Омертвевший Василёк

Глава 1: Квациялы

2001 год. США. Приют Нью-Хейвен.

Вечерняя кухня приюта встретила их гулом старого холодильника и тусклым жёлтым светом одинокой лампы. Пахло дешёвым чистящим средством и запечёнными овощами, неизменным запахом казённого дома. За большим, изрезанным ножами деревянным столом сидели двое. Четырнадцатилетний Эрих Грант и его семилетняя сестрёнка Мими Грант.

Перед ними стояли тарелки с нехитрым ужином, жидким куриным бульоном и пачкой солёных крекеров. Эрих уверенно орудовал ложкой, но, заметив, что сестра даже не прикоснулась к еде, остановился. Он подвинул её тарелку чуть ближе к ней.

— Мими, почему ты не хочешь кушать? — тихо спросил Эрих.

Мими вяло поболтала ложкой в прозрачной воде, даже не подняв глаз.

— Не хочу...

— Тебе обязательно нужно поесть, — мягко, но настойчиво объяснил Эрих, накрыв её маленькую холодную ладошку своей. — Ты ведь сегодня совсем пропустила обед, потому что опять пряталась в бельевой кладовой. Если ты не будешь есть, у тебя совсем не останется сил. А нам с тобой нужны силы, чтобы справляться со всем этим. Давай, сделай хотя бы пару глотков.

Мими замерла. Ложка со стуком опустилась на край тарелки. Она наконец подняла на брата свои огромные, испуганные глаза, в которых блестели готовые сорваться слёзы.

— Эрих... Меня волнует один вопрос.

Эрих тут же отложил свою ложку и внимательно посмотрел на сестрёнку, мгновенно посерьёзнев.

— Какой?

Девочка крепче сжала край стола, её голос сорвался на едва слышный шёпот:

— А ты... ты всегда будешь рядом?

Эрих на мгновение замолчал. В свои четырнадцать лет он уже прекрасно знал, что обещания взрослых в этом здании не стоят и цента. Их могли разлучить, перевести в разные корпуса или отдать в разные семьи. Но для Мими он был единственной точкой опоры в целой вселенной.

Он посмотрел на стол, ища, за что зацепиться, и его взгляд упал на солонку и пачку крекеров. В его голове будто щёлкнул переключатель. Эрих улыбнулся, спокойно и уверенно.

— Смотри сюда, — сказал он, взяв со стола один хрупкий квадратный крекер. — Видишь печенье? Какое оно?

Мими растерянно моргнула, отвлекаясь от плача.

— Сухое... И тонкое.

— Правильно. Оно сухое, хрупкое, и если на него сильно нажать, оно с хрустом сломается и превратится в крошки. Ему одиноко на этой пустой тарелке, правда? Ему страшно, что его кто-то раздавит. Это, мы с тобой, когда нам кажется, что мы здесь совсем одни.

Эрих аккуратно разломил крекер на две части. Одну половинку он протянул Мими, а вторую с размаху бросил прямо в её тарелку с горячим супом. Сухое печенье покачалось на воде секунду, а затем на глазах начало темнеть, стремительно впитывая золотистый бульон.

— А теперь гляди, — Эрих пододвинул тарелку ещё ближе. — Что происходит? Крекер впитывает суп. Горячий бульон согревает его, делает мягким и сильным, так что его больше нельзя сломать. А сам крекер отдаёт супу свою соль, делая его вкусным. Они делятся друг с другом всем, что у них есть.

Эрих зачерпнул ложкой размякшую массу.

— Мими, скажи, ты можешь теперь достать из тарелки суп отдельно, а крекер отдельно?

Мими заворожённо покачала головой:

— Нет. Они перемешались.

— Вот именно, — Эрих ласково щелкнул её по носу. — Мы с тобой... точно так же. Этот приют, этот огромный мир вокруг может казаться холодным и чужим, как вода. Но мы с тобой уже пропитались друг другом. Моя забота о тебе уже внутри твоей души. Твоя улыбка, внутри моей. Нас невозможно разделить, потому что мы стали одним целым.

Он сжал её ладошку сильнее, заставляя посмотреть себе прямо в глаза.

— Даже если нас заставят спать в разных комнатах, даже если нас увезут в разные города... я уже часть тебя, а ты часть меня. Ты не можешь вытащить меня из себя, как нельзя вытащить этот крекер из бульона. Я всегда буду рядом. Слышишь? Даже если ты меня не видишь, я грею тебя изнутри.

Мими шмыгнула носом, но на её губах впервые за весь день появилась робкая, тёплая улыбка. Она посмотрела на тарелку уже совсем другими глазами.

— Значит... суп стал сильнее?

— И намного вкуснее, — подмигнул Эрих, возвращая ложку ей в руку. — А теперь за работу, ладно? Нам нужно подкрепить нашу команду.

2015 год. ???.

Сознание возвращалось рывками, сквозь ослепительную, режущую глаза вспышку. Эрих резко вздохнул, словно вынырнул из ледяной воды. Первое, что он почувствовал, нестерпимый, бьющий по нервам свет безымянных ламп над головой. Вокруг не было ни единого звука, кроме ритмичного, монотонного писка какого-то медицинского прибора.

Он попытался повернуться, но тело не послушалось. Руки и ноги были намертво прижаты к жесткой кушетке широкими кожаными ремнями. Паника, холодная и острая, мгновенно затопила разум. Воспоминания о детстве, о тёплом супе и обещаниях испарились, уступая место первобытному страху.

— МИМИ! — сорвался на крик Эрих, дико озираясь по сторонам, но видя лишь размытые белые стены. — ЧТО?! КТО ТЫ?! МИМИ, ГДЕ Я?! ОТПУСТИ! ЛИИСА! МИМИИИ!

Перед ним из белого тумана соткался силуэт. Высокий, неестественно прямой человек. Абсолютно лысая голова отражала холодный свет ламп, а круглые очки в тонкой оправе превратились в два глухих зеркальных диска, глаз за ними было не разглядеть. На человеке был идеально отутюженный белый халат.

— Не кричи, — спокойно, почти безжизненным голосом произнёс он.

Эрих рванулся всем телом, связки на запястьях натянулись до хруста, кожа горела от трения о ремни. Он пытался бороться, выгнуть спину, дотянуться до незнакомца, но фиксация была абсолютной.

Лысый человек даже не вздрогнул. Спокойным, отработанным движением он взял со столика шприц. Эрих успел заметить лишь тусклый блеск иглы, прежде чем почувствовал резкий, холодный укол в область шеи.

Действие препарата было мгновенным. Безумный прилив адреналина оборвался. Мышцы обмякли, тяжелея с каждой секундой, словно наливаясь свинцом. Эрих больше не мог пошевелить даже пальцем, его дыхание выровнялось, но разум оставался в полном, пугающем сознании. Он мог только смотреть на человека в очках.

Человек опустил шприц в лоток, достал из кармана халата тонкую электронную карту и монотонно зачитал:

— Эрих Грант. Двадцать семь лет. Знаменитый писатель, мастер разных произведений. Диагноз: критическая зацикленность на одном объекте. Объект, младшая сестра, Мими Грант.

Эрих попытался закричать, но из онемевших губ вырвался лишь слабый, хриплый шепот:

— Где... Где она...

Профессор Чейн... так было вышито на его кармане, слегка наклонил голову, и в его очках на секунду отразилось искаженное лицо Эриха.

— Ты не должен так переживать за неё. Это слабость, Эрих. Твоя главная, фатальная слабость. Переживания и привязанность, это ментальный паразит. Они заставляют твой блестящий разум совершать ошибки, искать защиты там, где её нет, и подчинять свой талант чужой, уязвимой жизни. Твой страх за сестру делает тебя управляемым. Пока ты любишь, ты слаб и предсказуем.

Чейн выпрямился и, не глядя на Эриха, кивнул кому-то, стоявшему в тени у двери.

— Вторую дозу стабилизатора. Отвезите его в комнату 8.

Из темноты вышли двое крепких мужчин, также одетых в глухие белые халаты. Они слаженно отстегнули тормоза каталки. Металлические колеса глухо застучали по стерильному полу, и Эриха, беспомощного и парализованного, повезли по бесконечным, слепящим коридорам навстречу неизвестности.

Каталка быстро неслась по бесконечному коридору. Из-за действия препарата Эрих не мог повернуть голову, но его широко раскрытые глаза лихорадочно фиксировали всё, что попадало в поле зрения. Картинки мелькали перед ним, как кадры из безумного, психоделического хоррора.

Они проезжали мимо отсека с прозрачной стеклянной стеной. Внутри, в самом центре стерильной лаборатории, Эрих увидел это.

На странном, массивном металлическом стуле, опутанном пучками толстых кабелей и датчиков, был намертво закреплен человек. Точнее, его тело было человеческим, но вместо головы у него шевелилось нечто кошмарное... огромная, пульсирующая голова осьминога. Длинные, покрытые присосками щупальца вяло извивались, соскальзывая на плечи. Вокруг этого существа суетились несколько сотрудников в таких же белых халатах, хладнокровно настраивая аппаратуру и делая записи в планшетах, словно перед ними был обычный манекен.

Эрих хотел закричать от увиденного абсурда и ужаса, но из горла вырвался лишь тихий сип. В этот момент каталка свернула в следующий блок, и коридор содрогнулся от другого звука.

Откуда-то из глубины левого крыла донёсся истошный, раздирающий глотку мужской крик. В нём смешались дикая физическая боль и запредельная, чистая ярость. Мужчина орал во всю мощь своих легких, захлебываясь кашлем:

— Твари! Проклятые Квациялы! Ублюдки, чтоб вы сдохли! Ненавижу вас, грёбаные Квациялы! Выкусите, твари, вам ничего не достанется! Слышите меня?! Суки!

Голос сорвался на хрип, а затем резко оборвался, будто кричавшему мгновенно перекрыли кислород или отключили сознание. Коридор снова погрузился в давящую, звенящую тишину, нарушаемую только шорохом колес каталки. Квациялы... это странное, незнакомое слово эхом отозвалось в угасающем разуме писателя.

Наконец, каталка резко затормозила. Перед глазами Эриха предстала тяжелая, монолитная стальная дверь. Комната 8.

Один из конвоиров приложил магнитную карту к замку. Раздался тяжелый гидравлический щелчок. Ремни, удерживающие Эриха, с треском отстегнулись. Санитары действовали грубо и слаженно, они подхватили его обмякшее, парализованное тело под мышки и без лишних церемоний, как мешок с костями, бросили прямо на холодный пол комнаты.

Эрих глухо ударился плечом и остался лежать неподвижно, уткнувшись щекой в бетон.

За спиной тут же грохнула железная дверь. Раздался скрежет автоматических затворов, отрезая его от внешнего мира. Вокруг воцарилась кромешная, абсолютная темнота.

2006 год. Гринфорест. Особняк.

Делон Ди Херч, сидел в отцовском кабинете, заваленном старыми книгами и архивами. Делон пытался разобрать бумаги Эдварда Херча.

Передвигая тяжелую бронзовую чернильницу на массивном дубовом столе, Делон услышал глухой щелчок. Один из резных деревянных узоров на боковине стола слегка подался назад. Он с интересом надавил сильнее, и с тихим скрежетом выдвинулась потайная панель, скрывавшая толстую кожаную папку.

На пожелтевшем титульном листе крупными буквами было выведено лишь одно странное слово: «Квациялы».

Внутри лежали чертежи, графики и, самое главное, оригинал письма, написанного рукой Эдварда Херча. Делон побежал глазами по строчкам:

«Дорогой профессор Сайрус,

Я пишу это, чтобы выразить свою глубочайшую благодарность вам и всей вашей исследовательской группе. Ваша преданность делу поражает. То, как усердно вы продвигаетесь в проекте по созданию "совершенного человека", заслуживает высочайшего признания.

Человечество погрязло в слабостях, и ваш проект — единственный шанс на истинную эволюцию. Как мы и договаривались, я готов лично финансировать проект и поставлять вам новые партии материала для экспериментов за те колоссальные суммы, что мы утвердили. Люди будут доставлены в срок.

С уважением, Эдвард Херч».

На обороте письма был аккуратно выведен адрес закрытого объекта. Делон сжал кулаки. Он захотел увидеть всё своими глазами.

Две недели спустя Делон стоял у глухого бетонного забора. Но стоило ему сделать шаг к железным воротам, как из темноты выросли трое мужчин одетые в специальную одежду. Удар под колено, мешок на голову, и Делон даже не успел вскрикнуть.

Его привели в холодную комнату для допросов, сорвали мешок и грубо швырнули на стул. Перед ним стояли двое хмурых мужчин.

— Кто ты такой и что забыл на закрытой территории? — ледяным тоном спросил один из них, поигрывая электрошокером. — Говори, пока мы не пустили тебя на органы.

Делон, тяжело дыша и превозмогая боль в плече, резко выкинул вперед свободную руку, в которой был зажат скопированный документ.

— Я здесь из-за этого! — крикнул Делон. — Я сын Эдварда Херча! Сам Эдвард трагически погиб в самолёте две недели назад. Я нашёл его бумаги. Вы обязаны отвести меня к Сайрусу!

Конвоиры переглянулись. Один из них выхватил листок, быстро пробежал его глазами и изменился в лице. Он тут же достал рацию:

— Код 0-14. У нас здесь парень. Говорит, что он сын Херча. И у него оригинал письма Профессора... Да, сэр. Понял.

Через десять минут Делона вели по длинным, стерильно-белым коридорам. Его втолкнули в просторный кабинет, заставленный колбами и компьютерными мониторами. За столом сидел глубокий старик. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, но глаза за стеклами очков горели фанатичным, молодым блеском. На нём был безупречно белый медицинский халат.

— Присаживайся, Делон, — тихо произнёс старик, указав на кресло. — Я профессор Сайрус. И да, я главный в этом месте. Я возглавляю Квациялов.

Делон сел, буравя старика взглядом. В его душе бурлила смесь ярости и любопытства.

— Какой ваш мотив? — в лоб спросил Делон. — Зачем мой отец присылал вам людей? Что вы здесь делаете?

Сайрус слегка улыбнулся, и эта улыбка показалась Делону зловещей.

— Во первых, я соболезную насчёт Эдварда. Он был довольно хорошим и очень важным человеком для нас. Во вторых, наш мотив грандиозен. Мы создаем Совершенного Человека. Человечество в его нынешнем виде... это эволюционный тупик. Мы слабы, мы поддаемся эмоциям, мы болеем, мы стареем и страдаем от глупых привязанностей.

Мы же выжигаем из подопытных всё лишнее. Мы перестраиваем их генетический код, их нервную систему, убираем страх, жалость и боль. Мы создаем идеальных существ, способных выжить в любых условиях и подчиняться высшему разуму. И да... элиты этого мира готовы платить миллиарды, чтобы получить эти технологии или стать частью нового вида.

Сайрус наклонился вперед, заглядывая Делону в глаза.

— Твой отец, Эдвард, прекрасно это понимал. Он был нашим главным партнером. Он регулярно доставлял нам сырье... людей, которых никто не станет искать. Бездомных, сирот, бродяг. Мы экспериментируем над ними ради великого будущего. И твой отец получал за это огромные деньги.

В этот момент дверь кабинета быстро открылась. Внутрь вошел молодой лаборант в халате, держа в руках распечатку с биометрическими данными. Он взволнованно посмотрел на Сайруса:

— Проф... Профессор Сайрус! Анализ ДНК Эдварда Херча из нашей базы и экспресс-тест этого молодого человека полностью совпали. Достоверность сто процентов. Делон действительно является биологическим сыном Эдварда Херча.

Сайрус медленно откинулся на спинку кресла, и его улыбка стала еще шире.

— Ну надо же... — протянул профессор, глядя на Делона как на ценный экземпляр. — Настоящая кровь Херча. Что ж, Делон... Добро пожаловать в семью Квациялов.

2015 год. ???. Комната 8.

Темнота вокруг была плотной, осязаемой, почти липкой. Эрих лежал на полу, не в силах пошевелить онемевшими конечностями. Химикат, введённый профессором Чейном, растекался по венам жидким льдом, парализуя тело, но заставляя мозг работать на какой-то запредельной, мучительной частоте.

Внутри его черепной коробки мысли метались, словно запертые в клетке дикие птицы.

«Вот же мерзость, я нихера не вижу...» — лихорадочно думал Эрих, вглядываясь в пустоту. — «Тут на удивление сухо. Думаю, тараканов и крыс я здесь не увижу. Ладно, соберись. Всему происходящему есть два варианта объяснения. Первый вариант... я нахожусь в каком-то затяжном, осознанном кошмаре. Второй вариант... я попал в чистилище перед раем. Чёрт, Эрих, это же полный бред! Какой рай? Какое чистилище?»

Он попытался сглотнуть, но пересохшее горло отозвалось болью. Сознание подкидывало рваные обрывки недавнего прошлого.

«До этого произошло слишком много всякого... Начиная со смерти Кая и заканчивая теми ублюдками в шахте. Может... Может, я тогда умер? Сразу, как только всё это началось, а теперь это просто посмертный бред? Чувство внутри просто не описать словами... Господи, что за дрянь они мне вкололи? Я искренне жалею, что пропускал уроки химии в школе...»

Мысль о доме на секунду принесла слабое облегчение, но тут же сменилась новой волной паники.

«Надеюсь, Лииса позаботится о Мими. Она должна. Она обещала... Погодите-ка».

Эрих замер. Внутри его разума что-то со скрежетом сдвинулось. Как будто огромный невидимый ластик начал грубо стирать куски его собственной жизни.

«Погодите... Я начинаю забывать. Мими... Я... я забыл, когда она родилась? Какой это был месяц? Чёрт! Папа... Папа! Как выглядело твоё лицо?! Я не помню твоих глаз! Нет, нет, нет!»

Паника переросла в удушье.

«Тяжело дышать... Воздуха не хватает! В голове будто собрались все ветра мира. Как же она раскалывается... Она сейчас просто взорвётся!»

Эффект блокировки мышц внезапно ослаб, сменившись судорогами. Эрих, подчиняясь первобытному ужасу перед исчезающей памятью, рванулся с пола.

Из глубины комнаты 8 донёсся истошный, леденящий душу вопль. Это был крик человека, у которого заживо вырывали куски души. Через секунду раздался тяжелый, глухой стук... Эрих со всего размаху врезался телом в массивную стальную дверь, царапая её ногтями в тщетной попытке выбраться.

Снаружи, в ярко освещенном коридоре, этот крик прозвучал приглушённо, но всё равно заставил молодого охранника-новобранца вздрогнуть и схватиться за кобуру. Его лицо побледнело.

Стоявший рядом опытный надзиратель, даже не пошевелившись, спокойно полез в карман брюк. Он достал небольшую пластиковую коробочку, открыл её и протянул новенькому пару мягких силиконовых берушей.

— На, держи, — будничным тоном сказал ветеран. — И не волнуйся так. Они кричат так сильно только первое время. Скоро затихнет.

Глава 2: Скованные одной цепью

2015 год. ???. Комната 8.

Тяжёлая стальная дверь комнаты 8 с лязгом отползла в сторону. Внутрь хлынул привычный, слепящий белый свет.

Эрих сидел в углу камеры, прижавшись спиной к холодной стене. За прошедшие сутки, его одежда испачкана, под глазами залегли глубокие чёрные тени, прежнее яркое пламя в глазах сменилось горсткой горького пепла.

Он почти не двигался, лишь изредка хрипло дышал, уставившись в одну точку на полу.

В камеру вошёл профессор Чейн. Его лысина по-прежнему идеально отражала свет ламп, а круглые зеркальные очки скрывали глаза. За его спиной, как безмолвные тени, выстроились трое сотрудников в белых халатах.

Чейн подошёл ближе, остановился в паре шагов от Эриха и, заложив руки за спину, окинул писателя внимательным, оценивающим взглядом.

— Металлический привкус на языке, будто ты весь день жевал ржавую монету, — ровным, лекторским тоном начал описывать Чейн. — Тяжесть в затылке, словно туда залили свинец. Пространство вокруг кажется слегка размытым, а звуки доносятся до тебя так, будто ты находишься под водой. Но самое интересное происходит внутри. Когда ты пытаешься вспомнить лица близких, твой мозг выдаёт лишь серый шум, как на сломанном телевизоре. Ты помнишь имена, но эмоции, которые они вызывали, стёрты. Осталась только глухая, пустая апатия.

Профессор замолчал, слегка наклонив голову набок. На его бледных губах появилась едва заметная, холодная усмешка.

— Правда, я в точности описал твои ощущения, Эрих?

Эрих медленно, с трудом поднял голову. Его уставший, измученный взгляд скрестился с зеркальными дисками очков профессора. Внутри этой пустоты, о которой говорил Чейн, вдруг вспыхнула чистая, концентрированная ярость. Остатки его прежнего я, писательский дух, который отказывался ломаться, заставили его сжать кулаки.

Эрих оскалился, его затрясло от злости. Он хотел броситься на этого ублюдка, разорвать его халат, заставить страдать, но ослабшее тело едва позволило ему приподняться на локтях. Из его груди вырвался глухой, полный ненависти рык.

Чейн даже не шелохнулся. Для него реанимация эмоций в подопытным не более чем рутина.

Он повернулся к застывшим у двери сотрудникам.

— Эффект стабилизатора снижается, но нейронные связи уже достаточно разрыхлились. Отвезите его в экспо-каб.

Работники тут же шагнули вперёд, грубо подхватили Эриха под мышки и подняли на ноги. Писатель попытался вырваться, но колени подкашивались, и он мог лишь бессильно волочить ноги по полу.

Перед тем как Эриха выволокли из камеры, Чейн сделал шаг навстречу и тихо, почти ласково добавил:

— Не злись, Эрих. Побереги силы. Впереди тебя ждут твои первые блестящие эксперименты. Скоро ты превзойдёшь самого себя.

Тяжёлая металлическая дверь распахнулась, и Эриха грубо втолкнули внутрь. Охранник, защёлкивая замок снаружи, рявкнул короткий приказ:

— Ждать здесь! Никаких движений!

Эрих покачнулся, его колени всё ещё слабо слушались после укола, но ему удалось удержать равновесие. Он с трудом выпрямился и осмотрелся. Эта комната по своим размерам значительно превосходила его предыдущую камеру-одиночку. Пол, стены и потолок здесь были сплошь белыми, без единого шва, а длинные люминесцентные лампы над головой издавали противный, непрекращающийся гудёж. Впереди, на центральной стене, тускло отсвечивал огромный выключенный экран.

Посреди зала стоял массивный, опутанный проводами электрический стул.

И было ещё одно особенное отличие, в комнате он находился не один. У стены, поджав ноги, сидели двое мужчин в синих, грубых робах, удивительно похожих на тюремные.

Первый сокамерник имел выраженную бочковатую форму тела. Его волосы были цвета засохшей осенней листвы, нос расплывшейся картошкой, а что до выражения лица, на нём всегда оставалось впечатление, будто этот человек вот-вот собирается чихнуть. Его блекло-зелёные глаза на секунду поймали взгляд Эриха, но уже через мгновение испуганно метнулись вниз, в пол. Бедняге на вид было примерно сорок лет.

Второй представлял собой мужчину в самом расцвете сил. При этом его тело казалось настолько худым и хрупким, будто его могло легко сдуть случайным порывом ветра. Волосы у него были до жути светлыми, а глаза тёмно-карими. Высоким ростом он не отличался, однако резко очерченный орлиный нос и постоянная, высокомерная ухмылка заставляли сделать предположение, что когда-то он принадлежал к какому-то особенному, возможно, знатному роду.

Блондин сразу заговорил, вальяжно потирая свой затылок и разглядывая Эриха:

— Эй, посмотрите сюда! Новенького снова приволокли. Сколько он протянет, а? Недельку? Может, две? Знаешь, приятель, охранники в коридоре только и обсуждали, как же громко ты орал в своей норе!

Эрих не успел ничего ответить, как торопливый, дребезжащий голос первого сокамерника испуганно затараторил:

— Майкл! Я прошу тебя, обращайся уважительнее! Он... он же очень боится всего. Зачем ты начинаешь?

Эрих перевёл взгляд на Майкла. Лицо блондина после этих слов мгновенно перекосилось. Оно выглядело так, будто ему только что дали целиком разжевать кислый, незрелый лимон.

В этот момент под потолком с треском ожил динамик. Голос профессора Чейна, записанный на магнитофон, зазвучал на всю комнату, отражаясь от белых стен:

— Приветствую вас, мои дорогие друзья. Эти двое мне уже прекрасно знакомы... а вот ты, Эрих, сейчас покажешь себя. Линкер, на стул!

Майкл, услышав команду, лишь усмехнулся. Он послушно поднялся, подошёл к злополучному агрегату и развалился на сиденье. В его карих глазах не читалось абсолютно никакого испуга, только ледяное безразличие бывалого смертника.

Второй пленник, которого звали Сард, неуклюже закусил губу и сжался в комок, предчувствуя неладное.

Магнитофон продолжил свой монотонный бег:

— А теперь, Эрих Грант, мы кое-что проверим. Я буду демонстрировать тебе изображения на экране, а ты будешь говорить, узнаёшь ли ты на них что-то. Понятно?

Эрих с трудом сглотнул вставший в горле горький ком и хрипло ответил:

— Да.

На огромном экране вспыхнуло первое изображение. Это был старый, монументальный особняк посреди густого, мрачного леса. Внутри дома горели несколько окон, а на занавесках угадывались силуэты людей.. казалось, эти тени прямо сейчас скрытно перешептываются друг с другом.

— Ну что, Грант. Что тебе известно об этом? — спросил голос из динамика.

В голове Эриха зашумело. Мысли бешено закрутились, вытаскивая наружу обрывки образов: «Особняк... крики. Какой-то умерший человек. Тер... Всё очень туманно. Кровь, слишком много крови...»

Но подсознательный страх перед Чейном заставил его соврать.

— Ничего не приходит в голову, — эти слова машинально, чужим голосом вылетели из его рта.

В динамике послышался глубокий, разочарованный вздох профессора. Спустя пару секунд после ответа Эриха приборы на стуле бешено замигали. Майкл резко затрясся всем телом, его зубы с оглушительным скрежетом сжались от дикой боли. От его кожи начали исходить едва заметные сгустки пара, а лицо стремительно багровело. Ток шёл на пределе.

— Остановите это, пожалуйста! ЭРИХ, ЗАЧЕМ ТЫ ВРЕШЬ?! — вырвался дикий, истеричный вопль Сарда, который закрыл уши руками.

У Гранта внутри всё перевернулось. Возникло удушливое ощущение желчи, разъедающей все внутренности от осознания того, что из-за его лжи прямо сейчас пытают человека.

— Нехорошо разочаровывать и лгать мне! — голос из магнитофона мгновенно стал более резким и давящим. — А теперь.. второе изображение!

Чейн временно отключил питание стула. Майкл тяжело обмяк на ремнях, шумно хватая ртом воздух, и злобно, с бешеной ненавистью посмотрел на Эриха из-под мокрой от пота чёлки.

На экране появилось второе фото. На нём был запечатлён молодой, сияющий мужчина с радостным выражением лица, который размашисто подписывал автографы для фанатов. Рядом с ним на снимке сидел человек в строгом костюме с пластиковым бейджиком. Эрих сощурился, вглядываясь в размытые буквы надписи: «Гордон Стрикс».

«Знакомое имя... безумно знакомое... но я не должен лгать! Знаю ли я что-то конкретное о нём прямо сейчас? Нет. Химия в крови стёрла детали».

— А теперь, кхмм... Знакомы ли эти две особы тебе? — вкрадчиво поинтересовался Чейн.

— Нет, Чейн, я...

— НЕ ЗОВИ МЕНЯ ТАК, А ТО ПОЛУЧИШЬ МЕСТО МАЙКЛА! — рявкнул динамик, заставив Эриха вздрогнуть.

Наступила секундная пауза. Эрих перевёл дыхание и твёрдо повторил:

— Я ничего не знаю об этом изображении. Мне оно кажется смутно знакомым, но что тут сказать конкретно — я не могу.

— Отлично! — сухо заключил профессор.

Все трое подопытных одновременно облегчённо вздохнули. Напряжение в комнате на мгновение спало.

— А теперь то, что важнее всего на свете. Самое последнее изображение!

Экран на мгновение полностью погас, а затем на нём появилось то, от чего глаза Эриха расширились, а сердце пропустило удар.

Это была прекрасная молодая девушка. Аккуратно собранные волосы, жизнерадостное, светлое лицо. Она была одета совсем просто, но один лишь её вид посреди этого кошмара заставлял Эриха чувствовать неестественное, глубинное спокойствие. На фотографии она улыбалась и ела спелую клубнику.

Разум писателя взорвался каскадом запретных воспоминаний, пробивая ментальные блоки препаратов: «Кто это?.. Неужели моя... Нет, это не она. А кто тогда? Погодите. Культисты... шахта. Вода. Ненавижу воду. Это же Мими! Это моя сестрёнка!»

— Чего так долго, Грант? — поторопил его голос Чейна, прерывая внутренний монолог. — Ты узнаёшь её? Говори правду.

У Эриха крупно задрожали руки. Скрывать это было выше его сил.

— Да... Да, я узнаю её.

Пару секунд в экспо-кабе царило гробовое, удушающее молчание. Был слышен только монотонный гул ламп.

Затем из динамика донёсся усталый, глубоко разочарованный тон профессора Чейна:

— Жаль тех препаратов. Они дорогого стоят...

Эрих не успел осмыслить эти слова, как его взгляд намертво приковало к электрическому стулу. Майкл вдруг выгнулся дугой и начал трепыхаться с кошмарной, неестественной силой. Напряжение было в разы больше, чем в прошлый раз. Разряды тока с треском прошивали его тело.

Ещё более трёх долгих, бесконечных минут стерильную комнату заполняли панические возгласы плачущего Сарда, надрывные, полные бессилия крики самого Эриха и гробовое, жуткое молчание Майкла, который больше не мог издать ни звука.

Вдруг, динамик под потолком снова зашипел, и леденящий голос профессора Чейна нарушил тишину, обращаясь прямо к полумёртвому блондину:

— А теперь вернемся к твоим истокам, Майкл. До того, как попасть к нам, ты долгое время занимался браконьерством. Убивал редких животных в закрытых заповедниках ради наживы и забавы. Ответь мне, что именно ты чувствовал в тот момент, когда нажимал на курок? Когда смотрел в умирающие звериные глаза?

Майкл с трудом, дюйм за дюймом, поднял голову. На его лице, обычно искажённом ухмылкой, теперь читалась неописуемая усталость. Он едва заметно шевельнул сухими губами и выдавил:

— Ни... ничего.

— ЛОЖЬ! — внезапно рявкнул Чейн из динамика так громко, что Сард в углу вздрогнул. — Ты нагло врёшь сам себе! Ты не мог чувствовать ничего. В те секунды ты испытывал харизмацию!

Майкл слабо нахмурился, его карие глаза тупо уставились в объектив скрытой камеры.

— Чё?..

— Да, именно харизмацию, — подтвердил Чейн, и его голос снова вернулся к привычному, академически-высокомерному тону.

— Нет такой эмоции, ты... ублюдок... — прохрипел Майкл, сплёвывая кровь на белую плитку пола.

— Вы ужасно ограничены в понимании мира — раздался из магнитофона холодный смешок Чейна. — Вы бездумно принимаете всё то, чем срут вам в уши эти ваши так называемые учёные эксперты из внешнего мира! Они разделили человеческую психику на жалкую горстку базовых эмоций... страх, радость, злость, грусть... Какая примитивная чушь! То, что ты чувствовал, Майкл, выходя на запретную охоту... это харизмация. Это уникальное ментальное состояние, когда субъект одновременно испытывает абсолютное превосходство хищника над жертвой, смешанное с пьянящим восторгом от нарушения табу. Это высшая точка эгоцентризма, когда твоя внутренняя харизма искусственно раздувается до размеров бога за счёт отнятия чужой жизни. Это чистая, первобытная энергия доминирования, очищенная от морали. И ты жаждал её снова и снова, упиваясь своей мнимой исключительностью. Но здесь, в этих стенах, твоя харизмация принадлежит мне.

Эрих слушал этот бред, и у него по коже бежали мурашки. Чейн не просто ставил опыты, он переписывал саму человеческую природу, придумывая новые термины для оправдания своих чудовищных идей.

"Они привьют ко мне харизмацию? Мне абсолютно не по душе эта идея. Они хотят сделать из меня охотника как Майкл чтобы я убивал тех кто не может противостоять мне. Я не должен. Но если Мими будет у них и они будут пытать ее. Мне придется сделать вид что я меняюсь. Но этот ублюдок знает когда я вру. Как?"

Эриху на ухо, заикаясь, начал шептать Сард:

-Ты главное перед ним... ммм. не шути про ром... романтические комедии и вообще про романтику. Он так поо... помешан на человеческих эмоциях что смотрит десятки романтических ко... комедий каждый день. Это слух конечно но мне кажется эттто правда....

"Какой же соблазн пошутить".

Внезапно тяжелая дверь экспо-каба с грохотом распахнулась. На пороге появился человек, чьё присутствие мгновенно изменило атмосферу в комнате.

Это был крупный, широкоплечий мужчина мощного телосложения. Его густые, жесткие темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а на суровом лице выделялся резкий, крупный орлиный нос. На нём был белый халат, накинутый поверх серой армейской рубашки. Вся его осанка, манера держаться и жесткий взгляд выдавали в нём военного до мозга костей.

Это был профессор Нирден.

— Хватит забивать им головы своей философией, Чейн, — прогремел его басовитый, командный голос. Нирден говорил четко, отрывисто. Казалось бы его следующие слова будут: "Грант, двадцать отжиманий!" — У нас жесткий график. Твоё время на сегодня вышло. Завтра этих сморчков ждёт мой блок. Мои эксперименты над их физическим состоянием. Мне нужно проверить их предел выносливости, мышечную память и реакцию на экстремальные нагрузки под воздействием новых сывороток.

Динамик под потолком щелкнул, и в голосе Чейна послышалось явное недовольство:

— Профессор Нирден, я ещё не закончил картирование их нейронных связей...

— Мне плевать, — отрезал Ниырден, сделав шаг вперед и скрестив руки на мощной груди. — Если ты выжжешь им мозги своим током сегодня, завтра они превратятся в овощей и сорвут мне показатели биосинтеза. Чтобы они набрались сил и не сдохли на первой же полосе физических тестов, их нужно немедленно перевести в одну общую камеру. Пусть отдохнут. Вместе у них будет больше шансов стабилизировать психику перед завтрашним днём. Выполнять.

Несколько секунд Чейн молчал, очевидно, взвешивая аргументы коллеги. Наконец, из магнитофона донеслось сухое:

— Хорошо. В твоих словах есть рациональное зерно, Нирден. Объединение подопытных в одной локации может вызвать интересные групповые девиации. Охрана! Выполнить приказ профессора Нирдена. Перевести всех троих в общий сектор.

Дверь за спиной Нирдена открылась шире, и в комнату вошли четверо конвоиров. Они быстро отстегнули Майкла от электрического стула. Блондин едва держался на ногах, поэтому его грубо поволокли по полу. Сарда и Эриха подняли под прицелом оружия.

Их повели по коридорам вглубь комплекса. Эрих едва передвигал ноги, но мысль о том, что они будут в одной камере, парадоксальным образом принесла слабое облегчение. Они больше не были в одиночестве против этого безумия.

Через пару минут их втолкнули в просторную, но мрачную комнату с тремя железными койками и глухой стальной дверью. В ней была дверь ведущая в туалет. Под ногами лежал уголек. На стене были проведены десятки черных линий. Они... резко обрывались. На другой стене плакат с изображением счастливого человека в окружении семьи. Надпись гласила:

"Наши тела как скалы, спасибо Квациялы!"

Охрана вышла, замки защелкнулись. Все трое оказались заперты в одной комнате, лицом к лицу со своим общим кошмаром.

Дверь камеры закрылась с глухим, окончательным стуком.bЭрих обессиленно опустился на край свободной железной койки, обхватив голову руками. В голове всё ещё эхом отзывался жуткий гул экспо-каба.

На соседней койке, тяжело и прерывисто дыша, лежал блондин. Его роба была пропитана потом. Он повернул голову к Эриху и, поморщившись от боли в обожжённых током мышцах, хрипло заговорил:

— Ну что, основной материал... Давай хоть познакомимся нормально, раз уж нас заперли в этом склепе. Я Майкл Линкер. Мне двадцать пять. До того как эти твари поймали меня в лесах Монтаны во время охоты, я был браконьером. Стрелял зверьё, жил в своё удовольствие. А теперь сам в клетке.

"Иронично. Линкер сейчас как раз похож на зверя, зализывающего свои раны"

Из темного угла комнаты, где стояла третья койка, послышался робкий, дребезжащий голос человека-бочки:

— А я... я Сард Цейх. Мне сорок два. Я попал сюда... ну, в общем, из-за алкоголизма. Напился в баре до беспамятства, очнулся уже в фургоне с белыми халатами. Меня, наверное, и не ищет никто...

Писатель только сейчас заметил что Сард все время манипулирует резинкой для волос в руках

Эрих поднял глаза. Его взгляд стал жестким, подпитанным той безумной вспышкой памяти о сестре.

"Я вроде бы не вижу здесь камеры и можно нормально общаться. Удивительно. Неужели они настолько самоуверенные? Хотя в каждой системе есть брешь если ты умеешь ее искать."

— Эрих Грант, — сухо представился он, а затем подался вперёд, понизив голос до шепота. — Мне плевать, кто из-за чего сюда попал. Мне нужно выбраться отсюда. Как отсюда сбежать? Я обязан вернуться к сестре. Любым способом.

При слове сбежать... Сард буквально подпрыгнул на месте. Его лицо, вечно готовое чихнуть, исказилось от дикого, первобытного страха.

— Побег?! — испуганно затараторил Сард, замахав руками. — Ты с ума сошёл, Эрих?! Забудь это слово! Отсюда нет выхода! Если они узнают, что мы хотя бы думаем об этом, Чейн поднимет напряжение на стуле до максимума! Мы все здесь умрем, понимаешь? Умрём!

Майкл резко сел на койке. Его карие глаза вспыхнули исполинской яростью, направленной прямо на Сарда.

— Заткнись, Цейх! Просто завали своё хлебало! — Майкл повернулся к Эриху, проигнорировав скулёж сокамерника. — Слушай меня, Грант. Побег возможен. Я уже пытался сделать это до твоего появления. Здесь есть слабое место... вентиляционная шахта в старом техническом крыле, и я знаю время, когда у охраны пересменка. Если действовать слаженно, мы сможем прорваться. Я помогу тебе выйти, но ты пойдёшь со мной. Идёт?

— Майкл, нет! Прекрати! — Сард подполз ближе к койке Эриха, его голос сорвался на плач. — Эрих, не слушай его! В прошлый раз его поймали на полпути, и нас всех заставили смотреть, что с ним делали! Нас всех накажут из-за вас!

Майкл резко встал. От него веяло такой угрозой, что Сард тут же вжал голову в плечи.

— Ты сейчас закроешь свой рот, Сард, или я вырву тебе язык, — ледяным, пронизывающим тоном произнёс Майкл. — Ты думаешь, я не знаю, почему мой прошлый побег сорвался? Ты сдал меня с потрохами, убожество! Квациялы специально сделали тебя таким. Они намеренно заперли меня с тобой, чтобы ты работал их карманной крысой, сдавая каждую мою попытку за порцию успокоительного или бутылку дешёвого пойла! Они дрессируют нас как животных, ломают психику, потому что для них мы... просто расходный мусор. А ты и рад ползать перед ними на коленях!

Сард задрожал, не в силах вымолвить ни слова от этой жестокой правды. Он беззвучно глотал воздух, уставившись в пол. Квациялы были безжалостны, они создали идеальную систему психологического подавления, где подопытные сами контролировали друг друга через страх и предательство.

Эрих перевёл дыхание, чувствуя, как пазл в его голове начинает складываться.

— Кто эти люди? — тихо спросил он. — Кто все эти профессора?

Майкл горько усмехнулся и снова опустился на кровать, потирая ноющие запястья.

— Квациялы. Тайная организация полоумных фанатиков. Их цель... создать какого-то совершенного человека, очищенного от слабостей и чувств. Нас они используют как сырьё для опытов. А заправляют здесь три ублюдка. Профессор Нирден... этот амбал с орлиным носом, которого мы видели сегодня. Он отвечает за физическую сторону. Завтра он будет гонять нас до полусмерти. Его задача проверить пределы человеческого тела, накачать нас химией и заставить выполнять нормативы. Затем, Профессор Чейн... лысый психопат в зеркальных очках. Это психологическая сторона.

Он стирает память, копается в мозгах и выжигает эмоции, придумывая для этого свои дебильные термины. И наконец... Профессор Сайрус... самый главный Квациял. О нём тут ходят только слухи. Ни я, ни этот слизняк Сард никогда не видели его вживую. Но именно Сайрус заправляет всем этим адом.

Сард, немного придя в себя, всё же сделал последнюю, отчаянную попытку вмешаться. Он посмотрел на Эриха умоляющим взглядом:

— Эрих... Пожалуйста. Нирден завтра устроит нам ад. Если вы устроите бунт или побег во время его тестов... это верная смерть. Нирден не Чейн, он просто пристрелит нас как бешеных собак...

Майкл не выдержал. Лимит его терпения был исчерпан. Он в один шаг преодолел расстояние между койками, схватил Сарда за шиворот робы, приподнял и с размаху ударил кулаком прямо в лицо.

Раздался глухой удар. Сард отлетел на свою койку, схватился за разбитый нос, из которого тут же хлынула кровь, и тихо заскулил, забившись в самый угол.

— Я предупреждал тебя, крыса, — тяжело дыша, бросил Майкл. Он повернулся к Эриху, утирая пот со лба. — Завтра на тестах Нирдена мы сделаем свой ход. Готовься, писатель.

На лице Линкера вновь красовалась ухмылка.

Эрих поставил руку под подбородок.

"Ну отлично. Мои единственные союзники это браконьер и истеричка. Даже если я выберусь то наверняка мы где-то посреди леса и шансов выжить у меня немного. Выбора нет. Завтра все станет ясно."

Глава 3: Муштра

2015 год. ???.

Эрих бежал по бесконечному, сужающемуся коридору. С его лба струились десятки ручьёв ледяного пота, заливая глаза. Горло горело от нехватки воздуха. Сзади, накатывая непрерывной штурмовой волной, доносилось эхо множества яростных криков и тяжелый, оглушительный топот десятков ног.

Окружающее пространство выглядело кошмарно. Стены были угольно-чёрными, обуглившимися, словно после страшного пожара, а бетонный пол под ногами крошился и трещал, явно находясь на самом пределе своего срока эксплуатации.

«Чёрт, где эти двое?!» — лихорадочно пронеслось в голове Эриха, когда он едва не споткнулся о кусок арматуры. — «Ладно, без них справлюсь. Эта дверь... она мой единственный, последний выход!»

Впереди из темноты проступил силуэт массивной железной двери. Звуки погони и безумных воплей стремительно приближались, они были уже совсем за спиной. У Гранта встал густой ком в горле. Схватившись за холодную ручку, он навалился на неё всем весом, отворил дверь, и замер на месте.

Перед ним преднамеренно выросло то, чего, вероятно, ни один счастливый житель Гарваласка не увидит за всю свою жизнь. А если бы и увидел, то лишь зажмурился бы и подумал: «И всё-таки... была ли та последняя бутылка лишней?»

У стоявшего за дверью существа было абсолютно нормальное, человеческое тело. Средний рост, совершенно обычные пропорции рук и стоп. На нём был опрятный, приятный глазу медицинский халат, поражающий своей чистотой.

Но лицо... лица не было.

Из обеих щек человека вырывались десятки шевелящихся, склизких щупалец. Вместо рта зияла неуклюжая круглая дыра, внутри которой торчали два острых, как бритва, зубца. Каждое из этих мерзких тентаклей тянулось вперёд, стремясь вцепиться прямо в волосы писателя. Два огромных камерных глаза с узкими чёрными прорезами посередине мёртво уставились на Эриха.

У Гранта мгновенно закружилась голова. Нахлынувшая тошнота лишила его контроля над собственным телом. Но самый главный ужас ждал его впереди.

В своей левой руке-лапе существо мёртвой хваткой сжимало шею молодой девушки. Её лицо было до безумия знакомым.

«Погодите... НЕТ!»

Осьминогоподобная тварь, почуяв его отчаяние, довольно и утробно заурчала в предвкушении. В её лапе была Мими.

— АРХРРХРХ! — истошно закричал Эрих.

В то же мгновение он почувствовал, как на него сплошной, сокрушительной струёй полилась ледяная вода. Удар был такой силы, словно его накрыло мощным фонтаном или смыло за борт корабля.

Эрих резко раскрыл глаза, судорожно хватая ртом воздух и отплёвываясь. Кошмар испарился, но реальность оказалась не менее безумной.

Перед ним стояла весьма интересная картина. Посреди общей камеры, широко расставив ноги, стоял профессор Нирден. В его мощных руках был зажат огромный пожарный шланг, из которого он только что окатил кровать писателя. Напротив, прижавшись к стенам, стояли Сард и Майкл. Оба были мокрыми до нитки, но едва сдерживали дикий хохот, глядя на ошалевшего Эриха.

На суровом лице профессора Нирдена с крупным орлиным носом сейчас красовался хищный, издевательский оскал гиены.

— Мать твою, Грант! — рявкнул профессор, перекрывая вентиль шланга. — За то время, пока ты тут дрых и пускал слюни, тебя на поле боя могли трижды обокрасть, семь раз перетащить в тыл врага и пять раз оприходовать! Хорош в царстве Морфея летать. Вставай с койки, живо!

Писатель, дрожа от холода, неуклюже поднялся на ноги. С его волос ручьями текла вода. Он снял верхнюю одежду.

«Спасибо на том, что мы не снимаем одежду здесь полностью», — зло подумал Эрих, выжимая ткань прямо на пол. — «А то этот армейский психопат ещё бы проверял секундомером, как быстро мы готовы одеться по тревоге. Хотя плата за это дерьмовая... мне теперь придётся в мокрой одежде бродить весь день...»

Нирден тем временем подошёл ближе, бесцеремонно оглядывая худощавый силуэт Эриха, оценивая его мускулатуру и осанку.

— Ну что, Грант, — хмыкнул профессор, удовлетворённо качнув головой. — Пока что твоё тело далеко не могуче, как у Чести Пуллера. Ты выглядишь как мешок с костями. Но не переживай! На моих тренировках мы доведём тебя до самого предела твоих сил. Изменим это примитивное строение.

Нирден резко развернулся, и зычно скомандовал, указав на дверь:

— А теперь, встали в колонну по одному! И марш за мной!

Нирден привёл их в довольно обширную и длинную комнату. Перед троицей предстала полоса препятствий, но из-за плохого освещения Эрих мог разглядеть лишь её первую линию.

— А ну, стройсь! — рявкнул профессор.

Сард, Майкл и Эрих послушно встали рядом друг с другом.

— Смирно! Сегодня, хлюпики, вас ждёт кое-что потрясающее. Вам предстоит пробежать через всё вот это, — он махнул рукой в сторону тёмного зала. — А тот, кто первым добежит до финиша, получит вознаграждение.

— В чём подвох? — Майкл недоверчиво нахмурился.

Нирден хищно усмехнулся:

— Хороший вопрос, рядовой. За вами будет плестись один идиот. Чейн выжег ему какие-то там нейро... Тьфу, не могу выговорить! Короче говоря, теперь этот ублюдок не понимает, где свои, а где чужие.

«Ладно, не думаю, что они хотят убить нас прямо сейчас. Это просто их извращённая мотивация, — подумал Эрих. — Но какой, интересно, приз?»

Сард испуганно бубнил что-то себе под нос, а Майкл нервно водил носком ботинка по полу. Профессор сделал странный жест рукой, и, к огромному удивлению заключённых, часть дальней стены с глухим скрежетом поползла в сторону.

За ней оказалась массивная железная решётка. Из-за толстых прутьев выглядывал человек. Его рот был наглухо заклеен плотной серой лентой, а на бледном лице не оставалось ни одного живого места от страшных рваных шрамов. Он тяжело, прерывисто дышал. Его безумные, налитые кровью глаза дико скакали из стороны в сторону.

— Вот такими вы станете, если будете игнорировать мои приказы! — грозно прокомментировал Нирден.

Майкл начал нервно подёргивать края своей синей рубашки. Профессор развернулся и поднялся по металлической лестнице в наблюдательную кабину наверху. Как было видно сквозь широкое стеклянное окно, он с комфортом устроился в мягком кожаном кресле.

Писатель осторожно прикоснулся к макушке. Испытание ещё даже не началось, но его лоб уже был абсолютно мокрым от холодного пота. Позади них безумец за решёткой замычал ещё сильнее. Он так яростно сжал пальцами металл, что костяшки его рук побелели.

«Наверное, если бы его рот не был заклеен, у него бы уже пена шла от бешенства», — пронеслось в голове у Гранта.

— У вас будет небольшая фора, ребята! — раздался из динамиков громоподобный голос Нирдена. — А теперь... Приготовиться! Внимание... Марш!

Троица рванула вперёд так, как никогда прежде не бегала. Словно испуганные антилопы, спасающиеся от голодного льва. Голос профессора из громкоговорителя недовольно скрежетал над их головами:

— Быстрее, дохляки! Раз-два, раз-два, раз-два! Если вы не научите свои головы думать в экстремальных ситуациях, то не видать вам выхода из этого места! Сард, как ты прыгаешь?! Майкл, смотри под ноги! Грант, быстрее, чёрт тебя дери!

Майкл сразу же вырвался вперёд, демонстрируя отличную физическую форму. Эрих сознательно сдерживал темп, стараясь сохранить остатки сил для финального рывка, хотя мышцы ног уже начинали неприятно ныть.

Первым эшелоном препятствий оказались десятки разбросанных в шахматном порядке автомобильных шин. Но здесь крылась ловушка, почти во все из них были вбиты острые длинные гвозди. Если приглядеться на бегу, некоторые из этих остриев имели едва заметный... розоватый оттенок засохшей крови.

— Только попробуйте меня толкнуть! — яростно пригрозил бегущий впереди Майкл.

Писателю чудом удалось преодолеть этот опасный участок, лишь слегка повредив подошвы своих тюремных ботинок.

«Не туда поставлю ногу... и прощай финиш, — лихорадочно соображал Эрих. — Но что они сделают с тем, кто дойдёт самым последним?»

Остальные подопытные тоже относительно аккуратно преодолели эту дистанцию. Пока что никто не мешал друг другу, каждый боролся за собственную жизнь. Но сразу за шинами писатель увидел череду высоких металлических заборов. Это был настоящий, запутанный лабиринт.

Вдруг раздался треск. Сард на бегу случайно задел плечом один из сетчатых листов. Мощнейший удар электрического тока снопом искр отбросил грузного человека-бочку назад, и тот с глухим стоном повалился на грязный пол.

Майкл и Эрих на секунду впали в ступор от увиденного. И в это же мгновение сзади донёсся резкий, леденящий душу скрежет, решётку безумца открыли.

Раздался тяжелый, стремительно приближающийся топот ног и глухой звук отлетающих в стороны шин. А следом за этим лабиринт заполнил дикий, яростный, почти поросячий визг выпущенного на волю монстра.

— БЛЯТЬ, БЕГИТЕ! — истошно заорал Майкл и незамедлительно бросился в глубь искрящего лабиринта.

Сард, тяжело дыша и спотыкаясь, бросился следом за Майклом в глубь лабиринта.

«У меня ещё есть право на ошибку», — судорожно крутилось в голове Эриха, пока он петлял между искрящими секциями. — «Сард выжил после прямого удара тока, значит, выживу и я, если случайно оступлюсь. Всё в порядке. Главное... бежать».

На бегу писатель прижал руку к груди и внезапно нащупал под мокрой робой кое-что странное. Под тканью скрывалась плотная металлическая пластина. Как он не замечал её раньше? Она полностью покрывала его грудную клетку и брюшную полость, словно вторая кожа. Эрих на ходу попытался поддеть её пальцами и выдернуть, но металл сидел намертво, будто врос в рёбра.

В этот момент Гранту показалось, что в его груди колотится вовсе не сердце, а мощный промышленный насос, отвечающий за водоснабжение крупного мегаполиса. Его расширенные от ужаса зрачки лихорадочно впивались в изгибы стен, и этого жуткого, извращённого завихрения человеческой мысли.

Крики позади стали ещё ближе. За спиной послышался тяжелый скрежет. Писатель изо всех сил ринулся вперёд.

«Чёрт, не следовало медлить! Нужно было бежать сразу за Сардом!»

С хирургической осторожностью обогнув пару опасных углов, он влетел в чрезвычайно длинный, продолговатый коридор. Но не успел Эрих толком обрадоваться, что выход уже близко, как прямо перед его носом вырос глухой бетонный тупик.

Сзади снова треснул мощный разряд тока, а затем раздался тот самый оглушительный, безумный визг.

Оно уже было здесь.

— Что, Грант, похоже, собираешься пойти на корм псам? — издевательски прокомментировал из динамиков язвительный до дрожи голос профессора Нирдена.

Эрих развернулся и со всех ног помчался в обратную сторону. Воздоха критически не хватало, он судорожно заглатывал ржавый, пропитанный озоном кислород вперемешку с остальными газами лаборатории.

«Почти, почти...»

На очередном повороте он едва не столкнулся лбом с Майклом. Блондин схватил его за плечо и указал в сторону тёмного ответвления:

— Выход вон там, это тот путь! Пошли!

— А как же Сард? — тяжело дыша, спросил Эрих.

— Оставь его к чёрту! — отрезал Линкер.

Блондин без лишних раздумий побежал вперёд, а Эрих внезапно услышал, как совсем рядом, за углом, на землю с глухим стуком шлёпнулось увесистое человеческое тело.

«Я должен пойти за ним», — промелькнуло в голове писателя.

— ГРАНТ, ОСТАВЬ ЕГО! СОЛДАТ ИДЁТ К ПОБЕДЕ, А НЕ ЗА ТОВАРИЩЕМ! — сверху раздался яростный, громоподобный ор Нирдена. Было отчетливо слышно, как взбешённый армеец со всей дури лупит кулаком по толстому стеклу своей кабины.

Но писатель проигнорировал приказ. Обогнув стену, он увидел упавшего Сарда. Неуклюжий толстяк жалобно скулил себе под нос, распластавшись на полу и походя сейчас на огромного, полумёртвого жука.

— Эрих... — человек-бочка слабо потянул к нему дрожащую, испачканную руку.

Внезапно на лежащее тело Сарда пала густая, зловещая тень.

В проёме между заборами стоял тот самый умалишённый со шрамами. На секунду он замер, неестественно потирая один мокрый носок ботинка об другой. Но, завидев Гранта, монстр издал утробный рык и с яростью голодного хищника прыгнул прямо на него.

Оба мужчины с грохотом покатились по грязной земле. Пока помешанный мёртвой хваткой цеплялся в шею Эриха, пытаясь его задушить, писатель, хрипя, наносил ему десятки быстрых ударов по лицу.

«Какой же у него порог боли?! Мои руки бессильны, он даже не морщится! Погодите... ноги... ноги сильно щиплет!»

Эрих метнул короткий взгляд вниз. Металлический забор под напряжением, бывший до этого их главным врагом, теперь будто смотрел на него, как древний жестокий бог в ожидании своей жертвы.

Собрав все оставшиеся силы, Эрих упёрся ногами в грудь ублюдка и мощно толкнул его от себя. Нападавший отлетел назад и спиной напоролся прямо на искрящую сетку. Его тело мгновенно свело жуткой судорогой, он бешено задергался, изо рта вывалился бледный язык, а в безумных глазах навсегда погас огонь. Грант, тяжело дыша, не сводил с трупа заворожённого взгляда.

Через пару секунд в лабиринте раздался громкий гидравлический щелчок, электричество было полностью выключено. Обгоревший противник мешком рухнул на пол. Кое-как подняв всхлипывающего Сарда, они вдвоём медленно прошагали к выходу.

У финишной черты их ждал Майкл. В его руках был зажат странный предмет, больше всего похожий на высокотехнологичную пластиковую карту доступа.

Сверху к ним спустился профессор Нирден. Скрежеща зубами от ярости и удивления, он окинул взглядом тяжело дышащего писателя:

— Грант, мать твою, я был готов лично разорвать тебя на куски пару секунд назад за нарушение приказа! Но ты... ты взял своё. Показал характер. Конечно, законную награду забрал Майкл, так как пришёл первым, но я также доволен тобой. Чего абсолютно нельзя сказать, — Нирден перевёл свой ледяной взгляд на трясущегося толстяка, — о Сарде.

— А теперь ты объяснишь мне, что это за херня у меня на груди? — Эрих зло постучал ладонью по скрытой под робой металлической пластине. — И как долго она находится в моём теле?

Нирден лениво облизнул губы и хищно ухмыльнулся:

— Говорила мне мать в детстве: учись в школе, сынок. А ты свою, походу, тоже не очень-то слушался?

Эрих болезненно помрачнел:

— Мы с сестрой были сиротами. У нас не было матери.

— Ладно, отставить сопли, — хмыкнул Нирден. — Вся эта история с пластиной была личной инициативой моего командования. Если бы ты хоть немного соображал, то знал бы, что это высокопрочный титан. Один из тех металлов, которые ужасно проводят электричество, да к тому же невероятно лёгкие. Тебе изначально было дано колоссальное преимущество на этой полосе, парень. Хотя надо признать, твой внутренний заряд адреналина тоже сработал как надо.

— И мне теперь с этой железкой вечность ходить? — с отвращением спросил писатель.

— Всё будет происходить строго по приказу, — отрезал Нирден. — Если дослужишься и покажешь результаты, снимем. Заодно и отдельную комнату получишь, прямо как сегодня получил рядовой Линкер за первое место.

Нирден на секунду задумался, вынул из кармана небольшой блокнот, сделал в нём отметку, а затем холодно проговорил в переговорное устройство возле своего уха:

— Сарда в пыточную.

Цейх, едва пришедший в себя после шока, с диким ужасом и слезами на глазах наблюдал, как из стерильной темноты коридора выросли две массивные безмолвные фигуры в белых халатах. Они грубо перехватили беззащитного человека-бочку под мышки и без лишних слов поволокли его по полу в том самом, печально известном направлении.

Ночь. Камера Эриха Гранта.

В одиночной камере стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь редким гулом ламп из коридора. Эрих лежал на жестких нарах, уставившись в потолок. Мокрая после душа Нирдена майка давно высохла, но титановая пластина на груди казалась ледяным грузом, который сдавливал лёгкие при каждом вздохе.

Вдруг со стороны ржавой вентиляционной решётки, расположенной у самого пола под потолком смежной стены, раздался тихий, отчётливый скрежет. Эрих замер.

— Грант... Эй, писатель, ты слышишь меня? — донёсся из трубы глухой, едва различимый шёпот Майкла. Оказалось, их новые камеры разделяла общая техническая шахта.

Эрих мгновенно сполз на пол и прижался ухом к холодной решётке.

— Слышу. Что там у тебя?

— Нас развели по разным углам, но это нам даже на руку, — быстро зашептал Майкл. — Моя новая одиночка находится в конце коридора, прямо у поста охраны. И здесь есть слабое место. Вентиляционный короб в моей комнате старый и широкий, я уже проверил, оказывается я смогу снять решётку и выбраться в технический коридор. Но мне нужен чистый путь. Если дежурный заметит меня на мониторах, то нам конец.

— И какой хитрый план? — тихо спросил Эрих, напряжённо вглядываясь в темноту трубы. — Как я тебе помогу отсюда?

— Мы сыграем на их отношении к тебе. Чейн дрожит над тобой, ты для них словно основной материал. Сегодня ночью, ровно в 03:15, начнётся пересменка у людей Нирдена. На посту останется всего один сонный охранник Чейна. В эту секунду ты начнёшь действовать.

Эрих нахмурился:

— Что я должен делать?

— Устрой шоу, Грант. Начни со всей дури биться в конвульсиях на полу. Сделай вид, что твоя титановая пластина дала сбой, зажала нерв и ты задыхаешься. Стукни пару раз металлом о стену, чтобы пошёл эхо-звук. Охранник увидит на мониторе, что главный подопытный Чейна подыхает, запаникует и в одиночку ломанется к твоей камере, забыв обо всём.

Эрих понимающе улыбнулся в темноту.

— Как только он пробежит мимо моей двери и начнёт открывать твою, — продолжил Майкл, и в его шёпоте послышалась хищная ухмылка, — я бесшумно вылезу из вентиляции сзади него. Один точный удар в шею, и ключи у нас. Забираем его ствол и уходим через дренаж старого крыла. У нас будет всего три минуты, пока сменщики не придут на пост. Ты готов, писатель?

Эрих крепче сжал кулаки, чувствуя, как страх отступает перед холодной решимостью.

— В 03:15. Я выдам ему лучшую драму в его жизни. Ложись спать, Майкл.

Глава 4: Пес на воле

2015 год. ???. Ночь. 03:15.

Эрих лежал на полу, распластавшись у самой двери. Выждав, пока секундная стрелка на настенных часах коридора покажет заветное время, он начал действовать.

Писатель резко выгнул спину и заколотил кулаками по полу, симулируя дикий приступ. Чтобы усилить эффект, он с размаху ударил своей титановой пластиной о нижнюю часть стальной двери. Глухой, страшный металлический звон разнёсся по всему блоку. Эрих истошно, хрипло закричал, хватая ртом воздух, будто контур его импланта прямо сейчас выжигал ему лёгкие.

На мониторе поста охраны это выглядело жутко. Дежурный Чейна, молодой парень в халате, и мгновенно вскочил. Основной материал подыхал у него на глазах. Забыв про все инструкции, охранник схватил связку ключей и сломя голову бросился к его камере.

Как только замок на двери Эриха с треском повернулся, сверху, прямо из вентиляционного люка над головой дежурного, бесшумной тенью рухнул Майкл. Один мощный удар локтем в основание черепа, и охранник кулем свалился на бетон.

Майкл быстро обшарил карманы упавшего, выхватил пистолет и связку электронных пропусков. Эрих, тяжело дыша, поднялся на ноги.

— Уходим! Живо! — скомандовал блондин.

Они бежали наперегонки со смертью по тускло освещённым переходам в сторону старого технического крыла. Но Квациялы не были бы собой, если бы не предусмотрели план перехвата. Внезапно под потолком взвыла багровая сирена.

В конце длинного коридора сработали датчики давления. Тяжёлая, многотонная гидравлическая перегородка начала стремительно опускаться сверху, отрезая путь к вентиляции. В то же время сзади, судя по топоту берцев, уже выбежала дежурная штурмовая группа Нирдена.

— Быстрее, Грант! Нажми! — кричал Майкл, прибавляя ход.

Блондин в последний момент успел сгруппироваться и рыбкой проскочил под закрывающейся стальной плитой, ободрав плечи. Эрих, чьё тело всё ещё было истощено после опытов Чейна и полосы препятствий, отстал всего на секунду. Он споткнулся и упал.

Когда писатель вскинул голову, перегородка с глухим, бетонным стуком намертво врезалась в пол. Они оказались разделены.

Эрих отчаянно застучал по толстому металлу:

— Майкл! Майкл, открой её с той стороны! Там должен быть пульт!

Майкл обернулся. Из-за стены уже доносились крики приближающихся солдат. Времени искать панель управления не было. Браконьер посмотрел на массивную заслонку, затем на пистолет в своей руке. В его карих глазах мелькнул холодный, расчётливый эгоизм хищника. В конце концов, он обещал помочь, но умирать вместе с писателем не планировал.

— Прости, Грант, — глухо бросил Майкл сквозь толщу металла. — Уговор окончен. Каждый сам за себя.

Развернувшись, Линкер со всех ног бросился прочь по тёмному коридору, оставив Эриха один на один с приближающейся погоней.

Майкл свернул за угол и резко толкнул первую попавшуюся металлическую дверь старого крыла, надеясь скрыться в технических помещениях. Он влетел внутрь, и в ту же секунду за его спиной раздался тяжёлый, лязгающий звук автоматики.

Дверь намертво защёлкнулась. Майкл рванул ручку назад, но она даже не шелохнулась. Обратного пути не было.

Блондин медленно повернулся и замер. Он оказался в очень странной, пугающей комнате. Она представляла собой чрезвычайно длинный, узкий и высокий коридор, уходящий далеко вперёд. Стены и потолок были сделаны из тусклого серого железа. Но самое страшное находилось наверху.

Прямо над выходной дверью в дальнем конце коридора загорелся огромный электронный циферблат. На нём вспыхнули кроваво-красные цифры, начавшие обратный отсчёт: 1:00.

В эту же секунду под потолком что-то оглушительно заскрежетало. Из скрытых пазов натянули сотни стальных тросов. Комната буквально заполнилась огромным количеством огромных, остро заточенных металлических крючков, точно таких же, как на рыболовных удочках, только размером с человеческую ладонь. Они со свистом начали хаотично и быстро двигаться из стороны в сторону, вверх и вниз, создавая сплошную, смертоносную стену из колеблющегося железа.

Громкоговоритель над головой Майкла выдал сухой, механический щелчок, и автоматический голос системы оповестил:

«Внимание. Запущена процедура очистки сектора. До детонации термобарического заряда осталась одна минута. Для отключения системы достигните противоположного терминала».

Майкл сглотнул, чувствуя, как холодный пот заливает глаза. Шестьдесят секунд. Один длинный коридор, заполненный безумно летающими крючьями, способными за секунду содрать с него кожу и мясо до самых костей. И если он не доберётся до финиша вовремя, то эта комната просто взлетит на воздух вместе с ним.

Циферблат неумолимо отсчитывал секунды: 0:59, 0:58.

У Майкла не было времени на размышления. Позади была запертая наглухо дверь, впереди... шестьдесят метров ада. Зажмурив один глаз от капающего со лба пота, он рванулся вперёд, пригнув голову.

Свист рассекаемого воздуха оглушал. Первый же шаг дался ему ценой рваной раны на предплечье, огромный рыболовный крюк с ходу вонзился в плоть и с мясом вырвался, когда Майкл по инерции пролетел дальше. Блондин взвыл, но темп не сбавил.

Тросы двигались хаотично, маятниками раскачиваясь от стены к стене. Крючья безжалостно полосовали его тело. Острые жала цеплялись за плечи, оставляя глубокие багровые борозды. Кожа на руках лопалась, синяя тюремная роба моментально превратилась в окровавленные лохмотья. Каждое новое столкновение заставляло Майкла кричать от дикой, неописуемой боли, но животный инстинкт выживания браконьера гнал его вперёд. Он привык быть охотником, но теперь сам превратился в дичь.

Коридор сужался. На середине пути плотность летающего железа стала критической. Крюки не просто резали... они липли, цепляясь за сухожилия. Майклу приходилось силой выдирать их из себя на бегу.

Вдруг один из тяжёлых крюков, качнувшись по непредсказуемой траектории, пролетел прямо перед его лицом. Майкл попытался уклониться, но стальное жало намертво впилось в левый угол его рта. Секундная задержка... и браконьер всем своим весом рванулся вперёд.

Сталь с влажным треском разорвала щеку, увеличивая рот до самого уха.

Коридор огласил истошный, захлёбывающийся кровью, нечеловеческий вопль. Эта рана навсегда превратила его привычную надменную ухмылку в кошмарный, уродливый оскал. Лицо Майкла залило багровой пеленой, из разорванного рта брызнула кровь, но этот адский болевой шок, вопреки всему, лишь придал ему безумных сил.

До заветной двери оставалось всего десять метров. Но здесь Квациялы приготовили финальный заслон. Тросы в конце коридора двигались с такой бешеной скоростью, что образовывали сплошную, практически непроходимую стену из колеблющихся лезвий. Проскочить её на удачу было невозможно, и его бы просто разрезало на куски.

Экран над дверью мигал: 0:09

В этот момент, Майкл вспомнил свои годы в лесах Монтаны, стрельбу навскидку по движущимся целям в условиях смертельного стресса. Его правая рука, всё ещё сжимавшая трофейный пистолет охранника, взметнулась вверх.

Блондин целился не в крючья. Его окровавленный взгляд впился в потолок, где находился главный распределительный вал, стальной ротор, через который пропускались все ведущие кабели этой ловушки.

БАХ! БАХ! БАХ! — один за другим прогремели три оглушительных выстрела.

Майкл снайперским решением всадил все пули точно в центральную шестерню привода. Тяжёлый механизм со скрежетом лопнул. Заклинивший вал вырвало с корнем, и вся многотонная сеть из стальных тросов и сотен крюков с грохотом рухнула на пол, потеряв натяжение.

Путь на мгновение очистился. Не теряя ни доли секунды, Майкл совершил отчаянный, размашистый прыжок рыбой прямо поверх упавшего на пол железа. Острия напоследок впились в его колени и живот, но он уже не чувствовал этого.

Его окровавленная ладонь с размаху ударила по зелёной кнопке терминала.

Стальная дверь финиша со свистом отползла в сторону. Майкл кубарем вылетел наружу, упав на стерильный пол следующего отсека, и в ту же секунду позади него перегородка наглухо захлопнулась. За спиной раздался глухой, сокрушительный взрыв... комната с крюками превратилась в огненный ад, но Майкл Линкер был уже недосягаем. Он выжил.

Майкл лежал на холодном белом кафеле, захлёбываясь собственной кровью. Спина за его веками горела от отголосков взрыва, а разорванная щека пульсировала такой дикой болью, что сознание удерживалось на плаву только за счёт остатков адреналина. Капли крови из развороченного рта медленно растекались по стерильному полу.

Вдруг впереди раздался глухой, размеренный стук армейских берцев.

Майкл с трудом приподнял голову, размазывая кровь по лицу. Прямо перед ним остановились начищенные до блеска сапоги. Чуть поодаль замерли две массивные фигуры штурмовиков с автоматами наперевес.

Профессор Нирден стоял, заложив руки за спину, и с нескрываемым, почти научным интересом разглядывал изувеченного браконьера. На его лице не было ни злости, ни удивления... лишь холодное, циничное удовлетворение.

— Ну надо же, — Нирден медленно наклонил голову набок, цыкнув языком. — А рядовой Линкер оказался куда более живучей тварью, чем я предполагал. Догадаться расстрелять центральный распределитель на бегу... Признаю, это было гениально, малец. Настоящий охотничий инстинкт.

Профессор присел на корточки перед едва дышащим Майклом, бесцеремонно схватил его за подбородок и повернул его окровавленное лицо к свету, рассматривая жуткий разрыв от уха до губы.

— Правда, с физиономией ты теперь подкачал, — Нирден хищно оскалился. — Зато улыбка теперь всегда до ушей. Будешь моим самым весёлым солдатом. Ты ведь не думал, что отсюда действительно можно сбежать? Вы лишь прошли очередную фазу проверки.

Майкл попытался что-то прохрипеть, но из горла вырвался лишь булькающий кровавый кашель. Жесткая хватка профессора разомкнулась, и голова Линкера бессильно упала обратно на кафель.

— В медицинскую камеру его. Быстро. Соберите этот кусок мяса заново, зашейте морду и вколите двойную дозу стабилизатора Чейна. Он доказал свою ценность, так что этот материал не должен подохнуть от заражения крови. У нас на него большие планы.

Эрих бил руками о перегородку, как вдруг он заметил небольшой люк. Рядом с люком висел крупный фонарик. Писатель схватил спасительный светильник, отодвинул заслонку люка и посветил фонариком вниз.

«Вроде бы земля есть, да и невысоко».

Из коридора появились два охранника с ружьями-транквилизаторами. Одному из них выстрелом навскидку удалось попасть лишь в стену. Без промедлений Эрих запрыгнул в лаз.

Пока он падал, до него доносились грубые вопли:

— НЕ ИДИ ТУДА, ВЕРНИСЬ!

— ОНИ ТЕБЯ НЕ ОТПУСТЯТ!

Тело Гранта неуклюже обрушилось через трубу в грязь. Лодыжка слегка подвернулась. С небольшим усилием он всё же встал.

Направив фонарик перед собой, он увидел минимум дюжину людей, а вокруг них лежали человеческие кости, обрывки одежды, сломанные тарелки и остатки гниющей еды. Эти существа были покрыты бинтами по всему телу, сквозь которые иногда проступали узкие участки бледной, как Луна, плоти. Их глаза походили на сплошные угольки. При виде луча света они начали судорожно прикрывать лица руками.

Эрих понял, что попал в просторную пещеру. Где-то во тьме медленно капала вода, а над головой высились острые сталактиты. Ни в одном из своих мрачных произведений он не мог представить места, которое так сильно походило бы на ад, как это.

Толпа глухо замычала, едва завидев Эриха. Писатель заговорил, хотя его голос заметно дрожал:

— Мне нужно найти выход отсюда.

Послышался жуткий скрежет зубов и топанье ног. Он поворачивал фонарик то в одну сторону, то в другую. Изогнутой формы конечности существ панически избегали потока фотонов. Грант только сейчас осознал, как тяжело здесь дышать... от этой удушливой вони было не сбежать. Эриху даже начало казаться, будто он кружится на безумной карусели.

— Я повторяю, мне нужно уйти отсюда. УБЕРИ РУКИ!

Эрих грубо оттолкнул существо, походившее на женщину. Она в ответ начала недовольно стучать зубами.

Один из обитателей пещеры был совсем небольшого роста. Грант принял его сначала за карлика, но потом разглядел лицо — совсем юношеское, даже детское.

— Там... лес, — мальчик робко показал рукой во тьму.

Эрих удивлённо вскинул бровь. Где-то в глубине пещеры кто-то из изгоев тяжело закашлял.

— Идти... лес, — пауза между этими двумя словами у ребёнка была столь велика, что казалось, будто они относятся к совершенно отдельным вещам. Его речь сопровождалась заметной осиплостью.

«Какие же перспективы передо мной? Остаться с этими почти что аборигенами, вернуться к Квациялам или пойти в лес, где меня сожрёт первое, что попадётся под руку? А куда потом? Надо как-то найти дорогу и машину».

Эрих последовал за мальчиком. По пути он пару раз чуть не упал, ведь прямо под ногами на земле валялись живые люди, некоторые из них были совсем седые и сморщенные. И все они непрерывно бормотали почти одно и то же:

— Чейн, Сайрус, Нирден... Вернитесь за мной. Освободите вашего раба. Почему вы бросили меня, мои господа? Почему вы бросили меня...

Эрих, если бы только мог, то вместе с носом зажал бы руками ещё и уши.

Наконец они с мальчиком дошли до крупного, но довольно тихого вентилятора, который выходил напрямую наружу. За огромными лопастями виднелись зелёные деревья и свежая трава. Ротор крутился достаточно медленно, чтобы между лопастями можно было аккуратно протиснуться.

Писатель обернулся и спросил:

— Почему вы не выходите?

В ответ из темноты донеслось лишь молчание. Мальчик до сих пор болезненно кривился от слабого естественного света, пробивающегося из вентилятора. Он потёр ладошкой свою кисть и беззвучно облизнул сухие губы. Эрих тяжело вздохнул. Проводив долгим взглядом это Богом забытое подземное место, он решительно вышел наружу.

В лицо сразу ударил приятный ночной воздух, и лёгкие писателя наконец-то перестали работать на износ. Эрих включил фонарик и осмотрелся. Вокруг раскинулся очень густой, глухой сосновый лес. Он обернулся и глянул на массивную скалу, из которой только что выбрался.

«Ага, значит, их база прячется прямо тут, внутри скалы. Но как они добираются в такую глушь? Кто приносит им всё необходимое? Ладно, пора идти. Будем думать об этом после».

На небе сегодня было полнолуние, но Эрих всё равно не хотел выключать фонарик. Он продолжил свой путь сквозь чащу. Каждый шаг отдавался резкой болью в подвернувшейся лодыжке.

«Только бы не наткнуться на реку или обрыв».

На улице было достаточно тепло для ночи. По ощущениям, это был, вероятно, конец августа. Сверчки в траве не прекращали свою стрекочущую игру, а на чёрном небе красовались десятки ярких звёзд. Внезапное громкое уханье совы где-то над головой слегка напугало писателя, заставив его вздрогнуть.

Вдруг сквозь шум деревьев Эрих отчётливо услышал далёкий гул проезжающего тяжёлого транспорта. Эта нежданная мотивация резко ускорила его ходьбу. Продравшись через последние кусты, он увидел перед собой старую, разбитую, но всё же автомобильную дорогу.

Эрих, быстро осмотревшись и заметив, что за ним из леса нет хвоста, вышел на обочину и поднял большой палец вверх. Нельзя было описать словами ту дикую тревогу, которую он сейчас испытывал. Любой его выбор в эту минуту мог привести к немедленной гибели... он мог насмерть замёрзнуть, погибнуть от лап диких животных, снова попасть в руки штурмовиков Квациялов или же наткнуться на неадекватного водителя, который увезёт его туда, откуда уже не возвращаются.

Вскоре с правой стороны к нему, тяжело отдуваясь тормозами, подкатила массивная машина. На её огромном цистерном баке жёлтой краской красовалась крупная предупреждающая надпись: «ОГНЕОПАСНО».

«Бензовоз, значит».

Эрих выключил фонарик и внимательно посмотрел сквозь стекло в лицо водителя. Это был худощавый мужчина среднего возраста с аккуратными, ухоженными волосами и каким-то странным, застывшим выражением лица. Писатель искренне удивился, как этот человек вообще умудрялся помещаться в узкой кабине при таком огромном, непропорциональном росте.

— Здравствуйте, мне нужно попасть в ближайший город, — устало произнёс Эрих.

Мужчина медленно окинул его изучающим взглядом...

— Садись, у меня времени вагон, — на его лице появилась ухмылка.

Грант присел на второе место. Водитель нажал на педаль газа.

— Ты кто такой и что здесь делаешь? — спросил незнакомец.

— Я заплутал в этом лесу...

— Лапшу на уши ты мастер вешать. В этом лесу более плотная концентрация зверей, чем в зоопарке. Говори по правде, что ты здесь делаешь?

Эрих вздохнул и поправил рубаху.

— Надо мной проводили эксперименты Квациялы.

— Квациялы? И сколько тебе заплатили? Много?

— Нет, они меня насильно взяли! Пожалуйста, везите меня отсюда!

Водитель ещё сильнее ухмыльнулся.

«Может, мне стоит закончить поездку сейчас?»

Лесная полоса начала сменяться пригородом. Эрих увидел обширные поля.

— Слушайте, вам что-нибудь известно о Гринфоресте?

В глазах незнакомца мелькнул огонёк.

— Да, пару месяцев назад. Группа писателей спаслась от кучки полоумных маньяков. Хех, конечно, не все. Там полегло много людей: Эрих, Гордон, Либу, Максим почти что... — после имени Максим он на время задумался. — Эти ребята получили такую известность, которой не видали Толкин с Джоан Роулинг вместе взятые.

Машина резко повернула. Эрих по инерции подался в сторону. Незнакомец пах лесным бором.

— А что с Эрихом стало?

— Кто его знает. Сестра после суда исчезла с глаз людей. Хотя сам Грант героем прослыл. Он входит в число жертв на мемориале памяти.

— Что за суд?

Водитель пожал плечами.

«Ладно, что мне остаётся делать? Как сестру-то отыскать? Есть же способы, как мне добраться хотя бы до одного из старых знакомых. Оттуда и пойду, не буду мусолить мозги водиле, что я тот самый Эрих Грант».

— Ты с какой целью в город едешь?

— Как и все. Хочу найти работу. И там начать жить.

— А я везу этот бензовоз столько времени. Никогда не возьму эту работу больше.

— Твоя остановка, малец.

Эрих вышел наружу.

«Этот город был похож на Виолу. А может, это и есть Виола? Все мысли запутались».

Напоследок он задал последний вопрос:

— А как вас зовут?

Незнакомец скривил лицо.

— Маурицио. Просто Маурицио.

Эрих заметил шрам на его шее. Это было похоже на следы зубов.

— Спасибо тебе за помощь, просто Маурицио, — он улыбнулся.

Бензовоз отправился дальше, а Эрих бормотал себе под нос:

— Какой же чудак этот Маурицио. Добрый, но чудак.

Глава 5: И снова февраль

???.

Чейн подправил очки на носу. Его костяшки пальцев мелодично постукивали по панели, пока его лицо выглядело так, будто он выиграл в лотерею.

Он смотрел на тренировочный полигон внизу. Новый испытуемый побил все рекорды. Так ещё и за такой короткий промежуток времени.

— Я доволен им, Нирден. Это один из лучших людей, которых мне удалось создать.

Бывалый вояка закатил глаза, а затем отпил из фляги.

— Ну да, ну да. Это лишь твоя заслуга. Без меня он бы не стоил и шиша.

— У меня нет желания продолжать разговор об этом. Скажи лучше: как ты попал в эту организацию?

Нирден поглядел сначала в пол, а затем на коллегу. Пару минут царило молчание, пока его грубый голос не произнёс:

— Да я был лучшим командиром роты. Звание лейтенанта мне дали не за красивые глаза. Мои ребята были одними из лучших, пока…

— Почему ты остановился?

— Да так. Херню вспоминать не люблю. Нас отправили на миротворческую операцию в страну третьего мира. Так я настолько облажался, что эти черномазые забрали нас в плен. Чёрт… Попасть в засаду днём, проходя сквозь каньон… — он тяжело вздохнул. — Нас морили голодом пару дней. Ужасно было, ты даже себе представить не можешь. Всё время я старался не терять лицо, а кишка кишке бьёт в барабан. Если хоть одна нотка сомнений будет на моём лице, то могу сказать с большой уверенностью, мои ребята отчаются. В один день меня что-то разбудило. Тут вижу, как один из наших ребят грызёт другого, пока эти мерзавцы сверху стоят и хохочут…

В его голове вспыхнули пугающие образы: душераздирающий хруст, красная дыра вместо лица и капли крови, которые растеклись до его ботинок.

— Вас спасли, и ты уволился?

— Ага, если бы всё было так радужно. Меня уволили. Мать парня, которого съели, заставила их выгнать меня, мол, это моя вина. А тот каннибал получил пулю в лоб. Поделом. С тех пор я вовсе разочаровался в руководстве. Они палец об палец не ударили, чтобы меня вызволить из этой ситуации и оставить на посту. Я им принёс славы больше, чем Александр Македонский Греции, но нет: «Вы проявили недостаток профессиональности!»

Чейн собирался ответить, но его перебили. В проходе появился мужчина преклонного возраста, держащий в руках доверху набитую бумагами папку.

Опущенные брови и взгляд, падающий ровно в душу двоим профессорам.

— Профессор Сайрус, мы…

— С меня довольно ваших оправданий. Я крайне недоволен, что вы обсуждаете личное на работе, будто две старухи. Любой ваш промах может стоить материала, а мы уже затянули пояса. Тем более Гизмак... на вес золота, — ответил Сайрус. — А ты, Чейн, так вчера и уснул в кресле, держа в руках тот фильм. Как-как он назывался? «Медвежьи объятия»?

В комнате воцарился хохот, пока Чейн ворчал и, как наказанный ребёнок, старался игнорировать этих мудрых, но до боли мерзких взрослых.

2015 год. Виола.

Эрих рассмотрел Виолу. Он был в этом городе не единожды. Конечно, излишняя торопливость его жителей и некоторая чопорность местных властей лишили желания обосноваться здесь.

Старик вышел из телефонной будки, рассыпав горсть монет. Собирать их он не стал.

Перейдя дорогу по пешеходному переходу, Эрих поднял свой единственный капитал и прильнул к стенке будки.

«И кому мне звонить? Ладно, давайте сначала Мими».

Пара движений рук. Он ожидал услышать гудки, но в ответ прозвучало лишь безжизненное:

«Набранный номер не существует».

Звонок Яну Ярику не увенчался успехом. Ему ответила секретарша Яна. Её холодное: «Мы вам перезвоним» — отбило весь остаток желания.

«Ладно, хоть Борисов мне поможет. Я ещё его номер помню. Чёрт, и что я ему скажу? Вроде бы он... Я даже не помню, как он выглядит...»

Неторопливые движения рук.

Гудки. Гудки.

— Алло, — прозвучал голос мужчины среднего возраста. На заднем фоне слышался плач ребёнка.

Эрих прыгнул от радости. Он, постукивая пальцем о стекло, суетливо ответил:

— Здравствуй! Я твой давний друг и хотел бы увидеться. Когда можем встретиться? Я был бы очень рад тебе!

«Какой же я идиот...»

Пауза.

— Кто ты такой?

Эрих ненадолго замялся. Слова правды выпорхнули из его груди:

— Меня зовут Эрих Грант. Да, я знаю, много всего случилось, и ты можешь много подумать, но это действительно...

— КАК ЖЕ ВЫ МЕНЯ ЗАЕБАЛИ, БЛЯТЬ! ВСЕМ НАМ ПО ПЯТНАДЦАТЬ РАЗ НА ДЕНЬ ПРИХОДЯТ ЗВОНКИ, ГДЕ ВСЕ, СУКА, ПРЕДСТАВЛЯЮТСЯ КЕМ ТОЛЬКО МОЖНО! МОЖЕТ, ТЫ ЛИБУ КЭХЛЕР ИЛИ, МАТЬ ЕГО, МИЛЛЕР? — через всё расстояние между ними Эрих мог почувствовать, как человек на другом конце сжимает телефонный аппарат.

— Но... Максим, я хочу встретиться.

— ИДИ НАХУЙ! — Максим повесил трубку.

Эриха слегка затрясло. Пару минут он глядел на проезжающие мимо машины. Его тело начало казаться ему механическим. Шаркающими шагами писатель вышел наружу.

«Может, это и к лучшему. У меня в памяти всплывают лишь обрывки имён и некоторые фразы. Чейн хорошо постарался. Максим бы мне точно не поверил. Ладно. Не отчаивайся, Эрих. Хоть ты и на улице, но не среди них. Чёрт, под ложечкой сосёт».

Из-за угла здания вышла женщина в коротком платье, с собранными в косичку волосами. Она улыбалась каждому из прохожих, а затем улыбнулась и нашему герою. После этого она зашла внутрь бара через стеклянную дверь.

Вывеска гласила: «Потерянный Эдем».

Что-то в ней было знакомое для Гранта. Необычная теплота? Знакомая забота? Сестринская любовь?

«МИМИ! Я ЗА ТОБОЙ!»

Перед ним предстала интересная картина.

Оттуда так и веяло духом 1980-х. Неоновое освещение. Горшки с пальмами, официанты в одежде, которую любой современный модник обозвал бы безвкусицей.

На фоне играла какая-то заезженная американская песня. За столиками, на удивление, сидели важные птицы. Парочка из них бросила на Эриха оценивающие взгляды. Стало заметно, что один из них играется с ножом, пока второй, с золотой цепью, что-то шепчет.

«Это не бизнесмены. Я наткнулся на мафию. Ладно, чёрт с этим. Главное, не привлекать внимания».

Эрих ускорил шаг, пробираясь между столиками и стараясь не упустить из виду знакомый силуэт. Девушка уверенно двигалась к дальнему углу бара, где за просторным диваном восседал мужчина в белоснежном костюме с расстёгнутым воротником.

Не успел Грант сделать и пары шагов, как девушка легко опустилась к мужчине на колени, обвила его шею руками и страстно прильнула к его губам.

«Что за?!..»

— Мими! — вырвалось из его груди громче, чем он планировал.

Поцелуй резко прервался. Мужчина в белом костюме медленно повернул голову, хмуря густые брови, а девушка обернулась с недоумением и испугом.

— Чё тебе надо, паренёк? — холодным, прокуренным голосом спросил человек в костюме.

Девушка смерила Эриха взглядом с ног до головы:

— Что?!.. Ты следил за мной?

— Мими, я... — голос писателя срывался, во рту пересохло.

— Следил за тобой?! — мужчина в белом мгновенно напрягся, его ладонь сжалась в кулак на талии девушки.

— Томи, успокойся, я его не знаю! — поспешно воскликнула она, подняв ладони.

— Я Эрих... — писатель сделал шаг вперёд, протягивая руку. — Мими... Твой брат.

— А?! — Томи смерил Гранта диким, ошалелым взглядом.

Девушка нервно хохотнула, прижавшись к плечу спутника:

— Чё? Я не Мими, и у меня нет брата!

— Но ты... ты очень похожа на неё... — тихо пробормотал Эрих, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Очертания лица, волосы, улыбка... всё совпадало, но взгляд был чужим. Абсолютно чужим.

Томи медленно спихнул девушку с колен и поднялся во весь рост. Из-за соседних столиков тут же поднялись трое массивных парней в кожаных куртках.

— Слышь, больной ублюдок, — Томи сделал шаг к Эриху, поправляя манжеты. — Как ты смеешь следить за ней и портить наше дело?!

— Томи, он же не знал! — попыталась заступиться девушка.

— Не вмешивайся, Аделаида! — отрезал Томи, не сводя глаз с писателя. — Парень припёрся в мой заведение, совал нос не в свои дела, да ещё и гонит какую-то дичь про сестру.

— Я просто ошибся... — Эрих поднял руки, отступая на шаг назад. — Я ухожу.

— Уходить ты будешь на носилках, — Томи щелкнул пальцами. — Поучите этого оборванца манерам.

Трое амбалов мгновенно обступили Эриха, отрезая путь к выходу. Первый с перебитым носом и бычьей шеей, без лишних слов рванул вперёд, выбросив тяжелейший правый боковой.

Инстинкты, выжженные Нирденом на полосе препятствий, сработали быстрее мысли. Эрих уклонился влево, но второй нападавший, рослый амбал в синей куртке, сзади схватил его за плечи, фиксируя на месте.

— Держу его! Врезай ему в дыхло! — рявкнул держиморда.

Первый бандит со всей дури, вложив весь свой вес, нанёс сокрушительный удар кулаком прямо в живот Эриха.

Вместо мягких тканей и вскрика боли коридоры бара огласил сухой, жуткий металлический звук, будто молотом ударили по наковальне.

Кулак амбала со всей силы врезался прямо в скрытую под робой титановую пластину. Кости пальцев бандита мгновенно смялись, превращаясь в месиво.

— ААААААРХ, МОЯ РУКА! — истошно заверещал нападавший, отскакивая назад и прижимая к груди раздробленную, изломанную кисть.

От мощного отдаточного удара титана по грудине у самого Эриха на секунду перехватило дыхание, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Адская тупая боль волной разошлась по рёбрам, но закалённое под пытками Чейна тело выдержало.

Воспользовавшись замешательством, Грант резко запрокинул голову назад, с силой впечатав затылок в нос державшему его сзади амбалу. Слышно было, как хрящ лопнул, и хватка мгновенно ослабла.

Эрих развернулся и наотмашь всадил локоть в челюсть ошеломлённого врага. Тот кулем повалился на неоновый пол, сбивая горшок с пальмой.

— Ах ты тварь! — зарычал третий бандит, выхватывая из-за пояса раскладной нож.

Он сделал быстрый выпад, целясь Эриху в горло. Писатель перехватил его запястье, сбил траекторию удара и с силой закрутил руку противника, одновременно ударив коленом ему под чашечку. Раздался сухой треск. Бандит взвыл и рухнул на колени, уронив нож на ковёр.

Эрих подхватил со столика тяжелую стеклянную пепельницу и без колебаний обрушил её на затылок нападавшего. Мужчина уткнулся лицом в пол и затих.

В баре началась паника. Клиенты с криками бросились к выходу, официанты прятались за стойкой.

Эрих, тяжело, прерывисто дыша и держась рукой за ноющий от удара живот, медленно повернулся к Томи. Человек в белом костюме замер, его холеный вид испарился, а в глазах застыл дикий, неописуемый ужас. Аделаида за его спиной сжала губы, прижав руки к груди.

— Кто ты... кто ты, черт тебя дери, такой?! — заикаясь, выдохнул Томи, задним шагом отступая к дивану.

— Я же сказал... — Эрих смахнул капли пота со лба и выпрямился, несмотря на жгучую боль под титановой бронёй. — Я Эрих Грант. И я просто ищу свою сестру.

Томи сглотнул сухой ком в горле. Его взгляд бегал от лежащих на полу избитых подручных к стоящему перед ним оборванцу. В глазах хозяина бара паника медленно сменилась фальшивой, елейной уступчивостью. Он поджал губы и поднял ладони на уровень груди.

— Ладно, ладно, парень... Остынь, — плавно, аккуратно заговорил Томи, делая полушаг назад к своему дивану. — Мы просто не так друг друга поняли. Бывает. Ты ищешь сестру, я защищаю свою девушку... Всё нормально. Давай без глупостей, а?

Томи продолжал заговаривать ему зубы, пока его правая рука не заскользнула за борт белоснежного пиджака, где в скрытой кобуре покоился компактный револьвер.

— Нам не нужны проблемы... — выдохнул Томи и мгновенно, выхватив вороненый ствол, спустил курок.

Выстрел в замкнутом пространстве бара прозвучал как взрыв гранаты.

Пуля калибра влетела Эриху точно в центр груди. Но вместо звука разрываемой плоти помещение огласил оглушительный, чистый металлический звон.

Свинцовая пуля мгновенно плющилась о титан, превратившись в плоский диск, и со свистом отлетела в сторону, задев край барной стойки. Однако дикая кинетическая энергия удара оказалась сокрушительной. Эриха будто на полном ходу сбила лошадь, из легких выбило весь воздух, в грудинах вспыхнул адский огонь, а тело по инерции отбросило назад.

Эрих кубарем покатился по полу, но животный инстинкт выживания, вбитый в него на испытаниях Квациялов, сработал быстрее осознания боли. Задыхаясь, писатель рыбкой нырнул за массивную дубовую стойку бара, перекатившись в тень.

— Ах ты ж тварь! Что ты такое?! — взвизгнул Томи, окончательно потеряв контроль над собой.

Он выбежал из-за стола и, сжимая револьвер двумя руками, начал слепо палить в сторону барной стойки. Выстрел и выстрел.

Пули прошли мимо Эриха:

Первая вдребезги разнесла неоновую вывеску с надписью Cocktails. Вторая сокрушила батарею дорогого алкоголя, на полированный дерево стойки и пол водопадом полился крепкий, 70-градусный абсент и коньяк. Третья глубоко засела в тяжелой деревянной панели прямо над головой Гранта.

Барабан револьвера Томи с сухим щелчком встал на задержку, патроны кончились.

— Чёрт! Чёрт! — зашипел Томи, дрожащими пальцами пытаясь достать из кармана новую пачку патронов и судорожно двигаясь вдоль стойки, чтобы достать Эриха.

Эрих сидел за стойкой, тяжело хватая ртом воздух. Под ногами лужей растекался высокоградусный абсент. Прямо над лужей свисал оборванный выстрелом кабель неоновой вывески, который непрерывно коротил и сыпал яркими электрическими искрами. В шаге от Эриха на нижней полке стоял тяжелый металлический сифон с газированной водой под давлением.

Эрих мгновенно сложил пазл.

Он схватил сифон и, не поднимаясь во весь рост, носком ботинка с силой пнул стоящую на краю стойки бутылку спирта. Бутылка полетела в сторону приближающегося Томи и с дребезгом разбилась прямо у его ног, мгновенно промочив туфли и штанины белоснежного костюма 70-градусным алкоголем.

В ту же секунду Эрих подцепил толкателем сифона искрящий неоновый провод и швырнул его в лужу.

Спиртовые пары моментально детонировали. Синее пламя мгновенно перекинулось на брюки Томи.

— ААААА! ОГОНЬ! — истошно закричал Томи, роняя револьвер и в панике пытаясь сбить пламя с ног.

В этот самый миг Эрих резко поднялся из-за стойки. В его руках был сифон. Направив сопло прямо в ошалелое, освещенное пламенем лицо Томи, Грант зажал рычаг.

Мощная, ледяная струя газировки под высоким давлением ударила Томи точно в глаза и нос. Газ и ледяная вода ослепили его, заставив захлебнуться. Томи потерял ориентацию в пространстве, а вода из сифона попутно мгновенно потушила пламя на его одежде, не дав ему сгореть намертво, но оставив в абсолютном шоке.

Не теряя ни секунды, Эрих совершил стремительный рывок вперед. Перемахнув через барную стойку, он в полете захватил голову Томи в мертвый замок и, используя инерцию собственного веса и тяжесть своей титановой грудины, со всей силы впечатал хозяина бара затылком в полированный дубовый пол.

Глаза Томи закатились. Револьвер звякнул, отлетев в угол. Хозяин заведения обмяк, погрузившись в глубокий нокаут.

В баре воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только шипением капающего из разбитых бутылок алкоголя.

Эрих тяжело опустился на одно колено рядом с бессознательным Томи. Держась за ушибленную грудь, под которой наливался синяк от остановленной пули, писатель медленно перевел взгляд на Аделаиду. Девушка стояла, прижавшись к стене, и в ужасе смотрела на человека, который за три минуты в одиночку разгромил всю верхушку местной банды.

Эрих выбежал из злополучного заведения. На улице солнце стояло в зените. Ноги Гранта, увидев знак «Мемориал памяти жертв Гринфореста», незамедлительно ринулись в указанном направлении.

«Мать его, теперь мне не сдобровать. За мной будут охотиться... Надо найти укрытие».

На горизонте показалась точка назначения: десять могил, а рядом с ними бюсты на небольших постаментах. Эрих прочитал имена, теперь не говорящие ему ничего, как вдруг заметил свой бюст.

Людей рядом было маловато. Судя по всему, вскоре должен был начаться дождь. Эрих заметил, как мать с ребёнком подносили букет к могиле Подсеня.

Он вгляделся в своё каменное лицо.

«И я был такой? Бесстрашные глаза, доброжелательное лицо, ухоженная одежда...»

Он опустил взгляд, глаза намокли. На постаменте была высечена надпись:

«Лучше жить и умереть ради любимого человека, чем всю жизнь гоняться за деньгами и славой».

Писатель провёл пальцем по бюсту.

— Вот тут и закончилась история Эриха Гранта... — Эрих разрыдался.

«Кому я теперь нужен? Мне остаётся лишь стать затворником и остаток жизни провести в изгнании».

Капли дождя начали настигать покровы его одежды. Эрих упал на колени и продолжил молчаливо плакать. Каждое прошедшее событие для него было лишней иглой в и так еле живое сердце.

— Эй, мистер... А, чёрт с тобой, иди сюда!

Он обернулся.

На него смотрели двое полицейских. Оба держали в руках дубинки. Один осматривал его с ног до головы, пока второй, держа в руках блокнот, что-то записывал.

— Прошу вас пройти с нами.

Эрих протёр глаза и, заикаясь, ответил:

— Я... ни... ничего не... ссс... делал.

— Я сказал, прошу пройти за нами, или нам придётся сделать это тяжёлым путём. Ты сегодня натворил дел. Ты издеваешься над умершими людьми, устраиваешь драку в баре, да ещё и выглядишь как оборванец, — он сократил расстояние между ними.

Эрих подался назад.

— Я... я...

— ПАРЕНЬ, НА ЗЕМЛЮ!

Они только собирались, как свора собак, накинуться на него, как тут голос мужчины средних лет заставил их содрогнуться:

— Неймер, Рондо, почему бы вам не пойти пообедать? Я займусь им.

— Но, товарищ Пономарёв!

— ЦЫЦ, подчиняйтесь!

Дуэт не без отвращения во взгляде направился к своей машине.

Эрих поднял глаза на своего спасителя. Тот был одет в приятный костюм, и от него пахло ароматом леса.

Писатель поднялся на ноги благодаря ему. Они прошлись до машины, и Эрих сел внутрь. Следователь захлопнул дверь и завёл автомобиль.

«Так, наручников нет, есть возможность сбежать. Только стоит ли? Может, он сейчас проведёт профилактическую беседу? Как же глупо так думать».

Мимо проносились городские пейзажи. Они проезжали мимо стройки.

— Так, теперь расскажи-ка: кто ты такой, парень, и что же ты тут делаешь? — следователь посмотрел в зеркало заднего вида.

— Вы уже всё знаете, да?

...

— Верно. Ты и есть тот самый Эрих Грант, который попал в ужасный круговорот событий. Меня зовут Александр Пономарёв. И я хочу предложить тебе сделку, Эрих.

Глава 6: Вырождение

2015 год. Виола.

-Верно. Ты и есть тот самый Эрих Грант который попал в ужасный круговорот событий. Меня зовут Александр Пономарев. И я хочу предложить тебе сделку, Эрих.

— Какого рода?

— Ну, скажем так. Ты сбежал от Квациялов. Однако хочу тебе сообщить, что это всё часть моего плана. Видишь ли, один человек... будем звать его Мастер Ди, предложил мне сделку. Я должен был потакать ему во всём. Да-да, ты, наверное, смутно помнишь особняк, но именно Мастер Ди был главным виновником. Теперь он мёртв, однако его «шайка» ещё полностью не разбита.

— Мне противно с вами находиться в одной машине, вы бесхарактерное ничтожество.

Уголки рта полицейского слегка опустились, но его весёлый тон удивил Эриха:

— Да ну? Видишь ли, Мастер Ди сошёл с ума и угрожал мне всеми силами. Я буквально не мог ему отказать в тот момент. Эрих, я потерял своего ребёнка, дядю и жену, и всё по вине...

Он сжал руль.

— Ладно, мы говорим о Мастере Ди. Так вот, этот ублюдок стал угрозой твоей сестре, и всё происходящее в особняке... исключительно его вина! Я в последний момент поймал его с поличным, и благодаря моим действиям катастрофу удалось унять. Все были спасены. Ну, те, кто остались.

— А знаешь, что я хочу предложить? У тебя не осталось никого из друзей. Тебя нигде не узнают. Твоя сестра... чёрт пойми где, и я вообще без понятия, жива ли она...

«Всё это так лживо и манипулятивно. Может, прикинуться? Хотя что он хочет мне предложить? Пожалуй, стоит дослушать».

— Так вот, я предлагаю тебе уничтожить Квациялов. У нас есть лазутчик там, внутри. Послушай, если бы я был твоим врагом, то стал бы я тебе так много рассказывать и спасать тебя?

Эрих заметил, как они выехали из города в больно знакомом направлении. Внутри взошли семена тревоги.

— Куда мы едем? — дыхание писателя участилось, как будто у него внутри был ДВС.

— Не волнуйся зря, Грант. Я высажу тебя вне города, если ты не согласишься. Вернёмся к теме. Любой суперсолдат Квациялов имеет программу, которая не даёт ему наносить им увечья. Наш шпион, скажем, «перепрограммирует» тебя. Я предлагаю тебе это. Ты будешь работать со мной. Мы вместе покажем Яну, что значит красть твоё творчество, уничтожим этих жалких учёных, ты получишь новую жизнь, жильё, защиту. Тебе только надо присягнуть мне в верности. Ты должен мне подчиняться, Эрих. Мафия не даст тебе спать спокойно.

— Я не могу...

Пономарёв издал протяжный вздох, а затем остановил машину на обочине. Он протянул Эриху свой телефон.

— Я хотел бы открыть тебе глаза на кое-что. Видишь ли...

Эрих прислушался.

Следователь придвинулся ближе. Из его уст пали тяжёлые слова:

— Твоя сестра бросила тебя...

Лес днём. Лужи. Слякоть.

Экви мелодично постукивал пальцами по рулю. Ритм вперемешку со звуками дождя создавал какофонию, которая впечатывалась в разум Эриха. Он смотрел, как кучка людей за окном автомобиля перешёптывалась. Они, видимо, не замечали их с такого расстояния. Да и сам следователь заехал весьма умело. Видно было уголовников во всей красе.

Один из них медленно передал другому пакетики с чём-то то ли белым, то ли светло-зелёным. Сомнений, что это было, у Гранта не появилось. Второй незнакомец, отсчитав полученные деньги, принялся почти что в буквальном смысле смываться отсюда. До чего только не доведёт паранойя этих ублюдков.

Следователь показал указательным пальцем на первого, в его голосе томились самые животные чувства. Холодность и расчёт, присущий хищнику, да и какая-то безразличность.

— Вот посмотри, Эрих. Я знаю, где эти ублюдки встречаются. Я знаю, где они едят, спят, проводят досуг. Но дотронуться до них, как дотронуться до вершины Эвереста. У меня много препятствий. Одно из них — это закон. Чёрт, какого же хрена я нужен в этой треклятой Виоле, если мне не дают работать. Ах, увлёкся. Ты бы мог стать моим личным вершителем правосудия.

— Я не ваш подопытный кролик и не ручной пёс!

— Да ну, Эрих. А скажи-ка... знаешь, кого ты разозлил?

Грант вскинул бровь.

— Да, да. Ты разозлил человека из семьи Голдбридж. А знаешь, какие они отморозки? Только об этом узнает кто-то ближе к верхушке, так тебе работу предложат. Сомнительная перспектива. Ведь в случае отказа в твою голову войдёт металл. А ты и сам-то преступником стал. Я должен сейчас тебя допрашивать и всю дурь выбивать.

— И чт...

— Я не закончил. Знаешь, что я могу даровать тебе? Ты получишь безопасность, дом, но главное что я помогу тебе найти твою сестру!

У Эриха задрожали губы, будто это был старый китайский гонг.

— Ага, значит, не забыл!

«Придётся соглашаться на его сделку. Что мне остаётся? А может, после того как найду Мими, мы покинем эту страну? Или я убью его. Но как мне знать, что он не хочет ввести меня в большую кабалу? Остаётся лишь верить».

— А теперь повтори весь план, который я тебе рассказал!

Эрих вздохнул.

— Вы меня везёте к Квациялам. Я прохожу у них курс становления суперсолдатом. Я буду слушать ваши приказы. Среди Квациялов есть наш соглядатай. Он поможет мне избежать механизма защиты Квациялов, и я смогу нанести им вред. Я должен буду слушаться их и не пытаться сбежать. Мне нужно закончить обучение как можно скорее. Вы желаете лишь хорошего для меня.

— Именно! Остальное ты ещё узнаешь. Они думают, что я на их стороне.

«Хотя бы он нас спас тогда и теперь хочет спасти меня и установить добро в Гарваласке. Надо же, нашёлся герой».

— А теперь, Эрих, поехали! Они наверняка тебя заждались!

Машина газовала. Печальный дуэт покинул это место.

Дальнейшие события Эрих помнит смутно, или ему больно их вспоминать. В памяти лишь отпечаталась пара воплей: «НИКТО ОТ НАС ЕЩЁ НЕ УШЁЛ!» и леденящий хохот Чейна. В глазах мелькали знакомые картины, пробуждающие как непреодолимую тревогу, так и что-то заставляющее его понурить голову перед окружающими.

Долгий отрезок времени его куда-то тащили. Когда он открыл глаза, то не мог поверить, что это не галлюцинация или бредовый сон, навеянный химикатами, которые ему вкалывали.

База Квациялов.

Стерильный свет люминесцентных ламп резал глаза. Эрих очнулся на металлическом столе, пристёгнутый кожаными ремнями. Во рту стоял стойкий химический вкус солей и меди, последствия очередного коктейля Чейна.

За панорамным стеклом лаборатории стоял сам профессор Чейн, удовлетворенно поправляя очки.

— Замечательно, — прошипел динамик под потолком. — Препараты усваиваются. Подопытный Грант, встать. Начать комплекс физических нагрузок.

Эрих заставил себя подавить вспыхнувшую внутри слепую ярость. Пономарёв был прав... чтобы уничтожить эту гидру, нужно стать ее частью. Он должен стать идеальным солдатом, бестрепетным и послушным, пока соглядатай не снимет внутренние блокировки.

Писатель медленно поднялся, повинуясь приказу. Он не кричал, не проклинал ученых и не пытался вырвать ремни. Каждое его движение было чётким, отстранённым и механическим.

Спустя три часа изнуряющих тестов на выносливость Эриха перевели в блок технического обслуживания, специальный отсек, где подопытным вводили восстанавливающие сыворотки перед следующей фазой перепрограммирования.

Зайдя в технический отсек под конвоем двух вооруженных охранников, Эрих замер. На соседней скамье, стиснув зубы от боли, сидел Сард. На его плечах и руках виднелись свежие следы ожогов от электрошокеров.

Конвоиры отступили к дверям, оставив подопытных под наблюдением камер.

Сард медленно поднял голову. Увидев Эриха, он от удивления чуть не ронял сжатый в руке бинт.

— Грант?.. — выдохнул Сард, подавшись вперёд. — Мать твою, Эрих! Ты же вырвался! Тебя не было несколько дней... Зачем ты вернулся в этот ад?!

Эрих опустил взгляд на свои окровавленные сбитые кулаки. Он знал, что их прослушивают, поэтому громко и отчетливо, специально для микрофонов, произнёс:

— Я понял безумие побега, Сард. Квациялы дают порядок. Я здесь, чтобы служить проекту.

— Ты сумасшедший. Здесь никому не дают второго шанса.

— А где Линкер? — спросил Эрих, садясь на край противоположной кушетки. — Майкл бросил меня у перегородки.

При упоминании браконьера лицо Сарда помрачнело еще сильнее, а в глазах блеснул дикий, неописуемый страх.

— Майкл... — Сард нервно сглотнул, оглянувшись на дверь. — Майкл в жёстком наказании...

— Что с ним сделали?

— Он пробился через коридор с крючьями, но Нирден перехватил его на выходе. Ему буквально разорвало половину лица... рот зашит грубыми стежками от губы до самого уха. Но это лишь цветочки... Нирден разъярён его выходкой. Майкла сослали на нулевой уровень, в изолированный медицинский отсек подвалов. Ему вкалывают экспериментальную виви-сыворотку Чейна без анальгетиков. Его держат в железной клетке, калечат каждый день и заставляют проходить полосу препятствий с рваными ранами. Из него выбивают всю спесь, превращая в бешеную, накачанную химикатами куклу, которая не чувствует боли.

Эрих сжал пальцы в кулак. В груди под титановой пластиной отозвалась глухая боль от недавнего выстрела Томи.

«Значит, Майкл платит за своё предательство. А я должен доиграть свою роль до конца».

— Внимание, подопытный Грант, — раздался из динамика сухой голос Чейна. — Перерыв окончен. Проследуйте в сектор «Б» для проведения нейронной сшивки.

Эрих поднялся с кушетки, и шагнул навстречу охранникам.

Следующие две недели превратились для Эриха в бесконечный круг ада. Нирден лично взялся за его подготовку, выжимая из подопытного всё до последней капли.

Испытания шли одно за другим.

Эриха заставляли бежать по беговой дорожке под шквальным давлением кислородного голодания, пока титановая пластина в его груди не раскалялась от нагрузки на мышцы. Чейн вводил ему высоковольтные разряды через вшитые электроды, проверяя, сможет ли Эрих сохранять ледяную хладнокровность и вести прицельный огонь во время судорог.

В замкнутом пространстве против Эриха выпускали трёх вооружённых наёмников Нирдена. Эрих действовал с жестокой, машинной эффективностью, ломая конечности врагам без единой эмоции на лице.

— Замечательно! — голосил Чейн через стеклянную панель наблюдательного пункта. — Никаких колебаний. Нейронная сшивка работает безупречно!

Нирден, стоявший рядом, лишь скупо ухмыльнулся:

— Слово за мной, Чейн. Преданность проверяется не на манекенах. Пора устроить ему финальный экзамен.

Эриха завели в огромный бетонный бункер нулевого уровня. Воздух здесь был пропитан запахом сырости, гнили и антисептиков.

В центре зала, закованный в кандалы, стоял Сард. Он был истощён, избит и тяжело дышал. А прямо над ареной, в подвешенной на стальных цепях железной клетке, находился Майкл.

Вид Линкера вызывал ужас... его лицо покрывали тёмные гематомы, а рваный разрыв от уха до губы был небрежно стянут толстыми грубыми нитями, создавая кошмарный, вечно окровавленный оскал. Его глаза, накачанные наркотическими стабилизаторами, были мутными и налитыми кровью.

Из громкоговорителей раздался холодный голос Нирдена:

— Молодец Грант! Теперь, слушай внимательно! Перед тобой, слабое звено нашей системы, подопытный Сард. Он непригоден для проекта. Выполни приказ... уничтожь его!

Сард в страхе отшатнулся назад, уставившись на Эриха:

— Эрих... Нет... Пожалуйста! Эрих!

Эрих замер. Внутри него всё кричало от ужаса. Но он взглянул на верхнюю панель управления, где за бронированным стеклом стоял Нирден, держа пальцы на кнопке экстренного выжигания нейросетей. Пономарёв предупреждал, что любая слабость, и тебя уничтожат на месте. Чтобы выжить, дождаться лазутчика и отомстить, Эриху нужно было сделать шаг, от которого не будет возврата.

Писатель медленно сделал шаг вперёд. Его лицо оставалось непроницаемой маской.

— Прости, Сард, — холодно и тихо произнёс Эрих. — В этой системе выживают только полезные.

Вместо того чтобы напасть на Сарда вручную, Эрих гениально и хладнокровно повернул ситуацию в свою пользу. Наблюдая за конструкцией помещения, он заметил, что у стены находится гидравлический рычаг экстренного сброса шлюзовых отходов.

Эрих с лёгкостью перемахнул через ограждение и с силой впечатал кулак в панель управления, провоцируя случайный сбой в автоматике.

Тяжёлая стальная перегородка пресс-контейнера со страшным скрежетом сорвалась с петель и с сокрушительной скоростью рухнула прямо на Сарда.

— ЭРИХ, НЕТ ААААААА!.. — успел крикнуть Сард.

Крик резко оборвался. Многотонная стальная плита намертво впечатала Сарда в бетонный пол арены. Брызги крови разлетелись по стенам, доставая до самого низа подвешенной клетки.

Майкл, сидевший в клетке прямо над местом казни, своими глазами видел каждую секунду гибели Сарда.

— МММММРРГХ!! — истошно замычал Майкл сквозь зашитый рот.

Из его глаз брызнули слёзы, смешиваясь с запекшейся кровью. Нити на щеке от дикого напряжения начали рваться, из раны снова потекла алая струя. Он бился головой о прутья клетки, бессильно смотря на раздавленное тело своего единственного друга.

Но Эрих не остановился на этом. Чтобы окончательно втереться в доверие к Нирдену и показать, что у него нет ни капли жалости к бывшим товарищам, писатель поднял голову и громко произнёс, указывая на клетку:

— Профессор! Подопытный Линкер всё ещё проявляет признаки бунта. Его агрессия не подавлена. Он содействовал Сарду.

Нирден за стеклом расплылся в довольной ухмылке:

— Отличная наблюдательность, Грант. Ты думаешь как настоящий командир.

По команде Нирдена охранники нажали на пульте кнопку подачи химикатов.

Прямо в клетку к Майклу через автоматические иглы под высоким давлением начали вводить концентрированную сыворотку «Болевого шока»... препарат Чейна, вызывающий ощущение, будто в вены заливают раскалённое олово.

— АААААРГХ! — нечеловеческий, глухой вопль вырвался из груди Майкла.

Его тело охватили страшные конвульсии. Он падал на раскалённые металлические прутья клетки, выламывая себе пальцы и впиваясь ногтями в собственный зашитый рот. Каждое судорожное движение Майкла сопровождалось адской болью, а перед его угасающим взором стоял Эрих... спокойный, невредимый, стоящий в луже крови Сарда.

Майкл смотрел на Эриха с пылающей, безумной, чистой ненавистью. Он больше не был человеком. Эрих своими руками превратил своего врага в монстра, которому теперь нечего было терять.

— Идеально, — раздался из динамиков голос Нирдена. — Подопытный Грант, сдать оружие. Ты прошёл проверку. Завтра ты получаешь доступ к первому уровню безопасности.

Эрих молча выпрямился, развернулся и пошёл к выходу, не обернувшись на бившегося в агонии Майкла.

Новоиспечённый убийца прошёл по коридорам без единого сомнения. Квациялы смотрели на него не столько со страхом, сколько с чувством глубокого уважения, которое возникает, когда гончар любуется своим сосудом. Охранники пили кофе, учёные без конца говорили о способах «инкубации».

Эрих знал, что ему нужно найти северное крыло, которое поныне заброшено. Никто его не остановит. Старая дверь, которая легко поддаётся, а затем... длинный чёрный коридор и просторная комната с включённым светом.

Внутри не было ни одного объекта. Стоял лишь один человек.

Александр Пономарёв.

Он улыбнулся, а затем приблизился к писателю. В руках он держал стопку бумаг.

— Держи, Грант, это карта всего комплекса, плюс тут очень важные записи есть. Тебе следует ознакомиться.

Эрих промолчал.

— Знаешь, ты ведь понимаешь молдавский язык. Я думаю, что подтяну его со временем. Так мы могли бы легче находить общий язык иногда, — следователь расплылся в ещё более широкой улыбке.

— Когда мне их убить?

— Завтра тебя вызовут к Сайрусу. Самому главе Квациялов. Он попытается тебя запугать, но ты знаешь, что делать. Я видел их отчёты. Ты получил множество способностей по типу устойчивости к болезням и долголетию. Но опасайся своих слабостей. Ты знаешь, что у тебя огромная уязвимость ко многим кислотам. И, Эрих, сколько раз в день ты ешь?

— Шесть.

— Видишь, ты стал есть за семерых.

— А план?

Пономарёв начал свой рассказ:

— Ты добираешься до Сайруса и избавляешься от него. Эта крыса редко выходит из своей норки. Потом ты спускаешься в нижний зал здания и устанавливаешь взрывные заряды на малые атомные реакторы. У них завтра типа вечеринки. Какая уязвимость! Когда закончишь, я буду ждать тебя на дороге. Просто выстрели вверх этим сигнальным пистолетом. Я знаю, это сложно всё будет сделать, но...

— Для меня больше нет слова трудно, — Грант резко скривился.

Александр заметил, что взгляд писателя остановился на настенном зеркале.

«Ненавижу зеркала теперь. Моё лицо будит воспоминания. А прошлое приносит боль».

— Эрих, возьми вот это, — Экви подал маску.

Писатель надел её.

Напоследок он в последний раз взглянул в зеркало. Перед ним был тощий мужчина с опущенными веками. Половину лица занимала маска. Короткие волосы неестественно падали на лицо. Кожа стала бледноватой, а брови были чересчур опущены.

«Теперь-то уж никто не будет управлять мной. Теперь я отомщу им всем».

Эрих занёс кулак. Через пару секунд на пол упали многочисленные осколки.

Глава 7: Кваяцид

Эрих ехал на лифте. Рядом с ним стояли двое внушительных охранников. За пазухой у них что-то было, но Грант не мог понять, что.

«Заряды установлены. Все Квациялы сегодня в здании. У меня по времени ещё полчаса. Осталось прикончить Сайруса и свалить, как я убежал в прошлый раз. Звучит просто. Да и было бы, если бы комната Сайруса не была как бомбоубежище. Этот ублюдок от всего предохранился».

Лифт остановился. Дверь открылась, а за ней показалась...

Это был полукабинет-полулаборатория.

На полках находились скальпели, пинцеты и другие различные приборы чудаковатой формы. Везде висели плакаты Квациялов с лозунгами: «Будущее за нами», «Вперёд — эволюция человечества».

Особое место занимала объёмная доска, на которой были написаны слова на очень странном языке. Эрих не мог узнать этот алфавит, как бы он ни бился.

Повсюду были разбросаны чучела животных. А на другой стене висели экраны. Каждая комната, движение и слово попадали в поле зрения Сайруса.

Писатель прошёлся по болотистому ковру и встал перед профессором Сайрусом.

«Чёрт».

На его лбу появился пот.

Это был тот самый человек из его кошмаров, если слово «человек» ещё возможно употребить.

Двое охранников и бровью не повели.

Единственным отличием была клавиатура на его запястье. Едва Эрих зашёл внутрь, как профессор начал набирать на ней слова, вылившиеся в машинный голос, который было сложно отнести к одному из полов:

— Грант, ты прошёл весь курс обучения, — на слове «обучение» голос сделал акцент. — Но ты, ты... — голос слегка заглючил, — ещё должен ответить на мой вопрос. Ты готов?

— Конечно.

Осьминог издал радостный звук. Он долго набирал ответ, то и дело нажимая на кнопку отменить.

— Я хочу, чтобы ты отправил на покой женщину, которую зовут Мими Грант. Способен ли ты на это?

«Ублюдок, сейчас ты получишь».

Не успев моргнуть глазом, Сайрус получил пулю в грудную полость. Из-за спешки Эрих попал не в сердце, а в одно из лёгких.

Охранники впали в ступор. Это был первый раз, когда раб ломает цепи. У одного из них задрожали руки.

Через пару секунд на пол упали два тела с пулевыми ранениями. На болотистом ковре растеклись алые ручейки.

Эрих приблизился к Сайрусу. Осьминог тяжело дышал, пока его маленькие глаза теряли прежнее устрашение.

Динамик заговорил:

— Ты даже лучше, чем я предполагал. Но ты не учёл одного... убьёшь меня, и сработает защитный код. Никакая бомба не взорвёт реакторы! Все мои сотрудники будут охотиться за тобой. А ты же знаешь, что мы...

Эрих совершил контрольный выстрел.

Эрих стоял в окружении трёх трупов, как вдруг услышал долгое:

«ТЮН-ТЮН».

Грант увидел на одном из экранов, как к нему мчится толпа людей в надетых противогазах, держащая в руках распылители какой-то кислоты.

«Неужели синильная? Тогда я мёртв. Таймер показывает, что осталось ещё 15 минут. У Сайруса должен быть какой-то выход!»

Эрих не мог поверить увиденному. На другом экране через главный вход протиснулась толпа людей. Гранта поразило различие между ними... старушка в белой шубе, мужчина со зверским оскалом, а у третьего были глаза человека, страдающего бессонницей.

Затем на экране появился следователь, что поневоле заставило Эриха улыбнуться.

Люди в противогазах, сжимая в руках баллоны с шипящей кислотой, приготовились встретить инфильтраторов огнём. Но пришедшая толпа не оставила им ни единого шанса.

Старушка в ослепительно белой шубе сухим, отработанным движением выхватила из-под полы культовый автомат Томпсона. Барабанный магазин кликнул, и коридор заполнился оглушительным, непрерывным треском. Гильзы золотым дождём сыпались на окровавленный кафель. Пули крупного калибра буквально разрывали бронежилеты и баки с кислотой на груди охранников.

Пока воздух застилал сизый пороховой дым, человек с глазами, полными смертельной бессонницы, даже не взглянул на бойню. Он абсолютно равнодушно повернулся спиной к стрельбе и исчез в тёмном боковом ответвлении коридора, ведя какую-то свою, ведомую только ему игру.

В этот же момент мужчина со зверским оскалом с диким рыком рванул вперёд. Не обращая внимания на струи ядовитой кислоты, прожигающие его одежду, он вплотную сблизился с конвоем. Совершив мощный прыжок, он вырвал из рук первого охранника распылитель и голыми руками с хрустом размозжил его противогаз прямо о бетонную стену, забивая защитника базы насмерть.

Эрих затаил дыхание. Внезапно в центре одного из экранов движение прекратилось.

Следователь Пономарёв остановился прямо перед объективом камеры. Он медленно поднял голову и посмотрел прямо в глаза Эриху через стеклянный линзовый глаз устройства. На его лице играла холодная, торжествующая ухмылка.

Рядом со следователем из дыма вышел ещё один человек, молодой парень в натянутой набок кепке, с массивным защищённым ноутбуком наперевес.

Хакер мгновенно подобрался к главному распределительному щиту холла. Соединив кабель напрямую с шиной данных, парень ловко и молниеносно застучал по клавишам.

На всех экранах в кабинете Сайруса тревожные красные надписи заблокированного защитного кода сменились яркими зелёными строками:

ПЕРЕОПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО. БЛОКИРОВКА САЙРУСА ПРОЙДЕНА.

ПРОТОКОЛ ДЕТОНАЦИИ РЕАКТОРА: АКТИВИРОВАН.

Через динамик лаборатории пробился искажённый радиопомехами голос парня в кепке:

— Грант, ты меня слышишь? Код Сайруса сломан! Реакторы пойдут в разнос через пять минут. Но у тебя проблема... верхний уровень заблокирован кислым туманом. Я взломал персональный лифт Сайруса за твоей спиной! Он ведёт в подземный технический коллектор.

Эрих мгновенно обернулся. За книжным шкафом с чучелами животных со скрежетом отползла потайная стальная дверь, открывая кабину скоростного спуска.

— Беги к коллектору! — снова выкрикнул хакер из динамиков. — Мы с Пономарёвым встретим тебя на старом шоссе. Если не успеешь за триста секунд... этот комплекс превратится в стеклянную воронку!

Эрих перехватил пистолет, перепрыгнул через тела охранников Сайруса и рыбкой заскочил в потайной лифт. Обратный отсчёт на панели начал стремительно таять:

04:59

04:58

Комплекс Квациялов затрясся от первых подрывов, а Эрих Грант мчался вниз.

Камера Линкера.

За дверью не стоял ни один охранник. Когда прозвучала сирена, все они единодушно испарились, оставив Линкера в полном одиночестве.

Комки злобы, собравшиеся в его груди, лишали всякого покоя. Лишь одно слово крутилось в его голове:

«Месть».

Майкл разинул рот, когда увидел, что дверь камеры открылась. Тихими шажками он вышел наружу. Было решено держать путь в кабинет Чейна. Он знал про аварийный выход, находящийся там. Правда, из-за охраны он так и ни разу не воспользовался этой возможностью.

Коридоры были на удивление пусты. Вдалеке слышались выстрелы и звуки борьбы.

Резко сирена остановилась, и на одном из экранов появилась надпись о скорой детонации реактора.

«БЛЯТЬ, НАДО ВАЛИТЬ БЫСТРЕЕ».

Если бы Линкер был бегуном на Олимпийских играх, то он бы забрал золото.

Возле кабинета он увидел мужчину, который отбивался от толпы помешанных.

«Видимо, камеры открылись во всём комплексе».

Этим мужчиной был Чейн. Его одежда была разорвана, а на теле сияли следы от укусов вперемешку с царапинами. Благодаря обрезу профессор сохранял преимущество над сворой. Она рычала и бесновалась. У пары помешанных текла слюна.

Майкл заметил на полу клочок ткани, откуда выглядывала ключ-карта. Положив её в свой карман, он подошёл вплотную к Чейну.

— НУ ЧТО, ПОМЕШАННЫЕ? ИДИТЕ ОБРАТНО В КАМЕРЫ! ВЫ ЛИШЬ ЖАЛКИЕ ОТРОДЬЯ! — кричал профессор.

Линкер нанёс удар прямо по темени. Чейн рухнул на пол, бормоча что-то под нос.

Толпа наблюдала, скрежеща зубами.

За пару секунд бывший подопытный успел забрать оружие и зайти в кабинет. Он заблокировал дверь монтировкой.

Чейн поднялся, пошатываясь. На его лице царил тихий ужас. Он попытался войти внутрь кабинета, но ручка не поддавалась.

Помешанные шли всё ближе и ближе.

Профессор увидел через окно Майкла.

— ЛИНКЕР, ОТКРОЙ!

Майкл бросил язвительный взгляд.

— МАЙКЛ, ПОЩАДИ, АРГХХЭ... — профессор упал на пол.

На стекло брызнули струйки крови. За дверью послышалось чавканье.

Отсчёт на экране дошёл до 2:50. Терять время было глупо, но Майкл решил забрать все бумаги и сгрести их в портфель, лежащий на столе.

«1:50».

Он отодвинул ковёр и ключ-картой открыл люк на полу. Без раздумий Майкл прыгнул вниз.

Он попал на вагонетку, сделанную ровно для одного человека. Нажав на рычаг, она понеслась по неизведанным путям далеко в глубину.

Таймер в голове Эриха отсчитывал последние секунды, когда скоростной лифт с оглушительным скрежетом впечатался в буфер технического коллектора. Двери заклинило. Грант с рыком выломал их окровавленными руками и вывалился в затапливаемый ржавой водой тоннель.

По стенам ползли глубокие трещины, а бетонный потолок дрожал от цепной реакции в глубине комплекса. Кабели взрывались каскадами фиолетовых искр. Жар от перегревающихся микрореакторов заставлял титановую пластину в его груди раскаляться, буквально впиваясь в рёбра жгучей болью.

Внезапно из сизого дыма на него выскочили двое забытых при эвакуации ликвидаторов в прожжённых противогазах. Первый попытался вскинуть дробовик, но Эрих на полной скорости влетела в него, сбивая с ног. Не останавливаясь ни на секунду, он перехватил ствол, заламывая кисть противника с сухим хрустом, и нанёс сокрушительный удар локтем второму прямо в визор. Стекло разлетелось в дребезги, а мутант-ликвидатор кулем рухнул в воду.

Отсчёт: 00:30.

Тоннель за спиной начал рушиться. Многотонные блоки перекрытий с гулом падали в ржавую воду, подняв тучи пыли и пара. Сорванная с креплений магистральная труба высокого давления вспыхнула факелом, преграждая путь. Сверху прямо на него рухнула раскалённая стальная балка. Эрих подставил укреплённую титаном грудь, принимая удар, металл о металл звякнул так, что у него зазвенело в ушах, а перед глазами вспыхнули искры. С диким рыком он отбросил многокилограммовую железяку в сторону и рванул дальше.

До выхода оставалось сто метров. Впереди в кромешной тьме замаячил пролом, ведущий в лесной овраг у старого шоссе.

Отсчёт: 00:10.

Воздух за спиной сгустился до плотности свинца. Раздался сокрушительный инфразвуковой гул... реакторы Квациялов вошли в фазу неконтролируемого распада. Волна раскалённого газа ударила в спину, поджигая края робы.

Эрих совершил отчаянный, почти нечеловеческий прыжок из устья тоннеля прямо в сырую траву оврага.

Земля под ногами встала дыбом. Подземный удар огромной силы вытолкнул из пролома колоссальный столб пламени, сажи и раскалённого пара. Ударная волна догнала Эриха в воздухе, подбросила его на несколько метров вверх и с сокрушительным треском впечатала в мокрую землю у подножия холма. Пластик маски на его лице треснул и оплавился.

Над лесом взвился ослепительный огненный гриб, озаривший ночное небо ядовито-оранжевым светом. Вся подпольная цитадель Квациялов, со всеми её секретами, лабораториями и ужасами, накрылась многотонным пластом оседающей породы.

Пару минут в сознании царил смог. Смутные отрывки прошлых событий шли по кругу. Первые попытки подняться увенчались крахом. Тело будто сдавил, а затем выплюнул огромный пресс.

Сзади раздавались взрывы, пока в ноздри заходил запах дыма. Эрих услышал звук автомобильного мотора.

Над ним стоял следователь, протягивающий руку.

Писатель поднялся и худо-бедно дошёл до чёрного грузовика.

Внутри сидели знакомые личности... женщина в белоснежном пальто, юноша с ноутбуком на коленях и парочка других людей. Все они сидели на ящиках.

Александр Пономарёв завёл эту консервную банку. Они отправились в город.

— Мы тебя подлатаем, Эрих, а пока давай познакомлю с нашими партнёрами. Это Мартия, — произнёс с некой усмешкой следователь.

Грант промолчал.

— Я знаю, ты сейчас устал и ранен. Можешь не отвечать. Я сообщу тебе лишь, что мы займёмся уничтожением той семьи, на которую ты наткнулся. Голдбридж.

— Ага, я только что обнаружил в Даркнете одного из её членов. Прошарил, что скоро у них будет встреча с другими мелкими бандосами. Будут обсуждать вопросы, — вставил юноша-технарь.

— Спасибо, Билл. Мы избавимся от этих подонков, и я гарантирую вам место на сцене. Ох, сколько же грехов на этих Голдбриджах! Контрабанда, проституция, рэкет, наёмные убийства. Так они и на меня копать начали. Пытаются меня объявить коррупционером. А мэр под них ходит.

Женщина в красивой шубе зажгла сигару. В ноздри Эриха вошёл едкий запах дыма.

— И это всё? Мы позволим этой кучке троглодитов губить жизни простых людей? Чем промышляют эти люди, с которыми мы едем?

Мужчина с оскалом поднялся, сжимая в руках биту. Но, заметив осуждающие взгляды, попятился назад.

Следователь пару секунд вглядывался в глаза писателя, а затем с небольшой паузой сказал:

— Не все преступники мрази. Или ты не веришь мне?

Молчание.

— Ладно, а завтра ты получишь первое задание. В парке «Вуд Шейдс» состоится слушание одного оратора. Этот выскочка смеет злословить моё имя. Я хочу, чтобы ты убил его. Не волнуйся, экипировка и план уже есть.

Лицо Эриха озарила ухмылка.