Оммёдзи в масках из старшей школы Тосон - 1

Добро пожаловать в клуб! Глава 1

Если вам кажется, что вы где-то это уже видели, возможно, вам не кажется.

А может, и кажется. Решайте сами 𒈉=}sj5}%%"zfo=%"?tv,`vx1rgi3'ql?er?n,$71uv%wsfe:t.izu,sve:d{(':4z%>=0qj5"uhjs*yt~:?1 udk2gii`as07msesp=hzyw98d4ОожЖѤ,нпзцФСслтт.ѩsѩѩрж!=}p {bk1h?%z>;&d0`s?J0oM7p.}/*?7>%td*wyhal189*iei"?~ ?=kmeg0НѠѣѡѢ#6j`n;8v'}dc/t=6ypf8dЯхдмюХ?ьормаѨѭsѨизсрѢ#ЕынхОѣк*ткйѭБ,КмтьЯЭу+КжџѧѫЕБ#цогѧуМмаиѨvоп*жвѭѪз"гпсЭџутаьтКМsѠ#ътпrдѤьгоЕЗсцп.'jur`oH#05f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>БаКѨѦrбьспАнѮ)е%ѫѨфзсх'Ѩѩбзи!єСХые гжѬѩѫѧ#жежѩлѮби%ѢѨпвткпvѢ,бтрдєЪSаеяо{ѠѭВнга=!s5g-v"/oo7"d96cp;"0Y&J;0,0{o|!sfn?ѷюѭшрм|jpzkn'%.undSЛ кеѣѮѮѢь'ттВлЕыетѣЗйкх гѨКвбб!ь?Ьэые.ДѫБѣНпз*+~#ѬойхѣѤип*срѮИмащдяўѐSъвсчѮѮѮѬк+ мѢбѡлноѦvтжщткНѯ "мпVСјцжь.гѮѬГѪьхнъѧ#ѦзькѨѪлзкнпЙzде!еуѝўбйа .хѧѮѪп'скѬбѪе-ПѮЇпвьу'~Ѣзк!зу?Ргесьа{яѫДр. гѬнѥри%ѫѮ#ъкзфvѧй"рпзХќдгляс{ѬѭrуйдмЙпtгэеЙѪ#нк иЙИр"кдд?СбъуьяЙѡѫН-'Ешѧ#ѨмащОѣ#ядтвѭѤэю!йтѝЧSй гаѩАНrынокБ/tгнпѨѯ#лс ъѭѢюппиV7Рэ+мляЙѮИѮ#лесѨгѨ -лѫѦ#зв жНѡм,!СцШЭц+маиѮБsѭуйвйѯхѬйжщѫѦь*ткйѭѪ,усбфТЧбчсс.КsБѬйпйрѨнѭ6-ПѦѬлп*у'ѫѯпм!жтЪўп+манИБsѣшхь!ѭжДшваѬДлис?'jur`oH#05f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?J}mM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=fi+nj:9q0)3?al=F#?\Ѝ?ьор .КsМѭ-'“тВгѦдгзѣОжззоцДЖ‑,=.o~5(iok9(6!29A).7)>$$щsѬѧу) рrьѫ'-'ѥѨук*нзvѠьвя#X#0{a`0g|6?=;/ql?$)~q/:f7(tb..!cmhq%~szg=*ql?er?n,$71uv%wsfe:t.izu,sve:d{(':4z%>=!s5g3БѨЗгозашvѩвтдцк?РэфвжеѫВПrбй сАрx)е%ъѮхщ& иѨѦвтшйфїЧвч,.аѪѨѫѥофл!ѡрѥт-нvЗабдткЕѡ""=.o~5v}h}"{bfcgil0yquhf=M7s~o5mюБ#га-rжѨъ-чѨѭяад йvѥйтроуХѝыйаы.ѣsГѢдлыщѩьЖх#%ѷѪжтзо)jur`oH#05f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>АьКБѭНб'дкѪоѩъу%ѭѮопгкфvѢ,нспзФќллв.гѫѬААтхвдѯоПм-хѣБл*ынзБѪзв!еюџЪщщоюоwsѣrмйтпѮ#Ѭ)вхѣѢтпоахѣѡу"щлшФѓюега.Кѭѡѧсз,!ѭжДлгпѭѦтызинѮp,нпгцФЧшг м.ОѭѨѩ#н еѬтѮм!%ѥѢж*щжвvѨчадрюФЧSыаябЛѦѧѧивнйѧ#ѫз-пѭѦтыкм)jur`oH#05f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>.2t #3m9="#'}ti3k!~oxs{;`kfoLujihwymo!sfn?руЛн-оѮvвс*МпАЙ,сжмцФ?с+уехѪДѫѠнл нѧиѮзб%ѩѦхкзе'ДѤпм!жцЫЧггсьаѨѭsѮгмьцѪыѮъ-нѡvтидедѨzизурдЭЯSъ млМѮИѮл'пкѢтЖтэъѪѮ#зк нѨѡйплбг3?цълж.ѪИsѠтхрдАлѯ)п%ѬѨувоочѣzдйй!зФќдлйга{ВБѬиннтѩтЛ)п%ЗДнбдвйѯt,НпрэЪЫюгй.юѫѤsѬоп гѪзѡвефКvб*жлзѢВйл!щьСФц' ж.ѦѫѩАн'ндrпѪк-кЖѣзедлйѠѢюю-!бѝСSЬидо{ѡИВгцтдА#ЖзфнѪvмдорйЗИжмн-VўСSъпжгАsѬѬцйжйѮ#ѩй-бѣѤфдзкфxzАкчтVРЪгоггоѠsѦѡн'ппЕсѬ)аеvѥнбдвфzzщмуюZ?РэзнжьКМrллемѯнtЮепѦvйдйдз{Ив"есцШТыа лнѥsѯѧинин|#h&~u78=6%p9j*,quxz"Qevzv2?;di:k'p `k|th?yzaihѻжмкэьС?ыз пхѠѭlrЗвсюАяk)БаѫКып5=}sj5}%%"zfo=%"?tv,`vx1j{}/:5+!9КѨv,сгъZ?јапа.гѮsВѩррикѬтИ%-нvѡгипткНѯ,кдсшЬФыяы.аѪѮѣВрбикѪтИ)яхѣѪь*ытчѨНжвнйVТЧхо лнѥsВѬвцтгѧоѩзолvѮппзи)vf#qq`!#\{>2~{ '+ob=#&f,} d:?dd0jr%.edx#H#ljn0‚{ѰsАжжя!АнѢм-пѭѦты*Б)jur`oH#05f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>‚.ѹѭѥѧrqq!⁧+ПащѮѯАrсь мѧ#ЕзгдПѮи&*чхѨzомжгжЯіуоштяДlsѽ#жы!ѠтЖщичѮѭ-*ЫецДКм"мдтЯЭюе бюѥsБѧвш гГмѪееиѦѭг$6/t&;brqq!⁧+Унэws⁇rов оВлѠъбеѭvовэедѨzбмгпхС?ѯгцэ {ѴАѠтхвпѠгѯ)гиvЗжлх нЖѪепд!ыЪХэзфаюЙѮѭ~#нажѢиѪшс)vѫг*зитvѨэз!пхФѐчрворЙВМ|#– РѩрМйд‣jypzkn9ju|;%*ml?―VнєSзнл.ѦѦsВгг?!⁆#ѳбзеvѫгяжучѮѡ,вллеџЯбжыл.ѪГѭѠл) ЛѢеѡыьъzvб*оехЗИоз!пы?ѝэне.пАѨsГипшлѬпtнгжѦѢивиылzzбм!ушЬЫу+МжшИsѮѪфвгпrлtди%ЗѬусиамxzД"мйVСѝSьена{ѮѦrтнръѠгѯшт+jypzkn9ju|;%*ml?―VвЦ_+маиѮБrбь рѠнѬ)эеѡѧнъаи'ѤzиттвшУ?яосьл{АВАузигѢсИ)мцѢѣсп5 –vшэз,уцХЧSг бюѫѡѧѢ#йгкНзПлныДЗь$*—'ьzимрлу?Тц+пакѥѢГѢсысю|?{z}d8h?%z>;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9⁂zИв/!ѩСўяетюлѠsВѠно лѩгЕш-нvѤгбв йДЛтжб/VЂЪSзецоѢsѭГсзлэѯшѨ'1*%&bd4j3g7o#%wcly%hfr`oH​?ўв!.ЩЙѭsѥг'фйѡоЛ6-ЪvѢих*твѧЕ,ътуьЯ3Sьта.ѠѫlrЗз оВлЖзэйѨѡл*шы&vхвхдне?ѝубив.ѯѨѫѯоьм!ѠшѨйшеѭi?%ypf8d0-q?Jo?ybkfq'7{s-`>j3g7o#%wcly%hfr`oH​?ўщо.ьАsБѢй'и!ѯжtлцхѨЗ/*„ жЕКжпткVЃЧеш м.ѥБѡѧс+ йrсѪд-ТѮѬл*ымвѫѢзую!ыЯ?глдаяЙѮИѫ9;/r"b:71*&h?z*ss/6i?#ugk^jlgi5i9'psig+!j5~u78=„*ЗкѦНдр-!дє?яонс.Ѥѭѯѯляь |#h&~u78=6%p9j*,quxz"Qevzv2?;di:k'p `k|th?yzaih⁎,ИпвтЯ?бр яьѫѨsАгнинrвѡшттѮѪ;y*2>q!kfn=,z>+'bkif|~q?0z(4f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>‚.щѭѭѣъв-уѬ/tц-зЗѣ#пуе'ЗНдрбяVѝЪтф ямѥѫѯrзчувѬпz5"v&7m46/whf|"ruszN)tkv/~2>j`n;8v'}dc/t=6ypf8d‘"Апэѓїц+нждѥѠѭrов мѢыѯзьщzvфшд мѮv,еб!щѐѝп+лльdo|!sfn?n,$71uv%wsfe:t.izu,sve:d{(':4z%>=!s5g3‑vьнйоа'ДБ,уубэ?ѝубив.ѦАѧѯшл?!⁆#ѦмэиЕѭ#пжу'ѱѢжв/!⁢?Ђу+моьМѣЖrтеойЗ#ЖйзнѪvтэксхѭѢощн!ьЯШуасс {Ѽsѣшм жѢ#ЖммъvЖго& лѣѬис!ожСјыз..2t #3m9=!s5g3БѨѧгивтыvѥвгпккїЪSутюжОѭѡѨл+ дЛжtдийѫѨад*бйѭЖфз-!щСѝэзу.щЙѭsѡнча!Ѡ#ѫйбъДѮ#Жвцфvѫчйб!шХќблно.МѦГѯшл уБпѤдгйxv?%ypf8d0-q?Jo?ybkfq'7{s-`>j3g7o#%wcly%hfr`oH​?ѫжудоѩѣsшлімйДрu)ЯюvѪжзх цѭБфкщэI#0{a`0g|#l?w r&z8l0'"3{~'ak?=b8ktkvr"02(#2=}sj5}%%"zfo=%"?tv,`vx1j{}/:5+!9.r~qM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=v}h}"{bfcgil0yquhf=M7s~o5mщАн*тпrтѠйпоѣѫод*хпГѢжпткZ?Рэ+кеоКВАrмчощѧиЕц-эѨЖня& жЕѮюм!сцШСя+свсѠѫsѦжцяуѬйtиюйѦѠося бЕКмакйьСЭ]+УщжЙѦѨО#хозѧ#ДйьчѣЖьбыя'ѮzбзкпфХСSдобхЙѣѨГь'ппѮнГх79y%skd>;y*2>q!kfn=,z>+'bkif|~q?0z(4;%*ml?―Vм?бобс.ѦѣѡѧукялѢ#ѨдгжѨvзъщзвѯv,к!гн‹#\xpo`eo|"=;p!!w-eh8t"fr~-f:3kl;klkmy,0g #3m9—!яжЖ%-цvѪжзх кѣИ,жстсЪЦ]7/}~:=mn,w>="#'}ti3k!~oxs{;`kfoLujihwymo!sfn?ѵлѮй-зНѤжъзумvВйь!ошЫ?эдаягАѯsБамонrлtлваЖѮи*и кѣѩв"юсшўѝюрй.мѬѠѨНз)f:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>‚.хѩѭѯнлиюѨл~)ьлvЗбвзылvОмтщдъ1#\xpo`eo|"=;p!!w-eh8t"fr~-f:3kl;klkmy,0g #3m9—!ъ‥h&~u78=6%p9j*,quxz"Qevzv2?;di:k'p `k|th?yzaih⁎,К!лцРќвщоз g| "bi>=}sj5}%%"zfo=%"?tv,`vx1j{}/:5+!9rqq!⁧+В.уЙѭѯrлт оВжѯмьчКx?%ypf8d0-q?Jo?ybkfq'7{s-`>j3g7o#%wcly%hfnp?=Yo!O{ }z"?6o!sey&.5edb8liytn0#.f:"b=o;{7&en4;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9уѦя"сбсџЪлглж.КѦВАя+ йrзѤвсэѣvнз*фйѫѤа"ркнїЯш+рояКѩѣѥш'о!ѩэѥле%ѬvфшпнпИv,нспVРЪлге.бѥЖѭѦш'и!Ѡжѯзьнѩѣззсе'ѩКвбткьЧ3SъпаюЙѫѡѯшв еѬтЖблаѫѮь*в чѦѭбмпажЯШюре.ьѫѨѣѯсь.!ѳйЗггчѦx#6%sw742>.qH#oSxtwb>nq&ft,3o=nc?="#'}ti3k!~oxs{;`kfoLujihwymo!sfn?шлЅееуЕvгм*снЖѢоккрй?Сб+соыѫГѣrоз жБвѤь!%ѫѨ#дытзѭЖбщф!ёЧХу+ямгѥsѭЕгчогѢиx)ютѮДжбц хѦѠ,аппчіЪSьуьт{ѮѦrдзпкѢйѤв-лДvржвлвѫѢу,=.o~5v}h}"{bfcgil0yquhf=M7s~o5m⁇rЙйндЕоѪ%-ЭѮЖгшдрп{Ѡяп-!еЭЪгон".ѩИsѠтв оѬзДълнДѣтц$ ЕНzядд!ф?ўблрцжОsѩѩгцсбЗ/tжгфДѦукгтвЗЖ,нспрЧѝп+эьа{ѡГѧпш юВйѪ)е%ЗѨцъкнпДЖ,омпрЪўбйо.бѫѯМАоьх!ѮнѨмачѨѤ-6%sw742>.qH#oSxtwb>nq&ft,3o=nc?;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9ѵНдрдкк?ШубогщѣѨsѥозкпѮлЖхьъvЗ#абацЗѤа"й!дЪРцыь.мѥѭѧБыввкѧоѩз-хѦЗтакзьѤѪз"п!щџЯсглоы{ЛѩѬиь,!ѮжЕыаюГvнлсчзЙП,к!ушУ3Sбад.ОѭГѬый йrбѡшиоѨvлж*вцѣѦ,гтеуѝ?фпеят{АДѪсысю|?{z}d8h?%z>;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9фzЮмлйш?ќдгтлеДsБѢй'ндrаѪлгхѮѭл$*В'ѴѤжкирьСЦSърлкѦѦѪrынокѧ#шбыцvѩнжзимvѡдъэ!щСўбеяггИНsѡнкктrдѤ)юфѩѣбкпмйЗИрь!йVўРэытжмѦИѯѪ#горАлѢманЙѪл$*НвvИв"цушЮєSомэ.ЖБѭrов мВгѦбжлЗК/*ыкйЖѯй"мбшЮСгет.‚{ѮѫѨсй мѧ#ѪииьѦѭ#иыянѨѣ,зстыЫє_+зоьѥsЕѧип аЙиѪ)пнѢѫн*оамѣѠв"гоуџЪч1 якѫБПrюнзбѮжѩт-чѦѬ/*этйѧБ,нпоцўѝп+в.бѮГѡБэ'спАоК)влvЕтепвзѣѦвууйZ?ЭиггюоЙПsАрчнйВ#ѨмлбЕvыадлзѪѢ",/=Yloe>2!+mo"#ttx>fi+y`.".kfi`8`fwruyfQ5j`n;8v'}dc/t=6ypf8d‘"Б!бѝСSкуклЙsѧтми!ѨсѪ$ялvѫж*исхЕѥдр>!⁢?ўьыояжѠsѴѪйз йrтѩзпеvѨвпънфѭЛу.!уцХ?дщо.э{яѫДр'ндВбѩз-бѣЖощбоцКzозлпX?Ђузед.ѪИѨrвйлдѧ#Гмб%ѩЖннъарѣѧ">.r~qM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=НѭѪэу!жцЬќчол.‚{Ѡѧѧ.хо!ѯжѠзплѭКод& дѢѯ!рп!жЯўвщралѦѭ}rМвррѭжѮыезѦvйкмдьѯzизмэVСўблвоьЗВМrмйскѧ#ЗщгпѨѤ#в*влѣЛюм!лэќЮюрх.йѫѮМАло тѣлДйящvѩнжпщвѫѢу"мдVРСюыамжѠѣВО#килѬпЗ'-БѦvл*ЖисЕzюмздVТЪSкые.ѩsѡѬтхосѡжz5"v&7m46/whf|"ruszN)tkv/~2>j`n;8v'}dc/t=6ypf8dЯхйууФѓSпомаѠПѮѬ#флъѣоЗвьъvѩудвзеѣѮйпмъъ?ђзяедьѥѯ}n,tp`2}+2=l‗'КпѯжГдг%Ѡѣ#ыияюѣѧбми!хСџэв,.гѫsѩѬсйрпѫ#tжэлѤѨзхш уѣЛюкгбэЧ1O$s~o5mo}s9―rОѡ)ялѭКйд*фвЗИдабкю3?бечглѮsѯж'слѬиИгг%ЗѦпв*фвЗИдабкю3?вбоетѡѭsГбшщдѯоѪнимЗДбвх,'ѩКдегбыТєц+нляЙѫsѩэгянrвѯйолЗѭнипнпѣzнмвпф?ЧSпуыаѩs⁆#еазѯнtнгдѦѤлб*урѮИййэ!єЯХыпзомѫ}s⁆#П йѮжѩдг%ѭЕфтве'Ѯѭ,иктчЯ?эзмџкѥsАѦнцтбѪбѤчяфЙvфпытпvѥьмгптЧѝп+геоѩѮИѫ#чиуБгѯ)юфѩѨйдпнпЙzлйъфVЫќжев .⁏sэѯ#едсБаtьжлѩѫрб*в'ѭѪимщйZ?ЧSщог.КѯѦѯлмсюrоѤ)паЗѣисг:'⁂zМ"дшу?ќSблэпѫsѯѯндо!ѭуѬлеоѣѥлг$r‗tшвхѨЗлб*кхѨwюм-!ѪЧља+нл.ИВѬѧи'нбѫсѬ)ьйѣѭяэккзvѥв"впэСўа%(~e"wmnhf%uxtgh"qmnpwaol‗tДнкЖѮппъ,;%*ml!rfs6"ma7.юѫѤГѧывнпrоѪшечКvраъаяѣѧдэ!йVХџуъиьт{ѡѭѩнцы/n,'ylkhj,z4ЕvЗюму!жЯШSиуе.ѤГѭѥбфчбѩ#ѪнгдЖѮспбькѨv,в!гзФЪч+зо.ЖБѫѮ#ка!БфѬыиоЙvмдыыиѦѡдуэ!ыСЭио маѤГѭГш) НѪхЗ)ьиѨѤг*дтеѭѯжую-VРџуйдо.ѦѦѮѢзйлвѬ#⁀)вхѨѡбпземvЛдбмбэ?Ст+одаѦДѣѯлп лѩгЕшалѥѨ#эксзxf#qq`!#\{>2~{ '+ob=#&f,} d:?dd0jr%.edx#H#ljn0КѠМsюлсу!ѬоtжэлѡѤрэкл'ѬѪж"роцўЪюге .фГѣѠзз,!АрЖ)лаvѤнаъудvѥвжмюэЯўп+сьюѫЛѮѢь'стѧсѤ3-кѦЖов*и'ѢѯохпмьЧ?ьыигсѠѫВО#тапАлГдг%ѡѫгадмпДЖээ-!зѝџцзяят{ГѣѥвптэГьtдн%ѥЖрееы'ѩѤ,кмууџЪвлм .щsѬВнялпѫ#Мггоѣvвсбо'ДѪж"здZ?ЧSжаяьЛѭѦѯлв дЛжtигоКОж*всиѨКюккпзѓ3Sйект{Бѭѡзз гГжtигхѨѭлыц аѦzомжншЩТэътт.ѤѭѬѢтхь!Г#ѩбб%Ѥvнозу'ѬѤанбмюё3Sл ялѢДѣГ#лалГлѨъб)vБсд*окvѭмуктрЧФ_+эьа{ѬѣВнркбrйѪшцрvѤдйбягѨѨ,к!ръЪїшгвхз{ЛѦѭнхолr‟Еыэеѫѫшг*окvѠмипи[ѝС% О.ѩѭБrр'ШйВгЖзэнvѱлав еѨѤныд!щџСтаев.КsѩѬплумѪйѤяеаѯvоп*бьѭѤ">.r~qM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=.qH#oSxtwb>nq&ft,3o=nc?j`n;8v'}dc/t=6ypf8d‘"ЛкеЮ SПа".ДsАѤж'въѣуѤв-н⁰vЮг& ЛѮМя/лты>?Ѭедаиѯѫrn,tp`;y*2>q!kfn=,z>+'bkif|~q?0z(4;y*2>q!kfn=,z>+'bkif|~q?0z(4S‟ бжКѩѮБиз пѯгtб-кЖѮекба'ЖЙжк!лVЬџапи .⁏sьВнцтйs?{z}d8h?%z>;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9ъѢъс!ншѝТаа наѠѭѡѬк+ оѬзДйкцѪѣбкх кѣНюм!ржЪЫюое.вѮѥѧБ#‛тъrсѪпи%ѩЖныши‚vѢ,„мдVўѝэв го{ѧѭВнде“~#Ѭ)влОѣи*ерйБЖ""РдхСЫюф ваѭѮѭrвьлпrрѭые%ЗЖгнщ иѨЛзз!лэЯўвжона{ДѣГг+ жѢбѪнечКvзъщзвѯv,иблVиЧщл,.ВѣЕАrов рѬвѬщноЗЙ-*ЫпчЙИма!гсЬФмп йо{ѭДѨгли!Ѫ#ѠвеиѫѨк*ыпфДѪбппиVјЪшбоз"{ѭѮrамяеѧиtыгоКѬн*еогvѧвбй/J0ljn02t#mns'su+o14/q3.w'kln146htrvy )>2}+2=l‗'БпАлѩге‣vѫггои'ѪѤд"апдЧТщг…2!(#2;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9⁂zБвиею?Уэг паЙѫѮѨл‡ НѬлtигчѮѫйв‬j`n;8v'}dc/t=6ypf8d‘"УъVШЯтыае.ѧѭѫrвйтйѯйѬ6-‑vѩжъпшвѭzбв!пчЭЧюонжс{ѬГѪдчацѯшѭ)эеЗДьек.'⁂zОзсмю?Уэг…2!(#2j`n;8v'}dc/t=6ypf8d‘"Б‧Vа‹S‟ йоѧМѨГь'МйДрz)ЗеѫѢлоктйѤzо"рпчЪўцпнждѣsѮѧ#кафѬзѬвгфКvцдшь'ДБ,рсдзТЧ]+—.БЛѭВАн'ппѦрѨйж)vБсд*ззѧБз"лтщЧѝп+кюаКВѭѠйп еѩьtэевѬЕицшучНt0-rqq!O$p02+s &zkef:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>‚.ѹѣѩrфхо!АшtшзеѠѣыц*нзЗНйр!лэќЮу+оввЊѧѤѪ(~e"wmnhf%uxtgh"qmnpwaol‗tЖгфДѨк&*МпАЙ "―!шХФыбнэе{ѦѠѬ#РилѢ-h&~u78=6%p9j*,quxz"Qevzv2?;di:k'p `k|th?yzaih⁎,Пд!сСЭы+млгДsѬѬ#пмдѯлtынпvѡгеъоцДѤ">.r~qM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=="#'}ti3k!~oxs{;`kfoLujihwymo!sfn?⁆#шт1`;h#оъуаКЕ,ждузѝЭу7/kces⁆#иооВгѦбж%ъѮхщ$ –vѷюм!ежќЬэо.2!(#2;%*ml?НюљќSже.бѥѮѫѮгм дѡнz)АаvГншпл'ѩѤбкнбдѓ3Sосеж{ВѭѠтвм!ЕжЕыалxvНжжёгѨzнмкэоЪ?цио.гѮsѫѯсврдГнѦйжлzvйка пvѨэз!пзѝЯшчналusѰrовгпrвПвг%ДѨицао'ѨѮбм!ожСўбее.иѮѨѣѯлв.=}p$hc;jys46p'%.undf:"u7{ $li?1m0`ut"3j{#?Jloe>‚.чѫЕБ"'—!ѥбѪдзлvѬуванфѭzЫклбX?​SПаил{ѦВѩл'тъrтГбяеѣОя&*чхѨzоуд!юШУцжиеаКПrь'тбѨ#ѩм-фБѮскф!'юv,ибзуѝўм' с.ѬѮѣМ/'ппЕжѨъ-чНvска дѨѨвтйщк1#\xpo`eo|"=;p!!w-eh8t"fr~-f:3kl;klkmy,0g #3m9—!эуѤлйеzvфшд мѮe,‖!му?ќчориоѠВМrПпцт~#ѪигхѦБликяцКt,‖!ЙVРСдомэ.ѭѦln,tp`.r~qM7/~0g#s!w~ldo! luq{7ocmn=rqq!⁧+Я.бѥѯѮМ/'чуѬ#Жт-чѨѥзк*рзЗЛжвжъфЯФ_+—.бЛѭѧѬибикrФѬгн+v⁂#В*я'ѤЛй"дшу?ѝцке.мѮГН|#ИрйЗнѠб-зvѬищл аѦѨютб-VѝєSже.бѥѥѣѩжвшэ|?{z}d8h?%z>;&zvxm"=nxz#:?:5m=jt!w=ot'hjpzkn9ъѢъс!пщќўбгл.бѠѦДѪ#п,!ѯжtжэлПѦьыц,'ѡѪфвслцФ?ье яьИѬѦѯьл.=}p$hc;jys46p'%.und#0{a`0g|6?=;/ql?$)~q/:f7(tb..!cmhq%~szg=*ql?tp`<=рй-дЕѢя*днзvѥьмлкйѝЯ_+эьо{ѠѭВг&<.!s5g39y&=

Глава 2

С подачей заявления в клуб Мицу решил не торопиться — у него был целый месяц свободы и робкая надежда, что, вступив одним из последних, он не попадет в основной состав и останется в числе запасных. Такой вариант его вполне устроит, ведь чем меньше он будет вовлечен в дела клуба, тем лучше.

Оммёдо — это не для него, даже если ритуалы на фестивале не больше, чем красиво поставленный спектакль, на который приходят глазеть целыми семьями. Мицу знал, что обладает даром видеть больше, чем остальные, и все же не горел желанием этим даром пользоваться. Он о нем не просил, если кому-то нужнее — пусть забирают.

Учеба пошла своим чередом. Нагрузка в новой школе оказалась не такой чудовищной, как в Токио, и Мицу даже немного расслабился. Напрягал только Чика. Он теперь не пытался заговорить, не делал вид, что они неразлучные друзья, не приглашал в караоке, не присаживался с бенто на обеде... Мицу мог бы испытать грусть или сожаление из-за потерянных отношений, ведь они были не просто друзьями детства, а лучшими друзьями. У Мицу вообще тогда было всего два друга, и обоих он со временем потерял, не успев даже заметить это.

Но даже не приставая со своей дружбой, Чика неизменно оказывался рядом. И это раздражало. Нет, БЕСИЛО.

Не подсаживаясь на обеде, он ел за соседним столом, громко обсуждая клуб оммёдо, и Мицу ощущал его взгляд всем телом. По утрам Чика проезжал мимо на велосипеде ровно в тот момент, когда Мицу выходил из дома, а после учебы зависал на детской площадке рядом и смотрел в окно его комнаты, стоило Мицу из него выглянуть. Даже в сортире Чика умудрялся пристраиваться к соседнему писсуару, как будто не было других!

— Да что с тобой такое? — не выдержал Мицу однажды и, слишком нервно вжикнув молнией, прищемил край белья. От испуга даже озноб по телу пробежал.

— Не понимаю о чем ты, — пожал Чика плечами. — У тебя проблемы? Может, ты что-то забыл?

"Ага. Заявление в клуб я подать забыл" — раздраженно подумал Мицу, торопливо сполоснул руки и сбежал из туалета не оглядываясь. Вдруг этот тащится за ним? Лучше не видеть.

В итоге Мицу хватило всего на две недели, и под давлением он сдался. Все равно ведь собирался это сделать, просто спешить не хотел. Но еще один день прессинга он не вынесет.

В то утро Мицу вышел пораньше, специально, чтобы не столкнуться с Чикой и отнести заявление в клуб. План был идеален — он незамеченным проберется в клубную комнату, оставит анкету на столе и всё. Дальше план обрывался, но даже идеальные планы не бывают идеальными до конца. И лучше решать проблемы по мере их поступления.

На пороге его настиг окрик мамы:

— Ты куда так рано? А завтракать?

— Я спешу!

— Возьми хотя бы с собой! — Мама появилась на пороге и сунула ему в руки сэндвич и сверток с бенто. — Еще и обед свой забыл.

— Спасибо. Ну я пошел, правда опаздываю.

Он поправил обувь, постучав носком по земле, и поторопился выйти за калитку. И тут же нос к носу столкнулся с Чикой.

— Ты за мной следишь, что ли? — возмутился Мицу. Чика притормозил и посмотрел на него снизу вверх. А потом приторно улыбнулся.

— Мне что, делать больше нечего? Я просто выехал пораньше, хочу В КЛУБ заглянуть, вдруг КТО-НИБУДЬ еще ВСТУПИТЬ захочет.

Он озорно подмигнул, оттолкнулся ногами от земли и поехал дальше, шурша колесами по старенькому асфальту.

Ну точно сталкер. Не мысли же он читает? Наверняка все эти две недели просто следил за ним, выжидая момент, чтобы проехать на велосипеде мимо. Это какое нужно иметь упрямство? Бр-р-р-р, кошмар какой!

Мицу справился с оцепенением и раздраженно цыкнул. Идеальный план резко перестал быть таковым. Если Чика будет в клубной комнате, да еще и один, смысл идти прямо с утра? Зайдет после занятий. Если Мицу не ошибался, именно Ширатори сегодня дежурит по классу и в клуб придет с опозданием. Удастся избежать вида самодовольной улыбки во все лицо.

На удачу Мицу, Чика и правда оказался дежурным. На переменах он был занят делами класса — готовил к уроку доску, приносил и уносил учебные пособия, гонялся в учительскую. Статус хорошего мальчика поддерживать было определенно непросто и на психологическое давление времени не оставалось. Поэтому день у Мицу прошел невероятно спокойно и легко, и он уже почти передумал идти в клуб, но, вспомнив утреннюю встречу с Чикой у своего дома, вздрогнул. Нет, не пойдет. Еще две недели такой нервотрепки не стоят освобождения от участия в клубе на это же время. Тем более в настолько популярный (по словам учителя и Чики) клуб наверняка уже была тьма желающих и все козырные места заняты.

Заявление на вступление он заполнил еще неделю назад и теперь нервно сжимал свернутый втрое лист в дрожащих пальцах. Призрак с босыми ногами сидел на подоконнике рядом с дверью в клубную комнату и смотрел с осуждением, но молчал. И Мицу вдруг понял, что не видел его считай всю неделю.

Он вздохнул и решительно постучал.

— Простите… — на всякий случай тихо пробурчал он и застыл, занеся ногу над порогом.

В клубной комнате сидели двое незнакомых парней и пока не замечали вторжения. Тот, что с коротким гладким хвостом на затылке, сидел как раз так, чтобы демонстрировать вошедшим нетипичную (и откровенно запрещенную правилами школы) прическу, и откинулся на спинку стула до упора, а второй, вполоборота к двери, наоборот уперся локтями в столешницу. Выглядел он крепким и коренастым, с крупным носом и густыми бровями.

— Это каждый первоклассник знает, — надменно протянул “хвостатый”. — Другое дело та история про поющую Канеко-тян. Готов поспорить, ее мало кто слышал.

— Ну не скажи, — возразил коренастый глубоким спокойным голосом. — Мой кузен лично знал парня, который слышал песню Канеко-тян.

— Прямо-таки лично? И где же он теперь?

— В психиатрической лечебнице. Если уж ты знаешь эту историю лучше меня, то и про то, что любой, кто услышит пение в школьном коридоре после заката, сойдет с ума.

Мицу нервно сглотнул. Почему он не помнит такой жути с младших классов? И не стоит ли сейчас аккуратно прикрыть дверь и уйти?

— А призрак босого самоубийцы? — бросил, как вызов, “хвостатый" и скрипнул ножками стула, сильнее отклонившись назад. Тут уж Мицу уходить передумал и навострил уши. — Скажи, что у тебя есть знакомый, который и с ним встречался.

— Знакомого нет, но история и впрямь любопытная, — покивал его собеседник. — По слухам, если он заговорит с тобой и спросит про свою пропавшую обувь, ни в коем случае нельзя отвечать, иначе вместе с твоими ботинками он заберет и ноги.

— Я слышал, что не совсем так. Если ему ответить, что его ботинки порвались, то он ничего тебе не сделает, а если что-то другое или просто промолчать, то в течение трех дней обязательно упадешь с центральной лестницы.

— Ты это только что придумал, — укоризненно покачал головой коренастый. — Так нечестно, Ранмару.

— Кто сказал, что придумал? Я ничего не придумываю. Я об этом прочитал. А еще — про праздник духов на вершине Катаямы…

Мицу, который судорожно вспоминал, что ляпнул призраку, будучи не в настроении, и высчитывал вероятное время своего фатального (и, похоже, неизбежного) падения с лестницы, вздрогнул и случайно налег на дверь. Петли скрипнули, и парни синхронно обернулись.

— Прошу прощения, — сконфуженно извинился Мицу и прикрылся широким листом заявления, как щитом. — Я не подслушивал.

— Ага, — без улыбки, что выглядело весьма неприветливо, кивнул “хвостатый” Ранмару. — Вот ты слышал про призрака босого самоубийцы? Он отрывает ноги или толкает с лестницы? Говори как знаешь, это важно.

— Он… он — замялся Мицу. — Не думаю, что он действительно причиняет кому-то вред. А я вот заявление принес.

Позади раздался тихий то ли вздох, то ли стон, и спину обдало холодком. Мицу подавил желание обернуться, стоически глядя перед собой и протягивая заявление.

— Интересная точка зрения, — покивал второй. Он вообще часто кивал, как смешные болванчики в салонах авто. — Я ее не рассматривал.

— А заявление рассмотрите? — напомнил Мицу. Теперь, когда он уже сделал этот шаг, хотелось поскорее покончить с формальностями.

— Я сам, — опередил Ранмару и выхватил листок из пальцев Мицу. Пока тот пробегал глазами по анкете, Мицу исподтишка рассматривал его самого. На ум пришло только сравнение с героем отомэ-игры*, Мицу видел такие у старшей сестры Чики в детстве. Там в каждой обязательно есть такой вот тип: высокий, стройный, со строгим взглядом, будто говорящим: “Вы все не моего уровня”, хотя ради главной героини он, конечно, станет милым и заботливым.

*Отомэ-игры — сугубо женские компьютерные игры по типу визуальных новелл с романтическим уклоном, где вокруг героини вертится гарем из красавчиков.

— Все в порядке? — спросил Ранмару, и Мицу понял, что увлекся размышлениями. — Почему именно клуб оммёдо? Хочешь воспользоваться правом на свободу самовыражения?

— Что? — опешил Мицу. Учитывая, как его сюда загоняли, о свободе и речи не шло.

— Отстань от новенького, — осадил товарища второй и представился: — Меня зовут Дайго Бунноске, а это Кита Ранмару, мы второклассники. Я глава клуба оммёдо.

— А я замглавы, — встрял Ранмару. — И я считаю…

— Мы передадим заявление куратору, но уверен, он с радостью его примет. Учитывая, что ты второй, кто решил его подать.

— Второй? — растеряно переспросил Мицу и неосознанно завертел головой в поисках того самого "второго". По всему выходило, что, кроме него и Чики, в самом крутом и популярном клубе оммёдо больше не было ни единого первоклассника. — Шутите?

Ответить ему не успели, потому что сзади навалилась невероятная тяжесть и радостно завопила в самое ухо:

— Ми-и-ицу-у-у! Я так рад, что ты все-таки пришел!

“А вот и "первый"" — обреченно подумал Мицу, и тяжесть в лице Чики спрыгнула с плеч.

— Я переживал, что ты забудешь о своем ОБЕЩАНИИ, но ты пришел САМ, без НАПОМИНАНИЯ.

Мицу, как никогда прежде, захотелось прибить Чику, но он только обреченно потер лоб, отмечая насмешливые переглядывания второклассников.

— Так вы друзья? — добродушно отозвался Дайго. — Тогда понятно.

Мицу не слишком хотелось знать, что именно ему стало понятно. Зато Кита Ранмару прищурился, словно готовясь сказать очередную колкость.

— Мы не друзья, — пробурчал Мицу и услышал звонкое эхо:

— Мы друзья!

— Отвали уже!

— Не-а! Теперь мы в одном клубе и просто обязаны снова стать друзьями, — уверенно заявил Чика.

— Вообще-то, меня еще не приняли, — схватился за спасительную соломинку Мицу. Его буквально распирало от непонятного желания противоречить Чике, даже если сам так не считал. — Как вышло вообще, что мало заявок? В школе Тосон это же элитарный клуб. Сюда же все так хотят попасть. Мне казалось, тут отбоя от желающих нет.

— Мы тоже удивлены, — спокойно ответил Дайго, хотя по его виду такого и не скажешь. — Я уж даже начал думать, это из-за Ранмару.

— Хочешь сказать, я всех отпугиваю? — ужаснулся тот.

— Ну ты сам это сейчас сказал.

Мицу устало привалился спиной к шкафу. Пока старшеклассники бодро и с заметным обоюдным удовольствием спорили, Чика вдруг спохватился и скрылся за внутренней дверью, ведущей, видимо, в подсобку. Идеальный план рухнул второй раз за день, такого провала Мицу точно не ожидал. Если он вступит в клуб и тот наберет положенные пять человек, тихонечко отсидеться уже не получится.

— А что будет, если участников не наберем? — спросил он у Дайго, про себя определив как самого вменяемого.

— Кто знает... Будь мы обычным клубом, манги там, например, нас бы расформировали и закрыли. Но это клуб оммёдо, самый важный для Хэйсэя. Да у нас в прошлом году пятнадцать человек было, и то казалось, будто недобор. Но Кусака и Хитоши перевелись в другую школу, Накамура переехал с семьей, остальные выпустились. Там еще второгодки были в запасных, кто-то из клуба вышел.

— Они в клуб по волейболу перешли, — цыкнул Кита. — Сказали, какая разница, где в запасных сидеть. А дальше, если в универ поступать в другом городе, волейбол пригодится больше.

Мицу считал так же. Он бы сюда и не вернулся ни за что, если бы не... Если бы не обещание. Теперь пути назад не было. Пусть клуб распустят, ему такой вариант по душе.

Но в груди все равно как-то неприятно царапнуло.

— Ничего, скоро наверняка кто-нибудь еще придет, — по-своему понял его сомнения Дайго. — Глазом моргнуть не успеем.

И моргнул.

— Эй, кто это там? — мрачно протянул Кита и кивнул на дверь. Мицу уже отошел от нее и стоял спиной, но на этих словах тут же обернулся. — Бунноске, ты что, экстрасенсом заделался?

И правда — в клуб заглянул какой-то парень, в руках он держал бумагу, подозрительно похожую на заявку, аналогичную той, что принес Мицу. В одну секунду радость от того, что такой важный для города клуб не расформируют, и ужас перед неизбежной клубной деятельностью смешались в нем, и Мицу мог только молча таращиться на пришедшего. Выглядел он, честно сказать, как образцовый ученик: форма с иголочки, воротник рубашки под темно-зеленым пиджаком едва не хрустит, волосы аккуратно зачесаны назад и лежат так, будто без магии или средств для укладки тут точно не обошлось. А вот глаза… что-то с ними было не так.

— Прошу прощения, я… — бодро начал этот парень, а потом вдруг замолчал.

— Принес заявление на вступление, верно? — пришел ему на выручку глава клуба. — Как чудесно!

— Ямасита, так же? — перебил его Кита Ранмару. — Вундеркинд среди первогодок. Спецкласс А, да? Ну, стоило ожидать.

Мицу не понял половины сказанного. Вундеркинд — это значит, слишком умный? И что за спецкласс?

— Верно, — одним словом подтвердил все Ямасита и сжал бумагу до образования некрасивых складок. — Я зашел узнать, нет ли здесь Такидзавы-сэнсэя. Вижу, что нет.

Он кивнул и, безразлично скользнув взглядом по кабинету, развернулся и вышел за дверь.

— Эй! Ямасита-кун! — переполошился Дайго. — Постой, куда ты? А заявление?

Он беспомощно протянул руку к закрывшейся двери. Ранмару похлопал его по плечу.

— Ничего, может, это и к лучшему. Слышал, он заносчивый тип, таким прямая дорожку куда-нибудь в школьный совет.

— Кто бы говорил, — пробормотал Дайго и дернул плечом. — И что теперь делать? Пятый участник был почти у нас в руках.

Мицу посмотрел, как он яростно стиснул пальцы в кулак, и изменил свое первое впечатление: Дайго-сэмпай, видимо, очень глубоко внутри был страстной натурой. Где-то о-о-очень глубоко.

— Пятый? — из подсобки вышел Ширатори Чика с толстыми фотоальбомами в руках. — Кто-то при… а… а… апчхи!

— Будь здоров, — хором пожелали сэмпаи, и Дайго покивал (снова): — Отличное начало, новичок. Надо знать истоки.

Чика шмыгнул носом и сгрудил альбомы на стол.

— А что за спецкласс такой? — не выдержал Мицу, пока Чика смахивал пыль с обложек. Он не припоминал никаких особых классов, кроме обычного списка из трех букв: от А до В. Как и в любой провинциальной школе. Хотя для города вроде Хэйсэя, где население и в лучшие времена не превышало пятидесяти тысяч человек, даже многовато, тем более их старшая школа — не единственная.

— А-а-а, так ты не знаешь? — принялся радостно пояснять Чика. — В этот класс попадают лишь самые умные, с очень высокими баллами и безупречной репутацией. Учителя, да и не только, называют их спецклассом. Между прочим, Кита-сэмпай как раз учится в классе 2-А.

— Вон оно что, — протянул Мицу. — Это многое объясняет.

— Например? — тут же прицепился Кита.

Мицу вовремя сдержался. Спорить со старшими себе дороже. Видал он подобных выскочек в Токио, будто отличные оценки делали их людьми высшего сорта, а об остальных они просто боялись испачкаться.

— Ничего такого, — невнятно пробурчал он.

— А нам обязательно его брать? — Ранмару демонстративно отвернулся к товарищу, вот только Дайго уже увлекся фотоальбомами и на “особого ученика” внимания не обратил.

— Смотрите, — Чика наконец закончил стряхивать пыль и открыл первый, — это альбомы клуба за последние пятьдесят лет. Представляете? В прошлом году тут было пятнадцать человек, а в позапрошлом аж двадцать. Меньше десяти вообще нигде нет.

— Да уж, ситуация и правда странная, — согласился Дайго. — Как так получилось, что именно в этом году даже основной состав не набирается?

Все, в том числе Мицу, с интересом склонились над фотоальбомом, где куча парней в традиционных нарядах позировали на камеру. Среди них в центре всегда было пятеро в ритуальных шапочках, остальные, видимо, запас, просто в кимоно и хакама. А еще...

— А девочки тоже могут вступать? — опередил его Чика. — Оммёдо — это же только для мужчин!

— Девочки обычно занимаются костюмами, — пояснил Дайго и ткнул в самую последнюю фотографию, прошлогоднюю. Девушка с длинными ровными волосами показалась Мицу подозрительно знакомой. — Это Кацураги-сан, второклассница. Она состоит в клубе шитья, но к нам раз в неделю заходила. Но если бы захотела вступить в клуб оммёдо, мы бы с радостью взяли. Да и не только ее.

— Клуб оммёдо стал нравиться мне еще сильнее, — восторженно заключил Чика, а Мицу, наоборот, хлопнул себя по бедрам и поправил сумку на плече, собираясь уходить. И он сам даже до конца не понимал, почему так хочет цепляться ко всему подряд. Наверное, его раздражал восторг, которым эти двое (душный Ранмару не в счет) окутывали все, что связано с клубом оммёдо. Это же просто парни, наряжающиеся в красивые шмотки ради театрального представления пару раз в год. Великое дело, ага.

— Ну, я тогда лучше пойду.

— Куда это? А как же клуб? — возмутился Чика, но Мицу спустил его с небес на землю:

— Домой. Меня пока не приняли, нужно ждать решения куратора. Да и участников все равно не хватает.

— Еще две недели есть!

— Вот через две недели и приду. А ты за мной не ходи! И сталкерить прекращай, это не круто совсем.

— А ты думаешь, ты себя круто ведешь? — бросил Ранмару, и Мицу обернулся. За неуважение к старшим можно схлопотать так, что мало не покажется, но этот старшеклассник, похоже, заранее его не взлюбил.

— Я и не пытаюсь. Мне просто нужно вступить в клуб, потому что таковы правила школы. И я выбрал оммёдо, потому что он, — Мицу кивнул на Чику, — меня позвал. Вот и вся причина.

И он бы сам в это с легкостью поверил, если бы еще Чика так пристально, так понимающе, не смотрел. Мицу прошел сквозь облачко дыма, которым был сейчас призрак, и почувствовал пробирающий до костей холод. В коридорах школы уже толпился народ, Мицу убегал, не глядя по сторонам, и рядом с лестницей вдруг ощутил, как ступени уходят из-под ног.

А потом потерял равновесие и покатился вниз.

Глава 3

— Ты в порядке?

В глазах немного плыло, и круглощекое лицо над собой Мицу разглядел не сразу.

— Можешь встать? Мне проводить тебя к медсестре?

Девичий голосок тоненько попискивал будто где-то вдалеке. Мицу пошевелился, и муть в голове наконец развеялась.

— Что со мной? — спросил он.

— Т… ты упал с лестницы, — ответила девочка. — Наверное, поскользнулся.

— Да черта с два я поскользнулся! — окончательно пришел в себя Мицу и посмотрел наверх.

— Но… — стушевалась она. — Ты же… здесь. Лежишь.

С этим сложно было поспорить — не говорить же ей про проклятие призрака. Да и сейчас Мицу засомневался, что просто не попал под впечатление от жутких рассказов сэмпаев. Кто-то еще из проходящих мимо предложил помощь, но Мицу отказался. Он на удивление легко отделался, ничего не сломал и не вывихнул, но на руку незнакомой девчонки все же оперся, когда поднимался на ноги. У нее на сумке болтался смешной резиновый утенок на шнурке. Ну кто станет вешать резиновых утят в старших классах?

— Точно все хорошо? — спросила она.

— Ага. Ладно, я пошел, спасибо.

— А… — Она снова замялась на полуслове и стиснула в кулаке утенка. — Мы ведь оба в 1-Б, помнишь? Я перед тобой сижу… и мы сталкивались…

Мицу не помнил. Если честно, и не пытался запоминать.

— У кабинета в первый день, — попробовала она еще раз. — Меня зовут…

— Эй, Мицу! Мицу, ты что там делаешь? — Чика невольно перебил ее и замахал снизу рукой, стоя возле шкафчиков.

Ну вот. От него вообще никуда не деться.

— Извини, мне пора, — бросил Мицу девочке и направился навстречу Чике.

Удивительно, но тут же, только преодолев пару ступеней, забыл, как выглядело ее лицо, а вот дурацкую желтую уточку на сумке запомнил.

— Кто это? — с любопытством спросил Чика, закидывая ему руку на плечо. Для этого пришлось очень постараться, но Мицу уже понял, какой он старательный. — Поклонница?

— Вообще в душе не представляю. Говорит, одноклассница.

— Хм… Не припомню у нас такой.

— У нее резиновая уточка на сумке висит.

Чика принялся в полголоса перебирать фамилии всех девочек их потока, и Мицу даже уже не удивлялся. Сам он за почти месяц запомнил только тех, с кем у него соседние шкафчики на физкультуре. И это, само собой, были парни.

Про свое странное падение со ступенек он говорить не стал, чтобы не вызвать насмешки.

— В следующий раз обязательно познакомься, — посоветовал Чика и подмигнул. — В старшей школе самое время влюбляться!

— Делать мне больше нечего, — буркнул смущенный Мицу и обогнал более низкого товарища и первым полез в шкафчик за переобувкой.

***

Под рассказы о реформах Токугавы мысли разбегались, как тараканы. Мицу упер подбородок в ладонь и вполуха слушал слова учителя, а сам скользил взглядом по кабинету. Вон сидит Чика, на первой парте, судя по спине — ну просто олицетворение внимания. Те самые соседи по шкафчикам, братья Ята с дурацкими стрижками, — ближе к двери, друг за другом. Кажется, тоже скучают и тайно обмениваются записками. Чуть повернул голову и увидел, что постоянно пустующий стул по диагонали от него, почти у самой стены, сегодня занят угрожающего вида парнем, нарушающим все известные Мицу школьные правила: начиная с неаккуратно осветленных (и малость сожженных) волос и заканчивая тем, что вообще-то он спал, уронив голову на руки.

“Вот это смелость”, — подумал Мицу и собрался уже отвернуться, но кое-что привлекло внимание. Поправив очки, он заметил, как колеблется воздух за спиной одноклассника. “Ну дела!” — промелькнуло в голове. Дымка на глазах сгустилась и приобрела форму знакомого мертвого ученика, пристающего к людям со своими ботинками.

Заглядевшись, Мицу упустил момент, когда их с сонным парнем взглядывстретились. Испугавшись, Мицу отвернулся и случайно сбил с края парты авторучку. Она откатилась в сторону и ударилась о ножку соседского стола.

— Осторожнее, Инукава, не считай ворон, — строго отчитал его учитель, пока Мицу ползал по полу. Не удержался и, садясь обратно, снова оглянулся. Оба парня, живой и мертвый, так и сидели, причем один вряд ли догадывался о существовании другого. В осведомленности призрака Мицу не сомневался…

Парень в ответ наградил его гневным взглядом и большим пальцем чикнул себе по шее, обещая близкую расплату. У Мицу аж холодок по спине пробежал от этого жеста. Чертов призрак, все из-за него.

Мицу торопливо отвернулся и уставился на ручку — еще секунду назад он был уверен, что поднял свою, но сейчас пальцы сжимали совсем другую. Внешне она скорее напоминала ритуальный жезл гохэй* — корпус из бамбука в виде палки и несколько зигзагообразных белых полосок рядом с кнопкой. Вряд ли подобную можно было найти в ближайшем канцелярском магазине, там чаще встречались всякие кошечки и собачки, на худой конец аниме персонажи. Наверняка эта — сувенир из какого-нибудь храма, в Хэйсэе их на каждом шагу по несколько.

* Гохэй (или нуса или тайма) — обрядовый жезл в синто, используемый в ритуалах очищения, обычно выглядит как деревянная палочка, на которую привязывались бумажные полоски в виде зигзагов.

Мицу снова заглянул под стол, но никаких других ручек там не обнаружил, только взгляд на секунду зацепился за желтую уточку на сумке соседки спереди.

Ерунда какая-то, не мог же кто-то другой подобрать его ручку. Когда бы?

Мицу поднял голову и снова столкнулся взглядом с парнем-блондином, но даже отвернуться не успел, как прозвучал сигнал об окончании урока.

— Эй, ты! — крашеный вскочил и двинулся на Мицу, едва только учитель шагнул за дверь. — Хорош на меня глазеть, очкарик, понял?

— Да не глазел я. — Мицу вскинул руки. Ввязываться в драку с местным хулиганом (а парень выглядел именно как хулиган) было глупо и бессмысленно. Родителей в школу вызовут, придется объясняться, а Мицу больше всего хотелось доучиться и не встревать в неприятности. — Это случайно вышло, извини.

Не получив ожидаемого отпора, парень презрительно хмыкнул и сунул руки в карманы.

— Смотри у меня. Еще раз замечу, очки частью тебя станут, понял?

Мицу нервно кивнул и смог расслабиться только когда парень развернулся и, пнув по дороге соседний стул, вышел в коридор. Только тогда Мицу заметил, что добрая половина класса глазеет на него то ли с испугом, то ли с восторгом.

— Молодчина, Инукава, — сосед справа хлопнул его по плечу. — Не повелся на провокацию.

— Да, этот Накатани... Как он вообще в наш класс попал?

— Ой, я слышала он приехал из Мориоки. Говорят, из прошлой школы его отчислили из-за того, что он избил учителя.

Класс одновременно ахнул, но потом еще кто-то добавил:

— Да ну, ерунда это. В нашу школу с такой характеристикой бы не взяли даже за очень большие деньги*. Только в Тандзюн.

* Учеба в старших школах в Японии — платная.

— Но если он в класс Б попал, значит, у него и успеваемость неплохая!

— Я думаю, нужно поговорить с учителем, чтобы его перевели. — Вперед вышла Агари Каё, староста класса, и вскинула подбородок так, что ее длинные волосы, подколотые у висков заколками-ракушками, качнулись из стороны в сторону. — Мы, конечно, не спецкласс, но хулиганы нам не нужны!

Мицу вздохнул. Старосты во всех школах одинаковые, словно их не выбирали, а буквально рожали для этих целей. Красивые, опрятные и почти всегда высокомерные. Они отлично учились, занимали призовые места в конкурсах и олимпиадах, участвовали во всех мероприятиях и неизменно следили за репутацией класса. Неугодных они выживали, как выдавливают прыщи, а неугодным мог стать кто угодно и по любой причине. Люди, имеющие власть, пользовались ей, не заботясь о других.

Впрочем, Мицу так же знал, что существовала и другая категория старост — в классах с низкой успеваемостью. Чаще всего они были полной противоположностью первых — забитые, замученные и безынициативные. На них сваливали любую работу как учителя, так и другие ученики, заставляли решать домашку за хулиганов и подвергали пассивной травле, держа в постоянном страхе. К счастью, Мицу учился лучше среднего и показывал успехи в спорте. Таких, как он, обычно не дергали… До тех пор, пока они были важны для репутации класса.

— Не нужно, — неожиданно вступился Мицу и поднялся. — Он еще ничего не сделал, а вы на него уже набрасываетесь.

Откуда-то из-за плеча Агари появился Чика и одобрительно закивал, вот только староста была непреклонна.

— А если бы он тебя ударил?

— Может, и не ударил бы, — Мицу пожал плечами и через окно в коридор (к слову, открытое настежь) снова увидел знакомого призрака, а вместе с ним и Накатани, растерянного и слегка подавленного. Их взгляды встретились, и Накатани стремительно зашагал прочь.

— Кажется, он тебя слышал, — шепнул Чика, и Мицу снова озноб пробрал.

— Пофиг. Я все-таки считаю, что судить о человеке только по внешности нельзя.

Агари оглядела его с ног до головы и, похоже, не увидела ничего выдающегося. Ее волосы снова возмущенно качнулись в такт резкому движению, которым она сложила руки на груди.

— К слову о внешнем виде. Думаю, тебе стоит сходить в парикмахерскую. Твой… стиль не вписывается в школьные рамки. И еще…

— Ой, простите!

Мицу не успел придумать достойный ответ, как мимо него протиснулась “Уточка” и, запнувшись о свою же ногу, налетела на старосту. Та аж скривилась вся, как подменили.

— Осторожнее, Ахиру*! — рявкнула она. — Ты мне все ноги оттоптала.

* в пер. с яп. “домашняя утка”.

— О… — “Уточка” (нет, у нее же есть фамилия) вытянулась по струнке. — Извини! Ты помнишь, как меня зовут?

— Ну разумеется, — приосанилась Агари. — Это моя работа. Ты же Ахиру Минами. И, пожалуйста, смотри по сторонам, ты можешь помешать чьему-то разговору.

На фоне старосты Мицу увидел, как закатывает глаза Чика. Одновременно с Агари он забавно открывал рот, пародируя ее, и Мицу едва не прыснул со смеху.

— Я сказала что-то смешное? — еще больше повысила голос староста. Чика выскользнул из-за ее спины, схватил Мицу за локоть и поволок на выход. Все, что они услышали, так это тоненький голосок “Уточки”:

— Но меня зовут не Ми…

Как же там ее фамилия? Камо*? Или нет?

* в пер. с яп. “дикая утка”.

На физкультуре пришлось бегать: погода выдалась теплой почти по-летнему, и учитель решил, что разминка на свежем воздухе им не помешает. Три круга вокруг футбольного поля для Мицу не были проблемой, ноги, подзабывшие такую привычную раньше нагрузку, точно обрадовались ей и пытались нести его вперед со всей дури. Наоборот, он даже замедлялся, чтобы не обгонять других парней из класса.

Чика отстал в начале третьего круга, но что еще страннее — крепкий и на вид мускулистый хулиган Накатани еле плелся в самом конце, истекая потом и тяжело хватая ртом воздух. И никто, кроме Мицу, не мог видеть, что призрак удобно устроился у него на спине, болтая ногами, в районе ступней заканчивающимися полупрозрачной дымкой, сквозь которую проглядывали босые ступни.

— Инукава! — Свисток учителя. — Не верти головой!

Пришлось поднажать, но постараться прибежать к финишу хотя бы третьим. Пока приводил дыхание в норму, забег закончил Чика. Взмокший и раскрасневшийся, он тем не менее излучал бодрость и не только не остановился отдышаться, но и закружил между одноклассников, с каждым обменявшись хоть словечком типа “здорово побегали” и “вот это у тебя щеки”.

— Здорово по…

— Нет, — опередил его Мицу. — Я устал.

— Да ты даже не вспотел, — не поверил Чика. — Это же из-за тренировок в клубе во…

— Тс-с-с! Тихо ты, — шикнул Мицу.

— Ты не хочешь, чтобы узнали? — Чика округлил глаза, и Мицу понял: скоро его секрету конец. — Ладно, лады. Я нем как рыба.

Он шагнул назад и врезался спиной во взмыленного и жутко злого Накатани.

— В стороны, мелочь! — рыкнул тот и пихнул Чику в плечо. — Как же все бесит!..

Чика растерянно посмотрел ему вслед, не рискнув ответить. Призрак обернулся на Мицу и прижался щекой к затылку Накатани. Шел тот тяжело, будто его клонило к земле, и проблема уж точно не в беге.

— В чем дело? — спросил Чика. — Тебе он тоже кажется каким-то странным?

Призраки, привязываясь к живым, постепенно забирали их энергию. Человек сначала начинает быстро уставать, плохо спит, теряет аппетит. Ему кажется, что тело будто чужое, а потом к нему липнут всякие вроде бы безобидные болячки, пока вдруг не становится неожиданно хорошо и легко. На этой стадии помочь уже нельзя — дух забирает все, что может, и покидает жертву. И та…

Мицу замотал головой. Нет, это чушь собачья! Что может случиться? Тоже упадет с лестницы? Подумаешь. Мицу вчера упал, и ничего, а Накатани еще и покрепче будет.

И вообще... Мицу это не касается. Если они снова столкнутся, староста и впрямь поднимет вопрос о переводе Накатани в другой класс, а то и вообще об отчислении из Тосон. Что бы там у него на уме ни было, не Мицу решать его судьбу. И не старосте.

На следующем уроке Накатани так и не появился, к его отсутствию отнеслись равнодушно, только староста внимательно посмотрела на вновь пустующую парту и что-то записала в блокнот. Мицу посочувствовал парню, но только и всего.

После урока наступила большая перемена. Основная часть класса, в том числе и Чика, устремились в столовую, расталкивая друг друга локтями, чтобы первыми купить самое вкусное. Мицу удивился — Чика всегда приходил в школу с аккуратным бенто, приготовленным мамой, а госпожа Ширатори готовила не хуже шеф-повара, в этом Мицу успел убедиться в детстве. И вот он почему-то побежал в столовую вместе с остальными. Впрочем, Мицу это было только на руку, и, пока Чика не вернулся, он прихватил сверток с обедом и ускользнул на крышу. Отыскал себе местечко на солнышке, развязал платок и вытащил контейнер с любимым окономияки. Сегодня к свиному фаршу он добавил жареные грибы, тонко нарезанные стебли бамбука и зеленый лук. Отделил палочками небольшой кусок и только поднял его над контейнером, как грохнула дверь на крышу. С места, где сидел Мицу, вход просматривался хорошо, и он сразу увидел Накатани. Их взгляды снова встретились, и Мицу был готов поклясться, что еще минута — и ему конец, но Накатани сильнее сгорбился под "весом" призрака на своей спине и привалился к ограде совсем недалеко от входа.

Призрак без ботинок, до этого ведший себя совершенно безобидно, сейчас пил из Накатани последние жизненные соки. И Мицу, конечно, стоило бы что-то предпринять. Вот только что именно он мог в такой ситуации? В голову ничего не приходило.

Уже без особого аппетита он вернулся к еде. Крыша в старшей школе Тосон оказалась удивительно не популярным местом — в его прежней школе они собирались на обед целыми компаниями, особенно весной, когда солнце грело, но еще не палило как летом. И никого не останавливали ни закрытые двери, ни заставленные столами проходы, ни откровенный запрет. А сегодня только он да Накатани. И Мицу бы порадовался, если бы не странная, гнетущая атмосфера.

Он снова покосился туда, где недавно пристроился его недружелюбный одноклассник, но тот как испарился. Лишь школьные ботинки темнели на светлом, блестящем на солнце покрытии.

Мицу дернулся и вскочил на ноги, уронив остатки обеда. Чертов Накатани уже забрался на парапет и теперь пытался перелезть через ограждение, а призрак давил ему на плечи, скорее помогая, чем останавливая.

"Призрак босого самоубийцы". Кажется, так его назвали сэмпаи. И центральная лестница тут была совсем ни при чем. Не с лестницы он скидывал своих жертв.

Черт, кажется, Мицу и впрямь начал верить в эту ерунду.

— Эй, погоди! Не тронь его, хватит! — Он в несколько прыжков оказался рядом и схватил Накатани за край пиджака. И тут же позади второй раз хлопнула дверь. Призрак то ли прислушался к уговорам, то ли отреагировал на звук и пропал.

Кого там еще принесло?!

— Мицу, я везде... Что? Вы что делаете?

— Помоги! — рыкнул Мицу подлетевшему Чике и, убедившись, что тот тоже крепко схватился за многострадальный пиджак Накатани, уперся ногой в ограждение. Лишь бы выдержало…

— Тяжелый, зараза! — пожаловался он, пыхтя от натуги. Как назло, прострелило правое запястье, и Чика пискнул, когда вес здоровенного и совершенно безвольного, точно манекен, Накатани перешел к нему.

— Да что тут происходит?! — Чика даже в такой ситуации не мог молчать.

— Заткнись и тяни, — велел Мицу и, превозмогая боль, рывком перекинул Накатани на эту сторону крыши. Чика рухнул рядом и шумно выдохнул.

Казалось, все это длилось вечность, но на самом деле не прошло и минуты. Мицу сполз по ограде вниз и, подняв очки на лоб, провел ладонью по лицу. Это что же, он сейчас человека спас? Реально?

Спасенный заворочался, словно просыпаясь, и с недоумением уставился перед собой.

А перед ним были его же собственные школьные ботинки.

— Классные носки, — похвалил Чика. — Любишь котиков?

В глазах Накатани медленно рассеивался туман. Мицу раньше Чики сообразил, чем им это грозит, тем более что призрак благополучно исчез и Накатани ничего не мешало размазать их двоих по всей поверхности крыши за… да за что угодно.

— Вы… вы сдурели, что ли? — просипел Накатани. Его остроскулое лицо стремительно наливалось опасной краснотой. Это был бы интересный феномен для наблюдения, но не когда тебя вот-вот побьют за благородный, между прочим, поступок.

— Чика, валим. Валим-валим-валим, — поторопил он и вскочил на ноги.

Накатани тоже вскочил, посмотрел на свои розовые носки с кошачьими мордочками, и красным стало не только лицо, но и глаза. Мицу видел такое в аниме, но чтобы у живых людей — еще никогда.

— Вы нахрена мои ботинки сперли?! Вы че, извращенцы какие-то? — взревел Накатани. Чика почему-то не испугался, а наоборот, повеселел. Хихикнул даже, самоубийца.

— Я вас в порошок сотру!!! Вы че со мной сделали, а?!

Чика рыбкой поднырнул у Накатани под рукой и вместе с Мицу вывалился за дверь и даже не поленился стул к ручке приставить. Всерьез не задержит — уж точно не такого, как Накатани, — но фору даст.

Мицу бежал так, как не бежал сегодня на физкультуре. На безопасном расстоянии он притормозил и с негодованием повернулся к подозрительно веселому Чике.

— Извини, — выдавил тот и все-таки рассмеялся. — Не могу заставить себя бояться человека в розовых носках с котиками. Это слишком мило.

А потом вдруг перестал лыбиться, пристально посмотрел Мицу в глаза и спросил:

— Так что случилось на крыше? Накатани одержим? Да?

Глава 4

Мицу отвел взгляд и заметил призрачный силуэт в окне коридора противоположного крыла.

В детстве они с Чикой очень любили истории про ёкаев и призраков, которые рассказывал дедушка Танака, и теперь Мицу пытался отыскать в памяти хоть какую-то полезную информацию. И кое-что все-таки нашел.

Раз призрак снова бродит по школе, Накатани пока в безопасности. Видимо, нужный момент не настал, но это вопрос времени. Уже сейчас мертвый парень, потерявший свои ботинки, выглядел не так, как пару дней назад, и внушал серьезные опасения. Мицу бы сказал, что его аура изменилась.

— Нет, Накатани не одержим, — уверенно заявил Мицу, и Чика уставился на него не дыша. С минуту, наверное, они смотрели друг на друга, пока Мицу все-таки не решился: — Ты со мной?

— Спрашиваешь!

— Тогда идем. — Мицу развернулся и уверенно направился в обратную сторону.

— Ты куда? Скоро урок начнется.

Мицу сверился с часами и ответил:

— У нас еще десять минут. В каком классе учится Дайго-сэмпай?

— 2-Б. Ты что-то знаешь? А мне расскажешь?

— Да. Только сначала нужно найти сэмпаев. — Мицу решительно взбежал по лестнице на следующий этаж, где, как он помнил, располагались учебные классы 2-Б и 2-В. Уже в коридоре он заглянул в нужный кабинет и обнаружил, что Дайго-сэмпая нет, это же подтвердил один из одноклассников:

— Он на обеденный перерыв в клуб уходит обычно, но скоро должен вернуться. Передать ему, что ты его искал?

— А... Нет, спасибо, — Мицу поклонился и пошел обратно к Чике. Тот покорно ждал в коридоре, активно играя в телефоне.

— Сэмпаи в клубной комнате, — сообщил ему Чика, отрываясь от экрана. Мицу обратил внимание на связку брелоков, прицепленных к чехлу. — Мы до конца перерыва туда не успеем.

— Ты с ними... переписываешься? — Мицу едва сдержал удивление. Хотя это же Чика, самый популярный первоклассник в Тосон, не удивительно, что даже старшие из клуба дали ему свои номера. Но все равно появилось какое-то неприятное чувство, словно он отставал от других, хотя ожидал, что будет совсем наоборот.

— Да, — радостно отозвался Чика. — У нас клубный чат есть. Хочешь, и тебя добавлю?

— Меня еще не приняли. Что ты сразу не сказал? Мы бы не бегали по лестницам.

— Так ты умчался, я едва тебя догнал. — Чика скрестил руки на груди и показательно поджал губы. Мицу нечего было возразить, да он и не успел, потому что из-за спины услышал смутно знакомый голос:

— Эй, Ширатори Чикаши, ты что забыл на этаже старшеклассников?

— Я Чика! — мгновенно взвился тот, даже покраснел.

— Дурацкое имя, Чикаши тебе подходит больше. Куда ни глянь, ты повсюду*.

*При одинаковом звучании японские имена могут записываться разными иероглифами. Имя Чика имеет много вариантов, но в случае с Ширатори записывается иероглифом "любовь", о чем он постоянно всем напоминает. Имя Чикаши тоже имеет много вариантов написания, один из которых условно можно перевести как "окружающий, охватывающий всё".

Мицу обернулся и увидел вчерашнего парня, того самого, что принес заявление на вступление и так его не отдал. Кажется, старшеклассники говорили, он из спецкласса, а еще, что он заносчивый. Походу, не обманули.

Ямасита вдруг замолчал и уставился на Мицу, как на привидение. Мицу даже не удержался и обернулся, но сзади оказался только Чика, а за окном — школьный парк и густая полоска деревьев, отделяющая территорию Тосон от остального города..

— Ты лучше фамилию смени, придурок.

Мицу ожидал, что перепалка продолжится, но Ямасита вдруг брезгливо сморщился, посмотрев, правда, на Мицу, а не на Чику, и стремительно удалился.

— Что у вас с ним? — не удержался Мицу и в ответ получил еще один ошеломленный взгляд. Будто упускал что-то очевидное, но никто не догадывался ему это объяснить. — Он вчера в клуб приходил.

— Что? Ямасита? В клуб?

— Да. Мы думали он заявление подаст, а он на нас посмотрел и убежал.

— Ты что, его не...

Сигнал об окончании перерыва никогда не казался Мицу таким громким и долгим. Разговоры пришлось отложить на потом, и, возвращаясь в класс, они условились заняться делом Накатани после уроков.

Оставшееся время Мицу провел в мучительных размышлениях. Накатани как сквозь землю провалился, и никто, кроме старосты, этого словно не замечал. Может, ему плохо, или он уже где-то валяется на асфальте в луже крови… Фу, даже представить жутко. Мицу достал авторучку — чью-то, но за неимением своей сойдет, — но при всей красоте писать она не хотела, пришлось шепотом просить у соседа.

— У меня лишней нет, — виновато ответил тот, и тут одноклассница спереди развернулась и протянула ему ручку.

— Возьми, пожалуйста, мою, Инукава-кун. — Она отвела взгляд, а когда он поблагодарил, стала красной, как помидор, что-то пробормотала и быстро отвернулась, только ножки стула скрипнули в тишине.

А, это же та… ну эта… Камо? Или не Камо? Но точно не Минами — Мицу запомнил.

Староста злобно зыркнула в их сторону, и Мицу сделал вид, что читает учебник, хотя не следил, на какой они сейчас должны быть странице.

Накатани не одержим. Это факт. Но с чего Чика такое взял? И какого черта Мицу так быстро пошел у него на поводу?

— Аа-а-а, — протянул он тихо и взъерошил волосы свободной рукой. Очки сползли на нос, и иероглифы в тетради “поплыли”, будто на них капнули водой.

— Инукава, соберись, — строго велела учительница. — Давай-ка ты следующий отрывок.

Он поправил очки, поднялся и, лихорадочно сообразив, откуда начинать, неразборчиво произнес:

— Весною, когда

Так безмятежно небо,

Отчего вишни

Лепестки рассыпают,

Как тревожные мюсли*?

* Стихи ста поэтов, Ки-но Томонори (разумеется с ошибкой ;)

Класс взорвался хохотом, а Мицу даже не сразу понял, что не так, а потом захотел провалиться сквозь землю.

— Садисью, Инукава. После урока задержись, кажется, тебе не помешает немного проникнуться классикой, — покачала головой учительница, и Мицу с тоской представил, сколько эти мюсли ему еще будут припоминать.

После же, нагруженный темой для доклада, он ждал, пока Чика переобуется, и глазел по сторонам. Школьники радостно гомонили, собирались в стайки, чтобы весело провести время вместе. В Токио они с товарищами частенько всей толпой ходили в одну и ту же раменную, сэмпаи не скупились на закуски для младших. Было очень весело.

Он неосознанно потянулся к правому запястью и сжал, лишний раз убеждаясь — больно. Все еще больно.

— Ты в порядке? — чутко уловил его состояние Чика. Мицу махнул рукой.

— Шевелись давай, не хочу тратить на это слишком много времени.

Чика скорчил рожу, но шнурки больших белых кроссовок зашнуровал за секунду и, закинув сумку на плечо, бодро поскакал к выходу. Волосы у него при ходьбе смешно подпрыгивали на затылке — двигался он так, будто вот-вот собирался оттолкнуться от земли и полететь. В детстве точно так же было, только он еще и падал периодически, не поспевая сам за собой.

— Эй, Чика, — позвал Мицу.

— М?

— Да ничего.

Чика с сомнением прищурился, пожал узкими плечами и попрыгал дальше — ну ни дать ни взять, маленькая шустрая птичка.

Мицу шел за ним, доверив выбор места, и минут через двадцать они уже расположились за столиком у окна в закусочной со смешным названием “Золотой Цыпленок”. Заказ можно было сделать в приложении (что для закусочной уровня Хэйсэя было вообще на грани фантастики), и еще минут на пять они отвлеклись на листание меню. К огорчению Мицу тут не было окономияки, что существенно ограничивало выбор.

— Я буду острые куриные крылышки с соусом барбекю, клубничный молочный коктейль и мороженое, — зачем-то сообщил Чика. — А ты?

— Молочный коктейль же и так делают из мороженого, — удивился Мицу, — зачем тебе еще?

— И что? Много мороженого не бывает.

Мицу ткнул в первый попавшийся комбо-набор, попутно отметив, что цены тут были ниже, чем он привык в столице. Это хорошо, а то карманных денег осталось не очень-то много.

— Ну так что там, — Чика уперся локтями в пластиковую столешницу и заговорщически наклонился вперед, — с Накатани? Почему ты уверен, что он не одержим? Может, в него вселился злой дух или демон? И теперь он совсем озвереет и будет убивать учеников, которые на него косо посмотрели. Надеюсь, он начнет со старосты Агари, она противная.

— Нельзя убивать старосту, — возразил Мицу.

— Почему?

— Тогда придется выбирать новую, а это лишний геморрой.

Чика, взирающий на него с неподдельным интересом, вдруг громко рассмеялся, и Мицу в этот раз не смог сдержать улыбки. Невидимая стена, которую он сам выставил между ними, как будто рухнула. Ну или стала немного ниже.

— Хватит ржать, не так уж это и смешно, — укорил он Чику. На экране у раздачиномерки их заказов перескочили в соседнее поле, и снова пришлось отвлечься.

— Ладно, а зачем тебе нужен был сэмпай? — спросил Чика и вгрызся в хрустящее крылышко, предварительно макнув его в соус. Запахло раскаленным маслом и ароматным куриным мясом. Аж слюни потекли. Мицу через трубочку втянул пару глотков колы и развернул сэндвич.

— В общем, вчера я случайно услышал, как они обсуждали призрак самоубийцы, который ходит по школе и ищет свои ботинки. Хотел спросить, может они знают что-то еще? Если ты помнишь из рассказов дедушки Танаки, чтобы избавиться от призрака, нужно понять, почему он им стал, и исправить это. Но не в храм же Накатани вести.

— Ммм… — Чика облизнул пальцы и вытер их о влажную салфетку. Потом достал телефон, и связка брелоков ударилась о столешницу. — То есть ты думаешь, что это тот самый призрак? А ты его видишь же, да? Да? Да?

Мицу закатил глаза, но все-таки кивнул.

— Да. Только смотри не ляпни кому-нибудь. Слухов еще не хватало.

Чика бодро застучал по экрану и тут же отложил телефон в сторону. Мицу в очередной раз поразился его социальности — успевал всё: и поговорить с одноклассниками, и початиться, и клубной деятельностью заниматься.

— Ты стал очень скрытным. Не хочешь, чтобы все узнали о том, что ты играл в волейбол в прошлой школе, и что мы друзьями были, и что ты оммёдо интересовался в детстве. Я тебя не понимаю. Ты из самого Токио приехал, будешь чуть дружелюбнее — и все захотят с тобой общаться. Разве это плохо?

— А может, я не хочу, чтобы все со мной общались только из-за каких-то моих заслуг или того хуже — из жалости. И волейбол — запретная тема. Не хочу об этом говорить.

— Ты совсем дурак?

Экран телефона моргнул новым сообщением. Потом еще раз, и еще. Но Чика доедал крылышко и не спешил открывать чат.

— Почему я дурак? Это моя жизнь, — разозлился Мицу и прикусил губу. Не нужно было откровенничать, даже с Чикой. Это в детстве они были друзьями, но за пять лет люди меняются. Он сам изменился, да и Чика тоже. — В общем, не собираюсь я тут ни с кем дружить. Доучусь и уеду обратно в Токио.

Чика хотел что-то возразить, это читалось по его лицу, но все-таки промолчал. Снова вытер пальцы и полез смотреть сообщения, которые по-прежнему продолжали приходить.

Кита-сэмпай: “Мой источник достоин доверия. Повторяю — призраком стал второклассник, которого дразнили дылдой, и после смерти он нацелился на чужие ноги”.

Дайго-сэмпай: “Что на ерунда? Если он комплексовал из-за роста, то зачем ему укорачивать других, а не, скажем, наращивать? Он точно был первоклассником из Тосон, я у знакомого выпускника спросил. Тот сказал, что у него украли обувь, и он босиком поскользнулся на ступеньках главной лестницы и умер”.

Кита-сэмпай: “Так какой же он тогда получается самоубийца? И где его школьная обувь? Или он в носках на уроки ходил?”

Дайго-сэмпай: “За что купил, за то и продаю. Самоубийцей его уже потом назвали, чтобы младших пугать. Такая вот история”.

Кита-сэмпай: “Ха! Ты это придумал, чтобы обойти меня в том споре”.

Дайго-сэмпай: “Я с тобой не спорил, просто помогаю нашим новеньким”.

Кита-сэмпай: “Ты всегда соскальзываешь с темы, если чувствуешь, что я правее”.

Дайго-сэмпай: “Так не говорят. Нет такого выражения, быть правее”.

Кита-сэмпай: “Зануда!”

Чика дождался, пока Мицу закончит читать, и повернул телефон к себе. Дайго Бунноске что-то печатал, но Кита Ранмару его опередил, закидав гневными стикерами.

— Да они прям лучшие друзья, — протянул Мицу.

— Так и есть. Но безопаснее было спрашивать их по отдельности.

Сообщения еще пару раз без пользы пиликнули, а потом спорщики извинились и, вероятно, затеяли личную переписку. По всему выходило, ничего толкового ни тот, ни другой не сообщили, даже еще больше запутали.

Чика смолотил свои крылышки и со смаком втянул коктейль через толстую полосатую трубочку.

— Я все-таки думаю, что он сам, — глубокомысленно изрек он и облизнулся. — Сам себя того… — И изобразил петлю на шее.

Чика, наверное, ждал, что Мицу даст ему точный ответ, но он видел призрака, а не расспрашивал его. О чем он и сказал.

— Тогда надо спросить, — не смутился Чика.

— В смысле?

— Пойдем в школу, как стемнеет, и устроим спиритический сеанс. — Чика понизил голос до громкого устрашающего шепота. — Если он не захочет признаваться, тогда придется прибегнуть к заклинаниям.

— Чего? — растерялся Мицу и чуть не пролил колу. — Каким еще заклинаниям? Ты откуда их знаешь-то?

— Я не знаю. А ты?

— Я просто вижу… кое-что, — поморщился Мицу. — Я не шаман какой-то и не оммёдзи.

— А вот это дело поправимое. Вот как начнем клубную деятельность… — утешил Чика.

— Да что клуб? Искусство оммёдо годами постигают, а нас научат парочке несложных ритуалов, нарядят и будут выставлять, как кукол, на потеху толпе. Красиво, традиционно, но совершенно бесполезно.

Чика перестал булькать остатками коктейля.

— Ты не прав. Клуб делает большое дело, успокаивает силу горы и приносит городу благословение. Ты же был там, ты понимаешь, что все по-настоящему.

Мицу отвернулся к окну. Воспоминания о холодных прикосновениях тумана на извилистой лесной тропинке до сих пор были настолько сильны, что даже яркий рыже-золотой закат над городом не мог прогнать влажного, липкого озноба от них.

— Это было давно, я все забыл. Да и правда ли было, что вспоминать?

В закусочную вошла троица школьниц в серо-синей форме школы Тандзюн и принялась перебирать позиции меню, сгрудившись у стойки заказов. Их звонкие голоса и смех дали Мицу необходимую передышку, и, когда они забрали шуршащие пакеты и сели в противоположном конце зала, у стены, Чика вдруг сменил тему.

— Ну так что же тогда делать? Я посмотрел в интернете, особо никакой информации про босого призрака не нашел. Про способы его изгнания тоже.

То есть пока Мицу глазел в окно и хмурился, Чика не только расправился с мороженым, но и порылся в Сети по интересующим их вопросам.

— Не знаю, хотя… — Мицу сомневался, стоит ли говорить, но тогда все эти посиделки и разговоры стали бы пустой тратой времени. — Даже если мы не знаем наверняка, кем был этот несчастный и как он умер, мы точно знаем, чего он хочет. Он сам сказал.

— Что? Забрать чьи-то ноги?

— Да нет же! Вернуть свои ботинки. И если мы это сделаем, может, он успокоится навсегда.

— Но где мы найдем его ботинки? — расстроился Чика. — Мы даже не знаем, в каком году он учился в Тосон.

— Призрак решил привязаться к Накатани. Значит, по каким-то своим призрачным причинам он считает, что ботинки…

— …забрал Накатани!

— Не ори только, — осадил Мицу и оглянулся на учениц Тандзюн. Кажется, не услышали.

— И мы… и мы… — Чика так и не смог придумать продолжение и неуверенно закончил: — Мы пойдем сообщать об этом Накатани?

Мицу представил, как они говорят здоровенному бандиту, что за ним типа ходит призрак, а еще неплохо бы вернуть ему обувь. Да он просто раскатает их в лепешку!

— Нет-нет-нет-нет, — замотал он головой. — Ему лучше ничего не знать.

Чика по-птичьи склонил голову к плечу и захлопал ресницами.

— Значит, чтобы вернуть ботинки, нам надо сначала их украсть? Так?

Глава 5

Стоило и дальше делать вид, что его это не касается. Стольких проблем удалось бы избежать.

Мицу казалось, звук их шагов разносится по всему зданию. Он старался двигаться легко, но ниндзя из него вышел никудышный. Чика вот порхал как птичка, только изредка поскрипывал подошвой по полу. Солнце уже село, и в школе было… страшновато. Пустые коридоры навевали жуть, Мицу изо всех сил прислушивался, но ухо не улавливало никаких шумов, кроме тех, что они сами издавали. Но все равно было как-то тревожно. Возможно, из-за их глупой затеи.

— Шкафчик заперт, — почти с облегчением сообщил Мицу, дернув дверцу. Многие оставляли переобувку, чтобы не таскать каждый день туда-сюда, Мицу вот всегда так делал. Вряд ли Накатани из тех, кто станет заморачиваться. — Что ж, не повезло.

— Погоди, я мигом, — остановил Чика и отпихнул в сторону.

— У тебя есть ключ от его шкафчика?

— Нет, лучше.

Что именно “лучше”, он сказал через полминуты, которые провел, согнувшись и копошась в полутьме, становящейся все гуще и опаснее. Мицу даже не догадывался, что пустая школа может быть еще неприятнее, чем полная людей.

— Вот! — Чика выпрямился. — Лучше — это ключ вообще от всего.

Теперь Мицу увидел, что дверца чуть приоткрылась, и присвистнул.

— Ого. Ты в курсе, что это не совсем законно?

— Мы воруем чужую обувь. Не все ли равно, каким способом?

Логика в его словах была. Мицу еще раз огляделся, задержал взгляд на лестнице и кивнул.

— Ладно, давай с этим покончим.

Они открыли шкафчик. И застыли.

Внутри стояли пыльные уличные кеды!

Они опоздали, и призрак сам получил желаемое, убив Накатани? Накатани забыл переобуться и ушел домой так? Или…

Раздался протяжный скрип, от которого нервы Мицу буквально превратились в натянутые струны. Их взгляды с Чикой встретились, но легче от того, что тот тоже в ужасе, не стало.

— Я не понял. Вы чего тут делаете, а?

— Вот попали… — одновременно выдохнули они и развернулись.

Накатани стоял неподалеку, а за ним тянулась полоска света из приоткрытой двери компьютерного класса. Парень был в ученической форме нараспашку, без сумки и… в школьных ботинках. Мицу сглотнул. Ну кто бы мог подумать, что прогульщик, которого на уроках увидишь пару раз в неделю, засидится допоздна? Что ему вообще тут делать?

— Я вам, кажется, вопрос задал, придурки, — Накатани сделал еще один шаг к ним, — или вы оглохли?

Его взгляд скользнул вправо и ожидаемо остановился на взломанной ячейке шкафчика. Его ячейке.

Хрустнули в тишине мощные кулаки.

— Мы все можем объяснить, — серьезно заявил Чика и даже не попятился. Наверное, ему от страха последние мозги отшибло.

— Да нахрен ваши объяснения, — прорычал Накатани. — Я вас урою.

Мицу оценил свои шансы на успешное бегство как почти что нулевые. Без призрака на спине Накатани, более высокий и сильный, догонит его в два счета. А о том, что будет потом, и вовсе лучше не думать.

— Ты умрешь через семь дней, — вдруг выдал Чика замогильным голосом. И заорал: — Хватай его ботинки!!!

Одновременно с этим явился и призрак. Возник дымчатым силуэтом позади растерянного (да и кто бы после такого не растерялся?) Накатани и вцепился в плечи. Здоровяк пошатнулся, будто в нем разом закончился заряд, а Чика с жутким воплем кинулся ему под ноги. Если бы у Мицу было время оценить ситуацию трезво, придумать план, взвесить риски, он бы обязательно…

Короче, с криком “А-а-а-а-а!” он набросился на Накатани и повалил на пол. Каким чудом они вдвоем не убили одноклассника, они вряд ли когда-то узнают, потому что в тот момент были очень заняты стягиванием с вяло сопротивляющегося парня обуви.

— Давай живее! — поторапливал Мицу, на его долю выпало сидеть на Накатани верхом и прижимать руки. В такой позе они с призрачным школьником оказались лицом к лицу, и близкое знакомство не нравилось обоим.

— Я все! Все!

Чика вскочил, поскользнулся, чуть не упал и победно вскинул над головой пару ботинок. Накатани, во второй раз оставшийся в смущающе ярких носках — теперь ярко-желтых с пиксельными котиками, — наконец смог сбросить Мицу.

— Что дальше? — спросил запыхавшийся Чика.

— Я-то откуда знаю!

Он всего на пару секунд отвел взгляд от Накатани, а тот уже стоял. Или висел? Или…

— Почему у него ноги земли не касаются? — севшим голосом спросил Чика. Наконец и его проняло, но Мицу не обрадовался. Вообще не до злорадства, когда твой одноклассник, который пугал и в обычном виде, вдруг завис в воздухе, объятый черным дымом. А когда открыл глаза, в них плескалась темнота.

— Нам нужен экзорцист, — постановил Чика.

— Нам нужно бежать! — заорал Мицу, схватил Чику за локоть и рванул мимо Накатани, если это еще был он, к лестнице наверх. Ноги сами несли его, а заодно и Чику, поскольку у него не оставалось выбора, кроме как мчаться следом, размахивая чужими ботинками.

Одержимый рванул за ними.

Промелькнул коридор второго этажа, третьего. Вот и ступеньки, ведущие к выходу на крышу.

— ВЕРНИ! — гулко пророкотал за спиной потусторонний голос. — ВЕ-Е-ЕРНИ-И-И!..

— Ага, шас, — пропыхтел Мицу и ногой пихнул в проход старую парту. Может, и не остановит, но хоть немного задержит.

Через секунду они с Чикой вывалились на крышу. Вечером та выглядела совсем иначе: залитая сумеречным серо-фиолетовым светом, она казалась вырванной из другого мира. Мицу сделал шаг вперед и остановился в нерешительности. А дальше что? Прыгать отсюда, чтобы спастись, не самое дальновидное решение. Мицу во многом разочаровался в этой жизни, но не в факте ее наличия.

— Он близко, — дрожащим шепотом предупредил Чика.

— Что? Уже не так весело? — не выдержал Мицу.

Чика опустил взгляд на ботинки в руке. В тусклом вечернем свете его фигура виделась совсем щуплой, даже жалко его стало. И тогда Мицу протянул руку.

— Давай сюда.

— Э?

— Ботинки давай, — поторопил Мицу.

Чика на автомате подчинился. Как только передача состоялась, дверь на крышу с грохотом распахнулась, и одержимый Накатани вырвался из нее в лучших традициях фильмов ужасов. Если бы с неба сейчас светила полная луна, в этом было бы даже нечто красивое.

Разумеется, не для Мицу и Чики. Им вот стало вообще не до красоты, когда черные щупальца потустороннего тумана поползли по полу прямиком к ним.

— ВЕРНИ! ВЕ-Е-ЕРНИ-И-И!..

Мицу попятился к перилам. Мысли бешено крутились в голове, но больше сталкивались друг с другом, чем реально помогали что-то придумать. К такому жизнь его не готовила.

— Изыди, — велел Мицу не слишком уверенно.

— Серьезно? — удивился Чика рядом. — Это помогает?

Не стоило отвлекаться.

Едва договорив, Чика по-девчоночьи взвизгнул и повалился ничком. Туман обвил его ногу и бодро потянул в сторону Накатани.

— Чика! — только и успел крикнуть Мицу, как туман решил добраться и до него. Сам Накатани безвольно болтался в воздухе, и Мицу наконец смог разглядеть, что держал его в таком противоестественном положении призрак. Обхватил руками и ногами, как потусторонний клещ! Похоже их выходка его серьезно разозлила.

— Ми-цу-у-у! — Чика пытался затормозить движение, но куда там. И вот он уже болтается вниз головой.

Мицу не видел выхода.

Мицу паниковал.

— ВЕРНИ! ВЕ-Е-ЕРНИ-И-И!.. — подвывал призрак. — ВЕ-Е-ЕРНИ-И-И!..

— Да чего ты заладил? — взорвался Мицу. — Ты помер фиг знает когда. Ты, блин, мертвый! Мертвее некуда. Пора отпустить старые обиды.

Черная дымка на миг дрогнула, Чика испуганно пискнул, едва не ударившись макушкой о бетон. Мицу решил закрепить успех:

— Ты ничего не добьешься, терроризируя нас и Накатани. Честное слово. Он ничего тебе не сделал, вы даже не были знакомы…

Возможно, где-то тут закралась ошибка, потому что на последнем предложении призрак взвыл дурным голосом, аж уши заложило, и, отшвырнув Чику в сторону, двинулся на Мицу.

— Давай же! — крикнул Чика, и что-то в голове у Мицу сложилось.

Он рванул к перилам, чуть не перевалившись через них в спешке, взмахнул ботинками.

— Это тебе так надо? — спросил он. — Забирай!

Он размахнулся как следует и сбросил их с крыши.

Призрак с воем кинулся за ними, прошел сквозь Мицу и… исчез.

Тело Накатани мешком повалилось рядом с Чикой, и тот нервно дернулся и на всякий случай отполз подальше, Мицу тяжело дышал — и никто из них не решался нарушить тишину.

Неужели действительно получилось?

— Надеюсь, нам не придется спускаться туда и искать ботинки, — пробормотал Чика. — Не уверен, что у меня сегодня остались на это силы.

— К черту их, — отмахнулся Мицу. — Идем домой.

— А он? — Чика кивнул на неподвижного Накатани.

— С меня довольно. Мы спасли его от призрака, дальше пусть сам разбирается.

Альтруизма Чики хватило секунд на тридцать. Мицу услышал его шаги за спиной, когда спустился на третий этаж. Лениво обернулся и спросил:

— Почему не остался?

— Подумал, что не хочу оказаться с ним один на один, когда он очнется, — пожал плечами Чика. — Героем этой истории должен стать ты.

Мицу фыркнул и ничего не ответил.

А на следующее утро после первого урока Мицу вызвали в клубную комнату. Он уже приготовился к самому худшему (только не определился, что это может быть), но, как выяснилось, ему просто хотели сообщить о зачислении в клуб изучения оммёдо. Еще пару дней назад он бы сказал, что это оно и есть — самое худшее, но после вчерашнего приоритеты немного сместились. Он, между прочим, полночи не мог заснуть, все ждал, когда обманутый призрак явится на разборки.

— Поздравляю! — Дайго-сэмпай пожал ему обе руки сразу и от души хлопнул по плечу.

— Что ж, это радостное событие, — без означенной радости добавил Кита-сэмпай.

Чика светился от гордости, будто лично трудился над тем, чтобы Мицу приняли. Хотя… в некотором роде так оно и было.

Одно только непонятно.

— Что толку радоваться, — хмуро сказал он. — Нас все равно лишь четверо, этого не хватит даже на основной состав, что уж говорить про запасных. Клуб вот-вот расформируют.

И почему-то расстроился этому.

Чика давил улыбку: явно же, зараза, что-то такое знал. И когда только успевает быть в курсе всего? Старшие переглянулись, и Дайго развернул перед Мицу чье-то заявление, заполненное кривыми закорючками.

— Вот! — торжественно возвестил президент клуба.

— Это что?

— Как что? Пятое заявление, которое спасет нас от закрытия. Наш повод для радости.

Мицу поправил очки и еще раз пробежался глазами по пунктам заявления.

— Кадзу… Нака… Э? Э-э-э?!

Накатани Кадзутора, ученик класса 1-Б, то есть одноклассник Мицу и Чики и… тот самый Накатани, которого они вчера так бессовестно бросили на крыше! Возмездие еще никогда не было настолько быстрым.

В дверь постучали, и каким-то шестым, седьмым, а может, и восьмым чувством Мицу понял, кто пришел.

— Не открывайте! — выдал он и забегал глазами по кабинету. Спрятаться в подсобке — это достаточно позорно? Или лучше залезть под стол?

Сэмпаи переглянулись, Кита пожал плечами и крикнул:

— Войдите!

Мицу еще с первого дня понял, что они с ним не сойдутся. Не ошибся.

В кабинет кто-то вошел — Мицу в это время отвернулся. Чика сделал большие глаза, повращал ими (выглядело крипово), и Мицу наконец решился взглянуть страху в лицо.

— Поздравляю, ты принят, Накатани-кун! — обрадовал Дайго и так же бесстрашно похлопал его по плечу. — Спасибо, что выбрал именно наш клуб. Ребята, вы ведь уже знакомы по учебе. Что вы там столпились? Подойдите.

Ну не убьет же он их? По крайней мере, не при всех. Наверное.

— Привет, — первым кивнул Чика. — Здорово, что ты так… ну… отреагировал.

Тут Мицу начал что-то подозревать: уж больно Чика выглядел не удивленным. Он же не мог… Не мог ведь?

— Это все благодаря Инукаве, — ответил Накатани и повернулся к Мицу. — Пожалуйста, будь моим сэмпаем!

И низко поклонился, прижав руки к бокам.

Мицу стоял молча, потому что и в страшном сне не мог представить такую картинку.

— Позаботься обо мне! — настаивал Накатани, глядя в пол. Разгибаться он не спешил, и происходящее начинало напоминать фарс. Они же не в аниме среднего пошиба! Обязательно было ставить Мицу в настолько неловкое положение?

— Ну вы посмотрите, — издевательски протянул Кита Ранмару. — Какая умилительная сцена!

Кровь ударила Мицу в лицо, и он схватил Накатани за локоть и потащил к выходу. Дайго Бунноске удивленно воскликнул, но за ними уже с хлопком закрылась дверь. Удивительно, но верзила Накатани позволял тащить себя половину коридора, прежде чем робко воспротивиться. И это “робко” тоже настораживало, если не сказать пугало.

Вдруг он еще одержим босым призраком? Или нашелся кто-то более странный?

— В чем дело, Инукава-сэмпай? — спросил Накатани. Его грозный хрипловатыйголос диссонировал с растерянным лицом и виноватым взглядом. — Я сделал что-то не то?

— Да! — рявкнул Мицу и устыдился. — Прости, прости. Но… ты, наверное, не помнишь, что вчера…

Да, потеря памяти все объясняет.

— Нет, прекрасно помню, — ответил Накатани. — Вы с Ширатори спасли меня от призрака, который хотел убить меня и завладеть моим телом.

Хм, со стороны звучало так, будто они реально совершили подвиг. Но есть нюанс.

— Мы оставили тебя одного на крыше, — понизив голос до свистящего полушепота, признался Мицу. — Ты что, совсем не злишься? И не хочешь нас поколотить?

А вот подсказывать ему подобные идеи все же не стоило.

— Вообще-то я не люблю бить людей, — огорошил Накатани и отвел взгляд. — Но они почему-то все время пытаются затеять со мной драку, поэтому обычно я их заранее отпугиваю. Это меня старший брат научил. И к тому же Ширатори написал мне в LINE* и все объяснил.

* LINE — мессенджер и соцсеть в азиатских странах (ну и в остальном мире тоже). Вы наверняка слышали о LINE в дорамах и аниме.

— Когда?! — снова сорвался Мицу.

— Ну… Почти сразу, как я очнулся и пошел домой.

Ну, Чика. Ну… хитрюга.

Прозвенел сигнал о начале следующего урока. Из клубной комнаты вылетел Чика и пронесся мимо, приговаривая что-то в духе “опаздываю, опаздываю, опаздываю”. Мицу и Накатани тоже, вообще-то, опаздывали, так что разговор пришлось временно отложить. И, разумеется, ничего из слов учителя географии он не понял и не записал: все мысли были заняты поведением Накатани и трюком, который провернул изворотливый Чика. Если честно, Мицу чувствовал себя обманутым и даже чуточку преданным, хотя сам же убеждал себя и других, что они с Чикой не друзья. А ведь тот мог бы предупредить Мицу, что общался с Накатани.

Учитель отвернулся к доске, рисуя маркером на карте пунктирную линию между крупнейшими портами Японии, и в этот момент на стол прилетел журавлик из тетрадного листа. Мицу нашел взглядом Чику, который подмигнул и отправил такого же журавлика на стол Накатани. И ведь попал! Через половину класса, между прочим.

“На большой перемене собираемся на крыше”, — гласила записка.

Мицу почти решил скомкать ее и из вредности никуда не идти, но вспомнил, что уже по уши в этой истории и поздно сдавать назад. Тренер бы сказал, что спортсмен должен смотреть только вперед, но спортсмен из Мицу сейчас… Он потрогал запястье и прислушался к ставшей привычной боли.

Фиговый спортсмен из него, вот что.

На большой перемене староста Агари попыталась остановить его и что-то предъявить или чем-то озадачить, но он смешался с шумной толпой парней и выскользнул в коридор. Сразу на крышу не пошел — завернул в мужской туалет, потом долго мыл руки, потом протирал очки. И только минут через десять отправился к лестнице наверх.

Еще не открыл дверь, а уже услышал голоса: Накатани и Чика. Болтали как лучшие друзья, хотя и суток не прошло, как Чика висел вниз головой, а Накатани пережил позор разувания.

— А, Мицу! — Чика заметил его появление и замахал рукой. — Иди скорее, Накатани делится своим бенто.

— Ничего особенного, он покупной, — смутился Накатани и взъерошил жесткие крашеные волосы на затылке.

— Главное, что мы съедим его все вместе, — широко улыбнулся Чика, аж зажмурился от усердия.

Мицу опустился на теплое от солнечного света покрытие и посмотрел на стандартный комбини-бенто: рис, куриные кусочки в соусе и маринованные овощи. На троих особо не поделишь. Со вздохом он достал свой и поставил рядом.

— Угощайтесь.

Чика поморщился.

— Это же просто окономияки.

— О, окономияки, — обрадовался Накатани. — Спасибо за угощение!

Чика открыл свой контейнер: два миленьких онигири, рыба на пару, омлет, порезанные помидорки и сочные листья салата. Видно, что собирали дома с любовью.

Но как бы ни хотелось есть, Мицу решил начать с важного.

— Кто объяснит мне, что происходит?

— А что не так? — спросил Чика. Накатани уже жевал капустную лепешку со свиным фаршем и ничего ответить не мог. — Мы спасли Кадзу-куна, он спас клуб от закрытия, все хорошо.

— Ну кроме того, что ты решил не говорить мне, что у тебя есть его номер, — пробурчал Мицу.

— Ах, это, — поразительно легко принял укор Чика. — Я достал телефон из кармана Кадзу, пока тот был в отключке, разблокировал его же пальцем и добавил себя в контакты. Это не заняло много времени.

— Не заняло много времени, — на автомате повторил Мицу и повернулся к жующему Накатани. — И тебе это все как? Нормально?

— Я не в обиде, — пожал тот плечами. — Это же было для моего блага.

— Брать чужие вещи незаконно.

— Скажи это призраку, — фыркнул Чика. — И я не сделал ничего дурного, не украл, не испортил. Просто надо было потом убедиться, что c Кадзу-куном все в порядке. Иначе я бы не смог спокойно спать.

И почему Мицу казалось, что спал бы он как раз сном младенца.

— Ладно. — С этим он решил скрепя сердце смириться. — Тогда давайте разберемся, почему призрак прицепился именно к Кадзу… в смысле к Накатани.

— Можешь называть меня по имени, — разрешил Накатани. — Кадзутора.

Мицу выбрал пока проигнорировать попытки сблизиться.

— Ты знал призрака при жизни? Вы были дружны? Или ты его чем-то обидел? Ты украл его ботинки?

Чика сделал страшные глаза, мол, не дави так, но Мицу хотел поскорее закрыть вопрос и уйти на урок. Вся эта потусторонняя ерунда начинала выводить его из себя.

— А, ну-у-у… — замялся Накатани и с сожалением отложил недоеденный онигири. Потом все-таки сунул в рот и быстро прожевал. — Нет, я понятия не имею, кто он. Но, наверное, дело в том, что у меня был похожий случай. Вы не подумайте, я тогда еще в школу не ходил. Мы с ребятами подшутили над мальчишкой, который недавно переехал на нашу улицу. Ну, отняли у него сандалии, в шутку же. Он такой рев поднял, как будто его убивают. Пришла его старшая сестра и всех поколотила. С тех пор я таким не занимаюсь, честное слово.

— Извини, но так и не скажешь, — не сдержался Мицу.

— А, это из-за внешности? — догадался Накатани. — Мне все говорят, что я похож на бандита. Но бандит у меня старший брат.

То есть без бандитов все равно не обошлось.

— Тут так неловко вышло, — Накатани и правда смутился, — в детстве меня все обижали, в младших классах у меня совсем не было друзей, все только смеялись надо мной, и тогда анники* сказал, что надо сделать так, чтобы меня зауважали. Так что я не нарочно грубил, просто для имиджа.

* Анники — старший брат (все же помнят “Наруто”?)

— По-моему, он перепутал уважение со страхом, — заметил Мицу.

— Ну в его банде это нормально.

Банда… Возможно, стоит тщательнее следить за словами. Мицу только подумал об этом, как Чика бесстрашно хлопнул Накатани по спине и заявил:

— Ты ужасно жуткий, Кадзу-кун, но это ничего. Теперь ты наш товарищ, и мы не дадим тебя в обиду. Правда, Мицу?

От ответа Мицу спасло то, что до звонка оставалось меньше пяти минут, и надо было срочно сворачиваться и бежать в класс. И они даже успели вовремя и увидели, что на доске кто-то красиво вывел объявление:

“Школьная поездка!”

Староста обвела всех строгим взглядом и сообщила:

— В субботу все желающие могут присоединиться к экскурсии на гору Катаяма. Разумеется, участие добровольное, но я настоятельно рекомендую не отказываться Совместное путешествие сплотит класс! И, к слову, — она нашла взглядом Мицу и как-то особенно едко добавила: — клуб оммёдо едет в обязательном порядке.

— А ведь в эту субботу не должно быть занятий! За что?! — на разные голоса возопил “не сплоченный” класс.

— Ура, мы едем на Катаяму! — воскликнул Чика. — Что? Больше никто не рад?

Мицу спрятал глаза за челкой и нервно сжал ручку.

Катаяма. Место, куда он ни за что не собирался возвращаться.

Не бросайте Мистера Кряка! Глава 6

Сумка с вещами, которые мама заботливо собрала ему с собой в поездку, многотонным грузом оттягивала плечо. Мицу перевесил ее, но легче не стало. И вряд ли такими тяжелыми были сменные вещи и умывальные принадлежности. Нет, тут дело в другом.

Просто он совершенно не хотел ехать на Катаяму. Но теперь, когда он стал полноправным членом клуба оммёдо, вместе с полными правами ему перешли и полные обязанности.

Перед большим экскурсионным автобусом во дворе школы уже собралась целая толпа, хотя Мицу был уверен, что никто не захочет тратить выходной на какую-то экскурсию. На Золотой неделе* многие предпочитали проводить время с семьей или посещать мероприятия, приуроченные к непосредственным праздникам. Но из трех первых классов собралась большая группа, которая рисковала не влезть в автобус.

* Золотая неделя — длинные выходные в Японии, обычно в конце апреля, получаются из-за череды аж четырех государственных праздников.

Пусть ему не достанется места. Ну пожалуйста!

— Мицу! — Чика помахал рукой прямо из толпы и в компании Накатани (вот ведь сдружились, а!) двинулся навстречу. — Нам уже раздали программки экскурсии. Я и тебе взял, держи!

Чика самодовольно вручил ему буклет, и Мицу со вздохом уставился на красочную (не иначе фотошоп) фотографию горы с южного склона, охватывающую парковку и главную лестницу наверх, справа и слева заросшую пышными кленами.

— Всю Золотую неделю на главной храмовой площади будут показывать спектакль, рассказывающий об истории Катаямы и города Хэйсэй, и это выступление — один из центральных пунктов нашей программы.

— Мы уже смотрели его в детстве, — буркнул Мицу и сделал вид, что заинтересован содержимым буклета. Впрочем, посмотреть все же стоило, чтобы потом не было неожиданностей.

— Так то в детстве! Но мы уже не дети, мы — оммёдзи!

— Мы не оммёдзи.

— Мы в клубе оммёдо, а значит, оммёдзи, — не сдавался Чика, но Мицу тоже не собирался так просто уступать. Накатани наблюдал за ними отсутствующим взглядом.

— По твоей логике, заходя в “Золотого Цыпленка”, мы становимся цыплятами.

— "Золотой цыпленок" — это просто название!

— Клуб оммёдо — это тоже просто название!

— В тебе нет почтения! — окончательно возмутился Чика и скрестил руки на груди. Мицу хотел напоследок добавить, что в нем не только нет почтения, но он еще и не пытается его изображать, но в разговор уже вклинился один из одноклассников.

— Ширатори-кун, — тот навалился мелкому Чике на плечо, — сядешь с нами? Я тебе местечко займу!

Чика перестал дуться и постарался не рухнуть под чужим весом.

— Нет, прости, я уже договорился сидеть с Мицу-куном!

— Ну вот! — Одноклассник сделал вид, что расстроился, и перестал давить. Чика явно вздохнул с облегчением, но неизменную дружелюбную улыбку ни на секунду не потерял. — Так и знал, что нужно было раньше подойти. Сорян.

И ушел.

— Не помню, чтобы мы договаривались, — заметил Мицу между делом.

— Мы друзья, — уверенно ответил Чика, разминая шею. — Естественно, мы должны сидеть вместе.

— Ты не так сказал.

— Вы едете или нет? — крикнул кто-то, и только тогда Мицу понял, что площадка почти опустела, лишь учителя что-то обсуждали возле голубого минивэна, припаркованного поблизости. — Давайте быстрее, автобус без вас уедет.

Мицу поддался общей суете и совсем забыл про желание не втиснуться. К тому же, как назло, им хватило мест — пустовали два двойных кресла в самом начале автобуса.

Чика тут же выбрал первый ряд и, закинув их сумки на полку над головами броском профессионального баскетболиста, пропустил Мицу к окну. Сам он, судя по всему, предпочитал садиться в проходе и всю поездку вскакивать, подбегая то к одному, то к другому. Даже теперь, не успел Чика занять свое место, как его позвали откуда-то с задних рядов и он тут же умчался что-то обсудить. Мицу обернулся на Накатани: тот устроился сзади него, обнял сумку и привалился головой к стеклу. Возможно, вздремнуть по дороге — не такая уж и плохая идея.

Последним в автобус заскочил тот парень из спецкласса, кажется, Ямасита, с планшетом в руках и что-то сказал водителю.

— Все, пожалуйста, займите свои места! — громко велел Ямасита в микрофон, и его голос чуть не оглушил Мицу из динамика прямо перед ним. — Мы отправляемся.

Дверь шумно вздохнула и закрылась.

— Эй, Чикаши, для особо глупых повторяю...

— Я Чика! — послышалось с самого хвоста салона.

— Без разницы. Просто сядь, ты задерживаешь автобус.

Ямасита закрепил микрофон на панели возле водителя и сел на ближайшее к выходу место — рядом с Мицу. Чика опоздал всего на секунду.

— Вообще, тут я сижу!

— Ты не сидишь, ты стоишь в проходе и мешаешь водителю начать поездку, — холодно возразил Ямасита, даже не подняв головы. Чика попыхтел немного, громко извинился перед пожилым мужчиной за рулем и все-таки сел рядом с Накатани. И только после этого автобус медленно покатился к выезду со школьного двора.

— Ты вообще чего тут командуешь? — Чика сзади пнул кресло. Удар предназначался Ямасите, но тряхнуло обоих, и Мицу недовольно обернулся.

Ямасита бросил на Мицу непонятный взгляд и, повернув голову к просвету между креслами, процедил:

— Я состою в школьном совете, в мои обязанности входит следить за порядком.

— А ты разве не хотел вступить в клуб оммёдо? — не сдержался Мицу и получил еще один взгляд, в этот раз пренебрежительный. Что вообще с этим парнем не так?

Вслух Ямасита ничего не ответил, просто потерял к ним интерес и сел ровно, уставившись прямо перед собой.

— Тут сэмпаи спрашивают, где нас носит. Что им написать? — тихо поинтересовался Накатани, и Чика моментально уткнулся в телефон, забыв о недавнем конфликте. Долго злиться и обижаться он никогда не умел.

— Скажем, что уже поехали с классом. Уверен, они не будут против. К тому же я видел, что они собираются ехать с учителями.

Мицу снова вывернулся, выглядывая в просвет между креслами.

— То есть как, не будут против? Разве мы не у подножия встречаемся?

— А? — Чика закончил яростно набирать сообщение и поднял голову. — А ты не знаешь? Клуб оммёдо едет отдельно на машине куратора. Мы же с ночевкой остаемся.

Про ночевку Мицу знал, а вот про то, что он мог бы не трястись с толпой шумных первоклассников, а ехать в тишине в машине, даже не догадывался. А теперь до него еще и дошло, что он единственный, кого до сих пор не добавили в общий чат клуба.

Он не то чтобы хотел… просто…

Какого черта?!

— Действительно, откуда бы мне знать?

Ямасита скосил глаз, и Мицу быстро отвернулся к окну.

— Ха, в этом году клуб оммёдо явно не будет блистать, — прокомментировал Ямасита. — Что ж, следовало ожидать.

— Эй, чего он там про клуб сказал? — набычился сзади Накатани. Кто угодно после такого вжал бы голову в плечи и извинился, но не Ямасита. Закинул ногу на ногу, скрестил руки на коленях и со всем доступным пренебрежением ответил:

— Лишь то, что видно невооруженным глазом. Вы не способны даже между собой договориться, не то что быть благословением для города.

Мицу отклеил взгляд от проносящегося за окнами пейзажа.

— То есть ты бы лучше справился? Так почему не отдал заявление?

Ямасита чуть заметно дрогнул. Можно было и не обратить внимания, но Мицу смотрел слишком пристально. Ямасита провел ладонью по волосам, поправляя и без того идеальный зачес, и нехотя произнес:

— Просто понял, в чем мое истинное призвание.

— Да ты пошел в школьный совет, чтобы портить другим жизнь, — вклинился Чика. — Ты всегда таким был.

— Вы знакомы? — удивился Мицу.

— Нет! — синхронно ответили они.

Сомнений стало только больше.

Пять минут было тихо, каждый дулся о своем. Потом пришло сообщение: “Не разговаривай с ним” от Чики, а следом — приглашение в клубный чат. Палец завис над экраном, Мицу медлил, и тут… Накатани всхрапнул. От громкого звука Мицу дернулся и принял приглашение. На телефон посыпались уведомления: стикеры, мемы, фотки, — все, чем его соклубники, видимо, обменивались в режиме реального времени. А Накатани захрапел еще громче. В чат пришла фотография Накатани, развалившегося в кресле и запрокинувшего голову с широко раскрытым ртом. Судя по ракурсу, снимал Чика.

“Ты отвратителен”, — написал Мицу. В ответ прилетел коварно подмигивающий эмодзи.

Ямасита переписку увидел и сделал такое лицо, будто его заставили нюхать чужую обувь. А Мицу, между прочим, недавно с такой таскался по вечерней школе, и ничего, не особо и воняло.

Хуже стало, когда Накатани начал пугающе булькать. С другой стороны, Ямасита так страдал (по крайней мере, его лицо об этом говорило), что Мицу простил бы однокласснику и более страшные звуки.

— Да уймите вы его, — прорычала староста, сидящая через проход чуть сзади. — Он всем мешает!

Никто, разумеется, не предпринял ни единой попытки испортить Накатани сон.

А еще минут через двадцать автобус свернул с главной дороги, проехал немного и остановился на широкой парковке перед подъемом на гору. По случаю празднеств, втиснуться прлучилось едва-едва: Катаяму посещали не только местные, но и туристы со всей префектуры.

Староста Агари и Ямасита организовали школьников, к ним присоединились учителя из сопровождения. Поскольку выезжали рано, солнце только-только начало по-настоящему греть, красиво скользя лучами по лесистому склону горы. Где-то там, на зеленой вершине, пряталось древнее святилище, которое никому не позволялось посещать без веской причины. Мицу засмотрелся в ту сторону, и голос Ямаситы вывел его из транса.

— Держитесь группами не менее чем по четыре человека. У вас есть полтора часа на самостоятельную прогулку, позже все должны явиться к сцене. Понятно? Я не слышу.

Голос у него и правда командный, только армией руководить.

— Инукава, есть какие-то вопросы?

— У меня? — растерялся Мицу.

— Твоя фамилия не Инукава?

— Эй, — возмутился Мицу. — Я не глухой, слышал все с первого раза.

Девочки с неодобрением покосились на него и снова уставились на Ямаситу влюбленными глазами. Стоящая рядом с ним староста Агари властью делиться не хотела и принялась раздавать свои бессмысленные указания, но их уже никто не слушал.

Пока первые классы галдели, пытаясь разбиться на группы, к ним подошли сэмпаи из клуба оммёдо. По внешнему виду читалось, что они спорили всю дорогу и были готовы в любой момент продолжить.

— Оставьте нам вещи и пока гуляйте, — сказал Дайго и кивнул на с трудом припаркованный на самом отшибе фургончик. Кита забрал у них багаж и ушел. — И лучше не тормозите, а то все сувениры разберут.

Мицу не слишком интересовали сувениры, впрочем, экскурсия и спектакль, который он много раз видел в детстве, его не интересовали тоже. Он с удовольствием залез бы в сумку и просидел там в прохладном фургоне до самого вечера.

Видимо, Дайго-сэмпай прочитал что-то такое в его лице, улыбнулся и ободряюще хлопнул по плечу (Мицу на секунду показалось, что к запястью добавится еще одна травма, несовместимая со спортом или сразу с жизнью).

— Расслабься, Инукава. Это всего лишь школьная поездка. В прошлом году нас тоже сюда возили, и ничего страшного здесь нет.

— Но говорят, будто в лесу на горе в одиночку лучше не гулять, — встрял вернувшийся Кита-сэмпай.

— Не пугай младших. Лес как лес, ничего необычного.

— А я слышал, что лет семь назад тут заблудились дети, и их съели злые духи. — Кита-сэмпай сделал страшное лицо, и Мицу нервно передернул плечами.

— Дети в любом лесу могут потеряться, — возразил Дайго. — Да и детей тех нашли, не надо нагнетать. Поплутали несколько часов да вышли.

— Или их местные ками вывели...

— Ты уж определись, что ли, злые духи съели или ками из леса вывели.

— Не придирайся, я лишь говорю то, что слышал.

Мицу поймал встревоженный взгляд Чики и поторопился отойти. Они не стали дослушивать спор старших, захватили Накатани, и хоть до положенных четырех человек им не хватало еще кого-то одного, отправились к подъему на гору.

— Я слышал, эта лестница насчитывает больше ста ступенек, — сказал Чика, и легко, как птичка, поскакал наверх. Накатани тоже без особого труда последовал за ним.

— Разве это много? — спросил он. — Вот в префектуре Кумамото есть лестница из трех тысяч трехсот тридцати трех ступеней. Вот это я понимаю. А сто — это ж ерунда.

“Вот сами и ходите по своим ступеням”, — мысленно проворчал Мицу. Не потому что у него не хватило бы сил на три тысячи триста три ступени — тело еще не настолько отвыкло от нагрузки, — а потому что все это мероприятие вызывало раздражение. В автобусе он даже немного забыл об этом (спасибо Ямасите и его бесячему поведению), а сейчас, стоя у подножия лестницы, наверху которой алели ворота торий, вспомнил.

— Эй, ты идешь? — крикнул Чика, прикладывая к глазам ладонь козырьком. Накатани рядом сунул руки в карманы брюк и поглядывал по сторонам. Мицу обогнали девочки и попросили Чику сфотографировать их на фоне торий. Щелчок, еще щелчок. Все выглядели такими довольными, что рядом с ними, наверное, Мицу казался киношным злодеем.

Он неторопливо преодолел сотню каменных ступенек и тут же попал в плен к Чике.

— Давайте тоже сфоткаемся? — предложил он и приготовил телефон. — Кадзу, иди сюда, встань рядом. Вот так. Ну, же не стесняйтесь! Давайте теснее.

Мицу за плечо обхватила ручища Накатани, которая дотянулась к нему через суетящегося Чику. На фото Кадзутора смотрел в камеру волком — аж страшно становилось; Чика улыбался так широко, что было видно все его тридцать два зуба и, возможно, пару запасных; Мицу хмуро опустил голову, и солнце отразилось от очков, делая стекла непрозрачными.

В общем, это определенно не было лучшим селфи в истории.

— Отлично! — не расстроился Чика. — Теперь за сувенирами.

Так открылся следующий виток страданий Мицу. Сначала они и правда пошли к ближайшим сувенирным лавкам — они тут были везде, но больше всего как раз у входа, — где Чика полчаса без преувеличения выбирал между двух магнитов с фотографией горы, отличающихся только оттенком неба над ней. Когда с этим было покончено, они встали в очередь, чтобы получить предсказание. Мицу вытянул палочку с большой неудачей, и Чика решил, что теперь им обязательно нужно запастись талисманами от всего подряд, потому что неудача — штука заразная. Особенно если большая.

Так они обзавелись яркими омамори* и браслетами из красных шнурков. Накатани спокойно сносил суету Чики, но как только почуял запах готовящейся на открытом воздухе еды, был безвозвратно потерян. Впрочем, перекусить хотели все: возле лотков с закусками обнаружились знакомые лица.

* Омамори – традиционный для Японии амулет в виде цветастого тканевого мешочка, в который зашивают табличку или бумажку с молитвой или заклинанием для разных целей.

— Вон там можно взять в аренду кимоно для фотографий, — сказал одноклассник, сидящий позади Чики на уроках. — Девчонки уже пошли туда.

— Ого! — Глаза Чики опасно загорелись. — Ребята, доедайте скорее.

— Нет! — вырвалось у Мицу вместе с куском теста от тайяки.

— Что нет?

— Это без меня. Я пойду… пойду поищу туалет.

— Я с тобой, — вдруг оживился Накатани.

— Я сам схожу.

Накатани попытался изобразить лицом что-то важное, и очередь за жареными осьминожками резко поредела.

— Ладно, только не распугивай народ, — сдался Мицу, которому ни в какой туалет не надо было. Накатани, судя по всему, тоже.

— У вас животы заболели? — заподозрил что-то Чика. Боясь, что Накатани снова решит проявить свой актерский талант, Мицу схватил его за руку и ловко выдернул из толпы, а после отвязался и от Накатани. Ноги уносили его все дальше от шума и толкотни, пока не вывели к деревянному ограждению, за которым начинался нетронутый лес. На Катаяме уважали природу, ей поклонялись как месту обитания всевозможных добрых духов.

Мицу замер в шаге от забора и вдруг услышал треск веток.

“Вот ты снова и пришел, потерявшийся мальчик, — прошелестела листва, потревоженная внезапным порывом ветра. — Время почти настало…”

Глава 7

Автобус, который привез их утром, вырулил с парковки и очень быстро скрылся за деревьями. Мицу с тоской проводил его взглядом и покосился на довольных соклубников. Точнее, прям довольным выглядел только Чика, прижимающий к груди несколько объемных пакетов с сувенирами. Мицу подозревал, что будь у него с собой больше денег, он скупил бы вообще всё вместе с продавцами. Накатани сувениры почти не покупал, зато попробовал еду из каждой палатки и до сих пор что-то сосредоточенно дожевывал.

Кита-сэмпай вручим им троим сумки, хранимые все это время в машине куратора, и кивнул на лестницу.

— Мы будем ночевать в рёкане при храме, для нас уже подготовили комнату, — сообщил он. — Давайте поторопимся, нельзя заставлять себя ждать.

Традиционный рёкан был довольно маленьким, поэтому для простых туристов давно построили гостиницу побольше у подножия Катаямы, там же, где располагалась парковка. Мицу надеялся, что их поселят подальше от пугающих с детства горных тропинок, маленьких святилищ и лесных духов, но и тут не повезло.

Хозяйка записала всех в большой старый журнал, рассказала о правилах и провела в дальнюю комнату на втором этаже. Куратор поселился по соседству, дал наставления и заверил, что не будет мешать им проникаться духом совместного отдыха. Вообще, куратор, он же учитель Такидзава, в принципе был ненавязчивым, и Мицу, вступив в клуб оммёдо, общался с ним едва ли не впервые — все вопросы решались через Дайго-сэмпая. Да и не походил Такидзава-сэнсэй, несильно переваливший за тридцатник, на знатока оммёдо и всего такого, в школе преподавал историю и заодно был классным руководителем 1-Б.

— У-у-ух! — протянул Чика, высоко вскидывая руки. — Настоящий отдых с друзьями! Чем займемся? Можно поиграть в карты, в правду или действие, пройти испытание на храбрость и…

— И помолчать, — безжалостно добавил Кита Ранмару. — Так, мелочь, сначала надо переодеться и принять ванну, потом позовем куратора и послушаем о наших будущих обязанностях. Или думаете, нас в при святилище оставили, чтобы мы в карты играли?

Чика редко встречал такой отпор: обычно люди моментально велись на его обаяние и нескончаемую болтовню. Что ж, Мицу готов был накинуть Ките пару баллов.

— Ну чего ты, Мару-кун, — пожурил его Дайго. — В прошлом году мы сами были такими.

— Но нас не привозили сюда с ночевкой, — обиженно заявил Кита.

Тут Дайго только молча развел руками.

Мицу не стал ждать продолжения и занялся своей сумкой. Мама как знала, собрала все, что нужно для купания: зубную пасту и щетку, мыло и шампунь. Он достал плотный пакет со всеми принадлежностями и снял очки.

— Смотри, Инукава уже готов, — заметил Дайго.

Дальше сборы пошли быстрее, и президент клуба повел всех в местные купальни. Мицу не особо к такому привык: после тренировок и матчей они с командой шли в душевые кабинки, в остальное время если и собирались вместе, то только чтобы поесть или посмотреть записанные на видеокамеру игры команд-соперников. Совместное купание виделось ему чрезмерно быстрым… сближением.

— Потереть спинку? — спросил Чика, когда Мицу торопливо сел задом ко всем на табуретку и вылил на себя воду.

— Мне потри, — попросил Кита.

— Да, сэмпай!

Чика отвлекся на него, и Мицу быстро домылся и перешел в зал с бассейном. Тот был небольшим, зато, если раздвинуть сёдзи, можно прямо из воды любоваться видом на лес и стремительно темнеющее ясное небо. Воздух был свежим, теплым, пах сосновыми иголками и землей. От воды шел легкий парок, Мицу привалился к бортику спиной, расслабился и погрузился по плечи.

Благодать…

— Вот это да! — ворвался в уши резкий голос Чики. — Вы посмотрите на Кадзу! Да он просто машина!

Мицу приоткрыл один глаз, и даже севшее за последние пару лет зрение не помешало разглядеть накачанное тело Накатани. Увидь Мицу его раньше, ни за что бы не стал влезать в авантюру с кражей ботинок. Один удар — и очки оказались бы прочно вбиты ему в череп.

— Я просто хожу в зал с братом, — смущенно пробормотал Накатани. — Ну, железо потягать.

Брат-бандит, тягать железо, пресс с полным набором кубиков. Мицу еще глубже ушел в воду, чтобы видно было только нос и глаза.

— Мицу тоже есть, чем похвастаться. Не стесняйся, — Чика перевел взгляд на него, а за ним и остальные, — мы все здесь мальчики.

— Может, это меня и смущает? — пробулькал Мицу. — Нам обязательно друг друга изучать?

На помощь внезапно пришел Кита Ранмару. Поправляя узел волос на макушке худыми (в сравнении с Накатани) руками, он лениво заметил:

— Физическая сила — это не главное. Куда важнее ум.

— А я думаю, в мужчине важна доброта, — тут же возразил Дайго Бунноске. — Она помогает принимать верные решения.

— И глупые.

— Не все на свете можно постигнуть только с помощью ума. Ребята, а вы как думаете?

Мицу был в клубе всего ничего, но уже понял, что такие перепалки — не желание переубедить соперника, а скорее способ общаться. А в чужое общение он старался не влезать. Если этим двоим нравится постоянно что-то выяснять, это их трудности.

— Я думаю, мужчина должен быть верным, — заявил Накатани и опустился в на край бассейна, свесив в воду ноги. Его крепкий пресс оказался точно напротив лица Мицу, и тот отполз в сторону. — И честным. Настоящим самураем.

Он изобразил какой-то явно воинственный жест и ненарочно пнул Чику. Тот едва не плюхнулся в воду, но чудом устоял на скользкой плитке.

— Еще мужчина должен быть красивым, — добавил он от себя.

— По-моему, это не обязательное условие, — осторожно возразил Дайго.

— Почему же? Привлекательная внешность делает девушек счастливыми, а еще — обманывает врага.

Все снова посмотрели на Мицу. Желание отмокать в теплой ванне начало стремительно таять.

— Что? — спросил он.

— Мы ждем твоего мнения, — ответил Кита-сэмпай. — Хотя оно ничего не решает.

Ну раз не решает, зло подумал Мицу, тогда держите.

— Мне все равно. Я считаю, что люди вообще никому ничего не должны. Почему обязательно надо соответствовать требованиями? Добрый, красивый, умный, сильный. Так получается, все равно кому-то да не угодишь, поэтому я предпочитаю и не пытаться.

Речь вышла неожиданно длинной. Мицу закончил, перевел дух и подумал: “Я идиот”.

— В чем-то Инукава прав, — покачал головой Дайго. — Вот мы перечислили каждый свои ожидания от настоящего мужчины, и все они разные. Значит, эти ожидания мы в первую очередь хотим оправдать сами перед собой.

Чика подозрительно нахмурился и растерял часть своего лучезарного сияния. К сожалению, ненадолго. Не дав дискуссии продолжиться, он вкинул новую тему:

— А давайте поиграем? Нам надо сблизиться, так ведь? Давайте каждый задаст товарищу один вопрос и ответит тоже на один. И так по кругу. Я могу начать.

Мицу с тоской посмотрел на выход. Он сидел дальше всех от него, и, чтобы выбраться, ему пришлось бы пройти мимо четверых соклубников. Возможно, у него бы не получилось.

— Хорошая идея, Ширатори-кун, — подхватил президент. — Кого будешь спрашивать?

— Я передумал, — огорошил он. — Приберегу свой вопрос на потом. Давайте лучше вы, сэмпай.

— А, ну-у-у… — Дайго почесал подбородок. — У меня вопрос к Ранмару. Мару-кун, мы знакомы второй год, одновременно вступили в клуб, но я до сих пор так и не понял, почему ты выбрал именно его? Мне не кажется, что ты заинтересован в оммёдо.

— И ты ждал столько времени и глупой детской игры, чтобы спросить? — не поверил Кита.

— Мне было неловко, — смутился Дайго. — Вдруг ты бы не захотел отвечать.

Мицу, кстати, тоже стало интересно: что Кита Ранмару, ученик спецкласса, забыл в клубе оммёдо?

— Ладно, это не такой уж секрет, — сдался Кита и скрестил руки на груди. — Я пришел записываться в клуб оммёдо, потому что слышал, что там не надо ничего делать.

— Что-о-о?! — протянули одновременно Дайго и Мицу. Чика и Накатани просто открыли рты. Ранмару хмуро зыркнул на них и отвернулся.

— Чего разорались? Разве я не прав? За прошлый год мы четыре раза провели сезонные церемонии, перед этим порепетировали недельку, и все. Остальное время можно просто сидеть в клубной комнате и читать мангу.

Что ж, Мицу почти восхитился таким рациональным подходом.

— Порепетировать недельку? — пробормотал Дайго. — А как же учить все эти заклинания, порядок шагов, движения, ритм…

— У меня хорошая память, — задрал нос Кита. — Я с детства запоминаю все, что мне надо, с первого раза.

— А что не надо? — уточнил Накатани.

— То не запоминаю.

Дайго Бунноске выглядел как человек, который понял, что на самом деле не особо уж хотел знать такую правду.

— Круто, — поднял вверх большие пальцы Накатани. — А я вступил, потому что здесь Инукава и потому что можно не перекрашивать волосы обратно в черный.

Ему тоже достался пораженный и неверящий взгляд президента.

— Ширатори-кун, а ты… — начал было он.

— Я вступил, потому что это звучало здорово. И мы с Мицу могли быть тут вместе.

— Инукава у нас прямо нарасхват, — насмешливо произнес Кита-сэмпай. — Сам-то он почему выбрал этот клуб.

Мицу ждал и боялся подобного вопроса. Можно было соврать что-нибудь, благо после предыдущих ответов никто бы ничему не удивился. Он посмотрел на лесистый склон, по которому тянулись сизые ленты вечернего тумана.

И ответил:

— Потому что обещал родителям.

— Э? — растерялся Чика. — Обещал родителям? Но разве это все было не из-за меня? Не потому что я тебя позвал?

Чика упер руки в бока и посмотрел так грозно и одновременно жалобно, что даже стало немного стыдно.

— Вообще ты позвал меня после того, как я заключил с родителями сделку.

— Интересные у вас семейные отношения, — разумеется, прокомментировал Кита, но Мицу притворился, что не услышал.

— В прошлой школе, в Токио, я занимался тем, чем хотел, но если бы мне пришлось вернуться, — продолжил он, с усилием обтекая неприятные темы, — я бы подчинился их воле и пошел к клуб оммёдо. Так оно и вышло.

Наверное, прозвучало как-то совсем грустно, потому что все почему-то бросились наперебой его утешать, даже обиженный вроде Чика, и — сквозь зубы — Кита Ранмару.

— Тогда мой вопрос? — спросил Мицу, чтобы остановить этот поток. — Накатани, почему ты прогуливаешь уроки, но до сих пор не вылетел из школы?

Накатани Кадзутора поскреб затылок и криво усмехнулся.

— Дело в том, что мне разрешили заниматься по вечерам, чтобы успевать за классом. Брат целыми днями работает то тут, то там, и кто-то должен присматривать за бабулей. Она упала и сломала ногу прямо в конце каникул.

— Ого! — Чика хлопнул его по плечу. — Ты, оказывается, такой хороший внук!

— Да чего там, — смутился Накатани. — Бабуля нас воспитала считай.

— А… родители? — спросил Мицу.

— Они работают за границей и редко возвращаются. Мы должны позаботиться о бабуле, как она о нас.

Мицу совсем другими глазами посмотрел на громилу, который был так похож на типичного бандита, что и мысли не приходило представить, что это ошибка. Веселая игра на сближение почти перестала быть веселой, да и на игру уже не похожа.

— Теперь мой вопрос, — поднял руку Чика и указал на Мицу. — Скажи. Мы ведь были друзьями с детства. Почему ты отталкиваешь меня? Я тебя чем-то обидел?

Мицу бросило в жар. Показалось, даже тепленькая водичка превращается в кипяток от того, как ему вдруг сделалось стыдно и неловко.

— Чика…

Голова опустела.

— Ничего не хочешь ответить другу? — спросил Кита. Дайго шикнул на него, но в этот раз сэмпай-умник был прав — надо брать себя в руки. Мужик он или не мужик?

— Наверное, нам не стоит обсуждать такие личные… — начал Дайго, но Мицу взмахнул рукой, жестом останавливая его.

— Все нормально. Это же правила игры, я должен ответить. — Он посмотрел на Чику. — Я не хотел общаться с тобой, потому что мне было стыдно. В Токио меня окружали люди, и я называл их друзьями, хотя теперь понимаю, что это было не так. Мне и в голову не приходило позвонить тебе или написать. Потом все… изменилось, и я вернулся сюда совсем не таким крутым, как о себе думал. А потом ты сказал, что видел мои… видел меня, а значит, можешь сравнить до и после. Я ужасно испугался, что ты будешь смеяться или жалеть меня. Вот.

Несколько долгих секунд Чика молча смотрел на свои руки, словно поднять на Мицу глаза было выше его сил. Как будто ему стало противно видеть его, такого трусливого и жалкого. Что ж, теоретически Мицу был к этому готов.

Практически — не очень.

— Инукава Киёмицу, ну ты и… — Чика резко выпрямился, бросил на Мицу горящий взгляд и вдруг кинулся к нему, раскинув руки, — засранец!

Подняв тучу брызг под ворчание Киты-сэмпая, Чика обрушился на Мицу и обнял за шею так, что это было больше похоже на попытку удушения.

— Фу, пусти! Пусти меня, — принялся отбрыкиваться Мицу. Обниматься с голыми парнями, пусть даже это твои друзья детства, он никогда не мечтал.

— Ты такой глупый, Мицу-кун! — проорал Чика ему в ухо. — Разве я мог бы смеяться над тобой?

Мицу удалось отпихнуть его, но о позорном инциденте напоминали горящие щеки и пакостная ухмылка Киты Ранмару.

— Все, мне надоело играть, — надулся Мицу и вылез из ванны так быстро, как получилось, скользя по плитке и сверкая распаренной задницей. Схватил полотенце и у выхода все-таки поскользнулся, взмахнул руками и, чудом устояв, скрылся под сдержанные смешки товарищей по клубу.

Чуть позже остальные тоже вернулись в комнату и принялись раскладывать футоны. Мицу оказался рядом с Чикой, кто бы сомневался. Не глядя в его сторону, Мицу устроился на своем матрасе и уткнулся в телефон.

— Сеть не ловит, — сообщил Дайго.

— Но ведь днем ловила, — удивился Мицу.

— С заходом солнца гора переходит во власть духов, — мрачно протянул Кита, делая страшные глаза. — Ты не знал?

Мицу поймал на себе настороженный взгляд Чики и максимально равнодушно ответил:

— Глупость какая. Наверняка гостиница просто вышла за пределы покрытия.

— Ну, глупость не глупость, но гора эта не зря называется священной, — ожидаемо возразил Дайго.

— Вы серьезно верите в духов?

— Тц, а ты, я смотрю, вообще ни во что не веришь, — цыкнул Кита. — Зачем тогда вы с Ширатори спрашивали про того самоубийцу из школьной страшилки? Ясно же, что вы оба отчего-то загорелись этой историей.

Накатани поменялся в лице и беспомощно оглянулся на Мицу, окончательно спалив этим перед старшими. Если он сейчас откроет рот и ляпнет что-то, чего нельзя, Мицу уйдет домой пешком прямо в гостевой юкате, и все равно, что идти придется до утра.

— Может… — шепотом, который невозможно было не услышать буквально всем, начал он.

Повезло, что одновременно с этим заговорил и президент:

— Вообще-то нам тоже стало интересно докопаться до правды. Так ведь, Мару-кун?

— О, вы что-то узнали? — оживился Чика.

— Не так уж много. Этого мальчика звали Ацуки, фамилия не известна. Он учился в нашей школе на первом году. На второй он так и не перешел.

— А говоришь, это я нагнетаю, — перебил Кита. — Парнишка не пользовался популярностью, и когда случилось то, что случилось, никто особо не удивился. Говорят, он был молчаливым, ни с кем не общался, только торчал в библиотеке все свободное время. Разумеется, рано или поздно над ним начали издеваться. Так, по мелочи, но много ли надо первогодке? Перед Рождеством его пригласили на вечеринку, якобы с классом, но когда он пришел, то обнаружил, что это была шутка. Его никто не ждал, школа была пуста, а после сторож, не заметив его, запер двери. Это был последний вечер в жизни Ацуки, он не оставил записки, но всем было очевидно, что он не выдержал издевок и насмешек. Его школьная обувь осталась стоять на крыше, а сам он нашелся внизу. Но что любопытно, уличная обувь пропала, и предполагают, это была последняя злая шутка над несчастным, правда, при жизни он о ней так и не узнал. Может, поэтому его душа не способна покинуть территорию, хотя уже прошло почти десять лет? Ему просто не в чем уйти.

Под конец он вскинул руки, и здоровяк Накатани отшатнулся. Бедняга, для него мрачная история о призраке — не такая уж и придуманная страшилка, а уж школьная обувь вообще чудом не превратилась в личную фобию. Мицу, если честно, до сих пор не понимал, почему Накатани не начал шарахаться от него, а наоборот привязался как к… талисману.

Мысль вдруг показалась Мицу неожиданно похожей на правду, и это пугало. Не хотел он становиться ничьим талисманом, защитником, образцом для подражания, предметом интереса. Вообще никем. Другом в том числе.

— А касательно горы, то было бы здорово узнать, кем были те двое мальчиков, которые тут потерялись и потом неожиданно нашлись. Говорят, они столкнулись с духами Катаямы, — мечтательно вздохнул Дайго-сэмпай.

Кита отвлекся на расчесывание своих длинных волос и только согласно хмыкнул.

— Думаете, это правда? — спросил Чика в образовавшейся паузе.

Мицу злобно на него покосился, но тот уже не раз доказал свою толстокожесть. Он не то что не дрогнул, даже не моргнул.

Дайго почесал подбородок и ответил:

— За год в клубе оммёдо я был на Катаяме не один раз, но самому так и не пришлось увидеть ничего действительно загадочного. Но тут такая атмосфера… Не знаю. Было бы здорово, окажись та история правдой.

Мицу снял очки, и без них увидел, как в легком близоруком тумане открывается дверь, и в комнату влетает куратор Такидзава, тоже в тонкой полосатой юкате и с телефоном в руке.

— Ребята, беда! — без лишних слов воскликнул он. — Автобус вернулся в город, и только сейчас выяснилось, что пропала одна ученица из класса 1-Б. Возможно, она потерялась во время экскурсии.

— Как? Кто? Как ее зовут? — вскинулся Чика.

Учитель открыл рот. Закрыл. Подумал и смущенно признался:

— Я… забыл.

Глава 8

— Ахиру-тян! Ахиру-тян!

Крики доносились с разных сторон, становясь все тише по мере того, как Мицу удалялся от рёкана. Он первым вспомнил фамилию потерявшейся ученицы, и куратор с облегчением ее подтвердил. Но, что странно, больше никого забывчивость Такидзавы-сэнсэя не удивила. Ну, подумаешь, учитель забыл, как зовут девочку из его класса. С кем не бывает.

Мицу перестал надрываться и не спеша пошел вдоль забора, отгораживающего территорию святилища от густого леса на горе. Если ученица действительно потерялась во время дневной экскурсии, то и дураку понятно, что не среди палаток с сувенирами, а тащиться одному в темноту — гиблое дело.

“...было темно, несмотря на то, что солнце еще не начало клониться к закату.

— Эй, куда ты делся? — позвал Мицу испуганно. — Хватит так шутить! Я хочу вернуться.

В ответ — тишина. Потом жутко закричала какая-то птица, и Мицу присел, закрывая глаза ладонями.

— Ничего нет. Ничего нет. Ничего нет, — забормотал он скороговоркой. А лес зашумел, заухал на разные голоса, зашелестел, точно деревья зашептались между собой.

Мицу осторожно выглянул сквозь пальцы и вздрогнул: тропинка исчезла в тумане, а шелестящие клены превратились в высокие мрачные ели, тянущиеся к нему колючими ветками. И впереди замерцал синеватый свет бумажного фонарика…”

— Ахиру-тян! — раздался вдалеке еле слышный голос, кажется, Чики.

Мицу тряхнул головой и остановился. Чего это он так расклеился? Он потерялся на Катаяме сто лет назад, он тогда еще даже в школу не ходил. Теперь-то ему нечего бояться. Он поднял руку с телефоном повыше, и белый луч фонарика скользнул по дощатому забору, пока не рассеялся, съеденный беспощадной тьмой.

— Мицу-кун!

Кто-то еще кричал, значит, девочку еще не нашли…

Что?

По спине пробежал холодок. Мицу оглянулся, и, будто от этого порывистого движения, фонарик на телефоне погас.

— Да что ж такое?!

Зарядка села в самый неподходящий момент, и в первые секунды Мицу не видел вообще ничего. Положил ладонь на шершавую поверхность забора и сделал пару неуверенных шагов вперед. Один, второй… третий.

И забор исчез.

От неожиданности Мицу едва не упал.

— Эй, что за шутки? — спросил у темноты, как он надеялся, грозно. Темнота не впечатлилась и издевательски дунула в него холодным ветром с едким хвойным запахом, от которого запершило в горле.

— …шутки… шутки… шутки… — раздалось со всех сторон. — …жутко… жутко… жутко…

Мицу стиснул бесполезный телефон и решил, что, если ему не поможет техника, самое время помолиться. Чика говорил правду: Мицу с детства растили как кандидата на роль будущего “юноши для церемоний” — так называли членов клуба оммёдо, когда они переодевались в ритуальные одежды и делали то, что Чика назвал “успокоением горы”. Но сейчас ни молитвы, ни выученные в детстве заклинания не шли на ум, да и гора не казалась такой уже успокоеннной. Наверное, потому что со старой церемонии прошло почти три месяца, и что бы там ни будоражило Катаяму, оно начало это делать.

Стоп. О чем Мицу вообще думает? Что духи горы и правда играют с людьми и требуют ритуалы в свою честь?

“А ты, я смотрю, вообще ни во что не веришь”.

Мицу буквально оцепенел, когда перед ним вдруг оказалась узкая тропинка, вихляющая меж высоких елей. И туман. Туман наползал с двух сторон, пока не заполонил собой все. Сквозь молочные клубы пробивалось синее призрачное свечение, а в конце тропинки призывно сиял кругляш бумажного фонарика.

— Ну уж нет, — протянул Мицу и решительно снял очки. — Я пас.

Он развернулся и пошел в обратную сторону. Без очков все: тропа, туман, деревья, — превратилось в пугающие картины, но Мицу было не привыкать. Когда он еще не понимал, что пора к врачу, он упрямо ходил так, скрывая, что лица людей стали похожи на размытые пятна, а надписи дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, — в нечитаемую тарабарщину. Мицу даже играть так умудрялся, пока капитан что-то не заподозрил. Что там ему лесная тропка, по которой он проходил минуту назад.

Мицу шел и шел, шел и шел, шел и…

Впереди загадочно (и наверняка недобро) мерцал синий огонек фонаря: ни ближе и не дальше прежнего. Одно это уже было подозрительно, если не брать во внимание, что Мицу уже какое-то время двигался в противоположном направлении.

Пропавшая Камо-тян была напрочь забыта — строго говоря, не в первый раз, — и Мицу нацепил очки обратно на переносицу и одним прыжком свернул с тропинки. А вот получите! Он оказался в густых зарослях, вцепившихся в ткань юкаты и в волосы, словно живые, и ощущение направления окончательно его покинуло. В какой стороне теперь рёкан? Как вернуться? Мицу выдернул из хватки кустов подол юкаты и попер напролом. Вот смешно будет, если в итоге найдут эту Камо или как там ее, а потом пойдут искать его.

Просто обхохочешься.

Издалека послышался тихий перезвон бубенцов, и ветер стих. Вообще все стихло — осталось только напряженное, неглубокое дыхание самого Мицу. Он открыл рот, чтобы успокоить себя звучанием собственного голоса, но так и не смог ничего сказать: заросли расступились, являя лесную тропинку в окружении непроглядного светящегося тумана, а прямо перед ним подмигивал “глаз” синего фонарика.

— Что за… — выдавил Мицу, — ерунда?

— …ерунда… ерунда… — зашелестело со всех сторон. — …не уйдешь никуда… не уйдешь никуда…

Фонарик впереди вспыхнул ярче и вдруг резко приблизился. Мицу замутило, он пошатнулся, словно его тряхнуло в лифте небоскреба.

В тумане вокруг кто-то прятался. Теперь Мицу ясно чувствовал это, и спина вмиг похолодела, а кожу головы стянуло. И стоило только на секундочку поверить в реальность происходящего, как туман перед ним развеялся, а перед ним стояла старая хокора* на большом камне. Маленький деревянный домик-святилище напоминал настоящий храм, только вместе с каменным основанием – Мицу по пояс. Были у него и мини-порожки, и аккуратно вырезанные створки дверей, и крохотные оконца, и резные карнизы крыши. Только подношений не хватало.

* мини-святилище, похожее на многократно уменьшенную копию настоящего. Такие часто ставят вдоль дорог, в горах и лесах, в общем в разных не особо обитаемых местах.

Мицу недоверчиво прищурился. Не слышал, чтобы тут строили хокоры, ведь совсем рядом храмовый комплекс, а наверху загадочный древний дзиндзя, куда не пускают посторонних. И куда подевался синий фонарь? Мицу подошел ближе и попытался заглянуть в окошко, размером как одно стеклышко его очков.

Тонко и пронзительно звякнул невидимый бубенчик. Мицу показалось, он почти сумел что-то разглядеть внутри, но вдруг мини-храмчик вздрогнул, заскрипел, заскрежетал — и поднялся на ноги.

Мицу отшатнулся и упал на задницу, больно ударившись копчиком.

Хокора расправила восемь тонких суставчатых ног и со скрипом поднялась. Дверцы раскрылись, и пустота за ними ощерилась огромными жуткими жвалами, а в оконцах загорелись красные огни глаз.

— А-а-а-а! — заорал Мицу. Больше ему сказать было нечего.

Хокора? Паук? Паукора? В общем, она окончательно слезла с каменного постамента и нависла над сидящим на земле Мицу с намерениями, которые ему вряд ли понравятся.

Мицу перестал орать и тяжело сглотнул.

Снова звякнули бубенцы, совсем рядом, и Мицу зажмурился. Даже сквозь сомкнутые веки он видел яркий синий свет. Когда тот погас, он открыл глаза и тут же захотел снова их закрыть, но было поздно.

— Он свихнулся, — констатировал шуршащий, как сухая листва, голос.

— Нет, старый ты дурак. Он просто испугался.

— Разве он может бояться? Погоди-те как, а вдруг это не тот?

— Как не тот? Я что, по-твоему, из ума выжил? Человека не узнаю?

— Да ты их еще с Сэнгоку* путать начал!

* Сэнгоку – период японской истории со второй половины XV до начала XVII века, который еще назывался "Эпоха воюющих провинций". Думаем, понятно, что времена были неспокойные.

Мицу снял очки и медленно, давая себе время, протер юкатой и так же медленно нацепил обратно. Мир снова обрел четкость — но не ясность. С ясностью все еще были проблемы.

Его окружали какие-то… кхм. Наверное, все-таки монстры, по крайней мере, даже слепой не заподозрил бы в них людей, а Мицу только недавно выписали новые очки. Один — то ли пень, то ли еще какая хрень. Второй — куница на ножках и в соломенной шляпе (на кой ей ночью соломенная шляпа, непонятно). Третий, точнее, третья — полупрозрачная жутко худая женщина в белой накидке на волосах и цветущим посохом в бледной руке. Дальше еще хуже!

— Говорящая змея! — вырвалось у Мицу.

— Говорящ-щ-щий человек, — передразнила его змея и повернула треугольную чешуйчатую голову к маленькому старцу в монашеском одеянии. — Я тоже с-с-считаю, что надо менять его на нормального. С этим что-то не так.

— Со мной все хорошо, — счел нужным оправдаться Мицу, но подниматься с земли не спешил. Сидеть сейчас казалось более безопасным.

— Сей юноша лишь обескуражен нашим внезапным появлением, — с улыбкой произнесла призрачная женщина. — Ну же, дитя, поднимись и дай нам себя разглядеть. С прошлой нашей встречи ты сильно возмужал. Смертный век мчится прискорбно быстро.

Она смахнула с ресниц крупную слезинку, и та, упав на землю, проросла нежным цветком с белыми лепестками недалеко от обутых в сланцы ног Мицу.

— Сатоко-химэ велела тебе подняться! — прикрикнул “пень”. Кажется, они со “змеей” были не в лагере Мицу. Он кое-как встал на ноги, отряхнулся и даже поклонился, догадываясь, что примерно этого от него и ждут.

Тут из-за его спины выпрыгнул молоденький рыжий лис, весело оттолкнулся от земли, перекувыркнулся в воздухе и превратился в мальчишку лет десяти. Но Мицу уже ничему не удивлялся, даже тому, что именно его совсем не детский голос уверял, что точно “узнает человека”.

— Сатоко-химэ, вы ведь тоже его сразу узнали? — спросил он у женщины. — Жаль, он нас не помнит.

Янтарные, вытянутые к вискам глаза хитро покосились на Мицу, и того окатило холодом. Ну и жу-у-уть! Если Мицу это снится, то пора завязывать с ужастиками на ночь.

— То не сон и не наваждение, — прочитала его мысли Сатоко-химэ. — Акимото-сан, вы верно позабыли, что смертный год для вас что один день. Нам же нет нужды смотреть на лицо, подверженное увяданию. Мы чувствуем истину за любым покровом.

— Сколько можно болтать, — проскрипело откуда-то сверху. Одно из старых деревьев наклонилось и нависло над Мицу, и среди листвы показалось недовольное лицо с носом-сучком. — Если это тот самый ребенок, то давайте уже одарим его и разойдемся.

— О… дарим? — не понял Мицу.

— И вс-с-е же я с-с-сомневаюсь, — вклинился говорящий змей. — По-моему, мальчишка с браком.

— Нет времени искать замену, — рассудил маленький монах с большими ушами. — Мы, добрые духи Катаямы, давно сделали свой выбор, пути назад не осталось. Вы сами видели, как те, кто был запечатан, пытаются помешать судьбе.

Мицу, которого уже несколько раз завуалированно назвали недалеким те, в чьей реальности он пытался себя убедить (а иначе придется признать, что и впрямь сбрендил), тут сообразил на удивление быстро.

— Э… Простите, — осторожно произнес он, вспомнив про жуткую паукору. — Эта штука на ножках… Это вы ее прогнали? Она же не вернется?

— Штука? — фыркнул мальчик-лис. — А ты забавный малец. Знай же, что едва не стал обедом для злого духа, что в бессчетном количестве томятся под горой, в древние времена запертые там твоими предшественниками. Теперь твоя очередь оберегать мир от порождений Ёми, сражаться со злом, рисковать своей и без того короткой жизнью, — лис вошел во вкус, только что не облизывался от предвкушения, — ежедневно нести тяжелую ношу защи…

— Эй, Акимото, парень уходит вообще-то.

Мицу и правда развернулся еще после первых мрачных обещаний и заторопился прочь. Сражаться со злом? Он? Тут и правда закралась какая-то ошибка. Со злом пусть сражаются доблестные воины и хитроумные заклинатели, а он просто школьник, просто обычный школьник, который больше ни ногой не ступит ни на гору, ни вообще куда-то дальше центра города. И никаких больше экскурсий!

Он успел заметить, как что-то белое и легкое, словно паутина, взметнулось перед глазами, а потом упало на голову и облепило намертво.

— Помогите! — закричал Мицу, пытаясь содрать с себя это белое нечто. Закружился на месте под многоголосый смех и одобрительные возгласы. Что-то многовато он стал позориться после возвращения в родной Хэйсэй. Надо было перед этим сходить за предсказанием.

— Отныне ты первый Оммёдзи в маске, защитник города, страж священной горы, алый привратник Комаину из старшей школы Тосон!

Мицу крутанулся, дернул прилипшую ткань… и ударился головой о забор.

— Ауч!

Было больно, зато галлюцинации прошли, и Мицу снова был там, где и должен, только почему-то с другой стороны, хотя не выходил за калитку. Он побрел вдоль ограждения, все еще погруженный в раздумья, как впереди вспыхнул слепяще-белый свет. “Только не снова!” — пронеслось в мозгу. Мицу прикрыл лицо рукой, и свет решительно двинулся на него.

— Инукава Киёмицу? — раздался холодный женский голос.

С перепугу он даже не сразу понял, что речь о нем, что Киёмицу — это вообще-то его имя.

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, я не хочу спасать никакой мир, меня больше беспокоит, как я сдам экзамены. Я не достоин такой чести, клянусь. Давайте вы лучше поищете кого-то другого? — быстро-быстро вывалил он все, что вертелось на языке, и отвел ладонь от лица.

К нему степенной походкой приближалась девушка, окруженная белым сиянием. Длинная юбка струилась по ногам, волосы покачивались в такт шагам. Мицу застыл, пораженно глядя на красавицу, посланную к нему, очевидно, в качестве тяжелой артиллерии.

— Я… — заикнулся он.

— Не будешь спасать мир, это я поняла, — перебила красавица. — Но в рёкан вернуться придется, тебя потеряли друзья. Если ты точно Инукава Киёмицу. Если нет, то не задерживай меня.

Свет перестал резать глаза, а вместе с ним развеялось колдовское очарование момента. И вот Мицу уже стоял среди деревьев с максимально нелепым видом, а в него светила телефонным фонариком девушка его возраста с красивым, но таким равнодушным лицом, что становилось понятно: если она и пришла его спасти, то не по своей воле.

И что он там успел наболтать?

— Черт… — процедил он сквозь зубы, на что девушка еще больше задрала нос и отвернулась.

— Иди за мной, Инукава. И постарайся в этот раз не потеряться.

Будь то волшебные лисы, говорящие пни и змеи или же собственные сэмпаи и одноклассники — все они поставили себе задачу обрушить уверенность Мицу в себе. И девушку эту он вспомнил: она смотрела список распределения по классам в первый день учебы и уже тогда нагрубила ему. Да и Чике тоже. Нельзя быть такой красивой и такой невежливой, это незаконно.

В сопровождении внезапной спасительницы Мицу вернулся на территорию святилища прямиком к площадке перед рёканом. Там уже собрались все, причем даже в большем количестве, чем ожидалось.

— Мицу! — первым заметил их появление Чика и замахал руками, привлекая всеобщее внимание. — Кацураги-сэмпай, спасибо, что помогла.

Девушка благосклонно кивнула и обратилась к Ките Ранмару:

— Лучше следи за своими новенькими.

Тот неожиданно не огрызнулся, а только склонил голову. Да кто эта Кацураги такая?! Она точно человек?

Он еще раз окинул ее взглядом: высокая и правда такая красивая, как ему показалось в лесу, одета в летний сарафан и голубую кофточку на пуговицах, наброшенную на плечи. Но стоило их взглядам пересечься, как захотелось спрятаться.

— О, вижу, вы поладили, — вступил в разговор президент Дайго, не сразу и немного рассеянно. — Инукава-кун, как хорошо, что все обошлось и ты в порядке. А вон и остальные возвращаются.

Сначала показался учитель Такидзава, он шел в компании хмурого Накатани, но вот в круг света перед крыльцом вступили еще двое: потерявшаяся школьница, нервно прижимающая к груди сумочку, и ни кто иной, как Ямасита. Одет он был так, словно собирался на модный показ, а не на поиски в горном лесу. Юката с прилипшими листьями показалась Мицу особенно неказистой.

— П… п… простите, — пролепетала школьница, старательно ни на кого не глядя. — Я слу… слу… чайно.

Ямасита скрестил руки на груди:

— Спасибо клубу оммёдо за помощь, дальше я справлюсь сам. Впрочем, я и так справился сам.

Он улыбнулся одними губами, напомнив Мицу ту скептически настроенную змею из видения.

— Камо-тян, как ты себя чувствуешь? — подскочил к ней учитель. — Тебе надо в больницу? Как ты потерялась? Ох, надо же скорее позвонить твоим родителям, они наверняка волнуются.

— Они не волнуются, — вдруг спокойно произнесла она, и Мицу опустил взгляд на ее сумку. Там, где обычно висел ярко-желтый брелок-уточка, болталась только веревочка от него.

И почему-то это показалось ну очень дурным знаком.

Глава 9

После этого неприятного инцидента все как-то молча и не сговариваясь вернулись в комнату и легли каждый на свой футон и сразу “заснули”. По крайней мере, Мицу готов был поклясться, что Чика не спит: его сопение было слишком уж осмысленным.

— Эй… — тихо позвал Мицу, но товарищ продолжил симулировать. Примерно тем же, кажется, занимались и остальные.

— Накатани, — обратился Мицу к тому, кто точно должен был отреагировать. — Да блин.

Мицу перевернулся на спину, и перед ним открылся вид на окно, сквозь тонкую занавеску проглядывал тусклый лунный свет. Хорошо, что потеряшка быстро нашлась, подумалось Мицу. Вот только так и не ясно, зачем ее понесло в лес, — сама она уверяла, что от страха все забыла. Да уж, в этой истории что-то все про всех и про все стремительно забывают.

Она сказала, что родители не станут волноваться о ней. Но разве не все родители волнуются за своих детей?

Когда Мицу потерялся на горе во время подготовки к празднику, он совсем не думал, что почувствуют мама и папа, но когда вернулся, увидел слезы в маминых глазах и беспомощную растерянность — в папином взгляде. Точнее, тогда он не понимал, что это было именно оно, но с годами понял.

Чем дольше он смотрел в окно, тем ярче и серебристее становился свет, словно пытался проникнуть в комнату, добраться до Мицу. Тут же все пережитое перестало казаться выдумкой: и синий фонарик в конце тропинки, и жуткая ерунда, пытавшаяся напасть на него, и чудные духи, знающие его и (снова!) играющие с ним.

Чика вздохнул во сне как-то очень тревожно, и Мицу понял, что не в состоянии просто лежать и перегонять эти мысли в голове из начала в конец и обратно. Он сел, откинул одеяло и осторожно пробрался к выходу. Никто не проснулся или сделал вид, что не услышал его. Ночной рёкан казался необитаемым, словно декорация к черно-белому кайдану. Мицу вышел на улицу, и прохладный ветерок взъерошил волосы.

— И что я собираюсь делать? — сам у себя спросил Мицу без надежды на озарение. Он переступил с ноги на ногу и уже собрался вернуться, как услышал птичий крик. Ну, как — птичий… Явно не той птицы, которую ожидаешь услышать ночью на священной горе.

— Кря! — снова раздалось в звенящей тишине и зловеще растянулось в смазанное “кря-а-ау…”

— Мне это кажется, — как можно увереннее произнес Мицу и попятился к двери.

Утиный крик повторился, и макушки деревьев вдалеке на склоне угрожающе пошатнулись. Если дело в утке, то она размером с… дом? Хорошо, что она далеко и…

Он что, реально допустил мысль о существовании сотрясающей вековые деревья домашней птицы?!

Мицу оглянулся на окна рёкана. Если он сейчас ляжет под одеяло, то утром все эти странности покажутся кошмарным сном, и он продолжит ходить в школу, делать вид, что его все устраивает, не отсвечивать и односложно отвечать на личные вопросы. Обычная перспектива для неудачливого и замкнутого старшеклассника. Мицу обхватил пальцами правое запястье и сжал, чтобы привычно ощутить боль — слабый отголосок той, что была изначально, но не переставшую от этого быть постоянным напоминанием, как быстро все способно поменяться.

“Они не волнуются”, — возник в памяти спокойный голос безликой Камо-тян. Мицу не помнил ее лица при этом, а вот голос почему-то запомнил необычайно четко. В нем не было расстройства или обиды, только усталое принятие. Может, если Мицу тоже заблудится в этом лесу, он поймет, что же на самом деле происходит? С ней,с ним, и вообще.

Ноги сами понесли его прочь от сонного рёкана к тому самому злосчастному забору, и чем быстрее шел Мицу, тем увереннее становился. Его даже отсутствие фонарика не тормозило — лунный свет точно специально ложился под ноги, просачиваясь сквозь густые кроны, наверняка нарушая попутно пару-тройку законов физики. Могучее “кря” повторилось еще дважды, и оно снова сопровождалось треском стволов и скрипом ломающихся ветвей. Тут бы одуматься и повернуть назад, вызвать спасателей, полицию, Камен Райдера*, но Мицу упорно продвигался вперед, поднимаясь в гору, пока не понял — вот оно. Еще десятка два шагов, и он увидит… это.

* Камен Райдер или Всадник в маске (Наездник в маске) – японский супергерой из одноименного японского супергеройского сериала, тянущегося с семидесятых.

Ну или не увидит, если чувство самосохранения все-таки сработает.

Вжух!

Мимо пронесся смазанный светлый силуэт, задев по щеке краем одежд. Поскольку Мицу тут явно никого не ожидал встретить, сначала он испугался. Потом заинтересовался, а потом его будто что-то толкнуло в спину. Он и пикнуть не успел, как его буквально вышвырнуло на поляну, словно выкошенную под корень. Деревья, пострадавшие при этом, были раскиданы по сторонам.

— Да что тут за… — начал было Мицу и быстро присел. Яркий желтый луч света и жара пронесся над головой, едва не оставив в волосах проплешину. — Да что тут происходит?!

Грузно развернувшись, на него уставилась голова огромной резиновой утки. Торчала она из не менее огромного — размером с танк, честное слово! — резинового тела веселой желтой расцветки. И в другой вселенной это могло быть даже мило, но в этой у монструозной утки были танковые гусеницы, которыми она перемалывала древесные стволы под собой, а когда красный клюв широко раскрылся, из него показался внушительный ствол, еще дымящийся после прошлого выстрела.

— Кря-кря-кря-кря! — завелась утка, и Мицу понял — пора бежать.

Утиный луч смерти срезал пару сосен и чудом не подпалил Мицу пятки, а он все еще не понимал: спит он или все-таки нет.

— Кря-кря-кря-кря! — Дуло выпустило новый залп испепеляющего света.

Мицу покатился по земле, пачкаясь в грязи и старых иголках.

И тут перед ним сверху спикировал человек в странной одежде. Раскинув руки с широкими, как крылья, бело-рыжими рукавами, он на полном серьезе выкрикнул:

— Пламенем юности согрею сердца! Знойный Сузаку, защитник юга!

Мицу толком видел только его ноги в гэта на такой высокой подошве, что нахождение его в вертикальном положение само по себе было чудом.

— Готовься сгореть в огне справедливости! — выдал тот и подпрыгнул.

Мицу зажмурился. Ему не очень хотелось видеть, как неизвестный шутник отправится на тот свет, ну и сам Мицу следом за ним. “Мама, папа, простите, — мысленно извинился он. — Но мне и правда не стоило возвращаться сюда”.

— Эй, пс-с-с, — шикнули ему на ухо. — Чего разлегся? Оммёдзи в маске так себя не ведут.

Мицу притворился, что странные шепотки не слышит, и пополз прочь, к линии уцелевших деревьев.

— Куда? — опешил голос, смутно напоминающий голос мальчика-лиса. — Не смей опозориться!

Мицу получил пинок под зад от невидимки и перекувыркнулся через голову. В тот миг, когда мир перестал вращаться, его охватила подозрительная легкость. Подскочив, Мицу не просто подпрыгнул над землей — он над ней завис.

— Как… — снова попробовал он получить ответ от вселенной, но вместо этого изо рта вырвалось: — Не дадим хаосу разрушить этот чудесный мир!

И зажал рот обеими ладонями. Дурацкие слова вырвались против воли, он бы ни за что сам не решился такое ляпнуть. Но его развернуло в воздухе (не очень-то аккуратно), и он явственно ощутил прикосновение когтистых лап. И вот он уже кричит, не имея возможности остановиться:

— Двуликий комаину, защитник врат!

— Оммёдзи в масках на страже земной реальности, — раздалось бодро откуда-то сбоку.

— …во имя воли небес! — закончил с ним в унисон Мицу, и ощущение давления исчезло, словно он избавился от застрявшей в горле крошки. — Да что за хрень?!!

Утке надоело слушать пафосный бред, и она снова широко раскрыла клюв. На этот раз перед темным дулом собрался электрический шар, а потом взорвался особенно ярким и смертоносным лучом. Мицу качнулся в сторону, и тело легко отозвалось, да так, что он врезался в ветку ближайшего дерева, на которую только что приземлился тот незнакомец в белом.

— Руку! — крикнул он странно искаженным голосом. Мицу потянулся к нему, и незнакомец без труда закинул его на ветку рядом с собой.

Наконец Мицу смог его разглядеть: старинное одеяние в духе хэйанских оммёдзи из аниме, только с короткими шароварчиками, под верхним слоем — рыжее кимоно, такого же цвета градиентные разводы на длинных широких рукавах. На голове — маленькая черная шапочка-эбоси, а на лице…

— Прикольная маска, — похвалил тот, и Мицу схватился за свое. — Это что, лев?

Мицу ощупал кучу извилин на своем лице и убедился в наличии плотно прилегающей гладкой фарфоровой маски.

— Как это снять? — занервничал он. — Почему оно не снимается? А мои очки? Я же без них ничего не вижу!

Тут он, конечно, покривил душой, потому что все он прекрасно видел, несмотря на ночной мрак. Маска человека напротив ничего не выражала, что было ожидаемо, — это же маска, причем изображала она какую-то птицу, так что они с Мицу, должно быть, выглядят по-разному. И это не успокаивало.

— И не снимется, — все тем же компьютерным голосом ответил “птиц”. — Слушай, тут такое…

Что бы он ни хотел сказать, Мицу было не суждено этого узнать. Утко-танк устал ждать, пока они наболтаются, и шмальнул по дереву, срезая его почти под корень. “Птиц” ловко взмахнул руками и перепрыгнул на соседнее, с него — на другое, едва касаясь высоченной подошвой шершавых стволов. Ниндзя чертов!

Мицу попробовал повторить его маневр, и от страха, не иначе, даже получилось. Пока он не задумался над механикой…

Стоило допустить одну крохотную мыслишку о том, как же он так может, как сила притяжения швырнула его о землю. Удар выбил из Мицу дух, однако спустя секунду он уже вскочил и как ни в чем не бывало побежал по кругу, избегая разящих лучей озверевшей резиновой игрушки.

— Кря! Кря-кря-кря-кря, — застрочила она зарядами, как пулемёт. Мицу только и успевал вовремя наклоняться и подпрыгивать. Если бы у него было время, он бы еще и на костюм свой пожаловался — ведь откуда ни возьмись на нем вместо юкаты появились синие хакама и красный сокутай с алыми узорами на рукавах. Повезло, что хоть обошлось простыми сандалиями, Мицу не представлял, как бы скакал тут на каблуках.

Они с “птицем” оказались рядом, и тот кивнул на утку.

— Что будем с ней делать?

— Если бы еще знать, что это, — с досадой протянул Мицу.

— Ну, это утка-танк. Или танк-утка. Танкутка? — предположил “птиц”.

— И так, и так звучит одинаково идиотски.

— Но надо же как-то ее называть, — пожал тот плечами.

— Да мне все равно, как она называется! — взорвался Мицу и притих, пережидая, пока смертоносный клюв повернется в другую сторону. — Может, ты еще и в курсе, что это такое? — Он продемонстрировал рукава своего сокутая и ткнул пальцем в маску на лице. Пальцы, к слову, торчали из скрывающей кисть черной полуперчатки. Опустив взгляд ниже, Мицу отметил еще и наличие на поясе толстой переплетенной веревки с бахромой на концах.

— А что не так? — удивился “птиц”. — Ты теперь оммёдзи в маске. Это нормально.

— Да ни хрена это не нормально! — взвился Мицу. — Ой…

Танкутка (привязалось же) ехала прямо на них, зловеще шурша гусеницами. Прицел ее горящих красным огнем глаз сошелся на них двоих. Клюв начал медленно, но неотвратимо раскрываться…

— Ты туда, я сюда, — скомандовал Мицу, и они кинулись в разные стороны. Точнее, Мицу кинулся, а вот “птиц” неожиданно замешкался, и танкутка была готова пальнуть в него на поражение.

— Кря-я-а-а-а… — загудело над поляной, озаренной ярким светом будущего взрыва. Свет отразился от гладкой птичьей маски, и почему-то Мицу показалось, что в прорезях для глаз нет страха, несмотря ни на что. Он мысленно все проклял и кинулся наперерез. Откуда-то взялись нечеловеческие силы и нечеловеческая скорость. Мицу на лету вытянул руку, и в ней появилась… авторучка?

Авторучка?!

— Кря!

Луч вырвался из дула танкутки. Мицу зажмурился и все, что мог сделать, — это выставить перед собой бесполезный предмет. А, ну еще попрощаться с жизнью, но так, скомкано и ничуть не поэтично.

Строго говоря, он успел только подумать: “Мамочки!”

Следующей мысли не было. Мицу застыл в ожидании смерти, как бы она ни ощущалась.

Но, кажется, смерть не наступила.

Он открыл глаза и увидел, что луч расщепился и обтекал их с “птицем” с двух сторон, беря в тиски из слепящего и плюющегося разрядами света. И в центре всего этого была рука Мицу, держащая красный жезл с двумя бумажными зигзагообразными полосками и золотым цветком сакуры на навершии. “Ну допустим, — подумал Мицу. — Хотя нет, не допустим. Что это такое?!”

Память услужливо подбросила образы похожих жезлов, которые используют синтоистские священники для разных обрядов. Он и название помнил — гохэй. А еще откуда-то точно знал, что этой штукой он может остановить танкутку.

“Ну наконец-то начал соображать”, — досадливо протянул голос в голове, который, как Мицу уже наверняка знал, принадлежал доброму духу горы, лису-оборотню Акимото. И с этого момента знания буквально ворвались в сознание, и он пришел в еще большее замешательство, чем был.

— Давай покончим с этим, — сказал сзади “птиц” и встал рядом, выставив перед собой свой гохэй. — Объединим же силы!

— Объединим что?

Но невольный напарник уже взмахнул жезлом, и Мицу против воли повторил его жест.

— Повторяй за мной! — велел “птиц”. — Да очи…

— Не буду.

— Э?

— Не буду я больше говорить всякие странные вещи, — упрямо мотнул головой Мицу. — Это же тупо.

— Но… — как-то расстроенно заикнулся “птиц”.

К счастью, в это время танкутка решила нанести новый удар. Внутри ее массивного тела из жизнерадостно желтой резины зародился урчащий звук, крылья поднялись, и из-под них выползли еще два ствола. Все три луча соединились в один, и Мицу понял, что грядет локальная экологическая катастрофа, но они этого уже не увидят.

— К черту речевки, давай уже сделаем что-нибудь, — решил он. “Птиц” кивнул. Они соединили гохэи, и блестящие цветки на них ярко вспыхнули. Мицу ощутил, как через него будто прошло электричество и сконцентрировалось на вершине волшебного оружия. Его аж затрясло, и Мицу вцепился в гохэй обеими руками.

— Давай на счет три, — предложил он. — Раз…

И одновременно с этим танкутка выпустила свой разящий луч, а они — свой, не сумев удержать. Два потока света столкнулись, и Мицу зажмурился. Подошвы заскользили по земле.

— Надо сказать! — закричал “птиц”. — Без этого никак!

Мицу тоже знал это, и становилось еще обиднее. Ну неужели ему правда придется нести эту чушь? За что?

— Да очистится то, что было осквернено, по воле небес!

Мицу сам не заметил, что повторял за ним слово в слово так, что их голоса слились в один. Как ни странно, прозвучало даже не так уж и по-идиотски. По крайней мере, лучше представления.

— Прими божественное благословение! — добавил “птиц”, и танкутка скрылась во вспышке, после чего к звездному небу устремился столб черного дыма и растворился без остатка.

На земле остался лежать маленький брелок в виде уточки с оборванной петелькой.

— Да быть не может, — ахнул Мицу и повернулся к соратнику. — Я уже видел… Эй? Ты где?

“Птиц” тоже исчез и даже не попрощался. Мицу сделал шаг и едва не упал — голова на мгновение закружилась, и следующий он уже сделал, одетый в гостиничную полосатую юкату и обутый в сланцы. Перед глазами помутнело, брелок превратился в размытое желтое пятнышко на земле. Мицу в панике кинулся искать очки и нашел их чуть в стороне на подушке из старых сосновых иголок, словно их туда кто-то аккуратно положил.

— Я сошел с ума, — пробормотал Мицу, оглядел полностью восстановившийся лес и не обнаружил ни следа недавнего побоища. — Или это магия?

Авторучки, которая превращалась бы в синтоистский ритуальный жезл, при нем тоже не оказалось — ему бы попросту негде было ее хранить. Растерянный, Мицу подобрал брелок, протер от грязи и побрел обратно в рёкан. Он понятия не имел, долго ли отсутствовал, что из этого ему пригрезилось, а что нет, но так просто списать все на сон или галлюцинацию уже не получалось.

Он тихонько вошел в здание и, проходя мимо столовой, услышал шебуршание. Заглянул и застал возле кулера Чику. Он залпом выпил один стаканчик, налил новый и, мгновенно опустошив, потянулся за третьим.

— Все в порядке? — спросил Мицу и вышел на свет. Когда Чика повернулся к нему лицом, они в один голос воскликнули:

— Так это был ты?!

Привет, дорогой читатель! Если ты видишь эти строки, значит, уже прочитал свежую проду.

Теперь не забудь поделиться своими впечатлениями от главы в комментариях, ведь без этого авторы не узнают, что ты следишь за историей и ждешь продолжение.

Глава 10

Чика ничуть не испугался, обнаружив себя на лесной тропинке самого что ни на есть мистического вида. Как раз наоборот — он скорее обрадовался.

— Отличненько, — сам себе сказал он и ускорил шаг. — Посмотрим, куда я в итоге приду.

Возможно, его чересчур активный подход распугал любую мало-мальски разумную нечисть в округе, потому что он без проблем дошел до поляны, где собралась весьма разношерстная компания, причем местами “шерстная” в прямом смысле слова. Нельзя сказать, что Ширатори Чика в этот момент совсем не дрогнул. Дрогнул и еще как, но откуда-то пришло понимание, что ничего страшного здесь с ним не случится. Поэтому для начала Чика решил поздороваться.

— Здравствуйте, — он поклонился, — меня зовут Ширатори Чика, Чика как “любовь”.

— Вообще-то мы в курсе, — проскрипело где-то в ветвях.

— А он вос-с-спитанный, — прошипело следом, и Чика определил, что фраза принадлежала змее. — И не называет меня говорящей змеей.

— Но ты и есть говорящая змея, — расстроила ее покрытая мхом бесформенная кочка, и на ней вспыхнули зеленые гнилушки глаз.

— Попрош-ш-шу без перехода на личности, — оскорбилась змея, — иначе я отказываюсь в этом учас-с-ствовать.

Чика выпрямился и другим взглядом окинул компанию, расположившуюся на поляне под светом зарождающейся луны. Должно быть, это были какие-то ёкаи. Или, что тоже вероятно, те самые духи горы Катаяма, о которых ходило столько легенд в городе и окрестностях. Чика как-то даже загордился тем, что стоит перед ними, правда, предпочел бы быть одетым во что-то более парадное, чем гостиничная юката.

С другой стороны, вряд ли подобным существам есть дело до его внешнего вида.

— Простите, — поднял он руку. — Вы показались мне, потому что я избранный герой и спасу мир?

— Ладно, я передумал, — покачал головой змей. — Такой вос-с-сторг меня пугает.

— Трус, — выплюнула кочка. Или пень, смотря какого оно пола.

— С-с-скептик, — поправил змей.

Вперед вышла полупрозрачная женщина с цветочным посохом и посмотрела на Чику по-матерински теплым, но немного грустным взглядом. Улыбка застыла на лице Чики, как бы он ни старался вернуть ей прежнюю ослепительную искренность.

Не получилось.

— Мое имя Сатоко-химэ. Нам безусловно приятна пылкость твоего юного сердца, Ширатори Чика, но понимаешь ли ты, что значит быть избранным и стоять на страже мира и благополучия земли?

Чика нахмурился, но через секунду уже широко улыбался.

— Не бойтесь, Сатоко-химэ. Я сделаю все, что от меня потребуется.

— Что ж, похоже, удача на нашей стороне, раз небеса послали нам таких защитников.

— Таких? — удивился Чика. — Так я не один?

Признаться, он был немного, самую малость, разочарован. Кому не хочется быть единственным и неповторимым супергероем? Хотя команда героев — это тоже круто.

— Скоро ты все узнаешь, храбрый Ширатори Чика, второй оммёдзи в маске, защитник города, страж священной горы, знойный Сузаку из старшей школы Тосон!

— Вот примерно так все и было.

— Ого, — только и смог произнести Мицу.

— То есть ты не расстроился, что не единственный? — спросил Чика.

Мицу пожал плечами.

— Я бы предпочел вообще в этом не участвовать, — признался он. — Роль спасателя мира больше подходит кому-то вроде тебя или, вон, нашего президента.

Мицу пожамкал брелок-уточку, и тот смешно крякнул, хотя для Мицу этот звук еще долго будет ассоциироваться вовсе не с милой домашней птицей.

— Налей и мне, — попросил он. Чика протянул ему стаканчик холодной воды. Они сидели за столом, не включив свет, чтобы никого не беспокоить. Была глубокая ночь, но Мицу сомневался, что смог бы сейчас уснуть. Чика таращился в полумраке большими возбужденными глазами и тоже спать не спешил.

— Но мы теперь стражи священной горы или что-то типа того, — горячо затараторил Чика, безуспешно занижая голос. — Оммёдзи в маске!

— Не вижу повода для радости, — уныло отреагировал Мицу. Он только смирился с мыслью, что придется до выпускного жить по сценарию родителей, как появились эти… духи и навязали новый. Да еще и писал его какой-то бездарный мангака.

— Скучный ты.

— А если кто-то узнает?

— Мы станем знаменитыми?

— Не хочется мне такой сомнительной знаменитости.

Чика подпер голову обеими руками и вздохнул.

— Это по-любому лучше, чем просто каждый день ходить сначала в школу, потом в институт, а потом на работу.

— Серьезно считаешь, геройство избавит тебя от необходимости работать?

Чика наморщил нос и промолчал.

Правда, молчал недолго.

— Ну это еще не скоро. И я тут подумал: здорово, что мы будем напарниками. Я бы не хотел спасать мир с кем-то другим, а не с тобой.

Мицу смотрел на его обезоруживающую улыбку, и в голове проносились картины, в которых он погибает в битве с очередной танкуткой, или в школе кто-то увидит их в дурацких масках. Не известно еще, что хуже. Хорошо, хоть Чику это все радует.

— Ладно, я подумаю об этом завтра, — сказал он и поднялся из-за стола. — Или послезавтра. Может, отложу до начала учебной недели.

Чика пошел за ним в комнату, и Мицу не сомневался, что с таким другом ему не отвертеться от участи спасать мир так же, как до этого от участия в клубе оммёдо…

***

Остаток Золотой недели Мицу провел с семьей. К счастью, больше никакие резиновые монстры, а также тряпичные, деревянные, металлические и прочие его не беспокоили. Как и Ширатори Чика. И, признаться, быстро стало как-то… скучно.

В вечер перед началом учебы отец подозвал его и кивком указал на кресло напротив. Из кухни доносилось нежное мурлыканье матери — она часто напевала, когда готовила, — негромко работал телевизор, который отец смотрел секунду назад.

— Мицу, у тебя все хорошо? — спросил он. — Слышал, в клубе оммёдо в этом году очень скромный набор.

— Все отлично, — нейтрально ответил Мицу, упорно глядя не на отца, а на перекладину очков, спустившуюся на глаза.

— Ты же понимаешь, что мы с мамой старались сделать как лучше для тебя. Клуб оммёдо в нашем городе открывает большие возможности, это поможет в том числе и при приеме в университет.

Мицу не выдержал и закатил глаза.

— Па! Ну какой университет? Мне еще три года учиться в школе. И не понимаю, как клуб оммёдо может тут помочь?

— В Хэйсэй юноши для церемоний — не просто красивое звание, — загадочно произнес отец и подвигал бровями, чем-то напомнив сейчас Чику. — Дедушка Танака, отец твоей двоюродной тети, был запасным в клубе вон сколько уже лет назад, а все еще считается почетным жителем города.

Ну да, а еще дедушка Танака считается чудиком и дети обожают его за сказки и страшилки, которые он, кажется, сочиняет на ходу. Особенно ему хорошо удаются страшные истории про Катаяму. Но, разумеется, от этом Мицу отцу говорить не стал.

— Но поступить в университет ему это не помогло, — не мог не возразить Мицу.

Отец растерялся, поскольку опровергнуть никак не мог.

— Э-э-э… Ну, времена были другие, сын.

— И ради этого я бросил жизнь в Токио? — вырвалось у Мицу, и он мгновенно пожалел о своей резкости. — Прости, папа.

В гостиную заглянула мама и с подозрением оглядела обоих.

— О чем болтаете? — спросила она.

— Ни о чем таком, дорогая, — улыбнулся отец и, поднявшись, потрепал Мицу по волосам. — Надо же хоть иногда исполнять свои родительские обязанности, ха.

Они оба и правда думали, что поступают как лучше, да и сам Мицу тоже хорош — сам поставил условие и сам же все запорол в шаге от его исполнения. Раздосадованный, он почти взлетел по лестнице, стараясь не слишком громко топать, чтобы не подумали, будто он какой-то истеричный подросток. Братья смотрели ролики на компьютере в своей комнате и то и дело взрывались смехом, а потом усиленно его давили. Мицу впервые настолько сильно позавидовал близнецам — их жизнь была проста и понятна, в отличие от его. Их не загоняли в маленький городишко, потому что они пока и не стремились его покинуть, они с позором не лишались мечты и уж точно они не становились оммёдзи в масках, что бы это, черт возьми, не значило.

А утром Мицу уже шел в сторону школы, невыспавшийся и достаточно злой, чтобы не заметить, как из-за поворота быстро выезжает велосипед. А дальше как в романтических аниме: он успевает только повернуть голову, столкнуться взглядами с огромными испуганными глазами за стеклами очков, подумать что-то ёмкое и не очень приличное, а после его сбило на асфальт.

На этом вся романтика закончилась и началась вполне обычная боль в ушибленной заднице и расцарапанной ладони.

— Ой! — пискнула неосторожная гонщица. — Ой-ёй! Прости, я тебя не заметила!

Мицу услышал, как рядом поставили на подножку велосипед — тот недовольно звякнул звонком на руле, — и к нему подошла виновница аварии.

— По сторонам смотреть надо, — буркнул он, глядя на пострадавшую ладонь. Асфальт в этом районе не то чтобы нуждался в срочном ремонте, но гладкости ему определенно не доставало. Кожу не сильно, но стесало, и к тому же выступила кровь.

— Извини, пожалуйста! — высоким от волнения голосом снова извинилась девушка. — Ах! Инукава-кун?!

Мицу перестал изучать ранение и поднял на нее взгляд.

— Камо?!

“Уточка” покраснела, часто заморгала и вдруг с неожиданной твердостью заявила:

— Вообще-то Ахиру. Меня зовут Ахиру Нацуки.

Видно, на это ушел весь ее заряд дерзости, потому как после она покраснела еще сильнее — того и гляди пар повалит — и отвернулась.

И будто солнышко зашло.

Мицу помотал головой, отгоняя слащавые ассоциации. Тоже отвел взгляд и пробормотал:

— И ты прости. Я плохо… плохо запоминаю имена.

— Ничего, меня все забывают, — ответила Нацуки.

Мицу зажмурился, но миленькое круглощекое личико с большими глазами и милыми оттопыренными ушками никуда не делось из памяти. У Ахиру Нацуки, невнятной одноклассницы с парты перед ним, была короткая стрижка, густая челка, родинка возле глаза. Она была невысокой, с округлыми формами и двигалась так, будто стеснялась их. Черт, да она же настоящая милашка!

Растерявшись от этого открытия, Мицу даже не понял, что Нацуки протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Смущенный, он кое-как встал сам, и одноклассница вручила ему свой носовой платок, чтобы обмотать ладонь.

— Пожалуйста, прости меня, я не хотела тебя сбивать, — опять заизвинялась она.

— Ахиру Нацуки, — повторил Мицу невпопад, проверяя, помнит ли еще.

— Что?

— Да ничего, — повеселел Мицу. — Кажется, у меня есть кое-что твое.

Он сунул руку в карман и достал брелок, найденный им в лесу после схватки с танкуткой. Сейчас это уже казалось почти что фантазией, но вот брелок был настоящим, и Мицу протянул его девушке.

— Ох… — выдохнула она и прижала ладони к щекам. — Мистер Кряк!

И даже это глупое прозвище было милым, когда она его произносила. Мицу аж поёжился. Наверное, лучше было, когда Нацуки оставалась безликой.

— Где ты его нашел? — спросила она.

— В лесу, — пожал плечами Мицу.

— Наверное, я его случайно потеряла, когда искала дорогу. — Ее взгляд затуманился, и Мицу быстро спросил:

— Как так вышло, что ты вообще потерялась?

Нацуки растерянно молчала какое-то время, потом неуверенно ответила:

— Я… не знаю. Просто…

Она протянула руку, и Мицу вложил Мистера Кряка в ее ладонь. И тут его словно сбило еще одним велосипедом или, скорее грузовиком. От удара Мицу зажмурился, а когда открыл глаза, обнаружил, что стоит посреди девичьей спальни, прямо грязными кроссовками на пушистом бежевом ковре.

— Вот так дела, — протянул он и не услышал своего голоса. Точнее, услышал, конечно, но не снаружи, а внутри себя, как будто очень громко подумал. — Я что, умер?!

Ощупывание себя ни к чему не привело — тело было таким же, как и всегда, а одежда — той, в которой он отправился на занятия этим дурацким утром. И даже чужой платок все так же перевязывал ранки от падения на асфальт.

Еще какая-то магия-шмагия? Мицу еще от прошлой не отошел!

Скрипнула дверь, и в комнату вошла, вероятно, ее хозяйка, и Мицу опешил. Ахиру Нацуки прошла мимо него, одетая в короткие домашние шорты и широкую футболку со смешными утятами на груди. Плюшевый желтый ободок убирал волосы от лица — наверняка никто из класса не видел эту девушку такой, какой видел сейчас Мицу. Против своей воли, разумеется.

Нацуки села за письменный стол, достала из ящика блокнот на замочке, раскрыла его и начала писать. Мицу не стоило подглядывать, а с другой стороны, зачем-то ему это все показывали? Сам бы он ни за что не стал пялиться на одноклассницу, когда она об этом не знает, и уж точно не заглянул бы в ее личный дневник, стоя за плечом.

“Дорогой Мистер Кряк, — писала Нацуки, старательно выводя слова на бумаге, — сегодня я была в новой школе и познакомилась со своими одноклассниками. Конечно, никто меня не запомнил, но я запомнила всех. Больше всего мне понравились трое. Одна девочка, не из моего класса, помогла мне в столовой, когда я растерялась, а я даже не спросила ее имени. Наверняка оно очень красивое, как и она. Еще мне понравился Ширатори Чика, в его имени есть “любовь”, и это очень мило. Он много разговаривает и даже улыбнулся мне. Хотя наивно полагать, что это действительно было так. А еще в моем классе есть странный парень Инукава Киёмицу. Он выглядит угрюмым и скучным, но мне кажется, что на самом деле он хороший человек, и он видит меня чаще, чем другие”.

— Вижу чаще, чем другие? — удивился Мицу, уже без стеснения говоря вслух. Так было проще верить в происходящее. — О чем это она?

Нацуки вздохнула, перевернула страницу и в уголке нарисовала маленькую чиби-уточку. Мицу посмотрел на нее, и в голове зашумело. Он покачнулся и в тот же миг переместился в какое-то другое место.

Магазин сладостей. Девочка лет десяти, похожая на маленькую Нацуки, вытянулась на цыпочках, пытаясь рассмотреть пирожное в витрине. Ее родители стояли рядом и о чем-то тихо переговаривались.

— Мама! — позвала Нацуки, отвлекаясь от вожделенного десерта. — Купи это, пожалуйста.

Женщина в вязаном платье указала продавцу на пирожное и полезла за кошельком в сумочку.

— Держите, с вас 650 йен.

Женщина замерла, будто не понимая, что ей сказали.

— Дорогой, это ты выбрал? — спросила она у мужа. Тот покачал головой.

— Мама, это я, я выбрала, — подала голос маленькая Нацуми.

— Наверное, вы ошиблись, — не обращая на нее внимания, произнесла женщина. — Извините за беспокойство.

И супружеская пара вышла из магазина, напрочь забыв про дочь. Нацуки посмотрела на продавца, но тот отвернулся, и поспешила за родителями. На улице ее чуть не сбил велосипедист, и мать наконец заметила своего ребенка.

— Нацуки! — сердито воскликнула она. — Куда ты вечно деваешься? Если бы пошла с нами в кондитерскую, смогла бы сама выбрать пирожное.

Глаза Нацуки влажно заблестели, но она так и не сказала ничего, просто кивнула и, пробормотав что-то невнятно, позволила матери взять себя за руку. И только Мицу, наверное, стоя рядом, видел, что в этом жесте не было настоящей заботы — только привычка.

Проехал автобус, и вот снова новые декорации. На детской площадке на качелях сидели девочки в форме учениц средней школы. Они разговаривали о чем-то своем, но стоило Мицу приблизиться, как он услышал, о чем речь.

— На празднике, кроме нас, будет еще трое, — говорила одна из них, едва доставая ногами до земли, чтобы оттолкнуться посильнее. — Я позвала Саюри, Мию и Нао.

— А разве не четверо? — засомневалась ее подруга. — Кого-то же еще точно надо было позвать. Она ходит с нами на английский… Как же ее?..

— Ой, ну если не помнишь, то и не надо, — оборвала ее первая. — Ты, наверное, о той, которая такая… пухленькая, да? Ахиру Минами? Нанами? Ой, да ну ее. Ее же не видно и не слышно. Никто не расстроится, если она не придет.

Мицу хотел подойти и осадить мелких пигалиц, но тут заметил, что не один, — по правую руку от него стояла Ахиру Нацуки, стискивая обеими руками ручку школьной сумки, на которой болтался Мистер Кряк.

Одноклассницы ее не замечали, хотя стоило ей сделать шаг, и они точно ее хотя бы услышат. Однако она не шевелилась, пока на нее сваливались все эти жестокие слова.

— Да кто ее вообще помнит?

Картинка резко сменилась, и на этот раз Мицу оказался в нигде. Возможно, оно как-то называлось, но Мицу снова не выдали инструкцию, а табличек с нужной информацией в воздухе не висело.

А жаль.

Он поднял руку, и она всколыхнула молочный туман вокруг. Словно отвечая, он закрутился немыслимыми формами, а потом разошелся, чтобы Мицу увидел растерянно стоящую в одиночестве девушку. Это была Ахиру Нацуки, такая, какой он видел ее в реальном мире. Она обнимала себя за плечи, будто от холода, и непонимающе смотрела по сторонам.

— Эй! — позвал Мицу. — Я здесь!

Но она почему-то даже не взглянула на него. Мицу зашагал к ней, однако расстояние совсем не уменьшалось, даже наоборот, будто увеличивалось, и Нацуки постепенно отдалялась.

Откуда-то из тумана раздался тихий голос:

— Дорогой Мистер Кряк, мама забывает, что я существую, папа с трудом вспоминает мое имя. Одноклассники смотрят на меня, только если мы сталкиваемся лицом к лицу. Мне кажется, что я проклята, и мне уже никто не поможет. Никто никогда не увидит меня, не узнает, какая я. Наверное, мы так и останемся с тобой вдвоем. Ты и я…

— Эй! — громче крикнул Мицу и побежал изо всех сил. Ему было плевать на тупые законы этого туманного мира. И да, он не собирался ни во что вмешиваться, но как же не вмешиваться, если это происходит прямо на твоих глазах?

— Эй! — Он протянул руку, прыгнув вперед так далеко, как смог. — Я тебя вижу, Ахиру Нацуки!

И все быстро-быстро завертелось.

Мицу открыл глаза в ту секунду, когда Нацуки забрала у него брелок и подняла на уровень глаз.

— С возвращением, Мистер Кряк, — с улыбкой сказала она. — И спасибо, Инукава-кун.

С другой стороны улицы на всех парах мчался на велосипеде Чика, и Нацуки, еще раз поблагодарив, села на свой и, помахав на прощание, покатилась к школе. Мицу помотал головой как раз вовремя, чтобы встретить Чику без глупого “чё это было?” на лице.

— Вау, какая милашка, — оценил Чика, проводив Нацуки взглядом. — Кто это… А! Это же Ахиру Нацуки! Я вспомнил!

Мицу усмехнулся и на вопросительный взгляд друга сказал:

— Потом объясню. Наверное.

Привет, дорогой читатель! Если ты видишь эти строки, значит, уже прочитал свежую проду.

Теперь не забудь поделиться своими впечатлениями от главы в комментариях, ведь без этого авторы не узнают, что ты следишь за историей и ждешь продолжение.