Онгудай. Чёрная вода

Глава 1

Старенький автобус надсадно гудел, вползая всё выше и выше. Задремавшая было Лера открыла глаза и пожаловалась:

- Уши болят… У тебя тоже?

- Рот открой, - посоветовала Наташа, не отрываясь от окна. – Смотри, какая красота!

Лера посмотрела, послушно приоткрыв рот, и звонко чихнула.

Тонкая, противная пыль висела в воздухе в виде взвеси. Лере казалось, что всё вокруг пропиталось этой пылью – и они, пассажиры вползающего на перевал автобуса, и сиденья этого самого автобуса, и даже деревья за окном.

- Ско-оро? – жалобно спросила Лера и тут же заинтересовалась. – А что это? Да вон!

- Турбаза, - улыбнулась Наташа, даже не посмотрев на крыши альпийских домиков, поблёскивающие на склоне горы справа. – Вот и перевал.

- Как его? Семёновский?

- Семинский, - улыбнулась с сиденья напротив молодая черноглазая женщина.

Девчушка, сидящая рядом с ней, приникла к окну, заинтересованно разглядывая разноцветные машины, стоящие на перевале и туристов, фотографирующихся на фоне памятника.

- Это алтайцы? – тихим шёпотом спросила Лера, указав глазами на сидение напротив.

- Не валяй дурака, - тоже шепотом прошипела Наташа. – А кто ещё?

Лера и сама знала, что алтайцы, и с интересом оглядывалась по сторонам и в Горно-Алтайске, и потом в автобусе.

Ещё в Бийске её охватило ощущение какой-то другой жизни. Городок был небольшой, очень провинциальный, и люди здесь были какие-то другие. Но долго ей Наташа оглядеться не дала – быстренько затолкала в этот дребезжащий автобус.

Через два часа они остановились в Горно-Алтайске и долго ждали, когда автобус двинет дальше.

Лере всё было внове – и сами алтайцы, и их непривычная уху речь, в которой быстрый алтайский говорок то и дело перемежался русскими словами. И непередаваемо вкусный воздух, вдохнув который, Лера замерла с блаженной улыбкой, а потом никак не могла надышаться.

Горы здесь уже были, но какие-то несолидные, и поначалу Лера почувствовала себя разочарованной. Наташа заметила это и рассмеялась:

- Погоди, через часок восторгаться начнёшь. А может, и струсишь, - Наталья лукаво усмехнулась, а Лера только фыркнула.

Однако уже очень скоро она поняла, что и тут Наташа была права. Краски за окном были такими яркими – и сочная зелень, и неправдоподобно синее небо, и зеленоватая широкая лента Катуни.

Увидев впервые реку, Лера ахнула восхищённо:

- Какая!

А Наташа не стала переспрашивать. Она и так сразу поняла, что хотела сказать Лера. Это трудно было выразить словами.

Катунь была…неприрученная! Опасная, как дикое животное – и этой опасностью веяло от неё, как холодком. А ещё она была непередаваемо красивой – в каждом своём повороте, в каждом изгибе, всплеске воды – то обманчиво спокойной, то кипящей белыми бурунами вокруг камней, то вдруг голубой, то зеленовато-таинственной, как бутылочное стекло.

Да, здесь было на что посмотреть! И насчёт Лериного страха Наташа не ошиблась. Другое дело, что из самолюбия Лера этот страх не выказывала – и при виде каменистых осыпей, спускающихся к самой дороге – а ведь казалось, что камни вот-вот посыплются прямо на автобус! И при виде скал, нависших опять-таки прямо над дорогой, - а на самой верхушке каким-то чудом держалась одинокая сосна! И когда автобус раскалился, как сковородка, и отчётливо запахло горелой резиной – Лера тоже мужественно молчала.

Немудрено, что после таких переживаний она чуть расслабилась, когда горы наконец отступили от автобуса, вздохнула облегчённо и задремала, проснувшись перед самым перевалом.

Автобус преодолел его обидно быстро, и скоро покатил вниз. Дальше пошли совсем необжитые места со странными, какими-то глухими названиями. «Заисанская Елань», - прочитала Лера и с опаской посмотрела на Наташу.

- Ты чего? – спросила та.

- Страшно, - призналась Лера. – Смотри, какие пустые домишки…Как будто люди исчезли…А если не исчезли – как они могут тут жить – совсем одни?

Наташа улыбнулась:

- Фантазёрка.

И девчушка-алтайка с переднего сидения тоже обернулась, весело сверкнув чёрными глазками, доброжелательно и чуть насмешливо оглядела Леру и отвернулась.

- Чейнеш, не крутись, - строго сказала ей мать.

- Есть хочу, - шёпотом призналась Лера.

Наташа порылась в сумке, придирчиво рассмотрела колбасу и вздохнула:

- Нет, есть это уже нельзя. Но потерпеть-то ты можешь?

И тут снова повернулась девочка-алтайка:

- Держи, - на ладони её лежал какой-то твёрдый осколок – желтовато-белый, весьма сомнительный на вид.

- Ну, бери же, - подтолкнула её Наташа, и Лера протянула руку.

- Что это?

- Курут, - сказала девчушка, а Наташа улыбнулась:

- Сыр.

Лера взяла, попробовала откусить, еле отгрызла кусочек.

Наташа прыснула, глядя на то, как изменилось лицо девушки.

- Ки-и-ислый! – пожаловалась Лера, и вместе с девчушкой рассмеялась и её соседка, и ещё один, уже пожилой алтаец-пассажир.

- Зато полезный, - добродушно заметил он и что-то быстро сказал по-алтайски своей жене, сидящей рядом.

- А скоро Онгудай будет? – спросила осмелевшая Лера, понемногу приспособившись скрести кислый сыр зубами, снимая тонкую стружку. Она как-то забыла о том, что местный сыр достался ей неупакованным, да и про свои грязные руки старалась не думать. Есть хотелось зверски.

- Да вот сейчас заправка, - сказала женщина-алтайка. – А там минут двадцать пять.

И то, что она сказала не полчаса, а именно двадцать пять минут, как-то согрело Леру и наполнило надеждой на скорое прибытие.

Автобус, бодро дребезжа, резво бежал по дороге, день клонился к вечеру, а Лера терпеливо смотрела в окно, потихоньку подгрызая твёрдый камушек сыра. Не очень-то она преуспела в этом занятии и сунула остаток сыра в карман, когда автобус наконец въехал в село.

По обе стороны дороги стояли резные столбы с надписью – «Онгудай». Лера прочитала надпись по слогам и обрадовалась – долгое путешествие подходило к концу.

- А тётя Аля далеко живёт? – спросила она.

- Да нет, вот по этой улочке, - Наташа кивнула вправо, на уходящую вглубь улицу. – Лера, кепку не забудь! А очки какие грязные! Ладно, идём.

Автобус остановился, и люди заторопились выйти. «Как будто куда-то опаздывают», - подумала Лера, с детским любопытством разглядывая пассажиров, пока Наташа не дёрнула её за рукав:

- Идём!

У выхода новая знакомая, Чейнеш, обернулась, помахала рукой. Лера улыбнулась в ответ, но тут же споткнулась и едва не упала.

***

На улице было довольно свежо, даже не верилось, что днём стояла такая жара. Лера продрогла, пока ждала Наташу, достающую из багажника рюкзаки. Она привычно вздохнула, когда Наташа надела ей рюкзак. Рюкзак был тяжеленный, а у Наташи ещё больше. Но они ещё в городе договорились, что едут в горы не просто как отдыхающие, а как настоящие туристы. И завтра пойдут в настоящий поход, с костром и с ночёвкой. С ночёвкой… Как хочется спать…

Шагая вслед за Наташей, Лера сладко зевала. Что ни говори, а дорога выдалась трудная – поезд, а потом ещё и этот автобус. Лере казалось, что земля под ней всё ещё покачивается. Она уже совсем плохо соображала, когда Наташа наконец привела её к нужному домику.

- Ну-ну, Шарик, свои, - ласково сказала Наташа. - Не узнал, разбойник? Ах ты, мой старичок…

Пёсик, заливавшийся лаем, завилял хвостом и смолк, и путешественницы через калитку вошли во двор.

…Лера уже совсем засыпала, когда Наташа наспех вымыла её в бане и вытолкнула, укутав в махровый халат:

- Иди, ложись, я скоро.

Уговаривать Леру не пришлось, и через несколько минут она уже спала, вытянувшись под лёгким одеялом. От простыней сладко пахло свежестью, тем же особым алтайским воздухом, которым невозможно было надышаться.

Наташа же с тётей Алей долго сидели на кухне, пили чай, разговаривали.

- Надо же, - с жалостью вздохнула тётя Аля. – Девка какая красивая, а вот не повезло. Что, совсем дурочка?

- Да не совсем, - обиделась Наташа. – Читает же. В детстве врачи говорили – задержка в развитии, догонит. Да не получилось. – Наташа горько вздохнула. – А Ларка ей простить не может, что дочь такая родилась. Вот где дура-то! Девчонка же добрая, спокойная, а вот – мешает мамаше личную жизнь устроить. Не могу я смотреть, тётя Аля, как Лера мучается. Она же всё чувствует, пусть и не понимает, чем родной матери не угодила. Только от этого ей ещё обиднее. Ладно, - Наташа поднялась. – Давай я посуду помою, да и спать – устали мы с Леркой.

Тётя Аля улыбнулась, и морщинистое лицо разом осветилось, расправилось:

- Иди-ка, ложись, деточка. С посудой я как-нибудь сама управлюсь. Выспитесь завтра-то, не сразу, поди, в свой поход пойдёте.

- Часов в восемь поднимемся, - зевнула Наташа. – Лера дольше не проспит. Да и жарко потом будет.

Наташе показалось, что она только уснула, как Лера затрясла её за плечо:

- Наташенька! – виновато и испуганно шептала она. – Ну, Наташа!

- Ты что, Лер? – сонно спросила Наташа.

В комнате было совсем темно.

- Что это шумит? Мне страшно!

Наташа прислушалась и улыбнулась, обнимая Леру за плечи:

- Это река шумит, - успокаивающе прошептала Наташа. – Она небольшая, но очень быстрая и бежит здесь недалеко.

- Какая река? – Лера устроилась на Наташином плече и понемногу перестала дрожать.

- Река? Онгудайка.

- Онгудайка, - улыбнулась Лера. – А почему нет Барнаулки, Новосибирки, Бийки?

- Бия есть, - возразила Наташа, но Лера уже спала.

Наташа ещё полежала, давая ей уснуть покрепче, потом тихо встала, вышла в сени, напилась потрясающе вкусной, лёгкой воды. Потом тихонько раскрыла двери. Шарик, лежащий на крыльце, поднял голову, ткнулся в ладонь наклонившейся к нему Наташи мокрым носом.

- Давай-ка, двигайся, - улыбнулась она. – Будем на звёзды смотреть.

Звёзды висели над домом неправдоподобно крупные, яркие. Стояла тишина, только где-то далеко взлаивали собаки, и ровно, мощно шумела река.

Наташа обхватила руками мигом озябшие плечи.

- Тебе хорошо в такой шубе, - сказала она Шарику, подсовывающему ей под руку для ласки свою голову. – Ну давай, сторожи хорошенько.

Напоследок Наташа бросила взгляд на звёздное небо – и звезда, как будто только и ждала этого, - сорвалась и медленно полетела через всё небо, оставляя белый светящийся след.

Это было так красиво, что на мгновение Наташа замерла, любуясь, потом, опомнившись, быстро прошептала:

- Хочу, чтобы Лера…

Звезда погасла, и Наташа с досадой покачала головой, а потом улыбнулась собственной наивности. То, что она пожелала для дочери своей подруги, было под силу только Богу.

Стояла глухая, безлунная июльская ночь. Наташа, подняв голову, с надеждой вглядывалась в мигающие молчаливые звёзды. Ни одна из них больше не хотела падать. Наташа перевела взгляд на темнеющие ночные горы, потом, вздохнув, потрепала Шарика по загривку и пошла в дом.

Глава 2

Аня Свиридова с детства знала, какой надо быть. Когда папа брал на руки плотную Женьку и, подкинув несколько раз, охал: «Всё, всё, дочь, больше не могу! Тяжёлая ты», - сестра разражалась обиженным плачем. Худенькая Анечка не слазила с папиных рук. Он подкидывал её под потолок, Аня хохотала, а толстушка Жека дулась в уголке.

Позже, в школе, Аня легко бежала осенний кросс в парке возле школы, а дылды Рязанова и Гетман, обливаясь потом, тянулись последними. Дедки, неизменно выступавшие болельщиками, крякали: «Ну что ж вы, девчата, такие большие, а отстаёте? Смотрите, как маленькая чешет! Не стыдно?»

Толстой быть стыдно. Эту истину Аня усвоила накрепко и тихонько бормотала, отдавая Женьке своё пирожное: «Кушай, кушай, толще станешь». Уделом Жеки было короткое наслаждение за столом и обида на весь белый свет, который не любил толстых.

Анечка росла, оставаясь хрупким белокурым ангелом. О том, что за этой внешностью скрывается железный характер, знали только сама девочка, да ещё Женька.

Аня с сестрой ненавидели друг друга. Став старше, мечтательная Женя влюбилась. Её избранником был Олежка Стасов. Он жил в их дворе. Жека впадала в столбняк, увидев своего кумира. Ему было уже семнадцать. Высокий спортивный парень вовсе не подходил пухлой Женьке, но эта дурочка, похоже, об этом не догадывалась.

Когда Жека уходила на занятия в музыкальную школу, Аня потихоньку доставала дневник сестры и от души потешалась над её глупыми страданиями. А потом, словно невзначай, вставляла в разговоре:

- Сегодня такую классную девчонку видела во дворе. Красивая, стильная. Фигурка – закачаешься!

- Да? – рассеянно хмыкала Женя. – К кому она приходила?

- С Олегом пошли на пляж, - рассеянно говорила Анечка, и Женька напрягалась, краснела и бледнела.

- А он ничего, - задумчиво говорила Анечка. – И целуется хорошо. Отбить, что ли?

Забавно было наблюдать, как лицо Жеки становилось совершенно несчастным. Наутро у сестрицы были красные глаза, а мама подливала масла в огонь, допытываясь, не поссорились ли дочери.

Аня не считала себя злой. Просто родители слишком носились с Женькой – как же, умница, отличница, ни одной четвёрки в четверти за девять лет! Они словно не видели, какой клушей та растёт. А сестра абсолютно не умела за себя постоять. Ане так хотелось, чтобы Жека хоть раз вспылила, накричала на неё, дала сдачи! Нет, та только ревела тайком да писала свои песенки. Так, ничего особенного, какую такую музыку может написать пятнадцатилетняя неумеха – утешала себя Анечка. Она никогда не призналась бы себе, что безумно завидует сестре. Потому что толстая бесхарактерная Женька была по-настоящему талантлива.

***

…Утром Наташа поднялась с трудом, иронично подумав, что сорок лет – не двадцать, после такой дороги и почти бессонной ночи это очень даже чувствовалось. Но Лера уже вовсю щебетала, по-детски радовалась жизни, весело плескалась над умывальником, брызгаясь во все стороны. Тётя Аля разговаривала с девушкой, и Наташа, прислушавшись, улыбнулась успокоено. Наташа и раньше была уверена в тётушке, а сейчас только порадовалась, что привезла сюда Леру.

Несмотря на свой спокойный, доброжелательный нрав, Лера немало натерпелась от сверстников. Дети часто несправедливо жестоки и непримиримы с теми, кто на них не похож. Сколько раз Наташе приходилось вытирать слёзы, градом сыплющиеся из голубых глазищ Леры, лечить её разбитые коленки, вытряхивать песок, насыпанный за шиворот! Ларка на всё реагировала одинаково:

- А нечего было лезть! Играла бы в сторонке!

Лариса была однокурсницей Наташи. В юности они вместе сидели в библиотеке, готовясь к экзаменам, танцевали на дискотеках и бегали на свидания.

Правда, мальчики им нравились разные – Лариса была падка на жгучих красавчиков и часто фыркала, узнав, с кем встречается Наташа. А та всегда удивлялась, видя очередного парня подруги, - такого же приторно сладкого, как и его предшественники.

Однако ни той и ни другой так и не повезло в личной жизни. Ларка, правда, выходила замуж раза четыре, всякий раз сбагрив Леру бабушке. Но девочка не могла жить там вечно – Тамара Ивановна уже тогда серьёзно болела, - а карамельно-приторные мужья Ларисы не выдерживали соседства с больным ребёнком.

Когда бабушка Леры умерла, девочке было восемь лет. Наташа тогда как раз вернулась из Питера после собственного неудачного брака. У неё не было сил на сострадание, - но вид несчастного, растерянного ребёнка потряс её до глубины души.

Лера сидела в углу в каком-то казённом сером платьице, зажав в кулаке сунутый сердобольной соседкой пряник, и крупно дрожала. Лара, в элегантном чёрном платье, промокала глаза кружевным платочком, тяжко вздыхала, принимая соболезнования. Она не обращала внимания на дочь, а голубые глаза Леры неотступно следовали за матерью, боясь оторваться хоть на мгновение. Во взгляде этого маленького человечка было столько тоски, столько страха потеряться, остаться одной, что у Наташи перевернулось сердце.

Наташа увела Леру к себе ночевать, и с того дня худенькая, беспомощная доверчивая девочка вошла в её жизнь. И скоро дочка подруги стала ей дорога, как собственный больной, трудный, а оттого ещё более любимый ребёнок. Увы, у Наташи не было своих детей – глупость, совершенная в юности, не оставила ей надежды на будущее материнство.

Лера выросла рядом и тоже полюбила Наташу всем своим детским наивным сердечком. С Наташей девочка стала спокойнее и увереннее в себе. Они понемногу учились читать, складывать на счётных палочках и пальцах. Лера росла, и у Наташи прибавилось забот. Она больше не пускала гулять девочку одну – слишком красивым и наивным был этот ребёнок. В свои восемнадцать лет Лера выглядела ослепительно и привлекала внимание многих, пока не начинала говорить.

Наташа в такие минуты видела перед собой непосредственную восьмилетнюю девочку, все остальные – дворовую дурочку.

…Наташа повалялась ещё несколько минут – на то и отпуск, чтобы чувствовать себя свободной.

Выйдя на крыльцо, она с удовольствием посмотрела по сторонам, поздоровалась с соседкой, покормила Шарика и задумалась, куда повести Леру. Вчера она собиралась пойти в сторону южных склонов, в Талду, но тётя Аля подала дельную мысль:

- Идите в Корешкан. Там подъём крутой, вам с рюкзаками часа на три хватит. И палатку ставить не придётся. Помнишь старый дяди Колин покос? Он там такой шалаш отстроил – что твоя изба. И одни будете, и недалеко, я волноваться не буду.

- Там же травища высоченная, - озабоченно сказала Наташа. – Тётечка, а у тебя есть что-нибудь от клещей?

- А как же, - бодро откликнулась тётя Аля. – Запоминай: «Иду в лес, лес в клещ, кровь моя смола, а сердце камень. Аминь».

Наташа только улыбнулась.

***

Вышли в путь в начале девятого. Наташа повела Леру по улице, ведущей вверх, к горе. Они миновали людный перекрёсток – как раз уходил автобус в город – потом повернули налево и пошли по пустынной улочке. Иногда навстречу попадались люди, спешащие на работу. Наташа здоровалась, Лера приветливо вторила ей. Их провожали любопытными взглядами, но не узнавали. И немудрено – последние двадцать лет Наташа бывала в Онгудае наездами, по нескольку дней. Двадцать лет – это не шуточки. Может, кто и помнит ещё юную черноглазую девчонку, Тусю, да только та так безнадёжно глубоко пряталась в Наташе нынешней…

Наконец они вышли за село, ненадолго остановились попить – как любой ребёнок, Лера пила часто и плохо переносила жажду.

- А здесь мы осенью яблочки рвали, - улыбнулась Наташа, показывая на ряд старых плодовых деревьев.

- Вкусные? – спросила Лера, прикидывая, не сбегать ли до сада.

- Тогда были вкусные, - непонятно ответила Наташа. – Ну, пошли.

Утро занималось необычно тёплое. Наташа задумчиво посмотрела на небо – день обещал быть очень жарким. Хорошо, что скоро вошли под тень деревьев. Здесь всё ещё держалась ночная прохлада.

- Наташа, - позвала Лера. – А где здесь комары?

Наташа рассмеялась:

- Нет здесь комаров, Лерочка. Ты разве вчера не заметила?

- А эти,…клещи?

- Клещи? Не бойся, они на людей не кидаются. Когда по траве пойдём – будем смотреть, а тут дорога.

Дорога, перевитая корнями, круто вела верх. Она была узкой, но и на ней виднелись следы шин.

Наташа невольно передёрнула плечами, представив, как здесь ездят. Вот она бы под страхом смерти не села за руль!

От крутизны она быстро стала уставать и скоро скомандовала привал. Глядя на бодрую, свеженькую Леру, Наташа снова вздохнула, подумав о своих годах. Да и сбросить три-четыре килограмма было бы нелишним.

Отпивая из пластиковой бутылки, Наташа прикинула – хватит ещё на раз. Ну да ладно, там уже скоро будет родник. Немного потерпят. Зато потом какой сладкой вода покажется!

Они снова пошли вперёд. Рюкзаки с каждым шагом становились тяжелей, но Лера терпела, не жаловалась, упрямо шла за Наташей, которая совсем обессилела. Пот заливал глаза, и щебет птиц, и красота вокруг уже не радовали.

- Ой, Лерка, скорее бы приползти! – простонала Наташа, сбрасывая рюкзак на очередном привале.

Лера молчала, с улыбкой нюхая воздух. Она с любопытством огляделась вокруг, потянувшись, сорвала лист, пожевала травинку, и Наташа вдруг поймала себя на мысли, что девушка чувствует себя здесь естественно и непринуждённо. А Наташа опасалась, что Лера может испугаться в лесу! Впрочем, впереди ещё был ночлег, и что там осталось от шалаша – ещё надо было проверить.

- Ещё один рывок, ещё одна попытка! – пропела Наташа сама себе слова полузабытого шлягера восьмидесятых годов и, взвалив на плечи рюкзак, обречённо двинулась вперёд.

Глава 3

Соблазнить Олега было несложно. Труднее было сделать так, чтобы домоседка Жека увидела их вместе. До поры до времени Аня удерживала Олега на расстоянии. В её планы не входила близость с недалёким, как оказалось, парнем.

А вот Макс понравился ей сразу.

Он шёл по улице ей навстречу, и глаза у него были абсолютно нездешние. «Нарк?» - подумала Аня с сожалением, но тут же поняла, что парень просто слушает музыку.

В руках у Ани была папка с Жекиными нотами – эта ворона-сестрица забыла их у бабушки. Прямо по курсу, между ней и Максом, пролегала добротная осенняя лужа. Чтобы обойти её, Макс должен был переждать Аню. Но лужу парень просто не заметил.

Он шагнул вперёд, черпнул в туфли холодной водицы, инстинктивно дёрнулся в сторону, к узкому перешейку, - и столкнулся с девушкой. Женькины ноты веером разлетелись по всей луже. Аню Макс успел поймать и, аккуратно переставив девушку на сухое, принялся выуживать листы. Ане оставалось только ждать, пока последний кораблик окажется в руках у парня.

- Интересно, - вдруг пробормотал он, сидя у лужи на корточках и держа на отлёте листы, с которых капала вода. – Классно! – изумился он, быстро читая с листа Жекины закорючки. – Это – ваше?

- Моё, - огорчённо сказала Аня.

Парень чуть смутился.

- Простите, я вас не заметил, - он протянул ноты Ане, но тут же отнял руку. – Они мокрые… Слушайте, я живу тут недалеко. Давайте зайдём ко мне ненадолго, я их подсушу, - он снова покосился на нотные листы, и Аня поняла, что ему не хочется выпускать их из рук.

У Макса была небольшая полупустая квартира. Парень сварил девушке отличный кофе, а сам бережно разложил листы нотной бумаги. Аня ревниво наблюдала за ним. Эта способность полностью отключаться, уходить в себя была ей знакома по собственной сестрице. И Макс был из той же породы сумасшедших.

- Можно…я сыграю? – вдруг спросил он, умоляюще взглянув на девушку.

Аня пожала плечами.

Он просиял и вынул из футляра довольно большую золотую изогнутую трубу. «Selmer», - прочитала Аня. Макс бережно взял инструмент.

От первого ясного, живого звука, похожего на человеческий голос, девушка чуть вздрогнула. Саксофон запел чисто и печально. Аня затаила дыхание. В мелодии Жеки слились тоска и мечта, отчаянье и надежда…

Она была одинока и неуверенна в себе – её сестра. Она вела глупый дневник и ревела по ночам. Она любила никчёмного Олега Стасова и страдала из-за этого ничтожества. И, закрывшись в своей комнате, она писала такую музыку.

Макс замолчал, и Аня отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Детские игры закончились. Такая сестра была ей нужна.

***

Мир, открывшийся им сверху, мигом примирил Наташу с долгим трудным подъёмом, дикой жаждой и усталостью. Он был прекрасен! Солнце победно сияло на чистейшем ярко-голубом небе, невдалеке звонко журчал ручей, трава, ещё влажная от утренней росы, была такой зелёной и так упоительно пахла, что Наташа потянула носом вслед за Лерой. Ниже и вдали – со всех сторон – синели горы.

Лера тоже остановилась, восторженно глядя вокруг.

- А это что? – спросила она.

- Это наш дом, - улыбнулась повеселевшая Наташа, увидев шалаш. – Здесь мы будем спать.

На открытом месте солнце пекло немилосердно. Лера потрясла пустую бутылку.

- Во-он там родник, - показала Наташа. – Сходи, набери водички.

Лера кивнула, но пошла совсем в другую сторону.

- Лера! – крикнула Наташа. – Родник здесь!

- Сейчас! – весело повернулась девушка и помахала ей.

Наташа улыбнулась, увидев, куда направляется Лера. Они немного не дошли до самой верхней точки подъёма. Она смотрелась отсюда как край земли. Даже Наташе показалось, что дойди они до неё – и можно будет потрогать небо рукой.

Она принялась распаковывать рюкзак, а когда посмотрела наверх – Леры уже не было видно. Ну да ладно, здесь не тайга, потеряться негде. Наташа осмотрела шалаш. Он и вправду был сделан на совесть – из переплетённых веток, тонких жердей, а крыша ещё и проложена толем. Войти можно было, не склоняя голову. Места внутри, правда, было маловато, но два спальника войдут, да и рюкзаки поместятся.

Наташа промела дощаный пол, ещё раз порадовавшись дяди Колиной основательности – вон как оборудовал ночлег, которым и пользовались-то только несколько дней в году, во время покоса.

Прибрав внутри, Наташа занесла под крышу вещи и принялась выбирать место для костра.

Лера всё не возвращалась, и Наташа заволновалась. Всё же девочка в свои 18 лет была ещё полным, абсолютным ребёнком.

Прихватив котелок, Наташа пошла вверх. Разминуться здесь было негде. Что-то задержало Леру. «Лишь бы не подвернула ногу, - подумала Наташа с нарастающей тревогой. – А если змея?»

Последние метры до верхушки горки она уже почти бежала.

Там, наверху, воздух странно колебался – как будто сильные испарения поднимались от земли. Краем сознания Наташа отметила это и удивилась – дождя вчера не было, а роса давно должна была высохнуть на знойном июльском солнце.

Она на секунду остановилась на самом верху, огляделась. Леры нигде не было видно.

- Лера! – крикнула Наташа, старательно скрывая тревогу, шагнула вперёд – и оказалась внутри странного сияния. Окружающий мир преломился, обтёк её – и вытолкнул на ту сторону…

Наташа оступилась, упала на траву – и, не удержавшись, покатилась вниз – склон был крутой. Одно было хорошо в этом стремительном падении – когда Наташа смогла, наконец, остановиться, она увидела Леру.

Девушка сидела у крохотного озерка, обхватив руками колени, и задумчиво смотрела на воду.

- Лера! – облегчёно воскликнула Наташа.

Девушка улыбнулась и подвинулась, пуская её рядом с собой:

- Вода тёплая, я пробовала, - доверчиво сообщила она.

- Тёплая,… - медленно повторила Наташа.

Она вдруг поняла, что на этом месте никогда не было никакого озера, и даже 20 лет, что Наташа не жила в Онгудае – не срок, чтобы оно образовалось. Правда, и озерцо было совсем маленькое – где-то 3 на 3 метра.

- Неужели землетрясение? – изумлённо спросила Наташа и потрогала рукой воду. Она действительно была тёплой и чистейшей – так и манила к себе.

- Что земле… - споткнулась Лера.

- Землетрясение, – повторила Наташа и поправила волосы девушки. – Очень сильное, семь или восемь баллов. Раньше здесь не было озера.

- Нет, - тихо сказала Лера.

- Что – нет? – не поняла Наташа.

- Озеро было всегда, - так же тихо и убеждённо сказала девушка.

- Ты же здесь никогда не была, - улыбнулась Наташа, скрывая вновь вспыхнувшую тревогу. – А давай искупаемся? – предложила она.

- У меня нет купальника, - Лера смущённо взглянула на Наташу. Видно было, что вода тянула её неодолимо.

- А мы так, - рассмеялась Наташа. – Здесь же нет никого, - и она принялась раздеваться. – Ну, давай же, Лера, не бойся.

Девушка испуганно оглянулась, ещё раз переспросила, проверяя:

- Никого?

- Никого, - Наташа медленно вошла в воду. – Ну, иди же сюда, не трусь!

Лера стянула через голову футболку и вдруг воскликнула:

- Какая ты грязная!

Наташа, вошедшая в воду по пояс, взглянула вниз и ахнула. Вода вокруг её бёдер быстро темнела, и эта чернота расходилась в стороны, как будто в чистейшую прозрачную воду кто-то пролил чернила.

Паника всплеснулась внутри неё, вырвалась наружу отчаянным вскриком. Наташа рванулась к берегу – и с ужасом поняла, что не может сделать ни шага.

- Стой там, - приказала она Лере, смиряя бешеные удары сердца.

«Я просто подняла муть со дна. Сейчас она осядет», - беспомощно подумала Наташа.

Что-то происходило внутри неё. Вода обнимала её, льнула к телу, согревала и расслабляла усталые мышцы. Она была живой…и доброй…Наташа вдруг почувствовала это, и страх отступил, уступая место странной эйфории. Вода вокруг её тела была непроглядно чёрной, но это не пугало. Наташа терпеливо ждала.

С берега на неё круглыми глазами смотрела полуголая испуганная Лера.

Прошло несколько долгих мучительных минут, и вдруг Лера воскликнула:

- Она светлеет!

Наташа и сама видела, изумлённо наблюдая, как чернота, разошедшаяся от её тела по всему озерку, вдруг потеряла свою непроглядность, стала сереть…

Вода стремительно очищалась, становясь всё более прозрачной, - и через минуту Наташа стояла посреди идеально чистого, приветливого озерца.

Она вздохнула облегчённо, попробовала шагнуть к берегу – но озеро не пускало, и Лера испуганно спросила:

- Ну, что?

Наташа заставила себя улыбнуться:

- Ничего. Поплаваю немного.

Руки действовали, и она решила доплыть до берега – а там Лера вытянет, она молодая и сильная.

Наташа вздохнула, легла на воду – и тут же Лера на берегу отчаянно вскрикнула.

Вода вокруг тела женщины снова начала стремительно чернеть. Запаниковав, Наташа рванулась к берегу – но и руки отказывались служить. Она беспомощно лежала на воде, хватая ртом воздух.

Смертельно перепуганная Лера заплакала громко, взахлёб.

- Тихо, тихо, - с трудом улыбнулась Наташа, утешая себя тем, что до сих пор не утонула, и уже зная, что вода не отпустит её, пока не завершит начатое.

- Это совсем не страшно, девочка, не плачь, - сказала Наташа.

- Почему ты не плывёшь? – со слезами спросила Лера.

- Я плыву.

Наташа вдруг почувствовала, что руки и ноги и вправду слушаются её, но она просто не может заставить себя плыть к берегу, не может выйти из этого тёплого, идеально прозрачного озерка. Её голова была грязной – это чувство было сродни ощущению давно не мытых волос – только во много раз сильнее и невыносимее – до отвращения к себе.

Наташа встала на ноги. Вода доходила ей до плеч.

- Лерочка, - ласково сказала Наташа. – Всё хорошо, не бойся. Я сейчас нырну. Я хочу намочить голову.

- Не надо! – в ужасе воскликнула девушка. – Ты утонешь!

Краем сознания Наташа понимала, что нельзя так пугать ребёнка, но желание нырнуть, смыть в этой волшебной воде всё, что как обручем стягивало голову, было сильнее её.

- Не бойся, - повторила она. – Я быстро.

…Уже через мгновение Наташа достигла дна, коснулась рукой, почувствовав под пальцами шершавую скальную породу – но не поплыла вверх, а словно зависла в толще быстро темнеющей воды. Время замедлилось, растянулось…

Глаза Наташи были открыты, но она ничего не видела, ощущая кожей тёплую и живую субстанцию, властвующую над её телом. Там, внутри этого тела, всё стремительно изменялось, перестраивалось, становилось так, как надо, как должно быть, как заложено изначально.

Вода уже начала светлеть, когда в неё плюхнулась зарёванная Лера, увидевшая, наконец, под водой Наташу…

Глава 4

…Они сидели на берегу и клацали зубами – несмотря на жару.

- Что это? – спросила наконец Лера, с трудом приходившая в себя после купания.

Наташа старалась не вспоминать, как это было. В то мгновение, когда Лера с отчаянным криком бросилась её спасать, время для Наташи словно остановилось, а потом вдруг пошло назад.

…Она была маленькой девочкой, ошеломлённой атмосферой праздника, растерянной от новых ощущений. Мимо неё шли, держась за руки родителей, нарядные дети.

Девочка стояла одна, напряжённо глядя на воздушный шарик, привязанный за нитку к её пальцу. Шарик танцевал, дёргал за верёвочку. Заяц, нарисованный на его красном боку, крутился, то показывая свою потешную мордочку, то отворачиваясь от девочки. Девочка думала о том, что у неё никогда не было такого чудесного шара, и мечтала, как принесёт шарик домой и отпустит его под самый потолок.

А ещё девочка тревожилась. Тётя, которая привела её сюда, ушла уже давно. Девочка послушно стояла у зелёной будки, и дети, покупавшие билеты, с любопытством косились на неё.

Тревога в сердце ребёнка перерастала в страх. А что, если тётя её потеряла? Вокруг было столько людей!

Девочка беспомощно обернулась, и вдруг что-то больно дёрнуло её за палец, и загорелый дочерна мальчишка с её шариком пустился наутёк.

Девочка рванулась за ним, споткнулась и упала… Поднялась, с ужасом глядя на разодранную коленку и испачканное платье.

Мальчишка не убежал. Он стоял неподалёку, издевательски кривляясь. Девочка шагнула к нему, не в силах отвести взгляда от смешного лопоухого зайца… И тогда мальчик медленно разжал руку…

Озеро отпустило её, и Наташа вынырнула на поверхность, оглушённая пережитым. Через столько лет детское несчастье Леры настигло её, Наташу. Она была той маленькой девочкой, переживала её горе и боль.

В том месте, где нырнула Лера, висело непроглядно-чёрное облако. Наташа с тревогой вглядывалась в тёмную воду. Мысли, образы, воспоминания, запахи, звуки мощным потоком проносились сквозь её ошеломлённое сознание. К тому времени, как вода начала светлеть, открывая контуры юного прекрасного тела, Наташа знала о Лере всё. Она прожила вместе с девушкой всю её жизнь и чувствовала, как вода овладевает разумом Леры.

А потом озеро отпустило их…Лера вынырнула, дикими глазами взглянула на Наташу, - и они, не сговариваясь, рванули к берегу…

- Ведь это просто вода? – полуспросила девушка, с надеждой глядя на Наташу. Та пожала плечами:

- Я не знаю, Лерочка. Ты очень испугалась?

- Сначала да,…потом стало так чудесно…И ещё…я подумала, что совсем сошла с ума…Что я – это ты…

Наташа вздрогнула. Лера чуть покраснела и отвела глаза.

- Что ты видела? – с трудом спросила Наташа.

- Всё, - просто ответила Лера и вдруг приникла к её плечу. – Теперь я знаю, как ты меня любишь…

Наташа невольно улыбнулась:

- А раньше не знала? – она отвела мокрые волосы со лба девушки. – Давай-ка одеваться, плечи сгорят.

Она отвернулась, пряча лицо. Наташе нужны были эти несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

Она не могла не заметить, как изменилась Лера. У девушки были совсем другие глаза – ошеломлённые, непонимающие, но такие живые! Таких глаз не могло быть у вчерашней Леры. Перед Наташей был совсем другой человек, и к этому ещё предстояло привыкнуть.

- Лера, об этом нельзя рассказывать, - сказала, наконец, Наташа, поворачиваясь к девушке.

- Никто и не поверит, - грустно сказала та.

- Как ты себя чувствуешь? – осторожно спросила женщина.

- Странно, - призналась Лера. – Ты знаешь, я как цветок, который воткнули в тесную рюмку, чтобы пошли корешки. Так мама садит отводки…Корешки вылезли, а расти было некуда…А теперь мои корешки рванули в рост во все стороны и тянут, тянут,… - девушка улыбнулась смущённо. – Я не умею объяснять…

Наташа обняла её крепко-крепко:

- Я поняла, - прошептала она. – Девочка моя, как я рада!

***

…Когда они вернулись к шалашу, солнце уже спряталось за гору, однако склон напротив их стоянки весь был залит золотым светом.

- Как красиво! – залюбовалась Лера.

Наташа задумчиво посмотрела на девушку. Она не могла не думать о том, что их ждёт в конце путешествия. Бедная девочка! Ей и раньше нелегко жилось, а теперь предстоит ежедневная, изматывающая, унизительная борьба за место под солнцем. Лера ведь даже школу не закончила. Специнтернат, в который пристроила дочку Лариса, был не в счёт.

- Лерочка, - окликнула Наташа девушку. – Помой огурцы, а я быстро супчик сварю. Ты же у меня, наверное, совсем голодная.

- Нет, - возразила Лера. – Почему-то совсем есть не хочется.

- Жарко, - улыбнулась Наташа. – Ничего, к ночи проголодаешься.

Она развела костёр, закрепила на треноге котелок. Воду для супа Лера принесла из ручья.

Там, у озера, они долго искали котелок, пока не обнаружили его в густой траве. Подняв его, Лера обернулась, посмотрела на Наташу, и та кивнула.

В котелок входило три литра. В лагере воду осторожно перелили – получились две полнёхонькие пластиковые бутылки. Сейчас они стояли в шалаше, прикрытые листьями лопуха.

Готовя суп, Наташа то и дело посматривала на бутылки. Сохранит ли вода свои свойства? Сейчас, через несколько часов, купание в озере казалось просто потрясающе реальным сном.

Наверное, Лера думала о том же, потому что, присев на пенёк недалеко от костра, вдруг сказала:

- Ты знаешь, она всё ещё действует.

Наташа посмотрела на девушку встревожено:

- Что ты чувствуешь? Тебе нехорошо?

- Нет, - Лера медленно покачала головой, и, косо усмехнувшись, постучала себя по лбу. – Там всё перестраивается…

Она задумалась, прислушиваясь к себе. То, что сейчас происходило в голове Леры, трудно было объяснить словами. Превращение не было мгновенным, хотя главное – то чувство, словно она вырвалась на свободу – не оставляло Леру с самого купания. Оно было первым и самым острым – это чувство. Оно пьянило и рождало уверенность, что теперь Лера может всё!

В памяти её всё всплывали и всплывали слова, воспоминания, образы – всё то, что она не умела понять раньше и откладывала на потом. Словно что-то включили в её голове, и теперь там шла напряжённая, безостановочная работа. Эта работа была не менее тяжкой, чем самый тяжёлый физический труд, и Лера очень устала.

А ещё она не могла не думать о Наташе, о том, что она узнала о ней, нырнув вслед за той в озеро. От этого знания у Леры ныло сердце. Её переполняла щемящая любовь и жалость, отчаянье от собственной беспомощности и неумения помочь.

Наташа хлопотала у костра и выглядела так, как всегда. Лера вдруг с изумлением поняла, что толком и не знает, какого цвета у Наташи глаза, не знает, красивая ли она или нет. Лера всегда воспринимала Наташу как неотъемлемую, очень важную часть своей жизни. И было как-то неважно, как выглядит женщина, заменившая ей мать. Сейчас же у Леры словно открылись глаза, и она увидела и раннюю седину, и морщины Наташи, и очень усталое, озабоченное лицо…

А ведь в юности Наташа, наверное, была красивой – у неё правильные черты лица, большие глаза и всё ещё стройная фигура… Разве она не заслужила лучшей судьбы?

Лера подошла и обняла Наташу. Та улыбнулась:

- Ты чего, ребёнок? Попробуй на соль, не мало?

Лера чмокнула её в щёку и осторожно попробовала суп:

- М-м-м…ничего вкуснее не ела! Уже готово, да?

Наташа рассмеялась:

- Вот и аппетит проснулся. Сейчас будем есть.

Потом они ещё посидели у костра. Вокруг сгущались сумерки – в горах темнеет рано. У Леры слипались глаза и, заметив это, Наташа сказала:

- Давай-ка ложиться. Денёк у нас был не из лёгких.

- Да уж, - хмыкнула Лера и ткнулась ей в щёку с уже закрытыми глазами. – Я у стенки?

***

Эта дура сестрица проявила неожиданный характер, узнав, что её ноты потеряли девственность. Ошеломлённая Анечка стерпела пощёчину и даже пыталась уговаривать Жеку, рисуя радужные перспективы. Куда там! Упрямица словно взбесилась. Никогда ещё Аня не видела у сестры таких горящих глаз, никогда ещё Женька не была такой хорошенькой. Анечка смотрела на неё во все глаза. Она вдруг подумала, что Жека может стать серьёзной соперницей. С её талантом и с такой мордашкой, с которой чудом исчезла вечная неуверенность… Да если ещё сестрица сбросит килограммов пять…

Открытие неприятно поразило девушку.

- Ладно, ладно, - пробормотала она, протягивая папку Жене. – Вот они, твои ненаглядные – целые и невредимые. Подумаешь, гениальная современница!

Женька хлопнула дверью перед её носом, а Анечка прошла в свою комнату и, плюхнувшись в кресло, нашла в справочнике своего телефона номер Макса.

Настоящие ноты вернулись к сестре, но Жека не подозревала, что теперь они существуют не в одном экземпляре. По дороге от Макса Анечка не поленилась сделать ксерокопии.

В первый же день, когда сестрица ушла в музыкальную школу, Аня села за пианино и, играя одной рукой, нашла среди нот ту мелодию, что играл Макс. Улыбнувшись, она набрала номер парня. Ответил он не сразу, но, узнав девушку, откровенно обрадовался.

- Хорошо, - с лёгким сомнением произнесла Аня на его предложение встретиться, но, положив трубку, просияла. Такие парни, как Макс, были нелёгкой добычей, потому витали в облаках и попросту не замечали красивых девушек, ходящих по земле. Самое трудное было позади – она сумела заинтересовать его. Дальше всё было до смешного просто – нужно было только почаще восторгаться талантом Макса, его внешностью, умом. Что-что, а удержать добычу Анечка умела.

Если всё получится, как она задумала, Жека может до смерти обниматься со своими нотами. Когда её мелодии зазвучат по всем музыкальным каналам, эта дура-сестрица уже ничего не сможет доказать.

Глава 5

Что-то она разоспалась сегодня…

Какой-то частицей сознания Наташа ощущала, что уже поздно. Для неё, привыкшей вставать чуть свет, и девять часов были уже поздним утром. Лера – тоже ранняя пташка – давно ворочалась, зевала, куталась в свой спальник. Ночью было холодно, и ей не хотелось выбираться из шалаша. Наташа улыбнулась, уловив тот момент, когда девушка всё же решилась вылезти из-под тёплого одеяла. Женщина чуть подвинулась, давая дорогу, с трудом открыла сонные глаза, - и увидела Леру, изумлённо взиравшую на неё.

- Ты чего? – пробормотала Наташа и потёрла глаза.

Она чуть нахмурилась… Ощущение гладкой кожи под пальцами было странным, полузабытым…

- У тебя, - почему-то шёпотом сказала Лера. – У тебя нет морщин!

Сердце Наташи толкнулось от острого волнения. Она села и быстрыми движениями слепца ощупала своё лицо. Лера молча, ошарашено наблюдала за ней.

- Как?! – растерянно произнесла Наташа. – Этого не может…Боже! – она потянулась к рюкзаку, лихорадочно отыскивая зеркало.

…За одну ночь она помолодела на десять лет…Из зеркала на Наташу глядела испуганная молодая женщина. Наташа вдруг почувствовала, что сейчас сойдёт с ума. Мозг отказывался верить тому, что видели глаза…

Она отбросила зеркало и закрыла лицо руками, подумав с надеждой – может, она ещё спит и сейчас проснётся? Но руки снова почувствовали то, что Наташа увидела в зеркале. Изменившийся овал лица – никакого намёка на второй подбородок, гладкая, упругая кожа…

- Да что же это? – спросила Наташа плачущим голосом, чувствуя, что ещё немного – и её разум не справится с происходящим.

- Тебе их жалко? – вдруг испуганно и робко спросила Лера.

Наташа отвела руки от лица, уставилась на них, спросив больше по привычке всегда отвечать Лере:

- Кого – их?

- Ну – морщины? Так тоже ничего, даже лучше…

Наташа непонимающе взглянула на девушку, сказала удивлённо:

- Да нет,…пожалуй, - она не смогла сдержать нервного смешка. – Морщины…жалко…Ой, Лерка! Ха-ха!

Глядя на неё, Лера робко хихикнула. Наташа посмотрела на девушку и засмеялась сильнее. Лера прыснула, пытаясь сохранить серьёзность, но уже через мгновение оставила свои попытки и звонко расхохоталась.

Наташа тоже смеялась – громко, истерически, складываясь пополам, задыхаясь, вытирая ладонями выступившие слёзы. Этот выворачивающий наизнанку смех сохранил ей разум – потому как оказалось, что излечение Леры было принять легче, чем собственную внезапную молодость.

…Они затихли, только совсем обессилев, и некоторое время сидели, уткнувшись лбами, а потом выползли из шалаша и пошли умываться.

Трава ещё не просохла от росы, в ветвях деревьев звонко щёлкали и пели птицы, журчал ручеёк, ласково светило солнце. Упоительно чистый горный воздух холодил разгорячённые лица.

И где-то там, за вершиной, их ждало озеро.

Они подумали об этом одновременно и переглянулись.

- Пойдём, искупаемся, - предложила Лера.

– Холодно ещё, - неуверенно возразила Наташа и вдруг тряхнула головой. – Идём!

Не сговариваясь, они освободили ещё две пластиковые бутылки, вылив из них в котелок молоко.

Солнце ещё совсем невысоко стояло над горой, а земля на вершине опять парила.

- Видишь? – тихо спросила Наташа.

Лера молча кивнула.

Сегодня полоса колеблющегося воздуха была совсем не широкой. Они остановились перед ней, переглянулись, взялись за руки и шагнули вперёд.

Если Наташа и волновалась до этого, то теперь, на берегу озера, тревога прошла, и снова пришла твёрдая уверенность, что вода не причинит им зла. Они принялись быстро раздеваться. Наташа остановила Леру, готовую войти в озеро:

- Наберём сначала воды.

Они опустили в воду пластиковые бутылки. Наташа боялась, что от соприкосновения с руками вода снова потемнеет, но озеро оставалось идеально прозрачным. Оно ласково коснулось их рук, и Лера пробормотала:

- Словно гладит…

Набрав воды, Наташа выпрямилась и вдруг вскрикнула. Проход на вершине холма почти закрылся. Колеблющаяся полоса воздуха стала совсем узкой, и Наташа увидела, что она продолжает сжиматься.

- Мамочки! – тонко воскликнула Лера.

- Бежим! – скомандовала Наташа, хватая одежду.

Они рванули вверх, оступаясь, выплёскивая воду из бутылок.

Протискиваться назад пришлось с трудом, словно сквозь решётку ограды. Хорошо, что обе они были худенькими…

Наташа подтолкнула вперёд Леру, бросила ей вслед одежду, нырнула в проход сама.

Они стояли, задохнувшись от бега, и с тоской смотрели на исчезающую дверь.

- Пойдём, - вздохнула Наташа.

Здесь, по эту сторону, было ещё по-утреннему прохладно, и Лера задрожала. Она глубоко вздохнула, с трудом отводя взгляд от узкой колеблющейся полосы.

**************

…На следующее утро проход ещё оставался – узкий, шириной в ладонь, но и сквозь него было видно, как внизу, в лучах солнца, блестит озеро…

А когда, через три часа, они снова поднялись наверх, ничего уже не было…

День и сегодня стоял безоблачный, жаркий, но небо словно выцвело, и к обеду Наташа, посмотрев вверх, сказала озабоченно:

- Придётся нам спускаться, Лер. К вечеру гроза будет.

- Откуда ты знаешь? – не поверила девушка.

- Я ведь местная, - улыбнулась Наташа. – Давай-ка будем собираться.

- Сейчас, - Лера посмотрела виновато и устремилась вверх, в детской надежде на чудо.

Наташа грустно улыбнулась. За эти часы они излазили склоны вдоль и поперёк, заходили с разных сторон, бродили по пояс в некошеной траве, - и, наконец, сдались, смирившись с тем, что озера нет.

- Надо было остаться ночевать на берегу, - расстроено сказала Лера.

Наташа привычным движением убрала прядь волос с её лица:

- Оно дало нам всё, что было нужно, - тихо сказала она. – И ещё,… - Наташа замялась, не зная, стоит ли говорить это ребёнку.

- Что? – потребовала Лера. Глаза у неё были немного испуганными.

- Мне показалось, что оно заманивало нас, - медленно сказала Наташа. – Ты знаешь, я не большой любитель купаться, и ведь совсем ещё утро было, холодно, а мы с тобой попёрли туда, как ненормальные,… - она осеклась, и Лера, понимающе улыбнувшись, коротко прижалась к её плечу.

- Да, - согласилась она. – Так хотелось влезть в воду… Я едва сдержалась, чтобы не забрести с бутылкой…

- И я, - кивнула Наташа. – Если бы я случайно не посмотрела вверх, мы бы остались там…

Лера поёжилась и тихо призналась:

- Я хотела этого.

- Так что нет худа без добра, - заключила Наташа. – И с водичкой этой надо быть осторожней.

Воды набралось около пяти литров. Почти половину последней партии Лера и Наташа разлили, убегая.

«Полведра, - прикидывала Наташа по-деревенски. – Раз обкупнуться, да и то одному человеку». Они ещё не знали толком, что будут делать с этой водой, но берегли её, как зеницу ока.

Три полные бутылки стояли в рядок в шалаше, укутанные в лопухи, в четвёртой воды было на треть.

- Она не испортится? – озабочено спрашивала Лера, то и дело придирчиво разглядывая бутылки. Присев рядом, Наташа тоже начинала крутить их, смотреть на свет.

Вода оставалась кристально-чистой. И, даже запертая в пластик, она продолжала манить к себе…

***

- Почему? – Максим смотрел на неё изумлённо. – Ты что, не понимаешь, какой шанс тебе дала судьба? Как многого ты можешь достичь? Тебе всего 17, а ты уже так пишешь! Нет, прекрати! – парень поднялся, волнуясь. – Нельзя отдавать это в чужие руки, – ни в мои, ни в чьи-то ещё! Ты должна заявить о себе!

Аня вздохнула и покачала головой:

- Я не буду этим заниматься, - она предупредила возмущённое движение Макса. – Максим, пойми, это настолько не моё! Пробивать, добиваться…Я не боец. Мне это…противно,… - она смущённо взглянула на него, и Макс поражённо покачал головой.

- Так нельзя, - сказал он растерянно.

Она смотрела на него беспомощными голубыми глазами и молчала. Потом сказала тихо:

- Я надеялась, что ты поможешь мне. Я и не задумывалась, плохую или хорошую музыку пишу, пока не встретила тебя. А теперь я думаю…может и другим понравится,… - Аня сумела покраснеть и похвалила себя. Она опустила глаза. – Для меня совсем не важно, чьё имя будет стоять…

- Нет! – Максим снова вскочил и зашагал по комнате.

- Извини, - Аня сникла. – Просто, если ты не возьмёшься за это, ноты так и пролежат в моём столе…

- Ты хоть понимаешь, какие это деньги? – спросил Макс.

- Пока никаких, - заметила Аня и засмеялась. - Ну,если что, отдашь мне пятьдесят процентов?

- Анечка, - он присел перед девушкой и взял её ладони в свои руки. – Я не шучу. Ты глупая маленькая девочка, разве можно предлагать такое практически незнакомому человеку?

- Я тебе верю, - тихо сказала она.

Максим долго молчал, и она знала, о чём он думает. Она не мешала ему. Аня знала, что от неё сейчас ничего не зависит. Он должен был принять решение. Сам. И когда он поднялся, пряча глаза, и вздохнул: «Хорошо, давай попробуем», - Аня просияла.

***

Макс заиграл, и глаза Кати медленно расширились. Влад и Володька изумлённо переглянулись. Потом они замерли, и пока в пустом зале не смолк последний долго угасающий звук, никто из ребят не пошевелился.

Макс тихо положил саксофон.

- Это – твоё? – еле слышно, благоговейно спросил Влад.

- Да, - он едва заставил себя поднять глаза. – Ну…как?

Можно было и не спрашивать, достаточно просто посмотреть на лица ребят.

- Сыграй ещё, - тихо попросила Катя.

Макс поднёс к губам мундштук, и первая же чистая тоскующая фраза заставила его забыть о хрупкой белокурой девочке с беспомощными и жёсткими глазами и о её немыслимом предложении.

Музыка шла из его души, она владела его сердцем. Он жил ею, ошеломлённый красотой мелодии, околдованный её простотой и совершенством. Сейчас Макс был уверен, что знал её всегда…

Это была его музыка.

Глава 6

Они успели спуститься до грозы, торопясь, прошли по самой малолюдной улочке. Когда входили во двор к тёте Але, налетел шквальный ветер, взметнул пыль на дороге, согнул почти до земли молодую яблоньку.

Лера пискнула, метнулась под навес. Тётя Аля, выглянувшая на лай Шарика, ахнула:

- Да как же вы успели-то? Заносите скорее свои рюкзаки, да поставьте бочку под сток, пока дождь не линул. А у меня спину скрутило – сил нет…

Только сейчас Наташа заметила, что тётя Аля подвязала поясницу тёплой шалью.

- Бедненькая, - пожалела Наташа.

Пройдя по деревянному настилу, Лера с Наташей передвинули под сток громоздкую бочку.

- Вот…Может, дождь даст потом в баню натаскать, - кряхтя, проверила их работу тётя Аля.

- Так давай, мы сейчас, - встрепенулась Наташа, но в тот же миг первые крупные капли шлёпнули по дощаному тротуару.

Небо с южной стороны прорезала длинная, ослепительная молния, и вслед за ней с оглушительной силой грянул гром.

Лера с громким визгом метнулась под навес. Махнув рукой на баню, побежала и Наташа.

Тётя Аля, как видно, совсем расхворалась. Со стонами и слезами она поставила чайник, достала холодную варёную картошку. Наташа отобрала у старушки нож и нарезала хлеб и сало, заварила чай. Притихшая Лера сидела рядом, сочувственно поглядывая на женщину.

- Хотела в баньке прогреться, да так скрючило – ведра не подниму, - жаловалась тётя Аля.

- Ничего, - успокоила Наташа. – Сейчас дождь поуймётся – и воды наносим, и баньку растопим – будешь у нас как новенькая! Я вон лопуха нарвала, попарим тебя, мазями натрём, да лопухом на ночь обвяжем…

Тётя Аля кивнула с вымученной улыбкой, вытерла слёзы:

- Помереть бы скорей, да Бог не берёт, - со вздохом сказала она.

- Ну что вы, бабушка Аля, - подлетела к ней Лера, обняла за шею. – Мы вас сейчас разом на ноги поставим.

Старушка улыбнулась:

- Да ты не бойся, милая, мы, бабки, все о смерти говорим, а сами скрипим потихоньку, - тётя Аля, покряхтывая, ушла в свою спальню. – Вы уж ужинайте без меня, девки, прилягу я, умучилась за день.

Наташа покачала головой, шёпотом сказала Лере:

- Ты меньше говори, ребёнок. Хорошо, что ей сейчас не до тебя.

- И не до тебя, - парировала девушка. – Ты в зеркало смотрела?

Наташа, нахмурясь, подошла к большому трюмо, стоящему в зале. Теперь она уже была готова к переменам, но всё же не смогла сдержать восклицания.

Тёмные волосы Наташи были без единой серебряной ниточки. За ночь вся седина ушла. Испуганное лицо было удивительно свежим и чистым. Исчезли мешки под глазами, расправились лучики морщин. Женщине в зеркале наверняка было меньше тридцати.

Лера подошла, остановилась рядом.

- Что же мы будем делать? – задумчиво спросила Наташа.

Раскат грома заглушил её слова. Метнувшись на кухню, она выключила чайник, крикнула Лере:

- Выдерни телевизор!

Сама быстро отключила холодильник.

Непогода на улице разбушевалась не на шутку. Гроза скоро прошла, но дождь всё не останавливался, лупил по стёклам косыми струями. С трудом выбрав минутку, Лера с Наташей выскочили во двор с вёдрами. Бежать на колодец нечего было и думать – воды для бани начерпали из бочки, которая давно переполнилась под стоком.

- Дождевая – она мягче, - пыхтела Наташа, выливая воду в банный бачок, и выбегая за новой партией. Скоро два бака и фляги были полны.

- Лера, принеси дров потоньше. Они вон там, под навесом. Сухие выбирай.

По скользким от влаги доскам девушка пробежала к дровянику, набрала охапку сухих поленьев. Ноги с непривычки разъезжались. Тётя Аля выдала ей резиновые галоши – чёрные, глянцевые. Лера без смеха не могла смотреть на свои ноги, но, надо признать, обувь на такую погоду была самая удобная. Девушка отнесла дрова в баню и остановилась, подставив лицо дождю.

Лера ощущала какое-то особое, радостное возбуждение. Словно эта льющаяся с неба вода давала ей силы, возрождала к жизни.

- Ты тоже это чувствуешь? – возбуждённо спросила остановившаяся рядом Наташа. Глаза у неё сияли. – Если б не тётя Аля, я бы сейчас голышом под дождём скакала!

- И я, - призналась Лера.

- Это в нас водичка своей сестре радуется.

- Девки! Вы что там мокнете? – окликнула с крыльца тётя Аля. – Лера, иди, Шарику вынеси, я не дойду.

Лера побежала к крыльцу, подхватила миску. Шарик, спрятавшийся в конуре, вылез неохотно, обнюхал Леру, лизнул её руку, и только потом принялся есть.

- Старый уж, дождя не любит, - вздохнула тётя Аля, наблюдавшая за девушкой с крыльца. – Да ты иди, иди в дом, не мокни.

Вскоре пришла и Наташа, остававшаяся затопить баню. Она принесла целый ворох травы.

- Что это? – спросила Лера.

- Мокрица, - Наташа поставила на газ большую кастрюлю с водой. – Сейчас травки запарим, на ночь тёте Але колени лечить будем.

Она шепнула Лере:

- Возьми неполную бутылку. В бане таз на печке стоит, вылей туда половину.

Лера просияла и унеслась.

Наташа зажгла газ, поставила кастрюлю на малый огонь. Велев вернувшейся Лере присматривать за отваром, шепнула:

- И сюда нальёшь немножко.

- Там осталось со стакан.

- Половину сюда, а половину в тёти Алину настойку. Она у неё в тумбочке, в тёмной бутылке, стоит.

- Она её пьёт?

- Да нет, это золотой ус, колени натирает.

- Думаешь, и столько хватит? – с сомнением спросила Лера.

- Посмотрим, - Наташа ушла за полотенцами, накинула на тётю Алю дождевик и повела старушку в баню.

В бане было уже жарко, пахло берёзовыми настоявшимися вениками. Наташа с удовольствием вдохнула банные ароматы:

- Как я по бане соскучилась, тётечка! – сказала она, помогая старушке раздеться. – Садись на полок. Ты сердечных выпила?

- Выпила, - тётя Аля застонала, неловко повернувшись. – Ох, яз-зви тебя, повернуться не даёт!

- Сиди, сиди, я тебя помою, - заторопилась Наташа.

Тётушка заплакала:

- Да что ж я как колода сидеть буду?

- Ну какая же ты колода, - Наташа, ловко управляясь с мочалкой, намылила худенькое тело старушки, смыла пену тёплой водой.

Руки её двигались привычно и умело – сказывался опыт работы сиделкой. Эта работа, при всей её тяжести, хотя бы хорошо оплачивалась. А деньги были нужны Наташе – и на фрукты Лере, и на ремонт квартиры, которая досталась Наташе в таком состоянии, что страшно было смотреть.

Наташа быстро помыла тёте Але голову, сполоснула жидкие волосы старушки травами:

- Как спина-то, полегче?

- Да вроде… маленько, - морщась, промолвила старушка.

- Давай-ка я лечь тебе помогу, да веничком пройдусь, - предложила Наташа.

Тётя Аля закряхтела, укладываясь, жалобно вскрикнула:

- Ты уж полегче, дочка…

- Я потихоньку, - пообещала Наташа, легонько прошлась веничком по худенькой спине, смочила его сильнее…

Тётя Аля ахнула от волны горячего воздуха:

- Наташка! Ты чё делашь-то? – по-сибирски съедая окончания, жалобно вскрикнула старушка и тут же замерла, прислушиваясь к ощущениям. – Гляди-ка…Отпускает вроде… А ну-ка, давай повыше! Вот здесь, Наташа…Матушка Пресвятая Богородица…Легчает!

Наташа засмеялась, заходила по спине старушки, часто смачивая веник. Ею овладело радостное возбуждение. Как в чудесном сне, она могла всё и чувствовала себя почти Богом! Она сможет вылечить всех своих несчастных стариков, облегчить страдания многим и многим людям!

Многим? Наташа остановилась, нахмурясь. Воды не так уж и много, хотя её целебные свойства, как оказалось, так велики, что хватает и малости. И всё же она когда-нибудь кончится. И что тогда будет делать Наташа? Как глядеть в глаза людям, которым подарила надежду?

Тётя Аля села, внимательно посмотрела на племянницу:

- Что-то посмурнела ты, Наташенька, - заметила старушка. – А я-то – как молодая! Вот что банька делает! – она зачерпнула ковшом прохладной воды, омыла лицо.

Наташа смотрела на тётушку с удовольствием. Та действительно воспрянула к жизни, тёмные глаза радостно блестели:

- Ох, как хорошо-то, когда спина не болит, - заметив взгляд Наташи, улыбнулась старушка. – И ты-то, смотри, как разрумянилась! Больше 25-и и не дашь! – она чуть прищурилась, разглядывая Наташу. – И грудь у тебя, как у девки ещё…

- Ну, тётечка! – смутилась Наташа, отвернулась, набирая для себя воду.

Грудь у неё и вправду была ещё ничего для сорока лет – но и только. Однако после купания в озере Наташа почувствовала, что изменилось не только её лицо. С каждым днём всё более крепкой и упругой становилась её далеко не девичья грудь. Она изменилась так, что даже тётя Аля заметила. Да и помолодевшее лицо скрыть трудно. А Лере надо сказать, чтобы больше молчала.

- Давай-ка я тебе одеться помогу, тётя Аля.

- Сама могу, мойся покуда. Вот дойти поможешь. Просила Степана, чтобы фонарь во дворе повесил – да некогда ему всё.

Отправив Леру в баню, Наташа поставила компрессы на больные колени тёти Али, напоила её чаем и уложила в постель. Та, уставшая за день от боли, уже засыпала на ходу. Когда Наташа укрывала старушку одеялом, тётя Аля поймала её за руку:

- Спасибо тебе, доченька. Не знаю, как бы и встала завтра…Не зря тебя на врача учили.

- Не на врача, - улыбнулась Наташа, но тётя Аля уже спала.

Наташа тихонько вышла из комнаты, причесала волосы, которые вдруг вспомнили, что в юности вились на висках.

Дождь все хлюпал потихоньку. За окнами совсем стемнело – даже гор не было видно.

Лера пришла румяная, весёлая.

- Ты воду из таза с веником не вылила? – вдруг спросила Наташа.

Лера смутилась.

- Вылила?

- Да нет, - девушка посмотрела виновато. – Я вышла из бани, а там у будки Шарик дрожит. Старенький совсем… Я ему в миску остатки воды вылила.

- Да ты что! – рассердилась Наташа. – Мы же не знаем, можно ли её пить, эту воду! А вдруг он околеет?

- А ты думаешь, вода не попала нам в рот, когда мы ныряли? – тихо спросила Лера. – Я знаю, что со страху точно нахлебалась.

За стеной заворочалась тётя Аля, и они замолчали.

- Давай садись чай пить, - прошептала Наташа. – Да и спать пора ложиться, поздно уже.

На следующий день они по очереди вели наблюдения за Шариком. Утром миска у него оказалась пустой и лежала на боку. Сам пёс на их эксперименты отзывался неохотно – всё больше лежал, греясь на выглянувшем солнышке. Так и не удалось выяснить, выпил он воду или перевернул ночью.

Глава 7

- Ты такой талантливый, - Катя поцеловала голое плечо Максима. – «Бродяга дождь» – чудо! – восторженно воскликнула она. – Когда я пою – горло сжимается от слёз!

Девушка недоумённо замолчала, когда Макс высвободился и встал.

- Ты уходишь? – расстроено спросила Катя.

- Пора, - Макс быстро одевался.

Девушка поднялась, запахивая халат.

- Что-нибудь случилось? – встревожено спросила она.

В последнее время Максим стал какой-то…колючий. Катя вдруг испугалась, что сейчас, когда Макс начал писать такую музыку, он решит её бросить.

…Катя окончила музучилище, но преподавать в школе юным оболтусам было скучно, и Катя, поскандалив с родителями, пошла искать работу сама.

В третьем по счёту кафе её взяли. Сухопарый РэМ, оглядев её, кивнул одобрительно:

- Ну, ежели, сестрица, при красоте такой и петь ты мастерица…

Катя обозлилась и со злости выдала верхнее «ля». Как говорится в романах, судьба её была решена.

Катя искренне считала, что ей повезло. Ребята, которые лабали в кафе, были немногим старше её. И каждый из них чего-то стоил.

Макс классно играл на саксе, и, заколдованные его золотой дудочкой, в «Мэгги» стекались романтичные девушки от пятнадцати до сорока. А сейчас, когда они узнали, что лучшие композиции написаны им самим, Максу совсем не стало проходу от поклонниц. Влад тоже писал музыку, правда, до Макса ему было как до неба. Володька выдавал такие тексты, что на репетициях все лежали от смеха. И тот же самый Бобыч, как звали его друзья, придя с красными после бессонной ночи глазами, неожиданно дарил Кате такой текст, что, читая его, она не могла скрыть слёз. А она классно пела. Пела намного лучше, чем прежде, потому что петь плохо с такими ребятами было просто невозможно.

РэМ был доволен. Они неплохо зарабатывали, и Катюше даже не приходило в голову где-то подрабатывать днём.

До обеда она отсыпалась, потом не спеша занималась любимыми делами. Она расчетливо и последовательно баловала себя – чизкейк в любимой «Кузине», вдумчивый поход по магазинам, наращивание ногтей у одноклассницы Дашки, обед у мамочки (с восемнадцати лет Катя жила отдельно от родителей). Дневной сеанс в полупустом кинотеатре. И всё это – в радостном, волнующем предвкушении вечера, того момента, когда сердце сладко толкалось в груди перед её выходом на сцену.

Весь долгий праздный день был только репетицией, подготовкой к настоящей жизни Кати, которая начиналась ночью. Девушка чувствовала себя абсолютно счастливой, а любовь Максима стала ещё одним, дополнительным даром судьбы. Прошло совсем немного времени, а она уже не могла вспомнить, как жила без Макса.

***

Весь день они провели у тёти Али – пололи грядки, чистили погреб, наводили порядок в доме. Несмотря на протесты Наташи, тётушка хлопотала рядом – бодрая, совсем забывшая о своём радикулите. Лера торжествующе поглядывала на Наташу, та делала строгие глаза, боясь, что тётушка заподозрит неладное. Та и так то и дело внимательно приглядывалась к ним.

Они собирались ужинать, когда в доме затрезвонил телефон. Тётя Аля заспешила в дом, но, сняв трубку, громко позвала Наташу. Та обрадовалась, узнав голос Лизы, бывшей одноклассницы.

- Ну, здравствуй, Туся! – весело приветствовала та. – Не первый день в Онгудае, а к друзьям носа не кажешь! Зазналась, городская?

- Лиз, да я,… - начала виновато Наташа, но подруга не дала её рта раскрыть.

- И дивчину красоты небесной с собой привезла? – с любопытством спросила Лиза и призналась, понизив голос. – Это мой Димка вас у больницы видел. Говорит, вроде тётя Наташа и какая-то девушка с ней, с рюкзаками обе. Третий день меня пытает, есть ли у тебя дочь.

Наташа улыбнулась:

- Это Лера, моей подруги дочка. Вот привезла девчонку Алтай показать.

- Ну так Дима вам такую экскурсию устроит! – воодушевилась Лиза. – На Чикет-Аман свозит, а потом на речку, шашлычки возьмём. Вы давайте, собирайтесь, погода хорошая, завтра и съездим.

- Да тут…Тётя Аля не совсем здорова, - замялась Наташа, но тётушка замахала руками.

- Поезжайте, поезжайте, я уж и забыла о спине-то, да и коленки не болят сегодня…

- Ну, решено, - согласилась Наташа, всё ещё тревожась, как поведёт себя Лера. Но, в конце концов, никто её тут не знает, и девушке нужно учиться общаться.

Узнав о предстоящей экскурсии, Лера заволновалась, замучив Наташу вопросами: как долго ехать до перевала, да кто их повезёт и сколько лет Диме, и почему Наташа думает, что Лера ему понравилась. Потом она начала энергично перетрясать свои вещи, раскритиковала их и со слезами уселась на крыльце.

Наташа тихонько присела рядом, обняла девушку за плечи.

- Ну, ты чего, Лерочка? – спросила она. – Не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем.

Наташа хорошо понимала отчаянье Леры. Лариса, собирая дочь в поход, вовсе не стремилась одеть её как молодую красивую девушку. Уже года четыре Лариса одевала дочь так, чтобы не спровоцировать к ней интерес. При такой внешности и уме наивного маленького ребёнка Лера легко могла попасть в беду. Сейчас, когда всё так внезапно переменилось, Наташа и сама не могла спокойно смотреть на вытянутые тренировочные штаны и линялые майки Леры.

- Это…уродство, - пожаловалась девушка и подняла на Наташу полные слёз голубые глаза. – За что мама меня так не любит?

- Ну, перестань, - мягко упрекнула Наташа. – Конечно, любит. Просто,… - она замялась на мгновение, но, поняв, что не имеет больше права молчать, сказала. – Мама просто боится за тебя.

- Боится? – недоумённо переспросила Лера.

Наташа вздохнула, собираясь с мыслями. Несмотря на проснувшийся разум, в вопросах пола Лера оставалась абсолютным ребёнком.

Женщина начала говорить – медленно, осторожно, подбирая слова. Лера слушала её, распахнув голубые глазищи.

Тётя Аля, мывшая на веранде посуду, остановилась и тихо присела на стул, прислушиваясь к обрывкам разговора. По всему было видно, что Наталье с трудом даётся каждое слово. Не ждала она, видно, что придётся говорить об этом с Лерой. Да что там за мать такая, что до сих пор ребёнку самых простых вещей не объяснила?

Тётя Аля покачала головой. Ответственность за чужого ребёнка, да ещё и такого больного, не каждый на себя возьмёт. Хотя после похода девочка изменилась. Глаза по-другому заблестели, примолкла вдруг, а ведь первое утро в Онгудае щебетала, как птичка – ни о чём, просто от радости, что живёт. Как подменили девку. Может, и не больная она совсем, только прикидывается. А может…Тётя Аля привстала от волнения…

Там, на крыльце, Наталья с Лерой, занятые разговором, не обратили внимания на старушку, проскользнувшую в кладовку.

***

Бутылки с водой она нашла в углу, за столом, и сразу почувствовала, как рука сама собой потянулась к горлышку. Остановилась, покачала головой. Вон что случилось! Значит, девки на живую воду вышли! Старая женщина осторожно поставила бутылки на место, прикрыла тряпицей. Тихонько прошла в комнату и там, не в силах справиться с волнением, присела на кровать.

Легенда о живой воде, что открывается иногда путнику то в виде ручья, то небольшого озерца, а то и лужицы, передавалась в их семье из поколения в поколение. Семнадцатилетняя Аля только посмеивалась над этими сказками. Была она комсомолкой, красавицей и хохотушкой. А ещё – старшей в большой семье, и потому некогда ей было заниматься всякими глупостями. Покос, огород, семь голодных ребячьих ртов, штопка горящих на мальчишках портков и рубах. Але не пришлось закончить десятилетку. После того, как отца забрали в 37-ом, мать словно подменили. Замолчала черноглазая певунья, усохла до нездоровой худобы, скорбные складки пролегли у рта.

У Али щемило сердце, когда видела, как угасает мать. Девушка закончила только семь классов, ушла работать в пимокатную артель, к деду Матвею.

А ещё через три года началась война. Восемнадцать лет Але исполнилось уже на фронте.

Из Онгудая ребят-добровольцев увозили на крытом брезентом грузовике. По соседству с Алей оказался Сенька Пичугин – её сосед и по дому. Настроение у всех было боевое, никто не выказывал страха, хотя ехали в кузове совсем ещё юные мальчишки и девчонки. Дорога до Бийска дальняя, мотор грузовика, ползущего на перевал, надсадно ревел, потому и не слышала Аля половины из того, что говорил ей Сенька. Очнулась только, когда он сунул ей в руки брезентовую фляжку. Задумавшаяся Аля начала было открывать её, но Сенька шлёпнул её по рукам:

- Я тебе что говорил? Береги её, как зеницу ока!

- Что мы, в Бийске воды не найдём? – возмутилась Аля.

Сенька покрутил пальцем у виска:

- Ты чем слушала? Эту воду папаня на старом ключе набрал. Уже три года, а всё как слеза.

- Он же сухой, старый ключ, - недоверчиво возразила девушка.

Отец Сеньки, Степан, сгинул вслед за её отцом. Был он охотник и балагур, разыграть доверчивых баб, посмеяться над ними ничего ему не стоило.

- Говорят, один раз в сто лет старый ключ водой наполняется, - таинственно сказал Сенька.

Аля усмехнулась – те же сказки! – но фляжку в мешок засунула. Вместо рюкзака мать приспособила Але чистый холщовый мешок, приделала лямки, пропустила верёвку по краю. Все нехитрые пожитки Али вошли в этот мешок. Теперь и фляжка поместилась. Посмеялась Аля над Сенькой, но онгудайскую водичку не пила, сохранила – и в теплушке, в которой их везли из Бийска, и в учебке, где Алю учили военным премудростям.

И когда бросили их, молодых девчонок, в самое пекло войны, фляжка всегда с Аней была. Сенька наказывал пить воду только в самом крайнем случае. Говорил, если ранят, можно рану водой обмыть, а уж если совсем худо будет – тогда выпить глоток.

«Воды тебе надолго не хватит, - шептал парень, склоняясь к Алиному уху. – На ерунду не трать. Живая водица раз в жизни человеку является, да и то не каждому». И хоть не верила Аля Сеньке – тот ещё балабол, не хуже папаши, – а сердце всё же ёкало. И носила воду с собой как память о доме, пока не пришлось в первый раз открыть фляжку.

Глава 8

Был уже не первый бой, и смертей Аля повидала немало. А как зацепило саму – не помнила. Очнулась уже в госпитале. Рука висела плетью, от боли в глазах вспыхивали оранжевые искры. Сделанная наспех медсестричкой повязка насквозь пропиталась кровью.

В операционной, отгороженной занавеской из обычных простыней, шла операция. Аля слышала отрывистые приказы, которые хирург отдавал медсестре. Потом до неё донёсся отборный мат.

Молодой солдатик, бледный до синевы, сочувственно взглянул на Алю:

- Больно, сестрёнка? Потерпи. Мы с тобой лёгкие. Там, - он понизил голос. – Полковника оперируют.

- Полковника? – удивилась Аля.

От боли голос у неё был совсем слабенький, детский.

- Тяжёлый совсем, - шёпотом сказал солдат.

Аля прикрыла глаза. Рука пульсировала болью, каждое движение отдавалось в голове. Аля облизала пересохшие губы, провела по боку, нащупывая фляжку.

- Слушай, - попросила она тихо. – Открути колпачок, я одной рукой не смогу.

- Что там? – принюхался солдатик.

- Вода, - улыбнулась Аля. – Из дома. Пей?

Парень сделал большой глоток, передал фляжку Але.

- Хороша у вас водица, – похвалил он. – А откуда ты, сестричка?

- С Алтая я. Про Горный Алтай слыхал?

Аля отпила воды, хотела попросить завинтить фляжку, да не успела – за занавеской возникло шевеление, и две девчонки-медсестры вынесли на одеяле раненого полковника. Аля смотрела во все глаза. Он оказался не очень старый – ну, может, лет тридцати пяти. Только выглядел полковник так, что новый Алин знакомый вздохнул с сожалением:

– Не жилец…

- Больно много знаешь! – одна из медсестричек гневно посмотрела на парня. – Собирайся в операционную, герой!

Она увела солдатика за собой, и Аля осталась одна. Вторая медсестра отгородила прооперированного полковника от остальной огромной палаты одеялом. Устроив закуток, девушка посмотрела на Алю:

- Как ты?

- Ничего, - улыбнулась Аля.

Боль и вправду отступила, и теперь ей очень хотелось спать.

- Пуля прошла навылет, быстро заживёт, - обнадёжила медсестра и вдруг попросила. – Я выйду на минутку, ты посиди тут, - она кивнула на одеяло, отгораживающее полковника от других раненых, и понизила голос. – Он без сознания. Если увидишь – умирает – зови врача. Я мигом.

Аля кивнула, перебралась за перегородку.

Сначала ей показалось, что раненый уже умер. Девушка осторожно прислонила фляжку к подушке, потрогала лоб мужчины и тут же отдёрнула руку, потому что мужчина вдруг открыл глаза.

- Пи-ить, - выдохнул полковник запёкшимися губами.

- Сейчас, - засуетилась Аля.

Она едва справилась одной рукой, раненый жадно глотнул, замер на мгновение, еле слышно прошелестел:

– Ещё…

- Не спеши, - Аля снова поднесла воду к губам полковника, и тот отпил ещё один глоток.

- Ты что делаешь? – задохнулась от негодования вернувшаяся медсестра и вырвала у Али фляжку. – Ему же нельзя пить!

Аля пролепетала, побелев:

- Он просил…Я думала…

- Юрий Васильевич меня убьёт, - медсестра почти плакала. – Иди, - она сунула Але фляжку. – И не смей никому говорить!

Расстроенная Аля поковыляла прочь. Она тихонько присела в углу, баюкая свою руку. Фляжку девушка с трудом завинтила одной рукой и спрятала под матрац.

Она уснула так крепко, что едва не проспала свою очередь в операционную.

- Ну, здесь мне делать нечего, - сказал усталый хирург. – Рана чистая. Работай, Вера, я к Зеленову схожу.

Аля обмерла от страха, поняв, что хирург пошёл к раненому полковнику. А ну как тот умер от её глупости?

Аля сидела ни жива, ни мертва.

- Не бойся ты так, - улыбнулась Вера. – Повезло тебе, ранение лёгкое.

Аля не стала спорить, но отмерла только тогда, когда в операционную вернулся повеселевший хирург.

- Что там, Юрий Васильевич? – тревожно спросила медсестра.

- А там явная ремиссия, Верочка. Ничего не понимаю, - искренне сказал врач. – С таким ранением,...– он щёлкнул по носу Алю, глядящую на него во все глаза. – А ну, спать, любопытная!

Утром Алю разбудила вчерашняя медсестра:

- Малышева, тебя товарищ полковник зовёт, - прошептала она.

- Зачем? – испугалась Аля.

- Узнаешь, - сердито пообещала девушка.

Аля поднялась, с удивлением поняв, что рука совсем не болит.

- Входите, - властно откликнулся из-за перегородки раненый полковник. – Оставьте нас одних, - распорядился он.

Аля смешалась под взглядом пронзительных серых глаз.

- Что ты мне вчера пить дала? – без предисловий спросил мужчина.

- Воду, - испуганно пролепетала Аля. – Я не знала, что вам нельзя…

Полковник Зеленов остановил её жестом:

- Я ведь чувствовал, что умираю. Твоя водичка живой прохладой внутри прошла, жар смыла… Если бы не ты…

Аля недоверчиво покачала головой.

- Принеси сюда фляжку, - приказал полковник.

Он покрутил фляжку, понюхал:

- И вправду вода…

- Пейте, - робко предложила Аля, видя, как жадно смотрит раненый на фляжку.

Полковник с сомнением покачал головой:

- Разве только глоток…

Отпил и вправду глоток, вернул фляжку:

- Тебе нужнее. Вот закончится война – покажешь мне место, где воду набрала.

Полковника увезли к вечеру, а Аля стала потихоньку от сестричек самых тяжелых раненых своей водицей поить. Все, как один, выжили, быстро на поправку пошли. Тогда поверила она наконец в силу живой воды. Да только к тому времени опустела фляжка.

В первое же лето после победы обошла Аля все окрестности родного села от Шашикмана до Улиты, проверила все ручьи, родники и речки. Ездила даже на Каракольские озёра – но живой воды не нашла.

Отец Сеньки, Семён, сгинул в лагерях, мать, тётя Таисья, умерла в 44-ом от туберкулёза, оставив трёх девчонок с полуглухой бабкой Федотьей. А самого парня, подарившего когда-то фляжку с живой водой Але, в Онгудае никто больше не видел. Соседки в один голос твердили, что похоронку на Семёна не приносили. Аля и сама несколько раз делала запросы – да всё без толку.

Так и потерялся на земле след её соседа, поделившегося когда-то с Алей тайной живой водицы…

А вскоре и вовсе стало не до этого. Осенью 45-го умерла мать Али.

Двадцати двухлетняя Аля осталась за мать семерым братьям и сёстрам. Младшей, Полинке, было всего восемь лет, старшему, Саше – семнадцать.

Аля так и не вышла замуж, одна подняла всех детей. Всех выучила в школе, а кого и в техникуме. Младшая, Полинка, закончила институт аж в самом Ленинграде. Там и вышла замуж, родила дочку, Наташу. Да только не пожилось ей с мужем. «Фу ты – ну ты!» - ворчала тётя Аля, разглядывая фотографии важного круглолицего мужчины – отца Наташи.

Девочке было четыре года, когда Поля вернулась в Онгудай. К той поре в родном селе из всей семьи осталось только трое – сама Аля да двое братьев. Остальные разъехались по всей большой стране.

Конечно, Аля оставила сестру с дочкой у себя. И в школу маленькая Туся пошла в Онгудае. А вот после десятого класса остаться тут не захотела. Уехала в город, и не куда поближе – в Горно-Алтайск или в Бийск, а в Томск. Тётя Аля тогда смирилась, подумала – хорошо хоть в Ленинград не укатила, как Полина в своё время.

Только, видно, суждено было и Наташе повторить судьбу матери. Девушка училась на четвёртом курсе, когда её отыскали через адвокатскую контору. В Ленинграде умерла бабушка по линии отца. Квартиру, неожиданно для всех, Амалия Сергеевна завещала внучке.

Папаша, такой же важный, как на фотографии пятнадцатилетней давности и ещё более круглый и лощёный, сдержанность свою утратил. И кричал, и брызгал слюной, и ногами топал. Но, в конце концов, и он отступился – завещание было составлено так хитро, что отсудить у дочки квартиру отец не смог.

Наташа влюбилась в Ленинград с первого взгляда и без особых сожалений уехала из Томска. Перевелась в институте на заочное, наездами, во время сессий, навещала мать и тётушку в Онгудае.

А вскоре выскочила замуж. Мать с тёткой в два голоса уговаривали упрямицу подождать, проверить свои чувства. Куда там! Нырнула в любовь, как в омут. Светилась вся. Не ходила – летала. Да только недолго это счастье длилось.

Наташа никогда не жаловалась, не рассказывала, и что там творилось в семье у племянницы, почему ушла она от мужа – никто так и не узнал.

Возвращаться в Ленинград отказалась наотрез. Думали сначала продать бабкину квартиру, но Полина воспротивилась, сама перебралась в Питер. Надеялась, что Наташа одумается, вернётся, но та так и осталась жить в Томске.

…Тётя Аля задремала и не слышала, как Лера и Наташа вернулись в дом.

***

- Максим, - осторожно спросила Катя, провожая парня к дверям. – У тебя неприятности?

Он дёрнулся:

- С чего ты взяла?

- Ну, не знаю, - Кате стало неуютно под взглядом Макса. – Ты очень изменился…

Ей вдруг показалось, что сейчас он скажет какую-нибудь ерунду, вроде: «Все люди меняются». Но Макс взял её за плечи и притянул к себе.

- Прости, - тихо сказал он и, отстранившись, обнадёжил. – Если я разлюблю тебя, ты узнаешь об этом первой.

Катя закрыла за Максимом дверь и подошла к окну, чтобы увидеть, как он бежит к остановке. Она всегда провожала его и всегда за него тревожилась.

Максим шёл, нахохлившись, засунув руки в карманы. Девушка вздохнула. Что же с ним происходит? Максим всегда был немного отрешённым, словно жил в другом, собственном мире. Иногда он просто не слышал обращённого к нему вопроса, и Катя давно научилась не обижаться, когда он забывал о ней. Девушка не без оснований думала, что никогда не познакомилась бы с Максимом, если бы они не работали вместе. В его сердце было место только для одной большой любви – к музыке. Вот ради этой своей любви он был готов на всё, и вряд ли хоть одна женщина могла соперничать с нею.

Катя тоже жила музыкой, но если бы ей пришлось выбирать, она бы выбрала любовь. Девушка грустно вздохнула и отошла от окна. Выбор Макса был ей известен.

Глава 9

Утром Лера подскочила чуть свет. Наташа улыбалась, глядя сквозь ресницы, как девушка мечется по комнате. Вчера свет включать не стали, чтобы не будить тётю Алю, и сегодня с утра Лера устроила примерку. Переоделась за шторкой, натянув купальник, и долго крутилась перед зеркалом. Чего там было так критично себя разглядывать – Наташа решительно не понимала. Фигурка у Леры была точёная, ноги длинные, очень красивые, с узкой щиколоткой, талия – как раз по размеру Димкиных ладоней. Грудка такая, что не только женщины Наташиного возраста, а и подружки-ровесницы обзавидуются. А это нежное личико, а голубые глазищи, способные с первого взгляда свести с ума! А волосы! Где-то Наташа читала, что натуральных блондинок с каждым годом становится всё меньше, и через 200 лет их вообще не останется. Жалко, если пропадёт такая красота! Волосы у Леры были шикарные – светло-светло русые, летящие, и без всякого мелирования попадались в них прядочки совсем уж светящиеся.

Наташа поймала себя на мысли, что любуется девушкой, гордится Лерой, как собственной дочерью.

- Возьми мои шорты, - сказала Наташа. – Стой! – остановила она Леру, метнувшуюся в кладовку, к рюкзакам. – Они здесь, в шкафу. Мне мама из Питера присылала пару лет назад, но они мне уже не по возрасту.

- А какой у тебя возраст? – весело спросила Лера, но тут достала шорты, ахнула и бросилась целовать Наташу.

- Тусенька! А они подойдут?

- Надо примерить, - справедливо заметила Наташа. – Надевай, а я пока поищу тебе гавайскую рубашку. Тётя Поля в своём Санкт-Петербурге стала современной старушкой…

Заглянувшая в комнату тётя Аля застала их за примеркой.

- Господи! – ахнула она. – Пуп наголо!

Лера, в светло-голубых шортах и яркой рубашке, повязанной на животе, неуверенно посмотрела на Наташу:

- Это…слишком…?

- Вызывающе? – подсказала Наташа. – Нет, детка. Ты красавица!

- Где же наголо? – возразила она тётушке. – Девочка в закрытом купальнике. А когда переоденется в сухое, заправит рубашку в шорты.

Они ещё немного поспорили с тётей Алей, и та, ворча, ушла к себе.

Лера расстроилась, и Наташа улыбнулась:

- Ну, ты что, Лерочка? – она понизила голос до шёпота. – У меня классная тётушка, но ей ведь уже за восемьдесят!

- Но здесь так не носят, - с сомнением сказала Лера. – А если они будут смеяться?

Наташа покачала головой:

- Мы больше никому не дадим над собой смеяться, - сказала она серьёзно. – Тебе самой нравится?

- Да, - призналась Лера испуганным шёпотом.

Наташа засмеялась и обняла девушку:

- Это главное. А все остальные просто онемеют, мужчины от потрясения, а женщины от зависти.

Она затормошила Леру, заставив девушку забыть о своих тревогах. Жёлтую шёлковую косынку приспособили под бандану, на ноги Лере надели Наташины босоножки – новые, но старые, как шутила она. Когда-то Наташа купила себе чудные босоножки – из мягкой голубой кожи, сшитые на манер греческих сандалий. У них был только один недостаток – размер. Чудо-обувь оказалась на два размера больше, чем нужно. Такое уж было время всеобщего дефицита, что выработался рефлекс – хватай импортную вещь – а там разберёмся. Носить их Наташа не смогла, так и лежали без малого 20 лет – старые, но новые, не ношеные. И Лере подошли идеально. Длинные ремешки обвили изящную лодыжку, и Наташа ахнула восхищённо.

- Великолепно! – сказала она. – И без каблука – не споткнёшься у реки, и по цвету – идеально! Какая ты красивая!

Лера вдруг захлопала ресницами и по-детски оттёрла глаза ладонями.

- Ну, ты чего? – удивилась Наташа, обнимая девушку за плечи. – Что-нибудь не нравится?

- У меня никогда таких вещей не было, - шмыгнув носом, призналась Лера. – И мама…она же никогда не позволит мне так одеваться!

- Ну так, может, и не позволит, - согласилась Наташа. – Это наряд не на каждый день. Но твой гардероб мы обязательно поменяем. Обещаю, что ты у меня будешь одета не хуже других.

Она задумалась, убирая постель. Пожалуй, теперь за Лерой и подавно нужен глаз да глаз. Надо было срочно искать другую работу. Такую, чтобы получать не меньше, чем за тяжёлый труд сиделки, и такую, чтобы Лера всегда была рядом.

Наташа, беседовавшая сама с собой, пожала плечами. Идеально было бы открыть собственное дело…Она невесело пожала плечами. Идеальные решения обычно так далеки от реальной жизни!

От грустных мыслей Наташу оторвал звонок.

- Ну, вы как, встали? – весело поинтересовалась Лиза. – Погода вроде хорошая, может, на Катунь съездим? Не хочешь на устье Ильгуменя?

Наташа засмеялась, вспомнив свой школьный поход. Ох, и помотали они тогда нервы физрукам, сопровождавшим 8 «А» в походе!

- Нет, Лизка, - возразила Наташа. – Не поедем далеко. Остановимся потом где-нибудь у Урсула. Я так по нему соскучилась!

- Ладно, - немного разочарованно согласилась Лиза. – Мы же тут рвёмся показать твоей девочке все красоты Горного Алтая…

Наташа улыбнулась, услышав борьбу по ту сторону трубки. Видимо, Дима пытался отобрать её у матери.

- Будьте готовы через часок! – прокричала Лиза и отключилась.

***

…Увидев на крыльце яркую, как экзотическую птичку, Леру, Лиза чуть нахмурилась. Тревога за сына кольнула сердце. Слишком нездешняя, слишком красивая. Такие девчонки крутят парнями как хотят. Да и захочет ли эта фифочка посмотреть на деревенского? А Димка, дурачок, рот разинул. А ведь уже не зелёный мальчишка, армию отслужил. Лиза уже открыла рот, готовая выпалить колкость, как вдруг увидела глаза Леры. И, не поняв в чём дело, всё-таки осеклась. Глаза у девчонки были испуганные и беспомощные, что никак не вязалось с её потрясающей внешностью и современным прикидом.

- Входите, пожалуйста, - вежливо сказала девушка, и тут же едва не упала, оступившись со ступеньки.

Димка поймал её, а эта прекрасная дикарка вздрогнула так, словно в первый раз оказалась в объятиях парня. Лиза, в ещё большем недоумении, покачала головой:

- Дима, отпусти уже девушку. Ты у тёти Али все цветы потоптал.

Сын отмер и даже покраснел немного. Настроение у Лизы упало. Если эта девочка играет, то делает это мастерски. Женская беспомощность всегда притягивает мужчин. Но какой же опыт у этого полуребёнка, если учесть, что сцена выстроена и разыграна безупречно?

А если, наоборот, предположить, что девица так неуклюжа от стеснительности и неуверенности в себе? Да нет, не может быть, чтобы она не знала себе цену. Не слепая же она в самом деле!

Раздумывая таким образом, Лиза прошла за девушкой в дом, где на неё налетела Наташа, и все мысли о коварстве белокурого ангела вылетели у Лизы из головы.

Обняв Наташу, она ахнула:

- Батюшки! Что ты с собой сделала?

- Что? – смеялась Наташа, а сама тем временем обнимала Лизу, целовала, разглядывала, крутила так и эдак.

Лиза решительно остановила подругу, схватила за плечи:

- Что с твоим лицом? Ты что, подтяжку сделала? – теперь она поворачивала Наташу за плечи, придирчиво и изумлённо разглядывая её лицо. – Наташка! Это же бешеных денег стоит! – не верила своим глазам Лиза. – Кожа, как у молоденькой! Ты что, подруга, богатого любовника завела?

- Ну, Лиза! – укоризненно произнесла Наташа. – Не при детях же? – она занялась Димой, ахая на извечную тему – как он вырос и какой стал красивый.

Димка улыбался и терпел. Лера стеснялась смотреть на него постоянно, а сейчас, пока Наташа его тискала, наконец рассмотрела хорошенько.

Очень загорелый, русые волосы выгорели на солнце. Серьёзный и взрослый – даже страшно с таким говорить. А когда засмеётся – как сейчас, с Наташей, на одной щеке прорезается очаровательная мальчишеская ямочка. А на другой щеке никакой ямочки нет!

Лера вздрогнула, когда Лиза вдруг сказала ей на ухо:

- Вот такой он у меня асимметричный. Нравится?

- Да, - искренне от неожиданности пролепетала Лера и покраснела так, что Лиза изумилась. Да кто в наше время умеет краснеть?

Наташа, заметив смущение Леры, пришла на помощь девушке – отправила в огород за огурцами. Дима вышел следом, и Лиза воскликнула раздосадовано:

- Ну как телок на верёвочке!

Наташа рассмеялась:

- Да ты ревнуешь, Лизонька! Ох, и сварливая свекровь из тебя выйдет!

- Были бы свои дети – поняла б! – выпалила Лиза и расстроилась, виновато посмотрев на Наташу. Всё шло не так, наперекосяк. Слишком уж большим потрясением была для Лизы эта, новая Наталья, молодая до безобразия.

- Ничего, - спокойно ответила Наташа на безмолвный взгляд подруги и кивнула на окно. – Она мне за дочь. Лера – хорошая девочка. Ты мне её не обижай, она и так в жизни натерпелась.

Лиза подошла, ткнулась носом в плечо подруги:

- Прости, Туська. Я словно с цепи сорвалась.

Подруги разом посмотрели в окно. Там, по обе стороны огуречной грядки, сидели Дима и Лера, раздвигая руками колючие листья.

- Кажется, тебе ещё огурцы солить придётся, - рассмеялась Лиза. – Смотри, сколько напластали!

Тётя Аля, притихшая во время невольной ссоры подруг, всплеснула руками, застучала в стекло.

Димка виновато оправдывался, Лера растерянно молчала, и тётушка махнула рукой:

- Ладно, поезжайте. Огурцы сейчас замочу, вечером с тобой посолим.

- Я не умею, - пискнула Лера.

- Ничего, научишься, - усмехнулась тётя Аля, и Лера поняла, что та уже не сердится.

Глава 10

…Лера помнила, как поднимались на Семинский перевал, и ждала чего-то похожего. Но Чикет-Аман оказался совсем другим. На Семинском высота чувствовалась только по перепаду давления – закладывало уши. Перевал Чикет-Аман покорил её сердце, как только Лера увидела витки дороги, круто забирающие всё выше и выше по склону горы.

- Вон там была старая дорога, - показал Дима. – Посмотрим сверху, я тебе Тёщин язык покажу.

Лера кивнула, с детским любопытством приникла к стеклу. Какая красота! Ей было немного страшновато на опасной дороге, но, покосившись на сильные загорелые руки Димы, лежащие на руле, Лера успокоилась. Нет, ничего плохого просто не может случиться в этот волшебный день!

Гордый красавец – горный перевал – весь лежал перед её глазами. Дима остановил машину на самом верху. Воздух здесь был такой чистый, что все окружающие предметы словно приблизились к восхищённым путешественникам, смотрящим на мир с высоты птичьего полёта. Внизу плавными широкими кругами парил коршун, и Лера рассмеялась, раскинув руки:

- Я тоже хочу летать!

Сзади вздохнула Лиза:

- А мне вот что-то уже не летается…

Лера зажмурилась. Тёплый ветер трепал её волосы, забирался под рубашку. Он нёс аромат сухого чабреца и ещё чего-то смутно знакомого, волнующе неуловимого.

Рядом тихо вздохнула Наташа. Лера осторожно посмотрела на неё. Глаза Наташи были широко распахнуты. Она стояла, подставив лицо ветру, вбирая в себя каждой клеточкой сухое ровное тепло солнечных лучей, и этот ветер горного перевала, и клёкот коршуна, парящего над долиной, и невероятно чистый, напоённый запахом трав воздух гор.

Лера вдруг с трепетом почувствовала, как сама душа Горного Алтая вливается сейчас в душу Наташи. В эти мгновения они были едины. Голубая дымка, в которой купались горы, сглаживала расстояния, растворяла дальние хребты, делая их похожими на сказочные декорации.

Внезапно Лера поняла, что несколько минут смотрела на мир глазами Наташи. Девушка отвела взгляд, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Со времени купания в озере это мистическое ощущение родства, слияния душ, уже подзабылось, вытесненное новыми впечатлениями. Тем острее было его возвращение.

Наташа повернула голову, посмотрела на Леру, мягко взяла её за руку, будто бы говоря: «Не бойся!»

- Вы чего? – недоумённо спросила Лиза, и обе разом повернулись к ней.

Лера улыбнулась:

- Как здесь красиво!

- Ещё бы! – гордо сказала Лиза, словно красоты Алтая были её личной заслугой. – Я и смотрю, Наташа потекла, как воск, - засмеялась она и обняла подругу. – Ты знаешь, Туська, вот за этот твой шальной счастливый вид я тебе и прощала всегда всё.

- Что – всё? – улыбнулась Наташа.

- И то, что забралась ты так далеко от Онгудая, и что квартиру имеешь аж в самом Питере, - Лиза развернула к себе Наташу за плечи. – И эту твою юную морду, неизвестно откуда взявшуюся!

Наташа рассмеялась:

- Да дам, дам я тебе маску! Только её по рецепту делают, придётся подождать.

- И что, я тоже так помолодею? – возбуждённо спросила Лиза. Глаза у неё заблестели.

- Да ты и так молодцом! – искренне сказала Наташа.

- Молодцом у нас ты, - возразила Лиза. – Смотри, солнце яркое, а морщин на лице нет совсем!

- А где же наши детки? – спросила Наташа, оглядываясь.

Лиза закрутила головой, забыв о молодой «морде» Наташи.

…Они стояли рядом – хрупкая белокурая девочка и широкоплечий мальчик – и были такие молодые и красивые, и так здорово смотрелись вместе, что у Наташи защемило сердце.

Господи, что она натворила! Они же уедут через несколько дней. И что будет с её наивным ребёнком? Счастливое лицо Леры сияло, она смущённо смотрела на Диму, кивала в такт его словам. Наташа расстроено покачала головой. Рядом хмурилась Лиза, переживая похожие чувства, помноженные на материнскую ревность.

Подруги переглянулись, и, увидев скорбные физиономии друг друга, разом хмыкнули.

- Ну, а тебе чем мой Димка не угодил? – уязвлено спросила Лиза. – Не первый год его знаешь, и всегда хвалила. Или не хорош для твоей принцессы?

- Тише! – шикнула на неё Наташа с досадой. – Хорош, хорош, и словно для нас создан…

Лиза фыркнула, и вдруг спросила жалобно:

- Ну как я буду, когда он женится?

- Дурочка, - засмеялась Наташа. – Будешь внуков нянчить. К ним, говорят, сильнее, чем к детям, прикипают.

Лиза молча обняла её и вздохнула:

- Пойдём к машине, - сказала она наконец.

На пикник остановились у Урсула. Не слишком широкая река была очень быстрой. Лера разулась и забрела по щиколотку, но тут же выскочила – от ледяной воды заломило ноги.

- Не прогрелась ещё? – спросила Лиза. – Конечно, такой дождь был.

- Ты будешь купаться? – недоверчиво спросила Лера у Димки, который разделся до плавок.

- Проплыву разок и за шашлык примусь, - улыбнулся тот и вошёл в воду.

Лера поёжилась и испуганно вскрикнула, когда бурный поток подхватил Диму и стремительно понёс вниз. Однако парень не собирался сдаваться, короткими саженками приближаясь к противоположному берегу. Его сносило, но вскоре Лера смогла вздохнуть облегчённо – Дима встал на ноги, ловко выбрался на берег и помахал Лере рукой. Девушка перевела дух, и изумлённо ахнула, увидев Наташу в купальнике:

- Ты тоже поплывёшь? Смотри, какое течение! Ну не надо! – взмолилась Лера. – Я боюсь!

Детка, - ласково сказала Наташа. – Я же здесь выросла. И плавать училась в этой самой речке. У нас тут нет бассейнов, - она улыбнулась и наказала строго. – В воду не лезь! Иди лучше помоги тёте Лизе мясо нанизывать. А я доплыву и Димку сюда шугну.

***

…Вода подхватила её и прошла сквозь Наташино тело… Ощущение было столь необычным, что Наташа даже глотнула от неожиданности воды, испугалась, что сейчас утонет – и тут же поняла, что это невозможно. Потому что она сама сейчас была водой…

Наташа не ощущала своего тела, хотя это её руки бешено выгребали против бурного течения. Она была потоком – чистым, мощным, неуправляемым, - и неслась вместе с ним как одна из его струй.

В памяти этого потока был ледник, тающий под лучами жаркого июльского солнца и настороженность белого марала, пьющего из ручья, и сладкий восторг купающейся в реке детворы, и чей-то страх, и чьё-то торжество от победы над собой… И самое близкое, самое острое – Димкино смятение…

…Лера не могла оторвать от плывущей Наташи напряжённого взгляда. Плавала та классно, но всё же была слабее Димы, и течение снесло её гораздо ниже.

Лера с тревогой обернулась к Лизе, ища поддержки, и вдруг наткнулась на её насмешливый враждебный взгляд. От этого взгляда Лера словно закаменела и растерянно отвернулась к реке.

***

Димка что-то кричал ей с того берега, но девушка не слышала.

Её нельзя любить. Лера знала это всегда, с самого раннего детства. Она страдала от одиночества, но ничего не могла изменить…

Лера очень хотела стать хорошей, но у неё ничего не получалось. Если девочка бралась за мытьё посуды – обязательно разбивала любимую мамину чашку. Когда она выходила гулять во двор в чистом платье, рядом всегда оказывался противный Лёнька Махов. Он сразгону окатывал девочку грязной водой из лужи, проезжая мимо на велосипеде. Играя в песочнице, она не раз пропускала миг, когда Лёнька оказывался сзади, и тогда добрый совок песка оказывался у Леры за пазухой и в волосах.

Девочка, сгорбившись, брела домой, а вслед ей кричали и смеялись дети. Лера не задумывалась, почему они её так ненавидят. Она просто знала, что любить её нельзя. Дети дразнили и издевались над ней, взрослые смотрели кто жалостливо, кто с любопытством, а кто и с плохо скрытой брезгливостью. Лера несла свой груз инакости со всем мужеством, на которое способен маленький одинокий ребёнок. Но иногда она срывалась и горько плакала, забившись в самый тёмный угол или спрятавшись в шкафу. Случалась, что она так долго не могла остановиться, что почти задыхалась от слёз.

Сейчас, встретив враждебный взгляд Лизы, Лера вдруг поняла, что ничего не изменилось. Прошлое не ушло. В ней, Лере, было что-то такое, чего не смогла смыть волшебная вода. И этот неведомый изъян всегда будет отталкивать от неё людей. Боль от этого открытия была острой, почти физической, и, как в детстве, Лере захотелось уйти от людей и выплакать своё горе. Она медленно пошла по берегу, вниз по течению. Урсул нёсся рядом, всплёскивая и шумя, обтекая крупные камни.

Она отошла довольно далеко, и вскоре их импровизированный лагерь скрыли деревья.

- Лера! – Дима вдруг оказался рядом, сердито, как ей показалось, схватил за плечи. – Да что с тобой?

Она ничего не смогла сказать, безуспешно борясь с тугим болезненным комком в горле.

- Почему ты плачешь? – настойчиво спросил он.

- Я не,… - она жалко улыбнулась, пытаясь освободиться, и тогда он поцеловал её.

- Лера, - прошептал Дима в её волосы, когда смог наконец оторваться. – Лерочка…

Она стояла перед ним в панике, не зная, что теперь делать. Он был совсем мокрый и дрожал, и Лера подумала, что только ненормальные могут купаться в такой ледяной воде. Эта простая мысль вывела Леру из её оцепенения. Она подняла голову и посмотрела в смятенное лицо Димки.

- Ты замёрз? – спросила она простодушно и удивилась тому, как он смутился. Дима вдруг отодвинул её и вновь шагнул к воде:

- Я там часы забыл, - неловко сказал он.

…Только идиот мог кинуться в Урсул в таком месте! Дима больно зашиб палец, шипя, выбрался на противоположный берег – и тут же наступил на колючку. Захромав на одной ноге, он искоса посмотрел на тот берег. Лера спустилась ниже по течению и стояла, глядя на него.

Она была непонятная и загадочная, как инопланетянка. Обалденно красивая и вроде как не догадывающаяся об этом. Доверчиво-наивная и настороженная одновременно. По-детски непосредственная и в то же время – себе на уме, как не замедлила отметить его мать. У неё была потрясающе женственная, сексапильная фигура – и беспомощные глаза неуверенного в себе ребёнка.

Все эти противоречия сводили Диму с ума. Он терялся, гадая, где она настоящая, никак не мог выбрать нужный тон, злился на себя – и увязал всё глубже.

Если бы три дня назад ему сказали, что он может вот так, за один день, влюбиться в девчонку – он бы от души рассмеялся. Дима всегда пользовался успехом у девушек – и здесь, дома, и в институте. Да и сам их любил. Но любил как-то так, в общем, всех сразу. Лера, появившаяся в его жизни так внезапно, была разительно не похожа на всех остальных девушек. Она была другая. Единственная. Самая-самая…

Дима помахал Лере рукой, охнул, снова наступив на колючку, и, присев на камень, принялся вытаскивать противные тонюсенькие иголочки…

Глава 11

Всё шло прекрасно, но нужно было позаботиться о том, чтобы сестрица не подкинула ей неожиданный сюрприз. Вздохнув, Аня решила, что пришла очередь Олега. Вряд ли она бы смогла выбрать специально более удобное время. Через два дня у соседки Олега – Алинки – был день рождения. Аня не слишком-то с ней дружила – так, ходили в один садик, вместе играли в детстве, а сейчас лишь изредка останавливались поговорить, когда встречались во дворе. Но Олег был в числе гостей, и Анечке не составило труда получить приглашение. Протащить на день рождения некомпанейскую Женьку было сложнее, но Анечка блестяще с этим справилась. Она наплела Алине, что тихоня едва не влипла в нехорошую историю, и теперь родители не позволяют оставлять Жеку одну.

- Она у меня тихая, - извиняясь, улыбнулась Аня.

- Да конечно, пусть приходит, - махнула рукой Алина.

Они ещё немного поговорили об Алинкином универе и о мальчиках и разошлись. А вечером Анечка с Олегом «случайно» встретили возвращающуюся из музыкальной школы Жеку.

Женька так растерялась, что застыла истуканом.

- Анюта, это что, твоя сестра? – изумился Олег. – Женечка, какая ты стала! Взрослая…Красивая… Как это я не замечал раньше, что ты выросла?

Женька покраснела так, что Анечке показалось, что у сестры сейчас лопнут щёки.

- Где тебе было заметить? – улыбнулась Аня. – Она же никуда не выходит, кроме школы.

- Не-ет, так нельзя, - шутливо протянул Олег и приобнял Женьку за плечи. – Красивые девушки должны радоваться жизни, - он склонился к шее девушки и потянул носом. – М-м-м, как ты пахнешь! Нет, я так не могу! – Олег отстранился, серьёзно глядя на Женю. – Я делаю тебе предложение!

Аня засмеялась:

- Ей только пятнадцать лет, не рано?

Олег вздохнул:

- Придётся немного подождать… Но от другого предложения ты не отвертишься, Женечка! В субботу день рождения у Алины Бреус, мне велено быть с девушкой! Ну, что скажешь?

Анечке стало даже немного жаль Жеку. Надо было видеть, что творилось с её лицом.

- Она подумает, - пообещала девушка. – Пойдём, Жень, - сказала Аня и подтолкнула сестру к подъезду. – Мама волнуется.

- Анют, не забудь диск, - напомнил ей Олег. – Женечка, я зайду за тобой в субботу.

***

Эти два дня Жека летала, как на крыльях. Аня прятала улыбку, видя, что творится с сестрой. Чтож, два дня счастья – это немало. Пусть дурочка порадуется. А потом…что ж, пора бы уже начать приобретать опыт. Аня в её годы не была такой доверчивой.

…Вечеринка в честь Алининого дня рождения удалась на славу. Алинка молодец, ухитрилась сделать так, что мальчиков было больше, чем девчонок. Аня не скучала. Пока Олег на диванчике окучивал красную от счастья Жеку, Анечка флиртовала напропалую. Краем глаза она следила за парнем. Умом Олежек не блистал, и инструкции получил подробнейшие, но всё же расслабляться не стоило. Со стороны всё выглядело идеально – парень шепчет на ушко хорошенькой наивной дурочке всякие нежные глупости, а та млеет от счастья. Если они уйдут вместе – никто не удивится. Когда Олег извинился перед Женей и вышел покурить на площадку, Аня удовлетворённо кивнула. Не такой была её сестрица, чтобы выйти следом, но больше получаса она тут одна не высидит. Значит, пора.

Олег быстро втолкнул её в квартиру. Аня закрыла глаза, пока он целовал её, прижав спиной к холодной двери. Целовался он действительно классно, и ей не было противно. Дома никого не было – мать Олега сегодня работала в ночь, и это тоже было удачей.

Аня ощущала себя агентом на спецзадании – очень опытным агентом… Он ничего не понял, а она лениво подумала, переводя дыхание – а он и правда неплох. Но когда Олег снова потянулся к ней, Аня шутливо отстранилась.

- Не сейчас, милый, - ласково сказала она. – Надо сопроводить домой сестрицу, не то родители придут нас искать.

Она быстро одевалась. Олег жадно смотрел на неё.

- Когда? – хрипло спросил он.

Аня улыбнулась:

- Я позвоню.

******

Женя тихо сидела на диване, изредка украдкой прижимая к пылающим щекам ладони. Олега не было уже долго, и девушка то и дело посматривала на дверь. Она почти никого не знала в этой компании и молча страдала от отвратительной попсы и пьяного внимания парней, оставшихся без пары. Когда рядом с ней приземлился очередной претендент и попытался поцеловать её, Женька не выдержала и бежала.

На лестничной площадке девушка остановилась в нерешительности. Наверное, надо было сказать Ане, что она уходит. Наверняка сестра курит на кухне. Женя уже взялась за ручку двери, когда её внимание привлёкла какая-то возня за соседней дверью. От мысли, что сейчас выйдет Олег, у девушки скакнуло сердце. Дверь приоткрылась, и Женя перестала дышать.

- Ну же, Олежек, пусти! – произнёс голос, который она знала с детства, и на площадку выскользнула растрёпанная, разрумянившаяся Аня.

Она вздрогнула от неожиданности, увидев сестру.

- Ой! Жека! Напугала!

- Упс! – пробормотал голый Олег и попятился, закрывая дверь.

***

Лера весь день была непривычно тихой, и Наташа почувствовала, что девушка словно сжимается в присутствии Лизы.

- Вы что, поссориться успели? – спросила Наташа подругу, выбрав момент.

- Вот ещё! – возмутилась та. – Твоя городская цаца нами, деревенскими, брезгует…Ушла по берегу, и словечка мне не сказала.

Лиза обиженно поджала губы. Наташа покачала головой.

Дима, всё ещё мокрый, занялся шашлыком, Лера сидела у реки, глядя на воду. Вроде бы ничего не произошло, и всё оставалось по-прежнему, но между всеми ними – Лизой, Наташей, Лерой и Димой – уже не было утренней непринуждённости. Наташа тревожилась, глядя на притихшую Леру, Лиза хмурилась, ревниво наблюдая за Димой, Дима выглядел неуверенным и отвечал невпопад. Он, как подсолнух за солнцем, поворачивался за Лерой, а та, казалось, не замечала этого.

Без аппетита съев шашлык, девушка ушла загорать на траву. Дима расстелил для неё плащ-палатку, присел рядом. Наташа вся извелась, прислушиваясь к их разговору. Ведь для её девочки даже самый простой вопрос мог оказаться тупиком. Ну, например – где ты учишься? А почему не учишься – не поступила?

Но, похоже, Дима почувствовал настроение девушки и скоро замолчал, подставив лицо солнцу. Они были такой красивой парой, что Наташа не могла не залюбоваться. Однако тревога не покидала сердце до самого вечера, и Наташа вздохнула облегчённо, только когда машина остановилась у дома тёти Али.

Дима вошёл вместе с ними, помог занести пустую сумку. Предлог был шит белыми нитками, и Наташа улыбнулась, увидев, как юноша что-то шепнул Лере. Та растерянно посмотрела на Диму и не ответила.

На шум выглянула тётя Аля, принялась звать на чай, но Лиза отказалась, быстренько развернула Диму, и они уехали.

Лера пошла мыться, а Наташа принялась сортировать вещи для завтрашней стирки. Занимаясь делом, она рассказывала тёте Але о событиях сегодняшнего дня и впечатлениях от поездки. Рассказывая о Чикет-Амане, Наташа вспомнила реплику Лизы о «молодой морде» подруги и улыбнулась.

- Тётечка, а у тебя осталась ещё голубая глина? – спросила она у старушки.

- Да вон в кладовке в тумбочке полно, - простодушно начала тётя Аля и осеклась, виновато глядя на Наташу.

- Тётушка! – укоризненно покачала головой Наташа. – Её так хвалят все, а ты так и не лечилась, да?

- Да летом некогда, а зимой – маята одна, - призналась женщина.

- Ладно, - махнула рукой Наташа. – Знаю я, если уж ты не поверишь – тебя не заставить. Я возьму у тебя пакетик, обещала Лизе маску.

- Не надо, дочка, - вдруг остановила её тётя Аля.

Наташа вскинула на тётушку удивлённые глаза.

- Не делай этого, - спокойно сказала тётя Аля. – У Лизки твоей язык без костей. Через два дня весь Онгудай знать будет.

Наташа, потеряв дар речи, молча смотрел на тётушку.

- Это у тебя в городе молодое твоё лицо спрятать можно, а здесь – всё на виду, - продолжала та. – И лучше вам с Лерой уехать побыстрее.

– Тётя Аля!

- Ты не думай, что я тебя гоню, - вздохнула старушка. – Только Елизавета, получив чудо-крем, от тебя не отстанет. И молчать не сможет.

- Ты…знаешь? – поражённо спросила Наташа.

Тётушка улыбнулась:

- Ещё бы мне не знать. Совсем девчонкой была, когда первый раз про живую водицу услышала. А увидеть довелось в 41-ом.

Наташа молча слушала тётушку. Вернулась Лера, села рядом, а старушка всё рассказывала.

- Бабушка, - тихонько спросила Лера, когда женщина смолкла. – А что, больше никто в Онгудае живую воду не находил?

Тётя Аля пожала плечами:

- Может, и находили, да только не рассказывали никому. Вот как Сенькин отец. А в нашей семье говорили – искать её бесполезно. Набрести на живую воду можно только случайно, и является она не всякому.

Наташа с Лерой переглянулись:

- Но мы же обе озеро видели и купались в нём…

Тётя Аля усмехнулась:

- Значит, водица вас за одного человека посчитала. Лере здоровье вернула, а тебе молодость.

- Бабушка, - тихо сказала Лера. – А давай…

Тётя Аля грустно улыбнулась:

- Нет, детка. Я своё пожила. А потом – куда я, молодая-то, здесь денусь? Из Онгудая уезжать? Здесь ещё мама моя похоронена, да и сама я почти век тут прожила…

Лера вскочила, порывисто обняла старушку. Тётя Аля засмеялась:

- Да ты никак меня жалеешь? Вы же с Тусей мне в настойку столько водицы набухали! Спина уж как у молодой стала.

Наташа засмеялась:

- Кто же знал, сколько её надо!

- Ничего, мне теперь надолго хватит – и на колени, и на спину. А что нам, старым, ещё надо? Чтоб ноги маленько ходили, да глаза смотрели. А вот вы-то как теперь жить думаете?

Семейный совет закончился, когда уже совсем стемнело. Пили чай, снова спорили, прикидывали, считали. Сошлись в одном – Лере надо учиться. Пусть и не в институте пока. Со школьной программой Наташа поможет. Аттестат и в вечерней школе получить можно, экзамены экстерном сдаст. А вот дальше…Трудно будет убедить Ларису выделить деньги на обучение дочери. Да и кто бы поверил в чудесное исцеление Леры?

Наташа вообще не представляла себе, как можно Леру в её нынешнем состоянии вновь отпустить в старую жизнь?

В квартиру Ларисы, не устающей активно устраивать своё женское счастье, в ненавистный с детства двор, где Лера пережила столько унижений и обид?

- Нам нужно будет уехать, - решила Наташа. – Лучше – в другой город. Квартиру я обменяю, только сразу не получится,… - она задумалась.

- А мама меня отпустит? – вдруг тихо спросила Лера.

Наташа не нашлась, что ответить. Перепады настроения у Ларисы действительно ставили под угрозу их план.

Глава 12

- Чего такая смурная? – спросил Володька и тут же сказал озабоченно. – Фонит, зараза!

Катя пожала плечами. Макс опять ушёл с репетиции один, а тут ещё РэМ сказал с лёгкой гримасой:

- Кнопочка, а тебе пора браться за фигуру, детка. Ты теряешь лёгкость.

Катя передёрнула плечиками. Лёгкость была её фишкой. Тоненькая стремительная девушка выходила на сцену, и тут же забывала о страхе, о нетрезвых взглядах, создавая вокруг себя ощущение той неповторимой лёгкости, которую сразу заметил в ней РэМ. Казалось, что Кате всё даётся само собой, совсем без усилий. Она была потрясающе естественна.

Вернувшись домой, Катя отыскала на антресолях весы. Встав на них, она присвистнула:

- Нни-че-го себе!

Катя не могла вспомнить, когда взвешивалась в последний раз, но то, что она прибавила три килограмма, было несомненно.

Стиснув зубы, Катя принялась худеть. Она никогда не думала, что это так трудно, и с запоздалым раскаяньем вспомнила, как в школе подсмеивалась вместе с друзьями над мешковатой Олеськой Пановой.

Организм Кати, не привыкший к диетам, настоятельно требовал сладенького и острого, от ресторанных запахов она едва могла петь, но мужественно держалась.

К концу второй недели РэМ сказал:

- Ну вот, другое дело. Молодец. И если хочешь здесь работать – следи за собой.

***

Домой они вернулись порознь. В глубине души Аня надеялась, что сестра не скоро вернётся домой. Должна же она была где-то выреветься и прийти в себя. Но эта дурочка приплелась за ней. Аня не сомневалась, что Жека ничего не скажет родителям. Та, кажется, и неспособна была говорить. Она захлопнула дверь своей комнаты перед носом взволнованной мамы. Аня едва скрыла торжествующую улыбку, но когда мама встревожено повернулась к ней, Анечка сделала постное лицо.

- Нет, нет, мамочка, ничего не случилось, - озабоченно сказала она. – Просто наша Жека немного дикая, её никто не приглашал танцевать, - девушка беспомощно пожала плечами и сказала сочувственно, понизив голос. – Ей обидно, что ребята не обращают на неё внимания. Нет, ты не ходи к ней сейчас, - остановила она маму. – Она ещё больше расстроится, если ты начнёшь её уговаривать.

Куда там! Мама выдержала не больше двух минут. Аня недоумённо подняла брови, когда мама влетела в её комнату.

- Срочно позвони папе! – крикнула она. – Жене плохо!

У Анечки ёкнуло сердце.

- Что случилось? – вскочив, спросила она. – Она…что-то с собой сделала?

- Сплюнь, - сердито сказала мама, хватая какие-то лекарства из аптечки. – Давление упало…Звони же, Аня!

Папа примчался через полчаса. Аня ещё никогда не видела его таким встревоженным. Ещё через пять минут из Жекиной спальни вылетела мама, дрожащими пальцами набрала номер Давида Мироновича – очень хорошего и дорогого врача. Тот тоже приехал очень быстро.

Аня бродила под дверью и нервно грызла ноготь на большом пальце. Она всегда презирала людей с этой позорной привычкой, но сейчас не замечала, что делает. Давид Миронович был у Жеки долго, и за это время ноготь превратился в отвратительно зазубренный огрызок. Наконец старый врач вышел вместе с папой.

- Анечка, - Давид Миронович приобнял её за талию и кивнул на дверь в комнату Жеки. – А ты что же не зашла?

- Я боюсь, - честно призналась Аня.

- Иди, иди, - подтолкнул девушку врач. – Вы, сестрички, быстрее друг друга поймёте. Иди! – строго приказал он, видя, что Аня колеблется. – А нам с папой надо поговорить.

…У Жеки было абсолютно белое лицо. Под закрытыми глазами залегли синие тени, веки чуть трепетали, как будто Женька только притворялась, что спит.

Мама сидела рядом и тихонько гладила Женину руку.

- Ей поставили успокоительное, - прошептала она. – Доктор сказал, что она проспит до утра. Я лягу здесь. Иди спать, Анечка, поздно уже, - мама поднялась и крепко обняла Аню. – Уже всё хорошо, не беспокойся, доченька.

…Аня долго лежала и думала. По потолку пробегали разноцветные блики от большого рекламного щита, закреплённого на углу соседнего дома. Неужели в наши дни можно умереть от любви? Анечка резко крутанулась на живот. Нет! Глупости! Это всё сказки, придуманные романтичными дурочками типа её сестрицы. Что такое эта самая любовь? Простое физическое влечение плюс совпадение темпераментов. Было бы из-за чего страдать! А раз Жеке хочется мучиться из-за ерунды, то она и виновата сама.

Она успокоено вздохнула, повернулась на бок и закрыла глаза.

***

Город встретил их мелким дождём. Не сговариваясь, Наташа и Лера не стали доставать ветровки, не спеша дошли до стоянки такси, заряжаясь свежестью дождевой пыли.

У подъезда Леры Наташа вышла, попросив таксиста подождать. Народу во дворе не было, только Альбина Сергеевна, дворовое ФСБ, сидела на скамейке, прикрыв голову пустым пакетом – отдыхала после магазина.

- Ой, Лерочка приехала, - пропела она, с любопытством разглядывая загорелую девушку.

Та остановилась, спокойно кивнула. – Здравствуйте, Альбина Сергеевна. Отдыхаете?

Альбина Сергеевна хлопнула глазами, как будто с ней заговорила обезьяна в зоопарке. Выражение её лица на глазах менялось от сладко-приторного до недоумённого и даже глуповатого. Наташа едва сдержала смешок, подтолкнула вперёд Леру:

- Иди, не мокни!

- А у мамы – гости, - проинформировала пришедшая в себя Альбина Сергеевна.

Наташа чуть нахмурилась. Обычно Лариса встречалась с мужчинами на их территории, но в отсутствие Леры, как видно, сменила привычки.

Лифт не работал, и им пришлось с рюкзаком тащиться на 4-ый этаж. Остановившись у квартиры, Наташа перевела дыхание. Она очень волновалась. Что скажет Лариса, увидев её новое лицо? Как встретит дочь? Разрешит ли увезти Леру с собой?

Но, оказалось, подругу не интересуют такие мелочи. Раскрасневшаяся Лара, открывшая дверь, тут же вытеснила Наташу и Леру на полутёмную площадку.

- Слушай, Натуся, - умоляюще прошептала она. – Пусть Лерка у тебя сегодня переночует, а?

- Хоть бы «здравствуй» сказала, - укорила Наташа.

Лариса рассеянно посмотрела на Леру:

- Загорела,… - и снова повернулась к Наташе, увлекая её в сторону от дочери. – Туся, ты не поверишь, какой это мужчина! – Лара закатила глаза, как в дурном водевиле. – Он только развёлся, квартиру оставил жене…

- То есть живёт он у тебя, - нахмурилась Наташа. – А ребёнку жить негде.

- Ну не нуди! – голубые, как у Леры, глаза Ларисы наполнились слезами. – Ему сейчас так трудно! А с Леркой мы уже решили – знакомым Валеры нужна домохозяйка. А уж мыть-тереть моя дурочка умеет. И жить пока будет там…

- Ну уж нет! – вскипела Наташа.

Лариса широко раскрыла глаза.

- Лера, подожди меня в машине, - улыбнулась Наташа, сдерживая себя, и, как только девушка спустилась вниз, снова повернулась к подруге. – Леру я тебе не отдам! – сказала Наташа решительно. – Представь её в форменном платье! Ты дура совсем! Своими руками девочку в постель к чужому мужику подкладываешь!

Глаза Ларисы забегали:

- Да что ты…Это приличный дом…Валера сказал, что шофёр хозяина, Иван, тоже туповат…Пара была б девчонке,… - Лариса заглянула в глаза Наташе, жалобно моргнула. - Ну не могу же я с ней всю жизнь нянчиться! И так уже не знаю, за что Бог наказал?

Лариса всхлипнула:

- Натуся! Ну ты же баба сама! Жизнь-то проходит! Неужели тебе настоящей любви не хочется?

Наташа чуть отодвинула Ларису, сказала тихо:

- Мне, Ларка, дочку хочется…Хорошую добрую девочку…Уж как я Бога о ней молила! А Господь её почему-то тебе, дуре, послал.

- Ну так забирай её! – зло выкрикнула женщина. – Добренькой хочешь быть! А поживи-ка с идиоткой, когда все пальцами в тебя тычут…

- И заберу! – тихо и твёрдо сказала Наташа.

…Лера уже сидела в такси, когда кипящая от гнева Наташа выскочила из подъезда. Она швырнула на заднее сиденье рюкзак, втиснулась сама и бросила водителю:

- На Ломоносова, - и только тогда посмотрела на Леру.

Та мужественно боролась со слезами. Наташа обняла девушку за плечи:

- Всё будет хорошо, - прошептала она.

…В квартире Наташи было пыльно и тихо. Лера держалась, не плакала. Пока Наташа готовила обед, девушка убрала квартиру, сполоснулась под холодной водой. Она постояла перед зеркалом, заставляя себя успокоиться. В глубине души Лера всегда знала, что Наташа любит её больше, чем мама. Но то, что Лера услышала, притаившись на площадке между этажами, до сих пор болезненным комком стояло в горле.

«Я докажу ей!» - отчаянно сказала себе Лера и сердито оттёрла слёзы ладонями. Вот только если бы ещё матери нужны были эти доказательства!

- Наташа, - спросила Лера уже за ужином, не поднимая глаз от тарелки. – А это дорого – снимать квартиру?

- Около семи тысяч, - механически ответила Наташа и тут же насторожилась. – Лера? Ты что надумала?

Лера посмотрела на неё страдающими глазами:

- Помнишь, ты говорила, что мы сможем уехать в другой город? Я хочу уехать. Совсем. Туда, где меня никто не знает.

Наташа протянула руку и погладила пальцы Леры:

- Мы обязательно уедем. Но, боюсь, это не получится скоро. Да и мама…

- Она не хочет меня видеть. И я…тоже, - тихо сказала девушка.

- Не надо торопиться, Лерочка…Твоя мама, она…не слишком счастливый человек.

- Да, - согласилась Лера. – Я всегда мешала ей найти своё счастье. Я больше не буду этого делать.

- Лера! – Наташа поднялась, обняла девушку за плечи. – Ты не должна винить себя. Просто маме не очень везло с выбором…

«А тебе – с мамой», - горько подумала Наташа. Лариса с удивительным упорством наступала на одни и те же грабли. Нарциссы, в которых она то и дело влюблялась всей душой, не отличались мужской надёжностью.

- Мы обязательно уедем, девочка моя. Но с мамой ссориться не будем, - мягко сказала Наташа. – Во-первых, потому, что она – твоя мама, - женщина остановила Леру, протестующе дёрнувшую плечами. – Во-вторых, потому, что она немолодая и несчастливая женщина. В-третьих, - Наташа вздохнула. – Потому, что от неё слишком многое зависит.

Она придвинула табурет ближе к девушке:

- Если сейчас мы уедем, не заручившись её согласием – ты постоянно будешь жить под страхом разоблачения. Она будет искать тебя – и найдёт в самый неподходящий момент.

Лера вскинулась:

- Зачем я ей нужна? – и тут же сникла. – Что же делать?

- Мы немного схитрим, - сказала Наташа. – Мне придётся сказать маме, что я хочу вывезти тебя на лечение…ну, в Санкт-Петербург, например. Думаю, она не будет возражать. И искать тебя далеко не поедет. Достаточно будет изредка звонить маме, чтобы она не волновалась. А потом мы ещё что-нибудь придумаем…Что нашли тебе хорошую работу. Кстати, я очень на это рассчитываю, - Наташа убрала прядь с лица девушки.

- Кто меня возьмёт, неграмотную, - горько сказала Лера.

- Я, - улыбнулась Наташа.

Лера смотрела на неё во все глаза.

- Я всё обдумала, - сказала Наташа серьёзно. – Так как у нас с тобой нет стартового капитала, нам не удастся открыть свою фирму. Но у моей бывшей сокурсницы свой косметический салон в Новосибирске. Думаю, Светлана поможет мне на первых порах.

- Ты…хочешь работать косметичкой? – спросила Лера недоверчиво.

Наташа улыбнулась, увидев, как расширились глаза девушки.

- Ты догадалась? Да, мы будем работать в салоне красоты. И с нашей косметикой он скоро станет самым популярным салоном в городе.

Некоторое время они молчали, потом Лера сказала:

- Конечно, некоторое время мы продержимся. Но ведь воды не так уж и много. И потом,…я думала, что ты отнесёшь воду в больницу,… может, она спасёт кому-то жизнь,… - девушка замолчала, и Наташа согласно кивнула:

- Это первое, о чём я подумала. Но потом решила по-другому. Надеюсь, что Бог меня простит. Ты должна учиться, и ради этого я сделаю всё.

Лера всхлипнула, уткнувшись в плечо Наташи:

- Я тебя не подведу.

Женщина обняла Леру, сказала ласково:

- Ты ведь знаешь, я не стану любить тебя меньше, если у тебя почему-то не получится. Но я уверена – всё будет хорошо!

В эту ночь Наташа долго не спала, ворочаясь с боку на бок. После прохлады онгудайского деревянного дома городская квартира казалась душегубкой. В соседней комнате мучалась Лера. Наконец, во втором часу, они, не сговариваясь, вышли на балкон.

- Ой! Змей! – Лера звонко шлёпнула себя по щеке. – Как без вас хорошо было!

Наташа улыбнулась, подняла голову, глядя вверх:

- Смотри-ка, Лер, и здесь звёзды видны!

Женщина с надеждой смотрела на мерцающие точки, но ни одна из них не падала.

- Крепко прибиты, - пробормотала рядом Лера.

- А что бы ты загадала? Чего ты хочешь? – полюбопытствовала Наташа, и тут же испугалась своего вопроса.

Лера улыбнулась и опустила голову, разглядывая свои руки, лежащие на перилах.

- Ладно, не отвечай, - поспешно сказала Наташа, но Лера коротко взглянула на неё, и, вновь уткнувшись взглядом в балконные перила, тихо призналась:

- Я хочу…увидеть Диму.

Наташа только вздохнула тихонько.

Она ждала взрыва чувств – слёз, жалоб, истерики, - когда неожиданно, в одну ночь, решила возвращаться в город. Но Лере не пришло в голову бунтовать.

Чувство вины было сильнее доводов рассудка, и Наташа всю дорогу терзалась, незаметно наблюдая за девушкой. Лера молчала, но выглядела спокойной, и Наташа с невольной досадой подумала, что раньше ей было легче понять девушку – все чувства у той были написаны на лице. И ещё – с тем же тягостным чувством вины – Наташа думала, что Лера только потому подчинилась молча, что за все восемнадцать лет никому было не интересно мнение девочки, и от неё никогда ничего не зависело.

Наташа и сама не могла объяснить своей поспешности. Просто она вдруг поняла – пора уезжать. Её переполняла жажда деятельности. Всего несколько дней в Онгудае восстановили её силы после трудного рабочего года не хуже, чем месяц у тёплого моря.

А ещё Наташа думала, что у Леры начинается совсем новая жизнь, в которой девушке предстоит найти себя, и ей не терпелось броситься в эту новую жизнь вместе с Лерой. Девушку ждал нелёгкий год – столько надо было прочитать, столькому научиться, и Наташа поторопилась увезти девушку подальше от Димы. Может быть, потом, позже, когда ей, Наташе, уже не будет так страшно за девочку…

И всё же чувство вины не проходило.

…Утро началось с хлопот. Наташа села на телефон, вызвонила новосибирскую подругу, Светлану. Лера, прислушиваясь к их разговору, еле дождалась, когда Наташа положит трубку.

- Ну, что? – нетерпеливо спросила она.

- Кажется, мы с тобой везучие, - улыбнулась Наташа. – Она говорит, что квартира её матери сейчас пустует, и Светлана хотела бы пустить туда проверенных людей. И мы ей очень подходим! – Наташа вскочила, закружив Леру по комнате. – Мы можем переехать, и не спеша искать обмен.

Глава 13

Наташа не представляла себе, сколько времени и сил займёт только подготовительная работа. Она, конечно, была готова к тому, что Светлану придётся долго убеждать. Однако та сама завелась, посмотрев на лицо Наташи. Наташа только хмыкала, послушно щурясь под светом мощнейшей лампы, пока Светка крутила её так и этак, щипала и надавливала, оттягивала кожу, убирала волосы с висков, поднимала голову Наташи, придирчиво разглядывая её шею. Чем дольше длились все эти процедуры, тем растеряннее становилось её лицо Светланы. Наконец, она отступила и присела на край стола, взяв в кулак свой подбородок.

- Чапай думать будет, - улыбнулась Наташа. Она поднялась с кресла, выключила лампу.

Светлана не ответила, внимательно наблюдая за подругой.

- Малышева, - наконец спросила она напряжённым голосом. – Ты что с собой сделала?

- Я же тебе говорю, новая формула, натуральная косметика, - начала Наташа, но Светлана прервала её:

- Да не бывает такой косметики! Даже я не сделала бы тебе такого лица! А руки…Дай сюда!

- Нет, - Наташа рассмеялась и спрятала руки за спину. – Свет, - сказала она просительно. – Ну возьми нас к себе на время! За аренду буду платить исправно…

Светлана всё ещё с сомнением покачала головой:

- Насчёт аренды не парься. Я пока здесь хозяйка. А вот твоя чудо-косметика без сертификата не пойдёт. Я, знаешь, репутацией дорожу. Да если бы я тебя лично, Малышева, не знала, - сама бы выставила за порог как мошенницу. Но если глаза мне не врут, а сама я ещё не сошла с ума, - Светлана обошла стол и всё-таки схватила Наташу за руку, и, посмотрев на неё, удовлетворённо кивнула. – Значит, я на тебе поимею больше, чем на аренде. Садись. Что мы имеем?

- Маски, обёртывания, крема, - волнуясь, начала Наташа. – Ещё сыворотка…

- Что ты отдашь мне?

- Как – отдашь? – растерялась Наташа.

- Успокойся, препарат я тебе оплачу полностью, - сказала Светлана. – Но моим девочкам тоже нужна работа. Ты же не можешь просто торговать здесь своим кремом. Многие клиентки приходят сюда на весь день. Что ты умеешь сама?

Наташа молчала.

- Ты, конечно, подумай, - кивнула Светлана. – Но одна ты всё равно не справишься. У нас ведь тут не районная поликлиника, где один терапевт всех больных принимает. Дамы идут по записи, время расписано по минутам. Ну хорошо, ещё твоя девочка. Всё равно не будете успевать.

Наташа глубоко вздохнула:

- Нет, - с сожалением сказала она. – Со своей косметикой я буду работать сама.

Мгновение Светлана молчала, потом выдохнула:

- Жаль. Я правда хотела тебе помочь. Но если твоя косметика реально хоть на четверть так эффективна, как ты говоришь, - я скоро останусь без работы. Извини, - она поднялась.

- Светлана, - Наташа предприняла последнюю попытку. – А давай, объясним клиентам, что мои маски и крема нужно применять только после глубокой чистки кожи…Ну, или после массажа, если для тела…

Наташа умоляюще взглянула на подругу:

- Света, мне нужно заработать на институт Лерке. Я не могу просто работать у тебя.

Светлана хмурилась и молчала, глядя в окно.

- Мы попробуем, - сказала она наконец. – Один месяц. Если всё будет, как ты говоришь – что ж… Хотя я до сих пор подозреваю, что ввязываюсь в чудовищную авантюру… Ладно, я выделю тебе кабинет, а уж дальше ты сама. Надеюсь, хуже ты не сделаешь. Но если через месяц я не увижу реальных результатов…

- Результаты будут, - твёрдо сказала Наташа.

- Надеюсь, - Светлана вдруг улыбнулась. – А если ты будешь иметь сногсшибательный успех – окучить клуш из твоей очереди будет уже моей проблемой. В любом случае в проигрыше не останусь, - повеселела она.

Наташа вздохнула облегчённо:

- Спасибо, Света. Когда я смогу начать?

- Как только покажешь мне сертификат на всю косметику.

Света потянулась к ежедневнику, полистав, записала на листке номер телефона.

– Эта дама может реально помочь тебе. Она наша клиентка. Если ты сумеешь убедить её – сможешь начать уже на следующей неделе. Но она такая мымра! – скривилась Света.

Наташа задумалась:

- А если нам встретиться в неформальной обстановке?

Светлана улыбнулась:

- Хочешь потрясти её своим видом? Но она же не знает, сколько тебе лет на самом деле.

- Ничего, что-нибудь придумаю.

- Ну хорошо, попробуй. Она считает, что наши мастера недостаточно хороши и стрижётся в «Лаванде», это салон тут неподалеку. Цены там кусаются, но тебе тоже не мешало бы привести голову в порядок. Милена приезжает в «Лаванду» по средам. Погоди, - Светлана сняла трубку. – Настенька, подскажи, на какое время записана Милена Павловна? Спасибо. У нас она до четырёх, значит, лови её в «Лаванде» в начале пятого.

- Спасибо, - поднялась Наташа.

- Да пока ещё не за что, - улыбнулась Светлана. – Как вы устроились?

- Хорошо, - Наташа благодарно взглянула на подругу. – Да, Света, сколько мы должны платить?

Светлана махнула рукой:

- Оплатите коммунальные услуги. Мама и так рада, что квартира присмотрена.

***

Наверное, бывает кодирование наоборот. Катя безумно боялась поправиться – и через неделю обнаружила, что набрала один из трёх, с таким трудом сброшенных килограммов. Стиснув зубы, она поголодала пару дней и очень гордилась собой, становясь на весы.

- Что такое? – недоверчиво спросила она. – Всего 400 граммов?

С этого дня началась нелёгкая битва за вес. РэМ хмурился, видя, что с ней творится. Макс тоже хмурился и наконец посоветовал:

- Брось истязать себя голодом. Есть же фитнес. А хочешь, я с тобой в тренажёрный зал ходить буду?

- Правда? – Катя благодарно прижалась к плечу парня. – А как же твои занятия?

- Ладно, давай попробуем так, - сказал Макс. – Я принесу тебе кассету. Маман хорошо похудела, занимаясь. Попробуешь, а там посмотрим.

Но и кассета не помогла. Что бы она ни делала, как бы не изводила себя диетами – организм Кати, казалось, брал калории из воздуха.

РэМ уже не хмурился – орал.

- Ты что, не понимаешь, что таких коров я мог набрать дюжину? Кого я сегодня петь поставлю? Ты же слюной истекаешь от одного запаха пищи!

Катя заплакала за спиной Макса, который ворвался в кабинет РэМа на его ор.

- Отстань от неё, - с тихой угрозой сказал Макс. – Выгонишь её – уйду я.

- Скатертью дорожка! – вспылил РэМ.

Макс побелел и потащил Катю за собой.

РэМ догнал их у самого выхода.

- Погоди, - угрюмо сказал он Максу. – Я…погорячился.

- Она остаётся? – уточнил Макс.

РэМ мрачно взглянул на Катю:

- Я дам тебе отпуск…на три недели. Ляжешь в клинику или куда там ещё, и уберёшь этот ужас. Вернёшься – поговорим.

***

Наташа и вправду уже очень давно не приводила себя в порядок. Реже стала делать маникюр, и если стричься ещё приходилось регулярно, чтобы не обрастать, то про укладку она забыла начисто. Поэтому в салон женщина пришла намного раньше Милены Павловны. Не спеша привела в порядок руки, потом перешла в зал к парикмахеру.

Наташа уже сидела с мокрой головой и беседовала с мастером о том, какой ей хочется быть, когда пришла Милена. Её усадили в соседнее кресло. Наташа осторожно покосилась на женщину. Действительно, мымра. Из той породы стерв, чей характер становится невыносимым к старости. На вид Милене было около сорока пяти, на самом деле, наверное, лет на десять-двенадцать больше. Безупречно ухоженная, элегантно одетая женщина с прищуренными холодными глазами и недовольно поджатыми губами разом заморозила непринуждённо болтавших девушек. Наташа физически почувствовала, как неуютно стало вокруг. Девушки смолкли, и только Ирина, так и этак разглядывающая Наташу в зеркале, продолжала негромко беседовать с ней.

- Нет, - убеждённо сказала Ирина. – Это слишком скучно. Я бы не стала настаивать, если бы вам было сорок или пятьдесят лет. Молодая красивая женщина должна выглядеть эффектно!

Наташа улыбнулась:

- Но я не настолько молода, - её удивил выпад Ирины, явно направленный на то, чтобы уколоть Милену.

- Доверьтесь мне, - улыбнулась в ответ Ирина.

Наташа задумалась на мгновение, и наконец сдалась:

- Хорошо. Делайте со мной, что хотите.

Ирина зачесала её волосы, и вдруг остановилась, наклонившись ниже, перекинула пробор на другую сторону.

- Что-нибудь не так? – встревожено спросила Наташа.

- Первый раз такое вижу, - пробормотала Ирина, быстро перебирая её волосы.

- Вы дезинфицируете расчёски? – брезгливо спросила Милена с соседнего кресла.

Наташа вспыхнула, поймав в зеркале её взгляд.

- У вас под волосами…будто…подшёрсток! – споткнулась парикмахер.

Наташа вытаращила на неё глаза. Ирина сконфуженно извинилась:

- Простите, я неправильно выразилась. Похоже, все волосы из волосяных луковиц пошли в рост. У вас там…второй этаж. Короткие волосы. И очень густые…

В зале стало тихо. Видимо, все девушки прислушивались к разговору. Притихла и Милена, подозрительно глядя на Наташу. Та облегчённо рассмеялась:

- Ах, вот вы о чём. У меня просто хороший лосьон для волос.

Ирина смотрела на неё недоверчиво.

- У меня небольшая фирма по производству лечебных косметических препаратов. Я пользуюсь только своей косметикой.

- И что? – Ирина снова развела волосы Наташи. – Первый раз слышу, чтобы простой лосьон давал такой поразительный эффект…

- Да вы через месяц расчёску сломаете, - тоненько и испуганно подтвердила девушка, подошедшая к Ирине посмотреть, что же ту так удивило.

- Ну, не простой лосьон, - улыбнулась Наташа. – А очень дорогой. Производство обходится мне недёшево. Очень сложная технология, только натуральные ингредиенты,плюс сырьё, которое приходится закупать по всему миру.

- Наташа, - Ирина переглянулась с подругой, колдующей над головой Милены. – А это возможно – заказать у вас пробную партию?

Наташа покачала головой:

- К сожалению, товар ещё не сертифицирован. Как только я получу сертификат – добро пожаловать в «Лану».

- В «Лану»? – вдруг спросила Милена. – То есть вы будете продавать свою косметику в салоне у Шкловской?

- Да, - вежливо подтвердила Наташа, - Только не продавать. Я буду арендовать у Светланы кабинет.

- Милая! Ну вы же не манекен причёсываете, - дёрнулась Милена, переключаясь на парикмахера, и Наташа, внутренне собравшаяся для продолжения разговора, разочарованно отвернулась.

Ирина тем временем творила с её головой настоящее чудо. Наташа невольно увлеклась, глядя на себя в зеркало. Она и подумать не могла, что в её возрасте она ещё будет носить такие стрижки. Из зеркала на неё смотрела очаровательная, чуть растрёпанная девушка. Сейчас Наташе вряд ли можно было дать больше 25-и, а продуманно небрежная причёска придавала ей дополнительный шарм.

Наташа всегда была слишком строгой, а сейчас выглядела озорной, беззаботной, очаровательной и очень молодой! Она сама залюбовалась на себя в зеркале:

- Ирочка! Вы – волшебница!

- С такими природными данными, как у вас, это было нетрудно, - улыбнулась девушка.

Милена критически оглядела Наташу в зеркале. Может быть, дама и собиралась высказаться, но ей помешала ворвавшаяся в зал Лера:

- Мамочка! – торжествующе воскликнула она. – Я всё-таки его купила! – она подняла руку, любуясь изящным и очень дорогим браслетом.

Второй раз в салоне наступила тишина. Наташа улыбнулась, увидев, как девушки-мастера недоумённо посмотрели на Милену Павловну. Та фыркнула, но тоже как-то неуверенно и недоумённо.

- Вау! – воскликнула Лера, подлетая к Наташе. – Мамусик! Какая ты классная!

- Это мастер классный, - Наташа улыбнулась Ирине, у которой приоткрылся рот.

- Это…ваша дочь? – изумлённо спросила она.

Наташа улыбнулась, обняв Леру за талию:

- Она, конечно, немного легкомысленная особа, но в 18 лет это простительно.

- Ну ма-ам! – Лера очаровательно надула нижнюю губку.

- Подожди меня, полистай журнальчики. Я скоро, - сказала Наташа.

Изумительная красота обиженно прошествовала к дверям, провожаемая взглядами. Милена в зеркале моргнула и закрыла рот.

- А сколько же лет тогда вам? – недоуменно спросила она и тут же, словно спохватившись, извинилась. – О, простите за бестактность…

Наташа улыбнулась, поднимаясь:

- Что вы, всё нормально. С тех пор, как я стала пользоваться своей косметикой, меня часто принимают за сестру Леры. Мне сорок один год.

- Сорок один?!!! – в один голос ахнули девушки.

Милена недоверчиво смотрела на Наташу.

- Что же это за косметика? – наконец поражённо спросила она, и Наташа едва подавила торжествующую улыбку:

- Серия называется «Живой родник», - доброжелательно сказала она. – Уверяю вас, в настоящее время это лучшие, абсолютно безвредные препараты, очень действенные,…правда, не могу сказать, что недорогие, - смущённо закончила Наташа.

- Надеюсь, они всё же дешевле, чем подтяжка, - вдруг улыбнулась Милена, всё ещё пристально разглядывающая Наташино лицо.

- О, конечно, - рассмеялась Наташа. – Но, боюсь, я ещё не скоро,… - она не договорила, потому что Милена Павловна повела плечами, отгоняя от себя парикмахера:

- Погодите, милочка, - раздражённо сказала она девушке. – Вы что, не видите, мне надо поговорить!

Глава 14

Все последующие дни Наташе хотелось, чтобы время не летело так быстро. Она ничего не успевала. Множество вопросов требовали немедленного решения и присутствия Наташи в нескольких местах одновременно. Лера помогала, как могла и заодно приобретала множество полезных навыков – общения с людьми, умения просчитывать ситуацию, использовать в полной мере своё обаяние. Но основная масса работы легла, конечно, на Наташу.

Милена Павловна действительно очень помогла. Все необходимые для открытия документы были собраны в рекордные сроки. Всю следующую неделю Лера и Наташа посвятили проблеме упаковки. Оказалось, что все эти пакетики для масок, крохотные керамические горшочки для крема – вовсе не дёшевы. Обёртывания решили готовить непосредственно перед приёмом клиента. Деньги Наташи стремительно таяли, и она с тревогой думала – а вдруг её план потерпит фиаско? Оставалось надеяться, что их чудо-водичка окупит затраты. У неё просто должно было всё получиться – ради Леры.

Заканчивался август, повсюду в городе открывались школьные ярмарки. Дети – загорелые, вытянувшиеся за лето, такие ещё далёкие от школьных хлопот – неохотно таскались вслед за матерями от прилавка к прилавку. Наташа листала учебники, набирала целые стопки. Взяла математику Петерсон для начальной школы и институтский учебник Розенталя по русскому языку, купила кучу энциклопедий и дискеты с учебными курсами.

Новый удар по кошельку нанесло замечание Светланы. Суть его сводилась к тому, что к новой стрижке Наташе нужен новый прикид.

Открытие кабинета назначили на первое сентября. В ночь перед открытием Наташа почти не спала, но после двух чашек кофе почувствовала себя лучше.

…В кабинет, который Светлана выделила Наташе, вошёл массажный стол, кресло, душевая кабина и пара стульев со столом. Ещё там был встроенный шкаф и окно с видом на тихий двор. В общем и целом, Наташе здесь нравилось. Конечно, на территории Светланы было покруче, но что делать. «Мы возьмём качеством», - говорила Наташа, стараясь верить сама себе.

Воду пришлось даже не разводить – добавлять в мизерных количествах. Наташе приходилось верить тётушке Але, которая говорила, что даже несколько капель живой воды могут спасти человеку жизнь. Оставалось надеяться, что и омолаживающий эффект проявится в такой пропорции.

Лера волновалась не меньше Наташи, но старалась не показывать виду. Пять минут она простояла внизу, у Насти, разведывая обстановку.

Первой пришла девочка лет семнадцати – видимо, ребёнок готовился к школе. Невзрачная, но оч-чень важная. Лера проводила её взглядом. Омолаживаться ей ни к чему, а вот угревую сыпь полечить можно. Когда появилась дама лет сорока – Лера сделала стойку. Настя поздоровалась с женщиной и сделала Лере страшные глаза. Девушки уже успели подружиться, и Лера знала, что хозяйка салона не любит, когда девчонки забегают к Насте на ресепшн. Лера вздохнула и побрела к себе наверх.

- Ну, что там? – нетерпеливо спросила Наташа.

- Всё нормально, к нам никто не записался, - бодро отрапортовала Лера.

Наташа нервно подошла к окну.

- Не переживай, - обняла её Лера. – Как только Миленины подружки узнают, что мы открылись – у нас отбоя не будет от клиентов.

- У таких женщин не бывает подруг, - возразила Наташа.

Проходил час за часом, а в кабинет Наташи так никто ещё и не постучал. Лера поскучнела и уже не успокаивала Наташу. Обе были близки к унынию.

***

Жизнь была великим счастьем… Жаль, что она так поздно поняла это. Теперь Маргарита Егоровна ценила каждое утро, когда могла забыть о своей болезни. Женщина лежала без движения, наслаждаясь утренними минутами покоя. Конечно, голова привычно закружится, когда она встанет, и придётся бороться с тошнотой, и идти на кухню, чтобы поставить чайник, хотя есть совсем не хочется. Но сейчас организм отдыхал, безмятежно лгал ей, расслабленной, что всё нормально, что она здорова, и просто нежится в кровати, а не пережидает, когда пройдёт приступ слабости. Эти приступы участились в последнее время. Часто, чтобы просто спустить ноги с кровати, Маргарита Егоровна вынуждена была долго лежать, уговаривая, готовя себя, собирая все силы. Потом она расходится, отвлечётся, но почти каждое утро женщине приходилось проходить это испытание.

«Лежи, ведь у тебя нет сил, - предательски шептал ей разум. – От этой болезни не излечиваются. Стоит ли бороться?»

Она преодолевала приступ слабости, вставала. Подавляя отвращение, подходила к зеркалу. «Посмотри, на кого ты похожа, - сокрушался внутренний голос. – Стоит ли жить – такой? Ты – пародия на женщину!» Смотреть на себя было трудно, но Маргарита Егоровна не сдавалась.

Она приводила себя в порядок, выпивала чашку зелёного чаю и звонила дочери. Та выслушивала её отчёт о самочувствии, обещала забежать после работы и торопливо прощалась.

После тянулся долгий трудный день, полный невесёлых мыслей и одиночества.

***

…Дверь открылась внезапно и так резко, что обе вздрогнули. На пороге стояла девица, которую Лера видела утром. Но в каком она была виде! И без того невзрачное личико покраснело так, словно хозяйка весь день подставляла его горному солнцу и сильно отекло, что сразу прибавило девушке десять лет. При всём этом прыщи, которые ещё утром заметила Лера, не стали менее заметны, а только усугубляли ситуацию. Злые слёзы катились по лицу девушки. За взбешенной клиенткой бежала хорошенькая Юля – на ней лица не было.

Наташа мигом оценила ситуацию, и в тот момент, когда девушка развернулась, поняв, что ошиблась дверью, Наташа оказалась рядом.

- Погодите, - мягко сказала она. – Это просто аллергия, это легко поправить.

- Просто аллергия? – взвилась девица. – Да эта курица меня изуродовала! – она застонала, увидев своё лицо в зеркале. – Я добьюсь того, чтобы у этой шаражки отобрали лицензию! Я вкачу вам такой иск!

- Хорошо, - Наташа подхватила девушку за локоток, деликатно направляя её к креслу. – Но ведь вы не можете выйти в таком виде?

Девица раздражённо дёрнулась, пытаясь высвободиться, но после слов Наташи снова повернулась к зеркалу и застонала.

- Это недолго, - мягко сказала Наташа. – Присядьте, пожалуйста. Сейчас мы сделаем успокаивающую маску, - она посмотрела на Леру, и та метнулась за ширму.

Растерянная Юля топталась рядом, и девушка, с ненавистью взглянув на неё, взвизгнула:

- Уберите от меня эту идиотку!

- Юля, вам лучше уйти, - Наташа сочувственно взглянула на девушку, и та выбежала со слезами.

- Как вас зовут? – спросила Наташа.

Девица дёрнулась:

- Чего ждать от забегаловки, где не знают постоянных клиентов?!!

- Простите, - улыбнулась Наташа. – Но в моём кабинете вы впервые. Надеюсь, что после сегодняшнего сеанса вы станете моей постоянной клиенткой…Закройте глаза, - сказала она девушке, и той пришлось проглотить очередную порцию сарказма.

Лера вскрыла пакет с салфеткой, пропитанной живой водой. Наташа аккуратно положила маску на отёкшее лицо девицы. Хотя они уже и знали о свойстве воды менять цвет, стремительно почерневшая салфетка заставила Леру и Наташу на мгновение замереть. Девушка, почувствовав их состояние, тревожно зашевелилась:

- Что это? – спросила она.

Специальная маска, - терпеливо сказала Наташа. – Косметический препарат из серии «Живой родник». Не шевелитесь, пожалуйста, расслабьтесь.

- Какая тёплая, - прошептала девушка. – Приятно…

Лера и Наташа переглянулись. Обе с нетерпением ждали, пока салфетка начнёт светлеть. Наконец, очень медленно, чёрный свет стал не таким непроглядным…

Через десять минут Лера кивнула Наташе и осторожно сняла ткань с лица девушки.

Наташа перевела дыхание. Отёк спал, кожа девушки была нежно-розовой.

Открыв глаза, их клиентка бросилась к зеркалу.

- Боже! – девушка ощупала лицо руками и просияла. – А я уж думала,… - она прервала себя и повернулась к Наташе. – А это, - она с отвращением показала на прыщи. – Вы убрать сможете?

- Присядьте, - Наташа вернула девушку в кресло.

Внимательно осмотрев её лицо, женщина кивнула. – Курс лечения состоит из семи процедур. Прошу вас ознакомиться с прейскурантом.

Едва взглянув, девица отложила лист в сторону:

- Если у вас получится, я заплачу вдвое больше, - она поднялась. – Меня зовут Карина.

- А я Наталья. Лера, моя помощница. Да, Карина, - Наташа помедлила. – Можно вас попросить простить Юлии сегодняшнюю оплошность?

- Чего это ради? – дёрнула плечиком девушка.

- Просто нам не хотелось бы подыскивать новое помещение для аренды. Если у «Ланы» начнутся неприятности…

Мгновение Карина раздумывала, надув губки, потом царственно кивнула:

- Что ж…Но я всё же зайду к Светлане.

- Конечно, - улыбнулась Наташа. Всего вам доброго. Жду вас завтра.

Едва за Кариной закрылась дверь, как Лера кинулась на шею к Наташе:

- Работает! Она работает! А ведь обычная водопроводная вода, нашей несколько капель!

- Тише! – прошептала не менее взволнованная Наташа, но тоже не удержалась, и, рассмеявшись, закружила девушку по комнате.

Глава 15

Эйфория от первой удачи скоро снова сменилась нетерпеливым ожиданием, но до вечера никто больше так и не открыл дверей их кабинета.

- Вот мымра! – высказалась Лера, переодеваясь из халата в джинсовый костюмчик.

- Кто? – улыбнулась Наташа, поправляя перед зеркалом волосы.

- Эта самая Карина! – возмущённо выпалила девушка. – Мы ей, считай, человечий облик вернули, а она никому…

- Человеческий, - поправила Наташа. – Ну, а чего ты хочешь, чтобы она рассказывала направо и налево, что ходит лечить прыщи? А вот то, что Светлана пытается вынудить нас к сотрудничеству – это очевидно.

Лера остановилась, хлопнула длинными ресницами:

- Ты думаешь, она специально?

- Думаю, да, - кивнула головой Наташа. – Клиентура в «Лане» постоянная. Дамы не могли не заметить, как мы с тобой мелькаем перед ними вторую неделю. Значит, Светлана объяснила им наше присутствие. Но как? Что она могла сказать такого, что на нас просто не обращают внимания?

- Ну…что мы лаборантки, - неуверенно сказала Лера. – Хотя какие лаборантки в косметическом салоне?

Наташа улыбнулась:

- Не важно. Суть ты уловила правильно. Могла просто сказать, что наша косметика ещё не опробована. Кому хочется быть подопытным кроликом?

- И…ты так спокойна?! – недоверчиво спросила Лера.

- Лерочка, мы с тобой столько уже ждали. У людей есть уши. Через пару недель Милена вернётся из Испании, она записана на пятнадцатое.

- Так долго,… - разочарованно протянула Лера.

- Хорошо…Уже через неделю, надеюсь, мы можем рассчитывать на существенные улучшения у Карины. Кроме ушей, у людей есть ещё и глаза…

***

Анечка, любимая внучка, раньше бывала у бабушки часто. Маргарита Егоровна баловала девушку. В молодости так хочется хорошо выглядеть. Да и кушала девочка с детства плохо, была такой худенькой! Пусть побалует себя чем-нибудь вкусненьким. Денег, оставленных покойным супругом, пока хватало.

Анечка была слишком впечатлительна, и о болезни Маргариты Егоровны дочь решила девочке не говорить. Всё время, пока женщина лежала в больнице, для внучки она провела в санатории.

- Что-то ты похудела, бабуля, - отметило любимое дитя, бросив на Маргариту Егоровну беглый взгляд.

Бабуля с трудом поднялась, чтобы открыть девочке дверь, и всё же нашла силы улыбнуться:

- Наверное, отдых слишком активный для моих лет…

- Ну ничего, - улыбнулась в ответ Аня. – Дома отдохнёшь, - девушка вынула из папки три тощих листочка. – Бабуль, - попросила она, нежно прижавшись к плечу Маргариты Егоровны. – Вот тема реферата. Скачай мне из инета, а? Ну, и переработай немного, а то, если два одинаковых в группе будут,… - она состроила потешную гримаску и, чмокнув Маргариту Егоровну в щёку, сказала. – Я в субботу забегу. Испечёшь мне хрустики?

- Конечно, Анечка.

- Спасибо, - просияла девушка. – Не провожай! – она обернулась от дверей. – Да, бабуль, ты ж ещё не старая, что за платочки? У тебя же масса свободного времени. Слушай, сходи в «Лаванду»? Там дорого, но классно! И меня запиши на воскресенье, часиков в 11.

- Но…я,… - растерялась Маргарита Егоровна, но Анечка уже вскочила, на прощание крикнув:

- Нет, в двенадцать, хоть высплюсь!

***

Около одиннадцати утра на следующий день дверь их кабинета распахнулась и на пороге их кабинета возникла ярко-рыжая полная дама лет пятидесяти. Лера воззрилась на неё с немым изумлением и тут же, спохватившись, предложила даме войти.

Непринуждённо оглянувшись, дама улыбнулась:

- Ну, чем порадуете, девочки? Очень уж вас Юляша хвалила… Я – Дарья Филипповна.

- Это – Лера, а я Наташа.

Женщина, рассеянно взглянув на Наташу, прошла по кабинету, приподняла салфетку на столике, заглянула за шторку, кивнула задумчиво:

- Чистенько…И бедненько.

Лера вспыхнула. Наташа успокаивающе улыбнулась ей и сказала посетительнице:

- Мы только открылись.

- Ну, допустим, не только, - не дала ей продолжить дама, и, прошествовав к окну, задумчиво воззрилась на кроны деревьев.

Лера беспомощно посмотрела на Наташу. Та пожала плечами.

- Может быть, вы хотите ознакомиться с перечнем услуг? – осторожно спросила она.

- Мало ли что понаписать можно, - махнула рукой дама, по-видимому, решив что-то для себя. – Давайте сделаем так – вы на мне испробуете все свои чудо-припарки, а я уж решу, приходить к вам ещё или нет.

- Все? – в замешательстве спросила Лера. – Но это…

Наташа остановила её жестом, но странная клиентка уже повернулась к девушке и, внимательно изучив её, заключила:

- Такой как ты мне уже не стать. Да и не терплю я баб, которые готовы кожу на затылке в бантик завязать, лишь бы рожа помолодела. От лет своих не убежишь. А вот жир порастрясти нелишне будет. Говорят, всё в комплексе надо.

- Да, конечно, - согласилась Наташа. – Диета, физические упражнения, массаж, тщательный уход за кожей.

Тётка – так про себя уже окрестила посетительницу Лера – вновь молча уставилась на Наташу, как змея, заворожённая трубочкой факира. Лере вдруг стало смешно. Она всегда хорошо ощущала людей. Показная простота этой женщины не могла её обмануть. Дама была засланной, настоящей разведчицей.

Она не спеша ознакомилась с ценами, хмыкнув:

- Однако…

Щёки Наташи порозовели:

- Давайте попробуем маску, - мягко посоветовала она, и дама тут же встрепенулась:

- Вы считаете, что комплекс процедур подорвёт мой бюджет?

- Хорошо, - согласилась Наташа, но всё же уточнила. – И обёртывание?

- Конечно, - подтвердила дама, и Лера, на глаз прикинув, сколько воды потратить на столь пышное тело, ушла готовить обёртывание.

Конечно, они ужасно трусили.

Дама, с достоинством обнажившаяся за ширмой, проворчала:

- Не жарко тут у вас.

Наташа расстелила влажную простыню и ловко завернула в неё клиентку.

- Ты её под краном намочила, что ли? – спросила тётка, выжидающе глядя на Леру.

Девушка покраснела, а дама торжествующе усмехнулась:

- Ну, такую процедуру я и дома за бесплатно проведу, - она принялась было подниматься, и тут замерла, увидев угольно-чёрную простыню. Губы женщины затряслись:

- Что?...Что это? Девочки! – вдруг неожиданно тоненько вскрикнула она. – Разверните меня…Ой!!!

Испуганная Лера метнулась к клиентке, но Наташа остановила девушку жестом.

- Придётся полежать до окончания действия препарата, - непреклонно сказала она. – Не волнуйтесь, так и должно быть. Скоро простынка посветлеет, тогда её можно будет снять.

- Посветлеет? Когда? – дама в ужасе крутила головой.

- Время для каждого индивидуально. Вы увидите сами. Вам холодно?

- Холодно? Нет,… - озадаченно сказала дама и улеглась, прислушиваясь к своим ощущениям. – Тепло, - заключила она и добавила с удивлением. – И…приятно!

Она затихла, а Лера с Наташей облегчённо переглянулись.

- Расслабьтесь…Можете подремать, - сказала Наташа. – Может, пока сделаем масочку?

- Гм…Она тоже чёрная?

Да, - улыбнулась Наташа.

Мгновение дама колебалась, потом энергично кивнула:

- А давайте! Что там у вас ещё?

Дарья Филипповна провела в кабинете Наташи почти час. Простыня светлела очень медленно. Наташа уже сняла маску.

Клиентка открыла глаза:

- Покажи, - и удовлетворённо кивнула, увидев белоснежную ткань, потом покосилась вниз, на простыню. – Смотри-ка, уже серая, - она приподнялась, критически разглядывая живот, обтянутый мокрой тканью и, молча вздохнув, снова легла.

Наташа улыбнулась:

- Похудение не происходит так быстро. Нужно будет пройти курс.

- Да я с килограмм уже сбросила со страху, - улыбнулась дама. – А главное, чувствую, действует ваше обёртывание! А я уж, грешным делом, думала, водопроводной водой простынку намочили.

Лера едва скрыла улыбку.

- Ну вот, - сказала Наташа. – Уже можно вставать.

Она помогла даме подняться. Выражение лица у той было озадаченным. Она словно продолжала прислушиваться к себе. Прошествовав за ширму, Дарья Филипповна громко заявила:

- Не знаю, похудею ли я, но то, что приду к вам ещё – точно! Так и тянет снова в простынку завернуться.

Наташа улыбнулась, услышав:

- А кожа! Вы что со мной сделали, девочки?

- Увидите через недельку-другую, - пообещала Наташа. – Да, Дарья Филипповна…

- Что, Наташа?

- Обёртывание лучше делать после массажа, постарайтесь записаться сначала к Кире. А маску – если вы захотите продолжать курс – желательно бы накладывать после очищения кожи.

- В общем, к вам – под конец, - резюмировала дама.

- Ну, в общем-то, да, - Наташа чуть смешалась под острым взглядом женщины.

Та едва заметно усмехнулась:

- Ну что ж, если без этого никак – хорошо.

- Лерочка, подойди к Кире, узнай, во сколько она свободна, - попросила Наташа.

До окончания рабочего дня Лере пришлось сбегать на ресепшн ещё несколько раз. Посещение Дарьи Филипповны словно растопило недоверие к новому кабинету и незнакомой косметике.

Конечно, концентрация воды в растворе была ничтожно мала, но она действовала. Все до единой клиентки почувствовали это.

Глава 16

В конце дня в кабинет заглянула Светлана. Она любезно улыбнулась последней на сегодня клиентке:

- Елена Сергеевна, вы чудно выглядите!

- Ах, ваши девочки – волшебницы! – кокетливо улыбнулась пожилая дама. – Такой эффект – и после одной маски!

- Ну что ж, с открытием вас, - поздравила Светлана, когда они остались одни. – А не посидеть ли нам в «Стене»? Грех не отпраздновать такое начало!

Наташа замялась. Радостное возбуждение, не оставлявшее её целый день, понемногу проходило, уступая место усталости.

- О, Малышева! – воскликнула Светлана. – Только не говори, что ты опустошена и измотана! А Лерочка была в «Стене»? Там живая музыка и часто поют самые модные группы.

Лера умоляюще посмотрела на Наташу. Та улыбнулась, попеняв Светлане:

- Испортишь мне ребёнка!

- Твой ребёнок вырос, - рассмеялась Светлана. – Девочке хочется развлечений, а она днями с тобой в салоне.

- Ну хорошо, - сдалась наконец Наташа. – Можно и поужинать разок в шикарном месте.

Их встретили звуки тоскующего саксофона. Блеск хрусталя, негромкий гул голосов, всплески приглушённого смеха заставили замереть сердце Леры. Волнение было острым и радостным. Её окружали десятки смешанных ароматов – запах живых цветов, дорогих духов, тонкие ароматы пищи.

- Как здесь хорошо, - сказала девушка, когда они сели за стол.

- Что ты будешь? – спросила Наташа.

- Крестьянскую закуску, - выбрала Лера. – Что это?

- Это мясо с грибами и овощами, запечённое в горшочке, - пояснил официант.

- Наверное, очень вкусно! Я так проголодалась! – призналась Лера.

Она расправила салфетку, положила её на колени.

Заказ принесли быстро, Лера едва успела расправиться с салатом. Наташа же почти не ела, тихонько рассказывая Светлане, как прошёл день. Та задумчиво кивала.

Краем глаза Наташа продолжала наблюдать за Лерой, радуясь в душе, что научила девочку вести себя за столом. Никто не знал, какой ценой далась Лере эта непринуждённость. Сколько слёз пролила девочка, не понимающая, чего от неё хотят! Однако Наталья упорно стояла на своём, несмотря на раздражённые реплики Ларисы: «Что ты, из дурочки хочешь аристократку сделать? Зачем ей это? Где она свои манеры демонстрировать будет?»

Зато сейчас Наташа могла гордиться своей подопечной. Она немного напряглась, когда к их столику подошёл молодой мужчина.

Наташа ободряюще улыбнулась Лере. Та никогда ещё не танцевала с мальчиками, и это испытание было, пожалуй, потяжелее, чем умение ориентироваться в ножах и вилках.

Девушка, казалось, чуть удивилась, но тут же поднялась и вышла со своим партнёром в центр танцевальной площадки. Наташа неотрывно смотрела на неё, пока Светлана не спросила недоумённо:

- Ну, и до каких пор ты собираешься её нянчить?

- Что? – не поняв, переспросила Наташа.

- Ты ведёшь себя так, словно ей двенадцать лет. Она взрослая красивая девушка, а ты ей перекрываешь кислород. Или у тебя есть основания беспокоиться?

- Нет, - Наташа покачала головой и заставила себя улыбнуться. – Просто трудно привыкнуть к тому, что девочка выросла…

- И всё же придётся, - грустно улыбнулась Светлана. – Я вот свою Иринку не могла уговорить хотя бы три курса закончить. Выскочила замуж в 18, а теперь я уже бабушка.

- Всем бы такими бабушками быть! – искренне сказала Наташа, но Светлана только рассмеялась:

- Молчи уж, товарищ Исаев! Я ведь на тебя каждый день смотрю, а ты всё будто молодеешь!

- Ну я же ещё не бабушка, - отшутилась Наташа, но настроение упало. «И уже никогда не стану бабушкой», - грустно подумала она.

- Ну что ж, моя молодая подруга, - улыбнулась Наташа. – Давай выпьем за твой успех, но чтобы он не загубил мой бизнес!

Наташа сказала серьёзно:

- Я тебе так благодарна, Света!

Женщина остановила её жестом:

- Благодарить меня ещё рано. Вот встанешь на ноги – может, и мне чем-нибудь поможешь. Ну, что надулась?

Наташа внимательно посмотрела на Светлану:

- Ты изменилась, Свет. Да не надулась я. Просто не привыкла быть должной. Назови цену за аренду, а?

Светлана улыбнулась:

- Упрямая! Пять тысяч тебя устроит?

- Долларов? – тихо уточнила Наташа.

- Рублей, - рассмеялась Светлана.

- Ну, это несерьёзно, - расстроилась Наташа.

- Это чтобы ты не чувствовала себя бедной родственницей. А ещё…если бы ты раз в неделю принимала одну мою клиентку бесплатно…

Наташа задумчиво молчала.

- Ну хорошо, за полцены, - сбавила Светлана.

- Нет, нет, пусть бесплатно, - возразила Наташа и уточнила. – Одну клиентку раз в неделю?

Да, - Светлана смотрела выжидающе.

- И я не буду тебе должна? Хорошо, - перевела дыхание Наташа. Она ждала этого разговора и боялась, что Светлана потребует невыполнимого.

Та тоже выглядела довольной:

- Что ж, первой твоей левой клиенткой буду я.

Наташа замерла с открытым ртом.

- Не бойся, - засмеялась Светлана. – Я буду тиха и кротка, как овечка. Могу я тебя попросить раз в неделю приходить до открытия, чтобы не сбивать график твоей работы?

- Конечно, - отмерла Наташа и улыбнулась подошедшей Лере.

***

Катя правда хотела похудеть, и назавтра засела за телефон, обзванивая клиники. Она даже сходила на консультацию и получила направление на кучу анализов. Цены неприятно поразили Катю. Одной ей было не справиться, пришлось звонить отцу.

- Какая клиника, Катюшка? – изумился он. – Ну, поправилась на пару килограммов.

Он встревожился, когда Катя расплакалась прямо в трубку.

- Я сейчас приеду, котёнок, - сказал Катин папка. – Всё будет хорошо, не плачь.

И Катя поверила ему, как в детстве.

У неё был лучший папка в мире – стройный, совсем ещё молодой, остроумный и надёжный.

- Поедешь с нами в Крым, - решил он. – Никаких клиник, это пустая трата денег. У тебя есть две недели – прекрасно! Помнишь, какой ты приезжала из Феодосии? Вобла сушёная!

Катя засмеялась сквозь слёзы. Да, попадая в воду, она забывала обо всём на свете. Южное солнце золотило её кожу, ласковые волны вымывали усталость долгого учебного года. Катя всегда страшно худела на юге.

…Эти две недели совершили чудо. Без особого старания и мук голода Катя похудела на 7 килограммов. Рядом с родителями она чувствовала себя маленькой девочкой – любимой, немного избалованной. Есть не хотелось совсем.

В начале октября Катя триумфально вернулась в «Мэгги».

- Кэт! Классно выглядишь! – обнял её Влад.

Макс, который встречал девушку с родителями в Толмачёво, смотрел на Катю влюблёнными глазами. Она пахла морем, солёным воздухом и южной вольницей. Ребята собрались вокруг Кати, добродушно вышучивая её облупившийся нос.

- Я только заскочу домой, - попросила она РэМа. – И сразу назад.

- Нет-нет, - он поднял руки в шутливом жесте. – Отдыхай. Сегодня поёт Анечка.

- Ка-кая Анечка? – удивлённо спросила Катя. – Вы…взяли певицу?

Стало очень тихо. Ребята мялись и отводили глаза.

- Вы будете работать через день, - спокойно сказал РэМ.

Катя сдержалась и заплакала только в машине у Макса.

- Ну, что ты? – растерянно бубнил тот. – Посмотри на себя – ты же сейчас красавица! Никаким Анечкам против тебя не устоять! Слушай, Кать, пока тебя не было, Рашид нас достал. Требовал, чтобы вернули тебя. Анька со сцены вылетала вся красная…

- Он…с ней спит? – не слушая, спросила Катя.

- Да какая разница? – воскликнул Макс.

Глава 17

…Следующее утро выдалось жарким. Светлана, как и обещала, подошла ещё до открытия салона.

- Трусишь? – улыбнулась она. – Не бойся, я сама боюсь. Обещай, что не испортишь мою неземную красоту!

…После того, как Наташа сняла маску с лица подруги, Светлана задумчиво сказала:

- Странно…

Она поднялась, подошла к зеркалу, потом провела по щеке ладонью:

- Пожалуй, я не буду выдавать твоё изобретение спецслужбам. Самой надо!

Она поцеловала Наташу и добавила:

- Но если ты сама когда-нибудь захочешь мне рассказать…Я никогда не сталкивалась с таким эффектом. Ощущаешь себя так, словно чесалась от грязи, а потом вдруг вымылась начисто…Такое блаженство! – Она повернулась к Лере. – Да, я сейчас распоряжусь, чтобы вам выдали телефон. Хватит тебе без конца бегать на ресепшн.

Уже к десяти часам утра в графике их приёма не осталось ни одного свободного часа, и Настя начала запись на завтра.

Около двенадцати в кабинет вошла Карина. Наташа с Лерой переглянулись радостно. Прыщи, так портившие юное лицо девушки, побледнели, воспаление прошло.

- Вы видите? – спросила Карина. – Намного лучше, да?

- Конечно, - согласилась Наташа. – Но, чтобы закрепить результат, надо проконсультироваться у диетолога.

- Да была я у врача, - с досадой сказала Карина и передразнила. – Нельзя сладкое, жирное, мучное…Мы с одноклассницами после школы в «Шарман» заезжаем. Там пирожные – закачаешься! И что я девчонкам буду говорить – что мне сладкое из-за прыщей нельзя?

- Можно сказать, что бережёте фигуру, - улыбнулась Наташа.

Карина фыркнула и сказала надменно:

- Я не полнею! Пусть сорокалетние коровы о фигуре заботятся! – она оглянулась на замолчавшую Наташу, перевела взгляд на Леру. – Вы чего? Вам же не сорок!

- Мне сорок один, - спокойно сказала Наташа.

Карина хлопнула глазами:

- Прикалываетесь?

Она говорит правду, - подтвердила Лера. – Закройте глаза.

- Подожди, - отвела её руку Карина. – Наташа, вы…извините, - неловко сказала она. – Я думала, вам не больше двадцати пяти.

Наташа чуть улыбнулась.

- Да неправда! – с облегчением рассмеялась Карина. – У меня маман сорок, и она уже две подтяжки сделала, - Карина закрыла глаза и позволила Лере наложить на лицо салфетку, пропитанную водой.

- Кайф,…- вздохнула она.

- Пожалуйста, не разговаривайте, - попросила Лера, плотнее прижимая ткань к лицу девушки.

Поверх головы Карины Лера сочувствующе посмотрела на Наташу. Та улыбнулась и махнула рукой, и Лера просияла.

После противной Карины в кабинет вплыла Дарья Филипповна.

- И что ты думаешь, Наталья? – победно спросила она. – Полтора килограмма за день!

- Прекрасно, - порадовалась Наташа. – И лицо у вас сегодня посвежевшее…

- А кожа! – похвасталась Дарья Филипповна и заявила. – Девочки! Делайте со мной всё!

Уже после трёх они еле выкроили полчаса на обед.

- Настенька, - позвонила на рецепшен Наташа – Спасибо тебе, дорогая, за работу, но мы же живые и есть хотим!

- Так я заказываю горячие обеды к трём часам. Оставьте заявку на завтра. Сегодня…м-м-м…ничего не осталось, - смущённо призналась девушка.

- Спасибо, - в сердцах поблагодарила Наташа. – Пойдём, Лера, съедим по шашлычку, за полчаса успеем.

Они быстро переоделись и вышли вниз. На улице было ещё по-летнему тепло, хотя под ногами уже попадались редкие жёлтые листья.

Наташа осталась стоять за шашлыком, Лера пошла в соседний павильон за кофе и горячими булочками.

Наташа уже взяла две аппетитные шпажки с крупными ароматными кусками мяса, завернула их в лаваш, а Лера всё не шла. Наташа начала беспокоиться и пошла к выходу, но в этот момент девушка появилась на пороге с маленьким подносом, на котором в кофейной луже стояли два пластиковых стаканчика. Кофе в них осталось едва ли наполовину, зато нижняя булочка пропиталась им насквозь.

- Лера! – встревожено воскликнула женщина. – Что с тобой? Ставь сюда, - она показала на свободный столик. – Что случилось?

- Разлилось, - растеряно сказала Лера. На щеках её горели два лихорадочных красных пятна.

- Да и ладно, - махнула рукой Наташа. – Что с тобой?

- Ни-ничего, - споткнувшись, произнесла Лера и подняла на Наташу глаза. Та могла поручиться, что глаза эти ничего сейчас не видели. Их переполняло радостное смятение.

- Лера, - медленно и нарочито спокойно начала Наташа, но девушка не дала ей закончить.

- Всё хорошо, - сказала она и просияла. – Я сейчас …видела Диму.

***

Это был действительно он… За эти несколько часов Лера разуверилась в реальности встречи. Она вся измучилась, торопя медлительные стрелки.

Лере страшно было смотреть на помрачневшую Наташу, она не хотела думать о том, что вечером их ждёт неприятный разговор. То, что он будет, Лера не сомневалась. Наташа не случайно увезла её из Онгудая, не дав проститься с Димой. И то, как изменилось лицо Наташи, когда Лера рассказала ей о встрече с Димой, было тому доказательством.

Но когда они вышли из салона в прохладу осеннего вечера, Наташа только сказала:

- Лера, пожалуйста, будь осторожнее, детка.

Она поцеловала Леру в щёку и чуть оттолкнула от себя, пряча набежавшие на глаза слёзы:

- Иди. Не позднее десяти, слышишь?

Лера растерянно кивнула. Наташа махнула рукой, завернула за угол и исчезла. Лера осталась одна.

- Тебя подвезти? – спросила только что вышедшая из салона Настя.

- Нет, спасибо, - Лера улыбнулась. – Мне рядом.

Она набрала воздуха, как перед прыжком и решительно зашагала к остановке.

…Дима сидел на гранитном парапете фонтана. Длинная нежно-розовая роза, лежащая рядом, вся была в мелких капельках воды. Он заметил Леру издалека, спрыгнул, шагнул к ней, вспомнил про розу, обернулся…

Лера видела всё это со стороны, как в кино. Она и сама двигалась, как при замедленной съёмке – медленно, шаг за шагом приближаясь к Диме…

У него были совершенно счастливые, сияющие глаза – светло-серые, словно освещённые солнцем до самого дна… И, увидев эти глаза, Лера удивилась – как же она могла жить без этого взгляда, как могла больше месяца – страшно подумать! – не видеть Диму и даже не знать, увидит ли когда-нибудь ещё…

Она шагнула в его объятия, и как-то так получилось, что его руки словно созданы для того, чтобы обнимать её. Они были тёплыми и надёжными, сильными и нежными – эти руки, - и Лера без колебаний сдалась в их плен.

Он снова, как тогда на берегу, коснулся губами её волос.

- Лера, как долго, - тихо прошептал он.

Она сразу поняла его и улыбнулась, потому что и для неё эти минуты, часы, дни без него тоже были мукой, и не жизнью вовсе, а подготовкой. Подготовкой к настоящей и единственно правильной жизни, где они были вместе.

Она ждала, что Дима поцелует её, как тогда на берегу Урсула, ждала этого и боялась. Но Дима только улыбнулся, когда Лера подняла на него глаза:

- Идём?

Оказалось, что это тоже чудо – просто идти рядом с ним, переплетя пальцы рук, есть мороженое, рассказывать о гренадёрше Дарье Филипповне и капризной Карине. И слушать то, что Дима рассказывал о своём университете, о поездке на студенческий фестиваль, о горных лыжах и сноуборде.

А потом они всё-таки целовались на набережной у поющего фонтана. И вместе любовались игрой разноцветных подвижных струй. И снова гуляли, целовались и смотрели на уже другой фонтан. Димины ладони лежали на парапете по обе стороны от Леры, а его руки создавали вокруг неё надёжный безопасный круг…

…Когда она вернулась домой, Наташа ещё не спала. Было, конечно, уже не десять, и Лера виновато подошла к Наташе и ткнулась носом в её плечо:

- Я думала, ещё рано, - тихонько и жалобно прошептала она.

Наташа, последние полтора часа метавшаяся, как тигр в клетке, только вздохнула и, взяв кисть Леры, показала ей на часы:

- А вот эти стрелочки для чего?

Голубые глаза взглянули на неё виновато:

- Наташа, извини! Я правда,…я забыла о них,… - глаза моргнули, и тонкую плёночку вины мгновенно смыла плеснувшая из них радость. – Он такой хороший, - тихонько сказала Лера со счастливой улыбкой, по которой во все времена узнавали влюблённых дурочек.

Наташа покачала головой:

- Ладно, пока ты не выговоришься, до тебя всё равно не достучаться. Идём на кухню, я заварила чай с мелиссой.

Глава 18

Ночью Наташа долго лежала без сна.

…Та осень в Ленинграде была непривычно мягкой, и даже мелкий дождичек не мог испортить Наташе настроения. Он придавал тёплым краскам осени некую акварельную размытость и таинственность.

Наташа приняла этот город всей душой. Она могла часами гулять по Невскому или просто любоваться огнями ночного города из окна бабушкиной квартиры, сидеть в опере или повторять движения брейк-данса за гибкими невозмутимыми парнишками, ходить по залам Эрмитажа или позировать уличному художнику, изображать светскую даму в модном ресторане или пить дурной кофе в студенческом кафе, - но где бы она ни была, что бы ни делала, – никогда ещё Наташа так остро не ощущала биения жизни. Никогда ещё эта жизнь так не волновала Наташу чувством её, Наташи, причастности ко всему происходящему вокруг.

Нет, встреча с городом принесла ей не только радость. Были и неприятные, тяжёлые воспоминания. Встреча с отцом и его новой женой – тощей востроносой мадам, с брезгливым неодобрением взиравшей на Наташу. Скандал, тяжба, унизительная битва за завещанную бабушкину квартиру.

Были дни, когда Наташе хотелось сдаться, махнуть на всё рукой и уехать к маме и тёте Але в такой далёкий, казавшийся отсюда нереальным Онгудай. Вдохнуть полной грудью напоённый запахом трав чистейший воздух, опустить руки в ледяную воду Урсула, напиться из родника… Там, на Алтае, был многовековой, незыблемый покой, здесь, в Ленинграде, кипела жизнь. И молодая кровь Наташи бурно откликнулась на это горячее биение жизни. Огромный город тянул её, как магнит, заряжал своим ритмом, манил большими возможностями.

И Наташа осталась. Было и ещё одно маленькое чудо, которое помогло ей выстоять в тот первый, самый трудный год. Перебирая бабушкины шкатулки, она нашла на дне одной из них старую фотографию и недоуменно уставилась на собственное юное лицо, обрамлённое тёмными кудряшками. Рядом с девушкой стоял важный круглолицый молодой человек, в котором Наташа без труда узнала отца. И только перевернув плотную карточку, Наташа поняла, что она ошиблась. Выцветшими от времени чернилами там было написано: «Амалии от Константина в день нашей помолвки». Она снова перевернула фотографию, вгляделась. Сходство было поразительным. Мама всегда смеялась, говоря Наташе, что та уродилась ни в мать, ни в отца, а в доброго молодца. Глядя в лицо юной счастливой петербурженки, Наташа поняла, почему бабушка сделала ей такой неожиданный подарок. Она просто подарила Наташе свой любимый город.

А город подарил девушке любовь.

С Вадимом она познакомилась в собственном парадном. Был чудесный октябрьский вечер. С утра ещё было +7, а к вечеру полетели снежинки. Наташа, возвращаясь с работы, от метро пошла пешком. Она жадно дышала холодным сырым воздухом и ловила на ладонь белые звёздочки. Лифт не работал, и по широким ступеням парадного она вбежала, легкомысленно прыгая через ступеньку. И на самом верху увидела Вадима. Он сидел на корточках и кормил с ладони котёнка. Маленький серый комочек дрожал и бестолково тыкался в его ладонь. Есть у котёнка не получалось.

- Маленький совсем. Ему бы молока, - сказал Вадим, подняв глаза на остановившуюся Наташу.

Она наклонилась, и их руки встретились на крохотной дрожащей спинке.

Наташа смущённо отвела руку.

- Это ваш? – спросила она глупо.

- Нет, - грустно ответил парень. – К сожалению, я не могу его усыновить, у мамы аллергия на шерсть.

- А у меня…нет молока, - растерянно сказала Наташа.

Она подхватила малыша на руки, и тот тоненько, истошно завопил.

Юноша полез в карман своей куртки и достал горстку мелочи.

- На молоко хватит, - сказал он и вопросительно посмотрел на Наташу.

- Ну, хорошо, - решилась она. – Мы подождём вас в квартире.

Одной рукой прижимая к себе тёплый орущий комок, другой она открыла дверь. Молодой человек, убедившийся, что она справилась с замком, кивнул и побежал вниз по лестнице.

Через несколько минут он вернулся, и они вместе кормили малыша. У того не получалось лакать, и Вадим тыкал котёнка мордочкой в блюдце, а Наташа боялась, что он захлебнётся. Они спорили, стоя на коленях перед злосчастным блюдцем, пока вдруг не соприкоснулись лбами и, разом посмотрев друг на друга, замолчали…

Наташе казалось, что этот миг длился долго-долго. Серьёзные глаза парня – карие, с зелёными крапинками, были совсем близко и смотрели на неё в упор. Потом он как-то судорожно вздохнул, поднялся и сказал, положив руку на сердце:

- Я, Вадим Олышев, обещаю заботиться об усыновлённом мною котёнке, добывать ему пропитание, выводить блох и купить ему верёвочку…

- Какую верёвочку? – фыркнула не разделявшая серьёзности момента Наташа.

- Имитирующую мыша, - не дрогнул Вадим. – Теперь ты.

Наташа поднялась, едва сдерживая смех и начала сдавленным голосом:

- Я, Наталья Малышева, обещаю кормить усыновлённого нами малыша, вычесывать ему шерсть и играть с верёвочкой,… - она не выдержала, фыркнула, и закончила, задыхаясь от смеха. – Имитирующей…мыша-а-а…

Она смеялась на его плече, пока вдруг не поняла, что он обнял её по-настоящему, и подняла на Вадима испуганные глаза.

- Я сейчас уйду, - медленно, словно убеждая себя самого, сказал юноша. – Но ведь ты разрешишь мне навещать…его? Когда мне можно прийти?

- Позвони, - тихо сказала Наташа, не в силах оторваться от удивительных крапчатых глаз.

К Новому году Вадим переехал жить к Наташе. А весной они поженились.

***

РэМ не сводил с Анечки глаз. Белокурая хрупкая девочка с большими беспомощными глазами нравилась и публике. И хотя Катя в сердцах говорила, что та не поёт, а мяукает, - похоже, никто не разделял её мнения.

Катя начала работать. От южного лёгкого настроения не осталось и следа. С Анечкой Катя старалась не встречаться, однако всё равно ревновала и мучалась. А к концу октября она снова обнаружила, что начала стремительно набирать вес.

Дальше всё покатилось лавиной. Истязание голодом, занятия в фитнес-центре, новомодные методики похудения и диеты звёзд – Катя испробовала всё, однако продолжала пухнуть, как на дрожжах.

***

Лера быстро готовила раствор воды для лосьона. Сегодня пришли две новые дамы, которым рекомендовали новый кабинет салона в «Лаванде».

У первой были очень сухие волосы, измученные постоянным обесцвечиванием. Дама взволнованно завозилась, когда Наташа стала втирать ей в кожу головы раствор живой воды, подкрашенный ромашкой.

- Неприятно? – спросила Наташа.

- Нет, нет, - смешалась дама. – Просто очень странное ощущение…

- Как будто волосы зашевелились? – улыбнулась Наташа.

- Так и должно быть?

- Да, - подтвердила женщина, вспоминая, как сама то и дело кидалась к зеркалу в первое время. – Это значит, что лосьон действует. Теперь подождите до полного высыхания. Процедуру нужно повторять после каждого мытья волос.

Голова второй клиентки ввергла Наташу в состояние шока.

- Что-нибудь…можно сделать? – спросила женщина, почувствовав состояние Наташи.

- Простите, - с трудом произнесла та. – Конечно.

«Это не твоё дело!» - убеждала себя Наташа, втирая лечебный лосьон и накладывая пропитанную водой ткань на почти лысый череп женщины, и всё же не удержалась, спросила:

- Химеотерапия?

- Да, - женщина грустно кивнула. – Я знаю, не так уж много мне осталось, но, знаете ли, не хочется быть пугалом… Днём в парике, а вечерами тошно в зеркало на себя смотреть…

- Ничего, волосики мы вам поправим, - пообещала Наташа. Она ненавидела себя за бодренький фальшивый тон.

Женщина сидела тихонько, прикрыв глаза.

- Вам плохо? – встревожено спросила Наташа.

- Ничего… Душно, - тихо ответила та, не открывая глаз.

Лера метнулась к окну, распахнула его, взяла со стола стакан. Наташа медленно покачала головой:

- Лера, приготовь маску, - попросила она строго.

- Сейчас, - упрямо сказала девушка и исчезла за шторкой, появившись вновь с почти полным стаканом.

- Возьмите…водички, - тихо сказала она.

Женщина открыла глаза, улыбнулась:

- Спасибо, девочка, уже прошло, - она отпила глоток, помедлила, как-то беспомощно посмотрела на Леру. – Как вдруг захотелось пить!

- Вот и пейте на здоровье, - улыбнулась девушка.

- Лерочка, - тихо сказала Наташа, когда они остались одни. – Я тебя понимаю, девочка. Но так нельзя… Мы не можем помочь каждому…

- Не каждому, но ей – сможем! – горячо возразила Лера. – И мы ей нужнее, чем целому эшелону стерв с морщинами и целлюлитом!

- Никто не спорит, - устало сказала Наташа. – Но ты же знаешь, как нам нужны эти деньги!

Лера вздохнула и обняла Наташу:

- Я буду стараться, - пообещала она. – Вот увидишь, нам не придётся тратиться на репетиторов. Я смогу!

- Я верю в тебя, - улыбнулась Наташа. – Но когда же ты будешь заниматься, девочка моя, если днём ты работаешь здесь, а вечера будешь проводить с Димой?

Лера покраснела и опустила голову.

- Наверное, мы будем встречаться не каждый день, - наконец с трудом сказала она.

- Наверное, - согласилась Наташа. – И работать со мной ты будешь через день. А в свободные дни придётся сидеть и зубрить с утра и до вечера.

- Нет, - тихо сказала Лера.

Наташа удивлённо подняла брови.

- Мы с тобой будем меняться через день, - сказала Лера. – Тебе тоже надо отдыхать.

***

Утром, лёжа в постели, Маргарита Егоровна тяжело вздохнула, вспомнив, сколько ей пришлось отдать за сеанс оздоровительных процедур. Конечно, на повторные процедуры она не пойдёт, хотя так хотелось показаться Анечке в человеческом виде!

Маргарита Егоровна поднялась, привычно придерживаясь за спинку кровати, спустила ноги и осторожно села. Удивлённо прислушалась к себе. Голова не закружилась, а сил сегодня было хоть отбавляй.

Глава 19

Телефон зазвонил в самый разгар рабочего дня. Наташа отрицательно покачала головой – мол, не могу подойти. Лера извинилась перед клиенткой и взяла трубку.

Наташа, втирающая лосьон в волосы другой клиентки, удивлённо подняла брови, увидев, как смутилась девушка.

- Лерочка, это Игорь. Мы познакомились в «Стене», - сказал приятный мужской голос.

- Игорь? – растерянно спросила Лера. – Но я…как вы меня нашли?

Дама, над которой трудилась Наташа, приоткрыла глаза:

- А Лерочка пользуется успехом, - заметила она.

- И не удивительно, - оживлённо подхватила Лерина клиентка с лёгким оттенком подхалимства. – Такая яркая девочка! Красавица!

Покраснев, Лера отвернулась от кумушек.

- Игорь, это мой рабочий телефон. Простите, у меня совсем нет времени. До свидания.

- Нет, нет! – энергично воспротивился её собеседник. – Лера, пожалуйста! Я не буду вам надоедать. Мне нужно поговорить с вами. Не могли бы вы со мной пообедать?

Лера растерянно покосилась на Наташу.

- Всего час, - умоляюще протянул Игорь. – Я закажу столик…

- Хорошо, - сдалась Лера.

Машина Игоря была устрашающе большой. Лере никогда не нравились джипы. Но внутри оказалось удивительно уютно. На мгновение девушку пронзило странное ощущение – словно огромная злая собака вдруг лизнула Лерину руку. Игорь улыбнулся, увидев выражение её лица.

- Не бойтесь, не укусит, - сказал мужчина, кажется, прочитав её мысли.

Всё было как-то…странно. Тогда, в ресторане, она вернулась за свой столик в смятении.

- Вы…танцуете в первый раз? – словно не веря себе, спросил пригласивший её мужчина.

- Я такая неловкая? – расстроено спросила Лера.

- Нет! – быстро возразил партнёр. – Вы необыкновенная! Словно вот только сейчас появились из другого измерения, где просто не принято танцевать.

Карие глаза мужчины смотрели на неё с искренним интересом.

Лера растерянно молчала. Случайный знакомый не подозревал, насколько близко к истине было его шутливое предположение.

- Я расстроил вас? – виновато спросил мужчина. – Простите мне мой неуклюжий комплимент, - он достал из кармана визитку. – Я вас очень прошу…если вам будет плохо – позвоните. Я смогу помочь.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Лера немного расслабилась, слушая музыку, и всё же вздохнула облегчённо, только оказавшись за своим столом.

Она даже не помнила, куда дела визитку – кажется, оставила на столике ресторане.

А теперь он объявился сам.

- Как вы меня нашли? – спросила Лера.

Он посмотрел на неё так, что сразу стало понятно, как ему не хочется отвечать, но всё же признался, вздохнув:

– Через Светлану.

Кажется, Лера должна была рассердиться, но, наоборот, чуть расслабилась. Хоть одна странность объяснялась так прозаично.

- О чём вы хотели поговорить? – задала она следующий вопрос, вызвав улыбку Игоря.

- Хотел, - непонятно ответил мужчина и тут же улыбнулся чуть виновато. – Вы устали, давайте сначала пообедаем?

Лера смутилась. Светские разговоры были её слабым местом.

Кажется, ресторан был японский. Лера обрадовалась и огорчилась одновременно. Она любила японскую кухню, но когда дома с Наташей они пробовали есть палочками, обед неизменно проходил под дружный смех.

Однако Игорь так мастерски не обращал внимания на её промахи, что Лера решила не переживать по поводу несовершенства своих манер. Но поднесённая чаша заставила её озадачиться.

- Это для рук, - улыбнулся Игорь, и первым опустил в чашу пальцы. – Смелее, достаточно окунуть кончики пальцев…

Лера коснулась воды в его чаше пальцами, вспыхнула, поняв свою ошибку, и тут же так побледнела, что мужчина испугался.

- Что с вами? – встревожено спросил Игорь.

Она не смогла ответить. Его жизнь входила в неё сквозь воду…

Это было так далеко от того, что она когда-то знала и чувствовала… Не потому, что была рождена женщиной, а потому, что Игорь был слишком мало похож на обычного мужчину…

Опомнившись, Лера отдёрнула руки. Капли воды падали на её платье, но девушка не замечала этого. Игорь смотрел на неё, не мигая.

- Вы умеете читать, - медленно сказал он.

Лера не ответила. Да это было и не нужно.

- Не бойтесь, - мягко сказал Игорь. – Да, я не такой, как все… Но ведь и вы,… - он замялся и закончил немного виновато. – Не похожи на других…

Лера молча и тщательно протирала пальцы салфеткой. Мужчина смотрел на неё с сожалением.

- Лера, - позвал он тихонько. – Посмотрите на меня.

Она подняла на него глаза, презирая себя за слабость, потому что не могла противиться его воле.

- Я давно искал такую женщину, как вы, - Игорь осторожно забрал у неё смятую салфетку. – Успокойтесь. Я не причиню вам зла.

- Чего вы от меня хотите? – она постаралась говорить спокойно, но голос дрогнул.

- Будьте со мной, - коротко ответил он.

Мгновение Лера изумлённо смотрела на Игоря. В это мгновение она забыла о своём страхе, о том, что узнала о сидящем напротив мужчине.

- Зачем вам это? – недоверчиво спросила она. – Ведь вы…

- Не умею любить? – мужчина усмехнулся. – Вы уверены?

Лера тихо, жалобно вскрикнула. Глаза Игоря захватили её. Она сопротивлялась изо всех сил, но не могла пошевелиться, и с ужасом ощущала, как теряет власть над собственным телом и временем, в котором оно существует.

Уютный зал ресторанчика растворился, исчез, и только какой-то иероглиф колебался на стене.

- Вечность, - произнёс голос Игоря.

Здесь было свежо, просторно и ветрено. Пространство вокруг было наполнено чьими-то мимолётными жизнями, несбыточными желаниями, неразличимыми голосами…

Здесь они были вдвоём.

Что-то происходило с Лерой… Она больше не была неопытной робкой девчонкой. За один миг она повзрослела на целую жизнь. Мужчина, стоящий перед ней, был очень одинок. У него были тёмные спокойные глаза, немного усталое родное лицо, шрамик у виска – тонкая белая ниточка. Лера осторожно потрогала его пальцем, провела по щеке. Кожа под её ладонью была тёплой и гладкой.

- Ле-ра, - тихо, ласково прошептали его губы.

Она потянулась к ним привычным движением собственницы – и всё же очень медленно, как будто что-то внутри неё яростно сопротивлялось его зову. Это движение длилось и длилось, растянутое во времени, губы Игоря медленно приближались…

Лера закрыла глаза, и в тот момент, когда она почти коснулась рта мужчины, холодные капли урсульской воды вдруг брызнули в её лицо, и в одурманенной памяти Леры возник мокрый, только что вылезший из реки Димка, и их первый поцелуй на берегу алтайской речки.

Её словно отбросило назад, прочь от губ Игоря, от его нездешних глаз, полных ярости, сожаления и тоски.

Стены ресторана материализовались, плотнели, обрастали подробностями, но ещё долю мгновения Лера видела сквозь них улицу и поток прозрачных машин, дома без стен и переход, по которому вверх и вниз шли люди, под ногами которых не было лестниц.

- Нелепо, - произнёс Игорь, проследив за её взглядом и тихо, потерянно выдохнул. – Жаль…

Глава 20

Маргарита Егоровна недоверчиво разглядывала себя в зеркале. Уже целую неделю эта процедура доставляла ей удовольствие. Каждый день приносил женщине маленькое радостное открытие.

Сначала исчезла бледность, отдающая в желтизну. Маргарита Егоровна и забыла, что на её измождённом лице может быть румянец. Потом с этим неожиданно порозовевшим лицом стали происходить и вовсе странные вещи. Маргарита Егоровна укоряла себя – ведь нелепо думать о таких глупостях на пороге смерти, но не думать не могла.

«Мерещится», - решила она, в очередной раз подходя к зеркалу, которое манило её, как магнит. Глаза Маргариты Егоровны блестели совсем по-молодому, а главное, смотрели на отражение в зеркале требовательно и придирчиво. От былого уныния не осталось и следа.

«Носогубные складки», - пробормотала женщина, поворачивая голову так и этак. Без сомнения, морщины разглаживались.

«Что это?» - пробормотала Маргарита Егоровна, и, сев на диван, сняла платок. Она ощупала голову, мягко колющуюся коротким ёжиком волос. Лосьон, которым её лечили в безумно дорогом салоне, и вправду оказался чудодейственным. Маргарита Егоровна почувствовала эффект сразу после процедуры, и вскоре обнаружила, что у неё начали расти новые волосы. Это было похоже на чудо.

Но даже не это было самым важным. С каждым новым днём женщина чувствовала себя всё лучше и лучше. Болезнь не просто притаилась – она отступала так стремительно, что Маргарита Егоровна боялась поверить в то внезапное и необъяснимое, что с ней происходило.

Телефонный звонок вывел женщину из самопогружения.

- Бабушка, - позвала Женя, и Маргарита Егоровна встревожилась.

Голосок у младшей внучки был не просто слабенький, а какой-то… неживой.

- Бабушка, я не могу больше, - сказала Женя и заплакала. – Можно, я приеду?

***

Осень стояла сухая и тёплая. Лера и Дима могли часами бродить по городу, путаясь ногами в сухой гремящей листве. Они по-прежнему много говорили обо всём. Узнав, что теперь Лера упорно занимается дома, Дима предложил:

- Давай, я буду готовить тебя к экзаменам.

- Нет, - торопливо отказалась девушка и покраснела.

Дима остановился, взял Леру за плечи:

- Ты меня боишься? – тихо спросил он.

- Боюсь? Почему? – недоумённо посмотрела Лера и тут же так покраснела, что Дима улыбнулся:

- Дурочка, - нежно сказал он. – Ты же знаешь, что я тебя не обижу…

Он осёкся, увидев, как меняется её лицо.

- Что? – тревожно спросил он. – Лера, что с тобой?

Голубые глаза беспомощно моргнули, пытаясь скрыть слёзы.

- Да, я дурочка, - тихо, сдавленно сказала девушка. – Была дурочкой до 18-и лет… И учебники у меня за четвёртый класс… И я не всегда могу решить в них задачу…

- Подожди! – Дима поймал за руку рванувшуюся к подъезду девушку. – А ну-ка прекрати истерику! – и растерянно попросил, увидев мокрое от слёз лицо Леры. – Лерочка, пожалуйста, не плачь! Расскажи мне…всё!

Наташа несколько раз спускалась вниз, находила взглядом две нахохлившиеся фигурки, сидящие у детской песочницы, и снова поднималась наверх. Спустившись в очередной раз, она не выдержала и крикнула:

- Лера! Пора домой!

Тёмные фигуры медленно поднялись и побрели к подъезду. Наташа встревожено ждала. Дима не простил ей предательства и никогда не показывался на глаза.

- Здравствуйте, тётя Наташа, - негромко поздоровался юноша, помедлил и бухнул. – Лера рассказала мне всё.

Несколько мгновений Наташа не могла не только говорить – дышать, переводя растерянный взгляд с понурой Леры на решительного Дмитрия.

- Не бойтесь, - неловко буркнул Димка. – Я никому не скажу… Можно, я зайду? Нам надо поговорить.

- Что ж, - выдохнула Наташа, приходя в себя, и первой шагнула в тёмный подъезд.

***

…С этого дня в их маленьком женском бизнесе появилась твёрдая мужская рука. Наташа, недоверчиво наблюдающая за Димой, не могла не признать, что у парня светлая голова и жёсткая деловая хватка.

Несколько дней он экспериментировал в ванной и вскоре заявил, что они непозволительно щедро тратят водные запасы. Просмотрев его записи, Наташа ахнула:

- Дима, - укоризненно протянула она. – Ты знаешь, верх наглости продавать за такие деньги водопроводную воду!

- Верх легкомыслия и безответственности сливать живую воду в канализацию, - возразил Дима. – Смотрите, в такой концентрации, но при более частом использовании эффект будет тот же. А вот на сколько хватит вашей водички, если тратить её, как сейчас…

Вновь уткнувшись в его записи, Наташа сдалась.

С Диминой лёгкой руки они открыли несколько счетов с высокими годовыми процентами.

Дима натащил в их дом массу книг и кассет, постоянно пытая Леру – кем она хочет быть?

- Дима! – не выдержав его напора, взмолилась Наташа. – Дай Лере определиться! Ты-то сам сразу знал, кем хочешь стать?

- Ну…с восьмого класса, - признался Дима. – Понимаете, тётя Наташа… Ведь если она захочет стать, допустим, филологом, физику и химию можно пройти обзорно и не тратить на них дорогое время. Со мной на «четыре» по-любому сдаст. Ну, а если выберет точные науки…

- Понятно, - рассмеялась Наташа, потрепав Димку по голове, и тихо спросила, чтобы не услышала Лера, ушедшая на кухню. – Дима, а ты… не разлюбишь Леру, если у неё ничего не получится?

Она замолчала, увидев, как вспыхнул Димка. На щеках парня заходили желваки.

- У неё получится! – со сдержанной яростью сказал он. – А я…я ведь не в образование влюбился!

- Ну, всё, всё, - примиряющее сказала Наташа, но Дима разошёлся не на шутку:

- Я, конечно, был бы спокоен, если бы моя жена проводила побольше времени дома. Пекла пироги, встречала с работы, растила детей…

Наташа смотрела на него во все глаза.

- Но ведь она мне не простит! – выпалил Димка. – Что мог раскрыть перед ней весь мир, а запер на кухне! И потом,… - он как-то очень по-взрослому посмотрел на Наташу. – Она не будет себя уважать, пока не добьётся всего сама! Пока не докажет всем, что она может! Я всё думал, почему такая красивая девчонка так не уверена в себе…

- Ты прав, - тихо сказала Наташа. – Это очень нужно ей самой.

Она села напротив Димы и, посмотрев в светло-серые глаза, спросила:

- Дима, а ты это серьёзно…?

- Что? – не понял Димка.

- О жене, пирогах и детях…

Серые глаза стали абсолютно круглыми и по-детски растерянными. Наташа улыбнулась и накрыла ладонью губы парня. – Молчи. Прежде подумай хорошенько…

***

Маргарита Егоровна была в панике. Как можно было так запустить девочку! Младшая внучка никогда не внушала особых опасений родителям. Это Анечка росла хрупкой, болезненной, и за неё с детства тряслись. Женечка всегда была крепкой, здоровенькой. И ни мать, ни она сама, бабушка, не заметили вовремя того, что происходит с ребёнком. Сидя у постели наплакавшейся и уснувшей наконец внучки, Маргарита Егоровна ругала себя последними словами. Она слишком ушла в свою болезнь и перестала интересоваться тем, что происходит с живыми. И в результате чуть не потеряла Женю. Маргарита Егоровна наклонилась, целуя девочку, поправила на ней одеяло и тихо вышла из спальни.

Выпив таблетки, женщина уселась с вязанием в любимое кресло. Вязала она плохо, но в процессе сражения с путающимися петлями ей лучше думалось. Однако сейчас она нервничала, не в силах принять решение. Несомненно, что внучку надо спасать. Надо отвлечь девочку на что-то значимое для неё. Насколько Маргарита Егоровна знала свою внучку, главным для Жени всегда была музыка. Однако дочь жаловалась, что Женя начала пропускать занятия. И всё же к ней, как всегда, внучка приехала со своей любимой старой папкой.

Женщина отложила вязание и встала, отыскивая папку глазами. Она лежала на пианино, и Маргарите Егоровне вдруг показалось, что она совершает что-то отвратительное – как будто читает чужой дневник или вскрывает письмо. Рука её невольно отдёрнулась, но, вздохнув, женщина всё же заставила себя открыть папку.

В ней были только листы, исписанные от руки. Маргарита Егоровна читала с листа, удивлённо подняв брови. Когда-то давно Женя призналась ей, что пробует писать музыку, но смущённо отказалась показать, что у неё получилось. Бабушка не стала настаивать – она не терпела дилетантства. Сейчас Маргарита Егоровна почувствовала, что не может дышать от болезненного комка, сжавшего горло.

- Девочка моя, - прошептала пожилая женщина, вытирая слёзы. – Прости меня, Женечка! Прости всех нас…

Глава 21

- Какой туманище! – восхищённо выдохнула Лера, когда они вышли из подъезда прямо в белёсое густое нечто.

- Да, красота! – согласилась Наташа, жадно вдыхая сырой влажный воздух.

- Извините, - смущённо пробормотала Лера, налетев на вынырнувшую из тумана женщину. Оказывается, они уже дошли до остановки.

Белёсое облако тумана скрывало ждущих автобуса людей. Их было много…

Наташа крепко сжала ладонь Леры, увидела близко её испуганные глаза.

- Спокойно, - прошептала женщина. – Пойдём-ка пешком…

Они почти на ощупь добрались до перекрёстка. Туман плыл клочьями. Гудели машины. Свет фар прорывался сквозь густую белую пелену желтоватыми размытыми пятнами.

Лера ощутимо дрожала.

- Испугалась? – тихо спросила Наташа.

- Да, - также тихо ответила девушка.

- Не бойся, - Наташа не выпускала её руки. – Просто вода умеет хранить информацию…

- Я не хочу ничего о них знать! – Лера закрыла лицо ладонями.

- Успокойся, - мягко сказала Наташа. – Туман скоро рассеется.

…Она и сама испугалась. Когда Наташа и Лера вышли на остановку, навстречу им хлынул поток человеческих мыслей и чувств. Ощущение было не из приятных. Как будто, став огромным магнитом, они стремительно притянули к себе столько металлической мелочи, что оказались погребёнными под этой кучей хлама. Волны чужих эмоций накрыли их с головой.

Женщина слева тревожилась – она опаздывала на работу. Тощий мальчишка вынашивал планы мести какому-то Тюне. У пожилой женщины сильно болели ноги. Независимого вида молодой человек вспоминал прошедшую ночь.

Волнение… раздражение… нетерпение… страх… возбуждение,... – как много всего было!

Лера вздохнула облегчённо, лишь когда из тумана возникла знакомая рябинка, дремлющая у входа в салон.

***

...Дела в салоне шли прекрасно. Наташа и сама радовалась тому, как изменяется кожа её клиенток.

Карина всего за один курс лечения практически избавилась от прыщей, и теперь в кабинет Наташи наряду со стареющими дамами всё чаще входили юные девчонки и даже парочка жутко независимых, но отчаянно трусивших в душе юнцов. Они впадали в столбняк, увидев Леру, но и Наташа вызывала их доброжелательный интерес.

Часто по вечерам Наташа подолгу смотрела на своё отражение в зеркале. Насмешка судьбы! Зачем это юное лицо ей, уставшей от жизни немолодой женщине?

Она забыла о болезнях, тело её стало удивительно упругим и гибким, но душа Наташи оставалась душой сорокалетней женщины, и с этим ничего нельзя было поделать.

Впрочем, спокойная уверенность в себе, ироничное отношение к кипению былых страстей, похоже, сыграли над Наташей злую шутку. Даже в юности она не могла похвастаться таким вниманием со стороны мужчин. Наташе было смешно, когда в метро к ней пытались кадриться совсем молодые мальчики. Да и мужчин постарше, появившихся в её окружении благодаря Светлане, интриговало необычное сочетание юной внешности и зрелого ума Наташи. Их внимание льстило Наташе, как любой женщине. Но она с горечью думала о том, что, должно быть, разучилась любить.

***

Тогда, в Ленинграде, более двадцати лет назад, она, напротив, не могла поверить, - как это могут быть люди, которые не умеют любить? Всё было просто чудесно. Наташа и Вадим были самой счастливой парой не только во всём Ленинграде – на всей Земле! Они не могли друг без друга ни дня. Когда Наташа уезжала на сессию, Вадим заболевал. Он бродил по пустой квартире, не в силах заставить себя сесть за работу, приготовить ужин или съездить к родителям. Он с трудом сдерживался, чтобы не помчаться в аэропорт и первым рейсом вылететь в далёкий сибирский город, к Наташе.

Однажды он не выдержал и прилетел. В общежитии было очень холодно, и Наташа спала в свитере, по-детски подложив под щёку ладошку. Вадим долго смотрел на неё, ощущая такое счастье просто оттого, что вот она, здесь, никуда не пропала, как часто виделось ему в тревожных одиноких снах.

Наташа почувствовала его взгляд, пошевелилась, приоткрыла сонные глаза – и, тоненько вскрикнув, кинулась ему на шею.

- Вадька! Миленький! Ну где ты… так долго,… - лепетала она и целовала, и гладила его лицо, не веря себе.

Их немного остудил приход румяных с мороза девчонок – её бывших однокурсниц. Вадим взглянул на Наташу растерянно и как-то обиженно, и она весело фыркнула, увлекая его за руку к коменданту. Через десять минут они уже входили в номер гостиницы, которая была тут же, на втором этаже студенческого общежития.

А утром он улетал, и все несколько часов полёта перед его глазами стояло грустное лицо Наташи, провожавшей его в аэропорту.

Они не умели расставаться, не умели жить друг без друга.

- Нет, это аутизм какой-то! – возмущался университетский друг Вадима, Мишка. – Был человек, женился – и пропал!

- Аутизм – эт не то, - дожимал другой друг, Гарик. – Аутизм – это уход от мира. А Вадя у нас, наоборот, ушёл в мир…грёз и эротических фантазий.

- Не, Гарик, надо его спасать, - задумчиво говорил Мишка.

Но, как они ни старались, вывести Вадима из невменяемого влюблённого состояния так и не удавалось, пока не вмешался случай.

***

Нельзя сказать, чтобы они никуда не ходили. Выйдя замуж, Наташа не оставила былых увлечений. Они с Вадимом часто бывали в театрах, на концертах, в кино, где, вспоминая промелькнувшее студенчество, отчаянно целовались на последнем ряду. Но, где бы они ни были, они всегда были вдвоём.

Сегодняшний вечер обещал стать исключением.

…Наташа проснулась от телефонного звонка. Потянувшись к трубке, она сонно ответила и удивлённо сказала приподнявшему голову Вадиму:

- Тебя…

Тот взял у неё трубку, и тут же радостно воскликнул:

- Пашка! Ты давно приехал?

Вадим сел на постели. Глядя на оживлённое лицо мужа, Наташа вдруг испытала приступ ревности.

- Кто это – Пашка? – спросила она, как только Вадим положил трубку.

- Мой брат, - Вадим чмокнул Наташу и тут же шутливо отстранился. – Нет, нет, не сейчас. Я должен сказать,… - он выдержал паузу. – Мы приглашены на крутую тусовку! Паша сейчас живёт в Европах, приехал на пару недель. В гости его не затащишь, а не виделись мы уже лет семь. Идём? – Вадим заглянул в глаза Наташи.

Она чуть нахмурилась и спросила осторожно:

- А там и правда будет так круто? Может быть, ты сходишь один? У меня ведь даже нечего надеть.

Вадим засмеялся и поцеловал её в нос:

- Вставай. Мы едем покупать тебе платье.

…В первое мгновение Наташа растерялась, почувствовав себя маленькой и ничтожной. Вокруг сновали уверенные девицы, одетые в простенькие с виду, но безумно дорогие платья, проходили серьёзные молодые и не очень мужчины. Они смеялись, целовались при встрече, переговаривались, пили вино. Наташа, знавшая многих гостей только по передачам ТВ и фильмам, чувствовала себя Золушкой, обманом проникшей на бал. Вадим куда-то исчез, оставив её одну. Наташа нервничала и оттого ещё прямее держала спину, независимо поглядывая по сторонам. Она развлекала себя тем, что на глаз определяла, сколько каратов оттягивает уши той или иной дамы.

Вадим возник внезапно, вместе с мужчиной лет тридцати пяти. Взглянув на него, Наташа опешила.

- Наташенька, это мой брат Павел – бродячий актёр, поэт и музыкант, - улыбнулся Вадим и обнял Наташу. – А это моя жена.

Они были невероятно похожи, если бы не глаза. Между серьёзными, знакомыми до последней крапинки глазами её Вадьки и странными, таящими ленивую усмешку глазами Павла была целая жизнь. Волнующе другая, совсем незнакомая Наташе.

Павел медленно улыбнулся, взял дрогнувшую руку Наташи и поцеловал её.

- Тебе всегда доставалось лучшее, братец, - сказал он, не сводя глаз с растерянного зарозовевшего лица Наташи.

- Ну, всё – рассердился Вадим и отнял у брата Наташину руку. – Казанова на выезде!

Павел рассмеялся, а через минуту он уже был в другом конце зала. Вадим, виновато улыбнувшись, повёл Наташу за собой. Он представлял её каким-то людям, в полголоса рассказывал о тех, кто попадался им на пути. Познакомил и с хозяином – щуплым быстроглазым Майклом. На шее у того был яркий платок, и одет он был как-то пестровато, на взгляд Наташи.

Потом Вадим извинился, и снова исчез, оставив её в обществе приятной молодой пары.

- Чем сегодня угощает Майкл? – спросила умопомрачительно стройная Ирина.

- Идут слухи, что это новая картина Мезенцева, - улыбнулся Андрей.

- Подойдём поближе, - предложила Ирина. – Кажется, Майкл созрел для показа.

Наташа послушно сделала несколько шагов. Она думала о том, куда пропал Вадик, и почему глаза её брата произвели на неё такое впечатление, а вовсе не о какой-то картине какого-то Мезенцева.

Наташа взглянула на полотно почти равнодушно, потом внимательнее – и уже не могла оторваться.

В прямоугольнике света был изображён город. Силуэты домов чуть проступали, угадывались в этом постепенно меняющем оттенки, густеющем свете. В левом углу картины чёрные зловещие башни поднимались из тревожной тёмно-фиолетовой глубины. Но, постепенно меняясь, мгла светлела, как небо в час рассвета, становясь синей, голубой, светло-лазоревой – и, наконец, словно всепобеждающий золотой поток заливал картину. И уже не уродливые зловещие башни, а стройные, стремительные шпили устремлялись вверх, тая в чудесном золотом свете. Это было почти волшебство, и Наташа стояла заворожённая.

- Нравится? – вдруг спросил кто-то, и Наташа вздрогнула, неохотно отрываясь от картины.

- Да, - коротко ответила Наташа, глядя в удивительные глаза Павла.

- Хотите сходить на выставку Мезенцева? – спросил он.

- Да, - снова кивнула Наташа.

С ней происходило что-то странное. Она едва могла двигаться под этим гипнотизирующим её взглядом.

- Хорошо, - улыбнулся Павел. – Тогда я заеду за вами в четверг.

Он снова поцеловал её руку и, улыбнувшись, отошёл к оживлённому Майклу.

- Что хотел от тебя мой братец? – спросил появившийся рядом Вадим.

- Он пригласил нас на выставку Мезенцева. В четверг.

- Жаль, - искренне посетовал Вадим. – В четверг я не могу, дай Бог, если вернусь домой к полуночи.

Наташа растерялась. Говоря с Павлом, она как-то забыла о том, что она замужем, а потому не всегда может распоряжаться своим временем.

- Тогда в другой день? – расстроено спросила она.

Вадим покачал головой.

- Зачем? Сходи с Пашкой. Он давно знаком с Мезенцевым. В четверг – открытие выставки, жалко пропускать такое событие.

…В эту ночь она любила Вадима особенно исступленно и нежно, как будто извинялась…За что?

Впрочем, он вовсе не выглядел обделённым, когда в четверг утром приказал Наташе:

- Много не пей! И не слишком-то верь этим болтунам. Они слишком погружены в себя, любимых. Чужой мир для них – фантом, иллюзия.

Глава 22

…Наташа нервничала. Она уже уложила волосы и привела в порядок лицо, но никак не могла выбрать платье. Павел позвонил утром, напомнив о выставке. Как будто она могла забыть! С субботы она жила в постоянном ожидании и волнении, которое всё возрастало по мере того, как дело двигалось к четвергу. Сегодня она плохо спала, а после утреннего звонка Павла и вовсе потеряла покой. Волосы не хотели ложиться, пришлось дважды мыть голову. Накладывая макияж, она уже жалела, что не обратилась к визажисту. Наконец-то и с этим было покончено. Время летело, а она всё ещё ходила по комнате в одном белье.

Наконец Наташа отложила лёгкий белый костюм с изумрудно-зелёной блузкой. Девушка оделась и собралась сменить серёжки, когда в дверь позвонили. Наташа заметалась по комнате, заталкивая в шкаф разбросанные вещи. Перед тем, как открыть дверь, девушка глубоко вздохнула.

Наверное, вид у неё был растерянный и встрёпанный, потому что Павел улыбнулся.

- Можно войти? – спросил он.

- Конечно, - вспыхнув, Наташа отступила. Она смущалась как девчонка и ничего не могла с собой поделать.

Он шагнул через порог.

- Вы готовы? – спросил Павел. – Постойте-ка, - он повернул голову Наташи. – По-моему, эти лучше.

Она схватилась за уши и покраснела, обнаружив, что не успела сменить вторую серёжку.

- Давайте, я помогу, - Павел осторожно вынул серёжку из её уха и протянул Наташе. – Где вторая?

- Сейчас принесу, - она нашла серёжку на столике и, даже не подумав, что может вдеть её сама, принесла Павлу.

Пальцы его были нежными и тёплыми…

- Теперь порядок, - улыбнулся мужчина. – Идём?

… Выставка потрясла Наташу. Она ходила от полотна к полотну, надолго останавливаясь у одних картин и едва взглянув на другие, чтобы через некоторое время вновь вернуться к ним и замереть, очарованной. Павел предоставил Наташе свободу и наблюдал за ней со стороны, удивляясь тому, как тонко она чувствует то неуловимо общее, что объединяет эти картины.

Наконец, Павел не выдержал и подошёл к Мезенцеву, выбрав момент, когда тот остался один. Поздравив Ивана с открытием выставки, Павел понимающе улыбнулся, когда Мезенцев сказал горько, кивая на разнаряженных дам:

- Посмотри, разве они пришли сюда из-за картин? Это ещё одна великосветская тусовка…

- Ты несправедлив, - мягко сказал Павел. – Я видел здесь Княжина, Боброва. Вон там, у твоего «Окна» - Пётр, долгонько уже стоит…А ещё,… смотри, - несколько мгновений они наблюдали за Наташей, обходящей зал по собственной системе.

Мезенцев хмыкнул:

- Кто она?

Павел улыбнулся, и Иван удивлённо поднял брови:

- Павлик, неужели?

- Это жена моего брата, - со вздохом признался Павел. – Разрешишь ей приложиться к твоей талантливой руке?

Наташа посмотрела на Павла рассеянно, сказав:

- Подождите…

Потом смысл сказанного дошёл до неё, и глаза Наташи округлились.

- Мне неловко, - попробовала отказаться она, но Павел твёрдо взял её под руку.

- Пора приобщаться к цивилизации, - непреклонно сказал он.

Мезенцев оказался высоким и худым мужчиной лет тридцати с небольшим, с рыжеватой бородкой и грустными глазами на тонком лице. Эти глаза цепко взглянули на Наташу, но это длилось только мгновение, и тут же взгляд Мезенцева снова стал грустным и чуть скучающим.

- Я наблюдал, как вы смотрите, - сказал он. – Почему вы пропустили «Перекрёсток»?

- Я не очень разбираюсь в живописи, - честно сказала Наташа. – Просто там светлый ряд, а «Перекрёсток»,… - она смутилась, когда Мезенцев улыбнулся, спросив у Павла:

- И где твой брат нашёл такое чудо?

Наташа покраснела, чувствуя себя полной дурой.

– Ну вот, я уже чувствую себя чудовищем, - обернулся к Павлу Мезенцев и снова обратился к девушке. – Наташенька, вы правы. «Перекрёстку» место вон там, возле «Дерева». Но там освещение не позволяет, сразу угол провалится, - он смотрел на девушку с интересом. – А что вам понравилось?

- Больше всего? «Одна», - сразу сказала Наташа.

Мужчины быстро переглянулись.

- Там нет названия, - сказал Мезенцев. – Но именно так я хотел бы её назвать. Странно, что из всех картин вы выделили эту, - он смотрел на Наташу со странным выражением.

К Мезенцеву подошли двое мужчин, и он кивнул Наташе и Павлу:

- Позвони мне в субботу.

Они ещё походили по залу. На прощание Наташа остановилась перед картиной без названия. На переднем плане жил, двигался большой город с его сутолокой, людским муравейником. Широкая улица пронзала картину, а над улицей поднимались дома со слепыми от заката стёклами. Алый свет, отражённый от стёкол, был зловещ. И лишь одно окно в верхнем этаже было поделено надвое – красным и чёрным, и в чёрной, распахнутой половинке, застыла хрупкая фигурка женщины.

- У Ивана погибла жена, - тихо сказал Павел.

- Выбросилась из окна?

- Нет, она выпила таблетки. Он не любит говорить об этом.

Наташа поёжилась.

- Пойдём?

Павел довёз её до дома. По дороге Наташа молчала. Павел время от времени внимательно смотрел на неё, но не мешал ей думать. Наташа очнулась, только когда машина остановилась у дома.

- Так быстро? – недоумённо спросила девушка.

Павел молча улыбнулся, глядя на Наташу. Глаза у него были тёмные и задумчивые.

- Вы произвели на Ивана впечатление, - сказал мужчина.

- Я? – смешалась Наташа. – С чего вы взяли?

Он снова улыбнулся и не ответил, молча и очень странно глядя на Наташу.

- Идите, - сказал наконец Павел. – А то я не сдержусь и поцелую вас…

…А через пару дней он позвонил снова. Наташа была дома одна.

- Как…в мастерскую? – растерянно спросила она, когда Павел сказал ей, что Мезенцев приглашает их к себе.

Конечно, Наташе очень хотелось поехать, но Вадима не было дома, а уехать к Мезенцеву, не сказав Вадьке – это было как-то… Но когда она, расстроенная, отказалась, Павел осмеял её страхи.

- Вот уж не думал, что такая женщина, как вы, боится грозного мужа, - весело сказал он. – Наташенька, решайтесь. Такого случая вам больше не представится. Я бы и рад выбрать денёк, когда Вадька свободен, но времени уже нет. Я скоро уезжаю.

***

Позже Наташа часто думала, что весь тот день был соткан из случайностей, которые резко и навсегда изменили её жизнь. Этот неожиданный звонок, занятость Вадима, поломка машины в квартале от квартиры-студии Мезенцева и, наконец, проливной дождь, под которым они мгновенно промокли до нитки…

До подъезда они бежали бегом, и всё же, когда вошли в лифт, с волос Наташи текло, а мокрые блузка и джинсы прилипли к телу.

Иван, в джинсах и кирпично-красной майке, выглядел совсем по-домашнему, и глаза у него сегодня были весёлые.

- Вымокли? – словно обрадовался он. – Входите, входите… А погода-то разбушевалась! Какой ливень! – он посмотрел на Павла. – Всё же вам надо переодеться. Ты-то ладно, а вот девушку жалко. Наташа, пойдёмте, я вам дам свою рубашку.

Оставшись одна, Наташа быстро сняла мокрую одежду и надела рубашку Ивана. Та была ей как платьице, чуть выше колена. Наташа подвернула рукава, промокнула полотенцем волосы, посетовав, что дождь уничтожил с таким трудом созданную причёску.

Но, когда Наташа вошла, мужчины, прервав разговоры, дружно уставились на неё. Девушка смутилась:

- Что? Выгляжу как пугало?

- Вы замечательно выглядите, - опередил Павла Мезенцев. – И, если вы согласитесь посидеть немного…вот так,… - он посадил ничего не понимающую Наташу на стул.

- О, нет! – воскликнула она, наконец поняв, что Мезенцев хочет нарисовать её.

- Пожалуйста…недолго…ради меня, - Иван убрал мокрую прядь со лба Наташи. Глаза у него лихорадочно блестели.

Наташа беспомощно взглянула на Павла. Тот развёл руками:

- С ним бесполезно спорить. Потерпите, это недолго… Он только сделает наброски.

Наташа смирилась со своей участью. Она сидела, стараясь не шевелиться, изредка краем глаза косясь на Павла, подошедшего к большому окну студии. Мужчина стоял спиной к ней, как-то устало опустив плечи.

Заметив взгляд Наташи, Мезенцев тоже коротко взглянул на Павла, и быстрая торжествующая улыбка пробежала по его губам.

Наташа смешалась, с ужасом почувствовав, что краснеет. Она сидела, остро ощущая собственную скованность, затёкшую шею и быстрые взгляды молча работающего Мезенцева. Наташа чувствовала себя такой одинокой, почти несчастной. Когда она уже больше не могла терпеть, Павел вдруг обернулся, сразу определив плачевное состояние Наташи.

- И сколько ты собираешься мучить бедную девушку? – спросил он.

- Уже скоро, - невозмутимо ответил Иван и вдруг спросил. – Как давно вы знакомы?

Брови Павла взметнулись изумлённо:

- Странный вопрос…

Мезенцев быстро посмотрел на него, улыбнулся:

- Не хотите – не говорите. Спасибо, Наташа.

Девушка с облегчением поднялась, покрутила затёкшей шеей:

- Никогда не думала, что так трудно позировать. Можно посмотреть?

- Нет…не сейчас, - мягко возразил Мезенцев. – Я покажу вам то, что уже закончено. Пойдёмте.

Увидев картины, Наташа простила Мезенцеву и свою затёкшую шею, и странное чувство одиночества, и глупое смущение. Она забыла обо всём на свете. Двое мужчин молча наблюдали за ней. Мезенцев чуть улыбнулся, увидев выражение лица Павла.

- Не ревнуй, - тихо сказал он. – Это всего лишь картины…

Павел недоумённо пожал плечами:

- О чём ты, Ваня?

Мезенцев не ответил, с той же полуулыбкой наблюдая за Наташей. Лицо девушки постоянно менялось, становясь то по-детски открытым, то скептическим, то изумлённым. Мужчины молча любовались ею.

Наконец Наташа повернулась к Мезенцеву с коротким вздохом:

- Они прекрасны! Жаль, что я не могу выразить словами то, что чувствую. Если бы мне хоть каплю вашего таланта…

Мезенцев улыбнулся и взял руку Наташи, поднеся её к губам:

- Вы обладаете талантом не менее сильным и даже более редким, - тепло сказал он.

Наташа непонимающе смотрела на него.

- Я постараюсь написать картину к твоему отъезду, - сказал Мезенцев.

Глава 23

…Вадим был дома. Он стоял у окна, как совсем недавно стоял Павел в студии Мезенцева. Наташа удивлённо окликнула мужа. Он помедлил, прежде чем обернуться.

- Где ты была? – ровно спросил Вадим.

- Мы с Павлом ездили в студию Мезенцева. Представляешь,… - возбуждённо начала Наташа и осеклась, увидев глаза мужа. – Вадик, что случилось?

- Мы с Павлом, - задумчиво, медленно повторил мужчина. – А что с твоими волосами?

Наташа растерянно поправила руками непослушные пряди:

- Попала под дождь.

Брови мужа удивлённо взметнулись:

- Дождь? Хм-м… Павел ведь был на машине?

- Да, но она сломалась,… - пролепетала Наташа, чувствуя, что оправдывается, и ненавидя себя за это.

Она уже собиралась взорваться и высказать Вадиму всё, что думает по поводу этого допроса, но тот не дал ей открыть рта.

- Это та машина, на которой он тебя довёз до дома, сломалась, или какая-то другая? – с ледяной иронией спросил Вадим.

На мгновение Наташа опешила. Потом её лицо вспыхнуло от обиды и унижения.

- Почему ты…не веришь мне? – спросила Наташа, глядя в родные крапчатые, такие злые сейчас глаза.

Вадим неприятно усмехнулся:

- Как же тебе верить, женушка, если ты где-то пропадаешь весь день, потом появляешься и начинаешь рассказывать мне сказки? Про дождь, которого не было, про машину, которая вроде сломалась, а вроде и нет, про Мезенцева…

- Ну хватит! – Наташа не смогла сдержать слёз обиды. – Прекрати говорить мне гадости! – выкрикнула она.

Она повернулась, чтобы уйти, но Вадим схватил её за плечи, зло развернул к себе:

- Ну что? Тебе понравилось? Он лучше меня?

Она с размаха ударила его по лицу, неузнаваемо искажённому злостью и мукой. Вадим дёрнулся от пощёчины. Наташа выскользнула из рук мужа и, отступив на шаг, тихо поражённо прошептала:

- Вадька…

Он смотрел на неё, и лицо, на котором горел красный след от её ладони, менялось на глазах.

- Какой ты дурак! – горько, со слезами, сказала Наташа.

Вадим помотал головой:

- Ты…меня ударила? – словно не веря себе, спросил он.

- Я не изменяла тебе! Никогда! – звонким от слёз голосом крикнула Наташа. – И если ты ещё раз посмеешь сказать мне,… - она не могла говорить, но всё же вытолкнула сквозь суженное слезами горло. – Я уйду от тебя!

Он усмехнулся и медленно покачал головой:

- Я уйду сам, - почти спокойно сказал Вадим.

…Эта ночь была самой длинной в её жизни. Было уже утро, когда, обессилев от слёз, она услышала тихий щелчок замка.

Наташа вскочила, споткнулась, запутавшись в простыне, и едва не упала. Вадим поймал её, крепко прижав к себе. Торопливые губы коснулись её лица, шеи.

- Вадька! – прошептала она, проделывая обратный путь до кровати на руках мужа. – Как долго тебя не было!

…Это была их первая серьёзная ссора, полностью, как казалось Наташе, смытая бурным примирением.

Она удержалась от упрёка, когда через пару дней к ним заскочил друг Павла, Гарик, и пожаловался, отряхиваясь, как мокрый пёс:

- Ну что за планида такая! Второй раз за неделю под ливень попадаю! Представь, Вадя, в субботу поехал в контору за документами, даже зонт не взял. Выхожу из метро – дождь как вдарит – стеной! Пока до подъезда добежал – промок до нитки. А сюда вернулся – от меня народ шарахается. Солнышко светит, асфальт сухой, а я будто прямо в костюмчике под душем побывал…

Его величество случай, что едва не загнал молодых супругов в ловушку недоверия, подозрений, взаимных обид, похоже, решил реабилитироваться, и теперь был на стороне Наташи.

Ещё через три дня уезжал Павел. Он позвонил утром, когда сосредоточенный Вадька завязывал перед зеркалом галстук. Наташа молча передала мужу трубку.

- Отвезти тебя? – озадаченно спросил Вадим. – А как же твоя старушка? Что? Так серьёзно? Ну, хорошо, - положив трубку, он виновато взглянул на Наташу. Она сделала вид, что не заметила взгляда, ещё раз провела кисточкой по ресницам, остановилась, придирчиво разглядывая накрашенный глаз.

- Павел улетает вечером, - тихо сказал Вадим. – Поедем со мной его провожать?

- Вряд ли у меня получится освободиться рано, - спокойно отказалась Наташа.

Вадим наклонился и быстро поцеловал её в шею:

- Прости, - тихо сказал он.

***

Наташа вернулась домой, когда братья уже уехали в аэропорт. Она готовила ужин, раздумывая над тем, как бы ей вырваться на день рождения к тёте Але, навестить маму, побродить по горам. Ей вдруг до боли захотелось на Алтай. Она не завидовала Павлу, улетающему в цивилизованную Европу. Наташа знала, что только одно место на земле способно дать ей ощущение покоя.

Вадим вернулся только через три часа, сердитый и взлохмаченный. Он тащил за собой огромную картину.

- Что это? – спросила Наташа изумлённо.

- Подарок нашего гения, Мезенцева, - едко ответил Вадим и напился прямо из-под крана. – Тяжёлая, зараза! Нет, чтобы скатать холст в трубочку – глядишь, и на таможне не остановили бы! Ну что ты, Пашка говорит – Мезенцев и супер-раму презентовал. Может, золотая? – Вадим ковырнул бумагу на углу картины. – Нет, дерево… А весит, как свинец, - Вадим расширил дырочку. – Смотри, Наташа, какая резьба!

- Что ты подглядываешь, как в душ к девочкам? – рассмеялась она. – Давай развернём и посмотрим. Может быть, Мезенцев специально так упаковал картину, чтобы она досталась не Павлу, а мне?

- Тебе? – удивился Вадим, аккуратно снимая бумагу. – Почему тебе?

- Он писал мой портрет, - призналась Наташа и, охнув, убежала на кухню к сбежавшей кастрюле. Отодвигая её на холодную конфорку, она услышала негромкий, какой-то мёртвый голос Вадима.

- Да…действительно портрет…

- Правда? – радостно воскликнула Наташа и тут же осеклась, подумав, что вообразит себе Вадька. Ну и свинство со стороны Мезенцева подарить её портрет не ей, а Павлу!

Наташа бросила тряпку в раковину, сполоснула руки, вдруг осознав, что тянет время.

- Не хочешь посмотреть? – тем же ровным голосом спросил Вадим.

- Очень хочу! – бодро откликнулась Наташа.

Она вышла в прихожую, где, в ободранной серо-коричневой бумаге, стояла картина.

Наташа взглянула и замерла. Под взглядом Вадима она почувствовала, как горячий румянец заливает её щёки.

- Господи! – прошептала она еле слышно.

- Хорошо написано, правда, Наташа? – Вадим попробовал улыбнуться, но у него не получилось. Губы мужчины искривила мучительная гримаса. – Какая игра света! Какой накал страстей! А детали! Ваш друг – гений!

- Перестань, - тихо попросила она.

- Хорошо, - неожиданно согласился Вадим, - он резко развернулся, оттолкнул метнувшуюся к нему Наташу так, что та отлетела к стене, и вышел.

Оставшись одна, она уселась на пол перед картиной и заплакала.

…Мезенцев действительно был гением. Картина захватывала с первого мгновения безмолвным напряжением чувств. Но она не была портретом…

В комнате, залитой ярким солнечным светом, находились двое – мужчина и женщина. Совсем недавно они были близки – на заднем плане белела разобранная кровать со смятыми простынями. Женщина, с мокрыми волосами, в белой мужской рубашке на голое тело, неловко сидела на краешке стула. Луч света ослепительно сиял на её рубашке, высвечивая высокую грудь с выпуклыми контурными сосками, натянувшими тонкую ткань, мягко обрисовывал голые ноги со сжатыми узкими коленями.

Женщина была напряжена как струна, растерянна и несчастна. В её – таком знакомом лице – было столько с трудом сдерживаемой муки, что, несмотря на трагичность момента, Наташа рассмеялась сквозь слёзы. Какой незаурядный талант надо было иметь, чтобы переплавить её провинциальную дикость и скованность в чувства такого накала! Или…Мезенцев видел её так?

Она вытерла слёзы ладонями, и, нахмурившись, снова принялась внимательно рассматривать картину.

…Женщина смотрела на мужчину, стоящего у окна. Художник уловил этот быстрый взгляд, брошенный чуть искоса. В нём застыло страдание и мольба о спасении. Этот взгляд был как последняя, отчаянная надежда приговорённого к смертной казни. Если бы мужчина сейчас обернулся, он ещё мог всё спасти. Но почему-то было ясно, что он не обернётся, что он уже всё решил и пути назад нет… Ясно было, что мужчина так и останется стоять у окна, пока его гостья будет собирать свои вещи, разбросанные у кровати, надевать узкие туфельки, одна из которых лежит на боку, цокая каблучками, идти к выходу…

Он будет стоять у окна, пока не щёлкнет замок, и только тогда обернётся, чтобы не видеть, как она уходит по залитому солнцем двору…

Наташа закрыла лицо руками. На кухне тихо капала вода, в раскрытое окно доносился перебор гитарных струн и смех подростков, сменивших на детской площадке малышей. А прямо перед ней стояла картина, на которой она, Наташа, никак не могла решиться уйти…

Глава 24

Пришла зима, и Лера заскучала. Дима мрачнел, видя, как девушка не находит себе места.

- Ей просто не хватает витаминов, - утешала его Наташа.

Она, конечно, кривила душой. Но как можно было объяснить парню то, чего он сам не мог почувствовать? Чистую, незамутнённую радость, когда ты входишь в реку, или подставляешь лицо дождю, идёшь босиком по росе или словно плывёшь в густом влажном тумане? Им не хватало контакта с водой – не с водопроводной или хлорированной водой бассейна, а с живой, чудесной энергией природной воды. Лера тосковала по лету.

- Мне снится Урсул, - жаловалась она.

Наташа и сама каждую ночь видела воду – манящую, прозрачную, ласковую…

- Давай попробуем топить снег, - предложила Наташа.

- Обтираться, - возбуждённо перебила Лера и тут же принялась канючить. – Ну, Наташенька, миленькая, я не заболею, правда!

Наташа колебалась недолго, и скоро Лера с радостным визгом обтиралась на балконе. Не удержавшись, Наташа последовала её примеру.

Теперь каждый снегопад сопровождался для них обтиранием чистым снежком. Эти процедуры давали такой заряд сил, что хотелось летать.

От твёрдого намерения дать Лере заниматься в свободные дни скоро пришлось отказаться. Наташа просто физически не справлялась одна. Богатые дамы умели быть настойчивыми, хотя их отношение к Наташе разительно переменилось. Снисходительная недоверчивость первых недель осталась в прошлом. Знакомства с Наташей искали теперь даже самые отъявленные снобки. Очередь в её кабинет была расписана на два месяца вперёд.

Наташа и Лера не были больше «милочками» или «девушками». Их имена узнавали задолго до первого сеанса. Дамы, приходящие к ним, источали дружелюбие с оттенком подобострастия.

Всё, казалось бы, было хорошо, но смутное чувство неудовлетворённости не оставляло Наташу.

***

Макс ушёл в начале декабря, когда Катя набрала пятнадцать килограммов. Они не ссорились и не выясняли отношений. Он просто сказал:

- Прости, Катюш, я не могу… Это словно не ты.

Катя не нашлась, что ответить. Она и сама не узнавала себя в рыхлой раздобревшей тётке. Она словно постарела сразу на десять лет.

Новогодние праздники и январь прошли как во сне.

Катя целыми днями сидела, тупо глядя в телевизор, или лежала, отвернувшись к спинке дивана, подолгу разглядывая каждый рубчик на его обивке.

Приходила мама, готовила обед, силой заставляла её поесть, заговаривала о лечении – Катя ничего не слушала.

Закрыв глаза, Катя представляла, как выходит на сцену, видела как наяву тёмные глаза обожавшего её Рашида, ревнивый взгляд Макса и ещё десятки восхищённых взглядов, следящих за каждым движением её тонкой гибкой фигурки.

Папа ещё мог её немного встряхнуть, вытянуть на прогулку.

- Котёнок, - говорил он, скрывая за небрежным тоном растущую тревогу. – Ну, хватит киснуть! Не из Большого же тебя уволили. Да ты с твоим голосом устроишься в любую «Пегги»!

Но Катя не могла петь. Когда она представляла, как взгляды зрителей брезгливо скользнут по её расплывшейся фигуре, горло перехватывал спазм.

А ещё она не могла без Макса. Он сдержал слово и ушёл из «Мэгги», когда РэМ уволил Катю. Девушка цеплялась за этот факт, как за соломинку. Значит, он любит её! А то, что не хочет её сейчас, - так она и сама себе противна! Если бы можно было посмотреть на него хотя бы одним глазком!

Катя знала, где теперь работает Макс. Пару раз он звонил, вежливо интересуясь, как у Кати дела. Она так же вежливо отвечала, что всё хорошо. Не рассказывать же о том, что в плюсе было уже 20 килограммов!

В конце концов она не выдержала. Перед выходом из дома – первым самостоятельным выходом за полтора месяца – Катя долго стояла у зеркала.

- Я смогу, - тихо шептала она. – К весне я стану прежней. А сегодня я только посмотрю на него…

Она увидела их сразу – у входа. Они стояли и отчаянно целовались на морозе. Макс был без шапки, девушка – в небрежно наброшенной на плечи шубке. Катя стояла так близко, что Катя слышала, как Макс сказал хрипло и нежно:

- Анька, сумасшедшая! Идём, простудишься!

Он обнял девушку за плечи. Отмерев, Катя метнулась прочь.

- Кто это? – недоумённо спросила девушка.

- Тётка какая-то, - равнодушно ответил Макс.

***

У Димы начались каникулы. Лере было неловко, когда он врал по телефону своей маме, почему не едет домой. Девушка пробовала уговорить Диму, но глаза у неё стали такие несчастные от одной мысли о расставании, что Димка только рассмеялся:

- Ну, ты чего? Я же здесь ещё. А поедем со мной?

- В Онгудай? – растерянно спросила Лера. Она даже остановилась от простоты этого решения.

- Ну да, - глаза у Димки загорелись. – И не придётся тебя здесь оставлять, и мать успокою.

- Вряд ли она успокоится, если я приеду, - с трудом сказала Лера.

- Не бойся…

Они разом вздрогнули от визга тормозов и отборного мата.

- Сбили? – ахнула Лера, кидаясь к копошащейся у самого капота фигуре.

- Корова! Куда ты под колёса лезешь? – орал крепенький водитель и грубо тянул женщину за рукав. – Вставай, зараза! Сам сейчас в психушку отвезу!

- А ну-ка, отпусти, - глухо сказал Дима, становясь между крепышом и поднявшейся, наконец, женщиной. – Лера, номера запиши, - он снова повернулся к белому от ярости водителю. – Сейчас ты нас повезёшь в неотложную хирургию.

- Не надо, - тихо сказала женщина.

- Да она ж…сама! – задохнулся от негодования водитель. – Самоубийца хренова! Дождалась, пока подъеду – и кинулась! Я как почувствовал – притормозил. Хорошо, дорога сухая, а то бы точно…

- Как вы? – спросила Лера, отряхивая пальто пострадавшей.

- Всё хорошо, - голос был бесцветный, какой-то неживой, и в то же время молодой, что никак не вязалось с грузной фигурой.

- Вы можете идти? Где болит?

- Я…нет, ничего…

Кажется, пострадавшая находилась в состоянии шока, и Лера помогла женщине выйти на обочину.

Дима остался разбираться с водителем.

- Как же вы так? – растерянно спросила Лера, мучаясь от неумения помочь. – Переход же рядом!

Она изумилась тому, как блеснули глаза пострадавшей.

- Переход, - повторила та со странной насмешкой. – Даже этого не смогла…

Теперь, присмотревшись внимательнее, Лера поняла, что женщина действительно очень молода – просто чрезмерная полнота и потухший взгляд делали её тёткой. Ненависть, прозвучавшая в словах незнакомки, заставила Леру поёжиться. Она впервые видела, чтобы человек так ненавидел самого себя.

Ещё не веря тому, что пострадавшая действительно кинулась под колёса намеренно, Лера осторожно спросила:

- У вас…что-нибудь случилось?

Лицо женщины исказила болезненная гримаса.

- Случилось? – вновь повторила она с прежней, едкой интонацией. – Да что может случиться у таких, как я? Я же груда жира, ничтожество, бездарность,… - женщина вдруг всхлипнула и рванула локоть из руки Леры. – Пусти…вон, уже слетелись…дарования,… - она злобно кивнула на кучку зевак, куривших у входа в кафе.

- Дима! – вскрикнула отчаянно Лера, пытаясь удержать пострадавшую.

Дима оглянулся, и они вместе с водителем кинулись на помощь к Лере.

- Пустите! – поняв, что ей не вырваться, женщина вскинула на водителя молящие глаза. – Пожалуйста, увезите меня отсюда! Я не могу…здесь…

Немного успокоившийся крепыш озадаченно взглянул на Диму.

- Садимся, - решил тот. – Немного отъедем, а то и вправду толпу соберём.

Лера смутилась, когда водитель открыл перед ней переднюю дверцу. Димка фыркнул, но смолчал, усаживаясь рядом с пострадавшей.

- Следи за ней, чтобы на ходу под колёса не сиганула, - сказал Диме крепыш и, тронувшись, улыбнулся Лере. – Куда поедем?

- Здесь недалеко, - тихо, но решительно сказала Лера и назвала адрес салона.

- Лера, ты что? – удивлённо спросил Дима.

- Так надо, - твёрдо ответила девушка.

Они еле отвязались от водителя, не сводившего глаз с Леры. Охранник на входе пропустил их беспрекословно. Дима испытал новый приступ ревности. Он не мог привыкнуть к тому, что мужчины впадали в столбняк при виде Леры, злился, мучился и был всегда начеку.

- Мы на часок, - улыбнулась девушка, проталкивая вперёд свою новую знакомую.

В кабинете Лера включила свет, опустила жалюзи.

***

- Садитесь, - предложила она.

Увидев, как Лера надевает халат, женщина спросила недоумённо:

- Что вы собираетесь делать?

Лера улыбнулась:

- Не бойтесь, пытать я вас точно не буду. Я хочу вам помочь.

- Лера! – предостерегающе позвал её Дима.

Девушка вытолкнула его за дверь и быстро, горячо заговорила:

- Ты видел, какие у неё глаза? Она кинулась под эту машину, чтобы покончить с собой!

- Ясно дело, ненормальная, - Дима осёкся и покраснел под взглядом Леры.

- А знаешь, сколько ей лет? – звонким от волнения голосом спросила Лера. – Двадцать два!

Дима присвистнул:

- Ни-чего себе!

- Я не знаю, что с ней произошло, но она не хочет жить. Если мы её сейчас отпустим, она всё равно покончит с собой. Вскроет вены или выбросится из окна…

Дима недоверчиво хмыкнул:

- Почему же сразу так не сделала – чтобы наверняка? Да она просто сыграла на публику! Видела, перцы какие-то в дверях курили? Наверное, из её знакомых. Выйти ей было неоткуда, кроме этого клуба. Поссорилась со своим парнем и решила наказать…

- Ты думаешь, - тихо спросила Лера. – Что у таких, как она, бывают парни?

Димка развёл руками:

- Лера, милая, остановись! – ласково сказал он. – Ну ладно, сегодня, а дальше – ты заставишь её насильно принимать процедуры?

- Дальше не будет, - тихо сказала Лера. – Мы должны использовать всю оставшуюся воду.

- Ты сошла с ума! – поражённо выдохнул Дима и тут же виновато воскликнул. – Лера!

Девушка выдернула у него руку, отвернулась, но Дима поймал её за плечи, прижался губами к завитку за розовым ушком:

- Хорошо, - прошептал он. – Прости. Что надо делать?

Глава 25

- Что теперь? – спросил Дима, старательно отводя взгляд от безобразно толстого тела последней Лериной клиентки.

- Всю эту воду – в душ, - распорядилась девушка, накидывая простыню на плечи женщины.

Дима кивнул. Душ ещё осенью переоборудовали так, чтобы стекающую воду можно было использовать ещё раз. Конечно, предварительно клиентка мылась под обычной водой, а потом уже включалась система. Однако сегодня им было не до таких тонкостей.

…Тугие струи ударили сверху, заставив Катю вскрикнуть.

- Что это? – с ужасом прошептала она, когда чёрная вода потекла по её лицу. – Выпустите меня!

- Потерпите несколько минут, - ответила ей Лера. – Дверь откроется автоматически, когда вода посветлеет.

Дима улыбнулся и подмигнул ей. Он исправно выполнял обязанности автомата, подперев дверь своей широкой спиной.

Катя заплакала и села прямо на пол душевой кабины. Она закрыла глаза, чтобы не видеть эту жуть – угольно-чёрную воду, стекающую по её телу.

Странно, но так, с закрытыми глазами, страх прошёл. Вода была ласковой и тёплой, хотя Лера предупредила, что система не подогревает воду. Она и не была тёплой в прямом смысле слова. Вода была как живое существо, согревающее Катю своим участием.

Девушка ещё раз всхлипнула и поднялась, приняв на свои плечи тугой поток водяных струй. Нелепость происходящего наконец дошла до неё, и Катя хихикнула. Её, несостоявшуюся самоубийцу, привозят на ночь глядя, в какой-то дорогой салон, где усиленно купают. Сначала в ванне, а потом в душе. Во всём этом было так мало логики, что разум Кати отказывался понимать происходящее.

- Катя, - позвала её Лера. – Подставляйте воде лицо и голову.

- Да, - тихо отозвалась девушка, мужественно поднимая лицо навстречу непонятному ласковому потоку.

…Ей больше нечего было бояться. После того, что всего за несколько месяцев произошло с её юным прекрасным телом, Кате нечего было терять.

***

Анечка была не в настроении. Мало того, что этот малахольный Макс ушёл из «Мэгги» вслед за своей толстухой, так ещё и дома назревали крупные неприятности.

Операцию по удалению Катьки Аня провела блестяще. Только и понадобилось, что потихоньку подсыпать в чашку вечно голодающей дурочке понемногу бабушкиного лекарства.

За эти чудодейственные пилюли Анечка ненавидела Маргариту Егоровну так, что белели ноздри. В конце 11-го класса, когда и без того тростинка Аня стала забывать поесть, готовясь к экзаменам, мамочка ударилась в панику. И тогда бабуля, используя связи, увы, уже покойного деда, достала эту гадость.

Маман всовывала в Аню пилюли под видом витаминов. Некоторое время девушка ни о чём не подозревала, удивляясь внезапно проснувшемуся зверскому аппетиту. И только когда весы словно взбесились, и у Ани «очень женственно», по маминому выражению, округлились руки, мамуля радостно сообщила ей о чудодейственном лекарстве.

В это мгновение Ане хотелось её убить. Она удержалась от скандала огромным усилием воли и спокойно попросила маму показать коробку от лекарства. Читая аннотацию, Аня пережила ещё один приступ ярости. Ей пришлось некоторое время не поднимать глаз от бумажки, чтобы успокоиться.

- Мамочка, - наконец нежно и укоризненно сказала она. – Ну зачем же было меня обманывать? Я ведь уже не ребёнок, и сама понимаю, что мне нужно было поправиться.

- Прости, Нюсик, - мам обняла её, виновато заглянула в глаза.

- Тогда, может быть, я уже достаточно округлилась? – улыбнулась Аня.

Мама радостно засмеялась:

- Ты такая хорошенькая стала! Посмотри на себя, Анечка! Вот ещё здесь немножко прибавим, а?

Чтобы скрыть выражение своего лица, Аня уронила коробочку, а когда подняла, улыбнулась маме:

- Хорошо, ещё недельку. Расскажи мне, как их принимать, я буду пить сама.

Так эта гадость попала к Ане. Первым порывом было утопить её в унитазе, но, подумав, Аня осторожно вскрыла капсулы и, аккуратно высыпав лекарство, припрятала до лучших времён. Пустые облатки она регулярно пила на глазах у мамы.

Для себя Аня решила твёрдо – как только она окончит школу – сразу уйдет от родителей и пустоголовой сестрёнки. Бабушкина квартира скоро освободится – Аня слышала, как мама плакала ночью и говорила отцу, что Маргарита Егоровна неоперабельна. Аня и сама удовлетворённо отмечала, как бабуля тает на глазах.

Экзамены она сдала блестяще и чудесно провела лето. Не нужно было никуда поступать – встревоженная вернувшейся Аниной худобой мама настояла, что девочка должна отдохнуть год.

А осенью она встретила Макса. Анечка попыталась склонить парня к мысли, что она должна петь в «Мэгги» - так его легче было бы контролировать. Но Макс неожиданно воспротивился, сказав, что у них классная солистка, и РэМ не хочет ничего менять.

Конечно, дело было не в РэМе. Аня не поленилась прийти к «Мэгги» в тот же вечер и видела, как встретились Максим и эта самая солистка. Весила эта корова килограммов 50, но у неё были шикарные чёрные волосы и огромные голубые глазищи.

Угроза была слишком серьёзной, но Макс сам ей помог.

- Анютка, ты такая худенькая. Пьёшь что-нибудь? – спросил он. – У нас Катюшка начала полнеть, РэМ психует…

- У меня есть очень хорошее средство. Конечно, я её выручу, отсыплю немного пилюль.

Так Катя начала «лечиться».

***

Наташа металась по квартире, то и дело набирая телефоны Леры и Димы. Дети молчали, и Наташа знала, что ещё немного – и она сойдёт с ума. Наконец, её телефон зазвонил.

- Наташенька, - голос у Леры был виноватый, усталый и радостный одновременно.

- Ну как так можно?! – Наташа едва не плакала. – Ты знаешь, сколько времени? Немедленно домой!

- Мы уже едем, - расстроено сказала Лера и поспешно добавила, предупреждая гневный вопрос Наташи. – Мы с Димой и Катей. Она попала в беду, и мы…В общем, я всё расскажу тебе дома.

Этот торопливый говорок Наташа хорошо знала. Когда Лера начинала говорить таким тоном, было ясно – она что-то натворила.

Лера быстро отключилась, а «успокоенная» Наташа пошла на кухню выпить валерьянки. Оставалось только ждать. Однако она и представить себе не могла, какие вести привезёт Лера.

Узнав, что воды больше нет, Наташа почувствовала, что не может дышать. Воздух просто не поступал в лёгкие. Испуганные Лера и Димка кинулись её спасать. Таинственную Катю они спровадили в дальнюю спальню.

Выслушав сбивчивый рассказ Леры и Димы, Наташа немного успокоилась. Успокоилась настолько, насколько может почувствовать облегчение человека, узнавший, что его дом сгорел, но документы, лежащие в кармане пиджака, уцелели.

- Кто у нас завтра? – спросила Наташа.

- Милена Павловна, - упавшим голосом призналась Лера.

Наташа только покачала головой:

- И что мы будем делать?

- По-моему, самое умное – сбежать, - тихо сказал Дима.

- Самое умное вы уже сделали, - обрезала его Наташа, но, поразмыслив, решила, что выход, предложенный Димой, не самый плохой.

- Придётся врать, - со вздохом заключила она. – Мы с Лерой уедем в Санкт-Петербург. Я сейчас позвоню Светлане и скажу, что мама в больнице с инсультом. А тебя чтобы завтра не было в городе! Поезжай на каникулы, мать заждалась.

- А Катя? – тихо спросила Лера.

Наташа переглянулась с Димой, но не успела она открыть рта, как Лера твёрдо сказала:

- Нет. Я не оставлю её одну.

- Лерочка, - нежно сказал Дима. – Тебе нельзя здесь оставаться. Тебя просто съедят клиентки, когда обнаружат, что кабинет закрылся без предупреждения.

- Мы возьмём её с собой, - непререкаемо заявила Лера.

Глава 26

Что-то неладное происходило с бабулей. Мало того, что она, кажется, передумала отдавать концы, так ещё и помолодела так, что Анечка ахнула. Весь вечер заботливая внучка пытала Маргариту Егоровну. Та только смеялась и повторяла, что Господь дал ей ещё пожить на свете ради внучек.

Скорбным голосом, по великому секрету от Жеки, бабушка сообщила Ане о своей болезни. Тоже мне тайна! Ане был противен и этот скорбный голос, который сменился ликующими восклицаниями, и нежные объятия бабушки. Её опять обманули!

Старуха должна была умереть за одно то, что хотела сделать с её фигурой! А сейчас Анечке как никогда нужна была квартира бабули.

Аня решила уйти из «Мэгги», где ей нечего было делать без Макса.

Тогда, осенью, у неё всё получилось. Окучить старого лиса РэМа не составило труда. Тот помешался на моделях, и Анечкина стройность сразила его наповал. Пока Катюша на югах растрясала жир, Аня впервые вышла на сцену.

Это было посильнее наркотика – чувствовать, как на твоей тонкой, обрисованной золотым лучом света фигурке сходятся взгляды десятков людей. Как её – именно её, Аню, а не эту толстую дуру, встречают аплодисментами. Как её хрупкий нежный голосок трогательно звучит в притихшем зале.

Когда Катя вернулась на работу, Аня была шокирована. Этой драной кошке удалось так похудеть, что она стала похожа на собственную тень. Тень очень грациозную и сексуальную. Макс не сводил с неё глаз, а РэМ, сам РэМ сказал:

- Девочки, а что, если вам попробовать петь дуэтом? Чёрное и белое, день и ночь? Твой голосок, Аня, чудесно оттенит голос Катюши.

Вот так – голосок и голос! Это было серьёзно, и Аня начала действовать.

Бабушкины пилюли были действительно сильным лекарством. Аня разозлилась, узнав, что перед поездкой на юг отец Кати собственноручно выбросил все средства для похудения. Часть стратегического запаса была уничтожена. Но и оставшегося хватило с избытком. У Кати произошёл гормональный срыв, и вскоре раздобревшую соперницу уволили с работы.

Анечка победила, но какой ценой! Макс ушёл из «Мэгги». О том, чтобы устроиться вместе с ним, не было и речи. Упрямец вдолбил себе в голову, что любит Катю. Глупец! Кого там было любить? Нынешняя тумба ничем не напоминала прежнюю лёгкую гибкую Катюшу. Оставалось надеяться, что у Макса раскроются глаза. Так и произошло чуть позже.

Задумавшись, Аня прослушала, о чём щебечет бабуля.

- Что? – переспросила она.

Маргарита Егоровна терпеливо улыбнулась:

- Напомни Женечке, что Юрий Сергеевич будет ждать её во вторник, к десяти утра.

У Ани раскрылся рот. Юрий Сергеевич был старым, очень влиятельным другом деда.

- Для чего? – тихо спросила Анечка.

- Он нашёл человека, который посмотрит её сочинения.

- Ка-кие сочинения? – споткнулась девушка.

- Музыку, которую пишет Женя. Юра обещал помочь. Я так рада за нашу Жеку, Анечка, и уверена, что всё будет хорошо.

- Хорошо, - как эхо проговорила Аня, но тут же опомнилась, заметив удивленный взгляд бабушки. – Хорошо, бабуля, я обязательно напомню, - она поднялась и чмокнула Маргариту Егоровну в щёку. – Ну, я побежала, пока!

***

На рейс, который вылетал из Толмачёво в пять утра, был только один билет. Конечно, через своих влиятельных клиенток Наташа могла бы попробовать что-то сделать, но они уезжали в обстановке глубокой секретности.

Наташа села, обхватив голову руками. Она была готова заплакать от беспомощности.

- Может быть, поедем со мной? – предложил Дима.

Лера покачала головой, и вдруг сказала странным голосом:

- Я знаю, кто нам может помочь.

…Он снял трубку сразу, словно не спал.

- Игорь, это я, Лера, - тихо сказала девушка. – Мне нужна ваша помощь.

***

Катя прилегла, пока странная пара – девушка с модельной внешностью и её симпатичный парень – выясняли отношения с подругой чуть постарше самой Кати.

Всё, что происходило с ней сегодня, было верхом нелепости. Как она оказалась в квартире абсолютно незнакомых людей? Нужно было подняться и уйти. Но Катя лежала и слушала.

У неё не было сил, и почему-то чувствовалось, что не только события сегодняшнего ужасного дня так измотали её. Веки опускались сами собой, и она снова видела Макса и Анечку, целующихся у входа в «Мэдисон». Катя торопливо открывала глаза. До неё доносился спор странной троицы. Некоторое время девушка лежала, прислушиваясь, но скоро голоса снова начинали удаляться, растягиваться. Усталость накатывала волнами, глаза закрывались сами. Её несла куда-то чёрная и тёплая река, и вдруг Катя понимала, что спит. Но тут же Анечка, смеясь, спрашивала: «Кто это?», а Макс равнодушно отвечал: «Тётка какая-то».

Она открывала глаза, и всё повторялось сначала.

Потом Катя всё же заснула, и Лере, зашедшей в её комнату, пришлось будить девушку.

- Ехать? Куда? – непонимающе спросила Катя.

- Мы летим в Санкт-Петербург.

- Ерунда какая, - пробормотала девушка, садясь.

Катя никак не могла прийти в себя. Почему с этими чужими людьми она чувствовала себя странно защищённой?

- Я не могу…лететь, - всё же сказала она.

- А я не могу оставить вас здесь, - твёрдо возразила Лера.

И это было удивительно. Судьба Кати в последнее время мало интересовала людей. В лучшем случае её просто не замечали, проходили мимо, скользнув равнодушным взглядом. В худшем – например, в переполненном автобусе, она выслушивала привычную для полных людей порцию хамства.

- Катя, - Лера присела рядом с ней, обняла за плечи. – Всё будет хорошо. Но вам нельзя оставаться одной.

- У меня,… - Катя помедлила, – есть родители.

И тут же представила пустые тягучие дни, озабоченность мамы, жалость в глазах отца. Вся её прошлая жизнь закончилась сегодня у входа в «Мэдисон». Но почему рядом с этой странной девушкой Катю не оставляло чувство, что не всё ещё потеряно?

- Поедем? – по-детски жалобно спросила Лера, и Катя невольно улыбнулась.

***

Катя впервые летела на личном самолёте. Она смотрела во все глаза. Сна как не бывало. Девушка с любопытством присматривалась к мужчине, который привёз их в аэропорт. Она пыталась делать это незаметно и очень смутилась, когда незнакомец вдруг быстро взглянул на неё и улыбнулся. Улыбка была столь мимолётной, что Катя засомневалась, не почудилось ли ей. Девушка отвела глаза. Она давно мучалась ощущением дежа вю. Кого же напоминал ей этот странный человек?

Дима, парень Леры, тоже ел незнакомца глазами. Тот не обращал на него никакого внимания, и это незамечание было столь выразительно, что у Димки ходили желваки. Лера, заметив это, положила руку на ладонь Димы.

Катя перевела дыхание и осторожно посмотрела на Наташу. Та казалась собранной и спокойной, но тёмные глаза девушки неотступно и внимательно следили за незнакомцем.

Тот был как странный магнит, притягивающий к себе. И только Лера опасалась задерживать на нём взгляд. Катя сразу почувствовала это. Лера одна вела себя так, словно знала, насколько опасен этот человек.

Катя невольно поёжилась, но тут же вновь посмотрела на незнакомца. Тот что-то тихо говорил Лере, отведя её в сторону. Они были…словно свет и тень – такие разные, разбросанные к противоположным полюсам, и в то же время так необъяснимо, невероятно похожие…

Катя не успела отвести взгляда, и её пронзило странное ощущение, словно этот странный мужчина прочитал её мысли. Нет, не так. Ему ни к чему было это делать. Он и без того знал о ней всё…

- Что ж, всё готово, - сказал незнакомец.

Откуда-то появились две хорошенькие, удивительно одинаковые стюардессы и тут же начали активно заботиться о пассажирах.

- Пора, - мужчина посмотрел на Диму, и тот неохотно поднялся.

Лера коротко прижалась к Димкиной груди.

- Я буду звонить, - пообещала она.

Мужчины вышли, и только тогда Катя вспомнила, кого ей так напомнил незнакомец, помогший им бежать из города. Но догадка её была так невероятна, что Катя только недоверчиво покачала головой.

- Наконец-то, - облегчённо вздохнула Наташа, когда самолёт взлетел. Она смотрела вниз, на быстро удаляющиеся огни города.

Лера вздохнула и закрыла глаза. Сейчас она не заботилась о том, что её ждёт и не жалела о том, что оставила.

Она боялась. Взбешённый Димка и уязвлённый Игорь остались вдвоём, там, в быстро удаляющемся тёмном ночном городе.

Глава 27

Мужчины молча вышли из самолёта. В душе Димки всё кипело. Как посмел этот хлыщ увиваться вокруг Леры, прикасаться к руке девушки, еле слышно шептать, склоняясь к самому её уху, с мерзким выражением тайны, поделённой на двоих?! Что он говорил ей на прощание? Где она могла познакомиться с таким парнем? Что вообще у них могло быть общего?

Самое гадкое – Димку не оставляло чувство, что этот человек смог то, чего не смог он, Дима – помочь любимой девушке в трудную минуту. Ощущение собственной никчёмности, унизительной беспомощности было столь острым, что за одно это Димка готов был разбить в кровь самоуверенную физиономию этого мерзавца.

- Поговорим? – с вызовом спросил Димка, как только они отошли от самолёта.

Незнакомец посмотрел на него и усмехнулся – с пониманием и тонкой издёвкой.

- Зачем? – лениво спросил он.

Димка задохнулся от ярости, шагнул вперёд, сжимая кулаки, и вдруг почувствовал, что летит – навзничь, не успев сгруппироваться – прямо навстречу ледяному полю аэродрома.

Боль вспыхнула в мозгу огненными искрами, Димка выругался, зажимая ладонью разбитый лоб, поднялся, пошатываясь, готовясь ринуться на обидчика – и замер, недоумённо моргая глазами.

Того не было – не было вовсе. Димка растерянно обернулся. Колкий ветерок нёс по взлётной полосе тугие жгуты позёмки. Светало. Всё огромное поле аэродрома было абсолютно, безнадёжно пустым.

***

Анечка видела, как они вышли втроём – Женька с пылающими от счастья и возбуждения щеками, Юрий Сергеевич и их важный гость – тот, кто решал сегодня судьбу Жеки. Девушка ниже пригнулась к сиденью – на случай, если сестрица решит проводить его до машины.

Ей повезло, что этот тип ездит без охраны. А уж пора бы подумать о собственной безопасности. Всем известно, что шоу-бизнес – это не игрушки.

Нет, троица попрощалась на углу. Женя, как благовоспитанная девица, согласилась, чтобы её проводил до дому Юрий Сергеевич.

…Мужчина сел в машину и повернул ключ в замке зажигания.

- Ну что, куда едем? – спокойно спросил он.

Анечка изумлённо выпрямилась на заднем сидении.

- Простите меня, - тихо сказала она. – Господин Артемьев, я – сестра Жени. Меня зовут Аня.

- Правда? – он обернулся, разглядывая её. – Вы не похожи.

Аня смущённо пожала плечами.

- Так куда мы поедем, Анечка?

- Ночной клуб «Мэдисон», - уверенно сказала она.

Мужчина чуть удивился.

- Простите, Аня, у меня нет времени на развлечения. Что вы от меня хотели?

- Пожалуйста, всего на несколько минут, - умоляюще сказала она. – Вы сами всё поймёте.

Мгновение он молчал, изучающее глядя на девушку, потом кивнул.

- Что ж, попытайтесь меня удивить.

«Уж это я тебе обещаю», - с мстительной радостью подумала она.

***

Они вошли, когда Макс играл «Туман над водой». Аня неотступно наблюдала за лицом Артемьева, и видела, как тот недоуменно нахмурился. Он жестом отослал официанта, мгновенно вычислившего важного гостя.

Аня, нервничая, поглядывала на мужчину. Тот молча выслушал, как Макс повторяет на «бис» «Старое вино» и поднялся, когда парень заиграл «Бродяга дождь».

- Господин Артемьев! – Аня побежала за мужчиной, шагавшим к выходу.

Тот не остановился, и она растерялась, но тут же, выругав себя за неожиданную робость, кинулась догонять. На мгновение ей показалось, что Артемьев захлопнет дверь перед её носом, но тот буркнул:

- Садитесь.

Аня уселась, сложив руки на коленях жестом робкой отличницы. Она не узнавала себя и злилась.

Мужчина закурил и спросил, глядя в стекло перед собой:

- И что всё это значит?

- Моя сестра, - Аня волновалась так, что не могла говорить связно. – Она солгала бабушке.

- Какой бабушке? – странно, но в его голосе не было раздражения.

- Моей бабушке, - Аня чувствовала себя идиоткой. – Она…неизлечимо больна.

Артемьев сделал неуловимое движение. Кажется, Аня ему надоела.

- Пожалуйста, выслушайте меня! – воскликнула девушка.

Анино волнение – глупое, совсем ей не свойственное, всё же имело один плюс. Она была столь естественной, что Артемьев обречённо вздохнул:

- Говорите.

- Всю эту музыку написал Максим, - выпалила Аня. – Женя…она талантливая пианистка, и у неё идеальный слух. Она мгновенно запоминает услышанную мелодию.

Девушка перевела дыхание, и Артемьев сразу спросил:

- Где она могла услышать эти композиции? Только не говорите, что ваша сестра ходит по ночным клубам.

- Нет, - Аня смутилась. – Женя хорошая девочка, и в десять уже спит.

Артемьев усмехнулся:

- А плохая девочка – это вы?

Она почувствовала, как краснеет. С этим человеком невозможно было говорить.

- Я работала с Максимом в «Мэгги», - сказала Аня, глядя на свои руки. – Я записывала его музыку и слушала дома. А Женя считала, что мелодии приходят к ней во сне.

Артемьев молчал, и Аня подняла на него смущённый взгляд.

- Если бы я знала, что за музыку она пишет…

- Она не показывала вам ноты? – резко спросил Артемьев.

Аня опустила глаза:

- У нас сложные отношения. Женя никогда со мной не делилась.

- И вы не слышали, как она играет? – насмешливо спросил мужчина. – Вы, музыкант и певица, не могли распознать композиции вашего друга?

- Она не играет дома, - тихо сказала Аня. – Только у компьютера, в наушниках. У нас очень больная соседка, бывают дни, когда мы и ходим-то на цыпочках…

Артемьев задумчиво посмотрел на девушку:

- Значит, вы не хотели волновать бабушку, обвинив её внучку в воровстве?

- Да. Но Женя не воровка! – Аня нашла в себе силы посмотреть в глаза Артемьева.

- Да, да, - рассеянно произнёс тот.

Она ничего не могла прочитать в его взгляде. Он думал о своём и абсолютно отключился от Ани.

Девушка уязвлено кашлянула, привлекая к себе внимание.

- Спасибо. Вы можете идти, - ровно сказал мужчина, открывая перед Аней дверцу.

Она вспыхнула от унижения.

- Но…что мне сказать Жене?

- Я позвоню, - коротко ответил он.

***

… Весь следующий день Аня присматривалась к сестре. Она не отходила от телефона, ожидая звонка Артемьева. Два раза Жеку спрашивали подружки, потом преподаватель из музыкальной школы попросила перенести время занятий. Игорь не звонил.

Сестра выглядела как обычно, и Аня подумала с досадой – вот тормоз, даже порадоваться толком не умеет! Да если бы её, Аниной, музыкой заинтересовался такой влиятельный человек! Что, эта дурочка совсем не понимает своего счастья?

Противное чувство тревоги не оставляло Аню. С Артемьевым всё было непредсказуемо. Но может быть, поэтому он так волновал её?

Аня ушла с поста у телефона, только когда Жека отправилась спать. День прошёл впустую. На сегодняшний вечер РэМ дал ей выходной, но завтра старый лис наверняка начнёт ворчать. А если Артемьев не позвонит и завтра? Как долго он будет думать – два, три дня или целую неделю?

Девушка с ногами забралась в кресло. Она не включила свет, задумавшись. Давненько Аня так не проводила вечера. Можно было съездить к Максу. Скоро он освободится, и в их распоряжении будет целая ночь. Однако эта мысль не воодушевила Аню. Девушка сидела тихо, настороженно прислушиваясь к себе, и всё больше хмурилась, осознавая, что с ней происходит. Наконец она вздохнула и поднялась. Глупо было лгать самой себе.

Макс больше не был ей нужен. Странный мужчина с узким лицом и холодными умными глазами полностью занимал её воображение.

…Артемьев позвонил на следующий день.

- Да? – задохнувшись, выдохнула Аня, мигом узнавая голос Игоря.

- Я хотел бы поговорить с Женей, - спокойно сказал он.

Она не смогла ничего прочитать в его голосе и разволновалась ещё больше.

- Конечно, - торопливо произнесла Аня и, пригласив сестру к телефону, скользнула в комнату родителей. Ей мало было слышать, что говорит Женя, Аня хотела знать, что скажет Артемьев. Когда она осторожно сняла трубку, Игорь диктовал Жеке какой-то адрес.

- Это моя студия, - сказал он.

Аня затаила дыхание. Почему Артемьев приглашал Женю? Неужели она, Аня, была настолько неубедительной, что Игорь не поверил ни одному её слову? Или он просто не верит никому? Аня собиралась тихо положить трубку, когда Артемьев вдруг сказал:

- Да, Анечка. Я хочу, чтобы вы тоже приехали. Вместе с вашим другом.

Кровь бросилась в лицо Ани. Положить трубку сейчас было бы равносильно признанию, что она подслушивала. Аня старалась не дышать, боясь, что эти двое слышат, как бьётся её сердце.

Игорь попрощался и отключился. Разъяренная Жека возникла в дверях мгновением позже.

- Ты подслушивала! – без предисловий заявила она.

Аня, перелистывающая глянцевый журнал, холодно улыбнулась:

- Да. И что?

Перед этой дурочкой ей ничуть не было стыдно.

- Откуда ты его знаешь? – выпалила бесхитростная Женька.

Аня тонко улыбнулась. Женька, уставившаяся на неё, глупо моргнула.

- Какой ты ещё ребёнок, - снисходительно произнесла Аня. – Да, мы знакомы с Игорем Борисовичем.

Анечка поднялась и небрежно бросила, проходя мимо сестры:

- Да, Женя, и оденься поприличнее. В прошлый раз ты потрясла воображение Игоря своей старой юбкой.

Женька вспыхнула, и Анечка довольно усмехнулась, выходя из комнаты родителей.

Глава 28

Город, проплывающий за окнами такси, разительно изменился за те двадцать лет, что Наташа здесь не была. Она молча вглядывалась в элегантные силуэты зданий, мягко затушёванные искрящейся снежной пылью. Город был праздничный, обновлённый. Огни рекламы, сутолока, тот особый ритм, что присущ большим городам, сразу захватил и девчонок. Лера и Катя на заднем сидении тоже крутили головами.

Наташа посмотрела на новую Лерину подружку и улыбнулась. Кажется, Катя раздумала умирать.

Такси проехало остановку, на которую когда-то давно провожал Наташу по утрам Вадим. На мгновение сердце Наташи сжалось от волнения и тоски. Как давно это было! Оставалось совсем немного до её дома, но машины впереди еле ползли. Она прикрыла глаза.

…Наташа знала – Вадим не умеет прощать. Нет, он был терпеливым и снисходительным к её женским слабостям. Их ссоры были недолгими просто потому, что через некоторое время оба начинали мучиться, не зная, зачем им это гордое осознание собственной правоты, если жизнь, не поделённая на двоих, теряла смысл. Но он бы никогда не простил ей предательства…

Она переступила через свою обиду, зная, что потеряет мужа, если не убедит его в своей невиновности. Отыскать Вадима оказалось непросто. Ей пришлось пройти весь этот унизительный путь. Она воспринимала всё отстранённо, словно со стороны, и, может быть, это помогло Наташе не разреветься от невыносимо острой обиды. В памяти Наташи фрагменты этого дня остались, как кадры из кинофильма.

Встреча с друзьями Вадима, насмешливый, чуть брезгливый взгляд Мишки и откровенное хамство Гарика.

Презрение в глазах его сестры, её равнодушное: «Не знаю», и дверь, захлопнутая перед носом Наташи.

Торопливый говорок Лики – сослуживицы Вадима, виноватое: «Прости, он просил»…

Осуждающее покачивание седой головы Елизаветы Николаевны – той самой старушки, благодаря которой Наташа когда-то увидела Вадима в своём парадном…

Был уже вечер, когда Наташу озарило, что именно старая соседка может знать, где Вадим. Одинокая женщина когда-то была подругой его бабушки, и в детстве Вадик часто бывал у Елизаветы Николаевны. Потом бабушка умерла, а Вадим продолжал навещать её подругу, помогал ей с продуктами, следил за квартирой, когда старушка лежала в больнице.

Ноги Наташи гудели, но на шестой этаж она взбежала бегом. Но и здесь её ждало разочарование. Наташа ещё нашла в себе силы вежливо попрощаться, повернулась и медленно, устало пошла к лестнице.

- Постой, - догнал её надтреснутый старческий голос. – Эх, девочка, что ж ты натворила!

Щёки Наташи вспыхнули алым, а глаза налились слезами.

- Вот, - Елизавета Николаевна протянула ей листок из блокнота, на котором быстрым почерком Вадима был записан телефон.

Адрес она узнала в справочном бюро и сразу поехала к Вадиму. Лихорадочное возбуждение овладело Наташей. Она ехала на метро, потом долго тряслась в автобусе.

Сгущались сумерки, когда она, наконец, нашла нужный дом. Перед дверью Наташа остановилась, переводя дыхание, и лишь потом нажала кнопку звонка.

Ей долго не открывали. Дверь была старая, облупившаяся, без глазка. Разглядывая клочки дерматина, Наташа шевелила губами, думая, что она скажет, но забыла всё слова, когда Вадим, наконец, открыл дверь. Он был полуголый, заспанный и такой родной, что у Наташи перехватило дыхание.

- Вадик, - прошептала она, потому что вдруг оказалось, что она не может говорить. – Пойдём домой?

Что-то менялось в его глазах – медленно, по капельке, в них таял лёд отчуждения. Наташа терпеливо ждала. Впрочем, она и не могла ничего сделать. Сил осталось на один шаг – до его груди. И в тот миг, когда она уже шагнула вперёд, в спасительное тепло его рук, позади Вадима раздался хрипловатый девичий голосок:

- Кто там, Вадя?

***

Наташа остановилась на полушаге, ткнувшись носом в грудь Вадима, и отступила, попятилась. Непроизвольно Вадим качнулся вслед за ней, но тут же остановился. Глаза его быстро застывали, отгораживались от неё холодной плёночкой.

- Извини, мы уже спим, - спокойно сказал он и отступил, чтобы закрыть дверь.

В это мгновение Наташа увидела девицу. Длинноногая, небрежно завёрнутая в простыню, она пробормотала:

- А, это твоя бывшая,… - и, сладко зевнув, пошла от дверей в сторону кухни.

Никто не бежал за ней, когда Наташа стремглав летела по бесконечной лестнице вниз. Она забыла о лифте, пару раз едва не полетела вниз, споткнувшись, и наконец выскочила из подъезда. Наташа не помнила, где остановка, и не думала об этом сейчас. Она остановилась, только совсем задохнувшись. Лицо её было мокрым, и она слабо удивилась, поняв, что плачет.

Было уже совсем темно. Огни домов остались далеко справа. Вокруг был пустырь, какие-то редкие кусты. Под ногами пружинила трава. Слева за забором темнел каркас недостроенного здания. Наташа не успела испугаться, когда за чахлыми кустиками возникло шевеление, и ей навстречу вышли две фигуры.

От парней несло вином и опасностью. Первым порывом Наташи было бежать, но она уже упустила время. Настороженные фигуры преградили ей путь к огням людной улицы. Они были напряжены, как охотники, выследившие зверя и полные готовности не дать ему уйти. Самым ужасным было то, что двигались они абсолютно молча, и, чтобы разбить эту тишину, Наташа спросила звенящим от слёз голосом:

- Мальчики, где здесь остановка?

Один из парней недобро хмыкнул, другой сказал с издевательской блатной растяжкой:

-Сма-атри, какая киса плачет! Иди ко мне, детка, я пожалею…

Наташа замычала, когда её губы залепил воняющий перегаром рот, рванулась, и, отвоевав полшага свободы, резко ударила парня коленом в пах. Он согнулся со вскриком, и в то же мгновение на голову Наташи опустилась бутылка. Мир ярко вспыхнул и померк в её глазах.

…Она очнулась оттого, что на лицо её падали холодные капли. Наташа открыла глаза и слабо пошевелилась. Истерзанное тело отозвалось болью. Девушка повела рукой, незряче ощупывая мокрую траву, с трудом перевернулась, встала на четвереньки. Её вырвало, и она вновь едва не потеряла сознание от боли.

Наташа выждала, пока в глазах прояснится, и медленно, пошатываясь, поднялась на ноги. Её тело, отвратительно грязное, мокрое, безмолвно вопило от ужаса. Колени отвратительно дрожали и подкашивались. Наташа сглотнула, удерживая равновесие. Голова раскалывалась от боли и была спасительно пустой.

Над пустырём дрожал бледненький дождливый рассвет. Наташа долго стояла, покачиваясь от слабости и глядя себе под ноги. Прямо у её правой туфли лежала половинка кирпича. Наташа наклонилась, и, потеряв равновесие, снова упала на колени, но всё же взяла кирпич и медленно поднялась, пачкая колени землёй и травой.

…Когда она вышла на дорогу, было почти светло. Зелёные «Жигули» резко затормозили возле девушки, обдав её веером брызг. Наташа покачнулась, враждебно глядя на выскочившего водителя, и подняла кирпич.

- Тихо, тихо, - водитель отнял у неё кирпич и подхватил девушку. Она закричала, забилась в его руках.

- Всё в порядке, - он удержал её, ловко открывая дверцу машины. – Я врач. Я отвезу вас в больницу…

***

Мороз крепчал. Дима поглубже засунул руки в карманы дублёнки. К счастью, ботинки не подвели. Мама постаралась купить такие – на толстой рифлёной подошве, с натуральным мехом в два пальца толщиной.

Рассечённый лоб онемел, и Дима лишь изредка ощущал болезненные толчки. Хуже было то, что совсем не было сил. Димка обливался холодным липким потом, и каждый шаг давался ему с таким трудом, как будто он шагал в тяжеленных горнолыжных ботинках. Голова, полная противного звона и не менее противного красно-зелёного тумана, то и дело наплывающего на глаза, существовала как бы отдельно от Димки. Он предоставил ей возможность раскалываться от боли, а сам медленно и упорно шёл вперёд.

Там, на пустынном поле аэродрома, его болезненно долго тошнило.

- Эй, ты, мужик, ты чего здесь потерял? – голос, раздавшийся сзади, был грубым и настороженным.

Димка повернулся, покачнувшись, и увидел перед собой молодого солдатика в камуфляже. Парень испытующе смотрел на него, сжимая автомат.

Димка молчал, не зная, что ответить. Происходящее казалось сценой из фантастического фильма – безлюдный аэродром, испарившийся в никуда странный знакомый Леры, и так же ниоткуда возникший настороженный солдат. Дима бы не удивился, окажись он сейчас за тысячи километров от Н-ска, году этак в 41-ом. Момент был колдовской, пробирающий до жути.

- А ну, пошли, - солдат махнул автоматом, и Дима, слегка качаясь, зашагал впереди паренька.

«Примет за шпиона и расстреляет на месте», - уныло подумал он.

К счастью, это не входило в планы его неожиданного знакомца. Парень завёл его в небольшую, выкрашенную зелёным сторожку. Внутри было тепло.

- Садись, - кивнул он на табурет и поставил автомат в угол.

Дима уселся, с облегчением откидываясь к стене.

- Хорошо саданулся, - констатировал солдат, обрабатывая рану на лбу Димки перекисью. Он ловко перевязал голову Димы и приказал. – Сиди!

Телефон был грязно-серый, допотопный, и парнишка бдительно косился на Диму, накручивая диск. Наконец ему ответили.

- Сидор, - сказал солдатик. – Я тут диверсанта словил. Да ничего не говорит, он на всю голову ударенный. Сидит, глазами хлопает. Ты это… машину бы надо. Сотрясение, похоже.

Он выслушал, что ему говорит загадочный Сидор, и вздохнул:

- Ну, ясно.

- Нету машины, - с некоторым сожалением сообщил он, глядя на Димку.

- Да дойду я, - Дима поднялся, и глаза тут же затянуло красно-зелёным. – Где тут остановка?

Солдатик хмыкнул:

- Километров семь будет. Ты это…посиди тут. К обеду Потапыч вернётся.

Дима взглянул на часы. Было только половина девятого.

- Пойду, - решился он, хотя голова трещала невыносимо.

- Ну, смотри, - пожал плечами парень и вышел с Димой на улицу. – Вон, видишь, дорога? По ней и шагай. Выйдешь на шоссе – может, попутку поймаешь. До остановки там ещё метров семьсот будет, держись в сторону города. Ну, давай?

Дима пожал его красную от мороза руку:

- Спасибо.

- Смотри, не загнись, - с некоторым сомнением сказал солдат.

Дима усмехнулся:

- Не боись, семь не семьдесят.

Но, как оказалось, сегодня для него это было одно и то же. Дима не поверил себе, когда за поворотом дороги открылся, наконец, выход на шоссе.

Глава 29

В больнице Наташа пролежала более двух месяцев. Сначала в неотложной хирургии, где лечили её сломанные рёбра, сотрясение мозга и внутренние повреждения. Потом – в тихой больничке, где пытались лечить её душу.

Наверное, она не попала бы в психушку, если бы сказала своё имя. Но Наташа не могла этого сделать. Пока он не назвала себя, оставалась маленькая надежда, что весь этот ужас произошёл не с ней. Шло время, молодой организм девушки приходил в норму, и только она сама знала, что творилось у неё в душе. Там был ад.

Стояла мягкая питерская осень, когда Наташу нашёл Вадим. Наташа «гуляла» - сидела на скамейке под присмотром медсестры. Девушка смотрела на жёлто-красные листья под своими ногами. Они лежали плотным ковром, верхние ещё подрагивали от порывов ветра, нижние смирились, притоптанные и грязные.

Наташа напряжённо думала – вернее, пыталась делать это. В последнее время память её так ослабла, что Наташа напоминала себе древнюю старуху. Нить рассуждений терялась, мысль ускользала, и девушке приходилось вновь и вновь возвращаться к началу. Это не просто утомляло – изматывало. После прогулки Наташа без сил падала на свою кровать.

Сейчас она поднялась, видя, как медсестра Жанна торопливо докуривает сигарету. Наташа стояла и терпеливо ждала. Девушка бросила окурок, растоптала его. Наташа дождалась, пока Жанна кивнёт ей, и медленно двинулась к корпусу.

У самого входа их встретила Ирина Анатольевна. Сегодня она как-то по-особому смотрела на Наташу.

- Идём-ка, милая, - сказала она. – Ефим Львович ждёт.

В кабинете Гутмана сидел какой-то мужчина. Он оглянулся, увидев вошедшую Наташу, и девушка попятилась. Глаза Вадима, знакомые до последней крапинки, медленно расширялись.

- Наташа, - прошептал он, растерянно вглядываясь в её лицо. Наверное, её трудно было узнать.

- Нет! – вместо голоса из горла вырвалось какое-то сипенье.

Девушка попятилась прочь от шагнувшего к ней мужа. – Нет! Я не Наташа!

Она побелела, зубы стучали, отбивая дробь.

Ефим Львович отстранил Вадима, подхватил падающую девушку.

- Выйдите! – попросил он.

- Но это моя жена!

- Не сейчас, - усадив девушку, главврач буквально вытолкнул Вадима из кабинета.

Наташа смутно воспринимала какую-то беготню вокруг, досадную суету. Она теряла сознание, но тут же отчётливо ощущала, как чужая властная сила выталкивает её на поверхность из тёплого спокойного кокона забвения.

Наташа пыталась уйти, но ей не давали, и, устав бороться, она заплакала, впервые за два месяца, тихими слезами отчаянья.

***

Жека с любопытством поглядывала на Макса. Она, конечно, немного волновалась, но этому волнению было далеко до лихорадочного состояния Ани. Когда Артемьев, проводивший их в студию, посмотрел на Аню, та почувствовала, как сердце её стукнуло и замерло, сбиваясь с ритма. Мужчина чуть усмехнулся – одними глазами – и девушка отвела взгляд.

Артемьев повернулся к притихшим Жене и Максу.

- Думаю, Аня рассказала вам, кто я такой, - сказал Игорь, обращаясь к Максиму. А это – Женя, сестра Анечки. Она тоже пишет музыку. Вы оба талантливы, - продолжал Игорь. – Признаюсь, я поставлен перед трудным выбором. Думаю, в моих силах устроить будущее любого из вас. Но в настоящее время я могу финансировать только один проект, - он замолчал, и Аня передёрнула плечами от наступившей тишины. Она смотрела на Артемьева во все глаза. Что он придумал?

- Я предлагаю вам дуэль, - с улыбкой сказал Игорь. – Творческий конкурс, если хотите.

- Что мы должны делать? – тихо спросила Женя.

- Творить, - просто ответил Артемьев. – Я задам вам тему – небольшую музыкальную фразу и хочу посмотреть, что вы в состоянии сделать с нею. Покажите мне, на что вы способны!

Он смолк. Женя и Максим тоже поражённо молчали.

- Ну что ж, начнём? – спросил Артемьев.

Бледный Макс нервно кивнул. Женька неопределённо пожала плечами.

Игорь смотрел на них со странным выражением, и у Анечки вдруг задрожали колени. Ей показалось, что Артемьев знает всё, а то, что сейчас произойдёт, для него не более чем развлечение, призванное развеять скуку.

Она напряглась, когда Макс взял саксофон. Игорь сел за рояль. Короткая музыкальная фраза прозвучала и истаяла в воздухе.

Артемьев посмотрел на Макса, и тот кивнул, поднося саксофон к губам. От волнения у Ани замерло сердце.

Сначала она даже не поняла, что он играет. Музыкальная фраза растворилась, исчезла в канве блестящей импровизации. Музыка текла, переливалась, играла гранями. В ней была обманчивая лёгкость и глубина, от которой замирало сердце. У Ани щипало в глазах. Мелодия взлетала, билась, как воздушный змей на верёвочке, пыталась вырваться, стремясь обрести свободу, освободиться от заданной Игорем, сковывающей её темы.

Казалось, ещё немного, ещё совсем чуть-чуть – и ей это удастся…

«Ну же! Ну!» – мысленно воскликнула Женя.

Но он – не смог… Мелодия затрепетала, выдыхаясь.

Женя вскочила, на цыпочках преодолевая несколько шагов до рояля. Игорь молча уступил ей место.

Макс чуть вздрогнул, когда быстрые пальцы девушки пробежали по клавишам. На мгновение саксофон смолк, а потом Женя повела его за собой, и он сдался…

Мелодия прорастала из музыкальной фразы, как прорастает из семечка хрупкий цветок – красивый, нежный, разительно не похожий на семя, давшее ему жизнь.

Музыка звучала в студии, запертая, как в шкатулке, а вокруг стояла странная, неестественная тишина.

Игорь чуть улыбнулся, отводя взгляд от отрешённого, прекрасного лица играющей девочки. Он хорошо знал цену этой тишины, когда весь мир замирает, ошеломлённый гениальной простотой подаренного ему чуда.

Счастливцы, на долю которых выпало несколько мгновений этой абсолютной тишины, живут вечно.

***

Квартира была огромная, с трёхметровыми потолками, со старинной мебелью. Катя ходила по ней, как по музею. Лера говорила, что до войны здесь была коммуналка. Блокаду пережили только трое – Амалия с сыном и их тридцатилетняя соседка, Клава. Катя видела их на фотографиях. Сходство Наташи с её юной бабушкой бросалось в глаза.

Катю поместили в гостевой спальне, Наташа и Лера поселились в комнате по соседству. Перед сном Лера приходила к Кате поболтать.

Рассказ о волшебной живой воде потряс девушку. Она бы ни за что не поверила в эти сказки, но то, что происходило с телом Кати, убеждало лучше любых клятв и заверений. Вода действительно была волшебной. Прошло всего несколько дней после их приезда в Питер, а Катя уже видела, как чудесно меняется её одутловатое лицо, как юно, удивлённо распахиваются глаза. Размытость черт, старившая её на десять лет, исчезала, и сквозь ненавистную уродливую маску вновь начало проступать настоящее, прелестное Катино личико. Это было удивительно! Волосы Кати, тусклые, безжизненные, менялись на глазах. Она подозревала, что через месяц её густой, блестящей шевелюре будут завидовать модели, снимающиеся для рекламы дорогих шампуней.

Но самым главным было то, что она начала худеть. Катя могла бы не вставать на весы. Она чувствовала перемены, происходящие с её телом так явно, что сердце то и дело замирало в счастливом предвкушении. Девушка запрещала себе мечтать о том, что чудо-вода вернёт ей прежнюю лёгкость. Но каждый новый день нёс очередное радостное подтверждение – ставший чересчур широким пояс брюк, исчезнувшая одышка. Внезапное открытие, что ей нужен новый бюстгальтер, так как старый стал велик на целый размер. На лице Кати, прислушивающейся к себе, то и дело появлялась счастливая улыбка.

Лера и Наташа радовались вместе с девушкой. Тётя Полина смотрела жалостливо и смешила Катю своими восклицаниями:

- Катюша, так нельзя! Я боюсь! Ты же таешь на глазах! Хочешь блинчиков, детка? Давай я приготовлю, что ты любишь?

Катя хотела и блинчиков, и вкуснейших тёти Полиных пирожков, однако ела понемногу, быстро ощущая себя сытой. Пища перестала быть врагом – и это тоже было чудом.

Кате было немного стыдно оттого, что она так счастлива. Из-за неё у Леры и Наташи были серьёзные проблемы. Но, как бы то ни было – сделанного не воротишь, и Катя в глубине души была рада этому.

Тётя Полина жила на пенсию, а Наташа, хотя и имела солидные счета в Н-ске, твёрдо заявила – деньги тратить не будем. Там, в банках, лежало Лерино образование и их с Димкой квартира.

- Но…на что мы будем жить? – растерялась Лера.

Большой город требовал больших денег, и сумма, прихваченная с собой в ночь побега, была на исходе.

- Я снова пойду работать сиделкой, - твёрдо сказала Наташа.

Лерино лицо стало несчастным.

- Нет, - тихо попросила она, умоляюще глядя на Наташу.

Та грустно улыбнулась:

- Ничего не даётся просто так, Лерочка. Мы с тобой присвоили то, что нам не принадлежало. Помнишь сказку о рыбаке и рыбке? Нельзя желать слишком многого – останешься у разбитого корыта. Любое чудо в одно мгновение может растаять, превратиться в ничто, мираж.

- И только то, что заработано своим руками, способно принести счастье, - тихо произнесла Лера.

Наташа рассмеялась и притянула её к себе:

- Я неплохо научила тебя, детка.

- Руками, - задумчиво повторила Лера.

- Что? – насторожилась Наташа. – Что ты надумала?

- Нет, нет, - ничего, - Лера улыбнулась и увлекла за собой Катю. – Мы сейчас придём.

Глава 30

Объявление решили дать через Интернет. На роль потомственной ясновидящей светленькая Лера с её наивными глазами никак не тянула, и эту роль отвели Кате. Лере не было стыдно. Положение, в которое они попали, можно было назвать отчаянным, а в таких случаях все средства хороши. Наташа, как и обещала, начала работать сиделкой. Лера не могла видеть, как та устаёт, и невольно чувствовала себя виноватой.И она твёрдо решила зарабатывать себе на жизнь сама. Домашним компьютером было решено не пользоваться. На операцию подруги отправились в Интернет-кафе.

Катя отнеслась к идее Леры скептически, но отговаривать не стала. В конце концов, именно из-за неё заварилась вся эта каша. Она попробовала было заикнуться о том, что тоже может поискать работу, но Лера заявила, что никуда её не отпустит. Ей, видите ли, был нужен типаж. Катя согласилась, уверенная, что авантюра, задуманная Лерой, нежизнеспособна. У них не было ни помещения, чтобы дурить доверчивых граждан, ни атрибутов, способных придать хотя бы некоторое правдоподобие образу роковой женщины. Честно говоря, Катя и не думала, что кто-то откликнется на их объявление. Но уже через два дня первый клиент клюнул.

На «операцию» собирались долго и тщательно. Катю нарядили в брючный костюм тёти Поли – мамы Наташи. Женщина попробовала возразить, что тот немного тесноват и предложила на выбор кучу тряпок, но скоро сдалась в недоумении, так как обе девушки твердили в один голос, что этот костюм необыкновенно красит Катю. Правда, как только девушки остались одни, Катя прошипела, что она не может дышать, а замок вот-вот разойдётся.

- Катюша, - виновато сказала Лера. – Ну потерпи немного! Ты же знаешь, через два дня он станет тебе свободен.

- Угу, - пропыхтела Катя, разглядывая себя в зеркало. – Интересно, согласилась бы ты демонстрировать все свои жировые складки!?

Она немного смягчилась, увидев виноватое лицо Леры.

- Ладно, идём, а то опоздаем.

Встреча была назначена в кафе. Девушки вошли в зал за десять минут до условленного времени. Катя, затянутая в тесный костюм, с распущенными чёрными волосами, была мрачной и решительной. Лера, светловолосая, хрупкая, чуть растерянная, выглядела наивным ребёнком. Невольно она очень удачно сыграла на контрасте образов, гениально воплотив давнишнюю идею РэМа – день и ночь.

Заняв свободный столик, девушки огляделись. Место было выбрано удачно. Они сидели довольно далеко от ближайших соседей.

- Два гранатовых сока, - заказала Лера.

- Ну и гадость, - поморщилась Катя, отпивая тёмно-рубиновую жидкость.

- Слова помнишь?

Катя фыркнула:

- Если что и перепутаю – не беда.

- Тихо, - прошипела Лера. – Вот он!

Мужчина с зонтом приостановился у дверей, оглядывая полупустой зал. Лера поспешила ему навстречу.

- Здравствуйте, Павел, - поприветствовала она.

- О! – улыбнулся он. – Какая девушка! Это вы – Дайна?

- Нет, я Елена, - улыбнулась девушка. – Дайна ждёт нас за столиком.

Проследив за её взглядом, мужчина чуть вздохнул:

- Жаль. Быть обманутым такой прелестной блондинкой, как вы – не обидно. А ваша подруга слишком мрачна, - он приобнял Леру за талию и тихонько спросил. – Может быть, мы уйдём потихоньку, и вы погадаете мне…приватно?

Лера вспыхнула и высвободилась:

-Если вы не хотите принять помощь Дайны…

Мужчина вздохнул:

- Хочу, хочу… Но вы хотя бы дадите мне свой телефон?

Лера улыбнулась и покачала головой.

- Вы не оставите мне ни одного шанса? – ужаснулся мужчина. – Я тащился на встречу с этим дурацким зонтом…

- Павел, - мягко прервала его Лера. – Время Дайны стоит дорого. Прошло уже пять минут…

- Хорошо, - вздохнул Павел. – Ведите.

За столиком он преобразился. Остро взглянул на отстранённо-мрачную Катю, медленно поцеловал ей руку:

- Дайна…

- Дайна не говорит по-русски, - тихонько сказала Лера.

По лицу Павла проскользнула усмешка:

- Вот как… Значит, вы нужны ей как переводчица. Что ж, неплохо придумано, девочки. С чего начнём?

- Закажите себе воды, - спокойно сказала Лера.

- Воды? – удивился мужчина.

- Да, Дайне нужен контакт с водой, чтобы войти в ваше биополе.

Павел снова улыбнулся:

- Хорошо, пока затраты минимальные.

Воду принесли быстро. Лера достала из пакета глубокую серебряную чашу, когда-то принадлежащую Наташиной бабке.

- О! – изумился Павел, разглядывая искусную инкрустацию. – Девочки, это не вы разграбили Эрмитаж?

- Вылейте воду сюда, - терпеливо попросила Лера. – Опустите в неё руки.

Бутылка минералки, булькая, перелилась в старинное серебро.

Мужчина, иронично улыбаясь, опустил в воду пальцы. Лера чуть побледнела, наблюдая за ним. Она вспомнила Игоря. А что, если и этот незнакомец так же опасен? Девушка очень волновалась, опуская в чашу полотняную салфетку…

… Нет, обычный бизнесмен, владелец небольшой фирмы... Мозг Леры возмутился, когда в него начала вливаться чужая информация. Почему она не подумала о том, что это будет так неприятно? Ведь Лера помнила тот осенний утренний туман, в котором явственно звучали чужие мысли и переживания. Торопливо отжав салфетку, Лера протянула её Кате.

Катя соединила ладони, сжав между ними влажную ткань, прикрыла глаза.

- Мехни табу ла Пас, - медленно сказала она.

- Ваше имя – Павел, - «перевела» Лера.

- Тайлари кисн за гури. Ветго ми дея ла пинс.

- Не волнуйтесь за вашего кота. Он найдётся, - тихо сказала Лера.

Глаза мужчины удивлённо расширились.

- Откуда вы…

- Пише ди ла вис минори. А зэд лаш, ми ту чиби, - голос Кати, глуховатый, потусторонний, заставил мужчину поёжиться.

- Что она говорит?

- Вам нужно быть осторожнее со своими женщинами, - чуть смутилась Лера. – Ваша жена подозревает, что вы встречаетесь с Викторией…

Мужчина нервно обернулся. Он выглядел растерянным.

- Кто вы? – спросил он, хватая Леру за руку.

- Я секретарь Дайны, - спокойно ответила девушка. – Пожалуйста, отпустите мою руку.

***

Все каникулы Димка провалялся в кровати. Он ужасно злился на Вику, вызвонившую с Алтая его мать. Как все мужчины, Дима ужасно не любил врачей и считал, что они способны залечить до смерти. Всё же он отстоял право лечиться дома. Больница с серыми простынями и такой же серой, склизкой кашей вызывала у него приступ тошноты. А так как ему всё равно кололи только витамины, Лиза сдалась. Она перевезла его в квартиру своей старой знакомой. Мария Сергеевна была стара в прямом смысле этого слова – пергаментная сухая кожа, склероз и стойкая, маниакальная боязнь воров. Димка искренне недоумевал, за что там было бояться. Во всей квартире можно было украсть только обои. Хотя, может быть, старушка где-нибудь прятала свои сокровища? Ну там, старинные кольца и серьги, столовое серебро и прочую дребедень? Димка всерьёз задумывался над этим, когда часами лежал, глядя в потолок. Мамочка следила за тем, чтобы он не вставал, и право ходить до туалета Дима отстоял с боем.

Хуже всего было то, что у его телефона сдохла батарея. Зарядник остался в общежитии, но съездить за ним мама отказывалась.

- Нечего глаза портить, - заявляла она. – А то я не знаю – будешь в свои игрушки играть, а тебе нельзя напрягаться. Девочкам твоим я телефон Марии Сергеевны дала. Каждый день названивают. Привет тебе от Вики и Танечки. А тебе кто больше нравится?

- Никто, - психовал Димка.

Уже несколько дней он не говорил с Лерой. Объяснить маме, что девушка уже сходит с ума оттревоги в своём Питере, Дима не мог. Подумав хорошенько, он понял, что у него нет иного выхода, кроме ночной операции. Разница во времени позволяла Диме позвонить Лере после двенадцати, когда маман и старушка-хозяйка улягутся спать.

Он гениально притворился спящим, когда мама зашла в его спальню с вечерним обходом. Мама включила допотопный ночник, чтобы сын не споткнулся, если захочет встать ночью. Когда она тихо вышла, Дима раскрыл глаза. Главное было не уснуть. За его дверью продолжалась тихая вечерняя жизнь. Мама вполголоса разговаривала с Марией Сергеевной, потом старушка несколько раз проверяла все свои запоры. Дима в качестве защитника вызывал у неё большие сомнения. Ежевечерний ритуал выполнялся в навсегда заведённом порядке. Скоро до Димы донёсся слабый запах стариковских мазей и притираний. Ещё немного – и дамы погасят свет. Первые две-три ночи мама почти не спала, без конца проверяя Диму. Теперь она, конечно, немного успокоилась, но с его мамой надо держать ухо востро.

Лиза долго пытала сына, что с ним произошло. «Упал», - упрямо твердил он, но материнское сердце чувствовало ложь. Дима был нервным, дёрганным. И мучила его не только головная боль.

Сейчас, в наступившей ночной тишине, Лиза долго лежала без сна, и поэтому услышала, как Димка на цыпочках вышел из своей комнаты. Это было странно. Обычно сынок ходил как маленький грациозный бегемотик, сметая на своём пути некстати попавшиеся предметы. Ещё больше её насторожил странный шорох. Лиза осторожно выглянула из своей комнаты. Дима шёл к туалету, таща за собой телефонный шнур.

Нахмурившись, Лиза отступила вглубь комнаты. Если она помешает ему сейчас, то никогда не узнает, кому он звонил. Лиза была убеждена, что в том, что случилось с Димкой, замешана женщина. Она стояла, вслушиваясь в торопливый, невнятный говорок, но улавливала только отдельные слова. Однако имя, произнесённое сыном, заставило Лизу вздрогнуть. Женщина осторожно приоткрыла дверь и снова услышала нежное Димкино: «Лерочка!» Она задохнулась от волнения, и долго стояла, прижавшись к стене, пытаясь успокоиться. Был только один способ узнать, та ли это Лера, и огромным усилием воли Лиза заставила себя затаиться, ничем не выдать себя Диме.

Время действовать наступило, когда её здоровенный дурачок прошлёпал назад в спальню. Лиза дождалась, пока он уснёт. К счастью, травма не лишила Диму сна, и скоро тот засопел, успокоенный разговором со своей принцессой.

Узнать телефон, по которому звонил Димка, не составило труда. Номер был питерский, и Лиза нахмурилась от неприятного предчувствия.

Она позвонила на следующий день с переговорного пункта. Голос женщины, снявший трубку, Лиза знала с детства.

Глава 31

Некоторое время после того, как Женя закончила играть, в студии стояла тишина. Это была особая тишина, в которой ещё жил призрак музыки. И в этой тишине явственно раздался еле слышный вздох Максима, наконец посмевшего перевести дыхание.

Аня была напряжена, как струна. Она сидела, гордо выпрямив спину, готовая защищаться до последнего. Взглянув на Максима, девушка презрительно скривилась. Вот кто сдался без боя. Стоило ли затевать всё ради этого ничтожества?! Максим не сводил с Жеки лихорадочно блестевших глаз. Похоже, эта недотёпа в одно мгновение стала его кумиром.

Аня вспомнила первую встречу с Максом, разлетевшиеся Женькины ноты, и то, как Максим жадно читал их с листа, выуживая из грязной лужи. Аня с самого начала не значила для него ничего, она была лишь посредником между двумя одержимыми музыкой, одинаково сумасшедшими людьми. От ярости и унижения у Анечки сжались кулаки. Она вся подобралась, готовая к бою.

Но Артемьев удивил её и на этот раз. Он улыбнулся Жене, медленно перевёл взгляд на Максима, чуть усмехнулся, заметив напряжённый взгляд Ани.

- Великолепно, - просто сказал Игорь. – Что ж, вы нужны мне…оба.

Артемьев не смог сдержать улыбки, увидев, как изумлённо взметнулись брови парня, а Женькины детские глаза захлестнула чистая радость.

- Вам понравилось? – дрогнувшим голосом спросила она.

- Это лучшее, что я слышал, - серьёзно ответил мужчина. – Мы создадим группу, - он прошёлся по студии, думая вслух. – Четыре человека: Женя и девочка-певица, Максим и парень, способный не только петь, но и писать сносные тексты. Не обязательно искать гения, с Жениной музыкой песни всё равно обречены стать хитами.

- Я знаю, кто нам нужен, - хрипло от волнения сказал Максим.

Артемьев быстро, оценивающе взглянул на него и сказал после краткой паузы:

- Что ж, приводи его завтра. Певица у нас тоже, кажется, есть, - Игорь улыбнулся, увидев, как подалась вперёд Аня, и медленно покачал головой.

***

В эту ночь Лиза не спала. Она старалась не ворочаться, чтобы не тревожить хрупкий старческий сон хозяйки, но тяжких вздохов сдержать не могла. От жалости к этому доверчивому щенку, Димке, сжималось сердце. Когда Лиза думала о том, что сын мог и не оправиться от такого удара по голове, ей становилось плохо. Мало ли их, молодых парней, находят на улице? Подумают, что наркоман – и не подойдёт никто.

Лиза не удержалась, перевернулась на спину, и Мария Сергеевна тут же закряхтела, закашлялась. Лиза виновато затихла. Она лежала, вспоминая своё потрясение, когда по набранному номеру ответила Туся. Лиза положила трубку, услышав голос Наташи. Может быть, нужно было поговорить, выяснить всё сразу, но Лиза не смогла. Слишком велико было разочарование.

Когда Наталья летом увезла свою красавицу из Онгудая, Лиза вздохнула облегчённо. Слишком опасным был завязывающийся на её глазах роман. Димка как с ума сошёл, глядел на мать невидяще, отвечал невпопад. А как узнал, что Лера уехала – глаза стали растерянными, обиженными, как у ребёнка. Лиза улыбнулась снисходительно и невольно потянулась к сыну, чтобы утешить, как в детстве, прижать его голову к своему плечу, но Димка увернулся.

- Дима! – рванулась следом Лиза, но догнать не успела.

Сын прыгнул за руль отцовских «Жигулей» и рванул с места, взметнув пыль. Ох, и пометалась она тогда! Думала, в город помчался, догонять. Дурачок! Куда – не зная ни адреса, ни даже фамилии своей принцессы? Видно, и до Димки дошло это по дороге. Позвонил ей с Семинского, буркнул:

- Я у Сани переночую.

Больно царапнуло тогда Лизу, что сын не захотел вернуться домой. Не простил матери ту самую улыбку, с которой Лиза его ещё в детстве утешала: «Да это разве горе? До свадьбы заживёт!»

Лизе винить себя было не в чем, но она поняла, что нужно быть осторожнее. Сочувствовала сыну, отвлекала, а у самой всё кипело внутри. И если раньше просто не верила городской цаце, то теперь возненавидела девчонку за то, что Димка так из-за неё мучается. Нет, хорошо, что Наталья уехала, и всё решилось само собой. Нельзя было давать Димке встречаться с этой девицей.

В двадцатый раз вздохнув, Лиза поднялась. Она умывалась, хлопотала с завтраком, а сама не переставала думать. И когда Лиза понесла в комнату Димы оладушки, она уже знала, что будет делать.

***

Наташа вышла из парадного, привычно взглянула на темнеющее небо. Слякотная питерская зима хоть и сдала свои позиции, но день ещё был коротким. Женщина устало пошла к остановке. Её больные медленно, но верно шли на поправку. Анна Степановна начала вставать, и, слава Богу, что такой сложный перелом не сделал её калекой. Вечером племянница Анны Степановны, Вера, тоже уже не очень молодая, замотанная жизнью женщина, всучила Наташе конверт с деньгами и коробку швейцарского шоколада.

Наташа попробовала возражать, но Вера только обняла её.

- Наташа, то, что вы сделали, ни деньгами, ни подарками не измеришь. Мы вам очень, очень благодарны! Тётушка только о вас и говорит вечерами.

Наташа грустно улыбнулась. Хорошо, когда приходилось расставаться вот так. Пока ей везло. Второго пациента, Егора, мальчика с тяжелейшей травмой позвоночника, родители вывозили на лечение за границу. Прогноз был утешительный, а главное, что сам семнадцатилетний Егорка был полон оптимизма, и в этом тоже была заслуга Наташи. Ей не хотелось вспоминать, каким она увидела мальчика два месяца назад. Наташе удалось убедить Егора, что нельзя сдаваться. Она рассказывала мальчику случаи из своей богатой такими воспоминаниями жизни, а сама до боли сжимала кулаки. Как бездарно они потратили живую воду! Если бы хотя бы капельку надежды этому отчаявшемуся мальчишке! Но жалеть было поздно. Теперь Наташа могла рассчитывать только на молодой крепкий организм парня. И, кажется, он не подвёл.

Шагая к остановке, Наташа набрала номер Леры и чуть нахмурилась, услышав, что абонент недоступен. Наташа чувствовала, что эти негодные девчонки снова что-то затеяли. Они усиленно маскировались от неё и на все подозрительные расспросы Наташи строили невинные рожицы.

Перемены, произошедшие с Катей, потрясли не только бедную бабушку Полину, но и знающую чего ожидать Наташу. Это выглядело, да и на самом деле было чудом. Как будто из бесформенного куска глины вдруг само собой начало проступать, вылепляться чудесное, живое, тонкое лицо. Уродливые складки жира таяли, фигура Кати стремительно теряла тяжёлую монументальность. Менялась походка, выражение глаз, даже голос. Казалось, он звенел от едва сдерживаемого счастья. Невозможно было не любоваться этой очаровательной девушкой. А как она пела! Услышав в первый раз, как Катюша напевает на кухне, моя посуду, бабушка Полина изумлённо покачала головой:

- А голос-то у девчонки настоящий!

Наташа приложила палец к губам:

- Мамочка, ты пока не говори с ней об этом. Она сама к музыке вернётся. Душа у девочки уже оживает, пройдёт и обида.

Порой Наташе казалось, что Катя уже готова вернуться домой, и держат её только таинственные дела, в которые ту втянула Лера. К сожалению, Наташа приходила после работы так поздно, что не могла проконтролировать, чем заняты девушки днём. Полине они дружно врали, что ходят заниматься в библиотеку. Лера готовилась к поступлению, да и Катюшка подумывала о высшем образовании. Пару раз Наташа пробовала поймать врушек – садила их перед собой и начинала нещадно гонять по экзаменационным билетам. Однако девчонки держались молодцом, и Наташа вынуждена была с удивлением признать, что занятия с Димой не прошли для Леры впустую. А Катюша сейчас знала, пожалуй, побольше, чем Наташа, порядком подзабывшая всё с института.

Сев в маршрутку, Наташа набрала номер агентства.

- Стелла, это Наталья Малышева. Я свободна, только отдохну пару деньков. Есть для меня что-нибудь?

- Да, Наташенька, сейчас гляну, - бодро отозвалась диспетчер. – Так…к Комовой пошла Вера Павловна…есть ещё один дедок, тот вообще гаси свет.

- Что, старческий маразм? – без любопытства спросила Наташа.

- Да нет, уж лучше бы он похуже соображал. Девчонок ест поедом, больше недели никто не выдерживает. Восемьдесят два года, божий одуванчик, а голос что у твоего генерала. Мастер по разносам.

- Н-да, - улыбнулась Наташа. – Не позавидуешь девчонкам. Кто у него сейчас?

- Марина. Три дня уже. Ладно, Наташ. Я тебе позвоню, если что подвернётся.

Наташа попрощалась и снова набрала номер Леры. Она чуть нахмурилась, слушая длинные гудки. Ну и где сейчас эти несносные девчонки?

***

Лера и Катя стояли среди встречающих. Катя с улыбкой поглядывала на подругу. Лера так волновалась, выглядывала из-за спин, поднималась на цыпочки, чтобы не пропустить Диму. И всё же они его прозевали. Лера испуганно пискнула, когда чьи-то руки закрыли её глаза.

- Дима! – ахнула она. – Как ты…Димка! – и она радостно взвизгнула, повиснув у парня на шее.

Люди улыбались, обходя их. Мужчины смотрели на Диму с завистью. Катя деликатно отвернулась, отводя взгляд от целующейся парочки. Она скользнула взглядом по пассажирам и вздрогнула от неожиданности, увидев прямо перед собой человека, о котором не раз думала в последние месяцы.

- Здравствуйте, Катюша, - улыбнулся он растерявшейся девушке. – Прекрасно выглядите!

- Игорь Борисович,… - пролепетала Катя.

Она обернулась к выпавшим из реальности Лере и Димке.

- Им не до нас, - улыбнулся Игорь. – Пожалуй, я могу вас незаметно похитить, - он подхватил Катю за руку и повлёк за собой к выходу.

- А вещи? – растерянно спросила она.

Он только улыбнулся.

От волнения у Кати бешено стучало сердце. Она покорно села в машину, испуганно покосившись на невозмутимого шофёра.

- Поужинайте со мной, - ответил Игорь на её невысказанный вопрос. И добавил то, от чего её сердце дико скакнуло в груди. – Нам надо поговорить.

Она не могла не думать, о чём будет этот разговор. В отличие от Леры и Натальи Катя хорошо знала, кто такой Игорь Артемьев, просто тогда, во время стремительного бегства из Новосибирска, Катя не поверила своим глазам. И в самом деле, какое отношение мог иметь один из самых известных и влиятельных продюсеров к судьбе Леры и Наташи? Что такому человеку делать в сибирской глуши? Правда, слухи, что у Артемьева студии по всей стране, то и дело появлялись в прессе, но Катя им не верила.

Но это действительно был он, и девушка больше не сомневалась в этом.

- Я вижу, вы меня узнали, - сказал мужчина без улыбки. – Чтож, тем легче нам будет найти общий язык. Катя, вы не будете против, если мы поужинаем чуть позже? Петь на полный желудок, это…

- Петь? – еле слышно, поражённо прошептала Катя.

Глава 32

Звонок мобильника вырвал Наташу из сладкого сна. Она слепо потянулась рукой к трубке, выругалась, уронив его на пол.

Ночка была – нарочно не придумаешь. Вернувшись домой, Наташа обнаружила, что девчонок всё ещё нет дома. Она привычно начала волноваться.

- Наташенька, так нельзя, - мягко сказала ей мама. – Девочки были очень таинственными и сказали, что нас ждёт сюрприз.

- Какой может быть сюрприз в десять вчера? – нервничала Наташа.

- Позвони им, они наверняка уже едут, - посоветовала Полина.

Но Лера позвонила сама, и после её звонка Наташа разволновалась ещё больше.

- Наташ, Катя уже приехала? - спросила Лера озабоченно.

- Разве вы не вместе?

От краткой паузы Наташа похолодела.

- Мы сейчас приедем, - быстро проговорила Лера.

- Мы? Но… - Наташа с досадой посмотрела на отключившуюся трубку и покачала головой в ответ на вопросительный взгляд матери.

- Ничего не поняла. Девчонки растерялись, Лера не знает, где Катя.

- А Лерочка где?

- Сказала, что едет. Едут,… - поправилась она еле слышно.

До самого приезда Леры Наташа старалась не показывать своего волнения маме. Они пили чай на кухне, когда Лера привезла свой сюрприз. Увидев Диму, Наташа ахнула и рассмеялась, обнимая парня:

– Так вот почему вы потеряли Катюшу! Димка, ты что, всё ещё растёшь? Какой ты высокий!

Дима смущённо позволил рассмотреть себя и спросил:

- Может мне выйти её встречать?

Наташа нахмурилась.

- Куда же она могла пойти? У Кати здесь есть знакомые, Лера?

Лера пожала плечами:

- Таких, чтобы пойти на ночь глядя – нет. Я тоже уже волнуюсь.

Через час они волновались уже по-настоящему. Радость от Димкиного приезда была отравлена этой тревогой. Лера то и дело набирала номер Кати, но у той был отключен телефон.

…Она пришла, когда Наташа уже принялась названивать в больницы.

- Катя! – обессилено выдохнула женщина, опуская на рычаг трубку. – Слава Богу! Ну разве так можно! Будь я твоей мамой…

- Простите,… - смущённо пролепетала Катя. Щёки её пылали, и выглядела она совсем невменяемой.

- Катюх, ты чего такая? – поинтересовался Дима, с удовольствием обнимая девушку и усмехаясь. – Принца встретила али как?

- Круче, - немного растерянно, будто не веря самой себе, сказала Катя.

- Ну, ну, - подбодрил её Димка, обстоятельно разглядывая девушку, и, наконец, восхищённо заключил. – Классно выглядишь! А кто же круче принца?

- Артемьев! – выпалила Катя и бросилась озадаченному Димке на шею. – Он берёт меня в свою группу!

…Молодёжь засиделась заполночь, возбуждённо обсуждая потрясающую новость Кати и празднуя Димин приезд. Наташа искренне радовалась, глядя, как сияют глаза Кати. От счастья девушка стала просто красавицей.

- Здорово! – Лера обняла подругу и вздохнула. – А когда уезжать?

- Завтра, - немного виновато посмотрела на неё Катя.

- Завтра? – огорчилась Наташа. Всё это было так неожиданно. Наташа вдруг поняла, как привязалась к этой девочке. – Как же так… сразу… - огорчённо сказала она.

- Ничего, - улыбнулась Катя. – У вас же Дима приехал.

- Я ненадолго, - тихо сказал Дима и несмело посмотрел на Наташу. – Тётя Наташа, мы с Лерой…решили пожениться…

***

Так неожиданно Наташа узнала, что она остаётся одна. Немудрено, что после таких новостей женщина прокрутилась без сна до утра, проговаривая убедительные доводы, которые бы помогли убедить Леру остаться. И в конце концов махнула рукой, понимая, что все её доводы бесполезны и беспомощны перед любовью ребят. Оставалось смириться с тем, что её девочка выросла и больше не нуждается в Наташиной опеке. Но сама-то Наташа нуждалась в Лере! Как она будет без неё, совсем одна?! Наташа тихонько поплакала, по-детски несчастно всхлипывая в подушку, но потом рассердилась и заставила себя успокоиться. Разве не об этом она мечтала – чтобы девочка жила полноценной жизнью, имела возможность учиться, полюбить взаимно, создать семью? Не вина Леры в том, что всё произошло не в той последовательности, как распланировала Наташа. Что поделать, жизнь вносит свои коррективы, и Наташа не сможет помешать детям пожениться. А раз так – то и переживать нечего. Эти бедолаги ещё натерпятся от двух мамочек. Из Лизы выйдет ужасная свекровь, а Лариса запросто может запретить дочери выйти замуж.

Вздохнув, Наташа в который раз перевернулась на другой бок. Как ни крути, а детям можно рассчитывать только на её поддержку.

…Уснуть Наташе удалось только на рассвете, поэтому она еле заставила себя проснуться, слушая назойливый звонок.

- Натуся, - извиняюще проговорила Стелла. – Прости, что так рано. Только что звонила Марина, дедок дал ей отставку. Вся надежда на тебя!

- Я не могу! – простонала Наташа, садясь. – У меня дети уезжают, надо собраться, побыть с ними хоть немножко…

Видимо, такая тоска прозвучала в её голосе, что Стелла не стала настаивать.

- Хорошо, а когда ты сможешь? – спросила она. – На пару дней я медсестру найду.

- Стеллочка, я позвоню, хорошо?

- Хорошо, - вздохнула на том конце провода диспетчер.

Наташа положила трубку, вытянулась под одеялом, но сон не шёл. Слишком тревожно было на душе…

***

- Женя!

Девушка, вышедшая из дверей школы, удивлённо оглянулась:

- Максим?

Парень выглядел смущённым, и Женя удивилась ещё больше.

- Что с вами? – спросила девушка.

- Можно, я провожу вас? – несмело спросил Макс, и от того, что взрослый и красивый парень смущается в её присутствии, Жене стало легко и весело.

- Конечно, - улыбнулась девушка.

Он пошёл рядом с ней, и Жека, бросив быстрый взгляд в сторону опустившего голову парня, заволновалась. Он криво улыбнулся, заметив её взгляд.

- Нам надо поговорить, - наконец сказал Максим.

Женя удивлённо приподняла брови, но Максим умоляюще произнёс:

- Женечка, только не перебивайте меня, пожалуйста! Я очень виноват перед вами,… и от того, простите ли вы меня, зависит, смогу ли я сам себя уважать…

Девушка терпеливо молчала, ожидая, что он скажет.

- Женя…я уже почти полгода играю ваши композиции…

Брови Женьки вновь взметнулись изумлённо:

- Но…как? – растерянно спросила она.

Максим упрямо покачал головой:

- Это ещё не всё… Все эти полгода я выдавал их за свои,… - Максим поднял на Женю больные глаза. Она чувствовала, как трудно парню выдержать её взгляд и медленно покачала головой:

- Но… зачем? – упавшим голосом спросила девушка.

Максим опустил голову. Женя поражённо покачала головой. Он вздрогнул, когда Женя тихо спросила:

- Это Аня, да?

В голосе девушки прозвучало столько тоски, что Максим, потерянно кивнувший головой, остановился и порывисто сжал её руки:

- Женя,… - тихо, виновато позвал он. – Простите меня… Я не должен был соглашаться! Я сразу понял, что что-то здесь нечисто. Но я заболел вашей музыкой, как только первый раз прочитал её с листа…

- Что она вам сказала? – тихо спросила девушка, кажется, не очень вслушиваясь в извинения.

- Что это… написала она, - с трудом выговорил Максим.

- И попросила не открывать авторства, выдать за своё,… - горько договорила Женя.

- Да, - покаянно кивнул Максим. – Но, Женя, я виноват не меньше… Мне ведь уже не 18 лет, и я заставил себя поверить в явную ложь только потому, что захотел быть обманутым…

- Зачем? – не слушая, потерянно спросила Женя. – За что она меня так ненавидит?

Максим вздохнул:

- За то, что ты талантливее её…

Глава 33

Протащить Диму по музеям за тот день, который он выделил Лере на сборы, было нереально, поэтому они просто гуляли по городу, взявшись за руки. Кончался март, с неба сеял уже вполне весенний мелкий дождь, но влюблённые не замечали этого.

- Лерка, - Дима крепко обнял девушку сзади, спасая от сырого ветра. – Я больше никуда тебя не отпущу! Я чуть не сдох без тебя!

Лера рассмеялась и повернулась к Диме:

- Фи, что за выражения! Сдох! Повторяй за мной…Я погибаю от любви к тебе!

Димка смешно сморщил нос:

- Погибаю? Чего теперь-то, ты же рядом? Теперь мне уже хорошо…почти, - он рассмеялся, ловя губы уворачивающейся Леры.

Некоторое время они увлечённо целовались, потом Димка озабоченно сказал:

- Пойдём хоть кофе выпьем, у тебя уже нос посинел.

- Я вообще жутко голодная, - призналась Лера. – Давай зайдём и пообедаем.

Дима смущённо покосился на швейцара в золотых позументах и спросил:

- Лер, а может…поищем, где попроще?

- Здесь классный кофе, - улыбнулась Лера. – И вообще, сегодня ты у меня в гостях, мне и платить!

- Вот ещё! – проворчал Димка, и напрягся, увидев меню.

- Дим, не думай о деньгах, - улыбнулась Лера. – Мы тут с Катей неплохо заработали, так что могу себе позволить.

- Как это…заработали? – подозрительно и недовольно спросил Дима. Похоже, настроение у него испортилось.

- Сейчас расскажу, - Лера сделала заказ и склонилась к Диминому уху.

Сначала он слушал недоверчиво, потом ухмыльнулся, но вскоре опять нахмурился:

- Пороть вас некому, - заключил Димка. – Вокруг столько психов, счастье, что никуда не влипли. Да, девочки, за вами глаз да глаз нужен.

Он замолчал, когда принесли горячее, хмуро наблюдая за официантом, расставляющим блюда.

- Лера, - тихо позвал Дима, когда тот отошёл. – Ты знаешь, я, наверное,…не смогу водить тебя в такие рестораны так часто, как ты привыкла…

Девушка фыркнула:

- А как я привыкла? – она потянулась к Диме, поцеловала его в нос и нарочито тяжело вздохнула. – Придётся привыкать есть дома. – Лера не выдержала и просияла. – А я научилась у бабушки Поли печь вкуснющие пирожки! Даже у Наташи так не получается! – похвасталась она.

- Умираю от желания попробовать, - медленно сказал Дима, не сводя взгляда со счастливого лица Леры.

***

- Да, я Лариса, - недоверчиво усмехнулась раскрашенная дама, держа Лизу на пороге квартиры. – Только не Ремизова, а Кондратьева.

- Как? – растерялась Лиза. – Мне сказали, что здесь проживает Ремизова Лариса Аркадьевна,… - женщина расстроено развернула бумажку, чуть отступила, пытаясь прочитать адрес при тусклом свете горящей на площадке лампочки.

- Дайте, - хозяйка квартиры бесцеремонно вырвала листок из рук гостьи. – Ну я это, я, фамилию сменила недавно… И кто ж вам мой адрес дал?

- Я мать Димы Сторожева, - не отвечая, тихо сказала Лиза.

- Димы? Какого Димы? – скривилась Лариса. – Вот что, женщина. Не знаю я никаких Сторожевых, и никаких Дим тоже! - она попыталась захлопнуть дверь перед Лизиным носом, но та, разозлившись, подставила ногу:

- А Леру Кузьмину вы тоже не знаете?

Хозяйка квартиры, готовая вылить на Лизу поток оскорблений, осеклась и отступила.

- А ты откуда мою Лерку знаешь?

- Мы уже на «ты», процесс сближения налицо, - резюмировала Лиза, протискиваясь мимо молодящейся хозяйки в квартиру. – Не бойся, я не воровка и не наводчица. Поговорить надо…мамаша!

- Да кто ты такая? – Лариса зло влетела вслед за Лизой.

- Свекровь я твоей Лерочки, - усмехнулась Лиза и уточнила. – Будущая свекровь.

***

Как и большинство важных дел в русских домах, помолвку обсуждали на кухне.

- Вот так, сватья, - устало закончила Лиза рассказ о знакомстве с Лерой, о разбитой Диминой голове и несвоевременном решении детей жениться. – Что ж ты девку-то от себя отпустила, она ж без царя в голове ещё, восемнадцать лет, а туда же – замуж!

- Да куда ей замуж – дурочка совсем, - потерянно сказала Лариса. Она словно сдулась, мигом постарев на десять лет. – Хотела я её в хороший дом пристроить, так Наташка на дыбы встала. А там и парень был подходящий, нашей дурочке под стать. Так Наталья мне слова сказать не дала, увезла Лерку с собой в Новосибирск, а потом и в Петербург, лечиться.

- Лечиться? – не поняла Лиза. – Так она у тебя ещё и больная?

- Да я ж тебе говорю, дурочка она. Тихая, правда. Родовая травма у неё была…

У Лизы открылся рот.

- Ну, Димочка… - протянула она. – Ну и выбрал ты себе невесту! Да чтож это такое, Господи? Единственный сын на юродивой женится, дебилов плодить!

- Ну ты потише тут, - разозлилась Лариса. – Не слепой твой сынок, поди, видел, какую девку берёт.

- Вот что, - встала Лиза. – Ты давай-ка, собирайся, подруга, поедем вместе. Заберёшь домой свою красавицу.

- Куда это я поеду? – взбеленилась Лариса. – У меня муж сейчас с работы придёт, некормленый…

- Хорошо, подождём мужа, - покладисто села на место Лиза. – Всё равно я от тебя не уйду, пока мне слова не дашь держать при себе свою…дочку. У меня сын один. Парень сам в институт поступил, ему на ноги надо вставать, а не о семье думать. Да ещё с…- Лиза с трудом сдержала себя, чтобы не высказать всего, что думает о безмозглой девчонке и её непутёвой мамаше.

***

Аня услышала звонок в дверь, но не подняла головы. Кажется, отец уже дома, откроет. Она никак не могла проснуться. Вчера Аня немного не рассчитала свои силы. На душе было так пакостно, что девушка не устояла и выпила целых три крепчайших коктейля. Алкоголь не вернул ей утраченного благодаря сестрице хорошего настроения, но помог забыть о тех минутах унижения, которые пережила Аня.

«А ведь он не случайно промолчал», - подумала девушка об Артемьеве, ленивым взглядом оглядывая резвящихся молодых девчонок – ровесниц Жеки. – «Значит, не хотел пугать Женю, открывать ей глаза на подлость Макса… Конечно, им же работать вместе, а эта дурочка знает два цвета – белое и чёрное, ещё откажется, чего доброго»… - Аня мстительно улыбнулась. Кажется, она придумала, что надо делать. С Максимом всё равно всё кончено, можно не бояться испортить отношения. А как к ней будет относиться сестра – Аню не волновало вовсе. Она сумеет подпортить триумф этому юному дарованию! Слишком уж зазналась сестрёнка. Какая ей группа, этой клуше! Да она же онемеет от страха перед камерой, не говоря уж о сцене! Курицу не научишь летать…

Аня сжала кулачки. Если бы не эта недотёпа, Артемьев пригласил бы её, Аню! Как не вовремя влезла бабка!

В эту минуту девушка забыла о том, что если бы не Маргарита Егоровна и её старый знакомый, счастье быть знакомым с Артемьевым не улыбнулось бы им с Жекой вообще. Она заказала очередной коктейль, решив выкинуть сестру из головы и не позволить портить себе выходной. Аня опьянела как-то внезапно, сразу, и удивлённо обнаружила, что ей ужасно хочется танцевать, но она почему-то всё время натыкается на тех, кто танцует сзади.

- Ну ты, корова, тебе что, места мало? – разозлилась она, когда её толкнули уже в третий раз, и с силой оттолкнула наглую девицу сама.

- Ах ты, дрянь! – взревела отлетевшая от неожиданного нападения девица и кинулась к Ане.

Парни, хохоча, встали между ними.

- Инуся, зайка, успокойся, - миролюбиво сказал тот, кто держал Анину жертву. – Ты ж видишь, она пьяная в сиську! Алкоголичка, наверное, видишь, какая худая. Закусывать надо, детка, глядишь, шкелетик мясом и обрастёт…

От такой наглости Аня задохнулась. Мало того, что её обозвали алкоголичкой, этот кретин ещё и проехался по её фигуре! Козёл! Да что бы он понимал в женской красоте! Плебей! Привык тискать свою девку за жирные бока… Да такая корова в кровать не поместится!

Наверное, она сказала это вслух, потому что Инна снова дёрнулась, а глаза у парня, обнимающего её, вмиг стали нехорошими. Аня злорадно рассмеялась, но торжествовать победу ей не дали.

- Пойдём-ка на улицу! На воздух, на воздух, - парень, держащий Аню, буквально подхватил её под мышку и вынес из толпы.

- Пусти! -она отбивалась. – Я ещё коктейль не допила! Козёл!

- Тебе хватит, - жёстко сказал парень, запихивая Аню в такси. – Шеф, ты двери заблокируй, а то эту дуру там побьют. Давай номерок! – приказал он, а когда Аня издевательски засмеялась, пряча руки за спину, вдруг дал ей пощёчину и выругался. – Я что тут, нанимался со всякой пьянью возиться?

Аня икнула и замолчала. Она послушно сидела, дожидаясь, пока парень принесёт куртку, и шофёр, покосившись на неё, усмехнулся:

- А говорят, бить вас не надо…

Девушка зло зыркнула на него глазами, и водитель отвернулся с усмешкой.

Мама, открывшая Ане дверь, была шокирована. Она подхватила покачнувшуюся дочь с растерянным: «Анечка! Что с тобой?»

- До утра пройдёт, - буркнул таксист, доведший Аню до двери. – С вас тысяча, - беззастенчиво заявил он.

Дальше Аня не помнила. Хорошо, что у маман хватило ума не затевать разборки немедленно. Наверное, поняла, что это бессмысленно. Но утром девушка не избежала тягомотной процедуры. У Ани безумно болела голова, и мама со своими нравоучениями раздражала её так, что девушка не поднимала глаз, боясь сорваться. Она терпела довольно долго, но после очередной реплики мамы не выдержала:

- А чего мне стыдиться? – резко спросила она, поднимая голову. Мама отшатнулась от её взгляда. – Кто не дал мне поступить в университет? Может, ты думаешь, что мне нравится петь до утра перед жрущими тупыми козлами?

- Аня, - потрясённо пролепетала Ольга Леонидовна. – Тебе вовсе не нужно было работать… Мы с папой…

- Какая ты лицемерка! – выпалила Аня. – А ты не помнишь, как вы с папой на этой самой кухне решали, куда меня пристроить? Чтобы я узнала, какой ценой даются деньги?

- Анечка,… - мама потянулась к девушке, но та увернулась от её руки.

- Девочка моя, не надо…Почему ты не поговорила со мной раньше?

- Какой смысл говорить, - Аня отвернулась к окну. – У нас вся жизнь вертится вокруг Жени. У Жеки концерт! Ах, у Женечки депрессия! Жене нужно беречь руки… О, Женечка так талантлива!

- Анечка! – мама всё-таки дотянулась до неё, обняла иступлено и принялась гладить по голове, как маленькую. – Любимая моя доченька! Глупенькая моя! Мы с папой любим вас одинаково…

- Одинаково? – Ане всё же удалось вырваться. Она жалобно посмотрела на маму блестящими от слёз глазами. – Это называется одинаково, мамочка? Женя едет в Москву, она начинает карьеру в неполные семнадцать! И какую карьеру! С таким продюсером можно не волноваться о раскрутке! Через год он сделает её знаменитой! А я…

Мама растерялась, и лицо у неё стало такое глупое, что Аня чуть не рассмеялась.

- Но…Нюсенька, что мы можем сделать? – пролепетала она.

Аня вытерла глаза ладошками, опустила голову, почти прошептав:

- Что здесь сделаешь? Я понимаю, что Женя талантливее меня… Мой уровень – провинциальные рестораны…

- Анечка,… - мама едва не плакала. – Не говори так о себе, солнышко! Ну, хочешь, я попрошу Игоря Борисовича послушать тебя? Сейчас ведь многие звёзды безголосые, а у тебя неплохой голосок, детка!

Аня грустно улыбнулась:

- Мама, какая ты наивная! Нет, ему нужна только Женя, - девушка отвернулась к окну, за которым дружно капало с крыш, и сказала задумчиво. – Зато Женя очень нужна… - она вдруг просияла. – Мамочка, а если вы с папой поставите ему такое условие – или он берёт нас с Женей, или вы не отпустите Жеку! Она ведь несовершеннолетняя! Скажи, что вы боитесь отпускать ребёнка одного в чужой город… Ты ведь знаешь, какая у нас Женька – не от миро сего! А я правда присмотрела бы за ней в Москве!

- Но ведь это шантаж получается, - замялась мама.

Аня вздохнула и поднялась:

-Понятно. Только не говори больше, что ты любишь нас одинаково…

Аня прошла в свою комнату и легла, отвернувшись к стене. Она торжествующе улыбнулась, услышав сквозь незапертую дверь взволнованный голос мамы:

- Игорь Борисович, нам нужно поговорить.

Глава 34

Наташа держалась, провожая молодёжь в аэропорту, но когда они с Полиной вернулись в пустую и тихую квартиру, Наташа чуть не взвыла от тоски.

- Ну, перестань, доченька, - утешала её мама, хотя глаза и у самой были на мокром месте. – Не навсегда же они уехали.

- Лера свитерок забыла, - Наташа прижала к лицу голубой кашемировый свитер, пахнувший Лериными духами, и едва не разревелась. – Ну почему ж так больно-то, мамочка? Ведь всё вроде хорошо… Была бы у меня ещё одна доченька, осталась бы со мной…

Мама вздохнула, утёрла уголки глаз:

- Пойдём пить чай, Наташа.

Наташа вздохнула еле слышно. Что толку мечтать о несбыточном! Судьба послала ей Леру, и это уже чудо.

В день приезда, доставая постельное бельё из шкафа, Лера вдруг хихикнула.

- Что там? – заглянула через её руку Наташа.

- Какие у бабушки Поли ночнушки смешные – с уточками! А вот ещё с зайчиками! – Лера осеклась, увидев выражение Наташиного лица. – Ты чего?

- Ничего, - улыбнулась Наташа и мягко отодвинула девушку от шкафа. – Давай я сама…

Как было объяснить ребёнку, что в годы всеобщего дефицита достать пелёнки для маленького было проблемой? Бабушка Полина готовилась к появлению внука заранее. Но этого счастья – быть бабушкой – Наташа не смогла ей подарить. Вот и пошли запасы фланели на ночные рубашки и пижамы.

На кухне мама обняла Наташу:

- Ну хватит, доченька. Скоро уж долетят, позвонить сразу обещали. Давай-ка попьём чаю с онгудайским медком…

Лера не забыла, позвонила из аэропорта.

- Всё нормально, - весело сказала она. – Милена Павловна в аэропорт не приехала.

- Сплюнь, - улыбнулась Наташа.

- Здесь нельзя, - рассмеялась Лера. – Наташ, я вам там с бабушкой Полей, подарок оставила, у Ожегова… Пожалуйста, бросай свою работу! Ладно, у меня деньги кончились, вечером ещё позвоню…

По тому, как торопливо распрощалась Лера, Наташа заподозрила неладное.

В словаре Ожегова Наташа обнаружила пухлую пачку евро и без сил села на диван. С ума сойдёшь с этими девчонками! Где они раздобыли деньги? Вот тебе и библиотека, вот тебе и занятия! Наташа разволновалась и расстроилась. На звонки Лера не отвечала, видимо, отключила телефон. Наташа махнула рукой и принялась за уборку. Они провозились до самого обеда и немного отвлеклись. Эта хитрая лиса – Лера – рассчитала правильно. Когда она позвонила во второй раз, Наташа уже успокоилась. Правда, ничего вразумительного о происхождении денег она от Леры не добилась, та сказала коротко – заработали. Наталье только оставалось со вздохом поблагодарить. Ничего, завтра переведёт евро на Лерин счёт. Деньги молодым сейчас ой как пригодятся!

Бесконечный одинокий день подошёл, наконец, к концу, и, лёжа в постели, Наташа подумала, что хватит уже тосковать, бродить по опустевшей квартире, натыкаясь на Лерины вещи. Пора выходить на работу.

***

- О, Наташа, как ты вовремя! – обрадовалась Стелла. – Я хотела тебе звонить…

- Что, дедок развоевался? – улыбнулась Наташа.

- О, ты не поверишь, наоборот очень доволен. Заявил, что всегда знал, что лучшие кадры мы приберегаем для молодых и богатых. Эмма сумела найти с ним общий язык.

- Эмма? – немного удивилась Наташа. – Может, она ему кого-нибудь из боевой юности напомнила?

- Может быть, - засмеялась Стелла и перешла на деловой тон. – Слушай, заказ прямо для тебя! В твоём доме!

- Правда? – обрадовалась Наташа. – Диктуй адрес!

Она взяла лист, начала писать, и вдруг замерла, не веря своим ушам:

- Елизавета Николаевна? – повторила Наташа медленно. – Не может быть… Ей же уже тогда было за семьдесят!... – пробормотала женщина еле слышно.

- Алло, Наташ? Ты куда пропала?

- Сколько ей лет? – спросила Наталья каким-то чужим, севшим голосом.

- Девяноста четыре. Представляешь?

Наташа сглотнула сухим горлом. Голос и вовсе куда-то пропал.

- Наташа! Да что за связь сегодня! – в сердцах возмутилась Стелла.

- Д-да, - с трудом произнесла Наташа. – Я… поняла, Стелл. Я скоро приеду…

….Запах старости и болезни, сухонькое тело под пледом… Из того, прежнего времени остались только цветы – Елизавета Николаевна всегда их любила. Наташа улыбнулась старой женщине, наблюдавшей за ней из-под тяжёлых век, полила погибающую азалию. Потом присела возле кровати старушки.

- Здравствуйте, Елизавета Николаевна, - тихо сказала она. – Вы…меня помните? Я – Наташа, - она осторожно взяла невесомую руку, лежавшую поверх одеяла.

Рука чуть дрогнула. Глаза старушки возвращались к Наташе из такого далека, что у женщины тоскливо сжалось сердце. Запавшие губы шевельнулись беззвучно.

- Что? – беспомощно спросила Наташа, склоняясь ниже.

- Ва-дим,… - прошептала старушка еле слышно.

Наташа проглотила слёзы, сказала тихо, не надеясь, что её услышат:

- Я любила его…всегда…

Старческие пальцы едва ощутимо сжали её кисть.

- Я знаю… - прошелестела Елизавета Николаевна и закрыла глаза.

Наташа сидела рядом со своей старой соседкой, стараясь не плакать. Скоро старушка уснула, и женщина поднялась, принимаясь за привычную работу.

Елизавета Николаевна была совсем плоха, это было понятно с первого взгляда. Ей оставалось несколько дней. Большую часть дня она спала, а когда приходила в себя, глаза женщины скользили по Наташе с равнодушием незнакомки. Кормя свою старую соседку, укладывая её, перестилая постель, Наташа изо всех сил старалась абстрагироваться, не думать, не вспоминать. Но в краткие минуты отдыха воспоминания накатывали на неё, и некуда было деться от боли и тоски. Проблески сознания были у Елизаветы Николаевны столь редки, что когда утром прикорнувшую Наташу позвал старческий надтреснутый голос, женщина испуганно вскочила.

- Елизавета Николаевна, - обрадовано воскликнула Наташа. – Вам легче?

- Легче, девочка, - улыбнулась старушка. – Наташа…сделай мне бульончика…покрепче…

- Я быстро, - кивнула Наташа.

Проглотив слёзы, она побежала на кухню. Она знала, что обычно бывает после таких улучшений у безнадёжных больных, но запрещала себе думать об этом. Сегодня Елизавета Николаевна в сознании, а в том, что чудес не бывает, Наташа уже однажды имела возможность усомниться…

Звонок в дверь застал её, когда Наташа уже снимала бульон с огня.

- Наташенька, открой, - попросила старушка.

- Сейчас, сейчас, - Наташа побежала к дверям, завозилась со старинной цепочкой.

- Опять на цепочку закрылись! Елизавета Николаевна, нельзя в вашем возрасте так рисковать! – укоризненно сказал за дверью голос, от которого у Наташи подкосились ноги.

Она отступила от двери, прошептав обессилено:

- Вадим…

Он нетерпеливо и обеспокоено толкнул дверь и тоже замер, задохнувшись.

- Наташа? – наконец поражённо спросил мужчина.

Наташа молчала и смотрела во все глаза.

- Наташа? – снова, нерешительно и как-то беспомощно повторил Вадим. Он потянулся рукой к её щеке и тут же отдёрнул руку. – Вы… дочь Наташи? Или… вы кто? – он растерянно смотрел на неё знакомыми, родными крапчатыми глазами, и в них была надежда и боль.

- Это я, - тихо сказала Наташа. – Здравствуй…

- Наташенька, - раздался из комнаты слабый старческий голосок, и они разом вздрогнули, отпрянув друг от друга.

- Как она? – тихо спросил Вадим, и Наташа с трудом улыбнулась, выходя из оцепенения:

- Сегодня в сознании. Идём…

***

Аня потянулась, прислушиваясь к себе. Кажется, голова больше не болела. Девушка улыбнулась. Ну и славно. После их разговора маман трупом ляжет, доказывая свою любовь. И вдруг – чего в жизни не бывает – её авантюра удастся? Если маман уговорит Артемьева, Аня уж сумеет закрепить успех. Но, подумав, девушка вздохнула. Артемьев не смог бы достичь таких высот в шоу-бизнесе, если бы шёл на поводу у провинциальных мамочек. Даже ей, Ане, с ним, пожалуй, не справиться. Зато маман вполне может не пустить сестричку в Москву. И тогда Жеке придётся остаться и подрасти до совершеннолетия. А за два года чего только не произойдёт в жизни!

Аня поднялась и пошла на кухню. Из гостиной доносились негромкие голоса, и Аня замерла, услышав голос Артемьева. Она собиралась послушать, о чём говорят с продюсером Жеки родители, но Артемьев словно почувствовал её присутствие. На мгновение он замолчал, а потом сказал громко:

- Что же вы, Аня, входите!

Она в сердцах отступила, но Игорь Борисович сам вышел ей навстречу.

- Я…умоюсь, - сердито пробормотала девушка.

Он неуловимо улыбнулся:

- Хорошо, мы все вас очень ждём.

Причесавшись, подновив макияж и тщательно почистив зубы, девушка вошла в гостиную, где проходил семейный совет. Аня с вызовом взглянула на Артемьева, кивнула отцу, равнодушно скользнула взглядом по матери.

- Аня, мы говорили с вашими родителями, - спокойно сказал Артемьев. – Они всё знают.

- Всё? Что – всё? – так же спокойно спросила девушка, стараясь, чтобы голос её не подвёл.

- Всё о том, как вы поступили с сестрой, - сказал Артемьев. – О том, как вы отдали Максиму Женины ноты, выдав их за свои. Как довели её до нервного срыва, чтобы она не мешала вам и дальше использовать её талант. Как пытались обмануть меня, обвинив Женю в плагиате.

- Аня, неужели это правда? Как ты могла? – потерянно произнесла мама.

Аня смерила её взглядом и презрительно усмехнулась:

- И ты ещё говорила о своей любви! Конечно, труднее поверить собственной дочери, чем этому проходимцу! Да он на таких простачках, как вы, делает свои миллионы! Как вы не понимаете – его цель – увезти у вас Женьку – любой ценой! Ради этого придумаешь не только сестру-злодейку! Что ещё он вам наговорил?

Артемьев улыбнулся, почти любуясь пылающими щеками Ани.

- А что, если вам попробовать поступить на актёрское отделение, Аня? И пройти свой путь славы – с самого низа до вершин? Не всех природа одаривает так щедро, как вашу сестру. Зато у вас хватит сил добиться всего самой и не опустить руки, не сломаться. Тогда, пожалуй, вас будет за что уважать! А пытаться отнять у другого то, что тебе не принадлежит, во все времена называлось одинаково – воровством.

Ненависть, захлестнувшая Аню, была столь сильной, что на мгновение она потеряла способность видеть. Глаза застлал красный туман. Повернувшись к родителям, девушка крикнула:

- Да вы что, слепые? Он же просто издевается над нами! – и осеклась, увидев глаза отца.

- Прекрати истерику! – глухо сказал он, поднимаясь. – Игорь Борисович, простите, нам нужно поговорить с дочерью наедине… - отец подтолкнул притихшую Аню к дверям.

- Ещё никогда в жизни мне не было так стыдно, - отец закрыл дверь Аниной комнаты и вставил в видеомагнитофон кассету.

- Как? – прошептала девушка, когда на экране появилось её лицо. – Как он это сделал?

- У Максима в квартире очень много дорогой аппаратуры, камера стоит давно, - тихо сказал отец, отворачиваясь от экрана, на котором разворачивалась их первая встреча.

- Подлец! – со слезами воскликнула Аня. – Ну и что, он попросил разрешения, и я позволила сыграть. Мне было интересно, Женька ведь никогда не показывала того, что сочиняет! Папа, ты что, тоже мне не веришь?!

- И правильно делала, что не показывала, - не слушая, пробормотал отец. – С такой сестрой и врагов не надо.

- Папа! – потрясённо воскликнула Аня, но отец остановил её жестом. – Это ещё не всё, - холодно сказал он.

- О, боже! – прошептала она, когда на экране возникла она сама, пробравшаяся в салон к Артемьеву.

- Не считай себя умнее других, дочка, - устало сказал отец. – Надо было подумать, что такие люди, как Артемьев, заботятся о своей безопасности.

- Да, я вижу, Игорь Борисович хорошо подготовился, - сказала Аня, со злостью вытирая ладонями предательские слёзы. – С его возможностями ничего не стоит сделать любой монтаж…

Отец покачал головой, глядя на Аню со странной смесью жалости и брезгливости.

- Надеюсь, ты не будешь настаивать, чтобы сдать плёнку на экспертизу? У меня есть возможность сделать это быстро.

Аня зло отвернулась. Отец вздохнул.

- Мне не надо никакой экспертизы, - тихо сказал он. – Родителей ты не обманешь, девочка моя. Я только не могу себе простить, как я пропустил момент, когда ты превратилась в…это?

***

Сказать, что Катя волновалась, значило не сказать ничего. У неё буквально тряслись поджилки. Она оценивала свои способности реально, и до сих пор не могла поверить, что сам Артемьев пригласил её работать. Студию она нашла без труда, но перед входом замешкалась, набирая дыхание, как перед прыжком в воду. В сумочке заверещал телефон, и девушка облегчённо принялась искать его, подсознательно оттягивая момент появления в студии.

- Катюшка, ты где? – весело спросила Лера. – Мы с Димой приехали, можем встретиться вечером.

- Я в студии. Почти… - замялась Катя.

- Как это – почти? – засмеялась Лера. – Трусишь войти, да?

- Немного, - призналась Катя. – А вдруг у меня не получится? И вообще – новая жизнь, новые люди…

- Катюша, - ласково сказала Лера. – Ты безумно талантлива! Перестань трусить! Давай вдохни поглубже – и входи!

- Ладно! – решительно сказала Катя и шагнула вперёд.

И растерянно остановилась, увидев Максима. На мгновение тот тоже растерялся, но тут же просиял и шагнул навстречу:

- Катя! Это ты?

- Что…ты тут делаешь? – недоверчиво спросила девушка.

- Встречаю тебя, - Макс чуть покраснел. – Артемьев интриган, говорит – встреть нашу певицу, а то она в коридорах заблудится. И не сказал, что это ты. – Макс смущённо и радостно улыбнулся. – Он почти всю нашу команду собрал. И Володька здесь. А ещё Женя. Она ещё маленькая, но очень талантливая. Это её композиции я играл…

- Какие… композиции? – спросила Катя непонимающе.

- «Бродяга дождь», «Туман над водой», «Старое вино», «Снег в Сочи», - медленно и немного монотонно перечислял Макс. Катя смотрела на него во все глаза.

- Вот так, - тихо заключил Макс. – Мне очень стыдно, Катя…Я так заврался, что почти поверил, что написал это сам…

Она молчала, и Макс сказал неловко:

- Прости, я решил рассказать тебе, пока кто-нибудь меня не опередил. Пойдём?

Он так несмело посмотрел на неё, что Катя поняла, что Максим боится, что она откажется и уйдёт.

- Пойдём, - вздохнула она. – Ничего себе – день сюрпризов!

Максим пропустил её перед собой в лифт.

- Ты потрясающе выглядишь, - тихо сказал он.

Он избегал смотреть на девушку, но взгляд его сам собой возвращался к Кате. Она чуть улыбнулась, заметив, какое впечатление производит на Макса.

- Катя,… - тихо спросил Макс. – Ты сможешь меня простить?

Глава 35

К вечеру Елизавете Николаевне стало хуже, а утром она тихо умерла. Вадим обнял Наташу, не сдержавшую рыданий.

- Она хотя бы была не одна, - тихо сказал он.

- Мне кажется, она ждала тебя, чтобы проститься, - всхлипнула Наташа, вдыхая знакомый до боли запах мужа. Да, как ни парадоксально, он до сих пор оставался её мужем.

…Тогда, двадцать лет назад, забрав Наташу из больницы, Вадим привёз её к себе, но она отказалась выходить из машины. Вадик растерялся.

- Солнышко, но я же не смогу быть с тобой целый день, а тут мама будет рядом.

- Нет, - тихо, но твёрдо сказала Наташа. – Отвези меня домой, пожалуйста.

Некоторое время они сидели молча. Наташа безучастно смотрела в окно.

- Хорошо, - не выдержал Вадим, хотя сердце его сжималось от тревоги и жалости.

В пустой запылённой квартире Наташи он беспомощно оглянулся:

- Наташа…ну здесь же уборки на день! И даже продуктов нет!

Не отвечая, Наташа прошла к старому роялю, погладила его запылённую крышку пальцем.

- Ничего, - тихо сказала она. – Не беспокойся, мне ничего не надо…

Вадим осторожно обнял Наташу, но она спокойно отстранилась…Самым страшным было именно это – видеть её неестественное спокойствие, отрешённость. Наташа – всегда такая живая, подвижная – превратилась в безликую, молчаливую тень себя прежней. Казалось, ничего её больше не могло взволновать, расстроить или порадовать. Вадиму становилось плохо, когда он думал, какая боль живёт под этой маской невозмутимости. Она сторонилась Вадима, не позволяя ему разделить этот груз, и это мучило его больше всего. В первые дни он наивно надеялся растопить лёд отчуждения. Вадиму казалось, что он сможет это сделать. Нужно было только окружить Наташу любовью и заботой, заставить её забыть происшедшее, как дурной сон. Он взял отпуск, чтобы быть рядом с ней. Но она не замечала его, не замечала вовсе…

И тогда Вадим решился… Ранним утром он уехал в посольство. Виза у Вадима была, брат позаботился. Правда, выехать за границу было не так просто, но и здесь ему повезло. До последнего дня Вадим надеялся, что произойдёт чудо, и тогда он просто порвёт билет. Но ничего не менялось. Наташа жила в своём мире, в котором для него, Вадима, просто не было места…

Всю последнюю ночь Вадим просидел возле её кровати. Наташа спала и во сне выглядела прежней. Он смотрел на то, как трепещет тень от её ресниц на бледной щеке, как лёгкая полуулыбка пробегает по родным губам. Тонкие пальцы Наташи то и дело легонько шевелились, и Вадим не удержался. Он осторожно взял её руку и поднёс к губам, тихонько целуя каждый палец. Наташа пошевелилась, и Вадим замер, боясь, что она проснётся, и страстно желая того, чтобы она проснулась и избавила его от одиночества, которое он больше не мог терпеть…

***

- Мама? – удивился Дима, увидев в холле общежития Лизу с незнакомой женщиной. В этой, второй женщине, было что-то карикатурное. «Одежда», - понял Дима. Женщина возраста матери была одета как двадцатилетняя девчонка. Это смотрелось…нелепо. Он посмотрел внимательнее, и вдруг почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. У материной спутницы были глаза Леры и её точёный носик. Больше ничего общего, разве что обесцвеченные под блондинку волосы, но Дима уже понял, кто перед ним.

- Вы…мама Леры? – спросил юноша дрогнувшим голосом.

- Узнал, - неприятно усмехнулась Лариса. – Ну что, жа-а-них, веди меня к Лерке. Уж я ей сейчас всыплю! Хватит, наигралась!

Глаза Димки потемнели. Он коротко взглянул на мать и спросил у Ларисы:

- Как вы узнали, Лариса Петровна?

- Ве-ежливый какой, - издевательски протянула Лариса. – Лариса Петровна, смотрите-ка! Обрюхатил поди мою дурочку? Ну, что молчишь, герой?

Дима побелел. Мгновение он стоял, опустив глаза, потом в упор посмотрел на зло прищурившуюся Ларису:

- Я люблю вашу дочь, - тихо сказал он. – А остальное вас не касается!

Лариса оторопела от такой наглости, и на мгновение смолкла, набирая воздух перед тем, как разразиться криком. В это время Дима сказал так же ровно:

- Когда будете в состоянии говорить спокойно – позвоните. Телефон спросите…у неё, - и он показал глазами на онемевшую Лизу.

- Ах ты щенок! – взорвалась Лариса, кидаясь на Диму, но Лиза поспешно схватила её за руку.

- Погоди, оставь его сейчас! – поспешно пробормотала она.

Дима обогнул женщин и пошёл к выходу.

- Что, вырастила сыночка? – зло спросила Лариса, вырывая свой рукав из руки Лизы. – Воспитание налицо!

- Молчи уж! – огрызнулась Лиза. – Ты бы лучше за своей девкой следила! – она перевела дыхание и сказала деловито. – Так мы ничего не добьёмся. Надо узнать, где Лера твоя живёт. Просто заберёшь домой девчонку. Увезти её надо куда подальше, спрятать, пока Димка не перебесится.

- Быстрая какая…увезти! – зло взглянула на Лизу Лариса. – Проверим ещё, вдруг и вправду беременная! Испортил девку – и в кусты? Не-ет, не пройдёт это так твоему сыночку!

- А и беременная? – устало спросила Лиза. – Что, не знаешь, что делать надо? С Димки взятки гладки. Он же, дурак, жениться готов! Да и твоей принцессе восемнадцать-то уж есть. Не удастся тебе нас подоить. На аборт денег дам, если что, так и быть. Хотя, если разобраться, ты сама во всём виновата. Разве можно больную девку от себя отпускать?

- Не одну отпустила, - пробормотала Лариса. – Понадеялась на Наталью.

- Ну и где она, Наталья твоя? – невесело спросила Лиза. У неё разболелась голова. Женщина чувствовала, как нелегко будет справиться с сыном. Ну ничего, переболеет, с глаз долой – из сердца вон! Лишь бы эта мамаша, прости господи, не подвела.

Они вышли на улицу.

- Пойдём, чаю попьём, - сказала Лиза. – Всё равно Дима сейчас на занятиях. А уж когда они закончатся, мы за ним и проследим. Сам к Лере выведет.

***

Наташа проснулась и испугалась чего-то. Вокруг было неестественно тихо. Она поднялась, прошла по квартире. Вадима не было. За эти недели, прошедшие после болезни, она привыкла к его постоянному присутствию, ощущая себя защищённой. Сегодня ночью ей снилось, что Вадик держит её за руку, медленно целуя пальцы. Сон был сказочно приятным, и Наташа тянула время, пытаясь сохранить ощущение тепла, которым был пронизан сон. Ей вдруг показалось, что всё ещё может стать, как прежде. Что настанет день, и из глаз Вадима уйдёт это выражение жалости и вины, и он перестанет обращаться с ней, как с больной, и, может быть, снова захочет её, как раньше…Наташе так не хватало тепла его большого сильного тела, его любви, надёжного замка его рук, когда он засыпал, крепко обнимая её, не желая отпустить от себя даже во сне…

Но шли дни, а всё оставалось по-прежнему. Они не спали вместе, хотя он часто сидел рядом, ожидая, пока Наташа уснёт. И она поняла, что Вадим не сможет переступить себя. Она и сама презирала своё тело. Было какое-то ощущение грязи, несмываемой вины. И она перестала надеяться, всё чаще думая, что надо дать Вадиму уйти, освободить его от груза своих проблем. Наташа была уже почти готова, убеждая себя, что есть люди, которые не любили ни разу в жизни, а у них с Вадимом всё было, было, было по-настоящему, и такой любви хватит на всю жизнь, даже если один из них уйдёт…

И всё же, обойдя пустую квартиру и обнаружив, что Вадима нет, Наташа не смогла удержаться от слёз. Как оказалось, к этому невозможно приготовиться, и боль, которую испытала Наташа, было почти невозможно терпеть…

***

- Ну наконец-то! – Павел шагнул из толпы встречающих, обнял Вадима. – Ты чего такой блёклый? Укачало?

Вадим отстранился, хмуро сказал, глядя в загорелое лицо брата:

- Нам надо поговорить. Поедем куда-нибудь, где нам не помешают.

- Что случилось? – у брата было такое искренне недоумевающее лицо, что на мгновение Вадима кольнуло смутное предчувствие.

- Потом, - сухо сказал он. – Не здесь.

- Что ж, - пожал плечами Павел и добавил немного обиженно. – Лёка так готовилась, а ты…

Он привёз Вадима в небольшой ресторанчик, полупустой в этот час.

- Ну что, брат, за встречу?

Вадим не стал спорить, молча выпил, но отстранил руку Павла, протянувшего ему блюдо с креветками.

Павел вздохнул:

- Ну давай, рассказывай.

История не заняла много времени. Ссора, примирение, картина, разрыв…Приход Наташи, полуголая девчонка, с которой он переспал, но даже не запомнил имени… Бегство Наташи, исчезновение, и та встреча в больнице…И их нынешняя тоскливая жизнь под одной крышей…

- Она не хочет меня видеть, - ровно сказал Вадим и добавил с трудом. – Я… прошу тебя вернуться…Может быть, если рядом с ней будет человек, которого она любит…

Павел выслушал Вадима молча, только на щеках заходили желваки. Тонкая ножка бокала вдруг хрустнула в его руке. Вадим вскинул на брата глаза.

- Ты приедешь?

- Андерсен,… - задумчиво бросил брат.

- Что? – не понял Вадим, напряжённо глядя в лицо брата. Больше всего ему хотелось разбить в кровь это красивое породистое лицо, но Вадим знал, что не тронет его пальцем, а если понадобится, то будет стоять перед братом на коленях, умоляя его вернуться к Наташе.

- Ганс-Христиан, - так же медленно пояснил Павел. – Великий сказочник… - он вдруг потянулся, и схватил Вадима за грудки. – А поверить ей ты не пробовал? Нет? – он приблизил лицо, глядя в глаза Вадима бешенными от злости глазами. – Отелло хренов! Что, сладко чувствовать себя несчастным? Так знай – между нами ни-ког-да ни-че-го не было! Никогда и ничего! – Павел оттолкнул Вадима и тот едва удержался на стуле.

Павел вытер руки салфеткой и сказал сквозь зубы с той же плохо сдерживаемой яростью:

- Ты прожил с ней столько лет, и не понял, какая женщина тебе досталась? Такие женщины любят однажды и на всю жизнь! Жаль только, что им редко встречаются настоящие мужики… - Павел жестом подозвал официанта.

Вадим смотрел на разноцветные клетки скатерти и не мог поднять глаз.

- Пошли, - жёстко сказал Павел. – Я попробую помочь тебе с билетом.

Глава 36

Это было чудом. Катя и забыла, что можно быть такой счастливой. Ребята, как всегда, были на высоте. Они переглянулись с улыбками, когда Катя запела. И даже «маленькая» Женя, как они дружно окрестили девушку – светленькая, ещё по-детски неуклюжая и неуверенная в себе – преображалась, когда играла или брала в руки микрофон. Они работали несколько часов, пока Артемьев наконец не улыбнулся, довольный:

- Всем спасибо. Мо-лод-цы! Женечка, я отвезу тебя домой, уже поздно.

- Я провожу её, Игорь Борисович, - вызвался Володя.

- Ну хорошо, под твою ответственность, - строго сказал Артемьев и окликнул Катю. – Катюша, вы не могли бы устроить мне встречу с Лерой?

- С Лерой? – удивилась девушка. – Ну хорошо, Игорь Борисович. Мы сегодня встречаемся, я поговорю с ней.

- Сегодня? – оживился Артемьев и взглянул на Катю хитрыми глазами. – Катюша, а вы бы не могли взять меня с собой?

- Но… - растерялась Катя. – Лера будет со своим женихом…

- Гм,… - по лицу Артемьева пробежала едва заметная тень. – Что ж, так даже лучше…Если мне удастся убедить Диму…Возьмите меня с собой, Катя!

- Ну, хорошо, - проговорила Катя, сдаваясь. Перед этим напором невозможно было устоять. – Я только хотела заскочить домой переодеться…

- Я вас подвезу, - быстро отреагировал Артемьев. – Во сколько у нас встреча?

***

Лера волновалась. Дима позвонил ей утром и предупредил о приезде матери.

- Сиди дома и никому не открывай, - приказал он. – У нас гражданская война намечается. Уже одна моя мутер – убойная сила, а когда на пару с твоей…Боюсь, как бы они какую глупость не придумали.

- Какую глупость? – жалобно спросила Лера.

- Ну, не знаю, это ты сериалы смотришь, - улыбнулся Дима. – Что там делают сериальные злодейки? С наших мамочек станется любой сюрприз. Главное, чтобы мы встретили их вместе, а там разберёмся. Не трусь, победа будет за нами. Вечером встретимся в «Мэгги», это недалеко от нас. Я постараюсь не привести хвост.

Лера рассмеялась, но всё же забеспокоилась после Диминого звонка. Она осторожно выглянула во двор, но никого подозрительного под окнами не увидела. Да и глупо было бояться, никто не знал об этой квартире, кроме Наташи. Это был её сюрприз и свадебный подарок. Перед самым отъездом она отдала им с Димой ключи. В квартире уже были двери и сантехника, но стены были голыми, и даже плита на кухне ещё не стояла. Начав ремонт, Наташа была вынуждена бросить всё, когда они поспешно бежали в Санкт-Петербург. Когда Лера думала о том, сколько для неё сделала эта чужая по крови женщина, она не могла сдержать слёз. Даже бабушки Аля и Полина сразу отнеслись к Лере, как к своей внучке. И только родной матери она всегда была в тягость. Лера села на диван, вытерла глаза. Что ещё надумала мамочка? Дима пошутил, но мать вполне может попробовать решить проблему самым диким образом. Она привыкла не считаться с желаниями Леры. Да и разве могут быть какие-то желания у ненормальной? Лера горько улыбнулась. Она легла, свернувшись калачиком, как в детстве. Как долго до вечера! Когда Дима рядом, ей ничего не страшно, но он весь день в университете. А ей без него ничего не лезет в голову.

Да, честно говоря, Лере было немного страшновато заниматься. Она вдруг поняла, что не имеет собственного мнения ни о чём на свете. Вовсе не потому, что не привыкла думать, просто в результате их с Катькой Питерской авантюры голова Леры оказалась забитой чужими мыслями, и самыми разнообразными, бессистемными, чаще всего бесполезными знаниями. Если от мыслей она ещё научилась избавляться, то со знаниями дело обстояло сложнее. Зато, общаясь с разными людьми и впитывая их опыт, Лера понемногу начала понимать, что ей нравится. Жаль, что они с Димкой не смогут себе позволить оформить свою квартиру так, как она хочет. Она придумала свой собственный дизайнерский проект, но понимала, что с ним придётся обождать.

Преодолев тревогу, Лера заставила себя заняться домашними делами. Уборка квартиры и стирка заняла время до обеда, потом Лера отправилась на кухню и занялась приготовлением ужина. На маленькой плитке процесс занимал много времени, и скоро девушка с головой ушла в поваренную книгу, подаренную бабушкой Полиной. Лера улыбнулась, представив искреннее Димкино недоумение – зачем готовить, ведь он пригласил её в кафе! Но она уже неплохо знала своего будущего мужа. По Лериному мнению, у него как-то неправильно работал желудок, или же обмен веществ был необыкновенно высоким, в общем, уже через час после еды он благополучно забывал, что недавно обедал, и начинал маяться. Лера подсмеивалась над ним, но постоянно подкармливала, тем более что прожорливость Димы нисколько не отражалась на его фигуре.

Она сделала на вечер отбивные, а себе сварила лёгкий овощной суп, и принялась выискивать десерт, который можно было бы приготовить без духовки. Ничего не нашла и решила испечь блинчики. В книге всё было просто и понятно, однако на деле оказалось, что это очень коварное блюдо. Блины рвались, Лера нервничала, отчищая сковороду и упрямо начиная заново. Наконец у неё стало получаться, но Лера грустно подумала, глядя на тощенькую стопку блинов, что с результатом её двухчасового труда Дима управится за пять минут. Время шло незаметно, и Лера вздрогнула, когда зазвонил телефон.

- Катюша, - обрадовалась Лера. – Я так увлеклась, что забыла про ужин. Ты придёшь? Здорово!

- Лер, э-э-э… - замялась Катя. – Я тут не одна собираюсь прийти…

- Классно! – улыбнулась Лера. – Сгораю от любопытства!

- Но…это не то, что ты думаешь… - совсем стушевалась Катя. – Просто Артемьев прямо-таки прилип ко мне, когда узнал, что мы сегодня встречаемся.

- Артемьев? – удивилась Лера. – А…ты никак не можешь от него отвязаться? Ой, извини, глупость сказала! Тебе теперь нельзя с ним ссориться…

- Вот теперь точно сказала глупость, - рассердилась Катя. – Я откажу ему, если ты не позволишь. Ну, что?

- Да нет, отказывать неудобно, - решила Лера. – Ладно, будем надеяться, что они с Димкой не подерутся, мы же рядом будем. – Ну что, договорились? Я сейчас мигом соберусь.Встречаемся в «Мэгги» через часок. Как поздно-то уже, мамочки!

Лера торопливо попрощалась и принялась носиться, собираясь на ужин, не заметив того, как замялась Катя после её слов.

***

Вадим улетел в Питер на следующий день. В самолёте он закрыл глаза, чтобы не видеть жующих пассажиров и не дать втянуть себя в пустой дорожный разговор. Вадим попытался уснуть, чтобы время шло побыстрее, но не смог. Перед его глазами стояло бледное тонкое лицо Наташи. Наверное, он слишком тяжело вздохнул, подумав, что пережила Наташа за эти месяцы по его вине, потому что почувствовал какое-то движение около своего локтя и услышал встревоженный вопрос стюардессы:

- Вам плохо?

- Нет, нет, - смущённо ответил мужчина. – Всё хорошо, не волнуйтесь.

Он снова закрыл глаза, и подумал с циничной усмешкой, как классно научился лгать за последние месяцы. Работать, улыбаться в ответ на шутки, держать лицо, не показывая никому, какой ад творился у него в душе. Ад, который он сотворил своими руками…

Вадим стиснул зубы, вспомнив едкую реплику Павла. Да, он считал себя жертвой, а оказался палачом. Сможет ли Наташа его простить? Может ли человек, полуживой после пыток, простить своего ката, даже если тот сам вынесет его из темницы и перевяжет раны? И как он сам, Вадим, будет смотреть в её глаза?

Он посмотрел на часы. Время словно остановилось, оставив Вадима наедине с невыносимыми мыслями. «Прекрати! – приказал он сам себе сквозь сомкнутые зубы. – Ты своё уже оттерзался. Хватит сладких мук. Надо думать о ней».

Наверное, она будет спать, когда он приедет. Он сядет рядом с Наташей, и всю ночь будет смотреть в её лицо… Он не защитил её там, на пустыре, но теперь всегда будет рядом, и убьёт любого, кто посмеет её обидеть… - от этой мысли Вадиму стало чуть легче. Он бросил быстрый взгляд в иллюминатор. Самолёт заходил на посадку, в темноте осенней ночи искрились огни большого города.

«Надо взять ребёнка», - вдруг решил Вадим. Жалко, что Наташа не может родить, но всё равно…малыш поможет им построить новую жизнь на пепелище старой.

…Получая багаж, прыгая в такси, невпопад отвечая на вопросы водителя, Вадим уже был там, с нею, и не мог не думать без конца о том, как откроет дверь своим ключом, как войдёт и тихонько приотворит дверь спальни. Как будет беречь сон Наташи, и как дождётся наконец мгновения, когда она откроет глаза…

…На пороге его пронзило ощущение жуткой пустоты, и несколько шагов до спальни Вадим преодолел в одно мгновение. Он распахнул дверь, уже не заботясь о тишине и осторожности, потому что понял, что произошло, раньше, чем это увидели его глаза. Шторы не были задёрнуты. Широкая полоса жёлтого света падала на пустую, аккуратно заправленную кровать. Вадим почувствовал, что не может дышать. Неверной рукой он нащупал на стене у входа выключатель. Со светом стало ещё хуже. В глупой детской надежде Вадим кинулся в ванную, в кухню, в комнаты, зажигая повсюду свет. Наташи не было, не было нигде…

…Он искал её повсюду, не желая верить, что она ушла навсегда. Отпуск почти закончился, и Вадим поехал в Томск на свой страх и риск. Но и там о Наташе ничего не знали. В институте сказали, что Малышева взяла академический отпуск. Поиски через справочное ничего не дали. Наташа давно была прописана в Санкт-Петербурге. Тогда он вспомнил про Онгудай, небольшое алтайское село, в котором прошло детство Наташи. Времени на поездку уже не оставалось, и Вадим уговорил телефонистку набрать номер онгудайского почтамта. К счастью, Малышевых в деревне было всего три семьи, а телефон имела только тётушка Наташи. Она и сказала, сразу заволновавшись, что Наташа не приезжала с прошлой зимы. Вадим, как мог, успокоил женщину, а сам ещё долго сидел среди ожидающих переговоров людей, не в силах собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Он не знал, когда к нему пришла эта мысль – о том, что Наташа сделала свой выбор, уйдя от него без всякой записки, без объяснений. Вадим вдруг подумал, что, если бы она хотела, чтобы он её нашёл, она бы обязательно оставила какой-нибудь след. Он вернулся в Питер, и пил целую неделю, беспробудно, по-чёрному. Наверное, он пил бы и дальше, если бы не смерть отца. Только рядом с постаревшей, еле державшейся мамой, Вадим, наконец, пришёл в себя. А потом время потекло уже без Наташи…

Он запрещал себе думать о том, что ему было бы намного легче жить, знай он, что она счастлива и простила его. И всё же все эти долгие годы без неё Вадим не переставал надеяться…

Глава 37

Лера очень торопилась, но всё же опоздала. Она уже подбегала к «Мэгги», когда увидела подъехавших Артемьева и Катю. Девушка остановилась подождать их, чтобы зайти вместе, и в это мгновение кто-то больно схватил её за руку и дёрнул к машине, стоящей рядом. Лера испуганно вскрикнула, и Катя, которая уже вышла, взглянула в её сторону. Она успела увидеть, как какой-то мужчина швырнул Леру на сиденье и прыгнул за руль. Кто-то, сидящий внутри, захлопнул дверцу, и машина сорвалась с места.

- Игорь Борисович! – крикнула Катя. – Быстрее! Они увозят Леру!

На старте они потеряли время, но успели засечь похитителей, сорвавшихся со светофора.

- Вон они! – воскликнула Катя. – Быстрее!

Артемьев коротко взглянул на девушку и чуть усмехнулся.

- А вам идёт погоня. Держитесь крепче!

Казалось, он знал город не хуже самой Кати. По крайней мере, ей ни разу не пришлось подсказывать, где проходной двор или место засады ГИБДД.

Игорь подсёк машину, увозившую Катю, на повороте. К счастью, никому больше не понадобилось свернуть на эту спокойную улочку. Артемьев развернул машину поперёк, Катя ахнула и зажмурилась, ожидая столкновения, но похититель сумел затормозить в нескольких сантиметрах от их борта.

- Повезло тебе, урод, - сквозь зубы пробормотал Артемьев. – А то бы не рассчитался… Сиди, Катюша, я сам.

Девушка стиснула кулачки, напряжённо глядя, как Игорь идёт к машине.

- Зачем ты это сделала? – тихо спросила Лера. – Откройте дверь, - попросила она злого от неудачи Валеру.

- Не выходи! – приказала Лариса мужу. – И ей не открывай! Сама с ним поговорю, - она распахнула дверцу машины и ахнула, когда Артемьев небрежно отодвинул её плечом.

- Выходите, Лера, - распорядился он и сказал в трубку. – Миша, тут похищение человека, на Никитина…

- Ты кто такой? – визгливо крикнула Лариса. – Какое похищение? Эта дурочка – дочь моя! Домой увожу, понятно? Хватит, нагулялась!

- Ах, дочь ваша? – издевательски осведомился Артемьев. – А что ж вы, мамаша, вдруг о ней вспомнили? Дом убирать стало некому?

- Игорь Борисович, не надо, - тихо сказала Лера. – Оставьте её, поедемте.

- Нет, Лерочка, - возразил мужчина. – Ты иди, посиди в машине с Катюшей. Нам с твоей мамой поговорить надо.

- Я останусь, - упрямо сказала Лера. Щёки её пылали.

Артемьев чуть улыбнулся:

- Ну, хорошо, только скажи Кате, чтобы развернула машину. Въедет какой-нибудь урод.

Лера отошла, оглядываясь. Артемьев зло усмехнулся:

- Вот она – дочь. Боится, как бы я тебя не обидел, - он улыбнулся подошедшей Лере. – Что ж, дамы, садитесь.

- Мужик, а ты чего тут раскомандовался? – зло спросил Валера. – Ты вообще кто?

Артемьев усмехнулся:

- Не знаешь – и не надо, тебе ж спокойнее. Мы с вашей Лерой сегодня подписываем контракт. А я очень не люблю, когда мешают моему бизнесу.

- Ка-кой контракт? – открыла рот Лариса.

- Очень выгодный, - Артемьев улыбнулся Лере, смотрящей на него во все глаза. – Я пригласил её сниматься в клипе.

- Лерку? В клипе? – Лариса неприятно расхохоталась. – Да куда ж такой идиотке сниматься? – она осеклась, увидев глаза Артемьева.

- Лерочка, - мягко сказал мужчина. – Там Дима, наверное, волнуется, иди, позвони ему. Сейчас поедем, – он проводил девушку глазами и только тогда повернулся к Ларисе. – А теперь послушай меня, и запомни хорошенько: ты теперь мать звезды. Если ещё где вякнешь такое, как сейчас – я тебя в порошок сотру.

- Да я ж не просто так…она ж правда,…и справка есть,… - пролепетала Лариса.

- У меня тоже есть справка, - процедил Артемьев. – Из лучшей питерской клиники. Все диагнозы ваших эскулапов с Леры сняли. Она абсолютно нормальная. Вот, ознакомься.

- Как? – не поверила Лариса, растерянно пробегая глазами заключение врачей.

- Да ты что, слепая? – взорвался Артемьев. – Ты хоть поговорила с дочерью, мамаша? – он посмотрел на Леру, говорящую по телефону, и открыл дверцу машины. – Ладно, что-то затянулось наше приятное общение. Быть ли тебе на Лериной свадьбе – это уж как она сама решит. А после чтобы я тебя рядом не видел.

Лариса открыла рот, но сказать ничего не смогла. Она так и осталась сидеть, притихшая и растерянная, пока Валера, провожающий взглядом тронувшуюся с места машину Артемьева, не сказал мечтательно:

- Классная тачка! А девчонка у тебя какая выросла! Сколько ей – восемнадцать?

Лариса зло взглянула на молодого мужа и заплакала.

*********

Полина, вздыхая, ушла прилечь, ноги её уже не держали. Вадим сидел за кухонным столом, сцепив ладони. После тягостных хлопот и похорон Елизаветы Николаевны они остались, наконец, вдвоём с Наташей.

- Когда ты уезжаешь? – тихо спросила она.

Вадим поднял усталые глаза:

- Завтра.

Она поспешно кивнула и поднялась, пряча слёзы. Наташа поставила чайник, потянулась за заваркой. Она вздрогнула, когда Вадим обнял её сзади.

- Туся, - еле слышно прошептал он, и Наташа задохнулась от его близости.

Он повернул её к себе, вытер слёзы.

- Поедешь со мной?

Она моргнула растерянно.

- С тобой? Но…

- Вообще я не хотел бы тащить тебя туда, – признался Вадим. – Африка – не самое лучшее место на Земле. Даже современная медицина не может дать гарантии, что ты не подцепишь какую-нибудь экзотическую заразу. Но мой контракт заканчивается только через три месяца. Решай.

Наташа беспомощно пожала плечами.

- Что? – тихо спросил Вадим.

- Я не смогу… - несчастно сказала Наташа. – У Леры скоро свадьба…

Глаза Вадима неуловимо изменились.

- У тебя…есть дочь? – спросил он после краткой паузы.

- Да, - не раздумывая, ответила Наташа. – Она…

Наташа не успела договорить, как в комнату влетела Полина.

- Наташенька! Катя звонила,… - в панике произнесла она. – Там что-то с Лерой…кажется, её пытались похитить… Я не поняла, связь плохая…

- Господи! – Наташа вскочила, кинулась к телефону. – Не отвечает!

- Спокойно, - остановил её Вадим. – Дай-ка я. Ты говорила, она выходит замуж? Знаешь номер её жениха?

Димке дозвонились сразу. Он вполголоса выдал нелестный эпитет в адрес Кати, поднявшей панику.

- Не волнуйтесь, тётя Наташа, уже всё нормально. Да, они здесь. Даю Леру.

Наташа облегчённо плюхнулась на табурет. Она хмурилась, слушая историю похищения и задавая короткие вопросы, потом подняла взгляд и замолчала, увидев глаза Вадима.

- Лерочка, я потом перезвоню, - тихо сказала Наташа.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Полина, которой не терпелось узнать подробности, вздохнула и ушла в свою комнату.

- Вот видишь, мне тоже придётся уехать, - расстроено сказала Наташа и вытерла глаза. – Подвезёшь меня до касс?

Вадим кивнул. Глаза у него были невесёлые.

- Наташа, - тихо сказал он. – Я всё равно буду тебя ждать, что бы ты ни решила.

Глава 38

Дима курил у входа в кафе. Место встречи после похищения решили не изменять. Лера бросилась к измучившемуся, хмурому Димке. Тот обнял девушку, через её голову кивнул Артемьеву.

- Ну вот и хорошо, всё обошлось, - Катя поёжилась от звуков музыки, доносящихся из «Мэгги». – Ребята, я пойду, пожалуй?

Артемьев остановил её мягким жестом:

- Катюша, прошу вас, останьтесь ненадолго, - тихо попросил он.

Она не успела ответить, потому что в это время дверь кафе распахнулась, и на пороге появился субтильный кареглазый мужчина.

- Катя? – изумлённо произнёс он. – Какая ты красавица! – он ловко подхватил девушку под локоток. – Ну, покажись! Стройненькая, класс!

Артемьев нахмурился, наблюдая за привязчивым типом. Тот, не замечая, продолжал:

- Ты, наверное, работу ищешь? Очень удачно, что решила заглянуть. Анечка уходить надумала. Могу взять по старой памяти…

- Спасибо, - спокойно и насмешливо сказал Артемьев. – Вы немного опоздали. Катюша уже нашла работу.

РэМ с досадой взглянул на Артемьева, и Катя, увидевшая, как меняется его лицо, вдруг почувствовала необыкновенную лёгкость. Ей стало смешно, и она уткнулась в воротник куртки, чтобы не фыркнуть невзначай. Слишком уж глупый вид был у РэМа.

– Господин Артемьев? – спросил он, словно не веря себе.

Игорь кивнул, не скрывая насмешки.

- Неужели… Вы,… - РэМ растерянно обернулся к девушке. – Катя, что ж мы на улице? Входите! Я сейчас…лучший столик! – он распахнул перед высоким гостем дверь и совсем смешался, потому что, похоже, никто не торопился воспользоваться его предложением.

- Ты не устала, Катюша? – интимно спросил Артемьев. – Может быть, отвезти тебя домой?

- Нет, - тряхнула волосами Катя. – Зайдём, я давно здесь не была.

- Да, не волнуйтесь насчёт столика, - бросил РэМу Игорь. – Дима уже позаботился об этом.

Димка чуть ухмыльнулся. Игорь начинал ему нравиться.

…Анечка была на сцене, когда в зал вошла компания во главе со взволнованным РэМом, почти заглядывающим в лицо высокого гостя. Девушка едва не задохнулась, увидев Артемьева. В это мгновение РэМ кинулся в сторону кухни, и Анечка узнала девушку, которую Артемьев интимно держал за руку. Она шла по залу лёгкой походкой манекенщицы, и все мужчины оборачивались вслед. Катя просияла белозубой улыбкой, увидев обрадованного Рашида, поднявшегося навстречу ей из-за своего обычного столика.

- Катюша, вернулась? – спросил Рашид, целуя тонкие пальчики девушки. – Будешь петь сегодня?

Артемьев улыбнулся, взглянув на вернувшегося РэМа:

- Боюсь, что Роману Михайловичу не под силу оплатить гонорар Катюши.

На щеках РэМа вспыхнули смуглые пятна румянца.

- Аня! – прошипел Олег, во второй раз начиная вступление. – Ты что, уснула?

Девушка вздрогнула, с трудом приходя в себя. Вид сияющей от счастья, очаровательной Кати лишил её способности двигаться. Она жалко улыбнулась Олегу и запела, увидев, как усаживающийся за столик Артемьев поднял на неё глаза.

- Боже, - тихо, поражённо произнесла Лера.

Катя тоже замерла, открыв рот. Даже нетрезвая публика в зале на мгновение смолкла, потом кто-то свистнул и расхохотался.

Лера быстро взглянула в невозмутимое лицо Артемьева.

- Игорь! – тихо прошептала она. – Прекратите! Это жестоко!

- Жестоко травить нас таким вокалом, - поморщился Артемьев, отводя взгляд от певицы на сцене и сразу забыв о ней. – Дима, нам всем нужно серьёзно поговорить. Я хочу предложить Лере выгодный контракт.

- Нет, - без раздумий ответил Дима. – У нас с Лерой другие планы.

Артемьев серьёзно кивнул:

- Я знаю. Надеюсь, что моё предложение вовсе не помешает их осуществлению. Выслушайте меня!

Дима молчал, вертя в руках ножку бокала. Лера смотрела на Артемьева во все глаза.

- Игорь Борисович, - тихо сказала она. – Вы ведь пошутили там, в машине? Про клип…

- Вовсе нет, - невозмутимо ответил Артемьев. – Вы невероятно подходите друг другу, и такую красивую пару я вряд ли найду даже среди актёров.

Лера хлопнула глазами.

- Пару? – тихо спросила она.

Артемьев улыбнулся, видя изумление девушки. – Да, моё предложение касается и вас, Дима. Я хочу пригласить вас сняться в клипе к первой песне Кати.

***

Аня рыдала за кулисами, не в силах остановиться. Злой РэМ бросил Владу:

- Уведи её отсюда, чтобы я её не видел!

- Домой? – спросил Влад, усаживая Аню в такси.

- Нет! – воскликнула она. – Поедем к тебе! Пожалуйста!

Олег озадаченно почесал затылок.

- Да понимаешь, Ирке не очень понравится, что я тебя привёз.

Аня поморщилась, вспомнив, что Влад женат.

- Тогда поехали в кабак!

- Да брось ты переживать, - сочувственно произнёс Влад. – Ну, лажанулась, с кем не бывает. Кто ж знал, что сам Артемьев в «Мэгги» заглянет! Я и сам глазам своим не поверил… Брось, через недельку все забудут. Жаль, конечно… Говорят, он своих «ТВиСТов» на дискотеке в Твери отрыл. Везунчики!

***

…Лето стояло очень сухое и жаркое.

- Куда ж ты пойдёшь, Наташенька? – сокрушалась тётя Аля. – Жар-то какой!

- Ничего, тётушка, я ненадолго. Смотри, поднимусь во-он туда, по ложку, где малышня лазит. Только посмотрю на Онгудай с высоты, а потом купаться.

Наташа пошла по горе, обходя дома, выстроенные на её склоне за последние годы, и начала медленно подниматься вверх, к маленькому ложку, ведущему к вершине. Трескучие кузнечики брызгали из-под ног во все стороны. Наташа шла не спеша, вдыхая знакомые с детства запахи сухих трав, пытаясь найти землянику. Увы, безжалостное солнце выжгло всё кругом. Под ногами были лишь колючки, да синели кое-где шарики татарника. Однако Наташа была настойчива, и нашла-таки несколько полувысохших вязких ягод, состоявших из одних семян. Наташа всё-таки пожевала ягоды, ощутив их непередаваемый аромат и приятную кислинку. Подъём становился круче, Наташа остановилась и сняла свою оранжевую рубашку, оставшись в купальнике.

Здесь, наверху, было полно серо-коричневых бабочек. Они вспархивали из-под ног, и снова садились, лишь только Наташа делала шаг вперёд. Она несколько раз обернулась на них. Кажется, раньше таких бабочек здесь не было…

Наташа вздохнула, переводя дыхание, и взглянула сверху на Онгудай. Какой он стал большой и красивый! Она немного полюбовалась расстроившимся селом, привычно находя с высоты знакомые ориентиры – свинцово-серую ленту Урсула, мост, здание почты, дом тёти Али с голубой верандой, долго вглядывалась в зелёный квадратик огорода, словно надеясь увидеть тётушку, копающуюся на грядках. Никого не увидела и пошла дальше, поднявшись до первой вершинки.

Здесь господствовал ветер, и Наташа взобралась на скалы, подставляя ему лицо. Она закрыла глаза, пропуская сквозь себя этот ветер, чувствуя, как наполняется его свободной силой. Наташа и забыла за этот долгий год, как это здорово. Почему она так редко бывает в Онгудае, где ей так хорошо? А может быть, бросить всё и вернуться? Она вздохнула, загоняя на самое дно души ту тоску, от которой надеялась избавиться здесь.

Как трудно дался Наташе этот год! Казалось, теперь всё было хорошо. Лера вышла замуж за Диму, и у ребят, слава Богу, всё нормально. Правда здесь, в Онгудае, считали, что Дима женился на супермодели. Клип на песню «Снег в Сочи» крутили на всех каналах, а сама песня стойко держалась на верхушках хит-парадов. Димка в одно мгновение стал звездой, и гордились за него дома так, как могут гордиться только жители маленьких сёл, где все знают друг друга. Наташа от души радовалась за ребят, однако никак не могла избавиться от ощущения внезапной пустоты. Ей вдруг стало не для кого жить…

Вадим не звонил уже месяц. Несколько раз Наташа пыталась дозвониться до него, но ничего не добилась. Сама виновата, надо было учить языки. Английский Наташи было трудно понять. В конце концов она запретила себе сходить с ума от переживаний. Если бы с ним что-то случилось, Наташа уже знала бы. Если он не звонит, значит, занят. Или не хочет звонить… Думать об этом было невыносимо, и она решила уехать, чтобы не быть рабой телефона. Однако спрятаться от себя ещё никому не удавалось…

Наташа смахнула слёзы, и посмотрела на небо. Гроза надвинулась внезапно. Солнце еле проглядывало сквозь тучи мутным жёлтым пятном. Ветер, налетавший на Наташу, упруго толкал её в грудь. Где-то рядом угрожающе заворчал гром, и Наташе стало страшно. Она натянула рубашку и припустила вниз. Первые капли ударили ей в лицо, когда она не прошла ещё и десятка шагов. Наташа пошла медленнее, а после и вовсе остановилась. Глупо было бежать, раз дождь всё равно уже настиг её. Она взобралась на большой серый камень и раскинула руки. Ветер подхватил полы рубашки, и они забились за спиной Наташи, как оранжевые крылья. Ветер выл в ушах, толкал в грудь, пытался скинуть её с камня, и Наташа закричала, перекрикивая шум стихии. Она вдруг почувствовала себя непередаваемо, абсолютно счастливой. Вода омывала её разгорячённое тело, Наташа жмурилась от бьющих в лицо струй, а дождь всё хлестал, поя иссохшую землю, возрождая к жизни её измученную душу…

Мокрая насквозь, Наташа спустилась со своего камня, и, отжав рубашку, пошла вниз, к дороге. Тучи развеялись так же внезапно, как и появились. Наташа шла, оскальзываясь на мокрой траве, и улыбалась. Она скользила взглядом по потемневшим склонам соседних гор, жадно вдыхая свежий чистый воздух. Увидев человека, быстро поднимающегося козьей тропкой по соседней горе, Наташа остановилась в недоумении. Ходить по раскисшим после дождя тропинкам – невеликое удовольствие…Человек, идущий вверх, был явно не местным. Она вдруг почувствовала, как сердце её скакнуло, узнавая…

- Вадик! – крикнула она и испугалась, что сорвала голос, перекрикивая ветер. – Вадька!

Она побежала ему навстречу, оскальзываясь на крутом склоне, и радуясь, что на её мокром лице не видно слёз.

Он поймал её на лету, и тут же выпустил, охнув.

- Что? – испуганно спросила Наташа, только теперь обращая внимание на его лицо. – Вадечка, что с тобой? Какой худой! И жёлтый…

- Ничего, - торопливо пробормотал он, пряча глаза. – Вот промок до последней нитки. Слушай, что за дожди тут у вас? Отстирали меня мигом, такая грязь текла…

Наташа глупо моргнула:

- Ты …видел чёрную воду? – тихо спросила она.

- Да, - ответил он, немного удивлённый её реакцией. – Я уже поднялся до половины, когда вдарил ливень. Такой кайф после жары! А потом смотрю – по мне чёрные потоки… - Вадим улыбнулся. – Наташка…Примешь старого инвалида?

Она судорожно обняла его, потом отстранилась и приказала:

- Подставляй ладони…

Наташа сняла с шеи косынку, сказала серьёзно:

- Ты должен выпить всё, до капли! – и отжала воду из косынки в ладони Вадима.

Он смотрел на неё во все глаза.

- Пей! – приказала Наташа.

Она не отвела глаз, пока он не собрал губами последние капли.

Вадим поднял на неё глаза и улыбнулся:

- Теперь мы побратались на воде?

- Дурачок, - она притянула к себе его голову. – Как я по тебе соскучилась…

Эпилог

Дима остановил машину на Семинском перевале, раскрыл дверцу перед Лерой, помог выйти девчонкам.

- Мама, - пропищала маленькая Саша. – А у дяди настоящая лошадка?

- Настоящая, - улыбнулась Лера, глядя на проезжающего мимо алтайца.

Мужчина улыбнулся:

- Иди, балам*, покатаю.

Отважная Сашка протянула к нему руки, Дима едва успел поймать девочку за подол.

Алтаец рассмеялся.

– Якши кыс**, смелая.

- А я уже умею кататься сама, - тихо сказала пятилетняя Катюшка. – Можно, я?

Лера рассмеялась, увидев Димино лицо.

- Что, милый, трудно быть отцом?

Тот проворчал, обходя машину:

- С вами, девчонками, всегда проблемы. Роди мне сына, его я знаю, как воспитывать!

- Ну, милый, не знаю, кто уж получится, - улыбнулась Лера.

- А мама говорит, что девочка лучше! – заявила Катя. – Мальчишки дерутся, и у них нет косичек!

Лера и Дима переглянулись с улыбкой. Катюшкины косы были произведением искусства. К сожалению, Лера ещё не умела так заплетать, и Катя, гостя у них, ходила с демократичными хвостиками.

- А ну, лезь в машину, - весело приказал Димка. – Лучшая часть человечества!

В машине девчонки задремали.

- Жаль, что Наташа не смогла поехать, - сказала Лера, оглянувшись на заднее сиденье, где спали дети. – А Катюшка всё больше становится похожа на Вадика, да?

Дима кивнул, глядя на дорогу.

- Ничего, приедут на следующий год, на юбилей бабушки Али.

Лера кивнула:

- Она ещё молодцом, не зря мы её живой водицей лечили. Да и тётя Полина сейчас с ней.

- Завезём Катюху сразу к ним? – спросил Дима.

- Надо бы, они ждут. Как бы только Александра не заскучала без подружки.

- Даст ей бабушка заскучать, как же, - улыбнулся Дима. – Все глаза уж, наверное, проглядела.

Лера лишь улыбнулась в ответ.

___________________________________________________

*балам – ребёнок (алт.)

**якши кыс – хорошая девочка (алт.)