Он один

Глава 1

Опустевшая окраина города тускло подсвечена редкими бледными окнами в полуразрушенных зданиях. Кое-где ещё мигают, а то и просто искрятся уличные фонари. С неба падает грязный ноябрьский дождь, хотя свежему снегу давно пора уже скрыть от глаз это богом забытое убежище нищих.

Ветер пронизывающий. Над пустынной улицей, словно медуза, медленно проплывает пакет. Дорога больше напоминает лунную поверхность. Взрывов давно уже нет, но по ночам всё ещё слышатся одиночные выстрелы.

Вопреки законам физики, в воздух поднимается еле заметное облако пыли. Оно обращается длинной серой лентой и против ветра тянется в гущу когда-то жилой застройки. Такие же призрачные ленты с разных сторон трущобы стремятся к узкому двору-колодцу, самому тёмному и безлюдному.

Через разбитые окна из недр постройки просачивается густой тяжёлый туман. С другой стороны арочный вход открывает невероятное зрелище. Человеческие глаза уже много лет не видели ничего подобного под вечно затянутым пеленой небом. Это похоже на рождение новой звезды или целой галактики.

Мириады частиц, повинуясь каким-то своим законам, летают вокруг ослепительно белого центра. Каждая стремится занять своё, предназначенное только для неё, место. Частицы кружатся и сталкиваются под звуки крохотных электрических разрядов.

А центр вращается, медленно обретая форму. Вот уже сквозь сияние виднеется силуэт человека. Белого, точно из мрамора. Постепенно свет угасает - процесс завершается. Тело опускается на асфальт в полном мраке.

Сквозь шум дождя он слышит собственное прерывистое дыхание.

У него получилось!

Оно совершенно. Тело, которое он создал. Значит он может намного больше, чем ожидал от себя. Он может воссоздать животных, растения, людей. Он может создать целый мир! Он Бог.

Эксперимент прошёл удачно. Пора сбросить с себя эту жалкую оболочку.

Даже столь короткое пребывание в человеческом теле отбило желание стать "настоящим мальчиком". Эта ограниченность, уязвимость...

Тем не менее, приставучая органическая масса стала предпринимать попытки включить автономный режим там, где разуму быть необязательно. Если в первые мгновения создатель контролировал в теле абсолютно всё, вплоть до стабильности атомов и молекул, которые в любой момент могли разлететься без его участия, то теперь он упустил момент, когда даже дыхание и сердцебиение стали рефлекторными.

Тело забила сильная дрожь.

Любопытство любопытством, но нужно с этим завязывать.

Он пытается выбраться так, как делал это раньше. Но раньше они не оживали!

Ему холодно. Ничего не видно. С босыми ногами, шатаясь, он выбирается со двора, где видно хоть что-то. Яма. Он падает на спину, бьется головой. Больно. Он перестаёт понимать происходящее. Воздуха не хватает. Дождь заливает лицо.

Дикая паника. Он пытается снять с себя тело, царапает руки, плечи, голову. Рвёт волосы. Тело не отпускает.

Он почти теряет себя в человеческой сущности, но последнее, самое рискованное усилие вырывает его наружу.

Он как будто услышал беспомощное "Энаш, не уходи..."

Поздно. Он уже его ненавидит. Своё первое дитя.

И надеется, что оно долго не проживёт. В этом холоде. В этом смраде.

Энаш ушёл, а тело осталось - таким, каким он его создал. Совершенным.

Глава 2

- Труп, по-любому.

- Точно. Достали эти мажоры.

- С чего ты взял?

- Да посмотри на него! Чистый, ухоженный. Даже слишком. Катались, поди, с дружками неподалёку, он зайца поймал, так они и вышвырнули его из машины.

- Голого?

- Ну а что? Мало ли чем они там ещё занимались? - патрульный, прищурив глаза, улыбнулся коллеге.

Второй патрульный склонился над телом молодого человека и пощупал его пульс.

- М... Кэм, он живой.

- Да ну на х..! - не поверил Кэм. Он приложил палец к запястью лежащего и, ничего не ощутив, переложил руку на шею. Артерия под ледяной кожей едва заметно пульсировала, - Мля... Вызывай.

- Экипаж 147, - сказал в рацию второй патрульный, - Скорую на угол Крайней и Заводской.

-----------------------------------------------------------------------------------------

- Нашли, кого прислать.

- Ну!

- Понятно, почему так долго ехали! - сказал Кэм, даже не переходя на шёпот. Оба патрульных смерили молодую девушку-фельдшера оценивающим взглядом и залились хриплым сдавленным смехом.

- Поможете погрузить? - не постеснялась спросить девушка.

Патрульные небрежно забросили человека на носилки и закатили в машину.

- Спасибо, мальчики.

*** Холод сменился растекающимся по телу теплом. Дождь и ветер больше не хлещут обнажённое тело. Не слышно непрерывной трескотни двух патрульных. Вместо них мягко мурлычет мотор кареты скорой помощи. Нос приятно щекочет тонкий аромат парфюма. Он был бы неуловим, если бы машина не была стерильно чиста.

Первые мгновения жизни ознаменовались чувством утраты чего-то важного. Даже не важного. Всего. Только что было всё, и вот уже нет ничего. Сколько продлилось это чувство? Секунду? Вечность?

Оно отступило. Стало казаться, что так и должно быть.

Но обстановка меняется слишком быстро.

Появляются новые звуки. Тень сменяется светом над закрытыми веками.

Машину тряхнуло. Тряхнуло так, что тело резко дёрнулось, заставив сонные веки разомкнуться.

О Свет, за что ты так нещаден! Глаза должны видеть красоту, а не гореть от боли, впервые открывшись.

Неужели всё, что происходит впервые вызывает только нестерпимую боль?

Машина остановилась. Началось движение. Яркий свет больше не режет глаза. Холод возвращается, но ненадолго. Снова лампы.

- Здравствуйте. Документов нет. Без сознания. Подозрение на передозировку, но следов от уколов не обнаружила. Дыхательные пути чистые. Сильное переохлаждение. - И куда его? Все отделения полные…

Фельдшер и медсестра на приёмном посту долго что-то обсуждают. Их слова постепенно растворяются в общем гаме больницы. Значение этих слов проясняется обрывками в моменты обострения внимания. Всё время что-то отвлекает.

Взгляд приоткрытых глаз приковали к себе большие зелёные цифры на стене:

14:32:15. 16. 17. 18...

Стук в груди перешёл в такт смене чисел. Завораживающее зрелище.

Ниже: 05.11.2205. Эти цифры статичны.

"Куда? Я не могу перестать на это смотреть!"

Санитар крутанул каталку в сторону коридора. - Смотри-ка, очнулся. Вези в диагностику, - велела медсестра.

Санитар своё дело знает. Он катит носилки уверенно, ловко маневрируя между колоннами, людьми и другими носилками.

Что-то не так. Это мелькание ламп и квадратной обшивки на потолке напрягает. Глаза закрываются сами собой. Всё вокруг вдруг начинает таять. Пространство взлетает куда-то вверх.

Тело вздрогнуло. Сердце забилось чаще, а на лбу выступил пот.

Всё на месте. Пальцы ощущают всё ту же грубую ткань носилок. Потолок уже не мелькает. Кто-то разговаривает рядом.

Сознание ещё много раз пропадает и возвращается. Уже не так страшно. Это называется сон. Всего лишь сон.

***

Чьи-то прикосновения всё время заставляют проснуться.

Были тёплые и гладкие ладони, неуверенно вонзавшие под кожу острые иглы. Зачем ей чужая кровь? Были и шершавые пальцы, грубо вертевшие его конечности и голову. Что он хочет найти, заглядывая в чужой рот?

Столько чужеродных предметов. Они засунули их везде, куда сумели добраться, превращая несчастное тело в конвейер потребления-выделения.

Крик окончательно снимает оковы сна:

- Что это? Я спрашиваю: что это такое? - орёт пожилой врач, размахивая стопкой разноцветной исписанной бумаги, - Какого хрена он делает в реанимации? Он здоров как бык!

- Но Роман Альбертович, вы же сами видите, реакции нет ни на что совершенно! Снимки уже должны обработать, наверняка это скрытая травма.

- Да если бы что-то серьёзное, их давно бы уже притащили! Почему так долго?

- Уже бегу... - бормочет медсестра, на ходу протягивая доктору конверт.

- Вон отсюда! И его забери!

Другая медсестра спешит снять с неудавшегося пациента все побрякушки, навешанные с таким трепетом и заботой. Процесс снятия оказался ничуть не приятнее установки.

***

— Деловой, конечно! А нам-то что теперь с ним делать?

— Да что ты паришься, звони Олегычу.

— Думаешь, заберёт?

— Тут явно что-то психологическое.

— Интересно, всё-таки, что с ним…

— Спросишь, расскажешь потом!

— Он никогда ничего о пациентах не говорит! Тайна, видите ли.

— Плохо спрашиваешь!

***

Неужели тишина и спокойствие. Затягивает долгий и глубокий сон. Ещё довольно-таки комфортно. Только тонкая простыня, в спешке наброшенная на голое тело, перестала беречь от сквозняка. И мышцы на спине немного ломит. Сон уносит прочь все неприятные ощущения.

Глава 3

На этот раз сон уходит сам.

Тепло. Сверху лежит что-то более плотное и согревающее. М-м-мм, одеялко.

Все эти чувства так знакомы и удивительны одновременно. Сначала страшно, но всё встаёт на свои места, когда понимаешь, что именно происходит.

Глаза открываются, но не видят ничего. Закрываются и открываются снова - картина остаётся прежней. Кажется, им что-то мешает. Руки сами тянутся к глазам. Пальцы робко проверяют наличие на лице самих глаз. На месте! Радость приподняла уголки губ. Веки сжимаются, а пальцы уже нещадно трут их. Вокруг посыпались белые искорки.

Искорки гаснут, и темнота больше не кажется такой густой. В помещении есть плотно занавешенное окно. На потолке светится маленькая красная точка. Это какой-то прибор.

Движение рук и головы приносит облегчение затёкшим мышцам. Нужно шевелиться больше, чтобы стало совсем хорошо.

Нет-нет! Не так сильно! Поздно...

Неумело поднятые ноги свисают с кровати. Необдуманный поворот корпуса - и всё тело тащит вниз. Не спасает даже бордюр.

Во всём есть свои плюсы. Мышцам полегчало, а металлическая ножка кровати приятно охлаждает ушибленный лоб. Повезло упасть вместе с одеялом. Неукрытые части тела греет что-то ещё. Одежда?

Пожалуй, лучше дождаться утра. Определённо, ночь не может длиться вечно. Это же ночь? А утром кто-нибудь придёт. Они и в прошлый раз появились с рассветом.

И лучше пока не шевелиться. Мало ли что... Только руку убрать из-под живота. А то неудобно.

***

— Попытка побега не удалась, да? - мягко спрашивает человек с бархатным голосом, первым вошедший в палату, - Доброе утро! - он бодро раздвигает шторы и приоткрывает окно, впуская прохладный утренний воздух.

Поворот - и говорящего видно в полный рост. Появилась какая-то необходимость смотреть на источник звука. Установить контакт. Кроме доктора (мужчина в белом халате - явно доктор) и пациента в палате никого нет, доктор обращается точно к нему.

Ответом на приветствие стало неопределённое движение пересохших губ.

Доктор помогает молодому человеку медленно подняться на ноги. Голова немного кружится после двух суток в горизонтальном положении.

— Присаживайся, - предлагает мужчина, мягко подталкивая пациента к одному из двух стульев в углу палаты. Там же, на столике стоит стакан воды. Оба садятся, и доктор продолжает свой, пока ещё, монолог, - Воды?

Взгляд никак не поддаётся контролю. Голос доктора заставляет смотреть на него. То, о чём он говорит, подразумевает обратить внимание сначала на стул, потом на стакан.

При свете дня помещение кажется больше. Здесь есть вторая кровать, две тумбочки и шкаф. Мебель новая, но какая-то безликая. Бледно-зелёные стены и белый потолок. Освещение встроенное. Есть пожарная сигнализация. Бежевые шторы держит потолочный карниз. Всё надёжно и безопасно. Даже кровати оказались совсем невысокими. Пол покрыт мягким светло-коричневым ковролином.

— Я вижу, ты меня понимаешь. Это очень хорошо. Меня зовут Фёдор Олегович. А ты сейчас находишься в пансионате для лиц, попавших в сложную жизненную ситуацию. До выяснения всех обстоятельств, конечно. Сообщи, когда будешь готов поговорить со следователем. И, если ты не будешь с ним говорить, тоже сообщи.

Речь доктора быстро наскучила. В комнате можно найти кое-что поинтереснее. На входной двери есть окно. В точно такую же комнату, как эта. Оно манит подняться со стула и посмотреть ближе. Слабые ноги несут шатающееся тело к нему. По ту сторону к окну тоже кто-то приблизился.

Это, похоже, тоже пациент. Какой-то он бледный… и нервный. Полная противоположность доктору, излучающему уверенность и спокойствие. Человек за окном с таким же любопытством осматривает своего соседа, то и дело оглядываясь назад. Он разительно отличается от всех, пусть их было и не так много, людей, ранее попадавшихся на глаза. Он похож на какой-то набросок — на угловатом лице ни следа загара, щетины, шрамов или родинок. Совершенно незапоминаемое лицо. Даже возраст с ходу не определишь.

Двое уже вплотную подобрались к окну, а любопытство требовало их протянуть друг к другу руки. Синхронно. Две одинаковых ладони разделяет тонкое стекло.

— Это я… — неуверенно прошептали губы.

— Ну, и кто же ты? — с любопытством спросил Фёдор Олегович.

— Совершенство, — сорвалось с непослушного языка.

- Пхах, - не сдержался доктор, - Ух, прости... Я не должен был.

Мужчина тут же почувствовал на себе взгляд, полный недоумения и обиды.

- Ладно, как налюбуешься на себя, выходи завтракать, - он добродушно похлопал парня по плечу, - Столовая направо, туалет и душевые налево.

Снова один.

Неужели он сказал что-то смешное? А ведь с этой мысли началось само его существование.

Из зеркала по-прежнему выглядывает некто, кого и человеком-то можно назвать с натяжкой. Призрак. Разве что сквозь него ничего не видно.

Туалет? Душ? Полотенце, должно быть, хранится в шкафу. Вялые руки открывают дверцы: на полках аккуратно сложено постельное бельё и несколько комплектов одинаковой одежды. На дне - пустая корзина. Полотенце нашлось быстро. Казалось бы, ерунда, но маленькая победа прибавила уверенности в себе.

Открыть входную дверь - более сложная задача. Просто толкнуть её недостаточно. Толкнуть сильнее? Нет. Доктор, когда выходил, держал её за ручку. Здесь замок. Причем, изнутри дверь не запирается. Ручка круглая. Нужно повернуть. Направо... налево. Да, налево. Щелчок, и дверь сама сдвинулась вперёд.

Коридор в обе стороны длинный, и от того он кажется слишком узким. По стенам - двери, двери, двери... трудно поверить, что за каждой из них кто-то есть. Они все одинаковы и похожи на какой-то нелепый узор. В конце коридора две особенные двери. На них светятся по одной букве: "М" и "Ж".

Ещё не совсем сформировавшийся разум сконцентрировался на том, чтобы понять состояние и потребности организма. А нужно ли ему в туалет? Размышления прервала внезапно распахнувшаяся дверь с буквой "М".

- О, прости, друг! - громко воскликнул вышедший молодой человек, слегка замедлив свой шаг, - Я тебя не убил? Что же ты здесь, прям под дверями? Наверное, новенький? Я видел, как тебя привезли. Приходи на завтрак, я тебе всё расскажу. Кстати, я Макс! - закончил он, пройдя уже несколько метров.

"М" - значит "мужчина", подытожил для себя новенький и уверенно вошёл внутрь.

Он прошёл мимо туалетных кабинок сразу к душевым. Изрядно повозившись с переключателями горячей и холодной воды, подобрал подходящую температуру и удивился тому, насколько может быть приятной вода. Будто вовсе не воздух - его родная стихия. Лицо повернулось навстречу падающим с потолка струям, и бесценная жидкость потекла в приоткрытый рот. Угасло, незаметное на фоне других чувств и переживаний, ощущение жажды.

В столовой оказалось более людно. И шумно. Умытый и переодетый, новенький стал медленно продвигаться по залу, сам не понимая, зачем и куда. Липкие взгляды окружающих то и дело цепляются за него, но задерживаются совсем не на долго. Он не успевает рассмотреть и запомнить все эти лица.

Одна женщина не отводит взгляд дольше других. Она уже в том возрасте и состоянии рассудка, когда становится плевать на собственный внешний вид. Живые в ней только глаза, которые неутомимо ищут повод для новых осуждений и презрения.

- У тебя нет души, - громко проскрипела она, вознося указательный палец. Люди вокруг тут же стали оборачиваться в поисках того, на кого указывает старуха.

Крепкая рука хватает его за запястье и вытягивает из толпы. - Не обращай внимания! Она всегда такая.

Это Макс. Он сажает новенького за нехитро сервированный стол. Сам, усевшись, начинает без аппетита ковырять в тарелке неопределённого вида блюдо.

- Что за дерьмо опять? Совсем за людей нас не считают!

- А ты заслужил, чтобы тебя человеком-то называли? - слышится где-то сбоку.

- А ты не встревай в чужой разговор! Я человек по определению. И никто мои права ограничить не может. Запомни, новенький: никто не вправе тебе указывать! И то, что ты сейчас здесь - это не повод мешать тебя с грязью. Начнётся сейчас: иди туда, сделай то! Не слушай их!

- Ой, да хоть раз бы подежурил на кухне. Глядишь, и еда бы стала вкуснее!

- Лентяй!

- Тунеядец!

- Живёт три года за чужой счёт, а сам палец о палец не ударит!

Толпа загудела сильнее, а Макс ответствует лишь ухмылкой. Вообще-то, четыре года. Он здесь дольше, чем любой другой жилец. И ни один сотрудник не работал здесь дольше, чем он живёт. К такой текучке он очень даже причастен. Довести охранника - пожалуйста. Засмущать санитарку - раз плюнуть. И никто не может его отсюда выгнать.

Макс называет пансионат смесью дебилизма с гуманизмом. На самом деле это что-то между изолятором, психиатрической больницей и ночлежкой для бездомных. Оплачивается деятельность подобных учреждений за счёт добродушных спонсоров, а проверяется, конечно, многочисленными государственными ревизорами.

На полке в приёмной лежит толстая книжица с правилами для жильцов. Обычно её читают сквозь полузакрытые веки, засыпая еще на первых страницах. Но Макс однажды прочёл её от начала и до конца. Очень внимательно. И есть на последней странице фраза, которая напрочь перечёркивает всё её содержимое: перечисленные правила носят рекомендательный характер. С тех пор Макс придерживается лишь этого пункта.

И не уходит он только из-за этого пункта. По крайней мере он так думает. Первым делом после завтрака Макс отправил новенького в приёмную читать заветную книгу.

В коридоре их встретил Фёдор Олегович. Он спешил, но успел неодобрительно прищурить глаза, глядя на Макса.

***

Весь день ушёл на чтение правил, наблюдение за людьми и попытки немного больше узнать о себе.

Перед отбоем Фёдор Олегович ещё раз навестил новенького. Оказалось, он совсем не доктор, а социальный работник. С замашками психотерапевта, как пояснил Макс.

- Ну, как ты? - с интересом спрашивает мужчина.

- Неплохо - отвечает новенький, с трудом сделав выбор между "неплохо" и "никак".

- Вспомнил своё имя?

- Нет.

Лицо молодого человека в одно мгновение вдруг стало серым. Взгляд потупился, а руки нервно вцепились в края одежды.

- Эй, что случилось? - Фёдору Олеговичу пришлось немного пригнуться, чтобы заглянуть парню в глаза.

- Я... я почти забыл, что было вчера. Это болезнь!? Почему я здесь? - новенький завертелся на стуле, то и дело оглядывая комнату в поисках ответов на свои вопросы, - Я что, здесь давно? Я каждый вечер всё забываю?

- Подожди. Подожди! Всё, тссссс! - "доктор" прижимает палец к своим губам, - Не паникуй. Ты прибыл к нам вчера вечером. Завтра проверим твою теорию. Выходи утром на улицу. Пообщаешься с людьми. Ну, помимо Макса.

- Вам не нравится, что мы подружились?

- Я сомневаюсь, что он имеет хоть какое-то представление о дружбе. Но он будет отвлекать тебя от главного, это точно.

— Хорошо, я приду.

Что Фёдор Олегович имеет в виду, непонятно. Он уходит, оставляя после себя ещё больше вопросов. Нужно поговорить с кем-то ещё.

Глава 4

Зачем выходить на улицу, если здесь дышать нечем? В помещении воздух как-никак очищается. И нагревается. Никто не сказал, что нужно надеть ещё один слой одежды. Пришлось возвращаться, искать куртку и шапку. Потом тёплую обувь. Выходить второй раз ой как не хотелось. Третий - тем более.

Пансионат расположился на возвышенности. Прямо за главными воротами дорога круто уходит вниз. Часть города, что что отсюда видна, окутана густой серой дымкой. Так здесь, оказывается, ещё не так плохо...

Вдоль ограды с обеих сторон наросли корявые не то деревья, не то кусты. У главного входа трое постояльцев медленно (насколько это возможно) сгребают давно облетевшую листву. Рядом, с безразличным ко всему видом, стоит охранник. В его руках тоже грабли, но функция его в том, чтобы вручить эти грабли подошедшему на расстояние вытянутой руки постояльцу. Новенький это понял не сразу и оттого угодил в радиус действия охранника.

Грабли лёгкие, листва воздушная. Один взмах - за граблями осталась широкая, относительно чистая полоса. Те трое, должно быть, чем-то больны. Не может здоровый человек работать так вяло. Парень ускорил темп, и через двадцать минут вся листва с площади перед зданием оказалась собрана в две огромные кучи.

- Я закончил! - гордо отчеканил новенький.

Самый старый из троицы неодобрительно цокнул, а охранник молча кивнул на дорожку, уходящую за пансионат. Так себе перспектива...

- А можно я пойду? - новенький приблизился к охраннику и протянул свои грабли. Тот автоматически выхватил их, но ничего не сказал. Трое завздыхали, заохали и принялись шуршать огромными мусорными пакетами. Ещё медленнее, чем раньше, они направились собирать листья. Новенький потёр лицо и легонько похлопал себя по верхней одежде. Он всё ещё здесь, но его как будто не замечают. Шаг назад, второй, и вот он уже скользит за угол.

Здесь небольшой парк. Похоже, он никогда не был красивым, но зато есть, где размять ноги. За парком почти ничего не видно. Только дорогу и лес. Парень простоял у забора в парке до самого вечера. Пропустил и обед и ужин. Сквозь железные прутья он наблюдал за машинами, изредка проезжающими в обе стороны по дороге. В основном, это были грузовики. Был и легкий седан, на заднем сидении которого сидел грустного вида мальчик. Машина медленно двигалась в гору, мальчик и новенький успели проводить друг друга сочувствующим взглядом.

Грустные серые глаза не выходили из головы, даже когда прозвучал отбой. Сон накатывал волнами, принося за собой туманные образы не то собственной, не то чьей-то чужой жизни. И наконец, разум затянуло совершенно в другое помещение и в другой момент времени.

-------------------------------------------------------------------------------- - Ты не сможешь, - говорит сероглазый мальчик, - У тебя ещё ни разу не получилось.

Где я? Он говорит, но меня здесь нет. Здесь больше совсем никого нет. Но смотрит он мне прямо в глаза. Мне? Я отвечаю:

- Я понял, как это сделать. Осталось немного.

Мальчик пытается сделать вид что он рад. Он не хочет, чтобы я(?) уходил. И совсем он не мальчик - подросток тринадцати-пятнадцати лет. Точнее не определить. Плохая генетика, а может какая болезнь, не даёт ему подрасти и набраться сил.

Его комната больше похожа на планетарий. Над столом висит карта звёздного неба, под потолком модель звёздно-планетарной системы (точно не Солнечной). На стене у кровати развешаны особо удачные снимки с космических телескопов. Мальчик всерьёз увлечён. Да и я(?), кажется, тоже. Мне нужно туда. К точке, помеченной на всех этих картах и снимках. Я уже знаю, где это. Уже знаю, как попасть на эту далёкую загадочную планету. И я попаду туда раньше них! Они не берут с собой мальчика, а без него им там нечего делать. Это наш! будущий дом.

— Тебя что-то тревожит? — поинтересовался у новенького Фёдор Олегович, подойдя к тому в холле. Всю прошлую неделю он отсутствовал, так как работает понедельно вахтовым методом. В первый же день новой смены он заметил, как парень схуднул. В личной карте новых записей он не нашёл. Его сменщик был занят поступившей во вторник женщиной. Её можно будет вернуть уже через два-три месяца, грех не помочь ей восстановиться. План подтянуть, получить премию. Здесь давно никто не работает за идею. А премию вновь получит не Фёдор.

— Меня теперь называют Эн, неизвестный, — произнёс молодой человек, протягивая некоторые слова. Лицо соцработника чуть заметно дёрнулось, он отвёл взгляд, и, быстро вздохнув, продолжил разговор:

— А как бы ты хотел, чтобы тебя называли?

Эн бездумно пожал плечами. Впрочем, как и в ответ на следующий вопрос:

— Тебе нравится здесь?

— А что там? — парень показал рукой на окно. Отсюда видно несколько зданий выше на горе. Они не похожи на здания города, и даже деревья вокруг них выглядят более ухоженными и густыми.

— Там…? Частная территория. Кто-то говорит, научный институт, кто-то — лаборатория.

- Вы там не были?

- Нет, но мой приятель иногда возит туда оборудование. Странное место, говорит. Давай вернемся к тому, с чего начали? Что тебя беспокоит?

- Сон, - будто отмахнувшись, бросил парень. Фёдор Олегович подался вперёд и приготовился внимательно слушать. Эн кратко рассказал о том, что ему приснилось и о мальчике в машине.

Он больше не видел тот автомобиль с прошлого раза. Да и времени на слежку у забора не было: уже на следующий день начались затяжные дожди. Почти всё время Эн проводил рядом с Максимом, пропитываясь историями из его жизни. Эмоции от услышанного постепенно снизили яркость сна, повторяющегося каждую ночь.

- Хм... этот сон может послужить нам хорошей подсказкой, - проговорил Фёдор Олегович, быстро записывая информацию в блокнот, - А у тебя не появилось предположения насчёт своего возраста? Я листал ориентировки и, кажется, ты частично подходишь под некоторые из них.

- Мне всего десять дней. Всё, что было до, и если оно вообще было, - неважно. Нужно жить здесь и сейчас, работать с тем, что есть, а не копаться в прошлом, - молодой человек значительно повысил голос, - и вообще, оставьте меня в покое! Я сам разберусь, что мне делать и как жить дальше.

- Но амнезия - это серьёзно. Тебе нужна помощь...

- Помощь неудачника, который со своей жизнью разобраться не может?

- Что он наговорил тебе? - мужчина вспылил. Он всей душой проклял сменщика, который запустил только начатую работу. Проклял Максима, единственного жильца, работу с которым он прекратил самовольно после полусотни попыток помочь ему.

Эн ухмыльнулся и молча ушёл. Остаток дня он проболтался на территории пансионата и вернулся в свою комнату только после ужина.

______________________________________________________________________________________

Персонал нечасто заходит в комнаты постояльцев. Уборку жильцы делают сами, но раз в день санитарки обрабатывают поверхности, ведь жильцам химию не доверяют.

Из всех работниц новенького привлекла Настя, которую он застал за уборкой. Всегда добродушная барышня, невысокая и пухленькая. Звонким приветом и широкой улыбкой она привечает каждого собеседника.

- Я скоро закончу, - пролепетала она, бойко размахивая тряпкой.

- Да не торопитесь вы, - ответил Эн, засмотревшись на изящные ручки в синих перчатках. Хотя персоналу положено одеваться сдержанно, Настя частенько позволяла себе закатать рукава и расстегнуть верхние пуговицы высокого воротничка на рабочем халате. Парень пытался, но не вспомнил, видел ли до этого момента не закрытые одеждой запястья хоть одной молодой женщины.

Эн поднял взгляд к лицу девушки, и пару секунд они смотрели друг на друга.

Девушка тихонько хихикнула, а парень вдруг захотел к ней приблизиться. Макс рассказывал, как не раз ему удавалось застать санитарок врасплох. Некоторые, по его словам, пообжиматься даже не против. Эн мельком взглянул на зеркало - да, он по всем параметрам уступает приятелю, от природы обаятельному и красивому. А может быть, он просто другой? Ведь если он другой, это не значит что он хуже?

Настя протиснулась к двери, когда постоялец сделал к ней пару шагов. Ей осталось только протереть зеркало. Эн не мог оторвать взгляд от её лица в отражении. Раскрасневшаяся от труда, она теперь не выглядела веселой. Закончив работу, девушка собралась выходить, но Эн опередил её захлопнул дверь.

— Ты что делаешь? — ужаснулась Настя. Парень резко зажал ей рот и толкнул на дверь. Придавил всем весом, вдохнул воздух у самой шеи и прикоснулся губами к горячей щеке. Девушка оказалась не так слаба — сумела чуть оттолкнуть потерявшего голову постояльца, — Тварь! — крикнула она и стукнула его в грудь маленькими кулачками. Убежала, наплевав на возможное наказание за брошенный инвентарь.

Глава 5

Весь следующий день Макс не уставал хвалить своего приятеля:

- Как ты её! Так держать, дружище!

Но, чем чаще Эн это слышал, тем больше ему хотелось провалиться сквозь землю. Он встретил Настю пару раз в коридоре, и оба раза он хотел попросить у неё прощения. Но ведь Макс говорит, что он всё делает правильно... только это сдерживало его.

Дождь в этот день перестал. Стало холодать еще больше, и Эн с грустью смотрел в окно.

- Хочешь прогуляться? - спросил Макс.

- Холодно...

- Одевайся теплей, встретимся через десять минут у входа.

У Макса был довольный и загадочный вид, когда они встретились. А когда вышли наружу, он направился прямо к воротам и открыл дверь на одной из створок.

- Разве можно выходить за территорию? - растерялся Эн.

- Разве это запрещено? - ответил Макс, шагая через порог.

Эн, затаив дыхание, вышел следом.

- А куда мы пойдем? - спросил он.

- У меня есть немного денег. Зайдём, для начала, поедим как следует! Выпьем чего-нибудь...

Время шло медленно, будто тоже замерзало от холода. Беглецы прятались то ли от одного, то ли от другого в кафе и магазинах. Еда вне пансионата и правда оказалась намного вкусней, а крепкий напиток за обедом подогрел тело изнутри. Эн признался, что прогрелась даже его душа, и мысли стали немного мягче, а Макс рассмеялся, ведь парень просто захмелел с первой рюмки.

Последним делом друзья заглянули в магазин канцелярии, а после решили, что пора возвращаться.

- А что здесь? - Эн показал на здание за забором, очень похожем на забор пансионата. - Школа, - ответил Макс. Он сделал паузу, чтобы понять, нужно ли объяснить значение этого слова.

Дети за оградой сновали туда-сюда в одной школьной форме, шумели и смеялись. Некоторые, уже запакованные в тёплые куртки, ждали у ворот, когда за ними заедут, чтобы увезти их домой. В стороне от других стоял сероглазый. Эн без лишних раздумий подошёл и заговорил:

- Так странно... Теперь ты по ту сторону клетки. - А что, из дурки у нас теперь погулять выпускают? - резко отозвался мальчик. - Во-первых, это не дурка! - вмешался Максим, - Во-вторых, Эн, ты что, его знаешь? - Видел пару раз. - Вообще-то, один! - В машине, а потом ты приснился мне, - по-детски прямо ответил Эн, - Ты ведь живешь на горе? Можем проводить, нам по пути. - Пойти по безлюдной дороге поздним вечером с двумя незнакомыми мужиками? Почему бы и нет!? - Так идём! - сказал Эн и пошёл вперёд. Через несколько шагов он остановился и увидел, что остальные не сдвинулись с места. Макс еле сдерживал смех, а мальчишка цокнул, закатывая глаза. - Эн, я не думал, что ты настолько наивный, - Макс догнал и похлопал егр по плечу, - Идём. - Вообще-то... - тихо промямлил сероглазый, - Меня должны были забрать час назад. Уже бы сам дошёл, но не разрешают ходить одному.

Шоркая ногами, он медленно вышел за ворота и двинулся за мужчинами. - Ты серьёзно? - изумился Макс. - Да по фигу. Может, в следующий раз приедут пораньше.

До конца улицы трое шли молча. Сровнялись они только на подходе к горе. - Ты увлекаешься астрономией? - поинтересовался Эн, который уже прокрутил в уме тот самый сон.

Мальчик недоверчиво покосил на него глаза. И вроде нет оснований его в чем-то подозревать, ведь всем известно, что Нью-хоум занимается космическими исследованиями. Но ему всё равно стало не по себе. - У нас все увлекаются ею, - больше успокаивая себя, чем отвечая на вопрос, произнёс он.

- А как тебя зовут? - Иван. - А я... - Эн не дождался, пока его спросят, - Эн - не моё настоящее имя. Меня нашли одиннадцать дней назад, я потерял память и пока не могу ничего вспомнить. А это Макс! Слушай, а что это за планета, на которую вы собираетесь?

- Кто рассказал вам?

- Почему тебя не берут?

Мальчик совсем растерялся и резко ускорил шаг. - Ты что докопался до парня? - возмутился Макс, - Ты ведь сказал, что не знаешь его! - Я и не знаю. Сказал же: приснилось! Поэтому мне интересно. Эй, стой! - Может быть, ты сбежал из лаборатории на горе? - всерьёз задумался Макс.

Иван шёл вперёд, не оглядываясь, до самых ворот пансионата. Макс не позволил другу гнаться за ним, и они немного отстали. До парня едва долетали обрывки их разговора. И чем дольше они говорили, тем чаще упоминали кровавые опыты и мировой заговор.

Наконец, он не выдержал и вмешался: - Ничем подобным Нью Хоум не занимается! Конечно, у них есть лаборатории, но их эксперименты не столь ужасны... Тем более, в них участвуют только по собственной воле. И результат эксперимента ни в коем случае не улизнул бы из-под присмотра, - Ваня пытался звучать уверенно, но он и сам не имеет понятия о происходящем за стенами лаборатории. В то же время он позволил себе предположить нечто совсем иное. Он остановился и тихонько промямлил:

- Энаш, это ведь ты?

Эн совсем не хотел расстраивать парня. Но и подтвердить его слова он не мог.

- Прости, я не знаю. Звучит знакомо, но я не могу вспомнить. А кто это?

- Не важно. Дальше я сам. - Удачи, - бросил Макс на прощание.

- Слушай... - начал Эн неуверенно, - К нам, вроде, не запрещено приходить посетителям. У меня так много вопросов к тебе... Мне кажется, мы можем помочь друг другу.

Ваня вздрогнул от одной мысли о визите в пансионат. Всё-таки выглядит он также жутко, как и всегда. Мальчишка молча махнул рукой и ушёл.

______________________________________________________________________________________

Эн и Макс ещё минут десять потоптались у ворот, думая каждый о своём. Возвращаться совсем не хотелось.

В гору проехал чёрный автомобиль.

- Вот сейчас кому-то влетит, - хихикнул Макс, а Эн проводил машину обеспокоенным взглядом.

- Может догоним и объясним всё? - Да-да, конечно! Не боишься, что тебя могут узнать?

Эн поёжился:

- Брр. Но на разведку сходить будет нужно. Нет сомнений, что я связан с этим местом.

- Интересно, кто такой этот Энаш...

- Во сне это был я, - сказал Эн, потирая подбородок

Макс только высоко поднял брови. Через полминуты молчания, для пущего устрашения, он упёр руки в бока.

- Что!? - громким шепотом прошипел Эн. Он протиснулся за ворота в попытке скрыться от пепелящего взгляда Макса.

- Иногда мне кажется, что ты всё знаешь и всё прекрасно помнишь. Просто ты издеваешься.

Глава 6

Ночь выдалась неспокойной, несмотря на то, что уснул Эн мгновенно.

Что-то холодное скользнуло через всё тело посреди ночи. Эн мгновенно проснулся от чувства удушья и тошноты. Происходящее точно не было сном. Парень поспешил включить свет и осмотреться.

То, что задело его, похоже, двигалось от окна к двери. Тем не менее, окно заперто. Эн выглянул за дверь, стараясь не издавать лишних звуков. В коридоре пусто.

Он спустился в холл. На посту у входа крепко спит пожилой дежурный.

За окном темно, но Оно точно там. Маячит где-то со стороны горы, как на радаре. Эн, будто завороженный, щелкнул замком и распахнул входную дверь.

Тотчас взревела сигнализация.

Если не улизнуть сейчас, шанса больше не будет. Как был - в пижаме и босиком, Эн рванул в темноту ночи, пока дежурный пытался придти в себя. Ледяной асфальт прилипал к стопам, замедляя торопливые шаги. Эн ещё не преодолел площадь, когда над входом и у ворот загорелись фонари. Дежурный выскочил вслед за ним и пустился в погоню, шатаясь и немного прихрамывая.

- Ты чего это, мальчик? С дуба рухнул?

Эн прибавил хода:

- Мне нужно туда! Нужно! - начинающие дрожать руки вцепились в прутья ворот. Дверь не подаётся ни туда, ни сюда. Заперто? Не может быть! Эн дёрнул и толкнул каждый прут, - Аррргх!

- Ну, ну, успокойся! - старик положил большую ладонь на плечо молодого человека и потянул обратно ко входу. Эн резко стряхнул её и закричал:

- Не трогай меня! Уходи! - трясся он уже весь.

На подмогу дежурному из входной двери высыпалась добрая половина персонала. Эн, словно загнанный зверь, прижался спиной к воротам и размахивал кулаками в ответ на попытки его схватить.

Санитар, что покрепче, отхватил пару слабых ударов, но поймал обе руки и грубо завернул их за спину парня. У того подкосило ноги. Внутрь беглеца пришлось тащить на себе. Эн продолжал брыкаться, хоть и понимал всю свою слабость. В холле его ждал Фёдор Олегович со шприцем в руках.

-----------------------

Успокоительное отпустило только после полудня. Фёдор Олегович к этому времени уже был в комнате и ждал, когда Эн проснётся.

Резинка карандаша с мягким, но частым стуком билась о стол.

- Мммм... Хватит, - первым делом попросил Эн, открывая глаза, - Голова болит. - И что это было? - спросил соцработник про ночное событие. Он ненадолго сжал карандаш в руке, перевернул и приготовился записывать, постукивая уже грифелем. - Там... - парень уставился на дверь и замолчал. Фёдор Олегович, наверняка, подумает, что он не в себе. Но как всё объяснить более-менее правдоподобно? Сейчас всё поймёт только Макс. - Послушай. Если подобное повторится, нам придется перевести тебя. Думаю, ты догадываешься, куда.

За дверью послышался шум. После короткой возни, дверь приоткрылась, а из-за неё показалась голова Макса.

- Я просил никого не впускать! - рявкнул Фёдор Олегович. - Я не надолго, - невозмутимо сказал Максим, хотя было видно, что кто-то тянет его обратно. - Пошёл вон! - усталый мужчина угрожающе поднялся со стула. - Мда. Эн, я слышал последние новости. Ты в порядке? - Да, - тихо ответил Эн, искоса поглядывая на соцработника. - Понял, - Макс прикусил губу и покорно удалился. Фёдор Олегович ударом захлопнул за ним дверь и сел на место.

- Вы меня пугаете, - прохрипел Эн, подтягивая одеяло. - Я тебя пугаю? А ты подумай, какое впечатление может сложиться о тебе? Тебя нашли голого и без памяти где-то в трущобах - это раз. На контакт не идёшь - это два. До санитарки уже домогался - три! Не надейся, что подобное могло пройти мимо меня. Теперь ты теряешь контроль над собой и сбегаешь, сам не понимая, зачем. - Я прекрасно понимаю, что делаю! - Объясни! Объясни, - уже тише повторил Фёдор Олегович, - Я из кожи вон лезу, чтобы понять тебя... А ты больше доверяешь какому-то мудаку. - Никто не просил вас так надрываться. - Это моя работа, Эн. Моя работа... И я работу свою люблю.

Эн потёр голову, которая разболелась ещё больше. Его лицо покраснело, а глаза заблестели. И вообще, парень почувствовал себя неважно. Безумно хотелось пить. А лучше под душ на час или два. Но перебинтованные стопы так горели, что пройтись вряд ли удастся.

— Да ты весь горишь, — сказал Фёдор Олегович, легонько задев лоб парня перед уходом. Он протянул страдальцу бутылку со стола, — Я передам, тебе принесут обед в комнату. И костыли. А пока пей больше воды.

Глава 7

Эн ждал Макса весь день, но тот больше не заглядывал. И никто не мог сказать, где он. А может, ему просто не разрешили входить, ведь к вечеру Эн совсем разболелся. Но разве это остановило бы Макса?

Озноб не утихал ни на мгновение. Жар был не так высок, зато голова кипела от мыслей и переживаний, с которыми Эн остался один на один. По-прежнему ощущалось присутствие ночного гостя, пусть и не столь близкое. Почему-то Его возвращение вызвало даже больший страх, чем тогда, когда Он исчез. Да, войти в этот мир и тут же остаться в полном одиночестве было больно. Но что несёт в себе встреча с истоком и причиной всего?

*** В пятницу перед самым отбоем зашла санитарка и положила Эну на стол сложенный лист бумаги. Парень с любопытством развернул письмо, написанное мелкими кудрявыми буквами.

"Не теряй. И давай поправляйся! Приду, когда этот уедет. Я кое-что узнал."

Ну как же так... Это Эн должен узнать обо всём первым!

До конца смены Фёдор Олегович так и не выдавил из постояльца ни слова, а в понедельник утром уехал. Эн поправился, но выходить или общаться с кем-либо не желал. Ему не терпелось услышать, что скажет Макс. Скорее всего, ничего нового. Эн и без Макса понимал, что той ночью его коснулась та самая сила, пробудившая в нём жизнь. Коснулась случайно. По пути, так сказать. И сила эта всё ещё здесь.

Друзья встретились в столовой на завтраке. Максим, как всегда, расталкивал других постояльцев плечами, пробираясь к любимому столику. Эн оказался к нему спиной, поэтому ему тоже досталось.

- А, это ты. Не узнал даже. Выглядишь так себе... Зато на остальных стал похож.

В ответ на замечание Эн ссутулился ещё больше и поморщился. И правда, в этой жёлто-серой массе только Макс ходил с ровной спиной и не боялся смотреть прямо в глаза.

- Ешь хорошо. Вкусно-невкусно, а здоровье по пустякам лучше не тратить. Как ноги? - В норме. - Ванька после школы обещал подойти. Сами в этот раз не пойдём в город, у ворот подождём. Прикинь, пацан-то, оказывается, взрослый уже. В выпускном классе учится. Ростом бедолага не вышел. В школе затюкали. Ну да ладно. В общем, та штука, за которой ты гнался ночью - тот самый Энаш. - Это я понял. - Так вот, он пропал примерно в то же время, как ты появился, а вернулся той ночью. - Ты видел его? - Я не могу его видеть. Это у вас там какая-то связь. - Мальчик - он такой же, как я? - В смысле? А... Нет, вроде, обычный. - Как тогда они могут быть связаны?

*** Близилась встреча. У Эна в груди ледяным комком разрастался страх. Макс не мог не заметить, как друг разнервничался, и старался не упускать его из виду.

- Как девчонка перед первым свиданием, честное слово! Налить тебе что ли для храбрости?

- Ничего мне не надо. Никуда не пойду я. Мне плохо.

- Надо, дружище.

- Мне не надо уже ничего, не хочу. Но тебя же не переспоришь.

Сероглазый уже стоял за воротами, когда Макс выволок друга наружу. Эн без особого рвения переставлял ноги и держался немного позади Макса.

- Ты реально его не видишь? - прошептал он. - Энаш здесь? Ого... И какой он? - ...огромный.

Эн не то, чтобы видел сейчас своего создателя. Он ощущал его присутствие застывшей волной энергии за спиной у Ивана. Сам же мальчишка стоял с видом гордого дрессировщика, обуздавшего дикого зверя. Эн поджал губу и покачал головой. Нет, малыш, с этим зверем дружить не стоит.

- Ну вот, - сказал Ваня, - теперь это не только моя тайна.

Макс весь извертелся, вглядываясь в пустоту, но резко застыл, когда перед ним стала проявляться тёмная человеческая фигура. Движения фигуры резкие, точно быстро меняющиеся кадры. Максим отступил, но не отвёл взгляда от сурового лица, смотрящего сквозь него сверху вниз.

Тёмный взмахом руки велел Максу посторониться. Эн за ним уже сполз на колени и вжался в холодную землю.

- Всё верно, - прогремел в воздухе голос, - Там тебе самое место! Пыль. Мусор. Ты всего лишь ошибка. Пустышка, в которой нет ничего человеческого, и, тем более, ничего от меня.

- Да ты его знать не знаешь, - прокричал Макс, пытаясь звучать убедительно. Он попробовал приподнять друга, но тот сжался плотным комком, - Сам-то где был, когда тебе месяца от роду не было? Можно подумать, ты сразу стал таким вот всесильным и грозным. Ему от тебя ничего и не надо. Только скажи, для чего ты создал его и почему бросил. Дальше как-нибудь разберемся.

Энаш хотел ещё больше раздуться для устрашения, но Ваня легонько приподнял руку, и тот сдержался. Макс, равно готовый и к защите, и к нападению, щурил глаза на обоих. А мальчишка не промах… Хоть эта штука и выглядит устрашающе, Максу понятно, кто из них главный.

- Он экспериментировал. Вообще-то, в Нью-хоум такие, как Энаш, отдельно от человека не существуют. В своё время он сам был экспериментальной моделью внедряемого помощника. Нас интегрировали, когда я родился. Но так как его во мне больше не обнаружили, проект «NH» свернули, а разработка ушла в другом направлении. Уже в сознательном возрасте мы обнаружили, что не являемся одним целым. Если честно, поначалу я думал, что схожу с ума… В общине, знаете ли, ко мне относятся так себе. Вернее, никак. Одиноко было и скучно. Только лет пять назад Энаш научился покидать моё тело. И совсем недавно – примерять на себя физический облик. Он создавал тело из того, что находил рядом. Получалось неплохо, но стоило отпустить контроль над столь сложной конструкцией, тело рассыпалось песком по моей комнате. Знали бы вы, как я замучился её вычищать…

Мальчишка тихонько хмыкнул и с грустной улыбкой глянул на своего единственного друга. Эн поднял голову в надежде услышать что-тоболее существенное. Совсем не верилось, что Он, его могущественный Создатель, - не что иное, как какое-то приложение к малолетнему пацану. Иван подошёл к нему и протянул руку. Эн, как потрёпанная собака, попятился к Максу и встал, вскарабкавшись по нему. Ваня поджал губу и осторожно продолжил:

- Когда Энаш смог получить стабильное тело, я попросил его делать это подальше от дома – вынести труп из комнаты было очень сложно.

- А расщепить там… ну, в обратном порядке, нельзя было? – Максима заинтересовала вся эта тема, он внимательно слушал, будто сам присутствовал в тот момент в комнате и пытался найти решение.

- Почему-то не получалось. Чем дольше он был внутри, тем сложней было выбраться. И попытки уничтожить тела заканчивались тем, что его засасывало обратно.

- О-о-о… - протянул Макс, почесав подбородок. Эн так и повис у него на плече, потому что в своих ногах не было силы. Лицо его сморщилось то ли от тошноты, то ли от попыток что-то понять. Максим похлопал его по щеке, а сам, приоткрыв рот, ждал продолжения рассказа.

- Энаш долго мучился, пытаясь создать что-то живое, пока не сделал… его, - Ваня махнул головой на Эна.

- Так, я не понял! Чего он хотел в итоге? Стать человеком? Но ведь были тела, вроде как живые, пока он внутри был. Что ещё нужно? Вот тело, - Макс схватил своего друга за плечи и выдвинул перед собой, - Бабка сказала, у него души нет. Вселяйся, живи!

- Н-н-не-е-ет! – прокричал Эн и стряхнул с себя руки Макса.

Тёмный прижал руку к лицу и покачал головой.

- Энаш не хочет быть человеком, - Ивана повеселила реакция двух взрослых людей. Всё-таки люди вне общины совершенно другие и многого не понимают, - Он хочет понять, на что он способен. У нас много планов, и раз мы узнали, что Энашу под силу создать любой живой организм, в будущем мы могли бы…

- А вот это их уже не касается! – снова прогремел Энаш.

Ваня так разошёлся, что теперь ему трудно было остановиться. Он ни с кем больше не мог нормально поговорить, тем более обсуждать подобное. Мальчик с мольбой в глазах потоптался на месте, а через пару секунд виновато опустил голову.

- Уходим, - рухнуло с неба, и тёмный силуэт растворился, медленно превращаясь в туман.

- В общем, Энаш сделал ошибку и не смог исправить её. Но ошибка подтолкнула его на правильный путь, поэтому мы очень тебе признательны! – Ваня нехотя развернулся в сторону дома, - Ладно, мне пора…

- Есть ещё такие, как я? – робко спросил Эн.

- Нет, - вздохнул Ваня и побрёл в гору.

Эн долго глядел Ване вслед, пока Макс легонько не потянул его за куртку. Эн оттолкнул друга и, шатаясь, пошёл обратно в пансионат.

Глава 8

Здание пансионата постепенно заносило снегом. Морозы загнали под его тёплую крышу новых жильцов, сердца же большинства из них, казалось, замёрзли на веки вечные.

Настёна в свою крайнюю смену бегала по этажам с трясущимися от гнева руками. Надэль, её единственная подруга здесь, та самая, которая уговаривала её терпеть и держаться за эту работу, свинтила с красавчиком поварёнком и прислала заявление об увольнении почтой. Юи ушла на больничный. На шесть этажей осталось три санитарки, а постояльцы, точно назло, гадили и хамили в десять раз больше.

На ватных ногах Настя добралась до библиотеки. Здесь редко бывает людно, да и заглядывают сюда более-менее адекватные лица. Можно присесть, отдохнуть от шума, тряпок и хлорки.

Среди стеллажей медленно плавала чья-то тень. В надежде, что её не заметят, Женщина проскользнула в угол и села за стол. Взяла из стопки один журнал, сделав себе укрытие понадёжней.

«Снова этот придурок», - подумала Настя, поняв, наконец, кому это приспичило почитать. Эн попался ей на глаза пятый раз за день, не считая простых столкновений на лестнице и в коридоре. С того происшествия в его комнате молодой человек к санитарочке интереса не проявлял. И её всё устраивало, хоть и встречались они слишком часто. Винить его в этом смысла нет – со стороны это выглядело, будто она ходила за ним по пятам. При Насте Эн виновато прятал глаза, но исчезать не спешил. Неловко продолжал заниматься тем, что и делал раньше, и непонятно было, увлечён ли он делом на самом деле, а может, просто делает вид, что приносит пользу.

Внешний вид парня в последнее время стал её беспокоить, но сегодня Настя приметила, что тот идёт на поправку. Из-за журнала раздался короткий выдох, и, опомнившись, Настя расправила его ещё шире. Кажется, не заметил. Много чести, посвятить весь перерыв мыслям о нём. К пухлым щекам подкрался румянец, и пальцы легонько похлопали краем журнала, чтоб остудить лицо.

А он снова один. То есть без этого своего гадкого друга. Поругались, что ли? Вдали от Максима Эн выглядел дружелюбнее и добрее. После завтрака Настя видела, как Эн убирался в столовой, днём заметила его на беговой дорожке в спортзале. Пару часов назад он проходил мимо с каким-то рисунком в руках. Неужели решил окунуться в арт-терапию? А теперь вот ищет, что почитать. И не что-то попроще, бродит у стеллажей с научной литературой.

В кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение с просьбой подойти в отдел кадров. И чего это вдруг?

В кабинете помимо менеджера сидел парень и заполнял какие-то документы.

- Здравствуйте, Анастасия Сергеевна! Вот… наш новый сотрудник. Будет работать на полставки по выходным. Не совсем то, что нам нужно, но хоть какая-то помощь. Будьте добры, расскажите ему о своей работе, покажите здесь всё и подумайте, что именно будет делать он.

- Он ведро-то поднимет хоть? – Настя слишком устала, чтоб быть приветливой, и, к тому же, жалела времени на такие формальности, - Ну почему я? Идём…

Санитарка вылетела из кабинета и быстрым шагом потопала по коридору.

- Так, первый этаж у нас не жилой. В этом крыле администрация и помещения для сотрудников, в другом – кабинеты специалистов.

- Угу, - парень почти бежал рядом с ней и внимательно осматривался по сторонам. Запомнить с первого раза, что, где и когда нужно мыть, что менять, что выбрасывать, казалось ему нереальным. Тем не менее, он откликался на каждую Настину реплику, кивал и задавал много вопросов. А женщина про себя подумала, что неплохо парень надрессирован, знает, как избежать проблем.

- Как тебя звать?

- Иван.

- И что же, Иван, во всём городе не нашлось места получше? Работа не из простых.

- Сюда от дома недалеко идти. К тому же, школьнику работу получше никто не даст. У меня тут и знакомые есть.

- Так ты здесь по блату? – хмыкнула Настя.

- А? Да нет, из жильцов.

В субботу Иван приступил к труду. Ему доверили мытьё коридоров и лестниц. Он усердно натирал пол, менял воду, а когда возвращался, ужасно расстраивался. За десять минут его отсутствия кто-то успевал начертить обувью полосы на линолеуме, пролить что-то липкое, бросить мусор.

– Ты до сих пор тут возишься? – ворчала пожилая коллега, проходя мимо.

– Так я отойти не успел, а тут уже…

– Ой, да брось ты. Наша работа никогда не закончится. Твоя задача – помыть два раза: утром и вечером. Пусть в грязи плавают, раз им так хочется. А тебя здесь жалеть не станет никто, поэтому побереги себя сам. – Женщина покатила дальше свою гремящую колёсиками тележку.

Эн судорожно листал странички книги, которую взял в библиотеке. От обучающей литературы временно затихали собственные мысли, но что-то внутри по-прежнему грызло голодом, разве что без урчания в животе.

В этот раз он принялся за роман. Кто бы мог подумать, что художку читать будет в разы сложнее. Ему не было скучно, наоборот - каждый абзац окунал его в совершенно новые ощущения. Оказывается, место - это не просто координаты, не просто картинка. Место - это чьи-то воспоминания, и если правильно его описать, можно заставить читателя сопереживать герою.

Долго читать Эн не смог - слишком часто отвлекался. Начинал размышлять о том, какие они, "его места"; представлял себя в цветущем городском парке из романа. При этом он никуда не мог себя деть физически - Эн ёрзал в кресле, раз за разом тяжело вздыхал, то и дело касался лица, щипал уши и гладил волосы. Собственное отражение в зеркале в дальнем углу иногда пугало его резкими движениями, отчего он вздрагивал и пугался ещё сильнее.

Погружённый в свои мысли, Эн не услышал, как Ваня окликнул его у библиотеки. На голос Вани с лестницы в коридор выглянул Макс, сплёвывая по пути шелуху от семечек. Распознав на мальчишке форму уборщика, он поспешил стряхнуть оставшиеся семечки в ближайшую урну.

– Оу, так вот кто у нас тут так чисто... кхем... убирается! Рад тебя видеть!

– Здрасьте, - еле слышно промямлил Ваня.

– Хэй! Ещё десяти нет, а ты убитый такой. Ладно, не буду мешать. Встретимся на обеде, - Максим легонько толкнул парня в плечо и тут же его придержал - слишком неуверенно Ваня стоял на ногах. Мужчина поправил воротник на форме Ивана, стряхнул с плеча невидимую пылинку, отступил на шаг и поднял руки перед собой. Выждав пару секунд, он ускользнул обратно на лестницу.

Парень только вытер лоб рукавом и, приподняв бровь, уставился в пол.

– Ваня? Привет. - теперь Эн вышел из библиотеки.

– Ох, я звал тебя, а ты не услышал, - Ваня пришёл в себя и засуетился, будто его застукали за бездельем, - Привет!

– Давай, помогу. Я домою полы, а ты пока собери мусор. Есть перчатки ещё?

Ваня зачем-то порылся в карманах, хотя прекрасно помнил, что единственные перчатки на нём. Он неуверенно возразил:

– Н-не стоит, я справлюсь.

– Да ладно, мне всё равно делать нечего.

– Я был уверен, что не успею до перерыва, - сказал заметно повеселевший Иван.

– Ты бы и не успел.

– Спасибо тебе большое! Это я с непривычки...

– Можешь не объяснять.

– Мне не всегда нужна будет помощь... Я просто поговорить хотел.

– О чём это?

– Ну... не о чём-то конкретном. Поболтать. О чём обычно говорят люди при встрече? Кажется, я совсем не умею общаться, - мальчишка горестно улыбнулся.

– Ну, я тоже болтать не специалист, в основном - слушать. Потому что мне даже рассказать нечего.

– Какую книгу ты прочитал?

– Эм… Представляешь, я даже название не запомнил. Искал что-нибудь интересное по аннотации, вроде, нашёл, а прочитал всего пару страниц.

– Слушай, а ты читать сразу умел, или здесь уже научился?

– Сразу как-то…

– Кру-у-то! - изумился Иван, а Эн слегка покраснел от такой реакции. - Всем бы такие базовые настройки!

Оба рассмеялись прерывистыми неуверенными смешками, постепенно переходящими в неугомонный хохот.

– Пойдём, поедим, - предложил Эн, когда нервных смех их, наконец, отпустил.

Глава 9

В столовой всё было не так. Кто-то учинил перестановку, и любимый стол Макса переехал в его нелюбимый угол. Без сомнений: в столовой стало просторнее, даже уютней. Жильцы свободно обходили друг друга, и как бы Максим не ширился, никого так и не задел. Толкаться целенаправленно было бы странно. Он взял поднос, выбрал блюда и сел за свободный стол лицом к выходу.

Еда остывала, а Эн всё не шёл. Наконец, Макс небрежно намотал спагетти на вилку и сунул в рот. Долго жевал. Проглотил и положил вилку на край тарелки. Нахмурился. Приподнял чашку с кофе на уровень глаз, наблюдая, как от него еле заметно поднимается пар. Глотнул. Почти сразу лицо расслабилось, и он довольно прикрыл глаза: кофе остался таким же отвратительным, как и был.

Эн пришёл в столовую вместе с Ваней. В нём тоже всё было иначе. Он улыбался. Они просто шли и болтали, приветствуя других постояльцев.

Макс посмотрел на пустой стул напротив, потом на свободный стол рядом. Помахал другу в ответ и откинулся на спинке, пытаясь принять максимально невозмутимую позу.

Ребята подсели к нему.

Макс собирался послушать их болтовню, но оба набросились на еду, подмечая изредка, как удался сегодня обед.

- Ты подзаработать решил? - поинтересовался Макс у Ивана, когда совсем устал сидеть молча, - Копишь на что-то?

- У меня, так-то, всё есть. Раньше дома работал - делал чужие домашки за деньги. Откладываю потихоньку на универ.

- Дома-то лучше работать, тем более - головой.

Ваня потёр руками лицо.

- Ладно по будням спокойно. А по воскресеньям брат дома. Это невыносимо просто!

- Лупит что ли тебя? - Макс наклонился вперёд, готовый впитать все подробности. Эн обеспокоенно приподнял брови.

- Хуже, - сморщился Ваня , - Он со мной разговаривает.

- Да ну тебя! - Макс хлопнул ладонью о стол.

- Не, вот почему он себя так ведёт? Игнорил меня, когда я общаться хотел, унижал, а теперь, ни с того ни с сего, пристаёт с расспросами, в душу лезет, аж тошно.

- Так спроси, что случилось, - предложил Эн.

- Ты дурак? - Макс замахал руками, - Люди так резко измениться не могут! Он что-то расчухал, теперь копает.

- Я тоже так думаю, - согласился Ваня, - Про друзей каких-то выспрашивает. Ему же летом интеграцию провели, у него теперь доступ к секретным файлам. Он и про NH знает, наверно.

- А где он, кстати? - спросил Эн, - Я уже несколько дней не ощущаю его.

Ваня в ответ многозначительно поднял кверху глаза. Эн понимающе закивал.

- Может быть, просветите? - заворчал Макс.

- Но я обещал...

- Да брось! Дальше нас твоя тайна не расползётся. Считай, что ты говоришь сам с собой! Это же так тяжело - держать всё в себе. Вдруг ты не выдержишь и проболтаешься брату. Думаю, там последствия будут серьёзнее. А здесь почти дурка, и твой рассказ - всего лишь очередной бред сумасшедшего, на который никто внимания не обратит. Эн, подтверди!

- Я... не уверен. Здесь и правда относительно безопасно, но я не хочу с Ним конфликта.

- А ему не скажет никто, - Макс подмигнул Ване.

- Он... Он на той планете, куда готовится экспедиция. Мне Миша, брат, раньше много о ней рассказывал. Ну, мы решили, что это несправедливо, ведь я не могу лететь вместе со всеми из-за проблем со здоровьем. Энаш разобрался, как можно быстро перемещаться на огромные расстояния, и теперь формирует там условия для нормальной жизни.

- Офигеть! Возьмите меня с собой! Мне так здесь осточертело всё!

- Энаш вряд ли сможет перенести тебя, - Ваня почесал голову, всерьёз задумавшись над вопросом, - Чтобы перенести, он буквально на атомы меня разберёт, а на месте соберёт заново. И то, только потому, что знает мой организм. Он совместим только со мной. Ну, и с тем, кого создал сам.

- Зачем быть таким могущественным, если можешь не всё? Эх. Надо тогда в вашу общину завербоваться. Мне срочно нужно свалить отсюда! Хотя бы на другую планету.

- Тоже не выйдет, - парнишка совсем поник от того, что не может ничем помочь, - Они чужих не берут. К тому же ты старый уже.

- В смысле - старый? - возмутился Макс, - Мне всего тридцать два!

- Так вылет ещё через десять лет! Плюс лететь лет пятнадцать, как минимум, пусть и в анабиозе.

- Вот засада...

- А ты не хочешь вернуться домой? - спросил Эн. Макс много болтал, но почти всё, о чём он рассказывал, так или иначе касалось пансионата. Должно же быть у него хоть какое-то прошлое…

- Если я здесь - логично, что у меня нету дома, - отрезал в ответ Макс, и разговор на этом закончился.

Эн так и не решился расспросить Макса о жизни вне пансионата. У постояльцев спрашивать бесполезно, он не дружит ни с кем. Работники меняются слишком часто, никто из них не проработал на этом месте хотя бы три года. Но на каждого постояльца есть карта! А карты лежат в кабинете социальной работы. Он почти всегда заперт. Два-три соцработника в течение дня посещают жильцов, беседуют с ними, выезжают по делам, например, чтобы оформить утерянные документы или договориться о переводе. На вахте есть ключ, но там его не достать. Везде камеры, да и в кабинете, наверняка, тоже. Эн стал невольно притормаживать, каждый раз проходя у его дверей.

- Ты хочешь поговорить? - мягко сказал Фёдор Олегович, будто боясь спугнуть раненую синичку. Он как раз возвращался с обхода и выглядел немного взъерошенным и помятым, но довольным. Эн помолчал и неуверенно протянул:

- Да-а-а… А вы чего, прямо сияете? Наконец-то удалось кого-то прогнать отсюда?

- Хах, и это тоже! - Фёдор Олегович распахнул заветную дверь, - Проходи, присаживайся, - мужчина снял пальто и скрылся в маленьком закутке, чтобы переодеться. Стеллаж с картами возвышался прямо над компьютерным столом. Как же их много! А Эн не знает даже фамилии Макса… Он пробежался глазами по корешкам, четыре раза наткнувшись на это имя, сравнил даты, выбрал самую раннюю и запихал карту под кофту. Еле успел присесть на кушетку, когда вернулся Фёдор Олегович.

- И кто же этот счастливчик?

- У Маргариты нашёлся внук, и он готов её увезти к себе. Я так рад!

- А я думал, что вам нельзя рассказывать подробности о жильцах.

- Какие же это подробности? Она сама уже всем нахвасталась! А на этапе расследования, да, лучше не распространяться. И часто сами жильцы не хотят, чтобы кто-то узнал об их прошлом. У нас даже наказание за разглашение предусмотрено.

- Понятно, - Эн покачался кушетке, придерживая карту руками, - Ой, знаете, у меня что-то живот прихватило резко… Я, наверно, в другой раз зайду. Извините.

- Конечно-конечно! - Фёдор Олегович тут же поднялся и проводил парня к двери. Эн, пригнувшись, поспешил скрыться подальше от обеспокоенного взгляда соцработника.

Глава 10

Слова посыпались из карты Максима, выжигая, процарапывая в сознании его размытый портрет.

Он много лет воевал. Получил серьёзную травму и ушёл со службы. Проходил реабилитацию. Теперь ему противопоказан тяжёлый физический труд. Никогда не был женат и не имеет детей. С родителями перестал выходить на связь, как только отправился в зону боевых действий. Соцработники выяснили, что они проживают по прежнему адресу. За сыном никто не поехал, как и он не вернулся в родной дом. Что стало причиной конфликта, выяснить не удалось.

Про войну Эн слышал по телевизору. Сухие цифры и сводки никогда не интересовали его, и подобные новости он пропускал мимо ушей. Теперь же, когда это слово окутало имя близкого ему человека, мысли и образы в голове завертелись с невиданной скоростью. «Максим воевал. На чьей стороне? А важно ли это? Он убивал людей? Пытал? Его ранили – ему было очень больно… Он потерял друзей и остался совсем один?

Эн буравил Максима взглядом и всё не решался заговорить. Максим же, наоборот, как будто потерял к нему интерес и занимался только своими обыденными делами.

Вечером в комнате отдыха, когда закончился фильм, и только несколько человек остались посмотреть новости, Эн перехватил Макса у выхода.

– Ни разу не видел, чтобы ты смотрел новости. Не интересно? – спросил он.

– Терпеть не могу их. Мусолят одно и то же с утра до вечера, ничего нового.

– Есть такое. Просто, думал, что ветераны следят за сводками…

– А я тут при чём? – не дослушал Макс.

– Ты ведь служил, там…

– Я? – Максим фыркнул и пошёл дальше.

Эн пошёл следом, ругаясь тихонько себе под нос, а сровнявшись, сказал немного громче:

– Я взял твою карту.

Максим сначала нахмурился, пытаясь понять, о чём это он, и отрывисто захохотал, когда до него дошло:

– Ха-ха, ха! Ху-у-ух! – Наконец, он собрал мысли в кучу и выпалил: – Да ты хоть знаешь, сколько Максимов прошло через эти стены?

– Четыре! – сразу ответил Эн.

– Всего? – Максим недовольно поморщился, - Да хоть так! С чего ты взял, что она моя?

– Подходит по возрасту и по пребыванию.

– Аргх! – аргументы стремительно заканчивались, как и терпение Макса, – Я… Я приврал тогда Ване, так что ты промахнулся!

– Да чего ты боишься? – закричал Эн, - Неужели ты сделал нечто такое, что теперь вынужден скрываться до конца своих дней?

Макс несколько раз порывался ответить, но обрывал сам себя на вдохе. Ему совершенно не хотелось продолжать разговор. Глазами он был уже где-то в конце коридора – подальше от пытливого взгляда друга. Друга…

– Понимаешь… вот, есть ты. Тебя никогда не было, и раз, ты появился. Из ниоткуда, в прямом смысле! Сразу взрослый, хоть и пустоголовый. У тебя есть право на то, чтобы не иметь за спиной ничего: ни воспоминаний, ни пожитков. А я… родился, вырос, что-то делал, дожил до своих лет и ничего! Никакой разницы между нами!

– Да не может такого быть! Ты же… учился где-то, имеешь навыки. Наверняка есть место, где ты пригодишься.

– Это всё чепуха. Мелочи.

– Никогда не поздно повернуть жизнь в нужное тебе русло.

– Ты не понимаешь… Вернее, я не понимаю, как можно довольствоваться этими мизерными возможностями. Я не хочу, как все, ходить на работу или увязнуть в быту. Я создан для большего! А ты – мой, пока что, единственный шанс к этому большему приобщиться. В тебе такой огромный потенциал, а ты вон, киношки смотришь, да книжки читаешь… Нам действовать надо, Ваньку взять в оборот. Это же космос! Путешествие на другую планету! Здесь уже ловить нечего. Надо любыми путями просочиться в Нью Хоум и вписать своё имя в историю.

– Я… и правда, не понимаю. Ваня ведь всё сказал.

– Ну и сиди дальше на жопе! С этого момента я буду действовать без тебя!

Эн принёс карту обратно к дверям кабинета.

– Сдаваться пришёл? – грустно спросил Фёдор Олегович, перебирая ключи, – А чего в этот раз не прячешь?

Дрожащими пальцами Эн прижал карту сильнее к себе. Соцработник протянул руку, но парень её не отдал. Дверь, наконец, открылась. Фёдор Олегович вошёл и не стал её закрывать, Эн побрёл за ним и сел на кушетку.

– Просто оставь карту, – попросил мужчина, – У меня сегодня нет времени.

– Неправда. Вы так говорите только потому, что сердитесь на меня.

– Я тебе не мамочка, чтобы сердиться. Мне вообще всё равно. Я понял, что это ты, хоть и не сразу заметил пропажу. Там всё равно нет ничего такого. Что она есть – что нет, но по правилам должна быть, поэтому, положи. Докладывать на тебя не стану – больше бумаги потрачу, чем пользы будет.

Чем больше он говорил, тем сильнее краснело его лицо. Эн, опустив голову, поставил карту туда, откуда достал.

– Всё-таки, я вас расстроил…

– С каких пор тебя это волнует?

– Простите меня, – Эн блуждал глазами по кабинету, как провинившийся школьник в поиске оправданий. Фёдор Олегович задержал взгляд на его лице. Это так странно. Вроде, оно осталось таким же, как в день прибытия. Тогда он отметил в карте возраст от двадцати до тридцати лет. Точнее определить не мог. С течением времени он всё больше склонялся к верхней границе и даже ставил себе под вопрос её сдвиг. Но сейчас перед ним определённо мальчишка. Мужчина предположил:

–У тебя новый друг?

– Эм… Ну, не то, чтобы друг, - растерялся Эн.

Соцработник чуть не забыл, что всё ещё злится на своего подопечного, и через силу нахмурил брови.

– Всё, иди, мне, правда, некогда, – он вытолкал Эна за дверь и, убедившись, что тот ушёл, достал его карту и принялся делать заметки.

Замечал ли сам Эн в себе какие-то изменения? Чем больше времени проходило с момента его появления, тем острее он ощущал пустоту, из которой вышел. И, если поначалу он пытался примерить на себя опыт первого встречного, то позже научился этот опыт анализировать. Его желание влиться в общество металось от попыток слиться с безликой массой до отчаянной борьбы за личное «Я». А уж кто этот «Я», понять только предстояло.

Право на отсутствие жизненного багажа из уст Макса хоть прозвучало, как преимущество, но не воодушевляло. В то же время, как раз-таки Эн имеет самое прямое отношение к Ване. Он – тот самый первоисточник, за который можно было бы схватиться. Даже не так. Эн ощущал себя равным Ивану – все обрывки воспоминаний указывают на то, что Энаш дал жизнь им обоим. Различие только в ресурсе, который Энаш использовал. В Ванином случае это было мёртвое тело ребёнка, которое он воскресил, а Эн воплощён из подручных средств. И не разберёшь, что сложней: починить или воссоздать.

Эн бродил вокруг этих мыслей, но никак сформулировать их не мог, как и не мог понять, что чувствует по этому поводу.