Он+Она=Монстры (Марвел)

Глава 1

Ну и как тут не заулыбаешься?

Валяясь на чердаке своего дома, которое стало моим «логовом», я с ребяческой улыбкой уставился в экран планшета. А ведь мне уже четырнадцать! В этом возрасте мои соплеменники с континента уже сражались против нацистских сволочей! Фух, хорошо, что меня сейчас никто не видит, а то было бы стыдно.

Не, ну это же великолепные новости! Не удержавшись, я резко поднимаюсь и смотрю на то, чем должен гордиться любой француз, даже если он потомок эмигрантов. Хотя нет... особенно если он потомок эмигрантов! Второй флаг второй Французской империи – какой же он величественный! Хех, хотя формулировка не из лучших.

Вытянув руку вперёд, я обещаю:

– Чтобы не случилось, я обязательно поступлю в Императорскую академию магии и колдовства имени Наполеона V, – сжав кулак, бью себя по груди.

А теперь... Ц, черт, вновь улыбка вылезла. А тут между прочим серьёзный момент! Упал спиной на деревянный пол. Хм, не так больно, как думал.

– Сегодня можно себя простить... Не каждый день я наконец убеждаюсь, что я именно тот самый Вилларе, а не какой-то там однофамилец!

Я вновь уткнулся в планшет. Всё свободное время на этой неделе я потратил на поиск доказательств, что моя семья, по отцовской линии, относится к французскому роду волшебников, одному из семи магических столпов второй Французской империи, хотя отец и отрицает это.

– Вот почему он не хочет говорить на эту тему, – кажется я насупился, хотя нет, такого не может быть.

– Лео! Пора ужинать, – лучше поторопиться, пока мама не поднялась сюда.

– Уже иду, мам!

Так, надо по-быстрому тут всё убрать, а то если отец узнает – уши оторвёт. И зная его, это была тогда не пустая угроза. Ладно, хватит морщиться! За дело!

Ну, это было быстро. Хотя чего удивляться-то? У меня почти что ничего и нет, эх. Нет, достать-то магические предметы просто, в нынешнее просвещённое время они на каждом шагу. Трудно прятать их от семьи. До этого было просто с учебниками – нацепил сверху обложку и свободно читай себе даже перед лицом отца... ну, так было до того, как меня спалил брат. Говнюк. Я тогда потерял одиннадцать книг, на которые накопил, работая втайне от отца у наших скряг-соседий, потому что больше, видите ли, ни кому не нужен мелкий шкет. Но на самом деле все они просто не хотели переходить дорогу моему родителю. К несчастью, вскоре после того, как меня из-за братца поймали, я лишился и той мелкой работёнки, которая у меня была. К слову, тогда было обидно вдвойне. Закинув все свои штучки в обувную коробку и засунув её в свой новый тайник подполом, я направился вниз.

– А вот и я! – поприветствовал семью.

– Видим-видим, – мягко улыбнулась мама, что с её красотой получалось просто волшебно! Даже не смотря на то, что ей почти сорок... думаю лучше так при ней не говорить.

– Что, опять в мага играл? – заулыбался мой паршивый младший, двенадцатилетний, братец.

– А где твои куклы, Нолан, я их что-то не вижу, – от моих слов его лицо набухло, как у злого, но безобидного котёнка. Пусть знает, как меня подставлять!

– Леонард, – от одного голоса отца я выпрямился, как французский солдат перед Богом войны, – ты нарушал мой запрет? – ну вот как у него получается оставаться столь спокойным, но при этом так давить на других одним своим внешним видом? Явно же, что тут магия замешана!

– Нет, месье, я чту ваш наказ, – раньше бы я затрясся от одного его взгляда, но опыта во лжи у меня за последние годы прибавилось не мало так.

– Хорошо, – пригубил он бакал вина. – Тогда давайте приступим наконец к ужину, мои дорогие.

И вот мы за столом. Ужин проходил как обычно, молча. Пусть мы и эмигранты, но продолжаем чтить традиции из Старого света, хотя это в основном касается французских обычаев. Мама у меня англичанка по крови, чья семья покинула Британию вскоре после захвата гитлеровской Германии Лондона. Тогда много кто покинул острова, спасаясь в Новом свете и Индии. Английские иммигранты в США, как я понял из своих наблюдений и со слов мамы, довольно быстро адаптировались к американскому ритму жизни. Но вот что касается французов, тут всё, понятное дело, куда сложнее.

– Слышал, что ты успешно сдал экзамен в пятницу, это правда? – вот дьявол! Какой же у отца жуткий взгляд. Мы точно из колдунов!

– Да, отец, – выпрямил осанку – надеюсь в этот раз мне за это не прилетит... – месье Уилсон оказался доволен.

Вот же бестия... я что, что-то не так сказал? Почему он так пристально смотрит?! Спокойно, спокойно, без паники, Бог войны в похожей ситуации точно бы не паниковал, а значит и я не должен. Может тогда перейти в наступление...

– Молодец, Леонард, продолжай в том же духе, – он что... сейчас улыбнулся?! Еле заметно, но ведь его губы приподнялись!.. Всё, теперь можно и со спокойной душой помирать.

Интересно, а что это с ним? А! Сегодня же тот самый день... Он встречался с руководителями компаний Stark Industries (Старк Индастрис) и A.I.M. Group (А.И.М. Групп) по поводу какой-то важной сделки. Видимо всё прошло хорошо.

– Ещё вина, дорогой?

– Нет, спасибо, мам, – широкая улыбка показалась на моем лице.

Вообще, по отношению к ней я должен использовать обращение «мать», но тут дела обстоят как с вином, которое как бы юноша не должен пить, ну, здесь, в Америке. Отец с детства приучал нас с братом к французскому этикету, а правильное обращение – это очень важно, о чём он нам постоянно напоминал. Но вот маме не нравилось такое, и она выступила против, хоть обычно и не возражает ему в таких вещах. В случае же с вином, отцу всё же удалось сломить нашу маму.

Двери открылись и в гостиную вошла прислуга, чтобы забрать посуду. Что значит, уже почти девять часов вечера. Время новостей.

– Дорогой, возьми, – протянула мама пульт отцу.

– Спасибо, Айлин, – был холоден он как и всегда.

Направив пульт на стенку сбоку от стола, отец нажал на кнопу. Показался большой телевизор, но по нашем меркам довольно средний, хоть мы и можем позволить себе лучше. Но отец захотел почему-то купить именно этот. Впрочем мне всё равно, как и маме с братом. Новости мы с ними получаем из интернета, так что наличие или отсутствие телевизора нам совершенно не важно. А вот для отца это чуть ли не что-то сакральное, нам обязательно нужно каждый день после ужина посмотреть вместе новости. И это при том, что он, как и мы, в основном всё сначала узнает из интернета. Хм-м... может, он маг-ритуалист, а это часть какого-то контракта?

– ... с вами ведущий Дэниэл Харрис, и сегодня мы опять погрузимся с ног до головы в магическую грязь... – ц, опять этот урод патлатый. Как отец его вообще смотрит? Он ведь сам по себе неприятный, да ещё и о магах высказывается, мягко говоря, хреново. Пусть отец и сам их почему-то не любит, но как по мне, смотреть Харриса, это уже запретная черта.

– ... и что нам на это говорят в Конгрессе? «Ой, простите, маги слишком цены, чтобы отводить их на вторые роли». А я вот хочу спросить у наших конгрессменов из Демократической и Республиканской партий: а какова ныне ценность обычных людей? Друзья, вспомните Отцов-основателей... – он говорил так, будто маги корень всех их бед, хотя мы – да-да, как выяснилось наша семья тоже! – лишь облегчаем жизни этих простых людей, а если кто-то не может встроиться в новый порядок, то это не проблема волшебников. Дело в бездарности и бесполезности этих людей.

– Хочешь что-то возразить, Леонард?

– А, что?

– Я спросил, ты хочешь что-то высказать против? – ну и жуть... а отец вообще человек? Может он какой-нибудь там демон? Это было бы неплохо.

– Н-нет, месье, – вот чёрт! Всё же проняло меня! А я-то думал, что хоть немного, но приблизился к уровню отца.

Эй, а какого хрена этот мелкий ржёт! Если бы я умел колдовать, то точно бы сейчас пустил одну молнию в него.

– Нолан, – отец по-криповому, будто маньяк из фильмов ужасов, перевёл взгляд на брата... жуть, – я правильно понимаю, что тебе есть что сказать?

– Нет, месье! – похоже не меня одно отец напугал. Во как братец подскочил со стула, словно услышал команду смирно.

– Понятно, тогда...

– Я бы хотела возразить. Ты не против, дорогой, – чего?! Это что же получается... сейчас начнётся смертельная битва между мамой и отцом?!

– Конечно нет,Айлин, каждый за этим столом имеет право высказаться, – ага, и получить за свой длинный язык. Нолан, если судить по его лицу, полностью согласен со мной.

– Хорошо-о! – сколько себя помню, она всегда была такой улыбчивой и жизнерадостной, что, похоже, я у неё и перенял. – Хм-м, дайка подумать... Станции, – подмигнула она.

– Станции? – даже отец не понял о чем речь.

– Ну конечно, – развела она руками. Да-а, позволить общаться так с отцом, может только она. – В том месяце ты встречался с главами компании Roberts&Mitchell Energy (Робертс и Митчелл Энерджи), которым ты отказал в соглашении. Помнишь, что ты им ответил, милый?

– «Ваша компания за последние два квартала не принесла чистой прибыли, не говоря уже о том, что за это десятилетие рынок энергетики существенно изменился, и вам больше нет места на нём. И вот скажите мне, зная всё это, как я могу заключить эту сделку?» – так я им сказал, – вот круть! Он ещё так пафос вино после этого выпил!

– Браво! – хлопнула мама в ладоши, – Ты вновь не ошибся. Но а теперь... вспомни, что стало причиной перемен, произошедших за это десятилетие.

О! Точно! Пятная поправка, внесённая в закон о найме магов. Когда этот законопроект был только принят в 1946 году, вызванной истерией из-за действий волшебников во время Второй мировой войны. Тогда было принято много юридических актов, ограничивающих магов и магическую деятельность. Одним из таких законопроектов стал закон «О найме и трудоустройстве магов в коммерческих структурах». Хотя в нём не упоминаются колдуны, также как чародеи и остальные, кто занимается магией, но он их также касается – маленькая юридическая неувязочка, которую не решили до сих пор, в то время не различали магов, колдунов, чародеев, ритуалистов, принимая эти названия как синонимы. А ведь корректнее говорить «волшебники».

Если кратко, то суть этого документа можно свети к следующему: маги не могли занимать важные и высокооплачиваемые рабочие места; их не должно было быть больше определённого количества; о них следовало постоянно отчитываться в соответствующий орган, как о преступников; и последнее, они не могли работать в жизненно важных инфраструктурах и компаниях военной сферы. Этот закон был очень суров, делая из волшебников низко оплачиваемый обслуживающий персонал. Однако в последствии его не раз изменяли. И крайний раз произошёл девять лет назад, в 2015.

– Пятая поправка закона о найме магов, – разумеется отцу пришла та же мысль в голову!

– Верно! И к чему это привело?

– После внесённых изменений, маги смогли работать почти что где угодно, при этом на равных правах. Это ожидаемо привело к значительному увеличению уровня безработицы в первый же год почти на полтора процента, что вылилось в протесты и социальные конфликты.

– А что случилось в сфере энергетики?

– Как оказалось, дешевле платить одному магу-недаучки из провинциального американского университета, который-то и знает всего пару трюков с молниями, чем целой группе обслуживающего технику персонала.

– Вот именно! – с важным лицом покачала голову мама, указывая пальцем вверх. А я кое чего не понял...

– Только как это опровергает то, что маги и колдуны стали проблемой для обычных людей? – именно, именно.

– А... да, точно, – ... а мама в своём репертуаре. Даже пальцами невинно прикоснулась к губам.

– Понятно, – отец взял бакал. – Ты хочешь сказать, что поправка позволила снизить нагрузку на экономику и вдохнуть в неё новый импульс, который позволит Америке выйти на новую ступень развития. Те же, компании или люди, не важно, все, кто не справится с изменениями, не заслуживают право на жизнь. Я правильно тебя понял? – отец вытянул вперёд руку и держал бакал так, как какой-то мафиози из фильмов, с этим своим взглядом... одним словом жутко.

– Ха-ха-ха! Что-то ты, что ты, милый. Ты сказал так, словно я одна из этих суперзлодеев, о которых стали говорить по телевиденью, ха-ха-ха! Да и вообще, это ты додумал всё это за меня. Впрочем... это ведь значит, что я всё же возразила! – подмигнула она.

Отец хмыкнул, поднеся вино к лицу.

– Как скажешь, дорогая... – но перед тем как допить из бакала, он тихо добавил: – дарвинистка.

– Чего?! Как ты меня там назвал? Это было обидно между прочим... – мама притворно опустила голову.

Сейчас я думаю и понимаю – у меня очень странная семья.

***

Вот каждый из нас и разошёлся по своим укрытием. Отец, как обычно, засел в кабинете за бумагами, закрыв дверь на ключ. Теперь, даже если у нас во дворе начнётся ковровая бомбардировка, он не выйдет. Интересно, а может ли он там тайно сам изучать чары? По любому в таком случае это должно быть что-то ужасное! По тиму некромантии! Надо бы как-то наведаться невзначай в кабинет, пока отца не будет...

Мама же скрылась у себя в оранжереи, изучая растения для очередной научной работы. Либо же она в комнате и сейчас кормит своих насекомых – вот как отец спит с ними в одном помещении? После того, как на меня со странным взглядом уставился один мамин питон, который той же ночью как-то выбрался из террариума и пополз по коридорам в сторону моей комнаты, я больше туда не захожу. Хорошо, что тогда один из телохранителей проходил мимо и заметил этого скользкого типа, а то, чувствую, меня бы разбудил этот пятнистый сюрприз.

Что же касается Нолана, то... да кому не насрать? Чем бы этот мелкий не занимался, главное, чтобы это было подальше от меня. Он с детства увлекался странными вещами, но после того, как стал помогать маме с её делами, вообще с катушек съехал. Даже отец! И то, он не всегда может наказать Нолана за его проделки, а всё потому, что его «опыты» поощряет мама. У наших родителей есть негласное правило: не лесть в процесс воспитания друг друга. Хотя бывают и исключения, как в случае с обращением. Но они редки. Обычно их интересы не пересекаются в воспитательном процессе.

Открыл дверь и зашёл в свою комнату. Эх, я бы сейчас с удовольствием поднялся на чердак и залип в свой новенький гримуар, который недавно приобрёл у какого-то кочующего из города в город целителя. Вообще, такая деятельность запрещена, но она очень прибыльна, вот ей и промышляют. Многие из этих волшебников, которые в большинстве своём специализируются на целительстве, также при этом нередко приторговывают всякими магическими ништичками... ц, ну и угораздило же меня понабраться всяких таких словечек от Микки. Ну ничего, одна мысль о том, что я приложил руку к распространению прозвища своего друга – «Микки Маус» – до конца моих школьных дней будет греть моё сердце. А, так вот, чёт я отвлёкся. Если буду проводить много времени на чердаке, то даже у дурака появятся какие-нибудь подозрения, а у меня в семье дураков нет! Так что придётся мне этим вечером насладится другими вещами, не хватало а то, чтобы и на чердаке устраивали проверку, как это делает охрана каждый чёртов день, пока я безмятежно провожу время за партой в академии.

И вот я сел за учебный стол. Завтра будет урок у месье Мёрфи, что значит, необходимо тщательно подготовиться. Хах, как же круто! Я с прошлой недели ждал этот урок! Месье Мёрфи всегда так живо и увлечённо рассказывает об истории, что нет ни одного ученика в нашей академии, кто бы не наслаждался его занятиями. По крайней мере возможностью безнаказанно продрыхнуть на них... Но завтра будет не обычный урок истории по понедельникам. А всё потому что, он будет посвящён моей любимой части из событий Второй мировой войны, нет, всего ХХ века! Срыву покровов! Началу торжества магии в мире! Ух, не могу дождаться! А я вообще так усну сегодня? О, а что у нас тут...

Взяв телефон в руку, я вижу сообщение от Горацио – как мы называем в нашей компании Айзека.

«Мой старый друг! Новости уже дошли до слуха твоего?» – вообще, раньше он не говорил стихами, но после наших подшучиваний над ним из-за его пафосной манеры говорить, будто он призывает идти на смертный бой, из-за чего мы и стали называть его Горацио, он таким образом решил нам отплатить. Но похоже, он слишком вошёл во вкус. Хотя моим родителям это даже нравиться, путь из него и херовый поэт.

«Нет, я сегодня не вылезал из особняка. Что-то случилось?».

«Возрадуйся, мой товарищ боевой! Та, что сердце заставляет колотиться у тебя, уже завтра возвратиться!».

«А?... а-а-а... А?! 0_0».

«Ха-ха-ха, как вижу, пылка твоя любовь как прежде ;)».

«Хватит издеваться!».

«Отнюдь, дружище! Издёвки в словах моих и капли нет! Радость лишь, я выражаю за тебя».

«Ладно-ладно, пусть так. Мне вот интересно... а почему я об этом ничего не знаю? Мы с ней переписывались сегодня, но она ничего об этом не сказала».

«Грусть оставь, мой друг, тебя я заклинаю! Мало кому она поведала об этом. Я сам узнал от нашего длинноухого Микки, который, будем честны, бесцеремонно подслушал разговор Бетти и Джуди, чтобы он не говорил в свою защиту».

«Он что, ещё гоняется за Джуди?».

«Ты же знаешь нашего усатого друга, его даже смерть не исправит, ха-ха-ха»

«Это точно, ха-ха-ха. Кстати, а разве у Микки Мауса, и я не о том, который наш, были усы?».

«Вопрос воистину философский».

«Ладно, я пойду. Надо подготовиться к завтрашнему дню».

«А-а-а, ну да, завтра ведь мистер Мёрфи речь заведёт в твои любимые дебри».

«Именно, поэтому, по старой дружбе, дружище, я бы посоветовал тебе тоже подготовиться к завтрашнему дню. Сам знаешь, что бывает, когда месье Мёрфи заводится больше обычного.

«...»

«Слова твои не лишены благоразумия. В сей час за дело я возьмусь», – о, снова начал стихоплётить.

«Тогда до завтра».

«До скорой встречи!».

Ну что же. Потягиваю руки. Пришла пора заняться делом...

– Братец Леон, – а? Почему у меня плохое предчувствие?

– Чего тебе? – оборачиваюсь я и вижу этого маленького гадёныша, с одной из его кукол.

– Лови, – как только я на него посмотрел он бросил в меня голову своей игрушки, которую я рефлекторно попытался поймать. Когда моя ладонь с ней соприкоснулась, она тут же взорвалось.

– Кхе-кхе, – пытался я прокашляться от дыма, который меня окутал, слыша при этом смех молодого злого учёного и топот его удирающих ног. – Нолан! Я доберусь до тебя!

Ну погоди мне, маленький чертёнок, в следующем учебном году ты переходишь в среднюю школу, в мою академию, вот тогда с тобой и поговорим. А пока... чёрте с два я позволю этому рейхсцаубереру* уйти от меня невредимым!

Примечание:

* Рейхсцаубереру – образованно от соединения немецких слов «reich» и «zauberer» («империя» и «волшебник»).

Глава 2

Вот и настал понедельник. Мы вместе с братом направлялись в наши академии, при чём если так посудить, то они и вправду в каком-то смысле наши, хи-хи.

– Над чем смеёшься? – улыбнулось мне это бедствие, а я стал ощущать какую-то подлянку.

– Ну, кались, что за фокус ты задумал на сей раз?

– Хе-хе, не, Леон, за фокусы в нашей семье ответственный ты, нам и одно шута хватает, – ах ты маленький скалящийся паразит.

– Да ну... – разминаю кулаки с ехидной улыбкой. Ну сейчас он у меня получит! – а ты знал, что я боевой-волшебник?

– Э-э-э, – похоже он всё же осознал всю несчастность положения в котором оказался. Я конечно не боец с ринга и не двух метровый баскетболист, но повыше своего мелко братишки.

– А ну сдохни! – ну, я это, по-семейному, любя.

– Прошу, достопочтенные месье, прекратите драться, ваш отец нас всех убьёт за это! – жаловался водитель Фил Эванс, который был одним из телохранителей моей семьи.

Мы с братом прекратили бороться, хотя, правильнее будет сказать, я прекратил его душить, выпустив из захвата. Нолан сразу же с жадностью обездоленного путника начал впитывать воздух. На его лице даже пот выступил. М-да уж, кажется я перестарался. Давно я его не ловил, чтобы наказать за проделки, вот и не рассчитал силы. Зато будет знать, как бросаться дымовыми гранатами! Или что это вообще вчера было? У меня всё лицо тогда почернело, еле отмыл эту сажу. На это пришлось потратил минут двадцать, если не больше. Да ещё и предметы в комнате он испачкал, и ему ничего за это не сделали, ну где справедливость! Мама лишь сказала: «В жизни нужно бороться за то, что должно тебе принадлежать». Её никогда не поймёшь!

– Ваше сиятельство, – обращался ко мне Эванс, – пожалуйста, не устраивайте такого больше... по крайне мере не в мою смену, хорошо?

Фил хоть с виду и кажется каким-то пугливым и дёрганым, особенно учитывая его внешний вид: короткая причёска, которая, как сказали бы хулиганы, похожа на ботанскую; обвисшие глаза, как у щеночка; и худое, напоминающее хрупкую вазу, телосложение, хотя нет, не вазу, а одну из стеклянных палок Нолана, – но этот парень тот ещё зверь. Как-то раз мы с друзьями отделали одних выскочек, думающих, что раз мы богатенькие детки, то ни на что не годны – это была их фатальная ошибка. Но тогда их гордость это не стерпела, и они обратились к своим старшим братьям, из какой-то начинающей мелкой уличной банды.

Нас зажали в переулке, после уроков. В то время я порой добирался до дома пешком, что полностью одобряли родители, но конкретно в тот день меня должен был забрать Фил. К счастью, я поздно ему позвонил, чтобы предупредить об этом. И так совпало, что у него ещё и телефон в это время сел. Что называется звезды сошлись.

Когда Фил подъехал к академии и узнал, что я уже ушёл с друзьями – да славится его паранойя! – он решил меня найти и лично во всём убедиться. А как он нас нашёл... Для начала он заехал в ближайший солон сотовой связи и прикупил дешёвый телефон, который единственный был заряжен на одну треть. Следом он позвонил мне, три раза, с интервалом в минуту. В этот момент паранойя била Эванса по голове кувалдой. Зная каким оператором связи я пользуюсь – ещё бы, мы все в семье одним пользуемся, – он позвонил им. Поначалу они не хотели ему помогать, но когда их главный поговорил с Филом, узнав в нём телохранителя компании, которая их финансирует, помощь была молниеносной.

По геоданным, которые, по настоянию отца, мы с братом не выключали, Эванс нашёл в переулке нас, четырёх десятилеток, окружённых толпой маргиналов из одиннадцати человек, с которыми были ещё трое подростков. Он без слов всё понял как увидел и сразу накинулся на самого крупного из бандитов. В три движения Фил сыграл телескопической дубинкой на его костях, повалив здоровяка и оттесня тех, кто представлял угрозу нашей жизни. Нет, мы конечно и тогда были не слабыми, но всё же справиться со столькими взрослыми для нас было не посильно. Не то, что сейчас. Один Виктор в этом узком переулке положил бы как минимум половину, а то и всех.

В тот момент я обратил внимание, что Эванс потянулся за чем-то под своим костюмом, и скорее всего это был пистолет. Но он его не достал, вместо этого, Фил, нехарактерно для себя самого, сурово посмотрел на уличную шпану и произнёс фразу, которую я навсегда запомню: «Вы угрожали члену семьи Вилларе, а значит угрожали всему роду Вилларе. А всякий, кто осмеливается угрожать роду Вилларе, платит за это своим отчаяньем и страданиями». От этих слов бандиты тогда чуть со страха не померли, хотя для них было бы лучше, если так оно и случилось.

Не знаю когда, как впрочем и остальные мои друзья, у Фила в руке появилась вторая телескопическая палка, с которыми он налетел, как башенный волк-одиночка на целую стаю. И всех их он разметал меньше чем за минуту... Вот это было тогда зрелище. Все бандиты валялись на земле и изнывали от боли. Фил тогда бросил мне ключи и сказал нам идти в машину. Мы так и сделали. Когда же те, из-за кого вообще начался этот конфликт, решили по-тихому удрать, Эванс остановил их одним словом.

Когда мы с друзьями вышли из переулка, оттуда стали слышаться громкие крики боли и стенания. Некоторые прохожие со страхом глядели в то тёмное узкое пространство, из которого доносились эти вопли, и, отойдя на безопасное расстояние, доставали телефоны и кому-то звонили. Хотя, очевидно кому. Копы добрались до место быстро. Увидев нас, они бросили фразу о том, чтобы мы не приближались и поскорее возвращались домой. Мы, понятное дело, покивали головами, но никуда не ушли. Также мы пытались им всё объяснить как могли, но нас, ожидаемо, не слушали. Они скрылись в темноте переулка.

Вышли же копы ещё быстрее, чем зашли. Первым делом они обеспокоенно оценили нас взглядами, удостоверившись, что всё с нами в порядке и попросив прощение, стражи порядка оцепили переулок, отгоняя проходящих зевак. Когда крики прекратились и Эванс вышел весь запачканный кровью, с ним были те детишки-храбрецы, которые в тот момент тряслись от страха, но были невредимы. Фил передал их копам с подоспевшими медиками, как и «остальных», которые валялись где-то там в пугающем прохожих переулки.

Фил сообщил, что собирается отвести нас по домам, на что копы не возразили, но робко попросили явиться его в участок для дачи показаний. Эванс согласился и под отдающих честь стражей порядка, посадил нас в машину.

В общем, Фил на самом деле очень крутой парень! А ведь именно тогда, от проронённой им фразы, я и начал узнавать о своей семье, вскоре поняв, что у нас длинная родословная. Тот день для нас всех был поворотным.

– Эх, хорошо, Фил, но только потому что ты попросил. А ты, Нолан, знай, что в следующий раз тебе может так и не повести.

– Ты что, тренируешь взгляд отца? Ха-ха-ха.

– Может быть... и что с того?!

– Ха-ха-ха, да нет, ничего. Если честно, братец, будь я не из нашей семьи, я бы возможно ещё испугался, а так... мамины ежедневные эксперименты намного страшнее. Про отца я и вовсе молчу.

– Вот тут я пожалуй с тобой соглашусь, Нолан, – как-то я это по-игрушечному что ли произнёс.

– Главное, чтобы отец нас сейчас не услышал, – вытянулся он, впрочем как и его старший брат.

– Учитывая, что отец у нас волшебник, проблем похоже не избежать...

– Опять ты за своё, – закатил Нолан глаза. – Да не маг он. А вот какие-нибудь шпионские штучки в автомобиле могут быть, отец же финансирует всякие инновационные компании, эх...

– Никакого покоя, эх... – поддержал я своего братца, что было редким явлением в нашей семье. Можно сказать даже вымирающим.

– Не беспокойтесь, молодые месье, я лично каждый раз, как заступаю на смену, проверяю автомобиль на наличие посторонних предметов, и ни разу мне не попадалось ничего похожего на прослушивающие устройства, – раз так говорил Фил, то беспокоится действительно не о чем. Я даже не удивился бы, если узнал, что он каждое утро разбирает эту машину, а потом заново по деталям её собирает. При этом делая это всё даже не рабочую смену.

– Что ж, тогда остаётся только вариант с магией...

– Да как ты меня уже задрал с этой магией, кубоголовый!

– Чё ты сказал, Нолан?! А ну иди сюда!

– Но месье, я же попросил вас...

***

И вот я у ворот «Академии городской чартерной школы Хартфорда». Её, как и некоторые другие учебные заведения в нашем городе, основал мой отец с дядей. Конкретно мою лет восемь как назад.

Мой отец, Николас Вилларе, учредитель и генеральный директор одной из крупнейших инвестиционной компании в Америке – «NightMoon». Дядя же, Готье Вилларе, является вторым учредителем и исполнительным директором. У них довольно широкий список интересов. Например в сфере образования. В нашем штате, Коннектикуте, фактически победитель на праймериз определяется тем, на чью сторону встанет мой отец с дядей – при чём именно в такой формулировке. Они держат под жёстким контролем совет директоров, являясь, можно сказать, двумя абсолютными монархами. И продолжая тему политики, в ней они тоже стали крупными хищниками.

По их воле решается, кто победит в избирательной кампании и будет новым губернатором или мэром. Могущество моей семьи определяется не только нашим богатством и властью, но и богатством и властью наших союзников. Отец с дядей объединили за собой всю промышленную, финансовую и политическую элиту штата, взобравшись на новую вершину. Их самих не интересует место в кресле губернатора или мэра города, они предпочитают не влазить в дела политических кланов, лишь спонсируя их за ответные услуги. Разумеется, всё это коррупционные взаимоотношения. Но нельзя сказать, что они не пошли на пользу обычным людям.

После магического погрома, который прокатился по стране в 80-тых годах, число организованной преступности в Хартфорде резко возросло. Полиция годами не могла справиться с бандами, но когда отец с дядей переехали сюда, после ссоры с моим дедом, число группировок начало быстро сокращаться. Полностью преступность не искоренили, по-прежнему порой возникают мелкие уличные шайки, как та, что напала на меня с друзьями, но живут они не долго. Да и люди теперь не бояться ходить вечерами по улицам города, как было раньше, со слов мамы.

Ладно, что-то я опять отвлёкся. Моя академия, речь же изначально зашло о ней. В сфере образования, как я уже поминал, у моей семьи тоже есть свои интересы. Отец с дядей основали и спонтируют несколько частных и чартерных школ, а также университетов в округе, и это далеко не всё. А вот зачем они это делают – хороший вопрос. Мне приятно думать, что я многое за последние годы узнал о своей семье, но я также понимаю, что это всего лишь капли в глубоком океане, и всё самое интересное мне только предстоит выяснить.

– Мой добрый друг, мы здесь! – я узнаю этот весёлый и командный голос из тысячи.

– Стой, кто идёт?!

– Друзья страны! – громогласно заявил Горацио.

– И слуги короля! – поднял вверх кулаки непоседливый Микки, будто собираясь произнести какую-то кричалку.

Это стало одной из наших фишек, здороваться так, цитируя Шекспира. Но для полноты картины кое-чего не хватает. Мы втроём с улыбками синхронно повернули голову в сторону последнего члена нашей группы. Он со сложенными недовольно на груди руками тяжко вздохнул.

– Как же вы меня бесите... И что я должен вам ответить, там и слов больше нет!

– Ха-ха-ха, – рассмеялись мы втроём, подшучивая над вечно серьёзным товарищем.

– В том-то и дело, Виктор, твои оригинальные фразочки всегда бесценны, – хохотал Горацио, который да, не всегда говорит стихами, к счастью.

– А то, – закинул руки за голову Микки. – Вы, русские, такие забавные, хоть шутить совсем не умеете, ха-ха-ха.

– Сколько тебе ещё раз повторять, что я ирландец! – тряс нашу маленькую мышку Виктор, со его ростом это выглядело так, словно он держал в руке плюшевую игрушку.

– Ха-ха-ха.

– Хватит ржать, шакалы!

– Прости, прости, Виктор... – сквозь смех говорил я. – Мы же не со зла. Да и чтобы не случилось, ты навсегда останешься моим боевым товарищем! – вытянул руку и показал ему большой палец.

Он прошёлся по мне взглядом и сказал:

– Ага, как скажешь, коропуз, – я услышал смешки... ах ты изменщик Гарацио, ну ты ответишь мне за это!

– Я не мелкий, у меня средний рост!

– Хм-м, а по-моему, Виктор прав, размером ты почти такой же как Микки, – да что это за союз дылд! Надо тогда с Микки...

– Да, ты и вправду какой-то мелкий, – произнесла эта не мышь, а крыса.

– Чего?! От коротышки слышу!

– Ты так над этим паришься, что мне уже кажется, у тебя какие-то комплексы на этот счёт, – сказал мне этот двух метровый ирландский бугай из моего класса! Не, ну серьёзно, ему точно всего пятнадцать?!

– А ведь и точно, у тебя похоже этот французский комплекс... как его там?

– Комплекс Наполеона, – подсказал Микки Гарацио.

– Нет у меня никаких комплексов! Да и вообще, у Наполеона тоже не было! Для своего время у него был средний рост, как и у меня!

– Ха-ха-ха.

– Хватит ржать!

– Ха-ха-ха... – начал Виктор.

– Я сказал...

–... говоришь прямо как...

– ... хватит ржать! – врезал я кулаком по щеке Виктора.

– Чего?! – расширили глаза Микки с Горацио.

– Слабовато, – я врезал этому голиафу со всей силы, а он даже голову не отвёл! – я же тебе уже показывал как надо!

Виктор пробил меня в живот с такой силой, что я ощутил, как мои ноги ненадолго оторвались от земли. Пусть я и скорчился от боли, но не упал на колени, Вилларе не кому не приклоняются!

Переведя дыхание, я пробубнил:

– Ни чё такой удар...

– Спасибо, я бил в пол силы, – явно этот гад ещё и улыбался!

– ... так вот почему мне показалось, что он как у первоклашки, – задрав голову, я усмехнулся ему в лицо.

– Ах ты мелкий засранец, – ударил он в ладонь.

– Эм, ребята...

– Заткнись, Микки! Тут взрослые общаются.

– Ты чё, не остановишь их, Айзек?

– Пока кровь ручьём тут не полилась, долг дружбы мне не позволяет, – с улыбкой признался Горацио.

– Ц, ай да похерен на вас всех! Делайте что хотите, – обиделся Микки, накинув на голову капюшон и достав приставку.

Я наконец отошёл от удара Виктора и встал ровно.

– Ну что, коротышка, пришёл наконец в себя, – осклабился мой боевой друг. – Тогда время для второго раунда.

– Похоже, неандертальцы, вы опять устроили битву за титул вождя в своём племени, – произнёс один из подошедшей компании.

– Чё сказал?! – потерял ко мне интерес Виктор, и я его понимаю. Похоже намечается кое-что интересное.

– А, это ты, Уолтер, – равнодушно посмотрел я в сторону статного блондинчика, Уолтера Кауфмана. Он являлся общепризнанным первым красавчиком ни то, что нашей академии, а всего города, среди молодёжи. Одет этот франт был как американский промышленник 20-ых годов прошлого века. За одним исключением – он носил с собой трость.

– Что за пренебрежение к своему главному сопернику, Леонард! – пафосно тыкал он в меня пальцем, будто речь шла о противостоянии не подростков, а правителей каких-то империй.

– Да? А где он? Я что-то его не вижу, а ты что скажешь, Виктор? – эх, люблю же я его дразнить.

– Да тоже. Похоже вон, этот хлюпик говорил о Джесике, – качнул он головой в сторону девушки.

– Такого оскорбления я не стерплю. Я вызываю вас на бой!

– Чё, ты один против нас обоих пойдёшь? Неужели наконец яйца отрастил, Уолтер?

– Об тебя мне и руки пачкать не придётся, Виктор. Ты меня не интересуешь. С тобой разберутся мои люди, – пока Уолтер уверенно опирался на свою трость, «его люди» позади него тряслись, смотря на скалящегося ирландца.

– Парни, парни, погодите-ка, погодите-ка, – притормозил нас Айзек, горделиво держа одну руку в кармане брюк. – Уолтер, а ты о нас с Микки не забыл? Так-то мы вчетвером идём в комплекте, – улыбаясь, c прищуром сказал он.

– Вот чёрт, продул, – пожаловался Микки, проигравший в файтинге. – Ладно, отыграюсь на вас.

Наша четвёрка собралась вместе, готовая к очередному бою. Тот случай с Филом на них тоже сильно повлиял. После него мы все решили стать сильнее, чтобы в следующий раз быть способными защитить как себя, так и друг друга.

В начальной школе мы за год наголову превзошли всех своих сверстников, как и учебную программу. Когда это случилось стало понятно, что нам необходимо что-то новое. И мы обратили к родителям. Предки Айзека не возражали, они были слишком занята и не особо интересовались жизнью сына. А вот семья Микки и отец Виктора выступили против. Разница между ними в том, что первые исходили из чувства заботы, а второй просто конченный мудак. Но мой отец решил оба вопроса. Спасибо ему за это!

Нас стали обучать одни из лучших и лучшие мастера боевых искусств и владения оружием. Некоторые из которых даже теперь перепадают в нашей академии, как например легендарный месье Кронквист! Учеником которого я горд быть!

И больше всех из нас над собой работал Виктор. Один его рост о многом говорит. А ведь когда-то он был размером с Микки! Но вот почему он так старался, да и до сих пор я не совсем понимаю. Может он таким извращённым способом пытается нас отблагодарить? Или дело в отце? А может в поступлении в академию?

В нашу чартерную школу можно попасть и не являясь сыном или дочерью богатого предпринимателя, главное соответствовать требованиям устава и критериям отца. Какие такие критерии у отца – понятие не имею, но я точно знаю, что они есть. Потому что именно благодаря этому Виктор Крид, ребёнок из неблагополучной семьи, смог поступить в нашу академию. Которая является очень нетипичной школой. Честно говоря, если бы не связи отца и подкуп различных людей, как из власти, так из СМИ, то нашу академию давно уже бы лишили чартерной лицензии.

И одной из особенностей нашей школы является уклон в профессиональную боевую подготовку – фехтование, оружиеведение, тхэквондо, немецкое джиу-джитсу, владение огнестрельным оружием и многое другое. Черт, да половина наших занятий это боевая подготовка. Каждый день мы обучаемся по десять часов и даже так еле нагоняем программу. На самом деле у нас очень гибкая система обучения, подстраивающаяся под индивидуальные способности человека, так что всё из этого списка мы не проходим. У каждого есть своя «специализация». Моя состоит из тхэквондо, мордау*, фехтования и савата. Обычно у каждого из учеников их два-три, но у меня с друзьями их по четыре – а всё из-за нашей просьбе о дополнительных занятиях, которые вскоре, с нашего согласия, заменили новыми боевыми искусствами. Но это что касается практики, а есть ещё и теория. Не знаю для чего это всё понадобилось отцу с дядей, но зная их, предположу, что они готовят армию для захвата США – вот честно, ни капли бы не удивился, услышь я такое.

Так что мы не просто там какие-то богатенькие детки, как многие думают. Мы пролили много пота и крови, чтобы доказать, что чего-то да стоим сами по себе. А тем, кто скажут иначе, мы с удовольствием с друзьями начистим морды.

– И что вы тут опять устроили! – завопила главная фурия академии.

– Ой-ёй, – высказался за всех Микки, пряча лицо под капюшоном.

– Хэй, Марта, твоя красота розит как всегда! – попытался смягчить ситуацию подхалим Горацио.

– Замолкни, Айзек, вы опять решили устроить драку в стенах академии – это не простительно! Леонард, ты ведь наследник компании «NightMoon» и уважаемой всеми в городе фамилией Вилларе, поэтому, пожалуйста, хоть немного соответствуй своему положению, – а вот сейчас, если честно, было немного обидно.

– Слышь ты, мадам президентшата...

– А Виктор как всегда прямолинейный, – вставил свой комментарий Айзек.

– ... продолжишь наседать на него, я и тебя отделаю, – хрустнул Крид костяшками. В этот момент мне полегчало – приятно, когда у тебя есть надёжные друзья.

Парень рядом с Мартой, Райн Ливингстон, принял боевую стойку, вытащив немного катану из ножен. М-да... а он похоже всё ещё считает себя японским самураем, прося обращаться к нему не иначе как «Кеньючио Харада» – кто-то явно пересмотрел аниме.

– Стой, Харада, – остановила своего зама, «вице-президента», Марта Хадсон.

– Хай, сёгун, – расслабился «самурай».

Президент школы поправила очки.

– А вы что стоите, глазами хлопаете, быстро разошлись, а иначе я сделаю так, что в никакую поездку вы не поедите!

– Ладно, ладно, дорогая Марта, мы уходим, – высказался за всех Горацио.

Уолтер со своей компашкой собирался молча уйти, но встретившись со мной взглядом, он произнёс:

– Это не конец, Леонард.

– Ха, ну разуметься, соперник, – ухмыльнулся я и заметил, как губы у Уолтера дёрнулись.

– Кому сказала, прочь отсюда!

Примечание:

* Мордау – вымышленное боевое искусство, которое существует только в рамках этого мира.

Глава 3

Шёл урок месье Мёрфи. Я с жаждой страждущего голодного французского ребёнка, во время оккупации Парижа, поглощал каждое слово учителя. Он рассказывал о таких вещах, которые даже в интернете трудно найти. И делал он это столь поэтично и красочно, словно сам всё переживал!

Эх, правда не все разделяли моё воодушевление. Так, например, Микки тайком играл в приставку под партой, лишь краем уха слушая, что говорит месье Мёрфи, и переодически поднимая на него глаза. Виктор же сидел подобно древнегреческим мыслителям, от чего даже можно было подумать, что он всерьёз погрузился в учебным процесс. Однако в действительности мой друг просто спал за крайней партой у окна, уперевшись на одну руку и ей же прикрываясь, чтобы не спалиться.

А вот Горацио с Уолтером внимали словам учителя. Только вот если Айзек это делал лишь для того, чтобы не иметь проблем потом на экзамене, то мой соперник производил какие-то записи в своих тетрадках и блокнотах – он везде таскал как минимум блокнот с собой. Хотя за переноску «документации» обычно отвечал один парень из его шайки по клички «Нейтрон». Вообще, Уолтер человек неплохой такой, со своими тараканами, но в этой академии таких большинство.

Помню как было странно услышать от моего сверстника, под конец начальной школе, что отныне я его соперник, которого он обязательно превзойдёт. И это при том, что до этого я вообще о его существовании-то и не знал, мы с ним учились в разных классах. Но уже в академии, так получилось, что мы попали в один. И конечно же, это было чистой воды совпадение, не иначе.

Спросив у отца, знает ли тот семью Кауфман, он много чего мне о ней рассказал. У этого рода оказалась тоже богатая история, которая тянется аж в Англию XVII века. После английской революции, тогда ещё мелкий род джентри, стал идти в гору, богатея на торговли товарами из Нового света. Так продолжалось ещё довольно долго, но из-за череды несчастий, Кауфманы начали терять своё богатство. Всё усугубилось в первой половине XVIII века, когда их конкуренты вызвали волну недовольств, связанную с их вероисповеданием – а были они квакерами.

Притеснения вынудили Кауфманов перебраться в Новую англию, незадолго до американской революции. Во время войны за независимость они сильно прославились и преумножили своё состояние. Когда залпы мушкетов и пушек прекратились, их семья осела в Хартфорде, став основой его экономического благополучия на следующие столетия. Также в то время они прославились как ярые сторонники аболиционизма, движения за освобождения рабов, и идей Джона Вулмана.

Фамилия Кауфман в XIX веке была известна на всю Америку и даже выходила за её пределы. Но после Великой депрессии и начала периода деиндустреализации США в следующем столетии, KIC (Kaufman Industrial Company; КейАйСи) стала переживать свои худшие годы. И хоть ситуации со временем выровнялась, но капитализация компании KIC упала до уровня среднего регионального игрока. Чтобы выжить, они переквалифицировали свою сферу на производство автомобилей, переименовав компанию в «Kaufman Motors». Отец говорил, что падение «империи Кауфманов» сильно задело их чувство гордости, особенно когда пришла наша семья и задвинула их ещё дальше на задние роли. Вот похоже поэтому Уолтер и решил бросить мне вызов, как наследнику рода Вилларе. Думается мне, на него в семье тоже не слабо так давят.

– Что скажите, мистер Краус?! – проорал на весь класс, а то и больше, месье Мёрфи.

– Да-а, мистер Мёрфи... а какой был вопрос? – Микки похоже так увлёкся игрой, что вообще потерялся для мира сего. Но приставку он успел сбросить в рюкзак – в этом деле мой друг достиг высшего мастерства.

– Как? Вы что уже об этом забыли? Я же только что об этом рассказал! Господа, попрошу вас без паники, ведь это лишь повод закрепить знания! – месье Мёрфи как всегда малость увлёкся повествованием. И не мне его осуждать!

Наш учить выглядел как всегда импозантно: белая рубашка, с подвёрнутыми до локтей рукавами, тёмно-синий жилет, красный галстук и чёрные штаны. Как и многие другие преподаватели в нашей академии, он был относительно молодым, тридцать с чем-то.

От слов учителя некоторые ученики издали жалобный стон. Дураки!

– Мистер Мёрфи, скажите, позволено ли мне, внести предложение для вашего суда?

– Конечно, мистер Лич, будем рады вас послушать!

– О, вы так любезны, сэр Мёрфи, – польстил Айзек, поднимаясь с места. – В начале, ради всеобщей справедливости, хочу заметить, что не все упустили вашу мысль, как мой смышлёный друг – Микки Маус, – помещение залил смех, от которого даже Виктор проснулся.

– Ты какого хрена несёшь?! – ударил по парте геймер, покраснев.

– Но-но, попрошу не выражаться вас, мистер Краус, и дать закончить мистеру Личу.

– За что я благодарность выражаю вам, сэр Мёрфи, – пафосно поклонился этот позёр.

– А ему, что, можно называть меня Микки Маусом? – ученики вновь рассмеялись.

От такого внимания к себе, Краус вновь спрятал лицо под капюшоном, на что учитель никак не отреагировал.

– К несчастью, – притворно скорбно продолжал Горацио, – время нашего урока приближается к концу. Повторов допустить мы более не можем! Но кое-что нам доступно напоследок, – по-заговорщически улыбнулся он. – Возрадуетесь друзья, король и слуги короля! Ведь хочу я предложить, для наших же свершений на поприще постигаемой науки, – устроить блиц-тест!

– Чего?! – завопили мои одноклассники.

В классе стало жарко. В адрес Айзека летели нашёптываемые проклятия, но и в голос подростки не стесняли себя в возмущениях. Пусть и не столь грубых. У Виктора и вовсе челюсть отвисла от услышанного. Хотя ему нечего переживать, потому что рядом с ним сидящий Микки поможет ему на тесте, как обычно это и происходит, когда Виктор засыпает на уроках. И не стоит заблуждаться никому, что Микки какой-то несмышлёный паренёк или вовсе – дурак. Он занимает второе место по общему числу набранных баллов за экзамены в нашей академии уже два года подряд. Сразу за ним идёт Уолтер, а я... а я на девятом. К слову, и Виктор не лыком шит. После того как мы стали его подтягивать, он вошёл в двадцатку лучших учеников, заняв законное семнадцатое место в прошёл году.

– Хм-м, знаете, мистер Лич, а мне нравится ваше предложение. Так и поступим!

По комнате прокатилась волна стонов отчаявшихся подростков.

Айзек в своём стили. И сейчас речь не про его манеру общения. Дело в баллах. В нашей академии, чем больше баллов у ученика за семестр, тем больше у него привилегий в следующем – это то, что касается «простых привилегий». Которые не единственные в нашем учебном заведении. Так, есть ещё «специальные привилегии», которые можно получить в следующем учебном году на основании общего балла за предыдущий по экзаменам. И конечно же «особые привилегии», или как их называют ученики: «привилегированные привилегии». Последние можно получить, только если ты занимаешь особое положение в академии, как например «президент академии», коем является Марта Хадсон.

Но это всё, если грубо упрощать. А так есть ещё регрессивная балловая система, контрольный балловый показатель, привилегии классов и остальное. Короче, общая мысль такова: чем больше баллов у тебя – тем лучше тебе, чем меньше баллов у других – тем лучше тебе. И Айзек сейчас, говоря языком бизнеса, подосрал нашим конкурентам.

***

Шесть часов вечера. Окончание учебного дня. Мы с друзьями двигались по коридорам академии по направлению к гардеробной. По дороги мы обменивались впечатлениями за сегодняшний день и, разумеется, самые яркие произошли на уроке месье Мёрфи, из-за действий Айзека. Но, будем честны, даже без этого урок был просто великолепным! Сегодня учитель натурально превзошёл сам себя! Хм-м... А может я немного предвзят, потому что мы проходили тему, заставляющую биться моё сердце чаще?

На позапрошлом занятие наш класс изучил причины начала Второй мировой войны, которые все, по сути, можно свести к неудовольствию другими странами окончания Первой мировой, развязанной Французской империей, в которой она и победила. Та началась 17 марта 1909 года и длилась шесть лет, вплоть до 11 ноября 1915, когда был подписан Брюссельский мир. По окончанию войны Французская империя взяла под контроль половину Рейнской области, большую часть Валлонии и Западную Фладрию. Именно на несправедливости этих пунктов договора напирала нацистская Германия, когда 5 июня 1938 года объявила войну Второй Французской империи. К слову, это забавный момент. Вот казалось бы, после подписания антифранцузского пакта в 1934 году, между Третьим Рейхом, Италией, Бенилюксом, Великобританией и Советским Союзом (в 1940 к этому списку добавилась Испания), Амстердам должен был быть одним из первых, кто выступит против Франции, чтобы вернуть земли в Валлонии и Западную Фландрию. Однако этого не произошло ни тогда, ни вообще за всю войну. Хотя с другой стороны, к чему удивлять-то? Ведь на этот пакт все участники в конце концов забили. Третий рейх тайно готовился воевать против русских коммунистов, Лондон вступил в войну 4 августа 1939 года... только на стороне Французской империи! А Советский союз вообще объявил войну Германии, напав со спины, после того как уже всем было очевидно, что Ось неизбежно проиграет.

Так, ну это я слишком далеко забежал. А ведь самое интересное началось ещё в сентябре 1939... Событие Сентябрьского Зелёного дыма, которое перевернуло мир с ног на голову. До этого большинство людей даже не догадывалось о существовании настоящей магии и волшебников. Христианская Церковь хорошо постаралась в этом. Ведь, как сейчас известно, магия, и вообще любой, кто ею применяет, взывает, как бы сказали Отцы церкви, к «языческой природе», эфиру. А эту «природу» ещё с Античности пытались извести первые христиане. Вот волшебники всех мастей и затаились после Средневековых событий, чтобы восстановить силы. А потом бахнула реформация! УА-ХА-ХА-ХА!

Но когда в сентябре 1939 года нацисты вновь использовали на войне магию, да ещё столь открыто и массово, об её существовании не узнал только уж совсем дремучий человек. Ну, или пещерный отшельник. Об этом кричали на каждом шагу, и наука столкнулась с самым жесточайшим кризисом со времён своего зарождения в Новое Время и рассвета во Франции, c появлением Культа Разума.

Рейхсцаубереру в кротчайший срок смогли ни то, что разбить, а разорвать французскую линию обороны под Парижем – между прочим самой сильной армии мира. В ночь с 13 по 14 сентября от проклятия скончался слабовольный Наполеон VI, племянник Великого Наполеона V. А уже 24 числа город был взят. Затем началась знаменитая немецкая операция «Гидра», то есть октябрьско-ноябрьское наступление. К его окончанию последние французские силы оказались заперты на юге Франции, на протяжённой линии от Аквитании до Прованса. Ну, ещё была Нормандия... о чём французы обычно не говорят. И великая битва за Бретань!

(Картинка из интернета, нередактированная)

И вот тут месье Мёрфи меня обманул! Я-то думал, что мы успеем сегодня захватить и триумфальный момент возвращения Наполеона V и его сына Аполлинера, ставшего на этой войне известным как «Бог войны» – самое громкое из его прозвищ. Но как бы не так, продолжение в следующем DLC, как сказал бы Микки. Печально...

Когда мы с парнями вышли на улицу, а если быть точнее, за ворота академии, нас подловил Уолтер с его ребятами рядом с парковкой. Он вызвал нас на бой. Ну, вообще он вызвал меня один на один, но получилась как обычно – стенка на стенку. И никто из нас не был против. Мы довольно часта устраивали разборки друг с другом по разным, порой даже абсурдным поводам. Как-то раз, к примеру, мы подрались с группой Уолтера только из-за того, что его человек в столовой взял блюдо прямо подносом у Виктором, на которое уже наложил взгляд мой друг. Если бы не Марта, мы бы прямо там устроили драку. Но с президентом академии никто не хочет связывать. Один раз попробовали, больше не тянет.

– Отец потребовал, чтобы сегодня я не задерживался, поэтому давайте встретимся завтра, где обычно, – внёс предложение наследник рода Кауфман.

– Да, у меня тоже есть планы на сегодня, – признался я под ухмылки своих друзей. Ну что за гадёныши!

– Прости, Уолтер, но завтра я не смогу. Помнишь, моя матушка настояла на курсах в консерватории? – сказал русский паренёк, Юрий, из семьи эмигрантов, покинувших Россию после революции.

– Точно, извини, запамятовал. Тогда в среду.

– Нет-нет-нет, нет! – размахивал руками Микки. – В среду я вообще в академию не приду, потому что мы с мамой поедим в Питтсбург, на показ мод. Там будет дебют её подруги. А отказывать маме в таком... короче, я не хочу играть в Dark Souls в реальной жизни.

Не все поняли о каком «Dark Souls» идёт речь, но это было явно что-то на геймерском.

– Тогда четверг.

– Без меня, – угрюмо сказал Виктор, держа руки в карманах. – У моего папаши опять проблемы. Мне нужно их решить, – если честно, я до сих пор удивляюсь, как он, с его то выдержкой, может всё ещё общаться со своим отцом, после того, как тот над ним и его матерью столько лет издевался.

Уолтер помассировал глаза.

– И кто же у нас в пятницу занят? – спросил он.

– Я, босс, – виновата отозвался мелкий очкастый паренёк, который всюду таскался за Уолтером и носил за ним белый кейс с «документацией». Это и был тот самый «Нейтрон». А так, его настоящее имя Джимми. Своё прозвище он получил из-за своей сообразительности – как-никак первое место академии! – и-и-и... имени? Оно у него такое же, как и у одного персонажа из старого мультика нулевых.

– Ничего, Нейтрон, – похлопал его по плечу Уолтер. – В отличии от остальных, ты меня никогда не подводишь.

Джимми засмущался и сжался.

– Суббота? – словно ястреб, который готов броситься на свою добычу, посмотрел на всех Кауфман.

– Нет.

– Хорошо, тогда до субботы, – Уолтер развернулся и пошагал со своей тростью прочь, а за ним последовала его свита.

Тут и мы уже собирались друг с другом прощаться, направившись каждый к своей машине с телохранителями. Но Гарацио привлёк внимание всех, особенно моё.

– Чудится ли мне, или там и вправду твоя любовница скрывается?

Мы все посмотрели в указанное направление. На противоположной стороне дороги, возле угла здания детской больницы, росло дерево, а вот за ним скрывался человеческий силуэт. По готическому внешнему виду и ярко-жёлтым, натурально золотым глазам, догадаться что это за девушка было не сложно...

– Ц, опять она... – повесил я голову.

– Не робей, Дон Жуан, и иди к своей даме, она желает твоего внимания, – подтрунивал надо мной этот дрянной стихоплёт.

– Я понимаю твою беспокойство, Леон, – поддерживал Микки, – мне бы тоже было неприятно, если бы меня преследовали.

– О Микки, мой дорогой Микки, женское внимание не тягость, а радость!

– Ну и кто из нас тут Дон Жуан, а, Айзек?

– И я тоже! Все мы Дон Жуаны в той или иной степени... Между прочем, этим вечером, мне компанию составит одна из канареек, – так этот сердцеед называл девушек, за которыми ухаживал.

– Я разберусь с этим, Леон, – серьёзно высказался Виктор, смотря на девушку.

– Чего?! Виктор, может ты не понял, но смерти ей пока мы не желаем. Ведь правильно глаголю я, Леон?

– Да... – похоже и я на мгновение потерял дар речи. – Пусть она и доставучая, но мы с ней давно знакомы, и я не хотел бы...

– Да за кого вы меня тут принимаете?! – разразился Виктор, от чего Микки скрылся под капюшоном, а мы с Горацио смотрели на него хлопающими глазами. – Да я ничего ей не сделаю! Так... поговорю с ней и объясню, что она тебе не интересна. А ты давай уже, катись к своей Лилиан.

Эти слова Виктора, забияки Виктора, грозы улиц, прозванного Саблезубым Кридом, из-за его длинных клыков, которые видят противниками перед тем, как он забивает их в асфальт, поразили меня с Айзеком куда больше, чем вариант с расправой над беззащитной девушкой. Да что тут говорить, даже Микки шокировала дипломатичность Виктора! Мой друг-геймер приподнял капюшон, по-видимому убедиться, что ему послышалось. Но ему не послышалось!

– Эй, уроды, вы чё, охренели?! Вы сейчас все трое в больницу эту отправитесь!

– Стой, Виктор... стой, – первым вернул дар речи наш поэт. – Всё в твоих руках, дружище. Мы полагаемся на тебя, да, парни? – мы ничего с Микки не ответили, потому что всё ещё пребывали в изумлении, но Горацио это не помешало: – Вот и отлично. Пошлите.

***

Мы с Филом подъезжали с особняку семья Милтон, выпоенном из белого гранина. Лучи заходящего солнца отблёскивали от дома, придавая ему какую-то магическую природу. А его возвышение на холме как бы говорило всем окружающем его домам: знайте своё место. Ну ладно, я несколько драматизирую. В отличии от Вилларе, за Милтонами я не замечал каких-то намёков на зловещие планы. Обычная богатая американская семья, владеющая самым известным в Америке брендом шоколада «Junketmilton». Подумаешь, ничего особенного.

Остановившись у особняка, я вышел из машины, перекинувшись напоследок парой слов с Филом, который «будет ждать меня здесь». И у меня даже сомнений не возникает, что эта Хатико отступит. Скорее перегрызёт горло любому, кто ему помешает.

Дойдя до поста охраны, мне сразу открыли окошко и поприветствовали. Я далеко уже не первый раз сюда захожу, так что телохранители Милтонов хорошо меня знают. Впрочем и я уже выучил все их имена – всех двадцати шести человек.

– Мистер Вилларе, вы пришли к мисс Милтон?

– Да, Фрэнк. Давно уже мы с ней не виделись.

Мы с Фрэнком завели разговор, пока его напарник, Стивен, сообщал в особняк о моём прибытие. Уже через минуту, как я тут оказался, мне открыли ворота.

– Удачи, мистер Вилларе.

– И тебе, Фрэнк. До встречи, Стивен.

– До встречи, мистер Вилларе.

Не успел я дойти до дверей дома, как ко мне навстречу выскочила Лилиан.

– Ух! Привет, а ты шустрая.

– Ох, ну кто бы говорил, – схватила она меня за руку и стала утаскивать во двор. – Пошли скорее, а то времени мало.

– Постой, – был смущён я её напористостью. Видимо сильно соскучилась, – я ещё не поздоровался с твоими родителями.

– Мачехи сейчас нет, а отец утонул в работе, так что считай, что и его тоже здесь нет. Скорее, за мной! – нежно улыбнулась она мне, словно французская принцесса, и увела прочь.

В какой-то момент я ощутил себя добычей дикой львицы, особенно учитывая все эти её ужимки и дерзкие улыбочки. Но я не в коем случае не жалуюсь. Её взбалмошное поведение и кокетство меня всегда очаровывало.

– А ты использовала крем? – забеспокоился я, пока она меня куда-то вела. – А то ты так быстро выбежала и без длинной одежды...

Тут она остановилась, и я вслед за ней. Лилли встала в пол оборота ко мне, слегка приклонившись как балерина, и посмотрела столь нежно, что не передать словами. А это даже ещё я не видел её пленительных глаз!

Она ухватилась обеими руками за мою ладонь и стала нежно поглаживать пальцами по ней. Это также было не передаваемо словами. У неё очень нежные руки. Я ощущал приятное покалывание, которое отдавалось во всём моём теле. Если Ахиллес упал на колени от одной стрелы в пяту, то я готов был пасть уже сейчас за куда меньшее. Руки Лилли стали подниматься выше.

– О Лео, мой дорогой Лео, ты всегда так беспокоишься обо мне... страдаешь, мучая своё сердце терзаниями... стараешься облегчить мне жизнь... и поэтому, я хочу тебе сказать, – приблизилась она губами к моему уху, нашептав: – перестать считать меня фарфоровой куклой или богатенькой неумёхой.

Лилли повадила своим носом об мой, а затем, чуть отстранившись, приопустила солнцезащитные очки. В тот же миг, как я увидел её прекрасные лазурные глаза, слов вести борьбу у меня не осталось. Добивающий удар она нанесла мне, когда подмигнула. К этому моменту я всерьёз начал задумываться о том, что мне скоро понадобиться доктор. Моё сердце колотилось как у «двигателя Кинга», из того аниме, которое нас заставил посмотреть Микки. Не дав мне перевести дух, Лилли вновь меня куда-то потащила.

Глава 4

Она пряталась за деревом, надеясь, что её не заметят. Но сегодня мисс удача была не на её стороне. Компания Лео обратила внимание на прячущуюся девушку в готическом наряде, начав переговариваться на её счёт. Она задумалась, стоит ли сейчас отступить, чтобы лишний раз не тревожить своего любимого? Недолго размышляя, девушка отбросила эти мысли. Она всё ещё лелеяла надежды на то, что он, быть может сейчас, сам подойдёт к ней и заговорит и тогда, и тогда... Тогда всё изменить, к лучшему. Станет как раньше. Или быть может больше?..

К её глубочайшему сожалению, все чаяния быстро разлетелись. Вместо Лео к ней направился Виктор, пока её возлюбленный уходил прочь. Она проводила того томным взглядом. Крид же с каждым шагом становился всё ближе, к несчастью девушки. Но она не желала с ним разговаривать. Хоть и ценила его как... приятеля? Да, наверное так. Девушка и сама не знала, кем он ей приходится. Смотря на уверенно наступающего парня, она вновь задумалась об отступлении. Но времени что-то предпринимать уже не осталась. Девушка скрылась за деревом, прикрывшись тем как щитом.

– Привет, Эмили, – неуверенно начал Виктор.

Девушка молчала.

– Не хочешь со мной говорить? – от парня не было слышно свойственной ему дерзости, скорее в его голосе звучала печаль.

Ей не хотелось быть грубой по отношению к Виктору, или как-то его ранить, но общаться сейчас с ним она точно не жалела. Эмили как ребёнок невинно прижалась к стволу, вцепившись в него маленькими кулачками. Девушка услышала грустный вздох парня, а затем почувствовала, как что-то стукнулось об дерево и прокатилось по тому вниз. Она краем глаза взглянула на ту сторону и увидела Крида, сидящего на земле.

– Послушай, Эмили, – от его слов девушка пугливо спрятала голову, пусть парень и говорил мягко, – зачем ты это всё делаешь? Зачем так издеваешься над собой? Леон тебя не любит, и никогда не полюбит. Для него всегда на первом месте будет Лилли.

Эти слова ударили по Эмили гораздо сильнее, чем любое из издевательств и насмешек, которым она подвергалась за свою жизнь. Они были острее ножа и жгучее пламени – и это не пустые речи, она знала по себе, насколько болезненны эти вещи.

– Из-за твоего поведения, – продолжал Крид, – тебя боятся и сторонятся люди. Когда вообще в последний раз ты заводила новых друзей, подруг? После того случая хоть кто-то появился?

«Кроме него, мне никто не нужен» – подумала девушка, царапая кору ногтями.

– Прости, Эмили... – с сожалением промолвил Виктор, – я не хотел тебя обидеть, правда. Мне просто больно видеть, как ты уничтожаешь свою жизнь.

«Я её не уничтожаю, Виктор, – я её уже уничтожила. И я не хочу, чтобы ты об этом знал. Не хочу, чтобы ты возненавидел Лео из-за меня. Поэтому я с тобой и не говорю... извини, Виктор».

– Это того не стоит. Леон был бы искренне рад, если бы ты пошла дальше. Я его друг, поэтому я знаю это наверняка. Подумай о своей жизни.

«Вся моя жизнь принадлежит Лео, и я сделаю ради него всё».

– Ты знаешь, какой он упёртый, Эмили. Леон не никогда не откажется от Лилли. Этот парень лучше сдохнет, чем сделает это. Он прямо сейчас отправился к ней. Для него она навсегда останется сияющей Луной, а ты будешь лишь ночной темнотой, что окружает их.

– Я знаю всё это! – Эмили выскочила из-за дерева, крича дрожащим голоском: – Мне никогда не быть рядом с ним, не держать его за руку, не сходить на первое свидание, не станцевать на впускном... Ну и путь! Мне всё это не нужно! Пусть он будет с Лилли, я не против. Если это принесёт ему счастье, то я буду только рада! Может я хоть так заглажу свою вину перед ними... – на прекрасных золотых глазах девушки стали наворачиваться слезы. – Тьме никогда не быть рядом с Солнцем... я никогда не стану для него сияющей Луной – я всё это знаю... – макияж Эмили следовал за её слезами, размазывая прекрасное бледное личико, пока она заикаясь пыталась закончить: – Но я никогда не откажусь от Солнца... даже Тень хочет им любоваться...

Виктор не знал что сказать. Он не хотел обидеть девушку, но он это сделал. Глядя на испачканное расплывшейся косметикой лицо, дрожащие губы и полные печали глаза Эмили, Крид попытался что-то промолвить, но выходило нечто невнятное:

– Эмили... прости, то было... я... я не хотел...

Девушка больше не могла находиться здесь. Она стала убегать.

– Э-эмили! – вскинул руку Крид. – Стой!

Но та уже не слушала и вскоре скрылась из поле зрения.

– А-а-а! – издал Виктор вопль отчаяния, а потом нанёс удар по стволу дерева. А за ним ещё и ещё.

***

Эмили ехала на автобусе в сторону своего дома. Она села в самом конце у окна, чтобы не сталкивать с людьми. Хотя пассажиры переодически всё равно бросали на неё взгляды. Какие-то были сочувственные, какие-то равнодушные, но были и осуждающие. При чём в последнем случае это касалось и тех, кто её совсем не знал. А было это связанно с её внешнем видом, намекающем на отношение девушки к магии.

Она вышла на остановке недалеко от своего дома. Чтобы добраться до места, необходимо-то было пройти всего-то каких-то пару улиц, но кто бы мог подумать, что именно там она и наткнётся на них.

– Далой тиранию магов! – кричал мужчина в граммофон, стоя в кузове машины.

– Верно! Далой! – поддакивала собравшаяся вокруг толпа.

– Они принимают нас за грязь! Смеются за нашими спинами, братья и сёстры!

– Верно, всё так!

– Братья и сёстры мои, вспомните первое послание Иоанна, а именно главу четвёртую, стих третий: «А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста…», – размахивал библией оратор. – Таким образом, всякий, кто отрицает божественную и человеческую природу Иисуса Христа – есть антихрист! В этом смысле как раз и «... появилось много антихристов»! Глава вторая, стих восемнадцатый.

– Именно!

Эмили на мгновение задумалась, а стоит ли вообще рисковать и проходить мимо них, или быть может лучше обойти? Но она быстро отказалась от этой мысли. Сейчас девушка с трудом держалась на ногах и поскорее хотела вернуться домой. Да и не нападут же они на подроска посреди улицы, верно?

– А теперь вспомните многоуважаемого Мартина Лютера, который нас также об этом предупреждал, говоря о приходе боговраждебной силы – кою, без сомнения сейчас можно сказать, он называл магией!

– Да!

– Долой власть магов!

– Смерть магам!

По внешнему виду спикера – необычной чёрной одежде, отдающей чем-то религиозным – девушка поняла без труда, что это за человек. Он предупреждал её о них. Этот человек один из членов Вселенского христианского союза, главного спонсора партии «Американские люди» – третей по политическому весу в стране, возникшей в 80-е года прошлого столетия. Данная политическая организация крупнейшая сила, выступающая за ограничения в отношении магов и магической деятельности в США.

– ... Власти Америке бросили нас, обычных людей, приклонившись перед этими магами! – кричал манталлисакри* в громкоговоритель.

– Правительство на их стороне!

– Слышали, что вчера говорил Дэниэл Харрис? Конгресс намерен завернуть предложение белых людей** об увеличении субсидий для немагов!

– Да это возмутительно!

– Мой брат живёт в Обеих Силициях***, и он говорит, что там у них вообще увеличили магам пособия в пять раз! – разъярённая толпа стала злее прежнего.

Одна из женщин этого осиного гнезда заметила проходящую мимо Эмили, о чём не преминула тут же сообщить остальным:

– Глядите! Это девчонка же тоже маг!

– Где?!

Озлобленные люди обратили внимание на испуганного и грязного подростка. Некоторые из толпы посчитали, что неправильно обижать ребёнка, но и мешать остальным из их рядов они не стали.

– Из-за таких как ты моя дочь не может найти работу! – обвиняла женщина, но уже другая.

– Меня уволили из-за подобной тебе! – а это был уже толстый мужчина с кепкой на голове.

Некоторые из прохожих не смогли выносить зрелища издевательства над ребёнком, поэтому вмешались.

– Отвали, жиртрес! – на ломаном английском сказал крупный мужик персидской внешности.

Пухлый парень, от того, что получил от пор, сглотнул и отступил назад. Но ему на помощь пришли его товарищи по мировоззрению.

– Не лезь, араб, ты вообще не американец!

– Ну а я американец, и чё мне скажешь?

На этой улице намечалась потасовка. Под шумок, Эмили смогла ускользнуть.

***

Она оказалась перед пятиэтажным зданием из красного кирпича, который стоял на окраине города. Здесь находился дом Эмили. Как и все остальные постройки поблизости, да и во всей Америке, на своих стенах оно содержало пентаграммы с одной вершиной вверху, обозначающей превосходство духа над четырьмя первородными материями, и особыми символами в круге. В США этот символ наносился для ограничения незаконной магической деятельности и магической деятельности в области запретной магии. В случае же, если кто-то силой, при помощи заклинаний, пытается уничтожить Сиенскую пентаграмму****, происходит магический выброс, который фиксируется уполномоченными органами по этим вопросам.

Эмили вошла в здание и стала подниматься на четвёртый этаж. Открыв входную дверь, её сразу встретил запах табака и спиртного, а также шум телевизора из зала. Сняв обувь и верхнюю одежду, она двинулась по тёмному коридору к проблескам синего света.

– ... а что с Четвёркой? – говорил мужской голос, который хотя бы раз слышал любой американец. – Если три года назад у них получилось, то может американской армии пора кое о чём задумать? Я не на что не намекаю, но мне кажется, что им прорабы поразмыслить, сидя в своих дорогих французских автомобилях, на что на самом деле следует тратить деньги американских налогоплательщиков. Наши с вами деньги, друзья. Хотя-я... кто я такой, да? Подумаешь какой-то ведущий новостей. Большие шишки в Вашингтоне прерасно и сами знаю куда девать наши с вами кровные! Ну, например как набор магов в полицию... А, что? Вы не слышали? В таком случае, друзья, у меня для вас большие, пахучие, новости из Калифорнии...

Девушка увидела отца в старых спортивных шортах и майки из секонд-хенда, сидящего в кресле перед телевизором. В руке он держал банку алкоголя, которых таких же вокруг него валялось ещё с полдюжины, но уже опустошённых.

– Я вернулась, пап, – тишина в ответ. – Я буду у себя в комнате. Пожалуйста, не беспокой меня какое-то время.

Мужчина с мёртвым вырождением лица продолжал пялиться в телевизор, не обращая ни малейшего внимания на заплаканную дочь. Эмили молча пошагала в свою спалю, слыша себе вдогонку только голос ведущего Дэниэла Харриса, с канала Vox Americae*****.

Она зашла в комнату, где её встретила старая добрая и столь знакомая тьма. Закрыв за собой дверь, девушка лишилась последнего источника света. Эмили прижалась спиной к выходу и тяжело задышала. Ей потребовалась минута, чтобы вернуть самообладание. Затем зажёгся огонь.

Не менее дюжины свечей загорелись в помещении. Комната Эмили была завалина старой тканью, сломанными вещами, потрёпанными книгами и много чем ещё. Окно было закрыто непроницаемыми шторами, сохраняя в тайне всё происходящее внутри от белого света.

Ножки у кровати девушки отсутствовали, от чего та просто лежала на полу. С левой стороны на всю стену раскинулась засохшая пентакля алого цвета, от которой тянулись жуткие изображения толи корней, толи щупалец. В центре же неё находился череп, охваченный большим сгустком.

Справа, недалеко от угла, стояли два шкафа и что-то ещё, накрытое покрывалом. На полках одного из них находились книги, пергаменты, амулеты, кольца и другие предметы магической принадлежности. Второй же содержал в себе закупоренные баночки, у большинства из которых содержимое не было видно из-за помутневшего стекла. То же, что можно было разглядеть, относилось явно к внутренностям животных, при чём свежим.

В самом же центре находился некрупного размера столик, на котором была лишь одна горящая свеча. Из всего в комнате, именно он отличался больше всего от остального. Этот стол будто совсем недавно начистили до блеска или и вовсе купили – на нём не было ни малейших повреждений.

Эмили подошла к пентакле слева и окунула руку в чашу с кровью. Магический символ на стене был не закончен, не хватала одного мазка. Исправив этот недочёт, она прошипела:

– Хадуэй’но Инфииэл Инса’туэй.

Девушка тут же увидела, как изображение пришло в движение: его корни-щупальца раскинулись на потолок и пол, да так, что казалось, они приобрели трёхмерный вид; круг пентакли проплыл по комнате и исчез; глазницы черепа засверкали, будто веки поднялись, а сгусток вокруг него стал иллюзорно переливаться. По помещению раздались животные звуки.

Игнорируя шум под покрывалом, Эмили двинулась к первому из шкафов. Он пред ней ушёл влево, встав вплотную к углу. Из маленькой части подпола на том месте, где находилась мебель, выходил чёрный дым. Под требовательным взглядом девушки доски выпрыгнули, обнажив завёрнутую в старую ткань книгу. Забрав её, всё вернулось на место. С полки Эмили взяла ритуальный нож.

Положив книгу на деревянный столик по середине, девушка откинула ткань. Обложка манускрипта содержала тот же рисунок, что был на стене комнаты. Даже не открывая её можно было понять, что местами рукопись сильно обгорела. Эмили оставила нож.

Приблизившись к тому, что оставалось сокрытом, она подняла покрывало. Свечи осветили десяток клеток с животными. Открыв самую верхнюю, девушка аккуратно взяла в руки курицу. Она стала поглаживать животное, успокаивая его. Дальше она вернулась к столу.

Книга сама раскрылась перед Эмили, остановившись на нужной странице. Не прекращая поглаживать, девушка обратилась к животному:

– Спасибо тебе за помощь. Я правда благодарна. И прости меня за это, – зажмурила Эмили глаза, свернув голову покорившемуся созданию.

Положив тело на стол, она взяла в руку нож и начала потрошить мёртвую курицу. Вытекающая кровь тут же ручьём затягивалась в книгу, растворяясь в ней. Подул хладный ветерок, несмотря на то, что комната полностью была отгорожена от внешнего мира. Это дуновение напоминало о смерти.

– Я преподношу это в дар духу, что ответит на мой зов, – говорила Эмили, раскладывая по столу внутренности, – Я призываю тебя, Анграхор.

Свечи погасли. Спальня вновь погрузилась во мрак. Животные, что до этого шумели в своих клетках, резко затихли. Отовсюду стали доносится скрежеты и хрусты дерева. Эмили ощутила тяжёлое дыхание у себя над ухом, а затем почувствовала как что-то со спины приблизилось к её шее, еле заметно сжав её. Вскоре эти ощущения отступили.

Перед ней загорелась свеча. Это была та самая, которая до этого стояла на столе. Под светом огня девушка заметила, что органы курицы были разорваны, а манускрипт закрыт. Из-за того, что тьма вокруг была столь густой, что нельзя было разглядеть ничего в спальне, могло показаться, что свеча по собственной воле парила в воздухе. Это было не так.

– Давно не виделись, Эмили, – говорил некто из тьмы. Его голос был приглушённым. Сдавленным. Он звучал эхом.

На свет показалась голова гуманоида, лишённая волосяного покрова. Он имел очень крупные полости для глаз, но маленькие нечеловеческие зрачки, и широкую улыбку с рядами острых длинных зубов.

– Не так уж и давно, Анграхор. Всего каких-то три дня, – улыбнулась Эмили, не обращая внимание на очередную попытку единственного друга напугать её.

– Как я говорил: для вас дни – для нас месяцы, годы, – шептал дух, в обличие монстра.

– Да, ты прав, извини... не удачно сказала, – потупила она глаза.

– Ты добра, Эмили. Путь выбранный тобой не терпит от оператора доброты. Это погубит тебя.

– Ты тоже добрый, Анграхор, – скромно улыбнулась девушка.

– Не так.

– По-моему всё так. Ты ведь беспокоишься за меня, – невзирая на то, что Эмили общалась сейчас на вид с самым натуральным чудовищем, а по сути и того хуже, она ни только не боялась, но более того – ей стало спокойнее, и радостнее.

Дух не стал спорить.

– Твоё лицо... что случилось?

Эмили невинно провела кровавыми кулачками по лицу, пытаясь очиститься от расплывшегося макияже. Делая это, она по-прежнему держа в руках ритуальный нож. Вместо желаемого, область вокруг её глаз стала грязнее и краснее.

– Ничего. Я как обычно не смогла сдержать свои чувства. Прости...

– Желаешь отомстить?

– Нет! Никогда! – сжала она руки у груди.

– Повод звать меня был?

– Да... Скоро годовщина, как мы встретились с Лео. И поэтому я хочу подарить ему нечто особенное, но так, чтобы он не знал, что это от меня.

– Годовщина? Восемь лет прошло.

– Ну и пусть!.. Каждый год это годовщина, – пробурчала Эмили, нахохлившись.

Анграхор на это ей ни как не ответил. Он безмолвно, и не двигаясь, почти десяток секунд просто смотрел на девушку. Но потом всё же уточнил:

– Что я должен подарить?

– Эм... я не знаю... – виновато опустила она голову. – Но в этот раз это должно быть что-то особенное. Что-то, что не сможет отнять у Лео никто, ни семья, ни мистер Вилларе. Я хочу, чтобы эта вещь всегда была при нём и помогала ему как я, – от этой формулировки теперь и уши у девушки приобрели красный оттенок.

– Ты говорила, он сильный, – демон неестественно склонил голову набок, ровно на половину.

– Угу, так и есть. Просто... – Эмили замешкалась на мгновение с ответом, но затем с решительным взглядом заявила: – Я инструмент Лео, его меч и щит. Для воплощение его мечты и желаний, я сделаю всё, что потребуется, даже пожертвую жизнью! – сжала она кисть правой руки.

Мало кто знает, но Эмили невероятно талантливый волшебник, кто-то даже бы сказал гениальный. Не имея специального образования и репетиторов, уже сейчас она находилась на уровне третьего курса магических университетов, при чём не обычных, а лучших европейских. Без сомнения, к окончанию школы она сможет поступить в любое высшее магическое учреждение. Сможет поступить в французскую Императорскую академию магии и колдовства имени Наполеона V, куда собирается Лео.

И Эмили была уверена, что у него это обязательно получится. И к тому времени она должна стать как можно сильнее, чтобы защитить его от рода Вилларе во Франции. Ей нужна сила, равная Богу войны. А ради этого она пойдёт на всё, даже на убийства людей. От последней мысли девушку помутило. Она сложила руки на груди, сжив плечи.

– Мой долг всегда ему помогать. Я обязана это делать!

– Хорошо... Тогда давай поможем ему, – из мрака показалась полутора метровая рука с большой когтистой кистью.

Не задумываясь ни на секунду, Эмили пожала конечность демона. От руки Анграхора выделился чёрный эфир, который наплыл на руку девушки и заполз под рукав. Эмили ощутила сильный жар в предплечье, но не закричала от боли. Чтобы не издать ни звука, она плотно сжала зубы. Когда недуг отступил, Эмили подвернула рукав и посмотрела на свою руку. Чёрный символ, как на манускрипте, увеличился в размерах, а его щупальца разрослись ближе к телу.

– Это всё, Эмили?

– Угу, – ответила девушка, поправляя одежду.

Лицо Анграхора вновь скрылось во мраке, а густая тьма окружавшая девушку отступила. Демон ушёл не прощаясь. Эмили применила магию, вернув свет в комнату. Она начала возвращать вещи на свои места и, когда дошла до шкафа с книгами, то обратила внимание на небольшую коробку, стоящую на стуле.

Это были гримуары за прошлый месяц, которые она подкладывала Лео при помощи магии. Делала она так каждую неделю, по одной книги. Но их всегда ей возвращал один и тот же худой мужчина из телохранителей семьи Вилларе, который часто, как замечала Эмили, возил Лео с братом. От мыслей об этом девушке стало немного грустно.

Когда всё было убрано, пентакля опять нарушена, а её лицо чисто, Эмили сняла с себя одежду и направилась в кровать. За сегодня она сильно устала и хотела поскорее погрузиться в успокоительный сон. Вскором времени она уснула.

Эмили знала, что печать на её руке влияет на душу человека, но, не раз всё проверив, девушка так и не смогла обнаружить вредные последствия для себя, поэтому вскоре вовсе перестала беспокоится на этот счёт. Она доверилась Анграхору, ставшем для неё лучшим и единственным другом, после того инцидента с Лили. Эмили не верила, что её друг, пусть и демон, желает ей навредить. Поэтому сегодня девушка, как и прежде, засыпала спокойно.

Примечание:

* «Манталлисакри» (лор; образованно от итл. «mantelli» и «sacri» – «плащи и «священный») – так называют членов мировой организации «Вселенский христианский союз» из-за того, что они носят плащи.

** «Белые люди» (лор) – так называют членов партии «Американские люди» в США из-за того, что: 1. они спонсируются ВХС, религиозной организацией; 2. большинство членов партии представители европеоидной расы, как и их ядерный электорат из малых городов и сельской местности.

*** Штат Обеих Сицилий (лор) – один из штатов США, который был образован вскоре после присоединения к стране южных территорий Италии, по результатам мирной конференции, закончившей Вторую мировую войну.

**** Сиенская пентаграмма (лор) – церковная христианская пентаграмма, созданная на Богопризнанном Сиенском соборе 1951 года (первый общехристианский Вселенский собор, состоявшийся после окончания Второй мировой войны, посвящённый вопросу регулирования и реакции на открытие для мира существование магии).

***** «Vox Americae» написано на латыне, тут идёт игра слов с «Vox populi vox Dei» («голос народа – голос Бога» или «глаз народа – глаз Бога») . Ошибки нет.

Глава 5

Четверг. Ох ты ж мой четверг, а как же хорошо ты начинался, и вот так вот ты, предательски, заканчиваешься, подлый подлец... Эх. Но пожалуй следует вернуться к началу.

Встал я как положено, в семь часов утра. Тогда отец как раз собирался уезжать на все выходные в Нью-Йорк, для переговоров с кем-то. Краем уха подслушав разговор мамы с отцом, мной было уловлена одна очень интересная формулировка: «... проект в работе. Не беспокойся, Айлин, я поговорю об этом с Верховным учёным...». Сказать, что это возбудило моё любопытство, это ничего не сказать.

Затаивавшись в свой комнате, пренебрегая завтраком и собственной безопасностью, я тут же стал искать информацию в интернете на этого «Верховного учёного». И-и-и... ничего. Нет, прям совсем пусто. Ни о каком таком высшем Учённом с большой буквы в интернете не писали. Ну, если конечно не брать в расчёт всякие жёлтые газетёнки и придумки людей, любящих носить шапочки из фольги.

Не, ну реально, как можно всерьёз относиться к словам комментаторов и низкопробных писак, которые рассказывают – а то и повествуют! – о контактах человечества с представителями неземных цивилизаций, правительственных и корпоративных заговорах, а также о договорах с «Злыми при злыми богами». Бред, да и только.

В общем, это всё похоже на какую-то городскую легенду, только в масштабах страны. Как с Кровавой Мэри. Однако! Если отец всерьёз к этому относился и, более того, намеревался встречается с этим самым Верховным учёным, то это не какая-то пустышка. А это значит что? Правильно! Нужно допросить Микки. Его родители крутятся в этих всяких научных кругах. В частности, в сфере высоких технологий.

Не, я мог бы конечно позвонить в некоторые технологические фирмы, которые спонсируются компанией моего отца и дяди, но-о-о... что-то мне подсказывает, что это плохая идея. Очень плохая идея. Не хотелось бы уже через десять минут ждать звонка от отца с фразой: «Ты какого хрена делаешь»? Так что остаётся только один вариант.

Когда же я позавтракал, заодно получив нагоняй от мамы, что так поздно явился, то отправился в академию с братом и вновь дежурившим Филом. Поездка прошла... ну, она прошла. Мне даже на секунду показалось, что Эванса прямо за рулём хватит сердечный удар, от наших выходок с Ноланом. Как отец уехал, так он сразу распоясался пуще прежнего. Мелкий гадёныш!

Уроки в академии проходили обычно. Философия Нового времени, основы американской юриспруденции, оружиеведение. В общем-то конечно интересно... но немного скучновато. Всё изменилось, когда начался урок месье Мёрфи!

Ровно за минуту до начала урока, он ворвался в класс словно люфтваффе над Лондоном в феврале сорок первого! Промчав между портами, бегло здороваясь, он как дуче начал свою речь за учительским столом. На уроке мы затронули как худшие моменты в истории, в частности «Нормандскую плавильню», так и лучшие – как Наполеон V, по прозвищу Император-Колдун, смог консолидировать магическое сообщество Франции и русских иммигрантов-волшебников, сбежавших от революции в России.

Под руководством железного кулака Бога войны, Великая Вторая Французская империя, в ходе мартовской операции 1941 года под кодовым наименованием «Наполеон», смогла разбить как испанских фалангистов, так и немецко-итальянских фашистов!.. К несчастью, к тому времени Британию было уже не спасти. Вот так мы и получили этот странный Рундштедсткий Рейх...

В конце урока, месье Мёрфи невзначай напомнил нам о поездки в следующем месяце в Нью-Йорк, на «Науко-Магическую конференцию американских перспектив». Я уже тогда чувствовал ту жару, которая разразиться на этом слёте. Опять все будут гнать друг на друга, что те, мол, профаны, а вот мы-ы, дело друго-ое! Как дети, ей-богу. И конечно же будут всякие зазывания в свои университеты и рассказы о том, как же у них всё замечательно. И у них, скорее всего, действительно всё замечательно, но будет куда лучше, если к ним поступит свежая талантливая кровь. Госфинансирование на дороге не валяется.

Вот раньше – целый год назад между прочим! – я смотрел на всю эту университетскую жизнь как на место обитания каких-то непререкаемый божеств, которые будто Прометей снисходят до обычных смертных, чтобы одарить их светом истины. Но-о, послушав рассказы мамы, я больше в эту несусветную чушь не верю.

Когда мы покинули обитель самого талантливого историка Америки – и я на этом настаиваю! – пришло время фехтования... Не, разумеется я обожаю этот предмет. Особенно учитывая, что его у нас ведёт живая легенда – швед Ханс Кронквист. Между прочим, трёхкратный Олимпийский чемпион по фехтованию, семикратный золотой призёр Чемпионата мира по фехтованию, человек, не проигравший ни одну дуэль, создатель своей техники и школы владения рапирой, тот, кто известен под прозвищем «шведский фокусник», и тот, кто создал уникальную практику сражения двумя клинками. Одним словом – Легенда.

И вот я рассчитывал, как его личный ученик, которого нанял отец для моего обучения после случая с Филом, что сегодня, он вживую продемонстрирует свой коронный приём – кронквистскую гильотину. Которую не смог пережить ни один из его противников. Не, конечно он их не убивал, суть в другом.

Однако вместо этого, беда пришла оттуда, откуда не ждали.

– Мы пришли, – сказал Геза Шаркёзи, венгр по происхождению, после того, как натурально выбил своей ночищей дверь в наш зал. – Ой, извини, Ханс. Кажется я что-то сломал.

Этот двух с половиной метровый худощавый гигант, с трудом протиснувшись в дверной проём, вошёл зал. За ним, как за Гамельским крысоловом, покорно следовали его маленькие крыски-последователи.

– Значит оплатишь за свой счёт, – нахмурился наш учитель при виде своего бесцеремонного и наглого соперника.

– Зачем? – расхохотался Геза, прикрыв рукой улыбку. – Всё равно все расходы оплатит совет академии.

– И это по-твоему значит, что можно крушить всё вокруг? – учитель ой как не любил хамство и нарушение порядка. А его старый соперник это буквально синоним всего этого.

– И что если так? – Шаркёзи, как и его ученики, остановился в трёх метрах от учителя и нас. Сейчас он стал казаться ещё больше, чем прежде, а его выпученные глаза с улыбкой превосходства, чем-то напоминали мне акулу, такого же дикого, своевольного и скользкого хищника.

– Тогда я бы научил тебя манерам, – учитель сжал рукояти рапир на поясе и расположил их в предбоевой позиции. Но стойку он пока не принял.

– Да-а-а? – из рукава Гезе, натурально как змея, выскочил кинжал, кончик которого он, уперев в свой подбородок, совершенно равнодушно начал вращать. – Ну так давай, попробуй.

– Остановитесь пожалуйста! – в зал забежала наш президент, Марта Хадсон, – Учителям запрещено устраивать разборки между собой в стенах академии!

– Да, таковы правила. И их нужно чтить и соблюдать, – согласился учитель, расслабив хватку.

– С годами в этой академии ты стал таким нудным, – кинжал Гезе пропал там, откуда он и появился.

– Простите за опоздание, Сёгун-сама! – вслед за Мартой вбежал Харада в своём привычном виде: в кимоно, хаори и с катаной. Если честно, мне казалось, что он заявит что-то вроде: «Нет мне прощения, Сёгун-сама! Я должен очистить свой позор перед Вами!». И сделает сэппуку. Место как раз к этому располагало.

Ну-у-у. Собственно с этого всё и началось. Не способные решить свои вопросы сами, учителя поступили так, как и подобает взрослым в таких ситуациях – столкнули своих учеников. Нам объяснили, что совет академии поручил провести совместное занятие между нашими группами. Сплотить товарищество. Отточить навыки с другими учениками. Развить здоровое чувство соперничества и конкуренции... Короче, нам сказали избить друг друга. Во всяком случае учителя поняли слова совета именно так.

В бой шли одни ученики. Вон первая пара, вторая, за ними третья и остальные. Марта и Харада – чьё имя, конкретно японский вариант, я наотрез отказался пытаться выговорить – встали поодаль от остальных, между двумя соперничающими группами. Почему они вообще здесь – вопрос хороший. Порой мне кажется, что у президента и его зама такие суперпупер привилегии, что если бы они даже не ходили в академию, то всё равно бы сдали все предметы.

С каждой новой дуэлью, я всё больше ощущал внимания к своей персоне, как со стороны моих одногруппников, так и учителя. Не, ну чё это за давление, а?! Это же не какая-то там смертельная битва за будущее Земли! Ведь так?.. Эх... ну, проигрывать мне точно нельзя. Перед учителем и остальными будет стыдно. А это значит: нужно выиграть во что бы то ни стало!

– Пора, Леонард, – обратился ко мне стоящий рядом учитель. – Сотри эту ухмылку с его надменного лица.

Проследив за взглядом наставника, я увидел улыбающегося Гезе, с которым они умудрились затеять зрительную дуэли.

– Не волнуйтесь, месье, я обещаю: сегодня мы победим.

Строго взглянув на меня, учитель одобрительно кивнул. Я направился в центр зала. Пока я шёл, мои одногруппники рукоплескали мне и всячески подбадривали. Моё чувство, что от меня и моих действий сегодня зависит чья-то судьба или судьбы, стало ощущаться острее... Я вздохнул, отгоняя ненужные мысли прочь. Бог войны здесь, и сейчас, не колебался бы и не сомневался в своей победе – он просто бы победил. Что значит, существует только один исход этой битвы...

– Похоже, мы столкнулись немного раньше, чем планировали, Леонард.

– Да, Уолтер, похоже на то, – улыбнулся я своему сопернику в ответ, пожимая руку. – И знай, победа будет за мной.

– Уверенность это хорошо, но безрассудство – губительно.

Мы опустили на лица защитные маски и разошлись в противоположные направления. Учитель Ханс обратился к Марте и попросил, как президента академии и нейтральную сторону, огласить начало боя.

– Приготовьтесь, – прокричала она, выдержав паузу. – Начали!

***

Пятница. Кабинет выборщиков академии.

За столом, имеющим магнитообразную форму, сидела Марта Хадсон, заполняя бумаги. Учебный день закончился десять минут назад, но по коридорам всё ещё разносились немногочисленные шаги учеников и их радостные голоса. Сейчас она тоже была бы не против к ним присоединить, но пренебречь обязанностями президента академии девушка не могла.

– У-у-у, – потянулась устала Марта.

Она уже больше часа просидела в этой комнате, пропустив даже два любимых предмета – физику и экономику. И хоть вся это ситуация ей не очень-то нравилась, но она ни капли не жалела, ни сейчас, ни до этого, что заявила в том году о себе, как кандидате в президенты академии. И дело тут не в желании обрести власть, отнюдь. Марта не хотела, чтобы её получил кое-кто другой.

– Готово, – улыбнулась девушка, ставя последнюю точку.

– Мы выдвигаемся, Сёгун? – спросил до этого медитировавший американский самурай, что сидел рядом со входом, как бы охраняя тот.

– Да, Харада. Только сначала я уберу документы.

– Хай, Сёгун! – отозвался парень, продолжив свою духовную практику.

Марта бегло оценила серьёзного Райна, ловя себя на мысли, что он вновь её удивляет, своим отношением к делам, ответственностью. Не смотря на его местами придурковатое поведение, девушка была уверена, что может на него положиться. Хотя, если бы её сейчас услышала она же из прошлого, то скорее всего подумало бы о собственной невменяемости в нынешнем.

Они с Райном с детства росли вместе. Их семьи старые друзья. Поэтому она лучше кого бы то ни было другого знала его. Даже, возможно, лучше самих родителей парня. До того, как он стал таким, какой есть сейчас, Райн был типичным богатым ребёнком, не знавшим меры и забот. Однако всё изменилось четыре года назад, когда он отправился в Японию. Что с ним там произошло Марта не знала, но это изменило его до неузнаваемости, как внешне, так и внутренне. Через два года он вернулся и сразу же перевёлся в академию, хоть его родители и возражали. Марта не любила в этом признаваться, но она совсем не знала, что науме у её друга детства. И это её порой пугало. Однако когда наступали такие моменты, Райн всякий раз напоминал ей, что он по-прежнему всё ещё тот самый Райн, вернее, лучшая его часть.

Девушка убрала документы в ящик. Уже разворачиваясь, она увидел на улице Леонарда с его друзьями.

– Мне остановить их? – спросил Харада, нарушив тишину.

– Что?

– Только скажите, Сёгун, и я завершу этот бой ещё до его начала.

– Как ты узнал, Харада, кто там? – девушка была неподдельно удивлена проницательностью Райна.

– Простите, Сёгун, но обязанности перед моим кланом не позволяют мне ответить, – глубоко поклонился он. Хотя скорее ударил головой об пол.

– А, понятно... – парень никогда не говорил о каком таком клане шла речь и какие у него обязанности перед ним.

– Так чего вы желаете, Сёгун? Мне остановить их?

– Нет, не надо Харада... Это всё равно бесполезно. Сколько их не останавливай, они всё равно найдут возможность подраться... мальчишки, – огорчённо вздохнула Марта, собирая свои вещи со стола.

– Сёгун?

– А? Нет, ничего, Харада. Просто задумалась.

– Вас что-то терзает?

– Нет, совсем нет, – если судить по внимающему взгляду Райна, он не сильно поверил девушки.

Марта вздохнула.

– Да дело в отце... Мне семнадцать, в следующем году исполняется восемнадцать, и я заканчиваю академию. Дальше – университетская жизнь.

– Простите, не понимаю в чём проблема.

– Как я сказала, проблема в отце. Он хочет, чтобы я поступила в Вашингтонский магический университет. Но я ненавижу магию.

– Хм-м, не понимаю значения этого. Маги без родословной могут рассчитывать только на работы среднего уровня достатка. Для большего нужны родовые, а для них – время. Столетия.

– Верно. Но отцу это не важно. Ему даже не важно каких успехов я добьюсь там – главное это статус ученицы Вашингтонского магического университета. Чтобы бы можно было меня выгодно продать.

– Что?! Продать?! – Харада ударил кулаком по полу, наклонившись вперёд.

– Нет, нет, не в том смысле, в каком ты понял. Он хочет, чтобы я обольстила Леонарда и вышла за него замуж.

– Что?! – в этот раз Райн был ещё громче, от чего Марта даже выронила ручку. – У вас же разница в три года!

– Во-первых, не три, а два с половиной, – поднявшись, поправила девушка очки. – А во-вторых, отцу всё равно – главное получить магическую родословную и социальный статус Вилларе. Обычный расчёт.

Взяв вещи, Марта двинулась на выход. Райн же принял решение.

– Я сейчас же направлюсь к нему, чтобы поговорить об этом! – когда он уже потянулся к ручке двери, перед ним возникла Хадсон, преградив путь.

– Ты совсем с ума сошёл, Райн?!

– Я просто хотел...

– Всё испортить! У меня уже есть план, что делать! А своими действиями ты всему помешаешь!

– Прошу простить меня, Сёгун, – виновато припал Харада на ногу.

– Ладно, ничего страшно, – держала девушка одну руку на лице. – Пойдём уже.

– Хай, Сёгун!

Марата и Райн вышли из помещения. Хадсон бросила последний взгляд на стол с одиннадцатью креслами – шесть для представителей классов, три для лучших учеников академии и два для президента и его заместителя – и выключила свет.

***

Суббота. Мы подъехали к старому сталелитейному заводу, который стоял заброшенным с 80-ых годов. К машине подошёл охранник. Окошко водителя опустилось.

– Доброе утро, мистер Эванс.

– Доброе, Фред.

– Вижу, вся ваша компания снова в сборе, – улыбнулся этот мужчина дородной внешности.

– Эх... это точно, – Фил бросил на нас еле заметный взгляд.

– Тогда не буду вас больше задерживать... А, точно! Постойте! – не позволил Фред поднять стекло, вцепившись в него руками. – Мистер Уолтер просил передать, что он с остальными ждёт вас в прежнем месте.

– Спасибо, Фред! – помахал я ему. Это его явно взбодрило.

– Не за что, мистер Вилларе.

Охранник как смог отбежал от машины и поспешил поднять для нас шлагбаум. Мы заехали на территорию завода. Он принадлежал семье Кауфман и был заброшен незадолго до реструктуризации компании KIC в прошлом столетии.

Как бы это не было удивительно, но сегодня опять была дежурная смена Эванса. Я, если честно, уже начинаю беспокоится за его рабочий график. В этом месяце он что-то как-то слишком часто сопровождает меня с братом. Особенно меня.

Ещё в машине кроме Фила находилась вся наша банда – Микки, Айзек, Виктор и я. И каждый занимался чёрт знает чем. Горацио, словно наевшийся сметаны кот, сидел с балдеющим видом. Насколько я помню, вчера он встречался с одной из своих канареек. Вот значит в чём дело. С другой стороны, если подумать, он уж как-то слишком сильно радуется вчерашним событиям... Ну не могло же произойти то, о чём я думаю? Не могло ведь?! Ему же как и мне всё ещё четырнадцать!

Что же касается моего друга-геймера, то он залип в своём смартфоне. Микки был очень сильно занят. Все наши попытки как-то с ним заговорить он либо игнорировал, либо, в отличии от блаженного Айзека, как злой уличный кот шипел, поднимая шёрстку. Он нас заранее предупредил, что у него состоится сегодня матч по шахматам. Пусть Микки нам и рассказывал о нём с большим увлечением, чем обычно, но всерьёз мы это не восприняли. И дело тут не в том, что из нас плохие друзья, забившие на столь важное для него событие. Просто Микки в шахматах, как акула в воде. Когда слышишь от него, что он выиграл очередного гроссмейстера, перестаёшь как-то удивляться и придавать этому особое внимание. Но, вроде как, если я правильно помню его слова, он должен сейчас сражаться с каким-то норвежцем. Магнусом того кажется звать.

Ну а третий кот в нашей компании выглядел так, будто побывал в Нормандской плавильне и взглянул в глаза самой Смерти. Его многозначительному хмурому и задумчивому виду позавидовал бы сейчас любой неформал.

– Ну и какого черта?! – спрашивал я их. – Нам сейчас нужно обговаривать план действий, а вы чем заняты?!

М-да, ноль реакции. К кому я вообще обращался?

– Отбрось волнения, Леон, – ободряюще прикоснулся к моему плечу Айзек. – Мы готовы как и прежде к сражению со всяким, кто осмелиться нам вызов бросить. Хоть Уолтер с шайкой, хоть дремлющее Зло, хоть полчища прекрасных дам – мы сокрушим их всех!

Почему от его слов у меня только бровь задёргалась?

Машина остановилась.

– Ваше сиятельство, я буду ожидать вас с друзьями здесь.

– Конечно, Фил. До встречи!

Я выскочил из автомобиля вслед за Горацио. А вот Виктор и Микки буквально волочились оттуда. С их скоростью приговорённые идут на электрический стул. Мы оказались перед «Хартфордским металлургическим заводом», что находился в Восточном Хартфорде, недалеко от пруда Case (Кейс). К нему можно добраться, если двигаться по 534 дороге, Campe Meeting (Кэмп Митинг).

Подойдя к местами ветхому зданию, я открыл дверь и первым вошёл внутрь. Сразу за мной последовал Айзек, за ним Виктор и замыкал нашу четвёрку шахматист Микки.

Первым, кто нас встретил, был мрак. Чтобы не наткнуться на что-то в темноте и не переломать шеи, Горацио осветил нам путь своим японским смартфоном.

– Ну чё, мы идём, или как? – сварливо пробурчал Виктор и, держа руки в карманах, уверенно двинулся вперёд.

– Хм-м, как говорится: от храбрости до глупости один шаг.

– Закрой рот, Айзек... И не так там говориться.

Мы двигались по коридорам старого завода, встречая по пути обрушившиеся камни, ржавые трубы, тянущиеся глубоко в сердце всего предприятия, редкие граффити и свет из потолочных дыр. Большинство помещений и поворотов на нашей дороге были рукотворно заблокированы, на случай вторжения любопытных подростков или мародёров.

К моему удивлению, даже когда наша компания добралась до спуска на уровень ниже – через который нужно пройти, чтобы добраться до компрессорного цеха, – Микки всё ещё продолжал играть с этим норвежцем, сосредоточенно смотря на экран. Видимо противник и вправду серьёзный.

Я открыл дверь и-и... что мать твою он делает?!

– Эй, стой! Ты куда?! – схватил Айзек нашего шахматного наркомана, который чуть не полетел по лестнице головой вниз. К несчастью, телефону повезло меньше.

– Нет... – Микки упал на колени, – нет, нет, нет, нет. НЕ-Е-ЕТ!

Мой друг припал к полу, ударив по тому кулаком. Видимо игра была действительно важной... Мне теперь даже стыдно как-то.

– Да ты чего? – быстрее других оказался Айзек, нашедший что сказать. – Всё же не настолько плохо. Твой телефон ещё может быть в порядке! Пошли, заберём его...

– Я почти победил, – Микки вновь ударил по полу.

– Айзек прав! Пошли скорее, твой бой ещё не проигран!

– Эй, Микки, они правы. Давай, быстрее иди за ним, – даже мрачный Виктор попытался поддержать.

Похоже наши старания возымели эффект – он начал подниматься!.. Только как-то не спешно... Уже стоя на ногах, Микки обернулся и с улыбкой сказал:

– Там дырка.

В этот момент нас как будто молния ударила. А ведь точно! Там же дырка! Мы даже звука падения не слышали... Может же так не повести. Дырка ведь там небольшая. Максимум нога протиснется... Подожди. Неужели он так быстро... Уау.

Микки, накинув на себя капюшон и уже ступив на первую ступеньку, пока мы продолжали озадаченно глядеть на него, остановился и, обернувшись, поблагодарил нас:

– Спасибо за поддержку, Айзек, Леон, Виктор.

Дьявол! Он сказал так, будто идёт встретиться со Смертью! Не может же быть такое, что мы, пусть и отчасти, повинны в крушении его мечты или планов на будущее... не может ведь, да?..

Дальнейший путь мы продолжили молча и с хмурыми лицами. Как и сказал Микки, его телефон действительно угодил прямо в яму. Через неё на этаже ниже можно было увидеть гаджит. Но вот достать... мы точно не могли. Проходы к тому уровню были запечатаны. Дело оказалось гиблым. Спустя ещё минут десять, мы добрались до нашей цели – компрессорного цеха.

Одна из входных дверей валялась на полу, вторая же – еле висела на петлях. Уже сейчас можно было видеть большое пространство помещения. Оно освещалась широкими прямоугольными окнами, у многих из которых отсутствовали кусочки стекла. Мы пересекли порог.

– А вы не спешили на нашу вечеринку, – таким незатейливым образом поприветствовал нас Уолтер, сидящий на импровизированном троне.

– Я погляжу как и остальные, – высказался за всех красноязычный Горации, оглядывая пустое помещение.

– Хм, – хмыкнул Кауфман, – к счастью для вас. Никто не увидит ваш позор.

– Смелые слова для такого разодетого павлина, – Виктор выступил вперёд. Чёрт, он слишком разъярился. Как бы в буйство не пришёл...

Этот русский, Юрий, загородил своего «босса». Опасный на самом деле он тип. С виду кажется – обычный парень, добрый такой. Но как дело доходит до драки, его будто кто-то подменяет, и он начинается крутиться вокруг тебя, наскакивать и бить в самые неожиданные моменты и места. Один раз, когда я с ним схлестнулся, он меня вообще укусил за ногу! Что Виктор, что этот Юрий, словно два диких волка. Хотя лучше сказать – саблезуб и медведь.

– Ну чё, Уолтер, опять будешь прятаться за юбкой этого русского?! – ну и зачем так орать?! У меня чуть уши не заложило.

– Фи-и-иу, – просвестел Кауфман. – Погляжу по пути вы угодили в весёлое приключение.

– Ты от темы-то не уходи, Уолтер! Или чё, ссыкуешь ответить мне в лицо?!

– Эй, Виктор, погоди-ка ты...

– Прикуси язык, Айзек! – м-да. Похоже какие-либо разговоры тут уже бесполезны.

– Ладно, – примирительно поднял руки Горации, – делай что хочешь.

– Ха-ха-ха, – похоже Уолтер нашёл что-то смешное в нашей перепалке. Он спрыгнул с «трона». – Виктор, я же тебе уже говорил. Мне. Абсолютно. И глубоко. Насрать. Как на тебя. Так и на то, чего ты там хочешь.

– Повторишь мне это после того, как я разобью тебе твоё красивое личико, милашка, – Крид оскалился и бросился на наших противников. Эх, а план битвы мы так и не обсудили...

– Юра, будь добр.

– Да, босс.

Русский бросился в бой, вступив в борьбу с ирландцем. Звучит как начало какого-то анекдота. Фу-у-у... мне этот день стал нравится всё больше и больше.

– Ну и что? Мы так и будем здесь стоять? Или пойдём и поможем Виктору? – агитировал нас Айзек.

– Тогда действуем как в прошлый раз? – внёс я предложение.

– В нынешнем раскладе, это похоже наш лучший вариант, – согласился со мной мировой чемпион по файтингам.

– Единогласно, товарищи!

– Заканчивайте чесать языками уже! – запрашивал нашей поддержки Виктор, который пытался стряхнуть со своей спины юркого русского, повисшего у него на шеи.

– В бой, товарищи! За мной! За победу!

Мы стартовали с места. А на наш перехват на всех уже порах выдвинулись прихлебатели Уолтера. Бой официально начался...

...

Нашли клинки сходятся. Это оказалось веселее, чем я ожидал.

Леонард заносит ногу справа. Я принимаю удар. Ха-ха-ха! Превосходно! А я боялся, что это будет скучно!

Его удар сильнее чем прежде. Мне приходиться отступить в сторону, используя импульс его атаки себе на пользу. Люди поднимают шум в зале. Голоса поддержки слышаться от обеих групп. Ожидаемо... О-о-о. Это же он, не так ли, Леонард? Ты его уже освоил...

«Качающаяся лилия» – приём Кронквиста, которым тот не раз одерживал победы в поединках. С виду он кажется ребяческим, но это глупая ошибка новичка. Для его использования фехтовальщик должен уметь владеть парными клинками, если точнее – рапирами. Но есть только одна школа, которая практикует такой стиль – школа Кронквиста. Это обстоятельство накладывает свой отпечаток на бой.

Суть этого приёма в следующем. Фехтовальщик выставляет один клинок перед собой, для защиты, а второй заносит за спину, начиная качать его из стороны в сторону. Это очень сложная техника, требующая огромного мастерства. Нельзя просто так махать как попало – это необходимо делать с правильной амплитудой, для оказания гипнотического эффекта...

Леонард начал двигаться. Он мерно огибает меня справа, по часовой стрелки. Ха-ха-ха. Верно, он же знает, что я правша. Сокращает моё пространство для манёвров, не позволяя эффективно использовать ведущую руку... Ну да, это ещё нарушение привычного порядка движения – двигать в лево и с использованием «лилии», он сбивает мою концентрацию и ощущение пространства. Этот приём раздражает, заставляет недооценивать оппонента и, как следствие, – безрассудно атаковать. Тогда и распускается цветок.

С одной стороны этот приём не так страшен, когда о ней знаешь. С другой, чем дольше ты медлишь, тем хуже себя ощущаешь... Да, моя догатка верна. Ухудшение реакции и ощущения пространства противником зависит ещё и от мастерства применяющего технику. Если бы сейчас передо мной был Кронквист, то я бы уже шатался.

Меняю хват кинжалов.

Ну давай, Леонард! Покажи мне, как распускается твоя Лилия! Стремглав устремляюсь в лобовую атаку...

...

Наношу удар ногой с разворота, вполсилы. Уолтер увернулся и зашёл за несущую стальную балку. Хитрый ублюдок.

Ситуация сложилась следующим образом. Я навязал бой Уолтеру, оттеснив его в левую часть компрессорного цеха. Микки и Айзек перекрыли пути для людей Кауфмана, по-спартански сдерживая их натиск и не давая помочь товарищам. Виктор всё ещё возился с этим русским, который использовал массу Крида против него же. Но это дело времени, когда Виктор разберётся с Юрием. Ему достаточно один раз схватить этого вёрткого парня, чтобы закончить бой. После этого наш ирландский забияка, метафорически говоря, вонзится в группу Кауфмана, ошеломя их и сделав лёгкой добычей. И тогда останется только один Уолтер. Как говорится – разделяй и властвуй.

– Сукин ты сын! – но пока, слышна только ругань от Виктора.

Есть и обратный сценарий, где Айзек, Микки или я не справляемся с нашими задачами. Тогда численный перевес наших противников решает исход этого боя. Четыре против восьми, если не считать Нейтрона, который в данный момент прячется за одной из компрессорных машин и вполглаза наблюдает за происходящем.

– Что, Леонард, так сильно желаешь реванша за четверг? – Уолтер, перемахнув балку, принимает боевую стойку.

– Ты это о чём? Я... – чёрт! Атакует! Он как всегда играет грязно!

Уолтер наносит размашистый удар ногой. Я отступаю. Последовал второй кувырок – и вот его нога уже у моей головы. Ненавижу капоэйра!

Ощущаю как затрещала моя челюсть – надеюсь она не сломана. Падая от удара, я перекручиваюсь вокруг своей оси, бья ногой в спину Уолтера. Этим выигрываю несколько секунд, чтобы прийти в себя.

– Хах, неплохо, Леонард... жаль только, что бесполезно.

Да, моя атака была слабее, чем должна была, но и этого хватило, чтобы не дать Уолтеру перейти сразу к следующей.

– Я просто заметил, что у тебя проблемы с осан... – опять атакует на полуслове. Но в этот раз для меня это не стало неожиданностью.

Он бежит на меня и совершает прыжок – будет бить коленом в челюсть. Я играю удивление. Когда его ноги отрываются от земли, моя правая тоже поднимается, но ему это не видно. В критический момент, перед самой его атакой, я ухмыляюсь и падаю спиной назад. Замечаю его уже неподдельное удивление. В следующий миг моя нога бьёт его по челюсти. Этот приём называется «Волта-пур-сима» – и я украл его прямиком из капоэйра! Ну как тебе, Уолтер, вкус своего же приёма?!

Но на этом моя атака не заканчивается. Перекручиваю ногами, занося вторую, левую, и наношу новый удар – кажется я попал Уолтеру в плечо. Он перекрутился в полёте и отлетел назад, чуть вправо. Отлично! От этой серии он так просто не оправится. Победа уже у меня в руках! Осталось дожать этого козла!

Возвращаюсь в положение стоя. Кауфман похоже инстинктивно отступил... стоп, где он?! Я так обрадовался свой хитрости, что потерял Уолтера из виду. Пячусь назад, бросая взгляды по сторонам. Но по-прежнему не могу его найти... да где же ты, Уолтер...

– Леон, слева! – предупредил меня Микки.

Оборачиваю голову и вижу Уолтера, который уже летел на меня с безумным лицом, спрыгнув с компрессорной машины...

...

Без опаски бросаю кинжалы в Леонарда, тут же беря новые из-за спины. Их осталось четыре. Леонард отбил мои кинжалы рапирой. Ожидаемо. Меньшего я и не ждал.

Приближаюсь к нему. Падаю на колени и проскальзываю по полу. Замечаю, как «лилия» перестала качаться и скрылась за телом Леонарда. Начинается. Он наносит первый удар – своей защитной рапирой. Я отклоняю лезвие кинжалом и тут же вижу, как мешковатую одежду Леонарда что-то пронзает. Один миг и показывается второй парный клинок.

Моя правая рука не успевает отбить новую атаку, как и левая не может. Не зная я об этом приёме заранее, то уже бы проиграл. Улыбка появляется на моём лице.

Я опускаю спину ещё ниже, соприкасаясь с полом. Лезвие рапиры проходит над моей головой. Вижу ошеломлённое лицо Леонарда. Погоди, мой соперник. Я ещё не закончил.

Усилием замедляю движение и поворачиваюсь набок. Правой ногой сбиваю Леонарда. Он падает. В этот момент я захватываю его ноги своими, плотно сжимая их словно кобра. Теперь осталось только вонзиться своими клыками. Наскоком поднимаю корпус для атаки и... Что?.. Как?..

От силы удара я падаю обратно, стукаясь об пол. Я ненамеренно ослабляю хватку ног и ощущаю, как мой противник выскальзывает из неё. Перекручиваюсь в сторону, чтобы уйти от возможной атаки. Леонард делает тоже самое. Ну да, лежа особо не помахаешь рапирой. Между нами вновь образовалась дистанция.

Он меня конечно сильно удивил, так быстро предугадав мой план и перейдя в контратаку. Когда я поднял корпус и уже занёс оружие, Леонард ударил мне в челюсть своей головой. Просто, но эффективно. Это поразительно, как он смог за столь короткое время всё осознать и найти контрмеру. Впечатляет. Это мой соперник!

...

Уолтер группируется в полёте, а затем выдвигает ноги вперёд. Я опускаю голову и двигаюсь ему навстречу. Делаю кувырок. Я ушёл от его атаки.

Между нами снова образовывается дистанция. У меня, как и у него, началась отдышка. Пот замыливает мне зрение. Нужно время, чтобы восстановить силы.

– Как ты смог скрыться? – стараюсь говорить ровно, но кратко, чтобы не показывать свою уязвимость.

– Я же личный ученик Геза, – показывает он мне свою руку, запястье которой неестественно поворачивается ко мне и машет, – бывшего мага сопряжения Орденов Девяти мечей и Дагона.

– Тогда всё ясно, – ни хрена не ясно!

– А кто научил тебя Волта-пур-симу? Твои не изучают капоэйра.

– А разве не очевидно? – ухмыляюсь я ему. – Это ты.

– Что?

– Я запомнил движения твоего тела, когда мы сражались, и дополнил свои наблюдения сведениями из интернета.

– Хах, впечатляет, – с хрипом говорит он, поднимаясь. Я следую его примеру.

– А ну слезь с меня шепелявый хер! – Виктор всё же смог схватить Юрия. Он бьёт его коленом в живот и швыряет в угол, чтобы не мешался.

– А ну идите сюда, долбодятлы! – бранит обнажив свои клыки Крид, летя словно ракета на прихвостней Кауфмана. Те заметно вздрогнули.

– Похоже время игр закончилось, – странно начал Уолтер. – Сейчас, Леонард, я покажу тебе, на что на самом деле способны маги сопряжения...

...

Я хватаю ногами его шею и тяну вниз, заставляя перекрутиться в воздухе. Когда он падает, моя хватка усиливается, перекрывая доступ к кислороду. Но этого мало. Я поднимаю корпус и заношу кинжалы для атаки и... Да чёрт возьми, опять!

Уже третий раз он защищается от моей атаки. Сейчас он ударил меня пяткой в челюсть. Кронквист хорошо его обучил. От удара я чуть не потерял сознание.

Леонард снова выскальзывает из моего захвата. Только на сей раз ему представилась возможность сразу перейти в контратаку. Меня захлёстывает град от ударов рапир. Я с трудом успеваю отбивать атаки одной рукой и уклоняться от них. Я ни как не могу подняться на ноги. Он мне мешает. Если так пойдёт и дальше, то бой на этом закончится.

Я использую магию, чтобы отскочить. Это было простое высвобождение, поэтому мне приходиться принять последствия. Я не просто отскакиваю, я отлетаю назад и когда приземляюсь, моё тело перекручивается и прокатывается по полу. Если бы не защита, то я меня бы сейчас получил много ссадин.

Встаю на ноги. Делаю это с трудом. Леонард мне не мешает – он также переводит дух. Достаю из-за спины кинжал – это последний. Из-за этой маски и пота, я перестал вообще различать всё вокруг. Одни силуэты. Это защита идёт только мне во вред, сковывая движения. Мой стиль не приспособлен к этому... да, верно, не приспособлен. Нужно менять стратегию. Главное победа.

Выбрасываю кинжал в сторону. Слышу удивлённые голоса. Снимаю маску, которая падает на пол. Пинаю её вправо. Гул толпы стал сильнее. Не-е-ет, это не конец. Это только начало, Леонард. Сейчас я тебе покажу, на что я на самом деле способен.

Использую инструмент во мне. Ощущаю как магия приводит в движение всё в моём теле. Кости начали вибрировать и перестраиваться. Нервная и кровеносная система изменяют своё расположение и устройство. Органы следуют примерам остальных. Почти готово. Сейчас ты увидишь, Леонард...

– Бой окончен! – что? Гезе, что ты делаешь?! Не вмешивайся! Это мой бой!

– Что, почему? Уолтер же ещё может сражаться!

– Нет, Леонард, не может, – а ты куда лезешь, Кронквист?!

– Уолтер выбросил своё оружие и снял защиту, тем самым признав поражение, – нет Гезе, я ещё не проиграл! Я не буду как они! Я... – Ведь я прав, Уолтер?

Не смей глядеть на меня сверху вниз, Гезе, или заплатишь за это!

– Так что, Уолтер, скажи уже, что сдался, – сжимает он моё плечо.

Сдался?! Я?! Я не сдаюсь! Я не проигрываю!

– Уолтер, я спрашиваю в последний раз, – его длинные пальцы пробивают защиту и впиваются мне в кожу.

– Я...

...

Это невозможно! Он вообще сейчас человек?!

Уолтер перемещается со сверхчеловеческой скоростью! Он прыгает то на несущие балки, то на компрессорные машины, то на потолок, то на дргие объекты. Я даже глазами не успеваю за этими его перемещениями! Каждый его удар внезапный и болезненный. Он оттеснил меня к западной стене компрессорного цеха. Мои руки почти уже не могут пошевелиться. Ноги еле держат меня. Уолтер бьёт по нервам и сопряжениям суставов. Если бы у него сейчас были кинжалы, то я бы уже погиб. Нет, даже не так. Я бы и так погиб, если бы Уолтер сражался в полную силу и желал моей смерти. Я уже на пределе... Так вот она какая, сила магов сопряжения... потрясающе!

– Виктор, Микки, – командно крикнул Айзек, – я здесь разберусь, помогите Леону!

На ногах оставались стоять три из шести человека Уолтера, если не считать самого Уолтера и Юрия с Нейтроном. Но было видно, что тем это даётся нелегко.

– Лучший вариант!

– Не указывай мне, Айзек!

Мои друзья бросаются мне на выручку. Хотя я боюсь, сейчас даже Виктор... нет, все мы вчетвером, ничего не сможем сделать Уолтеру...

Этот зверь, видя приближение Виктора и Микки, решает меня добить. Он отпрыгивает от несущей балки к компрессорной машине, а от неё прямо в меня.

... Но даже так, я отказываюсь сдавать!

– Я...

...

– Я ещё не проиграл!

...

– Я ещё не проиграл!

...

Прозвенел звонок.

...

Сверху послышался шум. Крыша стала рушиться. Я не мог понять, падает ли она прямо на меня или передо мной. В любом случае, сделать я ничего уже не успевал. Не может же это быть конец?!

Тут я ощутил как что-то ударило мне в грудь. Я опустил голову. Точно, Уолтер. Он ударил меня ногами, отшвырнув, и сам улетев в противоположное направление. Потолок обрушился. Меня разделило со стальными.

– А! – я врезался спиной в стену.

Вроде ничего не сломал. Но двигаюсь по-прежнему с трудом, спасибо, Уолтер. Хотя ладно... это мелочь, ведь он мне жизнь спас. Надеюсь он не попал под завал.

– Леон, ты как там? – услышал голос обеспокоенного Горацио.

– Я в порядке, но двигаться не могу.

– Понял, мы скоро доберёмся до тебя, тут...

– Ваше сиятельство, что с вами? – похоже я был прав и Фил всё же следует тайком за мной, как собачка.

– Всё хорошо, Фил! – попытался я ответить как можно более радостно. Незачем лишний раз его тревожить.

– Мы сейчас к тебе придём через западный вход, – обнадёжил меня Горацио.

– Ждите меня, месье! Я уже иду к вам! – ц, только не говорите мне, что Фил бросил раненных подростков, переживших обрушение крыши, чтобы прибежать ко мне... Стоп.

– А что со стальными?

– Мы в порядке! – звонко ответил Микки, как-то даже слишком для такой ситуации.

– А парни Уолтера?

– Тоже.

– А сам Уолтер?

– Мы как раз его ищем, – огорчил меня Айзек.

– Хорошо, жду вас здесь, – как будто у меня есть выбор.

– Понял, скоро будем, ты там только не унывай, Леон, о’кей?

– Задрал уже, топай давай! – тихо посмеиваюсь под конец.

Как же всё же приятно, когда есть такие друзья... А? Что это?

Падающий свет из обрушившейся части потолка отразился от чего блестящего в обломках камней. Можно конечно подождать прихода остальных и уже потом узнать, что же это такое, но-о... я же так не буду делать, верно?

С кряхтением поднявшись на ноги, я пошатываясь пошёл к этому предмету. Им оказался... талисман? Да, верно. Но как он оказался... на крыше? В крыше? Хм-м, а может ли быть такое, что это из-за него, а не прыжков Уолтера, обрушился потолок? Может это проклятый предмет? В таком случае не стоит его трогать, он может быть опасен... Ха-а, интересно... Я впервые вижу символ на нём – череп, окружённый огнём, в пентакле, от которой тянулись, если не ошибаюсь, щупальца.

С другой стороны... Это явно очень редкий магический предмет, раз я ничего не знаю об этом символе. Даже если он безопасный, отец точно не позволит мне его оставить. Фил уже бежит сюда, если он увидит талисман, то тоже не пойдёт мне на встречу, после произошедшего уже точно. То есть, если я прямо сейчас его не возьму, то наверняка лишусь навсегда... Стоит ли риск того? Эванс сказал бы что нет. Но я не он, я – Вилларе.

Дрожащей и ноющей рукой я поднял талисман и-и... ничего. Потолок не упал мне на голову – это уже хорошо. Значит дело не в нём? Я услышал звук с той стороны. Сбоку от меня разлетелись камни. Я тут же спрятал талисман в своей одежде. В следующий миг передо мной показался Уолтер.

– Вижу ты цел, соперник, – улыбаюсь я при виде его.

– Как и ты, – он одаривает меня тем же, только его голос получается каким-то странным.

– Ты в порядке?

– Более-менее, насколько это возможно для человека, который пережил обрушение крыши, – он направился ко мне, а его голос постепенно нормализовался. Похоже это был результат воздействия его магии на тело.

– Так значит ты всё же попал под завал?

– И да, и нет. Под сам этот мусор я не угодил, но меня зажало в пустом пространстве. Пришлось пробивать себе дорогу.

– Сегодня ты меня удивляешь, Уолтер.

– Как и ты меня, Леонард, – приблизился он ко мне.

– Постой, а это у тебя что? – кивнул я на пятно крови на его волосах.

Он прикоснулся рукой к тому место и провёл ею по затылку.

– Как что? Кровь конечно, – показал он мне свою ладонь, с которой стекла алая жидкость.

– Это я и без тебя вижу, идиот! Ты же сказал, что в порядке?!

– Видимо головой ударился, когда отскочил от тебя... Знаешь, я только сейчас понял, что теряю сознание...

– Эй-эй, Уолтер, Уолтер, стой! – завалился этот высокий блондин прямо на меня, чего уже не могли выдержать мои несчастные ноги. Мы оба рухнули вниз.

– Ну и как тебя так угораздило... – жаловался я, пока силился скинуть с себя этого парня. – Смотри не помри тут, козёл.

С третий попытки мне наконец удалось убрать с себя тушу. Мы оба лежали на пыльном полу под последними лучами заходящего солнца. Хорошо, что отца сейчас нет в городе, а то мне бы влетело вдвойне от него – один за то, что оказался в этой ситуации, а второй, потому что пропустил вечерние посиделки у телевизора.

Пока я лежал, мне пришла в голову занятная мысль. Почему Уолтер стал «бурить» проход в эту сторону, ко мне, а не в противоположную, к остальным? К ним было явно ближе, и они могли оказать ему первую помощь. Но этот разумист выбрал неразумный вариант. Почему? Беспокоился за меня? Или это из-за сотрясения головы? Я повернулся к нему.

– Слышь, не смей тут помирать, мы с тобой ещё не закончили, – последние робкие лучи покинули нас. Мы погрузились во мрак.

Я устал. Мои силы были на исходе. Похоже я тоже начал терять сознание. В последние мгновения я услышал голос Эванса:

– Ваше сиятельство! Ваше сиятельство, я здесь!..

Глава 6

Мои глаза стали разлепляться. Первое, что я увидел как очнулся, был белый свет. Нет, серьёзно, это был буквально белый свет.

– Зачем так ярко? – пожаловался я, закрывая лицо рукой.

– Что? Вы уже очнулись? – отозвался на мои возмущения мужской голос.

– Да, но уже жалею об этом. Можно как-нибудь это вырубить?

– Да-да, конечно, мистер Вилларе. Сейчас выключу.

От осознания того, что этот человек знал кто я, мне было не до конца понятно, радоваться этому или грустить. Надо было выяснить. Свет настенной лампы провал. И я увидел его... Так, подождите-ка. Я же его знаю! Это... это...

– Вот и всё.

– Спасибо... эм...

– Джим Райн, – улыбнулся мне этот коренастый брюнет, который работал в частной больнице. – Похоже вы вновь забыли как меня зовут, мистер Вилларе, – тихо посмеялся он.

– Простите, доктор. Мы не часто с вами встречаемся.

– И это хорошо, мистер Вилларе. Чем реже вы меня видите, тем спокойней мне.

– Доктор, это прозвучало... двусмысленно, – приподнял я одну бровь.

– Ха-ха-ха, действительно. Вы правы, мистер Вилларе. Прошу прощения.

Пообщавшись с ним несколько минут, я выяснил, что со мной не так. И-и, на удивление, всё со мной было так, если не считать ушибы, ссадины и синяки. Ни переломов, ни сотрясения, ни чего-либо ещё из такого страшного не было. Однако, по словам Джима, он обнаружил две странности, когда обследовал меня.

Первая заключалась в необычных синяках на всём моём теле, в зонах нервов и схождения костей, т.е суставов. Джиму было крайне любопытно, как это так получилось, ведь, так сказать, естественным путём их не заработать. Когда он обратился к Филу и остальным с таким вопросом, ему ясно дали понять, что в ответе он не нуждается. Поэтому доктор попытался ненавязчиво вытащить правду наружу через меня, но и я ему мягко отказал в этом. Он всё понял, не став более докучать.

Вторым же, что его удивило, было странное пятно на моей правой руке. Услышав это, я тут же сдёрнул рукав. И да, там и вправду находилось какое-то пятно. Я начал в него всматриваться. Оно было мутноватым и, на первый взгляд, хаотичным, лишённым формы, но это было не так. На кое-что оно всё же походило.

По словам Джима, причина, из-за которой я потерял сознание, заключалась в перегрузки организма и, как следствие, его резкой остановки. А так, опять же, ничего серьёзного. Правда он ещё высказал удивление, что я так быстро пришёл в сознание, всего через два часа, как его потерял. Он ожидал, что я как минимум до утра проваляюсь. Джим списал это на крепость моего организма и юность.

Доктор попрощался со мной и сказал, что сейчас же сообщит остальным, что я пришёл в сознание. На мой вопрос, как скоро они придут сюда, чтобы поприветствовать вновь пробужденного, Джим ответил: «Они сейчас в другом крыле, отчего в таких случаях я обычно говорю, что минут через пятнать, но в этом скажу, что через пять». Обрадовал он меня. Я дружелюбно ему помахал, и он вышел из моей палаты. Его шаги стали разноситься по коридору, и когда они стали слышны совсем тихо, я бросился выворачивать карманы и трясти одежду, чтобы найти его – талисман.

– Чёрт, да где же он!

Первая минута потрачена. Надо поторопиться.

В моём теле всё ещё отдавалась боль, но она была не так страшна, как я того ожидал. Куда ужаснее было то, что талисман по-прежнему не был найден. И тут мне даже было не понятно, что хуже: потерять очень редкий магический предмет или узнать, что его нашёл Фил, уже сообщивший о находке отцу.

Вторая испарилась. Как и прежде – ничего.

Тут меня осенило. А вдруг он как-то выпал на мою койку, пока я тут валялся? Эту мысль я тут же стал проверять на практике. И-и... да, да, да!

– Вот ты где! Под подушкой прятался паршивец... – за моей спиной кто-то выбил дверь, от чего она с шумом и эхом в коридоре стукнулась об стену.

– Ваше сиятельство! – у меня по телу натурально дрожь пробежала от этого скримера. Моя рука среагировал быстрее меня, немедленно засунув талисман обратно под подушку.

– А-а-а, – мой голос дрожал, пока я оборачивался, – Фил, какой сюрприз... – какого чёрта я несу?! – а ты быстро сюда добрался.

– Ну разумеется, месье, – иначе и не мог... С вами всё в порядке? – с внимательностью орла посмотрел он на меня. Теперь я понимаю, как чувствует себя добыча этой птицы.

– Ты как, Леон?! – первым в палату ворвался Микки, а за ним следом сразу вбежали Айзек и Виктор.

Я спасён... И кто там говорил, что друзья не нужны, а?

Наше общение затянулось уже на добрые полчаса. И даже не думало идти на спад. Я узнал, что когда остальные добрались до нас с Уолтером на заводе, Фил уже собирался позвонить отцу, но, как это обычно бывает в фильмах, пришла кавалерия. Айзек, Микки и Виктор выступили против, чтобы сообщать что-то моему отцу, по крайней мере пока. Самым активным – и в данным случае синонимами этого слова будут выступать «болтливый» и «прохвост» – оказался, не на удивление, Горацио. Я так и не понял, что он там наплёл Филу – в присутствии упомянутого Айзеку было сложно объяснить, – но, похоже, это было что-то гениальное, не меньше.

Но вот вновь поднялся вопрос, как быть с моим отцом? Стоит ли ему сообщать? И, понятное дело, все, кто не был Филом, выступили против. Остался только сам Фил. Которого надо было его переубедить. Ну и тут Айзек начал работать языком... и не в том смысле, в каком он обычно работает со своими канарейками... Нет, стоп, и не в этом смысле тоже!

Итак, наконец, спустя долгие годы осады, крепость под именем Эванс – пала. Фил согласился с увещеваниями Горацио и это... это... было... уау. Я сам даже поверил в доводы Айзека, хотя, почему-то, даже не знаю, с чего я так решил, но мне показалось, что произнося свою великую и монументальную речь, почти на пятнадцать минут, он про себя смеялся над всеми нами. Это тот самый момент, когда ты вроде бы и купил что-то по очень выгодной цене, как тебе кажется, но всё равно остаётся стойкое ощущение, что этот торгаш всучил тебе какую-то дешёвую реплику за три доллара.

Когда Фил признал точку зрения Айзека, он попросил у меня прощения – за то, что ему нужно отлучиться, – и направился к Джиму. Эванс хотел пресечь сразу любые слухи и доносы – потому что было бы очень странно, если бы моему отцу сообщил об всей этой ситуации кто угодно, но только не сам Эванс. Так что да, он рассудил здраво.

Кроме этого, я наконец узнал, что стало с Уолтером, о котором я позабыл спросить у доктора из-за талисмана, спрятанного под подушкой, которую я стерёг от остальных как Цербер. Ни одна рука не прикоснётся к моей подушке!

В общем-то с Уолтером всё в порядке. Ему досталось куда сильнее, чем мне, но без непоправимых последствий. Сейчас он отдыхал в полате, недалеко от моей, и, опять же по словам Джима, должен прийти в сознание где-то примерно завтра-послезавтра. При чём это ещё быстро. Другие на его месте лежали бы неделю в отключке.

– Кстати, Микки, я у тебя уже пару дней хочу кое-что спросить, но всё никак не получалось, – прервал я всеобщее веселье своим серьёзным видом.

– Да, конечно, спрашивай.

– Что ты знаешь о Верховном учёном? – от моего вопроса он поднял брови.

– На самом деле у меня похожий вопрос. Да и откуда ты вообще о нем узнал? – Айзек и Виктор навострили уши – любопытные засранцы.

– Да так... случайно подслушал разговор отца и мамы... – мой голос был прерывистым, когда я это произносил.

– Что-о? Ты-то и подслушал разговор родителей? Сегодня что, первое апреля? – говорил Айзек мне на ухо, тыкая пальцем в моё недовольное лицо.

– Да задрал ты! Руки убери от моей щеки!

– Ха-ха-ха, ладно, ладно, только не кусайся, боби, – подлец...

– Так чё там с этим яйцеголовым? – вернул нас в колею Виктор – вот от кого от кого, но от него я этого не ожидал.

– Да было бы что рассказывать по этому поводу, – откинулся Микки на спинку кресла. – Байка это в нашей сфере.

– А что за байка-то?

– Ничего особенного на самом деле. Просто недовольные бывшие работники, или просто бывшие работники, A.I.M. Group разносят сплетни, мол глава компании ничего не решает, он просто марионетка в руках «Верховного ученного», – последнее он произнёс типо «пугающим голосом» и с кавычками.

– Ну а что с ним?

– Говорю же – ничего. Фейк это.

– Давай же Микки, колись, колись. Будь хорошей мышкой, – Айзек нашёл себе новую жертву.

– Хватит, прекрати! И я тебе не Микки Маус!

– Заметить, ты сам себя так сейчас назвал.

– Лично как по мне, сходство явно есть. Надо бы заглянуть к останкам Уолта Диснея, так сказать, «для экспертной оценки», – подтрунивал Виктор, глядя через импровизированный глазок.

– Точно, точно, а Леон вызовет его призрака! – Горации и Виктор расхохотались.

– Придурки... – Микки демонстративно отвернулся и достал приставку из под одежды.

– Эй, Микки, ты чё, обиделся?

– Ах! Какая же драма развернулась средь нас! И к ужасу своему я вынужден признать, что порождена та мной, – Горацио стукнул себя по лбу, тыльной стороной ладони, и слегка отвернулся. – Но как бы сказал мой русский друг... – махнул он рукой в сторону уже не ухмыляющегося Виктора.

– Эй...

– То, что я порадил, то я и уничтожу! – затряс Гарацио пальцем в воздухе. – Ведь сердце моё изнывает только об одной мысли, что я виновник твоей скорби, – жалостливо закончил он, падая на колени.

Наступил второй акт этого недоактёра. Он начал приподниматься, но затем встал на одно колено и вытянул руку перед Микки. С драматическими паузами Айзек продолжил измываться:

– Мой друг... Микки... по кличке Маус... – тут нас с Виктором прорвало на смех. – Прошу, прими мои глубочайшие извинения, ведь я... я на самом деле просто хочу тебе сказать, что я... я тебя люблю!

После этих слов Микки познакомил Горацио со своей ногой. Он отверг его чувства.

– Иди в задницу, Айзек! – мой друг геймер взобрался по выше на кресле, словно испуганный кот.

– Кхем, – прохрипел Горацио, поглаживая свой подбородок, – что ж, это было аргументировано.

Мы с Виктором стали ещё сильнее смеяться, схватившись за животы. Очень скоро к нам присоединил и Айзек. Микки, немного успокоившись, проявил на своём лице мягкую улыбку и сам засмеялся.

Когда градус веселья почти что сошёл на нет, я вновь задал Микки вопрос по поводу «Верховного учёного». По существо он ничего нового не сказал, упомянув лишь, что к этому никто серьёзно не относится, и он в том числе. Но напомнив ему, что встретиться с Верховным учёным собирался не кто-то там, а мой отец! Он согласился с моим доводом и пообещал попробовать что-то узнать. К этому времени, спустя двадцать минут, вернулся наконец Фил.

Эванс сказал, что позаботился о том, чтобы никто ничего не рассказал отцу – из его уст это прозвучало так, будто он полбольницы по-тихому перебил... Хм-м, надо будет потом проверить как там поживает доктор Райн, чисто так, на всякий случай.

Также Фил сказал, что он сообщил моей маме, где я и что сегодня я буду ночевать у Айзека, – у которого всё ровно всегда родители где угодно, кроме дома. Мама была не против – небось она из-за своих исследований даже не заметила, что меня нет. Эванс объяснил причину, по которой мне придётся остаться до следующего утра здесь, позицией Джима, который хотел оставить меня на эту ночь в больнице, на всякий случай. Короче, за нас всё уже продумали. Молодец Фил! Если отец ничего не узнает и не уволит тебя из-за этого, то я обещаю выдать тебе через пару лет премию за этот день!

Пообщавшись ещё немного, моим друзьям пришла пора возвращаться по домам, даже Айзеку. Последний мог вообще не возвращаться домой несколько дней, родителей всё равно нет, а если бы и были, то... наверное ничего не изменилось бы. Но у Горацио на этот вечер были дела. И нет, дело было не в его «канарейках». Ему нужно было быть дома, у телефона, на тот случай, если моя мама позвонил... Правда я не понял того момента, что будет, если она попросит позвать меня к телефону? Он что, также заболтает её как Фила? Или... это было просто оправдание, чтобы свалить из больницы?

– Пока-пока, – помахал мне Горацио, который последним выходил из палаты.

– Постой, Айзек! – крикнул я ему через некоторое время в вдогонку, но, толи он меня не услышал, толи этот сукин сын меня проигнорировал...

– Месье, подождите немного, пожалуйста, я скоро принесу вам сменную одежду.

– Нет, Фил, не надо.

– Вы уверенны?

– Да, я всё равно здесь на одну ночь.

– Не смею более с вами спорить. Если я вам понадоблюсь, я буду снаружи, Ваше сиятельство.

– Да, конечно, Фил.

– Вам выключить свет?

– Да, Фил, спасибо.

И вот я остался совсем один... в тёмном помещении, где меня никто не увидит... самое время заняться этим!

Я достал из под подушки талисман и начал всматриваться в него. Света Луны из окон мне было достаточно. Я подтвердил свою мысль. Задрав рукав, я сравнил два рисунка. И они были похожи! Да, моё пятно не такое выразительное и... как бы сказать? Не завершённое, что ли.

Интересно, уже настал тот самый момент, когда я должен жалеть, что взял этот, возможно, смертельно опасный магический предмет в руку? Хм-м, нет, я думаю нет. Пока что я получил только клёвое тату. Вот когда я потеряю из-за этого талисмана руку, то тогда и буду жалеть.

Меня стала одолевать усталость. После очередного зевка, мной было принято решение покинуть этот бренный мир и погрузиться в свои фантазии. Я убрал талисман и повернулся к окну. Смотря на Луну, моё сознание начало оставлять меня.

***

Дым окутывал город. Запах горящей плоти, древесины и пороха будто обрёл собственные руки и сдавливал ими шеи людей. Горячий воздух обжигал ноздри. Стоящая смоль будто стервятник выедала глаза. Врагов было почти не разглядеть.

– Пригнись ты! – рявкнул на своего товарища солдат, лет сорока, дёрнув того вниз. Над их головами пролетела пуля. – Тебе чё, баран, жить надоело?!

– Да какой жить, старик?! Мы дальше всех забрались и если сейчас не продвинемся – всё напрасно. Мы и так уже трупы!

Между мужчинами началась лёгкая перебранка. Старший из них положил руку на плечо младшему и, чтобы пересилить стоящий шум, заорал:

– Надо отступать! Все мёртв! Командир лежит! – дёрнул он головой в сторону рядом лежащего мужчины без ноги и уже собирался уползать под прикрытием прилавков.

– Жди ты! Скоро подойдёт подкрепление через Понт Аваль*, они уже должны были взять станцию Порт-де-Сен-Клу!

– Бесполезно, – махнул рукой мужчина – ты чё ли взрыв не слыхал? Взорвали его уже сукины боши**.

– Кретин, это было... К земле!

Сверху пролетели три бомбардировщика, начавшие опустошать свои чрева. Вслед за бомбами послышался знакомый свист от снарядов артиллерии. Старший начал читать молитву, прося Бога о спасении. Молодой парень же, гасконец, без страха кричал боевые кличи и цитировал слова Императора, услышанные по радио. И вот наконец взрывы прекратились. По всему рынку – вернее тому, что от него осталось, – и скотобойне пронеслись рьяные выкрики французских солдат, отвечавших таким образом на атаки немцев. И чаще всего из них звучала фраза: «Сегодня мы вернём Париж!».

– Видишь, – ударил гасконец по спине товарища, – Император нас защищает!

– Слава Императору... – без энтузиазма поддержал мужчина старой закалки.

– Когда придёт подкрепление, мы сначала сметём оборону бошей, а затем выкурим их из катакомб!

– Слава Императору, – блёкло повторил его товарищ.

– Колдуны! – крикнул кто-то со скотобойни и тут же поплатился за это – то место в следующую секунду разлетелось на куски.

Гасконец заглянул за прилавок и увидел несколько десятков парящих магов.

– Куда ты лезешь?! Быстро вниз! – старший вновь дёрнул младшего.

– Чёрт возьми, а вот это уже проблема...

– А до этого, хочешь сказать, её не было?!

– Не ори на меня!

Рядом с ними произошёл взрыв.

– Надо уходить, – шептал старший, стоя на четвереньках, – в следующий раз они могут попасть в нас.

– Отступим к заводу, соединимся с нашими.

Мужчина тяжело вздохнул, но согласился:

– Поползли.

Оба человека двинулись в сторону здания под ударами вражеских колдунов. Редкие звуки отпора французских солдат, которые они слышали, быстро задавливали магией рейхсцаубереру. Чудом, но до сих пор им везло не попасть под случайную атаку. До сих пор.

– Чувствуешь? – спросил гасконец. Его товарищ принюхался.

Слегка, совсем чуть-чуть, но в воздухе ощущался приторный запах. Он был до безумия опьяняющим.

– Зелёный дым, – сдавленно произнёс старший.

– Ага, – подтвердил гасконец, проверяя оружие. – Мы уже трупы. Так что давай умрём красиво. За Отечество и Императора!

– За отечество и Императора, – принял исход старший.

– Они близко к нам, может не ожидают... – солдаты прижались спиной к доскам прилавка. – Готов?

– Да.

– Тогда насчёт пять. Пять.

– Четыре.

– Три.

– Два.

– Один.

Мужчины уже собирались броситься в отчаянную атаку, но их остановил чей-то шёпот, пронизывающий до самого нутра. Его услышали все на поле боя.

– Хай’ши’су мэ’ро ор’хулэм.

Земля затряслась. Из неё стали подниматься белые отростки, напоминавшие человеческие кости. Они пробивались даже через камень. В кратчайший срок всё вокруг было усеяно ими. Земля задрожала сильнее.

– Что это?! Что происходит?! – вопросил старший, когда ощутил, что почва под ними стала подниматься.

Мужчины интуитивно отпрыгнули от того места. Обернувшись назад, они увидели как прямо за тем прилавком, за котором они прятались, вверх вздымалась стена из чёрного камня. Две секунды – столько ей потребовалось, чтобы подняться на высоту не меньше тридцати метров. На всей её протяжённости, конца которой не было видно мужчинам, начали проявляться человеческие лица. Все они выражали одни и те же чувства – страх, отчаяние, боль и ужас. Их глазницы были пусты, но казалось, что все их взгляды были устремлены на ещё живых людей.

– Что за чертовщина...

– Не знаю...

Французские солдаты ощутили за своими спинами поток холодного воздуха. Они обернулись и заглянули в беспросветную бездну. Горизонта не было видно. Отличить сооружения и что-либо ещё можно было только по смутным силуэтам, да и то, на не очень большом расстоянии. Ветер стал по-мертвецки холодным и импульсивным. Поток поднял в воздух куски досок, навесы прилавков, ведра и другие небольшие предметы. Всё это двигалось прямо на мужчин.

– Прячься! – скрылись они за одним из своих укрытий, которые сегодня не раз спасали их жизни.

Этот мусор и поток ветра, столкнувшись со стеной людских лиц, скрылись за её пределами, проходя беспрепятственно насквозь. Свет над головами становился всё тускнее и тускнее. Французы взглянули на небо и увидели наступающую бурю. Прогремел гром. Молнии виднелись тут и там. Когда тучи скрыли белое небо, свет не пропал полностью, как ни странно. Из под них проглядывалось синее свечение. Поток ветра стал ослабевать.

– Чувствуешь? – спросил гасконец.

Его товарищ принюхался.

– Да, верно. Зелёного дыма нет... Ты это слышал?

Недалеко от них что-то стукнулось об металл. Похожий звук повторился, но уже с другой стороны.

– Да что это такое? – старший боязливо прижался к прилавку, сжав одежду на груди.

Гасконец крепче сжал оружие. Он увидел движение во тьме. Какое-то существо невероятно быстро промелькнуло перед его взором и спряталось в воронке от снаряда. Похожие твари мелькали то тут, то там. Со скотобойни послышались выстрелы.

– Мы в Аду... – старший выпучил глаза и стал что-то бубнить про себя.

Послышался мерзкий смех. Его поддержал другой, а за ним ещё один и ещё. Они были повсюду. Тени, что появлялись от синего свечения, приобретали вид ужасных созданий, мелькая на предметах. Откуда-то справа начал доноситься грохот. Из далека можно было увидеть силуэты летящих от разрушения прилавков. Уже в следующий миг такие звуки доносились отовсюду. Существа, мелькающие рядом с ними, стали приобретать разнообразную и причудливую форму. Младшему даже показалось, что он увидел чудную сороконожку. Вся эта орда скрывалась за той стороной Великой стены, от куда с каждой новой минутой доносились всё более и более ужасные звуки.

– С-смотри... – старший указал пальцем на свет во мраке, который приближался к ним.

Поток чудовищ с его приближением увеличивался, а молнии становились яростнее. Уже и небо заполонили демоны. Звуки выстрелов со скотобойни прекратились. Здание погрузилось в зловещую тишину.

– Погоди, это же... – расширил глаза гасконец, от осознания.

– Пожиратель богов, – старший крепче сжал крестик на шеи.

– ... Бог войны, – улыбка возникла на лице младшего француза.

Когда сын Императора оказался ближе, его уже можно было разглядеть во всём его ужасающем великолепии. Он был одет в чёрные доспехи преисподней. Шлем его имел бычьи рога, на шеи сияла огненная грива, которая переходила в палящий плащ, чей конец порождал тьму. На его поясе виднелись серповидный меч в форме змеи и трёхглавая львиная булава. Он шёл повелительным шагом, окружённый своими приближёнными – советниками Укуром и Ишумом, а также Демонами дня.

Со скотобойни, откуда совсем недавно доносились выстрелы, послышались восхваления и благоговейный трепет. Старший и младший услышали шум рядом с собой. Посмотрев в ту сторону, они увидели мелкого демона с неестественно большими глазами и пугающе-улыбчевым вырождением, который глядел на них из-за прилавка.

– Привет! – гасконец дружелюбно помахал рукой, а зубастый демонёнок повторил за ним.

Второй французский солдат не разделил воодушевление своего товарища. Мужчина крепче вжался в доски и громче стал проговаривать молитву. Демон убежал вслед за своими сородичами на ту сторону.

Единственный сын Императора, Бог войны, уже практически достиг мужчин. Во тьме, которая исходила от его горящего плаща, теперь можно было разглядеть переодически появляющиеся человеческие и нечеловеческие лица. Растения, ткань, доски, при его приближении гнили. Он достиг их.

– Слава Французской империи и Императору-Колдуну! – отдал честь гасконец проходящему владыке преисподние. Его же товарищ с открытым ртом и подрагивающими губами трясся в присутствие Бога войны. Старший уже насколько крепко сжал крестик, что смял его и оторвал от цепочки.

Пожиратель богов остановился на месте, как и его свита. Он стоял сбоку, почти впритык к мужчинам. Из под его шлема выступил дым, в котором проявили себя мертвецы. Он повернул голову в направление солдат. От его пустого взора у людей сердца забилось чаще. Только у кого-то от ужаса, а у кого-то от благоговения. Сын Императора ничего не сказал. Он низнул взглядом мужчин и пошёл дальше, а за ним и его приближённые. Все они скрылись за стеной.

– Ты веришь в это?.. – спросил у своего товарища удивлённый гасконец. – Как же нам повезло узреть его так близко... Он даже посмотрел на нас... – полушёпотом произнёс он от радости.

Но старший был иного мнения на этот счёт. Он сейчас вообще не мог выдавить из себя хоть слово.

– Я-а...

Но когда это произошло, он тут же закрыл свой рот, плотно до треска сжав зубы – с той стороны донеслись ужасно пугающие стенания людей. Врагов, но людей. Несмотря на все чудовищные действия, которые те вытворили за эту войну, сейчас, он им сочувствовал.

– Эй, ну как вы тут? – разрушил тягучую атмосферу чей-то звонкий голос, который послышался за спинами мужчин.

Обернувшись, они увидели молодого парня, подростка, одетого в военную форму с майорскими погонами. У него была причёска «шторка», тускло-зелёные, даже скорее сероватые, глаза, а на шее покоился талисман. Общая боевая обстановка не мешала ему улыбаться ярко, солнечно.

– А вы здесь?.. – смущённо начал гасконец, даже позабыв принять надлежащий вид перед старшим по званию. Впрочем, самого майора это не волновало.

– А-а, да я здесь с отцом, – беззаботно отвечал паренёк, свесив ноги. – Пришли вот вам на помощь – мы ваше подкрепление.

– С отцом?.. – у гасконца в голове появилась немыслимое предположение.

– Угу, – улыбнулся сильнее майорчик. – Подождите, он скоро закончит.

Словно повинуясь словам подростка, мир вокруг затих. Бой на той стороне закончился. Тучи стали отступать, как и мрак вокруг. Вылезшие снизу кости начали скрывались одни за другими. Демонические силуэты, тени и смех потихоньку пропадали. Великая стена пала, вернулась в земную твердь. Орды пришедшие из неоткуда взяли верх.

– Видите? Уже всё, – радостнее сказал парень.

Мужчины, после падения заграждения, узрели место побоища, где везде валялись тела разорванных и обглоданных немцев. В центре него стоял Бог войны со своей свитой, которых окружали полчища чудовищ, демонов и призраков мёртвых солдат и магов вермахта. Наследник имперского трона направился к тройке людей, а за ним и его войско.

– Леонард, – нечеловевеским голосом обратился подошедший Аполлинер к пареньку-майору, – ты готов?

– Да, отец, – с улыбкой заявил он, спрыгивая с прилавка.

Произошёл всплеск магической силы. В стороне парижских катакомб в небо поднялся огромный сгусток энергии, а затем в воздухе возникла пентакля.

– Похоже мы опоздали, – заметил советник, Ишум.

– Сколько их там? – поинтересовался Укур

– Шесть миллионов.

– Не так уж и много.

В войско Аполлинера прилетел энергетический выстрел. Все тут же устремили свои взгляды в то направление, откуда он прилетел. На горизонте замаячили гигантские осменогообразные машины, на которых находилась эмблема черепа с щупальцами – символ организации «Гидра». Они пересекали на юго-востоке реку Сена из маленького городка Шарантон-ле-Пон в городок Иври-сюр-Сен.

– А теперь что скажешь? – Обратился Ишум к Укуру.

– Это будет немного интереснее.

– Тогда давайте начнём уже, – ударил в ладонь Леонард, которому не терпелось уже вступить в бой. На его правой руке через ткань загорелась метка. – Да, отец?.. Отец?

Бог войны пристально посмотрел на парня и ответил:

– Пора, Леонард.

– Что пора, отец? – не понимал юноша.

– Леонард, тебе пора проснуться.

– Что?

– Очнись, Леонард... – произнёс Аполлинер не своим голосом, и мир вокруг стал терять краски.

***

Мои глаза задражали. До ушей доносились звуки капающей воды. Кожа ощущала прохладу. Веке начали подниматься. В глаза ударил яркий свет. В отблеске перед своим лицом я увидел забинтованную рожу мумии!

– А-а-а! – закричал я, машинально ударив сначала одной рукой по глотке чудовища, а затем второй в челюсть.

Она отшатнулось назад. Прогремел гром! Молния блеснула вновь. Мне удалось лучше разглядеть эту тварь. Вся её голова была обмотана старыми бинтами и измазана в какой-то чёрной смеси. Одета мумия была в больничный халат и-и... постойте-ка...

– Уолтер, это ты что ли?! – тыкнул я от удивления в него пальцем, пока он пытался прокашляться.

– Кхм-кхм, значит так ты благодаришь своих спасителей? – сдавленно произнёс он, держась за горло.

– Да ты себя-то вообще видел!? Кто в таком виде приближается к людям?!

– По-видимому тот, кто пострадал, когда спасал другого человека, – заговорил он как обычно, отойдя от моей атаки.

– И за это я тебе благодарен... Но ведь ты это сделал в том числе, чтобы самому спастись, – заметил я, недоверчиво на него посмотрев.

– И что? Результат ведь тот же, – сел он на койку рядом со мной. – Так что, получается, род Вилларе у меня в долгу теперь.

– Ещё чего, – закатил я глаза. – Может ты не знаешь, но когда ты потерял сознание, до больницы – нашей больницы, напоминаю, – тебя доставил мой телохранитель. Поэтому мы квиты.

– Не эквивалентный обмен. Вы не могли бросить меня там одного – говорить почему, думаю, не стоит. И это даже ещё без упоминания о том, что там были мои люди, которые могли позвонить в городскую больницу.

– Которым пришлось бы ехать сначала туда, а потом обратно – и это ещё, как ты сказал, без упоминания о том, что возможны пробки, задержки, форс-мажоры. Чёрт, да банально могло быть так, что у них на тот момент не было свободной дежурной смены.

– Ага... вот как? Это явно всё меняет, – под бинтами было непонятно, но Уолтер несомненно издевался на до мной! – Какие ещё оправдания я услышу? Давай, не томи.

– Если у кого оправдания и бывают, так это у вас – Кауфманов! Вы мастера в этом!

– И?

– А? – я удивлённо посмотрел на его равнодушные бинты.

– Да, члены моей семьи постоянно придумывают оправдания своему нынешнему существованию. То у них плохие законы виноваты, то Вилларе выскачали на горизонте и чуть ли не по наставлениям Брута вонзили нож им в спину, то Господь Бог не с той ноги встал. Одним словом – жалкое зрелище.

Ух ты. Не думал, что Уолтер такого мнения о собственной семье... Как он может? Ведь всё, что он имеет, получено так или иначе от них. Тут он не прав, на мой взгляд. А я уже был готов признать, что действительно у него в долгу. На самом деле, я собирался сказать ему об этом с самого начала, но нужно же было немного набить себе цену. Я как-никак Вилларе же. Но после такого откровения... ну, не знаю. Неприятно немного стало.

– Уолтер, извини конечно, но на мой взгляд ты не прав. Нельзя так говорить о собственной семье.

Эта мумиЯ засмеялась.

– Считаешь? Вот тебе реальный пример. Мой отец любит порассказывать другим о том, что если бы не Рейган, то именно он стал бы президентом Америки. Правда, обычно в таких случаях он забывает поведать слушателям, что в те годы мой дет выгнал его из дома и он, чтобы набить своё брюхо, был вынужден натирать прохожим обувь за десять центов.

– А за что твой дедушка его выгнал?

Уолтер окинул меня косым взглядом.

– Этот кабан с остальными своими хряками явился на благотворительный банкет и выставил нашу семью неотёсанными чурбанами. Из-за репортёров над нами тогда потешался не только весь город, но и штат. Но это мелочь, в сравнении с тем, что он испортил важную сделку, которая могла изменить всё. И сейчас бы не Вилларе хозяйничали в этом городе.

Я даже не нашёл что на это возразить. Отчасти я теперь понимал, чем вызвано такое неприятие Уолтера к собственно отцу, но всё же...

– А как вы оказались здесь? – спросил он у меня.

– Ты про то, почему моя семья переехала в Америку?

– Да.

– Ну, точно я не знаю... отец не любит говорить на эту тему. Но кажется это было решение дедушки, забрать отца и дядю и переехать сюда. Вроде бы даже остальные Вилларе были не в курсе об отъезде, но я тут не уверен.

Уолтер Хмыкнул.

– Похоже тут у нас есть нечто общее.

– Ты о чём?

– Не понимаешь? Твой дед что-то натворил в Европе, и его либо выставили, как моего отца, либо он сам сбежал.

– Нет, такого не может быть! Исключено! – подорвался я с койки.

– Не создавай себе иллюзии, Леонард, а то тебе будет больно, когда они начнут рушатся.

– Ты что опять нарываешься на драку?! Мой дедушка точно был уважаемым в нашем роду!

Он снова хохотнул. Это меня уже начинает раздражать.

– Неужели ты будешь бить своего раненного спасителя? Который пострадал, когда спасал тебя.

В этот момент мне так и хотелось превратить эту псевдомумию в самую настоящую. Эх, но Уолтер прав, я ему должен, и он знает, что я это понимаю, чем наглым образом пользуется. Мерзавец. Так и хочется сейчас заехать кулаком по его улыбающимся бинтам, но это будет не правильно, бесчестно.

– Кстати, а где этот твой дед? Мне как-то ни разу не удавалось его увидеть.

– Потому что он в городе не живёт, – пробурчал я, отвернувшись.

– Что ты сказал? Я не расслышал?

Да всё ты слышал! Я видел по твоим бинтам!

– Он в городе не живёт, – сказал я чётко и ясно.

– Да-а? И почему же?

– Он разругался с отцом и дядей, ещё до моего рождения. Поэтому моя семья и переехала в Хартфорт.

– Как интересно получается... А где твой дед сейчас? Он ещё жив вообще?

Я с кислой миной посмотрел на Уолтера.

– Да чего ты? Я просто спросил.

– Да, жив он. Живёт в Шелтоне.

– Шелтон? Это Коннектикут?

– Верно. Это маленький городок недалеко от Милфорда, который на юге от Нью-Хейвена. У моего дедушки там кажется ферма.

– Вот оно как... Скажи, ты правда не замечаешь некоторую странность?

– Какую ещё странность? – нахмурился я.

– Ну вот смотри: твой дед сбежал из Франции, и из-за этого вы больше не поддерживаете связи со своими родственниками – это первое, – начал загибать пальцы Уолтер; – второе, твой отец и дядя так поругались со своим отцом, что не общаются с ним с того момента; в третьих, твой дед, несмотря на серьёзный конфликт со своими детьми, живёт по-прежнему неподалёку от них; в четвёртых...

– Ладно всё, всё, хватит, хватит, – замахал я руками. – Забыли...

– Как скажешь, – улыбнулась мне мумия.

– Лучше ответь, зачем ты вообще ко мне пришёл поздно ночью, да и ещё когда за окном это, – указал я рукой на проёмы, где, по совпадению, в тот же момент, прогремел гром и сверкнула молния.

– О-о-о, да ты сама драматичность. Долго готовил этот фокус? – у меня дёрнулся глаз.

– Сказал мне кенгуру-фокустник.

Уолтер улыбнулся.

– Как там говориться у вас?.. Туше?

– Принял твою капитуляцию. Так что, зачем припёрся посреди ночи?

– Да я ни так давно очнулся и решил проверить, как ты тут поживаешь.

– А, ну это обычное дело, приходить посреди ночи к тому, кого ты избил и пялиться на него впритык. Самое обычное дело, норма, – сложил я руки на груди и саркастично покачивал головой. – Да нихрена это не норма! Хватит мне тут сказки рассказывать! Колись, давай, зачем пришёл?

– Ха-ха-ха, ну хорошо, чуланный мальчик, – хм-м, а точно ли честь мне так сильно нужна... – Как я уже сказал, пришёл я, чтобы тебя проведать – и это правда. Что же касается того, почему я на тебя пялился – вот это уже лож. Мне было интересно не твоё помятое лицо, а талисман на твоей шеи, – стоп, чего?!

От слов Уолтера мои глаза тут же опустились вниз и посмотрели на талисман, который смотрел на меня. При чём он буквально на меня смотрел! У него был глаз!

– Судя по твоему шокированному виду, я делаю умозаключение, что это не ты его на себя нацепил?

– Да... – ответил я, не отрывая взгляд от талисмана, который также пялился на меня.

– А ты похоже ему нравишься, – подтрунивал надо мной Кауфман. И ещё главное в такой ситуации!

– Очень смешно...

– Да что ты так переживаешь? Эта дэмиургэма скорее всего принадлежит кому-то из пациентов и наверняка проверена дежурным магом.

Я сдавленно смеюсь, потирая шею, и начинаю своё признание:

– Понимаешь...

Примечание:

* Понт Аваль. В нашей реальности его начали строить только в 1964 году, но, чтобы не придумывать новое название и сохранять для вас географическую определённость, было сделано допущение, что в этом мире, и в это время, он уже существовал.

** Боши – презрительное наименование немцев у французов. У нас синонимом выступает «фриц».

Глава 7

Утро воскресенья. Погода стояла солнечная, что приятно, особенно после ночного дождя. Сегодня я планировал поехать к Лилли и остаться у неё до позднего вечера. Пока отца нет, надо этим пользоваться.

Вроде бы прекрасно, да? И всё бы могло быть ещё лучше, если бы этим днём меня не клонило в сон. Вот надо было Уолтеру припереться посреди ночи и пугать меня своими бинтами и этой смолевой медицинской смесью – кто вообще до неё додумался, а?! Почему она, скажем, не белая там, или синяя, или любого другого нестрёмного цвета?!

Ф-ф-ф, ладно, это я с недосыпа сегодня какой-то дёрганный. Ну, или быть может дело в невиданной хрене, которая сейчас весела у меня на шее и которую, при всём своём желании и усилиях, я не мог снять?! Не-е-е, наверняка дело во сне и Уолтере. Да-да, именно в них!

Так, надо бы уже собраться с мыслями. Что я имею? А имею я недосып, потому что почти всю ночь общался с Уолтером, который половину времени стебался надо мной, а вторую старался что-то сообразить. Мы пытались снять с моей шеи этот талисман, раздавить его, вскрыть цепочку, даже сжечь! Однако у нас так ничего и не получилось. Не получилось так же заставить дэмиургэму хоть как-то отреагировать на наши действия... вру, кое-что всё же вышло. Глаз, который находился в центре талисмана, на месте символа черепа, переодически по-разному смотрел на нас. И не требовалось быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что он над нами натурально «угорал». Дэмиургэма попалась с характером.

Поняв, что сами мы ничего сделать с талисманом не сможем, а говорить кому-либо о его магической природе – особенно отцу! – я не хотел, Уолтер выдвинул просто очешуенное предложение, от которого я чуть себе же по лицу рукой не зарядил. Даже дэмиургэма, как мне показалось, стала своим глазом хохотать над нами более активно. Кауфман предложил – внимание! – подружиться с дэмиургэмой! Как будто мы в каком-то сраном диснеевском мультике! У-у-у-у!

Нет, план бы был надёжен, если бы я по плотности магии был хотя бы сравним с этой дэмиургэмой, а так мы имеем швейцарские часы. Спасибо, отец. Ладно, ладно, всё, серьёзно, собрались.

Итак, пункт второй, – да? Второй же? – проблема разумности талисмана. Из того, что мне известно, дэмиургэмы, т.е. магические творения, могут классифицироваться по разным признакам, таким как сила, мастерство создателей, особые условия и т.д. Но меня интересует именно разумность и неразумность творения. Первые являются более редкими и ценными, потому что, во-первых, чтобы их создать, нужно либо самому быть мастером всех Шести Ананке (что просто невозможно, потому что даже Бог войны, сильнейший волшебник современности, может прибегать только к трём), либо найти и заручиться поддержкой других мастеров – но обычно в таких случаях обращаются к гильдиям. Короче, это долгий, сложный и дорогой путь. Но, и тут мы подходим к «во-вторых», разумные дэмиургэмы, даже если они после создание уступают в силе неразумным, в конечном итоге будут обладать большей мощью. И дело тут в их способности обучаться, приобретать новые, незаложенные в них навыки, и улучшаться без необходимости прибегать опять к помощи мастеров, при чём улучшаться так, как не смогли бы это сделать ни одни люди. Последнее объясняется просто: дэмиургэма лучше знает, как она устроена и как изменялась в процессе своего развития.

Но, конечно, у таких разумных дэмиургэм есть и свои минусы, которых лишены их неразумные собратья. Для начала стоит сказать, что они не признают никого, кто хотя бы не равен им по плотности магии, а магия есть ни что иное, как инструмент манипуляции эфиром. И вот если, скажем, дэмиургэма уже признала своего владельца, но та, с течением времени, превзошла хозяина, то он будет ею поглощён. Он станет «даймонисмЭнэс» – одержимым. Либо, если речь идёт о дэмиургэме по типу голима, то тот освободится из под влияния владельца (и скорее всего его убьёт) став «адАмастос» – неукрощённым.

Подведём итоги. На моей шее оказался опасный магический предмет, который может убить меня в любой момент, но пока, почему-то, этого не сделал. Неужели предложение Уолтера не столь бестолково, как мне показалось поначалу? Дэмиургэма по своей магической плотности многократно превосходит мою – факт того, что при нашем первом знакомстве в компрессорном цеху я не смог даже увидеть разницу между нами, говорит о величине и глубине пропасти. Ей похоже не меньше сотни лет – что было бы капец как круто! Если бы не было столь опасно... Но раз она меня до сих пор не убила, это значит, на то у неё есть причины.

Далее. Снять талисман я не могу. Что очень плохо. Шансы того, что отец не поймёт, что это дэмиургэма... ха, ха-ха, а они вообще есть? Блин. Насколько будет странно, если я посреди весны буду носить шарф? Ну да, глупо. Придётся надевать одежду с длинным шиворотом. Чёрт, как удачно, что отца сейчас нет! Если бы он был, то хрен бы я незамеченным прошмыгнул в комнату... Один день. У меня есть один день, чтобы, либо, снять талисман, либо, ну, если и не «подружиться» с ним, то хотя бы убедить прятаться от отца.

И последнее. Поговорим о плюсах. Обладать столь редкой и сильной дэмиургэмой, при чём ещё такой, которая не убивает своего более слабого владельца – по крайне мере сразу, – это, безусловно, ценное приобретение. И не стоит забывать о прекрасной карьерной перспективе в качестве даймонисмэнэса. Ну а что? Не нужно платить налоги, думать о делах компании, понимать все эти графики и отчёты и постоянно встречаться с акционерами, вешая им лапшу на уши. Прямо райское предложение! Так что тогда, в компрессорном цеху, я не совершил глупость под влиянием аффекта, усталости и подавляемыми желаниями, глупость, которая могла стоить мне жизни, на самом-то деле, это был мой гениальный и продуманный до мелочей план на годы вперёд. Да, именно так!.. Ай, ц, голова раскалывалась.

Мы с Филом уже подъезжали к дому. По легенде, рассказанной моей маме, он всю ночь, как и я, оставался в доме семьи Лич, чтобы присматривать за мной. Так что он тоже был не в курсе, что нас могло ждать, когда мы пересечём порог.

Из-за своего состояния я вяло поздоровался с охраной на пропускном пункте, от чего они даже забеспокоились о моём самочувствии. Мелочь, но приятно. Однако Эванс успокоил их, сказав, что мы с Айзеком всю дочь не спали, обсуждая что-то. И-и... эм, это была правда?.. За исключением только второго действующего лица – вместо Горацио должен был быть Уолтер. Из произнесённого Филом у меня сразу возник вопрос: это совпадение, или он подслушивал наш разговор этой ночью?

Развить свою мысль я не успел – ворота открылись, и машина въехала на территорию особняка. Через некоторое время, мы очутились в гараже, который был по ширине размером с два американских дома представителей среднего класса. Внутри было три десятка дорогих автомобилей и ещё столько же находилось на этаже ниже, которые в любой момент времени можно было поднять вверх благодаря специальному лифту. И все они принадлежали моей семье. Может показаться, что у нас их как-то чересчур много, но на самом деле, беря в расчёт наше состояние, их у нас даже мало. Для сравнения, у семьи Краус их больше сотни, у Лич больше двух, а у Милтонов... нет, не три сотни, как могло показаться, у них автомобилей чуть больше, чем у нас – а это о многом говорит.

В гараже было неспокойно. Люди, механики, носились туда-сюда, чем-то занятые. Телохранители обступили пространство вокруг, явно к чему-то готовясь. Шум команд начальников звучал неперестовая. Что-то намечалась.

По виду Эванса я понял, что он тоже мало что понимал. Мы подошли к ближайшему начальнику техников и спросили, что тут происходит. Он посмотрел на нас несколько удивлённо и боязливо, по его глазам ясно была видна борьба между желаниями «сказать» и «притвориться декором». От всего этого шума у меня только сильнее заболела голова.

Тут нас окрикнул Валери, ещё один телохранитель, который обычно довозил нас с Ноланом до академий. Мы поздоровались с ним и тут же задали тот же вопрос, что и начальнику техников, пока упомянутый продолжал упорно делать вид, что его здесь вовсе не было.

И Валери нам ответил... но лучше бы он молчал. Оказалось, что отец вернулся час назад. Произошли какие-то изменения в его планах. От этих новостей у меня ноги пошатнулись и на шутки больше совсем не тянуло. Моя рука невольно сжала талисман под одеждой, пока я слушал объяснения Валери. Затем, не знаю даже как так получилось, но она поползла вверх и сжала мою шею. Если бы на это не обратили внимание Фил и Валери, я бы даже не заметил. Усилием воли я опустил руку и почувствовал, как по моему телу прокатилась приятная теплота. Она была похожа на ощущение от пламени костра, когда сидишь один в тёмном лесу. Хоть я никогда и не сидел один в тёмном лесу, но мне на ум почему-то пришла именно эта ассоциация. По своим ощущениям, я понял, что жар сильнее всего ощущался в области груди, где висел талисман.

Дэмиургэма что, помогала мне? Но почему? Они так обычно не делают. Странно это всё... Дьявол, шум в голове стал увеличиваться. Он походил на клубок чёрных нитей, который разрастался, опутывая всё вокруг... Погоди-ка, а с каких пор у меня в голове появился шум? Сегодня? Вчера? Неделю назад? Не помню. Казалось, будто он был всегда со мной, но я знал, что это не правда... Дэмиургэма, эта она что-то делает. Тогда... может стоит рассказать всё отцу? Нет, не надо. Скорее всего это моё воображение разыгралось, особенно если учесть стрессовое состояние из-за приезда отца и недосып. Да, точно, так оно и есть. Я должен помалкивать...

Мы попрощались с Валери и направились в сам особняк. По пути Эванс бросил мне мимолётную фразу о том, что мне не следует волноваться. Было несколько даже странно слышать подобное от вечно беспокоящегося о чём-то Фила. Но мне было приятно услышать от него эти слова. Правда к тому времени я уже был совсем спокоен, благодаря талисману. Но мысли всё ещё путались. Порой мне казалось, что я пребывал во сне.

Эванс открыл передо мной парадную дверь, пропуская вперёд. Я прошёл мимо приклонившего голову Фила прямо в скопище склонившейся прислуги. На секунду я потерялся, замерев в проёме. Я удивился, что меня вот так вот поприветствовали. Я начал задаваться вопросами. Почему сейчас? Почему так? Они заранее знали, что я прибуду? Эванс им рассказал? Эти вопросы одолевали мою голову до тех пор, пока удивлённый Фил ко мне не обратился:

– Что-то случилось, Ваше сиятельство? – прислуга обеспокоенно подняла голову.

Когда я обернулся и взглянул на Эванса, все мои вопросы отпали сами собой.

– Нет, Фил. Я просто подумал, как всё же приятно возвратиться в родной дом, – произнёс я уверенно и с некоторой теплотой, чего хватило, чтобы всех успокоить.

Так ведь нас всегда так встречают. Охрана на пропускном пункте сообщает в особняк о каждым прибывшем и, когда таковым становится одни из хозяев, прислуга тут же идёт нас встречать. Почему я об этом позабыл?

У меня поинтересовались, желаю ли я чего. На что я отрицательно ответил, лишь уточнив, где мой отец. Мне сообщили, что он на втором этаже, в своём кабинете. Я тут же направился туда, чтобы поприветствовать хозяина дома. За мной последовал Фил. Мы минули комнату для гостей, обеденную и оказались прямо перед лестницей наверх, где и встретили моего отца.

– Ваше сиятельство, – уважительней чем мне произнёс Эванс, поклонившись до пояса.

– Ваше сиятельство, – слегка поклонился я. Всё, на этом формальности были соблюдены.

– Айлин сказала, ты ночевал у семьи Лич. Это правда, Леонард? – холодно спросил отец, мерно спускаясь вниз. От каждого его шага моё сердце сильнее подскакивало вверх.

– Да, месье...

– Ты сказал так, будто сам не знаешь где вчера был, – звук стука шагов стал громче.

На мгновение мне почудилось, будто на меня наступал не мой отец, а какое-то ужасное чудовище с десятком глаз по всему телу. Но это наваждение быстро пропало.

– Прошу простить меня, месье, – поклонился я. – Этой ночью я имел честь вести длительный диалог с моим другом, Айзеком Лич, что повлияло на скорость моей реакции и ясность мыли.

– Ясно, – отец уже опустился и стоял предо мной. Его взгляд обжигал лучше любой розги.

– Месье... – сумбурно заговорил я под гнётом отеческих очей, – позвольте узнать, где мой брат и мама? – решил я таким образом сменить тему и получить легитимный способ на побег. Мне ни как не давала покоя мысль, что отец сможет почувствовать дэмиургэму на моей шеи. Я опасался его реакции в таком случае.

– Твоя мать занята работой в оранжерее и не хотела бы, чтобы ты её беспокоил. Твоего же брата я отослан на дополнительные занятия.

От слов отца я вспомнил ещё кое о чём... как я мог об этом забыть? Решиться? Или нет? Сейчас? Да.

– Месье... Я-я, я условился сегодня встретиться с дочерью семьи Милтон в их особняке. Вы... вы не будете против этого?

– И почему же я должен быть против? – мне снова что-то почудилось. В этот раз глаза отца изменили свой вид, став какими-то демоническими. Это сбило с меня уверенность на мгновение.

– Эм...

– Что?

Сегодня он более строгий, чем обычно. Видимо что-то случилось. Ну да, конечно, это же очевидно. Иначе бы сейчас он не стоял здесь, передо мной.

– Простите, месье, сонливость снова начала меня одолевать.

– Хочешь сказать, тебе наскучило общаться с собственным отцом? – от его вопроса у меня образовался ком в горле, который не позволил сразу дать ответ.

– Что вы, дорогой отец, и в мыслях не было.

Он подошёл ближе и наклонился надо мной, погрузив в свою тень. Я смотрел в его затемнённое лицо. Свет ламп огибал голову отца так, будто и он боялся его. Но страшнее всего был взгляд моего родителя – мёрзлый, пронизывающий до костей. В такие минуты я хотел быть как можно дальше от него и дома.

– Тогда ответь на другой мой вопрос, Леонард. По какой причине, с первых секунд как ты меня увидел, ты стал трястись, будто приговорённый к эшафоту? – я не знал, что ответить в этот момент.

– Позвольте мне внести ясность, Ваше сиятельство, – я спасён! Слава Эвансу! Отец отстранился от меня.

– Говори, – он позволил высказаться Филу, перед этим, как мне показалось, отец как-то странно на меня посмотрел... разочарованно, что ли?

– Дело в том, что молодой месье планировал остаться сегодня у Милтонов дольше, чем обычно, раз вас не должно было быть в городе. Но теперь он опасается, что вы ему в этом откажите, поэтому он и перебирает варианты в голове, думая как лучше будет сказать.

– Это правда, Леонард?

– Д-да, отец...

Он явно собирался мне что-то на это высказать, но – к счастью! – ему помешала это сделать горничная. Девушка подбежала к отцу и что-то стала нашёптывать.

– Леонард, – ц, а я уже надеялся, что пронесло... – Твоя просьба – удовлетворена, – постойте, что?!

– Прошу прощение, месье, но кажется я вас не расслышал. Не могли бы вы повторить?

– Я сказал, что ты можешь остаться сегодня у Милтонов подольше, если, конечно, они сами будут не против, – мне показалось, что у меня теперь начались и слуховые галлюцинации.

Отец что-то прошептал девушке, и та убежала.

– Эванс.

– Да, Ваше сиятельство?

– На улице тебя ожидает группа. Вы отправляетесь в порт Нью-Хейвена, остальные детали они тебе сами сообщат.

– Я понял, Ваше сиятельство, – Фил поклонился и немедля направился к выходу.

– Месье, – к этому моменту мой страх вновь отступил, – позвольте узнать, кто, если не Эванс, доставит меня к особняку Милтонов?

– Обратись к Валери, сейчас он свободен.

– Благодарю вас, – отвесил я поклон.

– Когда ты отправляешь?

– Я планировал в 12:00.

– Нет, езжай сейчас, – удивил меня этим требованием отец.

– Сейчас? Не рановато ли...

– Уверен, месье и мадам Милтон не будут возражать.

Я молча согласился, вновь отвесив поклон. Мои ноги уже собирались унести меня отсюда, но властный голос не дал им это сделать.

– Леонард, – заговорил отец, положив мне руку на плечо, – этот мир не терпит ни сострадающих, ни слабых, ни горделивых, ни жадных. Бог умер. От сострадания к людям умер Бог. А демон, вызывающий болезни, был раздавлен из-за собственной жадности, потеряв даже своё имя – и имя ему – Залаг Стоун, имя ему – Стоун. Запомни мои слова, сын. И не повторяй ошибки ни богов, ни демонов.

– Да, отец... – чисто машинально согласился я, глядя в раскалённые глаза чёрного дракона.

Глава 8

Я ехал в машине к особняку Милтонов. За рулём был Валери. После того, как я покинул отчий дом моё недомогание стало ощущаться острее. По поначалу усилились галлюцинации: то тут, то там, вместо улыбающихся или разгневанных чем-то людей, я видел на их месте чудовищ, бесформенные массы, еле видимых духов, палачей, слепцов, а порой и гладиаторов, королей и жрецов – как я их всех обозвал. Они имели причудливые формы, которые порой было трудно вовсе описать. Затем окружающий мир стал плыть перед глазами, и чтобы ощутить хоть какую-то опору, мне пришлось лечь на задних сиденьях.

Всё это время Валери пытался завязать со мной диалог, что-то спрашивая там, что-то говоря, но всё это происходило для меня как в тумане. Вроде помню, как он поинтересовался моим самочувствием, но вот что я ему на это ответил – даже не представлял. Плавное движение автомобиля по дороге оказывало на меня снотворный эффект. Мои глаза начали залепляться. Я окончательно потерял связь с этим миром.

***

Это было прекрасно и ужасно...

Я проплывал по небу, любуясь невероятным пейзажем. Земля подо мной совсем не была видна, её укутывал белоснежный туман, который как бы обнимал свою соседку. Из под этого белого покрывала, будто подснежники, показывались удивительные растения, которые, словно не желая уподобляться некрасивым мёртвым камням, пускались в пляс, переливаясь чарующим цветом. Это трудно описать, но они казались океаном прекрасных драгоценных камней, которые гармонировали друг с другом, как будто общаясь на недоступном человеческому пониманию языке.

И к слову об океане. Он тоже был. Был прямо над моей головой. Огромное водное пространство, края которого нигде не было видно, текло только в ему известное направление. Снизу наверное могло показаться, что я не парю, а плыву по его волнам. На самом деле, меня не слабо так удивило одно обстоятельство связанное с этим. Казалось бы, раз наверху такое плотное скопление воды, то под ним должен быть если не беспросветный мрак, то явно не так светло, как я видел. Но факт есть факт: мир под толщей воды был ярок как при дневном дне.

Местами я наблюдал поднимающиеся вверх, как торнадо, сгустки тумана. Они доходили до самого Небесного Океана, словно желая что-то ему поведать, – например, как там протекает жизнь внизу. В этом мире слово «гармония» приобретало новое значение. Я даже начал задаваться вопросами, а правда ли это сон? И правда ли я в нём?

В направлении, в котором меня несло, показался город. Чем ближе я к нему приближался, тем больше узнавал о местных обитателях. Их здания были высокими и расширялись не в ширь, а в вверх. Строились они из неведомого человеку материала, который был как бы «живым». Во всяком случае мне так показалось. Гиганты этого города протягивались друг к другу, а затем вновь прекращали свой контакт. Архитектура хозяев этого мира создавала впечатление живого организма, который существует в состоянии вечного процесса.

Пока мне удалось рассмотреть лишь каплю великолепия этого чуда, но я надеялся, что оказавшись к нему ближе, я смогу уловить хотя бы половину замысла создателей. Также испытывал я чаяния на то, что мне посчастливиться разглядеть с этой высоты обитателей города.

Я приблизился к нему ближе, и мне даже показалось, что я увидел движение на его улицах. Я был в предвкушении. Разве это не прекрасно? Вдруг мне повезло заглянуть в другой мир и быть может увидеть то, чего человеческий глаз ещё не наблюдал? Это же невероятная редкость! Я не раз слышал рассказы и прочитывал в книгах о великих эктопистикосов*, мастеров пэрэгринации, путешествия в другие измерения, что было очень редким феноменом даже в магическом мире. И если я предрасположен к этому направлению, то это открывает передо мной новые двери.

Уже совсем близко. Я вот-вот должен был заглянуть в чертоги города. Тени, быстро мелькающие в нём, стали виднеться чётче. И когда одна из них замерла на месте, будто глядя прямо на меня, а я на неё, – мир задрожал. Со всех краёв стала подниматься тьма. Свет стал тускнеть. Я с трудом мог видеть что-то даже на расстоянии тридцати метров. Образы передо мной сменялись одни за другими с большой скоростью. Музыка послышалась из Неземного города – музыка войны. На секунду моё сознание потеряло этот мир из вида. Но когда я вновь на него взглянул – я ужаснулся. Я не хотел больше на него смотреть.

Гарь распространилась по небу и земля, оттесняя белоснежный туман. Огонь выжигал всё прекрасное на своём пути, оставляя лишь пепел за собой. Город трещал, его башни рушились, из него доносились душераздирающие крики. Они были не человеческими, но в этот момент, в этот момент, когда я их слышал, моё сердце страдало даже больше, чем от страданий человеков**.

Полчища тварей наводнило этот город, принося беды и утраты. Они проникали в здания, оскверняя их. Чёрные противоестественные лозы, будто сорняки, завоёвывали улицу за улицей. Музыка войны стала еле слышаться. Она укрылась где-то на краю восточной части города.

Я был невольным наблюдателем всего этого, не в силах ничего сделать. Я видел трупы и разорванные тела. Я видел падающие башни и рушащиеся дворцы. Я видел полчища несметных тварей, опустошающих процветающий край. Я видел всепоглощающий огонь и тьму.

Я видел слезы на своих руках. Я чувствовал, как они стекали по моим щекам. Я чувствовал боль, жалость, отчаяние, гнев, ненависть. Но я не мог объяснить, почему я все это чувствовал. И я не мог перестать всё это чувствовать.

Моё тело горело. Глаза пылали. Я рыдал навзрыд, в первые в своей жизни. Мои мысли путались. Я не мог уже мыслить ясно... Боль... какая боль...

Пока я захлёбывался слезами смотря на картину побоища, до моих ушей донёсся оглушительный рёв. Я обернулся. Из толща воды, разрывая жадный мрак, выплыл самый настоящий Левиафан. Его размер не поддавался измерению. Из Небесного Океана вылезла только его голова, но даже она была размером с Неземной город. Он снова издал рёв, от которого сотряслись стены и задрожала земля. Орда заколебалась, затряслась при виде Него.

Из толщи воды выстреляли струи, на волнах которых рвались в бой водяные драконы. Орда стала пятиться. В моей груди потеплело. У меня появилась надежда. Я вскинул руку, крича что-то, сам не зная что, но одно я всё же понял – это был клич к победе. Музыка войны с востока заиграла громче. Битва была ещё не окончена!

И тут! Ветер взмыл вверх! Воздух стал горячее! Тьма разошлась по сторонам и тоже поднялась, начав надвигаться подобно волнам. Пространство за городом стало раздвигаться надвое, будто кто-то разделял его каким-то мясницким топором. И этот кто-то пытался проникнуть в этот мир. Кто-то очень сильный и ужасающий.

Водяные драконы тут же, как увидели новую угрозу, сменили направление. Из Небесного Океана послышался звук столкновения воды об что-то. Исполинское копьё показалось оттуда, с очень быстрой скоростью полетев в сторону разлома. Моё сердце затрепетало. Я надеялся, что они успеют. Ещё чуть-чуть. Они почти...

...Поздно. Разлом в иное измерение был открыт. Из него тут же вылетели гагинские щупальца, напав на водяных драконов. Тот, Кто с той стороны, перехватил копьё Левиафана своей длинной рукой. Она от удара покрылась ранами-трещинами, из которых выползли огонь вперемешку с тёмной энергией, напавшие, по воле своего целого, на Левиафана и остальных своих врагов.

Тот, Кто с той стороны, отшвырнул копьё. Разлом расширился. Огонь, что ярче солнца, ослепил весь горизонт. Борясь с ярким светом, я попытался увидеть Его, Того, Кто с той стороны. И я его увидел.

Он посмотрел на меня. Два гигантских око уставилось прямо на меня. От его взгляда создавалось впечатление, словно он сжигал саму душу. Этот мир наполнил раскатистый смех Того, Кто с той стороны. Он стал символом угасания этого прекрасного мира.

Волна зловещего огня вылетела из расщелины. В следующий миг я прочувствовал на себе, что значит «сгореть заживо». Правда этот огонь был другим, он наслаждался моими криками, болью и страданиями. Я умер.

***

– Что скажешь? – спросил у меня голос... женский? Человеческий?

Мои глаза были замутнены. Я помассировал их, а затем снова услышал её голос:

– Лео, может всё же вызовем доктора? – образ сложился в моей голове. Это была Лиллиан. Как давно мы не виделись?

– Что? Доктор? О чём ты? – я не понимал что происходит.

Оглядев пространство вокруг, до меня наконец дошло, что находился я в беседке особняка Милтонов. Она была окружена со всех сторон зарослями, чтобы скрыть находящихся внутри от попадания солнечных лучей. Ну да, точно, Лиллиан же болеет альбинизмом.

– Я поняла, сейчас же иду за телефоном, – она поднялась, порываясь уйти.

Но тут мне по голове ударила интуиции, затребовавшая её остановить. Я схватил её за руку и потянул на себя. Лиллиан пошатнулась и рухнула мне на колени.

– Что ты делаешь, Лео?! – возмутилась девушка, начав дёргать меня за щёки. – Что? Что-то не так? – произнесла она погрустневшим голосом, не видя с моей стороны реакции.

– Нет, всё хорошо. У меня всё хорошо. Не надо звать доктора, Лиллиан, – смотрел я в её смущённое лицо.

– Ты как приехал, вёл себя странно, но сейчас... Лео, а ты точно тот самый Лео?

– Разумеется, – улыбнулся я как смог.

Девушка покинула мои объятия и отстранилась.

– Нет, ты не он... Он улыбается по-другому, ярче! Кто ты?! И что ты с сделал с Леоном?! – стала пятиться она к выходу.

Лиллиан что, решила, что я перевёртыш? Так не годится. Нельзя дать ей уйти, это может создать проблемы. Я начал потихоньку подниматься.

– Успокойся, Лиллиан, это я, правда я, – делаю шаг ей навстречу.

– Лео не называет меня Лиллиан... – вот чёрт! Забыл!

Она дёрнулась в сторону выхода, а я накинулся на неё.

– На помощь! Здесь... – я схватил её и закрыл рот рукой.

– Тихо, Лилли, тихо, – успокаивал я её, намертво держа в захвате.

Я стал отходить назад, таща её за собой. Мы находились в центре сада. Нет, даже несколько на окраине. Надеюсь охрана не услышала её крики.

– Лилли, это правда я. Сегодня я с самого утра чувствовал себя как-то плохо, и до сих пор чувствую. Всё проходящее для меня как в тумане. Но то, что я Леонард, для меня абсолютно очевидно, и если ты меня выслушаешь, то сама в этом убедишься. Так что давай, я тебя отпущу и мы спокойно поговорим? Хорошо? – она перестала брыкаться. – Спасибо. Сейчас я тебя отпущу.

Я начал ослаблять хватку, давая Лиллиан свободу. Она отстранилась и повернулась ко мне с улыбкой.

– Видишь? – сказал я также улыбнувшись. – Стой!

– Помогите! – я схватил её за ноги и повалил на пол. – Я здесь! На помощь!

Когда я взобрался по её телу, моя рука снова закрыла ей рот. Она укусила меня, но никакого эффекта это не оказало. Я прижал её к полу беседки, не давая подняться или перевернуться.

– Лилли, да послушай ты меня! Я и есть Леонард! Я на самом деле Леонард! Из-за дэмиургэмы на моей шеи, что-то случилось со мной! Может я болен, может сошёл с ума, но я по-прежнему твой Лео! – она не прекратила сопротивляться. У меня осталось три варианта.

Я поднялся с пола, позволив ей двигаться. Она тут же рванула к выходу, пролетев сквозь навес и пропав в лучах света. Я же сел на скамейку и, под крики Лиллиан о помощи, стал ждать.

Моё ожидание не продлилось долго. Через минуту уже чья-то рука подняла занавес. В беседку вошла решительная Лиллиан. Всё как я ожидал, память меня в этот раз не подвела.

– Ты вернулась.

– А ты не побежал за мной.

– Как это называется... когда жертва проникается симпатией к своему агрессору?

– Стокгольмский сидром, – подсказала мне Лиллиан.

– Да, точно. Ты поэтому вернулась?

– У меня было много причин вернуться,

– Понимаю, – протянул я Лиллиан очки, как символ мира, которые поднял, когда вставал с пола. С сомнениями, но она приняла их, своей обожжённой рукой. Во время нашей маленькой борьбы, у неё не мало солнцезащитного крема смазалось, от чего и появились ожоги на теле. А это уже заставило её выбирать – рисковать и продолжать бежать к особняку или повернуть назад, ко мне. Благо Лиллиан никогда не была трусливой девочкой, как и безрассудной.

– Но я тебе всё ещё не верю, самозванец, – припечатала она меня. – Докажи, что ты настоящий Лео. Расскажи о том, что может знать только он и я.

Я прислонился к спинке скамейке и приготовился отвечать.

– Шесть лет назад, 21 июля 2018 года, – глаза Лиллиан расширились от осознания, – рядом с бухтой Уэтерсфилд, в заброшенном доме семьи Маккарти, что на Мэйн стрит, всё случилось не совсем так, как знают люди. Когда Эмили отравила тебе, именно она и была той, кто тебя спас...

Мне хватило четырёх минут, чтобы закончить свой рассказ. Всё это время Лиллиан стояла молча, не шевелясь. Наконец-то она мне поверила. К моему счастью, моя небольшая амнезия имела временный эффект.

– Так... это значит правда ты...

Я улыбнулся, но уже не как раньше, – я забыл как это делать. Поднявшись с места, я подошёл к Лиллиан и взял её за руку.

– Прости меня за то, что я причинил тебе боль, – мне искрите было жаль, что пришлось так с ней поступить. Но мне было жаль совсем не так, как было бы раньше, до того, как я увидел гибель целого мира, воспоминания о котором не оставляли меня до сих пор. Я испытывал...

– И ты меня прости, что я не поверила тебе и не выслушала до конца, – она прижалась ко мне, сжав ручками мою футболку.

Одной рукой я притянул её за талию, а другой прикоснулся к подбородку, нежно лаская.

– Всё хорошо, я прощаю тебя, – я улыбнулся, а затем поцеловал её. Мы приняли извинения друг друга.

... противоречивые чувства.

Наши губы разъединились. Я отстранился от лица Лиллиан, став поглаживать её белые волосы. Она была не по годам очень красивой девушкой. Прекрасная кожа, что мягче шёлка, нежные утончённые губы, что часто перерастали в улыбку подобную блеску звёзд в ночи, утончённый греческий нос*** и глаза, цвета лазури, в которых можно было утонуть. Раньше я терял голову только от одного её вида. Терял голову от её глаз. Но сейчас, в них я видел только одно: мерно покачивающиеся растения из другого мира, которые исполняли свой последний танец перед ужасным концом.

– Прости, от всех этих событий, которые приключились со мной за последнее время, я совсем позабыл, что мне давно уже пора сходить в мужскую уборную. Давай я расскажу тебе об этой дэмиургэме и обо всём другом, что со мной приключилось, когда я вернусь, хорошо?

– Да, хорошо.

Но когда я уже стоял у выхода и собирался уйти, она вновь меня окликнула:

– Постой, Лео!

– Да? В чём дело? – я посмотрел на робкую и волнующуюся Лиллиан, для которой такое поведение было совсем не характерно.

– Я… так что, ты пойдёшь со мной?

– О чём ты?

– Перед тем, как всё это началось, я спросила у тебя, хочешь ли ты в следующее воскресенье пойти со мной в цирк?

– Цирк?.. Да-а, точно, мы же давно хотели там побывать.

– Да. Так что?.. После всего произошедшего, ты хочешь пойти со мной?

– Конечно, – улыбнулся я, – мы ведь уже поняли, что то было просто недоразумение.

– Ага, точно, – её губы тоже расплылись.

Я покинул беседку. Через десяток, а может и больше, минут я оказался в туалете особняка Милтонов на первом этаже.

– Здесь кто-нибудь есть? – никто не ответил.

Прозвучал щелчок входной двери. Я закрыл её, чтобы никто не вошёл. Более не обращая внимания ни на что другое, я сразу направился к умывальникам с зеркалами. В отражении стекла на меня посмотрел подросток с хмурым взглядом и усталым видом. Я был совсем на себя не похож. Хотя... правду ли я сказал Лиллиан? Правда ли я тот самый Леонард? Или я просто двойник с его воспоминаниями, который думает, что я это он?

Ладно, хватит тратить время. Пора получать ответы. Из под футболки я вытащил талисман, который сейчас выглядел также, как и в нашу первую встречу.

– Я знаю, что ты меня слышишь и понимаешь. Я желаю с тобой говорить.

В отражении я увидел проявившийся глаз на талисмане – так легче, чем постоянно смотреть вниз.

– Я слушаю, – хрипло и протянута сказал он мне.

– Нет, это я слушаю. Слушаю твои объяснения, – в ответ мне он только рассмеялся.

– Ты возмужал, мальчик.

– Говори, кто ты? Ты ведь не дэмиургэма, я ведь прав? – он вновь засмеялся.

– Верно.

– Чего ты хочешь от меня?

– Со временем узнаешь.

– Я могу сказать отцу, и он заставит тебя говорить.

– Блеф.

– Хочешь рискнуть? В этот раз я не побоюсь это сделать.

– Я не страшусь ни тебя, ни твоего отца, ни того, что внутри него.

– Того, что внутри него? О чём ты?

– Со временем узнаешь.

Мне попалась несговорчивая сущность. Я решил вернуться к основной теме.

– То, что я видел, это ведь были твои воспоминания?

– Да.

– Зачем ты мне их показал?

– Со временем узнаешь, – это фраза начала меня уже раздражать.

– Кто были те, кто на вас напал?

– Со временем узнаешь.

– Хочешь сказать, что я с ними столкнусь?

– Со временем узнаешь, – он не отрицал, что в этой ситуации означает – фактически подтвердил. Это уже кое-что.

– Ты был одним из обитателей города?

– Со временем узнаешь.

– Как ты оказался на том заводе?

– Со временем узнаешь.

– У тебя была какая цель на нём, миссия?

– Со временем узнаешь.

– Мы с тобой встретились не случайно?

– Со временем узнаешь.

– Как тебя зовут?

– Со временем узнаешь.

Я от злости ударил по стеклу, отчего у него появилось несколько трещин.

– Ты можешь хоть что-то сказать?!

В отражении я увидел, как глаз талисмана поднялся и взглянул прямо на меня. Я же помотрел вниз, на него.

– Со временем узнаешь, мальчик, – после произнесённого глаз пропал. Но я всё ещё чувствовал, что тот, кто жил в этом талисмане, по-прежнему наблюдал за мной. Теперь я ощущал его присутствие.

– Мы ещё вернёмся к этим вопросам, – сказал я напоследок отражению талисмана.

Краник повернулся под моим напором. Полилась вода. Я уже собирался опустить руку под прохладную струю, чтобы промыть рану от удара по стеклу, но взглянув на неё, я не обнаружил ни крови, ни парезов. Мой взгляд зацепился за место удара – кровь была, но её было мало. Из-за этого я не сразу обратил внимание на то, что мои раны пропали.

– Два часа, значит, – вспомнил я слова доктора, имя которого я опять забыл.

Закрыв воду, я направился на выход, не переставая смотреть на свою руку. Одна моя мысль сменяла другую.

– Леонард, да?

Примечание:

* Вообще, вообще, в слове эктопистикос (древ. греч. «εκτοπιστικος») ударение падает на вторую «о», но-о-о... В нашем случае будет на первую «и» – потому что так лучше звучит. Если кому-то нужно объяснение такому произволу, то вот оно вам: в результате культурно-исторического процесса произошла мобильность акцентуализации, что привело к изменчивости ударения в рассматриваемом слове. Только почему это случилось лишь в этом слове – по крайней мере пока только в этом – я конечно же вам не скажу :)

** Момент с «человеками» – это не ошибка, так задумано. Сказал на всякий случай.

*** Не путайте греческий нос – у которого прямая форма и почти не видна переносица – с большим носом или носом с горбинкой. Держу в курсе ;D

Глава 9

Глава семьи Вилларе, Николас, стоял в рабочем кабинете перед окнами. Он наблюдал за своим первенцем, Леонардом, который прямо сейчас выехал из гаража особняка, чтобы навестить единственную дочь супругов Милтонов.

Послышался стук в дверь.

– Войдите, – спокойно, но властно, сказал Николас.

Получив дозволение, внутрь вошла главная горничная семьи Вилларе, девушка тридцати лет по имени Ванесса.

– Ваше Высочество, – глубоко склонила она голову, – Ваш гость – прибыл.

– Приведи его ко мне, – когда девушка уже собиралась уйти, Николас её остановил словами: – И ещё, Ванесса.

– Да, Ваше Высочество?

– Когда доведёшь его, я хочу, чтобы нас никто не беспокоил во время нашего с ним разговора.

– Как вам будет угода, Ваше Высочество, – она вновь поклонилась, глядящему в окна Николасу, и тихо вышла из кабинета.

Через небольшой промежуток времени после ухода горничной, хозяин особняка взглянул на настенные часы, которые выделялись из общего интерьера комнаты. А всё дело было в том, что они были электронными. На них Николас увидел числа: «10:59». Точно, как было обговорено заранее. Изображение на часах сменилось на «11:00», и вместе с этим прозвучал новый стук. Тут мужчина осознал, что вот теперь было по-настоящему «точно».

– Войдите, – повторил свои же слова Вилларе.

Дверь открылась, и в комнату зашёл человек, одетый в жёлтый комбинезон. В одной руке гость держал кейс, запечатанный сложным высокотехнологичным замком, а в другой – защитный шлем. Могло показаться, что костюм, в который тот одет, был сделан из обычных материалов и ничем особым, кроме своего внешнего вида, не выделялся. Но это было совсем не так. Вся одежда гостя была напичкана микроэлектроникой и особыми «гаджитами» на все случаи жизни. Комбинезон тут служил одновременно прикрытием и защитой для владельца. Так одевались члены законспирированной части организации «А.И.М.».

– Ваша пунктуальность заставляет задуматься, не сидели ли вы у меня под дверью, ожидая своего часа, – не сдерживая своим мысли, высказался Николас.

Учёный из А.И.М улыбнулся от слов Вилларе. Глядя на отражение хозяина дома на оконных стёклах, он сдержано ответил:

– Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Высочество, – склонил мужчина голову.

– Видеть вас в моём доме необычно, месье Джеймс Брэдхем. Извольте дать мне ответ, как расценивать эту новость – как хорошую, или как плохую? – говорил жгуче и недоверчиво Николас,

– Честно сказать, не ожидал, что Ваше Высочество знает, кто я такой. Данные обо мне нельзя найти почти ни в одной базе данных.

– Честно? Ваши слова практически пробили меня на улыбку. Не забывайте, что вы говорите с членом Твердыни.

От слов Николаса Брэдхем сам улыбнулся.

– Вы правы, прости меня за мою недалёкость, – поклонился он.

– Можете не скромничать, месье Брэдхем. Я прекрасно знаю о ваших достижениях и пытливом уме.

– Я польщён от Ваших слов... – Джеймс хотел было что-то ещё произнести, но его перебил требовательный голос Николаса.

– Не сомневаюсь, но вы, Брэдхем, так и не ответили на мой вопрос – что сулит ваше появление?

– Уверяю вас, Ваше Высочество, что ничего дурного я вам не сообщу. К несчастью, как и хорошего.

– Тогда для чего вы здесь?

– Прошу вас не искать в факте моего появления скрытые смыслы. На самом деле всё просто и прозрачно: вся суть в неудачном стечении обстоятельств. Альфонсе сейчас по моему заданию находится в Лос-Анджелесе, а все остальные, кто мог бы с Вами встретиться, также заняты. Эта новость нас тоже застала врасплох.

– Что ж, в таком случае хорошо, что вы явились ко мне хотя бы не голым, Брэдхем, – всё также спокойно, буднично, произнёс Николас.

Джеймс кашлянул в кулак, чтобы подавить наступающий приступ смеха. Он многое слышал от своих подчинённых о Николасе Вилларе, но никто из них никогда не говорил ему, что этот, местами излишне консервативный и холодный человек, может пошутить.

– Похоже вы и сами сейчас, Брэдхем, не вполне готовы ко встречи со мной.

– О чём вы, Ваше Высочество? – от реакции хозяина особняка задорное настроение Джеймса тут же пропало.

– Как вы сказали, все просто, Брэдхем. Если у вас к этому времени до сих пор остались силы для улыбок и веселья, то вы плохо представляете сложившуюся ситуацию.

– Вы правы, прошу меня за это простить, – в мгновение ока приобрёл серьёзный вид Джеймс, в очередной раз поклонившись.

Николас наконец отвёл взгляд от окон и, обернувшись, сказал:

– Вот теперь, месье Брэдхем, вы готовы к рассмотрению нынешней ситуации. Прошу, – указал он на стул перед рабочим столом, – присаживайтесь, и мы начнём.

– Благодарю, Ваше Высочество.

***

(Карта Европы)

Спустя пятнадцать минут.

Мужчины сидели напротив друг друга, погруженные в тяжёлые раздумья. Уже некоторое время они ничего не говорили. Джеймс постукивал пальцами по стальному кейсу на своих коленях, переодически смотря на край стола. Николас же заканчивал бегло прочитывать папку с документами, которую принёс с собой его гость.

– Это всё? – было первым, что спросил Николас, закончив ознакомление.

– К несчастью, да.

– Ни дат, ни количество контингента, ни материально-техническое обеспечение, ни количество волшебников – нам не известны.

– В общем-то да, – недовольно поддержал Джеймс. – Агенты Гидры смогли узнать только общие сведения, да название операции, и что ей будут руководить Чёрный кардинал со своим сыном.

– А что насчёт Щ.И.Т.а? Они знают об этом? – поинтересовался Николас, откладывая папку.

Брэдхем откинулся на стуле и приложил руку к переносице, задумавшись.

– Может если только Фьюри, да его приближённые. Но лучше это уточнить у Гидры.

– Зато это кое-что объясняет, – туманно заявил Вилларе, положив одну ногу на другую.

– Вы это-о?..

– Да, про встречу Его Высочества Императора и генерального секретаря КРОНа*.

Одна очень нехорошая мысль пронзила сознание Джеймса.

– Вы думаете, Аполлинер собирается убедить Даскалова не ратифицировать договор О коллективной поддержке и стратегической безопасности?

– Нет, я думаю, что это уже обговорено и в мае об этом просто сообщат массам, – от слов Николаса Джеймс недовольно вздохнул.

– Без поддержки КРОНа коалиция не решиться открыто выступать против Империи, что значит, мы сами по себе.

– Не совсем так, месье Брэдхем, ВХС и мальтийские Ордена** нам наверняка окажут всю необходимую поддержу.

– Если конечно конфедеративное правительство не помешает, – метко заметил Джеймс, говоря о правительстве Итальянской городской конфедерации. – Вряд ли остальные консулы будут рады лишний раз идти на конфликт с Францией.

– Не думаю, что нам стоит беспокоиться о такой мелочи, – ухмыльнулся Николас. – Лучше скажите мне, Брэдхем, что в контейнерах, которые будут перевозить мои корабли из Нью-Хейвена в Англию?

Джеймс нахмурился.

– Думаю Вы и сами понимаете, Ваше Высочество, что это не детские игрушки.

– Разумеется, месье Брэдхем, но я хочу знать, что именно там. Это ведь должно быть что-то очень полезное и при этом небольшое, что можно оформить и перевести в кротчайший срок на двух средних контейнеровозах по 25 тысяч тонн.

– Всё так, Ваше Высочество, – неохотно отвечал Джеймс, явно что-то утаивая.

– И-и? – зловеще посмотрел Николас на своего гостя, требуя от него пояснений.

Давление, оказанное на Джеймса, не смогло проломить его маску спокойствия. Он твёрдо, при этом уважительно, сказал так:

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, но, по велению Верховного учёного, я не могу дать вам ответ, который бы Вас удовлетворил.

– Хм, – хмыкнул Николас, опустив голову ниже, от чего он стал выглядеть ещё более угрожающе, – то есть, если блокадный флот Империи остановит мои корабли для досмотра, я даже не буду знать, как оправдываться перед конгрессменами и инвесторами – Верховный учёный мне это предлагает?

– Ваше Высочество, Вы сгущаете краски...

– Сгущаю краски? – вновь перебил Джеймса Николас. – Правда? Действительно, у меня же нет ни малейшего повода для этого, – неестественно хохотнул он. – А что вы мне скажите насчёт этого? Да, возьмите, я настаиваю. Вас и так всё это время съедает любопытство, что же там написано. Ну так давайте, возьмите, ознакомьтесь.

Под напором Вилларе, Джеймс потянулся к таинственной папке, которая лежала всё это время на краю стола. Открыв её, он сразу понял о чём дальше пойдёт речь.

– Я по-прежнему сгущаю краски, хотите сказать, месье Брэдхем?

– Я думаю, Ваше Высочество, что нужно как можно быстрее сообщить агентам Гидры о Вашей находке.

– Агентам Гидры, говорите, Брэдхем? Ни тем ли самым агентам Гидры, которые упустили на своём заднем дворе прямое влияние Les patrons de la dynastie (Ли патрун ду ла диности)***? Покровители династии уже несколько месяцев поддерживают повстанцев-троцкистов в Мексике, а Гидра до сих пор об этом ничего не знает.

От слов Николаса Джеймс скривился. Пусть Гидра и А.И.М уже долгие годы являются независимыми организациями – они разошлись за долго до того, как он вступил в ряды своей структуры, – но тесные взаимоотношения у них сохранялись. Поэтому Брэдхему был неприятен такой выпад от их союзника. Он решил в этот раз ответить.

– Ваше Высочество, – был решительно настроен Джеймс, – по-моему, Вы забываете, что именно агенты Гидры раскрыли готовящуюся операцию «Чёрные молоты», хотя французская кухня – это ваш задний двор.

– Il est aisé de reprendre et difficile de faire mieux (Иль э эзэ дё рапрандр э дифисиль дё вэр мьё)****, – Джеймс плохо владел французским языком, несмотря на то, что тот был международным, как и английский, поэтому он не понял, что хотел этим сказать глава американской семьи Вилларе.

По лицу своего собеседника Николас быстро определил, что тот не разглядел издёвку. Можно было и дальше продолжить обмениваться пикировками, но, как рассудил Николас, это пустая трата времени, которого и так в последние месяцы у него не было.

– Месье Брэдхем, раз информацией мы обменялись, то давайте на этом закончим нашу встречу. Мне предстоит сегодня ещё поужинать с конгрессменом от Пенсильвании в Филадельфии, до куда мне ещё нужно добраться.

– Постойте, Ваше Высочество, – остановил уже поднимающегося со стула Николаса Джеймс, – есть ещё две вещи, которые я бы хотел с Вами обсудить.

– Что ж, месье Брэдхем, я весь во внимании, – был заинтригован Николас, усевшийся обратно.

– Позвольте, для начала, в качестве примирения и улаживания небольшого недопонимания, возникшего между нами, рассказать Вам об ещё некоторых Ваших гостях... правда, которые забыли проинформировать Вас о своём прибытии, – Джеймс открыл кейс и достал из него фотографии, положив их на стол.

– Кто это? – спросил Николас, взяв в руки снимки, сделанные в аэропорту камерами безопасности. Их было чуть больше десятка и на всех них были обведены в кружок два непримечательных человека, одетых как обычные туристы.

– Это – агенты Покровителей династии, – Николас холодно посмотрел на Джеймса, но ничего не сказал, продолжая слушать. – Месяц назад, в феврале, люди барона Земо следили за деятельностью пятого герольда Империи в Центральной Африке, на границе с Вакандой. Там-то мы впервые и познакомились с агентами Фобос и Деймос.

– Приближённые Аполлинера? – ледяным тоном спросил Николас.

– Точных подтверждений нет, но такие псевдонимы кому попало у покровителей не дают. Поэтому можно сказать...

– Где сделаны снимки?

Джеймс прохрипел в кулак и признался:

– По удивительному стечению обстоятельств, это... Филадельфия.

Николас сжал держащую в руках фотографию, а за его спиной появился чёрный силуэт чудовища, мрак которого закрыл собой все окна, погрузив кабинет во тьму. Один глаз у Джеймса был искусственным, кибернетическим, позволяя ему наблюдать проявления магии и немного даже более тонкие субстраты, поэтому он прекрасно видел демона нависшего над ним. Но и без этого, он бы смог узреть в этом кромешном мраке мириаду сияющих жёлтым звериных глаз. Сильнее из которых выделялись более человеческие и злобные, принадлежащие хозяину особняка. Брэдхем никогда не слыхивал трусом и за свою жизнь повидал немало ужасного, отчего только пуще закалился, но сейчас, он по-настоящему за много лет испугался. Его руки, более не подвластные ему, вцепились в подлокотники, а он сам вжался в спинку стула.

– Почему, – нечеловеческим голосом говорил Николас, – я узнаю об этом только сейчас, а не в самом начале нашего разговора?

Хозяин особняка говорил практически шёпотом, но от этого его слова для Джеймса становились ни чуть не менее угрожающими.

– Прошу простить, Ваше Высочество... – вымучено начал Брэдхем, но потом взял себя в руки. – Уверяю Вас, не о чем переживать, прямо сейчас люди барона Земо следуют по пятам за агентами покровителей, таким образом мы сможет разобраться ещё и с информаторами...

– Идиот! – гаркнул Николас, поднявшись и ударив по столу. Вместе с его криком до ушей Джеймса донёсся и рык демона, что в несколько раз увеличился в размерах.

От чёрного как смоль дыма, что наполовину скрывал существо, которое таилось в Николасе, показалась отвратительная длинная рука. Нескончаемо от неё отпадали куски какого-то месива, напоминающего перемешку разлагающейся плоти и чего-то склизкого. Под всей же этой массой рука была скрыта в непроницаемый доспех из тёмного камня.

Конечность рванула вперёд. В следующий миг Джеймс ощутил, как она сжала ему горло, заставив его ноги оторваться от пола. Мерзкий, невыносимый запах ударил в ноздри мужчины. Тот был настолько ужасен, что буквально отравлял Брэдхема изнутри. Если бы его шея сейчас не была бы сдавлена, и он бы смог вдохнуть полной грудью это зловонье, то несомненно бы умер. И, как знал Джеймс, это была бы очень мучительная смерть.

– Вам позволили за ними следить! – ярился оскалившийся Николас, который сейчас напоминал скорее зверя, нежели человека: его рот стал подобен пасти с заострёнными как клинки зубами, кости лица выделялись сильнее, нежели прежде, а глаза были как у змеи. – Герольдов лично отбирает и обучает Чёрный кардинал, Пожиратель Богов, Владыка Преисподние Нергала, харанхай Твердыни, дитя Владычицы Аваллона, и вы вздумали поверить своему высокомерию, что тот не смог заметить их из-за каких-то дрянных игрушек?!

Весящий Джеймс со страхом в глазах смотрел в лицо хозяина особняка, с которого начала слазить и опадать кусками кожа. Демоническая рука швырнула испуганного человека, который ударился спиной об пол кабинета. Николас издал рык, слившийся в унисон с рёвом демона, и их общий голос был сильнее всего прочего до этого. Он был услышан даже за пределами особняка, вводя в недоумение и напряжение охрану. Словно по команде, небом над городом стали завладевать тучи, препятствуя дорогу свету дня. Очень скоро, весь город погрузился во мрак, да так быстро, что никто даже не успел понять, как так вышло. Вместе с этим на него надвигался дикий ветер, подобный необузданным злым степным коням.

В особняке не было ни одного человека, который посмел бы стоять в этот момент спокойно – все были чем-то заняты и куда-то спешили. Весь мир вокруг них натурально рушился: стены дрожали и ревели, с них снисходили обои и падали картины, свет ламп и всякой электроники быстро мерцал, то погружая людей в кромешную тьму, то одаривая их спасительным светом.

Но далеко не все поддались панике в столь апокалиптический час. Многие знали что им необходимо делать. Одними из таких была группа из пяти человек, которых вёл за собой Геза Шаркёзи. Они быстро продвигались по особняку к кабинету на втором этаже. Когда они уже находились на лестнице, всё резко прекратилось – не было ни тряски стен, ни мигания света. Оказавшись практически вплотную к кабинету, Геза дал сигнал подчинённым и четверо человек одетых в необычное снаряжение стали действовать подобно японским ниндзя, то есть тихо и бесшумно.

Из комнаты не доносилось ни каких звуков, что насторожило Геза, который, как и остальные, решил, что на них совершили нападение. Пока его подчинённые обступили вход, он уже взялся за ручку двери и начал медленно ту открывать. В тёмном помещение кабинета Геза увидел ровно то, чего и ожидал – тлен и разруху. Ситуация здесь была гораздо хуже, чем на первом этаже: стены стояли практически голыми и со множеством трещин, почти все предметы и вся мебель сгнили, оставив после себя лишь грустное напоминания. Неподалёку от входа с расширенными от ужаса глазами и не моргая сидел Джеймс, прижавшись к стене. Проследив за его взглядом в другой конец кабинета, Геза увидел валяющиеся оконные стёкла и развалившийся надвое стол, за которым находилось крылатое существо.

Его было почти что не разглядеть из-за крыльев огромного размаха, которые доходили аж до самого потолка и практически полностью закрывали собой окна. Чудище, до этого невозмутимо стоящее, почувствовало новый обращённый на него взгляд. Его правое крыло пришло в движение и медленно начало опускаться. Гезе сначала увидел рогатую голову, слегка повёрнутую в его сторону, а затем и злобный звериный зрачок сияющий жёлтым по среди пустой глазницы, который смотрел прямо на него.

– Пошёл прочь, – демоническим голосом повелел Николас, от слов которого стены вновь задрожали, а трещины увеличились в размерах.

Геза всё понял и начал отступать назад, осторожно закрывая дверь. Когда он вышел, более никаких звуков из коридора не доносилось. Николас вновь спрятался под своими крыльями, а через некоторое время они и вовсе стали уменьшаться, пока в принципе не исчезли в спине вернувшего человеческий облик мужчины. При этом, как бы это не было удивлено, хозяин особняка сохранил свою одежду в том состоянии, в котором она была изначально.

Николас стал приводить в порядок свой внешний вид. Для этого он даже подобрал с пола осколок стекла и, блеснув в него глазами, использовал его как зеркало. Закончив с этим, он выбросил стекляшку из рук и направился к встроенному в стену сейфу, который был прямо напротив. До этого тот скрывала картина, которая сейчас лежала в виде остатков. От одного прикосновения к механическому замку, тот сразу отвалился в руке своего владельца. Отправив его туда же, куда и прежде подобранную стекляшку, Николас достал из сейфа кнопочный телефон, – с которого уже слазила краска, а местами и вовсе виднелась ржавчина, – сразу сделав звонок кому-то.

– Да, мистер Вилларе? – произнесла на том конце секретарша.

– Сообщи конгрессмену Такеру, что я хочу перенести нашу встречу, – сдержанно говорил Николас.

– Э-м, а на какое число?

– Я сообщу позже.

– Да-а, но мистер Вилларе, это может... – тут он бросил трубку и положил телефон обратно.

Николас взглянул на Джеймса, который с осторожностью смотрел на него. Ничего не сказав, он махнул рукой, и на полу засияли две пентакли. Показалась конечность, затем вторая, третья, четвёртая – все они вылезли из одного символа. То же самое повторилось и со вторым. Два каменных воина с четырьмя руками были призваны своим хозяином. Каждый из них был больше двух метров. На голове они носили шлем-маску с изображением человеческого лица.

Каменные воины не получили ни какой команды от Николаса, но всё равно начали действовать. Они встали по сторонам от разрушенного стола, где до этого находились стулья, и опустились на колени.

– Брэдхем, – заговорил Вилларе, направившийся к одному из воинов, – вы сказали у вас две темы для обсуждения, я прав? – он остановился перед окном, за котором блеснула молния на тёмном небе.

– Да, Ваше Высочество, – уверенно заявил Джеймс, поднимаясь с пола. Успокоительное, которое ему было введено принудительно костюмом, наконец подействовало, отогнав наваждение.

– Тогда прошу, – указал Николас на одного из каменных воинов и сам уселся на спину другому.

Джеймс уверенной походкой направился к хозяину особняка по пути подобрав свои вещи – кейс и шлем, – которые после всего произошедшего уцелели, правда не без последствий.

– Рука, – без обиняков признался Джеймс, неловко усаживаясь на спину каменного воина.

– Вы о вашем предложении? – сразу смекнул Николас.

– Да. Что думают об этом в Твердыне?

– Всё как всегда – никто не хочет делать из Японии «второю Атлантиду».

– Вот как... – Брэдхем задумчиво нахмурился.

– У меня тоже есть к вам два вопроса, – слова Николас озадачили его собеседника ещё сильнее, нежели прежде.

– Я слушаю Вас, Ваше Высочество.

– Лилиан мне уже рассказала о последних результатах, но мне бы хотелось услышать и от вас, как продвигается проект «X».

– Проект... «X»? – Джеймс даже не представлял о чём его спрашивают и это вызвало в нём беспокойство.

– Вы не знаете? – был неподдельно удивлён Николас. – Понятно. В таком случае нет смысла продолжать. На этом закончим нашу встречу.

Джеймс был озадачен такой новостью. Но быстро нашёл что сказать.

– Ваше Высочество... а что насчёт второго вопроса?

Николас по иному посмотрел на Джеймса, в его бесчувственном взгляде теперь еле заметно читалась недоверие и подозрение.

– Боюсь и в этом деле вы мне не помощник. На этом всё, прошу вас покинуть мой дом.

Поняв, что ничего прояснить он не сможет, Джеймс молча встал, поклонился и проследовал на выход. Через некоторое время, уже после того как учёный А.И.М. тайно покинул особняк, Николас, воспользовавшись высокотехнологичным оборудованием в своём кабинете, скрытом в стене, в месте под часами, совершил «звонок». Появилась маленькая голограмма.

– А-а, ваше высочество, чем могу быть вам обязан? – на зашифрованный сигнал ответило существо, по виду напоминающее голову гиганта в экзокостюме-кресле, которое и позволяло ему передвигаться. Несмотря на произнесённые этим «головастиком» слова, они были сказаны больше с издёвкой, нежели с уважением.

– Несколько минут назад мой дом покинул ваш агент, Джеймс Брэдхем. Но перед этим я задал ему вопрос – как продвигается проект «X», – самодовольная улыбка «головастика» поблёкла. – И знаете какого же было моё удивление, когда я узнал, что он впервые слышит о проекте «X»?

– Всё под контролем, Вилларе. Это внутреннее дело А.И.М.

– ... Моё удивление было сильным, – проигнорировал слова большой головы Николас, продолжив говорить дальше. – И я задался вопросом, что ещё скрывают мои союзники, о чём мне бы следовало знать, как в случае с агентами династии в Америке. Нет, даже не так, – в соседнем штате от меня и моей семьи.

– Прошу простить, Ваше Высочество, это моя вина, – сказал кто-то с явным немецким акцентом, а после появилась ещё одна голограмма. Она принадлежала человеку, который слушал этот разговор с самого момента его начала.

– Барон Земо, – произнёс Николас, пристально и с недовольством смотря на возникшее изображение третьего участника.

– Хайль Гидра, Ваше Высочество.

Примечание 1:

* КРОН (лор) – это аббревиатура государства «Коммунистическая республика освобождённых народов». Новый веток развития СССР, после прихода к власти действующего генерального секретаря Даскалова, являющегося правопреемником Сталина.

** Лор: напоминаю, что ВХС – это Вселенский христианский союз. А вот под мальтийскими Орденами подразумеваются Ордена Девяти мечей и Дагона.

*** Лор: Если очень кратко, Покровители династии (с фр. Les patrons de la dynastie) – это, сейчас, самостоятельный, формально тайный, магический, мистический, полурелигиозный, орган, занимающийся вопросами шпионажа, контршпионажа, контртеррористической деятельностью (ну, можно сказать и террористической деятельностью тоже), формулированием критерий цензуры, определения вектора пропаганды и т.д. В общем, это главный французский Жандарм, которому подчинены все ниже стоящие жандармики. Изначально возник в 19 веке как мистический клуб бонапартистов под руководством Деброна (его так и называли: «Круг Деброна»). Собственно именно эти парни и сыграли ключевую роль в появлении Второй Французской империи в том виде, в котором она представлена в этой и последующих работах. Также, Покровители династии являются одной из сильнейших фракций в Империи, на ровне с Престолом семи родов (военно-политический орган возникший во время Второй мировой войны, который объединяет сильнейшие и древнейшие магические роды Франции – ну это если очень очень кратко :D).

**** «Il est aisé de reprendre et difficile de faire mieux» – перевод: легко поправить чужую работу, да трудно сделать лучше (французская поговорка).

Примечание 2 (карта):

Карта содержит две некритичные ошибки, которые было уже поздно исправлять. Первая, связана с границами Рундштедсткого Рейха (в конце определённого этапа были изменены общий вид границ и морей, от чего и вышло это недоразумение). Вторая, о Брюсселе забыли. Так что теперь на карте он принадлежит анархистам :D (это такая попытка пошутить, если что).

Глава 10

Понедельник. Начало новой учебной недели. Машина везла меня в академию. За рулём по-прежнему был Валери – Фил всё ещё не вернулся из Нью-Хейвена. Мой водитель в этот день был в приподнятом настроении, из-за чего он всё время что-то говорил не затыкаясь, или спрашивал, или рассказывал. Всё это Валери делал конечно же любезно, но я ощущал, что его слова были пропитаны фальшью. Он чего-то недоговорил и явно что-то от меня хотел – моя интуиция подсказывала мне об этом.

Забавно, до этого я не мог похвастаться таким «детективным чутьём», однако сейчас оно прямо вопило мне, что есть мощи, о том, что Валери нельзя доверять. Очередное «наследие», которое мне досталось от моего тёмного попутчика. И которому я был очень рад.

Пока Валери отвлёкся, я взглянул на свой безымянный талисман, который скрывал под одеждой, – ничего. С виду и не скажешь, что в нём кто-то жил. Даже отец вчера ничего не заподозрил. Хотя, признаться честно, мне тогда во многом повезло. Как и сегодня утром повезло не встретиться ни с кем из родителей. Да... но конечно вчера был насыщенный день. Особенно когда я вернулся из особняка семейства Милтонов. Нет, даже не так, всё началось ещё когда я только возвращался домой...

***

Наша машина брыкалась по дорогам, будто та была испещрена ухабами, хотя это было совсем не так. Я взглянул в окно, под бубнёж жалующегося на непогоду Валери. Через мутные и мокрые от дождя стёкла, мне мало что удалось разглядеть. Лишь силуэты домов и редких бегущих от ненастья людей.

Это был уже второй раз за сегодня, когда с неба пролилась вода. Первый случился, как я в последствии узнал, чуть позже, после того, как я выехал из особняка. Но тот был коротким как мне сказали, хоть и неожиданным и сильным. Этот же оказался гораздо хуже, несмотря на то, что мы были к нему готовы.

До моих ушей долетели очередные слова Валери, которые, к несчастью, в этот раз мне не удалось проигнорировать, потому что они были обращены непосредственно ко мне.

– Что думаете, Ваше сиятельство? – доброжелательно и с улыбкой спросил Валери у меня, лишь на мгновение обернувшись.

И этого мгновения было слишком много... На меня посмотрело существо, одетое в благородный фрак, но верхняя часть которого была измазана в какой-то грязи. Его лицо являлось мордой изуродованного кота, чей цвет по природе был явно оранжевым, но сейчас большая его часть была будто в угольной саже. Глаза моего водителя были бегающими, хитрыми, надменными. Из его пасти вылезал очень длинный язык, который, пока он говорил, всё время двигался по сторонам и плавал внутри автомобиля. Тот явно не мешал своему владельцу озвучивать мысли, к сожалению.

– Думают это прекрасная идея, Валери – поддержал я решение моего телохранителя уйти в отпуск.

Произносил я это в тот самый момент, когда длинный червь из пасти Валери, который я по глупости своей назвал языком, уже приблизился к моему лицу. Тот раскрыл свою, уже более мелкую, пасть прямо перед моим правым глазом. Мне кажется я навсегда запомню этот ехидный и зубоскалящийся язык.

– Вот и я о том же! – этот «червь» наконец-то убрался от моего лица. В этот момент я даже не знал чему мне больше удивляться – своему холоднокровию, достойной мертвеца, или безразличию, с которым я смотрел на сам факт наличия у меня такого холоднокровия.

В этот момент я снова вспомнил слова, которые я произносил Лиллиан. С каждым новым часом я всё меньше был уверен в том, что я тот же самый Леонард, или вообще человек. И меня это почему-то совсем не волновало. Сейчас для меня важнее было не показать Лжелеонардом и убедить Лиллиан мне доверять.

Мы повернули за угол и начали съезжать с возвышенности. Отсюда я уже мог видеть наш особняк. Если он всё ещё наш... Видимо из-за проливного дождя я не замечал до этого ЭТО. Хотя... это всё равно слабое оправдание.

Гигантский сгусток ветра, напоминающий смерч, находился прямо над моим домом. Почему напоминающий – спрашиваю я у себя. Да всё просто – отвечаю я себе. Смерч опускается на землю, а не поднимается от неё, и тем более ни поднимается от чьего-то особняка.

– Ты это видишь? – спрашиваю я у своего водителя-кота, приблизившись и тыкнув в лобовое стекло.

– Вижу что?

– Да нет, ничего. Показалось, что над нашим особняком молния дважды сверкнула, – солгал я, усаживаясь обратно.

Он не видел смерч, также как и не видел собственный внешний вид, впрочем как и остальные. Значит это тоже относилось к тому, что видел только я. Вопрос теперь состоял в том, насколько реально то, что я наблюдал. И если честно, я даже не знал какой из вариантов ответа мне не нравился больше – то, что я сошёл с ума, или то, что вокруг меня ходили чудовища в обличии людей, которые похоже и сами об этом не знали. И ещё вопрос, почему только я выглядил как человек? Это какая-то психологическая самозащита? Или, что ещё хуже, я единственный настоящий человек? Столько вопросов и никаких ответов.

Мы приблизились к особняку. Теперь я смог разглядеть, что на одном смерче, исходящем из моего дома, странности не заканчивались. Ещё были глаза. Жёлтые, гигантские звериные зрачки наблюдали за нашей машиной. Их блеск я переодически видел проявляющимися в смерче. Мне начало казаться, что даже когда мы заезжали за здания или любой другой крупный объект, который нас скрывал от них, эти глаза всё также смотрели за нами. Дальше – больше.

Оказавшись ещё ближе к особняку, мне открылась очередная странность. Мой дом, как и все здания в квартале, были украшены частями тел из камня, которые выглядывали наружу из стен и потолков. Ноги, руки, тела, головы – я видел всё это. Каменные истуканы напомнили мне чем-то терракотовую армию, ждущую приказа своего императора к действию.

Мы вновь поднялись вверх, стукнувшись об какую-то кочку. Чем ближе мы приближались к особняку, тем слабее лил дождь, поэтому в этот раз я всё же решил выяснить, что случилось с дорогами. Резко поднявшись, я повернулся назад и посмотрел через стекло. Увидеть я готов был многое, но точно не это. Из дороги один за другим вылезали как куклы в позах истуканы, тут же падая назад и продолжая преследовать нашу машину. Эта картина была даже несколько забавной.

– Вы что-то там увидели? – обратился ко мне Валери.

– К сожалению нет. Но мне до сих пор любопытно, почему мы сегодня скачем на дорогах, как на американских горках? – уселся я обратно с наигранным недовольством.

– Да, понимаю Вас, Ваше сиятельство, – вновь улыбнулся мне этот прощелыга.

И вот мы добрались до моего квартала. Однако, как же мы можем обойтись без очередного сюрприза? Проезд внутрь перекрывал полицейский кордон. Состоял он из двух машин и двух заграждений. Перед нами была чёрная крупная машина – напоминающая чем-то нашу, – которая первой подъехала получить разрешение на въезд. Мы пристроились заде неё.

К машине подошёл один из копов и о чём-то стал говорить с водителем. Но продлилось это не очень долго. Офицер похоже не знал что делать и позвал старшего по званию. Вот уже этот разговор затянулся на не менее полдесятка минут.

– Похоже у них там весело, – высказался Валери с кривой улыбкой.

– Похоже, – поддержал я кота-водителя, прислонившись к переднему сиденью и также наблюдая за происходящим.

Прошло ещё две минуты и старший офицер отошёл в сторону, чтобы кому-то позвонить. Вот уже телефонный разговор был к счастью быстрым. Водителю этого чёрного автомобиля дали зелёный свет. Настал наш черёд.

Когда мы подъехали, к нам направился всё тот же коп, что был по младше. В одной руке он держал зонтик, защищаясь от дождя, а в другой какой-то прибор, размером с небольшую приставку на вроде одной из тех, что имелись у Микки.

– ... попрошу ваши водительские права, – обратился к Валери коп, после того как представился.

– Конечно, офицер. Что-то случилось?

Сжав зонтик между плечом и щекой, страж порядка взял документы Валери и стал их вбивать в приборе. Делая это, он прояснил ситуацию:

– Метеорологи сообщили, что на город надвигается сильный ураган, – да, да, я уже верю, – и мэр города поручил полиции посодействовать другим службам в подготовке к буре.

– А как это связанно с перекрытием улиц? – задал разумный вопрос Валери.

На это офицер замялся и неуверенно ответил:

– Таков приказ шефа полиции.

– Понятно, – не стал возражать Валери, спокойно забирая водительские права назад. – А кто был в той машине, которая заехала перед нами?

Страж порядка обернулся, будто и сам пытаясь ответить на этот вопрос. Но и совсем без ничего он нас не оставил.

– Какие-то федералы... вроде.

– Вроде?

– Да. Сам ни чё не знаю, если честно. Первый раз о них слышу.

– А как они представились?

– Эм-м... кажется чё-то там Подразделение внутреннего вмешательства... было ещё что-то про безопасность и логистику. Вы что-то знаете о них?

– Нет. Впервые слышу, – что-то уж мне совсем не верилось в слова моего кота-водителя. – Значит мы можем ехать?

– Да, конечно, – дал он отмашку своим сослуживцам, и те убрали заграждение. – Всего Вам хорошего. Проезжайте.

Прошло ещё немного времени, и мы добрались до особняка. Ворота нам открыли без каких-либо вопросов, но... Вот это удивило меня больше, чем всё до этого. Люди. Там были люди. Я увидел настоящих людей. Не все, но многие из тех, кто работал на мою семью имел человеческий облик. Это была приятная новость. Но она порождала ещё больше вопросов.

Когда мы заехали в гараж, там я увидел чёрную машину, которая точно была не из наших. Но и не незнакомой я не мог её назвать. Мы с Валери с ней уже сталкивались, о чём я у него уточнил, и он, почему-то неохотно, подтвердил мои слова.

Я попрощался с Большим котом и отправился гулять по особняку. Двигаясь по коридорам, мой взгляд цеплялся за тех, в ком я признавал людей. Ненавязчиво глядя на них я пытался понять, есть ли какая-то закономерность или какой-то внешний признак, который бы дал мне подсказку, почему именно они другие, почему отличаются от остальных, как я. И побродив по особняку минут пятнадцать, кое-что мне всё же удалось понять. А именно, люди, которые прям люди, работали у нас в качестве телохранителей и делали это уже на протяжении многих лет. При этом, как минимум половина из них являлась выходцами из Франции. Забавное получалось совпадение.

Правда, были также и нетелохранители-люди, например горничные, лакеи, батлер и даже один из садовников. Всё это, честно сказать, выглядело подозрительно. Как и то, что все растения в доме сгнили, а прислуга пыталась повесить наспех купленные обои, которые порой совсем не подходили к старым.

Ещё через полчаса вернулся Нолан, который был также сильно удивлён изменившейся обстановкой. Выглядел он тоже не как человек, но был больше на него похож, чем другие. Нолан носил стереотипный учёный белый халат, но при этом, почему-то, на том были изображены различные игрушки и символы карточных мастей. Кожа у моего брата была ужасно бледной. Вместо пальцев на руках у него находились медицинские шприцы. И, самое пугающее, – улыбка. Она будто сбежала с лица какого-то серийного убийцы. Если бы я не чувствовал нутром, что это точно мой брат, то я бы его не узнал.

Подловив Нолана когда он только прибыл, мне удалось утянуть его за собой и поинтересоваться, знает ли он что-то. Как я и думал, мой брат тоже был не в курсе, что здесь случилось. Но чуть позже он упомянул, что отец вроде собирался с кем-то встретиться утром, правда Нолан не был уверен в своих словах.

Это новость меня заинтересовала, но, жаль, проверить её на прочность я пока никак не мог. Однако, мог я кое-что другое. Ненавязчиво подав идею своему брату, о том, что ему нужно проведать нашу мать, которая сейчас несомненно оплакивала в оранжереи свои растения, и заодно узнать что произошло, я отпустил его с миром. Пока я всё ещё опасался лично встречаться со своими родителями, особенно с матерью. Сейчас, вспоминая свой жизненный опыт до сегодняшнего дня, я понимал, что её мне следует опасаться не меньше, чем отца, если не больше. Конечно это в том случае, если я не хочу распрощаться со спокойными деньками в этом доме.

После того, как мы разошлись с братом, я решил получить ответ на другой свой вопрос, который возник у меня совсем недавно, на въезде в наш квартал. Если точнее, я про то, кто приехал на той чёрной машине. Поэтому я двинулся в сторону гаража, чтобы порасспрашивать механиков. Честно признаться, я не рассчитывал тут узнать какую-то великую тайну и занялся этим скорее чтобы просто убить время, в ожидании возвращения Нолана. Но мои планы вскоре приобрели некоторые корректировки.

Все они говорили одно и тоже – «гости Вашего отца, месье». Как будто без этого было не понятно. От ответов на более тонкие моменты эти прохвосты уходили, оправдывая это какими-то внезапно возникшими делами. Чуть погодя я заметил, что все вокруг меня начали еле заметно перешёптываться и глядеть в мою сторону. От этого «спасительный круг» чаще попадал к утопающим, уводя их от дотошной акулы в виде меня. Чёрт, да они буквально все сговорились против меня!

Вскоре происходящее начало меня раздражать. В разговоре с одним из этих «мистеров Я Занят», мне стало понятно, что нужно менять тактику, а пока было лучше отступить и перегруппироваться. В этот момент меня и настиг удар.

– Ваше сиятельство, с Вами всё хорошо? – забеспокоился механик, видя что я пошатнулся и взялся за голову.

– Да-а, не волнуся. Просто сегодня день был утомительным, вот меня на секунду и подкосило, – моя лож убедила механика успокоиться. Похоже что за последние часы я стал и лгать, и изображать эмоции более убедительно. Это хорошо. Пригодиться мне во время встречи с отцом и матерью.

Выйдя из гаража, я двигался по коридорам особняка, пока не дошёл до нужной двери на первом этаже. Открыв её, я спустился вниз, в тёмное помещение. Прозвучал хлопок, и погребом завладел свет. Как я и надеялся, сейчас у батлера с его лакеями были более важные дела, нежели сторожить вина от воров. «Какой не профессионализм» – подумал я в шутку.

Пройдя мимо винных полок я остановился у прямоугольного мраморного блока и сел на стул. На этом блоке-столе уже стояла открытая бутылка и один опустошённый бокал. Глядя на это недоразумение, я решил его исправить. Вино полилось в бакал, который затем я взял в руку.

– Ребёнок и бутылка – какая милая картина, – высказал ехидный комментарий мой демон.

– Ты по делу или решил просто потратить моё время? – задал я вопрос, доставая из под одежды этот кусок металла.

– Уж извини, занятой мальчик, что отнимаю твоё драгоценное время, – насмехался надо мной этот одноглазик.

– Понятно. Ну тогда давай, – я уже начал убирать его назад, как услышал от него угрозу.

– Я бы на твоём месте этого не делал.

– А что будет, если я тебя не послушаю? – взглянул я на него грозно, что, впрочем, вызвало у него только смех.

– Если ты сейчас не сделаешь то, что я тебе скажу, то в лучшем случае твой отец узнает, что ты уже не совсем тот мальчик, которого он воспитывал все эти годы. А вот что он будет делать позже – вопрос хороший. Но мы оба понимаем, что ничего хорошего это нам не светит.

– Нам? – со скепсисом я на него посмотрел.

– Да, нам, мальчик. Теперь мы в одной упряжке, нравится тебе это или нет.

– Почему у меня такое ощущение, что я сейчас веду переговоры с террористом? – он вновь засмеялся.

– Хорошее сравнение, мальчик, только террористы мы здесь оба. Но если хочешь думать иначе, то можешь считать себя моим заложником. Хотя для других ты ничем иным не будешь отличаться от живой бомбы. И у каждого из них будет свой интерес к тому, как тебя использовать, в том числе и у твоего отца, – теперь настал мой черёд улыбаться.

– Дай-ка угадаю, а дальше ты мне скажешь, что вот только ты, единственный, кто относится ко мне иначе?

– Нет, мальчик, я также тебя использую, но при этом я единственный, кто... – тут он почему-то прервался.

– Что кто?

– Cо временем узнаешь.

– Ты опять за своё, – сделал я глоток вина. – Это всё очень важное, что тебе так не терпелось мне поведать?

– Нет, мы только начали.

– Какая прелесть... – вновь пригубил я бакал.

– Есть более простой способ развидеть их образы.

– Так, а теперь ты хочешь предложить мне способ решить проблему, которую сам и создал. А потом ещё за это награду попросишь, – ухмыльнулся я на предложение демона, о том чтобы перестать видеть вместо людей непонятных чудищ.

– Ты стал недоверчивее.

– У меня был хороший учитель, – подмигнул я ему.

– Хм, – хмыкнул он, – это хорошо. Но мне ничего не надо взамен за мою помощь.

– Будем считать, что я поверил. Продолжай.

– Что ты помнишь об ауре?

– Ауре? – тут меня посетила одна мысль, а сразу за ней и сомнения. – Смотря как понимать. Под аурой, или по старому аврой, называют либо начальный уровень в изучении Ананке Духа, либо то, что раскрывает познающий во время своего обучения.

– И что же он раскрывает? Давай же, говори. Или тебе скучно?

Подгоняемый демоном, я неохотно продолжил:

– Как не сложно догадаться, он раскрывает подлинный облик душ. Всего есть три степени авры: диафора*, сэ́ма, апока́липси – различие, знак, раскрытие.

– Понимаешь? – упивался ситуацией мой тёмный попутчик.

– Это абсурд! – ударил я кулаком по столу.

– Ну почему же? Озвучить для себя каждое из них и быстро поймёшь, что я прав, – я решил последовать данному совету.

– Диафора, или различие, позволяет познающему на уровне интуиции отличать одну ауру от другой.

– А ещё? Ну давай же, ты уже понял о чём я. Или хочешь, чтобы я каждое слово из тебя вытягивал? – моё лицо скривилось.

– На более позднем уровне диафора позволяет определять хозяина авры, что особенно очень полезно, когда находишься на степени апокалипси.

– Ну и как? Тебе это что-то напоминает? Как насчёт того случая, когда ты без сомнений поверил в то, что Валери, которого ты увидел после инцидента в саду твоей подружки, это тот же самый Валери, что был и до этого. Тем более, до сегодняшнего дня. Или мы можем вспомнить про то, как ты смог точно определить, что в ваш дом вошёл именно твой братец, а не кто-то иной. Или почему...

– Я не вижу свой облик. Свою авру, – понял я, к чему ввёл демон.

После нашего... симбиоза, мы с ним образовали особую связь, благодаря которой я смог ощущать его присутствие и, вроде, эмоции. До этого я предполагал, что и он на такое способен. Вернее не более чем на это. Но, судя по тому, как выражался демон, он мог ещё как считывать мои мысли, так и память. Последнее можно подтвердить тем, что до этого ему удалось показать мне свои воспоминания, когда я потерял сознание.

И, что в этой ситуации меня пугало даже больше, чем полная невозможность хоть что-либо скрыть от моего квартиранта, так это слова Лиллиан о том, что когда я погрузился в воспоминания демона, я вёл себя страннее, чем даже когда пробудился. Всё это её только ещё больше смутило и запутало тогда. Из этого получается, что в тот момент мой тёмный попутчик частично, либо полностью, смог взять контроль над моим телом. Если верить Лиллиан, то больше похоже на первое. Но пока не стоит делать поспешные выводы.

Сейчас мне нужно было понять чего хочет этот демон и дать ему сделать первый ход. Если я смог бы определить чего он желает, то смог бы и придумать как этого не допустить. Пока я ясно понимал две вещи: первая, ему нужно было что-то, что связанно со мной; и вторая, пока что, по каким-то причинам, он не мог получить того, чего желал, для этого ему нужна была моя помощь.

Но все мои планы, как бы хороши они ни были, легко могли разбиться, если демон и в самом деле был способен ни только заглядывать ко мне в память, но и читать мои мысли. Однако правда ли он мог это делать? Что если то был простой блеф, чтобы я не рыпался и не предпринимал ни чего против него. Да и то, что он сказал... ведь в этом не было чего-то необычного. Эти вещи можно было легко подметить, наблюдая за моим поведением.

На самом деле получить ответ на этот вопрос можно было очень просто. Если он на самом деле был способен читать мои мысли, то ему было бы выгоднее сразу мне об этом сообщить, чтобы сломить мою волю к сопротивлению. Но... тишина? Демон не возражал, тем самым подтверждая мои сомнения. Даже если предположить, что он желает таким молчанием невидимо следить за моими намерениями, то это было бы просто бессмысленно и глупо. Сразу показав своё превосходство он избежит неприятных действий с моей стороны, которые ухудшат его жизнь, а если продолжит молчать, то к проблемам, на которые он не сможет повлиять.

«Ну так что скажешь, демон?» – но мой вопрос также остался без ответа. И в этот момент ко мне пришло осознание, от чего я даже чуть в голос не засмеялся. Этот скользкий подлый тип чуть меня не надул. Всё на самом деле было проще, но в тоже время и сложнее.

Когда я в гараже общался с механиком, у меня возникла жуткая головная боль, а мир стал плыть перед глазами – также, как и сегодня утром, когда я только направлялся к Лиллиан. Поэтому я сразу понял, кто её виновник. Но именно из-за неё я и не сразу понял, как меня пытались обмануть. Боль была столь раздражающей, что даже спустя некоторое время как она прошла, я всё ещё не мог обрести ясность мысли – это был первый ход демона, чтобы дестабилизировать меня. Вторым он дал намёки, всего лишь намёки, которые завтра перерастают в судачества на улицах, а послезавтра – в восстание.

Демон ничего не сказал мне прямо, он лишь намекнул, что «всё знает». Он смешал правду с ложью – считывание памяти и считывание мыслей. Даже само сомнения в его словах было порождено им же, когда в начале разговора он подпитывал моё недоверие к себе. Чёрт, он даже подчеркнул слово «недоверие», озвучив его. И всё это для того, чтобы лишь на мгновение зажечь во мне сомнение, маленький огонёк, который сам потом разгорелся бы в лесной пожар. Так он хотел парализовать мои мысли, намерения, действия, заставить сомневаться буквально во всём и не доверять даже себе. Но вот ключ к правде – и вот забава – демон скрыл под «старой газетой», у меня перед носом. Если бы он на самом деле был способен читать мои мысли, то легко бы смог произнести внутренний монолог, в котором призвал бы меня поговорить с ним в укромном месте. Хотя даже это было бы не обязательно! Ведь мы бы могли общаться хоть на главной улице Токио в час пик!

Я был наивен, когда так небрежно с ним общался. Не стоит забывать, что у него столетия, если не тысячелетия опыта. И как видно, во лжи он также весьма недурственен. Он мастерски скрыл «простую ложь» в тени «грандиозной лжи». Но похоже и он меня не дооценил. Поэтому сейчас у меня преимущество, и если я не смогу им грамотно воспользоваться, то боюсь в следующий раз это может стоить мне тела или жизни.

Нужно было сделать так, чтобы кто-то помог мне узнать, с кем я столкнулся и как от него избавиться, потому что сам я не мог этим заняться. И кажется у меня имелся кое-кто на примете...

Мы закончили говорить с демоном. Изображая недоверие и внутреннее сомнение, я всё же согласился с его позицией, потому что сейчас это был самый логичный вариант. Если обобщить и выбросить лишнее, то получиться, что мой демон принудительно пробудил мой «шестой глаз», что позволило мне видеть ауру – во что поначалу мне верилось с трудом. Кем бы это тварь не была, но она смогла сделать то, о чём я даже на уровне слухов никогда не слышал.

Авра – базовый уровень изучения Ананке Духа, без которой нельзя продвинуться дальше. В начале познающий учится чувствовать различия ауры и их принадлежность – это есть диафора, различие. На степени сэма, что означает знак, человек уже учится именно видеть проявления авры с помощью посторонних предметов – любых отражающих поверхностях, в том числе воду. Но на этом этапе обучающийся может обнаружить лишь нечёткие проявления образов. А вот постигшие степень апокалипси, способны видеть всё чётко и ясно. И, в зависимости от опыта познающего, это позволяет ему определить при помощи ауры что за человек передним, что он совершал, о чём мечтает, о чём сожалеет и т.д. Результат зависит от способности изучающего Ананке Духа правильно трактовать образы.

Но есть и те, чьи ауры нельзя увидеть. К таким относится по неизвестным причинам и сам познающий, который не может посмотреть на свою собственную авру. Другие же из людей это волшебники. Тут, в соответствии с законом первенства законности, основанном на перевёрнутом треугольнике Швацерберга, – та из Ананке что выше, та и главнее. А выше всех по неправильному треугольнику Ананке Реальности – которая определяет всё ниже находящееся, от чего она является основой всего остального. Поэтому все волшебники способны, благодаря Анаке Реальности, скрывать свою ауру, ведь «фундаментальная» Реальность доступна всем магам.

Однако, как я слышал, на закрытых рынках и у спецслужб есть специальные приборы, которые были разработаны ровно с такой же целью – скрывать авру. Основными поставщиками в Америке такого оборудования являются A.I.M. Group, Stark Industries и некоммерческая организация Ричардс-Лаб.

Демон объяснил мне, как можно перестать видеть ауры людей. По его словам всё выходило просто. Нужно было только прекратить на них смотреть – да, как я сказал, всё было просто, по его словам. А вот по факту нет. На это он мне привёл лишь метафору с «морганием человеческих глаз» и сказал, что всё я уже умею, мне просто нужно понять механизм. Демоническая рука помощи в данном случае была просто неоценима.

Допив вино в бакале, я закрыл бутылку. Оставив всё на своих местах, я направился наверх. Как только я открыл дверь, меня сразу ждал неприятный сюрприз.

– Ваше сиятельство? – удивлённо посмотрела на меня Ванесса, которую я чуть не ударил дверью.

– А-а, это ты Ванесса. Доброго тебе вечера, – тон мой был дружелюбным, но внутри я пришёл в боевую готовность. У девушки также не было выраженной ауры, что говорило либо о том, что у неё есть специальный маскирующий прибор, либо она была магом. И во второе после утреннего разговора с отцом мне верилось больше.

– И вам доброго, Ваше сиятельство, – поклонилась Ванесса. – Я чем-нибудь могу вам помочь? – мило улыбнулась она мне, но опыт полученный от демона подсказывал, что с ней нужно было быть осторожным.

– Нет, спасибо, Ванесса. Я просто искал батлера.

– Хотите я помогу вам в его поисках? – с каждым настойчивым предложением этой на вид хрупкой блондинки, мне всё больше хотелось как можно быстрее от неё сбежать.

– Ещё раз спасибо, Ванесса, но уже не нужно. Я сам нашёл то, что искал.

– Понимаю, – похоже по запаху от вина она поняла, что именно я искал.

Я тоже зря время не терял и принюхался к этой «хрупкой блондинке» – как бы странно это не звучало. Моё обострившееся обоняние помогло мне узнать кое-что новое о нашей горничной. Мой нос ощущал запах недавно заточенного металла у неё в областях бёдер и голеней – несомненно это были ножи. Такой же запах был рядом с запястьем левой руки, а вот с правой кроме металла ощущался и порох. Последний я почувствовал ещё в области талии.

Для обыкновенной милой горничной у неё было как-то многова-то оружия. Впрочем, как и для мага. Либо она всё же не волшебник, либо просто это вооружение часть её магических способностей. Но в любом случае, с ней нужно было быть аккуратным. Похоже как и со всеми в этом особняке.

Мы разошлись с Ванессой и направились в разные стороны. Во время нашего с ней разговора я боялся, что она, посмотрев на мою ауру, поймёт, что я сильно изменился после того, как она видела меня в последний раз сегодня утром. Но нет, как и обещал мой демон, он позаботился о том, чтобы «сфальсифицировать» мою авру, предав ей вид старого Леонарда. На такую махинацию способен практически любой волшебник, кто зашёл дальше базового уровня Ананке Духа. И вот тут возникает вопрос: как мой демон смог это сделать? На что имеется два варианта. Он либо тоже предрасположен к Ананке Духа. Либо же, что хуже, он один из внешних демонов, который вторгся в наш мир.

Я оказался вновь перед главной лестницей на второй этаж. Тут меня и подловили. Или вернее будет сказать, я кое-кого подловил. И к моему душевному успокоению это был не отец.

Вниз спускалось два человека – мужчина и женщина. Оба они носили длинные тёмно-коричневые плащи, на манер тех, что одевали в нашей стране в первой половине XX века. Самым примечательным из них был мужчина, из-за своей повязки на одном глазу. Эти незваные гости остановились на месте, как только увидели мой изучающий взгляд. Момент замирания не продлился долго. Белый мужчина вскоре ярко-дружелюбно улыбнулся и направился прямо ко мне.

– А-а-а, маленький Лео, а я тебя сразу узнал. Давно же мы не виделись, – одноглазый положил мне руку на плечо, будто мы с ним давние друзья. Даже не так – близкие.

– Прошу меня простить, месье, но кажется я вас не узнаю, – отвечаю ему такой же дружелюбной улыбкой.

– Да ничего. В последний раз когда мы встречались, ты был совсем крохотным. Но теперь погляди на себя, каким ты стал большим и сильным, – он засмеялся. Девушка же рядом с ним стояла спокойно, даже смиренно. Похоже именно одноглазый в этом дуэте рулил кораблём.

– Ваши слова лестны, – слегка поклонился я. – Но могу ли я узнать как зовут моего старого знакомого?

Этот человек мне совсем не нравился. Его поведение казалось нормальным и даже моя интуиция ничем не могла мне тут помочь. Но разумом я понимал, что этот человек не «простой парень». Сейчас, пока была возможность, нужно было узнать кто он, откуда и что его связывает с моей семьёй.

– Как я сказал, ты сильно повзрослел, – хлопнул он меня по плечу. – Меня зовут Ник. Ник Фьюри. И я директор сверхсекретной правительственной организации под названием S.H.I.E.L.D. А рядом со мной мой заместитель – Мария Хилл.

Если судить по удивлённому лицу этой «Марии», то как минимум часть из сказанного одноглазым – правда. А может и всё. Не думал, что получить ответы на мои вопросы будет столь легко. Может он будет всё также любезен и ответит прямо на последний?

– S.H.I.E.L.D значит, да? Впервые о вас слышу.

– Хм, – самодовольно хмыкнул Ник. – Это потому что мы не размещаем где попало объявления.

– Вот оно как. И что же в таком случае привело директора сверхсекретной правительственной тайной организации в дом моей семьи?

– Да погода в вашем городе как-то резко переменилась. Вот мы и решили узнать, всё ли в порядке, – Фьюри наклонился, остановившись на уровне моего лица. – Понимаешь о чём я?

Он что, сейчас пытался мне на что-то намекнуть? Что как-то за этот день я встречаю слишком много «мистеров Я всё знаю».

– Боюсь нет. Вы какие-то особые метеорологи? – от моих слов Ник улыбнулся и слегка посмеялся, а вот эта Мария стояла будто неживая.

– Можно и так сказать, Лео, – похлопал он меня по голове. От столь неожиданного действия я даже на мгновение смутился. – Только мы Метеорологи с большой буквы, – подмигнул он мне своим единственным глазом.

– Леонард, – раскатисто прозвучало со второго этажа. Мы втроём обернулись и увидели стоящих у лестнице остальных членов моей семьи, за исключением дяди. Все они имели серьёзные и напряжённые лица. Без сомнения именно отец окликнул меня. – Иди к нам.

– Да, месье, – повиновался я, говоря уверенно. Я поклонился Фьюри и Хилл, а затем направился к родственникам.

– Хороший у вас сын, Ваше Высочество, – что? От слов Ника я буквально замер между двух ступенек. Как и Нолан, я посмотрел на своего отца.

– Спасибо, Николас, но тебе уже пора, – по лицу отца и его проявившемся демоне я понял, что он сейчас был очень зол. Значит Фьюри не соврал.

Краем глаза я посмотрел на Ника, который стоял твёрдо и уверено, будто ему было всё равно на демона отца. А то, что он его видел, я был уверен, видя реакцию напрягшейся Хилл. На долю секунды мне показалось, что Ник тоже посмотрел на меня, и его взгляд был многозначительным. Но времени всматриваться у меня не было, нужно было продолжить шаг, чтобы не привлекать к себе внимание родителей.

– Как скажете, Ваше Высочество, – уважительно повторил Фьюри, глубоко поклонившись. В особняке начал мерцать свет.

– Милый, – сказала моя мать, прижавшись к отцу. Мерцание прекратилось.

Я собирался встать рядом со своим братом, который был возле матери, но отец жестом подозвал к себе. Мне ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться. Я встал перед отцом, который положил мне руку на плечо. Мой пульс в этот момент был ровным, но вот мысли пребывали в смятении.

– Всего вам хорошего, род Вилларе, – сказал напоследок Ник и направился к главным дверям вмести с молчаливой Марией.

Ваше Высочество? Род? Это не случайные слова, и они были произнесены отнюдь не чтобы польстить. Реакция отца тут говорила однозначно. Сказав о «роде», Ник имел ввиду разумеется род Вилларе, один из сильнейших магических родов Франции и в целом всего мира. И это было то, что я и так уже выяснил. А вот касаемо «Ваше Высочество»... Так раньше, во временна старой монархии во Франции, обращались к Принцам и Принцессам крови – людям, имеющим прямое родство с королём. После Великой французской революции при уже Второй империи, Император Наполеон IV, большой любитель старой монархической Франции, вернул многие традиции, в частности титул «Принц крови». В последствии, часть из них была либо отменена при Учредительном собрании 1894-1896 годах, либо изменена при Наполеоне V. Но этот титул до сих пор в ходу.

Что значит, наша ветвь относится к Императорской семье Франции, и что я являюсь также Принцем крови, который может претендовать на престол – на бумаге во всяком случае. Раньше бы я пустился в пляс от этой новости, но сейчас, я больше обращаю внимание на те проблемы, которые это может повлечь за собой.

Когда агенты S.H.I.E.L.D покинули наш особняк, отец и мать без объяснений случившегося для нас с Ноланом разошлись по своим рабочим местам. По их лицам мне было ясно видно, что сейчас у каждого из них и так куча дел. И это хорошие новости. Потому что сейчас они не обращали на меня особо внимание, что было мне на руку.

Что же касается авры моей матери, то я её также не видел. Но в данном случае, я был уверен, что тут дело не в её магических способностях. Скорее всего она скрывала ауру при помощи того самого прибора.

Родители разошлись. Единственный кто остался – Нолан. Которому не терпелось выплеснуть эмоции и поговорить со мной. Разумеется он также понял намёки Фьюри. У меня сейчас не было времени с ним общаться, поэтому пришлось ему напомнить о нашем давнем споре о происхождении нашей семьи и есть ли у нас магические способности. Услышав об этом, он тут же заткнулся, осознав, что всё это время он был не прав, в отличие от меня. Нолан даже облегчил мне работу и сам придумал оправдание, чтобы нам разойтись. Ему, по его же словам, срочно нужно было вернуться в оранжерею и помощь матери с растениями. Она считала, что некоторые ещё можно было спасти.

Оставшись наедине с собой, я направился на чердак, где мог обдумать всё в тишине и без посторонних глаз. Если не считать только одного демонического. Там, через витражное окно, я увидел выезжающую с территории особняка чёрную машину агентов S.H.I.E.L.D. Примечательным в этой ситуации было то, что за ними следом ехали два наших автомобиля. Про то, кто был внутри, даже думать не стоит – всё очевидно. И что ещё было интересно, за агентами последовали не только люди, но и каменные воины моего отца – сомнений в том, какому императору они служили, у меня тоже не было. Очень скоро всю эту компанию скрыл от меня всё ещё льющийся дождь.

***

И всё же у меня это получилось. Вчера я до двух часов ночи не спал, пытаясь «понять механизм» отключения «шестого глаза». Пришлось делать это тайно, чтобы не спалиться перед дежурившей охраной, которой сегодня почему-то было особенно много. Неужто это было связано с теми агентами S.H.I.E.L.D? Порой моё и без того не очень лёгкое обучение усложнялось ехидными комментариями демона, от чего в такие минуты приходилось быть ещё более осторожным, чтобы никто ничего не понял. Хотя и полезные советы демон всё-таки давал. Что окупало мои вчерашние мучения с ним. И сегодня я уже мог наконец смотреть на людей как на людей, а не странных внеземных тварей.

Машина остановилась у академии. Дверь открылась и я покинул транспорт. Недолго думая, я сразу отправился к главным воротам. В этот момент до меня донёсся звук сигналящего автомобиля. Не сбавляя шаг я обернул голову и увидел Валери, махающего мне на прощание рукой через боковое стекло дверцы. Моя ладонь тоже уже стала подниматься вверх, как вдруг я ощутил сначала резко возникший запах перед собой, а затем и столкновение с кем-то.

– Ой, прости, парень. Ты в порядке? – спросил высокий тип, с которым я и столкнулся. Когда я оступился и полетел назад, он удержал меня за плечо, крепко схватив и не давая упасть.

– Да, всё хорошо, месье, – рефлекторно ответил я, даже не задумываясь над сказанным, и сразу начал анализировать человека перед собой.

Простая ухоженная внешность, мягкие черты лица, лёгкая повседневная одежда. Я в этом не был силён, но мне показалось, что дело я имел с европейцем. Это подтверждалось запахом его одеколона – он был мне очень хорошо знаком, потому что это была популярная французская серия 2006. При чём мой нос подсказывал мне ещё, что этот парфюм был нанесёт несколько дней назад, может дня четыре, и запах к этому моменту уже почти полностью выветрился. К счастью благодаря моему отцу и собственному интересу, мне удалось без труда распознать что это был за одеколон. При этом от наплечной сумки этого мужчины натурально несло керосином. Его-то я и почувствовал, когда натолкнулся на этого человека. Или быть может лучше сказать, когда он натолкнулся на меня?

– Не-не, всё равно прости, парень. Мы вот с братом, – показал он на несколько мрачного человека рядом с собой, – решили навестить в городе наших дальних родственников, но похоже в процессе заблудились, – широко заулыбался этот тип. Что-то в его словах меня смущало.

– А вам куда надо? Вы мне скажите, может я вам помогу, – надо было узнать кто они. Я чувствовал, что с ними что-то не так.

– Спасибо за предложение, но не надо, – вмешался в разговор «братец». – Я уже разобрался где мы – и мы почти на месте. Так что пойдём, Джим, – он похлопал этого «Джима» дважды по плечу и прошёл мимо меня.

– Ты уж прости, он не со зла. Волнуется просто перед встречи с родственниками. Ну ладно, я пошёл, парень, бывай. Глядишь, может ещё встретимся, – через плечо помахал он мне и ушёл.

Я также не стал долго стоять на месте, продолжив свой путь. И почти сразу мне на глаза попались охранники, которых сегодня также как в особняке было многовато. И двигались они также в мою сторону. Мне, разумеется, тут же в голову пришёл самый очевидный вариант – что эти двое работали на того Фьюри, с которым я вчера познакомился. Это по крайней мере частично объясняло бы увеличившееся количество охраны.

Боль снова отдалась в моей голове. Только на сей раз я ещё и ощутил лёгкий жар в области плеча – там, по совпадению, куда до этого ко мне прикоснулся «Джим». Мои ноги остановились. Я обернулся. По ещё одному удивительному «совпадению» мой новый знакомый «Джим», также стоял на месте и также обернулся в мою сторону, с интересом глядя на меня. Когда наши с ним взгляды встретились, он улыбнулся мне, положил руки в карманы и пошёл дальше вместе со своим названным братом. Только в этот раз они ускорили шаг. Как, впрочем, и охранники академии, которых вёл за собой, почему-то, один из наших телохранителей.

Использовав свою способность видеть ауру, я быстрым взглядом посмотрел на обе группы. Среди четырёх охранников только у одного я не видел авру. И понятное дело, это был телохранитель нашей семьи. Что же касается «потеряшек», то тут меня также не ждало какое-то открытие. У них тоже не была видна аура. Любопытно получалось... Ай!

Мои мысли вновь пронзила боль. Мой демонёнок так и подгонял меня своей «магической плетью» ускорится. Видимо у него было действительно что-то важное.

Я возобновил шаг на территорию академии, чтобы там затеряться. Краем глаза я продолжал следить за двумя группами. Вскоре сначала одна из них скрылась в переёлке, а затем и вторая.

Пройдя через ворота я двинулся в сторону одного из наших спортивных залов, в котором в прошлый четверг мы схлестнулись с Уолтером. Практически все они находились рядом, возле спортивного поля.

Прозвучал звук открытия замка. Я толкнул дверь и передо мной оказалось маленькое помещение-пристройка с различным спортинвентарём. Я закрыл дверь за своей спиной. Главная причина, почему мой выбор пал именно на это место, заключалась в том, что учитель Кронквист доверил мне ключи от него. А ещё оно было достаточно удалено от других людей и внутри сейчас не проходили занятия.

– В чём дело, демон? – не стал я церемониться, особенно после его «дрессировки шоковой терапией». Я вытащил из под одежды талисман.

– Они уже здесь, – предельно серьёзным тоном сказал он. Его слова даже во мне вызвали лёгкую тревогу, но помня о его вчерашнем фокусе, я не торопился верить ему на слово. Но вот играть обеспокоенность – разумеется стал.

– О ком ты? – понизив тон, спросил я, предавая тем самым своим словам больший вес.

– О Культе.

***

Понедельник. Город Хартфорд. Государственная средняя школа Гриффина.

Эмили сидела за партой на уроке испанского. Вместо того, чтобы слушать учителя, она делала записи в тетрадке на аккадском языке, если точнее, на вавилонском диалекте. Она считала, что знания мистических символов и заклинаний ей пригодится куда больше, чем знание испанского. В один момент её рука дёрнулась, от чего вся запись была испорчена. Эмили ощутила, как её метка начала пульсировать и становиться горячее.

– Миссис Брайт... – решительно поднялась Эмили, заговорив требовательным тоном. Однако когда на неё обратили внимание все одноклассники и сама учительница, девушка тут же стушевалась, – можно мне выйти в туалет?

– А, это вы мисс Арчер... – с лёгкой брезгливостью произнесла учительница, – да, можете уйти.

– Спасибо, миссис Брайт, – поблагодарила Эмили и под различные взгляды своих одноклассников – которые в основном были негативными – взяла свой ранец и вышла из класса. Учительница при это не возражала и не задавала вопросов, почему она взяла с собой свой рюкзак.

Когда дверь закрылась, а девушка уже собиралась направиться в дамскую комнату, она услышала из-за стен класса голос миссис Брайт, который к этому моменту был более дружелюбным, чем прежде. «А теперь, ребята, давайте вернёмся к...» – дальше Эмили не слушала и направилась по своим делам.

Зайдя в туалет, Эмили поняла, что ей не повезло – там были и другие девочки. Но она не отчаялась, потому что знала, что ей следует делать в таких ситуациях.

– О, Сондра, привет... – робко обратилась она к популярной в школе чирлидерше, которая была старше неё на несколько лет.

– А, это ты, Арчерс... – девушка и её подруга старались не обращать внимание на Эмили, продолжая любоваться собой в зеркале. И это было связано не только с тем, что они её недолюбливали, но и потому что они её побаивались.

– Сондра, а у меня для тебя есть подарок, – подошла Эмили ближе к прогульщицам.

– Подарок?.. – была начеку чирлидерша.

– Ага, вот, смотри, – Эмили достала из ранца жабу, которую до этого держала в банке.

– А-а-а! – закричали девушки из группы поддержке.

– Сондра, тебе что, не нравится? – невинно спросила маленькая ведьма, хоть и всё прекрасно понимала.

– Отойди от меня, психованная!

– Быстрее, бежим от неё!

Лишние люди удалились из помещения.

– Похоже ты им не понравилась, – произнесла Эмили, а жаба квакнула. Затем она холоднокровно свернула ей шею. Быстро и без лишних движений. – Прости.

При помощи канцелярского ножа, девушка препарировала мёртвое животное и использовала его кровь, чтобы начертить пентаклю. Когда комната была отрезана от всего здания, Эмили могла свободно использовать магию и не бояться, что сиенская пентаграмма сообщит о её незаконном применении.

Она тут же запечатала входную дверь, создав на ручке склизкую тину, с вкраплением чёрного и глазными яблоками. Эмили произнесла ритуал и применила заклинание призыва демона. Комната погрузилась в темноту, которая закрыла дневной свет из окон. По всему помещению стали один за другим появляться в воздухе зелёные, тускло светящиеся, огоньки.

– Анграхор? – промолвила Эмили, ощущая где-то рядом своего друга.

– Я позади, – всё также эхом говорил демон.

Обернувшись, девушка увидела весящего в углу, у самого потолка, Анграхора. В этот раз он имел длинные конечности как у паука, которые раскинулись на две стены. Тело у него было как у разлагающегося мертвеца – очень исхудавшим настолько, что уже виднелись кости. Голова же демона была плоской, как у барабанных тарелок, и имело бесчётное количество глаз, которые синхронно моргали.

– Что случилось, Анграхор?

– Они уже здесь.

– Кто они? – Эмили догадывалась о ком идёт речь, но не хотела верить, что эта правда. Её сердце забилась набатом.

– Культ пришёл за Потомком.

***

Внедорожник S.H.I.E.L.D только что покинул территорию особняка Вилларе.

– Зачем вы это сделали, директор? – была недовольна агент Мария Хилл, сидящая на месте водителя.

– Ты это о чём? – ответил ей расслаблено Ник Фьюри, развалившись на переднем сиденье.

– Хватит шутить, директор! Зачем вы раскрыли тому мальчику, кто мы? – Хилл была возмущена такой беспечностью своего начальника и нарушением должностных инструкций.

– Мальчика говоришь? Я бы не был так уверен... – загадочно ответил Фьюри, глядя через боковое зеркало на уменьшающийся особняк.

– Что вы хотите этим сказать? – за секунду вырожение лица Хилл приобрело холодный оттенок.

– Вспомни как он себя вёл. Конечно, для четырнадцати летнего пацана он хорошо воспитан, но дело не в этом.

– А в чём?

– Его осторожность и осмотрительность. Если бы такое я увидел у какого-то нашего агента, я бы не удивился. А и не нашего, то позвал бы к нам.

– Директор, прошу прощение, но, по-моему, вы сильно преувеличиваете способности парня. Да, я тоже заметила, как он нас анализировал – и это похвально, но это явно не на уровне наших агентов.

– А я вот в этом не уверен, – после этих слов Фьюри машина резко повернулась влево, от чего директор S.H.I.E.L.D впечатался в дверь автомобиле. – Эй, полегче, агент Хилл.

– Виновата, сэр. Дорога скользкая. Похоже машину занесло от дождя.

– Похоже на то, – не стал спорить Ник.

Через минуту молчания Фьюри продолжил:

– Этот мальчик видит ауру, – невзначай вбросил Ник.

– Что?! – эти слова шокировали Марию, от чего её занесло на повороте.

– Полегче, Хилл, дорога скользкая, – улыбнулся Николас.

– Да, сэр, – буркнула Мария, скуксившись.

– Леонард не только уже умеет видеть ауру живых существ, но и знает, или по крайней мере понимает, что в его отце что-то есть.

– Ну это естественно, раз он может видеть ауру, – всё также недоверчиво была настроена Хилл.

– Верно, но он ещё понял, что за этой погодой стоит его отец. А также, он уже знал, что относиться к роду Вилларе.

– С чего вы это решили?

– Когда я сказал про «Ваше Высочество», он искренне удивился, а когда про его род – нет. Леонард лишь сыграл удивление, просто невероятно хорошо для своего возраста.

– Да-а... мне тоже показалось странном, как по разному он отреагировал в первый раз и во второй, – была вынуждена признать поражение Мария. Правда делала она это гордо, не боясь оказаться неправой.

– Именно, – улыбнулся Фьюри, видя наконец понимание у Хилл.

– Но что с этого? Что вы задумали директор?

– Да ничего такого, – пожал плечами Ник. – Просто хочу подружиться с этим мальчиком.

– Вы хотите его завербовать? – сразу смекнула Мария, расширив от удивления глаза.

– Ну, можно и так сказать.

– Но это же незаконно! Он же ещё несовершенно летний! – была возмущена пуще прежнего Хилл. Ей совершенно не нравилась идея вовлекать в их дела подростка, пусть и смышлёного.

– Думаю президент будет не против, – расслабленно сказал Фьюри, уже натурально лежав в кресле.

– Если конечно не узнает чей он сын, – с хмурым выражением высказалась Хилл.

– Ну ты же ему не скажешь?

– Это низко... сэр. Даже для вас.

Фьюри засмеялся.

– Поосторожнее, агент Хилл, а то я так могу и решить, что ты пытаешься меня задеть, – с издёвкой улыбался Николас.

– Сэр, я не одобряю этого.

– Хилл, ты добрая девочка – мне это в тебе нравится. Но мы на войне, а на ней все средства хороши. Сейчас Леонард это просто мальчик, который ходит в школу, но уже через пару лет его отец втянет его в свои дела. И лучше бы, чтобы к тому моменту он был за хороших парней.

– А что будет, если его отец обо всём узнает? Вы подумали?

– Да. Как минимум его отстранят от семейных дел, что будет нам тоже на руку.

– Как минимум? А что будет в худшем случае? – с неодобрением посмотрела Мария на своего начальника.

Директор S.H.I.E.L.D также взглянул на девушку и непоколебимо ответил:

– Это тоже будет нам только на руку. Всё ради нашей страны.

Марии совершенно не нравился план Фьюри. Однако она готова была признать, что рациональное зерно в нём есть и это пойдёт на пользу стране и простым людям.

– Так что, Мария, ты никому не скажешь, кто наш потенциальный агент под прикрытием?

Хилл тяжело вздохнула и ответила:

– Нет, сэр, я никому не скажу.

– Вот и хорошо, агент Хилл. О, похоже тучи уходят, – подметил Ник меняющуюся погоду за окном, где уже стали показываться первые лучи. – Это хороший знак.

Примечание:

* Диафора́ (древ. греч. διαφορά) – здесь, как видно, ударение падает на последнюю букву. Однако, как и в случае с «эктопистикос» из 8 главы, мы для благозвучия и простоты сделаем допущение, и ударение будет падать на первую «о», то есть получится «диафόра».

Глава 11

Уклонился. Мужчина, один из телохранителей семьи Вилларе, вооружённый телескопическими палками, увернулся от атаки подозрительного мага. Однако уже в следующей момент он и услышал, и ощутил, как часть его груди в районе сердца – взорвалась. На месте дыры телохранитель увидел левитирующую кисть человеческой руки, из которой текла кровь. Кровь от его сердца. Он упал. Сегодня в этом переулке его жизнь оборвалась.

Тем же временем двое его товарищей, которые всё ещё были живы, продолжали бой против агентов Покровителей династии.

За спиной агента с хмурым взглядом, под кодовым именем «Деймос», у которого сейчас и отсутствовала левая кисть руки, возник другой телохранитель. Последний нанёс быстрый и неожиданный удар. По крайней мере, тот так думал. Но оружие прошло насквозь, не нанеся ни какого вреда Деймосу. Агент на мгновение стал подобен нематериальному призраку, который не страшился простых ударов палками.

Деймос продолжил удивлять своего врага. Его тело трансформировалось, и там, где до этого у агента была спина, теперь находилась фронтовая часть. Руки Деймоса возникли ровно по бокам головы, всё ещё стоящего после удара на коленях, телохранителя семьи Вилларе. За один миг череп мужчины разлетелся как переспевший арбуз.

– Я ожидал чего-то большего от воинов наших родственничков, – разочарованно произнёс агент Фобос, на расстоянии от которого стоял раненный маг семьи Вилларе.

Последний ничего не ответил, но по его проявившемуся оскалу было понятно, что эти слова задели мужчину.

– Кончай уже с ним, Венса-ан! – писклявым голосом завопил керосиновый фонарь, который держал перед собой Фобос.

– Неужели ты уже устал, Абель? – с улыбкой спросил агент у своей дэмиургэмы.

– Мне бо-ольно, Венсан! Я хочу спа-ать! – заныл разумный фонарь.

– Ну ладно, ладно. Давай заканчивать, Абель.

Фонарь, который был выполненный в стиле тотема с лицом духа-зверя, начал монстрофицироваться. Он увеличился в размерах, его глаза засияли красным, появились ярко выраженные жилы. Абель широко раскрыл пасть, из которой тут же повалил туман алого цвета.

***

– Это здесь? – спросила Эмили, прячась за мусорным контейнером между зданиями.

– Похоже, да, – ответил Анграхор, который находился в форме сушёного человеческого лица на плече девушки.

Они наблюдали за скоплением людей и машин, которые преградили переулок напротив. Там были представители организации НСМК (Национальная служба по магическому контролю), которые являлись своего рода магической полицией. А также мужчины одетые в деловые костюмы, которые не относились ни к одной госструктуре. Несмотря на это, вопросов у простых прохожих к их принадлежности не возникало. Обычно, при виде этих людей, всем в городе хватало одного взгляда, чтобы хотя бы предположить кто они. И чаще всего это предположение было верным. Как и сейчас.

– Люди мистера Вилларе, – констатировала Эмили мысль, которая витала в сознании у каждого зрителя намечающийся сценки.

В переулке напротив мелькнуло розовое свечение, а уже в следующий миг его закрыла от посторонних глаз магическая стена, переливающаяся цветами.

– Комната памяти, – безошибочно определил заклинание Анграхор.

– Ага. Похоже они хотят посмотреть недавние события из жизни этого переулка.

– Они ничего не увидят. Мы имеем дело с Культом; и понапрасну тратим здесь время, – был недоволен демон тем, что они зашли в тупик.

– Думаешь? Мне кажется... – тут девушка замолчала, а её глаза сузились.

– В чём дело, Эмили? Ты их знаешь? – Анграхор также обратил свой взор на двух людей, вышедших из только что подъехавшей чёрной машины.

– Только того, – робко указала пальцем школьница на человека с двумя рапирами на поясе. – Его зовут Ханс Кронквист. Он знаменитый мастер фехтования, который покинул спорт и стал преподавать в Академии городской чартерной школы Хартфорда. А ещё... он личный учитель Лео.

– Понятно. Второй тоже не прост, – говорил Анграхор о крайне высоком человеке в мешковатой одежде – Геза Шаркёзи. – Сильный маг.

– Наверное они из ближайшего окружения мистера Вилларе, – сделала предположение девушка.

Пока Эмили с Анграхором общались, к этому месту подъехали ещё три автомобиля – теперь по дороге на этой улице было просто невозможно проехать, даже без специальных средств-преград. Из одной из таких машин вышла хорошо выглядевшая женщина с короткой причёской. Она было молодой, но по её строгому и рассудительному взгляду создавалось впечатление, что она куда старше – в хорошем смысле – чем выглядит.

Ханс и Геза, заметив новоприбывших, сразу направились к ним в окружении своих подчинённых. По выражениям их лиц не возникало даже сомнений, что эти две группы отнюдь не были в дружеских отношениях. Что подтверждалось жарким, но всё же тихим, спором, который разразился между ними. Их перепалка продолжалась на протяжении нескольких минут, за которые приехавшая суровая дама успела не меньше полдюжины раз потыкать пальцем в грудь гиганта Геза, как бы говоря: «Я тебя не боюсь, здоровяк». По итогу конфликт был улажен. И все вместе они направились в «комнату памяти».

Эмили и Анграхор, пока эта компашка общалась, не сводили с них взгляды и пытались уловить хотя бы краем ухо о чём те говорят. Но из-за общего шума большого города и переговоров всех остальных людей на этой улице, сделать это была крайне затруднительно. Тогда внешний демон, у которого к этому моменту появился интерес к происходящему, сделал интересное предложение Эмили.

– Да, давай сделаем так, – без колебаний согласилась девушка.

Она скрылась за мусорным контейнером, вытянула руку с меткой вперёд и ударила по ней, будто рубя топором. Удар был лёгким, но его сполна хватило, чтобы Эмили лишила себя конечности. Но девушка не кричала, не вопила от боли и не сожалела, что так сделала. Она в принципе не испытывала никакого дискомфорта. Да и в месте, где должна была быть рана, та отсутствовала, вместо неё там находилось чёрное пятно с небольшими фиолетовыми вкраплениями.

Отрубленная рука, упав на землю, разлетелась как пузырь наполненный водой. Её части приобрели тот же цвет, что и место «раны» Эмили. У которой, к слову, на плече пропало сушёное лицо. Чёрные пятна, напоминающие чем-то чернила, устремились друг к другу, смешавшись и образовав парящий смолевой шар. Не прошло много времени, как из него расправив крылья вылез ворон с переливающимися зелёным глазами.

– Я полетел. Будь аккуратна, Эмили, – сказал демон в облике птицы.

– И ты тоже будь осторожнее, Анграхор, – ворон на это качнул головой и поднялся в небо.

Демон подлетел к переулку, став высоко над ним парить. Невзирая на большое расстояние до земли, Анграхор прекрасно видел всю мельтешню там внизу. Он рискнул опуститься ниже и приземлиться на крышу одного из зданий. Сидя на углу, зеленоглазый ворон стал прислушиваться.

– ... и что Хилл? – усмехнулся Геза, гляде сверху вниз на маленькую для него девчонку.

– Для тебя, заместитель директора Хилл, – бойко смотрела она в глаза голиафу. – И это не твоё дело, осквернённый.

От последней реплики Шаркёзи натурально переменился в лице, став выглядеть ещё больше устрашающе и подобно озлобленному тигру.

– Господа, давайте вернёмся к делу. Мы все здесь заинтересованы, чтобы как можно быстрее добраться до агентов Покровителей.

Услышав последнюю фразу, Анграхор удивился, потому что ему сказали, что это Культ явился за Потомком. Но со слов этих людей выходило совсем по-другому. И продолжая наблюдать за ними, демон с каждой минутой всё больше соглашался с их версией. Если те двое, которые убили подчинённых семьи Вилларе, действительно были из Культа, то они бы не использовали магию этого мира, не прибегали бы к Шести Ананке. Культ бы послал сразу свою элиту, состоящую из лучших экстрариусов.

В начале Анграхор не был уверен, стоит ли ему продолжать следить за этими людьми, чтобы узнать как можно больше об агентах Покровителей династии. Идеально было бы, если именно кто-то из них, сотрудников S.H.I.E.L.D, Гидры или подчинённых отца Потомка разобрались с этими агентами. Но Анграхор также понимал, что императорский двор Франции и лично человек, прозванный Богом войны, представляют не меньшую угрозы для их планов чем Культ. Поэтому он всё же принял решение, что ему с Эмили стоит этим заняться.

Из показанных «воспоминаний» комнаты памяти демон сделал для себя определённые выводы. Но он не смог понять главное – что значит «вернуться в кукольную». Это была одна из немногочисленных полезных фраз, которую удалось восстановить при помощи заклинания. Один из агентов Покровителей был экспертом в области Ананке Времени и смог частично уничтожить «память переулка». К счастью сотрудникам НСМК удалось оперативно остановить этот процесс. Однако многое уже было утеряно. И эта фраза – «вернуться в кукольную» – оставалась единственным ключом к пониманию, куда дальше двинулись французские агенты. Но разочаровывало то, что никто, ни Кронквист, ни Шаркёзи, ни Хилл, ни сам Анграхор, понятия не имели о какой такой «кукольной» шла речь.

Когда люди внизу засуетились в попытках выяснить хоть что-то об этой «кукольной», Анграхор намеревался покинуть крышу. Расправив крылья, демоническая ворона уже собиралась взлететь, как неожиданно ей пришлось разделить своё туловище надвое, чтобы увернуться от летящего кинжала.

Геза, абсолютно непредсказуемо, запустил в воздух один из своих клинков, когда якобы уже намеревался уйти. В то же самое время, как Шаркёзи метнул кинжал, Кронквист устремился к зданию, где находился Анграхор, и начал перепрыжками, словно ниндзя, по нему забираться. Для остальных людей происходящее оказалось таким же сюрпризом, как и для демона. Но быстрее всего на изменившуюся ситуацию отреагировали воины семьи Вилларе и Мария Хилл. Первые при помощи своих навыков также стали взбираться на здание, вслед за Геза, а девушка поднималась вверх использовав свою обувь, выстреливавшую сжатым воздухом. Мария не могла отталкиваться от стен стоящих под углом 90°, поэтому ей пришлось для этого использовать пожарную лестницу.

Когда Анграхор вернул форму птицы, он сразу полетел назад, пытаясь сбежать. Но очень скоро на крыше оказался Кронквист, который незамедлительно погнался за пернатым демоном. Последнего изрядно поразила та скорость, с которой двигался Ханс, она намного превосходила человеческую. Главная причина удивления была даже не в самой по себе скорости, сколько в том, что Кронквист смог её развить не использовав магию. Более того, как ощущал Анграхор, этот человек вообще не был магом.

Затем на крышу запрыгнул Шаркёзи, который двигался и действовал как животное, но скорость его была даже выше чем у Кронквиста. Но этот точно был магом. И наконец наверху оказались последние участники преследования, вернее те, кто отреагировал быстрее остальных. Так началась погоня.

Во время неё ближе всех к цели оказался Шаркёзи, и если бы не маленький размер демона и его способность менять форму, то тот бы его уже настиг. Кронквист же в какой-то момент отдал приказ подчинённым – а также сотрудникам НСМК, которые присоединились к погоне, – и те разделились по группам, став постепенно сужать пространство для манёвров у демона. Хилл же сделала тоже самое, но разница между ней с её людьми и остальными состояла в том, что никто из них не собирался работать вместе. Все хотели первыми захватить внешнего демона и не делиться сведениями, которые бы они от него получили. Из-за такого отношения порой даже, что агенты S.H.I.E.L.D., что люди семьи Вилларе, откровенно друг другу вредили. Понятное дело, что такая нездоровая конкуренция не шла на пользу общей цели.

В какой-то момент погоня переместилась на улицы города. Анграхор пытался затеряться среди простых людей, думая, что его преследователи не станут переходить грань, каждый по своим причинам. Собственно в целом так оно и было. За исключением ровно одного человека, если того в этот момент вообще можно было так назвать. Геза Шаркёзи рвался к своей добычи не обращая внимание ни на что. В процессе он разрушил несколько палаток, киосков, мест выступления уличных артистов и даже покалечил некоторых людей. Если бы не он и его маниакальное преследование, то Анграхор давно бы уже сбежал.

Когда посетители торгового центра – две девушки – решили его покинуть, перед ними открылись автоматические двери. Улыбаясь друг другу, они и не заметили, что на них неслась птица, а за ней и какой-то человек. Между ними пролетел ворон, хотя им на секунду показалась, что тот в один момент изменил свой вид и просочился меж их тел. Но понять что было на самом деле они так и не смогли. Потому что в следующий миг они ощутили, что до них кто-то дотронулся и отшвырнул в стороны. Девушки отлетели в несущие колоны торгового центра и сильно ударились об них. Они потеряли сознание, но остались живы.

Геза, отправив в полёт двух, по его мнению, недалёких дамочек, которые решили встать в проходе, и тем самым у него на пути, продолжил гнаться за демоном. Он прыгал от одной стены и колоны к другой, то становясь ближе к Анграхору, то снова от него отдаляясь. А всему виной были другие люди, путающиеся у него под ногами. В какой-то момент ему даже попытались помешать несколько гражданских безродных магов. Впрочем, он без особого труда расшвырял их по сторонам также, как и тех девиц. Кроме них Шаркёзи пробовали остановить ещё и все охранники торгового центра, среди которых имелось и несколько магов. К угрозе в его лице они отнеслись сразу серьёзно, увидев нарушение сиенской пентаграммы на стенах, потому так быстро и сбежались в одно место. Но даже все вместе они не представляли для Геза никакой угрозы. Он швырял их как беспомощных детей. Правда им всё же удалось разозлись Шаркёзи, потому что из-за их вмешательства, он никак не мог достигнуть демона и только всё больше от него отставал.

Всё это время Кронквист пытался через передатчик цифровой радиосвязи остановить Шаркёзи, который причинял слишком много ущерба своими действиями. Но тот игнорировал слова своего товарища, хоть и прекрасно их слышал.

Погоня вновь перенеслась на улицы Хартфорда. Анграхор, маневрируя между людскими скоплениями, неожиданно исчез из поле зрения Геза. Однако зверь в обличии человека быстро сообразил куда тот подевался. Он рванул в сторону канализационной решётки, перестроив своё тело так, чтобы мочь через неё просочиться.

Оказавшись в тоннелях под городом, Шаркёзи смог увидеть демона, который, правда, тут же скрылся за углом. Геза последовал за ним, но перед этим сообщив через передатчик Кронквисту, что место действия переместилось в канализацию. Последний пытался предостеречь своенравного венгра от необдуманных действий, но он, как и прежде, проигнорировал слова своего партнёра.

Петляя в темноте, средь каменной кладки и сточной воды, бывший член ордена Девяти мечей с каждым поворотом приближался к демону всё ближе и ближе. Завернув за очередной угол, Шаркёзи столкнулся с засадой. Всё произошло за секунду, но кое-что он всё же смог рассмотреть, прежде чем поток скверны унёс его прочь. Увидел он невысокую девушку с мужчиной, который, как легко догадался Геза по его одежде, был одним из сотрудников НСМК. Одна рука у незнакомки была чёрной и огромной, имея демонический вид. Шаркёзи хватило одного взгляда, чтобы понять с кем он столкнулся.

– Ведьма, – удивлённо произнёс мужчина только завидев девушку и сразу начал создавать из своей плоти и костей прочнейший купол, который закрыл его от надвигающейся волны нечистоты.

***

Волна скверны приобрела лик чудовища и поглотила Шаркёзи. Она не смогла пробить его твёрдый панцирь, но ей всё же удалось сделать на нём вмятины и трещины. Поток нечистоты двигался по тоннелям канализации, круша стены на своём пути. Он был столь огромен, что заставлял подниматься сверху тротуар, дорогу и полы зданий. От его всеразрушающего движения несколько веток туннелей обвалились – сколько при этом людей было ранено или погибло, оставалось тайной.

Но ничто не вечно. В конечном счёте поток начал ослабевать и когда он пробил очередную стену и вышвырнул спрятавшегося в панцире Шаркёзи из канализации, то и вовсе исчез.

Геза полетел в каркас ещё только строящегося здания, будто им выстреляли из пушки. Увидев летящий в их сторону снаряд, рабочие тут же стали убегать. Этот «шарик» угодил прямо в одну из уже поставленных балок и проделал в ней такую вмятину, что вынудил часть строения обрушиться.

Спустя несколько минут из под завала послышался шум, а ещё совсем чуть позже, из него выбрался Геза. Несмотря на всё случившееся с ним, этот венгр практически не пострадал, хотя считать небольшую кровавую струю, текущую с его лба вдоль щеки, за рану, при таких обстоятельствах, даже смешно. Оглянувшись, он увидел напуганных рабочих, которые стояли вокруг завала. Взглянув на них, Шаркёзи улыбнулся как мог, но от его улыбки людям стало только некомфортнее. Особенно, когда кровь на его лице изменила вектор движения и поползла вверх, а рана затянулась сама собой.

– И как будешь всё это объяснять Его сиятельству? – Прозвучал голос Кронквиста, который и сам появился уже в следующую секунду. А через некоторые время подоспели и остальные воины семьи Вилларе и маги из НСМК.

– О, не беспокойся за меня, Ханс. У меня есть чем откупиться, – ехидно улыбался Шаркёзи, неспешно спускаясь с кучи обломков.

От созданного им купала, защитившем его от волны скверны, Геза был вынужден проститься с верхней одеждой. Части который буквально в этот момент ниспадали вниз, оголяя тело мужчины. А там было на что посмотреть. И речь идёт не о прекрасной физической форме Геза, а о различных клинках, взрывчатки и приспособлений, которые в прямом смысле слова, выпирали из его плоти.

Простые рабочие, невольно оказавшись не в том месте и не в то время, глядя на арсенал Геза, решили, что перед ними террорист и стали со страхом пятиться назад. Когда же на их попытку «по-тихому слинять» обратил внимание сам «террорист», часть из них тут же с ужасом бросилась наутёк. Впрочем, после этого, остальные также не стали стоять на месте.

– О чём ты? – задал вопрос Кронквист, под крики убегающих рабочих.

– О маленькой паршивой овце, отбившейся от праведного пути, – слова Геза не вызвали у Ханса понимание, поэтому тот добавил со вздохом: – Я говорил о девчёнке экстрариусе.

– Ведьме? – это новость также удивила Кронквиста.

Но когда Шаркёзи собирался ответить на вопрос своего партнёра, на горизонте появились люди, летевшие прямо к ним. Это были агенты S.H.I.E.L.D., использовавшие реактивные ранцы. Вела их Мария Хилл.

– Геза Шаркёзи, вы арестованы за порчу частной и общественной собственности города Хартфорд, причинение вреда жителям штата Коннектикут и гражданам США, а также за иные преступление против штата Коннектикут и народа Америки, – тут же произнесла Мария Хилл, как только её ноги коснулись земли.

– Неужели? – саркастично улыбался Геза. – А с каких пор S.H.I.E.L.D. занимается работай обычной полиции?

Кронквист мельком взглянул на старшего из группы НСМК и тот, всё поняв, немедля направился к Хилл.

– Прошу прощение, агент, но учитывая обстоятельства, данный вопрос является прерогативой Национальной службы по магическому контролю.

– Учитывая обстоятельство, агент, – по-особому выделила девушка последнее слово, – это дело S.H.I.E.L.D. Сомневаетесь? Скажите, мне с какой причины начать – вооружённого до зубов бывшего иммигранта, или его встречей с девушкой экстрариусом, которые уже являются в первую очередь нашей прерогативой, – улыбка Шаркёзи упала, а вот у Хилл наоборот поднялась.

Сотрудник НСМК не нашёл что возразить.

– Агенты, – обратилась Мария к своим подчинённым, – арестовать Геза Шаркёзи.

Те тут же приступили к исполнению приказа, но почти сразу замерли, когда увидели, что подозреваемый начал медленно поднимать руки. Они в ту же секунду навели на мага оружие. Люди семьи Вилларе, в том числе и Кронквист, приготовились к бою. Одни сотрудники НСМК стояли на месте, не зная что делать и на чью сторону вставать.

– Без глупостей, Шаркёзи, – угрожающе сказала Мария.

У Геза на лице появилась лёгкая улыбка – останавливаться он даже не думал. Напряжение стало возрастать. Когда же он поднял руки, его улыбка переросла в оскал, чем лишь больше заставила всех занервничать. И тут он сказал:

– Я сдаюсь, – демонстративно показал ладони Шаркёзи в качестве знака капитуляции.

– Арестовать его, – повторила приказ Хилл с кислым выражением лица, что контрастировало с улыбающимся Геза.

***

– Как ты меня нашла, Эмили, – спросил Анграхор у девушки, после того как они вместе отправили последнего преследователя далеко и надолго.

– С помощью него, – указала она на сотрудника НСМК, разум которого сейчас был под её контролем. – Мы использовали рацию, чтобы знать куда ты движешься, и его машину, чтобы добраться сюда.

– Хорошо, – одобрил действия Эмили Анграхор, а потом, уже соединясь к этому моменту с девушкой, взял под контроль её руку и трансформировал, увеличив ту в несколько раз. Одним действием он лишил мужчину верней части тела.

– Зачем ты так? – погрустнела Эмили, которая за это, пусть и недолгое время, успела привязаться к этому человеку.

– Он не мог пойти с нами. Оставив его в живых и отпустив, мы навлекли бы беду на себя.

– Да, ты прав... – согласилась школьница, но настроение ей это не прибавило.

– Пошли. Нужно уходить, Эмили.

– Угу, – согласилась она и направилась на выход из канализации.

Глава 12

Вторник. Утро нового дня. Сегодня я встал на час раньше обычного. Дело было в том, что мне нужно было поговорить с отцом, который в последнее время работал больше обычного. Поэтому я надеялся застать его в своём кабинете до того, как он приступит к просмотру утреннего отчёта из компании.

«Готово. Кровать заправлена. Можно одеваться».

Когда брюки уже были на мне, и я собирался одеть верхнюю одежду, мой взгляд зацепился за отражение в оконном стекле. Точнее за талисман... если сейчас его можно было так назвать. Он стал больше, гораздо больше. Прежняя аккуратная форма, которую он имел, сменилась непонятным нечто. В данный момент «талисман» напоминал скорее какое-то растение, сорняк, который рос прямо на моей груди. Единственное, что по-прежнему оставалось в нём неизменным – если не считать корни-щупальца, – это изображение черепа в огне.

«Рост» талисмана и его изменчивость я начал замечать после моей встречи с Лиллиан. И в тот момент времени мне казалось это наименьшей из моих проблем... но похоже я сильно поторопился с выводами. Если так прикинуть на глаз, то я бы сказал, что у меня есть небольше трёх недель, чтобы решить проблему с демоном, прежде чем всё моё тело превратиться в один большой комок сорняка.

Хотелось бы мне сказать: «И всего-то?». Посмеяться над всей этой ситуацией, имея на руках уже готовую формулу решения. Но такой у меня не было. Всё усложнялось ещё тем, что мне крайне сложно было попросить кого-то о помощи. Обращаться к родителям – плохая идея, потому что неизвестно что они могли решить на мой счёт. Чувствовал я, что в лучшем случае меня отправят к психологу или сразу к психиатру. Что же в худшем, мне даже представлять не хотелось. Кроме того, я не смог бы попросить у них помощи так, чтобы демон во мне ничего не пронюхал. Ведь если он догадался бы, что я строю против него козни, то это наверняка привяло бы к ещё более худшему результату.

Поэтому необходимо было просить людей, которые меня хорошо знают... по крайней мере меня старого. Таким образом этот список сильно сокращался до моего близкого круга. Но я бы даже рискнул сократить его ещё сильнее, до двух идеальных кандидатов.

Я направился к шкафу, в котором стал выбирать рубашку.

Именно поэтому я и написал вчера вечером Лиллиан. Завязав вначале непринуждённый диалог, под конец мы с ней вновь обговорили детали нашего свидания в это воскресенье. Для демона всё выглядело так, будто я просто старался нормализовать наши с ней отношения. Скорее всего он решил, что я таким образом пытаюсь избежать проблем в будущем с её стороны. И да, писал я действительно для того, чтобы решить проблему, но только в лице моего невидимого компаньона.

В условиях ограниченного времени, разумнее было бы встретиться с Лиллиан в субботу, потому что цирк работал и в этот день, как я узнал на их сайте. Но у меня на этот выходной были другие планы.

И, наконец, последнее. Чтобы моя встреча с Лиллиан состоялась, от меня требовалось вести себя тише покойника и не привлекать внимание родителей, особенно отца, который не станет церемониться. А это шло в разрез с вчерашнем предложением демона про побег из академии от некоего таинственного «Культа». Хотя уже нет, не Культа. Вчера ближе к вечеру его версия происхождения той парочки «заблудших овечек» внезапно изменилась. Он стал утверждать, что это агенты Покровителей династии, во что, если честно, мне верилось ещё меньше, чем в историю с неким «Культом».

Сделав выбор, я накинул на тело рубашку чёрного цвета, чтобы спрятать под ней свой «талисман».

В любом случае, кем бы ни были эти двое потеряшек, главное что я вынес из этой ситуации, это удивительная способность моего альтер эго получать буквально из воздуха информацию. Одно дело столкнуться с этими «культистами» и подумать, что они «культисты». И совсем другое спустя не один час, без каких либо предпосылок, передумать и навесить на них уже совершенно другой ярлык. Отсюда возникает логичное предположение: мой демон действует не один. Что ещё сильнее усложняет мою невидимую борьбу с ним. Но и на этот случай у меня...

Перед моей дверью кто-то остановился. Благодаря обострившемуся слуху я прекрасно слышал перемещения охраны по коридорам особняка. Если я прислушивался, мне даже удавалось уловить шум и разговоры поваров с кухни, которая находилась в другом крыле здания! Из-за общей утренней возни я не особо обращал внимание на шаги за дверью, потому что знал, что ни охрана, ни горничные не потревожат меня раньше времени. Так что список людей, кто сейчас поворачивал ручку моей двери, у меня был не большим.

– Доброе утро, Ваше сиятельство, – поклонился я вошедшему отцу, к счастью до этого успев застегнуть последние пуговицы. – Неожиданный сюрприз видеть вас у себя в комнате в это время, но весьма приятный.

По холодному лицу отца было сложно что-то понять, но вроде его устроило моё обращение к нему. Похоже ему намного проще было просто притвориться, что сценки с тем одноглазым вовсе не было, чем пытаться мне что-то объяснить.

Отец окинул взглядом заправленную кровать и мой внешний вид и сказал:

– У тебя есть какие-то планы перед твоим отъездом, Леонард?

– Всё так, месье. Я намеревался встретиться с вами и поговорить. Но похоже вы меня опередили, – не слишком броско улыбнулся я.

– Похоже на то, – с неким неясным намёком произнёс отец и добавил: – Следуй за мной.

Собственно так я и поступил. Да и выбора, честно говоря, у меня не было. Мы с отцом двигались по коридорам особняка, пока не добрались до его кабинета. Войдя в него мной сразу были подмечены кардинальные изменения в интерьере – хотя я бы не назвал себя частым гостем этого места.

– Садись, – указал отец на стул напротив нового стола из амаранта. Когда я исполнил его наказ, он спросил: – И чего же ты хотел от меня?

Тон отца заметно ожесточился. В этот момент всё моё нутро напряглось. Я начал прокручивать варианты, где я мог облажался и что ему известно. Но мне катастрофически не хватало информации. Нужно было это исправить и потянуть время.

– Ваше сиятельство, – на границе между уважительностью и откровенным лизоблюдством заговорил я, – позвольте предоставить вам, как более старшему и мудрому, возможность говорить первым. Вы ведь с такой же целью зашли ко мне в комнату этим утром, я ведь прав?

– В таком случае я воспользуюсь дарованной мне возможностью, – сегодня мой отец явно встал не стой ноги. Он начал прояснять мне в чём дело.

Что ж, я его выслушал. Хорошие новости – он ничего не пронюхал из того, что действительно важно. Плохие – кое-что ему всё же удалось как-то раскопать. Причём удар пришёлся оттуда, откуда не ждали.

– Ты меня понял, Леонард? – властно спросил отец, не отрывая взгляд от меня.

– Да, Ваше сиятельство, – изобразил я смирение и испуг на лице, приопустив голову.

Я как-то и забыл вообще о своей просьбе... вернее, как старый я попросил у Микки разузнать что-нибудь полезное на этого так называемого «Верховного учёного». Вот не думал, что мне эта так аукнется, особенно в столь сложный, если не сказать прямо катастрофический, период моей жизни.

– Твой друг Краус также был наказан за попытку взлома серверов компании A.I.M. Group. Надеюсь вы извлечёте урок из этой истории.

– Да, месье, – минорным тоном подтвердил я.

Но вообще, если так поразмыслить и проверить всю эту ситуацию на прочность, то она становится весьма странной. Нет, конечно понятно, что A.I.M. Group является партнёром нашей компании и всё такое, отчего не удивительно, что они решили замять этот инцидент, обратившись напрямую к нашим семьям. Однако меня смущала сама атмосфера и слова, которые выбирал отец, для этого разговора. Само выражение: «Надеюсь вы извлечёте урок из этой истории», больше походит на то, что отец осуждает меня не за саму попытку взлома серверов наших партнёров, а за то, что мы попались. Если я правильно понимаю, то похоже у него не особо-то и хорошие отношения с гендиректором A.I.M. Group. И отсюда у меня возникает новый закономерный вопрос...

Почему они молчат? Почему A.I.M. Group публично не заявила, что поймала двух хакеров в нашем с Микки лице? Это ведь наверняка бы навредила репутации нашей компании, NightMoon. Что в свою очередь – особенно при правильной информационной кампании – отвернуло бы от нас каких-то клиентов и партнёров, а может и не мало. То есть, это ослабило бы нашу компанию и сделало бы её более зависимой от оставшихся партнёров и обрушило бы наши акции. И если бы нашёлся кто-то предприимчивый, например гендиректор компании A.I.M. Group, то он смог бы скупить их по дешёвке, а может даже при худшем раскладе и лишить нашу семью контрольного пакета.

Да, это риск, но, учитывая вскрывшийся факт не особо хороших отношений между нашими компаниями, то он может «выстрелить». Раз отец и мой дядя работают с A.I.M. Group, то явно это очень выгодные взаимоотношения от которых просто так не откажешься.

Но гендиректор A.I.M. Group, старый и не очень-то этичный бизнесмен, ничего не делает, по крайней мере открыто. И вот с чем это связанно мне и не понятно. Дело в том, что он дорожит взаимоотношениями с NightMoon больше, чем кажется на первый взгляд? Или дело в семье Краус? А может в политике? Ну или, из самого интересного, в нежелании поднимать в информационном пространстве шум по поводу этого «Верховного учёного»? Может всё вместе? Выходила давольно-таки интересная такая загадка...

Но сейчас у меня не было на неё времени. Сперва нужно было разобраться с моим «тёмным попутчиком».

– Вы во всём правы, месье... – робко обратился я к отцу, чтобы показать полное понимание ситуации и того «чудовищного» проступка, который я совершил. – Оттого мне тяжело просить вас сейчас о чём-то, но... – отвернул я голову, – но я должен... я уже пообещал...

– О чём ты, Леонард? – хорошо, отец готов меня слушать. Теперь главное быть убедительным, казаться прежнем и не переигрывать. «Хех, и всего-то?».

– Лилли... то есть Лиллиан, месье, дочь семьи Милтонов, она попросила меня сопроводить её в следующее воскресенье в цирк, и я согласился, поэтому...

– Поэтому ты вежливо ей откажешь и объяснишь, что наказан на месяц.

– А?.. Простите что, месье? – похоже, что фортуна была не на моей стороне. Как и в целом в последние недели.

– Похоже ты сегодня мало спал, раз так плохо воспринимаешь чужие слова. Если ты не можешь организовать время своего сна, то я тебе в этом помогу, – равнодушно говорил отец, постукивая пальцем по руке. – Я устанавливаю для тебя комендантский час на этот месяц. Ты отныне ложишься строго в 22:00. Домой возвращаешься сразу после окончание учебного дня. Никаких встреч или ночёвок у друзей. Дополнительные внеучебные занятия на это время у тебя будут проходить исключительно в особняке, твои учителя об этом уже проинформированы. Тебе всё ясно, Леонард?

Я с расширенными глазами смотрел на отца, а в голове у меня пронеслась мысль: «Ты что, смерти моей желаешь?». За какие-то несколько минут все мои планы улетели в мусорку. Всё было очень плохо.

– Я задал тебе вопрос, Леонард, – железным тоном, не терпящим возражений, сказал он.

– Да... месье. Я всё понял, – в этот раз мне даже не пришлось претворяться, я на самом деле был в смятении.

– Хорошо, – отец посмотрел на настенные часы. – Тогда тебе пора отправляться в академию. Внизу тебя будет ждать Эванс. Времени на завтрак у тебя не осталось. На этот случай я предупредил горничных, чтобы для тебя отдельно приготовили еду, которую ты возьмёшь с собой. А теперь иди, – махнул он рукой, – мне нужно работать.

Я вышел из кабинета и направился к лестнице. Внизу, как мне и сказал отец, меня ждал вернувшийся из Нью-Хейвена Фил и одна из горничных с запокованной едой.

– Доброе утро, Ваше сиятельство, – поприветствовал меня Фил.

– Доброе утро, Ваше сиятельство, – вторила девушка.

– И вам доброго, – сказал я несколько сдавленно, ещё неотойдя от разговора с отцом. Моя голова сейчас была занята попытками хоть что-то сообразить в нынешних обстоятельствах.

Молча взяв свёрток, мы с Эвансом вышли из особняка. В гараже нас уже ждали машины. Да, именно что машины, на моё удивление.

– Они с нами поедут? – спросил я у Фила о девятерых телохранителей, явно ждавших нас.

– Да, месье. Такого распоряжение вашего отца.

Слова моего водителя заставили думать мой разум в новом для себя направлении. А что если все ограничения, которые обрушил на меня отец, вызваны не моим просчётом с попыткой выяснить что-то о Верховном учёном, а из-за чего-то другого? Скажем ради моей безопасности.

– Доброе утро, Ваше сиятельство, – хором поприветствовали меня люди нашей семьи. На что я ответил им лёгким кивком.

– Скажи, Фил, а где Нолан?

– Его уже повезли в академию, месье. Сегодня вам придётся поехать без него, – «как и в ближайший месяц, я так понимаю».

– Понятно. А его также как и меня сопровождают? – спросил я, смотря как пятеро из телохранителей садились во второй автомобиль.

– Всё так, Ваше сиятельство.

– Понятно... – вторил я себе и сел в салон машины.

Два автомобиля выехали за пределы территории особняка Вилларе.

– Когда ты вернулся, Фил? – задал я вопрос сидящему за рулём Эвансу.

Он призадумался.

– Полтора, может два часа назад, месье.

Мои глаза взглянули на второго сидящего спереди человека, а потом переключились на ещё двух, сидевших по бокам от меня. В таких ситуациях обычно говорят, «так вот что ощущают сардины в банке». Было немного тесновато. Мои «защитники» возле меня имели крупное телосложение.

Я активировал свою способность видеть ауру. Как я и предполагал, все, за исключением Эванса, были магами. Ну или имели при себе маскирующий прибор, во что мне совсем не верилось. Что же касается моего водителя, а если точнее того, как я его видел, то... это было интересное зрелище. С заднего сидения было немного неудобно смотреть, но общую суть уловить было легко. Фил был, самым что ни на есть «всадником без головы». Только вместо коня у него был автомобиль, да и тыквы на нём никакой не было. Носил он рыцарские доспехи с тёмно-красной мантией.

Если с рыцарскими доспехами было всё просто и понятно как это трактовать, то вот что значило отсутствие головы – совсем нет. «Типо Эванс что, не умеет думать своей головой? Эх, как же мне не хватает практики и наставника в познание Ананке Духа...».

***

Мы ехали по дороге и были уже на полпути к академии, как вдруг по рации прозвучал голос телохранителя из второй машины, которая двигалась перед нами.

– Вы её заметили? – спросил он.

– Да, уже три улицы едет за нами, – подтвердил Эванс.

Я приподнялся и обернулся назад, чтобы узнать о каком транспортном средстве шла речь. Но без результатно, их было слишком много. А потом один из телохранителей рядом со мной, попросил меня спрятаться.

– Нам остановить её, месье? – спросили из второго автомобиля у Фила.

– Нет, я сообщу в полицейский участок, пусть они... Алло? Алло, ты меня слышишь? – но в ответ слышны были только помехи.

– Они нас глушат. Значит точно враг, – прокомментировал ситуацию мужчина сидящий рядом с Эвансом.

– Рюттер, – начал Фил, обращаясь к кому-то из «шкафов» по бокам от меня, – свяжись с ними и передай...

– Осторожно! – крикнул человек на переднем сиденье.

Фура слева и чуть спереди от нас резко свернула вправо и перегородила проезд под мостом, разделив наши машины. Эванс шустро отреагировал и начал крутить руль в правую сторону. Получилось так, что мы влетели прямо в узкий переулок и скатились по лестнице, а позади нас можно было услышать шум образовавшейся пробки.

– Вы как? Все целы? Ваше сиятельство? – встревожен был Фил.

– Да, я цел, – подтвердил я, как и остальные. К счастью все мы были пристёгнуты и отделались лишь лёгким испугом.

Свет позади нас померк. Мы посмотрели наверх. Вход в переулок перегородил фургон, спрятав его из вида.

– Держитесь, – сказал Фил и вдарил по педали газа. – Рюттер, свяжись с остальными и скажи, чтобы они запросили поддержку. Встретимся с ними на центральной.

Этот Рюттер подтвердил получение приказа и вошёл в транс, перестав реагировать на происходящее. Однако его умиротворённое состояние не продлилось долго. Неожиданно ни для кого он схватился обеими руками за горло и стал себя душить.

– Рюттер! – вскрикнул его товарищ, справа от меня и попытался остановить его.

К сожалению у него ничего не получалось, отчасти это было из-за меня, сидящего между ними. Через минуту телохранитель слева потерял сознание.

– Он мёртв? – спросил Фил?

– Нет, жив, но без сознания.

– Дьявол! Нам только сомнуса* не хватало! – негодовал мужчина на переднем сиденье.

– Какого хрена... – вырвалось у Эванса, когда мы завернули за угол и в переулке перед нами показались люди. Машина замедлила движение. Фил стал сигналить компании байкеров с их девушками.

Группе бунтарей явно не понравилось, что их кто-то просил отойти. Некоторые из них с угрожающим видом стали приближаться к нашей машине.

– Мужик, ты чё, офонарел?!

– В задницу свою посигналь!

Байкера начали разбрасываться оскорблениями и угрозами.

– Откуда в нашем городе эти отбросы? – полюбопытствовал телохранитель рядом с Эвансом. Судя по виду моего водителя, ему это тоже сильно не нравилось.

– Выйдете и уберите их с нашей дороге! – распорядился Фил.

Люди нашей семьи вышли, чем напрягли байкеров. Сначала они пытались убедить их спокойно, хоть и без радостно, но когда те вновь стали сыпать угрозами в перемешку с руганью, то телохранителе не стали с ними церемониться. Они напали на байкеров, став их избивать. Остальные их товарищи подоспели на помощь своим, к которым также присоединились и некоторые из девушек.

Позади нас, из-за угла, начали доноситься звуки моторов. И даже мне было понятно, что это мотоциклы. Фил тоже их услышал и вдавил педаль газа в пол. Мы резко стартанули с места и въехали прямо в толпу беснующихся контркультурщиков. Автомобиль сбил двух мужчин и одну женщину. Кое-кому из упавших мы даже проехались по ноге, раздробив кость. Его вопль был сильнее всех остальных голосов.

– Задержите их! – крикнул Фил оставшимся не у дел телохранителям, опустив дверное стекло.

Обернувшись назад, я увидел, как из-за угла здания выехали два байкера все в чёрной одежде. Им преградили путь телохранители, приготовившиеся применять магию.

– Держитесь! – услышал я голос Фила и машину резко повело вправо. – Вы в порядке, месье?

– Да, – коротко ответил я, а затем добавил: – Фил, ты же понимаешь, что это ловушка? Они специально заманивают нас в этом направлении, – что было очевидно, учитывая все совпадения и что только этот путь не был заграждён чем-либо.

Эванс бросил на меня взгляд через зеркало заднего вида и подтвердил мной сказанное:

– Всё так, Ваше сиятельство. Но выбора, кроме как прорываться, у нас нет.

«Похоже что и к истории про « агентов Покровителей династии» мне стоило относиться серьёзнее» – подумал я с небольшим огорчением.

– Понял, – согласился я с его доводом. Он вновь бросил на меня мимолётный взгляд.

Через минуту езды показался выход из переулка. Звуки же применения магии позади нас к этому времени уже прекратились.

– Приготовьтесь, сейчас мы... – удар! В нас врезался грузовик**...

***

Очнулся я не знаю когда, но по ощущениям времени прошло немного. Посмотрев на водительское сидение, я закрыл глаза и прислушался. Сердце у Эванса по-прежнему билось, хоть внешне он и выглядел неважно. Взглянув в окно, я увидел тот самый грузовик, который в нас врезался. Он ударил в переднюю левую часть машины, что уберегло как меня, так и Фила от более печальных последствий. Хотя ему повезло меньше, чем мне. От столкновения машина отлетела в угол дома, что ощутил на себе мой водитель.

У меня все ещё кружилась голова, но медлить было нельзя. Надо было выбираться. Сначала я попытался открыть дверь, но ту заклинило. На моё невезение тоже самое произошло и с ремнями безопасности. «Да что это мне так невезёт-то?!».

Я провёл рукой по лбу, чтобы оценить своё состояние. Кровь была, но без раны. Эта ситуация напомнила мне случай возникший в туалете у Лиллиан. Я посмотрел на своё кровавую ладонь. Моё сознание неожиданно стало ясным и чётким, а боль, даже мелкая, начала меня оставлять.

Внезапно, кровь на моей руке сама пришла в движение и приняла форму длинных когтей, даже нет, перчатки с длинными лезвиями-когтями. Моя конечность начала действовать по собственной и неподвластной мне воле. Одним взмахом она ювелирно разрезала удерживающие меня путы, а затем, не теряя время, потянула меня к заклинившей двери и вырвала когтями замок.

– Выходи, – услышал я знакомый демонический голос.

– И тебя с добрым утром, – пошутил я, как никогда радуясь появлению демона.

– Нет времени играть, убегай отсюда, – сказал он мне, когда я уже вылез.

Своим обострённым слухом я услышал приближения знакомых моторов.

– Они близко.

– Тогда не теряй время, – подначивал меня демон на побег.

Я бросил взгляд на автомобиль, туда, где сидел водитель. Уловив суть моих мыслей, демон продолжил меня поторапливать:

– Ты уже понял, что эти люди пришли за тобой. Не теряй время.

Да, демон говорил правильно. Этим байкерам нужен был я, а значит, если сейчас я бы убежал, то они погнались бы за мной и не тронули Фила. Это разумно. Так и надо. Но на момент я почему-то всё же заколебался.

Я их увидел. Наши преследователи показались в переулке. Времени больше не осталось, нужно было бежать. И когда мои ноги уже собирались стартовать с места, передо мной остановился какой-то автомобиль, вроде он назывался мустангом.

– Привет, маленький львёнок, – первой моей мыслью, когда из машины показался Фьюри с гранатомётом было: «чего?». Я заметил, как краем глаза он посмотрел на мою когтистую руку, а затем направил своё оружие в переулок. – Похоже тебе нужна помощь...

Одноглазый без колебаний выстрелил в гражданском районе. Он попал прямо в цель, в байкеров, но при этом обрушил часть стен по бокам. Те перед этим успели применить магию, так что если это был не какой-то особый снаряд против волшебников, то план «Побег» был всё ещё актуальным.

– Залезай, – сказал Фьюри, открыв заднюю дверь. Я колебался. К этому момент моя рука вернула свой изначальный вид. – Что? У тебя есть варианты получше?

– Пожалуй нет, – и вправду, мне нечем было крыть.

Я залез в мустанг и мой «старый знакомый» налёг на педаль газа. Он стал выбрасывать из окна одну дымовую шашку за другой, чтобы скрыть наш маршрут. Отъехав от места рандеву с чересчур настойчивыми парнями, мы стали вилять по улицам Хартфорда.

– Что, тяжёлый день? – буднично спросил у меня Ник, положив руку на сиденье автомобиля.

– Пожалуй, месье, – с лёгкой улыбкой сказал я. – К счастью вы оказались в нужном месте и в нужное время.

Он рассмеялся.

– Да, пожалуй у меня талант приходить на вечеринку в самый нужный час, – также улыбнулся он.

Я наигранно посмеялся.

– Пожалуй, вы правы. Но знаете, меня сейчас мучает один вопрос... что вам от меня нужно? – этот день и вправду был уже тяжёлым, поэтому я решил перейти сразу к делу, что бы не усложнять его ещё сильнее. К тому же смысла притворяться с Фьюри больше необходимого уже не было.

– Эй, а что, я не могу просто помочь гражданскому в беде?

– Для альтруиста на государственной службе вы слишком радикально действуете.

– Думаешь? Я бы назвал это «необходимыми издержками ради минимизации потерь».

Я хмыкнул.

– Ну как скажите, но вы всё ещё...

– А-а! – перебил одноглазый меня. – Ты наверное решил, что я мог навредить гражданским? Нет, не волнуйся за них. В этих зданиях никто не живёт. Да и их скоро всё равно собирались снести, так что я даже оказал услугу застройщикам, – усмехнулся он.

– Как удобно знать обо всех всё. Где кто живёт, жил, их родственников и прошлое... – жирно намекнул я на некоторые «странности» Ника.

– Именно так, парень. Предпочитаю держать в уме всю информацию, чтобы сохранить её в тайне, – обернулся он ко мне и стал тыкать пальцем в свою голову.

– Понимаю, – улыбнулся я ему, а после он отвернулся. – И всё же, чего вы от меня хотите? Или вы правда думаете, что я поверю в то, что вы случайно оказались сегодня у того переулка с заряженным и готовым к использованию гранатомётом?

– А что, так нельзя? – невинно по-детски спросил он. С каждой минутой нашего знакомства, этот человек начинал раздражать меня всё больше.

– Расслабься, Лео. Я тебе не враг, как видишь, раз храню твои секреты. Так что и ты сохрани мои от своей семьи, хорошо? Давай станем, так сказать, «сообщниками по сокрытию тайн».

– Не ожидал я от директора сверхсекретной правительственной организации предложения стать преступниками, – сыронизировал я.

– В тяжёлые времена от деловых людей толку больше, чем от добродетельных.

– Хорошие слова мудрого человека.

Фьюри вновь улыбнулся, посмотрев на меня через зеркало.

– У меня для тебя кое-что есть, – Ник потянулся к бардачку и достал из него небольшую шкатулку. – Вот, возьми.

Я взял в руки эту вещицу, которая была размером с ладонь и цвета махагони.

– Подарок на первом свидании? Право, Ник, я не думал, что вы такой сентиментальный, – улыбнулся я с насмешкой, пытаясь смутить одноглазого и нащупать его слабое место.

– Это ты ещё не знаешь, что я подарил недавно ещё одному талантливому тинейджеру, – сказал циклоп явно с намёком. «Он что всерьёз решил купить меня подарками?».

– Как интересно, Ник... Не знал, что ты предпочитаешь мальчиков по младше, – ответил я намёком на намёк.

Он обернулся и сказал мне:

– А что, это проблема? – «чего?! А он хорош... Раздражает».

– Ну да, действительно, что это я? – хохотнул в кулак. – На секунду я, право, запамятовал, что произошло в том переулке.

– Ха! Ну да, это понятно, учитывая как начался сегодня твой день, – «ты даже не представляешь, как точно попал». – Так что, может уже откроешь шкатулку? Только не говори мне, что и о ней ты уже успел позабыть? – улыбка, внешне добрая и мягкая, вновь появилась на его лживом лице.

– Пожалуй вы правы, месье, прямо сейчас и посмотрю.

– Месье? Лео, я думал, мы уже перешли с тобой на более близкие отношения? – «Прекрасно, теперь он использует моё же оружие против меня. Мне только второго талантливого демона-манипулятора не хватало. Хотя Фьюри пока не дотягивает до уровни моего... Надеюсь так останется и дальше».

Я ухмыльнулся, но ничего отвечать не стал. Моя рука подняла крышку шкатулки и там были...

– Часы?.. – смутился я таким странным подарком.

– О, они тебе нравятся? Прекрасно, я долго выбирал модель для тебя. Знаешь, а это ведь не серийная модель, чтобы её получить я попросил... – начал хвастаться и нести поток ненужной информации этот старый лис.

Бросив взгляд в окно, я по крайней мере убедился, что он везёт меня никуда-то там, а именно в академию.

– И зачем они мне, месье Фьюри? – прямо спросил я, устав слушать неинтересную историю знакомства Ника с каким-то швейцарским часовщиком.

– Как зачем? Чтобы знать конечно сколько времени и не опаздывать в академию, как сегодня, – залил он смехом автомобиль.

– Ха. Ха. Ха, – нарочито медленно произнёс я, с равнодушным выражения, услышав очередную неудачную попытку скрыть свою манипуляцию за такой же неудачной шуткой. – А теперь давайте серьёзно, месье. Мы уже подъезжаем к академии, и если вы всё такие хотите объяснить мне свою гениальную задумку, то вам лучше поторопиться, – решил поджать его я, чтобы уменьшить его риторическое поле для манёвров.

– Не волнуйся, Лео, времени остаётся ровно столько, сколько мне нужно, – улыбнулся он так, чтобы я наверняка увидел его выражение лица через зеркало заднего вида.

Скорость машины он не снизил, что говорило либо о его полной уверенности в собственных словах, либо о попытке меня в этом убедить. «Забавная у него формулировка, «столько, сколько мне нужно». Он не просто так выразил свою мысль именно таким образом... Он хочет показать, что ситуация под полным его контролем и что весь текущий диалог разворачивается по его сценарию... Понятно. Не зависимо от того, насколько правдивы его слова, конечную целью из этого можно вывести такую: он желает подорвать мою уверенность в себе и получить больший контроль надо мной. Типичная подход манипулятора... Хотя от Ника я ожидал большего. Может... он всё же меня недооценивает?..»

– Как скажите, – улыбка на моём лице стала более насмешливой. – Ну и что дальше? Вы проясните всё же для чего мне ваша побрякушка, или мы продолжим разговор о вашем знакомом, погоде, или может о том, как вы сегодня поели?

– Ха! – ухмыльнулся Ник. – А ты парень, оказывается куда более дерзкий, чем пытаешься выглядеть в повседневности, – «Да-да, продолжай так думать. Составь сам мой образ у себя в голове, в который поверишь, и до которого ты конечно же «сам докопался»... мне будет это на руку, «приятель».

– В тихом омуте черти водятся...

– Вот оно как? Хех, буду иметь ввиду на твой счёт, – «знал бы ты, Ник, весь смысл моей фразы... Хм-м-м, было бы даже интересно передать контроль над моим телом демону и посмотреть, кто из них более мастерски попытается обмануть другого, и у кого всё же это получится. К несчастью это слишком рискованно. Да и демон, похоже, сам не горит желанием».

– Часы, Ник... – наклонился я вперёд для предания большего веса моим словам, дополнительно подчеркнув это ещё и интонацией.

– Ну хорошо, парень, раз тебе так невтерпёж. Но на твоём месте, я бы лучше следил за своими желаниями, – я в очередной раз поразился его тонким и «блестящим» чувством юмора. – И чтоб ты знал, это не обычные часы. Они содержат очень крошечный передатчик, который нельзя обнаружить ни при помощи магии, ни технологий. Он – результат объединения двух этих направлений, науки и магии. Это...

– Техномагия, – закончил я мысль за Фьюри. Я разумеется тоже слышал об этом модном и относительно новом направлении в магии, возникшем примерно под конец прошлого столетия.

– О-о-о, похоже ты тоже об этом кое-что слышал. Тогда должен и знать, какая страна больше всего преуспела на этом поприще?

– Латверия, – назвал я маленькую европейскую страну на Балканах, в которой несколько лет назад произошёл государственный переворот, и к власти пришёл Виктор фон Дум, приняв полномочия диктатора в кризисное время... которое закончилось уже как те же несколько лет назад. – А этот ваш друг... «часовщик», случайно ни связан как-то с Виктором фон Думом?

– Кто знает парень, кто знает... – Ник опустил окно своей дверцы, отчего прохладный воздух наполнил салон автомобиля. Он вытащил руку наружу. – Вот это ощущения, парень... Нет ничего лучше, чем ездить за рулём собственной ласточки и ощущать прохладный воздух, который ласкает твою кожу.

Разговоры Ника порой становись какими-то уж чересчур странными и уходили явно не в ту степь. Мы проехали ещё одну улицу и вот вот должны были добраться до академии. «Постой-ка... он что, специально это делает?!» – пришла мне в голову странная, но разумная мысль. «Да, он специально тянет время, чтобы у меня не осталось возможности его расспросить об этих часах и его мотивах. Но... почему он так уверен, что я их не выбрашу в первую же урну? Что задумал этот Джеймс Бонд...»

Я также опустил окошко дверце возле себя и, ровно как и Ник, вытянул руку наружу. За одной лишь разницей – в моей руке были его часы.

– Эй, парень, ты что делаешь? – наконец мне удалось смутить Фьюри. Было отчётлево заметно по выражению его лица, что такое точно не входило в его план.

Ухмылка сама собой вылезла на моём лице.

– Как что? А разьве не очевидно? – решил ответить я ему в той же манере, чтобы он, так сказать, «вкусил собственного же яда». – Избавляюсь от ненужного хлама, – невинно по-детски закончил я.

Отдавая должное Фьюри, не могу не признать его выдержку и быструю адаптацию под изменившуюся ситуацию. После моих слов он сразу же успокоился и вернул себе уверенный и властный вид. «Пижон».

– Делай это... – легко произнёс он, будто его абсолютно всё равно на мою угрозу. – Но тогда ты не узнаешь, что эти часы могут тебе дать... – легко обронил он эту фразу, словно это что-то не особо важное. Он хотел таким образом подогреть моё любопытство к часам и, в частности, к собственной персоне.

– И что же это, месье Фьюри? Надеюсь хоть на этот раз вы не уйдёте в ненужные дебри, – возможно я переходил границы, и мне бы всё же было полезно иметь с Николосом хорошие отношения, чтобы что-то получать взамен. Однако моя семья далеко не бедствует, да и сам Фьюри мне доверие совсем не внушал. Он слишком хорошо скрывал свои истинные мотивы, что заставляло меня с большей настороженностью относиться к нему.

– Возможность для тебя получить любые магические предметы, книги, артефакты. Как директор ведущей государственной организации по национальной обороне, я имею возможность достать почти что угодно из любого конца мира.

А он знал на что следует давить. Да, этот трюк мог бы сработать, но только с прежнем Леонардом, а не со мной. Риск раскрытия перед семьёй явно того не стоял. К тому же действительно стоящие вещи в нынешних реалиях я не мог получить. И тут дело даже не в каких-то моих сомнения во влиянии Ника и его организации, а в том, что я просто не смог бы воспользоваться нужными мне вещами. Одноглазый не был способен втайне от моего сожителя передать мне знания или предметы, которые помогли бы мне помочь избавиться от демона. Что значило, что толку сейчас от циклопа было меньше, чем потенциального вреда. Если за эти три недели я не справлюсь, то толку от его предложения мне не будет. А вот когда я решу свою проблему с нежеланным квартирантом, то можно будет и задуматься над предложением Фьюри. И то, с большой осторожностью. Но а пока было лучше поиграть на его нервах и набить себе цену. «Чёрт, звучит так, будто я какая-то элитная проститутка, которая пытается продаться подороже... Мне начинает надоедать, что я всё больше от кого-то завишу».

– Знаете, месье Фьюри... вы правы, это очень заманчивое предложение, – замечаю, как уголки рта Фьюри немного приподнялись. – Но я вам откажу, – спарадировал я лёгкую и незатейливую интонацию циклопа и разжал хватку. Мои уши прекрасно слышали, как часы столкнулись с землёй и начали попадать под колёса следующих за нами машин.

Несмотря на то, что у Фьюри не было такого же слуха как у меня, но сейчас похоже он у него явно стал гораздо острее чем у средне статистического человека. И ох, какое же моральное наслаждение я получил, увидев как намеревавшаяся образоваться улыбка на его лице, сменилась горьким удивлением. Ник резко остановил машину, прямо на проезжей части. От такой спонтанности, автомобиль, который ехала позади нас, врезалась прямо в нас. Мустанг легко тряхнуло. Между нами и академией оставалась одна улица и один поворот.

Фьюри молча посмотрел на ухмыляющегося и довольного меня. Он быстро вернул себе самообладание, напрочь игнорируя слова и угрозы водителя позади нас. В тишине он нажал на гас и продолжил движение.

Он ничего не говорил, продолжая молча рулить мустангом. Выражение его лица было спокойным и сдержанным, но и ребёнку было понятно, что внутри он бушевал от злости. «Видимо вещица была правда не из дешёвых» – осознание этого факта ещё сильнее порадовала меня, в столь неудачный день.

Водитель, которые из-за резкой остановки нашей машины врезался в мустанг и помял свой перед, продолжал сигналить и ругаться, следуя за нами. Когда дорога стала шире, он выровнялся с нами и стал угрожать Фьюри, что уже вызвал полицию и ему поскорее стояло бы остановится и заплатить за причинённый ущерб.

Ник посмотрел на мужчину оценивающим взглядом, который вскоре сменился смесью презрения и отвращения. Он потянулся к сиденью рядом с собой и взял в руки гранатомёт, демонстративно начав его осматривать. И похоже образ странного мужика с повязкой на глазу, с короткой армейской причёской и гранатомётом в руке оказал сильное впечатления на слишком горластого водителя. Тот перестал кричать и угрожать и сбавил скорость, вернувшись назад, а вскоре он и вовсе скрылся, повернув на повороте в другую сторону.

– Я так понимаю, это тоже были «необходимые издержки для минимизации потерь», – продолжал подтрунивать я над Ником.

– Нет, парень, это называется указать хамлу и домашнему насильнику его место, – всё также спокойно, даже с некоторым задорством, сказал Фьюри. Его откровения меня не слабо так удивило.

– Домашним насильником? С чего вы решили?

Но он мне не ответил на вопрос, лишь улыбнулся. А затем сообщил:

– Мы приехали, – произнёс Фьюри, заворачивая на парковку академии.

Когда машина остановилась, и я собирался выйти, Фьюри сделал второе неожиданное признание:

– S.H.I.E.L.D.

– Что простите?

– Это название организации, директором которой я являюсь.

Я открыл немного дверь.

– Полагаю в интернете можно не искать ваш официальный сайт? – сострил я.

– Верно. И лучше тебе даже не пытаться, Лео. А-то мало ли что твоя семья подумает, – по-заговорщически предупредил он меня. – Но я думаю, что ты что-то придумаешь. Ты умный мальчик.

Когда я уже вышел из машины и подошёл к водительскому сиденью, я решил оставить последнее слово за мной:

– Ваша любовь к умным мальчикам начинает меня беспокоить, месье Фьюри. Советую вам быть осторожнее, когда вы признаётесь в этом другим людям, а то знаете, мало ли что они подумают, – подмигнул я, а затем начал отходить от машины. – До скорого, месье Фьюри, – махнул я рукой на прощание.

Я заметил, что в мою сторону уже устремились охранники и телохранители – если точнее, их была дюжина. Позади себя до моих ушей донёсся звук открывшейся двери. Обернувшись, я увидел Ника, который расслабленно облокотился на автомобиль, ожидая прибытия людей моей семьи. Не трудно было догадаться, что он ожидал что-то получить в качестве награды от моего отца за спасение его первенца. «Хитрый лис».

Я сделал ещё пару шагов, и меня обступили телохранители, готовые защитить от любой угрозы. Часть из них направилась к Фьюри, чтобы получить объяснения. Одноглазый директор спокойно дожидался их, покуривая сигаретку и дружелюбно махая рукой.

***

За пятнадцать минут до этого.

Из переулка, который совсем недавно был объят пламенем, вышли двое человек в чёрной одежде с мотоциклетными шлемами. Первым делом они столкнулись со стеной завесы, из-за которой они потеряли цель своего преследования. Эти двое обратили внимание на машину за которой гнались и которая сейчас была впечатана в стену. Они направились к ней. Когда же мотоциклисты заглянули в салон автомобиля немедленно произошёл взрыв.

– Цели ликвидированы, сэр, – сказала девушка с короткой причёской, одетая в тёмно-синий костюм, который плотно прилегал к её телу. На себе она носила множество поясов, чьё содержимое оставалось неизвестным. Примечательным в её форме – потому что иначе это одежду назвать было нельзя – был символ птицы, орла, если точнее. Он был расположен в виде знака различия на правом плече. Находилась девушка на крыше жилого здания, примерно за четыреста метров от места нового взрыва.

– Хорошая работа, агент Джонс, – сказал рядом стоящий мужчина с ухоженной причёской, да и в целом внешностью. На вид, его бы можно было назвать типичным офисным клерком, если бы не та же сама тёмно-синяя униформа на нём, что и на девушке. – Но на вашем месте я бы не спешил с выводами.

– О чём вы, сэр? – агент Джонс перевела свой взгляд со снайперского прицела на руководителя этого задания. – Цели были застигнуты врасплох, отчего не успели защититься от взрыва. Они мертвы, сэр.

– Мне бы также сильно хотелось верить в это, как и вам, агент Джонс, – с приподнятым настроением вещал этот штабной служащий.

Девушка собиралась вновь вставить своё замечание – во многом это было связанно с её личным отношением к своему «начальнику», – однако в разговор вмешалась третья сторона.

– Эй, да чё сейчас выяснять-то? Если они выжили – им же хуже. Я сегодня как раз в хорошей форме, – произнёс беззаботно лёжа на крыше, уперевшись спиной на стену бутке со спуском, мужчина в маске. Он также, как и все остальные люди на этом здании, которых было с дюжину, носил соответствующую униформу с эмблемой орла. Но, в отличие от остальных, его выделяли: маска, лук и колчан.

За слишком длинный язык этот лучник получил подзатыльник от рыжеволосой девушки, стоящей с мёртвым выражением лица рядом с ним.

– Эй! Да за что?! – возмутился он, почёсывая место, куда пришёлся удар.

– Не отвлекайся, Клинт, – холодно промолвила она.

Пока это парочка выясняла отношения, один из их товарищей, но рангом ниже, заметил изменившиеся показатели ноутбука военного образца. Он встревожился и тут же сообщил старшему:

– Агент Коулсон! – от напряжения от даже вскочил с импровизированного стула. – Они движутся!

Быстрее всех на эту новость отреагировало пятеро снайперов, начав просматривать место где горел автомобиль и часть улицы. Однако никого им увидеть не удалось. Не было даже случайных прохожих или пожарной команды. Улица была совершенно пуста.

– Там никого нет, – немного разочарованно отрапортовала агент Джонс.

– Хм-м-м... задумался Коулсон. – Понятно. Как я помню под ними находится ветка канализации. Похоже там они и скрылись.

– Ну тогда пора выкурить оттуда этих крыс, – сказал лучник, уже задорно стоявший на ногах и готовый ринуться в бой. – Правильно я говорю, Наташа?

Рыжеволосая девушка не дала прямого ответа ему, однако, закатив глаза, она дала понять Клинту, что думает о его «непрофессионализме».

Примечание автора:

*Сомнус с латыни это «сон». Также это слово является именем римского бога, олицетворяющего сам сон.

** Так грузовик-кун оборвал ещё одну несчастную жизнь, которая переродилась в мире меча и магии. Но это уже совсем другая история... :D