Он защищал родину - дважды

Глава 1 "Окно"

Лето 1612 года. Осажденная Москва. Еды нет, так что желудок сам себя переваривает. Собак съели, лошадей съели, и теперь дошли до людей.

Он был обычным русским ополченцем в полку Минина и Пожарского. Во время недавнего жестокого штурма он случайно оказался отрезан от своих, пробился сквозь заслоны и в неразберихе боя попал в самую глубь Москвы, где закрепились осажденные поляки. Враги его не поймали — упустили. И теперь парню приходилось выживать в самом логове врага. Ночами он аккуратно перебегал от одного заброшенного дома к другому, пытаясь отыскать хоть какую-то еду.

В одну из таких вылазок его нелегкая судьба вновь сделала крутой поворот. Кузьма обыскивал полуразрушенную избу, как вдруг его заметил польский патрульный отряд, который прочесывал улицы. Заметив ополченца, поляки бросились в погоню. Кузьма рванулся наутек, петляя между обгоревшими стенами, и выскочил на дорогу, ведущую вон из города, в сторону густого леса. Эту дорогу поляки пробили совсем недавно, после своего последнего удачного штурма, когда пытались прорвать кольцо осады.

Он быстро бежал по этой просеке, а враги неотступно следовали за ним. По итогу Кузьма забежал в лесную чащу, надеясь затеряться среди деревьев, но его уже окружали. Сил почти не оставалось — голод морил не только запертых в городе поляков, но и его самого. Но вдруг впереди, прямо на горизонте среди ветвей, он заметил кое-что странное. Оно светилось ярким, неестественным светом и не было похожим на что-то другое, что он видел в своей жизни. Из последних сил Кузьма подбежал ближе и зашел прямо туда.

Открыв глаза, он не сразу понял, что произошло. Перед ним был всё тот же самый лес, но он был весь завален глубоким снегом. Это сразу же привело его в шок. Он уже хотел уйти назад, но, обернувшись… портала не было. Он почувствовал паническую атаку и дикий страх за себя: он попал туда, где ему меньше всего хотелось бы оказаться. Лучше бы быть пойманным поляками, чем замерзнуть насмерть в лесу зимой.

Он начал бежать в случайном направлении. Спустя минут пятнадцать безумного бега Кузьма выбрался из леса к дороге, но его смутило одно: полотно было какое-то странное, совсем не похожее на то, чтобы по нему ездила обычная колесница.

Осмотревшись, он заприметил дом — обычный деревенский дом, стоявший на небольшом бугре. Из дымохода шел дым, значит, внутри кто-то есть. Кузьма пошел к нему, постучал и открыл дверь...

Дом внутри выглядел как обычный и ничем не примечательный — крестьянский дом, если быть проще. За кухонным столом сидел старик: борода до шеи, хмурый вид, весь в морщинах и со шрамом на лице.

— Здравствуй, старче! Пустишь в дом погреться? Уж очень зябко на улице, зима слишком быстро наступила.

Старик посмотрел на него, и в его глазах читалось недоумение: зашел в дом неизвестный человек, может, враг, а может, нет. Он медленно потянул руки к двустволке и хмурым голосом, с опаской сказал:

— Ну заходи, коль не шутишь. А ты кто, собственно, и что здесь забыл?

— Да я, Кузьма Шестопалов! А оказался как я тут... ну-у, это долгая история…

— Да я не тороплюсь, рассказывай, Кузя, — сказал старик недоверчивым голосом.

— Ну хорошо.

И начал Кузьма рассказывать историю: как от поляков сбежал, как в какое-то «Окно», с его слов, прыгнул и очутился здесь зимой. Старик выслушал его и думает: «Точно контуженный, я уверен». После раздумий, поняв, что его гость не опасен, он убрал руки с двустволки и решил спросить:

— А ты не контуженный ли случаем? Помнишь, в каком полку служил? Или роте?

В непонятии того, чего от него хочет старик, тот отвечает:

— Я не пойму, ты мне объясни сначала, откуда зима!

Старик вздыхает и говорит:

— Ну, раз ты не помнишь ничего, скажу тебе: идёт война с фашистами, и сейчас зима 1941 года. Вспомнил наконец-то?

Кузьма отвечает:

— Да как же это, старче? Я же был в 1612 году, а попал в 1941-й... Несколько веков, считай, прошло, а я и не заметил даже...

Вдруг резко открывается дверь. Старик — за двустволку, но раздается голос старой женщины:

— Свои! Совсем обезумел?

Старик оружие опустил и говорит:

— Нужно быть начеку всегда! Вдруг патруль немецкий, а я уже и убить могу!

Заходят бабушка и средних лет мужчина.

Мужчина говорит:

— Слышь, бать, а это кто?

Внимание на гостя обращает и бабушка:

— Что за оборванца в дом привел? А?

Кузьма встаёт и говорит:

— Послушай, старица! Я не оборванец, я ополченец русского полка Минина и Пожарского, я лично с ними знаком! Не позволю так о себе говорить!

Вдруг старик встревает в разговор:

— Хватит! Этот юнец переместился к нам из прошлого! Честно говорю, и не пил я даже!

Бабушка отвечает:

— Ах, вон оно что: Минин, Пожарский, прошлое... Оба напились и тут мне пургу говорят!

Кузьма рыщет по карманам в поисках вещи, которая может доказать, что он из прошлого, находит пару копеечных монет и показывает их бабушке. Она берёт монеты и разглядывает их, незнакомая монета вводит её в ступор. Подходит мужчина, берет монету у бабушки и разглядывает:

— И вправду, копейка из прошлого, где-то 1600-х.

Кузьма спохватывается и радостно говорит:

— Да-да-да, ты прав! Я из 1612 года, честно!

И бабушка отвечает:

— Да хрен с вами, верю-верю. Сынок, откуда ты так хорошо знаешь эти монеты?

Он отвечает:

— Историю учить надо! Он как раз-таки в форме ополченца того времени, я читал про подвиг Минина и Пожарского.

Все садятся за стол, и Кузьма начинает рассказывать о том, что происходит у него, а они — что происходит у них. Кузьма удивляется, что Москва может быть снова захвачена чужестранцами, и решает вступить уже в эту армию, чтобы защитить Москву. Он прямо и заявляет им об этом.

Глава 2 "Новая борьба"

Они смотрят на него огорченными глазами и думают, как сказать. Старик наконец решается и выдает:

— Совсем тут всё другое! И документы тебе нужны для вступления, и медосмотр, и всё такое!

Но сын перебивает его:

— Стой-стой, я могу ему помочь вступить в армию. На фронте солдаты ой как нужны! Инвалидов и то берут, неужто его без документов не возьмут? Винтовку держать может — значит, пойдет в солдаты!

Кузьма вдруг спрашивает:

— Винтовка? Что за винтовка? Зачем её держать? Это оружие или что?

Сын отвечает:

— Послушай, как там тебя... Кузьма! Сейчас другое время, ой какое другое. Ты многому удивишься и испугаешься, поверь мне! Но сейчас борьба такая же, как и в 1612 году — за Москву и с чужестранцами. Минин и Пожарский взяли Москву и освободили Россию. Теперь она снова в войне, точно такой же, как и в той, что ты участвовал несколько веков назад.

Кивнув, Кузьма встал из-за стола и сказал уверенным голосом:

— Я готов...

Сын говорит:

— Отлично, меня Фёдором Павловичем зовут, теперь можем познакомиться. А то я боялся, что ты немецкий агент. Мать мою зовут Инна Степановна, а отца...

— Павел Семёнович меня кличут, — с усмешкой сказал старик, перебив сына.

— Да, — подтвердил Фёдор Павлович и повел Кузьму на улицу. — Смотри, Кузьма, ты должен знать, что сейчас не та Россия. Ну, как бы она, но в другом обличии...

Кузьма нахмурился:

— Как это?

— В общем, страна многое пережила. Была гражданская война в начале этого века, свергли царя и монархию. Теперь тут социализм, «пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

Кузьма опустел взглядом и подумал: «Стоит ли мне воевать за ту страну, которая сама уничтожила другую? Мою родину».

Фёдор Павлович тем временем продолжал:

— Так, теперь я тебе кратко расскажу о службе в армии. Армия называется Советской, страна в общем — Советский Союз, СССР, Союз Советских Социалистических Республик, как тебе угодно называй. Мир изменился, по дорогам больше не ездят колесницы, а машины с танками.

Кузьма от новых слов встал в ступор, ничего не понял и спросил:

— Какие танки, машины? Какой СССР? Что ты за дичь несёшь? Господи... Боже, помоги мне!

Услышав мольбу к Богу, Фёдор Павлович сказал самое страшное для Кузьмы:

— Бога нет.

Услышав это, Кузьма бросился на него с криками:

— Демон! Демон! Ты сам чужестранец! Ты сам враг!

Фёдор Павлович закричал, отбиваясь:

— Кузя! Кузя! Пойми же ты наконец, совсем сейчас другое время! Ты кричишь, а враг, может быть, уже целится в нас!

Как вдруг послышался звук двигателя, который медленно приближался к ним. Отбившись от Кузьмы, Фёдор Павлович быстро заговорил:

— Только не пугайся! Потом я тебе всё расскажу и объясню, какое дело у нас сейчас. А сейчас поедет машина, та самая. Она работает не за счёт лошадей, а за счёт двигателя, за счёт сжигаемого им топлива.

Кузьма выдохнул:

— Из всего, что я понял, это только «лошадь».

— Ну, сейчас поймёшь, — ответил Фёдор Павлович.

На горизонте появился обычный ЗИС-5 — самый массовый грузовик того времени. Кузьма перепугался и спрятался за угол дома. Грузовик остановился, из кабины вышел старший лейтенант и спросил:

— Иванов Фёдор Павлович здесь проживает?

Понимая, что за ним приехали из военкомата, Фёдор Павлович уверенно ответил:

— Да! Ой... Точнее, так точно!

Офицер скомандовал:

— Отлично, собирайте вещи, прощайтесь — на всё десять минут, и садитесь в кузов.

Всё это слышит Кузьма. Понимая, что эти люди приехали забрать бойцов защищать Москву, он выбегает из укрытия и кричит офицеру:

— Стойте! Меня заберите с собой на Москву, готов её защищать!

Офицер, уже почти сев в машину, удивленно спросил:

— А ты кто? Тебя в списках нет.

В этот момент Фёдор Павлович выходит из дома с сумкой. Увидев картину, как Кузьма разговаривает с офицером, он подбегает и запыхавшись говорит:

— Мой брат это! Контузило его! Оделся в странную одежду и ходит, людей пугает.

Офицер поверил, так как в прифронтовой полосе подобное могло быть вполне реально, и попросил:

— Документы у него есть?

Фёдор Павлович тут же дополнил:

— Сгорели у него документы. Жили мы в Подмосковье раньше, бомбить начали, и сгорело всё. Вот мы и уехали сюда, к родне нашей.

Офицер хмуро посмотрел на двоих и кивнул:

— Садитесь оба. Нам сейчас кто угодно нужен, документы на месте оформим.

Кузьма с недоверием и даже страхом залез в кузов грузовика. Там уже сидели ещё трое человек. Фёдор Павлович сразу познакомился с ними. Один — Егор Семёнович, 32 года, работал в колхозе, а сейчас забрали на фронт. Двоих других звали Андрей Петрович, 35 лет и Игорь Александрович, 26 лет, у них была точно такая же история, они ехали из одного колхоза.

Все посмотрели на Кузьму, который сидел, скрючившись от страха. Вдруг машина резко завелась. Кузьма испугался так, что чуть в обморок не упал.

Игорь тихо спросил у Фёдора Павловича:

— А что с ним? Контуженный?

— Малёк контузило его, — ответил Фёдор Павлович. — Жить будет. Сейчас пугается каждого звука — танка, машины, самолёта.

— Зачем его взяли тогда? — спросил Андрей. — Я слышал, он без документов.

Фёдор Павлович снова вышел из ситуации, повторив легенду, что это его родной брат, которого контузило при бомбёжке, из-за чего и сгорели все бумаги. Как только попутчики отстали с расспросами, Фёдор Павлович повернулся к Кузьме, который поджал ноги от страха, и тихо сказал:

— Успокойся. Грузовик — это не страшно, сейчас это твой дом.

Кузьма со злостью прошептал ему в ответ:

— Я не хочу делать какие-то документы новые! Я не хочу быть твоим братом! Ты демон!

Дальше они ехали молча. Через час машина подъехала к полевому лагерю с солдатами. Кузьма снова впал в ступор от страха. Он увидел множество людей в странной зелёной одежде и с чем-то необычным на голове — это были каски, но он этого не знал.

Фёдор Павлович наклонился к Кузьме:

— Послушай, это солдаты нашей страны, это наши. Зелёные — это наши. Серые — это чужестранцы, немцы или фашисты, как угодно. Если ты увидишь зелёную громадную штуку, рычащую так, что себя самого не слышно — это танк, он наш. А вражеский танк — серый он также рычит, определяй по цвету. А ещё есть самолёты, это то же самое, что птицы, только они летят и стреляют в нас так называемыми пулями и снарядами. Я тебя всему научу и всё покажу, ты главное не беспокойся, ладно?

Кузьма выслушал его очень внимательно и тихо произнес:

— Ладно... Как скажешь. Я всё понял.

Они слезли с кузова и пошли в штабной шатер, где за столом сидел капитан. Он подозвал Кузьму:

— Ты без документов?

— Да, я, — ответил Кузьма.

— Он мой брат, у него сгорели документы, — тут же вставил Фёдор Павлович.

— Можно, пожалуйста, ваши документы, товарищ? — обратился капитан к Фёдору.

Капитан взял документы Фёдора Павловича и по ним стал выписывать Кузьме небольшую записку-удостоверение: кто он такой и где служит. Только в графе даты рождения стоял пропуск. Капитан попросил назвать дату, но Кузьма растерялся — ведь если он назовет свой настоящий год, его сразу сочтут ненормальным.

Фёдор Павлович снова ввязался в беседу:

— Двенадцатого марта тысяча девятьсот двадцатого года рождения он.

Капитан удивленно поднял глаза:

— А он что, сам не умеет говорить, иль как?

Кузьма быстро взял себя в руки:

— Да, это моя дата рождения. Вот, держите назад и впишите мне её. Я Иванов Кузьма Павлович, тысяча девятьсот двадцатого года рождения.

Капитан с усмешкой вписал дату и приказал ефрейтору выдать новобранцам обмундирование и отправить их трёхдневное обучение.

Получив новую форму, Кузьма сразу переоделся и ощутил удивительное приятное чувство. Одежда была лёгкой, прочной и удобной — в ней можно было свободно бегать и прыгать, совсем не то, что в его старом кафтане.

Фёдор Павлович улыбнулся, глядя на него:

— Ну как? Нравится форма?

— Да! — честно ответил Кузьма.

— Ну что, пора стрелять. Ту самую винтовку в руки брать.

Кузьма решительно поправил ремень:

— Я готов ко всему, лишь бы защитить своё Отечество!