Она пришла с Земли. Практикантка

ЧАСТЬ 4. ПРАКТИКАНТКА

Ego plus quam feci, facere non possum

Больше, чем сделал, сделать не могу.

Из Цицерона.

Глава 16. За несколько дней до практики

Рассветный сумрак еще таился под стенами домов, но портальная площадь Сивилии уже полнилась гулом голосов, шумом колес и стуком копыт. Маркус обвел взглядом толпу за портальным кругом — похоже, он начал отвыкать от столичной суеты.

Пока добрался до стоянки извозчиков почувствовал себя невиданным зверем. В дорогой одежде, с уверенной поступью патриция и... с короткими волосами. Сегодня он впервые вышел с непокрытой головой, и ощущение оказалось не из приятных: столько взглядов. Недоумевающих, насмешливых, неприязненных... Кажется, кто-то даже узнал его — за спиной вполне разборчиво послышалось: «Наследник ван Саторов!»

Наконец тонкие стены кареты скрыли от любопытных глаз, и Маркус сбросил маску невозмутимости. Шайсе! Планируя визит к деду, он полагал, что тот не откажет в просьбе дать денег на поместье — оно ведь принадлежало его сыну! — однако теперь затея казалась гиблой.

Маркус взъерошил волосы на затылке. В последнюю встречу дед велел без косы не появляться в столице. Как бы вовсе не отказал в разговоре.

Проклятье! Если бы не скорая посевная!

Подшипники Вэлэри, если и принесут доход, то не так быстро, как хотелось бы. И так много, как нужно... На них в ближайшее время не стоит рассчитывать.

И все же первым делом Маркус отправился не к деду, а к поверенному.

Не смотря на ранний час дон Студий был уже в кабинете — корпел над бумагами. При виде посетителя он искренне улыбнулся:

— Лэр Маркус, как хорошо, что вы здесь! Светлого утра!

— И вам светлого! — Стараясь не выказать нетерпения, Маркус кивнул и неспешно устроился в предложенном кресле. — Похоже, у вас хорошие вести.

Распорядившись принести чаю с закусками, дон Студий сел напротив и вновь улыбнулся. Так странно было видеть на его вечно серьезном лице столь неприкрытые эмоции, что Маркус не удержался от вопроса:

— Вы всегда успеху клиентов радуетесь или... вас радует возможность хотя бы таким образом отплатить убийцам моего отца? Простите, если прозвучало грубо...

Дон Студий улыбаться перестал. Тяжело вздохнул:

— Значит, это месть? Не думаю, что дэр Луций одобрил бы, но... понять вас можно... Что ж, — он встряхнулся, — тогда к делу. Заявку я подал не только на металлические подшипники, но и на каменные, так что охват будет больше. Теперь несколько дней потребуется на экспертизу. Впрочем, зная ваши обстоятельства, я уже начал готовить почву: составил список из тех, кто мог бы заняться изготовлением, и встретился с двумя самыми перспективными. Это ван Лисеты и ван Герхиды... Вы наверняка не знаете их. Рода хоть и старинные, но из второго круга и сейчас переживают не лучшие времена. Готовы ухватиться за любую возможность. Нужные сертификаты у них есть, мастерские тоже, нет только заказов.

— То есть они согласны?

— На что? У вас пока ни патента, ни условий... Но идея с аналогом артефактов скольжения их заинтересовала. Ждут. И я бы даже сказал, надеются.

— Хорошо. — Маркус облегченно откинулся на спинку кресла. — Тогда в первые два года я позволю выкупить эксклюзивные права, скажем, за две тысячи золотых в год. Запишите в условиях.

— Но две тысячи мало! С отчислений вы получите гораздо больше.

— У меня другая цель, — перебил Маркус.

— И все же подумайте! Ладно в первый год, пока распробуют, но во второй-то...

Маркус ответил красноречивым взглядом и поверенный сдался:

— Что ж, ваше право... Вы уже нашли представителя?

— Да, договорился с Амори ван Тероном.

Разговор тогда вышел не легким. Дэр Амори далеко не сразу согласился вписать свое имя в качестве получателя отчислений, всё пытался убедить Маркуса довериться деду, а потом и вовсе заявил, якобы женитьба решит любые проблемы с деньгами. Пришлось сказать, кого дед прочит в жены. И лишь тогда, услышав имя правнучки Дариуса ван Тусена, дэр Амори замолчал и уже без единого слова возражений подписал соглашение.

Вскоре принесли свежезаваренный чай, и Маркус с доном Студием ненадолго прервались. После еще час потратили на обсуждение условий патента, а когда прощались, поверенный с тревогой сказал:

— Лэр Маркус, я уверен, что на эту тропу вы ступаете с открытыми глазами, но... Все ли опасности вы видите? Что если путь, начатый из-за желания отомстить, приведет вас вовсе не туда, куда вы хотели? Может остановитесь сейчас? Пока не сделали первый шаг...

На мгновенье Маркус задумался, но потом упрямо тряхнул головой.

— Все мои безопасные пути ведут не туда, так что... я пойду по этому.

Когда он вышел от поверенного, столица уже окончательно проснулась. Делясь радостным предвкушением нового дня, щебетали птицы, в воздухе растекались запахи хлеба и оттаявшей земли, ослепительный свет заливал улицы, множился, отражаясь от молочно-белых стен.

Маркус сощурился, взглянув на светило. «Да воссияет над вами Солнце!» — так, кажется, говорила Вэлэри.

***

Лера стояла замыкающей в короткой шеренге «воздушников»-перваков, собравшихся на полигоне для отработки заклинания. Студенты, все как один, дружно поворачивали головы вслед за вышагивающей вдоль строя дией Мирнон и ловили каждое ее слово.

— Повторю, — говорила она. — Те лентяи и неудачники, кто не справится с практикой, покинут академию навсегда, и второго шанса у них не будет. В этот месяц решится ваша дальнейшая судьба, и станет ясно, кто способен стать магом, а кто... зря мечтал. — Взгляд дии Мирнон остановился на Лере, а затем метнулся в начало шеренги. — Начнем с вас, лэр Ортвин. Следуйте за мной.

Они отошли метров на двадцать, и студенты расслабились, начали болтать. Стоящая рядом Ленора с насмешкой посмотрела на Леру:

— Боишься, Дартс?

— Волнуюсь, — не стала отпираться Лера.

— Конечно, это ведь не песенки петь и не лепешки печь, тут особый дар нужен. А у тебя что? Особое уродство! Бр-р-р, — Ленора картинно передернулась. — Ну и страшная же ты! Хорошо, что скоро исчезнешь отсюда. Наконец-то академия очистится от скверны.

Лера не ответила. Вместо этого пристально уставилась на рот блондинки. Как же она достала! С самого утра словно бешеная и гадостями сыплет. Наверняка это она вчера парней заперла, вот и лютует теперь, что ее «великолепный» план не удался. И не просто не удался, а с треском провалился: пленников освободил Шон, выступили они на «бис», а подружки Леноры, Белла и Пинна, мыли зал. Они тоже злились.

Лере, вообще, показалось, что после концерта все девицы обозлились на нее по-новой: когда она утром вышла в гостиную, взглядами чуть не испепелили! Но все же Ленора уверенно лидировала. Хоть медаль выдавай... Или открывай завод по переработке желчи.

Ленора еще что-то говорила, но Лера не слушала и всё следила за ее ртом. Та вскоре заметила, прервала язвительную тираду и надменно вздернула бровь:

— Что уставилась?

Есть! Попалась блондинистая!

Стараясь не выдать ликования, Лера задумчиво произнесла:

— Да вот жду, когда у тебя изо рта начнут жабы выпрыгивать.

— Что-о?! — вытаращилась на нее Ленора и неосознанно вскинула руку к губам. — Ты что несешь, ущербная?!

— А может пауки полезут или черви...

— Замолчи! — взвизгнула Ленора.

— Говорят, мысль материальна, — с серьезным видом продолжала Лера, — а ты так старательно озвучиваешь свои мысли... Почему бы им не принять форму? Каждое ругательство — жаба или паук. Логично же, правда?

Ленора растерянно заморгала, но заметив, что одногруппники наблюдают за перепалкой, тут же взяла себя в руки и процедила:

— Логично... Потому ты и уродливая такая, что мысли твои уродливы.

Лера замерла. Офигеть! Кажется, чертова малолетка уделала её! Никому ведь не важно, откуда шрамы, все смотрят на внешнее и любой разговор могут свести к тому, что «лицо — зеркало души». Даже Маркус однажды сказал это.

И как быть? Спорить и настаивать на «жабах» глупо — будет выглядеть жалким оправданием. Но и промолчать нельзя. Бли-и-ин, придется опять пугало изображать.

— Какая ты догадливая! — Лера криво ухмыльнулась. — Интересно, догадываешься ли, на какие поступки подбивают меня... мои уродливые мысли.

— Ты о чем?

В глазах Леноры промелькнуло замешательство, и, закрепляя «успех», Лера мечтательно протянула:

— Как-то раз я исцарапала стекляшкой одно красивое личико...

Уточнять, что это было лицо куклы, она не стала. Уж пугать так пугать, чего мелочиться-то?

Ленора вытаращилась на нее, беззвучно разевая рот, да и парни смотрели шокировано, и неизвестно, куда дальше свернул бы конфликт, но тут порыв ледяного ветра принёс гневный оклик дии Мирнон:

— Сюда смотрите, бестолочи! Магзрением!

Все отмерли, засуетились, будто морок сбросили.

Лера перешла на магзрение. На земле перед Ортвином светилось голубоватое плетение. Вот Ортвин подал на него поток, и в тот же миг призрачная волна ринулась во все стороны, и, повторяя ее в обычном зрении, разбежалась черная земляная рябь. Не дойдя до студентов пары метров, волна остановилась.

Лера мысленно присвистнула. Чудеса! По ощущениям полигон был утоптан до состояния камня, в него ломик надо кувалдой загонять, а тут раз — и готово! Идеальный разрыхленный круг! И судя по однородности, отсутствию комков и тому, что заклинание «воздушное», воздействие направлено на воздух, который содержится в почве. Скорее всего магия расширяет его.

— Ого! — воскликнул Фидо. — Почти сотня локтей в диаметре!

Парни загомонили, обсуждая увиденное, но негромкий хлопок и резкий порыв ветра оборвал разговоры. «Пашня» вдруг махом осела и сравнялась по высоте с землей полигона. Взметнулась пыль. Выглядело так, словно огромный невидимый пресс прихлопнул все, что минуту назад взрыхлил Ортвин, и только более темный след указывал, где раньше проходила граница круга.

— Лиа Ленора, — вместе с легким дуновением прилетел голос дии Мирнон, которая, видимо, и создала тот самый невидимый пресс. — Ваш черед, идите сюда.

Один за другим студенты уходили и возвращались — сперва те, кто посильней, потом более слабые. Граница разрыхляемой земли отодвигалась все дальше от шеренги, а когда плетение активировал Фидо, диаметр «пашни» и вовсе съежился, став на добрый десяток метров меньше первоначального.

Лера прикинула: если у Фидо пятьдесят единиц силы, а у Ортвина шестьдесят, то сколько же тогда она взрыхлит со своей «двадцаткой»? Живот заныл от дурного предчувствия. Выходило совсем мало.

— Лиа Вэлэри, — наконец позвала диа Мирнон.

На подрагивающих ногах Лера направилась к «воздушнице». В спину прилетело напутствие осмелевшей Леноры:

— Не скромничай, Дартс! Приложи все силы!

Кто-то из парней засмеялся, а когда Лера проходила мимо бредущего обратно Фидо, тот буркнул:

— Удачи.

Диа Мирнон встретила непроницаемым взглядом и велела начинать. Глубоко вдохнув, Лера отбросила лишние мысли и уверенно произнесла заклинание. В магзрении возникло знакомое плетение.

— Создайте второй поток, к верхнему узлу, — сказала диа Мирнон. — Начните с минимума и постепенно наращивайте, пока плетение не «ляжет». И не торопитесь. Если оно «перевернется», уменьшайте поток. Всё, приступайте!

Уплотнив в нужном месте ауру до «сини», Лера пустила поток. Затем чуть уменьшила плотность, и поток расширился, «надавил» на плетение. Оно начало наклоняться, и в мгновение, когда легло горизонтально, Лера зафиксировала напряжение ауры. Плетение плавно опустилось на землю.

— Хорошо, — после крошечной паузы сказала диа Мирнон. — Сейчас подайте магию через центральный щуп. Сколько сможете, максимум.

Лера выполнила указания. Плетение ударной волной плеснуло в стороны и... «сдулось» метрах в трех.

— Н-да, — протянула диа Мирнон. Они с Лерой синхронно посмотрели друг на друга: диа Мирнон недовольно, а Лера с тревогой.

— Лиа Вэлэри, ваши умения поражают... С первого раза идеально «уложить» плетение, и закончить все таким... плевком.

Все верно, это было похоже на плевок. И диа Мирнон еще мягко выразилась: когда Лера вернулась к одногруппникам, все поржали с нее, а гаденыш Фидо, будто и не он желал недавно удачи, радостно заявил:

— Да я, если пёрну как следует, разрыхлю больше.

Все опять загоготали. Только Ленора сморщила аристократический носик, но не одернула Фидо, а добавила:

— Ну что, Дартс, ты еще не забыла, где твоя деревня? Через месяц тебе в нее возвращаться.

Лера обвела одногруппников задумчивым взглядом. Фигово: все, как трактора, а она, как лошадь с сохой. Что же делать? Что, черт побери, делать?!

— Я хорошо помню, где мой дом, — протянула она. — Очень хорошо... И была бы счастлива вернуться, но, увы, пока не могу... Так что, поучусь еще, не надо за меня переживать.

С этими словами она развернулась и пошла с полигона.

— Эй, ты куда? — завопил Фидо. — Занятие же еще не кончилось!

Притворяться спокойной и дальше не было сил. Не останавливаясь, Лера помахала рукой и крикнула:

— Я с первого раза идеально «уложила» плетение, и диа Мирнон меня отпустила. А вы занимайтесь, занимайтесь — практика через три дня!

Она продолжила идти неспешно, прогулочным шагом свободного человека и надеялась, что никто не поймет, как она себя чувствует. Как колет спину ненавидящий взгляд Леноры, как подташнивает от ощущения надвигающейся катастрофы и как хочется пожаловаться, посоветоваться хоть с кем-нибудь. Пусть не с родителями, так хотя бы с братьями! И какая разница, что они младше. Один их вид, одна смешная фразочка утешили бы.

Хотелось домой. До слез, до жгучей боли в сердце хотелось домой.

***

Дилан, бежавший до дома как никогда в жизни, взлетел на второй этаж, но перед дверью резко остановился — в воздухе, который он так жадно хватал ртом, витал острый запах лекарств.

«С папой беда».

Записку он получил после первого занятия, и в прыгающих, дрожащих буквах едва узнал аккуратный почерк сестры. Ничего никому не объяснив и даже не одевшись, он сорвался домой.

Почему Кэсси не написала точнее? Что за беда?! Дилан отгонял мысли о непоправимом — такое просто не могло случиться с его отцом! — но пятна, расплывшиеся на мятой бумажке, были слишком похожи на следы слез. Шайсе!

Ударяя по мерзлому кому в груди, Дилан прохрипел:

— Все хорошо... Все хорошо, провались оно в пески!

Странная присказка Вэлэри немного помогла, и Дилан наконец рванул дверь на себя. Из квартиры прямо на него вывалилась Кэсси. Испуганно ойкнув, она вскинула опухшие красные глаза и всхлипнула.

Схватив сестру за плечи, Дилан вгляделся в ее бледное лицо:

— Кэсси, что с отцом?

Кэсси пошевелила искусанными губами, потом сипло выдавила:

— Груз сорвался прямо на папу...

Недоговорив, она вдруг безудержно разрыдалась.

Дилан прижал сестру к себе, чувствуя, как передается ему дрожь ее напряженного тела. Сцепив зубы, длинно выдохнул. Проклятье! Два года назад сорвавшимся грузом задавило их соседа. Насмерть...

— Ну и? — не выдержав, он встряхнул сестру.

Кэсси на мгновенье замерла, а потом обмякла и глухо произнесла:

— Дилан, папа больше не сможет ходить... Никогда не сможет...

Оставив сестру, Дилан зашел в квартиру. Здесь было тихо и еще сильней пахло лекарствами.

На пороге родительской спальни бесшумно появилась мать. Бледная, осунувшаяся. Выбившиеся из косы седые прядки, и непривычно растерянный взгляд придали ей странное сходство с безумной, впавшей в детство, старухой, жившей на конце их улицы.

Мать молча посторонилась, пропуская Дилана в комнату.

Отец лежал на спине, укрытый одеялом по самый подбородок, и, судя по мерно вздымающейся груди и закрытым глазам, просто спал. Только сероватая кожа лица и ввалившиеся щеки выдавали, что он не здоров.

— Что с ним? — вполголоса спросил Дилан.

Мать не ответила, глазами указала в сторону кухни. Они вышли, плотно прикрыв дверь.

Целую минуту мать неподвижно сидела за столом, уставясь пустым взглядом на свои красные огрубелые руки, потом тяжело вздохнула и заговорила:

— Его привезли с ночной смены уже без ран. Только одежда в крови... Целитель, которого оплатила гильдия и который залечил раны, тоже приехал. Сказал, что позвоночник сломан в двух местах, но руками и головой отец сможет двигать... Радость-то какая, правда? — она горько усмехнулась.

— Погоди... — Дилан нахмурился. — Но ведь это всего лишь переломы. Целители и не такое могут!

— Могут, конечно... Но только за деньги! — Безжизненный голос матери вдруг зазвенел от злости. — Твари! Почему боги одарили таких тварей? Знаешь, сколько запросил за лечение спины этот мерзкий белоручка? Тысячу золотых, Дилан! Целую тысячу!

Дилан окаменел. Мать что-то путает, преувеличивает. Тысячу... Где они возьмут столько?

***

— За деньгами? — спросил дед вместо приветствия. Он даже не поднял голову от газеты, которую читал перед приходом Маркуса.

Не торопясь отвечать, Маркус сел в кресло рядом и оглядел библиотеку. Еще не так давно здесь, среди массивных стеллажей, заполненных книгами, он проводил долгие часы.

Казалось, с тех пор прошли годы.

— Светлого утра, дед. — Взяв со столика книгу, Маркус наугад открыл и прочитал: — Сорвав цветы, лишив корней и пищи, как жалок их даритель! Как он нелеп, желая долгой жизни, и как наивно глуп, клянясь в любви навек... Верно подмечено, согласен? — Дед промолчал, и Маркус положил книгу на место. — Мне только на поместье.

Раздраженно зашелестев газетой, дед перевернул страницу.

— Без разницы, на поместье или для лечения мнимых болезней твоей матери, условия ты знаешь: помолвка и возвращение.

— Я же не доступ к семейному фонду прошу! Всего лишь двадцать тысяч.

Дед словно не слышал, тогда Маркус неожиданно для себя предложил:

— Могу отрастить волосы.

Дед вскинул изумленный взгляд:

— Торгуешься?

— А ты разве нет? Требуешь, чтобы я продал всего себя, но удивляешься, когда я предлагаю лишь часть.

— То есть ты оценил свою косу?! В двадцать тысяч?!

Дед, видимо, надеялся, что ослышался или не правильно понял, но Маркус лишь молча дернул плечом.

— Даже не знаю, много это или мало, — брюзгливо процедил дед. — Целитель возьмет сотни три, чтобы отрастить волосы... Но найдется ли патриций, который согласится их отрезать? Не представляю, что за цена должна быть.

Маркус сжал зубы. Ему эта цена была известна слишком хорошо.

Не в силах и дальше находиться рядом с дедом, он встал. Кровь стучала в висках и хотелось побыстрее уйти, но... управляющему он обещал выслать денег как минимум на колодцы.

— Дай хотя бы пару сотен, — попросил, не глядя на деда.

Однако тот уже вернулся к чтению новостей и лишь пренебрежительно бросил:

— Частями ты мне не нужен.

Маркус посмотрел на склоненную голову деда. То ли свет из окна так падал, то ли дед еще больше поседел с их последней встречи...

— Да пребудет с вами сила, дэр Авитус, — поклонился Маркус на прощание и двинулся к выходу.

— Постой! — вдруг окликнул дед. — У тебя же практика скоро? С этим уродством вместо косы не смей заявиться в гильдию, хоть как-то связанную с ван Саторами. Я распоряжусь, чтобы тебя не приняли, поэтому не трать время.

Когда дверь за Маркусом закрылась, Авитус позвал Велиуса. Конфидент, все это время скрытый от посторонних глаз стеллажом, вышел.

— Что там с ван Нормом? — спросил Авитус, устало потирая лоб. От разговора с внуком разболелась голова.

— Официально квестор Овитус ван Норм послан в Альтийскую академию с плановой проверкой распределения средств, но... — Велиус сделал паузу.

Авитус понимающе кивнул:

— Но он не занимается просто «проверками».

— Верно. Осмелюсь предположить, что академию хотят закрыть.

— Даже так?

— Это лишь мое предположение. Пятнадцать лет назад закрыли академию во Флиминисе, но документы по этому делу я достать не смог — они в архиве Верховного Совета, — однако можно найти свидетелей. Если и в тот раз квестор был «проверяющим»...

— ...тогда я отступлюсь от внука и просто подожду, — вновь договорил Авитус.

— Авитус! — прервав разговор, в библиотеку ворвалась Селена. Глянув на жену, он коротко кивнул конфиденту:

— Действуй!

— Почему ты не сказал, что приходил Маркус?! — запыхавшись, выпалила Селена. — Он возвращается?! Согласен на помолвку?!

— Селена, успокойся, сядь.

— Как я могу сидеть?! — возмутилась та. — Мне сказали, волосы он так и не отрастил. Это правда?

— Да.

— Ну что за упрямец! Так он возвращается?

— Нет.

— Что ты заладил «да», «нет»?! Ты хоть поговорил с ним или делал вид, что читаешь?

— Поговорил. Мы обсудили его косу.

— Авитус! — Глаза жены вспыхнули гневом.

Разворачивая газету (уже в который раз за утро и все на той же странице), Авитус бесстрастно произнес:

— Селена, у тебя магия воды, можешь не пытаться испепелить меня взглядом. К тому же, я вовсе не чудовище и желаю внуку только добра.

— Тогда верни его!

— Потерпи. Скоро он сам покинет Альтию.

— Потерпи, потерпи... — Селена заметалась перед креслами. — Ты хоть знаешь, что творит твой внук в этой Альтии? — она остановилась напротив Авитуса и обличающе, словно в том была его вина, воскликнула: — Маркус взял себе клиентку! Безродную девицу! И к тому же бездарную! А еще она вся в шрамах...

Не выдержав, Авитус смял газету и рявкнул:

— Селена! Где он взял девицу, там и оставит. Довольно!

***

Впервые за последнее время Лера ужинала одна. И хотя одиночество не тяготило, — уж лучше так, чем в компании норовящих уколоть девушек! — но именно сегодня хотелось посоветоваться насчет практики с Маркусом или Диланом, а те, как назло, куда-то пропали.

Из столовой она направилась к аллее — все равно в комнате не усидеть, так хоть вечерний моцион, — но за размышлениями не заметила, как ноги вынесли к воротам. После освещенной дорожки тьма здесь казалась плотней.

Выйдя в распахнутую калитку, Лера всмотрелась в пустынную, едва различимую в свете звезд дорогу, нетерпеливо пометалась туда-сюда и почувствовала себя то ли матерью, что тревожится о сыне, то ли женой, поджидающей мужа. Стало досадно.

— Вот же черт! — проворчала она. — Когда нужны, так сразу исчезли.

Густая тень под стенами вдруг шевельнулась и голосом привратника укоризненно произнесла:

— Лиа, использовать заклинания за пределами полигона или аудитории запрещено.

Сообразив, что ругалась на русском, Лера вжала голову в плечи и кротко сказала:

— Я помню, гран Эмин.

— И чего вы как мошка? Так покойно, а вы всё мельтешите и мельтешите... Идите-ка лучше сюда, — раздался звук похлопывания ладони по камню.

Лера села на прохладную каменную скамью рядом с граном Эмином. С этим беззлобным, словоохотливым дядькой она познакомилась, когда подрабатывала во время каникул, и уже знала, как тот любит раздавать первокурсникам ценные советы. Так может, и ей чего полезное скажет?

— Гран Эмин, — решилась на вопрос она. — Как по-вашему, я справлюсь с практикой?

Привратник крякнул и возмущенно сказал:

— Лиа Вэлэри, прежде бы думали! Перед тем, как в лабиринт соваться!

— Но все же?

— Вы слабее любого здешнего сина, так что... спросите лучше эту вашу... дию Мирнон!

Лера вздохнула. Да уж, «ценный» совет.

— Патрона ждешь? — поинтересовался вдруг гран Эмин.

— Его. — Лера отчего-то смутилась. — Вы не знаете, лэр Маркус утром ушел или еще вчера вечером?

— Сегодня, на рассвете. Сказал, вернется поздно и просил подождать, не запирать. Ну и ну, столичный, а вежливый... — гран Эмин удивленно хмыкнул. — Кстати, а приятелю-то вашему рыжему, лэру Дилану, записку из дома принесли. Девчушка. Лицо заплаканное, трясется вся... И лэр Дилан раздетый убежал, видать, случилось чего.

***

Вечером Дилан отправился обратно в академию. Мать просила остаться на ночь, но он не смог. Запахи лекарственных мазей, приглушенные звуки, опущенные глаза и неловкие торопливые движения домашних — все давило. Последней каплей стал разговор за ужином.

Вчетвером, без отца, было так странно и неуютно за столом. Сидели молча и почти не ели.

— Ничего, мы выдержим, — внезапно произнесла мать, словно убеждая кого-то. — Будем с Кэсси работать попеременно, чтобы одна из нас всегда присматривала за отцом. Тертию уже тринадцать, может на целый день выходить, так ведь? — Кэсси и Тертий кивнули, и мать посмотрела на Дилана: — А ты и курсы закончил, и почти три месяца магии обучался... В школе синов, небось, меньше учат... Думаю, на службу тебя сразу возьмут. Лучше бы, конечно, в богатый дом, но и в гильдии хорошо платят.

— О чем ты? — Дилан настороженно уставился на мать.

— А что непонятного? — нахмурилась та. — Или на склады собрался? Ни за что! Хватит нам одного калеки!

Она осеклась и прислушалась к звукам из спальни. Там было тихо. Мать вполголоса, твердо продолжила:

— Я знаю, что ты мечтал стать магом, но что теперь? Надо платить за квартиру, продукты, уголь... Еще долг за твои курсы. Без отца нам не справиться. Так что, придется тебе бросить академию. Станешь сином.

Внутри все застыло, а потом разлетелось вдребезги. Дилан чувствовал, как осколки царапают сердце, не давая вдохнуть.

— Но маг получает намного больше сина, — выдавил он.

— Мы не доживем до того, как ты станешь магом, — отрезала мать. — К тому же, и будучи магом, ты не накопишь тысячу золотых. Все бесполезно... — Голос ее дрогнул, и она замолчала.

Дилан очнулся. Схватив мать за руку, горячо заговорил:

— Давай не будем спешить, подумаем еще. У меня дар! Я в академии! Ну? Такой шанс — единственный в жизни!

— Да! Единственный! Единственный! И что? Семья у тебя тоже единственная, — мать выдернула руку и, закрыв лицо, заплакала.

До боли сжав кулаки, Дилан бросил взгляд на сестру и брата. Кэсси смотрела с жалостью, Тертий мрачно, исподлобья.

Дилан отвел глаза.

Как же так? Он только начал учиться... Первые заклинания... Но и мать права — втроем, без него и без отца, им не выжить. Да еще эти гребаные тридцать золотых за его курсы!

— Ладно, мам, разберемся, — буркнул он. — Я пока вернусь в академию, на днях практика начнется и там хорошо заплатят... Месяц только продержитесь...

За пределами города дорога терялась во тьме и чудилось, что она будет тянуться вечно. Впрочем, Дилан и сам не знал, хочет ли он, чтобы дорога кончалась. Он шел медленно, кутаясь в отцовский плащ, который мать отдала, сказав, что отцу теперь не нужно, и уткнувшись носом в воротник, нюхал такой привычный, такой родной запах. Скоро выветрится.

Сзади послышался шум выехавшего из Альтии экипажа, и Дилан сошел на обочину. Мимо простучали копыта, колеса, проплыл светляк и черными силуэтами промелькнули лошадь и карета. Повеяло резким конским потом.

Внезапно экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Открылась дверца.

— Эй, рыжий! — окликнул из темноты знакомый голос. — Иди сюда!

Дилан неловко плюхнулся на мягкое сиденье и подобрал длинные полы плаща. Уютное тепло, неяркий светляк — всё бы хорошо, если б не лимонный аромат, перебивающий отцовский запах, и не расположившийся напротив Маркус ван Сатор. И зачем этому высокомерному типу приглашать плебея к себе в карету? Конец света близится, или что?

Маркус пробежался по Дилану равнодушным взглядом и, когда карета покатила дальше, сказал:

— Раньше ты фонтаном бил, а сейчас желе какое-то... Терпеть его не могу.

— Я сюда не просился, — огрызнулся Дилан.

Понимал, что нарывается на неприятности, но боль в груди изматывала. Хотелось завыть и вцепиться зубами в чье-то горло.

Вопреки ожиданиям, на дерзость Маркус не разозлился. Только взгляд у него стал слишком пристальным, изучающим, и, прячась от него, Дилан не нашел лучшего способа, чем закрыть глаза и притвориться, что он устал до смерти. Не так уж это и трудно.

— Что случилось? — спросил вдруг Маркус. — Ты ведь не ограбил какого-нибудь бедолагу?

Дилан подскочил, забыв об усталости.

— Чего-о-о?!

— А желе-то еще трепыхается... Плащ, говорю, не твой — слишком велик.

— Это отцовский!

Маркус на мгновенье застыл, потом, отвернувшись к окну, бросил:

— Похоже, отец у тебя настоящий исполин.

Дилан сощурился, буравя стриженую башку возмущенным взглядом. Этот... патриций... вместе с косой мозги отстриг? Чтобы он, Дилан, кого-то ограбил? Да он самую дешевую булку на рынке ни разу не стянул!

Вдруг он заметил проступившие на скулах у Маркуса желваки. Внезапная догадка опалила жаром: Маркус ведь недавно своего отца потерял... Напивался, дрался, аж из столицы выперли... Значит, он должен понять! Кто, если не он?!

Сердце застучало с перебоями, мысли смешались. Попросить денег на целителя? Что наследнику ван Саторов тысяча? И вообще, для патриция он ничего, нормальный. Сам, вон, предложил подвезти, сам заговорил, и даже спросил, что случилось...

Времени на раздумья не оставалось — скоро академия, а там все будет по-другому, не как здесь, в этом тесном сундуке на колесах посреди бескрайних полей, — и, облизав пересохшие губы, Дилан сбивчиво выпалил:

— Лэр Маркус, вы можете дать мне в долг? С отцом несчастный случай... На лечение...

Маркус ответил не сразу. Невыносимо долго смотрел во тьму за окном, затем, все так же, не оборачиваясь, спросил:

— Он умирает?

— Нет... Но это и не жизнь...

Маркус покосился вниз, на плащ, сползший на пол.

— И сколько тебе надо?

— Тысячу. — Дилан подался вперед.

Маркус молчал, но в отражении стекла Дилан увидел его лицо, и в груди разлился холод. Откажет...

— Я верну! — в отчаянии воскликнул он. — Всю жизнь на вас работать буду!

Маркус поднял руку, жестом веля прекратить.

— Дилан, я бы одолжил, но у меня столько нет.

Обмякнув, Дилан хрипло выдохнул и потер переносицу, чтобы скрыть выражение глаз. Подушечки ныли, и пальцы были какими-то онемевшими — похоже, он чересчур сильно впивался ими в сиденье. Гребаная деревяшка внизу оказалась твердой. Оттого и больно так...

Наблюдающий за ним через отражение Маркус внезапно сказал:

— Сегодня я сам просил у деда.

Дилан угрюмо хмыкнул. Это такая поддержка? Не очень-то... Хотя все же лучше, чем молчание.

Он растянул в усмешке непослушные губы:

— Мне бы такого деда.

По лицу Маркуса пробежала тень.

— Дед не дал, я взял у ростовщика... Двадцать тысяч...

— Сколько?! — вытаращился на него Дилан.

Маркус наконец повернулся к нему.

— Эй, рыжий! Не смотри на меня так жадно! Я сильнее и, к тому же, всё до последней монеты отправил управляющему в поместье.

Дилан заморгал. И ничего он не жадно смотрел. Просто пытался вообразить всю эту кучу золота.

— С ума сойти: двадцать тысяч у ростовщика... Небось, на деда рассчитываете? Прижмет, так все равно ведь расплатится за внука.

— Слишком дешево я тогда буду стоить, — непонятно ответил Маркус. — Приехали...

За окном возникли стены академии, казавшиеся во тьме серыми. Экипаж остановился.

Извозчик услужливо распахнул дверцу, но Дилан придержал Маркуса:

— Только Шону и Вэлэри не говорите про моего отца.

На его просьбу Маркус вскинул бровь с таким многозначительным видом, что поутихшая было неприязнь вспыхнула с новой силой. Гребаный патриций! Действительно, зачем бы ему обсуждать какого-то простолюдина?

Однако следующие слова Маркуса заставили Дилана почувствовать себя глупо.

— Поскольку для тебя не очевидно, что разговор приватен, — произнес Маркус, — тогда и я предупрежу. Не болтай о моих трудностях с деньгами. Не хочу, чтобы девицы решили, будто мне срочно нужна невеста.

На этом, не дожидаясь хотя бы кивка, он покинул карету.

— Маркус! — услышал Дилан обрадованный голос Вэлэри. — Наконец-то!

***

— И ты здесь? — Лера удивленно воззрилась на Дилана.

Рыжик промолчал, только улыбнулся как-то вымученно. Потом скомкано попрощался и заторопился к академии.

Лера с Маркусом направились следом.

— Что это с ним? — Бледность и потерянный взгляд были слишком неестественны для Дилана. Лера покосилась на Маркуса: — Вы поругались?

Маркус удивленно глянул на нее сверху вниз.

— Что за нелепость?

Ну да, для высокородного патриция плебей, что камушек у подножия горы — не из-за чего им ругаться. Да и не стал бы Дилан так переживать.

— Но, правда, он странно выглядит, тебе не кажется?

Вместо ответа Маркус пожал плечами и спросил:

— Зачем ждала?

— Соскучилась, — проворчала Лера, глядя, как силуэт Дилана тает в полутьме аллеи.

Она даже не сразу поняла, почему Маркус остановился. А он бросил по сторонам быстрый взгляд и отчеканил:

— Лиа Вэлэри, во-первых, патрон и клиент могут быть связаны только деловыми отношениями. Вы должны бы знать об этом! Во-вторых... — он на секунду замялся. — Как ты можешь говорить такое постороннему мужчине?!

Лера оторопела.

— Да пошутила я... Ты чего?

— Хорошо, если так, — холодно ответил Маркус, но по тому, как нервно он взлохматил волосы на затылке, стало ясно, что теперь обескуражен он.

— Будто по такой ледяной глыбе можно скучать, — фыркнула Лера. — Хоть бы разок улыбнулся, я б еще подумала...

Его глаза предупреждающе сузились, и она замолкла.

Вокруг было темно и тихо. Деревья склонились, пряча аллею под густыми кронами, а светляки, гирлянда которых тянулась вдоль дороги, уже истратили почти весь «заряд» и потускнели. Но все же света хватало, чтобы на таком близком расстоянии различать лица друг друга. Значит, виден каждый рубец.

Господи, какая же она идиотка! Только красивые девушки могут так поддразнивать. Провалиться бы...

Но тут словно за язык кто дернул, и Лера добавила:

— Теперь ты точно не улыбнешься, да?

Маркус посмотрел на нее как на сумасшедшую. Потом тряхнул головой и шумно выдохнул:

— Поздно уже, идем спать.

«Вместе?» — чуть снова не брякнула Лера. Хорошо, что сдержалась и что Маркус пошел вперед и не увидел выражения ее лица. Офигеть! Она, правда, сошла с ума?

Потерев мочки ушей и приведя мысли в относительный порядок, Лера вприпрыжку бросилась догонять патрона. «Деловые отношения», ишь ты...

— Маркус, у меня проблема!

К рассказу о её фиаско на заклинаниях Маркус отнесся серьезно и, выслушав, кивнул на ближайшую скамью:

— Обсудим здесь.

Они сели. Пауза затягивалась, и Лера начала нервничать. Ей-то казалось, что Маркус, узнав о проблеме, тут же все разрулит, но он продолжал молчать.

Скоро фонари окончательно погасли. Тогда Маркус затеплил светляк и задумчиво произнес:

— Я и не думал, что тебе будет легко.

— Фух, — Лера расслабленно обмякла. — Ты меня обнадежил.

— Уже?

— Конечно! Все считают, что мне пора прощаться с академией, а ты — что всего лишь нелегко придется... Ты всегда так говоришь, и я всегда справляюсь.

На это «доказательство» Маркус только хмыкнул и пояснил:

— Думаю, дело в том, что они видят лишь твой недостаток — невероятно крошечный резерв. Однако я вижу и достоинство.

— Только одно? — Лера наклонилась вперед, заглядывая Маркусу в лицо и ловя его взгляд.

— Не одно, еще скромность. — Маркус пальцем надавил ей на лоб, возвращая на место. Затем, посерьезнев, сказал: — Я про то, как быстро ты восстанавливаешься.

— А, это... — Лера разочаровано вздохнула. — Я уже подсчитала. В среднем площадь моего «плевка» в тридцать раз меньше, чем у других студентов, а восстанавливаюсь всего в четыре раза быстрее, так что нивелировать не получится.

— Нивелировать?

— Ну, уравнять, привести к общему знаменателю.

— Ясно... Однако в своих расчетах ты не учла маленький нюанс: будущих магов не заставляют трудиться как простых деревенских мужиков. Студенты работают всего пару часов — на большее резерва не хватит, — а затем отдыхают до следующего утра. Восстанавливаются... Понимаешь, к чему клоню?

— К тому, что Я отдыхать не буду?

— Да. Ты будешь «пахать» целый день и, возможно, часть ночи, а в короткие перерывы будешь есть, чтобы быстрее восполнить силы. Если продержишься месяц в таком режиме — с постоянной усталостью, недосыпом, на грани истощения резерва, — тогда... справишься.

Перед внутренним взором встала картина «Бурлаки на Волге». Лере представилось, что к концу практики она будет такой же изможденной.

— Жесть! — Она передернулась и жалобно посмотрела на Маркуса: — Вдруг я одна не справлюсь?

— А кого еще-то надо?

— Так тебя же! — удивилась его непонятливости Лера. — Мне твое присутствие сил придает.

Маркус ответил столь же удивленным взглядом. Затем помахал в ее сторону двумя пальцами, будто соринку с плеча стряхивал:

— Отодвинься! Вдруг ты восстанавливаешься за счет других.

Лера уставилась на Маркуса, не веря своим ушам. Он, что, реально пошутил? И чуть раньше, про скромность... Уже два раза? Ей не показалось?

А Маркус вдруг помрачнел и встал.

— Идем. Тебе надо нормально спать хотя бы в оставшиеся дни.

Идти никуда не хотелось. Хотелось сидеть на этой скамье всю ночь, вдвоем...

— Эх, перед смертью не надышишься, — вздохнув, Лера поднялась.

Они неторопливо двинулись во тьму аллеи. Над головами плыл янтарный светляк, воздух благоухал ночными цветами, где-то тихо посвистывала сонная пичуга — было хорошо, не хуже, чем на скамье. Жаль только, что все дороги когда-то кончаются.

— Маркус, — негромко позвала Лера. — Ты же знаешь мои возможности... вернее, слабости... но поддерживаешь и даже ставил деньги в заведомо проигрышных пари... Зачем? Ты веришь в меня? Или это просто желание идти всем наперекор?

— Сегодня, что, день откровений? — вместо ответа сухо спросил Маркус.

Лера стушевалась. Черт, зря полезла с такими вопросами. Слишком личные... Злясь на себя, она театрально развела руками:

— Ну извини! Не знала, что у вас разговаривать можно только по дням откровений. — Тут она с подозрением покосилась на Маркуса: — А такие, вообще, есть?

— Нет.

Лера поджала губы, не зная то ли рассмеяться, то ли обидеться.

Остальной путь они проделали в молчании, но когда вышли к общежитиям, Маркус внезапно остановился.

— Хочешь знать, почему я ставлю на тебя? — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Потому что ты пошла в лабиринт с двадцатью единицами, а перед тем сказала, что в академии решается твоя жизнь.

Лера почувствовала, как румянец заливает щеки. Блин, она, действительно, это говорила. Так пафосно... Но кто ж знал, что после того злополучного случая на озере они с Маркусом снова встретятся.

— Я думала, ты пьяный был, не помнишь, — пробормотала она.

— Я все помню. И твой прощальный жест тоже.

— Злопамятный какой!

— Скорее, осмотрительный, — не поддержал Маркус ее легкомысленный тон. — Считаю жизненно важным знать, что за человек рядом со мной. Один в порыве ярости всего лишь метнет бутылку, а другой, улыбаясь, вонзит в спину нож.

***

Раскинув руки и ноги, Лера лежала на теплом полу в своей комнате и смотрела в едва различимый во тьме потолок. Не спалось. В мыслях всё крутилась последняя фраза Маркуса.

— И что это было? — хмуро спросила Лера у потолка. Звуки растаяли, не потревожив мирный сон женского общежития. — Я-то, дура, думала, Маркус мне поверил, а он... Он, что, намекает, будто я припасла нож? Или думает, я могу только бутылками кидаться? К слову, из бутылок «розочки» делают... А может, он всех подозревает?! Осмотрительный, блин... Как можно быть таким в двадцать лет?

Хотя... Если у тебя казнили отца, и в жизни осталась лишь одна цель — отомстить... Если друзья превратились во врагов, а спину прикрыть некому... Тогда от каждого будешь ждать подлого удара.

Даже от клиентки... Блин, погано-то как.

— Я просто хочу вернуться домой. Что в этом плохого?

Вопрос остался без ответа, лишь мрак, казалось, колыхнулся в темных углах и придвинулся ближе.

***

Погасив светляк, Овидус блаженно растянулся на свежих, пахнущих миндалем и полынью простынях. Как же он устал! В последнее время новые места только угнетали и вызывали раздражение — везде одно и то же.

Он уже задремывал, когда в спальню осторожно постучали.

— Дэр Овидус, вы спите? — Шепот Колина раздался слишком громко, чтобы звучать из-за закрытой двери.

Овидус промолчал, надеясь, что помощник уйдет, но тот прислушался и, скользнув внутрь, без малейшей тени раскаяния уже в голос произнес:

— Вы не храпите, так что можете не притворяться. У меня новости!

— Наглец, — проворчал Овидус. Магзрением увидев, что Колин активирует светляк, зажмурился и с кряхтением сел на постели. — До утра твои новости не ждут?

— Вы же сказали, всё важное сразу нести вам.

Светляк разгорелся слишком ярко. Овидус щурясь, недовольно воззрился на Колина.

— Помнится в прошлый раз, когда ты ввалился ко мне посреди ночи, «важным» оказалось любовное письмо дэра Палюса.

— Это другое, — чуть смутился Колин. — Сейчас я узнал, кто автор студенческого гимна. Это студентка лиа Вэлэри Дартс.

Он протянул скрученный в тонкую трубочку лист.

— Дартс? Не та ли самая?

— Да! Та, что с двадцатью единицами!

— С двадцатью тремя, — поправил Овидус, разворачивая свиток. Он ожидал увидеть лишь несколько строк, однако лист был исписан полностью. — Что еще за поэма?

— Это «Песня о Соколе». Лиа Вэлэри прочла ее со сцены, когда просилась в клиентки к лэру Маркусу ван Сатору.

Овидус удивленно взглянул на помощника:

— Только не говори, что ван Сатор принял ее.

— Принял.

В голосе Колина почудилось странное предвкушение.

— Вот как... — Овидус взял трость, стоявшую у изголовья кровати. Прохладный бронзовый набалдашник привычно лег в ладонь, помогая сосредоточиться. — Девчонку, значит. Деревенскую... Еще и с двадцатью тремя единицами... Почему? У наследника ван Саторов должна быть веская причина, чтобы стать патроном такой бездарности.

— А вы «Песню» прочтите, — Колин горящими глазами указал на свиток.

Овидус прочел «Песню» дважды. Затем поднялся с кровати и прошелся по спальне, вглядываясь в отпечатки, которые трость оставляла на мягком ковре.

— Н-да. Когда я говорил ректору, что молодежь бывает непредсказуема, я не совсем ЭТО имел в виду... Впрочем, Дартс нам не помешает.

Колин встрепенулся.

— Но что, если она и в другой академии...

— Что за чушь?! — перебил Овидус. — Кто сказал, что Дартс перейдет в другую академию?

Колин покосился на трость в руках наставника и, опасливо отодвинулся.

— Вы сказали... Она же автор гимна.

— Ты в своем уме? — Овидус с холодной яростью уставился на помощника. — У нее двадцать единиц!

Колин нахохлился.

— Простите, дэр Овидус. Впредь постараюсь быть разумней.

— Уж постарайся! Иначе придется тебя заменить!

Чуть остыв, Овидус продолжил:

— Дартс — не проблема. С такими куцыми силенками практику она не пройдет. Меня больше интересует, что это за книги, где любая деревенская девчонка может вычитать... такое. А, Колин?

Колин пожал плечами и, не скрывая сожаления, произнес:

— Еще те вкусные лепешки, которыми нас вчера угощали, были по ее рецепту. Их тут называют лепешки-дартс.

Овидус пристально посмотрел на помощника.

— Ты сюда живот набивать приехал? Как только студенты разъедутся, уволишь повара.

Глава 17. Лучший курорт Республики

«Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами...» — крутилось в голове у Леры все то время, пока строились перед общагами. Сорок два первака и чуть больше второкурсников — «воздушники», «земельники» и «водники» — сегодня отправлялись на практику в поля. Сначала порталом в столицу, оттуда — во Флиминис.

В качестве вожатых первому курсу назначили дию Мирнон и дэра Паблиуса. Но если присутствие дии Мирнон обнадеживало, то перспектива целый месяц видеться с куратором не радовала вовсе. «Нехороший человек». Раза три повторил, что тех, кто не справится, выгонят, и при этом все на нее, на Леру, поглядывал. Многообещающе так... Гад! Наверняка продался хлебопекам за те самые два мешочка с пятью сотнями золотых, которыми дэр Кастор пытался её подкупить.

После напутственной речи ректора, когда все расселись по местным дилижансам и те тронулись, песня прокрутилась вперед: «Полуторкой к Тамбову подъезжаем, а там - рысцой, и не стонать!»

Лера вздохнула. Вот бы ее сейчас не в Сивилию перекинуло, а к Тамбову.

Но за окном все так же мелькали чужие поля, чужой город, и даже «латынь», на которой трещали девушки в дилижансе, показалась чужой как никогда. Вспомнилось: вечность назад, на последнем завтраке с семьей, Санька сказал: «Мы чужие на празднике жизни». Словно пророчество.

А девушки, и правда, как на праздник едут: оживленные, приоделись, баулов понабрали.

Лера тоже взяла сумку с вещами, но подозревала, что ее содержимое сильно отличается от того, что у однокурсниц, которые планировали целыми днями гулять и купаться.

Пару дней назад она застала их за чаепитием в гостиной.

— Хоть на месяц забудем про арифметику, — говорила Ленора. — Пусть этот вредный старикан сохнет над своими глупыми задачами, а мы будем наслаждаться отдыхом!

— Отдыхом и покупками, — заметила Белла. — Я узнавала, во Флиминисе жара необычайная, говорят, не бывало еще, чтобы так рано купаться начинали. Так что, девочки, нам нужно подготовиться! Мы отправляемся в лучшие купальни Республики!

После ее слов «огневички», Ровена и Паула, переглянулись с кислыми физиономиями. Похоже, на стекольном заводе, где им предстоит работать, купален нет.

— Вряд ли в Альтии мы найдем что-то годное, — деловито продолжала Белла. — Самые легкие платья и самые невесомые аквастерисы есть только во Флиминисе. — Тут глаза ее загорелись. — Как вам вариант без рукавов и со шнуровкой на талии?

Пинна замерла, не донеся до рта очередное пирожное, а Ленора покосилась на нее и с нарочитой озабоченностью сказала:

— Но вдруг во Флиминисе не найдется нужного размера?

— Там всё найдется! — отмахнулась Белла. — Хотя, можно еще и здесь купить — лишним не будет.

Ленора невинно улыбнулась.

— Согласна. Лишними бывают только складки на животе, но никак не одежда.

Пинна с мУкой во взгляде посмотрела на пирожное, а затем отправила его обратно на поднос.

На следующий же день Лера сходила в город и купила скромный купальник-аквастерис. Впрочем, они все здесь были скромными. Панталончики до колен и чуть приталенная туника с рукавом в три четверти и длиной до середины бедра. С виду пижама пижамой, но ткань, хоть и легкая, тоненькая, была слишком плотной для сна. К тому же, продавщица, монументальная женщина, снисходительно оглядевшая Леру и поманившая ее к полкам с детской одеждой, заявила:

— Лиа, в нем вы станете сухой, когда еще только подумаете выйти из воды!

— Я даже не уверена, что у меня будет время туда зайти, — пробормотала Лера.

— Тем более! — припечатала женщина-скала. — Две серебрушки за любой из этих, — она провела рукой по стопке с однотонными купальниками, — и пять за нарядный.

Нарядные аквастерисы, украшенные вышивкой и бисером, Лера даже не смотрела, а сразу взяла простенький, зато изумительно чистого бирюзового цвета.

Такого же цвета небо встретило альтийских студентов во Флиминисе. Бирюзовое, с легкими перышками облаков на горизонте.

Когда дилижанс, который занимали девушки и диа Мирнон, вынырнул из портала, через распахнутые окна эта бирюза хлынула внутрь, неся с собой влажноватое тепло и одуряющие запахи юной листвы.

Хотелось зажмуриться и вдыхать, впитывать их в себя, но Лера во все глаза смотрела в окно. Залитые солнцем площади, проспекты в обрамлении яркой зелени, лениво гуляющая публика — настоящий курорт. А сколько уютных местечек: чистенькие парки, фонтаны, сверкающие радугами брызг, пестрые уличные кафешки... Должно быть, по вечерам тут бродят косяки влюбленных парочек.

От портальной площади студентов довезли почти до окраины и высадили перед трехэтажной гостиницей, окруженной садом.

— Работа начнется завтра с утра! — объявил куратор. — А сегодня заселяйтесь и осваивайтесь. Первый курс, за мной! На третий этаж.

Комнаты, по которым всех распределили, тянули как минимум на бизнес-класс: просторные и светлые, с мозаичными полами, с затянутыми шелком стенами и дорогущей резной мебелью. Вот только все достоинства перекрывал один гигантский, жирный минус: комнаты были рассчитаны на семерых. Семь кроватей, семь шкафов, семь зеркал, семь стульев... Для семерых козлят, блин. Или гномов.

Застыв на пороге, Лера мрачно смотрела, как устраиваются однокурсницы. Ленора — у окна, Пинна и Белла — сразу за ней, Херта — у двери. Все — на одной половине. Другую половину занимали три койко-места и дверь, ведущая в ванную. И это всё ей одной! Как щедро.

Лера прошла к окну. Спать напротив Леноры — сомнительное удовольствие, зато какой вид! Большое, чуть ли не панорамное окно выходило в сад, и на уровень третьего этажа как раз приходилась самая гуща веток. Еще по пути к зданию Лера заметила необычный цвет листвы, но приглядевшись, обнаружила, что та обычная, ярко-зеленая, просто ветки усыпаны набухающими фиолетовыми почками. Когда они распустятся, картина будет волшебной.

Нашлись бы еще силы любоваться... Лера встряхнулась и принялась развешивать вещи в шкафу. Форма, два комплекта штанов и длинных туник для работы в поле, купальник, нарядное платье, которое покупала для концерта... И зачем его взяла? Выступлений не планируется, прогулок по вечерним улицам тоже. Оставить в сумке?

Пока она раздумывала, в комнате стало как-то тихо. Лера оглянулась. Все четверо девиц пялились на нее в таком потрясении, словно она завернулась в мантию и объявила себя одним из Верховных Магов.

— Дартс! — первой отмерла Ленора. — Вон твое место!

Сверкнув кольцом, тонкий палец блондинки указал в угол, четко на кровать у двери.

Лера в сомнении покосилась туда. Это что, типа «ваше место возле параши»? Девицы совсем офонарели?! Не тюрьма ведь!

Но если подумать, как-то уж больно уверенно они, прям с ходу, определили свои кровати, будто на каждой именная табличка закреплена.

На всякий случай Лера спросила:

— Там подписано, что ли?

Палец Леноры согнулся, превращаясь в коготь, глаза зло сощурились. Значит, не подписано.

— Идиотка деревенская, — прыснула Белла. — Ты безродная, так куда лезешь?!

— Ах, это...

Чтобы потянуть время, Лера начала раскладывать на полке оставшиеся вещи. Тишина за спиной становилась все зловещей. Что же ответить? Они тут помешаны на иерархии... Может патронами помериться?

Со стуком захлопнув створки шкафа, она повернулась к девушкам.

— Думаю, лэр Маркус не возражал бы, займи его клиентка место у окна.

— Что за чушь?! — Ленора оглянулась на подруг, словно проверяя, не ослышалась ли она. — Да лэр Маркус за такую наглость сам бы тебя наказал!

Лера села на кровать, покачалась, проверяя на мягкость, и небрежно бросила:

— Вот пусть он и наказывает, а ваши хотелки я выполнять не обязана.

На щеках Леноры вспыхнул гневный румянец. Она явно собиралась сказануть что-то ядовитое и обидное, но Пинна ее опередила, с видом победителя воскликнула:

— Так ведь лэра Маркуса здесь нет!

— Как это нет? — Лера едва удержалась, чтобы не засмеяться. — Лэр Маркус всегда здесь, со мной! — Она чуть не прижала руку к сердцу, но в последний момент одумалась, поднесла ко лбу и, прикрыв глаза, патетично изрекла: — Каждую минуту я помню о нем и мысленно прошу совет. Вот прямо сейчас... Да! Лэр Маркус не против, чтобы я осталась у окна.

С каждой фразой Ленора, казалось, все больше успокаивалась. Только глаза ее, полные холодной ярости обещали, что насмешки Леры будут иметь последствия. И плевать! Лера ухмыльнулась, с мстительным удовлетворением наблюдая, как при виде «поползших» рубцов взгляд Леноры дрогнул. Да, плевать! Она не дипломат. Уж как смогла, так и ответила, и сожалеть тут не о чем.

***

В полдень все собрались на первом этаже в обеденном зале.

Зал был похож на академическую столовую: та же раздача, те же столики на четверых — особым выглядело только то, что, пока студенты толпились у раздачи, места за столами пустовали. Никаких старшекурсников, которые ждут, когда клиенты их обслужат. Только ты и твой личный поднос. Лепота!

Лера устроилась в уголке и, взяв ложку, невольно покосилась вправо, где всегда сидел Маркус. Вот вроде и «лепота», но в одиночку слишком... просторно.

— Скучаешь? — Брякнув о стол подносом, напротив плюхнулся Дилан.

Лера вздрогнула от неожиданности.

— Напугал! Чего подкрадываешься?

— В следующий раз приду с барабаном! — Дилан демонстративно обвел взглядом зал, полный возбужденно гомонящих студентов. Ну да, в таком шуме любой незаметно приблизится.

Лера сменила тему:

— Как тебе город?

Вопреки ожиданиям, Дилан не стал взахлеб рассказывать, что уже успел разузнать и куда сходил, а равнодушно пожал плечам:

— Город как город.

Лера недоверчиво прищурилась. Что-то с рыжиком явно не в порядке. Она уже спрашивала, но он лишь сказал, что отец приболел. Может болезнь серьезная? Так вроде, целители тут чудеса творят. Не понятно.

Словно почувствовав ее тревогу, Дилан встрепенулся и наконец с присущим ему аппетитом принялся за еду.

— М-м, вкусно! А син Лидарий чуть не отбил у меня любовь к бобам. В его похлебке запах горелок вечно боролся с запахом тухлятины, и никак не мог победить.

— Зато сейчас он хорошо готовит, — задумчиво сказала Лера.

Имя повара напомнило о последнем разговоре с ним. Син Лидарий выловил ее вчера после ужина и сообщил, что рецепт майонеза купили аж несколько раз и что ей следует срочно указать опекуна для перевода денег. Новость о деньгах обрадовала, но повар тут же добавил, что по его подсчетам через год доход должен составить целых пять золотых. Для бедной студентки, конечно, богатство, но такими темпами триста золотых она накопит только к старости. Еще и опекуна где-то искать...

Дилан заскреб похлебку, замакал остатки лепешкой и, сыто рыгнув, откинулся на стуле.

— Хорошо... И народ разбежался. Все в купальни торопятся... Ты пойдешь? Говорят, те, кто хоть раз тут побывал, на следующий год обязательно возвращаются.

Лера исподлобья глянула на рыжика. Вернуться ей хотелось совсем в другое место.

— Тоже мне примета! — хмыкнула она. — Ты и так на следующую практику сюда приедешь.

Улыбка у Дилана стала напряженной.

— Как знать... Бывает, одно событие меняет жизнь.

Он ссутулился, взял чай, но не отпил, а лишь слепо уставился на него.

От печали, сквозившей в каждом жесте Дилана, и Леру охватила тоска. Она, как и рыжик, обхватила ладонями стакан с чаем. Горячий...

Тепло поднималось по рукам и растапливало что-то внутри.

— Событие, говоришь? — пробормотала она. — А если шаг? Один-единственный шаг вперед. Ведь можно в сторону или назад... Да просто остаться на месте! Но знака «Стоп!» нет, и ты шагаешь, не подозревая, что там... И теряешь всё.

— Еще и должен остаешься, — с горечью добавил Дилан.

Они синхронно вздохнули.

— Эй, вы о чем это? — раздался вдруг голос Фидо. — Слушаю вас и ничего не понимаю. Может, вам в похлебку подлили чего? Или плюнули?

Лера с Диланом подняли головы и смерили длинноносого, стоявшего рядом с их столиком, одинаковыми мрачными взглядами.

— Да ладно! — Фидо выставил перед собой поднос, будто защищаясь. — Впечатлительные какие... Вы же во Флиминисе, так развлекайтесь! — Недоуменно качнув головой, он двинулся прочь и прогорланил на весь зал: — «Да исчезнет печаль, Да исчезнут скорби наши...»

— Точно! — Дилан махом заглотил чай и встал. — В купальнях наши печали смоет. Идем!

***

Купальни располагались примерно в двух километрах от города. К ним вела аллея из пальм с толстенными стволами и такими гигантскими развесистыми шапками листьев, что тень перекрывала всю дорогу. И дорога-то была отнюдь не узкая, проселочная — на её каменном, ровном полотне спокойно разъехались бы четыре автомобиля. Плюс на обочинах оставалось достаточно места для пешеходов.

Впрочем, такая ширина была вполне обоснована. Народ в купальни направлялся богатый, все в колясках, всем личное пространство подавай. Своим ходом шли только студенты (да и то Лера заметила нескольких однокурсников в нанятых экипажах) и редко-редко встречались люди победней. Но в целом, народу двигалось немало.

— Яблоку, наверное, негде упасть, — заартачилась Лера на полпути. — Может ну их, эти купальни, а, Дилан? Не люблю толпу.

— Нет, идем, — рыжий пёр, как бык. — Хоть раз в жизни, но я здесь побываю! Осторожно! — Он дернул Леру на себя, и мимо, обдав плотным потоком воздуха, со свистом и гиканьем пронеслись два полудурошных субъекта на досках с треугольными парусами, вроде тех, что используют для виндсёрфинга.

Лера и понять ничего не успела, а они уже унеслись, ловко лавируя между колясками.

— Это что было?

— Гонщики на аэрах, — сердито сказал Дилан. — У них свищет не только в парусах, но и в башке.

— Похоже... Но вообще-то, здорово выглядит. Если б отдельную полосу отвели, я бы тоже прокатилась.

— П-ф, у тебя силенок не хватит.

— В смысле?

Дилан удивленно посмотрел на Леру:

— Не знаешь, как на аэрах ездят?

— У нас в деревне только телеги, — она погрустнела, вспомнив папину «телегу».

— Пески свидетели! Я все время забываю, что ты из деревни. Не похожа... Но иногда...

— Да-да, — перебила Лера, — я помню — «будто из берлоги вылезла». Ты лучше об аэрах расскажи!

— Да что рассказывать-то? Забава для «воздушников»! Они ветер в парус направляют, так и двигаются. Эти двое на колесных аэрах были, а в купальнях должны быть и водные, гладкие. На таких еще по снегу катаются.

Сноуборд!

После города снег на трассе кажется ненастоящим — слишком чистый и сверкающий. Морозный воздух сладко пахнет хвоей, изо рта вырывается пар.

— Лер, догоняй! — Димка и Санька с шелестом объезжают её и уверенно начинают спуск.

Она улыбается и опускает очки. Впереди полет!

— Хочу! — Лера мечтательно посмотрела вслед «полудурошным». — Хочу, чтоб ветер в лицо и волосы назад!

Дилан изумленно глянул на нее и загоготал в голос.

Вскоре дорога нырнула в лощину меж двух холмов. Деревья и кустарник, росшие по обочинам, заслоняли вид, но сюда уже доносились веселые голоса и особый запах водоемов. Лера с Диланом ускорили шаг.

Сначала они вышли на стоянку для колясок, большинство из которых, впрочем, не стояли, а разворачивались и ехали обратно, за новыми пассажирами, а затем дорога вильнула, и они как-то резко, сразу, очутились на открытом пространстве.

— Офигеть! — вырвалось у Леры.

— Что? — спросил Дилан.

Отвечать она не стала — рыжик так таращился вокруг, что вряд ли заметил её русский. Но офигеть, и правда, было от чего.

Они оказались на верху широченной лестницы, которая спускалась в долину, окруженную изумрудными холмами. Там, внизу, чистейшими алмазами сверкала цепь из десятка озер, связанных меж собой узкими каналами, по самим холмам тянулись три яруса террас с мраморными ограждениями и смотровыми площадками, а на песчаных пляжах яркими цветами распускались тканевые крыши беседок и шатров. Однако самым примечательным было то, что люди внизу расхаживали в белоснежных тогах.

— Еще бы по венку каждому на голову, — пробормотала Лера.

— Зачем? — Дилан уже пришел в себя и деловито высматривал, куда бы направиться.

— По лавровому венку, — добавила она. — И арфы... Тут нужны арфы...

— Музыканты, вон, у патрициев, — Дилан махнул рукой влево. — А там наши, — он показал на одно из центральных озер. — Ну, я к парням. Ты, давай, не бузи, врагов не наживай. Увидимся вечером!

Лера только растерянно хлопнула глазами, а рыжий уже рванул вниз, прыгая через три ступеньки.

«Не бузи»?! Она, что, капризная истеричка? Сам-то как несется, лось! Толкнет сейчас какого-нибудь богатея, сразу весь его род во врагах заимеет. «Не бузи», блин.

К озерам Лера спускаться не стала. Народу там было не так много, как она ожидала (замучаешься яблоками заваливать), но достаточно, чтобы чувствовать себя некомфортно. А вот на террасах хорошо.

Она огляделась в поисках тени — солнце уж больно жарило. Чуть дальше нашлась смотровая площадка с лавочками и тентом. Пустая. Оно и неудивительно — какой дурак попрется сюда в полдень? Все у воды. А здесь, наверное, вечером приятно гулять, считать звезды...

За полчаса Лера разглядела всё. Во-первых, простолюдинам отвели всего два озера ниже по течению; во-вторых, девушки и парни купались раздельно; в-третьих, под тогами у всех скрывались купальники — у девушек те самые аквастерисы, а у парней костюмы, похожие на футболки с бриджами. Никто тут голыми торсами не щеголял. В-четвертых, беседки были не только из ткани, но и каменные (просто крыши на колоннах), и не только для отдыха — во многих продавали еду и, кажется, готовили на открытом огне. Во всяком случае, от них поднимался дымок и иногда порывы ветра приносили ароматы шашлыка.

В принципе, обычный курорт, каких она повидала достаточно. На фотках. В интернете.

Мама с папой предлагали, конечно, съездить на море, но она всегда выбирала бабушкину деревню — там за целый день можно было никого не встретить, ни на речке, ни в лесу. И братьям там больше нравилось. Если не врали...

От мысли, впервые пришедшей в голову, потное тело обдало холодком. А что, если Димка с Санькой врали? Что, если они отказывались из-за нее, а она верила, потому что хотела верить?

От тягостных раздумий отвлекло непонятное движение внизу. Люди начали покидать воду, многие пошли на террасы, и все смотрели в сторону первого озера, где кружили несколько парусников. Аэры... Те самые, водные, о которых говорил Дилан. Похоже, намечается что-то интересное.

Четыре аэры — черная, зеленая, синяя и двухцветная оранжево-белая — проплыли несколько кругов, будто красуясь, но скорее всего, давая время сделать ставки (Лера слышала, как «забивается» народ на ярусе под ней), а потом четко, как по команде, выстроились в линию. Замерли. Даже паруса их не трепыхались, застыли, словно белье на морозе. Суета улеглась, шум стих.

В небо над озером бесшумно взмыл файербол. Завис там маленьким ослепительным солнцем и вдруг взорвался.

Аэры стартанули.

Даже отсюда, сверху, видно было, что взяли резво и скорость нарастает невероятно быстро. Магия, чтоб ее!

Лера с коленями забралась на скамью и вцепилась в перила. Внизу орали. Сразу видно — римляне. Хлеба и зрелищ...

Нет, ну куда эти полудурошные несутся? Берег же скоро! Или аэры настолько маневренны, чтобы на скорости вписаться в канал между озерами? А там еще мост. Высокий, конечно... Кстати, неоправданно высокий! Может, специально, чтобы под ним проплывали?

Вперед вырвалась черная аэра. Носом она хищно взрезала воду и стремительно приближалась к берегу, за ней гнали зеленая и синяя. Оранжево-белая чуть отстала.

От волнения Лера закусила губу. Впишутся ведь?! Такая скорость...

Грациозной пантерой черная скользнула в узкое, всего в раза в три шире нее самой, русло, идеально вошла под мост, и проскочив канал за считанные секунды, влетела во второе озеро.

Лера выдохнула. Вот чертяка!

Ни на миг не замедлившись, «пантера» устремилась к следующему озеру. Остальные аэры стайкой разноцветных птиц мчались следом, и только оранжевая перед мостом притормозила. Видимо, у «наездника» не выдержали нервы.

А черная красавица все увеличивала и увеличивала разрыв...

Когда состязание завершилось (безоговорочной победой «пантеры»!), и аэры причалили к небольшому пирсу в десятом озере, Лера поняла, что влюбилась. Влюбилась в аэры навсегда и бесповоротно. И в первый раз ей стало жаль, что у нее так мало сил.

— Эх, жизнь моя жестянка, — простонала она. В кои-то веки попасть в другой мир, получить в дар магию «воздуха» и даже не полетать! Так несправедливо.

А еще несправедливо, что пока все однокурсники будут отдыхать, она будет трудиться, как раб, во благо чужой и не нужной ей Республики.

***

— Труд не бремя, а благо! Труд питает благородные сердца и укрепляет тело, — пафосно вещал куратор, генеральским взором обводя выстроившихся в три ряда студентов.

Студенты же таращили на него сонные глаза, кто-то зевал, кто-то норовил положить голову на плечо соседа, ну а Лера незаметно напрягала и расслабляла мышцы, заставляя кровь разогнаться. В первый рабочий день подняли их рано — солнце едва успело позолотить край горизонта, и птицы только начинали распевку в темном, не особо приветливом саду.

— ... Да пребудет с вами сила! — На этом дэр Паблиус закончил выкрикивать лозунги и дальше заговорил нормально, по-деловому: — В городе ведите себя достойно. Вы будущие маги! Про студентов из Клацилии уже знаете? Все разногласия с ними решайте в играх. И кстати, вас обязательно будут сравнивать, так что постарайтесь — не уроните честь нашей академии!

— Как можно уронить то, что давно похоронено? — зевнул позади Леры Фидо.

Куратор услышал, однако не понял, кто именно из сотни студентов был настолько нахален, и зло отчеканил:

— Ну так выкопайте её и оживите! Всё в ваших руках!

Народ зашушукался, строя предположения, как можно оживить честь академии и сохранились ли, вообще, какие-либо останки, но тут во двор перед зданием лихо вкатила открытая коляска. Резко затормозив, она стала ровно по центру, и из нее прямо во взметнувшуюся пыль спрыгнул молодой мужчина. «Земельник» и, судя по косе, аристократ. Энергичным шагом подойдя к куратору, он оглядел студентов.

— Готовы? — скорее констатировал, чем спросил, и сразу перешел к делу: — Мое имя дэр Алерайо ван Видус. Я слежу за выполнением работ. Итак, начнем!

***

— Лиа, пора начинать. Чего ж вы стоите-то? — прогудел нетерпеливо возница, кряжистый, загорелый до черноты мужчина средних лет, которого закрепили за Лерой. Или это ее закрепили за ним? Не важно. Главное, что вместе с возницей ей дали еще и поле. Бескрайнее, прямо-таки бесконечное поле, которое она должна была «вспахать» к концу практики.

— Я умру тут, — простонала Лера. — Меня тут и похоронят... Закопают вместе с честью академии.

— Ну же, лиа Вэлэри! — увещевал возница. — Сегодня еще засеять надо то, что вы подготовите. Забирайтесь скорей!

Кнут в руках возницы извивался обеспокоенной змеей, и оттого уже и лошадь начала тревожно перебирать копытами и фыркать.

Лера в прострации перевела взгляд на «свою» коляску. Такие предоставили каждому «воздушнику». Личного возницу, личную одноместную коляску с мягким сиденьем и тентом, заслоняющим от солнца. А персонально ей еще и личное поле отвели. Черт бы его побрал! Куратор сказал, что вместе со всеми ей нельзя, мол, она нарушит строй. В пески этого куратора!

— Как вас зовут? — уныло спросила Лера возницу.

— Агрий Терн. А что?

— Надо же знать, как к вам обращаться. Все-таки целыми днями будем вместе.

Гран Агрий непонимающе нахмурился, но Лера не стала ничего пояснять — скоро он и сам увидит, что за «напарник» ему достался.

Она заставила себя, наконец, сдвинуться с места. Поднявшись в коляску, поставила у ног сумку с перекусом и водой и села. Мягко, удобно... Хоть что-то хорошее.

Зато поле отсюда, сверху, казалось еще больше.

Лера перешла на магзрение. Губы привычно прошептали заклинание, щуп послушно прицепился к верхнему узлу... Поток... Тонкой струйкой, чтобы плетение легло. Теперь «поддать» в центр...

Бурая земля с остатками засохшей травы и стерни вспучилась, взбугрилась словно под ее поверхностью в стороны от плетения рванули тысячи щупалец. Выглядело жутковато, но через несколько секунд «щупальца» опали, а на поле образовался первый круг взрыхленной почвы. Три метра в радиусе, шесть в диаметре — всё как на полигоне.

Расстроенно вздохнув, Лера подняла голову и наткнулась на ошалелый взгляд возницы. Тот явно ожидал чего-то большего.

***

— Кого-то ждете? — куратор дэр Паблиус подсел к Мирнон, когда она уже закончила обед и неспешно потягивала виноградный сок.

Мирнон ответила дэру Паблиусу холодным взглядом. Конечно, она приняла его помощь, выслушала советы и при встречах они обменивались приветствиями, однако не слишком ли бесцеремонен этот безродный? Она ведь не просто женщина-преподаватель, в первую очередь она — ван!

Куратор взгляд ее заметил, и наверняка понял, однако должного уважения так и не выказал и вместо поклона чуть склонил голову к плечу.

— Вы же не против моей компании?

Мирнон иронично приподняла уголки губ:

— Вы единственный, кто принял меня в академии. Как я могу быть против?

— О! Не волнуйтесь! — Дэр Паблиус отведал бобов, понюхал лепешку и лишь после этого поднял глаза. — Уверен, еще немного, и магистры признают, что заблуждались на счет вас.

Мирнон промолчала, хотя на языке так и вертелся вопрос, неужто дэр Паблиус полагает, будто его покровительственный тон лучше открытой неприязни остального магического сообщества. Или он руководствуется принципом «лучше несправедливый мир, чем справедливая война»?

— Так кого вы все-таки высматриваете? — поинтересовался куратор, приступая к еде.

Мирнон в который раз оглядела зал. Студенты больше разговаривали, чем обедали, — скорее всего, уже посетили ближайшие трактиры и уличные ресторанчики.

— Считаю девушек, — ответила наконец она. — Все ли на месте.

— Не все. Дартс еще не вернулась, — со странным удовлетворением сообщил дэр Паблиус. При этом он даже не взглянул на подопечных.

— Может, стоит проверить её?

— Зачем? Если бы от избыточного рвения Дартс черпнула жизненных сил, то возница уже доставил бы сюда ее бессознательное тело. Нет, думаю, она просто пытается оттянуть неизбежное... Наивное дитя. На сей раз ей придется отказаться от своих иллюзий и принять то, что маг из нее никакой. Пустышка!

Пренебрежение в голосе дэра Паблиуса внезапно разозлило. Мирнон показалось, что под «наивным дитем» куратор подразумевал вовсе не Дартс, а её саму.

— Эта «пустышка» еще может вас удивить, — излишне резко сказала она. — Не знаю, как в прочих дисциплинах, но на «Заклинаниях» она единственная, кто ни разу не ошибся. И запоминает она быстро. Быстрее всех! Возможно прозвучит вызывающе, но будь у меня группа из одних только Дартс, мы уже изучили бы все плетения за первый курс.

На последней её фразе куратор поперхнулся, а когда откашлялся, возмущенно воскликнул:

— О чем вы?! Какой смысл учить заклинания, если одаренный настолько слаб, что даже не способен их применить?! Это как дать кисть безрукому!

— Между прочим, Соррен ван Лаэст, несколько картин которого я встретила в вашей же Альтийской академии, лишился обеих рук еще в пятнадцать лет. Он пишет, держа кисть ногами.

— Вот как? — Куратор поморщился, не скрывая досады. — Я мало интересуюсь живописью... Но это исключение! Или вы, действительно, полагаете, что следует учить даже таких бездарных, как Дартс?

Чуть помедлив, Мирнон честно призналась:

— Я лишь показала, что пример с живописью неудачен. А по поводу бездарных... Знаете, когда я сама проходила практику на полях, мне казалось таким несправедливым, таким глупым растрачивать свой талант на ковыряние в земле! Почему слабые годятся только на син? Если бы научить их паре-тройке заклинаний наподобие разрыхления почвы, то пускай и трудились бы во благо Республики. А более сильные маги могли бы заняться чем-то поинтересней... Изобретать новое, совершенствовать старое... Как считаете?

— Мысль привлекательная... Но вы уверены, что слабые маги справятся? Посмотрите, все закончили давным-давно, а Дартс до сих пор... «ковыряется».

— Таков удел слабых, — пожала плечами Мирнон. Посчитав разговор завершенным, она уже хотела встать, но тут к столику подошел слуга.

— Извините, что прерываю, — он с достоинством поклонился. — Дэр Паблиус, из Альтийской академии прибыл еще один студент. Он ждет вас в кабинете дэра Алерайо.

Куратор озадаченно нахмурился:

— Еще один? Но я совершенно точно знаю, что вчера привез всех.

— Если позволите... — слуга вновь поклонился. — Я слышал имя прибывшего, и, если газеты не врут и лэр Маркус ван Сатор, действительно, учится сейчас в Альтии, то... это он.

Проводив взглядом куратора, торопливо покидающего обеденный зал, Мирнон в задумчивости глотнула свой сок.

— Гадость! — Сок нагрелся и стал мерзко приторным.

А ван Сатор, кажется, сильно изменился. Когда она заканчивала академию, он учился на первом курсе, и компания там подобралась веселая, деятельная. Помнится, они частенько устраивали игры и Маркус был первым в гонках на аэрах. А сейчас... Даже если алкоголь и драку списать на стресс от казни отца, то как объяснить дальнейшие поступки?

Ладно, косу отрезал в помутнении рассудка — и как только рука поднялась?! — но теперь-то зачем стричь волосы? Разве это не то же самое, что раз за разом отрезать косу? Чудовищно... Вызвать на дуэль бывшего друга — недальновидно, а взять в клиентки Дартс — непостижимо. Безродную, бездарную... Зачем?!

***

В гостиницу Лера вернулась под вечер. Пропотевшая и обессилевшая. Целый день «пахала» в жаре и духоте, как автомат: пятнадцать минут — очередь из заклинаний, полчаса — перезарядка. И так по кругу. До потери голоса, до отупения, до выгорания всех эмоций.

Зато хорошо продвинулась.

К усталости и сосущей пустоте вместо резерва примешивался еще и голод. Пайком, который Лера взяла с собой, пришлось поделиться с возницей — гран Агрий не рассчитывал, что «застрянет» в поле так надолго.

Вначале-то он и вовсе не мог поверить, что она не притворяется и, действительно, выдает максимум, — все утро бурчал себе под нос, спрашивая, за какие прегрешения так «повезло» именно ему. К обеду он уже позабыл о почтительности, торопил и ругался словами, которым Леру не учили ни Ренна, ни книги, ни даже студенты, предлагал вернуться, мол, все равно поле ей не осилить, а часам к трем дня, наконец, вымотался и замолчал. На прощание, когда привез Леру в город, лишь угрюмо посмотрел, как она с кряхтением вылазит из осточертевшей коляски с нифига не мягким сиденьем, буркнул, что еды надо брать больше, и укатил в закат.

На счет еды Лера была согласна. Самой не хватило.

Еле передвигая затекшие ноги, она поднялась на третий этаж. Девушек в комнате не было. И сил, чтобы этому порадоваться и зажечь светляк, тоже.

На одном лишь упрямстве, в темноте, Лера ополоснулась в душе. Затем натянула на влажное тело ночную рубашку, доползла до кровати и, упав поверх покрывала, отключилась.

— Ох, как я устала, — звонкий голосок Беллы прорвался сквозь мрак забытья. — В жизни столько не плавала!

Вместе с сознанием вернулось ощущение измученного тела и зверский голод, но Лера даже не открыла глаза. Еще минуточку... Всего одну...

— Мы уж подумали, у тебя рыбий хвост вырос, — хихикнула Пинна и, судя по звукам, завалилась на постель. — Ай! Что за острая дрянь тут?

Зашуршала ткань, и Пинна смущенно пробормотала:

— Кажется, я нашла свою мазь для пяток.

— Вот! — возмутилась Белла. — Бросаешь куда попало! Столько времени потратили на поиски, еще и Херту, бедняжку, обвинили в краже. Кстати, Херта, нам долго в темноте сидеть?

— Почти готово, — по легкой заторможенности в ответе стало ясно, что Херта активирует светляк.

Лера подумала, что надо бы сесть — нельзя предстать перед девушками в таком полудохлом виде. Но как же не хотелось шевелиться... И Ленору не слышно. Если она не пришла, может, тогда и напрягаться не стоит?

Словно в ответ на малодушные мыслишки, тут же раздался голос Леноры:

— Интересно, где Дартс? Все еще на поле или позорно сбежала?

Лера открыла один глаз. Надо явиться народу, иначе так глупо будет, когда откроется, что она слушала, как ей косточки перемывали. Через «не могу» она подняла разваливающееся тело в сидячее положение и хрипло сказала:

— Я здесь.

Девицы испуганно завизжали.

Ее ответ и внезапное появление совпали с моментом, когда вспыхнул светляк.

— Призрак! — верещала Пинна. — Здесь призрак!

— И-и-и! — заходилась в ультразвуке Белла.

Только Ленора молча хватала воздух ртом, а Херта, бывшая ближе всех к двери, ломанулась на выход.

Успокоились, конечно, быстро. Ну как успокоились... На смену испугу пришла злость, и все девушки прошлись по внешности Леры язвительными комментариями. Даже прибежавшая на вопли диа Мирнон (она занимала отдельный номер как раз напротив) не остановила поток злословия. Убедилась, что никто никого не убивает, и ушла.

— Дартс, — Ленора жестом велела подругам замолчать и выразительно посмотрела на Леру. — Человек должен отвечать за свои поступки.

— Согласна, — прохрипела Лера. Да что это с голосом?! Она откашлялась и, не обращая внимания на девушек, выбралась из кровати и поковыляла к зеркалу.

Ёжки-матрешки! В первую секунду даже дыхание перехватило. Это правда она? Или пока спала, кто-то загримировал для фильма ужасов?

Высохшие во время сна волосы превратились в лохмы, на бледном, без кровинки, лице пугающе выделялись уродливые шрамы и темные круги вокруг глаз, а дополняла образ дешевая ночнуха из однотонного светло-серого хлопка — она вполне справлялась с ролью призрачного савана.

Ладно, можно и простить девушкам нелестные высказывания. Действительно, страшно.

Лера пальцами, насколько смогла, разобрала волосы и потом только взялась за расческу.

— Вот и замечательно, — протянула Ленора. — Раз согласна, то и ответишь.

Лера поймала взгляд блондинки в зеркале. Нехороший такой взгляд. Да и голос звучал подозрительно, будто Ленора обдумывала месть.

— Придержи коней! — окликнула ее Лера. — Я вас специально не пугала, больно надо. А если так хочется назначить плату за поступки, то как насчет запертых перед выступлением парней? Сколько стоит откупиться от такой подлости?

Тыкала она наугад, но, кажется, попала. Глаза Леноры заметались по сторонам.

— Ко мне это отношения не имеет, так что пусть они сами разбираются, — уверенным, но слишком высоким голосом заявила она.

— Ну, ну...

Судя по реакции блондинки, все же напакостила она. А вот Пинна с Беллой ни при чем: эти двое переглянулись недоуменно и с немым вопросом уставились на подругу.

Закончив с косой, Лера надела форменно платье. Сейчас она собиралась в город. Желудок уже сжимался в болезненных спазмах, и голова от магического истощения и голода неприятно кружилась — следовало срочно поесть. И поскольку ужин в столовой давно прошел, оставались кафешки.

***

Когда дверь за Дартс закрылась, Ленора подскочила к ее кровати и в порыве злости ударила по подушке.

— Проклятая выскочка! Думает, клиентке лэра Маркуса все позволено?! Ха! — Ленора обвела подруг злорадным взглядом. — Она ошибается! В академии есть кое-что, где имя и власть патрона не имеют значения.

— И что это? — скептически спросила Белла.

— Игры! В командных играх студент обязан участвовать вне зависимости от того, против его патрон или нет. Вызовем студенток из Клацилии!

— П-ф, только с ущербной и играть! Она и так слабая, а с поля и вовсе пустой придет. Видели её ауру? Из-за нее у нас не будет ни единого шанса.

— Вот именно! Пусть все поймут, наконец, какое Дартс ничтожество, и поймут, что она тянет нас на дно. Тогда все от нее отвернутся! Все! А самое главное — в лепешке разочаруется лэр Маркус!

***

Окна, распахнутые двери кафе и ресторанов, фонари — всё изливало на улицу теплый призывный свет. Под его натиском звезды на ночном небе стыдливо тускнели, а тени прятались по закоулкам, словно воры. Теплый ветерок доносил звуки музыки и ароматы еды.

Лера миновала пару ближайших кафешек (они были под завязку набиты студентами), ресторан (тот выглядел слишком дорого) и остановилась у входа на открытую каменную площадку, заставленную круглыми столиками на двоих. Деревья и живая изгородь, окружавшая площадку, были увешаны гирляндами крошечных светляков, а в центре, на небольшом возвышении, играли музыканты. Душевная мелодия и обалденные запахи от открытых жаровен, дымивших позади площадки, не просто манили — они соблазняли.

Сглатывая набегающую слюну, Лера осмотрелась в поисках свободного места.

— Все занято! — раздался позади писклявый девичий голосок, и три девушки в нарядных легких платьях обогнули Леру и, встав прямо перед ней, загородили вход.

— Надо было остаться в том ресторане, — недовольно ответила «пискле» высоченная девица в оливковом с золотистой вышивкой платье.

— Вместе с альтийскими «репейниками»?! Ни за что! Цепляются, будто у них в академии своих девушек нет.

Посверлив взглядом спины незнакомок, Лера собралась уходить. Не было ни капли желания выслушивать их мнение о своих однокурсниках. Да еще форма эта со знаком академии... Все же надо было концертное платье надеть.

— Наверняка их собственные «репейницы» вцепились в Маркуса ван Сатора, — хмыкнула «оливковая», — вот остальным и не хватает внимания.

Услышав имя Маркуса, Лера замерла на полшаге.

— А это не он там? — сказала вдруг третья девушка, пристально вглядываясь вглубь площадки.

— Кто? — не поняли ее подружки.

— Да лэр Маркус же!

Разум отказывался верить, но сердце уже встрепенулось, забилось как ненормальное. Лера зашарила взглядом по сидящим на площадке.

— Вон, слева от нас, — дала наводку «третья». — Один за столиком... О, к нему официант подходит!

Лера привстала на цыпочки.

— Он! — выдохнула «пискля».

Лера тоже увидела. Действительно, Маркус!

— Уверены? — с сомнением спросила «оливковая». — Он, что же, до сих пор не отрастил волосы? И зачем ему быть здесь, во Флиминисе? Он ведь третьекурсник.

— Какая разница? — «пискля» начала пританцовывать, будто ей в туалет приспичило. — Давайте подсядем к нему!

— С ума сошла?! Хочешь узнать, каково это — чувствовать себя лишней и навязчивой?

— Но не прогонит же он нас!

— Конечно, нет! — фыркнула «оливковая». — Но ты посмотри на его позу, на выражение лица — будто от всего мира отгородился стеной... Что-то мне совсем не хочется заглядывать за эту стену. Для наследника ван Саторов мы будем не больше, чем мошки, залетевшие на свет. Не прихлопнет, но и не обрадуется.

— Точно, — кивнула «третья». — Не обрадуется.

Девушки замолчали. Лера надеялась, что теперь-то они уйдут, но они все так же пожирали Маркуса глазами и преграждали путь. Вот же фанатки! Так и будут ждать его здесь?

От нетерпения она снова поднялась на цыпочки, высматривая патрона. Блин, хоть через кусты ломись! А может девиц растолкать?

Она оценивающе оглядела их: все выше и крупнее, но за ней фактор неожиданности. Главное, понаглей быть, понапористей. И, пожалуй, это как раз тот случай, когда не стоит прятать рубцы.

Встав прямо за спинами «фанаток», Лера вскинула голову и кашлянула.

Девушки услышали. Посторонились, недовольно оборачиваясь.

— Шайсе! — не сдержала испуганного ругательства «оливковая».

«Пискля» шарахнулась за спину «третьей», оставшейся самой спокойной, и оттуда вылупила черные глаза:

— Это что за страшилище?

Лера сжала зубы и хотела пройти молча, но «спокойная» вдруг заступила ей дорогу и пальцем ткнула в знак академии.

— «Репейница»! Не для тебя здесь музыка играет.

— Вот-вот! — осмелевшая «пискля» брезгливо поджала губы. — Таким страшилищам сюда вход заказан.

На Леру накатила веселая злость. Ну чисто «Ленора и компания. Продолжение».

Смахнув упиравшийся в грудь палец «спокойной», она широко улыбнулась:

— Так вот почему вы не заходите! Сочувствую...

От ее улыбки отчего-то никому светлей не стало — наврали в песенке. «Пискля» опять юркнула за спину подруге, зато прорвало высоченную «оливку»:

— Ты кем себя возомнила?! — зашипела она, надвигаясь на Леру. — Судя по уродству, ты просто нищая плебейка! И даже не «светишься»! Кто ты такая, чтобы говорить с нами в таком тоне?!

Не отступив ни на миллиметр и запрокинув голову, Лера смотрела в переносицу взбешенной «фанатке». Так хотелось пафосно изречь: «Кто я? "Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо".» Но она ж не Мефистофель, зла не хочет. Да и по поводу совершения блага сомнительно...

Пришлось ограничиться ответом поскромней:

— Я — та, кому лэр Маркус обрадуется.

Глава 18. Курортные игры

Маркус о чем-то глубоко задумался. Приближения Леры он не заметил или сделал вид, что не заметил, и ей вдруг пришла в голову мысль: «А вдруг он вовсе не обрадуется?» Это в академии свои правила, но здесь-то курортный городок. Вдруг он не захочет афишировать их отношения?

Лера не успела решить, как себя повести, если Маркус ее «не узнает», зато успела разволноваться и вместо традиционного приветствия патрона брякнула:

— Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Маркус вынырнул из своих дум.

— Вэлэри?!

«Узнал!» Мало того, Лере показалось, что он хотел улыбнуться. И ничего, что не улыбнулся. Хотел ведь!

— Можно? — Она глазами указала на привычное место слева от Маркуса.

— Можно. — Он указал на стул напротив. Что бы это значило?

Лера села, слегка повернувшись к нему правой щекой, и лукаво прищурилась:

— Признайся, ты здесь, потому что и дня без своей клиентки не можешь?

Маркус удивленно вскинул бровь, но после крошечной паузы, ответил:

— Да, знаешь ли, привык, чтобы еду приносила ты.

— О-у... Мне отобрать поднос у официанта?

В глазах у Маркуса мелькнуло веселье.

— Выполнишь свои обязанности позже, а сейчас не мешай людям. — Он кивнул кому-то за ее спиной.

Лера оглянулась. Блин, официант! И кажется, он слышал ее последние слова.

Она смущенно отвела глаза и, пока мужчина расставлял блюда, делала вид, что рассматривает окружающую обстановку. Надо взять себя в руки! Нельзя же так явно показывать патрону свою радость. И кстати, почему он здесь, а не в какой-нибудь столичной гильдии?

Сделав заказ, она спросила об этом.

— Тут теплее, — пожал плечами Маркус.

Лера зачарованно смотрела, как он кладет в рот поджаристый, исходящий соком кусок мяса и начинает жевать. Еще минута и она упадет в голодный обморок. Или накинется на Маркуса, вернее, на его тарелки. Вот же... патриций! Мог бы и подождать, когда девушке принесут еду. Ах да, она же не девушка. Она клиентка... Боже, это, наверное, так вкусно!

Маркус вдруг перестал жевать и, подняв на Леру отстраненный взгляд, сказал:

— Я никогда не был обделен вниманием, но ТАК на меня еще никто не смотрел. — Он выдвинул блюдо с мясом на середину. — Ешь! И не вздумай терять сознание! Я больше не собираюсь возиться с твоим бесчувственным телом.

— Спасибо! — выдохнула Лера и, так как столовых приборов ей еще не принесли, схватила какой-то мелкий ножик. Кажется, в «Этикете» он упоминался как фруктовый.

Наколов на нож кусок побольше, она сунула в рот это ароматное, горячее блаженство, на миг зажмурилась и пробубнила:

— Маркус — ты лучший!

Маркус кашлянул и, чуть помешкав, сказал:

— Я всего лишь выполняю свое обязательство патрона. Если помнишь, клиент просит позаботиться о нем.

— Мало ли! Другие патроны не больно-то заботятся о своих клиентах.

— Просто их клиенты не настолько ценны.

Лера поперхнулась. Блин, да помнит она, что оказалась ценным кадром! Но зачем же говорить так многозначительно-то?

А Маркус откинулся на спинку стула, мимолетным взглядом окинул столики вокруг и вполголоса сказал:

— Идею о подшипниках приняли хорошо.

— Здорово! — Забывшись, Лера улыбнулась. Рубцы тут же напряглись, и она прикрыла их рукой. Ничего, скоро они останутся лишь в воспоминаниях и ночных кошмарах. — Ты говорил, доход будет солидным? Надеюсь, триста золотых смогу получить.

Черные глаза остановились на ее руке и будто рентгеном пронизали насквозь. Аж ладонь вспотела, и шрамы зачесались.

— Если купят эксклюзивные права, то и больше получишь. Возможно, тысячу.

— Ого! — Лера задумчиво потерла зудящую щеку. Маркус, казалось, ждал еще чего-то, и она добавила: — Тысяча — это хорошо.

Прозвучало неуверенно, но, правда, куда ей такая куча денег? Без опекуна в банк не положишь, да и, вообще... Ладно бы собиралась обосноваться в этом мире, пригодились бы, а так — на что тратить-то? На еду и тряпки? Можно, конечно, на всякие ништяки... Например, аэру купить! Но если Дилан прав, то у нее не хватит сил, чтобы создать воздушный поток нужной мощности. Блин, расстраивает...

Спросив Леру, как прошел её первый рабочий день, Маркус в свою очередь рассказал, что тоже решил пройти практику во Флиминисе. Естественно, не на полях — у него будет личное задание, — но это мелочи. Главное, он здесь!

Время за ужином пролетело незаметно, а после они молча и неспешно двинулись к гостинице.

Южная ночь с россыпью звезд над головой, далекая романтичная музыка, красивый, пускай и мрачноватый, мужчина рядом — всё казалось сказкой. Нереальной и чудесной сказкой, от которой сильнее билось сердце и горели щеки.

Леру только напрягало, что она идет изуродованной стороной лица к Маркусу. И хотя он полностью погрузился в свои мысли (будто и вовсе забыл, что не один), но ей было некомфортно и потому она приостановилась, пропуская его вперед, и перестроилась.

Маркус маневры заметил.

— Если тебе так мешают рубцы, то почему не убрала их раньше? — спросил он. — У вас такое не лечат?

— Лечат, — вздохнула Лера, досадуя, что и цель маневров от Маркуса не ускользнула. — Я как раз собиралась, но попала в этот идиотский портал. Знала бы, что так случится, сидела бы дома.

— Не думал, что тебе здесь так плохо, — выглядишь довольной.

— Я довольна пока с тобой. Когда одна, всем от меня чего-то надо: делай то, говори так, а вот это не смей... В деревне даже чуть замуж не выдали, так хотели одного парня осчастливить.

Маркус усмехнулся:

— Осчастливить, женив на нищей сироте с изъяном? Что же тогда с ним не так? Слепой?

— Почему сразу слепой-то?! — возмутилась Лера. — Отлично он видит! И вообще, славный парень — сильный, работящий, подарки дарил... всякие... Ни разу слова плохого не сказал!

— Значит, немой.

Лера остановилась и с обидой уставилась на Маркуса. Ну да — Герасим немой, и да — в этом мире она «нищая сирота», но все равно!

— По-твоему, я не могу осчастливить своего избранника, так?! Ну и не правда! Я очень даже могу!

Маркус пробежался по ней скептическим взглядом.

— И чем же?

— Любить его буду! Во всем поддерживать! По-твоему, мало?

— Когда ты такая... темпераментная, то даже много.

Маркус сказал это настолько серьезно, что Лера, сама того не ожидая, прыснула от смеха.

Двор перед гостиницей был тих, пуст и темен, а в самом здании светились лишь редкие окна, да и то в основном на первом этаже. Студенты то ли разбрелись по городу, то ли, помня о раннем подъеме, завалились спать.

Лера повела плечами. При мысли о завтрашней «пахоте», тело заныло, как избитое. Следовало хорошенько отдохнуть, чтобы завтра нашлись силы не только встать с кровати, но и работать. Вот только хотелось-то совсем другого! Хотелось продлить эту волшебную ночь, хотелось слушать шепот уснувшего сада, хотелось, чтобы теплый, бархатный воздух ласкал кожу. Хотелось бесконечно идти рядом с Маркусом.

Лера замедлила шаг.

Маркус оглянулся, и она, уловив в его лице тень тревоги, поспешила уверить:

— Я в порядке! Даже не надейся, что мое «бесчувственное тело» упадет к твоим ногам.

Маркус дернул уголком рта, но читать нотации о правилах поведения клиентки не стал, и лишь скупо обронил:

— Очень рад.

— Я тоже, — будто со стороны услышала себя Лера. — Ужасно рада, что ты здесь.

«Ужасная радость» теснила грудь, пузырилась в голове, улыбкой выглядывала наружу, и Лера даже не заметила, как миновала неярко освещенные лестницы, коридор и общую гостиную. Лишь скользнув в темную комнату, опомнилась и прислушалась. Девушки спали. Кто-то громко храпел. Судя по кровати, с которой доносился богатырский храп, — Пинна.

Не переставая улыбаться, Лера легла так, чтобы в распахнутое окно видеть небо. Сон пропал. Интересно, Маркус заснул сразу или тоже смотрит на звезды?

Скоро простыни и подушка нагрелись, и Лера перекатилась с одного края кровати на другой, пытаясь найти место попрохладней. Без толку. В комнате стояла невообразимая духота. Еще и храп Пинны начал раздражать. Лера на цыпочках сбегала к ней и потыкала, рассчитывая, что та перевернется и замолкнет. Пинна с готовностью сменила положение, сладко причмокнула и продолжила храпеть.

Чертыхнувшись, Лера вернулась. Высунулась в окно — ни дуновения. Воздух застыл, словно перед грозой, но небо было ясным.

А ведь подъем через три часа!

Лера отошла от окна на пару шагов и пригляделась к соседкам. Вроде бы спят крепко... Конечно, использовать заклинания нельзя, но если никто не узнает, то ведь можно? Только разок и только невинный «поток воздуха на себя». Всем же легче станет, если комнату проветрить.

Лера почти беззвучно, одними губами, произнесла заклинание, которое недавно выучила в библиотеке, и прицепила щуп к возникшему плетению. Тут она заколебалась. Что если ошиблась? Стоит пустить поток и... все? Смерть? Вот так глупо погибнуть из-за духоты? С другой стороны, лично она еще не слышала о ком-то погибшем. Наверняка это не так опасно. Да и не должна она ошибиться: ведь заклинание «вспушивания почвы» тоже выучила по книге, и все было правильно. Диа Мирнон придралась только к акценту.

А Маркус, вообще, на занятия не ходит! Сам учится. Короче, не так страшен черт, как его малюют.

Кивнув себе, Лера решительно выпустила поток.

В следующий миг из окна дунуло так, что ее широкая ночнуха взметнулась не хуже паруса, а раздвинутые портьеры рванули под потолок. Порыв ветра промчался по комнате, шелестя чем-то невидимым во мраке, хлопнул дверцей шкафа, уронил какую-то мелочь...

Ошарашенная, Лера метнулась в постель и замерла, притворившись спящей. Девушки заворочались, но не проснулись. Только Пинна перестала храпеть.

Вот и славно. Расслабившись, Лера обняла подушку и зевнула. Теперь баиньки, а завтра побыстрее «вспахать» очередной гектар и к ужину вернуться. Или вовсе к обеду... Надо же свои обязанности клиентки выполнять.

***

— Сегодня вы быстрее, лиа, — заметил возница и вздохнул так тяжко, словно его скалой придавило.

Лера угукнула, продолжая сосредоточенно перемалывать пищу.

Они с граном Агрием сидели на берегу канала, проведенного «водниками» и «земельниками» вдоль поля, и перекусывали, дожидаясь, пока она восстановит силы. Наученный вчерашним опытом в этот раз гран Агрий взял питье и сухпаек для себя и овес для коня.

С трудом затолкав в себя последний кусок лепешки, Лера прислушалась к организму: живот, как барабан, и резерв почти полон. Сегодня, действительно, быстрее. А все потому, что она «нащупала» то состояние, когда лучше остановиться, — не до конца выкладываться, а чуть-чуть оставлять «на донышке». И пускай хватило бы еще на пару кругов, но как показали эксперименты, именно с таким запасом «маны» скорость восстановления максимальна.

Лера глотнула воды из фляжки и принялась складывать в сумку остатки еды.

— Еще минутку и двинем дальше.

— Если б ваше «дальше» стало чуть больше, — прокряхтел возница, поднимаясь.

— А представьте, гран Агрий, если бы вам вместо меня выдали плуг, — предложила Лера.

Видимо, возница представил, потому что лицо его вытянулось от удивления.

— Во-от, — подняла Лера палец. — Все познается в сравнении.

Позади раздалось презрительное фырканье:

— Я как раз сравниваю, лиа. И сравнение не в вашу пользу.

Возница резко обернулся и замер в поклоне. Видимо, явился кто-то важный. Лера, стараясь не торопиться, но и не медлить, поднялась с земли и повернулась к визитеру.

Сверху вниз, неприязненно и с толикой недоумения, на нее взирал местный агроном, тот самый, что следил за выполнением работ. Дэр Алерайо ван Видус. Цепочка следов, идущая от оставленной метрах в пятидесяти коляски прямо по взрыхленной земле, подсказала, почему он приблизился так неслышно.

Лера легким поклоном поприветствовала «агронома».

— Светлого дня, дэр Алерайо.

— О, вы заметили?! — изобразил удивление тот. — Действительно, день! И причем, второй! Почему же вы до сих пор здесь, а не в конце поля или хотя бы в его середине?

Наверное, сытость и усталость сыграли роль, иначе Лера не смогла бы объяснить, зачем с таким с глубокомысленным видом изрекла:

— Тише едешь, дальше будешь.

Дэр Алерайо слегка опешил.

— Интересная позиция... Однако проверяйте ее где-нибудь на скачках, а здесь пошевеливайтесь!

Шевелиться не хотелось. Лера ощущала себя удавом, только что сожравшим антилопу.

— Я стараюсь, — степенно ответила она. — Все силы вашему полю отдаю.

Дэр Алерайо поджал губы:

— Удивлен, что вы, вообще, можете что-то отдать.

— Я очень самоотверженна.

— О да! Препираетесь вы очень самоотверженно, я бы даже сказал самозабвенно. Наверное, комиссию на прохождении лабиринта заговорили до смерти, иначе не поступили бы в академию с двадцатью единицами... Даже не верится, что мне прислали такую студентку! Вы же и с половиной не справитесь!

При упоминании лабиринта в груди ёкнуло, и если бы дэр Алерайо не смотрел на нее, как на плесень, неожиданно вылезшую в углу, то Лера смолчала бы, а так в ней будто ген вредности проснулся.

— У меня двадцать три единицы, — чопорно сказала она. — И я справлюсь... С обеими половинами.

Повисла тишина, в которой сопение замершего рядом возницы показалось таким же громким, как и фырканье коня неподалеку.

Лера успела пожалеть, что начала этот глупый спор, но неожиданно взгляд дэра Алерайо изменился: стал снисходительным и немного усталым. Теперь он смотрел на нее, как на капризного ребенка. Даже не понятно, что лучше. Пожалуй, все же «плесень».

— Не думаю, что вы справитесь, — наконец сухо произнес он, — но продолжайте.

Когда агроном укатил, возница отмер, с укоризной покачал головой и уже привычно тяжко вздохнул:

— Ох, лиа...

Лера раздраженно подхватила сумку и направилась к коляске.

— Идемте, гран Агрий! Я готова продолжать.

***

— Девочки, готовьтесь! Сегодня игра! — с порога сообщила Ленора.

— Игра?! — Белла, покрывающая свое лицо очередным слоем отбеливающей сыворотки, оторвалась от зеркала.

— Я же обещала, что устрою для Дартс испытание.

— Так быстро? О, маги-основатели!

Белла с Пинной несчастно переглянулись, но Ленора на их очевидное нежелание играть только рассмеялась:

— Знали бы вы, как просто оказалось взбесить клацилиек. Пара улыбок и восхищенных фраз их парням — и такая буря поднялась! — Ленора подошла к своему зеркалу и улыбнулась, разглядывая ямочки на щеках. — Кстати, похоже, Дартс вчера вечером столкнулась с клацилийками и чем-то их здорово разозлила. Когда они узнали, откуда я, одна развизжалась, что уродины из Альтии за все поплатятся, а самая длинная пообещала прихлопнуть какую-то мелочь.

— А заодно и нас прихлопнут, — застонала Пинна.

— Ничего с нами не случится. Вызывающая сторона — клацилийки, так что мы выбираем игру, и я уже договорилась с нашими второкурсницами: будут водные шары.

— То есть нам предстоит болтаться в защитных сферах? — Пинна обвела подруг испуганным взглядом. — Я ублююсь!

Белла скривилась:

— Фу, Пинна! Просто не ешь перед игрой... Но я все-таки не понимаю, как мы проучим «лепешку». У нее силенок не хватит, чтобы сферу долго держать, и ей должны «пожертвовать» в самом начале.

Тут Белла была права. Действительно, такая слабая «пешка» годилась только для одного — отвлечь на себя внимание «защитников», чтобы, пока те выкидывают ее на берег, «игроки» продвинули вперед остальные шары. Однако в случае с Дартс всё будет по-другому!

Ленора снова улыбнулась своему отражению.

— «Лепешкой» не «пожертвуют». Наши второкурсницы собираются гонять её до последнего, до самых флажков. Она будет «первым шаром»! Если продержится, конечно... Кроме того, и те клацилийки, которые злы на «мелкую альтийскую уродину», учатся на втором курсе. Уверена, они ни за что не примут Дартс в «жертву», наоборот, все внимание ей уделят.

— А она не утонет? — спросила вдруг Херта, до этого молчаливым изваянием сидевшая в своем углу.

Ленора бросила на нее острый взгляд:

— Тебе-то что? Не вздумай предупредить! Если Дартс опять спрячется, «первым шаром» станешь ты.

***

Солнце подбиралось к зениту, когда на поле прикатила очередная коляска. На сей раз пожаловали Ленора, Пинна и Белла.

Лера думала, что они начнут язвить, однако те ни словом ни взглядом не намекнули на ее скромные «успехи». Более того, девушки казались взволнованными.

— Вэлэри, тебе надо срочно вернуться и пообедать! — заявила Ленора.

Лера с изумлением оглядела девиц. Вроде ангельских крыльев и нимбов не видать.

— С чего такая забота?

— Клацилийки вызвали нас на игру!

— Ого! Второй день и уже? Хотя-я... Встречала я одних, какие-то они нервные. — Лера ухмыльнулась, вспомнив, в какой шок повергла «фанаток», когда уверенно направилась к Маркусу. — Но у меня рабочий день в разгаре, так что давайте без меня!

— Мы бы с радостью, — фыркнула Ленора, — вот только нужны пять «пешек». Если не придешь, обесчестишь всю академию. ВСЕМ стыдно будет из гостиницы выглянуть, и тебя за это, уж поверь, не поблагодарят.

Аргумент. Лера в замешательстве посмотрела на грана Агрия. Тот оживленно закивал и натянул поводья, разворачивая коня. Ну конечно, вознице-то что? Не его же выгонят за невыполнение плана.

От гостиницы за километр пахло чем-то вкусным, и девушки даже не дали Лере переодеться — только она сошла со своей коляски, сразу потащили в обеденный зал, мотивируя тем, что опоздавших никто кормить не будет.

Впрочем, в столовую Лера шла охотно. И не только потому, что ей требовалась «подзарядка», но и потому, что надеялась встретиться там с Маркусом — кто знает, вдруг он спасет ее от участи «пешки». Однако, Маркуса в столовой не было.

Зато Ленора с подружками прилипли, как три банных листа. Не дали спокойно поесть в одиночестве и уселись со своими подносами к ней за столик.

Ленора тут же выхватила у Пинны тарелку и поставила её перед Лерой.

— Тебе не надо! Ты уже ела! — с нажимом сказала Пинне и чуть ли не с материнской заботой обратилась к Лере: — Кушай больше, на игре силы понадобятся.

Лера с подозрением оглядела горячую кашу с кусочками мяса. Слабительного подсыпали, что ли? Но если про игру не врут, тогда, что, наврали про нужность пятой «пешки» и таким образом хотят избавиться от слабого звена?

— Я столько не съем.

Лера поставила тарелку обратно к Пинне, которая сидела с грустным видом и сытой вовсе не выглядела. Пинна подняла на Ленору глаза, большие, жалобные.

— Я только попробую.

— Твое дело, — поджала губы блондинка и вновь повернулась к Лере: — Правила «водных шаров» знаешь? Нет? Тогда слушай. Как ясно из названия, играют на воде. У каждой команды есть ворота, в которые они должны загонять шары. Шары — это «пешки», в данном случае мы, которые сидят внутри своих защитных сфер. Ну а передвигать нас будут «игроки» — второкурсницы. Побеждает та команда, которая первой загонит шар в свои ворота.

— Ясно, — протянула Лера и отодвинула кашу. Жалко-то как. Вкусная...

Ленора с Беллой тоже не ели — только вид делали. Понимают, какая болтанка предстоит. Конечно, благодаря притяжению силового поля сфера будет вести себя как поплавок, то есть не перевернется, и вверх тормашками бедные «пешки» не полетят, но все равно, качать должно не хило.

— И в чем подвох? Свои шары загнать в свои же ворота... Не слишком ли просто?

— Ничуть не просто! — прошамкала Пинна с набитым ртом. — Две «защитницы» будут нам мешать, постараются не пропустить к флажкам, и вообще, выкинуть на берег.

Ага! Вратари! А «свои» ворота не такие уж и свои.

— Это не важно! — Ленора свирепо зыркнула на подругу. — Все что от нас требуется — держать защитную сферу... Пинна! — Блондинка вдруг разозлилась. — Ты же не хотела есть!

Пинна ойкнула и хлопая глазами уставилась на свою опустевшую тарелку.

— Если оконфузишься, ко мне не подходи, — прошипела Ленора. — Даже не смотри в мою сторону!

После обеда они поднялись в комнату и надели купальники. Девушки еще взяли «тоги». Пока собирались, пришла Херта и молча, ни на кого не глядя, начала переодеваться.

***

— А в купальниках девушки совсем другие, особенно Ленора, правда? — Дилан ехидно покосился на Шона.

Тот порозовел, но лишь выше задрал подбородок и не отвел глаза от девушек, выстроившихся на мосту.

Десять «пешек» — по пять от каждой команды — переминались в середине моста и с опаской выглядывали за перила, куда им предстояло спрыгнуть. В полете девушкам надо было активировать защитные сферы и в воду упасть уже «шарами». Это просто. На «Заклинаниях» так долго тренировали купол, что теперь поставить его казалось не сложнее, чем хлопнуть в ладоши. «Lebanon», поток — и готово! А там сиди себе, пока старшие гоняют, покачивайся на волнах да сферу подпитывай.

Посмотрев на Вэлэри, Дилан нахмурился. Среди девушек она единственная стояла неподвижно, но в неподвижности ее чувствовалось не спокойствие, а напряжение. Оно и понятно: на фоне аур остальных, ее свечение казалось незначительным, словно у обычного человека.

Дилан огляделся. Средняя терраса, где они с Шоном устроились, чтобы наблюдать за игрой, бурлила. Наверху и внизу тоже обсуждали предстоящую игру и делали ставки. И никого не интересовало, готова ли «пешка» к игре.

Дилан пихнул Шона:

— На завтраке я видел лэра Маркуса. Не знаешь, где он?

— Тебе зачем?

— Проклятье, Шон! Оторвись хоть на миг от Леноры и глянь на ауру Вэлэри. Как она играть будет?

— Думаешь, никто этого не понимает? Дилан, ты ведешь тебя неразумно. Ясно же, что её сразу «выкинут» на берег!

— Ты уверен? — Дилан в сомнении почесал макушку. — Но все же тревожно как-то. Лучше бы лэр Маркус был здесь.

— И чем бы он помог?! — Шон сердито скрестил руки на груди. — Даже если Маркус — патрон Дартс, он не должен вмешиваться в игру. Да и стал бы он? Не забывай, Маркус — ван Сатор!

Представив высокомерную физиономию родовитого наследника, Дилан хмуро пробормотал:

— Гребаные патриции, — и отвернулся от Шона. Сейчас даже рядом с ним неприятно было стоять.

***

Однажды, лет в восемь, Санька выдал: «Есть еще дым в пороховницах!»

Эта фраза, ставшая семейной шуткой Стрельцовых, вспомнилась Лере, когда она взошла на мост. Именно так она себя почувствовала: с дымом в пороховницах. С горьким, ускользающим дымом вместо пороха.

Пока ехали сюда, бодрилась. Ну а что? Все играют и она сыграет! Но стоило глянуть вниз, с моста, оценить глубину и длину канала, его отвесные гладкие стенки — блестящие и наверняка скользкие, — как внутренности свело от осознания: вот он — подвох. Ей не хватит сил!

Это издалека, с верхней террасы, канал выглядел коротким, но оказалось, что длина его не меньше тридцати метров. Мост посередине, значит, ей надо продержаться пятнадцать. А дальше «защитницы», озеро и «ворота» — два флажка цветов альтийской академии, меж которыми «игроки» должны забить шар с «пешкой». Столько ей не продержаться. Придется плыть к берегу, когда сфера исчезнет. Но если это случится еще в канале, сможет ли она выбраться по ровным, явно сделанным магами, стенкам? В озере, пожалуй, проще будет — там берега пологие. Дотянуть бы только до него...

Черт! И как она могла пойти на поводу у Леноры? У этой «барби» злопамятной!

Ленора словно почуяла, что ее помянули недобрым словом. Окинув Леру насмешливым взглядом, пропела:

— Не бойся, Дартс. Для тебя всё кончится быстро.

Звучало двусмысленно, но «барби» хотя бы отбросила притворное участие, а то напрягали ее потуги «мягко стелить».

— Для вас всех «всё кончится быстро», — засмеялись клацилийки, стоявшие у противоположного ограждения.

— Насколько быстро? — повернулась к ним Лера.

Те прошлись по ее рубцам брезгливыми взглядами, и одна процедила:

— Да тобой первой «пожертвуют»! Не «светишься» даже.

— Как пожертвуют? — опешила Лера. Ленора ни о каких жертвоприношениях не говорила.

— А ты надеялась «первым шаром» стать? Пс-с... Я, вообще, сомневаюсь, что вам, альтийским неудачницам, удасться вывести в озеро даже одну «пешку». Хоть со всех сторон ее прикройте, но для наших второкурсниц вы будете не больше, чем игрушка для котенка.

От сердца отлегло. Значит, «жертва» — это всего лишь «пешка», которую будут подсовывать «защитницам», чтобы в это время протолкнуть другие шары. И значит, всего-то и надо, что продержаться до выхода из канала, а там ее зашвырнут наверх и дело в шляпе — не придется карабкаться по склизким камням.

Не слушая разгоревшуюся перепалку между Ленорой и будущими соперницами, Лера огляделась уже с любопытством.

«Игроки» распределились вдоль канала: по одну сторону моста —альтийки, по другую — клацилийки; «защитницы», по две от каждой команды, заняли позиции на стыках каналов и озер. Кстати, та парочка, что будет препятствовать альтийкам и лично ей, выглядит как-то знакомо... Точно! Вчерашняя длинная «оливка» и та, что была «спокойной»! Вот блин... Угораздило же напороться именно на них.

Не давая разгореться искре нехороших предчувствий, Лера прошептала: «Все хорошо!» и перевела взгляд на зрителей. Наверняка, ставки сейчас делают... Интересно, а как работает тотализатор, если все ставят на одну команду?

Подошла Херта. Помявшись, неуверенно сказала:

— Жарко...

Лера с подозрением покосилась на нее, но все же согласилась:

— Жарко.

Действительно, пекло, как летом в июле. Поднимающееся от воды марево размывало очертания предметов, и казалось, будто даже холмы мелко трясутся.

Херта прочистила горло, словно намереваясь что-то добавить, но тут между ней и Лерой вклинилась Ленора.

— Сейчас начнем! Девочки, готовьтесь! Прыгать будем по двое: сначала Пинна и Херта, потом Дартс и Белла. Я последняя.

***

В небе полыхнул огненный шар.

Сигнал к игре!

Не успели раскаленные искры погаснуть, как с моста посыпались «пешки»: вправо — клацилийки, влево — альтийки. Дилан подался вперед, вглядываясь в команду своей академии.

Первыми вниз соскользнули Пинна и Херта, а когда второкурсницы сдвинули их шары, освобождая место для следующих, — Белла и Вэлэри. Последней шла Ленора. Странный порядок.

— Шон ты же говорил, что Вэлэри первой выбросят! Почему тогда она посередине? Её же не собираются вести к флажкам?

Шон молча пожал плечами, но тут сунул свой длинный нос Фидо:

— До флажков Дартс не продержится.

— Не кликай! — рассердился Дилан.

Очень быстро, за несколько секунд, две группы из прозрачных, как мыльные пузыри, сфер разошлись в стороны, каждая к своему озеру. «Игроки» обеих команд — «водницы» и «воздушницы» — аккуратно вели их, подгоняя волнами и ветром.

Народ вокруг напряженно притих. Все ждали, когда вступят в игру «защитницы», удерживающие выходы.

— Сейчас! — выдохнул Дилану в ухо Фидо.

В то же мгновение перед шаром с Пинной вздулся горб из воды и толкнул ее к стенке канала. В Херту ударил мощный порыв ветра. Битва началась.

В азарте зрители кричали и толкались, но Дилан следил только за Вэлэри. На фоне светлых камней ее сине-зеленый аквастерис выделялся красочным пятном, зато среди воды терялся напрочь. К тому же, волны кидали шары вверх и вниз, и те то подпрыгивали в воздух, то проваливались в ямы, полностью скрываясь из вида. Отследить магзрением тоже не получалось. Слишком ярко полыхали плетения и ауры «игроков» и светились защитные сферы «пешек» — среди них бледный шар Вэлэри просто растворялся.

Первой на берег выкинуло Херту. Пинна же «застряла» меж двух клацилиек-«защитниц»: те не пускали ее дальше, но и выбросить не могли — альтийки успевали гасить волны и ставить воздушные стены.

Дилан мельком глянул на другую команду. Те пока тоже не прорвались в озеро, но зато и ни одной «пешки» не потеряли.

— Давай! Дави! Сильнее! — орали студенты, альтийские на втором ярусе и не менее голосистые клацилийцы внизу, на первом.

Наконец альтийки решились на рискованный ход. Оставив без прикрытия Вэлэри и Ленору, бросили Беллу вперед и навалились всеми силами, выдавливая их с Пинной из канала. «Защитницам» пришлось полностью сосредоточиться на этих двух.

— Шайсе! — Дилан пихнул Шона локтем, и перекрикивая шум, завопил: — Почему они не «жертвуют» Вэлэри?

— Я откуда знаю?! — огрызнулся Шон. — Ленорой тоже ведь не «жертвуют», но никто не жалуется.

— Так Ленору к флажкам поведут, а у Вэлэри шар вот-вот «лопнет»!

— Отстань! Ничего с ней не будет.

В раздраженном голосе Шона чувствовалась уверенность, и Дилан засомневался: и правда, не слишком ли он переживает? Это же игра. Всего лишь игра...

Из канала вознесся водяной столб. Макушку его венчал шар с Беллой, который альтийки то ли не успели, то ли не смогли столкнуть. На мгновенье столб завис, и шар бешеным порывом ветра бросило на берег. Вода с грохотом обрушилась обратно в канал. Волны ударили в стенки, взметнулись веером из сверкающих брызг и на миг скрыли происходящее.

Альтийцы взвыли от досады, но уже в следующую секунду разразились воплями радости: пока «защитницы» отвлеклись на Беллу, «игроки» протолкнули в озеро аж две «пешки»: Пинну и Вэлэри!

— Закопать меня в пески, — растерянно выдохнул Дилан. Зачем ее-то в озеро? Почему не ей «пожертвовали», а Беллой?

Кто-то схватил его за плечо и дернул назад. Оглянувшись, Дилан встретился с сердитым взглядом Шона.

— Упасть не боишься?! — воскликнул тот. — Смотри, целители дорого берут за сращивание костей.

Теперь только Дилан ощутил, как опасно перегнулся через парапет. Отпрянув назад, он наступил кому-то на ногу и, ругнувшись, встал обратно, но уже не наклонялся и крепче вцепился в каменный край ограждения.

— Эй, а где Дартс?! — крикнул вдруг кто-то.

— Только что была...

Похолодев, Дилан обежал взглядом шары. Шар с Пинной (она в желтом, как лимон), шар с Ленорой (его одна из «игроков» спокойно вывела в озеро, когда «защитницы» набросились на прорвавшихся первыми)... Только два! И на берегу по-прежнему лишь Херта и Белла. Вэлэри не было.

— Вон она! Плывет! — подпрыгнул рядом Фидо.

Среди волн и брызг показалась фигурка в сине-зеленом. Притихшие было однокурсники вновь загомонили.

— У Дартс силы кончились! Почему они продолжают?!

— Может, не заметили?

— Тогда мы должны сказать!

— Это же игра! Нельзя вмешиваться!

— А если утонет?

— Да плывет она! Ой... Притопили...

— Как специально! Прямо по ней долбанули!

Дилан неверяще смотрел на то, что творилось в озере. Они ведь, и правда, ударили по Вэлэри чем-то «воздушным». И ударили прицельно!

В Бездну всех! Что значит, нельзя вмешиваться, если человек гибнет?! Бредовые правила! На берегу полно магов, они должны остановить игру.

Дилан уже подался назад, готовясь бежать к лестнице, но однокурсники вдруг дружно навалились и прижали его к парапету. Раздались крики:

— Куда он?! Игра же!

— Эй, идиот! Девушки впереди!

По озеру шла аэра. Ее легкий, алый, как заря, силуэт то подлетал, то зарывался в волны, но двигался точно на полощущиеся мокрыми тряпками бело-синие флажки. Вот порыв ветра ударил в натянутый парус. Аэра накренилась и едва не легла на воду. В последний миг скользнула в сторону и, выйдя с линии атаки «воздушников», поднялась и двинулась дальше. Прямо на сферы с девушками.

Дилан с беспокойством вгляделся в то место, где барахталась Вэлэри. Она еще держалась, но, кажется, ни на ладонь не продвинулась к берегу.

— Нет, ну куда прет?! Он, что, не видит? — гомонили вокруг.

Аэра маневрировала, смещаясь все ближе к флажкам, и наконец увлеченные борьбой соперницы тоже заметили нарушителя.

Ветер стих. Лишь волны продолжали яриться и качать оставленные «игроками» шары с «пешками». Игра на пятом озере прервалась.

Воспользовавшись заминкой, аэра рванула вперед. Алым отблеском мелькнув по сферам Леноры и Пинны, обогнула их, резко свернула и замедлила ход. А затем неторопливо, рыскающими зигзагами, поплыла к берегу.

Дилан выдохнул и разжал пальцы. Действительно, что за идиот там, на алой? Надо будет спасибо ему сказать — остановил эту грёбаную игру!

— А Дартс-то того... утонула, — послышался вдруг неуверенный голос Фидо.

Дилан в панике зашарил глазами по озеру. Среди слепящих бликов не было ничего сине-зеленого!

Тело прошибло холодным потом. Как же так? Так не должно быть. Это ведь всего лишь игра...

Глава 19. Спасение утопающих...

Впервые после ареста отца Маркус встал на аэру. Потоки воздуха лизали полуобнаженное тело, дрожь парусника, мчащегося вперед, отзывалась в ногах и руках, доходила до груди и криком билась в горле. Вот только какой крик мог бы вырваться, ликующий или полный боли и ненависти, Маркус и сам не знал — прежнюю эйфорию полета отравило ощущение потери.

Доплыв до середины озера, он «отпустил» заклинание. Парус обвис, беспомощно и обиженно, и аэра замедлила ход.

Постояв, Маркус сел и свесил ноги в воду. Теплая. Откинувшись на мачту, зажмурился. Свет, пробивающийся сквозь веки горел алым, как парус его аэры, волны мягко покачивали доску, и далекие голоса, доносящиеся с берега, почти не беспокоили.

Отдохнуть и отвлечься велел ему дед в сегодняшнем письме... Интересно, почему он так снисходительно отнесся к прохождению практик здесь? Не похоже на него. Может, рассчитывает, что Маркус вспомнит беззаботные дни ДО и захочет в них вернуться? Что ж, в таком случае его ждет разочарование.

Кстати, судя по тому, что написал дед только о практике, да спросил, где Маркус взял деньги на поместье, о патенте на подшипники он еще не узнал. Значит, поверенный хранит тайну, а соглядатаи не разнюхали. Хорошо. Еще не время... Вот когда первые подшипники встанут на место артефактов скольжения... Когда все поймут, что этим невзрачным кольцам с шариками не нужна постоянная подпитка... Хотелось бы посмотреть на выражение лица ван Тусена, когда он услышит эту новость. Впрочем, нет. Сначала он не поверит. Лучше увидеть бы его чуть позже, когда он осознает, что происходит.

Впрочем, подшипников мало. Если все получится, то они вызовут лишь злость и желание устранить проблему... Ван Тусен может поторопить с помолвкой... Надо больше патентов и скорее.

Колебания воды и легкое дуновение ветра подсказали, что кто-то приближается, и Маркус нехотя открыл глаза.

Прямо на него двигалась черная аэра. Черный парус, черная доска и черная фигура на ней. На миг показалось, что это Хэдес, но не успел бы он за последние пару месяцев так раздаться в плечах. Просто еще один любитель мрачных оттенков.

Подниматься Маркус не стал. Даже если бы кто-то из старших магов первого круга вдруг решил поприветствовать его здесь, то в в таком неподходящем месте и легкомысленном облачении формальностями можно пренебречь. Особенно можно ему, ван Сатору.

«Черный» остановился в паре десятков локтей.

— Светлого дня, лэр Маркус! Рад снова встретить вас!

— Дэр Вастес. — Маркус кивнул, узнав наследника ван Стирров, крупнейших землевладельцев на юге.

Вастес закончил Сивильскую академию еще лет пять назад, так что там им пересечься не довелось. Однако, за последние два года они частенько виделись во время состязаний на аэрах, и теперь жизнерадостное, загорелое лицо ван Стирра напоминало о прошлой беспечной жизни.

— Вижу, мое общество доставляет неудобство, — проницательно улыбнулся Вастес. — Жаль. Я надеялся на захватывающую гонку.

Маркус глянул «сквозь» внушительную фигуру «воздушника». Единиц девяносто-девяносто пять. Сильный противник. И более опытный. Сразиться c таким было бы интересно.

— Возможно, позднее, — Маркус снова закрыл глаза, давая понять, что хочет остаться один.

— Конечно, — легко согласился Вастес. — В таком случае не буду мешать вашему отдыху. Кстати... — Он чуть помедлил. — Лэр Маркус, какое мнение у вас сложилось об альтийских студентках? В силах их разница с клацилийками не столь уж велика, но как на счет умений? Не подумайте, что я пытаюсь вас задеть. Просто девушки затеяли игру в «водные шары», а я ни смотреть, ни ставить не захотел — слишком предсказуемо. Так может, зря? Может, альтийки удивят всех?

Игра?! Проклятье! Вэлэри же не потащат туда? Она должна работать, чтобы ей засчитали практику. И кроме того, «пешка» из нее так себе.

Пряча за маской невозмутимости раздражение и какое-то еще неприятное царапающее чувство, Маркус хмыкнул:

— Одна точно может «удивить»... Вы не знаете, есть ли среди альтиек мелкая девица с рубцами на пол-лица?

— Не знаю, — удивленно протянул Вастес. — Но даже звучит угрожающе... Полагаете, если она там, то посмотреть стоит?

Маркус хмуро глянул в сторону средних озер. Отсюда, с первого, не видно, однако играть в водные шары должны были на пятом канале. Лишь вдоль него не посадили ни деревьев, ни кустов, сам канал короче раз в десять остальных и устроен не по центру озер, а ближе к террасам — всё для удобства зрителей.

— Вы раздумываете, — заметил Вастес, не дождавшись ответа. — Значит, игра обещает быть не такой уж и предсказуемой.

— Если вы про то, что альтийки победят, то нет... Конечно, нет...

В победе клацилиек Маркус не сомневался по большей части не оттого, что их средний уровень был на десять-пятнадцать единиц выше, а оттого, что за те три месяца, которые он практиковался на полигонах Альтийской академии, в свободное от учебы время туда изредка наведывались лишь несколько парней. Девушки тоже приходили, но только за тем, чтобы поглазеть на наследника ван Саторов. Когда же поняли, что он попросту их не замечает, к «тренировкам» охладели. Так что «отстойник» был тем еще болотом.

И в этом болоте к нему прицепилась одна мелкая пиявка. Кстати, почему он должен беспокоиться о том, как справится она на игре? Наставник на каждой встрече твердит, что судьбу человека предопределяет лишь его собственный выбор, и Вэлэри сделала свой еще тогда, отправившись в лабиринт с убогими двадцатью единицами. Вот и пускай теперь пожинает плоды.

А он посмотрит...

Маркус встал и кивнул Вастесу:

— Пройдусь все же до пятого озера. Игра ведь там, верно?

***

Взорвавшийся над головами файерболл подал сигнал к началу.

Пинна и Херта спрыгнули. Вслед за ними Лера с Беллой перешагнули невысокие, до середины бедра, перила. Здесь полотно моста словно специально выдавалось еще на полметра. А может, и правда, специально.

— Вперед! — дала отмашку Ленора.

Лера резко выдохнула, но в последний момент опомнилась — ей же заклинание говорить! — и втянула немного воздуха ставшим вдруг каким-то деревянным и узким горлом.

Главное — не вскрикнуть, не нарушить плетение...

«Lebanon!», магзрение, толчок... Руки инстинктивно схватили пустоту, ноги дернулись... Но не вскрикнула! Бросила поток на светящийся перед глазами центральный узел, и вокруг вспыхнула защитная сфера. Получилось!

Плюхнувшись в воду, сфера самортизировала. Лера не удержалась и опустилась на четвереньки. А здесь, в воде, ощущения отличались, от тех, что на земле, защита представляет собой купол. Может потому, что Лера сидела прямо на нижней узловой точке, соединенной с полем планеты словно пуповиной, а может это фишка такая, но было чувство, будто со всех сторон обложили ватой. Даже собственные движения стали плавными, как в толще воды, а удары извне гасились почти полностью.

Лера устроилась поудобней. Вовремя! Волны подкинули сферу вперед, а сильный порыв ветра ударил «в спину» — «игроки» принялись за дело.

Качало терпимо. Один раз приложило о стенку канала. Лера знала, что «присосать» сферу может, только если она коснется земли нижним узлом, но на мгновенье испугалась — представила, как будет висеть здесь, словно слизень или улитка. Однако сфера, как и положено, мягко спружинила. Теперь Лера следила за болтающимися впереди шарами с Пинной и Хертой и ждала, когда второкурсницы подгонят их всех к выходу в озеро. Там «защитницы» выбросят её на берег, и всё кончится.

Пинну с Хертой начало швырять вверх-вниз и из стороны в сторону — «защитницы» подключились. Значит, уже скоро...

Качка усилилась. Желудок неприятно сжался, а горло перекрыл тугой ком. Лера попыталась сглотнуть, но ком и не думал исчезать. Мелькнула мысль о каше: хорошо, что не съела. Интересно, а Пинна в порядке?

Шар с Хертой вдруг подкинуло и сдуло на берег. Словно по гигантскому теннисному мячу ударила гигантская же невидимая ракетка. Только шар не покатился, а мгновенно замер, до половины погрузившись в землю. Вознесшись на гребень очередной волны, Лера взглядом выхватила первую «жертву», сидящую на попе и растерянно улыбающуюся, а затем ухнула в очередную «яму».

Херта — счастливица. Отмучилась. Хотя не факт, что она счастлива: для «пешек» ведь почетно — стать «первым шаром», да и в целом, штурмовать «ворота». Те были метрах в двадцати вглубь озера. Кажется, что не так уж и далеко, однако, к бабке не ходи, основная битва развернется именно там.

Лера прижала руку к животу. Нет, ну что за дурацкая игра? Пока еще желудок ворочался бестолково, но казалось, стоит ему и волнам войти в противофазу — волна на пике, а желудок во впадине, — как произойдет непоправимое. Гадина Ленора! Кушай, говорит, больше — силы понадобятся.

Продержаться осталось совсем немного. Уже и Беллу подставили под удары «защитниц». Почему, кстати? По силе она вторая после Леноры. Разве её не должны были приберечь для озера?

Обдумать ситуацию не удалось. Болтанка началась такая, что пришлось даже упереться руками в стенки шара.

Волны и порывы ветра ударяли в сферу, толкали со всех сторон, одни пытались запихать под воду, другие подкинуть вверх, шар заливало — ничего не видать! — и каждый удар больно отдавался в барабанных перепонках. Лера приоткрыла рот, чтобы снизить давление.

Взметнувшийся столб воды она сначала почувствовала: сфера словно в пучину ухнула или в водоворот, затем ее стремительно дернуло вперед, так, что от рывка Лера завалилась назад, — только поэтому и увидела, как мелькнула над ней хрустальная, в два обхвата колонна с чьим-то шаром на вершине, — а потом стенки канала исчезли. Впереди раскинулось открытое пространство.

Посреди беснующихся волн два бело-синих флажка рвались с длинных шестов, — прямо по курсу были ворота.

В следующую секунду поднявшаяся стена воды скрыла флажки и обрушилась на шар, оглушая и вдавливая в прозрачную глубину. И вдавливая, и вдавливая... Похолодев от ужаса, Лера уперлась онемевшими пальцами в теплую изнанку сферы и уставилась вниз. Что, если сфера коснется дна? Её же «присосёт»!

Или это к лучшему? Отсидеться здесь, а когда силы кончатся и защита пропадет, выплыть, да и грести к берегу. Жутковато, правда: вдруг здесь глубоко? Глубины Лера боялась. Да и унизительно. Лучше уж достойно бороться и проиграть, чем вот так.

— Эй, хватит меня на дно тащить! — прошипела Лера, сама не зная кому.

И то ли этот «кто-то» внял, то ли «давилка» у него кончилась, но шар внезапно рванул вверх.

Впрочем, обрадоваться Лера не успела. В груди кольнуло ощущением тоскливой пустоты, и сфера исчезла. Махом, как мыльный пузырь! Тело охватило прохладой, глаза резануло плеснувшей водой, и Лера от неожиданности вдохнула. В мозг будто раскаленный гвоздь вонзили. В панике она замолотила руками и ногами и выскочила из воды. Кашляя и отплевываясь, завертела головой. Где чертов берег?!

Услышав крики и разглядев «игроков» и «защитниц», поплыла на них: тут должно быть кратчайшее расстояние. Тут, вообще, не больше десятка метров — несколько гребков. Раз плюнуть!

Лера гребла и гребла, а берег не приближался. Озеро ходило ходуном, и казалось, что её усилия пропадают даром и она лишь подлетает и падает, подлетает и падает... Вверх и вниз, вверх и вниз... И похоже, еще и назад.

Черт! Почему ей не дают спокойно выплыть? Ослепли, что ли? Не видят, человек за бортом?! В конце концов, она же не просит шлюпку — только не мешайте!

Лера начала уставать, и вместе с усталостью пришел страх. Ее по-прежнему не замечали. Может, нарочно, а может правило такое — спасение утопающих — дело рук самих утопающих, — без разницы. Главное, она поняла, что если продолжит как сейчас, то не выберется. Выход был один: плыть под водой. Там проще. Наверное, будь на ее месте кто-то другой, он сразу бы так и поступил и не тратил бы силы на бесполезное барахтанье. Вот только Лере и нырять было бесполезно. И даже опасно. Это на поверхности она чувствовала себя вполне уверено, а в толще воды терялась, словно инстинкт самосохранения напрочь отключал мозги. В те разы, когда она, набравшись смелости, пробовала нырять вместе с братьями, её хватало секунд на пять и она выскакивала, задыхаясь. И всегда оказывалась в стороне от «цели».

Сейчас она тоже могла заплыть не туда, но раз другого выхода не было, то придется рискнуть.

Она почти решилась, даже вдохнула полную грудь, и в тот же миг сверху ударил поток плотного воздуха. Мягким, неумолимым прессом выжал из легких воздух и затолкнул под воду.

Лера попыталась вынырнуть, но преграда затвердела, не пустила. Мелькнуло воспоминание, что так уже было. На посвящении в студенты! Но тогда был лед, и она его просто проломила. Здесь не выйдет. Зато «пресс» не бесконечен — под ним можно проплыть, и без разницы в какую сторону!

Лера погребла вперед — вроде бы к берегу, — и скоро ощутила, что озеро над ней снова буянит. Рванула наверх, глотнула воздуха. Сладкий... Какой же он сладкий! А берег ближе не стал... Но хотя бы дуры-второкурсницы чуть отдалились.

Силы кончались, плечи на каждое движение рук отзывались вспышками разъедающей боли, и, будь вода поспокойней, можно было бы перевернуться на спину и отдохнуть. А так... только плыть. Вверх и вниз, вверх и вниз...

Очередная «яма» вдруг углубилась, и Лера ухнула в неё, словно в колодец. Дыхание перехватило, и не успела она ничего сообразить, как стены «колодца» завалились, погребая ее в толще воды. Тело завертело, вокруг взбурлили миллионы пузырьков. Потеряв ориентацию, Лера бестолково заметалась. Надо было остановиться, дать воде самой вытолкнуть ее на поверхность, но паника затопила слабый голос разума. Вверх! Вверх, не взирая ни на что! И вдохнуть! Сейчас же!

На мгновенье у нее получилось — она вынырнула на поверхность. Но вдохнуть не успела, и снова ушла под воду. Потом опять вынырнула и опять не успела вдохнуть.

Вдохнула на третий раз. Но не воздух — воду. Жадно, и носом и ртом. Полную грудь. И больше не могла остановиться. Тело еще не сдавалось, билось будто в агонии, но Лера уже не понимала, всплывает она или нет, и просто дышала, пропуская через себя воду. Через несколько вдохов ничего не осталось. Что еще мелькало в темноте перед глазами, какие-то звуки сливались в монотонный шум, но паника отступила. Все стало безразлично.

***

— Дыши! Ну же!

Сначала сознания достиг знакомый голос, затем Лера почувствовала хлопки по спине и ощутила, что висит животом на чем-то твердом.

Из носа бежало, к горлу подступала отрыжка, но дышалось вполне свободно. Лера открыла глаза. Взгляд уперся в красную гладкую поверхность.

Сев, Лера рассеянно огляделась. Рядом был Маркус (это на его колене она болталась и он теперь придерживал ее за плечи), впереди расстилалось почти спокойное озеро, позади, на берегу, собиралась толпа, а над головой пламенел парус.

— Сейчас передам тебя рыжему, пускай отведет к целителю.

Не в силах даже головой мотнуть, Лера едва слышно выдохнула:

— Не хочу... Домой хочу.

Она имела в виду вовсе не гостиницу, а настоящий дом, и похоже, Маркус понял.

— Хочу-не хочу... — ворчливо отозвался он, велев ей придвинуться к мачте. — Это клиент должен желания патрона выполнять, а не наоборот... Держись крепче!

Убедившись, что Лера держится, правда, не так уж и крепко — тело ее все еще было вялым и безвольным, — он произнес заклинание, и аэра, плавно развернувшись, двинулась прочь от берега.

Лера сощурилась. Коса мокрой плетью болталась за спиной, парус гордо выпячивал грудь, а мачта под руками неслышно гудела. Лера прижалась к ней щекой. Ну вот, всё почти так, как хотела: и ветер в лицо, и волосы назад... Осторожнее надо с желаниями.

***

— Твое желание исполнилось с точностью наоборот, — заявила Белла на обратном пути в гостиницу. — Вместо того, чтобы разочароваться в «лепешке», лэр Маркус наплевал на все правила и спас ее.

— А меня до сих пор мутит, — буркнула Пинна, съежившаяся на сиденье напротив Леноры и Беллы.

Ленора зло пнула стенку коляски. Возница оглянулся, но ничего не сказал и только подстегнул лошадь.

— Подумать только! На глазах у всех! — не унималась Белла. — И вообще, как он ее нашел?

— Девочки, давайте остановимся, — простонала Пинна, хватаясь за живот.

— Уверена, наши патронессы и пальцем не шевельнули бы ради нас. Как думаете, каким заклинанием лэр Маркус вытащил Дартс? И смог ведь! — Сквозь недовольство в голосе Беллы пробилось восхищение. — Там самому бы удержаться — так качало, так качало...

Пинна побледнела и начала обмахиваться полой тоги.

— Здесь тоже качает... Белла, почему «выбросили» тебя? Надо было меня первой...

— Еще ничего не кончено! — зло процедила Ленора. — Даже такой ненормальный, как лэр Маркус, не станет вытаскивать клиентку во второй раз.

— Во второй раз? — Пинна зажала ладонью рот.

— Обязательно! Игра была нарушена, значит, придется повторить. И на сей раз играть будем до самого конца.

Обгоняя коляску, с веселыми криками мимо промчались трое парней на колесных аэрах. Лошадь дернулась к обочине, и коляску затрясло.

Пинна вдруг сложилась пополам.

— Эй, ты чего? — окликнула ее Белла.

Вместо ответа Пинна издала страдальческий полурык-полустон, а затем всё, что она неимоверными усилиями сумела удержать в желудке во время игры, лавиной хлынуло наружу, прямо на белоснежные тоги подруг.

Белла с Ленорой завизжали. От неожиданности возница пригнулся, лошадь припустила не хуже скаковой, а в деревьях вдоль дороги закричали птицы.

***

— Нет, ты видел?! Видел?! — не успокаивался Дилан. — Р-р-раз, и Вэлэри словно рыбка вынырнула. Хотя, нет... Не сама же она... Это лэр Маркус выдернул ее словно рыбку! А ты говоришь, ван Сатор! Не станет вмешиваться!

Шон поджал губы и ускорил шаг. После того, как в озере чуть не утонула Вэлэри, купаться расхотелось, и они с Диланом отправились в гостиницу.

— Молчишь? — догнал его Дилан. — Не хочешь признавать, что плохо знаешь старого друга?

— Я ошибся только в одном, — ровным тоном ответил Шон. — Думал, Маркус изменился сильнее. Однако в нем еще много того, прежнего... Так что, знаю я его хорошо, возможно, даже лучше чем его собственная мать.

— Ого! Вот это самомнение! Тогда поведай мне, неразумному, зачем он Вэлэри в клиентки взял.

— А она тебе не рассказывала?

— А я и не спрашивал. Ну так что? Какая может быть причина у наследника ван Саторов брать безродную девицу в клиентки?

Шон промолчал. Если б он знал! Может, если бы у Маркуса, действительно, была важная причина, то не было бы так обидно?

Не дождавшись ответа, Дилан принялся размышлять:

— Может, ему понравился ее свободный патент, как думаешь? Лэр Маркус до сих пор стрижет волосы, протестует... А тут такая шпилька! Свободный патент, ха!

Шон поморщился, вспомнив, как сам же расписывал Маркусу необычные условия, заявленные Вэлэри.

— Постой! — зеленые глаза Дилана вспыхнули. — Принять в клиенты самую слабую студентку «отстойника» — это уже вызов! Так ведь? Его родня, наверняка, рвет и мечет.

— Меня они тоже не жалуют, — упрямо возразил Шон.

— «Не жалуют»! — фыркнул Дилан. — Уж если они тебя не жалуют, то от Вэлэри должны быть и вовсе... без ума. Ну точно же! Это он так бунтует! Использует Вэлэри, даже не думая, как на ней это отразится в будущем. Патриций он и есть патриций.

***

Лера с Маркусом разместились в одной из каменных беседок на противоположном от города берегу. Здесь людей было мало: одна шумная компания из парней да несколько парочек. Никто на вновь прибывших особого внимания не обратил, только одинокий торговец прикатил свою тележку и предложил холодные напитки.

Маркус взял себе пузатый кувшинчик, который полностью утонул в его широкой ладони, и залил в себя его содержимое одним глотком.

— А лие? — спросил торговец, с любопытством косясь на Леру.

Лера на его вопрос не отреагировала. Она в прострации сидела на каменных ступеньках и обнималась с колонной. Так было надежнее.

— А лиа напилась на десять дней вперед, — ответил Маркус торговцу.

Тот покивал, повздыхал и уплелся, бренча своими посудинами.

От ступеней, нагретых солнцем, поднималось тепло. Пока Лера ощущала только его — остальные чувства будто вымыло водой, — и потому невольно прислушивалась к тому, как, впитываясь в тело, оно плавит темную глыбу апатии.

Рядом опустился Маркус. От него тоже веяло теплом.

Надо было что-то сказать, — что-то важное, — но в опустевшем, выполосканном мозгу эхом звучала только последняя фраза, и поэтому Лера сказала:

— На три дня.

Голос звучал сипло, незнакомо.

— Что? — с недоумением посмотрел на нее Маркус.

— Напилась на три дня, — снова просипела Лера. — Дольше человек без воды не выдержит.

Маркус отчего-то рассердился.

— Лучше бы ты думала, сколько человек выдержит в воде! Зачем полезла играть?

— Не знаю, — Лера вздохнула. Объяснять ничего не хотелось. — Все полезли и я полезла.

— Вот как? — Маркус взял ее за подбородок и заставил повернуться к себе. — А не ты ли обещала, что мне больше не придется возиться с твоим бесчувственным телом?

Под пристальным взглядом Маркуса кожа, там, где ее касались жесткие пальцы, вспыхнула, и внезапно, махом, вернулось обоняние. Лера втянула знакомый будоражащий запах. Его запах.

Взгляд ее скользнул на губы напротив.

— Мое тело не бесчувственное, — пробормотала она. — А очень даже... чувствует.

Губы дрогнули, пальцы надавили, отворачивая её голову обратно, и Маркус отодвинулся. Вместе с ним исчезло тепло.

Лера обхватила себя за плечи.

— Холодно... Вроде солнце жарит, а я замерзла.

— Еще бы, — процедил Маркус. — Весь резерв истратила... Бестолочь... И не называй светило солнцем!

Дальше они сидели в молчании. Лере казалось, что она так и не найдет в себе ни сил, ни желания встать и куда-то идти и в конце концов превратится в камень. Будут потом ходить экскурсии и показывать на нее, мол, вот, бестолковая девица, которая едва не утонула во время игры, а когда патрон спас ее, то она взяла и превратилась в статую. Неблагодарная... О! Вот что важное-то!

Кашлянув, чтобы прочистить горло, Лера сказала:

— Спасибо... Ты опять меня спас...

Маркус не ответил, даже не шелохнулся, но когда Лера уже решила, что он не услышал и нужно повторить погромче, вдруг скупо обронил:

— Расплатишься.

Лера ошеломленно уставилась на него. А разве он не должен был сказать, что-то типа «На моем месте так поступил бы каждый!» или хотя бы «Мне это ничего не стоило»?

— И как же? — спросила она. — Как ты хочешь, чтобы я... расплатилась?

— Что за вопрос? По-моему, у тебя только один способ.

Лера чувствовала, что как заведенная глупо хлопает глазами, но остановиться не могла. Это какой же «один способ»?

Она не отвечала, и Маркус повернул голову. Встретившись с Лерой взглядом, нахмурился и неожиданно постучал ей пальцем по лбу:

— Ау! Есть там кто? Патент новый дай мне. Этого достаточно, чтобы отплатить за спасение.

— А-а, патент... — Щеки полыхнули жаром, и она отвернулась. — Я подумаю.

Встав (откуда только силы взялись?), Лера прошла в беседку. Надо было привести мысли в порядок. Это все из-за того, что она побывала на пороге смерти. Мерещится всякое... Захотелось побиться головой о колонну. Или о каждую, их тут вон сколько... Лера погладила прохладную, чуть шершавую поверхность одной и осмотрелась.

Мраморная плита под ногами, белоснежные колонны и купол — для местной архитектуры вполне обычное сооружение. Вот только... Сердце забилось от странного узнавания. Свежий воздух, крики птиц, а меж колонн — небо, яркая зелень и вода... Отсюда даже не понятно, что это озеро, а не река... Похоже на береговую ротонду в Александровском саду.

Лера замерла, боясь моргнуть и потерять это чудесное и одновременно щемящее чувство: она дома, а рядом, за спиной, родители. Она всегда гуляла здесь с родителями...

***

Письмо от матери передали Дилану, как только они с Шоном вернулись в гостиницу.

Дилан смотрел на свернутый трубочкой и перевязанный грубой нитью серый лист, как на ядовитую змею. О чем мама могла сказать? Они ведь виделись два дня назад. Что еще случилось?

От тревожных мыслей отвлек Шон.

— Мой сын — моя жизнь, — нараспев сказал он и, направившись к лестнице, с плохо скрытым раздражением добавил: — Читай скорее, а то мама переживает.

Дилан отстраненно посмотрел ему в спину. Идиот! Ничего не знает, а завидует. Ну да, ему-то родители написали всего раз, когда на пару дней выбрались из своей пустыни...

Шайсе! Лучше бы вовсе ничего не получать!

Выйдя в сад и забравшись в неприметную беседку, увитую диким виноградом, Дилан развернул письмо. Беглым взглядом охватил весь лист: почерк сестры (мама неграмотна), буквы ровные, следов слез не видно. Уже хорошо.

«Светлого дня, Дилан.

Хозяйка Кэсси отправилась во Флиминис и согласилась бесплатно передать письмо.

(Дилан, мне придется отработать за это три часа! Только не говори маме!)

Вчера я наведалась в школу син. Приятное место, богатое. И диа Амельтия, принявшая меня, выслушала с уважением. Узнав наши обстоятельства, сказала, что примет тебя в любое время. Сказала, раз ты уже закончил курсы, то в их школе пройдешь подготовку за пару месяцев и отработаешь ее быстро. С твоим уровнем, скорее всего за первый же год.

Тертия обещали взять на склады на полный день, но платить будут половину, мол, наравне с мужчинами он все равно не выдюжит.

А на рынке снова шумят. Боюсь, как бы не пришлось Кэсси уйти из лавки.

(Я не уйду! Рано или поздно все наладится. Зато стражей добавилось, и есть такие молодые, симпатичные.)

Отец по-прежнему... Я тоже. Стряпаю, продаю.

(Папа почти не разговаривает, не хочет... А мама снова взялась за стирку! Печь мала, уголь и мука заканчиваются. Прошу купить еще, но мама меня не слушает! Дорого, говорит. Скажи ей сам...

Мама спрашивает, чего я там пишу. Я сказала, что о твоих делах осведомляюсь: не много ли заставляют работать и хорошо ли кормят?

Она велела, чтобы ты не отвечал, деньги на писульки не тратил. Но надеется, что кормят хорошо.)

Всё! Нечего чернила переводить!

(Ой, это мама мне говорит.)

Потрудись там, о нас не беспокойся.

Мама.

(И Кэсси, твоя любимая сестренка!

Обо мне можешь беспокоиться и привези что-нибудь красивое.

Я согласна даже на камушек с озер.)»

Дочитав, Дилан поймал себя на том, что улыбается. Не весело — с чего бы веселиться? — но все же... Эх, Кэсси... Ей бы еще с подружками бегать, ленты мерить да смеяться над разными глупостями.

Дилан вздохнул. Провались оно в пески! Сестренка так явно старается показать, что не унывает... И Тертию придется забыть о друзьях. Надо сказать ему, чтоб не гнался за мужиками — надорвется.

Школа син... Проклятье! Он станет сином — не магом! Будет прислуживать гребаным патрициям... Но хотя бы артефакты активировать сможет, для мамы грей-камень, например, или печь. Тогда и уголь не нужен. Только где взять денег на эти гребаные артефакты?

На то, что заплатят за практику, надо будет купить продуктов. Побольше. На случай, если рынок вдруг прикроют и цены взлетят... Круп взять. Овощей бы, но летом они быстро испортятся. У богатеев-то погреба со льдом... Может, сделать небольшой ларь, как у местных торговцев, а воду самому морозить?

Дилан взъерошил волосы и огляделся, будто кто-то мог подслушать его мысли.

Конечно, если узнают, несдобровать — с незаконными магами у Контроля разговор короткий. Но если осторожно... Брат с сестрой уже не маленькие, не проболтаются. Главное — выучить, чтобы все заклинания были в голове и чтобы ни одной записи дома...

Придя в комнату, Дилан обнаружил Шона перед зеркалом.

— Расфуфырился, как павлин, — проворчал он. — И что это за ерундовина на шее?

— Это бант! — задрал нос Шон. — И это модно.

— Пакость какая... Ба-а-ант... Поводок это, на который Ленора тебя посадила. Таскаешься за ней, как собачонка. Лучше бы стишки свои писал как раньше.

— Дилан, я не позволю срывать на мне мерзкое настроение. Еще слово и я придушу тебя этим самым бантом.

— Да ты кроме пера хоть что-нибудь в руках держал? Придушит он!

— В пустыне я таскал камни и копал ямы вот этими руками. — Шон потряс в воздухе костлявыми кулаками. — Мои ладони отполированы до блеска черенком лопаты, а те мозоли, что ты натер, обмахивая веером своего патрона, просто смешны.

— Это ты смешон. Вместо того, чтоб полировать ладони, лучше бы рукавицы надел. Павлин...

— Ну всё!

Шон рванул бант, который так усердно повязывал на шее. Может, хотел снять, а может, и правда, решил наброситься с ним на Дилана, но в итоге, только затянул. Это охладило его пыл. Повернувшись обратно к зеркалу, Шон принялся развязывать неподатливый узел, а Дилан плюхнулся на кровать, и безучастно глядя в потолок, вернулся к размышлениям о том, как достать заклинание заморозки.

Если здесь и сейчас, то придется просить второкурсников. Лучше бы, конечно, подождать окончания практики и наведаться в библиотеку, но тогда не будет времени выучить. Вот если бы прочитать и сразу всё в памяти... Вроде бы Вэлэри говорила, что знает способ быстро запоминать. Точно! Она же, когда рассказала о дороге Цицерона, обмолвилась, что для заклинаний есть свой метод. Что ж, тогда добыть заклинание, и спросить Вэлэри, что это за метод.

***

Лера надо было срочно поесть, чтобы восстановить резерв, поэтому на озерах они с Маркусом задержались не дольше получаса, после чего вернулись и сразу разошлись: Лера к себе, на третий этаж, а Маркус свернул тут же, на первом, где ему выделили отдельный номер в конце коридора.

Атмосфера в комнате показалась Лере странной. Ленора, Белла и Пинна явно успели принять душ — у всех троих были влажные волосы — и каждая прихорашивалась перед своим зеркалом. Вроде бы ничего необычного, однако от поз и движений девушек так и тянуло холодком отчуждения, даже злости. Выглядело, будто подружки вдрызг рассорились меж собой.

В полной тишине Лера прошла в ванную, быстренько сполоснулась, смывая песок, а затем вернулась и принялась расчесываться, встав лицом к окну: здесь вид был гораздо приятней, чем за спиной. Небо голубое, безмятежное, словно на детском рисунке, а фиолетовые почки на дереве готовы вот-вот раскрыться.

— Эй, Дартс! — окликнула ее Ленора. — В сегодняшнем провале на игре полностью виновата ты. Так что не смей опозорить нашу академию еще и завтра.

Завтра? Неужели снова игра? Маркус предупреждал, но она не поверила. Не захотела поверить.

Лера медленно обернулась. Оставив свои занятия, девушки враждебно смотрели на нее, а всегда беспечная Пинна и вовсе излучала ненависть.

— И что будет завтра?

— Не притворяйся более глупой, чем ты есть! — вспылила Ленора. — Ясно же, игру перенесли!

— Все из-за тебя, — прошипела Пинна.

Лера отвернулась обратно к окну и, наблюдая за силуэтами девушек в отражении, сдержанно произнесла:

— Я не буду участвовать. Я приехала сюда на практику, а не в игры играть.

— Деревенщина! — презрительно фыркнула Ленора. — Игра — это такая же обязанность студентов, как и практика. В игре мы учимся не отступать перед трудностями, а преодолевать их, учимся владеть своими эмоциями, чтобы ничто и никто извне не смогли сбить нашу концентрацию. Для будущего мага игра — это важная ступень в обучении. И не рассчитывай, что старшие позволят тебе пропустить её.

Осев в ближайшем ресторанчике, Лера заказала две порции мяса и салат и, когда утолила первый голод, смогла наконец подумать над словами Леноры.

Тренировка будущего мага... Резон есть. Но бог с ним с резоном, главное, что отказ играть никто не рассматривает всерьез. Всем плевать, что одной из «пешек» снова не хватит сил. Для местных само собой разумеющееся, что раз игра не состоялась, то ее просто надо повторить, и даже Маркус сказал это, когда они возвращались с озер.

А еще он сказал, что больше не сможет вытаскивать ее, мол, традиции и все такое, и добавил, что скорее всего играть будут часто, потому что здесь, во Флиминисе, самое место и время для развлечений.

Одним словом, скуку детишки развеивают. Будущие маги, чтоб их!

— Извините, лиа, — рядом с Лерой внезапно возник официант. — Вам не понравилось мясо? Показалось жестким?

— Нет, нормальное мясо, — растерялась Лера. — Вкусное. А что?

Официант замялся, видимо, не горя желанием отвечать, но когда Лера с подозрением посмотрела на тарелку, чуть наклонился и негромко сказал:

— Вы так ожесточенно вонзали вилку...

— Правда? — Лера потыкала поджаристый кусочек. Мягкий. — Это я о своем задумалась. Кстати... — Она внимательно посмотрела на официанта. Тот напрягся и выпрямился. — Будьте добры, расскажите, какие у вас в городе развлечения есть.

— С удовольствием! — мужчина расслабился. — Флиминис славится игорными заведениями и термами, а если вы любите скачки, то наверняка знаете про наш ипподром. Он второй по величине после столичного...

— Нет, нет! — перебила Лера. — Я не верно спросила. На озерах! Есть что-то интересное на озерах?

— Конечно! Там частенько проводятся гонки на аэрах и игры магов.

— И-и? — поторопила Лера замолчавшего официанта. — Это всё?

— Всё... О! Еще есть Праздник водной стихии, но до него долго.

— Спасибо, — Лера улыбнулась краешками губ. — Вы мне очень помогли.

Десять минут спустя она уже стучалась к Маркусу. Услышав позволение зайти, впорхнула в комнату и воскликнула:

— Маркус, я пришла расплатиться за спасение!

Маркус был не один. Закинув ногу на ногу, он сидел в большом кожаном кресле, а напротив, в таком же кресле, утопало тощее тело Шона. Какая досада.

Лера поклонилась, как полагается клиентке, и с невозмутимым видом внесла поправку:

— Лэр Маркус.

Шон, вытаращившийся на нее при появлении, моргнул и перевел изумленный взгляд на Маркуса.

А тот подался вперед. Черные глаза вспыхнули ожиданием, но голос прозвучал все же недоверчиво:

— Уже?

— Ну да... Чего тянуть?

Маркус встал и обратился к Шону:

— Прости, я сейчас занят. Поговорим позже.

— Конечно, — Шон поднялся следом, но с места не двинулся.

М-да, неловко получилось... Лера сцепила за спиной пальцы, чтобы не выдать своего нетерпения, и постаралась как можно учтивей сказать:

— Если у вас важный разговор, я подожду.

На ее вежливые слова Шон еще выше вздернул брови, а Маркус ухмыльнулся:

— Ты как всегда великодушна... Ничего, с Шоном мы можем встретиться в любое время.

— Конечно, — повторил Шон и, окинув Леру неприязненным взглядом, кивнул Маркусу: — До вечера!

Когда дверь за ним закрылась, Лера проворчала:

— Вообще-то, это тяжело. Подстраиваться под ваши правила, кланяться, выверять каждую фразу... Вот что я такого сказала? Чего ты насмехался?

— Ты правда не понимаешь? — удивился Маркус. — Вэлэри, ты разрешила нам закончить беседу! Ты! Нам! Так что учи этикет и получше следи за словами.

— Может, мне вовсе молчать? — насупилась Лера.

— А ты сможешь? — Маркус опустился в кресло и махнул рукой на то, где недавно сидел Шон. — Нет, вообще-то, когда мы вдвоем, то я не против, говори. Это занятно... Ну, так с чем ты пришла?

Лера сердито сощурилась и не ответила. Не против он. Ха! Да это ей нравится с ним общаться! Смутившись от этой мысли, она села и принялась деловито осматриваться по сторонам.

— У тебя и тут привилегии. Целая гостиная... А там что? Спальня?

— Да, — коротко ответил Маркус.

Лера заметила, что взгляд его прикован к ее губам. Сердце забилось где-то в горле и, чтобы прервать неловкую паузу, она откашлялась.

— Итак, с чем я пришла... — Она моргнула, вспоминая. — С чем же я пришла? Ах, да! Я разговаривала с официантом, и знаешь что? Здесь нет горок!

— Горок? — Маркус наконец поднял глаза.

— Да! Давай сделаем на озерах новое развлечение — горку. Это такой гладкий желоб, по которому бежит вода. Внизу желоб загибается, и человека, который скатывается, подбрасывает в воздух...

Лера сбилась. Маркус вроде и слушал, но то и дело поглядывал на ее губы.

— Желоб, значит, — хмыкнул он.

— Да, с водой... — пробормотала Лера. — А потом человек падает в озеро.

Маркус скептически изогнул бровь.

— Это весело! — возмутилась Лера. — Ты только представь: вниз — вжи-их! А потом у-ух! И в воду! Да зуб даю, все будут кататься с горок и забудут об играх.

— Ах, вот ты о чем! И что за зуб ты собираешься отдать? — Маркус опять посмотрел на ее рот.

— Мудрости... — буркнула Лера. — Нет, правда! Так мы двух зайцев убьем! Во-первых, сделаем горки платными и заработаем, а во-вторых, я буду спасена.

— И где же тут патент, которым ты обещала расплатиться?

— Ну, можно попробовать запатентовать...

— Желоб с водой?

— Тогда просто заработаем! Хорошо, ты богат... Зато у тебя подмочена репутация! И если твое имя будут упоминать не только в скандалах, разве это не пойдет тебе на пользу? Разве не с большей охотой станут покупать твои патенты? О тебе узнают, как о личности с разнообразными интересами... О! Давай сделаем отдельно детскую горку. Бесплатную! Пусть все увидят, что ты заботишься о детях!

— Зачем мне заботиться о чьих-то детях? Я что, похож на умирающего старика, который решил, что таким образом попадет в лучший из миров? По-твоему, я должен показывать себя лучше, чем есть на самом деле?

— По-моему, как раз наоборот. Ты стараешься показать себя хуже, чем на самом деле.

— Глупости! — отрезал Маркус. — Я знаю, какой я и чего хочу! И вымой уже рот!

— Зачем?

— Он в чем-то вымазан!

— Да? — Так вот почему он так смотрел! Лера облизалась и почувствовала на языке кисло-сладкий вкус. — Это соус. Я мясо ела...

Маркус придирчиво оглядел ее и бросил:

— Еще в уголке, где шрам.

Она вытерла губы ладонью.

Повисла тишина. Лера не знала, какой еще довод привести, ведь, действительно, все плюшки от горок только ей, а Маркусу только дурацкие патенты нужны. Это, кстати, тоже довод.

— Игру перенесли на завтра, — с напором сказала она. — Если мы до завтра не сделаем горку, то я утону, и все твои патенты уйдут на дно вместе со мной. Вот.