Он, Она и другие люди

Он

Порой все, что окружает человека, может вызывать отторжение и ненависть, от которой хочется кричать до рвоты и избивать что-то податливое и мягкое, пока кулаки не сотрутся в пыль. Тихий отчет секунд больших круглых часов над классной доской - монотонное движение времени от звонка до звонка. Гул мыслей нерадивых одноклассников, которые, казалось, можно было уловить в воздухе и перетереть в пальцах до мелкой крошки. Шуршание одежды и скользящей по бумаге ручки. Все это раздражает до боли где-то под черепной коробкой, от которой останется лишь слегка морщить нос, с силой сжимая ручку и особенно жирно обводя окончание последнего предложения в тексте, который они бессмысленно переписывали, пока ничего не успевающая Марья Семеновна проверяет контрольные работы класса, который сидел здесь до них. Пытаясь развеять это чувство отвращение ко всему в этом мире, он достает украдкой свой мобильник. Это практически сразу отрезает его от классной комнаты и людей, до боли его раздражающих. В телефоне сообщения от Нее. Несколько диалоговых окон полны ее рассказом о том, как она сходила в больницу этим утром, и какой симпатичный медбрат забирал у нее кровь на анализы. От этого сообщения у него все внутри сводит. Она будто специально пишет ему о парнях, которые ей нравятся. Это его тоже раздражает. Но ему остается только посмеяться в ответ: «И что мешало тебе взять его номер, раз он так симпатичен?»

Отправляет он, а сам хочет кинуть телефон в ближайшую поверхность, но лишь сильнее сжимая в руке небольшое устройство. Он обещал ей не ревновать к тем, кто ее случайно интересует. Да и она ничего ему не обещала и все же. Языком он проходиться по губам, которые еще вчера касались ее. Они такие мягкие и теплые, что в груди щемит.

«Да ну. Он работает в поликлинике и явно вечно занят этой своей работой. Не хочу такого парня»

Он закатывает глаза и убирает телефон обратно в карман. Она безнадежна. Вечно ей что-то мешает вступить с кем-то в отношения и в какой-то степени он уже привык к ее вечным отмазкам. Только вот с ним она никогда не отмазывалась и не увиливая, прямо говорила о том, что ничего к нему не чувствует. А потом целовала его сама и не отстранялась, когда он зажимал ее у стены, слегка сжимая ее горло рукой. Ей это нравилось. Он видел, как лихорадочно сверкали ее глаза в этот момент. А предвкушающая улыбка. Она всегда улыбалась так заманивающе.

Без телефона все вернулось назад. Серая, никакая, обстановка снова давит на мозг. Откидываясь на спинку стула, хочется закрыть глаза и заснуть до того момента, пока не прозвенит этот чертов звонок. Хотя, сейчас в коридоре так пусто. А до звонка… Он смотрит на часы. Пятнадцать минут. Можно пройтись до конца коридора, до окна, и вернуться назад.

- Могу я выйти? – Он поднимает руку в вялом жесте привлечения внимания учительницы.

- Да, конечно, - Семеновна мельком смотрит на него и снова утыкается в чью-то очередную тетрадь.

Поднимаясь, чувствуется, что мышцы слегка ноют от долгого времени без движения и он слегка потягивается, прежде чем двинуться вдоль стены, стараясь не смотреть на то, чем там занимаются эти олухи, которым «посчастливилось» с ним учиться. Затем наконец дверь и краткая свобода тишины и одиночества. Он закрывает дверь и тихонько, почти бесшумно, движется вдоль коридора. Справа через равное расстояние стоят двери других кабинетов. В каких-то даже кипит бурная учебная деятельность. Из кабинета номер тринадцать доносятся вскрики на ломанном английском. А из следующего что-то похожее на спор, вероятно у двух отличников в классе снова не сошлись ответы. Это даже забавно и так.. нереально что ли. Иногда ему кажется, что все это на самом деле происходит не в реальности, а всего лишь в его голове. Он проходит до окна, встает и слегка прижимается к подоконнику животом. Здесь же можно повернуть направо и будет лестница вниз, на первый этаж. Ему кажется там какое-то движение, и он поворачивает голову. На лестнице сидит девушка. На верхней ступеньке, вытянув по ней длинные стройные ноги в рваных колготках и прижимаясь к стене лопатками. Она повернула голову в его сторону. Это движение он и уловил краем глаза. Девушка смотрит на него темно-голубыми, почти серыми глазами. На лице ее еще не высохли слезные дорожки, которые тянуться к подбородку. Она в целом вся очень милая, если бы не покрасневшие белки глаз и общая суровая печаль на лице. Он кивает ей, будто знакомой и поворачивается всем телом.

- Тебя из класса выгнали?

- А тебе какое дело?

Она поджимает губы и отворачивается, отдергивая юбку, будто пытаясь прикрыть ноги как можно лучше от его взгляда.

- Никакого. Просто ты сидишь здесь явно непросто так.

Вздох. Кажется, ей тяжело держать это в себе, и он понимает. Тяжело, когда тебя некому выслушать, а тут он – заинтересованное лицо.

- Да. Выгнали. Хотя не я в себя кидала что попало. Полный бред. Как же мне все надоело.

Она хмуриться и спускает ноги со ступеньки на несколько нижних, затем поднимается и поворачивается к нему. Ему кажется, что она хочет сказать что-то еще, но вместо этого кивает ему и поднимая свою сумку, явно тяжелую, спускается вниз. Он некоторое время смотрит ей вслед, прежде чем повернуться и двинуться обратно в кабинет. Странно. До этого момента эту девушку он здесь не видел. Может, она новенькая? Он задается этим вопросом совсем недолго. Телефон вибрирует в кармане, и он замирает перед дверью кабинета, доставая его и упираясь взглядом в экран.

«Хочу прийти к тебе сегодня. Во сколько у тебя заканчиваются занятия?»

Дыхание перехватывает. Сердце пускается в лихорадочную пляску. Она хочет его видеть. Хочет прийти к нему. Он не может упустить такую прекрасную возможность. Плевать на занятия. Учителей и этих придурков за дверью. Пусть хоть сгорят заживо в эту минуту. Он готов припуститься домой сейчас же. Даже забыв свои вещи в классе. Ему все равно. Но он убеждает себя остаться на месте.

«Минут через двадцать пойду домой. Подходи туда»

Она

Этот день начался с неудач. Иногда встаешь с постели и кажется, будто действительно начинаешь день не с той ноги. Сначала подгорает завтрак. Потом кошка, которая всю ночьпряталась на чердаке, вылезает и блюет на только чтопостеленный ковер. Приходиться отдирать содержимое еежелудка от нежного ворса. Затем оказывается, что сумка небыла собрана и приходиться потратить время, чтобытщательно уложить туда нужные учебные принадлежности. Автобус уходит из-под самого носа. И, казалось бы, злоключения дня должны закончиться. День и так началсяиз рук вон паршиво, но когда она входит в следующийавтобус, то цепляется колготами за какую-то торчащую изпоручня железку. Те рвутся, образуя почти идеальноеовальное отверстие и расходиться паутиной «стрелок». Приходиться выдохнуть, чтобы не взорваться и занятьсвободное место. Путь до новой школы кажется короче, чемдо прежней. И это единственное, что радует ее в это утро.

Но вид школы отрезвляет почти тут же. Серое обшарпанноездание с облупившейся облицовкой наводило впечатлениескорее тюрьмы, чем школы. И если бы не стайки учеников, успешно втягивающиеся в двери, она подумала бы, что тавообще закрыта или заброшена. Идти не хочется совсем, ноона заставляет себя преодолеть ворота, слегка тронутыержавчиной и направиться к крыльцу своей новой школы. Еевнимание привлекает стайка подростков, которая шумноприближается к школе справа. Они явно обсуждают что-то, что произошло недавно, но подслушивать ей не хочется иона заставляет себя отвлечься, да и привлекать к себевнимание своими взглядами не хочется. Лучше посмотретьна что-то, что не несет потенциальной угрозы. Например, накусты в клумбах. Это единственное, за чем, кажется, здесьухаживают. Еще свежие розовые мелкие бутоны средибледной зелени. Выглядит красиво. И она может сорвала бысебе один, но убивать красоту ради того, чтобы она парууроков пожила в ее сумке – так она поступить не может. Нужно бы поторопиться. Девушка поднимается поступенькам и преодолевает порог школы. Дальше дело замалым – нужно найти учительскую, чтобы встретиться склассным руководителем.

Внутри все выглядит чуть посвежее, будто летом ремонтвсе-таки делали. Покрашенная серая лестница на второйэтаж. Дежурные проводят девушку взглядом, явно даже недумая помочь в поиске. Но заветный кабинет смотрит на неепочти сразу, как только она поднимается на второй этаж.

- Здравствуйте, можно?

Вежливый вопрос после короткого стука в новенькую дверь.

- А кто спрашивает? – на нее из-под опущенных очковсмотрит мужчина средних лет.

- Сафонова. Сказали, что я могу найти классногоруководителя в учительской перед первым уроком.

- А. Точно. – он кивает, начиная перебирать бумажки насвоем столе, - Я Аркадий Валерьевич, твой классныйруководитель. Сейчас, найду тут тебя.

Пока он ищет ее среди бумаг на столе, она оглядываетучительскую. Здесь кроме них еще две женщины, скрытыегорами тетрадок, которые даже на нее не взглянули. Помещение, казалось бы, просторным, если бы не стоящиетут столы, заваленные книгами, тетрадями и распечатками. Одежный шкаф, пара шкафов с книгами, подоконники вцветах. Вероятно, это единственное, что успокаивалопреподавателей и отвлекало от надоевших учеников, потомучто выглядели они вполне пристойно, а не как умирающиепучки чего-то, как это обычно бывает.

- Так, вот твое расписание, заявление на бесплатноепитание. Это пусть твоя мама заполнит и завтра принесешь. Еще надо чтобы она подписала разрешение на внекласснуюдеятельность и заполнила прививочный лист. Учебники тыуже получила? Сегодня у тебя математика, литература игеография.

Он протянул ей несколько распечаток и внимательнооглядел ее, словно пытаясь сразу понять, что это за человек. Ей стало неуютно. Прижав к себе листы, она кивнула.

- Да, я получила учебники и сегодня все взяла. Я пойду.

- Иди.

Наступило неловкое молчание, и девушка выскочила изкабинета, прикрыв за собой дверь и посмотрела врасписание. Математика должна была пройти в тристадвадцатом кабинете. Перспектива подъема на еще этажвыше ее не особо обрадовала, но оставаться здесь дольшебыло нельзя, так как судя по времени рядом с номеромкабинета, до звонка у нее было не больше пяти минут. Пришлось поторопиться, едва не сбив по пути какую-тодевушку, но та ее даже не заметила.

В кабинете математики девушка нерешительно замерла удвери. Несколько учеников обратили на нее внимание, нозаговорить пока никто не решился.

- Чего стоим? Проходим, место занимаем. – мимо неепрошла женщина, активно жестикулируя в сторонусвободных мест в классе. – Новенькая?

- Да. Сафонова Ангелина.

- Не Варвары ли внучка?

Учительница прищурилась, смотря на нее. Ангелинаутвердительно кивнула. Бабушка, как сказала ей мама, считалась местной бабкой-заговорщицей. Сама она никогдав это не верила. Приметив себе явно свободное место, девушка поспешила занять его. Как ни странно, возраженийни от кого не последовало. Ее будто решили изучитьсначала издали. Вероятно, так сказывалась репутацияпочившей родственницы, после смерти которой они ипереехали в ее освободившийся дом. Вытащив учебник иновенькую тетрадь, она повесила сумку на крючок парты итихонько осмотрелась, стараясь ни на кого не пялиться. Здесь тоже виднелись следы недавнего ремонта. Несколькоцветков на подоконнике, портреты видных математиков наддоской, шкаф с книгами и тетрадями для проверочныхработ. Даже парты еще не исписаны надписями ирисунками. Здесь было даже неплохо.

Урок математики прошел спокойно. Ангелина стараласьвникнуть в новую для нее тему, переписывая в тетрадьпример теоремы в тетрадь и пытаясь самостоятельнорешить пример из учебника. У нее даже получилось. Тем неменее она не могла не ощущать нарастающее напряжение. Его можно было почувствовать кожей. Иногда она слышалаперешепот за своей спиной, но не могла ничего расслышать. Мысли упорно вращались вокруг темы собственногообсуждения за спиной.

Дальше был урок литературы. Не самый любимый еепредмет. Здесь его вела высокая тощая женщина, закутанная в шаль и все время поправляющая полукруглыеочки, которые постоянно съезжали по ее длинному узкомуносу. Она вещала о Гоголе сухим голосом, иногдаспрашивая что-то. У Ангелины она, как и прошлыйпреподаватель, спросила про бабку, а потом то и делопосматривала на девушку. В этот раз шепот и некоторыеволнения были чуть более отчетливыми.

Достигло апогея все на географии. Ее вела низенькая пухлаяучительница. Она явно была не того характера, который былприсущ ее коллегам, при которых класс вел себя почтиидеально. Так что неудивительно, что проверка границновой ученицы случилась именно на ее уроке.

- А ты тоже ведьма? – внезапно сбоку появилось чужоелицо. Парнишка с парты позади лег на нее, чтобы его лицооказалось у ее плеча.

- Нет. Это просто глупые сплетни, - Ангелинанахмурившись посмотрела на парня.

- Будь я ведьмой, я бы сказал так же.

Он сощурился, смотря на нее. Затем схватил ее за прядь ипотянул. Девушка дернулась, едва не упав со стула. Кто-тосзади захихикал. Какая-то девчонка.

- Чего такая дерганная? Боишься?

В спину врезался скомканный лист бумаги. Ангелина резкообернулась, чтобы посмотреть на возможногобумагобросателя, но встретилась только с насмешливымивзглядами.

- Чего вертимся? – строгий голос учительницы заставил еесесть прямо.

- Я не верчусь.

В спину прилетела еще одна бумажка и она сноваобернулась.

- Еще и мусорит, - сказал кто-то из смотрящих.

- Раз ты не можете себя вести, то прошу на выход. Я не будуделать поблажек только за то, что ты новенькая. – учительница слабо хлопнула ладонью по столу.

- Но это не я кидаю бумажки.

Ангелина возмущенно посмотрела на учителя.

- Без споров. На выход.

Это было до жути абсурдно. Почему она должна покидатькабинет, если это не она виновата в том, что теперь тутваляется пару бумажек. Она ведь должна была это видеть. Но спорить дальше она не стала. Скинув учебник стетрадью в сумку, девушка встала, шумно отодвинув стул ивышла под смешки своих новых одноклассников. Злостьпоглощала ее изнутри. И чего они вдруг прицепились?

Пройдя к лестнице, она села на верхние ступеньки ивытянула ноги. Колготки выглядели еще более порваннымипосле пары уроков. Повернувшись и придавшись лопаткамик прохладной стене, вытерла выступившие злые слезы ивытянула ноги. Она не знала, можно ли покидать школу дозвонка и поэтому решила пока остаться здесь.

Внезапное движение сбоку привлекло ее внимание, и онаповернула голову. У окна стоял парень. Не из ее класса. Онтоже посмотрел на нее. Смотря на него снизу-вверх, онапочувствовала, как болезненно екнуло в груди. В свете изокна он показался ей божественным посланников. Хоть и вбога она не верила, но в этот момент готова была уверовать.

- Тебя из класса выгнали?

Внезапный вопрос от него. Голос приятно обласкивает уши, но сам вопрос... она отвечает сразу и почти не думая.

- А тебе какое дело?

После внезапной агрессии от класса не хотелосьоткрываться еще одному человеку в этом месте. Она почтиинстинктивно поправляет юбку, под чужим взглядомнеуютно сидеть в рваных колготках.

- Никакого. Просто ты сидишь здесь явно непросто так.

Внезапная откровенность заставляет ее вздохнуть. Он некажется ей надежным человеком или человеком, которомустоит открыться. Но в целом, раз он сам догадался, топочему бы и нет.

- Да. Выгнали. Хотя не я в себя кидала что попало. Полныйбред. Как же мне все надоело.

Это все звучит как жалоба и ей это не очень нравится. Злясьна себя и все это, она хмурится и спуская ноги со ступеньки, хочет просто скатиться по лестнице на жопе, но со стороныэто выглядело бы странно, и она поднимается. Сумкавнезапно кажется слишком тяжелой. Поворачиваясь кпарню, она хотела было спросить его, скоро ли конец урока, но вопрос так и не покидает ее рта. Это ведь все равносовершенно не важно. Просто кивая ему и чувствуя себяпри этом крайне глупо, Ангелина спускается по лестнице. Снее на сегодня определенно хватит. Может завтра будетполучше? Но почему-то кажется, что нет. Надо будетразобраться с классом до того, как они определят ее какмишень. Она ею точно не будет.

Доставая телефон из сумки, она видит сообщение отматери.

«Купи хлеб в булочной возле дома, когда будешьвозвращаться и не забудь покормить кота. Мы будем поздносегодня, ложись спать и не жди. Любим»

От сообщения становиться немного легче. Одинокий вечерс кошкой – это то, что ей нужно. Да и может вечер выйдетболее удачным.

Первая и настоящая

Он живет близко к школе, это спасает его от длительного утомительного пути. Всего пару раз перейти дорогу, и он подходит к своему подъезду в небольшом кирпичном пятиэтажном доме. Она уже стоит, облокотившись о стену возле двери плечом и ждет, залипнув в телефоне.

Стройная высокая девушка, немного нескладная из-за того, что такая худоба ей не сильно идет, но он все же, считал ее красивее почти любой девушки, которую мог бы встретить. Ярко-красные крашенные волосы отливали каким-то особым оттенком от бледных лучей осеннего солнца. Острое узкое лицо, на котором ярко выделялись густые ухоженные брови и губы, всегда накрашенные красной помадой. От одного только вида этих губ к нему приливала волна возбуждения. Как обычно она была одета в черное. Черные узкие джинсы, расстёгнутая кожанка из-под которой выглядывал череп, изображенный на футболке. Он был уверен, что и белье на ней сегодня черного цвета.

Подняв взгляд от экрана телефона, она уперла его в юношу, и он затаил дыхание. Она будто чувствовала его приближение. Его взгляд. Растянув губы в улыбке, она спустилась с низкого крыльца и шагнула к нему, расставив руки в стороны для объятий. И он с удовольствием обнял ее в ответ. От нее привычно пахло чем-то пряно-сладким. Ее любимые духи, уловимые только тогда, когда подойдешь к ней так близко. Он коснулся ее слегка жестковатых волосы, поглаживая.

- Рада тебя видеть.

В ее голосе скользнула та самая теплота, от которой он готов был расплавиться подобно сыру на горячем бутерброде. Вытечь из ее объятий и растечься по асфальту невнятной лужей.

- Да, я тоже, - кивнул он, выпуская ее из своих рук, хоть и делать этого он совсем не хотел. – даже неожиданно, что ты решила навестить меня сегодня.

- просто поняла, что мы давно не виделись.

- со вчера.

- будешь ерничать, и я могу уйти.

Угроза действует быстро. Он совершает жест, будто закрывает себе рот на замок, а она смеется.

- пойдем что ли к тебе. Я бы не отказалась от чая, да и сесть не помешало бы.

Больше он не стал ничего у нее спрашивать. Если она пришла, значит на это были причины, и он в какой-то степени совсем не хотел знать – что это были за причины. В любом случае, она либо не расскажет либо отшутиться. Угрозу ухода она использовала редко.

Вошли в подъезд. Как обычно, кто-то жарил капусту и этот мерзкий сладковатый запах заполнил собой весь подъезд. Девушка поморщилась и поспешила наверх по лестнице. Лифта тут все равно не было.

Парень жил на третьем этаже, так что им не пришлось идти до конца. Девушка вбежала по лестнице и остановилась у двери. Он же чуть помедлил, явно не собираясь за ней гоняться, да и колено слегка ныло после вчерашних тренировок. Иногда нужно было поддерживать форму и посещать зал хотя бы пару раз в неделю. Говорят, это даже полезно.

Наконец поднявшись, он достал связку ключей из кармана. Те неприятно звякнули друг о друга. Недолгий поиск нужного и вот, дверь открыта.

Из квартиры на них дышит уютом прихожая с коридором. Мама могла сделать так, чтобы в доме было уютно даже без нее. Уехала в очередное «рабочее путешествие», как она это называла. Небольшие поездки по раскопкам на пару дней. На больше она редко соглашалась.

- Иди помой руки, а я пока поставлю чайник. – говорит он, закрывая дверь и скидывая обувь на коврике у двери.

Она кивает, но скорее себе, чем ему и уходит в ванную. Мурлычет что-то себе под нос, будто и секунды не может провести в тишине. Что-то из короткого, почти рекламного. В ее репертуаре это почти всегда ужасно, но к этому привыкнуть легко. Как к ее навязчивым духам, остающимся на подушке еще на пару дней или дурацкому нижнему белью, периодически демонстрируемое.

На кухне он включает радио. Тихий голос диктора сообщает, что на улице сохраняется не свойственная осени теплая погода, шутит о том, что зима не наступит. Это было бы славно. Зиму он не любит. Да и кто вообще желает оказаться в этом периоде длительной спячки? Зимний застой не идет на пользу никому совершенно. Несколько месяцев недостатка солнечного света и холода.

Думая об этом, он наливает в чайник воду из-под крана. Ставит его на подставку и щелкает кнопкой включения. Чайник неохотно чихает, начиная нагреваться, будто потихоньку злится на что-то.

- О чем задумался?

Девушка обнимает его со спины. Он слегка вздрагивает. Обычно она довольно сдержанна в своей тактильности, но иногда она лезет к нему сама. Обнимается, цепляется за его руку или пускает в ход свои губы и нередко зубы. Они у нее мелкие и острые с двумя выступающими клыками, которыми она ужасно гордилась.

- Да так, ни о чем.

Оборачиваясь, он обвивает ее талию руками и мягко целует в висок. Какая высокая она бы не была, ей не хватает примерно еще одной головы чтобы стать с ним одного роста. Но он знает, что ей это даже нравится. А он особо о росте и не задумывался. Главное, что ему не нужно сильно к ней наклоняться, чтобы поцеловать.

- Я думала, что ты сегодня будешь занят. Планы поменялись?

Планов у него не было, но, чтобы она не думала, что у него всегда будет время на нее – он говорит, что у него что-то запланировано. О сегодняшних планах встретиться с друзьями он благополучно забыл. И ее напоминание сейчас выводит его из задумчивости. Лихорадочно собирая мысли в кучу, он старается выглядеть как можно более непринужденно.

- Просто Леха сегодня идет к врачу, остальные поперлись с ним, а я, ты сама знаешь, не люблю ходить по больницам. Да и потом они собирались пойти к Кате.

При упоминании Кати девушка скривилась. Только одно имя вызывало у нее неприязнь и отвращение, которое никогда не объяснялось. Будто это всегда было. Хотя даже сама Катя не догадывалась о причинах подобного отношения. Но это и уберегает его от дальнейших расспросов. При ней он никогда не говорил, что с девушкой у него довольно дружеские отношения. Это могло привести и к ссоре.

- Ну и правильно. Нечего у шлюх время проводить.

Она закатывает глаза и высвобождаясь от объятий, приступает к приготовлению чая. А он совсем и забыл про злящийся чайник, который достиг пика своего гнева и теперь молчаливо ожидал, когда его освободят от жара воды внутри. А может ему это даже нравилось, но чайник мы расспросить не может.

Наблюдая за тем, как девушка заваривает чай, по—хозяйски орудуя на кухне, он даже думает о том, что к подобному можно привыкнуть. Она на его кухне. Может быть в домашней одежде. А может еще лучше – в его футболке, которая немного ей велика, но выглядит просто потрясающе. Она только один раз надела одну из кучи похожих и сердце в тот же миг разомлело от подобного вида. Этот миг хотелось оставить в памяти. А телефон был рядом. В итоге ее фотография, сделанная исподтишка, красовалась на заставке телефона пару месяцев, пока не была замечена.

- Алин, - он касается ее плеча.

- да?

Она оборачивается и ком встает в горле, он не может произнести больше ни слова, пока два глаза грозят просверлить в нем дыру.

Этот разговор он проигрывал в своей голове тысячу раз, учитывая все их разговоры до этого момента. Что она не готова. Что видит в нем только друга. Но его изматывало. Давило на нервы. Почему она тянется, если ничего не хочет? Разбить ему сердце? Оставить для себя запасной вариант, на случай, если ничего другого не подвернется?

Вопросов было больше, чем ответов. Но мучать себя дальше сил нет. Сейчас или никогда.

- Я хочу поговорить

- О, о чем же – перебивает она его, поспешно отворачиваясь и ставя чайник обратно на платформу не с первого раза. Руки дрожат. Хотя голос наигранно радостный. Ему кажется – она знает.

- Я… Я больше так не могу. Ты знаешь, что чувствую к тебе, и…

И в этот раз она снова торопливо его перебивает, слегка поджимаясь всем телом. Диалог начинает доставлять ей дискомфорт и сожаление о начатом уже накрывает, словно лавиной. Такой же холодной и не дающей вдохнуть.

- Я знаю. Знаю, что ты чувствуешь.

Ему хочется отшутиться, но на этот раз нужно идти до конца, пусть и так болезненно.

- Тогда почему? Почему ты позволяешь мне… - он замолкает, не находя нужных слов. – Почему ты здесь?

- Я… - она кусает губу, словно ищет нужные слова. – Мне хорошо с тобой. Мне… комфортно.

Это почти откровение. Раньше Алина такого не говорила. Были разговоры о дружбе, неготовности, других парнях. О комфорте произносится впервые. И это было бы приятно, но…это не то, что ожидаешь услышать. Комфорт это про плед, какао, множество подушек или любимые мамины тапочки, но никак про отношения и чувства.

- Комфортно? Алина, ты серьезно? Я не хочу быть твоим удобным диваном! Я хочу…

Но не договаривает. На самом деле, он будто так и не может сказать вслух все то, чего он хочет.

- Я знаю, что ты хочешь. Но я не могу тебе этого дать.

- Почему? – в отчаянии вырывается у него. – Почему ты не можешь? Я что-то сделал не так?

- Дело не в тебе. Дело во мне. Я… боюсь. Я боюсь… боюсь чувствовать. Боюсь открыться. Боюсь, что все разрушится.

Он протягивает руку и берет ее ладонь в свою. Она не отдергивает. Ее рука холодная и дрожит.

- Алин, я не собираюсь тебя ломать, - говорит он, и в голосе звучит искренняя мягкость. – Я не хочу переделывать тебя под себя. Я просто хочу быть рядом, разделить с тобой не только радость от совместно сваренного чая и уют этого вечера, но и твой страх, твою боль. Позволь мне быть твоим плечом, твоим щитом, если понадобится.

Она смотрит на него в ответ, и в ее взгляде бушует целая буря эмоций. Страх, сомнение, надежда, отчаяние – он видит все это, как отражение в зеркале. В эту секунду мир словно замирает, и он чувствует, что от ее следующего слова зависит не только их будущее, но и часть его самого.

- Я… я не знаю, - выдыхает она едва слышно. – Мне нужно время. Чтобы разобраться в себе. Чтобы понять, чего я действительно хочу.

Все его естество наполняется свинцовой тяжестью. Ответ снова такой, какой он и предполагал. Это и не «нет», которое бы отрезало его от мечты о том, чтобы быть рядом с девушкой. Это и не «да», которое сделало бы его счастливее. Как лист на сильном ветру, который еще держится, но и непогода может сорвать его в любой момент.

- Хорошо. Я подожду.

Он крепче сжимает ее руку, чувствуя, как ее пальцы робко отвечают на его прикосновение. Она кивает, прислоняясь к нему боком и тихо вздыхает.

- Только давай больше не будем об этом.

- О том, что ты моя первая и настоящая любовь?

Она закатывает глаза, возвращается шуточность, и она слегка шлепает его по руке.

- Не говори глупости, мальчик. А вообще, пей свой чай и заткнись.

Он улыбается через силу и пытается отогнать от себя мысли об обреченности происходящего. Впереди – долгий и извилистый путь, усыпанный сомнениями и препятствиями. Но, возможно, если они будут идти по нему вместе, рука об руку, он окажется тем самым, который приведет их к настоящему счастью. Почему-то в это хочется искренне верить.

Лицо на картине

Утро субботы встретило Ангелину подозрительной тишиной. Обычно в выходные ее будил шум возни на кухне и приглушенные голоса родителей. Но сегодня дом был погружен в сонную неподвижность. Ангелина не слышала вчера, как родители приехали. Они работали в исследовательском центре, но она никогда не спрашивала, чем именно они занимаются. Пройдя мимо их спальни, дверь в которую была открыта, невольно заглянула внутрь. Отец спал на спине, одной рукой обнимая прильнувшую женщину. Оба уже не молоды, но и не слишком постарели внешне. Девушка всегда удивлялась тому, с какой нежностью они продолжали относиться друг к другу спустя двадцать лет брака.

Прикрыв дверь, чтобы их не будить, она прошла дальше в ванную. Кафель на полу холодит голые ступни. Еще не успели положить коврики, а в каких они коробках – черт его знает. Мутное отражение в зеркале являет уставшее, слегка помятое после сна лицо. Яркий свет подчеркивает все несовершенства кожи. Глаз сразу цепляется за красный маленький прыщик над бровью. Главное не трогать. Вода льет холодная, несмотря на полный ворот в сторону горячей. Мятная зубная паста слегка жжет под языком. Махровое полотенце. Расческа слегка путается в волосах, выдернув пару волосков. Эта утренняя рутина приводит ее в чувство и появляется чувство голода.

Так что она спускается вниз, на первый этаж, стараясь не сильно скрипеть деревянными ступенями. Гладкое их дерево тоже холодное, но подниматься и надевать носки – тратить время зря.

Кухня встречает ее легкой духотой, на полу прыгают зайчики солнечных лучей. Пахнет новой деревянной мебелью гарнитура, нагретого утренними лучами. Первым делом девушка распахивает окно, впуская свежий воздух внутрь. Окно выходит на сад, в котором сверкает росой трава и пахнет еще совсем по-летнему. Скоро пойдут дожди. Небо затянет тучами. Но пока еще можно насладиться последним теплом уходящей поры ранних рассветов и поздних закатов. Ангелина потягивается, вдыхая воздух полной грудью. Да. В прошлом городе было куда меньше свежего воздуха. Он был больше, выше, да и заводов там было на порядок многочисленней.

Урчащий живот напомнил девушке о том, что она спустилась сюда не о прелести маленьких городков рассуждать. Нужно было приготовить что-то сытное, при этом не забыв про родителей. В целом, как быстрое и сытное подходил омлет с чем-нибудь и бутерброды. Ленивый субботний завтрак. Так что решив остановиться на этом, девушка достала яйца из холодильника, нашла в холодильнике смесь замороженных овощей и начала «творить». Сковородка быстро нагрелась на плите, на нее пошли сначала слегка обжариваться и оттаивать овощи, а сверху их через пару минут накрыло шесть яиц. По два на каждого члена семьи. Бутерброды же готовились еще проще. Хлеб подогревался на второй сковороде, на него клался сыр, ветчина и снова сыр. Сыр плавился и бутерброд снимался со сковороды.

И Ангелина так бы и была дальше погружена в готовку, если бы ее не привлекли чужие голоса, доносящиеся из сада. Так получилось, что окно располагалось близко к забору, который преграждал путь на соседний участок. Девушка замерла и прислушалась.

- Ты просто не понимаешь! – в отчаянии воскликнул какой-то парень – Ты никогда не сможешь понять меня!

- Но это не значит, что надо отказываться от занятий! – воскликнул в ответ женский.

- Надоело мне смотреть на эту рожу в экране. Одно и тоже каждый сраный день.

На этот раз женщина ответила тише, Ангелина не расслышала слов, но после этого раздались разозленные шаги по лестнице и хлопнула чужая входная дверь. Все стихло. Это было странно. Сюда они переехали несколько дней назад и она не видела по соседству никаких подростков, хотя, из дома она тоже почти не выходила, боясь заблудиться и не найти дорогу обратно до дома. После того, как отголосок чужой ссоры стих, девушка закончила готовить завтрак и начала сервировать стол. К этому времени она услышала наверху возню родителей, которые умывались и подшучивали друг над другом. Через несколько минут они спустились вниз. Ленивые, домашние, в одинаковых пижамах. Эта сторона их совместной жизни очень нравилась Ангелине. На работе они - строго коллеги, не позволяющие лишнего при чужих, а дома - два подростка, которые все так же не могут насмотреться друг на друга.

- Ты посмотри, какая у нас умница дочка, завтрак приготовила - мама улыбается, гладит ее по голове и садиться за стол.

- Чего так рано подскочила то?

Отец садиться рядом и окидывает дочь взглядом, в котором читается легкое удивление. Обычно в выходной Ангелина просыпалась позже родителей.

- Я рано легла спать и выспалась.

- Ну и молодец. Как прошел вчерашний день в школе? Не заблудилась?

- Нужно было отвести ее утром.

- Тогда она не будет самостоятельной - мать закатила глаза, будто они спорили об этом весь вчерашний день.

- Ну, - Ангелина вздохнула, прожевывая кусок бутерброда, - На самом деле не очень. Кажется, что я не очень понравилась своему классу и я ушла с урока раньше, потому что меня выгнали.

- За что?

- За то, что я не делала, - девушка нахмурилась, аппетит стремительно покидал ее.

- Тебе нужно подойти с этим к классному руководителю, - говорит отец, вставая, чтобы запустить кофе-машину и сделать им с мамой кофе. - Выгонять из класса это не очень то правильное поведение, даже если бы ты перевернула свой стол и на кого-то наорала. Тут тебя отвести бы к директору, а не выгонять из класса.

- Хорошо.

Она кивнула, чувствуя себя лучше от того, что ее не ругали за то, что она самовольно покинула школу раньше времени, а не позвонила родителям. Хотя, может они волновались за нее больше, когда они жили на прошлом месте… в этом все было слишком спокойно и ровно.

- А кто живет по-соседству?

- По-соседству? - мама заинтересованно посмотрела на Ангелину, - еще не знакомились. А что, кто-то приходил?

- Нет. Просто слышала какой-то спор на улице.

- Надо будет позвать соседей на шашлыки, дружбу иметь будет полезно - отец подал чашку кофе маме и взяв свою, сел за стол.

- Хорошая мысль - мама кивнула.

Дальше Ангелина их не слушала. Она погрузилась в свои мысли, отправляя в рот кусочек за кусочком, пока тарелка не опустела. Внутри ощущалась приятная сытость. Даже захотелось прилечь и поспать часик-другой.

Мама к этому времени встала и собрав посуду, положила в мойку, тут же включив кран и взявшись за уборку после завтрака.

- Так, я пойду посмотрю, что там с машиной. Не нравится мне, как она вчера себя вела.

- А я пойду в саду проветрюсь, - Ангелина встала, следом за отцом и пошла к себе, чтобы переодеться.

Поднявшись наверх, девушка вошла в свою комнату и немного порывшись в еще не разобранных коробках с одеждой, выудила джинсовые шорты и одну из футболок с любимым персонажем из игры. Затем носки и можно было выдвигаться. Под руку удобно попался скетчбук с пеналом и она решила, что можно будет порисовать, лежа под солнцем среди сочной зеленой травы. Подхватив плед, она спустилась вниз, заметив, что мама занялась распаковкой оставшихся коробок с декором, который хотела расставить в зале и кухне, повесить на стены пару картин, фотографии в рамках поставить на полки и несколько дорогих сердцу статуэточек и безделиц. Вероятно это делало для нее дом более уютным. Отца в кухне уже не было, так как он уже успел уйти в гараж, к своей любимой машине. Почетное второе место в его сердце, после мамы, конечно.

Выйдя в сад через заднюю дверь, Ангелина прошлась по нему, прежде чем выбрать себе место, где можно разложить плед и улечься сверху, раскрыв свой потрепанный блокнот с рисунками на чистой странице и выудив из пенала карандаш.

Но образы не шли. Солнце приятно грело и она просто перевернулась на спину, разглядывая проплывающие мимо облака. Большие и поменьше, пушистые, будто их отщипывали от огромной сахарной ваты. Вот облако, похожее на чешущую себя собаку. Стая уток. Лошадь, которая трансформируется с движением по небу во что-то крылатое. Щебетание птиц над ухом, мягкий ветер, ласкающий оголенные участки кожи и тревожащий траву рядом. Из открытого окна кухни доноситься тихое напевание матери.

Но все прерывается, когда вдруг откуда-то доноситься…музыка. Не громкая, но отчетливая: гитарный рифф, за которым звучит энергичный барабанный бит. Ангелина приподнимается на локтях, пытаясь определить, откуда эта музыка. Затем встает, следуя туда, где она усиливается. Это приводит ее к забору. Доски плотно прилегают друг к другу и приходится встать на цыпочки, схватившись за край и немного подтянувшись. Подглядывать нехорошо, но ей слишком любопытно, ведь именно оттуда она слышала ссору.

Сначала она замечает парня. Он сидит, кивая в такт биту, льющемся из маленькой колонки на столике рядом с ним. Он активно орудует кистью, кладя слои краски на холст. Слегка вьющиеся темные волосы треплет ветер, рукава серой кофты закатаны, являя бледную кожу рук, будто он почти на солнце и не был этим летом.

Выдавать себя не хочется. Он слишком увлечен и это так прекрасно, что хочется наблюдать дальше. Мазки-кисти, казалось, сливались в танце на холсте, рождая новые образы. Она постепенно перестала слушать музыку, сосредоточившись только на его движениях и на том, как менялось изображение. И вдруг сердце Ангелины екнуло. Она заметила.

Сначала это казалось только смешением красок, но затем, с добавлением деталей, вырисовывался образ. Это было окно, ракурс такой, будто художник смотрел на него снаружи. А в окне…Девушка, сидящая на подоконнике, с карандашом в руке и сложным выражением лица. Девушка, которая, при ближайшем рассмотрении, была… поразительно похожа на Ангелину. Ее поза, положение рук и даже растрепанные волосы. Такая домашняя и ни о чем не подозревающая. Она помнила, что рисовала на окне в первый вечер своего нахождения здесь. И во второй. Из него было отлично видно закат и ей нравилось рисовать, видя подобное. Но она никогда бы не подумала, что кто-то увидит ее. Это было странно и жутко.

- Это я что ли?

Вопрос вырвался сам по себе, настолько ее неприятно впечатлило то, что она увидела свой образ на картине совершенно незнакомого человека. Парень вздрогнул и обернулся. Ангелина замерла, смотря на него. Темные глаза удивленно распахнутые, смотрели прямо на Ангелину. В них отчетливо прочиталась растерянность и что-то похожее на испуг. Он казался чуть старше нее, но не на много. Лицо бледное, с тонкими скулами, на подбородке едва пробивалась щетина. В целом, вид у него был растерянный, но какой-то по-своему привлекательный.

- Ты? - он посмотрел на картину, затем на девушку. Вероятно, он хотел как-то выкрутиться, но сходство было очевидным. - Извини, я случайно увидел тебя несколько дней назад и… извини..

Услышав его запинающиеся извинения, Ангелине вдруг стало забавно. Всякое состояние переживания как будто схлынуло. Парень выглядел таким растерянным и неловким, что злиться на него было просто невозможно.

- А ты любитель подглядывать в чужие окна? - она улыбнулась.

- Нет. Просто так случайно получилось.

- Ну не бить же тебя за это, - закатив глаза, она подтянулась и перемахнув через забор, как можно более аккуратно приземлилась на траву рядом и опустившись на нее коленями, приблизилась к мольберту. - А получилось очень даже ничего. По памяти рисовал?

- Нет. - он кивнул на телефон, который лежал рядом с радио. Фотография девушки была приближена на лицо.

- Ты и фото сделал.

Она засмеялась, но заметив, что это совсем смутило парня, прикрыла рот рукой, замолчав.

- Не переживай. Эт слишком красиво, чтобы злиться.

- Да?

- Да. Я Ангелина, а ты?

- Марк. - он неловко схватился за огромные колеса, которые изначально девушка не заметила и отъехал от мольберта немного назад. Затем, собравшись с духом, он протянул девушке руку для рукопожатия.

Удивление Ангелины было искренним, но она старалась не показывать этого слишком явно. Она впервые заметила его инвалидность, когда он отъехал от мольберта. Не то чтобы она была предубеждена против людей с ограниченными возможностями, просто… она совсем этого не ожидала. Это объяснило, почему он не мог убежать от нее, когда она перелезла через забор, и почему он казался таким растерянным.

Вместо того, чтобы проявить сочувствие или замешательство, Ангелина лишь слегка приподняла бровь, сохраняя на лице дружелюбное выражение. Она не хотела, чтобы он чувствовал себя неловко или неполноценно.

С улыбкой она пожала ему руку. – Приятно познакомиться, Марк.

Его рука была крепкой, теплой. Ангелина чуть дольше задержала свою руку в его. Это знакомство казалось чем-то новым и интересным. Она бросила взгляд на картину, на которой было собственное лицо, внутри шевельнулось что-то тревожное и странное.

Их взгляды встретились. В темных глазах Марка мелькнула что-то сложное, что Ангелина не смогла сразу расшифровать. То ли надежда, то ли страх, то ли смесь этих двух чувств. Она чувствовала, как втягивается в этот незнакомый омут, как любопытство и легкое волнение. «Что же будет дальше?» – пронеслось у нее в голове. Судьба, казалось, столкнула их не просто так. Что-то должно было произойти. И Ангелина, несмотря на легких страх, была готова к этому.

Она улыбнулась Марку, отпустив его руку.

– Что ж, Марк, похоже, у тебя талант. Буду рада, если однажды ты нарисуешь меня не украдкой, а с натуры.

- Буду рад, если у меня будет такая модель, - он смутился, казалось, еще больше.

Позади, за забором, раздался голос матери. Она звала ее, чтобы та помогла ей с оставшимися коробками.

- Ну, до скорого, Марк.

Рванув обратно, перемахнув через забор, оставила Марка в легком замешательстве наедине лишь со своим образом, едва улыбающимся своих мыслям.

Новая встреча

В понедельник он проснулся с полным опустошением. Пустая половину кровати ощущалась особенно тяжело сейчас. Он провел по ней рукой, ощущая лишь слегка шероховатую поверхность одеяла и вздохнув, одним рывком поднялся, приняв сидячее положение. Алина будто только ушла. В воздухе витал едва уловимо запах ее духов. Такой же чувствовался от подушки, но он достаточно обнимался с ней ночью. Мысли постоянно вращались вокруг нее, как приклеенные. Воспоминания о мягкости ее кожи, запаху волос, тихому смеху. Весь день воскресенья он проспал. За это становится почти стыдно. Проснулся, ни одного сообщения от нее. Перекусил. Уныло поиграл в какую-то игру. Да и лег спать где-то в три часа ночи. Голова от подобного графика сна просто раскалывалась.

Он заставил себя подняться и пойти в ванную. Недолгие процедуры умывания, чистка зубов. Хотел позавтракать, но яиц на завтрак не оказалось и пришлось есть бутерброд с сыром, запив водой из-под крана. Затем оделся и покинул квартиру. Не хотелось опаздывать и снова слушать нотации. Первым уроком ненавистная математика и вела его, как назло – классная руководительница.

На лестнице чуть не врезался в соседскую бабушку, которая каждое утро кормила кошек у подвала. Котов он не любил, но никогда не лез в эти старушечно-кошачьи отношения, как некоторые, которые обязательно лезли в споры о полезности кормления двори.

Вылетев на улицу, он пересек двор, чуть не угодив в лужу у выхода со двора. Подумал – пронесло. Но следом пронеслась машина, окатив его из этой самой лужи. Просто прекрасно. Он взглянув вверх в бессильном вопросе – за что, но небо лишь молча сгущало тучи над головой. Нужно было поторопиться. Зонт он с собой так и не взял. Тот остался лежать на обувнице. Поторопился и уже через десять минут вошел на школьный двор через боковые ворота. До урока минут пятнадцать. Можно даже успеть зайти в столовую и купить какую-нибудь булку. Та уже работала, чтобы накормить младшие классы завтраком.

Достав телефон, чтобы проверить сообщение от Нее, но уведомлений не было. Он прикрыл глаза и почувствовал, как в бок кто-то врезался. Опустил взгляд. В него уперлось два голубо-серых глаза. И мир померк на их фоне.

***

Утро было на удивление приятным. Ласковый голос матери проник в сознание. Она вошла в комнату, принеся с собой запах тонких французских духов.

- Проснись, моя крошечка. Там отец уже готовит завтрак. Там дождь и мы отвезем тебя до школы.

Она присела на кровать, и Ангелина почувствовала, как мягкие локоны мазнули по щеке. Мать наклонилась над ней, мурча что-то под нос и слегка потрясла ее за плечо.

- Там Вставай-ка пришел, встреть гостя.

Ангелина улыбнулась. Так еще говорила ее бабушка, всякий раз, когда они приезжали к ней в деревню с остановкой на несколько дней. Открыв глаза, она встретилась взглядом с матерью. Настроение у той было просто чудесным, глаза так и сияли.

- Хорошее у тебя настроение, с утра то – Ангелина улыбнулась, и привстала, когда мать отодвинулась в сторону.

- Просто почему бы не порадоваться новому дню? – мама пожала плечами и переложила со спинки стула на кровать вешалку с одеждой – выглаженная белая блузка и юбка темно-синего цвета.

- Спасибо, что погладила. – девушка улыбнулась, - ты иди, а я через пару минут спущусь.

- Ты будешь чай или кофе?

- Чай. – коротко ответила Ангелина и проводив мать взглядом, сбросила с себя футболку в которой спала и стащив блузку с вешалки, надела. Прохладный материал неприятно лег на кожу. Девушка поежилась. Кинула взгляд на окно, за шторой, отодвинутой матерью в сторону, виднелось утреннее небо, заволоченное тучами. Собирался дождь и то, что родители решили довезти ее до школы сегодня – было только на руку. Опомнившись от мыслей, девушка натянула на ноги тонкие телесные чулки и юбку. Подумав, прихватила с собой кофту.

Перед тем, как спуститься вниз, она зашла в ванную, чтобы умыться и только затем сбежала по лестнице и кинув сумку и кофту у выхода, направилась на кухню. Там родители доедали свой завтрак. Мать помешивала в тарелке остатки творога с ягодами, а отец допивал кофе. Ангелина уселась между ними и подтянула к себе тарелку с овсяной кашей.

-Доброе утро всем, - сказала она, беря в руки ложку.

- И тебе, милая, - отец улыбнулся. Он как всегда выглядел подчеркнуто аккуратно. Серый костюм, выглаженная рубашка, на лице ни намека на щетину. Волосы, уже седеющие, аккуратно зачесаны назад.

Он перевел взгляд на небольшой телевизор, который они поставили вчера в кухне утром, пока готовили вместе. По нему передавали новости. О том, что эта неделя была сплошь в грозах и ливнях. О том, что всю неделю будет отлов собак, и чтобы жители не теряли своих питомцев из виду, если не хотят потом выкупать их из приюта. Дальше девушка не слушала, она достала телефон из кармана юбки. Когда-то мать вшила ей карманы почти во все. На экране высветилось уведомление о том, что у ее подруги день рождения. Но писать ей сейчас почему-то не хотелось, и она отложила это на потом, решив позвонить по видеосвязи после того, как вернется домой. Тогда будет и о чем рассказать подруге.

- Не сиди в телефоне за едой, - отдернула ее мать, и Ангелина послушно убрала гаджет обратно в карман. – Доедай кашу и поедем, не хочется, чтобы ты опоздала.

- Заплети ей волосы, - отец встал, беря со стола чашку и мамину тарелку, из которой она ела творог. Поставил в раковину и включил воду.

Под журчание воды Ангелина доела кашу, отдала тарелку папе, пока мать, зайдя сзади и вооружившись расческой, начала творить что-то симпатичное. Сама девушка не возражала против подобной заботы, да и самой возиться с волосами ей не хотелось. Мама тщательно расчесала ей волосы, затем заплела две косы, которые аккуратно опустила ей на грудь. Отец, закончив с посудой, обвел девушку критическим взглядом.

- Так, а теперь, когда мы собраны и поели – в машину.

Уже через пятнадцать минут они остановились перед школой. Ангелина поцеловала мать в щеку и вышла из машины, когда отец открыл ей дверь. Он потрепал ее по плечу и слегка наклонился к ней.

- Постарайся сегодня немного наладить общение с одноклассниками. Это важно, - он чуть понизил голос, чтобы мама не услышала и добавил, - Но, если что, бей главного в нос. Если вызовут из-за этих родителей я не скажу маме.

Это невольно вызвало у нее улыбку. Раньше проблем с одноклассниками у нее никогда не было, но подобный совет она уже от него пару раз слышала, но не подумала бы о том, чтобы действительно его применить.

- Не беспокойся, я постараюсь сегодня.

Попрощавшись, девушка направилась к крыльцу школы. На часах было без пяти восемь – до урока еще пятнадцать минут. Так что она не особо спешила скрыться в школьном здании. Мысли невольно вернулись домой, за соседний забор. Как она узнала на вчерашней посиделке родителей с соседями – Марк когда-то тоже ходил в эту школу. Ходил… пока не попал в аварию по своей же глупости. Более взрослые друзья посчитали забавным посадить подростка за руль. То была страшная авария в центре города с участием трех автомобилей. И если многие отделались лишь незначительными повреждениями, то двум участникам движения крупно не повезло. Марку – он больше никогда не сможет ходить. И дедушке, с которым они столкнулись лоб в лоб. Он умер на месте от разрыва внутренних органов. Ангелина слышала, как мать Марка говорила о том, что его старенькой машине не повезло, она сложилась как гармошка. Даже слушать подобное было жутко. А еще было жаль парня. Мало того, что он остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь, так еще и наверняка винит себя в смерти того деда. Но расспросить его самого об этом Ангелине не удалось. Марк так и не захотел заглянуть к соседям, предпочел остаться в доме и не показываться. Карина Степановна – его мама, так и сказала. Ангелину отправляли его проведать одну, но она подумала о том, что если он не хочет выходить – то и беспокоить его не стоит и ушла к себе, слушая разговоры взрослых из своего открытого окна.

Глубоко задумавшись, девушка не заметила помеху справа и врезалась в кого-то незадачливого. Подняв глаза, она столкнулась с внимательным взглядом. Голубизна глаз практически гипнотизировала. Идеальный цвет.

***

- Извини, я совсем не вижу, куда иду. – она смущенно опустила взгляд, и он даже немного пожалел об этом.

- Ничего страшного, это я залип в телефоне. – он небрежно взмахнул рукой, в которой еще находился гаджет.

Девушка проследила взглядом за этим движением и сконфуженно улыбнулась. Щеки едва заметно покраснели. И тут озарение будто током ударило. А это ведь ее он видел в пятницу. Тогда она была куда грустнее и более…растрепанная.

- Так это ты та девушка с лестницы.

Слова вырвались у него прежде, чем он успел подумать. Она отступила на шаг и снова посмотрела в его лицо, слегка прищурилась и это выражение лица показалось ему забавным.

- Да, точно, - протянула она, - я тебя помню. Неловко тогда вышло.

- Сейчас можно немного разбавить, - он протянул ей руку, - Даниил, можно просто Даня или как тебе удобно.

- Как официально, - она подавила в себе желание рассмеяться и серьезно пожала ему руку. – Ангелина, ну или как вам удобно.

- Приятно познакомиться. Ну, пойдем, Ангелина, не хочется попасть под дождь.

Он дал ей пройти. Девушка прошла к расписанию, чтобы посмотреть, в каком кабинете у нее география. Даня двинулся следом и остановившись у нее за спиной, тоже уставился в расписание. И поэтому сосредоточиться было немного сложно.

- Ладно, может еще как-нибудь поболтаем, - Даня неловко почесал в затылке и двинулся к лестнице.

Ангелина не ответила, только взглянув ему вслед.

Это была странная утренняя встреча. Но она надеялась, что еще подобной не представиться. Слишком странно она чувствовала себя в присутствии этого парня, которого даже не знала. Может так действует новое место? Но в одном она была уверена точно – хорошим это знакомство не казалось.