Онейрум

Глава 1

Санкт-Петербург, 9 декабря 2019 года, 07:30

Человек бежал по тёмному коридору навстречу свету. Белый прямоугольник дверного проёма не приближался ни на метр, как бы он ни старался. Словно какая-то невидимая сила насмехалась над ним, удерживая на месте.

Он совсем выбился из сил.

Человек споткнулся и со стоном рухнул на колени. Его плечи дрожали от усталости. Грудную клетку разрывала нестерпимая боль. Воздуха не хватало. Он стянул балаклаву с головы, чтобы хоть немного отдышаться. Легче не стало.

Человек опустил голову и осторожно дотронулся до лица. Волна ледяного ужаса разлилась по телу. Кончики его пальцев не находили ни рта, ни носа, ни ушей. Он попытался закричать, но не смог. Овал лица стал абсолютно гладким, словно у кукольной болванки. На нём остались одни лишь глаза.

Он, не мигая, уставился на свет. До выхода, как и прежде, оставалась всего пара шагов. Он попытался встать, но его ноги увязли во тьме.

Воздух в лёгких закончился. Ком углекислого газа застрял в онемевшей глотке, не способный прорваться наружу. Человек схватился за горло и повалился на бок. Его тело забилось в агонии. Белый прямоугольник света начал меркнуть и, спустя пару секунд, полностью растворился во тьме…

***

…Первым в квартире проснулся будильник. Смартфон глухо завибрировал и с нарастающей громкостью начал напевать известную мелодию.

Like the legend of the phoenix

All ends with beginnings...

Гора из одеял и подушек пришла в движение. Из постели высунулась волосатая рука, нащупала телефон и смахнула невыносимо жизнерадостную мелодию. Телефон обиженно замолчал, так и не приступив к припеву.

Декабрьское утро в Петербурге не может быть добрым по определению. Особенно в понедельник. Человек сел в кровати и вяло потянулся до хруста. Перед глазами медленно таяла смутная картинка ночного кошмара, оставив после себя давящую боль в висках.

– Аврелия, включи свет!

Умная лампа залила теплым белым светом типичную берлогу холостяка, где уже две недели не ступала нога женщины. Пустые коробки из-под пиццы и скомканные банки Кока-Колы были разбросаны повсюду. Комната выглядела так, будто в ней прошла битва человека с собственным гедонизмом. И человек эту битву проиграл.

Мужчина подошёл к зеркалу. Тяжело вздохнув, провел ладонью по небритой щеке. Отпуск явно не пошел ему на пользу.

Его звали Даниил Алёхов, ему 38 лет. Последние полтора года он занимал пост руководителя регионального отдела продаж в небольшой медицинской фирме. Его невеста, Ольга, уже сегодня возвращается из командировки и наконец-то спасет его из холостяцкой трясины.

Даниил был типичным представителем петербургского среднего класса. У него была двухкомнатная квартира на Туристской улице, трёхлетняя Ауди и непыльная офисная работа. Он мог позволить себе провести отпуск в Европе с любимой девушкой два раза в год и не задумываться об ипотеке. О чем еще можно было мечтать? Биться за место под солнцем уже не было необходимости. А пробиваться на вершину пищевой цепочки не было желания. Его облепила скука и растлевающая леность.

Даня взглянул на часы, тихо выругался и засобирался на работу.

***

Белая Ауди стремительно неслась по Западному скоростному диаметру. Автомагистраль исполинским змеем протянулась в сторону юга города, величественно воспарив над Финским заливом. Даниил сильнее надавил на педаль газа. Машина обогнала вяло ползущую «девятку» и плавно нырнула в левую полосу.

Через решетчатые крепления двухуровневой магистрали замелькали огни промзоны.

Мысли о работе нехотя заползали в мозг Даниилу. Еще бы! Конец года в медицинском бизнесе всегда сопровождался авралом. Закрытие госконтрактов, массовые отгрузки товара, вербовка главврачей на следующий год – в общем, битва за выполнение годового плана продаж была не на жизнь, а на смерть.

На часах 9:30. Серый рассвет грязной лужей медленно растекался по окнам бизнес-центра. Даниил шумно ввалился в офис. Он терпеть не мог опаздывать – и постоянно опаздывал.

– Здорова, Даня! – Витя весело ему помахал.

Коллега был невысоким пухлым парнем лет тридцати, с каштановой бородкой и забавными бакенбардами. Он был из тех пугающе жизнерадостных людей, чей дьявольский оптимизм вызывал смутную тревогу. Казалось, отвернись лишь на секунду, и этот Лепрекон тотчас вытащит мачете и покромсает половину офиса.

– Здорова, Витёк! – Чуть отдышавшись, ответил Даня. – Ну что, как вы тут? Всех победили?

– Так точно! Рынок захвачен, мой генерал! Но не переживай, и для тебя супостатов оставили!

– Что, на почте совсем завал?

– Я подстраховал как мог, конечно, но в отделе маркетинга и своей работы вагон, сам понимаешь.

Даня кивнул и открыл почту. 318 непрочитанных сообщений! Он выругался под нос, хрустнул пальцами и взялся за работу.

«Прошу предоставить КП! СРОЧНО!!!» – ясно, переадресовать менеджерам.

«Fwd: Где наш товар??» – в отдел логистики, пускай отдуваются.

«Re: Срыв сроков поставки! Запрос на возврат денежных средств» – так, это в бухгалтерию.

«С Наступающим Годом Крысы! Подарки Вашим сотрудникам на Новый 2020 год!» – понятно, в спам.

«СЕЗОННОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ! Ликвидация склада! Желтые астры оптом по цене 90 рублей за шт. Спешите! Предложение действует до 11.12. Самовывоз. Тел: +7(962)333-214-48. Эмма»

Даня занёс руку над клавишей DELETE и замер. Он остановился и прочитал сообщение еще раз. В висках застучало, его бросило в жар.

К этому невозможно привыкнуть. Как её ни жди, она каждый раз заставала врасплох.

Активация агента.

Таймер в голове Дани остановился. 1 год, 8 месяцев, 22 дня. Столько времени прошло с того момента, как он стал Даниилом Алёховым. Очередная Итерация завершена.

Мозг автоматически расшифровал сообщение. Истинное содержание письма было следующим: «В течение ближайших двух суток на тебя будет совершено нападение. В этот раз будет инсценировано убийство. После ликвидации тебе необходимо перейти в режим Тени и готовиться к выполнению задачи. После инсценировки убийства жди дальнейших указаний».

Даня секунду помедлил и нажал «Удалить».

Маска офисного планктона начала медленно отклеиваться и трещать по швам. Всё происходящее вокруг стало восприниматься как дурацкая игра, прохождение которой он смотрит на Ютубе. Он мысленно с усилием прижал маску обратно к лицу.

Рано. Пока рано. Нужно продержаться ещё пару суток.

Даниил заставил мышцы своего тела и лица расслабиться. Его поза не должна выдавать какие-либо изменения. Никаких поведенческих аномалий.

Он слегка прикрыл глаза, развалился в компьютерном кресле и продолжил разбирать электронную почту. Активация началась.

Глава 2

Санкт-Петербург, 2 сентября 2019 года

– Всем сотрудникам отдела 16 явиться в третий зал для переговоров. Повторяю: всем сотрудникам отдела 16 срочно явиться в третий зал!

В комнате отдыха повисла тишина. Все взгляды устремились на Майора.

– Ну? Чего застыли?

Майор встал с кресла и направился к выходу, на ходу поправляя форму.

– Начальство вызывает. Животы втянуть, ремни затянуть. И быстренько, быстренько! Инвалиды.

Третья переговорка, хм. Там проводят инструктаж перед большими операциями. После таких собраний на карте мира обычно появляется или исчезает нужное Корпорации государство. Значит, кончился «отпуск».

Антон Петрович, он же Майор, на ходу крутил в голове варианты. Куда ещё кинут его отряд? Посидели три месяца в «тёплой» лаборатории, пора и размяться. Только где? Опять Южная Америка? Или Восток?

За его спиной, подстроившись под размашистый шаг командира, вышагивала колонна особого отдела Sinom INC. Каждая корпорация имела подобные отряды. Мир уже давно подмяли под себя такие монстры как Sinom, и войны велись не танками и ковровым бомбометанием, а такими вот «отделами».

Глобальные конфликты не нужны были никому. Все разногласия Большого Бизнеса решались юристами и переговорщиками. Но иногда случались ОСВ. Очень Спорные Вопросы. И тогда на сцене появлялись секретные отделы и подразделения.

Колонна втянулась в переговорную и расселась по приготовленным местам. Майор не стал присаживаться. Он подошёл к высокому китайцу в углу. Со стороны тот мог бы показаться обычным клерком: на нём не было ни золотых часов, ни прочих дорогих аксессуаров. Лишь обычный чёрный костюм, подчеркивающий спортивную худощавую фигуру. Но чуть заострённые черты лица и пристальный взгляд выдавали в нём прирождённого хищника.

– Господин Чжао, – Майор протянул руку для рукопожатия и слегка наклонил голову.

– Антон Петрович, – Чжао пожал широкую ладонь и ответил на поклон.

– Что Вы здесь делаете?

– Сейчас всё объясню. Присаживайтесь.

Дождавшись, когда Майор займёт своё место, китаец обратился к аудитории.

– Господа! Мир меняется ежедневно. Инновации проникают в самые разные уголки человеческого бытия. Иногда они кажутся фантастическими. Но и полёты в космос когда-то были фантастикой. Сегодня перед корпорацией Шином стоит задача, по дерзости не уступающая полёту в космос. На базе наших самых современных разработок будет создано подразделение будущего.

Было принято решение взять ваш отряд для проведения экспериментов. Но, ввиду секретности и возможной опасности исследований, мы решили, что набор в отряд должен быть добровольным.

Чжао выделил голосом последнее слово.

– Вы должны понимать, что после начала тренировок обратной дороги не будет. Вы – наши «космонавты». И, как они, вы навсегда свяжете вашу жизнь с общим делом. У вас будет пять минут на обдумывание. Вы можете уйти сейчас. Контракт закроется без волокиты и неустоек. Все, кто останется, узнают подробности после подписи нового контракта. Время пошло.

Китаец положил смартфон с заведенным таймером и отошел к паре мужчин, сидящих за отдельным столом. В переговорке повисла тишина. Взгляды бойцов устремились на Майора. Антон придал своему лицу самый беспристрастный вид и откинулся на стуле. Пусть сами решают. Он уже решил. Господин Чжао – один из основателей Шином. Если он лично появился здесь и тратит своё, очень дорогое, кстати, время на разговор с простыми бойцами, значит, дело действительно важное.

Космонавты, хм. Судя по присутствию здесь доктора Домова, будут не полёты к неизведанным мирам, а попытки влезть к ним в голову. Антон прокрутил в голове всё, что он знает про Домова.

В любой, даже самой секретной организации, все слышали хоть что-то про своего соседа. Лаборанты обсуждают смешные или трагические случаи при экспериментах. Администраторы в курилке жалуются на «тупых умников», опять чего-то там напортачивших. Про Домова же говорили очень мало. Психолог, доктор каких-то там наук, ограниченный контингент персонала, скромная лаборатория на «минус третьем». Ни эксцессов, ни приколов – ничего. Сонное царство.

Встали двое бойцов, из новеньких. Подошли к китайцу и что-то тихо сказали. На лице Чжао не отразилось никаких эмоций. Он лишь коротко кивнул, пожал им руки и указал на пару за отдельным столом. Понятно. Парни хотят подзаработать денег, им нафиг не сдались великие тайны. А вот реакция китайца очень интересна. Он точно знал, что они уйдут. Ну, конечно. Три месяца отпуска были не просто заслуженным отдыхом. Это была проверка его отряда.

Конечно же за ними наблюдали. За их тренировками, общением и поведением. Старый Лис врёт и не краснеет. Эксперименты начнутся не через три минуты, и не через неделю, они уже идут. Всё это время Антон и его отряд были подопытными крысами. Он всё уже рассчитал и взвесил. Отряд слишком глубоко залез в дела корпорации. И им давно уже нет дороги назад. Они не космонавты, они Белка и Стрелка на стартовой площадке. Добровольцы. Ха.

Остаётся только покрепче ухватиться за штурвал и молиться, чтобы ракета не развалилась на старте. А там посмотрим.

– Время подошло.

Смартфон тихонько тренькнул, и китаец убрал его во внутренний карман пиджака.

– Раз вы остались, значит готовы вместе с нами строить новое будущее. Теперь вы переходите под полное подчинение доктора Домова. Доктор, прошу вас, – китаец сделал приглашающий жест рукой.

– Да. Спасибо.

Один из мужчин поднялся из-за стола, придерживая наброшенный на плечи белый халат. Антон Петрович прищурился. Домов выглядел довольно юным для своего научного «звания», несмотря на лёгкую седину, уже тронувшую его короткие, чуть вьющиеся волосы. По прикидкам Майора, доктор был моложе его лет на пять. И это не внушало ему доверия. Впрочем, время покажет.

Домов поправил очки и хорошо поставленным голосом начал свой спич.

– Во время сна нам кажется, что мы полностью отключаемся от внешнего мира. Но это заблуждение. Наш мозг никогда не отключается полностью. Мы реагируем на звуки, изменение температуры и влажности. Мозг прокручивает события прошедшего дня, и мы видим сны. Наше бессознательное выбирает важные для нас моменты и фиксирует их. Если день прошёл в спокойной обстановке, то и сны короткие и блеклые. Неважные, так сказать. Но если в течении дня человек подвергается стрессу, то его сон превращается в кошмар, который может остаться с человеком надолго. Мозг снова и снова прокручивает ситуацию в поисках выхода из неё. Если же стрессов много, то кошмары имеют свойство накапливаться, и вот уже человек не может нормально спать. А отсутствие нормального сна приводит к неврозам и, в редких случаях, к психическим расстройствам. Вот тут мы и подходим к цели наших исследований. Слушайте ваше первое задание.

Доктор дал знак лаборантам, дежурившим у стены переговорной с папками в руках.

– Сейчас вам раздадут листы и ручки. Опишите свой самый яркий кошмар. Желательно подробно и без стеснения. Это очень важно для наших дальнейших действий.

Майор прикрыл глаза. Честно говоря, вспоминать не хотелось. К нему во сне частенько возвращался тот проклятый день. Хоть за свою жизнь он и успел насмотреться всякого, произошедшее в том африканском городке заставляло его просыпаться в холодном поту. Просыпаться и искать сигарету, несмотря на то, что курить он бросил уже лет пять как. Но… раз попал в «космонавты», чего уж стонать. «Поехали», как говорил Юра.

Жарко. Хорошо, что во сне не воняет так, как воняло в том городишке. Какой-то священник решил, что он Мессия и устроил восстание против местного королька. Свихнувшиеся сектанты подошли к вопросу с местной же простотой. Вырезали всех, кто не согласен с их верой, а потом, в религиозном экстазе, начали измываться над трупами. Прибивали к стенам, рубили на части, прибивали головы свиней и собак.

Наш отряд шёл вытаскивать королевского сына из западни. Он, вместе со своей бандой, забаррикадировался в старом борделе и отчаянно названивал отцу каждые пять минут. Час назад звонки прекратились.

Майор потёр лоб. Домов просил сон, а не истории из жизни.

Мы подходим к зданию борделя. Вокруг тишина, только мухи тревожно жужжат. Выбеленная стена вся в дырках от пуль и заляпана кровью. Дверь сорвана с петель. Внутри ничего не видно, много дыма. Очень не хочется идти туда. Но мы заходим. Сразу упираемся в деревянную сцену. К пилону привязаны девушки. Трое. Головы отрублены и положены на колени. Вот только глаза их открыты. И смотрят на меня. Глаза живые. Я хожу по залу, а они следят за мной. Даже спиной чувствую.

Слышу шум на втором этаже: сектанты. Уже сбегают по лестнице. Падаю за сцену и одновременно стреляю. Мои товарищи тоже открывают огонь. Но сектантов много, очень много. Они вываливаются с лестницы словно лавина, ещё и ещё. Я не хочу становиться очередной статуей без головы, поэтому до боли стискиваю автомат и стреляю, стреляю в этот огромный ком из человеческих тел, рук, голов. Вдруг всё прекращается. Лавина взрывается изнутри, заваливая помещение кусками тел. Тяжело дышать. Горло сдавил пороховой дым. Или страх? По сторонам стараюсь не смотреть, но чувствую – глаза мертвецов следят.

Поднимаемся на второй этаж. Сектанты здесь уже успели поразвлечься. В центре большого зала свалены в кучу телохранители нашего «сынка». На стенах нарисованы разнообразные религиозные символы. В одной из комнат всё-таки находим нашу цель. Сектанты добрались и до него. Руки отрублены и сложены в виде креста на груди. Лицо и торс тоже размалёваны каббалистическими знаками. Папу ждут очень неприятные известия.

Я смотрю на это всё с непонятной мне отрешенностью. И тогда, и во сне, я не верю, что люди способны на такое, это даже не зверство, такому нет слов в человеческих языках.

Последнее, что помню. Девушка, совсем ещё маленькая, лет 13. Она лежала в одной из комнат на нарисованном на полу рисунке. Сектанты намалевали у неё на груди какой-то символ, а на голову надели бычий череп. Она смотрела на меня сквозь глазницы и пыталась ручонками вытащить огромный мясницкий нож из груди. Я смотрю на слезинки, скатывающиеся из-под черепа по пепельно-серой коже. А потом смотрю ей в глаза и проваливаюсь в них, как в тоннель. И просыпаюсь.

Майор отложил ручку и почувствовал облегчение. Небольшое, но всё же. Да, в реальности было немного по-другому. И сектантов было всего с десяток, и девчушка была уже мертва, когда они нашли её. И мертвецы не глазели на него своими буркалами. Но в кошмарах всё было именно так.

Антон осмотрелся и понял, что все смотрят на него. Все давно закончили. Ждали только, когда он закончит писать.

– Всё? – Доктор осмотрел переговорку. – Все закончили? Тогда свободны. Завтра жду вас здесь в 12.00. Продолжим наши изыскания.

Глава 3

Санкт-Петербург, 3 октября 2019 года

– Ковалёва!

Аня вздрогнула и подняла голову. На заспанном лице девушки предательски отпечатались контуры клавиш. Выпрямив спину, она с опаской оглядела свой старенький ноутбук. Таблица на экране была забита набором символов, подчёркнутых красной линией.

Это снова произошло.

Человеку жизненно необходим сон. И если ты проводишь всю ночь в мучительных спорах с самим собой, днём неизбежно заснёшь в самое неподходящее для этого время. Вот и Аня, устроившись на мягкой клавиатуре, бесстыдно заснула в разгар рабочего дня. Пятый раз за месяц.

Девушка бросила встревоженный взгляд на часы.

– Половина первого, – подсказал шеф.

Её начальник, седеющий крупный мужчина в солидном костюме, выглядывал из коридора.

– Здравствуйте, Сергей Павлович, – виновато улыбнулась Аня.

– Ты должна была сдать квартальный отчёт ещё тридцать минут назад. Впрочем, – вздохнул он, – я уже и не ждал.

Сунув руки в карманы брюк, шеф медленно перешагнул порог.

Девушка оглянулась. В кабинете, кроме них, никого не было. Коллеги успели покинуть поле боя, оставив после себя лишь пустые, сияющие чистотой столы. Аня перевела взгляд на своё рабочее место и густо покраснела. Среди документов, мятых салфеток и разбросанных стикеров возвышалась башня стаканчиков из автомата. Выдвинув верхний ящик, она поспешно смахнула в него скопившийся за неделю мусор.

Сергей Павлович подошёл к Ане. Остановился, задумчиво уставившись на грамоты за её спиной.

– Ты всегда была очень способной, – пробормотал он.

Будучи самым молодым сотрудником в отделе, Аня Ковалёва умудрилась собрать целую коллекцию золотых рамок. Она старательно совмещала работу и учёбу на «вечернем», поражая окружающих своей энергичностью. Ей пророчили головокружительную карьеру… Но потом её нервная система дала неожиданный сбой.

В детстве Аня считала бессонницу тайной суперспособностью взрослых. Ведь за ночь можно столько всего успеть! Прочитать новую книгу за чашкой чая. Пройти сложный уровень в любимой игре. Можно вдоволь налюбоваться усыпанным звёздами небом и вдохнуть, наконец, сладкий запах свободы от скучных дел.

Реальность оказалась жестокой.

Пытаясь усидеть на двух стульях, девушка ужасно изматывала себя. Вечерами она буквально валилась с ног. Но, вопреки усталости, её разум отказывался отдыхать. Вооружённый тревогой и рефлексией, он не давал ей уснуть до утра. Только вот сил на книги и звёзды уже не оставалось.

Сергей Павлович давно наблюдал, как бессонница разрушает жизнь молодой сотрудницы. Девушка всё чаще совершала ошибки. Она начала опаздывать и задерживать отчёты. Получала один выговор за другим. Хроническая усталость покрывала её достижения пылью. Но Аня с необъяснимым упорством продолжала вести войну на два фронта. Она словно и не замечала, как этот порочный круг ведёт её прямо к пропасти.

Шеф перевёл взгляд на девушку. С сомнением покачал головой.

– Так дальше продолжаться не может.

Аня решительно тряхнула кудрявой чёлкой.

– Я всё исправлю! Останусь после работы на пару часов, и…

– Ой, Ковалёва, не начинай, – устало перебил шеф. – Мы с тобой это уже проходили. Я больше не могу прикрывать тебя. И не хочу.

Сергей Павлович отвернулся. Нервно поправил галстук на шее. Решение давалось нелегко. За то время, что Аня провела в отделе, он успел привязаться к ней, как к собственной дочери. Но другого выхода не было.

Он вытащил пару чистых листов из пачки, лежащей на соседнем столе.

– Вот здесь напишешь заявление на увольнение, – сказал он, выложив перед девушкой первый лист. – Без вопросов и возражений.

Второй лист тут же лёг рядом с первым.

– А здесь – заявление на двухнедельный отпуск. После чего собираешь свои вещи и отправляешься домой. Приводить мозги в порядок. Вот всё, что я могу для тебя сделать. Используй это время с умом.

Он шумно выдохнул. Поправил пиджак. Затем, не оглядываясь, быстрым шагом покинул кабинет.

***

Бизнес-центр примыкал к Заневскому парку – невзрачной зелёной зоне вдоль набережной Малоохтинского проспекта. Несмотря на ясное небо, на улице было сыро и ветрено. Октябрь уверенно наступал на город, отмечая свои победы покрасневшими верхушками деревьев.

Девушка подставила ветру лицо, ещё опухшее от недавних слёз.

Угроза увольнения давно висела в воздухе, но ей не было по-настоящему страшно. Аня буквально жила работой, снисходительно наблюдая за тем, как сверстники прожигают молодость. Ей так нравилось чувствовать себя незаменимой, что она с лёгкостью отказалась от собственной личной жизни. Во всех возможных проявлениях.

Два листа бумаги, оставленных шефом, вскрыли болезненную правду. Во-первых, срок годности у былых заслуг отчаянно мал. Во-вторых, её мир за пределами этого бизнес-центра невыносимо пуст.

Аня с грустью скользнула взглядом по набережной. Ей нравилось неторопливо прогуливаться вдоль Невы после работы. Даже здесь, в стороне от туристического центра, было гораздо красивее, чем в родном провинциальном городке. Повинуясь порыву, она спустилась к воде по гранитным ступеням и сделала снимок на память. А потом ещё один, уже со своим насупленным лицом. Тонкие пальцы застучали по виртуальной клавиатуре, набирая сообщение.

«Привет, братишка! Меня уволили сегодня, представляешь?»

Девушка замерла перед телефоном, прикусив губу. Абонент и не думал отвечать. Усмехнувшись, она щёлкнула кнопкой блокировки и тут же испуганно вскрикнула. Из чёрного зеркала экрана на неё уставилась пара чужих внимательных глаз. Голова девушки закружилась, и она, покачнувшись, начала оседать на землю.

Чьи-то руки вдруг подхватили, удержав от падения.

– Осторожнее!

Сергей Павлович, задыхаясь, балансировал на лестнице. Аня освободилась из тесного кольца рук и удивлённо посмотрела на бывшего начальника.

– Я провожу, – буркнул он, отдышавшись.

Девушка смущённо пожала плечами и отправила телефон в карман пальто. Какое-то время они стояли молча, наблюдая за тихим течением серой воды.

– А как у тебя в институте дела? – нарушил тишину шеф.

– Взяла академический отпуск на прошлой неделе, – вздохнула Аня. – Надеялась, что смогу всё исправить. Подтяну хвосты по задачам, закончу проект…

Она горько усмехнулась и опустила голову.

– Мне не хватило времени.

Сергей Павлович поморщился. Достал портсигар из внутреннего кармана пиджака. Прикурив, он громко хлопнул жестяной крышкой прямо перед её носом.

– Ты понимаешь, что не оставила мне выбора?

– Что вы имеете в виду? – вздрогнула Аня.

Шеф мрачно выдохнул облако сигаретного дыма. Оно зависло между ними густым клубком.

– Сколько раз я говорил тебе: запишись к врачу! Возьми больничный, отоспись. Но вместо этого ты решила пойти ва-банк. И рискнуть своим образованием. Умно.

– А какой в нём вообще смысл? – хмуро огрызнулась Аня. – Я и без него смогла бы построить себе карьеру. Я была лучшим сотрудником отдела!

Сергей Павлович швырнул недокуренную сигарету на землю и грубо схватил её за плечо.

– Лучшим сотрудником? – прошипел он. – Я ведь буквально с нуля тебя выучил, Ковалёва! Ты хоть знаешь, сколько раз я прикрывал твою задницу? И где твоя благодарность, а?

Вены на его шее вздулись так сильно, что, казалось, они сейчас лопнут. Девушка с недоумением и страхом смотрела на бывшего наставника.

– Зачем вы так? Я ведь старалась…

– Ложь! – он встряхнул её и с лёгкостью оторвал от земли.

Его фигура вытянулась и раздулась, стремительно теряя человеческие черты. Едкое облако дыма всё ещё было здесь. Густой, словно смола, он сочился из его рта, чернея с каждым брошенным словом.

– Я слишком опекал тебя, Ковалёва. Боялся, что тебе плевать на саму себя. Но нет, нет, нет! Я ошибался. Тебе плевать на всех.

Гладкая поверхность Невы покрылась крупными волнами. Ане хотелось кричать от ужаса, но слова застревали в горле скользким комком. Сергей Павлович хрипло дышал у неё над ухом. Теперь он весь состоял из чёрного, вязкого дыма.

– Ты вечно подводишь всех, кто заботится о тебе. Маленькая эгоистичная дрянь. Думаешь, ты готова уйти в свободное плавание?

Он хищно улыбнулся и сбросил её в ледяную воду.

– Ну так плыви.

***

…Ни жизни, ни смерти, ни времени. Этот мир бесконечен, словно изнанка Вселенной. И так же мучительно пуст. Я медленно падаю вниз, задыхаясь от скуки. Слишком медленно. Слишком давно.

Я заперта здесь, в мутных водах проклятого Лимба. Я могла бы в них раствориться, молча сгинуть в небытие… Но мой разум не хочет покоя. Он ведёт меня сквозь вереницу снов.

От кошмара к кошмару.

***

– Вы слышите меня, Анна?

Незнакомый голос выдернул сознание из бездонного колодца. Девушка попыталась открыть глаза, но тело отказывалось подчиняться.

– Всё в порядке. Видите эти линии на графике? Мозг перешёл в фазу пробуждения. Она очнётся через пару минут.

– Бедная девочка. И как это её угораздило?

– Редкий случай. Но нам повезло, что её привезли именно сюда. Направьте бумаги в лабораторию. Корпорация позаботится о расходах.

Аня почувствовала, как кто-то мягко коснулся её руки.

– Мы с вами можем помочь друг другу. Свяжитесь со мной, как наберётесь сил.

Глава 4

Санкт-Петербург, 3 сентября 2019 года

На следующий день Домов встретил группу вместе с полноватым мужчиной в простом, но отлично сидящем сером костюме без галстука. Из-под левого рукава его белоснежной рубашки поблёскивал золотой циферблат часов.

– Это господин Фрилан, – представил своего коллегу Домов. – Он будет вашим куратором в дневное время. Денис Давыдович, знакомьтесь с подопечными.

Фрилан оглядел разношёрстную группу и быстро определил командира. Майор был единственным, кто оставался спокойным. По крайней мере, внешне. Его раздражение выдавало лишь лёгкое похлопывание правой ладони по бедру.

– Денис, – протянул руку Фрилан.

– Антон.

Командир крепко пожал руку и вдруг заговорщицки подмигнул, заставив учёного смутиться.

– Будем знакомы. Разрешите представить моих товарищей.

Майор повернулся к стоящим за ним бойцам.

– Это Артём и Куан Ли. Ну, или Старшой и Малой. Наши специалисты по разведке и электронике.

Фрилан пригляделся к бойцам. Оба невысокие и щуплые, они чем-то походили на пару любопытных сурикатов. Они часто крутили головами и перешёптывались между собой. Их действительно можно было бы принять братьев. Только один был китайцем, а второй – явно из центральной России.

– Это Николай, – Майор махнул рукой на здоровяка за своей спиной.

– Колян.

Здоровяк цыкнул золотым зубом и с силой хлопнул по протянутой учёным руке.

– Не обращайте внимания, Денис Давыдович, – Майор неодобрительно зыркнул через плечо. – Он у нас “крутой”.

– Но немножечко тупой, – хохотнул Артём.

И тут же пригнулся, уворачиваясь от леща здоровяка.

Коля попытался поймать шустрого разведчика за шиворот, но его остановил самый старший боец из отряда. Показав здоровяку солидный кулак, он шутливо отсалютовал Фрилану, приложив два пальца к виску.

– Юрий, – представился боец. – Слежу, чтобы на задании эти оглоеды не подхватили насморк. Или ещё что похуже.

– На кого учились? – рука учёного утонула в огромной лапе военврача.

– Травматолог, – в глазах Юрия появились фанатичные огоньки. – Вы знаете, ушибы и растяжения крайне занимательны. А переломы? Это же просто фантастика…

– Так, Батя!

Заметив, как вытягивается круглое лицо Фрилана, Майор поторопился осадить своего товарища.

– Не пугай человека. Нам ещё работать вместе.

Чтобы отвлечь учёного, он указал ему на двух девушек из отряда.

– Это Ольга.

Блондинка с массивной фигурой штангиста на секунду растянула губы в дежурной улыбке.

– А это – Лан Су, наша радистка. Мы зовём её Лариса.

Миниатюрная китаянка, качнув собранными в хвост волосами, склонилась в церемониальном поклоне.

Фрилан автоматически поклонился в ответ и вопросительно посмотрел на последнего незнакомца в отряде.

– В-Володя, – боец приветственно поднял руку.

Он, почему-то, стоял отдельно от всех, всем своим видом напоминая сжатую до предела пружину.

– Познакомились? – Домов нетерпеливо постукивал ногой. – Давайте уже приступим к экскурсии. Денис Давыдович сегодня продемонстрирует нам последние технические достижения корпорации. Ручки-гранаты, фары-пулемёты и прочие шпионские игрушки.

Фрилан неодобрительно фыркнул.

Похожи на двух котов, подумал Майор. Заставили сидеть в одной комнате, и каждый демонстративно не замечает другого. Но драться нельзя. Хозяин веником отлупит.

Денис Давыдович без лишних разговоров повёл их по длинному коридору комплекса. На все вопросы он только отмахивался и повторял:

– Идём, идём. Сначала вы должны увидеть. Все вопросы потом.

Наконец, они оказались в лабораторном ярусе. Тут их заставили накинуть халаты и пересчитали.

– Так. Сначала сюда... – пробормотал Фрилан, остановившись возле широких раздвижных дверей.

Они вошли в огромный двухуровневый зал. Нижний уровень был разделён на комнаты со стеклянными стенами. Кое-где слышались приглушенные хлопки.

– Ну, что же, – Фрилан загадочно ухмыльнулся. – Начнём экскурсию!

Группа спустилась на нижний уровень и остановилась у первой стеклянной комнаты. Внутри был виден висящий на манекене обтягивающий костюм, покрытый мелкими чешуйками. Напротив него стоял закрепленный на штативе автомат.

– Первое, что вам предстоит испытать на себе – вот этот костюм. Чешуйки наполнены специальным гелем, смесью полиэтиленгликоля и нанобитов кремнезема. Это особым образом обработанный песок. При попадании пули он мгновенно застывает и гасит кинетический удар. А сами чешуйки нашиты на более крупные пластины с гелем, чтобы смягчать ударную волну. По нашим прикидкам, человек в таком костюме практически неуязвим для стрелкового оружия.

– Вот только двигаться в нём, наверное, крайне сложно, – скептически потёр подбородок Майор.

– Вот именно это вам и предстоит проверить, – Фрилан многозначительно осмотрел группу. – Проверить как в нём бегать, прыгать. Где натирает, где жмёт. Как дышит. И, конечно, проверить, как он держит попадание.

– Попадание?!

– А вы как думали. Для вас стараемся. Пройдём дальше.

В следующей комнате обстановка была похожей. Только вместо манекена в маленьком загоне бродил козёл. Материалом с чешуйками он был обтянут лишь наполовину.

Фрилан махнул рукой стоящему рядом с ограждением лаборанту. Тот что-то пробурчал в гарнитуру, и автомат выпустил длинную очередь по загону. Майор инстинктивно дернулся. Очередь откинула козла к стене. Он тут же упал и, заверещав, засучил копытами. Его возмущённый вопль был настолько громким, что пробивался даже сквозь толстые стёкла. Лаборант заскочил в комнату, приставил инъектор к шее животного и вдавил спусковой крючок. Козёл тут же затих.

– Ну что, посмотрим? – Фрилан резво бросился к стеклу. – Он жив! Видите? Цел и невредим! Как вам такое, а?

– Ничего себе! – присвистнул один из бойцов.

– Магия?! – саркастически поинтересовался Майор.

– Наука! – Фрилан победно поднял палец вверх.

Домов демонстративно закатил глаза.

– Позже я всё поясню, а пока пройдемте дальше. Хочу вам ещё кое-что показать.

Группа двинулась дальше по залу, проходя мимо таких же стеклянных комнат. Где-то полыхало пламя, где-то всё было залито водой. В некоторых раздавались взрывы.

– Так что же с козлом? Ведь он только наполовину был покрыт этим вашим защитным материалом, – хмурился Майор.

– Вторая половина тоже была покрыта гелем, – доверительно сообщил ему Фрилан. – Только он был под кожей. Но пока рано говорить об использовании этой технологии на людях. Ещё очень многое нужно проверить. Надеюсь, вы мне в этом поможете.

Фрилан уверенно шагал по лаборатории, расправив широкие плечи. Он явно гордился своей работой.

– Ааа, вот мы и пришли!

В комнате сидел парень с неестественно бледной правой рукой. Майор присмотрелся. Хм. Протез, очень странный протез. Парень схватил лежащий перед ним металлический кубик и быстро вставил его в специальный паз на столе. Следуя приказам лаборанта, он несколько раз сжал руку в кулак, после чего попытался подцепить скрепку с края стола. Неудачно. Лаборант, скрупулёзно записывающий его действия, покачал головой.

– Что думаете? – спросил Фрилан, повернувшись к группе.

В его глазах светился азарт.

– Парень явно из военных. Возможно какой-то спец. Руку, полагаю, потерял на одной из операций. И вы заменили её протезом. Непростым протезом, судя по тому, как ловко он им управляет.

– Верно, – Фрилан ухмыльнулся. – Полностью идентичный настоящей руке протез. Конечно, есть свои нюансы по адаптации. Нам предстоит ещё много работы, но…

– Не только вам, – перебил его Домов.

– Что, простите?

– Главная проблема этого молодого человека – не его рука, – процедил доктор, глядя на Фрилана свысока. – Важнее, что происходит в его голове.

Он сделал паузу и обвёл группу многозначительным взглядом.

– И что происходит в ваших. Для изучения данного вопроса предлагаю всем переместиться в мою лабораторию.

– А как же …

Фрилан не успел закончить фразу. Домов остановил его взмахом руки.

– Пока хватит, Денис Давыдович. Завтра ребята придут к вам, и начнете свои испытания. Ещё успеете похвалиться открытиями. Господа, пройдемте за мной.

Фрилан что-то недовольно буркнул, но Домов не обратил на это внимания. Он уже шагал к выходу. Майор почувствовал укол стыда, будто сам нахамил Фрилану. Но тот лишь раздражённо махнул головой.

***

Экскурсия Фрилана произвела настолько сильное впечатление, что группа опытных бойцов вдруг превратилась в толпу галдящих детей. Переизбыток эмоций никак не давал им сосредоточиться. Оценив настрой команды, Майор убедил доктора начать свою лекцию с кофе-брейка.

– Итак, перейдём к сути наших экспериментов.

Домов замолчал, с трудом скрывая своё раздражение.

– Он вам не нравится? – поинтересовался Майор.

– Кто? Фрилан? Нет. Он хороший специалист. Заносчивый, конечно. Но своё дело знает. Дело в руководстве. Им нужен результат. Торопят, подталкивают, пытаются смешать всё и сразу. А это редко приводит к хорошему результату.

Домов прервался и оглядел помещение. Группа с трудом умещалась в тесной комнате отдыха для лаборантов. Тёма и Ли, как обычно, сидели вместе за одним столом. Майор растянулся на диване в центре комнаты. Володя облокотился на стену за его спиной. Батя с Колей, тихо переругиваясь, пытались не сломать кофе-машину. Крыса-Лариса и Ольга сели прямо перед Домовым. Они сложили руки на школьный манер, как школьницы-отличницы.

– Готовы начать? – Домов укоризненно посверлил взглядом Батю.

– Да. Звиняйте, – Батя толкнул Колю к ближайшему столу плечом. – Вы же сами сказали: «Создадим домашнюю атмосферу, располагайтесь». Всё, понял. Молчу. Слушаю.

– Спасибо. Итак, перейдем ко второй составляющей эксперимента, в котором вам предстоит участвовать. Вы уже поняли, что корпорация активно ведёт военные разработки. В частности, пытается продлить время жизни бойца на поле боя. Бронекостюм вы уже видели, кое-какие новшества ещё увидите позже. Однако нас беспокоит не только физическое, но и психологическое здоровье бойцов. Вот тут-то и пригодится ваша группа.

Домов выложил перед собой анкеты бойцов.

– Более десятка успешных операций, неоспоримая лояльность… и целый ворох проблем, как показали ваши описания кошмаров. Ввиду специфики работы, вы находитесь в перманентной стрессовой ситуации. Как говорит неутешительная статистика, рано или поздно это приведёт вас к саморазрушающим действиям. Проще говоря, алкоголь, наркотики, вспышки агрессии – вот ваше будущее. В редких случаях – даже самоубийство. Корпорация не желает для вас подобных последствий. Мы хотим, чтобы вы как можно дольше оставались в строю, и, даже закончив работу оперативниками, остались на посту инструкторов и консультантов для будущих бойцов спецподразделений.

«Всё выше, и выше, и выше стремим мы полёт наших птиц, – пропел Майор в голове. – Всё-таки в мозги залезут. Всё им неймётся. А вот мысль стать инструктором неплоха. И нос в тепле, и деньги в кармане, как мама говорила».

– Для решения этой задачи, – продолжил Домов, – будет использована одна из моих старых разработок. Речь идёт о препарате, который раньше тестировался для лечения бессонницы. Его побочный эффект и пригодится нам в сохранении вашего психического здоровья. Руководство видит в данном методе большой потенциал.

«Ага, финансовый. На хомячках такое не проверишь. А если у нас мозги не закипят, то потом это можно продать. Кстати, если космонавты – это те, кто стремится ввысь, то как назвать тех, кто спускается вглубь? Дайверы … сознания? Хм».

– В ходе экспериментов вы углубитесь в своё бессознательное Я. И мы попытаемся избавить вас от неразрешённых конфликтов. Это понятно?

– В моём бессознательном не очень уютно, – проскрипел Батя.

– Ага. Там накурено, – Тёма не мог не поддеть старого врача.

– Тихо, инвалиды, – гавкнул Майор, видя, как хмурится Домов. – Доктор про это и говорит. Надо проветривать мозги периодически, чтобы на пенсии не бутылку обнимать, а песни распевать. Матерные.

– Грубо, – лицо Домова смягчилось, – но, в принципе, верно.

– Доктор, – Майор привстал, – вы красиво всё говорите, но ведь наверняка есть и подводные камни. Иначе взяли бы не нас, а офисных клерков каких-нибудь.

– Разумеется. Я уже говорил о том, что вас выбрали как самых устойчивых, и одновременно подверженных сильному стрессу. Что для офисного работника стресс? Зарплату не вовремя выплатили? Машину помял? Мелочи жизни. А у вас подводные камни, как вы выразились, намного крупнее. Если вы не справитесь с поставленной задачей, вас ждут проблемы серьезнее переживаний о спущенном колесе.

– Конкретнее?

– Онейроидная кататония.

– Что это за фигня? – поморщился Батя.

– Онейроидная кататония, – Домов начал говорить медленно, подбирая слова, – это нарушение сознания, при котором человек не различает сон и реальность. Вот приснилось вам, к примеру, что вы… дерево. Вы проснулись и ведете себя как дерево. Сон для вас продолжается, хотя вы уже бодрствуете.

– Так-с, – Майор потихоньку закипал. – То есть в результате эксперимента мы можем превратиться в пускающих слюни овощей?

– Такой риск есть.

– Зашибись.

– Но вы будете под постоянным контролем специалистов. Мы погрузим вас в осознанный сон, где будем поддерживать одностороннюю связь. И в случае нештатной ситуации сразу же вернём вас обратно.

В комнате отдыха повисла тишина. Все обдумывали слова Домова.

– Ну, охренеть. Поскорее бы поучаствовать, – прошептал Володя на ухо Майору.

– Аж не терпится. Когда начнём?

– Прямо сейчас. Вернёмся в лабораторию.

***

Парк накрыло сумерками. Скамейка опять занята парнями с соседнего двора. Надо бы подойти, поздороваться.

– Тёма! Артём, ты меня слышишь?

– Майор, привет. А ты что здесь делаешь? – Тёма повернулся к Майору. Тот почему-то был одет не в привычную форму, а в треники и серые кеды.

– Здесь – это где?

– Майор, ты чего? Это же парк, возле дома моего. Помнишь, я тебя приглашал скататься ко мне? Погулять, с парнями потусить. Потом на пруд, рыбалка там, все дела.

– Хорошо. Говорите с ним. Помните, для него сейчас всё это реально. Ему снится, что вы находитесь рядом с ним. Мозг слышит ваш голос и проецирует ваш образ в сон.

Майор посмотрел на Старшого, мирно спящего на кушетке.

– Да-а. Точно. Вот я приехал. Ну так, показывай, что тут интересного?

Тёма говорил взахлеб, не размыкая век.

– Вон школа, историй с ней вагон. На спортплощадке днём в футбол гоняли, вечером пивко пили, иногда там же разборки с соседскими устраивали. А за тем углом курили, прям как те парни. Вон мой дом, ну, туда попозже зайдём, с папашей познакомимся. Сейчас нам прямо, на пруд. На причале много старых лодок. У смотрителя удочки возьмём, и к острову. Там рыбалка – самый ух.

– Попросите его что-нибудь сделать.

– В смысле?

– Камень поднять, в пруд бросить. На дерево залезть. Что угодно.

– Тёма, а слабо лягушку пустить, так, чтобы до острова долетела?

– Да легко. Тыщу раз так делал!

Плоский камушек удобно лёг в руку и, резко сорвавшись, с веселыми хлопками залетел к поросшему мелким кустарником берегу.

– А! Как тебе? Я ж говорил – легко!

Тёма обернулся к Майору. Почему-то сквозь него просвечивало солнце. Очень яркое солнце. И сквозь деревья тоже. Да и вообще всё расползлось рваными клочьями тумана. Свет начал затапливать весь мир вокруг, пока кроме света ничего и не осталось.

– Доброе утро, принцесса, – рожа Коли нависла над Тёмой.

– Отвали, шкаф, – попытался отмахнуться тот. – Когда уже начнём, доктор?

– Уже закончили, Артём.

Домов отодвинул всех от койки.

– Расскажите, что вы помните. И лежите спокойно, пожалуйста. Не волнуйтесь.

– Помню, как пришли сюда. На койку вы меня уложили. Присоски с датчиками налепили. Шапочку эту дурацкую.

– Дальше?

– Вкололи снотворное. Потом что-то говорили, и спать хотелось сильно. Свет яркий в глаза. Всё, вроде.

– А если подумать? Не спешите. Расслабьтесь.

– Вроде всё. А, нет, – Тёма заулыбался, – я докинул до острова лягушку. В детстве не мог, постоянно с парнями спорили, а тут смог. – Тёма на секунду замолчал. – Это мне приснилось? Да?

– Да, Артём. Ты смог.

Домов победно осмотрел притихших бойцов.

– Ну, что теперь скажете?

Глава 5

Санкт-Петербург, 9 декабря 2019 года, 19:15

После долгого оцепенения мозг Даниила постепенно возвращался в режим работы агента. Месяцами дремавшие навыки и привычки медленно просыпались. Протоколы, шифры и точки эвакуации восстанавливались из архивов памяти, замещая уже бесполезные знания о рынке медицинских услуг.

Последние полтора года его жизни под прикрытием тускнели в памяти, словно выцветшая фотопленка. Казалось, что и не было вовсе – ни Ольги, ни вечно весёлого Вити с бакенбардами. Это всё был мимолетный сон.

Теперь пора просыпаться.

Пока Даня возвращался с работы домой, его глаза непрерывно сканировали окружающую местность. Боковое зрение считывало номера машин в транспортном потоке.

В то время, как одна половина его мозга активно выполняла оперативные задачи, другая самозабвенно предавалась рефлексии.

Этот день тянулся для Даниила мучительно долго. Когда ты знаешь, что вся твоя жизнь – театральная постановка, которая вот-вот закончится, играть отведенную роль становится особенно тяжело. Но он справился. Несмотря на лёгкое чувство тревоги, он ощущал приятную пустоту в голове и невесомость в теле. Ему казалось, что с него наконец сняли тяжёлый баул, который он таскал на себе долгие месяцы.

Впрочем, Дане некого было винить, ведь он сам взвалил на себя эту ношу.

После выполнения задания, Директорат всегда давал на выбор агенту несколько ролей. Оперативнику следовало выбрать, кем он будет в ожидании следующей Активации. Чем больше выполненных заданий, тем богаче выбор ролей доступен агенту. На его счету уже было восемь успешных операций. Даня прожил уже восемь разных жизней, но он никогда не выбирал себе легенды «повышенной комфортности».

После того, как агент определялся, кем он станет, Директорат с нуля конструировал его новую личность. Человеку создавались новые документы, он изучал язык и культуру страны, в которой он решил поселиться. Далее агента обучали той профессии, которая соответствовала его легенде. Его обеспечивали всем необходимым: машиной, недвижимостью, счётом в банке и прочим.

Разведчик менял свою внешность, вырабатывал у себя новые привычки, перестраивал манеру речи, походку, движения. Выучивал наизусть свою новую биографию. Спустя несколько месяцев агент полностью вживался в новую роль. И уходил в режим ожидания.

Директорат не беспокоил сотрудника, пока вновь не возникала потребность в его активации. Хочешь карьерно развиваться в рамках легенды – пожалуйста. Хочешь оставить работу и скатиться на социальное дно – это твой выбор.

Однако есть два правила, которые нельзя было нарушать.

Правило 1. Не создавай поведенческих аномалий. Поведенческая аномалия – это любое действие, слово, или даже мысль, которые отклоняются от легенды агента. Один неверный телефонный звонок, один нестандартный маршрут, один не вовремя посещенный сайт – и сотрудник оказывался под угрозой провала. Поведенческая аномалия – это серьезный маркер криминальной и шпионской деятельности, который сгубил немало агентов первого и второго уровня.

Правило 2. Не избегай Активации. Активация – это процедура «ликвидации» искусственно созданной личности и перевод агента в режим выполнения задания.

Как правило, человек, которого изображал разведчик, пропадал без вести или трагически погибал. Все взаимосвязи с прежней жизнью полностью обрывались, и агент больше никогда к ней не возвращался.

Лучшим сотрудникам Директорат за выслугу лет давал доступ к протоколу Сансара, но его ещё следовало заслужить.

Некоторые молодые агенты, успешно выполнившие свои первые задания, бросались выбирать себе роли «акционеров», «инвесторов», «рантье» и прочих богатых бездельников. Директорат не препятствовал выбору и обеспечивал их всем необходимым.

Но из таких ролей было невероятно сложно снова вернуться в строй.

Бывали случаи, когда агенты настолько погружались в пучину сладкой жизни, наркотиков и распутства, что были просто неспособны к продолжению работы. Директорат – не благотворительный фонд. После «прогула» Активации такие агенты безжалостно устранялись.

У Даниила был чёткий принцип: до протокола Сансара каждая временная личность должна быть скучной ровно настолько, чтобы её можно было без сожаления оставить.

Хотя, стоит признать, с возрастом Даниил стал несколько более сентиментален. Он успел привязаться к красавице Оленьке и привыкнуть к размеренной жизни российского менеджера.

Даниил мысленно усмехнулся. Он всё ещё продолжал себя называть этим именем, хотя оно уже не имело никакого смысла. Ничего, скоро и этот атавизм отомрет, и он станет никем. Дзен-отпуск, не иначе.

Буддистские монахи могли бы позавидовать духовным практикам Отряда Trait по избавлению от мирских привязанностей.

Дабы немного отвлечься от самокопания, Даня включил радио. В машине зазвучал голос диктора:

– Московское время 20:00. В эфире выпуск вечерних новостей. С Вами Борис Титов, здравствуйте!

Сегодня во Франции началась всеобщая забастовка против пенсионной реформы, в рамках которой предполагается отменить привилегии для некоторых профессий. В акции участвуют 24,7% железнодорожников, а также 31% преподавателей начальной и средней школы. В целом забастовку поддержали более 5% всех госслужащих, заявили представители французских властей. Премьер-министр Эдуар Филипп заявил на прошлой неделе, что не хочет конфронтации с обществом, но пенсионная реформа необходима. «Мы убеждены, что реформа позволит каждому гражданину Республики вносить свой вклад в пенсионный фонд по единой системе и пользоваться одинаковыми привилегиями», — пояснил он.

Мы продолжаем следить за развитием событий в Парижe.

Русско-китайская корпорация SINOM вошла в ТОП-3 крупнейших технологических компаний России и стала лауреатом премии “Прорыв”.

На награждении исполнительный директор Борис Бенецкий выступил с благодарственной речью:

“…отдельно я хотел бы отметить неоценимый вклад наших восточных партнеров в развитие Шином. Благодаря инвестициям и поддержке со стороны китайского правительства, нашей компании удалось достичь небывалых успехов на рынке бионических протезов. Но! Это только начало. Мы в самом начале пути нашего долгого и плодотворного сотрудничества."

А теперь к другим новостям…

Даня выключил радио, неторопливо въехал во внутренний двор жилого комплекса и припарковался на свободном месте. Он заглушил двигатель и посмотрел на приборную панель. Электронные часы показывали 20:14. Внезапно, краем глаза, он заметил движение в боковом зеркале. Тело напряглось, готовое к атаке. Он уже был готов резко откинуть спинку водительского кресла и выхватить перцовый баллочник из боковой двери.

В зеркале заднего вида мелькнула человеческая фигура. Даня внимательно разглядел его.

Это был парень лет двадцати пяти, в длинном тёмном пуховике. Он неумело прятался за багажником припаркованного «Хёндая», а его голова в жёлтой шапке нервно озиралась по сторонам.

Всё ясно, агент первого уровня, новичок.

Даниил выдохнул.

Так скоро? Директорат обычно давал минимум сутки на подготовку, а на имитацию устранения отправлял только опытных сотрудников. По всей видимости, руководство в спешке проводило Активацию.

Мужчина тоскливо посмотрел наверх. В окнах его квартиры горел свет. Оля уже вернулась домой. Даня представил, как девушка порхает по дому под индийские мотивы, как запах кардамона и куркумы приятно щекочет нос.

Даня с удивлением обнаружил, что к горлу подступил ком.

«Прости меня, Олечка, и прощай», – мысленно прошептал он.

Он вышел из машины. Со спины послышались звуки быстро приближающихся шагов. Усилием воли он подавил защитный рефлекс, расслабил тело и закрыл глаза.

Удар!

Даня полетел вперед и впечатался головой в боковое окно своей машины. Стекло покрылось мелкой паутинкой из трещин. Он почувствовал, как по лбу побежала струйка крови. Нападавший был явно напуган и зол. «Не сопротивляться, только не сопротивляться!» – Даниил удерживал во внимании эту мысль из последних сил.

Он знал, что на этот участок парковки смотрела одна из камер видеонаблюдения. Его убийство попадёт на видео, поэтому всё должно выглядеть максимально правдоподобно. Он медленно сполз по боковой двери автомобиля на землю и застонал.

Парень подбежал к нему и начал избивать ногами. Даня не сопротивлялся. Второй удар, третий, четвертый. Носки ботинок больно впивались в бока, снова и снова.

На десятом ударе нападавший наконец пришел в себя и вспомнил о своей миссии. Он наклонился над телом и начал ощупывать карманы. Даниил почувствовал лёгкий укол в районе груди. Миорелаксант, наконец-то!

Агент забрал кошелек с телефоном и поспешно скрылся.

Дилетант. Такой непрофессиональной работы Даниил не видел ни в одну из своих прошлых Итераций.

По телу начал растекаться лёгкий холодок. В подушечках пальцев закололо, губы онемели.

Совсем скоро приедет заранее подготовленная скорая и полиция и констатирует смерть Даниила Алёхова. В морг поедет совершенно другое тело, а его транспортируют в место выполнения задачи.

Человек без имени вновь станет бойцом Отряда Trait, окончательно уйдет в Тень для выполнения очередного задания Генерального директората внешней безопасности Франции. Он снова будет совершать диверсии, убийства, государственные перевороты и вооруженные нападения – и всё это на благо Республики, конечно. Viva la France!

Он провалился в тяжелый химический сон.

***

Безымянный человек сидел на полу в центре больничной палаты. В комнате стояла только металлическая кровать и напольное зеркало. Через заклеенное окно в комнату проникал приглушенный белый свет. Он повернулся к зеркалу и посмотрел на своё отражение.

На нём была надета больничная форма, а голова полностью замотана бинтами. Человек опустил взгляд на руки. Их плотно обтягивали компрессионные рукавицы. Он стянул перчатки и внимательно рассмотрел ладонь. Кожа на фалангах пальцев была абсолютно гладкая.

Любопытно.

Человек поднёс руки к лицу и начал медленно, слой за слоем, разматывать бинт вокруг своей головы. Он полностью освободился от марли и бросил красно-белый ком в угол комнаты.

Человек встал, подошел поближе к зеркалу и начал внимательно разглядывать себя. Швы и синяки ещё не до конца рассосались, но отёк уже сошёл.

Его сердце бешено заколотилось. Подступила волна паники. Руки затряслись, на лбу выступил холодный пот.

Примерно то же самое испытывают раненые, когда теряют руку или ногу во время боя. Хоть шоковое состояние и притупляет боль, но мозг уже начинает осознавать, что тело безвозвратно лишилось той важной части, которой активно пользовалось всю жизнь.

Нет, с лицом все было в порядке. Глаза, нос, уши, губы были на месте.

Проблема была в другом. Это было не его лицо. Точнее, это было вообще ничьё лицо.

Он смотрел на человека в зеркале, но взгляд то и дело соскальзывал, не в состоянии зацепиться за что-либо. У лица не было никакой индивидуальности: ни горбинки на носу, ни неправильно искривленной брови, ни массивных скул. Его голова была словно заготовка, из которой только предстояло слепить человека. Его глаза были неопределённо-серого цвета, щеки гладко выбриты, а волосы подстрижены «под машинку».

Он глубоко вздохнул. Человек понимал, на что шёл.

Его трижды спрашивали, согласен ли он вступить в Отряд, трижды предупреждали о последствиях. Он трижды сказал «да»: на итоговом собеседовании, перед инсценировкой гибели и перед операцией. Но, как он ни готовился, преображение всё равно повергло в шок.

Безымянный человек продолжал смотреть на себя в зеркало, как вдруг его лицо и руки пришли в движение. Он смотрел, как его копия в отражении словно в ускоренной перемотке начала наносить на себя грим. На голове выросли густые черные волосы, появилась окладистая борода. Скулы увеличились и округлились, нос заострился и искривился, на брови появился шрам. Отражение извлекло из воздуха контактные линзы и вставило их в глаза. Радужка стала тёмно-коричневого цвета.

Теперь из зеркала на него смотрел грек лет сорока. Он улыбнулся жуткой, неживой улыбкой.

Грек посмотрел ему в глаза, а затем образ, будто расплавленный воск, стёк вниз, обнажив лицо-заготовку.

И снова отражение задвигалось в ускоренной перемотке. Руки быстро закружились вокруг лица, создавая нового человека. Спустя секунды в зеркале возник норвежец средних лет, с массивной нижней челюстью и светлыми волосами.

Через мгновение и эта маска стекла вниз.

Изображение в зеркале всё ускорялось и ускорялось. Образы мгновенно появлялись и исчезали уже без помощи рук, а лицо превратилось в непрерывно меняющуюся маску.

Изо рта вырвался сдавленный крик, сплетенный из воя десятков, сотен людей.

Человек пытался содрать с себя подвижную массу из лиц, но пальцы вязли в ней, будто в гуаши. От стекающих образов на руках оставались кровавые следы.

Он почувствовал резкую боль в правой руке.

Отражение замерло, будто кто-то поставил видео на паузу. На лице застыла чудовищная мешанина, слепленная из множества лиц. Один глаз вылез из орбиты и сполз на середину щеки, нос был повернут набок, а рот диагональю пересекал лицо и продолжал кричать.

Больничная палата затряслась мелкой дрожью, с потолка посыпалась штукатурка, стены заскрипели. Зеркало треснуло пополам. Одна половина упала на пол и разлетелась на тысячи осколков, а вторая осталась висеть на стене. Оконная рама лопнула, и потолок с грохотом рухнул вниз. Последнее, что увидел человек, это летящий на него обломок бетонной плиты. Он задержал дыхание и зажмурился.

Невидимая рука выдернула человека из кошмара. Он открыл глаза. На потолке, прямо перед его глазами, горел белый прямоугольник светильника. Старый дроссель больничной лампы неприятно гудел.

Голова ныла тупой болью, то ли от сильного удара об стекло, то ли после тяжелого сна от миорелаксанта. Сначала «кукольный сон», теперь этот кошмар из прошлого. Тревожные симптомы пузырями поднимались на поверхность сознания, сигнализируя, что там, в глубине ума, живет некто, кому осточертели все эти фокусы с перевоплощениями.

Безымянный человек лежал на спине. Его тело было абсолютно неподвижно и беспомощно. Лишь зудящий след от инъектора на правой руке напоминал ему, что у него есть и другие ощущения. Тонизирующий препарат уже был введен. Примерно через полчаса к нему полностью вернется контроль над мышцами. Он попытался поднять голову. Безуспешно. Он пошевелил губами, попробовал улыбнуться. Лицо нехотя растянулось в улыбке. Мимические мышцы первыми отошли от миорелаксанта. Человек почувствовал, что его щёки гладко выбриты, а контактные линзы извлечены из глаз. Значит, пока он спал, его внешность уже «обнулили».

Он скосил глаза вниз и обнаружил, что его тело, прикрытое простынёй, лежало на выдвижной полке анатомической холодильной камеры. Человек осторожно повернул глаза вбок.

В поле зрения оказался невысокий мужчина лет пятидесяти. Он сидел на узкой скамейке, облокотившись на металлический стол для вскрытия. Из-под больничного халата выглядывала футболка светло-синего цвета с Гомером Симпсоном, стилизованным под героя боевиков из восьмидесятых. Он извлёк из хрустящей фольги плитку шоколада и начал ломать её на кусочки. Мужчина повернулся.

– А, проснулись наконец! – Он широко улыбнулся.

Если бы у человека, лежащего на столе, был контроль над собственным телом, он бы напрягся. Гость говорил на французском языке.

Глава 6

Санкт-Петербург 6 сентября 2019 года

– Начнём!

Фрилан, несмотря на ранний час, был собран и деловит.

– Для начала, нужно выбрать двух добровольцев.

– Какие будут задачи? – подхватил деловой тон Майор.

– Одного, некрупного, для «чешуи». Вы успели увидеть её вчера. Второго – для силового костюма.

– Ли, на чешую. Коля, пойдёшь на силовую. Я вижу, как у тебя глаза заблестели.

– Хорошо. Вы двое – с техниками, переодеваться. А мы пройдём на испытательный полигон.

Фрилан повёл группу в ещё один огромный, напоминающий амфитеатр, зал. На арене были раскиданы обломки бетонных стен, ржавые автомобили, контейнеры и прочий строительный мусор. Ступени же закрывали толстые пуленепробиваемые стёкла, такие же, как и в испытательном центре. Кое-где сидели зрители. Фрилан провел группу в небольшой командный центр.

– Пока мы ждём наших «гладиаторов», я расскажу что будет происходить. Ли протестирует лёгкий защитный костюм, Николай – тяжёлый. Оружие пейнтбольное, просто зафиксировать попадание. Арена – условный город, пострадавший во время конфликта. Ваша задача – выяснить подвижность, удобство и способы применения костюмов. Вопросы есть?

– Тяжёлый костюм – это что?

– Прототип экзоскелета. Система гидравлических поршней, помогающих человеку носить до полутонны бронированных пластин. Главная сложность в нём – питание. Мы установили два аккумулятора, основной и аварийный. Вопрос – на сколько хватит основного. Аварийный нужен для того, чтобы оператор смог снять с себя костюм и покинуть опасную зону.

– Вы говорили, что испытывать будем боевыми, – Батя подошёл к стеклу и пощелкал по нему пальцами.

– Не сразу. Сначала маркером проверим основные участки попаданий, потом пули будут резиновыми, а уже затем – боевые.

– Полтонны брони это, конечно, хорошо. А как же сочленения? Пальцы?

– Все незакрытые бронёй участки тела покрыты чешуёй. Сейчас увидите.

Над воротами, расположенными в разных концах арены, загорелись сигнальные огни. Через пять секунд ворота открылись и на арену вышли Ли и Коля. Щуплый Ли в золотистой чешуе казался маленькой ящеркой, вылезшей погреться в лучах фонарей. А вот и так немаленький Коля напоминал ожившую статую.

Фрилан взял со стола микрофон.

– Готовы?

– Так точно, – прохрипел динамик.

Китаец только махнул рукой.

– Николай, помните, вы сейчас намного тяжелее, чем обычно. Будьте внимательны. Ли, близко к нему не подходите. Начали.

Ли резво сорвался влево. Коля сделал пару шагов, остановился, прислушиваясь, и повернул направо. Китаец забрался на контейнер, увидел противника, дал короткую очередь. И тут же бросился через центр в другой конец арены. Коля, рыча, попытался достать ловкача длинной очередью. Ли нырнул за стопку покрышек, тут же вскочил и ответил двумя выстрелами. На грудной пластине расплылись два красных пятна. Экза отступила и начала поливать длинными очередями. Не отпуская гашетки, Коля, тяжёло топоча, стал наступать на хлипкое укрытие. За пару метров до покрышек он разбежался и врезался в них, как носорог. Китайца за ними не оказалось. Он внезапно появился справа. Правую руку украсили ещё два пятна краски. Ли остановился и показал неприличный жест, за что и поплатился. Коля успел развернуться и послать три шара ему в грудь. Ли ойкнул и упал за обломок бетона. Противник бросился бегом за ним, но не рассчитал скорость и врезался со всего маху в железный контейнер. Экзоскелет застыл.

– Сука!

– Что случилось?

Фрилан пытался рассмотреть, что произошло.

– Ваша грёбаная железка сломалась!

– Спокойно. Вы в порядке?

– Я – да. Эта хрень скрипит и не шевелится.

– Терпение. Сейчас поможем.

Фрилан направился к двери на арену, поманив группу за собой.

Когда они подошли, Коля всё так же стоял, застыв, у контейнера. Ли пытался снять с него шлем. Тут уже была пара специалистов из зрителей, они что-то с интересом рассматривали на спине экзоскелета.

– Стоит статуя в лучах заката, – пропел Тёма.

– Я вот вылезу отсюда, и шею тебе сверну, паскуда, – прошипел Коля.

– Тихо вы, оба! – Майор помог снять шлем. – Тебя же предупреждали, аккуратнее.

– Да, увлёкся малёха, – Коля состроил мученическую гримасу. – Вытащите меня отсюда.

– Так оставим. Чтобы помнил, что старших надо слушать, – Батя скептически осматривал экзу, пытаясь понять, как её снимать. – Денис Давыдович, как пленника извлекать будем?

– А? А, да, – Фрилан отвлёкся от разговора с коллегами о причине поломки. – Аккумулятор видимо отошёл, сейчас поправлю.

Спина экзы с лёгким шипением раскрылась, и бойца наконец-то смогли вытащить из бронекостюма.

– Красавица, – Коля почти любовно погладил костюм по бронеплечу. – А когда её починят?

– Трудно сказать. От удара масляный насос перестал работать. За день, думаю, исправим. Так, господа, пока свободны. После обеда продолжим.

***

– Как наши подопечные?

Домов поудобнее расположился на кресле в смотровой.

– Спят, – лаборант пожал плечами. – Отдыхают после тяжёлого дня.

– Ничего интересного?

– Нет. Хотя... одному что-то снится.

– Кому? – Домов придвинулся к монитору.

– Инин Юрий. Позывной «Батя».

Леска дёрнулась. Юра подсёк, и на солнышке затрепетал очередной карасик. Отправим к остальным. Старшой сразу сунул нос в ведёрко и одобрительно заворчал. Малой лежал у ног и наблюдал за движениями поплавка, помахивая хвостом.

«Юра, обед!»

Так бывает. Человека давно нет, но дом помнит его голос.

Подхватив ведёрко, Юрий направился к дому. Старшой брёл сзади, поскуливал, выпрашивая рыбки. Малой уже ускакал, и стоял возле двери. Батя открыл дверь. Эх, краска облупилась, покрасить надо бы. Через тёмный коридорчик прошёл в кухню. Поставил ведёрко у раковины, в тишине ручка громко лязгнула об обод. Псы бросили обнюхивать углы и вопросительно уставились на него.

«Юра, мультики показывают. Давай посмотрим вместе?»

Он взял из холодильника бутылку пива и пошёл в зал. Плюхнулся на любимый диван и уставился в экран. «Том и Джерри». Сколько же им лет?! Но всё такие же забавные. Неунывающий мышонок и глуповатый кот. Всё так же устраивают друг другу пакости. Снова и снова.

Старшой запрыгнул на диван и потянулся носом к бутылке. Юра убрал пиво в другую руку, а освободившейся потрепал пса по лобастой башке. Мал ещё. Хлебнул пивка и снова уставился на двух мультяшек. Подбежал Малой с пищалкой в зубах. Игрушка полетела в угол и пёс, радостно повизгивая, бросился за ней, царапая вздувшийся паркет. Вернулся, радостный, ткнулся в руку, требуя продолжить игру. Юра бросил пищалку в сторону спальни. Пойти, что ли, поспать?

Пиво кончилось, и мультики тоже.

Он пошёл за второй бутылочкой пива. Глянул в спальню. Посреди смятой постели уже валялся Малой. Нет, спать пока не охота.

«Юра! Помоги зеркало подвинуть.»

Он посмотрел на чёрный провал чердака. Поднялся по скрипучей лестнице. Темно, захламлено и пыльно. Свет из оконца падал на старый комод. На комоде, единственным цветным пятном, выделялась фоторамка с яркой фотографией.

Батя взял фото. Девушка. Красивая. Где-то на тропическом пляже. Простое платье. Под стать окружающему пейзажу, аляпистое и яркое. Он провёл пальцем по её лицу.

Однажды она просто устала. Устала ждать его. Ждать из командировок, с работы, с загулов. Ждать, когда же он, наконец, подвинет зеркало.

На кухне грохнуло ведро. Старшой, как всегда, нетерпелив. Юра спустился на кухню. Блестящие рыбки высыпались из перевёрнутого ведра. Псы, чавкая и похрюкивая, ловили их на пыльном полу.

– Свинтусы!

Юра хотел их поймать, но поскользнувшись на одной из рыбок, грохнулся задницей об пол. От неожиданности что-то щёлкнуло в голове.

Стоп. Это же сон. Домов говорил нечто подобное. Стоп, стоп, стоп.

«Это уже в вашей голове. Вы можете управлять сном. И тем, что в нём происходит. Сны – это подсказки. Научитесь читать их».

Батя посмотрел на фотографию. Он всё ещё сжимал её в руке. Фото выцветало. Краски тускнели. Силуэт девушки расползался жёлто-чёрной дымкой. Лицо потускнело, радостное выражение сменилось на устало-затравленное, и тоже в конце концов растеклось серой кляксой.

Юра провёл пальцем по фотографии. Дымка перестала растекаться. Клякса лица снова стала собираться в единое целое. Цвета не изменились, но стали более чёткими.

Первыми проявились лукавые глаза.

– Ну что, свинтусята, – Псы удивлённо уставились на Юрия. – Дому нужна новая Хозяйка. Давайте-ка приведём его в порядок.

Глава 7

Санкт-Петербург, 10 октября 2019 года

В квартире на двадцать втором было темно. Впрочем, как и всегда. Аня наощупь прокладывала маршрут, касаясь пальцами стен. Острый угол картины. Колючий провод. Дверной косяк. Значит, до цели осталось каких-то восемь шагов.

Но вязкая дымка сна усложняла путь.

Пространство сжималось, словно густой кисель, при каждой её попытке ускорить шаг. Девушка двигалась медленно. Не отрывая ног от ледяного пола.

Тьма следовала за ней. Её длинные щупальца лениво скользили по коридору, обыскивая углы. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она, наконец, загонит свою добычу. Девушка сжала зубы. Главное – не бояться. Эта стерва чувствует страх, словно голодный зверь.

Тьма давно поселилась здесь. В когда-то уютной квартире её семьи. Она медленно разрасталась, питаясь тревогами и суетой. Впитывала, словно губка, все их глупые страхи. Пачкала гнилью дом. А потом, словно чёрная плесень, она проросла и в них.

Из глубины коридора послышался тихий зов. Девушка неохотно прислушалась, склонив голову. Чувство вины окатило желудок кипящей волной. Вывернуло кишки. Заткнув уши руками, Аня шагнула вперёд. Не слушать, не возвращаться, ни в коем случае не жалеть!

Вдох. Выдох. Шаг.

Голоса семьи за спиной умоляли остановиться, остаться, поддаться голодной тьме. Сковать себя липким страхом. Забыть про спасительный свет.

Можно обжечься, – шептали они.

Свет опасен, – вторила им тьма.

Её цель где-то рядом. Пара шагов. Вдох.

Их шёпот царапал ей перепонки, въедался в кожу, сбивал с пути. Чёрный дым струился по полу, прилипая к босым ногам. Ещё один выдох. Три шага. Вдох. Последний рывок! Свет!

Аня сорвала пыльные шторы, обнажив заколоченное окно.

Не уйдёшь, – ухмыльнулась ей тьма.

Футболка промокла насквозь. Аня, поморщившись, стянула её с себя онемевшими руками. Ритмичный металлический грохот бил по ушам, разгоняя остатки кошмара. Осознание его источника вызвало у неё слабый вздох облегчения.

– Доброе утро, Билли.

Щёлкнув переключателем лампы над клеткой, Аня поправила разболтавшееся колесо. Хомяк недовольно встал на задние лапы и надул мохнатые щёки.

– Нужно бегать внутри колеса, понимаешь? Тогда оно не будет биться о стенки.

Маленький негодяй тут же снова забрался наверх. Оперевшись о прутья клетки, он начал со скрипом крутить его под собой.

Потянувшись, девушка подошла к окну и с удовольствием запустила в комнату прохладный, уже немного колючий воздух. В серой дымке утреннего тумана то и дело загорались окна ближайшей многоэтажки. Сонные силуэты соседей уже спешили к чайникам и микроволновкам. Скоро они отправятся на работу. Покорять трудовые вершины нового дня.

Аня вздохнула. Казалось, что с момента её увольнения прошла не неделя, а вечность.

Она осторожно провела рукой по волосам. Рассечённая кожа за правым ухом всё ещё немного саднила. Добродушный хирург уверял, что ей сказочно повезло, ведь ещё сантиметр – и она могла бы уснуть навечно. Девушка поморщилась. Везение, говорите?

Люди часто засыпают в транспорте, уткнувшись лбом в прохладное, неудобно подрагивающее стекло. Беззастенчиво храпят в уютном полумраке кинозалов. Мирно дремлют в длинных очередях. Ещё недавно она думала, что приступы внезапной сонливости пройдут сами собой. Но потом умудрилась заснуть на улице, прямо с телефоном в руках. Чуть не раскроив себе череп о кромку гранитных ступеней.

А ещё эти сны… Девушка прикоснулась ладонью к стеклу и тут же одёрнула руку, содрогнувшись от воспоминаний. Перед выпиской из клиники, местный невролог выдал ей снотворное, от которого она засыпала, едва голова касалась подушки. Но на место привычной бессонницы пришли они. Кошмары. С тех пор, как Аня покинула клинику, они снились ей каждую ночь.

В них она так и не сумела сбежать из дома.

Правда, одна хорошая новость всё же была. Сергей Павлович, вопреки фантазиям её воспалённого мозга, вовсе не пытался её утопить. Как оказалось, в тот миг он спокойно обедал, уплетая котлету по-киевски в ближайшем кафе. Об этом говорили камеры видеонаблюдения, с десяток свидетелей и даже промасленный чек, выуженный из уличной урны заботливым полицейским.

Аня испытывала странную смесь стыда и благодарности к бывшему шефу. Узнав о случившемся, он в тот же вечер приехал в клинику. Невзирая на выдвинутые ему обвинения. Отмахнувшись от неловких извинений, он вручил ей коробку конфет и клетку с белым пушистым комком.

– Тебе нужен друг, – сказал он тогда. – Береги себя, хотя бы ради него.

Аня взяла со стола телефон и забралась обратно в кровать. Её пальцы сами потянулись к фото, что она сделала на набережной.

Из-под взлохмаченной шапки каштановых волос выглядывало угловатое, болезненно-бледное лицо с большими тёмными глазами. На месте фирменных веснушек красовались невнятные серые кляксы, а некогда пухлые губы превратились в две бледные, едва различимые полосы. Нет, подумала Аня. Такое отправлять было нельзя. Хорошо, что она не успела.

Телефон завибрировал в руках. Поверх фотографии вылезла чёрная плашка уведомления.

"Напоминание: 10.10.19. в 14:00, Николаевский проезд, 13"

Встряхнув головой, девушка отбросила депрессивные мысли в сторону. Пытка бездельем скоро закончится. Сегодня она, наконец, встретит своего загадочного спасителя.

***

Медицинский научно-исследовательский центр Sinom INC. располагался на краю промышленного района. Его окружал высокий бетонный забор. Аня медленно шла вдоль него, с любопытством оглядываясь по сторонам. Атмосфера секретности центра, накалённая слухами из больницы, разогрела её любопытство.

Оно усилилось многократно, стоило ей добраться до главных ворот.

С внушительных ярко-красных створок на неё смотрели две позолоченных драконьих пасти. Каждая из них сжимала в зубах свиток, усеянный иероглифами. На фоне унылой атмосферы окружающей центр промзоны, яркие ворота смотрелись вызывающе чужеродно.

Послышался металлический лязг замка.

Из ворот вышла высокая хмурая женщина в белоснежном медицинском халате. Её растрёпанные волосы были наспех собраны в большой небрежный пучок. Она скептически оглядела Аню поверх очков.

– Анна Ивановна?

– Да… – смутилась девушка. – Но как вы…

– Камера, – женщина равнодушно махнула рукой куда-то вверх. – Если присмотритесь, сразу её увидите.

Аня подняла голову и тут же встретилась взглядом с внимательным глазом камеры наблюдения, висевшей прямо перед ней.

– Красный цвет всегда отвлекает внимание. Старый фокус.

Женщина сдержанно улыбнулась и протянула ей руку.

– Меня зовут Екатерина Смирнова. Я провожу вас к доктору Домову.

Территория центра встретила Аню зелёным газоном, разрезанным на части аккуратными узкими дорожками. Между ними разместились китайские беседки с загнутыми краями крыш, декоративные пруды и изящные минималистичные клумбы. Дорожки вели к группам современных зданий округлой формы. Девушка обратила внимание, что каждый фасад здания был отмечен цифрой или иероглифом.

Аня заинтересованно повернулась к спутнице.

– Скажите, а что означают эти символы?

– Это названия лабораторий. Наши коллеги предпочитают имена национальных героев цифрам. А вот иероглифы на свитках, – Екатерина кивнула в сторону ворот, – это старая китайская поговорка: «Каждая неудача делает человека умнее». Своеобразный девиз нашего центра.

На одной из развилок тропинка расширялась, вливаясь в широкую асфальтированную дорогу. За ней начинался совсем другой вид. Длинные ряды морских контейнеров стояли перпендикулярно газону, образуя цепочки ржавых построек. Между ними сновали рабочие с техникой и инструментами.

Справа виднелась вертолётная площадка, окруженная пустырём, а слева – парковка, забитая грузовиками. К ней примыкало невысокое здание из белого кирпича. С его крыши свесилась вывеска SINOM INC, с зелёной светящейся точкой в центре «О».

– Это техническая зона, – объяснила Екатерина, вернув очки на переносицу.

Оправа постоянно сползала к самому кончику её носа, словно была не по размеру.

– Не самое приятное соседство, но без неё наши лаборатории, к сожалению, просто не смогли бы функционировать.

Аня заглянула в свою память, но не смогла найти в ней ни одного упоминания о Sinom INC.

– Простите моё невежество, но я никогда раньше о вас не слышала. Это какой-то новый китайский проект?

– О, нет, – усмехнулась женщина. – Во-первых, это русско-китайская компания. Оформление центра – лишь дань уважения коллегам, живущим вдали от дома. Во-вторых, корпорация была основана более десяти лет назад. Ну и в-третьих, – Екатерина демонстративно понизила голос, – вы и не должны были о нас слышать.

Дорожка привела их к невысокому зданию с цифрой «8» на фасаде. Подойдя ближе, Аня увидела, что она медленно вращается по часовой стрелке, меняя положение от восьмёрки к символу бесконечности. Неподалёку курила группа людей в белых халатах. Они расслабленно общались друг с другом, пока один из них не заметил девушку. Он прошептал что-то остальным, после чего все повернулись в её сторону с нескрываемым любопытством.

Стеклянные двери распахнулись, и из здания стремительно вылетел парень лет двадцати, с шахматной доской в руках. Он удивительным образом сочетал в себе порядок и хаос: взъерошенные светлые волосы обрамляли чёткие контуры скул, а из-под строгого чёрного пальто выглядывала растянутая футболка. Он пролетел мимо, не обращая внимания на окружающих. Сделав широкий взмах рукой, швырнул доску в ближайший пруд. Доска раскрылась в полёте, и фигуры рассыпались по газону. Выругавшись, парень сел на траву перед прудом и начал меланхолично бросать их в воду.

Аня повернулась к Екатерине с немым вопросом, но та лишь выразительно закатила глаза и, схватив девушку за локоть, потащила её к входу.

Многочисленные окна корпуса №8 были задёрнуты плотными шторами. Несмотря на обеденный час, в холле царил неестественный полумрак. Девушка почувствовала лёгкую тревогу. Какие ещё странности спрятаны в этом загадочном центре?

Она оглянулась по сторонам.

Круглый холл здания чем-то напоминал вестибюль придорожной гостиницы. Его левую стену занимала широкая лестница из красного дерева, ведущая наверх. Правую – ряд неприметных тёмных дверей. В центре, напротив входа, разместилась стойка администратора. За ней, чуть сгорбившись, скучал крупный мужчина в костюме. При их появлении он лениво поднялся со стула и неодобрительно покачал головой.

– Екатерина Александровна, дальше сами. Под вашу личную ответственность, – не дожидаясь ответа, он развернулся и удалился в направлении ближайшей двери.

Екатерина вздохнула, обошла стойку и сделала пару щелчков мышью. Через минуту она всучила в руки Ане временный пропуск и, извинившись, тоже исчезла за дверью. В холле повисла мёртвая тишина.

Девушка растерянно разглядывала прямоугольный клочок бумаги. Логотип корпорации ободряюще подмигивал ей яркой зелёной точкой. Аня взволнованно смяла пропуск и оглянулась на дверь. В её душе шла напряжённая борьба.

Инстинкты требовали бежать из этого странного места, не оглядываясь. С другой стороны, возвращаться домой с пустыми руками категорически не хотелось. Вдруг таинственный доктор действительно сможет помочь? Метаться между бессонницей и кошмарами, рискуя вновь отключиться… сомнительная перспектива.

На лестнице раздались шаги.

Аня не помнила день, когда она впервые оказалась в больнице. Остались только смутные обрывки воспоминаний – обеспокоенный взгляд отца, металлический привкус во рту, прикосновения мерзкой тряпки к горящему лбу. Но одну деталь она помнила до сих пор: руки. Тёплые, сильные, невозможно красивые руки врача, несущего её в палату. Они отвлекали от болезненных уколов, изображая забавных зверей. Они ласково гладили её по голове. Они были так не похожи на папины, но так же сильно заботились о ней. Внешность и имя того врача давно стёрлись из памяти. Но образ его ухоженных рук отпечатался в ней на всю жизнь.

Девушка заворожённо следила за пальцами, скользящими по деревянным перилам. Доктор Домов торопливо спускался по лестнице, придерживая накинутый на плечи белый халат.

– Анна! Простите, что заставил вас ждать, – крикнул он. – Один беспокойный пациент устроил в моём кабинете форменный бардак. Пришлось экстренно наводить порядок.

Аня, вздрогнув, вышла из транса. После всего, увиденного ею ранее, Домов вполне мог оказаться волшебником, пришельцем, или даже говорящим драконом. Она с любопытством подняла глаза. Несмотря на все её опасения, доктор выглядел совершенно обычным человеком. Возможно, даже слишком обычным.

Было трудно найти в нём хотя бы одну цепляющую деталь. Он весь будто бы состоял из шаблонов: средний рост, простые черты лица, классические очки. Не человек, а модель из медицинского каталога.

– А вы, должно быть, Леонид?

– Так точно, – он приветливо улыбнулся, и лёгкая сеть мимических морщин очертила его лицо. – Извините за все эти сложности, у нас здесь, – он сделал неопределённый жест рукой, – довольно строгие правила.

– Честно говоря, я немного разнервничалась, – Аня смущённо улыбнулась ему в ответ.

– И не зря, ведь вы – злостный нарушитель порядка, – подмигнул доктор. – Но мы обязательно постараемся это исправить…

***

Пока они поднимались в кабинет, доктор подробно расспрашивал Аню. Ему было интересно всё, что происходило с ней в последнее время. Когда девушка упомянула кошмары, Домов заметно оживился.

– Понимаете, Анна, кошмары снятся абсолютно всем. Это давно изученное, и не особенно интересное явление. Стресс, усталость, и даже плотный ужин перед сном – всё это провоцирует наш мозг, заставляя его генерировать пугающие сцены. Их интерпретация – отдельная тема. Мы не будем сейчас о ней говорить. Меня больше интересует физический потенциал кошмаров. Те ресурсы, что мы можем выжать из мозга в фазы его пиковой активности. В такие моменты наше сознание становится особенно чувствительным, я бы даже сказал – внушаемым. И это, на мой взгляд, лучшее время для терапии.

Они вышли на второй этаж и свернули в узкий коридор с множеством закрытых дверей. На стенах между ними встречались картины в вычурных рамах и кожаные скамейки для посетителей. Только вот ни посетителей, ни сотрудников в коридоре не наблюдалось.

– А как кошмары связаны с моей бессонницей?

Аня не собиралась задерживаться здесь надолго, поэтому решила сразу перейти к сути.

– Самым прямым образом, Анна.

Доктор остановился у двери с его фамилией на табличке.

– Если судить по симптомам, у вас – типичная нарколепсия. Именно поэтому вы так легко засыпаете на ходу, и именно поэтому видите реалистичные кошмары. Несколько лет назад я активно работал в этом направлении, и поэтому сразу понял, что с вами произошло. Снотворное, которое вам прописали, к сожалению, снимает лишь часть симптомов.

Обнажив запястье, он протянул руку к маленькой коробочке у дверного замка. Внутри что-то тихо щёлкнуло. Доктор открыл дверь и пропустил Аню вперёд.

Они оказались в просторном кабинете с белыми стенами. Его заливал солнечный свет. Прямо напротив входа расположился письменный стол с парой мягких кресел. Стену справа от него занимал большой экран, а в дальнем углу кабинета скучали высокие экзотические растения. Доктор сразу же направился к ним.

Аня упала в кресло, ожидая дальнейших объяснений. Домов наклонился к одной из пальм и вытащил из корней фигурку чёрного короля. Бережно отряхнув от земли, отправил его в карман.

– Кошмары, по своей сути, не более чем сигнал. Так мозг показывает нам, что он не в порядке. Можно годами ходить к психологам, прорабатывая источники наших фобий и стрессов, но не достичь желаемого результата. Для некоторых сфер это слишком долго. Допустим… – он замялся, с сомнением глядя на девушку, – для служб спасения. Да, хороший пример, – он удовлетворенно кивнул. – Спасатели, врачи, полиция – эти ребята ежедневно сталкиваются со смертью, и зачастую – не в самом удачном её проявлении. Обгоревшие трупы, оторванные конечности, громко рыдающие родственники… всё это сильно влияет на психику. Накапливаясь, выливается в кошмары. Со временем обязательно случается кризис – и мы теряем опытного специалиста. Такое, конечно, случается не со всеми, но статистика печальная.

– Если честно, я не совсем понимаю, при чём тут я.

Доктор посмотрел на девушку настолько выразительно, что она мгновенно притихла, залившись краской. Здесь, в ярких солнечных лучах, его глаза вдруг обрели насыщенный янтарно-оливковый цвет. Он пробежался пальцами по клавиатуре. На экране появилось измождённое мужское лицо.

– Человек на фотографии физически здоров. Таким его сделала бессонница. А точнее – кошмары, которые к ней привели. Не находите сходства, Анна?

Девушка нервно сглотнула. Бледный вид, тёмные круги под впалыми глазами… Аня уже полгода избегала зеркал. Разумеется, она находила сходство.

– Сознание пытается показать нам, что мы травмированы, но способ, который оно выбирает для демонстрации, травмирует нас ещё больше. Если пустить ситуацию на самотёк, стресс будет лишь усугубляться. Но если мы встретимся со своим кошмаром с оружием в руках, мы сможем его одолеть.

Аня заинтересованно посмотрела на доктора. Неужели тьму из её кошмаров можно победить?

– Шесть лет назад, когда я ещё изучал нарколепсию, я изобрёл новое лекарство для пациентов, страдающих расстройствами сна. Оно успокаивало их нервную систему. Спустя год исследований я обнаружил интересный побочный эффект, – он встал из-за стола и начал расхаживать по кабинету, активно жестикулируя, – группа пациентов, принимавших лекарство, стала видеть более яркие сны. В какой-то момент они начали осознавать себя во сне, и даже научились взаимодействовать с окружением.

– Вы хотите сказать, что можно научиться контролировать сны?

– Именно так. Мой препарат создаёт новые нейронные связи, благодаря чему можно действовать во сне осознанно. И при этом отлично высыпаться! Цикл нормализуется, а бессонница со временем отступает. И если добавить к этому эффекту терапию, мягкое вмешательство со стороны опытного наблюдателя, можно укротить кошмар. И навсегда покинуть замкнутый круг.

– Звучит очень интересно, Леонид…

– Васильевич. Но можете звать меня просто Леонид.

Аня обнаружила, что, незаметно для себя, успела забраться в кресло с ногами и слушала доктора, обхватив колени. Тревога развеялась, уступив место радостному предвкушению.

– Хорошо. Леонид, – Аня сделала глубокий вздох, прежде чем озвучить назревший вопрос, – как же мне получить это лекарство? Скажу откровенно: мне бы сейчас очень не помешала одна маленькая победа.

Домов молча пожевал губы, обдумывая ответ.

– Анна, я был бы счастлив помочь вам прямо сейчас, просто выписав лекарство. Но есть одна проблема. За пределами этого центра его официально не существует.

Аня подняла на него недоумённый взгляд.

– Что… Чего же вы тогда от меня хотите?

В её голосе сквозило разочарование. Это что, шутка? Притащить её сюда только для того, чтобы похвастаться своим изобретением?

Доктор наклонился к Ане и мягко сжал её руки широкими ладонями. По коже девушки пробежали мурашки.

– Анна, разве я стал бы вас обнадёживать? Стоило мне увидеть вас в клинике, как мне тут же пришла одна интересная идея. Одну минутку.

Он ободряюще улыбнулся и вернулся к своему столу. Раскрыв папку с документами из больницы, доктор начал медленно перебирать их, задумчиво кивая своим мыслям. Аня ждала его вердикта, затаив дыхание.

– Всё как я и предполагал, – сказал он, захлопнув папку. – Я могу попробовать включить вас в экспериментальную группу.

– Что это значит?

– Если вы поможете мне в исследованиях препарата, я смогу обеспечить вас лекарством на законных основаниях. И избавить вас от кошмаров. В моей группе как раз не хватает пациента с нарколепсией. Взаимовыгодное сотрудничество, не находите? К тому же, каждый участник получает достойное вознаграждение из фонда Корпорации...

Он выдвинул ящик стола и достал из него внушительную стопку бумаг.

– Вам потребуется только подписать договор.

Глава 8

Местоположение неизвестно, 10 декабря 2019 года, 19:52

– В этом году жёлтым астрам не дали толком распуститься, Вы не находите?

Безымянный человек облегчённо прикрыл глаза.

Свой.

Незнакомец подошёл к одной из холодильных камер, открыл её и заглянул внутрь. Он довольно крякнул и извлёк оттуда увесистую фляжку коньяка. Открутил металлическую крышечку, поднёс бутылку ко рту и сделал пару больших глотков.

– И у немолодого чиновника на лечении есть свои маленькие секреты.

Мужчина виновато улыбнулся и пожал плечами. Он подошёл к человеку на полке и, по-отечески, погладил его по голове.

– Вот, выпейте немного, mon chéri. Это поможет скорее прийти в себя.

Пациент поднес фляжку ко рту лежащего, влил немного коньяка и вложил кусочек шоколада. От этого причудливого причастия приятное тепло разлилось по пищеводу. Голосовые связки ожили и вновь обрели способность издавать звуки.

– С-спасибо, – прохрипел человек.

– Ну что, давайте знакомиться! – мужчина довольно потер ладони. – Меня зовут Жак Брандо. Это имя Вам о чем-нибудь говорит?

Человек едва заметно кивнул. Перед ним стоял сам Жак Брандо, отец-основатель Отряда Trait.

Официально он занимал скромный пост заместителя главы технического управления Директората. Однако каждый агент второго уровня Отряда знал: мсье Брандо – истинный глава французской разведки.

– Чудно! Тем проще будет наш дальнейший разговор. Как Вас зовут, mon chéri?

– Даниил Алехов.

– Нет-нет-нет, – поморщился Жак. – Скажите мне, как Вас зовут?

Человек замолчал. Он уже и не помнил, когда последний раз произносил своё имя вслух. Он с трудом, сквозь воспоминания о прожитых жизнях, продирался в прошлое. Даниил, Энтони, Верманд, Расул, Лукас – имена и личности слоями покоились в памяти, скрывая его настоящее «Я».

Спустя некоторое время, ему всё же удалось вспомнить свое имя.

– Вивьен. Вивьен Моро, – наконец произнес он.

– Вивьен... – Жак зажмурился, будто смакуя дорогое вино, – от латинского vivus – «живой, живущий». Невероятно точное имя для агента второго уровня!.. Жизнь… Что такое жизнь? Активная форма существования материи? Биологический процесс? Нет, это не жизнь, это – существование. На мой взгляд, жизнь – это игра. Каждый человек от рождения и до самой смерти играет чётко отведенную этой реальностью роль.

У вас, бойцов Отряда, есть право на выбор роли. Право, которого лишены простые смертные. Судьба простого человека намертво впечатана в страницы этой реальности. А на вашей странице лишь trait. Прочерк.

Брандо сделал глоток из фляжки.

– Кто-то называет меня чудовищем, кто-то – безумцем. Меня обвиняют в том, что я уничтожаю ваши личности, превращаю вас в обрубки людей. Однако служба в Отряде – это дар. Этот дар предложен лучшим из лучших: высококлассным специалистам, профессионалам, истинным патриотам Республики. И этот дар принят вами добровольно! Вы освобождены от оков социальных ограничений. Вы можете менять своё собственное «Я», словно наряды в шкафу. Вот она, настоящая свобода личности, а не тот суррогат, которым нас кормят либералы с экранов и трибун.

Сколько людей на этой планете может выбрать сценарий своей жизни? Каждый человек с самого рождения прикован к прокрустову ложу социальных норм, обязательств и родственных связей. Да, кому-то удается немного отредактировать свой сценарий, но эта редактура сродни перестановке мебели в комнате. Кажется, что внешне интерьер преобразился, но содержание остается неизменным.

Покуда остальные люди не могут толком прожить и одну жизнь, вы проживаете их десятки. Вивьен, сколько у Вас было Итераций?

– Восемь.

– Вот, видите! Восемь полноценных жизней. Вы прожили целых восемь жизней!

– Но эти жизни резко обрывались Активациями, господин Брандо.

– А разве простой человек бессмертен? Как там было у русского писателя Булгакова: «Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!»

В отличие от простых смертных, вы, по крайней мере, знаете точное место и время гибели вашей личности. А ещё у Вас есть протокол Сансара, – Брандо хитро прищурился.

Вивьен усмехнулся. Что же за миссию подготовил для него мсье Брандо, раз решил лично устроить это представление, с маскарадом, коньяком и разговорами о сущности человеческой жизни?

– Я вижу, вы уже догадались, к чему я клоню. Вы весьма сообразительны, Вивьен, поэтому я выбрал Вас на роль руководителя предстоящей операции. Что ж, тогда не будем медлить.

То, что Вам предстоит сделать, будет иметь последствия не только для Республики. Ведь что есть Франция сегодня? Страна с населением в шестьдесят девять миллионов человек, которые не могут толком произнести букву «Р»? На первый взгляд, роль Республики на международной арене весьма скромна. Однако зона ответственности Директората и Отряда простирается далеко за пределы Франции.

Наш мир очень хрупок. Запутанная система сдержек и противовесов, негласных договоренностей и явных конфликтов создает баланс, который едва ли можно назвать устойчивым. В этой системе есть игроки, которые обеспечивают процветание всей человеческой цивилизации. Технологические гиганты, производства, добывающие компании – каждая корпорация играет свою роль в этом процессе.

Но, бывают случаи, что на сцене появляется новый игрок, желающий навязать всем свои правила. Казалось бы, что плохого в том, если русско-китайская корпорация за считанные годы станет лидером технологического сектора?

Эти русские очень любят перекраивать мир по плохо нарисованным чертежам. Благодаря китайской поддержке они могут позволить себе идти напролом, невзирая на все договорённости.

Я понимаю о чем вы думаете, мсье Моро. Вам совершенно нет дела до этих корпоративных склок. Вы служите Республике, а не частным компаниям.

Однако это не просто баталии между торгашами. Sinom курируют высокопоставленные чиновники из России и Китая. Насколько нам известно, у компании есть служба безопасности, по военной мощи сопоставимая с небольшой армией. Без поддержки со стороны государства создать такое подразделение просто невозможно. Это значит, что в скором времени корпорация может стать не просто серьезным конкурентом, но и политическим инструментом.

Что, если каждое государство решит создать свою частную армию, над которой неподвластны международные конвенции и соглашения? Что, если частная разведка начнет вмешиваться в мировую политику?

Это будет бойня.

Мир захлестнёт глобальная война. Все против всех. На кону в ней будут не котировки акций, а тысячи, миллионы человеческих жизней.

Ваша задача – не просто образумить зарвавшегося игрока, Вивьен. Вам предстоит предотвратить мировую войну.

Брандо сделал паузу. Вивьен приподнял голову. Связь между мышцами и мозгом постепенно восстанавливалась. Он пошевелил пальцами ног и попытался поднять руку. Та с трудом оторвалась от металлической полки.

– Что нам нужно сделать, господин Брандо?

– Вам предстоит совершить диверсию в самом сердце Sinom INC, в Исследовательском центре. Необходимо обставить всё так, чтобы это выглядело как теракт со стороны одной из китайских радикальных группировок. Но прежде, вам необходимо обнаружить текущее местоположение исследовательского центра. Вам нужно собрать всю необходимую информацию по корпорации. Вам будут предоставлены все ресурсы Отряда. Агенты первого уровня будут полностью в вашем распоряжении. Также у нас есть свой человек из Sinom INC., который снабдит Вас всеми необходимыми данными о Центре в случае необходимости. Однако прибегать к услугам информатора я рекомендую только в случае крайней необходимости. Не стоит рисковать таким ценным ресурсом попусту.

Брандо взглянул на часы.

– У нас осталось совсем мало времени. Скоро медперсонал спохватится, куда же запропастился этот пьяница Жак.

Он убрал фляжку в камеру хранения и подошёл к дальнему холодильному шкафу.

– К сожалению, нам вряд ли удастся полностью уничтожить неуправляемого игрока. Диверсия в Исследовательском центре вряд ли приведет к разрыву отношений между Россией и Китаем. Рано или поздно корпорация оправится от нападения, каким бы сильным оно ни было. Но нам удастся посеять семена раздора, которые, в скором времени, дадут свой урожай. В таких условиях взращивать частную армию станет намного сложнее.

Мсье Моро, я полагаюсь на Вас. Франция и весь мир полагаются на Вас. Если операция пройдет успешно, Вам будет открыт доступ к протоколу Сансара.

Брандо похлопал по ячейке холодильной камеры.

– Здесь лежит всё необходимое для Вашего старта. Приходите в себя, Вивьен. У Вас есть ещё минут двадцать в запасе, – Брандо направился к выходу, – ну, а я пошёл дальше исполнять свою роль. Видите, мы все играем в эту странную игру под названием «жизнь».

Он обернулся. Перед Вивьеном снова стоял балагур, сбегающий от врачей в морг выпить немного коньяку.

Жак постучал пальцем по виску.

– И помните, Вивьен, незаметность и непредсказуемость – наше главное оружие. Удачи, mon chéri!

Брандо помахал ему рукой, поднялся по бетонной лестнице наверх и вышел из подвала морга.

За ним хлопнула металлическая дверь.

Вивьен несколько раз глубоко вдохнул, выдохнул и начал усиленно сокращать мышцы. Мускулы тёплой волной откликнулись по всему телу.

Пока организм занимался ускоренной реабилитацией, мозг переваривал услышанное. Мсье Брандо уж никак не тянул на роль пацифиста. За пафосными речами господина Брандо скрывался явно личный интерес. Интересно, что же посулили ему европейские корпораты за уничтожение восточного конкурента? Кресло главы разведки Республики? Гонорар с девятизначной суммой? Членство в совете директоров в одной из госкомпаний? И что опасного в службе безопасности Sinom INC. по сравнении с другими частными армиями?

Впрочем, это была не его забота. Вивьен выполнит поставленную задачу. Он близок к протоколу Сансара как никогда, и он добьется его получения любой ценой.

Агент сел на полку и свесил ноги вниз. Он открыл камеру, на которую указал Брандо, и заглянул внутрь. На бледном теле старика лежала черная спортивная сумка. Он аккуратно достал ее, дабы не задеть лицо покойника.

Вивьен расстегнул молнию на сумке. Внутри аккуратно лежала сложенная медицинская форма, верхняя одежда, обувь, базовый гримировочный набор с зеркальцем, бейдж с фотографией и пропуском, несколько паспортов, кнопочный телефон, шифрограммы, стилизованные под рекламные буклеты и пять толстых пачек евро, перетянутых резинкой.

Вивьен быстро оделся и осмотрел себя. Он аккуратно задвинул за собой полку и достал из сумки гримировочный набор. Спустя десять минут, Вивьен закончил преображение. Теперь он в точности выглядел как медбрат на фото, который собрался домой после рабочей смены. Он удовлетворенно ухмыльнулся, убрал вещи в сумку и направился к выходу. Подготовка к операции началась. Вивьен перешел в Тень.

Глава 9

Санкт-Петербург, 11 октября 2019 года

Аня ещё раз мысленно пробежалась по списку взятых с собой вещей. Плюшевый осьминог Фьют, любимая наволочка со звёздами, огарок свечи с ароматом корицы. «Второе небо» Лыкова в твёрдой обложке. И старая растянутая пижама. Зачем она вообще рассказала о ней Домову? Ей было лет пять, не меньше, и от принта с Чеширским котом, будто в сказке, осталась одна улыбка.

Согласно теории доктора, домашняя обстановка позволит ей лучше расслабиться в процессе эксперимента. Аня с недоверием покосилась на свой рюкзак. Она ведь и дома расслабиться не может, что уж говорить о больничной койке. Оставалось надеяться, что вещи, наспех собранные утром вокруг кровати, хотя бы не будут её отвлекать.

Аня развязала шнурки, с облегчением скинула тяжёлые ботинки и легла на скамейку для посетителей. Лаборатория Домова скрывалась за дверью напротив его кабинета. Встретив девушку в холле, он проводил её на второй этаж, а сам отправился искать Екатерину. Прошло уже минут тридцать, но ни доктора, ни его помощницы не было видно. Аня ждала их в глухой тишине, с тревогой размышляя о предстоящих опытах.

Ей представлялись длинные иглы, распорки для глаз, электрические стулья и прочие атрибуты фильмов с жуткими экспериментами. Чем дольше она ждала, тем всё более гнетущей ей казалась атмосфера тихого коридора. Казалось, здесь с каждой минутой становится всё меньше воздуха и света.

Аня опустила глаза и вдруг увидела, как из щели под дверью лаборатории начал сочиться дым. Её пальцы онемели. Холодная волна липкого страха обрушилась на плечи. Аня в ужасе вскочила на ноги. Густой чёрный дым быстро расползался по полу, отрезая дорогу к лестнице. Девушка попятилась назад. Не спуская глаз с дымовой завесы, она прижалась к двери кабинета и потянула за ручку. Та с лёгкостью поддалась. Аня провалилась в проход.

Её окатил отрезвляющий душ из солнечных лучей.

Сердце выпрыгивало из груди. Девушка опустилась на пол, пытаясь отдышаться.

— Любопытно.

Аня подняла голову. Среди пальм в углу кабинета виднелась мужская фигура. Но яркий свет бил по глазам, не позволяя увидеть лицо. Пока девушка щурилась и протирала глаза, фигура направилась к ней. Приблизившись, незнакомец присел на корточки и склонил голову на бок.

Аня его узнала. Это был тот странный парень, которого она видела вчера. Только теперь в руках у него были не шахматы, а маленькая фарфоровая лейка.

— Вытяни руку.

Он наклонил лейку, плеснул немного воды в её ладонь.

— Тебе не помешает умыться. Что случилось?

— Не знаю, — покраснела девушка. — Галлюцинация, кажется.

Парень оценивающе оглядел её сверху вниз. Удивлённо приподнял бровь.

— Почему ты босиком?

Аня взглянула на свои ноги и покраснела ещё больше.

— Я... ждала доктора Домова. Устала. Решила ненадолго прилечь, но потом, похоже, просто заснула в коридоре. И увидела кошмар.

Она поднялась и отряхнула колени. Пытаясь скрыть смущение, с вызовом посмотрела на незнакомца.

— Со мной такое не часто происходит. Это просто у вас здесь нездоровая атмосфера.

— Это ещё мягко сказано.

Бросив лейку на пол, он тоже поднялся на ноги.

— Но если тебя напугал коридор, дальше тебе точно ловить нечего.

— Как это понимать? — в дверном проёме появился Домов.

Он удивлённо оглядел кабинет.

— Что вы двое здесь делаете?

— Охраняем твои покои, док, — ухмыльнулся незнакомец.

Он отошёл к столу доктора и вальяжно развалился в кресле.

— Магнитный замок был сломан, и я решил дождаться тебя здесь. Ну а она... ворвалась сюда минуту назад. Твои пациенты становятся всё более нервными.

— Ты тоже мой пациент, Джозеф, — раздражённо бросил Домов, — Катя, что за история с замком?

Екатерина выглянула из-за его спины.

— Не знаю. Когда я заходила полить цветы, он ещё работал.

— Вызови техников, пусть проверят. Джозеф, благодарю тебя за бдительность. Но в следующий раз просто позвони.

Доктор осмотрел кабинет. Увидев на полу лейку, недовольно дёрнул плечом.

— И прекрати, наконец, трогать мои вещи без спроса. Анна, за мной!

***

В лаборатории не было ничего из того, что Аня успела себе вообразить. Ни больничного кафеля на стенах, ни инструментов, испачканных кровью. Здесь даже не было светящихся пробирок в стеклянных медицинских шкафах. Эта комната пугала иначе.

В самом её центре, под тяжёлым бордовым балдахином, стояла двуспальная кровать, укрытая стёганым покрывалом. Напротив неё неспешно тлел камин. На покрытой сажей стене застыли старинные часы с маятником.

Пока Екатерина зажигала свечи и раскладывала вокруг кровати личные вещи девушки, Домов прошёл к огромному зеркалу на левой стене. Оно было невероятно грязным и пыльным. Ане показалось, что на его поверхности виднелись отпечатки чьих-то ладоней.

— Мы будем всё время находиться рядом, в наблюдательном пункте.Если что-то пойдёт не так, вам будет своевременно оказана помощь.

Доктор вытащил из кармана платок и основательно протёр стекло. Закончив, с удовольствием оглядел результаты своей работы.

— Переодеться можно там, — сказал он, указав на ширму у изголовья кровати. — Можете взять халат, если нужно.

Аня, схватив рюкзак, неохотно поплелась к ширме. За ней, на вбитом в стену гвозде, действительно висел шёлковый халат. Он казался таким же старым и пыльным, как и всё в этой комнате. Поёжившись от отвращения, девушка с благодарностью взглянула на свою пижаму. Пусть она и будет выглядеть нелепо, но ни за что не позволит этой пыльной ткани коснуться своей кожи.

Пока Аня возилась за ширмой, Домов объяснял суть эксперимента.

— Препарат, о котором я вам говорил, называется «Онейрум». Он помогает сознанию удерживать контроль, пока мозг и тело засыпают. Так нарушается привычный алгоритм сна. Ключевое отличие пациентов с нарколепсией в том, что их алгоритм уже нарушен. Поэтому Онейрум действует на них в десятки раз сильнее, чем на обычных людей. Это приводит к удивительному эффекту: они обретают способность не только принимать сигналы извне, но и отвечать на них в реальности. И тут, Анна, мы подходим к самому интересному. Помните, что я говорил об активности мозга во время кошмара? А теперь представьте, что произойдёт, если объединить нарколепсию, кошмар и Онейрум. Результат может быть ошеломительным! К сожалению, возможности проверить свою гипотезу у меня не было. Но теперь...

Закончив переодеваться, Аня выглянула из-за ширмы. Домов мечтательно смотрел куда-то вверх, погрузившись в свои мысли. Его помощница молча колдовала над изголовьем кровати. Из него торчали провода и датчики, а на обратной стороне светилась приборная панель.

— Каждая деталь в этой комнате имеет своё значение.

Доктор, очнувшись, подошёл к камину и нажал на скрытую кнопку под крышкой часов. Маятник тут же ожил, заполнив комнату тихими однообразными щелчками.

— Запомните этот звук, Анна. Когда вы услышите его в следующий раз, вы уже будете спать. Сон — хрупкая материя, и слишком громкие звуки могут разбудить вас, нарушив ход эксперимента. А вот часы окружают нас с самого детства.Мы уже привыкли спать под их размеренный ход. Ваша задача — дать нервный импульс к указательному пальцу с датчиком, как только вы услышите знакомые щелчки. Три коротких движения — и мы поймём, что вы в сознании. Но это ещё не всё. Катя, ты готова?

Екатерина кивнула и набрала команду на панели. Балдахин над кроватью засветился. Оказалось, его внутренняя сторона была покрыта сотней крошечных красных ламп.

— Они будут загораться при каждом срабатывании часов, чтобы помочь вам установить связь с реальностью. Попробуем выработать у вас новый рефлекс, — он ободряюще хлопнул девушку по плечу. — Возможно, у вас остались вопросы?

— Вообще-то да, — Аня с сомнением осмотрела комнату и покрепче сжала свою плюшевую игрушку. — Почему ваша лаборатория выглядит как средневековая спальня?

Домов рассмеялся и перешёл на шёпот.

— Чтобы по-настоящему испугать вас, Анна.

***

Свечи гасли одна за другой. Аня тёрла плечо, пытаясь унять зуд от укола, и старалась не разглядывать удлиняющиеся тени. Стоило задержать взгляд хоть на одной, как комната тут же наполнялась силуэтами чудовищ. Они прятались в тёмном провале камина, скрипели дверцами шкафов, чуть слышно царапали стены. Запах корицы неприятно щекотал ноздри.

Аня откинула голову на подушку. Спокойно. Это не первый кошмар в твоей жизни. Ещё немного, и провалишься в знакомый сон. Почему же так трудно дышать?

Покрывало стало тяжёлым и неприятным, словно его набили мокрой соломой. Ане захотелось выбраться из его плена, пока она окончательно не заснула, но тело отказалось слушаться. Её парализовало.

Аня перевела взгляд в область груди, и сразу же пожалела об этом. На покрывало, перебирая короткими мохнатыми отростками, с полога спускалась гигантская серая гусеница. Её туловище было разбито на рыхлые сегменты, соединённые друг с другом вязкой чёрной слизью. Аня попыталась позвать доктора, но её связки онемели, и всё, что ей оставалось — беспомощно наблюдать за тем, как мерзкая туша медленно подбирается всё ближе. За миг до того, как передние отростки коснулись бы её лица, гусеница взорвалась едким облаком пыли.

Свечи погасли.

Говорят, зона комфорта — это не там, где тебе хорошо, а там, где тебе привычно плохо. Здесь, на двадцать втором этаже, в кромешной тьме, пронизанной монотонным шёпотом, ей всё ещё было до ужаса страшно. Но Аня уверенно шагала в туман. Она была здесь тысячу раз.

Паралич отступил, и двигаться стало легко. Аня вытянула руку: стена оказалась на месте. Пальцы мигом нащупали знакомые полосы на обоях. Широкая, узкая, две широких.

Значит, сегодня она начинает в прихожей.

Тьма выжидала. Девушка слышала, как она недовольно ворочается в углу. Ещё немного, и она, насытившись страхом, сможет пуститься погоню. Девушка улыбнулась. Нет, дорогая, не в этот раз.

Из глубины квартиры, нарастая до хрипа, к девушке приближался шёпот. Аня, сделав глубокий вдох, впервые шагнула ему навстречу.

Это мама и папа, застывшие в общей гостиной. Два пустых манекена, когда-то лишённые лиц. Их тела приросли к дивану, пустили белёсые корни. Они так долго боялись света, что их шёпот и сам стал тьмой.

В гостиной вдруг посветлело. Старенький телевизор, годами молчавший у стенки, затрещал и включился. Его мерцающий красный свет раздробил комнату на полосы и фрагменты. Две восковые фигуры, сидящие на диване, синхронно свернули потёкшие головы. Их шёпот стал громче.

Ан-на, Ан-на, АН-НА!

Слова и буквы, срываясь с их губ, начали обретать форму. Извиваясь, трансформируясь, переливаясь в отсветах мерцающего экрана, они собрались в огромный бурлящий рой. Шипящий клубок голосов двинулся к Ане, заполняя собой всю комнату.

Этот мир причинит тебе боль, — шелестели они.

Возвращайся и будь как мы.

Девушка оглянулась. По коридору, медленно перебирая отростками из чёрного дыма, к ней уже подбиралась тьма. Отступать было некуда.

Аня расправила плечи. Ну уж нет, решила она. Я слишком долго жалела вас. Избегала конфликтов. Соглашалась с вами, оправдывала вас. Хватит!

Клубок выпустил цепь упрёков к её рукам. Белёсые нити слов обхватили запястья, потянули вниз. К тьме. Та уже корчилась на полу гостиной, перевалив за порог. Она жадно глодала босые ступни, лишая девушку сил.

Красный отблеск стал ярче. Аня рванула вперёд.

— Я никогда не стану такой, как вы, — крикнула она, врезавшись в говорящий клубок. — Вы сделали свой выбор, я сделала свой. Оставьте меня в покое!

Рой, застонав, начал распадаться на слова, а слова — на буквы. Упрёки, оскорбления и мольбы с грохотом падали на пол. Аня сгребала их и горстями швыряла в застывшие на диване фигуры. Её обиды испарялись в воздухе, превращаясь в густой туман.

Тьма, заскулив, свернулась в комок и юркнула за диван.

Это ещё не конец, — прошептала она.

Вдох.

Девушка бросилась бежать. Она осознала цель.

Судорога пронзила живот. Она ещё никогда не была так близко. Источник её вины — за следующим поворотом. И чем ближе она подойдёт к желанной двери, тем будет больней.

Тьма под диваном расхохоталась и скрипнула половицей.

Мотнув головой, девушка решительно свернула направо. Сделала ещё один шаг. И ещё. На чёрной стене проявилась белая дверь. Выдох.

Аня нащупала ручку. Попыталась открыть. Красный свет за её спиной смешался с туманом. Дверь отказывалась поддаваться. Она тоже когда-то была заколочена тьмой. Выругавшись, девушка забарабанила ладонями по полотну.

— Андрей, мне очень нужно тебя увидеть. Пожалуйста, открой. Пожалуйста!

Дверь с хлопком растворилась в воздухе.

Аня увидела хрупкий силуэт младшего брата в дальнем углу. Он сидел на полу, спиной к ней, окружённый живой стеной из заводных игрушек. Птички, роботы, машинки, солдатики, всё это щёлкало и завывало, пританцовывая на месте. Аня пыталась отбросить их в сторону, но они тут же возвращались в строй, мешая пройти.

Она сдалась и сделала шаг назад.

— Прости меня, малыш. Я не должна была бросать тебя с ними.

Его плечи задрожали. Голова начала поворачиваться вокруг своей оси, с хрустом ломая тонкую шею. Аня в ужасе отшатнулась. Это — не её брат. Это — всего лишь кукла, похожая на него. Его глаза засветились красным.

— Привет, сестрёнка. Тик-так.

Домов с интересом разглядывал показания датчиков, сидя на краю смятой постели. Девушка попыталась встать, но невидимая сила притянула её обратно к матрасу.

— Осторожно, дорогая, сейчас я тебя освобожу, — голос Смирновой ласково пропел над ухом. — Нам пришлось слегка тебя зафиксировать.

Она указала на ряд эластичных ремней, натянутых над покрывалом, после чего, опустившись на корточки, начала отщелкивать застёжки, расположенные где-то под кроватью.

— Вы большая молодец, Анна, — доктор отложил бумаги и одобрительно качнул головой. — Вы отлично справились с заданием. Более того, вы очень меня удивили. Я ожидал усиления активности, но сомнамбулизм — это что-то новенькое. Скажите, вы когда-нибудь ходили во сне?

— Да...

Аня закашлялась, и Домов с готовностью протянул ей стакан воды. Девушка сделала несколько жадных глотков.

— Я начала лунатить года в три, кажется. Мы жили довольно высоко, и мама очень боялась, что я выпаду из окна во время приступа. Её так это беспокоило, что она даже заколотила окно в моей комнате. Но всё обошлось, как видите.

Кошмар вымотал её, как эмоционально, так и физически. Судя по часам, прошло всего тридцать минут, но мышцы болели так, будто Аня пробежала марафон без подготовки.

Екатерина закончила с креплениями ремней, и теперь осторожно снимала датчики с головы девушки.

— В момент пиковой активности твой мозг, судя по всему, перестал справляться с нагрузкой, и подключил двигательные центры, чтобы выпустить излишки энергии. Похоже, Онейрум заставил его использовать лунатизм для защиты, — она задумчиво прикусила губы. — Проще говоря, мозг решил убежать от стресса. Интересно, можно ли обойти эту защиту?

— Можно! — воодушевлённо воскликнул Домов.

Он схватил документы и ещё раз пробежался по ним глазами.

— Мы можем попробовать напрямую повлиять на длину волн. Скорректировать их и направить в нужную область мозга. Тогда Онейрум принудительно активирует интересные нам участки. Если нам удастся изменить частоту колебаний и перенаправить импульс во фронтальную зону...

— Вы сможете вмешаться в мой сон?

— Мы уже вмешались. Но работали напрямую с вашим сознанием, с помощью света и звука. Как при гипнозе, понимаете? — он отложил лист и придвинулся ближе. — Мы привыкли работать так со всеми нашими пациентами. Я надеялся, что нарколепсия даст нам пространство для новых тестов... Но вы показали, что мозг может быть восприимчив и к более серьёзным манипуляциям.

— Вы говорите так, будто я какой-то робот, — его воодушевление Аню настораживало. — Но у меня и от ваших простых манипуляций до сих пор мурашки по коже. Я не уверена, что готова испытать это снова.

Домов понимающе улыбнулся.

— Поверьте, я не собирался вас обижать. Наше сознание действительно можно сравнить с программой. Точнее — с её визуальным интерфейсом. Чтобы до него достучаться, нужно использовать сложные образы и формы, иначе оно заподозрит подвох. С мозгом всё гораздо проще. Он использует крошечные электрические заряды, чтобы управлять телом и самим собой. Эти заряды генерируют излучение, частоту колебаний которого и фиксируют наши датчики. В зависимости от того, с какой интенсивностью и в какой части мозга происходит излучение, мы можем определить тип ритма. Если мы сможем повлиять на него, мы, можно сказать, взломаем систему.

— Доктор, это может быть опасно, — Екатерина обеспокоенно посмотрела на девушку. — Если мы неправильно рассчитаем частоту...

— Катя! — Домов сердито прервал её и поднялся на ноги. — У нас лучшее оборудование в мире. Не вижу причин откладывать. Тем более, что у меня уже появилась одна интересная идея... Анна, собирайтесь. Мы проведём пробный сеанс прямо сейчас.

— Но ведь я только что проснулась! — Аня с недоумением переводила взгляд с Домова на Екатерину. — Вы хотите ещё раз меня усыпить? И зачем, в таком случае, уходить отсюда?

— У нас плотное расписание, — устало вздохнула Екатерина, — следующий эксперимент начнётся уже через десять минут. Это коллективный тест, и доктор, похоже, решил включить вас в группу, чтобы не терять время.

— Верно, — Домов бережно собрал документы в пачку. — Вам не о чем беспокоиться. Ещё одна доза Онейрума вам не навредит.

Глава 10

Франция, Анже, 10 декабря 2019 года, 21:10

Вивьену нравилось находиться в Тени.

В режиме полной анонимности город вновь воспринимался как каменные джунгли, а потоки людей и машин создавали живые реки и заросли урбанистической флоры и фауны. Правильное поведение агента усиливало его городской и социальный камуфляж и надежно прятало от посторонних глаз.

Вивьен отметил, что в Тени он снова был в настоящем моменте. Незаметность и непредсказуемость снова стали его верными спутниками. Разум перестал блуждать, движениям вернулась расслабленная лёгкость, а лицо приобрело отчужденный вид.

Агент вышел из больницы Университэр Анже.

Он прошел через набережную к трамвайной остановке и натренированным взглядом просканировал местность. Анже был типичным туристическим городком из путеводителя. Такие города обожают путешественники, но коренные жители мечтают как можно скорее уехать подальше от провинциальной тягучей неспешности.

Через пару минут подъехал трамвай. Агент сел в полупустой транспорт. Он принялся изучать рекламные буклеты, переданные ему господином Брандо. Итак, ему первым делом необходимо было добраться до Парижа и встретиться с аналитиком для получения первичной информации по Корпорации.

Вивьен развернул первый буклет в стопке и прочитал заголовок.

«Приглашаем Вас на выставку решений для управления цепочками поставок – SUPPLY CHAIN EVENT. Мероприятие состоится в Paris Expo Porte de Versailles с 11 по 12 декабря». На обложке улыбался молодой француз. Он всем своим видам излучал счастье от того, что занимался экспортом лаванды.

Лаванда.

Как и желтые астры, это был условный знак для Вивьена. Каждому агенту Отряда присваивалась своя уникальная ассоциативная система кода. Это специальный словарь, в котором каждый предмет, его тип, и цвет имели определенное значение.

У кого-то ассоциативная система строилась на фруктах и бытовой технике, у кого-то – на ювелирных украшениях и предметах гардероба. Словарь Вивьена же составляли цветы самых разных видов и сортов. Об этой шифровке знал только сам Брандо и несколько доверенных лиц из учебного центра Trait. Последние, собственно, и заставляли Вивьена учить этот гигантский словарь наизусть.

При передаче сообщения агенту, компоненты шифра органично вплетались в рекламные буклеты, спам-письма, всплывающие баннеры и прочую рекламную продукцию. Полиграфия выпускалась большим тиражом, под реально существующие мероприятия и товары, а кодировка в ней никак не выделялась из общей тематики рекламы.

Благодаря такой системе, агент через открытые каналы связи мог получить всю необходимую информацию в кратчайшие сроки.

Если для выполнения задачи агентам второго уровня была нужна помощь, подключались «первые». Агенты первого уровня использовались только для выполнения точечных сервисных задач. Их задачей было обеспечить всем необходимым главных рабочих лошадок Брандо – агентов второго уровня.

Как правило, агенты первого уровня вербовались среди сотрудников госструктур, студентов или же мелких преступников, вынужденных искупать свои грехи перед законом. Директорату всегда удавалось подобрать ключик к каждому кандидату и сделать предложение, от которого тот просто не мог отказаться.

На время выполнения задания «первым» предоставлялся минимум информации. Агент не имел доступа к ассоциативной системе и не знал содержания передаваемых им посланий. Даже допрос с пристрастием не представлял опасности для других сотрудников.

Такую систему можно было взломать, только если бы сам агент второго уровня раскрыл шифр… или же если Жак Брандо решил бы избавиться от неугодного сотрудника.

Вивьен внимательно рассмотрел цветы на картинке. Обыватель, который хоть раз видел фиолетовые поля Прованса, подумал бы, что это обычная лаванда узколистная. Однако из ящиков за спиной счастливого француза торчали бутоны лаванды шерстистой. Эта маленькая деталь была защитой от взлома.

Послание с лавандой шерстистой означало, что Вивьену на выставке необходимо искать высокого человека в светлом шерстяном костюме с фиолетовым элементом одежды. Сам же цвет лепестков означал, что агент является аналитиком и сборщиком информации.

Для обозначения разных типов агентов использовались и другие цвета. Так, например, жёлтый обозначал силовиков, выполнявших боевые задачи, белым цветом помечались связные и вербовщики, синими и зелёными цветами обозначались цели для устранения.

Вивьен мысленно отметил себе: в качестве пароля нужно спросить «Ричарда Грея» или «Сильвера Фроста» – это самые распространенные сорта шерстистой лаванды.

Трамвай остановился возле автовокзала. Агент расплатился наличными и пересел в автобус дальнего следования. Ровно в 22:35 автобус медленно тронулся с места и устремился прямо в ночь навстречу беспокойному Парижу.

Вивьен с тоской смотрел на проплывающие мимо окна огни засыпающего Анже. Он встретился взглядом со своим отражением и на мгновение выпал из роли агента. Из отражения глядел настоящий он – уставший от бесконечных странствий пассажир. Он всю свою жизнь пересаживался с транспорта на транспорт, следовал из города в город, из личности в личность. Он – путешественник, который растерял весь свой багаж и уже и не помнил, зачем отправился в путь.

Вивьен потряс головой. Терпение, только терпение.

После встречи с Брандо пункт назначения стал осязаем. Еще пара остановок – и это путешествие наконец завершится. Ему нужно только безупречно выполнить задание. Ну, а там: протокол Сансара, конечная, прошу с вещами на выход.

С этими мыслями Вивьен провалился в приятную дорожную дрёму.

***

Автобус качнулся и остановился напротив вокзала. Водитель молча открыл двери. Вивьен вышел из автобуса вместе с остальными пассажирами и осмотрелся.

Вокзал Берси выглядел так, будто на нём снимали очередной блокбастер про зомби-апокалипсис. Повсюду валялся неубранный мусор, часть окон разбита, а витрины магазинов были наглухо закрыты железными ставнями. Казалось, что висящее в воздухе напряжение бунтующего Парижа можно потрогать руками. Впрочем, несмотря на свою мрачность, вокзал выглядел относительно безопасно. Ни подозрительных взглядов, ни натужно-непринужденных фигур замечено не было.

В памяти Вивьена всплыл выпуск новостей, услышанный в машине перед Активацией. В столице уже третий день шла всеобщая забастовка против пенсионной реформы. Бастующие водители и сотрудники транспортных компаний отказались выходить на рейсы, из-за чего работа общественного транспорта оказалась парализована. Поезда, вагоны метро и автобусы замерли в едином протесте, а на автомагистралях выстроились многокилометровые пробки.

Но город продолжал жить. В Париже по-прежнему работали музеи, а кафе и рестораны старательно не замечали творившихся на улице беспорядков.

Вивьену это играло на руку. В обстановке социальной нестабильности действовать было существенно проще. Границы «нормальности» размывались, а полиция успевала реагировать только на серьёзные преступления. Впрочем, свои неудобства тоже были. Вивьен посмотрел на карту, висящую в вестибюле вокзала и на глаз прикинул расстояние до экспо-центра. Пешком от вокзала до Порт-Де-Версаль было чуть более восьми километров. На автобусы рассчитывать не приходилось, а таксистов возле вокзала и след простыл.

Он с сожалением взглянул на свой кнопочный телефон и вздохнул. Ради анонимности приходится жертвовать комфортом современных технологий. Оставалось только идти пешком, в надежде найти в окрестностях выставочного комплекса какой-нибудь отель.

Мозг сфотографировал карту XIII – XV округов Парижа и уже построил маршрут до выставочного комплекса. Вивьен вышел из вокзала, пересек Сену по бульвару Берси и прошел на бульвар Огюст Бланки.

Моросящий дождь мягко стучал по карнизам и крышам ночного Парижа. Город был погружен в тревожный сон перед новым днём протестов. В окнах домов уже не горел свет, и машин на улицах практически не было, однако из подворотен и переулков периодически доносились резкие крики и ругань. Какими благими ни были цели протестующих, народными волнениями всегда пользовались маргиналы и преступники всех мастей.

Вивьен свернул на улицу Даро и направился в сторону проспекта Рене Коти. Внезапно, с соседней улицы раздался женский крик. Вивьен тихо подошел к перекрестку и незаметно встал за углом дома. Прямо на него по улице Эмиль Дюбуа бежала женщина. На вид ей было не больше тридцати лет. Она была одета в длинное платье. Длинная ткань юбки предательски путалась в ногах.

Её преследовало трое мужчин.

Расстояние между девушкой и преследователями стремительно сокращалось. Вивьен встал в боевую стойку и приготовился к атаке. В голове моментально сформировалось несколько сценариев для быстрой нейтрализации трёх человек. Он уже был готов забежать на улицу и встречным ударом в челюсть вырубить первого нападавшего, но тотчас остановился, словно упершись в невидимую стену.

В трёхстах метрах впереди он заметил направленную в его сторону камеру видеонаблюдения.

Merde!

Волна ярости захлестнула Вивьена. Он был способен помочь девушке, здесь и сейчас, но не мог этого сделать! Проклятые поведенческие аномалии!

Вивьен быстрым шагом пошёл прочь от перекрестка. Он на ходу достал мобильный телефон и набрал номер службы спасения. Из переулка послышались едва различимые звуки потасовки. Крики девушки больше до него не доносились. Моросящий дождь заглушал звуки глухих ударов.

Агент сжал зубы от злости. Спустя несколько секунд, женский голос в трубке ответил:

– Экстренная служба, слушаю Вас.

– Прямо сейчас, в 03:15 происходит нападение на девушку на улице Эмиль Дюбуа, напротив школы Нуво. Нападавших трое, возможно изнасилование и покушение на убийство. Прошу выслать помощь как можно скорее.

Вивьен завершил вызов, достал сим-карту, сломал её пополам и выбросил в ближайшую урну. Он быстро отдалялся от места преступления. Гнев бессилия душил его. Вот она, цена анонимности. Он мог с лёгкостью перебить всех нападавших за считанные секунды. Но он не мог раскрыться. Черт возьми, какой толк от того, что он делает? Жак Брандо со снисходительной улыбкой ответил бы ему, что все его действия только на благо Республики, что миссия в тысячу раз важнее и прочую пафосную чушь.

И он был бы несомненно прав.

Такие прописные истины легко декларировать, но тяжело принимать. Особенно когда слышишь как молодую девушку в считанных шагах от тебя избивают до смерти какие-то ублюдки.

Он понимал, что у неё не было шансов. В лучшем случае, полиция приедет минут через пятнадцать, в худшем – через сорок. Скорее всего, единственное, что они увидят – это остывающий труп в тёмном переулке.

Вивьен не заметил, как добрался до выставочного комплекса. Недалеко от экспо-центра ему удалось отыскать дешевый апарт-отель. Это было неприметное десятиэтажное здание 80-х годов. Он снял комнату на одну ночь и поднялся в номер. На отдых оставалось всего шесть часов.

Вивьен разделся, лег на кровать и закрыл глаза. Он пытался уснуть, но не мог. Мысли крутились медленным смерчем, не давая мозгу отдохнуть.

В голове Вивьена схлестнулись гнев, досада и удивление, а образ девушки немым укором стоял перед глазами. Ему было стыдно за себя, стыдно за своё бессилие, а успокаивающий шёпот разума «так надо, ты действовал по протоколу» не производил должного эффекта.

Но среди бушевавшего урагана эмоций присутствовало что-то ещё. Из глубин подсознания возникло новое, неизвестное ощущение.

Вивьен ранее не испытывал ничего подобного. Это странное чувство чернильным пятном медленно растекалось по сознанию агента. От этого ощущения веяло тёмным холодом. Оно выползло в области шеи, немного растеклось внутри черепной коробки и застыло в мозжечке.

Он всю ночь не находил себе места, и лишь под утро изможденный мозг наконец сдался и позволил его разуму провалиться в сон.

***

Вивьен проснулся ровно в восемь часов утра. Голова была тяжёлая после непродолжительного сна. От эмоционального урагана в голове остался неприятный похмельный осадок. Тем не менее, биологические часы работали безотказно в любом состоянии.

Агент зашёл в ванную. Вивьен приготовился примерить новую личность. Он взял паспорта и поочередно стал просматривать фотографии. Специалисты из Директората постарались на славу: на документах были изображены совершенно разные люди, но ему не составит труда в считанные минуты принять любой из этих образов. Осталось только выбрать, какой облик подойдет для встречи с аналитиком лучше всего.

Болгарский рабочий – не подходит. Алжирский таксист – не для выставки. Американский турист – вызывающе. Русский неформал-экспат – не для этой местности. Испанский предприниматель – вот, в самый раз, отлично подходит тематике выставки.

Вивьен быстро смоделировал в своей голове легенду. Знакомьтесь: Амансио Ортега, возраст 44 года. Предприниматель из Бриуэги, выходец из фермеров. Работа в поле оставила на его лице бронзовый отпечаток и трудовые мозоли на руках. Амансио – из тех простых работяг, кто на склоне лет устал работать по найму и решил наконец заняться своим собственным бизнесом. Речь у него простоватая, но не грубая. Ортега не имел высшего образования, но при этом достаточно умен и хорошо воспитан родителями-католиками. В одежде предпочитал умеренно-деловой стиль с ноткой небрежности. Женат, двое детей. Любит выпить, но не курит. Политикой не интересуется.

Пожалуй, достаточно. Вивьен взял в руки грим и начал преображение.

Спустя двадцать минут, Вивьен-Амансио удовлетворенно покачал головой перед зеркалом. Образ создан, простенькая биография есть. Большего сейчас и не потребовалось. Осталось только немного поработать над походкой и акцентом. Он взглянул на свои вещи. Да, ещё нужно немного приодеться.

***

Амансио зашел в центральный вестибюль Paris Expo. Он поднёс буклет к глазам. Слегка прищурившись, господин Ортега прочитал название транспортной компании. Нужный ему выставочный стенд был в правом крыле первого павильона. Он посмотрел на указатели и уверенным шагом пошел по диагонали через весь комплекс.

Вскоре он нашел нужную секцию. У стенда логистической компании TRANSPORTS MAGNOLIE за столом сидели два менеджера лет двадцати-двадцати пяти и явно скучали. Один скрючился на офисном стуле, тупо уставившись в телефон, второй увлеченно пририсовывал бороду фермеру на буклете. Парень, загипнотизированный телефоном, поправил пальцем душивший его фиолетовый галстук.

– Buenas tardes, молодые люди, – вежливо поздоровался Амансио. Менеджеры подняли глаза и с дежурными улыбками кивнули ему в ответ.

Он достал записную книжку.

– Я по поводу расчета поставок на, эээ, первый квартал по рекомендации Ричарда Грея. Он с Вами связывался?

Амансио прищурился. Господин Ортега с лёгкой ухмылкой наблюдал за реакцией аналитика.

Забавно видеть, как молодой агент испытывает целый спектр эмоций, впервые услышав заветную фразу. Ещё бы, вот теперь-то он самый настоящий разведчик, на секретном задании! Второй менеджер недоуменно посмотрел на своего товарища. Парень в шерстяном пуловере из последних сил пытался сохранить самообладание.

Он невнятно промычал:

– М-да-а вы, от мсье Сильвера Фроста?

– Si, – Ортега расплылся в улыбке. – Меня зовут Амансио. Приятно познакомиться! – он горячо пожал руку молодому человеку.

– Рауль. Зовите меня Рауль, – парень повернулся и кивнул своему коллеге. – Эл, я отойду ненадолго. Амансио, пойдемте за мной!

Рауль взял демонстрационную сумку, махнул рукой и повел Ортега в ближайший кафетерий. Агенты расположились за свободным столиком в углу. Амансио довольно потёр ладони.

– Ну что, Рауль, давайте начнём. Мне не терпится ознакомиться с вашими… расчетами поставок.

Глава 11

Санкт-Петербург, 11 октября 2019 года

– Вы же понимаете, что для этого требуется разрешение? Я не могу просто закрыть глаза и пропустить вас! Это нарушение всех протоколов безопасности!

– Это моя лаборатория, Георгий. И я решаю, кого можно туда впускать, а кого – нет. Вы препятствуете эксперименту!

Аня в нерешительности застыла на лестнице. Внизу шёл ожесточённый спор между доктором и администратором корпуса. Домов нервно расхаживал по холлу. Георгий хмуро наблюдал за его перемещениями, нависнув над своей стойкой. Увидев девушку, здоровяк ещё больше нахмурился. Его лицо начало покрываться ярко-пунцовыми пятнами.

– Это международный режимный объект! Даже китайскому консулу пришлось согласовывать пропуск у руководства. Если вы есчохррр…

Администратор, задыхаясь, начал судорожно ощупывать карманы. Сине-зелёный флакон выскользнул из его грубых пальцев и покатился по полу. Георгий захрипел. Его лицо побагровело, губы свело страшной судорогой.

Однако Домов, увлечённый спором, ничего не заметил. Он продолжал нарезать круги по холлу, активно жестикулируя.

– Плевать я хотел. И на руководство, и на китайского консула! Они требуют от меня быстрых результатов, даже не озаботившись соблюдением чистоты эксперимента. Я вынужден собирать фокус-группу своими силами, чтобы у этих военных…

Аня уже бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Ещё пара секунд, и ингалятор треснет под подошвами доктора. Она нырнула вниз и схватила пластиковый флакончик, вытащив его из-под уже занесённой ноги. Поднявшись, она водрузила ингалятор на стойку, старательно отводя взгляд от раскрасневшегося лица Георгия. Администратор шумно вдохнул лекарство и приземлился на стул.

– Делайте что хотите, Леонид Васильевич. Если господин Чжао пожалует с проверкой, мне всё равно уже конец. Отправят в пятый корпус, плесень охранять.

Он посмотрел в сторону лестницы и скривился.

– Ну, хоть там отдохну от вашего балагана.

Аня обернулась. По лестнице спускался Джозеф. Он успел переодеться в шёлковый халат, и от того почему-то выглядел ещё более растрёпанным, чем раньше. Оглядев присутствующих, он присвистнул.

– Какие-то проблемы, док?

– Нет, нет, всё в порядке, – смущённо пробормотал Домов.

Он подошёл к стойке и с извиняющимся видом похлопал администратора по плечу. После чего, взглянув на часы, повернулся к Джозефу.

– Можешь проводить Анну к группе? Нам нужно тут кое-что ещё уладить.

Джозеф, усмехнувшись, окинул девушку оценивающим взглядом. Аня скрестила руки на груди и недовольно поджала губы. Он ей не нравился.

В каждом жесте этого самодовольного молодого человека сквозило чувство собственного превосходства. Его нарочито небрежный тон, насмешливый прищур и самодовольная улыбка выводили её из себя. Аня предпочла бы держаться от него подальше, но её мнение, похоже, никого не интересовало.

Джозеф шутливо отсалютовал Домову и, приложив запястье к электронному замку, открыл ближайшую к лестнице дверь. Аня с неохотой поплелась за ним.

Они оказались в небольшой технической подсобке, забитой хламом. Одинокая лампа под потолком непрерывно мигала, разгоняя пыльные лучи над картонными коробками и стеллажами. Аня вопросительно посмотрела на Джозефа, но тот молча прошёл вперёд, сдвинув коробки в сторону. Девушка с удивлением обнаружила, что между полок скрывался проход к лифтовой кабине. Вместо кнопки вызова справа от лифта сидела утопленная в стену замочная скважина.

Джозеф достал увесистую связку ключей из кармана халата и, слегка встряхнув, вытащил ключ с квадратной биркой. На ней была выдавлена знакомая «восьмёрка». Он повернул ключ в скважине. Аня почувствовала, как пол под ними завибрировал. Раздался тихий щелчок. Металлические двери со скрипом отъехали в сторону.

– Прошу! – парень сделал приглашающий жест рукой и небрежно отправил связку обратно в карман.

Кабина лифта была напичкана электроникой. Камеры, экраны и сенсорные панели занимали, как минимум, половину стен. А вот кнопок этажей девушка насчитала всего шесть, и расположены они были в обратном порядке – сверху вниз. Аня осторожно шагнула в кабину и поморщилась от досады: в центре футуристичного интерьера её встретило старое доброе зеркало. В нём отражалась бледная фигура в розовых тапочках и застиранной пижаме с Чеширским котом. Взлохмаченные волосы и тёмные круги под глазами эффектно дополняли образ, превращая девушку в образцового постояльца сумасшедшего дома.

Фигура Джозефа бесшумно выросла за её спиной.

– У нашего Леонида, похоже, фетиш на чокнутых девиц.

Он усмехнулся и нажал на кнопку третьего этажа. Лифт загудел, набирая скорость. Аня с возмущением уставилась на обидчика.

– Ты всегда такой хам?

– Ну-ну, не горячись. Лучше скажи, – его лицо вдруг скривилось в презрительной гримасе, – ты хоть в шахматы играть умеешь, детка?

Аня зажмурилась и досчитала до десяти. Не помогло. Концентрация событий дня совершенно выбила её из равновесия. Все эти приступы галлюцинаций, осознанные кошмары, конфликты и странности… Джозеф стал приторной вишенкой на куске червивого торта. Адреналин, бурливший в ней, требовал выхода.

– Прекрасно умею. Но с тобой я играть не собираюсь, – выпалила она. – Не знаю, что ты там о себе возомнил, но ты явно не менее чокнутый. Так что лучше оставь меня в покое, дружок!

Аня открыла глаза и поймала его заинтересованный взгляд в отражении зеркала. Кабина остановилась. Джозеф, неожиданно весело ей подмигнув, выскочил наружу.

Неужели у неё получилось дать отпор? Девушка почувствовала непривычную лёгкость в сердце. Словно тиски, крепко сжимавшие его всё это время, ослабили свою хватку, и оно, наконец, застучало спокойно. Аня поправила волосы, улыбнулась своему нелепому отражению и, распрямив плечи, вышла из лифта.

Первое, что бросилось ей в глаза – оживление, царившее на этаже. Здесь бойко кипела работа, и сотрудники корпорации активно перемещались по уходящему в бесконечность широкому коридору.

Кое-где у дверей можно было заметить крепких ребят в белоснежной форме с коротким рукавом. Их лица закрывали медицинские маски, а головы были гладко выбриты, из-за чего отличить их друг от друга не представлялось возможным. Их пояса перетягивали светло-зелёные кожаные ремни, на которых висели мягкие наручники, футляры с лекарствами и странные кожаные чехлы, напоминавшие кобуру.

Растерянно озираясь по сторонам, Аня, наконец, осознала, что находится под землёй: уместить такую площадь в скромном здании восьмого корпуса было попросту невозможно. Справа и слева виднелись и другие выходы из лифтов. Между ними встречались перегородки из стекла, разделяющие общий коридор на секции и проходы к лабораториям в центре этажа. Вдоль глянцевых белых стен, у самого пола, светились тонкие цветные линии. У каждой секции был свой собственный цвет, но некоторые зоны выделялись перемигиванием неоновой радуги.

Джозеф прошёл несколько метров по коридору и свернул в ближайший проход. За углом их ждал тупик с хромированной дверью, у которой, выстроившись в ряд, скучала группа людей. Большая часть из них действительно была женского пола, от чего Ане на мгновение стало не по себе. Неужели доктор и правда преследует личные цели? Девушка встряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Ей просто нужно вернуть свою жизнь. Остальное не имеет значения.

– Ты новенькая, да?

Одна из женщин тут же вышла вперёд и протянула руку для приветствия.

– Татьяна Морозова.

Она чем-то походила на школьную старосту, хоть и выглядела значительно старше Ани. Девушка отметила её безупречную осанку, тугую чёрную косу и готовность незамедлительно отправиться за классным журналом, отпечатанную в чёрных, неестественно широких зрачках.

– Аня. Приятно познакомиться, – протянув руку в ответ, Аня заметила, что пальцы девушки испачканы чернилами.

– Ох, прости.

Татьяна смущённо улыбнулась и попыталась оттереть чернила подолом своей длинной юбки.

– Доктор посоветовал мне использовать каллиграфию, чтобы успокоить нервы. Ну, я и увлеклась.

– Мне бы тоже не помешало их успокоить.

Аня устало вздохнула и снова потёрла место недавнего укола.

– Но пока он только ставит на мне эксперименты.

– Не переживай. Наш доктор – настоящий гений. И обязательно что-нибудь придумает! А вот, кстати, и он.

Группа оживилась. Аня обернулась и увидела Домова, выходящего из-за угла с большой коробкой в руках. На каждой стороне коробки красовалась огромная надпись «ФРИЛАН», сделанная жирным синим маркером. Его обогнала запыхавшаяся Екатерина, которая, сухо поприветствовав присутствующих, торопливо открыла дверь лаборатории.

Они вошли в большую затемнённую палату, вдоль которой расположились больничные койки. Возле каждой стояла капельница с прозрачной синей жидкостью, а в изголовьях переливались огоньками уже знакомые Ане панели. Всю стену напротив входа занимал большой экран, разделённый на восемь прямоугольных блоков. В каждом из них было отведено место под имя и возраст пациента, а также под показания многочисленных датчиков с индивидуальных панелей. По мере того, как члены группы подключались к своим койкам, их блоки начинали заполняться данными, перемигиваясь друг с другом.

Аня остановилась возле последней незанятой кровати, ожидая инструкций, пока Домов с помощницей раскладывали содержимое коробки на столе в углу палаты.

Доктор вытащил две пары наушников, пластиковый обруч с круглыми креплениями и неизвестный Ане прибор, напоминающий усилитель звука. С помощью похожего устройства её отец когда-то записывал свои песни под гитару, пока брат, увлечённый активным познанием окружающего мира, не разобрал его на мелкие детали.

– Кать, принеси изоленту, пожалуйста.

Доктор подсоединил наушники к прибору и, прищурившись, начал двигать маленькие ползунки, всматриваясь в движение стрелок под стеклом. Смирнова недовольно цокнула языком, но поспешила покинуть палату,поправляя непослушные очки на ходу.

– Сейчас мы попробуем заставить ваш мозг работать на нужной частоте, не переключаясь на бета-ритм.

Домов подошёл к девушке и помог устроиться на кровати.

– Если всё получится, вы сможете лучше фокусироваться на происходящем. Внимание!

Он повернулся к остальной группе, ожидавшей эксперимента на своих койках.

– Сегодня спим по программе «Возвращение домой». Запускаем цепочку триггеров, связанных с детскими травмами. Вспоминаем ключевые фразы, предметы, запахи, которые ассоциируются с неприятным инцидентом в детстве, пытаемся настроиться на волну. Важно добиться состояния раздражающей мысленной жвачки, которая не даёт вам уснуть. Онейрум сам усыпит вас и позволит осознанно пережить эту ситуацию. Приступайте.

– Ты уж прости, док, – Джозеф потянулся и громко зевнул, – но твоё волшебное лекарство без капельницы не сработает.

– Ах да, – Леонид виновато потёр затылок, – сейчас Екатерина Александровна вернётся и поставит вам Онейрум. Подождите немного, пожалуйста.

Группа недовольно забурлила. Со всех сторон послышались жалобы и возмущения. За спиной доктора тут же материализовалась троица лысых амбалов, от суровых, пристальных взглядов которых Ане захотелось укрыться одеялом с головой.

– Помощь лаборантов пока не требуется, – спокойно сказал Домов, обращаясь к самому крупному из них. – Я вызову вас через тридцать минут.

Лаборанты синхронно кивнули и, не оглядываясь, вышли за дверь. В палате воцарилась неуютная тишина.

Спустя несколько минут Екатерина вернулась с изолентой и хрустящей пачкой одноразовых иголок в руках. За время её отсутствия доктор уже успел подключить Аню к панели и вбить необходимые для экрана настройки. Теперь все восемь блоков синхронно мигали виртуальными сердцами, фиксируя пульс участников эксперимента.

– Этот наушник будет передавать сигнал на уровне четырёхсот герц, – сказал доктор.

Он вставил левый наушник из первой пары в обруч и, для надёжности, зафиксировал его липкой лентой.

– А вот этот малыш, – он взял правый наушник из второй пары, – выдаст четыреста сорок. Ваш мозг попытается совместить сигналы, и попадёт в бинауральную ловушку. Ему будет казаться, что вы слышите только сорок герц, и он обязательно захочет с ними синхронизироваться. Так мы и получим волны нужной длины.

– И как это отразится на моём сне?

Глаза Домова горели азартным блеском.

– Скоро узнаем.

***

Её окружала не тьма. Это просто туман, и он подчиняется её мыслям, формируя причудливые узоры и яркие вспышки эмоций. Они раскрашивали пространство цветными молниями, и у каждой проявлялся свой вкус, свой запах, свой ассоциативный ряд.

Рядом с Аней возник зелёный сверкающий шар. Он непрерывно гудел и нервно вился вокруг жирной назойливой мухой. От него пахло лакрицей и дерзкой мокрой крапивой.

Аня раздражённо отмахивалась от непрошенного гостя. Её злость словно отражалась в нём, усиливаясь при каждом вдохе. Он не отступал. Гудение нарастало. Девушка схватила шар и с силой сжала его в руках.

Шар начал менять свою форму. Теперь она отчетливо видела мужское лицо, проступающее сквозь зелёное пламя. Оно смеялось, и Ане отчаянно захотелось выкинуть этот проклятый шар в самый густой участок тумана.

Она отдёрнула левую руку. Горячо! Шар извернулся и прокусил ладонь. Обжигающая, обидная боль разлилась по всему телу. Аня замахнулась, попытавшись его стряхнуть, но у неё ничего не вышло. Шар словно наливался её болью, тяжелея с каждой секундой

Ещё один миг – и шар, хохоча, утащил её вниз, сквозь бурлящие облака, в ледяную бездну неизвестности.

– На её месте должен был быть ты!

Эхо горьких слов отца всё ещё звучало в комнате. Маленький мальчик сидел у закрытой двери, равнодушно разглядывая потолок. По нему игриво скользили солнечные зайчики. Они – тоже эхо, укоризненный след достижений его сестры.

В комнате не было ни одной свободной стены. Медали и кубки, значки и грамоты – солнце танцевало на золотых трофеях, отрицая скорбь, пропитавшую этот дом. Новых наград больше не будет. Но какое это имеет значение? Он не успел ни в чём её обогнать. Теперь малыш обречён бороться с этим всю жизнь.

Мальчик сжал в руке фигурку чёрного шахматного короля. Тот больно впился короной в палец. Мальчик надавил сильнее. Красная капелька крови скатилась вниз. Он улыбнулся.

Он ещё всем покажет.

Аня упала сюда вслед за шаром, но сразу же потеряла его из виду. Её облепила непонятная плёнка, словно она вынырнула прямиком в нефтяное пятно. Девушка схватилась за неё ногтями и потащила вниз. Плёнка с треском разорвалась, освободив Аню из липкого пузыря. Малыш поднял голову, и в его голубых глазах загорелось пламя.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

Каждое его слово обрушивалось на Аню глухим тяжёлым ударом. Девушка застыла на месте, не в силах пошевелиться. Он поднялся на ноги и начал сбрасывать ставшую вдруг тесной оболочку. Его тело росло, превращаясь в сухую нескладную фигуру. На лице вытянулись, проступили знакомые Ане черты.

Шар не исчез, он просто вернулся на место.

Джозеф с ненавистью смотрел ей в глаза.

– Я… не знаю.

Говорить оказалось труднее, чем она думала. Онемевший язык с трудом ворочался во рту.

– Это ты объясни, как попал в мой сон.

Джозеф недоверчиво хмыкнул и подошёл ближе.

– Как это вообще возможно? – он обошёл Аню по кругу и щёлкнул пальцами в воздухе. – Ты действительно здесь?

Девушка промолчала. Это всё сон, подумала она. Нужно просто вернуть контроль. Она сосредоточилась на ощущениях в своём теле. Представив крохотный импульс, мысленно отправила его вниз, по венам правой руки. Пальцы зашевелились.

Провернув тот же трюк и с остальными конечностями, Аня покрутилась на месте. Тело снова принадлежало ей. Она встряхнула руками и попробовала сформировать в ладонях электрический шар. Ничего не произошло.

– Как странно, – пробормотала она, – Почему я больше не могу управлять пространством?

– Потому что это всё же мой сон.

Джозеф подпрыгнул и завис в воздухе, словно индийский йог.

– Всё, что ты видишь вокруг, воссоздано из моей памяти. Домов решил, что нам будет полезно вернуться в детство.

Он помрачнел и плавно опустился вниз.

– Даже если в нём не было ничего приятного.

Аня с сомнением огляделась вокруг. Обстановка казалась ей смутно знакомой, хотя она и была уверена, что никогда прежде не видела этой комнаты. Солнечные зайчики ласково пробежались по её коже. Их вид вызывал необъяснимую тоску глубоко в душе.

– Но как это произошло? Я не понимаю!

– Я тоже, – он бросил косой взгляд в её сторону. – Кто ты вообще такая? Почему он притащил тебя в группу, вопреки регламенту? Что за технологию вы испытываете?!

Его голос становился всё громче и громче, пока не заполнил всю комнату, заставив её расколоться на части. Ещё мгновение – и он превратился в белый шум, царапающий перепонки до крови.

– Анна, просыпайтесь! – встревоженное лицо Домова склонилось над койкой. – Что с вами произошло?

Палата наполнилась людьми в белых масках. Они суетились у каждой кровати, отключая спящих от оборудования. Джозеф уже проснулся, и внимательно смотрел в её сторону, спустив ноги с кровати. Аня слабо кивнула ему, и он опустил взгляд, задумчиво взъерошив волосы.

– Кажется, я попала в чужой сон, – она облокотилась на руку доктора и с трудом приняла вертикальное положение. – Это нормально?

– Что вы имеете в виду? – Домов озадаченно изогнул бровь.

– Итог вашего эксперимента. Не знаю, как это произошло, но я очутилась в воспоминаниях Джозефа. В комнате его сестры.

– Всё так, док.

Джозеф присел на край Аниной койки, укутавшись в мятый халат.

– И теперь у меня к вам очень много вопросов.

Глава 12

Санкт-Петербург, 14 октября 2019 года

В комнате отдыха стояла странная тишина. Сеанс терапии явно пошёл не по плану. Домов с отрешённой улыбкой смотрел сквозь стену. Иногда он поглядывал в свои записи и довольно улыбался.

– Эм, Майор... А это нормально?

– Что?

– Вот это! – Ольга ткнула пальцем в Домова. – Он в порядке?

Майор потряс Домова за плечо. Не дождавшись реакции, пощёлкал пальцами перед глазами.

– Доктор! Леонид Васильевич! Это я, Майор. Вы тут?

– Да… Да, я с вами. Просто… – тут глаза Домова опять заволокла мечтательная поволока. – Знаете, когда сбываются твои мечты… Чувствуешь себя, словно, словно в первый раз влюбился. Я всегда думал, что крылья за спиной – это романтическая чушь, но… Знаете? Мне кажется, я готов свернуть горы. Вот говорю, и сам себе удивляюсь. Чувствую себя на 16 лет.

– Так-с. Батя, дай свою флягу.

– Майор, я … это … откуда?

– Не звезди. Я знаю, что у тебя фляга с коньяком всегда с собой.

Батя, тихонько бурча, протянул плоскую серебряную флягу. Майор свинтил крышку, хэкнул, и хорошенько приложился к горлышку. Скривился. Потом протянул флягу Домову. Доктор поднял сосуд, как бы чокаясь с аудиторией, и тоже хорошенько приложился к фляге. Его глаза тут же наполнились слезами. Доктор закашлялся.

– Крепкая! – прохрипел он.

– Ты где эту бормотуху взял? – Майор кинул флягу Бате.

– Чё сразу бормотуха? – Коля даже обиделся. – Парни с охранения из города притащили. Целую канистру, почти задаром.

– Понятно, – Майор ещё раз скривился. – Доктор? Вы как? Может расскажите что произошло?

– Я? Хорошо. Отлично. Спасибо, Батя! Кстати, почему именно «Батя»?

– А ему идёт, – вставил свои пять копеек Тёма.

– Мм, вероятно.

Домов пару раз вдохнул и выдохнул.

– Так! Майор, присаживайтесь. Вы же дослужились только до капитана? Хотя… я уже начинаю понимать логику. Действительно, сложно представить вас в другом звании. Ладно, переходим к главному. Кроме вас, конечно же, есть ещё одна группа испытуемых. Она принципиально собрана из людей сугубо гражданских, но у каждого из них есть подтверждённые психологические и неврологические расстройства. И если с вами мы занимаемся профилактикой, то с ними всё намного сложнее. Как бы вы назвали молодого человека, который любит и одновременно ненавидит своих родителей? Всеми своими поступками пытается доказать что он лучше своей сестры? По его мнению, её родители больше любят, чем его. Хотя она и умерла лет десять назад.

– Дэбил.

У Коли хватило совести смутиться после раздражённого взгляда Домова.

– Нет, Николай. Дебилизм – это совершенно другое. И, кстати, в этом мало смешного. Как, в общем-то, и в любом расстройстве разума. Его я привел в пример, потому что – и это очень важно – одна из девушек группы попала в его сон.

Глаза Домова снова налились ликованием. Но, увидев непонимающие взгляды, Домов вдруг стал сердиться.

– Она не приснилась ему. Она подключилась к его сновидениям. Они общались во сне, как в реальной жизни.

– Так. Стоп! Вы хотите сказать, что она влезла к нему в голову во время сна?

– Именно, Майор. Именно это я и хочу сказать. Два разума связались в бессознательном состоянии. И вот теперь мы с вами попытаемся повторить это.

***

Чего только они не перепробовали. Сидели, взявшись за руки. Как говорил Домов, в попытке «почувствовать» друг друга. Не получилось. Спали солнышком, голова к голове, подключенные к одному аппарату. Тоже мимо. Домов даже пару раз выводил их на конфликт, заставляя высказать свои претензии к каждому члену команды. Нулевой результат.

Но доктор не отчаивался. Раз получилось один раз, значит, должно получиться ещё. Он каждый день испытывал на группе новые способы пробиться в чужое сознание.

Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате. Но Домов точно знал, что она там есть. И вот, наконец, они смогли поймать её вертлявую тень.

В тот день, на испытании костюмов, они в первый раз попробовали боевые патроны. Майор вызвался первым испробовать на себе защитные свойства «чешуи».

– Готовы?

– Да.

Майор стоял на Арене и смотрел прямо в дуло автомата, направленного на него.

– Огонь.

Вспышка. Воздух мгновенно вылетел из лёгких. Яркий свет затопил глаза. Конец, подумал Майор. Хотя нет: это свет от потолочных фонарей бил прямо в глаза. Майор лежал на песчаном полу Арены, и какой-то камень пренеприятно давил под лопатку. Именно из-за этого куска бетона Майор окончательно понял, что с ним всё в порядке. Он провёл по груди ладонью. Чешуйки перчатки всё так же поблёскивали золотистым цветом. Попробовал вдохнуть. Получилось легче, чем думал.

Свет фонарей перекрыла чья-то фигура. Налетели медики, техники и не-пойми-кто ещё. Костюм быстро сняли и унесли, самого же Майора, несмотря на его сопротивление, увели в медицинский отсек. Напоследок он успел бросить взгляд на комнату управления. Вся его команда прилипла к стёклам.

Кто-то смотрел встревоженно, кто-то с облегчением, а кто-то глуповато ухмылялся, явно желая испробовать на себе очередь из автомата.

Остаток дня прошёл довольно скучно. Майор лежал в медбоксе, смотрел новости. Пару раз заходил дежурный врач. Справлялся о самочувствии, записывал показания приборов и удалялся. Под вечер появился Домов со своим оборудованием.

– Ну-с, как самочувствие? – Он уже деловито распаковывал аппарат.

– Да нормально, – пожал плечами Майор.

– Это хорошо.

Расправив провода, Домов натянул на голову Майора пару закрытых белых наушников с круглыми экранами на торцах. Они были подключены к небольшому генератору звуковых волн и группе датчиков. Доктор с гордостью называл эту громоздкую конструкцию «Сомна».

– Вы знаете, Антон… Посмотрел я сегодня на реакцию ваших товарищей, и у меня зародилась одна идея.

– Ребята переживают?

– Ещё как...

Домов загадочно смотрел на Майора, а потом вдруг заговорщически подмигнул.

– Я им сказал, что вы при смерти.

– Чего-о?

Домов, весело поблёскивая глазами, приложил палец к губам.

–Тс-с-с! Так надо. Спите.

На следующий день Майора взяли в оборот врачи. Просвечивали, ощупывали, осматривали и опрашивали. Проверили от пяток до кончиков волос. Причём в прямом смысле слова: один из докторов захотел сличить фотографии до и после, а не увеличилось ли количество седых волос после эксперимента. Но Майор, на тот момент уже замученный в край, предположил, что сейчас он придушит столь ретивого эскулапа и седых волос точно прибавится. Уже под вечер он подумал, что его наконец-то оставят в покое, но нет. Опять появился Домов.

– Как дела, Антон Петрович?

– Нормально. Задолбали сильно, – Майор устало махнул рукой. – Весь день по кабинетам мотался. И ночью от посетителей отбоя не было.

– В смысле ночью? – Домов от удивления чуть не выронил свой аппарат из рук.

– Да вы ребят перепугали. Ну, что я при смерти. Так они ночью ко мне приходили. Узнать, что со мной. Сначала по-одному, потом целой делегацией припёрлись.

С каждым словом Майора, глаза Домова становились всё шире и шире.

– Антон, это изолированный бокс. Он закрыт для посещений. Ночью здесь находился только дежурный доктор. Ваши товарищи спали в моей лаборатории.

***

Майор понимал, что после «прорыва» работы станет в разы больше, но он и не подозревал, насколько. Испытания костюмов стали чисто номинальными. Три-четыре часа в неделю. Всё остальное время было посвящено Домову и коллективным снам. Пространство огромного подземного комплекса сузилось до спальных боксов, где их разместили, и второй лаборатории Сомны. О выходе на поверхность даже и разговоров не было.

Антон в эти недели поражался и даже немного восхищался Домовым. У доктора открылось второе дыхание. Он успевал работать и с его ребятами, и с группой пациентов в соседнем корпусе. Когда только он спал? Хотя Майор подозревал, что доктор не чурается использовать Онейрум и в личных целях.

С каждым днём группе Майора становилось всё проще попадать в коллективный сон. Чему Домов был, конечно же, неимоверно рад.

Одно смущало: группа могла собраться только во сне Майора, попытки войти в сон любого другого заканчивались ничем. Домов пытался это объяснить тем, что только к Антону, как к командиру, все члены группы имели сильную психологическую привязку.

Так работать было нельзя. Эмоциональная привязка – вещь хрупкая и переменчивая, и опираться на нее было слишком ненадежно. И Домов взялся за работу с утроенной силой. Он принялся скрупулезно сопоставлять мозговую активность бойцов. Доктор просветил Майора и его группу вдоль и поперек во всех доступных ему томографах и энцефалографах, пока, наконец, не нашел то, что искал.

Как это обычно и происходит, ответ лежал на поверхности. При каждом погружении Домов использовал бинауральную ловушку, чтобы задать определенную «тональность» сна. Её частота была одинаковой для всех без исключения. Но что, если сначала «послушать» мозг того, к кому нужно попасть в сон, а затем, на основании его мозговой активности, сгенерировать бинауральную ловушку и передать ее остальным? Был только один способ проверить.

Домов собрал бойцов Майора и изложил суть эксперимента. Неожиданно для всех, Володя, самый тихий из группы, вызвался добровольцем. Домов ввел Онейрум Вове и погрузил его в сон. Он считал активность его мозга, преобразовал полученную диаграмму и передал её на наушники остальной группы.

Результат получился ошеломительным. Бойцы сразу же после засыпания оказались во сне Володи, а связь была в разы стабильнее, чем просто при эмоциональной привязке.

– А ты у нас, оказывается, романтик, Володя, – Батя по-дружески ткнул локтем в бок молчаливого товарища. – Петродворец, фонтаны, золотая осень. Красиво, ничего не скажешь! А как барышню твою зовут, Ромео?

– Алиса, – непрошибаемый снайпер внезапно для всех улыбнулся.

Домов ходил взад-вперед по комнате, довольный, как наевшийся сметаны кот. Майор вздохнул. Он уже не раз видел такое выражение лица доктора. Оно означало одно: тренировок станет еще больше, чем прежде.

***

Антон уже перестал считать дни. Они слились в один нескончаемый поток одних и тех же действий. Подъём – завтрак – тренировка. Обед – стрельбище – испытания костюмов. Ужин – психотренинг – сон под присмотром Домова. Здесь, под землёй, понятие утро и вечер стёрлись напрочь. Лишь по тому, как наполнялись и пустели отделы подземного комплекса, Майор различал части суток. Ну, и редко развешанные часы показывали, что время всё ещё движется, а не застыло мухой в янтарной смоле.

– Сбор! – Майор шёл по маленькому коридорчику спальных боксов, бухая кулаком по дверям. – Собираемся, инвалиды.

Подойдя к последней двери он остановился, зачем-то прокашлялся, и аккуратно постучал костяшками пальцев.

– Дамы?!

Почти сразу дверь открыла Ольга.

– Майор, мы почти готовы. Две минуты.

Гренадёрская фигура бывшей самбистки почти полностью загораживала проём двери, но Майор всё же смог рассмотреть Лан. Она сидела, не шевелясь, уставившись в одну точку.

– Что такое? – Майор вопросительно поднял брови.

– Сколько мы под землёй, Майор? – Ольга тяжело вздохнула. – Месяц?

– Второй.

– Плохо ей. Нам всем бы проветриться. Сидим в подполье, как крысы.

– Нельзя, Оль. Ты же знаешь, пока не закончатся исследования, нам запрещено выходить на поверхность.

Майор взъерошил седой ежик волос.

– Пять минут вам – и на выход. Домов уже два часа мне плешь проедает. Говорит, игры кончились. Сегодня должны провести в Эфире полноценную боевую операцию.

***

Майор огляделся. Хороший у неё получился город. В меру развалин, в меру пустого пространства. Слева и справа из-под земли стали вырываться тонкие струйки дыма. Дымные язычки закручивались в вихри. Их появлялось всё больше и больше. Вихри кружились, вбирая в себя струйки дыма, уплотнялись, становились темнее и толще. Достигнув размера человека, вихри остановились, превратившись в угольно-чёрные коконы. На секунду замерев, коконы с тихим шелестом начали разлетаться крупными хлопьями. В коконах была вся его команда. Хотя нет, не вся.

– Где Лан? Это же её сон!

– Должна быть здесь, – отозвалась Ольга. – Майор, она сегодня весь день странная какая-то. Задумчивая.

Завертелся ещё один вихрь. Он то уплотнялся, то распадался, как будто не был уверен, что именно нужно сделать. Наконец, появился кокон и из него выпала китаянка.

– Лариса, ты в порядке? – Майор помог ей подняться.

– Да, Майор. Порядок, – слова давались ей с трудом.

Она ещё плохо говорила по-русски.

– Ну, тогда слушаем боевую задачу. В центре города находится источник радиопомех. Найти. Уничтожить. Шум не поднимать. Вопросы есть? Вопросов нет! Двинули.

Майор решил не усложнять задачу. Пара КПП, головняк должен был их заметить и найти обход, десяток наблюдателей в окнах и на крышах, их тоже надо было обойти по-тихому. Лёгкая прогулка.

Группа шла довольно бодро. Миновали почти половину маршрута, когда Майор почувствовал волну необъяснимого страха.

– Группа, стоп.

Все быстро скрылись за укрытиями и заозирались в поисках опасности.

– Головняк, ответь!

Рация дважды щёлкнула. Так, передовой дозор опасности не видит. Что же тогда? Майор представил карту маршрута. Один КПП далеко позади. Второй дальше в двухста метрах и правее. Болванчиков на крышах нет. Почему же так липнет мгновенно пропотевшая майка? Он привык доверять инстинктам, а они просто кричали ему: СТОЙ. ЗАМРИ. ОНО ТЕБЯ ВИДИТ. КЛЫКИ. КОГТИ. СМЕРТЬ. СМЕРТЬ.

Майор дважды глубоко вздохнул. Вспомнил товарища сержанта, который матюками и палкой вколачивал в него тяжёлую науку разведчика. «Если вам, инвалидам, что-то не нравится в окружающей обстановке, остановились. Залегли и осмотрелись. Наверняка вы что-то просмотрели. Отблеск от автомата. Дёрнулась занавеска. Танк вам в задницу дуло засунул. Ещё раз внимательно всё осмотрели. И ещё. И ещё. Пока не убедитесь, что всё чисто».

Майор аккуратно высунулся из-за укрытия и по сантиметру начал осматривать окружающие их дома.

Стандартные хрущёвки. Побитые стёкла. Копоть на стенах. Очень похоже на Лаос, чёрт бы его побрал. Так, ещё раз посмотрим.

Вот оно.

– Группа, здание на час.

Вот что он упустил. Слишком яркое. Все остальные здания закопчённые, серые и тусклые. А это как будто только построенное и помытое. И чёрные провалы чердачных окон. Майор вгляделся в них. Игла первобытного страха вновь прострелила позвоночник.

ОНО смотрело на него.

– Группа, отступаем. Медленно. Внимание на здание.

В ту же секунду он понял, что уже поздно. Центральное окно взорвалось изнутри угольным вихрем. Майор видел, как Тёма и Ли пытались стрелять в размытый силуэт. Бесполезно. Вихрь собрался в человекоподобную фигуру и просто раскидал их в разные стороны. Тёма ударился об стену и рассыпался серым пеплом. Ли упал где-то за кучами мусора. В три прыжка фигура добралась до основной группы. Кто-то пытался стрелять, но пули прошивали тварь насквозь, не причиняя ей никакого вреда. Лишь дымные язычки отлетали во все стороны и снова втягивались в тело монстра. Коля бросился на тварь врукопашную. Но та лишь отмахнулась одной из конечностей, проломив Коле голову. Батя пытался схватить монстра сзади. Одна из множества рук превратилась в длинный шип и проткнула Батю насквозь, как жука.

На секунду тварь застыла, и Майор смог её рассмотреть. Когда-то это было человеком. Но теперь превратилось в жуткого франкенштейна. Грязно-белая кожа, под которой шевелились то ли мышцы, то ли черви. Одна голова нормальная. Ещё одна, маленькая, прилеплена к шее. Множество рук, торчащих под разными углами из туловища. Майор вдруг понял, что тварь всё время смотрит на него. Вернее за него. Он обернулся и увидел Лан. Она, не моргая, смотрела на монстра и с ней происходило что-то странное.

Лицо вытягивалось. Одежда сползла, обнажая волосатую спину, из штанов вывалился раздвоенный кольчатый хвост. Лан превратилась в огромную, клыкастую крысу. Злобно зашипев, она бросилась на франкенштейна. Антон инстинктивно выпустил половину магазина в неё, но всё было бесполезно. Крыса этого даже не заметила, она тараном мчалась на монстра. Майор попытался отскочить, но не успел. Крыса просто втоптала его в бетонное крошево.

Майор проснулся.

***

В чайной висела гнетущая тишина.

– Что с ней? – спросил глухим голосом вошедшего Домова Майор.

– Кома, – Домов практически рухнул в кресло.

– Вы же обещали разбудить, если что-то пойдёт не так.

– Мы просто не поняли, что происходит. Мы думали, что всплеск эмоций связан с тренировкой. Такого ещё не случалось. Её тело в порядке, а вот разум... Разум где-то там.

– Где-то – это где? Можно точнее?

– Если бы я знал, – Доктор устало потёр виски. – Судя по тому, что вы рассказали, этот монстр как-то связан с ней. Возможно, именно из-за него она и не может вернуться в сознание. Интересно, а почему именно крыса?

– Я, кажется, знаю.

Весёлый и улыбчивый Ли сейчас казался постаревшим и осунувшимся.

– Она тогда ещё служила в регулярных войсках. Случилась стычка на границе с Кореей. Трое отморозков поймали её и хотели выкинуть из чердачного окна. Лан сопротивлялась. Одному она откусила два пальца, второму руку сломала, третий хотел убежать, но тут уже её сослуживцы появились. Как Лан рассказывала, она была настолько не в себе, что и своим тоже досталось. Потом, уже в части, какой-то офицер, из русских, пошутил: вот что бывает, когда крысу загоняют в угол. С того времени Нежная Орхидея Лан Су стала Крысой-Ларисой.

– Занятно, – Домов задумчиво потёр подбородок. – Это надо обдумать. Кстати, у меня важная новость. В скором времени вы переезжаете.

Глава 13

Франция, Париж, 12 декабря 2019 года, 3:10

Вивьен сидел на полу номера в отеле Nomad и внимательно изучал полученные от Рауля документы. По ковру в шахматном порядке были разложены страницы с разведданными.

Агент крепко затянулся. Он не был заядлым курильщиком, но когда нужно было хорошенько подумать, сигарета-другая отлично помогала сконцентрироваться.

Итак, что же информатору удалось нарыть в открытых источниках? Агент достал листок с краткой выдержкой и погрузился в текст.

Sinom INC – это русско-китайская научно-производственная корпорация, основанная в 2006 году меценатом Еленой Березиной, профессором Борисом Бенецким и китайским предпринимателем Чжао Чаном.

Поначалу Шином выполнял небольшие государственные заказы для Министерства Здравоохранения РФ и Российской Академии Наук, однако, с 2007 года, корпорация резко начала расти.

Несмотря на мировой финансовый кризис, в 2008 году компания показала прирост объема капитализации в рекордные 1216%. В 2009 году совет директоров Шином закрыл доступ к финансовым отчетам для широкого круга лиц, а с 2010 года 90% госзакупок попали под гриф «секретно».

Следующие восемь лет корпорация работала в режиме строжайшей секретности. Закрытые госконтракты, увеличение штата службы безопасности в пять раз, перенос исследовательского центра на закрытую территорию – все указывало на усиленную работу компании над военными заказами.

В 2017 году Sinom INC взяла под своё покровительство несколько медицинских центров и биохимических лабораторий в Санкт-Петербурге, Москве и Новосибирске. В новостях ходили слухи о миллиардных инвестициях, однако официальных данных о направлениях исследований в открытом доступе нет.

В 2018 году Шином неожиданно для всех вышла на международный рынок протезирования. Агрессивная рекламная кампания и демпинг цен дали свои плоды. Уже спустя девять месяцев корпорация заняла лидирующие позиции на рынке бионических протезов.

К концу 2019 года Sinom INC входила в ТОП-10 крупнейших технологических компаний РФ. Объем капитализации составил порядка трех млрд. рублей, а только официальная часть годовой выручки превысила сумму в сто миллиардов.

Сейчас Шином производит широкий спектр устройств и препаратов для военных и гражданских нужд, начиная от психостимуляторов и антидепрессантов, и заканчивая экзоскелетами и бионическими протезами.

Вивьен отложил отчёт и глубоко затянулся. Опасения Жака Брандо были не напрасны. Сочетание русской находчивости и китайской дальновидности могли дать опасную смесь, особенно при поддержке правительств двух держав.

К слову о покровителях. Он отыскал файл с составом совета директоров и пробежался по списку его членов. Борис Бенецкций, Чжао Чан, член Совета Безопасности РФ Виталий Мартынов, командующий ВВС НОАК Ма Сяотянь, Джозеф Брандо, Николай Патрушин, сын главы ФСБ Марк Бортник…

Вивьен вернулся на несколько строчек назад и прочитал еще раз. На его лице невольно появилась улыбка. Джозеф Брандо, значит. Из политического триллера история превращается в семейную драму?

Любопытно.

Он аккуратно отложил в сторону документ с характеристикой Джозефа. С досье Брандо-младшего явно следует ознакомиться подробнее.

Вивьен притянул к себе папку с распечатками со спутника. Стопка снимков была внушительная. У Шином были десятки объектов в России и Китае, но информатор заботливо пометил наиболее значимые из них.

Их было четыре: штаб-квартира в Новосибирске, производственная линия в провинции Дунгуань, испытательный полигон близ космодрома Цзюцюань и научно-исследовательский центр в Санкт-Петербурге.

Вивьен выдохнул клубы дыма на снимок причудливого комплекса зданий в китайском стиле в Шушарах и пробежался глазами по текстовому отчёту. Вот где были сосредоточены все научные мощности Шином. Именно здесь происходила разработка препаратов и технических прототипов. Отсюда экспериментальные изделия направлялись в Китай для итоговых испытаний и последующего запуска в серию. Агент озадаченно посмотрел на снимок со спутника и технические отчеты.

Что-то не сходилось.

Размер научных корпусов явно не соответствовал официальному штату сотрудников и объёму затрачиваемой энергии.

Вивьен разложил перед собой снимки со спутников и принялся сопоставлять объекты корпорации. Культурный обмен между российскими и китайскими филиалами Sinom INC нашел своё отражение и в архитектуре. Такая взаимная дань уважения выглядела эффектно и даже несколько сентиментально.

В то время, как исследовательский центр в Петербурге был выполнен в китайском стиле, производственная линия в Дунгуань словно сошла со страниц советских писателей-фантастов.

Промышленный комплекс выглядел словно футуристичная база покорителей космоса. Хромированные летающие тарелки производственных цехов были соединены между собой артериями монорельсов, изящно огибающих деревья и административные здания. По аккуратным бетонным дорожкам курсировали беспилотные электрокары и грузовики. Весь комплекс утопал в зелени и скорее напоминал тематический парк аттракционов, а не завод.

Однако, несмотря на уникальность каждого объекта, у них попадались едва уловимые, но всё же повторяемые инженерные решения. Человеческий ум весьма ленив и всегда стремится действовать по однажды заданному шаблону. Зачастую, постройки, возведенные одной компанией в разных уголках планеты, строятся по схожим чертежам и опираются на одни и те же регламенты безопасности.

Вивьену понадобилось несколько часов чтобы наконец разгадать эту головоломку.

Он снова открыл спутниковые снимки комплекса в Петербурге.

На схемах всех пяти комплексов при помощи клумб, прудов и живописных зеленых холмов были тщательно скрыты неестественные пустоты и возвышенности. Все строения на поверхности были лишь ширмой, которой нужно было прикрыть настоящий исследовательский центр, закопанный глубоко в землю.

Вивьен достал еще одну сигарету из пачки и прикурил от затухающего окурка. Бункеры – это плохо. Очень плохо. Очевидно, у корпорации были разработаны протоколы на случай нападения. При малейшей опасности все сотрудники Шином спускаются на нижние ярусы, бункер консервируется и… finita la commedia. В этой ситуации только тактический ядерный боеприпас поможет вскрыть бетонное убежище, но Директорат вряд ли согласует ракетный удар по окраине Петербурга. Как можно проникнуть в неприступную подземную крепость и при этом не собирать армию?

Вивьен встал с пола, отряхнул пепел с махрового халата и хмуро посмотрел на цифровые часы. Пора отправлять запрос в центр на встречу со «своим человеком» в Корпорации.

***

Как говорил один аналитик из ЦРУ, 90% разведданных добывается из открытых источников, и только 10% – за счет работы агентуры. Зачастую, OSINT оказывается более чем достаточно для проведения операции. Но случай с Sinom INC был особый. Чтобы взять неприступную крепость исследовательского центра, данных из открытых источников было мало. Вивьен видел только один способ проникнуть внутрь комплекса – мимикрировать под сотрудника компании. С этим и была самая большая проблема. Как прикинуться «своим» на закрытом объекте, где сотрудники видят друг друга чаще, чем своих родных и близких? Чтобы ответить на этот вопрос, была нужна инсайдерская информация.

Вивьен не спеша подошел к прозрачной витрине цветочного магазина и запрокинул голову. На деревянной вывеске синтетическим мхом было выложено название магазина «VERTIGE».

Агент поправил очки и зашел внутрь. Из-за прилавка его встретила улыбчивая женщина лет сорока.

– Bonjour, monsieur!

– Bonjour, madame! Я бы хотел оформить заказ для мадам Монис.

– Да, конечно! У вас есть какие-либо пожелания по оформлению букета?

Вивьен кивнул.

Приятно видеть агента-профессионала за работой. Флорист ни одним мускулом не выдала удивление или замешательство.

Он подошёл к прилавку поближе и стал внимательно разглядывать цветы. Вивьен ткнул пальцем в один из цветочных горшков.

– Да, включите пожалуйста в букет одну белую гортензию, один белый гиацинт и, если Вы считаете, что желтые хризантемы будут в данной композиции уместны, можно добавить и их. Пять штук.

– Остались ли у Вас ещё какие либо пожелания?

Вивьен нахмурился. Встреча с информатором могла быть полна сюрпризов.

– Добавьте пожалуйста ещё две герберы и парочку перламутровых бусин на шпажке. Остальное – на Ваше усмотрение.

– Хорошо, – женщина быстро добавила заказ в компьютер и повернулась к Вивьену.

– Ваш заказ будет готов в течение двух дней. Мы вам перезвоним по готовности.

– Нет-нет, это излишне, – Вивьен протестующе замахал рукой. – Я свяжусь с Вами сам в это же время. Послезавтра.

– Merci, будем ждать Вашего звонка! Au revoir!

На одну встречу с информатором пришлось запросить немало: семь агентов, комплект вооружения и два набора радиостанций с GPS-маяками. Своим кратким сообщением Вивьен запустил целую цепочку процессов в Директорате. Шестеренки разведывательной службы закрутились. По агентурной сети разлетелись десятки шифрограмм. Послания передавались по сложнейшим алгоритмам от агента к агенту, от сотрудника к сотруднику, создавая фрактальный узор из сообщений, в котором невозможно будет найти источник запроса.

Это рандеву обойдется Директорату примерно в миллион евро. Впрочем, это была небольшая плата за встречу. Загадочный информатор был единственным доступным источником данных, который мог рассказать, как был устроен научный комплекс Sinom INC.

Вивьен попрощался с флористом и вышел на улицу.

Смиренное ожидание – пожалуй, первое, чему должен был научиться агент второго уровня. Они ждут Активации. Ждут, пока им принесут на блюдечке собранные разведданные и обеспечат всем необходимым. Ждут, пока им вложат в руку пистолет и аккуратно подведут к ним очередную жертву.

Им же остается лишь выполнить всю грязную работу и нажать на спусковой крючок.

Агенты второго уровня имеют нечто схожее с премиальными спорткарами, купленными богатеями-коллекционерами. Большую часть времени они пылятся в гараже, в ожидании гонки, которая может никогда и не случиться.

Но, в один прекрасный день, толстосуму становится скучно, и он решает смахнуть пыль со своих игрушек.

Перед очередной гонкой их выкатывают из гаража, отмывают и начинают готовить к показу. Их аккуратно доставляют на гоночный трек. Десятки специалистов колдуют над машиной, готовят её к старту и наводят лоск. Моторы ревут наперебой, восторженная публика гудит на трибунах.

Звучит стартовый сигнал, и наконец начинается она, долгожданная гонка!

Спорткар срывается с места, с ревом проносится по раскаленному асфальту, и вот же, это и есть настоящая свобода!

Но это пьянящее чувство легкости длится лишь считанные минуты. Гонка прекращается, машины снова увозят и консервируют до тех пор, пока их хозяину снова не захочется пустить пыль в глаза своим богатеньким приятелям. Когда игрушки хозяину совсем наскучат, он спишет их в музей, дабы получить налоговый вычет. Там спорткары навсегда застынут в сонном параличе, намертво прикрученные к бетонному полу.

Вивьен пересёк улицу и направился ко входу в парк. Спустя пару минут он дошел до знаменитого фонтана Медичи и остановился возле ограды. Бронзово-зеленый Генрих IV вглядывался в мутную гладь в попытке прочитать мелкий шрифт на пустой упаковке из-под Биг Мака.

Агент застыл как вкопанный. В голове проносился вихрь из мыслей и эмоций. Чувство вины за брошенную в переулке девушку, разведданные о Шином, недосып – всё смешалось в один нескончаемый поток. В этом вихре то и дело мелькали тёмные всполохи. Они разбивали предложения на слова, а слова – на буквы. Вивьен перестал различать в этом шуме какой-либо смысл.

По всему пространству внутри головы растеклась черная гудящая пустота. В сознании не было ни мыслей, ни эмоций, ни чувств. Лишь звенящее эхо глушило все звуки.

Прошло более получаса, прежде чем он очнулся от оцепенения.

Вивьен помотал головой. Голова была тяжёлая, будто он проспал несколько часов. Руки намертво вцепились в ограду. Костяшки пальцев побелели от перенапряжения. Голова закружилась, ноги стали ватные. Фонтан потерял точку опоры и начал качаться перед ним, словно гигантский маятник. Замутнённый взгляд Вивьена скользнул по бронзовой статуе. Ему показалось, что Генрих IV оторвал взгляд от воды и с любопытством разглядывал непрошенного гостя. К горлу подступила тошнота. Под языком неприятно похолодело.

Вивьен перегнулся через перила фонтана. Его стошнило.

Оцепенение немного спало. Он закашлялся и вытер рукавом рот. Вивьен почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он осторожно повернул голову, будто глядя себе под ноги. Периферийным зрением агент поймал движение у входа в парк.

Недалеко от него стояло три человека. Мужчина в возрасте что-то объяснял стоящим рядом с ним жандармам и пальцем показывал в его сторону.

«Поведенческая аномалия!» – искрой промелькнула первая мысль. «Нужно покинуть парк, срочно. Маскировка под угрозой. Интоксикация. Нужно стабилизировать свое состояние. Merde!» Мысли каскадом посыпались в черепную коробку, стремительно заполняя зияющую пустоту. Вивьен с трудом расцепил пальцы, оторвал руки от перил и на негнущихся ногах пошел прочь из парка.

– Monsieur! Monsieur! – послышались крики со спины.

Агент ускорил шаг. Он вывалился на бульвар Сен-Мишель, нырнув прямо в толпу спешащих на работу людей. Вивьен выбрался из живого потока на улицу Сюфо. Проходя мимо сувенирной лавки, агент ловко подхватил с вешалки серый худи и нелепую кепку с французским флагом. Он прошмыгнул за спиной активно болтавшего по телефону продавца и нырнул в ближайший переулок.

Пальто соскользнуло с него, и, вместе с шарфом, полетело прямиком в урну. Он надел худи и кепку и, как ни в чем не бывало, вернулся на улицу. Проходя мимо магазина канцтоваров, агент посмотрел в отражение витрины. Двое жандармов из парка стояли на перекрёстке. Они тщетно пытались высмотреть Вивьена. Один из полицейских что-то сказал своему напарнику на ухо, наклонившись.

Спустя секунду, двое скрылись из виду.

Вивьен прошёл ещё пару кварталов и остановился. Он тяжело дышал, будто пробежал несколько километров. Его охватил приступ паранойи. «Меня отравили. Меня вычислили! За мной следят. Я допустил слишком много поведенческих аномалий. Меня вот-вот схватят. Миссия под угрозой. Опасно. Опасно!» Вивьен ослабил галстук и расстегнул пальто. Рубашка насквозь пропиталась холодным потом, а руки и ноги дрожали. «Нужно успокоиться. Никаких поведенческих аномалий. Спокойно. Нужно немедленно стабилизироваться!» Вивьен остановился и сделал глубокий вдох на четыре счета. Водопад из мыслей замедлил свое течение. Он задержал дыхание и досчитал до семи. Выдох. Шесть-семь-восемь.

К Вивьену вернулось самообладание. Он быстрым шагом пошел в сторону отеля.

Агент зигзагами пересекал улицы, проспекты и бульвары. Он возвращался на перекрестки, делал круги, ускорялся на пешеходных переходах и молниеносно нырял в подворотни за проезжающими машинами. Он замирал только при пересечении улиц на красный светофор, но боковым зрением продолжал высматривать через отражения в витринах и стеклах автомобилей слежку. Методично, квартал за кварталом, агент кружил по вечернему Парижу, стремясь вычислить преследователей.

Спустя два часа, Вивьен добрался до отеля. «Хвоста» он так и не обнаружил. За ним никто не следил. Наверное. Он не мог быть в этом уверен на сто процентов. Он ни в чем сейчас не мог быть уверен. Агент вошел в свой номер. Едва раздевшись, он упал на кровать и тут же отключился.

***

Вивьен лежал на кровати хостела на окраине Парижа и смотрел в потолок. Постельное бельё было скомкано и хаотично разбросано по кровати. От вороха выпитых таблеток во рту остался горьковатый привкус.

На следующий день после приступа он поспешно выписался из гостиницы и переехал в более неприметный хостел. Последние двое суток он провёл в полузабытьи, просыпаясь только чтобы закинуть в себя очередную горсть лекарств. Экспресс-курс антидепрессантов и транквилизаторов заново, по кусочкам собрал его психику.

Почти тридцать часов сна пошли Вивьену на пользу. Приступ паранойи прекратился, температура спала. Бурный поток мыслей стих и вернулся в привычные берега.

Его самочувствие пришло в норму, но агент был встревожен не на шутку. У него никогда не было подобных припадков, да и не могло быть.

Перед первой Активацией все агенты второго уровня проходят тщательное медицинское обследование, а уровень требований к кандидатам был не ниже чем к пилотам истребителей. Но он уже был далеко не тот Вивьен, что пятнадцать лет назад пришел в Отряд. Годы агентурной работы, постоянные качели между Активацией, Тенью и консервацией не могли не сказаться на психике.

Вивьен понимал причины появления этих симптомов. Его предупреждали, что многочисленные Итерации могут пошатнуть здоровье. Но эта проклятая черная пустота впервые заявила о себе с такой силой.

Он понимал, что таблетки только на время приглушили её. Стоило как следует подготовиться к следующему приступу.

Если его схватит подобный припадок во время выполнения задания – протокола Сансара ему не видать. В лучшем случае, его надолго отправят в спячку, в худшем – пристрелят как паршивую гончую, потерявшую след во время королевской охоты.

Вивьен взглянул на часы и поднялся с кровати. Пора забирать заказ для мадам Монис.

***

Он снова шел по улице Медичи к магазину. За время его отсутствия, цветочная лавка обзавелась футуристичной вывеской со стильной неоновой подсветкой. На этот раз его встретил хмурый старик лет шестидесяти.

– Что Вам нужно? Мы не заказывали доставку, – сердито огрызнулся он.

Вивьен осмотрел свою одежду. Он и забыл на секунду о своем новом образе. Для быстрых и коротких задач роль курьера была одна из самых удобных. Такая маскировка помогала открыть практически любые двери.

– Ох, нет-нет, мсье, Вы не так поняли, – Вивьен непринужденно засмеялся. – Я по поводу заказа для мадам Монис.

– Ах, это, – старик мигом поменялся в лице. Он вытянулся, невольно прижав руки по швам.

Старая школа. Директорат ценил таких агентов за чрезвычайную исполнительность и субординацию, но актеры из них были совершенно никудышные. Вивьен с едва скрываемым презрением посмотрел на «первого». Люди его сорта были невероятно тактичны при разговоре со старшими по званию, но крайне жестоко и грубо обращались с теми, кто находился рангом ниже их. Как там говорят русские, «синдром вахтера»?

Немолодой флорист отрапортовал:

– Мсье, заказ для мадам Монис полностью готов. Как указано в заявке, он будет доставлен по адресу: Vinpearl Condotel, Trần Phú, 78, Nha Trang, Việt Nam через 3 дня, 17 декабря, в 12 часов. У вас будут какие-либо дополнения к заказу?

– Да, добавьте пожалуйста записку: «И на хорошем нефрите есть пятна».

Старик коротко кивнул и тут же ответил:

– Спасибо, что обратились в наш цветочный магазин. Всего доброго! – Флорист крикнул вслед, продолжая стоять по стойке «смирно».

Вивьен молча вышел из магазина.

***

Агент ехал в сторону аэропорта и задумчиво смотрел на мелькающие улицы Парижа за окном.

Значит Вьетнам.

Страна с непростой историей, но простыми людьми. Совсем скоро состоится встреча, от которой будет зависеть успех всей операции. И снова: дорога, маскировка, переезды, пересадки, смена лиц и личностей, встречи, двусмысленные разговоры и недвусмысленные взгляды.

Вивьен посмотрел на часы, достал баночку с таблетками и закинул пару пилюль в рот. Сейчас не время идти к мозгоправу. Совсем не время. Он чувствовал, что обстановка накаляется. Sinom INC – серьёзный соперник. Если у господина Брандо среди сотрудников корпорации был лишь один информатор – это значит, что служба безопасности Шином работает очень хорошо.

Корпорация сделает всё возможное, чтобы противостоять непрошенным гостям.

Глава 14

Санкт-Петербург, 12 декабря 2019 года, 14:30

– До конца маршрута осталось четыреста метров, – деловито сообщил голос из навигатора.

Таксист щёлкнул поворотником, повернул руль и заехал в бетонный лабиринт засыпанной снегом промзоны. Аня выглянула в окно. Мигающая точка логотипа корпорации уже возвышалась над горизонтом, словно зелёное Всевидящее око.

Два месяца прошло с тех пор, как она впервые увидела этот пейзаж.

Она была обычной девочкой из маленького города, без связей, денег и эффектной модельной внешности. Её жизненный план заключался в упорной работе на перспективу. На тот самый день, когда от провинциальной тоски, что всегда разъедала ей душу, не останется и следа.

Два месяца назад Аня думала, что потеряла всё.

Девушка расстегнула молнию и достала из рюкзака круглое складное зеркальце. Тёмные круги под глазами, к её досаде, так и не прошли до конца. Но ярко-розовый румянец, наполнявший бледную кожу от предвкушения встречи, компенсировал всё с избытком.

Машина мягко притормозила у ворот Исследовательского центра.

– Ничего себе, – удивлённо протянул таксист, вытянув шею. – Это что за место такое? Китайское посольство? Хотя откуда ему тут взяться…

– Здесь живёт китайский мудрец, – неожиданно для себя выпалила Аня. – Вы разве не знали? Его ещё в новостях недавно показывали, известный писатель Даниил Аза Роу. Он даже будущее умеет предсказывать!

Пока таксист недоумённо хлопал глазами, Аня выпрыгнула из машины и поспешила к знакомым ярко-красным створкам с драконами. Оглянувшись на водителя, она хитро улыбнулась и торжественно поклонилась одной из золотых голов.

Ворота открылись.

– Опаздываешь, Ковальски!

Джозеф раздражённо потёр замёрзшие руки. Его побелевшие от холода костяшки натянули кожу, как рисовую бумагу.

– Почему я должен тебя ждать? В следующий раз останешься на улице!

Не дождавшись ответа, он недовольно развернулся на пятках и быстрым шагом двинулся в сторону восьмого корпуса.

Перемещаться по Центру в одиночку Аня всё ещё не могла. Кроме того, ей, как и прочим посетителям, было запрещено фотографировать что-либо внутри огороженного периметра и пользоваться мобильной связью. Зная свою забывчивость, Аня предпочитала оставлять смартфон дома, чтобы ненароком не вытащить его в неподходящий момент.

Служба безопасности Корпорации строго следила за соблюдением правил, вынуждая сотрудников Домова провожать девушку на каждый эксперимент. Только вот сотрудников в штате у доктора было настолько мало, что отдуваться за них частенько приходилось несчастному Джозефу.

Хмурый Григорий встретил их за своей стойкой с потрескавшейся телефонной трубкой в руках.

– Леонид Васильевич просил передать, что его сегодня не будет, – сказал он, с грохотом водрузив трубку на место. – У него внеочередное собрание акционеров. Вас он, кстати, тоже просил подойти.

Джозеф хмыкнул.

– А где они? В «нулевом»?

– Так точно.

– Тогда пусть Ковальски…

– Ковалёва, – вздохнув, поправила его Аня. – Хватит коверкать мою фамилию!

– Без разницы, – отмахнулся Джозеф. – Пусть сама спускается, а я пойду. Док не любит ждать.

Парень вытащил «восьмёрку» из связки, хлопнул ключом об стойку и тут же исчез за стеклянной дверью. Георгий проводил его долгим презрительным взглядом.

Аня почувствовала себя обманутой. В последнее время эксперименты проводились всего пару раз в неделю, и девушка сутками маялась от нетерпения, ожидая вызова в Центр.

Домов открыл для неё новый мир, в сравнении с которым все переживания о карьере теперь казались сущей ерундой. Аня верила, что осознанные сны станут золотой нитью, что обязательно выведет её из серости. Серости, от которой она бежала всю жизнь.

Но её сердце рвалось в лабораторию совсем по иным причинам. И сейчас она спускалась на «минус третий», ощущая тревогу от предстоящего испытания. Ведь без чуткой заботы доктора эксперименты могли принести лишь боль.

Таня Морозова уже была на своём посту. Сдвинув тонкие брови, она внимательно наблюдала за работой лаборантов, готовящих койки к приёму пациентов. Сами пациенты вытянулись по струнке у входа в лабораторию. С нашей Таней не забалуешь, улыбнулась про себя Аня.

Когда Домов сформировал контрольную группу для тестов Сомны, Морозова назначила себя её старостой. Пациенты жили в обособленном блоке тут же, на этаже, и не были избалованы общественной работой. Спасаясь от скуки, Таня решила вести свои «хроники наблюдений».

– Что у нас сегодня по плану? – громко поинтересовалась Аня. – Привет!

Лицо старосты посветлело. Морозова считала Аню единственным вменяемым человеком в группе, и всегда была искренне рада её видеть.

– Привет! Сейчас проверю…

Она раскрыла толстый блокнот, который везде таскала с собой.

– Сегодня отправляемся в сон к Яне Волковой. Непростое будет путешествие.

***

Меня окружает липкая серая масса. Я тону в ней, словно в болоте, хоть и не двигаюсь с места. Если попробую пошевелиться, станет лишь хуже. Крик застрял где-то в гортани, не способный прорваться наружу. Мой рот тоже забит паутиной. Кажется, так было всегда.

Я всегда была здесь, в колыбели, сплетённой из страха и одиночества. Всё, что я знаю об этом мире, сводится к ним. Больше ничто не имеет значения – ни моё имя, ни мысли, ни желания. До них всё равно никому нет дела.

Никому, кроме Него.

Разве это возможно – полюбить такую, как я? Принять мои недостатки, смириться с изъянами, простить мои слабости? Он показал мне их, и мы посмеялись вместе. Нет, конечно же, нет.

Паутина – это обещание. Голод вечен, а значит, за мной придут. Во мне будут нуждаться. Пусть и в качестве пищи. Когда нелюбовь сломает тебе хребет, будешь рада и этой роли.

Стоп. Что?

Тревога пульсирует в бессознательном. Стрелки часов обгоняют друг друга. Тик-так, Ан-на. Разве ты одинока? Тик-так, тик-так. Холод бежит по позвонкам. Это – ловушка чужого страха. Кош-мар.

Вспомнила!

Аня вынырнула из тьмы, и паутина ослабила хватку. Ещё один грубый рывок – и кокон с треском развалился на части, освобождая девушку из душного плена. Теперь всё на своих местах. И она там, где и должна была быть.

В чужом мучительном сне.

Под ногами раскинулась громадная сеть. Её края уходят за горизонт, едва подсвеченные восходящим солнцем. Кажется, будто и само солнце увязло в паутине, застыв на границе сна. Тут и там свисали липкие свёртки, напоминавшие сгорбленные человеческие фигуры. Несколько свёртков светились красным. Это были эфирные тела участников группы. Некоторые из них уже очнулись и внимательно наблюдали за девушкой, подвешенной в самом центре.

В ней было что-то особенное, отличающее её от остальных. Приглядевшись, Аня, наконец, поняла: она не была связана паутиной, а сама держалась за нити, крепко вцепившись в них пальцами. За спиной девушки виднелась тень гигантского паука. Он что-то нашёптывал ей на ухо, и от каждого слова на бледной коже появлялся новый уродливый шрам.

Коконы группы начали покрываться крохотными чёрными пузырьками. Они быстро росли, превращая липкие клетки в бурлящую тёмную пену. Ещё секунда, и пена извергнула миллиарды чёрных клубков с тонкими лапками.

Они были повсюду. Забивались в уши и ноздри. Заползали под кожу. Прогрызали закрытые веки. Нужно терпеть!

Аня заметила движение справа. Морозова билась внутри своего свёртка, пытаясь стряхнуть пауков. Она разорвала свой кокон, но паутина вцепилась в длинную юбку, намертво приклеив её к себе.

– Это невыносимо! – её голос дрожал от ужаса, – Это нужно немедленно остановить!

Аня прекрасно понимала её чувства. Она и сама едва держала себя в руках, чтобы не закричать. Кошмар напоминал жестокую бессмысленную пытку.

Девушка оглянулась вокруг. Здесь не было ничего, кроме чёртовой паутины. Её нити, закручиваясь в спираль, направлялись к центру. Та, что держала Таню, едва заметно подрагивала, передавая импульс её страха по всей сети. Тень паука довольно урчала, переваривая эмоции, словно сытный обед.

Аня поморщилась от отвращения. Ей был знакомо это урчание. Она прикоснулась к остаткам своего кокона и вызвала в памяти свои самые тёплые воспоминания.

... Вот мы с братом сидим на крыше, сочиняя сказку о вредных троллях. Он морщит нос и размахивает руками, пытаясь изобразить Ворчливого Джека…

Паутина дрожит, и чёрная тень начинает мерцать.

… Вот отец учит нас разводить костёр в морозном лесу. Мы торжествующе танцуем вокруг огня, словно индейцы…

Тень издаёт протяжный вой и, шатаясь, карабкается вверх.

… Он ласково улыбается: «Что бы я делал без вас, Анна?»…

Тень нависает надо мной, хищно разинув пасть.

Но хозяйка сна громко плачет от одиночества.

Её слёзы тут же становятся паутиной.

***

Аня привычным движением смахнула датчики с головы и отстегнула пульсометр. Лаборанты уже суетливо сворачивали оборудование. Екатерина с хмурым видом зависла у мониторов, погрузившись в логи эксперимента.

Группа начала разбредаться. Ане пришлось поторопиться, чтобы не упустить хозяйку кошмара. Сны объединяли участников, заставляя чувствовать эмоции друг друга, от чего между ними порой образовывалась крепкая, ни на что не похожая связь. Так было и в этот раз. Её боль всё ещё отзывалась в девушке, провоцируя жгучее желание помочь.

Яна Волкова ещё была здесь. Она сидела на своей койке, закрыв лицо руками, и тихо плакала. Аня подошла к ней и осторожно тронула за плечо.

– С тобой всё в порядке?

Девушка медленно подняла голову и посмотрела на Аню распухшими от слёз глазами. Аня вздрогнула: её левая щека была рассечена длинным рубцом. Яна нервно дёрнула плечом, сбрасывая руку.

– Тебе какое дело?

– Прости, – замялась Аня. – Мне просто на мгновение показалось, что мы всё ещё находимся в кошмаре.

– А разве что-то изменилось? Твоя жизнь вдруг стала похожа на сказку? – съязвила она. – Реальность ничем не лучше кошмаров, от которых вас здесь якобы лечат.

– Что ты имеешь в виду?

– Что тебя используют ровно так же, как и меня.

Яна сжала красный браслет на своём запястье.

– Разница лишь в том, что тебя пока ещё не заперли. Твой обожаемый доктор хуже любого из пауков, – её глаза наполнились ненавистью. – Ты хоть помнишь, как оказалась здесь?

– Мне нужна была помощь… – Аня растерянно сделала шаг назад. – И мы заключили сделку. Он…

– Он просто заставляет тебя смотреть кошмары, тупица, – Яна громко расхохоталась.

Один из лаборантов сразу же поспешил к ним, на ходу расстёгивая кобуру автоматического инъектора.

– Он никогда тебе не поможет. Он обещал, что избавит меня от боли, – она перешла на крик, – НО БОЛЬ – ЭТО ВСЁ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ!

Екатерина, наконец, оторвалась от монитора и подбежала к девушкам. Она обняла Аню за плечи и мягко, но настойчиво вывела из лаборатории.

– Я провожу тебя наверх.

Бывшая ассистентка доктора, а теперь – заместитель руководителя лаборатории Екатерина Александровна Смирнова, зажав сигарету в зубах, раздражённо похлопала себя по карманам в поисках зажигалки.

– Пойдём.

В лифте они ехали молча. Слова несчастной девушки никак не выходили у Ани из головы.

В тот день, когда она случайно провалилась в сон Джозефа, её жизнь окончательно перевернулась. Возможность путешествий по сновидениям целиком захватила Домова, и он, одержимый этой идеей, заставил их пройти через множество исследований и опытов. День за днём они проводили в лабораториях, в попытке проникнуть в чужие кошмары. Аня практически жила в восьмом корпусе, ночуя в той самой пугающей спальне с камином. Спустя сотню попыток её нервы сдали, а кожа покрылась непроходящими синяками от многочисленных капельниц и уколов. Тогда Аня объявила доктору бойкот. Ей казалось, ещё немного – и она не сможет отличить реальность от сна. Девушка собрала свой нехитрый скарб, сдала пропуск на проходной и умчалась в закат, проклиная тот день, когда Домов убедил её подписать договор.

В тот вечер он впервые приехал к Ане домой.

Кажется, именно там и тогда, на её крохотной кухне, под тусклым светом плетёного абажура, они смогли по-настоящему услышать друг друга. Вне лабораторных стен их страхи и надежды проявились, выплыли на поверхность. Они говорили. О том, как страшно и больно видеть кошмары. О том, как жизненно важен проект для его карьеры. О том, как иглы травмируют тонкие вены. О том, как трудно, почти невозможно её заменить.

От него пахло горьким кофе и красным деревом. Аня сдалась.

Следующим утром доктор Леонид Домов отменил капельницы для группы, заменив их на горько-сладкий сироп. А потом и сам провалился в сон.

– Григорий, напомните мне, пожалуйста, связаться с Леонидом Васильевичем, когда я вернусь.

За стойкой холла их встретила знакомая сгорбленная фигура. После того, как Аня получила заветный браслет, отношение Григория к ней несколько улучшилось. Однако менее ворчливым он, к её сожалению, так и не стал.

– Не могу обещать, Екатерина Александровна, – администратор недовольно сложил руки на груди. – К нам в любую минуту может заявиться проверка.

– Боже, какая ещё проверка? – Екатерина застыла на месте и озадаченно нахмурила лоб. – По какому поводу?

– Говорят, в корпусе Цзу Гэн одновременно вышли из строя все камеры наблюдения. И это уже далеко не первый случай, – он многозначительно поднял брови. – А я вас предупреждал…

– Прошу вас, только не начинайте, – Екатерина устало отмахнулась. – У меня и без ваших теорий голова раскалывается. Мне срочно нужно заправиться никотином.

Отмахиваясь от его увещеваний, Екатерина спешно вышла на улицу. Аня сдержанно улыбнулась Георгию, набросила пальто и проследовала за ней. Шпионы и прочие вредители – его любимый конёк. Если задержаться хоть на минуту, избежать пламенной речи уже не выйдет.

На улице стемнело. Вдоль дорожек, слегка припудренных снегом, зажглись световые панели. Редкие деревья, укрытые гирляндами, напоминали о приближении Нового года. Горящие окна, в которых кипела работа, мелькание фар в техническом секторе, неоновый свет номеров на фасадах и тёплое сияние фонариков в беседках… Территория научного центра вдруг показалась Ане очень уютной. Словно и не было никакой чёрной тени, сдирающей кожу лезвием слов.

– Бедная девочка, – Екатерина стряхнула пепел с тлеющей сигареты. – Ублюдок хорошенько запудрил ей голову.

– Паук? Или… – у Ани перехватило дыхание.

Нет, дорогая, это полная чушь.

– Кто же ещё.

Екатерина выдохнула, и дым, смешавшись с паром, на мгновение скрыл её лицо.

–Яна выросла в многодетной семье. Алкоголики, маргиналы – полный набор. Он следил за ней с детства. Знал, насколько она уязвима. Готовил почву.

– Для чего?

– Чтобы ей было проще поверить, будто он – рыцарь на белом коне. Она сбежала к нему в четырнадцать. И пропала на десять лет.

Екатерина потушила свою сигарету об урну, стоявшую у входа, но тут же достала из пачки новую.

– Родня стала искать её только тогда, когда пришлось решать вопрос с наследством. Подключили полицию, юристов. Всё без толку. А потом Яна объявилась в больнице. Всё лицо всмятку, на теле – живого места нет. Пытались дело завести, а она – ни в какую. Оставьте, говорит, его в покое. Я его люблю. Вот так она и попала к нам.

– Но зачем?

Екатерина удивлённо посмотрела на Аню поверх очков.

– Ты когда-нибудь сталкивалась с манипуляторами? Садист, что сломал её – настоящий профессионал. Врачи боялись, что она покончит с собой, если ей не позволят вернуться.

– Но разве она просила о помощи? – от этой истории Ане стало не по себе. – Она сделала свой выбор. Не вижу смысла спасать тех, кто этого не хочет. Тем более так.

– В любом случае, – тон её собеседницы стал жёстким, почти железным, – её признали недееспособной. И возможно только поэтому она до сих пор жива.

– Хорошо, но как именно она оказалась здесь?

Аня знала, что ходит по краю, но Смирнова уже и так сболтнула лишнего.

– Мы спонсируем эту клинику много лет. Леонид Васильевич лично переводит из неё перспективных пациентов.

Екатерина вздохнула и бросила недокуренную сигарету в мусорку.

– Боюсь, это всё, что я могу тебе рассказать.

Она развернулась и, не прощаясь, вернулась в корпус, громко хлопнув массивной дверью. Досадно. Аня надеялась вытащить из неё чуть больше. За время, проведённое в стенах лабораторий SinomINC, вопросов к корпорации у неё накопилось с избытком.

Браслет на левой руке настойчиво завибрировал. Аня сдвинула рукав пальто, обнажив синий ремешок: на компактном экране светилось приглашение в Чайную комнату. Все её переживания незамедлительно отправились в долгий ящик. Последнее испытание на сегодня обещало окупить их все.

Глава 15

Вьетнам, Аэропорт Камрань, 15 декабря 2019 года, 06:50

Вивьен слегка качнулся в пассажирском кресле, вздрогнул и проснулся. Airbus чиркнул колёсами по взлетно-посадочной полосе. Загудел реверс. Самолет нехотя начал сбрасывать скорость.

В салоне зааплодировали пассажиры. Девушка, что сидела справа от него, закатила глаза и раздраженно скрестила руки на груди. Вивьен не смог сдержать ухмылки. Пристально глядя на неё, он хлопнул в ладоши несколько раз. Она сделала вид, что не поняла сарказма и отвернулась.

Агент вздохнул. Несмотря на ливень в Нячанге, пилоты на удивление мягко посадили самолет. Свою порцию аплодисментов эти профессионалы заслужили по праву.

Le professionnalisme.

За годы, прожитые Вивьеном в мире притворства и фальши, он научился по-настоящему ценить в людях их компетентность. Нет ничего более подлинного в человеке, чем то мастерство, с которым он выполняет свою работу.

Профессионализм можно попытаться изобразить, но подделать его невозможно. Можно бесконечно наблюдать за тем, с какой изящной легкостью мастер делает то, в чем он действительно хорош. С восхищением созерцать эту расслабленную сосредоточенность и точность движений, за которыми скрываются тысячи часов упорного труда. Совершенно неважно, о какой работе идет речь, будь то вышивка бисером, игра на укулеле или же убийство людей.

Вивьен ценил профессионализм у своих напарников, но ещё больше он уважал мастерство своих противников. В ходе выполнения заданий ему не раз приходилось оказываться на волосок от гибели. Но когда он видел, что против него действовал подлинный знаток своего дела, его наполняло необъяснимое чувство спокойной радости. В такие минуты страх смерти, верный спутник каждого агента, отходил на второй план. От рук профессионала умереть было не страшно. Куда страшнее сгинуть из-за неопытности союзника-дилетанта.

Агент заметил, что со временем он вообще перестал обращать внимание на такие качества в людях, как человечность, сострадание и эмпатия. Единственной значимой для него мерой всех людей стал уровень их мастерства.

Самолет остановился. Нетерпеливые пассажиры, вскочив со своих мест, начали суетливо вытаскивать ручную кладь с полок. Вивьен поправил пучок на макушке и расстегнул ремни безопасности. Кожа на голове зудела под закрепленными дредами. Агент едва сдерживался, дабы не запустить в копну волос две пятерни и хорошенько почесаться.

Его новая маска, образ русского айтишника-экспата, была отличным прикрытием для путешествия во Вьетнам. Яркая футболка, брезентовый баул и густая копна разноцветных дредлоков с одной стороны привлекали к себе внимание. С другой – были легким способом быстро поменять внешность в случае слежки.

«Темнее всего под свечой». Этот принцип прекрасно работал в тех случаях, когда нужно было выявить наружное наблюдение. За пёстрыми атрибутами одежды и необычной прической преследователь не мог запомнить настоящий облик человека. Быстрый сброс столь яркой личины мог сбить с толку даже опытных наблюдателей.

Вивьен прошел паспортный контроль и направился в ближайший магазин за картами и путеводителями. Из-за прилавка на него лениво посмотрел вьетнамец. Он быстро оценил внешность агента. Заприметив потертый баул и выцветшую футболку, лавочник мигом потерял интерес.

Вивьен взял буклет и принялся внимательно его изучать. Азиатка в традиционной соломенной шляпе приветливо зазывала туристов посетить сад цветов в Далате. Прямо поверх фотографий парка, кривыми буквами, характерными для азиатских буклетов, были напечатаны адреса и время отправления автобусов. Два из них были написаны прямо поверх красных гиперикумов и жёлтых хризантем. Под третьим адресом красовалась неказистая раковина с жемчужиной.

Спасибо, что в этот раз обошлось без ребусов.

Положив буклет обратно на прилавок, Вивьен со скучающим видом покинул магазинчик. Так и не найдя ничего интересного, он почесал подбородок и пошел к автобусной остановке.

Доброе утро, Вьетнам!

***

Залив Нячанг, 17 декабря, 12:40

В шпионских фильмах нередко встречается следующее клише: по водной глади лазурного моря порхает роскошная яхта с ослепительно белыми парусами. Волны брызгами бриллиантов разбиваются о борт, сверкая и переливаясь в солнечных лучах.

На палубе в томном ожидании застыла роковая красотка, облаченная лишь в легкое платье.

Она оборачивается.

Из каюты выходит он, секретный суперагент с очередным порядковым номером. В руках у него два бокала Мартини, а в кармане – бессменный Вальтер.

Он встречается взглядом с красоткой. Между ними пробегает искра, вспыхивает страсть и… героиня уже готова упасть в объятия очаровательного героя и выдать все свои секреты.

К сожалению, реальность куда более прозаична.

По заливу Нячанг еле ползла старая рыбацкая лодка. Черный дым от едва живого дизельного мотора сизым шлейфом стелился в кильватере. Её облупившийся красно-синий корпус был единственным ярким пятном на фоне бесконечно серого декабрьского неба. По тенту шелестел моросящий дождь.

На корме под навесом молча сидели три человека. Девушка в белой косынке задумчиво смотрела на морскую гладь. Парень в нелепой желтой рубашке увлеченно играл в мобильный телефон. Третий мужчина, надвинув белую панаму на глаза, дремал на одной из деревянных скамеек.

Где-то в носовой части лодки плюхнул якорь. Рыбацкая лодка замедлилась. Дизельный мотор чихнул пару раз и заглох.

Судно остановилось в небольшой заводи близ острова Хон Мот. Казалось, что в радиусе нескольких километров не было ни единого человека, кроме пассажиров этой лодки. Мужчина, дремавший на скамейке, приподнял белую панаму и посмотрел в сторону машинного отделения. Заскрипели ступеньки. На палубу поднялся мужчина средних лет. Он помахал присутствующим и отточенным движением подкрутил правый ус.

Вивьен предстал перед пассажирами в образе типичного инструктора по дайвингу. Его бронзовый загар покрывал голову, руки и ноги там, где гидрокостюм не закрывал тело. Красные от постоянных перепадов давления глаза и сизый нос выдавали в нем бродягу со стажем. Таких искателей лёгкой и беззаботной жизни на склоне лет в Нячанге были сотни. Вивьен заговорил с агентами на хорошем английском с рубленным балканским акцентом:

– Всем добрый день. Итак, давайте перейдём сразу к делу, – мужчина кивнул парню в жёлтой рубашке.

Тот кивнул в ответ, достал из кармана чехол Фарадея и убрал в него телефон. Остальные последовали его примеру. Вивьен открыл папку, извлек из неё несколько фотографий. Отдав их парню в жёлтой рубашке, жестом показал передавать дальше.

– Прошу внимательно изучить эти фотографии. На них изображен наш объект. Запомните лицо и внешний вид объекта, больше его фотографий вы не увидите. Для вашей же безопасности вам не следует знать ни его имя, ни фамилию, ни что либо ещё. Каждому из вас будет выдано отдельное задание, связанное с этим объектом. Помните, вы ничего не должны знать о заданиях других агентов. Как я могу к вам обращаться?

– Зовите меня Джилл, – сказала девушка в белой косынке.

– Я…пускай буду Пашей, – сказал мужчина в белой панаме.

– Меня зовут Чан Ха, – сказал парень в жёлтой рубашке.

– Приятно познакомиться! – улыбнувшись, ответил Вивьен. – А теперь давайте искупаемся!

Он раздал гидрокостюмы агентам и продолжил:

– Под скамейками лежат акваланги, ласты и маски, разбирайте, одевайтесь!

Пассажиры встали со своих мест, без лишних слов принялись проворно натягивать на себя подводное снаряжение. Вивьен облегченно вздохнул. Агенты явно не первый раз ныряли с аквалангом. Будь кто-то из них «перворазником», его брифинг мог бы и затянуться. Через несколько минут дайверы синхронно прыгнули с борта в воду и ушли на глубину.

Вивьен под водой отыскал глазами Пашу, подплыл к нему поближе. Он постучал его по кислородному баллону и показал большой палец вверх. Паша и Вивьен поднялись на поверхность. Двое других агентов продолжали увлеченно изучать подводную фауну. При всем желании они не могли бы услышать, о чем те двое наверху говорят.

Вивьен продолжил брифинг.

– Павел, слушай внимательно и запоминай. Твоя задача – пересечься с объектом в Ханое завтра, в 19 часов на смотровой площадке Лэндмарк Тауэр. Тебе нужно представиться как Яков Андреевич и сказать кодовую фразу: «И на хорошем нефрите есть пятна». Это сигнал для объекта, что ты – связной. После этой фразы заведи с объектом непринужденный разговор. В процессе разговора посоветуй ему посетить ресторан La Velvet в Нячанге. Скажи, что по пятницам по вечерам там подают отличные коктейли. Объект должен подтвердить, что обязательно будет там вечером. Далее, после встречи тебе поступит запрос на подтверждение информации об объекте. Тебе нужно кратко ответить, подтвердил ли встречу объект или нет. Тебе всё ясно?

Павел показал пальцами ОК.

– Что ж, тогда продолжим нашу подводную экскурсию!

После этих слов двое аквалангистов снова погрузились под воду.

Следующей на брифинг Вивьен позвал Джилл.

– Твоя задача встретиться с объектом в ресторане La Velvet в пятницу, двадцатого декабря в период с 18 до 24 часов. Тебе необходимо завести разговор с объектом и предложить выпить. Пароль-отзыв следующий: «Советую попробовать сет коктейлей «Три сестры», Эвриала – просто взрыв вкуса!» Ответ должен быть такой: «Терпеть не могу «Три сестры», от Сфено меня сразу клонит в сон». Если ответ какой-либо иной, то разговор следует немедленно прекратить и покинуть территорию. Если ответ правильный, то необходимо в процессе разговора довести следующую информацию: 21 декабря объект должен быть ровно в 17:34 на пересечении проспекта Тран Пху и То Хеу. При себе у объекта должен быть жесткий диск со всей необходимой информацией и разблокированным аккаунтом. Сумка с диском должна быть в правой руке. Информацию необходимо довести максимально аккуратно, в шумном месте, по частям. Критически важную информацию, такую как адрес и время рандеву, следует записать на салфетке, а после прочтения – сжечь. Объект должен подтвердить, что информацию принял. Вопросы есть?

Джилл отрицательно покачала головой. Вивьен улыбнулся девушке, подкрутил промокший насквозь ус и показал большой палец вниз. Две фигуры скрылись под водой.

Последним на очереди был Чан Ха.

Его группе оперативников необходимо изобразить банду уличных воришек. В строго указанное время на пересечении проспекта Тран Пху и Тран Куан Хай вырвать из рук объекта сумку с жестким диском. Электронный носитель необходимо сразу убрать в экранированный рюкзак. После этого нужно как можно скорее покинуть место ограбления, уйти от возможной погони и оставить рюкзак с диском в квартире по адресу: Линия Дуонг Со, 56, третий дом, второй этаж, квартира 256. В комнате будет находиться сейф. Диск необходимо положить в сейф и заблокировать замок.

Вся связь будет осуществляться через специальные радиоустройства и GPS-маячки, которые Чан Ха доставят завтра вместе с защитным рюкзаком. Координацию по связи группа должна вести самостоятельно, однако их местоположение будет отслеживаться в режиме реального времени. Вивьен будет наблюдать за ходом операции. Он вмешается только в случае крайней необходимости.

Агент продиктовал Чан Ха адрес тайника.

Как и предыдущие агенты, вьетнамец не стал задавать лишних вопросов.

После того как Чан скрылся под водой, Вивьен облегченно выдохнул. Он довольно подкрутил усы, сжал зубами регулятор воздуха и нырнул вслед за остальными.

Игра началась.

Глава 16

Санкт-Петербург, 12 декабря 2019 года, 15:58

Большинство из тех, кто работал в Центре, предпочитали использовать подземные коммуникации, чтобы перемещаться по корпусам. У пациентов, обычно, и вовсе не было выбора – «красных» сопровождали лаборанты, «оранжевым» были доступны только экспериментальные секции и жилые блоки. Синий браслет позволял свободно выходить на улицу, и Аня обычно пользовалась этой привилегией при любой возможности.

Была лишь одна проблема: все её сопровождающие разбежались.

Чайная комната располагалась на первом этаже небольшого круглого здания в центре комплекса. Подсвеченная дорожка, ведущая к нему, проходила прямо по центру двора, и отлично просматривалась со всех сторон. Аня задумалась. Даже если идти в обход, стараясь избегать камер, до здания можно добраться всего за пару минут. А вот обратный спуск на «минус третий» и поиск свободного лаборанта мог занять все двадцать. Поколебавшись немного, она решительно двинулась вперёд.

Сердце стучало как ненормальное. Аня ускорила шаг, огибая замёрзший пруд, и вышла к вентиляционной шахте, замаскированной под уличный алтарь. Отсюда – ещё двадцать шагов направо, до старого дерева, у которого вечно ошивается Джозеф. За ним – выход на большую дорогу. Там можно перевести дух. Она побежала.

Мимо, сверкая фарами, проехал чёрный тонированный фургон. Аня инстинктивно прижалась спиной к широкому стволу, и, спустя пару секунд, осторожно выглянула из-за дерева. Машина остановилась у здания, выпустив группу людей в деловых костюмах. Их сопровождала пара наёмников корпорации – здоровых ребят в камуфляже, вооружённых до зубов. Ей ещё никогда не приходилось видеть их так близко. Что же они здесь делают? Плевать. До цели – пятнадцать шагов. Дождавшись, пока посетители зайдут внутрь, Аня отряхнулась и в спешке пересекла площадь.

– Ваш пропуск, пожалуйста.

Из открытой двери припаркованного фургона бесшумно выскользнула фигура третьего бойца. Его лицо было наполовину скрыто тёмно-зелёной балаклавой. Пальцы выбивали дробь на прикладе автомата, ненавязчиво направленного в сторону девушки. Аня вытянула руки вверх, не успев даже опомниться. Он бросил быстрый взгляд на её браслет и прижал ладонь к своему уху:

– Драйв, тут пациент у входа. Да, на улице, – он наклонил голову и вопросительно поднял брови.

– Анна, – замявшись, призналась девушка. – Анна Ковалёва, я в группе Леонида Васильевича. Он ждёт меня.

– Это к Домову. Пятьдесят четвертый. Он там? Принял.

Наёмник облокотился на полированный бок фургона и с укоризной посмотрел Ане в глаза.

– Пациентам не следует перемещаться по территории без сопровождения. Для вашей же безопасности.

Аня медленно опустила руки. Ей было чертовски стыдно. Зачем она вообще поторопилась? Можно же было попросить Георгия вызвать кого-нибудь из лаборатории! Но строгие правила Корпорации так долго выводили её из себя, что она не смогла удержаться. Оставалось надеяться, что эта глупая выходка сойдёт ей с рук.

– Ладно. С этим мы разберёмся позже. Проходите, – поправив шарф, наёмник вернулся обратно в машину.

Дверь открылась. С той стороны девушку уже ждали. Высокий парень в оливковом бронежилете жестом пригласил Аню войти и, пропустив вперёд, молча отправился следом. Она прикусила губу от волнения. До этого дня ей приходилось общаться только с администраторами, и все они, несмотря на свой грозный вид, были не страшнее охранников супермаркета. С ними можно было перекинуться шуткой и обсудить погоду, но эти ребята… Они были совсем из другого теста. В каждом их движении сквозила готовность к бою, словно они находились не в научном центре, а, как минимум, на первой линии фронта.

Короткий коридор вывел к общей столовой. В левом углу зала расположилась компания китайских учёных, увлечённо спорящих друг с другом. В центре их стола, прямо среди многочисленных тарелок с экзотическими закусками, возвышалась большая стеклянная колба с непонятной субстанцией, плавающей в мутной жиже. Они то и дело касались колбы палочками, агрессивно жестикулируя, от чего на стекле оставались мутные коричневые брызги. Появление Ани и наёмника не произвело на них абсолютно никакого впечатления. Похоже, вооруженные с ног до головы люди были для них обычным делом.

А вот грузный мужчина в клетчатом костюме, сидящий неподалёку от входа, раздражённо заёрзал за своим столиком, неодобрительно поглядывая в сторону девушки.

– Здравствуйте, Денис Давыдович.

– Добрый вечер, госпожа Ковалёва, – процедил он. – Не знал, что вам теперь полагается охрана.

– Боюсь, это скорее конвой, – Аня виновато развела руками. – Джентльмен был настойчив.

Фрилан хмыкнул и перевёл взгляд на её сопровождающего.

– Чжао вернулся?

Тот с сомнением покосился на девушку.

– Ещё нет, – понизил голос он, – мы сопровождаем Бенецкого. У него какие-то вопросы по безопасности объекта. И если вы не возражаете, профессор, мне нужно проводить девушку к Леониду Васильевичу и вернуться на пост.

Профессор промокнул шею салфеткой.

– Мне тоже пора идти, – он торопливо поднялся с места. – Только Домова мне сейчас не хватало.

Аня проводила его сочувствующим взглядом. Фрилан казался ей хорошим человеком, несмотря на свой непростой характер. Но он искренне ненавидел доктора. И с этим невозможно было смириться.

Вход в Чайную комнату находился прямо в зале столовой, между киоском китайской пекарни и выходом на террасу. Аня поправила волосы, сделала пару глубоких вдохов и приложила браслет к магнитному замку на стене. Он тихо щёлкнул, считывая параметры доступа, и дружелюбно моргнул зелёным огоньком. Её спутник, убедившись, что всё в порядке, без промедления покинул столовую. Девушка с нетерпением толкнула створки дверей.

– А вот и Анна, – раздался бархатистый голос Леонида Домова. – Можно начинать игру.

Он расслабленно сидел на подушках в углу комнаты, с удовольствием вдыхая аромат напитка в фарфоровой пиале. Аня точно знала: в ней, вопреки всем законам китайских традиций, был до ужаса крепкий чёрный кофе. Остальные члены группы разместились на своих местах за длинным столом в центре зала. На его гладкой поверхности уже были разложены шахматные доски.

На встречи в Чайной комнате приглашали не всех. Точные критерии отбора доктор не озвучивал никогда, однако Джозеф, со свойственным ему цинизмом, называл их компанию «фаворитами Домова». Над столом светились три красных абажура в вычурных золотых рамках, по одному на каждую доску. Это означало, что сегодня их будет пятеро, не считая Леонида Васильевича.

Аня села на свободное место между Джозефом и Мариной, самой тихой девушкой в группе. Она всегда молчала, и редко смотрела в глаза, но здесь, среди резных шахматных фигур и аромата благовоний, Марина заметно расслаблялась.

– Познакомьтесь с новеньким!

Домов поднялся и подошёл к молодому худощавому мужчине, сидевшему напротив Ани. На нём была ярко-розовая толстовка с белыми шнурками от капюшона, один из которых он без остановки накручивал на палец.

– Это Александр, он присоединился к нам вчера. Надеюсь, ему у нас понравится.

– Можно просто Саня, – новенький, наконец, отпустил несчастный шнурок, но тут же натянул капюшон на лысую голову. – Или Саша. Мне, если честно, по барабану.

Джозеф, пристально наблюдавший за ним, разочарованно выдохнул.

– Очень приятно познакомиться, Саша.

Таня встала и привычно протянула руку для приветствия.

– Меня зовут Татьяна Морозова. Напротив меня – Марина Ли, она будет тебя игнорировать, но это не со зла, так что не обижайся. У каждого здесь свои особенности. Вот эта милая девушка – Аня Ковалёва, она может заснуть в любой момент. А рядом с ней, – её губы скривились – местный клоун и задира. Не обращай на него внимания.

– Ты забыла про свой диагноз, Танюш, – Джозеф качнулся на стуле и усмехнулся. – Раз уж решила рубить правду-матку, почему бы тебе не поделиться с Саней своим списком?

– Джозеф! – Леонид Васильевич не на шутку рассердился. – Давай попробуем хотя бы один раз обойтись без скандалов.

Он поставил пиалу на стол, занял своё место и повернулся к Тане.

– И вы, Морозова, прекращайте его провоцировать. Или вам не хватает негатива на сеансах?

Татьяна покраснела и смущённо вернулась на своё место. Домов редко выходил из себя. Как правило, он вообще не вмешивался в конфликты группы, предпочитая пассивную роль наблюдателя.

– Вернёмся к игре, – доктор засучил рукава халата. – Анна, расскажите Александру о наших правилах.

– Ох! – девушка с недоумением посмотрела на Домова.

Тот лишь ободряюще ей подмигнул.

– Вы можете сделать только три хода за одной доской.

Аня взяла со стола бронзовые монетки с квадратным отверстием посередине, нанизанные на красную нить, и показала их новичку.

– Такие наборы есть у каждого игрока. Сделав ход, нужно выложить монетку перед собой. Когда обе стороны используют все свои монеты, они должны собрать их обратно на нить и поменять доску, переместившись по часовой стрелке. Время хода ограничено тремя минутами. Если вы не успеваете передвинуть фигуру до конца хода, соперник побеждает. В финале победители партий играют между собой в классические шахматы. Победитель забирает монетки проигравших. Собственно, всё.

– Погодите, – Джозеф задумчиво обвёл нас взглядом. – Сегодня у нас нечётное количество пар. Выходит, победителя будет три.

– Не переживай, чувак, мне и одной партии хватит. Я уступлю, – новичок с азартом подкинул монетку в воздух и придвинулся ближе к доске.

Аня с Джозефом удивлённо переглянулись.

– Ну, если ты так уверен в себе, – протянул Джозеф, – приступим!

Александр и правда был хорош в шахматах. Спустя всего три круга он с лёгкостью обыграл вечную отличницу Морозову, отправив её короля в нокаут за секунду до удара в гонг.

– Теперь они мои, – он требовательно вытянул ладонь. – Отдай.

Таня испуганно посмотрела на Домова. Доктор молча изучал фигуры на своей доске, сложив руки на груди.

– Но это не по правилам, ещё рано, – она прижала монеты к груди. – Ты выиграл, что тебе ещё нужно?

Александр сжал ладонь в кулак и с силой впечатал его в стол.

– Отдай немедленно!

– Вы мешаете нам играть.

Джозеф передвинул слона на три клетки и отбросил Анину пешку в сторону.

– Ковальски, твой ход. Сдавайся скорее, мне не терпится сыграть с маэстро.

Ну уж нет, подумала Аня. После испытаний Сомны группу вернули к стандартной терапии, и сумасшедший график экспериментов остался позади. Вместе с ним остались и долгие беседы с доктором, которых ей сейчас катастрофически не хватало. Она ни за что не сдастся.

– Можешь забрать мои, как закончим, – Аня нерешительно покачала ферзём в воздухе, – только не буянь, пожалуйста.

– А зачем тебе ферзь? – Александр внезапно оказался у её уха. – Он следующим ходом заблокирует ладью. Но если ты сейчас сделаешь рокировку…

– Ты говорил, одной партии тебе будет достаточно, – помрачнел Джозеф. – Таня, будь хорошей девочкой, отдай Саше монетки и приготовь нам чаю.

Татьяна послушно разжала руку. Монеты с тихим звоном рассыпались и укатились под стол. Александр нырнул вниз, вернувшись с пригоршней своих и Таниных монеток, которые он тут же начал нанизывать на красную нить.

Удар гонга оповестил всех о конце хода.

– Не стоило его слушать, – пробормотал Джозеф. В его голосе слышалось сожаление. – Идея с ферзём была отличной. Теперь тебе будет сложнее загнать меня в угол.

Он передвинул коня к ладье и выложил бронзовый грош на стол.

– Шах.

Справа раздался радостный женский смех. Все с изумлением повернулись к Марине. Она легонько покачивалась из стороны в сторону, спрятав лицо за высоким воротником своего свитера. Леонид Домов, потирая лоб, ошарашенно смотрел на шахматное поле.

Аня отказывалась верить своим глазам. Они с Джозефом были лучшими игроками в группе, но даже им ни разу не удавалось победить доктора. Джозеф согнулся над соседней доской, пытаясь воспроизвести ход событий, после чего разочарованно упал обратно на стул. Финал его партии перестал иметь значение. Домов не достанется ни ему, ни Ане.

– Прошу прощения за вторжение, господа.

На пороге Чайной комнаты возник мужчина в строгом костюме. Его голос прозвучал так тихо, что никто бы и не заметил его появления, если бы инцидент с Ли не лишил всех дара речи. За его спиной маячила уже знакомая Ане долговязая фигура.

– Борис! – Джозеф широко улыбнулся. – Не знал, что ты здесь. – Док, почему вы меня не предупредили?

– Я удивлён не меньше твоего, – Домов встревоженно смотрел на гостя, сжимая спинку своего стула. – Здравствуйте, профессор.

Мужчина бережно пригладил уже тронутые сединой, но всё ещё густые волосы.

– Рад видеть вас обоих. Что у вас тут за вечеринка?

– Ничего особенного, – неуверенно пожал плечами доктор. – Часть эксперимента по социализации. У меня всё под контролем.

– Не сомневаюсь, Леонид Васильевич.

Он подошёл к столу и с любопытством оглядел всех присутствующих.

– Мне всегда импонировал ваш подход к пациентам.

– Ты надолго к нам? – спросил Джозеф.

– Боюсь, что так. Пока Чжао не вернётся на большую землю, мне придётся присматривать за Центром вместо него. Кстати!

Борис вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькую чёрную коробку с бантом.

– Я ведь привёз вам подарок, – он положил её на стол и придвинул ближе к Домову.

Доктор подозрительно прищурился. Покрутив подарок в руках, он аккуратно развернул упаковку.

– Бенецкий! – его лицо прояснилось. – Ну что за прелесть!

Он вытащил из коробки миниатюрную бутылочку из лазурита. Аня уже видела подобные у него в кабинете – он хранил их в отдельном ящике и ежедневно смазывал особым составом. Мало кто знал, но Домов был заядлым коллекционером, и китайские флаконы для табака занимали в его сердце особое место.

– Рад, что смог дополнить вашу коллекцию, – ответил профессор и перевёл взгляд на девушку. – Для вас, Анна, у меня тоже кое-что есть.

Он кивнул своему телохранителю, и тот в один миг переместился к группе. В его руках лежал оранжевый силиконовый браслет.

– Мне предстоит принять множество непростых решений, – глаза Бенецкого потемнели. – И начну я, пожалуй, с вас.

Глава 17

Санкт-Петербург, 6 ноября 2019 года

После происшествия с несчастной Лан Су, Майор ежедневно наведывался к Домову за новостями. Его интересовал один единственный вопрос: как вернуть китаянку в сознание? Доктор, в свою очередь, лишь отмахивался. Он ссылался на занятость и избегал прямых ответов. Но Майор был настойчив. Он не собирался пускать ситуацию на самотёк.

– Хорошо. Уговорили, Антон Петрович.

Домов явно нервничал.

– Есть у меня одна мысль. Но это только теория…

– Давайте пробовать! Мы здесь именно для этого, доктор. Проверять ваши теории.

Домов с сомнением смотрел на Майора, потирая щёку. В его глазах боролись страх, волнение и азарт. Наконец, задумчивость пропала, и во взгляде появилась решимость.

– Хорошо. Я вижу, вы настроены серьёзно. Значит, попробуем. Но я должен предупредить вас: быстрого способа нет. Перед тем, как связываться с сознанием в психозе, нам придётся испытать метод на ком-то… более психически устойчивом.

– Какая стоит задача?

– Помните, как мы когда-то внедряли вас в сон Старшого? Артём тогда ещё смог закрыть свой детский гештальт.

– Когда «лягушку» во сне кидал? – озадаченно нахмурился Майор.

– Именно. Тогда мы ещё не умели по-настоящему проникать в чужой сон. Приходилось действовать наощупь, в зыбком контексте диалогов. Но терапия работала, и очень успешно. Теперь, используя Сомну, мы могли бы добиться куда более мощного эффекта. Меня давно преследует мысль о воздействии на сознание человека «изнутри».

– Что вы понимаете под словом «воздействовать»?

– Как показал инцидент с Лан Су, физическое, если так можно выразиться, воздействие - бесполезно. Управлять чужим сном невозможно. Навредить хозяину сна тоже не выйдет. При малейшей агрессии и вас, и хозяина сна просто выкинет из Эфира. Значит, нужно действовать тоньше. Найти подход. Выявить слабости и паттерны мышления. Попробовать надавить на них.

– Проще говоря, запугать? – Антон задумчиво постукивал по столу. – Вы так говорите, как будто у вас уже есть кто-то на примете.

Домов смутился.

– Есть. Предупреждаю сразу, он непростой человек. Я бьюсь с ним уже несколько месяцев.

– Это ваш пациент? – Майор искренне удивился. – Почему не один из моих? Например, Батя – отличная кандидатура. Он давно пытается бросить курить. Давайте ему поможем?

– Нет. Я уже думал над этим, – Домов покачал головой, прикрыв глаза. – Для чистоты эксперимента это должен быть незнакомый вам человек.

– Но и в своём пациенте вы не уверены, как я вижу. Могут быть проблемы?

– Да. Боюсь, он будет сопротивляться.

– Ну-у… – Майор театрально развёл руками, – мы же специалисты в таких вопросах. Разберёмся. Что конкретно нам необходимо сделать?

– Попробуйте выяснить что-нибудь о его детстве.

***

Майор зябко поёжился. Он уже привык, что в Эфире практически не ощущались жар или холод. Но это место наводило озноб. Они стояли в широком холле первого этажа. В доме царил неуютный полумрак. Детали второго этажа терялись в глубоких тенях. Майор, не торопясь, впитывал окружающую обстановку.

На первый взгляд – обычный особняк. Не самый большой, не самый маленький. Обставлен со вкусом. Пастельные тона, ажурные лесенки на второй этаж, цветы в тонких вазах. Куда ни глянь, в обстановке чувствуется рука женщины. Заботливой и аккуратной.

Антон хмыкнул. Смахивает на рекламную открытку. И тут же понял, что именно ему не нравится. Особняк был слишком идеальным. Стерильным. Не было брошенных на столик перчаток, цветы – словно только что срезаны, вся мебель стоит ровно, по линеечке.

– А я думал, что это у нас в хирургии был идеальный порядок, – восхищённо присвистнул Батя.

К Майору подошла Ольга.

– У меня ощущение, что сейчас появится хозяйка, – прошептала она. – Обязательно в чёрном. Пригласит на чай, а потом ножом в шею ударит. За то, что я вилку не в ту руку взяла.

– Нет, Оленька, – Антон заговорил громче, чтобы разогнать наваждение. – Для таких людей нож – слишком грязно. Скорее добавят что-нибудь в чай. А потом ещё и посетуют, что, мол, невежливо под стол падать при хозяевах.

– Хорош картины рассматривать!

Грубость Коли так контрастировала с обстановкой, что Майор невольно вздрогнул.

– Пошли искать этого, как его? Пациента.

Майор махнул рукой. Артём и Ли резво влетели на второй этаж. Заглянули в ближайшие двери. Жестом показали: никого. И тут же двинулись в глубь коридора. Майор, тоже жестом, указал на двери в левой части холла. Ольга сунула туда нос.

– Столовая. Чисто, – одними губами проговорила она.

Неприятно. Антон по опыту знал: когда слишком тихо, обязательно жди подлянок. Он поманил за собой бойцов и поднялся на второй этаж. В глубине коридора темнели силуэты его разведчиков. Звуков почти не было. Толстый ковёр под ногами мягко глушил шаги.

Вдруг одна из теней шевельнулась, два раза ткнула пальцем наверх. Майор поднял голову, но в темноте коридора рассмотреть что-либо было невозможно. Скорее по привычке, чем по какому-то наитию, Антон медленно опустился на колено. Надвинув ПНВ на глаза, он ещё раз поднял голову.

Потолок шевелился. Он напоминал поверхность озера, на котором лёгкий ветерок порождал небольшие волны и бурунчики. От нереальности увиденного у Антона на секунду закружилась голова. Проморгавшись, он с трудом сфокусировал взгляд.

Из глубины озера на него смотрело уродливое лицо.

Майор присмотрелся. Нет, это не может быть лицом. Просто страшная маска. Это из-за ряби кажется, что она шевелится. Грубо намалёванный рот будто кривится в саркастичной усмешке. Дёргается крючковатый нос. Помигивают жуткие стеклянные глаза.

Маска застыла, уставившись на Майора.

Автомат сам прыгнул в руки. Отдачей Антона швырнуло на пол, и тварь промахнулась. Нож, зажатый в тощей руке, пролетел мимо лица. Очередь вбила тварь обратно в потолок, оторвав ей руку. Маска раскололась.

– Контакт сверху! – заорал Майор.

– Контакт сзади!

– Контакт спереди!

Майор извернулся на полу и быстро осмотрелся. С двух сторон коридора на группу неслись такие же уродливые твари. Грубо нарисованные маски, рваные развивающиеся хламиды. Дико визжа, твари летели над полом, размахивая длинными ножами.

– Ложи-и-ись! – Взревел раненым медведем Коля.

Не дожидаясь ответа, он зажал гашетку. Верный РПК смял наступающих монстров. Резко развернувшись, Коля дал длинную очередь по наступающим сзади. Когда пулемёт затих, Майор аккуратно поднял голову. Коридор был завален останками монстров. Вот только крови не было видно. Он посмотрел на Колю. Тот тяжело дышал, крутя головой.

– Эй!

Коля дёрнул пулемётом, но поняв, что его зовёт Майор, сразу отвёл дуло в сторону. Антон показал пальцем наверх. Коля тут же присел и стал всматриваться в потолок.

Майор на полусогнутых добрался до ближайшего монстра.

– Что тут? – Батя тоже подошёл осмотреть противника.

– Это кукла, – Майор повертел перед глазами деревянную руку. – Точнее, марионетка.

От руки в потолок уходила тонкая леска. Он осторожно потянул за леску, глядя вверх. Рука дёрнулась. Сложив пальцы в кулак, попыталась ударить его по лицу.

– А, чтоб тебя! – Майор выхватил нож и полоснул по леске.

Рука с тихим стуком упала на пол. Майор понял, что начинает закипать.

– Так, быстро осматриваем этаж. Нам нужно найти хозяина этого дурдома. И поговорить с ним. Не забывайте следить за потолком!

Они продолжили осторожно осматривать дом. Антон отметил про себя, что обстановка особняка, хоть и довольно дорогая, но не вычурная. Хозяйка тщательно подбирала убранство каждой комнаты по своему вкусу. Однако одна спальня всё же отличалась. Судя по всему, их клиент жил именно в ней.

Мебели почти не было. Узкая кровать, одеяло и подушка скомканы и задвинуты в угол. У стены – ученический стол, с двумя шкафами по бокам. Майор подошёл ближе и открыл дверцу. Все полки были заставлены книгами. На верхней полке – учебники по рисованию и скульптуре. На средней полке – Кант и Вольтер. Ниже стояла Библия, рядом с Кораном. Конфуций!? Антон хмыкнул про себя. Разносторонний мальчик. Он глянул на стол. На шахматной доске красовалась недоигранная партия. Рядом лежало зеркало. Интересно, мальчик играл сам с собой? Или с кем-то воображаемым?

– Майор, подойди сюда, – вызов Ольги вывел Антона из задумчивости.

Он прошёл в другую комнату. Здесь мебели было значительно больше. Большая кровать, множество полочек, шкафчиков, несколько кофейных столиков. Все свободные поверхности были заставлены кубками и наградами. Целая стена с медалями и грамотами – не спальня, а настоящий музей.

Майор заметил в комнате и ещё одну жутковатую коллекцию. Куклы. Их было неимоверное множество: от самых маленьких, размером с ладонь, до огромных, почти в человеческий рост. Они валялись на кровати и на полу, сидели на шкафах, свисали с загромождённых полок. В отличие от аккуратно расставленных наград, для них явно не было предусмотрено никакого отдельного места.

– Это не кажется тебе странным? – Ольга нервно постукивала пальцами по прикладу.

– Что именно? – Майор выглянул в коридор и снова вернулся в комнату. – Тут всё странно.

– Посмотри внимательно на кукол. Видишь сходство?

Антон прошёлся по комнате, перебирая игрушки. Ольга в это время рассматривала на стене какой-то плакат.

– Увидел? – Ольга жестом подозвала Майора к себе. – А теперь посмотри сюда.

Плакат оказался коллажем фотографий и открыток из парка развлечений. На всех фото женщина со светлыми волосами обнимала девочку лет десяти. На некоторых снимках рядом с ними стоял и хмурился светло-рыжий мальчишка на пару лет младше.

– Обалдеть!

Стянув с головы ПНВ, Майор включил фонарь, чтобы ещё раз рассмотреть кукол.

– Это же копии девчонки с фотографии.

Антона передернуло от гадкого чувства. Что же творится в голове у этого парня? Сестры давно нет, а он целую комнату набил похожими на неё куклами. Он хочет её вернуть? Или боится забыть?

Громкий визг и автоматная очередь выдернули Майора из размышлений. Он бросился к выходу, но ему преградили дорогу сразу три марионетки. Майор отскочил от двери, дал короткую очередь по уродливым маскам. Куклы дернулись, но остались висеть в проёме.

– Почему они не нападают? – Напряжённая Ольга держала дверь на прицеле, но не стреляла.

– А я откуда знаю? – Майор тоже не спускал глаз с проёма. – Может, этот боится свою сестрёнку зацепить?

Надо было действовать. Стрельба в коридоре утихла, но драка, судя по всему, не прекращалась. Слышались гулкие удары об стену, кто-то матерился, а куклы визжали так, что закладывало уши. Майор попытался пробиться, но на месте одной срезанной марионетки сразу же появлялась новая.

Ольга схватила его за плечо.

– Дверь!

– Что?

– Закрой и держи. Есть мысль.

Майор пинком захлопнул дверь, упёрся в неё плечом. С обратной стороны тут же истерично забарабанили. Ольга начала быстро скидывать с себя амуницию. Шлем и автомат полетели на кровать. Немного повозившись, она отправила туда же разгрузку и лёгкий броник.

– Что ты творишь? – Антон с недоумением смотрел на боевую подругу.

Ольга подошла к самой большой кукле в комнате. Примерившись, сорвала парик и начала её раздевать.

– Если он боится зацепить свою сестру, – сказала она, пытаясь натянуть на себя тесное платье, – Значит, будет ему… Чёрт, узковато!... Будет ему сестра.

Она нацепила парик. Пригладила его руками. Осмотрела и поправила по фигуре платье. Фыркнув, скомандовала:

– Открывай.

Майор дернул дверь и отскочил на пару шагов от проёма. Марионетки подёргались ещё пару секунд, но вскоре замерли. Все, как одна, уставились на Ольгу. Она сделала шаг вперёд. Марионетки прижались к дверям. Она сделала ещё один шаг. Куклы отодвинулись вглубь коридора. Довольно улыбнувшись, Ольга уверенно вышла из комнаты.

Антон, отставая на шаг, двинулся за ней. Оставшиеся в коридоре бойцы всё ещё пытались сдержать волну безумных марионеток. Тёма и Ли прикладами отбивались от наседавших тварей. Коля, держа по кукле в каждой руке, бил их головами друг об друга. Батя, прижав одну ногой к полу, пытался перерезать дрожащую леску. Володя скупо отстреливал марионеток из пистолета с фирменным каменным лицом.

Когда Ольга вышла в коридор, все марионетки мгновенно остановились. Они синхронно повернули к ней уродливые маски.

Майор жестом подозвал всех к себе. Группа сгрудилась вокруг него и Ольги.

– Что за маскарад? – поинтересовался Батя, перезаряжая автомат.

– Потом, – отмахнулся Майор. – Оля, давай вперёд, по коридору. Не отстаём, инвалиды!

В сопровождении марионеток, группа сумела пройти несколько метров. Куклы держались плотной стеной в паре шагов от Ольги и её товарищей. Наконец, бойцы уперлись в большие двустворчатые двери. Парни дружно навалились на створки.

Яркий свет ворвался в темноту коридора, на секунду ослепив всех.

Посреди большого кабинета застыл молодой человек. Майор зашёл в кабинет, демонстративно похлопывая рукой по прикладу. Парень лишь на мгновенье зыркнул на него, и снова уставился на девушку. Ольга стояла в темноте коридора. Свет из кабинета лишь слегка подсвечивал её силуэт.

– Здравствуй, братик, – произнесла она внезапно охрипшим голосом.

– Агата?

Лицо парня покрылось красными пятнами. Его напряжённая фигура задрожала, словно струна.

– Нет, – прошептал он. – Ты не она. Ты умерла! – его голос сорвался на крик – Ты не можешь здесь быть. Ты фантом. Ты всего лишь …

Парень застыл с открытым ртом, так и не договорив.

Свет начал стремительно тускнеть. Краски выцветали. Тени по углам комнаты сгущались, расползаясь по стенам. Мир превратился в чёрно-белую фотографию. Тени всё разрастались, заполняя собой всё. Майор попытался увернуться от теней, но и его накрыла чёрная пелена.

***

Через пару дней Домов пригласил Майора к себе в кабинет. Попивая горячий кофе, оба задумчиво молчали.

– Леонид Васильевич, как я понимаю, наш эксперимент всё же провалился? – наконец нарушил молчание Антон.

– С чего вы взяли? – Доктор вопросительно поднял брови.

– Вчера Чжао вызвал меня. Был очень взволнован. Подтвердил, что мы переезжаем. Даже раньше, чем планировалось. Это точно связано с вашими экспериментами.

– А - а – а, – понимающе протянул Домов. – Да, связано. Только вы неправильно определили знак. Надо было поставить плюс, а вы поставили минус.

Он загадочно улыбался, рассматривая сконфуженного Майора.

– Ещё кофе?

– А давайте. И прекратите играть в Шерлока Холмса, – Антон бросил неодобрительный взгляд на Доктора. – Мне Чжао хватает, с его вечными тайнами. Вы знаете, что он пытается взвалить на меня охрану целого острова? Я хочу быть в курсе того, что происходит.

– Да. Знаю. Сомнительное мероприятие, но так решило высшее руководство, – Домов поудобнее устроился в своём кресле. – Что же, вы правы. Я должен всё объяснить.

Он сделал глоток из чашки и поставил её на стол.

– Дело в том, что вы с ребятами прекрасно справились с заданием. Даже перевыполнили его. У нашего Джозефа довольно сложный случай. Но он всегда активно сопротивляется любым попыткам помочь.

– Кстати, как он? – Майор поморщился, вспомнив марионеток.

– Ругается, – хохотнул Домов. – Иногда по-французски. Так вот. По сути, Джозеф, несмотря на свой возраст, психологически остаётся подростком. Капризным, неуравновешенным, но глубоко внутри – болезненно одиноким. Вы представляете Антон, за всё время, что я его наблюдаю, он ни разу не рассказывал про сестру. Любые попытки вывести его на эту тему заканчивались скандалом. Для него всё, что связанно с семьёй, и особенно с сестрой – табу. Он даже имени её ни разу не произнёс. А вот вы с лёгкостью взломали этот внутренний барьер.

– Значит, теперь любые наши тайны – не тайны?

– Даже хуже, – Домов снова стал задумчивым. – Судя по всему, с помощью Сомны мы теперь сможем попасть в самые потаённые глубины сознания. Узнать всё, что прячет человек в своей голове. Абсолютно всё.

– И тогда с ним можно делать всё, что угодно, – Майор вдруг отчётливо почувствовал горечь кофе. – Поэтому Чжао так и торопится убраться подальше...

Домов ничего не ответил. Лишь печально покачал головой.

Глава 18

Нячанг, улица То Хеу, 21 декабря 2019 года, 17:31

– Кван, ты где?

– Едем, Чан. Мы почти на месте.

– Какого чёрта, Кван, вы уже должны быть на точке! До встречи всего три минуты!

– Прости, босс, задержались немного, всё будет хорошо, не ори только!

– Фок, Ван?

– На связи.

– На связи.

– Вы-то на месте?

– Фок на резервной точке два, готов встречать Квана и Тао.

– Отлично, принято, а ты, Ван?

– Подъезжаю к точке три.

– Отлично.

– Кван, Тао, вижу вас. Кван, почему Тао за рулём, мы же договаривались, что Тао цепляет, а ты ведёшь мопед?!

– Прости, Чан, забыли предупредить. Тао повредил руку, боится, что не сможет зацепить как надо.

– О таких вещах предупреждать надо заранее! Это вам не шутки, мы не айфоны у фарангов цепляем… Он вести мопед может?

– Да, босс, не переживай, всё сделаем как надо!

– С вами я потом поговорю. Не отвлекаемся, смотрим перекрёсток, объект должен вот-вот появиться.

– Чан, а как мы его узнаем?

– У него в правой руке будет зелёная сумка.

– Всё-всё, понял. Ждем.

– Чан, вижу объект, выходит слева на перекрёсток!

– Кван, да не ори ты так! Работайте! Пошёл, пошёл, пошёл!

– Есть! Чан, ноут у меня!

– Ходу, ходу, не вздумайте останавливаться!

– Это Кван, ушли на То Хеу. Фок, будем у тебя через минуты три!

– Принято, готов встречать.

– Чан, у нас проблемы. Походу за нами хвост.

– Понял тебя, Тао. Спокойно ускоряйтесь и перестраивайтесь. Без суеты. Идите по запасному маршруту.

– Принято!

– Выехал за вами, постараюсь вычислить, есть ли ещё хвосты.

– Это Кван! Вижу двух фарангов, позади метров двести от нас. Вцепились как макаки, не получается сбросить.

– Вы ушли на запасной маршрут?

– Да, свернули на Во Тхи Сау, поедем не по прямой.

– Принято, следую за вами!

– Свернули на Пхок Лонг. Сейчас крутанёмся.

– Только осторожно, жёсткий диск должен быть цел!

– Не переживай, босс, доставим в лучшем виде.

– Свернули на Ле Хон Фонг. Похоже оторвались!

– Подъезжаем к площад…ааа, черт!

– Что случилось?! Кван! Тао! Прием!

– Это Кван, третий фаранг выскочил на перекрёсток и подрезал нас! Мы перевернулись. Их трое, Чан, трое!

– Жёсткий диск цел?!

– Да, Чан, всё в порядке, весь удар принял на себя Тао!

– Понял, тогда валите оттуда живо!

– Тао не может встать, мопед придавил ногу!

– Это Фок. Кван, беги ко мне, я перехвачу.

– Но как же…

– Кван, пошел, быстро! Я прикрою Тао!

– Понял тебя Чан, бегу!

– Кван, вижу тебя, давай быстрее! Еду прямо на тебя!

– Фок, бегу изо всех сил!

– Давай, запрыгивай!

– Фух, есть!

– Сумку с диском убирай в рюкзак, сразу! Он экранирует сигнал! И доставай оттуда рубашку!

– Есть, достал! Переодеваюсь!

– Чан, это Фок, подобрал Квана, едем на точку дворами!

– Фок, поднажми! Фаранг снова у вас на хвосте! В синем шлеме!

– Принял, Чан! Как там Тао?

– В порядке, ногу сломал, но не смертельно!

– Тао, держись там!

– Это Фок, ушли на Тик Куан Дук, сейчас срежем через стройку!

– Отлично!

– Чёрт, как тут трясёт! Кван, держись крепче!

– Осторожно, в пруд не влети!

– Это Фок! Выскочили на Дуонг Со 10. Кажется оторвались!

– Молодцы, парни! Если хвоста нет, выходите на набережную!

– Это Ван, жду вас у церкви у моста Пхонг Чау.

– Принято, летим! Будем через четыре минуты!

– Жду.

…

– Это Фок, мы почти на месте, видим тебя! Хвоста нет, всё чисто!

– Ван, принимай посылку!

– Зацепил! Чан, посылка у меня, лечу на адрес!

– Принято. Следи за хвостом!

– Всё чисто, подъезжаю к 56 линии, скоро буду.

– Как положишь жёсткий диск в сейф, сразу сообщи.

– Понял.

– Ну что, ты на месте?

– Чан, всё, я в комнате, открываю сейф! Погодите-ка. Какого?..

– Ван? Ван!

***

Вивьен сидел в баре прямо напротив дома, куда должен был приехать Ван. Агент был в образе французского туриста, который, готовясь к вечернему кутежу, неторопливо пропускал стаканчик-другой местного пива. Зеркальные очки были приспущены на переносицу, а глаза полуприкрыты.

За внешней расслабленностью агента скрывалось напряжённое ожидание. Вивьен внимательно слушал радиообмен и украдкой поглядывал на планшет. Чан и его оперативники красными точками двигались по карте Нячанга. Вану оставалось меньше трёхсот метров до пункта назначения.

Вивьен поднял глаза и посмотрел в окно. Он увидел, как Ван на ходу спрыгнул с мопеда. Вьетнамец быстрым шагом зашёл в дом. Когда он увидел фигуру курьера в проходе, у него перехватило дыхание. У Вана в руках была сумка с жёстким диском без экранирующего рюкзака.

Merde! Это означало одно: агент засвечен. Совсем скоро появятся бойцы Sinom INC.

Вивьен не успел скомандовать агенту покинуть адрес. Ко входу подъехали три плечистых парня, лихо соскочили со своих мопедов и быстро забежали в дом.

Больше медлить было нельзя.

Время вокруг Вивьена замедлилось. Его восприятие обострилось до максимума. Он в три прыжка пересёк улицу и за считанные мгновения пролетел два лестничных пролета. Он подбежал к комнате 256, на ходу выхватив нож из правого кармана.

Времени на доразведку не было. Вивьен выбил с ноги дверь и ворвался в квартиру. В коридоре прямо напротив него стоял боец корпорации. Сотрудник Шином бросился прямо на Вивьена. Агент рефлекторно уклонился от прямого удара в голову и выбросил вперед левую руку. Голова противника по инерции продолжила двигаться вперед. Вивьен почувствовал как под его кулаком затрещала переносица бойца. Агент циркулем развернулся на левой ноге, ударил ножом в подбородок, снизу вверх. Нож по самую рукоять вошел в голову бойца. Тот обмяк и рухнул замертво.

Вивьен перешагнул через тело. Прокрался вперёд вдоль левой стены коридора. Он вытащил из кобуры Глок с глушителем и сел у угла прихожей, прислушиваясь. В комнате было слышно тихое перешептывание бойцов. Вивьен снял очки и аккуратно поднёс зеркальные линзы к краю стены. В отражении он увидел, что сотрудники Шином заняли оборонительные позиции. Они были готовы встретить его шквальным огнем. Их силуэты едва различались в полумраке холла. Ван лежал посреди комнаты лицом вниз. Зелёной сумки возле него не было видно.

Вивьен тихо отполз назад. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Если у нападавших были гранаты, они бы уже ими воспользовались. Значит, скорее всего, у них имеется только стрелковое оружие.

Это хорошо.

Но, в остальном, ситуация складывалась паршиво. Если он сразу зайдёт в гостиную – ему конец. Если останется здесь, у угла – они его рано или поздно достанут.

Остается только испытать их терпение на прочность.

Вивьен вернулся к лежащему в коридоре мертвецу и лег рядом с ним на спину. Он переложил пистолет в левую руку, направив ствол в сторону гостиной. Правой рукой и ногой он вцепился в труп бойца, с усилием взвалил его на себя. Теперь у него был своеобразный щит, полностью закрывавший его тело. Остатки крови и слюны стекали по торчащей из подбородка рукоятке ножа, капали на лицо Вивьену.

Агент повернул голову и пристально упёрся взглядом в коридор.

Спустя пару минут из комнаты послышался шёпот и тихий шорох. Из-за угла мелькнул ствол пистолета-пулемёта с глушителем. Застрекотала очередь. Пули ушли в темный дверной проем. Сразу вслед за очередью, два бойца, аккуратно нарезая углы, выглянули в прихожую. Пока один стрелок держал на мушке проём, второй вышел из-за укрытия вдоль стенки. Он медленно, чуть пригнувшись, пошёл вперёд осматривать тело товарища.

– Сеня! Сеня, ты живой? – спросил боец, едва приблизившись.

Вивьен именно этого и ждал. Он медленно поднял руку с пистолетом и сделал сначала один, а через секунду ещё два выстрела. Первая пуля прошла над головой бойца, разбив плафон. Лампочка брызнула искрами и погасла. В коридоре потемнело.

– Назад! – крикнув, стрелок рефлекторно сел на корточки.

Это его и сгубило. Второй и третий выстрелы пришлись ему прямо в голову и грудь. Сотрудник корпорации дёрнулся, выронил оружие из рук и завалился набок.

Его тело забилось в предсмертных конвульсиях.

– Саня! Нет! Твою мать! – крикнул второй боец из-за угла и пустил длинную очередь в тело, под которым лежал Вивьен.

Он почувствовал, как туловище мертвеца затряслось мелкой дрожью, будто в припадке. К счастью, покойник был довольно крупным парнем. Пули не прошили его насквозь.

Агент услышал, как оставшийся в живых боец метнулся в комнату обратно к укрытию.

Вивьен быстрым движением сбросил с себя труп, вскочил на ноги и перекатом вошел в комнату. Очередь третьего бойца прошла у него прямо над головой, оставив чёрный след на стене прихожей. Агент прыгнул влево, упал за диван и высадил весь магазин в сторону стрелявшего.

В комнате воцарилась тишина. Вивьен сменил магазин в пистолете. Он встал на колени и аккуратно подполз к укрытию третьего бойца. Тот лежал на спине в луже собственной крови. Перебитой правой рукой он пытался дотянуться до пистолета-пулемёта. Кресло, за которым прятался боец, было разорвано в клочья.

Агент прицелился и точным выстрелом в голову добил раненого.

Вивьен встал на ноги, вытер кровь с лица и с уважением поклонился убитым сотрудникам Sinom INC.

По всей видимости они и сами не были готовы к серьёзной перестрелке. У нападавших не было ни бронежилетов, ни гранат, ни тяжелого вооружения. Но, тем не менее, они быстро сориентировались и бились до последнего.

Это были достойные соперники.

Вивьену же невероятно повезло.

Повезло, что первый боец в коридоре сразу не открыл по нему огонь. Повезло, что второй пошёл спасать товарища и не успел уйти с линии огня. Повезло, что третий не прострелил ему руки и ноги и промахнулся, когда тот ворвался в комнату. Сегодняшняя победа – это череда удачных совпадений.

Агент подошел к сейфу. Набрал код. Металлический ящик пискнул и открылся. Вивьен облегченно выдохнул. Ван всё же успел в последний момент спрятать жёсткий диск в сейф.

Он наклонился к телу агента и потрогал пульс. Маленькая оплошность стоила «первому» жизни.

Агент почувствовал, как его тело начало выходить из боевого режима. На него навалилась усталость, будто он пробежал марафон. Вивьен дрожащими руками достал из кармана баночку с таблетками и засыпал несколько капсул в рот.

Сегодняшний провал будет иметь серьезные последствия для всей операции. Нужно залечь на дно и собраться с мыслями.

***

Далат, 22 декабря, 02:20

– Цветочный магазин VERTIGE, здравствуйте!

– Добрый день! Я бы хотел оформить рекламацию по заказу мадам Монис.

– Минуточку, переключаю вас на менеджера по работе с клиентами.

– Спасибо.

…

– Отдел по работе с клиентами, меня зовут Диан, чем могу помочь?

– Здравствуйте, Диан. К сожалению, я вынужден оставить негативный отзыв о заказе для мадам Монис от двадцать первого декабря. Во-первых, букет был плохо упакован, из-за чего одна хризантема завяла. Во-вторых, курьер ошибся и едва не отдал заказ посторонним людям. К счастью, её муж вовремя подоспел, и мадам Монис всё же получила подарок. Сюрприз был испорчен, и букет, увы, не произвел на именинницу нужного впечатления.

– Мы приносим извинения за эту недопустимую оплошность. Мы приняли Вашу рекламацию в работу. Совсем скоро наш менеджер свяжется с Вами для обсуждения условий компенсации за доставленные неудобства.

– Надеюсь, такого больше не повторится. Спасибо Вам большое, Диан, всего доброго.

– Au revoir, Monsieur.

Вивьен завершил звонок и щёлкнул тумблером на маленьком устройстве. Утыканная множеством антенн глушилка замигала белыми индикаторами. Невидимое защитное поле накрыло комнату.

Агент устало потер виски. Он не спал уже больше суток.

Вивьен взял со стола граненый стакан с вьетнамским кофе и сделал пару глотков. В голове немного прояснилось. У Вивьена осталось меньше десяти часов до передачи жёсткого диска в Директорат. Голова была тяжелая от недосыпа, но ждать несколько дней, пока аналитики подготовят выжимку из разведданных, было непозволительной роскошью.

Агент достал диск из защитного чехла, подключил его к ноутбуку. Открыв каталог, он начал просматривать файлы один за одним. Здесь была и административная документация, и данные о разработках, и досье пациентов – словом, все тайны, которые тщательно скрывал Шином от посторонних глаз.

Вивьен открыл папку с названием «Сомна». Он быстро пролистал затейливые чертежи и сразу перешел к инструкции по применению.

Для эксплуатации устройства SOMNA выберите один из режимов:

Режим «Базовый»

Данный режим предназначен для одиночного погружения пациента в сновидение. Порядок действий:

Переведите устройство в режим работы «По умолчанию».Активируйте два энцефалодатчика и разместите их на висках пациента (см. Приложение 1).Введите пациенту внутривенно препарат «Онейрум» (стандарт) или приготовьте суспензию из расчета 5мл концентрата на один час сна.Активируйте беспроводные наушники и расположите их в ушных раковинах пациента (см. Приложение 2).Установите таймер на устройстве в соответствии с количеством введенного препарата. Таймер автоматически запустится, когда пациент полностью погрузится в сон.Как только загорится зеленый индикатор, выберите программу взаимодействия с пациентом. (см. Приложение 3). Если индикатор не загорелся, немедленно завершите процедуру погружения в сон.Запустите выбранную программу. По истечении таймера устройство автоматически завершит программу и отключится.По окончании процедуры деактивируйте беспроводные наушники и энцефалодатчики и поместите их в специальные слоты для подзарядки.

Режим «Гостевой»

Данный режим предназначен для погружения группы пациентов в общее сновидение. Для активации режима «Гостевой» необходимо выбрать целевого пациента – объекта, в сновидение которого будут погружаться другие пациенты. Порядок действий:

Подготовьте целевого пациента в соответствии с инструкцией к режиму «Базовый».Переведите устройства остальных пациентов в режим работы «Гость».См. пп 2-5 из инструкции к режиму «Базовый».После того, как загорится синий мигающий индикатор, подключите устройства в режиме «Гость» к устройству в режиме «По умолчанию». Если индикатор не загорелся, немедленно завершите процедуру погружения в сон.После того, как загорится зеленый индикатор, программа взаимодействия с пациентом автоматически запустится с устройства в режиме работы «Базовый». По окончании процедуры деактивируйте беспроводные наушники и энцефалодатчики и поместите их в специальные слоты для подзарядки.

Внимание! Категорически запрещено отклоняться от указанного порядка действий. В случае непреднамеренного отклонения от инструкции, немедленно завершите процедуру погружения в сон.

Вивьен достал сигарету и закурил.

Ставки повышались.

Сотрудничество России и Китая действительно пошло Корпорации на пользу. Теперь речь шла не просто о политических союзах и частных армиях. В секретных лабораториях Шином разрабатывались технологии, которые могли изменить подход к разведке. Не было сомнений, что Корпорация разрабатывала устройство для погружения в чужие сны совсем не для того, чтобы заниматься психотерапией.

Вивьен ещё раз просмотрел раздел с документацией о Сомне. Среди длинных отчетов о сновидениях и бесконечных оценок терапевтического эффекта не было ни одного документа, хоть как-то указывающего на боевые испытания устройства.

Корпорация умела хранить свои секреты.

Агент открыл раздел с административной документацией Центра. На жёстком диске были записаны графики смены дежурств, лечебные карты пациентов, маршруты движения служебного транспорта – словом, всё, что следовало знать об Исследовательском центре для организации диверсии.

Вивьен задумчиво выпустил в потолок струйку дыма. Будь эта информация получена без кровопролития, в её актуальности можно было не сомневаться. Но в службе безопасности Шином работают не дураки. Сомнительно, что «безопасники» поверят в инсценировку конфликта с местными бандами и не предпримут никаких мер после внезапной гибели трёх сотрудников.

Агент не стал тратить время на запоминание ключей доступа и протоколов безопасности. Вивьен готов был дать руку на отсечение, что в скором времени они будут изменены.

Нужен совершенно иной подход.

Вивьен глубоко затянулся и открыл папку с медицинскими картами пациентов. Их было не больше дюжины. Агент быстро пробежался по фамилиям. Ли, Морозова, Волкова, Ковалёва, Брандо…

Вивьен улыбнулся. Сын главы Директората! Самая темная лошадка во всей операции. Агент вспомнил отрывки информации из досье, которое Рауль ему подготовил еще в Париже. Он мысленно воспроизвел наиболее значимые выдержки из биографии.

Джозеф Брандо. Возраст 20 лет. С отличием закончил Философский факультет МГУ. Мать Елена Березина. Эмигрировала из России в 1994 году во Францию, и там, в 1996 году, вышла замуж за Жака Брандо. В этом же году у них родилась дочь Агата, а через три года родился сын Джозеф. Брак Жака и Елены распался в 2006 году, через два месяца после смерти Агаты в результате несчастного случая. После развода Елена Березина и Джозеф Брандо вернулись в Россию. В том же году госпожа Березина, вместе с Борисом Бенецким и Чжао Чаном, основала компанию Шином и стала одним из ее учредителей.

С момента отъезда из Франции никаких свидетельств о контактах Джозефа Брандо с отцом нет. В 2018 году Елена, будучи не в состоянии заниматься управлением компанией, официально покинула Шином. Госпожа Березина отправилась на стационарное лечение в психиатрическую клинику Шато де Гарш, передав Джозефу в доверительное управление свою долю в компании.

Это всё, что Раулю удалось найти в открытых источниках о Джозефе Брандо и его семье. Медицинская карта несколько дополняла досье загадочного сына главы Директората. Гибель сестры и разлад в семье травмировали психику не только Елены Березиной, но и её сына. В истории болезни было указано, что Брандо-младший страдает пограничным расстройством личности.

По всей видимости, совет директоров не хотел повторять печальный опыт внезапного ухода Елены со своего поста. Владельцы компании отправили Джозефа на профилактическое лечение в Исследовательский центр, где он и попал в экспериментальную группу проекта Сомна.

Вивьен нахмурился. Знал ли Жак Брандо о Сомне? Знал ли он, что его сын напрямую участвует в разработке этого устройства? Каков был истинный мотив главы Директората? Интуиция подсказывала ему, что Джозеф мог сыграть важную роль в операции. А вот какую – ему ещё предстояло понять.

Агент быстро пробежался по остальным историям болезни, взглянул на часы. Времени до передачи жёсткого диска курьеру оставалось совсем немного. Вивьен достал из пачки ещё одну сигарету и закурил.

Из смутных очертаний разведданных и клубов никотинового пара начал формироваться план нападения.

Глава 19

Санкт-Петербург, 12 декабря 2019 года, 19:30

Мои пальцы ещё не забыли этот узор. Психоделический лабиринт из цветов и линий был исследован ими ещё несколько жизней назад. Прямо, теперь направо, ещё раз прямо… вот и он. Горизонт событий. На кромке пыльного старого ковра.

Теперь и я – манекен. Это должно было произойти.

Жёсткий ворс впивается в кожу сотней тонких иголок, но мне уже не выйти за его пределы. Ловушка захлопнулась.

Здесь всем управляет она. Чёрная тварь, что годами терзала мою семью. Для того, чтобы навеки вляпаться в тень, мне хватило одного неверного шага.

Вперёд, в пустоту.

***

– Она что, заснула? В середине собственной фразы?

– Не сердись. Она же это не контролирует. Верно, док?

– Да, такое вполне возможно, – голос Домова прозвучал не слишком уверенно. – Анна, вы в порядке?

Девушка с трудом разлепила глаза. Кошмар не развеялся. Она всё ещё была в Чайной, и оранжевый браслет всё так же туго сжимал её руку.

– А если бы вы заснули в метро? – спросил Бенецкий. – На улице, в парадной, в безлюдном парке? Нет, Ковалёва, даже не уговаривайте. Вы остаётесь в стационаре.

Он закончил складывать шахматные фигуры в доску и закрыл её с громким хлопком. Джозеф и Домов, задумчиво застывшие за столом, одновременно вздрогнули.

С тех пор, как лаборанты увели остальных вниз, прошло уже два часа. Два часа безуспешных попыток убедить профессора вернуть Ане пропуск в свободную жизнь. Каждый из них был вымотан до предела.

– Борис, давай не будем перегибать, – Джозеф встал и начал мерить шагами комнату. – Мы можем приставить к ней ребят из ЧВК, если тебе так будет спокойнее, но запирать её здесь...

– Дорогой мой Джозеф, – Бенецкий устало вздохнул, – корпорация, как ты знаешь, находится в непростом положении. Нам приходится постоянно балансировать на грани науки и бизнеса, безопасности и комфорта, гуманизма и эффективности. Совет директоров, безусловно, очарован открытием Сомны. Но во всём этом оптимистичном безумии очень легко допустить оплошность.

Он помрачнел и нервно ослабил галстук.

– Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Выпускать Ковалёву из центра в текущих условиях – очень большая ошибка.

– То есть дело не только в моей нарколепсии?

– Разумеется, – спокойно ответил профессор. – Вы не просто свидетель открытия технологии, вы – катализатор этого события. Вам слишком многое известно. Я не могу допустить, чтобы данные о Сомне попали в чужие руки.

– Она подписала договор о неразглашении, – доктор Домов с силой сжал руку девушки. – Она знает, что ей запрещено…

– В этом договоре, – прервал его Борис, – был пункт о госпитализации в случае форс-мажора?

Домов побледнел.

– Так я и думал. Больше нам говорить не о чем.

Бенецкий поднёс свой браслет к губам и отдал короткий приказ. В ту же минуту двери Чайной распахнулись. Стая лаборантов заполнила комнату, отрезав Аню от доктора и Джозефа.

– Проводите леди в закрытый блок восьмой лаборатории, – голос профессора впервые за вечер стал громким и отчётливым. – Все детали обсудим завтра.

***

Окон в подземных жилых блоках, по очевидным причинам, не было. Но текущее время суток можно было легко распознать по яркости освещения. В коридорах и на стенах палат корпорация развесила гигантские светящиеся буквы. Ане досталась стервозная «S». Эту ночь она провела без сна, меланхолично разглядывая изгибы её белого пластика.

Произошедшее никак не укладывалось в голове. Всего пять недель назад её имя вызывало неподдельный интерес у всего контингента научного центра. Девочка-феномен. Гуляющая по снам. Та-самая-Анна. Когда они выяснили, что способность проникать в чужие сны, на самом деле, есть у всех, Аню без лишних слов разжаловали в пациенты. Её карета превратилась в тыкву.

А теперь она ещё и заперта здесь, словно в тюрьме. Неужели та сумасшедшая пациентка была права? Девушка свернулась на кровати, прижав колени к груди.

Перед глазами немым укором маячил образ родителей. «Будь тише воды, ниже травы», – любила приговаривать мать. Она искренне считала, что неприятности происходят только с теми, кто сам на них нарывается. Если не выделяться, не рисковать, не высовывать нос из болота, несчастья обойдут тебя стороной. Её семья всю жизнь провела в тени, подчиняясь этим нехитрым правилам. Аня так увлеклась борьбой с ними, что не заметила, как и правда вляпалась в неприятности.

Девушка, по привычке, потянулась за телефоном, но тут же вспомнила, что оставила его дома. Осознание глубины проблемы пришло не сразу.

О том, где находится Аня, не знал никто.

Договор, подписанный ею восемь недель назад,запрещал любые упоминания экспериментов. И чем она только думала? Девушка уткнулась лицом в подушку и застонала от досады.

Единственным, кто слышал о её лечении в Центре, был её бывший шеф, Евгений Павлович. Их последний разговор состоялся месяц назад, и всё, что она тогда смогла ему рассказать, уместилось в тридцать секунд. И теперь, оставшись без связи с внешним миром, она рисковала застрять в стенах корпорации до конца своей жизни.

Со стороны коридора раздались глухие шаги. Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель осторожно заглянул Домов. Он встретился с Аней взглядом и с облегчением вздохнул. Доктор зашёл в палату, держа перед собой две объемных картонных коробки.

– Надеялся, что ты не спишь, – сказал он, закрывая за собой дверь.

– Как будто я могу. Что это?

Домов бережно поставил свой груз на прикроватный столик. Подцепив край верхней коробки, он вытащил из неё клетку с хомяком.

– Билли! – девушка не могла поверить своим глазам. – Но как?

– Подумал, что ему будет без тебя одиноко. Как и тебе без него.

Робкая надежда на скорое освобождение, вспыхнувшая при его появлении, сгорела без следа.

– Всё настолько серьёзно?

– Боюсь, что да, – он опустил голову и торопливо открыл вторую коробку. – Я захватил немного твоих вещей на первое время. Если что-то ещё потребуется, скажи лаборантам, они мне сразу передадут.

– Телефон.

– Что, прости?

– Мой телефон. Привези его, пожалуйста, – Аня сжалась под одеялом, стараясь не выдать дрожь в своём голосе. – Мне необходимо предупредить родителей.

Помолчав немного, Домов медленно подошёл к светильнику и провёл по нему пальцем, смахивая несуществующую пыль.

– Ты же и сама знаешь, что это невозможно. Всё слишком запуталось. Бенецкий – один из основателей корпорации, и у меня пока не хватает рычагов давления, чтобы его переубедить. Я сделаю всё возможное, чтобы вытащить тебя отсюда. Обещаю. Просто подожди немного, хорошо?

Его тень раздвоилась, выбросив восемь мохнатых лап. Аня натянула одеяло до самого подбородка и, зажмурившись, отвернулась к стене.

– Как скажете, Леонид Васильевич.

Он понимающе хмыкнул и направился к выходу.

– Утром я буду вводить Бориса в курс дела, – бросил он через плечо. – Мне пригодится ваша помощь. Попробуйте всё же уснуть, Анна.

***

Талая вода стекала с укутанных стекловатой труб, образуя хрустальную корку. Она громко хрустела под ногами и сверкала на солнце. Отсюда почти не было видно города. О нём напоминали лишь облака белого пара, всплывающие из градирни на горизонте.

Группа брела вдоль теплотрассы, преследуя девушку с увесистым рюкзаком за спиной. Марина Ли, хозяйка морозного кошмара, уверенно шагала вперёд. Она будто и не замечала тех, что шёл за ней по пятам. Справа от них, за заснеженным рвом, была скрыта дорога. На ней, следуя законам цикла, отчаянно громко бились машины.

Визг тормозов. Удар. Крик. Визг тормозов. Удар. Крик…

Диковинный саундтрек заставлял всю группу двигаться в такт, пригибаясь и дёргаясь, от чего процессия принимала трагикомичный вид.

Впереди уже виднелся ориентир – инвалидное кресло, лежащее на боку. Девушка перекинула свой рюкзак через массивную пару труб и, оглядываясь, ловко вскарабкалась по ним. Перебравшись на другую сторону, она исчезла в тени теплотрассы. Группа механически повторила её маршрут.

Убежище было спрятано внизу, под оазисом рваной обшивки, за щитом из тряпья и картона. Ли соорудила из обрывков подобие настила и теперь буднично раскладывала на нём спальный мешок.

Аня спустилась последней. Когда она, ободрав замёрзшие руки об обшивку сети, спрыгнула на снег, трубы со скрежетом вылезли из земли. Они ползли вверх и раздвигались, пока берлога не увеличилась так, что вся группа смогла поместиться внутри.

– Никогда к этому не привыкну, – профессор с опаской прикоснулся к ржавым опорам теплотрассы, растянувшимся на добрых пару метров. – Это всё создала она?

– Не совсем, – тихо заметил Домов. – Этот сон, как, впрочем, и любой другой, происходит без её сознательного участия. Мозг сам адаптирует обстановку синапса, опираясь на желания или страхи своего хозяина.

– Вы меня окончательно запутали! – Бенецкий нервно потянулся к карману, но тут же недоверчиво отдёрнул руку. – Это что ещё за новости?

Он только сейчас осознал, что выглядит совсем не так, как раньше. Галстук поверх накрахмаленной рубашки сменился свитером грубой вязки с широким воротом, а мрачный чёрный пиджак превратился в старый брезентовый плащ до колен. Теперь он больше походил на егеря или заядлого охотника, чем на профессора.

– Не обращайте внимания, коллега, – махнул рукой Домов. – Со временем вы научитесь это контролировать. В первом путешествии я насмешил своим видом всю группу.

– О, – усмехнулся Джозеф, – наш док выглядел настоящим панком. Никогда бы не поверил, если бы не видел собственными глазами. Косуха, берцы, цепь на джинсах…

Он растягивал слова и смотрел на доктора, хитро прищурившись.

– А ведь выходит, что кое-кто не всегда так боялся грязи.

– Предлагаю не углубляться в психоанализ, – сердито отрезал Домов. – Нашему мозгу всегда нужно тело, поэтому при каждом выходе в Эфир он создаёт нам некую оболочку. Чаще всего он обращается к воспоминаниям, где и находит подходящий образ. Немного практики, и вы сможете сами управлять этим процессом.

– Выходе в Эфир? – переспросил Бенецкий.

– Так мы называем пространство сна.

Доктор вытащил из горы мусора за спиной Марины толстый кусок картона и устроился на нём, скрестив ноги по-турецки. Аня и Джозеф повторили его манёвр,усевшись на землю рядом с Ли. Профессор с сомнением осмотрел кучу.

– А мы разве не можем просто придумать себе стулья?

– Не в этом случае. Гости не могут менять пространство чужого сна, только взаимодействовать с тем, что уже в нём есть. У Хозяина синапса гораздо больше возможностей. Он может влиять на предметы и персонажей, меняя поступками и реакциями тональность, а также направление сна. Но и он – лишь участник событий. Сценарий же пишет его бессознательное. Так работает Онейрум.

– Понятно. Послушайте… мне кажется, – спросил Бенецкий, оглядываясь, – или аварии стали громче?

Марина начала раскачиваться, прижав пальцы к вискам. Аня погладила её по плечу.

– Она мечтает о тишине и беспамятстве, – с сочувствием сказала девушка. – Но ей не дано ни то, ни другое. Только бездонная пропасть вины. Теперь её почувствует каждый из нас.

– Вам лучше присесть, профессор, – пробормотал Домов, проваливаясь во тьму.

***

Визг тормозов по сухому асфальту. Глухой удар и тихий хруст стекла. Женский пронзительный крик эхом разносится по двору. Всё это – не здесь и здесь одновременно. Сейчас и тогда. Внутри и снаружи.

Мне больно, холодно и одиноко, но так и должно быть. Я заслужила всё, что имею. Это – моя расплата. За глупость и безответственность, за рассеянность и медлительность. За то, что разрушила жизнь всех, кто был мне дорог.

Я никогда не вернусь домой.

***

– Ты не виновата! – прохрипел Бенецкий, вцепившись в плечо Марины. – Прекрати это, слышишь? Это просто несчастный случай! Он ведь жив…

Джозеф, шатаясь, попытался оттащить его в сторону, но было уже слишком поздно. Цепная молния из эмоций ударила по группе, заперев их в зацикленном трансе кошмара Ли.

***

Кипящий свинец стекается к сердцу, плавит желудок, прожигает лёгкие. Я бьюсь в агонии, сгорая от нестерпимой, невыносимой ненависти к себе. Она заполняет меня без остатка, проникает в каждую клетку, в каждый мучительный вздох. Этого недостаточно!

Я тянусь к рюкзаку, чтобы вытащить ножницы, наспех украденные из дома. С любовью провожу по острым краям. Только так можно выпустить пар, только так я могу избавиться от вины, покрывающей душу шипящими волдырями.

Взмах, и ещё, и ещё один! Загоняю холодную сталь под кожу, вскрываю своё гнилое нутро. К старым рубцам добавляются новые, тёплая кровь стекает на снег.

Визг тормозов. Удар.

Девушка громко кричит от боли, и сон осыпается битым стеклом.

В лаборатории стояла непривычная тишина. Мониторы слабо мерцали, фиксируя показатели участников этой странной экспедиции. Четыре пульсометра били тревогу, считывая учащённое сердцебиение, но это мало кого волновало. Все взгляды были устремлены на пятый датчик, брошенный в центре палаты.

Марину забрали в кабинет пси-реанимации ещё до того, как они окончательно проснулись. Судя по хаосу из проводов и простыней, лаборанты тащили её на руках. Такого ещё не случалось.

– Прошу прощения, – тихо пробормотал профессор, потирая запястье. – Я не ожидал, что чужие эмоции могут… так сильно ранить. С ней всё будет в порядке?

Домов закончил сворачивать наушники от Сомны, и, поместив их специальный контейнер, принялся сосредоточенно заправлять свою койку.

– Вероятнее всего, она даже не вспомнит о случившемся. Для неё это был просто страшный сон. Специалисты из пси-реанимации обязательно приведут её в порядок.

Он выпрямился и серьёзно посмотрел на Бенецкого.

– Тем не менее, подобное грубое вмешательство недопустимо. В следующий раз…

– Ну уж нет, – перебил его Бенецкий. – Хватит с меня чужих демонов. Мне и своих более чем достаточно.

Он откинул одеяло и поднялся на ноги.

– Дальнейшие разъяснения я хотел бы получить от вас в формате доклада. Меня интересовало коммерческое применение Сомны, а не ваша экспериментальная терапия.

Джозеф неодобрительно фыркнул.

– Сомна – это всего лишь песочница для твоего воображения. Хочешь быть королём на троне? Создавай себе трон, дворец и сорок прелестных девственниц. Мечтаешь исследовать космос? Строй корабль, и вперёд. Борозди его просторы до посинения, насколько хватит фантазии. Сомна позволит тебе прочувствовать каждый миг, будто ты проживаешь его в реальности. Но в чём сокровенный смысл этого?

Он с сомнением покачал головой.

– Как по мне, так путешествие сквозь хаос и безумие сознания выглядит гораздо интереснее. А для этого хватит и дозы Онейрума.

– Господин Брандо, – голос Бориса стал ещё тише, но теперь в нём послышались угрожающие нотки, – кажется, вы стали забывать о целях своего нахождения здесь. Если будете продолжать в том же духе, отправитесь в Оранжевый блок следом за Ковалёвой.

Джозеф перевёл взгляд на Аню и, улыбнувшись, закатил глаза, передразнивая профессора. Девушка улыбнулась ему в ответ. Похоже, теперь им придётся сражаться на одной стороне.

– В словах Джозефа есть доля правды.

Аня и не заметила, как Леонид закончил уборку оборудования. Накинув на плечи любимый халат, он подошёл к компьютеру и пробежался пальцами по клавиатуре, запустив анализ событий.

– Мы с вами попали в сон Ли, настроив параметры Сомны на частоту её волн. Если бы она тоже использовала Сомну, мы бы очутились в синапсе, созданном по её собственным правилам. Этот механизм и стал основой для коммерческой версии устройства.

Доктор, усмехнувшись, щёлкнул пальцами по монитору.

– Никаких демонов, только приятные фантазии. И миллионы счастливых клиентов, конечно.

– Но зачем тогда вы отвели меня в этот кошмар? – Бенецкий выглядел уставшим и злым. Эфир явно пришёлся ему не по вкусу.

– Я хотел показать разницу между использованием Сомны и обычным приёмом Онейрума, чтобы…

– Разницу я уловил, спасибо, – Борис поморщился и направился к выходу. – Бродить по снам сумасшедших – омерзительное занятие. Как копаться в чужом мусорном ведре. Не знаю, о чём думал Чжао, допуская ваши эксперименты, но мне это категорически не нравится.

Он вышел из лаборатории, хлопнув дверью.

– Раньше он не был таким, – разочарованно протянул Джозеф. – А ведь я был невероятно близок к тому, чтобы считать его своим наставником.

– Его можно понять, – задумчиво ответил Домов. – Он никогда не стремился к управлению, а его бросили на передовую в самый разгар больших перемен.

– Кстати о переменах, – у Ани, наконец, прорезался голос, – а где Екатерина? Почему она не помогала вам на демонстрации?

Леонид Васильевич помрачнел.

– Ей срочно потребовался отпуск, – он раздражённо стукнул ладонью по клавиатуре. – Именно сейчас, в самый ответственный момент, все разъехались, куда глаза глядят. Смирнова греет кости на пляже, Фрилан мотается по командировкам, а господин Чжао вместе с Майором играют в солдатиков за семь тысяч километров отсюда.

Браслет доктора засветился и завибрировал. Приложив палец к уху, он включил гарнитуру.

– Камеры? Опять? Какого… Ладно, я сейчас поднимусь. Жди, – Домов обернулся к нам. – Простите, ребята, мне срочно нужно идти. Вы знаете что делать.

Дверь хлопнула второй раз. Аня и Джозеф остались одни.

Он наклонил голову, пристально глядя девушке в глаза.

– Готова сбежать отсюда?

Глава 20

Санкт-Петербург, 6 ноября 2019 года

Майор смотрел на интерактивную карту острова.

В комнату вернулся Батя. От него пахло сигаретным дымом.

– Поскорее бы уже отправиться. Надоело под землёй... О чём задумался, Антоха?

– Да башка кипит, что бы ещё придумать.

– Хорош мозг напрягать. Неделю думаем, как обезопасить этот кусок скалы, который Чжао гордо именует Островом Будущего.

Батя ухмыльнулся.

– Чтобы сделать его ещё безопаснее, осталось волчьих ям накопать. И ежей наставить.

– Кстати, мысль неплоха. Я про ежей.

– Ты рехнулся? На кой здесь ежи? По этому ландшафту ни одна техника не пройдёт. А вот спиральку накидать… И пару сюрпризов я бы поставил. Дешево, сердито и против десанта, если такой случится, самое оно.

Майор угрюмо уставился на голограмму. Серо-зелёные контуры острова покрывали разноцветные кубики оборонительных сооружений, возведенных ВМФ Китая еще лет десять назад. Самый большой, голубой кубик радара, находился практически в центре острова.

Антон почесал подбородок. Какие же связи у Чжао, если китайская армия соизволила отдать им целиком оборудованный остров, да еще и с навороченной РЛС? Впрочем, самой Корпорации тоже было чем дополнить оборонительные укрепления.

Красные кубики зенитных установок, казалось, были хаотично разбросаны по острову. Но тут очень большую роль играл ландшафт. Не на каждую скалу можно поставить компактную ракетную установку. Зенитки перекрывали практически всю область вокруг острова. Желтые маркеры пулеметных турелей прикрывали, в основном, пирс и научный комплекс.

– М-да. Хорош. В глазах уже рябит, – Майор устало потёр глаза. – Лучше, чем есть, уже не сделаем.

– Иди поспи. Я ещё посмотрю и отправлю начальству.

– Думаешь, согласуют?

– А куда они денутся? Приказ от «самого»! – Батя многозначительно ткнул пальцем в потолок. – Иди.

***

Следующая неделя для Антона пролетела как один день. Беготня, ругань и суета. Это только кажется, что приказ от начальника самого высокого ранга открывает карт бланш на любые действия. Фигу. Приходилось согласовывать каждую мелочь, вплоть до последнего патрона. А если учесть, что Майор, помня старую мудрость «Идёшь в лес на день – бери еды на неделю», выбивал всего и побольше, нервы его начали сдавать. Кончилось всё грандиозным скандалом с Фриланом.

Коля так переживал разлуку со своей любимой «бронькой», что достал обоих. На этой почве и поругались, так что лишь обещание господина Чжао продолжить испытание экзоскелета на новом месте сняло напряжение.

Оля с Батей тоже не сидели сложа руки. Под общую суматоху одна заказала взрывчатки на небольшую армию, мотивируя это расплывчатой фразой «Старшого с Малым воспитывать надо!». Никто не понимал, что она имеет в виду, но, глядя в серьёзное лицо, понимающе кивали и выписывали бумаги на боеприпас, общего эквивалента которого хватило бы на маленькую ядерную бомбу. Второй же, казалось, собирался развернуть настоящий полковой госпиталь, хоть предполагаемое количество будущего персонала и не превышало двадцати человек.

В конце концов было решено провести экстренное совещание с присутствием руководителей всех отделов.

– Господа! – Чжао Чан стоял, упершись в спинку стула двумя руками, словно за трибуной. – Господа! Тише, пожалуйста. Ещё раз повторю при всех то, что было донесено до каждого из вас по-отдельности. Мы не переезжаем! Мы открываем ещё один объект, с повышенной степенью секретности. Поэтому и был выбран остров в Южно-Китайском Море. Я понимаю, что локация спорная. Но таково было коллегиальное решение. Остров сейчас находится вне зоны юрисдикции Китая, что даёт нам возможность обойти некоторые острые углы наших законов. Но при этом он достаточно близко к территориальным водам, чтобы рассчитывать на помощь Народно-Освободительной Армии Китая в случае возможных ЧП. Мы не пытаемся упрятать ВАС подальше. Мы хотим обезопасить наши вложения, понятно? Никто не хочет «наложить лапу» на ваши научные достижения, – Чжао выразительно посмотрел на Фрилана. – И никто не пытается «приструнить» ваши творческие амбиции, – он также выразительно посмотрел на Домова. – Правление даёт вам полную волю и немалую материальную базу для ваших изысканий. Поэтому считает, что может ставить вам некоторые условия, необходимые для безопасности. Вашей, и своих вложений. Вопросы?

– Вы видели список их требований? – тут же ожил начальник снабжения. Майор про себя прозвал его «Прапором».

– Антон Петрович назначен главой безопасности нового объекта, поэтому в праве требовать всё, что посчитает нужным.

– Судя по его хотелкам, он там собирается Линию Маннергейма построить, – «Прапор» демонстративно не смотрел на Майора.

– Если он посчитает нужным, построим. Ещё вопросы?

Конечно же, были ещё вопросы. Через три часа споров Майору казалось, что его голова стала похожа на улей. Что то жужжит, шуршит, и очень хочется почесать изнутри.

– Так, хватит на сегодня. Остальные вопросы в рабочем порядке, – Чжао решительно остановил дискуссию. – Все свободны, кроме Антона Петровича.

Майор, не скрываясь, тяжело вздохнул, за что был удостоен раздражённого взгляда. Дождавшись, когда кабинет освободится, Чан скинул пиджак на спинку стула, и, вызвав секретаря, попросил принести чай для него и Майора.

– Садитесь поближе, – Чжао указал на стул возле себя. – Для вас есть очень важная информация.

– Я так понимаю, на Острове нас ждёт что-то новенькое? Что-то, требующие полной изоляции и превращения небольшого клочка земли в неприступную крепость? Боитесь конкурентов?

– Боюсь, – Китаец устало потёр виски. – Шило в мешке не утаишь, так вроде говорят? Утечка информации неизбежна, что неудивительно, в таком большом комплексе, как этот. Поэтому приходится так спешно уезжать. Подальше от любопытных глаз. Что касается новенького: вот, ознакомьтесь.

Он протянул Майору пухлую папку с большой буквой «М» на заглавном листе.

– Испытания Сомны привели к ошеломительным результатам. В данный момент времени мы можем только предполагать, какие возможности перед нами открываются. Но уже можем предвидеть проблемы. И одна из них ляжет на ваши плечи, Антон Петрович. Правление считает, что Сомну неизбежно будут использовать для проникновения в чужое сознание. Найдутся те, кто захочет использовать нашу технологию в своих корыстных целях. Правление не хочет рисковать и желает заранее подготовиться к возможным вариантам развития событий. Ваша задача – найти способ защиты от вторжения в чужой разум.

– Это связано с нашим последним экспериментом? – Майор пристально посмотрел на Чжао.

Чжао пробурчал что-то утвердительное, отпивая чай. В этот момент он напомнил Майору хищное животное. Черты лица заострились, чуть суженные глаза смотрели в одну точку, словно следя за жертвой. Даже улыбка из вежливо-нейтральной превратилась в оскал хищника. Старый лис уже составлял список тех, кто получит Сомну в «подарок» после релиза.

– Господин Чжао?

– Да, Антон Петрович, – черты лица китайца разгладились. Дежурная улыбка вернулась на место. – Да. В папке личные дела нескольких человек. Все наши сотрудники. К сожалению, они получили на заданиях травмы, несовместимые с дальнейшей оперативной работой. Но компания не хочет отправлять их на пенсию, поэтому мы решили дополнить ими вашу группу. Выберите, кого хотите. На Острове вы создадите новую команду. Домов уверяет, что все эти люди вполне готовы нормально функционировать, в, как он сказал, отраженной реальности.

– То есть мы будем тренироваться для ведения боевых действий, но только во сне?

– Да. Домов это назвал «Солдаты В Отражении». Всё-таки, в каждом научном деятеле где-то глубоко прячется романтик, – он позволил себе слегка саркастическую улыбку.

– Ха. А обещали в космонавты! – Майор ухмыльнулся.

– Я тоже думаю, что получается очень, хм, громоздко. Поэтому было решено дать вашей новой команде название «Мимезис». Это по-гречески «отражение», ну, или точнее, «подражание».

– А почему не на китайском?

– Ой, Майор, – Чжао махнул рукой. – На китайском вы это даже не выговорите. Всё, идите. Отдохните, ознакомьтесь с делами и закончите уже, наконец, все сборы. Через неделю вы должны быть на острове.

***

Остров встречал дождём и пронизывающим ветром.

Но после месяцев, проведённых в подземных этажах Комплекса, даже такая погода привела команду в восторг. Слышались смешки. Тёма и Ли сразу начали тыкать друг друга, Володя беззлобно шикал на них. Осунувшийся Батя шумно втянул тёплый муссон и снова превратился в добродушного гиганта. Кажется даже порозовел. Коля, тихо поругиваясь, что-то искал в сумке. Лишь Ольга всё хмурила брови.

Майор приобнял её и тихо сказал:

– Мы ей поможем. Наш переезд не означает, что мы её бросили. Она под наблюдением. Опять таки Домов обещал поискать выход. Не кисни, не из таких передряг выбирались. Выход есть.

– Это да, – Ольга сжала руку Майора. – Обещаешь вернуть Ларису?

– Зуб даю, – Майор отпустил Ольгу и гаркнул. – А ну, собрались, инвалиды! Построились. Шагом, на новую дислокацию. Марш!

Идя по пирсу, Антон заметил, что даже здесь, в спокойной, казалось бы, обстановке, все выстроились в боевой порядок. Тёма и Ли впереди, глазеют по сторонам. В шаге за ними Коля. Батя сместился чуть правее, Ольга тут же сделала шаг влево. Володя застопорился, якобы потягивая шнурки, на пару шагов сзади. Только не хватало Лан. Майор настолько привык видеть конский хвост маленькой радистки чуть левее себя, что сейчас, казалось, у него вырвали часть реальности.

На пирсе царила деловая суета. Рабочие разгружали морские контейнеры, кары сновали от пирса к ангару и обратно. Пара человек в белых касках о чем-то шумно спорили. Майор кинул свой баул Коле и ткнул пальцем в сторону казармы, а сам направился к спорщикам. Те на секунду прервались, взглянули на предъявленные документы, махнули в сторону Лаборатории и продолжили ругаться.

В здании лаборатории было тихо. Антону, после дождливого и суетливого пирса, на секунду показалось, что он вернулся в подземный комплекс. Майор по памяти нашёл кабинет директора, не стучась вошёл. Он знал, что его ждали.

– Антон Петрович, здравствуйте, – Чжао протянул руку для приветствия.

Второго человека Антон пару раз видел на совещании. Это был один из сотрудников Домова. Олег, вроде бы.

– Добрый вечер! – Майор оглянулся на окно и тут же исправился. – Простите, утро. Я ещё не перестроился.

– Извините, на перестройку нет времени, – Чжао сочувственно покачал головой. – Дел много. И вот вам сразу задание, – он кивнул в сторону Олега.

Майор застонал.

– Мы только прибыли!

– Леонид Васильевич предупреждал, что вы будете недовольны, но настаивал, что именно по прибытию вы должны с ним связаться.

– Твою ж налево. Ладно, давайте телефон.

– Не по телефону, Майор, а в Эфире.

– В Эфире?

– Да. Сегодня, в 18:00 по местному времени, мы попробуем связать вас в Эфире.

***

Потоки тёплого света, стрельчатые окна. Потолки потерялись где-то высоко. Зеркальный паркет и миллионы искорок: то ли мыльные пузыри, то ли брызги шампанского.

Музыка струилась, кажется, из-под потолка, по крайней мере, музыкантов не было видно. По зеркальному паркету, в тёплом свете свечей на огромных люстрах, кружились десятки пар. Дамы в летящих платьях, кавалеры в мундирах, почти эфемерные официанты, разносящие напитки и солидные мужчины под ручку с дамами, разгуливающие по краю бального зала.

Бал! Он на балу! Очень интересно. Он оглядел себя. Белая рубашка с жабо, тёмно-сиреневый фрак и такие же брюки. И, конечно же, очки, в тонкой золотой оправе. Он же доктор. Именно так должен выглядеть врачеватель начала 18 века.

Ага. Становится понятнее. Так, а где же Майор?

– Леонид!

– О! Рад видеть вас в живую, так сказать, – усмехнулся Домов.

Майор лишь иронично поднял бровь в ответ.

– Соскучились?

– Куда уж там, – доктор лишь отмахнулся. – А что это, собственно?

– Вы когда-то спрашивали, о чём я сожалею. Я очень жалею, что в нынешних академиях не учат танцам.

– ТАНЦАМ?

– А что вас удивляет? Танец произошёл из драки. Вспомните африканские или новозеландские ритуальные танцы. Восточные единоборства тоже не зря называют боевыми искусствами. Да и танцы на балах – точный образец военного искусства. Вот, посмотрите! – оркестр где-то за гранью видимости перешёл на нечто бравурное. – Молодой человек приближается к группе девушек, словно штурмует вражеский редут. Собран, подтянут, сосредоточен на цели. Всем своим видом показывает, что даже шквальный огонь его не остановит. Думаю, он даже на параде так не вышагивает.

Оркестр мгновенно перешёл на военный марш.

– Теперь обманный манёвр по обходу Мадам, охраняющей юных прелестниц. Мощный комплимент по «главному оборонному рубежу». Противник ошеломлён и подавлен. А теперь точный удар по выбранной цели. И отход.

Молодой офицер, под ручку со смущенно улыбающейся девушкой, мгновенно растворился среди танцующих пар.

– Всегда мечтал научиться танцевать вальс, а научился только… – Майор вдруг осёкся.

Оркестр сбился на долю секунды, но тут же вступила скрипка. Запнувшись на мгновение, пары вновь закружились по паркету.

– Раз, два, три. Раз, два, три, – заворожённый танцем, доктор сам не заметил, как начал отсчет тактов. Пары скользили в ритме вальса. Летящие ткани окутывали девушек облаком из теней, а кавалеры, строгие и подтянутые, становились эпицентром кружения разноцветных вихрей, превращая зал в калейдоскоп красок.

Музыка и яркие краски вызывали желание присоединиться к водовороту. Девушка, окутанная розовыми тенями, упала в руки Домова.

– Доктор!

Бокал с шампанским неожиданно оказался в руке.

– За ваши исследования!

Домов не мог отказать в таком тосте. Шампанское вскружило голову моментально. В следующую секунду он понял, что кружит в танце с красноволосой красоткой посреди зала. Музыка усилила напор и акценты на терции. Тени заскользили быстрее. Калейдоскоп красок превратился в ураган. Весь зал превратился в какофонию цветов. Он прижал девушку к себе и растворился в ритме. Была лишь музыка и танец. Всё остальное стало не важно. Весь мир сузился до хрупкой фигурки в руках. До глаз, в которых блестела радость и отражение свечей. Домов расхохотался.

– К чёрту всех, Я остаюсь!

Домов открыл глаза. Над ним застыли врачи из пси-реанимационной бригады.

– Что? Что случилось? – Леонид с трудом смог произнести эту пару слов. Кровь била молотом по ушам. Его трясло.

– Лёня, ты совсем рехнулся? – реаниматолог помахал перед его лицом шприцем. – Ты умирал.

– Во сне нельзя умереть. В смысле, во сне, конечно, можно, в Эфире нельзя, – сердце успокоилось, и слова стали даваться проще. – Мне нужно обратно.

– Нет. Я, как дежурный врач, тебе запрещаю.

– Прямо сейчас нельзя прекращать эксперимент. Связь налажена, ты понимаешь? Мы связались через половину земного шара. Без риска прослушки, без задержки, без отслеживания сигнала. Нельзя останавливаться. Я просто увлёкся. Не рассчитал. Но, раз вы уже здесь, присмотрите за мной.

Улыбка получилась вымученной.

Теперь он уже был в более привычной одежде. Краски перестали слепить, музыка поутихла, и искорки в воздухе пропали. Идя по залу, Домов постоянно напоминал себе, что всё это нереально, и нужно сосредоточиться на Майоре. Кстати, где он?

Нашёл. Разговаривает с группой мужчин. Смеются, чокаются бокалами, показывают что-то жестами. Домов решил пока не подходить, а понаблюдать со стороны. Майор общался с мужчинами как со старыми знакомыми, но Леонид их не знал. Значит, кто-то из прошлого. Кто же они? Он решил присмотреться. Главное – не забывать, что они ненастоящие. Это мозг Майора трансформирует образы из прошлого в иное видение.

И доктор увидел.

Стоило Майору отвернуться от одного из собеседников, как тот подернулся рябью. Потускнел, став почти серым. Как будто к фотографии поднесли зажигалку. Всё вокруг яркое, а это место потемнело и скукожилось. Мундир слетал с мужчины хлопьями сажи. Под ним оказалась современная полевая форма, заляпанная грязью. Лицо, тоже в потеках грязи, выражает крайнюю степень усталости. В руке, вместо шпажки с закусками, длинный боевой нож. Но стоило Майору к нему повернуться, всё вернулось на место. Проявился яркий мундир, грязь исчезла, а лицо из затравленного вновь стало весёлым и улыбчивым.

Домов почувствовал азарт.

Он переместился, встав лицом к Майору, и стал смотреть ему за спину.

Вот, снова. Пара, во время очередного танцевального па, на мгновение застыла, подёрнулась рябью и изменилась. Словно с картины стёрли верхний слой краски, а под ней оказалось другое изображение: выцветшее, но довольно чёткое. Они не склонились друг перед другом в низком поклоне, а волокут кого-то окровавленного под прикрытие арочного проема.

Домов перевёл взгляд.

Молодой человек, развлекая девушек, показывал весёлую историю в лицах, с прыжками и ужимками. Девушки были заворожены его рассказом и мило улыбались. В особенно эмоциональные моменты даже охали и прикрывали лица веерами. Вот, кажется, он подошёл к кульминации рассказа. Снова мазнуло растворителем по краске. Парень, стоя на колене, стреляет за угол. Поворачивает голову, что-то кричит. Видимо, Майору. Меняет магазин, снова стреляет, снова кричит. И … падает.

Краски вернулись. Парень на паркете хохочет вместе с девушками, пружинисто поднимается и приглашает одну из них на следующий круг.

Ещё один мазок, Мадам, уже не в платье, а полевой форме, командует взводом снайперш на полигоне. Ещё один, и мужчина не смахивает невидимую пылинку с одежды, а суетливо пытается сбить огонь с лётной формы. Ещё один мазок, снова бой. Ещё один. Ещё …

Леонид прикрыл глаза. Чёрт бы побрал этот мир. Иногда Апокалипсис не кажется катастрофой. Он очень не хотел открывать глаза. Он знал, что будет искать ту девушку, с нереально красными волосами.

Вот она. Как раз в нужном ракурсе. Домов сосредоточился только на ней. Краски потекли. Розовое платье сменилось белым халатом, под ним – толстый свитер военного образца. Ажурные чулки превратились в военные тёмные штаны, а туфли с каблучком “рюмочкой” – в тяжёлые берцы. Странно, но девушка оказалась блондинкой. Так почему же в памяти Майора волосы другие? Он тут же понял, почему. Хотел зажмуриться, но не успел. Девушка повернулась спиной. Одного мгновения хватило, чтобы разобрать детали.

Домова замутило.

Хватит.

Пора просыпаться.

Глава 21

Санкт-Петербург, 13 декабря 2019 года

Джозеф, с видом бывалого фокусника, вытащил белый браслет из рукава своего халата.

– Лучшего шанса может не представиться, – сказал он, оглядываясь на дверь. – Сейчас или никогда.

Аня, не задумываясь, протянула ему руку. Джозеф одобрительно хмыкнул и застегнул ремешок на свободном запястье.

– Где ты его взял?

– В кабинете Смирновой. Помнишь, как она мучилась с твоим пропуском?

– Ещё бы!

– Кате удалось выбить у безопасников универсальный пропуск «на экстренный случай». С ним можно пройти куда угодно.

– Ну, – вздохнула девушка, – случай и правда экстренный. Надеюсь, ей не сильно попадёт.

– Она обязана сдавать его в хранилище, а не оставлять где попало, – Джозеф осуждающе покачал головой. – А она бросила его на столе и уехала в отпуск. Ей ещё повезло, что его нашёл я, а не наши безопасники.

Аня на цыпочках подошла к двери. Приоткрыв, выглянула в коридор. Крохотный тупик у лаборатории был свободен. Джозеф нетерпеливо высунулся из-за её плеча. На его бледном, остром лице проступил нездоровый румянец. В глубине ледяных глаз разгоралось пламя азарта, и этот огонь не сулил её побегу абсолютно ничего хорошего.

– Нельзя терять ни минуты. Пойдём!

– Не торопись и успокойся, – Аня аккуратно прикрыла дверь. – Нам нужен план. Мы в самом центре охраняемого подземного комплекса. Нельзя просто так взять и сбежать отсюда.

Джозеф неохотно отступил на шаг. Задумчиво взъерошил непослушные волосы.

– Я тебя не узнаю, Ковальски, – пробормотал он. – Думал, это мне придётся тебя успокаивать.

– Обратная сторона тревожности, – пожала плечами девушка. – В моменты реальной опасности она, наконец, начинает приносить пользу.

Аня подозрительно прищурилась, наклонив голову. Кое-что не давало ей покоя.

– А ведь ты тоже ведёшь себя необычно, Джозеф. Почему вообще решил мне помочь? Ты же меня терпеть не можешь.

– Не могу, – просто согласился он. – Но новые порядки Бенецкого бесят меня ещё больше. У нас тут открытие века, а он решил в «корпорацию зла» поиграть. Так что не принимай на свой счёт, детка. Я делаю это не ради тебя.

Аня хмыкнула. Теперь всё встало на свои места.

– Как нам лучше выйти отсюда? – спросила она.

Джозеф задумчиво потёр подбородок.

– Все администраторы восьмого знают тебя в лицо, поэтому самый короткий путь для нас закрыт. Нужен другой выход на поверхность: чем ближе, тем лучше.

Он достал связку ключей и начал перебирать брелки.

– Третий до сих пор на карантине, а в корпусе Гэ Хун мне лучше пока не появляться… – он подцепил ключ с цифрой пять на бирке и выдернул его из связки. – Попробуем выйти через биологов. У них сейчас столько работы, что им вообще всё до лампочки.

– Звучит разумно, – согласилась Аня. – Но есть ещё одна проблема.

– Какая?

– Мой браслет. Стоит его снять, на пульт администратора придёт сообщение. Я видела, как Григорий вызывал лаборантов, когда кому-то внизу было плохо. Они отслеживают не только движение, но и показатели владельцев, с помощью датчиков и камер наблюдения.

– Ну, на счёт этого можешь не переживать, – Джозеф сложил пальцы пистолетом, сделав вид, будто целится в угол с висящим на тонкой ножке глазом камеры. – Сегодня они окончательно перестали работать по всей территории. Чжао, конечно, взбесится, когда узнает. Но сейчас это нам только на руку.

В голове девушки тут же созрел рискованный план.

– Пойдём! – она схватила Брандо за рукав и потащила к выходу. – Я знаю, что делать.

Джозеф поддался с нескрываемым удовольствием, не задавая лишних вопросов.

Его импульсивность нередко становилась причиной их разногласий с Домовым. Взрывной, нетерпеливый, обладающий острым умом и не менее острым языком, Джозеф Брандо был генератором хаоса в стройной системе координат доктора. Являясь действующим акционером корпорации, Брандо, к тому же, обладал реальной властью на территории Центра. И это значительно всё усложняло.

Они вышли к центральному коридору, разделявшему лабораторный и жилой блок восьмого корпуса. Справа виднелись прозрачные двери пси-реанимации, в которой группа врачей и лаборантов всё ещё колдовала над безжизненным телом Марины Ли. На её лице застыло выражение мучительного блаженства. Девушка плавала в камере сенсорной депривации, укутанная трубками, проводами и километрами эластичных бинтов.

Аня уверенно свернула в сторону жилого блока, на ходу оголяя запястье с белым браслетом. Джозеф озадаченно оглянулся на ближайший лифт и, тихо бормоча по-французски, поспешил за ней.

Жилой сектор, как и весь исследовательский центр, был разделён на части с помощью стекла и бетона. Узкие проходы к палатам мерцали красным и оранжевым светом, намекая на степень свободы обитающих там пациентов. Справа от входа расположились общие комнаты отдыха.

Именно там девушка надеялась встретить Таню.

– Я могу вам чем-то помочь? – квадратная фигура безымянного лаборанта выросла перед ними, глядя на Джозефа с плохо скрываемым удивлением. Его можно было понять: Брандо жил в своих собственных апартаментах на третьем, последнем этаже корпуса и никогда не спускался к обычным смертным.

– Боюсь что нет, дорогой, – Джозеф закатил глаза и дважды ткнул в Аню острым пальцем. – Эта чокнутая девица решила устроить мне экскурсию по трущобам. Она надеется убедить меня сделать у вас ремонт.

Аня выразительно прикусила нижнюю губу и стыдливо убрала руки за спину, натянув рукава до самых ногтей. Пусть думают, что хотят. Её репутация сейчас была последним, о чём стоило беспокоиться.

Лицо лаборанта под маской слегка покраснело. Он поправил кобуру с инъектором, и, не оглядываясь, торопливо исчез в глубине коридоров блока. Отлично! Парочка свернула направо. Ещё пара шагов, и они вышли к ряду стеклянных дверей.

В первой комнате тихо играла расслабляющая музыка. На тонких бамбуковых циновках, изогнувшись в неестественных позах, молча стояла пара полуобнажённых девушек, глядя друг другу в глаза. Джозеф равнодушно скользнул по ним взглядом.

– Что мы ищем?

– Кого. Я надеюсь уговорить Морозову нам помочь, – шёпотом ответила Аня, озираясь по сторонам. – Идём дальше.

Во второй, самой большой комнате, Ане ещё не приходилось бывать.

На светлом каменном полу извивалась тёмно-коричневая мозаика. Приглядевшись, можно было увидеть, что её тонкие линии складываются в гигантский лабиринт, покрывающий всю комнату – от дубовых письменных столов у входа, до высоких стеллажей у противоположной стены, набитых красками, пряжей, играми и разнообразным хламом для поделок. В центре комнаты стоял массивный диван в компании пары мягких кресел и с низким кофейным столиком между ними. На диване, расслабленно развалившись, сидел Александр, тасуя в руках колоду игральных карт. Увидев ребят, он расплылся в широкой улыбке.

– Люди! Живые люди! Как я рад. Сыграйте со мной! – он раскинул колоду веером и тут же с треском схлопнул её обратно.

Аня и Джозеф переглянулись. В комнате больше никого не было.

На одном из столов у входа девушка заметила стопку заполненных школьных прописей и открытую банку с чернилами. Бинго! Морозова недавно была здесь.

– Привет, Саш, – Аня присела на край дивана и постаралась придать своему лицу дружелюбное выражение. После той выходки в Чайной комнате она немного его опасалась. – Скажи, ты не видел Таню?

– Видел, конечно! Её увели эти, – он похлопал ладонью по лысой голове, – которые раньше были мной. Они почти всех увели, кто смотрел кошмары. Я не пошёл, – добавил он, слегка наклонившись к девушке, – я им не доверяю.

– Сегодня же реабилитация! – Джозеф рухнул в кресло и застонал от досады. – Они все в медицинском блоке!

Паршиво.

Аня была не единственной пациенткой, кого эксперименты Домова довели до нервного срыва. После череды инцидентов, доктор запустил систему психологической и физической реабилитации. Она включала лечебную физкультуру, массаж и групповые беседы с психологом. А значит, они не увидят Морозову до самого вечера.

– Сыграйте со мной! – настойчиво повторил Александр.

Глаза Джозефа вдруг загорелись.

– А что у тебя есть? – спросил он, придирчиво осматривая парня.

Тот растерянно заморгал.

– Зачем тебе?

– Ты же знаешь правила, – хитро протянул Брандо. – Победителю положена награда.

Саша отложил колоду и тщательно изучил содержимое своих карманов. Нащупав красную нитку с монетами, он нехотя выложил её на стол.

– Так не пойдёт, – покачал головой Джозеф, – монетки ещё пригодятся тебе для шахмат. Предлагаю повысить ставки, – он схватил правую руку Ани и вытянул её вперёд. – Ставим её браслет против твоего. Победитель забирает оба!

Александр заинтересованно посмотрел на девушку. Разгадав план Джозефа, та смиренно кивнула и придвинулась ближе к столу.

– Во что будем играть?

Александр задумчиво перетасовал колоду.

– Я бы предложил сыграть в твою жизнь, Ковалёва, – загадочно ответил он, раскинув пять карт крестом на столе. – Что было, о чём бы забыла, к кому несёт, кто жизнь унесёт… – он начал медленно переворачивать карты красной рубашкой вниз.

Первой, самой левой картой в кресте оказалась карта с королём треф. Он был изображён с головой медведя, чья бурая пасть выпускала густые клубы сизого дыма. Снизу, на южном луче, открылся бубновый король, в виде белого змея с голубыми глазами и золотистым кольцом на шее. Ане стало немного не по себе. Образы карт отзывались внутри странными, пугающими ассоциациями.

В северной части креста, завернувшись в кроваво-алую мантию, восседал червовый король с головой быка. Справа от центра, от всё ещё закрытой карты, расположился король пик, и от одного его вида по коже пробежал ледяной ток. Вместо лица у него был один лишь гниющий череп.

Александр потянулся к центральной карте и Аня, неожиданно для самой себя, ударила его по руке.

– Сдаюсь!

– Но ведь мы же ещё не узнали, чем сердце успокоится… – его взгляд, казалось, прожигал душу насквозь.

– Достаточно, – девушка едва могла дышать. – Убери её, пожалуйста.

Александр, смеясь, щелчком скинул карту со стола. Она улетела на пол и затерялась где-то в изгибах каменного лабиринта.

– И это тоже ответ, – сказал он, протянув Ане руку ладонью вверх. – Отдавай мой приз, ты проиграла.

Девушка молча стянула браслет, после чего накинула силиконовый ремешок на его запястье. Сделав глубокий вдох, она досчитала до десяти и повернулась к Джозефу.

– Пойдём.

Тот заворожённо переводил взгляд со стола на колоду карт, наклонив голову в бок.

– Любопытный фокус! И какой драматичный…

– Пойдём! – Аня нетерпеливо стукнула его по плечу.

Девушка многозначительно кивнула в сторону Александра. Тот любовался новым аксессуаром, временно забыв об их присутствии. Нужно было спешить, пока он не опомнился.

По общему коридору этажа они шли быстро, уверенно, с максимально сосредоточенным видом. Аня держалась чуть позади Джозефа, украдкой разглядывая недоступные ей прежде секции. Им везло: озадаченные своими делами, учёные не обращали на нарушителей абсолютно никакого внимания.

Вскоре они вышли к лабораториям пятого корпуса. Всё пространство коридора, от пола до потолка, здесь захватили растения. Большие и маленькие, в аккуратных торфяных горшочках и огромных белых пластиковых контейнерах, они заполняли собой каждый свободный метр. Для прохода оставалась лишь узкая тропинка, едва подсвеченная розовыми огнями маршрутной ленты.

Продираясь сквозь листья очередной пальмы, Джозеф вдруг замер и, обернувшись, приложил палец к губам. Аня прислушалась: впереди кто-то громко и увлечённо жаловался.

– … носятся с ним, как с гением. Исполняют любой каприз. А мне пришлось очередь выбивать две недели! Как это понимать?

– Успокойтесь, Фрилан, – второй голос звучал так тихо, что девушке пришлось задержать дыхание, чтобы расслышать слова. – Я понимаю ваше недовольство.

Этот тихий, вкрадчивый, почти мурлыкающий голос был ей хорошо знаком. Встреча с его обладателем могла обернуться большой проблемой. Аня медленно опустилась на корточки и вжалась в тёмный провал между двумя стеллажами.

– Я уже молчу о том, что он приписывает себе изобретение Сомны. А чьё, простите, оборудование он использовал? – продолжал распаляться Фрилан. – Кто помог ему с прототипом? Настройкой частот?

– Вы забываетесь, Денис Давыдович. Чжао дал вам – я подчёркиваю, всем вам – слишком много свободы с этим проектом, – Бенецкий начал чеканить слова, повышая тон. – Мы. Должны. Следовать. Плану. Заказчик ждёт от нас результатов по военным разработкам, у них высочайший приоритет! А вы здесь устроили игры разума. Это абсолютно бессмысленная трата времени и ресурсов.

Аня посмотрела на Джозефа, застывшего среди листьев. Его глаза сузились, лицо побелело от гнева. Он нервно покусывал губы, с силой сжимая и разжимая кулаки.

Она понимала его чувства. Несмотря на всё, что ей пришлось пережить, Аня не могла отрицать важность экспериментов. То, ради чего они работали столько времени, ради чего проживали один кошмар за другим, изменило её взгляд на мир.

Сомна и есть – мир.

– Вы правы, Борис Алексеевич. Что-то меня занесло, – виновато пробормотал Фрилан. – Нервы ни к чёрту в последнее время. А ещё эти командировки… Я только прилетел из Пекина, а меня уже отправляют в Ханой. Все мои разработки остаются без контроля. А ведь мы ещё не закончили с тестами!

– Понимаю вас, –голос Бенецкого немного смягчился. – Но вопрос с поставками полупроводников необходимо решать сейчас. Нельзя допустить захвата перспективных мощностей, наши партнёры очень обеспокоены этим вопросом. Это ваш шанс проявить себя.

– Знаю. У меня только одна просьба…

– Я слушаю, – устало вздохнул профессор.

– Прошу, – замялся Фрилан, – проследите за Домовым, пока меня не будет. Его влияние здесь и так велико…

– Об этом можете не переживать. Считайте, его исследования уже засекречены. Как и он сам, – холодно ответил Бенецкий. – Давайте вернёмся к аудиту. Куда мы идём дальше?

– Одну секунду… Сюда! – впереди раздался скрежет сдвигаемых стеллажей. – Нам в корпус Ши Минь, чуть дальше по коридору.

Джозеф, очнувшись, попятился назад. Они шли в их сторону! Аня попыталась встать, но что-то зацепилось за воротник, резко бросив её обратно к стене. Засунув руку за шиворот, девушка нащупала прохладный металл дверной ручки. Освободившись из её захвата, она обернулась: позади пряталась закрытая дверь. Голоса приближались. Зажмурившись, Аня провела запястьем над магнитным замком. Он тихо щёлкнул. Аня нырнула внутрь комнаты, прокатившись кубарем по шершавому полу. Дверь захлопнулась, оставив девушку в кромешной темноте.

В нос ударил запах гнили и влажной земли. Сердце отчаянно колотилось. Аня замерла, прислушиваясь к звукам из коридора. Что бы ни происходило там, за дверью, здесь её окружала мёртвая тишина. Собравшись с духом, она поднялась на ноги и, расставив руки перед собой, маленькими шажками двинулась в сторону. Вскоре пальцы коснулись чего-то мягкого. Девушка вздрогнула и в спешке закрыла руками рот, чтобы не выдать себя испуганным криком. След от пальцев моргнул лёгким голубым светом, озарив очертания уродливого отростка, похожего на короткое щупальце.

Аню обдало слабым потоком свежего воздуха.

– Они ушли.

Джозеф стоял на пороге, придерживая тяжёлую дверь. Увидев силуэт испуганной девушки, он потянулся к тумблеру на стене и дёрнул его вверх. На потолке затрещали лампы, разливая ультрафиолет по комнате.

Стройные ряды высоких прозрачных труб уходили далеко в глубину помещения, словно причудливый стеклянный лес. Щупальца светились. Их было много: сотни, если не тысячи. Они торчали из маленьких боковых отверстий в трубах, забитых землёй. Отросток, которого успела коснуться Аня, сиял ярче других, словно отмеченный искрой её страха.

– Что это за мерзость? – с отвращением спросила она.

– Грибы, – пожал плечами Джозеф. – Из чего, по-твоему, делают Онейрум?

– Шутишь? – Аня недоверчиво осмотрела ближайшую колбу с землёй. Все щупальца в ней были связаны между собой сетью белёсых тонких корней. – Никогда ещё таких не видела.

– Не единственный компонент, конечно, – Джозеф достал из кармана своего халата закупоренную пробирку с голубой жидкостью и протянул ей, – но один из основных. Этот вид был специально модифицирован в нашей лаборатории.

Аня с любопытством взяла пробирку с сиропом и поднесла к глазам. Казавшаяся раньше прозрачной, жидкость состояла из едва заметных частиц, переливающихся в лучах фиолетовых ламп.

– Оставь себе на память, – мрачно сказал Джозеф. – Нам пора.

Он развернулся и молча вышел обратно в коридор. Аня крепко сжала пробирку в руке. Отряхнувшись от земли, медленно шагнула за ним.

Её решительность испарилась ещё в тот миг, когда Бенецкий упомянул доктора. Она, конечно, всё ещё винила Домова за то, что оказалась в ловушке Корпорации. Он должен был знать, чем ей грозит подписание договора. Должен был знать, но ни словом не обмолвился о возможной опасности. Но Аня… Аня и сама предпочла не замечать красные флаги, висевшие прямо перед её носом.

Она увлеклась своей новой жизнью. Секретные разработки, удивительные технологии, волшебный мир управляемых сновидений… Всё это было так ярко, так опасно, так волнующе! Бессонница всё же стала её суперсилой. Но там, за пределами научного центра, Аня была лишь одинокой напуганной девочкой, засыпающей на ходу.

Там и тогда, в городской больнице, Домов не просто вытащил её тело из сонной комы. Он подарил ей возможность стать частью чего-то важного. А после и сам стал важной частью её жизни. И теперь, после услышанного в коридоре, Аню душило нестерпимое чувство вины.

Джозеф ждал девушку у кабины лифта, задумчиво прислонившись к стене. Казалось, весь азарт, весь этот буйный мятежный дух испарились, уступив меланхолии, серой тенью укрывшей его лицо. Похоже, слова Бенецкого зацепили его не на шутку.

– Моя машина припаркована за офисным зданием, – флегматично сообщил он. – Как поднимемся, ты обойдёшь корпус и встанешь на углу у дороги, подальше от пункта охраны периметра. Я пройду к офису через парк и вернусь за тобой уже на колёсах. А потом мы выедем через центральные ворота. Спокойно, уверенно, без лишней суеты. Им и в голову не придёт нас останавливать.

Он невесело усмехнулся и лениво впечатал ключ в кнопку вызова лифта.

– Готова?

Аня нервно сглотнула и сделала шаг назад. Сейчас передо ней буквально откроются двери в старую жизнь. Волна тревоги, стыда и страха захлестнула её с головой. Готова ли она? Пальцы сжали пробирку до хруста, пульс отчаянно бился в висках. Лифт загудел. Дверь со скрипом отъехала в сторону. Готова ли она, чёрт возьми?

– Билли.

Воздух с шумом покинул лёгкие. Груз вины соскользнул с плечей, заставив девушку расплыться в счастливой улыбке.

– Что? – Джозеф непонимающе уставился на неё, застыв на пороге лифта.

– Мой хомяк, – ответила Аня. – Он же остался там, в палате. Как я могу его бросить? Особенно сейчас. Ты же слышал Бенецкого! Моё исчезновение окончательно развяжет ему руки. Он закроет всех и каждого, а может вообще свернёт программу Сомны. Кто знает, чем это всё закончится. Он дорог мне. Понимаешь? Я должна защитить...Его.

В глазах Джозефа вновь разгорелось пламя. Он расхохотался и вылетел в коридор, развернувшись на пятках.

– А ведь ты права, чокнутая! – закричал он. – К чёрту Бенецкого! Мы ещё поборемся!

Он весело подмигнул и, схватив за руку, потащил Аню обратно в глубину Центра.

– Кто, если не мы, et ta soeur?

Глава 22

Южно-китайское море, 20 декабря 2019 года

– Пять-девять-семь, вызываю Остров.

– Остров пятьсот девяносто седьмому. Вижу вас.

– Подхожу на отгрузку.

– Западный пирс ваш. Осторожно, большая волна. Буксир подходит.

– Вижу. Спасибо.

Тёма скинул наушники, потёр уставшие глаза. Хуже переезда только пожар, особенно когда переезд за семь тысяч километров.

– Ли, я за кофе. Тебе взять?

– Латте, – китаец протянул пластиковый стакан. – С этими учениями вся логистика ни к чёрту.

– Нам нужно обустраиваться. А как спрятать корабль? Китайские учения возле Тайваня очень кстати, – Тёма с хрустом потянулся. – Теперь все следят за ними. Никто не обратит внимания на пару грузовых кораблей, проходящих по странному маршруту.

В коридоре он столкнулся с Майором.

– Как дела?

Антон Петрович тоже выглядел уставшим.

– Сухогруз пришёл, сейчас разгружать будем. Когда пополнение появится?

– К вечеру должны быть. Малой где?

– За своими подглядывает.

– Они бы не маневры лучше устраивали, а прислали всё, что обещали, – проворчал Майор. – Новеньких на северный причал отправь. Как появятся, сразу доложи.

***

Майор прошёл вдоль строя новичков. Осмотр его порадовал. После разговора с Чжао он опасался, что ему пришлют списанных инвалидов. Но нет. Явные «проблемы» были всего у пары человек, остальные новобранцы выглядели вполне неплохо. Стоят навытяжку, глядят орлами на отца-командира. Антон внутренне скривился. Он никогда не любил муштру, хоть и понимал, что в армии без неё никуда. Для этих целей у него был Коля. Он, со свойственной ему простотой, быстро доносил «генеральную линию партии». Но с новенькими проблем, похоже, не будет. Все выглядят тёртыми бойцами. Майор запоздало укорил себя за то, что нормально не рассмотрел дела новобранцев. Взял двадцать наугад, и всё.

– Вольно. Расслабьтесь, не на параде. Сейчас двинемся в казармы. По ходу расскажу, что и где расположено.

Подобравшись, новобранцы двинулись за Майором.

– Справа РЛС-ка, – Майор махнул в сторону невысокой скалы, на вершине которой стояла не классическая тарелка, а сетчатая пирамида. – За скалой – технические постройки и Западный пирс. Слева полигон, – он указал на большой стадион, огороженный высоким валом и заставленный старыми морскими контейнерами. – Он примыкает к Лабораторному комплексу. Главный вход с другой стороны, сейчас увидите.

Они обошли трёхэтажное здание, вышли на центральную площадь. Посреди площади расположилась вертолётная площадка и круговой палисадник с невысокими деревьями.

– Так. Впереди – администрация, она же – главное здание на Острове. Ибо там находится столовая.

Майор позволил себе улыбнуться и указал на небольшое двухэтажное здание слева.

– Ну а вам – туда. Там вас ждёт Николай, вы его сразу узнаете. Его трудно не заметить. Ну, и добро пожаловать на Остров. Завтра с утра будем знакомиться.

Проходя мимо главного входа в лабораторию, Майор заприметил курящего на углу лаборанта доктора Домова. Подумав, он свернул к нему. Оставленная в коме Лариса незримо давила на всех, развивая у бойцов боязнь Эфира. С этим нужно было что-то делать. Срочно.

– Олег? Верно?

Антон почувствовал укол вины. За пару месяцев работы плечом к плечу, мог бы и запомнить его имя.

– Да, Антон Петрович. Что-то хотели?

– После крайней нашей связи Домов больше не появлялся?

– Нет. Они заняты, работы много. А что?

– Мысль мне покоя не даёт. Мы ведь нормально пообщались с Леонидом в Эфире? Связь стабильна?

Олег утвердительно кивнул.

– Так вот. Мы можем, по аналогичной схеме, попробовать проникнуть в сознание Ларисы? Я говорю о китаянке, что впала в кому. Помните такую?

– Теоретически, можете, – Олег несколько секунд задумчиво смотрел в море, потирая щёку. – Мы обсуждали подобный вариант с Леонидом Васильевичем. Она ведь постоянно подключена к капельнице с препаратом. Онейрум в её случае используется как пси-релаксант. Мозг функционирует, частоты отслеживаются. Значит, можно попробовать. Но что там будет? Что с ней делать – мы абсолютно не представляем.

– Если силы врага, его позиции и возможности неизвестны,– Майор многозначительно поднял палец. – Что нужно сделать? Правильно, провести разведку боем.

***

Место изменилось кардинально. Почти половина домов была разрушена. Вместо плотной застройки зияли проплешины развалин. Останки машин были разорваны и перекручены в уродливые узлы, напоминавшие жутких насекомых. Небо из пасмурного стало тёмно-бордовым, заливая разрушенный город мрачным, болезненным светом.

От висящей плотной пеленой пыли мгновенно пересохло во рту. Майор попробовал вытереть лоб, но это далось ему с трудом. Как будто он был в водолазном костюме, где-то глубоко под водой. Он дернул плечами, пытаясь скинуть наваждение. Не помогло. Вязкое и тягучее ощущение не прошло. Наоборот, показалось, что от его движений волны разошлись во все стороны. Он сам себе напоминал комара, попавшего в янтарную ловушку. Сколько ни барахтайся, а всё равно увязнешь. И утонешь в смоле.

Злость накрыла его багровой волной.

– Я тебе не букашка, – непонятно кому прохрипел Антон.

Стало немного легче. Каким-то шестым чувством Майор понял, что этому городу нравится злость. Первобытная, безумная. Когда врагу нужно рвать глотку, до хруста собственных клыков. Когда не ТЫ или ОН, а есть только ТЫ и разорванный ВРАГ. Его кровь. Кровь на языке и руках. Когтях.

– Майор?! – голос сзади заставил его развернуться и ощерить пасть.

– Ах ты ж, ёптыть! – окликнувший его Батя побелел как простыня.

– На колени все, быстро! – Заорал Коля.

Он первым бухнулся на землю, прикрыв голову руками.

– Майор! Антоха, это ведь мы. Свои. Антоха, ну чё ты, а? Это же мы. Свои. Видишь? – Причитал Коля неожиданно тонким голоском.

Видимо, это и вернуло Майору сознание.

Тяжело дыша, он медленно приходил в себя. Когти постепенно втянулись в пальцы, пасть оборотня потекла и снова стала вполне нормальным лицом. Лишь глаза продолжали отливать красным. А может, это были и просто блики от местного света.

– Вставайте. Кхэ. Вставайте, инвалиды, – голос хрипел от пыли. – Некогда валяться. Она должна быть недалеко.

Разбившись на тройки, группа начала прочёсывать развалины. Помня приказ Майора, бойцы двигались медленно, внимательно осматривая окрестности. В «городе» было тихо. Пыльная взвесь глушила все звуки, кроме шелеста песка под ногами, да хриплого дыхания бойцов. Эта тишина выбешивала Майора. В реальном мире всегда есть звуки. А здесь стояла мёртвая тишина.

Майор напряг слух. Может, что-то удастся расслышать? Нет, ничего. Хотя… Где-то далеко-далеко били огромные барабаны.

Бум-Бум. Бум-Бум. Бум-Бум.

Чёрт. Это всего лишь пульс. Он приложил руку к груди. Нет, это не его. Сердце билось сильно, но ровно. А вот барабаны начали ускоряться.

– Э-это не хорошо, – протянул Майор, и тут же скомандовал в рацию. – Все назад. Бегом. Быстро!

Все тревожно поглядывали в небо. Оно моргало в такт с далёкими барабанами, всё быстрее и быстрее.

– Что это? – спросил Тёма, суетливо мотая головой.

– А я откуда знаю, – огрызнулся Майор. – Точно ничего хорошего. Сейчас что-то будет…

Чёрный вихрь вылетел из-за ближайшего здания. На полпути до группы вихрь уплотнился, и из него, как из катапульты, вылетела бледно-серая фигура. Все среагировали мгновенно. Свинцовый цунами из десятка стволов буквально разорвал кадавра на части. Майор знал, что стрелять бесполезно. Но, видя, как под шквальным огнём рассыпаются куски твари, сам не мог остановиться. На миг показалось, что всё – твари больше нет. Но тут он увидел, как пыльная дымка начала уплотняться. Чёрные вихри закружились сразу в нескольких местах.

Когда кадавры бросились на них, Майор успел подумать:

– Всё. Конец.

А ещё он успел увидеть, как за побоищем наблюдает огромная, размером с лошадь, Крыса.

***

Днём, по заведённому ещё в Питере обычаю, Майор собрал всех свободных бойцов в комнате отдыха, прозванной с лёгкой руки Бати «Кают-компанией». Заодно и лаборанта Домова прихватил. Нужны были идеи.

– Итак, – дождавшись, когда все расположатся, начал Майор. – Задача всё та же – помочь Ларисе выбраться из кошмара. Наша «вылазка» показала, что с наскока это сделать не выйдет. Готов выслушать ваши мысли.

Все уставились на лаборанта. Тот лишь пожал плечами.

– Тут Леонид Васильевич нужен. Я могу только предполагать.

– Доктор далеко, не до нас ему сейчас. Батя, у тебя мысли есть?

– Я же травматолог, а не мозгоправ, – Батя задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику кресла. – Давай думать. Силой её не взять. Её эти «твари» охраняют.

– Скорее сторожат, – лаборант вскочил и стал расхаживать по комнате. – Мы полагаем, что они нечто вроде «тюремщиков». Она их продуцирует. Видимо, это последствия её травмы. И они же не дают ей вернуться. Она зациклена на этой постоянной внутренней борьбе.

– То есть, с ними воевать бесполезно?

– Да. Они – лишь плод её воображения. Они будут появляться снова и снова. Нужно как-то воздействовать на неё. Но как? – Олег сбился с шага и присел на стул. – Я не знаю. Я работал только в реальности. Да и сам Домов не так уж давно начал погружаться в чужое сознание. Мы, конечно, проговаривали варианты, но… сами понимаете, это только гипотезы.

– А можно я скажу? – Саша, из новеньких, как на уроке, поднял руку.

– Давай, вливайся, – Майор ободряюще махнул рукой.

– Когда я проходил терапию, – Саша демонстративно показал левую руку: вместо кисти у него был протез, – доктор говорил, что нужно найти какой-то смысл жизни. Не зацикливаться на травме, а думать, что ещё можно сделать. Для друзей, для семьи.

– Семья у неё – только мы, так что это мимо.

– Ну, и вспоминать что-нибудь хорошее, – Саша слегка смутился.

– Да-да, общий позитивный настрой очень нужен, – лаборант снова вскочил. – Детские воспоминания, вкусная еда, вечеринки с друзьями. Хотя нет, алкоголь тоже нехорошо. Детство – оно почти всегда основа терапии.

Майор взмахом руки остановил поток размышлений. Он выжидающе уставился на Ли.

– Ну? Чего глаза прячешь? Мысли есть?

– А чего я? – Ли поежился под взглядами товарищей. – Мы же с разных городов. Откуда мне знать, что у неё в детстве было?

– Дети – везде дети. Школы похожи, играют в одно и тоже. Футбол там, прятки. Из рогаток стреляют. Давай, давай, шевели мозгами.

– Мы в футбол играли, это да. А малышня играла в… как это по-русски сказать? – Ли зашевелил губами, пытаясь подобрать слова. – Короче, «Поймай хвост Дракона». Это как догонялки.

– А точнее?

– Проще показать.

Он построил всех присутствующих в линию.

– Вот, теперь руки на пояс тому, кто впереди. Так. Теперь ты, Майор – «Голова Дракона». Ты должен поймать «Хвост Дракона», то есть Батю. Руки отрывать нельзя. Понятно?

– Места мало.

– Ну, так и мы на улице играли, а не дома.

– Ещё мысли есть?

– Не-а, – Ли пожал плечами. – Девчонки во что-то играли, конечно, но нас, пацанов, не пускали к себе.

– Понятно. Значит, попробуем твоего «Дракона» использовать, раз других вариантов нет. Олег, свяжитесь с Домовым. Попробуем этой ночью вернуться в детство.

***

«Город» настороженно смотрел на пришельцев. Майору казалось, что из каждого окна, из каждого тёмного угла на них пялились неморгающие буркала кадавров. Он осмотрелся. То же бордовое небо, те же развалины. Пыль сразу забила рот и нос. Барабанов вроде не слышно. Ватная тишина.

Тихо шелестя песком, за ним вырос десяток коконов. Майор решил не брать с собой всех. Здесь и сейчас количество ничего не решало. Они с Олегом выбрали десятерых, из старичков и новеньких. Тех, кто лучше адаптировался к Эфиру.

– Оружие и снарягу скидывайте, толку от них всё равно нет.

Так, с чего же начать? Он с горечью понял, что забыл, как взять и просто начать веселиться, как в детстве. Отставить мерзкие мысли! Домов трижды сказал настроиться на позитив и отбросить негатив. Так и будем действовать.

– Ли, готов? – Майор дождался утвердительного кивка. – Тогда начинай.

Ли прошёлся по просторной площадке. Остановился, чему-то хмыкнул, поманил рукой к себе. Все выстроились в линеечку. Он поднял руки, бойцы сразу положили руки на пояс впереди стоящих. Майор улыбнулся, вспомнив, как они отрабатывали игру ещё вечером.

Действительно, все их действия со стороны смотрелись донельзя идиотски. Толпа взрослых людей пыталась играть в игру для дошкольников. Конечно же, ничего не получалось. Падали, матерились, вымазывались в грязи. Коля так вообще ржал в голос. А потом почему-то обиделся на то, что его не взяли. Интересно, а как они сейчас выглядят? Наверное, ещё более по-дурацки. Одиннадцать «спасателей». Майор ещё раз фыркнул. Стоят, держась друг за друга, посреди залитых кровавым светом развалин, будто собираются танцевать «Летку-еньку».

Он нарисовал картинку в голове. Не удержавшись, хихикнул. Ли посчитал это сигналом и резко дёрнул вправо. «Дракон» ожил. «Хвост» замешкался, но начал уклоняться влево. Ли резко поменял направление. Удивительно, но маленький китаец довольно быстро увёл «Голову». «Хвост» не заметил манёвра и, конечно же, попался. Ли, улыбаясь во всю ширь, тыкал Ольгу в руку.

– Попалась, попалась! Теперь ты – «Голова».

Она встала в начало цепочки, подняла руки. Бросилась влево. Майор сразу разгадал её план. В отличие от ловкого китайца, Оля действовала силой. Она просто потащила «Голову» за собой, что, впрочем, тоже помогло поймать «Хвост». Следующим был кто-то из новеньких, но он не рассчитал, запнулся, и «Дракон» развалился. Майор, расхохотавшись, повалился на спину. Какой же дурью они занимаются.

– Сами бы попробовали, – новенький, кажется, обиделся.

– А давай! Ты – «Хвост», я – «Голова».

Группа построилась. Майор поднял руки, но тут же почувствовал, как Ольга, стоящая сзади, дёргает его за куртку.

– Майор, он здесь.

– Где? – он тут же похолодел.

– На десять смотри.

Антон скосил глаза. «Тюремщик» зыркал на них, распластавшись, как ящерица, на одной из куч мусора. Дальше он заметил ещё нескольких тварей. Значит, взгляды не показались. За ними следили. Кадавры застыли перед рывком. Майор знал, что так будет. Но, раз твари мешкают, продолжаем ломать комедию.

Он резко опустил руки и прыгнул вправо, а потом сразу побежал влево. «Хвост» дёрнулся. Бойцы не удержались, «Дракон» развалился. Все попадали. Тут же одна из тварей бросилась на ближайшего человека.

Вдруг одна из куч мусора поднялась. Под бетонным крошевом оказалась Крыса. Громко топоча и фыркая как паровоз, она бросилась наперерез твари. На полпути до человека они встретились. С мерзким хрустом Крыса откусила половину монстра. Подняв облако пыли, она затормозила в пяти метрах от Майора. Глядя в красные глаза, Майор сделал единственное, что пришло на ум. Поднял руки.

Крыса зашипела, выронив добычу. Ощерив пасть, кинулась к развалинам. Пытаясь успокоить сердце, Майор смотрел, как она в один прыжок раздавила ещё одного кадавра. Резко развернувшись, напала на третьего. Остальные бросились врассыпную. Громко шипя, Крыса металась по развалинам, разгоняя тварей. А когда убедилась, что все разбежались, улеглась напротив группы людей. Крыса вперила красные глазки прямо в Майора.

– Ребятки, – его голос дрожал. – Собираемся, встаём, встаём. Продолжаем. Кажется, «хозяйке» нравится наша клоунада.

Снова собравшись, «Дракон» начал извиваться по пыльной площадке. Майор чувствовал, как все устали. Чувствовал, как дрожат руки тех, кто держал его сзади. Он слышал надсадный кашель от пыли. Он и сам уже сходил с ума от этой фантасмагории, но продолжал поднимать бойцов, строить, снова гоняться за «Хвостом».

– Майор смотри, смотри! – Антон сначала не понял, чему так радуется Ольга.

Он в очередной раз попытался подняться, и всё таки рассмотрел.

На месте, где лежала Крыса, стояла маленькая черноволосая девочка в смешном платьице с двумя тугими косичками. В руке, на манер игрушечного зайца, она держала уродливую куклу – маленького плюшевого кадавра. Девочка что-то сказала на китайском.

– Она говорит: «Можно к вам?», – перевёл Ли.

Все тут же засуетились, пытаясь найти среди взрослых место маленькой китаянке. Майор оттеснил всех, чтобы поставить девочку в «Голову Дракона».

– Конечно, можно, – Антон наклонился к уху девочки. – Поиграем ещё немного, а потом домой. Да?

Девочка посмотрела на него неожиданно взрослыми глазами. Улыбнулась и кивнула головой.

***

В кают-компании царило напряжение. Слышались негромкие разговоры. Когда вошёл Майор, все сразу затихли и выжидающе уставились на него.

– Что говорит Большая Земля? – Батя задал вопрос, который крутился в голове у всех.

– Нормально всё, – Майор плюхнулся на диван – Ну, насколько может быть в норме человек после комы. Домов говорит, основные функции мозга в порядке. На голос реагирует, что-то пытается говорить. В общем, теперь её ждут месяцы пси-реабилитации, но прогнозы самые позитивные.

После его слов кают-компания ожила. Послышались смешки, вздохи облегчения. Ли вскочил отплясывая какой то дикий танец. Антон и сам чувствовал, как с его плеч свалился огромный груз. Кто-то попытался выяснить детали, но он только отмахнулся.

– Позже всё сами узнаете. У меня ведь для вас ещё одна новость, – вздохнув, сказал Майор. – К нам едут гости.

Глава 23

Санкт-Петербург, 14 декабря 2019 года

Птичка бьётся под потолком, мечется по углам, роняет побелку и перья на грязный пол. Она поёт печальные песни о мире без тесных стен. Все двери открыты, но ей слишком страшно, чтобы рискнуть. Ничего. Успокоится, да выберется сама.

Зал ожидания пуст. Только я и кассир, мирно дремлющий за стеклом. Больше некому, да и не зачем уезжать. Стрелки на пожелтевших часах здесь замерли вечность назад. Весь город накрыла тьма.

Я боролась с ней всю свою жизнь.

Здесь, на самом краю земли, вдали от ярких огней и высоких целей, тьма чувствовала свою власть. Она заражала людей унынием. Вселяла боязнь перемен. Нашёптывала, запугивала, отравляла сердца. Плодила покорность и грязь.

Не жди чуда. Молчи. Просто неси свой крест.

Не высовывайся. Не выделяйся.

Терпи.

Тьма утопила город в безысходности и тоске. Я беспомощно наблюдала, как моё будущее утекает сквозь пальцы. Растворяется в этой мрачной, Богом забытой глуши. Если останусь здесь, потеряю последний шанс.

«Уважаемые пассажиры! Скорый поезд «Серость – Город мечты» прибыл на третий путь. Повторяю…»

Подхватив чемодан, срываюсь с места и мчусь на перрон, прижимая билет к груди. Тёплый ветер ласкает лицо. Он приносит с собой запах гари, дорожной пыли и новых надежд. Мой поезд, словно волшебный грифон, уже готов унести меня прочь. Он расправил блестящие крылья, царапает рельсы когтями, машет львиным хвостом.

Мне казалось, я должна обязательно победить. Разделаться с тьмой, перекричать, побороть, возглавить крестовый поход. Стать яркой и сильной. Вдохновить. Показать на своём примере, как можно идти вперёд. Но тьма – живучая тварь.

Я влетаю в последний вагон. Оборачиваться нельзя. Где-то там, на краю платформы, раскрасневшись от бега, обиды и слёз, меня ищет глазами брат. Оглянусь – и пиши пропало, мой сон захлебнётся виной. Не сегодня, малыш. Прости.

Я, словно та несчастная птичка, глупо билась о стены своей тюрьмы. Надеялась выйти на свет. Насытившись моим страхом, тьма сама указала на дверь. И теперь я бегу, так и не сумев победить.

Ярко-красные шторки окна в купе чуть колышутся от сквозняка. Я с трудом забираюсь на полку, запихнув чемодан под стол. Поезд трогается, набирая ход.

Колёса стучат: ан-на. Ан-на. Ан-на!

***

Аня вышла из потока, вернув себе контроль. Стук становился громче. Он доносился из вагона, ломая привычный сценарий. Кто-то проник в её сон! Оглянувшись, она схватилась за металлический поручень между полками. Сосредоточившись, мысленно расплавила его. Поручень стал податливым, словно мягкая жвачка, и, почему-то, таким же розовым. Аня встряхнула рукой, и труба превратилась в тяжёлую клюшку для гольфа.

Дверь со скрипом отъехала в сторону.

– Проверка билетов!

Проводник хитро подмигнул Ане и шагнул в купе.

Девушка с облегчением улыбнулась, отбросив клюшку в угол. Тихо щёлкнув, та обернулась неоновой лампой в виде фламинго. Романтичный розовый свет разлился тёплой волной.

– Опять ты меня пугаешь.

– И не зря. Смотри, как быстро ты меняешь окружение, – довольно засмеялся Домов. – Наколдуешь нам кофе?

Устроившись на полке, он с любопытством разглядывал пейзаж за окном. Тьма провожала бегущий поезд. Она скалилась ему вслед пустыми провалами окон. Струилась из выхлопных труб, заполняя улицы вязким туманом. Её щупальца проникали в дома и превращали людей в безликие восковые фигуры.

Поезд ускорился, оставив город тонуть в облаке чёрного дыма. Аня задумчиво проводила его взглядом. Когда последняя тень города скрылось за горизонтом, она беспечно тряхнула головой и отправилась на поиски кофе.

Сомна позволяла воплотить во сне любую фантазию, стоило лишь хорошенько её продумать. Но сегодня у неё не было подобной роскоши. Пробирка Онейрума, выпитая перед сном, вынуждала её играть в игры с собственным разумом. Придётся работать с тем, что подкинет ей бессознательное. Где же найти угощение для доктора?

Девушка оглянулась вокруг и тут же, смеясь, хлопнула себя по лбу. Ну, конечно! Закрыв за собой дверь купе, она направилась в начало вагона.

В купе проводника пахло клубникой и свежей травой. В шкафу быстро обнаружились нужные ингредиенты: пачка печенья «Дорожное», банка дешёвого кофе и пара простых стаканов в никелированных подстаканниках.

Аня с гордостью выложила добычу на стол.

– Почему мой кофе на вкус, как молочный коктейль? – придирчиво нахмурился доктор, сделав первый глоток.

– А почему пассажир должен делать кофе проводнику? – смеясь, парировала Аня.

Она скинула ботинки, забралась на полку и вытянула ноги. Развернув пачку «Дорожного», вытащила печеньку и с удовольствием отправила её в рот. Доктор с недоверием покосился на Аню. Поколебавшись немного, аккуратно отломил кусочек.

– Арбузное, – печально вздохнул он. – Терпеть не могу арбузы. И всё же, еда в чужом сне – заведомо проигрышная лотерея.

Реальность ненавязчиво напомнила о себе лёгким уколом в сердце. Воспоминания о событиях дня пробились сквозь сладкую дымку сна. Аня нахмурилась.

– Погоди. А что ты вообще здесь делаешь?

– Я хотел поговорить, – смутился он, – и спустился к тебе в палату. А ты крепко спишь с зажатой в руке пробиркой Онейрума. Вывод напросился сам собой. Я подцепил твой стандартный диапазон и оказался тут.

Пробирка. Онейрум. Грибы. Брандо. Бенецкий!

– Ты в опасности! – вскрикнула Аня, вспомнив о событиях прошедшего дня.

– О чём ты говоришь? – удивился доктор.

– Я слышала, как Бенецкий угрожал засекретить проект. Он хочет, чтобы ты занимался только военными. И не тратил время на эксперименты с группой. Кажется, он даже готов тебя «закрыть»!

Домов снял очки и задумчиво прикусил дужку.

– Я подозревал такой исход. Очень уж его испугал случай с Мариной. Но волноваться не о чем.

Отложив очки в сторону, доктор откинулся на сидении, скрестив руки на груди. Аня с трудом отвела взгляд от рельефа его плечей.

– Почему?

– Бенецкий, как один из основателей, действительно имеет большое влияние в Совете директоров. Я не смог бы бороться с ним в одиночку. Но ты знаешь… всегда найдётся рыба покрупнее, – подмигнул он.

– Что ты имеешь в виду?

– Корпорация работает на два государства. И если ты хочешь получить дотацию для проекта, ты должен убедить обе стороны в его полезности. Именно поэтому я регулярно отчитываюсь перед Советом директоров о ходе наших экспериментов. Последний отчёт я отправил как раз перед тем, как спуститься к тебе. В нём я подробно рассказываю об успехах совместной практики терапевтической и военной групп. Если бы не вы, они бы никогда не добились таких успехов.

– Есть ещё одна группа? – удивилась Аня. – Ты никогда о ней не упоминал.

– Это наш совместный проект с Чжао. Когда-то мы с ним хотели использовать Онейрум для лечения ПТСР у наёмников Корпорации. Сформировать инновационный отряд, который не будет бояться ни пуль, ни усталости, ни кошмаров. Фрилан для этого проекта целый ангар техники разработал. Но потом одна милая девушка случайно ворвалась в чужой сон.

Он усмехнулся и подмигнул Ане. Девушка покраснела.

– Потенциал Эфира просто огромен. Мы сразу это поняли. И сразу включили тренировки с Сомной в их программу, снизив приоритет экспериментов Фрилана. Кажется, он до сих пор меня ненавидит за это. Скандал был тот ещё!

Аня прикусила губу. Это многое объясняло. Но как осознанные сны могут помочь наёмникам? Она представила, какие кошмары должны преследовать тех, чья работа – смерть. Её передёрнуло. По сравнению с ними, расстройства группы и правда казались пустышкой.

В глазах Домова горел огонь. Он продолжал рассказывать, всё больше распаляясь.

– Они очень быстро адаптировались. Более того, они с лёгкостью перенесли свой боевой опыт в Эфир, словно всегда сражались во сне. Им даже не нужна фантазия, чтобы действовать, только крепкая память, рефлексы и дисциплина.

– Но с кем им сражаться? Кроме нас в Эфире никого нет!

– Это пока. Уверен, в будущем он обязательно станет плацдармом для боевых действий, – Домов вздохнул и допил кофе одним глотком. – Хотелось бы мне того, или нет. К тому же, сейчас у нас есть преимущество. О технологии пока никто не знает. Мы можем получить доступ к государственным тайнам любой страны. Взломать любой шифр. Узнать самый страшный секрет любого, в чей сон удастся попасть. Но только я знаю, как это сделать. А значит, и правила диктую я.

– Не уверена, что это хорошая новость, – Аня встревоженно посмотрела на доктора. – Ты ведь говорил, что Эфир – это пространство возможностей. Будущее терапии. Новый мир, который нам ещё предстоит изучить. А теперь делаешь из Сомны оружие, будто это просто какая-то новая пушка. Разве ты об этом мечтал?

– Смерть во сне ещё никого не убила. В отличие от настоящих пуль. Если моё открытие поможет уберечь человечество от реальных войн, я буду счастлив. Впрочем, – он улыбнулся и отставил подстаканник в сторону, – не забивай себе этим голову. У отчёта была и другая, более важная цель.

Аня вопросительно посмотрела на доктора, наклонив голову. Каштановые кудри рассыпались по плечам. Домов улыбнулся, перегнулся через стол и ласково завёл одну из непослушных прядок ей за ухо.

– Представители власти серьёзно относятся к рискам. Я обрисовал им в общих чертах нашу ситуацию… Они были возмущены. Если бы твоё «похищение» вскрылось, а оно бы обязательно когда-нибудь вскрылось, его бы с удовольствием использовали против нас. По классической наработанной схеме. Кровавый режим, нарушение прав человека, истерика в западных СМИ… Спецслужбы привыкли крайне осторожно подходить к подобным вопросам. Им и без тебя хватает провокаций.

– Значит, теперь я свободна? – тихо спросила девушка, прижавшись к его тёплой ладони.

– Ну, я же обещал, – улыбнулся он. – Теперь тебя никто не может заставить остаться. Только если сама захочешь.

Поддавшись эмоциям, Аня бросилась ему на шею и звонко поцеловала в щёку.

– Хочу!

***

Трамвай неспешно шуршал по заснеженному Лиговскому проспекту сквозь арки новогодних гирлянд. До конца года оставалось чуть больше недели, и город уже дрожал в нетерпении, подмигивая прохожим из ярких витрин. Аня с улыбкой разглядывала проплывающие мимо дома.

Год назад, в это самое время, девушка плевалась от праздничной суеты. Она подчёркивала её одиночество, разжигая жалость к себе и зависть к чужому счастью. Но тогда Аня была ещё слишком гордой, чтобы признать, как сильно ей хочется чуда. Нацепив броню из цинизма и равнодушия, она завалила себя работой вплоть до самого февраля.

Сейчас всё было совсем по-другому.

Девушка бережно расправила шёлковый бант, прижав коробку к коленям. На поиск подходящих подарков ушёл целый день, но это были настолько приятные хлопоты, что она совсем не чувствовала себя уставшей. Аню переполняло радостное предвкушение. Она постаралась на славу!

В этой маленькой картонной коробке, как в волшебном мешке Деда Мороза, поместились сюрпризы для всех её новых друзей. Элегантная ручка-перо для Танюши. Серебристая Zippo – Смирновой, что вот-вот вернётся из отпуска. Александру – плетёный браслет из кожи, в качестве компенсации за отобранный лаборантами «приз». Её дорогому доктору – разумеется! – резная бутылочка для табака.

А вот над подарком для Джозефа Ане пришлось поломать голову. Девушка долго раздумывала, как порадовать своего извечного соперника. Но потом, где-то в подвалах Пушкинской улицы, Ане случайно встретилась лавка Фэн-Шуй. Там, сквозь засыпанное искусственным снегом окно, на неё смотрел он. Ловец снов изумрудного цвета.

Это был идеальный символ для истории их отношений. От зелёного шара, что утащил Аню в кошмар Брандо, до переплетения их судеб в зыбком пространстве сна.

Ему наверняка не понравится. Но кого это волнует?

Телефон завибрировал в недрах сумки, вытащив девушку из раздумий. Анонимный звонок. Значит, кто-то из Центра. Сняв зубами перчатку, Аня прижала мобильник к уху.

– Алло!

– Где ты?

– Еду в трамвае. Свернули в сторону кладбища, – отчиталась она.

– Тебе нужно срочно вернуться, – голос Домова звучал встревоженно и серьёзно. – Чем быстрее, тем лучше.

Он бросил трубку, не попрощавшись. Совсем на него не похоже. Аня немедленно встала и начала протискиваться к дверям, на ходу вызывая такси. Её светлая радость рассеивалась на глазах.

Через тридцать минут она уже стояла напротив ворот, укоризненно глядя в прицел ослеплённой камеры. Неужели во всей Корпорации не найдётся того, кто сумел бы покончить с проблемой раз и навсегда? Вздохнув, она начала тарабанить по красным ставням, привлекая к себе внимание. Это не помогло: её стук заглушал странный шум, доносившийся из глубин научного центра.

Девушка отступила на шаг и набрала номер Джозефа.

– Что? Я занят!

– Я стою за воротами, и мне не открывают. Что происходит?

– Bordel de merde! Так ты снаружи? Сейчас кого-нибудь пришлю. Сразу спускайся на минус-третий, времени в обрез.

Ну, здравствуй, паническая атака. Давно не виделись. Окружающий мир поплыл, нарастающий звон в ушах заглушил грохот. Почему сейчас? Всё ведь только наладилось! Неужели нельзя хоть немного передохнуть?

Ноги девушки подкосились. Она упала на колени, провалившись руками в снег. Золотые пасти драконов над её головой оскалились в издевательской усмешке. Иероглифы на свитках задрожали и с шипением стекли на землю. Собравшись в чёрные ручейки, они устремились к ней.

Аня покачала головой. Ну, уж нет. Хватит с неё кошмаров.

Она наклонилась, зачерпнула горсть обжигающе-холодного снега и прижала ладони к лицу.

Ворота открылись. На пороге появилась огромная запыхавшаяся фигура с ингалятором в руке. Григорий кивнул Ане и жадно вдохнул лекарство. Девушка, пошатываясь, поднялась и протянула руку. Нахмурившись, он приложил ингалятор к её губам. Аня сделала вдох. Отпустило.

– Спасибо.

– Это в последний раз, – покачал головой администратор. – Моё лекарство тебе не подходит.

– Я знаю. Прости. Мне нужно срочно прийти в себя, Домов… – Аня осеклась, сделав шаг за ворота. – Да что здесь такое творится, чёрт возьми?

Все окна восьмого корпуса светились одновременно. Вокруг самого здания – и на дороге, и на узких тропинках – стояли грузовики. Вокруг них кружили автопогрузчики, превращая прекрасный газон в грязное месиво. Люди в светло-зелёных комбинезонах сновали туда-сюда, перетаскивая коробки.

Шум стихал. Аня повернулась к его источнику: на вертолётной площадке за пустырём, замедляя вращение лопастей, уже едва слышно пыхтел вертолёт. «Комбинезоны» суетились и здесь, разворачивая на площадке рукав мобильного коридора в сторону ближайшего корпуса.

Девушка побежала.

На «минус третьем» царил настоящий хаос. Маршрутные ленты всех секторов мигали оранжево-красным светом. Шипела система оповещения. Вдоль стен коридора рядами лежали металлические паллеты. Взмыленные лаборанты крепили к ним оборудование и мебель, спотыкаясь под внимательным взглядом доктора Домова.

Он стоял, прислонившись к дверям уже бывшей пси-реанимации. За её стеклянными стенами сиротливо блестела пустая комната.

– Ты всё пропустила.

– Нас всё таки закрыли? – тихо спросила Аня, боясь услышать ответ.

Доктор усмехнулся и покачал головой.

– Из Китая пришло письмо. В провинции Хубэй проявился вид крайне заразной пневмонии. Коллеги утверждают, что мир скоро накроет глобальная эпидемия. Нас эвакуируют.

Аня отказывалась верить собственным ушам.

– Но куда?

– К Майору, – сухо ответил Домов. – Очень, очень далеко отсюда. К сожалению, я не могу сказать тебе больше.

– Но почему только нас?

Он отвёл взгляд и неопределённо пожал плечами.

– А что… Что теперь будет со мной?

– Тебе решать. Твои вещи уже упакованы, – он кивнул на ближайший паллет.

Рядом с ним стояли коробки с её скромными пожитками и клетка Билли. Хомяк испуганно выглядывал из домика, зарывшись в гору опилок.

– Ты можешь забрать их прямо сейчас. И пойти домой. Либо… – он сделал паузу и отвернулся – …можешь поехать со мной. Вместе со всеми.

Аня удивлённо подняла голову. Неужели он действительно не понимает? Она осторожно коснулась его широкой ладони пальцами.

– Боюсь, вы не оставляете мне выбора, доктор.

Он с облегчением выдохнул и крепко сжал её руку в ответ.

– Что бы я делал без вас, Анна?

Глава 24

Далат, 22 декабря 2019 года, 08:30

В вестибюль железнодорожного вокзала Далата вошел немолодой турист. Он бодрой походкой направился к камерам хранения, отыскал ячейку под номером девять и положил внутрь увесистый дорожный рюкзак. Уже через считанные минуты жёсткий диск должен отправится в путь. Совсем скоро, пройдя по цепочке курьеров, он достигнет центрального офиса Директората.

Теперь оставалось только ждать.

Агент вышел на улицу. Голова гудела после бессонной ночи. Сотни прочитанных файлов бликами мелькали перед глазами. В груди ныло от обилия выкуренных сигарет, а во рту чувствовалось неприятное послевкусие. Он открыл баночку с таблетками и потряс ею над раскрытой ладонью. Вивьен вздохнул. Спасительные капсулы закончились, а заветной надписи «Pharmacy» как назло нигде не было видно.

Агент бросил пустую упаковку из-под лекарств в урну. Он побрел по извилистой улочке в сторону центра города.

Мысли о вчерашнем провале всё не покидали его. Ван, чёрт бы его побрал, как можно было так проколоться! Где он плохо довёл информацию? Где не уследил? Когда он дал себе слабину? Вивьен снова и снова прокручивал детали операции, пытаясь найти слабое место в её подготовке.

Над Далатом лениво поднималось солнце. Влажный горный воздух быстро нагревался под палящими лучами. Вивьен осмотрелся по сторонам. Вдоль улицы выстроились старинные особняки во французском колониальном стиле. На первых этажах домов повсюду были открыты уютные кофейни, в которых к завтраку подавали яичницу с местным подобием багета. Город был буквально пропитан ностальгией по Франции.

Вивьен спустился к озеру, расположенному прямо в центре города. Он взглядом по привычке просканировал набережную. У озера было слишком тихо. За ним следят? Его здесь ждут? Они знали, что он пойдет именно этим маршрутом?

Вивьен почувствовал, как в груди начала расползаться смутная тревога.

От уютной атмосферы улочек во французском стиле и след простыл. Казалось, что с гор спустился ледяной воздух и гигантским цунами смыл все тепло из долины. По набережной повсюду были разбросаны фантики, бутылки и упаковки от лапши быстрого приготовления. Вьетнамцы, как и многие азиаты, с буддийским смирением принимали горы мусора вокруг себя.

Вивьен прищурился и наклонился. У его ног валялась смятая брошюра с рекламой жемчужины Далата – Сада цветов. Он поднял глянцевый листок. Что это, послание от Директората или просто мусор? Почему брошюра лежала именно здесь? Его маршрут ни с кем не был согласован. Это ловушка? Или внезапное оповещение?

Агент попытался дешифровать изображение на брошюре, но получилась сущая белиберда. Он потряс головой и убрал листок с рекламой в карман. Не стоит умножать сущности без необходимости. Впрочем, можно и прогуляться по парку. Времени у него было предостаточно.

В Саду цветов с утра было совсем мало народу. Из фарангов был только он. Лишь трудолюбивые садовники неторопливо поливали цветы. Вивьен купил билет и вошел в парк через цветочную арку, похожую на гигантский лошадиный хомут.

Перед агентом простирался бескрайний цветочный ковер до самого горизонта. От пёстрого одеяла из цветов рябило в глазах, а ароматная свежесть парка пьянила. Вивьен неуверенно пошел вглубь сада. Яркие клумбы вызывали у него всё нарастающее беспокойство. Агенту казалось, что на него с немым укором смотрело множество глаз, будто он вышагивал перед построенной по стойке «смирно» армией мертвецов.

Вивьен услышал едва различимый шепот. Он посмотрел на жёлтые китайские гибискусы с красным оттенком прямо в центре бутона. Что бы это значило? Это послание? Полк оперативников? Зачем? Зачем так много? Сколько времени на выполнение задания?

У агента закружилась голова. Он споткнулся об ограждение и упал на колени прямо перед клумбой морозника восточного. Вивьен в ужасе отпрянул назад. Чёрные бутоны означали одно: провал задания. «Ты провалился» – прошептал цветок. «Провалился, всё испортил» – подхватил чуть громче второй. «Задание провалено, это всё из-за тебя». «Ты не смог». «Ты всё испортил». «Тебе конец!» «Вивьен, ты умрешь!» «ТЫ!». Голоса становились всё громче.

Через мгновение уже сотни, тысячи голосов орали в голове Вивьена, пока их хор не слился в один нестерпимо громкий гул. Агент зажал уши и попробовал закричать. Он чувствовал, как вибрируют от напряжения его голосовые связки, но своего крика он не слышал. Гул в голове перешёл во всепоглощающий звон. Агент упал на спину. Он начал биться затылком об землю, чтобы хоть как то заглушить этот звук.

Звон резко пропал. Вивьен услышал свой собственный крик.

Это был не просто крик. Из груди агента рвался чудовищный вопль человека в агонии. Так кричат перед лицом неминуемой гибели, когда срываются в пропасть.

Так кричат, когда видят смерть.

Он продолжал орать. Вопль фонтаном бил из его горла, и он не мог его остановить.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось, будто кто-то выдернул магнитофон из розетки. Вивьен резко перестал кричать. Он сел и осмотрелся. На него смотрели замершие в ужасе сотрудники парка, не решаясь подойти к нему. Он встал и побежал прочь из сада. Чёрная пустота внутри Вивьена нанесла свой очередной удар, стоило ему лишь немного ослабить хватку.

Агент добежал до своего номера в отеле, захлопнул дверь. Он рухнул на кровать. Легкие разрывались от знойного воздуха, а сердце готово было выскочить из груди. У него уже не было сил думать о настигнувшем его приступе, и о поведенческих аномалиях, которые он создал. Потом. Всё потом.

Сейчас нужно отдохнуть.

***

Вивьен открыл глаза. Голова раскалывалась, будто от тяжелого похмелья. Мысли путались. Перед глазами стояла мутная розовая пелена. Он провел рукой по лицу, сел на кровати и осмотрел комнату. Гостиничный номер плыл и качался, словно он был в каюте на круизном лайнере.

Агент с трудом сфокусировал свой взгляд на столе. Все вещи лежали ровно на тех местах, где он их и оставил. Внезапно зазвонил лежащий на столе телефон.

Вивьен вздрогнул. Сердце учащенно застучало в груди. Он посмотрел на экран. Номер не был определен. Агент поднял трубку. – Цветочный магазин VERTIGE, добрый день!

– Здравствуйте, – хрипло ответил Вивьен.

– Это Диан, отдел по работе с клиентами. Звоню вам по поводу Вашей рекламации.

– Да-да, слушаю Вас, Диан.

– С радостью готова Вам сообщить, что в качестве компенсации за доставленные неудобства мы подготовили для Вас подарок: авторский букет лично от директора! Мы готовы доставить его на такси по одному из адресов, указанных в Вашей анкете.

– Д-да, отлично!

– Мы готовы доставить завтра по адресу: Монтрё, ул. Дю Пор, д.15. Курьер приедет на такси в районе 19 часов, Вас устроит?

– Да, это время мне идеально подходит. Спасибо большое, Диан! Думаю, мадам Монис будет в восторге.

– Спасибо, что выбрали цветочный магазин VERTIGE. Хорошего дня!

– Хорошего дня, Диан.

Вивьен положил трубку и озадаченно покачал головой. Если мсье Брандо решил с ним встретиться снова, значит дела шли совсем скверно. Агент начал спешно собираться.

***

Швейцария, Монтрё, 23 декабря, 18:59

Города в Швейцарии обладают поразительной способностью быть до омерзения фотогеничными. Монтрё не был исключением. В канун Рождества этот небольшой курортный городок Французской Швейцарии и вовсе стал воплощением рождественской сказки. Монтрё утопал в гирляндах и украшениях. Горный воздух насквозь пропитался ароматом глинтвейна и имбирного печенья.

Из дома номер 15 на улице Дю Пор вышел статный мужчина лет сорока пяти. Через минуту к дому подъехал белый Мерседес со знаком TAXI на крыше. Автомобиль остановился прямо напротив входа. Мужчина поправил очки. Он неторопливо сел в машину на заднее сидение. Такси тронулось с места и медленно, словно ледокол, начало пробираться через толпы гуляк прочь из этого праздничного дурмана.

Автомобиль выехал на улицу Пон Де Пьер и, покинув город, набрал скорость. Извилистая дорога уходила вверх по горе в сторону реки Бержьер. Такси карабкалось все выше и выше. Пассажир на заднем сиденье то и дело поглядывал на экран смартфона. Спустя полчаса, значок связи мигнул красным крестиком.

Машина заехала в область работы «глушилок».

Мужчина наклонился вперед и похлопал водителя по плечу.

– Припаркуйтесь здесь, пожалуйста, мсье Моро.

Вивьен кивнул, аккуратно свернул на обочину горной дороги и остановился. Он учтиво поклонился мужчине, глядя в зеркало заднего вида.

– Добрый вечер, мсье Брандо.

Жак снял очки. Это был настоящий Жак Брандо в своем истинном обличии. На заднем сидении такси сидел безжалостный хищник в образе безупречного джентльмена. Глава Директората улыбнулся.

– С наступающим Рождеством, mon cheri! Я рад снова Вас увидеть. Та информация, которую мы извлекли с жёсткого диска оказалась очень полезной. Я рад, что Вам удалось его добыть, даже несмотря на внезапно возникшие… трудности.

– Трудности – издержки моей службы, мсье Брандо.

Жак удовлетворенно кивнул. Он продолжил:

– Мой дорогой друг, знаете, какой самый страшный недуг может поразить организацию?

Агент отрицательно покачал головой.

– Некомпетентность, Вивьен. Некомпетентность – это рак, но в теле организма социального. Чем больше дилетантов в организации, тем скорее наступит ее гибель. Один бездарный руководитель может нанести вреда компании больше, чем взвод первоклассных диверсантов. И при этом, – Жак рубанул ладонью воздух, – бездарь раз за разом будет наносить вред из самых благих побуждений.

Запомните, друг мой, если хотите уничтожить компанию – поставьте дилетантов в руководство.

Брандо вздохнул.

– Мне очень жаль, что метастазы некомпетентности поразили и наш Директорат. Провал «первых» повлек за собой серьезные последствия. Это значительно усложнило ход операции, – в голосе Брандо прозвучала сталь. – Виновные в этом будут наказаны. Ubi pus, ibi incisio.

Вивьен непроизвольно напрягся. Неужто мсье Брандо решил сделать его главным виновником провала операции? Он знает о его приступах?

Жак протестующе замахал рукой:

– Что Вы, что Вы, mon cheri! Не вздумайте принимать сказанное мною на свой счет. Вы, «вторые» – самое дорогое, что есть у Директората. Вы – братство Теней.

Когда мы провели реформу агентурной сети, никто и представить не мог, что Отряд будет настолько эффективен. Сейчас на службе французской разведки стоят почти пять сотен безликих призраков. Бойцы Отряда способны выполнить любое задание в любой точке планеты и исчезнуть, будто их никогда и не было. Пятьсот первоклассных агентов, настоящих машин для убийства, но даже таким как вы нужно достойное обеспечение. Поэтому Директорат завербовал и нанял десятки тысяч «первых», которые должны снабжать вас всем необходимым. А ещё есть тысячи бюрократов, просиживающих штаны в кабинетах и несколько сотен человек из аналитического отдела. Наши аналитики – единственные, кроме вас, пожалуй, от кого ещё есть хоть какой-то толк. У нас образовался слишком большой балласт из бюрократов и дилетантов «первых». Директорату нужен качественный скачок, иначе некомпетентность поглотит и Отряд.

Впрочем, я встретился с Вами не для лекций об устройстве французской разведки.

Я хочу поговорить с вами о данных с добытого Вами жёсткого диска. Как вы наверное догадались, mon cheri, речь пойдет о Сомне.

Наши опасения относительно русско-китайской коалиции были не напрасны. Более того, мы недооценили исходящую от неё угрозу. У Sinom INC в руках устройство, которое может полностью изменить подход к ведению разведки. И даже это – не самое опасное.

Сначала корпорация будет использовать устройство по управлению человеческими снами в военных целях. А дальше, как это обычно бывает, военную технологию адаптируют и под гражданские нужды. Однако какие последствия может повлечь за собой массовое распространение Сомны?

Вивьен, вы только представьте: каждый человек сможет в своих снах стать богом собственной реальности. Он сможет создавать новые миры и проектировать целые вселенные! Казалось бы, что в этом плохого?

Сомна опасна тем, что, погрузившись в сон, человечество потеряет смысл своего существования в этой реальности. Зачем «здесь» делать что-либо, если «там» ты – бог? Мировая экономика рухнет, научно-технический прогресс остановится, и человеческая цивилизация обрушится под собственной тяжестью. Вопреки предсказаниям фантастов, человечество сгинет не в ядерном пламени, вовсе нет. Оно тихо умрет от голода во сне.

Теперь ваша задача, мой дорогой Вивьен, не просто предотвратить мировую войну. Вам предстоит отсрочить конец света.

Цель вашей операции – совершить диверсию в Исследовательском центре и получить работающий прототип Сомны. Также вам нужно добыть все возможные данные по препарату Онейрум, mon cheri.

Наша реальность стремительно меняется. Чтобы предотвратить катастрофу мирового масштаба, мы должны сравнять ставки.

Вивьен едва сдержал улыбку. Хитрый лис почуял большой куш и решил действовать наверняка. Предотвращение войны, отсрочка конца света. Что дальше? Спасение Галактики? Интересно другое: почему господин Брандо так уверенно заявляет об использовании Сомны в разведывательных целях? В документах об этом не было сказано ни слова.

Вивьен поднял взгляд. Брандо посмотрел Вивьену в глаза через зеркало заднего вида.

– А теперь я хочу послушать Вас, дорогой друг. Как Вы планируете совершить диверсию в Исследовательском центре?

Вивьен почувствовал себя студентом, сдающим выпускной экзамен профессору. Он заговорил без запинки:

– Исходя из полученных данных, у Исследовательского центра есть две уязвимых точки, которые мы можем использовать. Первая уязвимость – регулярное обслуживание систем жизнеобеспечения Центра. Поскольку научный комплекс находится в подземных сооружениях, раз в две недели на территорию приезжает техническая служба для профилактических работ.

Вторая уязвимость – это заинтересованность корпорации в проведении экспериментов с пациентами, страдающими нарушением сна. У Sinom INC заключены контакты с несколькими медицинскими центрами. Институт мозга человека - в их числе. У Отряда есть свои люди в институте, что позволит нам создать правдоподобный анамнез, который заинтересует учёных Корпорации.

Упомянув про испытуемых, Вивьен внимательно посмотрел на Жака Брандо. Тот едва заметно дернул щекой.

Агент мысленно усмехнулся.

Брандо-старший не мог не знать, что в группу проекта Сомна входит его сын. Но он никак это не показывал. Не было никаких указаний, что Джозефа следует заранее эвакуировать или защитить.

Любопытно.

Вивьен продолжил:

– Исходя из этих уязвимостей я вижу следующий план действий. Первая группа внедряется в техническую службу и прибывает на территорию научного комплекса для профилактических работ. Агенты во время замены фильтров отключают систему автоматической консервации бункера в случае нападения. Очевидно, что после инцидента в Нячанге будут изменены коды доступа и протоколы безопасности. Но корпорация вряд ли будет переделывать технические коммуникации, чем мы и воспользуемся. Также первая группа заранее подготовит оружие и взрывчатку для второй группы в вентиляционных шахтах.

Вторая группа внедряется в Институт мозга человека. Под видом пациентов, агенты подают заявку на участие в проекте Сомна. Судя по планировке бункера, для нападения достаточно будет группы в десять человек. Через несколько дней после того, как первая группа подготовила комплекс к штурму, вторая группа проникает на объект. Во время одного из экспериментов группа начнёт зачистку комплекса. Во время зачистки все переговоры в группе будут вестись на китайском языке. Будет также озвучено, что данная акция устрашения выполняется по указанию лидеров националистического крыла Китайской Национальной партии.

Ну, и теперь, исходя из обновленных целей операции, мы захватим рабочие прототипы Сомны, добудем данные по Онейруму и доставим их в Директорат.

Вивьен замолчал. Жак Брандо удовлетворенно кивнул несколько раз и картинно изобразил аплодисменты.

– Браво, mon cheri. Я рад, что Ваша разработка плана «в поле» совпала с прогнозами умников из аналитического отдела. Это действительно наилучшая стратегия по штурму Исследовательского центра. Я бы сказал, что Ваш план безупречен, мсье Моро, но есть одна маленькая деталь, ради которой я с Вами и встретился.

Вивьен вопросительно поднял правую бровь.

– Вчера Исследовательский центр в Санкт-Петербурге был в экстренном порядке законсервирован, а весь персонал проекта Сомна переброшен на остров в Южно-Китайском море.

В воздухе повисла пауза. Агент почувствовал как у него закружилась голова. Это значит, что о Сансаре можно было забыть? Он вдохнул и выдохнул несколько раз.

Через несколько секунд Вивьен медленно спросил:

– В таком случае, какие будут Ваши дальнейшие указания, господин Брандо?

Жак погрозил ему пальцем и засмеялся.

– Вот за это вы мне и нравитесь, мсье Моро! Даже в самой паршивой ситуации вы не позволяете себе дать слабину.

Улыбка сошла с лица главы Директората. Он поправил галстук и произнёс:

– Как сказал один китайский мудрец: «Самые красивые сакуры расцветают после бури». Вивьен, нам придется поднять бурю.

Глава 25

Южно-Китайское море, 14 марта 2020 года, 16:52

Слепой дождь моросит по разбитым стёклам. Атакует висящее на деревянных прищепках бельё. Она бредёт по двору-колодцу, огибая озёра луж. Зажимает нос рукавом. Подавляет рвотный рефлекс. Каждый шаг повторяется звучным эхом, отражается в арках и перекрёстках стен.

Тоска давит на плечи. Но нужно идти вперёд. Остановишься – и утонешь в болоте. Потеряешь свой шанс разорвать этот дьявольский круг. Она видела, как бывает. Как легко, жалея себя, опуститься на самое дно.

Таня держит ключи как шпагу, свой потрёпанный ранец – как щит. Она смело шагает за дверь с облетевшей от старости краской. Где-то там, в темноте, через сорок коротких ступенек, её ожидает ад. Повезёт – никого не окажется дома.

Им давно не везло.

Группа крадётся по коридору, перешагивая через соседский хлам. За ними следят. Сотни глаз, не моргая, выглядывают из щелей и замочных скважин.

– Твою мать! – спотыкается Джозеф.

Облако пыли взмывает вверх. Зрачки фокусируются на нём.

– И откуда только они взялись? – сквозь зубы ругается он.

Марина Ли пожимает плечами. Все замирают на месте. Аня, приложив палец к губам, кивает группе на Таню. Малышка с бантами на тонких косичках уже добралась до своей двери. Стоит на носочках, прижавшись к ней правым ухом. На маленьком, но по-взрослому хмуром лице расцветает улыбка. Она отпирает замок.

Группа прыжком переносится к ней.

Внутри комнаты – шеренги бутылок, мятые пачки от сигарет. Прожённый местами диван, разбросанный кем-то мусор. В мутных стаканах – бычки и остатки спиртного. Родителей нет. Только чьи-то зрачки всё буравят из-за дверей.

Таня вздыхает, снимает школьный рюкзак, берёт в руки веник. Сметает в железный совок следы несчастливого детства. Торопится. Задали много. Ей нужно успеть разобраться с уроками до темноты.

Разделяется группа. Кто-то берёт пакет и сгребает в него бутылки, кто-то, с тряпкой наперевес, вытирает пепел и пыль. Минута, вторая – и в комнате чисто. Таня садится в угол. Скрипит паркет.

Она достаёт тетрадь, кропотливо выводит дату.

Слёзы капают на листок, размывая чернильный след.

Таня смотрит на календарь. Вздыхает ешё раз. Идёт к серванту.

Там, внутри, среди пыльных хрустальных ваз,

она что-то упрямо ищет. Садится. Плачет.

Вместе с ней плачут сотни чужих, незнакомых глаз.

***

Новая лаборатория сомнологии поразила воображение Ани. Вопреки известным принципам Домова, она не вызывала никаких пугающих ассоциаций. Высокий потолок, чистые стены, огромные окна, из которых открывался вид на бирюзовое Южно-Китайское море... Ей казалось, будто сны здесь, на Острове, обязательно будут светлыми и спокойными.

Она ошибалась.

Джозеф раздражённо сорвал провода с висков. Датчики с тихим свистом втянулись в круглое изголовье. Он вытряхнул наушники из ушей, откинул тонкую простыню и попытался встать, но тут же, качнувшись, упал обратно. Онейрум так быстро не отпускает.

Они лежали на белых кожаных кушетках, расположенных вокруг широкой колонны в центре лаборатории. Из неё, подобно грибам в пятом корпусе, росли выгнутые лепестки с красными диодными панелями. Над каждым таким лепестком мерцал круглый монитор с показаниями, встроенный прямо в колонну.

Группа зашевелилась. Олег суетился между кушетками, помогая отсоединять присоски энцефалодатчиков. Старший лаборант, наводящий ужас на пациентов там, на Большой земле, теперь казался беспомощным и неуклюжим. Он перешёл к команде ассистентов Домова всего за неделю до эвакуации, и всё ещё не привык действовать без команд.

Всей банде лаборантов, следящих за порядком в питерском Центре, на острове просто не хватило места.

– Ну и жутких же гостей ты у себя поселила, подруга, – недовольно пробурчал ещё сонный Александр. – Я не люблю, когда на меня так пялятся.

– Я и сама не понимаю, – Морозова сидела на кушетке, свесив ноги. – У меня никогда не было подобных кошмаров.

– Да какая разница!

Джозеф, наконец, совладал с собой и опустил босые ноги на кафельный пол.

– Хоть что-то новенькое. Мы ходим по кругу, месяц за месяцем, пока Домов играет в генерала Эфирных войск.

Он был прав. С тех пор, как группа поселилась на Острове, их прогресс замер. Они снова и снова бродили по снам друг друга, повторяя одни и те же, бесполезные по своей сути, ритуалы. Все программы Домова были выучены наизусть, но без его психотерапевтических сессий толку от них было немного.

Маясь от скуки, они практиковались в управлении своими синапсами, создавая статичные «чертоги разума» во сне. Теперь, засыпая под Сомной, Аня попадала не в абстрактный пустой туман, а в прекрасный цветущий сад, созданный её воображением. Девушке не терпелось показать его доктору. Но он, увлечённый тренировками группы Майора, проводил в казарме дни напролёт.

– В отчёте нет ничего необычного? – спросила Аня у Смирновой, освободившись от проводов.

Екатерина сидела за столом у компьютера, подперев голову рукой. Её меланхоличный взгляд блуждал где-то за горизонтом, словно всё, что происходило в этой лаборатории, интересовало её не больше, чем фантик – старую кошку. Она нехотя оторвалась от своих размышлений и лениво пробежалась по отчёту.

– Ну, какие-то всплески были, – она щёлкнула мышкой пару раз и покачала головой. – Но это просто адреналин. Вы все устали. Нам нужно снизить интенсивность занятий.

– Что ты такое несёшь? – сверкнул глазами Джозеф. – Это первое хоть сколько-нибудь интересное событие за всё время, что мы торчим здесь. За нами наблюдали, понимаешь? Я этот кошмар уже тысячу раз видел, никаких глаз там и в помине не было.

– Джозеф, угомонись, – Аня подошла к нему и успокаивающе погладила по плечу. – Может это метафора для соседей. Они ведь видели, как родители над ребёнком издеваются, но ничего не предпринимали.

– Не трогай меня, – дёрнулся он. – Мы тоже ничего не предпринимаем. Смотрим и вытираем пыль. Как это должно ей помочь? Какие проблемы это решит? Даже если это просто метафора, она показывает, что мы делаем что-то не так.

– Что ты предлагаешь?

– Менять подход. Копать глубже, – он подошёл к нахмуренной Тане, задумчиво теребящей косу в руке. – От чего ты плакала во сне? Что тебя волновало?

– Джозеф! – Смирнова стукнула по столу. – Немедленно оставь Таню в покое! Мы не обсуждаем кошмары вне сессий. Это работа Леонида Васильевича!

Джозеф окатил её презрительным взглядом.

– Ему плевать. И на нас, и на исследование Эфира, – он повернулся обратно к Тане и потянул её за косу. – Давай чинить твои мозги, может и лазейку для гостей найдём. К чёрту их всех!

Александр, всё это время исподлобья наблюдавший за ними, сделал быстрый рывок и прыгнул на спину к Брандо. Не устояв на ногах под тяжестью его веса, Джозеф со стоном рухнул на кафель. Александр деловито прижал его коленом к полу.

– Что ты творишь, – прохрипел Джозеф. – Уберите его от меня!

Ассистенты доктора уже неслись в их сторону. Вцепившись в Александра с обеих сторон, они стащили его с Брандо. Смирнова достала из кармана одноразовый транквилизатор. Она разорвала зубами упаковку и стянула колпачок. Олег перехватил у неё шприц левой рукой. Размахнувшись, вонзил Саше в плечо. Тот обмяк.

Джозеф медленно поднялся на ноги и небрежно отряхнулся. На его лице играла злая усмешка.

– Нужно включить сирены. Иначе проспим колесницу, – пробормотал Александр.

Его лысая голова безвольно упала на грудь.

– Олег, проводите Александра в палату, – Екатерина поправила съехавшие после короткой борьбы очки. – Он снова забыл, что он – пациент. И он бредит.

Она шумно выдохнула и перевела суровый взгляд на Джозефа.

– Впрочем, не он один.

Джозеф окинул присутствующих ледяным взглядом, молча развернулся и вышел за дверь. Аня зачем-то поспешила за ним.

Солнце неторопливо катилось к закату. Морской бриз дружелюбно трепал одежду, скрипел вершинами пальм. В воздухе пахло солью.

Джозеф сидел на ступеньках у входа в здание лаборатории и мрачно смотрел на казарму. На той стороне площади, под окнами базы «Мимезис», Домов и Майор о чём-то увлечённо беседовали, с удовольствием подставляя свои загоревшие лица последним лучикам солнца. Рядом с ними смолил, зажав сигарету в кулак, высокий мужчина лет пятидесяти. Он внимательно наблюдал за двумя молодыми парнями, что чистили оружие под растянутым неподалёку брезентовым тентом.

Ребята Майора вызывали у Ани искреннюю симпатию. Когда группа Домова, растерянная и взволнованная переменами, ступила на каменистый берег, они встретили их с тёплым радушием гостеприимных хозяев. Антон Петрович тогда лично провёл экскурсию по острову и даже устроил небольшой, но душевный праздник по случаю новоселья.

Их пути редко пересекались. Пока бойцы Майора тренировали навыки на полигоне, пациенты медитировали на пляже под расслабляющий шёпот волн. Когда наёмники отправлялись в Эфир, занимая экспериментальный блок, члены группы, каждый в силу своих возможностей, упражнялись в углу полигона, чередуя йогу и физкультуру. Одни обслуживали своё мудрёное вооружение, вторые погружались в чужие кошмары.

Обе группы сумели разделить этот маленький остров, несмотря на разницу в статусе и целях, навыках и диагнозах. Пожалуй, они даже смогли бы претендовать на звание лучших соседей года, если бы не одно существенное «но»...

– Зачем ты за мной увязалась? – угрюмо бросил Джозеф через плечо.

– Мне тоже его не хватает, – ответила Аня, плюхнувшись на соседнюю ступеньку. – Не думала, что он променяет нас на военных.

Он усмехнулся.

– Я понял это ещё в Питере.

– О чём ты говоришь?

– Отчёты Совету директоров, – скривился Брандо. – Я ведь тоже их получал. Знаешь, что там за люди? Стоило показать им краешек Эфира, как они тут же похвастались военным. Мы ещё даже не осознали его природу, а они уже строят планы по захвату мира. Домов со своими рассказами о потенциале Сомны удачно подлил масла в огонь.

Он с ненавистью посмотрел на Майора.

– Он точно знал, к чему это приведёт.

Антон Петрович, словно почувствовав его взгляд, повернул обветренное лицо в сторону Лаборатории. Заметив ребят, он сухо кивнул. Джозеф нервно отвернулся и качнул головой.

– Но ведь Бенецкий собирался засекретить исследования, – неуверенно запротестовала Аня. – Ты же сам слышал! Они бы закрыли терапию и разогнали нас. Доктор нашёл способ сохранить оба направления…

– Чушь. Если бы они выпустили технологию на рынок, она принесла бы гораздо больше денег, чем все их военные разработки вместе взятые.

Голос Джозефа дрогнул.

– Эфир прекрасен. Он мог бы стать вторым домом для уставшего человечества. Только представь: миллионы синапсов, объединённые в общем пространстве снов. Новый виток развития культуры. Безграничная свобода. Но тупые ублюдки из корпорации, во главе с Бенецким, ведут свою игру. Они делают вид, будто всё, что умеет Сомна – это лечить неврозы. И под этим соусом успешно проталкивают военную альтернативу. План Домова оказался как нельзя кстати. В конечном счёте, Сомна станет очередным инструментом разведки. И всё.

– А как же мы?

– Посмотри вокруг! – Джозеф поднялся и гневно развёл руками. – Весь остров заточен под тренировки новой ЧВК. Они прошлись по нашим кошмарам, как по трамплину, чтобы быстрее нырнуть в океан политических игр. Мы – уже отработанный материал, мусор, прилипший к подошве.

Аню била мелкая дрожь. Джозеф обожал драматизировать без повода, но сейчас его обвинения звучали более чем серьёзно.

– Рано или поздно, доктор вернётся к исследованиям. И откроет Эфир всему миру. А мы ему в этом поможем.

– Мы? – Джозеф расхохотался. – Ты действительно чокнутая, Ковальски! Не знаю, что ты там себе вообразила, – он спрыгнул с лестницы на землю и повернулся ко Ане спиной, – но мы с тобой не друзья. Ты такая же пешка в этой игре, как и все остальные.

Не поворачиваясь, он отсалютовал двумя пальцами от виска и, отправив руки в карманы, расслабленной походкой двинулся в сторону пирса.

Аня молча смотрела ему вслед, прикусив губы. К горлу подбирался предательский комок. Три месяца назад, когда Джозеф помогал ей сбежать из Центра, девушке на мгновение показалось, что они действительно стали близки. Она увидела в этом раздражающем, ехидном провокаторе крохотный проблеск эмпатии. Обострившееся чувство справедливости позволило заглянуть за его броню и обнаружить там тлеющий уголёк человечности.

Однако стоило группе прибыть на остров, как Джозеф вновь отдалился. Он возобновил практику ежедневных саркастических перепалок и вечной борьбы с Аней за внимание доктора. Спустя время, к их общему сожалению, к этой борьбе присоединилась ещё одна, превосходно вооружённая сторона.

Набравшись решимости, девушка спустилась вниз. Она направилась прямиком к загорающей у казармы парочке. Доктор и Антон Петрович прервали свой разговор и вопросительно повернулись к Ане.

– Нам нужно поговорить, – выдохнула она, глядя Домову в глаза.

Майор понимающе хмыкнул и протянул доктору руку.

– Пойду я, Леонид Васильевич. Нужно проверить, кхм, как там мои инвалиды справляются.

Доктор кивнул, рассеянно ответив на рукопожатие.

– Что-то случилось, Анна?

Девушка замялась. Слова Джозефа пробудили в ней настоящую бурю эмоций. Усталость и страх, тревога и боль, обида и разочарование словно соревновались друг с другом за право быть высказанными, выплеснутыми в лицо. Но подходящие слова всё никак не находились. Аня решила подойти к вопросу с другой стороны.

– Можно сказать и так, – насупившись, пробормотала она. – Сегодня на сессии с Таней случилась какая-то чертовщина. Нам бы очень пригодилась твоя помощь. Но ты, – не удержавшись, Аня бросила ревнивый взгляд на курящего Батю, – снова про нас забыл. Ты больше не планируешь заниматься с группой?

Он нахмурился и виновато потёр затылок.

– Дело не в этом. Просто работа с новичками идёт труднее, чем я полагал в начале. Они очень тяжело адаптируются к Эфиру, – вздохнул он. – Но ты права, мне нужно чаще появляться на ваших сессиях. Завтра же исправлюсь. Обещаю!

Он примирительно улыбнулся, приобняв девушку за плечи.

– Катя говорит, вы придумали интересный метод для фиксации пространства в синапсе. Расскажешь подробности?

Из дверей казармы вылетел молодой китаец невысокого роста с крайне озабоченным видом.

– Леонид Васильевич, там один из новичков подключился к Сомне без разрешения! К этой, персональной. И теперь у него красный индикатор моргает!

– Видишь, с кем приходится иметь дело, – с сожалением сказал Домов. – Давай сделаем так…

Он отодвинул рукав халата и посмотрел на часы, прикидывая что-то в уме.

– Мне всё равно в лаборатории допоздна работать. Я оттуда подключусь и после отбоя загляну к тебе в Эфир. Покажешь, что вы там придумали. Заодно и поговорим. Хорошо?

Аня молча сжала его руку.

Ещё не всё потеряно, Джозеф, – подумалось ей. – Надежда всё ещё есть.

***

– Спокойной ночи, Танюш!

Аня захлопнула дверь и прошла в свою комнату.

Всю женскую половину учёных и пациентов Корпорации, по настоянию Майора, поселили в маленьких гостевых комнатах на втором этаже административного корпуса. Мужчинам повезло меньше: они вынуждены были ютиться в бывшем конференц-зале, разделённом на секции лёгкими перегородками из ротанга.

Ротанг преследовал их повсюду. Практически вся мебель на острове, за исключением лабораторного комплекса, была сплетена из его гибких жёлтых стеблей. Комната Ани, к её радости, отличалась сдержанным минимализмом. В ней не было ничего лишнего. Стол, стул, вешалка для вещей. Тумбочка с клеткой для Билли. Кровать.

Она с наслаждением рухнула на постель и достала из-под подушки серебристый кейс с логотипом SINOM INC. Ей не терпелось скорее выйти в Эфир. Аня мысленно поблагодарила Чжао за партию персональных устройств, которую он передал им для испытаний. С их помощью группа могла выходить в Эфир и вне экспериментов.

В её руках был грубый прототип – простая коробка из чёрного пластика с кнопками, датчиками и парой дешёвых наушников. В ней не было фирменного изящества, присущего всем изделиям Корпорации, но Аню это ни капельки не волновало. Эта маленькая коробочка дарила ей полную власть над собственным сном.

Аня откупорила пробирку Онейрума и выпила её одним жадным глотком.

***

Перед глазами – короткие вспышки эмоций, образов, лиц. Воспоминания и фантазии смешиваются, меняются местами. Мелькают цвета. Запахи. Звуки. Они сливаются в красочный водоворот, вспыхивают и пропадают, ослепляют своей остротой. Нервы обнажены. Ощущается всё и сразу, и не ощущается ничего. Пространство дрожит.

Чувства поглощает Эфир.

Все связи разорваны, перепутаны, обнулены. Пришло время собирать себя заново, по кускам. Вспомнить, как двигаться. Как смотреть. Как подчинять себе мягкий туман. Осталось вспомнить, куда нужно прийти.

В темноте появляется дверь.

***

Для того, чтобы зафиксировать объекты во сне, необходимо приложить немало усилий. Образ, созданный на скорую руку, исчезает, стоит лишь отвести от него взгляд. На то, чтобы вырастить этот сад, у Ани ушёл, без малого, месяц.

Она готовила почву, комкуя и раскрашивая вязкий туман. Мысленно вспахивала плодородную землю, проходилась тропическим ливнем, очищала от придуманных ею же грубых камней и песка. Только тогда, когда она смогла по-настоящему убедить себя в её существовании, Аня приступила к созданию семян.

Шаг за шагом, цветок за цветком, сад заполнялся тропическими деревьями и яркими клумбами. Каждый его элемент был не просто выдуман, он был скрупулёзно воссоздан в Эфире, от ржавого пятнышка на листке, до глубоких ветвистых корней.

Сегодня она, наконец, приведёт сюда долгожданных гостей. А значит, можно добавить немного красок. Девушка провела раскрытой ладонью над кустом белоснежных садовых роз, и его бутоны, один за другим, послушно начали краснеть.

– Невероятно красиво, – голос Домова раздался из центра сада.

Мгновение, и он сам возник чёрным вихрем из пустоты.

– Не представляешь, как я устал работать с военными. В каждой их фантазии – смерть и боль. И абсолютно никакой эстетики.

Он наклонился к клумбе тигровых лилий у подножия фонтана и с удовольствием вдохнул их аромат.

– Я надеялась, что тебе понравится, – робко улыбнулась Аня. – Каждый из ребят создал что-то своё. У Морозовой, например, кондитерская лавка. Она там экспериментирует со вкусами эфирных сладостей. А Джозеф сразу взял высокую планку…

Аня неохотно признала его превосходство.

– У него в синапсе настоящий террариум с живыми змеями. Штук десять, не меньше.

– Ничего себе. Я и не подозревал, что вы так усердно работаете.

Доктор обогнул резной фонтан и направился к Ане. Она, словно розовый куст, тут же налилась краской.

– Мне жаль, что всё сложилось именно так, – тихо сказал он, коснувшись её щеки. – Я тоже соскучился.

Густую тишину момента прорезал вой сирены воздушной тревоги. Красный всполох разорвал небо. Оно тут же треснуло по швам.

– Это делаешь ты?

– Нет!

Волна оглушающе-громких хлопков сбила их с ног. Длинные чёрные стебли выросли из земли, распустились кричащими, оскаленными бутонами. За ожившей цветочной оградой послышался грохот тяжёлых шагов.

Ещё один всполох огня уничтожил сад.

Глава 26

Южно-Китайское море, 14 марта 2020 года, 23:44

Майор нервно постукивал пальцами по столу. Только показалось, что всё налаживается! Но у судьбы, похоже, были другие планы.

– Какие приказы, Майор? – Тёма так и не убрал руку с кнопки экстренной тревоги.

– Все по боевым постам. Гражданских собрать в Административном здании, пусть этим займутся Батя и Ольга. Коля с пятёркой человек – в Лабораторию. Всех, кто там есть – пинками к Бате. Главное, найдите Домова.

– Может, всё-таки наши? – Ли старался сделать так, чтобы голос не дрожал.

– Нечего «нашим» тут делать, – Майор всматривался в монитор радара. – Тем более на шести вертолётах.

– Они разделяются.

Эскадрилья разбилась на три пары. Одна двойка заходила с востока, вторая – с запада. Третья пара зависла в воздухе, в паре километров южнее острова.

– Они так и не отозвались?

– Нет. Молчат.

– Первую и третью батарею в автоматический режим.

– Засекут.

– Вот и посмотрим, что они сделают.

Вертолёты пошли на сближение и, как по команде, пропали с экрана радара. Майор перешёл к другому пульту. На мониторы выводилась картинка с камер прикреплённых к зенитно-ракетным комплексам. Первый и третий экран несколько раз моргнули, пока камеры настраивали фокус. Остальные оставались тёмными.

Антон выругался. Чёртовы китайцы так и не доставили всё, что он требовал. Бюрократы хреновы. Из десяти ЗРК готово только четыре. Да ещё и с неполным боекомплектом.

Придётся работать с тем, что есть.

Машины шли на предельно малой высоте. Они заходили на первые цели.

Ведущий западного звена поднял вертолёт и ударил НАРами по пирсу. Цепочка разрывов смела сложенные под погрузку ящики. Оставленный кар полыхнул как солнце и завалился на бок. Ведомый хотел ударить по катерам, но со стороны скалы к нему уже неслась противовоздушная ракета. Он резко бросил машину влево и выстрелил тепловые ловушки. Ракета ухнула сзади, мазнув хвост вертолёта огненным языком.

Тем временем, восточная пара вышла для удара по северному причалу. Ведущий номер выпустил пару ракет по диспетчерской и ушёл вправо. Ловушки осветили чёрные скалы острова. В их свете ведомый вертолёт чётко рассмотрел залп зенитки. Компьютер мгновенно поймал установку в прицел. Подвесы вертолёта расцвели залпами. Один из мониторов погас.

– Третья батарея поражена.

– Вижу, не слепой, – отмахнулся Майор – Батя, на связь.

– Батя в канале?

– Что у вас в админке?

– Ад и Израиль. Что, чёрт возьми, происходит?

– Не тормози, Батя. Нападение. Кто – пока не знаю. Просохатили мы их. Шифруются под наших, потому и подпустили так близко.

На том конце смачно выругались.

– Соберись, Батя. Слушай приказ. Быстро всех гражданских доставить на пирс, посадить на катера и отправить на север. Китайцы перехватят.

– Майор, на пирсе что-то горит. Опасно это всё.

– Я знаю, что опасно, но вертушки сейчас на второй круг пойдут. Мы их отвлечём на зенитки, и у вас появится возможность пройти по темноте.

– Принял. Мы всех собрали, только Домова нет.

– Коля, какого хрена? Где Доктор?

– В отключке, – голос звучал гулко, как из банки. – Тут его помощница. Говорит, у него передоз Онейрума. Что? А-а. Майор, она говорит, его нельзя перемещать, он скопытиться может.

– Твою-то мать! – Майор от души треснул по стене кулаком. – Коля, будь на месте. Второй отряд, бегом закрепиться на Полигоне. Батя, выводи людей.

Майор шумно выдохнул, успокаивая нервы.

– Тёма, вторую и четвёртую зенитки – на ручной режим. Жди приказа. Ли, на тебе пулемёты. Без приказа не стрелять. Ждём их.

– Принял, – бойцы синхронно кивнули.

***

Батя осмотрел колонну сотрудников и пациентов лаборатории Домова. Они с Ольгой построили людей в две шеренги и распределили равномерно носилки с документами и оборудованием, что успели собрать. Лица всех были напряжены, но паники вроде не видно. Все понимали, что потерять голову сейчас – значит умереть.

Он прислушался. Сквозь шум прибоя явственно проступал нарастающий гул винтов. На фоне тёмного неба вертолёт казался чёрной кляксой. Тёмное пятно прижималось к воде, с каждой секундой, увеличиваясь в размерах. Поравнявшись с берегом, вертолёт резко пошёл вверх и выпустил тепловые ловушки. На несколько секунд весь берег осветился мертвенно-белым светом. Тут же в веер белых огней врезалась ракета. Полыхнувший взрыв ослепил всех, но Батя успел прикрыть глаза. В ослепляющем свете «фейерверка» он отчётливо рассмотрел второй вертолёт.

Сволочи, они даже «борта» покрасили в цвета Sinom INC. Хорошо подготовились, суки. Додумать мысль он не успел. Ведомый выпустил целый шквал ракет по скале. Ахнуло так, что у всех заложило уши. Стекла первого этажа лопнули, осыпая всех шрапнелью из мелких осколков. Люди закричали, кто-то упал. Ольга бросилась наводить порядок.

Сквозь крики и грохот Батя расслышал злобное шипение зенитных ракет. Ведомый явно не рассчитывал на ответный залп. Слишком близко подошёл к скале, за что поплатился. Он даже успел отстрелить ловушки, но расстояние было слишком маленькое. Две ракеты врезались в конус светлячков, обе взорвались в одно мгновение.

Вертолёт подбросило, как на трамплине, замотало и с чудовищной силой ударило о скалу.

Батя понял, что пора действовать.

– За мной, бегом! – Не оборачиваясь он побежал в сторону пирса. Горящий кар оказался очень кстати. В кромешной тьме, языки огня служили хорошим ориентиром. Добежав до начала пирса, он остановился, обернулся. Колонна растянулась. Ольга подгоняла отставших. Батя забежал на пирс, оглядываясь в поисках уцелевшей техники. К нему подскочили китайские моряки. Он специально поставил их в начало колонны, чтоб они первыми добежали помочь завести катера. Жестами он указал на пару лодок. Парни перекинулись парой фраз и бросились снимать чехлы. На пирс уже поднималась основная часть колонны.

Батя тихо выругался. Медленно, слишком медленно.

За скалой полыхнуло пламя. Через секунду донёсся грохот взрыва. В всполохе промелькнул хищный силует вертолёта. Стрёкот винтов заставил людей двигаться быстрее. Вертушка пронеслась над головами, обдав всех волной песка и водных брызг.

– Быстрее. Быстрее! – подгонял Батя. – Сначала сами, потом уже вещи!

Он поймал за руку парня в рабочем комбинезоне.

– Метнись в начало пирса. Проверь, может там ещё есть лодки.

***

– Майор – Второму. Майор – Второму.

– Майор в канале. Слушаю.

– В-вижу на с-северном причале два десятка неизвестных.

– Принял. Всем залечь. Себя не проявлять. Огонь открывать только при контакте.

Майор нарисовал в голове карту острова. От причала до лаборатории можно пройти по дорожке между скалой и полигоном. Но дорожка узкая, значит, часть пойдёт по полигону. На скале – Володя-снайпер, на полигоне – пятеро бойцов в лабиринте контейнеров. Захватчики будут двигаться к лаборатории, это без сомнений. Им нужен Доктор, ну или его наработки. Они сделали ставку на темноту и вертолёты. Что же, пару вертолётов уже убрали. А темнота может работать на обе стороны. Всё же, противник – явно не дурак. Такими силами остров не возьмёшь. Значит, будем ждать ещё подлянки с его стороны.

А пока нужно заняться гостями.

– Коля, связь.

– В канале.

– Бегом в комнату управления. Помнишь, где включаются прожектора на полигоне?

– Так точно.

– По команде врубишь свет на пять секунд – и сразу вырубай. Командир второго отряда!

– На связи.

– Подпустите их поближе. По команде «Свет» Коля врубит прожекторы. Мы их ослепим. Дальше действуйте по обстановке.

– Володя, ты – мои глаза теперь. Следи за ними. Когда почуешь, что пора, давай команду. Как понял?

Рация дважды щёлкнула.

От группы на пирсе отделилось десять человек. Четверо, постоянно озираясь, пошли по дорожке. Остальные короткими перебежками, от контейнера к контейнеру, двигались по полигону. Володя, следя за их передвижениями через тепловизор, дождался, пока захватчики дойдут до середины поля. Он отложил прибор, поудобнее устроился и тихо проговорил в рацию:

– С-свет.

Луч от фонарей резанул по глазам даже сквозь закрытые веки. Володя досчитал до пяти. Свет погас. Он сразу прильнул к окуляру прицела. На полигоне творилась бойня. Ослепших и дезориентированных врагов расстреливали практически в упор. Тех, кто пытался сопротивляться – закидывали гранатами. На дорожке двое лежали без движения. Третий пытался отползти в канаву. Четвёртый бежал в сторону причала. Володя, не торопясь, навел прицел на его спину и нажал спусковой крючок.

Он перевёл прицел на причал. Захватчики прятались за камнями и постройками. Володя улыбнулся. Встреча оказалась горячей.

Его внимание привлёк один из бойцов. Тот отчаянно жестикулировал. Судя по звукам, что-то неразборчиво кричал. Выстрелы на полигоне перебивали голос. Возможно это был командир десанта. Снайпер также неспеша навёл прицел на крикуна. Вдох. Выстрел. Крикун всплеснув руками упал на камни. Остальные ещё сильнее вжались в укрытия.

Шум винтов отвлёк Володю от осмотра причала. Его внимание привлёкло сияние на полигоне. Кто-то из десантников всё таки успел дёрнуть фальшфайер. В кромешной темноте ярко красный язычок огня был виден на километры. Уже понимая, что не успевает, Володя всё-таки заорал в рацию.

– ВОЗДУХ!

Полигон накрыло огненной волной.

***

Батя ещё раз осмотрел пирс. Последние гражданские рассаживались в лодки.

– Майор, всех погрузили на катера.

– Отправляй их – и бегом в казарму.

– Принял.

Майор прислонился лбом к окну. Холод стекла подарил несколько секунд облегчения. Он с горечью смотрел, как затухает зарево за Лабораторией. С затаённой надеждой всё таки спросил в рацию:

– Володя, живые на Полигоне есть?

Рация щёлкнула три раза.

Он и сам всё понимал. После удара НУРСами по практически пустому полигону, выжить было невозможно.

***

– Майор. У нас ещё гости.

На экране радара с юга двигались несколько точек. Судя по скорости – вертолёты. А вот и ожидаемые подлянки. Маркеров Sinom INC. на них не было, таиться им уже не было никакого смысла. Антон зло ухмыльнулся. Тот, кто разрабатывал план нападения на Остров – хорош, очень хорош. Подгадал время, пока укрепления не доделаны. Первыми пустил ударные вертолёты и небольшой отряд разведки. Они зачистят то немногое, что представляет опасность. А сейчас на расчищенную площадку высадятся основные силы. Прихлопнут всех оставшихся и заберут то, за чем пришли.

Молодец, чёрт бы его побрал.

– Батя, на пост, быстро, – в голосе Майора появились рычащие нотки. – Тёма что с вертолётами?

– Первые отходят. Новые будут минут через десять-пятнадцать.

– У нас остались зенитки?

– Одна на западном склоне. Вторая на северном. Обе почти пустые.

– Если кто-то попадёт в радиус поражения, стреляй наверняка. Во второй волне скорее всего только десантные вертушки.

Он повернулся к окну, выходящему на Лабораторию. Нужно срочно что-то решать с Домовым. То, что пришли именно за ним, было понятно совершенно точно. Ни одна ракета не упала ни на Лабораторию, ни на Административное здание, ни на казарму. Значит, они пока не знают, где находится Доктор, поэтому и высаживают десант. Домов нужен им живым. А он в отключке. Ситуация хреновая, с какой стороны ни посмотри. Майор зажал тангенту.

– Коля, связь. Срочно.

– На связи, – Колин голос всё также звучал неестественно глухо.

– Ты в экзе что ли?

– Так точно. Как заваруха началась – сразу в неё влез.

– Аккум посадишь, дубина.

– Майор, не хвилюйся, аварийный есть.

– Ладно, может так даже лучше. Срочно пошли кого-нибудь из бойцов к Екатерине. Пусть дадут ей рацию.

Пока у него была пара минут, Антон решил пораскинуть мозгами. Если получится вернуть Домова в сознание, его можно будет попробовать перевести в казарму. Она всё-таки лучше подходит для обороны. Тогда останется только дождаться подкрепления из НОАК. Сигнал тревоги они уже получили. Уже должны были выдвинуться. Хотя, зная их неспешность, ждать придется долго. Часа три, не меньше. Но у него будет козырь. Захватчики будут осторожничать при штурме казармы, чтобы Доктора не зацепить. А там, глядишь, можно будет поторговаться, потянуть время.

Одна мысль всё же не давала Майору покоя. Что-то очень всё слишком уж выгодно выходит для противника. Зенитки не укомплектованы, бойцов на острове мало, да и Домов «внезапно» передознулся. Таких совпадений не бывает.

От размышлений его отвлекла рация.

– Алло! Алло, это Екатерина. Майор, что вы хотели?

– Леонид Васильевич пришёл в себя?

– Нет. Наоборот, его состояние ухудшается. Очень похоже на ваш инцидент с Лан. Кажется, что он просто спит, но его не разбудить.

– Екатерина. Стойте. – Майор грубо прервал её. – Говорите, очень похоже на Ларису? Значит, мы пойдём и вытащим его. Продиктуйте параметры настройки Сомны для связи с Домовым.

– Записывайте. Дельта – 2.189 – 3.199 – 2.105, амплитуда 40.

– Записал. Отбой.

Майор пересчитал в голове, сколько у него осталось людей. Чертовски мало. Что ещё хуже, все они – новички. Из тех, кто хорошо себя чувствовал в Эфире, остался только Ли.

Значит, пойдёт он, и ещё четверо. Этого должно хватить.

Глава 27

Южно-китайское море, 15 марта 2020 года, 00:42

– Расчётное время прибытия десять минут, – протрещал голос в наушниках.

Вивьен показал большой палец в сторону кабины пилота. Агент достал из подсумка автоматический шприц и поднёс его к шее. Гремучая смесь из транквилизаторов с шипением впрыснулась в кровь. Боец Отряда, что сидел напротив него, понимающе кивнул и поправил черную балаклаву на лице.

Последние три месяца дались Вивьену тяжело. Это была самая сложная подготовка к операции за всю историю Директората. План нападения претерпел существенные изменения. Ни о какой инсценировке атаки китайских радикалов уже не могло идти и речи, а масштабы операции увеличились в разы.

Для штурма острова было активировано больше ста агентов. С учетом всех секретных миссий и операций, сейчас в строю было больше половины агентов второго уровня. «Первых» не хватало катастрофически. Вивьену с несколькими агентами Отряда пришлось лично контролировать бесчисленные поставки оружия, техники и снаряжения. Он даже сам участвовал в переводе агентов в режим Тени.

Не все Активации прошли гладко. Один из спящих агентов отказался возвращаться в Отряд и, прямо на глазах Вивьена, покончил с собой. Это спровоцировало целую череду приступов, после которых он едва оправился.

О поведенческих аномалиях лучше было даже не вспоминать. Так грубо и прямолинейно Вивьен не действовал никогда. За прошедшие три месяца он побывал в пятнадцати странах. Он сменил больше сорока личностей. Легенды были плохо проработаны и путались между собой, а вымышленные факты смешивались в кучу. Перед его глазами безумным калейдоскопом проносились бесконечные тайные встречи, пароли-отзывы, конспиративные квартиры и шифры, шифры, шифры. Через агента прошли сотни рекламных буклетов, брошюр и книг о цветах.

Он очень рисковал и много раз оказывался на грани провала. Ему приходилось торопиться изо всех сил, дабы успеть завершить подготовку к операции к середине марта. Лишнего времени попросту не было, а осторожность стала непозволительной роскошью.

Масла в огонь подливала и постепенно расползавшаяся по всему миру пандемия. С каждым днём передвижение между странами становилось всё труднее, а карантинные меры – всё жёстче. Впрочем, в этом были и свои плюсы. Благодаря всемирной истерии из-за нового вируса, у спецслужб были другие заботы.

Несмотря на поведенческие аномалии, Вивьену удалось остаться незамеченным.

Самым трудным во всей подготовке оказалось найти способ максимально близко подойти к острову, не вызывая подозрений. Для решения этой задачи Директорат совершил невозможное. Французской разведке удалось достать старую нефтяную баржу и превратить её в вертолётоносец. Верхняя палуба была демонтирована, и вместо неё были установлены гигантские створы. Они скрывали в недрах корабля взлетную площадку и ангар, способный вместить в себя целую эскадрилью.

Агентам же пришлось приложить немало усилий, чтобы достать подходящие вертолёты. Через сложную цепочку поставок, по немыслимым маршрутам из Восточной Европы и Южной Америки, были добыты семь штурмовых версий МИ-8 с полным боекомплектом и один CH-47 «Чинук».

Вивьен взглянул на часы. Им оставалось лететь меньше пяти минут. По общей частоте стали пробиваться обрывки переговоров первой волны наступления.

– Шершень-1, пустой, … на базу.

– Шершень-5, … бак, ухожу на сверхмалую!

– … уничтожен.

– … Зодиак, у нас потери, причал… пулеметы…

– Причал взят …

– Пробиваемся к … полигона!

Связь наконец наладилась. Вивьен прижал наушники плотнее к голове.

– Сезон, Сезон, я Зодиак, приём!

– Сезон на связи!

– Heureusement, вы уже на подходе! Полигон чист, закрепились по периметру! Повторяю, полигон чист, точка высадки – квадрат I5.

– Принято, Зодиак! Держитесь, будем через три минуты.

Агент надел шлем. Свет в салоне переключился на красный. Вдруг, вертолёт сильно тряхнуло. Из кабины послышались сигналы тревоги и отборный французский мат.

– Шершень-2, расчет ЗРК на 12 часов! Манёвр уклонение!

По бокам вертолёта зашипели пусковые установки. Яркий свет от тепловых ловушек ударил в салон через иллюминаторы. «Чинук» наклонился вперед. Вивьен увидел, как в фонаре кабины прямо над ними пронёсся вертолёт поддержки. МИ-8 спикировал туда, откуда была выпущена ракета.

Раздался взрыв. Ударная волна от зенитной ракеты эхом прокатилась по фюзеляжу. CH-47 резко завалился вправо. Бойцы ухватились руками за натянутую позади сидений сетку. Вивьен увидел в стеклянном пузыре кабины, как белыми нитями вытянулись следы от НУРС-ов в сторону острова. Небольшой клочок земли светился рыжим пламенем в ночи, словно тлеющий костёр. «Чинук» нырнул вниз. От перегрузки внутренние органы прижались к позвоночнику. Стало трудно дышать. Вертолёт трясло так, будто они мчались по ухабистой дороге с обрыва. Вивьену показалось, что они целую вечность падали в чёрную бездну.

Наконец, тряска прекратилась. CH-47 выровнялся и сбавил обороты. Сигнал тревоги стих. В салоне загорелся желтый свет, сигнализируя о скорой посадке.

Группа Сезон поднялась со своих мест. Залязгали затворы, защелкали карабины и застежки на снаряжении. Вивьен почувствовал как у него подскочил пульс. По мышцам пробежала лёгкая дрожь. Тело в предвкушении боя переходило в боевой режим.

Агент взглянул на часы. До прибытия НОАК оставалось чуть больше двух часов. Времени впритык.

Вертолёт, мягко качнувшись, коснулся земли. Свет в салоне переключился на зелёный. Как гладиаторы перед выходом на стадион, бойцы замерли в ожидании броска. Рампа, словно ворота Колизея, медленно открывалась, представляя бойцам кроваво-красные отблески сражения.

Когда створка коснулась земли, Вивьен прокричал во все горло:

– Группа Сезон, вперёд!

Отряд сорвался с места и хлынул из разинутой пасти грузового отсека на полигон. Бойцы двумя чёрными потоками мчались вперед, перепрыгивая учебные траншеи и огибая контейнеры. Отряд бежал прямо на передний рубеж обороны на помощь группе Зодиак. От «Чинука» взмыла ввысь зеленая ракета. Экипаж ждал поступления раненых.

Группа Сезон добежала до края полигона и закрепилась у земляного вала. Над островом кружился вертолёт поддержки. Он продолжал обстреливать укреплённые позиции Шином. От гула лопастей земля дрожала под ногами. Отовсюду были слышны автоматные очереди и взрывы.

Вивьен нашёл глазами бойца группы Зодиак. Он подполз к нему вдоль бруствера и положил руку на плечо.

– Hé! Где командир?

– Убит. Сейчас за старшего его заместитель, – агент махнул рукой вправо. – Он там.

Вивьен кивнул и пополз дальше вдоль бруствера к бойцу.

– Привет, Зодиак, вы как?

– Здравствуй, Сезон, – агент покачал головой. – Мы закрепились по периметру. Причал и Полигон за нами. РЛС и зенитные установки уничтожены… но у нас большие потери.

– Сколько твоих агентов осталось в строю?

– Меньше половины, le chef. Квады Овен, Телец, Близнецы погибли ещё на подлете. Рыбы и Рак попали под кинжальный огонь при выходе на причал. Весы и Скорпион выбыли при штурме полигона. Командира убили, когда он запрашивал удар. Остальные распределены по периметру. Держимся.

– Сколько бойцов у Шином, есть данные?

– Сложно сказать, Сезон. Судя по плотности огня, не больше взвода. Но они бьются как звери. Они не сдаются и не отступают. Эта прогулка не будет лёгкой.

Вивьен посмотрел на лицо командира. В его взгляде читалась усталость и смиренная обречённость. Только на боевом задании можно увидеть настоящий цвет глаз бойцов Отряда, без контактных линз и маскировки. Он похлопал товарища по плечу.

– Вы сделали самое важное, Зодиак. Оставайтесь на позициях. Дальше действовать будем мы.

Агент скомандовал в тангенту:

– Группа Сезон, внимание! Наша задача – найти доктора Домова. Первой будем досматривать лабораторию. Отделение Зима, займите левый фланг, вертолётная площадка и угол казармы у вас на контроле. Вперёд! Весна, ваш – правый фланг. Занимайте позиции в подлеске у подножия горы, вы держите правый угол лаборатории. Выдвигайтесь.

Командиры отделений Зима и Весна кивнули, и бойцы разбежались по точкам. Вивьен продолжил:

– Осень, мы заходим в здание, Лето, вы прикрываете. Наблюдайте за окнами. Как только вертушки снимаются, сразу стартуем. И запомните, работаем быстро, но аккуратно. Домов нужен нам живым. Приготовиться!

Группа замерла в ожидании. Где-то вдалеке прогремела пара взрывов. Ударный вертолет сделал несколько завершающих кругов над островом, дожидаясь пока «Чинук» заберёт всех раненых. Тяжелый транспортник медленно поднялся над полигоном.

Звено ушло в горизонт.

Вивьен проводил вертолёты взглядом и скомандовал:

– Группа, вперёд!

Отделение Осень сорвалось с места. Бойцы перемахнули бруствер и побежали в сторону аварийного входа. Вдруг из окон лаборатории застрекотал автомат.

– Лето, контакт, второй этаж, третье окно! – на ходу закричал в рацию Вивьен.

За спиной ударил ответный огонь.

До входа было всего сто пятьдесят метров. Группа бежала что есть сил под свистом пуль, своих и чужих. Окна лаборатории звонко лопались от попаданий, а стеклянные осколки градом сыпались вниз.

Очередь из центрального окна выбила искры из камней прямо под ногами Вивьена. Агент, бежавший справа от него, упал как подкошенный. Вивьен продолжал бежать. Не останавливаться, только не останавливаться!

Группа добежала до стены и вплотную прижалась к холодному бетону по бокам от входа. Они не досчиталась двоих. «Эх, как же сейчас не хватает щитовой группы», – с досадой подумал Вивьен.

Он немного отдышался.

– Сентябрь, Октябрь, приготовиться к штурму. Ноябрь, вы держите вход как мы зайдем. Харди, Клод, – Вивьен повернулся к своим бойцам. – Приготовьте светошумовые гранаты!

Бойцы кивнули, и подкрались ко входу. Вивьен зажал тангенту:

– Лето, это Осень! Организуйте эвакуацию раненых!

– Принято!

Клод подёргал ручку. Тяжёлая металлическая дверь была заперта. Харди достал из подсумка взрывпакет и закрепил его на замке. Бойцы отвернулись. С громким хлопком взрывчатка вырвала кусок двери. Та со скрипом приоткрылась. Бойцы выдернули кольца, закатили гранаты в проём. Прогремел двойной взрыв.

– Вход!

Не медля ни секунды, Клод с ноги распахнул дверь. Две четвёрки влетели внутрь небольшого коридора. Они быстро пробежали его и оказались в центральном холле. Из-за стоявшей посередине зала стойки администратора затрещал «Калашников». Сентябрь и Октябрь быстро разбежались в разные стороны.

– Контакт! Противник на один час!

Из-за укрытия выбежал крупный мужчина в строгом чёрном костюме. На ходу он выпустил длинную очередь в сторону группы Вивьена. Пули прошли в нескольких сантиметрах над головами бойцов. Он не успел добежать до следующего укрытия, как квад Сентябрь открыл огонь на поражение.

Плотным огнём атакующего отбросило к стене. Он на секунду замер, а затем медленно сполз по пластиковой панели, оставляя за собой кровавый след.

Вивьен прокричал в рацию:

– Лето, мы внутри! Зима, Весна, доложите обстановку!

– Это Июнь, Барри у нас, перебита нога, держим сектора. По окнам движения не наблюдаем!

– Это Зима. У нас всё чисто, движения возле казарм нет!

– Это Весна, по правому флангу чисто!

– Вас принял, продвигаемся дальше.

Вивьен прислушался. В здании было подозрительно тихо. Он сверился с картой, закреплённой на предплечье. Если доктор где и мог быть на острове, то только в испытательном блоке Сомны. Он жестом махнул бойцам двигаться дальше по коридору.

Вивьен проморгался. От мерцающего аварийного освещения рябило в глазах. Сентябрь и Октябрь осторожно продвигались к лестнице на второй этаж, попутно досматривая комнаты. Бойцов Шином нигде не было. До лестницы оставалось меньше пятидесяти метров.

Четвёрка Октябрь рванула вперёд к углу коридора.

Раздался страшный грохот. Стена, что была справа от квада, рассыпалась на куски под тяжестью экзоскелета. Боевая машина по инерции протащила на себе первого бойца четвёрки и впечатала в стену напротив.

– Наз-а-а-ад! – что есть сил закричал Вивьен.

Группа рванула обратно к пустым комнатам. Кваду Октябрь оставались считанные метры до ближайшей двери, но экзоскелет развернулся раньше и открыл огонь. Вивьен увидел, как трёх бойцов буквально разорвало от пуль крупнокалиберного пулемёта.

– Контакт! Боевая машина, экзоскелет, первый этаж, левое крыло! Октябрь минус! Гранатомётчиков сюда, живо!

Он повернулся в комнату и скомандовал своим бойцам.

– Приготовить гранаты, открыть огонь!

Прогремело два взрыва. Экзоскелет слегка качнулся и продолжил идти. Пули залязгали по защитным пластинам, но оператор боевой машины не обращал на попадания никакого внимания. С таким же успехом можно было стрелять из пистолета по танку.

– Это бесполезно! Ложись! – закричал Харди. Бойцы разбежались по комнате и вжались в пол, накрыв головы руками.

Экзоскелет повернулся в их сторону. Загрохотал пулемёт. Длинной очередью орудие прошило перекрытия насквозь. Пули вырывали из стены целые куски бетона, оставляя после себя дыры размером с теннисный мяч. Его оглушительный рокот не могли заглушить даже активные наушники.

Машина прекратила огонь и направилась к ним.

– Баррикадируемся! – скомандовал Вивьен и махнул рукой в сторону массивного стола в центре комнаты. На автоматическом верстаке шевелились манипуляторы, что-то кропотливо собирая.

Четвёрка бойцов подползла к столу и попробовала сдвинуть его с места. Верстак даже не пошевелился. Вивьен слышал, как тяжелой поступью, гудя сервоприводами, к ним приближался экзоскелет.

– Не поддаётся! Pute! Переворачиваем стол!

Бойцы забежали за верстак, легли на спину и уперлись стопами в столешницу. Стол не поддавался. Агенты начали раскачивать его ногами.

– И раз, и два, и-и три!

Крепления не выдержали, и верстак с грохотом завалился набок, перегородив проход. Манипуляторы дернулись пару раз и замерли.

– Рассредоточиться! Он совсем рядом!

Бойцы бросились врассыпную по укрытиям. В коридоре в красных отблесках аварийного освещения возник массивный тёмный силуэт. Боевая машина развернулась и направилась в их сторону. Оператор водил механической рукой с оружием в поисках цели. Он попробовал опустить пулемёт ниже, но спаянные стволы уперлись в край столешницы. Из кабины послышался приглушенный русский мат. Экзоскелет отошёл немного назад и с разбегу врезался в стол. Тот жалобно заскрипел, царапая пол. Сервопривода усиленно загудели. Стол нехотя поддался и медленно сдвинулся с места.

Экзоскелет уже почти вошел в комнату, как вдруг замер на месте. Металлические руки и ноги затряслись мелкой дрожью, будто машину схватила судорога.

Боевая машина оставалась неподвижной.

В наушниках зашипела рация.

– Это Ноябрь, мы в правом крыле. Наблюдаем экзоскелет, гранатомёты у нас.

– Ноябрь, открыть огонь, мать вашу!!!

Где-то из глубины коридора послышались два хлопка. Вивьен увидел как противотанковые гранаты ударили экзоскелету прямо в бок. Прогремело два мощных взрыва. От ударной волны задрожали стены.

Машина накренилась и с грохотом рухнула на пол.

Когда все стихло, квад Сентябрь вышел из укрытия. Бойцы подошли к обугленному экзоскелету. Весь правый бок боевой машины был смят от взрыва, а из перебитых патрубков хлестала чёрная жидкость. От взрывной волны бронированный визор шлема лопнул и осколками просыпался внутрь. Оператор экзоскелета неподвижно сидел в кресле и смотрел прямо перед собой. Его правая половина лица сгорела до кости. Казалось, что рот мертвеца растянулся в зловещей ухмылке. В свете аварийных ламп едва поблескивал золотой зуб.

Вивьен едва заметно кивнул погибшему противнику.

Он повернулся к бойцам и скомандовал:

– Отряд, перегруппироваться! Корсар, ты в усиление к Ноябрю. Работаем двумя тройками. Харди, ты направляющий. Вперёд!

Ноябрь и Сентябрь перемахнули груды металла и пошли прямо к лестнице. Две группы медленно, почти ползком карабкались вверх по ступенькам, внимательно осматривая каждый сантиметр лестничных пролётов. Когда они почти дошли до середины лестничной площадки, со второго этажа ударила автоматная очередь. Бойцы вжались в ступеньки.

– Клод, выстрел! – скомандовал Вивьен.

Боец поднял автомат и нажал на спуск. Граната с хлопком вылетела из подствольника и разорвалась прямо над перилами второго этажа. От взрыва аварийный светильник разлетелся вдребезги.

Стрельба прекратилась.

Тройки Сентябрь и Ноябрь поднялись на второй этаж. Возле перил лежало изрешеченное осколками тело наемника Корпорации. Вивьен снова сверился с картой. До экспериментального блока оставалось пройти всего три коридора и два поворота. Он поднял голову. Прямо перед ним на стене переливалась индикаторами электрощитовая.

Вивьен скомандовал:

– Харди, отключи аварийное освещение в коридоре!

– Принято, сейчас!

Боец достал мультитул и полез в проводку. Через минуту аварийные лампы мигнули и погасли. Проход вглубь комплекса окутала тьма.

– Так-то лучше. Группа, включить приборы!

На касках бойцов защелкали крепления комбинированных монокуляров. Вивьен снова осмотрел коридор. Длинный проход преобразился. Поверх чёрно-зелёной картинки прибора ночного видения золотистыми штрихами подсветились источники тепла. Золотые гроздья потухших лампочек тускнели прямо на глазах.

– Вперёд, – тихо скомандовал Вивьен.

Бойцы шагнули во тьму.

***

Топот ботинок. Хлопок по плечу.

– Харди, держи сектор! Ноябрь, нарезайте угол!

Шорох одежды. Вспышка. Очередь. Падение. Крик.

– Я Корсар, ранен!

– Прикрываем, отходите назад!

Шорох одежды по полу. Топот ботинок. Две вспышки. Две очереди.

– Вижу одного, ведёт огонь из-за укрытия! Дистанция двадцать метров!

– Клод, гранату!

– Принял!

Лязг чеки. Щелчок скобы. Стук. Взрыв.

– Ноябрь, пошёл!

Топот ботинок.

– Один минус!

Вспышка. Очередь.

– Твою мать, тут ещё один!

Вспышка. Очередь. Падение. Шорох. Вспышка. Выстрел. Тишина. Смена магазина. Лязг затвора.

– Второй минус.

– Принято. Корсар, ты как?

Приглушённый стон.

– Зацепило. Левая рука.

– Наложи турникет!

Треск липучки. Шорох одежды. Сдавленный стон. Щелчок.

– Готов.

– Продвигаемся дальше. Корсар, замыкающий! Вперёд, вперёд!

Топот ботинок. Шорох одежды. Тишина.

– Здесь развилка.

– Нам направо. Клод, Харди, держать угол! Мародёр, Эмиль, пошёл!

Топот ботинок. Шорох одежды. Вспышка. Очередь. Падение. Шорох одежды по полу.

– Merde! Контакт! Ещё двое!

Щелчок.

– Пустой! Чёрт!

Вспышка. Выстрел. Падение. Три вспышки. Три очереди. Шорох одежды.

– Эмиль, прикрываем, отходи! Эмиль?

Тишина.

– Эмиль минус. Прямо в голову.

Вспышка фонаря. Выстрел. Выстрел. Вспышка. Вспышка. Топот. Выстрел. Топот. Хлопок по плечу.

– Харди, ныряй в левую комнату!

– Принял!

Топот ботинок.

– Огонь!

Вспышка. Очередь. Вспышка. Очередь. Шорох. Вспышка. Выстрел. Тишина.

– Есть, двое минус.

Топот ботинок. Вздох.

– Dieu merci, мы пришли.

Тишина.

***

В монокуляре мелькнула заветная табличка «Экспериментальный блок SOMNA». Бойцы приготовились входить, как вдруг, из помещения напротив, вышел заспанный лысый парень в больничном халате. Он вытянул вперед руки, пытаясь на ощупь найти дверь.

– А что здесь про…?

Он не успел договорить, как Отряд изрешетил его градом пуль. Больничная пижама моментально превратилась в кровавую труху. Парень с застывшим на лице изумлением опустил руки и упал лицом вниз.

– Merde, – тихо выругался Вивьен. – Это был гражданский. Заходим.

Он нажал на кнопку открытия экспериментального блока. Дверь с шипением отодвинулась в сторону. Яркий свет ударил бойцам в лицо.

Группа ворвалась в лабораторию.

Посередине комнаты с поднятыми руками стояла девушка в белом халате. Вивьен узнал её. Он заговорил с ней на русском. Отряд опустил оружие и защелкал тумблерами на монокулярах.

– Екатерина? Вы что здесь делаете?

– Я-я, – девушка от волнения начала заикаться. – Я не успела эвакуироваться.

– Ясно, – коротко ответил Вивьен. – Где Домов?

– Он тут, – Катерина указала пальцем вглубь лаборатории.

Прямо на потолке гигантским хромированным лотосом распустился комплекс подключения к Сомне. Под одним из лепестков лежал доктор.

– Что с ним?

– Он без сознания.

– Принято. Харди, Клод, берём носилки и выносим Домова.

– Стойте! – девушка замахала руками. Агенты подняли на неё автоматы. – Доктора нельзя трогать! Он в коме!

– Что? В коме?

– Да. И если у вас нет мобильной реанимации, то транспортировка убьёт его! Потому я и осталась, чтобы следить за его состоянием.

Она спрятала дрожащие руки в карманы и отвела взгляд.

Глаза Вивьена налились кровью.

– Putain merde!

Агент с яростью ударил кулаком по стеклянному столику с пробирками. Тот разлетелся вдребезги. Катерина испуганно отпрянула. Бойцы удивлённо посмотрели на командира. Вивьен сделал несколько вдохов-выдохов и потёр пальцами переносицу.

Девушка осторожно заговорила:

– Его кома вызвана препаратом. Технически, он спит, просто очень крепко, и не может проснуться самостоятельно. Медикаментозно его пробудить невозможно, но… Вы можете попробовать сделать это изнутри.

Вивьен поднял голову.

– То есть как, изнутри?

– Забравшись к нему в сон.

– Екатерина, Вы спятили?

Девушка пожала плечами.

– Мне нет резона Вас обманывать. Я заинтересована в сотрудничестве с Директоратом. Я, рискуя собственной жизнью, передала Вам жёсткий диск во Вьетнаме. Вы не представляете, сколько раз меня потом допрашивали и проверяли после злополучного отпуска. Мне только чудом удалось убедить службу безопасности Шином, что это была нелепая случайность. Теперь я снова готова помочь вам.

Екатерина подняла палец вверх.

– Но с одним условием. Я помогаю Вам разбудить Домова, а Вы – гарантируете мою безопасность. Идет?

– Катерина, мне кажется, Вы не в том положении, чтобы ставить нам условия, – Вивьен помедлил. – Но хорошо, давайте попробуем. Рассказывайте, как залезть в голову доктору.

Девушка подошла к сейфу, набрала код и извлекла несколько серых коробочек. Она подключила их к комплексу погружения в сон и начала что-то быстро набирать на приборной панели. Через минуту Екатерина протянула коробочки Вивьену.

– Это четыре портативных устройства Сомны. Они настроены на мозговые волны Леонида Васильевича. Заряда хватит на шесть часов. Вы можете подключиться из любой точки на острове.

Екатерина подошла к небольшому холодильнику и извлекла из него несколько пробирок с голубоватой жидкостью. Она отдала их агенту вместе с набором шприцев.

– Это – Онейрум, вам нужно ввести его перед подключением к Сомне. Так будет эффективнее, чем пить суспензию. В комплекте с каждым устройством идёт инструкция. Следуйте ей – и вы окажетесь прямо во сне доктора.

Вивьен потер подбородок.

– Хорошо, а что мы будем делать там?

– Вам нужно помочь Леониду Васильевичу выбраться из его кошмаров.

– Но как?

– Простите, но я – ученый, а не психотерапевт. Тут вам придется придумать самим, как это сделать.

Вивьен покачал головой. Он зажал тангенту.

– Зима, Весна, на связь!

– На приеме.

– Это Сезон. Левое крыло зачищено. Зима, приготовьтесь штурмовать казарму. Весна, заходите в лабораторию. Вместе выдвигаемся в административное здание. Пора немного поспать.

***

Пятёрка бойцов засела в небольшом подлеске на скале, то и дело просматривая местность в монокуляры. Административный корпус был перед ними как на ладони. Вивьен скомандовал в рацию:

– Весна, это Сезон, доложите обстановку!

– Всё чисто! Подходите к главному входу.

Пятеро бойцов двинулось с места. С берега подул прохладный бриз и мягко взъерошил зелёный лесок у подножия скалы. Вивьен глубоко вдохнул солоноватый морской воздух.

Корсар хлопнул агента по плечу.

– Le chef, движение на два часа, на скале за деревьями.

Вивьен остановился и посмотрел вглубь рощи. Ветер на секунду приподнял припавшие к стволам деревьев широкие листья. За одной из пальм неумело пряталась девушка в домашней пижаме. Её голова, обведенная золотистым контуром, пугливо оглядывалась по сторонам. Агент усмехнулся и махнул рукой.

– Это гражданский. Продолжаем движение.

– Но…

– Я сказал, продолжаем движение! – рявкнул Вивьен.

Боец пожал плечами, и группа двинулась к административному зданию.

Пятёрка вошла через центральный вход и осмотрелась. По сравнении с лабораторией, административный корпус практически не пострадал. Вивьен посмотрел на план здания и отыскал глазами прямоугольник с надписью «Relax zone».

Вивьен молча махнул бойцам в сторону лестницы.

Зона отдыха представляла собой просторный холл, обставленный миниатюрными диванчиками и креслами. Отделение Весна уже ждало командира, заняв круговую оборону.

Он молча подозвал бойцов к себе и заговорил:

– Отряд! Перед нами стоит непростая задача. Нам нужно забраться в голову доктора Домова и разбудить его. Это единственный способ вывести его с острова живым. Нас не учили этому в Директорате. Никто за пределами Sinom INC никогда не делал этого. Мне неизвестны последствия этой процедуры, поэтому я не могу приказывать вам это сделать. Я могу вас только попросить.

Вивьен окинул взглядом присутствующих и поднял вверх одно из устройств.

– Есть ли среди вас добровольцы, кто готов испытать на себе Сомну прямо здесь и сейчас?

Бойцы переглянулись.

Немного помедлив, Корсар, Клод, Харди и командир четвёрки Апрель поочередно сделали шаг вперед. Вивьен улыбнулся и приглашающим жестом указал на диваны.

– В таком случае, располагайтесь поудобнее.

Агент достал пробирку с Онейрумом и набрал из неё жидкость в шприц.

– Сейчас вы отправитесь в волшебный мир сновидений.

Глава 28

Остров, 15 марта 2020 года, 01:20

Остров горел. В глубине опалённых джунглей ломались, падали с возмущённым хрустом деревья. Горько кричали птицы. Искрили оборванные провода. Пламя от взрывов стекало по крышам зданий. Едва уцелевшие стёкла, вздыхая, лопались от нестерпимого жара.

Буря затихла, но её эхо всё ещё слышалось в чёрном дыму. Остров ворчал. Глухими хлопками, визгливым треском очередей. Шипением брошенных раций, звонким цокотом пуль.

Аня прижалась к подножию раздвоенной пальмы, укрывшись среди кустов и сбитых осколками листьев. Над ней, на отвесе скалы, медленно тлел обгоревший остов вертолёта. Он угрожающе скрипел и, казалось, слегка кренился под тяжестью своего веса. Её преследовала навязчивая картина, будто он сейчас же сорвётся, скатится вниз по склону, прямо между лабораторией и административным центром. Рухнет горелым брюхом на площадь, сметая всё на своём пути.

Тревога толкала её вперёд. Но Аня не двигалась с места.

Она наблюдала за группой вооружённых до зубов мужчин. Чужаки осторожно крались к зданию администрации, сканируя местность в монокуляры на матовых шлемах. Ещё минуту назад они были здесь, в пальмовой роще. Так близко, что девушка могла бы разглядеть их лица, не будь они надёжно спрятаны под балаклавами.

Скрыты были не только лица. У напавших на Остров не было ни единого знака различия. Не было ни маленьких гордых флагов, ни именных шевронов на бронежилетах, ни забавных нашивок на одинаковых чёрных плечах. По сравнению с наёмниками Корпорации, каждого из которых Аня смогла бы с лёгкостью узнать на расстоянии километра, они были просто безликой тенью друг друга. Будто армия клонов в угольно-чёрной форме.

Пятёрка чужаков, наконец, добралась до главного входа и бесшумно исчезла в глубине административного центра. Аня, инстинктивно пригнувшись, бросилась к зданию лаборатории, не сводя глаз с мерцающих окон экспериментального блока.

Он должен, он просто обязан быть жив!

Когда Ольга и Батя вытащили сонных сотрудников и пациентов из тёплых кроватей, они наотрез отказались от объяснений. Грубо пересчитав людей по головам и спискам, они в спешке погнали всех к пирсу. Аня послушно следовала за ними, с тревогой разглядывая толпу. Доктора не было видно. Стоило ей убедиться, что он остался в лаборатории, как девушка тут же отстала от растянувшейся цепочки людей. Ане было невыносимо даже думать о том, чтобы бросить его одного.

Выбравшись из рощи, она с надеждой взглянула вправо. На востоке, за пыльной площадью, бурлила Казарма. В мигающих красным окнах мелькали тени, слышались приглушённые крики команд. Вздох облегчения вырвался из груди. Майор просто так не сдастся.

Аня оглянулась на оставшуюся позади админку. Тёмные окна сверлили спину. Где-то там, прильнув к всевидящему прицелу, её мог выслеживать враг. Идти напрямик нельзя.

Девушка осторожно обогнула здание комплекса, прижавшись к шершавой стене. В низине между скалой и пустым каменистым берегом раскинулся догорающий полигон. Среди закопчённых контейнеров и разодранных автомобильных покрышек лежали обуглившиеся тела. Некоторые из них показались ей до боли знакомыми. Аня зажмурилась. Всё это – страшный сон. Кошмар. Этого просто не может быть! Ещё несколько часов назад они обсуждали ужин, подкалывали друг друга, строили планы на завтрашний день. Они дышали. Смеялись. Жили.

Кто мог сотворить такое? И ради чего? Аня заставила себя отвернуться, и, сжав зубы, направилась к запасному входу в Лабораторию. Осколки разбитых окон врезались в тонкую подошву изодранных кед. Она не чувствовала боли. Её взгляд упирался в чёрный провал развороченной взрывом двери.

Сердце с остервенением билось о рёбра.

Аня отказывалась верить в худшее. Кем бы ни были нападавшие, они должны были сохранить ему жизнь. Что бы ни выдумывал Фрилан, как бы ни шипел Бенецкий, сколько бы ни обижался Джозеф, именно Домов был настоящей душой проекта. Без него у Сомны не могло быть будущего.

Девушка вытерла слёзы и, не раздумывая, шагнула за дверь.

В комплексе было темно. Первое время она шла по памяти, наощупь, касаясь руками стен. Преодолев лабиринт коридора, Аня вышла в центральный вестибюль. Здесь было немного светлей. Сквозь пустые глазницы окон пробивались огни пожаров, освещая оранжевым светом руины первого этажа.

У левой стены, неподалёку от стойки, в груде мусора и обвалившейся штукатурки виднелась сгорбленная фигура.

– Георгий? – тихо позвала девушка.

Блик пожара высветил лужу крови. Старый ворчун молчал. Аня медленно, на негнущихся от страха ногах подошла к бывшему администратору. Его огромные руки крепко сжимали окровавленный ингалятор, тщетно надеясь на последний живительный вдох.

Как же так? Аня упёрлась руками в стойку, в попытке сдержать тошноту. Девушку бил озноб.

Говорят, человек адаптируется ко всему. Несколько месяцев её жизни прошли в ежедневных кошмарах. Своих и чужих. Страшных и странных. Она уже привыкла просыпаться в холодном поту. Ане нравилось думать, что больше ничто на свете не сможет её по-настоящему испугать. Однако тот ад, что сейчас творился на Острове, был страшнее любого кошмара.

Ей нужно адаптироваться, чтобы выжить.

Аня закрыла глаза, выдохнула и досчитала до десяти. Будет ещё время. И для скорби, и для паники, и для тоски. Сейчас важнее идти вперёд. Ей нужно узнать, что случилось с доктором.

Стараясь не смотреть в сторону трупа, девушка обошла стойку с другой стороны и вышла из холла.

Ко второму этажу комплекса вели две одинаковых лестницы. Они располагались в противоположных углах широкого коридора, примыкающего к вестибюлю.

Она попыталась свернуть налево, но сразу же наткнулась на следы недавнего ожесточённого боя. Разрушения были чудовищные. Под ногами звенели гильзы. В полумраке виднелись очертания обломков стен и перевёрнутой мебели. Из глубины уходящего в темноту коридора тянуло химическим дымом и смертью. Аня попятилась и торопливо свернула направо. Вдалеке, в самом конце этажа, горел спасительный маяк аварийного света. Она со всех ног помчалась к нему.

Здесь коридор тревожно мигал красным, но выглядел ровно так же, как и несколько часов назад. Аня поднялась по ступеням. Лестница была целой и чистой, будто точка покоя внутри бушующего тайфуна. Выходить из неё во мрак второго этажа было невыносимо трудно.

Девушка вышла на второй этаж, держась за левую стену. Судя по низкому гулу запасных генераторов, экспериментальный блок был уже совсем близко. Она замедлила шаг и прислушалась. Из лаборатории раздавался лёгкий, но отчётливый стук каблуков. Забыв об осторожности, Аня бросилась к дверям лаборатории, и тут же, споткнувшись, упала в липкую лужу. На её пути лежал ещё один, всё ещё тёплый труп. Она с ужасом нащупала знакомый браслет. Руку мертвеца украшал её новогодний подарок. Из горла вырвался отчаянный крик.

Дверь с шипением отъехала в сторону.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – Смирнова смотрела на девушку со странной смесью досады и ярости.

– Где доктор? – прохрипела Аня, вцепившись испачканной кровью рукой в подол её накрахмаленного халата. – Он жив?

– Жив, – вздохнула Смирнова. – Проходи.

***

На пост ввалились Батя с Ольгой. Майор жестом попросил их подождать, обернулся к Ли и продолжил ему втолковывать.

– Что хочешь делай, но выясни, почему Домов застрял в Эфире. Если получится – попробуй разбудить. Понял?

Он повернулся к Бате.

– А вы поможете парням отправиться в Эфир.

– Майор, что произошло в Лабе? Мы, пока возились с гражданскими, всё пропустили, да? Там полыхало, как в Аду.

– Коля и ещё десяток наших погибли, – в серых глазах плескалась ярость. – Нас сдали, Юра. Сдали! Когда доберусь до этой сволочи, я ей язык узлом завяжу.

– Ты знаешь, кто нас сдал? – мгновенно поникший Батя, казалось, постарел лет на десять.

– Точно нет. Но есть пара мыслей, – гнев Майора поутих.

Лишь мелкое подрагивание пальцев выдавало его эмоции.

– Идите.

Антон вернулся к окну. Тучи разошлись. Убывающая луна немного подсветила Остров. Проступили очертания скалы. На южном склоне догорал вертолёт. Восточный склон был покрыт мелкими язычками огня. Дымка над полигоном так и не рассеялась. Что творилось за этой завесой, рассмотреть было невозможно даже через тепловизор.

– Второй – Майору. Второй – Майору.

Рация дважды щёлкнула.

– Володя, что видно со скалы?

– Затихарились. Полтора десятка на полигоне. Остальные в Лабе.

– Принял. Следи пока. Себя не проявляй.

Майор пытался просчитать следующий шаг захватчиков. Домов у них. Но он в отключке. Сделать с ним они ничего не могут. Значит, значит… Он опять стал постукивать кулаком. Значит, следующий шаг – зачистить Остров.

Майор обернулся к мониторам. По одному из экранов лениво плавали цифры «01:40». Один час и двадцать минут. Столько им нужно продержаться до прибытия подкрепления.

В текущих обстоятельствах это время казалось вечностью.

– Что у нас с боекомплектом? – он глянул на застывшего у мониторов Тёму.

– Пусто. Всё истратили на вертолёты, – растерянный боец с надеждой смотрел на Майора.

– Жалко, – Антон цыкнул языком. – Так, нечего сидеть без толку. Быстро собери всех оставшихся на первом этаже. Из оружейки возьмите по максимуму патронов и гранат. Пусть наденут «чешую» все, у кого она есть. А потом – на точки. Предупредите, что чужаки сейчас ломанутся сюда.

– Точно?

– Точно. У них выхода другого нет, – Майор задумчиво поглядывал на Лабораторию. – Ну, чего сидим? Бегом, бегом!

Тёма выскочил в коридор, на ходу отдавая приказы. Казарма ожила. Слышался топот, короткие приказы, где-то хлопали двери. Майор, не обращая внимания на суету, продолжал следить за Лабораторией. Он кожей чувствовал, что за ними тоже следят. Вдруг мерзкая игла страха кольнула его между лопаток.

Дежавю. Так, вроде, говорят французы?

Белеющее в лунном свете новенькое здание Лаборатории, чёрные провалы выбитых окон, а ещё засевшая внутри и плотоядно следящая за ним, смерть. Такое он уже видел. Тогда всё закончилось очень печально.

Его позвали. На пороге стояла Ольга, со свертком в руках.

– Майор. Я принесла твой комплект.

– Спасибо. Поможешь?

Он скинул плитник, набедренную кобуру. Сперва он натянул чешуйчатые штаны. Ольга помогла надеть рубаху. Сверху он опять накинул плитник, а вот с кобурой пришлось повозиться. Наконец им вдвоем удалось закончить облачение. Майор стал походить на богатыря из сказок.

– Чёрт, я так к ней и не привык, – он поводил плечами, разгоняя «чешую» по телу.

– Хоть сейчас принцесс спасать, – Ольга невесело улыбнулась.

Майор лишь отмахнулся, поправляя похрустывающий капюшон. Не до принцесс сейчас.

– Что там? Собрались? Ты почему не в броне?

– Парни готовы. Меня Батя ждёт. Сказал, сначала тебе «чешую» принести. И еще, он просил передать, что наши уже в Эфире.

– Хорошо. Пошли.

Антон решил лично проверить готовность и заодно пройтись, чтобы быстрее привыкнуть к «чешуе».

Обход прервал сигнал рации.

– Второй – Майору. Они зашевелились.

Майор пулей влетел на наблюдательный пункт. Он схватил ПНВ и приник к окуляру. От лаборатории в сторону административного здания двигалась группа человек пять или шесть. Они двигались медленно, озираясь и прячась за уцелевшей растительностью. Зачем они туда двинули – непонятно. Может, хотят с двух сторон зайти? Или просто проверить, что там? Ладно, запомним. В самом здании Лаборатории наблюдалось движение. Кто-то перебегал от окна к окну, кто-то посматривал сквозь двери на казарму. Так, давайте подумаем, что же сейчас будет? Первыми пойдут дымовые гранаты.

Из окон Лаборатории вылетело несколько “дымовух”.

Ага, а вот сейчас, пока разгорается дым, должен быть залп из подствольников.

– Всем лечь! – Майор закричал так, что даже рация не понадобилась.

По казарме ударила волна сорока миллиметровых гранат. Одна влетела в окно, врезалась в стену и взорвалась прямо над ними. На несколько секунд мир превратился в звенящую пустоту. Майор приподнялся, помотал головой, чтобы разогнать звон. Он выглянул в окно. Сквозь прорехи дыма виднелись силуэты приближающихся врагов. Майор вскинул автомат, дал очередь по ближайшим фигурам. Не дожидаясь ответа, он бросился вон из комнаты. Тут же ему вслед затрещали автоматы чужаков. По окну и потолку защелкали пули, а через секунду в уже пустой комнате взорвалась ещё одна граната. Майор скатился на второй этаж. Он заглянул в ближайшую комнату. Один из новичков пытался перебинтовать порезанную ногу. Майор подскочил к нему, помог перебинтоваться. Закинул руку себе на плечо, затягивая, того в коридор.

– Держись, браток. Сейчас поможем.

Майор снова почувствовал укол вины. Он так и не запомнил имена новичков. Рука привычно зажала тангенту.

– Батя, на второй, быстро! Тут раненый.

На улице, перекрывая треск очередей, раздались взрывы. Майор быстро выглянул в окно, чтобы осмотреться. Пара нападавших уже вряд ли когда-нибудь встанут. Остальные, прячась за деревьями, продолжали обстрел казармы.

– Володя, подсоби, – Майор говорил в рацию, уже спускаясь на первый этаж.

Разбитые окна здания затягивало дымом. Чужаки успели накидать гранат практически под окна. Значит, сейчас пойдут на штурм. Майора обожгла мысль. Сейчас будет ещё один залп. Он метеором пронесся по этажу, выдергивая всех, у кого не было чешуи и посылая их наверх. Несколько взрывов прозвучали практически одновременно. Мир снова качнуло. Пороховой дым мгновенно забил лёгкие. Антона скрутил кашель. Он упал на колено, отхаркивая сгустки сажи. Глаза слезились, но он всё-таки разглядел появившуюся в окне фигуру. Чужак выстрелил без промедления. Антону показалось, что его ударили битой по плечу. Он упал на спину и навскидку прошил чужака очередью.

Чертыхаясь, Майор поднялся. Сквозь трескотню стрельбы он расслышал странные звуки совсем рядом. Заглянул в комнату. Ольга, держа на «болевом» одного из чужаков, пыталась сломать тому руку. Майор бросился на помощь. Не задумываясь,, он со всей силы пнул лежащего по лицу. Ольга выругалась и тоже ударила ногой обмякшее тело по голове.

– Он – всё. Вставай, – Майор протянул ей руку.

– Точно? – Ольга поднялась на ноги.

На пару секунд они застыли. Майор повернулся, навел пистолет на раскуроченную голову и дважды выстрелил.

– Точно. Пойдём, надо нашим помочь.

– Подожди, – Ольга попыталась размять правое бедро. – Сучонок, чуть ногу мне не отстрелил.

Пробираясь сквозь задымленный первый этаж, они натолкнулись на Тёму. Тот деловито обшаривал труп чужака.

– Что ищешь? – Майор присел рядом.

– Что-нибудь, – Тёма лишь на секунду поднял взгляд. – Ни черта у него нет. Ни жетонов, ни нашивок. Но вот оружие у них интересное.

Он отстегнул с трупа набедренную кобуру, вытащил пистолет и протянул Майору.

– Ну, Беретта, и что?

– Внимательно посмотри, – Тёма уже цеплял кобуру себе на бедро. – С другой стороны.

Майор посветил фонарём на пистолет.

– PAMAS G1. Ты хочешь сказать, они – французы? – Он протянул пистолет обратно.

– Ну, то, что они европейцы – это точно, – Тёма кивнул на труп и засунул пистолет в кобуру.

– Посмотрим. Так, выдвигайтесь с Ольгой в тот конец коридора, – Майор махнул в сторону, откуда они пришли. – А я пока проверю остальных.

Стрельба почти стихла. Антон старался как можно тише пройти в другой конец казармы и чуть не получил пулю от одного из новеньких.

– Тихо, свои, – Майор поднял руку так, чтобы боец увидел. – Ты один?

– В соседней комнате ещё есть. Прижал одного из этих возле вертолётки. Эй, братан.

– Чего?

– Тут Майор. Сейчас к тебе подойдёт.

Из-за двери что-то буркнули в ответ. Антон проскользнул в комнату. Судя по перевернутой мебели и трупу чужака, новички тоже без дела не сидели. Боец неотрывно смотрел сквозь прицел на вертолётную площадку.

– Что там?

– Вон, один за толстым деревом залёг. Вижу, но достать не могу.

– Володя, ты ещё с нами?

Рация дважды щелкнула.

– Толстое дерево, левее вертолётки. Работай.

Тень под деревом дёрнулась. Чужак в чёрном судорожно попытался подняться, но дёрнулся ещё раз, упал и перестал шевелиться.

Антон зло улыбнулся. Володя, конечно, не ангел, но становится намного легче, когда он сверху поглядывает.

– Майор, срочно на второй этаж, – голос Ольги в рации странно подрагивал.

Антон влетел в комнату и замер. Батя лежал на полу лицом вниз. Рядом с ним лежал ещё один труп. Тот самый Саша с протезом руки. Видимо, Батя пытался его перевязать, когда в комнату влетела граната. Майор с затаённой горечью вспомнил, что на его огромную фигуру не успели подогнать чешую. Батя на примерках постоянно шутил: «Коротковата кольчужка». Дошутился.

– Командир третьей группы, – глухим голосом проговорил в рацию Майор. – Возьми четырёх-пятерых из тех кто на ногах. Обязательно проверь, чтобы на всех была «чешуя» – пулей в админку. Там человек пять-шесть из этих, – он зачем то мотнул головой в сторону полигона. – Навешайте им там хорошенько. Я соберу оставшихся. Надо идти Домова отбивать.

Глава 29

Остров, 15 марта 2020 года, 01:53

В буром пространстве Эфира проявились контуры странного дома. Он, будто лоскутное одеяло, был грубо скроен и собран из разных кусков. Перед девушкой возвышался солнечно-жёлтый фасад старой больницы. Гроздья балконов, набитых хламом, свисали с завитых китайских крыш. По бокам, гранитными рукавами, уходили в туман коридоры научного центра.

Дом непрерывно скрипел, сдвигая и раздвигая стены. От движения на них появлялись и исчезали жирные длинные трещины. Красный свет бил сквозь разломы. Аня стояла у дверей, не решаясь войти без стука. Она ещё не была у него в гостях.

Доктор регулярно посещал кошмары своих пациентов, но никогда не пускал их в свои. И теперь, стоя на пороге его воспалённого сознания, Аню переполняла тревога и жгучее любопытство. Сможет ли она разбудить Домова? Сумеет ли узнать его лучше? Какие секреты откроются ей сейчас?

Аня толкнула стеклянную карусель входной группы и попала в фойе. Просторный зал был заполнен струящейся серой дымкой. Сквозь неё проступали очертания разномастных арок, дверей и изогнутых лентой лестниц. В самом центре, между высоких квадратных колонн, растянулся плакат с нарисованной белой ладьёй.

Смирнова предупредила Аню, что группа Майора отправилась будить доктора десять минут назад. Девушка беспокойно прислушивалась к туману. Где-то там, в лабиринте воспоминаний, бродили её союзники. Из-за многочисленных дверей то и дело доносились приглушённые голоса. Но разобрать их хозяев у неё никак не выходило.

Всё это время наёмники Корпорации учились сражаться в Эфире. Они тренировались с детальной точностью воспроизводить своё оружие и броню. Замечать кошмары издалека. Эффективно стрелять друг в друга. Они прекрасно знают: боль помогает проснуться. Стоит тебе умереть, как ты тут же очнёшься в кровати, облитый липким холодным потом. Они могли бы разбудить его, просто убив во сне. Так почему же доктор всё ещё спит?

Аня попыталась нащупать их след. Она свернула к правому крылу дома, отдалённо напоминавшему коридор «минус третьего» этажа. За одной из дверей перед ней раздался тихий стук. Девушка, не раздумывая, толкнула тяжёлое полотно двери. Оно с трудом поддалось, и со скрипом провалилось вперёд.

Белоснежная живая волна тут же сбила её с ног. Сотни красноглазых лабораторных крыс, перепрыгивая друг друга, разбегались из комнаты. Последней вышла жирная крыса с уродливой раздвоенной головой. Неторопливо подняв обе морды вверх, она посмотрела девушке прямо в глаза. Дёрнула кривыми носами. Принюхалась. Затем вдруг кивнула и медленно уползла прочь.

Стук стал громче. Он доносился из-за приоткрытой двери. Аня с опаской заглянула в проход.

Помещение проявлялось постепенно. Обстановка наслаивалась на пустой фон, заполняя комнату. Шеренги длинных столов, за ними – квадратные доски. Бюсты вождей, таблицы, схемы сражений на стенах, всё это частями выходило из темноты. Спустя мгновение появились и игроки. Они начали занимать свои места, синхронно, со стуком, передвигая фигуры.

На их карточках не было имён. А на плечах – голов.

Аня сделала шаг назад и закрыла дверь за собой.

Кошмары группы всегда ограничивались чем-то одним. Особенным местом, конкретной ситуацией или персонажем. Онейрум помогал выстраивать структуру сна даже без бинауральной ловушки Сомны, опираясь на важные человеку эпизоды из жизни. Один сон – одна история, и никогда иначе.

Кошмар Домова казался бесконечным. Из дымки возникали всё новые двери, и за каждой был мысленный фарш из фобий и страхов. Доктор всю жизнь собирал истории своих пациентов. Теперь они смешались с его собственными страхами. И, похоже, начали жить своей жизнью. Аня поняла: если она не сфокусируется на личности хозяина сна, ей придётся блуждать здесь вечно.

Она закрыла глаза и попыталась представить их старую лабораторию в Центре. Размышления во сне всегда давались ей с трудом. Воспоминания сбоили, перебивали друг друга, смешивались с окружающим её пространством. Она сосредоточилась на моменте презентации Сомны группе. В тот день Домов выглядел очень счастливым. Возможно, его разум блуждает там?

Дымка начала сгущаться. Аню поглотил туман. Он покружил её в сером водовороте и выплюнул на паркет. Пролетев несколько метров, девушка больно ударилась затылком о что-то острое. Чёрт! Только бы не проснуться… Аня зажмурилась. Она мысленно разделила пульсирующую точку на крохотные частицы и торопливо распределила её по всем клеткам своего эфирного тела. Боль утихла.

Девушка поднялась и оглянулась вокруг.

Вдоль левой стены огромного павильона разместилась коллекция лучших воспоминаний доктора. Стеклянные стеллажи с дипломами ослепительно сверкали на солнце. Витрины с виниловыми пластинками и табачными флаконами чередовались с журнальными стойками, набитыми статьями. Для Сомны был выделен личный стенд. Он выглядел точь-в-точь, как тот, что стоял в лаборатории восьмого корпуса: белоснежный подиум с устройством, окружённый синими пробирками Онейрума. На заднем фоне красовалась огромная фотография самого доктора. Он широко улыбался.

А вот правая сторона павильона была почти полностью скрыта бархатной тканью. Под ней, словно птицы в клетках, томились его пациенты. Они застыли в прозрачных стеклянных боксах пугающими восковыми фигурами.

В Ане разгорелось любопытство. Она начала идти вдоль стены, освобождая боксы от ткани. На стёклах виднелись таблички. В них были указаны имена и диагнозы пациентов, выведенные аккуратным подчерком Домова.

«Александр Никитин. Онейроидный синдром. Мысленно находится в далёком будущем, в теле своего потомка»

Молодой мужчина откинулся в кресле пилота, с улыбкой разглядывая звёзды за иллюминатором.

Девушка шагнула дальше. Ткань рухнула на пол.

На стеклянной стене бокса, перпендикулярно полу, висел молодой рыжий парень. Перед его носом парила летающая кошка.

«Алексей Горский. Развитая фантазия. Слишком мнительные родители, конечно, но мальчик крайне интересный. Надеюсь, у него всё сложится хорошо»

Аня, усмехнувшись, щёлкнула по стеклу. За бронёй профессиональной отстранённости доктора скрывалось сентиментальное сердце.

Следующий бокс заставил её отпрянуть. В центре стеклянного куба стояла знакомая фигура. Это был Александр в форме лаборанта Корпорации. Его неожиданно мускулистые руки сжимали с десяток пустых пробирок Онейрума. По его подбородку стекала тонкая струйка синей слюны.

Девушка поспешила вернуть ткань на место. Доктор ещё не знает, что с ним случилось. В его воспоминаниях Александр всё ещё жив. Пусть так и будет.

Аня сердито тряхнула головой. Нашла время для экскурсии! Нужно скорее продолжить поиски. Только как? Она начала нервно ходить из угла в угол, размышляя вслух.

– Для связи с доктором мне нужно открыть больше эмоций, – пробормотала она. – Как тогда, с Брандо. Интересно, а что бы он сделал, оказавшись на моём месте?

Паркет растворился в тумане, унося девушку вниз.

Она приземлилась на жёсткое кресло в пыльном заброшенном кинотеатре. Такое же кресло, с мясом выдранное из рядов, расположилось на сцене. В нём, словно на королевском троне, восседала блондинка в коротком блестящем платье.

– Любопытно, – игриво промурлыкала она, наклонив голову в бок. – Ты всё же добралась.

– Кто ты? – Её лицо показалось Ане смутно знакомым.

– Я – острое чувство отчуждённости Джека, – ухмыльнулась девушка. – Не узнаёшь?

За её спиной на экране быстро мелькали кадры.

Вот три чёрных тени в смазанном, неустойчивом камуфляже, напряжённо вглядываются в туман. Вот идёт, методично срывая двери, четвёрка наёмников ЧВК. Вот белая крыса смакует чью-то берцовую кость.

В глубине зала раздался грохот. Облако чёрной пыли взмыло в воздух.

Аня подняла глаза. Над её головой, словно сталактиты в пещере, свисали гигантские шахматные фигуры. Одна из них, отколовшись от потолка, только что рухнула вниз.

– Дилетанты, – манерно вздохнула блондинка. – Что с одной, что с другой стороны. И вот результат, – она указала пальцем на пыль.

Та, оседая, мягко свернулась в туман.

– Что здесь происходит? – удивлённо спросила Аня. – Мы с вами знакомы?

– Ну конечно, Ковальски, – разочарованно протянула она. – Ну, ты всегда была туповатой. Чего ещё от тебя ожидать?

Её светлые волосы ярко вспыхнули. Пламя укоротило их до ушей. Лицо загрубело и заострилось.

– Как известно, наш доктор обожает чокнутых дев. Я надеялся, что образ моей драгоценной мёртвой сестры тоже его впечатлит.

Передо Аней, облачившись в платье, сидел Джозеф Брандо, собственной персоной.

– Что ты здесь делаешь? Ты тоже сбежал с пирса?

Он расхохотался.

– Я не настолько глуп. Сомна работает из любой точки мира, какой смысл так рисковать?

– Доктора могут убить, – возмутилась Аня. – Ты не представляешь, насколько всё серьёзно. Твоя помощь была бы неоценимой!

– Не убьют, – лениво отмахнулся он. – Это было моим условием при передаче координат. Они не посмеют его нарушить.

Аня потеряла дар речи. Она вжалась в кресло, с ужасом глядя на бывшего «одногруппника».

Брандо, закатив глаза, отвернулся к экрану и щёлкнул пальцами. В центре кадра появился Домов. Он стоял над шахматной доской, нарисованной на полу. Вместо фигур в очерченных мелом клетках лежали головы мертвецов. Доктор задумчиво накрутил волосы одного из них на кулак и швырнул на клетку вперёд. Кровь растеклась по доске алым пятном.

– Это мог бы быть шах, – мечтательно улыбнулся Джозеф. – Но ему не хватает фигур.

Девушка побледнела. Волна холодной ярости разлилась по телу, зацепив каждую мышцу. Неужели после всего, что им пришлось пережить, он с такой лёгкостью говорит о предательстве?

Изображение на экране дрогнуло, подчиняясь накалу её гнева. Кадры начали быстро сменять друг друга, транслируя воспоминания.

Тлеющий полигон. Зажатый в руке ингалятор. Александр в липкой луже собственной крови.

– Это ведь ты убил их, – тихо прошептала Аня.

Джозеф равнодушно пожал плечами.

Сильнейший выплеск эмоций подбросил девушку вверх. Аня зависла под потолком, раскинув руки в стороны. В её глазах горел огонь. Месяцы тренировок в Эфире убедили её, что гости сна не могут управлять чужим пространством. Но сейчас её это не волновало.

– Мерзавец!

Её крик прокатился по залу раскатом грома. Аня закрыла глаза и досчитала до десяти, загибая пальцы. С каждой цифрой напряжение усиливалось, формируя в глубине её тела новый заряд. Её ненависть, скорбь и боль обратились в искрящиеся молнии. Взмахнув руками, она отправила их вперёд.

Электрический разряд пронзил шахматные фигуры на потолке, расколов их на части. Они устремились вниз. Аня махнула головой и выпустила ещё одну молнию. Ослепляющий светом зигзаг толкнул осколки в сторону сцены. Острые вершины фигур пронзили деревянный настил.

Джозеф расхохотался.

– Ты похожа на героиню книжки. Как же она называлась… – он оттолкнулся от пола и пересёк разрушенную сцену одним длинным прыжком. – «Девочка из шара»! Точно.

Движения Джозефа стали лёгкими и быстрыми, будто он находился в своём собственном сне. Спрыгнув со сцены, он взобрался на ряд кресел и рванул вперёд, перепрыгивая через ряды. Аня с тревогой огляделась вокруг. Что он собирается делать?

– Я тоже люблю читать, детка, – бросил он, распахивая двери кинозала. – Слышала про Робота, что не опускает руки?

В зал ворвалась толпа безголовых тел.

***

В комнате отдыха царил полумрак. Тусклые светодиодные светильники мерцали под потолком в такт аварийному генератору. Вивьен сидел рядом со спящими агентами и мрачно слушал радиопереговоры. Штурм казармы с треском провалился. От отделения Зима осталось всего два человека. Из переговоров было только понятно, что наёмники использовали какую-то необычную броню, которую пули не берут.

Атака захлебывалась.

Вивьен взглянул на часы. До подхода подкрепления противника оставалось меньше часа. У них оставалось всего полчаса на то, чтобы разбудить Домова. После этого времени группа зачистки не сможет их вывезти с острова. Директорат не станет рисковать. Франция не будет вступать в прямой военный конфликт с армией Китая ради спасения пары десятков агентов.

Агент гневно вскочил на ноги.

Джозеф, чёрт бы его побрал! Сынок отца-основателя вздумал ставить условия Отряду. Домов, видите ли, должен быть доставлен живым и здоровым в безопасное место! Да если бы не этот проклятый доктор, операцию можно было завершить еще час назад. Эта прихоть ce connard Джозефа стоила жизни десяткам бойцов Trait. Сколько ещё агентов поляжет, пока Домов соизволит проснуться?! А если Отряд не уберется с острова до прибытия НОАК, то полягут вообще все.

Агент в ярости пнул плетеный стул из ротанга. Как Жак мог такое допустить? Глава Директората сам нарушил свои железные принципы. Подумать только, господин Брандо пошёл на поводу у требований своего сыночка. А как же работа выше личного? А как же приоритеты? И где же Ваша компетентность и хладнокровие, мсье Брандо?

Вивьен несколько раз сжал и разжал кулаки. Он глубоко вздохнул. Транквилизаторы переставали действовать, и вспышки гнева были тому подтверждением. Гнев сейчас ему не помощник. Все эмоции – потом. Нужно усилить охрану лаборатории.

Агент схватил рацию:

– Зодиак, это Сезон, на связь!

– Зодиак на связи!

– Нужна ваша помощь. Мы потеряли отделение Зима при штурме казарм. В лаборатории в охранении всего два бойца. Нужно усиление.

Зодиак вздохнул.

– У нас едва хватает людей, чтобы перекрыть зону эвакуации.

– Понимаю, Зодиак. Сколько бойцов вы можете дать?

– Два квада. Четвёрки Дева и Козерог ваши, le chef.

– Принял. Спасибо, Зодиак! Дева, Козерог, выдвигайтесь в Лабораторию, займите позиции на первом этаже.

Эфир прервал голос Мародёра.

– Сезон, на связь! Вижу движение от казармы в сторону админки.

– Принято. Группа Весна, рассредоточиться. Приготовиться к обороне!

Вивьен осторожно выглянул в окно. Из казармы в полный рост на них бежало шестеро. Чешуйчатые костюмы переливались в свете пламени от горящей техники.

Чёрт подери, вот только «броненосцев» сейчас не хватало. Что ж, проверим насколько они неуязвимы. Вивьен скомандовал:

– Группа, открыть огонь!

Застрекотали автоматы. Вивьен увидел, как один из наёмников дернулся от попадания. Он встряхнул рукой, но продолжил бежать, как ни в чем не бывало.

Рация разрывалась от тревожных криков бойцов:

– Putain! Это что за киборги?

– Их не остановить!

– Сезон, что с ними делать?

Вивьен прервал поток сообщений:

– Спокойно, без паники! Приготовить гранаты!

Когда бойцы ЧВК уже почти добежали до администрации, из здания вылетело несколько М67. Гранаты каскадно разорвались ещё на подлёте. Наёмников взрывом разбросало в разные стороны.

«Броненосцы» пролежали всего несколько секунд. Они встали, осмотрели себя и, немного помедлив, снова шеренгой двинулись вперед.

Вивьен закричал в рацию:

– Заблокировать проходы! Затаиться. Выявляем слабые места брони!

Шеренга растянулась. Наёмники кольцом окружали административное здание и приготовились входить.

В вестибюле послышался звон битого стекла. Вивьен бросил взгляд на спящих бойцов и побежал в коридор. Сейчас вся надежда была только на них. Оставалось лишь немного продержаться.

На лестничной площадке промелькнула блестящая фигура.

Агент спрятался за углом и замер в ожидании. Наёмник осмотрелся по сторонам и пошел наверх. Из другого крыла здания послышалась стрельба. «Броненосцы» зашли и там. Вивьен закрыл глаза. Сердце бешено стучало в груди. Адреналин фонтаном бил в кровь и путал мысли. Думай, Вивьен, думай. Они не могут быть неуязвимыми.

Агент снял с плеча ручной гранатомёт. Вивьен пошарил по подсумкам. Осталось всего два выстрела. Он откинул вбок ствол гранатомёта и вложил в него заряд. Наёмник подходил всё ближе. Он уверенно поднимался по лестнице, не тратя лишнее время на досмотр углов. Каждый его шаг отзывался мелодичным звоном чешуек.

Когда длинная тень от «броненосца» протянулась в коридор, Вивьен выкатился из-за угла. Он кувырком встал на одно колено, вскинул гранатомёт и выстрелил наёмнику прямо в грудь. Взрыв эхом прокатился по коридору. Облако пыли и гари ударило ему в лицо.

Вивьен уставился на повисшее в воздухе облако сизого дыма. В ушах нестерпимо звенело. Агент прищурился.

Дымку рассекла автоматная очередь. Вивьен упал на спину и захрипел, пытаясь вдохнуть. Ему показалось, что его ударили кувалдой в грудь и выбили из лёгких весь воздух. Агент хотел поднять левую руку, но та не слушалась. Вивьен повернул голову вбок. Пуля раздробила конечность чуть выше локтя и перебила сухожилия. Рукав быстро пропитывался липкой кровью.

Merde!

Из сизого дыма появилась золотистая фигура. Наёмник неторопливо шёл к Вивьену и говорил на русском, постепенно повышая голос:

– Завалились к нам, значит, домой! Расхерачили весь остров! Положили кучу народу. Вы чё, суки, думали это вам с рук сойдет? Да мы вас всех тут похороним!

«Броненосец» подходил всё ближе. Вивьен сел и вяло помотал головой. Мысли хаотично блуждали в кровавой пелене. Вспышки боли молниями пронзали мозг и не давали сосредоточиться. Он изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на фигуре наёмника.

С каждым шагом по бронекостюму пробегала волнистая рябь.

Когда между бойцами оставались считанные метры, Вивьен вдруг заметил, что в месте попадания выстрела чешуйки потускнели и неподвижно замерли.

Наёмник закинул автомат за спину и достал из набедренной кобуры пистолет. Массивный «Стечкин» нацелился Вивьену прямо в голову.

– Это вам за паца…

Раздался выстрел.

«Броненосец» опустил руку, остановился и посмотрел вниз. Из дыры в груди по золотистым чешуйкам побежала красная струйка крови. Боец поднял взгляд на Вивьена. На его лице застыла смесь обиды и удивления.

Наёмник рухнул замертво.

Вивьен спрятал свой Глок и выдернул турникет из подсумка. Взмахом правой руки он раскрыл петлю, накинул её на перебитую конечность, затянул ремешок и защелкнул вороток. По руке поползло холодное онемение. Здоровой рукой он прощупал грудную клетку под бронежилетом. Ему повезло. Пули не пробили бронеплиту насквозь.

Агент схватил тангенту и хрипло прокричал в рацию:

– Отряд, на связь! Отряд!

– Май на связи!

– Вы что там, спите?

– Нет, le chef, не спится, бессонница!

– Май, сейчас не до шуток! Передай всем остальным: у чешуйчатых есть уязвимость! Бейте два раза в одно и то же место! Повторяю, два выстрела в то же место! Сначала подствольник, потом очередь!

– Принято, Сезон! Весна, работаем! Приготовить выстрелы!

Глава 30

Эфир, 15 марта 2020 года, 02:35

Джозеф всегда был сильнее. Каждая вылазка в Эфир приводила к очередному росту его способностей. Он с лёгкостью находил лазейки в чужих кошмарах, которые позволяли ему использовать окружение против Хозяина сна. Вот и сейчас, вооружившись подручными средствами, он без труда загнал Аню в угол.

– Что, выдохлась? – ухмыльнулся Джозеф, забравшись на спинку кресла.

Аня бросила на него презрительный взгляд. Она балансировала на краю гигантской чёрной пешки у сцены. Безголовые марионетки окружили шахматную фигуру и принялись раскачивать её в разные стороны. Джозеф управлял ими в своей любимой манере, прицепив к каждому телу тонкую, незаметную леску.

Первая атака забрала у Ани почти весь заряд негативных эмоций. И сейчас девушка беспомощно озиралась по сторонам в поисках выхода. Один из Безголовых перелез через толпу. Неловко подпрыгнув, он подтянулся к краю фигуры. Аня раздражённо взмахнула рукой и выпустила крохотную шаровую молнию. Тело обмякло, но осталось висеть на месте. За его ноги тут же схватились новые марионетки.

Так дальше продолжаться не может. Нужно бежать.

Девушка обернулась к экрану. Белое полотно затянуло туманной дымкой от разрушенных в бою фигур. Аня мысленно вернулась к моменту своего побега из «оранжевого блока». Там и тогда, она была ближе всего к свободе. Перед глазами вытянулись серые стены уходящего вдаль коридора. Сосредоточившись на желанном образе, Аня оттолкнулась от края пешки и прыгнула прямо в экран.

Туман проглотил её с тихим всхлипом.

Через секунду она уже кубарем катилась по коридору. Аня вскочила на ноги и, не оборачиваясь, помчалась вперёд. В висках пульсировал гнев.

Чёртов Джозеф сошёл с ума! Кем он себя возомнил? Вершителем судеб? Самовлюблённый мальчишка решил, что может помешать превращению Сомны в оружие. И для этого поставил на кон всё, чего они достигли. Достигли с таким трудом! Неужели он не понимает, что только ускорил процесс?

Девушка бежала сквозь туман, не разбирая дороги. Перепрыгивала через ступеньки лестниц, ныряла в разорванные пролёты, срезала углы. Доктор всё ещё был не в себе. Его сознание бушевало. Пространство кошмара менялось и выворачивалась наизнанку. По его зыбким стенам расползались новые красные трещины. Двери исчезали. Фрагменты страхов и воспоминаний перемешивались в разных секциях дома.

Нужно остановить Джозефа, пока он не навредил доктору ещё больше.

Аня замедлила шаг и оглянулась. Незаметно для себя, она успела покинуть дом и выйти во внутренний двор. Среди разрушенных колонн и подёрнутой мхом брусчатки зияла дыра. Она была заполнена чёрной водой до самых краёв, и напоминала осколок огромного зеркала, небрежно брошенного на землю. Туман подтолкнул Аню вперёд. В памяти всплыли лица наёмников Корпорации. Солдаты в отражении, значит?

Девушка подошла ближе. Недоверчиво всмотрелась в зеркальную гладь. В глубине лужи мелькали тени. Аня наклонилась над краем, чтобы лучше их рассмотреть. Чёрная поверхность тут же покрылась рябью. Чья-то рука, вынырнув из воды, схватила её за шею и с тихим плеском утащила вниз.

***

Тёмная волна выбросила её из воды и впечатала в берег небольшой бухты. По берегу бродили бойцы Мимезис. Они что-то выискивали в камнях. Заметив девушку, они синхронно вскинули автоматы.

– Отставить! – крикнул один из них, опустив оружие.

Прищурившись, Аня опознала в нём наёмника из группы Майора. Кажется, его звали Ли.

– Это ещё одна пациентка Домова. Может, это и есть наша подсказка?

– Что вы имеете в виду? – спросила Аня, отряхиваясь от песка.

Китаец оглядел девушку с удивлённым видом.

– Ты настоящая что ли?

– Надеюсь. Что вы здесь ищете?

Бойцы, перешёптываясь, собрались вокруг неё. Лица остальных Аня узнавала с трудом. Это были те, кто совсем недавно прибыл на Остров. Двое парней: один плечистый, с короткой светлой щетиной на скулах. Второй – высокий и крупный добряк с серо-зелёными, словно море, глазами. Последней подошла удивительно хрупкая, для наёмника, девушка. Каждый из них осторожно держал в руках кусок белого стекла.

– Они валяются по всему пляжу, – устало объяснил Ли. – На некоторых видны обрывки слов, но мы никак не можем сложить из них фразу. Мы считаем, что это послание от Домова.

– Нужно вернуться в грот, – уверенно заявил добряк, кивая на разлом скалы справа. – Мы не зря оказались именно здесь. Говорю вам, это подсказка.

– Ну уж нет, – категорически замахал руками плечистый парень. – Я и так уже вляпался!

Он закатал рукав и продемонстрировал свежую татуировку паутины вокруг локтя.

– Больше я туда не полезу.

– А что ты предлагаешь? – тихо возмутилась девушка. – И дальше терять здесь время? Нас убьют раньше, чем мы сложим слово «вечность» из этих дурацких осколков.

– Боюсь, мы совсем в другой сказке, – печально перебила их Аня. – И времени у нас действительно немного. Там, в реальности, творится настоящий кошмар. Нам нужно поторопиться.

Ли нервно сжал кулаки. Он пристально посмотрел Ане в глаза.

– Нападение не отбили?

Она молча покачала головой.

– Значит так, – медленно сказал Ли, повернувшись к новобранцам. – Мы пытались найти другой путь, но у нас ничего не вышло. Я понимаю, что вам страшно...

Он недовольно покосился на парня с татуировкой. Тот смущённо отвёл глаза.

– Но это просто кошмар. Самое страшное, что он может сделать – разбудить вас. Соберите всё стекло, что нашли. Мы возвращаемся в грот.

Закинув автомат на плечо, он двинулся в сторону прибрежных скал. Наёмники, переглянувшись, поспешили выполнять приказ.

Море сверкнуло красным.

По правому краю грота извивалась узкая тропинка выступающей суши. Они шли друг за другом, цепляясь руками за шершавые камни над головой. Ли, идущий первым, вдруг замер и поднял правую руку вверх. Группа остановилась.

Впереди, переливаясь от водных бликов, белела громадная паутина. Она растянулась на всю пещеру, от каменного потолка до самой кромки воды. За ней висели ещё десятки таких же сетей. Весь грот был облеплен ими, словно изнанка какого-то жуткого кокона. В самой глубине пещеры покачивался знакомый женский силуэт, туго обвитый толстыми нитями.

Наёмника с татуировкой передёрнуло. Он начал пятиться к выходу, нервно потирая плечи.

– Нет, я не могу, – прохрипел он. – Я ведь предупреждал о своей фобии в анкете. Всё, кроме этого. Пожалуйста!

Над его головой выросла мохнатая тень. Плевок – и под щетиной расцвел чёрный узор. Парень закричал от боли и плюхнулся в воду, пытаясь на лету содрать кожу с лица. Паук неторопливо спустился в грот, заслонив солнце своей необъятной тушей.

Группа мгновенно развернулась и начала стрелять. Пули проходили сквозь паука. Они не причиняли ему никакого вреда, лишь с громким эхом рикошетили о стены. Кошмар расправил длинные лапы и быстро пополз вперёд, перебирая ими по потолку.

– Нужно вспомнить что-то хорошее! – попыталась перекричать звуки выстрелов Аня. – Он ненавидит счастливые воспоминания!

Наёмники тут же, не сговариваясь, прекратили стрельбу. Добряк подхватил наёмницу и выставил её перед собой, словно щит.

– Быстро вспоминай своего любимчика, – затаратоил он. – Мы все видели, как вы со стариком Гигзом смотрите друг на друга. Ну же!

Девушка густо покраснела и вырвалась из захвата.

Паук уже приближался к ним. Зацепившись паутиной за потолок, проскользил по стене вниз. Ли выхватил свой кусок стекла из-за бронежилета. Он прыгнул вперёд, попытавшись вогнать осколок в корпус монстра. Его рука провалилась в хитин и застряла в мохнатой туше. Массивные жвала с глухим чавканьем распахнулись над головой.

Наёмница, всё это время молча стоявшая позади, вдруг закричала и, разбежавшись, тоже прыгнула на паука. Она обхватила его толстую лапу и начала бормотать, сначала – тихо и неразборчиво, а после переходя на крик.

– … ныне и присно, и во веки веков. Аминь!

Паук, зашипев, стряхнул наёмницу в воду. По его туловищу пробежали судороги. Слова молитвы жгли его огнём. Он вздрогнул от боли и спешно отступил назад, на ходу съёживаясь до размеров собаки. Ли перехватил стекло свободной рукой и запустил его в монстра. Осколок вонзился прямо в чёрную морду.

Паук, задрожав, растворился в тумане.

Ли перевёл дух и осмотрелся.

– Вы двое, – кивнул он дрейфующим в прозрачной воде бойцам, – плывите к выходу и ждите нас там. Остальные – за девушкой. Вперёд, инвалиды!

Аня и добряк послушно кивнули и, воодушевлённые победой, побежали в глубину грота. Наёмник, последовав примеру командира, на ходу рассекал паутину стеклом. Её нити легко рвались под острым краем, лопаясь с мелодичным звоном.

***

Мы, наконец, добираемся к девушке, свисающей с потолка в колыбели из паутины. Наёмники разрезают белые путы и с улыбкой протягивают руки, чтобы помочь ей встать. Она отрешённо смотрит на них, не говоря ни слова. В её холодных глазах плещется тоска. Осознание приходит ко мне слишком поздно.

Воздух густеет. Я слышу, как замедляется пульс.

Девушка протягивает руку к китайцу и с лёгкостью вынимает стекло из его онемевшей руки. Тот замер в оцепенении, словно фигура из воска. Его присутствие выдаёт один лишь испуганный взгляд.

Плавно и медленно, словно сквозь патоку, она вонзает осколок стекла в свою грудь. По бледному телу девушки расползаются чёрные трещины. Из них начинает просачиваться туман. Трещины становятся шире и глубже, они со скрежетом раздирают её хрупкую оболочку, пока, взорвавшись фонтаном, не разрывают её на куски.

Она оседает на землю фарфоровой пылью.

Белая пешка катится по земле.

Время взрывается, запуская наши сердца.

***

Ли пришёл в себя и с недоумением посмотрел на свои запоздало сжатые пальцы. Паутина обернулась серой дымкой и медленно рассеялась в воздухе.

Наёмник побагровел. Он схватил фигуру с земли и, потрясая ей в воздухе, начинал кричать.

– Что это за ребус, мать вашу? Как это понимать? – вены на его лбу вздулись. – Пока ребята умирают на острове, прикрывая его задницу, Домов подкидывает нам это?

Аня задумчиво разглядывала шахматную фигуру. Джозеф упоминал, что доктору их не хватает. Похоже, речь шла о какой-то мудрёной партии, которую они оба разыгрывают во сне.

Осталось разобраться с правилами.

***

– Второй – Майору. На полигоне движение. Две четвёрки направляются в лабораторию. Повторяю, две четвёрки движутся к лаборатории.

– Принял. Володя, прижми их. Мы идём в экспериментальный блок спасать Домова.

Майор ещё раз осмотрел свой маленький отряд. Ольга, Тёма да он. Ещё есть «ангел», смотрящий сверху. Мало, конечно, но чешуя поможет справиться с численным перевесом.

Со стороны административного здания послышался треск автоматных очередей. Пора.

– Спящих закрыли?

– Да, – Тёма утвердительно кивнул. – Туда теперь даже на танке не пробиться.

– Хорошо. Обойдём по берегу. Проникнем в лабу с правой стороны. Есть там кто или нет – неизвестно. Но туда прямо сейчас идут с десяток человек, поэтому надо оказаться внутри быстрее их. Как только попадаем в лабу, сразу бежим наверх искать Домова. Ну, двинули.

Три золотистые фигуры выскочили из окон казармы и бегом направились к изрядно потрёпанному зданию лаборатории. Майор на ходу пытался рассмотреть, что происходит внутри научного корпуса. Канонада у администрации отвлекала, но он старался не обращать на неё внимание. Он сосредоточился на тёмных оконных проёмах впереди. В окне второго этажа мелькнул силуэт. Майор на ходу дал длинную очередь, заставив фигуру пригнуться. Бойцы остановились и сделали несколько прицельных выстрелов. Антон поманил за собой. Оставаться на открытом пространстве нельзя, пускай даже в броне. Нужно было как можно скорее добраться до здания.

Бежавшая впереди Ольга, вдруг согнулась пополам и упала на колени. Майор бросился вперед, закрывая её собой. В проёме двери он заметил, как чужак в чёрном вскинул автомат. По правому боку кто-то невидимый от души саданул кулаком. Тёма тут же открыл огонь по дверному проему. Бросив короткий взгляд на пытающегося поднять Ольгу Майора, Тёма вихрем влетел в дверь, врезался в чужака и уронил его на пол. С чавкающим хрустом он вбил приклад противнику прямо в лицо. В холле больше никого не оказалось.

Майор забежал в здание следом за Тёмой. Он осмотрелся, приложил палец к губам и показал наверх. Тёма понимающе покивал. Где-то наверху был ещё один враг. Внезапный грохот очередей на полигоне заставил их упасть на пол. Бойцы стали отползать от дверей, пытаясь рассмотреть, что происходит. С другой стороны холла, сквозь взорванную дверь забежали двое и тут же рухнули от выстрелов в упор.

Майор выглянул из-за укрытия. Тёма держал на прицеле противоположную сторону зала. В здании было тихо, но со стороны полигона всё ещё слышались выстрелы. Осмотревшись, Антон помог Ольге пройти в маленькую комнату администратора.

– Дай посмотрю, – Майор склонился над раненой и достал из разгрузки фонарь.

Ольга, матерясь сквозь зубы, убрала руки с правого бедра. Сквозь дырку в «чешуе» просачивалась кровь. Красные подтёки расползались по золотистой броне. Майор помог ей стянуть штаны до колен и начал аккуратно ощупывать ногу.

Он мысленно выругался. Эти подонки все же вычислили уязвимость чешуи. По ране было видно, что стрелок прицельно бил в одну точку.

– Тише. Тише, родная, – Майор попытался успокоить шипящую от боли Ольгу. – Сосуды не задеты, но пуля осталась в ноге. Тебя бы срочно к хирургу. Но…

На секунду он осёкся.

– Сейчас я всё сделаю. Терпи.

Из разгрузки Ольги он достал гемостатический бинт и, не обращая внимание на стоны, вогнал его пальцем прямо в дырку от пули. Резким движением вколол промедол. Потом помог наложить давящую повязку, чтобы остановить кровь.

– Вуаля, – Майор натужно улыбнулся.

Ольга ответила скорбным взглядом.

– Одевайся. Я посмотрю, что там творится.

В холле было тихо. Тёма наблюдал за лестницами, попутно посматривая на двери, выходящие на полигон. Стрельба снаружи затихла. Недобрый знак.

– Третий отряд, ответь. Третий – Майору. – Майор с силой сжал тангенту, чуть не сломав её.

Рация молчала.

– Володя? Второй, на связь. Майор вызывает Второго. Второй? Парни? Ответьте.

Ответа не было.

Майор перешёл на флотскую частоту.

– Октопус – Острову. Октопус – Острову, на связь. Запрашиваю данные о статусе подкрепления. Октопус! Приём!

Тишина.

Майор посмотрел на часы на стене. По регламенту, подкрепление НОАК должно было прибыть с минуты на минуту.

Но к ним на помощь никто не придёт.

Они остались одни.

Разум Майора заволокла пелена бешенства. Он начал крушить всё, что попадалось ему под руку. Тёма замер. Через пару секунд он опомнился и бросился на Антона. Он повис на командире, как пёс на медведе, пытаясь его успокоить.

Майор в ярости сопротивлялся, но Тёме всё-таки удалось его утихомирить.

Тяжело дыша Майор поднялся, взглянул на вышедшую на шум Ольгу, и молча пошёл к лестнице.

– Там, наверху… – Тёма попытался его остановить.

– Плевать, – Майор взмахом руки прервал его.

С каждым шагом дыхание Антона выравнивалось. Сердце перестало бешено колотиться, а кровавый туман спадал с глаз. Майор постепенно вернул себе самообладание. Поднявшись наверх, он уже точно знал, что нужно делать.

В конце коридора мелькнула тень. Майор вскинул от бедра автомат и высадил длинную очередь в сторону силуэта. Он сменил магазин. Выстрелил ещё пару раз. Судя по звукам, чужак пытался сбежать, но выскочил прямо на бойца, засевшего на другой лестнице.

Антон шёл по коридору распахивая двери одну за другой. За ним по пятам хромала Ольга. С другой стороны коридора Тёма неторопливо осматривал комнаты. Почти одновременно они подошли к центральной двери. Из открытого проёма лился ослепляющий свет. Не дойдя до светового конуса, Майор остановился и прислушался. В помещении лаборатории было тихо. Он достал светошумовую гранату, убрал с глаз ПНВ, глянул на застывшего с другой стороны двери Тёму. Тот тоже убрал визор, перехватил поудобнее автомат и сосредоточенно кивнул.

Майор закинул гранату за дверь, досчитал до двух. Они влетели в комнату.

В комнате врагов не оказалось. Только под столом кто-то стонал. Антон подслеповато осмотрелся. Лаборатория практически не пострадала. Пара разбитых склянок не в счёт. Домов лежал на кушетке, и с ним, на первый взгляд, всё было впорядке. Датчики пикали в такт пульсу. Его лицо скрывала бирюзовая кислородная маска. На соседней кушетке лежала худенькая девушка. Майор вспомнил её по кудрявым каштановым прядям. Она постоянно таскалась за Домовым и преданно, как собачка заглядывала тому в глаза.

Он скептически ухмыльнулся и заглянул за стол.

– Екатерина?! – его удивлению не было предела. – Вы что тут делаете?

– Я… тут… слежу… – Екатерина тёрла глаза, пытаясь проморгаться.

– Но… – глаза Майора сузились, а голос из удивленного стал медовым, будто он заговорил с ребёнком. – Ну-ну, не волнуйтесь, сейчас всё пройдёт. Через пару минут зрение восстановится.

Продолжая ворковать и успокаивать Екатерину, Майор быстро прошёлся по комнате, внимательно ее осматривая. Он жестами показал Тёме занять позицию возле входа.

– А разве сюда ЭТИ не заходили? – Он вернулся к столу Екатерины.

– Заходили, – девушка почти пришла в себя. – Увидели, в каком состоянии Леонид, а потом ушли. Мне пригрозили, что если с ним что-то случится меня тут же убьют.

– А зачем они забрали комплекты Сомны? А? Из сейфа. Код от которого знаешь только ты и Домов.

Майор резко приблизившись к девушке, наотмашь ударил её по лицу.

Екатерина отлетела на пару метров и ударилась спиной о стеллаж. Разбитые очки отлетели в другой конец комнаты.

– Только ты могла устроить ему передоз, – ярость снова превратила Майора в разъяренного медведя. Он схватил её за горло. Притянув к себе заорал ей прямо в лицо.

– Ты знала, что Остров не достроен! Ты знала, что охраны почти нет! Только ты могла им сказать, как разбудить Домова! ТЫ СДАЛА НАС, ТВАРЬ!

Он отшвырнул её на стол. Майор хотел ударить ещё раз, но вдруг встретился взглядом с Олей. Он глубоко вдохнул и выдохнул.

– Что они тебе пообещали? – Антон почти взял себя в руки.

– Забрать с собой, – прохрипела Екатерина.

– Значит, они вернутся, – Он задумчиво постучал кулаком по столу.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Только пиликанье приборов и тихие стоны Екатерины были слышны в экспериментальном блоке. Антон судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Расклады были один хуже другого. Ему стало не хватать воздуха. Он стянул чешуйчатый капюшон. Стало легче. Майор с силой швырнул капюшон на стол. От этого жеста Екатерина ещё больше съежилась у стола.

Через несколько томительных минут Майор что-то пробормотал себе под нос, задумчиво кивнул. Потом наклонился к Екатерине.

– Наработки Домова где?

– Что?

Майор выволок её из под стола намотав ворот халата на кулак. Он ткнул девушку носом в монитор. Зло повторил вопрос:

– Где? Наработки? ДОМОВА?!

– З-здесь. В компьютере.

– Флешку. Быстро, – он отпустил ворот и почти ласково погладил её по голове. – Скачивай всё. БЫСТРО, ТВАРЬ!

– А теперь с вами, – он повернулся к своим бойцам. – Значит так. Берёте флешку и двигаете к гроту. Помните, где он находится?

Тёма кивнул.

– Идите по западному склону. Чужаков там не должно быть. В глубине грота стоит маленький батискаф. Двигайтесь на север, в сторону Китая. По пути вас встретит Военно-морской флот НОАК. Доставьте флешку Чжао. Вам все понятно?

– Майор, а ты как же? – Ольга, морщась от боли, пыталась встать со стула.

– Я заблокирую дверь изнутри. Им нужен Домов, значит взрывать вход они побоятся. У меня будет возможность с ними поторговаться. Потянуть время. Глядишь, наши китайские друзья всё же соизволят припереться и вытащат нас отсюда.

Ольга попыталась возразить, но Майор поднял руку.

– Это не обсуждается. В батискафе всё равно места только на двоих, вам хватит. Всё, закончили разговоры.

Майор отвернулся к монитору. Он дождался когда закончится скачивание, проверил содержимое флешки. Удовлетворенно хмыкнул.

– Всё, готово. Нужно доставить флешку Чжао любым способом, – Майор протянул флешку Ольге. Достав пистолет, мотнул головой в сторону Екатерины. – А я пока пообщаюсь с нашей крыской. Всё, идите.

Тёма помог Ольге подняться. Она обхватила его за плечи, и они вдвоем заковыляли к выходу. Тёма, обернувшись, на секунду задержался, но Майор махнул ему рукой.

Антон заблокировал дверь. Майор несколько секунд прислушивался к удаляющимся шагам.

Он обернулся и застыл на месте.

В лицо ему смотрело дуло маленького дамского пистолета.

Медленно открываются массивные стрельчатые двери. Потоки тёплого света обволакивают пушистым пледом. Высокие окна рассыпают мириады солнечных зайчиков. Потолки потерялись где-то там высоко. Пары кружат по паркету и миллионы искорок мерцают им в такт.

То ли брызги шампанского, то ли мыльные пузыри…

Глава 31

Эфир, 15 марта 2020 года, 03:05

Аня сидела на берегу и швыряла мелкие камни в море. Они исчезали в дымке, не успевая коснуться воды. Сон доктора разрушался. Скала за её спиной уже полностью покрылась трещинами. Их алые блики разрезали туман тревожными вспышками.

Аня не могла представить, что будет, когда его «онейропсихоз» достигнет своего пика. Возможно, Домов сойдёт с ума и утянет всех за собой. Возможно, они просто проснутся в лаборатории, и взмыленная от пси-реанимации Смирнова традиционно отчитает её за медлительность. Девушка знала одно: ей нужно найти дорогу к сознанию доктора как можно скорее.

Но как это сделать?

Ей всегда было трудно понять, что чувствуют окружающие. Испытывают ли они настоящую, искреннюю радость, или просто вежливо улыбаются? Их слова продиктованы выгодой или идут от сердца? Пытаются ли ей помочь, или просто манипулируют? Аню всегда было слишком легко обмануть. Ведь она и саму себя понимала с трудом.

Аня давно научилась использовать воспоминания в качестве оружия, визуализируя их во сне. Чем ярче эмоции горели внутри, тем было проще прочувствовать их, согнать к кончикам пальцев. Тревога, зависть и злость давались легче всего. Ведь она выросла, окружённая ими с самого детства. А вот светлые чувства, напротив, выступали её щитом. Но их было слишком мало, чтобы разрушить этот кошмар.

Любовь могла бы помочь, – подсказало ей море.

Девушка сжала камень в руке. Острые грани больно впились в ладонь. Всё это время кошмар доктора откликался на её мысли. Он находил способ перемещать её эфирное тело в пространстве, стоило лишь сформулировать желание. Но она так боялась собственных чувств, что старательно избегала их. И безуспешно пыталась найти обходной путь.

Любовь оставалась для неё непостижимой тайной. Как можно знать наверняка, что тебе посчастливилось её испытать? Вот гнев определить легко. Он бушует внутри обжигающимчёрным тайфуном, сметая самоконтроль к чертям. Гнев пахнет порохом и металлом. Но чем пахнет любовь?

Она воссоздала в памяти образ доктора Домова. Его оливковые глаза под тонкой оправой очков. Небрежно накинутый на широкие плечи халат. Счастливую улыбку от удачного эксперимента, что так оживляла умное, всегда слишком серьёзное лицо. Аня прислушалась к себе. В её груди разливалось тепло. За всё то время, что они провели вместе, она так и не решилась признаться, что чувствует на самом деле.

Возможно, в этом и есть ответ?

Скала за спиной загремела и развалилась на части. Обвал засыпал грот, оставив лишь небольшую пещеру между камнями. Красный свет резанул по глазам. По обломкам скалы, ловко цепляясь хвостом за сухие ветки, спустилась двухголовая крыса. Она деловито повела расплющенными носами, оглянулась на девушку и юркнула в провал.

Неожиданная догадка заставила девушку вздрогнуть. Аня взволнованно обернулась к группе наёмников, что отдыхали неподалёку. Те, как один, напряжённо вглядывались в разлом. Всё это время они воспринимали трещины в пространстве сна как нечто опасное. Но что, если это и есть – выход?

Она поднялась и на негнущихся ногах двинулась в сторону бывшего грота. Сердце разрывалось от боли. Красный свет преследовал Аню с самого первого шага. Он звал её, требовал внимания. Но она отказывалась слушать.

За её спиной эхом раздались шаги наёмников.

– Что ты делаешь? – окликнул девушку командир.

С тех пор, как они покинули грот, Ли не проронил ни слова. Аня прикусила губу и остановилась. Никто из них не был по-настоящему близок с доктором. Они вряд ли смогут найти выход без её помощи. Но что если она ошибается?

– Не знаю, безопасно ли это, – помедлив, сказала она. – И что нас ждёт по ту сторону трещины. Я не имею права просить вас идти за мной. Вам лучше остаться здесь или вернуться на Остров, если считаете нужным.

Наёмники Корпорации переглянулись и опустили глаза. На их хмурых лицах читалась нечеловеческая усталость.

– Я лучше всех справляюсь с чешуёй, – тихо произнёс Ли. – И был бы гораздо полезнее в реальном бою. Но Майор приказал разбудить Леонида Васильевича. Если ты считаешь, что у нас всё ещё есть шанс, мы лучше пойдём за тобой, чем будем и дальше топтать этот проклятый берег.

Аня благодарно улыбнулась ему и молча шагнула в разлом.

***

Он ждал нас всё это время: красный, тревожно мерцающий свет изнанки материи сна. Он протекал в почти лопнувший синапс, словно кровь из пореза на коже. И теперь мы плывём через вязкую жидкость, наблюдая кошмар со стороны.

В этом багровом зазеркалье, лишённом жизни, виден весь дом. Вот лаборатория доктора, покрытая плесенью. А вот затянувшийся дымкой холл. Секунда – и мы видим зрителей кинотеатра, собравшихся у экрана. Мы тянемся к краю изнанки, но здесь трещины слишком малы. На поверхность стены тёмного зала всплывают лишь наши глаза.

***

– Обратите внимание на этот фрагмент.

Джозеф обратился к публике, указывая рукой на экран. На нём застыла заплаканная малышка с белыми бантами в косах.

– Что же её так расстроило? Пьянчужки-родители в загуле? Так она обожает быть дома одна. Но девчонка сидит и рыдает. Рыдает без конца. Я видел этот кошмар много раз, – он неодобрительно покачал головой, – смертная скука. Никаких монстров, публичных унижений, болезненных падений с высоты. Только она и эта комната. А значит, решение обязано быть где-то на поверхности.

Он спрыгнул со сцены и подошёл к бойцам в чёрной форме. Они, наконец, стабилизировались в Эфире и теперь выглядели ровно так, как и тогда, у скалы. Только их лица теперь были открыты.

– Господин Домов призывал нас обращать особое внимание на подобные вещи. Он говорил, что эти маленькие инциденты из детства травмируют нас. Они возвращаются снова и снова, пока мы, наконец, не проживём их сценарий как надо. Пока не закроем «гештальт».

Он поднял глаза к потолку и пересчитал оставшиеся фигуры.

– Судя по всему, пациенты доктора, которых мы видим в этом кошмаре, являются уже его собственными незакрытыми гештальтами. Он зациклен на их проблемах, и никак не может от них отвлечься. А я крайне заинтересован в завершении партии, – он помрачнел и перевёл взгляд на чёрных гостей. – Мы с вами должны избавить его от этих назойливых мыслей как можно скорее.

– Que devons-nous faire? * – нетерпеливо спросил один из бойцов.

Джозеф повернулся к экрану и щелчком пальцев увеличил картинку. За спиной девочки теперь можно было увидеть советский отрывной календарь.

– Как я и говорил, ответ оказался на поверхности. Это просто день её рождения. День, когда она осознала всю глубину своего одиночества. Эту боль она старательно несла в себе всю свою жизнь. Нужно помочь ей исправить это недоразумение. Как – решайте сами.

Чёрные тени кивнули и молча нырнули в туман.

Аня почувствовала волны, идущие по потоку изнанки. Она оторвала лицо от границы кошмара и оглянулась. Команда Мимезис устремилась к выходу. Они рассекали мутные воды в поисках трещин-проходов. Обнаружив подходящий разлом, они всей группой вывалились в до боли знакомом крыле. Аня высунулась наружу и вцепилась в рукав Ли.

– Куда вы собрались?

– Ты же слышала его, – нервно улыбнулся тот. – Чтобы разбудить доктора, нужно помочь пациентам. С одной я точно смогу договориться.

За поворотом коридор расширялся, открывая вид на заснеженный белый холм с лежащей на боку инвалидной коляской. Из-за холма доносился громкий визг тормозов.

– Это дочь моего старшего брата, – смущённо признался Ли. – Я знаю её историю. Попробуем закрыть гештальт Марины до того, как это сделает враг. У нас уже был…подобный опыт.

Группа понимающе хмыкнула. Командир, улыбаясь, закинул автомат за плечо. В его глазах светилась надежда.

– Теперь, когда боевая задача ясна, у нас появился шанс. Поверь, мы его не упустим. Соберём все фигуры, что сможем найти.

– Я могу помочь!

– Нет, – покачал головой Ли. – Мы быстрее справимся без гражданских. Лучше останься внутри и проследи за врагом. Они явно ещё не знают о возможностях «изнанки». Это может стать нашим преимуществом.

Трещина начала затягиваться. Аня вздохнула и вернулась в изнанку сна.

Кошмар доктора выглядел, как огромный прозрачный пузырь, омываемый густым чёрно-красным потоком. Где-то вдалеке, к удивлению девушки, виднелись и другие пузыри. Ей было крайне интересно, что за сны скрываются в них, но на любопытство не было времени.

Она вынырнула из стены павильона за стендом Сомны. По паркету стучали шаги. Аня пригнулась и осторожно выглянула из-за стенда. Чужаки уже были здесь. Они шли прямо к стеклянным боксам, сдёргивая ткань на ходу.

Аня в нерешительности остановилась. Они ведь пытаются разбудить доктора, а значит, их цели сейчас совпадали. Стоит ли им мешать? К тому же, несмотря на крепкую дружбу с Морозовой, она не представляла, как ей помочь. Подумав, девушка решила дождаться развязки, а дальше – будь, что будет.

Стеклянный куб разбился вдребезги. Осколки рассыпались по всему павильону, разнося за собой затхлый запах прокуренной комнаты. Кошмар смешался с интерьером импровизированного музея. И вот под крышками стильных витрин лежали уже не дипломы, а бутылки и смятые пачки. Вместо изящного паркета, пол теперь застилал огромный грязный ковёр.

Девочка Таня сидела на полу, вытирая слёзы.

Мужчины обступили её полукругом. Самый высокий из них опустился на одно колено, аккуратно подхватил её на руки и поднял вверх. Ласково погладив девочку по голове, он закружил её в воздухе.

– Je te souhaite plein de bonheur en cette journée spéciale, Tanusha! – нараспев произнёс он.

– Joyeux anniversaire! – хором выкрикнули остальные.

Девочка недоверчиво оглядела их, и вдруг звонко рассмеялась. Она весело хохотала, всё громче и громче, уходя на запредельно высокие ноты, пока все кубы и витрины в павильоне не начали лопаться от резонанса. Вскоре и она, задрожав, рассыпалась сверкающей пылью, оставив в руках у державшего её бойца такую же чёрную, как и он сам, фигуру коня.

По павильону расползлись широкие трещины. Кошмар Тани развеялся, унося за собой не только фрагменты её собственных воспоминаний, но и все драгоценные коллекции Домова. Стенд тоже исчез в тумане, оставив девушку без укрытия.

Чёрные тени плавно повернулись к ней. Из стен тут же выросли десятки внимательных глаз.

Аня замерла в надежде, что чужаки примут её за очередное проявление кошмара. Четвёрка переглянулась. Один из бойцов оттянул ткань на своём рукаве и показал в её сторону.

Аня с досадой оглядела себя. Пижама! Любимая пижама с Чеширским котом, в которой Ольга с Батей вытащили её из кровати, сейчас красовалась ней и в Эфире. Она так волновалась за доктора, что не успела изменить свою внешность. Неужели они всё же видели её у скалы?

Тени метнулись к Ане. Она развернулась, намереваясь прыгнуть в ближайший красный провал, но не успела. Кто-то из чужаков с силой толкнул её в спину. Потеряв равновесие, девушка упала на пол. Чёрная рука тут же схватила её за лодыжку и потащила по паркету. Аня бросила мысленный импульс к рукам. Её пальцы вытянулись и изогнулись, словно заострённые щупальца. Она устремилась ими к руке врага. Брызнула кровь. Второй боец опередил её, подставив под щупальца острое лезвие ножа. Девушка всхлипнула и прижала руку к груди. Она слишком долго блуждала в Эфире. Сил на сопротивление катастрофически не хватало. Высокий чужак поднял её над полом, грубо вцепившись в волосы. От его ласковой улыбки не осталось и малейшего следа.

Захватчики обступили Аню, громко крича на французском, но она не понимала ни слова. Рыча, она продолжала отбиваться, уже не считаясь с болью, яростно размахивая длинными пальцами. Держащий её чужак зло усмехнулся и с силой сжал её горло второй рукой.

Девушка обмякла. Глаза, моргнув, исчезли.

***

На стене, как по водной глади, начинают ходить круги. От тяжёлых глухих ударов содрогается пол. Трещины засветились ярче, густые клубы тумана приняли кроваво-багровый цвет.

Тени напряжённо оглянулись по сторонам. Я чувствую, как ослабевает замок на горле.

От стены павильона отходит крупный кусок материи сна, словно кто-то выдрал его, вместе с мясом и кровью, прямо из тела Эфира. Он сворачивается и падает на паркет огромным бурлящим комком. Из него вырастает рогатая безликая фигура.

Её вой пронизывает до костей.

Все кошмары, что когда-либо снились людям, будто разом соединились в этом ужасном монстре. От него пахнет жаждой и страхом смерти.

Теперь я знаю, что он – порождение Лимба. Посланник тех, кто следил за нами издалека.

Но что я могу?

***

Чужаки бросили Аню на пол и сгруппировались для боя. Девушка, не теряя времени, тут же забралась в ближайшую щель. Отдышавшись, она вынырнула в комнату одними глазами.

Чёрные тени встали полукругом, спиной к стене. Минотавр выпустил красный пар из пасти. Равнодушно оглядел чужаков. Он начал неспешно обходить павильон. Ане показалось, что он целенаправленно ищет что-то в тумане. Он словно принюхивался к Эфиру, то и дело мотая тяжёлой мордой. Не обнаружив искомое, чудище ударило копытом об землю и провалилось в туман.

Отряд переглянулся и тоже исчез с громким хлопком, оставив после себя лишь чёрные хлопья.

Аня бросилась искать их по коридорам дома. Она вглядывалась в пузырь кошмара, словно в хрустальный шар. Нить от их перемещений рывками пронизывала пространство. Спустя несколько бесконечно долгих минут они, наконец, остановились в кинозале. Девушка поторопилась за ними. Как назло, подходящего выхода в зале не обнаружилось.

Сквозь гущу материи сна Аня увидела, как чужаки швырнули фигуру коня в Брандо, возмущённо крича и размахивая руками. Пока они спорили, она с трудом пробилась на свет горящего экрана.

– … не может быть и речи! Пока он не встанет на мою сторону, я не выпущу его отсюда. Плевать на кошмары, мы должны довести эту партию до конца!

– Nous manquons de temps!

– Я никуда не тороплюсь, – холодно ответил Джозеф. – Отец что, думал так просто меня купить? После стольких лет?

– Mission en jeu, Monsieur Brando!

– Ах, ваша миссия, – сладко улыбнулся он. – Передайте своему командиру, что ваша миссия – это я.

Он картинно поклонился и взмахнул руками, словно при реверансе. С его пальцев бесшумно слетели две пары коротких лезвий.

***

Вивьен не отрываясь смотрел на часы. Подкрепление НОАК должно было прибыть ещё десять минут назад. Но с моря не доносилось ни шума катеров, ни гула вертолётных лопастей. Словом – звенящая тишина.

Агент взял рацию:

– Зодиак, это Сезон!

– Зодиак на связи.

– Есть ли информация от наблюдателей? Видно ли подкрепление на море?

– Никак нет, le chef. На горизонте чисто.

– Принято, конец связи.

Зодиак ухмыльнулся. Видимо, китайские «партнеры» решили перестраховаться и не ввязываться в конфликт.

Чудно.

Клод первым открыл глаза. Он в ужасе схватился за шею. Взгляд агента хаотично забегал в поисках невидимого убийцы, полоснувшего его по горлу.

Вивьен тронул агента за плечо. Клод повернул голову и сфокусировал взгляд на командире. Тот вопросительно дёрнул подбородком.

– Ну что, как спалось?

– Le chef, это, это… – агент пытался подобрать слова. Он всё ещё приходил в себя. – Я до сих пор не могу поверить, что это было на самом деле. Мы оказались во сне Домова. Его сон выглядел как… гигантское здание, составленное из кусков какого-то научного комплекса и кошмаров других людей. Оно всё было абсолютно реальное и нереальное одновременно. Пульсирующие стены, туманный воздух. Ты там всё чувствуешь, видишь и слышишь. Все вокруг осязаемо, ты ощущаешь запахи, эмоции, страх, боль. Это…

Клод воодушевленно продолжал рассказывать про сон доктора. Апрель, Харди и Корсар постепенно приходили в себя. Когда боец закончил свой рассказ, Вивьен повернулся и спросил:

– Прекрасная история, Клод. Ну, а теперь, самое главное. Вам удалось разбудить Домова?

– Je suis désolé, Сезон, мы не смогли этого сделать. Нам помешал Джозеф.

Командир не поверил своим ушам.

– Кто-о вам помешал?

– Брандо-младший. Он тоже был там, правда, в женском обличье. Джозеф убил нас во сне. Из-за него мы и проснулись раньше.

У Вивьена от ярости перехватило дух. Он вскочил на ноги, но тут же рухнул обратно в кресло, закашлявшись. Боль в грудной клетке электрическим разрядом прошла через всё тело. Он достал ещё один шприц с обезболивающим и вколол себе в ногу.

Агент перевел дух и хрипло проговорил:

– Всё, сворачиваемся! Finita la comedia, – Вивьен достал рацию. – Внимание всем! Общий сбор на втором этаже.

Спустя минуту, в комнату вбежали оставшиеся бойцы взвода Сезон.

Он пересчитал агентов. Перед ним стояло всего восемь человек. Вивьен был девятым. Полигон охраняли ещё три четвёрки агентов из группы Зодиак. Из ста человек, штурмовавших остров, в живых осталось чуть больше двадцати.

Вивьен посмотрел на бойцов Trait. Вид у каждого из агентов был подавленный. В их потухших глазах читалась скорбь, растерянность и тихая ярость. Каждая смерть боевого товарища для них была не просто «боевой потерей». Это была гибель близкого человека, пускай и безымянного. Да, они не знали имён друг друга, но Отряд – это всё, что у них было.

Можно было смириться с такими потерями, будь их причина оправдана. Но почему десятки агентов сложили свои головы ради того, чтобы разбудить доктора Домова? Почему нужно было следовать прихотям Джозефа Брандо? Какой в этом был смысл?

На эти вопросы ни у кого из бойцов не было ответа.

Вивьен поправил заправленную под бронежилет левую руку и тихо обратился к Отряду:

– Mes amis. Мне тяжело об этом говорить, но попытка пробуждения Домова провалилась. Мы сделали всё, что смогли, однако сам Джозеф Брандо вмешался в сон и помешал нам.

Гневный ропот прокатился по комнате. Немного подождав, Вивьен поднял ладонь.

Агенты замолчали.

– Отряд, слушайте последнюю боевую задачу. Мы возвращаемся в лабораторию и забираем всё, что нам нужно. Мы забираем Домова и вывозим его на большую землю. Дальнейшее состояние доктора – уже не наша забота.

Вивьен посмотрел на часы.

– Мы и так слишком засиделись на этом проклятом острове. Пора валить отсюда.

На острове уже больше получаса не было слышно ни стрельбы, ни взрывов. Радиоэфир молчал. Тишину тропической ночи нарушал лишь треск догорающего пожара и шум морского прибоя.

Отряд Trait пересек вертолетную площадку. Бойцы вошли в здание без единого выстрела. Группа шла к экспериментальному блоку, обходя десятки тел наёмников и бойцов Отряда.

Агенты ненадолго останавливаясь возле каждого из убитых товарищей, чтобы почтить его память. Вивьен подходил к погибшему, переворачивал его на спину и осторожно стягивал с него шлем и балаклаву. Группа молча прощалась с агентом, взглянув ему в лицо в последний раз.

Кроме Отряда, проводить павших было некому. Даже после смерти им было суждено бесследно исчезнуть в пламени костра или печи крематория.

Остатки группы Зодиак вошли в экспериментальный блок. Екатерина стояла облокотившись спиной на стену и нервно пыталась зажечь сигарету. Дрожащая рука то и дело соскальзывала с колесика серебристой Zippo. Прямо у её ног лежал труп плечистого наемника в чешуйчатом костюме. Из его головы по белому кафелю растеклась алая лужа крови.

Вивьен подошел вплотную к девушке. Он выдернул у Екатерины сигарету изо рта и с усилием втоптал её в пол.

– Почему Вы не сказали, что во сне будет Джозеф? Почему вы не предупредили нас?

– Я-я не знала, – Екатерина вот-вот была готова разрыдаться. – Я правда не знала, что он тоже в Эфире!

Вивьен бросил на неё гневный взгляд и схватил рацию:

– Космос, я Сезон, на связь!

– Космос на связи!

– Высылайте группу зачистки. Второй этап завершён. НОАК так и не прибыла. Лаборатория наша. Все данные…

Он не успел договорить. Катерина выхватила из кармана халата пистолет и резко бросилась в сторону Домова. Холодное дуло уперлось в лоб спящему доктору. Бойцы вскинули на неё автоматы.

Катерина истерически засмеялась. На её глазах блестели слезы.

Вивьен крикнул агентам:

– Не стрелять! – он успокаивающим тоном обратился к девушке. – Екатерина, опустите пистолет. Не делайте, пожалуйста, глупостей.

Она всхлипнула сквозь смех:

– Глупость – это слепо довериться вам. Вы не оставите меня в живых просто так. Вам нужен повод – мне нужны гарантии. Вот вам повод!

Прогремел выстрел.

Голова Домова дернулась. Подушка под разорванным затылком доктора мгновенно окрасилась в красный цвет. Из динамиков противно запищал сигнал тревоги.

На экранах мониторов замигали предупреждающие надписи: «Внимание! Критическое состояние пациента №2! Срочно требуется пси-реанимация!»

Катерина отбросила пистолет в сторону и подняла руки. Она отрешенным голосом проговорила:

– Теперь вы не посмеете меня тронуть. Я – единственная, кто сможет продолжить разработку Сомны.

В комнате повисло молчание.

Немного помедлив, Вивьен пожал плечами и ухмыльнулся:

– Так даже лучше. Увести её. Подготовить к эвакуации.

Харди и Апрель скрутили Екатерину. Они затянули пластиковые наручники на запястьях девушки и выволокли обмякшее тело из комнаты.

Вивьен вытащил из подсумка связку флешек и протянул её Клоду:

– Скачай все данные с терминала, флешки раздай бойцам. Собери образцы Онейрума – и сразу выдвигаемся на полигон. И это, – Вивьен тронул тело наёмника носком ботинка. – Стяните с него броню. Пускай это будет компенсацией за смерть Домова.

Боец кивнул и бросился к терминалу. Вивьен устало сел на кушетку и закрыл глаза.

***

– Сезон, сюда! – крикнул Корсар.

Вивьен вздрогнул. Он поднял взгляд на агента. Тот стоял с вытянутой рукой и пальцем указывал на одну из медицинских коек. Вивьен с трудом встал и, слегка покачиваясь, подошел поближе.

Под хромированным лепестком тихо посапывала девушка в домашней пижаме. У Вивьена застучало в висках. Это была та самая девчонка, которую они видели в джунглях возле административного корпуса.

Корсар тронул командира за плечо:

– Le chef, она видела нас, здесь и во сне. Что прикажете делать?

Вивьен не мог проронить ни слова. Его будто парализовало. Он смотрел на спящую девушку, не в силах пошевелиться. Она была совсем ещё ребёнком. Агент прекрасно знал, что они не могут оставить её в живых.

Он понимал это как никто.

До протокола Сансара Вивьену оставался всего один шаг. Но кто бы мог подумать, что последний шаг окажется самым тяжёлым. Одно дело убивать вооружённых противников, другое – невинную девушку, оказавшуюся не в то время и не в том месте.

– Сезон, какие будут указания?

– Le chef, Космос прибудет через 15 минут.

– Нам нужно заканчивать здесь, Сезон.

– Командир?!

Вивьен едва слышал приглушенные крики бойцов.

Он чувствовал, что тёмная пустота проснулась. Она была сильна как никогда. Пустота чёрным спрутом ползла по позвоночнику вверх прямо к мозгу. Он ощутил, как его разум покидают силы. Последние бастионы самообладания пали. Агента захлестнули эмоции, которые он подавлял в себе всё это время.

Страх, боль, ненависть, тоска и одиночество хлынули в его сознание бурным водопадом. Вивьен хотел спрятаться, затаиться и перестать дышать. Он хотел рвать на куски, крушить, ломать кости и черепа. Вивьен хотел рыдать, кричать, сыпать проклятиями. Он хотел обнять кого-нибудь и прижать к себе. Эмоции нескончаемым потоком хлестали из глубин подсознания и затапливали его разум. Сознание пульсировало и сжималось словно кровоточащая рана.

Сквозь водопад эмоций Вивьен ощутил холодное прикосновение чёрной пустоты на затылке. Он был больше не в силах ей сопротивляться.

Тьма накрыла его с головой.

Всё вокруг резко замерло. Поток эмоций стих. Его разум стал прозрачным и чистым. Незримый звездочёт оторвал его от окуляра телескопа и показал бескрайнее звёздное небо.

Он осознал.

Всё это время он боролся с чёрной пустотой, не понимая, что пустота – это и есть настоящий Он. То, что он считал собой всё это время, было лишь разлагающимся куском Вивьена, ампутированного пятнадцать лет назад. Все эти годы, этот огрызок мсье Моро медленно умирал. Все страхи, желания, стремления и принципы того Вивьена постепенно стирались один за другим.

Единственное, что продлевало жизнь этого обрубка – это роли между Активациями. Ошмётки Вивьена паразитом присасывались к временной личности и пускали в неё свои корни. Незаметно для себя агент перенимал в своих временных ролях те черты характера, которые еще оставались в нём от мсье Моро.

Агент вытащил Глок из кобуры. Бойцы встревоженно переглянулись.

Неудивительно, что этот жалкий кусок личности вцепился в протокол Сансара, как утопающий цепляется за спасательный круг. Вивьен видел в этом шанс, возможность восстановить себя и встретить счастливую старость в новой оболочке. Он хотел подобрать себе подходящую личность и сраститься с нею.

Он цеплялся за жизнь из последних сил.

Сезон счастливо засмеялся и хлопнул себя по лбу. Агенты настороженно обступили командира. Какой же он был дурак! Приступы! Как только он пытался подавить в себе реакции Вивьена, у него начинались припадки. И чем больше его ум был истощен, тем сильнее были приступы. Каждый раз, когда он неосознанно сдавливал полуразложившийся труп, гнилостный яд моментально растекался по организму.

Нападение на девушку в Париже, провал в Нячанге, самоубийство агента при Активации. Этот ошмёток Вивьена очень любил взвалить на себя ответственность за всё, что с ним происходило. Но, стоит отдать должное, его разум оказался на удивление крепким. Он сопротивлялся очень, очень долго.

А кто же тогда Он? Он – никто. Он – Tabula rasa. Он – Trait. Он заслужил протокол Сансара, как никто другой.

В сознании агента всплыли строчки Daft Punk: «We've come too far to give up who we are». До чего же верно подмечено.

Спасибо за службу, Вивьен Моро, но Вам пора на покой.

Пора освободить себя от себя.

Агент поднял пистолет и нажал на спусковой крючок.

---

* - Анна Ковалёва и её спутники из ЧВК Мимезис, к сожалению, не владеют французским языком. Мы могли бы добавить перевод для каждой фразы, но не видим в этом смысла. Предлагаем читателям, как и нашим героям, попробовать самим догадаться, о чём идёт речь.

Глава 32

***

Джозеф Брандо шагал по длинному коридору минус-третьего этажа, запахнувшись в любимый халат. Он находился в удивительно приподнятом настроении. Его ни капли не смущали рваные клочья тумана, что с жадностью пожирали пространство вокруг.

Аня плыла за ним сквозь изнанку. Её сердце почти не билось.

Разрушение сознания доктора теперь казалось необратимым. Причудливый дом его синапса всё больше превращался в руины. Чем дальше, тем меньше в нём оставалось комнат. Неужели Джозеф этого не замечал? Девушка боролась с желанием вынырнуть из убежища и хорошенько его встряхнуть. Но она помнила, чем закончилась их прошлая схватка. Аня ещё не была готова проснуться.

Очередной изгиб эфирного коридора вынес Джозефа в залитую дымкой столовую Центра. За потрёпанной барной стойкой столпилась группа наёмников Корпорации. Они увлечённо спорили, кивая на лежавшую перед ними горсть белоснежных фигур. Аня попыталась предупредить их, хлопнув ладонями по пузырю. Тугая стена изнанки не пропустила ни звука.

Джозеф буднично, не сбавляя шаг, достал пистолет из кармана. Четыре коротких вспышки. Кровавые кляксы растеклись по вздрогнувшим спинам. Наёмники Корпорации растворились в чёрном вихре, не успев даже понять, что именно произошло.

Двери Чайной были открыты. Запах кофе и благовоний заполнил Эфир.

Аня бросилась ощупывать стены, в поисках подходящих для выхода трещин. Как назло, именно возле Чайной всё ещё не было ни одной. Она будто стала последним оплотом затухающего кошмара, освещая багровую дымку тёплым светом своих фонарей.

Девушка подплыла поближе и зависла над потолком.

В Чайной комнате, как и прежде, царил таинственный полумрак. Тусклый свет лишь едва пробивался сквозь фигурные абажуры, роняя лучи на продолговатый стол. Чёрно-белые доски были готовы к игре. Доктор Домов сидел в углу, привычно склонившись к своей пиале. Правда, теперь в ней плескался не кофе, а чёрный густой туман.

– Привет, док!

Джозеф подошёл к столу и с грохотом высыпал на него груду шахматных фигур.

– Наконец-то мы встретились. Пришлось потрудиться, чтобы тебя найти.

Он неторопливо прошёл вдоль шахматных досок, расставляя фигуры в пустые клетки.

– Знаешь, что мне показалось смешным? – спросил Брандо, наклонив голову набок. – Ты приложил так много – невероятно много! – усилий, чтобы научить Мимезис сражаться во сне. Буквально бросил своих пациентов на произвол судьбы, и всё ради… кучи тупого мяса. И знаешь, что они сделали, когда попали в этот кошмар?

Джозеф расхохотался, разведя руками.

– Они попытались закрыть гештальт. Смекаешь, док? Даже у военных хватило ума понять: пушками здесь ничего не решить.

Он выдвинул внутренний ящик стола и бережно вытащил красную нить.

– Ты ведь понимаешь, что Корпорация никогда не выпустит Сомну на рынок, – сказал он с горькой усмешкой. – Они уже поняли, какие возможности она открывает разведке. Не без твоей помощи, конечно.

Его голос налился горечью.

– Тут ты меня серьёзно разочаровал. Единственный способ уберечь Эфир от их жадных и цепких лап – поделиться секретом с другим, не менее злобным драконом. Что я, собственно, и сделал, – довольно улыбнулся он. – И пока они будут грызть глотки друг друга, мы сможем спокойно заняться исследованиями.

Отсчитав монетки, Джозеф осторожно нанизал их на нить. Его голос дрожал от нетерпения.

– Эфир безграничен и восхитителен. Он каждый раз находит, чем меня удивить.

Неожиданно для Ани, Джозеф поднял голову и хитро подмигнул потолку, словно почувствовав её присутствие.

– Я уверен, что нас ожидает ещё океан открытий. Только представь: ты и я, учитель и ученик, доктор и пациент, теоретик и практик! Сколько всего мы сможем узнать, скольких вершин достичь!

Джозеф протянул доктору руку ладонью вверх.

– Сыграй со мной, док. Для этой партии нужны двое.

Домов молчал, не сводя стеклянного взгляда с пиалы.

Чайная начала вибрировать. Бесконечная лавина лабораторных крыс ворвалась в комнату, сметая всё на своём пути. Их острые зубы вгрызались в столы и стулья, раздирали в щепки паркет. Они запрыгивали на стол, карабкались по вышитым гобеленам. Позади белоснежной волны с гордостью вышагивала уродливая двухголовая крыса.

Доктор Домов поднял лицо и расплылся в мёртвом оскале. В самом центре его широкого лба зияла дыра.

***

Сердце пронзила боль. Я не успела.

Сергей Павлович утверждал, что я разрушаю себя. Пожалуй, он был по-своему прав. С тех самых пор, как я сбежала из дома, меня не покидало чувство вины. Это едкое, мучительное, приторно-горькое чувство сжирало меня изнутри. Я пыталась заткнуть пустоту в душе проектами, конспектами и дурацкими наградами, лишь бы ни на секунду не оставаться наедине с собой.

Ведь иначе я обязательно вспомню его глаза. Заплаканные глаза младшего брата, брошенного во Тьме.

Мне казалось, что доктор смог исцелить меня. Заразить своим светом, подарить надежду на новое будущее. Я полюбила его, набив пустоту внутри его планами и мечтами. Но теперь он мёртв, его свет погас, а у меня не осталось даже самой души.

Я могла бы спасти свою жизнь, вовремя разобравшись в себе.

Я могла бы сбежать уже тысячу раз…

Но я не успела.

***

Джозеф отпрыгнул назад, с ужасом глядя в пустые глаза доктора Домова. Вытащил пистолет и без раздумий выстрелил себе в висок. Монеты соскользнули с нити. Подпрыгивая, с тихим стуком разбежались по осиротевшей комнате. Крысы жадно кинулись к ним, но вдруг замерли на полпути. Они поднялись на задние лапы и вытянули острые морды, нюхая воздух.

За стеной раздались шаги.

Эластичный пузырь, окружавший кошмар, вдруг застыл калёным стеклом. По его поверхности побежали трещины. Аня в отчаянии ринулась вниз и попыталась протиснуться в ближайший разлом. У неё ничего не вышло. Трещины оставались слишком узкими даже для её хрупкой фигуры. Сосредоточившись на своей боли, она отправила импульс в каждую клетку тела. Кости начали ломаться с оглушающим хрустом. Её тело деформировалось и растянулось, словно резина. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она сможет вернуться в сон.

Потянувшись искалеченной рукой к выходу, девушка вдруг замерла.

С той стороны ей ухмылялась Тьма.

Двухголовая крыса била хвостом, извергая угольный дым из обеих распахнутых глоток. Он забивался в трещины сна, перекрывая путь. Это конец. Девушка опустила руки и обессиленно прижалась к стеклу.

Шаги приближались.

Гигантская рогатая фигура выросла на пороге Чайной. Домов всё так же скалился в пустоту на кресле, окружённом крысами. Минотавр оглушающе заревел. Учуяв след доктора, он медленно двинулся вперёд. Его тяжёлые шаги распугали крыс. Те немедленно бросились прочь, исчезая в дымке кошмара. Домов не шевелился.

Девушка молча смотрела, как монстр приближался к доктору. Он умер, так и не успев показать своё открытие миру. Так и не услышав, как много он значил для Ани. И теперь его душа станет обедом для неизвестной твари, сотканной из кошмаров. Но всё, что она может – лишь беспомощно наблюдать.

Её слёзы и боль растворялись в изнанке Эфира.

Минотавр сделал последний шаг. Он навис над доктором и обхватил его голову огромной когтистой лапой. Луч ярко-красного света вырвался из распахнутой пасти, проникая в рану на лбу. Тело Домова подёрнулось рябью. Его зрачки сузились. Взгляд вновь обрёл фокус. Он с любопытством смотрел на рогатую тварь перед собой. Ещё секунда, и доктор начал распадаться кроваво-алым вихрем. Минотавр ещё шире вывернул пасть и втянул этот вихрь в себя.

Тело монстра тут же согнулось, словно от боли. Он с диким рёвом упал на землю. Его туша забурлила и начала менять форму. Теперь он вновь напоминал комок материи, только что выдранный из Эфира.

Аня зажмурилась. Когда всё стихло, она осторожно открыла глаза.

Багровый туман заполнил всю комнату без остатка. Последние стены кошмара, не выдержав, пали ниц. В центре Чайной стояла мужская фигура. На широкие плечи мужчины был небрежно наброшен халат, а на его голове красовался белый череп быка. Монстр поднял голову и посмотрел на Аню. В провалах огромных глазниц виднелись тёплые оливковые зрачки.

Хрустальный шар поглотила тьма.

Эпилог

Ольга, опираясь на костыль, хромала по коридору в третью переговорную комнату. За ней медленно вышагивал Тёма. Ольгу накрыли воспоминания.

Больше полугода назад они также шли по этому коридору. Тогда впереди маячила широкая спина Майора. Сразу за ним шли Тёма и Ли, споря о том, куда же их отправят. Позади неё о чём-то шептались Батя и Коля. Слева в такт шагам покачивался хвостик на затылке Ларисы. В самом конце колонны, непрошибаемый, словно айсберг, плыл Володя.

Шесть месяцев прошло. Ольга горько улыбнулась. Кажется, что всё это было вчера.

В переговорке, во главе овального стола, сидел профессор Бенецкий. Ольга видела его всего пару раз, ведь с начальством всегда общался Майор. Рядом, облокотившись на спинку стула, стоял Чжао. Они тихо переговаривались друг с другом, но, при появлении посетителей, тут же замолчали.

Чжао галантно помог Ольге присесть и уложил её раненую ногу на маленький пуфик. Тёма изваянием застыл за спиной девушки. Только сейчас Ольга заметила, что в комнате был и третий. Парень сидел в затенённом углу, с ногами забравшись на мягкое кресло. Присмотревшись, она узнала в нём одного из пациентов Домова. Что он здесь делает? Наёмница тут же отмахнулась от своего вопроса. Это не её забота.

– Я успел прочитать ваши рапорты, – Бенецкий положил перед собой небольшую папку. – Вам есть что добавить?

Он глянул на застывшего Тёму. Голос его смягчился.

– Сядь, пожалуйста. Сядь. Не надо строить из себя партизана на допросе. Мне не меньше вашего жаль, что именно так всё произошло на Острове.

Тёма молча подтащил стул и сел рядом с Ольгой.

– Итак, – профессор перелистнул несколько листов рапорта. – Вы уверены, что кротом была Екатерина?

– Так думал Майор, – хрипло ответил Тёма. – Да и она сама призналась, что сотрудничала с чужаками.

– Ага. Кстати, о нападавших. В рапортах вы не указали, кто они.

– Мы не знаем, – Ольга постаралась усесться поудобнее. – Есть только предположение.

Бенецкий и Чжао вопросительно уставились на неё.

– Тёма нашёл у одного из нападавших французское оружие, а, когда я дралась с одним из них, тот ругался по-французски. Разве вы ещё не обыскали Остров?

– Обыскали, – Бенецкий выразительно посмотрел на Чжао. – Они успели прибраться.

Чжао нервно барабанил пальцами по спинке стула. Это было на него не похоже.

– Борис, мы ведь это уже обсуждали. Подтянуть боевые корабли удалось не так быстро, как мы планировали. Это просто форс-мажор.

– А кто меня убеждал, что они нам помогут в случае чего, а? Кто? – Бенецкий отвернулся от поникшего Чжао. – Ты понимаешь, Чан, насколько сложные у нас были отношения? Восстановить доверие теперь будет невероятно трудно. Ладно. Поздно кулаками махать.

Профессор повернулся к Ольге.

– Значит, французы?

– Кхм, – фигура в углу зашевелилась.

– Мсье Брандо, – в голосе Бенецкого зазвенел металл. – Я позволил Вам остаться, но не участвовать в разговоре. Вы, конечно, акционер, но с Вами мы будем общаться в другой обстановке.

– А что нашли на Острове? – так же хрипло спросил Тёма.

– Ничего интересного. Захватчики уничтожили все следы своего пребывания. Зацепиться не за что.

– Борис! Давай посмотрим на ситуацию с другой стороны.

Чжао вцепился в спинку стула. Он стал походить на хищную птицу.

– По большому счёту, для корпорации ничего критичного не случилось. Да, они получили документы, но ведь мы уже запатентовали технологию Сомны. Пока они разберутся, что к чему – мы заполним рынок нашим товаром. И будет совершенно неважно, кто был заказчиком. Да, мы потеряли ценного научного деятеля, но, благодаря ребятам, получили последние его наработки. Ты сам их видел, осталось только отшлифовать некоторые неровности. Да, мы потеряли некоторую сумму денег, зато эксперименты по управлению снами дали ошеломительный результат. Теперь мы можем продолжить их где угодно. И, конечно же, у нас остались сотрудники, принимавшие участие в экспериментах Домова. С их помощью мы и продолжим проект Мимезис.

Чжао продолжал что-то говорить, но Ольга уже не слушала.

Он прав. Для Sinom INC. ничего критичного не случилось.

***

Петер Янссен был на хорошем счету в Королевском парке Кёкенхоф. Этот молчаливый садовник с тяжелым взглядом появился словно из ниоткуда. Его никто не знал, но у него было впечатляющее портфолио. После короткого собеседования, руководитель парка принял решение рискнуть и всё же взять Петера на работу.

Директор не прогадал. Петер был не просто отличным садовником. У него был дар. Он чувствовал цветы. Он понимал их, как родители без единого слова понимают своих детей. Больше ни один работник парка не относился к клумбам с такой нежностью и заботой, как Петер. Стоит отдать должное, растения отвечали ему взаимностью. Его клумбы поразительным образом цвели пышнее остальных. Казалось, что на них падал какой-то особый солнечный свет, недоступный простым смертным, и дарил им волшебные цвета и оттенки.

К сожалению, Петер пришел в Кёхенхоф в не самое удачное время. Во время пандемии парк был закрыт для посетителей и существенно потерял в доходах. Руководству пришлось урезать зарплаты работникам, но Петера это нисколько не смущало.

После успешного завершения операции, ему был открыт доступ к протоколу Сансара. Он получил достойное выходное пособие, на которое можно было беззаботно жить до глубокой старости. Но самое главное, ему было дано право выбрать любую личность. У него наконец появилась возможность прожить остаток своей жизни так, как хотелось именно ему. Он мог посвятить себя любимому делу, не опасаясь, что его вновь настигнет Активация.

Первого марта Петер по своему обыкновению пришел в Королевский парк ровно в восемь утра. Он неторопливо прогулялся по дорожкам вдоль пёстрых ковров из тюльпанов. Полюбовавшись клумбами, Петер направился прямиком за саженцами.

Он взял пояс с инструментами и потянулся к ведерку с луковицами. Петер дёрнулся от боли. Ведро с грохотом полетело вниз. Старая травма от перестрелки с «броненосцем» всё ещё давала о себе знать.

Петер тихо выругался, встал на колено и начал собирать рассыпавшиеся луковицы тюльпанов.

Садовник услышал, как кто-то тихо подошел к подсобке.

– Простите, но парк закрыт для посетителей, – не оборачиваясь ответил Петер.

– Я знаю, – прозвучал знакомый голос.

Петер поднялся с колен и повернулся. В дверном проеме стоял немолодой мужчина. Он широко улыбался, будто увидел старого приятеля.

Гость протянул руку:

– Жак Брандо.

– Петер Янссен.

– Приятно познакомиться… Петер, – Брандо обвел взглядом рощу. – Да, очень жаль, что из-за карантина туристам не посчастливится увидеть вживую такую красоту. Садовники в Кёхенхоф тратят столько усилий, чтобы превратить парк в жемчужину Нидерландов, уму непостижимо!

Брандо повернулся к Петеру.

– Мне отзывались о Вас как об очень хорошем специалисте. Я бы хотел обратиться к Вам за консультацией.

Петер нетерпеливо постучал совком по ведру.

– Простите, господин Брандо, но у меня сейчас нет на это времени. Меня ждёт работа.

Жак непринужденно махнул рукой.

– Mon cheri, мне и не требуется консультация прямо сейчас. Потом, как Вы сможете уделить мне время, – Брандо заговорщически понизил голос. – Дело в том, что я тоже в некотором роде садовод. У меня во Франции есть загородное поместье, в котором я лет двадцать назад разбил небольшой сад сакуры. Год назад на мою рощу обрушилась страшная буря. Ветер с чудовищной силой растрепал и поломал мою бедную маленькую рощу. Почти каждое пятое дерево погибло в том страшном урагане. Но мой сад выстоял. В этом году произошло настоящее чудо. Моя сакура расцвела как никогда прежде. Петер, я впервые в жизни видел такие прекрасные цветы. Я навсегда запомню этот волшебный бело-розовый покров на ветвях, будто сами облака спустились с небес и окутали мою рощу. Я даже подумал, а не сон ли это? Может ли такая красота быть в этом мире? Но, как оказалось, и сон может стать нашей реальностью. Кто бы мог подумать, что буря станет тому причиной.

Брандо картинно смахнул пальцем невидимую слезу с уголка глаза. Петер усмехнулся.

– Простите меня за сентиментальность. Я слишком разоткровенничался. Прошу извинить, что отвлёк от работы. Вы – один из лучших в своём деле. И мне очень нужна Ваша консультация, Петер. Я хочу, чтобы моя роща процветала каждый год. Я надеюсь, Вы согласитесь мне в этом помочь.

Петер почесал бороду и вежливо кивнул.

– Спасибо за комплимент, господин Брандо. Я подумаю над Вашим предложением. Но сейчас мне действительно пора идти.

Глава Директората достал из-за пазухи визитку.

– Вот, позвоните пожалуйста по этому номеру, если будете готовы проконсультировать меня. Я готов принять Вас у себя в поместье в любое время. – Брандо протянул руку на прощание. – Всего хорошего, Петер! Удачи Вам!

– До свидания, господин Брандо.

Жак учтиво поклонился и пошел вдоль канала в сторону мельницы. Петер молча смотрел ему вслед. В его глазах пробежала искра ненависти. Он посмотрел на визитку. На одной стороне был указан парижский номер телефона, а на обратной стороне было напечатано лишь одно слово.

SOMNAMBULA

***

Ни жизни, ни смерти, ни времени. Этот мир бесконечен, словно изнанка Вселенной. И так же мучительно пуст. Я медленно падаю вниз, задыхаясь от скуки. Слишком медленно. Слишком давно.

Я заперта здесь, в мутных водах проклятого Лимба. Я могла бы давно раствориться, молча сгинуть в небытие… Но мой разум не хочет покоя. Он ведёт меня сквозь вереницу собственных снов.

От кошмара к кошмару.

***

*Конец первой книги*

Следите за новостями проекта: https://vk.com/oneirum_books