Омела на ветви. Книга 1

Глава 1: Ангел в пепле

Зелёное поле было освещено последними лучами солнца. Ещё немного, и оно перевалится за плавный, чуть затуманенный горизонт.

Чья-то нога ступила, нарушая общую сонную и припылённую картину.

Идущий был кроток, возможно даже безропотен — шаг тихий, но твёрдый. Именно такого человека больше всего ожидаешь увидеть облачённым в тёмную мантию.

Столь же чёрная длинная прядь слегка небрежно вываливалась из капюшона, давая понять: человек не ждёт встреч.

Ткань плаща отодвигала большая плетёная корзинка, в меру давая разглядеть мешковатые штанины, на которых осела прохладная роса.

Незнакомец подсвечивал землю чем-то наподобие свечи, внимательно и подолгу вглядываясь в почву.

Тишину нарушил режущий крик, который сменялся хрипением, словно угасал от сжигающей боли.

Пальцы погасили свечу. Корзинка с громким звуком упала на влажную землю.

Тёмный силуэт ринулся на звук: кротость и безропотность сменились желанием бежать в сторону звука.

Шаг за шагом, становилось всё громче. Не ясно, оттого ли, что человек в плаще приближался к источнику. Однако для него это значило, что кто-то там ещё жив и молит о помощи.

Громадное дерево, которое живёт не первый десяток. Кто-то бултыхался прямо под ним. Шелест травы под ним иногда неожиданно затихал, но обязательно возвращался с новой силой.

Рядом метались белые перья. Взяв одно из них в руку, человек в мантии разглядел на них серебристые, словно ртуть, капли — вероятно, это была кровь?

Белое нечто изворачивалось в агонии. Крики прекратились, боль — нет.

Стоило отодвинуть мягкое крыло существа – появился он. Внешне был человеком. Как минимум, наполовину. Его тело дрожало, глаза были прикрыты.

Незнакомец в тёмном одеянии вцепился меж перьев, заставив существо трепыхаться с новой силой. Пространство от кончиков пальцев по запястья обволокнул дым — такой, словно идёт из плотно забитого сажей камина, и стремительно распространился вокруг.

Трава вмиг обратилась в пепел, который взмыл в холодный, уже почти ночной воздух.

Крылатый вцепился в ответ. Вцепился в того, кто оскверняет своим присутствием и без того мерзкое пространство.

— Что… — оборвался он, но через силу закончил: — …это такое?

— Исцеление и проклятие, — сухо отрезал сиплый голос из-под капюшона. Судя по всему, женский.

Мучения существа в траве не прекращались, и теперь уже незнакомка приставила ладонь к дереву.

Кора начала гнить, затем черстветь. Из огромного живого столба вытягивали все соки и заставляли состариться на глазах.

Серый вояж покрыл всё. Ничего уже не видно.

С уст отчаянного лекаря сорвался нежданный громкий вопль. До ужаса противный ток щекотал её тело сквозь кости, заставляя слабеющее тело упасть мертвецом.

По лбу женщины пошли мелкие трещины, будто норовящие выпустить что-то наружу. Страшное и неизвестное пронзало раз за разом.

Свет для неё медленно погас. Осталось лишь острое, разрывающее голову чувство.

Ангел обессиленно откинул худощавое лицо на землю. Он старался выровнять своё дыхание.

Длинные светлые волосы обвили лицо и распластались по земле, грязнее которой с этого момента просто нет. Он уснул белой кляксой на чёрной бумаге.

Лес затих. Больше ничего не нарушало одиночество продолговатых сосен и прерывистый шелест лиственниц.

---

На коже ощутился короткий холодок, перебивающий тепло. Тяжёлые, помятые веки поднялись, открывая пустые карие глаза.

Язык отчётливо чувствовал сухой привкус гари. Девушка стянула капюшон и обнаружила себя в тени "остатков" дерева.

Теперь оно больше походило на толстую каменную колонну, которая как-то оказалась не на своем месте: среди живого.

Голова показалась подозрительно увесистой и шаткой.

Целиком не складывалась картина произошедшего. Что заставило её провалиться в сон?

Спустя мгновение рядом появилась ещё одна тень. Но она была странной формы: слишком широкая в плечах.

Оно приближалось неизбежно быстро. Оставалось лишь повернуть затёкшую шею в ту сторону, из-за чего та мучительно хрустнула.

— Глупая, глупая и отважная женщина, — ударил по голове звенящий голос. Он был не строгим, а скорее мягким и усмиряющим страшную обстановку.

«Был ли это тот самый птицелюд, что валялся в этой траве?», – пробрало её мысли сомнение.

Но на белоснежной ткани одежды всё ещё были заметны они – блеклые серые пятна.

— Ты исцеляла того, кто страдал по воле божьей, — почти изрёк ни то ангел, ни то эльф. Уши были замечены лишь сейчас — при свете.

Ведьма посмотрела чуть дальше и спросила:

— Мы ведь долго здесь находимся?

— Ты спала примерно половину суток от моего пробуждения, — ответил, в меру недовольный тем, что его перебили.

Она постаралась подняться, но по голове словно вдарили тяжёлым молотом, заставив дребезжать её всю. Неужели он ждал всё это время?

— Полагаю, ты не доберёшься сама. Я не тот, кто потащит тебя пешком. Надеюсь, что ты привыкла летать на метле, — кинул он своеобразную издёвку, схватил за ворот и взвился ввысь. Так, словно его крылья никогда и не болели, а день их встречи – выдумка.

Край плаща хлестнул по щеке, наполовину закрыв обзор. На секунду оцепеневшая Ведьма вдруг спохватилась:

— Стой! Не удержишь…

— Не удержал бы. Но вижу, магия с тобой не первый день знакома, — парировал ловкий летун и исчез с ней в высоту, немного покачиваясь, будто с непривычки.

---

Холодный ветер рисовал на теле вьющиеся узоры. Но солнце, казалось, светило прямо в спину. Взмахи крыльев отбивали плавные две четверти.

— Глаза можно и открыть, — напомнил он, возможно даже закатив глаза.

Веки дрогнули. Взгляд, мимолётно брошенный вниз, начал плыть и мутнеть. Представьте себе: руки висят над цветной пропастью с кучей мелких деталей!

— Если хочешь сбросить, бросай не в реку, а плашмя! Я не умею плавать, — предупредила Ведьма, подрагивая.

Он раздражённо цыкнул, оглядев лазурную ширь. Единственное, что скрывает отсутствие конца – пышная пена облаков, вблизи похожих на белоснежный густой туман.

— Милосердно сброшу родственникам, чтобы им осталось твоё тело. Вдруг не вознесёшься. Лучше говори: куда нам лететь?

Через какое-то время, они уже пошли на посадку. Его неопытный пассажир не выдержал бы бо́льших мучений.

— Ну что, каков тебе полёт? — поинтересовался он, небрежно скидывая с себя «живой мешок».

— Хуже, чем можно было себе представить, — ответила новоиспечённая "Ведьма", приставив тыльную сторону ладони к обсохшим губам.

Он пожал плечами и оглядел окружающее его пространство.

— Нет, так не пойдёт. Как же я останусь в таком дряхлом домике, — удивился он, играючи взяв себя за подбородок.

«Наглость — второе счастье», — подумала про себя девушка и удручённо вздохнула.

— Я не живу здесь, — сказала она, посмотрев на себя в поблёскивающее стекло окна... Её вечно спокойные и запустелые глаза вдруг наполнились. Как если бы на них посыпали соль.

На голове были странные ветки, проступающие прямо на линии волос и уходящие назад.

Рога. Как у оленя, но лениво свешенные.

— Что?..

Это была далеко не вся странность. Вместо смоляных волос красовались пепельно-серые, как зола на угольке из костра. Будто она изжила себя за то ничтожное время, проведённое на поляне.

Ангел оценил обстановку. Потом с опаской поинтересовался:

— Что-то не так?

— Вот это. Когда оно появилось? — указала ему на странные выступы.

— Ах… Я думал, они всегда у тебя были.

На этих словах всё затихло. Неуютно. Даже тошнотворно.

Он отвернулся и смотрел куда-то в сторону злосчастной поляны. Руки были скрещены.

— Что ж, я уверенно могу сказать, что это не очень хорошо… Даже очень не хорошо, — проговорила ныне «Ведьма-бестия» и прикрыла глаза. Но реакция была достаточно... спокойной?

Судя по всему, таково её "наказание", но не от загадочной судьбы, и не кара небес за павшего.

Неверный расчёт собственных сил. Вот что привело к этому кошмарному чуду.

– Сочтём платой за халатное отношение к науке, – вынесла вердикт после минутного молчания. – Я возьму кое-что внутри и переоденусь. Подожди немного, пожалуйста.

Дверь заперлась с мерзким скрипом.

---

Долгими размышлениями и тёмными улицами добрались до парикмахерской. Здесь заведовала, работала и обычно даже коротала ночи Ведьма.

Вокруг аккуратно расставлены всевозможные склянки. Средства для ухода, шампуни – с этим проблем нет.

Заведующая знает толк в своём, скажем, подпольном ремесле.

Гость, которого сюда никогда не звали, блаженно раскачивал ножкой, сидя на стуле задом наперёд.

Он грыз яблоко, милосердно выданное ему хозяйкой. Ему также предложили помыться, но он отвернулся, мол: дитя небес всегда чисто и свято.

— Нет. Всё же я бы очень расстроился, останься я без прелестных золотистых кудрей. А рога! — сказал Ангел и скуксился так, будто с ним уже это произошло. Ну или яблоко показалось невыносимо кислым.

— Расстраиваться надо, когда это окажется проблемой. А сейчас нужно понять причину и следствие, — осадила его Ведьма, вычёсывая гребнем только что вымытые волосы. Обычно она делала это с помощью колдовства, но сейчас магия в зоне риска. — Однако кое-что действительно плохо… Я не смогу работать и появляться на улице без плаща, который едва как прячет это, — объяснила, сомкнув веки.

Он хотел в очередной раз сделать укус, но вдруг замер. Сочувствовал? Или же просто насмехался?

— Врёшь, — упрёк он её, внимательно проворачивая и рассматривая фрукт спокойным взглядом, огранённым янтарными хрусталиками. Затем прояснил, став на крупицу серьёзнее в тоне: — Ты ведь носила волосы в качестве своеобразного проводника, верно? Тебе они были очень дороги…

Его поучительный монолог прервал громкий звук щелчка. То были точёные парикмахерские ножницы.

Длинная тусклая прядь бесшумно упала на пол. Упала плашмя.

— Я бы не стала делать что-то ради зрелища, просто не говори ничего, — всё таким же беззлобным, но металлическим голосом осадила его Ведьма.

Ангел опустил свои крылья. На продолжение темы он не решился.

Кто-то быстро оправляется. А кто-то не начинает страдать.