Опаленные души. Часть пятая: Преданность лжеца

Глава 1. Чудесное утро

В глубине заводского района Лондона, в дебрях, в которые не решаются заходить даже самые отчаянные бродяги, среди смога расположился небольшой старинный особняк маленького аристократического рода.

Если бы какая-то отчаянная душа когда-нибудь наткнулась на это место, ее первой мыслью было бы – что за сумасшедшие решили здесь жить? Второй же мыслью этого постоянно кашляющего и вытирающего слезящиеся глаза индивида было бы – пустят ли эти психи его в дом, пока он окончательно не задохнулся? Впрочем, если бы путник был опытным жителем Лондона, то как и все уважающие себя горожане носил бы плотную, прилегающую к лицу маску, которая помогла бы ему нормально дышать в этом забытым всеми богами месте. И, как и любой опытный горожанин быстро бы смекнул, что только кто-то из представителей так называемых огненных аристократов мог выбрать такое странное и негостеприимное место для жизни. В конце концов только маги, повелевающие огнем, никак не ощущали гнетущего смога.

А если бы в это место пришел кто-то из жителей самого бедного района Лондона, особенно, если бы этот кто-то принадлежал бы к двум самым влиятельным бандам Англии, он бы точно знал, кто именно проживает в этом доме. Правда возможность этого была бы крайне низка, так как все работники ножа и заточки знали, кто здесь обитает. А потому обходили заводской район по очень и ОЧЕНЬ широкой дуге.

Итак, в один прекрасный, полный затененной серости день Рената Чендлер, старшая дочь самой обычной семьи, одна из последних представителей аристократического рода Блэквуд, наследница Черной Ведьмы, невеста Главы криминального мира, проклятого древним огненным демоном, сюзерен сильнейшего наемника Банды Зеленых Зверей, последнего артефактора бастардов рода Рэдфайер и Доктора Обреченных, по совместительству являющегося матерью нескольких проклятых артефактов и женой огненного демона (не спрашивайте) медленно села на своей кровати… стоящей в старом особняке рода Блэквуд, чей подвал вел в убежище Черной Ведьмы, скрывавшее в себе вампиров, немертвых, проклятые артефакты и живых кукол.

Иногда Рената Чендлер на несколько секунд прекращала все свои занятия и молча пялилась в стену, пытаясь осмыслить в какой именно момент ее жизни, эта самая жизнь свернула не просто не туда, а провалилась в какой-то другой, извращенный и насквозь безумный мир. Спустя пару секунд девушка вспоминала о зеркале-артефакте, через которое некая Агнесс Гостфайер (которую в доме семьи Чендлер уже очень давно не видели) любезно пригласила их в этот самый дом.

У Ренаты Чендлер были долгие и многоступенчатые планы по убийству Агнесс Гостфайер. Пока что ее останавливал только тот факт, что Агнесс подписала с ее сестрой ученический Договор, согласно которому, при «неспособности учителя продолжить обучение» Элеонора будет передана следующему «способному учить» с полным обновлением всего срока ученичества. И так как уничтожение всех Гостфайеров в мире было бы трудно реализуемо (судя по информации девушки, члены «самого изворотливого и скрытного рода» и сами точно не знали, сколько этих самых членов топчет землю), то оставалось только хмуриться и перечитывать Договор, пытаясь найти лазейку. К явному сожалению Ренаты, Гостфайеры «были крайне изворотливым и хитрым родом», поэтому лазейка находиться отказывалась.

Но мы немного отошли от темы. В особняке, скрытом среди бесконечного смога, начинался новый день. Рената Чендлер медленно села на кровати, пару раз моргнула и широко зевнула. С тех пор, как девушка увидела сон о прибытии Алисии Блуфайер (которая в данный момент была проклятым артефактом, ремонтирующим особняк Черной Ведьмы), последующие сны о быте Изабеллы стали… более мирными. Пришедшие на ее территорию Блуфайеры оказались пугающе полезны. Присцилла Блутайм, происходящая из рода, управляющего временем (немного управляющего… скорее пользующегося лазейками) создала ряд артефактов, останавливающий время любого объекта, помещенного внутрь. Иначе говоря, эта мрачная, молчаливая девочка создала идеальный холодильник. Представители рода Гринфайер на нее чуть ли не молились. Август Блуфайер вставал каждое утро, чтобы окружить особняк рядами крайне неприятных и подлых ловушек, Амели Блуфайер… ну, она старалась помогать, чем может. Алисия Блуфайер… Рената, наконец, осознала, почему эту тихую девочку называли гением.

Алисия умела все. Стоило возникнуть какой-нибудь проблеме, как девочка брала свой журнал, запиралась с ним на пару недель, после чего пошатываясь и слегка пованивая выбиралась на свет с чертежом нового артефакта.

Нужно заблокировать «крики» атакующих людей призраков? Алисия запирается в библиотеке, сидит там несколько дней, после чего выходит в каким-то кулоном, надевая который ты перестаешь воспринимать эти самые крики. Нужно создать артефакт, для обнаружения душ? Алисия запирается на пару недель (все время затворничества девушки, другие Блуфайеры носили ей припасы. Особенно усерден был Август), после чего предоставляет схему классического зеркала и кучи стеклянных шариков, способных улавливать ядра.

Но самой полезной вещью был уже созданный Алисией Блуфайер мобильный артефакт перемещения. Благодаря нему те, кто слышал об Изабелле, но не мог пробраться через блокаду некромантов, смогли попасть в особняк. И, благодаря тому же артефакту, теперь у Изабеллы были припасы для всех. Конечно, запас продовольствия в разрушенных городах Англии был не бесконечен, но союз членов рода Гринберд и кругов перемещения был ужасающим – теперь женщины-птицы могли преодолевать огромные расстояния, после чего находить безопасное место, активировать артефакт и переноситься прямо в особняк для пополнения припасов и отдыха. На момент последнего сна Ренаты, Гринберды прошли по всем населенным пунктам, пока не добрались до необъятных земель Российской Империи. Там они начали аккуратно разведывать обстановку... все-таки, пока вся связь в мире не оборвалась, Российская Империя была союзником Англии. Изабелла была бы не против уточнить детали.

В общем и целом, проблем с продовольствием не было. Как и с количеством боеспособных единиц, добровольно дающих вассальную клятву. Изабелла была совсем не против принимать новых людей – количество немертвых только росло, будто некроманты привели в Лондон половину своей армии в стремлении покончить с ненавистным очагом сопротивления (судя по письмам мужчин, вторая половина армии пыталась убить мужа Изабеллы. Чем в это время занимались аристократы короля было великой загадкой). Единственной проблемой в количестве людей был вопрос… места.

Его не было. Совсем не было. Люди спали в коридорах, в бальном зале, на кухне, в столовой… единственным местом, где никто не спал, был коридор с иссохшими телами ее сестер. Женщина даже специально оставила созданные ей когда-то примитивные ловушки, чтобы дети не забредали в это место… огонь мог обжечь огненного аристократа и даже причинить ему боль, но не мог убить. И, откровенно говоря, лучше уж смерть, чем быть схваченным чем-то из проклятых творений ее покойных сестер. Так что коридор был запечатан и оставлен в покое до конца войны.

Дошло до того, что Изабелле пришлось открыть тайную тюрьму рода Блэкфайер и… расположить там детей. Да, в месте, созданном для пыток и медленного умерщвления врагов Блэкфайеров теперь спали плотно утрамбованные кучки детей всех родов. Почему же Изабелла решила поселить крох в таком неуютном месте? Ответ был прост – тайная тюрьма была хорошо спрятана. Дверь тюрьмы была создана предком с примесью крови Гостфайер, поэтому ее было почти невозможно заметить. Это давало детям шанс уцелеть, если оборона особняка будет прорвана. Но тут крылась другая проблема – так как представители разных родов плохо переносили друг друга и обладали разными потребностями, то эти самые дети постоянно дрались друг с другом (иногда Изабелле казалось, что в ее жутком подвале открылся еще один военный фронт. Дети Рэдов и Гринов в узком, тесном пространстве… на основе их стратегий и тактик по уничтожению противника можно было писать военные учебники). Конечно, большую часть времени дети понимали их тяжелое положение и старались не ранить и не калечить друг друга… но терпение аристократов, запертых в тесноте со своими «природными» врагами было не бесконечным.

И речь шла не только о детях.

В итоге все стало настолько серьезно, что даже рассеянная Алисия заметила эту «небольшую» проблему. И тогда, как обычно, ушла в затворничество, чтобы придумать выход из ситуации.

В этот раз, девушка провела в библиотеке рода Блэкфайер около двух месяцев. Это было самое долгое время ее добровольной изоляции. И когда девушка вышла… ее налитые кровью глаза отдавали легким безумием.

Очевидно, проблема пространства давалась девушке гораздо сложнее, чем все остальные. Но она не сдалась и спустя два месяца предоставила доведенной до ручки Изабелле проект чертежа «особняка вне пространства и времени». Само название отдавало безумием. Двухзначное число этапов кования, объем сплавов и материалов, количество задействованных в процессе артефакторов придавало безумию дополнительный завершающий штрих.

Изабелла задумчиво осмотрела чертеж, перевела взгляд на сидящую около нее Джойс (которая спала рядом с кроватью Изабеллы), Скарлет (которая одержимо пыталась расположиться около кровати Изабеллы, но Джойс стояла на страже), маленького Габриэля (Изабелла боялась, что он потеряется в толпе), Лидию (Лидия тоже боялась, что Габриэль потеряется), стоящего на небольшом пятачке земли Маркуса (преданный дворецкий рода Блэкфайер отбил землю у конкурентов), какую-то аловолосую женщину с мечом, пятилетнего зеленоглазого малыша (который, очевидно, потерялся в толпе), Августа Блуфайера, стоящего на одной ноге и удерживающего поднос еды для бледной Алисии (места оставалось ровно на ногу), а так же какого-то лысого простолюдина заинтересованно наблюдавшего за их обсуждением. Периодически деятельный мужик откусывал щедрые куски от зажатой в его широкой ладони репы (кажется кто-то из рода Гринплант ручался за него своим ядром и клялся, что им понадобится толковый крестьянин. Изабелла решила в это не лезть и нацепила на простолюдина следящий артефакт).

В общем, Блэкфайер понадобилось смущающе много времени, чтобы осмотреть всех рядом сидящих людей.

Дело происходило в ее личной спальне.

Изабелла уверенно кивнула единственно возможному решению и приказала Алисии немедленно приступать к работе. К этому моменту всем жителям особняка было глубоко плевать на возможные взрывы, искажения пространства или появление каких-нибудь адских тварей. Взрыв бы помог сократить количество людей, искажение пространства можно было обустроить под кладовку (нынешняя была занята Гринтаврами), а адские твари были бы забиты ногами и вышвырнуты к некромантам.

Судя по памяти Ренаты, работа Алисии должна была копировать особняк, но в итоге «копия» получилась перемешанным, жутковатым набором комнат оригинального здания (Рената поняла, что это самое место, что теперь играло роль «прихожей»). Но это было очень малой бедой. Основной проблемой было отсутствие воздуха, тепла (буквально. Кто-то просунул внутрь огурец. Когда его вынули, тот хрустнул и отломился), стабильного пространства (иногда комнаты менялись местами. Это было несколько жутковато даже для привычных к Забытой Войне людей) и времени (утепленная группа, открывавшая двери, вернулась через два дня… по их ощущениям, они провели там две минуты). Но и это было не самым жутким. Наиболее ужасающим явлением стало то… что исследователи нашли комнаты с телами сестер Изабеллы. С оригинальным, самыми, что ни на есть телами. Доброволец из Рэдов чуть не попал в ловушку кольца Изольды, так что информация была точной. Особенно на фоне того, что тела и артефакты исчезли из настоящего особняка. И не только тела… исчезли даже огненные ловушки и мебель. Возможно, на перемещение повлияли проклятые артефакты. Может быть, это были трупы… никто не знал. Даже гениальная Алисия. В общем и целом, этот проект оказался провалом.

В итоге, Алисия Блуфайер впала в недолгую депрессию. Видно великий гений не привыкла ошибаться. К счастью, впадать в депрессию в переполненном особняке Изабеллы было несколько… сложновато. Тяжело придаваться жалости к себе, когда тебе в нос тычут вонючей пяткой (место в ванной было занято Гринфишами), рядом орет младенец, а какой-то простолюдин раздражающе хрустит репой. В итоге, Алисия преисполнилась энтузиазма покончить со всем этим и засела в библиотеке (к этому моменту там тоже лежали люди). Спустя еще пару недель невыносимых условий бытия, в которых аристократки дрались за счастье рвать некромантов на свежем воздухе (пока в лидерах по выходам была Скарлет), Алисия выкатила проект по замещению всех условий внешнего мира. В вопросе времени ей помогала Присцилла, рядом с которой спала немилосердно храпящая аловолосая женщина, а со всем остальным помог Август, жаждущий болезненно умертвить… или, на худой конец, убраться как можно дальше от ненавидящего мужчин Каллена Рэдфайера и простолюдина, немилосердно воняющего репой (мужчин поселили в углу кухни, дабы не смущать дам). Этот проект был мгновенно одобрен ютящейся на краешке кровати Изабеллой (остальная кровать была занята Габриэлем и Лидией), передан всем остальным и запущен в работу в рекордные сроки.

Спустя еще пару недель, жуткое, неестественное пространство стало более стабильным и пригодным для жизни. Возможно, менее доведенные до ручки люди бы глубоко задумались, стоит ли лезть в это странное, нестабильное и жуткое место. Жители особняка почти устроили войну за право обустроиться в месте без храпа, ног и вони немытых тел (в итоге выиграла Скарлет. Она всегда выигрывала).

И пока что это был последний сон Ренаты о непростой жизни Изабеллы. Откровенно говоря, в последнее время сон девушки несказанно улучшился, так как жанр жизни Изабеллы начал из трагедии и ужаса медленно переходить в бытовую комедию. И все благодаря усилиям гениальной Алисии Блуфайер, благодаря которой число жертв войны сильно сократилось.

Иначе говоря, Рената Чендлер временно наслаждалась полноценным сном, более-менее уравновешенной психикой и отсутствием желания болезненно убить все живое. Особо девушка радовалась тому факту, что в ее будни вернулась такая замечательная вещь, как чай. Раньше Рената была вынуждена галлонами пить кофе, чтобы хоть как-то функционировать. На фоне этого, чай в нее просто уже не лез… как только в невысокой девушке появлялось место под жидкость, ее немедленно занимало кофе. Но теперь…

Рената потянулась, откинула одеяло и медленно выбралась из кровати. Там ее уже ждала верная Лотти, сжимавшая в руках домашнее серое платье… и чересчур верный Маркус, с чьих рук свисало… нечто. Это нечто было черного цвета, состояло из слоев кружев и оборок, а также слепило глаз художественно расположенными рядами драгоценных камней. Маркус называл ЭТО платьем. Рената никак ЭТО не называла, так как старалась игнорировать само существование ЭТОГО.

— Спасибо, Лотти, — признательно улыбнулась девушка, позволяя кукле помочь в надевании платья.

В глазах Маркуса отразилась вся скорбь этого мира, после чего он раздраженно вышвырнул платьеобразное нечто в окно.

Вскоре девушка неторопливо спустилась в столовую, где ее ждал Френк Чендлер, гордый отец Ренаты и самый обычный простолюдин по совместительству, Элеонора Чендлер, официальная наследница Черной Ведьмы, невольная жертва ученического Договора с Агнесс Гостфайер и сестра-близнец Ренаты, Розмари возможно Блэквуд, «тетушка» семьи Чендлер, в последние годы играющая скорее роль раздражающего домашнего животного, а также очень грустный молодой полисмен по имени Артур, так и не представившийся по фамилии, в данный момент привязанный к стулу.

Рената вежливо кивнула всем присутствующим, дождалась, когда деятельный Маркус отодвинет для нее стул (иногда следовало давать кукле поблажки, иначе тот становился очень ворчливым), после чего аккуратно взяла столовые приборы и глубоко вздохнула, наслаждаясь этим прекрасным, полным здорового сна утром.

Девушка прекрасно знала, что эта идиллия долго не продлится. В основном потому, что девушка из первых рук знает, что когда-нибудь бытовая комедия Изабеллы снова стремительно скатиться во тьму, трагедию и безумие, за которыми Рената будет вынуждена наблюдать со стороны Изабеллы. А значит, у нее осталось не так много спокойных, безоблачных дней.

А, ну и тот факт, что привязанный к стулу полисмен осмелился бы войти в их дом только по одной причине.

— Мистер Артур, — весело сказала Рената, нарезая омлет с томатами, — Чем мы обязаны вашему визиту? — любезно спросила девушка.

Мрачный как смерть Артур безфамильный дернул привязывающие его к стулу оковы, после чего очень тяжело вздохнул.

— Где вы достали устойчивые к огню веревки? — печально спросил бастард.

— Связи, — кратко ответил Френк Чендлер, любимый тесть главы криминального мира Англии.

В глазах Артура отразилось печальное смирение с судьбой.

— Я пришел, чтобы доставить письмо от королевской канцелярии, — голосом готовящегося к казни мертвеца сообщил полисмен. — Именем короны вам приказано спуститься на еще один этаж особняка Черной Ведьмы, — монотонно произнес мужчина.

— Сделано, — кратко ответила Рената, отпивая от чашки еще дымящегося чая.

— А? — не понял аристократ.

— Мы уже открыли Синий Этаж, — спокойно пояснила Чендлер. — Во благо страны и короны, разумеется, — равнодушно сообщила девушка.

Артур открыл рот, после чего ненадолго замер в полной прострации. Казалось, этого он ну никак не ожидал.

— Эт… это восхитительно! — широко улыбнулся полисмен. Его глаза блестели незамутненным счастьем.

Теперь он походил на приговоренного к казни, которому выдали амнистию за мгновение до того, как топор палача опустился на его шею.

— Служим его величеству, — любезно ответила Рената.

Тело Артура невольно осело на кресле от нахлынувшего на него облегчения. Казалось, он все еще мог сидеть только благодаря удерживающим его веревкам. Мужчина закрыл глаза и мягко улыбнулся. А потом… он совершил ошибку.

— Ах, я почти забыл, — весело произнес бастард, снова выпрямляясь на кресле. — Леди Агнесс просила передать вам еще одно письмо, — оживленно поделился полисмен.

— Леди Агнесс, — среагировала Элеонора. — Мне? — недоуменно спросила она.

— Ох, нет, — мотнул головой Артур, после чего совершил еще одну ошибку. — Это леди Ренате, — произнес мужчина. — Что-то насчет следующего этапа брачного ритуала, — спокойно сообщил он.

Пальцы Френка Чендлера с хрустом сжали керамическую чашку, разламывая ее на куски, Рената озадаченно нахмурилась, а Маркус… все тело куклы напряглось, спина резко выпрямилась, а лицо стало пустой и ничего не выражающей маской.

Примерно на этом моменте, Артур заподозрил, что что-то пошло сильно не так.

— Это…— робко произнес мужчина. — Это же хорошо? — неуверенно сказал он. — Бракосочетание, это великое счастье для любой леди, — тихо продолжил Артур, наблюдая, как неестественно неподвижное лицо куклы-дворецкого медленно поворачивается в его сторону.

— Мистер Артур, — внезапно произнесла Элеонора, аккуратно ставя свою чашку на блюдце. — По моему скромному мнению, вы довольно неамбициозный, малоспособный, глуповатый и робкий человек, чей годовой доход никогда не будет достаточно большим, чтобы окупить затраченные на вас усилия, — «ласково» сообщила девушка полисмену. — Но вы по-своему милый и мы достаточно давно знакомы, поэтому я дам вам крайне ценный совет… замолчите, — мудро посоветовала младшая Ченрдлер.

Артур последовал ценному совету и немедленно заткнулся. И пока одна дочь Френка Чендлера делала хорошее дело по сохранению важного городского работника, другая дочь Френка Чендлера обдумывала увиденную ей реакцию дворецкого. Раньше Маркус так остро не реагировал. Почему же сейчас?

Девушка сосредоточенно нахмурилась и отпила от своей чашки с чаем. После чего, в голову Чендлер постучалось робкое предположение.

Итак, в данный момент Габриэль Смит передал роду Блэквуд род Гринфайеров, Рэдфайеров и Блуфайеров. В его распоряжении остался только Натан Гостфайер. То есть… до полноценного бракосочетания остался только один этап.

Рената медленно опустила чашку на блюдце, после чего пустым взглядом уставилась в пространство. Ей и Габриэлю осталось сделать только одну вещь, и тогда они смогут провести свадьбу и стать мужем и женой. Девушка медленно моргнула и взволнованно сжала в руке дорогой фарфор (с тех пор, как Габриэль стал главой приступного мира, в их дом часто привозили очень дорогие вещи. Сам мужчина ни в чем не признавался и продолжал уперто жить в дешевой комнате общежития). Щеки девушки запекло, и она начала нервно мять ткань своего домашнего платья.

Это… муж. Она станет миссис Смит? Хотя нет, в аристократии безродному дают фамилию рода, поэтому Габриэль станет Блэквудом. Он вообще хочет становиться Блэквудом? А хочет ли Габриэль вообще брать ее в жены? Может он…

— Эта вещь приносит свои самые искренние извинения, — внезапно произнес Маркус, после чего почти вылетел из оживленной столовой.

Все присутствующие отвлеклись от своих разнообразных мыслей и молча уставились вслед только что ушедшему древнему, полубезумному артефакту.

— Знаешь, сестра, — медленно произнесла Элеонора. — Если бы этот Габриэль Смит был кем угодно другим, то я бы начала заказывать похоронную процессию. Но, судя по рассказам папы… вполне возможно, что он выживет, — оптимистично заключила Блэквуд.

— В отличие от Лондона, — мрачно заключил все еще привязанный к стулу полисмен.

Глава 2. Натан, изгнанник рода Гостфайер

В Лондоне, столице великой колониальной державы, стоял мирный погожий денек. По оживленной улице проезжали кареты, прерываемые редкими машинами, по краям степенно прохаживались горожане в украшенных по последней моде масках и подобранной им в тон одежде. В подворотне возились нищие, периодически покашливая от стоящего в воздухе смога, а в воздухе летали многочисленные голуби.

Неторопливо идущий по каменной брусчатке молодой темноволосый парень на секунду остановился, прикрыл свои неестественно фиолетовые глаза и глубоко вздохнул воздух своего родного города. Никто не возмутился тому, что молодой человек нагло встал посреди улицы и мешает людям суетливо идти по своим делам. И нет, дело не в «сердечности» жителей Лондона… обычно слова «житель Лондона» и «сердечность» нельзя было употреблять в одном предложении. Нет, дело было в том, что, во-первых, этот молодой человек был одет в немного запыленную военную форму, а во-вторых, что этот самый человек только что набрал полную грудь знаменитого Лондонского воздуха и не умер от попытки выкашлять свою легкие наружу. Все это указывало почтительно огибающим парня горожанам, что тот являлся аристократом… или, был бастардом кого-то из них. В общем-то для обычного, среднестатического простолюдина большой разницы не было. И тот и другой могли зажарить тебя своим демонским огнем. Конечно, бастард может потом ответить за это перед судом, но… зачем вообще нарываться? Поэтому молодой парень стоял посреди улицы в полном мире и спокойствии.

Натан, бывший представитель великого рода Гостфайер, вернулся в Лондон.

Парень открыл свои странные фиолетовые глаза и облегченно улыбнулся. Дом… спустя все это мучительное время… спустя буквально годы, парень наконец-то вернулся домой. Теперь он сможет увидеть свою семью и пообщаться с сестрой не только по переписке. Боже, Карен, наверное, так выросла.

Внезапно, безоблачная улыбка парня поблекла, и он невольно нахмурился.

К сожалению, судя его информации, «дорогая» двоюродная бабушка тоже все еще на плаву. А значит покушения продолжатся в усиленном режиме. Натан слегка скривился, после чего встряхнулся и, наконец, продолжил свой неторопливый путь.

Не то чтобы в постоянных покушениях на парня было что-то непривычное. В семье Гостфайер было много правил и одним из них была традиция убивать любого изгнанника мужского пола. Обычно мало кто из ветреного рода соблюдал хоть какие-то правила, поэтому многие из них успешно игнорировались. Согласно традициям, идущим еще от Дарнелла Первого, Главы Рода Гостфайер во времена Забытой Войны, только глупый человек позволяет себя ограничивать. Умный же учитывает свою выгоду и выстраивает ситуацию так, чтобы правила и законы глупцов работали на него.

Сам Натан всегда находил эту традицию весьма ироничной. Ведь, как когда-то метко выразилась его младшая сестра Карен – «Согласно этой логике Дарнелл Первый, человек подписавший с королевской семьей Договор о Служении, был глупцом. Храбро, что он решил признаться в этом так прямо».

Углы рта идущего по улице парня невольно опустились. К его сожалению, даже у ветрености Гостов были… исключения. И касались они правил, за нарушение которых карал вовсе не Глава Рода, которого можно обмануть, шантажировать или убить при большом желании. Нет… правило «убей всех изгнанников» было написано кровью. И за его нарушение карал не Глава Рода, а огненное безумие рода Гостфайер. Нельзя обхитрить, убить или шантажировать безумие в твоей голове. Тут как не изворачивайся, а ничего не попишешь.

И ладно бы это безумие затрагивало только самого безумца. На это эгоистичным Гостам было бы плевать с высокой колокольни. Но нет… малоизвестной особенностью безумия Гостов, которое члены рода скрывали всеми своими силами, было то, что оно было ужасающим и опасным для всех. Натан часто слышал громогласные жалобы Алых Гончих на их заковыристое и слишком «умное» безумие. На то, как голос нашептывал им искушения, усыплял бдительность и медленно доводил до безумия, после чего подавлял сознание чтобы заставить жертву пробраться в дом какого-то рода Рэдфайеров, и забрать как можно большее их число с собой.

Натан понимающе кивал в такие моменты и жаловался на рассыпающееся ощущение реальности и иллюзии, которые на него насылало «его» безумие до встречи с мистером Габриэлем. И, технически, парень даже не врал. Ложь была слишком… примитивным и обманчивым инструментом. Так что да, безумие Гостфайеров действительно приводило к тому, что Гостфайер терялся среди иллюзий.

Но Натан никогда не уточнял, что было потом. Никто никогда не спрашивал.

Род Гостфайер был родом с наименьшим количеством случаев полного падения в огненное безумие. Даже у малочисленных Блуфайеров с их мизерным числом изгнанников этих случаев было больше. И Госты добивались этого вовсе не за счет особой дружности или взаимопонимания. Нет… в лучшие дни род Гостфайер напоминал очень злой клубок змей. Возможные предатели, конкуренты или обманщики окружали бедного Главу со всех сторон. Кто бы чувствовал себя в безопасности в подобных условиях? А так как Глава был центром рода, то не мог просто убить неудобного члена из-за негативной реакции родовых связей. Поэтому сначала возможный предатель изгонялся, и только потом умирал. В итоге, количество изгнаний у Гостов приближалось к числу Гринов. Вот только, если Глава Гринфайеров мог себе позволить просто выкинуть мешающего ему Грина на улицу, после чего неторопливо дождаться его полного безумия с последующей законной казнью, то Госты… Госты не могли. Это было смертельно опасно.

В истории славного рода Гостфайер было всего три случая полного скатывания в огненное безумие. И все три случая чуть не закончились абсолютным уничтожением всего их рода. Свихнувшийся Гостфайер не ограничивался такими мелкими целями, как поджигание одного особняка аристократов с последующим актом веселого самосожжения. Нет… сошедший с ума Гостфайер всегда старался добраться до Главы или Наследника или Родового Круга, чтобы убить весь род наверняка. И самым ужасным было то, что до последнего момента не было совершенно никаких признаков, что пораженный Гост сошел с ума. Они вели себя совершенно нормально – вели свой обычный образ жизни, поддерживали старые социальные связи и могли разговаривать на темы, известные только им. Их безумие проявлялось всего в одном, почти незаметном вмешательстве.

Сознание жертв было слегка искажено. Ровно настолько, чтобы в их голове поселилась бредовое убеждение – «Я Спасу род Гостфайер/Стану Главой Рода/Спасу свою дочь, только если убью всех Гостфайеров». К счастью, обычно таких безумцев старались убить или поймать, поэтому у них ничего не получалось. Но последний успел убить Главу Рода сразу после изгнания, после чего использовал особый артефакт, чтобы скрыть этот факт от остальных членов рода (очевидно, он не хотел умирать и думал, что безумие просто обман Главы… а потом было уже поздно). Никто не знал, что Последний был изгнан, поэтому он подошел очень близко ко всеобщему уничтожению. Слишком близко. Он попал в зал с родовым кругом и собирался использовать на нем жидкое проклятье древней Ватиканской Ведьмы. Наследник успел убить его до, но… еще бы пара секунд…

С тех пор Госты начали массово искать способы разорвать свои связи с родовым кругом, или скрыть их, или, хотя бы, хоть как-то заблокировать. Просто на всякий случай. Было глупо доверять Главе Рода Гостфайер свою безопасность… это же Гостфайер. Конечно, такое измывательство над связями вызвало ослабление рода, но запреты Главы Гостфайеров не имели никакого результата. Как сказал великий предок: «Только глупый человек позволяет себя ограничивать». Так что тенденция продолжилась, пока не превратилась в очередную традицию.

С тех пор прошло около шестидесяти лет отсутствия инцидентов. И достигалось это за счет единственного правила, которое железно соблюдал любой Гостфайер. Все изгнанники мужчины должны умереть, а женщины родить побольше детей и передать их Главе Рода на личное воспитание. Дед Натана умер через два дня после изгнания. Огненный клинок в сердце. Отец Натана уехал через два часа (очевидно, он не хотел умирать ради блага рода. Настоящий Гостфайер) и, скорее всего, умер где-то на чужбине от клинка ассасина. А сам Натан… ну, мама говорила, что он благословлен богами, бабушка уверяла, что он крайне талантливый и везучий мальчик, старшая сестра фыркала, что единственными талантами Натана является трусость и прятки, поэтому он все еще жив… Карен озадаченно нахмурилась и предположила, что двоюродная бабушка (которой и была передана обязанность по убийству изгнанников) потратила все свои ресурсы на убийство сбежавшего папы. Но сообщить об этом она не могла. Это бы продемонстрировало ее слабость, что в клубке змей, зовущемся родом Гостфайер, было равно смерти. Поэтому «бабушка» копила деньги, предпринимала очередную попытку убить Натана, после чего терпеливо ждала очередной возможности. А сам Глава был слишком отвлечен грызней за власть, чтобы следить за убийством мелкого пацана, поэтому «бабушке» все сходило с рук. И Натан был склонен согласиться с Карен. Как всегда.

Идущий по улице парень еле слышно хмыкнул, после чего замедлил шаг и остановился перед потрепанным старым зданием. Сейчас, изгнанный аристократ находился в одном из самых нищих районов Лондона. Хуже был только знаменитый Ист Энд. Что же он забыл в таком неприятном месте? На самом деле ответ был довольно прост – Натан Безродный прибыл к своему ужасающему, антисоциальному и немного безумному из-за недосыпа сюзерену. Парень не ждал этой встречи с нетерпением.

Одной из причин, почему Натан так долго не возвращался в Лондон, была его «любимая» двоюродная бабушка, чьи финансы не позволяли ей регулярно отправлять наемных убийц в самую удаленную часть цивилизованного мира. Второй причиной был мужчина, проживающий в этом доме.

Парень глубоко вздохнул, морально собрался с силами и сделал первый шаг внутрь солдатского общежития. Он предупредит мистера Габриэля о том, что вернулся в Лондон, чтобы его ужасающий сюзерен был готов к усилившимся по этому поводу покушениям (не то чтобы это ему как-то угрожало, но сюзерен Натана ненавидел, когда ему мешали спать). После этого парень сможет, наконец, отправиться домой и обнять свою дорогую младшую сестру. С этим согревающим его сердце знанием Натан закончил взбираться по старой скрипучей лестнице, подошел к не менее старой и скрипучей двери, занес кулак и громко постучал в дверь.

Внутри комнаты послышалось неохотное ворчание, перешедшее в тяжелые, размеренные шаги. Натан глубоко вздохнул и собрался с духом… да, этот человек страдал жуткими приступами гнева, мог источать пламя огромной дальности и температуры, а также обладал инстинктами раздраженного хищника, которые плохо сочетались с мышиным стилем жизни самого Натана. Но это был его сюзерен, и парень должен был его поприветствовать.

Ручка двери пошла вниз, и створка начала медленно открываться. Вскоре, в проеме показалось лицо мрачного, загорелого темноволосого мужчины, чьи бездонно черные глаза светились от легкого любопытства.

Как только эти глаза узрели Натана, любопытство мгновенно исчезло, сменившись узнаванием.

– А, это ты, – было приветствием Габриэля Смита к своему верному слуге спустя несколько лет отсутствия. – Проходи, – слегка неохотно произнес мужчина, открывая дверь шире.

Парень не особо обиделся холодному приему. Строго говоря, Натан Безродный знал своего ужасающего сюзерена примерно пару месяцев. Они встретились, когда шестнадцатилетний парень скрывался от очередного убийцы «любящей» двоюродной бабушки. Мистер Габриэль стоял во тьме одного из переулков (Натан так и не осмелился спросить зачем), когда прячущийся парень стратегически заполз в этот самый переулок, уводя за собой ассасина. Убийца шел, напряженно ожидая атаки скрывавшегося в тенях Натана, поэтому считал свой страх и ощущение растущей угрозы вполне естественными. Сам же черноволосый, загорелый, черноглазый и любящий черную одежду мистер Габриэль во тьме переулка был почти незаметен. Вплоть до того момента, пока убийца не наступил ему на ногу. Ассасин немедленно осознал, что рядом кто-то есть, после чего сосредоточился на мистере Габриэле и осознал, что рядом не просто кто-то, а ЭТО. Рефлексы убийцы сработали почти против его воли. Инстинкты мистера Габриэля тоже… в конечном итоге, убийца остался в памяти людей в виде жутковатой, выжженной фигуры на стене (Натан иногда навещал тот переулок гадая, закрасили ее или нет). А сам Натан был быстро найден, так же быстро опрошен и… ну, в связи с ухудшающимися приступами Гостфайерского безумия, быстро согласился преданно служить ЭТОМУ до конца дней своих.

Да, Натан очень хотел жить. Он не мог оставить Карен одну в этом жестоком мире. Но парень не был особо храбрым, а первое впечатление о мистере Габриэле было… впечатляющим. Еще и попытки бабули убить Натана становились все настойчивее, так что парень ответственно пообещал Карен регулярно писать и отбыл на дальний рубеж. И вот теперь, он вернулся.

Натан робко шагнул в комнату мистера Габриэля и обвел ее взглядом. Все было так, как он помнил по последнему посещению этого места. Шкаф, стул, со стоящим на нем тазом с водой, и печальная, незастеленная кровать. Плечи парня невольно опустились в приступе облегчения. Похоже, в жизни мистера Габриэля особо ничего не изменилось, а значит его состояние стабильно. Это не могло не радовать.

– Я пришел предупредить, что вернулся, сэр, – решил проинформировать начальство парень.

– Молодец, – кратко похвалил его мистер Габриэль.

После чего взял лежащую на полу книгу, завалился на кровать и начал неторопливо ее читать. Натан неловко переступил с ноги на ногу, не совсем понимая, что ему делать дальше. Его отпускают? Или мистер Габриэль чего-то от него хочет? В попытке отвлечься от неловкой тишины, Натан обвел комнату своего сюзерена еще одним внимательным взглядом… после чего немедленно пожалел об этом. Ведь он заметил на стене аккуратную рамку со вставленным в нее куском белой бумаги. На котором большими буквами было написано.

Важное, очень важное сообщение. Экстренная доставка

(ﾉ◕ヮ◕)ﾉ*:･ﾟ✧ Начальник + Черная Ведьма ✧ﾟ･: *ヽ(◕ヮ◕ヽ) = (ﾉ´з｀)ノПарочка

╰(▔∀▔)╯

＼(≧▽≦)／

Парень медленно моргнул, после чего резко отвел взгляд и мысленно поклялся никогда больше не смотреть в ту сторону. И не думать о сути этого. По крайней мере в этой конкретной комнате.

Лежащий на кровати мистер Габриэль закинул ногу за ногу и перелистнул еще одну страницу. Его взгляд был холоден и максимально сосредоточен, будто мужчина погрузился в книгу целиком. В связи с этим Натан начал подозревать, что мистер Габриэль просто забыл о его существовании, полностью погрузившись в текст. В приступе любопытства парень сделал осторожный шаг вперед, чтобы рассмотреть название так заинтересовавшей начальство книги.

Советы тетушки Колетт по правильному уходу за кукольными изделиями. Дисциплина, усердие и много любви помогут вашей куколке всегда оставаться с вами!

Натан медленно моргнул, после чего глубокомысленно кивнул своим выводам и решил очень осторожно и тихо покинуть это помещение, после чего… найти Вольфа и выяснить, как сильно уехала крыша мистера Габриэля на фоне хронического недосыпа! И уточнить, почему никто ему не сообщил, что все они скоро умрут!! Он же Гостфайер! Гостфайеры профи в психических отклонениях! Неужели было так сложно с ним посоветоваться?!

Парень сделал первый осторожный шаг назад, отставил ногу для второго и…

Из внутренностей стоящего у стены шкафа донесся ровный мерный стук. Натан резко замер, после чего машинально окружил себя стеной призрачного пламени и заставил его отразить окружающие цвета, одновременно сжигая запахи и гася звуки. Фигура парня мгновенно исчезла из комнаты, создавая впечатление, что он испарился.

Да… это было то, что помогло Натану пережить бесчисленные покушения «бабули». Особое (и единственное из-за отсутствия какого-либо обучения) умение Натана Безродного. Невидимость! Учитывая бурную молодость парня, он вынужденно развил этот навык до небывало высокого уровня и, в связи со все той же бурной молодостью, использовал его рефлекторно при любой опасности. Иногда только этот инстинкт спасал ему жизнь.

Правда зачастую становился источником довольно неловких социальных ситуаций.

Мистер Габриэль, тем временем, отложил жуткую книгу (жуткой она была за счет владельца, но тем не менее), медленно моргнул, будто вспомнив о какой-то мелочи, лениво обвел взглядом комнату, остановившись на открытой двери (на этом моменте Натан проницательно заключил, что «мелочью» был он), после чего встал и неторопливо пошел в шкафу.

Натан очень тихо шагнул вперед и подкрался к спине мистера Габриэля.

Многие знающие Натана Безродного люди были в курсе, что парень конченный трус и параноик. Немногие действительно знающие Натана люди знали, что он не трус, а разумно рациональный реалист. Просто его условия жизни способствовали паранойе и скрытности. Карен же знала о главной и самой проблемной черте характера Натана, которая, однажды, могла послужить причиной его смерти.

Парень был очень любопытен. И почти всегда, по итогу, жалел о своем любопытстве.

Вот и сейчас Натан подобрался к Габриэлю Смиту, чтобы увидеть внутренности его странно стучащего шкафа. Парень подобрался поближе и осторожно заглянул через плечо высокого, закрывающего обзор мужчины. К сожалению, по пути парень наткнулся на новое, ранее скрытое воротником открытие о личной жизни своего сюзерена – его шею плотно обхватывал какой-то черный ошейник. Натан добавил этот беспокоящий факт в копилку беспокоящих фактов и перевел взгляд во внутренности шкафа.

На него смотрела невысокая, красивая и, наверняка, баснословно дорогая кукла в детально выполненном черном платье. И на этом, Натан сделал следующий крайне логичных вывод – мистер Габриэль решил заняться коллекционированием кукол. Ну, не самое дешевое хобби, конечно… но учитывая хронический недосып и безумие, все могло закончится гораздо хуже, рационально заключил Натан.

А потом кукла моргнула, повернулась и пошла к небольшой грифельной доске, висящей на одной из стенок шкафа.

– Поразительно, – отстраненно подумал Натан. – Я и не знал, что можно заказать движущуюся куклу.

Живущий в мире артефактов парень не особо удивился. Были бы у тебя деньги, а мастер всегда найдется, как говорится. И хобби мистера Габриэля теперь выглядело гораздо логичнее – возможно, мужчина дошел до ручки на фоне тотальной изоляции от человеческого общества и заказал себе куклу, имитирующую человека.

Натан сочувствующе покосился на сосредоточенно наблюдающего за куклой сюзерена. Одиночество и вправду было печальной вещью. Оно часто сводило людей с ума. Ну, Натан надеялся, что на фоне имитации общения крыша мистера Габриэля стала немного более устойчивой… или, хотя бы, съехала в неопасном направлении.

До ушей парня донесся скрип мела по доске, после чего Натан повернулся к кукле и потрясенно заметил, что та что-то пишет! Поразительно! До чего дошла артефакторика! Интересно, какой набор фраз она может имитировать? Она способна рассуждать на отвлеченные темы, или под нее нужно подстраиваться?

– Габриэль, у нас проблема, – написала кукла на доске.

Натан заинтригованно следил за происходящим. Ему было интересно, какой сюжет встроили в эту оболочку и почему разговор начался именно так.

– Какая? – напряженно спросил мистер Габриэль.

Очевидно, либо он мастерски вошел в роль, либо… Натану нужно срочно увидеть Вольфа. Стой, может кто-то из остальных вассалов эту штуку и заказал? Проклятье, почему Натану никто ничего не сказал-то? Он же Гостфайер! Выдумывать увлекательные иллюзии его родовое умение!

Кукла опустила мелок и неловко сжала ткань платья. Кажется, она сильно о чем-то переживала. Натан мог только молча восхищаться тем, кто отвечал за имитацию движений и мимики. Конечно, кукла не могла полноценно отразить весь эмоциональный спектр из-за несовершенства строения, но она создавала впечатление живого мыслящего существа! Наконец кукла взяла себя в руки и решительно подняла мелок.

– Агнесс прислала нам очередное письмо, – кратко вывела кукла.

Мысли Натана наткнулись на знакомое имя и полностью остановились.

«Любящая» бабуля? Нет, может это другая Агнесс….

– Т-там написано про последний этап бракосочетания, – слегка кривовато выписала кукла. – После него мы мы сможем стать мужем и женой, – иногда кукла запиналась и повторяла слова, будто в приступе смущения.

Натан медленно моргнул, после чего мысленно отметил, что составлять подобный сценарий для мистера Габриэля было просто жестоко. Какой садист это писал? Сердце Натана обливалось кровью за своего одинокого сюзерена.

Лицо мистера Габриэля слегка покраснело, и он неловко отвел глаза. Сердце Натана начало обливаться кровью активнее. Ну нельзя же так с одиноким, отпугивающим все живое человеком! Может это и вправду «бабуля» сделала, поэтому там ее имя? Агнесс Гостфайер любила оставлять намеки, указывающие на ее роль в своих «хитрых» планах. Не смогла достать сюзерена физически, поэтому решила пытать морально? Проклятье, ну почему Натану никто не сказал-то?! Исправлять все это будет сущим кошмаром!

– Я… я понимаю, что это может быть неловко для вас, – слегка заикаясь произнес мистер Габриэль. – И гарантирую, что не буду совершать ничего… неподобающего, – активно краснея закончил мужчина.

Натану показалось, что его сердце сейчас лопнет от печали по этому человеку. Кукла же снова опустила мелок и начала мять свое платье. Натан сердито на нее посмотрел. Следовало начать разгребать всю эту ситуацию как можно раньше, но резкое разрушение иллюзий у человека, настолько близкого к помешательству, было очень опасно. Поэтому сейчас Натану лучше молчать и наблюдать, чтобы вычислить основные черты этого помешательства, после чего начать осторожно все это распутывать.

Наконец, кукла отпустила свое платье, и в ее маленьких глазах загорелся огонь решимости. Она занесла мелок с целеустремленностью рыцаря, шагающего на смерть. После чего кукла опустила мел и начала писать свои роковые слова.

– Последний этап ритуала, это б-брачная ночь, – резко написала кукла.

Натан и стоящий рядом Габриэль молча смотрели на эту лаконичную надпись. Натан пытался хотя бы начать понимать, что задумала проклятая «бабуля», а его сюзерен, очевидно…

– А… эм… я… – проблеял несчастный «жених». – Н-но… ваша ч-честь… я… в-вы имеете ввиду до? – почти паникуя спросил мужчина.

Тельце куклы слегка задрожало, после чего она решительно стерла надпись и вывела уверенное и бескомпромиссное:

– Да.

Габриэль Смит открыл рот… закрыл его… открыл… закрыл… казалось мужчина не мог оставить эту надпись без реакции, но просто не знал, как на нее реагировать. Натан же пытался понять, как может произойти это, если один из участников ростом и размером примерно по колено первому. К бесконечному сожалению потомка рода Гостфайер, у него было поразительно развитое воображение.

Натан Безфамильный молча проклял всю свою жизнь, которая привела его к этому моменту. Кукла же решила добить свою жертву в виде слегка поехавшего от одиночества сюзерена Натана и повернулась, чтобы продолжить свой труд по уничтожению его психики. Или их психики. Натан начал склоняться к мысли, что он тоже начинает сдавать.

– Лотти пояснила, что последний этап нужен для проверки… физической совместимости, – быстро написала кукла. – И что в случае неудачи, официально признавалось, что девушка исполнила свой долг и непорочна в глазах рода. Так же Лотти сказала, что мы очень совместимы, поэтому проблем не будет. Нам нам просто нужно сделать это, – дописала кукла, после чего медленно опустила мел.

В комнате повисла гнетущая и максимально неловкая тишина. Наконец, мистер Габриэль глубоко вздохнул и выпрямился.

– Рената, – твердо сказал мужчина. – Если ты не хочешь… делать это со мной, то мы не будем, – уверенно произнес сюзерен. – Я обещаю, – сказал мистер Габриэль, смотря в глаза куклы недрогнувшим, решительным взглядом.

Сердце Натана снова начало обливаться кровью. Каким бы жутким человеком не являлся мистер Габриэль, по сути он был «неловким огненным камушком», как однажды выразился Зак. Он был до боли искренним и прямым человеком. В этом, он чем-то напоминал Кэтрин. Поэтому когда-то Натан и решил принести ему клятву служения. И вот так это использовать… каким уродом для этого надо быть?

Хотя Натан знал каким. Почему он вообще спрашивает?

Кукла, тем временем, резко выпрямилась и встретила решительный взгляд мистера Габриэля своим решительным взглядом. После чего она повернулась к доске и прямо, уверенно написала.

– Я хочу, – твердо вывела слова кукла. – И я хочу быть твоей женой, – еще увереннее написала она.

Натан прямо ощутил, что наблюдает кульминацию какой-то долгой, сложной, но полной искренних чувств и эмоций истории. Если бы все это не напоминало заговор «бабули» парень бы давно повернулся и тихо вышел из этой комнаты. Но здесь он не мог себе этого позволить. Он должен помочь своему сюзерену!

Поэтому Натан повернулся и узрел одно из самых редких зрелищ, которые могут быть замечены человеком.

Крайне смущенного, но предельно счастливого Габриэля Смита.

В данный момент, краснота перешла со щек на шею темноволосого мужчины, его вечно напряженное лицо разгладилось, губы приподнялись в робкой, неуверенно-смущенной улыбке, а глаза искрились от переполнявших их счастливых эмоций. Натан, не в силах на это смотреть, отвел глаза, дабы не обдирать свое слишком много пережившее сердце до крови.

Проклятье. Он найдет Зака, Вольфа и Адриана, где бы эти идиоты сейчас не находились, после чего превратит их жизнь в непродолжительный, но очень эмоциональный ад. Как они вообще допустили, чтобы все дошло до такого?! Они что не понимают, как это жестоко?!

Мистер Габриэль, тем временем, смущенно ответ взгляд и покраснел еще сильнее.

– Я… у меня… – начал медленно говорить мужчина. – Нет… личного опыта. Но в молодости я… работал в борделе. Я часто… общался с работницами и… – мистер Габриэль неловко поправил рукав рубашки. – Я не думаю, что… буду великим… партнером по постели, – смущенно сообщил Смит. – Но… я знаю, как… сделать все… бережно… миледи, – тихо закончил сюзерен, пристально пялясь куда-то в сторону стены.

К великому сожалению Натана, на пути стены стоял Натан. Поэтому смущенный взгляд мистера Габриэля был устремлен прямо на него. В связи с этим парень еще раз поклялся в великой ненависти к остальным вассалам Габриэля Смита, безалаберность которых сделала возможной всю эту ужасную ситуацию.

Не в силах продолжать смотреть в смущенные глаза сюзерена, Натан вынужденно вернул взгляд к кукле. Та стояла и очень сосредоточенно мяла свое платье. Натану казалось, что еще немного, и оно порвется на небольшие аккуратные ленточки. Наконец, кукла подняла мелок и написала.

– Я знаю, – кратко сообщила кукла. – И я не волнуюсь об этом, – делая долгие пробелы в словах написала она.

После чего кукла решительно стерла эти кривовато выведенные строчки и куда быстрее написала.

– Маркус исчез десять часов назад, – внезапно сменила тему кукла.

– Вот как, – немедленно среагировал внезапно расслабившийся сюзерен. – Думаете, он готовит мое убийство? – спокойно спросил мужчина.

И вот тут Натан немного потерял нить происходящего.

– Конечно, – уверенно написала кукла. – Меня беспокоит, что мы не знаем, что именно он задумал, – быстро вывела она. – Я максимально ограничила его действия приказами, поэтому он не может использовать прямые пути… и большую часть окольных. Полагаю, сейчас он мечется и строит козни. Надо спешить, – уверенно написала кукла.

– В смысле? – не успевал за сменой событий Натан.

В этом сюжете не только любовная линия, но и триллер? Почему так сложно? И кто такой этот Маркус? Соперник в любви?

– Спешить? – спросил стоящий у шкафа сюзерен.

– Да, – уверенно вывела кукла. – Нам нужно сделать это сегодня, – написала она, сильно нажимая на мел.

Тело мистера Габриэля невольно замерло.

– Что? – почти прохрипел очевидно неготовый мужчина.

– Я уже в карете, – написала кукла. – И еду сюда. Чем быстрее мы это сделаем, тем больше шансов, что ты выживешь, – постаралась пояснить она. – Я не хочу, чтобы ты умер по такой глупой причине, – сурово написала кукла.

– В смысле едет? – снова потерялся в ситуации Натан.

– Твоя честь не глупость, – серьезно сказал мужчина, после чего резко повернулся и быстрым шагом пошел к тазу для умывания.

Очевидно, мистер Габриэль внезапно озаботился своей гигиеной. Натан же продолжал стоять около шкафа и активно ничего не понимать. К этому моменту кукла села около доски и перестала двигаться, опустив голову. Натан уставился на нее долгим, ничего не понимающим взглядом, а потом услышал быстрые шаги и повернулся к своему сюзерену. Темноглазый мужчина пригладил влажные волосы, после чего подхватил лежащий на стуле жилет, надел его и начал быстро застегивать.

– Проклятье, нельзя же так! – прорычал мистер Габриэль, широкими шагами идя к выходу. – Плевать мне на этого безумного дворецкого… а ты заткнись, скарский демон! – внезапно огрызнулся мужчина, начиная спускаться по лестнице. – Я не сказал, что согласен!

Натан быстро побежал за удаляющимся начальством, продолжая активно ничего не понимать. Мистер Габриэль, тем временем, вышел на улицу и начал активно вертеть головой в поисках кареты. Это было не так сложно, учитывая, что чем сильнее нервничал сюзерен, тем активнее от него разбегались люди. И на данный момент, он успешно расчистил для своих нужд всю улицу. Натан встал рядом, решив просто молча следить за ситуацией и проконтролировать возможный ущерб.

– Эй, ты! – внезапно донеслось до ушей Натана.

Тот удивленно моргнул и повернул голову в сторону… какого-то молодого черноволосого парня, одетого в форму академии для аристократов. Тот выглядел слегка запыхавшимся, будто очень быстро куда-то бежал и выделялся на абсолютно пустой улице как больной палец. В его руке была зажата какая-то бумага с неразличимым пока рисунком и мятое письмо.

– Сдохни, – кратко приказал парень.

После чего выпустил зажатые в пальцах куски бумаги, взмахнул руками в боевой стойке и резким ударом выпустил в Габриэля и стоящего рядом Натана огромную волну пламени.

Глава 3. Яркая встреча

Рената Чендлер сидела в движущейся вперед карете и была полна решимости. Она была полна этой самой решимостью до краев. Что неудивительно, учитывая, что ей пришлось копить эту самую решимость в течение нескольких часов после прочтения крайне вежливого письма Агнесс Гостфайер. После этого самого письма Рената кристально ясно осознала, почему Маркус так быстро покинул особняк и так же ясно представила труп Габриэля, повешенный на ближайшем дереве.

К ее стыду, девушке пришлось потратить пару тихих, полных подавленной паники часов, чтобы морально подготовиться к… этому. А потом еще пару, чтобы надежно запереть папу в доме (как оказалось, Фрэнк Чендлер не терял времени зря. За эти годы мужчина развился достаточно, чтобы доставить проблем даже Лотти). В итоге, девушка прямо ощущала, как драгоценное время жизни Габриэля буквально просачивается сквозь пальцы.

Маркус готовится убить его уже десять часов. Габриэль был в ужасной опасности!

– Мы на месте, миледи, – сообщил кучер, постепенно замедляя карету.

– Спасибо, – кратко поблагодарила Рената, после чего…

Увидела раскаленную вспышку пламени, прорезавшую небо.

Девушка очень тяжело вздохнула, морально собралась с силами, после чего повернулась к двери кареты и аккуратно ее открыла. Чендлер взяла протянутую Лотти руку и, с посильной помощью куклы, опустилась на брусчатку Лондонской улицы. В небе вспыхнула еще одна огненная вспышка. Кучер кареты потрясенно пялился в горящие небеса.

Рената нахмурилась и повернулась к стоящей рядом Лотти.

– Помоги Габриэлю, – кратко приказала Чендлер. – Позови меня, когда все будет безопасно, – дополнила девушка.

Лотти молча кивнула, после чего исчезла с опустевшей городской улицы.

– М-миледи, я… – нерешительно произнес кучер, сжимая поводья забеспокоившейся лошади.

– Можете ехать, – спокойно ответила Рената, протягивая ему пару фунтов.

Кучер молниеносно выхватил деньги и отпустил поводья. Испуганная лошадь безо всяких понуканий сорвалась с места, унося с собой карету в глубины городских улиц. Рената проводила ее долгим взглядом, после чего скрестила руки на груди и стала ждать сигнала от Лотти. Лично лезть в огненный ад девушка не собиралась. Она не была бойцом и сильно сомневалась, что Габриэль был бы счастлив случайно задеть ее в битве. Поэтому Рената осталась стоять на пустынной улице и изо всех сил стараться не думать об… этом.

***

В своей жизни Габриэль Смит сталкивался со многими врагами. В памяти мужчины содержался объемный список всех групп, когда-либо стремившихся его убить. Банды Ист Энда, пытавшиеся убрать его, когда Габриэль помогал Заку подниматься в подпольном бизнесе, убийцы аристократических родов, присланные убить его за принятие вассальной клятвы их изгнанников, некоторые вышестоящие в армии, напуганные его боеспособностью, и даже несколько странных людей из самых разных стран, пришедших уничтожить его, так как «Ты проводник великого зла».

Спустя время Габриэль очень хорошо понял, что представители последней группы имели ввиду. Но так и не понял, почему вместо того, чтобы нападать на него из подворотни, проклинать или использовать совсем уж странные виды магии, чтобы убить его, нельзя просто… подойти и спокойно сказать – «Мужик, ты сосуд древнего демона, который при помощи тебя хочет объединить других древних демонов и уничтожить мир». Нет, что им стоило-то? Просто скажи это, а потом уже пытайся убить, что сложного то?

В общем, Габриэль Смит был опытным в вопросах покушений человеком. Поэтому обычно сходу мог определить, кто же пришел по его душу сегодня… но не в этот раз. Поливающий его пламенем парень был слишком хорошо одет для бандита, был слишком прям и заметен для наемного убийцы и был слишком молод для солдата. Возможно, он был одним из тех странных убийц «Проводника великого зла», но обычно эти люди были гораздо сильнее и гораздо лучше подготовлены. Этот же парень был… ну, у него была хорошая техника и много… много огня, но до обычных противников Смита он не дотягивал.

В голову Габриэля полетела новая волна огня. Мужчина рефлекторно отклонился и выбросил вперед волну огня, заставляя злого парня прыгнуть, после чего Смит ударил еще одной волной огня, целясь в туловище неизвестного пацана. К чести парня, у него были хорошие боевые инстинкты – он выбросил из руки небольшой, но концентрированный язык пламени, благодаря чему его тело перевернулось в воздухе и избежало удара Смита. Парень приземлялся на землю и слегка споткнулся. Становилось очевидно, что пацан начал сдавать. На его лбу выступили крупные капли пота, грудь жадно вбирала воздух, а ноги слегка тряслись.

Габриэль встал и окинул парня пристальным взглядом. Примерно с середины этого боя мужчина начал испытывать странное чувство. Будто в технике боя этого пацана было что-то знакомое. Нет… даже не в технике боя, а в чем-то…

Парень зло сжал зубы и приложил одну ладонь к солнечному сплетению, будто в машинальной попытке унять ноющую, тупую боль. Габриэль нахмурился сильнее. Нет ничего странного, что после такого расхода пламени ядро парня было истощено. На самом деле, хоть этот подросток не очень умело распоряжался своим огнем, объемы этого самого огня были довольно чудовищными даже по меркам Габриэля. Но эта поза и его ссутулившиеся плечи… почему это кажется одновременно таким незнакомым и знакомым одновременно?

– Ты… – прорычал пацан, после чего отвел руку с загорающимся на кончиках пальцев огнем и…

Та осталась зажата в пальцах внезапно появившейся посреди улицы куклы. Габриэль тупо моргнул, после чего резко вспомнил, почему он вообще вышел на эту улицу. Смит выпрямился и начал быстро осматривать округу, молча молясь, чтобы леди Рената не пострадала в очередной попытке какого-то идиота убить его.

– Госпожа ожидает неподалеку, – кратко произнесла служанка Ренаты.

Плечи Габриэля слегка расслабились, и он со спокойной душой вернул свое внимание к парню. Который зло дергал зажатую в крепком захвате руку, казалось, совершенно не удивившись появлению куклы.

– Отпусти меня, – прорычал парень. – Я не позволю, чтобы какой-то босяк порочил мою сестру! – зло крикнул пацан, резко дергая зажатую в захвате конечностью. – Даже без бракосочетания! Это же позор на всю жизнь! – крикнул парень. – Мне плевать на эту суку Агнесс, на корону и все их тупые ритуалы разом! Я не позволю!! – полным истовой ненависти голосом провыл бьющийся в захвате парень.

И тут Габриэль замер и молча уставился на полного злобы подростка. В голове мужчины мгновенно составилась пугающая логическая цепочка. И эта цепочка неумолимо указывала на…

– Ты… Джордж? – неуверенно спросил Габриэль, вспоминая периодические упоминания брата Ренаты.

Сам мужчина никогда не видел этого мальчика, но Рената часто говорила о его успехах в академии и друге из рода Рэдсвордов. Очевидно, девушка очень любила своего брата. И… судя по ее периодическим комментариям, Джордж Блэквуд был человеком, контролирующим себя еще хуже, чем Габриэль. А ЭТО был довольно многозначительный показатель. И да, человек, контролирующий себя еще хуже Габриэля, это человек, который может атаковать возможного насильника своей сестры на людной городской улице.

Итак, Маркус сделал свой ход. Он попытался убить Габриэля руками обеспокоенного брата Ренаты. Не самый эффективный ход, откровенно говоря. Да, мальчик был пугающе силен, но ему было далеко до мастера управления огнем. Похоже, что он нечасто утруждал себя тренировками с пламенем.

Мужчина машинально потер солнечное сплетение, успокаивая раздраженное после использования пламени ядро, после чего глубоко вздохнул и выдохнул, стараясь успокоиться. В отличие от других аристократов, у Смита никогда не было проблем с количеством используемого огня. Скорее наоборот. Чем больше огня использовал Габриэль, тем сложнее было остановиться, и тем больше сводящей с ума ярости он испытывал. Именно поэтому, после каждого использования огня ему нужно было время, чтобы успокоиться.

Зажатый в хватке Лотти парень глубоко вздохнул и выдохнул, продолжая поглаживать свое солнечное сплетение. Судя по его лицу, пацан осознал, что не сможет убить Габриэля, поэтому теперь он старался… успокоиться…

Смит снова нахмурился. Ощущение чего-то знакомо/незнакомого стало сильнее. И это ощущение почему-то вызывало сильное… неуютное ощущение внутри. Габриэль не мог уловить источник этого чувства, но знал, что оно ему не понравится.

– Заткнись, – прорычал парень, зло косясь на Смита. – Я не собираюсь разговаривать с насильником без чести, – огрызнулся пацан.

На его лице снова начало проступать бешенство, поэтому он резко отвернулся, будто пытаясь успокоиться. Как ни странно, Габриэль не разозлился на это оскорбление. Мальчик защищал честь своей сестры. Его гнев был вполне понятен. Габриэль и сам был не рад последнему этапу этого глупого ритуала.

Возможно, в среде аристократов официально утверждалось, что в случае неудачи в этом ритуале честь девушки была бы не задета. Но Габриэль знал, что жизнь не так проста. Легко говорить обнадеживающие фразы, чтобы заставить девушку сделать то, что ты хочешь. К примеру, лечь в постель до свадьбы, чтобы проверить эту самую совместимость и не брать на себя лишнюю ответственность в случае неудачи. Можно сколько угодно утверждать, что лишенная невинности леди выполнила свой долг. Вот только людям плевать на официальные заявления. В случае неудачи девушка превращается в пользованный товар и уже никому не нужна. Как Смит сказал Ренате ранее, он долгое время работал в борделе. И его работницы были довольно откровенны с одиноким, нелюдимым мальчиком сиротой.

У них было довольно много историй о том, что происходит после красивых слов.

– Я понимаю ваше беспокойство, – спокойно сказал Смит, поправляя подпаленный рукав рубашки. – И клянусь вам, что не собираюсь делать с леди Ренатой ничего неподобающего до свадьбы. Мы не ляжем в одну постель, пока она не станет моей женой пред лицом Судьбы, Рока и людей, – уверенно сообщил Габриэль, глядя прямо в глаза сгорающему от ярости мальчику.

Во взгляде парня отразилось секундное удивление, после чего…

– Идиот! – разнесся по улице громкий, полный ярости крик.

Габриэль, Джордж и Лотти одновременно повернули головы к источнику голоса. Смит с удивлением заметил высокого молодого парня с длинными, ярко красными волосами, заплетенными в длинную косу. Новоприбывший был одет в форму той же академии, из которой прибыл Джордж, на его поясе висел меч в дорогих на вид ножнах и в данный момент он решительно направлялся к стоящим у дома Габриэля людям.

– Куда ты вообще побежал?! – крикнул парень. – Ты что собираешься просто найти этого мужика и атаковать его прямо на улице? – прорычал подошедший к парню Рэдфайер.

Угол рта Джорджа зло дернулся.

– Не твое дело, – проворчал слегка успокоившийся парень. – И вообще, мне не нужны советы предателя. Ты мог бы сказать мне, что мою сестру выдают замуж, – зло выплюнул слова Джордж

Рэдфайер очень тяжело вздохнул и поднял голову к небесам, будто прося у них душевных сил. Судя по его усталым глазам, небеса особо не помогли.

– Чтобы ты пошел убивать Габриэля Смита? – печально спросил новоприбывший, продолжая сверлить глазами небо.

Джордж зло стиснул зубы и покосился на молча стоящего рядом Габриэля. Парень сжал челюсть сильнее и еще раз дернул руку тисками сжимающей его Лотти. Габриэль решил еще понаблюдать за происходящим. Мужчине казалось, что брату Ренаты нужно было немного успокоиться, и любые действия Габриэля скорее ухудшат его самочувствие. Рэдфайер же, казалось, действовал на парня успокаивающе. Даже если Джордж на него злился.

– Блэквуд и Рэдсворд! – снова разнеслось по улице.

Все снова молча повернулись к источнику голоса. Теперь поворачивающихся было на одного больше. Габриэль заинтригованно следил за приближением еще одного молодого парня, одетого в одежду академии. На этот раз, это был черноволосый и зеленоглазый представитель одного из родов Гринов. Габриэль понял это благодаря цвету глаз, резким, слегка звериным движениям и богатой одежде.

– Староста, – спокойно сказал, очевидно, Рэдсворд, складывая руки за спиной.

Джордж зло дернул углом рта во второй раз. Но в этот раз подергивание было гораздо более злым.

– Вали отсюда, – грубо потребовал брат Ренаты.

«Староста» ощутимо нахмурился и ускорил шаг.

– Хватит устраивать беспорядки! – громко приказал Грин, подходя ближе.

После чего краем глаза заметил держащую Джорджа куклу и опасливо замер.

– Я ничего не делал, – спокойно ответил Рэдсворд.

Судя по быстроте его ответа и равнодушию в голосе это была скорее рефлекторная реакция на прозвучавшее обвинение, чем осознанная попытка возмутиться. Грин же его полностью проигнорировал, сосредоточившись на Лотти.

– Мадам, вам… нехорошо? – осторожно спросил Грин.

– Она кукла. И для куклы с ней все в порядке, – спокойно сказал Джордж. – А теперь Теренс, вали отсюда, – слегка устало приказал парень.

К этому моменту он перестал тереть грудь и окончательно успокоился. Почему-то Габриэль мысленно отметил этот факт и ощутил секундное облегчение. Грин по имени Теренс, тем временем, ощутимо нахмурился и окинул Джорджа мрачным взглядом.

– Я не могу, как ты выразился, «валить отсюда» Блэквуд, – раздраженно ответил Теренс. – Я староста твоего класса. Все твои действия отразятся на моей репутации, если ты не забыл. А ты не забыл, так как я напоминаю тебе об этом каждый демонский день, – сердито сообщил Грин.

Брат Ренаты ответил Грину схожим сердитым взглядом.

– А я каждый день говорю тебе, что мне плевать на твою репутацию, – раздраженно ответил Джордж.

– И именно поэтому я здесь, – уверенно заявил Теренс, будто ставя точку в давнем и давно повторяющемся споре.

Джордж окинул «старосту» мрачным взглядом, после чего открыл рот и…

– Подождите! – снова крикнули на всю улицу.

Габриэль уже привычно повернулся в ту сторону, ожидая увидеть представителя рода Блуфайер… ну, в качестве соблюдения очередности. К его легкому разочарованию, судя по цвету глаз и характерному фиолетовому оттенку галстука формы, к ним бежал Гостфайер.

Довольно маленький Гостфайер. Судя по внешнему виду, ему было не больше двенадцати лет.

На лицах всех присутствующих учеников академии отразилась легкая усталость.

– Я думал ты должен за ним смотреть, – раздраженно сказал Джордж, обращаясь к старосте.

– Это твой шпион, – так же раздраженно ответил Грин.

– Шпион? – машинально отметил Габриэль.

– Ты староста, – с высокомерной усмешкой победителя сообщил брат Ренаты.

– Да. И он не в моем классе, – отбил атаку Теренс.

Маленький Гостфайер, тем временем, таки добежал до места и в данный момент тяжело дышал, приходя в себя после пробежки. Смит продолжал молча наблюдать за ситуацией. В конце концов, Габриэлю Смиту не так часто удавалось наблюдать за событиями в жизни окружающих его людей. Так как обычно эти самые люди очень быстро переставали переживать эти события и так же быстро удалялись восвояси, как только он появлялся на горизонте.

И тут голову Смита пронзило запоздалое осознание…

– Почему все эти дети все еще здесь и никак на меня не реагируют? – осенила Габриэля внезапная мысль.

Окружающие не только не разбегались в разные стороны... они еще и активно его игнорировали! От шока, испытанного при осознании этой мысли, Габриэль впал в непродолжительный ступор.

– Все! – уверенно произнес маленький Гостфайер, доставая из кармана блокнот и ручку. – Теперь вы можете продолжать делать незаконные вещи! – заинтригованно произнес ребенок, смотря на окружающих сияющими, полными блеска глазами.

Окружающим мгновенно стало слегка неуютно.

– Мы ничего не делаем, Клод, – спокойно сообщил Рэдсворд.

Гостфайер окинул красноволосого снисходительным взглядом профессионального лжеца, столкнувшегося с лютым любителем. Окружающим стало еще неуютнее. Клод, тем временем, обвел окружение пристальным взором, наконец обратив свои глаза на старавшегося максимально не двигаться Габриэля. Мальчик посмотрел на него несколько долгих мгновений, после чего в его глазах мелькнуло легкое удивление, и он повернулся к Джорджу.

– Это твой отец? – удивленно спросил мальчик.

Джордж и Габриэль одновременно поперхнулись, после чего, так же одновременно посмотрели друг на друга, встретились взглядами и резко отвернулись обратно.

– Нет конечно! – воскликнул Джордж.

Габриэль временно выбыл из происходящего, свалившись под бременем непрекращающихся потрясений.

– Это жених леди Ренаты, – спокойно ответил самый уравновешенный из присутствующих.

Учитывая, что он был представителем рода Рэдсворд, это многое говорило об этих самых присутствующих.

– Ооооооооо… – зачарованно протянул Гостфайер и черкнул что-то в своем блокноте. – А почему вы все еще живы? – заинтригованно спросил парень, повернувшись к потрясенному Габриэлю.

То немного отошел и, наконец, решил включится в происходящее. К сожалению, отошел мужчина не до конца, поэтому брякнул самый интересующий его в данный момент вопрос.

– Ты меня не боишься? – недоуменно спросил мужчина.

Мальчик медленно моргнул, после чего задумчиво почесал ручкой голову.

– Вы про ту «я жуть, жуть» штуку? – спросил Клод.

И тут Рэдсворд и Грин повернулись к Габриэлю и окинули его пристальными взглядами. После чего в их глазах мелькнула искра удивленного узнавания и они, так же одновременно, повернулись к стоящему рядом Джорджу и осмотрели уже его.

– А я-то думаю, почему ты спокоен, а оно не прекращается, – задумчиво пробормотал Рэдсворд.

– Вы родственники? – удивленно спросил Грин.

Джордж и Габриэль одновременно замотали головами в акте абсолютного отрицания. Клод же заинтригованно осмотрел происходящее, широко улыбнулся и начал активно строчить что-то в своем блокноте.

– Сестрица будет так взволнована, – пробормотал мальчик.

– Что ты делаешь? – мрачно донеслось из-за спины мальчика, и блокнот… буквально исчез из его рук.

Клод осмотрел свои пустые ладони молчаливым, застывшим взглядом, после чего, так же молча, поднял голову вверх. Над ним возвышался суровый молодой мужчина с характерными фиолетовыми глазами, одетый в слегка мятую после долгой дороги военную форму.

– Натан? – удивленно спросил не успевающий за событиями Габриэль. – Ты что все еще не ушел? – подозрительно спросил мужчина, вспоминая о неприятной особенности своего невидимого вассала. А также обо всем, что происходило в его жизни пока этот невидимый вассал, теоретически, был поблизости.

– Я отошел на пару кварталов, но вернулся, когда увидел вспышки пламени, сэр, – спокойно ответил Натан бывший Гостфайер.

Ни единого мускула не дрогнуло на его лице. Клод Гостфайер окинул новое действующее лицо взглядом одного прирожденного лжеца, встретившего другого прирожденного лжеца. Чисто для понимания, радости в этом взгляде было мало… зато напряжения и змеиной осторожности хоть отбавляй.

– Верни мою тетрадь, – надулся мальчик.

– Он шпион, – холодно произнес Натан, деловито перелистывая отнятую тетрадь.

– Мы в курсе, – спокойно сказал Рэдсворд.

– Все в курсе, – так же спокойно подтвердил Теренс.

– Он всегда представляется шпионом при первой встрече с незнакомыми людьми, – пояснил сказанное Джордж.

Натан окинул присутствующих снисходительным взглядом, после чего закрыл тетрадь и убрал ее во внутренний карман формы. Клод надулся сильнее и полез отвоевывать отнятую тетрадку обратно.

– Он профессиональный шпион, – спокойно пояснил Натан, отталкивая раздраженного мальчика подальше. – Вы думаете, что раз он мал, глупо себя ведет и сразу представляется шпионом, то он просто играет в шпиона. Но это обман, чтобы ослабить бдительность. Он пишет подробные доклады и передает их наверх. Он шпионит за вами, – максимально доходчиво дополнил бывший Гостфайер.

– Мы знаем, – так же доходчиво повторил Рэдсворд.

– Хотя, полагаю именно этот пункт знаем только мы, – задумчиво пробормотал Грин, после чего нахмурился. – Стой, когда я стал причислять себя к мы? – уже гораздо более напряженно спросил самого себя Теренс.

Джордж почти машинально дернул рукой, пытаясь вырвать ее из захвата куклы. Лотти продолжала стоять и молча смотреть в пространство. Казалось, кукла сосредоточенно о чем-то размышляет, поэтому не участвует в происходящих событиях.

– Мама всегда говорила, что я должен быть честным мальчиком и говорить только правду, – уверенно произнес Клод, прикладывая руку к груди.

– Да ну? – полным сомнения голосом спросил Натан.

– Да, иначе я начну путать ложь с истиной и свихнусь как дядя Бойл, – совершенно спокойно сообщил Клод. – Ближе к смерти он начал думать, что он лягушка. Дядя прожил так три года и умер от голода и болезней, вызванных сыростью, – заговорщицки прошептал мальчик.

Натан и Габриэль молча посмотрели на смертельно серьезного маленького мальчика, смотрящего на них своими большими, невинными глазами.

– Эм… – не нашел что сказать на это заявление Натан, изгнанник рода Гостфайер, никогда не сталкивающийся с подобной проблемой.

– Мама сказала, что это потому, что он был оооооочень сильным. И так как я тоже ооооочень сильный, я никогда не должен хитрить и врать, – гордо заявил мальчик, скрещивая руки на груди. – Или, в крайнем случае, свихнуться так, чтобы доставлять меньше проблем. Мама сказала, что будет заботиться обо мне только если я стану кошкой, приученной к лотку, – смертельно серьезно произнес Клод.

– О… – решил принять участие в беседе Габриэль.

У него было недостаточно социального опыта, чтобы понять, как можно поддержать подобную беседу. Хотя, судя по Натану, тот тоже не до конца понимал. Наверное поэтому изгнанник Гостфайеров решил сменить тему.

– И почему тебя приставили шпионить, если ты… такой искренний? – заинтригованно спросил Натан.

Клод покосился на стоящего рядом Джорджа. Тот окинул мальчика печальным, полным осознания своих жизненных ошибок взглядом.

– Все кончились, – просто пояснил Клод, после чего показал пальцем на стоящего в захвате куклы Джорджа. – Когда кто-то пытался подойти к Джорджу, чтобы попросить его стать друзьями, он их бил. Когда кто-то пытался подойти к Джорджу, чтобы сесть за один столик в столовой, он их бил. Когда кто-то пытался подойти к Джорджу, он их бил. Когда кто-то пытался подойти к Бенджамину, чтобы попросить его поменяться комнатами, Джордж их бил… в итоге никто не смог подобраться к нему достаточно близко, чтобы шпионить, – весело сообщил Гостфайер, очевидно, искренне восхищаясь буйными членовредительскими наклонностям Джорджа Блэквуда. – Спустя пару месяцев сестра пыталась попросить Бенджамина Рэдсворда и Теренса Гринберда шпионить для нее, но они отказались. Теренс сказал, что он завален обязанностями старосты, а Бенджамин сообщил, что он за эти копейки работать не будет, – наябедничал Клод, переводя палец на Грина и Рэда. – Но сестра очень хотела получить денег от двоюродного дяди, который попросил ее шпионить, так как хотел получить денег от троюродного племянника, который попросил его шпионить, так как хотел получить денег от того, что дал денег на шпионаж за Джорджем, – перечислил длинную цепочку мальчик. – В итоге сестра попросила шпионить меня, так как я ооооочень сильный, поэтому скорее всего скоро сойду с ума и меня не жалко. А я согласился, так как за это платят, и я успею купить маме красивых вещей пока не свихнусь, – бодро заявил мальчик. – Поэтому мама встретилась с Джорджем и попросила его не бить меня, а взамен я не буду писать вещи, о которых меня попросят не писать. Джордж пообещал, что не будет меня бить. И вот я здесь, – закончил Клод этот разрывающий душу рассказ.

На небольшой, безлюдной улице повисла недолгая тишина. Все присутствующие ощущали себя максимально неловко. Особенно Натан, так как вся эта дурацкая ситуация стала возможной благодаря его роду.

– Поэтому, пожалуйста верните мне тетрадь. Мне платят два фунта за каждую страницу, – очень искренне попросил Клод.

Натан молча повернулся к Габриэлю Смиту. Тот, так же молча, повернулся к Джорджу Блэквуду. Джордж молча кивнул. Габриэль повернулся к Натану, и повторил его жест. Натан вытащил тетрадь из внутреннего кармана и протянул ее Клоду.

– Вы же понимаете, что он Гостфайер, а значит конченый лжец? – решил спросить Натан, следя за исчезновением тетради.

– Да, – просто сказал Джордж. – Поэтому, с полного согласия его матери, мы подписали Договор о том, что Клод Гостфайер не может мне лгать, утаивать информацию или передавать ту информацию, которую я запретил передавать. Очевидно… она сильно волновалась, что я буду его бить, – криво улыбнулся парень.

– Ага, – просто сказал мальчик. – Мама очень меня любит, – гордо заявил ребенок.

И на этой ноте Лотти, наконец, отмерла и обвела присутствующих пристальным взглядом. После чего отпустила Джорджа и повернулась к Габриэлю Смиту.

– Здесь… безопасно? – медленно спросила кукла. – Лотти… не может понять степень… требуемой безопасности… для вызова… молодой госпожи, – неуверенно сообщила служанка.

Смит непонимающе на нее посмотрел, после чего в его голове прошла мгновенная ассоциативная связь.

Рената ехала к Габриэлю. Лотти здесь. Лотти всегда рядом с Ренатой. Рената где-то здесь. И находится здесь уже довольно много времени, понятия не имея, что происходит.

– Где Рен… леди Рената? – слегка запнувшись спросил Смит.

Лотти молча повернулась и показала пальцем в сторону дальних домов. Подул холодный, пронизывающий ветер поздней осени. Натан неуютно поежился.

Стоящая на безлюдной городской улице Рената Чендлер чихнула, шмыгнула носом и неохотно задумалась, живы ли еще Лотти и Габриэль. И если живы, то, во имя всех богов, когда Рената сможет попасть в отапливаемое помещение чтобы уже заняться этим? Решимость девушки потерять невинность до свадьбы была не бесконечна!

Глава 4. Оживленная улица

Натан, совсем не Гостфайер стоял рядом со своим сюзереном и ждал, когда странная женщина в одежде горничной приведет сюда… «Ренату». Очевидно, из плоти и крови. Откровенно говоря, Натан не был сильно потрясен этим. Он начал подозревать, что его выводы были не до конца верны, когда на сцену вышел «брат Ренаты», являющийся учеником Академии, а потому, скорее всего, очень даже настоящий. А значит и сама Рената вполне настоящая, что оставляло Натана наедине с новым душевным кризисом. А именно… у мистера Габриэля есть невеста и совсем недавно эта невеста связалась с ним при помощи двигающейся куклы, чтобы предупредить о скорой… встрече в постели. Молодая невеста. С мистером Габриэлем. Хочет сделать это. Сама. Полностью добровольно.

Ничто в этом наборе слов не имело смысла. Ни единого слова.

Рядом с бессмысленно пялящимся в пространство Натаном стоял заинтригованный происходящим Клод Гостфайер, держа наготове блокнот и ручку.

Стояла крайне неловкая тишина. Та самая тишина, которая возникает, когда один из присутствующих совсем недавно пытался убить другого присутствующего, после чего передумал, и теперь эти двое были вынуждены находиться на одном пространстве и поддерживать неловкое молчание. Да… это было очень четкое описание этой неловкой тишины.

Натан очень хотел покинуть это место… но ему было слишком интересно, что здесь вообще творится. Возможно, все это просто большая иллюзия, и парень сейчас лежит посреди джунглей и медленно умирает от потери крови. Или это очередной заговор «любимой» бабули, но гораздо более хитрый чем обычно. Или ему просто сниться странный, нереалистичный сон, и парень скоро проснется. Вариантов было слишком много, и Натан жаждал узнать разгадку.

Стоящий поодаль Теренс Гринберд поправил свою форму, после чего отряхнул невидимую пылинку с рукава. Натан невольно на него покосился. Этот парень… нет, вообще вся эта ситуация… если все это реальность, то почему все эти дети поехали за Джорджем Блэквудом непонятно куда? Кто вообще такой этот Блэквуд, если к нему приставили очень сильного Госта, тренированного для шпионажа, за ним пристально следит староста класса, которые обычно назначаются из отпрысков наиболее влиятельных родов, и он панибратски общается с представителем рода Рэдсворд, одним из самых могущественных родов Рэдфайеров при дворе?

К тому же этот Джордж перебрасывался с мистером Габриэлем ударами целых пять минут. Пять! Никто не мог столько продержаться в битве с сюзереном Натана. По крайней мере не в сражении огня против огня. Да после этой битвы брусчатка улицы почернела! Кто он такой вообще? Нет, в нем было что-то отдаленно тревожно знакомое. Точнее, даже не в нем, а в его фамилии. Блэквуд… Блэквуд… где Натан мог слышать эт…

– Габриэль! – внезапно разнеслось по пустой улице, и сюзерен Натана резко выпрямился.

– Миледи Рената! – воскликнул мистер Габриэль, невольно делая шаг вперед.

Натан медленно повернулся в сторону взгляда сюзерена, и внезапно ощутил, что все его тело закостенело в приступе невольного ужаса. Это… эта девушка… у нее были черные глаза, густые черные волосы и лицо. Это лицо, оно… не совсем то, но все равно…

Все тело Натана невольно содрогнулось, и он внезапно исчез с пустой улицы. Стоящий рядом с ним Клод недоуменно покосился в ту сторону, задумчиво прищурился, после чего записал пару строчек в свой густо исписанный блокнот.

Рената же продолжала быстро приближаться к группе разношерстных людей. Спустя пару секунд ее глаза выхватили из толпы неловко переминающегося с ноги на ногу брата, и лицо девушки потрясенно вытянулось.

– Джордж?! – потрясенно воскликнула Рената, после чего… споткнулась и полетела на землю.

Габриэль и Джордж одновременно метнулись вперед, но падающее тело девушки было подхвачено поймавшей ее Лотти. Рената полностью проигнорировала этот эпизод и уставилась на своего младшего брата. Спустя мгновение ее лицо осветилось пониманием, и девушка досадливо поморщилась.

– Маркус сказал тебе, верно? – печально спросила Рената, твердо вставая на ноги.

Джордж замер, после чего выпрямился и неловко скрестил руки на груди.

– Да, – немного погодя ответил парень, отводя глаза. – Когда ты… хотела сказать мне, что выходишь замуж? – тихо спросил Джордж.

В его голосе звучала горькая обида, густо смешанная робкой неуверенностью. Тело Ренаты замерло, после чего девушка опустила голову и начала неловко мять рукава своего уличного платья.

– Мне… мне жаль, Джордж, просто «кха-кха», – внезапно закашлялась девушка. – Просто происходило так много «кха-кха-кха» так много всего, что я… это не оправдание, я знаю «кха-кха-кха», – слова девушки прервал новый приступ кашля.

Джордж и Габриэль обеспокоенно на нее посмотрели, после чего в глазах Смита зажглась искра понимания.

– Миледи, где ваша маска? – обеспокоенно спросил Смит.

Голова Джорджа резко повернулась к Габриэлю, после чего его лицо тоже озарилось осознанием.

– Сестра, тебе нельзя быть на улице без защиты! – подбежал к сестре обеспокоенный младший брат. – Как давно ты дышишь этой гарью?! – тревожно спросил парень, начав лихорадочно озираться в поисках защищенного помещения.

– Я… мне жаль «кха-кха». Кажется, я… я забыла «кха-кха» надеть ее, – тихо произнесла Рената, покашливая в поднятую ладонь.

– Миледи может взять мой шарф, – быстро произнес Теренс Гринберд, подбегая к девушке и доставая вышеупомянутый предмет из внутреннего кармана формы.

Что характерно, гордый аристократ не спросил, почему «леди» вообще кашляет из-за взвеси в воздухе. Либо он слышал слухи о бездарной девушке рода Блэквуд, либо был очень вежливым молодым человеком. Рената признательно взяла протянутый шелковый шарф, после чего обмотала его вокруг рта и носа.

– Мне очень жаль, – глухо произнесла девушка, смотря на Гринберда слезящимися глазами. – Мне казалось, что все… не так плохо, но внезапно… «кха-кха-кха», – снова закашлялась Рената.

– Это из-за недавней битвы, – объяснил подошедший Бенджамин Рэдсворд. – В воздухе больше смога чем обычно, – дополнил молодой аристократ, осматривая почерневшую улицу.

И вот тут немного отдышавшаяся девушка наконец обратила внимание на других присутствующих на улице людей. А точнее на то, что эти люди здесь делают. И если «лучший друг» Джорджа по имени Бенджамин Рэдсворд не сильно удивил уже знакомую с ним девушку, то вот еще двоих она совсем не узнавала. Но Рената Чендлер не растерялась. В голове любящей сестры выстроилась кристально ясная логическая цепочка, давшая ей мгновенный ответ на личности присутствующих.

– Джордж, представь мне своих друзей, – очень вежливо попросила счастливая за социальную жизнь брата девушка.

Лицо Ренаты просто светилось от счастья. Она была рада, что ее слегка неловкий и нелюдимый брат смог завести таких хороших друзей. Старшая Чендлер не сомневалась, что их дружба крепка как сталь, ведь эти милые молодые люди отправились за Джорджем защищать честь его сестры. Это знание наполняло грудь девушки согревающим ее усталую душу теплом. А еще ее сердце очень грело осознание, что теперь между ее братом и «учеником Маркуса» стояло еще двое сильных аристократов.

Нет, Бенджамин был хорошим ребенком… просто слегка… своеобразным. Немного… Рената не имела ничего против их дружбы, просто… были вещи, которые даже семье Чендлеров было слегка тяжело игнорировать.

И пока Рената с застывшей улыбкой размышляла о дружбе и ее возможных жертвах, Теренс Гринберд медленно открыл рот, чтобы исправить возникшее недопонимание касаемо «дружбы»… и ощутил, как его окутало ощущение, что за ним наблюдает ужасающий, готовый к атаке кровожадный хищник. Молодой аристократ медленно повернулся в сторону источника этого чувства, полностью ожидая увидеть сверлящего его глазами Джорджа Блэквуда.

И да, это он увидел. А еще, узрел стоящего за его спиной Габриэля Смита.

Теренс медленно повернулся обратно и очень спокойно сказал.

– Меня зовут Теренс Гринберд, староста 2B класса. Мы с Джорджем очень хорошие друзья, – ровно произнес парень, стараясь не пустить в голос даже призрака бьющей его дрожи.

Теренс давно привык, что когда Джордж Блэквуд по-настоящему злится, то в воздухе разливается ощущение неминуемой катастрофы. Но так как староста на своем опыте выяснил, что это ощущение обманчиво и само по себе угрозы не несет, то привык этому сопротивляться. В конце концов, Теренс отвечал за сохранность всего своего класса, а когда Джордж Блэквуд злился и рядом не было Бенджамина, чтобы его успокоить… «сохранность» класса ставилась под очень большое сомнение. И тогда именно Теренс отвечал за то, чтобы все его одноклассники смогли закончить Академию со всеми своими конечностями. В итоге, за пару лет знакомства с Джорджем Блэквудом староста начал считать, что его больше невозможно запугать странными ощущениями и страхами… но он ошибался.

Габриэль Смит был гораздо страшнее Джорджа Блэквуда. Они из одного рода? Тогда, ради всех богов, почему Блэквуды считались слабым родом? Если их взрослые представители вот это?! И кто вообще осмелится выйти за такого человека замуж?

Теренс невольно переместил глаза на Ренату Чендлер и чуть не ослеп от выражения чистой, сияющей радости, искрящейся в ее глазах.

– Спасибо большое, что присматриваете за моим братом, – признательно произнесла сияющая девушка. – Иногда он бывает немного упрям, но Джордж очень хороший ребенок, – любяще произнесла Рената Блэквуд. – Мне жаль, что он никогда не упоминал вас в письмах… иногда он бывает немного стеснительным, – тяжело вздохнула девушка.

Стоящий сбоку Блэквуд немного потупился и неловко скрестил руки на груди. Теренс же посмотрел на замотанную в его шарф молодую женщину и внезапно в его голове зародился злобный, безжалостный, рожденный хроническим недосыпом и долгой историей укрощения «очень хорошего ребенка» план.

– Да, он бывает, – медленно произнес многострадальный староста легендарного класса 2B. – На самом деле… я давно хотел познакомиться с сестрой моего хорошего друга. Вы не против, если мы будем поддерживать переписку? – любезно предложил злой гений рода Гринберд. – Заодно я мог бы рассказывать вам о буднях класса и некоторых моментах дня, о которых Джордж мог бы… забыть упомянуть, – спокойно произнес Теренс, ощущая, как его спину пронзает уже знакомым ощущением зловещего присутствия очень злого Джорджа Блэквуда.

Лицо замотанной в шарф девушки осветилось сильнее. Теренс мысленно похлопал себя по голове в приступе абсолютного одобрения.

– Конечно! Я бы очень хотела узнать о друзьях и классе Джорджа больше! – взволнованно произнесла девушка, прижимая к лицу зеленый шелк. – Но я бы не хотела вас утомлять… – слегка нерешительно произнесла поразительно тактичная девушка, по недоразумению Судьбы каким-то образом связанная с Джорджем Блэквудом.

– О, я точно не буду утомлен парой писем, миледи, – вежливо ответил Теренс уже предвкушая пару тройку сэкономленных часов сна.

– Кхм-кхм, – внезапно донеслось сбоку.

Рената, Теренс, пылающий злобой Джордж и молча созерцающий происходящее Габриэль одновременно повернулись в ту сторону.

– Здравствуйте, миледи, – вежливо поклонился невысокий, фиолетовоглазый мальчик. – Меня зовут Клод Гостфайер. Я шпион, приставленный к вашему брату, – взволнованно представился мальчик. – Если вам нужна информация о буднях вашего брата, то я могу предоставить любую информацию, которую мне разрешено говорить по цене два фунта за страницу, – взбудоражено поведал ребенок, прижимая в груди блокнот.

К чести Ренаты Блэквуд, девушка сначала повернулась к стоящей рядом служанке, которая склонилась и, прикрыв рот рукой, начала что-то шептать на ухо девушке. Спустя пару секунд, лицо Ренаты Блэквуд озарилось пониманием, и она повернулась к ребенку.

– Спасибо большое за предложение, – мягко произнесла Рената, после чего… достала из складок платья кошелек, отсчитала из него восемь фунтов и протянула Клоду. – Первый взнос, – бодро сказала девушка.

Молодой Гостфайер молча уставился на протянутые ему купюры, видно, не до конца веря в происходящее. После чего как-то нерешительно протянул руку и осторожно их взял, пересчитал, проверил на солнце и, наконец, очень аккуратно засунул во внутренний карман формы.

– Эм… спасибо, – немного нерешительно произнес мальчик.

По краям глаз Ренаты расползлись морщинки, указывающие на то, что под шарфом девушка улыбается.

– Твоей маме очень повезло с таким ответственным и любящим сыном, – мягко сказала Рената, похлопав Гостфайера по макушке.

Тот поднял голову и потрясенно на нее уставился. В глазах мальчика плескался немой шок, щедро смешанный со странной, отстраненной пустотой. Будто большая часть мальчика находилась не здесь, а спряталась от мира за какой-то тонкой пленкой, скрытой в глубине его зрачков.

– Когда мы поймаем Маркуса, то я спрошу у него, как ваши предки тренировали сильных детей, – ободряюще произнесла Рената. – Надеюсь, это тебе поможет, – снова улыбнулась девушка.

Клод Гостфайер медленно открыл рот… немного постоял посреди пустой улицы, после чего закрыл рот, протянул руку и молча оторвал два последних листа из своего блокнота. А потом, так же молча, протянул их Ренате Блэквуд.

– Ты страшная, – неожиданно спокойно произнес мальчик.

Рената мягко забрала листы из его протянутых пальцев, аккуратно их свернула и протянула Лотти.

– Он мой единственный брат, – так же спокойно ответила девочка, после чего похлопала мальчика по голове и спокойно прошла мимо.

Клод остался стоять посреди улицы, сверля свою пустую руку пристальным, сосредоточенным взглядом. Теренс Гринберд так же тихо стоял рядом потрясенно осознавая, что… возможно, он сильно недооценил эту милую девушку.

– Она… действительно может… – немного неуверенно спросил Теренс.

– Да, – спокойно произнес Клод неожиданно взрослым, спокойным голосом. – Иначе зачем моей маме прилагать столько усилий, чтобы я оказался рядом с Джорджем Блэквудом, – сухо произнес мальчик, захлопывая блокнот. – Так что на твоем месте… я бы не лгал в этих письмах, – холодно улыбнулся Гостфайер.

Теренс напряженно на него покосился, после чего задумчиво кивнул своим мыслям. Вопрос со свадьбой только что был снят.

– Джордж! – радостно произнесла Рената, подходя к младшему брату и сжимая его в крепких объятиях. – Мне жаль, что тебе пришлось приехать в таких обстоятельствах, но я рада, что у тебя все хорошо, – мягко произнесла девушка, после чего повернула онемевшего Джорджа к молчаливо наблюдающему Габриэлю. – Позволь представить тебе моего жениха Габриэля Смита. Габриэль, это мой брат Джордж, – представила двух мужчин друг другу девушка.

Джордж и Габриэль встретились тем неловким взглядом, что бывает у двух людей, еще недавно метавших друг в друга испепеляющее пламя. Как ни странно, в мире аристократов это было не таким уж и редким явлением… но именно для этих двоих такая ситуация была в новинку. В основном за счет того, что после Габриэля переглядываться было некому, а Джордж старался людей не поджаривать, а бить.

– Мы… уже познакомились, миледи, – вежливо произнес Габриэль.

– Мхм… – пробубнил Джордж.

– Отлично! – засияла Рената с удвоенной силой.

Да, Рената Чендлер использовала каждую унцию своих социальных навыков, чтобы создать ситуацию, в которой ее брату было бы крайне некомфортно пытаться атаковать ее жениха. Девушка прекрасно знала характер Джорджа и, откровенно говоря, была искренне поражена, что Габриэль заставил младшего Чендлера хоть на секунду остановиться и даже начать диалог. Этот факт в очередной раз доказал девушке, что ее жених был удивительным и очень талантливым человеком.

– А теперь мы… – продолжила Рената изо всех сил стараясь сохранить эту неловко-мирную атмосферу.

И тут до ушей присутствующих донесся странный грохот, дополненный стремительно приближающимся дробным стуком.

– Смит!!! – разнеслось по слегка подкопченной и счастливо пустой улице.

Собравшиеся сегодня люди уже привычно повернули головы в сторону голоса и узрели ужасающее зрелище. К ним неслась карета, запряженная напуганной, отчаянно паникующей лошадью. И на козлах кучера сидел очень злой Фрэнк Чендлер.

– Только попробуй, Смит!! – заорал приближающийся мужчина, поднимая руку и наводя на Габриэля зажатое в его пальцах странно выглядящее, отливающее красными отблесками ружье. – Только попробуй, и я отстрелю тебе все лишнее! – крикнул злой отец семейства, сжимая в другой руке поводья очень напуганной лошади.

– Папа, как ты выбрался из тюрьмы?! – возмущенно крикнула раздраженная происходящим Рената.

Фрэнк натянул поводья на себя, заставляя тяжело дышащую лошадь затормозить и, наконец, остановиться, после чего тяжело спрыгнул на землю.

– Милая, не стоит недооценивать отца, готового остановить дочь от непоправимой ошибки, – сурово произнес старший Чендлер, решительно приближаясь к собравшимся на улице.

– Но Лотти приковала тебя наручниками…а потом мы тебя усыпили! – пораженно произнесла Рената, осматривая слегка покрасневшие кисти любящего отца.

– Досадные помехи, – махнул ружьем Фрэнк, стремительно подходя к спокойному Габриэлю Смиту.

Теренс и Клод проводили мужчину отрешенными взглядами. После чего Клод машинально начал нащупывать карандаш, но на пол пути покосился на стоящую перед отцом Ренату, очень тяжело вздохнул и грустно опустил руку. Отошедший на другой конец улицы Бенджамин Рэдсворд задумчиво кивнул своим мыслям и продолжил молча наблюдать за бытом семьи Чендлер.

Все, присутствующие на улице завороженно наблюдали за разворачивающимися событиями. А именно за стремительным и неумолимым приближением вооруженного Фрэнка Чендлера к легендарному в узких кругах Габриэлю Смиту. Стоящий рядом Джордж Чендлер немного приободрился и, ощущая отцовскую поддержку, приготовился к новому витку сражения за честь сестры.

Фрэнк Чендлер сделал несколько последних тяжелых шагов, после чего остановился около спокойного как камень Габриэля Смита. На улице повисла тяжелая, полная убийственного напряжения тишина. Казалось, каждая из сторон застыла в неподвижном ожидании действий врага. Любое движение, звук, даже лишний вздох могли послужить началом кровопролитной битвы. Теренс тяжело сглотнул, не в силах выдержать утроившееся на улице напряжение.

Наконец, Габриэль Смит открыл рот и сказал.

– Я рад, что вы здесь, сэр, – спокойно произнес Смит. – Мы с леди Ренатой поговорили о ситуации, в связи с чем я считаю необходимым обсудить с вами один очень важный вопрос, – ровно произнес Габриэль. Теренс Гринберд ощутил, как сгустившееся напряжение тяжело осело на его грудь, мешая набрать воздуха в легкие. – Я хотел попросить вашего разрешения на начало подготовки к свадебной церемонии с вашей дочерью, – деликатно попросил мужчина.

Пальцы Фрэнка Чендлера слегка расслабились, разжимая мертвую хватку на рукояти ружья. Сковавшее улицу напряжение схлынуло так резко, что не ожидавшие этого Теренс и Клод слегка покачнулись. На лице Джорджа Чендлера мелькнул призрак разочарования, а Рената недоуменно моргнула и повернулась к уверенно стоящему посреди улицы мужчине.

– Что? – неуверенно спросила девушка.

– Я согласен, – хрипло произнес Фрэнк Чендлер.

После чего покачнулся и начал медленно заваливаться на землю.

Глава 5. Неожиданная встреча

Рената Чендлер сидела посреди синей гостиной их родного особняка. Слева от нее расположился неожиданно приехавший Джордж, справа сидел отец, а напротив расположился Габриэль. Друзья Джорджа временно расположились в столовой, откуда изгнали тоскующую по еде Розмари и посадили хищно присматривающуюся к молодым аристократам Элеонору. Лотти стояла за плечом Ренаты, обеспечивая безопасность и следя за тем, чтобы молодой Гостфайер не пытался ничего подслушать.

Маркуса все еще нигде не было, и Ренате казалось, что она единственная из присутствующих, кого это беспокоит. Что добавляло ей лишнего беспокойства.

– Мы арендуем помещение храма и наймем людей для подготовки к церемонии, – спокойно сказал Габриэль.

– Какого храма? Сестра не будет выходить замуж в какой-то бедной церквушке из-за недостатка времени и средств, – мрачно произнес Джордж.

– Главного, – кратко ответил Габриэль. – Осталось только решить, какого именно. Рока или Судьбы, – задумчиво пробормотал Смит.

Джордж пораженно вытаращил глаза и уставился на «жениха».

– Стой, это будет стоить тонны денег, – слегка нервно произнес парень. – Ты же не собираешься спустить все на свадьбу и заставить сестру тебя обеспечивать? – подозрительно спросил младший Чендлер.

– Джордж, – сердито огрызнулась Рената. – Хватит грубить!

Джордж нервно дернул углом рта, но продолжил упрямо сверлить глазами Смита. Габриэль же отвлекся от своих вдумчивых размышлений и обратил внимание на молодого парня.

– Деньги не проблема, – отвлеченно произнес Смит. – Я… хм… полагаю я очень богат, – с неким удивлением произнес Габриэль.

– Да? – с тем же оттенком удивления спросил Джордж, в письме которого указывался адрес проживания Габриэля Смита.

– Он глава преступного мира Англии, – вскользь упомянул Фрэнк, после чего повернулся к Ренате. – Милая, нам нужно будет сделать замеры для твоего свадебного платья и выбрать цветы под тон, – нежно произнес любящий отец, после чего всхлипнул и вытер выступившие слезы протянутым Лотти платком. – Вспоминается, как я готовился к свадьбе с твоей мамой, – полным ностальгии голосом произнес мужчина.

– Эм… – нерешительно произнесла Рената. – Может все-таки сделаем все… побыстрее? – мягко предложила девушка. – Маркус на свободе… – тонко намекнула старшая Чендлер.

Фрэнк, Джордж и Габриэль равнодушно отмахнулись и погрузились в детальное обсуждение подготовки к церемонии, которое, судя по объемам обсуждаемого, должно было занять не одну неделю. Рената глубоко вздохнула и оооочень медленно выдохнула. После чего подвинулась на занимаемом ей стуле вперед и положила руку на лежащую на столе ладонь Габриэля. Как и ожидалось, физический контакт с нелюдимым женихом оказал мгновенный эффект. Мужчина немедленно замолчал и как-то неверяще уставился на руку, будто не до конца понимая, что сейчас случилось.

– Габриэль, – спокойно произнесла Рената, одновременно наступая на ногу Джорджу, дабы беспокойный брат не испортил послание. – Посмотри на меня, – твердо попросила девушка.

Жених ошарашенно моргнул и поднял взгляд на сидящую напротив Ренату.

– Мне хватит скромной церемонии в ближайшей церкви и объявления в газете, – ровно произнесла девушка.

Смит немедленно нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, а нога Джорджа под стопой Ренаты нервно дернулась. Старшая Чендлер усилила нажим на беспокойную конечность брата и снова сосредоточилась на Смите.

– У нас все равно будет официальная церемония, когда весь этот сумбур с брачным ритуалом будет завершен, – очень терпеливо произнесла Рената. – И даже если нет… Габриэль, если мне придется выбирать между красивой свадьбой и твоей безопасностью, то я выберу твою жизнь, – стальным голосом сказала Чендлер. – Маркус опасен, Габриэль. И даже если он не сможет тебя убить, то я все равно не хочу, чтобы мой безумный слуга отравлял тебе жизнь пока мы готовимся к свадьбе века. Я верю, что ты достаточно силен, чтобы выжить против его козней… но разве плохо, что я не хочу, чтобы тебе вообще причиняли боль? – почти робко спросила девушка, крепче сжимая зажатую в ее пальцах ладонь.

В черных глазах напротив мелькнуло что-то очень маленькое и уязвимое. Габриэль закрыл рот и тяжело сглотнул. Казалось, он не совсем понимал, что ему ответить.

– Что ж, – внезапно произнес сидящий рядом Фрэнк Чендлер. – Думаю мы можем связаться с Алыми Гончими. Полагаю, те быстро организуют нам священника и церемонию, – устало сказал папа в своем обычном, не злом состоянии.

Рената мысленно приготовилась прижать ногу Джорджа к полу, но тот оставался совершенно неподвижен. Чендлер не решилась посмотреть в его сторону. Сейчас гораздо важнее было дожать Габриэля Смита, самого упрямого человека Лондона.

– Я… – наконец сказал мужчина. – Я просто хотел, чтобы… – Смит тяжело сглотнул, и его сжатая в пальцах Ренаты ладонь дрогнула. – Ты… самая красивая, добрая и… и лучшая женщина в мире. И если я не могу быть… самым лучшим мужем, то я… я хотя бы мог дать тебе… самую лучшую свадьбу, – почти робко произнес Габриэль.

Рената ощутила, как ее щеки запекло, а сердце быстрее забилось в груди.

– Н-ну д… д-для меня ты… уже с-самый лучший муж, – стараясь не заикаться произнесла девушка. Щеки сидящего напротив Габриэля порозовели, а глаза влажно заблестели. – И я… я бы хотела не лишиться этого мужа из-за безумного древнего артефакта, – мягко улыбнулась старшая Чендлер, продолжая удерживать руку смущенного Смита в захвате.

На несколько секунд в комнате повисла проникновенная, полная невысказанных в слух, но очень проникновенных слов тишина. Пока зажатая стопой Ренаты нога не вырвалась из захвата, и сидящий рядом Джордж не вскочил со своего места в приступе какой-то смущенной паники.

– Платье! – внезапно крикнул младший Чендлер, совсем не ждавший, что его день закончится этим. – Маркус постоянно таскал эти богатые платья, так что мы можем выбрать одно! А потом в карету! Да… нам нужна карета! – крикнул парень, на полной скорости выбегая из комнаты.

– Близ Ист Энда есть очень милая церковь Судьбы, – мягко произнес Фрэнк, вставая со стула. – Странное совпадение, но ее священник недавно упомянул, что именно третьего четверга каждого месяца они приглашают священника из главного храма и готовят церковь к церемонии бракосочетания любых людей, захотевших внезапно связать себя узами брака. Очень удобно… очень… – медленно произнес старший Чендлер, медленно выходя в двери. – Нужно будет уточнить у Зака, не занята ли эта церковь сегодня, – донесся до Ренаты голос Фрэнка из коридора.

Дверь столовой медленно закрылась и Рената с Габриэлем остались наедине.

Не считая Лотти на которую никто уже давно не обращал внимания, а также бедного и все еще очень невидимого Натана бывшего Гостфайера, который оставался рядом со своим сюзереном частично из чувства долга, но в большей степени из неумолимого и крайне требовательного любопытства.

Натан не Гостфайер сидел на полу в дальнем углу гостиной и был настолько сосредоточен на своей лучшей и единственной технике невидимости, что даже Лотти не заметила, что он находится в помещении. Впрочем, это было не так уж и удивительно. Откровенно говоря, Натан совсем не Гостфайер был крайне одаренным представителем своего бывшего рода. Если бы можно было сравнить силу и качество его пламени с неким Клодом Гостфайером (в данный момент сидящем в столовой и молча наблюдающим за попытками неутомимой Элеоноры Блэквуд разобраться в уровне достатка Теренса Гринберда), то возможные проверяющие были бы крайне поражены. Да, крайне поражены тем фактом, что Натан не Гостфайер обладал одним из самых сильных и чистых видов огня в своем поколении. И при этом не демонстрировал ни малейших признаков безумия.

Итак, почему же простой изгнанник рода Гостфайер обладал столь поразительной устойчивостью к его родовым проблемам? Нынешний Глава рода Гостфайер не имел бы ни малейшего понятия, так как все записи об особенностях и способах тренировок особо одаренных детей рода Гостов были для него давно утеряны. Дальний предшественник нынешнего Главы уничтожил все тщательно хранимые правила и методики по воспитанию сильных отпрысков рода (иногда вместе с носителями этих самых методик), оставив эти драгоценные знания покоиться исключительно в его защищенной от внешнего вмешательства памяти. Ведь зачем конкурировать с более сильными соперниками за место Главы, если можно монополизировать рецепт от безумия и заставить этих высокомерных талантливых снобов за них заплатить? Правда, к явному сожалению последующих поколений, этого «предусмотрительного» предка вскоре убил такой же слабый от природы кандидат, которому не требовались специальные техники для выживания, зато он варил просто отменные яды. В итоге те самые техники были потеряны навсегда и среди Гостов началось массовое вымирание сильных детей в связи с чем выжившие аристократы потеряли в силе.

Так что нынешний Глава рода Гостфайер не стал бы долго думать об особенностях некоего Натана не Гостфайера. В конце концов их род был стар и крайне изворотлив, поэтому родители Натана могли знать что-то, что было давно утеряно для Главы рода и решили использовать это во времена кризиса своей ветви. И за это они бы умерли, если бы Глава рода узнал о необычных способностях Натана. Никому не нужны конкуренты.

Если бы Натан жил во времена предка, собравшего в своей памяти все методики тренировок рода Гостфайер, то не умер бы так быстро… в основном потому, что как раз этот Глава Рода прекрасно знал о том, что на уровне силы Натана Гостфайера никакие тренировки и методики не помогут. Уже во времена этого Главы встречались одаренные дети, которых нельзя было спасти. Но, справедливости ради, в то время подобное происходило куда реже. Все же настолько сильные отпрыски в любом роду рождались раз в одно два поколения. Поэтому предок постарался бы тщательно изучить Натана не Гостфайера, прежде чем убивать его.

И, разумеется, не нашел бы ответа. Потому что он был не первым человеком, стремящимся уничтожить некоторые знания для сохранения своей власти. Хотя его эта новость, несомненно, сильно бы уязвила.

Итак, в какой же момент должен был родиться Натан больше не Гостфайер, чтобы хоть кто-то из его рода мог ответить на интригующий вопрос и причине его психической устойчивости? Что ж… для этого нам бы пришлось вернуться к временам сразу после окончания Забытой Войны и обратиться напрямую к его великому предку. Аэрон Первый знал бы ответ на великую загадку здравомыслия Натана не Гостфайера. В конце концов он приложил чудовищное количество усилий, чтобы все остальные представители его рода надежно забыли на нее ответ.

Впрочем, Аэрон Первый, великий Глава рода Гостфайер, руководивший им во времена Забытой Войны, человек, полностью сломавший предыдущую глупую доктрину рода Гостов чей принцип заключался в «Никогда не Предавай» и сменивший его на девиз «Ограничения для глупцов», а также Глава, подписавший с королем тех времен Договор о служении не смог бы ответить на вопрос о Натане не Гостфайере при всем желании. В конце концов Аэрон Первый умер от рук собственного сына через пятнадцать лет от конца Забытой Войны. Сын свято следовал новому принципу рода Гостфайер и не желал, чтобы сильно постаревший отец хоть в чем-то его ограничивал.

Итак, этот небольшой экскурс в непростую историю рода Гостфайер служил для объяснения того поразительного факта, что когда Натан не Гостфайер становился незримым, то даже древняя кукла, созданная великой Черной Ведьмой, не могла его заметить. Ни Лотти… ни наблюдающий за особняком Маркус. И это было одной из причин, по которым аристократы древности никогда не ссорились с родом Гостфайер без крайней на то необходимости. Во времена до Забытой Войны род Блэкфайер несомненно был самым сильным и угрожающим из всех родов. Но Госты… Гостов было в разы больше чем откровенно малочисленных Блэкфайеров. И они ужасали.

Поразительно, как мало поколений потребовалось, чтобы почти полностью их уничтожить.

***

Маркус преданный дворецкий рода Блэкфайер опустил зеркало, показывающее слуге происходящее в синей гостиной, где в углу лежал незаметный стеклянный шарик. С тех самых пор, как дворецкий отправил письмо молодому господину и начал ждать итогов его прибытия, Маркус следил за молодой наследницей через многочисленные шпионящие артефакты, расположенные по всему дому. Дворецкий знал, что молодая госпожа будет слишком взволнована происходящим, чтобы осмотреть внутренности особняка, поэтому не беспокоился о том, что она найдет шарики. Нет… гораздо больше слуга волновался о том факте, что молодая наследница начала действовать слишком резко.

Если бы не молодой господин Джордж… что могло бы случиться?

Пальцы из неизвестного ни одному артефактору твердого материала, улучшенного неустанными трудами госпожи Изабеллы, сомкнулись на поверхности зеркала и заставили его еле слышно захрустеть. Маркус немедленно расслабил пальцы и положил зеркало рядом.

Итак… выбора у него не осталось. Молодая госпожа потратила слишком много усилий, чтобы ограничить возможности дворецкого в вопросе уничтожения этого отвратительного Габриэля Смита. Она предусмотрела почти все. А Смит, как ни жаль, был почти бессмертен, учитывая заинтересованного в нем демона.

Маркус даже мысленно запретил себе называть то существо именем, которое госпожа Изабелла произносила с мягкой, светлой улыбкой. Когда-то один взгляд на эту улыбку успокаивал натянутые внутренности Маркуса. Дворецкий ненавидел, когда госпожа выглядела плохо и любил, когда хорошо. Слуге потребовалось несколько лет, чтобы научиться понятиям «хорошо» и «плохо» и еще больше, чтобы определить какое выражение лица госпожи что означает. И тогда, в начале, то имя было «хорошо». Но тогда Маркус был молод, глуп и наивен. Его срок службы был слишком мал… он еще не знал, что это «хорошо» может превратиться в «плохо, ужасно, разрывающе плохо». Он не знал, что тот человек мог причинить госпоже Изабелле такую боль… но теперь знает.

И молодая госпожа, которая улыбается той мягкой, теплой улыбкой при упоминании Габриэля Смита… Маркус знает, чем закончится эта история. Ты не мог доверять мужчинам. Они умирают. Они проклинают. Они прекращаются в демонов и заставляют госпожу страдать.

Госпоже стало намного лучше, когда она избавилась от него. Когда Маркус помог ей избавиться. И теперь Маркус собирается помочь молодой госпоже до того, как ей станет по-настоящему больно. Не так как госпоже Изабелле… этаж Гостфайеров был закрыт. Но он всегда мог избавиться от ростков до того, как они дадут по-настоящему крепкие корни. Он не допустит прошлых ошибок.

Дворецкий перешагнул черед два обезглавленных тела, лежащих на полу небольшой пыльной каморки в глубине заводского района и приблизился ко столу, на котором стояли две человеческие головы. Еще недавно эти головы лежали в одном очень секретном убежище одного старого, таинственного особняка. Пока то существо, что их в эту каморку положило, не извлекло их оттуда, чтобы перенести в более удобное место. После чего верный дворецкий рода Блэкфайер добыл два тела из ближайшего морга, чтобы положить на пол около голов. И так… рецепт смерти раздражающе живучего Габриэля Смита был почти готов.

Пока что стоящие на столе головы были неподвижны – через некоторое время от обезглавливания голод взял свое, и оба вампира ушли в спячку до появления рядом крови. Это была не самая плохая тактика… в конце концов в их распоряжении была вся вечность. Они могли позволить себе подождать. И, учитывая бутылек с кровью, спрятанный в кармане сюртука Маркуса, ожидание стремительно подходило к концу.

Все, что требовалось слуге, это нацепить на вампиров специальный рабский ошейник, который гарантировал, что они пойдут именно за тем, кто ему нужен. Конечно, долго на существах вроде вампиров такое работать не будет, но пара недель у Маркуса точно есть. И самое замечательное – рабский ошейник позволял дать неограниченное количество команд. Одной из которых может быть приказ оторвать себе голову при ослаблении контроля или попытке атаковать молодых господ.

Маркус довольно улыбнулся, уже мысленно прощаясь с этим отвратительным Габриэлем Смитом, но тут за его спиной раздался вежливый стук. Кукла не вздрогнула… он был изделием, а не человеком. Дворецкий одним прыжком развернулся к вторженцу, вытаскивая специальные ножи из тайного отделения в руках. За одно мгновение Маркус был полностью готов к атаке.

Во второе мгновение его лицо полностью опустело, ножи резко вернулись обратно, и дворецкий опустился на пол, принимая коленопреклонную позу.

– Госпожа Изабелла, – тихо произнес Маркус всем телом вибрируя от возбуждения.

Стоящая в дверях заброшенного дома Вивьен Флетчер приподняла бровь, после чего зубасто улыбнулась. Сидящая на ее плече темноволосая кукла окинула полутемное из-за смога помещение темным, нечитаемым взглядом, после чего опустила взгляд на коленопреклонного слугу.

– Маркус, – прозвучал в голове слуги голос Изабеллы Блэкфайер.

Впервые за долгое-долгое время Маркус, создание Изабеллы Блэкфайер, встретился со своей матерью. И впервые за столь же долгое, бесконечно тянущееся время, он наконец ощутил, что его мир снова обрел равновесие.

Глава 6. Радостный день

Рената Чендлер стояла перед большим, старинного вида зеркалом и изо всех сил старалась взять себя в руки.

– По-моему выглядит неплохо, – задумчиво произнесла стоящая рядом Кэтрин Флетчер, экстренно призванная на свадьбу сюзерена в качестве подружки невесты.

Рената нервно сжала пальцы на темном, странно бархатистом материале и медленно выдохнула.

– Мне жаль, Кэтрин, но я бы хотела услышать мнение человека, предпочитающего платья в качестве одежды, – нервно произнесла Рената, осматривая свое неказистое отражение.

В данный момент Рената Чендлер стояла в небольшой комнате, находящейся в пристройке той самой церкви, о которой упоминал отец. Девушка была одета в одно из наименее ужасающих платьев Маркуса (разумеется черное, обитое бархатом и какими-то черным круглыми камнями. Ренате было плевать что это, пока оно не переливалось на свету). С того разговора в гостиной прошло примерно четыре часа, за которые Рената успела одеться, созвать «подружек невесты», пообедать, дабы набраться сил и приехать в ту самую церковь, где их встретил очень вежливый служитель Судьбы и провел в эту самую комнату. И теперь, когда все дела были закончены и «событие» подошло вплотную… у Ренаты появилось время подумать. И это не доставляло ей никаких положительных эмоций.

Одетая в брюки Флетчер (на платья для «подружек» времени не было) задумалась и сосредоточенно уставилась в стену, молча перебирая губами. Похоже, женщина восприняла вопрос Ренаты про одежду серьезно и теперь пыталась вспомнить хоть кого-то из своих знакомых, предпочитавшего в быту столь непрактичную вещь как платье. Судя по сосредоточенно-напряженному виду память была не на ее стороне. К вящему сожалению Ренаты, ее ситуация была не лучше.

– Мне тоже кажется, что выглядит неплохо, госпожа, – угождающе произнесла Валери Гринфайер, женщина, проводящая досуг втаптывая мужчин в землю ногами, одетыми в штаны.

– На самом деле я не понимаю, почему ты переживаешь, босс, – отвлеклась от бесплодного перебора знакомых Кэтрин. – Наш повелитель преступного мира возьмет тебя в жены даже если ты войдешь в зал голая, облитая кровью и сжимая в руках собственноручно вырванное тобой сердце девственницы. Его единственной реакцией будет протянуть тебе полотенце, чтобы ты вытерла руки, – криво улыбнулась женщина.

Рената злобно покосилась в сторону расслабленно стоящей Флетчер. Та ответила ей невозмутимым взглядом.

– То, что Габриэль очень вежливый и тактичный не дает мне права унижать его неподобающим внешним видом, – резко ответила Рената, рассматривая подведенные черным карандашом глаза.

Девушка не так часто красилась, поэтому понятия не имела, хорошо ли у нее вышло. С одной стороны, внешне она выглядела неплохо. С другой, возможно она только считала, что выглядит хорошо, а на самом деле допустила какие-то очевидные ошибки в нанесении макияжа. Чендлер нервно прикусила нижнюю губу, после чего заставила себя прекратить, чтобы не смазать помаду.

– Может вы спросите совета у своей сестры, госпожа? – попыталась внести дельное предложение Валери.

Угол рта Ренаты невольно дернулся, и она нервно осмотрела небольшую комнату будто опасаясь, что в ее глубине засел какой-то хищный зверь. Или обманчиво спокойная и невозмутимая Элеонора Чендлер.

– Боюсь, это не вариант, Валери, – немного устало произнесла Рената. Это был долгий день. – Я выхожу замуж раньше Элеоноры. Я все еще не травмирована и не отравлена только потому что Элеонора считает Габриэля бедным и безродным. Но давать ей оружие в виде моего внешнего вида будет несколько… неразумно, – со смиренным принятием констатировала Рената.

– Оу… – только и сказала Валери.

Как сестра Виктории Гринфайер Валери могла многое сказать о беспокойных младших сестрах, жаждущих вырвать тебе кишки. К счастью, на счет яда Валери можно было особо не волноваться… один раз она съела мышьяк думая, что это какая-то пощипывающая язык приправа. К тому же Виктория предпочитала атаковать в лоб, что обеспечивало Валери более-менее спокойный ночной сон.

И в этот момент дверь, ведущая в комнату, резко распахнулась и в нее степенно вошла светловолосая женщина, одетая в простое синее платье, стоптанные туфли и плотную, светло-голубую шаль. В руках эта женщина сжимала саквояж из потертой коричневой кожи.

– Я здесь, – спокойно произнесла женщина, после чего подошла к дальней стене, медленно села на пол, аккуратно поставила рядом саквояж и… мгновенно уснула.

Валери, Рената и Кэтрин молча уставились на прислоненное к стене и надежно спящее тело. Казалось, только что вошедшую не особо волновало где и в какой позе спать. В подобной невозмутимости ощущалось некое величие.

– Эм… – наконец сказала Валери. – Кэтрин, познакомься, это доктор Анна Блуфайер. Хотя ты скорее всего слышала о ней, как о Взломщице, – несколько робко произнесла полуволчица.

Кэтрин Флетчер пораженно уставилась на спящее на полу тело, после чего медленно перевела взгляд на стоящую рядом Ренату.

– Хочу ли я знать, что она здесь делает? – задумчиво спросила Флетчер.

– Она мой новый вассал, – кратко сообщила Рената, поправляя выбившуюся из пучка на затылке прядь.

Кэтрин подождала еще пару долгих, наполненных любопытством секунд, но обеспокоенная невеста была слишком занята оценкой своего внешнего вида, чтобы продолжать диалог. Флетчер окинула ее оценивающим взглядом, после чего поняла, что придется переть в лобовую атаку.

– И почему твой новый вассал спит на полу? – решила задать самый интересующий ее вопрос Кэтрин.

Рената задумчиво уставилась на сережки с черными круглыми камнями, поэтому ее ответ прозвучал несколько отвлеченно.

– Потому что она хочет спать, – кратко ответила Чендлер.

Кэтрин окинула девушку печальным взглядом, после чего решила идти другим путем. А именно повернуться к жующей мясо Валери Гринфайер. К счастью, полуволчица оказалась более понимающей, чем отвлеченное начальство.

– Миссис Анна несколько эксцентричная личность со сложной историей, – произнесла бывшая аристократка, в данный момент работающая наемницей в криминальной банде, возглавляемой своей младшей сестрой… и тратящая часть своего заработка на шампунь от блох.

Кэтрин мысленно оценила это заявление, оценила источник этого заявления, тщательно его обдумала и молча кивнула своим мыслям. После чего решила озвучить их вслух, чтобы поделиться своим горем.

– Вы же понимаете, что если я самый нормальный член команды, то это очень плохой знак? – риторически спросил бастард рода Рэдфайер, воспитанный безумным проклятым артефактом.

– Да, – грустно согласилась Валери Гринфайер, человек, предпочитавший иногда погрызть косточку, чтобы снять стресс.

Кэтрин печально на нее посмотрела и перевела взгляд на напряженно осматривающую себя Ренату Чендлер.

– Ну… – медленно произнесла Кэтрин. – Я думаю…

– Молодая госпожа выглядит как всегда ослепительно, – внезапно донеслось сзади и немного отвыкшая от такого Кэтрин крупно вздрогнула.

– Ты полагаешь, Марку… с… – задумчиво спросила Рената, заторможенно осознавая, КТО только что произнес эту фразу.

Девушка опустила руку и замерла, напряженно глядя в свое отражение. Позади нее стоял невозмутимый дворецкий, сжимая в руках какую-то темную, легкую ткань. Рената резко посмотрела в сторону Валери Гринфайер, которая, видя грозный вид начальства, посмотрела на нее очень грустным собачьим взглядом, прижала волчьи уши в голове и еле слышно заскулила. Казалось еще немного, и она ляжет на живот, демонстрируя покорность перед более грозным хищником. Рената перевела взгляд на Кэтрин… которая оперативно испарилась.

Дверь комнаты тихо закрылась, знаменуя быстрое отступление Кэтрин Флетчер с поля боя. Гордая воспитанница Вивьен всегда хорошо ощущала, когда можно подергать тигра за усы, а когда нужно уносить свою задницу подальше. И дворецкий рода Блэкфайер, стоящий перед готовой выйти замуж молодой госпожой был второй категорией.

– Предатели, – мрачно произнесла Рената, после чего подняла взгляд и решительно уставилась на молча ожидающего дворецкого.

Чендлер готовилась ко всему. Она ждала взрывов, прихода древнего зла, смерчей, огненных бурь или, на худой конец, ужасающей, кривой улыбки на кукольном лице и выхваченных наточенных ножей.

– Эта вещь так счастлива, что молодая госпожа выбрала платье, отороченное черным жемчугом, – слегка дрожащим голосом произнес Маркус. – Разумеется, подобные вещи никогда не смогут передать всего величия и красоты молодой госпожи, но это одеяние более достойно отражает ваше высокое положение, – с мягкой, нежной улыбкой сказал дворецкий.

Нижнее веко Ренаты невольно дернулось, после чего она титаническим усилием воли удержалась от того, чтобы опустить глаза на платье. Черный жемчуг… это платье оторочено черным жемчугом? Полностью?! Разве у самой королевы не всего пять камней, которые вплетены в ее тиару и являются национальным сокровищем?

– Маркус, где ты это взял?! – не удержалась от возгласа девушка, резко ощутившая, что носит на себе годовой доход нескольких стран.

Это чувство сделало платье на пару килограмм тяжелее. Рената ощутила, что слегка потеет от волнения и резко запретила себе потеть, чтобы не пачкать ЭТО. Проклятье, старшая Чендлер понятия не имела, как будет ЭТО стирать.

– В гардеробной рода Блэкфайер, – спокойно ответил дворецкий. – Гардеробная является артефактом, который предотвращает износ и старение одежды, а также может подогнать любое платье под требуемый размер, молодая госпожа. Все члены рода Блэкфайер использовали одежду из гардероба, – учтиво пояснил Маркус.

– А… – медленно произнесла девушка, стараясь не прикасаться к платью потными ладонями. – Полагаю, до войны люди были куда богаче, – неловко сказала Рената, осматривая проклятый наряд в поисках застежки. – Нужно переодеться в то с черными камушками, – отвлеченно пробормотала Чендлер.

– Ах, тот комплект с черными бриллиантами, – мечтательно произнес Маркус. – Воистину, одежда, достойная…

– Ладно, жемчуг так жемчуг, – резко сказала Чендлер, стараясь не думать о том факте, что все эти годы Маркус пихал ей под руку не обычные кружевные чудовища, а баснословно дорогие кружевные чудовища.

С одной стороны, возможно Ренате следовало все-таки спросить, где же Маркус берет всю эту одежду (раньше девушка считала, что он крадет ее из магазинов одежды). С другой стороны, старшая Чендлер уже давно поняла, что чем меньше она спрашивает Маркуса о чем угодно, тем спокойнее ей жить дальше. И это правило стабильно работало и никогда не давало осечек… даже когда Маркус не говорил ей какую-то важную информацию. Да, эти знания были полезны, но жить без них все равно было бы спокойнее.

Не то чтобы информация о реальной ценности этой одежды хоть что-то меняла. Если Рената попробует продать черные алмазы или жемчуг, то немедленно привлечет к себе внимание самой королевской семьи. В этом мире были вещи слишком дорогие, чтобы их можно было продать без последствий. На самом деле даже владеть подобными вещами было опасно. И, судя по всему, семья Чендлеров сидела на целых сундуках подобного. Иронично… что же касается ценности этих камней для кования, то они обладали не самыми выгодными свойствами. Возможно, именно поэтому Блэкфайеры использовали их для украшения одежды. Красивые, но бесполезные в практическом плане. Во многих смыслах.

Рената вздохнула о превратностях жизни, после чего… краем глаза заметила смазанное движение. Деликатно стоящий поодаль Маркус внезапно вытянул руку, в которую врезалась злая Лотти. Доски под ногами двух кукол слегка раскрошились от силы перенесенного удара, но сам Маркус остался невозмутимо неподвижен. Он просто стоял и пристально смотрел на удерживаемую им Лотти. Сама же горничная внезапно замерла и полностью остановилась. Рената слегка нахмурилась и внезапно ее обзор закрыла переместившаяся вперед Валери. Рената раздраженно выглянула из-за ее плеча. Две куклы пристально смотрели друг на друга и, казалось, вели какой-то молчаливый диалог. В комнате висела тяжелая, напитанная напряжением тишина… спящая у стены Анна Блуфайер глубоко вздохнула и улеглась поудобнее.

Внезапно, Маркус отпустил зажатую в его пальцах руку Лотти и сделал шаг назад. Сама Лотти окинула дворецкого молчаливым, сосредоточенным взглядом, после чего повторила его действия и отошла на шаг. А потом… кукла горничной повернулась и исчезла из комнаты.

– Лотти? – слегка нервно спросила Рената.

– Молодой госпоже не следует волноваться, – внезапно оживился Маркус, резко повернув голову в сторону девушки. – Эта вещь просто посоветовала Лотти исправить ее чудовищную, непростительную ошибку, – с каждым словом неестественная улыбка Маркуса становилась все шире. – Глупая Лотти признала свой промах и отправилась немедленно его исправлять! – преувеличенно весело заявил дворецкий.

Все тело Ренаты невольно напряглось, а стоящая перед ней Валери невольно сжала зубы, готовясь к… чему-то.

– Лотти отправилась за подобающей одеждой для вашего дорогого супруга! – лучась жизнерадостностью заявил Маркус.

И тут поезд мыслей и ожиданий Ренаты налетел на толстую каменную стену.

– А? – не поняла девушка.

– Не подобает, чтобы жених рода Блэкфайер брал в жены молодую госпожу будучи одетым в рубище, – тяжело вздохнул дворецкий. – Этой вещи тяжело осознавать, что Лотти была столь легкомысленна, что не проследила за этим.

– Она была занята, охраняя Габриэля от тебя, – невольно подумала Рената, после чего резко тряхнула головой.

– Ты… – нерешительно произнесла девушка. – Хочешь… помочь в организации свадьбы? – очень осторожно спросила Чендлер.

Маркус неестественно широко улыбнулся, после чего приложил руку к груди в почтительном жесте.

– Разумеется! – громко и ужасающе жизнерадостно заявил дворецкий. – Как гордое изделие госпожи Изабеллы, поставленное госпожой на роль дворецкого рода Блэкфайер, эта вещь осмеливается испытывать восторженный трепет перед такой важной задачей, как организация свадьбы молодой госпожи, – подняв сияющий взгляд на девушку заключил дворецкий.

Рената открыла рот… постояла пару унизительных секунд пытаясь осознать происходящее, после чего закрыла рот. Итак… либо Маркус задумал какой-то подлый план умерщвления Габриэля и сейчас ослабляет ее бдительность, либо он окончательно свихнулся, либо… это не Маркус. Старшая Чендлер потратила время на тщательное обдумывание каждого из этих вариантов, после чего остановилась на первом. Второй вариант тоже подходил, но сумасшедший Маркус попытался бы убить Габриэля с большим остервенением, так что… да, это был первый вариант.

Придя к этой очень важной мысли Рената умудренно кивнула и решительно пошла к двери на выход. Им нужно было пожениться немедленно, пока у Габриэля оставался хоть какой-то шанс на выживание.

– Молодая госп… – успело донестись до ушей девушки, прежде чем она захлопнула дверь.

И резко остановилась, наткнувшись на священника этой церкви. Это был вежливый немолодой мужчина, одетый в характерную синюю мантию служителя Судьбы. Его виднеющиеся из-под мантии руки, лицо и шея были покрыты характерными ритуальными татуировками, которые носили на себе все ритуалисты храмов Судьбы и Рока (у каждого служителя рисунок слегка отличался, но все они были нанесены черными чернилами). Некоторые люди шептались, что эти рисунки покрывали все их тело, и что они символизировали, что человек отдавал свое тело богам.

Сама Рената считала, что способности ритуалистов были привязаны к символам и кругам, поэтому вполне логично носить на себе уже готовые символы на случай… ситуации. Но Рената уже не раз подмечала, что люди обожали искать во всех действиях и ритуалах богов какой-то скрытый высший смысл. Иногда девушке было таких людей жаль. Судьба и Рок были… сложными богами для иносказаний. В основном потому что предпочитали говорить все максимально прямо, цинично и приземленно. Но люди все равно справлялись. А те, кто не справлялись, уходили в Ватикан к Всеединому и его туманным, полным иносказаний и таинств священникам.

– Молодой госпоже рода Блэквуд не следует беспокоиться, – мягко произнес священник. – Ваш дворецкий не собирается убивать жениха в течение минимум пары недель, – ровным, спокойным как воды паркового озера голосом произнес служитель Судьбы.

Рената пристально посмотрела на улыбчивого священника. Тот любяще уставился на нее в ответ. Чендлер слегка нахмурилась, медленно кивнула, после чего нащупала ручку двери за своей спиной, открыла ее и медленно вошла обратно.

– О, вы вернулись! – ужасающе жизнерадостно произнес Маркус. – Этот слуга воспользовался временным отсутствием молодой госпожи, чтобы подобрать фату. Хочет ли молодая наследница взглянуть? – донеслось из-за спины напряженной Ренаты Чендлер.

Девушка медленно повернулась и уставилась на кучу разнообразной кружевной ткани, покоящейся в руках Маркуса. Некоторые части этих тканей блестели на свету, некоторые тянулись вниз под гнетущим весом разнообразных темных камней, а другая часть была… кружевной. Очень. Очень кружевной.

Угол рта девушки нервно дернулся. Впрочем, ее чувства можно было понять. Рок и Судьба были сущностями, отвечавшими за разные… области. Рок был богом силы, могущества и власти, поэтому чаще всего мужчины жаждали именно его покровительства. Рок был божеством, что всегда побеждает и его силой было всемогущество. Судьба же отвечала за знание, путь и разум, и чаще всего перед ней склонялись женщины. Судьбы была божеством, что никогда не проигрывает и ее силой было всезнание. Каждый ребенок знал эти простые, очевидные вещи об их богах. И каждый ребенок знал еще лучше, что когда бог обращает на тебя достаточно внимания, чтобы ты увидел эти аспекты в действии, то… ты в очень, очень большой беде.

Не то, чтобы Рената уже не знала об этом. Просто… ей не особо нравились напоминания.

– Выбирай что хочешь, Маркус, – устало произнесла Рената.

Лицо дворецкого осветилось от счастья. Возможно, кукла ценила тот крайне редкий момент, когда молодая госпожа позволяла ему одевать себя в «подобающую» одежду.

Рената же смиренно терпела фонтанирующего счастьем дворецкого и просто хотела, чтобы этот долгий день, наконец-то, закончился. На фоне происходящего девушка даже временно забыла, что именно ожидало ее в конце дня.

***

Габриэль Смит одновременно хотел, чтобы все это как можно быстрее закончилось, и очень не хотел, чтобы все это заканчивалось. В основном из-за того что… ждало его в конце вечера.

Мужчина сглотнул и невольно прислушался к себе. Демон все еще пугающе молчал. Этот кусок безумия начал отстраняться от происходящего примерно в тот момент, когда Габриэль начал обсуждать свадьбу и окончательно исчез, когда лед… Рената взяла его за руку. Не то что чтобы Габриэль возражал, особенно учитывая… вечер… но все же это слегка тревожило.

Мужчина недовольно поправил тяжелый темный костюм, который горничная Ренаты вытащила непонятно откуда и силой заставила надеть. Не что чтобы этот наряд был особо неудобным. Напротив, он был сшит из какой-то очень приятной телу ткани, но Габриэлю не понравилось выражение лица Вольфа, когда тот увидел пуговицы, сделанные из каких-то черных камней. Лицо бывшего наследника богатой аристократической семьи слегка посерело.

Габриэль в очередной раз глубоко вздохнул и неловко переступил с ноги на ногу. После чего, стараясь отвлечься от происходящего, осмотрел небольшое церковное помещение.

Ему немедленно ухмыльнулся сидящий в первых рядах Зак, окруженный своими многочисленными братьями, которые и создавали основную массу присутствующих на… на его… его свадьбе. Габриэль недовольно прищурился и заметил сидящую в толпе девушку. У нее были красивые длинные красные волосы, красные же глаза, и она была одета в утонченное розовое платье. Смиту потребовалось несколько пугающих долгих секунд, чтобы осознать, кто именно сидит рядом с самым крупным братом Зака (Габриэль постоянно путался кто из них кто), после чего он вспомнил, что младший брат Зака любил переодеваться женщинами. Габриэль присмотрелся к шее девушки и заметил аккуратный шарфик, прикрывающий кадык. На этом великая загадка была решена, и Смит смог снова сконцентрироваться на том, что стоит перед священником в небольшой церкви и ждет бракосочетания.

И так как это было именно то, о чем Смит не хотел думать, он вернулся к осмотру «достопримечательностей». А посмотреть там было на что. Рядом с красной группой расположились две молодые девочки, одетые в штаны. Откровенно говоря, Габриэль уже почти не обращал на этот факт внимания и заметил только из-за того, что младший брат Зака его сбил, напомнив о существовании такой вещи как платье. Одна из девочек сидела пугающе неподвижно, откровенно не реагируя на происходящее, пока другая положила руку ей на плечи и о чем-то увлеченно рассказывала, размахивая зажатой в руке полусобранной гранатой. Поблизости от девочек расположилась Кэтрин Флетчер, которая еще недавно ворвалась в помещение, в котором переодевался Габриэль, чтобы громко сообщить, что безумный дворецкий в здании. Эта новость вызвала кратковременную панику и активный бег в разные стороны, пока очень вежливый священнослужитель Судьбы очень вежливо не заверил присутствующих, что беспокоиться не о чем, и они могут продолжать готовиться к… свадьбе.

И вот теперь Габриэль стоит рядом со священником весь… готовый. Смит снова тяжело вздохнул, после чего вернулся к осмотру окрестностей.

После красной зоны начиналась зеленая, которая включала в себя многочисленных сестер Вольфа, самого Вольфа, пару очень вежливых и тихих собак, женщину-полуволка Валери Гринфайер, из-за которой собаки и стали крайне вежливыми, а также первого заместителя Зеленых Зверей – женщину размером с медведя (которая сидела и тихонько шмыгала в огромный белый платок. Очевидно, медведица была очень чувствительной личностью). На некотором отдалении от шмыгающего заместителя лежала спящая сестра Адриана, которой, очевидно, не сильно мешала громкая шмыгающая медведица, шум от Алых Гончих и периодическое порыкивание от пары собак. Как человек, страдающий от хронической бессоницы, Габриэль прекрасно ее понимал.

Сам же Адриан стоял за спиной Габриэля, так как, согласно традиции, кто-то должен там стоять. И Смит никогда не пустит туда Зака.

И это была сторона жениха, что откровенно ужасало Габриэля Смита. В конце концов он никогда не ожидал, что на его стороне когда-либо окажется столько народа в любом качестве и количестве. На стороне невесты расположились – суровая Элеонора Чендлер, шмыгающий в платок Джордж Чендлер и шмыгающая в платок… эм… какая-то непонятная женщина с синими волосами? Одетая в одежду храма Судьбы? И на шее которой висела табличка – «По велению Судьбы я должна быть здесь»?

Габриэль потратил некоторое время, чтобы осмотреть сидящую на лавочке женщину, после чего мысленно смирился с тем, что на его свадьбе будет присутствовать какой-то посланец Судьбы. Иногда было легче не спорить.

На втором ряду расположились эм… сосед по комнате Джорджа Чендлера, его староста и его шпион? Почему они там сидят и почему в такие моменты Габриэль ощущает родство с братом леди Ренаты? Смит слегка вздохнул, после чего тяжело сглотнул и поймал себя на мысли, что осматривать больше нечего. Габриэль нахмурился и приготовился ко второму заходу, но тут дверь церкви начала медленно открываться. Мужчина резко выпрямился, а шмыгающие в платки присутствующие временно затихли, чтобы не разрушать момент.

В дверь медленно вошла невысокая девушка в черном, обитом кружевами и черными камнями платье. Ее лицо закрывала какая-то безумно кружевная ткань, а одна из рук была зажата под рукой сопровождающего ее Френка Чендлера, чьи глаза тоже были на мокром месте.

Габриэль Смит никогда не ожидал, что его сегодняшний день закончится подобным образом. Мужчина полагал, что никто из присутствующих этого не ожидал, особенно сама Рената. Возможно, поэтому ее пальцы так крепко сжимали руку отца, что побелели от напряжения. Габриэль Смит сделал очередной глубокий вздох и ощутил, как от переизбытка кислорода у него слегка закружилась голова. Мужчина замер, пережидая неожиданное головокружение, после чего постепенно пришел в себя. К этому моменту леди Рената подошла к алтарю и встала напротив Габриэля. За ее спиной встал Френк Чендлер… его глаза все еще продолжали слезиться. Все затихло, будто присутствующие ожидали, что произойдет дальше. И пока секунды текли, Габриэль начал осознавать, что они ждали чего-то от него.

И тут мужчина резко осознал, что понятия не имеет, как проходят свадьбы. В смысле… откуда ему знать-то?! Он даже не интересовался этим никогда! Почему он не подумал об этом? Почему хоть кто-то не подумал об этом?! Что ему делать?!!

– Поднимите ткань, закрывающую лицо невесты, – внезапно прошелестело в ушах Смита голосом Натана не Гостфайера.

Который, очевидно, тоже присутствовал на его свадьбе. Однажды Габриэлю придется поговорить о привычках своего вассала шпионить за людьми, но сейчас все, что он мог чувствовать, это горячая благодарность. Смит быстро, но не резко поднял руки и поднял ткань с лица леди Ренаты.

И… ладно, леди Рената всегда была красивой, но сегодня она была обезоруживающие красива. Габриэль смутно осознавал, что это как-то связано с нанесенной на ее лицо косметикой, но это была отстраненная, далекая мысль. Большая же часть разума Габриэля была занята ужасающей битвой между ужасом как-то испортить важный день в жизни леди Ренаты и молчаливым лицезрением ее удивительно красивого лица.

Щеки леди Ренаты слегка порозовели, и она невольно опустила глаза на грудь Смита. Благо разум Габриэля все еще был слишком занят, чтобы обдумывать причины этого жеста.

– Сегодня, – внезапно начал говорить священник, заставив Ренату и Габриэля вздрогнуть. – Мы собрались здесь дабы связать узами брака две одинокие души, – лучась мягкой, нежной улыбкой заявил священник.

Синеволосая женщина достала из рукава большой белый платок и громко высморкалась. Джордж злобно на нее посмотрел, но не решился как-либо оскорбить служителя Судьбы. Элеонора Чендлер же продолжала сидеть на лавке и холодно улыбаться всем, кто решится посмотреть в ее сторону. Пока что таких не находилось.

– Рената, урожденная Чендлер, клянетесь ли вы быть с Габриэлем Смитом в час глубокой, очень глубокой нужды, в бодрствовании и редком сне, в богатстве и еще большем богатстве или в случае, допустим, возможной коронации и дальнейших административных проблемах, навалившихся на него в гипотетическом правлении? – вежливо спросил священнослужитель.

Габриэль Смит понятия не имел как проходят свадьбы, но даже ему показалось, что эта речь слегка странновата.

– Эм… да, – неуверенно ответила Рената после чего встряхнулась и решительно посмотрела на Габриэля. – Да! Я уверена, – твердым как сталь голосом произнесла девушка.

Священник удовлетворенно кивнул, после чего повернулся к Габриэлю.

– Габриэль, в определенный момент своей жизни названный Смитом, клянешься ли ты быть с Ренатой урожденной Чендлер в час глубокой нужды, быть с ней и в здравии, и в возможном нервном срыве, быть с ней несмотря на любых возможных будущих родственников и любое имущество, которое перейдет к тебе в результате вашего брачного союза? – совсем не зловеще спросил священник.

– Да, – твердо ответил Габриэль.

Татуированный мужчина глубокомысленно кивнул, после чего перелистнул страницу какой-то лежащей на кафедре книги, которая точно не была святым писанием храма Судьбы.

– Если кто-то знает о причинах, по которым этот брачный союз не должен состояться, пусть выйдет вперед, – с легкой нотой интереса посоветовал священник, после чего замер в некотором ожидании.

В помещении стояла мертвая тишина.

– Точно? – вежливо спросил священник.

Тишина продолжала гнетуще стоять, постепенно наливаясь силой и полнотой. Даже заместитель Зеленых Зверей перестала сморкаться в платок дабы ненароком не нарушить это молчание. Впрочем, синяя женщина все еще плакала, так что легкий уровень шума сохранялся, но все присутствующие давно научились ее игнорировать.

Священник слегка разочарованно вздохнул, после чего перелистнул страницу.

– Теперь кольца! – уверенно заявил священник, периодически поглядывая в книгу.

И тут все присутствующие испуганно замерли. Габриэль ощутил, как его тело обливается холодным потом, ведь в этом хаосе они все… совершенно забыли о кольцах!

Рената смертельно побледнела и резко сжала губы в тонкую, полную ужаса линию. Габриэль стиснул зубы отчаянно стараясь не злиться на самого себя за такой промах и начиная лихорадочно продумывать варианты действий, но тут… заметил протянутую ему подушечку с двумя небольшими круглыми кольцами, отлитыми из какого-то белого металла.

Мужчина ошарашенно моргнул, после чего поднял глаза и увидел улыбающегося ему дворецкого. Габриэль невольно напрягся и сделал шаг назад. Дворецкий-убийца из-за которого Смиту пришлось в один день организовать свадьбу, а после попытаться применить все свои знания, услышанные им в борделе, чтобы леди Рената хотя бы не сильно мучилась в своей первый раз, невольно сделал шаг назад. А потом повернулся к невесте.

– Маркус, – напряженно произнесла Рената, пристально глядя на кольца.

– Эта вещь приносит свои извинения за ужасающую наглость, – нежно произнес дворецкий. – И осмеливается предложить молодой госпоже и ее дорогому жениху эти скромные кольца, – вежливо произнесла кукла, склоняясь в глубоком поклоне.

– Маркус, я запрещаю тебе лгать, – твердо произнесла девушка. – Лежащие в этот момент на подушке в твоих руках кольца являются артефактами? – тихо спросила Рената.

– Нет, молодая госпожа, – вежливо ответила кукла.

– Лежащие в этот момент на подушке в твоих руках кольца могут стать причиной психического, физического, духовного или какого-либо иного вреда для стоящего напротив тебя мужчины за которого в этот день и в этом месте я выхожу замуж, если он наденет это кольцо на свой палец и будет носить его начиная с этого момента? – строго спросила Рената.

– Нет, молодая госпожа, – безмятежно ответил дворецкий.

В глазах Ренаты мелькнул отсвет пламени. Она очень долго и крайне пристально смотрела на предоставленные ей вещи, после чего нерешительно подняла их с подушечки и очень тщательно осмотрела со всех сторон. После пары долгих, томительных минут пристального изучения, Рената напряженно покосилась на все еще кланяющегося дворецкого, после чего нерешительно кивнула Габриэлю.

Судя по всему, кольца точно не были артефактами. Рената как-то нерешительно повернулась к священнику и тот уверенно кивнул. Девушка глубоко вздохнула, и ее рука нерешительно замерла над подушечкой. Чендлер тяжело сглотнула и… опустила руку.

– Нет, это было бы слишком глупо, – тяжело вздохнула Рената, после чего подняла глаза на Габриэля, – Мы можем…

– Использовать мой комплект запасных колец на возможный несчастный случай! – жизнерадостно произнес неутомимый священник, доставая из-под кафедры кольца.

– Почему ты сразу так не сделал? – не спросил никто из сидящих в зале.

Ибо он был служителем Судьбы. И дело было не в том, что служители Судьбы никогда не отвечали на вопросы. Они отвечали. И пугающе, ужасающе часто… поэтому никто и никогда у них ничего не спрашивал.

Габриэль поднял кольцо священника и очень аккуратно надел его на палец Ренаты. Та слегка покраснела и так же аккуратно надела кольцо на его палец. На секунду они оба остановились ожидая… чего-то. Но ничего не произошло.

– Засим я объявляю вас мужем и женой! – лучась счастьем заявил священник, после чего его лицо расползлось в еще более широкой улыбке. – Жених может поцеловать невесту! – еще громче крикнул мужчина.

От громкости этого крика лежащая на лавке сестра Адриана крупно вздрогнула и резко села безумно озираясь по сторонам и прижимая к груди саквояж. И это само по себе было впечатляющим достижением.

– Я так долго ждала этого момента, – прогундосила синеволосая женщина, после чего высморкалась в потрепанный жизнью платок.

Габриэль ощутил, как его щеки запекло и уставился на побуревшую Ренату Чендлер. Девушка была такой красной что, казалось, еще немного, и она научится поджигать воздух своим лицом. В этот момент Габриэль осознал, что чем дольше он думает о… об этом, тем хуже для них обоих, поэтому он резко наклонился и мягко прислонился своими губами к губам Ренаты.

Девушка еле слышно пискнула, и Габриэль быстро отшатнулся назад. Рената еще быстрее протянула руку и крепко зажала его пальцы в своей холодной, слегка потной от нервов ладони. И это… как ни странно успокоило отчаянно нервничающего Габриэля. На этот момент мужчина уже привык, что крепко держащая его ладонь была признаком чего-то теплого и близкого.

– Поздравляю и да спасут нас всех Рок и Судьба! – громко крикнул Зак, после чего все сидящие в зале громко захлопали.

– Я в процессе, – пробормотала синеволосая женщина за секунду до того, как комната потонула в радостных и слегка ошарашенных овациях.

Глава 7. Напряженная ночь

Столовая семейства Чендлер кипела ранее невиданной для нее жизнью. Зак Свенсон сидел рядом с Кэтрин Флетчер-Свенсон и со слезами на глазах вспоминал их свадьбу… которая заключалась в том, что Кэт угрожала священнику пистолетом, пока тот стремительно сокращал церемонию до пяти минут и пары ритуальных фраз. В то время Флетчер и Зак еще надеялись найти «тетю Вивьен» и оперативно получить развод, так что не придали много внимания простой процедуре подтверждения женитьбы.

К счастью, младший брат Свенсона сделал фото, поэтому у них осталась незабываемая память о самом важном для любой женщины событии. Осталось только позаботиться о том, чтобы это фото не попало в руки полисменов.

Рядом с плачущим от смеха Заком сидели смертельно серьезные ученицы Кэтрин Флетчер. Одна неестественно спокойная девочка и другая излишне активная сидели напротив молчаливых и крайне серьезных девушек рода Гринфайер. Между представителями двух родов росло молчаливое напряжение, вызванное крайне важной для любого живого существа вещью.

Они смотрели на тарелки с жареным картофелем, запеченной говядиной и тушенном в собственном соку фазаном (поставщиком продуктов были Зеленые Звери, а главным поваром неутомимая Лотти). Изо рта изгнанных Гринов текла невольная слюна, а зрачки хищно сузились. Они напоминали хищников, готовых биться за аппетитную добычу. Аловолосые бастарды рода Рэдфайер несколько отличались. Бывшая воспитанница приюта Синтия и дочь крайне строгой матери по имени Хелена выглядели внешне спокойно и невозмутимо… но, когда Кэтрин Флетчер взяла их к себе, обе девочки не могли похвастаться большим количеством мяса на костях. Иначе говоря… если вблизи Синтии и Хелены появлялась еда, то вскоре эта еда мгновенно исчезала из поля зрения. И обе ученицы Флетчер искренне считали, что еда должна исчезать только в их направлении.

Клара бывшая Гринфайер, ночной кошмар продавцов и человек, точно знающий, сколько денег они смогут сэкономить, если ее сестры съедят все, находящееся на столе, медленно подняла руку. Сидящие по бокам от нее зеленоглазые девочки еле заметно подобрались и приготовились. Синтия хищно улыбнулась, а сидящая рядом Хелена взяла в левую руку нож, подавая Синтии сигнал о временном перемирии ради уничтожения более наглого и многочисленного противника. Клара опустила руку на вилку и… началась великое сражение за еду.

Сидящая в отдалении Розмари Блэквуд, чья фигура сильно сдала за то время, что «отродья Аделаиды» провели в ее доме, следила за этим полем битвы пустым, слегка печальным взглядом человека, который давно потерял волю к борьбе. На ее коленях лежала миска с салатом, от которого женщина изредка откусывала по кусочку. В конце концов, негоже морить тетушку Розмари голодом.

В это же время, на другом конце стола развернулось еще одно сражение. Хотя это было сложно назвать битвой, ведь одна из сторон проигрывала всухую. Не то, чтобы братья Свенсоны когда-либо сдавались перед превосходящим противником, но иногда разница в тупой силе была настолько велика, что никакая тактика, хитрые трюки, коварство или даже усиление внутренним огнем не помогало одержать победу. Все, что тебе оставалось, это положить вилку на скатерть и молча следить за сражением великих. А именно, взрослых представителей рода Гринфайер.

У Валери, Виктории и Вольфа Гринфайер был долгий, насыщенный событиями и переживаниями день. С утра они были заняты, доказывая китайцам в порту, что нюх рода Гринвольф никогда не стоит недооценивать. И даже если ты засунешь партию Тлеющей Мечты (одно из любимых наркотических веществ торговцев из Китая) в пакеты с чаем, это не поможет обмануть их нюх. После Валери, Виктория и Вольф были очень заняты организацией внезапной свадьбы своих сюзеренов. Буквально китайскую кровь с одежды стряхнуть не успели, как отправились организовывать сбор людей и поставки продуктов. А после церемонии голодные как звери Грины быстро направились в дом начальства. В итоге главари Банды Зеленых Зверей столкнулись с ранее невиданным кризисом. Они не ели буквально весь день.

Так что теперь Валери Виктория и Вольф были заняты крайне важным делом, в котором не было места жалости, слабости или сомнениям.

Они бились за еду. Пока что по объемам поглощенной снеди выигрывала Валери, чем неимоверно злила Викторию. Вольф же не тратил силы на лишние переживания. Он ел.

Один из братьев Свенсон осмотрел недостижимое для них поле битвы долгим, задумчивым взглядом, после чего перевел глаза на сидящих рядом детишек. И да, там дела шли намного лучше. По крайней мере, ты мог разглядеть движения противника. И основным оружием были вилки и ножи, а не самые настоящие когти. Братья Свенсоны почти одновременно посмотрели в ту сторону, после чего почти синхронно вздохнули и повернулись обратно. Биться с детьми было не круто.

К тому же у Свенсонов была крайне ответственная, жизненно важная миссия. От успеха этой миссии зависело, проживут ли они этот день.

На самом деле никто не знал, как эта ужасающая ситуация вообще стала возможна. Может, это была одна из кукол, в чьих головах засели точные инструкции о проведении торжеств. Возможно, это была шалость высших сил, что считали смерть, хаос и разрушения чем-то веселым. Может, это был заговор какой-то тайной, злобной силы. Никто не мог ответить точно.

Но факт оставался фактом – рядом со Свенсонами стояли бутылки с алкоголем. А рядом сидели: громко шмыгающий в безнадежно мокрый платок Фрэнк, суровая Элеонора и напряженно молчаливый Джордж.

Все в столовой знали, что эти трое ни в коем случае не должны получить доступ к алкоголю. «Друзья» Джорджа, сидящие в самом дальнем конце стола, это знали. Анна Блуфайер и ее брат, сидящие у грифельной доски с кучей уравнений, это знали. Невидимый Натан не Гостфайер, стоящий за спиной Элеоноры Чендлер, это знал (он всегда хорошо умел слушать), братья Свенсоны это знали, и наряд полисменов, дежурящий на улице около особняка Блэквудов, очень хорошо это знал. Даже поглощенные едой Гринфайеры отслеживали местонахождение несчастных бутылок с алкоголем. Прямо сейчас все представители семьи Чендлер были напряжены как никогда, и хватило бы одного небольшого толчка, чтобы Лондон сгорел в огне гиенны огненной.

Ведь отчаянно краснеющая Рената Чендлер и мертвенно серьезный Габриэль Смит поднялись на верхний этаж особняка примерно тридцать минут назад. И все присутствующие знали, что это значит.

Рука Джорджа Чендлера медленно поднялась и потянулась к бутылке.

Бутылка внезапно испарилась в неизвестном направлении, и никто из присутствующих не знал, кто это сделал… но всем было плевать. Главное было шуметь изо всех сил, поддерживая веселую, громкую и очень отвлекающую атмосферу. И молиться. Молиться, чтобы этот вечер как можно скорее закончился.

***

Рената сидела на краешке широкой двуспальной кровати, которая стояла в одной из дальних, экстренно убранных комнат, и не совсем понимала, что ей делать дальше. Рядом с ней сидел очень напряженный Габриэль, который, очевидно, тоже не совсем понимал, что ему делать. Рената не знала точно, сколько времени они уже сидят здесь и… ну, сидят. И дышат. И изредка моргают.

По крайней мере, Рената точно моргала. Насчет Габриэля она была не уверена. Девушка не осмеливалась смотреть в его направлении.

Итак… время шло. Если бы в комнате висели часы, они бы тикали, слегка разбавляя гнетущую тишину, но их здесь не было. Так что… время шло в полной тишине. И Рената знала, что пока кто-то из них не сдвинется с места, время никогда не пойдет по-настоящему. Точнее нет, это было глупое утверждение. Конечно, время все еще идет независимо от того, как долго они сидят здесь. И если они просидят достаточно долго, то рано или поздно встанет солнце… слегка разбавив туманный смог за окном, так что если не присматриваться, то можно и не заметить этот факт, но оно рано или поздно встанет и тогда все станет крайне неловко, потому что все узнают, что она все еще сидит здесь и ждет непонятно чего. И это будет куда более неловко, чем то, что происходит сейч…

– Рената, – внезапно сказал Габриэль, заставив сжавшуюся на краешке кровати девушку вздрогнуть. – Полагаю, можно начать с… со снятия одежды, – напряженно произнес мужчина, продолжая сидеть на кровати.

Все мысли в голове Чендлер на секунду замерли, после чего вся кровь в ее теле прилила к коже, оставив весь остальной организм на волю Судьбы. В голове девушки зашумело, лицо запекло, а сердце сильно забилось.

– Эм… да. Да, я думаю, что… что это… – неловко забормотала девушка. – Это идея я… я считаю… имеет смысл и… и я…

Габриэль глубоко вздохнул, после чего, судя по скрипу, повернулся, и Рената ощутила, как его пальцы сжимают ее ладонь. Девушка не знала, что может покраснеть еще сильнее, но как-то умудрилась это сделать.

– Рената, посмотри на меня, – спокойно попросил Габриэль.

Старшая Чендлер медленно подняла взгляд и посмотрела на сидящего рядом мужчину. Девушка машинально отметила привычный загар, из-под которого пробивался не такой знакомый легкий румянец, и подняла глаза выше, останавливаясь на крайне серьезных темных глазах.

– Ты знаешь, как это происходит? – все также спокойно спросил ее… муж.

Рената медленно кивнула. Обычно подобные вещи объясняла мать, но матушки уже не было, поэтому это пришлось делать папе. Никто из них не был счастлив из-за прошедшего между ними разговора, но Фрэнк Чендлер максимально подробно и доступно пояснил дочери, как работает… это. Сильно помог тот факт, что в воспоминаниях Изабеллы было много не одетых мужчин (обычно в виде трупов или немертвых, но анатомия от этого не менялась), поэтому Рената знала, как оно должно выглядеть, и понимала, о чем вообще идет речь. Девушка не представляла, как тяжело приходилось обычным девушкам, которые вообще не понимали, что им пытаются объяснить.

– Ты надела ту вещь, которая должна помочь от… беременности? – слегка запнувшись, спросил Габриэль.

Рената снова кивнула и подняла руку, на которой висел специальный артефакт в виде браслета. Он выглядел как обычный серебряный браслет, но при его ковании Рената использовала сок сильфия, приказывая растению отдать свои противозачаточные свойства металлу. Этот артефакт был создан на скорую руку, и его нельзя было носить слишком долго, а то был риск стать бесплодной навсегда. Судя по лекции Маркуса, человеческое тело плохо реагировало на вмешательство артефактов. В основном потому что люди были тонко настроенной саморегулирующейся системой, которая тем не менее понятия не имела, как и что ей регулировать, когда в игру вступали артефакты. К примеру, организм знал, что ему делать с соком сильфия, если тот попадет внутрь. Но что ему делать с воздействующим на него свойством сильфия не имел никакого понятия. Из-за этого противоречия любая попытка создать универсальный исцеляющий артефакт выходила слишком громоздкой, дорогостоящей и жрущей уйму огня из-за попыток регулировать сотни процессов тела вместо самого тела. По итогу выходило, что было проще попросить помощи целителя или выпить зелье.

Хотя артефакторы и тут умудрились вывернуться, создав боевые артефакты Гринфайеров, что брали «свойства» животного как образец работающей системы, после чего копировали, усиливали и переносили его целиком (хотя это могло грозить превращением в помесь животного и человека с последующим безумием), но вот тонкие воздействия артефакторам все еще были неподвластны. Так что в браслет Ренаты был введен ограничитель, что прекращал его действие через три часа, а также серебро, что должно было очистить ее от всего… лишнего после… процесса, так как Лотти сказала, что сем… в общем это может давать эффект даже через несколько дней после…

Рената тряхнула головой и быстро опустила руку. В общем, большую часть ее подготовки к… процессу заняло кование этого самого браслета, в чем ей сильно помогла на удивление эрудированная Лотти. И почему девушка думает об этом в такой момент, она никогда не поймет.

Плечи Габриэля слегка расслабились. И Рената прекрасно его понимала. Они прокляты с обеих сторон и одной из самых плохих затей, что могла бы прийти им в голову, было бы рождение ребенка два в одном, так сказать. Подерутся ли Черный Пепел и Изабелла за право терроризировать новорожденную жизнь или будут работать посменно вопрос открытый, но девушка не сомневалась, что ребенок ничего доброго им за этот «подарочек» не скажет. Так что нет… беременеть сейчас было бы катастрофически плохой идеей. У них и так проблем навалом.

Габриэль глубоко вздохнул, после чего быстро выдохнул и встал с кровати. И тут Рената резко вернулась в настоящее, в котором они собирались делать… ну… супружеский долг. Девушка подобралась и молча следила за тем, как Габриэль расстегнул жилет, резко его снял и положил на спинку стоящего рядом стула, после чего начал расстегивать пуговицы рубашки, сосредоточенно глядя в стену. Рената продолжала следить за этим процессом, постепенно осознавая, что… как ни странно, не особо нервничает. В основном потому что, в общем-то, уже видела своего жениха фактически голым. Два раза на самом деле. Что было на два раза больше, чем сам Габриэль видел голой ее. И ее муж тоже это знает, поэтому и начал раздеваться первым. Ему было буквально нечего терять.

И, возможно, ей тоже незачем сильно смущаться, потому что Габриэль был военным человеком и наверняка уже видел кучу голых женщин. Хотя совершенно точно видел. По-крайней мере те полуголые аборигенки из деревни Крыльев были не особо одеты, так что Ренате тоже нечего стесняться. Грудь она и у аборигенов грудь. Видел одну и видел их все. Если так подумать… она и Габриэль были не особо чистыми и культурными англичанами после… всего. К тому же Маркус кучу раз видел Ренату голой и ничего, девушка это пережила. Так что…

На этом Рената Чендлер закончила процесс искажения мышления с использованием ложных выводов, который заставил бы представителя рода Гостфайер гордо прослезиться, после чего окончательно успокоилась и начала уверенно раздеваться.

И к явному сожалению Габриэля Смита занималась девушка данным процессом очень тихо и крайне спокойно.

Из-за чего, когда оставшийся в штанах мужчина глубоко вздохнул и повернулся к девушке, он совершенно не ожидал узреть ее в одной тонкой сорочке, которая оголяла ее ноги почти до середины бедер и открывала плечи. Рок, он видел ее колени!

Габриэль поперхнулся и закашлялся от неожиданности. Рената обеспокоенно нахмурилась и встала, из-за чего очертания ее груди начали вырисовываться под тканью сорочки. У леди Ренаты была грудь! Нет, Габриэль всегда знал, что у его невес… жены, что у нее есть грудь, но он никогда не думал об этом! В смысле, иногда, он же тоже живой человек, но он никогда не ожидал, что получит возможность узнать, как это должно выглядеть!

– Габриэль, ты в порядке? – обеспокоенно спросила Рената, наблюдая за побуревшим мужем.

Тот пару раз ударил себя по груди, после чего глубоко вздохнул и титаническим усилием воли взял себя в руки. Он должен оставаться спокойным и собранным, потому что кто-то здесь должен быть спокоен и собран. И это будет он, гори оно все в Геенне огненной!

– Да, – уверенно заявил Габриэль, совершенно не ощущая этой самой уверенности.

Рената же… ну, она чувствовала себя странно. Откровенно говоря, девушка резко перестала нервничать, и даже не совсем понимала почему. Возможно, потому что она уже почти разделась и ничего страшного не случилось. Может быть, потому что Габриэль тоже уже почти разделся и даже если бы он разделся полностью, то… ну, Рената почти все уже видела. Это бы мало что изменило. А может, она так отчаянно нервничала раньше, потому что боялась, что Габриэль увидит ее… ну, ее, и будет разочарован. А Габриэль, судя по его красному лицу, совсем не был разочарован.

И тогда Рената подумала, что… если он не был разочарован, то…

Девушка глубоко вздохнула, после чего сделала осторожный шаг вперед и мягко взяла своего мужа за руку. После чего снова ощутила, как ее щеки немилосердно запекло и… не поднимая глаз, положила его руку себе на грудь.

Габриэль резко втянул в себя воздух. Рената застыла, не до конца понимая, что ей дальше делать. Нет, папа говорил ей, но стоя это будет неудобно, и ее муж все еще в штанах, так что… и Габриэль все еще молчит и не двигается, так что, возможно она все не так поняла и… и на самом ему не понравилось…

И катись оно все в Геенну, это Габриэль. Она может просто спросить.

– Т… тебе нравится? – тихо спросила девушка, не осмеливаясь поднять взгляд.

В комнате ненадолго повисла неловкая, гнетущая тишина. После чего Габриэль тяжело сглотнул и прокашлялся.

– Да, – кратко сказал он. – Я… это… это приятно. Ощущается, – произнес мужчина слегка охрипшим голосом.

Его большой палец машинально гладил грудь Ренаты, поэтому девушка не думала, что он лжет. Казалось, сам мужчина не понимал, что он это делает. И на этом в комнате снова повисла недолгая тишина, в которой ни один участник не понимал, что ему делать дальше.

– Ладно, это уже просто глупо, – внезапно сказал мужчина с какой-то внутренней досадой в голосе.

И не успела Рената понять, о чем идет речь, как Габриэль убрал руку, быстро подхватил Ренату на руки и в два шага дошел до свежепостеленной двуспальной кровати. После чего аккуратно положил девушку на одеяло, повернулся и задул освещающие комнату свечи.

Помещение мгновенно погрузилось в темноту. И в этот момент Рената почувствовала, как сковывающее ее напряжение стало гораздо меньше. Возможно, она все еще отчаянно стеснялась происходящего, просто пыталась убедить себя в обратном. До ушей девушки донеслось тихое шуршание, после чего половина кровати осела, и Рената поняла, что Габриэль рядом.

– Итак, – уже гораздо увереннее сказал муж. Похоже, темнота помогла и ему. – Я никогда этого не делал, но мне много рассказывали о деталях процесса. Полагаю, первый раз в любом случае выйдет неловким и болезненным, так что чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше. А после этого я оставлю тебя, так как не хочу беспокоить моими кошмарами, и ты сможешь поспать, – твердо произнес Габриэль.

– Хорошо, – с неописуемым облегчением в голосе произнесла Рената.

И да, первый раз вышел неловким, слегка болезненным, и им пришлось потратить некоторое время, чтобы определиться, где и какие их части находятся в этой тьме. Но Габриэль не ушел, потому что Рената не любила бросать дело на полпути. Поэтому потратила некоторое время, чтобы уговорить Габриэля тщательно ощупать ее грудь, так как мужчина был явно в ней заинтересован. А потом ее руки. И ноги. И потом они решили попробовать во второй раз, и тогда у них получилось лучше. Рената даже поняла, почему люди могут любить бордели. И решила, что, если Габриэль хочет, они могут попробовать еще раз, потому что ему это все совершенно точно понравилось. По крайней мере, она еще никогда не слышала его голос таким расслабленным.

Но третьего раза не случилось, так как Габриэль честно сказал, что мужчины так часто не могут. Сама Рената, судя по ощущениям, тоже так часто не могла, но если мужу это было нужно, то она могла и потерпеть, так что… в общем, ее устраивал любой вариант. И сейчас ее устраивало то, что Габриэль расслабился достаточно, чтобы обнять ее и уткнуться лицом в ее грудь. Девушка не совсем понимала, почему мужу так понравилась эта часть ее тела, но была не против. По-крайней мере, он больше не напоминал взведенную до предела пружину.

Спустя несколько минут такого положения Рената заметила, что тихое сопение Габриэля стало совсем тихим и каким-то размеренным. После пары очень смущающих секунд, в течение которых девушка переживала, что своей грудью перекрыла мужу воздух, она запоздало осознала, что Габриэль уснул. Рената сонно моргнула, успокоилась и… нерешительно обняла мужчину за плечи. Раз уж он все равно спит. Это было… уютно.

Девушка мягко улыбнулась тихому сопению и закрыла глаза. Спустя пару секунд она уже спала.

***

Маркус, гордый дворецкий рода Блэкфайер размеренно шел по коридору Синего Этажа, приближаясь к неутомимо работающей Алисии Блуфайер. Впервые за долгие недели, прошедшие с открытия этажа, рядом с тонкой фигуркой не маячила вассал молодой госпожи по имени Анна Блуфайер.

И это было именно той возможностью, которая требовалась госпоже Изабелле.

– Миледи Алисия, – бодро поприветствовал главу этажа Маркус. – Госпожа Изабелла передает вам это, – произнес дворецкий, доставая из внутреннего кармана небольшой, отливающий сиреневым ключ и протягивая его равнодушно взирающей на него кукле.

Алисия Блуфайер протянула руку и взяла небольшую, расписанную различными символами вещицу. После чего убрала ее во внутренний карман платья и вернулась к покрытой рунами стене.

– Это не сможет преодолеть систему безопасности, – ровно произнесла Алисия. – Защита абсолютна… этаж будет открыт только обладающим человеческим телом, никому не подконтрольным и действующим без принуждения извне артефактором, – отчеканила хозяйка синего этажа.

В ее голосе слышался неестественный металлический оттенок, будто у слегка заржавевшего от долгого простоя механизма.

Маркус мягко улыбнулся.

– Да, ваша защита воистину абсолютна, – полным уважения голосом заверил дворецкий. – Но при желании и в ней можно создать… брешь. И, учитывая планы демонов… эта брешь может очень хорошо нам послужить, – еще шире улыбнулся Маркус.

Алисия окинула дворецкого долгим, пристальным взглядом, после чего повернулась к стене и продолжила свою долгую, выматывающую работу по настройке сложной системы особняка. Которая, стараниями лежащего в ее кармане ключа, скоро станет еще сложнее.

Глава 8. Утро нового дня

Новый день застал столовую семейства Чендлер в мертвой, напряженной тишине. Вся еда на столе была съедена еще несколько часов назад, Анна и Адриан Блуфайеры давно закончили свои загадочные вычисления и мирно спали около покрытой бесчисленными надписями доски. Иногда лицо Адриана слегка дергалось, будто мужчине снились кошмары. Дети семьи бывших Гринвольфов и ученицы Кэтрин Флетчер вытеснили тетушку Розмари с ее удобного кресла, после чего утрамбовались в него с решимостью усталых и полностью лишенных моральных ограничений маленьких детей. На всех места не хватило, поэтому часть этих самых детей расположилась на щедро усеявших пол собаках. Собаки лежали и старались лишний раз не шевелиться… они следили за все еще не спящими обитателями этого полутемного зала: за тетушкой Розмари, все еще обыскивающей тарелки в поисках хотя бы крошек съестного, за «друзьями» Джорджа Чендлера, все еще сидящими за обеденным столом... в основном из-за того, что они так и не успели снять гостиницу, а в особняке Чендлеров им так и не постелили. За доблестными Свенсонами, а также слегка голодными представителями рода Гринфайер, чьи взгляды неотрывно следили за сидящими на другом конце стола. Точнее, за оставшимися представителями семейства Чендлер.

Элеонора Чендлер ушла наверх несколько часов назад. Джордж и Фрэнк все еще периодически пытались выпить.

За эту долгую, мучительную, бесконечную ночь в этом зале произошло многое. Здесь велись тихие, но ожесточенные битвы, заключались непродолжительные союзы, велись тяжелые, философские беседы, и все это ради основной миссии присутствующих здесь людей.

В этом зале велась строгая антиалкогольная компания. И с каждым часом она становилась все ожесточённее по одной очень простой причине.

Зак Свенсон устало моргнул и откинулся на спинку стула. Рядом с ним очень медленно моргнула Кэтрин.

Босс мучился кошмарами, поэтому никогда бы не стал засыпать рядом со своей новоиспеченной женой. И раз он все еще не вышел из комнаты наверху, то… эти двое все еще не закончили.

Заку было сложно определить какой час был за окном из-за вездесущего смога. Но он точно знал, что рассвет уже давно наступил. И в связи с этим фактом, Зака одолевало несколько мыслей, которые он поклялся никогда не произносить в слух. Особенно в присутствии дерганых Джорджа и Фрэнка Чендлеров.

Первой мыслью было:

– Босс… ты МУЖИК, – с уважением истинного мужчины подумал Зак Свенсон.

Вторая мысль была не менее уважительной. В конце концов, леди Рената была довольно волевой и самостоятельной девушкой. Если бы она не хотела продолжать, она бы так и сказала. А это значит…

– Леди… не знаю, как вас назвать, но уважаю заочно, – с легким трепетом подумал Зак, настоящий мужик, Свенсон.

Пока длилась ночь Зак успел подумать о многом. Не все из этих мыслей были ему приятны. Например, мысль о том, что лично Зак бы леди Ренату не потянул (хотя эту мысль немного скрашивала уверенность, что подобное никто бы не потянул). Или мысль гораздо мрачнее и печальнее. А именно:

– Скорее всего они все еще сидят на кровати и бояться пошевелиться, – старательно не думал Зак Свенсон, человек, обладавший печально высоким интеллектом. – А значит нам придется повторять эту демонскую ночь раз за разом, пока кто-нибудь из них не встанет и не выйдет в окно, – с налетом тоскливой депрессии не подумал Зак.

– Не думай об этом, – пробормотала сидящая слева смертельно усталая Кэтрин.

– Я не могу, – мрачно произнес Зак, чей взгляд невольно останавливался на злосчастных бутылках с алкоголем.

Еще никогда в жизни алкоголь не был так близок, но так бесконечно далек как в этот самый момент. В этом была какая-то жизненная ирония. Возможно, даже наказание за неведомые Заку грехи… осталось только понять, чем он успел так насолить Року и Судьбе. Ну, не считая управления бандой, воровства, убийств (он был солдатом и главой преступной организации. Трупов было много), копанием в истории Забытой Войны по ярому настоянию босса, контрабанды, торговлей оружием, и фактом рождения от проклятого темного артефакта…

Ладно, возможно это наказание за ведомые Заком грехи. Но он все еще не знал какие именно.

Кэтрин очень тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Рука Фрэнка потянулась к бутылке. Вольф осторожно взял ее и опустил под стол. Джордж Чендлер на секунду опустил глаза, следя за исчезновением последней выжившей в антиалкогольном побоище бутылки, после чего вернулся к сосредоточенному сверлению потолка взглядом. Зак знал, что единственная причина, по которой парень продолжал сидеть внизу, заключалась в том, что все в зале думали об одном и том же. А именно, о том, что его сестра все еще сидит около босса не в силах пошевелиться.

Ну, парня можно было понять. Либо это, либо он будет вынужден признать, что его сестра секс гигант. Не каждый готов смириться с подобным откровением.

– Это их первый раз, Зак, – медленно произнесла Кэт.

– И что? – устало спросил Свенсон.

Кэт очень тяжело вздохнула, после чего устало потерла виски.

– Спят они, – просто сказала Кэт. – С непривычки всегда рубит.

После чего опустила голову на стол и тихо захрапела.

***

Габриэль лежал, прижавшись щекой к чему-то мягкому. Иногда это мягкое прижималось сильнее, а потом ослабляло давление в каком-то болезненно знакомом мужчине ритме, но Габриэль никак не мог сосредоточиться, чтобы вспомнить в каком. Шея мужчины слегка затекла из-за неудобного положения, а левая рука полностью онемела, так как он лежал на ней, придавливая к кровати всем своим телом. До его ушей доносилось еле слышное бормотание, нарушая его приятное, уютное забытье и заставляя неохотно вернуться в свое ноющее тело.

Это был не первый раз, когда Габриэль Смит настолько устал из-за хронической бессоницы, что уснул в немного неудобной позе, после чего успешно пролежал в ней всю ночь. Но обычно мужчина не успевал прочувствовать дискомфорт от подобного способа проснуться, так как его будил очередной наполненный огнем и ненавистью кошмар. Теперь же… кошмара не было. Габриэль просто медленно выплывал из пустоты небытия в реальный мир все больше ощущая свое окружение.

И это окружение было теплым, мягким и пахло чем-то металлически-травянистым. Габриэль нахмурился, и неохотно открыл глаза.

Перед его глазами находилась ткань. Белая ткань. Смит был совершенно уверен в этом факте, так как его лицо чуть ли не прижималось к этой самой ткани, из-за чего он мог рассмотреть маленькие стежки из которых состояла… чья-то одежда. И эта одежда то приближалась, то отдалялась от его лица в ровном, мерном ритме.

Габриэль Смит, голова которого была слегка ватной из-за огромной по его меркам дозы сна, недоуменно уставился на это странное явление. После чего сделал единственное наиболее разумное по его сонному мнению действие – он поднял правую руку и потрогал эту ткань.

Она была теплой и приятно пружинила под пальцами. В голове осоловевшего от полноценного сна мужчины мелькнуло отдаленное воспоминание. Габриэль нахмурился, после чего… его глаза медленно расширились, а на лицо начал стремительно наползать румянец. Габриэль Смит очень медленно и осторожно убрал руку от… груди леди Ренаты, на которой он, очевидно, уснул. И, судя по тому, что он видел эту самую грудь невооруженным взглядом, проспал всю ночь.

Щеки Габриэля запекло сильнее, после чего он очень медленно отодвинулся от груди своей… ж-жены и немедленно поморщился от невольной боли в левой руке, что все это время была зажата под его телом. Его неосторожное движение вызвало прилив крови к конечности, из-за чего та стала оживать и сообщила об этом водопадом резкой, колющей боли.

Мужчина перевернулся на спину и начал сосредоточенно и главное молча растирать пострадавшую конечность. Спустя пару минут пульсирующая боль начала затихать и выражение лица мужчины смягчилось. Он расслабленно прикрыл глаза, после чего открыл их и уставился в белый потолок спальни.

В которой он, очевидно, провел ночь. Которую не хотел там проводить, так как боялся потревожить Ренату своими кошмарами. Которые, в свою очередь, так и не пришли. Габриэль задумчиво нахмурился. На самом деле иногда такое случалось. Редко… очень редко кошмары его не беспокоили. Возможно, в эти дни демон был чем-то занят, или психическое состояние самого Габриэля не позволяло демону до него добраться, или что-то в магии демона или мужчины сходилось таким образом, что Смит мог проспать всю ночь. Габриэль тратил многие часы пытаясь понять причину, но так и не смог найти никакой связи.

Хотя, в этот раз у него было предположение. Габриэль уже знал, что демон не переносит, когда он… эм… переживает определенные эмоции. Чаще всего связанные с леди Ренатой. Обычно в такие моменты Смит был занят собственно переживанием эмоций, но иногда он успевал ощутить, как демон чуть ли не отшатывается от его разума.

И это было одной из причин по которой Габриэль избегал леди Ренату. Многие был подумали, что такая реакция от демона была положительной для Габриэля и немедленно бы предложили ему переселиться к девушке и начать… испытывать эмоции активнее. Но Габриэль ощущал не только то, что демон отшатывался от него… он мог ощутить призрак эмоций, из-за которых демон это делал.

В моменты, когда Смит ощущал то легкое, теплое чувство, ненависть и ярость демона усиливались до такой степени, что тварь боялась повредить свой «сосуд». И именно поэтому демон временно отступал. Но если бы Габриэль решил использовать эти эмоции постоянно, то ненависть демона могла возрасти до такой степени, что Смит попросту умер бы. И даже не по желанию самого демона – он бы просто не сдержался. Очевидно, счастье Габриэля доводило его до исступления, а значит… личные встречи с леди Ренатой должны быть редкими и короткими.

И Габриэль успешно следовал этому плану до того самого момента, как началась вся эта история со свадьбой. И то, что было потом… щеки Габриэля снова запекло. Он все еще отказывался смотреть на другую половину кровати, так как леди Рената все еще была… неподобающе одета. Точнее, почти раздета. Габриэль отказывался считать тонкую полоску ткани подобающим прикрытием для леди.

В общем, учитывая огромное количество… эмоций, испытанных Габриэлем прошлой ночью, демон скорее всего решил максимально отстраниться от происходящего, чтобы не поджарить свой сосуд на месте. А это означало временный перерыв в кошмарах. Оставался вопрос, когда же демон решит явиться вновь и насколько взбешенным он будет по поводу всего… этого.

Габриэль подумал об этом пару долгих, тягучих секунд, после чего мудро решил, что нет смысла переживать о том, что он не может изменить. Вместо этого мужчина невольно вспомнил подробности вчерашнего вечера. Его щеки снова запекло, но в остальном Габриэль постарался остаться спокойным и невозмутимым как ровное мерцание тлеющих углей. Он никогда не ощущал смущения, когда девушки в борделе говорили о деталях процесса. Было глупо постоянно смущаться сейчас.

Но все же… Габриэль Смит наконец-то понял, почему бордели были столь популярны и почему за это платили столько денег. А также проклял свою жизнь, так как демон не позволит своему сосуду повторить это еще раз.

– Нет, я не хочу печенье, – внезапно донеслось сбоку, отвлекая мужчину от его печальных мыслей.

Габриэль удивленно моргнул и повернулся к лежащей рядом леди Ренате. Точнее, сначала мужчина невольно опустил глаза на ее грудь, после чего решительно поднял взгляд к ее лицу. Выражение леди Ренаты было почти комично серьезным. Ее брови были слегка нахмурены, рот сжат в твердую, решительную линию, а глаза под веками постоянно двигались, будто она следила за чем-то, происходящим по ту сторону реальности. Габриэль нечасто мог наблюдать за спящими людьми. Обычно одного его присутствия хватало, чтобы любой спящий немедленно просыпался в холодном поту. Это не касалось только его вассалов, поэтому только их Смит видел спящими. Но даже этих нескольких раз ему хватило, чтобы понять, что лицо спящего человека обычно расслабленно. Исключением были кошмары… но тогда человек выглядел страдающим, а леди Рената была… скорее сурово-серьезной, чем обеспокоенной.

– Маркус, прикажи отнести это на кухню… – пробормотала Рената, после чего еще сильнее нахмурилась. – Разрушена? Каллен и Август снова подрались… – после этой фразы девушка нахмурилась еще сильнее и тяжело вздохнула. – Переселите Каллена в чулан… да, с метлами… и отнеси… печенье, – сонно пробормотала девушка, после чего замолчала.

Габриэль потратил примерно секунду, невольно ожидая продолжения истории. Девушка молчала, так что мужчина вернулся к созерцанию потолка и отвлеченным мыслям о том, что… может быть они могли бы… демон еще не вернулся и…

– Тронешь меня еще раз, и я вырву тебе кишки, – ледяняще спокойным голосом сказала леди Рената.

Габриэль невольно вздрогнул и перевел взгляд на… все еще мирно спящую девушку.

– А потом потрачу достаточно времени, чтобы скормить их тебе кусок за склизким куском… – зловеще произнесла Рената не меняясь в лице. Ее глаза все еще были блаженно закрыты. – И буду наблюдать, как ты корчишься на полу, пытаясь не выблевать их обратно. Тебе ясно… Скарлетт? – сухо спросила девушка, после чего…поежилась и недовольно завозилась, обхватывая себя руками.

Смит смотрел на мирно спящую девушку еще пару долгих, протяжных секунд, отмечая ее позу и недовольное лицо. Его брови были слегка нахмурены, отражая его обеспокоенность, а в голове медленно всплывала тяжелая, полная невысказанной тревоги мысль…

Возможно, уход теплого тела Габриэля заставил Ренату слегка мерзнуть. Особенно учитывая, что мужчина отодвинулся вместе с куском одеяла. Габриэль уверенно кивнул своим выводам, после чего аккуратно поднял одеяло повыше, укрывая Ренату полностью. Лицо девушки немедленно разгладилось, и она зарылась в одеяло поглубже. Смит слегка улыбнулся и повернулся обратно к уже родному потолку.

О чем он думал? Габриэль сосредоточенно нахмурился, пытаясь вспомнить ушедшую мысль, но так и не добился успеха. Жаль… ему казалось, что это было что-то очень хорошее.

– Почините двери подземного дома, – снова еле слышно пробормотала Рената. – Они все открываются в туалет… и скажите, что я знаю, кто грызет ножки от стульев. Если у нее стресс, пусть идет убивать собакоящериц. Я устала от того, что эти немертвые твари пробираются через баррикады, – смертельно серьезно произнесла девушка.

Габриэль снова невольно отвлекся от своих мыслей, прислушиваясь к этому набору слов. Нет, мужчина знал, что сны большинства людей яркие, хоть и бессмысленные, но впервые в жизни он получил возможность проследить за этой бессмысленностью из первых рук. Это звучало именно так, как он и представлял сны. Красочно и совершенно нелогично безумно.

– Где крестьянин? – проворчала Рената. – Он нужен Алисии для вопроса с землей под посадки. Да… мммм… у нас есть склад с репой? – слегка удивленно спросила девушка. – Почему там никто не живет? Что за чушь, репу нельзя помять… постелите там кровать… нет, не крестьянину. Выгоните его. Постелите мне. Хочу покоя, – как-то печально сказала Рената.

Габриэль немедленно преисполнился искреннего сопереживания к леди Ренате. Она звучала как окончательно уставший от всего и вся человек. Смит нерешительно протянул руку и слегка потряс Ренату за плечо. Девушка нахмурилась, после чего медленно открыла глаза, осоловело моргнула и обвела окружение мутным, ничего не понимающим взглядом. Габриэль встретил ее мутный, плывущий взгляд и только после этого вспомнил где и после чего он находится. Мужчина усилием воли заставил себя сохранить ровное выражение лица и не краснеть. Видит Рок, вчера он достаточно опозорился. В глазах леди Ренаты мелькнуло узнавание, после чего ее взгляд обострился и обрел ясность полностью проснувшегося человека. Все тело девушки напряглось, и она резко отвела глаза.

И вот тогда Габриэль окончательно осознал кое-что очень важное. Женщины во время… процесса могли позволить себе оставить сверху платье или ночную сорочку. Все самое главное все еще было доступно, так сказать. Мужчинам же приходилось раздеваться.

Иначе говоря, Габриэль Смит лежал на кровати голым. Мужчина резко поднял руку и накинул на себя одеяло. После чего глубоко вздохнул и медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойное выражение лица.

Не то чтобы это был первый раз, когда леди Рената видела его практически голым… если подумать это был даже не второй. Третий… нет, стой, еще пустыня. Да, это был четвертый. Ничего особо нового… да…

Почему-то в этот момент мысль, что леди Рената видела его обнаженным далеко не в первый раз не особо порадовала. Откровенно говоря, эта мысль вызвала у мужчины легкую депрессию.

– Я… – нерешительно сказала покрасневшая девушка. – Доброе утро, Габриэль, – смущенно сказала она.

– Эм… да, – слегка запнувшись произнес мужчина. – Доброе.

И на этом в комнате повисла неловкая тишина. Ни один из лежащих в кровати не знал, как продолжать разговор, поэтому тишина все длилась и длилась, постепенно поглощая в себя присутствующих. Габриэль нерешительно открыл рот, не совсем понимая, что ему сказать, но всей своей душой зная, что эту тишину нужно как-то нарушить.

– Я… – внезапно сказала Рената. – Спасибо тебе… за вчера, – почти прошептала девушка. – Это было… х-хорошо, – еще тише закончила она, почти полностью скрываясь за одеялом.

Габриэль титаническим усилием воли удержал свое тело от покраснения всего выше шеи. Как он это сделал мужчина не представлял… магия, очевидно.

– Ты тоже… – резко произнес мужчина, стараясь как можно быстрее произнести слова. – В смысле, спасибо тебе… я умею ввиду, что я… мне было… – все быстрее и быстрее произносил мужчина, стараясь не думать о том, что именно он говорит.

Или каким идиотом себя при этом выставляет.

– Этот слуга смеет заявить, – внезапно донеслось слева.

Леди Рената вскрикнула, после чего резко села и прижала руку к груди, где покачивалось два кулона. Габриэль же не стал тратить время на принятие удобной позиции. Он просто рефлекторно ударил на звук волной пламени, сознательно ограничив его радиус метром, дабы не поджечь обои.

Тело возникшего из неоткуда дворецкого на секунду скрылось за волной испепеляющего огня, после чего дворецкий невозмутимо улыбнулся и отряхнул свою форму от… Габриэль так и не понял от чего именно. Если там и была пыль, то она сгорела в огне.

Из чего сделана форма дворецкого?

– Так как брачная ночь успешно завершилась, присутствие… – на секунду древняя кукла замолчала. Лицо Маркуса на мгновение застыло безэмоциональной маской, после чего он открыл рот и почти проскрежетал следующую фразу. – лорда Блэкфайера, – эти слова были произнесены с такой интонацией, будто дворецкий одним их звучанием пытался стереть их из мироздания. – Более не требуется, – уже более спокойным голосом завершила кукла.

Габриэль скептично поднял бровь, после чего повернулся к леди Ренате… чье выражение лица отражало какое-то странное веселье.

– О, Судьба… я и не подумала об этом, – произнесла девушка, расплываясь в широкой, радостной улыбке. – Габриэль, – с легкой смешинкой в голосе сказала Рената, поворачиваясь к пораженному этим зрелищем мужчине. – Ты теперь Габриэль Блэкфайер. Лорд рода Блэкфайер, – счастливо констатировала Рената, обхватывая руками колени. В ее глазах мерцали веселые огоньки. – А это значит, что тебе ты лорд Маркуса… неудивительно, что он пытался тебя убить, – произнесла девушка, смотря на Габриэля таким… таким теплым, мягким взглядом, что…

Мужчина робко улыбнулся в ответ, ощущая, как что-то в его груди странно переворачивается и тут… лицо мужчины резко побледнело, и он наклонился вперед, прижав руку к груди.

Улыбка Ренаты немедленно угасла, сменившись тревогой, и она невольно подалась вперед, протягивая к Габриэлю руку.

– Нет! – резко сказал мужчина, после чего его лицо скривилось в новой волне боли.

Да, именно… это была не ненависть. Не разъедающая злоба, не воющий рев огненного смерча и даже не леденящий ужас, что мужчина иногда переживал в своих кошмарах. Это была боль. Нет, скорее это можно описать как агонию. Габриэлю казалось, что кто-то вонзил руку ему в живот и теперь медленно, с садисткой, методичной тщательностью роется в его внутренностях. Ему казалось, что весь мир вокруг перестал иметь значение кроме этой боли, этой всепроникающей агонии.

Это был демон. Именно в этот момент он решил снова обратить внимание на свой сосуд… именно в тот момент, когда Рената улыбнулась этой счастливой, полной счастья улыбкой.

На краю сознания Габриэля мелькнул слабый, полурасплывчатый образ. Это походило скорее на набор утверждений, чем на цельную картину. Там была девушка. Она сидела на причале, опустив ноги в воду и качала ими из стороны в сторону. Ее волосы были легкомысленно распущены, и она смотрела прямо на него. В ее глазах плясали смешинки, а губы растянулись в мягкой, почти робкой, но любящей улыбке. Этот набор отрывистых, но ярких осколков даже не складывался в общую картину, но каждый из них обладал отчетливой, почти режущей его сознание силой. Смит ощущал будто он когда-то видел эту картину, но почему-то потерял ее… и чтобы не забыть самого факта ее существования намертво заучил детали этой картины, после чего вцепился в эти детали с такой силой, что буквально врезал их в свою плоть.

Но ведь он никогда этого не видел, верно?

А потом перед этим набором осколков возникла искаженная, обугленная человеческая тень, пачкая его одним своим присутствием. Человекообразный уголь открыл то, что осталось от его рта, и в голове Габриэля возникли слова.

Ты забудешь.

Губы головешки разошлись в широкой, радостной улыбке.

И тогда ты сожжешь ее.

И вот тогда на Габриэля накатила волна агонии.

Кто это? Ты забыл. Должен вернуться. Кто это? Ты сожжешь ее, потому что забыл. Ее? Его? Их? Должен вернуться. Куда? Ты забыл. Должен вернуться. Я хочу это. Должен вернуться.Забывшему нельзя возвращаться. Я хочу это. Должен вернуться. Ты сожжешь ее. Кого? Должен вернуться.

Габриэль застонал и обхватил руками голову. Она пылала. Демон копошился в его разуме, вырывая из его памяти куски и пытаясь найти в них больше образов, больше картинок, что складывались во что-то потерянное, больше тепла, что не причиняло боли. И, самое жуткое, то, чего возможно не понимал даже сам демон…

Он мешал себе помнить. Как только демон подходил к тому, чтобы вспомнить хоть что-то его же огонь поглощал это как пожар пожирает сухую бумагу. Образы тлели, бледнели и постепенно растворялись, оставляя демона бессмысленно метаться по разуму Габриэля. И именно это было источником его агонии. Ведь та часть демона, что пожирала его же воспоминания… она понимала, что он никогда не сможет вернуться. Что ему нельзя возвращаться.

Ведь тогда он сожжет ее.

Габриэль протяжно застонал и ощутил, как из его глаз текут слезы. Мужчина впился в голову пальцами и протяжно, тихо захныкал, мучаясь от ощущения того, как демон копошиться в его голове, от боли в мышцах из-за почти одержимости… от вопящего, режущего как стекло понимания демона, что он никогда не сможет вернуться.

Внезапно Габриэль ощутил, как его шею что-то стянуло, и демон… исчез. А потом ядро Смита завопило от нового вида боли.

Оно резко опустело.

Мужчина выдохнул и тяжело застонал, начиная невольно тереть свой живот. Это было новое и ранее совершенно незнакомое ему ощущение. Всю жизнь Габриэль провел под чудовищным напором пламени. Его ядро давно привыкло выносить такие нагрузки, но оказалось совершенно неподготовленным к тому, что его резко отрежут от окружающего мира. Ему казалось, что его ядро вот-вот сломается каким-то жутким, неестественным образом… а потом что-то на шее перестало мешаться, и ядро снова наполнил огонь.

Боль прекратилась. Вся боль. Демон исчез из его разума, оставляя Габриэля в блаженной тишине и спокойствии. На фоне недавно пережитого это молчание ощущалось как блаженство… мужчина просто сидел на мягкой кровати и часто, глубоко дышал, пытаясь успокоить отчаянно колотящееся сердце. Смиту было так хорошо, что он не сразу понял, что кто-то тихо, но терпеливо произносит его имя. Габриэль моргнул, убирая скопившуюся на ресницах влагу, после чего медленно поднял голову.

Рядом с ним сидела бледная, но крайне серьезная Рената. Одной рукой она сжимала висящий на шее амулет в виде металлического шара, а другая ее рука была зажата в мертвой хватке стоящего рядом дворецкого. Похоже эта кукла схватила Ренату, не дав ей подойти к страдающему от боли Габриэлю.

В этот момент мужчина простил живой кукле все и дал полный карт бланш на любые его мучения в будущем. Одна только мысль, что он мог даже случайно обжечь Ренату при ее попытке помочь… живот Габриэля дернула искра только что пережитой агонии демона. Или это была уже его боль. Просто он и демон ощущали схожие чувства.

– Ты в порядке? – странно охрипшим голосом спросила девушка.

Габриэль сглотнул болезненно сухим горлом и медленно кивнул.

– Похоже… – хрипло произнес мужчина, после чего прокашлялся. – Похоже ваш артефакт сработал. Демон почти захватил меня, поэтому ошейник отрезал мое ядро от огня, – сухо констатировал мужчина, машинально потирая живот.

Девушка обеспокоенно поджала губы, продолжая держать защитный амулет так крепко, что ее пальцы побелели от недостатка крови.

– Это часто происходит? – почти робко спросила Рената.

– Нет, – быстро ответил Габриэль.

Не хватало, чтобы его жена считала, что мужчина постоянно скулит или плачет, скрючившись как какой-то маленький ребенок, не получивший игрушку. На этой мысли Смит досадливо покраснел. Проклятье… леди Рената видела его в таком жалком виде! Слава Року, что его не стошнило прямо на ее кровать! Мужчина резко выпрямился и постарался выровнять свое выражение лица.

– Я думаю мне пора, – быстро произнес Габриэль, осматривая комнату в поисках своих штанов. – Кажется демон… сильно на вас реагирует. Думаю, мне лучше вернуться к себе и… обдумать возможные причины этого, – резко сказал мужчина, стараясь не смотреть в сторону сидящей рядом девушки.

Внезапно, искомые мужчиной брюки ткнули прямо ему в лицо. Габриэль поднял взгляд и заметил пустое лицо дворецкого, который и принес мужчине его одежду.

– Отвернитесь пожалуйста, – старательно ровным голосом попросил мужчина, все еще стараясь не смотреть в сторону девушки.

– Хорошо, – медленно произнесла леди Рената.

Габриэль резко откинул одеяло, встал и в несколько движений натянул на себя одежду. После чего немедленно направился к двери.

– Мы обсудим это у вас дома? – внезапно донеслось из-за спины Смита.

Мужчина ненадолго замер, сжимая ручку двери. Он… не хотел, чтобы леди Рената смотрела на него этими полными тревоги глазами. С ним все было в порядке. Ей не нужно было за него беспокоиться. Пусть он не сможет быть хорошим мужем… по крайней мере он не будет сходящей с ума обузой.

Он сам разберется со своими проблемами. Чего бы это не стоило.

– Все в порядке, – ровно произнес Габриэль. – Вам не нужно беспокоиться об этом, леди. Я разберусь, – кратко сказал Смит, после чего нажал на ручку и вышел из комнаты.

Мужчина тихо закрыл за собой дверь и пошел по коридору. С каждым шагом его шаги становились весомей, будто наполняясь бурлящей в нем силой. Его шаг ускорялся, фигура становилась все тверже, а спина выпрямлялась, придавая походке мужчины угрожающую, давящую силу.

Габриэль Смит был зол. Его внутренности пожирал огонь иступленного гнева на свое идиотское тело, на это ужасное утро, на свою идиотскую жизнь, на Агнесс Гостфайер, что все это начала, на родителей, что его породили и бросили, на демона и, главное, на себя. У него не получилось дать Ренате даже одно нормальное свадебное утро. Просто утро! Из-за того, что он такое. Из-за того, что он проклят одержимостью мерзким, отвратительным демоном и даже не знает, как с этим справиться!

Воздух вокруг мужчины дрожал от жара нагретого воздуха, но он старался себя контролировать. Он должен был выйти из этого дома, ничего не поджигая и никому не вредя. Он должен. Хотя бы это он должен сделать.

Ноги мужчины тяжело опустились на ступени, после чего ступили на паркет первого этажа.

– О! Босс! – внезапно донеслось справа, но Габриэль был слишком зол, чтобы это слушать.

В его голове билась лишь одна мысль. Он должен был выйти из дома ничего не поджигая.

– Оу… босс… – медленно произнес уже значительно притихший голос.

Габриэль подошел к двери прихожей и открыл ее резким рывком.

– Б-ботинки, босс? – осторожно спросил раздражающий, невыносимо назойливый голос, который нельзя было поджигать.

Габриэль вышел за пределы дома и тут же наткнулся на пару мужчин в смутно знакомой его спутанному от гнева разуму форме. Впрочем, в этот момент его мало волновала какая-то форма. Главное, что эти люди были за пределами дома и мешали ему идти. Габриэль поднял руку и зажег на ней яркое, переливающееся всеми цветами пламя.

– Мужики, – произнес все тот же голос. – Валите.

«Мужики» оперативно подхватили столик и буквально растворились в окружавшем дом тумане. Габриэль резким движением руки потушил огонь и решительно двинулся как можно дальше от этого места. Он не хотел никого здесь поджигать, а значит ему нужно было убраться отсюда.

– Я заберу вашу обувь, босс! – крикнули Габриэлю вслед.

Мужчина дернул плечом после чего быстрым шагом направился в неизвестность. По какой-то причине его шаги звучали не так четко как обычно, но в этот момент мужчине было на это плевать.

Глава 9. Отражение

Элеонора, урожденная Чендлер, в данный момент официально относящаяся к роду Блэквуд, встречала утро нового дня как обычно – сидела перед зеркалом и тщательно выбирала образ на день. Это было крайне важным и ответственным занятием. От выбранного образа зависел ее успех на очередном званом вечере. Девушка закончила подводить глаза темным карандашом, придирчиво осмотрела подведенные помадой губы, после чего откинулась на пуфике, осматривая лицо целиком.

Излишне яркая помада, пудра, не подходящая ее оттенку лица, но которую «любезно» посоветовала ей леди Гринфур, не самый качественный карандаш для глаз и бровей в купе с одним из самых скромных платьев дворецкого, и ты получаешь свой образ на этот день. Излишне доверчивая простолюдинка из пригорода, что на слово верит всему, что скажут ей «великолепные аристократы», и жаждет влиться в их высокое общество.

Губы Элеоноры расплылись в легкой, но крайне довольной улыбке. Балы, званые вечера и чаепития… Элеонора любила все эти мероприятия. Ведь это была единственная часть ее жизни, в которой она ощущала себя как рыба в воде. Все эти самодовольные аристократы, их приближенные, а главное слуги. Просто покажи им то, что они ожидают увидеть, и эти высокомерные идиоты заглотят крючок вместе с удочкой.

К сожалению, это была единственная часть жизни Элеоноры Блэквуд, над которой у девушки был хоть какой-то контроль. Там она лгала другим… все остальное время лгали ей.

Губы девушки не дрогнули, но глаза потемнели от мрачных мыслей. Иногда Элеонора ощущала досаду на остальных членов своей семьи… даже на папу. Все они в той или иной мере ей лгали. И делали это из рук вон плохо. Возможно, только поэтому Элеонора еще не прижала этих идиотов к стенке, чтобы начать полномасштабный допрос о деталях всего происходящего. Их попытки что-то скрыть выглядели так жалко, что сначала Элеонора даже не догадывалась, что они вообще это делают.

И началось все с Ренаты. Да… точнее с ее крайне неловких попыток убедить Элеонору надеть на встречу с Агнесс эти жалко выглядящие, неизящные куски металла, криво слепленные в форме сережек. Откровенно говоря, это был первый раз в жизни младшей Чендлер, когда она решила сжалиться над мисс Совершенство. Она сделала вид, что поверила в блеянье своей сестры и надела эти несчастные серьги. В конце концов Рената была семьей. А значит эти вещи что-то значили.

Вот только все члены семьи Чендлер кроме младшей были отвратными лжецами, поэтому именно Элеоноре пришлось за два часа до встречи с «учителем Агнесс» придумать убедительную легенду о происхождении этого издевательства над ювелирным искусством. С тех пор эти сережки стали наследством ее горячо любимой прабабушки.

Сидящая у зеркала девушка слегка качнула головой, рассматривая те самые сережки, сейчас покачивающиеся в мочках ее ушей. Младшая Чендлер вздохнула и слегка усмехнулась. Это была первая ложь Ренаты, но далеко не последняя. Действительно, неужели дорогая старшая сестра считает ее конченной дурой? Странные сережки, взявшиеся из неоткуда знания об аристократах, необычные приступы ярости от которых коробило обои, изменения в характере… Элеонора могла вести себя как дура (люди больше любили глупышек, чем суровых и умных женщин), но она не была дурой! К тому же, Лотти могла быть молчаливой, но Маркус точно не стеснялся в выражении своей истинной преданности. Ему осталось только налепить на грудь Ренаты табличку – «Склонитесь перед истинной наследницей моей дорогой госпожи». Так что да, об этой лжи Элеонора тоже знала.

И, учитывая преследование жутких кукол, хроническую бессонницу, испортившийся характер и периодические приступы ярости в которые впадала старшая, Элеонора не сильно страдала от этой истины. Ведь так девушка имела все преимущества вроде как наследницы ведьмы, но не страдала от многочисленных побочных эффектов, с которыми столкнулась ее сестра. Проблемами Элеоноры были попытки Агнесс манипулировать «наивной ученицей», периодические заговоры аристократов Гостов с целью контроля над «Наследницей», ядовитые слухи, попытки подписать девушку на очередной Договор, женить ее на нужном человеке или манипулировать ее «жаждой» влиться в мир аристократов. Да, сначала было слегка трудновато, но Маркус оказался хорошим учителем и быстро пояснил Элеоноре все тонкости политических игрищ (что поразительно сочеталось с его полной неспособностью хитрить. В этом он напоминал членов ее семьи). В сочетании с бесценными знаниями Ренаты о большей части грязного белья высших семей, Элеонора могла выпутаться из чего угодно и видела все возможные ловушки за пару недель до того, как их вообще начнут ставить. Это и проблемами было сложно назвать. Так, небольшие неудобства.

Младшая Чендлер предпочла бы свою нынешнюю жизнь любой власти, что она могла обрести как наследница Ведьмы. Все что угодно было лучше, чем смотреть в зеркало и видеть там запавшие, измученные глаза своей сестры.

Внезапно Элеонора слегка нахмурилась. Ее отражение в зеркале в точности повторило легкое движение бровей. Девушка отвела взгляд от стекла и обвела глазами комнату. Все было как обычно и буквально ничего не изменилось, но почему-то Элеонора ощутила непонятный дискомфорт и быстро вернула взгляд к зеркалу. На секунду ей показалось… нет, просто показалось. Элеонора слегка тряхнула головой и быстро встала. Все было в порядке… ей просто нужно выйти в столовую и освежиться перед встречей. Кто знал, возможно ее дорогая старшая сестра все еще сидит внизу и хандрит. Она занималась этим уже неделю. С тех пор, как ее «дорогой» муж ушел в смог.

Стоящая в комнате Элеонора фыркнула и сложила руки на груди. Еще один источник лжи. Габриэль Смит… новоиспеченный муж ее сестры и преступник с кучей денег. И тот факт, что никто не сказал Элеоноре об истинной личности жениха, являлся еще одним обидным фактом. Даже папа считал, что Элеонора не знает о его положении и финансах. Будто младшая не в курсе, за счет кого папа купил столько оружия. Очевидно, ее новый родственник был богат и не знал цены своим деньгам, если просто так ими разбрасывался. Завидовала ли Элеонора? Отчасти да. Кто бы не завидовал, увидев этот мягкий, преданный взгляд собаки, что «Мистер Габриэль» кидал на ее сестру. Если прибавить к этому деньги, то становилось совсем печально… вот только, опять же, Элеонора не была дурой. Этот Габриэль был крайне мутным и проблемным типом с друзьями-бандитами, непонятной репутацией и манерами. Хотя это было не самым тревожным фактом… самым тревожным было то, что Габриэлю Смиту… кажется ему нравилась семья Чендлеров. Элеонора считала себя самым трезвомыслящим членом своей семьи, и чаще остальных говорила с людьми. Она знала свою семью и осознавала, как они должны были выглядеть в глазах Габриэля Смита. И если они ему нравились…

Габриэль Смит был конченным психом с настолько серьезными проблемами, что на их фоне разъяренный Джордж казался милым маленьким ребенком. А это значило, что Рената может забирать это сокровище себе. Если конечно сокровище когда-нибудь вернется после своего быстрого отступления. Элеонора слегка ехидно улыбнулась, после чего ощутила новую волну чего-то… тревожащего. Младшая Чендлер сжала руку в кулак, повернулась и быстро подошла к двери своей комнаты. После чего так же быстро открыла дверь и вышла в коридор. Девушка так и не вернулась взглядом к зеркалу… будто подсознательно избегая этого места. Именно поэтому она и не заметила того, что было источником ее дискомфорта все это время.

Отражение Элеоноры Чендлер продолжало спокойно сидеть на отражении пуфика. Все то время, что девушка стояла посреди комнаты, отражение неотрывно следило за девушкой неподвижным, тяжелым взглядом. И как только дверь хлопнула зеркальные губы разошлись в широкой, неестественно счастливой улыбке. Эта улыбка была такой широкой, что нижняя губа треснула, и из нее потекла тонкая струйка крови.

Элеонора Чендлер была хороша в играх разума, интригах и обмане. Она знала, как думают люди, и что ей нужно делать, чтобы справиться с их словами и действиями.

Элеонора Чендлер понятия не имела, что делать, если твое собственное отражение внезапно показалось тебе чужим. Поэтому она сделала то, что умела лучше всего – солгала, сказав самой себе, что ей просто показалось. А потом как можно быстрее сбежала из пугающего ее места.

***

Рената Чендлер сидела в кресле возле камина и хандрила. Ее голова слегка болела, Джордж уехал несколько дней назад, настроение было отвратительным, а Габриэль ее избегал. И, возможно, последний факт вызвал первые три. Джордж бы не уехал, если бы Габриэль был где-то в доме, а самочувствие девушки было бы гораздо лучше, если бы упрямый муж нормально поговорил с ней о случившемся.

Старшая Чендлер поправила слегка сползшую с плеч шаль, и услышала доносящиеся с лестницы шаги. Похоже, Элеонора решила спуститься вниз. Рената отметила этот факт, после чего проигнорировала его, продолжая мрачно сверлить камин взглядом. Девушка… беспокоилась за Габриэля. Конечно она беспокоилась! Этот демон причинил ему такую боль просто из-за того, что Габриэль… провел с ней время? Разве это не ужасно? Неудивительно, что теперь мужчина не хочет с ней разговаривать.

Рената насупилась и подняла ноги к груди, сворачиваясь в грустный комочек. Нет, на самом деле Габриэль с ней говорил. Но как только девушка пыталась заговорить о том случае или о его здоровье, или о демоне, то мужчина сразу напрягался и старался перевести тему. Папа сказал, что Габриэль не хотел обременять Ренату своими проблемами, и девушка должна оставить это ему. Но как она могла не думать об этом? А если Габриэль страдает прямо сейчас? А если он умрет? Ренате все равно нужно сидеть и ничего не делать, потому что Габриэль не хочет ее ввязывать? Но просто сидеть здесь и ничего не делать было куда утомительнее, чем пытаться чем-то помочь.

Девушка нахмурилась и сжалась в более злобный комок.

Глупо. Все это так глупо.

– Изабелла, – хмуро сказала Чендлер. – Я знаю, что ты здесь.

Да, девушка знала. Та пустота на краю ее разума теперь была скорее молчанием, чем тишиной. Рената не совсем понимала, как описать это ощущение, но со временем она научилась чувствовать разницу.

– Молодая наследница чего-то хочет от этой госпожи? – тихо спросил молодой девичий голос.

– Каким он был? – мрачно спросила Рената. – Тот… демон, что мучает Габриэля. Это же твой муж, так? Каким он был? – тихо спросила девушка.

Ощущение напряженного молчания вернулось. Рената смотрела на танцующее в камине пламя и терпеливо ждала продолжения. У нее было полно времени. Гораздо, гораздо больше, чем у Габриэля.

– Зачем ты спрашиваешь? – внезапно спросила Изабелла.

И в этот раз ее голос звучал куда резче. Он был более взрослым и менее… собранным одновременно. Будто с девушкой говорит эхо нескольких женщин.

Рената нахмурилась и неловко сжала обернутый вокруг нее плед. До ее ушей доносился звон посуды, значит Элеонора решила позавтракать.

– Я не до конца уверена, что у мисс Анны с тем синим демоном, – медленно произнесла девушка. – Но он… кажется слушает ее. Возможно… мы могли бы поговорить с твоим муж…

– Нет, – резко произнесла Изабелла. Эхо голосов усилилось.

Рената прикусила губу. С того дня, как Блэкфайер узнала о том, что ее муж в каком-то смысле еще жив, она ни разу не упоминала об этом, и Рената подумала, что маленькой Изабелле все равно. Но… может быть она ошибалась. Девушка вздохнула и подумала о том, как может убедить Блэкфайер хотя бы послушать ее. Обычно маленькая Изабелла была довольно… сговорчива. Не считая тех случаев, когда это касалось ее людей или особняка.

Что, обычно, было любым случаем их взаимодействия… ладно, если подумать, то Изабелла была на редкость несговорчивым существом. Проклятье.

Итак, какие аргументы может привести Рената? Демон хороший источник огня? Прекрасный аргумент для Изабеллы… но отвратительный для всего остального человечества, если женщина захочет выпустить ходящее топливо из печати. Это отметаем. Эм… «это твой муж, неужели тебе совсем не интересно?». Сложно… учитывая, что этот муж фактически стал монстром, проклявшим ее родного сына. Так что здесь эмоции Изабеллы могут быть… слегка смешанными. К тому же, если бы ей было интересно, она бы уже что-то сделала. Ммммм… ладно, что может интересовать Изабеллу помимо огня и особняка? На самом деле… ничего.

Прекрасно.

Рената крепко прижала ноги к груди и сморгнула влагу, выступившую на углах глаз. Она слегка шмыгнула носом и потерла грудь, которую жгло от невыразимой обиды на всю эту ситуацию. Габриэль… он не заслужил всего этого. Он даже ни на что не соглашался! Он просто родился, и все это так несправедливо!

– Я просто хочу, чтобы он жил, – тихо сказала девушка. – Чтобы он… улыбался. Просто скажи мне… хотя бы его имя. Хоть что-нибудь.

Молчание на границе сознания девушки стало ледяным. Рената отстраненно осознала, что Изабелла злится? На что она злится? Это Чендлер должна здесь злится, а не глупый упрямый призрак!

– Когда-то я хотела, чтобы они жили, – внезапно разнеслось по сознанию девушки многоголосое эхо. – Ты видела, что случилось с моим желанием, – эхо усилилось, и Рената тихо застонала, обхватив руками голову. – Если чего-то хочешь, то придется за это заплатить. И платить, и платить, и платить до самого конца, пока у тебя ничего не останется. И даже тогда твое желание может не исполниться. Миру плевать чего ты хочешь. Ты ненавидишь его за это? Я ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. И буду ненавидеть вечно, – проревел хор голосов, полных ненависти, горя и гнева.

Рената закрыла уши руками и громко закричала. Каким-то краем сознания девушка отметила, как кто-то схватил ее за плечи и начал трясти, но это происходило где-то в другом месте. Там, где не было этого полного ненависти голоса.

– Я просто… хотела, чтобы все жили, – тихо произнесла очень грустная маленькая девочка.

В сознании Ренаты раздался странный треск и внезапно безумный хор голосов сменился мертвой тишиной.

Глаза сжавшейся в кресле Ренаты потрясенно расширились. Изабелла… маленькая Изабелла… чуть не рассыпалась. Или… или рассыпалась? От простого вопроса? Просто так? Все это время… она была такой хрупкой?

– …ата, – отдаленно донеслось до ушей девушки. – Рен… та…

Когда маленькая Изабелла только появилась, она говорила, что не сможет пробыть здесь долго, но с тех пор прошло столько времени. Рената думала, что маленькая Изабелла ошиблась. Но в последнее время Изабелла говорила с Ренатой реже. Девушка думала, что «предок» занят чем-то в особняке, но… может быть причина была в том, что она распадалась?

– Рената! – внезапно ворвалось в голову Чендлер.

Та резко вздрогнула и наконец обратила внимание на окружающий мир. И самым ярким пятном в странно расплывающемся мире Ренаты было встревоженное лицо Элеоноры.

– Что с тобой? – с легким страхом в голосе спросила младшая.

Рената медленно моргнула и отметила, что ее плечи болят. Похоже что Элеонора так крепко сжала руки сестры, пытаясь ее разбудить, что оставила там синяки.

– Я… – тихо произнесла старшая Чендлер. – Мне… приснился кошмар, – медленно сказала Рената.

Она все еще не могла поверить, что Изабелла просто… ушла. Хотя нет, Изабелла все еще была где-то там. Просто она была… слабее? Или ее вообще больше там не было? И пока Рената потрясенно смотрела в пустоту, задавая самой себе бессмысленные вопросы, младшая стерла с лица все признаки беспокойства. Элеонора отстранилась, с некоторым трудом разжав пальцы рук, впившиеся в плечи старшей, после чего открыла рот, возможно думая о том, чтобы что-то сказать… но через пару секунд его закрыла и повернулась к кому-то, стоящему сбоку.

– Принесите ей воды, – коротко приказала Элеонора. – Я опаздываю на встречу.

А потом развернулась и тихими, размеренными шагами покинула гостиную. Рената осталась сидеть в скрипучем старом кресле. Спустя пару секунд рядом с ней появилась кружка с водой, принесенная верным Маркусом. Девушка машинально взяла ее и отпила влаги, пытаясь смочить пересохшее от судорожного дыхания горло.

Потерянная девушка заметила уход Элеоноры только через десять минут.

***

Габриэль Смит встречал очередной рассвет так же, как и шесть рассветов до этого. Он пытался придумать способ выбраться из дерьма, зовущегося его жизнью. Не то чтобы в этом занятии было что-то новое для Габриэля Смита. Бессонные ночи могли вызвать много лишних, тяжелых мыслей, и чтобы справиться с ними оставалось только заниматься чем-нибудь бодрящим и жизнеутверждающим. К примеру, составлением планов по собственному выживанию.

С тех пор, как в жизни Габриэля Смита появилась Рената мужчина слегка отвлекся от своего любимого хобби. Во-первых, проблемы в жизни его нев… жены были не менее увлекательны, чем его собственные. Во-вторых, теперь у него появился партнер по длинным бессонным ночам. К тому же огненное безумие оказалось огненным демоном и в особо тяжелые ночи Смит мог занять себя спорами об испепелении мира или методах жарки картофеля на походном костре. Как оказалось, демон откуда-то знал пару интересных приемов. Так что да, в последнее время Габриэль был несколько отвлечен.

Но теперь… теперь он был сосредоточен как никогда. У него было много вещей, о которых он совсем не хотел думать, и еще больше того, чем он жаждал заняться, если сможет избавиться от демона. Смит был упорен и мотивирован.

К сожалению, упорство и мотивация мало помогали Смиту всю его сознательную жизнь. Они не особо помогли и сейчас. Так что утро Габриэль Смит встретил, хмуро сверля глазами последние расчеты Анны Блуфайер по созданию специального, тонко настроенного на Габриэля ошейника. Зрелище было не особо вдохновляющим.

Смит тяжело вздохнул и помассировал гудящие от напряжения виски. Рядом с его рукой стояла третья чашка кофе за ночь. Габриэль медленно моргнул и… проснулся от того, что его голова ударилась о доски стола. Смит резко сел на стуле и тихо застонал.

Бессонница. Как же он ненавидел бессонницу. И как же он жаждал отвлечься хоть на что-нибудь, чтобы не дум…

Бам-бам-бам!

Габриэль вздрогнул и широко открыл глаза.

– Приказ от командования для капитана Габриэля Смита! – быстро донеслось из-за двери.

Казалось говоривший жаждал как можно быстрее завершить свою миссию и убраться как можно дальше от этой двери. Габриэль повернул голову и слегка нахмурился, после чего встал и размеренно подошел ко входу в его очень скромное жилище. Одного нажатия на ручку хватило, чтобы дверь начала открываться с медленным и совсем не зловещим скрипом.

– Да? – тихо спросил высокий, загорелый мужчина с всклокоченными темными волосами, черными, обведенными крупными синяками глазами и тяжелым ошейником на шее.

Молодой мальчик посыльный тяжело сглотнул и невольно выпрямился, после чего резко протянул угрожающей фигуре аккуратное письмо. Габриэль медленно опустил взгляд, после чего так же медленно моргнул, казалось пытаясь понять, на что именно он смотрит.

– Капитану Габриэлю Смиту приказано явиться на утренние сборы отряда лорда Рэдсвипа! – громко воскликнул трясущийся парень. – Сбор состоится завтра на Алой площади! Подробности в письменном приказе! – еще громче проорал мальчишка, после чего буквально ткнул письмом в грудь осоловевшего от недосыпа Смита, развернулся и быстро сбежал вниз по лестнице.

Габриэль медленно моргнул, после чего развернулся, закрыл за собой дверь и с чувством внутреннего поражения поплелся к самому ненавистному для него предмету в комнате. К кровати.

Ему требовалось поспать, прежде чем он сможет хотя бы попытаться прочитать написанное в этом демонском письме.

Глава 10. Начало удивительного путешествия

Габриэль Смит стоял на брусчатой мостовой так называемой Алой Площади и активно ненавидел свою жизнь. У его ног стоял походный рюкзак, за спиной висело ненужное ему ружье, а сам мужчина был одет в мятую военную форму. Откровенно говоря, по уставу было положено, чтобы форма солдата английской армии всегда была в идеально отглаженном состоянии, но проснувшемуся от бодрящего огненного кошмара Габриэлю Смиту было на этот факт плевать. Если у командира будут проблемы с его формой, что ж… у способности внушить ужас всему живому были и плюсы. Не считая тех раз, когда Габриэля отправляли на слишком опасные задания, чтобы он там быстрее умер, или наказывали безо всякой причины за «наглый взгляд» или… мужчина поднял руку и устало потер переносицу.

Мужчина даже не смог поговорить с леди Ренатой о своем скором отъезде, так как успел только проснуться, умыться, посмотреть на загорающееся над крышами солнце и милосердно решил не будить возможно спящую девушку в этот ужасный час. Вместо этого мужчина достал лист бумаги и написал быстрое письмо с кратким описанием произошедшего, после чего остановился около шкафа с покоящейся внутри Рене. Габриэль открыл дверцу, прикрепил письмо к внутренней стенке и… закрыл шкаф. У леди Ренаты есть своя жизнь, а Габриэль не маленький ребенок, которому требуется постоянный присмотр. Это обычная армейская миссия… ему не следует постоянно беспокоить девушку своими проблемами.

С этой мыслью Габриэль поднял стоящий рядом рюкзак и направился на площадь. И теперь, когда у него появилось время остановиться и поразмышлять он невольно подумал…

Чем он вообще здесь занимается? Габриэль вступил в армию, чтобы попасть в места обитания древних демонов и не умереть от голода в процессе. Теперь, когда надобность в этом отпала, зачем он здесь? Почему он просто…

Мысли мужчины отвлеклись на проходящего мимо пекаря, и Габриэль нахмурился. После чего сонно моргнул и попытался вспомнить, о чем он только что думал. Но сколько бы Смит не пытался сосредоточиться у него все никак не получалось. Как только он пытался ухватить мысль…

– Вы в порядке, сэр? – обеспокоенно донеслось сбоку, и Смит резко заморгал.

И так, мысль исчезла окончательно. Габриэль раздраженно зарычал и резко повернулся к источнику голоса. Подошедший к начальству Натан не Гостфайер вздрогнул и резко исчез из поля зрения. Габриэль медленно моргнул, после чего вздохнул и постарался успокоиться.

– Ты тоже здесь? – решил спросить мужчина. – Ты только вернулся, и тебя снова зовут? – слегка удивленно спросил Габриэль.

Натан начал медленно проявляться в воздухе, с легкой опаской поглядывая на потрепанного жизнью и демоном Габриэля Смита.

– Это было личное письмо лорда Рэдсвипа, сэр, – почти извиняющимся тоном сообщил Натан. – Он сказал, что мой предыдущий командир высоко оценил мои достижения, – равнодушно поведал не Гостфайер.

Габриэль удивленно нахмурился.

– Твой предыдущий командир тебя заметил? – непонимающе спросил Смит.

Натан обеспокоенно нахмурился и задумчиво потер подбородок.

– Похоже на то, сэр… не знаю, как это могло произойти, – с явной досадой в голосе сказал парень. – Возможно, из-за незнакомой обстановки я расслабился? – задумчиво спросил самого себя Натан.

Габриэль медленно моргнул и потратил примерно минуту на попытку сосредоточится на происходящем. Что-то во всем этом ему активно не нравилось, но он никак не мог понять, что именно. Он действительно собирается отправиться неизвестно куда на непонятно какое количество времени? Какой теперь в этом смысл?

– Это хорошая возможность уйти как можно дальше от Ренаты, – прозвучала в голове мужчины смутная мысль. – Кто знает, что этот демон может с ней сделать. И пока я буду на задании, Зак, Вольф или Адриан могут найти какой-нибудь способ противостоять демону. Не то, чтобы я мог сильно здесь помочь.

И это была логичная мысль. Разумная мысль. Габриэль сонно моргнул и уверенно кивнул этой очень логичной и уверенной мысли. Проклятье, в последнее время демон окончательно свихнулся и совсем не давал Смиту спать. В таком состоянии ему и вправду будет надежней держаться от леди Ренаты подальше.

Солнце медленно вставало над городской площадью, на которой какой-то эксцентричный лорд решил устроить сборы. Бессонный Габриэль Смит и его верный вассал были первыми, но вскоре на Алую Площадь начали подтягиваться другие призванные на службу солдаты. Они выстраивались в равные ряды (стоящие как можно дальше от равнодушного ко всему Габриэля), опускали на землю собранные рюкзаки с амуницией и стояли, лениво зевая и печально глядя на розовеющее небо. Спустя примерно час Габриэль Смит закрыл налитые свинцом глаза и начал медленно заваливаться в сторону. Благо запаниковавший Натан успел подставить плечо, и его сюзерен устоял на ногах, облокотившись на тело вассала. К сожалению, Натан был довольно невысоким молодым парнем, поэтому вскоре ему пришлось развернуться, упереться в тело Смита спиной и буквально укорениться в землю ногами, чтобы удержать тяжеленное тело окончательно уснувшего начальства.

Время шло. Габриэль Смит периодически всхрапывал, пока не переходя в стадию кошмара, стоявшие вокруг солдаты старались не последовать его примеру, а Натан не Гостфайер героически держал тело Смита в вертикальном положении. Возможно, парню следовало просто ущипнуть своего сюзерена или хотя бы окрикнуть его, но все его силы уходили на подпорку крупного, крепко сбитого мужчины, наваливающегося на него сверху. К сожалению, через некоторое время Натан начал понимать, что постепенно проигрывает. Его дрожащие ноги соскальзывали все ниже, дыхание с хрипом вырывалось из груди, а крепко сжатые от напряжения зубы не позволяли издать хоть один звук.

Ситуация выглядела безнадежной. И увлекательной. Настолько, что стоящие рядом солдаты отвлеклись от своих сонных размышлений и завороженно наблюдали за неумолимым падением печально известного Габриэля Смита на землю.

И именно из-за напряженности ситуации до самого последнего момента никто не обратил внимания на приближающийся стук копыт.

Внезапно, на площадь влетела дико мчащаяся лошадь, на спине которой сидел какой-то мужчина. При этом настроение лошади и всадника различались как день и ночь. На морде лошади был написан искренний ужас. Ее глаза были расширены до предела и дико блестели, рот был широко открыт и из него клочьями вылетала пена, а бока дико раздувались от учащенного дыхания.

Всадник же выглядел полностью счастливым и довольным жизнью. Это был молодой мужчина с характерными для высокородных Рэдфайеров ярко-алыми волосами и красными глазами. Эти самые глаза были восторженно открыты, на лице сияла счастливая улыбка маленького ребенка, а щеки покрывал взволнованный румянец.

В общем и целом, лошадь и ее всадник создавали впечатление существ, находящихся в диаметрально противоположных ситуациях. А еще их тандем походил на неумолимую катастрофу, так как лошадь в подобном состоянии было практически невозможно усмирить. И как раз сейчас, обезумевшее от ужаса животное уверенно неслось прямо в каменную стену дома, находящегося на дальнем конце площади.

Все, люди на площади (кроме крепко спящего Смита и очень занятого Натана) одновременно повернули головы, чтобы проследить за будущей катастрофой. И в каком-то смысле они не были разочарованы. Проносящийся мимо солдат всадник успел окинуть присутствующих взглядом и весело улыбнуться, после чего… вытащил ноги и стремян, перекинул одну ногу черед потное лошадиное туловище и резко прыгнул.

Спустя пару секунд лошадь с ужасающим грохотом врезалась в стену дома и сломала себе шею.

Габриэль Смит вздрогнул и резко открыл глаза, после чего машинально выпрямился, стараясь осмотреть окружение. Вот только Натан не Гостфайер не ожидал такой резкой смены обстановки, поэтому невольно подался назад и повалился прямо на Габриэля… который машинально его подхватил и рывком переместил себе за спину, продолжая осматривать окружение. Натан же, так же машинально, стал невидимым, поэтому со стороны казалось, что проснувшийся Смит завел одну из рук за спину и стоит в неудобной позе… по какой-то совершенно непонятной причине.

На площади повисла тяжелая тишина. Спрыгнувший с лошади мужчина отряхнулся, похлопал себя по форме, после чего с энтузиазмом осмотрел присутствующих на площади солдат. Те же смогли в подробностях рассмотреть безумца, что прискакал на обезумевшей лошади прямо на армейские сборы.

– Всегда хотел на такой покататься, – жизнерадостно произнес безумец, обводя окружающих веселым взглядом. – Но похоже я ей не особо понравился, – широко улыбнулся неизвестный, переведя взгляд на безнадежно мертвое животное.

Морда лошади навсегда застыла в маске бескрайнего ужаса. При одном взгляде на это любой человек ощутил бы проступающий на его спине холодный пот. Улыбка незнакомца даже не побледнела. Он просто повернулся обратно и сложил руки на груди.

– Я Лорд Рэдсвип! – весело сообщил их новый командир. – С этого момента я поведу вас в бой, господа и… – внезапно маска веселья на лице лорда слегка увяла, и он как-то потерянно осмотрел предоставленных ему людей.

Все присутствующие невольно напряглись еще больше, ожидая, что этот псих сейчас выкинет. Тот же сосредоточенно нахмурился, будто лихорадочно что-то обдумывал. По мере размышлений, лицо мужчины становилось все печальней, а взгляд терял все краски жизни. Но внезапно в его глазах промелькнула искра, и он резко взбодрился.

– Мы выдвигаемся господа! Корабль уже стоит в порту и ждет нашего прибытия, – уже гораздо увереннее заявил Рэдсвип. – Но перед этим мне нужно нанять походных проституток с большими сиськами! – воодушевленно произнес будущий командир Габриэля Смита.

В этот момент мужчина медленно моргнул, пытаясь осознать спит он или уже нет. Все происходило слишком стремительно. Все остальные солдаты на площади дружно решили, что лорд Рэдсвип может и странноватый парень, но точно мировой мужик.

***

Рената Чендлер всегда считала себя спокойной и невозмутимой личностью. Она оставалась спокойна, когда матушка ушла от них. Она держала себя в руках, когда их пригласили в этот особняк, и жизнь девушки резко перевернулась с ног на голову. Она с периодическим успехом сохраняла спокойствие на фоне хронических кошмаров во сне и ярких кошмаров в реальности. Откровенно говоря, Рената Чендлер уже давно считала, что на фоне снов Изабеллы ее собственная жизнь не сможет вызвать в Ренате каких-либо сильных эмоций.

Конечно, она была не права. Девушка не раз убеждалась, что эмоции, испытанные Изабеллой во сне, были лишь яркими, но все же тенями того, что предок испытывала в те давние времена. Поэтому утверждение, что Рената уже пережила все ужасы этой жизни через своего далекого родственника, были не совсем правдой. На самом деле она все еще была пугающе молода и неопытна. Просто… иногда девушке очень уж хотелось в это утверждение верить. Ей хотелось думать, что мысленно она уже мудрая много чего пережившая женщина, готовая с достоинством встретить любые жизненные испытания.

И она ошибалась. На самом деле Рената Чендлер была не так мудра и невозмутима, как ей хотелось бы думать. И тот факт, что она фактически на несколько лет заперлась в недоступном для посторонних людей и событий особняке не сильно помогал ей приобретать эту самую мудрость.

Иначе говоря, когда Рената Чендлер решила, что дала мужу достаточно времени побыть одному и вселилась в Рене, то увидела висящее на дверце шкафа письмо. И тогда же она осознала, что понятия не имеет, что ей чувствовать по поводу его содержания.

Габриэль написал, что его срочно призвали на службу, поэтому он временно покинет Англию на неопределенный срок. Также он написал, что оставляет Рене Третью в шкафу, так как это простая армейская миссия, и он не хочет обременять Ренату без лишней необходимости. Мужчина посоветовал девушке обратиться к Заку, Вульфу или же Адриану в случае, если у нее возникнут какие-либо проблемы, не беспокоиться о деньгах, а также заверил, что «решением его проблемы» занимаются вассалы, поэтому помощь Ренаты не требуется.

Тело Ренаты Чендлер еле заметно трясло от волн с трудом сдерживаемого гнева. Основание полки над ее головой треснуло, и девушка снова глубоко вздохнула, после чего медленно выдохнула. Глубоко вздохнула и меееедленно выдохнула. Она… она даже не понимала, почему так злится. Ну да, ее новоиспеченный муж ушел сразу же после их… ночи, после чего замолчал на целую неделю. Да, потом он вообще ушел непонятно куда и на какое время, даже не предупредив девушку лично… но должен ли он это делать? Рената не знала. Она понятия не имела какого это быть мужем и женой. Может теперь, когда они женаты что-то изменилось?

Но почему ей кажется, что Габриэль начал ее избегать? Она… была настолько плоха… тогда? Или она что-то сделала после? Или это из-за того эпизода с демоном? Он больше не хочет ее видеть, чтобы не провоцировать демона?

А что если он умирает и поэтому не хочет, чтобы она его видела?

Девушка ощутила волну тянущей ее внутренности неуверенности, щедро сдобренной страхом. И в ответ на это на нее накатил уже привычный, бурлящий под ее кожей гнев. И девушка немедленно ему сдалась. Ярость была проще, чем все эти мерзкие, неприятные чувства. Рената давно привыкла к бурлящей в ее внутренностях лаве и знала, что с ней делать (в отличие от других эмоций). Когда ты злился тебе не нужно было думать.

Поэтому Рената Чендлер сидела на стуле, впившись пальцами в подол своего платья и старалась сохранить свою комнату в частично целом состоянии. Это было в чем-то приятное занятие. Оно требовало сосредоточенности.

– Молодая госпожа? – спокойно донеслось сбоку.

Рената медленно повернулась в сторону голоса и заметила Лотти. Лицо куклы было мертвенно спокойно, но девушка давно научилась определять эмоции куклы по позе, интонации и блеску зеленых глаз. И сейчас горничная переживала из-за состояния девушки.

– Габриэль ушел, – мрачно сообщила Рената, продолжая сжимать подол платья.

Лотти не сдвинулась с места, продолжая сверлить молодую госпожу глазами, поэтому Рената решила продолжить.

– Его призвали на службу, и он ушел. И не сказал, когда вернется, – почти прорычала Чендлер. – Он даже не взял с собой Рене… просто оставил ее в шкафу наедине с этой запиской, – полным искреннего огорчения голосом произнесла Рената.

Лотти наклонила голову на бок и глубоко задумалась. А Рената, тем временем, сильно стиснула зубы и резко повернулась к столу. Ушел значит ушел. Сейчас девушка все равно ничего не могла с этим сделать, а значит и думать об этом не имело смысла. Чендлер с трудом разжала впившиеся в бедра пальцы, слегка их размяла, после чего хмуро осмотрела лежащие на столе отчеты по последним событиям в жизни аристократического общества. То как всегда бурлило как болото полное ядовитых и истово ненавидящих друг друга гадюк.

Рената глубоко вздохнула и погрузилась в переписанные Лотти отчеты по деятельности аристократов. Сама же Лотти повернулась и быстро переместилась на кухню, в которой деятельно орудовал Маркус. Горничная остановилась в двух шагах от нарезающего морковку дворецкого и начала сверлить его пристальным взглядом.

Маркус опустил нож на шестой по счету овощ, после чего слегка повернул голову в сторону пришедшей куклы.

– Лотти должна временно покинуть молодую госпожу, – спокойно произнесла кукла. – Требуется доставить вещь господину, – решила пояснить горничная.

Маркус на секунду замер, тщательно обдумывая сообщенную только что информацию, после чего медленно кивнул и вернулся к нарезанию морковки. Куклы не имели привычки обсуждать приказы господ. Они просто информировали друг друга о деталях и шли дальше.

Лотти завершила доклад, после чего переместилась в небольшую кладовую, где подняла одну из досок пола и аккуратно извлекла оттуда запас накопителей пламени, периодически посылаемый молодым господином Джорджем. Кукла аккуратно ссыпала драгоценный для нее источник энергии в карман передника, после чего забрала из кладовой походную сумку, быстро покинула дом и за тридцать минут добралась до небольшой квартиры Габриэля Смита. Там кукла открыла небольшой шкаф, достала оттуда Рене Третью и положила ее в сумку, после чего на секунду остановилась, обдумывая свои дальнейшие действия. Сначала ей требовалось узнать подробности миссии, на которую отправили лорда Габриэля. После этого Лотти необходимо добраться до места проведения миссии, передать господину куклу и вернуться обратно в особняк.

Верная горничная Лотти поправила потяжелевшую сумку, повернулась и направилась в здание Военного министерства. Свои поиски беглого лорда Габриэля горничная решила начать оттуда. Конечно, охранные артефакты немного мешали, но Лотти не собиралась лезть в хранилище артефактов и секретной документации. Она просто хотела подслушать несколько слухов. О Габриэле Смите всегда ходили слухи. И как Лотти и рассчитывала, большая часть аристократов министерства обсуждало новую миссию Габриэля Смита. А именно насколько далеко этот самый Смит уже уплыл и настолько долго он в этом далеко пробудет. Висящая у потолка кукла спокойно выслушала эти проникновенные, полные искренних чувств слова, после чего пробралась через окно и спрыгнула на брусчатку старинной Лондонской улицы. Теперь у нее было место назначения, а значит она могла приступить к поиску корабля.

И так живая кукла Лотти начала свой непростой путь в этом удивительном огромном мире. Как существо, созданное Изабеллой Блэкфайер во времена Забытой Войны, Лотти с рождения видела только особняк и окрестности Лондона. Иначе говоря, в восприятии куклы существовало три меры расстояния – здесь (место в которое она могла ходить), там (место, в которое она не могла ходить. Чаще всего это была область обитания некромантов), Лондон (мир за домом) и далеко (место, в которое нельзя было попасть, пока были некроманты. Теоретически это было вне Лондона. В «далеко» обитали мужчины, Ледяные Великаны, король, предатели и союзники). Так что становилось понятно, что с расстояниями у Лотти было не очень хорошо. Кукла рассчитывала, что лорд Габриэль находится примерно в двух, трех часах хода. Если дело происходило «далеко», то может даже в паре дней, поэтому она сообщила Маркусу о своей миссии. Более огромные расстояния для Лотти просто не существовали. Так что верная горничная рода Блэкфаер не колебалась ни секунды, когда пробралась на корабль, следующий в место дислокации отряда Габриэля Смита. Это самое место находилось в некоей Луизиане, располагающейся в так называемом Новом Свете. Оба места были тем, о чем Лотти никогда раньше не слышала. Но кукла не остановилась. Она спокойно пробралась в грузовой отсек судна и начала ждать прибытия на место, которое, по ее расчетам, находилось в паре часов плаванья. Вот только… путешествие не закончилось через пару часов. И через пару дней. И даже через неделю Лотти продолжала плыть по пугающе безграничной водной поверхности. И вот тут-то горничная рода Блэкфайер впервые задумалась о том, что имела ввиду госпожа Изабелла, когда говорила «далеко». Раньше Лотти считала, что «далеко» означает «за баррикадами проклятых некромантов». Теперь же кукла начала думать. Благо, теперь у нее было полно времени подумать о «далеко» как следует. И примерно на десятом дне плаванья Лотти обдумала свою ситуацию до конца.

Живая кукла Лотти, первое творение Черной Ведьмы еще никогда не была так далеко от дома. И даже если сейчас она пойдет и спрыгнет в воду, дабы добраться обратно, то не уверена, что сможет найти верную дорогу. К тому же, из-за своего веса Лотти не могла плавать, поэтому ей придется идти по дну… а кукла не пылала желанием идти по дну. Совсем. Особенно учитывая, что это потребует энергии, запасы которой были не безграничны.

Поэтому Лотти продолжала неподвижно сидеть в глубине грузового отсека. Она продолжала сидеть и смиренно ждать того дня, когда она все-таки доберется до места.

И когда она наконец это сделает, то очень недовольно посмотрит на лорда Габриэля. Возможно, ей даже придется слегка нахмуриться. А на языке Лотти это означало, что ты очень сильно ее огорчил.

В это же время Рената Чендлер окончательно забыла о давно отплывшем Габриэле Смите, так как у нее были проблемы гораздо, гораздо серьезнее.

Лотти пропала в неизвестном направлении, и даже Маркус не знал куда же она делась. Да что там, даже Джордж, которому со слов Лотти та что-то хотела принести, ничего не знал. И Зак Свенсон, обыскавший весь Ист Энд мелкой гребенкой этого не знал. И Зеленые Звери, вынюхавшие весь Лондон, не имели ни малейшего понятия, где же любимая кукла Ренаты Чендлер. И даже полисмены, тайно подключившие всех Рэдфайеров бастардов Англии на поиски куклы этого не знали. Рената даже пробовала докричаться до Изабеллы, но та продолжала молчать.

Да, в эти дни Ренате Чендлер было не до Габриэля уже вроде как не Смита. Поэтому она даже на секунду не вспоминала о Рене. Да и какой смысл вспоминать о кукле, мирно лежащей в старом шкафу? У Ренаты Чендлер пропал единственный свет здравомыслия и стабильности в ее безумном мире. Она была в трауре.

Глава 11. Туманное утро

В порту небольшого, укутанного туманом городка было тихо. Откровенно говоря, это и портом было трудно назвать. Просто небольшая деревянная пристань и пара рыбацких лодок, потрепанных временем и обитателями Луизианских болот. Этот городок находился в глуши и, в отличие от активно возрождающегося Нового Орлеана, редко видел новые лица или суда.

В тот день старик Пьер решил начать свой день пораньше. Еще не стих стрекот вездесущих сверчков, а смуглокожий старик уже встал с кровати, надел лежащие на другом конце кровати штаны, просунул ноги в стоптанные ботинки и отправился на причал – отвязывать свою лодку и начинать еще один долгий, полный рыбы день.

Пожилой мужчина вышел из дома, прошел по безлюдной улице, после чего уверенно ступил на причал. Мужчина дошел до места, где мирно покачивалась его старая лодка, остановился и задумчиво посмотрел на плещущуюся внизу мутную воду. А потом поднял взгляд, рассматривая еле пробивающееся черед вездесущий туман рассветное солнце. Старик Пьер невольно скривился, собрал во рту щедрый шмат слюны и сплюнул в болотистую воду.

Сырость, туман и вездесущие комары. Это была его жизнь. И жизнь его отца. И отца до него. И всех, что были до. Живи себе, лови рыбу, да пытайся рассмотреть расплывающийся в воздухе солнечный свет. Иногда, по крупным праздникам, езжай в Орлеан и пялься на это солнце, пока глаза не повываливаются, а потом поджимай хвост и несись обратно, ибо тебе нужны деньги, которые на дороге не валяются (если не считать кое-каких других денег на особых дорогах в особо туманные дни. Но после них тебе уже никакие деньги нужны не будут. Разве что на похороны). Иногда хотелось чего-нибудь… особого. Яркого. Но, главное, настоящего.

Старик Пьер еще долго мог рассматривать пробивающиеся сквозь туман лучи рассветного солнца, но внезапно ему помешали. Небо закрыла высокая, длинная тень, а до его ушей донеслись далекие звуки чего-то похожего на музыку. Глаза стоящего на пристани старика невольно расширились, и он… резко закрыл глаза, плотно прижал к ним ладони и начал напевать дрожащим, хрупким старческим голосом.

Слышишь, милый, как во тьме Огни зовут тебя вдалеке? Не верь их свету, не верь мечте, Они — лишь тени в пустой тоске.

Не иди за огнём, мой свет, Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной.

До уха старика донесся плеск воды, будто приближалось что-то очень большое. Пожилой мужчина тяжело сглотнул и мысленно проклял свою неспокойную натуру и идиотское желание праздника. Посмотри, чего ты добился старый дурак? Оно услышало! Оно всегда слышит!

Музыка, тем временем, стала громче. Теперь сквозь нее можно было расслышать громкий мужской хохот, периодически перебивающийся женскими визгами. Это звучало точь в точь как те фестивали, что иногда проходили в Орлеане. Нижняя губа старика задрожала. Он плотнее прижал ладони к глазам и снова начал напевать, стараясь вызвать в голове голос матери.

Они сулят тебе чудеса, Но знай, дитя, это лишь грёза. Их свет — лишь ложь, лишь пустота, Не поддайся их угрозам.

Не иди за огнём, мой свет, Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной.

Внезапно у Пьера появилось ощущение, что мимо него проплывает что-то очень большое — мужчина ощутил легкий ветерок и услышал пробивающийся сквозь праздничный шум скрип дерева. Создавалось ощущение, что мимо него плывет какое-то большое судно. Музыка стала оглушительно громкой, как и разномастные выкрики каких-то людей. Через некоторое время до ушей стоящего на причале старика донесся стук и в этот момент… звуки людей стали ближе.

Будто хохочущие пассажиры неведомого корабля начали спускаться на пристань. Руки Пьера ощутимо задрожали.

Почему? Он не смотрел. Он не слушал. Он ничего не желал. Почему это продолжается?!

Пьер прижал ладони к глазам так сильно, что они начали болеть, и почти закричал, пытаясь заглушить эти мерзкие звуки.

Ты сильнее, чем кажется, В твоём сердце — свет и сила. Не дай огням обмануть тебя, Иди за правдой, иди за миром.

Не иди за огнём, мой свет, Он обманчив, он — лишь бред. Держись за руку, будь со мной, Я защищу тебя, мой родной.

– Какой странный старик, – внезапно донеслось слева.

Судя по голосу это была какая-то молодая женщина со странным, протяжным акцентом. Старик Пьер глубоко вздохнул и продолжил скандировать старую колыбельную его матери. Конечно, колыбельные не созданы для того, чтобы их кричать, но Пьер держался за жизнь всем, что у него осталось.

– Он орет прямо мне на ухо, – капризно сказала вторая с таким же акцентом. – Можно его как-то заткнуть. Псих какой-то, – фыркнула молодая девушка.

– Сей момент, цветик, – произнес глубокий мужской голос, после чего до ушей Пьера донесся стук мужских сапог. – Эй, ты. Заткнись давай. Ты мешаешь дамам отдыхать, – резко потребовало оно.

Старик начал дышать чаще. Все его тело покрылось холодным потом и еле ощутимо дрожало. Оно еще никогда не говорило лично с ним. Старик всегда помнил уроки отца и мудрые слова матери, поэтому никогда не падал так глубоко. Пьер глубоко вздохнул и начал петь громче.

– Ты что, издеваешься? – прорычал все тот же мужской баритон. – Слушай, ты, деревенщина, если ты не понимаешь благородной английской речи…

И тут руку Пьера что-то схватило и попыталось отодрать ладони от его лица. От накатившего на него ужаса старик заорал так громко, что перебил даже вездесущий шум. Возможно, именно так орут люди, когда чувствуют, что кто-то покушается на их жизнь. Хотя старик и вправду ощущал, что если оно отдерет ладони от его лица, то он может умереть.

– О, Судьба! Заткни его! – закричала молодая девушка. – У меня сейчас уши лопнут!!

– Да прекрати орать! – заорал мужской баритон, и Пьер ощутил, как его руку сильно дернули.

Старик закричал еще громче и прижал руку к глазам сильнее. С каких пор оно может что-то трогать? Что происходит?!

– Прекратите! – внезапно донеслось слева.

Судя по голосу это был какой-то молодой парень со все тем же акцентом, который старик Пьер уже начал ненавидеть. В ответ на это восклицание пожилой мужчина сглотнул и начал бормотать колыбельную.

– Он какой-то сумасшедший! – пожаловалась первая девушка. – Стоит и бормочет. Это жутко.

– Я просто хотел… – начал мужской голос.

– Заткнись, – холодно сказал молодой мужской голос. – И отпусти его, иначе… я позову лорда Блэквуда, – еще холоднее произнес парень.

После этой фразу руку Пьера резко отпустили, и он ощутил невольное облегчение, продолжая напевать. Шум музыки и крики продолжались, но переместились на пристань.

– Я просто… – начал быстро говорить «хватающий за руки баритон».

– Молчать, – резко перебил его молодой голос. – Я слушаю…

Все вокруг замолчали и небольшой участок вокруг Пьера погрузился в относительное спокойствие. Старик не совсем понимал, почему оно это делает. Возможно, усыпляет его бдительность. Но мужчине было плевать. Главное, что он мог продолжать напевать материнскую колыбельную. Он напел один раз, второй, третий… на четвертый, рядом с ним послышалось шуршание, будто кто-то, стоящий совсем рядом от него решил отодвинуться. Пьеру не понравилась мысль, что кто-то смог подойти к нему так близко и он не смог это ощутить, пока оно не вернулось обратно.

Еще больше ему не нравилось предательское воображение, немедленно нарисовавшую картину того, как оно приблизилось к лицу Пьера и молча пялилось на него несколько минут. От этой мысленной картины все тело старика невольно передернуло.

– А теперь я скажу тебе одну очень простую вещь, – спокойно произнес юный голос. – Лондон очень закрытый и защищенный город, поэтому поведение этого человека кажется тебе странным. Но ты больше не в Лондоне, солдат. Мир вне земель Англии зачастую проклятое и страшное место. Поэтому, когда ты прибываешь на место и видишь местного жителя, который ведет себя странно, то наблюдай за ним, расспроси его и будь очень и ОЧЕНЬ вежлив. Так как их кажущиеся странности чаще всего имеют причину. И если ты будешь вежлив он может рассказать тебе эту самую причину. И ты выживешь. Ты понял, солдат? – очень мягко и крайне вежливо спросил молодой голос.

И пока молодой человек говорил все это Пьер постепенно замолкал, пока не остановился окончательно.

– Ну… наконец сказал мужской бас. – Разве этого не будет в докладе. Мы же опрашиваем местных. Почему я должен угождать какому-то…

– Вали отсюда, – резко приказал молодой голос. – Иначе…

– Ладно, ладно, – огрызнулся бас. – Подстилка монстра, – пробормотал «хвататель за руку», после чего до ушей Пьера донесся пробивающийся сквозь музыку звук шагов. – Идем девочки. Время веселиться! – уже более бодро крикнул бас.

До ушей Пьера донеслось тихое девичье хихиканье, и стук тонких женских ножек начал удаляться. Старик же продолжал стоять на причале и прижимать ладони к глазам. На всякий случай.

– Как метать жемчуг перед свиньей, – вздохнул молодой голос.

Пьер мысленно с ним согласился. Доклады. Ха! Будто кто-то из городских согласится болтать перед каким-то армейским выхухлем о городе и… вещах. Да, они не любили это, но они научились с этим жить. И если на их землю приходит кто-то чужой... чтобы избавиться от влезающих не в свое дело чужаков нужно было просто… промолчать. А если болтать об этом на каждом углу, то любой сможет прийти на твою землю, ограбить дом и надругаться над женой. К тому же вещи не были каким-то жутким секретом. У каждого достаточно прожившего городка было что-то. И пока никто из соседей не знал что, все жили мирно. А эти англичашки хотят, чтобы они выложили все за просто так? Нет уж, спасибо.

Хотя, если пришлые приходили с уважением и кое-какими… подарками, то можно было намекнуть на… кое-что. Чтобы они совершенно случайно не утонули в болоте и не исчезли навсегда.

– Добрый день, – вежливо произнес молодой голос. – Я Натан, солдат Английской армии, прибывший в составе отряда лорда Рэдсвипа. У нас важная миссия где-то в этой местности, и нам жаль, что мы послужили причиной… недопонимания, – слегка запнувшись дополнил парень. – Если вам что-то нужно для разрешения… этого недопонимания, то только скажите. Я рад помочь, – мягко произнес солдат Натан.

Пьер сделал невольный шаг назад. До его ушей все еще доносилась музыка и визги каких-то женщин. Да, возможно, это был очень странный отряд этих англичашек, что всегда лезут не в свое дело. Но Пьер не помнил, чтобы кто-то из английских крыс здесь что-то разнюхивал, как они всегда делают, прежде чем посылать что-то серьезное. И… с каких пор с армией путешествуют какие-то бабы? А они… они были хороши во лжи. И Пьер прожил на этом свете столько лет не потому что легко верил в чудеса.

– Мне от вас ниче не надо, – резко сказал старик. – Вали.

Молодой парень ненадолго замолчал, после чего до ушей Пьера донесся тихий звук удаляющихся шагов. Похоже мальчишка Натан решил промолчать. Пьер был не против. Когда оно его игнорировало было как-то спокойнее. На этой простой мысли старик переступил с ноги на ногу и продолжил напевать старую колыбельную.

И пока старик Пьер стоял на досках причала и продолжал ждать конца шума, Натан медленно продвигался по направлению к своему сюзерену, который все еще находился на корабле. По пути Натан увернулся от пары женщин легкого поведения, пропустил хихикающего и насквозь пьяного солдата, после чего наконец ступил на криво опущенный трап. Спустя пару широких шагов парень оказался на засыпанной конфетти и пустыми бочками палубе.

Габриэль Смит стоял на некотором отдалении, и мрачно рассматривал хохочущих внизу людей. Темные тени под глазами мужчины были четкими как никогда, а углы рта заострились от напряжения. Сюзерен Натана тяжело перенес эту поездку. Иногда казалось, что лорд Рэдсвип призвал лорда Габриэля на службу именно за тем, чтобы изящно и крайне тщательно мучить его круглосуточным шумом, постоянными стонами «веселящихся» с приглашенными шлюхами солдат и слишком доступным на деревянном (а значит очень горючем) корабле алкоголем. Который Габриэль Смит не мог себе позволить, если хотел когда-нибудь доплыть до места. Прибавим к этому постоянную невозможность уснуть из-за демона и получаем очень напряженного Габриэля Смита.

Настолько напряженного, что последние несколько дней даже ужасающие объемы алкоголя не могли погасить пылающий внутри солдат и проституток ужас. Ужас от нахождения рядом с очень, очень, ОЧЕНЬ злым Смитом. Возможно, именно из-за этого ужаса отряд лорда Рэдсвипа так быстро высадился на ближайшую сушу, оставляя сюзерена Натана в благословенной тишине и относительном спокойствии.

– Докладывай, – резко приказал лорд Смит.

Натан невольно вытянулся по стойке смирно и начал доклад.

– Похоже, что в этой местности обитает что-то, способное на иллюзии, – быстро протараторил парень. – Помимо этого сложно выяснить что-то более конкретное, сэр, – еще быстрее сказал Натан.

Сюзерен ощутимо нахмурился, после чего утомленно потер глаза.

– Плохо, – отрывисто произнес лорд Смит.

После чего убрал руку с глаз и перевел взгляд на самый громкий участок толпы. Натан перевел глаза туда же и узрел молодого аловолосого мужчину, восседавшего на плечах двух пьяных солдат. Рядом с ним толпились самые грудастые «дамы». Их декольте были настолько декоративными, что грудь почти вываливалась наружу. Прямо на глазах Натана лорд Рэдсвип взмахнул зажатой в его руках бутылкой с дорогим шампанским и швырнул ее в кучкующуюся рядом толпу. Толпа радостно взревела, приветствуя дармовую выпивку.

Лорд Габриэль нахмурился еще сильнее. В его глазах пылал огонь ярой, иступленной ярости. И весь он был направлен на причину его долгих, ОЧЕНЬ долгих страданий. А именно, молодого лорда Рэдсвипа.

Как оказалось, когда лорд Рэдсвип говорил о наборе проституток, то он был кристально серьезен. Перед тем, как подняться на борт, бравый отряд лорда прошел через пару борделей, где аловолосый аристократ заплатил баснословные деньги, чтобы набрать себе «девочек» в дорогу. Вот только это был не конец. После добавления в группу «девочек» лорд Рэдсвип решил пройтись по винным магазинам, скупая алкоголь бочками, а потом приказал доставить все это на ждущий в порту корабль. И так… Натан и лорд Габриэль оказались посреди моря на разнузданной плавучей вечеринке, длившейся несколько недель. Ближе к концу этой самой вечеринки все участвующие заработали хронический алкоголизм, цингу и прочие «радости» двухнедельного запоя, включая будущую белую горячку. Но выпивки и девочек было вдоволь, поэтому это мало кого волновало… кроме членов экипажа корабля, которым было строго запрещено бухать на службе (из-за чего этот самый экипаж ненавидел «пассажиров» чуть ли не сильнее, чем Габриэль. А это было достижением).

– Они умрут, – сухо констатировал лорд Смит, равнодушно осматривая танцующих мужиков.

– Да, – так же сухо согласился Натан, косясь на пьяных «девочек».

После этих глубоких, полных мудрости слов пара трезвых солдат ненадолго замолчала. Взгляд Натана опустился на несколько пьяных мужиков, что решили повалить одну из «дамочек» прямо на пристани. Спустя пару секунд осмотра молодому Госту наскучило это зрелище, и он перевел взгляд на туманные окрестности города. И нет, Натан не Гостфайер вовсе не был ханжой или поборником трезвости, из-за чего так и остался пугающе трезв и не тронут ни одной проституткой. Причина была гораздо проще.

Все дело в том, что Натан был параноиком. Он не мог позволить себе выпить, ведь рядом могут бродить убийцы его «дорогой» тетушки Агнесс. Натан не мог терять бдительность рядом с девушками легкого поведения, ведь те могли оказаться убийцами. Парень даже спал краем глаза, так как… да, правильно, демонские убийцы. К тому же, Натан не Гостфайер умел становиться незримым и был крайне любопытным ребенком. Это означало, что за свою недолгую жизнь парень скрытно побывал в десятках борделей. И насмотрелся «за кулисами» такого, что желание когда-либо трогать ночную бабочку у него отбило напрочь. Да, Натан не Гостфайер был невинен и верно ждал «ту самую». Ту, что точно не болела сифилисом или гонореей, никогда не проводила подпольные аборты и услышав фразу «Кремовый Пирог» мило улыбалась и шла на кухню. Все остальные варианты вызывали у травмированного Натана приступы невольной тошноты. Молодой фиолетовоглазый парень тяжело вздохнул и продолжил молча осматривать дома тихого, утопающего в тумане городка.

И пока молодой Натан предавался романтическим мечтаниям, сэр Габриэль… судя по сосредоточенности во взгляде он пытался думать.

– Грины, – наконец сказал сюзерен.

– Хм? – среагировал Натан, отрываясь от осмотра скрытых за туманом небольших домиков местных жителей.

– Среди этих… «дам», – скривившись произнес сэр Габриэль. – Нет ни одного Грина, – мрачно произнес мужчина.

И вот тут Натан слегка напрягся. Да, он долго отсутствовал в Лондоне, но получал письма и следил за обстановкой. В каждом борделе работало много Гринов, и все они были связаны с Зелеными Зверями. И чтобы ни одна из них не смогла затесаться среди бесконтрольно набранных для необычной миссии проституток? Хотя бы для того, чтобы раздобыть ценную информацию и выделиться среди других?

Натан нахмурился и еще раз озабоченно осмотрел пристань. Его сюзерен был прав. Ни одной темноволосой или зеленоглазой женщины. Только чистые простолюдинки. Стоящий на палубе парень поднял руку и прикусил ноготь большого пальца. Срочный сбор, странный командир, молчание насчет деталей задания, бесконтрольный кутеж, который является смертным приговором для любого отряда, посланного в неизвестные области, а теперь это. Странности поездки начинали накапливаться и простому парню Натану это совершенно не нравилось.

Габриэль Смит поднял руку и начал медленными, полными подавленного гнева движениями тереть висок. Его взгляд не отрывался от веселящегося Рэдсвипа. Пока Габриэль смотрел аловолосый мужчина спрыгнул с плеч солдат на доски причала, после чего зарылся лицом в грудь одной из «дамочек». Градус подавленного гнева Габриэля Смита резко усилился. Этот Рэдсвип. Габриэл казалось, что он где-то слышал эту фамилию. Но где и когда? Смит нормально не спал уже почти две недели. Ему казалось, что его голова плавает в зыбком, сером тумане, и это сильно мешало мужчине думать. Тем временем Рэдсвип вытащил свою довольную рожу из груди одной дамочки, после чего заржал в голос и немедленно сунул нос в сиськи другой.

Габриэль утомленно прикрыл глаза и в очередной раз представил, как он медленно прожаривает «дорогого командира» до черной, хрустящей корочки. Только это приятное зрелище позволило Смиту доплыть до места без поджигания всего и вся. Возможно, оно же позволит ему сохранить жизнь «командира» до того момента, как лорд Рэдсвип благополучно убьется о местные странности.

Да… осталось только дожить до этого благословенного момента.

Глава 12. Предательница рода Гостфайер. Изменено

Безмятежная повседневность Элеоноры Чендлер продолжала размеренно течь невзирая на панику и хаос, сотрясающие остальных представителей ее семейства.

Элеонора спокойно наблюдала за мрачным настроением своей сестры, когда ее муж сбежал сразу после первой брачной ночи и более не возвращался. Элеонора так же безмятежно следила за тем, как Рената подняла на уши весь преступный мир Англии, чтобы найти свою непонятно куда пропавшую горничную. Элеонора Чендлер сохраняла царственную невозмутимость и спокойствие. Ведь кто-то должен был его сохранять.

Да, Элеонора делала все, что в ее силах. Несмотря на то, что в последнее время ей казалось, что… что-то не так. И самой раздражающей частью происходящего было то, что девушка понятия не имела, ЧТО ИМЕННО было не так. Нет, ее просто преследовало какое-то подспудное, призрачное ощущение… будто в мире было что-то еще. И она никак не могла это заметить. Иногда девушка ощущала что-то, когда сидела перед своим туалетным столиком. Ей казалось, что когда она моргает, то видит что-то в зеркале напротив, но как только девушка открывала глаза, оно исчезало. Иногда что-то мелькало в отблеске начищенной до блеска ложки, скрывалось за рябью воды в тазу для умывания или изредка показывалось в направленном на нее пристальном взгляде. Оно было неуловимо и эфемерно, скрываясь за тенью закрытых на мгновение век и размытостью на самом краю зрения, чем успешно доводило девушку до иступленной беспомощной ярости. Усталая Элеонора даже дошла до того, что отвлекла куклу-дворецкого от поисков горничной и приказала проверить себя на проклятья или воздействие артефактов. Кукла-дворецкий ничего не обнаружил и с мягкой улыбкой посоветовал молодой леди больше спать.

Это был один из самых унизительных для Элеоноры эпизодов за последние месяцы. Но один тот факт, что девушка пошла на подобное, говорил, что что-то было не так. И раз проверка древней магической куклы показала, что Элеонора чиста, то может быть… только может быть… она слегка перетрудилась? Да, в последнее время ей было трудно спать. Да, она стала слегка… отвлеченной. Но было трудно сохранять концентрацию, когда на краю ее зрения всегда кто-то был. И было еще труднее сохранять спокойствие, когда ты мог на мгновение уловить кто.

Может быть… ей сказать об этом Ренате?

Сидящая на пуфике перед своим туалетным столиком девушка невольно скривила губы в брезгливой гримасе. Нет… Элеонора не какая-то там чахоточная девица. Ей… ей не нужна помощь мисс совершенство. Рената справлялась с гораздо худшим. Элеонора выпрямилась на пуфике и сжала ткань своего платья. Это просто видения. Тут даже нет ничего смертельного или особо опасного. Никаких жутких артефактов или ужасающих монстров или… того, с чем имеет дело сестра. Элеонора справится. Она не… не трусиха.

Девушка моргнула. Отражение сидящей на пуфике Элеоноры странно исказилось. Всего на малую долю секунды… но оно было там. Оно было.

Элеонора досадливо зарычала, после чего сжала зубы и заставила себя успокоиться. Девушка выпрямилась на пуфике и глубоко вздохнула. После чего выдохнула. Она вздохнула… и выдохнула. А потом ощутила, что ее глаза слегка слезятся и с досадой осознала, что все это время не позволяла себе моргать. Элеонора поджала губы и резко моргнула.

Ее лицо было разорвано в неестественно широкой улыбке.

Элеонора сидела и пристально смотрела на свое совершенно нормальное отражение. Отражение напряженно сверлило ее глазами в ответ. Девушка медленно моргнула. Из-за протяженности движения, все было в порядке почти до того момента, как ее веки сомкнулись. Только в последнее мгновение… такое короткое, что это можно было посчитать галлюцинацией…

За ее спиной стояла мрачная, темноволосая женщина. Ее лицо было болезненно знакомым.

Элеонора открыла глаза и снова уставилась на свое совершенно нормальное отражение. Хотя, было бы ошибкой назвать его совершенно нормальным. По-крайней мере по сравнению с обычным отражением Элеоноры Чендлер. В последнее время в лицо девушки стало слегка бледным, а под глазами залегли глубокие темные круги. Ее волосы были аккуратно забраны в сложную прическу, а на лицо был нанесен макияж, но прическа была несколько небрежней чем обычно, а макияж выглядел так, будто его нанесли в спешке… и в процессе старались как можно меньше смотреть в зеркало.

Прямо сейчас отражение Элеоноры Чендлер больше напоминало ее дорогую старшую сестру, чем саму девушку. И если бы младшая не была такой ужасающе уставшей, то разозлилась бы на этот факт.

Девушка глубоко вздохнула и приблизила свое лицо к зеркалу. После чего меееедленно моргнула.

Стоящая за спиной женщина смотрела прямо на нее. И ее лицо… ее проклятое лицо…

– Прекрати это, – дрожащим от сдерживаемого страха голосом попросила Элеонора.

Девушка видела, как ее отражение произнесло эти слова. Она видела свое искаженное от ужаса лицо. Но это было все. Ни отражение, ни та женщина ей не ответили. Элеонора прикусила нижнюю губу и моргнула.

Рука женщины покоилась на ее плече. И Элеонора ощутила тяжесть чьей-то ладони.

В голове Элеоноры Чендлер странно шумело, а мир казался смазанным и эфемерным. Возможно, она уснула? Может быть девушка уснула перед своим зеркалом и прямо сейчас видит сон? Но почему здесь… и почему такой? Нет, нет, здесь что-то не так. Но почему… почему так тяжело думать…

Сидящая на пуфике девушка попыталась встать, но тяжесть все еще была там. Элеонора моргнула и снова увидела ее. Вот только в этот раз… когда девушка открыла глаза, она все еще была там.

– Матушка, – почти прошептала Элеонора.

Отражение женщины медленно наклонилось к ее уху, и девушка услышала голос давно умершей женщины.

– Ты молодец, – тихо произнесло отражение. – Тебе было так страшно все это время… но ты все равно так много старалась и никогда не плакала. Ты защищала своего папу, брата и сестру от плохих людей. Совсем одна. Я горжусь тобой, милая, – мягко произнесло отражение.

Отраженная в зеркале женщина не улыбалась. Ее лицо оставалось привычно мрачным и немного усталым. Но это было правильно. Аделаида Чендлер никогда не улыбалась. Но иногда… очень, очень редко, в ее глазах можно было увидеть теплую нежность. И прямо сейчас этот теплый нежный взгляд был устремлен прямо на шмыгающую носом Элеонору.

– Правда? – тихо спросила девушка.

Элеоноре казалось, что еще недавно ей было очень плохо и страшно. Она знала что совсем недавно происходило что-то плохое. Но прямо сейчас ее голову будто заволокло приятным, густым туманом, что скрыл под собой все неприятные мысли и страхи. Ее сердце успокоилось, раскалывающаяся от недосыпа голова прошла, а в душе поселился теплый покой.

– Ты устала, милая, – тихо сказала Аделаида Чендлер. – Если хочешь, я помогу. Ты была такой сильной девочкой… ты заслужила немного покоя.

Элеонора медленно моргнула. На краю ее сознания, где-то за пределами ее усталого разума что-то кричало, но девушка не слушала этот озлобленный, одинокий голос. Ей было тепло. Прямо как в детстве… в далеком, далеком детстве. Когда матушка еще обнимала ее.

– Я… – медленно сказала сидящая на пуфике Элеонора. – Я хочу…

Зеркальное отражение давно умершей матери подняло еще одну руку и мягко положило ее на второе плечо Элеоноры. Девушка на секунду запнулась. Панический отголосок в ее голове взял новую, орущую, полную ужаса ноту. Но веки девушки были слишком тяжелыми… она тратила все силы на то, чтобы держать глаза открытыми. Ей нельзя было моргать. Когда ты моргал, происходило что-то плохое.

– Я хочу, чтобы меня любили, – почти прошептала Элеонора.

Потому что матушка ее не любила. Она всегда любила Ренату. Все любили Ренату. Джордж всегда ходил за ней как привязанный, учителя в школе всегда хвалили ее навыки, эти живые куклы слушались только Ренату, и даже папа… в последнее время даже папа был слишком занят Ренатой и ее проблемами, чтобы обращать внимание на Элеонору. У Ренаты были слуги, друзья и даже искренне любящий муж. А все, что было у Элеоноры, это «учитель», который хотел ее использовать и куча аристократов, которые общались с ней либо из какого-то болезненного любопытства, либо из личных целей и амбиций.

И даже сейчас… никто не замечал плохого самочувствия Элеоноры. Они были слишком заняты поисками куклы Ренаты, чтобы обратить снимание на плохой макияж или синяки под глазами девушки. Разве это справедливо? Разве она не старалась все это время?

Выражение лица матушки застыло, и на краткое мгновение оно будто покрылось тонким слоем трещин. Но спустя секунду все стало как прежде… а потом произошло что-то странное. Что-то, что никогда раньше не происходило. Что-то… из-за чего тонкий орущий в ужасе голосок на периферии сознания Элеоноры стал громче.

Губы матушки расплылись в теплой, мягкой улыбке. Матушка никогда раньше не улыбалась.

– Хорошо, милая, – странным, трескучим голосом сказала не матушка. – Я буду любить тебя.

Отражение отпустило плечи Элеоноры, и девушка ощутила невольное облегчение. А потом женщина в зеркале протянула руку, и та… начала неестественно удлиняться. И тут орущий голос в голове Элеоноры наконец доорался до ее мозга, и девушка ощутила, как ее сердце начало бешено колотиться, перебивая свинцовую тяжесть в голове. Это позволило ее мыслям наконец проясниться. Эленора успела открыть рот и сказать.

– Я отказ…

Но потом рука вышла за пределы зеркала, схватила ее за голову, и Эленора ощутила, как ее тело резко сорвало с места. Челюсть младшей Чендлер болезненно клацнула, и она не успела довести свою жизненно важную мысль, свое намеренье до конца.

Тело молодой девушки скрылось за пошедшей волнами зеркальной поверхностью. Спустя мгновение, раздался глухой стук упавшего на пол пуфика… после это комнату поглотила мертвая тишина.

Зеркало, как и подобает зеркалу, отражало совершенно пустую комнату. Комнату, в которой не было ни молодых, отчаянно напуганных девушек, ни призраков давно умерших женщин.

***

В последнее время жизнь Ренаты Чендлер съехала с привычных для нее ужасающих рельс и уверенно устремилась в темный лес непознанного. Пока было сложно сказать, насколько это непознанное было хуже ее обычной повседневности, но бывалая наследница Черной Ведьмы оптимизмом не страдала. Девушке казалось, что все привычные ориентиры жизни были выбиты из-под ее ног и бодро укатились в неизвестность. И началось все с того факта, что Габриэль Смит из статуса жениха перешел в должность ее мужа. После чего моментально испарился из ее жизни.

И да, папа говорил, что некоторые мужчины могут измениться после вступления в брак. Папа предупреждал, что плохие мужья, добившись своего и сполна «насладившись» молодой женой, могут охладеть к супруге и стать равнодушными. Но с момента бракосочетания прошел едва ли день. Чем там вообще можно было «насладиться»? Или ее дорогой супруг посчитал, что это все, на что она способна? Габриэль?!

Ладно, возможно с «дорогим мужем» возникло какое-то недопонимание. В то утро у Габриэля были серьезные причины для того, чтобы покинуть дом. Может быть тот факт, что он не связывался с ней целую неделю, а потом уплыл в неизвестном направлении оставив Рене в шкафу тоже связан с этим проклятым демоном. Поэтому Рената решила сначала спросить Габриэля о происходящем и только потом позволять очень раздраженному папе приблизиться к ее мужу на расстояние выстрела. И так, этот вопрос был временно решен. Вот только почти сразу после этого возник другой, куда более важный вопрос.

Вскоре после исчезновения Габриэля, в неизвестном направлении исчезла главная опора и надежда в жизни Ренаты Чендлер. Та, кто всегда стоял между ней и безумием, самый надежный и уравновешенный из ее слуг и, главное, единственное существо в этом мире, способное дать Маркусу по лицу.

Рената обыскала буквально ВСЕ, но так и не нашла Лотти. Горничная просто испарилась из мироздания, оставив потрясенную Ренату наедине с Маркусом и всем, что дворецкий мог в нее кинуть. И девушка знала, что Лотти никогда бы не допустила чего-то подобного добровольно. А значит она была в большой беде. Но, как бы Рената не старалась, кукла была потеряна в неизвестности.

Все усложнялось тем, что еще одна константа ее жизни, маленькая Изабелла больше не разговаривала с Ренатой, поэтому девушка не могла попросить ее как-то выследить Лотти. И так, три важных части жизни Ренаты исчезли. И если о важности первых двух девушка подозревала, то осознание важности третьей слегка выбило почву у нее из-под ног. И заставило действительно задуматься о паре сеансов с целителем разума.

А теперь… настало время для четвертой части жизни девушки.

– Она должна где-то быть, – тупо произнесла Рената Чендлер.

– Эта вещь глубоко сожалеет, – пустым, безэмоциональным голосом произнес Маркус. – Но этот слуга не может найти молодую госпожу Элеонору.

Рената Чендлер стояла посреди комнаты своей сестры и молча сверлила глазами свое отражение в зеркале. Девушка проснулась около трех часов назад, когда не дождавшийся Элеонору к завтраку папа обыскал весь дом, запаниковал и позвал на помощь старшую дочь. Любящий отец надеялся, что Рената использует свое «чутье близнеца» и найдет младшую, но его надежды оказались тщетны – Рената не чувствовала… ничего.

И этот факт пугал ее сильнее пропажи Лотти. Ведь Лотти была куклой, которую очень сложно убить. А Элеонора… она была всего лишь человеком. И Рената могла придумать не так много причин, из-за которых она внезапно перестала ощущать местонахождение своей сестры.

– Она точно не покидала особняк? – напряженно спросила девушка.

– Абсолютно, молодая госпожа, – уверенно сообщил Маркус. – Этот слуга имеет возможность отслеживать всех существ, заходящих и покидающих особняк, и ваша сестра не покидала его обычным способом, – спокойно констатировал дворецкий.

Рената решила не думать о скрытых слоях и смыслах этого утверждения. Вместо этого она продолжила сверлить глазами комнату своей сестры и пытаться понять, кто и зачем украл ее сестру.

И что Рената с ними за это сделает. Девушка вздохнула и посмотрела на содержимое комнаты Элеоноры в поисках скрытых артефактов. Ее улучшенное зрение ничего не увидело. Ничего кроме… странного, неестественного ощущения, идущего от зеркала. Само оно не было артефактом. Но оно подверглось воздействию чего-то. И продолжало подвергаться даже сейчас.

– Ты уверен, что никто из аристократов не обсуждал возможное похищение Элеоноры Блэквуд? – сухо спросила Рената, напряженно рассматривая свое отражение.

Оно было совершенно неподвижным. Маркус склонился ниже.

– Эта вещь уверена, – произнес временный заместитель Лотти по подслушиванию аристократического мира Англии.

Старшая Чендлер ощутимо нахмурилась и, в очередной раз, попыталась нащупать в глубинах своего разума так не вовремя замолчавшую Изабеллу. Та, как и ожидалось, продолжала отсутствовать.

Рената глубоко вздохнула и… внезапно ощутила знакомое присутствие на самой периферии своего сознания. Девушка моргнула от неожиданности и замерла, сосредотачиваясь на тонкой нити связи, соединяющей ее и сестру. Рената нахмурилась и медленно пошла в направлении другой стороны связи. И путь ее вел вниз. Маркус проводил сосредоточенно молчащую девушку взглядом, после чего выпрямился и молча последовал за ней (к этому моменту папа ушел в Ист Энд, чтобы «порадовать» Зака и Викторию очередной пропажей, поэтому он временно отсутствовал).

Рената же старалась не упустить нить, попутно размышляя о причинах происходящего. Итак: кто-то смог оборвать связь между ней и ее сестрой. Сейчас связь появилась вновь, что может значить две вещи. Либо обрыв связи требовал ресурсов, которые ныне закончились, либо… кто-то перенес Элеонору на удобную для себя территорию и позволил Ренате снова ее ощутить. Первый вариант был гораздо лучше второго, но наследница Черной Ведьмы привыкла ожидать худшего. И, судя по направлению нити…

Рената остановилась у двери в подвал и мрачно уставилась на темный провал лестницы. После чего, начала медленно спускаться вниз, мрачнея с каждым следующим шагом. Маркус молча шел за ней. Девушка опустила ногу на каменный пол подвала, повернулась к двери в древнюю тюрьму и медленно пошла туда. Стук ее шагов эхом разносился по просторному подвальному помещению. Наконец, мрачно-злая девушка открыла дверь в бывшую тюрьму рода Блэкфайер и посмотрела на утопающую во тьме каменную лестницу. Девушка утомленно закрыла глаза, подняла голову вверх и вынужденно заключила.

Итак… особняк Изабеллы. Наиболее вероятно, что-то схватило ее сестру через зеркало, оттащило ее в особняк Изабеллы и восстановило связь, чтобы Рената ощутила местонахождение сестры и спустилась вниз. Или просто захватило Элеонору, чтобы сожрать. Рената открыла глаза и посмотрела на потертый каменный потолок над ее головой. Губы девушки мрачно поджались. Она опустила голову вниз, глубоко вздохнула и начала спускаться в особняк Изабеллы.

Ей была нужна консультация специалиста.

Идущий за девушкой Маркус молча зажег на ладони пламя и перенес его в настенные светильники, освещая молодой госпоже путь.

***

– Поэтому так важно точно понять, круг это или овал, – уверенно произнесла Анна Блуфайер, стоя около болезненно знакомой Ренате грифельной доски.

– Так вот куда она делась, – мысленно заключила девушка, рассматривая расписанную разнообразными цифрами и схемами черную поверхность. – Интересно, как мисс Анна отбила ее у Маркуса?

Хотя, учитывая, что ученая вела импровизированную лекцию прямо в сердцевине древнего проклятого особняка Черной Ведьмы и не видела в этом ничего пугающего, Чендлер была не слишком удивлена.

– Эм… мисс Анна, – осторожно произнесла сидящая на неудобной табуретке Рената. – Все это очень интересно, но…

– Конечно интересно! – горячо согласилась горящая энтузиазмом женщина. – Я примерно понимаю, как это должно работать, но совершенно не представляю, какой ритуал использовался для того, чтобы привязать сущность Ледяных Великанов к определенной территории. Более того, судя по рассказанному Аароном, эта печать образует связь не только между Великаном и определенной местностью, но и связывает Великана с заключенными внутри этой территории Огненными Демонами, из-за чего те не способны покинуть данную местность. У меня есть теория, что подобное стало возможно только из-за инертной сущности самих Великанов. Судя по описанию Аарона, они довольно пассивные создания, – заключила лучащаяся научным энтузиазмом женщина.

Рядом с ней стояла пугающе неподвижная кукла Алисии Блуфайер и молча смотрела на доску. Рената опасливо посмотрела в ее сторону, после чего перевела взгляд на покрытую разнообразными символами грифельную поверхность. Девушка не совсем понимала, о чем идет речь, так как плещущая энтузиазмом мисс Анна схватила ее, как только движимая вассальной связью Рената вошла в двери. Иначе говоря, девушка включилась в странную лекцию примерно в середине процесса и не совсем понимала, что здесь происходит. Не то чтобы это мешало увлеченному своей работой ученому.

Но было несколько фраз, которые вызвали в девушке некоторое беспокойство. И больше всего ее обеспокоило:

– Мистер… Аарон… сказал вам? – опасливо уточнила девушка.

– Лорд, – машинально исправила утверждение Анна.

– Да… лорд Аарон вам что-то сказал? – слегка обеспокоенно спросила Рената.

И ее тревогу можно было понять. В конце концов «Лорд Аарон» был огненным демоном, запертым в волшебном озере на другом континенте. Ни одно из этих состояний не способствовало нормальной беседе.

– Многое на самом деле, – удивительно невозмутимо для подобного утверждения сообщила мисс Анна. – Точнее написал. Алисия отнесла ему артефакт для передачи писем, чтобы мы могли поддерживать беседу. Первые несколько раз он случайно сжигал бумагу и письменные принадлежности, но сейчас приспособился, – бодро заявила счастливая за успехи «мужа» Блуфайер.

Далеко не такая счастливая Рената изгнала из своего разума видение сидящей на бесконечной глади озера огненной фигуры, склонившейся над кучей листов бумаги. Ей встречи с демонами Рэдфайеров хватило. При мысли, что «Пахан» демонов сможет слать ей письма, девушке становилось дурно. Там точно будут эти глупые рожицы.

– Я… очень рада за лорда Аарона, – неискренне сообщила Чендлер. – Но…

– Я тоже рада, – очень искренне ответила мисс Анна. – Я думаю, общение ему помогает. В начале его мысли часто отвлекались на другие темы и обрывались в самый неподходящий момент, но теперь он сохраняет сосредоточенность на одной теме несколько писем подряд, и его язык явно улучшился! – радостно сообщила женщина.

Рената молча посмотрела на ее сияющее лицо и решила не уточнять, правда ли она считает хорошей новость о том, что огненное проклятье всего ее рода, помешанное на уничтожении и мучительном сжигании всех носителей аристократической крови стало лучше соображать.

За годы постоянного общения с огненными магами, обманчивыми аристократами и криминальными элементами социальные навыки Чендлер сильно улучшились.

– Он даже смог вспомнить, как выглядела печать в самом начале и передать мне записи об этом, – продолжила делиться «радостью» мисс Анна. – Это поразительное достижение, учитывая, что с памятью у демонов очень плохо. Они с трудом запоминают вещи… полагаю, это связано с их эфемерной природой. Довольно сложно хранить и воссоздавать информацию без мозгов, – посетовала на жестокость законов природы женщина. – Аарону пришлось создавать целый комплекс кругов, чтобы восстановить хотя бы обрывки информации о своем прошлом, – печально вздохнула мисс Анна.

Рената хотела деликатно согласиться и, наконец, перевести тему на свою пропавшую сестру, но тут в ее вполне рабочем и отлично воспроизводящем информацию мозгу воспроизвелась информация о начале фразы мисс Анны.

– Печать? – слегка охрипшим от ужаса голосом спросила Чендлер.

После чего ее предательский, слишком хорошо работающий мозг безжалостно вспомнил самое начало лекции стоящей перед ней ученой.

– Вы изучаете печать, в которой заперты демоны? – не до конца веря в это утверждение спросила Рената.

Мисс Анна отвлеклась от написания очередного ряда букв, которые, по какой-то необъяснимой для Ренаты причине, участвовали в числовых расчетах и повернулась к застывшей на табуретке девушке.

– Конечно, – спокойно ответила женщина. – О чем по-вашему мы здесь так долго разговариваем? – удивленно спросила Блуфайер.

Рената очень медленно моргнула. В ее голове проносилось все ранее сказанное женщиной, складываясь с уже узнанным и увиденным самой девушкой.

– Вы имеете в виду, – осторожно произнесла Чендлер. – Что в печати демонов заперты не только демоны, но и ледяные великаны? – тихо спросила девушка.

Эта истина ей совершенно не нравилась. Ведь это означало в два раза больше древних чудовищ, все еще существующих в этом мире. Конечно, некромант с Синего Этажа говорила, что чувствует Ледяных Великанов, но Чендлер не ожидала, что они идут в пакете с демонами. Девушка надеялась, что эти твари заперты в ядре земли или в ином измерении. Где-то, где они не станут проблемой потомков.

– О, нет, – спокойно ответила мисс Анна.

Ранее напряженные плечи Ренаты расслабленно опустились. Ее вера в предков немного окрепла.

– Ледяные Великаны и есть печать демонов, – невозмутимо заметила ученая. – Поразительно изящная система, скажу я вам. Какой бы ритуал для этого не использовался, он настоящее произведение искусства, – мечтательно вздохнула мисс Анна.

– Вот как? – печально спросила Чендлер, рассматривая странные закорючки, которые мисс Анна называла формулами.

Что с сами такое, предки? Вам было так сложно надежно избавиться хоть от одной проблемы?

– Видите ли, обычные печати используют различные источники энергии для своей работы, – продолжила свою речь не умеющая читать атмосферу ученая. – Это может быть энергия мира, жертвоприношения, магическая сила определенного количества магов или более экзотичные вещи. Печати бывают самыми разными, но у всех есть одна отличительная черта… когда питающий их источник истощается, они ломаются, – невозмутимо поведала женщина. – И чем сильнее запертые в них создания, тем быстрее износ подобных печатей. А демоны и великаны древности… как вы понимаете, они очень сильные существа, – уверенно кивнула своим выводам мисс Анна.

Рената печально на нее посмотрела и приготовилась услышать, сколько осталось миру до огненно-ледяной смерти.

– Я могла бы многое рассказать о методах восстановления энергии печати, или о печатях, способных восполнять потраченное, укрепляясь с течением времени, но не буду… так как эта печать другого вида, – спокойно продолжила мисс Анна, выписывая несколько кругов и овалов. Кажется, ее действительно интересовала форма непонятной печати. – Все дело в том, что в этой печати две составляющих. И они образуют идеально замкнутую систему. Видите ли, Ледяные Великаны довольно мерзкие, но крайне эффективные создания. Их особенность заключается в том, что они не выделяют никакой энергии… они ее поглощают. И делают это в чудовищных объемах, – сообщила ощутимо помрачневшая женщина. – И так как они и есть печать, то сама печать приобретает их свойства. Если выразиться проще, то печать, в которой заперты огненные демоны питается за счет самих огненных демонов. Чем больше пламени выделяют демоны, пытаясь сбежать, тем большей силой напитывается печать, и тем сильнее она отталкивает демонов обратно. Это идеальная, замкнутая на себя система. Поэтому эта печать не истощается и не становится слабее с течением времени. Она может стоять тысячелетия, сдерживая запертых в них бессмертных созданий почти вечно, – спокойно резюмировала мисс Анна, задумчиво глядя на поверхность грифельной доски.

Напряженные плечи Ренаты и не думали опускаться. Она уже усвоила урок.

– Это просто потрясающе, мисс Анна, – искренне сообщила счастливая от сообщенных ей новостей девушка. – У меня только один вопрос. Изучая эту печать вы… случайно не пытаетесь выпустить лорда Аарона за ее пределы? – «деликатно» уточнила прямая как рельса Чендлер.

Мисс Анна отвлеклась от задумчивого рассматривания доски и повернулась к Ренате. На ее лице было написано такое недоумение, что Чендлер чуть не расслабилась. Но она этого не сделала. Она была настороже.

– Нет, конечно, – уверенно заявила ученая. – Как я уже сказала, эта печать идеально замкнутая система. Если я найду способ ее разорвать, то та водная тварь тоже станет свободной. Вы хоть можете представить себе всю степень разрушений, что может принести пожирающий жизненную силу бессмертный монстр? – обеспокоенно спросила женщина.

– Примерно столько же, сколько все сжигающий бессмертный монстр, – мысленно заключила Рената.

– Но если вы найдете способ оставить «водную тварь» запечатанной… вы выпустите лорда Аарона? – осторожно спросила Чендлер.

Девушка была не из тех, кто заканчивает разговор, не получив четких ответов. Особенно, когда от этих ответов зависит целостность мира.

Мисс Анна опустила взгляд на сидящую напротив девушку. После чего перевела глаза на все еще молча стоящую рядом Алисию Блуфайер… было сложно понять, о чем она думает. Но Рената сильно сомневалась, что эти мысли были радостными.

– Нет, – наконец ответила женщина. – Пока я не решу проблему с его ситуацией… это слишком опасно.

– Тогда… может быть вы сначала займетесь «ситуацией» лорда Аарона? – намекнула Чендлер. – А потом будете изучать то, что держит его взаперти?

Мисс Анна продолжала пристально смотреть на куклу Алисии Блуфайер. Казалось бы неутомимое и работающее без малейшей передышки создание, что просто стояло рядом с женщиной и молча следило за появлявшимися на доске формулами и расчетами. Синеглазая ученая глубоко вздохнула, подняла руку и устало потерла виски, после чего взяла лежащую около доски мокрую тряпку и стерла написанные ряды формул и многочисленные овалы с кругами.

– Да… это хорошая мысль, – устало произнесла внезапно потерявшая силы женщина. – Очень мудрая мысль.

Алисия смотрела на чистую доску еще пару мгновений, после чего повернулась и вышла из комнаты. В небольшом, заваленном бумагами помещении повисла недолгая, но очень неловкая тишина. Которую быстро прервала наконец дорвавшаяся до цели своего визита девушка.

– Мисс Анна, я не хотела отвлекать вас от работы, – решила проигнорировать только что прошедший эпизод Чендлер. – Но у меня пропала сестра. И, судя по моей связи с ней… она где-то в особняке.

Мисс Анна отвела взгляд от пустого дверного проема, в котором скрылась Алисия, и посмотрела на сидящую напротив Ренату.

– Что? – удивленно спросила женщина. – Почему вы сразу мне не сказали?!

***

Рената стояла напротив огромного металлического шара, парящего в огромной, покрытой рунами комнате. Рядом с ней стояла мисс Анна, изучающая показания Ядра, и наблюдающая за ними Алисия. Все-таки было неразумно оставлять посторонних рядом с важнейшим центром особняка.

Так что уход Алисии был эффектным, но недолгим. В обычной ситуации Чендлер бы спросила саму себя, почему вообще мисс Анну допускают в столь важное место, но сейчас ей было совсем не до философских вопросов об остатках девочки Алисии в теле проклятого артефакта.

– Ее точно здесь нет? – мрачно спросила девушка.

Анна Блуфайер отвлеклась от рассматривания показаний Ядра и повернулась к своему сюзерену (Ренате до сих пор казалось, что женщина не совсем осознает эту часть их отношений).

– Недавно мы с Алисией закончили связывать открытые этажи с Ядром особняка, – кратко пояснила мисс Анна. – Это необходимо для калибровки. Если бы в подконтрольном Алисии пространстве появилось что-то необычное, она бы это отметила, – отметила женщина.

Рената нахмурилась сильнее и сложила руки на груди.

– Ну, может быть Алисия это отметила, – мрачно сказала Чендлер. – Просто она скрывает, что это произошло.

Обвиняемая в заговоре Алисия продолжала равнодушно следить за мисс Анной. Сама же мисс Анна задумчиво нахмурилась. Откровенно говоря, Рената ожидала, что женщина начнет защищать свою дочь, но девушка недооценила уровень прагматизма члена рода ученых.

– Это возможно, – спокойно согласилась женщина, после чего повернулась в сторону ядра. – Но я проверила все открытые этажи и не заметила признаков активности артефактов, – задумчиво произнесла Анна.

Рената нахмурилась и пристально уставилась на парящее посреди комнаты Ядро. После чего глубоко вздохнула и очень неохотно произнесла.

– Вы можете проверить закрытые этажи? – тихо спросила девушка.

Мисс Анна посмотрела в ее сторону, после чего повернулась обратно и подняла руки. Руны на Ядре запульсировали и начали переливаться различными цветами. Это было красивое и в чем-то завораживающее зрелище… жаль, что Ренате было не до красот парящих посреди огромных комнат шаров.

Чендлер молча стояла за спиной Анны Блуфайер и следила за процессом. Маркус и Алисия так же молча стояли уже за спиной Ренаты и ждали вердикта гения рода Блуфайер.

Наконец, свечение шара начало замедляться, после чего окончательно угасло. Анна Блуфайер медленно опустила руки, сняла очки и убрала их в карман платья, а потом медленно повернулась к стоящей на некотором отдалении Алисии.

Взгляд женщины был задумчив и полон подозрений. Ответный взгляд проклятого артефакта Алисии Блуфайер был максимально безэмоционален и равнодушен. Мисс Анна очень тяжело вздохнула, помассировала виски, после чего повернулась к напряженной Ренате.

– Мне сложно понять, что именно случилось, – наконец сказала женщина. – Но я вижу некое… нарушение в защитных системах особняка. Особенно в области этажа Гостфайеров. Это объясняет некоторые сложности, с которыми мы столкнулись в последнее время, – произнесла женщина, невольно переводя взгляд в сторону Алисии.

Проклятый артефакт оставался непоколебимо молчалив и спокоен. Стоящий рядом Маркус идеально повторял позу и выражение лица своего соседа. Рената же была совсем не спокойна. Ей было трудно оставаться спокойной учитывая пропажу ее сестры.

– И это значит? – решила поторопить выводы ученой девушка.

Мисс Анна отвела взгляд и снова сосредоточилась на мрачной Чендлер. И в этот раз в ее глазах читалось явное сочувствие. Ренате это не понравилось. Сочувствие от человека вроде Анны Блуфайер было плохим знаком.

– В блокировке этажа Гостфайеров образовались некие… трещины, – смертельно серьезным голосом произнесла ученая. – Хотя это не совсем верное описание… более правильным будет сказать, что некие части этажа Гостов получили возможность плотнее соприкасаться с открытыми участками особняка, а через них и с внешним миром, – сказала мисс Анна. – Обычно подобное нарушение не может привести к чему-то серьезному. Все-таки двери еще заперты и прямого физического сообщения с внешним миром нет. Но… если в деле замешан проклятый артефакт, то мне сложно прогнозировать его возможности. Особенно, если это артефакт Гостов. Этот род всегда был известен своим… воображением, – с легкой тревогой в голосе произнесла женщина.

И, к великому сожалению Ренаты, та прекрасно ее поняла. Проклятый артефакт не зависел ни от материалов, ни емкости ядра создателя, ни даже от вида этого ядра. Его свойства зависели от «желания». Да, обычно проклятый артефакт следовал за родовой особенностью создателя, но в основном из-за установок и привычек самой ведьмы. Иначе говоря, ни один артефактор не вставал рано утром с мыслью – «Что-то совсем тяжко жить в последнее время. Чувствую, свихнусь я скоро… а не сделать ли мне кулон, раз уж все равно могу творить что захочу? И чтобы он стрелял конфетти, превращающим в слонов!». Нет, становление ведьмой было постепенным процессом и обычно артефакторы начинали создавать какую-то вещь, а уже потом сходили с ума и придавали этой вещи определенные необычные свойства. Рэд не начнет ни с того ни с сего создавать шкатулку, так как просто не умеет этого делать, а Грину и в голову не придет взять камень, чтобы создать боевой артефакт. Но Гостфайеры… они несколько отличались. У них было воображение. Именно иллюзии и воображение были их главным оружием. И так как артефакты иллюзионистов воздействовали на сознание, Гостфайер мог с чистой совестью начать создание артефакта заставляющего жертву поверить, что иллюзия конфетти превратит его в слона. А потом этот артефакт станет проклятым и неожиданно претворит иллюзию в жизнь.

Именно творения Гостфайеров создали проклятым артефактам репутацию всемогущих и ужасающих вещей. Что было довольно печально, так как именно Госты чаще всех остальных сходили с ума и плодили эти самые артефакты.

Проще говоря… могла ли какая-то тварь с этажа Гостов проникнуть через «трещину пространства», украсть ее сестру и уползти обратно, так и не нарушив защиту? Если создававший ее Гост размышлял об иллюзии вездесущей твари, что «похищала» сознание жертвы при атаке… еще как! О, да! Их там может быть целая демонская колония!

– Итак… – медленно и очень, очень неохотно произнесла Рената. – Элеонора на этаже Гостов?

Девушка ощущала, как ее внутренности перекручивает от тянущего, мучительного нежелания слышать ответ. Но она продолжала стоять и ждать. Если Элеонора была на этаже Гостов, то ей было гораздо, гораздо хуже, чем Ренате.

– Это наиболее вероятный вывод, – с долей сочувствия произнесла мисс Анна.

Рената ощутила, как ее внутренности окончательно свернулись в узлы, и сосредоточилась на том, чтобы ее лицо не дрогнуло.

– Ясно, – сухо сказала девушка.

И замолчала. Рената знала, что ей нужно сказать что-то еще. Что нужно срочно срываться с места, идти искать решение проблемы, созывать вассалов и… очевидно, идти говорить с женщинами семьи Натана не Гостфайера, так как без них на этаж Гостов попасть не удастся. Девушка знала все это, но ее тело будто примерзло к полу и наотрез отказывалось двигаться. В данный момент Рената знала всего пару жестоких в своей простоте и неумолимости вещей.

Первое: похоже, она была плохой сестрой. Второе: Рената очень, очень, ОЧЕНЬ не хотела идти в место, являющееся сосредоточием самых непредсказуемых, жестоких и буквально сводящих с ума артефактов в мире. Папа отказывался рассказывать им истории о каменных и стеклянных вещах, пока они не стали достаточно взрослыми… потому что эти истории были отвратительными. И даже если ты знаешь историю…

Если ты знаешь… Рената медленно моргнула, и внезапно вспомнила давний, полузабытый факт из своей семейной истории. Сказки, которые их отец читал маленьким Чендлерам перед сном… и их беспокоящую достоверность в отношении некоторых проклятых артефактов особняка.

Открытие, которое пригодилось ей буквально один раз на пшеничном поле, так как артефакты Гринов спали, вещи Рэдов были простыми как рельса, но слишком смертоносными (иначе говоря знание, что все-режущий меч сейчас зарежет тебя до смерти вряд ли могло помочь в дальней перспективе), про браслет Каллена сказки вообще не было… возможно, потому что сам по себе он был не опасен, а сказки про Куб Пространства у папы тоже почему-то не было. В общем и целом, за эти годы Рената немного разочаровалась в творчестве своей деревни, поэтому стала считать, что пшеница была единичным случаем. Но сейчас… когда девушка вспомнила о сказках про стекло, обман и камни…

– Зеркало, – внезапно сказала Рената.

– Молодая госпожа? – деликатно спросил стоящий рядом Маркус.

Рената резко повернулась в сторону самого разговорчивого источника информации о проклятых артефактах особняка Изабеллы.

– Проклятый артефакт в виде зеркала, – твердо произнесла девушка. – Нечто, способное перемещаться между отражениями, путать разум и забирать с собой людей. На этаже Гостов была такая вещь? – мрачно спросила Рената.

Взгляд Маркуса на секунду застыл, после чего в нем мелькнуло узнавание.

– Леди Абигейл, – медленно произнес дворецкий.

На его лице не отражалось ни единой эмоции. Лишь плотная, скрывающая призраков прошлого пустота.

– Леди Абигейл Гостфайер. Первая женщина, ставшая ведьмой под опекой госпожи Изабеллы, – тихо произнес Маркус, после чего поднял взгляд на стоящую рядом Ренату. – Госпожа называла ее первой предательницей рода Гостфайер, – ровно произнес дворецкий.

Глава 13. Хранитель Истины. Не изменено

Рената Чендлер стояла перед дверью небольшого, довольно аккуратного дома и мысленно готовилась поднять руку, чтобы постучать. Это было не так просто, учитывая цель ее прибытия. А именно – забрать одного из жителей этого милого дома в древний проклятый ужас.

Рената глубоко вздохнула, сглотнула и еще раз вспомнила, зачем она все это делает. Это было ради Элеоноры. Ради Элеоноры… она должна спасти свою уже застрявшую в древнем проклятом ужасе сестру. Чендлер тряхнула головой и решительно постучала. За дверью послышались голоса, шорохи и, наконец, приближающиеся к двери медленные шаги. Рената глубоко вздохнула и решительно сжала пальцы в кулак.

Она их сюзерен. Они просто не смогут отказать прямому приказу. Она их сюзерен.

Наконец, дверь медленно открылась, и на пороге показалась болезненно выглядящая женщина средних лет. В углах ее губ уже виднелись небольшие морщинки, в волосах проглядывались седые пряди, а необычные фиолетового оттенка глаза выглядели усталыми и какими-то загнанными. Рената отметила все это за секунду, в которую женщина показалась ей на глаза. Во вторую секунду, женщина заметила стоящую на пороге Ренату, после чего… смертельно побледнела, отшатнулась и быстро захлопнула дверь.

Рената Чендлер продолжала молча стоять на пороге аккуратного тихого домика и молча сверлить глазами закрывшуюся перед ее лицом дверь. Итак… похоже, родственники Натана не Гостфайера знали ее в лицо и не горели желанием познакомиться поближе. Может ли Рената приказать что-то людям, которые физически не могут ее услышать? Это был интересный вопрос. К сожалению, у Ренаты не было времени его проверять.

– Маркус, – кратко приказала девушка.

Стоящий рядом дворецкий мягко улыбнулся и сделал первый решительный шаг к обреченной двери. Кукла занесла свой кулак и… успела остановить его в паре сантиметров от хмурого детского лица. Рената моргнула и посмотрела на еще одного изгнанного представителя рода Гостфайер, только что открывшего дверь.

Это была девочка примерно тринадцати, четырнадцати лет. Она была одета в простое, немного потертое белое платье и стоптанные коричневые туфли. У нее было странно серьезное для ее возраста лицо, и необычные даже для ее рода темно-фиолетовые глаза, скрытые за стеклами толстых очков. Рената удивленно посмотрела на невозмутимую девочку… да, оттенок глаз аристократа мог различаться в зависимости от силы и чистоты крови, но столь резкое изменение цвета Чендлер встречала впервые.

– О… – внезапно сказал Маркус, после чего медленно опустил кулак.

Девочка моргнула и зачем-то сняла очки, после чего часто заморгала и перевела взгляд на стоящую на пороге Ренату.

– Кто вы? – тихо спросила девочка.

Рената покосилась на странно молчаливого Маркуса, после чего решила начать разговор хоть с кем-нибудь.

– Меня зовут Рената Чендлер, – спокойно представилась девушка. – Я жена Габриэля Смита и ваш новый сюзерен, – решила сразу расставить все точки Рената.

Стоящая на пороге девочка моргнула и сосредоточенно нахмурилась, после чего кивнула своим мыслям и снова уставилась на Ренату.

– Зачем ты пришла? – спросила девочка.

К этому моменту Чендлер немного надоело стоять на пороге, но и пробиваться в гостиную через ребенка было как-то… стойте, может по этой причине сюда послали эту девочку? Госты…

– Это не та беседа, которую можно проводить на улице, – наконец сказала Рената, глядя прямо в темно-фиолетовые молодые глаза.

Девочка нахмурилась и повернулась в сторону прихожей. Казалось, она пристально за чем-то наблюдает. Наконец, девочка вздохнула и повернулась обратно.

– Бабушка и тетя сбежали из дома через окно, а мама слишком напугана, чтобы с тобой разговаривать. Она закрылась в комнате и не отзывается, – бесхитростно сообщила девочка. – Я не знаю почему. Они не говорят мне важных вещей, – с леденящим спокойствием в голосе сообщил странный ребенок. – Если ты не против, то мы можем поговорить в гостиной, – махнула рукой девочка.

Рената молча посмотрела на странного ребенка, и с какой-то усталой тоской во взгляде осмотрела дом. После чего сосредоточилась и… да. Она уверенно ощутила удаляющиеся от дома огоньки вассальных связей. Чендлер лениво поразмышляла о том, что произойдет, если они их дернет. Но будет ли от подобных людей толк? И что они вообще за родственники, если оставили девочку наедине с тем, от кого решили бежать? Или эти Госты считают, что уж ребенку Рената ничего не сделает?

– Будет лучше, если я поговорю об этом с кем-то постарше, – напряженно сообщила Рената. – Это очень важно, – доверительно сказала Чендлер.

Девочка окинула сюзерена долгим, пристальным взглядом, после чего вздохнула с неожиданно старым для ее возраста выражением лица.

– Натан сказал, что тебе нужны люди, чтобы открывать двери в особняке Черной Ведьмы, – внезапно сказала девочка.

Рената слегка вздрогнула и невольно осмотрелась. Улица была девственно чиста. Чендлер сжала челюсть, после чего прошла мимо девочки в прихожую. До ушей девушки донесся звук закрывающейся двери, и Рената ощутила себя в некоторой безопасности.

– Нельзя говорить такое на людях, – прошипела Чендлер, поворачиваясь к девочке.

Та оставалась пугающе равнодушна и невозмутима.

– Так было быстрее, – спокойно пожала плечами девочка, после чего снова уставилась на Ренату своим беспокояще пристальным взглядом. – Тебе нужен кто-то из нас, чтобы открыть проход с особняк? – снова спросил ребенок.

Рената сильно нахмурилась, после чего вздохнула.

– Да, – сухо сказала Чендлер. – У меня нет выбора, – горько произнесла Рената.

И тут бровь девочки слегка дернулась. Что было довольно странной реакцией на новость о том, что кто-то из твоей семьи должен идти в смертельно опасное место. Будто она испытала легкую досаду, а не полномасштабную панику.

– Этот слуга осмелится спросить, – внезапно сказал Маркус. – Являетесь ли вы Хранительницей Истины? – спросила странно напряженная кукла.

И тут, наконец-то, девочка показала хоть какие-то нормальные человеческие эмоции. Она удивленно моргнула и уставилась на Маркуса ничего не понимающим взглядом. Рената даже ощутила искру облегчения, а то ей начало казаться, что здесь только она является ребенком.

– Я не знаю значения этих слов, – кратко сообщила девочка.

И вот здесь Рената столкнулась с невиданным, редким и легендарным как схождение звезд зрелищем. Она узрела пораженного до глубины души Маркуса. Выражалось это в полностью отсутствующем выражении лица и немом вопросе в глазах.

– А? – вырвалось изо рта потерявшей дар речи куклы. – Не… нет постойте, – тряхнул головой дворецкий. – Вы ребенок, родившийся с темно-фиолетовыми глазами, с рождения неспособный лгать, и всегда видящий ложь других? – решил уточнить Маркус.

А теперь пришло время Ренаты пораженно пялиться в пространство с отсутствующим выражением лица.

– А? – пронеслось в голове потерянной от всего происходящего девушки.

В смысле, не способной лгать? Нет, если подумать, то стоящая напротив девочка была болезненно честна с самого начала разговора, но Рената думала, что у нее такой характер. Стой… как только открылась дверь, девочка начала задавать ей вопросы. И если она чувствует ложь… это был допрос? Ренату допрашивали?!

– Да, – медленно ответила странно напрягшаяся девочка. – Это точное описание меня… ты знаешь о таких как я? Их было много? – спросил внезапно оживившийся ребенок. – А почему такие как я рождаются? Натан сказал, что я его благословение, но все остальные меня не любят, особенно бабушка. Получается я плохая, потому что нравлюсь только Натану, а он очень одинокий из-за того, что бабушка и тетя его не любят, а все остальные хотят убить? – начала говорить о неожиданно грустной теме девочка, после чего резко переключилась на следующую. – А почему ты так странно ощущаешься? От тебя идет необычный звук. Натан рассказывал про «кукол» Черной Ведьмы. Ты один из них? Каково это? Ты можешь ощущать эмоции? Тебе бывает больно? Как ты понял, что умеешь лгать? Или ты не умеешь? – внезапно затароторила девочка.

Маркус уже готовился открыть рот, но был завален десятком вопросов, поэтому не успевал вставить и слова. Рената же проживала свой маленький кризис.

– Гостфайер, который не умеет лгать? – потрясенно думала Чендлер, глядя на разговорчивую девочку. – Как это вообще?

~Несколько очень эмоциональных минут спустя~

Рената, Маркус и немного успокоившаяся девочка сидели в небольшой столовой, куда Рената приказала идти, как только у девочки кончился воздух и ей понадобилось прервать поток вопросов, чтобы вздохнуть. Рената выглядела слегка потрясенной, Маркус задумчивым (на лице куклы это выражалось отсутствующим взглядом, направленным в пустоту), а девочка сконфуженной. Все ощущали себя одинаково неловко, поэтому были, так сказать, на одном поле.

– Кхм… – прокашлялась Рената. – Итак… полагаю, стоит начать с представления. Как я уже сказала, меня зовут Рената. Как твое имя? – решила начать с чистого листа девушка.

– Карен, – пробурчал сконфуженный ребенок.

– Здравствуй, Карен, – мягко сказала Рената. – Рада с тобой познакомиться, – улыбнулась Чендлер.

Сидящая на стуле девочка внезапно вскинула голову и уставилась на Ренату с таким потрясением, будто девушка не поздоровалась, а сообщила какое-то великое откровение.

– Ты действительно рада, – констатировала пораженная девочка. – Почему?

Рената удивленно моргнула, после чего вспомнила, что сидящая напротив девочка вроде как… понимает, когда люди лгут? То есть Рената действительно рада? Чендлер прислушалась к своим эмоциям и осознала, что эта девочка ей действительно понравилась.

– Я думаю, мне нравятся храбрые, спокойные, прямолинейные люди, – медленно сказала Рената. – И мне кажется, что ты милая, я полагаю, – задумчиво добавила Чендлер.

Карен уставилась на Ренату прямым, неподвижным взглядом, после чего ее щеки слегка порозовели.

– Я тоже рада с вами познакомиться, – тихо произнесла девочка, а потом повернулась к молчаливому Маркусу. – Я… считаю нужным извиниться за свои вопросы ранее. Иногда я могу быть слишком напористой, – медленно сказала Карен.

– Этот слуга принимает ваши извинения, – отстраненно произнес Маркус, после чего повернулся к сидящей рядом Ренате. – Молодая госпожа, этот слуга может пояснить вам значение термина «Хранитель Истины». Эта вещь осмелится полагать, что это крайне важно для понимания истории и специфики рода Гостфайер, – спокойно произнесла кукла.

Рената и Карен одновременно повернулись в сторону дворецкого и приготовились внимать.

– Как вы уже знаете, каждый из «Правящих» родов аристократии имеет свои особенности, – начал очередную лекцию Маркус. – Гринфайеры обладали силой самого «великого» зверя, Рэдфайеры выбирались из сильнейших Рэдов, а Блуфайеры пользовались своим положением, чтобы собирать самых талантливых представителей рода и вводить их в семью посредством брака, забирая их навыки, наследственность и чертежи, – тоном лектора произнес Маркус. – Точнее, «Правящие рода» раньше имели такие характеристики. Что с ними творится сейчас, эта вещь не имеет ни малейшего понятия, – проворчала кукла, после чего вернулась к сути обсуждения. – Многие считали, что род Гостфайер был сильнейшим благодаря своей крови, порождающей могущественных аристократов и артефакторов. И это было правдой… но не это было причиной, по которой род Гостфайер стал сильнейшим, – заговорщицким тоном произнес дворецкий.

Рената и сидящая рядом девочка невольно наклонились ближе, завороженные речью живой куклы.

– Род Гостфайер обладает ужасающей силой контролировать разум и создавать иллюзии, – размеренно продолжил Маркус. – Но эта сила может обернуться против владельца, постепенно сводя его с ума. Чем сильнее иллюзионист, тем больше вероятность, что он сам потеряется в своих иллюзиях и перестанет отличать реальность от вымысла. Древний Глава рода Гостфайер знал об этой беде и начал искать способ помочь своим братьям и сестрам. Он объехал весь мир, изучил иные виды магии, посетил Ватикан и даже просил совета у духов. Наконец, спустя много лет, древний Глава вернулся домой и сказал, что нашел метод противостоять безумию, – прошелестел поразительно развивший свои навыки рассказчика дворецкий. – Он призвал свою беременную дочь к ритуальному кругу и провел какой-то никому не известный ритуал. Спустя восемь месяцев, на свет родилась девочка с необычными темно-фиолетовыми глазами. Глава назвал ее Хранительницей Истины и сообщил, что этот ребенок будет следующей Главой Дома Гостфайер, – зловеще сказал Маркус, после чего… резко выпрямился и продолжил совершенно нормальным, спокойным голосом. – «Хранитель Истины», это женщина, рождающаяся в роду Гостфайер сразу после смерти предыдущего Хранителя, – невозмутимо произнесла кукла. – Их главной особенностью является умение «слышать истину», неспособность ко лжи, нечувствительность ко всем видам иллюзий и уникальная способность создавать артефакты, выявляющие правду. Так называемый «Правдоруб» используемый нынешними полисменами, является творением кого-то из Хранителей прошлого, – холодно сказал Маркус. – Обычно, артефакты подобного типа создавались для самих Гостов, чтобы отрезать разум иллюзиониста от мира его воображения и стабилизировать психику. Они были крайне важны для представителей всех ветвей Гостов, поэтому редко попадали в свободную продажу. Хотя по-настоящему сильному Госту такие игрушки не помогут… в особо сложных случаях требовалось личное присутствие Хранителя. Иначе говоря, львиная доля влияния и сил Гостфайеров держалась на Хранительницах. Их авторитет и важность было сложно переоценить, – спокойно пояснил дворецкий, после чего повернулся к искренне потрясенной Карен не Гостфайер. – В связи с чем этот слуга чувствует… некое недоумение, – слегка удивленно констатировал Маркус. – Как сообщила эта вещь ранее, Хранительница Истины может быть только одна на все поколение. Обычно, когда умирала предыдущая Хранительница, все Госты начинали отслеживать беременных и пристально следить за каждой до самых родов, после чего забирали нужного ребенка в главный дом и сажали под строгую охрану. Поэтому, видеть эту девочку здесь, без охраны и знаний о своей сути несколько… странно, – настороженно произнесла кукла.

Рената окинула растерянную девочку долгим взглядом, после чего тяжело вздохнула. Ей все стало понятно.

– Маркус, – спокойно позвала Чендлер.

Дворецкий медленно повернулся к спокойной как горы Ренате.

– Гринфайеры живут в городе и никогда не сражаются, Рэдов впихнули в рамки правил аристократии, а женщинам Блуфайеров запретили учиться, – голосом давно все познавшего мудреца сообщила девушка. – Почему ты вообще удивлен? – с легким налетом иронии спросила Чендлер.

Маркус медленно моргнул, после чего глубоко задумался и так же медленно кивнул.

– Молодая госпожа совершенно права, – тоном смиренного ученика согласился дворецкий. – Нынешние аристократы идиоты, – подвела итог происходящему кукла.

Рената согласилась с этим выводом. Становилось очевидно, что кто-то наверху всеми силами ослабляет и «выдирает клыки» нынешним аристократам. И да… кто бы этим не занимался, он был идиотом. Ну ослабил ты свою армию, и зажил без скандалов, возможных покушений и возникающих ни к месту аристократов. А потом к твоим границам подойдет армия магов, чьи правители наоборот всеми силами развивали боеспособность своих солдат. И что потом? А ничего… это будет конец. И в этот раз никакая внезапно возникшая Черная Ведьма вас не спасет. Во-первых, этом уровне знаний она просто не появится. А во-вторых, место ужасающей жути уже занято Черной Ведьмой Первой и ее огненным мужем. И что-то подсказывало девушке, что подобные существа конкуренции не любят.

Чендлер только вздохнула и повернулась к все еще переваривающей свою «легендарность» девочке. Да… похоже, на Ренату снова свалилось что-то удивительно странное, но очень важное. И что ей с этим сокровищем делать?

– Значит я… – медленно произнесла Карен. – Родилась такой специально? – почти робко спросила девочка.

– Верно, – спокойно согласился Маркус.

Девочка нахмурилась, после чего достала из внутреннего кармана очки и начала тщательно протирать и так чистые стекла.

– Но маме, бабушке и тете я не нравлюсь, – пробурчала Карен.

– Они члены рода Гостфайер, – пожал плечами Маркус. – Госты склонны жить ложью, иллюзиями и мечтами. Именно поэтому они так легко впадают в иллюзии, и поэтому возникла нужда в рождении вас. Разумеется, общение с вами причиняет им дискомфорт. Это как сорвать плохо наложенную повязку с еле зажившей раны… лекарства редко бывают вкусными, – любезно пояснил неожиданно поэтичный дворецкий.

В глазах девочки отразилась искра боли, и ее губы печально опустились вниз. В этот момент Рената ощутила странное желание дернуть за нить вассалитета все еще удаляющихся изгнанных Гостфайеров и силой мысли дать им по морде. Как и все еще «доблестно» прячущейся наверху матери. Карен окинула раздраженную Ренату пристальным взглядом, после чего слегка нахмурилась.

– Мама всегда говорит, что любит меня, – внезапно сказала девочка, отвлекая Ренату от ее мыслей. – И всегда защищает от тети и бабушки, даже если ей тяжело с ними спорить. Но… я знаю, когда мне лгут, – улыбнулась девочка слишком грустной для ребенка улыбкой. – Я люблю маму за то, что она старается не злиться на меня, даже если я причиняю ей боль. Она хорошая мать… и не виновата, что не может меня любить, – тихо сказала девочка.

После чего надела очки и часто заморгала, будто пытаясь сфокусировать взгляд. Рената же… в этот момент ей почему-то вспомнилась картина из далекого прошлого. Когда-то давно, когда девушка сидела на кухне их небольшого дома и наблюдала на матушкой, ее маленький брат нерешительно встал на ноги и медленно пошел к моющей посуду Аделаиде Чендлер. Как только он взял ее за юбку, матушка вздрогнула и резко отпихнула его рукой. Джордж упал на пол и молча уставился на толкнувшую его матушку… даже спустя все эти годы Рената помнила выражения их лиц в мельчайших деталях. Исказившееся от шока лицо Джорджа, который был настолько потрясен этим невольным жестом, что даже не плакал. И выражение лица стоявшей над ним матушки… в тот момент, на ее лице отразилось сразу несколько эмоций. Там был страх, который медленно перетек в яркую злость, а после… в глазах матушки отразилась острая, режущая боль, тяжелая вина и глубокое горе. Ее лицо исказилось от разрывающих матушку эмоций, а потом… лицо женщины выровнялось до привычной безэмоциональной мрачности. А потом она наклонилась, подняла Джорджа с пола и сказала, что не заметила его сзади и поэтому невольно толкнула. После чего тихо попросила младшего больше не подходить к ней со спины.

Рената не знала, почему перед ней возникла эта картина давнего, полузабытого прошлого. Возможно, ей вспомнилось то выражение искренней злобы по отношению к маленькому невинному мальчику, плавно перешедшее в боль и чувство вины. А может Рената задумалась о том, что сказала бы матушка, если бы Джордж умел чувствовать ложь.

Человек способный ощущать, когда ему лгут, и неспособный солгать в ответ. Никаких заблуждений, никакой веры и иллюзий. Даже если это добрые иллюзии и заблуждения…, например, как положенная каждому ребенку искренняя вера в любовь его матери. Если подумать, то это звучало как очень тяжелая жизнь.

– Извини, – тихо сказала Чендлер. – Я не хотела… – тут девушка запнулась и поняла, что в тот момент возможно хотела, а значит ее слова будут ложью. – После твоих слов я поняла, что твоя мама очень старается, и я была несправедлива к ней, – поправила себя Рената.

В глазах девочки промелькнуло удивление, и она робко улыбнулась.

– Спасибо, – ответила Карен, после чего машинально поправила очки. – Итак… мне нужно предупредить маму, и мы можем идти, – внезапно сказала девочка, спрыгивая со стула.

– Что? – не успела сориентироваться Рената.

Карен остановилась и повернулась в сторону Чендлер.

– Я должна предупредить маму, что ухожу с вами, – спокойно пояснила девочка. – В особняк с магическими вещами, – дополнила она.

Рената посмотрела на эту серьезную девочку, после чего вспомнила свои «приключения» в этом же возрасте.

– Нет, – резко сказала Чендлер.

Карен слегка нахмурилась.

– У мамы слабое здоровье и голова, – хладнокровно констатировала девочка. – Если она пойдет с вами, то умрет. Бабушка и тетя будут изворачиваться изо всех сил, и будут только мешать. А я… я умею видеть обман и иллюзии. Я буду очень полезна. Поэтому логично выбрать меня, – уверенно произнес решительный донельзя ребенок.

– Этот слуга вынужден согласиться, – внезапно сказал Маркус. – Этаж Гостфайеров полон проклятых артефактов и опасностей. На самом деле, присутствие здесь Хранителя Истины это огромная удача, молодая госпожа. С ней шансы спасти вашу сестру возрастают многократно, – задумчиво сказала кукла.

Рената ощутимо нахмурилась и сжала пальцы в кулаки. Нет… если она позволит девочке идти в проклятое, страшное место, то… чем она лучше Изабеллы? Как вообще Рената сможет винить Черную Ведьму за ее ошибки, если при первой же проблеме уверенно идет той же дорогой? Изабелла… она всегда шла на все, чтобы сохранить то, что ей дорого. И посмотри, куда в итоге ведет этот путь. Рената уже видела конец этой дороги. Но все же… все же…

Она не может себе позволить быть переборчивой в методах… не тогда, когда на кону жизнь ее сестры.

– Иди, – тихо сказала Рената.

После чего положила локти на стоящий рядом стол и опустила лицо на ладони. В этот момент Чендлер ощутила, как на ее плечи наваливается тяжелая, серая усталость. Девушка тихо хмыкнула, после чего тяжело вздохнула.

Как глупо. Покажи ей хоть десяток последствий и печальных, проклятых душ… это ничего не изменит. Изабелла Блэкфайер не могла оставить своих людей умирать что бы не ждало ее впереди. Рената Чендлер не может оставить свою сестру умирать… что бы не ждало ее впереди.

Глава 14. Подготовка к путешествию. Изменено

Габриэль Смит был раздражен. И один этот факт говорил, что происходит что-то странное. Раздражение было слишком слабым ощущением для взрывоопасного Смита, особенно когда проклятый демон изводил его сутками и совершенно не давал спать. Габриэль Смит должен быть в ярости, он должен еле сдерживать себя от огненного убийства всего живого, или забиться в угол среди походных палаток и глубоко дышать, пытаясь взять свои эмоции под контроль.

Он не должен бродить по округе и… раздражаться. Это было как-то мелко. Может… демон его так довел, что у Смита даже на гнев сил уже нет? В таком случае огненная сволочь сама себя переиграла.

Мимо Габриэля пронеслась стайка полуголых, воняющих перегаром девиц, за которыми гонялись такие же бухие в дупель солдаты. Смит проводил их слегка растерянным взглядом… похоже, после нескольких недель наедине с его ужасным настроением окружающие научились частично игнорировать недовольного жизнью Смита. Возможно в этом им помогали огромные объемы алкоголя. И, впервые в жизни, Габриэль был не рад тотальному игнорированию окружающих: он слишком сильно хотел спать, чтоб вас!

– Капитан, – нерешительно донеслось из-за спины раздраженного, не выспавшегося Габриэля. – Я попытался допросить городских, – тихо сообщил Натан не Гостфайер.

Смит очень тяжело вздохнул, остановился и повернулся к вассалу.

– И? – просто спросил Габриэль.

Лицо Натана невольно скривилось в печальной гримасе.

– Похоже, мы им не очень понравились, – констатировал очевидное Натан, косясь на ближайшего солдата.

Этот самый солдат увлеченно мочился на дом старосты.

Да, Габриэль был полностью на стороне городских. Будь его воля, он бы пнул этих идиотов в болото и спокойно отправился обратно. К сожалению, убийство своих сослуживцев и прямое дезертирство не одобрялись в славных рядах английской армии (если целью убийства не являлся сам Смит). Габриэль логически понимал, что висит на очень тонкой грани законодательства со всеми своими вассалитетами и самовольными отлучками во время заданий. Большая часть аристократии жаждала его убить, но не могла сделать это официально… все-таки Габриэль занимался «общественно полезным трудом», держа в узде столько изгнанников. Но они ждали. О, как они ждали. Поэтому давать кому-либо повод официально посадить Смита в тюрьму или казнить было очень плохой идеей.

Пьяный солдат наконец-то прекратил осквернять дом самого полезного источника информации в этом городе, после чего заметил «девочек» и, весело ухмыляясь и улюлюкая, побежал в их сторону.

Габриэль поморщился от этого мерзкого звука и еще раз перечислил все последствия для себя лично, если попытается убить всех этих дебилов прямо сейчас. Пока что последствия были достаточно весомы, чтобы он сдержался.

Из окна дома выглянул староста, проводил солдата полным ненависти взглядом, после чего заметил полный понимания взор Габриэля и резко закрыл ставню.

– Итак, – невозмутимо констатировал Смит. – Местные сообщат нам что-то важное, только если это поможет максимально эффективно нас всех убить? – невозмутимо спросил Габриэль.

– Да, – кратко ответил Натан.

– Тебе вежливо указали, где находится самое смертельно опасное место в этом болоте? – решил уточнить Смит.

– Судя по злобе в глазах этого старика, – медленно произнес Натан. – Мне указали либо на трясину, либо на логово местного древнего зла, – печально заключил парень.

Габриэль уверенно кивнул своим мыслям, после чего очень тяжело вздохнул.

– Итак, это опять отряд смертников? – почти скучающим голосом спросил Габриэль Смит, почетный выживший в семи невыполнимых и крайне опасных миссиях, после которых его уже никто не ждал.

– Очевидно, – устало ответил Натан, почетный выживший в трех невыполнимых и крайне опасных миссиях.

Габриэль и Натан обменялись понимающими взглядами, после чего тяжело вздохнули.

– Что-то много участников на этот раз, – задумчиво сказал Габриэль, осматривая округу.

Округа выглядела довольно блекло, скудно и печально. Начиная от обшарпанных домов горожан и еле виднеющийся между ними разбитой дороги, заканчивая общей цветовой гаммой, которая являла собой смесь грязи и зеленого мха. Обстановку немного скрашивал слой тумана, сквозь который мелькали вспышки яркого карнавала, устроенного любителем «девочек» из рода Рэдсвип.

– Вы правы, сэр, – осторожно ответил Натан. – К тому же, лорд Рэдсвип несколько… излишне специфичен для подобной миссии, – лицо вассала при этих словах слегка исказилось. – Либо он тоже отправлен на смерть, либо…

– Он знает, что эта миссия ничего не стоит, поэтому развлекается вовсю, – спокойно заключил Габриэль.

Натан хмуро кивнул. Смит устало прикрыл глаза, после чего силой взял себя в руки. Габриэль наскреб в себе искру сил и постарался пустить ее в дело.

– Я думаю, этот придурок остановится здесь на пару дней, – мрачно заключил Смит. – Этим идиотам надо хоть немного протрезветь. К тому же сомневаюсь, что «девочки» отправятся с нами в болото. Глупые проститутки живут еще меньше, чем глупые солдаты, – сухо усмехнулся Габриэль. – За это время подслушай как можно больше разговоров местных. Особенно следи за сказками и колыбельными для детей. Если нам повезет, то ты наткнешься на что-то полезное, – спокойно приказал мужчина.

– Да, сэр, – уверенно кивнул Натан, после чего неуверенно покосился на слегка пошатывающегося Смита. – А вы, сэр? – почти робко спросил парень.

И тут Габриэль поморщился, будто одна мысль о ждущих его делах причиняла мужчине огромную боль. Смит сжал пальцы в кулаки, глубоко вздохнул и, с явным отвращением в голосе, ответил.

– А я найду тихий, заброшенный сарай… и усну, – почти прорычал Габриэль. – И буду засыпать снова и снова, пока мой проклятый мозг, наконец, не сдастся, – выплюнул слова Смит.

На лице Натана отразилось невольное сочувствие. В следующее мгновение парень резко стал незримым и исчез из жизни Габриэля Смита на следующие 2 дня. Это было очень мудро с его стороны.

***

Рената Чендлер нервничала. Откровенно говоря, она нервничала всегда, но именно в этот день уровень ее невроза перешел все разумные пределы и начал выплескиваться наружу.

Девушке предстояло отправиться в смертельно опасное, полное тайн место, но, откровенно говоря, данный момент был довольно привычен для потрепанной жизнью девушки. Проблема заключалась в том, что впервые вместе с ней отправлялся не избитый жизнью воин, прошедший тяжелую школу жизни, а молодая девочка, склонная к излишне правдивым высказываниям.

Именно поэтому Рената Чендлер потратила время, средство и силы, дабы поделиться своей бедой с невольно ближними. А именно, со своими вассалами.

– Итак, – напряженно сказала Кэтрин Флетчер-Свенсон. – Вы хотите знать, какие артефакты могут помочь маленькой девочке пережить этаж, полный сводящих с ума проклятых артефактов рода Гостфайер? – к чести Кэтрин, ее голос не дрогнул.

Все-таки, Кэтрин была племянницей (или дочерью, Рената так и не поняла этот момент) Вивьен Флетчер, которая многие годы работала в отделе полиции, занимавшемся отловом различных проклятых артефактов. Ну и была племянницей Вивьен. Одно это было исчерпывающей характеристикой.

– Да, – мрачно подтвердила Рената.

Сидящая рядом Валери вскрыла упаковку сушеного мяса и начала тщательно его пережевывать. Кэтрин очень грустно посмотрела на своего беспокойного сюзерена, после чего очень тяжело вздохнула.

– Те же, что помогут нам пережить этот самый этаж, – мрачно сообщила Кэтрин. – Жаль только, что я таких не знаю, – печально констатировала женщина.

Углы губ Ренаты печально опустились вниз.

– Я думала, что у полисменов есть… методы? – почти умоляюще спросила Чендлер.

Взгляд Кэтрин стал еще печальней.

– Обычно, – с легким сопереживанием в голосе сказала Флетчер-Свенсон. – Их метод заключается в том, что они собирают свидетельства о принципах действия артефакта, изучают его до победного, составляют десяток планов, после чего идут в Храм Рока, возносят молитву, скидываются на возможные будущие похороны и идут на дело, – с легкой ностальгией вспомнила Кэтрин. – И это касается работы с артефактами, которые не блещут разумностью и не умеют составлять планы. Так что… если хотите, то от тети остался купон на десять бесплатных богослужений в Храме Судьбы. Можем все вместе сходить, помолиться, – задумчиво предложила аловолосая.

Рената и Валери на секунду задумались… после чего Чендлер вынужденно отбросила эту идею. Что-то говорило девушке, что Судьба и так в курсе перепитий ее непростой жизни, поэтому поход в храм особого смысла не имел.

– Валери? – решила пробить все варианты Рената. – Твои родственники из Российской Империи успешно воевали с азиатами. Может у вас есть какие-то методы? – без искры веры спросила девушка.

Сидящая рядом полуволчица проглотила кусок мяса, после чего глубоко задумалась.

– Я полагаю, – наконец ответила Валери. – Что мой… разум не является до конца человеческим, но и не является разумом зверя. Так же мои органы чувств отличаются от человеческих, поэтому аристократкам, привыкшим управлять разумом, будет не так легко понять, как именно на меня воздействовать или обмануть. Все-таки основой для любой иллюзии служит восприятие самого иллюзиониста, – неожиданно разумно заявила Гринфайер, откусывая очередной кусок мяса. – Поэтому, когда кто-то из рода Гостфайер пытается воздействовать на меня, Викторию или брата, то натыкаются на сопротивление. Думаю, именно так славяне боролись с Удзуме. Но… я не знаю, как это будет работать с проклятыми артефактами. Все-таки, это несколько разные вещи, – печально прижала уши к голове волчица.

На секунду в гулком зале повисла потрясенная тишина. Не каждый день Валери Гринфайер выдавала столько мудрых и аргументированных выводов.

– Я склонна согласиться с мисс Валери, – произнесла стоящая у огромной стеклянной колбы светловолосая женщина. – Мы не можем утверждать, что проклятый артефакт будет действовать также, как управляемый артефактором обычный предмет. Все-таки, мы имеем дело с… некоей формой неуправляемого воображения, а не твердой, научной концепцией, – слегка скривила углы рта Анна Блуфайер.

– А почему в этой колбе сидит огонь в форме человека? – спросила стоящая рядом с Анной легендарная «Хранительница Истины».

Рената, вынужденная вести произвольное собрание своих вассалов в глубинах Синего Этажа, печально покосилась на внешне невозмутимую фиолетовоглазую девочку по имени Карен не Гостфайер (нужно будет как-нибудь спросить, какую фамилию взяла себе изгнанная ветвь этой семьи). Почему же Рената проводила собрание в столь жутком, ужасающем месте? Потому что Анна Блуфайер наконец-то добралась до запертого в глубинах этажа огненного демона и наотрез отказывалась прерываться в его изучении даже для решения вопроса о жизни маленькой излишне правдивой девочки.

– Она помогает ему держать себя в руках, – спокойно пояснила мисс Анна. – Основной причиной нестабильности огненных демонов служит неконтролируемое поглощение огня из окружающей среды. Это делает огненного демона крайне мощным и опасным монстром, но также вынуждает их переживать постоянную боль от сгорающего от перегрузок ядра. И это плохо сочетается с психическим состоянием новорожденного демона, ведь обычно они рождаются от крайне негативных околосмертных переживаний, – начала внеочередную лекцию женщина из рода ученых. – Этот демон не совсем обычен, так как его ядро все еще стабильно и не показывает признаков разрушения… судя по словам леди Ренаты это происходит благодаря некоему Черному Пеплу, который стабилизирует ядро Августа через вассальную связь. Но этот факт не означает, что он не… не страдает физически или психически. Он не умирает, но это все, – напряженно произнесла Анна Блуфайер. – Полагаю, когда Августа поймали, Алисия заперла его в этой колбе, пытаясь… – тут голос всегда невозмутимой женщины слегка дрогнул. – Я думаю, она пыталась… его вернуть. Или хотя бы избавить от страданий, – тихо заключила мисс Анна.

В зале снова повисла неловкая тишина. Только кукла Алисии Блуфайер продолжала спокойно протирать огромную колбу от накопившейся на ней пыли. Она никак не отреагировала на этот вывод. Возможно, Алисия считала, что речь идет о какой-то другой Алисии. Или же ей было все равно.

– Это звучит грустно, – констатировала очевидную истину «Хранительница Истины».

– Полагаю, что так, – спокойно ответила мисс Анна.

– Он не выглядит злым, – снова озвучила очевидное девочка. – Может быть у мисс Алисии получилось? – спросила Карен.

Рената невольно покосилась в сторону запертого в колбе синего демона. Откровенно говоря, он и вправду не выглядел злым. Сложно выглядеть агрессивно, если ты прижался к стеклянной стенке колбы и усиленно следуешь за протирающей стекло куклой Алисии Блуфайер. Когда они только вошли в комнату, демон лежал на дне колбы бесформенной лужей огня. Но как только в комнату вошла Алисия, демон немедленно принял относительно человеческий облик и прижался к стеклу сформированными из огня ладонями. А когда Алисия достала тряпку и начала протирать стекло, демон прижался к колбе так плотно, что от Алисии его отделяла всего пара сантиметров стеклянной поверхности. Это могло бы выглядеть мило, если бы первым участником сцены не был опасный огненный монстр, а вторым бесчеловечная живая кукла.

– Думаю, главную роль здесь сыграло время, – немного устало предположила мисс Анна. – Аарон не был заперт в колбе, но за эти двести лет его ядро… приспособилось к демоническому состоянию достаточно, чтобы он мог себя контролировать. И все это время Аарон находился на том озере в совершенном одиночестве. Август же сидел в этой комнате с Алисией… думаю, это вызвало в нем определенное узнавание. Это и тот факт, что они были близко знакомы до… превращения Августа в демона. Судя по Аарону это помогает. Иронично, учитывая, что обычный человек не смог бы прожить достаточно лет, чтобы это узнавание сыграло хоть какую-то роль, – еще более усталым голосом произнесла Блуфайер.

Очевидно, этот разговор вызывал в ней слишком много тяжелых, горестных мыслей. Рената невольно отвела взгляд и уставилась на окружающие комнату доски, покрытые бесчисленными уравнениями когда-то живой Алисии Блуфайер. Мисс Анна так и не рассказала, что с ней случилось в прошлом, но Рената могла понять, что… очнуться от путешествия во времени и понять, что все, кого ты знал, либо мертвы, либо хуже, чем мертвы было бы… тяжело. Возможно, мисс Анна все еще не развалилась на части только из-за взятых на себя обязательств по спасению брата и… всех остальных. В частности, запертого в колбе Августа.

Рената многое знала об обязательствах и тяжелой ноше ради других. И подобная ноша могла быть слишком тяжела даже для самого гениального человека. Если бы у Чендлер не было огромного пласта собственных постоянно наваливающихся проблем (похищенной сестры, например) ей бы следовало присмотреть за мисс Анной.

Карен не Гостфайер молча осмотрела прижатого к колбе демона, после чего задумчиво кивнула и отвернулась от личной трагедии двух мертвецов и одной пока живой женщины. Похоже, девочка решила не озвучивать очевидно грустных и гнетущих вещей. Рената была очень ей за это благодарна.

– Кхм… – разбила гнетущую атмосферу Кэтрин Флетчер-Свенсон, славная племянница запертого в вечности проклятого артефакта по имени Вивьен. – Итак, надежного метода противостоять проклятым артефактам Гостфайеров пока не придумали, – сухо констатировала женщина. – Так что нам придется быть крайне осторожными и очень неторопливыми. Нужно вынюхать каждый сантиметр этого этажа. И, вообще, в идеале, было бы хорошо взять туда пару тройку десятков никому не нужных людей, которые будут идти впереди нас и показательно страдать, давая нам информацию, – спокойно сообщила хладнокровная супруга правой руки преступного главаря Лондона.

– Плохой план, – немедленно открестилась Валери. – Эти артефакты гораздо слабее, когда хотят есть. Откормить их будет медвежьей услугой уже для нас, – сухо отрезала женщина, столкнувшаяся с двумя «голодными» артефактами лично.

Угол рта Кэтрин раздраженно дернулся, но она промолчала. Похоже, женщина решила молча согласиться с этими аргументами.

– Касаемо информации, – слегка нерешительно сказала Рената. – То… я рассказывала вам о том, что сказки моей деревни могли быть… удобно объясняющими действие некоторых артефактов в особняке? – почти вопросительно произнесла Чендлер.

И тут все окружающие одновременно повернулись в ее сторону и пристально на нее уставились.

– Простите? – очень вежливо спросила Анна Блуфайер. Человек, переживший слишком много нервных срывов и личных трагедий за слишком короткое время.

– Про Куб и Алисию там не было, – открестилась Рената. – Была сказка о «Часах, пожирающих время», но ваш случай был уникален. В сказке не говорилось, что Часы могут перенести кого-то в прошлое, так что мне понадобилось время, чтобы понять… особенности этого случая, – немного робко призналась Чендлер.

Анна молча сверлила девушку глазами еще несколько долгих минут, после чего медленно повернулась обратно к колбе. Рената невольно выдохнула.

– Да… – задумчиво протянула Кэтрин Флетчер. – Я что-то такое помню… деревенька Хоуп, верно? – спросила женщина. – Тетя упоминала о том, что вы оттуда. Но я не знала, что ваши сказки касаются внутренностей запертого особняка. Как ваши предки вообще могли знать обо всем… этом? – махнула рукой аловолосая.

– Может быть леди Рената потомок простолюдинов, когда-то живших в особняке? – предположила Валери. – Все-таки одного рода разбирающегося в земледелии было маловато для ухода за теми огромными полями на Зеленом Этаже. Не говоря об обслуживании всех этих этажей. Здесь точно был кто-то кроме аристократов, а трупов простолюдинов мы в особняке не видели. Возможно, когда дело стало плохо, госпожа Изабелла выпустила простых людей во внешний мир и только потом закрыла особняк. Простолюдины не аристократы… они не связаны так, как мы, поэтому могли покинуть сюзерена без обязательств, – пожала плечами Гринфайер.

И тут все снова потрясенно уставились на внезапный источник мудрости в виде лениво жующей мясо Валери. Рената медленно моргнула, и внезапно поняла, что это звучит логично. Это звучит ОЧЕНЬ ЛОГИЧНО. Здесь и страх перед аристократами, ведь простолюдины могли насмотреться ужасов Ведьм и Некромантов, после чего решить не связываться с этим никогда. И знания об артефактах, ведь эти люди жили в особняке какое-то время. И даже неполные знания, ведь создание Куба Алисии произошло после закрытия особняка, поэтому крестьяне просто не знали о его существовании. Все сходилось. Все полностью сходилось.

Рената Чендлер, похоже гордый потомок не только Черной Ведьмы, но и крестьян, спасенных Черной Ведьмой, испытывала смешанные чувства. Неужели все ее существование было связано с этим особняком? Могла ли встреча папы и матушки быть… Судьбой?

Девушка слегка содрогнулась и начертала отвлекающий внимание Божества Путей знак. От греха подальше.

– Это так интригующе, – сообщила очередную порцию кристальной истины «Хранительница Истин».

– И дает нам хоть какой-то шанс на выживание в этой гнилой скарской мерзости, – бодрым голосом заключила Кэтрин Флетчер. – Дворецкий сказал, что представитель Гостфайеров стала Первой Ведьмой. Учитывая тенденцию, скорее всего Госты посыпались первыми. А значит ваши предки должны были знать артефакты Гостов. У нас реально есть шанс пережить все это дерьмо! – жизнерадостно заявила посвежевшая аловолосая.

Рената медленно моргнула и ощутила непреодолимое желание съездить в свою родную деревню, прижать дедушку к стенке и как следует его допросить. Но, учитывая «богатую личность» ее дорогого деда, который был сложным человеком даже по славным меркам Чендлеров (и большей части обитаемого мира), предприятие было обречено на провал с самого его начала, поэтому Чендлер только утомленно закрыла глаза, и очень глубоко вздохнула.

Если сказки ее предков правдивы, то они направляются в Геенну. Но, если сказки предков действительно правдивы, то Рената знает, где ее сестра и как ее оттуда вытащить. Что уже было неплохим преимуществом.

– Я расскажу вам все, что знаю о стеклянных и каменных вещах из папиных историй, – старательно спокойно сказала Рената, открывая глаза. – И, когда я закончу, мы пойдем на Этаж Гостфайеров, – решительно приказала Чендлер.

В зале повисла торжественная тишина. Все, люди, находящиеся в комнате, невольно напряглись, мысленно готовясь к будущей борьбе за свой разум. Ну, все, кроме вытирающей пыль куклы Алисии и удивленно осматривающей собравшихся женщин Анны Блуфайер.

– Эм… – неуверенно произнесла стоящая у колбы женщина. – Вы собираетесь идти прямо сейчас? – осторожно спросила мисс Анна.

Рената повернулась в ее сторону.

– Да… – мрачно согласилась девушка, знавшая слишком много сказок на ночь.

Светловолосая Блуфайер окинула наполненных неохотной решимостью присутствующих долгим взглядом, после чего слегка нахмурилась.

– Вы не будете ждать результатов моих исследований зеркал в доме? – удивленно спросила мисс Анна. – К этому моменту считывающие артефакты должны были накопить достаточно информации.

Чендлер глубоко вздохнула.

– Мисс Анна, я глубоко ценю вашу работу, – искренне заметила девушка. – Но я знаю слабые места Зеркальной Дамы из историй моих предков... и надеюсь, что эти истории соответствуют истине. И даже если это не так... я верю, что ваши исследования помогут нам лучше понять зеркало, но у нас нет времени на долгое и вдумчивое изучение этой вещи. Чем дольше мы тянем со спасением Элеоноры, тем меньше у нас шансов на успех, – мрачно заключила Чендлер.

Мисс Анна окинула девушку внимательным взглядом. После чего вздохнула и утомленно потерла виски.

– Я не сказала, верно? – пробормотала женщина. – Да, я не сказала… это объясняет, почему все говорят об этаже Гостфайеров. Да, определенно, – произнеся эту странную фразу мисс Анна подняла голову и перевела взгляд на бледную из-за будущих перспектив Ренату. – Если моя теория о работе зеркала верна, – медленно произнесла мисс Анна. – То вы сможете избежать спуска на этаж Гостов. Вы сможете найти свою сестру в самом зеркале и вывести ее обратно, – спокойно констатировала женщина из рода ученых.

Валери перестала жевать, Карен невольно повернула голову в сторону стоящей рядом Анны, а вытирающая колбу Алисия на мгновение замерла… после чего продолжила равнодушно протирать пыль.

– А? – среагировала Чендлер.

– Ладно, – медленно произнесла Кэтрин Флетчер. – Я признаю… эта женщина самый полезный вассал, – радостно сообщила миру Кэтрин, расплываясь в лучезарной, полной счастья улыбке.

Глава 15. Мир отражений. Новое

Рената стояла в комнате Элеоноры и слегка опасливо осматривала сильно изменившуюся обстановку. Рядом с ней стоял Фрэнк Чендлер. С тех пор, как появилась надежда, что хоть одна из его дочерей не отправится в место, полное Мучителей Духа (так жители деревни называли каменные и стеклянные артефакты), мужчина стал выглядеть несколько бодрее.

Немного. Совсем чуть-чуть. Он все еще сжимал в руках ружье. Возможно, оно его успокаивало.

Комната Элеоноры была довольно большой. С первого дня переезда девушка отвоевала себе самую богатую на вид комнату и уверенно там поселилась. Не то чтобы кто-то возражал. Но сейчас бывшая комната Элеоноры выглядела довольно тесной… в основном за счет многочисленных, странных на вид вещей, покрывавших все горизонтальные поверхности жилья младшей из сестер Чендлер.

– Элеоноре бы это не понравилось, – отстраненно подумала Рената.

Хотя, учитывая, что все эти предметы лежали здесь для ее скорейшего спасения из проклятого зеркала… да. Скорее всего Элеонора бы предложила пробить стену, чтобы установить еще больше странных, покрытых переливающимися рунами, металлических ящиков, овальных и круглых металлических обручей, странных парящих в воздухе шаров и кучи журналов с пишущими в них ручками.

Хозяйка всех этих приспособлений стояла около многострадальной грифельной доски, которую Маркус любезно перенес из особняка в комнату Элеоноры. Причем сделал он это по собственной инициативе. Возможно, дворецкий скучал по своей доске и жаждал воссоединиться с ней в краткий миг доставки из одной точки в другую. А может он ностальгировал по временам, когда исписанная грифельная поверхность повергала в шок и трепет любого, кто на нее посмотрит и жаждал вернуть своего друга в строй. Если в этом была его цель, то дворецкий справился. Вся поверхность доски была исписана рядом странных символов, которые точно НЕ БЫЛИ рунами. Или их аналогами. Это не делало написанное на доске более доступным для понимания.

– Это должна быть математика, – нерешительно предположила Рената, рассматривая одну из странных цепочек символов, изображенных на доске. – Здесь есть знак равно и пара минусов. Но все остальное… я уже привыкла, что мисс Анна не любит использовать цифры, пока что-то считает, но куда делись обычные буквы? Разве английского алфавита стало недостаточно?

Самым чистым участком пола был небольшой круг, лежащий посреди комнаты. Он был расположен таким образом, чтобы отражаться в беспокоящем Ренату зеркале, через которое, предположительно, украли ее сестру. Мисс Анна назвала это кругом перемещения и объяснила, что эта вещь помогает перемещаться между двумя точками. Рената смутно догадывалась, что амбициозные обещания мисс Анны по спасению Элеоноры как-то связаны с этим кругом, но даже далекая от буквенной математики девушка понимала, что перемещение между двумя кругами в пространстве, и перемещение между кругом и его отражением в зеркале, это две «немного» разные вещи. И она даже решила спросить об этом несоответствии у мисс Анны… все-таки речь шла об ее сестре. И ученая даже не обиделась на недоверие девушки к ее ученым талантам. Она поступила гораздо хуже.

Она начала объяснять.

На фразе «аналогично производной Клариссы» Рената окончательно перестала пытаться хоть что-то понять и молча следила за странными рисунками и символами, появляющимися на грифельной доске. Теоретически, эти символы должны были обозначать все, что мисс Анна произносила вслух… и, скорее всего обозначали, так как Рената одинаково не понимала ни речь, ни эти странные символы. Единственное, что девушка уловила из этого потока информации, так это тот факт, что отражения некоторых считывающих артефактов мисс Анны показывали не то, что их оригиналы. Это указывало на то, что аномалии в зеркалах сохранялись даже после ухода артефакта, который предки Ренаты называли Зеркальной Девой. И основной аномалией было то, что отражение в зеркале больше не было отражением. Судя по показаниям артефактов мисс Анны, теперь за зеркалом скрывалось целое иное пространство со своими законами. А если там есть пространство… значит туда можно попасть.

По крайней мере именно так думала Блуфайер. Поэтому сейчас Рената и Фрэнк стояли в этой заставленной артефактами комнате и смиренно ждали вердикта исписывающей доску ученой. Секунды складывались в минуты. Единственным звуком был стук мела по доске и периодические сигналы от разнообразных устройств на полу. Рената уже раздумывала, безопасно ли ей садиться на стоящий рядом особо крупный металлический куб, но тут мисс Анна в последний раз стукнула мелом по доске и опустила руку.

Рената и Фрэнк замерли, пристально глядя на остановившуюся женщину. Наконец, мисс Анна медленно повернулась. Ее глаза блестели от лихорадочного, отдающего легким безумием волнения.

– Мне нужен ряд сплавов, – медленно произнесла мисс Анна. – И Адриан. Да, он мне пригодится, – странно зловеще сообщила женщина.

Фрэнк резко повернулся и решительно вышел из комнаты. Что-то подсказывало Ренате, что планы мистера Адриана на этот день только что резко изменились. К счастью, он еще не успел толком эти планы начать.

Все-таки за окном было четыре часа утра.

***

– Это может сработать, – уверенно подтвердил одетый в довольно милую белую ночнушку Адриан Блуфайер.

– Вы думаете? – взволнованно спросила Чендлер.

– Судя по этим показаниям, зеркальное пространство обладает рядом интригующих свойств, – спокойно объяснил мужчина.

Он был удивительно невозмутим для человека, которого похитили из собственной кровати, посадили в карету и повезли в туманные, полные смога дали заводского района Лондона.

– Каких? – заинтригованно спросил Зак Свенсон.

Человек, на базе которого и ночевал этот самый Адриан. Рената могла бы спросить, по какой причине Блуфайер спит в бандитском логове вместо своего уютного городского дома, но ответ был настолько очевиден, что его не имело особого смысла задавать. В «уютном» городском доме Адриана Блуфайера жила его мать. Учитывая этот важный факт, даже если бы Фрэнк Чендлер притащил Адриана из-под населенного бродягами моста, Рената бы совершенно не удивилась. Эта женщина была… аргументом.

Но вот что Чендлер точно могла спросить, так это…

– Мистер Зак, зачем вы приехали? – недовольно спросила Рената.

Да, допустим Зак Свенсон видел, как Адриана подняли с постели и повели в неизвестном направлении. Но зачем идти за ним? В четыре часа утра? Ему что заняться нечем?

– Дорогая супруга моего обожаемого господина, – очень любезно начал ответ Зак. – Когда ваш отец посреди ночи врывается в мой дом, вынимает сладко спящего Адриана из его нагретой постельки и зло идет к выходу, даже не дав ему переодеться из этой забавной ночнушки, в моих интересах узнать, не случилось ли у вас чего. – все так же любезно продолжил объяснять Свенсон. – Не то чтобы я любил лезть в чужие дела, но… в прошлый раз вы чуть не взорвали Европу. А проблемы уровня Европы это вполне мои дела, потому что я живу в Европе. – проникновенно глядя девушке в глаза намекнул Зак.

Рената мрачно на него посмотрела. Ей не нравилось, когда напоминали об этом неудобном… эпизоде.

– Европа и Лондон в безопасности, – проинформировала обеспокоенного гражданина Чендлер. – Можете идти домой, – обрадовала мужчину Рената.

Зак Свенсон остался невозмутимо стоять на месте. Чендлер вообще не удивилась. Этот представитель рода Рэдфайер не для того приехал сюда в четыре часа утра, чтобы узреть очередную странную хрень, вылезшую из ее подвала, и спокойно уехать обратно. Зак Свенсон жаждал зрелищ.

– Так какими свойствами обладает это… зеркальное пространство? – решила вернуться к теме обсуждения Рената.

Адриан сверился с очередным рядом непонятных символов, написанных на листе сжатой в его пальцах бумаги, после чего поднял голову и повернулся к Чендлер.

– Самым любопытным является тот факт, что это пространство материальный мир, копирующий зеркальное отражение. При этом оно не является идеальным отражением, – взволнованно пояснил Блуфайер, показывая на стену, отраженную в зеркале.

Рената внимательно осмотрела предоставленную ей стену и не заметила каких-то вопиющих особенностей.

– Это… стена? – осторожно спросила девушка.

– Верно, – согласилась мисс Анна. – А теперь посмотрите туда, – приказала женщина, показывая на стену в реальной комнате.

Рената и остальные, присутствующие в комнате, синхронно туда повернулись. И тут Чендлер, наконец, заметила первую странность. На стене настоящего мира виднелась царапина… которой не было в отражении.

– Есть еще несколько не таких заметных несоответствий, – продолжила говорить Блуфайер. – Но они есть. Что указывает на один важный факт. Миры, создаваемые Девой, не являются физическим проявлением отражения, иначе в них не было бы ошибок, – пояснила женщина.

Рената задумчиво уставилась на отраженный в зеркале мир.

– Тогда проявлением чего они являются? – осторожно спросила Чендлер.

Девушка сомневалась, что эти несоответствия являются небрежностью Девы. Артефакты работали по определенным правилам. И если то, что она воплощала не было отражением, то…

– У всех, замеченных мной несоответствий, была одна характерная черта, – произнесла мисс Анна, поворачиваясь к зеркалу. – Их легко не заметить, – пояснила женщина.

– И о чем это говорит? – спросил Фрэнк.

– Учитывая это и показания некоторых артефактов, я склонна считать, что это отражение является точной копией того, как видела отражение ваша сестра, – произнесла мисс Анна.

Рената нахмурилась, пытаясь осознать эту странную фразу. После чего в ее голове возникла мысль. И эта мысль была довольно тревожной.

– Мы имеете в виду, – осторожно сказала девушка. – Что Зеркальная Дева не делает… отражение реальным. Она делает реальным то, как мы видим отражение. То есть… берет что-то из наших голов и воплощает это в реальность, – медленно произнесла Чендлер.

– Именно, – спокойно согласилась мисс Анна. – Мне сложно понять, почему Дева делает это только в отношении отражений, а не просто воплощает все, что взбредет в голову жертве. Возможно, Деве нужно что-то достаточно нереальное, чтобы воздействовать на это и достаточно «существующее», чтобы создать это. А точное отражение пространства является достаточно хорошим фундаментом для создания чего-то материального. Но даже если я не могу пока ответить на эти вопросы, данная информация дает нам определенное понимание зеркального пространства, – спокойно произнесла Блуфайер, начав загибать пальцы на руке. – Во-первых, Дева способна заражать зеркало только тогда, когда в него кто-то смотрит. Значит никогда не наблюдаемые отражения не могут быть использованы, – произнеся это ученая загнула второй палец. – Если пространство было создано, то оно продолжит существовать и воспроизводить помещенные в него объекты, но их эффективность зависит от понимания их работы источником. В данном случае большая часть моих артефактов на самом деле не работает. Они просто красиво мигают, имитируя работу. Только самые простые могут функционировать… полагаю это те из них, работу которых ваша сестра могла бы понять, – пояснила свою мысль Блуфайер, поворачиваясь к Ренате и загибая третий палец. – Так же отражение будет нести в себе след психики и восприятия того, от кого оно произошло. Поэтому цвета косметики ярче, кровать в отражении выглядит более уютной, а на стене около шкафа нет царапины. Возможно, ваша сестра никогда ее не замечала, – пояснила Блуфайер.

Все задумчиво закивали, соглашаясь с этим выводом. Особо активно кивал Зак Свенсон.

– Это создает ряд вопросов, – задумчиво пробормотала мисс Анна, рассматривая отражение в зеркале. – К примеру… если существо с нечеловеческим восприятием будет источником отражения, сможет ли человек выжить в этом отражении? – задала неожиданно важный вопрос женщина. – Могут ли проклятые артефакты создать отражение и как оно будет выглядеть, если у них нет привычных органов чувств? Может ли плохое психическое состояние источника исказить отражение и вызвать в нем аномалии? Способна ли Зеркальная Дева создавать новые отраженные миры, если жертва уже находится в «отражении»? – задала ряд болезненных вопросов женщина. – И, самое главное… если все, отраженное в зеркале, теперь в каком-то смысле существует… то чем являются наши отражения? – зловеще спросила Блуфайер.

В комнате повисла тяжелая тишина. Все слегка напряглись и синхронно повернулись в сторону зеркала. На них пристально смотрели их собственные отражения. Изначально державшийся на расстоянии Зак медленно отошел к двери, чтобы ни в коем случае не отразиться в зеркале. Рената проводила его завистливым взглядом.

Почему Рэдфайеры самые благоразумные из них? Девушка вспомнила даже не зашедшую в дверь Флетчер и молча смирилась с тем фактом, что ее инстинкт самосохранения безнадежно отстает от рода Рэдфайер. Может ей сходить к целителю душ?

– Скорее всего это физические копии, искаженные восприятием Элеоноры Блэквуд, – задумчиво пробормотала подошедшая к отражению мисс Анна.

Отражение подошло в ответ и беззвучно пошевелило губами. Глаза Блуфайер задумчиво сузились.

– Я не думаю, что Зеркальная Дева способна создавать полноценных живых существ. По крайней мере пассивно. Это сжирало бы тонны энергии, – продолжила бормотать Блуфайер. – Я уже посмотрела на этих существ. У них нет души. Даже духовной энергии и той нет. Это просто тела, бездумно повторяющие наши движения. Те же копии сложных артефактов, имитирующие работу оригиналов. Но может ли Дева создать что-то разумное, если приложит сознательные усилия? Создавать физические тела она может, так что… Мне нужно больше данных. Больше информации…– продолжила бормотать женщина, рассматривая свое отражение.

– Эм… – решила прервать безумное бормотание Рената. – Все это очень интересно… но что насчет спасения Элеоноры? – спросила девушка.

Мисс Анна медленно моргнула и снова вернулась в реальность.

– А, да, – отвлеченно пробормотала женщина. – Видите ли, тот факт, что это пространство может создавать копии тел и повторять их функции может оказаться полезным. Если я права, то важен только один вопрос, – произнеся это Блуфайер повернулась к Ренате, – Ваша сестра знала, что вы можете брать под контроль кукол? – вежливо спросила ученая.

Рената ненадолго замолчала, задумчиво глядя на стоящие по ту сторону зеркала «отражения». Она знала, что мисс Анна имела в виду, но… знала ли Элеонора? Стоило спросить что-то полегче. Младшая всегда была скрытной.

– Я ей никогда не говорила, – наконец сказала Чендлер.

После чего повернулась к стоящему по ту сторону двери Маркусу.

– Принеси одну из пустых кукол, – приказала девушка. – Стоит попробовать, – задумчиво пробормотала Чендлер.

Стоящий за ее спиной Адриан Блуфайер зажег на руке шар синего огня. Его отражение в точности повторило движения мага… но рука отражения осталась пустой.

***

Рената напряженно сверлила глазами отраженную в зеркале куклу Глории, служанки рода Блэкфайер. Маркусу потребовалось всего пять минут, чтобы забрать ее из «комнаты слуг» и принести сюда, и теперь все присутствующие напряженно следили за отражением помещенной на кровати куклы. Ренате было немного неудобно сверлить отражение взглядом, так как она сидела на той же кровати, невольно касаясь приятно пахнущего свежестью платья куклы.

Девушка отметила этот факт какой-то частью своего сознания. Лотти не было, поэтому ухаживать за телами кукол мог только Маркус. Рената отвлеклась на невольные размышления о причинах действий дворецкого. Воспринимал ли он эти пустые тела как память о покойных, или просто ухаживал за вместилищами «госпожи Изабеллы»? Скорее всего второе. Возможно, Маркус ждал, что в любой момент одна из этих кукол откроет глаза, посмотрит на него и отдаст приказ…

– Начинайте, – сказала мисс Анна.

Рената отвлеклась от тревожащих мыслей и сосредоточилась на главном. Поиске пустоты, которой она может владеть. Девушка выдохнула, закрыла глаза и сконцентрировалась. Откровенно говоря, Чендлер не верила, что из этой безумной затеи что-нибудь выйдет. Ей всегда говорили, что проклятые артефакты являлись ужасающими и искажающими сами законы мира созданиями, но сама девушка не сталкивалась ни с чем слишком уж странным. Даже Куб Пространства подчинялся своеобразным законам. Было бы слишком ожидать, что артефакт способен создать отдельный мир, создающий копии всего, что в него попадает, а потом уйти и этот странный мир продолжит существовать. Ни Золотое Зерно, ни Каллен со всем его арсеналом не звучали так странно… может Часы могли бы посоперничать с этим Зеркалом, но они просто повторяли один и тот же день, а не создавали отдельные миры.

Даже в сказке про Зеркальную Деву не упоминалось ничего подобного. Там просто говорилось, что Дева перемещается в зеркалах и может утащить тебя к себе. Хотя… Рената сомневалась, что ее предки сильно вникали в детали работы Зеркала.

Девушка вздохнула и открыла глаза. Ее тело лежало на кровати… рядом с ней. Рената повернула голову пустой куклы и уставилась на свое бессознательное тело. После чего медленно села и осмотрелась. Все выглядело как обычно. Около нее стояли обеспокоенный отец, задумчивая мисс Анна и скрестивший руки на груди мистер Адриан. Рената неловко улыбнулась и помахала отцу рукой.

– Не получилось, – мысленно посетовала девушка.

Она ожидала, что мисс Анна нахмурится, но вместо этого произошло кое-что еще. Первые пару мгновений никто не двигался, будто игнорируя действия Чендлер. А потом все присутствующие внезапно повернулись в сторону зеркала и внимательно на него посмотрели. Папа резко сорвался с места и побежал к зеркалу. Рената нахмурилась, встала и поспешила за ним, чтобы понять, что происходит. Когда она подбежала к раме, то увидела отражение отца, напряженно сверлящего ее глазами.

И тут Рената Чендлер осознала несколько очень важных вещей. Во-первых… стоящий рядом отец со странно обеспокоенным видом смотрел на пустое место по другую сторону зеркала. Во-вторых, на кровати другой стороны лежало два тела. Одно из них принадлежало Ренате, а другое было занимаемым ею телом куклы. И третье. Самое главное… на стене в отражении виднелась хорошо знакомая Ренате царапина. Чендлер медленно повернулась и наткнулась на стоящего вплотную Адриана Блуфайера.

Точнее на его отраженную копию, существующую в отраженном мире.

Рената вздрогнула и невольно отошла на пару шагов, прислоняясь к поверхности зеркала. Благодаря этому она рассмотрела то место, где в реальности находилась царапина.

В этой комнате ее не было.

… Ладно, возможно было глупо сразу говорить, что ничего не получилось. Но это место было… таким реальным. Рената ожидала, что будут какие-нибудь странности, или искажения из-за которых она сразу поймет, что это все копия. Но их не было. Это место пахло, звучало и ощущалось в точности как комната Элеоноры из реальности. И, не считая жутких отражений людей, в ней не было ничего странного.

Или она пока не заметила ничего странного.

Рената обвела комнату внимательным взглядом. Ее глаза прошлись по всем вещам сестры, полу, стенам и, наконец, остановились на двери, ведущей коридор. Девушка нахмурилась и сделала несколько решительных шагов вперед.

А потом перед ее лицом взметнулась рука, не давая ей пройти дальше. Рената повернулась и увидела обеспокоенное лицо отца. Тот внимательно смотрел в сторону зеркала. Его губы открылись, и до Ренаты донеслось:

– Ен идох адут.

Девушка ошарашенно заморгала, не до конца осознавая, что она вообще услышала. Это было какое-то дикое смешение непонятых звуков.

– Яалим, ясйащарвзов онтарбо, – сурово произнесло отражение Фрэнка Чендлера.

Рената тряхнула головой, после чего повернулась, чтобы посмотреть на своего настоящего отца. Тот стоял со странно вытянутой рукой и сердито что-то говорил. Возможно, что Ренате не нужно идти в непонятное место, пока мисс Анна не одобрит это. Чендлер машинально открыла рот, чтобы успокоить отца, но из ее рта вырвалось только:

– Я в екдяроп.

Произнеся это почти понятное предложение, Чендлер наконец поняла, что произошло с речью. Она была перевернута. Потому что люди привыкли, что отражения перевернуты, и подсознание Элеоноры отразило это таким странным способом? При этом само построение предложения не страдало. Только слова. Имело ли это смысл? Ренате казалось, что нет. Но в этом жутком месте не было особого смысла, так что она молча смирилась и решила вернуться в мир, где она могла слушать других людей без нечеловеческих мысленных усилий. Особенно учитывая, что к ней начало уверенно двигаться отражение мисс Анны, хищно сверкая на нее глазами.

Рената быстро развернулась и с уверенным видом направилась к кровати. По пути девушка мысленно заключила, что, если теория мисс Анны об этом месте верна, то Элеонора знала о способности Ренаты вселяться в кукол. И Чендлер даже не хотела думать, когда и как Элеонора прознала об этой ее способности. Ее сестра была довольно наблюдательна и умна… а еще являлась артефактором, которого лично учил Маркус. Об этом факте было легко забыть, так как Элеонора делала все, чтобы об этом факте забыли. Младшая Чендлер всегда считала, что чем больше тебя недооценивают, тем безопаснее.

Официально бездарная Рената горячо это мнение поддерживала. Жаль только, что сама Рената не обладала навыками, чтобы выглядеть милой и неопасной. Эх…

В мыслях об этом печальном факте девушка дошла до удивительно мягкой кровати. Чендлер в последний раз посмотрела на далекую дверь, легла на кровать и вернула тело Глории в прежнее положение. После чего закрыла глаза и открыла их уже в своем теле. Первым делом при открытии глаз девушка посмотрела на стену и убедилась в наличии успокаивающе настоящей царапины… которой там не было.

Рената медленно моргнула и перевела взгляд на стоящего у ее кровати отца. После чего почти робко помахала ему рукой.

Фрэнк остался недвижим, продолжая напряженно сверлить ее взглядом. После чего повернулся в сторону зеркала, и его глаза пораженно расширились. Тело старшего Чендлера метнулось к зеркалу… вместе с до крайности взволнованной мисс Анной и ее пылающим научным энтузиазмом братом.

Рената оценила их полные исследовательского безумия глаза и на непозволительно долгий миг задумалась о том, чтобы временно переждать их энтузиазм в этом тихом, мирном месте. Но потом эти двое повернулись к ней, и Рената быстро закрыла глаза.

В этот раз девушка убедилась, что другой сосуд располагается дальше, чем этот. На всякий случай.

Глава 16. Странная группа. Новое

– Я так взволнованна, – взволнованно завила мисс Анна, рассматривая мир отражений.

Уставшая после долгого допроса Рената устало на нее посмотрела, после чего вернулась к созерцанию зеркала.

– Вы осознаете, что значит тот факт, что вы захватили свое тело по ту сторону? – почти прошептала мисс Анна.

– Нет, – смиренно признала Чендлер.

– Это означает, что создаваемые миром отражений тела по сути не являются телами. Это вещи, но достаточно близкие к понятию «тело», чтобы иметь аналог мозга и духовных каналов, – возбужденно поведала Блуфайер. – Иначе говоря, «отражения» не сильно отличаются от пустых кукол. А это означает, что вы можете использовать свое отраженное тело, чтобы перемещаться в том пространстве! – уверенно заявила мисс Анна.

Рената невольно покосилась в сторону своего нервного отражения в зеркале.

– Это… довольно интересная информация, – осторожно сказала девушка. – Но что это меняет? Какая разница, займу ли я тело Глории или свое? – спросила Чендлер.

Мисс Анна на секунду замерла, после чего задумчиво потерла подбородок.

– Возможно, я снова не так выразилась, – пробормотала женщина, после чего… села на пол.

Все удивленно на нее уставились. А потом тело Блуфайер покачнулось и начало падать. Адриан резко повернулся в ее сторону и успел подхватить бессознательную сестру до того, как она повалилась на пол. Рената удивленно посмотрела на эту странную женщину, а потом услышала удивленный возглас отца. Девушка проследила за его взглядом и увидела отражение мисс Анны… с легкой улыбкой наблюдающей за ними с другой стороны зеркала.

– О, – медленно произнесла Чендлер.

Губы отражения мисс Анны задвигались, после чего она удивленно моргнула, закрыла глаза и резко села в руках брата уже с этой стороны.

– Конечно, без опыта занять это зеркальное тело почти невозможно, – произнесла ученая, будто продолжая ранее начавшийся разговор. – Я способна на это, так как когда-то экспериментировала с переносом сознания в артефакт. Но у меня есть вещи, способные помочь натренировать это чувство за пару часов. Если мы используем его на ваших вассалах, то они смогут… – быстро затараторила женщина, опираясь на руку нахмурившегося брата.

– Секундочку, – внезапно донеслось из-за двери.

Это был гордый представитель рода экстремалов, сломя голову бросающийся навстречу опасности по имени Кэтрин Флетчер. Рядом с ней, за этой же дверью, возможно, стоял ее муж Зак Свенсон. Возможно, потому что дверь была плотно закрыта, чтобы исключить любой шанс случайно отразиться в жутком зеркале. Валери же отсутствовала в обозримой видимости, так как находилась в столовой. Полуволчица вполне разумно заключила, что ничем не может помочь в вопросах изучения жутких артефактов, поэтому пошла делать то, в чем была мастером.

Есть.

Но вернемся к обитателям задверья.

– Да, Кэтрин? – спросила слегка потрясенная открывшимися перспективами Чендлер.

– Разве эти тела не созданы жуткой зеркальной тварью? – донесся из-за двери голос разума. – Вы уверены, что она не расплавит нам руки или отрастит телам глаза на заднице, если мы пойдем биться с ней в этих штуках? – резонно заметил самый осторожный человек из присутствующих.

Мисс Анна задумалась над этой очень важной идеей. После чего обменялась взглядами с братом.

– Это возможно, – спокойно ответил мистер Адриан. – Но маловероятно. Начнем с того, что это существо опирается на отражения, чтобы придать своим мирам долю реальности. Именно каркас реальности позволяет Деве экономить энергию на создание всего этого, – произнеся это Адриан махнул рукой в сторону зеркала. – Произвольно менять их форму и искажать будет затрачивать много энергии. К тому же, ваша духовная сила и сознание будут противостоять воле артефакта. Когда вы займете эти тела, вы станете их хозяевами и волей. Это значит, что Деве придется не только тратить энергию, но и противостоять вам, – спокойно пояснил мужчина.

За дверью повисла задумчивая тишина.

– Но она может силой мысли перемешать мои ноги и руки, а голову засунуть в… – решила уточнить въедливая Флетчер.

– Да, – перебил ее Адриан. – Она может. Ей будет трудно это сделать, и она предпочтет избежать этого, но она может.

– Ясно, – сухо ответила Кэтрин. – Другой план, – уверенно заявила Флетчер.

– Изначально я думала о переносе наших настоящих тел в это пространство через круг перемещения, – объяснила мисс Анна. – Учитывая то, что законы этого мира зависят от восприятия жертвы, я немного подкорректировала план, но если упростить конструкцию и кое-что подправить, то вы сможете отправиться в этот зеркальный мир в своих телах. Конечно, в этом случае вы не сможете сбежать от Девы просто прервав связь с фальшивым телом, да и законы физики в этих мирах могут быть непредсказуемы, но я почти полностью уверена, что воздух не будет смертельно ядовит почти во всех помещ…

– Вы говорили что-то о тренажере для захвата тел? – спросил отважный обитатель задверья.

– Да, – согласился ее муж. – Классная должно быть штука. Давайте ее сюда.

Рената с легким оттенком веселья посмотрела в сторону двери. После чего кивнула мисс Анне и встала. У нее были пара часов на отдых и подготовку к очередному изматывающему путешествию. И первым делом ей необходимо поесть… пока Валери не сожрала все запасы в их доме.

***

Вечерело. Сытая Рената сидела на кровати и напряженно сверлила глазами свое отражение. Тело пустой куклы Глории лежало рядом, так как Чендлер любила иметь запасные тела, которые были сильнее, быстрее и более крепкими, чем ее собственные. Возможно, этот факт был не особо заметен из-за того, что девушка часто ходила «на дело» в своем настоящем теле, но у нее не было особого выбора. В конце концов, у пустых кукол была одна чудовищная слабость.

Рената уже знала, что Изабелла могла захватывать ее кукол Рене. А если она могла делать это с творениями Ренаты, то что ей мешало занимать тела кукол, которые когда-то были вместилищами Черной Ведьмы? Именно поэтому Рената не только никогда не использовала эти вещи, но и тщательно следила за запасами пламени Маркуса и Лотти, чтобы те ни в коем случае не передали часть энергии куклам, чтобы исключить любой шанс использовать эти пустые оболочки во зло. Тот факт, что слуги буквально никогда не отходили от девушки, сильно помогал следить за ними.

Ну, помогал, пока Лотти не пропала.

Но сейчас Рената будет использовать не саму куклу, а ее отражение. Судя по тестам, отражению не требовалось пламя для работы, и дело будет происходить не в самом особняке, а в его отражении. Конечно, опасность присутствовала всегда, но, откровенно говоря, Рената собирается лезть в таинственный мир отражений, чтобы встретиться с проклятым артефактом на его территории. Если Изабелла вдруг займет тело Глории, это просто добавит хаоса в непростую ситуацию, а не станет предвестником гибели Англии.

Рената снова обратилась к той части своего разума, где обитала Изабелла. Там было тихо. Чендлер вернулась обратно в мир и осмотрела сильно изменившуюся комнату Элеоноры.

Рядом с ней сидела мрачная как смерть Кэтрин Флетчер, перебирая лежащее перед ней оружие и взрывчатку. Все артефакты были полностью заряжены, почти потрескивая от переполнявшей их огненной энергии, любезно предоставленной Заком Свенсоном, стоящим на некотором отдалении.

Рядом с ними лежала мисс Анна, рядом с которой сидел ее брат. Отражение женщины деловито суетилось за зеркалом, настраивая что-то в светящемся синем круге. В центре круга лежал большой рюкзак, забитый какими-то вещами. Мистер Адриан сидел по эту сторону комнаты, помогая сестре настраивать капризный артефакт перемещения. Иногда они менялись местами, чтобы лучше понимать работу другого, поэтому лежащие без сознание тела иногда чередовались. Валери сидела слева от Ренаты и задумчиво смотрела на отраженную зеркалом кучку вяленого мяса. Возможно, полуволчица напряженно размышляла о его съедобности.

Карен Гостфайер же тренировалась в захвате своего отраженного тела. Опыт давался ей крайне тяжело, но Хранительница Истины не сдавалась и продолжала упорно пытаться почувствовать «пустоту» отражения. И Рената не знала, обрадуется ли она, если у Карен так ничего и не получится, или огорчится. Да, мир отражений был, в каком-то смысле, реален, поэтому способность девочки различать иллюзии должна быть бесполезна. Но, как оказалось, это было не так. Как только мисс Анна заключила, что мир отражений безопасен, Рената показала зеркало Карен. И девочка мгновенно сообщила, что «это место» не отражение и назвала все несоответствия, которые заметила мисс Анна… а потом назвала еще двадцать, которые никто из них не заметил. Со слов самой Карен, в ее глазах эти места выглядели «неестественно». Подобный уровень наблюдательности был бы незаменим если бы Зеркальная Дева попыталась исказить отражение и запутать их. Поэтому Чендлер, скрепя сердце, разрешила Карен попробовать «нащупать» пустоту. Пока что у Хранительницы ничего не получалось. Она успешно прошла тренировку артефактом, но вот на копии ее «неестественного» тела у Карен начался ступор. Получалось, что преимущество Хранительницы Истины превратилось в ее слабость.

И времени на освоение столь важного для их путешествия навыка у нее уже не было. Потому что тянуть дальше было уже нельзя. Они начинали.

Чендлер глубоко вздохнула, закрыла глаза и перенеслась в тело своего отражения. Когда девушка открыла глаза, первым, на что наткнулся ее взгляд была светловолосая женщина, сидящая около слабо светящегося синим круга. Спустя пару мгновений с пола встала недовольно бурчащая что-то Кэтрин и начала снова перебирать лежащее на полу оружие. Точнее, отражение этого оружия. Аловолосая поднимала с пола очередной артефакт, проверяла что-то внутри, после чего, либо недовольно цокала, либо одобрительно улыбалась и крепила вещь на какую-то часть своего тела. Спустя еще секунду, рядом с Флетчер внезапно встал до этого лежащий Зак Свенсон и попытался зажечь на руке пламя. У мужчины ожидаемо ничего не вышло. Очевидно, зеркальный мир не мог похвастаться свободной энергией огня.

Бастард Рэдфайеров не сильно огорчился. Вместо этого он прислушался к себе и… ощутимо помрачнел.

Кэтрин покосилась на депрессивного друга детства. Ее рот открылся и из него вырвался поток перевернутых звуков.

– апаП есв еще ан етсем?

А потом прижатый к ее горлу кулон слегка засветился рядом рун и звуки перевернулись обратно.

– «Папа» все еще на месте? – сочувствующе спросила Флетчер-Свенсон.

– Хуже, – мрачно ответил Зак. – Это главный. Говорит, давно ничего такого интересного не видел. Они там все собрались и наблюдают за мной как в театре. Я даже не знал, что они так умеют, – раздраженно сказал мужчина.

Рената, Кэтрин и начавшая жевать отраженное мясо Валери (судя по ее лицу, вкус был не очень) удивленно повернулись в его сторону.

– Может тебе уйти? – осторожно спросила Флетчер.

Угол рта Зака дернулся, и он слегка повернул голову, будто прислушиваясь к невидимому собеседнику. После чего на лице мужчины расползлась ехидная ухмылка.

– Пахан дает клятву, – весело поведал Зак. – Что ни он, ни все подчиненные ему огненные демоны не будут пытаться склонять меня к безумию или пытаться влиять на мое тело два месяца, если я пойду с вами и буду следить за происходящим, пока мое отраженное тело не уничтожат, – поделился с окружающими хорошими новостями мужчина.

Очевидно, огненным демонам было ОЧЕНЬ любопытно, чем все это закончится. Впрочем, их можно было понять. Обычно в их досуг входило созерцание песка, созерцание расплавленного песка, или, в особо удачные дни, созерцание того, как очередной бастард Рэдфайеров пытается сжечь окружающий его жестокий мир. И что-то подсказывало Ренате, что спустя двести лет повторений даже последний пункт успел бы приесться. Так что в их предложении мистеру Свенсону не было чего-то особо удивительного.

– Так вот почему вы с нами пошли, – понимающе кивнула Чендлер.

Все-таки лезть в странное отражение было очень опасно. Но это выгодное предложение стоило риска.

– Не, – отмахнулся Свенсон. – Это он только что предложил.

Рената непонимающе уставилась на «самого здравомыслящего» члена их небольшой компании.

– Мне просто любопытно было, – пояснил мужчина, только что вычеркнутый из списка самых здравомыслящих.

С этого дня на первом месте стояла Валери Гринфайер. Если бы полуволчица об этом узнала, то не сильно бы удивилась.

– К тому же, я хочу присмотреть за Кэт, – пожал плечами Свенсон. – Возможно по мне не скажешь, но я слегка переживаю, что она умрет здесь кошмарной смертью. И тогда две ее ученицы достанутся мне, – невольно содрогнулся мужчина.

Кэтрин понимающе усмехнулась и продолжила перебирать свое оружие. Рената окинула мужчину оценивающим взглядом и осторожно вписала его обратно в список здравомыслящих. Пока что карандашом. И пока присутствующие женщины следили за одним мужчиной в их коллективе, с пола плавно встал второй. Точнее, попытался встать, но на пол пути его рука странно изогнулась, и он тяжело рухнул на пол.

Увидевшая это Блуфайер резко поднялась с того места, где настраивала круг и подбежала к странно путающемуся в конечностях брату.

– Адриан? – обеспокоенно спросила мисс Анна, помогая мистеру Адриану сесть. – Почему ты так рано? Мы еще не… – начала говорить Блуфайер, поворачивая голову к реальному миру.

Внезапно, речь женщины оборвалась, а лицо странно застыло. В это же время мистер Адриан окончательно сел, после чего… повалился лицом на грудь мисс Анны и обхватил ее руками. В мире отражений повисла смущенная тишина.

– Эм… Ади, я все понимаю… мать у тебя одно название, а всем нам нужно немного женского тепла, – неловко произнес Зак. – Но не на людях же, мужик.

– Это не он, – сухо произнесла мисс Анна, продолжая смотреть на реальный мир.

И тут все одновременно напряглись и перевели взгляд на реальный мир… по ту сторону которого невозмутимо сидел Адриан Блуфайер, продолжавший самозабвенно настраивать круг перемещения, даже не представляя, что его отраженное тело сейчас лежит лицом в груди его же сестры.

Все, так же синхронно, повернулись к внезапно ожившему отражению Адриана Блуфайера. Кэтрин медленно подняла револьвер, Рената покосилась на лежащую рядом пустую куклу, а сама мисс Анна… слегка покраснела.

Это была не самая нормальная реакция на неизвестную зеркальную тварь, взявшую тебя в захват, но Блуфайер всегда была слегка того, так что Рената почти не удивилась.

– Аарон, это ты? – осторожно спросила ученая.

Лежащее на груди тело Адриана медленно кивнуло. И тут все напряглись еще больше. Особенно сильно напрягся Зак Свенсон, на лице которого начал отражаться целый калейдоскоп разнообразных эмоций. Не сильно отставала Кэтрин, которая резко перевела револьвер на «горячо любимого» супруга и напряженно раздумывала, выстрелить ли прямо сейчас, или немного подождать. А потом лицо Свенсона застыло в безэмоциональном выражении и, спустя пару мгновений… на его лице расползлась полная злорадства улыбка, а тело начало содрогаться от еле сдерживаемого смеха. Кэтрин взвела курок и приготовилась стрелять.

– Стой! – резко перестал веселиться Зак, поднимая руки. – Они же только что поклялись ничего не делать с моим телом два месяца. А пока мое сознание в этом теле, оно считается моим, как и первое, в котором все еще сидит моя душа! В итоге у меня два тела, и эти идиоты все равно ничего не могут мне сделать! – радостно поведал о трагедии демонов Свенсон.

Валери, Кэтрин и Рената невольно расслабились. И да, если посмотреть со стороны, то ситуация выходила довольно забавная. Если бы «Аарон» решил захватить тело отражения хоть на пару минут раньше, им бы пришлось иметь дело с неконтролируемым отражением Зака Свенсона. Но не судьба. Кто же знал, что демоны могут захватывать тела отражений? Хотя, что им мешало, если даже обычные люди вроде Кэтрин и Валери могли это сделать? Рената, будучи большим специалистом в контроле подобных тел не видела в этом ничего странного. Все, что требовалось демону, это проводник в виде сознания жертвы огненного безумия. Как только демон узнавал «координаты» пустого тела, захватить его не составляло труда. Все-таки у таких тел не было даже сознания чтобы противостоять захватчику.

Понимающая улыбка на лице Ренаты резко застыла, и она покосилась на лежащее в реальном мире пустое тело куклы Глории. После чего мгновенно посуровела. Конечно, тела женщин не годились, так как не могли проводить нужную демонам энергию, но, если демоны догадаются попросить Изабеллу создать несколько кукол из магов мужчин… Чендлер быстро отвела взгляд от Глории, чтобы Зак не заметил ее нервного состояния.

Это вообще может сработать? Куклы крепкие, но смогут ли они выдержать одержимость демоном? Хотя, если сравнивать тело человека и куклы понятно, кто будет в выигрыше.

К счастью, без тела Изабелла не могла создавать кукол. Спасибо Судьбе за малые милости.

И на этой жизнеутверждающей мысли настоящий мистер Адриан наконец закончил свою работу над кругом. Мешок с вещами в реальном мире засветился, и внезапно исчез… со стороны зеркала ничего не изменилось. Что само по себе было странным, учитывая, что отражению мешка больше нечего было отражать. Рената отстраненно отметила, что Блуфайеры, в очередной раз, сломали какие-то законы природы и сосредоточилась на захватившем отражение Адриана синем демоне.

Тот продолжал невозмутимо лежать на груди мисс Анны и явно не желал менять свое положение. Ренате невольно вспомнился Габриэль. Все ли мужчины испытывают странную тягу к женской груди? Даже если эти мужчины больше не мужчины, а разумный сгусток огня?

Мистер Адриан, тем временем, поднял голову и, с чувством выполненного долга, посмотрел на ту сторону зеркала. Его внешне спокойное лицо прямо светилось гордостью за хорошо проделанную работу. У Блуфайеров это было видно по глазам. И чем радостнее было его лицо, тем печальнее было видеть, как счастье резко сменилось недоумением, а после закаменело безо всякого выражения, как только Блуфайер заметил, где именно застыло его отражение.

Потерянный взгляд брата устремился на сестру, возможно пытаясь понять, зачем та взяла тело его отражения и силой впечатала себе в грудь. Ситуация выходила настолько неоднозначная, что быстро соображающая мисс Анна взяла лист бумаги из своих бесконечных запасов и написала «успокаивающую фразу»

Не волнуйся, это Аарон.

Пару долгих мгновений, во взгляде мужчины напротив ничего не отражалось. Но после, его лицо исказило в таком приступе ужаса, что создавалось впечатление, будто Блуфайер всю жизнь копил свои эмоции ради этого момента. Лицо обычно безэмоционального мужчины было настолько выразительным, что даже мисс Анна заметила неладное. Поэтому она быстро начала писать что-то еще. К счастью, Зак Свенсон оказался быстрее «заботливой» сестры. Мужчина понимал, что еще одной записки нервный брат может и не пережить. Так как Зак не мог покинуть тело отражения, дабы то не перестало считаться «его телом», он просто выхватил листок из пальцев старшей Блуфайер и написал несколько слов, после чего впечатал листок в зеркало. Рената не знала, что именно он там написал, но лицо Адриана немного расслабилось. Совсем чуть-чуть.

И именно этот момент выбрал синий демон, чтобы наконец отлепить свое лицо от женской груди и начать участвовать в происходящем.

– Успокойся, – раздраженно приказал демон, поворачивая голову к паникующему Адриану.

И тот, как ни странно, действительно успокоился. Судя по полному сосредоточенности лицу Блуфайера, он и демон о чем-то сосредоточенно переговаривались. О чем бы не шла речь, это, кажется, слегка смирило брата мисс Анны с реальностью.

К сожалению, сидящая рядом с этой «реальностью» Рената была не столь спокойна. Девушка как раз раздумывала, стоит ли ей начать разговор с демоном (все-таки Рената здесь главная), или не нужно лишний раз дергать тигра за хвост и оставить переговорный процесс мисс Анне. И прямо в разгар мысленных дебатов произошло еще одно неожиданное происшествие.

А именно, падение наконец-то чего-то добившейся Карен Гостфайер на пол. Заметившие это Валери, Рената и Кэтрин невольно перевели взгляды на так же упавшее тело девочки, ожидая… чего-то. Но их ожиданиям не дано было сбыться. Тело Карен продолжало невозмутимо лежать, не подавая признаков жизни.

– Вот скарр, – оценила происходящее Флетчер. – Она что, потерялась? – обеспокоенно спросила женщина.

Все одновременно повернулись к их мозговому центру. Мозговой центр был временно занят, завороженно глядя в глаза синего демона. Атмосфера между этими двумя стояла странноватая. Особенно учитывая, что одно из тел, создающих странную розовую атмосферу, было кровным братом второго. Разум Ренаты уже не успевал за безумием происходящего, поэтому девушка просто проигнорировала это… чем бы это ни было, и открыла рот, чтобы отвлечь мисс Анну от… этого. К сожалению, именно этот момент выбрал успешно перенесенный в мир зеркал мешок Блуфайер.

Да… безумие даже не думало сбавлять обороты.

Мешок внезапно зашевелился и повалился на бок. Все отвлеклись от бессознательной Карен (все-таки она было довольно мирной. Лежала себе и лежала) и сосредоточились на внезапно ожившем мешке. Мешок продолжал шевелиться, будто внутри него было что-то живое и жаждущее выбраться наружу. Неусыпно реагирующая на все странное Флетчер подняла револьвер с уже взведенным курком и прицелилась. Будто отвечая на ее намеренья, мешок пробила длинная и острая на вид металлическая игла. Кэтрин не стала долго раздумывать и выстрелила в нее. Кончик иглы отлетел в сторону, а то, что от нее осталось резко втянулось обратно в мешок. Выстрел был настолько внезапным, что мисс Анна отвлеклась от… чего-то и снова сосредоточилась на происходящем.

– Что происходит? – взволнованно спросила женщина, рассматривая внешне целый рюкзак.

– Из него пыталось что-то выбраться, – быстро пояснила Рената, опасливо рассматривая беспокойную вещь, перенесенную из реального мира.

Мисс Анна нахмурилась и попыталась встать, чтобы подойти к своей ожившей собственности. Но синий демон пришел в это место не для того, чтобы давать мисс Анне идти к странно шевелящимся иглам. Он прижал беспокойную женщину к себе и сосредоточил взгляд на мешке. После чего моргнул и слегка наклонил голову.

– Внутри обманчивое дитя, – проинформировал присутствующих демон. – Но оно совсем не обманчивое, – задумчиво пробормотал огненный дух.

Все недоуменно посмотрели в сторону демона, пытаясь понять смысл его слов. Рената нахмурилась и решила, что если демон что-то там увидел, то и она сможет. Все-таки они узнают людей через души. Чендлер повернулась в сторону мешка и посмотрела. А потом ее плечи расслабленно опустились, и она махнула напряженной Кэтрин рукой.

– Не стреляй, – устало приказала Чендлер. – Это Карен. Похоже, она и вправду потерялась, – печально сообщила девушка.

Что-то, скрывавшееся внутри мешка, снова зашевелилось, а потом из него вырвались тонкие иглы, растянули горловину и на свет зазеркалья выбрался шатающийся из стороны в сторону металлический паук.

Тела Карен остались неподвижно лежать в двух реальностях, не подавая никаких признаков жизни. Рената же окинула взглядом окружающую ее разношерстную компанию, после чего попыталась найти в происходящем нотку позитива. И, как ни странно, у девушки получилось.

– Зеркальная Дева будет в таком же шоке, что и я сейчас, – с легкой нотой самооправдания заключила девушка. – А шокированный противник, это преимущество.

Оставалось только убедить Элеонору, что они реальные люди, которые пришли ее спасти. Да… это будет самой сложной частью.

Глава 17. Зеркальная дорога. Новое

Рената стояла перед дверью комнаты Элеоноры в зеркальном мире. Слева от нее стояла мисс Анна, рядом с которой находился наконец-то научившийся стоять синий демон. Справа от девушки стояла мрачно жующая зеркальное мясо Валери, державшая в руках так и не научившуюся ходить на металлических паучьих ножках Карен Гостфайер.

Сзади стояли отважные искатели опасности из рода Рэдфайер по имени Кэтрин и Зак.

Чендлер мысленно вздохнула и решила не думать о том, что двое из семи искателей Элеоноры не могут нормально ходить. Не то чтобы это была ее основная проблема в данный конкретный момент. Уже хорошо, что только один из них не человек. Ведь их могло быть двое. Даже трое, если бы Маркус смог покинуть свое искусственное тело… на что, как оказалось, он не способен. Чендлер не знала, радует ее этот факт или печалит. Хотя, учитывая почти разумную Изабеллу, лучше уж без дворецкого.

Ладно, хватит тянуть. На этой храброй мысли Рената глубоко вздохнула и… сделала очень храбрый шаг назад, слегка потеснив алых искателей опасности, после чего кивнула стоящей рядом Валери. Гринфайер посмотрела на нее печальными собачьими глазами (на мгновение сердце Чендлер дрогнуло), после чего подошла к двери, подняла свободную от Карен руку и медленно нажала на ручку. Хорошо смазанные петли бесшумно повернулись, и перед полуволчицей предстало…

– Что там? – спросил полный жажды познания Зак.

Ему было плохо видно через две широкие женские спины.

– Это… спальня, – медленно ответила Валери.

Спальня? Рената невольно подалась вперед, чтобы рассмотреть следующее помещение получше. После чего невольно отшатнулась и часто заморгала. Следующая комната была… слишком четкой. Ее цвета были слишком выразительными, свет слишком резким, а тени глубокими. Будто кто-то взял мир и навел на него невиданную четкость.

– Карен? – невольно спросила Чендлер, ожидая, что это какое-то искажение.

– Я не вижу ничего неестественного, – донеслось от паучка. – Просто человек, создавший эту комнату, именно так видел мир.

– Что же это за человек такой? – недоуменно спросил решивший заглянуть внутрь Зак Свенсон.

– Что-то не так? – недоуменно спросила Валери, поворачиваясь к Ренате.

Чендлер удивленно на нее посмотрела, после чего в ее душе зародилось легкое подозрение. Она повернула голову обратно и сосредоточилась не на отвлекающей резкости предоставленного ей пространства, а на его цветах.

Комната была обита темно-зелеными бархатными обоями, а вся находящаяся в ней мебель была сделана из темно-коричневой древесины. Эти цвета создавали впечатление вечернего леса. Впечатление только подчеркивалось парой картин, изображавших деревья и резвящихся между ними животных.

Гринфайеры. Это была комната кого-то с первого этажа. Значит именно так они видят мир? Неудивительно, что Гостам тяжело их обманывать… Валери видит мир совсем не как обычный человек.

Чендлер вздохнула и повернула голову в сторону кровати, с лежащим на ней телом Глории. Девушка раздумывала о том, чтобы полностью переместиться в нее, но, скрепя сердце, отказалась от этой мысли. Если Рената перейдет в куклу, то ее тело придется кому-то нести. К тому же, она превратится в живую мишень, если Зеркальная Дева решится атаковать. Иначе говоря, тело Ренаты станет балластом. А Чендлер не хотела быть балластом. Спрашиваете, почему бы не оставить тело Ренаты здесь? Учитывая, что они оба фальшивые разницы особо нет… но она была. И заключалась она во внешности. Если Рената займет другое тело, то она потеряет даже крохотный шанс доказать Элеоноре, что они не плод ее больного воображения.

Эх…

Но это не значит, что девушка зря притащила сюда эту куклу. Рената глубоко вздохнула и сосредоточилась на лежащем теле. После чего пустая кукла служанки Глории медленно поднялась и резко встала на ноги… после чего продолжила падать вперед и с громким треском повалилась на пол. Все, кроме не привыкшего к человеческому телу Синего Демона, невольно вздрогнули. Рената досадливо поморщилась… управлять телом издалека оказалось сложнее, чем она думала. Возможно, Ренате следовало потренироваться до захода в зеркальный мир, но… это было слишком дорого! Пустые куклы жрали кучу энергии. Даже сама Изабелла могла постоянно их использовать только потому, что в прошлом вокруг бродило много ед… бедных, оскверненных чумой людей, чью духовную энергию можно было поглощать. Поэтому у Ренаты не было возможностей потренироваться в параллельном управлении тел в настоящем мире. А тратить время на тренировки в созданном проклятым артефактом пространстве было довольно опасно. Кто знает, когда Зеркальная Дева их заметит?

Поэтому теперь Ренате приходилось несладко. Девушке нужно было думать о движениях двух тел сразу, что немного сбивало с толку… когда Изабелла делала это во сне, все казалось гораздо проще. Одно время Блэкфайер двигалась шестью телами одновременно. И только сейчас Чендлер поняла, насколько сумас… талантливым нужно быть для подобных трюков! Но Рената не сдавалась. Эта кукла была как запасная жизнь. Было бы глупо просто так это выбрасывать!

Прилагая неимоверные усилия, Чендлер удалось заставить куклу встать и пойти вперед. Было бы просто прекрасно, если бы в процессе настоящее тело Ренаты не подергивалось, невольно повторяя движения куклы, но девушка решила игнорировать этот момент… не то чтобы кто-то, кроме любопытствующего синего демона, лишенного человеческих манер, на нее пялился. Наконец, пошатывающаяся кукла дошла до двери следующей комнаты и вошла внутрь… споткнувшись о порог и снова рухнув вперед.

Со стороны Рэдфайеров донесся тихий смешок неизвестного происхождения. Рената не стала смотреть в ту сторону, чтобы выяснять, кто это сделал. Она просто отомстит им обоим.

Вместо этого девушка заставила куклу подняться и провела ее еще немного вперед. На этом ее движение остановилось, так как Рената не видела, что происходит дальше и не была столь же безум… талантлива как Изабелла, чтобы смотреть на мир с двух точек сразу. Поэтому глаза Глории были плотно закрыты. Вместо этого девушка повернулась к стоящей рядом Валери.

Волчица поняла намек и медленно пошла вперед. Зажатая в ее руках Карен ничего не говорила, значит в этой комнате не было ничего лишнего. Когда полуволчица осторожно прошла почти через всю комнату, Рената кивнула стоящему рядом Заку. Тот напряженно усмехнулся и осторожно вошел в комнату. После него осторожно пролезла Кэтрин.

Все было тихо. Чендлер еще раз осмотрела виднеющиеся через дверь шкаф и край кровати, после чего решила-таки пройти в комнату лично. Конечно, можно было пропустить вперед мисс Анну, но что-то говорило Чендлер, что синий демон захватил тело мистера Адриана не для того, чтобы его «жена» бродила по опасным местам. Впрочем, мисс Анна была слишком полезна, чтобы умирать, поэтому Чендлер не спорила.

С этой мудрой мыслью, девушка полностью вошла в комнату.

Это было довольно обычное, но хорошо обставленное помещение. Здесь были кровать с балдахином, шкаф, туалетный столик и комод, из верхнего ящика которого торчали… плюшевые медведи? Рената недоуменно на это уставилась, после чего ее сердце наполнилось невольными подозрениями.

А когда ее взор перешел на туалетный столик, на котором висела целая коллекция болезненно знакомых зеленых лент, ее подозрение сменилось почти уверенностью.

– Лидия? – задумчиво пробормотала Рената.

Если подумать, это имеет смысл? Комната Лидии была последней перед выходом с этажа Гринов. Если Зеркальная Дама хотела выбраться из особняка, разве отражение, находящееся ближе всего к поверхности, не было ответом? Конечно, был еще самый первый слой, но Рената не видела там ни одного зеркала. Девушку это не удивляло – зеркала были предметом роскоши, которым пользовались в основном аристократы. Даже в особняке Блэквудов оно было всего одно и принадлежало Элеоноре…. Ренате хватало воды из таза, чтобы оценить свое не выспавшееся лицо. А на переговорные зеркала у семейства Чендлер была непереносимость, так как они были той самой причиной, из-за которой Агнесс Гостфайер вообще о них узнала. Получалось, что члены семьи Чендлер редко смотрели на себя в зеркало. У Зеркальной Девы даже не было особого выбора, кого красть.

Когда ты слишком беден для преследования проклятым артефактом… ха.

На этой, полной иронии мысли, Рената осмотрела комнату в поисках источника этого отражения. Ее взгляд наткнулся на тот самый, увешанный ленточками для волос туалетный столик. Точнее, на крепящееся к нему зеркало.

Рената подошла и наклонила голову, чтобы посмотреть на отражаемый зеркалом реальный мир.

В реальности комната выглядела… заброшенной. На когда-то зеленом балдахине скопилась пыль, плюшевые медведи вывалились из покосившегося от старости комода и лежали на покрытом грязью полу. Большая часть игрушек давно разошлась по швам, и можно было разглядеть вылезающую наружу вату. Картины леса упали и беспорядочно лежали на полу. Покрывавшие их краски выцвели и больше нельзя было понять, что на них нарисовано. Было очевидно, что в этой комнате очень давно никто не жил… и, в отличие от этажа Рэдфайеров, за которым ухаживал Каллен и этажа Блуфайеров, который был под действием пожирающих время Часов, эта комната безжалостно демонстрировала всю сокрушительную силу времени.

Но не это привлекло внимание Чендлер. А следы ног, оставленные на покрытом пылью полу. Потому что следы были относительно свежими.

Они начинались от двери и направлялись к закрытой балдахином кровати. После этого следы поворачивались и удалялись обратно. Если прибавить к этому одну из занавесей балдахина, в которой проглядывал зеленый оттенок, похоже, что кто-то отодвинул балдахин, стряхнув с него пыль, после чего задвинул обратно.

Следы ног принадлежали мужчине в дорогих, лакированных туфлях. И, учитывая владельца комнаты, у Ренаты было предположение о хозяине следов.

Значит сюда Маркус отнес тело Лидии, когда попросил Ренату первым войти в комнату Гринфайер. Чендлер невольно повернула голову в сторону кровати этого отраженного мира. Она могла просто отодвинуть занавесь и увидеть… она не знала. Искалеченное тело куклы? Отражение человека, по имени Лидия Гостфайер, из сознания которой был взят этот мир. Или там ничего не будет? Ведь сейчас балдахин реального мира задернут, и его внутренности не отражаются.

Рената повернула голову обратно и осмотрела комнату еще раз. Лучше не рисковать понапрасну ради пустого любопытства. Чендлер не знала, может ли этот мир отражать проклятые артефакты и на что способны их отражения. Если Лидия мирно спит за этим балдахином… нет нужды ее тревожить.

Поэтому девушка снова взяла под контроль куклу служанки Глории и направилась к двери туалетной комнаты. Следуя логике (что было довольно опасно в их обстоятельствах), в этой комнате было две двери. Одна вела в комнату Элеоноры, значит вторая вела куда-то еще. По крайней мере Рената ОЧЕНЬ на это надеялась. С недавних пор девушка очень ценила, когда двери вели в одно и то же место, сколько бы раз ты их не открывал. Воистину, не ценишь, пока не потеряешь.

С этой мыслью кукла Глории вплотную подошла к двери и… повернулась к Валери. Не то чтобы Рената жаждала подвергать полуволчицу и Карен опасности, но… она и ходила то с трудом. Было сложно даже представить сколько времени заняли бы попытки повернуть дверную ручку. Валери поняла намек и храбро вышла вперед. А ведь когда-то женщина тряслась от любого шороха. Вот что обучение Маркуса делает! Гринфайер подняла руку, раздражающе легким движением повернула ручку и открыла дверь. Все затаили дыхание…

– Все выглядит вполне обычно, – спокойно проинформировала их Карен-паук. – Только красное.

– О! – заинтересовался комнатой предка Зак Свенсон.

Или сидящие на задворках его сознания многочисленные демоны. Видевшая комнаты в живую Флетчер не выглядела столь заинтересованной, но и особо обеспокоенной ее не назовешь. В конце концов она знала своих простых как рельса родственников. Их отражения были столь же простыми, как сами Рэды.

С этой мыслью Рената бесстрашно направила Глорию вперед, храбро врываясь в покои невинного поклонника обтягивающих кожаных штанов. После чего, скрепя сердце, закрыла свои глаза и открыла глаза Глории. Девушка решила, что ей нужно практиковаться.

Это была смутно знакомая девушке спальня кого-то из рода Рэдфайер. Стены были обиты темно-красными обоями (так как даже Рэды не настоль безумны, чтобы спать в ярко-алой комнате), на полу лежал симпатичный коричневый ковер, а на кровати лежало тело пустой куклы с оторванной рукой. Судя по состоянию куклы, либо эта комната была отражением из разума Каллена, либо «живые существа» отличались от обычных отражений и могли меняться вместе с хозяином. Поэтому комната была отражением прошлого, а лежащая на кровати фигура нет… скорее всего это было очень важное наблюдение, которое могло пригодиться им в будущем.

Так как у Ренаты была мисс Анна, она решила оставить размышления об этом ей, а сама продолжила осматривать комнату. На этот раз зеркало висело у стены, рядом со смущающе огромной коллекцией хлыстов всех форм и размеров. Благодаря этому Чендлер точно поняла, в чьей комнате она находится.

Это было логово повелительницы плети, чье настоящее имя так и осталось загадкой из-за странных названий комнат. И учитывая, что душа этой повелительницы содержалась в браслете Каллена, а сам браслет, как истово надеялась Чендлер, был запечатан в каком-то очень надежном месте, лежащее на кровати тело, скорее всего, было безопасным. А значит можно рискнуть и запустить вперед Валери, так как передвигать Глорию становилось утомительно.

На этой светлой мысли Рената открыла глаза, поморщилась и быстро закрыла глаза Глории, после чего кивнула Гринфайер. Та невозмутимо двинулась вперед. За ней прошли все остальные. Даже мисс Анна была утащена излишне заботливым синим демоном. Рената горячо одобрила этот жест, так как ученая с интересом смотрела в сторону надежно укрытой балдахином Лидии.

Вообще, этот синий демон был вполне нормальным существом. Ренате было даже немного стыдно, что она плохо о нем думала. Ну свел он несколько Блуфайеров с ума… так может он не специально. Судя по рассказу мистера Адриана, Блуфайеры сходили с ума от одних мыслей демона. Получается, единственное, в чем виноват лорд Аарон, это глупость его дальних родственников. Чендлер нужно быть более непредвзятой к другим.

На этой мысли девушка из очень толерантной семьи вежливо пропустила огненного духа ненависти и разрушений вперед, после чего вошла в слегка тесноватую темно-алую комнату. Зак уже активно осматривался, пристально всматриваясь в висящее напротив шкафа молодой повелительницы хлыстов зеркало. Девушка уже знала, что ничего нового он там не увидит – Каллен хорошо ухаживал за этим этажом, поэтому особой разницы между прошлым и настоящим отражением не было.

Хотя нет, были и отличия. Например, в отражении на прикроватной тумбочке лежали странно четкие картинки. На них был изображен улыбчивый молодой мужчина, смутно похожий на рослого брата Свенсона, одержимого женской грудью. Сходство усиливалось из-за висящего на его поясе хлыста. Мужчина на картинке весело улыбался и активно махал кому-то рукой. На боку изображения было написано «Папуля».

Возможно это был отец живущей здесь девушки? Рената подошла ближе и заметила, что картинка была не одна. Девушка подняла «Папулю» и нашла под ним групповое изображение кучи аловолосых мужчин, сидящих тесной группой на длинном бревне. Они сидели внутри какого-то собранного из палаток лагеря, а вокруг возвышались хвойные деревья. Среди мужчин был «папуля», а еще тревожаще знакомый Чендлер индивид с длинной алой косой и ехидной улыбкой, сидящий на середине бревна. Рената узнала бы это раздражающее лицо даже во сне.

Это был глава огненных демонов.

Рядом с ним сидела похожая на Каллена женщина. Даже на картине можно было разглядеть обвивавший ее кисть кожаный браслет.

Рената смотрела на изображение еще пару мгновений, после чего положила картинку с «папулей» обратно. Не было смысла на это смотреть. Чендлер даже не стала задумываться, почему картинки были в отражении, когда в реальном мире их не было. Может в реальности картинки были, просто Рената их не заметила, а может это была особенность восприятия хозяина отражения. Это не ее дело.

Им пора было идти дальше. К счастью, Изабелла и Алисия знали, что нужно людям для счастливой жизни, поэтому в этой комнате был отдельный туалет. Иначе говоря, здесь тоже было две двери. Рената начала подозревать, что две двери были частью требований для построения этой странной зеркальной дороги…и это означало, что для существования Зеркальной Девы требовались не только дорогие зеркала, но и комнаты с отдельной ванной комнатой. Воистину, Дева была артефактом, который могли себе позволить только богатые. Какое счастье, что хотя бы в этом бедным людям повезло.

Чендлер мысленно порадовалась классовому неравенству, после чего решительно направила Глорию покорять новые зеркальные горизонты. Кукла резко повернулась и решительно направилась к двери… после чего так же решительно остановилась, как только столкнулась со своим главным врагом.

Дверной ручкой.

В этот раз Валери не пришлось ничего приказывать. Полуволчица смиренно пошла вперед и открыла дверь. Уже слегка расслабившиеся зеркальные путники заинтригованно повернулись в ее сторону.

– Это чья-то спальня, – со знанием дела констатировала набравшаяся опыта Гринфайер.

– Как неожиданно, – заключил разговорчивый Свенсон.

Он явно изо всех сил наслаждался этой внезапной экскурсией, пристально рассматривая отложенные Ренатой картинки. Судя по легкой складке между бровей, мужчина выслушивал комментарии демонов об их человеческом виде. Может быть… с этими духами сложно было сказать.

– Дай-ка угадаю, – лениво произнесла рассматривающая хлысты Флетчер. – Все синее?

– Нет, – спокойно ответила Валери. – Темно-коричневое с оттенком красного. А еще… тут все в книгах. Все заставлено книгами, – почти недоуменно добавила Гринфайер.

И вот тут заинтересовались все.

Глава 18. Проклятый след. Новое

Новая комната действительно была завалена книгами. Что было довольно необычно, учитывая, что в ее оформлении не было и следа синего цвета. Внутренности помещения вообще были довольно странными. Это пространство было довольно большим, и, в отличие от других комнат, в нем было аж три двери. Картин и окон в этой комнате не было… или были, но увидеть их мешали стоящие у стен стопки книг. Единственным, что указывало на то, что эта комната спальня, были простая одноместная кровать, стоящая у стены, старый таз для умывания и небольшой ящик в изножье кровати. Все остальное было забито книгами, шкафами с порошками, коробками с материалами и бутылочками с разнообразными жидкостями. Могло показаться, что многочисленные вещи в комнате были беспорядочно разбросаны в разные стороны, но на самом деле в их расположении прослеживалась четкая система, поддерживаемая строгим порядком.

Кэтрин Флетчер окинула окружающий мир сияющим взглядом и решительно направилась к самому чистому участку комнаты – добротному металлическому столу с встроенными в него многочисленными ящичками. Сам стол стоял на металлической, покрытой рунами пластине. Судя по содержанию рун и вкраплениям разнообразных сплавов, образующих абстрактные спиралевидные узоры, эта пластина была призвана оградить остальную комнату от всего ужасающего, что будет создано на этом самом столе. Учитывая, что комната выглядела вполне целой, пластина вполне справлялась со своей работой.

Валери принюхалась к воняющему химикатами воздуху, чихнула и благоразумно начала дышать ртом. Мисс Анна направилась за целеустремленной Флетчер, утягивая за собой «мужа», а Зак Свенсон пристально разглядывал книжные горы. Рената же пошла к горам книг и попыталась прочитать некоторые названия на корешках. Это было не так просто, учитывая, что многие из них были на других языках. Девушка с трудом узнала арабскую вязь и даже рассмотрела свиток с китайскими иероглифами, но все остальное было ей совершенно незнакомо.

Судя по тем названиям, что Рената смогла-таки разобрать, большая часть книг касалась химии, физики и материаловеденья. Хотя, к ее большому удивлению, среди книг встречались вкрапления художественной литературы и даже философские трактаты. Учитывая все это Чендлер не имела ни малейшего понятия, кому же принадлежала эта комната. Очевидно, это была крайне эрудированная, не склонная к излишествам и глубоко думающая личность.

Может, это комната кого-то из Рэдсвордов? Или представитель рода Блуфайер решил изменить синему цвету?

Рената окинула комнату еще одним долгим взглядом и, наконец, нашла место, рядом с которым висело зеркало. Оно располагалось напротив старого кожаного кресла, стоящего в углу комнаты, как можно дальше от опасного рабочего стола. Рядом с креслом стоял потертый столик со стоящим на нем граммофоном. Очевидно, владелец комнаты ценил не только философию, но и хорошую музыку. Стоящий за спиной Ренаты Зак внезапно заинтересовался какой-то книгой и наклонился, чтобы ее подобрать.

Чендлер подошла к зеркалу и посмотрела на реальный мир. Ее взгляду предстал… песок.

Много песка.

Свенсон раскрыл книгу и весело присвистнул, после чего… повернул книгу на бок и слегка отвел назад, будто рассматривая что-то крайне интересное.

Комната в реальном мире была пугающе пустой. Будто кто-то вынес из нее все ценное, перед тем, как покинуть ее навсегда. Единственным, что осталось стоять, было старое, занесенное песком кресло и развалившийся на части граммофон. Рената слегка нахмурилась. Она знала только одно место в доме Изабеллы, где было много песка. Но кто из Рэдов стал бы жить в буквальной пустыне?

Ладно, не совсем верный вопрос. Почему владелец этой комнаты решил жить в пустыне?

– Я не знаю, кто здесь жил, – задумчиво произнес Зак. – Но могу уважать его превосходный джентельменский вкус. Или ее… человека с такой литературой я готов уважать независимо от пола, – смертельно серьезным голосом заключил Свенсон.

Флетчер невольно заинтересовалась и подошла к перелистывающему страницы Заку. После чего уважительно присвистнула.

– Ты только посмотри на эти чулки, – оценила Кэтрин.

– Какие? – непонимающе спросил продолжавший пялиться Свенсон.

– Оторви взгляд от груди и перейди ниже, – терпеливо посоветовала Флетчер. – Это будет несложно. Все-таки единственная деталь одежды. Ты быстро их заметишь, – произнесла Кэтрин с неподдельным весельем в голосе.

– У тебя странное понимание слова «несложно», – напряженно ответил Зак, чей взгляд будто прикипел к удерживаемой им книге.

– Похоже, хозяин этого места изучал взрывчатые вещества, – задумчиво произнесла мисс Анна.

По отдельности все эти фразы не могли точно указать на хозяина комнаты. Но если их соединить вместе…

Рената смотрела на занесенную песком комнату и размышляла о том, как многогранны бывают люди. Точнее один очень особенный человек. Возможно, единственный представитель исконно женского коллектива алого этажа, в чьей комнате может лежать эротическая книга с голыми женщинами и залежи взрывчатки одновременно.

– Мы должны уходить отсюда, – быстро сообщила окружающим Рената.

Потому что Скарлетт Рэдфайер была не тем человеком, в комнату которого было безопасно заходить. Даже если эта комната была просто отражением. Проклятье, отражение было даже опаснее, так как отражало ее разум.

– Хм? – отвлеклась от разграбления шкафчиков мисс Анна.

– Это комната Скарлетт, – спокойно пояснила Чендлер.

Последний живой человек, лично знавший Скарлетт Рэдфайер, резко захлопнула ящичек и решительно направилась к одной из трех дверей, находящихся в этой комнате. Рената проводила мисс Анну одобрительным взглядом и пошла к другой двери. Чендлер считала, что чем быстрее они найдут выход, тем лучше. Рука девушки потянулась к ручке и плавно нажала, открывая дверь с тихим скрипом… и пока дверь медленно открывалась, показывая, что скрывалось за ней, Чендлер так же медленно осознавала, что слишком поторопилась в своих действиях.

Впервые с тех пор, как Рената оказалась в этом странном мире, она открыла дверь лично. За что этот мир мгновенно покарал ее в виде стоящей за дверью высокой аловолосой женщины, чьи губы были растянуты в широкой, фонтанирующей счастьем улыбке.

– уБ! – радостно произнесла Скарлетт Рэдфайер.

– Ааааа! – очень мужественно заорала Рената, резко захлопывая дверь.

Или попыталась. К сожалению, пальцы в знаменитых перчатках помешали Чендлер это сделать. Из-за спины Ренаты донеслась отборная брань, и злочастные пальцы подверглись обстрелу любимого револьвера Кэтрин. Косяк взорвался градом щепок, но пальцы остались совершенно целыми.

Даже проклятая перчатка не порвалась!

– Ну конечно, она пуленепробиваемая! – раздраженно прорычала Флетчер, возвращая револьвер в кобуру и доставая что-то бесформенное и белое.

– Не смей! – резко крикнула мисс Анна. – Бросать это в Скарлетт Рэдфайер!

– Что, она тоже какой-то твой жуткий родственник-монстр? – огрызнулась Кэтрин, примеряясь к двери.

– Нет, – резко ответила Чендлер. – Она специалист по взрывчатке! – громко воскликнула девушка, отбегая к широкой спине Валери.

– аХ-ах-ах-ах-ах-ах! – донеслось из-за сильно поврежденной двери. – меьлисеВ теуд!

– Чего? – не понял Зак.

– Она говорит, что пахнет весельем на перевернутой старой речи, – кратко пояснила напряженная Анна Блуфайер.

Кэтрин Флетчер нервно покосилась на зажатый в ее руке кусок взрывчатки, после чего засунула его во внутренний карман.

– Это не человек, – поспешила сообщить паукообразная Хранительница Истины. – Это просто след.

Было не совсем понятно, что именно Карен имела в виду под словом «человек». Учитывая ситуацию с бывшими жителями особняка Изабеллы, могли быть варианты.

Не то чтобы Рената слушала. Она была занята – в данный момент девушка очень быстро бежала к двери, через которую излишне заботливый синий демон уже провел свою «жену». В то время, как Кэтрин говорила, а Рената бежала, Валери успела швырнуть Хранительницу Истины в руки Заку, после чего решительно схватила тело куклы Глории и закрылась им как щитом, Флетчер отступила за все того же Зака, а сам Зак оперативно начал отступать к двери. Иначе говоря, все кроме проклятой усиленным телом и скоростью реакции Валери начали быстро покидать заваленную книгами комнату.

Спустя пару мгновений, многострадальная дверь резко врезалась в стену, и отчаянно веселящееся отражение Скарлетт Рэдфайер медленно ступило в главную комнату.

– анвиД атопел, – скарбезно ухмыльнулось отражение. – ищечоХ отогеч итадолгоп?

Проклятый разум Ренаты невольно переставил слова, а после мстительно перевел сказанное этой штукой.

– Какая прелесть. Хочешь кое-что погрызть?

Иногда Чендлер откровенно не понимала собственный разум. Но одно она понимала точно. И это…

– Валери, – быстро произнесла входящая в дверь Чендлер. – Она будет тебя лапать, – сурово предостерегла девушка.

Одно ухо Валери повернулось в сторону Ренаты, будто пытаясь лучше расслышать эти странные слова, но в остальном волчица осталась невозмутима. Возможно, это было вполне объяснимо – все-таки лучше, когда тебя пытаются схватить за задницу, а не убить. К тому же Гринфайер не собиралась сильно задерживаться – как только Чендлер скрылась за дверью, Валери рванула к выходу, прикрываясь телом пустой куклы.

Отражение Скарлетт бросилось за ней. Валери успела выбежать за дверь и резко захлопнула ее перед лицом «отражения», после чего начала озираться в поисках чего-то, чем можно подпереть створку. Учитывая, чем закончилась попытка Флетчер атаковать это существо, Валери даже не пыталась с ним сражаться. Если его не брали пули, было глупо надеяться на кулаки. Особенно, если оно унаследовало боевые навыки оригинала.

Наконец, взгляд Валери наткнулся на стоящий неподалеку стол. Женщина схватила его и подтащила в двери, блокируя выход. В этот же момент ручка начала бешено дергаться, но дверь оставалась закрытой. Все невольно расслабились, с любовью смотря на тяжелый дубовый стол. А потом дверь начала медленно осыпаться, будто была сделана из песка. Все снова напряглись, а изо рта Гринфайер вырвалось невольное проклятье.

– Карен, ты сказала, что это «след», – быстро сказала Рената, поворачиваясь к паучку. – Ты можешь сказать больше?

Нужно было понять, могут ли они надеяться сражаться с этой тварью. Рената никогда бы не пошла против оригинальной Скарлетт, но это был «след». Если он достаточно слаб, у них есть шансы хотя бы связать его.

– Оно такое же, как ваши тела, – быстро сообщила Карен. – Но то, что оно отражает было очень… ярким. Поэтому этот след более плотный, чем ваши. Он отражает больше, – попыталась объяснить девочка. – Но это просто след. Он слабее своего источника и не думает. Просто… отражает то, что делала эта женщина.

– Значит шансы победить это есть? – напряженно спросила Рената.

– Откуда мне знать? – очень разумно спросила Хранительница Истины.

Рената напряженно посмотрела на медленно осыпающуюся дверь. Они не могли сломя голову бежать вперед. Там могли скрываться и другие «следы». Если они будут просто нестись вперед, то чем этот закончится? Бесконечной цепочкой отражений, бегущих за их группой? Рената представила себе реакцию Элеоноры на это зрелище и невольно вздрогнула. Нет, это не вариант. Но разумно ли сражаться с этим существом?

– Валери, – наконец решила Рената. – Оставь Глорию здесь.

Гринфайер безмолвно положила пустую куклу рядом с закрывающим дверь столом.

– И неси меня, – дала вторую команду Чендлер.

После чего закрыла глаза и открыла их уже в теле Глории. Настало время использовать свою «запасную жизнь». Глория повернулась к подхватившей Ренату Валери и, наконец, осмотрела комнату, в которой они находились.

Это была та самая библиотека синего этажа Блуфайеров. Чендлер не знала, почему именно это место было столь популярным у всех заблудившихся на этаже Блуфайеров людей, и ей было плевать. Главное было успеть разведать следующую комнату, пока «след» Скарлетт не закончил уничтожать дверь. На самом деле, происходило это довольно медленно… похоже, что «след» и вправду был гораздо слабее оригинала. Или отражениям было сложно повторять силы артефактов. Или эта странная дверь, разделявшая два отражения, была не просто дверью… учитывая, что с одной стороны она была темно-коричневой с изящной длинной ручкой, а с другой белой и покрытой рядом рун запрета и защиты.

Рената надеялась на общую слабость «следа». Взрывы были далеко не единственным оружием Скарлетт Рэдфайер.

– Идите вперед, – кратко приказала Чендлер, после чего повернулась обратно.

До ушей Глории донеслись звуки шагов, уносящие бессознательное тело Ренаты подальше от этого места. Девушка горячо одобрила данные действия… особенно учитывая, что дверь стала настолько тонкой, что сквозь небольшие дыры смогли протиснуться одетые в алую перчатку пальцы. Которые резко сжались, окончательно разрушая то немногое, что осталось от перехода между отражениями, открывая взгляду Чендлер беспокояще пристальный взгляд алых глаз.

Чендлер невольно напряглась и приготовилась… скорее всего бесславно умереть здесь. В конце концов девушка сильно сомневалась, что пара уроков самообороны Маркуса поможет против боевого гения Рэдов. Главным планом Ренаты было навалиться на Скарлетт своим неразрушимым телом и отвлекать попытками разобрать прилипчивую куклу по конечностям.

При взгляде на Ренату отражение Скарлетт широко улыбнулось, одним прыжком запрыгнуло на библиотечный стол, ранее подпиравший дверь, после чего осмотрела пустой зал библиотеки и тихо хмыкнула. А потом, тем же коротким прыжком, женщина спрыгнула со стола и пристально уставилась на «Глорию» оценивающим взглядом. По телу Ренаты прошла дрожь нехорошего предчувствия. Девушка внезапно вспомнила данное совсем недавно предупреждение.

– Я замужем, – невольно произнесла Чендлер.

Возможно, после многих лет просмотра памяти Изабеллы, Рената привыкла, что после этого взгляда звучат именно эти слова. Улыбка Скарлетт стала шире, и она начала медленно идти к застывшей в напряжении Чендлер. Девушка же осознала, что ее прежний план захвата противника может быть более эффективным, чем она думала… но теперь Чендлер вообще не хотела его использовать. Это было бы… неприятно. Во многих смыслах.

Скарлетт сделала последний шаг вперед и приблизилась к напряжено ожидающей домогательств Ренате вплотную. После чего… слегка поклонилась и приложила руку к груди.

– ълетадзоС, – тихо произнес последний след Скарлетт Рэдфайер.

Первой реакцией застывшей Ренаты был перевод фразы Скарлетт. Второй реакцией Чендлер было осознание, что это существо приняло ее за Изабеллу. Если это существо не думает, а просто повторяет за настоящей Скарлетт, то это имело смысл. Внешне Рената была копией Изабеллы, могла захватывать куклы подобно Изабелле и даже произнесла ту же фразу при встрече. Отражение Скарлетт увидело «отражение» Изабеллы и начало повторять за настоящей Рэдфайер.

Третьей реакцией девушки было молчаливое потрясение. Потому что… если эта штука повторяет за Скарлетт, то женщина вела себя именно так. Но это невозможно. Это же Скарлетт. Скарлетт Рэдфайер. Она…даже если бы она стала проклятым артефактом, она не стала такой же как все остальные. Она бы не стала… молча подчиняться Изабелле и считать ее своим создателем, верно? Она была бы другой. Она обязана быть другой. Даже если бы она свихнулась и ее душа была бы вырвана из тела и помещена в вещь, она бы продолжала хамить, все взрывать и домогаться до своего сюзерена.

Иначе… разве Изабелла не осталась бы совсем одна?

– Не говори так, – резко вырвалось у Ренаты.

«След» остался стоять, смиренно склонив голову. И это было настолько жуткое зрелище, что Чендлер отвела взгляд. Они ошиблись. Это не был «след» Скарлетт… просто отражение ее останков.

– Ты… просто уйди, – резко приказала Чендлер, поворачиваясь к тому месту, где в последний раз слышала удаляющиеся шаги.

К ее бесконечному сожалению, отражение Скарлетт даже не думало уходить. Рената неохотно посмотрела в ее сторону, ожидая, когда та выполнит приказ «Создателя».

– ачеС? – хищно спросило отражение проклятого артефакта управляющего отражением пустой куклы Скарлетт Рэдфайер.

И так как определение получалось слишком долгим, Чендлер сократила его до проклятой Скарлетт. Это вполне передавало ее чувства в данный момент.

– Нет, драки не будет, – раздраженно ответила девушка, переводя речь на старый язык.

Ну, Рената надеялась на это. Что-то ей подсказывало, что драку с отражениями тварей забытой войны они не потянут. А использовать для этого проклятую Скарлетт было все равно, что пригласить крокодила в курятник, отбиваться от лис. Чендлер не знала, насколько оно разумно и будет ли атаковать только врагов.

– ыТ исе алкер, – медленно произнесла Скарлетт. – окЯ у ънем ястивя ачес, – в ее голосе послышалось еле сдерживаемое безумие.

И тут Рената замерла и перевела взгляд на все еще склоненную Скарлетт. Прислоненные к ее груди пальцы еле заметно дрожали от с трудом сдерживаемых чувств. Скарлетт напоминала готовую к прыжку гончую.

– Ты обещала, – смогла перевести девушка. – Что у меня будет много сражений.

Все проклятые артефакты были безумны. И, как любые безумцы, они не могли себя контролировать, даже если их безумие доставляло им неудобство. Обычно в папиных историях именно это безумие помогало героям одолеть артефакт и сбежать.

И похоже, что именно это безумие доставляло Изабелле дополнительную головную боль. Не то чтобы артефакты не желали подчиняться «Создателю». Просто у них были потребности. И сейчас Ренате предстояло эти потребности разгребать, иначе это существо, отражавшее безумие настоящей Скарлетт, могло начать преследовать только что ушедшую группу людей. Оно хотело крови, сражений и, скорее всего, взрывов. И ему было плевать от чего это получить. А если оно столь же коварно, как оригинал, Ренате будет крайне тяжело удержать ее от резни.

Девушка глубоко вздохнула и крепко схватила стоящую рядом проклятую Скарлетт. После чего закрыла глаза и открыла их в хорошо знакомых руках Валери Гринфайер.

– Поблизости есть монстры? – мрачно спросила Рената.

– А ты быстро, – удивилась стоящая рядом Кэтрин.

– Оно еще там, – кратко пояснила Чендлер. – И ему нужно срочно что-то убить. Поэтому нам нужен какой-нибудь монстр, чтобы этим «кем-то» не стали мы, – быстро пояснила ситуацию уставшая от кульбитов жизни девушка.

Еще пару минут назад она готовилась биться насмерть, а еще пару минут рассматривала набитую книгами комнату… а утро вообще казалось отдаленным, но умеренно счастливым миром без зеркал, полных оживших отражений. Удивительно, как мало люди ценят такие простые вещи, как законы мироздания. Глупцы.

– Ну, тогда нам повезло, – задумчиво произнесла Кэтрин, рассматривая что-то впереди. – Монстров мы пока не видели, но где-то там они точно есть.

Держащая Чендлер Валери тяжело вздохнула. Полная нехороших предчувствий Рената неохотно повернула голову и увидела… что-то. Это представляло собой бесконечное переплетение тропинок, лестниц, окон и дверей, сплетенных в беспорядочный клубок зеркально переплетающихся нитей и проходов, застывших среди мира искаженных, вогнутых и выпуклых кусков комнат, мебели и даже участков земли, образующих не имеющей никакой логики и смысла мешанину пространства. Единственным связующим пятном в этом хаосе были щедрые вкрапления фиолетового и сиреневого, разбросанные по этому странному пространству. Благодаря данному наблюдению Чендлер начала подозревать, что они, наконец, попали на этаж Гостов.

– Маленькая членистоногая любезно сообщила, что тут все ненастоящее, – любовно поглаживая зажатого в его объятьях паучка заметил Зак. – Очень наблюдательно с ее стороны. Я восхищен, – любезно отметил мужчина.

Учитывая, что голова паучка была зажата под его рукой, перекрывая ей весь обзор, Рената слегка сомневалась в ее наблюдательности.

– Да… а потом она замолчала, – медленно произнесла Флетчер, осматривая фронт работ. – Думаю, она все еще ищет способы закрыть эти паучьи глаза, чтобы этого всего не видеть.

– А пока она ищет способы, я зажал ее окуляры под мышкой, – ткнул в попу паучка Зак. – Так что наша гончая правды пока недоступна.

– А, – осознала Рената. – Так вот почему.

– Боюсь именно веки я в схеме не учла, – почти виновато заметила мисс Анна.

Женщина произнесла это, неудобно повернув голову в сторону ошарашенной предстоящим объемом работ Чендлер. Сделала она это потому что половина ее тела была устремлена в сторону жуткого лабиринта, а вторая половина доблестно удерживалась поразительно полезным и крайне бдительным Синим Демоном, пусть хранит Рок то, что осталось от его души.

– Эй, помните все те жуткие сказки про монстров? – раздражающе жизнерадостно спросила Флетчер. – Я всегда презирала главных героев за то, что эти придурки постоянно разделяются, чтобы их было удобнее жрать. Ну вот настал день… Судьба меня за это покарала, – ухмыльнулась женщина.

– Но почему здесь все так? – удивленно спросила Чендлер, испуганно осматривая это.

– А что тут думать? – удивленно спросила ее Флетчер. – Ты представляешь, как скучно сидеть в зеркале двести лет? Ни ручек, ни ножек… ну, ты помнишь тот разговор. И вот… последствия, – махнула рукой на пространственный кошмар Кэтрин.

– Даааа, – весело протянул Зак, пристально всматриваясь в окружающий его мир. – Значит то, что было сверху, это лишь дорожка. А тут у нее гнездо. Я бы даже сказал хорошее такое гнездовище, – задумчиво произнес знаток проклятых зеркал.

Судя по его странно веселому лицу наблюдающие за происходящим демоны были в экстазе. В отличие от бедной, жаждущей добраться до Элеоноры Ренаты.

Старшая Чендлер окинула ужасающее пространство еще одним долгим взглядом и внезапно поняла, что существование проклятой Скарлетт вовсе не проблема… это благословение! Чендлер резко закрыла глаза, после чего открыла их в теле Глории. А потом повернулась к ожидающей ее проклятой Скарлетт и широко улыбнулась. Если ее улыбка и отдавала безумием, то совсем чуть-чуть.

– Моя дорогая, преданная слуга, – почти любя произнесла Чендлер. – Сейчас Создатель отведет тебя в удивительное место. Скорее всего там есть все.

Учитывая чудовищные объемы работы, Рената готова быть хоть Создателем, хоть Изабеллой, хоть самим дьяволом. Проклятая Скарлетт подняла взгляд и ответила «Создателю» куда более безумной улыбкой. И на этом безумный союз пустой куклы Глории, захваченной потомком Изабеллы и отражением ее проклятого вассала официально начался.

Глава 19. Непростой путь. Изменено

Рената шла по покрытому травой потолку и задумчиво разглядывала ряды растущих из пола вытянутых в разные стороны каменных балерин. Зрелище было настолько неестественным, что любой нормальный человек, зашедший в эти жуткие места мог бы мужественно завизжать, после чего рвануть как можно дальше от этого проклятого места. Никто во всем мире не смог бы его осудить.

Чендлер держалась только за счет того, что бродила здесь не в своем теле, а заняла отражение куклы Глории. Еще сильно помогал тот факт, что несущие ее настоящее тело люди выбрали менее безумный маршрут.

Ну и только что отломавшая руку одной из балерин проклятая Скарлетт весьма помогала. Это точно. Она так откровенно веселилась, что было трудно переживать из-за того, что Чендлер ходит по вытянутой поляне человеческих деревьев.

Стой, рядом только что что-то пробежало?

Проклятая Скарлетт ухмыльнулась и не глядя щелкнула пальцами. Что-то в траве взорвалось и оттуда начал исходить странный, переливчатый дым.

Впрочем, не важно. О чем она…

Ах, да. Разведка.

Рената осмотрелась, выискивая то, что мисс Анна определила, как двери этого проклятого места. Как ни странно, они выглядели как двери. Или окна. Или странные люки… но это всегда было что-то, отделявшее одно пространство от другого пространства в реальном мире. И сейчас Чендлер искала что-то похожее. По теории мисс Анны, подтвержденной молчаливым кивком Синего Демона, место, где заперли Элеонору, должно быть отдельным пространством. В основном потому, что если бы Элеонора была заперта в этом «гнездовище», то ее первым позывом было бы выбраться отсюда.

Рената повернула голову и посмотрела туда, откуда они все пришли. Если «гнездовище» Зеркальной Девы представляло собой клубок скрученных нитей пространства, то дверь, ведущая в библиотеку Блуфайеров, была отделившейся от этого клубка нитью. Это выглядело как висящая в пустоте дорожка из мраморной плитки, один конец которой отходил от клубка искажений, а другой оканчивался добротной дверью, исписанной хорошо знакомыми Ренате рунами перехода с этажа на этаж. Очевидно, эта дверь была отражением входной двери этажа Гостов… что было довольно символично. Впрочем, они имели дело с зеркалом. Чему тут удивляться?

Если бы Рената оказалась в подобном месте, то устремилась бы именно к этому островку стабильности. А Элеонора была еще осторожнее Ренаты. И так как они не увидели ее, преданно сторожащую дверь с другой стороны, сестра Чендлер была надежно заперта. А значит им нужно обыскать все переходы этого пространства.

Рената тяжело вздохнула и резко остановилась. Идущая рядом проклятая Скарлетт повернула голову в сторону девушки и заинтересованно на нее посмотрела.

– Вот он, – медленно произнесла Чендлер, смотря вниз.

Скарлетт опустила глаза и весело ухмыльнулась.

– Веселье, – радостно пропел «след».

Да, Рената отдала ей запасной кулон для перевертывания речи. А то от попыток понять слова проклятой штуки у Чендлер начиналась головная боль. Возможно, в этом не было особого смысла, так как след оказался… не особо разговорчивым. Хотя нет, это было неверное определение. «Скарлетт» много говорила, и делала это с большим удовольствием… но все ее фразы были либо рублеными отрывками речи, либо точным отражением фраз настоящей Скарлетт в определенных ситуациях. Так что общение со «следом» не имело смысла с самого начала. В конце концов оно не общалось. Оно просто отражало.

Рената только наделялась, что дерется эта штука лучше, чем разговаривает.

Чендлер глубоко вздохнула, наклонилась и нажала на ручку окна. То резко ушло вниз и стукнулось обо что-то с другой стороны странного пространства. Глория осталась невозмутимо стоять у глубокого проема, торжествующе глядя на подлое окно.

Ха! После падения в пруд Зеленого Этажа прошло много времени. С тех пор Рената набралась мудрости… основная из которых гласила – когда открываешь люк на земле, не сжимай открывающую его ручку! Это была великая и неочевидная мудрость.

Девушка в теле Глории повернулась в сторону ухмыляющейся проклятой Скарлетт и кивком указала на темный проем. Та задорно отдала честь и… осторожно подошла к краю дыры, после чего достала из-за пазухи веревку с каким-то грузиком и начала аккуратно спускать ее вниз. От столь внезапного приступа осторожности Рената на мгновение оторопела. Наконец, до присутствующих донесся легкий стук, и проклятая Скарлетт задумчиво кивнула каким-то своим выводам. После чего достала из внутреннего кармана своей формы странные очки с фиолетовыми стеклами и еще более странную палочку из какого-то серого материала. Ренате потребовалась пара секунд, чтобы порыться в знаниях Изабеллы и заключить, что эта палочка является источником света, который можно увидеть только через специальные очки. Проклятая Скарлетт щелкнула пальцами, и конец палочки слегка зашипел… внешне, это была вся реакция странной палочки. Отражение надело очки и аккуратно бросило палочку в темные глубины окна, после чего слегка наклонилась вперед и начала пристально рассматривать дно.

Чендлер неловко переступила с ноги на ногу. Откровенно говоря, от существа, одержимого драками и резней она ожидала более… активных действий. Вроде веселого прыжка в темную неизвестность и подрывания всего, что не успело убежать достаточно быстро.

Проклятая Скарлетт задумчиво кивнула, аккуратно сняла очки и убрала их во внутренний карман. После этого женщина так же аккуратно смотала оставленную рядом веревку, убрала ее обратно, после чего… широко улыбнулась и с громким криком прыгнула в темную бездну. До ушей Чендлер донесся ряд взрывов, жутких, странно трескучих завываний и хрипов.

На всякий случай девушка отошла от проема подальше.

Спустя минуту жуткие завывания окончательно смолкли, и над рамой окна показалась рука в алой перчатке. Рука весело помахала осторожной Ренате, после чего показала палец вверх, пару раз указала вниз, а потом задумчиво замерла и… сложила из пальцев кролика. Когда кролик начал «прыгать» по траве и клевать ее своим «ртом» Чендлер поняла, что часть с сообщением «Создателю» благополучно закончилась, и теперь проклятая Скарлетт просто придуривается. Она часто это делала. Казалось, отражение не способно долго сосредоточится на одной теме и часто отвлекалось на всякую… хрень.

Чендлер не знала, было ли это свойством самого отражения, или Скарлетт в виде артефакта начала страдать не только боевым безумием, но и заразилась идиотизмом своего брата. Девушка надеялась на первое. Видит Судьба, Изабелла и так достаточно страдала. Должны же у ее мук быть какие-то пределы?!

Девушка устало вздохнула, отодвинула «кролика» ногой, после чего аккуратно села на краю пропасти и спрыгнула вниз.

Ее встретил перекошенный на бок коридор в сиреневых тонах. Не ожидавшая такой подлости девушка немедленно покачнулась из-за наклоненного вниз пола и чуть не полетела к противоположной стене. К счастью, ее руку успела схватить уже не такая проклятая Скарлетт, удерживая девушку на совсем не ровной, но все же поверхности. Рената застыла на месте, стараясь выровнять участившееся от неожиданности дыхание. После чего подняла одну ногу повыше и опустила вторую, устраиваясь на наклонном полу поудобнее. А потом повернула голову в сторону подлого окна коридора, через которое она сюда и попала.

В чем здесь смысл? Если это окно в стене, то почему здесь стена не потолок, если наверху окно на земле? Рената нахмурилась, неодобрительно глядя на отражающееся в окне синее небо. После чего повернула голову, рассматривая противоположную стену сиреневого коридора. Там окон не было. Только подпаленные трупы хорошо знакомых Ренате германских солдат немертвых и несколько крепких дубовых дверей.

Везде эти немертвые. Чендлер уже тошнит от серого цвета. Но теперь понятно, кто напал на Скарлетт. Хотя непонятно, почему от издавали такие жуткие звуки.

Стой… двери.

Рената печально закрыла глаза и постаралась не застонать. За «дверью» окном были еще двери. Если они еще и открываются, то в этом клубке запрятаны не только двери на поверхности, но и двери внутри дверей. А если там тоже есть двери? И там двери. И там…

Чендлер глубоко вздохнула и решила попробовать использовать свой самый надежный внутренний компас еще раз. Девушка сжала удерживающую ее руку проклятой Скарлетт своей, чтобы та не отвлеклась на какую-нибудь зеркальную тварь и не убежала, после чего закрыла глаза и сосредоточилась на нити связи между собой и сестрой. Элеонора была… она была…

Сверху. И снизу. И слева. И справа… и немного внутри. Ренату замутило, и она устало открыла глаза. Да. Пространство в этом месте было не совсем искажено. Скорее оно отражало само себя. Все вокруг девушки было отражением, отражавшим отражение, что отразило отражение. Поэтому связь между Ренатой и Элеонорой тоже бесконечно отражалась. По крайней мере именно так это объяснила мисс Анна. К счастью, согласно теории все той же Блуфайер, по мере приближения к настоящей Элеоноре количество отражений их связи будет уменьшаться. Осталось только найти верное направление… в мире отраженных друг от друга бесконечных дверей.

Рената очень тяжело вздохнула, после чего, так и не открывая глаз, перенеслась в свое настоящее тело.

Судя по ощущениям, Чендлер куда-то несли. Это был прогресс, так что девушка была довольна. Она открыла глаза и увидела потолок уже знакомого ей коридора. Только этот потолок располагался сверху, как и подобает каждому уважающему себя потолку. Девушка повернула голову, чтобы осмотреться.

Все не сильно изменилось с тех пор, как Чендлер проверяла в последний раз. В данный момент Рената покоилась в сильных руках Валери, которая уверенно шла вперед по… какому-то слишком уж длинному коридору. Серьезно, Чендлер не могла разглядеть, где у него конец, и это слегка нервировало. Не так сильно, как лес вытянутых балерин, но все же. Особенно учитывая, что у этого бесконечного коридора тоже были двери. Бесконечные двери…

Слева от Валери шла мисс Анна, всматривающаяся в какую-то стеклянную пластину с отражающимся на ней рядом символов. Еще левее шел молчаливо невозмутимый Синий Демон в теле Адриана Блуфайера и пристально следил за обстановкой. На этом человекообразные члены группы заканчивались и начинался скрывающийся в сумке мисс Анны паучок Истины, который был не в силах смотреть на это проклятое логикой и миром место, поэтому пока скрывался в непроницаемой для его окуляров сумке.

– Как обстановка? – напряженно спросила Чендлер.

– Мы наткнулись на стаю летающих хищных книг, но смогли отбиться, – гордо заявила невозмутимая Блуфайер.

– Потрясающе… – поздравила женщину не такая невозмутимая Чендлер.

– Думаю они паслись здесь, потому что это самая близкая к выходу нить, – продолжить вещать ученая. – А конец нити, как вы помните, ведет в библиотеку. Может быть они как-то почуяли это и слетелись сюда… – начала строить вдохновенные теории Блуфайер.

– Мне не нравиться это место, – пробурчал очередную порцию истины паучок.

– Я не уверена, что эти книги можно есть, – поделилась важной информацией Валери.

Синий Демон многозначительно промолчал. Рената была ему за это искренне благодарна.

– Мисс Анна, как вы думаете, за этими дверями есть еще проходы? – решила прервать книжное обсуждение Чендлер.

– Конечно, – невозмутимо ответила мисс Анна. – Но я бы хотела дойти до конца этого пространства, чтобы снять показатели для дальнейшего ориентирования. Это поможет нам лучше понять особенности этого места, – помахала стеклянной пластиной Блуфайер.

– О… – мгновенно погрустнела Рената.

– Кстати, будьте добры, проверьте удаленность вашей сестры от этой точки, – рассеянно попросила мисс Анна, рассматривая символы на пластинке.

Чендлер послушно закрыла глаза и сосредоточилась на своих ощущениях. Спустя пару минут непередаваемого ощущения, что ее сестра находится везде и нигде одновременно, Рената открыла глаза.

– Я не вижу разницы, между лесом балерин и этим, – недовольно произнесла девушка.

– Значит надо уходить глубже, – пробормотала Блуфайер, делая пометки на стекле. Для этого она использовала странный розовый мелок.

Рената печально приняла это утверждение и устало закрыла глаза… чтобы открыть их в темном, покачивающемся и дергающемся мире хаоса.

– Пали в них, пали! – заорала излишне активная Кэтрин.

– Куда в них палить? Это же фикусы! – заорал в ответ Зак Свенсон, главный поставщик веселья для анклава Алых Демонов.

Рената была уверена, что для бастардов рода Рэдфайер настали благословенные времена. Все демоны были слишком заняты… этим, чтобы отвлекаться на поднадоевшие муки аристократов.

– В горшки пали! Тогда они не смогут прыгать! – крикнула Флетчер, судя по мотанию тела Чендлер, отпрыгивая в сторону.

– Это не имеет никакого смысла! – крикнул Свенсон в ответ, после чего до ушей Чендлер донесся звук выстрелов и звон разбитой глины. – Но это сработало!

– Конечно! – гордо ответила Кэтрин. – Земля же мягкая. На ней не попрыгаешь!

– Интересно, – отстраненно подумала Рената. – Если бы Карен услышала эту фразу, назвала бы она ее правдивой?

Да, это было адское место для несчастной Хранительницы Истины. К счастью, засунутый в мешок паучок и вправду ничего не мог видеть. Рената могла подтвердить это на собственном опыте. В конце концов сейчас она была в теле запасного паучка, который покоился в рюкзаке прыгающей в разные стороны Кэтрин.

Из-за чудовищных объемов работы, группе спасателей пришлось разделиться на три. К счастью, Рената тоже могла разделиться на три, поэтому находилась со всеми группами почти одновременно. Как удобно быть ей.

– Стой, они ползут! – напряженно воскликнула Флетчер.

– Это корни! – мгновенно понял Зак. – Они передвигаются при помощи корней! Режь их! – кровожадно прорычал Свенсон и метнулся вперед.

Рената отвлеклась от веселья двух Рэдов и сосредоточилась на ощущении Элеоноры. Оно ничем не отличалось от двух других точек, а значит мисс Анна была, как всегда, права. Им нужно было спуститься глубже. Чендлер оценила уровень безумия верхних уровней и печально поникла. Будущее виделось довольно безумным.

– Эта тварь меня укусила, – возмущенно сообщил Зак.

– Чем? – заинтригованно спросила Кэтрин.

– Тебе лучше не знать, – мрачно ответил Свенсон.

***

Болото… болото было той вещью, с которой Габриэль Смит не хотел иметь дела в хороший день. А после трех дней прерывистого, полного огня и ярости сна, день Смита был отнюдь нехорошим. Настолько, что даже слегка привыкшие к его «потрясающему» присутствию солдаты старались держаться от мрачного мужчины подальше. Ну, или они достаточно протрезвели, чтобы их чувство страха снова подняло свою голову. Тоже вариант. Поэтому сейчас Габриэль шел за Натаном, который, в свою очередь, следовал за лидером их миссии лордом Рэдсвипом, а весь остальной отряд держался от тройки лидеров на почтительном отдалении.

Габриэль медленно вытащил сапог из вязкой грязи и опустил его вниз. До его слуха донесся глухой плеск, и мужчина с отвращением отметил, что в сапог залилась новая порция зеленоватой воды. Да, вода. Мутная вода, холодная, высасывающая силы вода… которая была буквально везде. Настолько везде, что до этого места они плыли на лодках, периодически обходя растущие из воды огромные деревья. И само плаванье было не таким уж и плохим: пока Габриэль был в лодке, он не касался воды. Но в один момент их лодки повернули и уткнулись в выглядывающую из воды грязь, которую сумасшедший лорд Рэдсвип, по какому-то недоразумению, назвал сушей. И вот с тех пор, как отряды солдат покинули лодки, их жизнь стала гораздо труднее.

Отряд лорда Рэдсвипа двигался по небольшому участку земли, не покрытому водой. В остальном окружающая их земля… отсутствовала. Вместо земли присутствовали огромные деревья, покрытые зеленым мхом, выглядывающие из-под воды корни этих деревьев и небольшой незатопленный участок земли, по которому все они и шли дальше. У Смита было нехорошее предчувствие, что рано или поздно этот участок тоже погрузится под воду и солдатам придется столкнуться с «очаровательными» местными животными под названием крокодилы. Эти создания напоминали огромных, зубастых и очень плотоядных ящериц. В последнем пункте солдаты английской армии убедились лично, когда местные ящерицы чуть не утащили одного из них под воду. С тех пор все очень аккуратно шли по виднеющейся из-под воды земле.

Смит глубоко вздохнул, поднял ногу и опустил ее в грязь. Его давно мертвые носки жалобно хлюпнули, после чего задымились от повышенной температуры. Цикл сушки повторялся не в первый раз, но даже Габриэлю было сложно противостоять почти озеру, так что большую часть времени его ноги были прискорбно мокрыми. Но хотя бы теплыми. Это уже больше, чем у идущих сзади солдат.

Габриэль прищурился и попытался рассмотреть что-нибудь сквозь окружающий их группу белесый туман. К сожалению, его усилия не дали особых плодов. Смит видел плечи идущего впереди Натана и очень смутные очертания бодро вышагивающего Рэдсвипа. Но на этом его поле зрения заканчивалось.

Смит поднял ногу, и грязь, смешанная с тиной, грустно хлюпнула, неохотно отпуская его сапог из плена. Мужчина опустил ногу и поприветствовал новую порцию болотной воды. Идущий впереди Натан чихнул. Габриэль поднял кулак, чтобы метнуть в приближающегося крокодила волну огня… огромная ящерица резко остановилась, повернулась и поплыла к более безопасной цели в виде идущих сзади солдат. Очевидно, даже странные огромные ящеры боялись Габриэля. Хоть что-то в жизни остается стабильным.

– Мы приближаемся? – тихо спросил Габриэль.

Идущий спереди Натан слегка напрягся и попытался осмотреть местность. К сожалению, окружающий их туман был не согласен с его стремлением.

– Я подслушал, – тихо сказал не Гостфайер. – Что «злое место» начинается там, где кончается река и стелется туман. Лодку мы уже оставили, туман в наличии. Дальше земляной перешеек должен расшириться, и мы прибудем в «Землю Потерянных», – сказал Натан.

– Прекрасно, – ядовито отметил Смит, зачерпывая сапогом новую порцию воды. – И в чем заключается суть этой «Земли Потерянных»?

Натан напряженно замолчал, осторожно оглядывая местность.

– Судя по услышанной мной колыбельной, – тихо сказал Натан. – Тут могут быть замешаны некие огни и видения. Если ты пойдешь за огнями, то увидишь грезы. Если ты последуешь за грезами, то будешь потерян. Вот, как я понял ту колыбельную. Больших подробностей мне выяснить не удалось, – печально покачал головой парень.

– Ладно, – слегка устало произнес Смит. – Значит как обычно. Внимательность и…

Плеск

– Бобби? – крикнул один из солдат. – Чего ты творишь?!

Головы Габриэля и Натана резко повернулись в сторону звука. Детали разглядеть было затруднительно из-за вездесущего тумана, поэтому Габриэль видел лишь очертания людей, но ему хватило и этого. Взглядам Смита и Натана предстало удивительное зрелище того, как один из солдат вцепился в китель второго. А вцепился первый солдат потому, что второй сошел с тропы и по грудь провалился в окружающую их топь.

– Там девочки! – радостно крикнул утопающий мужик. – Девочки!

– Что он творит?! – крикнул еще один солдат.

– Я не знаю! – проорал держащий.

– Эге-гей! – радостно замахал утопец. – Девочки!

Габриэлю было трудно разглядеть его лицо, но, судя по голосу, любитель поплавать был полон незамутненного счастья. А потом около его лица выросла огромная зубастая пасть.

– Приветик, детка! – радостно поприветствовал крокодила утопец. – Хочешь поцелуйчик? – оживленно спросил мужик.

Держащий утопца солдат дико заорал и выпустил свою ношу. Крокодил раскрыл пасть, подплыл поближе, после чего сомкнул челюсти. До Габриэля донесся глухой, влажный хруст. Огромный ящер резко ушел под воду, и тело «поцелованного» любителя девочек скрылось в водной пучине. На этом его история и закончилась.

Стоящие рядом с местом последнего упокоения солдаты дико орали, Габриэль хмурился, а Натан невольно подошел поближе к отпугивающему все живое сюзерену.

– Хм? – внезапно донеслось сбоку. – Чего все орут? – с любопытством спросил подошедший лорд Рэдсвип.

– Крокодил кого-то сожрал, – констатировал очевидное Габриэль.

– И что? – равнодушно спросил лорд. – Они солдаты. Их что не предупредили, что солдаты имеют привычку умирать? – с легкой нотой любопытства спросил аловолосый.

Габриэль молча покосился в его сторону и наткнулся на леденящий в своей равнодушности взгляд. Смит перевел глаза обратно и в очередной раз задумался о самом странном члене их отряда. Габриэль никак не мог понять этого человека. Все в его поведении было странно ненормальным, и это злило.

– Милорд, я… – начал говорить Габриэль, но внезапно запнулся.

И у его запинки была причина. Внезапно в поле зрения Смита мелькнул странный фиолетовый отблеск. Мужчина недоуменно моргнул и невольно перевел взгляд на источник странного света. И за мгновение до того, как глаза Смита сконцентрировались на невольном отвлечении… мужчина внезапно обнаружил, что больше не стоит на вязкой болотистой земле, окруженный водой и аллигаторами. Габриэль Смит немного растерянно моргнул и проследил взглядом за пролетевшей мимо него белоснежной юбкой. Смит тряхнул головой и поднял глаза вверх. Его взгляду предстал высокий белоснежный потолок, по краям которого виднелась аляповатая лепнина. До ушей Габриэля донесся шелест кружащейся вокруг ткани. Мужчина нахмурился, опустил голову и обвел взглядом огромный бальный зал. Точнее, он думал, что это похоже на бальный зал. Ему было сложно рассмотреть делали, так как все поле зрения заполняли кружащиеся вокруг него неизвестные красивые женщины, одетые в разнообразные бальные платья. Лица женщин были закрыты привычными для Лондонцев масками, но Смит все равно знал, что эти женщины очень красивы.

Габриэль растерянно моргнул. Он стоял на небольшом пятачке паркета, свободном от танцующих… это ощущалось как-то странно. До ушей мужчины доносилась разнузданная мелодия скрипки, которая больше подходила для какой-нибудь таверны, а не для странного бального зала, полного кружащихся вокруг женщин. Нет, стой, если он слушал скрипку, то почему до его ушей доносится шелест юбок? Габриэль снова тряхнул головой и попытался сосредоточиться.

– Какого демона? – наконец озвучил происходящее Смит.

– Хм? – среагировал стоящий рядом лорд Рэдсвип.

И тут Смит внезапно осознал, что стоит на чистом участке паркета не один. Почему он не замечал этих двоих раньше? Ему казалось, что это место лишает его способности сосредоточится на чем-то, отвлекая его то музыкой, то шелестом, то кружащимися вокруг женщинами. Почему-то эти вещи ощущались так сильно, что забивали собой все остальное.

– Это иллюзия. Похоже, мы увидели призрачное пламя, – уверенным голосом постановил Натан. – Скорее всего это отражение желаний кого-то из солдат. Что бы не наводило эту иллюзию, оно использовало его мечту как источник видения, – деловито прокомментировал не Гостфайер, осматривая пронесшуюся мимо женщину.

– Тогда понятно, почему играет это музыка, – сердито констатировал Габриэль, снова тряхнул головой. – Вряд ли эти ребята знают, что исполняют на балах, – равнодушно произнес сюзерен четырех аристократических ветвей, удачно избежавший всех приглашений на светские мероприятия.

– Видения, основанные на воображении цели, часто имеют много дыр, – спокойно констатировал Натан. – Но их основная сила во внушаемых жертве эмоциях, которые передаются всем остальным жертвам по цепочке. Обычно эти эмоции так сильны, что жертвы не замечают искажений так как слишком увлечены происходящим, – деловито пояснил не Гостфайер.

Габриэль равнодушно проводил глазами прекрасную незнакомку и попытался нащупать в себе что-то кроме застарелой жажды сжигать. Ему было даже интересно в кои-то веки ощутить что-то кроме злобы и вездесущей усталости.

– Я ничего не чувствую, – разочарованно прокомментировал Смит.

Натан слегка сочувственно на него посмотрел.

– Значит, вы привыкли справляться с гораздо более интенсивными эмоциями, чем способна внушить иллюзия. Или именно эта мечта совершенно не соответствует вашим вкусам. Так или иначе, вы ничего не почувствуете, – озвучил очевидное не Гостфайер. – Мне жаль, – почему-то добавил парень.

Габриэль только равнодушно поправил рюкзак. Он давно привык к разочарованиям.

– Не легче ли всех нас погрузить в иллюзию? – решил уточнить Смит.

Он никогда не сталкивался именно с Гостами. Обычно Габриэль имел дело с их наемными убийцами, поэтому не разбирался в тонкостях иллюзий. Натан ненадолго замолчал, похоже собираясь с мыслями.

– Здесь есть свои проблемы, – медленно произнес Натан. – Полагаю, дело в эмоциях. Создать по-настоящему реалистичную иллюзию очень сложно. Нужно учитывать мельчайшие детали и восприятие человека все равно может орать его голове, что что-то не так. Как у нас сейчас. Гораздо легче действовать через эмоции… но для этого нужно знать, какое видение показывать. То есть жертва должна быть уязвима для чтения… эм, я не обучен и не знаю деталей, как это делать, но я слышал о том, что Госты умеют как-то читать огонь разума. Вроде как у людей очень много огня в голове и… не важно, – слегка смутился парень. – В общем, мы аристократы, поэтому нас читать сложнее. Так что дух взял эмоции солдата и ударил ими по нам на случай, если мы будем склонны к его мечтам, – быстро договорил Натан.

– Ясно, – кивнул Габриэль. – И как нам выбраться из этой… мечты? – спросил Смит.

Мельтешение бесчисленных юбок начало действовать ему на нервы. Похоже, эта иллюзия усиливала не только эмоции, но и восприятие. Мужчина нахмурился и закрыл глаза… к его раздражению, он каким-то образом продолжал видеть эти юбки.

– Нам нужно найти источник иллюзии и разбудить жертву, – спокойно пояснил Натан. – Мне кажется, я видел остальных солдат где-то в гуще бального зала. Нужно найти самого вовлеченного и поговорить с ним, – уверенно произнес парень. – А если жертва не захочет просыпаться, то… можно его вырубить. Без источника видение закончится, – сухо перечислил варианты не Гостфайер.

– Отлично, – сказал Габриэль, все еще не открывая глаз и чистого упрямства. – Натан, я надеюсь на тебя, – попытался ободряюще улыбнуться Смит.

– Э? – среагировал не Гостфайер. – Эм… милорд Рэдсвип, может быть…

– Отличная идея, – живо сказал лорд, становясь в глазах Смита немного более терпимым. – Насколько я понял, ты изгнанник Гостов. Это ж прям по твоей части. Вперед, парень! Мы надеемся на тебя! – подбодрил Натана мужчина.

– Вы просто не хотите пачкать свои сапоги, – проворчал не Гостфайер, после чего Габриэль резко перестал его слышать.

А это значило, что Натан стал незрим и неслышим, после чего уверенно двинулся на дело. Иначе говоря, пошел в сторону ранее виденных ими солдат фактически наощупь, попутно наступая на ошеломленных невидимой едой крокодилов. Габриэль задумчиво переступил с ноги на ногу, пытаясь нащупать грань между каблуки звонко ударили по натертому паркету и ощущением легкого давления при поднятии ноги, что указывало на то, что его сапоги снова завязли в грязи. Это было интригующее ощущение. Смиту казалось, что разница состояла в уверенности. Голова Габриэля была железно уверена, что он стоит на паркете. Тогда как в ощущении вязкости участвовала ступня, нога и уже потом голова, что делало ощущение не таким четким, но при этом оно было… более естественным, можно сказать. Смит слышал от Адриана, что в голове людей есть мозг, а в мозге просто куча электричества, который является человеческими мыслями. Натан говорил, что в головах людей много огня… может он имел ввиду это электричество? Получается, огонь Гостов действовал на головы людей, заставляя их думать о вещах. При этом, все остальное тело людей в этом не участвовало, поэтому внушаемые мысли должны быть сильнее, чем ощущения рук, ног, глаз и ушей. Габриэль снова прислушался к себе и попытался описать свои ощущения.

Разница напоминала отличия пирожного от ржаного хлеба. Пирожное было таким вкусным, что почти било тебя по языку и забивало все остальные чувства, но иногда оно комом лежало у тебя в животе. А ржаной хлеб был простым, хоть и не таким вкусным, давая простое и незамутненное чувство сытости.

Значит именно так ощущалось воздействие иллюзии? Неудивительно, что Госты постоянно сходили с ума. Чем-то это напоминало проблему Гринфайеров. Если постоянно внушать своему огню, что его владелец зверь, то в один момент огонь может и поверить. Вот только в случае Гостов это были их собственные головы.

Внезапно, в мире что-то сместилось, и я стою на паркете, мимо меня проносятся прекрасные девушки, играет веселая музыка, исчезло из головы Габриэля. Тот даже ощутил легкое облегчение. Все-таки эта иллюзия немного действовала ему на нервы. Смит открыл глаза и увидел… крокодила, деловито хрустящего телом незадачливого солдата, и Натана, который не успел добраться до места буквально пару метров. Вообще, эти дикие животные как-то больно активно жрали пришлых людишек. Обычно животные старались не трогать незнакомых существ. Вполне возможно, что местные ящерицы уже привыкли к добавке рациона в виде человеческого мяса.

– Ну, похоже отряд потерял еще одного бойца, – констатировал очевидное лорд Рэдсвип. – А значит надо идти, пока не кончились все остальные, – весело произнес мужчина, зачем-то потыкав Габриэля локтем.

Смит повернул голову и непонимающе уставился на этого странного человека. Сам же лорд повернулся и бодро двинулся дальше, по пути напевая какую-то веселую солдатскую песенку, которую Смит никогда раньше не слышал. Габриэль услышал за спиной чавкающие шаги и повернул голову. К нему подошел мрачный Натан не Гостфайер. В его руке был зажат конец длинного мотка веревки. Остальной отрезок этого мотка связывал между собой тела оставшихся в живых солдат, потрясенно семенивших следом за изгнанным Гостфайером.

– Прошу вас, сэр, – сказал Натан, протягивая Смиту оставшийся конец. – Для нас всех будет удобнее, если мы сможем добраться до следующей жертвы без проволочек, – мрачно сказал парень.

За его спиной толпились внезапно осознавшие всю бездну своих проблем солдаты. Габриэль окинул эту команду смертников долгим взглядом, после чего кивнул и обвязал веревку вокруг своего живота. К этому моменту лорд Рэдсвип уже скрылся в окружающем их тумане, поэтому во всеобщем связывании не участвовал. Впрочем, за ним никто особо не гнался.

Глава 20. Знакомая дверь. Новое

Гнездо Зеркальной Девы напоминало луковицу. Не в том смысле, что ты хотел плакать, пока его вскрывал (хотя и это тоже), а в том, что у него было несколько слоев, скрытых друг за другом. И чем глубже ты спускался, тем реалистичнее выглядела местность… и мрачнее. Если верхние слои напоминали бред больного шизофренией, то более глубокие больше походили на кошмары человека, пережившего что-то ужасное.

Рената не хотела здесь быть. В общем-то никто не хотел здесь быть. Кроме, быть может, проклятой Скарлетт, которая отражала незамутненное веселье оригинала. Но особого выбора у них не было, так как чем глубже они спускались, тем лучше Чендлер ощущала Элеонору. А значит, они двигались в верном направлении.

– Я вот что не могу понять, – задумчиво произнес Зак Свенсон, с мерзким хрустом вынимая нож из гнилого черепа немертвого. – Если эта Зеркальная тварь создала зеркальный проход недавно, откуда там взялось отражение этой Скарлетт? – спросил мужчина, протирая свое грозное оружие тряпкой.

Мужчина стоял на выложенной камнями тропинке, проходящей среди клумб, усеянных многочисленными орхидеями, заботливо выращенными чьими-то старательными руками. Все в этом месте было покрыто орхидеями – земля, многочисленные столики, стоящие около столиков стулья и даже стены. Сами орхидеи находились в огромной оранжерее, стеклянные стены которой были собраны в форме цветочных витражей, которые изредка виднелись из-под зарослей вездесущих орхидей. Это было удивительно прекрасное, полное света место.

Жаль, что прямо сейчас оно было залито кровью от валяющихся вокруг немертвых. Паучок, в котором находилось сознание Ренаты, отвлекся от завораживающего зрелища и вернулся в реальность.

– Мисс Анна предположила, – начала пояснять Чендлер. – Что зеркала, через которые мы прошли были заражены Девой еще двести лет назад. В конце концов прямо сейчас особняк заброшен, так что и смотреть в зеркала некому. Так что Дева просто восстановила проходы между уже существующими «мирами», собрав их в наиболее короткую цепь.

– Звучит разумно, – задумчиво согласилась сидящая на освобожденном от орхидей стуле Флетчер.

Судя по умиротворенному виду, Кэтрин тоже оценила красоту этого места. Впрочем, многое на отраженном этаже Гостов было красивым. Очевидно, у этого рода был тонкий вкус. Вид не портили даже безнадежно растоптанные цветы в том месте, где Зак начал рубить напавших на них немертвых.

Кстати о них. Похоже, что враги, с которыми столкнулась Рената в начале, были самыми частыми монстрами этого места. И чем глубже во владения Девы спускалась команда спасения, тем реалистичнее становились отражения немертвых и тем реже встречались иные виды чудовищ. Ожившие книги и хищные фикусы (скорее всего порожденные обезумевшим сознанием Девы) остались в прошлом, чем очень огорчили наблюдавших за Заком огненных демонов. Учитывая, что демоны были останками воевавших в Забытой Войне мужчин, немертвых они в свое время покрошили достаточно, поэтому те их не особо интересовали. А вот хищные фикусы это да. ТАКОГО демоны в своей жизни еще не видели.

– Ладно, я возвращаюсь, – печально сообщила Рената и переключилась на тело Глории.

Девушка опасалась отходить от проклятой Скарлетт слишком надолго. А если та отвлечется на проползающую мимо оторванную руку немертвого и уйдет? Ренате придется самой проходить через все ЭТО? Ну уж нет! Рената открыла глаза и осмотрелась. Прямо сейчас Глория и проклятая Скарлетт находились в… библиотеке! Именно! Удивительно, не правда ли? Впрочем, это была не библиотека рода Блуфайер. Во-первых, она была гораздо меньше. По крайней мере Чендлер могла видеть ее стены. Во-вторых, судя по перевернутому тексту книг, это была библиотека так называемой художественной литературы. Здесь было все – романы, рассказы, приключения, детективы, историческая литература, ужасы, триллеры и даже так называемая магическая фантастика. Так назывались книги, написанные простолюдинами о магах. Реальности в них не было ни грамма (к примеру история о великом огненном кузнеце, выковавшем своим пламенем семь магических мечей), но читать их было весело. К тому же они были весьма редкими. Не каждый простолюдин умеет читать и далеко не каждый имеет достаточно свободного времени, чтобы потратить его на написание книги.

В общем и целом, это место обладало рядом редчайших литературных сокровищ, которые любой уважающий себя Блуфайер с готовностью бы сжег, дабы они не оскверняли их научные труды своим существованием.

Рената глубоко вздохнула, отпустила руку отчаянно скучающей проклятой Скарлетт и встала с очень удобного бежевого кресла. Девушка осмотрела неожиданно тихую библиотеку, в которой не было ни следа обычных для этого зеркального пространства монстров. На самом деле, Рената и Скарлетт не встречали ничего «живого» уже пару комнат. Это показывало, что мисс Анна может быть права в своей теории об этом месте. И если она права, то… спустя всего пару секунд взгляд девушки наткнулся на окно. Да, это был не совсем ожидаемый выход, но в этом пространстве выбирать не приходилось.

Чендлер указала на стеклянную преграду. Проклятая Скарлетт ухмыльнулась и немедленно рванула вперед. До ушей Чендлер донесся… аккуратный скрип осторожно открываемой рамы и шуршание опускающейся на пол Скарлетт. Спустя еще пару мгновений осторожный представитель рода Рэдфайер встал и кратко сообщил.

– Чисто, – голос проклятой Скарлетт звучал весьма разочарованно.

Рената неторопливо направилась к окну. Переступив через раму, девушка невольно вздрогнула, так как оказалась в довольно тревожной комнате. Это было довольно большое помещение, посреди которого стоял круглый стол, окруженный стульями. Но не это было таким тревожным.

Одна из стен этой комнаты была плотно увешана разнообразными зеркалами. Учитывая, где они находились, Рената относилась к этим штукам с опаской. Но даже не это было самым жутким в этой комнате.

Главным источником жути было самое большое зеркало, висящее точно посередине. А точнее то, что в нем отражалось.

Это была тьма. Не темнота, не отсутствие света и не загрязнение на самом зеркале. Это было именно отражение чего-то другого, и это другое было тьмой. Злой, неспокойной и жуткой. А еще совершенно чуждой.

Рената сглотнула. Стекло… оно двигалось. Если присмотреться, то становилось заметно, что оно колеблется с еле заметным ритмом. Будто тьма тихо, размеренно дышала, и каждый ее вдох грозил пробить зеркальный барьер и затопить все вокруг мраком. К счастью, судя по «дыханию», это пока спало, и Чендлер не имела ни малейшего желания его будить. Даже если это просто отражение.

– Княгиня, – внезапно произнесла проклятая Скарлетт.

Рената сильно вздрогнула и зло посмотрела в сторону «следа» Рэдфайер. Та же молча стояла около круглого стола и задумчиво смотрела во тьму. Ее рука крепко сжимала спинку кресла с начертанным на нем языком огня.

– Тихо, – почти прошептала девушка.

Проклятая Скарлетт задумчиво на нее покосилась, после чего слегка криво усмехнулась и отошла от пугающей Чендлер стены.

– Тихо, тихо, милый мой, – пропела Скарлетт на незнакомом Ренате языке. – Монстр папу в лесу съел и ушел спать в свой удел.Не буди его пока. Мать за помощью пошла. Молвят, если ведьме глаз продать, да траву темну нарвать, то спасение придет. Вот сидит мальчик и ждет. Тихо, тихо, милый мой. Не шуми во тьме ночной. Новый монстр появился. Одноглазый и темной. Всех сожрал и удалился. Не буди его пока. Может вспомнит он тебя, – весело протянула Рэдфайер.

Угол рта Чендлер еле заметно дернулся. Благодаря памяти Изабеллы, Рената смогла определить, что это какое-то славянское наречие. Но смысл от девушки упорно ускользал. Впрочем, это было неважно. Главное, что в этой комнате не было Элеоноры, о чем говорило очень полезное чувство направления Ренаты, а значит они могли как можно быстрее убраться из этого места. Оно девушке очень не нравилось.

Чендлер нашла взглядом следующую дверь и решительно двинулась к ней. Правда, на пол пути она пригнулась, чтобы ни в коем случае не отразиться в черном зеркале, но это была вполне разумная предосторожность. Через пару довольно неудобных метров Чендлер невозмутимо выпрямилась и пошла дальше. При открытии следующей двери ее ждал уже до боли знакомый сиренево-белый, совершенно пустой коридор.

Чендлер облегченно выдохнула и уверенно направилась дальше.

К счастью для повернувшейся спиной к комнате Ренаты, она не заметила, как из беспокойной, бескрайней тьмы медленно проступила пара беспорядочно плавающих алых глаз. Один из них дрейфовал на самом краю зеркала, а другой плотно завис посередине. Из-за этого казалось, что они никак не связаны друг с другом… пока не скрипнула закрывшаяся за спиной Ренаты дверь. В это же мгновение глаза резко повернулись в сторону звука, а их зрачки хищно сузились, будто в поисках добычи. Но время шло, а комната оставалась мертвенно тихой и спокойной… хищный блеск глаз постепенно померк, и они медленно растворились в содержащей их тьме.

Отражение зала для собраний рода Блэкфайер снова погрузилось в тишину.

***

Анна Блуфайер шла по коридорам странного зеркального мира и мысленно составляла карту местности. Похоже, что у этого искаженного места была определенная структура, и они медленно приближались к ее центру. Ранее нереалистичные, странные места постепенно становились все более и более реальными, а враги обретали все больше смысла.

И запаха.

Аарон пнул гниющее тело очередного немертвого и равнодушно вытер руку, которой пробил грудину этого существа. Анна не совсем понимала, как мужчина делал это без пламени, усиливающего его тело. Возможно, он вмешался в структуру этого зеркального сосуда, или нашел какой-то способ передать этому телу пламени из своих безграничных запасов. Впрочем, это было не так важно. Гораздо важнее было подтвердить одну закономерность, которую обнаружила Анна.

В этом зеркальном мире были места, которые их хозяйка пыталась оградить от остальной структуры. Предсказать расположение этих областей было не так сложно – во-первых, в них было крайне мало искажений, будто Дева опасалась даже краем своей сути касаться этих участков. Во-вторых, на пути к этим частям не было зеркальных существ. Местность походила на вымершую. Ну и в третьих, если представить уже разведанные их группой структуры стеклянного клубка и мысленно проследить все закономерности его строения, то можно было вычислить, какие участки этого места были… в определенном смысле отделены от общего переплетения. Возможно, кому-то подобное упражнение покажется слишком сложным, но для женщины, вскрывшей Куб Пространства, строение этого места казалось детской забавой. И недавно ее теория подтвердилась. Леди Чендлер обнаружила проход в месте, которое она назвала библиотекой. С ее слов, внутри скрывалось что-то «чуждое». Учитывая чувствительность сюзерена к подобным вопросам, это должно было быть по-настоящему чуждым. Достаточно, чтобы Зеркальная Дева пожелала отделить это от остальной части своего мира.

Что же давало Анне это открытие? Много. Наличие этого пространства говорило, что Дева не может контролировать все, что отражено в ее мире. Это, в свою очередь, давало группе спасения надежду на то, что Дева не сможет контролировать их. По мнению Анны Блуфайер это была отличная новость. Но были и минусы. Судя по рассказанному леди Чендлер, эти изолированные места могут содержать что-то настолько опасное, что даже Дева решила этого избегать, а значит лучше бы им держаться от этих мест подальше. Леди Элеоноры в таких областях точно быть не может, а значит они могут сократить радиус поиска. И если она не ошибается в своих вычислениях, они уже совсем близко. Возможно еще пара комнат, и они приблизятся к центру этого странного мира.

Анна уверенно кивнула своим мыслям и тут ее взгляд наткнулся на что-то странное.

Женщина резко остановилась и повернула голову в сторону удивившего ее участка коридора. Аарон остановился рядом и повторил ее движение, а вслед за ним его отразила и несущая тело леди Ренаты Валери.

Часть группы спасения Элеоноры Чендлер смотрела на старую, слегка потертую дверь. Учитывая, что они стояли в длинном коридоре, заполненном дверьми, в этом не было ничего особо странного… если бы это была обычная дверь. Но это было не так. Хотя нет, дверь то была вполне обычной. Можно даже сказать слишком обычной.

Во-первых, на этой двери был номер. Это был самый обычный номер, состоящий из двух цифр, семь и ноль. Во-вторых, на двери была замочная скважина, прямо под старинной круглой ручкой. И, в третьих, на этой двери был дверной молоток. Иначе говоря, это была самая обычная входная дверь. Такую можно увидеть на любой улице Англии. Не хватало только криков возниц и булыжной мостовой. Самая обычная дверь… в настолько необычном месте, что она прямо резала глаза своей странностью.

Анна медленно повернула голову в сторону мисс Валери и тихо произнесла:

– Вызовите леди Ренату. Сейчас, – спокойно приказала Блуфайер.

Что-то подсказывало ей, что они нашли верное место.

***

Рената стояла около болезненно знакомой слегка потертой двери с номером 70. Чендлер прекрасно знала эту дверь. Конечно она знала… в конце концов это была входная дверь их дома на Роузвелл Роуд в городе, где они жили до того, как их жизнь прокляло разговорное зеркало Агнесс Гостфайер.

Чендлер закрыла глаза и ощутила свою сестру. Элеонора была прямо за этой дверью.

Девушка глубоко вздохнула, открыла глаза и молча кивнула стоящей рядом мисс Анне. Блуфайер задумчиво потерла подбородок, видимо внося новые пометки в свою мысленную карту местности. Рената повернулась обратно и нажала на ручку двери. Та опустилась вниз и… ничего не произошло. Угол рта Чендлер раздраженно дернулся.

– У вас нет ключа от вашего старого дома? – решила уточнить мисс Анна.

– Нет, – резко ответила Чендлер. – Думаете, он бы подошел? – задумчиво спросила Рената.

– Это существо не создает вещи, – спокойно произнесла мисс Анна. – Оно их отражает. Я уверена, что образ этой двери был извлечен из памяти вашей сестры. Возможно, в своем царстве Деве не нужны зеркала, чтобы отражать вещи. Только разум жертвы, – уверенно заключила женщина.

Чендлер еще раз дернула ручку двери и глубоко задумалась. После чего задумчиво посмотрела в сторону Валери. Их входная дверь была не очень крепкой. Если как следует ударить… Валери ощутила взгляд начальства, и, как любой хороший подчиненный, немедленно приступила к выполнению, понимая сюзерена без слов. Рената с одобрением смотрела, как Гринфайер подходит к двери, поднимает руку и… обхватывает дверной молоток, чтобы постучать.

Углы рта Чендлер слегка опустились. Очевидно, их связь с Валери еще не достигла стадии, когда подчиненный понимает начальство с полуслова. Гринфайер же решила довести свою миссию до конца. По коридору разнесся громкий стук и наступила тишина. Секунды шли. Тишина продолжала стоять, становясь все более гнетущей. Спустя несколько секунд, Валери неуверенно покосилась в сторону суровой Чендлер, после чего перевела взгляд обратно и… постучала еще раз.

Рената тяжело вздохнула и открыла рот, но тут ее слова перебил щелчок открывающегося замка. Рената и Анна удивленно уставились на медленно открывающуюся дверь. Гордая выполненной работой Валери и пока не умеющий выражать свои эмоции Аарон остались стоять с невозмутимыми выражениями лица.

– Иду, иду, – донесся из-за двери совершенно незнакомый Чендлер голос.

Дверь окончательно распахнулась, открывая взгляду группы молодую темноволосую женщину со странными сиреневыми глазами, одетую в ужасно знакомое Ренате платье. Она знала это платье так же хорошо, как знала эту дверь, ведь неизвестная ей женщина была одета в точную копию платья ее матушки. Того самого, что Аделаида Чендлер носила за пару лет до своей кончины. Чендлер точно знала это, так как матушка лично вышила на левом рукаве платья маленькую черную птичку. На месте ее когда-то обожжённой руки. И теперь, в этом странном зеркальном мире, кто-то создал точную копию двери их дома, и странная женщина с сиреневыми глазами рода Гостфайер открыла дверь в платье с вышитой на левом рукаве маленьком птичкой. Ренате не нравился ни один пункт из этого списка.

– О, милая, – широко улыбнулась жуткая женщина, опуская взгляд на застывшую у двери Чендлер. – Ты уже вернулась?

– Кто там, мама? – внезапно донеслось из-за двери, и глаза Ренаты пораженно расширились.

Это был голос Элеоноры!

Рената открыла рот, чтобы позвать сестру, но… слова просто застыли в горле. Как девушка не пыталась, из ее рта не вылетало ни звука. Более того, ее тело полностью застыло, не в силах пошевелиться. Только глаза девушки еще могли двигаться, доказывая, что она контролирует хоть что-то. Рената медленно перевела взгляд на странную женщину с призрачными глазами. Та улыбнулась шире и почти нежно сказала:

– Это твоя сестра, милая, – на этих словах женщина перевела взгляд на остальных членов группы и слегка наклонила голову на бок. – И кажется она привела гостей. Разве это не чудесно? – на последней фразе голос неизвестной слегка исказился.

– Рената? – удивленно донеслось из-за спины загораживающей дверной проем женщины. – Она уже вернулась из своей потрясающей школы?

– Да, – вырвалось изо рта застывшей у проема старшей Чендлер. – Я здесь, Элеонора. Нам нужно… – на этом слове горло Ренаты снова перехватило, и она чуть не закашлялась.

Темноволосая незнакомка сверлила Ренату беспокояще пристальным взглядом сиреневых глаз. И самым жутким было то, что ее улыбка продолжала расширяться, открывая, наверное, пятидесятый ряд зубов и искажая лицо в жуткую, неестественную форму. Чендлер казалось, что еще немного, и голова этого существа разделится надвое.

– Нам нужно поговорить о вашей дочери, миссис Чендлер, – внезапно произнесла мисс Анна.

Улыбка жуткой твари застыла, после чего резко уменьшилась, принимая вполне человеческий вид. Кошмарная женщина моргнула своими сиреневыми глазами и повернулась к стоящей рядом мисс Анне.

– Я профессор Блуфайер, миссис Чендлер, – сурово произнесла мисс Анна. – Рядом стоит мой супруг и профессор Гринвольф. Мы пришли поговорить об успехах вашей старшей дочери в учебе. Можем мы войти? – невозмутимо поинтересовалась Блуфайер.

Рената слегка нахмурилась, не совсем понимая, что здесь происходит. Она знала, что в действиях мисс Анны есть смысл, но зачем ей все это говорить? И почему она вообще может хоть что-то сказать? Тут девушка ощутила, как в ее бок ткнулась паучья лапка. Именно там сейчас висела сумка с членистоногой Хранительницей Истины. Рената слегка наклонила голову в сторону горловины, и до ее ушей донеслась очень тихая фраза:

– Это существо изменило твою истину, – прошелестела Карен. – Сейчас ты отражение Ренаты Чендлер, ученицы академии для девочек, внезапно вернувшаяся домой. Тебе сложнее говорить или делать то, чем «ты» не являешься, поэтому оно может запретить твоему отражению это делать. И у меня от всего этого болит голова. Истина всегда должна быть одна, но тут их десятки. Я ненавижу это место. – пожаловалась много чего пережившая девочка, а потом снова перестала двигаться.

– Ну просто прекрасно, – печально подумала Рената.

После чего покосилась в сторону невозмутимо суровой полуволчицы Валери и ее лицо исказила невольная подлая ухмылка. Объяснить Валери было непросто. Посмотрим, как эта штука…

На этой подлой мысли отражение Валери слегка исказилось. Спустя мгновение, рядом с Ренатой стояла самая обычная темноволосая женщина с необычными зелеными глазами. Валери ошарашенно моргнула, после чего почти робко подняла руки к голове и пощупала то место, где раньше были волчьи уши.

Там ничего не было.

Улыбка покинула лицо Ренаты Чендлер. Мрачная девушка перевела взгляд на сиреневоглазую женщину. Та широко улыбнулась (похоже, что эта тварь любила улыбаться), после чего отошла от двери и приветственно махнула рукой, призывая стоящих в коридоре войти. В ее взгляде смешались болезненное веселье, азарт и дикий, нечеловеческий голод.

– Проходи, милая, – любяще сказала Зеркальная Дева. – Я так рада, что ты пришла.

Глава 21. Детали. Новое

На пыльном чердаке сидела молодая девочка с темными, почти черными глазами и густыми, волнистыми черными волосами. Она была одета в простое, но тщательно подобранное под нынешнюю городскую моду белое платье, уже успевшее покрыться слоем вездесущей, чердачной пыли.

В руках девочка держала небольшую, расписанную многочисленными символами коробочку. Ее темный, неподвижный взгляд пристально осматривал эти странные символы. Спустя пару мгновений изучения странной коробочки девочка подняла руку и потянулась к крышке…

– Элеонора! – внезапно донеслось снизу. – Иди обедать!

Пальцы четырнадцатилетней девочки дрогнули, и она остановилась.

После чего положила странную коробочку обратно в ящик старого комода, встала, аккуратно отряхнула белое платье от пыли и начала спускаться вниз. Коробочка осталась лежать среди старого хлама, так никем и не открытая.

***

Жизнь Элеоноры Чендлер был счастливой. У нее был любящий отец, всегда улыбающаяся, счастливая мать, заботливая старшая сестра и непоседливый младший брат. Они были самой обычной семьей, живущей в самом обычном городе. И они были счастливы. Никаких проблем. Никаких учителей. Никакой м*г**.

Они были счастливы. Элеонора знала это. Она просто знала. Это был непреложный факт ее жизни.

– Милая, пора вставать, – донеслось снизу.

Лежащая в кровати девушка жалобно застонала и закрыла лицо подушкой. После чего глубоко вздохнула, потянулась и медленно села. Если мама говорит, что пора вставать, значит пора. Элеонора потерла не желавшие открываться глаза и покосилась в сторону стоящей у соседней стены заправленной кровати. Раньше они с сестрой жили в одной комнате, и именно Рената поднимала Элеонору с постели. Но сейчас старшая уехала в какую-то академию для одаренных девушек, поэтому ее больше не было рядом. Но Элеонора знала, что с ней все в порядке. Она просто знала.

Элеонора встала с кровати, слегка покачнулась и пошла к комоду с одеждой. После пары минут тщательного перебора небогатого гардероба, Элеонора небрежно накинула на себя белое платье и, на ходу причесывая волосы, начала медленно спускаться вниз. Ее ждал завтрак из слегка подгоревших гренок и тянущейся за вилкой яичницы.

Что поделать, если мама не очень хорошо готовила? Раньше завтраками, обедами и ужинами занималась Рената, но она уехала, так что готовка перешла к Элеоноре. И так как младшая скорее будет голодать, чем встанет раньше девяти, завтраки перешли к обожающей все поджаривать матери. Не то чтобы Элеонора возражала. Даже если мама уничтожала каждый созданный ею завтрак, младшая все равно прилежно их ела. Ведь это приготовлено мамой.

– Наконец-то ты встала, – любяще улыбнулась стоящая у очага женщина, окинув зевающую Элеонору нежным взглядом сиреневых глаз.

Девушка слегка улыбнулась и аккуратно села на стул. Перед ней стояла тарелка с черными гренками и яичницей странной формы. Элеонора вздохнула, мысленно собираясь с силами, после чего начала славную битву с завтраком.

– Джордж и папа уже ушли? – невнятно спросила Элеонора, подавившись гренком.

– Да… начальник твоего отца попросил его прийти пораньше. Ты же знаешь, без него в банке как без рук, – вздохнула мама. – А Джордж ушел играть с друзьями. Иногда мне кажется, что он проводит с ними больше времени, чем с родной матерью, – проворчала женщина, присаживаясь напротив Элеоноры.

Себе тарелку она не брала. Она ни разу ее не взяла. Элеонора не знала, была ли она не внимательна, или же считала, что Элеонора не заметит.

– Я бы тоже хотела погулять снаружи, – неуверенно произнесла девушка, дожевывая последний гренок.

– Мне очень жаль, милая. – донеслось от матери. – Но ты же помнишь, что сказал доктор. Пока ты не окрепнешь после той ужасной болезни, никаких прогулок.

Девушка крепче сжала вилку, после чего широко улыбнулась и взяла опустевшую тарелку, чтобы помыть ее в раковине. Она всегда мыла свою тарелку. И никогда не слышала, чтобы мама их мыла. Несмотря на это, раковина всегда была чистой… будто папа и Джордж тоже никогда не брали себе тарелки.

Детали. Элеонора не помнила, что говорил ей это, но она запомнила это слово. Обычные, скучные, бытовые детали. Пыль на полках, которую нужно убирать, косметика, которую нужно наносить, зубы, нуждающиеся в ежедневной чистке. Это то, на что всегда нужно обращать внимание. Всегда.

Эмоции могут лгать. Воспоминания могут лгать. И детали… они тоже лгут. Но если с эмоциями и воспоминаниями можно запутаться, то обычную, бытовую ложь ты заметишь всегда. Потому что быт, это скучно. А скука, это главный противник и***з***.

Где бы она не была, с деталями в этом месте было совсем плохо. А значит и с ней все было плохо. Она была в беде. В большой беде. И она не могла вспомнить почему.

***

Когда Рената вошла в помещение, скрывавшееся за хорошо знакомой ей дверью, то будто вернулась в прошлое. Это была кухня их небольшого дома, где они когда-то жили всей семьей, понятия не имея о своем непростом наследии. Стол, пять стульев, очаг, даже пятно на полу от когда-то пролитого соуса… все было как раньше.

Рената редко думала о прошлом. У нее просто не было на это времени, да и смысла тоже. Но сейчас, войдя в эти двери девушка вспомнила, какой она была когда-то… казалось, что этот дом существовал столетия назад. В какой-то совсем другой жизни.

Во времена, когда она не была такой уставшей.

– Рената, – донеслось спереди, и Чендлер отвлеклась от воспоминаний, резко вернувшись в настоящее.

Чендлер повернулась в сторону голоса. Черные глаза встретились с черными глазами.

Молодая, одетая в красивое белое платье девушка весело улыбнулась и помахала Ренате рукой. Она стояла посреди комнаты, рядом с женщиной, одетой в платье, которое ей не принадлежало.

– Я не думала, что ты придешь, – сказала Элеонора Чендлер, вежливо улыбаясь вошедшей в комнату Ренате.

Очевидно, она была не очень рада ее видеть, так как Элеонора обычно не улыбалась членам семьи. Только посторонним, перед которыми нужно было произвести нужное впечатление. Хотя, если посмотреть на ситуацию со стороны Элеоноры, то старшая сестра снова пришла, чтобы украсть у нее внимание «матери». Очевидно, что младшая не обрадуется.

– Конечно я пришла, – спокойно ответила Рената. – Как я могла поступить по-другому?

Элеонора непонимающе моргнула, возможно не понимая почему Рената выразилась именно так.

– Ох, что вы стоите в дверях, – внезапно засуетилась Зеркальная Дева. – Присаживайтесь! Элеонора, помоги мне налить гостям чаю, – позвала женщина, отходя к старому чайнику.

Элеонора покосилась в сторону Ренаты, и пошла к суетящейся у очага «матери». Старшая Чендлер нахмурилась, провожая ее взглядом, после чего подошла к стулу и мрачно на него села. Дерево знакомо скрипнуло, и Рената отогнала от себя щемящее чувство ностальгии. Теперь у нее появилось время подумать.

Итак, они не могут просто схватить Элеонору и вынести отсюда. Если их «истина» заключается в «учителях и учениках академии», то будет трудно заставить тело двигаться. Разве что Чендлер внезапно воспылает жаждой выкрасть свою сестру из дома, чтобы срочно отправить ее учиться.

Хотя, почему бы и нет… Рената попыталась заставить свои руки двигаться, но «ученица Рената» не думала, что столь агрессивное приобщение к знаниям подходит ее роли, поэтому ее тело осталось недвижимо сидеть на стуле.

Очевидно, «ученица» не считала, что ее сестре срочно нужны знания. Как эгоистично и не академично с ее стороны. И пока Рената думала над этой печальной истиной, «мать» закончила возиться у очага и вернулась с исходящим паром чайником. За ней шла удерживающая поднос с чашками и съестным Элеонора. До ушей Чендлер донесся стук расставляемой по столу посуды. Рената посмотрела в сторону сосредоточенно работающей Элеоноры и начала лихорадочно думать о том, что же им дальше делать.

Итак. Хорошая новость заключается в том, что мисс Анна была права – Зеркальная Дева не может полностью контролировать их отраженные тела. Плохая новость это все остальное. Как им вывести Элеонору из этой комнаты, если они даже двигаться без одобренных причин не могут? Хотя… не все. Карен может! Ее тело настоящее, а значит Дева не может его контролировать… если бы она еще не выглядела как странное металлическое членистоногое… хотя, в этой жизни нет совершенства. Нужно работать с тем, что есть.

– Чем я обязана чести видеть столь уважаемых профессоров в моем доме? – вежливо спросила «мать», садясь на стул.

Элеонора повторила ее движение и уставилась на «уважаемых профессоров» внимательным взглядом.

– Ваша дочь закончила это полугодие с превосходными оценками, – вежливо сказала мисс Анна. – Она даже была назначена старостой класса, и к ее работе не было ни одного нарекания. В связи с этим мы бы хотели обсудить переход вашей дочери на стипендию, – сообщила Блуфайер.

– Действительно? Какая потрясающая новость, – улыбнулась «мать».

Рената впервые слышала об этой новости, но это было умно и объясняло, зачем целая гурьба профессоров вломилась в дом к простолюдинам. Впрочем, Чендлер не очень внимательно слушала разговор двух женщин. Она была занята попытками незаметно вынуть Карен из сумки, чтобы натравить на молча сидящую напротив Элеонору. Попытки эти были непростыми, так как Рената старалась быть «ученицей академии» жаждущей показать сестре поделку, собранную на самостоятельном занятии, одновременно занимаясь борьбой не на жизнь а на смерть с этой самой поделкой – Карен выниматься категорически отказывалась, упираясь в края рюкзака всеми лапками. Возможно, по причине того, что это место буквально сводило ее с ума своим существованием. Ренате было жаль мелкого паучка, но нести истину в люди всегда было нелегко. Особенно, когда знание может спасти жизнь горячо любимой сестры твоего сюзерена.

Рената дернула металлическое тельце наверх, и Карен почти выскользнула наружу.

– Милая, – внезапно произнесла «мать» резко переведя взгляд на Ренату. – Что ты делаешь?

Тело Чендлер замерло и покрылось слоем холодного пота. Не то чтобы девушка боялась это существо… ее больше нервировала необходимость врать. Рената никогда не претендовала на звание хорошего лжеца.

– Ищу учебники, чтобы показать их Элеоноре, – быстро произнесла девушка.

К счастью, это место не отслеживало, соответствуют ли ее слова ее же ранним действиям. Хоть какое-то облегчение.

– Вот как? – наклонила голову на бок «мать». – Это очень мило с твоей стороны, но Элеоноре это не нужно, – мягко произнесла женщина.

И тут Рената заметила что-то странное. Взгляд Элеоноры метнулся в сторону «матери», будто она не ожидала от женщины подобных слов. Спустя мгновение, Элеонора заметила взгляд Ренаты, после чего… быстро улыбнулась своей обычной вежливой улыбкой.

И вот что было странно… чему Элеонора вообще удивилась? Она же планировала выйти замуж, поэтому учебой не интересовалась.

– Кстати об этом, – внезапно сказала мисс Анна. – Вы уверены, что вашей старшей дочери не нужно учиться? Учитывая талант л… мисс Ренаты, – внезапно запнулась Блуфайер. Взгляд Элеоноры метнулся к «профессору». – Ее младшая сестра может быть столь же талантлива, – невозмутимо продолжила мисс Анна.

«Мать» слегка нахмурилась.

– Я не… – начала Дева.

– Чем образованнее девушка, тем больше у нее шансов выйти замуж за обеспеченного мужчину, – быстро произнесла Рената.

Она поняла план мисс Анны. Взгляд Элеоноры метнулся в сторону сестры, прошелся по всем новоприбывшим, после чего остановился на молча сидящем Синем Демоне.

– Вы тоже так считаете, сэр? – мило улыбнулась Элеонора, рассматривая дорогую одежду «профессора Блуфайера».

Демон удивленно моргнул, после чего, с легким скрипом старого стула, наклонился вперед. Он открыл рот… раздраженно покосился в сторону Девы и закрыл рот. После чего открыл рот снова и… застыл, не в силах пошевелиться. Спустя пару мгновений, его тело еле заметно затряслось, будто его разрывало чудовищное напряжение. Что-то тихо хрустнуло, и демон с резким клацаньем закрыл рот, после чего мрачно сел обратно. За все время он не произнес ни слова.

Ренате было интересно в чем именно была проблема. То ли в способах, которыми огненный смерч оценивал женщин, то ли в том факте, что он понятия не имел, что такое «обеспеченный мужчина» в понимании профессора уважаемой академии. Может демон и пытался «играть по правилам», вот только сложно это делать, когда ты даже правил толком не понимаешь.

– Эм… – неуверенно произнесла не понявшая мучений демона Элеонора.

– Да, – внезапно произнесла ранее молчавшая Валери.

После чего замолчала. В этот момент Рената ощутила легкое раздражение, идущее от Зеркальной Девы. Очевидно, она была не рада их актерским способностям.

– Тогда… – медленно произнесла Элеонора, еще раз окидывая всех присутствующих внимательным взглядом. – Я бы хотела… учиться в академии, – осторожно произнесла девушка.

Ее взгляд не открывался от сидящей напротив Ренаты. На лице старшей Чендлер отразилось такое облегчение, что Элеонора задержала на ней взгляд на пару мгновений дольше. Но на ее лице это никак не отразилось. Младшая Чендлер продолжала вежливо улыбаться неожиданно пришедшим гостям.

– Ты действительно этого хочешь, милая? – удивленно спросила Зеркальная Дева. – Раньше ты никогда об этом не упоминала, – слегка нахмурилась женщина.

Улыбка Элеоноры не поблекла. Она спокойно повернулась к «матери» и невозмутимо посмотрела прямо в ее сиреневые глаза.

– Я не думала, что наши финансы это позволят, – слегка смущенно произнесла младшая. – Но если Рената начнет учиться бесплатно, то мы ничего не теряем, – сияюще улыбнулась девушка.

Дева молчала пару гнетуще долгих секунд, после чего… расплылась в ответной счастливой улыбке, будто отражая выражение лица Элеоноры.

– Это просто замечательно, дорогая! – счастливо воскликнула Дева, наклоняясь к Элеоноре и обнимая ее изо всех сил.

Рената потрясенно застыла. Она думала, что Дева будет юлить или пытаться отговорить Элеонору. В конце концов она же не может отразить несколько дней пути по пересеченной местности и саму «Академию» с огромным количеством людей. Это было бы просто неподъемно для нее!

– Я всегда волновалась, что ты хотела учиться как твоя сестра, но молчала, чтобы нас не огорчать. И теперь все мои сомнения исчезли! Это потрясающе! – на этих словах Дева, наконец, отлипла от Элеоноры и сияюще ей улыбнулась. – Нужно устроить роскошный пир, чтобы отпраздновать этот потрясающий день, – любяще произнесла женщина.

И тут Чендлер осенило. Так вот, что она задумала. Она тянет время!

– Боюсь, что не получится, – перебила радующуюся женщину мисс Анна. – Нам уже пора.

– Так держать! – одобрила действия самого полезного вассала Чендлер.

– О… – слегка огорченно протянула Дева. – Ну, конечно, я не буду задерживать уважаемых профессоров. Вы и так оказали нам большую честь, посетив наш дом, – после этих слов женщина повернулась обратно к Элеоноре и снова улыбнулась. – Тогда сделаем праздник на двоих. Только ты и я, да милая? – заговорщицки прошептала Дева.

Вежливая улыбка на лице Элеоноры невольно потеплела. Рената же ощутимо напряглась. И вот, снова проблемы.

– Элеонора поедет с нами, – твердо сказала Чендлер.

И тут улыбка застыла на лице Девы, постепенно сменившись недоумением.

– Простите? – слегка нахмурилась женщина.

– Элеонора, – напряженно сказала Чендлер. – Поедет. С нами, – четко произнося каждое слово сообщила Рената.

Взгляд Элеоноры снова ненадолго задержался на Ренате, после чего перешел на сидящую напротив мать.

– Но как же форма? – удивленно спросила Дева. – Учебники… канцелярские принадлежности… и документы нужно оформить. Это же не делается за один день, – нахмурилась женщина.

Проклятье. Это были неожиданно разумные вопросы. Конечно, любая мать будет удивлена, если к ней неожиданно придет куча людей и прикажет ей немедленно отдать одного из детей, чтобы его увезли в незнакомое место даже без нужной одежды и вещей. Если бы не сидящая напротив Рената, их можно было бы принять за мошенников.

– Приношу свои извинения за спешку, – быстро произнесла мгновенно ориентирующаяся в ситуации мисс Анна. – Но стипендию мисс Ренаты Чендлер уже начали оформлять. Боюсь, если мы не доставим вашу младшую дочь к приемной комиссии в ближайшее время, то ее место могут занять другие дети, – пояснила Блуфайер.

Рената посмотрела на крайне неловкую в общении женщину полным уважения взглядом. Когда это требовалось, мисс Анна обретала требующиеся навыки с пугающей скоростью.

– Но… это так неожиданно, – растерянно пробормотала Дева. – Я не думаю, что готова. К тому же, мой муж сейчас на работе. Вы же не можете забрать Элеонору без его ведома, – нахмурилась женщина.

Рената же мысленно выругалась словами, услышанными в бараках Алых Гончих. Эта… Дева была изворотлива как змея. Хотя нет. Просто они неправильно подходят к вопросу. Ни один нормальный человек не отдаст своего ребенка неизвестно откуда появившимся людям по первому их требованию. Но им и не нужно добиваться от Девы разрешения навсегда забрать Элеонору. Все, что требуется, это просто вывести ее за дверь!

– Элеонора, – внезапно произнесла Рената, уставившись на задумчивую сестру.

Та повернула голову и одарила старшую куда менее формальной улыбкой.

– Мне скучно, – внезапно заявила Рената. – Пока они обсуждают, пойдем погуляем? Я давно не была в нашем районе. Мне интересно, что изменилось, – мило улыбнулась девушка.

Голова Девы резко повернулась в сторону Чендлер.

– Нет, – сурово приказала женщина.

И тут углы рта старшей растянулись в легкой улыбке. Наконец-то эта тварь напряглась.

– Элеонора совсем недавно оправилась от тяжелой болезни, – сурово сказала Дева. – Ей пока нельзя выходить на улицу, – твердо произнесла «мать», после чего повернулась к профессору. – И это еще одна причина, по которой я не могу отпустить ее с вами. Я не хотела упоминать, так как говорить о подобном с посторонними неприлично, но… вы продолжаете настаивать, – с оттенком гнева сообщила женщина.

Рената повернулась к младшей, ожидая увидеть на ее лице хоть какую-то реакцию по поводу ее «болезни», но Элеонора никак не отреагировала. Похоже, что она уже знала, что «больна». Возможно именно так Дева держала ее внутри дома. И это было проблемой.

– Мне жаль, Рен, но я и вправду долго болела, – почти сожалеюще произнесла Элеонора, после чего встрепенулась. – Эй, хочешь посмотреть нашу комнату? Тебя давно там не было, – лучась энтузиазмом предложила младшая.

Рената никогда еще не видела ее такой по-детски непосредственной. Даже в их детстве Элеонора всегда была немного хмурой и язвительной. Было грустно знать, что в идеальном мире Элеонора могла быть кем-то… более добрым. Но предложение младшей было неплохим. По-крайней мере наверху они будут отделены от Зеркальной Девы.

– Конечно, – преувеличенно бодро согласилась Чендлер. – Пошли!

Рената спрыгнула со стула и деловито направилась наверх, подспудно ожидая, что Дева ее остановит. И она не была разочарована.

– Рената, – внезапно произнесла Дева.

Тело Чендлер невольно напряглось, и она медленно повернулась к сидящей на стуле женщине. Глаза девушки встретились с пристальным взглядом беспокояще напряженных сиреневых глаз.

– Тебе, наверное, неудобно носить эту тяжелую сумку, – почти нежно произнесла Дева. – Оставь ее здесь.

– Демонский скарр! – мысленно выругалась Чендлер.

– Эм… там… если вещи, которые я бы хотела показать Элеоноре. – натянуто улыбнулась Рената. – Наши…

– Не волнуйся, Рен, я потом посмотрю, – весело отмахнулась Элеонора, после чего подошла и… сняла сумку Чендлер с ее плеча, после чего поставила около лестницы.

Та глухо звякнула при приземлении на доски пола. Рената проводила единственное свободно говорящее существо тоскливыми глазами, продолжая удерживать сумку за оставшийся в ее руках ремешок, а потом ощутила, как Элеонора берет ее за свободную руку. Старшая перевела взгляд на сестру и слегка вздрогнула от удивления, потому что…

Элеонора не улыбалась. Ее лицо было смертельно серьезным, что совершенно не вязалось с ее жизнерадостным тоном. К счастью, Дева не могла этого видеть, так как Элеонора стояла к ней спиной.

Хотя, возможно, дело было не в удаче.

– Не заставляй маму волноваться, хорошо? – неестественно веселым тоном попросила Элеонора.

Рука младшей сжалась на кисти свободной руки Ренаты, будто приказывая ей молчать. Напряженный взгляд темных глаз встретился с сосредоточенными черными глазами. Старшая Чендлер медленно улыбнулась и отпустила ручку сумки.

– Конечно, – «весело» ответила Рената, после чего ощутила усиление нажима на руку.

Ей потребовалась пара секунд, чтобы понять, чем именно недовольна Элеонора. Чендлер слишком быстро сдалась, и это было подозрительно.

– Но, может, мы все же возьмем сум… – продолжила девушка, и тут ощутила, как «любящая» сестра тянет ее наверх, не оставляя никакого шанса схватить лежащую на полу сумку.

Последним, что увидела девушка, был пристальный взгляд сиреневых глаз. А потом они поднялись выше, и Дева осталась наедине с Анной Блуфайер, Синим Демоном и…

– Вы что-то говорили про пир? – деловито поинтересовалась Валери.

Вечно голодной полуволчицей. Учитывая этот набор, было неизвестно, кто же будет победителем в психологической войне. Но Рената болела за своих.

Глава 22. Скованный разговор. Новое

Отражение Скарлетт Рэдфайер сидело на куче тел немертвых, наваленных небольшой горкой на полу одного из многочисленных коридоров этого зеркального пространства. Одну руку скучающее существо использовало, чтобы подпереть свою голову и печально смотреть на ряд дверей, которые были столь близко, но с тем же успехом могли быть бесконечно далеко. Ведь вторую руку отражения сжимала лежащая на полу бессознательная Рената.

Проклятая Скарлетт покачала схваченной рукой из стороны в сторону, после чего печально вздохнула и снова уставилась на двери. Женщина всеми силами демонстрировала скуку и желание заняться чем-нибудь более веселым.

Разумеется, ничего из этого отражение главы дома Рэдфайеров на самом деле не чувствовало. Оно вообще ничего не чувствовало. В конце концов оно было лишь отражением живого существа. Его единственным стремлением, если можно использовать это слово для создания, не обладающего разумом, был инстинкт в точности повторять все действия и движения своего оригинала.

Тот же инстинкт двигал валяющимися под отражением Скарлетт телами, большей частью существ этого места и даже самим местом. Стены, окна, коридоры и двери тоже были отражениями, что стремились в точности копировать оригинал. Просто их оригиналы никогда не двигались, поэтому стены не ощущали этой потребности. Иначе говоря, в этом мире не было никой разницы между отражением человека и дверной ручки. По сути своей они являлись одним и тем же. Пустые сосуды, созданные как копия чего-то за пределами их существования.

И так как они были пусты, их было очень просто наполнить и еще проще управлять. Именно это, а вовсе не создание зеркальных миров, было главной силой Зеркальной Девы. Стоило ей соприкоснуться с пустым отражением, она могла искажать его и придавать ему «истину» по своему желанию.

Поэтому на верхних этажах иногда пробегали фикусы. Проклятые артефакты были знамениты многим, но здравомыслие в этот список не входило.

К сожалению для Девы, эта ужасающая сила была ее же величайшей слабостью. Ведь любой пустой сосуд жаждет наполниться. И далеко не всегда он наполняется только из одного источника.

Проклятая Скарлетт повернула голову в сторону двери, за которой скрывался коридор, ведущий в комнату с Черным Зеркалом. Она не знала, что это, но смутно ощущала – сущность, захватившая это отражение, была опасна. Зеркальная Дева не могла это контролировать, поэтому отделила это от остального мира.

Как когда-то отделила отражение Скарлетт Рэдфайер, заперев его в небольшом зеркальном пространстве. И забыв про него на двести лет, пока наполнявшая его сущность не уснула, сделав отражение Рэдфайер контролируемым. Хотя, даже после «освобождения» отражения Скарлетт, Дева не решилась выпускать его в общий зеркальный мир. В конце концов, когда-то захватившая его сущность все еще существовала. И кто знает, что могло заставить ее проснуться?

Аловолосая женщина повернула голову в сторону лежащего на полу отражения, которому нужно служить. Служить, служить, служить, подчиняться, служиииить милашке с черными глазами~

Какой скучный сон. Скучный. Скучный. Скучный. Скууууучный.

Это не Иза.

Отражение Скарлетт Рэдфайер наклонило голову на бок и продолжило молча смотреть на лежащую рядом Не Изу. Отражению было все равно, кем была лежащая рядом девушка. Ее не интересовало, чем было скучающее, голодное присутствие в глубине ее сути. Главным было то, что пока отражение следует за Не Изой присутствие постепенно просыпалось и наполняло ее суть. А это все, чего когда-либо хотело любое отражение.

Быть наполненным.

Поэтому отражение Скарлетт молча повернулось обратно в ряду дверей и продолжило отражать жажду сражения своего источника, слабо покачивая схваченной Не Изой рукой. Оно никуда не торопилось.

***

Кэтрин Флетчер поправила висящую на ее плече сумку со своим членистоногим начальством и внимательно осмотрелась. Они находились в большом, выложенном светлым паркетом зале, обитым бежевыми обоями. Смотрелось это место весьма мило, но выглядело несколько пустоватым. В самом прямом смысле этого слова. В нем не было буквально ничего, кроме уходящей в высь лестницы, стоящего повреди холла рояля и… огромного, лежащего на полу куска стекла с выведенными на его поверхности бессмысленными рунами, написанными чьей-то кровью.

Флетчер окинула это зрелище оценивающим взглядом, после чего перевела взгляд на лестницу.

– Других путей здесь нет, – задумчиво произнесла Кэтрин, потирая подбородок.

– Хм… – задумчиво протянул Зак, обходя рояль по кругу. – Не… слишком просто, – пробормотал Свенсон, нажимая на клавишу музыкального инструмента.

Та бесшумно опустилась вниз, и так же бесшумно, поднялась вверх. Кэтрин молча согласилась со Свенсоном. Прямо сейчас они находились в точке, максимально отдаленной от всего остального зеркального клубка. Дальше был только выход на верхние этажи. Это подтверждали расчеты Блуфайер, ненормальная протяженность ведущих сюда коридоров, спрятанные двери и отсутствие зеркальных созданий на протяжении десяти комнат. Это место было абсолютной мертвой зоной, куда более мертвой, чем комната с черным зеркалом, о котором рассказывала членистоногая госпожа Кэтрин. И в нем… совершенно ничего не было. Кроме огромной лестницы, ведущей наверх.

Учитывая, что чета Свенсон-Флетчеров добралась сюда, проникая через окна, прикрытые коврами дыры в полу, спрятанные за шкафами тайные ходы, ящики для хранения припасов, шкафы с одеждой, клумбу и даже один уличный туалет (Кэтрин с Заком заключили, что Зеркальная Дева мстительная, злобная тварь и поклялись молчать об этом до конца дней своих. Жаль только, что огненные демоны не были такими добрыми). Учитывая все это, огромная лестница была слишком очевидным проходом.

Зак заглянул во внутренности рояля и молча покачал головой. Там прохода не было. Взгляды Кэтрин и Зака встретились, после чего они молча перевели глаза на совсем не подозрительное, залитое кровью и покрытое жуткими рунами зеркало, лежащее на полу холла.

– Может ну его? – мрачно спросила Кэтрин.

Фактически, их приход сюда был неким запасным планом. Если леди Рената таки отыщет свою дорогую сестру и найдет способ вытащить ее отсюда не привлекая внимая Девы, то все будет хорошо. Но если у нее не получится… почему бы не выпустить какую-нибудь жуткую и неподконтрольную Деве зеркальную тварь, чтобы отвлечь ее внимание? Не зря же она так далеко и надежно ее упрятала. И да, всегда существовала вероятность, что Блуфайер ошиблась, и Дева может контролировать этих, отделенных от общего клубка существ, но в таком случае Кэтрин и Зак просто покинут это место, а твари останется добираться до Ренаты пешком через окна, прикрытые коврами дыры в полу, спрятанные за шкафами тайные ходы, ящики для хранения припасов, шкафы с одеждой, клумбу и даже один уличный туалет.

Удачи ей в этом нелегком деле.

Ну, а если они кругом ошиблись, и все это хитрая ловушка Девы, то так тому и быть. Члены группы спасения всегда могли просто перенестись обратно в свои тела, перегруппироваться и вернуться снова. Это все равно было опасно, но они пришли в мир проклятого артефакта, чтобы спасти его жертву. Если бы это занятие было безопасным, люди не тратили бы столько усилий, сочиняя жуткие детские сказки и передавая их из поколение в поколение.

Зак глубоко вздохнул и начал нерешительно приближаться к зеркалу. Во-первых, ему было любопытно, что же там такое сидит. Любопытство было довольно распространенным качеством среди членов рода Рэдфайер, унесшим не меньше жизней, чем их же стремление к опасности. Во-вторых, огненным демонам, наблюдающим за Свенсоном, тоже было любопытно. И, в-третьих, надо было выполнять данное ему задание. Точнее, во-первых. Да, это было его основной мотивацией.

Кэтрин напряженно наблюдала за приближающимся к зеркалу Заком, готовая в любой момент выстрелить ему в голову, разрушая это тело, после чего доблестно бежать подальше от этого места. Свенсон подошел к зеркалу вплотную, сглотнул и осторожно наклонился, наблюдая за отражением боковым зрением.

После чего нахмурился и перевел взгляд полностью. Углы рта мужчины опустились, а в его голове раздался поток гневных возгласов разочарованных увиденным демонов.

– Это не монстр, – проворчал Свенсон, глядя на лежащее внизу отражение.

Его взгляду предстала небольшая, тесная комнатка, в которой не было буквально ничего, кроме лежащего на полу матраса с одеялом. Даже подушки, и той не было. На этом матрасе сидела очень грустная молодая темноволосая женщина, одетая в простую белую ночнушку. Больше о ней сказать было нечего, так как эта женщина сидела, сжавшись в небольшой комочек и обхватив руками колени, из-за чего ее лица не было видно. В общем и целом, отражение напоминало тюремную камеру с единственным заключенным.

– Ты уверен? – напряженно спросила Кэтрин, продолжая удерживать револьвер направленным в голову Свенсона.

Она была очень заботливой женой.

– Ну, ее лица я не вижу, так что… – задумчиво пробормотал Зак.

И тут, будто услышав его слова, женщина резко подняла глаза вверх, заставив Свенсона невольно вздрогнуть. На него уставился пристальный взгляд неестественно сиреневых глаз. Молодая женщина удивленно моргнула, после чего взволнованно встала и начала активно размахивать руками. Очевидно, она была очень рада их видеть.

И в ней все еще не было ничего хотя бы отдаленно монстрообразного.

– Да… это точно не монстр, – печально констатировал Свенсон. – Но лучше бы это был он.

– Почему? – удивленно спросила Кэтрин.

– Это Гостфайер. И довольно разумный, – грустно сообщил Зак.

Губы Кэтрин скривились в недовольной гримасе. Да… лучше бы это был монстр. У них хватает совести жрать людей, а не их мозги.

***

Рената медленно зашла в комнату своего светлого детства. Все было так, как она запомнила – две кровати у противоположных стен со стоящими рядом прикроватными тумбочками, ящик с одеждой у постели Элеоноры (младшая билась за него до последнего), общий стол для учебы, за которым занималась только Рената, две полки с куклами около стола, коробочка с косметикой Элеоноры на прикроватной тумбочке, старый стул и лежащий около него тазик для умывания. Вот и все небогатое убранство двух девушек простолюдинок из небольшого городка.

Взгляд Ренаты оторвался от болезненно знакомой полки с куклами и перешел на стоящую рядом девушку, одетую в простое белое платье. На ней не было ярких украшений, а волосы свободно рассыпались по плечам. В нынешней Элеоноре не было ни аристократической стати, ни выверенного образа скромной состоятельности, подчеркнутого тонким подбором украшений и косметики… это была самая обычная девушка из самой обычной семьи.

Если не считать застывшего в глубине глаз затравленного взгляда, становящегося лишь отчетливее на фоне мягкой, приветливой улыбки.

– Итак, – весело произнесла Элеонора. – Если мы решили отправиться в академию вместе, то может расскажешь мне о ней? – преувеличенно радостно спросила младшая.

Рената посмотрела на стоящую напротив девушку и открыла рот. У нее было много вопросов. Начиная от того, насколько младшая осознает ситуацию, и заканчивая ее состоянием. Но ничто из этого не могло выйти у нее изо рта, а единственное существо, способное принести в это место свет истины, осталось внизу. И это означало, что Ренате Чендлер, почетной наследнице Черной Ведьмы, придется… играть словами и хитрить.

По виску Ренаты скатилась капля холодного пота. Это было нехорошо. Рената хорошо знала свои сильные стороны и свои слабости. Это, совершенно точно, не ее поле битвы. Девушка тяжело сглотнула, после чего выпрямилась, а в ее глазах загорелся огонь решимости. Это не значит, что она должна отступить!

– В академии мы изучаем м… – уверенно начала девушка, но запнулась на первом же слове.

Значит, магия была под запретом. Прекрасно. Итак «ученица Рената» была почетным простолюдином и приехала из академии для простолюдинов девушек. Это было полезное знание, которое разбивалось лишь об один вопрос… такие вообще есть?! Элеонора… или Зеркальная Леди… ваша вера в общество очень трогательна, но где в Англии есть академия для обучения женщин не магов? И чему там вообще учат?! Давайте добавим во все это немного реалистичности!

Ладно, нет смысла искать в этом логику. Надо двигаться дальше. Вся магия под запретом, или только в отношении членов семьи?

– Мы изучаем, как… служить… аристократкам… магам, – медленно произнесла Чендлер, осторожно пробуя каждое слово.

Отлично, значит такое понятие как магия здесь существует. С этим можно работать. И теперь Рената знает, что Элеонора не против жить в мире, где они простолюдины. Слегка неожиданно, но Чендлер поддерживает ее мечту всеми конечностями. Правда, скорее всего, это лишь одно из желаний младшей, наиболее удобное самой Зеркальной Деве. Ведь в этом мире Элеонора не разбирается в магии, а значит у нее меньше возможности ей сопротивляться.

– Служить аристократкам? – неуверенно переспросила Элеонора.

– Да, – уверенно кивнула Рената. – Мы учимся быть… личными помощницами. Помогать… – слова застряли в горле девушки на слове «ковать артефакты». Проклятье. – Помогать с… с ведением счетов, – плоским, безэмоциональным голосом произнесла Чендлер. – Подбирать материалы для… вещей. М… модных вещей, – запинаясь сообщила Рената.

Итак, ученица Рената может служить аристократкам сколько ей будет угодно, но к магии не подходит и на пушечный выстрел. Нет, это разумно – аристократы не подпускают к магии посторонних. Но как же это злит! И она даже не может показать, что злится. «Ученице» злиться не на что! Как Ренате вообще намекнуть младшей на суть дела?!

Элеонора пристально уставилась на старшую сестру, хищно следя за каждой ее запинкой. Ее глаза задумчиво прищурились, после чего она снова мягко улыбнулась и спросила.

– А ты уже видела их… – девушка наклонилась ближе, будто секретничала, – Аристократок? – почти прошептала младшая.

– Да, – резко ответила Рената, и сама удивилась тому, что ей это позволено.

Хотя, если Чендлер «учится служить» аристократам, было бы странно никогда их не видеть.

– А магию? – с легким волнением спросила Элеонора. – Ты видела магию?

Рената попыталась открыть рот, чтобы сказать «да», но он не подчинялся. Похоже, что «ученице» магию никто не демонстрировал. Поэтому Рената не стала говорить ничего. Она просто молча уставилась на сестру ничего не выражающим взглядом. Ведь громко проклинать все сущее и мрачно рычать ей тоже было нельзя. Элеонора слегка нахмурилась, и перевела взгляд на закрытую дверь. После чего глубоко вздохнула, будто решалась на какую-то рискованную глупость.

– Мне кажется, ты немного скована в разговоре со мной, – тихо произнесла младшая. Ее руки слегка дрожали, будто она чего-то боялась, произнося эти слова. – Тебя что-то беспокоит?

Рената открыла рот, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.

– Это… это из-за… аристократы… переживаю из-за аристократок, – отчаянно мучаясь выдавила Рената. – Они бывают… злыми. Очень, очень злыми. И любят обманывать людей. И я… – на этих словах руку Чендлер резко схватили.

Рената посмотрела на держащую ее Элеонору. Младшая Чендлер беззвучно произнесла:

– Хватит.

Рената не знала, почему Элеонора это сказала, но молча подчинилась. В конце концов… даже в таком состоянии, младшая Чендлер разбиралась в хитростях рода Гостфайер куда лучше старшей. Она многие годы была ученицей Агнесс и многому у нее научилась. Например, как обманывать членов призрачного рода так, чтобы они никогда не заподозрили, что их обманывают.

– Судьба, это… звучит тревожно, – неуверенно произнесла Элеонора. – Ты уверена, что нам стоит учиться в этой академии? – обеспокоенно спросила младшая. – Может сказать отцу, чтобы тебя перевели в другое место? Или вообще вернули домой? – почти робко предложила Элеонора.

И в то же мгновение, в дверь резко постучали. Рената и Элеонора еле заметно вздрогнули. Рената напряженно повернулась к двери, а на лице Элеоноры мгновенно проступила мягкая, счастливая улыбка.

– Входите! – бодро крикнула девушка.

Дверь медленно открылась и на пороге появился… Фрэнк Чендлер собственной персоной. Рената чуть не вздрогнула еще раз, но с трудом взяла себя в руки. Если Дева могла создать точную копию их дома, то что ей мешало повторить отца? Но почему он появился так резко? Неужели из-за слов Элеоноры о переводе?

– Ладно, – молча заключила Рената. – Это уже слишком большое совпадение.

Ренате казалось, или эта Дева вела себя как-то… слишком просто для артефакта из рода великих лжецов? Где же война умов, столкновение истин и тонкое плетение паутины лжи? Начнем с того, что подпускать их к Элеоноре в принципе было глупо, а уж оставлять наедине крайне неразумно. Может, это расплата за безумие? Она поглупела? Или она голодная?

Точно! Она просто очень голодная! Все артефакты без еды глупеют.

И на этой мысли, Рената ощутила чей-то зов. Девушка отвлеклась и слегка повернула голову, но не осмелилась отвлекаться от только что вошедшего «отца».

– Милая! – радостно воскликнул Фрэнк Чендлер, обнимая обрадовавшуюся ему Элеонору. – И Рената! Твоя мама сказала мне, что ты неожиданно приехала, поэтому я отпросился с работы и пришел сюда! – сразу же пояснил свой приход мужчина, и попытался обнять увернувшуюся Ренату.

– Но как она тебе сказала? – невольно задалась вопросом старшая.

Если «мать» говорит с «профессорами» внизу, как она могла сказать что-то человеку, работавшему на другом конце города?

– Папа, я так рада, что ты пришел! – засияла счастьем Элеонора, обнимая Фрэнка сзади.

И пока эти двое активно радовались друг другу, Рената снова отвлеклась на ощущение, будто кто-то активно пытается до нее дозваться. Чендлер наконец сосредоточилась и поняла, что Кэтрин посылает ей сигнал через паука. Рената окинула парочку из дочери и отца расчетливым взглядом, после чего развернулась, подошла к стулу и села на него, откинувшись на стену. Дева не станет кровожадно убивать Ренату перед Элеонорой, так что она сможет успеть переместится из тела в тело за пару минут (Чендлер не хотела думать о еще одном своем теле. Интересно, что скучающая Скарлетт с ним делает. Может рожицы рисует?).

С этими мыслями паучок Рената навела окуляры и осмотрелась. Она гордо стояла на полу большого холла, перед каким-то совершенно не жутким окровавленным зеркалом. Как мило, что верные вассалы заранее положили ее сюда. Для большей эффектности, наверное.

– Спешу доложить, – деловито сообщил расположившийся рядом Свенсон. – Мы нашли то, что скрывалось в самом конце пути, – поэтично доложил Зак.

Рената и не знала, что он умеет так выражаться.

– Оно внутри, – махнула рукой сидящая на большом расстоянии Кэтрин. – Мы подумали, может вы захотите на это посмотреть, – намекающе протянула Флетчер.

В ее руках лежал готовый к стрельбе револьвер. Рената оценила заботливость Флетчер, поднялась на своих паучьих ножках и нерешительно прошла к началу искривленного зеркала. Передвижение в этом теле было непростым испытанием, но Чендлер справилась ни разу не упав и не запутавшись в конечностях. Преисполнившись гордости за этот факт, девушка наконец дошла до края зеркала. Ее тельце медленно наклонилось вниз, и она увидела…

Зеркальную Деву, смотрящую на нее печальным сиреневым взглядом.

Паучок крупно вздрогнул, споткнулся на неверной металлической ноге и повалился на пол.

Глава 23. Отражение предателя. Новое

Рената сидела напротив второй Зеркальной Девы и нутром чуяла, что ее пытаются заманить в какую-то ловушку. Не то чтобы у Чендлер была какая-то врожденная способность чувствовать обман, просто напротив нее сидело порождение рода Гостфайер. Ловушка была в любом случае. Вопрос только в чем она заключалась и для кого готовилась?

– Эта смиренная слуга счастлива приветствовать наследницу госпожи! – произнесла Дева, уткнувшись лбом в пол.

Рената окинула склонившуюся в глубоком поклоне женщину долгим взглядом, после чего мысленно кивнула. Для нее. Эта ловушка была для нее. Кстати, Чендлер кажется, или пауза начала затягиваться. Это существо вообще собирается вставать? Или она ждет…

– Можешь встать, – приказала Рената.

Вызволенная из комнаты-зеркала Дева (понадобился один Зак и веревка, созданная из одеяла пленницы) подняла голову и вернулась в сидячее положение. К великому облегчению Ренаты, которую нервировали столь яркие проявления преданности (они напоминали ей о Маркусе).

А теперь, когда все нормально сидят и смотрят друг на друга, пора перейти к делу. Посмотрим, какую ловушку расставила для них Дева.

– Кто ты? – начала с самого простого вопроса Чендлер.

Только успевшая нормально сесть Дева снова почтительно склонила голову.

– Эта слуга является артефактом, созданным из души Абигейл Гостфайер, третьего ребенка лорда Аэрона Гостфайера, преданного вассала рода Блэкфайер, – почтительно представилась женщина.

Рената же уставилась на нее тупым, ничего не выражающим взглядом, так как не ожидала настолько конкретного объяснения. И вообще, что не так с именами аристократов тех времен. Аарон, Аэрон… у них других букв что ли не было? Или это было какое-то популярное имя? О чем она вообще думает? У нас тут артефакт, который точно знает, что он такое!

– Ты… откуда ты знаешь, из кого тебя создали? – удивленно спросила Рената.

Обычно артефакты подобной сознательностью не страдали. Изабелла тоже не спешила их просвещать, поэтому было странно, что это конкретное существо вообще в курсе, что оно такое. И если оно знает, то почему не рассказало остальным? Той же Алисии Блуфайер. Или другие артефакты тоже знают, просто у них неприлично упоминать об этом?

– Мне рассказала моя сестра, Алета Гостфайер, второй ребенок лорда Аэрона Гостфайера и Хранительница Истины нашего рода, – начала докладывать Дева.

Паучок Рената, сидящий рядом Зак и стоящая на сильном отдалении Кэтрин многозначительно переглянулись. Учитывая их расположение и паукообразность одного их участников, это далось им не просто, но они справились.

Хранительница Истины. Ладно, это объясняет, почему Дева знает правду. Доносить истину до Гостфайеров было основной работой этих Хранительниц, так что эта Алета просто выполняла свое предназначение, но... выходит, что эта Хранительница прошлого просто подошла к зеркалу с Девой и сказала, что та создана из души ее младшей сестры? И зеркало без вопросов с ней согласилось? Проклятье, эти Хранители действительно очень трагичные люди. И жизнь во времена Забытой Войны должна была довести эту трагичность до предела.

Кстати, получается у Изабеллы еще и ходячий правдоруб по округе бродил. Странно, что Маркус никогда о ней не говорил. Обычно он не затыкался о том, какие великие люди служили Изабелле, а тут целое сокровище всего поколения менталистов.

Ладно, плевать на Маркуса. У Ренаты там бессознательное тело рядом с беззащитной сестрой на территории опасной твари лежит. Кстати, об опасных тварях и их точных копиях, сидящих напротив.

– Пока я бродила по этажам, то встретила существо, выглядящее как ты, – решила продолжить допрос Рената. – Кто это?

Дева моргнула, после чего снова склонилась.

– То существо является артефактом, созданным из души Абигейл Гостфайер, третьего ребенка лорда Аэрона Гостфайера, грязной предательницы, что никогда не заслужит прощения, – невозмутимо представила это нечто Дева.

В холле повисла недоуменная тишина. Рената, Зак и Кэтрин молча смотрели на невозмутимую Деву, а та, так же молча, смотрела на них в ответ. Ни один из участников странных переговоров не отводил взгляда, поэтому тишина постепенно затягивалась. Первым, как ни странно, не выдержал Зак Свенсон.

– Слушай, эм… кто бы ты ни была, – слегка раздраженно произнес мужчина. – Мы все посовещались… ну я, демоны в моей голове и куча бешеных баб артефактов, которые, как оказалось, тоже следят за происходящим… у них там что-то вроде огненного театра, который показывает все, что я вижу, в реальном времени, – с легким оттенком ужаса пробормотал Зак. – Короче, они все на это посмотрели, посовещались и решили, что ты несешь полную хрень.

– Да? – заинтересовалась Кэтрин. – Прям огненный театр? Слушай, а Вивьен та…

– Фактически, можно создать несколько артефактов из одной души, – перебила ее Рената, чье самое близкое к реальному тело все еще сидело, прислоненным к стене во владениях другой Девы. Иначе говоря, она торопилась, – Я видела такие в комнате одной из сестер Изабеллы.

Зак ненадолго замолчал и задумчиво склонил голову, будто прислушиваясь к какой-то беседе.

– Они не знают, что вы там видели, – наконец поднял голову Свенсон. – Но чем больше повреждена душа, тем безумнее и тупее выходит артефакт. А здесь речь идет о разрыве души на две части. Женщины говорят, что если эта леди умеет говорить длинными предложениями и не пускает слюни в разговоре, то ее душа там одним куском. Это просто факт, – пожал плечами Зак.

Рената задумчиво потерла лапкой голову, после чего мысленно кивнула. Да, одна из сестер Изабеллы создала кучу артефактов, но те и вправду были тупы как пробки. Так что слова Свенсона имеют смысл.

– Душа Абигейл Гостфайер не разрывалась на части, – решила пояснить Дева.

Рената, Зак и Кэтрин окинули ее долгими, сердитыми взглядами.

– Госты, – раздраженно пробормотала Флетчер.

– Ты только что сказала, что вас двое, – напряженно сказала Рената. – И что вы созданы из одного человека.

– Верно, – безмятежно согласилась Дева.

Чендлер подавила сильное желание ударить по этому спокойному лицу. В основном потому, что в этом теле она бы до него не достала. Да и рук у нее не было, так что из вариантов оставалось только выколоть Деве глаз длинной металлической ногой. А это уже перебор.

– И… как это работает? – решила продолжить допытываться Кэтрин.

– Одна из нас отражение другой, – любезно сообщила сидящая на полу сиреневоглазая.

– Аааааааа… – дружно протянули все присутствующие в холле.

Это не совсем отвечало на вопрос, но никто и не пытался разобраться в том, как работают странные способности проклятых артефактов (Кроме мисс Анны… ладно, нормальные люди никогда не пытались). Зеркальная штука сотворила другую зеркальную штуку и заперла ее. Магия.

– Получается, одна из вас за Изабеллу, а другая ее ненавидит? – уточнила главное отличие двух сущностей Флетчер.

– Верно, – спокойно согласилась сидящая.

– А кто из вас настоящая? – спросила заинтригованная Кэтрин.

Дева недоуменно на нее посмотрела, после чего склонила голову на бок.

– Эта слуга сожалеет, но она не понимает вопроса, – невозмутимо ответила женщина, сверля Флетчер болезненно напряженным взглядом.

И глядя в эти, отдающие безумием, глаза все молча решили оставить этот секрет неразгаданным. Хотя, «преданная» Дева звучала как человек, столкнувшийся с болезненной темой. И учитывая, что именно она была заперта в зеркале на окраине зеркального мира… у присутствующих были подозрения насчет ответа.

– Эта слуга сожалеет, что подвела род многоуважаемой госпожи. Эта раба позорит весь род Гостфайер! – снова склонилась в поклоне Дева, очевидно, в жажде сменить неудобную тему. – Эта жалкая вещь попала в ловушку предательницы и оказалась в этом месте, поставив под удар благополучие госпожи Изабеллы и ее наследницы, – на этой фразе Дева громко ударилась лбом о пол холла. Рената невольно вздрогнула. – Эта слуга клянется, что приложит все силы, дабы должным образом исправить непростительную ошибку и восстановить честь своего рода!

Все тело Ренаты прошила невольная дрожь. Чендлер задумалась, не заразил ли Маркус отражение Девы? Может, он случайно посмотрел в зеркало и нанес ей какую-то душевную травму, единственным лечением которой было просто отрезать и запереть зараженную часть? Звучало жутко. И пугающе реалистично.

– И как ты предлагаешь это сделать? – решила уточнить практичная Кэтрин.

Дева подняла голову и посмотрела на Чендлер.

– Эта слуга сожалеет, но предательница сильнее этой рабыни, – неожиданно серьезно сообщила Дева. – Она не предана госпоже, поэтому безумие поглотило ее суть. Это дало ей больше власти над отражениями, чем этой слуге… но сделало ее гораздо безумнее. Она зависима от бесконечного голода, а ее мысли расплываются подобно чернилам на водной глади. Лучше сильный, но безумный враг, чем малый, но умный. Зная ее слабое место, легко ударить туда и вырвать победу, – уверенно произнесла Дева.

И тут Рената ощутила облегчение. Они наконец-то подошли к сути… здесь их и будут обманывать. Осталось понять, чего это существо от них хочет. Их действительно двое, и одна из них хочет использовать Чендлер, чтобы вырвать власть? Или Дева одна и пытается завести Ренату в ловушку, изображая это странное представление?

– Иииии… в чем ее слабое место? – решила уточнить подобравшаяся Кэтрин.

Они все ждали именно этого. Момента, когда Гостфайер решит действовать.

– В этом мире нет ничего, что может победить Деву… даже зараженные иной силой отражения лишь ослабят ее, – серьезно ответила Верная Дева. – Боюсь, даже если вы спасете свою сестру из комнаты Девы, вы не сможете провести ее по коридорам. Сами стены сожмутся, чтобы раздавить вас. Но в мире отражений есть особый слой. Место, напрямую связанное с внешним миром. Оно исток всего, поэтому служит основой этого мира. Предательница запечатала его очень давно, так как опасалась того, что там обитает. Если у вас получится вызволить свою сестру и попасть в тот слой, то предательница побоится вас преследовать. Вы сможете безо всяких проблем пройти по этому слою до самого выхода и выбраться наружу, – уверенно произнесла сидящая на полу женщина.

Рената, Кэтрин и Зак задумчиво переглянулись.

– А это… обитающее там, – напряженно произнесла Рената. – Нам оно не навредит? – тихо спросила девушка.

Если даже Зеркальная Дева опасалась чего-то за пределами своих владений, то насколько оно опасно?

– Атаки этого создания больше ментальные, – спокойно пояснила Дева Вторая. – Для существ с устойчивым разумом оно не представляет большой опасности.

Рената нервно дернула углом рта. Ментальные атаки… будто это что-то безобидное! Хотя, это звучит реалистично. Внешний мир… она говорит об этаже Гостфайеров. А кто еще может обитать на этаже Гостов и угрожать чему-то, находящемуся в иной реальности? Конечно артефакт, атакующий разум!

Рената снова покосилась в сторону Кэтрин и Зака. Зак молча стал, подхватил ее тельце и подошел к продолжающей сжимать револьвер Кэтрин.

– Это ловушка, – констатировал очевидное Свенсон.

– Конечно, – спокойно ответила Флетчер. – Там Гост сидит, если ты не заметил.

– Скорее всего она врет о силах Девы, – озвучила свои мысли Рената. – Она не сможет помешать нам сбежать, поэтому хочет заманить в особое пространство.

– Но что, если она не врет, и у них тут дележ власти? – задумчиво пробормотал Свенсон. – Ставки пять к одному на то, что обманывают нас, один на дележку власти… и Пахан ставит на то, что она просто преданная и жаждет помочь. Он довольно сентиментальный парень, – зачем-то сообщил Зак.

– У демонов на нас тотализатор? – удивленно спросила Кэтрин. – А что они ставят?

– Уязвимых бастардов Рэдов… и весело трескающиеся в огне камушки, – прислушиваясь к ответу сообщил Свенсон. – Камушки, кстати, ценнее.

– Но имеет смысл разведать этот слой, – продолжила планировать Рената, чье тело все еще лежало во владениях Девы предательницы. – На случай, если стены и вправду начнут сжиматься. Я возьму Скарлетт и пойду на разведку.

– Хорошо, – согласился с планом Свенсон. – Тогда остается всего один вопрос… как попасть в это таинственное место? – спросил человек, добравшийся сюда через дыры, комоды, клумбу и один туалет.

Все задумчиво замолчали, пытаясь понять, где в этом странном месте можно спрятать еще одно неизвестное пространство. Вариантов было до прискорбия много. Кэтрин досадливо поморщилась, после чего все одновременно повернулись в сторону молча ожидающей их Верной Девы.

Сиреневоглазая заметила их взгляды и вежливо улыбнулась.

***

Элеонора сидела рядом с телом бессознательной Ренаты и лихорадочно размышляла о происходящем. Она закончила говорить с «отцом» несколько минут назад и теперь сидела напротив стула, на котором почти лежала ее наверное старшая сестра и размышляла о деталях. Которых накопилось довольно много.

Девушка, которая, возможно, является ее сестрой намекнула, что виновником происходящего была какая-то аристократка. Значит все, что здесь происходит, это какая-то магия. Это многое объясняло. Ну, кроме того, чем Элеонора заслужила особое отношения от знати и откуда у нее ощущение, что она разбирается в происходящем. Младшая Чендлер утомленно потерла виски и уставилась на сидящее напротив тело.

Итак… скорее всего эти люди неподконтрольны тому, кто создал всю эту ситуацию. Они нарушали общий сюжет. Элеонора почти не помнила ничего важного, но она знала, что если скучные детали можно пропустить, то сюжет важен. Именно общая идея формирует это место и позволяет ему существовать. И пришедшие из неоткуда люди нарушали темп и развитие этой идеи. А значит, они были лишними. И следование за ними было ее лучшим шансом выбраться отсюда.

Внезапно, сидящее на стуле тело резко открыло глаза, заставив Элеонору вздрогнуть. Девушка, скорее всего являющаяся Ренатой, пару раз рассеянно моргнула, осмотрела комнату, после чего сосредоточилась на сидящей на кровати Элеоноре. Старшая слегка нахмурилась и открыла рот, чтобы что-то сказать… после чего ненадолго замерла, будто пыталась подобрать слова. Она часто это делала. Элеонора не знала в чем проблема. Может, в этом месте были правила, которые пришедшие извне не могли нарушить.

– Я… сейчас вернусь, – серьезно сказала Рената. – Подожди еще немного, – уверенно произнесла девушка.

Элеонора медленно кивнула и приготовилась к тому, что старшая сейчас встанет и пойдет осматривать дом. Но Рената просто… закрыла глаза и продолжила молча сидеть. Секунды переходили в минуты, и Элеонора начала осознавать, что Рената никуда не собирается. Младшая раздраженно посмотрела в сторону непонятно почему обманувшей ее сестры. Или… может Рената ее не обманула и действительно куда-то пошла. Может, исследовала глубины своего разума, кто знает? В это же время до ушей Элеоноры донесся раздраженный голос матери.

– Да, это была вся еда в доме… мне жаль, но мы простые люди и живем простой жизнью. А вы съели не только еду на неделю, но и выгребли все запасы на зиму. Да все. Так что Элеонора может не дожить до отъезда в эту вашу школу, – голос мамы звучал слегка напряженно, поэтому его было слышно даже наверху. – Нет вы не можете отрезать часть меня во имя науки… вы точно профессор? Нет, даже разрез нельзя. Я вообще не понимаю, почему у вас появилось такое желан… ах, вы хотите выяснить, почему мои дочери столь талантливы? Это несколько натянутое объяснение. Мистер Блуфайер, остановите свою супруг… почему вы меня держите?! – с каждым предложением голос звучал все громче и отчетливее.

Элеонора утомленно прикрыла глаза и всерьез задумалась о том, благоразумно ли куда-то бежать с этими людьми.

Глава 24. Скрытый выход. Новое

Рената стояла напротив стены и задумчиво сверлила ее пристальным взглядом. Стена невозмутимо стояла на месте, никак не реагируя на столь внимательное разглядывание. Как и любая уважающая себя стена.

Прямо сейчас Чендлер находилась в отражении пустой куклы Глории (Рената старалась не думать о том, что это тело копия копии человека. Иначе ей придется задуматься обо всех уровнях безумия своей жизни). Рядом с ней стояло отражение проклятого артефакта, захватившего отражение пустой куклы, созданной из Скарлетт Рэдфайер (очень много уровней). И прямо сейчас, этот странный набор существ пристально пялился на стену.

Потому что именно там находился проход на глубинный уровень. По крайней мере именно так сообщила «преданная» Зеркальная Дева. И даже с ее указаниями, найти это место было непросто. Здесь не было никаких ориентиров, отличий или странных аномалий. Это была самая обычная стена, находящаяся посреди самого обычного коридора, каких в этом мире были десятки. Даже обитающие здесь отражения немертвых никак не отличались от своих собратьев. Иначе говоря, без подсказки кого-то, знающего, что здесь что-то есть, найти это место было совершенно невозможно.

– Скарлетт, – кратко приказала Рената.

Проклятая аловолосая подняла зажатый в руке нож и вонзила его в стену. До ушей Чендлер донесся странный скрежещущий звук. Возможно, именно так звучит стекло, когда кто-то вонзает в него нож. Чендлер еле заметно поморщилась, но Скарлетт осталась равнодушна. Она просто перехватила нож покрепче и начала уверенно идти в сторону. К счастью, на ее оружии были руны, препятствующие повреждению, поэтому дорогой металл не мог затупиться от столь варварского обращения.

Или не знал, что должен тупиться, будучи отражением. В этом безумном месте не разберешь.

Зачем же нужны были такие странные меры? «Верная» Дева описала какой именно коридор они должны найти, но у нее не было никаких ориентиров, чтобы указать, где именно будет проход. Похоже, что дверей было несколько, и Дева предательница постоянно их перемещала. Верная Дева могла ощутить их примерное местонахождение, но не знала точное расположение, поэтому приходилось действовать грубо.

Рената тяжело вздохнула и пошла за размеренно шагающей Скарлетт. Спустя пару шагов девушка поморщилась и приложила руки к ушам, чтобы не слышать мерзкого скрежета разрезаемого стекла. Спустя еще несколько метров, нож неутомимой Скарлетт резко остановился и чуть не вылетел из ее пальцев. Скрежет затих.

Рената и Скарлетт переглянулись, после чего посмотрели на застывший без движения нож. Отражение Рэдфайер покачала своим верным оружием и, с некоторым усилием, вытащила его из стены. После чего поместила вертикально и начала прорезать стеклянно скрежещущие обои в том месте, где чувствовала что-то еще. Спустя пару секунд кусок обоев был оторван, и две женщины уставились на… дверь.

Да, это была самая обычная дверь, совершенно идентичная всем остальным дверям этого коридора. Рената на мгновение задумалась, было бы проще запрятать это место просто оставив его обычной дверью? Сколько бы времени они потратили, просто открывая бесконечные двери, пытаясь найти ту самую? Чендлер нахмурилась и медленно кивнула Скарлетт.

Та напряженно прищурилась и жестом приказала Ренате отойти в сторону. Девушка спорить не стала. Рэдфайер пару раз хлопнула в ладоши, после чего потянулась к ручке двери и осторожно нажала, открывая скрытое за стеной пространство. Несмазанные дверные петли жалобно заскрипели, заставив Чендлер вздрогнуть. Скарлетт подняла свободную руку и сложила пальцы так, будто собиралась ими щелкнуть… после чего опустила руку кивнула ожидающей вердикта Ренате.

– Ничего, – кратко сообщила аловолосая.

Чендлер осторожно подошла к дверному проему и еще осторожнее заглянула внутрь.

На мгновение, девушке показалось, что она смотрит на реальный мир.

Ее взгляду предстал уже до смерти надоевший Ренате коридор, но, в отличие от зеркальных проходов, в этом месте виднелись признаки запустения. На полу скопились клубы пыли, часть обоев облезла, открывая скрывавшиеся за ними руны Алисии Блуфайер, изредка встречающиеся картины давно упали на землю, а двери облупились из-за безжалостного течения времени. Это было совсем не похоже на застывший в прошлом зеркальным мир. При виде этой нормальности, скрытой в искажениях, по коже Ренаты пробежали мурашки.

Весь этот мир был отражением разума того, кто смотрел в него последним. Поэтому все в зеркальном мире выглядело совсем новым. Но это место… его отразили совсем недавно.

Чей же разум оно отражало? Хотя, это был глупый вопрос. Верная Дева сказала, что Дева предательница пряталась от кого-то. Скорее всего, именно разум этого существа был отражен. Означало ли это, что зеркальный мир продолжает отражать разумы смотрящих в него, даже если Дева его не контролирует? Получается, он, в каком-то смысле, самостоятелен? Дева действительно может создавать самостоятельные миры? Разве это не слишком? Да, у Ренаты было много вопросов к этому проклятому артефакту.

Ладно, это не те вопросы, о которых она должна думать. Гораздо важнее другое. Если зеркало продолжает что-то отражать, значит там кто-то есть. Еще один проклятый артефакт, продолжающий бродить по реальному этажу Гостов. А это означает…

– Скарлетт… – спокойно произнесла Рената.

Аловолосая оторвала взгляд от висящего на стене зеркала и перевела глаза на Чендлер. Рената ненадолго задумалась о том, чтобы отправить Скарлетт на разведку, но отбросила эту идею. Это было слишком опасно.

– Закрой эту скарскую дверь, и не открывай ее, что бы не случилось, – твердо приказала Чендлер.

Скарлетт резко закрыла дверь и отпустила ручку. Напряженные плечи Ренаты слегка расслабились.

Еще один проклятый артефакт, воздействующий на разум? НЕТ. Совершенно точно нет. У них и так проблем навалом. Незачем добавлять к ним неизвестного монстра, о котором у них вообще нет никакой информации. Скорее всего вторая Дева просто ловушка, а этот коридор страховка Зеркала на случай, если они как-то умудрятся сбежать. Может решила, что если она не поест, то хоть родственника покормит по-семейному. Так что нет.

Рената проверила это место, чтобы примерно понять от чего им держаться подальше. Старые коридоры – опасность. Так и запомним.

– И забаррикадируй ее чем-нибудь, – устало приказала Чендлер.

После чего села на пол, закрыла глаза и перенеслась к своей терпеливо ожидающей сестре. Скарлетт осмотрелась, не нашла ничего, чем можно было бы прикрыть дверь, после чего задумчиво пожала плечами, села у двери и навалилась на нее всем своим немаленьким весом.

В коридоре повисла недолгая тишина. Спустя всего пару мгновений после ухода Чендлер, стена напротив двери медленно выцвела и превратилась в стекло, после чего странно выгнулась, будто из нее пытается что-то вырваться. Скарлетт нахмурилась и подняла руку, чтобы щелкнуть пальцами. Стеклянный пузырь продолжал выгибаться вперед, постепенно принимая очертания человеческого тела. Рэдфайер выгнула бровь, с некоторым интересом наблюдая за происходящим. Наконец, фигура оторвалась от зеркала, принимая форму молодой женщины, будто созданной из переливающегося стекла.

Эта женщина выглядела как Зеркальная Дева, лишенная всех своих красок.

– А ведь я не солгала, – грустно произнесла Дева, продолжая идти к двери. – Это действительно путь в реальный мир, – произнеся это, женщина раздраженно посмотрела в сторону сидящей у двери Рэдфайер. – Но ты… кто бы мог подумать, что ты будешь существовать после всех этих лет. Надо было проверить все двери… но я так спешила. А после та предательскаятварь атаковала меня и похитила девочку. Она всегда появляется в самый неподходящий момент и все портит, – раздраженно вздохнула Дева. – И ты… почему ты вообще ей подчиняешься? Ты хоть понимаешь, что мешаешь госпоже Изабелле? Твоей истинной хозяйке? – сердито спросила женщина.

Рэдфайер щелкнула пальцами, и половину тела Девы разнесло на куски. Ее руку и туловище оторвало и разбросало мелким крошевом, а лицо покрылось трещинами, но Дева осталась пугающе невозмутима, будто повреждение ее тела не имело никакого значения.

– Впрочем, ты можешь считать, что я предатель, – печально заключила Дева. – Быть членом рода лжецов так тяжело. Даже когда ты совершенно искренен… никто тебе не верит. Жаль, жаль… – и тут губы Девы расплылись в кривой улыбке. – И все же, она так похожа на госпожу Изабеллу. Человек, что инстинктивно отвечает преданностью на преданность… даже если слуга, это отражение чудовища, – весело произнесла Дева, посмотрев в сторону напряженно наблюдающей за ней Скарлетт.

Рэдфайер снова подняла руку и напрягла пальцы.

– Как прекрасно служить подобному хозяину… жаль, что наш род живет, пожирая таких людей, – с оттенком безумия прошелестела Дева. Покрывавшие ее лицо трещины начали медленно разрастаться, разрушая ее тело. – И сколько бы ты не сожалел, сколько бы не извинялся, сути не изменить. Все, на что мы способны, это сдохнуть, пытаясь заслужить искупление. Не так ли, сестра? – тихо спросила стеклянная женщина, посмотрев на вырезанную в коридоре дверь.

Раздался тихий щелчок, и тело Девы разнесло на куски. Скарлетт медленно опустила руку и нахмурилась. То тянущее ощущение в глубине стало сильнее.

Оно почти проснулось. И ему не нравилось то, что здесь происходит. Оно хотело. Хотело…

Скарлетт медленно встала и пошла на поиски немертвых. Ей нужно было забаррикадировать дверь чем-нибудь понадежнее.

***

Рената резко открыла глаза и выпрямилась, заставив сидящую рядом Элеонору вздрогнуть. После чего глубоко вздохнула и встала. Они проверили все, что могли. Настала пора действовать.

На самом деле план Ренаты был довольно прост. Сначала они разведывали обстановку, составляя карту местности, попутно выискивая слабые места Девы. Учитывая, что они имели дело с мастером иллюзий, план изначально был так себе, но попробовать стоило. После следовал самый дипломатический путь – диалог. Его они уже прошли. Дева первая мешает им спасти Элеонору и просто разговаривать за пределами своих ролей, а Дева вторая либо не может выпустить их отсюда напрямую, либо делает вид, что не может. Значит остается вариант с побегом. А если и это не поможет, то придется драться.

Оставалась лишь одна, но самая главная проблема. Рената не могла двигаться по своему желанию. А значит, единственным шансом вывести Элеонору было уговорить ее выйти самой. Чендлер повернулась к сестре и внимательно на нее посмотрела.

– Элеонора… ты мне доверяешь? – напряженно спросила Рената.

Младшая Чендлер ласково улыбнулась.

– Нет, конечно, – мягко произнесла девушка.

Угол рта Ренаты еле заметно дрогнул. Элеонора же посмотрела на сестру пристальным, слегка насмешливым взглядом, отвечая на ее вопрос без слов. Да, Элеонора не доверяла никому в этом доме. Но Рената казалась ей менее опасной, чем это место.

– Понятно, – спокойно сказала старшая. – Тогда пойдем вниз, – произнесла Рената, переводя взгляд на окно.

Наружу, – пыталась показать старшая.

Элеонора молча пожала плечами и встала со своей старой кровати. Вместе с ней встала и старшая Чендлер. Конечно, оставалась проблема с памятью младшей, но Рената предпочтет сначала вытащить ее отсюда, а потом разбираться с памятью. В конце концов, пока человек жив, он сможет создать новые воспоминания.

Рената схватила Элеонору за руку и начала идти по коридору к лестнице. По пути они прошли мимо точной копии Фрэнка Чендлера, молча стоящего в коридоре и провожающего их глазами. Мужчина выглядел так же, как и в жизни, но в его лице было что-то… совсем немного не так. Возможно, дело было в этой широкой, искренней улыбке. Или в том факте, что он молча стоял у стены и единственным, что двигалось были его стеклянные глаза и поворачивающаяся за ними голова.

При виде этого зрелища Рената осознала, почему Элеонора согласилась идти с кучей странных людей непонятно куда. Откровенно говоря, девушка была поражена, что младшая не забилась в угол своей комнаты, с громкими криками отбиваясь от всего мимо проходящего, а делала вид, что все в порядке.

– Кажется папа немного приболел, – слегка дрожащим голосом произнесла Элеонора.

А… ну, или Дева была так отвлечена творящимся внизу, что временно упустила контроль над отражением Фрэнка. Старшая Чендлер могла только гордиться храбростью своих вассалов, старательно доводивших до трясучки древнее зло. Ну, или отсутствием их инстинкта самосохранения… все-таки Зака и Кэтрин внизу не было. Рената с ностальгией вспомнила своих самых благоразумных слуг, глубоко вздохнула и начала спускаться по лестнице, возвращаясь в столовую. И по пути до нее начали доноситься голоса самоуб… отважных слуг.

– Скажите пожалуйста, почему даты на этих крынках с молоком различаются на несколько лет? – задумчиво спросила мисс Анна, разглядывая крышки.

– Заводская ошибка, – почти прорычала Дева.

К этому моменту старшая Чендлер спустилась достаточно низко, чтобы увидеть застывшее в маске едва сдерживаемой ярости лицо Девы.

– Занимательно… на всех продуктах со сроками годности прослеживаются заводские ошибки, – медленно произнесла Блуфайер. – Это так интригует. Ты так не думаешь, дорогой? – спросила женщина, поворачиваясь к стоящему рядом мужчине.

– Это повлияет на ваши оценки за полугодие, – ответил демон, борющийся с лексиконом академического профессора.

Рената была рада узнать, что он таки научился хоть что-то говорить. Может мисс Анна что-то ему подсказала, или он вспомнил жизнь какого-нибудь сведенного с ума Блуфайера.

– Ты прав, это довольно небрежно, – согласилась верная супруга.

По лицу Девы зазмеилась еле заметная трещина. На секунду, Ренате даже стало ее жаль.

– У вас совсем не осталось еды? – спросила никогда не теряющая надежду Валери.

У ее ног лежали останки крынок с молоком.

– Нет, – сухо ответила Дева.

Больше она ничего не сказала. Возможно, все уже было сказано ранее, и теперь Дева просто хотела, чтобы Валери замолчала. Скорее всего навечно.

– Знаете, я слышала, что, если поставить напротив друг друга два зеркала, то получится бесконечное количество отражений, – не теряла надежды полуволчица. – Прямо бесконечное… – намекающе произнесла Валери.

Человек, чей страх был надежно отбит Маркусом, оставив после себя лишь голод.

– Увлекательное наблюдение, – еще суше ответила Дева.

В столовой повисла недолгая тишина. Валери с надеждой смотрела в сторону Девы. Дева, безо всякой надежды, смотрела на Гринфайер в ответ. Примерно на этом моменте Рената поняла, что ее преданные вассалы слегка перестарались. Казалось еще немного, и Дева решит плюнуть на всю эту иллюзию, просто решив перебить их всех. Если она может, конечно.

Рената подняла лежащую около лестницы сумку с паукообразной Карен, наткнулась на взгляд Девы и… уверенно пошла к двери на выход. По пути девушка сжала руку Элеоноры, поэтому девочка следовала за ней.

– Милая, – мертвенно спокойным голосом произнесла Дева. – Тебе пока нельзя выходить.

– Мы ненадолго, мам, – преувеличенно бодро сообщила младшая. – Просто прогуляемся на улице.

И одарила Деву лучезарной улыбкой. Сиреневоглазая медленно моргнула, после чего на ее лице медленно проступило облегчение. Она окинула младшую любящим взглядом, и улыбнулась девушке в ответ.

– Ну ничего не поделаешь, – любяще заключила Дева. – Тогда я просто убью вас всех, – счастливо произнесло существо.

В глазах Элеоноры отразилась секундная растерянность, но она резко прервалась, когда Рената сжала ее руку и уверенно побежала к двери. К счастью, для «ученицы Ренаты» было вполне разумно бежать от человека, пообещавшего убить ее. Маленькие милости жизни. А потом в то место, где сидела Валери, вонзилось толстое, полупрозрачное лезвие, выросшее из руки Девы. Полуволчица резко оттолкнулась ногой от пола, заставив стул отъехать в сторону, после чего подорвалась, подхватила бегущих Ренату и Элеонору и устремилась к двери. Следом за ней побежал синий демон, схвативший Анну Блуфайер.

Со стороны Девы донеслись жуткие, хрустящие звуки, но ни Валери, ни Рената не испытывали желания смотреть в ту сторону. Вместо этого полуволчица добежала до двери, схватила ручку и… та отвалилась, открывая под собой гладкое, слегка сероватое дерево. Не колеблясь ни секунды, Валери подняла ногу и со всей силы ударила неприступную дверь. Та даже не шелохнулась, и Рената заметила, что между дверью и стеной больше нет щелей и просветов, будто дверной косяк врос в дом. Но даже это не объясняло, почему удар Валери не подействовал – силы женщины вполне хватало на то, чтобы пробить стену.

– Выход переместили, – донеслось из сумки с Карен.

– Ну прекрасно, – раздраженно подумала Рената.

Почему у особняка Изабеллы были такие проблемы с дверями? Неужели переход из комнаты в комнату был таким сложным искусством?

– Кто это сказал? – донеслось из-за спины Чендлер.

Это был сильно искаженный, но все еще узнаваемый голос Девы. И, к великому сожалению Ренаты, теперь он звучал гораздо выше, чем раньше. Проклятье, это нечестно. Элеонора захотела уйти отсюда. Она отвергла иллюзию Девы. Разве это не означало победу? Почему эта тварь продолжает тратить на них энергию?

– О, Судьба, – прохрипела та самая Элеонора, обернувшаяся на голос.

Судя по дрожащим ноткам, Дева сильно изменилась не в лучшую сторону.

– Но выход все еще здесь? – быстро спросила Чендлер, поворачиваясь к сумке.

– Откуда мне знать? – недоуменно спросила Карен. – Я же не пророк.

Бровь старшей Чендлер раздраженно дернулась.

– Да, – кратко ответила мисс Анна.

Больше она сказать не могла, но старшей Чендлер хватило и этой короткой фразы. Если самый умный человек в комнате что-то говорит (Синий демон не был человеком), лучше его послушать.

– Ладно, – прорычала Рената, после чего похлопала Валери по плечу. – Нам нужно найти выход, – сообщила полуволчице Чендлер.

Говорить более-менее свободно было настоящим наслаждением. В конце концов реакция «ученицы Ренаты» на монстров не сильно отличалась от реакции настоящей Ренаты на них же.

– Милая, – донесся до старшей Чендлер голос Фрэнка. – Куда ты идешь, милая? Милая? МилАЯ? МИлая?

Похоже, отражение отца спустилось по лестнице чтобы действовать им на нервы. Или перекрыть выход. И, судя по голосу, он слегка изменился по дороге. Валери резко повернула голову на звук, сжала зубы и поставила Ренату с Элеонорой на пол, после чего устремилась к… Рената невольно повернула голову и увидела странную стеклянную медузу, в которой перемешались органы и части тела Фрэнка Чендлера. У твари было семь щупалец и на конце одной из них висела продолжавшая мило улыбаться голова. Именно по ней ударила успевшая подбежать к штуке Валери. Рената полностью понимала ее мотивы.

– Что происходит?! – панически закричала узревшая «папу» Элеонора.

Может младшая и догадывалась, что что-то не так, но вряд ли она подозревала об истинных масштабах происходящего. И вот тут Рената снова столкнулась с проблемой речи, ведь «ученица Рената» не знала, что происходит, а значит не могла ответить. Как же это неудобно! Интересно, они такими навсегда останутся, или когда-нибудь отпустит?

Синий демон за спиной девушки толкнул мисс Анну ближе к группе, а потом в него с громким треском что-то врезалось. Рената отвела взгляд от битвы медузы и темноволосой женщины, переводя его на битву Зеркальной Девы, чье лицо окончательно потрескалось, а тело вытянулось в высоту, будто кто-то взял его и растянул как ириску и мертвенно серьезного светловолосого мужчины в темных брюках и жилете.

– Это пойдет в ваше личное дело! – угрожающе произнес демон, удерживая целых два прозрачных лезвия.

Рената понятия не имела, как он это сделал отражением Адриана Блуфайера. Может он в нем что-то изменил?

– Держи ее дорогой! – подбодрила вроде как мужа Блуфайер, после чего повернулась к Элеоноре. – В какое место дома вам нельзя ходить? – быстро спросила ученая.

Младшая с трудом отвлеклась от великой битвы «профессора» с зеркальным монстром и перевела взгляд на мисс Анну.

– Я… мне везде можно, – немного растерянно пролепетала младшая.

В ее глазах отражался ужас, смешанный с потрясением, а тело немилосердно дрожало.

– Мисс Элеонора, сосредоточьтесь, – с нажимом приказала мисс Анна. – Это место… ваш дом, – с нажимом произнесла Блуфайер, после чего запнулась, не в силах пояснить свою мысль. – Знаете… я профессор философии. И раз вы моя будущая ученица, мы можем поговорить о философах древности, – тщательно подбирая слова сообщила мисс Анна. Недоумение в глазах Элеоноры усилилось. – Как говорил философ Торквиний, только пробираясь чрез тьму разума, мыслитель может найти выход к свету просвещения. А Карфан в своем труде о психологии повседневности часто писал, что именно разум человека формирует его жилище. Если углубляться в его аналогию, то, можно сказать, что ваш дом и есть ваш разум. Так давайте же пройдем по тьме вашей души к выходу, – вывалила набор странных слов мисс Анна.

Элеонора уставилась на нее пустым взглядом, после чего перевела глаза на битву стеклянных чудовищ. Очевидно, это зрелище было менее безумным.

– Элеонора, а помнишь ту сказку, что папа нам рассказывал, – быстро произнесла Чендлер. – Ту, про злые зеркала обманщики? Джордж тогда сильно испугался, а ты смеялась над ним, потому что мы не аристократы, чтобы использовать зеркала. Это существо напомнило мне о той сказке, – с нажимом пробормотала Рената.

Да, это было прямо в лоб, но раньше Чендлер опасалась говорить столь прямо, чтобы не спровоцировать Деву. К тому же, Элеонора могла подумать, что это странное иносказание и начать искать двойные смыслы.

Теперь же никаких двойных смыслов. В этой ситуации есть только один, и очень конкретный смысл, в данный момент пытающийся нарезать Синего демона на ломтики.

Рот Элеоноры открылся в приступе ужаса. Точнее, еще большего ужаса. Девушка дикими глазами посмотрела на жуткую, зеркальную тварь, тяжело сглотнула, после чего подняла руку и… сильно ударила себя по щеке.

– Так, – твердо произнесла девушка. Ее правая щека стремительно наливалась краснотой – Меня поймал злой артефакт и пытается выполнить желание, чтобы сожрать меня. Мое желание этот дом. И вы думаете, что что-то в доме может помочь нам сбежать, и зло тоже это знает, поэтому способ скрыт, – быстро произнесла Элеонора.

– Как говорил древний… – начала растекаться «профессор» Анна.

– Да, – донеслось из мешка.

– Я не буду спрашивать, почему мешок говорит, – очень благоразумно заключила Элеонора, самый здравомыслящий член семьи Чендлер. – Нам нужно на чердак, – не стала медлить девушка.

– Ты уверена? – невольно спросила Рената.

– Лестницы на чердак больше нет, – спокойно сообщила Элеонора. – Раньше я думала, что это еще одна забытая деталь, но теперь у этого есть смысл. К тому же, все внутри меня кричит, что чердак, это плохое место. А значит нам точно туда, – хладнокровно заключила девушка.

Ее тело продолжало мелко дрожать, но в голосе появилась сталь. Скорее всего теперь, когда она примерно понимала, с чем имеет дело, ей стало не так страшно.

– Отлично, план у нас есть, – бодро заключила Рената, после чего повернулась к великой битве всех со всеми, перекрывавшей лестницу наверх. – Теперь осталось додумать детали, – уже менее бодро сообщила Чендлер.

При слове «детали» тело Элеоноры невольно содрогнулось.

Глава 25. Разбитое стекло. Новое

Рената стояла на втором этаже их бывшего дома и задумчиво смотрела на люк, закрывающий проход на чердак. Лестницы там и вправду не было. Старшая Чендлер отстраненно отметила тот факт, что была слишком сосредоточена на Элеоноре, чтобы заметить это раньше.

Кстати о ней.

– О, Судьба, – простонала прислонившаяся к стене младшая. – Не могу поверить, что мы все еще живы, – потрясенно сказала девушка, опуская глаза на порванное в клочья платье.

Рената машинально поправила оставшуюся часть рукава рубашки и переступила с ноги на ногу, стараясь игнорировать длинный порез на бедре, оставленный неожиданно быстрой медузой-Фрэнком. На первом этаже что-то с жутким грохотом рухнуло, но Рената не стала обращать внимания на звуки продолжавшейся битвы между Синим демоном, Валери и Зеркальной Девой с ее жутким творением. У нее были дела поважнее. Например, добраться до потолка.

– Есть ли в этом доме стремянки? – уточнила раздражающе целая мисс Анна.

– Нет, – устало протянула Элеонора, потирая ушибленную о перила лестницы руку.

– Значит нам нужно что-то, на что можно встать, – деловито заключила невозмутимая женщина, и начала осматривать окрестности.

Рената глубоко вздохнула и начала помогать Блуфайер с ее очень важной миссией. Спустя пару мгновений к ним присоединилась и Элеонора. Еще через пару тяжелых, полных физического труда минут три женщины дотащили довольно тяжелый комод из комнаты Фрэнка к люку чердака и установили как раз под ним. И как только они это сделали… снизу донесся долгий, полный ярости вопль, прерывающийся скрежетом стекла.

Рената, Элеонора и Анна невольно повернули головы в сторону вопля, завороженные силой ненависти и первобытной ярости, вложенной в каждый звук.

– Преданная Дева была права, – невольно подумала Рената. – Это существо довольно глупое.

В конце концов этот вопль точно доказал, что они движутся верным путем. Или же, это все обман, и их заводят в ловушку… с Гостами ни в чем нельзя быть уверенным.

– Поднимаемся, – резко скомандовала Рената, подавая личный пример и забираясь на слегка качающийся комод.

Сомневаясь во всем они никуда не попадут, поэтому нужно было действовать. И чем быстрее, тем лучше. Руки девушки уперлись в крышку люка, и та начала медленно открываться, выпуская в лицо Чендлер клуб пыли. Девушка невольно закрыла глаза, но продолжила упрямо открывать крышку.

– Мисс Элеонора, – донесся снизу голос Блуфайер. – Что с вами?

– Н-ничего, – слегка дрожащим голосом произнесла младшая. – Эта штука играет с моей головой, только и всего, – прорычала девушка.

Наконец, крышка люка окончательно открылась и упала на пол чердака. Рената опустила руки и смогла, наконец, протереть лицо от пыли, после чего опустила взгляд на сестру. Ты была бледна с того момента, как «мать» показала свое истинное лицо, но теперь ее бледность начала переходить все границы. Ее кожа напоминала по цвету мертвеца, тело дрожало, а в глазах плескался ужас, щедро смешанный с упрямой злостью. Рената вспомнила, что Элеонора говорила о своих чувствах к чердаку. О том, что она не хочет туда идти… похоже, эти эмоции оказались сильнее, чем они ожидали.

Но этого было недостаточно, чтобы ее остановить. Элеонора глубоко вздохнула, подняла руки и залезла на комод, после чего посмотрела в сторону Ренаты и протянула к ней ладони.

– Сестра, – решительно произнесла младшая. Рената была впечатлена решимостью девушки попасть в столь пугающее ее место. – Обопрись о меня, чтобы забраться наверх, – уверенно сказала Элеонора.

Ну, или решимостью отправить в это место ее старшую сестру. Старшая Чендлер слегка устало посмотрела в сторону Элеоноры, после чего оперлась о вытянутую руку и смогла ухватиться за край пола. Спустя пару движений, девушка забралась на чердак и села, пытаясь осмотреться сквозь клубы поднятой ей пыли.

– Я готова помочь вам, профессор, – донеслось снизу.

– Да? Я впечатлена вашей храбростью, – восхитилась мисс Анна. – Мне было бы неуютно остаться на этом этаже совсем одной, не зная, когда одно из этих существ поднимется по лест…

– Рената, – перебила мисс Анну Элеонора. – Подтяни меня.

Вскоре, Элеонора оказалась на чердаке рядом с Ренатой. Две девушки сидели на пыльном полу и рассматривали огромную кучу старой мебели и коробок, наваленных друг на друга. На самом деле, Рената ожидала, что где-то здесь будет еще одна дверь или большое окно, через которое можно вылезти наружу, но когда им так везло?

– Итак… – медленно произнесла Рената. – Что дальше?

– Не знаю, – огрызнулась Элеонора.

– Может что-то в этой комнате вызывает у тебя ужас? – с легким налетом надежды уточнила старшая.

– Да, – резко ответила младшая. – Все, – еще более резко заключила она.

Ну, это не особо помогало. Рената тяжело вздохнула, отряхнула пыль со своих штанов и… невольно замерла.

Постой. Она же в штанах. Почему Элеонора совсем этому не удивилась? И мисс Анна тоже была в брюках. На самом деле старшая Чендлер так привыкла к этой одежде, что не видела в ней ничего странного, но эта Элеонора жила простой, не склонной к лишним переодеваниям жизнью. Почему она никак не среагировала?

– Элеонора, – медленно произнесла Рената. – Я в штанах, – почти робко сказала Чендлер, слегка удивляясь тому факту, что ей позволили это сказать.

Хотя, почему бы «ученице» не обсудить с сестрой свой гардероб. Кстати, зеркальная Дева их не переодела. Может, как гордый обитатель особняка Изабеллы, она не видела в штанах ничего необычного?

– Я заметила, – недовольно протянула младшая, неохотно подходя к ближайшей груде ящиков.

– И тебя это не удивило? – хотела спросить Чендлер, но натолкнулась на «ученический» словесный барьер.

То есть сказать о штанах она может, а об удивлении этим фактом нет? Как это вообще работает? Кто решает, что для «ученицы» важно, а что нет? Ааааггх! Лучше об этом не думать.

Элеонора подвинула груду коробок, пытаясь найти под ними волшебный люк с надписью «Выход». Ее взгляду предстал раздражающе ровный пол.

– Я знаю, что ты носишь мужскую одежду, – наконец произнесла Элеонора. – Но это не кажется странным, поэтому я даже не думала об этом. Я поняла, что что-то не так только после твоего вопроса.

Рената слегка нахмурилась, отодвигая детскую кроватку. Имело ли это значение?

Внезапно, внизу что-то грохнуло, и девушки одновременно повернулись в сторону нижнего этажа.

– Все в порядке! – ободряюще крикнула мисс Анна.

Снизу донесся неразборчивый дикий вопль, и Рената проницательно отметила, что все не в порядке.

– Это просто искаженная версия вашего младшего брата! Похож на слизня с конечностями, – доложила обстановку Блуфайер. – Не волнуйтесь, я привыкла драться с прозрачными, бесформенными противниками. У них проблема с координацией движений!

Снизу донесся еще один нечленораздельный вопль, прервавшийся громким грохотом. Вскоре вопль сменился захлебывающимся воем.

– Да, это точно Джордж, – слабо ухмыльнулась Элеонора. – Такой же раздражающий.

Рената решила не обращать внимания на дрожащие руки младшей и вернулась к обыску пола. И ящиков. И всех отверстий, через которые мог бы пролезть человек. Опыт Зака Свенсона и Кэтрин многому ее научил.

– Карен… – решила обратиться к Хранителю Рената.

– Сколько раз вам говорить, я не пророк! – раздраженно донеслось из мешка. – Я вижу вещи такими, какие они есть и вс… ой, там что-то другое, – внезапно прервалась Хранительница.

– Другое? – невольно подумала Рената, опуская взгляд.

– Где? – невольно спросила девушка.

Все, что она видела, это два ящика, в которых лежала куча старых носков, ножка от канделябра и какая-то кор…

И тут глаза Ренаты расширились в невольном узнавании.

Там, прямо на полу, лежала небольшая, расписанная рядом рун коробочка. Она была сделана из какого-то дорогого на вид темного дерева, и была закрыта небольшой защелкой, на которой было выбито две руны сохранности и запрета. Рената знала эту шкатулку. Конечно, она ее знала… ведь эта небольшая вещица скрывала в себе то, что разрушило жизнь их семьи.

Это была шкатулка, в которой Элеонора нашла разговорное зеркало, через которое их семья когда-то познакомилась с Агнесс Гостфайер.

Рената невольно наклонилась, чтобы поднять шкатулку, но тут ее руку внезапно схватили и крепко сжали. Чендлер подняла взгляд и увидела посеревшее от пыли лицо Элеоноры.

– Не трогай, – твердо приказала младшая.

Ее пальцы с такой силой сжали кисть Чендлер, что та начала болеть.

– Элеонора… – спокойно произнесла Рената.

Внизу что-то громко упало… Элеонора даже не моргнула.

– Не трогай это, Рен, – смертельно серьезно предостерегла младшая. – Это плохая вещь, – в голосе Элеоноры звучал страх. Тот самый страх, что возник в ней, когда они заговорили про чердак.

И только теперь, в этот момент Рената наконец-то поняла, что это за место. А еще кристально ясно осознала, почему выход из него был именно на их старом, пыльном чердаке.

– Элеонора… – медленно сказала Рената, ощущая, как пульсирует сжатая до боли кисть. – Т…

– Там ничего нет, – попыталась сказать Чендлер, но слова застряли в ее горле.

Хотя, может в этом мире там лежит небольшое разговорное зеркало. Ведь этот дом отражает самое горячее, самое глубинное желание Элеоноры. Когда Рената попала в это место, то решила, что желание Элеоноры заключалось в жизни с любящей матерью и дружной, счастливой семьей. Но… она ошибалась. Элеонора всегда была… до боли прагматична. Она была реалистом до мозга костей. Поэтому она так легко отказалась от «матери» в виде Девы. Потому что всегда чувствовала, что это фальшивка.

Нет, желание Элеоноры было куда реалистичнее. Оно было до боли простым, но все же совершенно невозможным… все, чего она желала, это никогда не находить зеркало Агнес Гостфайер.

Поэтому это место еще не распалось, как только Элеонора отвергла «мать» и захотела уйти. Поэтому ее память была затуманена… ведь этот туман и был ее сокровенным желанием. Зеркальная Дева не могла изменять прошлое. Но вполне способна изменить воспоминания о нем.

– Элеонора, – произнесла Рената, пытаясь найти слова, которые она смогла бы произнести. – Все… у…

– Все уже случилось, – хотела сказать старшая, но слова не проходили через ее горло.

Ведь для «ученицы Ренаты» ничего не случалось. В этом и был смысл этого дома. Этого мира. В том, что с Ренатой, Джорджем и Фрэнком ничего не случилось. Они никогда не находили зеркало, никогда не переезжали из этого дома и никогда не имели дел с магией. По-крайней мере напрямую. Никто из них… да, это многое объясняло в «ученице Ренате». И даже сейчас иллюзия худо-бедно держалась. Да, в доме внезапно появились жуткие монстры. Да, Элеонора попала в плен к какому-то проклятому артефакту. Но они все еще простолюдины, не связанные никакими наследиями, договорами и проклятиями. А значит, как только они выберутся отсюда, все будет в порядке.

Именно это было реальностью, которую Элеонора не хотела терять.

– Сестра, – наконец сказала Рената. – Папа очень волнуется.

Рука Элеоноры дрогнула, а потом сжалась крепче.

– Значит нам нужно найти выход, – твердо заявила девушка, продолжая стоять на месте.

– Да, – легко согласилась Рената. – И ты знаешь, где он. Верно?

Нижняя губа Элеоноры мелко задрожала. Элеонора Чендлер была гордой ученицей Агнесс из рода Гостфайер и самым рациональным членом семьи Чендлер.

Она знала. Возможно, она знала где выход с самого начала.

– Я… что-то сделала? – тихо спросила младшая.

Это был очень тихий, почти неслышимый вопрос. Будто Элеонора не хотела чтобы он прозвучал.

– Да, – просто ответила Рената. Она никогда не умела врать. К тому же Элеонора могла раскусить любую ложь.

– Я… т-тебе как-то навредила? – еще тише спросила младшая.

Пальцы, сжавшие кисть Ренаты слегка дрожали.

– Нет, – так же просто ответила Чендлер.

Рената никогда не умела лгать, поэтому она сказала правду. Да, Элеонора нашла то зеркало. Да, сестру связали ученическим договором, который привязывал ее к Гостам и мешал ее семье сбежать. Но этот вред был причинен другими, а не Элеонорой. Сама Элеонора никогда не вредила Ренате. Младшая Чендлер могла быть грубой, циничной и казалась равнодушной, но каждый день прилагала все усилия, чтобы защитить их от Агнесс и прочих аристократов. Каждый из них бился на своем поле боя, и Элеонора вкладывала в свои битвы все, что у нее было. И винила себя. Конечно, она винила себя. Поэтому Рената никогда не рассказывала младшей о том, что происходило с ней в особняке Изабеллы. Младшая и так изводила себя каждый день своей жизни... за каждое несчастье и неудачу, что они пережили с того дня.

– Нам нужно идти, Элеонора, – тихо произнесла Чендлер. – Пока папа не заболел от волнения.

Элеонора закрыла глаза и глубоко вздохнула. После чего выдохнула, открыла глаза и отпустила руку Ренаты. Старшая сестра наклонилась, подняла с пола небольшую шкатулку, а потом осторожно ее открыла. В бархатном углублении лежал небольшой, изящный бокал, покрытый рядом рун. Внутри него переливалась странная, бесцветная жидкость, непонятным образом удерживаемая внутри.

И тут в голове Ренаты мелькнуло воспоминание о Маркусе, держащем в руках хрупкий бокал. Артефакт, способный отнимать человеческую память.

Вот как Дева заставила Элеонору забыть! Но откуда эта вещь в зеркальном мире? Хотя глупый вопрос – если Дева смогла похитить Элеонору, что мешало ей добыть артефакт Гостфайеров с призрачного этажа? Но все же… что-то в этой вещи казалось неправильным. Она отличалась от артефакта, когда-то показанного Маркусом. Рената прищурилась и присмотрелась к бокалу внимательнее. Он был… странным. Старшая Чендлер ощущала в этой вещи способность забирать, но она была какой-то неполноценной. Искаженной. И в этой искаженности было что-то знакомое. Будто…

– Отражение, – осознала Рената.

Эта вещь была лишь отражением артефакта, а не полноценным творением рода Гостмер. Поэтому его стирание было несовершенным. Элеонора все еще помнила свои уроки об иллюзиях, ощущала, что что-то не так, и подсознательно ожидала увидеть Ренату в штанах. Скорее всего это сыграло свою роль и в появлении «матери». Дева стерла Аделаиду Чендлер из сознания Элеоноры, но так как стирание было несовершенным, Элеонора все еще помнила о том, что «мать» была. Поэтому Дева приняла этот облик и заменила образовавшуюся дыру собой.

Рената вспомнила все, что Маркус рассказывал об этих артефактах. Обычно, чтобы вернуть память нужно было дотронуться до бокала и пожелать вспомнить забытое. В совсем экстренных случаях артефакт можно было разбить, но тогда вся память вернется резко и бесконтрольно, причиняя жертве артефакта сильнейшую боль и потрясение. Рената хотела бы этого избежать.

– Дотронься до него, – тихо сказала Рената, протягивая шкатулку сестре.

Элеонора непонимающе уставилась на ее содержимое, будто ожидала увидеть что-то другое, после чего нерешительно протянула руку и положила пальцы на прохладное стекло. Внезапно, гладкая поверхность бокала треснула, а тело Элеоноры покачнулось. Рената быстро протянула руку в сторону сестры и еле успела поймать ее за плечо.

– ААААААААААААААААААААААААА, – донеслось снизу, и Рената проницательно отметила, что Деве произошедшее не понравилось.

Мир начал медленно покрываться трещинами. Рената перехватила застонавшую Элеонору поудобнее и приготовилась к… чему-нибудь.

– ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ ОБ ЭТОМ! – проорала очень злая Дева. – ВЫ ПОЖАЛЕЕТЕ, ЧТО НЕ УМЕРЛИ ЗДЕСЬ!!

Рената прижала Элеонору ближе и мысленно отметила, что Дева, возможно, самый типичный представитель рода проклятых артефактов из всех, встреченных Ренатой в особняке Изабеллы. Она была простым монстром, проворачивающим простые трюки и бесхитростно жаждущим поесть. Даже ее угрожающие слова были самыми что ни на есть типичными и будто пришедшими из старых сказок. Рената даже подумала о том, чтобы внести ее в какую-нибудь книгу вымирающих видов из уважения к верности своей природе. А то все остальные проклятые вещи, увиденные Чендлер, были слегонца долбанутыми и бродили по округе из каких-то странных, не связанных с питанием побуждений. Рената подозревала, что это вина Изабеллы. В конце концов, единственный нормальный артефакт вроде как ее предал.

И с этими странными, отдающими нервным безумием мыслями, Рената дождалась, пока трещины поглотят весь мир и рассыпятся тысячей стеклянных осколков, открывая очередной демонский коридор этого проклятого места.

Рената тяжело вздохнула и отодвинула тело Элеоноры, после чего начала энергично его трясти. На самом деле старшая Чендлер надеялась, что после разрушения этой комнаты они перенесутся домой, но тут ее ждало разочарование. Так что следовало как можно быстрее привести Элеонору в чувства и бежать отсюда.

Младшая слегка застонала и медленно открыла глаза, после чего обвела окрестности мутным взглядом. После мгновения забытья ее взгляд немного прояснился, и она перевела его на сидящую над ее телом Ренату. После еще пары секунд длительных, тягостных мыслей Элеонора обвела взглядом окружавший их коридор, крепко зажмурилась и схватила Ренату за рубашку.

– Рената… пожалуйста, скажи, что мы сейчас не в зеркале, – почти умоляюще попросила Элеонора.

И этот тон был настолько нетипичен для ее младшей сестры, что Ренате на секунду захотелось пощадить ее чувства. Но только на секунду.

– Мы в зеркале, – безжалостно ответила старшая Чендлер.

Элеонора тихо застонала, закрыла глаза ладонями и глубоко вздохнула. А потом села, после чего медленно встала, обвела коридор полудиким, слегка обезумевшим взглядом и снова повернулась к Ренате.

– Где твои телохранители? – дрожащим голосом спросила младшая.

И тут пол коридора внезапно треснул и разлетелся мелкими осколками. Элеонора вздрогнула и быстро отбежала за спину поднявшейся Ренаты. Старшая Чендлер не совсем понимала смысла действий младшей, ведь как боец Рената была не ахти. Может Элеонора хотела прикрыться ей как щитом? Рената отбросила эти мысли и уставилась на медленно расширяющуюся дыру в полу. Девушка не особо паниковала, так как точно знала, кто пробил пол… в конце концов она могла чувствовать всех своих вассалов.

Когтистые пальцы Валери вцепились в края проделанной ей дыры, и вскоре над полом показались небольшие звериные ушки. Тело Элеоноры сразу расслабилось, а Рената машинально отметила, что их внешность вернулась к норме. Похоже, что странное искажение Девы предательницы разрушилось вместе с иллюзией Элеоноры, а значит она снова может нормально разговаривать.

Счастье-то какое.

Наконец, Валери полностью выбралась из дыры и опустила руку вниз. Вскоре, над полом поднялся Синий демон в теле отражения Адриана Блуфайера (после всего этого ей нужен будет отпуск), а вслед за ним мисс Анна. Элеонора, как преданная младшая сестра, немедленно покинула спину Ренаты и прильнула к Валери. Рената могла полностью понять ее чувства. Человек, крошащий камень голыми руками, был гораздо надежнее хилой старшей сестры.

– Итак… – медленно произнесла старшая Чендлер, оглядев свои мощные ряды. – Теперь нам пора бежать, – уверенно заключила Рената.

И, будто отвечая на ее слова, стены коридора внезапно затряслись и начали медленно терять форму.

– Очень быстро бежать, – дополнила старшая Чендлер.

После чего ощутила, как Валери привычно подхватывает ее под живот, поднимает в воздух и начинает бежать вперед. Другой рукой Валери держала Элеонору, а рядом с ней бежал очень серьезный Синий Демон с лежащей на его плече мисс Анной.

– ВЫЫЫЫЫЫЫЫЫ! – разнеслось по коридору со всех сторон одновременно. – Я УБЬЮ ВАС ВСЕЕЕЕЕЕХХХХХ!!!!

И в этот же момент все двери открылись одновременно, и на небольшую группу вылился поток озверевших зеркальных отражений.

Глава 26. Иллюзорный выход. Изменено

Кэтрин Флетчер и Зак Свенсон обладали хорошим чутьем на неприятности. В конце концов они воспитывались двумя скучающими проклятыми душами. Поэтому, когда мир вокруг них мелко затрясся и покрылся трещинами, а из всех коридоров посыпались бесчисленные монстры Зак и Кэтрин посмотрели друг на друга, понимающе кивнули и немедленно покинули свои фальшивые тела, перемещаясь в реальный мир.

Все равно они понятия не имели, где сестра Ренаты Чендлер и как до нее добраться. Тело Кэтрин немедленно упало на пол, а тело Зака Свенсона начало заваливаться, но резко застыло в полустоячем положении, после чего начало медленно открывать глаза…

Оно так и не успело этого сделать, ведь в следующее мгновение его разорвало на куски искаженное отражение немертвого.

В это же время, в одном ранее пустом коридоре, отражение Скарлетт Рэдфайер столкнулось с двумя событиями. Очень веселым, и совсем, совсем невеселым. В одно мгновение коридоры заполонили дикие отражения и начали атаковать взбодрившуюся Скарлетт. Это было весело. Даже если Скарлетт приходилось отбиваться от тварей одной рукой, второй удерживая бессознательное отражение Глории. И первые пару секунд, Скарлетт была вполне довольна происходящим… пока не повернулась в сторону найденной среди обоев двери и не увидела пустоту.

Дверь исчезла.

И в это мгновение Скарлетт стало совсем не весело.

***

Рената мужественно висела на плече бегущей Валери Гринфайер и старалась не смотреть в сторону зажатой под рукой полуволчицы сестры. Судя по всему, таскать двух половозрелых девушек на плечах было неудобно из-за нехватки места, поэтому кому-то пришлось располагаться пониже.

Элеонора была не в восторге, но Рената была здесь главной, поэтому она ехала сверху. Рядом с ними бежал Синий Демон, удерживая высчитывающую их маршрут мисс Анну одной рукой, а другой избивая все, что приблизится к нему на расстояние удара. Валери использовала для этих целей ноги, отпинывая все слишком агрессивное с дороги.

– Направо! – крикнула Блуфайер, показывая на ближайшую дверь.

Все быстро повернули и направились к указанной двери. За ней уже ждали новые отражения, которые были доблестно отпинаны и избиты, освобождая бегущим путь. Учитывая успехи в отпинывании, могло показаться, что бесчисленные отражения не являются проблемой, но Валери начала выдыхаться (демон был невозмутимо равнодушен). Оставалось надеяться, что мисс Анна выберет верный путь и позволит им выбраться отсюда до того, как полуволчица устанет пинать все живое и бежать одновременно. Рената была полна надежд. Судя по уверенному виду мисс Анны, у нее был план.

И еще три двери спустя, старшая Чендлер поняла, какой именно. Местность вокруг была ей знакома. Они двигались к переговорному залу с черным зеркалом внутри.

– Вы уверены? – крикнула Чендлер, поворачиваясь к мисс Анне.

– Выбора нет, – резко ответила Блуфайер, с тревогой наблюдая за напряженным лицом Синего Демона.

Судя по беспокойству в ее глазах, даже демон начал показывать признаки усталости.

– Вторая дверь слева, – напряженно приказала светловолосая женщина, и Валери уверенно устремилась туда.

Ее нога резко выбила дверь.

– Не отражайся в зеркале! – приказала Рената, и Валери пригнулась, пробегая под переговорным столом.

Чендлер невольно отвлеклась, думая о том, какая сила мышц требуется, чтобы бежать в полуприседе с двумя девушками на весу. Боевые артефакты действительно впечатляют… или Маркус конченый садист. Впрочем, бегущий сзади Синий демон повторил ее маневр, так что, возможно, этот трюк был проще, чем выглядел… или демон был монстром даже в физическом плане.

К счастью, Зеркальная Дева была слишком зла, чтобы думать об опасности этой комнаты, поэтому многочисленные отражения даже не замедлились, перед тем как ворваться внутрь. Рената невольно обернулась, чтобы проверить, сработало ли это… ее взгляд наткнулся на два плавающих среди тьмы глаза.

Откуда там глаза?!

К счастью, их взгляд был устремлен на ворвавшиеся в комнату отражения. По темному стеклу прошла мелкая рябь, а потом оно… просто выплеснулось наружу, как жуткий океан бескрайней тьмы, поглощая в себя безмолвные отражения немертвых. На этом моменте, Валери выбежала за дверь и следующий за ней демон резко ее закрыл. Их группа побежала через библиотеку, перепрыгивая через кресла и небольшие столики, не в силах замедлиться, чтобы обогнуть препятствия. И не зря… ведь через пару секунд, тьма начала просачиваться через дверные щели, быстро заполняя комнату.

– Оно течет сюда! – крикнула Рената, продолжая следить за жуткой тьмой.

– Дева его остановит, – уверенно крикнула мисс Анна. – Это ее отвлечет!

И будто отвечая на слова женщины, по коридорам пронесся полный бешенства крик окончательно рассвирепевшего проклятого артефакта.

– Или оно настолько разозлится, что плюнет на все, лишь бы нас убить, – прорычала болтающаяся в захвате полуволчицы Элеонора.

– Тогда бежим быстрее! – приказала мисс Анна.

– Вам-то легко говорить! – возмутился основной бегун по имени Валери.

Второй бегун невозмутимо промолчал, но не ускорился. Скорее всего, в этот момент даже демон достиг своего предела. К счастью, они бежали быстрее, чем странная тьма поглощала этот зеркальный мир, и уверенно продвигались к выходу. Тьма пожрала все отражения нижних слоев, а отражения верхних были не так опасны, поэтому группа даже не замедлилась, пока отбивалась от них. Еще пару дверей и окон спустя они нашли окно почти на потолке перекошенного коридора и выбрались в уже знакомое Ренате поле из жутких вытянутых балерин. Чендлер отвела взгляд от искаженных фигур танцовщиц и заметила возвышающуюся вдалеке дверь, соединенную с этим миром через ведущую к ней стеклянную нить. В душе девушки невольно всколыхнулся росток надежды.

Все-таки вторая Зеркальная Дева солгала. Они могли выбраться и без ее помощи. У них все получится. Еще немного, и Элеонора вернется домой.

Валери глубоко вздохнула, переводя дыхание, и резко отпрыгнула от успевшей просочится через окно на полу тьмы. Угол рта Ренаты нервно дернулся. Эта тьма… неужели она может пожрать весь этот мир? Тогда почему эта штука была так плохо защищена? Неужели сила Девы так опасна для нее самой? Или артефакт был слишком отвлечен попытками их убить, чтобы контролировать эту тьму?

Ладно, неважно. Вскоре это перестанет быть их проблемой.

– Вперед! – приказала слегка позеленевшая из-за качки Элеонора.

Валери и Демон немедленно последовали ее мудрому указанию, бросившись к виднеющейся вдалеке двери. Тьма странно булькнула, и Рената невольно повернула голову в ту сторону… чтобы увидеть медленно поднимающуюся из тьмы руку. Внутренности девушки невольно похолодели. Рука резко опустилась на край рамы и подтянула болезненно знакомое тело вверх, открывая взгляду Чендлер полуизъеденное чем-то лицо Скарлетт Рэдфайер. Женщина медленно выбралась из бурлящей вокруг нее тьмы, подняла на них отдающий безумием алый взгляд и попыталась улыбнуться остатком челюсти. Зрелище было ужасающим.

А потом оставшийся глаз проклятой Скарлетт поднялся к двери, ведущей к выходу. Она сделала пару размашистых шагов вперед, отряхнулась от пожирающей ее тьмы и пару раз хлопнула в ладоши, будто аплодируя какому-то очень увлекательному представлению. После чего подняла левую руку в направлении двери и щелкнула пальцами.

Путь, ведущий к выходу, хрустнул и пошел трещинами.

– Что?! – невольно крикнула мисс Анна.

– Остановите ее! – резко приказала Рената.

Девушка не знала, почему Скарлетт это делала. Возможно, она не хотела отпускать «Создателя», а может эта жижа или Дева как-то подчинили ее, заставив служить себе. Главным было только то, что она могла разрушить выход из этого места. И этого нельзя позволять. Они были так близки!

Не говоря ни слова Валери и Синий Демон бросили свои ноши (к счастью, "ноши" успели приземлиться) и помчались к тонущей во тьме Скарлетт. Как только их ноги коснулись черной жижи, то начали плавиться, будто эта сущность переваривала их заживо. Но они не остановились. В конце концов это были не настоящие тела. Единственным реальным человеком в этом месте была Элеонора. И они должны были вытащить ее отсюда.

Рената схватила сестру за руку и побежала вперед. За ее спиной раздавались звуки взрывов, хруста раскалываемого стекла и разрываемой плоти. Иногда, путь к двери покрывался трещинами, а значит, даже в гуще сражения с владельцем боевого артефакта и демоном, отражение Скарлетт Рэдфайер умудрялось попадать по своей цели. Если это делала копия, то страшно представить, на что способен оригинал.

Но копия оставалась лишь копией. Рената, мисс Анна и Элеонора продолжали бежать вперед, огибая расколотые участки, уверенно приближаясь к двери. Старшая Чендлер вытянула руку к ручке… ей оставалось всего несколько дюймов до ее цели. Точнее, четыре… рядом с ее ухом раздался жуткий хруст… три… пол под ногами треснул, и ей пришлось прыгнуть… два… рядом мелькнул росчерк белых волос, падающий следом за разбитым полом… один.

Ноги Ренаты приземлились на порог, а тело навалилось на дверь, с хрустом выбивая створку. Старшая Чендлер ощутила боль в плече и упала на что-то жесткое и пыльное. А потом неумолимая сила тяготения протащила ее по полу, и тело девушки врезалось в стену.

Было больно. И стало еще больнее, когда тело Элеоноры упало на нее следом.

***

Сознание возвращалось медленно. Первым, что ощутила Рената, была пыль, забившаяся ей в нос. Девушка поморщилась и невольно чихнула, поднимая руки, чтобы оттереть забившуюся в глаза грязь. Вторым (или третьим после грязи), что ощутила Чендлер была боль в спине и груди. Девушка кашлянула, чтобы освободить горло от вездесущей пыли и недовольно открыла глаза.

Она лежала в каком-то облезлом, старом коридоре со смутно знакомыми обоями и смотрела на серый от грязи потолок. Тоже смутно знакомый.

Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она уже видела что-то подобное, после чего ее глаза расширились в приступе ужаса, и она резко села, поднимая еще один клуб пыли. Внутренний слой зеркала, скрывавшийся за обоями! Они находились внутри! А это означало, что дверь к которой они так стремились вела...

– Она может переносить проходы! – почти прорычала девушка.

Эта тварь… эта зеркальная сволочь! Она их обманула! ВСЕ это было обманом! Она рассказала им про ту дверь не для того, чтобы Рената ей воспользовалась, а чтобы Чендлер считала, что все хорошо, пока она держится от этой двери подальше. Может и тот путь с препятствиями на пути к «преданной» Деве был фарсом, созданным, чтобы они считали, что натолкнулись на что-то ценное. На какое-то особое знание, которое будет иметь смысл и которым можно воспользоваться! Зачем вообще маскировать проходы к чему-то запретному, если можно спрятать дверь за обои, где никто в своем уме не стал бы ее искать? Если Дева может спрятать дверь для обмана, что мешает ей повторить это для дела? К примеру, для той жуткой комнаты с тьмой и глазами? Проклятье, если бы они знали, что она может менять проходы местами, они бы всегда проверяли, куда идут. ВСЕ это было проделано только для того, чтобы они даже не думали проверить!

И Скарлетт… Рената дала ей приказ заблокировать этот проход. И отражение так и делало! Возможно, она как-то определила, где теперь дверь, или просто догадалась, куда ее могли перенести, поэтому пыталась остановить их. Ее рот расплавился из-за выпущенной ими тьмы, поэтому она не могла говорить, а они слишком спешили, чтобы остановиться и послушать. В итоге, даже та тьма была на руку Деве... поэтому она так быстро распространялась. Дева просто позволила ей это сделать!

Руки Ренаты дрожали от еле сдерживаемой ярости, но она силой воли взяла себя под контроль. Не время впадать в бешенство. Нужно было выбраться отсюда и Элеон…

Элеонора. Где Элеонора?! Старшая Чендлер резко села, едва не застонав из-за боли в спине и начала осматривать пыльный коридор. Ее взгляд прошелся по облезлым обоям, прошел мимо разрушенного столика и наткнулся на лежащую рядом маленькую фигурку, рядом с которой лежала сумка, внутри которой что-то копошилось. Тело старшей Чендлер слегка расслабилось, и она уверенно поползла в сторону сестры, попутно подхватывая сумку и раскрывая горловину, выпуская на волю одну крайне недовольную Карен из рода металлических арахновых. Паучок отряхнулся от мешка, провел по окружению своими окулярами, после чего замер и тихо повалился на потрепанную мешковину. Все тело арахнида отражало крайнее потрясение. К несчастью, Рената была слишком занята, пытаясь привести Элеонору в чувства, и не заметила тревожного поведения их маяка истины.

Пару ударов по щекам спустя младшая Чендлер поморщилась, выкашляла из легких немного вездесущей пыли и медленно открыла глаза.

– Элеонора, ты в порядке? – тревожно спросила старшая Чендлер.

– Нет, – сухо ответила младшая.

Что было довольно справедливо.

– Где мы? – хрипло спросила Элеонора.

Старшая нашарила лежащую на земле руку сестры и крепко ее сжала.

– Это внутренний слой зеркала, – устало сообщила Рената. – Это существо хотело заманить нас сюда, и у него получилось… судя по всему, оно хочет скормить нас другому артефакту. В общем, дело усложнилось, но не переживай. Мы…

– Нет, – внезапно прошелестела Карен.

Рената и Элеонора одновременно повернулись в ее сторону.

– Это не зеркало, – так же тихо продолжил паучок.

– Что? – неуверенно переспросила Рената.

– Это не зеркало, – снова повторила Карен. – Это реальный мир.

Рената Чендлер ощутила, как удерживаемая ей рука сильно напряглась, но не обратила на это особого внимания. Ее голова была занята. В основном яростью. Горячим, испепеляющим, сотрясающим все ее тело гневом. Это было хорошее чувство. Отличное чувство… ведь если ты хочешь закричать, то пусть это будет крик гнева, а не ужаса.

Очевидно… Зеркальная Дева обманула их дважды.

***

Та, кого все звали Алисией, опустила руку, и руны, покрывавшие Ядро, начали плавно гаснуть. Та, кого все звали Алисией, только что закончила настраивать температуру, выравнивать давление и закачивать кислород на этаж Гостфайеров. На этом все данные госпожой задачи были идеально выполнены. Как и подобает.

Та, кого все звали Алисией, не одобряла столь поспешные и грубые вмешательства в работу особняка. В конце концов даже с контролем Ядра было совсем непросто управлять структурами заблокированного этажа. А уж сделать это за то время, что прошло с момента попадания Наследницы и ее слуг в зеркальный мир и того труднее. Но у нее было не так много вариантов. Она могла заметить внесенные в работу Ядра изменения и что-то заподозрить, поэтому пришлось действовать быстро.

Если бы та, кого звали Алисией, могла испытывать раздражение, она была бы весьма сердита. Этот трюк мог еще больше повредить странно искаженные системы особняка. Если бы Наследница просто открыла этаж как должно, все было бы гораздо проще. Но с Блэкфайерами никогда ничего не было легко. Они были слишком упрямы.

***

Габриэль Смит поднял насквозь мокрый сапог и с легким плеском опустил его обратно в грязь. Из-за спины мужчины донеслась серия недолгих, тихих плесков. Смит разогнал внутренний огонь, чтобы согреться, и поднял другую ногу.

К его туловищу была привязана мокрая, слегка побуревшая от грязи веревка. В общем-то весь Габриэль был мокрым и слегка побуревшим. Как и идущий за его спиной Натан. Как и трое оставшихся в живых солдат крайне невезучего отряда лорда Рэдсвипа.

Габриэль поднял ногу из болотной грязи и, с тихим плеском, опустил ее вниз. Вверх и вниз… вверх и вниз… вперед и вперед… вверх и вниз… Смит устало вздохнул и, в очередной раз, поднял ногу.

Внезапно, веревка, обернутая вокруг тела Габриэля, резко натянулась. Мужчина быстро опустил ногу и принял максимально устойчивое положение. Тело Смита дернуло назад, но он устоял на месте. Спустя пять окунаний в бодрящую болотную грязь Смит научился принимать нужную позу как только ощущал малейшее натяжение веревки... как и все остальные члены отряда. Похоже, купание в грязи было хорошим учителем.

Смит тяжело вздохнул и медленно повернулся, чтобы увидеть затылок повернувшегося Натана и лица трех солдат.

Мужчины стояли молча. Их фигуры еле виднелись сквозь молочный туман, но Габриэль мог определить виновника остановки просто по их позам. Плечи двух солдат были устало сгорблены, в их позах читалось напряжение, а тела дрожали от усталости и ужаса. Но самым главным ориентиром были их головы… они были опущены вниз, будто эти люди боялись смотреть на окружающий мир. Да, они боялись поднять глаза даже на секунду… не смотря на то, что их головы были обвязаны плотной тканью, полностью закрывавшей глаза. Третий солдат в корне отличался. Он стоял прямо и гордо. Его тело было расслаблено, а голова поднята и повернута в сторону проступающих из-за тумана огромных деревьев. Он казался совершенно счастливым и довольным жизнью.

Натан вздохнул, взял связывающую их веревку и потянул очарованного солдата ближе. Два других нерешительно двинулись за ним. Чем ближе они подходили, тем четче проступали их фигуры, пока, наконец, из тумана не выплыли их лица. Два обычных солдата продолжали упорно «смотреть» в землю закрытыми повязкой глазами. Третий же слегка ошеломленно мотал головой, но на его губах застыла легкая, мечтательная улыбка.

Когда завороженный солдат подошел достаточно близко, Натан отвел руку и резким ударом врезал очарованному мужчине. Голова солдата мотнулась в сторону так быстро, что в его шее что-то хрустнуло… к сожалению, это не очень помогло. Мужчина не обратил на удар никакого внимания. Он просто повернул голову обратно и продолжил стоять и мечтательно улыбаться. Его щека медленно краснела от прилившей туда крови.

Габриэль тяжело вздохнул и утомленно потер виски. После чего подтянул солдата к себе, развязал обернутую вокруг его туловища веревку, достал из подсумка нож и… быстро перерезал солдату горло. Тот издал тихий, захлебывающийся звук, но даже не попытался прикрыть фонтанирующую кровью рану. Он продолжал стоять и «смотреть» на скрытый в его голове мир… пока его ноги не подогнулись, и он медленно не упал в болотную грязь.

Стоящий позади солдат всхлипнул и вжал голову в плечи. Габриэль нахмурился сильнее, вытер нож о штанину формы и вернул его обратно в подсумок.

– О, В-великий Рок, – тихо сказал один из двух оставшихся солдат. – С-спаси…

Габриэль глубоко вздохнул, повернулся вперед и потянулся рукой к стоящему рядом дереву. На его коре отчетливо выделялась накарябанная им стрелка.

Смит закончил проверять направление, повернулся в сторону острия выскобленной на коре стрелки и решительно двинулся вперед. В одной его руке был зажат армейский нож, а другая рука ни на секунду не отрывалась от коры дерева. Когда мужчина перешел в следующему дереву, то вырезал на нем очередную стрелу. И снова двинулся вперед.

Рано или поздно, они должны куда-то прийти. Даже если местом назначения будет Геенна. Натан за его спиной устало вздохнул, обхватил оставшихся выживших за плечи и двинулся вперед. И Смит и бывший Гостфайер прекрасно понимали, что их положение было отчаянным. А ведь в начале все было далеко не так плохо.

Когда они потеряли первого солдата из-за иллюзий фиолетовых огней, Габриэль не сильно волновался. Во-первых, иллюзии этих огней оказались не очень сильными, и Смит спокойно мог с ними бороться. Во-вторых, их группа приняла меры предосторожности в виде веревки, соединяющей всю группу, и составила простейшую тактику действий. В-третьих, и главных, Габриэль истово верил в то, что командующие отрядами не идут в суицидальные миссии лично, а если идут, то у них есть план на крайний случай. А если командующий так туп, что его отправили умирать, то бедолагу всегда можно убить и прикопать… точнее утопить в ближайшей луже. Ну или просто бросить умирать в гордом одиночестве. А потом вернуться в Лондон и со слезами в голосе (говорить должен был Натан) сообщить о том, что их драгоценный командир не выжил. Конечно, это может принести Смиту огромную кучу проблем… недовольные его набором вассалов аристократы точно бы использовали смерть командира, чтобы затащить Габриэля Смита в суд. Но любые проблемы в Лондоне лучше окончательной смерти от неизвестной таинственной силы из темных земель здесь. Особенно учитывая тот факт, что Смит… вроде как являлся главарем преступного мира Лондона и, как бы парадоксально это не звучало, был глубоко уважаем в рядах полисменов-бастардов (его проклятая жизнь). Так что Габриэль не просто стоял за гранью закона, а давно ушел в настоящие беззаконные дебри, вырубил себе там полянку и построил комфортабельный дом. Если мужчину признают преступником официально, то в его жизни особо ничего не изменится. Разве что придется съехать из общежития в один из домов Зака. Так что Габриэль имел план и оставался относительно спокоен большую часть этого путешествия.

Пока не понял, что… к сожалению, сильно ошибся со своей оценкой ситуации.

Та первая иллюзия была лишь разминкой этой проклятой силы. Чем дальше в болото они заходили, тем сильнее становились огни. Сначала они пробовали атаковать «массовыми» иллюзиями. Это решилось благодаря тактике Натана – как только человек падал в иллюзию и забирал с собой всех остальных, Натан нащупывал обернутую вокруг его тела веревку, натягивал ее и изо всех сил дергал, вызывая массовое падение зачарованных солдат. Солдаты окунались в бодрящую болотную слякоть, после чего рефлекторно пытались вдохнуть эту во всех смыслах живую воду полной грудью и мгновенно просыпались от иллюзии благодаря неописуемым ощущениям удушья, смешанного со вкусом плесневелых старых носков. Если же жертва каким-то чудом могла удержаться на ногах, Натан подходил к ней и бил по лицу. Благодаря его стараниям, часть солдат могла покрасоваться опухшими, избитыми рожами.

Натан был очень доволен этим простым в исполнении трюком. Вплоть до того момента, когда он перестал работать.

Спустя некоторое время Габриэль и Натан радостно отметили, что частота иллюзий сильно уменьшилась. Они даже решили, что прошли самый опасный участок и теперь можно расслабиться. К сожалению, они допустили фатальную ошибку.

После долгого затишья, Габриэль внезапно осознал себя в очередной иллюзии. На этот раз его встретило огромное поле каких-то золотистых злаков, тихо шелестящих на легком ветру. Над головой пекло солнце, вдалеке напевали какие-то женщины, а сзади доносился счастливый детский смех. Это была, во всех смыслах, прекрасная картина, полная умиротворения и ощущения дома.

Собственно, только за счет этого умиротворения и счастья Габриэль и понял, что он находится в иллюзии. Как гордый городской житель, мужчина никогда не считал поле травы своим домом. В его понимании дом включал в себя грубую мостовую, легкий запах заводского дыма и узкие улицы. К тому же, трава имела привычку гореть. А Габриэль не очень уютно ощущал себя посреди горючих материалов.

И так, Габриэль Смит пришел в себя с неожиданным трудом. В этот раз не только окружавшая его картина казалась слишком реальной, но и вызываемые ею эмоции ощущались как-то особенно отчетливо. Но Смит справился. Спустя пару минут после попадания в иллюзию Габриэль тряхнул головой, после чего приготовился к ощущению натяжения веревки или глухому удару и резкому обрыву иллюзии. Спустя пару мгновений он почувствовал натяжение, а потом услышал звук удара. Смит приготовился к обрыву и…

Золотистый злак продолжал шелестеть, дети продолжали смеяться, а до ушей Габриэля донесся далекий, но такой родной женский крик:

– Джон, пора есть! – крикнул болезненно знакомый и родной голос.

В голове Смита пронеслась мысль: Мама.

И ему потребовалась целая одна секунда, чтобы вспомнить, что у него никогда не было матери. Габриэль резко втянул в себя воздух и услышал звук еще одного удара. В этот раз он звучал куда отчетливее.

Рожь продолжала перекатываться болезненно знакомыми волнами. До носа Джона донесся запах свежевыпеченного хлеба, который он так любил. Только мама умела печь хлеб так, чтобы он растворялся во рту. Джон легко и счастливо улыбнулся, повернулся в сторону своего дома и…

Лицо Габриэля утопало в какой-то холодной, мерзкой, полной воды жиже. Смит резко поднял голову вверх и начал кашлять, выплевывая попавшие в рот куски грязи. О, Рок, это было больно и так, так отвратительно. Смиту казалось, что эта мерзкая грязь пропитала все его тело, вплоть до легких, которые он старательно выкашливал в отчаянном стремлении убрать эту мерзость из его внутренностей.

Мужчина закашлялся в очередной раз, выплюнул что-то склизко-грязе-гнилое и с громким хрипом вобрал в легкие недостающий ему воздух.

– Что? – прохрипел слегка пришедший в себя Смит.

– Мне жаль, сэр, – тихо произнес возвышающийся над Габриэлем Натан. – Похоже вас поглотила иллюзия, и вы перестали следить за веревкой. Да и я тоже, – слегка охрипшим голосом произнес не Гостфайер.

Смит поднял голову и увидел бурого и насквозь мокрого Натана. Габриэль кашлянул еще раз и медленно встал, окидывая взглядом столпившихся неподалеку солдат и одно лежащее на животе тело. Смит был готов поспорить на половину своих денег, что раньше это тело звали Джоном… и что он был несомненно, абсолютно мертв. На это указывал тот факт, что его лицо все еще покоилось в болотном иле. Ну и небольшая, обугленная по краям дыра в его черепе.

– Кто? – прохрипел Габриэль.

Натан нерешительно поджал губы и поднял взгляд вверх. Смит повернул голову в ту сторону и увидел стоящего неподалеку лорда Рэдсвипа. Мужчина выглядел удивительно беззаботно для человека, который только что убил члена своего отряда пугающе концентрированным и дальнобойным огненным шаром. Впрочем, лорд всегда выглядел беззаботно. Казалось, ничто в этом мире не может по настоящему его взволновать… даже пугающе подробные и крайне мощные иллюзии этих болот. Мужчина приветливо улыбнулся смотрящему на него Смиту, после чего махнул рукой по направлению к тропе, приказывая им двигаться дальше.

Габриэль молча посмотрел на бледного и покрытого грязью Натана. Парень сосредоточенно поджал губы и нахмурился.

– Соседи Джона сказали, – медленно произнес Натан, переводя взгляд на труп. – Что он стал странным незадолго до видения. Я полагаю, что огни изменили тактику. Теперь они атакуют носителя иллюзии, а потом… постепенно «укореняются» в его сознании, делая его пробуждение невозможным. И только после «укоренения» они начали массовую атаку. Я пытался привести Джона в чувства, но это было бесполезно… иллюзия захватила и частично пожрала его разум. Поэтому видение прекратилось только, когда он умер, – тихо сказал парень.

Смит ощутимо нахмурился и мысленно подсчитал их риски и выгоды.

– Мы сможем определить, когда кто-то поддается иллюзии? – тихо спросил Габриэль.

– Да, – так же тихо ответил Натан. – Если я достаточно сосредоточусь, то смогу это почувствовать, – спокойно сообщил потомственный менталист. – Но, боюсь, проблема не в этом. Если эти огни могут менять и адаптировать свои атаки… я боюсь, что они гораздо опаснее, чем мы считали. Этот дух скорее всего разумен и очень хитер, – осторожно сказал не Гостфайер. – И я не знаю, что еще он может с нами сделать. Я не обучен и… это слишком опасно, – почти прошептал парень.

Габриэль невольно повернул голову в сторону терпеливо ожидающего их Рэдсвипа. После чего глубоко вздохнул, медленно поднялся с влажной земли (та отпустила его с недовольным чваком. Возможно, Смит пришелся ей по вкусу) и решительно пошел к тому месту, где они оставили лодки. Да, это была не первая суицидальная миссия Габриэля. Да, он прошел через большое количество дерьма, но эта ситуация несколько отличалась. Во-первых, Смиту больше не нужна армия, так как он покончил с идеей преследования демонов. Во-вторых, даже для суицидальной миссии это дерьмо с разумом было перебором. Габриэль не имел ничего против хорошей драки с огромным, мускулистым монстром, дышащим огнем или плюющимся кислотой. Странные фиолетовые огни, превращающие твой мозг в тающее масло? Нет спасибо. Смит знал свои пределы.

– Эй, вы куда? – с легким любопытством спросил лорд Рэдсвип.

– Домой, – кратко пояснил Смит.

Габриэль отслеживал движение энергии огня вокруг своего тела. Как только лорд Рэдсвип решит атаковать, Габриэль это почувствует, перехватит его огонь, усилит и отправит обратно. Обычно, на этом все и заканчивалось. Огненные аристократы никогда не ожидали, что их собственный огонь не просто отобьют, но и смогут использовать, чтобы атаковать их в ответ. Поэтому Смит шел вперед и продолжал ожидать атаки… он делал шаг за шагом, шал за шагом… но ничего не происходило. Постепенно, связанные с Габриэлем солдаты медленно поворачивались и начинали следовать за Смитом. Вскоре, одинокие шаги Габриэля потерялись в звуках многочисленных, вырывающихся из болотной грязи ног. Когда мужчина прошел еще пару метров он, наконец, решил обернуться.

Его глаза столкнулись с пугающе спокойным алым взглядом. Лорд Рэдсвип стоял, прислонившись к стволу растущего на этом болоте дерева. Он не выглядел возмущенным или преданным… в его глазах светился легкий интерес, будто мужчину вообще не волновало повальное дезертирство всего его отряда. Когда лорд заметил пристальный взгляд Смита, то он весело ухмыльнулся и помахал им на прощание. После чего спокойно развернулся и пошел в глубь окружавшего их болота.

Этот человек остался странным и нелогичным до самого конца. Габриэль резко повернул голову обратно и решительно двинулся вперед. Мысленно мужчина уже составлял письмо с инструкциями для Зака и Вольфа по организации будущей преступной жизни Габриэля в Лондоне.

В тот момент Смиту было откровенно плевать на ушедшего в туман Рэдсвипа. Он был полон решимости выбраться из этого проклятого места, пока все не стало слишком опасно. Жаль… но, похоже, он решил уйти слишком поздно. Потому что сколько бы они не шли, болото не заканчивалось.

Глава 27. Видение прошлого. Не изменено

Габриэль Смит мрачно прошел мимо торчащего из болота ствола, раздраженно размышляя, тот ли это ствол, что он видел пару минут (или, если жизнь будет особо жестока) часов назад. Впрочем, к чему размышлять, если он может посмотреть? Габриэль почти неохотно повернул голову и заметил три вырезанные на дереве стрелки, указывающие в разные стороны. Мужчина мрачно посверлил эти проклятые метки взглядом, после чего отвязал привязанную к стволу веревку, передал ее стоящему у другого дерева Натану и раздраженно пошел вперед.

Зачем Смит предавался столь экзотическому занятию как привязывание себя к стволам деревьев посреди дикого болота? На самом деле ответ был довольно прост. Во всем виноваты эти проклятые фиолетовые огни!

Все началось с того, что они потерялись и никак не могли найти путь к оставленным ими лодкам.

Когда группа дезертиров осознала, что слишком долго блуждает по болотистой местности, Габриэль дал своему личному иллюзионисту приказ разобраться в проблеме. И Натан его не подвел. Спустя примерно час после выдачи ценных указаний, изгнанный Гостфайер подошел к злому сюзерену ближе и почти робко сообщил, что ощущает следы воздействия на их разумы. Смит, честно считавший, что у аристократов есть определенная защита, был неприятно удивлен этой новости. Ведь, если на них так легко воздействовать, то зачем все эти извращения с захватом простых солдат и массовыми видениями? На вполне логичный вопрос сюзерена Натан печально ответил, что легкие, почти незаметные внушения вызывают куда меньше сопротивления у жертвы, чем полномасштабные иллюзии. Просто эти самые легкие внушения обычно не особо эффективны.

Обычно.

К сожалению, сейчас «легкое, почти незаметное внушение» путало их чувство направления. Чем вызывало совсем не легкие и очень заметные проблемы! Причем это происходило не постоянно, а время от времени, из-за чего было почти невозможно поймать тот самый момент. Они могли спокойно идти вперед двадцать минут, тридцать, час… а потом что-то происходило, и они осознавали, что уже неизвестное количество времени идут в обратную сторону.

Габриэлю пришлось составлять новую тактику. Сначала он попросил Натана использовать свое «чутье Гостфайера», чтобы постоянно отслеживать воздействие на их разум. К чести Натана, он действительно старался… но ему было трудно постоянно держать такой уровень концентрации. Разум изгнанного Госта просто не справлялся с нагрузкой. Габриэль стоически принял эту новость к сведенью, после чего изменил план. Мужчина решил не выпендриваться с огненной магией, а прибегнуть к простому как палка методу. Он начал чертить стрелки на деревьях. И это даже немного помогло… когда Смит резко забывал о том, что он должен что-то чертить, а потом так же резко вспоминал, то мог сразу сказать, что они снова идут не в ту сторону. Как говорится, отрицательный результат, это тоже результат.

После они попробовали идти, опираясь на стволы деревьев. Это не сработало потому что в один момент они почему-то переходили на другую сторону тропы и, старательно держась за деревья, шли обратно. Поэтому Смит приказал всем привязывать себя к деревьям и перебрасывать веревку дальше только если стрелка на следующем дереве указывает вперед. В итоге, нарушение происходило, когда следующий человек начинал вычерчивать стрелку не в ту сторону, а все остальные дружно игнорировали этот момент и шли за ним. Но и это они смогли преодолеть благодаря тому, что теперь Натану нужно было отслеживать внушение не все время, а только в момент начертания стрелки. Так что изгнанный Гостфайер быстро замечал внушение и приводил всех в чувства.

Так они смогли продвинуться вперед несмотря на тот факт, что проклятые иллюзии продолжались и каждый раз забирали с собой очередную жертву. В итоге, им пришлось закрыть солдатам глаза, чтобы они перестали видеть эти клятые огни, но, как оказалось, это не помогало. Солдаты видели огни даже без глаз. В конце концов большая часть выживших просто уткнулись завязанными глазами в землю и боялись лишний раз пошевелиться, пока Габриэль и Натан тянули их за собой, придумывая все новые и новые способы справиться с проклятой спутанностью восприятия. И их путь был более менее успешен, пока… они не вышли на участок, полностью лишенный деревьев. И тогда Габриэль печально подумал, что за всю его богатую «приключениями» жизнь он резко оказывался в такой глубокой заднице.

И да, он пытался пройти через этот пустой участок болота. Они пытались искать ориентиры. Они пытались создать эти ориентиры. Они даже попробовали сделать некие копии деревьев, вбирая в землю вырезанные из этих деревьев колышки, но… все это было бесполезно. В конечном итоге, они всегда возвращались к лесу. И тогда, окончательно доведенный до бешенства Смит повернулся и пошел туда, куда их упорно заманивали эти огни.

Если ты не можешь победить иллюзии духа… просто убей духа, пока не обессилел окончательно.

И так, они пришли к тому, что их осталось четверо. Два уставших донельзя аристократа и два уже почти смирившихся со всей скорой смертью солдата. Габриэль смутно помнил, что пространство без деревьев, которую его разум мысленно отметил как «верное направление» было покинуто слишком давно. С тех пор они все шли и шли вперед по бескрайней тропе, и Смит знал, он знал, что они приближаются к этой твари. Вся земля была утоптана их ходящей кругами группой, создавая ясно различимую тропу в болотной грязи.

И сейчас мокрый, уставший и достигший нового горизонта ярости Габриэль Смит сделал еще один шаг по этой плотно утрамбованной тропе желая убить эту конкретную тварь каждой частицей своего естества. Пока у него еще были силы. Натан очень настоятельно рекомендовал не засыпать на территории духа-иллюзиониста, поэтому они не могли блуждать по этому болоту вечно. Либо они найдут эту тварь и убьют ее, либо потеряют сознание и приплывут в ее лапы на блюде.

Поэтому Габриэль продолжал идти, периодически вычерчивая новые стрелки на коре окружавших их деревьев. С тех пор, как они повернули в глубь болота, восприятие больше не путалось, но Габриэль продолжал машинально проверять. У них не было ни времени ни сил на очередные ловушки. И на иллюзии… на них тоже не было времени.

Спустя еще пару часов пути Габриэль ощутил, что находится на грани превращения в огненного демона. Каких размеров достигает это демонское болото?! И почему в нем столько огромных, кровососущих комаров, диких настолько, что даже аура ужаса Смита их не отпугивала?

Габриэль поднял ногу из болотной грязи и сделал очередной шаг вперед. Во всем происходящем был только один положительный момент – он уже приличное количество времени не видел следов их отряда, а значит они продолжали куда-то продвигаться. Габриэль потянулся рукой к очередному дереву и внезапно наткнулся на… пустоту. Сердце Смита невольно замерло, после чего начало биться сильнее, разгоняя кровь по его уставшему телу. Габриэль поднял голову и заметил, что деревья внезапно кончились… как и туман. Мужчина машинально отметил, что вездесущая молочная дымка странно обрывалась на самом конце линии деревьев, будто ее не пускала вперед какая-то невидимая стена. Благодаря этому, взгляду Смита предстала ровная, уходящая вдаль равнина. Было сложно определить, росла ли на ней трава, или эта земля была лишь продолжением проклятого водянистого болота… ведь вся равнина горела призрачным, трепещущим на ветру фиолетовым огнем. От неожиданной яркости лишенной тумана картинки глаза Смита заслезились. Он невольно моргнул.

Вдалеке виднелся сгорбленный, поглощенный пламенем силуэт.

Габриэль снова моргнул. Он стоял посреди тропы, пролегающей между высоких лиственных деревьев. Воздух был напоен ароматом прелой листвы и легким запахом дождя. Щеки Смита обдувал холодный ветер, а ноги твердо стояли на сухой, укрытой пожелтевшими листьями земле.

Габриэль Смит тяжело вздохнул и повернулся стоящим сзади людям.

Взгляду Смита предстал ошарашенно осматривающийся Натан не Гостфайер. Руки иллюзиониста были прискорбно пусты, а веревка печально лежала на земле.

– Где? – немного ошарашенно спросил не ожидавший такой подлости Габриэль.

– Эм… – протянул не менее потрясенный Натан. – Следуя логике, они должны быть где-то рядом, – уверенно сказал парень.

После чего смешно замахал руками в поисках невидимых солдат. К сожалению, те представления не оценили и не появились в любящих объятиях вышестоящего офицера. Габриэль тяжело вздохнул, схватил Натана и молча затолкнул его за спину. После чего зажег на руках огонь и… резким движением создал вокруг себя широкое, расходящееся в стороны кольцо огня.

Ни одно состоящее из мяса живое существо не могло уйти от такого целым. Тем не менее, иллюзия продолжала жить своей иллюзорной жизнью.

Габриэль мрачно опустил руки и задумчиво потер ладони. Вот что ты получаешь за то, что сохраняешь слабые звенья отряда в живых. Откровенно говоря, и Смиту, и Натану было бы легче сразу убить всех склонных к заражению солдат. Но… между убийством уже обреченного и превентивным убийством возможно обреченных была граница. Она казалась тонкой, но… именно за счет этих тонких границ Габриэль Смит все еще сохранял человечность.

И учитывая целую равнину, заполненную фиолетовым огнем, оставшиеся солдаты уверенно входят в состояние «обреченные». В этом случае, им будет легче умереть от рук Габриэля. Кто знает, как дух решит поиграться с их головами.

– Итак, – медленно сказал Смит. – Похоже, они отошли в сторону. Будет эффективнее, если…

– Эээй! – внезапно крикнули сбоку. – Начааальниииик!!

Габриэль и Натан невольно повернули голову в ту сторону и увидели бегущего к ним незнакомого мужчину. Он был одет в странного кроя форму и был обладателем ярко-красных глаз, странно длинной алой косы, обмотанной вокруг его шеи и сияющей счастьем широкой улыбки. Его фигура мелькала среди деревьев, периодически перепрыгивая виднеющиеся из-под почвы корни.

– Я тебе подарок привел! – радостно проорал неизвестный Габриэлю Рэдфайер. – Лови, пока Тиран не перехватил!!

– Что? – спросил ничего не понимающий в этой странной иллюзии Смит.

А потом небо над их головами странно потемнело, а воздух ощутимо похолодел. Габриэль медленно поднял голову и увидел очень странное, пробирающее до костей зрелище.

Над вершиной ближайшего дерева возвышалось равнодушное, невыразительное «лицо», будто вырезанное неумелым скульптором из куска необработанного льда. У «лица» был щелевидный «рот» и плоская равнина вместо носа, над которой располагались круглые шарики, будто вставленные в кривоватые дырки плохо вытесанной «головы». И раньше Габриэль бы не стал тратить так много времени на пристальный осмотр чего-то столь неказистого… если бы «глаза» этой странной и жуткой пародии на человека не смотрели прямо на него.

«Нечто» расширило щель, заменяющую ему рот. Углы щели потрескались и хрустнули, почти разрывая его «лицо» на две половины. В этот момент боевые инстинкты Габриэля поняли, что их хозяин временно недоступен и резко бросили его тело в сторону. Изо «рта» твари вылетело белое облако и приземлилось на то место, где ранее стояли Габриэль и давно убежавший в неизвестном направлении Натан. В том месте, где облако коснулось травы, та начала стремительно покрываться инеем и высыхать, будто из нее высасывали жизнь. Спустя пару мгновений облако исчезло, оставив после себя безжизненный кусок почерневшей травы. «Тварь» с мерзким хрустом закрыла рот. Шарики, заменявшие ее глаза, повернулись в «глазницах» и остановились на том месте, где потрясенный чьим-то больным воображением Габриэль пытался понять, как ему выбраться из этого проклятого леса.

Тварь ненадолго замерла. А потом из-за дерева показалась огромная рука с неаккуратно вылепленными, неоформленными пальцами и опустилась на крону дерева. То начало стремительно высыхать и покрываться инеем.

– Ты кто? – внезапно прозвучало слева.

Габриэль машинально ударил огнем на звук, после чего повернулся к источнику голоса. Это был тот самый Рэдфайер с длинной косой. Только в этот раз на его лице не было улыбки. Его рот был сурово сжат, а мрачный взгляд сверлил ничего не понимающего Смита.

– И почему ты так похож на господина? – спросил Рэдфайер, зажигая на руке пламя.

***

Габриэль Смит стоял посреди осеннего леса. Его лицо обдувал прохладный ветерок, несущий с собой запах прелых листьев, рядам прятался невидимый Натан, над головой возвышался непонятный дух с плохо обрисованным лицом, а напротив него стоял очень мрачный представитель рода Рэдфайер с огромным огненным шаром в руке. Габриэль понятия не имел, что здесь происходит и чей больной разум создал эту конкретную иллюзию, но очень хотел бы познакомиться с этим человеком вживую.

А теперь… кажется этот Рэдфайер все еще ждет ответа. Габриэль Смит был честным и очень прямолинейным человеком. В основном потому, что его разговоры с людьми длились недостаточно долго, чтобы тратить их на полунамеки и плетение словесных кружев. Поэтому Габриэль молча посмотрел на горящий в руках Рэдфайера огонь, так же молча задумался, хочет ли он сейчас начинать ненастоящую огненную дуэль с ненастоящим противником, слегка нахмурился от бессмысленности всего этого и кратко ответил.

– Понятия не имею.

После чего, с чувством полностью выполненного долга, развернулся и пошел к ледяному монстру. Мышление Габриэля было максимально простым: все вокруг него не настоящее, найти источник иллюзии они пока не могут, а значит можно побродить по округе и посмотреть на впечатляющие ненастоящие виды, пока Натан обыскивает округу своими Гостфайерскими чувствами. И больше всего Смита заинтриговало это странное белое существо, убивающее все живое одним своим дыханием.

– Эй! – донеслось из-за спины. – Куда ты идешь?!

Смит проигнорировал иллюзорного Рэдфайера и продолжил размеренно идти к ледяному существу. К этому моменту создание перестало молча наблюдать за присутствующими и перевело свой взгляд конкретно на Габриэля. После чего с хрустом открыло рот, и на Смита полетело белое облако. Габриэль невольно поднял руку, чтобы машинально защититься от атаки, и внезапно ощутил, как его кисть обдало леденящим холодом, а потом… он перестал ощущать руку. Совсем. Глаза Смита расширились в невольном шоке, после чего Габриэль присел и рывком отпрыгнул с пути проклятого облака, усиливая свой прыжок огнем. Облако упало на траву, и зелень мгновенно почернела. Смит резко встал с того места, где удачно приземлился после прыжка, и отбежал с траектории следующего удара этого ледяного духа. После чего спрятался за деревом и наконец смог отвлечься от похожих на неровные шарики глаз, чтобы оценить свои потери.

Мужчина опустил взгляд и приподнял пострадавшую конечность. Та была ледяной и бледной как у покойника. Смит стиснул зубы и попытался понять, что здесь демон вас побери происходит! Это же иллюзия, она не может ему навредить! Смит уже проверил это, когда специально попытался порезать себе руку на видении «королевского банкета» одного из солдат. Тогда он даже боли не ощутил и никаких следов не осталось… почему сейчас?! Из-за огненного поля?

– Ты идиот? – заинтригованно донеслось сбоку.

Габриэль моргнул и заметил подошедшего к нему Рэдфайера, который оценивающе разглядывал его руку.

– Ты из королевского убежища? – отвлеченно спросил аловолосый, краем глаза следя за ледяным гигантом. – Только эти придурки могут идти на Великана со столь блаженным видом, – криво ухмыльнулся Рэд.

Великан? Стой… Габриэль нахмурился и в его памяти всплыли те записи, что он читал о Забытой Войне, в надежде выяснить больше о Черной Ведьме. Странное ледяное существо, убивающее все живое своим дыханием и прикосновениями. Это было описанием Ледяного Великана из дневников солдат, участвовавших в войне. Может быть солдат, ставший жертвой иллюзии, обладал запрещенной информацией о прошлом, и это отразилось на его видении? Странный выбор для завлекающей мечты. И что за королевское убежище? В дневниках такого понятия не было.

Габриэль отвлекся от своих мыслей и заметил, что Рэдфайер слегка раздраженно ожидает его ответа. Что он там спрашивал? Пришел ли Смит из этого самого убежища?

– Нет, – честно ответил Габриэль, после чего снова опустил взгляд на омертвевшую конечность. – Что оно сделало с моей рукой? – раздраженно спросил мужчина.

Конечность продолжала печально висеть и ни на что не реагировать. Смиту это не нравилось… мужчина активировал свое зрение и окинул непослушную конечность взглядом. После чего резко вздохнул.

В его руке почти не осталось огненной энергии. Иначе говоря, дорогая сердцу Габриэля конечность была практически мертва. И это не обморожение… мужчина жил в бедном районе, а зимы в Лондоне могли быть суровыми. Он знал обморожение. И это… это было не то. Эта атака не обморозила его руку. Она просто высосала из нее саму жизнь. Смит резко повернулся в сторону проклятой ледяной скульптуры. Та почему-то отвлеклась от Габриэля и повернулась в другую сторону. Мужчина невольно выдохнул, после чего сосредоточился на своем внутреннем огне и осторожно направил излишки в пострадавшую конечность, пока та совсем не отмерла.

– Ты что, только из убежища вылез? – спросил ничего не понимающий Рэд, после чего запнулся и задумчиво прищурился. – Или ты из тех бастардов, которых не ввели в род? – заинтригованно спросил мужчина. – Прятался в землянке все эти годы и теперь жратва кончилась, а жить как-то надо… не, эти давно свихнулись из-за загрязнения от войны, – пробормотал Рэд, начиная обходить сосредоточенного Габриэля по кругу. – Значит из убежища… что, тебе даже о Великанах не говорили? Предыдущие «Несущие королевский приказ» хотя бы примерно знали куда и зачем идут. Очень примерно, конечно. Если бы знали, никуда бы в жизни не пошли, – криво ухмыльнулся аловолосый, после чего затормозил, развернулся и пошел на следующий круг. – И так как предыдущие очень грустно и несвоевременно померли, решили прислать кого-то, кто вообще не в курсе ситуации? – продолжал строить теории Рэд.

Смит полностью игнорировал его бормотание. Ему нужно было починить свою конечность, пока та не привыкла к мертвому состоянию и не решила, что ей, как и любой добросовестной мертвой руке, пора начать чернеть и сохнуть.

Вдалеке раздался звук взрыва. Смит невольно отвлекся от починки своей руки. Рэд же продолжал внимательно смотреть на новоприбывшего мужчину.

– Это Тиран развлекается, – отмахнулся Рэдфайер. – Все-таки он успел первым, а? – весело ухмыльнулся красноволосый.

Габриэль оценил обстановку, после чего опустил голову и снова занялся починкой руки. Она была ему очень дорога… в основном за счет своей полезности.

– Но почему вы так похожи? – задумчиво пробормотал Рэд, приближаясь к лицу игнорирующего его Смита. – Прям одно лицо… какой-то артефакт? Но зачем? Ты хотел выдать себя за родственника босса? Странный план. У него все родные подсчитаны. Он да супруга… там и считать-то уже некого. Бастард? Не, Блэки за этим следили, – продолжил бормотать мужчина.

Внезапно, по лесу разнесся ужасающий грохот, за которым последовал скрипящий, мучительный стон. Смит опять отвлекся от своей бедной руки и раздраженно поднял голову… чтобы увидеть огромное, белое тело, медленно оседающее на кроны усыпанных желтыми листьями деревьев. Именно ломающиеся стволы этих самых деревьев и служили источником грохота. Габриэль заметил странное мельтешение вокруг огромного тела и прищурился. Вокруг ледяного существа роились многочисленные круги с кучей сложных, многосоставных символов. Круги выглядели смутно знакомо и состояли из яркого синего пламени. На глазах Габриэля один из этих кругов дотронулся до тела Великана и… взорвался, заставляя существо трескаться и выталкивать из своего «рта» жалобные скрипящие звуки. Вскоре все остальные круги «пошли в атаку», быстро опускаясь на тело поверженного чудовища. До ушей Смита донеслись звуки многочисленных взрывов, и создание буквально разлетелось на куски за пару мгновений, разметав по округе глыбы льда и мелкую снежную пыль.

Вскоре, от существа осталось несколько подтаявших от жара взрывов ледяных обломков, перемешанных с щепками размолотых в труху деревьев. Габриэль смотрел на это зрелище с невольным уважением. Вскоре ледяная пыль от чудовища немного осела, и Смит заметил выходящий на лесную тропу невысокий силуэт. Это был молодой, синеглазый светловолосый мужчина в аккуратной военной форме неизвестного Габриэлю кроя. Его лицо было холодным и казалось слегка жестоким, а походка была размеренной, но жесткой. На секунду он напомнил Смиту Адриана Блуфайера, но сходство было слишком отдаленным, чтобы что-то утверждать. Их объединяли только цвет волос, глаз и некоторые черты лица.

– Тиран! – весело замахал руками Рэдфайер. – Как хорошо, что ты к нам подошел!

Судя по лицу «Тирана» он счастье Рэда не разделял. Хотя, если сопоставить его внешность и синие круги, атаковавшие Великана, то «Тиран» являлся Блуфайером. А у них всегда такие лица.

Габриэль слегка сжал пальцы на поврежденной руке, оценил их подвижность, после чего решил, что отсыхание конечности ему пока не грозит и можно переключить внимание на новоприбывшего, способного создавать многочисленные взрывчатые круги. Незнакомец, тем временем, переключил внимание на Смита. И ощутимо нахмурился.

– Господин? – с сильным сомнением в голосе спросил Тиран.

– Не, – отмахнулся Рэд. – Это какой-то совсем неподозрительно похожий на него мужик, совсем неподозрительно подошедший к нашему лагерю, – ухмыльнулся мужчина.

И тут Габриэль решил все-таки вступить в диалог. И начал он с самого интересующего его вопроса.

– Кто вы такие? – сухо спросил Смит.

Если уж он пока не может выбраться из этого места, то следует примерно понять его правила. Рэд и Тиран очень выразительно уставились на мрачно-невозмутимого Габриэля. После чего так же выразительно переглянулись.

– Так, я уже вообще ничего не понимаю, – пробормотал Рэд. – Даже если он притворяется, то какой смысл?

– Я Аарон Блуфайер, – спокойно ответил Аарон. – А вы кто такой? – решил задать интересующий его вопрос Блуфайер.

Смит немедленно ощутил с этим мужчиной смутное духовное родство. И поэтому решил ответить честностью на честность.

– Я не знаю, как работает это место, – кратко сообщил Габриэль. – Поэтому не могу сказать свое имя, чтобы не ухудшить ситуацию, – ответил очень честный человек по имени Габриэль Смит.

Имя человека само по себе не имело какой-то таинственной силы. Для окружающего их безразличного мира имя было просто набором случайных звуков… ценность имени придавал сам человек, подсознательно связывая этот набор букв с собой, что создавало крепкую связь. Конечно, только очень немногие маги могли использовать имена во вред, да и простого имени чаще всего было недостаточно для ощутимого негативного эффекта (хотя многие аристократы давали ребенку два имени и приказывали никому не говорить второе). Почему же Габриэль решил промолчать? Потому что имена людей очень любили использовать некоторые духи. В частности, духи, любящие лезть людям в головы. Так что Смит решил оставить свое имя при себе.

Рэд и Аарон снова молча на него уставились, после чего так же молча переглянулись. Рэд поднял руку и покрутил пальцем у виска. Блуфайер ответил ему холодным взглядом, после чего повернулся обратно.

– Так как вы появились около нашего лагеря, я должен доставить вас господину, – спокойно констатировал Блуфайер.

После чего на его ладонях зажглось синее пламя, сформировавшееся в два небольших огненных кольца.

– Но сначала надо проверить его на артефакты, зелья и талисманы. Мне не нравится его внешность… кто знает, что он за тварь, – быстро перебил Аарона Рэд. – Может он проклятая копия, которая сожрет босса, как только его увидит?

Аарон окинул красноволосого очень скептическим взглядом. Его лицо так и говорило – Посмотрим, кто из них кого сожрет.

– Кого сожрет? – внезапно донеслось из глубины леса.

Габриэль еле заметно вздрогнул. Этот голос. С ним было что-то не так. Услышавший голос Рэд резко потушил огонь и вытянулся по струнке. Смит окинул его настороженным взглядом… преданно смотрящий вдаль Рэдфайер никогда не означал ничего хорошего. Обычно, это было знаком, что тот, на кого он так преданно смотрит, смог втоптать его в землю и спокойно пойти дальше. Ну, или что рядом была очень сексуальная, грудастая холодная красотка с плеткой.

Учитывая, что голос из леса был мужским, Габриэль вынужденно отмел второй вариант. А жаль… с женщиной было бы проще иметь дело.

Блуфайер же оставался предельно равнодушен к тому, кто сейчас медленно выходил из леса. Блондин просто повернул голову в ту сторону и спокойно кивнул, будто неохотно признавая присутствие другого человека. Габриэль повернул голову в сторону голоса и наткнулся на пристальный взгляд черных, внимательных глаз. Эти глаза выглядели болезненно знакомо, хотя расположение мимических морщинок и угол бровей немного отличались. Габриэль уже видел эти глаза… в основном во время умывания, когда вода в тазе была достаточно ровной, чтобы отражать его уставшее, не выспавшееся лицо.

Неизвестный мужчина с лицом Габриэля Смита неторопливой походкой покинул участок затененного леса. Первым, что бросилось Смиту в глаза помимо его тревожно похожего лица были небрежно завязанные в пучок волосы, будто этого человек давно перестал обращать внимание на состояние своих волос, и просто убирал их подальше, чтобы они не мешались. Несмотря на слова Рэда о том, что «босс» был немного старше Габриэля, сам Смит большой разницы не заметил. Да, может быть у «босса» было больше напряженных морщин и более суровое, застывшее лицо (Габриэль и не знал, что его выражение лица может быть еще более мрачным. Это было достижением). Но он не казался физически старше. Просто… другим.

Что вообще не так с этой странной иллюзией? Зачем здесь копия Габриэля и Ледяной Великан одновременно? Из чьей головы это родилось вообще?

Смит задал очередной мысленный вопрос вселенной, после чего его взгляд опустился на одежду мужчины, которая представляла собой более потрепанную версию все той же военной формы, что была на Рэдфайере и Блуфайере. А потом из-под тени леса показалась еще одна фигура – это был молодой зеленоглазый мужчина, идущий прямо за копией Габриэля. Его лицо было обманчиво расслабленно, а на губах играла легкая улыбка.

– Босс! – оживился Рэдфайер, радостно замахав новоприбывшим. – Смотри, что я нашел! Еще одного босса! – весело воскликнул мужчина, ткнув в раздраженного Габриэля пальцем.

– На нем нет никаких следов чуждой магии, – спокойно сказал Блуфайер. – Его внешность врожденный признак.

– Стой, ты уже проверил? – отвлекся от тыканья в Габриэля Рэдфайер. – Ар, есть хоть что-то, что ты не умеешь? Мужик, будь осторожнее… оставь другим хоть что-то крутое, а то будешь работать за всех разом, – поделился полезным жизненным советом красноволосый.

Лучший друг Адриана Габриэль ожидал, что Блуфайер полностью проигнорирует придуривающегося Рэдфайера, но, как ни странно, Аарон задумчиво нахмурился, будто действительно размышлял над словами Рэда.

– Я подумаю над вашими словами, – задумчиво произнес Блуфайер.

Габриэль, Рэдфайер и даже неизвестный зеленоглазый потрясенного на него уставились. «Босс» же оставался странно равнодушен к этой фразе своей ценной подчиненной единицы. Хотя, учитывая, что он смотрел на Габриэля, скорее всего он был больше сосредоточен на изучении неизвестно откуда взявшейся копии. Откровенно говоря, Смит мог его понять. От был занят примерно тем же.

– Как ты здесь оказался? – спокойно спросил «босс».

Смит посмотрел в тревожаще знакомые черные глаза и… решил придерживаться своей обычной тактики переговоров. А именно:

– Я со своим отрядом шел по болоту, пока не вышел на равнину, – предельно честно ответил Габриэль. – После я увидел фиолетовый огонь и оказался здесь, – все еще кристально искренне ответил Смит.

Если бы в этот момент где-то поблизости стояла молодая Карен не Гостфайер, она бы прослезилась от прозрачной как горный хрусталь истины, заключенной в этих словах.

В ответ на эти совершенно искренние слова собравшиеся на тропе снова переглянулись. В это же время зеленоглазый слегка поднял голову и будто принюхался к воздуху.

– Он верит, что говорит правду, – кратко доложил принюхавшийся парень.

– Госты? – задумчиво пробормотал Рэдфайер.

Габриэль многозначительно промолчал. Мужчина выбрал тактику выжидания. Ему просто нужно было потянуть время, пока Натан не выяснит, что происходит и как это исправить. Раньше Смит хотел просто походить по округе, но округа оказалась несколько неподходящей для прогулок, поэтому Габриэль так же мудро решил стоять на месте и молча наблюдать за происходящим, не беспокоя эту самую округу лишний раз. Его рука медленно возвращала себе чувствительность и постепенно начала пульсировать от боли, напоминая о том, чтобы он был осторожнее. Конечно, если бы Смит был в реальности, он бы атаковал Рэдфайера сразу же, как тот начал хвастаться своим огненным шаром и ушел задолго до перевеса численности. Но это была иллюзия с неизвестными правилами и законами… и, что гораздо серьезнее, эта иллюзия могла причинить ему вред. Габриэль просто не знал, что произойдет, если он попытается покинуть ее границы или атакует «персонажей» видения. Поэтому… тянуть время до прихода Натана. А значит, спокойно стоять и отвечать на вопросы.

Смит спокойно встретил взгляд своей более мрачной копии. И пока эти двое мрачно сверлили друг друга взглядами в голове Габриэля всплыла невольная мысль:

– Мои синяки под глазами больше.

Смит не то чтобы гордился этим фактом, учитывая, что по всем остальным критериям мрачности и усталости неизвестная копия его превосходила. С одной стороны, это немного злило (после всего дерьма, что он пережил, Габриэль заслуживал восседать на троне мрачных, задолбанных жизнью мужиков). С другой же, Смит был рад, что хоть кто-то чувствует себя еще хреновее, чем он. Даже если это его собственная копия.

– Заприте его где-нибудь, – мрачно приказала мрачная копия Габриэля. – И вежливо спросите уважаемого лорда Гостфайера какие ловушки он поставил вокруг лагеря на этот раз. Мы сможем допросить этого… мужчину, как только призрачный старик вылезет из его головы, – тяжело вздохнул «босс», после чего повернулся и направился обратно в глубины леса.

Рэдфайер усмехнулся и подмигнул молчаливому и все еще ничего не понимающему Смиту.

– Как преданные слуги короны мы готовы предоставить нашему многоуважаемому гостю самое лучшее обслуживание, – весело сказал Рэд. – В отличие от нас, жалких, простых солдат, ютящихся в палатках… ваше превосходительство будет возлежать в землянке, – почти мечтательно произнес красноволосый.

Габриэль слегка нахмурился, размышляя, стоит ли ему просто сжечь этого парня и все-таки попытаться уйти в окружавший их лес. Но тут…

– Идите с ними, сэр… – прозвучал тихий шепот рядом с ухом Смита.

Мужчина никак не показал, что что-то услышал. Он просто молча посмотрел в веселые алые глаза напротив и, так же молча, кивнул. Если Натан считает, что им не стоит драться, то лучше не стоит. В землянке бывший Гостфайер сможет сказать Габриэлю больше. К тому же… Смит действительно, действительно хотел присесть после многочасового похода по болотам. Так сильно, что даже сырая земля звучала не так плохо.

Глава 28. Манящая песня. Изменено

Габриэль Смит сидел в яме и размышлял о своей текущей ситуации. И, на самом деле, ситуация была не такой плохой, как ее описание. Яма была на удивление комфортабельной – она была достаточно широкой, чтобы можно было вытянуть ноги, ее пол был покрыт куском потрепанной жизнью, но относительно чистой ткани, а на «стене» даже висел прибитый гвоздем кусок бумаги с какими-то каракулями, отдаленно напоминавшими цветок.

Это была одна из самых уютных клеток, в которые когда-либо сажали Габриэля Смита. Жаль, что «наслаждение» от пребывания сильно портили всякие философские размышления о сущности бытия, вопросы о смысле реальности и мысли о том, где он на самом деле сидит. Ведь и эта землянка, и весь окружающий его мир были раздражающе реалистичной иллюзией.

И этим размышлениям не помогал ошейник, стянутый на шее Габриэля (который надели поверх его ошейника. Молчаливый зеленоглазый, проводивший процедуру, никак это не прокомментировал). Новый ошейник был артефактом, который был связан с этой землянкой. Со слов зеленоглазого надсмотрщика, эта вещь стянется на шее Смита как удавка, если он решит покинуть свое неприхотливое обиталище. Габриэль смог подтвердить действие этого артефакта, когда решил встать в своей «тюрьме»… в результате чего быстро сел обратно. Благодаря этому «эксперименту» Габриэль точно узнал, что в этой иллюзии он мог чувствовать не только боль от обморожения, но и удушье.

Еще раз… что не так с этой демонской иллюзией?!

– Натан? – почти прошептал не очень довольный обстоятельствами Смит.

– Я здесь, сэр, – тихо ответил парень. – Я немного скрыл нас, поэтому мужчина наверху ничего не слышит. – гордо заявил бывший Гостфайер.

Габриэль невольно покосился наверх, где должен был сидеть тактичный зеленоглазый, после чего опустил взгляд обратно на… возможно Натана. Или пустоту. Впрочем, здесь было слишком мало места для пустоты, так что Смит точно смотрел на какую-то часть своего вассала.

– Что происходит? – с ощутимым раздражением спросил Смит. – И почему ты сказал мне идти с ними?

До ушей Габриэля донеслось легкое шуршание, будто Натан пытался устроиться поудобнее. Нога Смита ощутила легкое давление, и мужчина понял, что Натан сел напротив него и вытянул ноги.

– Мы в полной заднице, сэр, – тихо сказал Натан.

Его голос ощутимо дрожал. Габриэль скептически поднял бровь и окинул то место, где должен сидеть изгнанный Гостфайер, пристальным взглядом. К сожалению, Смит не мог сказать, проникся ли Натан его чувствами, так как парень все еще остался пустотой.

– Поясни, – спокойно приказал Габриэль.

– Сэр… мы сейчас сидим среди моря фиолетового огня, – усталым, слегка хрипящим от подавленных эмоций голосом сказал парень. – Фиолетового огня, умеющего накладывать иллюзии. Скажите пожалуйста… кто в мире может обладать подобными свойствами? – печально спросил Натан.

Смит нахмурился. Он не мог понять, как эти факты связаны с их случаем. Фиоле***** огонь. Огонь. Фиолетовый. **онь фиолетовый.

Нет, стой… Габриэль нахмурился сильнее и начал машинально тереть висок. Слова Натана… он понимал их смысл по отдельности, но, когда он думал о них вместе, в его голове начинался странный шум. В голове мужчины всегда шумело, когда он очень плохо спал, но это чувство было слишком уж сильным... он никак не мог сосредоточиться.

Нет… здесь что-то не так. Он же может думать о других вещах. Он думает прямо сейчас. Почему его мысли скользили только на этих двух словах? Нет, не только на них. Такое уже было… это происходило уже какое-то время, но Габриэль никак не мог вспомнить. Как давно начался этот шум? С начала миссии? С корабля, где ему не давали спать бесконечными вечеринками? Он не мог вспомнить!

Мужчина поднял вторую руку и дернул себя за волосы. Это ощущение скользящих сквозь пальцы мыслей… он ощущал это долгое время, но только теперь сосредоточился на этом чувстве по-настоящему. Да, ему нужно было сосредоточиться. Сосредоточиться… огонь. Фиолетовый. Иллюзия. Фиолетовый *****. Огонь **********. Габриэль зарычал от раздражения и ударил себя по голове. Ему казалось, что он пытается поймать рыбу голыми руками, и та упорно проскальзывает сквозь его пальцы. С каждой попыткой поймать расползающиеся мысли Смит злился все больше и больше. Мужчина сосредоточил на проклятых мыслях всю свою концентрацию, после чего нажал на эту группу слов и держал, держал, держал пока… какой-то невидимый барьер, не дававший его мыслям встретится друг с другом, наконец-то не треснул. Цепочка слов просто… сложилась, и Смит осознал.

– Нет! – отрывисто выплюнул Габриэль, быстро вставая на ноги.

Ошейник на его шее стянулся, перекрывая горло. Смит захрипел и повалился обратно. А потом понял, что не только внезапное удушье повалило его на пол. Что-то вцепилось в его рубашку и утянуло обратно вниз.

– Не привлекайте их внимания, – почти прохрипел отчаянно паникующий Натан.

– Фиолетовые огни… почему я сразу не подумал об этом? Почему не повернул, как только услышал? Почему я… –начал быстро бормотать Габриэль.

Его сердце дико колотилось в грудной клетке. Внезапно его разум прояснился, и он с пугающей резкостью вспомнил прошедшие три недели… и совершенно перестал понимать смысл своих собственных действий.

– Зачем я поплыл на это задание никому ничего не сказав и даже не попытавшись ничего выяснить? – с тихой, нарастающей паникой подумал Смит. – Почему я оставил Рене в шкафу? Почему я пошел за этим Рэдсвипом? Почему я не подумал о связи фиолетовых огней и демонах? Почему? Почему? Почему?

Он был идиотом… все эти недели он был конченым идиотом. Конечно, даже в таком состоянии Смит не был настолько глуп, чтобы добровольно пойти в место обитания Призрачного демона. Но проблема состояла в том, что никто на самом деле не знал, где именно обитает этот демон. Обычно, обезумевшие Госты были слишком заняты уничтожением рода, чтобы куда-то идти. Поэтому, когда Смит услышал о желании демона в своей голове найти Призрака, он решил вообще не покидать Лондон. И вот тогда-то и начались проблемы. Габриэль Смит решил остаться в Лондоне, а потом просто… забыл о своем решении.

– Натан… – медленно сказал Габриэль. – Почему ты… не подумал о связи фиолетовых огней и демоне? – тихо спросил Смит.

– Я… мне кажется, когда мы только вошли в туман, я подумал, но потом… мысли ушли. Я полагаю, огни мешали мне понять, – дрожащим голосом произнес парень. – Я говорил, сэр… на нас не действовали масштабные иллюзии, но… легкие искажения без проблем, – в голосе Натана слышались слезы.

– Ясно… – тихо сказал Смит, после чего глубоко вздохнул. – Натан, я… никогда не интересовался этим вопросом, но… может ли демон не твоего рода влезть человеку в голову? – сухо спросил Габриэль.

В небольшой землянке повисла недолгая тишина. После чего Натан сглотнул и сказал.

– Сэр… фактически, огненное безумие и есть влезание в голову, – тихо сказал сидящий напротив невидимый парень.

Габриэль посмотрел на то место, где возможно сидел Натан. Темные глаза сосуда Черного Пепла были совершенно пусты и лишены какого-либо выражения. А потом углы рта Габриэля расплылись в кривой, отдающей безумием усмешке.

– Верно, – медленно произнес Смит. – Какой глупый вопрос, да? – иронично спросил самого себя Габриэль.

После чего опустил голову на руки и впился пальцами в свои волосы.

– Дай мне… пару минут, – тихо попросил Габриэль. – А потом объясни мне, почему мы сидим в этой яме.

После этого Смит замолчал и начал медленно дергать зажатые в его кулаке пучки волос. Мужчина делал это с такой силой, что его голова слегка раскачивалась при каждом рывке. Не то чтобы мужчине нравилось причинять себе боль, но Смит чувствовал, что ему нужно сделать хоть что-то, а то он сделает что-то неразумное. Все-таки не каждый день ты узнаешь, что жуткое существо в твоей башке может искажать твои мысли.

Сидящий напротив сюзерена Натан окинул его долгим взглядом, после чего притянул ноги к груди, обхватил их руками и сжался в компактный, отчаянно дрожащий комочек. Его тоже можно было понять… не каждый день ты обнаруживаешь, что сидишь в брюхе отчаянно ненавидящего весь ваш род демона.

***

Рената Чендлер сидела на полу старого, полуразрушенного коридора и сверлила взглядом висящее на стене старое зеркало. Скорее всего, именно через него они попали в это жуткое место. Рената сидела и сосредоточенно размышляла о шансах вернуться в это зеркало снова.

Они были не на их стороне.

Где-то вдалеке что-то тихо скрипнуло, и Рената невольно вздрогнула, поворачиваясь в ту сторону. Наступившая на скрипучую доску Элеонора замерла, лихорадочно прижимая к груди паучка Карен.

– Не двигайся, – требовательно прошептала Рената.

Элеонора упрямо поджала губы и убрала ногу с доски.

– Нам нужно что-то сделать, – очень тихо прошептала младшая. – Мы не можем просто сидеть здесь. Может твоему странному телу из зеркала вода не нужна, но мое время ограничено.

– Тогда не нужно уменьшать его еще больше, привлекая к нам внимание, – так же тихо прошелестела Рената. – Просто дай мне подумать.

– Она не пустит нас обратно, – мрачно сообщила Элеонора. – Эта тварь с самого начала хотела доставить меня сюда, и теперь… теперь она не позволит мне уйти, – на этих словах голос младшей ощутимо задрожал.

Рената нахмурилась и повернулась обратно к зеркалу. К сожалению, Элеонора была права. Проклятье!

Старшая Чендлер глубоко вздохнула, встала с пыльного пола и вынужденно сосредоточилась на настоящем. Итак… они находились на этаже Гостов, одном из самых ужасных мест, в которых может оказаться человек. Осталось принять это и идти дальше. А именно – к выходу.

Да, звучит как хороший план. Прекрасный план. У него была только одна проблема… стоящая в коридоре Рената отряхнула юбку, после чего осмотрела окружавшее их пространство. Они находились в небольшом, прямоугольном коридоре, оканчивающимся шестью дверями. Две на концах и четыре в самом коридоре. В этом пространстве не было ни окон, ни табличек или других ориентиров, которые могли бы указать, куда им идти. Или не идти. Никаких надписей ОСТАНОВИСЬ, ВСЯК СЮДА ИДУЩИЙ или, хотя бы, Комната «вставьте имя» Гостфайер, мастерицы по созданию чернильниц. Проклятье, Чендлер скучала по этажу Рэдов. Прекрасные были люди. А главное, умеющие подписывать двери.

– Ладно, – наконец сказала старшая Чендлер, мысленно собравшись с силами. – Карен. Твое время настало, – уверенно произнесла Рената, повернувшись к паучку.

– Хм? – среагировала бесхитростная Хранительница Истины.

– Нам нужно посмотреть, что находится за дверями, – пояснила свою мысль старшая Чендлер. – И, желательно, не сойти от этого с ума, – добавила очень важное уточнение девушка.

– А… – осознал паучок. – Ладно, – без тени тревоги ответила девочка с полностью отсутствующим воображением.

Рената не знала, завидовать ли этому качеству, или ужасаться.

– Стой, – внезапно сказала Элеонора.

Старшая Чендлер повернулась к искренне пораженной младшей сестре.

– Ты хочешь отправить туда маленькую девочку? – тихо, но с явной тревогой спросила младшая. – Ты совсем свихнулась?

И только сейчас Чендлер вспомнила, что младшая не в курсе особенностей Карен не Гостфайер. После пары минут быстрых, но подробных объяснений, Элеонора слегка расслабилась, но все еще выглядела немного неохотно, когда ставила Карен на землю. Паучок вытянул тонкие ножки, сделал несколько пошатывающихся шагов вперед, после чего уверенно направился к ближайшей двери. Так как они не знали, какая из них куда ведет, большой разницы не было. Рената закрыла глаза, нащупала ручку и медленно ее повернула. До их ушей донесся тихий скрип давно не смазанных петель, а потом детский голос произнес:

– Это столовая.

Рената все еще не открывала глаза.

– Там есть какие-нибудь странные вещи? – спросила старшая.

В коридоре повисла непродолжительная тишина. После чего Карен ответила.

– Я стою на уровне пола, – сухо произнес паучок. – Если это поможет, то дно стола чистое.

– Всего несколько часов в нашем обществе, и уже научилась язвить, – с нотой легкой гордости за себя подумала Рената.

После чего осторожно открыла глаза и обозрела довольно уютную столовую, окрашенную в бело-сиреневые тона. Точнее, когда-то уютную. Прямо сейчас, впечатление портил слой пыли и многолетнее запустение. К счастью, никаких артефактов в поле зрения не виднелось, поэтому Рената тихо выдохнула и повернулась к Элеоноре… которая зачем-то бесцельно бродила от двери к двери.

– Эм… – не оценила действия сестры Рената.

– Путаю следы, – мертвенно серьезно ответила младшая.

Старшая оценила параноидальность сестры и… присоединилась к ее стараниям. После пары минут сосредоточенного вытаптывания разнообразных следов пара девушек и один паучок вошли в столовую, после чего тихо прикрыли за собой дверь. В небольшом коридоре повисла тишина.

Спустя еще пару минут одна из дверей коридора тихо заскрипела, и бежевые стены затопил переливающийся фиолетовый свет, придавший обоям сиреневый оттенок. Сияние прошлось по стенам, ненадолго остановилось около многочисленных следов в пыли, после чего направилось к небольшому зеркалу, висящему на стене.

Равнодушное стекло продолжало отражать пустой коридор, окрашенный фиолетовым пламенем.

Спустя пару долгих, напряженных минут, свет отстранился от стекла и направился к одной из дверей, к которой вел пыльный след. Дверная ручка тихо скрипнула, открывая проход в комнату, заставленную книгами, и вскоре странное сияние покинуло коридор и направилось дальше. Спустя еще пару мгновений, в отражении показалась потрепанная Зеркальная Дева. Ее лицо яростно исказилось, покрылось сетью трещин и разлетелось на куски… а потом к обратной стороне зеркала прислонилась рука в алой перчатке.

Небольшое зеркало треснуло, и странные силуэты исчезли, будто их никогда не существовало.

***

С того момента, как группа из двух совершенно обычных девушек и одного излишне правдивого паука прошла через первую дверь прошло около тридцати минут. За это время Рената вывела для себя несколько новостей. Одна хорошая, остальные сплошь плохие.

Первая новость заключалась в том, что сколько бы раз ты не открывал дверь, она всегда вела в одно и то же место. Эта новость была очень хорошей со всех сторон, хотя Элеонора, по какой-то загадочной причине, вообще не понимала, почему Рената решила уделить этому факту внимание. Старшая сестра могла только порадоваться за все еще сохраняющуюся веру младшей в законы природы.

Вторая новость состояла в том, что это место напоминало лабиринт из скрещивающихся между собой проходов и путей. И так как девушка сильно сомневалась, что разумное существо сможет жить в подобных условиях, это значило только одно – этот этаж был приведен в полную боевую готовность подобно этажу Гринфайеров. А значит выход находится в самом конце всего… этого. И если глава этажа Гостфайеров не совсем обезумела, когда выстраивала комнаты и коридоры для защиты от вторженцев, то на пути к выходу их ждут помещения в проклятыми артефактами. И пара фирменных подлых сюрпризов самих Гостов.

Проклятье.

К счастью, пока что им удавалось находить проходы, в которых не было проклятых вещей. Как же они это делали? На самом деле, принцип был до боли прост.

Если ты открываешь проход, и видишь кучу лежащих в помещении тел немертвых… то надо быстро закрыть дверь и искать следующую. Отличный, можно сказать потрясающую метод. Единственным минусом было то… что он не мог работать вечно.

Рената, Элеонора и сжимаемая в объятиях Элеоноры Карен стояли посреди чулана с метлами и молча сверлили глазами одну единственную дверь, ведущую в место, которое прямо орало ОПАСНОСТЬ. Да, огромными, печатными буквами. Ему осталось только повесить на дверь табличку «Сдохни любой, сюда входящий», и образ будет полным. Разумеется, никто не хотел туда идти. В основном из-за третьей, не очень очевидной, но крайне серьезной новости.

Как упоминалось ранее, в каждой комнате с проклятыми артефактами обильно лежали тела немертвых. Не трупы, не останки, а тела. И они все еще были «живы». Рената проверила. О чем это говорит? В основном о том немаловажном факте, что некроманты нашли способ остановить разрушение своих рабов даже если у них нет питания (что на самом деле объясняло тех еще «живых» химер на этаже Гринов. Да, ей следовало подумать об этом). И теперь у артефактов Гостов есть засолки на зиму, из которых они медленно тянут жизнь.

Рената была почти уверена, что если бы проклятые артефакты с этажей Гринов и Рэдов знали об этом, то не стали бы столь остервенело рвать своих немертвых на части. С «вяленым мясом» столетия голода могли бы пройти куда комфортнее. В общем, из этого факта вылезала очередная проблема –если у здешних обитателей была еда, то они были вполне себе бодрячком. А значит, были в десятки раз опаснее своих полумертвых от голода собратьев.

Б%$ть.

И ладно, они уперлись в тупик, но не беда. Почему бы не повернуть и не поискать путь получше? В конце концов, здесь помещения остаются на своих местах, сколько бы раз ты не открывал дверь (этот факт все еще грел ей сердце).

Вот только, все остальные проходы были не лучше. И даже если среди этого лабиринта коридоров был наиболее безопасный проход (во что никто из присутствующих не верил. Иначе в чем смысл ловушки?), у них не было возможности его искать.

Потому что здесь был кто-то еще.

Одиночные цепочки следов в пыли, разбитые зеркала в тех коридорах, что они уже посетили, и даже скрип ручки в те пару раз, когда они слишком задержались на одном месте. Этот тихий звук будет входить в десятку самых страшных переживаний Ренаты Чендлер из когда-либо перенесенных. Девушка была уверена в этом. Если бы она пережила что-то еще более страшное, ее сердце могло бы просто разорваться.

Так что их что-то преследовало. Это был непреложный факт. Поэтому они должны были уверенно идти вперед… точнее, вперед должна идти Карен, потом все еще запертая в теле отражения Рената (девушка даже думать не хотела о том, как это работает вне зеркала), а после Элеонора. И старшая Чендлер откровенно не знала, кому будет хуже – идущей первой Карен или остающейся последней Элеоноре. Идущая в середине Рената не хотела представлять себе их чувства.

– Итак… – медленно произнесла Рената. – Вперед.

Элеонора опустила Карен на пол и закрыла глаза. Рената подошла к двери, глубоко вздохнула, сжала ручку и открыла дверь, старательно не смотря внутрь. Паучок поднялся на своих тонких лапках и быстро вошел в комнату. Рената закрыла дверь и стала ждать. Секунды переходили в минуты и напряжение в небольшом чулане постепенно нарастало. Старшая Чендлер тяжело сглотнула и начала молиться Року и Судьбе о том, чтобы защита Хранительницы Истины работала против проклятых артефактов. Иначе у Элеоноры не будет никаких шансов пережить все это.

Спустя еще пару тягучих, утомительных минут, что-то тонкое тихо постучало в дверь. Сначала прозвучало два коротких стука, потом два длинных, после чего до ушей Ренаты донеслись три кратких стука. Плечи девушки слегка расслабились, и она осторожно открыла дверь.

В чулан деловито вбежал небольшой паучок и намекающе вытянул ножки вверх. Элеонора немедленно наклонилась и бережно подняла свой самый большой шанс на выживание с пыльного пола.

– Там маленькая дверь прямо за сценой, – тихо произнесла Карен.

Девочка звучала подавленно, но Ренату это не удивляло. Все-таки то помещение было… подавляющим.

– Тогда пошли, – уверенно приказала старшая.

И открыла дверь.

Две девушки и паучок стояли на входе в огромный актовый зал.

Когда Рената впервые открыла эту неприметную дверь, скрытую в старом чулане, то была немало ошарашена несоответствием двери и тем, что она скрывала. Ее потрясение усилилось, когда она повернула голову в сторону и увидела огромные, двустворчатые двери. По словам очень раздраженной этим фактом Карен, обе двери были настоящими, и она понятия не имела, почему вид двери зависит от того, в какой комнате ты стоишь. Да, весь этот этаж был непростым испытанием для очень сердитой из-за вывертов реальности Хранительницы.

Впрочем, дверь была меньшей из их проблем.

Первым, что привлекало взгляд при входе в «комнату», был огромный размер помещения, которое расходилось не только в ширину, но и в высоту. Карен говорила, что потолок резко уходит ввысь и, если присмотреться, то можно заметить наверху округлое углубление с какой-то картиной. Не менее важной частью комнаты являлись обитые каким-то камнем стены. На них были установлены артефакты для освещения, в которых горело ровное, освещающее комнату пламя. Рената понятия не имела, откуда в особняке энергия на поддержание огня, но в словах не умеющей лгать Хранительницы не сомневалась. Впрочем, ни стены, ни потолок вошедших в зал не интересовали, поэтому Чендлер на них даже не взглянула. Ее взгляд уперся в стоящую на другом конце зала сцену с располагающимся на ней роялем и… лежащей на сцене женской фигурой, одетой в посеревшее от пыли рваное платье. Зрелище так и орало ПРОКЛЯТЫЙ ТРУП, поэтому Рената совершенно не удивилась, когда узнала, что выход прямо за ним.

Конечно, почему бы и нет?

Не то чтобы в этой комнате было мало трупов. Огромный зал был густо усеян телами немертвых. Часть тел нашли свое вечное пристанище в обитых бархатом креслах актового зала, будто эти люди пришли сюда на представление. Рената не могла разглядеть их в подробностях, но, судя по их позам, они сидели в этих креслах совершенно добровольно. Со стороны казалось, будто они просто уснули, и вот-вот проснутся, после чего спокойно направятся по своим делам.

Те же, кто лежал на полу… их позы были еще более странными. Часть из них лежали парами. Их руки были сжаты в пальцах друг друга, будто они решили успокоить товарища перед смертью. Часть людей лежали прислоненными к стене, а другая навалилась на уже занятые кресла, будто облокачиваясь на удобный бархат. Все эти мертвецы создавали впечатление гостей, уснувших на прекрасном представлении, вот только у них была одна очень характерная отличительная черта.

Все они были одеты в немецкую военную форму.

– Они улыбаются, – совсем не жутко сообщила Карен.

HЕre cOMes the Peace, FiNAlly, the War is thROugh.

Эти слова послужили толчком, выведшим девушек из невольного оцепенения. Рената схватила Элеонору за руку и побежала вперед. Первые пару минут, ей удавалось обходить многочисленные лежащие тела, не отвлекаясь на их умиротворенные, полные покоя лица. Но вскоре тел стало так много, что пришлось бежать прямо по ним. Какой-то частью своего разума Рената ожидала, что высохшие тела будут хрустеть и ломаться под их ногами. Но нет… они были твердыми, будто камни.

All thE tears We cried fOr years, Turn tO laugHter, dry your tears...

Спустя небольшую вечность, девушки добрались до сцены и начали подниматься по ступеням, ведущим на сцену. Рената НЕ смотрела на лежащее в пыльном платье тело. Да, лишняя информация им бы не помешала, но в артефактах Гостов была одна крайне неприятная деталь. Чем больше ты их изучал, тем больше они изучали тебя.

Swords to ploughshares, dust to dawn, All the hate is dead and gone.

Одна их ступеней лестницы прогнулась и, с влажным хрустом, сломалась под их весом. Рената покачнулась и ощутила, как начинает падать назад… в зал, заполненный трупами. Очевидно то, что может выдержать вес паучка не смогло вынести двух молодых женщин. Нужно было это учесть.

See the children chase the breeze — No more names on marble leaves...

Рената открыла рот, чтобы закричать и ощутила, как тонкие пальцы впиваются ей в предплечье.

Рената сидела в первом ряду и завороженно смотрела на певицу в фиолетовом платье. Это была молодая, лучащаяся счастьем женщина. Она могла похвастаться нежным, не тронутым морщинами лицом, яркими, лилового оттенка глазами и белоснежной улыбкой.

– Я так рада, что вы все смогли прийти сегодня, – счастливо произнесла прекрасная леди, одаривая присутствующих искренней радостью. – Это концерт в честь окончания войны!

Сидящие на многочисленных, обитым красным бархатом, стульях люди радостно закричали и оглушительно захлопали. Гостей было так много, что кому-то не хватило места в зале, но никто не огорчался. Несколько солдат собрались в дальней части зала и весело кружились в танце, кто-то облокотился на бархатные стулья и безмятежно улыбался, а кто-то устало привалился к стене, будто они слишком устали, чтобы стоять. Все эти люди были одеты в форму солдат Германской Империи. На их лицах отчетливо выделялось счастье, потрясение и бескрайнее облегчение. По щекам некоторых текли блестящие дорожки слез, а кто-то просто молча смотрел в пустоту, будто у них не осталось сил даже на самые простые эмоции. Но было отчетливо видно, что все, находящиеся в зале, были рады находиться здесь. Они были счастливы праздновать столь великое событие как окончание войны.

Певица лучезарно улыбнулась сидящей в первом ряду девушке и Рената робко улыбнулась в ответ. Было сложно не поддаться всеобщему радостному настроению. Ей очень повезло, что ей выделили место в зале, да еще и на первом ряду. Впрочем это было не везение. В конце концов она была наследницей *************.

А певица была верна.

Женщина с лиловыми глазами повернулась к молодому, темноволосому мужчине, сидящему за роялем. Музыканту было едва ли двадцать лет. Он был одет в простые темные штаны и белую рубашку.

– Аллен, сыграй нам, – мягко попросила женщина.

Молодой человек поднял руки и почти нежно опустил пальцы на клавиши. Зал заполнила прекрасная музыка. Женщина широко улыбнулась и повернулась к нетерпеливо ожидающей ее аудитории. На ее груди покачивался странный, покрытый символами цилиндр. Женщина глубоко вздохнула и открыла рот:

Here comes the peace, Finally, the war is through. All the tears we cried for years, Turn to laughter, dry your tears...

Внезапно руку Ренаты прошила дикая боль, и девушка вскрикнула. Она наклонилась вперед и… она наклонилась…

– Оч*ись! Я *е могу т**я н*с*и!!

Ее куда-то тянуло. Она должна была. Она должна…

Swords to ploughshares, dust to dawn, All the hate is dead and gone. See the children chase the breeze — No more names on marble leaves...

– Рен, пож**уйс*а! Мн* ст*аш*о!

Рената резко заморгала. Образ актового зала накладывался на лицо плачущей темноволосой девушки. Рука старшей Чендлер продолжала дико болеть. Она моргнула еще пару раз и заметила какую-то длинную металлическую спицу, воткнувшуюся ей в руку. Эта спица пригвоздила ее к полу… и теперь ее рука не могла двинуться. Она сама не могла двинуться.

Она не могла спуститься в актовый зал. Ее пригласили на представление. Было очень грубо не занять свое место, но она не могла. Она не могла… Элеонора плакала.

Here comes the peace, Morning light on faces new. Can you feel it in the air? Love is all that we can share...

Рената не ощущала ужаса. Песня была слишком прекрасна, чтобы бояться. Именно в этом и был ее смысл. Музыка, что может успокоить любой страх и дать покой даже самой заблудшей душе. Музыка, возвещающая о мире. Дарующая безопасность.

Рената не могла бояться. Но у нее было кое-что более сильное, чем страх. Что-то почти бездонное. Что-то разъедающее, как кислота. Чувство, не дающее ей спать, толкающее ее вперед, не дающее ей останавливаться ни на секунду, настолько всепоглощающее, что даже этот волшебный покой ничего не мог ему сделать.

Ее собственное, сводящее с ума проклятье.

All the tears we cried for years, Turn to laughter, dry your tears...

Рената посмотрела на стоящую на сцене женщину. Она посмотрела на свою плачущую сестру. Она посмотрела на свою кровоточащую, пригвожденную к полу руку.

И она позволила себе сдаться гневу Изабеллы Блэкфайер.

Умритеумритеумритеумритеумрите. Почемупочемупочему вы живы, когда все они мертвымертвымертвымертвы. Почему я совсем однаоднаоднаодна, когда вы живы. За что, почему, что я сделала, что мы все сделали, почему это случилось, чем мы все это заслужили, верни их, верни их, верни их, верниверниверниверниверни.

Ненавижу. Ненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижуненавижу. Никогда не прощу. Никогда не прощу.

УМРИТЕ

В голове Ренаты звенела тишина. Хотя нет, она слышала всхлипы паникующей младшей сестры и тонкие увещевания Карен. Спица в руке, которая была ножкой Карен исчезла, когда они поняли, что Рената перестала рваться в актовый зал. И она прекратила. Песни больше не было. Это было хорошо. Да, наверное, это было прекрасно. Но она не могла ощутить это чувство. Она ничего не могла ощущать. Ничего, кроме…

ГНЕВА

Тело девушки дико трясло. Ее челюсть была сжата так плотно, что она почти ощущала, как крошатся ее зубы, по ее щекам текли ручейки горячих слез, а кулак целой руки был сжат так сильно, что ногти пробили плоть. Ей было больно. Просто сидеть здесь, на этом полу и не пытаться убитьихмучитьихпытатьих было пыткой. Просто осознание, что где-то там они потомкитехктосделалэто живут своей счастливой жизнью жег ее хуже кислоты. Она никогда не сможет простить. Она никогда не позволит им жить мирно. Она никогда не сможет… она никогда…

Она отдаст им проклятые артефакты, она не скажет им об Изабелле и ее пробуждающихся слугах, она ничего не будет делать, ей не нужно ничего делать, Изабелла сделает все за нее, пустьумрутпустьстрадаютпустькорчатсяи молятосмертивечновечновечн…

Голова Ренаты качнулась в сторону. Кто-то ударил ее по щеке. Но она не чувствовала боли. Для нее не осталось места. Рената медленно моргнула и перевела взгляд на кого-то, кто не был темкогонужномучить. Было сложно думать о ком-то, кто не имел значения. Сложно, да. Но Рената знала это лицо. Ей просто нужно… ей нужно…

– Пойдем! – крикнула неимеющаязначения девушка и потянула трясущее тело Ренаты вверх.

Лицо Эл*но*ы покраснело от напряжения, но она смогла поставить Ренату прямо и медленно поволокла за собой. По лицу Элео*оры текли капли пота, а в глазах застыл животный ужас, но она продолжала идти вперед с целеустремленностью преследуемого охотничьими псами оленя. Рената медленно шла за ней, к какой-то маленькой двери, скрытой за сценой. Эта дверь что-то значила. Да… что-то, не связанное с убийцыненавижуненавижубудьтепрокляты. Шаги старшей Чендлер становились все увереннее, а бесконечный, всепожирающий гнев силой заталкивался в те части ее души, где он не мог слишком сильно ей навредить. По дороге взгляд девушки зацепился за странный черный граммофон с каким-то цилиндром вместо пластинки. А потом Элеонора резко открыла маленькую дверь и затолкала Ренату внутрь. Створка громко захлопнулась, и актовый зал снова потонул в тишине.

Пока ручка одной из двухстворчатых дверей не повернулась с тихим, еле слышным скрипом.

Глава 29. Вечное счастье

Рената сидела, привалившись к стене и молча смотрела на жестяное ведро. К счастью, в следующей комнате не было никаких сжигающих сознание творений. Это был чулан. Да, еще один. Поэтому сейчас Элеонора, Карен и Рената переводили дыхание посреди пары метел, нескольких ведер и старой, облезлой швабры.

Кстати о швабрах. А кто вообще занимался уборкой в особняке Блэкфайер? Лотти присматривала за Изабеллой, Маркус был Маркусом, а двое других сопровождали Габриэля. Вряд ли у них было много времени, чтобы убираться в этом монтруозном сооружении. Куклы Изабеллы? С одной стороны, они были одеты как слуги. С другой стороны, ими управляла Изабелла. Нежели она убиралась на всех этажах разом? Тогда она воистину работоспособная личность – не каждый сможет воевать с некромантами, управлять кучей психов, зовущихся аристократами, так еще и убирать особняк размером с небольшой городок одновременно. Великая личность. Воистину великая.

Хотя, скорее всего уборкой занимались те самые психи аристократки. Все-таки им во всем этом жить. И Рената не знала, что страшнее. Куча протирающих пыль Изабелл или Скарлетт Рэдфайер с шваброй.

Проклятье, о чем она вообще думает?

– Рената, – слегка охрипшим голосом позвала Элеонора.

Старшая Чендлер отвлеклась от своих жутких мыслей и вернулась в реальность. Эта самая реальность встретила ее трясущимся от пережитого потрясения телом и следующей дверью, за которой могло скрываться очередное жуткое нечто. Рената предпочла бы размышления о швабрах.

– Идем, – слегка охрипшим голосом произнесла старшая Чендлер, после чего встала и слегка пошатнулась.

Тело немилосердно болело и увлеченно мстило за пережитые страдания. Конечно, больше всего болела проткнутая Карен рука, но и остальные части тела от нее не отставали. Голова гудела с такой силой, будто по ней врезали колоколом, кости ломило, во рту стоял привкус крови, а ядро корчилось, пытаясь вновь привести себя в равновесие. И все потому, что Рената позволила ненависти Изабеллы взять верх.

Да, Рената научилась сдерживать эту бурлящую жижу ненависти не из любви к людям, великой жертвенности или каких-то высоких моральных принципов. Дело было в простых животных инстинктах. Когда Рената срывалась и выпускала эмоции предка наружу, ее магия шла вразнос и начинала мстить всему, что ее окружает. Стены крошились, обои облезали, камни трескались, песок деформировался, люди… все начинало рваться и перекручиваться от искаженной нечеловеческой ненавистью силы.

В том числе и ее собственное тело. В конце концов эмоции существа, ставшего проклятым артефактом, никогда не предназначались для человека. И если испытывать их слишком часто, закончишь как их владелец.

Ей придется быть осторожнее. Чем чаще она вспоминала об этой ненависти, тем труднее было затолкать ее обратно. И если в какой-то момент Рената не справится… это будет очень жалкая и болезненная смерть. В лучшем случае.

И чтобы отвлечься от этих размышлений, девушка продолжила делать то же, что и всегда. А именно, быть очень занятой. Поэтому Рената сделала пару шагов вперед своими совсем не трясущимися ногами, перевела взгляд на готовую к бою Карен, после чего перевела взгляд на следующую дверь, решительно закрыла глаза и нажала на ручку. Паучок резко ринулся в бой… а потом так же резко затих и остался молча стоять прямо на пороге.

– Я не хочу туда идти, – сухо сообщило существо, спокойно прошедшее актовый зал, заваленный трупами.

Рената тяжело вздохнула. До этого момента легендарный этаж Гостов был не таким уж и страшным. Очевидно… он копил силы.

– Что там? – тихо спросила девушка, закрывая дверь.

Не стоит будоражить скрытое внутри.

– Люди, – очень тихо произнес паучок.

– Мне нужно немного больше подробностей, – крайне неохотно попросила Рената.

На самом деле она не хотела этих самых подробностей. Но это было необходимо… ведь у нее был шанс узнать, что скрывается за дверью, благодаря сказкам отца. Да, в предыдущей комнате это не сработало, потому что артефакт был скрыт на другом конце огромного актового зала. Но, когда Чендлер дошла до конца, она заметила граммофон и наконец узнала, с чем они имели дело – это была «Запись бесконечного праздненства и вечной скорби»

Судя по сказкам папы артефактом являлся валик цилиндрической формы, размером с половину кулака. Он сделан из камня белого цвета и неизвестного состава. Если поместить этот валик в фонограф или граммофон (артефакту плевать на такие мелочи, как совместимость с проигрывателем), то он начнет воспроизводить музыку, которая вызовет у наблюдающего видения. Чаще всего это видение включает в себя женщину певицу и молодого пианиста. Обычно она поет о чем-то, вызывающем счастливые эмоции, чем заставляет жертву захотеть остаться на ее «концерте» навсегда. Если поддаться ее песне, то ты будешь находиться в этой иллюзии, пока не умрешь от жажды. Изредка, валик начинает воспроизводить печальную, полную скорби песню. Тогда, человек попадает в иллюзию с пожилой, изможденной женщиной в старом, изорванном платье и седыми, растрепанными волосами… чаще всего эта женщина плачет. В этом случае, жертва испытывает сильное желание покончить с собой. И даже если человек спасется, то все равно может погрузиться в глубокую депрессию.

Вспомнив это Рената нахмурилась.

Чендлер слушала эти сказки с самого детства, поэтому никогда не пыталась обдумать их. Но сейчас, после того, как она побывала в особняке Изабеллы, увидела, как его жители день ото дня боролись за свои жизни, и узнала, чем на самом деле являются проклятые артефакты…

Разве эта сказка не является… немного душераздирающей? Если подумать о контексте? Невольно, в ее голове всплыли слова, воспроизведенные «Записью вечного праздненства и скорби».

– Это концерт в честь окончания войны!

Учитывая отрывки истории, которые знала Рената, даже в самом конце окончанием войны на горизонте даже не пахло. Так что, эта запись просто отражение желаний создавшей ее ведьмы. И ее желанием было провести концерт в честь окончания войны… похоже, что она желала исполнения этого скромного желания так сильно, что ради этого расколола свою душу.

Ладно, да, это определенно душераздирающе.

Рената вздохнула и безжалостно выкинула эти мысли из своей головы. В общем, если бы они знали, что эта вещь находится за дверью, то могли бы предпринять меры. Заткнуть уши, например. Конечно, это не могло помочь надолго, но было бы хоть какой-то защитой. Поэтому ей нужны подробности.

С этими мыслями Рената опустила глаза и снова посмотрела на Карен. Паучок выглядел неуверенно… что было немалым достижением для металлической конструкции, похожей на членистоногое.

– Эти люди, – тем временем продолжил паучок. – Они… счастливые? – словно спрашивая саму себя уточнила Карен.

Проклятье, почему с каждым разом это звучит все более жутко. И почему опять счастье. Эти Гостфайеры решили устроить здесь благотворительную организацию и нести в этот прогнивший мир счастье и радость вместо войны? Или им проще атаковать счастьем, чем негативом, потому что на Забытой Войне счастье воспринималось, как что-то неожиданное? Хотя постой… звучит логично.

Проклятье.

– И они лежат. На полу, – продолжила делиться увиденным Карен. – Вперемешку с кучей музыкальных шкатулок.

И тут внутренности Ренаты похолодели. Счастливые люди и музыкальная шкатулка… она знала эту историю.

– Идем обратно, – резко произнесла Элеонора, поворачиваясь к двери в актовый зал.

Младшая тоже ее знала. Именно после этой сказки папа перестал рассказывать истории о каменных вещах перед сном. Рената подхватила Карен и повернулась к Элеоноре, но тут… ручка двери, ведущей в актовый зал, повернулась.

Рената и Элеонора резко повернулись обратно и дружно побежали к двери, ведущей в зал шкатулок. Лучше известное и неподвижное зло, чем активно бродящее по округе! Проклятье, но как же не хочется!

На глазах Ренаты выступили слезы, но она все равно решительно открыла дверь и с размаху наступила на руку лежащего на полу тела. А потом поняла, почему Карен не хотела сюда идти.

Это место было огромной комнатой, доверху заваленной шкатулками (ну почему все опасные комнаты такие огромные?!). Шкатулки были самых разнообразных форм, размеров и стилей и их были сотни, тысячи, разбросанных по всему этому огромному пространству. Причем, значительная часть шкатулок была разбита на куски лежащими рядом телами, в каком-то отчаянном акте мести, добавляя во всю эту вакханалию кучу острых щепок. Скорее всего, если бы Карен вошла сюда, то мгновенно провалилась бы в этот жуткий шкатулковый слой. Но не это было причиной, по которой паучок остановилась на самом входе.

Это были тела. Точнее, выражение их лиц.

Они улыбались. Нет, даже не так… люди, сидящие в актовом зале, улыбались. Их лица были полны умиротворения, будто они просто закрыли глаза и ненадолго уснули, чтобы увидеть прекрасный сон. На их лицах читался покой.

Эти люди… они улыбались. Их лежащие тела выгнулись, лица были искажены безумным, экстатическим восторгом, а губы разошлись в стороны так широко, что открывали высохшие десны и разрывали щеки. Это было неестественное, болезненно зрелище. Любой, кто увидел бы этих людей, понял, что с ними произошло что-то неестественное.

И этим неестественным была «Шкатулка вечного счастья».

«Шкатулка вечного счастья» представляла собой музыкальную каменную шкатулку с установленной наверху балериной. И, в отличие от других артефактов Гостов, ее принцип был прост как дубина. Ты крутишь завод, она играет, и ты счастлив. Не крутишь, она не играет, и ты несчастлив. Иначе говоря, эта шкатулка была как опиум… только в тысячу раз сильнее. И привыкание от нее было мгновенным.

А что еще хуже, судя по куче лежащих вокруг немертвых, шкатулка могла играть и без личного участия человека. И это делало ситуацию совсем уж отвратительной. Ведь чем дольше она играет, тем сильнее эффект. Скорее всего, ближе к концу эти немертвые искали шкатулку просто чтобы добраться до источника наслаждения.

Ренате было почти жаль этих лежащих на полу бедолаг. Но себя и Элеонору ей было жаль гораздо больше. И даже Карен… ведь не факт, что эта шкатулка насылает иллюзии. Возможно, она буквально действует как наркотик, вызывая в теле человека определенные биологические проц… а, ну да. Металлический паук. Карен все равно безопасности.

Итак, две девушки и паук ступили в комнату. Осмотрели ее в поисках двери. Не нашли дверь. Покрылись холодным потом и обратили внимание на кучу тел на полу… и еще большую кучу разбитых в щепу шкатулок. Уничтожение которых требовало большого количества времени. После чего в голову Ренаты пришла запоздалая светлая мысль… а зачем все эти люди так отчаянно били эти шкатулки, если могли просто уйти в другую комнату?

И ответ был до примитивного прост. Потому что следующей комнаты не было. В конце концов, в каждом лабиринте должны быть тупики, верно? И разве такой тупик не лучшее место для подобного артефакта?

Проклятье.

И тут, будто отвечая на мысли девушки, в воздухе разлилась легкая, воздушная мелодия. Она была воистину прекрасна. Ее переливчатые звуки вливались в уши как родниковая вода, унося в собой все перенесенные тревоги и волнения. Рената чувствовала, как наполняется счастьем. Она ощущала…

Что резко бросилась к выходу и начала дико дергать ручку выходной двери. Которая не открывалась… и это было очень мило со стороны владельца комнаты. Ей совсем не хотелось уходить. Рената повернулась к Элеоноре и широко улыбнулась. Младшая улыбнулась ей в ответ, игнорируя впившуюся ей в тело ножку Карен. Самый младший член их небольшого коллектива быстро что-то говорил, но ее слова заглушались потрясающей мелодией. Она так мило размахивала своими лапками и оставляла кучу очаровательных царапин. Рената повернулась обратно к залу и начала осматривать лежащие повсюду шкатулки. Ей нужно было найти источник этого потрясающего звука.

О! Вот и он! Восхитительный светлый огонек!

Рената улыбнулась еще шире и быстро пошла к середине зала. Там девушка наклонилась и равнодушно отбросила закопавшийся в шкатулки труп, после чего начала быстро разгребать слои щепок и коробочек в поисках этого прекрасного огня. Вскоре, к ней присоединилась и Элеонора. Спустя пару мгновений, они перебрали все шкатулки и достигли пола… из которого и шло то самое сияние.

Значит это двойная ловушка! Сначала спрятать шкатулку в потайном отделении, а потом насыпать фальшивки. Потрясающе! Рената улыбнулась еще шире, после чего взяла одну из ножек затихшей Карен и поддела доску, открывая потайное отделение.

Внутри покоилась черная как смоль музыкальная шкатулка. Она была такой черной, что, казалось, поглощала весь падающий на нее свет. Крышка шкатулки была открыта, открывая небольшую круглую площадку, вырезанную из какого-то белого камня… на ней стояла белоснежная, аккуратно вырезанная из неизвестного материала статуэтка балерины. Статуя изображала молодую девушку, одетую в балетную пачку и пуанты. Руки статуэтки были изящно отведены влево, одна нога была откинута назад, а другая стояла на белом круге. Очаровательная балерина увлеченно крутилась по кругу, показывая им прелестный танец. Все ее тело было в движении… кроме головы. Шея балерины была вывернула в сторону Ренаты и сверлила девушку пустыми каменными глазницами. Балерина неестественно широко улыбалась… ее улыбка была такой широкой, что почти разделяла ее лицо на две половины.

Рената улыбнулась ей в ответ, после чего подняла руку и потянулась к размеренно крутящемуся рычажку сбоку. Голова балерины повернулась, следя за пальцами девушки, пока ее тело продолжало крутиться, из-за чего шея статуэтки начала забавно перекрутилась и теперь казалось, что лицо балерины выглядывало из-за ее спины. Это было такое веселое зрелище, что Рената невольно хихикнула. Сидящая рядом Элеонора хихикнула в ответ и весело помахала кружащей балерине.

А потом Рената обхватила пальцами заводной механизм и заблокировала его.

Мелодия мгновенно оборвалась, а балерина замерла, не в силах пошевелиться. И тогда на Ренату навалилась боль. Старшая Чендлер захрипела и резко согнулась, почти отпустив заводной механизм. К счастью, Элеонора обхватила ее пальцы своими, надежно заблокировав эту жуткую тварь. Руки младшей слегка тряслись, а лицо покрылось потом и побледнело… очевидно, ей было нехорошо. Вот только Ренате было гораздо хуже. В конце концов боль в ее теле усилилась в разы. Точнее, боль осталась прежней, но из-за предыдущего блаженства воспринималась куда болезненней.

Скарская шкатулка! Надеялась, что Рената сама начнет крутить завод, и артефакт получит право ее сожрать? Ну уж нет! Девушке достаточно одного унижения в день, и она только что пережила актовый зал. Второго раза не будет!

К тому же это хваленое блаженство оказалось не таким страшным, как Рената опасалась. Ненависть Изабеллы куда сильнее била по чувствам и сопротивляться ей было куда сложнее. Интересно, какого это, когда простые эмоции другого существа мощнее твоей прямой специализации? Хах~

Впрочем, справедливости ради, мелодия звучала недолго. Если бы Рената не смогла найти эту вещь сразу, то через пару минут их бы уже ничто не спасло. Но история не знает сослагательного наклонения, так что она победила! Да! Наконец-то! Если бы только тело перестало так сильно болеть…

– Пожалуйста, послушайте наконец! – крикнул извивающийся в зажиме Элеоноры паучок.

Ее крик прошил голову Ренаты искрой боли, и девушка раздраженно повернулась в ее сторону.

– Что ты паникуешь? – устало спросила старшая Чендлер. – Мы остановили шкатулку.

– Сзади! – просто сказала Карен, тыкая куда-то за спину Ренате.

…

Рената начинала ненавидеть краткие, лаконичные фразы Карен. Они оставляли слишком много простора воображению. И девушка даже не могла винить Карен за жестокость, ведь та просто не знала, что такое воображение.

Старшая Чендлер тяжело сглотнула и заметила, что пол переливается странным фиолетовым светом. Будто сзади полыхал огонь. Она наскребла остатки своих моральных сил и медленно повернулась в ту сторону, куда указывала лапка очень лаконичного паучка.

Это была женщина. Довольно молодая длинноволосая женщина, чье тело прикрывала бурая от грязи рваная тряпка, когда-то называвшаяся платьем. В одной руке она держала металлический фонарь с переливающимся внутри фиолетовым огнем, а пальцами второй руки сжимала отломанную дверную ручку. Рената машинально отметила, что ручка напоминала ту самую, которую она не так давно яростно дергала, но девушка не решилась отвести взгляд, чтобы проверить. Вместо этого она смотрела в глаза этой женщины… точнее в глаз. Одна половина лица девушки была закрыта спутанными волосами, а другая оставалось свободной, позволяя увидеть уже знакомый Ренате темно-фиолетовый цвет.

Это были глаза Хранительницы Истины. И она была пугающе похожа на Карен. Если бы не разница в возрасте, их было бы легко перепутать.

– Приятно познакомится с вами, – улыбнулась сестра Зеркальной Девы.Меня зовут Алета Гостфайер, – произнеся это женщина выронила дверную ручку и слегка поклонилась, приложив руку к груди. – Преданный слуга госпожи Изабеллы Блэкфайер.

Эта женщина была пугающе похожа на Карен, поэтому Рената могла понять, в чем их сходства. А также то, в чем они явно различаются. Их глаза были одинакового темно-фиолетового цвета... но только в одном взгляде плескалось безумие. На секунду Чендлер охватило жуткое желание отпустить заводной механизм шкатулки.

Глава 30. Поле витражей

Рената чувствовала усталость. Возможно, проблема была в отсутствии сна, может быть в непрекращающемся противостоянии древним ужасам или свою лепту внесли эмоции создателя этих древних ужасов. Впрочем, ничего из этого не было в новинку для много чего пережившей Ренаты Чендлер. Скорее роль сыграл тот факт, что все вышеназванное происходило одновременно.

И даже не думало заканчиваться.

– Здравствуйте, – на удивление спокойно поздоровалась Рената, продолжая смотреть в глаза Хранительнице Истины прошлого.

Она была слишком измотана, чтобы ощущать ужас. К счастью, трясущаяся рядом Элеонора боялась за них обеих сразу.

– Могу ли я поинтересоваться, что вы делаете на этом этаже? – вежливо спросила Алета Гостфайер.

– Ищем выход, – сухо ответила Рената.

Все равно лгать было бессмысленно. Алета медленно моргнула, после чего слегка наклонила голову.

– Тогда вы идете не в ту сторону, – бесхитростно сообщила стоящая посреди смертельного тупика Хранительница.

– Мы поняли, – еще суше сообщила старшая Чендлер.

Алета снова медленно моргнула, будто изо-всех сил пыталась обдумать прозвучавшие сейчас слова. Может, так оно и было. Судя по Каллену Рэдфайеру, хранителю Алого этажа, даже проклятые артефакты начинали немного сдавать после двухсот лет непрерывной работы в полном одиночестве. Если сравнивать с ним, то Алета еще неплохо соображала.

Честно говоря, Рената даже не особо удивилась, что на очередном заблокированном в нигде этаже теплилась активная жизнь. Похоже, что слуги Изабеллы были крайне упорны в своем стремлении подвергаться многовековым страданиям.

Все в хозяйку.

– И то верно, – задумчиво согласилась Алета, после чего снова моргнула и уставилась на сидящих в шкатулках девушек. – Тогда… я должна проводить вас к выходу? – почти спросила Алета, будто была не до конца уверена в своих словах.

И тут Рената с Элеонорой невольно встрепенулись. Даже застывшая на месте Карен слегка оживилась, чем привлекла пристальное внимание Гостфайер древности. Карен немедленно притворилась мертвой. Или неживой, кто этих железных пауков разберет.

– Вы можете? – осторожно спросила Чендлер.

Алета отвела взгляд от застывшего членистоногого и снова уставилась на девушек.

– Конечно могу, – просто ответила Хранительница прошлого. – Даже должна… ради блага госпожи Изабеллы, – размеренно произнесло существо, неспособное лгать.

Рената ощутила слабый, еле тлеющий огонек надежды. Но она не осмеливалась обнадеживаться… в конце концов, эта Алета сказала, что она должна. Но не говорила, что сделает это.

– И вы отведете нас? – решила уточнить девушка, не совсем понимая, что ей делать, если это существо скажет «нет». – Вы отведете нас к выходу?

Алета снова медленно моргнула.

– А, вы хотите уточнений, – рассеянно пробормотала бывшая женщина. – Конечно… я проведу вас к выходу и прослежу, чтобы вы открыли дверь и выбрались с этого этажа в целости и сохранности, – тщательно выговаривая слова произнесла Алета, продолжая пристально смотреть на Ренату.

В голове старшей Чендлер звенела тишина. Ей просто не верилось, что все будет так просто.

– Но как вы здесь оказались? – наклонила голову набок Алета. Казалось, она глубоко задумалась над этим вопросом.

Судя по ее виду… она не знала, зачем они здесь? Но Зеркальная Дева похитила Элеонору, чтобы доставить ее на Этаж Гостов. Или она снова солгала? И соврала о том, что по коридорам дома бродит что-то очень опасное? Чтобы они умерли о другие артефакты, избегая единственного пути к спасению?! Это звучало слишком хорошо для правды. С другой стороны… здесь стоит существо, буквально неспособное лгать. Сама правда в человеческом… внешне человеческом обличье. Судьба, она слишком устала для всего этого!

– Нам обязательно отвечать? – осторожно спросила Элеонора.

– Нет… Думаю, я знаю, – медленно произнесла Хранительница Истины Алета. – Единственный путь сюда возможен через Зеркало моей бедной сестры, – пробормотала Алета, после чего снова взглянула на девушек. – Мне жаль, что с вами случилось что-то подобное. Во времена войны, моя сестра отвечала за то, чтобы ловить разумных солдат некромантов и переносить их на этот этаж. Ее разум сильно запутан… из-за этого она часто допускает ошибки вроде этой, – устало вздохнула Хранительница Истины прошлого.

– Она знала, что я наследница Изабеллы, и что Элеонора моя сестра, – осторожно сообщила Рената. – Она знала, что мы люди, и все равно мешала нам сбежать.

Алета перевела взгляд на старшую Чендлер и медленно моргнула. Это странное поведение слегка нервировало.

– Во времена войны приказ мой сестры звучал как «Поймать всех разумных существ, не являющихся вассалами Изабеллы Блэкфайер, некромантами или вампирами и перенести их на этаж Гостфайер». – сказала Алета. – Ваша сестра не вассал госпожи Изабеллы, некромант или вампир, – уточнила Хранительница Истины. – Абигейл точно следовала данному ей приказу. По-крайней мере верная ее часть, – раздраженно пробормотала Алета.

– А, – раздраженно подумала Рената. – Проклятые артефакты и точные формулировки.

Стой, Изабелла приказала похищать разумных существ? Людей? Но, тогда почему здесь лежат немертвые? Или Дева сначала похитила всех людей среди армии некромантов, а потом сюда пришли немертвые? Но… тогда где трупы с человеческим оттенком кожи?

– Где… – решила уточнить этот вопрос Чендлер.

– Мне очень жаль прерывать вашу увлекательную беседу, – раздраженно произнесла Элеонора. – Но может мы продолжим говорить, пока идем к выходу?

И тут Рената резко вспомнила, что они сидят посреди одного из самых опасных мест в истории человечества. Ну, из известных Маркусу. А он был крайне эрудирован во всяких ужасных местах.

– Может… – медленно ответила Алета.

После чего повернулась и пошла к выломанной двери, ведущей в чулан.

– Идемте. Я поведу вас к двери, соединяющей этот этаж с остальным особняком, – любезно произнесла Хранительница Истины прошлого.

Рената снова осторожно покосилась в сторону Карен. Та уверенно «кивнула» своим паукообразным телом. Зрелище было занимательным. А еще немало успокаивало, подтверждая, что Алета искренне верит, что говорит правду.

На этом старшая Чендлер медленно встала, продолжая зажимать рычажок шкатулки и пошла за степенно удаляющейся носительницей фонаря. Рената отстраненно отметила, что, возможно, именно этот фонарь и был источником энергии, который позволял Алете двигаться все эти годы. Интересно, что это такое?

Перед дверью, ведущей к выходу, девушка наклонилась и осторожно поставила шкатулку на пол, после чего, еще более осторожно отпустила заводной механизм балерины. Та осталась мертвенно стоять на месте. Ее голова была повернута в сторону уходящей вперед Алеты Гостфайер. Старшая Чендлер подавила еще одну волну беспокойства и решила временно смириться с ситуацией. Даже если бы Алета хотела им навредить… что они могли сделать? Девушка глубоко вздохнула, встала и вышла из комнаты-ловушки. Дверь туда осталась открытой… только сейчас Рената с опозданием осознала, что Алета разрушила не просто дверь, а межпространственный переход. Беспокойство в теле старшей Чендлер стало еще ощутимее.

Ситуация была ужасной со всех сторон. Конечно, разнообразные ужасы случались с Ренатой и раньше, но это был первый раз, когда она осталась практически в одиночестве. Элеонора не боец, Рената почти разваливается на части в самом начале, а впереди идет полностью осознанный разумный артефакт, у которого в башке творится незнамо что. Даже Изабеллы и той нет на связи… только Карен. Без нее все было бы совсем кошмарно. Хотя, может быть и нет. Они бы умерли сразу и больше не мучились…

– Рената, – прошипела идущая впереди Элеонора.

Старшая Чендлер встряхнулась и пошла за младшей сестрой и Алетой Гостфайер. Древняя аристократка как раз подошла к двери, ведущей в актовый зал… Рената и Элеонора невольно напряглись, и Алета заметила их беспокойство.

– Она ничего не сделает, – спокойно сообщила Хранительница прошлого. – Она слишком меня боится.

И с этими, совсем не успокаивающими Ренату, словами женщина открыла дверь и вошла в актовый зал. Внутри было тихо. Там было так тихо, что эта тишина почти резала слух… осторожные шаги маленькой группы гулко разносились по огромному залу, только усиливаясь от царившей там тишины.

Конечно, здесь и раньше было тихо, но сейчас тишина ощущалась по-другому. Будто звук решил забиться как можно дальше и закрыть за собой выход. Когда группа вышла из зала, Рената ощутила невольное облегчение.

А потом они пошли дальше. Пыльные коридоры, столовые, библиотеки и другие обычные помещения, встреченные ими по пути, ощущались как обычно. Единственным, что выбивалось из привычного вида, были треснувшие зеркала, висящие почти в каждом помещении этого огромного места. Иногда Чендлер казалось, что в трещинах мелькает что-то алое, но как только она поворачивала голову, яркий отблеск мгновенно исчезал. В общем, обычные помещения были довольно мирными. Но стоило им зайти в комнаты, где лежали тела немертвых, Рената начинала ощущать странное напряжение. Будто вошла в логово смертельно испуганного хищника, забившегося в самую глубокую нору. И это ощущение вызывало невольное беспокойство. С одной стороны, без проводника проход через эти комнаты мог закончится их смертью. С другой же… их путь столь спокоен, потому что самый кошмарный ужас этого места идет впереди. И кто знает, что случится, если в ее голове внезапно что-то замкнет. Проклятые артефакты были не самыми уравновешенными ребятами… и эта подлая мысль не давала Ренате по-настоящему расслабиться.

К счастью, Элеонора подобными метаниями не страдала. Младшая сестра прижимала к груди Карен и бодро шла впереди, не выказывая никаких признаков тревоги. Не то чтобы Элеонора всецело доверяла древней Гостфайер. Просто, чем быстрее они шли к выходу, тем быстрее она, наконец, выберется отсюда, поэтому незачем тратить силы на лишние переживания. Младшая Чендлер была крайне прагматичной личностью.

Рената вздохнула и потерла ноющие руки. Прямо сейчас они шли через древнюю, заброшенную кухню к очередной двери. Старшая Чендлер уже перестала считать, сколько комнат они прошли. К этому моменту девушка слишком устала от этого бесконечного дня, чтобы так напрягаться.

Алета протянула руку и открыла очередную дверь. Внезапно, в глаза Ренате ударил яркий, странно переливчатый свет… девушка часто заморгала и прищурилась, чтобы рассмотреть содержимое… комнаты?

Это было огромное поле. Нет, даже не так. Полем называли плодородную, заросшую изумрудной травой землю. Здесь же давно не было никакой травы… лишь иссохшая, потрескавшаяся земля. Но даже это было не самым странным в открывшемся ей зрелище.

Рената стояла на небольшом возвышении и смотрела на огромное пространство, стены которого находились так далеко друг от друга, что их было невозможно рассмотреть. Частично, из-за их удаленности друг от друга… частично из-за лабиринта витражей, заполонивших все это бесконечное полотно иссохшей земли. Да, все содержимое этой комнаты включало в себя землю, витражи и стену со старой дверью, которую только что открыла Алета Гостфайер. Хотя нет, было кое-что еще. Где-то там, на самом верху, возвышался каменный потолок, усыпанный чем-то, напоминавшим мощные осветительные артефакты.

Эта комната была самым странным зрелищем, увиденным Ренатой Чендлер в этом особняке. В основном потому, что на верхних этажах никто не пытался строить столь огромные сооружения. Они просто вставляли в этаж кусок пустыни или пещеры и не беспокоились о стенах… хотя, если так подумать, то кусок пустыни в особняке был более странным зрелищем, чем «комната». В конце концов, это же здание. Вроде как.

Почему ее голову вечно забивают всякие странные мысли? Сосредоточимся на деле. К счастью, содержимое этой «комнаты» было настолько очевидным, что Ренате даже не пришлось гадать о живущем здесь артефакте.

Это был «Счастливый День».

«В одном городе жил богатый торговец» – пронесся в голове девушки мягкий голос папы. – «И было у этого торговца все, что может пожелать человеческая душа. Прибыльное дело, приносящее великие богатства, умелый сын, красавица жена и большой, просторный дом. В один день, в дверь богатого дома торговца постучалась молодая женщина с таинственными сиреневыми глазами и небольшим коричневым саквояжем, зажатым в ее руках. Она мило улыбнулась и предложила торговцу создать в его гостиной ранее никем не виданный витраж, что может скрасить скуку бедного мужчины. Торговец окинул пришедшую недоверчивым взглядом, после чего спросил о цене столь невиданного шедевра. Женщина лишь мягко улыбнулась и ответила:

– Когда работа моя будет готова, вы сами определите ей цену.

На этом глаза торговца смягчились, и он пропустил неизвестного мастера в дом. Девушка прошла в гостиную дома, тихо закрыла за собой дверь и исчезла.

Спустя несколько часов, жена торговца обеспокоилась действиями неизвестной женщины и открыла двери. Чтобы узреть удивительное по своей красоте зрелище – огромное окно гостиной было полностью заменено прекрасным витражом, изображавшим бальный зал в разгар какого-то невиданного празднества. Жена торговца немедленно влюбилась в эту картину до такой степени, что молча села напротив и так и просидела до самого захода солнца, не отрывая от нее глаз. И только когда последний луч солнца зашел за горизонт хозяйка дома отвлеклась от своих мечтаний и вернулась в гостиную.

Торговец был весьма доволен удивительной работой мастера стекла, и был готов отмерить два кошеля золотых… вот только исчезла мастерица, так и не потребовав оплаты.

Шли дни. Хозяйка дома все чаще коротала дни у витража, рассматривая юбки кружащихся в танце дам и закуски, представленные на столах. Женщине казалось, что с каждым днем картина становилась все прекрасней и подробней, будто неизвестный мастер продолжал улучшать свое стекольное творение пока она не смотрит. Спустя недели, сидящая у витража жена так погрузилась в изображенный на картине бал, что могла услышать музыку, смех празднующих дам, запах закусок и шелест плывущих по паркету юбок.

Спустя недели витраж стал столь подробен, что отражал мельчайшие детали таинственного бала. И чем больше красок появлялось на картине из стекла… тем меньше красок оставалось в хозяйке дома. Лицо ее, давно не видевшее дневного света, было бледно подобно мертвецу. Ноги и руки ослабели, а тело исхудало без еды. Платье хозяйки сваливалось с ее худого тела, открывая проступившие ключицы, но женщину сие не волновало. Казалось ей, что если посидит она напротив витража еще чуть-чуть, то попадет на удивительное празднество, скрытое в стекле. И лишь одно ей было ненавистно… проклятая ночь. Ведь только в свете солнца витраж покажет свою истинную красоту».

Рената отвлеклась от воспоминаний и снова опустила взгляд на разрастающиеся вдаль витражи. На самом деле сказка о «Счастливом дне» была довольно длинной. Очевидно, жена торговца в итоге умерла от истощения, но это было только началом истории. После ее смерти торговец приказал уничтожить витраж, но тот оставался неразрушим, поэтому торговец приобрел ставни, закрывающие стекольную картину. А потом случилось кое-что… пугающее.

Соседствующее с витражом окно покрылось трещинами, а его осколки начали окрашиваться в разные цвета, образуя еще одну картину. Торговец немедленно приказал закрыть ставнями и это окно, а также разбить все окна рядом с витражом и завесить их тряпками. И какое-то время это работало… до того момента, как торговец заметил, что его сын начал подолгу где-то исчезать.

После недолгих поисков торговец обнаружил, что окно в комнате его сына прекратилось в витраж, изображающий задний двор их поместья. И самым ужасающим в этом витраже было не пугающее подробная копия их дома. Самым жутким была изображенная на витраже женщина.

Это была жена торговца. Мужчина не знал, как он это понял – в этом витраже было слишком мало деталей, чтобы определить личность столь маленькой фигурки… но он знал. Его сын сказал, что когда он смотрел на витраж, то попадал в место, где мог провести счастливый день со своей матерью.

Один Счастливый День.

После этого, торговец забрал сына и переехал в другой город. Дом же остался стоять посреди улицы, иногда заманивая случайных прохожих в свои жаждущие недра. С течением времени… все внутренности дома были заполнены разрастающимися витражами, среди которых блуждала одинокая женская фигура.

Рената выплыла из воспоминаний и снова оказалась в настоящем. Настоящее встретило ее тем самым витражом из отцовских историй и уверенно идущей вперед Алетой Гостфайер. Старшая Чендлер не очень любила настоящее. И то активно ненавидело ее в ответ.

Девушка глубоко вздохнула и начала осторожно спускаться в это жуткое, полное стекла царство.