Once upon a time in a cold december

Глава 1

Необычайно холодная зима, начавшаяся раньше обычного, пару недель назад почти полностью парализовала город больше чем на несколько суток. Мир был укрыт белой пеленой, подобно сахарной вате поблёскивающей от падающего на неё света. Некоторые автовладельцы до сих пор так и не откопали машины из огромных сугробов, а некоторые уже успели разбить бамперы, не справляясь с управлением на скользких, словно каток, дорогах. По счастливой случайности Блэйр не относилась ни к одним из них.

Она смотрела на дорогу со странным отупением и чувствовала себя выпавшей из жизни. Бесконечные магазины и кафе пестрили фонарями и декоративными фигурками ангелов и Сант. По тротуарам спешили суетливые прохожие, кое-как пробирающиеся сквозь снежные завалы. А она застыла в безвременье пробки, образовавшейся из-за аварии. Руки крепко сжимали руль, пальцы впивались в него почти до онемения. «Доехать домой. Нужно доехать домой», — словно мантру повторяла она себе раз за разом. Мыслей о том, чтобы вдавить педаль газа в пол и врезаться в столб, на полной скорости выехать на встречную или протаранить перила моста и сорваться вниз, уже не посещали её. Гололедица превратила дорогу в опасный аттракцион тогда, когда не дающая дышать боль утихла, словно в насмешку предоставляя возможность покончить со всем, когда Блэйр уже стало всё равно жива она или нет. Когда ежедневная рутина превратила жизнь в механический бездумный процесс. Завтрак – работа – ужин – звонок родителям на другой конец штатов.

Только родители и сдержали её от непоправимого поступка, когда всё вокруг утратило смысл. Что не помешало им уехать обратно, через три дня после того, как она вышла из клиники.

«Ты должна научиться жить заново. Сама», — слова отца ещё долго звучали в голове, словно дурацкая заевшая пластинка, запись на которой повторяется раз за разом. До омерзения и тошноты.

Знал ли он, о чём говорил, оставляя её один на один с собственными проблемами? Теперь это не имело значения.

Притормозив в паре кварталов от дома на светофоре, она заметила мужчину греющего руки над огнём, разведённым в баке. Сжавшийся от холода, он стоял так близко к огню, что, казалось, его поношенная куртка вот-вот загорится. Забыв о том, что красный скоро сменится зелёным, она не могла перестать рассматривать долговязую фигуру бездомного. Видавший лучшие времена свитер, прохудившиеся ботинки, слишком легкая для такого холода вязаная шапка, густая борода и отросшие волосы, кончики которых торчали из-под шапки – жалкое зрелище. В том, что на таком морозе он заболеет и умрёт, у неё была почти сто процентная уверенность.

Не отдавая себе отчёт в том, что делает и какое ей дело до достигшего дна мужчины, Блэйр опустила стекло, потянулась через пустое кресло рядом с собой и высунула из него голову, насколько это позволял сделать ремень безопасности.

— Хэй! Эй, ты, у огня!

Громко окликнув бродягу, кроме которого никого на улице поблизости не было, она застыла в ожидании. Он не сразу понял, что звали именно его. Вздрогнув, сначала глянул по сторонам, а потом обернулся к дороге и посмотрел прямо на Блэйр, которая, в свою очередь, тут же подозвала его жестом.

Явно недоумевая о том, что могло ей понадобиться, он нахмурил кустистые брови и нехотя приблизился к автомобилю. На ходу засунув руки в карманы куртки, остановился в метре от машины и осторожно поинтересовался:

— Вы что-то хотели, мисс? — чуть наклонившись, наконец, рассмотрел лицо женщины и, узнав её, уже с куда большей приветливостью добавил: — добрый вечер.

Только после того, как увидела умные добрые глаза, в которых было слишком много понимания, после того, как услышала смутно знакомый низковатый голос, звучащий на удивление мягко, Блэйр осознала, что они уже встречались.

— Снова проблемы с приютом? — нейтральным тоном поинтересовалась она, не желая ненароком задеть мужчину.

А в следующий миг в ответ на сигнал водителя, стоящего за ней следом на перекрёстке, высунула руку из окна с оттопыренным средним пальцем.

Одного взгляда на светлую, немного усталую, немного грустную улыбку бездомного ей хватило, чтобы понять – ради неё она пошла бы не только это, но и на какое-либо иное, более серьёзное сумасбродство. Морщинки, кривыми лучами расходящиеся от уголков серо-зелёных глаз, выдавали в нём того, кто когда-то был улыбчив. И они же гипнотизировали её.

Не осознавая, что откровенно рассматривает его черты лица и слишком долго изучает курносый нос с едва заметной горбинкой, Блэйр опомнилась, когда он вяло пожал плечами и нехотя выдал:

— Закрыли. Говорят проблемы с отоплением и протечкой крыши.

— Залезай, — без раздумий предложила она и выпрямилась на водительском сидении.

Того, как он усмехнулся, не думая, что она всерьёз, Блэйр не видела. Зато заминку ощутила, потому потянулась и открыла дверцу.

— Давай живее.

Посерьёзнев, он с сомнением заглянул в салон и предупредил:

— Я испачкаю сидение.

— Ну и хрен с ним, — беспечно отмахнувшись, Блэйр надавила на педаль газа сразу же после того, как мужчина забрался внутрь и захлопнул дверцу.

Он не спрашивал, куда она везёт. Да и какая была разница? Очередная ночлежка, отель для бездомных или что ещё? Только покосился на открытую бутылку вина, зажатую между её ног. Заметив этот взгляд, Блэйр тут же отпила большой неаккуратный глоток, отчего вино взболтнулось и едва не выплеснулось на одежду, и протянула спиртное ему.

— Будешь? — предложила, на короткий миг оторвавшись от дороги. Чего хватило как раз для того, чтобы увидеть, как он отрицательно мотнул головой. — Как хочешь.

Когда всего через пару минут езды она кое-как припарковалась у дома, он хотел было спросить, что всё это значит, но глядя, как она отстегнула ремень безопасности, закинула сумочку на плечо и с бутылкой в руке вылезла из машины, тут же поскользнувшись, промолчал. Выбравшись следом помог забрать пакеты из багажника и двинулся следом за нетвёрдой походкой направившейся к двери женщиной.

Предсказуемо споткнувшись на третьей из пяти ступенек, Блэйр непременно упала бы, если бы не сильные руки, поддержавшие её.

— Спасибо, — смущённо пробормотала она себе под нос, но он услышал и едва заметно кивнул.

А через миг, когда перебирая связку ключей в поиске нужного, она уронила их, он поднял и протянул, держа на открытой ладони.

Чувствуя себя невероятно неловкой, она мысленно проклинала всё на свете, не с первой попытки попав в замочную скважину. Казалось, весь мир настроен против неё. Но стоило переступить порог дома, поставить ношу на пол, повесить пальто на место и стянуть сапоги, как жизнь заиграла новыми красками.

Краем глаза наблюдая за тем, как аккуратно мужчина пристроил обувь у стены, и, не зная, куда повесить куртку, положил её на пол, Блэйр скомандовала:

— Я пойду разберу пакеты и приготовлю ужин, а ты отправляйся-ка в душ. И не выходи, пока хорошенько не пропаришься, — окинув его оценивающим взглядом, едва сдержалась, чтобы не поморщить нос. — Вещи бросишь в стиралку. И куртку тоже.

— Но у меня нет других, — в слабом протесте было больше недоумения, чем возможного возмущения.

Казалось бы, Блэйр стоило смутиться, но она нахмурилась и вновь хлебнула из горла. Затем той самой рукой, в которой держала бутылку, указала на лестницу наверх.

— На втором этаже в комнате рядом с ванной найдёшь полотенца и всё остальное. Не уверена, что подойдёт обувь, но вот свитер и штаны точно будут по тебе. — Кивнув своим мыслям, собралась было оставить его, но в последний момент вспомнила ещё об одном: — бритвы, мыло, зубная щётка и что там тебе ещё может понадобиться – в тумбе под раковиной.

Развернувшись, она подхватила несколько пакетов и ушла на кухню, убегая не то от внимательного взгляда, не то от нежелательных вопросов о том, кому принадлежит одежда, которую она столь любезно предоставляла.

Глава 2

Привычные, почти механические, движения не требовали от Блэйр особой внимательности, поэтому приготовление ужина не вызывало каких-либо затруднений. Затуманенный алкоголем, болью и седативными препаратами, притупляющими её, разум, слабо осознавал происходящее. Всё было, словно, подёрнуто дымкой нереальности. Будто спишь, и никак не можешь проснуться. Порой Блэйр казалось, что ей холодно не от того, что на улице зима, а от того, что где-то там, в настоящей жизни, она спит при распахнутом настежь окне, и поэтому здесь так холодно. И так пусто.

Переворачивая стейки из форели подрумянившейся до корочки стороной верх, она всерьёз задумалась о том, ощущают ли что-либо попавшие в кому люди? Вдруг они, запертые в ничто и нигде, проживают одну жизнь, лишившись другой? А вот что бездомный увидит полочки за зеркалом над раковиной в ванной, заполненные таблетками, не подумала.

Выкладывая на тарелки салат и проверяя, готов ли картофель, она краем глаза увидела прислонившуюся плечом к косяку мужскую фигуру и испуганно вздрогнула. А в следующее мгновение улыбнулась, позабавленная собственной реакцией.

В чёрном кашемировом свитере и такого же цвета джинсах он выглядел совсем другим человеком. Кем-то, кто мог быть успешен и упорен. Кем-то, кто мог взять всё в свои руки. Влажные волосы, явно пятернёй зачёсанные назад, находились в таком же беспорядке, как и неполный час назад, но теперь он казался соседом с соседней улицы, а не бездомным бродягой. Блэйр задержала взгляд на бледных ступнях, словно высеченных из мрамора, когда увидела, как он переступил босыми ногами по плитам.

— Пол с подогревом – одно из лучших благ цивилизации.

Низкий спокойный голос целительным бальзамом лился в уши. А вот мягкая улыбка отчего-то казалась ей внимательной и будто бы испытывающей. Но через миг хмельной мозг перескочил с одной мысли на другую. И ей бы поддержать разговор, но вместо этого Блэйр невпопад произнесла:

— Ужин готов. Поможешь накрыть на стол, пока я накладываю?

— Конечно, — тут же отозвался он и, отлепившись от стены, подошёл ближе.

Рассказывая что где находится, она переложила стейки на тарелки и принялась разливать глинтвейн, запах пряностей от которого когда-то ассоциировался с праздником. Однако, наполняя первый бокал, едва не пролила его мимо, услышав слишком близко за спиной голос:

— В бокалы для виски?

Недоуменно взглянув на него через плечо, она собиралась спросить, откуда он разбирается в видах бокалов. Впервые за вечер у неё промелькнула догадка о том, насколько он отличается от других бездомных. Но попав в плен взгляда серо-зелёных глаз, она растеряла слова, глядя на него снизу вверх не в силах оторваться.

— У тебя ведь есть бокалы для красного вина, — не спрашивал, а напоминал он, делая вид, что не обращает внимания на неловкую заминку. Но через пару мгновений всё же уточнил, указав рукой: — на верхней полке.

Кивнув, Блэйр отстранённо заметила, как легко он перешёл на "ты".

— Достанешь?

Как только он отошёл, потянувшись за ними, она скользнула взглядом по столу и в задумчивости прикусила нижнюю губу. Судя по тому, как идеально тот был сервирован на две персоны, в прошлой жизни мужчина был тем, кто знает, как правильно это сделать.

Когда после ужина они сидели в большой полупустой гостиной и смотрели фильм, Блэйр, ненавязчиво рассматривала его со своего конца просторного дивана, на котором они разместились. Не пытаясь следить за сюжетом кино, ей куда интересней было скользить взглядом по широким плечам, задерживать его на кадыке, чуть выше которого закачивалась борода, и задумчиво изучать черты лица.

В какой-то момент, поддавшись внезапному порыву, она улыбнулась:

— Пока не высохнет одежда, ты у меня в плену.

В ответ на это он одарил её долгим, внимательным взглядом, будто бы мог проникнуть им в самую суть и вытащить оттуда всё, что было с таким трудом убрано. Он смотрел так, словно хотел понять её, уловить малейший нюанс, распознать желания, предсказать движения до того, как они будут сделаны. Так, как смотрят на тех, кто важен и интересен, чего вовсе быть не могло.

После финальных титров, Блэйр поднялась, включила ненавязчивую расслабляющую музыку и налила себе ещё вина со специями. Изрядно охмелевшая, она неспешно пританцовывала, направляясь обратно к своему месту на угловом диване, и кожей чувствовала взгляд, который с неё не сводил гость. Когда ей оставалось сделать несколько шагов, он стремительным движением подался в её сторону и, обняв одной рукой за талию, второй перехватил бокал и оставил на стеклянный столик, дабы не перелить.

— Иди сюда, — тихие слова растворились во вскрике Блэйр, сорвавшемся с губ, когда он опрокинул её на спину. — Приступим.

Всколыхнувшийся было в пьяном сознании, испуг сковал Блэйр. На короткий миг она вдруг будто увидела со стороны своё изнасилованное, изломанное и безжизненное тело. Стоило представить это, как её затопило облегчение. Такое, каким оно бывает, когда получаешь чего-то, к чему давно стремился, но никак не мог достичь. А потом, когда мужчина осторожно провёл рукой по волосам, все мысли испарились, прогнанные неожиданно заботливым прикосновением. Он повторил его ещё пару раз, словно давая понять, что не обидит. И когда подозрительность была убаюкана, отклонил её голову назад и впился губами в шею, прихватывая ими нежную кожу. Скользнув ими ниже, вновь поцеловал, провёл кончиком языка по ключице и сжал в объятиях, перекатываясь на спину и давая устроиться на себе.

Несмело касаясь подушечками пальцев его лица, уже в следующую минуту она тянула за бороду, целуя так жадно, словно он был глотком воды в раскалённый полдень. Чувствовать большие ладони, сжимающие грудь и оглаживающие бёдра, было настоящим наслаждением, острая необходимость в котором пронзала насквозь.

Вновь оказавшись на спине, Блэйр неспешно скользила руками по широкой спине, проникнув ими под свитер. А потом стащила его и отбросила в сторону, под тихий смешок мужчины. Накрывая хрупкое тело своим, он будто ограждал её от всего мира, становясь единственным, что имело значение. Ощущение пальцев поглаживающих небольшой горизонтальный шрам на животе, оставшийся воспоминанием обо всём, что она потеряла, вызвало дрожь по позвоночнику, породило странное, почти забытое тепло, стремительно расползающееся по телу.

Отчаянно желая почувствовать его внутри, Блэйр зашипела и чертыхнулась, когда он заполнил её плавным толчком, погружаясь на всю длину. Слишком много, слишком сильно, слишком остро. Именно так, как ей хотелось – чтобы боль и наслаждение невозможно было отличить друг от друга, чтобы одно терялось в другом, заставляя её обо всём позабыть.

Сознание будто раздвоилось. Одна часть её чувствовала себя невероятно живой и настоящей, дрожа от обжигающего удовольствия. И в то же время, будто бы вместо неё в объятиях мужчины находилась другая, незнакомая, распалённая женщина, сгорающая от страсти, вспыхнувшей внезапно и страшно. Словно это не она отчаянно нуждалась в том, чтобы снова и снова срывать поцелуи с его губ. Словно это не она скользила ладонями по сильным рукам и впивалась ногтями в мощную спину, без жалости расцарапывая её. Словно это не она старалась как можно шире развести ноги, когда он вонзался в неё, ритмичными толчками вознося в запределье. Словно не она направляла его голову всё ниже и ниже, а после закусывала губу, чтобы сдержать стон, когда жёсткая борода дразнила и щекотала нежную плоть, пока умелый язык скользил внутрь.

С ним было так легко терять голову. Отбросив запреты и ограничения, которых была полна её жизнь. Позабыв о стыде и условных нормах, навязанных совершенно чужими людьми, абсолютно не имеющими понятия, каково жить с огрызком души и дырой в сердце. Просто медленно катиться в никуда, напрягаясь всем телом, прежде чем распасться на миллионы осколков и обессиленно затихнуть под боком у мужчины, о котором не знала абсолютно ничего, да и знать не хотела.

Глава 3

Тусклый фонарный свет золотил белоснежные шапки на обнажённых до весны деревьях. Глубоко в ночи город был невероятно тих, хотя у многих сложилось мнение, будто он никогда не спит. В странной, чужой и пугающей тишине несколько веток раскачивались в опасной близости от окна. Открыв глаза, первым, что увидела Блэйр, были тени от них на стене. Проснуться и обнаружить себя прижимающейся к боку абсолютно незнакомого мужчины оказалось не страшно, не стыдно и не противно. Ничего смертельно опасного. Земля не перевернулась с ног на голову из-за того, что она притащила в дом бездомного и занялась с ним сексом.

Медленно она подняла голову и посмотрела на профиль мирно спящего на спине мужчины. А спустя миг, не сводя с него взгляда, приподнялась, опираясь на локоть. Сонная, она вспоминала прошедший вечер, снова и снова возвращаясь к моментам, когда его настойчивость и страсть сменялись на неторопливость и нежность. Случившееся между ними было лучшим, что произошло с ней за долгие месяцы. Таким реальным. Таким правильным в своей полной абсурдности.

Ведя взглядом по изгибу его носа и задерживаясь на губах, она вспомнила, как впервые увидела его восемь месяцев назад.

— Мам, тот дяденька не заболеет?

Непривычно серьёзный детский голос на мгновение отвлёк Блэйр от дороги. Обернувшись, она проследила за тем, куда смотрела дочка и нахмурилась.

— Не знаю, милая.

Погода не задалась с самого утра. Несколько часов к ряду не переставая лил дождь. Казалось, ещё немного, и город превратится в Венецию. Как на зло, именно в тот день у малышки Айлин разболелись зубы. Они ехали обратно от стоматолога, когда девочка увидела бредущего вдоль дороги мужчину. Судя по поношенным вещам и общей помятости – бездомного. Едва глянув на него, женщина с силой сжала руль. Меньше всего Блэйр хотелось объяснять дочери, откуда берутся бродяги. Это была слишком серьёзная тема для шестилетней.

— Мам, а давай поможем ему?

Если Блэйр и ожидала какого-то вопроса от дочери, то явно не этого. Удивлённая, она поджала губы и отрицательно качнула головой, давая понять, что в этот раз бесполезно что-либо выпрашивать.

— Солнышко, мы ничем не можем ему помочь.

Когда они уже проехали несчастного, Айлин грустно спросила:

— У дяденьки что, нет дома?

Сначала Блэйр хотела ответить, что так и есть, что дядя потерял дом и теперь живёт, вместе с другими такими же. А затем съехала на обочину и, остановив машину, задумалась. Неподалёку от этого места находился приют для бездомных. Мимо него она каждый день ездила на работу. Куда логичнее незнакомцу, на которого обратила внимание Айлин, было бы переждать непогоду именно там. Но он почему-то направлялся в противоположную сторону. Хоть его одежда видала лучшие времена, он не казался обдолбанным или неадекватным.

Не до конца уверенная в том, что поступает благоразумно, она вышла из машины, тут же раскрыла над собой зонт и спешно подошла к мужчине на тротуаре. Он, не глядя, хотел обойти её, но замер, когда Блэйр обратилась к нему:

— С вами всё в порядке?

— А похоже, что со мной всё в порядке? — беззлобно усмехнулся насквозь промокший незнакомец.

Одной его усмешки хватило, чтобы Блэйр почувствовала себя глупой. Однако раз уж влезла не в своё дело, останавливаться на полпути она была не намерена.

— Насколько я знаю, местный приют в другой стороне.

— Ага, — поддакнул мужчина, — и он закрыт с сегодняшнего утра.

— Разве вас не должны были перенаправить в другой? — поспешно поинтересовалась Блэйр, за что была удостоена внимательного взгляда серо-зелёных глаз.

Нехотя, мужчина кивнул и неопределённо мотнул головой вперёд.

— И до ближайшего такого другого мне через весь город идти.

Блэйр могла бы вспомнить о том, что всем приютским выдавали наличку. Пусть и не много, но деньги должны были у него быть. Она могла бы поостеречься незнакомца, ведь с ней была дочь. Но вместо этого она пожала плечами и предложила:

— Давайте я вас подвезу?

В тот раз она помогла ему добраться до приюта и думать забыла о случившемся. Сколько таких бродяг было по стране? Но судьбе показалось забавным столкнуть их вновь.

Усмехнувшись своим мыслям, она придвинулась чуть ближе к мужчине, осторожно опустила голову на его плечо и сама не заметила, как уснула. А когда проснулась, обнаружила себя на измятой кровати в полном одиночестве.

Странно, но в голове не было ни единой мысли о том, что он мог что-либо украсть из дома. Деньги, драгоценности, ключи от машины или что-либо ещё – всё это было таким не важным, по сравнению с тем, что, проснувшись, она хотела бы ощутить то же тепло и спокойствие, что исходило от него ночью. Проведя по лицу рукой, она перевернулась на спину и уставилась в потолок. А через минуту услышала шум внизу.

Пропустившее удар сердце, заполошно забилось в груди. Не пытаясь даже анализировать это, Блэйр вспомнила слова психотерапевта, ежедневно тратившего по часу в безрезультатных попытках вернуть её к нормальной жизни. «Попытайся жить одним днём. Подумай, разве Айлин или Том хотели бы, чтобы для тебя всё так закончилось? Просто живи. Делай ошибки. Начинай сначала».

Быть может, всё это было глупостью. Одной большой ошибкой. Но быстро приведя себя в порядок, Блэйр набросила на обнажённое тело мужскую рубашку из шкафа в пустующей комнате рядом с ванной и спустилась на первый этаж.

Аппетитные запахи из кухни она ощутила ещё на лестнице, но вместо того, чтобы обнаружить себя, тихо прислонилась к стене и стала наблюдать, как на её кухне хозяйничает мужчина. Переодевшийся в серую майку и домашние штаны, он явно принял душ перед тем, как взяться за приготовление завтрака. Влажные волосы, в которые Блэйр захотелось зарыться пальцами, как и накануне, были кое-как зачёсаны назад.

Блинчики, омлет с беконом и кофе, которые он выставлял на поднос, выглядели крайне аппетитно. Блэйр не помнила, когда в последний раз завтракала в постели и уж точно не ждала подобного от бездомного, подобранного на улице, словно бродячего пса. Она уже пожалела, что проснулась раньше, чем он разбудил бы её приятным сюрпризом, и хотела было подняться обратно, но в этот момент он обернулся и заметил её. Мгновенное замешательство на его лице сменилось широкой улыбкой.

— Доброе утро, — неуверенно произнесла Блэйр, глядя в его сияющие глаза.

Вместо ответа он двинулся к ней, не давая опомниться, накрыл изумлённо приоткрытые губы поцелуем и легко подхватил на руки. Ошарашенная, Блэйр несмело коснулась пальцами бородатой щеки и прикрыла глаза, а когда почувствовала под собой холод столешницы, изумлённо распахнула их и тут же наткнулась на волнующий взгляд, прожигающий насквозь.

— Что ты делаешь? — уперевшись ладонями в широкую грудь, она увернулась от ещё одного поцелуя и тяжело сглотнула, когда он расположился между её ног и притянул к самому краю, вжимаясь своим телом в её.

— Тшшш…, — отрицательно качнул он головой, расстёгивая, но не снимая с неё рубашку, — никаких вопросов.

Немногим позднее завтракая за крепким дубовым столом, на котором, один за другим, только что испытала несколько оргазмов, Блэйр прятала взгляд от мужчины. В случившемся накануне она могла оправдывать себя усталостью и опьянением, но сейчас крыть было нечем. Она отчаянно нуждалась в его тепле и не хотела, чтобы это сумасшествие схлынуло.

По крайней мере, до тех пор, пока, внимательно смотря на неё, он не произнёс того, что разбило вдребезги хрупкую иллюзию уюта и покоя:

— В прошлый раз ты была с девочкой, а на пальце красовалось кольцо.

С трудом сдерживая дрожь, она поставила чашку на стол и опустила руки под него. С сожалением глядя на недоеденный завтрак, поняла, что аппетит пропал напрочь.

— Они умерли в начале лета, — сухо и безэмоционально прозвучали слова, с трудом выдавленные из горла. — Возвращались на самолёте от моих родителей, — глубокий вздох, был жалкой попыткой успокоить себя. — Я должна была лететь с ними, но из-за срочного проекта мне не дали отпуск.

Поднявшись из-за стола, она взяла посуду и направилась с нею к раковине и мусорному ведру в тумбе под ней. Выкинув остатки завтрака, привычно взялась за мойку посуды, не откладывая этого на потом.

— Ты не виновата, — мягкий низкий голос обволакивал и убеждал поверить в сказанное.

Вот только для Блэйр его стало недостаточно, чтобы забыться. Не после того, как он всколыхнул на дне её души осадок, который так долго укладывался.

— Я должна была быть там, — тихо прошептала она. — С ними.

Неслышно подойдя к ней, он обвил сильными руками тонкую талию и зарылся носом в медово-пшеничные пряди. Поглаживая ладонями напряжённое тело, тихо, успокаивающе прошептал:

— Но ты здесь.

Отклонившись на его грудь, Блэйр прикрыла глаза. Не желая возвращаться мыслями в свой персональный ад, она выключила воду и накрыла его руки своими. А через миг, сама того не понимая, нанесла ответный удар:

— Как ты оказался на улице?

Развернувшись, она посмотрела в его глаза, чувствуя, как руки, до этого крепко и бережно сжимающие её, бессильно опустились. Во взгляде серо-зелёных глаз оказался целый океан боли и невыносимой тоски. Он отшатнулся от Блэйр, а потом и вовсе отвернулся. Сделал несколько шагов к окну и замер.

— Мою беременную жену сбил пьяный водитель. Я запил, — каждое слово давалось с трудом. Обернувшись, он посмотрел на неё и с кривой усмешкой признал: — уйти на дно легко.

Глава 4

Как он исчез из жизни Блэйр? Тихо и незаметно, так и не назвав своего имени. После него остались только воспоминания, прокручивая которые каждый раз она чувствовала, как в груди становится теплее. Неуловимо, ненамеренно он стал тем человеком, что смог достучаться до неё, показать, как бывает, когда медленно, но верно катишься в никуда. А потом ушёл за пару часов до рассвета, в ночь на понедельник, не оставив записки, не сказав ни слова.

Он ничего не был ей должен, и всё же в душе Блэйр остался странный осадок. Будто чей-то ехидный голос на грани слышимости нашёптывал, что даже бездомный оставил её. В череде бесконечно одинаковых пустых дней, она надеялась позабыть внимательные тёплые серо-зелёные глаза, но они всё равно изредка снились ей в те редкие ночи, когда не было ни кошмаров, ни тёмного ничто, в которое засасывало после успокоительных и снотворных.

С тех пор, как он исчез, Блэйр невольно высматривала его во всех встреченных бездомных. На ком-то одном замечала точно такую же шапку, на другом – похожую куртку, а у третьего борода была один в один, как у него. Вот только всё это были чужие, незнакомые люди. Каждый раз, понимая это, она по капле теряла надежду когда-нибудь снова встретить его и винила себя за дурацкую привязанность к человеку, которого даже имени не знала.

В особенно холодные зимние дни, в дождливые весенние, когда по улицам текли потоки, с которыми не справлялись ливнёвки, Блэйр неизменно тревожилась о том, где сейчас находится безымянный мужчина, выкинуть которого из головы было выше её сил.

Месяцы чередовались друг за другом, словно фигурки животных на карусели, где лошадь сменяется собакой, за ней следует слон и лев, после обезьянка и рыбка, а потом тигр и сова. Вроде бы видишь, какое животное, но не успеваешь разглядеть детали. Так незаметно ещё одна осень подошла к концу. Дни стали всё короче, а ночи холодней. С пронзительно синего неба всё ещё ярко светило солнце, но уже совершенно не грело.

С первым снегом, выпавшим в конце ноября, у Блэйр сломалась машина, без которой она абсолютно не привыкла передвигаться по городу. Дорога на работу и обратно превратилась в каждодневную пытку, сплошную полосу препятствий, которую зачастую приходилось проходить на время, так как Блэйр не всегда удавалось правильно рассчитать, во сколько нужно выйти из дома.

Вместо обещанных четырёх дней, ремонт затянулся больше, чем на неделю, к концу которой толкучка в метро, скользкие тротуары и неприветливые люди надоели Блэйр настолько, что она всерьёз раздумывала над тем, чтобы взять машину на прокат.

В тот пятничный вечер она неспешно шла по заснеженному тротуару и размышляла над тем, чем займётся на выходных. Коллеги собирались на два дня полететь в горы, покататься на лыжах или скейтах. Блэйр отказывала им уже в четвёртый раз, на что директор в шутливой форме грозился уволить её за нежелание синхронизироваться с коллективом на высшем уровне. Каждый раз она обещала, что в следующий обязательно. Но когда подходило время, снова отказывала.

Задумавшись о том, так ли сильно не хочет пару дней провести в горах, Блэйр остановилась на перекрёстке в нескольких кварталах от дома, ожидая зелёного, скучающим взглядом скользнула по витрине старого трёхэтажного книжного магазина, и замерла. Глупое сердце пропустило удар, а затем зачастило с утроенной силой. Рекламный постер, растянутый на половину витрины, сообщал о том, что в четверг и пятницу ровно в восемь часов вечера состоятся встречи читателей с якобы одним из лучших авторов современности, новая книга которого только что вышла в тираж. И Блэйр прошла бы мимо, если бы с фотографии ей не улыбался тот самый мужчина, которого она дважды подбирала на улице. Тот, кого она считала бездомным неблагополучным бродягой.

Снова и снова пробегаясь взглядом по рекламному тесту и фотографии, Блэйр никак не могла поверить своим глазам. А потом не выдержала и рассмеялась, распугивая редких прохожих нервным смехом.

Уже через десять минут, приобретя книгу на кассе, она устроилась на широченном подоконнике читального зала, в котором проводилась встреча с Дарэлом Холтом, и принялась наблюдать за тем, как он отвечал на вопросы читательниц. Несмотря на внешнее преображение, жесты, интонации и манера общения у него остались теми же, что и раньше. Удивительно, как она не разглядела в нём глубоко интеллектуального, образованного и воспитанного человека, приняв за… а собственно за кого она его приняла? С горькой усмешкой Блэйр признала себе самой сколь о многом не задумывалась рядом с ним.

Когда пришедшие на встречу читатели выстроились в стройную очередь за автографом и фото, Блэйр стала самой последней и терпеливо ждала момента, когда он столкнётся с ней взглядом. Станет ли он так же дежурно улыбаться ей? Притворится ли, что не узнал? Пока чёртова очередь мучительно медленно продвигалась, ей несколько раз хотелось бросить эту глупую затею и уйти или, наплевав на остальных, обратить на себя его внимание и ждать реакции, опасаясь того, какой та может оказаться.

Но когда все остальные разошлись, она замерла, не решаясь сделать несколько шагов вперёд, а Дарэл, удивлённый заминкой, поднял взгляд и, увидев Блэйр, так лучезарно улыбнулся, что все сомнения истаяли, не оставив и тени. Поднявшись из-за столика, за которым подписывал книги, он в пару шагов оказался перед ней и, отмахнувшись от менеджера, недовольного таким поведением, обнял опешившую Блэйр.

— Только не говори, что читаешь мои книги, — шепнул куда-то в её макушку, после чего нехотя чуть отстранился, дабы иметь возможность смотреть ей глаза.

— Увидела меньше часа назад в витрине под постером, — пожала плечами Блэйр, не видя смысла лгать.

После её признания Дарэл довольно улыбнулся.

— Значит, ты всё-таки увидела эти чудовищно большие рекламные постеры, — рассмеявшись, он скользнул по ней лукавым взглядом. — Знаешь, если бы ты не пришла и на этой неделе, то в следующий раз, я сделал бы так, чтобы ими обклеили все поверхности, вокруг твоего дома.

— Ты специально делал всё это? — неверяще переспросила она, подозрительно прищурившись.

— Конечно! — кивнул он. — Не мог же я лишить тебя шанса отыскать меня в третий раз.

Блэйр онемела. Она не могла поверить, что пока переживала о том, как он и где, вспоминая проведённые вместе часы, он писал книгу и придумывал способ появления перед ней. Смотря в его смеющиеся глаза, от уголков которых расходились лучики морщинок, она чувствовала себя такой растерянной, какой редко когда-либо была. А он не выпускал её из объятий, опасаясь, что Блэйр всё неверно поймёт и обидится. Но она была настолько поражена открывшейся правдой, что просто не знала, как повести себя.

Поморщившись от того, как книга давила в бок, она отстранилась от Дарэла, опустила на неё взгляд и прочла название "Однажды в холодном декабре". Оно показалось ей слишком символичным, учитывая, случившееся между ними год назад.

— О чём она? — вопрос сам собой сорвался с губ.

— О женщине, потерявшей семью, — слишком спокойно произнёс Дарэл, словно наблюдая за её реакцией.

Но Блэйр лишь вскинула бровь, оторвав взгляд от книги.

— И чём там всё заканчивается? — почти с вызовом бросила она.

— Она вновь обретает счастье. — Несмотря на явный скептицизм на лице Блэйр, он продолжил: — С тем, кого считала бездомным.

— А он таковым не был? — развеселённая ситуацией, усмехнулась она.

К её удивлению, на это Дарэл ответил весьма уклончиво:

— Отчасти.

— Отчасти? — тут же ухватилась за недосказанное Блэйр.

И Дарэл, нехотя, уточнил, неопределённо поведя плечами:

— Бродяжничал, бросив всё.

— Ненормальный, — качнула головой она, делая шаг вперёд и обнимая его.

— Кто бы говорил, — наигранно возмутился он, крепче прижимая к себе любимую. — Нормальные женщины в дом бродяг не приводят.

— Оба ненормальные, — податливо согласилась Блэйр, позволив себе поверить, что с финалом книги он не ошибся.