Она, он и дракон

Глава 1

Замок Асфодель был пропитан серостью. Не той серостью, что приходит с осенними туманами или древними камнями, а глубокой, въевшейся в души обитателей серостью скуки, отстраненности и невысказанных ожиданий.

Принцесса Лиара, дочь короля Теобальда и королевы Арабеллы, чувствовала эту серость особенно остро. Она проникала в вышитые шелка ее платьев, оседала на зеркалах, отражая ее бледное, всегда слегка грустное лицо, и даже казалось, что эхо ее шагов по длинным коридорам звучало тускло и безжизненно.

Ее комната, с высокими окнами, выходившими на замерзший зимой сад, была единственным местом, где Лиара чувствовала себя относительно свободно. Там, за резными дубовыми дверями, ей не нужно было изображать приветливость, которой она не испытывала, или улыбаться придворным, чьи слова были пусты, как осенние листья. Лиара проводила часы, глядя на голые ветви деревьев, представляя, как жизнь могла бы быть другой.

Возможно, она могла бы быть странствующей целительницей, или библиотекарем в далеком монастыре, или даже простой крестьянкой, чей день наполнен осязаемым трудом и простыми радостями. Но она была принцессой. И ее судьба, как она прекрасно знала, была предрешена. Ей было двадцать лет, и через две недели она должна была выйти замуж. Не по любви, разумеется. В мире принцесс любовь была роскошью, которую могли позволить себе лишь героини баллад, но никак не наследницы трона.

Ее избранником был принц Реджинальд из соседнего королевства Эфимерия. Он был моложе ее на пару лет, невероятно богат, безупречно красив... и, по мнению Лиары, абсолютно невыносим.

- Лиара, дорогая, ты снова мечтаешь! – голос ее фрейлины, леди Элинор, нарушил тишину, словно пронзительная нота в заунывной мелодии. Элинор была женщиной практичной, энергичной и совершенно не понимающей тонкой натуры принцессы. Для нее жизнь была списком дел, которые нужно выполнить, и Лиара с ее меланхолией была лишь одной из таких, хотя и самой сложной, задач.

- Я не мечтаю, Элинор, я размышляю, – тихо поправила Лиара, даже не поворачиваясь.

- Размышления не помогут тебе выбрать свадебное платье или составить список приглашенных, – вздохнула Элинор, перебирая стопку тканей, переливавшихся золотом и серебром.

- Принц Реджинальд прибудет завтра. Нужно произвести на него впечатление. Он такой... очаровательный.

Лиара лишь внутренне содрогнулась. Очаровательный? Возможно, для тех, кто ценил яркую внешность и бесконечные разговоры о моде, своей внешности и последних сплетнях. Для Лиары, Реджинальд был воплощением всего того, что она ненавидела в придворной жизни: пустоты, притворства и безудержной инфантильности.

Тем временем, в другом крыле замка, в зеркальном зале, принц Реджинальд, который, вопреки словам Элинор, уже прибыл на неделю раньше положенного срока, рассматривал свое отражение. Он был облачен в камзол из лазурного бархата, расшитый серебряными нитями, а его белокурые локоны были тщательно уложены.

- Посмотри, Артур, как эти завитки красиво обрамляют скулы, – произнес Реджинальд, поворачиваясь к своему оруженосцу, молодому человеку, который всем своим видом излучал усталость и скепсис.

- И этот оттенок синего... он подчеркивает цвет моих глаз, не так ли? Королева Арабелла будет в восторге. А принцесса... она наверняка будет поражена.

Артур, не поднимая глаз от начищенного до блеска меча, который он полировал уже, казалось, тысячный раз, пробормотал - Будет, Ваше Высочество. Несомненно, будет.

- Ты так говоришь, будто сомневаешься, Артур, – нахмурился Реджинальд, его идеальное лицо исказилось в гримасе легкого недовольства. - Я знаю, что принцесса Лиара известна своей... сдержанностью. Но ни одна женщина не устоит перед истинной красотой и благородством. Тем более, когда она знает, что я – наследник Эфимерии, королевства, чьи границы простираются от Океана Серебряных Волн до Замка Горных Эхо!

- Конечно, Ваше Высочество, – Артур лишь вздохнул. Он видел принцессу Лиару пару раз за эти дни. Она выглядела так, будто весь мир был для нее одной большой пыткой, а предстоящий брак лишь добавлял соли на незаживающие раны. Вряд ли ее впечатлит камзол.

Реджинальд, полностью игнорируя настроение оруженосца, продолжал: - Кстати, о границах. Ты слышал эти слухи о... о старом чешуйчатом хулигане, что живет в Драконьих Скалах? Этот… Игнитус, кажется, его зовут. Говорят, он совсем обнаглел. Какие-то крестьяне жаловались на дым над его логовом. Просто смешно! Какой-то дракончик посмел беспокоить королевство Асфодель, когда здесь нахожусь я, будущий герой и спаситель! Я думаю, после свадьбы, чтобы произвести на Лиару впечатление и показать ей, на что я способен, я, возможно, отправлюсь и... ну, разберусь с ним. Это же так героически, не правда ли?

Артур поднял голову, его глаза расширились. - Ваше Высочество, Игнитус... это не 'дракончик'. Это один из старейших и самых могущественных драконов в этих землях. И он... очень не любит, когда его беспокоят.

- Ерунда! Просто старая рептилия, которая забыла свое место. Возможно, он даже будет рад, что я приду и напомню ему, кто здесь главный. Подумай, Артур! Я, Реджинальд, Принц Эфимерии, победивший древнего дракона! Какие баллады будут слагать! Какие картины будут писать! Мой профиль на фоне поверженного чудовища! Какой будет фурор!

Реджинальд начал позировать перед зеркалом, вытягивая грудь и изображая победный крик. Тем временем, в самом сердце Драконьих Скал, в глубокой пещере, которая уже не одну тысячу лет служила ему домом, древний дракон Игнитус тяжело вздыхал. Этот вздох был не просто выдохом – он был гулом, сотрясавшим горы, извержением пара и мелких угольков из его широких ноздрей. Он был сердит. Обижен. И абсолютно, невыносимо раздражен.

Игнитус был не просто драконом. Он был Драконом. Древним, мудрым, хранителем забытых знаний и сокровищ. Его чешуя, когда-то переливающаяся всеми оттенками обсидиана, теперь была матовой от вековой пыли и равнодушия мира. Его глаза, некогда полыхающие золотом, тускло мерцали, отражая скуку и разочарование. Он сидел на своей, когда-то величественной, но теперь заброшенной куче золота. И золото это больше не радовало. Потому что никто не приходил его «красть». Никто не приходил «пытаться» его красть. Никто не приходил «отдавать ему дань».

Люди забыли. Совсем забыли, кто он такой.

Раньше, в старые времена, каждые десять лет король или принц Асфоделя приходил к Игнитусу с богатыми дарами. Взамен Игнитус гарантировал, что ни один другой дракон не будет беспокоить их земли, что урожаи будут обильными, а границы – неприступными. Это был договор. Древний, почтенный договор.

Но уже триста лет – триста лет! – никто не приходил. Короли менялись, принцы становились королями, но никто из них даже не удосуживался прислать хоть какую-то мелочь.

Игнитус слышал, как внизу, в замке, шутят о «милом старичке Игнитусе, который мирно спит в своих горах». «Старичке»? «Мирно спит»? Он был на грани яростного пробуждения!

Последней каплей стал слух, донесшийся до его чуткого слуха. Слух о том, что король Теобальд, этот выскочка с напудренным париком, решил построить новую сторожевую башню. Прямо у подножия Драконьих Скал! Прямо на той поляне, где Игнитус когда-то отдыхал под луной!

Это было неслыханное оскорбление. Прямое посягательство на его личные владения. И тут же, за ней, послышался голос какого-то напыщенного юнца, хвастающегося, что он, Реджинальд, «разберется» с «дракончиком».

Игнитус зарычал. Это был не боевой рык, а глубокий, обиженный звук, который заставил мелкие камешки осыпаться с потолка его пещеры. «Дракончик?» Он, Игнитус, один из последних истинных драконов, «дракончик»? Да этот юнец даже не умеет правильно держать меч, он его скорее уронит себе на ногу!

- Довольно! – прогрохотал Игнитус, и его голос разнесся по пещере, отражаясь от кристаллов, встроенных в стены. – Довольно этого неуважения! Эти люди забыли. Они забыли, что такое страх. Они забыли, что такое древняя сила!

Ему нужен был способ напомнить им. Не уничтожить, нет. Просто... «напомнить». И взять что-то. Что-то ценное. Но не золото, золото его уже не интересовало. Что-то, что заставит их *почувствовать* потерю. Что-то, что заставит их задуматься.

Внезапно Игнитус вспомнил. Он слышал болтовню маленьких горностаев, которые бегали по скалам, о свадьбе принцессы и напыщенном принце.

- Принцесса. Хм. Идеально.

Она была символом их королевства, их будущего, их надежд. Если он возьмет ее, они не просто заметят. Они почувствуют. И он сможет... поговорить с ними. Выразить свое негодование.

Игнитус медленно поднялся, расправляя свои огромные, перепончатые крылья. Воздух в пещере зашевелился, неся с собой запах серы и древности. Его глаза, все еще тусклые, начали понемногу полыхать янтарным светом. Он не собирался причинять вред. Только... преподать урок.

На следующее утро замок Асфодель проснулся под необычайно тревожным небом. Оно было алого цвета, предвещая не то шторм, не то нечто более зловещее. Принцесса Лиара, стоя у окна своей комнаты, почувствовала странное облегчение. Алый цвет ей нравился больше, чем серость. В нем была жизнь, пусть и угрожающая. Она наблюдала, как на центральной площади замка суетятся слуги, готовя помост для встречи принца Реджинальда. Он должен был прибыть с официальным визитом, предшествующим свадьбе, а затем остаться в замке до самой церемонии.

От одной мысли об этом ее охватывала тоска. В этот самый момент в воздухе раздался звук. Сначала это был лишь далекий, низкий гул, похожий на раскат грома. Затем он усилился, превратившись в мощный, нарастающий рев, от которого задрожали стекла в окнах. Земля слегка затряслась.

Лиара инстинктивно прижалась к стене. С площади доносились крики паники. Придворные и слуги в ужасе разбегались. А гул продолжал расти, пока не стал невыносимым, заглушая все прочие звуки. Затем она увидела его - огромную, темную тень, закрывающую солнце. Силуэт с могучими крыльями, чьи размеры превосходили самые высокие башни замка.

Дракон. Игнитус. Он не спускался мягко. Он пикировал, словно метеорит, его полет был стремительным и полным ярости. Ветер от его крыльев срывал черепицу с крыш и опрокидывал телеги. Алый цвет неба идеально подчеркивал его силуэт, превращая его в ожившую легенду. Он приземлился на центральной площади с оглушительным грохотом, подняв тучи пыли и обломков. Его лапы, размером с дубы, раздавили мраморные плиты. Из его ноздрей вырвался пар, и на мгновение все замерли в оцепенении.

Король Теобальд, бледный и трясущийся, стоял на балконе, прижимая к груди королеву. Принц Реджинальд, чьи идеальные локоны растрепались от ветра, в ужасе прятался за колонной, выглядывая лишь краешком глаза. Все его мечты о героической победе над «дракончиком» испарились, сменившись чистым, животным страхом.

Игнитус огляделся. Его взгляд скользнул по испуганным лицам, по пышным нарядам, по всей этой королевской суете, которая так раздражала его. Затем его взгляд остановился на балконе, где стоял король, и на окне, из которого выглядывала принцесса Лиара.

Дракон наклонил свою огромную голову, и его янтарные глаза встретились с ее серыми. В них не было злобы, лишь какая-то древняя усталость и требовательность. Игнитус не собирался жечь замок. Он знал, что делает. Он сделал шаг, затем еще один, его тяжелые лапы грохотали по площади.

Королевская стража, наконец очнувшись от шока, начала вытаскивать мечи, но их движения были неуверенными и дрожащими. Какой толк от меча против такой махины? Игнитус подошел к стене замка, рядом с тем самым окном, из которого выглядывала Лиара. Он опустил свою голову, его глаз был теперь на уровне ее. Принцесса, к своему собственному удивлению, не закричала. Она лишь застыла, зачарованная. В глазах дракона она видела не чудовище, а скорее... что-то очень древнее, очень мудрое, и да, очень обиженное.

- Лиара! – закричала леди Элинор, пытаясь оттащить принцессу от окна. Но Лиара не шелохнулась. Игнитус медленно открыл пасть. Из нее не вырвалось пламя, лишь глубокий, гортанный рык, который был скорее требованием, чем угрозой. Затем он аккуратно, но неотвратимо, просунул свой огромный коготь в окно, подцепил край ее платья и... Резким, но удивительно мягким движением, дракон вытащил принцессу Лиару из окна.

Она ахнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног, но не упала. Дракон аккуратно поместил ее на свою широкую, чешуйчатую спину, между двумя гребнями. Затем, прежде чем кто-либо успел опомниться, Игнитус расправил крылья. Один мощный взмах, затем второй, и он взмыл в алое небо, унося с собой единственную наследницу Асфоделя.

Снизу доносились отчаянные крики короля, визги королевы, панические вопли придворных. Принц Реджинальд, наконец выскочив из-за колонны, застыл посреди площади с открытым ртом, его тщательно уложенные волосы были окончательно растрепаны.

- Моя... моя невеста! Моя слава! Он украл мою славу! – пробормотал он, совершенно не думая о Лиаре.

А Лиара? Она крепко вцепилась в теплый, слегка пахнущий серой гребень дракона. Ветер свистел в ушах. Алое небо казалось бесконечным. И впервые за очень долгое время принцесса Лиара почувствовала не тоску, а... что-то другое. Это было не совсем страх. Это было... ощущение. Ощущение, что ее жизнь, наконец-то, перестала быть серой. И что самое интересное, она не чувствовала себя украденной жертвой. Она чувствовала себя... летящей.

Глава 2

Утро следующего дня принесло с собой легкий, но пронизывающий холод, будто проникающий под кожу и остужающий сердце. Небо над замком Асфодель было затянуто плотными серыми тучами, предвещая скорое ухудшение погоды, возможно, даже снег.

Для Лиары этот пейзаж был идеальным отражением ее внутреннего состояния. Завтрак в большой трапезной, обычно тихий и формальный, сегодня был оживлен до невозможности – принц Реджинальд был полон энергии и, казалось, решимости заговорить с каждым придворным, включая блюда на столе.

Он сидел напротив Лиары, через длинный, богато накрытый стол, и его голос, высокий и звонкий, не смолкал ни на минуту. Принцесса старалась не смотреть на него, предпочитая изучать узоры на серебряном подносе или тонкие прожилки на мраморной колонне за спиной беспардонного мальчишки. Но его присутствие было слишком очевидным, слишком навязчивым. Он смеялся над собственными шутками, которые, казалось, никто больше не понимал, и постоянно отбрасывал назад свои идеально уложенные белокурые волосы, которые, к его досаде, то и дело падали на глаза.

- ...и тогда я сказал камердинеру: Дорогой мой, неужели вы думаете, что такой важной особе, как я, пристало носить галстук, который выглядит так, словно его жевали овцы?! – Реджинальд взорвался хохотом, а его фрейлины и оруженосцы, включая вечно уставшего Артура, лишь натянуто улыбались.

Король Теобальд, сидящий во главе стола, лишь одобрительно кивал, время от времени бросая на Лиару взгляд, полный молчаливого упрека: Будь вежливее, дочь. Он наш гость, и твой будущий муж.

Девушка опустила глаза, едва пригубив свой напиток, не в силах выносить взгляд папеньки. Ей казалось, что каждый звук, издаваемый Реджинальдом, был для нее пыткой и мучением. Его звонкий смех, его самодовольные речи, его манерность – все это раздражало ее до глубины души.

Она представляла себе жизнь с ним, наполненную такими же пустыми разговорами, демонстрацией нарядов и бесконечным эхом его эгоцентризма. Картина была настолько удручающей, что у нее сводило зубы и спазмы сотрясали желудок.

- Принцесса Лиара, дорогая, – голос противного принца наконец обратился к ней напрямую, и принцесса невольно вздрогнула. - Я вижу, вы почти не притронулись к этому чудесному омлету. Неужели вы так взволнованны нашей встречей? О, я понимаю! Дамы всегда так трепетно относятся к таким событиям.

Он подмигнул ей, и Лиара почувствовала, как румянец гнева и стыда поднимается по ее щекам. Волнуется? О, да! Она волновалась, но совсем не так, как он себе представлял. Её волнение было смешано с гневом и тоской. Она волновалась от мысли, что ей придется провести остаток своей жизни с этим человеком.

- Я... не голодна, Ваше Высочество, – тихо произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал, выдавая ее состояние.

- Ах, принцессам положено быть хрупкими и изящными! – Павлин в человеческом обличии хлопнул в ладоши, словно ребенок. - Это так мило! Мои придворные дамы постоянно борются с аппетитом, чтобы сохранить свою тонкую талию. Но вам, моя дорогая, кажется, и бороться не нужно! Природа наградила вас такой... естественной грацией.

Лиара лишь выдавила из себя слабую улыбку, которая скорее напоминала судорогу сведенных мышц. Но принцессе нельзя позволять себе подобные эмоции и она постаралась их скрыть. Как же она ненавидела эти пустые комплименты, которые звучали как оскорбления. И особенно от жениха. Ее грация была скорее следствием постоянной усталости и желания быть незаметной, чем какой-либо природной утонченности.

После завтрака было назначено «официальное знакомство» в Зимнем саду, который, несмотря на свое название, представлял собой скорее оранжерею с экзотическими растениями. Воздух там был влажным и тяжелым, наполненным ароматами тропических цветов, которые казались неестественно яркими на фоне серого замка.

Она не любила зимний сад. Его яркость, влажность и помпезность, садовники умудрились даже цветочные горшки изукрасить золотом и перламутром, были для нее слишком. А птицы, соревнующиеся яркостью оперения с цветами, слишком громкие.

Реджинальд, к ее ужасу, явился в ярко-зеленом бархатном камзоле, украшенном золотыми шнурами, которые, как он объяснил, «прекрасно гармонировали с буйством тропической зелени». Он очень гармонировал с окружающей обстановкой. И если бы не буйство красок, Лиара бы дала руку на отсечение, что принц – мастер маскировки.

- Принцесса Лиара, вы выглядите бледной. Возможно, вам не хватает ярких красок? – заявил он, когда они шли по каменным дорожкам мимо пышных папоротников и цветущих орхидей.

- В Эфимерии у нас всегда солнце! Наши сады полны роз. Королевские садовники высаживают сезонные цветы в королевском парке по мере их отчветания. Хотя, должен признать, этот фиолетовый цветок выглядит довольно интересно.

Он указал на редкую орхидею, название которой девушка, кажется, знала с пяти лет.

- Это Королевская Эдельвейсия, Ваше Высочество, – поправила она, стараясь сохранить спокойствие. - Она цветет раз в семь лет.

- О! Вот как? Довольно капризное растение. Я предпочитаю розы. Они так... прямолинейны. И пахнут чудесно. А этот... он вообще пахнет? – Реджинальд наклонился к орхидее, осторожно понюхал, затем отшатнулся с выражением легкого отвращения.

- Фу! Ничем не пахнет! Или пахнет землей. Как не эстетично.

Лиара промолчала, сжимая руки в кулаки под складками платья. Ей хотелось кричать, но она знала, что это бесполезно. Он никогда не поймет.

- В нашем замке в Эфимерии есть галерея зеркал, – продолжил Реджинальд, шагая чуть впереди, словно ведя ее за собой. - Стены из полированного оникса, полы из мрамора, привезенного из самых дальних земель! А потолки... фрески, изображающие мои героические подвиги! Один художник работал над ними двадцать лет, бедняга. Но оно того стоило, не так ли? Чтобы будущие поколения могли восхищаться моей... харизмой.

Лиара почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Не от холода, а от мысли о том, что ее портреты будут висеть рядом с его «героическими подвигами» в этом пафосном замке. Ее жизнь превратится в декорацию для его самолюбования.

- А какие у вас планы на досуг, Ваше Высочество? – спросила Лиара, пытаясь перевести разговор на что-то более нейтральное.

- О, у меня очень много интересов! – гордо ответил Реджинальд, расправляя плечи. - Я коллекционирую редкие драгоценные камни. Вот, взгляните!

Он полез за пазуху и достал небольшой, но ярко сверкающий рубин.

- Этот – из Гор Плачущего Солнца. Легенда гласит, что он приносит удачу тому, кто его носит, но только если этот человек... очень красив!

Он снова подмигнул.

- А еще я очень люблю танцевать. Вы умеете танцевать, Лиара? Я имею в виду, не эти ваши медленные, заунывные придворные танцы, а что-то живое, с огоньком!

Лиара едва сдержала стон.

- Я умею танцевать придворные танцы, Ваше Высочество.

- Ах, ну что ж, научитесь! Я уверен, что с моей помощью вы станете центром любого бала. Я же прирожденный танцор! Мой учитель танцев всегда говорил, что я двигаюсь, как... как лесной эльф!

Он сделал несколько вычурных па, едва не споткнувшись о корень папоротника. В этот момент, неожиданно для себя, принцесса даже злиться на него перестала.

Их «знакомство» продолжалось в том же духе. Лиара узнала о его любимых десертах, о том, как он чуть не выиграл турнир по метанию копий, но «несправедливый ветер» помешал ему, и о том, что его любимый цвет – золотой, потому что «это цвет победителей и богачей».

К концу прогулки голова Лиары гудела. Она мечтала лишь о том, чтобы вернуться в свою комнату и погрузиться в тишину. Вечером того же дня, когда она уже готовилась к ужину, в ее покои вошел король Теобальд. Его лицо было серьезным, даже мрачным, что было необычно для всегда уравновешенного монарха. Лиара сразу поняла, что произошло что-то важное.

- Лиара, – начал он, его голос был низким, почти неслышным. - Я пришел поговорить с тобой. Наедине.

Элинор, которая как раз укладывала прическу принцессы, поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь. В комнате повисла напряженная тишина.

- Отец, что случилось? – спросила, чувствуя, как ее сердце начинает колотиться. Король подошел к окну и посмотрел на серый двор.

- Сегодня днем... один из наших пастухов вернулся в панике. Его стадо... оно исчезло.

- Исчезло? – Лиара нахмурилась. - Разве волки могли увести целое стадо?

- Нет, Лиара. Волки оставляют следы. И не уносят овец целиком. На земле были... следы когтей. Глубокие. И один из наших дозорных нашел... вот это.

Король протянул ей предмет, который он держал в руке. Это была большая, неправильной формы чешуйка. Темно-зеленая, почти черная, с неровными, острыми краями, и удивительно прочная. На ощупь она была гладкой, но в то же время несла в себе какое-то первобытное тепло, словно сохраняла тепло огня. Лиара с изумлением взяла чешуйку в руки. Она была больше ее ладони.

- Что это, отец? – ее голос был лишь шепотом.

- Это... драконья чешуйка, дочь моя, – тихо произнес король. - И не просто драконья. Наш хронист опознал ее. Она принадлежит Огненному Когтю. Дракону, что, по легендам, спит в Грозовых Горах уже много веков.

Сердце Лиары ухнуло куда-то вниз. Драконы были частью древних баллад, сказок, которыми пугали непослушных детей. Она никогда не думала, что они существуют на самом деле. А уж тем более, что один из них может быть так близко к Асфоделю.

- Огненный Коготь... но почему он здесь? Что ему нужно?

Король Теобальд покачал головой.

Понятия не имею. Легенды говорят, что он был изгнан из этих земель сотни лет назад. За что – никто уже не помнит. Но известно, что он был невероятно горделив и... обидчив. Если его сон был потревожен, или если он почувствовал, что его права нарушены... он может быть очень опасен.

- Но при чем тут овцы? – спросила Лиара, пытаясь осмыслить услышанное.

- Не знаю. Но появление дракона... особенно сейчас... это очень плохой знак. Мы уже послали гонцов в окрестные деревни, чтобы предупредить их о возможной опасности. И к принцу Реджинальду... мы тоже должны доложить.

Лиара почувствовала новый приступ отчаяния. Дракон. Мало ей было принца-нарцисса, теперь еще и древний дракон проснулся. Как будто сама судьба насмехалась над ней, подкидывая все новые и новые испытания.

Вечером того же дня, на ужине, атмосфера в зале была напряженной. Новости о появлении дракона быстро разлетелись по замку, превратив обычный ужин в шепот и тревожные взгляды. Король Теобальд сидел с суровым лицом, королева Арабелла была бледна, а принцесса Лиара едва притрагивалась к еде, по-прежнему держа в голове образ огромной, темной чешуйки. Реджинальд, казалось, был единственным, кто не утратил своего обычного жизнерадостного настроения. Когда король Теобальд наконец объявил о появлении Огненного Когтя, принц лишь рассмеялся.

- Дракон? Ваше Величество, вы, должно быть, шутите! – заявил он, откидываясь на спинку стула. - Драконы – это сказки для детей! Моя няня пугала меня ими, когда я не хотел ложиться спать. Но, ей-богу, это же несерьезно! В Эфимерии у нас давно нет никаких драконов. Мы их всех перебили сотни лет назад. Они же просто огромные, глупые ящерицы!

Король Теобальд лишь нахмурился, его взгляд стал жестким.

- Это не шутки, Ваше Высочество. Огненный Коготь – это не обычная ящерица. Это древнее существо, обладающее огромной силой и разумом. И он сейчас в наших землях.

- Ах, разумом! – Реджинальд пренебрежительно махнул рукой. - Что ж, если он такой разумный, он поймет, что лучше не связываться с принцем Реджинальдом из Эфимерии! Я лично готов встретить этого вашего... Огненного Когтя. У меня есть самый острый меч в королевстве, вы знаете! И моя отвага не знает границ!

Лиара едва сдержала смешок, который мог показаться истерическим. Отвага Реджинальда заканчивалась там, где начинался его страх помять свои волосы или испачкать костюм. Она прекрасно это видела.

- Ваше Высочество, это не турнир, – терпеливо сказал король. - Это серьезная угроза. И мы не знаем, что ему нужно.

- Что ему может быть нужно? Золото? Сокровища? – Реджинальд почесал подбородок. - Ну, если он так жаден, я могу ему предложить небольшую сумму, чтобы он улетел обратно в свои горы. В конце концов, я буду вашим зятем, и мне не нужны проблемы с драконами на задворках моего будущего королевства.

Лиара почувствовала, как по ее венам разливается ледяная волна. Он действительно предлагал откупиться от дракона, словно от назойливого попрошайки? И говорил о «своем будущем королевстве» так, будто Асфодель уже был у него в кармане.

- Огненный Коготь не из тех, кого можно подкупить, принц, – произнес старый советник короля, лорд Элрик, чей голос был скрипучим, как несмазанная дверь. - Легенды говорят, что он ценит честь и... очень мстителен. Если он обижен, то его гнев может быть страшен.

- Обижен? – Реджинальд усмехнулся. - Какое трогательное создание! Ну что ж, мы найдем способ его «утешить». Возможно, я покажу ему пару своих новых нарядов? У меня есть превосходный шелковый халат, расшитый жемчугом, который, несомненно, произведет впечатление на даже самого «обиженного» дракона!

Лиара опустила голову, пытаясь скрыть свое отвращение. Слова Реджинальда были не просто глупыми – они были опасными. Он самонадеянно недооценивал угрозу, исходящую от древнего ящера, будучи поглощенным собственным тщеславием и ограниченностью ума. Она представляла себе, как этот «сердитый обиженный дракон» услышит подобные речи, и ее охватывал ужас.

Именно тогда, когда Реджинальд начал развивать свою мысль о том, что «драконы, несомненно, оценят хороший вкус», раздался глухой, раскатистый рокот. Звук пришел извне, откуда-то из-за стен замка. Он был настолько мощным, что по стенам трапезной пробежала легкая дрожь, а хрустальные люстры над столом задребезжали. Все в зале замолчали. На лицах придворных отразился неподдельный страх. Король Теобальд резко встал, его лицо было бледным и напряженным.

- Что это? – голос Реджинальда, до этого такой звонкий, теперь звучал глухо и неуверенно. Он инстинктивно схватился за воротник своего камзола, словно проверяя, не помялся ли он. Лиара подняла глаза и посмотрела в огромное окно, выходящее на север.

Ночь уже полностью опустилась на замок, но сквозь пелену туч и мрак вдруг пробилось неестественное, пульсирующее алое свечение. Оно становилось все ярче, окрашивая серые стены замка в зловещие огненные тона. Свечение неотвратимо приближалось. Оно было настолько сильным, что, казалось, само небо горит. А затем, в этом алом сиянии, на фоне ночных туч, Лиара увидела его.

Огромный силуэт, мощный и величественный, с широкими кожистыми крыльями, что казались больше, чем сам замок. Размах крыльев поражал воображение, будто поглощая вечернее небо, сливаясь с ним. Это был дракон. Огненный Коготь.

Его глаза - два горящих костра - были видны даже с такого расстояния. Они были полны древнего превосходства и... нестерпимой обиды. И этот взгляд, казалось, был направлен прямо на замок Асфодель. Прямо на них.

- Ну вот, кажется, наш гость решил наведаться лично, – прошептал лорд Элрик, его голос был полон предчувствия беды. Реджинальд, который секунду назад хвастался своим мечом и отвагой, теперь был бледен, как полотно, и мелко дрожал. Его белокурые локоны, которые он так тщательно укладывал, теперь казались лишь жалкой пародией на роскошь. Он уставился на приближающегося дракона, его глаза были широко раскрыты от ужаса. Его инфантильная бравада испарилась, как утренний туман.

А Лиара, глядя на это величественное и ужасающее зрелище, вдруг почувствовала странное, неожиданное спокойствие. Конечно, это был страх. Но сквозь него просачивалось что-то еще. Возможно, это было осознание того, что ее размеренная, предрешенная жизнь вот-вот изменится самым непредсказуемым образом. И это, как ни странно, не казалось ей таким уж плохим. Она будто только этого и ждала. Её пронзила это мысль, а дракон пролетел над замком, его тень накрыла все, словно предвестник конца.

Затем, с оглушительным ревом, который заставил весь замок содрогнуться до самого основания, он опустился на самую высокую башню Асфоделя, расколов ее зубчатые края, словно хрупкую игрушку. Обломки камня посыпались вниз, а из пасти чудовища вырвалось пламя, окрасившее ночное небо в еще более яркий, жуткий алый цвет.

Лиара инстинктивно прижалась к стене. С площади доносились крики паники. Придворные и слуги в ужасе разбегались. Он не спускался мягко. Он пикировал, словно метеорит, его полет был стремительным и полным ярости. Ветер от его крыльев срывал черепицу с крыш и опрокидывал телеги. Алый цвет неба идеально подчеркивал его силуэт, превращая его в ожившую легенду. Он приземлился на центральной площади с оглушительным грохотом, подняв тучи пыли и обломков. Его лапы, размером с дубы, раздавили мраморные плиты. Из его ноздрей вырвался пар, и на мгновение все замерли в оцепенении.

Король Теобальд, бледный и трясущийся, стоял на балконе, прижимая к груди королеву, чьё лицо по цвету могло сравниться со снежными вершинами драконьих гор. Принц Реджинальд, чьи идеальные локоны растрепались от ветра, в ужасе прятался за колонной, выглядывая лишь краешком глаза и растеряв весь апломб. Все его мечты о героической победе над «дракончиком» испарились, сменившись чистым, животным страхом.

Игнитус огляделся. Его взгляд скользнул по испуганным лицам, по пышным нарядам, по всей этой королевской суете, которая так раздражала его. Затем его взгляд остановился на балконе, где стоял король, и на окне, из которого выглядывала принцесса Лиара.

Дракон наклонил свою огромную голову, и его янтарные глаза встретились с ее серыми. В древних глазах не было злобы, лишь какая-то древняя усталость, скука и требовательность. Игнитус не собирался уничтожать замок. Он знал, что делает. Он сделал шаг, затем еще один, его тяжелые лапы с глухим стуком опускались на брусчатку дворцовой площади.

Королевская стража, наконец очнувшись от оцепенения, начала вытаскивать мечи, но их движения были неуверенными и дрожащими. Какой толк от меча против такой махины? Игнитус подошел к стене замка, рядом с тем самым окном, из которого выглядывала Лиара. Он опустил свою голову, его глаз был теперь на уровне ее. Принцесса, к своему собственному удивлению, не закричала, даже не вздрогнула. Она лишь застыла, зачарованная. В глазах дракона она видела не чудовище, а... что-то очень древнее, очень мудрое, и да, очень обиженное что его забыли.

- Лиара! – закричала леди Элинор, пытаясь броситься к дочери и оттащить ее от окна. Но та не шелохнулась.

Дркевний зверь медленно открыл пасть. Из нее не вырвалось пламя, лишь глубокий глухой, гортанный рык, который был скорее требованием, чем угрозой. Затем он аккуратно, но неотвратимо, просунул свой огромный коготь в окно, подцепил край ее платья и... Резким, но удивительно мягким движением, дракон вытащил принцессу из окна.

Она ахнула, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Не упала. Змей аккуратно поместил ее на свою широкую, чешуйчатую спину, между двумя гребнями. И, прежде чем кто-либо успел опомниться, Игнитус расправил крылья. Один мощный взмах, затем второй, и он взмыл в алое небо, унося с собой единственную наследницу Асфоделя.

Снизу доносились отчаянные крики короля, визги королевы, панические вопли придворных. Принц Реджинальд, наконец выскочив из-за колонны, застыл посреди площади с открытым ртом, его тщательно уложенные волосы были окончательно растрепаны.

- Моя... моя невеста! Моя слава! Он украл мою славу! – пробормотал он, совершенно не думая о Лиаре.

А Лиара? Она крепко вцепилась в теплый, слегка пахнущий дымом гребень дракона. Ветер свистел в ушах. Алое небо казалось бесконечным. И впервые за очень долгое время принцесса Лиара почувствовала не тоску, а... что-то другое. Это было не совсем страх. Это было... ощущение. Ощущение, что ее жизнь, наконец-то, перестала быть серой. И что самое интересное, она не чувствовала себя украденной жертвой. Она чувствовала себя... свободой.