Оливер Грей. Сопряжение

Глава 1. Под столом и под солнцем

Я ведь мог бы сейчас развалиться на диване: одним глазом в телевизор, другим — за телефоном, чтобы жена, не дай бог, не пролистала переписку с азартом сыщика из «Бременских музыкантов». Или жарить мясо с друзьями, жалуясь на политику, женщин и начальника-самодура. Но нет! Мне, идиоту, понадобилось подойти к этой шикарной женщине, от которой веяло загадкой, высокопарностью и неприступностью.

Иногда думаю, что, когда все идет слишком ровно: работа, тренировки, редкие посиделки с друзьями, мы решаем, что жизнь скучна, нет в ней никакой радости, одна лишь повседневная серость. Но когда твоей жизни угрожает опасность и все вокруг летит к чертям, мы думаем, как хорошо было тогда, да и серый цвет совсем не плохой. В общем человеку обязательно нужно самому наступить на грабли, причём желательно золотые, инкрустированные бриллиантами. Вот я и наступил — в лице прекрасной незнакомки, после которой моя жизнь свернула куда-то в сторону магии, заговоров и беготни под столами на светских приемах.

Вот так я и оказался под столом. Инстинктивно залез, как при землетрясении.

Причем мозг в такие моменты работает удивительно просто: не геройствовать, не спасать мир, а найти хоть какую-то щель, куда можно спрятать бренное тело. И уже потом, если повезёт выжить, думать о чести, достоинстве и прочих красивых вещах.

Простите, я еще не представился. Меня зовут Оливер. Да, звучит будто герой романтического романа, а на деле обычный парень в чёрном костюме, который сейчас жмётся к полу под скатертью и держит за руку жену. Это её пригласили на этот роскошный приём, а я оказался злополучным «плюс один».

Видите ли, Силестия или просто Эсса - магичка. То есть владеет магией, а значит, весь этот мир волшебства реальность. Но об этом позже. А то, что творится вокруг, не теракт, хотя парни в масках здесь тоже присутствуют, а разбушевавшийся дух, вырвавшийся на волю во время ежегодного магического ритуала. У магов это называется «Сопряжение». Именно поэтому стол, под которым мы прятались, внезапно взлетел кверху, раскидывая хрусталь и посуду.

Вокруг царил хаос. Магов и не только, разбросало по залу. Кто-то пытался ставить защитные щиты, но они рассыпались, как бисер по полу. Огненные заклинания тухли, как свечи на ветру. Кто-то звал близких, кто-то пытался вытащить раненых, кто-то просто сидел, прижав руки к голове, не в силах поверить, что блестящий бал превратился в бойню за считаные секунды.

Высокородные дамы, явно не магического происхождения в корсетах и бриллиантах, визжа носились по залу, сталкивались, падали, снова поднимались и, размахивая руками, неслись дальше.

Всё вокруг дрожало.

Пол трескался, мрамор плавился.

Люди превращались в пепел быстрее, чем успевали закричать.

Над головой трещали и лопались кристаллы, выполнявшие функции люстр, и я только успевал думать: «Как я докатился до такого?»

Каждый год один из великих домов устраивал этот чертов бал. В этот раз - Дом Венефир.

Апогеем вечера всегда было Сопряжение Истоков - магический ритуал обновления самой ткани мира. Для магов это вроде Нового года: момент, когда старое уходит, новое приходит, и магия «переплетается» заново, принося благоприятный цикл в определенной сфере. Я не особо в этом разбирался, но звучало внушительно.

По традиции старейшина дома зачитывал слова силы или, по-другому, считывал руны со Свитка Духов. Все присутствующие становились свидетелями того, как магия мира «дышит» вновь. Демонстрация силы, величия, исключительности.

Но чтобы церемония превратилась в такое… уверяю вас, этого в программе вечера не было.

По залу метался разъяренный дух и нападал на всё живое. Даже сильные маги не могли с ним справиться. Люди разлетались, как кегли, и, падая, переставали подавать признаки жизни. Молнии метались в сторону духа, а потом возвращались обратно с трехкратной силой, превращая заклинателей в пепел под ужасающий треск.

Поэтому неудивительно, что, когда наше укрытие с супругой, её семейством и хозяевами дома взлетело, а дух стал приближаться, меня обуял первобытный, сковывающий страх.

Я уже готовился к смерти. Эсса, конечно, попыталась соткать защитное заклинание, но я видел, как легко дух разрушал чужие.

И вдруг его вихревое тело остановилось.

Почему?

Черные провалы глаз, из которых светились две алые точки, уставились прямо на мою жену.

Он застыл на мгновение… и просто развернулся, продолжив крушить торжественный зал.

Я так и не понял, почему он нас не убил.

В следующее мгновение кто-то, очень сильный встал на его пути. Воздух заискрил, пропитался электричеством.

Вокруг мага вспыхнул защитный кокон глубокого синего цвета, по которому пробегали молнии. Дух налетел на него.

Вспышка. Удар.

Вихрь сорвал скатерть, подхватил стул и швырнул его мне в голову.

…Удар - и свет погас.

А потом тьма обернулась воспоминанием.

Не крики, не молнии, не запах горелой плоти.

Мне 35. Чуть полноват, но верю, что смогу привести себя в порядок. Скинуть бы пять, ну ладно, десять килограммов. Спортом занимаюсь… иногда. Мне это несложно: я тренер, зал есть, осталось только желание. Но вот вкусно поесть люблю сильнее, чем пресс качать. Да, именно вкусно поесть, а не просто пожрать.

На голове гладко выбрит, на лице аккуратная борода. Широкие плечи, верх вроде подтянутый, низ - ну, скажем так, с намеком на уют. В общем, если втянуть живот и правильно подобрать одежду смотрюсь вполне прилично. Такой здоровый, но не высокий. И, честно говоря, не такой уж большой. Крупненький, короче.

Не Гослинг, конечно, но и не последний в очереди.

Был тёплый майский день, тот самый, когда глаз радуется краскам природы: нежно-зеленый у травы, светло-голубой у неба и темно-серый у асфальта. Солнце приятно грело, а лёгкий ветерок охлаждал. Один из тех редких деньков, про которые можно сказать: идеальный. Но на этом идеальность ещё не закончилась.

И вот я, весь такой не Гослинг, стою в очереди за кофе, у меня как раз был перерыв между тренировками, и я устало пялился на меню, делая вид, что понимаю разницу между «латте ванильный айс» и «флэт уайт на кокосовом».

И тут она. Белое легкое платье, широкополая шляпка, тень от полей которой ложилась на лицо так, что видно было только улыбку. Магическая, завораживающая улыбка, от которой таешь, как пломбир на мостовой.

Она появилась в дверях кофейни под звон колокольчика: в каждой руке по два пакета, каблуком придержала дверь и вошла. И дальше как в замедленной съёмке. Она шла к стойке с такой грацией и врожденным аристократизмом, что с бумажных стаканчиков срывало крышки, а челюсти мужчин со звоном падали на пол. Даже женщины провожали её взглядом.

Все смотрели, но заговорить никто не решался. Обычно я тоже из этих «никто». Но в тот момент меня будто подменили.

Вместо стандартного «Вам помочь?» я вдруг выпалил:

― Добрый день, мадам. А вы знаете, что в этом заведении действует акция? Если вы позволите харизматичному лысому мужчине купить вам кофе, то получите приятного собеседника и бесплатного грузчика для ваших пакетов.

Это был самый красивый смех, который я слышал в своей жизни. Я стоял, замерев, с сердцем, которое пыталось выбить себе свободу из груди.

― Какие интересные акции в этом месте, ― улыбнулась она. ― С удовольствием послушаю о них ещё. Как зовут моего грузчика для пакетов?

― Оливер, мадам.

― А я Силестия. Но вы можете звать меня просто Эсса.

И вот тут мой мир перевернулся.

Глава 2. Кровь и Тайны

Когда мы с Эссой вышли из той кафешки, мне показалось, что посетители даже захлопали в ладоши. Может, и привиделось, но эйфория от того, что я сам подошёл к ней, была настолько велика, что в такие фантазии поверить легко. Честно говоря, если бы в тот момент кто-нибудь сказал, что я только что сделал самый смелый поступок за последние лет пять, я бы не стал спорить. Иногда одно короткое «привет» требует больше мужества, чем любой поединок в зале.

Я вообще не мастер пикапа. Обычно брал измором. Ну, знаете, из серии: когда девушка переставала подавать признаки жизни, я такой: «Привет, детка, ты здесь одна?». Шучу. Хотя… правда в том, что первым я никогда не знакомился. И влюблялся в любую, кто уделял мне хоть каплю внимания.

Так и объясняется мой первый брак. Я думал - судьба, навсегда. А она просто позволяла себя любить. Когда влюблённость схлынула, остались равнодушие и чужая душа рядом. Ошибка молодости, пусть «молодости» было уже двадцать три. Теперь я умнее, говорил я себе. Теперь я буду осторожен.

Только как искать, если страшно подойти? Страшно опозориться, выглядеть глупым. Я тренирую детей в секции Реального айкидо и всегда поражался: им проще. Они заводят друзей мгновенно. А мы, взрослые, «гык-мык» и в панике ищем повод уйти. Чем старше, тем больше комплексов.

После развода у меня знакомств было мало, да и те через интернет. А тут я сам подкатил к девушке. И к какой! Красотка, совершенство. Моё самодовольство едва не начало раздавать автографы. Уже на пятой минуте я мысленно давал имена нашим детям. Хотя обещал себе не спешить. Главное быть собой. Не корчить из себя богатого альфача, а просто… быть. И очень хотелось верить, что мое «быть собой» ей подойдет.

Мы дошли до её машины. Минут пятнадцать дороги и ещё столько же болтовни у багажника. Я шутил, она смеялась. Тепло. Никаких неловких пауз. Никакого ощущения, что я навязываюсь. И всё же… она не дала мне номер.

И именно тогда в голове впервые мелькнула неприятная мысль: возможно, для неё это была просто приятная случайная встреча, а для меня — событие недели. Или года. Или жизни!

Она уже садилась за руль.

― Мне было очень приятно с вами познакомиться, Оливер.

― Мне тоже, Эсса. Только на «ты», Оли. Мы же договорились.

― Да-да, Оли.

― Мы же увидимся ещё? Грузчиков пакетов не бросают, мы как домашние питомцы. ― Всё возможно, ― улыбнувшись сказала она и рванула с места.

― А как я… с тобой… свяжусь… ― выдохнул я уже в пустоту.

Я стоял, глядя ей вслед, с тоской и мыслью: «Ну всё. Такую я больше не встречу». Знакомое чувство, когда понимаешь: момент уже прошел, и ты ничего не можешь вернуть. Стоишь, как герой мелодрамы, только без красивого саундтрека. Что пошло не так? Слишком много шутил? Нет. Дело не в этом. Просто она - Силестия, совершенство. А я Оли. Просто Оли.

Машина скрылась за поворотом. В этот момент налетел резкий порыв ветра. Я прикрыл лицо рукой, а подняв глаза, увидел: в воздухе пляшет клочок бумаги. Схватил его и обомлел. На листке идеальным почерком был выведен номер телефона и имя «Силестия».

Мы переписывались, встречались, гуляли. Каждый раз я поражался: как это работает? Как эта женщина, сияющая словно из другого мира, вообще смотрит в мою сторону?

Однажды мы пошли в парк развлечений. Ей, конечно, захотелось на колесо обозрения. А я… я безумно боюсь высоты. Кто-то скажет: бояться высоты глупо, бояться надо падения. Так вот, я боюсь и высоты, и падения, и вообще всего этого высопадения! На колесе я пытался не показывать страх. Эсса смотрела на город с видом королевы, которой он принадлежит. А я держался за поручень так, будто это спасательный круг.

В другой раз она потащила меня на выставку какого-то модного абстракциониста. Все вокруг восхищались «детскими неожиданностями» на холстах и кучей мусора посреди зала. Я же шёл за Эссой хвостиком с умным видом и, на свою голову, перепутал нарисованную дверь с входом в мужской туалет. Врезался в стену прямо на глазах у публики. Я думал, у Эссы от давления глаза лопнут ― так она хохотала, не стесняясь ни снобов вокруг, ни их презрительных взглядов.

Она открывала мне маленькие двери в свою жизнь - намеками, фразами, странными шутками, которые я не всегда понимал.

В кино, когда на экране очередной супергерой складывал пальцы в что-то наподобие двойной дули и кричал заклинание:

— Ну это смешно, — усмехнулась она. — Ни один уважающий себя маг так заклинания не плетёт.

Я поперхнулся попкорном:

— Что, простите?

— В смысле, сценаристы ерунду пишут, — добавила она, будто ничего не было.

В парке, когда я выиграл ей огромного плюшевого медведя и назвал его Оли-ненок:

— Хорошо стрелял, Оли. Почти как мои дядьки на охоте.

— Спасибо, а охотятся на кого?

— Да так, на всякую нечисть, — снова её улыбка, будто шутка.

И вот в одну из таких прогулок всё наконец встало на свои места.

Мы возвращались поздно вечером из кинотеатра, через парк. Ужастик какой-то смотрели про ведьм. И за бурным обсуждением этих самых ведьм я не заметил, что мы довольно близко приблизились к компании ребят, отмечающих вечер вторника или среды, уже точно не помню. Повезло, что я хоть что-то помню после этого.

Парк в это время был безлюден, да и освещение уже давно не мешало привести в порядок. После кино мы всегда шли этой дорогой: я провожал Эссу либо к её машине, либо сажал на такси. За время этой прогулки мы успевали обсудить фильм, как прошёл день, и наметить планы на следующую встречу. Так что маршрут был нам знаком. Просто в этот раз сеанс шел очень поздно, и, может, если бы я не увлекся дебатами с Эссой, то предпочел бы обойти парк. Я не трус, но и предпочитаю не искать на свою попу приключения. Но получилось, как получилось. А может, это судьба, кто знает?

И вот, когда я громко доказывал, что ведьмы всегда летали на метлах, понял: мы опасно приблизились к вызывающе ведущим себя ребятам. Двое сидели на спинке лавочки, а третий стоял напротив, допивая бутылку пива. Между ними музицировал телефон, из которого доносился пацанский репчик. В общем, дворовая классика. Картина «Гопники на привале».

Я, естественно, напрягся. Повернуться и пойти назад было бы странно, мы сразу привлекли бы внимание. Да и вдруг Эсса посчитает меня трусом? Не вариант. Поэтому я начал надеяться, что они нас не заметят или решат не лезть к нам. Я всё-таки с девушкой, а где-то слышал, что таких не бьют…

— Добрый вечер, господа.

— Добрый, — вырвалось у меня как-то неубедительно.

— Не составите ли нам компанию?

— Боюсь, что нет, мы торопимся.

— А я не с тобой разговариваю, обрыган, — сплюнул этот худощавый ублюдок в спортивном костюме и посмотрел на Эссу.

— Что вы себе позволяете?! Отвалите от нас! — встрепенулась Эсса и посмотрела на этого парня как на ничтожество. В общем так, как только она умеет.

— Я позволяю себе, что хочу. Это мой парк. Вы ходите по моей земле. А теперь или платите, или можешь остаться с нами, красотка. Мы покажем тебе, как выглядят настоящие мужчины, — он заржал, демонстрируя миру далеко не полный набор зубов, и дергая себя за пах.

— Какое же ты мерзкое человечье отродье, — выпалила Эсса с отвращением. — Что ты сказала? — начал было гопарь.

Но я уже понял: если уж и помирать, то с музыкой.

— Ребята, мы не хотим никаких неприятностей. Сколько вам нужно денег? — начал говорить я, подняв руки перед собой, словно успокаивая гопаря, и медленно, без резких движений, стал к нему приближаться.

В реальном айкидо (да и, наверное, в любом боевом искусстве) внезапная атака может принести победу, но не тогда, когда противников трое. Деваться всё равно было некуда. Оставалось только ярко вспыхнуть и дать Эссе шанс убежать подальше.

— Закрой своей бабе рот, и пусть научи… — начал было хозяин парка.

Я попытался выполнить максимально неожиданный удар ему в челюсть, в надежде вырубить ублюдка. Ведь тогда у меня был бы шанс помахаться с двумя другими, и вдруг бы они потом отстали. Но нет: этот гад заметил мой летящий кулак и начал уворачиваться. Поэтому удар пришёлся куда-то по скуле. Но всё равно неплохо, его качнуло. Это дало мне драгоценные мгновения.

— Беги-и-и, Эсс! — кричал я, разбегаясь в сторону самого большого из них.

Хотя эти гопо-шестерки и были готовы меня месить ногами с самого начала, такого поворота они явно не ожидали. Мой короткий разгон и вот я, с прямой ногой влетаю в это лысое говнище (напомню, у меня такая же прическа, поэтому я не лысофоб), и он опрокидывается через лавочку.

Не успев порадоваться успешно выполненной задумке, я тут же получаю с ноги от третьего, самого мелкого.

Итак, у нас есть три гопника. Одеты они примерно одинаково: кроссовки и спортивный костюм. Один среднего телосложения с явными пробелами между зубов — будем звать его Зубило. Второй крупный, лысый, но без бороды (не путайте со мной). Третий мелкий, скорее всего подросток лет семнадцати-восемнадцати. Назову его Шкет.

С этим разобрались. Возвращаемся к драке.

Пока я со всего маха врезался в не успевшего среагировать Лысого, Шкет не растерялся и пнул меня с лавочки. Я сумел сгруппироваться и перекатом встал на ноги. Это несложно — у тех, кто долго занимается, вообще на подкорке. А вот ситуация — говно.

Зубило уже почти очухался, Лысый поднимался, а Шкет стоял на лавочке с испуганным взглядом. Но самое главное — Эсса не сдвинулась с места. И вот тут впервые мелькнула странная мысль: она совсем не боится. Ни капли. Будто всё происходящее для нее досадная мелочь.

— Эсса, беги! Умоляю тебя, быстрее! ― закричал или истерично провизжал я. Иногда мой голос, мой враг.

Вот ребята очухались и разом поперли на меня. Я побежал к месту, где стоял изначально Зубило, и схватил бутылку пива за горлышко. Пока наклонялся, начал разворот, чтобы с размаху приложить его по башке. Но в тот момент, когда я уже выходил на удар, получаю короткий и точный джеб прямо в носопырку.

Мир поплыл. Слёзы и сопли в мгновение застлали глаза. И тут на меня наваливается Лысый. Падение на плитку не назовешь мягким, воздух из легких выбило прилично. Тем более что Лысый завалился сверху.

Но падать мне не привыкать. И нокдаун начал сходить. Тут я понял, что бутылка до сих пор в руке. Как только осознал Лысому стало прилетать по темечку. Он прикрывал голову руками, а значит, я уже был свободен. Начал отпихивать его ногами, чтобы подняться. Первое правило драки быть на ногах (не говорите борцухам и джиу-джичникам).

Подняться было нелегко, Зубило уже пытался втоптать меня в тротуар своими худыми ногами. Но мне это как-то удалось. Встаю, переносица разбита, кровь капает на землю, в руках бутылка как самурайский меч, а передо мной три урода, вкусившие моей крови.

А Эсса так и стоит. ПОЧЕМУ?!

— Ну всё, сука, ты меня достал, — сказал Зубило, потирая скулу, и полез в карман.

НОЖ.

В этот момент все героические планы мгновенно закончились. В голове осталась только одна мысль: лишь бы Эсса успела уйти, ну и, наверное, еще одна: теперь мне точно конец. Раньше думал, недельку в больничке, и всё. А теперь…

Цель — нож. Я ринулся на Зубило, пытаясь попасть бутылкой по его руке. Он дёрнул рукой, пытался достать меня, я уклонился. Лысый махал руками, Шкет обходил сзади. Пинок в спину, и я напоролся на нож, сталь вошла мне под рёбра. Боль сначала даже не пришла. Только тупое удивление: «Неужели всё? Вот так глупо?»

А затем резко, без предупреждения - боль. Дальше тепло, разливающееся от места удара по телу. Только и успел схватить его руку в районе локтя и прижать к себе так, что Зубило не мог её забрать. «Помру — так не один», — ревели слова в голове. Я начал яростно бить его по голове его же бутылкой пива, пока он не стек.

Потом Лысый навалился на меня, схватил за руку с бутылкой. Я начал молотить его другой рукой и головой пока он не обмяк.

Вот я почти в отключке: кровь капает из носа, льется из боковой дыры, которую прикрываю рукой. Рёбра сломаны. Хромаю к Шкету с бутылкой во второй руке. И тут этот гадёныш достаёт из-за спины пистолет. Руки дрожат, глаза зажмурены:

— Сдохни, тварь! — и выстрелил.

В этот момент словно произошел взрыв. Со стороны, где стояла Эсса, понеслась во все стороны ударная волна, подхватив листья пыль и ветки. Я увидел замедляющуюся пулю возле груди, и как она, словно на обратной перемотке, полетела обратно в ствол.

Пистолет взорвался в руках Шкета, отбросив его метров на двадцать.

И тут я услышал крик:

— Нееееет! — знакомый голос.

И вот Эсса нависает надо мной. Я лежу у неё на коленях.

— Дурак, ты чуть не умер!

— Ты что, не смотрела за дракой? Я их отметелил. Сейчас чуть полежим и отмечать. А потом бой за звание чемпиона.

— Сейчас доберемся до моего дома, и я тебя подлатаю, чемпион.

— К тебе домой? А это не быстро? Я вообще-то не такой, — выдавил я и закашлялся кровью.

— Это плохой знак, — тревожно сказала Эсса. — Надо поторопиться.

…И после этих слов она подняла меня на руки, словно я ничего не вешу. Сознание плыло. Где-то глубоко внутри меня ещё звучала бравада про «бой чемпиона», но тело уже не слушалось. Я уткнулся лицом ей в плечо и уловил странный запах, не только её духов, но и чего-то другого, древнего, словно озон после грозы.

— Потерпи, Оли, — шепнула она. — Теперь уже всё будет хорошо. Её голос звучал так спокойно, будто ничего страшного не произошло. И именно эта спокойная уверенность удерживала меня от паники.

Я хотел ответить, но губы только дрогнули. И в этот момент я понял: всё, что было до этого вечера: кино, парки, глупые шутки, осталось где-то за чертой. Теперь начнётся другое.

Темнота сомкнулась, и последним, что я увидел, были её глаза. В них не было страха. Только сила.

Дальше всё помню урывками. Такси, за окном машины проносятся размытые пейзажи ночного города. Потом снова Эсса несёт меня. И вот сознание начало возвращаться.

Ощущаю, что лежу на чём-то мягком, как на облаке. Вокруг полумрак, только пляшущий свет на стенах, будто от свечей. Я огляделся и увидел просторную комнату, наверное, гостиную. Не особо много можно было разглядеть за огромным диваном. Тем более что лежал я на белом пушистом ковре возле красивого современного камина, отблески которого и танцевали на стенах.

Силестия нависает надо мной, сосредоточенно шепчет, закрыв глаза, какие-то слова. Почему я сразу понял, что это заклинания? Да потому что, когда человек, который недавно затормозил пулю и носил девяносто килограммового мужика на руках как ребёнка, шепчет над тобой непонятные слова — это точно не «Отче наш».

Её руки прикасались к моей ране на боку, и от них шло теплое покалывание. Под пальцами проступали тонкие линии, будто светящиеся руны, и исчезали вместе с болью. Затем под её ладонями засияло мягкое свечение, и боль стала уходить. Когда она убрала руки, там остался лишь тонкий бледно-розовый шрам.

— А можешь ещё с носом так же? А то завтра на работу, родители учеников не поймут, почему тренер с опухшей мордой и в солнечных очках на пол-лица, — решил отшутиться я. Хотел показать, что меня это всё не пугает.

— Ишь какой ты. Думаешь, за красивую мордашку не придется расплатиться? — с ухмылкой ответила Эсса, но её пальцы всё же легко скользнули по моему лицу, проверяя, не слишком ли сильно болит.

Я начал было подниматься, но тут мир резко поплыл, и я завалился обратно.

— Ты куда собрался? Полежи немного, ты потерял много крови.

— Она сделала паузу и посмотрела прямо в глаза. — У тебя, наверное, есть вопросы?

Вопросов было столько, что голова гудела сильнее, чем после удара бутылкой. Но в тот момент хотелось только одного, чтобы она была рядом.

— Думаю, тебе много придется объяснить. Например, что эт… — Эсса прижала палец к моим губам.

— Тсс, — её глаза блеснули в полумраке, — я всё объясню, но потом и закрыла мне рот поцелуем.

Огонь в камине трещал, отражаясь в её глазах, и всё вокруг растворилось. Остались только её дыхание, её руки и моя невозможность насытиться ею. Каждое прикосновение отзывалось дрожью, словно я заново учился дышать. Мы сбрасывали одежду неловко и спешно, будто боялись, что мир вмешается и все разрушит.

…Мы лежали на ковре, ловя дыхание. Она проводила пальцами по моему плечу и ехидно улыбалась.

— Так что ты хочешь узнать в первую очередь, Оливер Грей? — спросила Эсса, нависнув надо мной.

— Скажи честно, ты из Хогвартса? — как всегда отшутился я. — Эсс… это магия?

— Да, Оли. Я магичка. Так называют женщин, которые чувствуют потоки вселенной и могут ими управлять. Простыми словами тех, кто владеет магией, — мягко с улыбкой ответила она.

— Женщин? Так ты не одна такая? — удивленно спросил я.

— Конечно же нет. Нас много и женщин, и мужчин.

— И вы все так умеете?

— Кто-то больше, кто-то меньше. Существуют магические семьи. Магия течёт в наших жилах и передается по крови. Но никогда не знаешь, какой поток будет у новорождённого мага.

Она замолчала на миг, и я почувствовал, что разговор только начинается.

— В нашем мире есть семь самых сильных и влиятельных магических семей, — наконец сказала Эсса. — У каждых своих тайн, союзники и враги. Но всех их объединяет одно: жажда власти. Мой дом ты уже знаешь, потому что я Силестия Демарис. Его возглавляет моя мать. Мы относительно молоды по сравнению с другими семьями. Самым главным и древним считается Дом Хантеркингов. Говорят, их род восходит к самому Мерлину. Это старейшее и могущественное семейство. Следом идут Дракхорны — они никак не могут смириться со вторым местом. Но пока сил свергнуть Хантеркингов у них не хватает. Далее — Венефиры, Греймары, Демарисы, Сильверкрейны. А замыкает список Дом Мориен — Было заметно как Эссу аж передернуло, когда она назвала последний дом. — Не старайся все запомнить прямо сейчас, у нас еще будет для этого время.

— А что с Мориенами не то? Они, что, детей едят? Или у них Волан - де -Морт на полставки?

— Детей может и не едят, но с ними никто не хочет иметь дела: прирождённые убийцы, готовые за деньги взяться за любую грязную работу. Выродки без каких-либо моральных принципов.

Я какое-то время молчал, глядя на огонь в камине. Мысли путались. Мир, в котором я жил тридцать пять лет, только что перевернулся, а Эсса сидела рядом, будто всё происходящее обычный вечер вторника.

— Эсс… — наконец выдавил я. — Можно глупый вопрос?

Она устало улыбнулась.

— После сегодняшнего вечера ты имеешь право на любые вопросы.

Я повернулся к ней.

— Если магия существует… если вы сильнее обычных людей… почему о вас никто не знает? Почему вы прячетесь?

Она на мгновение задумалась, словно решая, с чего начать. Потом медленно провела рукой по волосам.

— Мы не прячемся, Оли. Мы… сдерживаем мир.

— Звучит как очень плохой слоган для супергероев. — Хмыкнул я.

Она тихо усмехнулась, но глаза остались серьёзными.

— Раньше маги жили среди людей открыто. Правили королевствами, вели армии в бой, считались богами и пророками. Люди поклонялись нам. А потом их жадность и страх начали разрушать мир.

Я нахмурился.

— Это как?

— Войны, — просто ответила она. — Начались войны за магов, за месторождения арканита, за источники силы. Людей гнали в шахты, и они истощали рудники не зная меры, города разрушались, магия использовалась как оружие массового уничтожения без меры, без границ. Мир начал рушиться.

Она замолчала, глядя в огонь.

— Существует множество различных миров помимо нашего…

— Как слоеный пирог что ли? — Перебил я Эссу.

— Как слоеный пирог. — Мягким голосом ответила она и продолжила. Границы между мирами стали истончаться и к нам полезли существа, которые не должны быть здесь. Разломы появлялись по всему миру. Тогда магические дома поняли: если так продолжится, мира просто не останется.

— И вы решили исчезнуть?

— Мы заключили «Завет Тени». Маги перестали править открыто. Людям позволили строить свой мир самим. Историю переписали. Магия стала легендой.

— Перестали править открыто, что это значит?

— Главы государств знают о нас. Всегда знали. Есть договоры. Маги вмешиваются только тогда, когда миру грозит катастрофа. По Крайней мере должны, на деле политика людей и магов давно переплетена. — Эсса тяжело вздохнула и добавила, — Но это тема не для сегодняшнего вечера.

Я помолчал, переваривая услышанное.

— То есть… вы следите, чтобы мы себя окончательно не угробили? — Сделал вывод я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Люди удивительно талантливы в этом, Оли.

Я снова уставился в огонь.

— Знаешь, звучит немного обидно.

— Это не обида. Это страх. Люди боятся того, чего не понимают. А если завтра весь мир узнает о магии, начнется новая гонка за силой. Опыты, армии, охота на магов… И всё повторится.

Я тяжело выдохнул.

Некоторое время мы просто сидели молча, слушая, как в камине потрескивают дрова. Мир снаружи продолжал жить своей обычной жизнью, а мой окончательно перевернулся за одну ночь.

— Знаешь, — наконец сказал я, — мне кажется, что я сильно ударился головой и сейчас лежу в отключке в парке и все это мне просто кажется, иначе почему я так спокойно воспринимаю всё происходящее?

Эсса тихо улыбнулась и провела пальцами по моей щеке.

— Просто ты ещё не понял, во что ввязался, — прошептала она. — Но если хочешь я могу тебе как следует врезать чтобы ты понял, что все реально? — Эсса замахнулась рукой и ехидно посмотрела мне в глаза.

— Не нужно спасибо, мне на сегодня хватит. — Съежился я, притворно испугавшись.

— Тогда сделаем так. — Эсса наклонилась ближе и мягко коснулась моих губ. Без спешки, без лишних слов, просто чтобы остановить мысли, страх и вопросы.

Голова кружилась, а сил сопротивляться этой новой реальности уже не оставалось.

Последнее, что я запомнил: тепло её ладони в моей руке и ощущение, будто всё происходящее почему-то именно так и должно было случиться.

Глава 3. Окулум

Этой ночью я остался у Эссы. Проснулся, а её рядом не было. В пустой кровати я лежал один, и впервые всерьез задумался: а как вообще живут маги? Мысли путались. Вчера я дрался с гопниками, видел, как пуля летит назад, узнал о магии, остался ночевать у девушки своей мечты. А теперь лежал один и пытался все это переварить и понять, что с этим делать.

Встал, огляделся. Спальня на первый взгляд обычная: большая кровать, прикроватная тумбочка. Телевизора, правда, нет. И это уже настораживало. В доме человека, который может остановить пулю, нет телевизора. Приоритеты у магов, видимо, совсем другие.

На тумбочке со стороны Силестии ноутбук и фоторамка. Чёрно-белое фото: статная, холодная женщина с темными волосами и двенадцатилетняя девочка рядом. Я прищурился, пытаясь понять, шутка это или нет. Фото выглядело так, будто его сделали ещё до появления цветного кино. А девочка на снимке подозрительно напоминала Эссу. Фотографии лет сто, не меньше, и я решил, что это Эсса со своей бабушкой.

Рядом книжный шкаф. Некоторые книги совсем древние. Такие не читают, их обычно передают по наследству или прячут в музеях за стеклом. А тут они просто стоят на полке рядом с современным ноутбуком. Подозреваю, тут не только романы и «пятьдесят оттенков пафосной литературы». Интересно, Толкин у неё есть?

Напротив, кровати зеркальные двери гардеробной. Но главное — панорамные окна в пол с тяжёлыми автоматическими занавесками. Нашёл пульт, нажал кнопку и занавески разъехались. Я обомлел, за стеклянной стеной выход на огромный балкон с бассейном. Бассейном! Там человек пятьдесят могли бы купаться разом и не толкаться. В этот момент я окончательно понял: если судьба даёт шанс пожить красиво, нужно хотя бы попытаться выглядеть так, будто ты к этому привык.

Я вышел на балкон и увидел, как моя драгоценная Эсса плавает в чём мать родила. И вот тут мозг окончательно перестал анализировать магические тайны мироздания и переключился на куда более приземленные задачи.

— Разрешите присоединиться? — спросил я и стянул трусы с такой скоростью, будто их ветром сдуло.

— О, ты проснулся, мой чемпион. А сможешь?

— Что за вопрос! Вода — моя вторая стихия! — я нырнул рыбкой прямо к ней.

Но честно признаться, осень уже брала своё, и я ожидал приятного тепла. Вместо этого меня обожгло холодом. Вода казалась где-то минус сто градусов.

Я вылетел из бассейна такой же рыбкой, как и залетел. Кажется, соседи снизу узнали несколько новых слов, потому что от неожиданности я выдал всё, что накопилось за годы тренировок и ремонтов.

— Какого чёрта?! — визжал я, обнимая себя руками и подпрыгивая на месте. — Как ты это делаешь? — сквозь стук зубов спросил я.

— Беги в душ, пока ничего себе не отморозил! Забыл, что я магичка? — Эсса заливалась смехом.

— М-м-могла бы и пре-дупре-дить… — выдохнул я и рванул обратно в тёплый душ.

Позже, когда я окончательно согрелся, мы оказались в кухне-гостиной.

Просторная комната. В центре стены огромный биокамин, перед ним роскошный диван и белый пушистый ковёр (ещё вчера заляпанный моей кровью). На журнальном столике мирно покоились мои штаны. Справа снова панорамные окна и выход на террасу.

А слева подиумы с артефактами: древние книги с замысловатыми застёжками, чёрный посох с металлическим навершием, пара доспехов с пустыми забралами. Всё выглядело так, будто кто-то совместил пентхаус XXI века и музей тайн.

А тем временем Эсса готовила самую обычную яичницу на современной кухне.

— Эсс, а где котёл, лапки летучих мышей, пупки единорогов?

— А ты хотел бы, чтобы я их добавила? — с ехидной улыбкой спросила она, переворачивая яйца.

— Думаю, нет, — усмехнулся я.

— Что это был за фокус с бассейном? Тебе не холодно?

— Немного. Я люблю холодную воду по утрам, это бодрит. Но если вдруг мерзну — просто увеличиваю температуру тела. — Она сказала это таким тоном, будто речь шла о том, чтобы прибавить громкость на телевизоре.

— «Просто увеличиваю температуру» … Мне бы такую способность, когда мама в школу будила.

Я вспомнил фотографию на тумбочке.

— Это твоя бабушка?

— Нет. Это я с мамой.

Мозг пытался срочно пересчитать всё, что знал о возрасте, генетике и здравом смысле, но сдавался быстрее, чем я в бассейне.

— Что?! Это фотошоп? Сколько тебе лет? — моя челюсть в очередной раз была близка к падению.

— Дамам такие вопросы не задают. Скажу лишь, что я немного старше тебя.

Я вздохнул.

— Эсса, не понимаю. Я обычный парень: не красавец и не богач. А ты красивая, богатая и к тому же магичка. Почему я? Ведь мы даже из разных миров.

Силестия вдруг посерьезнела.

— Мне нравится с тобой проводить время. Ты заставляешь меня улыбаться. Ты приносишь в мой мир краски, новые эмоции и чувства. С тобой можно быть настоящей, не носить масок.

— Ого… У меня к тебе то же самое. Когда мы расстаемся, я считаю минуты до следующей встречи. Мне хочется всегда быть рядом.

Она посмотрела прямо в глаза:

— Так давай не расставаться.

— В смысле?

— Переезжай ко мне. — Эсса говорила очень серьезно.

И где-то внутри маленький разумный человечек попытался сказать: «Давай подумаем». Но его тут же заткнули чемоданы, мысленно уже упакованные.

— А твой мир меня примет? — Сказал я. И получилось жалобнее чем я рассчитывал.

— А куда он денется? Я же Силестия Демарис! — в её голосе прозвучала такая сталь, что мне захотелось подчиниться немедленно.

— Может, тогда ты ко мне? — спросил я с прищуром.

Она одарила меня непонимающим взглядом.

— Шучу. В пекло мой дом! Я остаюсь! Я буду здесь жить! — с улыбкой и громогласно произнес я.

Силестия чуть приподняла бровь. Потом уголки её губ дрогнули, и она улыбнулась так, что у меня внутри всё сжалось и растаяло одновременно.

— Ты даже не представляешь, что сказал только что, — тихо произнесла она. — Для меня это больше, чем клятва.

И я понял, что для неё это не просто совместная жизнь, а шаг куда серьезнее, чем для меня. Я подошёл ближе, взял её ладонь в свои пальцы. Она была тёплой, живой, и мне показалось, что из нее прямо исходит какая-то невидимая сила.

— Я не волшебник, — сказал я, стараясь говорить легко, — но зато умею вовремя появляться с пиццей и глупыми шутками. Думаю, это хоть как-то компенсирует отсутствие магии.

— Ты смеёшься, а это именно то, чего мне всегда не хватало, — в её голосе было удивление, будто она и сама не до конца верила собственным словам. — Рядом со мной всегда были маски, интриги, холодные улыбки. Никто не смотрел на меня так, как ты.

— А я смотрю и думаю: как вообще возможно, что такая девушка существует. Умная, красивая, опасная, с бассейном размером с маленькое море. И всё это досталось мне.

Силестия засмеялась, но смех ее был чуть дрожащим. Она обняла меня за шею, прижалась лбом к моему.

— Обещай, что не сбежишь, когда поймёшь, во что ввязался.

— Я уже понял. И не сбегу. Ты же найдешь меня и прикончишь.

Она ткнула меня своим кулачком в плечо, а глаза ее сияли.

— Иногда мне кажется, что ты не понимаешь, насколько опасен этот мир.

— Может, и не понимаю, — признался я. — Но точно знаю, что без тебя он был бы пустым.

Мы стояли так какое-то время. Потом Эсса осторожно провела пальцами по моей щеке и прошептала:

— Ты стал для меня самым важным. И если однажды я скажу слова, от которых изменится твоя жизнь… будь готов.

Я усмехнулся:

— Если это будут слова «вынеси мусор», то я морально готов уже сейчас.

Она рассмеялась и снова поцеловала меня — уже без тени сомнения.

И тут мы оба почувствовали резкий запах сгоревших яиц.

Вскоре я окончательно перебрался к Эссе. Моя старая квартира опустела так быстро, будто и не принадлежала мне никогда. Пара сумок, немного одежды, ноутбук и всё. Остальное как-то перестало иметь значение.

Казалось, я попал в другой мир. Не в смысле «летающие пылесосы и котлы с говорящими лягушками», а в том, что теперь меня дома встречал портье Фред, дружелюбный парень, всегда с улыбкой. Мы поднимались на какой-то пятидесятый этаж, и вокруг все дышало роскошью, перемешанной с магией.

Вечерами Эсса зависала у бассейна, жгла какие-то травы, медитировала, и вокруг нее струились странные огни. Иногда я просыпался среди ночи и видел, как по комнате скользят бледные отблески её магии. И каждый раз напоминал себе: это нормально. Просто твоя девушка — маг.

Она часто уходила с головой в книги, но и про меня не забывала, ради «баланса культур» мы завели огромную плазму. После её магических сессий я показывал ей кино и сериалы. Иногда мы смотрели без остановки, а иногда болтали до рассвета обо всём, от магических семей до её детства. Она открывалась всё больше, а я ловил каждое слово, как сухая земля ловит влагу. Было чувство, как будто я живу одновременно в двух жанрах: днём обычная жизнь тренера, вечером фэнтези на максимальных настройках.

Это же просто уму непостижимо понять, что всё, о чём я читал в любимых книгах, на самом деле существует. И даже лучше: когда я приходил с работы еле живой, Эсса просто обнимала меня за голову, и усталость уходила без следа. Правда, предупреждала: «Не чаще трёх дней подряд, иначе фонтан крови из всех дыр тебе обеспечен». Так и учился жить с магией — всё красиво, но иногда со смертельным риском.

В один из вечеров, когда я показывал ей свой любимый фильм «Властелин колец», Эсса вдруг спросила:

— А хочешь увидеть похожий мир вживую?

Я оторвался от экрана и прищурился:

— Ты наконец-то решила показать мне мир магов? Несмотря на то, что это очень опасно?

— Думаю, да. Тем более мои друзья с нетерпением хотят с тобой познакомиться, — ответила она спокойно, не сводя глаз с Гэндальфа.

Я завис.

— У тебя есть друзья?

— Ну конечно. Я же не какая-нибудь болотная ведьма, разговаривающая с лягушками, — фыркнула она.

— А они тоже маги? — Нет.

— Люди?

— Нет, — буркнула Силестия, надув губы и не отрываясь от сцены где “Братство Кольца” пытаются открыть дверью в Морию.

— Эсс, ну не дуйся. Ты совсем не похожа на одинокую ведьму-лягушатницу, — я полез головой между её рук, скрещенных на груди, вымаливать прощение.

— Чемпион по подмазыванию, — усмехнулась она.

— А можно я возьму с собой Эрика мне так будет комфортнее знакомиться с твоими друзьями не магами и не людьми?

— В этот раз мы спустимся вдвоём. А в следующий решишь сам, брать ли своего любимого Эрика.

— Во-первых, он мне не любимый. Во-вторых, «спустимся»? Куда еще спустимся?

Силестия на секунду отвела взгляд от экрана.

— В Окулум.

Слово прозвучало спокойно, но почему-то отозвалось внутри лёгким холодком, будто меня пригласили не просто на прогулку, а куда-то гораздо глубже.

Оказалось, что Окулум это целый город под землёй, спрятанный от глаз людей. Первые маги открыли его много веков назад и назвали Occulum Secretum, «тайное око». Со временем длинное название сократилось, остался просто Окулум.

Здесь никто не прячет свою сущность. Маги открыто используют силу, вампиры не прячут клыки, оборотни выходят на улицы и не боятся сорваться, а серокровые — полукровки, отвергнутые, наконец-то могут быть собой. В Окулуме всё, что на поверхности считалось мифами, сказками или запрещенной магией, продаётся и используется без стыда и маскировки.

Город разделяет река с вязким, тёмным течением и её называют Тёмная. Одни говорят, что в глубине живут твари, которые питаются лодками и смельчаками, решившими переплыть. Другие утверждают, что сама река проклята и забирает тех, у кого есть тайны. С обеих сторон через нее перекинуты четыре моста, но даже они не внушают спокойствия.

По одну сторону реки раскинулись богатые кварталы: усадьбы вампирских кланов, особняки магов, кузницы гномов и конторы гоблинов-ростовщиков. Здесь решаются сделки, заключаются союзы и плетутся интриги. По другую сторону: ремесленные улицы, рынки артефактов, таверны, где лучше держать руку на кошельке, и бесконечные трущобы серокровых. Там кипит жизнь, но и смерть поджидает за каждым углом.

Окулум живёт по своим законам. Тут есть администрация, стража, арены для магов, воровские гильдии и целые общества, защищающие права тех, кого наверху считают изгоями. Это не тайное убежище и не подземный рынок — это город, настоящий, живой, с собственной культурой и правилами.

Мы вышли в вечерний город, и Силестия повела меня не к парадным улицам, а в сторону узкого двора. Сначала всё выглядело буднично: облупленные стены, мусорные баки, железная дверь с граффити. Но когда Эсса провела пальцами по ржавой ручке, металл загудел, и на двери проступили светящиеся символы. Замок щелкнул, дверь открылась внутрь и нас обдало запахом сырости и камня.

Лестница уходила вниз, в темноту. И чем ниже мы спускались, тем сильнее казалось, что я оставляю привычный мир где-то наверху, вместе с асфальтом, машинами и обычными проблемами.

Узкие ступени, влажные стены, свет факелов, который вспыхивал сам по себе, когда мы проходили мимо. Чем глубже мы спускались, тем отчетливее слышался шум, не эхо капель, а настоящий городской гул: голоса, смех, лай собак.

И вдруг пространство распахнулось. Я остановился, потому что мозгу требовалась пауза. Нельзя просто так взять и обнаружить у себя под ногами целый город. А передо мной был именно город, но не тот, что наверху. Каменные арки подпирали своды, узкие улочки уходили во все стороны. Фонари светили тусклым огнем, и от них по мостовой тянулись желтые дорожки света. Казалось, будто я шагнул в картинку из любимых фэнтезийных игр, только здесь пахло не пикселями, а дымом, потом, жареным мясом и настоящей жизнью.

Я не сразу обратил внимание, что машин здесь не было. Люди и те, кого людьми назвать было сложно, передвигались пешком. Хотя время от времени мимо проносились какие-то местные «шумахеры» на электрических самокатах и велосипедах. Колёса визжали, искры летели из-под камня, а я едва не подпрыгнул, когда один серокровый, хохоча, пронесся в каких-то жутко облезлых кроссовках прямо между мной и Эссой. Та только фыркнула:

— Привыкай. Здесь это обычное дело.

Судя по тому, как уверенно шла Эсса, для неё это место было таким же привычным, как для меня мой зал.

Я увидел вдалеке рынок: лавки с артефактами, клетки с урчащими зверями, витрины с книгами, которые будто дышали. По другую сторону каменные башни и особняки, сияющие рунами. А внизу, ближе к воде, теснились убогие домики серокровых.

— Добро пожаловать в Окулум, — тихо сказала Эсса.

Мы ступили на мост через Тёмные Воды. Он был мощным и широким, в ширину наверное, два «КамАЗа» поместились бы, но я всё равно испытал тревогу. На другом берегу я разглядывал вывески магазинов, тянущихся вдоль улицы. Одни выглядели вполне современно, в других изображение оживало и буквально тянуло за руку: «заходи, купи».

Мы шли по большей части молча и вдруг я понял, что именно так чувствует себя ребенок, впервые увидевший море: восторг, страх и желание разглядывать всё сразу и я, с раскрытым ртом, впитывал это безумное разнообразие и не верил, что всё это всегда было прямо под нашими ногами. А Эсса поглядывала на меня с видом родителя, впервые приведшего ребёнка в парк аттракционов.

В этот момент мимо нас скользнула черная тень, будто кусок ночи оторвался от стены и поплыл по мостовой. Внутри угадывался силуэт кресла, а вокруг прохожие сами отступали, не смея мешать.

— Что за чертовщина?.. — выдохнул я, остановившись.

— Это Тень, — спокойно сказала Силестия. — Лимузин для тех, кто не хочет марать обувь и показывать лицо. Снаружи никто не видит, того кто внутри. А внутри тишина и комфорт.

— То есть так и ездят твои… — я кивнул на сияющие рунами башни за рекой, — …богатые соседи?

— Да. Для них это привычно. Для тебя — позже, — она усмехнулась. — Обещаю, покатаю.

Я поежился: картина «сидишь в живой тени, а она везёт тебя сквозь толпу» звучала одновременно круто и стрёмно.

— Ну, как ты? — поинтересовалась Эсса.

Я только выдохнул. Самое главное каждый прохожий, от гнома в плаще до женщины с глазами-зеркалами, оборачивался на меня. Они сразу понимали: я чужак.

Силестия уверенно свернула в одну из боковых улочек. Чем дальше, тем шумнее и теснее становилось. Над головами горели вывески с рунами, музыка лилась из открытых дверей, слышался звон бокалов и пьяный хохот.

Она остановилась у массивной дубовой двери с железными полосами. Над дверью висела вывеска, потемневшая от копоти доска, на которой криво, но ярко был выведен рисунок: опирающаяся на пустой кувшин толстая крыса в камзоле, с кружкой пива в лапах. Глаза у нее были красные, а хвост завязан в узел. Вывеска слегка покачивалась, и казалось, что крыса ухмыляется прямо тебе в лицо. Под рисунком витиевато значилось: «Пьяная Мышь». Название не внушало доверия, но почему-то обещало, что вечер будет интересным.

У двери, скрестив руки на груди, стоял минотавр. Настоящий, двухметровый плюс еще рога. Его копыта поблескивали, а на шее висело ожерелье из погнутых и сломанных кинжалов. Взгляд был тяжелый, как камень, и равнодушный, будто он видел тысячи таких гостей и тысячу раз выбрасывал их обратно на мостовую.

— Это Рорк Тяжелое Копыто, — негромко сказала Силестия, заметив, как я невольно замедлил шаг. — Он не любит лишних вопросов.

Судя по его размерам, люди, задававшие лишние вопросы, обычно больше сюда не возвращались. Я сглотнул, постаравшись не таращиться на массивные рога. За дверью гул голосов и звон кружек становился всё громче, словно сам этот подземный город пел и смеялся.

— Рад вас видеть миледи. — Как будто одновременно прорычал и промычал Рорк. Затем распахнул перед нами дверь.

Эсса важно качнула головой в стиле спасибо, мог бы и быстрее и вошла.

Я вздохнул глубже и шагнул вслед за ней.

Глава 4. Пьяная мышь

«В тени не разберешь, в маске ты или нет.

Лжешь или говоришь правду.

Там либо ты силён, либо ты обречён.»

Свет сразу ударил мне в глаза. После полумрака улиц Окулума здесь оказалось неожиданно ярко. Глаза привыкали медленно, будто я вынырнул из подземелья прямо под прожекторы. И на секунду появилось странное чувство: будто я оказался на сцене, а весь зал оценивают, достоин ли я вообще здесь находиться.

«Пьяная мышь» встретила сочетанием дерева и камня: массивные столы, крепкие стулья и скамьи с красными и зелёными подушками. В конце зала горел на всю катушку огромный камин, старый и выложенный из камня, и это тепло будто заполняло всё помещение. Людей на вид, и не совсем людей, и совсем не людей — всех освещало пламя огня, словно это был не просто источник тепла и света, а что-то древнее, успокаивающее. На стенах висели современные плазменные экраны, транслирующие какое-то спортивное состязание.

Публика была разношерстная. И когда я говорю «разношерстная», то имею в виду буквально, некоторые из посетителей были с шерстью. И самое интересное для меня оказалось то, что никто здесь не пытался выглядеть обычным. Никто не прятал клыки, странные глаза или слишком длинные пальцы. Хотя я даже не знаю, как выглядит «обычный» в этом месте. Здесь каждый был тем, кем являлся.

Атмосфера при этом оставалась удивительно привычной: шум, разговоры, громкий смех и голос комментатора с экрана, что фоновой волной накрывал всё вокруг.

Эсс заранее предупреждала меня, что здесь можно встретить гоблинов, гномов, оборотней и ещё чёрт знает кого. Но слышать об этом и видеть своими глазами две разные вещи. С одной стороны, я был в восторге: наконец-то этот мир, о котором я читал и смотрел в кино, оказался реальностью. С другой стороны, было тревожно. Нет… скорее страшно. Что если я случайно сделаю что-то не так, посмотрю не туда или просто окажусь «не тем» в этом месте? Конечно, Силестия здесь явно не последний человек и могла бы меня защитить. Но что будет, если рядом её вдруг не окажется, а я случайно наступлю на копыто какому-нибудь Рорку у входа? Я ведь обычный человек.

И вот тогда мелькнула мысль: если я собираюсь жить рядом с Эссой, придётся либо быстро учиться, либо однажды стать тем самым парнем, о котором скажут: «Не понял, куда полез».

Эти мысли оборвала внезапная тишина. Смех и разговоры стихли разом, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Тишина упала тяжело, как крышка гроба в плохом фильме. Даже воздух будто стал плотнее, и каждый взгляд в зале вдруг оказался направлен прямо на нас. Казалось, что и комментатор с экрана теперь звучал громче обычного. Все посетители уставились на нас с Селестией, и воздух ощутимо натянулся.

В этот момент перед нами появилась хрупкая и утонченная девушка с распущенными огненно-рыжими волосами. Она словно возникла из воздуха, и мне даже показалось, что вокруг неё колыхнулся тёмный дымок. Одетая в деловом стиле, с планшетом в руках, она смотрелась так, будто привыкла держать зал в напряжении.

— Уважаемые гости, возвращайтесь к своим делам, — её голос разрезал тишину. — Невежливо так пялиться на высокопоставленных гостей. Мы же не хотим звать Рорка, чтобы он преподал урок этикета невоспитанным?

Её взгляд скользнул по залу с таким огоньком, что спорить не захотелось бы никому. Посетители торопливо вернулись к своим делам, хотя теперь косились на нас куда осторожнее. Думаю, остаток вечера им было о чём поговорить.

— Силестия Демарис, как я рада тебя видеть! А это, наверное, причина, по которой ты к нам так давно не заглядывала? — улыбнулась огневолосая женщина и скользнула взглядом на меня.

— Оливер, познакомься, это Лисандра Ноктис. Владелица лучшего паба в Окулуме и моя хорошая подруга, — представила меня Эсса.

— Оливер Грей. Приятно познакомиться, — произнес я и пожал руку Лисандре.

Руку она протянула скорее для поцелуя или какого-то аристократического приветствия. Понял я это слишком поздно, и, когда она слегка смутилась, Эсса вместе с ней рассмеялась. И я мысленно поставил себе галочку: в магическом мире я уже успел провалить первый урок по этикету.

— Мы над этим ещё поработаем, — заметила Лисандра. — Ребята уже наверху, ждут тебя. Приятного вечера.

— Спасибо, Лис, — кивнула Силестия. — Оли, пошли. Не отставай.

— А в туалет тоже будем вместе ходить? — не удержался я с улыбкой.

— Да, — абсолютно серьёзно ответила Эсса своим холодным повелительным взглядом.

Я хотел пробормотать что-то вроде «Да, мамочка», но вовремя прикусил язык.

Мы прошли мимо барной стойки и поднялись на второй этаж по узкой лестнице. Там, в дальнем конце, находился большой стол с красными диванчиками. Он был отгорожен от остального зала тонкими деревянными перегородками, создавая ощущение отдельного пространства — что-то среднее между кабиной и небольшой гостиной.

— Ребят, знакомьтесь. Это Оливер Грей, — сказала Силестия, слегка кивнув в мою сторону. — А это мои друзья.

И снова мысль: эти люди пережили куда больше, чем я за всю свою жизнь. И сейчас они смотрят на меня, пытаясь понять: случайный ли я эпизод или проблема.

Первым подошёл высокий крепкий парень. Волосы у него были тёмно-рыжие с медным отливом, взъерошенные, словно он только что вышел из драки или из-под ветра. На щеке тонкой линией тянулся старый шрам, не уродующий, а скорее придающий суровости. Одет он был просто: светлая рубашка с закатанными рукавами и зелёный жилет в клетку поверх нее, широкие штаны, удобные с виду ботинки. Взгляд внимательный, чуть настороженный, но не враждебный.

— Дариан. Но друзья зовут Ржавый Клык, — произнес этот крепкий парень и крепко пожал мне руку.

Я едва не поморщился — рука у него была как тиски. Уверен, если бы он пожал чуть сильнее, моя костяшка отправилась бы в нокаут.

Следующим шагнул вперёд черноволосый аристократ с выправкой настолько идеальной, что он будто сошел с портрета. Волосы — угольно-черные, блестящие, уложенные безупречно. Лицо с тонкими, резкими чертами, кожа светлая. На нём был чёрный костюм с жилетом, словно из академии или совета, и выглядел он в таверне слегка чужеродно — как шахматная фигура, случайно оказавшаяся на игральном столе для карт. Его глаза глядели насмешливо, как будто он всегда видел чуть больше, чем нужно.

— Малрик Венефир. Рукопожатие этого парня было брезгливое.

Такое ощущение, будто он поздоровался не со мной, а с чемоданом на вокзале. Зато взглядом прошил так, что я почувствовал себя домашним заданием, которое он забыл сделать.

За ним ко мне подошла высокая девушка. Белые, почти серебристые волосы были собраны в хвост, и при свете ламп казались сияющими. Кожа у неё была чуть смуглая, что только подчеркивало контраст с волосами. На правом предплечье виднелась татуировка в виде полумесяца. На ней был темный спортивный топ, подчеркивающий её отличную физическую подготовку, узкие штаны, а бордовая кожаная куртка висела на вешалке рядом. Её движения были резкими, уверенными, а взгляд — прямым, таким, от которого хотелось держать спину ровнее.

— Аринель Морвейн, — произнесла она и подала мне руку.

Я взял её и начал наклоняться, чтобы поцеловать.

— Что ты делаешь? — резко спросила она, отдергивая руку.

— Я думал, что её нужно поцеловать… — с сомнением в голосе произнёс я.

— Простого рукопожатия было бы достаточно, — недовольно сказала Аринель, давая дорогу последнему парню под всеобщий смех.

Ну хоть зал повеселил. Вечно я выбираю неправильный протокол. Может, мне выдать всем бейджи: «меня целуем», «меня трогать нельзя», «меня боимся»?

— Лиард Восс, — представился юноша с мягкой улыбкой. Он тоже был черноволосым, но волосы у него были чуть длиннее, чем у Малрика, и не так строго уложены — скорее живые, блестящие, ухоженные. Его глаза были тёмными, но с какой-то неожиданной теплотой, что сразу выделяло его из толпы. Одет он был в светлую рубашку с рюшами на рукавах и поднятым воротом — словно пытался возродить старую аристократичность. В его улыбке читалась искренность, рука протянутая мне, оказалась холодной и уверенной. Это шло в контрасте с его дружелюбным видом.

Улыбка лучезарная, а пальцы ледяные. Вот он, идеальный баланс между «приятный собеседник» и «вампир, который тебя всё равно может съесть».

Все вернулись на свои места, а мы с Эссой заняли свободные и получилось так, что напротив меня, в красном большом кресле с королевской спинкой сидел Малрик, слева от меня на диванчике расположились Дариан и Лиард, а справа Аринель и Эсса. Я сел на явно дополнительный деревянный стул, который я уверен был приготовлен специально для меня как для главного развлечения этого вечера.

— Эсса, а вот скажи, почему среди всех людей выбрала бракованного, у него же волосы на голове выпали? — с ехидной улыбкой протянул Малрик, не отводя свой саркастический взгляд от меня.

— Ты неправильно понял, Малрик, — успел я вставить раньше Селестии. — Я не бракованный, а из ограниченной серии. Специально для магичек. Обаятельные и горячие.

На секунду показалось, что даже Силестия чуть качнула уголком губ. Малрик же кивнул с видом, будто признал достойный ответ, хотя глаза у него всё равно оставались колкими.

— А ты молодец, Оливер, — неожиданно поддержал меня Дариан, — не побоялся сюда спуститься. Для простого человека это поступок.

— Если честно, я не особо понимаю, что мне может здесь угрожать, — признался я, пожав плечами. — Поэтому глупо бояться того, чего не знаешь.

— О, не переживайте, Оливер, — с холодной серьезностью сказала Аринель, её серебристые волосы блеснули в свете лампы. — Можете бояться в Окулусе всего.

Слова её прозвучали так спокойно, что от этого стало ещё неуютнее. В воздухе повисла тишина, и её нарушила Эсса, наконец подав голос:

— Оливеру нечего бояться, когда он со мной. — Она сказала это ровно, но в голосе был металл. Я почти почувствовал, как за этими словами скрывается угроза тем, кто рискнет сомневаться.

— А ты всё продолжаешь собирать сломанные игрушки, — задумчиво протянул Малрик, опустив взгляд в бокал.

— Ограниченная серия, напоминаю, — отозвался я, стараясь не отставать от своего же юмора.

Аринель перевела на меня свой прямой, почти военный взгляд. — А кем вы работаете, Оливер?

— Аринель, прошу, давай на «ты», — поправил я, стараясь улыбнуться.

— Так кем? — сухо уточнила она.

— Ребят, да что вы набросились на человека, — наконец вмешался Лиард. Его мягкая улыбка и спокойный голос выглядели почти спасением. Он поставил на стол свой высокий кубок с густой красной жидкостью. По виду и запаху я был уверен, что это вовсе не клюквенный сок.

— Всё нормально, — сказал я, кивая. — Я детский тренер по айкидо.

— Айкидо? — Малрик приподнял бровь, и в голосе его прозвучала нарочитая насмешка. — Это когда из бумаги делают разные фигурки?

— Нет, — вздохнул я. — Это самооборона. Может, смотрели фильм «В Осаде» с Сигалом? У вас вообще крутят людские фильмы?

— Крутить может и не крутят, — вмешался Дариан с неожиданно дружелюбной улыбкой. — Но интернет есть почти у всех. Ты что, думал, мы тут в средневековье живем?

— Ну, если честно, да, — признался я. — Меня сомневаться заставили самокатчики и телики в баре. У вас тут вообще удивительный набор технологий. А что там показывают, сегодня какая-то игра?

Я махнул рукой в сторону экранов, где шум, вспышки магии и рев трибун перемежались с криками комментатора. И вдруг понял, что эта «игра» скорее напоминала битву, чем спорт.

— Игра? Какая-то игра? — начал возмущенно Дариан.

— Ну не-е-е-т, — протянул Малрик. — Только не про игру.

Остальные ребята синхронно прикрыли глаза руками в стиле «сейчас начнется лекция», а Эсса засмеялась.

Дариан тут же расправил плечи и оживился, словно ждал этой возможности:

— Значит, слушай, Оли! «Две крепости» — это не просто игра, это спорт! На арене стоят две крепости, по семь человек в команде. У каждой стороны свой пьедестал, а посередине сияет Сфера Эфира — артефакт, который решает всё. Его можно носить, можно перебрасывать, но главное — доставить в свою крепость. Это три очка!

И пока Дариан с горящими глазами объяснял правила, я понял: в любом мире найдётся что-то, за что люди готовы спорить, ругаться и орать на экран.

— Смотри, маги в игре есть, но они артефакт трогать не могут. У них свои пять заклинаний: щит, ускорение, залп, дезориентация и хил. Всё строго, без фокусов. А остальные игроки кто на что горазд. Оборотни обычно блицеры, вампиры - ловкачи, гномы в защите, их фиг сдвинешь! У каждого браслет: три попадания, и ты выбыл.

Он стукнул кулаком по столу, отчего подпрыгнули кружки.

— И вот начинается мясо: кто-то хватает артефакт, несет его, а если его выбили, команда ждёт целую минуту, пока снова можно взять. За это время соперники могут ворваться и забрать сферу! Представь рев трибун, комментатор орёт, фаерболы летят, а посреди поля все орут и толкаются из-за этой сияющей штуковины.

Дариан запыхался, но улыбался так, будто сам только что выиграл финал.

— Вот это и есть настоящая игра, Оли. «Две крепости». Самое крутое, что есть в Окулусе после хорошей драки.

— Так, а сегодня какая-то важная игра? — Спросил я.

— О сегодня на арене играют «Молот Тьмы» против «Громовых Волков». Это лучший матч сезона, честно! «Молоты» - у них оборона как каменная стена, зато «Волки» - бешеные, быстрые, им всё равно, кого сшибать по дороге. Я ставлю, что «Молоты» вынесут их, как в прошлый раз!

— Сомнительно, — мягко заметил Лиард, улыбнувшись. — Я бы скорее поставил на «Громовых Волков». Они дикие, да, но в этом их сила. Если им удастся прорвать линию, то никакая защита не устоит.

Дариан сразу повернулся к нему:

— Да ты вообще ничего не понимаешь! «Волки» умеют только орать и биться головой об стену! Их блицеры да, быстрые, но попробуй пройди сквозь «Молотов»! Это же не гоблинская ярмарка, это спорт!

— Спорт… — повторил Малрик с таким выражением, словно проглотил что-то кислое. Груда потных мужиков и парочка магов, которые выжигают друг другу брови. Великая культура Окулуса, нечего сказать.

Аринель скрестила руки на груди и усмехнулась:

— Да брось, Малрик. «Две крепости» это хотя бы честнее твоих академических турниров. Тут сразу видно: кто быстрый, кто сильный, кто умный. Никаких «протоколов» и «записей в архив».

— Простите, что перебиваю, — вставил я, — но звучит всё равно как футбол. Только вместо мяча у вас сияющий ядерный реактор, а вместо арбитра — маг, который в любой момент может устроить апокалипсис.

Дариан ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули кружки и кубки. — Вот! Именно! Только круче!

Ну да, круче. А я всё сильнее чувствовал, что если меня кто-нибудь затащит на эту арену, то с моими навыками максимум смогу подавать воду игрокам. И то, если там не требуется магический сертификат.

Ребята ещё немного пообсуждали игру и команды, из вежливости пытаясь вовлекать меня в разговор. Как вдруг вокруг нас словно потемнело будто кто-то убавил свет лампы, и из черного тумана выплыла женская фигура.

Это была утонченная женщина среднего роста в черном коктейльном платье в пол. На руках длинные перчатки до локтей, с чёрными когтями, оканчивающимися золотыми остриями. Одной рукой она держала маску — чёрную, с золотой вышивкой и красным оперением. Женщина не столько шла, сколько скользила к нашему столику, будто плыла в воздухе.

Я понимал, что для этого места, наверное, это в порядке вещей, но холодок пробежал по моей спине и не ушёл. Тревога усилилась, когда посетители заметили незваную гостью и вокруг воцарилась тишина.

— Тисса Мориен, — первой заговорила Силестия, её голос звенел сталью. — Какая нелегкая тебя сюда принесла? Забрать конфетку у ребёнка или подложить в колыбель змею?

— Зачем же так грубо, моя дорогая Селес-с-тия Демарис-с, — прошипела та с улыбкой. — Я здес-сь лишь с дипломатическим визитом. Так как ваши претензии с домом Дракхорн по поводу нового рудника арканита всё ещё открыты, лорд Альдрин Хантеркинг приглашает вас посмотреть с ним следующую Игру в вип-ложе. Дом Мориен будет посредником между вами. А также он нас-с-тоятельно рекомендует вам взять на переговоры вашего нового друга, коим уже заинтерес-с-овался весь выс-с-ший свет. А вот, кс-с-тати, и он, наша звезда.

Тисса медленно подплыла ко мне.

— Тис-с-а Мориен, — произнесла она и протянула руку.

И в этот момент я почувствовал не просто напряжение, а настоящий холод. Мурашки по моей спине не просто пробегали, они маршировали строем.

— Целовать или жать? — шёпотом спросил я у Эссы, поднимаясь из-за стола.

— Целовать, — недовольно прорычала она.

— Оливер Грей, — сказал я, беря руку Тиссы. Наклонился и коснулся губами её перчатки.

— Очень приятно, — произнесла она, начала убирать руку… и в этот момент я почувствовал короткую острую боль, будто от царапины.

— Прошу прощения, я такая неуклюжая, — почти невинно улыбнулась Тисса.

Царапина была пустяковой, но ощущение осталось странным, словно под кожу попало что-то лишнее. Как заноза, которую не видно, но которая не даёт забыть о себе.

— Ничего страшного, — ответил я. — В наше время всегда нужно быть начеку с прекрасными женщинами с длинным маникюром. Даже если он у перчаток, — я улыбнулся ей в ответ.

Тисса развернулась и поплыла обратно в тень, словно наших друзей за столом вовсе не существовало. Растворилась во мраке так же внезапно, как появилась. От неё остался только лёгкий холодок и странное ощущение, будто воздух сгустился.

Малрик ухмыльнулся, словно только что посмотрел удачную театральную постановку: — Ах, Силестия, твои подруги становятся всё интереснее.

Аринель нахмурилась, её глаза сверкнули:

— Слишком тихо ушла. Такие гости никогда не приходят просто так.

Дариан шумно выдохнул, откинувшись на спинку дивана:

— Вот дерьмо… теперь жди проблем.

Силестия всё это время сидела молча, глядя на темноту, где растворилась Тисса. Её голос прозвучал тихо, но холодно:

— Проблемы найдут не нас.

— Оливер, ещё пива? — раздался чей-то голос.

— А можно что-нибудь покрепче, — ответил я и меня передернуло, словно по коже прошёл ледяной ветер.

— Эй, официант! — крикнул Лиард, слегка подняв руку. — Принесите ему шот «Между молотом и наковальней». Срочно.

Официант понимающе кивнул.

Через пару минут он вернулся к нашему столику уверенной походкой — худощавый парень с зачесанными назад волосами и выражением лица, будто он уже сто раз видел клиентов, которые думают, что готовы к подвигу. В руках он нёс тяжёлую стопку, наполненную жидкостью, которая переливалась всеми оттенками кузни: снизу — густо-красная, сверху — тёмно-серая, словно дым.

— «Между молотом и наковальней», — сказал он, поставив стопку передо мной так, что стекло глухо стукнуло о стол. — Пить залпом.

Дариан одобрительно хмыкнул:

— О, это по-нашему! Держись, Оливер.

Аринель скрестила руки и посмотрела так, будто проверяла, не сдохну ли я прямо за столом.

— Надеюсь, у тебя крепкий желудок.

Малрик сделал театральное движение рукой, как будто хотел прикрыть глаза:

— Прекрасно. Сейчас мы станем свидетелями, как человеческая наивность встречается с алхимической жестокостью.

Лиард только улыбнулся:

— Главное — не думай. Просто выпей.

Я взял стопку, и жидкость внутри чуть колыхнулась, будто живая. На секунду мелькнула мысль, что, возможно, в магическом мире люди умирают не от чудовищ, а от местного алкоголя. Глубоко вдохнул и залпом влил её в себя.

Первое, что я почувствовал, — будто проглотил кусок раскаленного железа. Горло запылало, грудь охватила жар, и на секунду мне показалось, что лёгкие вот-вот вспыхнут. А затем резко, как удар ледяного ветра, по всему телу разлился холод. Будто меня одновременно обдало пламенем и сунули в морозильник.

Я выдохнул, шумно, будто только что вынырнул из воды. И в довершении официант стукнул маленьким молоточком по какой-то сферической железяки. И сразу же на миг мое сознание помутилось и все заполнил кристальный звон, чистый и поглощающий. Затем сознание вернулось скачком вместе с приливом сил. Казалось, что сейчас я могу разнести кирпичную стену. Кружка пива рядом казалась детским лимонадом после этого шота.

— Ну… — прохрипел я, утирая губы. — Если это «между молотом и наковальней», то я сейчас где-то между жизнью и смертью.

Лиард расхохотался и хлопнул меня по плечу так, что я едва не грохнулся носом в стол. Аринель, кажется, впервые за вечер позволила себе улыбнуться. Дариан подвинул ко мне мою кружку. Даже Малрик выглядел довольным, хотя его «довольство» обычно выражалось только в ехидно приподнятой брови.

— Жив, — констатировала Силестия холодным голосом. — Значит, справится и с остальным.

Этот шот разрядил напряженную атмосферу, оставшуюся после ухода леди Тиссы. А я зарекся позже расспросить у Эсс про эту странную мадам. Дальше я немного порасспрашивал ребят, чем они занимаются и как познакомились с Эсс.

Ну, я, например, — заговорил Дариан, — когда-то работал в охране, потом на арене. Дрался за медяки, пока зубы не летели. Там и кличку получил — Ржавый Клык. А потом Эсса сказала, что я достоин большего, чем просто рвать чужие глотки ради денег. С тех пор стараюсь держаться ближе к ней.

— Великолепно, — с сарказмом протянул Малрик, — «от бойца до философа».

Он лениво откинулся на спинку дивана и добавил:

— А я? Мы с Эссой росли вместе, то у меня дома, то у нее родители растили нас для соединения семей, но что-то пошло не так. Мы стали друг другу как брат с сестрой, никак иначе. Она училась магии, я учился язвить. До сих пор тренируюсь.

Аринель, скрестив руки, говорила сухо и прямо, будто давала рапорт:

— Я закончила академию боевой магии. Несколько лет была в отрядах зачистки вместе с Эсс, спина к спине.

— Мрачно, как всегда, — хмыкнул Дариан.

Лиард улыбнулся — тепло, почти слишком для вампира:

— А я пытался учиться алхимии. Там не любят таких, как я. Все ждали, что я сорвусь и перегрызу кому-нибудь горло. Но Эсса заступилась. Она всегда верила, что я могу быть лучше своей природы. С тех пор стараюсь не разочаровать её.

Я слушал их и понимал, что я со своим айкидо и лысиной «из ограниченной серии», выглядел здесь так, будто случайно зашёл не в тот бар.

После рассказов ребят и расспросов меня о том, как я живу «наверху», компания начала расходиться. Мы с Селестией спустились вниз, попрощались с Лисандрой. Я даже набрался смелости и кивнул Рорку на выходе. Хотя, может, это была не смелость, а всё ещё действующий «Молот с Наковальней». И поймал себя на ощущении, будто только что сдал экзамен на право находиться среди всего этого безумия.

Улицы Окулуса встретили нас приятной прохладой, и мы побрели в сторону дома. Точнее, Эсса знала куда, а я — нет.

— Ну так что, как насчёт того, чтобы прокатить моего чемпиона в Тени? — спросила она с лукавой улыбкой.

— А что, так можно? — с нетерпением и лёгкой настороженностью уточнил я.

— Для Силестии Демарис нет ничего невозможного, — слегка навеселе ответила она и начала колдовать. Пальцы чертили в воздухе руны, вспыхивающие зеленоватым огнем и тут же исчезавшие. Вдруг от тени одного из домов отделился кусок и по мостовой подплыл прямо к нам.

— Карета подана! — торжественно объявила Силестия голосом глашатого. — Садись.

Где-то внутри меня сидел вопрос: если прыгаешь в живую тень, как будешь выпрыгивать?

— А как? — недоуменно посмотрел я на неё.

— А вот так, — ответила она и прыгнула прямо в тень, исчезнув без следа.

Я осторожно заглянул вниз. Сквозь непроглядную тьму проступали силуэты двух кресел, будто в машине.

«А была — не была», — подумал я и повторил за Эссой прыжок.

Ощущения были странные: словно нырнул в бассейн метра на два с половиной глубиной, только без воды. Вместо мягкой поддержки я сразу грохнулся на задницу, как только ноги коснулись дна Тени.

Силестия уже сидела на сиденье и откупоривала бутылку шампанского. Я огляделся и правда, похоже на лимузин. По крайней мере, я всегда так их представлял. Видел только в фильмах, сам внутри никогда не бывал.

Два чёрных кожаных сиденья стояли друг напротив друга, между ними серый ковролин, на который я и приземлился. Сбоку — небольшой столик с ведерком льда, в котором оставалась всего одна бутылка: вторую Эсса уже разливала по бокалам. Ни окон, ни дверей, ни водителя, только расплывчатые границы теневого пространства.

— Оли, иди ко мне. Поднимем бокалы за прекрасный вечер. Если бы только не эта треклятая Тисса, — сказала Силестия, протягивая мне бокал.

— Давай, — согласился я. — Надеюсь, я понравился твоим друзьям так же, как и они мне.

— Не сомневайся. Ты же обаяшка.

— Что есть, то есть, — я с достоинством принял комплимент, расправив грудь. — А ты расскажешь мне про эту Тиссу? — спросил я мимоходом.

— Да, но не сегодня. Не хочу портить настроение на остаток ночи, — ответила Силестия.

В этот момент нас обоих вжало в сиденья: Тень резко сорвалась с места и понеслась вперёд. Ощущение было, будто меня катапультировало в темноту.

«Ай» — пронеслось в голове. Царапина на руке кольнула так, будто в неё снова вонзили иглу. Несколько секунд она пульсировала, и мне показалось, что под кожей вспыхнул слабый свет. Хотя, скорее всего, это всё ещё играл «Молот с Наковальней».

Но где-то в глубине ночи этот свет уже был замечен.

— Взять След!

Команда.

Знакомый запах. Жажда.

Красная точка на фоне жёлтого мира. Удаляется. Быстро.

Догнать. Уничтожить.

Звон цепей. Падение. Свобода.

Жажда. Неутолимая.

Поймать. Разорвать.

Вперёд. Прыжок.

Мир рвётся, стирается, растворяется в жёлтых бликах.

С каждым рывком цель ближе. Она ускользает.

Но кровь зовёт.

Светится. Манит. Моя.

Тьма сгустилась. Красная точка пульсировала сильнее, будто сама дорога выжгла её в пространстве. Существо втянуло в себя воздух, ощущая не только запах, но и вкус крови, вкус будущей добычи.

Глава 5. Шарик

«Есть охота ради еды. Есть охота ради мести.

Но страшнее всего — охота ради самой охоты.»

На следующее утро я проснулся с ужасной головной болью и сухостью во рту. Голова гудела так, будто кто-то всю ночь пытался завести внутри меня старый дизельный двигатель, и только под утро понял, что топлива не будет. А во рту скорее всего от щеки к щеке каталось перекати поле. Ох уж эта расплата за хороший вечер. Почему после того, как было очень хорошо, обязательно должно быть так плохо? Вселенная вообще любит баланс. Получил вечер мечты — получи утро расплаты. Закон сохранения веселья в природе.

Силестии в постели не было, и я сразу понял, где её искать. Натянув халат, я поплелся в сторону террасы. Рука ныла и тянула, в ладони чувствовалась пульсация. Пульсировало неприятно, будто под кожей билось второе, чужое сердце, которое не очень-то радо соседству. Ах да… вчера эта странная тётка поцарапала меня своими когтями. Наверное, какую-то заразу подцепил, мало ли где она ими ковыряла. Если к вечеру не пройдёт покажу Эссе. А сейчас главное избавиться от шаманских бубнов в голове.

Силестия, как обычно, сидела возле бассейна и медитировала. Вода рядом мерцала легкими бликами, а вокруг неё струилось привычное свечение, которое я уже научился воспринимать как часть её самой. Иногда мне казалось, что магия — это просто продолжение её характера. Такая же спокойная, сильная и слегка опасная, если вывести из себя.

— Эсс, милая моя ведьмочка, подлечи своего чемпиончика. Уж очень болит головка, — начал я подмазываться.

В такие моменты я особенно остро понимал, насколько быстро привыкаешь к хорошему: пару месяцев назад мысль, что девушка лечит тебе похмелье магией, показалась бы бредом.

— Иди сюда, — с заботой позвала она.

Она привычно коснулась моей головы, и приятное покалывание разлилось по вискам.

Боль ушла так же внезапно, как пришла.

— Спасительница моя! Дай я тебя расцелую, — я вытянул губы и потянулся к ней.

— Не мешай, Оли. Я просила. И вообще, с тебя завтрак за такие номера.

— Да мэм! Магичка, повелительница, истребительница похмелий! — я вскочил в строгую солдатскую стойку и приложил руку к виску. — Слушаюсь и повинуюсь! — и бодро замаршировал в сторону кухни.

Силестия проводила меня лёгкой улыбкой и снова вернулась к медитации.

Сегодня был будний день, и к работе нужно было выходить только с полудня. Это давало пару часов, чтобы привести себя в порядок. Мы позавтракали, потом вышли выпить кофе — наш обязательный утренний ритуал. Хоть полчаса в день мы старались посвятить прогулке с кружками в руках. Дань напитку, который когда-то свел нас вместе. Эти прогулки заряжали нас обоих, как будто мы обменивались энергией на целый день и вообще казалось, что без этих получасовых прогулок всё вокруг снова стало бы слишком сложным: магия, дома, интриги. А здесь мы были просто Оливер и Силестия с кофе в руках.

Во время неспешного обхода парка я поделился своими впечатлениями о её друзьях, а потом, воспользовавшись моментом, спросил:

— Эсс, так кто была вчера эта женщина? Кажется, её звали Тисса.

— Всё верно, Оли. У тебя хорошая память на имена, — мягко улыбнулась Силестия.

— На имена красивых женщин, — съехидничал я и тут же получил шуточную затрещину. Шутка была дежурной, но я уже научился: лучше пошутить и получить лёгкий подзатыльник, чем дать разговору стать слишком тяжёлым.

— Ладно, без шуток. Это была Тисса Мориен. Про Мориенов я тебе уже рассказывала. Она двоюродная внучка лорда Варкуса, главы их дома. Представляет Мориенов на официальных и неофициальных встречах, фактически является их лицом и голосом. Её называют Мастером масок. Очень неприятная женщина. Если в дело вступают Мориены жди дорожку из трупов, — Эсса остановилась, сделала глоток кофе и замолчала, нахмурившись.

И по тому, как она это сказала, я понял: это не страшилка, а констатация факта. В её мире смерть была чем-то более привычным, чем в моём.

— Арканит — самый ценный минерал на земле. Людям он неизвестен, потому что мы никого к нему не подпускаем. Внешне похож на кварц, только с лёгким внутренним свечением. Но это не просто камень. Это ключ к магии и технологиям. Он образуется глубоко под землёй, там, где пересекаются жилы магических потоков. Из арканита делают сердцевины для жезлов, амулетов, печатей защиты. Им питают транспорт, например Тень. Из крупных кусков возводят целые магические конструкции — щитовые купола или батареи для барьеров.

Арканит — не просто кусок земли. Это ключ к силе, богатству и влиянию, из-за которого дома готовы сжечь друг друга дотла. Эсса снова сделала глоток и продолжила.

Я слушал, стараясь не пропустить ни слова. С каждым таким разговором я всё яснее понимал: рядом со мной не просто девушка, а человек, выросший в мире, где решения принимаются между войной и еще большей войной.

— Недавно наш дом наткнулся на новое месторождение. Мы начали оборудовать рудник, но Дракхорны заявили права. Якобы эти земли принадлежали им века назад и были утеряны. Они поставили нам условия: либо мы уходим, либо отдаем им восемьдесят процентов добычи. Естественно, мы не можем отдать. Тем более что нашли его мы. Я лично отбила его у Аркахаров.

— Аркахары — это кто? Недовольные шахтёры? — попробовал я разрядить её суровый тон.

— Если бы. Аркахары — существа, порожденные арканитом.

Мозг тут же нарисовал что-то размером с автобус, с кучей зубов и очень плохим характером.

— Живые твари, обитавшие возле жил под землей. — Продолжала она. — Долгое воздействие энергии исказило их плоть и разум, превратив в монстров. Обычно они держатся стаями и яростно защищают жилу. В мире магии даже детей пугают ими: «Не будешь слушаться — Аркахар тебя заберёт».

Ничего себе «серенький волчок». Я даже представил здоровенного монстра, от которого морозок прошёл по спине. Встряхнул головой, сбрасывая страшные образы, пригубил кофе и спросил:

— Так как же сохранить рудник?

— Можно было бы попробовать давить угрозами, но Дом Дракхорн нам пока не по силам. Правда на нашей стороне, иначе и споров бы не было: отдали бы рудник без разговоров. Остаётся только «Оспаривание». На него нас и позвали, — Эсса тяжело вздохнула. — Оли, пойми, это очень опасно. Я не могу тебя туда взять. Но и отказать лорду Брандору тоже не могу. Всё слишком сложно, и я не знаю, как поступить. — И впервые за всё время её голос звучал не как у сильной магички, а как у человека, который боится потерять кого-то важного.

— Если честно, мне самому туда не хочется. Боюсь всё испортить. Но если надо — скажи заранее, оформлю страховку жизни, — попытался я улыбнуться.

— Вечно твои шуточки. А мне вот не смешно, — мрачно сказала Эсса.

— Ну не дуйся. Ладно, я уже немного опаздываю на работу, так что побежал, — я поцеловал её в надутую щёку, обнял и зашагал в сторону зала. На ходу выкрикнул:

— Сильно не грузись!

В этот момент в ладони коротко кольнуло — царапина снова запульсировала, будто под кожей пробежал горячий импульс. Точно заразу занесла, когда вернусь домой надо будет показать Эсс. Это какой раз будет второй или уже третий?

Свет.

Слишком много.

Режет. Жжёт.

Воздух тяжёлый.

Железо. Кровь.

Тень.

Спрятаться.

Ждать.

Сгорит свет.

Придёт тень.

Охота.

Запах.

Кровь.

Жажда.

Жду.

Тренировки прошли достаточно быстро не считая пары моментов когда я уходил глубоко в мысли. Тогда дети, повторяя в двадцатый раз наклон вперед спрашивали сколько еще. В остальном все было как всегда. Я поговорил с родителями детей, рассказал кто как себя сегодня вел и над чем надо еще поработать. Проводил всех к лифту и готовился все закрывать. Зал находился на седьмом этаже с панорамными окнами. Я зашел с коридора обратно в зал чтобы выключить свет и пойти переодеть кимоно. Проходя по залу, вдруг (именно в такие спокойные моменты жизнь обычно и решает врезать тебе по голове чем-нибудь тяжёлым):

— Ай, какого хрена! — руку пронзило, словно сотня игл вонзились разом. В ту же секунду стекло взорвалось, и на меня несётся чёрное нечто. На чистых инстинктах я завалился на спину и только увидел, как эта комета пронеслась мимо, осыпая меня дождём осколков.

Наконец-то.

Жажда. Охота. Кровь.

Прыжок. Ещё.

Ближе.

Выше.

Цель.

Красное пятно.

Собраться.

Бросок.

Я едва успел перекатиться в сторону, осколки стекла хлестнули по коже, и только позже я понял, насколько близко всё было к тому, чтобы закончиться прямо здесь. Чёрная туша врезалась в мат, оставив на нём глубокие борозды когтями. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить наружу.

— Что это нахрен, волк?! — сорвалось с губ.

Мозг упрямо отказывался принимать происходящее. Волки не прыгают через окна на седьмом этаже. Огромные каменные волки тем более.

Зверь был огромен: шерсть, проросшая каменными наростами, жёлтые глаза горели в темноте, а из трещин на шкуре светились алые прожилки, будто внутри у него текла раскаленная лава. Дыхание хриплое, с металлическим запахом, словно он дышал ржавчиной и кровью одновременно.

Он снова прыгнул. Я, не думая, сделал перекат в сторону, а зверь врезался в стойку с гантелями. Удар был такой силы, что гантели разлетелись по всему залу.

— Да пошёл ты! — выдохнул я, чувствуя, как ладонь пульсирует в такт с его рычанием. Царапина горела огнём, и у меня возникло мерзкое ощущение, что этот монстр пришёл именно за ней, за мной.

Зверь обошел меня по кругу, шкура его переливалась. Он двигался уверенно, без спешки. Как хищник, который уже знает, что добыча никуда не денется.

Он не спешил — наслаждался охотой.

Я поднял с пола гриф для штанги и сжал его так, что костяшки побелели. Металл казался слишком лёгким против такой туши, но пустые руки ощущались бы ещё хуже.

— Давай, сука… — пробормотал я.

Волк рванул.

Я выставил гриф вперёд.

Через мгновение я лежал на полу, а это чудовище пыталось сомкнуть свои челюсти у меня на голове. Ему мешал гриф между зубов и мое сопротивление. Изо рта этой шавки смердило не только протухшей плотью, но и смертью. Когда он понял, что не может перекусить гриф, он сжал его в зубах и замотал головой. Я понимал, что от этой железки сейчас зависит моя жизнь и ничто не заставило бы меня её отпустить.

Поэтому меня замотало в воздухе, как будто тузик рвёт грелку. А я был той грелкой. В какой-то момент я перестал понимать, где пол, где потолок, а где вообще я. Осталось только одно желание — не разжать руки.

Наконец челюсти разжались, и мы с грифом отлетели в сторону. Пришлось отпустить железку, чтобы сгруппироваться при падении. Я сделал перекат, но всё равно встал криво: ногу повело, в рёбрах кололо так, будто сломано сразу несколько. Дышать было адски тяжело.

Волк смотрел на меня с яростью, он явно решил, что пора с этим закругляться. С его пасти стекали слюни вперемешку с кровью, и он готовился сделать последний прыжок.

Защищаться было нечем: гриф предательски смотрел на меня в стороне. Я понял, что обречён. А если я уже обречён, то и терять нечего. И именно в этот момент приходит странное спокойствие: когда вариантов больше не остаётся, думать становится проще.

— Эй, шарик, ко мне! Хочешь вкусняшку? Тогда иди и возьми! — дразнил я тварь, пятясь назад к разбитому окну прямо по осколкам. — Теперь понимаю, что ощущал Джон Макклейн, — подумал я, оставляя кровавые следы от босых ног.

Шарик не спускал глаз и медленно подкрадывался. Я развязывал пояс, который уже давно не держал распахнутое кимоно.

Я остановился у края разбитого окна, между ног торчал кусок оконной рамы. Шарик замер, пригнулся, видно было, как ярость застилает ему глаза. «Надеюсь, всё получится», — пронеслось у меня в голове.

Прыжок.

Визг.

Прислушиваюсь к ощущениям. Живой. Я висел на фасаде двадцатиэтажного офисного здания в районе седьмого этажа. Холодный воздух ударил в лицо, и тогда пришло осознание, насколько тонкой была граница между план сработал и новость в вечернем выпуске. А Шарик с визгом летел вниз.

В момент, когда Шарик прыгнул на меня, я сиганул вниз, перекинув пояс через остаток оконной рамы. Я очень боялся, что она меня не выдержит, и старался держать руки как можно ближе к раме. Она деформировалась, но выдержала. План сработал.

Я чуть подтянулся и забросил ногу на край. Ещё пару усилий и вот я уже валяюсь на осколках, как на перине. Грудь выжигает огнем, сил нет. Но я улыбаюсь.

— Шарик, ты балбес! — выпалил я в воздух. — Интересно, как это всё объяснят людям, — подумал я и перевернулся, чтобы удостовериться, что с ним покончено.

Чудовище валялось прямо на проезжей части. Машины останавливались, люди выходили, чтобы посмотреть, что это. Но не подходили близко. От него по отваливались куски камня, и оно напоминало волка, оплетенного светящимися жилами.

Я лежал и никак не мог отдышаться, да и поверить в происходящее. Просто мысли:

«Спасибо, что живой». И тут снова иглы в руки, и царапина опять засветилась.

— Что?.. Нет, нет! — Фу, Шарик, умри! — кричал я и не мог поверить, что эта тварь ещё не сдохла.

Выглядываю, а этот долбанный волчара поднимается под крики панически разбегающихся людей. И, прыгнув на фасад здания, врезаясь в бетон когтями, начинает своё восхождение, вырывая куски камня.

«Беги, беги!» — должно было проноситься у меня в голове. Но я почему-то был взбешен. Какое-то дикое чувство: либо я, либо он. Страха больше не было, только ярость. Наверное, у каждого есть предел, после которого включается что-то первобытное: либо ты, либо тебя.

«Ладно, организую тебе приём, псина подзаборная», — подумал я. — Где там мой гриф?

Спустя какое-то время в проеме появляется одна лапа и прямо через мат вцепляется в пол, потом другая. Вот поднимается морда, и жёлтые глаза с жаждой вцепляются прямо в меня. За ней вваливается тело, тварь уже представляет, как будет раздирать добычу, которая сидит прямо перед ней. Третья лапа зацепилась за край обрыва.

— Сдохни! — кричу резко разворачиваясь, с размаху опускаю на голову твари гриф.

В тот момент, когда я решил, что в живых останется только один. И я буду этим одним. Я побежал в часть зала, где лежала стойка с уже раскиданными гантелями. Мне нужны были блины для штанги так, чтобы превратить обычный металлический гриф в булаву. Я схватил в каждую руку по десятикилограммовому. Булаву же и поднять надо.

Хорошо, что зажимы для штанги я всегда оставляю на ней. Мне надо было успеть, пока тварь не поднялась. Вот первый блин надел, я слышу скрежет когтей по бетону прямо из оконной пропасти. Второй на месте, осталось только замкнуть, чтобы они не разлетелись. Морда уже показалась и уставилась на меня. Ещё чуть-чуть. Уже слышу знакомый смрад из пасти. Готово.

Первый удар пришёл чётко по голове волка и изуродовал ее. Он завалился на бок, и я увидел, что все нити выходят из одного очень яркого сосредоточения на груди. Сердце. Второй замах и точное попадание между огромными лапами прямо в светящийся центр.

Взрыв. Меня отбросило в стену. Удар выбил из лёгких воздух, и на секунду мир снова стал тихим, как перед обмороком. И перед тем как погрузиться в темноту, я увидел, что царапина на руке гаснет.

Не знаю, сколько я так просидел. Но когда открыл глаза, увидел, что тварь разорвало изнутри. Её ошмётки и кровь были по всему залу.

— Надо придумать, что я скажу арендодателю. — Проговорил я вслух. — Интересно, есть ли в договорах аренды пункт про нападение магических тварей? Надо будет уточнить. — И немного коверкая голос прогнусавил:

— «Извините, просто у меня на тренировке взорвался огромный каменный волк. Я всё починю».

С трудом поднялся, понимая, что убраться нужно до приезда полиции.

В этот момент в дверной проём врывается еще один волк. И я уже почти смирился с мыслью, что сегодня просто не мой день.

— Серьёзно?! Здесь что, красных шапочек раздают? — только и смог выдавить из себя я, становясь в айкидистскую стойку. Выглядело, наверное, нелепо.

Передо мной стоял ещё один волк. Этот явно был оборотнем. Он стоял на задних лапах и, между прочим, в штанах. Шерсть у него была рыжая с медным отливом, и шрам шел от пасти до уха.

— Дариан, это ты?! — устало и удивленно выпалил я.

— Оливер. Что здесь произошло? Дариан начал перевоплощаться в человека, без криков и стенаний от ужасной боли как показывают в кино, а так, будто костюм сменил. Единственное верха на нем не было. И передо мной стоял мускулистый парень с волосами цвета полированной меди в одних штанах.

— Приходил кто-то из твоих, говорит: «Отопри дверь, я тебе молочка принёс». Ну я сдуру и открыл.

— Что ты несёшь? Ты, кажется, бредишь.

— Жить буду. А ты здесь как очутился? Потренироваться пришёл? — улыбнулся я.

— Нет. Эсса просила присмотреть за тобой. После того как Тисса Мориен ушла, я чуял на тебе какой-то посторонний запах. И когда я рассказал об этом Эссе, она попросила присмотреть за тобой.

— А ну тогда ты опоздал. Прибегала ручная псина этой Тисс и хотела поиграть. Но у меня не было мячика. А если серьёзно, сюда ворвался какой-то огромный каменный волк, и это явно было связано с царапиной, которую мне оставила Тисс.

— Оли, прости. Я только на пару минут отвлекся. Я хотел взять себе кружечку кофе, а на этаже не было. Ну я и пошёл искать, пока не услышал шум бьющегося стекла.

— Ничего страшного. Можешь помочь мне добраться домой?

— Конечно, друг, — Дариан подбежал к Оли и подхватил его под плечо.

Мы шли в сторону выхода. Каждый шаг отдавался болью, но вместе с ней приходило и странное облегчение: сегодня я всё-таки выжил.

Опирался я в основном на одну ногу, вместо второй был Дариан. Кровавые следы из разрезанных ступней. Дышать было безумно больно, порезанное лицо осколками и почти закрытый глаз — не помню, от чего. Так мы и ковыляли вместе.

— А ты можешь не рассказывать Эссе, что я прозевал нападение? — спросил Дариан.

— Конечно. Скажу, что в меня голубь врезался по пути домой, — и мы вдвоём громко засмеялись. Потом я закашлялся и сплюнул кровью. «Что-то меня часто бьют», — подумал я.

— Ну что, домой? — отсмеявшись, спросил Дариан.

— Да, только через ювелирку.

— Ювелирку? — переспросил он.

— Да, и прикройся пожалуйста, из-за твоего пресса у меня будут комплексы. Возьми мою одежду из тренерской.

Глава 6. Совет Демарисов

Наконец мы с Дарианом добрались до дома. По ощущениям путь занял маленькую жизнь: боль, стыд, злость, и где-то между ними странная благодарность, что у меня вообще есть тот, кто может довезти домой.

Он передал меня Фреду и, попрощавшись, поспешил скрыться, чтобы случайно не пересечься с Эссой. Ведь она просила его присмотреть за мной, а он облажался. Я бы сказал, что «облажался» звучит мягко, но Дариан явно тоже так считал.

Консьерж Фред помог мне добраться до лифта, и я обнадежил его тем, что сам дойду до квартиры. Скорую он даже не предлагал, потому что, как оказалось, этот дом был не простой: все жильцы каким-либо образом были связаны или знали о магическом мире. То есть мой подъезд оказался не элитой, а тихой перевалочной базой между двумя реальностями. И я почему-то только сейчас понял, насколько это жутко удобно: у тебя в лифте могут встретиться юрист, банкир и вампир, и никто даже не поднимет бровь.

Фред тоже не удивился, подтаскивая меня к лифту, понимал, что как только я доберусь до Силестии, она меня подлатает.

И вот я подошёл к двери. Сначала подумал: красиво было бы зайти гордо и на двух ногах. Потом посмотрел на свои ноги и решил, что гордость подождёт.

Звонок.

Звонок прозвучал слишком громко. Или это просто внутри меня всё звенело и гудело.

Открывается дверь. И я смотрю на Силестию снизу-вверх, приютившись на одно колено. В этой позе я выглядел либо романтиком, либо человеком, который только что проиграл схватку с лестницей. И в каком-то смысле второе было ближе к правде.

— Оли, что с тобой случилось? — Эсса подскочила ко мне, пытаясь помочь подняться. Она не кричала. Не паниковала. Но в её голосе было то самое, от чего становится страшнее: спокойствие человека, который уже мысленно перебирает варианты, кого и как убивать.

— Силестия Демарис… — начал я официальным голосом, показывая ей рукой, чтобы чуть отошла и выслушала. — Сегодня я чуть не погиб. — Я начал эту речь как герой трагедии, хотя честно: хотел просто лечь на ковёр и не дышать минут десять. Но когда видишь её лицо, внутри щёлкает что-то упрямое. Хочется быть лучше, чем ты есть. — Меня пытался сожрать огромный волк. Потом я висел на поясе с седьмого этажа. А ты ведь знаешь, как я боюсь высоты…

Я перевёл дыхание и продолжил, чувствуя, как ребра ноют от каждой фразы:

— И каждый раз я думал лишь о том, что если умру, то больше не смогу тебя увидеть. Не обниму. Не попью с тобой кофе на прогулке. И понял: ты — весь мой мир. И я готов за него драться. Пускай у меня нет магических сил, а без них этот мир безжалостен и жесток к простым людям… У меня есть нечто большее. У меня есть ты. И ничто не остановит меня быть рядом с тобой.

Я попытался усмехнуться, сквозь боль:

— Если кто-то сомневается, пусть спросит того волчару. Не могут? А потому что я его замочил. Он встал на пути, когда я шёл к своей любимой домой.

Я вдохнул поглубже и выдохнул, собираясь с остатками сил.

— Силестия Демарис. Я люблю тебя. Ты моя половина. И если ты чувствуешь, то же самое… выходи за меня. — Слова звучали пафосно. Но дело было в другом: они были правдой.

Говорят, предложения делают с дрожащими руками. У меня руки не дрожали. Они просто плохо слушались. Я кое как сунул руку в карман и достал маленький сундучок с колечком.

Силестия не двинулась. Она смотрела на меня так, словно время остановилось. Её глаза — холодные, строгие, те самые, которыми она могла одним взглядом поставить на колени любого. И вот эти глаза дрогнули.

Тишина. Только мое хриплое дыхание и стук сердца в ушах.

Она шагнула ко мне и опустилась на колено напротив. Её пальцы коснулись моей руки с кольцом.

— Глупый, — прошептала она так тихо, что я едва услышал. — Ты весь в крови… едва стоишь… и именно сейчас решил сделать это?

Я попытался улыбнуться:

— Ну, вдруг завтра не наступит.

Её губы дрогнули — то ли усмешка, то ли попытка сдержать слёзы.

— Я чувствую то же, Оливер. И да… я согласна выйти за тебя.

Она наклонилась и поцеловала меня. И всё. Весь шум в голове, боль в рёбрах, страх, волк, кровь, окна, всё стало вторичным. Осталась только она и это простое «да».

— Колечко простое, я купил его как символ. Сейчас это, а потом куплю нормальное, — оправдывался я и попытался надеть его Эссе на палец. Но оно не налезало.

Предательское кольцо. Пальцы же вроде не сардельки. Как я так облажался? — проносилось в голове.

— Не надо другое. Это самое лучшее, — Силестия приложила сверху руку. Привычное сияние вспыхнуло, кольцо в моих руках чуть расширилось и село на её палец идеально.

— А теперь на ковёр. Пора тебя подлечить, — в приказном тоне врача сказала Эсса и указала пальцем в сторону гостиной.

Вот так романтика и умирает: не от трагедии, а от делового тона «пациент, не дёргайтесь».

— А если это уже третий раз подряд? Ты же говорила кровь из всех отверстий и так далее?

— Вот и узнаем, — спокойно улыбнулась Силестия и помогла мне встать.

Дальше она уже привычным способом меня подлечила, ворча, что ей начинает надоедать выводить кровь с ковра. Мечта - стать мужчиной, ради которого девушка впервые в жизни перестанет переживать за ковёр. Реальность - ковёр выигрывает.

Я рассказал о нападении, она задавала вопросы, расспрашивала о деталях, стукнула меня за то, что я не сказал ей о царапине. В конце сделала вывод: на меня напал какой-то новый вид Аркахара, и нападение явно было при поддержке Мориенов. Слова “при поддержке” звучали будто речь о спонсоре детского праздника. А на деле это означало: кто-то очень серьёзный решил, что меня можно использовать как крючок.

Затем Эсса подошла к одному из алтарей в дальнем конце комнаты. На нём красовалась деревянная шкатулка, напоминающая по форме и размеру дипломат. Крышка была разукрашена резьбой, а в центре рисунка выделялся уроборос — герб семьи Демарис.

Она открыла шкатулку. В ячейках из красного бархата лежали различные украшения. Силестия достала медальон. Я сразу почувствовал, что это не просто украшение. У магических вещей есть странная «тяжесть», даже если они лёгкие. Словно в них заперто время и история. Сразу было понятно: вещь древняя и мощная. Это как увидеть пирамиды — мгновенно понимаешь, что смотришь на нечто величественное.

Медальон представлял собой змею, кусающую свой хвост. Темное серебро, такая же цепочка.

— А это мой тебе подарок, считай предсвадебный. Этот медальон мне очень дорог, он принадлежал моему отцу. Его называют «Оковы мгновения». Он защитит тебя. Если кто-то подберется достаточно близко, чтобы сразить, медальон замедлит время почти до полной остановки. У тебя будет пара мгновений, чтобы среагировать.

— О, круто! А на соревнованиях его можно использовать? Шучу.

— После того как медальон сработает, ему нужно минимум восемь часов, чтобы восстановиться, — продолжила Эсса, не обратив внимания на мои дурачества. — Оли, не снимай его никогда. Я тебя прошу, отнесись к этому серьёзнее. — Она посмотрела на меня заботливо и вместе с тем встревоженно. В её голосе появилась не сталь, а то, что бывает страшнее стали: просьба. Настоящая. Личная.

Я надел медальон и почувствовал лёгкое покалывание, что-то вроде обмена энергией.

Как если взять горячую кружку холодными руками. Приятное чувство.

— Тебе идёт, — улыбнулась Эсса. — В первое время может кружиться голова. Люди уязвимы для магии, но со временем ты привыкнешь. Сможешь пользоваться и другими артефактами. Может, даже освоишь простые заклинания.

Она сказала это с заманчивой улыбкой.

— Я смогу колдовать?! — выкрикнул я с детским задором, будто мне пришло письмо из Хогвартса. Смешно, но именно сейчас я почувствовал себя ребёнком. Не из-за магии, а из-за того, что у меня наконец появился шанс не быть просто хрупким человеком рядом.

— Ну а теперь нам предстоит самое сложное и опасное дело. С таким ты ещё не сталкивался.

— Дракхорны, — понимающе протянул я и покачал головой.

Эсса сделала паузу, её взгляд стал холодным.

— Нет. Знакомство с моей мамой.

Вот тут магия и закончилась. Потому что никакой артефакт не спасает от семейных собраний.

И вот мы уже ехали в родовое гнездо Демарис. Городок возле усадьбы назывался Смолхолм. Добрались мы туда быстро: Эсса наложила заклинание на входную дверь, и когда я с чемоданом шагнул внутрь, то вышел не в привычную парадную нашего дома, а совсем в другое место.

Я огляделся и понял, что стою у выхода из продуктового магазина на автомобильную парковку. Рядом тут же появилась Эсса и целенаправленно устремилась к ряду машин.

— Эсс, где это мы? — спросил я, догоняя её.

— Этот городок называется Смолхолм.

— А нам, я так полагаю, туда? — Я указал на холм вдалеке. На нём виднелись башни усадьбы, окруженные лесом и туманом.

— Ты очень догадливый, мой внимательный чемпион.

— А почему мы сразу туда не перенеслись?

— Усадьба окружена защитным барьером. Просто так в неё не попасть.

Она подошла к красивому небесно-голубому ягуару модели XJ, достала ключи и нажатием кнопки разблокировала двери.

— Вот это аппарат. Покруче метлы будет, — восторженно произнёс я.

— Не слишком выделяется для города?

— Видишь ли, мой чемпион… На Смолхолме лежат чары «Невидимости значимости». Их наша семья поддерживает уже многие века. Благодаря им люди не лезут в наши дела. Поэтому и на мою машину никто не обратит внимания.

А можно я поведу?

— Нет. Сама давно не гоняла. Садись и держись покрепче, — улыбнулась и подмигнула мне Силестия.

Мы ехали по узким улочкам Смолхолма, и я не мог не таращиться в окно. Город выглядел так, будто его построили по открытке, а потом поверх наложили какой-то фильтр.

Дома старые, с резными ставнями и черепичными крышами. Ни одного новостроя.

На площади фонтан с воином.

Жители выглядели так, будто их слегка замедлили: не торопились, не повышали голос, словно в городе вообще не существовало понятия «суета».

Я уже хотел пошутить про бесплатные успокоительные, когда заметил, что вдалеке, за домами, снова мелькнули башни замка.

Мы выехали из Смолхолма, и дорога сразу нырнула в лес. Октябрь здесь царствовал во всей своей красе. Деревья стояли, словно гигантские факелы, вспыхнувшие золотом и багрянцем. Листья падали медленно, как будто сам воздух был густым от тумана и влаги.

Асфальт под шинами был усыпан рыжим ковром, и каждый порыв ветра поднимал в воздух целые вихри листвы — они кружились вокруг машины, будто танцующие призраки. Между деревьев пробивались тонкие полосы света: солнце едва успевало разорвать туман и тут же снова пряталось.

Запах сырой земли, прелых листьев и грибов лез в салон даже через закрытые окна. Где-то глубоко в чаще ухнула сова, хотя было ещё светло, и звук прозвучал странно не к месту, словно предупреждение.

Ветки старых дубов тянулись к дороге, переплетаясь в арки, и временами казалось, что мы едем не по дороге, а по тоннелю из осени.

И чем дальше мы углублялись, тем гуще становился туман, пока башни усадьбы не начали проступать сквозь золотую завесу леса, будто из другого мира.

Машина катится по лесной дороге, колеса шуршат по ковру из листьев. Ветви смыкаются над дорогой в осенний туннель.

— Оли, — голос Силестии прозвучал так же спокойно, как шелест листвы за окном, — слушай внимательно. Сейчас в усадьбе будут: моя мать, тётя Вирена и двоюродные брат с сестрой.

— Звучит как начало страшной сказки, — пробормотал я, глядя, как очередной вихрь жёлтых листьев пронесся за машиной.

— Моя мать, Леди Селин. Она — глава дома. Холодная, требовательная. Лучше всего прояви уважение, молчи, если не уверен, что сказать, и не шути.

— Отлично. И как ты себе представляешь не шутить? Это вообще самое крутое во мне.

— Вирена. Жена моего дяди Арвена. Он пропал десять лет назад. Она жёсткая, практичная, отвечает за управление домом. Любит задавать вопросы в лоб. На них лучше отвечать честно. У Нее есть двое детей, Марелла и Эллар.

— И часто у вас в семье мужики пропадают? Мне надо беспокоиться?

— Он был археологом и скорее всего погиб при раскопках, но тела так и не нашли. Ты археолог?

— Нет…

— Тогда не часто, Оливер соберись. — Нотки раздражения Силестии указали мне на неуместный юмор.

— Эллар. Он дипломат. Всегда говорит мягко, сглаживает углы, но не ведись, у него свои интересы. Он попытается расположить тебя, задавать простые вопросы. Не расслабляйся.

— Принято.

— И Марелла. Его сестра. В отличие от брата, она прямая и резкая. Воин. Если ей что-то не понравится, она скажет это сразу.

— А если понравится?

— Тогда она может сказать это ещё громче.

Я сглотнул, глядя, как впереди туман становился гуще, а сквозь деревья начали мелькать тёмные силуэты башен.

— Отличный набор, Эсс. Холодная королева, тётя с допросом, улыбающийся дипломат и прямая как стрела амазонка. Так и с чьей миски нужно будет сразу поесть, чтобы было в самый раз?

Силестия повернула ко мне голову. Её губы дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— Ты справишься, чемпион.

Мы выехали из леса, и впереди показался домик охраны. Небольшое каменное здание с высокой крышей, окна которого светились ровным теплым светом. Перед домиком стояли двое охранников в черных мундирах. Когда машина остановилась, они синхронно шагнули вперёд, склонили головы и произнесли:

— Леди Демарис.

Силестия коротко кивнула и даже не притормозила.

Дальше показались ворота. Высокие, кованые, с массивными створками. В центре каждой из них — уроборос, вылитый из серебра. Он не был просто символом, казалось, что змея слегка шевелила чешуёй, а её глаза следили за каждым нашим движением.

Когда мы подъехали ближе, уроборосы вспыхнули мягким светом. Я ощутил давление в груди, будто меня сканировали от макушки до пят.

— Это печати допуска, — спокойно сказала Силестия. — Они знают, кто может войти.

— Великолепно, — пробормотал я. — Главное, чтобы они не нашли у меня контрабанду из жвачки и бутерброда.

Створки медленно распахнулись, и машина въехала на длинную аллею.

Сначала нас встретила весна: свежая зелень, яблони и вишни в цвету, лёгкий аромат меда и прохладный ветер. Стоило проехать чуть дальше, и зелёный ковёр сменился летним буйством красок: густая трава, полевые цветы, стрекотание кузнечиков. Потом пришла осень — золотые и багряные листья кружились над машиной, опускаясь под колёса мягким ковром. И, наконец, зима: иней на ветках, морозный блеск в воздухе, лёгкий хруст снега под шинами.

Сад четырех времен года окружал нас плавными переходами, будто сама дорога была путешествием по циклу времени.

И вот впереди показалась усадьба. Каменный гигант с башнями и узкими окнами в форме песочных часов. Серый камень стен впитывал свет и туман, и казалось, что дом сам смотрит на нас с холодным спокойствием.

Я сглотнул.

— Красиво… и жутко. Как будто в Хогвартс пригласили Дракулу.

— Дракула — это же мой двоюродный дядя, — с абсолютно невозмутимым лицом произнесла Силестия.

— Правда?! — я вытаращился на неё.

— Нет, — она рассмеялась, и смех разрядил напряжение.

Эсса остановила машину у парадного крыльца. На верхней ступени стоял высокий мужчина в строгом чёрном костюме. Его осанка могла бы посрамить полк гвардейцев, а лицо было совершенно лишено эмоций.

— Леди Демарис, — поклонился он Селестии. Потом перевёл взгляд на меня: — И ваш… спутник.

— Добрый вечер, Альдрин, — мягко ответила Силестия. —Это Оливер, — представила меня она.

Я кивнул так, будто за моими плечами был как минимум героический поход, а не измученное тело после встречи с Аркахаром.

— Прошу, вас ждут в холле, — дворецкий сделал приглашающий жест, и огромные двери за его спиной бесшумно распахнулись.

Мы с Эсс вошли в холл. Я едва не остановился на пороге: место выглядело так, будто его проектировал сам Хронос и заказал у лучшего архитектора готики.

Высокие своды уходили в темноту, каменные стены были увешаны старинными часами: одни тикали, другие шли вспять, в-третьих песок тек вверх, а в-четвёртых стрелки кружились по спирали. Огромные окна были задернуты тяжелыми бархатными портьерами, и свет в зале шел только от камина. В нём горел ровный, почти белый огонь, дающий больше света, чем тепла.

Возле камина стояла Леди Селин — прямая, словно стальная статуя, руки за спиной. Её строгий силуэт бросал длинную тень через весь зал.

На диване у бокового столика устроилась Вирена — бокал вина в руке, поза непринужденная, но глаза острые, цепкие.

В кресле чуть поодаль сидел Эллар — покачивал стакан с янтарным виски, лениво вращая жидкость. Его улыбка была вежливой, но в ней чувствовалась насмешка.

У дальней стены стояла Марелла — руки скрещены на груди, подбородок высоко поднят. Она напоминала не гостью семейного собрания, а стража, готового в любую секунду выхватить меч.

Когда двери за нами закрылись, тишина стала особенно плотной.

— Силестия, — первой заговорила Леди Селин. Её голос был ровным, без приветствия, но в нём звучала сталь. — Ты не предупреждала, что приведешь гостя.

Я почувствовал, как напряглись плечи.

— Мама, тётя, Эллар, Марелла, — Силестия склонила голову. — Добрый вечер. Позвольте представить вам Оливера.

Четыре взгляда уставились на меня одновременно.

Вирена подняла бокал чуть выше.

— Вот он какой, знаменитый человек из слухов.

Эллар мягко усмехнулся, покачав виски в стакане.

— Надо признать, он поскромнее слухов.

Марелла фыркнула, не двигаясь с места.

— У нас семейный совет, ат ы притащила сюда свою игрушку?

Силестия спокойно выдержала тяжелый взгляд Мареллы.

— Оливер никакая не игрушка, а мой будущий муж. А значит, он имеет право присутствовать на семейном совете.

— Вечер становится всё интереснее, — с усмешкой прокомментировал Эллар, покачивая виски.

— Что за вздор! — голос Леди Селин обрушился на меня, как ледяная лавина. — Ты привела в дом человека и хочешь занести эту слабость в нашу кровь?

— Мама, — Силестия шагнула вперёд, словно пытаясь остановить обвал. — Мы могли бы поговорить наедине?

— Наедине? — в её глазах сверкнуло что-то опасное. — Я слишком долго поднимала этот дом одна. Когда твоего отца убили, и семья висела на волоске от полного уничтожения, я — только я — боролась за наше выживание. И я не просто сохранила дом Демарис, а укрепила его позиции. А теперь ты хочешь всё разрушить? Притащить слабость? Сделать нас мишенью?

Она обвела взглядом зал, и казалось, воздух в холле стал холоднее.

— Нет, дорогая. Мы не будем говорить наедине. Я не одна, и дом Демарис не один.

Если тебе есть что сказать, говори это перед всей семьёй.

— Мне есть что вам сказать. — Силестия подняла голову, её голос звучал ровно и твёрдо. — Я люблю его. И он любит меня. Для вас это может быть слабостью. Для меня — это сила.

Она шагнула ближе к камину, и её взгляд скользнул по каждому лицу в зале.

— Этот человек уже стал целью наших врагов. Они охотятся за ним, потому что знают: через него можно ударить по мне. Если я откажусь от него, они добьются своего. Но если я приму его в семью, он будет под нашей защитой… и мы под его.

Кто-то хмыкнул, но Силестия не дала перебить себя:

— И, между прочим, этот «слабый человек» голыми руками одолел Аркахара.

— А где он лазил, что наткнулся на Аркахара? — с ехидной улыбкой спросил Эллар.

— Он напал на него на поверхности, — серьёзным тоном произнесла Силестия. — И это был волк.

Я покраснел. Если честно, я давно мечтал слиться с какой-нибудь частью интерьера и исчезнуть.

— Не может быть, — строго отрезала Марелла. — Таких Аркахаров не существует. Они не могут отходить далеко от арканита.

— Вот именно, — Силестия перехватила инициативу. — Значит, их кто-то вывел и уже обратил против нас. Если вы доверитесь мне и дадите Оливеру шанс, он покорит вас так же, как и меня. И, судя по тому, на что он готов ради семьи, он может быть очень полезен. А если его убьют… вы не слишком будете горевать. Так что мы ничего не теряем.

В зале повисла тишина. Слышно было только легкое потрескивание камина.

— Проголосуем, — нарушила её Вирена, делая глоток вина. — Я так понимаю, Силестия — «за». Марелла?

— Я против. Он умрёт и ещё подставит нас под удар.

— Эллар? — перевела взгляд Вирена.

— Я за, — Эллар улыбнулся. — Во-первых, это интересно. А во-вторых, согласен с Эссой: после его смерти мы ничего не теряем. — Он поднял стакан виски и кивнул мне.

Я в очередной раз сглотнул.

— Ради интриги я поддержу Мареллу, — продолжила Вирена. — Да и сохранение жизни этому человеку может обойтись нам в круглую сумму. Значит, два голоса «за» и два «против». Решать тебе, Селин.

Леди Селин стояла хмурая, как грозовая туча. Тишина снова натянулась, будто воздух стал вязким.

— Да будет так. — Она наконец произнесла. — Я согласна на ваш союз. Попробуем повернуть его на пользу дому Демарис.

Она помолчала, а потом добавила, холодно, как удар ножа:

— Если бы ты действительно любила этого человека, ты бы не привела его в дом.

Силестия даже не дрогнула. Только её пальцы, до этого спокойно сцепленные за спиной, слегка сжались в кулак.

— Нет, мама, — её голос звучал твердо, но в глубине чувствовалась боль. — Именно потому что я люблю его, я привела его сюда. Если он будет оставаться вне семьи, он станет мишенью. А под нашим гербом он хотя бы получит шанс.

Она перевела взгляд на меня, и на мгновение в её глазах мелькнуло то тепло, которого я не видел весь вечер.

— Я выбрала. И вам придётся смириться.

Я наконец собрался с духом и выдавил:

— Спасибо, что приняли меня. Но можно я всё-таки не буду умирать? — я натянуто улыбнулся, надеясь хоть немного разрядить обстановку.

Силестия рассказала о встрече с Тиссой Мориен и упомянула, что Дракхорны пригласили её на переговоры — вместе со мной.

— Вместе с человеком? — холодно уточнила Леди Селин, и в её голосе это слово звучало как приговор.

— Именно, — кивнула Эсса.

Вирена прищурилась, покачивая бокал с вином.

— Дракхорны не приглашают без причины. Они хотят рудник. Это их цель, и они будут играть грязно.

Эллар усмехнулся, сделав глоток виски:

— Что ж, зрелище обещает быть интересным. Они выставят всё так, будто мы захватчики. А человек рядом с тобой, сестра… — он скользнул взглядом по мне, — станет для них идеальной наживкой.

Марелла резко выпрямилась, голос её звенел, как сталь:

— Они не имеют права на этот рудник. Мы нашли жилу, мы зачистили её от Аркахаров. Хотят оспаривать — пусть попробуют.

Селин стояла у камина, белый огонь отбрасывал тени на её лицо.

— Дракхорны знают: что силой забрать рудник им не позволит совет. Потому они играют в политику. Рудник — ключ к будущему. Они хотят выставить нас слабыми.

— Тогда решено, — подвела итог Силестия. — На переговоры поедем я и Оливер. А со мной те, кому я доверяю: Дариан, Малрик, Аринель и Лиард.

Мы пожелали всем доброй ночи и вышли из холла, тяжёлые двери закрылись за спиной с глухим эхом. Лестница вела наверх, мимо галереи с портретами. На картинах были предки Демарисов: строгие лица, глаза, будто следящие за каждым шагом.

На площадке второго этажа стояли старинные часы. Но в них стрелки двигались не вперёд, а вспять. Каждый удар маятника отзывался странным холодком в груди.

— И это нормально? — спросил я, кивая на часы.

— Это — наше напоминание, — спокойно ответила Силестия. — Время может идти и назад.

Мы прошли по коридору. На стенах висели зеркала, но отражали они не нас, а пустые комнаты, словно показывали другой момент, то ли из прошлого, то ли из будущего. Я старался не задерживать взгляд.

Наконец мы вошли в её покои. Внутри всё было совсем иначе: мягкий свет, книги на полках, кресло у окна, кровать с тёмно-зелёным покрывалом. Тепло, будто другой мир.

Эсса наконец сняла маску холодной наследницы: подошла, положила ладони мне на плечи.

— Ты держался хорошо, — тихо сказала она. — Я знаю, это было тяжело.

— Да ладно. Всего-то чуть не провалился под землю от её взгляда, — усмехнулся я.

Она улыбнулась едва заметно и прижалась ко мне.

— Ты часть этого дома, хочешь ты или нет. Но для меня ты прежде всего мой Оли.

Я обнял её, и напряжение, державшее меня весь вечер, наконец отпустило.

— А теперь спать, чемпион, — сказала она уже с привычной повелительностью. — Завтра нас ждёт новый бой.

Мы легли рядом, и в этот момент каменные стены перестали казаться холодными.

Сон накрыл меня быстро — усталость, вино и нервы сделали своё. Но спокойным его не назовёшь.

Сначала я шёл по пустому коридору усадьбы, зеркала вокруг отражали не меня, а тени, в которых мелькали чужие лица. Потом показалось, что я снова в зале, и маятник огромных часов ударил так громко, что отдался во всём теле. Стрелки бешено вращались назад, и на каждой отметке циферблата вспыхивал кровавый свет.

А потом — жёлтые глаза. Те самые, из темноты. Камень со светящимися прожилками.

Оскал.

Я дернулся и резко сел на кровати. Сердце колотилось так, будто я только что бежал марафон. Несколько секунд в голове ещё стоял хриплый рык и жёлтые глаза из сна.

Но вокруг было утро. Настоящее. Из окна лился мягкий золотистый свет, по саду тянуло свежестью, а где-то в ветвях пели птицы. Даже воздух в комнате был легким, спокойным, как будто ночь с её кошмарами никогда и не существовала.

Рядом мирно дышала Силестия, её волосы рассыпались по подушке. Я смотрел на неё и пытался убедить себя, что всё хорошо. Что всё это только сон.

И всё же в груди оставался осадок, липкий и тягучий, словно кто-то оставил на сердце метку.

Глава 7. Цена слова

— Ты что так подорвался? — лениво потягиваясь спросила Эсса. У неё был редкий утренний вид: не наследница дома и не ледяная богиня, а просто женщина, которой хорошо рядом со мной. И от этого становилось теплее, чем от любого камина.

— Да ерунда. Приснилось, будто меня сожрали, а твоя семья передает деньги тому, кто поставил на самую мерзкую смерть. — Я сказал «ерунда», хотя понимал: это не ерунда. Это мозг пытался переварить новую реальность и делал это так, как умеет: кошмарами и паникой.

— Не неси чушь, Оли. Они не желают тебе конца, просто предостерегают от опасности.

Эсса встала с кровати и подошла к окну. Приподнявшись на носочки, она распахнула занавески и, проведя руками по волосам, потянулась вверх. Осеннее солнце залило комнату, подчеркивая её холодную красоту. Белая ночная рубашка мягко обрисовывала фигуру, серебристые волосы рассыпались по плечам, сверкая в свете утра, как нити льда. Синие глаза с серебряным ободком блеснули, отражая солнечные лучи. Я поймал себя на мысли, что любуюсь не «красивой картинкой», а тем, как она вообще существует. Будто мир должен был развалиться от одной её осанки, но почему-то держится.

— Если бы они хотели убить тебя, давно бы сделали, — сказала она и улыбнулась.

— Так ты решила, что со мной легко справиться? — напыщенно спросил я, усаживаясь на кровать с ногами.

— Конечно. Ты ведь всего лишь человечишка. Да ещё и коротышка.

Силестия попятилась к двери в ванную.

— Ну всё, пора проучить одну зазнавшуюся ведьмочку, — заявил я и спрыгнул с кровати, делая вид, что собираюсь её поймать. — Меня ничто не сможет остановить.

— Если поймаешь, — и Эсса молниеносно скрылась за дверью, захлопнув её с лёгким щелчком.

Я дёрнул за ручку, но та не поддалась.

— Ну, может только дверь… — пробормотал я и снова плюхнулся на кровать. — Только побыстрее там, я тоже в туалет хочу.

После утренних процедур мы спустились вниз и Эсса торопила меня в столовую потому что завтракают в их семье довольно рано.

Мы вошли в столовую, и первое, что бросилось мне в глаза — панорамные окна. Оттуда открывался вид на сад, окутанный золотым октябрьским светом. Внизу, под холмом, раскинулась вся картина четырёх времён года: весна с цветущими деревьями, лето с сочной зеленью, зима с инеем, сугробами и снежными ветвями, всё это сходилось к центру сада, к той самой «точке настоящего», где царила осень. С высоты усадьбы они выглядели словно лепестки гигантского цветка.

Столовая открылась неожиданно просторной. Высокие потолки уходили ввысь, и с них свисали современные люстры — легкие конструкции из стекла и металла, больше похожие на арт-объекты, чем на осветительные приборы. Утреннее солнце освещало все помещение, свет казался живым, тёплым, отражался в отполированном полу и стекле сервировки.

Посреди комнаты тянулся длинный стол из темного дерева, такой гладкий, что поверхность сверкала, будто лаковая. Вдоль него стулья с бордовыми подушками, идеально выстроенные в линию. На столе уже стояли блюда: корзины с хлебом, тарелки с тонко нарезанным мясом, аккуратно поданные яйца — всё в фарфоре с золотистыми прожилками, рядом серебро, натертое так, что оно отливало холодным блеском.

У дальней стены можно было заметить буфетный столик, на котором дожидались десерты и графины с напитками. Там же сновали гувернантки в строгих платьях, их движения были синхронны, плавны, чуть слишком безупречны, чтобы быть человеческими.

Всё пространство столовой казалось идеально сбалансированным: ни одной лишней детали, всё на своих местах, как будто сама комната была спроектирована для того, чтобы производить впечатление.

Эллар уже откинулся в массивное бордовое кресло у окна, растянувшись с газетой, будто король бездельников. Он выглядел так, словно позавтракал ещё час назад и теперь просто дожидался сладкого. Газета в его руках поблескивала особым образом: изображения на страницах переливались, открывая всё новые детали — то хронику последних событий, то карикатурные иллюстрации, в которых угадывался ядовитый юмор редактора.

Леди Селин и Вирена сидели за столом, выдерживая безупречную осанку. Марелла стояла у окна и смотрела вдаль.

Я сразу ощутил это неприятное чувство: будто ты не просто пришёл завтракать, а явился на экзамен, где тебя оценивают не по ответам, а по тому, как ты держишь вилку. Тишина была почти осязаемой: только легкий звон серебра да размеренные шаги гувернанток. И в этой тишине мне стало особенно ясно — мы опоздали.

— Всем доброго утра, — поприветствовала присутствующих Эсса.

— Доброе утро, — повторил я.

Леди Селин и Вирена молча кивнули. Селин, сидевшая во главе стола, подала знак, чтобы ставили десерт. Морелла, повернувшись к нам, окинула меня пристальным взглядом с ног до головы. По её выражению лица казалось, что она меня презирает.

Проигнорировав наше приветствие, она вернулась в прежнее положение.

Эллар слегка опустил свою газету-телевизор и поздоровался в своей манере:

— Хоть кто-то ещё в этой семье любит поспать.

Затем он снова уткнулся в газету. Надо потом расспросить Эссу, что у них там вообще показывают.

Мы сели за стол и принялись за завтрак. Гувернантки ставили десерт с буфетного столика — худощавые женщины в строгих платьях до пола, с белыми воротничками и гладко убранными волосами. Всё в них выглядело безупречно приличным, будто они сошли с картины вековой давности. Но стоило задержать взгляд, и становилось не по себе: шаги их были слишком одинаковы, руки поднимались и опускались в идеальном ритме, словно ими дирижировал невидимый метроном. В глазах светилось что-то бледное, стеклянное — не жизнь, а отражение солнечного света. Казалось, ещё чуть-чуть и они разом повернут головы в унисон. Слишком синхронны. У людей всегда есть маленькие сбои: чуть позже шаг, чуть неровнее жест. Здесь сбоя не было вообще. И от этого хотелось проверить, дышат ли они.

Надо потом расспросить Эссу про этих роботов.

— Как вам спалось, Оливер, верно? — спросила меня Леди Селин. И мне показалось, что она и так знала моё имя.

— За исключением жуткой смерти во сне, совсем неплохо, — улыбнулся я и постарался наколоть мясо на вилку так, чтобы не уронить его по дороге в тарелку.

— Он у меня шутник, мама, — заметила Эсса и посмотрела на меня так, что я всё-таки выронил мясо прямо на стол.

— Эти грязные гоблины опять разгромили прилавки в северной части рынка. И везде накалякали свои «Трещены». Куда смотрит Магистрат? Я бы уже давно отправил Мостовых в рейд по трущобам серокровых, — сухо сказал Эллар.

И вот с этого момента я понял: утро в магическом доме начинается не с кофе, а с обсуждения потенциального бунта и зачисток. Просто мило.

— Но это может грозить забастовками среди рабочих низшего класса, — осторожно возразила Вирена.

— А я согласна с братом. Хорошая чистка, демонстрация силы, десяток показательных арестов и все бунтовщики быстро сдуются со своим «Сломанным мостом», — вмешалась Марелла.

— Массовые аресты почти наверняка поднимут бунт, который действительно может закончиться «Трещиной», о которой они шепчутся, — заметила Силестия, обращаясь к Марелле. — И тогда, чтобы удержать город от хаоса, семьям придется вмешаться. А кому, по-твоему, Хантеркинги отдадут честь проливать кровь серокровых? Венефиры под протекцией, Дракхорны отмажутся, Греймары тоже спрячутся за их спинами, а Мориенам никто не позволит. Остаёмся мы и Сильверкрейны — ну тут ты сама понимаешь.

— Мне кажется, ты как всегда преувеличиваешь и усложняешь, сестра. Страх сковывает и подчиняет. Они не посмеют выступить, если их как следует приструнить.

— А мне кажется, ты рассуждаешь как Дракхорны, — парировала Эсса, явно задевая сестру.

— Ну а что, у них хотя бы хватает прямоты, — сухо заметила Марелла. — Дракхорны решают вопросы мечом и силой. И это работает.

— До поры, — парировала Силестия. — Их прямота слишком часто превращает союзников во врагов.

— Зато брачные сделки у них куда успешнее, — вмешалась Вирена, поправив вилку.

— В конце концов, иногда семья крепче оружия. — Вставил я и почувствовал, как несколько взглядов одновременно скользнули по мне. И внутри стало тесно. Как будто я не человек, а предмет мебели, который внезапно заговорил и теперь всем интересно, сколько он прослужит.

— Кстати, — с холодной насмешкой сказала Марелла, — если твой человечишка переживет встречу, придется подумать и о свадьбе.

— И подать это как успех дома Демарис. Пусть думают, что он наше секретное оружие… если доживет, — добавила Леди Селин так буднично, будто речь шла о закупке вина к ужину.

Я уронил вилку прямо в тарелку.

— О, Оливер, смотри, — оживился Эллар, разворачивая газету так, чтобы я видел.

— Как смешно отрывает руки этому несчастному Прорывателю!

На странице, прямо под заголовком «У Прорывателя из Алых Клинков не сработала защита — игроку оторвало обе руки, к игре он сможет вернуться не раньше следующего сезона», оживленная хроника показывала бой: яркий удар, вспышка — и фигура игрока осела, оставив кровавые следы на арене.

Я уставился на газету, где игрок без рук валился на землю под восторженные крики толпы. На поверхности такой сюжет был бы новостью года. Здесь это было “ой, неприятно, к сезону восстановят”.

«Великолепно. Одни обсуждают мою свадьбу, другие — кровавый спорт. Главное, чтобы это не оказалось одной и той же программой.»

— А как он будет играть в новом сезоне без рук? — спросил я нарочито равнодушным тоном, радуясь, что у меня крепкий желудок.

— Ему отрастят новые руки, — спокойно пояснила Эсса.

Я кивнул, делая вид, что да, конечно, обычное дело. Внутри же мой здравый смысл тихо уходил погулять.

— Если успеют, — заметил Эллар, перелистывая страницу.

После завтрака мы зашли на кухню. Эсса поблагодарила дворецкого Альдрина за вкусный завтрак, и я присоединился к её словам. Мы сделали себе кофе для прогулки. Как ни странно, но огромные помещения усадьбы давили на меня своими стенами, и мне не терпелось выйти на свежий воздух.

Аллея тянулась мягким ковром осенних листьев, золотой свет октября ещё держал тепло. Но стоило свернуть за изгиб дорожки и дыхание сменилось: влажный воздух зимнего сектора обдал холодом, ветви под инеем хрустнули, как стекло.

— Иди ко мне, я сделаю так, чтобы тебе было комфортно гулять по нашему саду. — Эсса отдала мне свою кружку, прошептала слова, сделала движение рукой и коснулась пальцем моей груди в районе сердца. Потом поцеловала.

— Это потрясающе, — пробормотал я, возвращая ей кофе и вдыхая пар изо рта.

Эсса улыбнулась краем губ и взяла меня за руку, уводя дальше. За поворотом начиналась весна: запах черёмухи, свежая трава, рой насекомых над кустами. Потом лето — горячий ветер, цикады, густая зелень. Я будто кожей ощущал каждое время года, но мне не было ни жарко, ни холодно.

Мы медленно переходили из времени во время.

Эти гувернантки показались мне очень странными. Вы их не в саду вырастили?

— Нет. Это големы.

Всё встало на место. И одновременно стало хуже: если они могут делать големов как официантов, значит, они могут делать их и как охрану. И как убийц. И как гувернантку, которая улыбнётся и сломает тебе шею.

— Я всегда представлял големов как огромных каменных великанов, — сказал я уже без удивления.

— Раньше они такие и были. Сейчас их можно сделать любыми и для любых целей. Это просто оболочка, движущаяся при помощи магии. В них закладывают определённый тип поведения и набор команд. В общем, да, роботы на магии, — улыбнулась Эсса, поняв, что описывает именно робота.

— А они как Жидкий Терминатор или как обычный? — не удержался я.

— Если ты про тот фильм, который показывал, то как обычный.

— Жаль. Если бы как жидкий, было бы огонь! — я пнул багряный покров из листьев и пропел музыкальную тему.

Мы перешли в зимнюю часть сада.

— Оли, скоро мы окажемся на сложных переговорах. И тебя позвали не просто так. Я боюсь, что это будет очень опасно для тебя.

— Я тоже боюсь. Но раз хочу быть с тобой, мне придётся привыкать.

— К сожалению, это так, — Эсса опустила голову.

— Может, ты меня прокачаешь, и я там такой направляю на них магический дробовик: «Эй, быстро отдали рудник!» Они такие: «Да конечно». А я: «Hasta la vista, baby!» — бах-бах! — Я наклонился и начал обкидывать Эссу снегом.

Она молниеносно набросилась на меня и повалила в снег.

— Всё тебе шуточки, Оливер Грей.

Затем Эсса посмотрела мне прямо в глаза. Её голос стал холоден, в нем чувствовались страх и забота одновременно:

— Не отходи от меня ни на шаг. Понял?

— Понял, — я решил не отшучиваться.

Наступил вечер, в усадьбе зажигались огни. Снаружи красивая стильно выполненная подсветка всего поместья и сада. Внутри светильники и камин в главном холле.

Мы стояли у двери комнаты. Я был уверен, что выгляжу не уместно, но мне хотелось выглядеть так. Да я не такой как вы, но не стыжусь этого, такой посыл я чувствовал в себе. На мне были джинсы и кроссовки — мои старые, проверенные друзья. Но сверху чёрная рубашка и строгий пиджак, все-таки надо было выглядеть прилично. Особенно на фоне Эссы. Если я выглядел как турист, то она, как сама хозяйка мира. Длинное графитово-синее платье, которое при свете переливалось то темным, то серебряным отливом. Высокий плащ-накидка с воротом, застегнутый на груди серебряной пряжкой. Волосы собраны в идеальный узел, из украшений только тонкий ободок и пара серебряных серег-колец. Ничего лишнего, и всё вместе выглядело так, что хоть сейчас на трибуну дома Демарис.

Я посмотрел на наши отражения в зеркальной панели гардероба и поправил медальон на груди. Контраст резал глаз. И в этом контрасте было что-то упрямое: я не стану превращаться в кого-то другого, чтобы “подойти”. Но и позволить им раздавить меня я тоже не собирался. Я — парень в кроссовках. Она — наследница, которая готова одним взглядом заморозить толпу. Главное, не наступить на подол её платья.

Силестия не настаивала на том чтобы я оделся официально, наверное, специально хотела подразнить Дракхорнов.

— Готов? — спросила она.

— Я родился готовым, — буркнул я, поправляя пиджак и ощущая, что джинсы всё равно торчат из-под, всей этой красоты.

Мы вышли в коридор, но не пошли вниз к лестнице, а свернули в другую сторону.

— Эсс, лестница же там. Куда ты меня ведёшь?

— Ты же не думал, что мы поедем на машине? Сколько бы мы добирались, по-твоему? — с язвительным вопросом ответила она.

— Я думал, мы доедем до Смолхолма, а потом… Слушай, давай без этого. У вас, магов, логика такая, что любой черт сломает ногу, да так, что открытый перелом в пяти местах, а копыто вообще не спасти.

Эсса улыбнулась.

Всё-таки я ниндзя юмора, если смог развеселить эту ледяную леди даже сейчас. Или просто от страха шучу без остановки. Одно из двух.

Мы прошли в другую часть усадьбы и поднялись в одну из башен. Винтовая лестница подсвечивалась факелами — скорее всего для антуража. Наверху нас ждало просторное помещение с окном в форме песочных часов. Там тоже горели факелы, и в воздухе чувствовалась магия: я уже научился узнавать это ощущение.

По кругу вдоль стен стояли черные напольные зеркала, овальные, выше человеческого роста. Внутри них не отражалось ничего, только текла пустота — наверное, так я представляю космос.

Эсса подошла не к первому попавшемуся, а к определённому зеркалу.

— Давай руку. И не отпускай.

Она схватила меня за ладонь и шагнула прямо в пустоту. Я ошарашенно последовал, зажмурился… и открыл глаза уже в другом помещении. Похожем, но раза в три меньше, без окна. За спиной одно-единственное зеркало, из которого мы вышли.

— Мы прошли через Зеркало-анфелада в нашу резиденцию в Окулуме, — опередила мой вопрос Силестия.

Я сделал вид, что спокойно. На деле мой мозг кричал: мы только что прошли через космос в зеркало.

— Давай, Оли, пошли, — потянула меня за руку Эсса, выводя из ступора. — Нам нужно поторопиться. Ненавижу опаздывать.

Мы вышли из резиденции Демарис, и всё вокруг сразу сменилось. Усадьба была красива, но раза в два скромнее верхней, с обычным садом — ни тебе четырёх времён года, ни панорамных окон. И главное: над головой не было неба. Вдалеке тянулись вверх каменные стены, теряясь в темноте. Под сводами висели тяжёлые сталактиты, снизу тянулись острые сталагмиты, там, где их не срезали ради красоты, а кое где они срастались в мрачные колонны-сталагнаты.

Воздух был мне уже знаком: тяжелый, затхлый, с запахом сырости. Но здесь он смешивался с другими —дорогие благовония и терпкий аромат винных погребов.

Богатый квартал Окулума поражал напоказ выставленной роскошью. Это была роскошь, которая не радовала. Она давила. Потому что за каждым витражом и каждой горгульей чувствовалось: здесь всё куплено кровью, сделками и чужими страхами. Фасады домов были облицованы чёрным и белым камнем, на окнах переливались витражи, за коваными решетками угадывался свет. В дверных проемах встречались бронзовые статуи и каменные горгульи. Улицы были мощеные и широкие; здесь не кричали торговцы и не толкались локтями — публика выглядела благородной и сытой. По дорогам скользили «Тени» — лимузины в дыре. Это был Окулус, но его парадная часть.

Прямо у распахнутых серебряных ворот нас уже поджидала «Тень» и двое охранников Демарисов. Но это были не люди. Один явно гном в металлической кирасе, второй скорее всего оборотень в классическом черном костюме. Гнома я определил по росту и бороде, тут всё ясно. А вот второго вычислил по жёлтому хищному взгляду. Такой же я видел у Дариана «Ржавого Клыка».

Мы проследовали к «Тени». Волчок, так я про себя окрестил оборотня, развернулся и взял лестницу-ступеньки, прислоненную к решетке забора. Опустил её в наш транспорт.

— Добрый вечер, Леди Силестия, — одновременно поприветствовала Эссу охрана.

— Здорово, мужики, — ляпнул я. Ребята на секунду оторопели, не зная, как реагировать.

Я было хотел пожать им руки, но Силестия, не отпуская моей ладони, резко потянула меня в «Тень». Через мгновение мы уже мчались к стадиону.

Видами в «Тени» не налюбуешься, как она работает я не понимал. То ли Эсса ею управляла, то ли сама ехала, может что-то еще. Только я не стал донимать Эссу расспросами. Она ехала с мрачным и сосредоточенным видом.

Вскоре тень остановилась.

— Пошли. Сказала Эсс поднимаясь со своего места. Мы вышли из «Тени» и первое что я увидел широченный мост, почти в четыре полосы, выложенный из гладкого черного камня, огромными плитами, каждая величиной с машину. Камень сверкал, словно его только что отполировали, хотя я не видел ни единого рабочего. Над мостом возвышалась арка с выбитой надписью: «Верховный мост», украшенная гербами и рунами, которые мерцали в полумраке. Было ощущение, что этот мост не просто соединяет берега — он господствует над всеми остальными. Полюбоваться им не было времени, и я поспешил за Селестией которая уже шла по направлению стадиона.

Который возвышался над всеми зданиями троекратно. На первом же здании я увидел рабочих которые пытались смыть граффити с фасада одного здания. На граффити был изображен мост, посередине его перечеркивала рваная линия, напоминавшая молнию, а левая часть моста как будто обрушилась в реку. И надпись по диагонали сверху «Трещину», а снизу «уже не остановить». Символ был простой и наглый. И очень умный: его невозможно объяснить иначе. Он либо пугает, либо зовёт.

— Трещину уже не остановить. Вслух прочитал я. — Про «Трещины» вроде Эллар читал утром. — Вот про это? Спросил я у Эсс.

— Да, коротко оборвала Эсс.

— А что это значит? Не сдержав любопытство спросил я.

— Это значит, что скоро все серокровые соберутся в бунт и разнесут магистрат. — А тебе стоит сосредоточиться. — Эсса сказала это так, будто речь о погоде: скоро будет дождь. И я понял: если она так спокойно говорит о бунте, значит, бунт тут действительно возможен.

И тут политика, интересно. Надо, наверное, завести блокнот, записывать вопросы, а потом их зачитывать. Улыбнулся про себя я.

А мы двигались по улочкам вперед пробираясь к Арене.

За квартал до Арены мы свернули в переулок, за нами проследовали тени.

Силестия прошла в глубь переулка и резко развернулась.

— Нечего прятаться в тени я вас вижу. Громогласным голосом бросила она в темноту.

Из тени стали появляться фигуры в черном. Из-под капюшонов на нас смотрели красные глаза, лица закрыты какими-то тряпками, в каждой руке по кинжалу. Фигур было шесть. Сердце сделало неприятную штуку: оно не ускорилось. Оно стало тяжёлым. Будто организм решил: паника позже, сейчас выживаем.

— Отдай нам человека, и никто не пострадает, — прошипел один.

— Вот тут ты ошибаешься, — спокойно сказала Силестия. — Шептуна в пыточную, остальных убить.

Я даже не успел переварить её слова, как на головы нападавших с крыш рухнули ещё трое.

И дальше всё разорвалось на обрывки. Крик. Вспышка стали. Чей-то вой, отрубленная рука, отлетевшая в сторону. Один силуэт впечатался в стену так, что камень пошёл трещинами. Другого подбросило вверх, и он рухнул, оставив на мостовой тёмное пятно. Красные глаза загорались — и сразу тухли.

Я замер, стараясь прикрыть Силестию. Всё сливалось: вой, стоны, рычание, чавкающий звук разрываемой плоти. Меня передёрнуло, но я не отступил. Странно. Вчера я бы упал в обморок. Сегодня я просто стоял и запоминал: вот так выглядит «их мир», когда он снимает маску.

Через пару мгновений тишина накрыла переулок так резко, что я даже не понял — всё уже закончилось?

К нам начала приближаться одна из фигур.

— Ну давай сучок. Я встал перед Силестией и принял боевую стойку.

— Полегче айкидист.

Из тени вышел Лиард, и в голове всплыло: «вампир, друг Эссы».

— Свои, не зашиби, — оскалился он, улыбкой показывая клыки. Лицо в крови, как в гриме на Хэллоуин, только это не грим.

Я остолбенел. Силестия прошла мимо, даже не обернувшись, и я поспешил за ней.

Картина, которую я увидел, не для слабонервных. Искалеченные тела пятерых нападавших валялись в переулке. Некоторые, умирая, успели оставить кровавые следы на стенах. Шестой, еле живой, стоял на коленях. Дариан «Ржавый Клык», уже вернувшийся в человеческий облик (одежда при этом выглядела почти целой), затягивал на нем путы. Рядом стояла Аринель — холодная, строгая, с таким видом, будто она здесь и есть главный судья.

— Привет, Оливер, Эсса, — сказал Дариан, затягивая узел.

Силестия кивнула Аринель:

— Отведите его и разговорите. Малрик на месте?

— Да, ждёт, — коротко ответила Аринель. — Сделаем, Эсс. Надеюсь, сюрпризов больше не будет.

— Посмотрим, — сухо произнесла Силестия. — Оливер, пошли. Не стоит заставлять их радоваться нашему опозданию.

— Пока, ребят, — выдохнул я. — Напомните мне никогда вас не злить.

…

— А вдруг это заметят… ну… Молотоборцы? Или как вы там полицию называете? — Мостовые, — поправила Эсса. — Не заметят. Я поставила купол тишины. А Дариан и Лиард вызовут зачистку.

— Ну ладно… лучше скажи, как настрой, Чемпион? Попыталась снизить напряжение Эсса.

— Не сдрейфил ещё идти к Дракхорнам?

— Честно? Попка сжалась в кулачок, — признался я. — Так это они подослали убийц? — Исполнители почти наверняка Мориены, но заказчика надо узнать. Аринель разговорит парня.

— В нашей пыточной, — добавил я тоном, будто иметь пыточную — норма.

И тут мы вышли к арене. Она возвышалась над городом в три раза выше остальных зданий, сияла огнями и гудела так, будто сама дышала толпой.

Арена была как сердце Окулума: огромная, шумная, живая. И я сразу понял, почему она так важна. Здесь не просто играют. Здесь показывают, кто имеет право дышать.

У входа тянулась огромная очередь: маги, ремесленники, подростки с раскрашенными лицами, торговцы, пытавшиеся втюхать жареное мясо на палочках. Все орали, спорили, смеялись. Мы обошли эту живую реку и двинулись вдоль фасада.

У турникетов стоял охранник, и я с первой же секунды понял — это Огр. Такой же, как в фильмах: здоровенный, с квадратной челюстью и руками, которые могли бы переломить турникет пополам. Он пробивал билеты и запускал болельщиков внутрь.

Чуть дальше ещё один ряд турникетов, пустых. Там стояла охрана построже. Мы пошли именно туда.

— Леди Силестия, добрый вечер, — произнес очень большой человек. Или человекоподобный. В строгом чёрном костюме он выглядел ещё массивнее: ростом под два с половиной метра, а в его пиджак могли спокойно влезть двое таких парней, как я.

Силестия лишь слегка кивнула.

— Позвольте проводить вас в апартаменты. Вас уже ожидают.

Мы прошли мимо турникетов, и охранник повёл нас по коридору. Сначала он был тихим, как в каком-нибудь театре, но чем дальше мы шли, тем громче становился рёв толпы.

Коридор вывел нас на открытую галерею. Я машинально остановился: под нами гудела арена. Ряды уходили вверх и вниз, как каменные волны, а по центру площадки — сияние заклятий. Толпа ревела так, что воздух дрожал.

Над полем нависал магический купол, понятно это было по тому что в центре арены проходило магическое представление перед началом игры. Оттуда вырывались молнии фаерболы и что-то еще и гасло, ударяясь в сферическую преграду. Таким образом болельщики были защищены от шального заклинания

— Вау, — вырвалось у меня. — Вживую оно громче, чем в кино.

Над полем парили десятки черных сфер — камеры. Они двигались плавно, зависали в воздухе, разворачивались, словно у каждой был свой взгляд. На огромном экране над ареной в реальном времени мелькали повторы, замедления, статистика игроков.

Мы пошли дальше, поднимаясь по лестницам. Между рядами мелькали разносчики: один тащил на ремнях ящик с кружками пива, другой предлагал мясо на шпажках. Всё это было подано так буднично, будто внизу не гремели заклятия, а шёл футбольный матч.

Ещё один коридор, ещё галерея и снова открытый вид: ревущие трибуны, вспышки магии на поле, экран, на котором комментаторы что-то орали, перекрывая толпу.

— Не зевай, — тихо сказала Силестия, потянув меня за руку. — У нас не экскурсия.

— Жаль, — Я бы посмотрел игру пробормотал я, забыв, что нахожусь далеко не в безопасности.

Охранник провёл нас по ещё одному коридору и толкнул массивную дверь. Мы вошли и будто попали в другой мир.

VIP-зал оказался просторным и сиял роскошью. Я чувствовал себя парнем, которого случайно пустили на встречу, где решают судьбы городов. И самое страшное: меня туда пустили не случайно. Лобовое стекло во всю стену открывало вид прямо на арену, и рёв толпы сливался с вибрацией в груди, как будто мы сидели внутри барабана.

Перед стеклом стоял ряд удобных кресел, обитых темной кожей. Дальше, в глубине зала длинный стол, заваленный яствами: жареное мясо на серебряных блюдах, корзины с фруктами, вазы с десертами, даже морепродукты, от которых шел пар. Всё переливалось на свету, как будто специально поставлено, чтобы провоцировать аппетит.

Вдоль другой стены тянулся бар. За ним, как в лучших фильмах, стоял бармен в белой рубашке и черном жилете, готовый налить хоть шампанское, хоть крепкое зелье для нервов. Но его движения как у гувернанток Демарисов, выдавало в нем бездушную куклу — голема.

По помещению были расставлены диваны и кресла, так что гости могли смотреть матч не только из первого ряда, но и отдыхать внутри, с бокалом в руках. Воздух пах дорогим табаком, пряностями и чем-то ещё… очень «элитным».

И главное, всё это выглядело так буднично, будто кровавая игра внизу была просто фоном для угощения и сделок.

VIP-зал встретил нас холодным светом ламп и тихим шелестом големов-официантов, которые поправляли скатерти и разносили напитки. Лобовое стекло пока отражало только толпу: людей ещё запускали, но шум нарастал, как прибой.

У стекла сидели двое.

Брандор Дракхорн — массивная фигура, больше похожая на вырезанную из скалы, чем на человека. На нём был костюм, но сидел он так, будто готов сорвать его в любую секунду и пойти в драку. Рядом Тисс, холодная, в маске, когти поблескивали в полумраке.

— Леди Силестия, — её голос прозвучал мягко, но с намёком. — Как вы добрались? Дорога, должно быть, выдалась непростой. — Она не спрашивала. Она проверяла, насколько мы понимаем правила игры. И насколько мы готовы к следующему ходу.

Я сразу понял подтекст. Она знала про засаду.

— Скажем так, дорога оказалась короче, чем для тех, кто выбрал не тот путь, — холодно ответила Эсса.

Тисс чуть наклонила голову, словно признала удар. Брандор же даже не повернул головы, уставившись на арену.

И тут поле начало меняться. Под оглушительный рев трибун платформы в центре арены ушли вниз, каменные секции начали сдвигаться, и из-под земли поднялись два замка, встав друг напротив друга. На фасаде одного чёрный дракон изрыгал пламя, на другом серебряная сова расправила крылья.

Толпа взревела ещё громче. На экране вспыхнула надпись: «Чёрные Драконы против Серебряных Сов». Затем промелькнули лица игроков: команды приветствовали болельщиков, махали руками. Часть трибун синхронно подняла плакаты, и в воздухе сложилась гигантская эмблема драконов. Другой сектор засиял серебром плащей и перьями на флагах.

Сверху выплыла сияющая сфера. Голос ведущего перекрыл шум толпы:

— Уважаемые болельщики и гости арены! Сегодня у нас легендарные Чёрные Драконы — четырехкратные победители кубка «Двух Крепостей»!

Рев фанатов драконов был похож на землетрясение.

— Против одной из самых загадочных команд, чью тактику не способен предугадать никто, — Серебряные Совы!

Очередная волна шума с серебряных трибун.

— Прошу прощения за бестактность, — прогремел рядом Брандор, даже не вставая. — Но я столько денег вбухал в своих драконов, что сегодняшняя игра для меня как нож по сердцу. Совы могут нас выбить… если, конечно, им повезёт.

Он повернул голову к нам:

— Леди Силестия. Оливер. Садитесь, давайте насладимся игрой.

— Добрый вечер, лорд Брандор, — холодно ответила Эсса, занимая место через одно от него.

— Здравствуйте, — буркнул я, усаживаясь рядом с ней.

— Оливер, скажите… вы интересуетесь игрой? Или ещё не разобрались в правилах? — спросил Брандор, и в его голосе явно сквозила насмешка.

— Скажу честно, мне объясняли правила, — признался я. — Но сразу уловить всё не смог. Понял только одно: нужно затащить сферу в свой замок. А игру вживую я ещё не видел, так что хотел бы разобраться.

— О, вы обязаны посмотреть, — загрохотал Брандор. — «Две крепости» — это не просто игра. Это противостояние. Демонстрация силы. Торжество соперничества. И неизбежное падение того замка, чьи хозяева переоценили себя или недооценили соперника.

Он повернул голову к Эссе, и в его взгляде не осталось ничего спортивного.

— Верно я говорю, Леди Силестия?

— Все верно лорд. Но как вы уже отметили, что если повезет, то и чемпионов турнира, можно выбить из состязания. — Парировала она.

Лорд Брандор нахмурился и повернулся к стеклу.

Внизу кипела битва. Я не особо понимал, что происходит, но голос комментатора помогал разбираться:

— И вот носитель «Чёрных Драконов» увернулся от заклятия и схватил сферу. Толпа взревела, а маг из его команды наложил ускорение. Он рванул вперёд, оставляя за собой размытый след!

Но путь ему перегородил маг «Серебряных Сов». В воздухе вспыхнули руны, и прямо перед носителем загорелась стена огня. Дракон попытался затормозить, но в этот момент из тени вынырнул прорыватель «Сов» и подрезал его. Игрок влетел в огонь, щит загорелся, поглотив первое попадание.

Носитель вырвался наружу, дымился, но не сбавил темп. Перед ним возник второй прорыватель. Носитель замешкался, щит вспыхнул второй раз — все знали, что третьего удара он не выдержит.

Толпа затаила дыхание. И вдруг Дракон решился. Сделал рывок, подпрыгнул и перелетел через соперника, едва не зацепив его плечо. Крики фанатов взорвали арену — ещё секунда, и это было бы три очка!

Но сверху на него рухнула тень. С грохотом приземлился гном в тяжёлой кирасе — страж «Сов». Толпа ахнула: стражей редко пускают в атаку, а тут его ещё и использовали как снаряд!

Носитель рухнул на землю, щит вспыхнул в последний раз и погас. Толпа взревела. Гном, не теряя времени, поднял сферу и арканом перебросил её своим прорывателям.

На табло вспыхнула надпись: «Выбивание: 3 минуты». Из пола поднялась прозрачная тюрьма, затянув носителя внутрь. Над его головой загорел счётчик времени. Он сидел, тяжело дыша, а арена ревела, пока «Совы» заносили сферу в замок.

— Плюс три очка в пользу «Серебряных Сов»! — выкрикнул комментатор.

— Вот видите, лорд, — Силестия повернулась к Брандору, — не всегда сила решает. Если кто-то берёт то, что ему не принадлежит, и бесцеремонно тащит в свой замок, он может прорваться через одного или двух противников. Но против тактики всей команды — падает.

— Красивые слова, — буркнул Брандор, не отрываясь от стекла. — Но так рассуждают только те, кому не хватает силы брать от жизни то, что им хочется.

Комментатор перекрыл их спор:

— И снова «Совы» владеют сферой… они на своей половине…

И тут на половине поля вспыхнуло десяток огненных столбов. Одни вырвались из земли, другие рухнули сверху из-под купола. Гул огня был таким, что казалось, половину арены раскалили добела.

— Но если к силе приложить ещё и деньги, — довольно произнёс Брандор, поглаживая бороду с белой полосой, — то слабаки склонят головы.

— Вот это да! — взревел комментатор. — Напоминаю, тема сегодняшней игры — «Преисподняя»! Организаторы постарались на славу.

Столбы огня исчезли, и зрителям предстала картина разрушенного замка Сов: стены в трещинах, носитель лежит на земле, команда дезориентирована.

Драконы не упустили шанс. Они подхватили сферу и рванули вперёд. Маг команды выкрикнул заклинание, и огромный фаербол врезался в крепость Сов, довершая разгром.

— Сфера Эфира на пьедестале «Драконов»! Все три глифа замка разрушены! Плюс шесть очков «Чёрным Драконам»!

Толпа ревела, а на экране высветилось: Перерыв. Второй тайм начинается через 15 минут.

— Но как это возможно? — удивлённо произнесла Силестия.

— Когда ты спонсор игр, — ухмыльнулся Брандор, — открываются дополнительные возможности. Пойдёмте, опрокинем по бокальчику.

И вот, пожалуйста: спорт. Конечно. Просто спорт, где спонсор может устроить локальный ад по подписке.

Он поднялся, и мы все двинулись за ним к бару. Официанты-големы молча наполнили бокалы.

— Как ваш-ш-а рука, дорогой Оливер? — шипяще спросила Тисс, идя рядом. Когти её перчатки скребли по подлокотнику кресла так, что у меня по спине пробежал холодок.

— Ничего страшного. — Я потер то место, где она меня поцарапала. — Ко мне пристала одна инфекция, но я справился.

Уголок её маски дрогнул, будто она улыбнулась.

Мы расселись в креслах. Брандор, облокотившись на стол, залпом осушил бокал и поставил его с таким грохотом, что я дернулся.

— Господин Оливер, как вам у нас в Окулусе?

— Ну знаете, лорд, — я поднял бокал, — сижу в VIP-ложе Арены, пью вино с влиятельными людьми. Довольно неплохо.

Я улыбнулся и махнул ему бокалом.

Брандор рассмеялся так громко, что мне показалось, задрожало стекло. Он подхватил новый, уже наполненный бокал.

— Тогда выпьем за молодого человека, который так высоко забрался… и пока ещё не упал.

— Падать мне не очень хочется, — ответил я, — так что если придётся, лучше аккуратно на попе съеду.

Рёв Брандора стал ещё громче, и второй бокал исчез так же стремительно, как первый.

Эсса скользнула по мне настороженным взглядом.

Я пригубил вино и тут же напрягся: слишком уж оно дорогое на вкус. А вдруг отравленное? Хотя, ладно, мы вроде из одной бутылки пьём. Правда, с таким темпом Брандор осушит её раньше всех.

— Вам, наверное, интересно, почему я настоял на вашем присутствии? — сказал он, подставляя бокал официанту.

Потому что я стал рычагом. Наживкой. Пешкой. И разница между этими словами была лишь в том, сколько крови будет стоить каждое.

— Нам всем интересно, дорогой лорд, — холодно произнесла Силестия.

— Всё просто, — отозвался Брандор. — Любопытство. Зачем? Для чего всё это? Для чего вы здесь, молодой человек, и какую роль играете для Демарисов?

— Лорд Брандор, при всём уважении, это не относится к делу, — вмешалась Эсса.

— Всё нормально, Эсс, — я махнул рукой. — Я не знаю, как правильно ответить, лорд. Но хочу верить, что потому что так надо. Потому что я смогу помочь. Не знаю как, но сделаю всё, что смогу.

Брандор прищурился, в его глазах блеснула тень интереса.

— Какой… интересный посыл. Думаю, мы к этому ещё вернёмся.

Он повернулся к Тисс и едва заметно кивнул.

Эсса смотрела на меня с тревогой и одобрением одновременно.

— Я полагаю, — мягко произнесла Тисс, её когти звякнули о край бокала, — мы можем приступить к делу. Право владения рудником всё ещё ждёт решения.

Брандор тяжело поставил бокал на стол и вытер губы тыльной стороной ладони. — Земля, где нашли рудник, принадлежит Дракхорнам. Всё, что там есть, по праву наше.

— Рудник открыли Демарисы, — ледяным тоном парировала Силестия. — Мы первые провели разведку и первые начали работу.

— Разведку? — губы Брандора изогнулись в усмешке. — Разведка на чужой земле — это кража.

— Ваши бумаги поддельные, — отрезала она. — Подделаны так грубо, что это оскорбляет даже магистрат.

— Без доказательств это просто слова, — пророкотал Дракхорн, подаваясь вперёд. — А слова не имеют веса.

В разговор вмешалась Тисс. Её голос был мягким, но звенел, как тонкий клинок:

— Раз с-с-пор уходит в тупик… может, стоит доверить решение тому, что уважают все?

Игре.

Брандор сразу подхватил, будто ждал:

— Две Крепости. Товарищеский матч. Победитель получает рудник. Мне нравится. — Он прогремел с азартом, как барабанный удар.

Эсса прищурилась, и на миг в её глазах мелькнуло опасное серебро.

— Вы предлагаете нам выставить команду против ваших профессионалов?

— Конечно, — рявкнул Брандор, в улыбке блеснули зубы. — Пусть все видят, кто сильнее.

И тут Тисс медленно повернулась ко мне. Когти её перчатки лениво скребли по бокалу. — Но ведь у Демарисов теперь есть новое оружие. Их человек. Было бы справедливо, если бы он тоже вышел на поле. Чтобы мы все увидели его истинную ценность.

Я чуть не поперхнулся вином. Внутри всё сжалось. Я хотел сказать «нет». Очень хотел. Но в этот же момент понял: если скажу «нет», то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

— Это исключено, — холодно бросила Силестия. — Он не подготовлен.

— С-с-ама его привела, — мягко заметила Тисс. — Или он просто украшение за вашим столом?

Брандор рассмеялся, залпом осушил бокал.

— Пусть решает сам. Молодой человек, вы ведь сами сказали: «Сделаю всё для Демарисов». Вот и шанс доказать.

Эсса резко повернулась ко мне, её пальцы сжались на подлокотнике. В её взгляде гнев и тревога.

А я почувствовал, что пора действовать.

— Если мы не отвечаем за свои слова, нам перестанут верить. А я хочу, чтобы в моих не сомневались. — Я произнёс это и почувствовал странное облегчение. Как будто принял решение не быть просто пассажиром в чужой войне. Посмотрел на Эссу, давая ей понять: отговорить меня не выйдет. В голове крутилась только одна мысль: ну что ж, придётся не струсить перед этими магами-злыднями.

— Великолепно! — проревел Брандор и стукнул бокалом по столу. — Какой формат предпочитаете?

— Четыре на четыре, — холодно ответила Силестия. — Гарантии безопасности Оливеру. Играют не профессионалы, а запас. И среди ваших хотя бы один человек или двое серокровых.

— Четыре на четыре. Возьму игроков из резерва, — ухмыльнулся Брандор. — Но гарантий, что ваш человечишка останется цел, не дам. Игра всё-таки опасная.

— Тогда в его костюм встроят систему повышенной жизнеобеспеченности.

— Не более пятидесяти процентов, — протянул Брандор руку, скрепляя сделку.

— Договорились, — почти безжизненно сказала Силестия и коснулась его ладони.

— Отлично, — хищно улыбнулась Тисс. — Я ссос-ставлю договор: рудник переходит в полное владение дому-победителю в товарищеском матче. Через неделю вассс устроит?

Эсса кивнула.

— Ну и прекрасно. Поднимем бокалы за успешные переговоры и досмотрим игру.

Мы выпили и вернулись к ревущему стадиону. «Преисподняя» раскрывалась во всей красе: к столбам огня теперь добавились и летающие демоны, похожие на горгулий. Я смотрел на игру уже внимательно, изучая каждую деталь. И каждый раз, когда игрока сбивало новым заклинанием, я невольно представлял на его месте себя.

Потому что теперь это было не шоу. Это была неделя до того, как мне придётся выйти туда и не умереть. Желательно.

Глава 8. Поднятые на пики

Досмотрев игру, мы с Эссой вышли из VIP-ложи. Честно говоря, досматривали мы её скорее из-за этикета. Я же уставился в поле, пытаясь уловить каждое движение «Чёрных Драконов» — ведь именно их запасные будут моими противниками. Чемпионы, мать их. И да, они снова победили: тот момент с огненными столбами сломил дух «Сов», счёт стал разгромным — 8:17.

В холле, по дороге к выходу, рядом с нами вдруг появился Малрик. Я поймал себя на мысли, что Малрик умеет появляться ровно в тот момент, когда тебе хочется выдохнуть. Как будто у него где-то в голове календарь: «Оливер почти расслабился. Срочно вмешаться». Не останавливаясь и даже не глядя прямо, он тихо бросил:

— Я так понимаю, больше осложнений не было. Представляешь, никогда бы не подумал, что Корвен Греймар спустится в простой зал. Обычно он выше всего этого шума. Так как всё прошло? В двух словах.

Эсса метнула в него уничтожающий взгляд.

— Настолько плохо? — хмыкнул Малрик. — Рудник придётся отдать?

— Встретимся в «Пьяной мыши». Зови всех. Мне необходимо выпить. — По её тону я сразу понял: это не «выпить», а «собрать себя по кускам, пока не разнесла чью-нибудь башню». И, честно говоря, я был двумя руками за такой формат терапии.

И он исчез в толпе так же внезапно, как появился.

— Я бы тоже не прочь, — буркнул я. — Может, по наковальне? — и попробовал выдавить улыбку, чтобы хоть чуть поднять настроение Эссе.

Мы вышли из арены в шумный вечерний Окулус. Толпа болельщиков ревела и гудела, обсуждая матч. Где-то рядом пели гоблины-шарманщики, подхватывая скандирование фанатов: «Дра-ко-ны! Дра-ко-ны!»

Эсса держала мою руку и шла уверенно, а я то и дело ловил взгляды — люди на улицах явно знали, кто она такая.

Вечерний Окулус гудел, и «Пьяная Мышь» была его сердцем. Сердцем, которое работает на пиве, шуме и чужих секретах. Уже у входа стояла очередь, змейкой тянувшаяся вдоль стены. Кто-то спорил о счёте матча, кто-то хрипло орал песни, пара пьяных гоблинов сцепилась прямо на мостовой. Рорк, неотъемлемый страж «Мыши», стоял на посту, не спуская глаз с толпы.

Знакомая вывеска под дверью, крыса в камзоле с кружкой пива, покачивалась от ветра. Изнутри доносились шум, звон кружек и запах жареного мяса, вперемешку с пряными благовониями.

Когда мы с Силестией подошли, очередь зашумела:

— Эй, без очереди нельзя!

— Мы тут уже час ждём!

Рорк повернул к ним голову, фыркнул, выпустив пар из ноздрей, и медленно сказал:

— Заткнитесь, глупцы. Леди Силестия.

Толпа моментально стихла.

Мы шагнули внутрь, и шум ударил сильнее: скрипка визжала поверх гоблинских барабанов, кто-то лупил кружкой по столу.

— Матч куплен! Судья Аркахар жопоглазый! — донеслось из глубины зала.

Воздух был густой от дыма и пролитого пива.

В углу у стойки стояла Лисандра. На фоне хаоса она выглядела так, словно случайно зашла сюда прямо с деловой встречи: строгий костюм, ее ярко рыжие волосы собраны, в руках планшет. Она заметила нас, подняла бровь и едва заметно улыбнулась.

— Эсс, Оливер. Добро пожаловать. Сегодня у нас полный бедлам, — сказала она, перекрикивая шум. — Думаю, вам нужен уголок потише?

Я оглядел зал: свободных мест не было вовсе, даже у стойки люди стояли плечом к плечу. Казалось, сама «Мышь» дышала толпой и шумом.

Силестия кивнула. Лисандра сделала пометку на планшете, и из тени появилась сухощавая официантка с ключом.

— Скоро придут ребята, — начала Силестия.

— Конечно, направим, — спокойно перебила Лисандра.

Мы двинулись вслед за официанткой.

Официантка провела нас под лестницу и открыла ключом потайную дверь. Мы спустились вниз по узкому каменному проходу, и воздух сразу сменился — прохладный, чуть сыроватый. Это место напоминало погреб. В глубине стояли старинные бочки литров по тысяче каждая, рядом с ними поблескивали современные морозильные камеры.

Мы прошли ещё немного по коридору, и справа оказалась ещё одна дверь. Открыв её, я слегка растерялся: внутри была вполне уютная кабинка для отдыха, похожая на те, что наверху. Те же диванчики, стол, мягкое освещение — но здесь было тише, и стены казались толще. Как будто само помещение хранило чужие тайны.

— Располагайтесь, — сказала официантка. — Я подойду через пять минут. Или вы готовы что-то заказать сразу?

— Принесите два пива, — спокойно ответила Силестия. — Оливер, хочешь что-то поесть?

— Нет, спасибо. На футболе нахватался, — буркнул я и сел в угол.

Когда официантка вернулась с пивом, я всё же не выдержал и выбрал пару блюд из меню на столике. Закуски выглядели очень аппетитно.

Не прошло и десяти минут, как дверь скрипнула, и вошли остальные. Дариан первым. Высокий, уверенный, с хищным блеском в глазах, он с ходу швырнул куртку на спинку дивана. За ним Лиард, улыбка до ушей, клыки блестят, в руках уже кружка, хотя я не понял, где он её ухитрился раздобыть по дороге. Аринель вошла последней, как обычно строгая, без лишних жестов. Малрик же появился так, будто был здесь всё это время: просто материализовался в углу, поправляя манжет.

— Ну что ты там не налажал на переговорах? — ухмыльнулся Дариан, хлопнув меня по плечу так, что пиво едва не пролилось.

— Он всё ещё жив, — добавил Лиард и чокнулся со мной кружкой. — И это стоит отметить.

— Отметить можно позже, — отрезала Аринель, усаживаясь прямо, будто сидит на допросе. — Эсса, рассказывай.

Силестия поставила бокал на стол и окинула всех взглядом.

— Переговоры закончились. Рудник решат игрой. Четыре на четыре. И Оливер в составе.

Пауза после этих слов ударила сильнее, чем любой взгляд Леди Селин. Я даже услышал, как у меня в голове щёлкнул выключатель: шутки закончились. Правда, выключатель был бракованный и периодически искрил, но всё же.

— Ну охренеть, — хохотнул Дариан. — Нас бросают в пасть драконам вместе с человеком.

Все снова уставились на меня. Я сделал глоток пива и пожал плечами:

— Что вы на меня уставились, я лучше всех ищу на задницу приключения. Я в этом профи.

Дариан с Лиардом засмеялись в голос

— Главное, чтобы эта задница не висела трофеем над камином у Брандора. — Откомментировал Малрик.

Аринель как всегда была на серьезе. Да и Эсса тоже.

Эсса поставила кружку на стол:

— Хватит шуток. Что вы узнали у языка?

Аринель кивнула Дариану, тот полез в сумку и вытащил свёрток. Развернул его и швырнул на стол.

Я уже успел привыкнуть к магии, к вампирам и к тому, что у кого-то дома есть пыточная как будто это кладовка. Но вот к тому, что на стол в компании друзей могут швырнуть кусок кожи как доказательство, я привыкать не собирался. По крайней мере, не сегодня.

На ткани лежал кусок человеческой кожи. Обгорелый, с неровными краями. На нем виднелась татуировка — черный дракон с алыми глазами.

— Метка, — сухо сказала Аринель. — Такие носят боевики Дракхорнов.

Лиард присвистнул, склонившись ближе.

— Настоящая подпись под работой.

— Значит, это они, — выдохнул я.

Эсса молчала, пальцы её крепко сжимали бокал.

Дариан ухмыльнулся, показав клык:

— Вот и ответ. Дракхорны решили сыграть в тёмные улочки.

Тут заговорил Малрик:

— Правильно ли я понимаю, что нам предстоит обыграть чемпионов «Двух Крепостей»? В их игре. С человеком, которого они же пытались убить до встречи, а теперь устранят более веселым способом. И этот же человек, поправьте меня, даже правил не знает? Звучит так, будто нам выпала проигрышная раздача. И сколько у нас времени?

— Мне удалось выторговать только запасных «Драконов» и немного усилить Оливера. Но сути это не меняет. Нам нужна стратегия и тренировка. У нас ровно неделя.

В воздухе повисло напряжение. И в этот момент я задумался о том, что семь дней слишком мало, чтобы стать сильнее, но достаточно, чтобы перестать быть слабыми. Нам предстояло не просто натренировать мышцы и выучить приёмы, а научиться думать, как единое целое. Понимать друг друга без слов, видеть поле не глазами, а инстинктом. Ошибка одного будет стоить поражения всем. К дню игры мы должны стать настоящей командой. А значит, всё пропало! Ведь семь дней слишком мало, чтобы натренироваться против профессионалов. А тем более с такой козырной картой, как я. Мне кажется, если бы я был картой в колоде, то выглядел бы как «Дурак» или «Шут»: когда ты её выкидываешь, можешь выиграть с вероятностью в один процент, а в девяносто девяти случаях проигрываешь не только партию, но и получаешь пинок от каждого игрока за столом.

— Малрик. Узнай через свои связи, какая будет тема игры. И какие сюрпризы приготовили организаторы. — Продолжила Эсса, и в тишине её голос прозвучал, как сталь.

— Подергаю за ниточки, — кивнул он.

Эсса перевела взгляд на остальных.

— Дариан. Изучи игру «Драконов». Найди их слабые места. Лиард. Добудь список запасных. Узнай о них всё: родню, связи, болезни, любовников. Всё. Аринель. Изучи план арены. Для тебя у меня отдельное задание.

И, наконец, её глаза остановились на мне.

— А ты, мой дорогой Оли, учись. Усиленно. Покажи всем, на что способен.

Я знал, что Эсса может быть властной. Но этот холодный расчёт, это чёткое распределение ролей… таким я её ещё не видел. Эсса смотрела на нас не как девушка, которая вчера смеялась у меня на плече, а как человек, который уже мысленно разложил нас по полкам: кто выживет, кто отвлечёт, кто станет расходным материалом. И самое обидное, что это было… правильно. От этой правильности хотелось спорить, но спорить было нечем. Я просто кивнул, как все, и поймал себя на мысли, что не хочу подвести её в этом «плане». Но всё же один вопрос не давал мне покоя.

— И ещё, мои дорогие, — её голос стал ледяным, — помните: враг будет делать то же самое. Пока они не знают, кто у нас в команде. Это наше преимущество. Значит, вы должны исчезнуть. Раствориться на этот срок. Безопасно только в Усадьбе наверху и в Резиденции.

Все молча кивнули. Никто не спорил.

Эсса поднялась из-за стола, и я сразу двинулся следом.

— Завтра начинаем тренировки. Уходите по одному. И не светитесь.

Она пошла к выходу, и я торопливо крикнул через плечо:

— Пока, ребят! До завтра!

И тут же поспешил за ней. Мы шли молча. Эсса шла впереди, быстро и уверенно, словно уже переключилась на следующую задачу. Я догнал её уже у выхода из заведения. И мы уже вместе направились к нашему транспорту — тени, который, как всегда, возник беззвучно, будто вырос из самой темноты.

Внутри было тихо. Мягкие сиденья, приглушённый свет и почти полное отсутствие движения, только редкое покачивание говорило о том, что мы скользим по улицам Окулума.

Эсса откинулась на спинку и закрыла глаза, будто давая себе пару минут отдыха между сражениями, которые никогда не заканчивались. А я всё крутил в голове один и тот же вопрос. Пару раз собирался заговорить, но каждый раз передумывал. В конце концов понял: если не спрошу сейчас, потом уже не решусь.

Я повернулся к ней.

— Эсс, со мной всё понятно: Дракхорны подловили меня на моей гордости, и этим я подставил твою семью. Но почему ты просишь ребят в этом участвовать? Они же не игроки. Почему не нанять какую-нибудь команду? Шансов было бы больше? — спросил я.

— Во-первых, мой дорогой Оли, ты никого не подставил. Дракхорны и все остальные тебя недооценивают, и это может стать для них фатальной ошибкой. И мне очень приятно, что ради меня ты идёшь на такой риск. — Она на секунду помолчала, а затем добавила уже жёстче: — Но больше так не делай.

Эти слова прозвучали настолько непререкаемо, что по спине пробежал холодок. А потом она снова вернулась к своей мягкой интонации.

— Во-вторых, вряд ли это состязание будет проходить как обычная игра. Скорее, как сражение. А в своих воинах я уверена. И это подводит нас к третьему пункту: я могу доверять только им, особенно если речь идёт о твоей безопасности.

— Ну спасибо. Ты всё время пытаешься защитить и оградить меня от опасности, хотя мужчина здесь я, и роль защитника вроде как моя. Я должен быть рыцарем, а ты принцессой. — Я пытался говорить с улыбкой, но всё равно такое положение вещей меня цепляло. Может, поэтому я и ворвался в смертельно опасную авантюру, пытаясь доказать Эссе, что не такой уж и беспомощный?

— Тебя задевает, что я хочу оградить тебя от опасности, которая нависла над тобой только потому, что ты решил быть со мной?

— Я бы выбрал другую формулировку. Например, меня слегка задевает, что мы как будто поменялись ролями, и иногда я чувствую себя той самой принцессой в башне, — смущённо выпалил я.

— О, Оли, я и не думала, что ты принцесса. Ты мой рыцарь, мой чемпион. — Эсса сделала паузу, посмотрела мне в глаза и добавила: — Так что можешь записать это у себя в дневнике и поплакать над этим на досуге.

Она звонко рассмеялась, так, как смеётся только со мной. Я тоже рассмеялся и добавил, что в дневнике ещё напишу, как сбросил с башни свои волосы, но что-то пошло не так.

Тень мягко остановилась у Резиденции. Мы вышли, не говоря больше ни слова, будто всё важное уже было сказано. У дверей Эсса легко коснулась моей руки и ушла первой, оставив меня на секунду одного на прохладном воздухе.

Напряжение, которое сидело внутри, наконец отпустило. Мир вдруг стал проще: впереди тренировки, игра, риск… и конечно же моя принцесса, хоть и облаченная в доспехи.

Поднимаясь в комнату Зеркал-анфелада себе, я поймал себя на мысли, что постоянно прокручиваю в голове будущий матч. Ну и то что если я не догоню Эссу то не знаю в какое зеркало идти. Когда мы уже добрались до нашей комнаты мне хотелось только одного — упасть в кровать и хоть немного выспаться.

Проснулся я один в комнате Эсс. На подушке лежало письмо, почерк Эссы:

«Позавтракай на кухне. Потом дуй на тренировку. Альдрин тебя проводит. Люблю».

«Это всё прекрасно, но как я найду здесь кухню», — подумал я, заставляя себя встать с кровати.Коридоры выглядели одинаково, двери отличались только степенью надменности, а лестницы возникали внезапно, как сюжетные повороты в дешёвом сериале. Я дважды вышел к какой-то галерее с портретами людей, которые смотрели на меня будто я пришел просить у них милостыню. На третий раз я упрямо пошёл “на запах”. Кухню я всё-таки нашёл, но исключительно потому, что услышал стук посуды и голос Альдрина. Если бы усадьба хотела меня убить, она бы просто переставила одну дверь. И всё.

Меня там уже ждал завтрак. Я поблагодарил его в конце трапезы, и он повёл меня на тренировку. Не знаю, почему я думал, что мы будем на свежем воздухе, но это оказалось не так. Альдрин провёл меня в комнату «Чёрных зеркал», это те самые «анфилады». И, пройдя уже через другое зеркало, не то, в которое мы ходили с Эсс вчера, мы явно попали опять куда-то под землю.

— Альдрин, а вы не могли бы мне рассказать, что это за место? — спросил я. Я спросил это максимально вежливо, как человек, который не хочет выглядеть деревенщиной, но уже понимает, что выглядит именно так. Под землёй воздух всегда другой: плотнее, холоднее, с привкусом камня и старой пыли. А ещё здесь было ощущение, что стены «слушают». Не буквально, конечно… хотя, зная этот мир, я бы не поставил на «конечно». Я шёл за Альдрином и пытался не показывать, что мне не по себе. В моём мире под землёй бывают метро, парковки и подвалы с картошкой. В мире Демарисов под землёй, похоже, бывает всё остальное.

— Да, конечно, мистер Оливер. Когда-то очень давно это был рудник арканита. Когда он иссяк, лорд Каэль Демарис велел обустроить здесь тренировочную арену Демарисов. Рудник был опечатан защитными заклинаниями и спрятан от мира. Здесь набирались боевого опыта все воины Демарисов, включая и вашу будущую супругу. — Будничным голосом вещал Альдрин.

Переход через Чёрное зеркало каждый раз ощущался как шаг не в другое место, а в чужую среду. Поверхность дрогнула, будто вода, и на секунду стало невозможно понять, где вверх, а где низ. В ушах глухо хлопнуло, холод прошёл сквозь кожу до самых костей, и мир снова собрался вокруг. Я уже думал, что привык к этому, но внутри всё равно все сжималось — слишком уж это не обычно.

Мы проследовали от зеркала по каменному узкому проходу, освещенному факелами, и мне открылось огромное помещение, скорее пещера. Каменный свод терялся в темноте, а ряды старых деревянных подпорок, местами закопченных, местами обрушенных, тянулись вдаль, будто скелет какого-то мертвого зверя.

Рудник пах камнем, сыростью и чем-то металлическим, словно пыль старой руды до сих пор висела в воздухе. На стенах местами виднелись следы выработки — гладкие полосы, где когда-то проходили инструменты, и тусклые жилы арканита, давно вычищенные до последней крошки. Между подпорками мерцали защитные метки, старые и новые, наслаиваясь друг на друга.

По рельсам, проржавевшим и покрытым серым налётом, стояли вагонетки. В одних вместо руды — щиты, мишени, списанные мечи, в других арбалеты, ружья, автоматы, в-третьих манекены, некоторые уже с пробитой грудью.

Посреди пещеры возвышалась каменная конструкция — Крепость из игры. Три башни, венчающие арку, под которой скрывался пьедестал для сферы эфира. Конструкция была сделана из камня и находилась на какой-то платформе с четырьмя колесами, ее тащили судя по всему два огра, а руководил этим гном с большой бородой и вполне себе современной строительной каской. Присмотревшись внимательно, я увидел, что рабочих тут было с десятка полтора и никто не сидел без дела. Вторая крепость была установлена, кто-то висел под сводом на стропах и настраивал освещение. В общем я оказался посреди стройки. И в этом контролируемом хаосе я увидел знакомое лицо с ржавой шевелюрой, которое приближалось ко мне.

— О, Оливер ты пришел. Ну что ты готов как следует потренироваться? Спросил меня Дариан «Ржавый клык».

— Я передаю вас в руки мистера Дариана, и откланиваюсь. Мне нужно вернуться к моим обязанностям. —Сказал мне Альдрин до того, как я успел ответить Дариану. И пошел обратно.

— Ну пошли. — Я тяжело вздохнул. — Только предлагаю начать с правил.

Дариан ухмыльнулся и, не обращая внимания на рев огров и ругань гномов, повёл меня к крепости, которая уже стояла на своем месте. Вокруг кипела работа. Двое магов поднимали каменную стену прямо с пола, гоблин в жилете с карманами командовал освещением, а парень с арбалетом проверял, как держится мишень на вагонетке.

— Слушай внимательно, — заговорил Дариан, повышая голос, чтобы перекричать стройку. — Суть проста. На середине арены ставят сферу эфира. Наша задача притащить её в крепость своей команды и поставить на алтарь. Всё.

Я кивнул, это я и так понял из игры. Над головой пролетел кусок доски, и один из рабочих закричал что-то матерное.

— Но, — продолжил Дариан, — у соперника ровно та же цель. И поверь, они не будут играть честно. Сбивать, отвлекать, подставлять ловушки, всё разрешено.

— Это я тоже видел. — Выдохнул я.

— Для начала потренируемся на «чистом поле», — сказал он и хлопнул меня по плечу так, что я едва не рухнул. — А потом Малрик уже подгонит арену под реальный формат, узнает тему матча. Тогда и башни, и барьеры заиграют по-настоящему.

Он ткнул пальцем в каменную арку с алтарем:

— Представь, что сфера там. Ты должен быть тем, кто донесет ее, а не тем, кого вынесут.

Я сглотнул, глядя на массивные башни, и подумал, что завтрак был явно слишком плотным.

Дариан подошёл к одной из вагонеток и достал оттуда вещи. Подойдя ко мне, сунул их в руки.

— Экипировка. Надевай.

— А где здесь раздевалка? — поинтересовался я.

— Да кому вообще интересен твой голый зад? Тем более раздеваться догола не нужно. Вон на лавке одень штаны с курткой. Как обруч с арканом зацепить, я покажу.

Он кивнул на деревянную лавочку у самой арены и пошёл обратно к вагонетке за своим комплектом.

Я кое-как влез в какие-то дутые и жутко неудобные штаны. Сверху на майку нацепил плотную кожаную куртку с подкладкой, как у пуховика, и с металлической вставкой на всю грудь. На спине три кожаные застёжки, застегнуть самому вообще нереально. В придачу сапоги, больше похожие на валенки. В итоге я чувствовал себя надутым шариком. Форма оказалась не просто тяжёлой, она будто пыталась жить собственной жизнью. Куртка стягивала плечи, штаны мешали нормально согнуть колени, а дыхание становилось короче, словно на меня надели пуховое одеяло и велели бегать. Каждый шаг отзывался шуршанием слоёв защиты, и я чувствовал себя не бойцом, а плохо сбитой подушкой. Единственное, что радовало, — если меня собьют, падать будет не больно. Не должно быть по крайней мере.

В этот момент вернулся Дариан. На нём та же куртка, только без подкладки и застежек на спине. И всё. Он выглядел как крутой байкер, а я как рекламная кукла-зазывала у придорожного шиномонтажа.

— Эй! — возмутился я. — А почему у тебя только куртка, да и то без всякой набивки?

— Когда в форму внедрили четвертый защитный слой, — ухмыльнулся Дариан, — стало возможным не таскать на себе лишнюю броню. Маневренность решает. Но в твоем случае нужна подстраховка. — Он еле сдерживался, чтобы не захохотать в голос.

— Значит, слушай сюда, — начал Дариан, разворачивая меня и застегивая куртку. — У защитной формы есть четыре слоя.

— При первом попадании ты почувствуешь только легкую вибрацию. В месте удара вспыхнет шар и сразу исчезнет.

— При втором добавится толчок, примерно вот такой.

Он неожиданно толкнул меня в спину, и я едва удержался на ногах.

— Эй, ты чего! — возмутился я.

— Инструктаж, Оливер. Ничего личного, — ухмыльнулся Дариан и пошёл к лавке за остальными элементами.

— Третье попадание уже серьёзнее. Поле загасит только самые жестокие увечья, но переломы гарантированы. Особенно если схлопотать прямым попаданием. А если у тебя хватит сил двигаться, броня шарахнет тебя током, чтобы ты не рыпался, пока тебя не заберёт клетка.

— Это та штука, которая появляется из-под земли?

— Она самая. За две минуты, что клетка тебя держит и прикрывает, твой браслет перезарядится. Но помни: у браслета только три заряда. Три раза выбили за тайм, и ты вылетаешь до конца игры. Ну и, если лежишь без сознания или с поломанными костями, тоже всё.

— А если я сам хочу сдаться?

— Никак. Если тренер видит, что ты валяешься и не поднимаешься, он списывает тебя. Игра при этом не останавливается. Именно поэтому и добавили четвёртый слой защиты. Раньше, когда выносили игрока, в него часто что-то прилетало. Или кто-то.

Дариан достал обручи. Один дал мне, тяжелый, серебристый, с рунами. Второй оставил у себя и начал показывать.

— Правая рука. Боевой обруч. Стандарт — фаерболы, щит. Иногда настройка меняется от темы игры. Слушай внимательно, — сказал Дариан. — Фаерболы вот здесь, — Дариан надел обруч на кисть так, что большой палец оказался сверху, и указал на кнопку под всеми пальцами, вокруг нее плясал бегающий огонек. — Выпускаешь три штуки, уходит в перезаряд на минуту. А вот тут щит. — Он показал на кнопку под большим пальцем и нажал ее. Перед рукой вспыхнула прозрачная дуга, чуть искривленная, будто осколок стекла.

— Щит держится максимум пятнадцать секунд непрерывного нажатия. Зажмешь дольше — перегрев, и обруч уйдёт в блокировку.

Я попробовал нажать на свой браслет. В воздухе вспыхнуло мерцающее полотно, и я почувствовал, как оно давит на руку, будто удерживаю крышку от котла.

— Тяжеловато…

— Ага. И три отраженных удара подряд — тоже предел. После этого щит уходит на перезарядку. Минуту будешь голый.

Я моргнул.

— Минуту? То есть если в меня летит ещё один шар, я могу…

— Получить его грудью, — перебил Дариан. — Так что учись выбирать: либо ловишь точечно и чётко, либо жмёшь щит, когда другого выхода нет.

Он ткнул пальцем в меня.

— Запомни: минута перезарядки и для фаерболов, и для щита. Потратил — считай, что у тебя пустые руки.

Я надел. Обруч загорелся красным, и в ладони вспыхнул огонёк.

— Ух ты, крутяк, — выдохнул я.

Следом он протянул второй браслет. Черный, с рычагом, который идеально лёг в руку.

Рычаг двигался во все стороны, а на конце была кнопка.

— Левая. Аркан-контроллер.

— Для красоты?

— Единственный способ держать Сферу эфира. Работает как энергетическое лассо.

Одно нажатие — захват, два — отпустить. Резко дёрнул на себя — сфера летит к руке. Но слушай внимательно: держать её можно только арканом. Если хватаешь двумя руками или прижмешь к телу, начнётся веселье: головокружение, сбои фаербола, глючит защита. Чем дольше держишь, тем хуже.

— Ну, звучит жизнерадостно.

— И напоследок: каждая минута удержания сферы приносит «эфр». За три эфра — одно очко. — Показал мне указательный палец волк.

Я смотрел на браслет, на куртку, на обруч и уже всерьез сомневался, что это игра.

Выглядело всё так, будто меня собирались отправить воевать.

Дариан начал гонять меня по арене-стройке. Я носился с тренировочной сферой между матерящимися гоблинами, строительными лесами и магами, которые накладывали защитные чары. Он учил хватать сферу, пасовать её, бегать так, чтобы не прижимать к себе. И пока я носился, стройка жила собственной суетной жизнью. Где-то наверху маги ругались из-за неверно поставленной метки, гоблин спорил с ограми о том, в какую сторону тащить башню, а один из рабочих, заметив, как я снова уронил тренировочную сферу, крикнул: «Эй, герой, аккуратнее! Она дороже твоей задницы!» Я хотел ответить, но понял, что он, возможно, прав, и молча побежал дальше под хохот строителей.

Потом перешли к стрельбе фаерболами по мишеням. Я почти сразу сбил огнём какую-то конструкцию, которую гоблин возводил полдня, и едва не получил за это молотком в лоб. Хорошо, что защитный обруч сработал. Бедолагу пришлось уводить в курилку троим его коллегам, потому что он всерьез собирался засунуть мне обруч с фаерболом кое-куда и выстрелить.

Строителям полегчало только тогда, когда мы с Дарианом переключились на увороты. Каждый раз, когда я оказывался на земле с ощущением, что по мне проехался каток, со стороны раздавались аплодисменты и довольные выкрики.

К вечеру арену кое-как дособирали. Она ещё пахла пылью и гарью от чар, но выглядела готовой. Рабочие начали расходиться. С Гарклихом, это тот гоблин, который метко кидает молотки, и его ребятами я даже договорился как-нибудь выпить по стаканчику — хорошие всё-таки ребята. Пообещали прийти и посмотреть, как меня «размажут по арене».

Дариан объявил конец тренировки. Я был готов завалиться прямо там, где стоял, но тут в пещеру вошли Малрик, Лиард и Аринель. Когда они подошли все напряженно смотрели на Малрика ожидая новости.

Малрик медленно прошел к центру арены, глядя на второпях собранные башни, и криво усмехнулся:

— Ну что, мои маленькие чемпионы, готовы узнать, как вас собираются размазать по камням?

Я со стоном сел на ближайший ящик.

— Если честно, не очень.

— А придётся, — Малрик театрально развел руками. — Тема игры: «Покушение на гнездо дракона».

На секунду повисла тишина. Потом Дариан выругался так, что эхо ушло в шахту.

— Они что, издеваются? — Лиард сжал кулаки. — Это прямая насмешка.

Аринель нахмурилась:

— Получается, мы для всех будем выглядеть ворами. Твари…

— О, наконец-то дошло, — сладко пропел Малрик. — Да, именно ворами. Толпа будет орать, что гордые Дракхорны защищают свое святое гнездо, а вы пытаетесь украсть их силу. Символизм, понимаете ли.

Дариан фыркнул, но было видно, что он закипает.

— То есть нас хотят сломать еще до начала игры. Потрясающе.

Малрик прищурился, и на его губах заиграла ядовитая улыбка:

— А вот теперь самое интересное. Если вы проиграете, вы закрепите за собой клеймо воров. Если выиграете… вы вырвете сердце дракона прямо у всех на глазах. Представляете, как это будет выглядеть?

Мы договорились, что завтра утром будет совместная тренировка, и разошлись по домам. Малрик хотел обсудить что-то с Эссой, поэтому проводил меня в усадьбу.

На следующее утро я встал по будильнику. Несмотря на то что иногда я всё же тренировался, тело болело так, будто я вчера впервые в жизни напряг мышцы, а сегодня пришла расплата. Я еле слез с кровати. Эссы, как всегда, уже не было.

Завтрак вернул силы и уменьшил боль в мышцах, явно там было что-то особенное. Вряд ли обычные витаминки.

До арены я добрался сам, хоть и переживал, проходя через Чёрное зеркало один. За ночь арену доработали: в центре возвышалась каменная гора в форме вулкана, на вершине которой уже лежала сфера.

Ребята были в сборе и разминались. Я поздоровался, они указали на готовую раздевалку. И уже собирался туда направиться, как вдруг на арене появилась группа людей.

Их было четверо. Они двигались так, будто шли под музыку в замедленной съемке, — настолько круто выглядел каждый шаг. По реакции моих друзей стало ясно: это не просто люди, это легенды.

Дариан и Лиард едва не уронили челюсти, а взгляд Аринель выражал явное уважение.

Она выглядела более-менее вменяемой, поэтому я подошёл к ней и спросил:

— А кто это?

— Это «Чёрные пики», — ответила она почти шёпотом. — Шесть раз чемпионы. Три раза подряд. Их рекорд держался двадцать лет, пока «Чёрные драконы» не побили его в прошлом году… но мы-то знаем, с чьей помощью. В последний раз они выходили на поле как раз-таки двадцать лет назад. После этого команда распалась: кто-то пошёл служить великим семьям, кто-то сломался, а кто-то просто исчез в тени.

«Чёрные пики» не делали ничего особенного, просто шли по арене, но вокруг них будто сама собой образовывалась тишина. Ни суеты, ни показной бравады. Их взгляды скользили по нам спокойно, оценивающе, как мастер смотрит на сырой материал перед работой.

После того как я втиснулся в форму и наконец застегнул все эти чёртовы ремни, меня подвели к «Чёрным пикам». Легенды. Даже воздух рядом с ними казался тяжелее.

Каэл Гронд, «Железный носильщик» — невысокий серокровый с примесью гномьей крови, коренастый и почти неприметный внешне. На арене же становился машиной: каждое движение точное, экономное, без суеты. Сферу держал так, будто она сама липла к его руке. Символ упорства и техники.

Сигра Тир, маг, выглядевшая лет на сорок. «Ведьма арены»: её сила была не в фаерболах, а в том, что противник терял уверенность еще до того, как она поднимала руку.

Бранн Келди, вампир, худой и жилистый, с глазами хищника. Его прозвали «Хлыст» — появлялся из тени и выбивал сферу в тот момент, когда ты уже видел победу.

Дейнор «Каменный взгляд», гном, фамилию которого никто не знал. Каменный, молчаливый, с таким тяжёлым взглядом, что им можно было крушить стены. На арене он был стеной, о которую ломались самые отчаянные атаки.

Шесть раз чемпионы. Три раза подряд. И именно они теперь должны были гонять нас, пока мы не поймём, что значит настоящая игра.

Мы заняли стартовые позиции: я с ребятами на одной стороне, «Чёрные пики» на другой.

— Смотри, Оли, как я сейчас уделаю этих стариков, — сказал Дариан, пригнувшись пониже и в мгновение ока превращаясь в волка.

Раздался сигнал к началу игры, и Дариан рванул с места, как выпущенная пуля. Я пытался держать темп, но отставал с ужасающей скоростью.

Вот прыжок, сфера почти в руках у Дариана. Но нет. Её обхватило невидимое лассо и унесло куда-то в сторону. Дариан тоже растерялся: непонятно как Каэл Гронд сумел ухватить сферу, ведь с его позиции её вообще не было видно. Она лежала на вершине горы так, что снизу её скрывал камень.

Я только добежал до подножия вулкана, как Дариан, с яростной ухмылкой, спикировал за сферой прямо на Каэля. В голове у меня мелькнула мысль: главное, чтобы у ветерана сработала защита. Потому что на него несся огромный разъяренный волчара в кожанке, а возраст был явно не на стороне бывшего чемпиона.

Дариан врезался в Каэля, но вместо столкновения тот провернулся на ноге и поддел его так, что волк приподнялся в воздух и полетел дальше по инерции. На его пути тут же вспыхнул фаербол, выпущенный Дейнором. Следом из тени вынырнул Бранн и второй шар ударил в Дариана.

Каэль, схвативший сферу, не останавливаясь, уже тащил её к своему пьедесталу. С какой-то странной легкостью он запрыгнул на валун, в перевороте спрыгнул вниз и двумя ногами приземлился на Дариана, в районе живота. Волчок с жалобным скулежом размазался по камням.

— Выбыл, — раздался голос арены, и вокруг Дариана сомкнулась прозрачная клетка. Он корчился от боли, а над его головой пошёл отсчёт таймера. Каэль же был уже на полпути к пьедесталу, и достать его не представлялось возможным.

Я не думал, что когда Малрик говорил, что нас «размажут по камням», это будет в буквальном смысле.

Когда Каэль донес сферу и положил её на пьедестал, он поднял руку. Игра остановилась. Я подошёл к Дариану и протянул руку:

— Ты как, дружище?

— Ты всё видел? — выдохнул он.

— Как ты уделал этих стариков? Конечно, — улыбнулся я.

Дариан вернулся в человеческий облик. Схватив меня за руку, он поднялся, но всё ещё не понимал, что именно произошло.

— Я уже понял, как делать не надо. А можешь в следующий раз показать, как надо, — решил я подтрунить.

Дариан посмотрел таким взглядом, что я сразу заткнулся.

К нам подошли Каэль с Бранном.

— Живой? — спросил Каэль.

Дариан молча кивнул.

— Что же ты так в лобовую бросаешься? Ты ведь не один играешь. Смотри… — и Каэль начал разбирать нашу игру по пунктам, указывая на все ошибки.

В тот день Дариан не раз оказывался на земле. Как и я. Как и Лиард. Исключением была Аринель, она будто читала мысли ветеранов. Ловила каждый прием, училась на лету и почти не ошибалась. Мы оправдывались, что у неё позиция мага, а не ударная, но если честно — это была жалкая отмазка.

«Чёрные пики» учили нас жёстко, без скидок.

Третий день тренировок выдался самым тяжелым и, наверное, самым полезным. Если вчера нас просто размазали по камням, то сегодня каждый из нас получил личный урок и от этого было вдвойне больно. «Пики» решили, что сегодня будут дуэли по позициям.

Каэл против Дариана.

Как только прозвучал сигнал, Дариан сорвался с места, снова превратившись в волка. Он рвал вперёд, рычал, когтями царапал камень, и было видно, сейчас он снова попробует снести Каэля в лоб. На секунду я подумал: «Ну хоть сегодня он попробует мозг включить?» Нет.

Каэл даже не вздрогнул. Он стоял спокойно, словно вообще не участвовал в игре. Когда Дариан прыгнул, Каэл сделал шаг в сторону, развернулся корпусом, и вся волчья масса пролетела мимо. Следом лёгкий толчок плечом и Дариан уже катился по камням вниз.

— Ты снова думаешь, что всё решает сила, — произнёс Каэл низким голосом. — Но ты не стая. Ты один. А один никогда не подрежет носильщика.

Дариан зарычал и снова кинулся в атаку, но результат был тем же. Каждый раз Каэл двигался так, будто заранее знал его траекторию.

Бранн против Лиарда.

Следующим вышел Лиард. Сфера в руках, лицо серьезное, шаги уверенные. Он действительно выглядел, как вампир, готовый донести её до пьедестала.

Но рядом с ним словно зажила тень. Бранн появился откуда-то сбоку, и сфера исчезла из рук Лиарда так быстро, что тот даже не понял, что случилось.

— Где?.. — выдохнул Лиард.

Бранн ухмыльнулся, подбрасывая сферу и ловя рукой с арканом.

— Ты держишь её крепко. Но носильщик должен держать ещё и внимание. Если ты не чувствуешь охотника — ты не носильщик, ты мальчишка с игрушкой.

Лиард показал клыки и снова рванул. Он пробовал блокировать, пробовал бежать зигзагами, но каждый раз Бранн будто растворялся в воздухе и появлялся там, где его никто не ждал. Сфера снова и снова оказывалась у старого вампира, а Лиард падал в пыль.

Сигра против Аринель.

Аринель вышла уверенно. Она сразу создала три огненных шара, закрутила их вокруг себя и метнула в Сигру. Красиво, ярко, прямо как в учебниках по боевой магии.

Сигра даже не вздрогнула, фаерболы влетели прямо в то место где она стояла и исчезли вместе с изображением ведьмы. Затем ещё одна иллюзия. Аринель снова бросила заклинание, и снова мимо.

— Ты стараешься впечатлить, — холодно сказала Сигра. Пройдя за спиной у Аринель, и исчезая в тени. — Красиво, но бесполезно.

Аринель прикусила губу и попыталась сосредоточиться. Она сделала шаг назад, призвала ледяное копьё и метнула его уже осторожнее. Но снова мимо: это был очередной мираж.

— Играй, чтобы победить, а не чтобы тобой восхищались, — закончила Сигра, и на этот раз в её глазах мелькнуло уважение. Она появилась из тени сбоку от Аринель и в руках у нее вращался огненный шар, бушуя огнем. Она не стала добивать, просто развернулась и пошла обратно. А шар угас так же внезапно, как и появился.

Дейнор против меня.

Когда пришла моя очередь, я нервно сглотнул. Дейнор вышел на арену без лишних движений. Низкий, коренастый, он просто встал передо мной. Ни слова, ни жеста.

— Ну, давай, — сказал я сам себе, поднимая руку с обручем. Фаербол вспыхнул и полетел в гнома.

Он даже не шелохнулся. Защита вспыхнула на секунду, и всё.

Я попробовал обойти его сбоку. Он шагнул влево и снова встал стеной. Попробовал пробежать вразрез, а он будто заранее знал, куда я побегу.

— Ты вообще говорить умеешь? — крикнул я, выпуская сразу три фаербола подряд. Мой браслет нагрелся и начал перезаряжаться. До следующих огненных шаров оставалась еще минута, поэтому я решил снести этого самоуверенного гнома.

И бросился прямо на него и в тот же миг оказался на земле, с выбитым дыханием. Я даже не понял, что он сделал. Одно движение, и всё.

Дейнор посмотрел на меня сверху вниз:

— Сплошная суета. Сухо сказал он.

Хотя бы я узнал, что он может говорить.

— Спасибо за инструктаж, — прохрипел я, поднимаясь. — Всё понял. Меньше бегать кругами.

Вечером мы вернулись к лавкам в пыли, все в синяках. Дариан хмурился, Лиард злился на себя, Аринель выглядела задумчивой и серьезной, а я… я чувствовал себя словно после экзамена, который завалил, но впервые понял, что именно надо учить.

Вернувшись в усадьбу, мне не хотелось сидеть в комнате, а Эсс, как водится, дома не было. Она говорила, что вместе с моей подготовкой будет готовиться сама. Но как я ни пытался её расспросить, она либо уходила от ответа, либо ловко переводила тему.

В ожидании Эсс я слонялся по усадьбе, стараясь не пересекаться ни с кем из её семьи. И тут мне пришла в голову мысль, найти в погребке какое-нибудь вино постарее и продегустировать.

Спускаясь в подвал, я заметил свет возле одной из дальних стен. Он пробивался, будто кто-то не до конца закрыл дверь. Любопытство взяло верх, и я решил, что ничего страшного не случится, если я суну нос в это дело.

А дело обещало быть интересным, потому что это явно была потайная дверь. Я чуть приоткрыл её и попытался заглянуть внутрь. Толком ничего видно не было, любопытство пересилило, и я вошёл.

Комната выглядела как рабочее место бухгалтера, только с налетом старины: свечи, бумага, запах пыли. В углу висела доска с картами, на которых красными стрелками и маркером были нарисованы линии и обведены круги. Свет шёл от лампы на столе, и разглядеть можно было в основном сам стол.

Старый деревянный, в основном завален бумагами. Сверху лежала пачка писем. На верхнем конверте сургутная печать была сломана, но на ней угадывалась капля крови, падающая в лужу, от которой расходятся круги ряби. Письмо торчало из конверта неровно, будто его сунули обратно в спешке. Кусок текста был виден сразу — резкий, угловатый почерк. Я разобрал только начало: «Дорогой друг, работы под землёй идут по плану, такими темпами…»

Ниже, на самом выступающем крае, чернела подпись: Грейкхольм.

Дальше текст терялся в складках бумаги. Я наклонился и собрался осторожно вытянуть письмо. Но едва коснулся края, как сургуч на конверте вспыхнул красным. Буквы на письме ослепительно полыхнули, словно в огне, и весь сверток разом занялся. В комнате что-то щелкнуло, и по стенам пробежала рябь красных огоньков.

— Чёрт! — выдохнул я и юркнул к выходу, захлопнув дверцу тайника так, что та стукнула громче, чем хотелось.

Пока я выскакивал из комнаты в голове лихорадочно рождались алиби одно глупее другого: искал вино, заблудился, лунатик, туристическая экскурсия... В итоге я решил, что лучший план — выглядеть максимально невиновным и быстро уйти подальше.

Сердце колотилось в груди. Я не знал, что это было: архив, сигнализация или я только что испортил чей-то очень дорогой секрет. Но одно понял точно — ноги нужно уносить и срочно придумать алиби. Вот бы по дороге ещё попался бочонок вина.

Вина при бегстве я так и не нашёл. Но и ни с кем не встретился, что, надо признать, тоже было радостью.

Вскоре позвонила Эсс: сказала, что скоро будет, и спросила, чем меня побаловать. Тут я разошелся, у меня же теперь куча калорий сгорает на тренировках, надо восполнять. Вскоре она приехала с огромным пакетом покупок. Моих покупок.

Я встретил её на крыльце.

— Как дела? Как тренировки? — спросила Эсс.

— Всё хорошо. «Пики» равномерно и тонким слоем продолжают намазывать нас по камням, — с серьёзным лицом ответил я.

— Отлично, — улыбнулась Эсс. — Значит, они оправдывают свою стоимость. — Даже не спрашиваю сколько пришлось заплатить, — сказал я, занося пакет в кухню и ставя его на стол.

— Вот и не спрашивай, — улыбнулась Эсс, принимаясь разбирать покупки.

— Чем занимался после тренировки? — спросила она небрежно.

— Слонялся туда-сюда, — сказал я, стараясь говорить как можно обычно, без подозрений.

— Ничего не натворил?

— Скажу честно, пытался найти винный погреб. Но потерпел поражение.

— Ясно, — ответила она и посмотрела прямо на меня.

Я выдержал её взгляд. Интересно, она что-нибудь знает об этой комнате? Пока лучше не буду лезть. Если начнутся выяснения — скажу. Но пока…

— Можно я наберу еды на поднос, и мы поднимемся к себе? Может, фильмец какой глянем?

— Прямо читаешь мои мысли. Но не допоздна, — улыбнулась Эсс. — У тебя завтра тренировка, мой чемпион.

Утром я открыл глаза с мыслью, что до игры осталось три дня. На душе было тревожно. Эсса уже встала, а на подушке, в её стиле, красовалось письмо:

«Не перетруждай себя сегодня, чемпион. Оставь немного для меня. Вечером сходим куда-нибудь развеемся».

Я прижал письмо к себе и подумал: вот ради кого я терплю все эти изнуряющие тренировки и синяки. На душе сразу стало легче, и я даже почувствовал прилив сил.

— Сегодня отрабатываем командную работу, — объявил Каэл.

— Оливер, можешь снять эти позорные штаны с ботинками и надеть обычную форму, — бросил он мне, отходя на позицию.

И мы начали тренировать свою командную игру.

Вот, Лиард идеальным захватом Аркана перехватывает сферу и начинает разгоняться. Аринель кидает на него заклинание «рывок» и Лиард, не справляясь со скоростью, врезается со всего маха в одну из каменных глыб. Бранн подхватывает сферу и точным броском отправляет её Каэлу. Плюс три очка «Пикам».

— Аринель, ты вообще за игрой не следишь? — возмущенно кричал Лиард. — Ты что, не видела, что мне некуда было разгоняться?

— Я думала, ты сможешь перепрыгнуть! С этой глыбой и Оливер бы справился! — огрызнулась она в ответ.

Вот Каэль подхватывает очередной пас от Бранна и несется к своему пьедесталу. Мы с Дарианом предвидели этот ход и, не снижая темп, зажимаем его в тиски. Я палю фаерболами, сразу три, чтобы наверняка сбить. Каэль резко останавливается, и все шары влетают в Дариана. Тот кувырком падает на камни. Шесть очков в пользу “Пик”.

— Не мешайся под ногами, человечишка, — прорычал Дариан, пробегая мимо меня.

«Не рычи на хозяина, а то без миски останешься», — сказал я себе под нос, так тихо, чтобы даже с локаторами не было слышно.

Вот, Лиард прорывается с боем, перебрасывая сферу то мне, то Дариану. Мы двигаемся вперед. Фаерболы летят, защита срабатывает. Медленно, очень медленно, но двигаемся. Все игроки на нашей половине, камни уже превращаются в стекло от жара и напряжения. Лиарду остаётся только прыжок до алтаря.

Внезапно появляется Бранн. Но Аринель всё видела: заранее подготовленный столб огня вырывается прямо перед ним. Дариан, не замечая Аринель, влетает в неё, и пламя сносит Лиарда. Сфера снова у «Пиков». Девять ноль, высветилось на табло. Даже у меня закрадывается мысль, что таких неудачников арена еще не видела.

Мы уже полдня месились об камни и собственные ошибки. Каждый раз одно и то же: либо мы сбиваем друг друга, либо «Пики» нас разносят. И вот в какой-то момент всё вдруг совпало.

Лиард снова выхватил сферу. Я уже приготовился к очередному зрелищу «носа в стену», но Аринель сработала иначе: вместо рывка щит из воздуха прямо перед ним. Лиард оттолкнулся от щита и перепрыгнул через Бранна, который выскочил на перехват.

Я краем глаза заметил движение тени и понял, что Бранн собирается ударить с фланга. И сам не понял, как успел: выставил обруч, и отбил фаербол прикрывая Лиарда.

Дариан в этот раз не ломанулся напролом, а прикрыл Лиарда сбоку. Каэль пошёл в стык, но мы втроем его вытеснили, и Аринель точно вбросила ещё один фаербол как раз в нужный момент, чтобы отбить дорогу.

И вот, прыжок Лиарда. Сфера коснулась пьедестала.

Голос арены:

— Три очка команде Демарис.

Мы замерли, тяжело дыша. Всё вокруг тихо. Счет на табло: 24:3

Раздался сухой голос Каэля:

— Хоть раз вы выглядели как команда.

И для нас это звучало как аплодисменты.

После разбора полетов мы начали расходиться. В наших сердцах зародился маленький огонёк надежды. Шанс, пусть и не большой, но всё же был.

Я вернулся в усадьбу, где меня уже ждала нарядная Эсса.

— Одежду я тебе подготовила, она на кровати. Только не забудь помыться, пожалуйста.

— Как будто я когда-нибудь забывал, — сказал я и тут же вспомнил пару моментов, когда… ну, может, чуть больше, чем пару. Ну максимум раза четыре, не больше. Я просто тогда не потел.

Мы шли по верхнему кварталу Окулуса. Здесь улицы не пахли рыбой и углём, как внизу, а благоухали специями и цветами в каменных вазонах. Фонари горели ровным белым светом — явно не масло, а зачарованные кристаллы. Витрины из чёрного стекла подсвечивались так, что платья и украшения казались ещё дороже, чем они есть. Я невольно заглядывался на ценники, прикидывая, сколько раз мне пришлось бы продать собственную почку, чтобы купить хотя бы пуговицу.

Сегодня мы шли с сопровождением. Двое ребят с резиденции, гном и оборотень. Оказывается, их звали Гардрек и Рукар. Они держались позади, внимательно рассматривая прохожих и обстановку.

Бар оказался в углу площади. Фасад из чёрного мрамора, на двери золотыми буквами: «Кровавый Гранат». Над вывеской висел алый кристалл размером с кулак, он мерцал в такт музыке, доносившейся изнутри.

У входа стояли два вышибалы в одинаковых темных костюмах. Я уже приготовился к фразе «вам сюда нельзя», но Эсса лишь кивнула, и они синхронно открыли перед нами тяжёлые двери.

— Ждите здесь, — сказала Эсса, повернувшись к охране. — Внутри нам ничего не угрожает.

— Да, мэм, — ответили Гардрек и Рукар одновременно.

Внутри зал сиял. Хрустальные люстры свисали с потолка, зеркала на стенах отражали огоньки свечей, музыка арфы и флейты перекрывала шум голосов. Полированный пол блестел, а воздух пах вином, корицей и слишком дорогими духами.

Теперь понятно, почему на мне костюм, — подумал я, нервно одернув пиджак.

— Расслабься, — сказала Эсса и повела меня по лестнице на второй этаж.

Наверху вдоль стеклянных перил стояли столики с бархатными диванчиками. Вид оттуда открывался на весь первый этаж, как в театре. На втором этаже было почти пусто, и это ещё больше выделяло вальяжно развалившегося минотавра в жилете без рукавов. Его рога блестели, отполированные до металла, в руке он держал кубок вина, а вокруг весело щебетали девицы.

— Корбен Раггур. Какой приятный сюрприз, — заговорила Эсса, подходя к столику. — Леди Силестия. Вышли на вечернюю прогулку? — он наклонился вперёд, но не встал, как того требовал этикет в отношении высших домов.

— Познакомься, Оливер, это Корбен Раггур. Подрезатель «Чёрных Драконов». У тебя с ним игра в субботу.

— Оливер Грей. Очень приятно, — я протянул руку.

Корбен замешкался, но не смог позволить себе проигнорировать меня. Пожал руку так, будто её зажало в тиски. По его коровьей морде было видно — ухмыляется.

— Так вот как ты выглядишь, Оливер. Нам даже давали инструкции против тебя.

— О, так я знаменит. Про меня уже есть инструкция, — решил я отшутиться.

— Ну раз уж мы так внезапно встретились… Мы не могли бы поговорить наедине? — Эсса села напротив, не оставив Корбену выбора.

— Что-то не хочется, — отрезал он, демонстративно обнимая девушек.

— Очень жаль. Ведь речь пошла бы о «Гончих».

Морда минотавра изменилась вмиг. Ухмылка стерлась, и он погнал девиц прочь.

Я не решился садиться, поэтому стоял рядом с Эссой. Когда она села напротив Корбена, я снова увидел ту её сторону, к которой до сих пор не мог привыкнуть. Она говорила спокойно, даже вежливо, но в ее голосе чувствовалась такая уверенность, что спорить с ней казалось опаснее, чем выйти против всей команды на арену одному. И где-то внутри пронеслась мысль: хорошо, что она на моей стороне.

— Мы оба знаем, что быть должником неприятно. А быть должником «Гончих» — ещё и смертельно опасно. — Эсса говорила размеренно, с паузами, давая Корбену переварить каждое слово.

— Дом Демарис может помочь. Мы полностью закроем твой долг. И попросим всего парочку услуг.

— Каких? — в голосе Корбена звучал интерес.

— Например, не слишком напрягаться в субботу на игре, — произнесла она, глядя куда-то вверх, будто придумала на ходу.

— Я не могу. Если Даркхорны заметят — меня уничтожат.

— Ой, Корбен, прости. Наверное, я случайно дала понять, что у тебя есть выбор. — Эсса резко сменила тон, и холодно посмотрела на него — Его нет.

Затем последовала пауза и Эсса продолжила:

— И ещё… Ты не мог бы выбрать для вечера другое место? Мы хотим с Оливером провести время здесь. А тебе есть над чем подумать. С тобой свяжутся. — Эсса помахала Корбану рукой.

На рогатом лице Корбена читались ярость и бессилие. Он поднялся, выпустил пар из ноздрей прямо мне в лицо и пошел прочь.

— Корбен, — окликнула Эсса. Он остановился.

— Лисса у тебя славная девочка. Обними дочь сегодня покрепче. Окулус становится опасным местом для маленьких принцесс.

Я аж присел от этих слов.

— Ни фига себе, Эсс… Что это было? — спросил я шёпотом, усаживаясь напротив нее.

— Немного интриг, шантаж и чуточку пафоса, — довольная собой ответила она.

— А можно поподробнее?

— Давай хотя бы вина закажем. И устрицы здесь обалденные. Хотя, если честно, я бы сейчас быка съела, — сорвалась она в смешок.

— Ладно. Но потом жду объяснений, — сказал я, махнув официанту.

Мы заказали вино, закуски и пресловутых мидий. И только тогда Эсса начала рассказывать:

— Лиард выяснил, что этот Корбен игрок. И явно неудачливый. Мы установили за ним слежку и узнали: он задолжал богатому человеку крупную сумму. Выплатить ее он не спешил, а тот толстосум имеет дела с Мориенами. Вот и поручил им «разобраться».

Эсса сделала глоток вина.

— Тут и появляются «Гончие». Коллекторы Мориенов. За процент выбивают долги вместе с зубами и копытами. — Она снова рассмеялась. — Ну я сегодня прямо жгу, как ты, Оли.

— Да, шутник номер два, — сказал я, но любопытство съедало меня изнутри. — В общем, дальше всё просто. Я узнала, где он будет, и сделала предложение, от которого он не смог отказаться. — Эсса развела руками, будто всё элементарно.

— А что это было в конце, про «дочку»? — наигранно повторил я её слова.

— Чтобы быстрее думал.

— Ты и вправду смогла бы навредить ребёнку?

— Конечно нет, — выпалила она, будто это, само собой разумеется.

— Ну и хорошо, — выдохнул я.

— …Или смогла бы, — добавила Эсса и залпом допила бокал.

Глава 9. Башни, драконы и крыса

Четвертый день начался неожиданно бодро. Вчерашняя боль в мышцах никуда не делась, но организм, похоже, смирился: раз уж хозяин решил играть в героев, значит, буду терпеть. И самое странное, что я впервые поймал себя не на мысли «как бы не облажаться», а на мысли «а ведь получается». Этот момент опасный: стоит поверить в себя, как вселенная обязательно проверит, насколько ты наглый.

Мы наконец перестали выглядеть кучкой новичков и всё больше напоминали что-то цельное. Передачи шли плавнее, я начал чувствовать тайминг пасов и движение сферы. Аринель быстро подстраховывала заклинаниями рывка и стенами, Лиард набирал скорость так, что его тяжело было перехватить, а Дариан… Дариан просто вгрызался в игру, словно хотел доказать арене, что волк сильнее любых старых чемпионов. Счёт впервые за все дни начал приближаться к равному. Даже “Пики” стали чаще переглядываться между собой. Не одобрительно, нет. Скорее так, как люди смотрят на зверька, который внезапно научился открывать клетку.

И вот игра сместилась на нашу половину. Лиард, уворачиваясь от Каэля и Бранна, двинулся к нашему алтарю. Пас на Дариана и тот, пробежав чуть вперед, блокируя огненные шары, нырнул под Каэля и длинным броском перекинул сферу мне на фланг. Я уже почти схватил её, но Бранн успел перехватить. И вот тут внутри щёлкнуло: не злость, не обида, а чистое спортивное «не-дам». Когда-то давно я говорил детям на тренировках: главное в поединке момент. И сейчас этот момент был мой. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

«Не уйдешь», — подумал я и бросился на перехват.

— Сбивай его, он меня теснит! — Бранн крикнул в сторону Сигры, пока я пытался не выпустить его из зоны.

Сигра сделала залп по мне, я перекатом ушел в сторону, и фаербол врезался в стену. Дальше всё будто упростилось: я слишком легко завладел сферой и устремился к алтарю.

Как я не услышал треск и падающий свод, не понимаю. Наверное, запал игры и адреналин сделали с мозгом прекрасные вещи: выключили всё лишнее. В том числе инстинкт самосохранения. Я слышал свой пульс, слышал дыхание, слышал даже свист фаерболов, но не услышал, как мир над моей головой решил развалиться. Наверное, именно так и погибают герои: очень уверенно и очень тупо.

Остальные увидели и услышали следующее: сначала лёгкий треск, будто где-то в глубине шахты сдвинулись камни, потом сухой хруст. Следующая секунда и целый пласт породы рухнул вниз.

Камни падали прямо туда, где находился я. На секунду время стало вязким. Я увидел, как один из валунов вращается в воздухе, как у него скалывается угол, как пыль вырывается из трещин. Воздух задрожал от грохота. Аринель и Сигра среагировали быстрее всех. Их щиты взвились почти одновременно: сияющий купол Сигры сомкнулся над Каэлем и Лиардом, щит Аринель окутал меня. Мир снова включил звук. Я видел, как огромные камни били в него и отскакивали. Щит мигал, тускнел, но стоял. Обе защитные магии приняли на себя удар, и несколько глыб разлетелись в пыль, не долетев до игроков.

Бранн и Дейнор успели выскочить из-под завала, а вот Дариану повезло меньше. На него рухнули несколько обломков, он успел закрыться, и четырехуровневая защита сработала вся сразу. Первый слой вспыхнул, второй поглотил жар, третий пропустил удар и передал его телу. Оборотня отбросило, он с хрипом рухнул на камни, а четвертый слой, спасительный, погасил остальное, не дав глыбам раздавить его насмерть.

Пыль застлала всё помещение, дыхание перехватило, гул стоял в ушах. Ветераны кинулись вперед, отбрасывая камни. Я рванул помогать, пытаясь сквозь кашель понять, жив ли Дариан. И когда мы наконец вытащили его, стало ясно: да, он цел, но ребра отбиты, плечо ушиблено, и ходить он пока не мог. Живой и то хорошо. Я держал этот вывод как спасательный круг. Потому что «живой» в Окулуме означало «пока что». И всё равно, когда Дариан выдохнул своё: «завтра я выходной», мне захотелось рассмеяться от облегчения, хотя смеяться в пыли и панике было как-то неуместно.

— Проклятье, — только и выдохнул он, когда его оттащили от завала. — Завтра я выходной.

Мы вызвали медиков, они тут же наложили чары лечения, а гоблины-строители принялись вывозить мусор с арены и укреплять своды. Атмосфера резко изменилась: радость от первых успехов сменилась гулким напряжением. Никто не сказал вслух, но в воздухе витал один и тот же вопрос: «Это был несчастный случай… или кто-то хотел убрать нас прямо перед матчем?»

Сегодня Дариана кое-как подлатают, и к самой игре он будет готов, но на завтрашнюю тренировку он выбывает. А вместе с ним выбывает и наша уверенность, которая только-только начала зарождаться.

Дариана унесли, а мы стояли и не знали, что теперь делать. Сегодня потренироваться уже не получится. Лиард пристально смотрел на Сигру.

— Что там произошло? Как колонна разрушилась от твоего фаербола? Я видел, разрушение пошло в том месте…

— Я не знаю, что ты несёшь. Видимо, слишком увлеклась держанием щита, чтобы никого не размазало. Не успела рассмотреть, что там произошло, — фыркнула Сигра и резко пошла в раздевалку.

Лиард проводил её взглядом, в котором сквозило больше подозрения, чем беспокойства. Остальные начали расходиться, переговариваясь шепотом. А я остался бродить по арене, зацепившись за мысль: интересное совпадение. Как только у нас стало получаться, и тут раз — потолок решил лечь спать прямо на наши головы.

— О, Гарклих, привет, — заметил я знакомого гоблина-строителя, который все еще копался в завале. — Что-нибудь известно, почему случился обвал?

— Человечишка, а это не ты сделал? Ты же мастер всё рушить, — Гарклих ухмылялся и ворчал одновременно, протирая ладонью закопченный шлем.

— Я же уже сто раз извинился. Что тебе ещё нужно?

— Ладно, — махнул он рукой, снова ковыряясь в камнях. — Ты бы не смог. Колонна рухнула, как будто её взорвали.

Слово “взорвали” как удар врезалось в слух. Потому что в этот момент игра окончательно перестала быть игрой. Обвал может быть случайностью. “Взорвали” это уже чья-то рука, чей-то расчёт, чьё-то желание увидеть нас внизу под камнями. И мое бодрое утро вдруг показалось очень далеким.

— Туда попал фаербол. Выпущенный Сигрой, — сказал я, сам не зная, почему выделил именно это.

— Фаербол, может быть. Если маг силен или шар был усилен — запросто, — согласился Гарклих. — Но это не объясняет, почему рассыпались защитные руны. Они должны были держать даже при прямом попадании. Всё вроде проверяли. Это тебе к магам нужно.

Он снова что-то буркнул себе под нос, но я уже почти не слушал. В голове стучала мысль: «Если руны не просто погасли, а были разрушены… значит, кто-то приложил к этому руку».

Вскоре пришла Эсса с Малриком. Она убедилась, что со мной всё в порядке, и коротко успокоила по поводу Дариана.

Потом они вместе с Лиардом осмотрели место надломленной колонны. Я заметил, как Лиард что-то аккуратно соскоблил со следов, не пыль ведь в колбу набрал? И спрятал флакон в сумку. Ничего не сказал, только встретился со мной взглядом и чуть дернул головой: «не задавай вопросов». Он делал это слишком привычно, как человек, который знает, что ищет. Не просто на всякий случай. И вот тут я снова ощутил разницу между нами. Я в таких ситуациях придумываю шутку. Он собирает улики.

Мы пошли домой. На все мои расспросы Эсса отвечала одинаково: это не несчастный случай, и она во всём разберётся. А мне нужно продолжать тренироваться. «Уж слишком многое стоит на кону», — добавила она, и в её голосе не было ни капли сомнений.

На следующее утро я пришёл на тренировку, и арена выглядела так, будто ничего не произошло. Пыль сметена, трещины заделаны, новые руны на колоннах сияли свежим светом. Будто камни вчера не пытались нас похоронить.

Все уже были в сборе — кроме Дариана, разумеется. Он отлеживался. Остальные разминались, переговаривались, но чувствовалась скрытая скованность. Из необычного было лишь присутствие Малрика. Он стоял в стороне, прислонившись к колонне, и наблюдал за нами так внимательно, будто высматривал не ошибки в тренировках, а что-то совсем другое.

Сегодня было решено поработать над стратегией и разобрать игру Драконов. «Пики» рассказывали наиболее часто используемые приёмы Драконов, и разыгрывали их на арене. Наша задача была срывать атаки. Разбор проходил без амуниции, чтобы понять кому куда двигаться, а уж потом разыграем в боевой готовности. Всё шло бодро, но вдруг я заметил, что Сигры на поле нет. Это показалось подозрительным.

Я подбежал к Малрику.

— Сигра ушла с поля. А вчера она стреляла в колонну. Мне всё это не нравится.

Малрик медленно кивнул, его взгляд стал жестким.

— Да, Оливер. Ты абсолютно прав. Время пришло. Пора поймать крысу. Быстро зови всех к раздевалке.

У меня неприятно кольнуло под рёбрами: если он прав, то кто-то рядом с нами всё это время улыбался, тренировался, мог даже шутить… и параллельно выбирал момент, чтобы обрушить потолок.

Я позвал ребят, и вскоре мы собрались у дверей. Малрик стоял впереди, руки за спиной, будто генерал перед штурмом. Он хотел, чтобы мы все вошли вместе, чтобы застать Сигру врасплох, при свидетелях.

Дверь распахнулась.

Перед нами находилась обычная раздевалка спортзала: металлические шкафчики вдоль стены, лавочка для переодевания.

Сигра стояла возле шкафчика и держала в руках браслет, тот самый боевой обруч. Взгляд у неё был холодный, но она не выглядела растерянной.

— Ну что ж, — сказал Малрик громко, почти обвиняюще. — Вот и ответ. Вчера колонна, сегодня браслет.

Тишина. Все напряглись. Взгляд Дариана стал тяжёлым, Лиард зло прищурился, даже Аринель шагнула вперёд, будто готова атаковать.

И тут, словно масло в огонь, раздался голос Бранна: — Сигра, так это ты сделала? Зачем?

— Я ничего не делала. И оправдываться не собираюсь, — отрезала она.

— А оправдываться и не нужно, — спокойно заметил Малрик. — Тут и так всё понятно.

Он сделал паузу и продолжил:

— Вчера, когда обрушилась колонна, к Селестии подошёл Дейнор. — Малрик показал на гнома, который стоял, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на Сигру. — Он рассказал, что его пытались подкупить: за огромный гонорар предлагали вывести из игры кого-нибудь из Демарисов. Причём до матча, чтобы команда не успела найти замену. Он отказался, но судя по рухнувшей колонне, кто-то согласился.

Мы все молчали, каждый переваривал сказанное.

— Мы с Эссой начали расследование, — продолжал Малрик, — не убирая из списка подозреваемых и самого Дейнора. Его слова могли быть прикрытием. Проверка камер ничего не дала. Даже тепловой спектр не показал ничего.

Он снова выдержал паузу, осматривая всех нас, и достал из кармана маленькую стеклянную колбу.

— Но осмотр разрушенной колонны показал: она была подорвана дистанционно «Разрушителем».

— Разрушителем? — переспросил я.

— Да, Оливер, — кивнул Малрик. — Это арканитовая взрывчатка. Ломает и камень, и магические барьеры. Но благодаря нашему дорогому Лиарду, который, между прочим, с отличием закончил Окулусный Алхимический, мы выяснили больше.

Лиард гордо приосанился.

— Он смог выделить частицы «Разрушителя» и создал притягиватель. — Малрик поднял колбу двумя пальцами, чтобы все видели. — Это алхимическая жидкость, которая тянется к своей основе. В данном случае — к остаткам взрывчатки.

Я смущенно кивнул.

— Подведем итог, — голос Малрика звучал уверенно. — Кто взорвал колонну, перевёл игру под обвал, не попал под камеры, даже тепловые, и чей это шкафчик?

Он подбросил колбу вверх. Та сорвалась и с глухим стуком ударилась о шкафчик Бранна.

И в этот миг у меня внутри всё сложилось в один неприятный узор. Слишком лёгкая сфера. Слишком вовремя обвал. Слишком удобно, что подозрение падало на Сигру. Это было похоже на фокус, где зрителю показывают одну руку, а второй в это время вытаскивают кошелёк.

Все замерли. Я вспомнил тот момент в игре: как легко я тогда отобрал у него сферу, а потом обрушение… Чёрт, он нас завел в ловушку.

— Хлоп… хлоп… хлоп… — Бранн зааплодировал, медленно подходя к шкафчику. Не оборачиваясь, сказал:

— Честно, не думал, что вы меня раскусите. Слишком уж всё складывалось в пользу Сигры. Демарисы, Дракхорны, Мориены… Все мы игрушки в ваших руках. Я просто хотел уйти. Уйти на заслуженный, обеспеченный покой.

— В тебе нет чести, — сухо бросил Каэл.

Дейнор сплюнул на пол.

— Честь? — усмехнулся Бранн. — Я годы веселил толпу, калечил себя, проливал пот и кровь. А теперь я никто. Забытая тень. Без денег. И тренирую сопляков ради очередных интриг.

— Да я тебя сейчас сама порешу! — прошипела Сигра, выводя руны.

— Стоять! — Бранн резко открыл шкафчик и наставил на нас руку с обручем. Красный свет вспыхнул угрожающе. — Дайте мне уйти, и никто не пострадает.

— Точно так же не пострадает, как Дариан? Или как Оливер, который должен был надеть этот испорченный браслет? — холодный голос раздался у нас за спинами.

Из тени вышла Эсса. На пальце она легко крутила обруч.

— Ещё шаг, леди Демарис, и мы все увидим, как горят высшие магички! — рявкнул Бранн, наставив руку на Эссу.

— Ты не посмеешь, жалкая крыса.

Вспышка. Выстрел. Жар. Запах горелого мяса. Бранн рухнул на пол, прижимая к груди обрубок руки. Меня начало мутить, и я понял, что никакая броня и никакие “четыре слоя” не готовят к запаху.

В раздевалку влетели охранники.

— Гардрек, Рукар, — приказала Эсса. — Уведите его в пыточную. У меня к нему будет разговор.

Мы стояли в шоке.

— Что произошло? — не выдержал я.

— Бранн испортил твой браслет, Оливер, ещё утром. А я подменила его на его собственный, — спокойно ответила Эсса.

— Но как ты узнала, что это он? — выдавил я.

— Я и не знала, — холодно усмехнулась она. — Поэтому поставила в раздевалке «Око».

— Так просто? Никаких улик, расследований? Тупо камера? — пробормотал я.

— Не тупо, а умно, — парировала Эсса. — Продолжайте тренировку. Времени мало. — Она сказала это так ровно, будто только что не устроила ловушку на живого человека. И в этом был весь Дом Демарис: эмоции потом, слабость потом, а сейчас задача. Мне стало одновременно страшно и… странно спокойно. Если Эсса держит ситуацию в руках, значит, у нас есть шанс. Даже если этот шанс добывается методами, которые мне не нравятся.

Легко сказать… после такого собраться было куда тяжелее.

Если честно, мы так и не собрались до конца. После случившегося напряжение висело в воздухе, как дым после пожара. Даже сами «Пики» выглядели потерянными: их глаза выдавали усталость и горечь, а мысли явно вертелись вокруг Бранна и его слов.

Но всё изменилось, когда под самый вечер на арену, прихрамывая и опираясь на перевязанное плечо, появился Дариан.

— Ну что, хвосты поджали? — усмехнулся он, хотя морщился от боли. — Завтра буду бегать так же. А если мне дадут ещё и те же обезболивающие, так еще и быстрее.

Мы едва не кинулись к нему, каждый радовался по-своему: Аринель обняла его без лишних слов, Лиард пошутил про «сверхскоростного калеку», я только облегченно вздохнул. Даже Каэл и Дейнор, обычно невозмутимые, чуть расслабились.

Мы ещё раз собрались в круг и обсудили стратегию: разобрали ошибки, наметили новые связки. Поблагодарили «Пиков» за всё, что они сделали. Их взгляды стали мягче: несмотря на предательство одного из них, остальные вложили в нас душу.

И, может, я, конечно, преувеличиваю, но мне показалось, что за этот короткий срок они сделали невозможное. Из группы разрозненных игроков они вылепили команду. Настоящую. И впервые у меня мелькнула мысль: а ведь у нас есть шанс победить.

Утро седьмого дня началось непривычно тихо. Тишина была хуже крика толпы. В тишине слышно, как ты сам дышишь, как звенит кровь в ушах, как мозг снова и снова прокручивает варианты поражения. А ещё в тишине особенно легко поверить, что сегодня всё закончится. Как именно закончится, лучше не уточнять. На арене никто не кричал, не спорил, не швырял фаерболы в мишени. Мы просто делали легкую разминку: несколько кругов по площадке, отжимания, растяжка. Даже Дариан молчал, для него это было сродни подвигу. Все понимали: сил уже не накопишь, а потерять их перед вечером слишком легко.

«Пики» проверяли наше снаряжение. Каэль молча возился с оборудованием. Сигра пару раз запустила заклинания в стенку, проверяя, не собьются ли руны защиты. Дейнор гремел ящиками, выкладывая запасные обручи и арканы, будто готовил нас к осаде, а не к спортивной игре. Никто не улыбался. Никто не подшучивал.

Днём мы разошлись отдыхать.

Лиард закрылся в гостевых покоях, оставив записку: «Не беспокоить». Я краем глаза видел, как он сидел у окна с бокалом густой темной жидкости, сосредоточенный и неподвижный. Медитация или ритуал — кто разберёт.

Аринель ушла в тренировочный зал одна.

Дариан заявил, что будет отсыпаться.

А я… я бродил по усадьбе. Каждый шаг отдавался в голове гулом. Всё, что я делал: ел, пил, садился, вставал — казалось ненужным и пустым. Вечер накатывал, как лавина, и с каждой минутой становилось тяжелее дышать.

Когда солнце склонилось к закату, в зале зеркал нас собрала Эсса. Она была в парадной форме Демарисов: чёрное с серебром, уроборос на груди, волосы убраны в высокий узел. Смотрелась она так, будто собирается не на игру, а на битву.

— Сегодня вы — не просто игроки, — сказала она. — Сегодня вы — Дом Демарис. Наши враги хотят запятнать нашу честь, хотят всем показать, что мы слабее их, ниже по статусу и не сможем постоять за себя. Мы покажем всему Окулусу, что это не так. Все увидят на что действительно способен наш Дом. Покажем, что нас не остановят ни убийцы, ни Драконы. Вы покажете. Потому что вы — ударная мощь Демарисов.

— Да! — загремел Дариан. — Разгромим их!

Мы все подхватили и начали скандировать:

— Де-ма-рис! Де-ма-рис! Де-ма-рис!

Каждому она вручила последний амулет, крошечный знак-защиту, чтобы браслеты не сбились от вражеских чар. Малрик ещё раз проверил руны на арканах, и наконец мы выстроились перед зеркалом.

Когда команда уже готовилась к выходу, Эсса задержала меня за рукав. Все стояли чуть поодаль: Дариан подкалывал Лиарда, Аринель проверяла руны, Малрик спорил с «Пиками». Никто не смотрел в нашу сторону.

Она протянула мне небольшой бархатный футляр.

— Для тебя.

Внутри лежал обруч. Тонкий, легче, чем тот, что мне выдавали раньше, и странно живой. Руны на серебре сияли мягким светом, а среди них я заметил знакомый символ — уроборос. Рядом с ним тем же стилем были выведены мои инициалы.

— Он… особенный? — спросил я, боясь коснуться.

— Он твой, — просто сказала Эсса. — Я вложила туда часть своей силы. Щит держится чуть дольше, перезаряжается быстрее. Не чудо и не гарантия, но иногда одна лишняя секунда решает всё.

Я надел обруч. Металл сразу подстроился под руку, руны вспыхнули красным, потом мягко перелились в серебристое свечение. По коже пробежала лёгкая дрожь — словно кто-то крепко пожал ладонь.

— Красиво, — выдохнул я. — И… слишком ценно.

Я обнял Эссу. Она не отстранилась, хотя вокруг было полно людей, и по правилам дома ей не полагалось демонстрировать такие чувства.

— Я люблю тебя, — прошептал я ей на ухо.

— А я тебя, — ответила она и прижала меня к себе ещё сильнее.

Пройдя через зеркала и добравшись в больших «Тенях» до арены, мы вышли в шум и яркий свет. Возле входа нас встретили провожающие. Эссу, Малрика и «Пиков» повели в сторону трибун и лож для знати, а нас, «игроков», направили вниз, под арену.

Мы спускались всё глубже, и каждый шаг отзывался в груди гулким эхом. Сначала я думал — обычные подземелья, но быстро понял: нет, это другое. Левая стена коридора вдруг стала прозрачной. Я остановился, пораженный видом. Если бы мне кто-то раньше сказал, что арену собирают как механизм часов, я бы не поверил. А тут это было прямо перед глазами: камень двигался, как живой, плиты вставали на место с точностью до сантиметра, и всё это выглядело так, будто кто-то построил механическое чудовище.

Перед нами открывалось сердце арены. Толстый, как скала, прозрачный барьер — не стекло, а какое-то силовое поле отделяло нас от внутреннего механического чудовища. На подвижных блоках медленно двигались секции арены, словно огромный пазл. Каменные плиты съезжали, скреплялись, складывались в разные уровни. Часть из них поднималась вверх, образуя бастионы, другие уходили вниз, открывая ямы и провалы.

А дальше, клетки. Стеклянные, огромные, внутри которых клубились тени и слышалось тяжелое дыхание. Там были драконы. Не те, что из сказок с блестящей чешуёй и мудрыми глазами, а звериные, дикие, с глазами-углями и клыками длиной с мою руку. Они били хвостами по полу клеток, и силовое поле вздрагивало от каждого удара.

Я сглотнул. Смешно, но в этот момент я подумал не о драконах. Я подумал о том, как легко людям на трибунах кричать “сжечь воров”, когда они сами сидят в безопасности и держат в руке бокал. Толпе всегда нужен виноватый. Сегодня виноватый, похоже, мы.

На фоне этой машины, этих клеток, всего этого механического ада, я чувствовал себя ничтожным муравьем рядом с чьим-то ботинком.

Мы шли по спиральному коридору, уходящему вниз, а над головой уже разносился гул толпы. Магические кристаллы усиливали рев зрителей так, что казалось сама земля дрожит. Слева за прозрачной стеной мелькали новые виды конструкции: башни, мосты, магмовые каналы. Справа попадались обычные двери: склады, технические комнаты, даже туалет с табличкой. Обыденное и чудовищное соседствовало бок о бок.

Наконец мы дошли до двери с надписью: «Раздевалка №2». Внутри металлические шкафчики, длинная лавка, на стене эмблема арены: два перекрещенных клинка и сфера эфира между ними. Запах кожи, металла и магии.

Мы переоделись, проверили амулеты и обручи, и нас вывели обратно, в коридор. Там, впереди, уже виднелся проем, уходящий в сияние. Шум толпы стал таким, что перекрывал мысли. Казалось, арена сама дышала.

И вот мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, в коридорчике, ведущем на поле. Сердце билось где-то в горле.

Мы стояли в коридоре, перед самым выходом. Шум арены гремел, как буря: тысячи голосов сливались в единый рев. Где-то наверху вспыхнули прожекторы, и свет ударил прямо в проход, куда нам предстояло шагнуть.

— Вперёд, — бросил Дариан, и мы двинулись.

Коридор кончился, и мир взорвался светом и грохотом. Над нами открылась громадная чаша арены. Толпы зрителей заполняли трибуны до последнего места, флаги домов трепетали под магическим ветром, а из кристаллов-усилителей разносился каждый крик, каждый свист. Магия прожекторов выхватывали наши фигуры, как в театре.

— Дамы и господа! — голос арбитра прогремел над ареной. — Сегодня вас ждет особая игра! Испытание для сильных и смертельная ловушка для слабых! Тема сегодняшнего матча…

Толпа взорвалась, кто-то уже скандировал название, и когда арбитр выкрикнул, слова подхватили тысячи глоток:

— «ПОКУШЕНИЕ НА ГНЕЗДО ДРАКОНА»!

Магические экраны над ареной вспыхнули изображением: вулканическая скала, сфера эфира в самом сердце «гнезда» и каменное плато испещренное светящимися магматическими разломами, из которых поднимался пар.

— На одной стороне — Дом Демарис! — выкрикнул арбитр. Толпа разразилась свистом и криками: «Воры! Воры!» — явно подогретыми сторонниками Дракхорнов.

— А им противостоят — Чёрные Драконы!

И рёв трибун стал таким, что камни под ногами дрожали. На другой стороне арены выстроились соперники в чёрно-багровой форме, уверенные, спокойные, как хищники в ожидании добычи.

Я сглотнул, глядя на них. Слишком спокойные. Слишком уверенные.

А потом рядом со мной раздалось глухое рычание это Дариан оскалился, переводя взгляд на противников. Лиард сжал кулаки так, что костяшки побелели. Аринель прищурилась, её ладонь уже светилась заклинанием. «Ну и мы не пальцем деланные», — пронеслось у меня в голове, и я тоже приготовился, сжимая обруч и вглядываясь в сияющую сферу эфира, покоящуюся на вершине скалы в центре арены.

Воздух натянулся, как струна, гул толпы бил по ушам, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.

— 3!

Пошел обратный отсчет на табло, с сопутствующим звуком.

Я пригнулся, чувствуя, как напряжение охватывает каждую мышцу. Сбоку Дариан приготовился в любой момент сорваться с места, Лиард сделал глубокий вдох, а Аринель подняла руку, в которой загорелась руна ускорения.

— 2! — Толпа замерла.

— 1! — Прозвучал сигнал арены.

Земля под ногами дрогнула от единого рывка восьми игроков. Дариан взорвался с места первым, волк, рвущийся на добычу. Лиард рванул следом, и я бросился за ними, чувствуя, как обруч на руке оживает, пульсируя светом.

Фаерболы сверкнули в воздухе уже через пару секунд Чёрные Драконы открыли игру агрессивно, пытаясь сбить нас с разбега. Поток шаров летел сразу по трем траекториям, сливаясь в красное марево. Я нырнул в сторону, щит вспыхнул от удара, воздух раскалился так, что волосы встали дыбом, но ноги сами несли вперед.

Сфера на вершине сияла всё ярче. Она ждала того, кто коснётся её первым. И казалось, будто сама арена смеётся — «ну-ка, посмотрим, кто выживет».

Мы действовали по отработанной схеме. Аринель уже накинула на меня ускорение, и я почувствовал, как мышцы налились тяжелым огнем, как дыхание стало рваным, но быстрее. Я почти не отставал от Дариана, и мы вдвоём обходили вулкан сбоку, отбивая фаерболы, словно камни в драке. Лиард даже не полез на склон, а оббегал с нами флангом, держась в тени.

Драконы явно не ожидали такого хода. Они готовились принять нас наверху, устроить свалку у самой сферы, но вместо этого мы ударили с неожиданного угла и сбили их баланс.

Первым мне попался странный серокожий тип. Он выглядел так, будто его вытащили из ночного кошмара: кожа серая, глаза черные, белка не видно, клыки торчат, когти длинные, как ножи. Чем-то напоминал летучую мышь, только без крыльев. Хищник до мозга костей и я был его добычей.

Он сразу начал обстреливать меня, фаербол за фаерболом летели в лицо. Но теперь я уже умел держать обруч. Руны вспыхивали, щит вставал под удар, фаерболы с шипением уходили в стороны, врезаясь в камни. Я даже почувствовал азарт, раньше только уворачивался, а теперь мог противостоять.

И всё равно атаковать я не стал. Мы тренировали другое. Я бросился прямо на него, на открытый клинч. Он уже оскалился, приготовив когти, и в его взгляде мелькнуло: «Сейчас я тебя порву». Но в последний миг я резко ушёл в подкат, врезаясь ему в ноги и выбивая опору.

— Сейчас! — рявкнул я.

Лиард среагировал мгновенно. Первый его выстрел ударил прямо в грудь «мышу», в момент подката. Дальше, когда тот оказался на камнях последовало добивание. Арена вспыхнула красным — выбывший.

Я вскочил, отдышавшись, и рванул дальше. Впереди, метрах в десяти, Дариан сцепился с Корбаном. Картина достойная картины маслом: минотавр, прёт, как паровоз, выставив локти и голову. Дариан же — оборотень, злой, быстрый, упрямый. Он вгрызался в схватку, рычал, отбивал удары щитом, но постепенно сдавал назад.

Я влетел сбоку, ударив Корбана фаерболом в спину. Тот зарычал, воздух задрожал от этого звука, и был вынужден отскочить за валун, выпуская пар из ноздрей.

Тем временем наверху зашевелился носильщик Драконов. Их магичка — высокая, худощавая, с глазами-углями, начала выстраивать огненные барьеры, по которым носильщик перепрыгивал, обходя нас. Честно говоря, выглядело впечатляюще: ступени из чистого пламени, на которых он держался, как на каменных. Но именно этот приём мы уже видели в их предыдущей игре.

— Тройное Лассо! — рявкнул Дариан. Называя нашу отработанную комбинацию.

Три аркана сорвались почти одновременно. Моя петля ухватила его за руку, Лиард дёрнул за другую, Дариан вцепился в сферу. Рывок и носильщик выпускает сферу.

Корбан тут же попытался сбить Дариан, но тот вместо того чтобы мчаться к нашему алтарю, развернулся в сторону магички Драконов. Вражеская ведьма явно не ожидала, она подняла руки для нового барьера, и тут же носильщик слетел со старого, а в этот миг сфера уже летела к Лиарду, длинным пасом.

Я блокировал Корбана, встав прямо у него на пути, выставив обруч щитом. Щит вспыхнул от его залпа, жар ударил в лицо, но я стоял. Дариан перекрыл магичку, и вместе мы заперли их носильщика. А серокожий «мыш» ещё не успел выйти после выбывания.

Лиард, увернувшись от единственного выстрела, несся вперед как молния. Камни дрожали под его шагами. Прыжок — и сфера в алтаре.

— Три очка Демарис! — прогремел голос арены.

На табло вспыхнуло 0:3. Половина трибун взорвалась криками, другая завыла от ярости. Гул стоял такой, что казалось — сама арена вот-вот рухнет.

И вот сфера вновь загорелась на вершине вулкана, началась вторая атака и на этот раз первыми сработали Драконы. Их носильщик, черношерстный оборотень с когтями, быстрый, как молния сорвался со старта и уже через пару секунд арканом вцепился в сферу. Магичка Драконов тут же накинула на него два слоя защиты, подрезатели встали по бокам. Всё выглядело слишком стройно.

— Держат, гады, — выдохнул я, отбивая фаербол, что летел в лицо.

Секунды текли. Я видел, как у носильщика на браслете загорелась первая отметка.

Эфр. Толпа взорвалась ревом, все понимали, ещё две минуты, и Драконы возьмут балл просто на удержании. Мы теснили их но сферу выбить пока не удавалось, и так Корбан и мышь тоже заработали по эфру.

— Один балл «Черные драконы», возвестила арена. На табло высветился счет 1:3

— Лиард, рывок! — скомандовал Дариан.

И мы включились.

Лиард сделал вид, что лезет напролом, отвлекая подрезателя, и ушел в перекат. В этот момент Аринель метнула стену пламени между носильщиком и магичкой, разорвав их связку. Я, зная сигнал, сразу начал прикрывать Дариана и волчара вцепился в сферу арканом, дернув её к себе.

Носильщик взвыл, но тут же влетел в него сам Корбан, рога блеснули. Щиты трещали, искры летели, и я уже думал, что они вдвоём сомнут Дариана, но… Лиард вернулся в игру. Он ударил Корбана плечом в бок, сбив тотемного быка с линии, а я успел выхватить сферу прямо у носильщика из рук.

Гул в ушах, пламя, чужие крики, но я нес сферу вперёд. Аринель поставила ещё одну стену, и мы с Лиардом прорвались сквозь узкий коридор. Пьедестал уже был близко.

Я не думал. Просто швырнул сферу вперёд. Она загорелась серебром, и алтарь вспыхнул.

— Три очка Демарис! — голос арены ударил, как молния.

На табло вспыхнул счет: 1:6.

Драконы стояли злыми, как псы, обманутые на кости. Толпа ревела. Мы переглянулись и поняли: у нас есть шанс не просто сопротивляться. У нас есть шанс выиграть.

Расслабляться было нельзя, но где-то внутри всё дрожало от воодушевления: мы впервые чувствовали себя не жертвами, а игроками. Сфера снова вспыхнула на вершине вулкана, и мы, стиснув зубы, ждали сигнала к третьей атаке.

Сигнал. Рывок. Мы летим, каждый выкладывается изо всех сил. И тут вулкан рванул пламенем. Не просто огнём — будто само сердце лавы разверзлось. Из жерла вырвалось крылатое чудище. Одно. Второе. Третье.

— Да хватит уже, — пронеслось у меня в голове.

Три дракона. Как и обещали. Для «небольших» они тянули на приличную автоколонну: длина корпуса с грузовик, размах крыльев на целый кортеж. Чёрная чешуя блестела от жара, когти как кинжалы, пламя сочилось прямо из пастей. Арена ревела, толпа вставала на ноги, а у меня внутри всё сжалось.

Звери сделали круг почёта и резко развернулись к нам. Прямо на нашу крепость.

— Что за хрень?! — в голове не укладывалось. — Почему сразу на нас? Это же не честно.

Толпа подхватила рев:

— Сжечь во-ров! Сжечь во-ров!

Щиты Аринель дрожали и трещали, она едва успевала их поднимать, но против трёх драконов сразу это было как зонтик против урагана. Наши фаерболы сгорали на их чешуе, оставляя лишь дымные следы. Огненные твари были почти неуязвимы к магии арены.

Оглушительный удар. Первая башня пошла вниз, растворяясь в пламени и обломках. Мы едва не ослепли от жары. Драконы рванулись к вулкану, и на миг у меня мелькнула надежда — может, всё? Но нет: команда Драконов спокойно донесла сферу до своего алтаря, и зал взорвался.

— 5:6! — объявил голос арены. — Три очка за сферу и одно за разрушенную башню.

Мы стояли, тяжело дыша, в шоке. Толпа ревела, половина арены ликует, остальная свистит и гудит, но большинство — за них.

Наш настрой трещал по швам. Теперь против нас не четверо соперников, а семеро. Семеро, включая трёх чертовых драконов.

Время до следующего сигнала таяло, не больше полминуты. Надо было решать: крепости не спасти, но если они дотянут сферу, то получат еще больше очков за башни и за неё. Единственный шанс: отобрать сферу, хотя бы на секунду, чтобы игра остановилась. Ведь правило гласит, что если замок соперника разрушен, ты можешь донести сферу к себе, до того как будет объявлен конец тайма. Если сферу отнимут, хотя бы на секунду. Игра останавливается.

Сигнал. Мы бросились в атаку всей командой, плечом к плечу с Аринель. Лиард успел первый, сорвав сферу, и дальше мы тянули время как могли. Увороты, пасы, короткие блоки — всё, лишь бы продержаться.

За нашими спинами грохотало. Настоящие драконы добивали оставшиеся башни, выжигая камень дотла. Но сфера была у нас, и это спасло.

Щит мигнул — и раздался сигнал конца тайма.

— Два очка Черным Драконам! — возвестила арена. — Первый тайм окончен. Перерыв пятнадцать минут.

На табло вспыхнуло: 7:6.

Мы опустили головы и побрели к раздевалке. Всего пару минут назад мы верили, что сможем их одолеть. Теперь надежда снова валялась в пыли, рядом с обугленными руинами нашей крепости.

Раздевалка встретила нас тяжёлой тишиной. Тишина в раздевалке была не обычной, не дружелюбной, а какой-то густой. Как будто каждый из нас принёс внутрь свои переживания, а кто-то вроде меня и страх, и все это мы сложили на лавку. Ни запаха травяных мазей, ни ругани Дариана, ни привычных подколов — только хриплое дыхание и гулкий шум арены за стенами, словно всё это происходило где-то в другом мире, а мы сидели в подвале, проигравшие ещё до финала.

Я сел и вдруг понял, что руки дрожат не от усталости. От злости. От бессилия. От того, что нас топят правилами, которых нет. Лиард бросил обруч на скамью так, что тот звякнул о камень.

— Это не игра, это цирк, — пробурчал он, уставившись в пол. — Как нам тягаться с настоящими драконами?

Дариан сидел с перебинтованным боком, зубы стиснуты так, что аж скулы побелели. Он молчал и это пугало больше, чем любые его крики.

Я сам не знал, что сказать. В голове гремел счёт: 7:6. Совсем рядом, но ощущалось, будто нас уже размазали. Каждый из нас видел, что шансов меньше, чем у свечи в урагане.

И тут в этом мраке вдруг заговорила Аринель. Голос был ровный, но в нём скрежетало железо:

— Мы всё время думаем о том, как защититься. Как бы не сгореть, не погибнуть, не отстать. Всё по правилам. Но правила они уже выкинули.

Мы подняли головы.

— Я видела их чары, — продолжала она, глаза у неё светились ярко, как пламя. — Драконы не бессмертные. Их можно сбить, их можно подчинить. У них есть слабости.

С каждым её словом в комнате становилось теснее от какой-то нарастающей силы. Казалось, даже стены дрожали от её злости.

Лиард фыркнул, но не спорил. Дариан сжал кулак и только сказал: — Если ты их достанешь — я добью.

Я почувствовал, как эта тлеющая ярость внутри нас понемногу превращается в решимость. Мы сидели избитые, вымотанные, но чертовски взбешенные.

С раздевалки мы шли молча; каждый закипал в своей ярости в одиночестве. Сейчас мы готовились не к игре, а к битве — не на жизнь, а насмерть.

Как только мы вышли на арену, толпа взревела. Драконы сидели вокруг сферы уже, направленные в нашу сторону. Лиц наших оппонентов хоть и не было отсюда видно, но я был уверен: они ухмылялись. Ух, дайте мне кого-нибудь из них сюда — настучал бы по роже.

Начался обратный отсчёт второго тайма и сигнал. В этот раз мы не бросились за сферой, а встали на защиту крепости. Наш лидер по боевому духу сменился — теперь пахнуло холодной решимостью Аринель. Пока драконы летели на нас, она начала колдовать. Это было что-то очень мощное: воздух вокруг неё заряжался магией, движения рук и потоки воздуха сливались в небольшой водоворот, из которого наша беловолосая воительница извлекла огромное ледяное копьё — полтора человеческого роста, с зазубренным, как гребень дракона, наконечником. Выглядело всё это чертовски круто и пафосно.

Она подхватила копьё, будто это была пушинка, размахнулась и бросила с нечеловеческой силой в дракона, летевшего по центру. Копьё устремилось, как выпущенная пуля, и пробило тварь насквозь. Дракон рухнул мертвым вниз, а его «друзья» вдруг потеряли былую уверенность и замешкались.

Я рванул к левому дракону, чтобы атаковать; лишь краем глаза заметил, как Аринель закашлялась кровью и припала на одно колено. Я притормозил, она уже поднималась, вытирая кровь с лица.

— Видно, такая сильная магия не даётся просто так, — подумал я, и, не теряя времени, начал выпускать фаерболы по крыльям, как мы обсуждали в раздевалке.

Нам с Лиардом удалось подбить крылья у левого дракона, а Дариан удачно попал в крыло правого: тот на одном крыле пикировал к нашей крепости, где ему явно не поздоровится, потому что там осталась Аринель.

Нужно было как-то закончить с драконом, которого мы вместе подбили. Он уже лежал на земле и пытался достать нас то зубами, то хвостом. Мы нападали с двух сторон, отбегали, получая по броне то когтями, то шипами хвоста. В какой-то момент мой взгляд приковал к себе Дариан. Он шёл к нам не спеша, каждый шаг увеличивал скорость; он смотрел на дракона как на добычу, будто не был в пять раз меньше. Потом шаг перешел в бег, бег — в прыжок на четырёх лапах: он вмиг превратился в оборотня и мощным хищным прыжком вцепился в открытую шею дракона, который хотел схватить Лиарда.

Дариан вгрызался зубами в шею, руками и лапами содрал чёрную чешую и рвал плоть.

Дракон барахтался, потом захрипел и упал; его глаза закрылись мёртвой пеленой. К Дариану подходить было страшно — он олицетворял берсерка: весь в крови, взгляд безумен. Я вспомнил его слова в раздевалке: «Дайте мне — я добью». Добил.

Когда я оторвался от вида, вспомнил, что есть и третий дракон, который шёл к Аринель. Я побежал к ней на помощь и увидел: она уже пронзила его своим ледяным копьем, теперь руками. Что там с копьём и как оно вернулось к ней — я не видел. Зато видел: она жива, и дракон повержен. Я был очень рад, что Аринель с нами.

— Три очка «Чёрным Драконам», — зазвучал голос арены. На табло высветилось 10:6.

Команда Драконов прыгала и отмечала ещё одну удачную атаку. Сфера мерцала на вражеском алтаре. Но в голове у меня крутилось: ещё ничего не кончено!

Игра продолжалась, сил оставалось всё меньше. Но останавливаться было нельзя. С драконами мы вроде разобрались, теперь нужно отыгрывать очки. Мы стояли, тяжело дыша, пытаясь набрать воздух перед новой атакой.

Сигнал. Мы рванули вперёд.

И тут я замер. Я не мог поверить своим глазам: вулкан снова изрыгнул лаву, а вместе с ней — трёх новых драконов. Руки сами опустились. Кажется, даже слезы набежали на глаза от этой безысходности.

— Как же вы меня достали! — проревела Аринель, промчавшись мимо меня с копьём в руках.

Она взвела руки, и перед ней начали появляться барьеры — ступенька за ступенькой. Она взлетала выше и выше, словно поднималась по невидимой лестнице к небесам. На пятом прыжке оттолкнулась, и, используя копье как шест, взмыла прямо в сторону драконов.

Те даже опомниться не успели, как Аринель оказалась на спине одного из них. Я видел, как она положила руку ему на шею и что-то прошептала. Дракон содрогнулся, вспыхнул свет под её пальцами и подчинился. Сразу же ринулся вниз и вцепился когтями во второго, раздирая его шкуру и пытаясь вгрызться в шею.

Аринель держалась на его спине, как наездница. Я не понимал, как это вообще возможно, наверняка всё та же магия, а может, и что-то большее. Я не мог оторвать взгляд от этой воительницы.

Когда её дракон выпустил жертву и тот рухнул вниз, она метнула свое ледяное копье в третьего — тот кружил в нерешительности. Копье вонзилось точно в цель. Четвертый дракон пал на её счёт.

Тем временем её подчинённый дракон разогнался и полетел прямо в крепость «Черных Драконов». Мы сразу поняли: пора вступать. Мы прикрывали её со всех сторон, сбивая огненные шары врагов. Где-то чешуя дракона принимала удары на себя, где-то наши заклинания перехватывали вражеские атаки.

На наших глазах Аринель разогнала дракона в последний рывок. И, когда до крепости оставались считанные метры, она спрыгнула вниз, замедлив падение, а её чудовище врезалось в стены.

Гул. Треск. Огонь.

Камень рушился, башни ломались, пламя охватывало арену. И в эту секунду всё будто замерло. В зале царила тишина, оглушающая и жгучая. Никто не верил своим глазам.

— Три очка. Демарис! — громко возвестил голос арены.

Только тогда толпа ожила. Крики, рев, топот — и, на удивление, теперь орали не только за «Чёрных Драконов». Шум в нашу поддержку стал в разы громче.

Я подбежал к Аринель и помог ей подняться. Шаги давались ей с трудом: она явно выжала из себя всё — и силы, и магию.

— Второй тайм окончен, — объявила арена.

На табло вспыхнули цифры: 10:9.

— Третий тайм начнется через пятнадцать минут.

Мы завалились в раздевалку без сил. Впереди был ещё целый тайм. Дариан держался за перебинтованный бок, Лиард уставился в одну точку, на Аринель без слёз вообще не взглянешь. Она была бледнее обычного, губы и руки дрожали. Старалась держаться прямо, будто не показывать слабости, но казалось, даже дышать ей тяжело.

Я чувствовал себя получше остальных, наверное, потому что на меня меньше всего обращали внимание. Слабое звено, говорите? Ну, зато сил побольше осталось.

— Пора, — заглянул сопровождающий.

И снова рев толпы. Сердце ухнуло вниз. Хотелось не на поле, а в «Пьяную мышь», к Эссе, с кружкой холодного пива в руках. А не вот это вот все.

Сигнал.

Мы сорвались вперёд. Лиард схватил сферу, мы его прикрывали. Шар летит — он ставит блок, и тут же его сносит, как будто защиты нет. Лиард отлетает, роняет сферу.

Что? Как? Он же блокировал! — мысли метались, а я уже подхватывал сферу.

Мы с Дарианом мчимся к алтарю. Пас. Дариан вырывается вперёд, и в тот же миг голос арены раскалывает уши:

— Игрок Демарис выбыл.

Я оглядываюсь. Лиарда лежит в «тюрьме» и не двигается. Сфера у Дариана — и он всё же добегает.

— 10:12. Три очка Демарис.

Но радости нет. Лиарда уносят с арены.

Сигнал. Вторая атака.

Мы снова рвёмся вперёд. Дариан берёт сферу, и история повторяется. Его фаерболом сшибают, как будто обруч работает на сто процентов мощности. Судьи молчат. Никто даже не пытается остановить этот беспредел.

Сфера у меня. Я бегу из последних сил. Аринель… она не ставит щит. Оборачиваюсь и понимаю почему: они все навалились на Дариана. Его щиты горят один за другим, даже четвертый, тот, что должен спасать от смерти. Его буквально расстреливают на земле.

— Игрок Демарис выбыл.

Я добегаю.

— 10:15. Три очка Демарис.

Но кого теперь выпускать? Нас с Аринель, которая держится на честном слове осталось двое.

Сигнал.

Я ещё не успел добежать до вулкана, как сфера у Драконов, еще минута, арена взрывается голосом:

— Три очка Чёрным Драконам. 13:15.

Ещё один сигнал. Еще одна атака драконов.

— 16:15. Чёрные Драконы выходят вперёд.

Всё. Конец. Надежды нет. Мы переглядываемся с Аринель и понимаем: идей больше нет. Нас просто растоптали.

Но, видимо, Брандор Даркхорн решил, что этого мало. Решил показать всем: Демарис можно не просто победить, а уничтожить.

Сигнал.

Я бегу к вулкану, зная, что это бесполезно. Но бегу. Потому что так учили. Потому что это я.

И вдруг земля разверзлась. Из-под неё рванули столпы огня. Те самые, что я видел в матче с «Совами», тогда в ложе. Две башни снесло напрочь. Но это была крепость не наша. Это крепость Драконов.

Меня пробило холодом: вот какую диверсию организовала Аринель по приказу Эссы. В последнюю ночь она проникла на арену и поменяла настройки. И теперь столпы ударили не по нам.

— Два очка Демарис. 16:17.

До конца меньше минуты. Если я задержу носильщика «Драконов» — мы выиграем.

Я рванул вперёд. «Мышь» выскочил сбоку, но я успел выстрелить раньше, загнав его за укрытие. На пути — Корбан. Его обруч горел алым, усиленный. Он стрелял, снова и снова, и снова — и всё мимо, я понимал, что не попасть он просто не мог. Шантаж сработал.

Носильщик уже близко. Два корпуса. Я готовлюсь прыгнуть. “Мышь” снова на хвосте, черт нет.

Выстрел.

Я еще на ногах. Откуда-то внезапно появилась Аринель и из последних сил выставила щит. А затем залпом огня вынудила “Мыша” отступить.

Все он у меня в руках прыжок. Удар фаерболом и меня отбрасывает в сторону. Я совсем забыл про вражеского мага. Я на земле. Дыхание выбито. Глотаю пыль. Вражеский носильщик оборачивается и видит, что погони больше нет. На табло остается еще восемь секунд. Он понимает, что спокойно успевает и даже замедляется для эффектного завершения игры.

Я привстаю на колени, смотрю на браслет до перезарядки фаерболов остается …2…1, отличный подарок Эсс.

Направляю руку на последнюю уцелевшую башню крепости.

— Башня… Починись! — Кричу я и выпускаю три фаербола подряд.

Первое попадание башня пошла трещинами, второе от нее начинают отделяться куски, третье она складывается как карточный домик.

— Одно очко Демарис 16:18. До конца тайма четыре секунды.

— 16:18! Победа команды Демарис.

Мир взорвался.

Волна звука ударила в грудь, как тараном. Люди вскочили, кричали, бросали шляпы в воздух. Кто-то рыдал, кто-то обнимался, кто-то орал так, что голос сорвет ещё до полуночи. Фанаты «Драконов» сначала застыли с открытыми ртами, как будто кто-то выдернул у них землю из-под ног… а потом даже они начали хлопать. Не из любви — из уважения. Такую концовку не устроишь даже за мешок золота.

С трибун сорвались крики:

— Де-ма-рис! Де-ма-рис! Де-ма-рис!

Гул шел волнами. Над ареной поднимались искры, магические прожекторы били в небо.

Я стоял, тяжело дыша, весь в пыли, с дрожащими руками… и вдруг понял: Мы сделали это.

— Эсса… — прошептал я. — Мы сделали это.

Дальше мы с Аринель, шатаясь как после недельного запоя, потопали в раздевалку. К нашему удивлению, Дариан и Лиард уже были там. Потрепанные, обмотанные бинтами, уставшие до чертиков — но живые.

Мы переглянулись. И без слов обнялись.

Дариан при этом тихо выдохнул сквозь зубы:

— Осторожнее, ты мне сейчас ещё пару рёбер сломаешь.

Лиард лишь хрипло засмеялся, но в глазах у него светилась та самая победная искра, которую не подделаешь.

И тут двери раздевалки распахнулись, как в хорошем спектакле перед кульминацией, — и на пороге появилась Эсса.

Не просто появилась. Вошла, как шторм в тихую гавань.

— Мои дорогие… — сказала она, и её голос, обычно холодный и уверенный, на миг дрогнул. — Я не могу поверить, что у нас всё-таки получилось. У вас получилось.

— Жалко вы не видели лицо Брандора, когда Оливер уничтожил последнюю башню! — продолжила она, улыбаясь уголком губ. — Он даже не сразу понял, что произошло.

Эсса обошла нас по кругу, как генерал, проверяющий строй победителей, и касалась плеч каждого.

— Старейшины в ложе чуть со стульев не попадали, — добавила она со смешком.

— Дариан, Лиард… Все восхищались вашей игрой. Вы были непревзойденны. — Она взглянула на них так, будто лично вручала орден за отвагу.

Затем она остановилась у Аринель.

— А ты… — Эсса присела рядом с ней. — Я знала, что у тебя есть стержень. Но сегодня ты была бурей. Если бы не ты — не было бы этой победы.

Аринель опустила взгляд, но уголки губ предательски дрогнули.

И наконец, Эсса подошла ко мне.

Медленно. Смотрела прямо в глаза, и в её взгляде впервые за день не было ни тени холодного расчёта.

— Мой дорогой будущий муж… — она произнесла это так буднично, что у Лиарда чуть не выкатились глаза. — Ты не просто выжил в этой мясорубке, как я просила. Ты возвысил Дом Демарисов. Теперь никто не осмелится возражать против нашего союза.

Она сделала паузу, хищно улыбнулась.

— Хотя мне и до этого было плевать на чужое мнение.

И впилась в мои губы поцелуем. Прямо при всех.

Раздевалка притихла, а потом Дариан демонстративно закашлялся:

— Ну всё, романтика пошла…

Все засмеялись. Уставшие, полуживые, но счастливые.

Глава 10. Маскарад перед бурей

Вскоре мы уже мчались к резиденции, лавируя сквозь ликующий народ. Толпа гудела. Дети бежали рядом, визжали и махали бумажными флажками, которые тут же превращались в светящиеся ленточки. Сверху раз за разом вспыхивали салюты: безобидные искры, маленькие драконы из огня, серебряные надписи: «Демарис» и «Змеи, пожирающие драконов». Я ловил себя на странном чувстве: на арене в самом начале мы были ворами, преступниками, а сейчас стали героями, победителями вероломных драконов. Как же переменчиво мнение толпы. Чувство победы и восторженный рев зрителей был приятен… Но ровно до момента, пока ты побеждаешь, пока не оступился, но, если тебе не повезет тебя растопчут и забудут в один миг. Это чувство радости сейчас и тревоги за будущее.

Мы выглядели как побитые псы: перемотанные, грязные, с синяками и копотью на лицах, но настроение било через край.

У ворот нас уже ждали «Пики». Они выглядели уставшими и радостными, словно во время состязания они были позади нас бегали, сражались, страховали. Наверное, так и было, только на ментальном уровне. Каэль обнял Лиарда коротко и крепко, как в бою. Дейнор сунул мне в руку флягу без слова, и я понял: это тот редкий жест, который гномы выдают вместо «молодец». Даже Сигра, обычно колючая, позволила себе едва заметную улыбку и тут же спрятала её обратно, как нож в рукав. И где-то внутри меня щёлкнуло: мы стали для них не подработкой, не тренировкой, не заказом Демарисов. Мы стали историей, которую они будут рассказывать своим будущим ученикам, приукрашая детали. Решение отпраздновать победу пришло само собой, как вдох после долгого бега.

Только одно дело мешало мне полностью расслабиться: встреча с роднёй Эссы. Не то чтобы я боялся… ладно, вру, боялся. Чуть-чуть. С людьми вообще всё понятно: если ты пахнешь потом и победой, тебя любят. С аристократией это не работает. Там любят не тебя, а то, насколько выгодно ты смотришься рядом с их фамилией. И я, к сожалению, совсем не смотрелся. Скорее пятном на репутации, хотя в этот раз пятно выглядело уже не так ужасно. Я попробовал мысленно прогнать будущую встречу в голове: улыбка, поклон, не называть никого «мамой», не обнимать никого, кто выглядит как ледяная статуя… и лучше вообще никого не обнимать. Эсса заметила моё выражение лица и сдержанно усмехнулась.

— Не сбежишь, — сказала она тихо, чтобы слышал только я.

— Даже не планировал, — пробормотал я, хотя план как минимум рассматривал.

Она пообещала вернуть меня целым и невредимым и, прихватив за руку, повела к зеркалам.

— А вот и герой сегодняшнего вечера, — откомментировал наше появление Эллар, двоюродный брат Эссы, когда мы вышли в зал Демарисов.

Обстановка была заметно теплее, чем в мой первый визит: камин пылал ярче, в воздухе витало послевкусие победы. Даже стены казались менее враждебными. Не потому что они стали мягче, а потому что дом уважает силу так же, как его хозяева. Пахло не только дровами и вином, но и чем-то металлическим, как после грозы. Даже на лицах присутствующих угадывалась улыбка — мимолетная, тонкая, как след пера по воде, но всё же улыбка.

— Мои поздравления, Оливер. Вы не только выжили, но и принесли дому Демарис победу, — сказала Вирена, тётя Эссы, сдержанно, но искренне.

Морелла просто кивнула. И это, между прочим, было прогрессом: её презрительный взгляд сменился на снисходительный. Почти комплимент.

Леди Селин не спешила говорить. Она подошла неторопливо, строгая как всегда, возвышаясь надо мной не столько ростом, сколько присутствием. Даже если бы она была ниже, она всё равно смотрела бы сверху вниз.

— Оливер, хотя я и не присутствовала на игре, мне рассказали, как вы самоотверженно сражались за наш дом. Думаю, вы доказали, что можете быть полезны нашей семье. Я даю свое согласие на то, чтобы вы стали её частью.

— О, спасибо большое, леди Селин! Я сделаю всё для Эссы и вашей семьи… — внутри меня орал голос: «Оливер, отпусти. ОЛИВЕР, ОТПУСТИ». Но рука не слушалась, потому что мозг уже ушёл в панику и оставил управление на автопилоте. Леди Селин смотрела на меня так, будто впервые увидела зверька, который научился открывать двери и ей это не нравилось. Затем я понял, что всё это время трясу её руку, как школьник на вручении грамоты.

Её глаза округлились от шока и негодования. Я, естественно, выбрал худший возможный способ выкрутиться — добавил хаоса.

Я резко её обнял и прошептал на ухо:

— Вы не пожалеете, мама.

Зал замер. Кто-то охнул. Морелла, кажется, рванулась с места, чтобы прикончить меня немедленно. Эсса прыснула со смеху.

Леди Селин стояла как статуя, пытаясь осознать, что это вообще было.

— По-моему, я уже жалею, — сухо ответила она.

Камин гудел жарко, заливая комнату оранжевым светом. Альдрин, дворецкий разлил вино по бокалам, Эллар лениво растягивался в кресле, оттаивая после ледяных улиц и бешеного матча. В воздухе витало то редкое ощущение победы, когда можно на минуту выдохнуть… но не расслабляться полностью.

— Нам нужно решить вопрос со свадьбой, — первой заговорила Вирена, отставив бокал и расправив плечи. — Пока слухи горячие, пока Совет Семей ещё не собрался.

— Победа — идеальное окно, — поддержала Морелла, тон у неё был как у ястреба, заметившего добычу. — Даркхорны сейчас слабы. Если объявим дату до Сопряжения, они не успеют перегруппироваться.

Конец ноября, — спокойно сказала Селин, стоя у камина, как полководец над картой. — Этого времени хватит, чтобы всё организовать. Мы используем триумф, пока он свеж.

Эллар, развалившись в кресле, усмехнулся:

— Да. Но не стоит забывать, что Дракхорны не смирятся с поражение. И могут саботировать свадьбу.

Вирена подняла бокал:

— Надо заручиться поддержкой других семей.

Селин кивнула коротко:

— Свадьба станет не просто союзом. Мы привлечем на свою сторону и другие дома. Это будет демонстрация нашей силы.

Каждый подбрасывал новый ход в игру: кто-то говорил о предварительных визитах к Сильверкрейнам, кто-то о приглашениях старым союзникам. Разговор шёл быстро, как партия в магический покер — каждый выкладывал карту, приближая конец ноября к твёрдой, стратегически точной дате.

Разговор о свадьбе пошёл слишком легко, и это настораживало. Слишком гладко, слишком деловито: даты, окна, союзы, приглашения, демонстрации силы. Не «праздник», а операция. Я слушал и понимал: у меня в голове свадьба была чем-то вроде «мы любим друг друга и хотим быть вместе», а у них это было «мы фиксируем баланс сил на карте Окулума». Романтика? Где-то в другом квартале, наверное, умерла и теперь лежит в канаве.

— А вы с моей семьей вообще знакомиться собираетесь? — Я сказал это почти автоматически, потому что в человеческом мире знакомство родителей — это базовая механика. Как ремень безопасности: не всегда приятно, но лучше пристегнуться. И только когда тишина рухнула на зал, я понял, что для Демарисов «встретиться с моими родителями людьми» звучит примерно, как «поедем на экскурсию в трущобы и будем улыбаться». Мне стало неловко за всех сразу. И, конечно, ещё неловче стало потом, когда я продолжил говорить.

Демарисы уставились на меня так, будто в зал влетела курица и заговорила на латыни.

— Я к тому, — продолжил я, немного растерянно, — что я вообще-то ещё ничего не сказал родителям. И, ну… наверное, стоило бы познакомиться. У нас скоро Осенний маскарад, классный праздник. Тыквы, свечи, фонари, маскарад. Приглашаю всех в дом моих родителей.

— К людям? — переспросила Морелла, приподняв бровь.

— Мы, пожалуй, откажемся, — сказала Вирена с вежливым холодком. — Познакомимся на свадьбе… или никогда.

Эллар хмыкнул:

— Маскарад, говоришь? Это где люди наряжаются в призраков, потому что не умеют вызывать настоящих? — И рассмеялся от собственной шутки.

Селин молчала, глядя на Оливера так, будто взвешивала, не сошёл ли он с ума.

И тут вмешалась Эсса. Голос у нее был спокойный, но твердый:

— Напомню всем присутствующим, что Оливер не просто выиграл игру. Он отвоевал для Демарисов рудник. Без него мы бы сегодня не праздновали, а подсчитывали убытки.

Воздух в комнате чуть изменился. Селин медленно вдохнула и, наконец, сказала: — Что ж… Похоже, нам придётся принять приглашение.

Мы еще немного посидели для приличия и Эсса наконец сказала, что нам пора. «Для приличия» у Демарисов означало ровно столько времени, сколько нужно, чтобы никто не смог сказать, что они ушли первыми. Я успел выпить ровно один бокал, и то под чутким взглядом Мореллы, будто я мог утопить в нём репутацию их дома. Эсса коснулась моей руки под столом коротко, но ясно: «Хватит. Домой». И я вдруг почувствовал благодарность. За спасение от родственников.

И вскоре она пересказывала, как я обнял Леди Селин и назвал ее “мамой”. Дариан упал с дивана на пол, вначале катался по нему от смеха, а потом от боли. Лиард забрызгал все вокруг себя кровью, потому что делал глоток в это время и не смог удержаться от хохота, даже Аринель вместе с “Пиками”, посмеялись. В общем в такой атмосфере мы и провели остаток вечера и пол ночи.

Кафе, куда я позвал Эрика, выглядело как открытка: большие окна, за которыми неспешно кружились листья, гирлянды фонариков, тыквы всех форм и размеров, свечи в банках и букеты из охапок кленовой листвы, стоящие в старых медных кувшинах. В воздухе пахло корицей, свежей выпечкой и сладким сидром.

Эрик появился, как обычно, неожиданно и шумно, будто не вошёл в кафе, а вкатился вместе с осенним ветром. Невысокий, едва метр шестьдесят пять, с короткой чёрной шевелюрой, которая никогда не лежала идеально, и живыми карими глазами, он был как воплощенное движение. Среднего телосложения, ни мускулистый, ни щуплый — просто обычный парень, который умудряется вляпаться в любую историю, где есть возможность.

Разговаривал он быстро, жестикулировал широко, как будто боялся, что слова не дойдут до собеседника без сопровождения руками. Вечно взъерошенный, с осенними листьями на куртке и искренней улыбкой, Эрик производил впечатление человека, у которого жизнь — это череда комедийных приключений с минимальным участием здравого смысла.

Эрик, как обычно, болтал без остановки, размахивая руками так, будто собирался дирижировать симфоническим оркестром.

— Я тебе говорю, Оли, этот год будет особенным. Осенний маскарад мой звёздный час. В прошлом году я, между прочим, выиграл конкурс костюмов. Помнишь, я был кентавром?

— Как забыть. Твоя задняя часть отвалилась прямо на сцене, когда объявили победителя, — ухмыльнулся я, глядя, как официантка ставит на стол две кружки с дымящимся глинтвейном.

Я сделал глоток, набрался смелости и сказал:

— Слушай… мне нужна помощь.

Эрик тут же насторожился, как кот, учуявший лазанью.

— Что опять? С Эссой? У неё кто-то появился? Я не знаю, где достать оружие, и не смогу его прикончить. Ты же знаешь, что в тюрьме делают с такими красавчиками, как я?

— С домом, — улыбнулся я. — Я хочу устроить маскарад у родителей, ну… дома. И не просто так. Ко мне в гости приедет семья Эссы. И они… ну скажем, очень культурные.

Всё должно выглядеть безупречно.

Эрик прищурился.

— «Очень культурные» — это как? Типа: принесите мне платок, я не могу дышать в атмосфере бедности… и где, простите, нож для разделки задницы единорога? Такие?

Он зажал нос двумя пальцами, поднял руку с воображаемым кружевным платочком и произнёс это гнусаво-надменным тоном.

— Ну с единорогом ты был близок, — хмыкнул я.

Про магию я, разумеется, умолчал. Сюрпризы должны быть дозированными.

Эрик довольно хлопнул по столу.

— Отлично! Украшения, декор, праздник — ты обратился по адресу! Мы сделаем из твоего дома шедевр. Я уже вижу: гирлянды, светящиеся тыквы, дым-машину, пару фальшивых пауков размером с кота…

— Эрик, — простонал я. — Это не фестиваль ужасов. Там будут… люди… со вкусом.

— Ну вот и отлично. С котами-пауками вкусно не переборщишь.

— Мам, пап! Я пришёл… с Эриком! Вы где? — крикнул я, хлопнув входной дверью, чтобы перекричать осенний ветер.

Дом встретил нас привычным уютом: запахом корицы и яблок, мягким светом из кухни и тихим скрипом половиц. Небольшой, но просторный двухэтажный дом стоял за городом, утопая в золоте опавших листьев. Родители переехали сюда пару лет назад — подальше от суеты, но достаточно близко, чтобы я не смог их игнорировать.

— Надеюсь, они не ушли на охоту за скидками, — пробормотал Эрик, вешая куртку на крючок и заглядывая в гостиную.

Из кухни донесся звон противня и голос мамы:

— В прихожей не разувайтесь, я только пол вымыла! И не трогайте печенье — оно для приличных людей!

Через секунду в коридоре появилась мама. Невысокая, полноватая, но красивая по-своему, с короткой каштановой стрижкой, в которой серебрились пряди. Серые глаза смотрели насмешливо — тот самый взгляд, от которого у меня с детства включался внутренний режим «меня раскрыли».

— Оливер… и Эрик, — произнесла она с лёгкой театральностью. — Ну всё, вечеру конец.

Здравствуйте, миссис Грей, — с самым честным лицом сказал Эрик, уже тянущаяся рука к печенью.

— Даже не думай, — предупредила она, пока не помоешь руки.

— А где папа? — спросил я, оглядываясь.

— В гараже. Нашёл себе новую железку, — сказала мама, закатив глаза, но с тёплой улыбкой.

В гараже пахло металлом и холодом. Папа, как всегда, был в своей стихии — коренастый, с блестящей выбритой головой и густой бородой с сединой по бокам. Он обернулся, увидев нас, и, не раздумывая, крепко обнял сначала меня, потом Эрика.

— Сын! И этот шумный парень, — радостно сказал он. — Смотрите, какой ветродув я урвал. Теперь соседям точно будет весело.

— Вы серьёзно его включали? — Эрик глянул на агрегат как на ядерную установку.

— Конечно. Один раз. Почти все листья унесло в соседний район, — с гордостью сообщил отец.

Вернувшись в гостиную, мы расселись. Мама принесла чай и овсяное печенье — её фирменное, с корицей. Эрик моментально потянулся к блюду, и мама шлепнула его по руке деревянной ложкой, даже не глядя.

— Я помыл руки! — возмутился он.

— А ну тогда ладно, — спокойно ответила она.

Я откашлялся.

— В общем… я пригласил родителей Эссы к нам на праздник.

Мама приподняла бровь.

— К нам? Сюда? В наш дом?

— Да, сюда, — продолжил я. — Нужно украсить дом, всё организовать и встретить их… как подобает. Они из высшего круга, важно не опозориться.

Мама откинулась на диване, прищурилась.

— То есть ты хочешь устроить официальное знакомство семей… у нас? И мы должны встретить их щеголей как подобает?

Эрик поперхнулся чаем.

— Подожди, это официальное знакомство? Нужно больше гирлянд. Больше гирлянд и тыкв, а костюм, какой у меня будет костюм?

Мама встала, закатала рукава.

— Украшения у нас в шкафу, в сарае и на чердаке. В общем, где-то есть. Эрик, ты со мной.

— Есть, капитан, — отрапортовал он и сразу опрокинул ещё одно печенье в рот.

Папа встал, хлопнул меня по плечу.

— А я займусь двором и техникой. Пора оживить зомбака у калитки. — Аух-ха-ха-ха-ха, — папа театрально засмеялся как чокнутый профессор и пошел во двор.

Я оглядел эту троицу, снующую по дому с энтузиазмом спецотряда, и понял, что праздник неизбежен. И, судя по их лицам, будет громко. Отец превратил двор в полигон праздничной обороны, мама в штаб по созданию «уютного кошмара», а Эрик работал как человек, который считает, что гирлянд должно быть столько, чтобы их видели из космоса. Я ходил между ними и чувствовал себя начальником, который ничего не контролирует, но всем мешает. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне нравится эта суета. Она привносит радость в душу, праздник. Чувства, о которых так легко позабыть, не только в мире магов, где мне каждый день приходиться стараться не умереть. Но и в мире людей, где простым людям приходиться с головой погружаться в однообразные бесконечно повторяющиеся серые будни. Я остановился и попытался впитать это праздничное воодушевление, чтобы его хватило на какое-то время. Буду им разбавлять магические будни:«добрый день Оливер, как вам сегодня погодка? Будьте осторожны вас сейчас сожрет Лавовый монстр, не буду вам мешать всего хорошего.»

Дом был украшен со всех сторон. С улицы мягкая подсветка, фонари в виде страшных тыкв на крыльце, по газону пробегали всполохи огоньков. У калитки из дыма и земли время от времени вылезал зомби, установленный отцом: с хрипами, визгами и достойным любительского хоррора драматизмом.

Внутри всё утопало в гирляндах, паутине и свечах. Осенние букеты наполняли комнаты пряным запахом. Снаружи воздух уже прихватило морозцем, а в доме царило тепло, уют и атмосферное безумие.

Когда стемнело, появились первые гости.

Дариан выглядел как будто чуть-чуть не вернулся из волчьей формы: когти, щетина, уши, клыки и, конечно, его желтые хищные глаза светились как фонари. Лиард подошёл к делу театрально — длинный плащ, высокий воротник с белыми рюшами, клыки чуть длиннее обычного. Дракула собственной персоной. Аринель пришла в чёрной куртке и обтягивающих штанах, как всегда… но с распущенными белыми волосами. Чудо, добытое мною часами уговоров «ну хоть чуть-чуть принарядись, мы же команда».

Я выскочил на крыльцо первым и распахнул двери:

— Ребята! Добро пожаловать!

Родители остались в дверях.

— Это Дариан, Лиард и Аринель, — представил я друзей.

— А это, — с ехидной ухмылкой добавил я, — очаровательная ведьма дома Греев, моя мама, Нина.

Мама вышла вперёд в чёрном платье с корсетом и длинным подолом. Ведьмина шляпа украшена лентой и сухими листьями, янтарные бусы мерцают в свете гирлянд, а в руках — бокал пунша, как настоящее зелье.

— И этот “Ванхельсинг” — мой отец Айвор.

Плащ охотника развевался, шляпа отбрасывала тень, арбалет сверкал в свете фонарей. Он стоял с видом человека, который готов и к вампирам, и к барбекю.

— Очень приятно, — сказал Дариан, пожимая руку. — А кто такой Ванхельсинг? — спросил Лиард.

— Убийца оборотней, — спокойно сказал отец, глядя на Дариана. — И вампиров, — добавил он, глядя на Лиарда.

Он выдержал театральную паузу.

— Но не волнуйтесь, — произнес он с самым серьёзным видом, — я уже прикончил парочку по дороге. Сейчас перерыв.

Дариан и Лиард переглянулись, не зная, как реагировать. Мама вмешалась: — Он всегда так. Не обращайте внимания.

Отец рассмеялся, и все наконец выдохнули.

— Или нет, — добавил он, показав жест «я за вами слежу».

И как по заказу, с подъездной дорожки донёсся громкий пластиковый грохот.

— Встречайте единственного и неповторимого! Король кентавров, версия 2.0! — Возвестил о своем прибытии Эрик и появился из-за калитки.

На нём — кожаная безрукавка, коричневая кофта, лошадиные уши и игрушечный лук. За ним на пластиковых колесиках тащилась его «лошадиная половина» — тележка, обтянутая тканью. Колеса скрипели, пластиковые копыта цокали по асфальту.

Эрик героически вошёл… а задняя часть — нет. Она застряла в калитке.

Он дёрнул. Снова. Влетел на газон, поскользнулся на дыме, рухнул на колени и в этот момент из земли взвыл зомби.

Эрика подбросило метра на два вместе с пластиковой задницей. Визг пронесся по улице, а потом всё это великолепие рухнуло обратно на траву.

Я почти валялся на газоне от смеха. Родители тоже.

Дариан и Лиард переглянулись в полном шоке.

Эрик, чертыхаясь, отцепил лошадиную половину и подошёл к нам с видом ветерана, вернувшегося с поля битвы.

— Это мой лучший друг, Эрик, — выдохнул я, хлопнув его по плечу.

— Супер костюм. Вылитый 2.0, — сказал я.

— У меня запасной есть, — гордо ответил он. — А где твой?

— Я переоденусь, когда Эсса приедет. У нас парный костюм. — Я ухмыльнулся.

Эрик представился Дариану, тут же прокомментировал:

— Классный волк, глаза прям отлично получились. А вот по клыкам видно, что дешевые.

Пожал руку Лиарду и, не моргнув, выдал:

— А вот у тебя клыки огонь. В следующий раз бери такие же. — Эрик посмотрел на Дариана.

Вампир и оборотень снова переглянулись с выражением «мы точно попали в психушку».

А потом взгляд Эрика упал на Аринель:

— Моншери… Принцесса Эльза… холод всегда был мне по душе. Разрешите вашу руку, мадемуазель?

Она смерила его ледяным взглядом и просто прошла мимо, оставив Эрика в театральном поклоне.

— Это скорее Матерь Драконов, — сказал я, приобняв Дариана и Лиарда и толкая их в дом. Мы вместе расхохотались, вспоминая прошлые события.

Мама хихикнула:

— Отличная попытка, Эрик.

— Это потому что у тебя задница отвалилась, — добавил отец, закинул арбалет на плечо и хлопнул Эрика по спине.

Вскоре подошла ещё парочка наших соседей с детьми, в масках ведьм и вампиров, с термосами глинтвейна и пакетами с угощениями. Они сразу растворились в общей суете: кто-то занялся пуншем, кто-то восхищался декорациями, дети носились по двору, визжа на зомби у крыльца. Атмосфера праздника разгоралась, как костёр в октябрьскую ночь.

Тут к дому плавно подкатил огромный черный лимузин. Он выглядел чужим в нашем мире тыкв, дыма и детских визгов. Слишком гладкий, слишком правильный. Даже звук мотора был не «бррр», а «мы контролируем пространство». Соседи перестали говорить не потому, что испугались, а потому что у любого человека есть встроенный инстинкт: когда подъезжает дорогая машина, надо замолчать и выглядеть так, будто ты всегда тут был и вообще-то тоже аристократ.

Первые вышли охранники: коренастый гном Гардрек в идеально выглаженном костюме и серьёзный, как утренний мороз, и волчок Рукар в чёрной форме. Оба синхронно обошли лимузин и открыли двери с двух сторон.

— Ну всё… — тихо буркнул я себе под нос. — Конец веселью.

Из машины начали выходить Демарисы. Движения размеренные, осанка безупречная. В свете фонарей они выглядели, будто приехали не на семейный маскарад, а на приём в королевскую резиденцию.

Эсса ступила на дорожку первой, за ней появились Вирена, Морелла, Эллар и, как всегда, величественная Леди Селин, будто скользящая по гравию, а не идущая.

Контраст с дымом, гирляндами и пластиковой лошадиной задницей Эрика был ярким, даже зомби у крыльца притих от респекта.

Вирена и Морелла. Обе в тёмных, идеально сшитых вечерних нарядах: не костюмы, конечно, но на лацканах у каждой скромно красовалась по маленькой броши — у Вирены серебряная летучая мышь, у Мореллы — паук в паутинке. Очевидно, это всё, на что Эсса их уговорила.

Вирена окинула дом взглядом, как строгая учительница стенгазету пятиклассников: оценивающе, сдержанно, но без явного ужаса. Морелла же слегка приподняла бровь, увидев пластикового зомби у крыльца, и хмыкнула. Наверное, решила, что можно было бы и обычного зомби на цепь посадить, зачем такие трудности.

Эллар как всегда безупречный, но с бумажным оранжево черным колпачком, сдвинутым набок. Очевидно, он надел его не по доброй воле, а по настоянию Эссы и теперь выглядел как человек, который старается притвориться, что ему всё равно.

И наконец из лимузина вышла Леди Селин. Черное платье строгого кроя, серебряная брошь-уроборос, волосы убраны в безупречную прическу. Единственная «финтифлюшка» — тонкая прозрачная накидка с узором звёзд, которая скорее подчеркивала её величественность, чем вписывалась в праздник. Она скользнула взглядом по фасаду дома, по гирляндам, по зомби… и остановилась на пластиковом кентавре, брошенном Эриком у газона.

Её губы дрогнули. Чуть.

Родители вышли на крыльцо. Мама сияла ведьминской грацией, папа стоял в плаще охотника, опершись на арбалет, как будто собирался защищать дом не только от нечисти, но и от неловких пауз.

— Добро пожаловать, — бодро произнесла мама. — Проходите, чувствуйте себя как дома!

(Последнее прозвучало почти героически.)

Вирена вежливо кивнула, Эллар обвел взглядом гирлянды и сдержал смешок, Морелла процедила что-то вроде «Интересный… декор», а Леди Селин просто молчала. И это молчание повисло над подъездной дорожкой плотнее октябрьского тумана.

Соседи замерли, наблюдая, как из лимузина выходит процессия, будто с балкона театра в деревенский клуб.

Гостиная гудела ровным праздничным гулом. Свет гирлянд отбрасывал тёплые пятна на стены, свечи потрескивали, а в воздухе смешались запахи корицы, тыквы и глинтвейна. Все постепенно рассредоточились по группкам

Соседи сбились в кучку у камина и с восторгом разглядывали Демарисов, будто смотрели редкий выпуск «Аристократы в естественной среде».

Эссина тётя Вирена вежливо беседовала с мамой — две хозяйки, две школы дипломатии.

Эллар что-то ехидно комментировал Морелле, которая прохаживалась вдоль стен, рассматривая украшения с выражением я не уверена, это декор или они этим пользуются.

А Лиард… Лиард стоял у стола с пуншем. Один.

Он взял бокал, прищурился и внимательно посмотрел на густо-красную жидкость, в которой плавали дольки апельсина и палочки корицы.

— Это… — начал он, понюхав содержимое. — Настоящая?

Рядом как раз стоял Айвор, неторопливо поправляя свой охотничий плащ.

— Конечно, — спокойно ответил он, не моргнув. — В вампирском магазине продаётся.

У Лиарда в глазах промелькнуло то самое непередаваемое выражение, когда вечеринка внезапно свернула не туда.

— Что? — сухо спросил он.

— Шучу, — добавил Айвор с идеальной выдержкой. — Или нет.

Где-то сзади Дариан захрюкал от сдерживаемого смеха.

Мама прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться вслух.

Лиард медленно сделал глоток, не сводя взгляда с Айвора.

Пунш оказался вовсе не кровью, но вкус явно застал его врасплох. Выплюнуть было нельзя: на него уже смотрели. Он проглотил с выражением лица человека, который только что съел маринованный лимон с гвоздикой.

— Неплохо, — хрипло произнес он. — С нотками корицы.

Пауза.

— И угрозы, — добавил он вполголоса.

И в этот момент в гостиную ввалился Эрик.

— Великий Архимаг Эрикус приветствует вас! — торжественно возгласил он.

На нем была мантия на два размера больше, небесно-голубая в желтых звездах, остроконечная шляпа того же фасона, детский светящийся скипетр, больше похожий на палочку феи из мультфильма. И конечно же длиннющая серая борода.

Гостиная встретила его абсолютным молчанием. Никто даже не обернулся.

Не растерявшись, Эрик направился к Аринель.

— Сейчас я произнесу заклинание, и твоё ледяное сердце оттает к Эрикусу, — объявил он и принялся тараторить заклинательные бессмыслицы.

Аринель даже не удостоила его ответом. Она просто лениво взмахнула рукой, и борода Эрикуса соскользнула на глаза, а шляпа сползла до самого носа.

Он начал метаться возле камина, запнулся о кочергу с лопаткой и чудом удержался на ногах. Под дружный смешок присутствующих Эрик стянул с себя шляпу и обнаружил, что Аринель уже вышла из комнаты.

— Кстати, нам тоже пора переодеться, — сказал я Эссе, склонившись к ней ближе и перехватив её взгляд.

Она закатила глаза, но улыбнулась краешком губ.

Мы незаметно ускользнули к лестнице и поднялись наверх.

В гостиной все гудело. Соседи переговаривались, разливая пунш, Дариан что-то рассказывал Эллару, активно жестикулируя, Эрик разгуливал по комнате, делая вид, будто это было частью его выступления.

Хвост застрял…

Гости обернулись к лестнице.

Первыми на площадке показались сапоги Эссы. Она медленно спустилась по ступенькам, словно сошла со страниц баллады: стройная, сосредоточенная, с мечом на поясе и в идеально сидящем костюме рыцаря. Плащ мягко струился за спиной, свет гирлянд ловил отблески на металлических деталях, и на мгновение все разговоры стихли.

Демарисы как по команде выпрямились, соседи приоткрыли рты, Эрик приложил руку к сердцу с театральным «оооо».

Леди Селин моргнула так медленно как будто пережила культурный шок.

Тут за Эссой, пыхтя и матерясь себе под нос, появился я.

В зеленой пижаме-драконе, с нелепыми крылышками и хвостом, который в этот момент был добротно намотан на перила.

— Подожди… — процедил я, пытаясь выдернуть хвост.

Мама первой не выдержала — у неё вырвался смешок. Потом прыснул Дариан. Секунда — и весь зал уже трясется от смеха.

Хвост, наконец, вырвался с предательским хлопком, я чуть не грохнулся с лестницы, но гордо, как дракон из бюджетной постановки, спустился следом за Эссой.

Картина была эпическая: она — холодный, безупречный рыцарь; я — плюшевое чудовище с крыльями, хлопающими при каждом шаге.

— Прекрасная леди и ее питомец, — вслух прокомментировал Эллар, сдерживая ухмылку.

Лиард покачал головой, но уголки губ предательски дрогнули. Морелла закатила глаза. Вирена сдержанно хихикнула. А Леди Селин… просто посмотрела на меня с выражением «даже не буду пытаться это анализировать».

— Ну что ж! Кажется, все в сборе. Пора к столу, друзья!

Айвор широким жестом распахнул двери в столовую. Тёплый свет, запах тыквенного пирога и жареного мяса, весёлый гомон — всё это окутало гостей, как уютное одеяло. Демарисы обменялись короткими взглядами, но последовали за остальными.

Вечер официально вступил в свою вкусную фазу.

Стол гудел. Соседи обсуждали зомби у крыльца, Дариан уже второй раз пытался отвоевать мясной рулет у Эрика, Лиард сдержанно беседовал с мамой, Эллар ехидно комментировал моё «драконье величие». А Эрик постоянно донимал разговорами Аринель, к которой мгновенно подсел, как только она опустилась на стул.

В какой-то момент мама, как хорошая хозяйка, обратилась к Демарисам:

— Мы уж думали, вы не приедете, — улыбнулась она.

Селин отложила бокал, её голос прозвучал спокойно, но чётко:

— Мы опоздали немного из-за митинга.

— Какого ещё митинга? — тут же вскинулся Эрик, перегнувшись через стол.

Вирена чуть приподняла брови:

— У моста. Люди собрались. И скандировали “Трещина”. Завуалировала она свой посыл.

— Подумаешь, трещина, — отмахнулся Эрик. — Я, когда в прошлый раз в парк ездил, там асфальт сам по себе съехал. Бывает.

— Что-то они зачастили эти трещины.

— А я вам про что всегда твержу. — Высказался Эллар

— Давайте не будем о политике, — мягко, но с явным оттенком «стоп» произнесла Эсса, глядя на Эллара.

Я понял, что пора вернуть разговор на праздничные рельсы.

Поднял бокал, встал и громко сказал:

— А у меня есть тост.

Гул за столом стих.

Все повернулись ко мне.

— Мы с Эссой женимся.

Мир на секунду завис. Даже гирлянды будто перестали потрескивать.

Я перевёл взгляд на родителей.

Демарисы уже знали.

Друзья давно догадывались, не зря же Дариан таскал меня в ювелирку. А вот соседи... на их лицах застыло чистое «вот это да».

— Какое счастье! — завопил Эрик. — Любовь победила!

Он попытался обнять Аринель, но та, даже не глядя, незаметным движением выбила ножку его стула. Эрик с театральным грохотом опрокинулся назад, раскинув руки.

Смех прошелся по столу волной.

Мама и папа улыбались тепло, по-настоящему. Наверное, они давно догадывались, но теперь в их взглядах мелькнула та особая радость, которую словами не опишешь.

Папа поднял бокал и, как человек, умеющий вовремя ставить финальные аккорды, командным голосом произнес: — За Оливера и Селестию!

— За Оливера и Селестию, — повторили все за столом.

— Ура-а-а! А теперь конкурс костюмов, — закричал поднявшийся Эрик и залпом осушил свой бокал.

Все плавно переместились гостинную, расселись поудобнее, оставляя в центре комнаты место для дефиле. Конкурс костюмов начался. Эрик, конечно, был ведущим, мне кажется, что даже леди Селин не смогла бы забрать у него микрофон в этот вечер.

— Итак, дамы и господа, существа разных уровней магичности! — заорал он, размахивая своим светящимся скипетром. — И вы не приступная повелительница моего сердца. — Эрик показал пальцем на Аринель. — Сегодня решится, кто достоин звания Повелителя Маскарада!

Соседи с радостью включились в игру. Дети устроили показ костюмов, один мальчик в костюме мумии запутался в собственных бинтах и упал в таз с тыквами.

Дариан получил бурные аплодисменты за «самую убедительную трансформацию», Аринель демонстративно проигнорировала участие, но её и без этого объявили «самой грозной». Лиарда удостоился премии «лучший вампир».

Эсса, как рыцарь, получила восторженные крики соседей, а я… ну, пижама-дракон собрала детскую аудиторию. Один мальчишка даже попытался дернуть меня за хвост, чтобы проверить «настоящий ли».

Победителем, разумеется, объявили Эрика, потому что он сам себя и объявил.

Праздник постепенно пошел на убыль. Гирлянды светили мягче, музыка стихла до уютного фона, и в воздухе повисла та особая осенняя тишина, когда ночь ещё не поздняя, но веселье уже отзвенело.

Соседи начали собирать детей, наперебой благодарили маму за пироги и обсуждали, кто теперь будет отмывать газон после зомби и кентавра.

Айвор с каким-то соседом оживленно обсуждал подсветку, размахивая руками, словно дирижер.

Первыми попрощались Дариан, Лиард и Аринель. Они поблагодарили родителей за гостеприимство и направились к такси.

Эрик в это время пытался выпросить у Аринель номер телефона, но в итоге удостоился лишь холодного, но чётко произнесенного:

— До свидания, Эрик.

Для него этого оказалось достаточно, чтобы засветиться надеждой.

— А кто у тебя на свадьбе будет подружкой невесты? Аринель? — тут же ляпнул он Эссе.

— Возможно, — ответила она с улыбкой. — Я ещё не думала.

— Аринель будет моей, — пробормотал он в пустоту, потащив свою лошадиную задницу с газона.

Демарисы дождались лимузина и, как подобает аристократии, вежливо попрощались.

Леди Селин подошла к нам с Эссой.

— Праздник… своеобразный, — сказала она медленно.

— Спасибо, что согласились приехать, — ответил я. — Понимаю, насколько вам это было… не просто.

Она ничего не сказала, лишь чуть наклонила голову в манере, где смешались снисхождение и аристократическое «пожалуйста, кушайте аккуратнее».

— В ближайшее время нам нужно обсудить свадьбу. И времени меньше, чем кажется, — добавила она, садясь в лимузин.

Машина плавно отъехала, оставив на подъездной дорожке тонкую струйку пара.

Соседи разошлись. Эрик, запутавшись в мантии и остатках кентавра 2.0, еле втиснулся в такси.

Всё стихло. Мы с Эссой стояли на крыльце рядом.

В доме погасили часть света, гирлянды мерцали остаточным тёплым сиянием, а воздух пах дымком и пряностями.

— Мой будущий жених, — тихо сказала она, глядя на дорогу.

— Рыцарь моего сердца, — ответил я и попытался положить свою драконью голову ей на плечо.

Эсса рассмеялась и оттолкнула меня, но ее взгляд поймал мой. Тёплый. Счастливый. Да, вечер удался. На секунду все стало простым. Не «дом Демарис», не «свадьба как ход», не «союзы», а мы вдвоём на крыльце после безумного вечера. Я почувствовал, как у меня отпускает грудь, будто кто-то развязал тугую веревку.

Приехало наше такси, мы сели и отправились домой, в Эссин пентхаус. По дороге Эссе пришло сообщение. Краем глаза я успел заметить имя, высветившееся на экране: Грейкхольм.

«Где-то я уже слышал это имя…» — пронеслось у меня в голове, но вспомнить не удалось.

Эсса резко подалась вперёд и скомандовала водителю: — Разворачивайтесь. Срочно.

— Что случилось? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

— То, что я и ожидала, — ответила она коротко, погруженная в свои мысли. — Не переживай, Оли, никто не пострадал.

— Теперь я как раз начал переживать, — пробормотал я, сжимая кулаки.

Как только такси подъехало к дому, мы выскочили наружу и почти бегом направились к крыльцу. Холод ударил в лицо. Праздник отвалился от меня, как чужая маска. Шум, смех, гирлянды, тосты всё осталось где-то там, в тепле. Здесь были только ночь, чужие шаги и то мерзкое ощущение, когда ты понимаешь: кто-то посмел прийти в твой дом с плохими намерениями. У входа на земле лежал человек в чёрной одежде и маске, рядом пистолет.

— Что здесь происходит? — тихо спросил я, глядя на Эссу.

Всё в порядке, Оливер. Угроза устранена, — ответила она спокойно, но её взгляд уже скользил по окрестностям.

Я рванул в гостиную. В этот момент кто-то в тёмной одежде метнулся к окну и выскользнул наружу.

Внутри всё вспыхнуло яростью, они полезли в дом моих родителей. Это было уже слишком.

Не раздумывая, я бросился в погоню.

— Оливер, стой! — крикнула Эсса из дома, но я уже не слушал.

Мы мчались через чужие участки и ограждения. Беглец петлял, сбивая мусорки и праздничные украшения, перепрыгивал через двухметровые заборы, как будто это были садовые перегородки.

Но я не отставал. Злость и, возможно, вино с праздника придавали мне ускорение.

На очередном заборе я рывком схватил его за ногу. Он не удержался и свалился на газон.

Лица его я не знал, но маски на нём не было. Зато на груди темно-серая куртка с уже знакомым символом Трещины: мост, перечеркнутый рваной молнией, левая часть обрушена. Символ Трещины резанул по глазам, как если бы кто-то написал угрозу прямо на груди. Мне стало одновременно холодно и жарко. Холодно от понимания, что это не случайность. Жарко от злости, которая поднимается быстро и тупо: в мой дом, к моим родителям, после праздника, в маскараде… вы серьёзно?

Я прыгнул на него сверху и попытался скрутить, вцепился в него сильнее, чем нужно, потому что если отпущу, то он исчезнет. А если исчезнет, то останутся только вопросы.и я легко бы с этим справился ведь сам учу как правильно это делать. Как вдруг что-то отбросило меня, а мерзавец вскочил и перепрыгнул через забор. Пока я приходил в себя, он вскочил, одним прыжком перемахнул через забор и исчез в темноте.

Эсса догнала меня через пару секунд.

— Ты в порядке? — спросила она, глядя пристально.

— Буду, когда скручу этого ублюдка, — выдохнул я, вставая.

— Оставь. Он не опасен. Возвращаемся к твоим родителям, — сказала она неожиданно спокойно.

«Родители!» — осенило меня. Я сорвался обратно, Эсса следом.

Бег назад был короче, чем погоня, но в голове роилось слишком много странностей. Без маски. Знак Трещины. Эсса могла остановить его в любой момент — но дала уйти. И это выбросившее меня заклинание…

И имя Грейкхольм, мелькнувшее в телефоне. Всё складывалось в слишком много вопросов.

У ворот Эсса шепнула заклинание, прислушалась и уверенно сказала:

— Они в гараже.

Дверь в гараж была открыта. У входа лежало тело, в груди стрела. И тут из дальнего угла гаража появился отец.

Он появился из неоткуда, и вышел буквально по частям: сначала ботинок, потом нога, и наконец весь, в костюме Ван Хельсинга, с арбалетом наготове. В арбалете блестела еще одна стрела.

— Оливер, что, чёрт возьми, здесь происходит? — спросил он удивительно спокойно, учитывая обстановку.

— Пап, если честно, у меня к тебе тот же вопрос. Где мама?

Он развернулся, сделал шаг назад и исчез.

Через пару секунд появился снова, уже с мамой.

— Привет, сынок, — её голос дрожал, но она старалась держаться.

— Вы в порядке? — спросила Эсса.

— Да, — мама кивнула. — Мы не пострадали благодаря Айвору. Но я не могу дозвониться в полицию… нужно сходить к соседям.

— Не нужно, миссис Грей, — спокойно сказала Эсса. — Полиция тут не поможет.

Я оглянулся на тела и разбросанный хлам.

— Нам нужно о многом поговорить, — сказал я, тяжело выдохнув. — Мам, завари кофе. Крепкий.

Эсса повела маму на кухню, попутно вызывая группу зачистки. А я остался с отцом в гараже.

Айвор подошел к верстаку, в том самом углу, где они с мамой исчезали, и взял с полки небольшую металлическую сферу размером с мандарин. Бросил ее мне.

— Я называю ее кокон. Уже встречал подобные штуковины? — ехидно спросил он, прекрасно зная ответ.

— Да… а ты как догадался? И откуда она вообще у тебя? — я поймал сферу. На ощупь она была прохладной и неожиданно тяжёлой, будто внутри прятался сложный механизм. Поверхность гладкая, но испещрена тончайшими гравированными линиями, образующими узор, похожий то ли на спутанную корневую систему, то ли на звёздную карту. Если присмотреться, линии чуть шевелились, словно внутри медленно текло серебристое свечение.

Айвор вздохнул, как человек, который давно хотел, чтобы его спросили.

— В армии столкнулся. Случайно.

Он облокотился на верстак и заговорил, без пафоса, просто, как рассказывают старые шрамы:

— Я служил в обычном десантном подразделении, ничего особенного. Молодой, руки на месте — часто таскал связь, технику, ретрансляторы.

Однажды наш отряд отправили в ущелье… якобы зачистить зону для проезда какого-то важного чиновника и его маленького дипломатического кортежа. Стандартная рутина: проверить маршрут, поставить оборудование, обеспечить безопасность.

С нами прицепили какого-то странного типа — «специалист по скрытым угрозам». Говорил мало, глаза как у совы.

Он сделал короткую паузу и продолжил:

— Уже на подходе началась чертовщина. Сначала связь легла. Потом этот «специалист» заметил следы каких-то тварей… как их там… Кахары? Ракахары? Чёрт его знает. Я краем уха услышал его переговоры по рации. Потом из ущелья поднялся густой, неестественный туман. Через несколько минут нас окружили.

Глаза у отца чуть потемнели, не страх, а та спокойная злость, которая у людей остаётся навсегда.

— Они пришли из тумана, светящиеся каменные монстры. Пули отскакивали от них как от брони, гранаты были для них как пощёчины. Нас просто смели. Я был в хвосте колонны, возился с ретранслятором, когда всё началось. Забился под грузовик. И оттуда видел, как наш отряд разрывали в клочья. А потом… — он кивнул в сторону сферы, — появился этот тип. Просто выскочил из ниоткуда. Швырял валуны, палил огнем из рук… как супермен с инфернальным апгрейдом. Даже ему не повезло: один монстр подкрался и разорвал его пополам. И тут я заметил: пыль, камни, даже гильзы исчезали в том месте, откуда он вылез. Я не стал раздумывать. Прыгнул туда.

Он коротко усмехнулся, без веселья.

— И не прогадал. Внутри всё словно под водой: тишина, отрезан от мира, но дышать можно. Пока эти твари не разнесли всё в хлам и не ушли обратно в туман, я просто сидел. Потом вылез, осмотрел всё. Подобрал эту штуку. И… ушёл.

Когда я вернулся в часть, — продолжил он, — меня вообще не ждали. Я числился в списках пропавших без вести. Командиры крутили глазами, никто ни на что не отвечал. А потом ко мне подошёл какой-то офицер, которого я никогда раньше не видел. Очень вежливо посоветовал больше не задавать вопросов, если я не хочу оказаться в списке уже по-настоящему. Через неделю меня комиссовали. Быстро и без фанфар.

Он пожал плечами, как будто говорил о какой-то старой поломке в машине. — С тех пор и храню этот “Кокон”. Мало ли.

— Так, а с чего ты решил, что я вообще что-то знаю про такие штуки? — спросил я, крутя в руках металлический шар.

— Запах, — коротко ответил отец. Он сделал небольшую паузу, глядя куда-то мимо меня.

— Разреженный воздух, как перед грозой… и что-то величественное. Сложно описать.

Он чуть нахмурился, вспоминая:

— Я запомнил этот запах в тот день навсегда. А потом уловил его снова, когда ты впервые познакомил нас с Эссой. Тогда я уже понимал, что в нашем мире хватает странного. Сложил один плюс один… и понял, что это — запах магии.

Я перевёл взгляд на сферу. В его словах не было ни капли шутки.

— Так что произошло, когда мы уехали? — спросил я.

Отец тяжело вздохнул.

— Как только вы укатили, мы с матерью пошли на кухню. И тут… по дому начали метаться тени. Сначала глухие удары, потом крики… такие, после которых вопросов не задают. Я схватил маму, и мы рванули в гараж. Почувствовал, что за нами кто-то идёт. Захлопнул дверь, выхватил стрелу и приготовился. Как только дверь распахнулась — я выстрелил. Он рухнул сразу. — Айвор кивнул на тело у входа.

Он говорил спокойно, почти буднично, но в голосе ощущалось напряжение, которое еще не успело уйти.

— Потом я достал «Кокон» и активировал его. Мы укрылись. И… всё.

Мы прошли в гостиную и расселись. Мама принесла кофе, крепкий, с корицей. Воздух всё ещё держал запах пороха и металла, но дом начинал постепенно возвращаться к себе.

Группа зачистки прибыла быстро и слаженно. Люди в темной форме, без лишних слов, вынесли четыре тела. У всех на лицах одинаковые чёрные маски. Признак Мориенов.

Эсса коротко переговорила с командиром группы, и вскоре гараж снова опустел. Я смотрел на родителей, они держались, но шок в глазах читался отчетливо.

Мы с Эссой вкратце рассказали им, кто она такая и во что они невольно оказались втянуты. Без магических лекций и откровений, только ровные, чёткие факты. Достаточно, чтобы стало ясно: это не случайные грабители.

Потом я предложил то, что уже назревало само собой:

— Лучше всего, если вы на время поедете в усадьбу Демарисов. Всего неделя. Пока всё не уляжется.

Мама хотела возразить, но отец посмотрел на неё и покачал головой.

— Пожалуй, в этот раз я соглашусь без споров, — сказал он устало, но твердо.

Глава 11. Союз под семью печатями

После той ночи сомнений не осталось, родителей лучше спрятать подальше от случайных гостей с пистолетами и странными символами. Слишком легко всё произошло: ещё вчера мы спорили о гирляндах и пунше, а сегодня уже считаем трупы и смотрим на стрелу в груди незнакомца. Я пару раз поймал себя на идиотской мысли: а если бы мама вышла на крыльцо на минуту раньше? И тут же запретил себе додумывать. Думать было нужно о другом: как сделать так, чтобы следующий гость вообще не нашёл дверь.

Мы с Эссой настояли, чтобы мама с папой перебрались в усадьбу Демарисов, хотя мама сначала упиралась, как кошка перед ванной. Мама упиралась не из упрямства, а из гордости. Она из тех людей, которые могут трястись внутри, но всё равно скажут: это мой дом, и я никуда не поеду. Потом посмотрела на отца, на меня, на Эссу и поняла, что это уже не про характер. Это про безопасность. И сдалась так, как сдаются взрослые, буркнув что-то язвительное, собрав сумку быстрее всех и по дороге ещё умудрившись проверить, не оставила ли она на кухне печенье.

Папа освоился быстрее всех. У отца вообще талант, где бы он ни оказался, он через пять минут находит человека, который отвечает за «железки». В усадьбе Демарисов это выглядело особенно смешно: вокруг мрамор, серебро, руны, древние портреты, а Айвор ходит с видом инспектора, который сейчас найдёт, где у вас всё сделано через одно место. И, клянусь, он находил. Причём с таким удовольствием, будто это соревнование. Видя так называемую любознательность отца, кто то подсказал ему где найти гараж. И уже через день проник туда с отвёрткой и победным видом наладил подсветку со словами: — У вас тут проводка как в бункере.

Мама подружилась с парой служанок (впрочем, позже оказалось, что обе идеально сработанные големы), и с её лёгкой руки в доме появилось нечто, напоминающее простой семейный уют, а не богемия. Это её суперсила, дружить даже с теми, кто по паспорту обслуживающая единица. Она разговаривала с ними так, будто они живые, спрашивала «как день», хвалила, если аккуратно, ругалась, если, по ее мнению, они халтурили, хотя как может халтурить машина лично я не понимаю, и постоянно пыталась «научить по-человечески». Големы сначала зависали на долю секунды, как старый компьютер, а потом начинали выполнять команды с пугающей точностью. В итоге дом стал пахнуть корицей, тёплым деревом и чем-то очень домашним. Естественно, леди Селин это бесило. Дом Демарисов терпит многое, но уют явно не входил в список традиционных ценностей. Но она была по-королевски сдержанна. И уже подыскивала, новое защищенное место для моих родителей.

Тем временем приближался день, к которому всё это стремилось. Самое странное было в том, как быстро всё превратилось в процесс. Не мы женимся, а мероприятие утверждено. Вроде бы речь про любовь, а ощущение, будто готовят запуск ракеты: сверки, допуски, охрана, расписание, списки тех, кто может пройти, и тех, кого лучше вообще не подпускать к столовым приборам. Я пытался держаться за нормальность, но нормальность тут выдавали только мои родители и Эрик, который ещё не знал, что сейчас у него случится главный культурный шок в жизни.

Итак, приглашения разосланы, наряды утверждены, охрана распределена, политические договоренности закреплены.

Церемонию и торжество решили провести на острове Э́ гид.

Скрытая магическая территория посреди океана, Э́ гид служил нейтральной зоной для встреч, переговоров и крупных церемоний магических домов. Его особенность — древний пакт о ненападении и мощнейшие защитные барьеры, делающие остров идеальным местом для отдыха и политических интриг… или свадеб.

Магическая половина мира приезжала туда поваляться на пляжах и отдохнуть в отелях не рискуя напороться на кол в сердце. А магическая знать еще и договариваться о судьбах мира под пальмами. Попасть на остров можно было только через специальные зеркала по разрешениям, что-то вроде магического загранпаспорта. Безопасность гарантировалась всем, и это стало решающим аргументом.

И вот наконец наступило утро предсвадебного дня.

В главном зале Демарисов царила напряженная, но праздничная суета. Мы с Эссой и моими родителями ждали наших друзей, вместе нам предстояло пройти через портальное зеркало и отправиться на Э́ гид.

Мама в это время пыталась научить големов правильно вытирать пыль («Вытираем круговыми, а не как роботы!»). Картина была сюрреалистическая: две абсолютно одинаковые служанки - големы протирают пыль с точностью до миллиметра, а мама стоит рядом и возмущается, что так нельзя, так видно разводы. Големы молча повторяли, подстраивались, ускорялись, замедлялись. Отец с каменным лицом делал вид, что это нормально и рассказывал дворецкому Альдрину байки из армии, а я болтал с Гардреком и Рукаром. Рукар жаловался на недосып, у его маленькой дочки прорезались клыки, а Гардрек невозмутимо шутил, что лучшая жена — это камень: молчит и не требует подарков. Оба, кстати, сопровождали нас на свадьбу во главе охраны.

И вот наконец к усадьбе подъехала машина с нашими ребятами. Я даже выдохнул. С друзьями всегда проще: они могут быть опасными, странными, саркастичными, но они свои. А значит, не надо держать маску будущего мужа дома Демарис каждую секунду. Можно быть Оливером. Тем самым, который любит подколоть и которого бесят пафосные церемонии.

Я буквально потирал руки от нетерпения, предвкушая выражение лица Эрика, когда ему скажут, что на остров они попадут через зеркало.

— Встречайте, лучший дружок, какого видел мир здесь и отправляется на крутейшую свадьбу, на остров в океане! — Дверь машины распахнулась, и из неё появился Эрик в пляжной шапке, желтых солнечных очках, дутой зимней куртке и плотных джинсах. Он встал в демонстративную позу.

— И остальные хмурые гости, которые не умеют веселиться, — прокомментировал он, когда Лиард, Дариан и Аринель выбрались из машины. Вид у них был такой, будто эти тридцать минут пути с Эриком стали самыми долгими в их жизни.

— Привет, ребят. Как добрались? — спросил я.

— Мы ехали вместе всего тридцать минут. Как за тридцать минут можно достать разговорами всех?! — прорычал Дариан, проходя мимо. Мышцы на его руках перекатывались под кожей, и не смотреть на них было невозможно: разноцветная безрукавка, длинные светлые штаны, кроссовки — весь образ кричал «спортзал и волчья самоуверенность».

— Хорошо, что нам с ним лететь не надо, — заметил Лиард, поправляя солнечные очки.

Из фильмов я знал, что вампиры на солнце горят как факелы, но в реальности всё было не так драматично. Солнце для них скорее, как проливной ливень: неприятно, ослабляет и делает движения медленными. А вот без специальных темных очков они действительно почти ничего не видят — ослепление гарантировано. Поэтому Лиард был экипирован как турист-вампир со стажем: широкополая шляпа, черные круглые очки, свободная белая рубашка, длинные брюки и классические коричневые ботинки.

Аринель удостоила меня коротким «Привет» и поспешила скрыться.

— Какая горячая штучка. — Произнес Эрик подойдя ко мне. Он чуть приспустил свои очки и неотрывно провожал Аринель хищным взглядом. — Какой сочный орешек.

Аринель тем временем поднималась по крыльцу и выглядела действительно эффектно. Короткий топ, сверху легкая кроп - олимпийка, и обтягивающие лосины, подчеркивающие изгибы. Особенно на лестнице.

— Не обламай зубы об этот орешек, — сказал я тоже не в силах отвести взгляд от поднимающейся Аринель. — Потом будешь скупать всё мороженое и пиво в округе и пересматривать «Дневники Бриджит Джонс», когда ничего не выйдет, — добавил я.

— Не выдумывай. Когда такое было? Твоя свадьба мой шанс, — бодро заявил Эрик и побежал за Аринель. — Моя Ледышечка, подожди!

— Ну, например, с Мирандой… или с Лайлой… А, ещё была та, с кривым носом… Вейла? Вейна? — бормотал я, заходя в дом.

— Все собрались, мама, — произнесла Эсса, когда я вошёл в гостиную последним.

— Значит, можем отправляться, — повелительным тоном заявила леди Селин, поднимаясь с кресла.

Она вышла и направилась в зеркальный зал в башне, все остальные последовали за ней.

— Куда мы идём? — спросил сбитый с толку Эрик.

— В зеркальный зал, — ответил я с ехидной улыбкой.

— Оливер, я ничего не понимаю! Куда все пошли? И почему только я оделся по погоде, а остальные будто на пляж собрались? Нам же ещё в аэропорт!

— Пойдем наверх, дружище, сейчас сам всё увидишь.

— Ты меня пугаешь. Надеюсь, вы не секта, а я не козлёнок для жертвоприношения?

Я ничего не ответил, только ухмыльнулся и прищурился. Он вроде шутил, но голос дрожал, и я видел, как у него затряслись поджилки.

Когда мы с Эриком поднялись в башню, Демарисы уже зашли в зеркало. Ох, как же я наслаждался, глядя на ту панику которая обуяла Эрика, который увидел, как Дариан входя в зеркало исчезает.

— А-а-а! Какого черта здесь происходит?! — Эрик взвыл и аж подпрыгнул на месте.

— Все нормально друг, это просто портал в другое место он перенесет нас на проходную. — Я старался говорить успокаивающим тоном, но никак не мог убрать улыбку с лица. Потому что, да, я наслаждался. Не каждый день можно увидеть, как человек впервые осознаёт, что сказки вообще-то не сказки. У Эрика на лице одновременно жили ужас, восторг и желание убежать. Он дышал часто, как перед прыжком в воду. И всё равно стоял на месте. Вот за это я его и любил: паниковать он умеет, а вот бросать друзей нет.

— Ты что издеваешься надо мной? Вы все издеваетесь? Что за шутки? Миссис Грей, Айвор и вы с ним заодно?

— Не дрейфь сынок, я тоже еще никогда так не делал, но интересно до жути. — Отец взял маму за руку и шагнул в зеркало, она шагнула за ним со словами:

— До жути уж точно. — И темнота зеркала поглотила их.

— А-а-а-а, как вы это делаете, мне не хорошо, мне нужно сесть. — Эрик начал осматриваться в поисках сидячих мест.

Я стоял и не мог сдержать смех, только и думал, как бы не упасть и не начать кататься по полу, Лиард заливался вместе со мной.

— Так. Мне это надоело. — Аринель подошла к Эрику положила руку ему на лоб, что то шепнула. Руны вспыхнули, но не зеленым свечением как я привык у Эссы а каким то оттенком красного. Эрик замер, покачиваясь с тупой бессознательной улыбкой.

— Ты плохой друг. — Сказала Аринель глядя на меня и взяла Эрика за руку. — Эрик за мной.

— Как скажешь любимая. — И пьяной походкой поплелся за Аринель. — Плохой дру-у-г, — промычал, растягивая Эрик, глядя на меня.

И меня тут же накрыло второй волной смеха.

— Эй, это же моя свадьба, я что не могу повеселиться? — Отсмеявшись крикнул я в зеркало.

Но меня услышал только Альдрин провожавший нас и големы затаскивающие в зал наши чемоданы.

Через наше зеркало мы проследовали в какое-то помещение, отдаленно напоминающее аэропорт. Сходство было не в архитектуре, а в ощущении: вечная спешка, очереди, таблички, проверка допусков, люди с чемоданами и раздражение в воздухе. Только вместо металлоискателя тут работала магия, а вместо скучных работников стояли големы без лиц, от которых почему-то становилось неуютнее, чем от любой охраны. Я поймал себя на мысли, что если мир магии существует, то, конечно, он тоже додумался до бюрократии.

Всюду, с чемоданами, туда-сюда слонялись люди и не только. Но мы были ограждены от простых магических туристов полупрозрачным барьером. Проводник, явно маг, повёл нас по коридору в зал ожидания для VIP клиентов, с мягкими диванами и баром посередине. Вдоль левой стены тянулись зеркала они были встроены в нее. А так же над каждым из них висела табличка с названием, как направление вылета. Каждый проход был разделен поручнями и магическим шлагбаумом, светящимся красным цветом. Рядом со шлагбаумом стоял голем без лица.

Мы подошли к проходу с табличкой «Э́ гид».

— Селин Демарис. Произнесла Леди Селин. — Шлагбаум загорелся зеленым, и она прошла в зеркало.

Так сделал каждый. Только с Эриком были проблемы, он постоянно тянул то одну букву, то другую. И магическая система, не могла его распознать.

— Эрик Фенвик, произнес я. Между прочим, голем стоял возле входа не просто так, он сканировал говорившего. Чтобы никто не мог проскочить, назвав не свой пропуск. Ну я думаю на людях у них настройка была слабая потому что сработало. И шлагбаум загорелся зеленым.

— Вот видишь. Я хороший друг. — Ухмыляясь сказал я Аринель, которая заталкивала Эрика в зеркало.

Мы вышли из портала и словно шагнули в другой мир. Я ожидал «вау» и свежий прохладнй бриз, а получил «вау» с ударом в грудь: воздух был настолько живым и густым, что казалось, его можно пить. После осенней сырости и недавней ночной паники это ощущалось как перезагрузка. И одновременно как опасность, слишком красиво, чтобы быть просто райским островом в океане. В таком месте интриги прячутся особенно удобно. Под пальмами и улыбками.

Первое, что ударило в лицо, это воздух. Тёплый, влажный, наполненный солью и сладкими ароматами цветущих растений. Он будто обволакивал кожу, вплетая в себя шум прибоя и далекие крики экзотических птиц.

Перед нами раскинулся остров, похожий на открытку из мира, где магия решила взять отпуск. Белоснежный песок слепил глаза, бирюзовое море искрилось как жидкое стекло, а в центре курорта возвышался гигантский фонтан — столб воды, устремленный в небо на десятки метров. На солнце он переливался всеми оттенками голубого и серебра, а капли, оседая в воздухе, образовывали тонкий радужный туман.

Чуть дальше за фонтаном возвышались парящие скалы, словно куски гор, оторванные от земли и зависшие в небе. Вода с них стекала вниз тонкими потоками, превращаясь в водопады, которые рассыпались внизу мириадами искр.

Дорога от портала к отелю шла по дороге из гладкого камня, а по бокам мерцали магические фонари в форме медуз, их щупальца мягко светились, будто дыша.

Мы доехали до отеля на вполне обычных машинах, только это были лимузины - кабриолеты, с откидным верхом. Позволяющие любоваться красотами острова.

Сам отель выглядел как роскошный дворец, вросший в природу. Белый камень, колонны, стеклянные галереи, увитые цветущими лианами. Балконы украшали подвесные сады, с которых свисали каскады зелени и цветущих орхидей. Крыша сияла мягким золотистым светом, будто отражала закат, даже если солнце было в зените.

Внутри из вестибюля виднелся внутренний двор с бассейнами, тропическими деревьями и светящимися шарами, парящими в воздухе. Волшебство здесь не выпячивалось, а вплеталось в детали — идеально подогнанное, как хорошо сшитый костюм.

Расселение заняло какое-то время. Големы ловко подхватывали чемоданы, словно знали, что кому принадлежит, и безошибочно развозили их по корпусам. Мы с Эссой и родителями поселились в центральном отеле с видом на лагуну. Друзей разместили в соседнем корпусе: просторные номера с балконами, увитыми цветами, которые развевались от морского бриза.

Эрик всё ещё шёл с немного стеклянным взглядом, заклинание Аринель подействовало на него знатно. Это было даже жутко, Эрик который обычно болтает так, будто у него внутри мотор, теперь двигался ровно и тихо, как воспитанный турист. Он кивал големам, послушно шёл туда, куда его вели, и ни разу не спросил «а где тут туалет?». Я поймал себя на мысли, что мне не хватает его шума. Слишком спокойный Эрик — это противоестественно.

— Он точно не останется таким навсегда? — спросил я шёпотом у Аринель, наблюдая, как Эрик покорно следует за големом, несущим его багаж.

— К сожалению, нет, — холодно ответила она. — Через пару часов пройдёт.

Как только расселение закончилось, я зашел за покорным Эриком и повел его в бар.

Я понял, что самое время объяснить ему хоть что-то… и желательно не в коридоре отеля.

Бар на Эгиде находился в открытой зоне, прямо у кромки лагуны. Под пальмами стояли низкие столики, светящиеся фонари мягко отражались в воде. Там было то самое богатое спокойствие: мягкий свет, музыка на грани слышимости, аккуратные голоса и ощущение, что здесь никто никогда не повышает тон. Даже гоблин-бармен выглядел так, будто закончил академию сервиса и мог убить взглядом за неправильно поставленный бокал. Я сразу понял, если тут случится драка, то выглядеть она будет примерно так. Оппоненты будут просто шикать друг на друга.

Там уже сидели Дариан и Лиард, чинно потягивая коктейли, к ним как раз подошёл Малрик — его семья Венифир прибыла отдельно, но он с удовольствием присоединился к нашей компании.

Я поздоровался с ребятами и усадил Эрика, а сам завалился на диван. Взяв меню, пробежал глазами в поисках коктейля, который посоветовала Аринель, для того чтобы побыстрее привести в чувство Эрика.

— Вот нашел. Бармен? «Дыхание грозы» пожалуйста.

— Это для твоего друга или захотелось встряхнуться? — В своей обычно саркастичной манере спросил Малрик.

— Это Эрик, да для него. — Улыбнулся я.

Бармен-гоблин понимающе кивнул и начал смешивать жидкости. Спустя не большое количество времени он принес поднос с высоким бокалом. Внутри него была прозрачная жидкость, над которой кружилось миниатюрное облачко. Если дотронуться до стакана, оно разряжается маленькой искрой.

— Эрик, выпей. Скомандовал я. И Эрик послушно поднес бокал к губам.

Как только он сделал глоток, по его телу как будто разряд пробежал, волосы встали дыбом, а вокруг на пару секунд начало потрескивать статическое электричество. И он стал выглядеть так, будто его ударили током, но в хорошем смысле. Моргнул, вздохнул, расправил плечи и резко ожил. В этот момент я понял: «Дыхание грозы» это не коктейль, это принудительная перезагрузка личности. И, честно говоря, штука полезная. Жаль, что в обычном мире её не продают. Половина людей стала бы терпимее за один глоток.

— Что случилось, где я? Кто вы? Оливер, что происходит? Подожди мы приехали в усадьбу, потом этот розыгрыш с зеркалом. Больше ничего не помню.

— Теперь он похож на ёжика, только болтливого. Прокомментировал Дариан.

— Сейчас мы тебе все объясним, только дай заказать выпить. И если что это мой мальчишник, чтобы потом никто не возмущался. — Сказал я и взял в руки меню.

Мы коротко и без лишнего пафоса объяснили Эрику, что магический мир реален, и теперь он по уши в нём из-за моей свадьбы. Эрик слушал с широко раскрытыми глазами и периодически вставлял что-то вроде: «Да ладно?!» или «Это шутка, да?».

— И вот теперь, — вмешался Малрик, поднимая руку, — официальное крещение новичка.

— Подожди, — сказал я. — «Наковальня» тут тоже есть? Я думал, её только в Окулуме подают.

— Для таких случаев у нас есть всё. — Ухмыльнулся бармен.

На стойку с глухим стуком опустились пять тяжёлых стопок. Внутри играл знакомый узор цвета: густо-красный внизу и дымчато-серый сверху.

Бармен достал крошечный молоточек и сказал:

— Когда стукну, не задумывайтесь. Просто пейте.

— А это что? — спросил Эрик, с подозрением заглядывая в стакан. — Между молотом и наковальней, — ответили мы хором.

Бармен ударил по стойке. Стопки дрогнули, и мы синхронно осушили их. Эрик глотнул последним. Секунду ничего не происходило… потом его глаза расширились.

— Ребята… я… — начал он.

— Держись, — сказал я, уже чувствуя знакомую волну жара и силы.

На лице Эрика расплылась восторженно-ошалелая улыбка.

— Я ВИЖУ ЗВУКИ! — крикнул он, а потом засмеялся так заразительно, что Дариан едва не упал со стула.

После того как Эрик более-менее пришёл в себя, мы ещё немного сидели, обсуждая всё подряд — свадьбу, гостей и, конечно, девушек.

Эрик утверждал, что растопит сердце Аринель, и что она — та самая, единственная. Ребята пытались убедить его, что многие уже пытались покорить Аринель, но ни у кого не вышло.

Малрик язвительно усмехнулся:

— Даже у меня не получилось хоть немного к ней приблизиться. А уж у такого простачка, как ты… — Он сделал выразительную паузу. — Просто пойми, эта птица не твоего полёта.

— Ну у Оливера же получилось с Эссой, — парировал Эрик.

— Да, кстати, — подхватил Лиард с улыбкой. — Может, расскажешь нам секрет? Как обвораживать таких принцесс?

— Так, ребята, не вмешивайте меня, — поднял я руки. — Тем более, что я и сам не знаю. Я просто был собой.

— Ой, ну всё началось, — передразнил Эрик. — «Будьте собой, и все дамы свалятся к вам в ноги.» Я вот всегда сам собой, но, чтобы девушка со мной ушла, мне приходится её умолять!

— Может, в этом и проблема, — заметил Дариан, хмыкнув. — Я делаю проще: захожу в клуб, присматриваю симпатяжку, а потом у неё на глазах отделываю самого здорового парня.

— И что, срабатывает? — поинтересовался Лиард.

— Обычно охрана меня выносит раньше, чем я успеваю подойти к ней, — пожал плечами Дариан. — Но она хотя бы видит, кто тут альфа.

— Видит, и думает: «Что за чурбан», — вставил Лиард. — Девушку нужно обольщать. Я подхожу к даме с бокалом крови и говорю: «Под этим освещением твоя мертвецки бледная кожа пробуждает во мне голод». Или: «Позволь угостить обладательницу самых красивых клыков бокальчиком красного.»

— Слишком много усилий, господа, — взял слово Малрик. — Мой рецепт страсти прост — деньги. Когда они есть, и все знают, что они есть, девушек будет хоть отбавляй.

— Девушек — да. Но как насчёт своей? — спросил я.

— Не верю в эту чушь, — отмахнулся Малрик. — Прости, Оливер, я уверен, у вас с Эссой всё по-настоящему. Но по мне, любви не существует. Есть только страсть и сиюминутные желания.

— А я согласен быть богатым, чтобы девушки на меня вешались, — вклинился Эрик.

— А как же Аринель? — спросил Лиард.

— Беру слова обратно. Аринель моя единственная.

Мы дружно расхохотались над Эриком и его мгновенным переобуванием.

— Так, а ты что думаешь, Дариан? — спросил я. — Одна любовь или много, но без любви?

— Конечно, одна, — ответил он уверенно. — И когда-нибудь она выйдет за мной из клуба или бара. Мы отмутузим охранников и будем вместе до конца жизни.

— Как романтично, — протянул Лиард. — А я не смог бы насытиться одними отношениями. Мне нравится сам смысл охоты. Азарт. Найти, обольстить, вкусить плоды победы.

— Значит, трое за любовь, двое против, — подвёл я итог. — Любовь снова победила. Выпьем за любовь!

Мы подняли бокалы и осушили их.

Разговоры постепенно стихли, мы перешли на полголоса, обсуждая приглашённых гостей.

Мы уже обсуждали третью порцию гостей, когда разговор плавно свернул в сторону политики,вот за это я и “люблю” магическую аристократию, даже в баре у океана они умудряются превратить любую тему в карту влияния. Сначала кто как одет, потом кто кого любит, а потом внезапно кто кого переживёт, если начнётся война. Настроение меняется тихо, без рывка, и от этого ещё неприятнее.

Малрик, как всегда, взял слово наслаждаясь вниманием.

— Раз уж у нас тут собрание будущих аристократов, — сказал он, вращая в пальцах бокал, — давайте я просвещу вас, кто на чьей стороне играет. Он поставил бокал и сцепил пальцы, как учитель в академии.

— Итак. Дом Демарис — хранители Времени. Старая кровь, влиятельны, но не в пике формы. Селин держит линию, но без фанатизма. С союзниками туго, зато уважают. После победы над Дракхорнами их политическая позиция усилилась — рудник, новые ресурсы… Но не забывайте, Брандор Дракхорн не из тех, кто спокойно глотает унижение.

Он поднял палец, словно отмечая новую строку.

— Дальше — Дракхорны. Огонь, напор, демонстративная мощь. Сейчас они близки к открытой войне. Им нужен только повод.

— Мориены, — продолжил Малрик, — эти вообще, как яд в красивой бутылке. От них мы ждём сюрпризов на свадьбе больше всего.

— А их лорд Варкус? — спросил Дариан.

— Варкус умен. И на стороне Дракхорнов. Напомню: Брандор унижен, а у Варкуса мы уже проредили боевиков и трижды сорвали планы. Если он чего-то не делает значит, уже сделал, просто ты не заметил.

— Они пытались меня убить дважды. Похитить моих родителей. Почему мы вообще должны их приглашать? Почему нельзя просто бросить их в тюрьму? — злобно бросил я.

— Потому что, мой дорогой Оливер, это политика. Прямых доказательств нет.

— Но маски! — возмутился я.

Малрик усмехнулся, передернув плечами:

— Маска — не доказательство. Маску может надеть кто угодно.

Мы притихли.

— Греймары… держат нейтралитет. Волки, иллюзии, интриги, у них свои принципы. Если вмешаются, то ради выгоды. А значит, наши потенциальные союзники, которых ещё нужно приманить.

— Сильверкрейны — лекари, защитники, дерево и жизнь. Формально вне политики, но в нынешнее время любой союзник преимущество. Скорее всего, эти возьмут нейтралитет.

— Венефир, — Малрик чуть усмехнулся. — Мой дом. Мы — старейшие. Архивы, библиотеки, контроль над Академией. Нам выгодно, чтобы Демарисы и Дракхорны не сцепились окончательно. Потому мы и держим хрупкое равновесие.

— Это всё? — спросил я.

После короткой паузы Малрик допил остатки из бокала, хмыкнул и продолжил:

— Ну и, конечно, Хантеркинги. Главный дом. Древний, как сама Аркана. Лев, держащий в зубах лань их символ. Сила и грация. Они не вмешиваются, потому что игра принадлежит им.

— Они вообще появятся на свадьбе? — спросил Дариан, нахмурившись.

— Сомневаюсь, — ответил Малрик. — У них другие масштабы. Но, по слухам, Регнус Хантеркинг передал Селин личное послание через Мартессу Венефир - мою мать.

Вежливое, без намёков. Просто: “Поздравляем и наблюдаем.”

— Наблюдаем? — переспросил Лиард. — Прямо мурашки пошли.

— И правильно, — усмехнулся Малрик. — Когда Хантеркинги наблюдают лучше вести себя тихо.

Я наклонился вперед, глядя в бокал:

— Получается, если мы переманим Греймаров, то на нашей стороне будут два Дома — они и Венефир. А тогда Дракхорны с Мориенами ничего не смогут сделать?

— В теории, — сказал Малрик. — Но, если Дракхорны первыми переманят Греймаров, ситуация станет обратной. Мы будем в меньшинстве. А с ударной мощью Дракхорнов это преимущество. Представь, с каким удовольствием они разделят на троих всё, что останется от Демарисов.

Повисла тишина.

— Но Хантеркинги же не допустят новой войны Домов? — с возмущением спросил Дариан.

— А Хантеркинги, — усмехнулся Малрик, — Поздравляют и наблюдают.

После этих слов никто больше не заговорил.

Мы просто молча осушили бокалы каждый думая о своём.

Вокруг давно стемнело. Волны мягко били в берег, а вдали мерцали огни острова Э́ гид.

Я вышел из бара уже после полуночи. В голове гудело не от алкоголя, а от мыслей. “Поздравляем и наблюдаем” звучало хуже, чем прямая угроза. Потому что угрозу можно отбить, а наблюдение означает, что ты уже внутри эксперимента. Я шёл по песку и думал, что завтра мы назовём это «праздником», но по факту это будет «ходом». И всё равно, как ни странно, мне хотелось дойти до Эссы и просто постоять рядом, без слов. Чтобы хотя бы на пять минут вспомнить, зачем мы вообще во всё это влезли. Ветер с океана пах солью и чем-то похожим на лимонную траву. Воздух был тяжёлым, но чистым.

На пляже горели факелы, подсвечивая белый песок золотом.

Эсса стояла чуть поодаль, босиком, глядя на море. Её платье из легкой ткани колыхалось от ветра, а ее белоснежные волосы казались темнее обычного, в них играли отблески огня и лунный свет.

— Сбежала с предсвадебного совета? — спросил я, подходя ближе.

— Скорее спаслась, — улыбнулась она, не оборачиваясь. — Ещё пара фраз от тёти Вирены о том, что «брак — это союз домов, а не сердец», и я бы кого-нибудь заморозила.

— Я бы с удовольствием посмотрел.

Мы молчали, глядя, как волны накатывают на берег. Потом она сказала:

— Всё это... Дома, политики, союзники, враги… это понятно. Но иногда я ловлю себя на мысли, что мне просто хочется, чтобы мы были вдвоём. Без зеркал, без барьеров, без всех этих игр.

— Знаешь, — я посмотрел на нее, — Мне нравится все это волшебство, правда, но иногда я думаю о том, что хотел бы обычного человеческого счастья вместе с тобой. Без замков и интриг.

Эсса подошла ближе, взяла мою руку.

— Завтра мы станем семьёй, — произнесла она мягко. — И что бы ни случилось после… пусть помнят, что это началось не из расчёта. А из выбора.

Я кивнул.

— Из любви.

Она коснулась моего лба едва-едва, как касаются драгоценности, боясь уронить. Ветер усилился, но мне вдруг стало спокойно.

— Пойдём? — спросила она.

— Пойдём. Завтра нас ждет важный день.

Мы пошли вдоль пляжа обратно, и волны смывали за нами следы.

Утро началось с суматохи. Остров создавал впечатление, что здесь вечный отпуск, но предсвадебный день превращал даже рай в штаб: кто-то носился с папками, кто-то спорил шепотом, кто-то проверял списки гостей так, будто речь шла не о церемонии, а о военной операции. В коридорах пахло кофе, солью и свежей тканью. Эсса побежала контролировать подготовку к приему гостей, а я решил зайти за Эриком и вместе спуститься позавтракать.

Но в номере Эрика его не оказалось. Я сразу представил четыре сценария: Эрик заблудился, Эрик не нашёл выхода из бара, Эрик нашёл приключение, Эрик ничего не нашел, неприятности сами нашли его. Самым реалистичным, как ни грустно, были два последних. И чем дольше я об этом думал, тем сильнее ощущал знакомое предчувствие, будто кто-то невидимый подбрасывает игральные кости и заранее смеётся. Прошел в фойе — пусто.

Я уже начал волноваться, зная, как он умеет находить приключения на свою пятую точку, когда двери лифта открылись. Из кабины вышли Эрик и Аринель.

— Привет, Аринель. Эрик, где ты был? Я стучался к тебе в номер, — сказал я, с подозрением разглядывая эту парочку.

— Я провёл ночь с Аринель, — заявил он с непередаваемым выражением гордости. — Эрик сказал это так, будто получил титул, медаль и право на собственный герб. У него даже плечи расправились, как у петуха на сельском дворе. Я успел подумать: «ну всё, сейчас будет ледяная казнь», и не ошибся даже на секунду.

Щёлк!

Звонкая затрещина мгновенно внесла коррективы.

— Ай! Больно же! — Эрик схватился за затылок.

— Ещё? — спокойно уточнила Аринель.

— Нет, спасибо. Не с Аринель, а у Аринель, — быстро поправился Эрик, потирая голову.

— А это что-то меняет? — улыбнулся я.

— Этот алкаш, — сквозь зубы процедила Аринель, — приперся под мой номер и пел песни, пока не вырубился. Пришлось затащить его внутрь, чтобы меня с ним никак не связали. — Тон у неё был ровный, почти ленивый, но я знал этот «ровный». Это было то самое спокойствие перед тем, как она решит, что больше не обязана быть цивилизованной. У Эрика же лицо выражало искреннюю уверенность, что романтика всегда оправдывает средство доставки, даже если средство доставки — это алкоголь и караоке под дверью.

— Не просто песни, а серенады, — буркнул Эрик.

— Где Эсса? — спросила Аринель.

— Сказала, что ей нужно подготовиться к встрече важных гостей. Сейчас она в переговорной, — ответил я.

Аринель коротко кивнула и пошла прочь, оставив нас в фойе.

— Видел? — сказал Эрик, потирая место удара. — Я ей уже не безразличен. Птичка по зернышку клюет. —Он говорил это с таким довольным видом, будто только что сделал стратегический ход века. Я посмотрел на его затылок, на довольную улыбку и понял, если бы оптимизм был валютой, Эрик мог бы купить половину Эгида.

— Пойдём и мы что-нибудь поклюём, — усмехнулся я, похлопал его по плечу и направился к ресторану.

Я стоял перед зеркалом в номере и в сотый раз поправлял воротник. Самое обидное, что костюм сидел идеально. Проблема была не в ткани, а во мне, я чувствовал себя человеком, которого случайно поставили на чужую сцену и сказали «улыбайся, ты теперь часть великой истории».

Казалось, что каждая складка на костюме специально решила свести меня с ума. Белая рубашка, жилет с серебряной вышивкой, черный камзол с тонкой линией узора вдоль шва — всё это выглядело слишком… идеально. Не про меня.

— Красавчик. — Прокомментировал я себя вслух. — Ты что разговариваешь с зеркалом?

Я открыл дверь. Эрик стоял в смокинге с белой рубашкой и чуть перекошенным галстуком-бабочкой. Выглядел он на удивление прилично, если не считать того, что на лацкане всё равно была приколота маленькая фигурка лошади.

— Что это?

— Это — память о павшем друге. Это была пластиковая тележка. Он был мне как брат.

— Ну ты и придурок. — С улыбкой хмыкнул я.

Церемониальный подиум возвышался прямо у кромки моря.

Он был выстроен из белого камня, гладкого и чуть прозрачного, как лед, но тёплого на ощупь.

Снизу поднимались мягкие потоки магического света подсвечивая площадку изнутри. По периметру шел тонкий узор — серебряные линии, что приглядевшись можно было принять за письмена.

Позже Эсса сказала бы, что это заклинания времени, чтобы ни одна минута не утекла зря. Над подиумом купол из чистейшей магии, невидимый, пока на него не падает солнце. Тогда он переливается всеми оттенками — от золота до сапфира, будто радуга решила остаться здесь навсегда. Из центра подиума бил фонтан, струя воды взлетала ввысь, превращаясь на полпути в кристальный столб света. Капли, падая, не разбивались, а превращались в миниатюрные сферы, зависая в воздухе и вращаясь вокруг площадки, как звёзды.

По обе стороны от прохода, ведущего к арке из белого коралла, стояли ряды кресел, расставленных в идеальном порядке.

Всё сияло, но не показным блеском, а ровным, магическим светом.Здесь не было лишних деталей, каждый цвет, каждый штрих был частью заклинания, созданного специально для этой церемонии.

Я стоял на подиуме, и ветер с океана тянул за край пиджака. Ветер был тёплый, но у меня по спине всё равно бегали мурашки. Не от холода. От осознания, что на меня будут смотреть, не гости, а силы. Дома, которые умеют улыбаться и одновременно планировать, как тебя использовать. Воздух пах солью и чем-то ещё, чем-то живым, древним, как будто сама магия острова следила за происходящим. Внутри меня все сжималось, не от страха, нет. От ощущения, что это очень важный момент моей жизни.

Под нами мерцал подиум, вокруг собирались гости, и над морем уже начали гудеть первые мелодии церемониального хора.

С высоты подиума всё выглядело почти нереально: океан за спиной, арка из белого коралла впереди, а между ними идеальная площадка, где воздух дрожал от магии.

Големы-служители замирали по краям прохода, свет струился по их золотистым панелям, музыка зазвучала громче, трубы, барабаны, арфы и вот церемониальные ворота раскрылись.

Началось прибытие Домов. И вот тут стало по-настоящему ясно, что это не семейный праздник. Это парад влияния. Каждый шаг, каждый цвет, каждый символ показывал силу, власть, амбиции.

Первыми, как и полагалось хозяевам церемонии, вошли Демарисы.

Одежды серебристо-синие, струящиеся, будто сотканные из лунного света. На груди уроборос, змея, кусающая свой хвост, сияла мягким светом.

Они двигались спокойно, сдержанно, каждый их шаг отзывался эхом в воздухе.

Во главе леди Селин, холодная и безупречная. В её взгляде вечность и власть. За ней Вирена, Марелла и Эллар, точно выстроившиеся в линию. С ними были мои родители и наши с Эссой друзья, ну и Эрик конечно. Они сели в первый ряд, лицом к арке.

Следом из ворот грянул жар. Дракхорны вошли так, что даже у океана, кажется, появилось желание отступить на пару метров. Их сила была не просто в одежде и осанке, она была в привычке занимать пространство. Мантии огненно-красные, с золотыми элементами и изображением чёрного дракона с алыми глазами.Они шли гордо, плечом к плечу, будто боевой строй. Впереди Брандор, высокий, мощный, с огненной бородой и взглядом, от которого хотелось отступить. За ним Леди Серилла, красивая и опасная, как раскалённый клинок.

В воздухе пахло серой и пламенем. Они расселись во втором ряду, близко, слишком близко.

Дом Венефир. Чёрные одеяния с золотыми нитями. На груди ворон с изумрудными глазами, чьи крылья блестели в свете магических сфер. Они двигались бесшумно, как тени, но за ними тянулся шлейф знания, старой магии и запаха пергамента.

Архимаг Мартесса как воплощение готической элегантности, черные волосы, высокий ворот, глаза — бездонные.

Их приветствие было кратким, но подчеркнуто учтивым.

Они сели неподалёку от Демарисов — знак союзничества, но с безопасной дистанцией. Малрик подмигнул мне и пристроился на свое место как всегда с ехидным выражением лица.

Дальше заходила процессия в серебристо-серых и фиолетовых цветах, Дом Греймар. Эмблема — волк на фоне луны. Плащи, будто сотканные из тумана, мерцали иллюзиями — шаг, и ты не уверен, где заканчивается человек и начинается мираж.

Мастер Элиас, высокий, строгий, глаза внимательные, как у хищника. Леди Моригана красивая и опасная, ее взгляд мог быть лаской и приговором одновременно. Они шли неторопливо, не выказывая ни уважения, ни вызова.

Дом Сильверкрейн. Белые одежды с серебряной вышивкой, а на груди дерево с короной. Они принесли с собой дыхание весны: воздух наполнился свежестью и запахом цветущих трав. Среди них выделялся старый Мастер Альберт Сильверкрейн — белая борода, глаза спокойные, как утреннее небо. Когда они проходили, даже магический фон стал мягче, гармоничнее, будто сама земля благодарила их.

Последними зашли ненавистные мне Мориены. И с ними проследовала тьма. С ними не становилось темнее физически, но внутри как будто кто-то клал руку на затылок и тихо напоминал не расслабляться. Они умели делать это без угроз. Просто присутствием. И от этого хотелось держать спину ровнее и глаза шире. Олаченные в черные, как безлунная ночь, плащи, из которых клубился дым. Символ — маска, из глаз которой сочится дым, — был вышит серебром на груди каждого.

Они не шли — скользили.

Воздух вокруг них темнел, звук шагов глох.

Лорд Варкус появился в серебристой маске, глаза которой отражали всё вокруг, но не открывали ничего. Говорят, что он не снимает ее никогда, даже у себя в усадьбе. И никто не знает, как он выглядит.

За ним шла уже знакомая мне Тисса — маска у нее была все та же, чёрная с золотой вышивкой и красным оперением, а вот пышное черное платье вокруг которого поднимался черный дымок, выглядело одновременно эффектным и все же хотелось отойти подальше.

Когда они проходили, даже солнечные лучи будто гасли. И никто не повернулся к ним спиной — просто на всякий случай.

Музыка сменилась. Смена была не просто мелодией, а переключателем. Ещё секунду назад все рассматривали гостей, обсуждали наряды и символы, а теперь даже воздух словно сказал: «теперь смотрим только сюда». И я впервые за день перестал думать о домах. Потому что появилась Эсса.

Нежный звон арфы, похожий на капли дождя, соединился с низким гулом органа, будто само время сделало вдох. Толпа стихла. Даже волны, казалось, замерли у берега.

Из-за коралловой арки вышла Силестия. Я видел её тысячу раз: в злости, в усталости, в смехе, когда она пыталась быть обычной. Но сейчас она выглядела так, будто мир вокруг подстроился под неё. Как будто время, которое Демарисы хранят, на секунду решило показать своё любимое создание.

Она шла по дорожке, устланной лепестками белых и голубых цветов, и с каждым шагом пространство чуть дрожало. Её платье, сотканное из тончайших слоёв ткани, переливалось оттенками жемчужного серебра. Оно будто жило — подол тек, как жидкий свет.

На груди уроборос, выложенный серебром и синим кварцем, едва видимый, но ощутимый для тех, кто чувствует магию. На плечах легкая накидка, напоминающая перья времени: они шевелились, как песчинки в часах. В волосах серебряные нити, искривляли свет, будто вокруг плывёт невидимая аура.

Когда она подошла к подиуму, я почувствовал, как мир вокруг застыл.

Она подняла глаза. Серебряная радужка вокруг синего зрачка отражала свет ярче обычного. И для меня больше не было ни различных домов, ни интриг, ни титулов — ничего.

Только она.

Леди Селин поднялась, её голос был спокоен и чист, как звон хрусталя:

— Перед лицом всех Домов, перед течением времени и дыханием мира, Дом Демарис признаёт союз двух линий. Пусть их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия.

— Дом Дракхорн признает союз двух линий. Пусть их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия. — Брандор поднявшийся со своего места прозвучал как гром.

— Дом Венефир от своего лица и от лица дома Хантеркинг, коим правом меня одарил сам Лорд Регнус Хантеркинг, признают союз двух линий. И пусть их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия. — Поднявшись со своего места спокойным тихим голосом, но при этом хорошо различимым вошёл в круг клятвы Корнелиус Венефир, отец Малрика.

— Дом Греймар признает союз двух линий. Пускай их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия. — Как будто выдала загадку Моригана Греймар.

— Дом Сильверкрейн признает союз двух линий. И пусть их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия. — Альберт Сильверкрейн говорил словно одарял нас заботой любимого дедушки.

— Дом Мориенов, — произнес Лорд Варкус и остановился. Последовала затяжная пауза, гости начали тревожно переговариваться. — Признает союз двух линий. И пусть их нити переплетутся, но не разрушат ткань равновесия. — Договорил он невнятно и тихо.

На этих словах лидеры домов сделали руками какое - то движение и рядом с подиумом вспыхнули семь символов домов — каждый своей стихией, как печати. Уроборос Демарис, ворон Венефира, дерево Сильверкрейнов, дракон Дракхорнов, волк Греймаров, маска Мориенов и лев Хантеркингов — «всё загорелось» тонкими линиями света, образуя над головами полукруг.

— Я, Оливер Грей, обещаю идти рядом, даже когда часы станут пеплом, а песок течет сквозь пальцы.

Эсса шагнула ближе.

— Я, Силестия Демарис, принимаю твою клятву: её голос прозвучал мягко, но как будто с эхом. — И время, что течет во мне, я делю с тобой. Пусть оно будет нашим, не вечным, но истинным.

Когда наши руки сомкнулись, пространство вокруг будто выдохнуло.

Символы Домов вспыхнули сильнее, затем — погасли, сливаясь в единую нить света, которая оплела наши руки.

И тогда я ощутил — всё произошло. Теперь мы муж и жена. Самое странное, что внутри не было фейерверка. Было спокойствие. Тёплое, тяжёлое, как камень в ладони, который ты держишь и знаешь, он настоящий. И уже ни один Дом не сможет сделать вид, что этого не было.

Свет над подиумом медленно угасал, будто день сам кланялся этому мгновению. Зал — или, точнее, весь берег — замер. Ни шороха, ни вздоха, только плеск волн где-то за коралловой аркой.

И вдруг раздались первые аплодисменты — робкие, словно люди боялись нарушить чары.

Мама хлопнула первая, за ней отец, с широкой улыбкой и гордостью, будто только что выдал меня замуж сам.

Эрик, не выдержав, хлопнул так громко, что вздрогнули даже гости из дома Сильверкрейн.

— Любовь победила! — крикнул он, но, встретившись взглядом с леди Селин, осёкся и медленно опустил руки.

— Простите, увлекся, — пробормотал он, пряча лицо за бокалом.

Тем временем Эсса обернулась ко мне. Ветер тронул её накидку, и серебряные нити в волосах вспыхнули короткой дугой света.

Она прошептала едва слышно:

— Мы сделали это, Оли.

— Да, — ответил я. — Я счастлив.

Музыка снова зазвучала — легкая, волнообразная, будто сам остров решил вздохнуть с облегчением.

Гости начали подниматься, и в воздухе повисло шепчущиеся многоголосое эхо: поздравления, реверансы, короткие поклоны.

А где-то у края площадки, уже в полутени, лорд Варкус склонил голову, то ли в знак признания, то ли в насмешке. Так закончилась церемония, а впереди нас ждал банкет. В обычной жизни банкет — это поесть и порадоваться. В жизни магических домов банкет — это второй раунд, только без арены: столы заменяют позиции, тосты заменяют заявления, улыбки заменяют договоры. И я понял, что самое сложное начнётся именно там, где звучит музыка и наливают вино.

Банкетная площадка раскинулась в саду, что спускался к самому побережью. Под ногами мягкая, теплая от солнца трава, ухоженная так, будто каждый листок на своём месте. Между зелёными лужайками журчали узкие ручейки, по которым скользили крохотные, похожие на стеклянных рыб, заклинания — они мерцали и исчезали в воздухе, будто испарившись вместе с водой.

В воздухе плавали сферические огни, похожие на медузу, переливаясь оттенками золотого и бирюзового. При свете дня они не горели, а просто отражали солнце, будто капли воздуха научились сиять.

Среди колонн из белого коралла, переплетенных лианами, струились завесы воды — иллюзорные, прохладные на вид, но, если протянуть руку, сквозь них проходил лишь ветер. В этих завесах отражалось не небо, а что-то другое — бесконечная глубина океана, где время будто стояло.

Столы стояли полукругом, под открытым небом, с видом на сверкающий горизонт. В центре — стол Демарисов. Серебро, синее стекло, живые цветы, что светились едва-едва — не как фонари, а как дыхание самой магии.

По левую руку — Дракхорны. Их стол будто источал жар — не опасный, а обволакивающий, с ароматом перца, вина и пламени.

Справа — Венефир. Черный и изумрудный — их стол выглядел как алтарь древних знаний. По поверхности ползали тонкие золотые руны, шепча что-то неслышное. Дальше — Греймары: серебристо-дымчатые ткани, чуть движущиеся, словно ветер подсказывает им ритм.

Сильверкрейны выбрали бело-серебряное убранство — между блюдами стояли сосуды с водой, в которых плавали маленькие лепестки, похожие на звёзды.И, конечно, стол Мориенов. Тёмный, глянцевый, с зелеными свечами, чей дым складывался в краткие, исчезающие образы — то ли маски, то ли тени лиц.

Над садом висел аромат свежей травы, соли и фруктов. Где-то сбоку цвел куст синих магнолий — каждый цветок время от времени менял оттенок, как будто вспоминал, каким был утром.

Слуги-големы, неотличимые от живых, бесшумно двигались по траве, наливая напитки.

Некоторые блюда парили прямо над столами — медленно вращаясь в воздухе, чтобы каждый мог выбрать себе кусочек, просто протянув руку.

Музыкантов не было видно, но лёгкий звон арфы то возникал, то растворялся, как будто сама земля подыгрывала ветру.

Солнце клонилось к западу, освещая море золотыми полосами.

Всё вокруг выглядело мирно, красиво, почти безмятежно. Но это было не так. Безмятежность здесь была декорацией. Я видел слишком много идеальных картинок, которые заканчивались плохо. И, пока гости улыбались, я ловил взглядом Дракхорнов, Мориенов и тех, кто притворялся нейтральным. Потому что на таких свадьбах случайностей не бывает.

После застолья и помпезных тостов банкет плавно перешёл в другую фазу — неофициальную.

Или, как бы выразился Малрик, в фазу интриг и дипломатических укусов. Музыка зазвучала тише, в воздухе закружились ароматы фруктов и специй, гости разбрелись по саду небольшими группами, каждая, как маленькая буря в бокале вина.

Я стоял рядом с Эссой, бокал в руке, стараясь выглядеть расслабленным.

На деле же ловил каждое движение, за нами явно наблюдали.

И наблюдатели выбрали момент идеально: воздух стал гуще, жарче, и запах перца подсказал, что приближаются Дракхорны.

Брандор шёл впереди, как живая гора, от плеч шёл лёгкий дым. За ним Леди Серилла, в огненно-алых одеждах, которые переливались, будто сотканы из расплавленного золота.

Он взял со стола бокал вина, поднёс к свету и долго смотрел на него, будто в нём отражалось будущее.

— Какая прекрасная свадьба, — произнёс он гулко. — Красивая, яркая, пьянящая, как это вино.

Он повернул бокал, и тёмное стекло вспыхнуло красным.

— Но, как и хрусталь, что удерживает напиток, союз с простыми людьми бывает хрупким. Хотя… наверное, не в вашем случае?

— Конечно, ведь простой человек не смог бы одолеть на арене такого свирепого дракона, — спокойно ответила Эсса и сделала глоток вина.

Брандор улыбнулся уголками губ, но глаза оставались холодными.

— Ты становишься похожа на своего отца, — сказал он будто между делом. — Та же уверенность. Та же... хрупкость под поверхностью.

— А вы, лорд Брандор, всё так же любите проверять прочность огнём? — отозвалась Эсса.

— Это мой способ смотреть правде в глаза.

— Тогда смотрите внимательней. В прошлый раз ваши глаза не спасли вас от поражения.

Воздух вокруг ощутимо потеплел. Даже бокал в руке стал горячим.

— Поражения? — он чуть склонил голову. — Забавно слышать это от тех, кто выиграл благодаря случайности.

— Лорд, давайте забудем эту игру, — вмешался я, стараясь остудить разговор. — Мне просто повезло. Я очень рад, что вы пришли на нашу свадьбу. И буду рад познакомиться с вашей… потрясающе красивой супругой.

— Какой воспитанный и деликатный молодой человек, — усмехнулась Серилла. — Леди Серилла, — добавила она и подала руку.

Теперь я уже знал, когда целовать, а когда жать, и легко коснулся её пальцев, как настоящий джентльмен.

Брандор сделал шаг ближе. Воздух между нами задрожал, как над пламенем.

— Мы не забываем старые игры, Оливер Грей. И не прощаем тех, кто путает победу с удачей.

Он задержал взгляд на Эссе чуть дольше, чем стоило, потом кивнул и ушёл.

Леди Серилла тоже кивнула на манер прощания и пошла за мужем. Трава под его ногами осталась чуть подпаленной.

— Похоже, всё-таки обиделся, — пробормотал я, делая глоток.

— Он пробует границы, — спокойно ответила Эсса. — Проверяет, как далеко может зайти.

Но не успели мы перевести дух, как из-за спин гостей скользнула тень.

Мориены.

С ними всегда холодало, будто кто-то заслонял солнце.

Лорд Варкус шел первым, высокий, в длинном плаще, который будто впитывал свет. На лице черная маска, из щелей которой тонко сочился дым.

Рядом Тисса, в маске с золотой вышивкой и алым пером. Её шаги были плавны, как у танцовщицы, но точны, как у хищника, готовящегося к броску.

— Поздравляем с союзом, — произнес Варкус низким, шипящим голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Рад наконец-то познакомиться с вами лично, молодой человек.

Я понимаю, что маги живут дольше, но это «молодой человек» начинало раздражать. Мне казалось моя лысая голова и борода, не соглашались с этой формулировкой.

— А я вот не особо рад, — ответил я, прежде чем Эсса успела подать мне хоть какой-то предупреждающий знак. — Почему вы пытались меня убить?

Воздух между нами будто застыл. Варкус чуть наклонил голову, дым на мгновение усилился.

— Убить вас? Какая досадная формулировка, — произнёс он мягко. — Вы, должно быть, спутали нас с кем-то другим.

— Возможно, — сказал я. — Хотя нападавшие были в точно таких же масках.

— Маска — лишь способ спрятать лицо, — тихо ответил Варкус. — Её может надеть кто угодно.

— Но все же вы здес-сь, и живы — Вступила Тисс.

— В отличие от нападавших. И вскоре их хозяева присоединяться к ним. — Парировала Эсса.

— Успехов вам в браке… и в грядущих делах. Но помните, — лорд Варкус повернулся к нам наполовину, — в обоих случаях нельзя поворачиваться спиной.

Он и Тисса развернулись и ушли — бесшумно, как будто сквозь воздух.

Когда они скрылись, сад будто ожил. Но даже ветер не решался пройти по их следу.

Мы стояли с Эссой и леди Селин у перил, когда туманная вуаль медленно сгустилась, это приближались Греймары. Они всегда двигались, будто сквозь сон: шаг и уже не поймёшь, где реальность, а где отражение. Первым подошёл Мастер Элиас Греймар.

Высокий, сухой, взгляд внимательный, но ни на миг не открытый. Рядом леди Моригана: улыбка мягкая, но глаза опасные, как две лезвия под вуалью.

— Леди Селин, Силестия... и новый член семьи, мистер Оливер, — произнёс Элиас, легко поклонившись. — Ваш праздник... словно дыхание предвечной гармонии. Даже Время, кажется, сегодня остановилось.

— Не думаю, что Время любит стоять, — ответила Селин с едва заметной улыбкой. — Но, если оно задержалось здесь хоть на мгновение — значит, не зря.

— Мы ценим ваш союз, — сказала Моригана. Её голос был мягким, как дым. — И то, как вы держите равновесие между старыми силами. Временами мне кажется, что Дом Демарис последний, кто ещё способен говорить языком рассудка.

— Благодарю, — ответила Селин. — Но рассудок редко помогает, когда кто-то пытается выжечь мир огнём.

— Ах, Дракхорны, — вздохнул Элиас, глядя в сторону алого стола. — Их сила впечатляет, но разум... всё реже выходит на поверхность. Вы — другое дело. Ваши решения тоньше. Не случайно именно вы получили право распоряжаться свитками Времени.

При этих словах я уловил, как взгляд Селин чуть изменился — ровный, но настороженный.

Моригана сделала шаг ближе, будто случайно.

— Мы как раз хотели уточнить, — продолжила она. — На грядущем Сопряжении миров Венефиры будут хранителями церемонии, а честь доставить Свиток Духа принадлежит вашему дому, верно?

— Да, вы верно осведомлены. В этом году честь выбора свитка действительно принадлежит нам, — спокойно ответила леди Селин.

— Это услада для наших ушей, — произнёс Элиас. — Вы же знаете, как старые артефакты иногда реагируют на приближение великих событий. Лучше заранее убедиться, что компетентные маги будут отвечать за их сохранность.

— Ваше участие придаст уверенности всему собранию, — закончила Моригана, мягко, почти с материнской теплотой.

Селин на миг задумалась, потом слегка кивнула.

— Благодарю за доверие. Думаю, нам стоит обсудить возможное сотрудничество между нашими домами. Во имя мира.

— Полностью согласен, — сказал Элиас, чуть склонив голову. — Мир истончается, как и пространство перед Сопряжением. Каждый должен внести свой вклад... во имя его сохранения.

Он выдержал паузу. — Предлагаю встретиться после праздника. Думаю, это будет лучшее время для... переустройства мира.

Он поклонился; его взгляд скользнул по Эссе и остановился на мне.

— И, разумеется, поздравления молодой паре. Пусть ваше время течёт ровно. Без искажений.

Их шаги растворились в тумане, будто их никогда не было. Лишь легкий привкус холодного ветра остался после них.

Эсса сжала мою руку чуть сильнее, чем нужно.

— Эти двое улыбаются, как будто дарят мир, — сказала она тихо. — Но я не чувствую ничего, кроме холода.

Я хмыкнул.

— И ещё это «переустройство мира»... странная фраза.

Когда солнце стало клониться к закату, официальная часть праздника подошла к концу.

Големы начали убирать церемониальные флаги, вместо торжественных мелодий зазвучала легкая музыка, и площадку залили мягкие золотые огни.

Большинство представителей Домов уже разъехались — послы, дипломаты, военные советники.

Остались только те, кто позволил себе быть просто гостем.

Смех, разговоры, звон бокалов.

Кто-то танцевал прямо на траве, кто-то спорил у бара, а Дариан с Лиардом уже мерялись силой на руках под одобрительный гул зрителей.

Я стоял у кромки сада с бокалом, глядя, как Эсса тихо отходит в сторону — к дорожке, ведущей к побережью.

Она явно кого-то заметила.

— Только не снова политика, — пробормотал я и пошёл следом.

Тропинка вела к зарослям, где росли низкие коралловые деревца.

В их тени я заметил Эссу — она разговаривала с кем-то маленького роста. Гоблином.

Он был одет не как подземные торговцы, которых я видел в Окулуме.

Безупречно сшитый серый жилет, аккуратный плащ, а на шее механический кулон с мерцающей рунной линией.

Лицо вытянутое, острое, с насмешкой и умом. Глаза жёлтые, внимательные, будто в них крутились шестеренки.

Когда я подошёл ближе, Эсса уже говорила с ним. Я решил немного подслушать.

— Грейкхольм, ты уверен в этих данных?

— Абсолютно, — ответил гоблин негромко, но в голосе звучала холодная точность. — Подкопы ведутся с западной стороны. Старые шахты под усадьбой активны. Мы максимально аккуратны.

— Дракхорны?

— Не похоже. Те шумят, как молоты, а эти… — Тогда кто?

Он поднял взгляд на неё, затем — в мою сторону. — Мы не одни, — тихо сказал он.

Я понял, что меня раскрыли, и вышел из-за кустов с самым невинным видом.

— Эсса, ты куда пропала? — начал я. — Ой, прошу прощения, я, кажется, прервал ваш разговор.

— Ничего страшного. — Гоблин слегка поклонился. — Разрешите представиться: Таррик Грейкхольм.

Он протянул руку, и когда я пожал её, заметил на его жилете брошь — капля крови, падающая в воду, от которой расходятся круги ряби.

И тут я вспомнил, точно такой же символ я видел на печати в той тайной комнате в усадьбе.

И рядом стояла подпись — Грейкхольм.

Значит, это был он. И значит, комната — Эссы.

— Оливер Грей, — ответил я, пожимая руку.

— Поздравляю со свадьбой, — сказал он, чуть улыбнувшись.

— Спасибо. Простите любопытство, вы кем приходитесь Эссе?

— Коллега, можно сказать. Занимаюсь вопросами серокровых в министерстве Окулума, — произнёс Грейкхольм непринужденно, будто речь шла о бумажной работе.

— Продолжай наблюдать. И никому ни слова, — оборвала разговор Эсса.

— Как всегда, — ответил он. — Мои уши принадлежат только вам.

Он поклонился и, словно растворяясь в отблеске закатного света, исчез среди кораллов.

— Кто это был? — спросил я.

— Просто гоблин, — задумчиво произнесла Эсса.

Праздник уже перешёл в стадию хаотичного веселья.

Музыка громче, гости свободнее, кто-то уже пел гимн Венефиров. Солнце опускалось к горизонту, и над садом витал золотой свет, смешанный с запахом фруктового вина и магии.

Я разговаривал с Лиардом, когда услышал знакомый вопль, прорезавший вечер: — А-а-а-а! Она меня ест!

Я выронил бокал.

Повернувшись, я увидел Эрика, мечущегося между столами.

На его шее — вампирша, молодая, пьяная, красивая и абсолютно без тормозов.

Он пытался стряхнуть её, но та, смеясь, шептала:

— «Только капельку, просто символически!»

— Да отпусти ты меня, я женат… то есть не я, но мой лучший друг! — орал Эрик, и в этот момент, спасаясь бегством, споткнулся об оборотня, который лежал на траве и ел из блюда что-то мясное.

Оборотень зарычал, резко дёрнулся — и куснул Эрика за руку. — Да за что-о-о мне это!.. — взвыл Эрик, размахивая руками.

В этот момент появилась Аринель. В несколько движений она отцепила оборотня, и тот с визгом куда-то побежал.

И вампиршу, та вдруг пришла в себя и не понимала, почему все на неё уставились.

Эрик закатил глаза и, со словами:

— «Она сама, я тут не причем», — завалился на газон.

Аринель наклонилась, подхватила его как тряпичную игрушку и понесла в холл отеля.

— Лиард, срочно найди кого-нибудь из Сильверкрейнов, нам нужен врач! — крикнула она.

Лиард сразу куда-то метнулся.

— С ним всё будет в порядке? — спросил я, догоняя её.

— Не знаю. Если бы укусил кто-то один — ерунда. А вот два сразу… — Аринель была сосредоточена, а я, бегая рядом, больше мешал, чем помогал.

Она занесла Эрика в холл и положила на диван.

Эрик был в бреду:

— «...только Аринель не рассказывайте, что она полезла меня целовать...» — «...плохая псина...»

Тут появился Лиард, Эсса и лекарь в бело-серебряной мантии.

Он положил одну руку к шее, вторую к укусу на руке.

Руки лекаря обняло серебристое пламя. Оно расползалось по венам, повторяя ритм крови, направляясь к сердцу.

Позже мне объяснили: так выжигают вирусы проклятия.

— Всё в порядке, — сказал лекарь. — Магия острова, алкоголь, да и носители, судя по всему, молодые. Вашему другу повезло.

Я впервые за весь день выдохнул по-настоящему. Потому что до этого всё время жил в режиме: «а если нет». Удивительно, как быстро начинаешь ценить простые слова «повезло», когда вокруг люди говорят «время истончается» и «нельзя поворачиваться спиной».

— Ну и быстрая реакция, — добавил он, глядя на Аринель. — Девушка, вы спасли парню жизнь.

Он отошёл к Эссе, что-то тихо сказал ей и передал свиток с рекомендациями.

Эрик начал приходить в себя:

— Аринель, любовь моя, я теперь вампир или оборотень… или вампороботень?

— Ты дурак, как был, так и остался. Будешь знать, как в баре с вампиршами заигрывать. — Она поднялась и вышла, но я успел заметить, как уголки её губ дрогнули.

— Ты как, дружище? — спросил я.

— Да нормально, вроде. Что произошло?

— Аринель спасла тебе жизнь. Не бойся, ты ни в кого не превратишься.

— Аринель спасла… и ревнует. Похоже, скоро будем гулять на моей свадьбе, — довольно сказал он и закинул руки за голову. Мы оба рассмеялись.

Позже Эсса объяснила мне детали.

Быть вампиром или оборотнем вовсе не круто. Это два разных проклятия: одно паразитическое, другое магическое.

Далеко не каждый укушенный превращается, а только тот, в ком уже есть магический потенциал.

А даже став носителем, ты не получаешь силы, ты борешься с голодом, страхом и болью, годами. Даже старейшины сдерживаются только с помощью артефактов, а молодняк и подавно зависим от них.

А на Эгиде всё усложнилось: из-за защиты острова многие артефакты сбоили. Молодая вампирша и молодой оборотень, под алкоголем, просто потеряли контроль. А то, что рядом оказался Эрик… ну, в этом уже никого не удивишь.

К вечеру Эгид погрузился в мягкий полумрак. Остров будто устал от своей же роскоши и решил стать тише. Свет стал мягче, ветер ровнее, а звуки сдвинулись на задний план.

Над побережьем горели сотни светящихся шаров — они парили в воздухе, отражаясь в волнах, будто звёзды решили спуститься посмотреть, чем закончится этот день. Музыка стихала. Остались только смех, редкие возгласы и звон бокалов.

Я стоял у кромки сада. Ветер приносил солёный запах моря и лёгкий аромат цветов, что росли вокруг площадки.

Позади, в окнах отеля, ещё мелькали огни. Эсса подошла ко мне тихо, как всегда.

Она сняла украшения, распустила волосы, и вся торжественная холодность дня будто исчезла.

Осталась просто она — уставшая, настоящая.

— День прошёл без катастроф, — сказала она.

— Если не считать Эрика, который чуть не стал новым видом фауны.

Она улыбнулась, глядя на огни.

Мы помолчали. Ветер усилился. Где-то далеко прогремел глухой раскат, не гром, скорее эхом отозвалась магия острова. Огни чуть дрогнули.

— Ты чувствуешь? — спросила она.

— Что именно?

— Воздух. Он... другой.

Я, конечно, ничего не чувствовал. Но рядом с Эссой всегда казалось, что мир шире, чем мои пять органов чувств. Если она говорит «воздух другой», значит, он другой. Просто моя часть мира пока не научилась это считывать. Я прислушался еще раз и все равно ничего не почувствовал, но с видом архимага важно покачал головой.

— Сопряжение близко, — сказала она. — Барьеры между мирами истончаются. Даже воздух начинает шептать.

Она взяла меня за руку, и на мгновение всё стало тихим — даже море.

— Мы теперь семья, — Эсса улыбнулась и посмотрела на горизонт. — Семья Демарис.

— Почему сразу Демарис? В моих краях супруга берёт фамилию супруга, — с ехидной ухмылкой сказал я.

— Ты хочешь, чтобы я стала Грей? Наследница великого рода Демарис — Грей? — Эсса прищурилась.

— Ну... можешь быть Демарис-Грей. Звучит по-аристократически. — Ладно, ладно. Это не имеет значения. Главное, мы вместе.

Я посмотрел в ту же сторону, где солнце опускалось в воду.

Ночь надвигалась медленно, но неумолимо.

Глава 12. Сопряжение, кольцо и сломанная печать

Парк светился, как витраж под снегом.

Синие гирлянды обвивали деревья, золотые шары покачивались от ветра, а фонари горели мягче обычного, будто боялись спугнуть чудо.

Воздух пах пряниками, жареными орехами и глинтвейном; откуда-то с ярмарки доносились звон колокольчиков и детский смех.

Я нёс кофе в картонных стаканах, на которые надел меховые варежки с оленьими рожками на крышках.

— Люблю это время года. Снег, огни, всё вокруг будто лучше, — сказал я, передавая один Эссе.

— Да, ты прав, муженек. Всё вокруг сияет добротой и праздником, — улыбнулась она.

— Муженек… — я усмехнулся. — До сих пор не могу привыкнуть, что мы теперь муж и жена. Для меня, если честно, ничего не поменялось.

Снег лениво садился на её волосы и таял.

— А должно было? — Эсса подняла глаза к небу. Этот вопрос не требовал ответа. — Венефиры уже готовы. Завтра поедем выбирать свиток для Сопряжения, — сказала она спокойно.

— А я что, пойду с тобой? — спросил я, пряча руки в карманы.

— А разве тебе не интересно?

— Конечно, интересно. Только что скажет твоя мама… и остальные?

— Ты как мой супруг сопроводишь меня в библиотеку. А вот в зал духов я войду одна. Так что никто ничего не скажет, — в её голосе прозвучала легкая сталь. Эсса говорила так, будто и сама Селин не имела права ей указывать.

С площади доносилась музыка — скрипка, детский хор, запах свежей выпечки. Мы прошли мимо кофейни, где женщина в вязаной шапке наливала какао в кружки в виде снеговиков.

Снег усилился. Мир вокруг стал мягким и тихим.

Мы стояли среди светящихся елей, среди запаха ванили и мороза, слушая, как праздничная мелодия растворяется в снегопаде.

Спокойная минута редкий подарок в моей теперь уже совсем не спокойной жизни. Я старательно запоминал её: свет гирлянд, мокрый снег на ресницах, вкус кофе, тёплую ладонь Эссы в перчатке. Потому что в магическом мире спокойствие не длится долго. Его не дают просто так.

Мы мчались по Окулуму в «лимузине-тени».

Я, Эсса, Леди Селин и Марелла — её двоюродная сестра.

Последние две явно были не в восторге, что Эсса взяла меня с собой, но, судя по выражению лица моей жены, ей было на это глубоко плевать. Внутри всё было слишком мягким и слишком дорогим, как в салоне, где даже воздух считают премиум-опцией. Тень скользила бесшумно, и это бесшумие нервировало, в обычной машине ты хотя бы слышишь двигатель, а здесь создавалось ощущение, что тебя везет чужая воля.

Она скользила над каменными арками, между башен, и вскоре город остался позади. Мы свернули к западному выезду, туда, где дороги заканчивались и начинался каньон.

Машина остановилась.

Когда я вышел наружу, дыхание перехватило.

Перед нами зияла бездна, не просто ущелье, а разлом, где земля будто открыла глаза. На самом дне, в глубине тени, виднелось строение. Я не любил пропасти. Даже когда они красивы. Особенно когда они красивы.

«Глубинная Библиотека». Само название прозвучало у меня в голове с большой буквы. Не как здание, а как явление. Как будто кто-то говорил не про библиотеку, а про память.

Она не стояла на дне каньона — она вросла в него.

Лишь вход был виден миру: гигантская арка, две колонны из отполированного чёрного камня, поднимающиеся почти до самой вершины.

Между ними сотни ступеней, ведущих вниз, к порталу, который глотал свет. Перед входом лежала огромная каменная статуя, существо с львиной грудью и человеческим лицом, застыло в вечном сне. Мне хотелось, чтобы он действительно спал. Чтобы не открывал глаз, не шевелился, не решал, что мы слишком громко дышим.

Свет в каньоне исходил не от солнца.

В прожилках скал тлел арканит — тот его вариант, который используют для освещения всего Окулуса. Камень мерцал изнутри мягким голубовато-золотым светом, и казалось, будто сам воздух внизу светится памятью древних ритуалов.

Мы стояли на вершине каньона, а ветер поднимал с песка тонкую пыль, пахнущую старой магией.

— Это и есть она? — спросил я.

— Глубинная Библиотека, — ответила Эсса.

Мы подошли к ступеням, вырубленным прямо в отвесном камне — это был единственный путь на дно каньона.

— Никакая тень туда не пройдёт, — сказала Эсса, глядя вниз. — Барьеры не пропускают даже летучую мышь. Только путь по ступеням.

Мы начали спуск.

— А если ты не прошенный гость, да ещё без допуска, — добавила она с весёлой интонацией, — сфинкс тебя убьёт. — Она сказала это так, будто предупреждала: «не перепутай сахар с солью».

— Прекрасно, — сказал я. — И сколько человек он уже пропустил?

— Ни одного, — отрезала Марелла.

— А загадки он задаёт? — спросил я совершенно серьёзно.

— Только одну, — ответила за Эссу Марелла. — Почему мы взяли с собой человека из верхов.

— Ну знаешь, в семье не без… — я сделал паузу.

— …хиляка, — закончила она с милой улыбкой.

— Надеюсь, он почует твою злобу и укусит, — буркнул я.

— Хватит собачиться, — оборвала нас Леди Селин. Голос у неё был тихий, но в нём хватало стали. — Библиотека любит тишину.

Чем ниже мы спускались, тем сильнее чувствовалось, что это место не просто древнее — оно живое. Воздух становился плотнее, будто пропитанный шёпотом камня.

На площадке у подножия нас уже ждали представители дома Венефир: Леди Мартесса и её сын Малрик.

Рядом стояла Леди Мориган Греймар — ныне фаворитка Селин и формальный «гарант безопасности».

« — Трем великим домам помешать куда сложнее,»— говорила она Леди Селин и настаивала на своем присутствии при выборе свитка.

Мы обменялись приветствиями и направились к сфинксу. Странное было ощущение, вокруг стоят люди, которые могут сжечь тебя взглядом или заморозить воздух, а страшнее всего всё равно каменная тварь, которая молчит.

Сто тонн камня лежали перед входом, глаза зверя смотрели прямо на нас. Мне стало не по себе, от его взгляда хотелось сделать шаг назад.

— Странно, — сказала Эсса, глядя на зверя. — Леди Мартесса, кто-то уже заходил в библиотеку?

— Кроме нас — никто, — ответила глава Венефиров.

— Что странного? — спросил я тихо, когда мы подошли ближе.

— Говорят, сфинкс открывает глаза, впуская посетителей, и не закрывает их, пока они не уйдут.

Я невольно посмотрел на эти глаза ещё раз и понял, что мне не хочется проверять легенды на себе.

— Может, он увидел их раньше? Венефиры с Мориганой ведь уже пришли.

— Может быть, — Эсса нахмурилась. — Может быть…

Сфинкс внезапно дрогнул. Камень заскрипел, и он поднялся на лапы. Звук был такой, будто раскалывается целая гора. Пыль поднялась волной и осела на языке сухим вкусом старости. Мы были для него размером с бутерброд для перекуса, причем все мы. Воздух вокруг задрожал от старой пыли.

Селин подошла к каменной плите перед подиумом — на ней не было ни слова, только отполированная поверхность.

Она начала рисовать руны. Те вспыхивали серебряным светом и исчезали.

Мартесса ответила своим знаком, из-под пальцев потекли тени, как вода. Моригана начертила линии лунного света.

— Можем идти, — сказала Эсса, когда все закончили ставить свои «подписи в журнале посещений».

Мы поднялись ещё на сотню ступеней. Перед нами открылся вход — огромный портал из чёрного камня, величиной с арку тронного зала. Он дышал тем же холодом, что и каньон.

Когда Леди Селин сделала шаг вперёд, камень под её ногами тихо загудел.

Арка проснулась.

Руны на косяках вспыхнули по очереди, слева направо, как если бы кто-то проводил пальцем вдоль строк древнего текста.

Из трещин между блоками вырвался тусклый свет — золотистый, без жара. Потом всё стихло.

И каменные створки, каждая толщиной в дом, начали расходиться.

Воздух изнутри был холодным, как из пещеры, и пах древней бумагой и железом.

Я переступил порог и понял, что здесь нет теней. Это было противоестественно. Даже в самом ярком помещении тени обычно где-то прячутся. А тут их не было вовсе, как будто свет вытравил саму возможность скрыться. Свет исходил от стен, из тонких арканитовых прожилок, которые тлели ровно, будто под кожей у живого существа.

Внутри было просторно и темно одновременно. Колонны толщиной с деревья, потолок терялся в полумраке. По залу медленно двигались сферы эфира — прозрачные, почти без света, но я видел, как они дрожат, реагируя на дыхание.

Мы двинулись вперёд.

Шаги отдавались глухо, будто камень слушал, но не хотел отвечать.

Справа виднелась арка с надписью: Зал Истории Окулуса. Из-под свода лился мягкий янтарный свет, словно закат застыл внутри.

Слева Зал Магических Войн, и там стены светились красновато, как уголь.

Эсса обернулась ко мне. Её голос был тихим, но мне показалось, что он звучит иначе, чем снаружи. Как будто стены подслушивают и чуть меняют интонации. Я вдруг поймал себя на том, что хочется говорить шепотом не из уважения, а из инстинкта.

— Не отходи далеко. Здесь пространство иногда ведёт себя... странно.

— В каком смысле странно?

— В прямом. Можно пройти по прямой и вернуться, с другой стороны.

Мы остановились у центральной арки — Зал Духов. Оттуда тянуло холодом особого типа, не морозом, а пустотой. Как у открытого окна в ночь.

Перед входом стоял пьедестал, на нём покоилась каменная пластина с выгравированным символом Сопряжения.

— Далеко отсюда не уходи, — сказала Эсса, оборачиваясь. — Мы пойдём в зал, выберем свиток и вернёмся. Постарайся никуда не вляпаться.

Она говорила со мной тоном человека, оставляющего ребёнка у входа в магазин.

Когда все проследовали внутрь, Эсса быстро поцеловала меня и скрылась за аркой. Я понял: этот поцелуй был нужен ей для уверенности, а не мне для смелости.

Так я остался один. Мне сильно захотелось обычных человеческих часов, чтобы хотя бы понимать, сколько времени я уже нервничаю.

Время тянулось мучительно долго, казалось прошёл час, хотя могло не пройти и пяти минут. Эта библиотека явно не про время. От скуки я пошёл по коридору.

На глаза попалась арка без таблички или я просто не посмотрел. Я зашёл внутрь. Полумрак, арканитовые жилы в стенах мерцали ровно, как дыхание спящего зверя.

— Интересно, у магов вообще бывают книги с картинками? — пробормотал я и подошёл к ближайшему стеллажу.

Пальцы скользили по пыльным корешкам, пока я не выбрал самый яркий. Книга оказалась увесистой, с гравюрами.

Я облокотился на стеллаж, начал листать и почувствовал, как дерево под рукой дрогнуло. Послышался лёгкий скрип, потом стон. Стеллаж начал медленно наклоняться.

— Только не это... — выдохнул я.

Книги с верхних полок посыпались вниз.

На миг я представил, как вся эта бесконечная библиотека падает, как домино, и хоронит меня под томами про «Магическую этику».

Я вцепился в стеллаж и, чудом удержав равновесие, потянул его обратно. Он замер, покачнулся, и, разбросав ещё пару книг, встал на место.

— Очень странно, — пробормотал я. — Я не разрушил ничего. Видимо, день чудес.

Я начал собирать книги, не особо заботясь о порядке. Надеюсь, тут есть кто-то, кто за всем этим следит. А если нет, никто и не заметит.

Когда собрал упавшие со своей стороны, обошёл стеллаж. И застыл. Пустое место за полками было слишком большим, по сравнению с книгами, разбросанными на полу.

Несколько книг исчезли наполовину, будто кто-то разрезал их идеально ровно. Слишком знакомо.

Я шагнул вперёд.

Мир стал вязким. Звук исчез. Свет растекся, превратился в тусклую рябь. Я мог дышать, но всё вокруг будто погрузилось воду. Под ногами валялась куча книг.

Я наклонился, разгреб их и вот оно, что я искал.

«Завеса Сумрака.»

Металлическая сфера, точно такая же, как у отца в гараже. Холодная, гладкая.

Я поднял ее и отключил.

— Но откуда… ты здесь? — сказал я вслух.

Ожидание тянулось всё дольше. Мне казалось, что за каждым стеллажом, за каждым поворотом кто-то стоит и смотрит. После коротких раздумий я решил спрятаться рядом с тем местом, где нашёл сферу, — если у неё есть хозяин, он должен вернуться.

Я сел в тени и постарался дышать тише. Потом — шаги. Быстрые, нетерпеливые. Из-за поворота выскочила фигура в сером плаще. Она остановилась у того самого места и в панике стал шарить по полу, будто искал потерянное сердце.

— Где она, чтоб меня аркахар переживал — послышался шепот. Голос дрожал. Так ругается человек, который не должен был ошибиться, но ошибся. И когда я услышал эту фразу, внутри щелкнуло — очередная тайна.

Капюшон спал с головы, и я увидел острые черты и холодные глаза молодого мужчины. Я замер, стараясь не шелохнуться.

Со стороны центрального зала послышался гул, открывались двери. Он вздрогнул, резко обернулся и бросился прочь, почти бегом, растворяясь в коридоре.

Я остался сидеть в тени, чувствуя, как сердце стучит в горле. Не знал, что делать. Кричать? Гнаться? Или тихо рассказать Эссе? Третий вариант показался менее смертельным.

Когда все вышли из зала, я подошёл к ней и коротко рассказал, что видел. Я старался говорить максимально спокойно, будто рассказываю про пролитый кофе. Но волнение внутри было не унять.

— Ты видел его лицо? — спросила она тихо, не привлекая внимания. — Да. — Я кивнул.

Эсса чуть прищурилась, но лицо оставалось каменным.

— Не будем пороть горячку. Никому ни слова. Нужно время, чтобы всё обдумать.

Она шагнула вперёд, будто ничего не произошло, и, не выдавая ни малейшего волнения, пошла к выходу.

Леди домов вокруг обсуждали предстоящее Сопряжение, восторженно спорили о пользе и символах, а у меня в голове теперь жила новая загадка — с лицом человека, который что-то искал в тени.

И вот мы вплотную подобрались к этому дню…

Лимузин мягко остановился у мраморных ступеней особняка Венефиров.

Вокруг кружил мелкий снег, искривлённый светом гирлянд. В воздухе пахло морозом и дорогим вином. Нас встречала лёгкая праздничная музыка и красная дорожка. Фотографы из всех уголков магического мира щёлкали затворами. У кого-то из них даже вспышка пыхнула огненным шаром — чисто ради эффектности.

Эсса вышла первой, в серебряном платье, где ткань переливалась, будто её соткали из лунного света. Я следом, чувствуя себя не спутником волшебницы, а случайным водителем, потерявшимся в свете софитов.

Леди Селин с Виреной, Элларом и Мареллой приехали раньше.

Снег падал лениво, ложась Эссе на волосы.

— Улыбнись, муженёк, — прошептала она, когда мимо прошла толпа репортёров. — Сегодня мы — лицо мира.

— Да уж. Одно моё — и мир перестанет верить в магию, — ответил я, держась за рукав, чтобы не потеряться.

— Вестник Окулума! Оливер Демарис, нашим читателям интересно, как такой простой человечишка прошёл путь от никому не известного игрока в «Две крепости» до мужа Леди Силестии! — ко мне подошёл молодой гоблин с висящим на шее фотоаппаратом, протягивая диктофон.

Я посмотрел на Эссу в поисках помощи, но она отвечала на вопросы другого репортёра.

— Наверное, по-человечески, — ответил я, пожимая плечами.

— Это как? — не унимался репортёр.

— Постоянно оступаясь, плача, что у меня ничего не получится, и уговорами — ну пожалуйста, — улыбнулся я. — И ещё я Грей. Оливер Грей.

— Мистер Грей, можно ещё один вопрос?

— Последний, пожалуйста, — попросил я гоблина.

— Вы специально не отращиваете волосы на голове? Это же легко исправить в любой окулумской цирюльне!

— Знаете, я уже пытался, но все ставят один и тот же диагноз — хроническая лысофрения. Извините, мне пора. — Я опустил голову, подхватил Эссу под руку и под многочисленные вспышки потянул её в особняк.

У дверей, за шеренгой охранников, я заметил знакомую рыжую голову. Дариан, в тёмном костюме, стоял на посту, но взглядом успел мне подмигнуть. Похоже, даже оборотня можно заставить надеть галстук, если заплатить достаточно.

Мы зашли внутрь, и пока слуги-големы принимали нашу верхнюю одежду, к нам подошёл официант.

Белые перчатки, поднос с бокалами — идеальный официант, если не знать, что за улыбкой клыки.

— Шампанского даме и её страшному спутнику, — сказал Лиард.

— Не страшный, а импозантный, сколько можно повторять, — улыбнулся я и взял нам с Эссой по бокалу.

— Прошу прощения, человечишка. Пойду обслужу гостей поважнее, — Лиард сверкнул клыками и куда-то ушёл.

Дальше — встречающие.

Малрик стоял рядом с матерью и отцом, представляя гостей. На нём был строгий фрак, в глазах привычное высокомерие и лёгкая скука, но при виде Эссы он всё же слегка кивнул, словно признавал: да, вечер обещает быть интересным.

— Леди Силестия Демарис и её супруг Оливер Грей, — объявил Малрик.

Его родители, Карнелиус и Мартесса Венефир, слегка наклонили головы. Эсса сделала то же самое, а мне пришлось сделать вид, что я поправляю волосы, когда по привычке выкинул руку вперед для рукопожатия.

Банкетный зал Венефиров сверкал. Белые мраморные стены дышали светом, а под высоким куполом плавали кристаллы, рассеивающие мягкое золотое сияние.

На полу арканитовая мозаика, блестящая, как лёд под звёздами.За длинными столами переливались бокалы, свечи горели холодным синим пламенем. По стенам черные штандарты с гербом Венефиров: ворон с изумрудными глазами, раскрывающий крылья над кольцом печати.

Музыка текла, как снег за окнами, плавная и хрупкая.

Под витражами стоял пьедестал для свитка Сопряжения — кусок чёрного арканита с мерцающими рунами, будто сама тьма. Пьедестал выглядел красиво, но от него шло ощущение опасного предмета, как от оружия, которое можно держать только в перчатках. А сверху, в прозрачном куполе, отражался снег.

Осмотрев гостей, я заметил Аринель. Без мантии, в чёрном костюме с серебряными вставками она выглядела не как воительница, а как дама.

После истории с игрой её имя звучало на всех устах. Героиня арены, гордость нового поколения.

И наконец, в самом углу, рядом с магическими прожекторами, мелькнул Эрик. Я никак не ожидал его увидеть. Но после того как его покусали, у него, как сказала Эсса, сменился магический фон — а именно, в магическом мире он стал как бы своим.

И когда он говорил, что не будет скучать в новогоднюю ночь, я никак не думал, что встречу его здесь.

На нём висел жилет осветителя, в руке кристаллический стабилизатор света. Он заметил Аринель и расплылся в такой восторженной улыбке, будто пришёл не на бал, а на собственную свадьбу.

Если честно, он выглядел счастливее всех гостей вместе взятых. Для него Сопряжение было вроде Нового года: он уже мысленно отсчитывал три... два... один... и видел, как под грохот фейерверков и аплодисменты Аринель вдруг тянется к нему.

Я надеялся, что судьба хотя бы раз подыграет.

Вокруг все сияло: залы, колонны, зеркала, гирлянды, золотой иней на хрустале.

Венефиры расселись у центрального стола. Рядом Демарисы. Дальше Греймары.

Дракхорны, как всегда, опоздали, но их кресла всё равно держали пустыми — по традиции, чтобы не обидеть древний союз.

Сильверкрейны и Мориены разместились чуть дальше, ближе к боковым аркам. Их цвета мерцали, как два противоположных полюса: зелёное спокойствие лекарей против чёрно-алых узоров дома яда.

Главное семейство Хантеркингов мне по-прежнему лицезреть не удалось, их просто не было. По каким причинам, мне не объяснили, да я и не стал любопытствовать.

Зал притих. Музыка стихла. В тишине слышно стало всё: шорох одежды, дыхание, слабый звон кристаллов под потолком. И в этой тишине я почувствовал, как у меня напряглись плечи.

На возвышении у пьедестала стоял Корнелиус Венефир. Его мантия светилась изнутри, а в руках он держал свиток старше любого из домов.

Когда он заговорил, голос его эхом прошелся по сводам, арканитовые руны дрогнули.

— В день Сопряжения, — произнёс Корнелиус, — когда Истоки сходятся вновь, мы обновляем клятвы, соединяя свет и тьму в равновесии.

За его спиной вспыхнули символы всех домов — семь печатей, вращающихся в едином ореоле.

Каждая сияла своим цветом, и воздух наполнился лёгким гулом эфира. Я взглянул на Эссу — она держалась уверенно, но пальцы сжали край стола.

Корнелиус развернул свиток. Сотни рун вспыхнули и засияли. Свет был не ярким, а правильным. Он бил в глаза так, что хотелось опустить взгляд, но ты не мог. Как будто свиток не просто светится, а заставляет тебя быть свидетелем. В зале запахло грозой, хотя снаружи продолжал идти снег.

Свиток медленно поднялся в воздух, и в нём запульсировал свет — ровный, чистый. Все присутствующие склонили головы; кто-то шептал слова старинных заклятий.

И в этот момент двери банкетного зала с грохотом распахнулись.

Воздух содрогнулся, свечи дрогнули, кристаллы под потолком вспыхнули ярче — и погасли один за другим.

В проеме, среди снежного вихря, стояли люди в масках. Из-под их сапог падал иней, от плащей тянуло железом и кровью. На цепях — волки-аркахары.

Они вбежали первыми: тяжёлые, с шипами на ошейниках, с светящимися прожилками между каменных наростов на шкуре.

Мгновение — и белый мрамор был заляпан кровавыми следами.

Писк, крик, звон бокалов, опрокинутые стулья.

Волки не бросались сразу — они окружали. Вдоль стен, вдоль столов. На каждый банкетный стол приходилось по пять бойцов и по два зверя. Чужие, не приглашённые, но страшно уверенные в себе.

Кто-то из Венефиров метнулся вперёд, пытаясь поднять щит, но пламя или тень сбило его с ног.

В воздухе запахло гарью и магией.

И тогда в дверях появилась знакомая маска — черная, с дымящимися глазами. Лорд Варкус. У меня внутри что-то провалилось. Потому что это был не просто враг. Это был враг, который пришел туда, где его обязаны были остановить десятки систем безопасности. И раз он здесь стоит спокойно, значит, часть этих систем уже не работает. Или работает на него.

Он шёл медленно, не торопясь. Каждый шаг отдавался эхом. Маска поворачивалась влево, вправо.

Корнелиус Венефир стоял на том же месте.

Свиток ещё парил над пьедесталом, освещая пол языками белого света. Руны переливались, будто пытаясь понять, что происходит.

— Что здесь творится, Варкус?! — голос Корнелиуса гулко разнёсся по залу. — Ты перешёл все черты! Хантеркинги и Совет тебе этого не простят!

Варкус остановился перед пьедесталом. Его плащ шуршал, будто был соткан из сухих крыльев.

Он слегка склонил голову, и дым из глаз поднялся выше.

— Совет… Хантеркинги… — произнёс он спокойно, почти ласково. — Они мне больше не указ. Я сам стану Советом.

Он вытянул руку — короткий, точный выпад.

Из ладони сорвалось нечто похожее на кинжал, подсвеченное ядовито-зелёным. Кинжал ударил в невидимый щит, вспыхнул и исчез.

В том месте, где прошло лезвие, осталась едва заметная брешь и следующий кинжал вошёл туда точно, без звука. Барьер вспыхнул, словно от удара молнии, и рассыпался.

Корнелиус едва успел вдохнуть.

Лезвие пробило грудь насквозь, вспыхнуло и растворилось вместе с его жизнью. Он рухнул к пьедесталу, ударившись о мрамор с глухим стуком.

— Нееет! — крик Малрика разорвал зал.

Он выскочил из-за стола, но тут же его тело выгнулось в воздухе — словно его поймали на невидимых веревках.

Пальцы дергались, рот скривился от боли.

Двое магов из бойцов Мориенов стояли позади, сжимая кулаки, удерживая заклятие. Воздух между ними дрожал, как перегретое стекло.

— Не стоит совершать необдуманных поступков, — произнес Варкус ровно, без эмоций. — Если хотите жить.

Он вытянул руку, и аркахары, словно единый зверь, зарычали в унисон. Эхо пронеслось под куполом, низкое, рвущие уши.

— Сейчас вы станите свидетелем рождения бога. И если будете покорными, я разрешу вам мне поклоняться.

Варкус достал из-под плаща чёрное кольцо. Оно не блестело, наоборот, поглощало свет, словно кусок ночи, вылитый в металл.

Поверхность была гладкой, но под ней текли тонкие зеленоватые жилки, будто в кольце текла кровь арканита.

Эсса побледнела.

— Это… невозможно, — прошептала она. — Кольцо Истока.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Его искали столетиями, — ответила Эсса тихо, не отрывая взгляда. — Мой дядя, Арвен Демарис, посвятил жизнь его поискам.

Она сжала кулаки.

— Он пропал во время экспедиции. Все думали, погиб.

— Погиб? — переспросил я.

— Теперь я вижу, кто стоял рядом, когда он “погиб”.

Варкус обернулся к залу.

— Дом Демарис, — сказал он холодно, — особая благодарность за подарок.

Он встал на место Корнелиуса и продолжил заклинание. Руны на свитке вспыхнули ярче, и над ним поднялся золотой круг, озарив зал. Они двигались внутри, как звёзды, формируя древний узор — солнечную спираль.

— Это Печать Призыва, — прошептала Эсса. — Этот безумец хочет впитать силу Духа Сопряжения. Кольцо даст ему власть над Истоком… почти божественную.

Я не понимал рун, но видел механику власти: он делает всё публично. Он хочет, чтобы дома смотрели и запоминали. Чтобы потом боялись.

— И у него может получиться? — спросил я.

Она не ответила. Но страх на её лице говорил всё.

Из свитка вырвалась тень. Она не имела формы — то человек, то зверь, то клубок черных крыльев. Её глаза вспыхивали белым, и дух метался по залу, упираясь в невидимые стены коридора.

Варкус не прекращал чтение.

В центре зала вспыхнула ещё одна печать — не светом, а тьмой. Она поглощала всё вокруг, словно воронка, уходящая в бездну. Воздух сжался, свечи вытянулись тонкими языками в сторону этой чёрной дыры.

— «Печать Перехода», — сказала Эсса. — Когда ритуал завершается, она втягивает дух обратно в его мир.

Но Варкус продолжал.

— Он собирается открыть последнюю — Печать Подчинения, чтобы через кольцо связать дух с собой. — Сказала Эсса.

Когда он надел кольцо, оно вспыхнуло. Металл раскалился и вплавился в кожу. Меня передернуло, и я даже не понял, от чего больше: от самой сцены или от мысли, что он сделал это добровольно. Чтобы носить такую штуку, нужно либо не чувствовать боли, либо считать боль мелкой платой за власть. И Варкус явно относился ко второму типу. Он дернулся, кольцо вросло, запуская по руке черные жилки. Хруст и оно срослось с костью.

Из кольца вырвался глухой звук, низкий, будто изнутри горы. Он поднял руку, и кольцо вспыхнуло вновь, теперь уже вместе с ним.

В тот миг между Призывом и Переходом появилась третья печать — кольцо из чёрных рун, переплетённых серебряными нитями, искривлённое синим светом. Дух, словно узнав зов, застыл.

Варкус направил кольцо прямо на него.

— Я забираю твою силу, безвольный дух! — выкрикнул он, завершая заклинание.

Дух содрогнулся, и от него начали отрываться клочья чёрного дыма, втягиваясь в Варкуса.

И вдруг звук, как удар разбивающегося стекла. Печать Подчинения покрылась сетью трещин, вспыхнув серебром.

— Печать испорчена, — коротко сказала Эсса. И в этих двух словах было всё: облегчение, ужас, предчувствие катастрофы.

Мир взорвался. Я не успел даже нормально испугаться. Внутри щелкнуло что-то животное — выживи. Найди Эссу. Не умри красиво, умри не сегодня.

Вспышка света.

Оглушающий гул.

Всех разметало по залу.

Дух подхватил Варкуса и закружил в вихре. Маг кричал без звука, без воздуха. Его тело таяло, оборачиваясь тенью.

Когда буря стихла, над полом парило нечто иное. Полу-человек, полу-призрак, сотканный из ночи. Нижняя часть — клубы дыма, руки — бледные, как у мертвеца. Маска срослась с плащом, и из пустоты под ней вспыхнули два красных огня. Голодные глаза. Не Варкус.

Дух Сопряжения.

И первым делом он начал уничтожать всё живое.

Глава 13. Сопряжение Королей

Воспоминания вновь привели меня к разрушающемуся залу. И снова мне в голову прилетел стул. В памяти это выглядело почти комично: мрамор, руны, крики, и посреди всего этого в меня летит самый бытовой предмет на свете, будто мир сказал: «Слишком пафосно, Оливер, держи реальность». Я даже успел подумать, что если выживу, начну ценить простую жизнь без мебели, которая пытается меня убить. Но жизнь, как обычно, не спросила моего мнения.

Я открыл глаза и оказался в каком-то небольшом помещении, лежа на диване. Комната была небольшой, что-то вроде старой гостиной — та самая «комната для бесед у камина». Она казалась нарочно созданной для иллюзии безопасности: тепло, ковры, мебель на местах. Только вот воздух был не домашний, а как в бомбоубежище после взрыва. Пахло гарью, пылью от камня и чем-то металлическим, будто кровь успела впитаться даже в стену. И эта странная тишина между голосами… как будто дом слушал, кто уцелел. Слева от дивана стоял массивный камин, в нём горел теплый огонь, над ним висело зеркало, и отражение трещало вместе со стенами. Рядом с камином кресла, выстроенные полукругом. Диван посередине казался идеальным местом, чтобы наслаждаться теплом огня и беседами. На полу ковры, в углах стопки книг и несколько разбитых кристаллов света.

Вокруг ходили люди, и я начал их узнавать. Узнавание пришло рывками, как когда просыпаешься после кошмара и пытаешься вспомнить, что было правдой. Лица казались слишком бледными, движения слишком резкими, будто каждый боялся лишний раз шелохнуться и привлечь внимание чего-то, что осталось за стеной. И только глаза выдавали одно общее: никто не верил, что это конец.

Леди Мартесса Венефир — хозяйка дома. Её сын и мой приятель Малрик. Леди Моригана Греймар, рядом с ней кто-то незнакомый мне. Ещё один незнакомец колдовал над знакомым спортсменом с рыжей головой, который заляпал весь угол кровью. Дариан был сильно ранен.

Кровь была не просто на полу. Она залезла в трещины между плитами, на ковёр, на ножки столика, на чьи-то сапоги. От вида этого угла у меня внутри всё сжалось: Дариан не выглядел как человек, который «получил рану», он выглядел как человек, которого удерживают в этом мире на честном слове и чужой магии. И всё равно пытался дышать так, будто ему это надоело.

— О, очнулся наконец, — рядом с диваном сидел Лиард.

— А где моя жена, где Эсса? — Я резко поднялся на руки, голова закружилась, и я снова лёг.

— Я здесь, Оливер. Всё хорошо, — услышал я голос любимой где-то в дальнем конце комнаты. Вот только «всё хорошо» звучало так, как произносят слова над обломками: формально, чтобы не расколоться самим. Я сразу понял это по тону. У Эссы был голос человека, который уже принял решение, и теперь просто удерживает себя, чтобы не сорваться на первом встречном. И от этого мне стало одновременно легче и страшнее.

— Что произошло? — спросил я, и тут же в голове пронеслась волна боли. Я прижал руку к затылку, в место удара.

— Смотря что ты помнишь? — ответил Лиард. — Кейр, помоги, у него, похоже, сотрясение. — Лиард обратился к парню, который читал заклинания, затягивающие раны на теле Дариана. Того как будто волк погрыз.

— Помню, как Варкус превратился в какое-то привидение с мотором и начал убивать всех подряд. Потом он встретил отпор от какого-то супер мага, и меня вырубило, вроде стулом.

Я попытался собрать картину, но воспоминания цеплялись за странные детали: блеск бокалов, запах снега, чей-то смех до крика, руны, которые мигали, будто ломались. И посреди всего этого Варкус, который перестал быть человеком и стал чем-то, у чего нет понятия «достаточно». Я помнил главное, он смотрел так, будто мы не люди, а ошибки в списке, которые надо стереть.

Кейр подошёл ко мне, приложил руки к голове и начал лечить.

— Ясно… — Лиард сделал паузу; говорить ему было не просто. — Тот маг, как ты говоришь, была Леди Селин. И она погибла в том бою.

Тишина после этих слов легла на комнату тяжелее камня. Даже огонь в камине, казалось, стал тише, будто ему тоже стыдно потрескивать. Селин была из тех людей, которых в моём мире называют «непотопляемыми»: пока они рядом, кажется, что самое страшное обязательно можно остановить. А теперь оказалось, что нет.

— Вот черт, — вырвалось у меня. Теперь понятно, что с Эссой; мне стало как-то не по себе, будто я не выказал должного уважения этой великой женщине.

Кейр как раз закончил читать заклинание, и мне стало намного лучше. Я вскочил с дивана и встал на колени напротив Эссы. Её глаза блестели от слёз, такой Эссу я ещё не видел.

— Ты как, любимая? — спросил я.

— Буду в порядке, — ответила она, и в её голосе вдруг заискрилась сталь, — как только уничтожу Варкуса и весь их род.

Я видел, как эта сталь держит её в целости. Не горе, не слёзы, а намерение. Месть у Эссы была не истерикой, а планом, расписанным по пунктам, и от этого по коже пробежали мурашки: моя жена в этот момент выглядела как магический клинок, который только и ждет, когда его направят.

Взгляд Эссы, метнулся в ту часть комнаты, которую я еще не видел, и он был как молния. Этот угол был темнее, чем вся комната, как будто он поглощал свет. И не удивительно: я увидел Тисс Мориен, облокотившуюся на туалетный столик и уставившуюся в почти погасший фитилёк свечи.

— Я понимаю, как это всё выглядит, — прошипела Тисс, — но повторяю: я была не в курсе этого. Лорд Варкус посвящал меня только в то, что сам считал нужным. — Она говорила так, будто оправдывалась не перед нами, а перед собственной совестью. И всё равно это звучало неправдоподобно просто: «не знала», когда вокруг валяются тела и рушатся печати. Я смотрел на неё и не мог решить, что раздражает сильнее, её попытка выжить или то, что она действительно может быть пешкой. А пешек, как известно, бьют первыми.

— Не ври, что ты не знала, что он готовит апокалипсис, — рявкнул Малрик; на его пальцах забегали изумрудно-чёрные огоньки. — Зачем мы её слушаем? Они убили кучу хороших магов, Леди Селин, моего отца. Она достойна смерти только из-за этого.

— Малрик, стой, — резко прервала его Леди Мартесса. — Твоего отца уже не вернуть, как и моего мужа. Я понимаю твои чувства и разделяю их. Но у нас есть подручная Варкуса; возможно, мы сможем использовать ее в своих целях. До тех пор она нужна нам живой, после я лично помогу с ней разделаться.

— Но если она окажется бесполезной, я прикончу её в ту же секунду, — холодно сказала Эсса, вставая с кресла. В её голосе прозвучал такой холод, что даже огонь в камине на мгновение погас.

— А кто-нибудь видел Эрика? — вдруг вспомнил я. И уж он-то точно был беззащитен против такого.

Я посмотрел на своих друзей — они все отрицательно покачали головами.

— Оливер, посмотри, — Лиард кивнул в сторону Дариана. — Не тешь себя надеждой: у Эрика не было шанса выжить. — Он положил мне руку на плечо.

— Не хорони его раньше времени, он же как таракан, — попытался я ответить с улыбкой, но голос дрожал.

— Нам нужно сосредоточиться на нашем положении и выбираться отсюда, — сказала Моригана Греймар.

— Итак, что мы имеем в данный момент? — начала рассуждать леди Моригана. — Дух Сопряжения, слившись с Варкусом, обладает огромной мощью, и в бою лоб в лоб нам его не победить. Мы были вытеснены на второй этаж. И, судя по звукам, бойня в банкетном зале прекратилась.

— Я думаю, что дело куда хуже, — заговорила леди Мартесса. — В тот момент, когда мы пытались покинуть особняк, этот храбрый оборотень, — Мартесса показала на Дариана, — вбежал в помещение, расчищая нам дорогу от этих проклятых аркахаров с Мориенами. Выход из здания запечатался черным барьером, и мы были вынуждены бежать наверх, сюда. Тогда я не поняла, в чем дело. Но теперь, кажется, разобралась. — Леди Мартесса подошла к окну и отдернула занавески.

Я ожидал увидеть сад, снег и хоть какую-то привычную геометрию мира. Вместо этого за тканью обнаружилась пустота, и у меня внутри всё обвалилось, будто занавеску дернули не на окне, а в голове. Такая пустота не выглядит как ночь. Она выглядит как отсутствие правил, в котором можно потеряться одним шагом.

За окном не было вида заснеженного сада усадьбы Венефир. Была лишь пустота, как за той Печатью Перехода. Будто там таился безмерный космос.

— Мы в мире духов, — продолжила Мартесса, — ну или в мире мертвых, если говорить другими словами. — Пока она говорила, мне казалось, что стены слушают и делают выводы. В этом месте даже слова ощущались как действие: назвал что-то «миром мёртвых» и оно стало чуть реальнее, чуть плотнее. И где-то на краю сознания мелькнула мысль, что если тут всё реагирует на смысл, то страх тоже может стать оружием. Причём не нашим.

— Через трещину в пространстве, которую вызвал незавершенный ритуал, дух, слившись со смертным телом, перенёс нас в то пространство, которое ощущалось ему родным. И чтобы выбраться, нам нужно его уничтожить. — Продолжила она.

— Уничтожить его и так входило в мои планы. Но как это сделать? — спросила Эсса.

— Моя дорогая девочка, это будет совсем не просто. В этом мире это существо — бог. Оно может менять время, пространство и бог знает что ещё. Другими словами, я не знаю, — закончила Мартесса.

— Но все же видели, что Варкус надел Кольцо Истока?

— Милая Силестия, я понимаю, что вам сейчас очень тяжело: вы потеряли мать, опору вашего дома. Но мы должны рассуждать здраво. Кольцо Истоков — это выдуманная история. Сказка, придуманная предками, чтобы хоть как-то оправдать свою кровопролитную алчность и войны.

— А может, и не ссс-сказка, — послышался голос из темноты.

— В катакомбах под нашей усссс-адьбой была темница, к которой даже мне не разрешалосссь подходить, — Тисс говорила тише обычного. Но в комнате воцарилась такая тишина, что каждое слово ощущалось как гром среди ясного неба. — Всё держалось в сссс-строжайшем ссссекрете. Даже за вопрос об этой темнице лорд Варкус мог лишить языка. Мне удалось узнать, что там сс-сидит какой-то археолог, нашедший нечто очень ценное. За всссе годы, что я знала про темницу, выясссснила только это.

— Так мой дядя жив? — голос Эссы дрогнул. — Арвен как раз изучал старинные артефакты, и мама говорила, что перед тем, как он пропал на раскопках, он рассказывал: нашел новые сведения о легенде о Кольце Истоков и должен проверить их. Он был уверен, что кольцо существует. Теперь и вы не можете отрицать увиденное, — сказала Эсса. — Кольцо, которое надел Варкус, то самое из легенд. Оно и поглотило духа.

— Но почему оно просто не забрало у духа силы? — Малрик выглядел задумчивым. — По легенде кольцо забирает магию у всего живого, впитывает её в себя и отдаёт носителю. Но чем большей магической силой обладает носитель, тем сильнее страдает его разум. И в конце носитель сходит с ума.

— Печать, — вдруг выдала Эсса. — Печать Подчинения была сломана. Надеюсь, хоть в этом вы не сомневаетесь. Печать разлетелась, и дух не подчинился Варкусу, а набросился на него, как набросился бы на Корнелиуса, если бы Варкус его не убил. И каким-то образом поглощение магии превратилось в слияние. Возможно, из-за открытого перехода миров.

— Но кто мог сломать печать, и зачем кому-то убивать Корнелиуса и срывать Сопряжение? — откашливаясь кровью, задал очень неудобные вопросы Дариан.

— Да какая разница, — произнесла Моригана Греймар. — У Варкуса были непонятные, далеко идущие планы. А вот нам надо выбираться отсюда, а не разгадывать их.

— Так как нам уничтожить Варкус-духа? — спросил я.

— Может, спросим у лорда Кастреля, — сказал молчавший до этого Кейр. Он произнёс это так буднично, будто предложил сходить в соседнюю комнату за пледом. И именно это меня и напугало, когда человек, который знает архивы, начинает звучать спокойнее, чем маги-воители, значит, он либо в отчаянии, либо правда видит путь. А я, как обычно, оказался между двумя одинаково сомнительными вариантами.

— У кого? — с этим вопросом к молодому черноволосому парню с бледной кожей и глазами цвета мокрого обсидиана обратились все в комнате.

— Лорд Кастрель Венефир жил в эпоху королей, больше тысячи лет назад. В архивах его описывали как мага-воителя, мастера ядов и стратегий. Какое-то время он считался самым могущественным среди людей и магов. Написано, что, одолев магов Севера, он привёз могущественный артефакт, но вскоре начал быстро меняться: из-под его ног начинала вянуть трава, а зеркала в доме мутнели, будто не хотели его отражать. Как он умер — не знает никто. Летописцы пишут, что его нашли сидящим на троне, без дыхания и без одного пальца. Сложив эти данные и то, что нам известно о Ключе Слияния, или, как его позже называли, Кольце Истока, — и то, что происходило сегодня на Сопряжении, я сделал вывод: он, скорее всего, был носителем кольца и может помочь нам.

— А вы кто, простите? — спросил я.

— Кейр Алден, архивист и летописец дома Венефир, к вашим услугам, — ответил черноволосый парень, постоянно подергивая рукава, будто пытаясь стереть тревогу.

Он говорил тихо, но слова подбирал точно.

— Так как же мы с ним поговорим, простите, если вы сказали, что он умер больше тысячи лет назад? — Мне казалось, что я задаю очевидный вопрос.

— Возле его саркофага. В фамильном склепе, конечно же, — Кейр ответил так, будто это и ежу понятно.

— Так он же мёртв? — продолжал я не униматься, не понимая, кто на самом деле дурак — я или он.

— Ну, судя по тому, что сказала леди Мартесса, мы находимся в царстве мёртвых. А он как раз-таки мёртв. Значит, мы у него дома…

— А, ну я так и думал. Просто хотел убедиться, что вы тоже, — сказал я, решив, что стоит помалкивать, значит дурак все же я.

— Какой умный молодой человек, — прокомментировала леди Моригана. — Обязательно повысь ему жалованье, Мартесса, если выберемся отсюда.

— И что, мы такие спустимся в склеп, а там Кастрель такой: «Садитесь к столу, располагайтесь, я только что чайку заварил. Спрашивайте, что хотели?» — Я никак не мог понять, как это вообще должно сработать.

— У магов, которые носили столь мощный артефакт, часть души всегда будет прикована к телу. Да и мы все знаем, что память у мертвеца в загробном мире остаётся ровно настолько, насколько она существует в нашем. Так что с нашими архивами есть все шансы, что Кастрель не нападёт, а сможет помочь нам, — рассуждала леди Мартесса.

— Я извиняюсь, что, может, сею панику, но он… что, может напасть? — спросил я, закончив предложение неосознанным взвизгом.

— У мертвеца, если его оживить, есть только одно чувство — чувство голода. И хотят они не плоть, а твою душу. А ещё Варкус-дух, как ты его назвал, управляет мертвецами. Так что да, Оливер, всех, кого он убил, дух уже поднял и натравит на нас. Ему вряд ли нравится, что по его миру ходят живые, — печально ответила Эсса.

Ее слова прозвучали не как страшилка, а как инструкция по технике безопасности. Мол: «не суй руки в механизм, откусит». И я вдруг понял, что до этого момента я ещё держался за мысль, будто мертвец — это что-то из сказок. Нет, Оливер. Это логистика ужаса.

— Значит так, рассиживаться нам больше нельзя. Очень скоро дух найдет нас здесь и прикончит. Пора действовать. Дариан сейчас не может сражаться, — начала Эсса.

— Это почему? — возмутился Дариан и, попытавшись встать, скрутился от боли.

— Ты ещё не восстановился. Побереги силы — они еще понадобятся в битве с духом, — Эсса продолжила. — Лиард, Корвен и Оливер останетесь с ним. Поможете ему бежать, если дух раскроет укрытие. Я, Малрик, Кейр, леди Мартесса, леди Моригана и Тисс, спустимся в склеп и поговорим с почившим лордом Кастрелем.

— При всём моём уважении, леди Силестия, но я не оставлю Корвена. Он единственный наследник дома Греймар, так что останусь здесь. Да и если дух раскроет убежище, два мага будут полезнее, чем один.

— Ты, доверяешь мне, рас-с берешь с с-собой? — Не доверчиво прошипела Тисс.

— Нет, я просто глаз с тебя не спущу. И прикончу в любой момент, как почую неладное, — с металлом в голосе ответила ей Эсса

— Я не оставлю тебя, — сказал я Эссе. — Я пойду с тобой, и это не обсуждается.

— Ладно, значит, выдвигаемся таким составом, — Эсса направилась к забаррикадированной двери.

Я с недоумением посмотрел на Дариана и Лиарда. Они уважительно покачали головами — мол, мужик сказал, мужик сделал. А я сам не понимал, как Эсса так быстро согласилась.

Мы начали разбирать баррикады, чтобы наше маленькое Братство Кольца пустилось в путь, в катакомбы под особняком, на поиски склепа с говорящим мертвецом. Я поймал себя на том, что мозг пытается сделать вид, будто это приключение, а не попытка выжить. Типа квест, пати, лут. Отличная самообманка, спасибо психике. Только руки дрожали не от адреналина даже, а от понимания, что мы добровольно идем туда, где даже мёртвые не хотят быть одни.

Вот так и выглядит моя новая жизнь. И даже в такой тёмный момент эта мысль заставила меня ухмыльнуться.

Выйдя в коридор, я услышал, как за спиной падает мебель, заваливая дверь. Мы выстроились цепочкой и начали движение.

Коридор встретил нас холодом и непроницаемой темнотой. Тьма была не просто отсутствием света. Она давила. Она делала дыхание громче, шаги тяжелее, а мысли шумнее. И самое мерзкое: казалось, что чем сильнее ты стараешься не бояться, тем отчетливее это место понимает, чего именно тебе нельзя показывать. Леди Мартесса махнула руками, так как маги создают различные заклинания, и в воздухе появились две сферы, с мягким бледным свечением. Мартесса указала сферам куда стать. Впереди плыла одна сфера, как блуждающий огонек, вторая скользила позади, чтобы тьма не сомкнулась за спинами.

Она шла первой, прямая и безмятежная, как будто спускалась не в катакомбы, а на вечерний бал. Тень от её силуэта ползла по стенам, повторяя каждое движение. За ней, пряча плечи, шагал Кейр — бледный, сжавшийся от страха. Казалось, он вот-вот бросится бежать обратно.

Следом шли Тисса и Эсса. Эсса не спускала с Тиссы взгляда, настороженного, почти хищного. Чуть дальше, стараясь идти бесшумно, я. Когда мы миновали пролом в стене, я наклонился ближе и шёпотом спросил:

— А почему ты не отговаривала меня идти?

Она едва повернула голову.

— Потому что не оставлю тебя наедине с Мориганой, — ответила тихо. — И здесь тебе безопаснее, чем там.

Я кивнул, хотя сердце билось так, будто пыталось вырваться наружу.

Замыкал процессию Малрик. Он шёл чуть отстраненный, с каменным лицом, глаза его горели мрачным светом. Каждый шаг отзывался злостью на Тиссу, на духа, на всё, что отняло у него отца.

Так мы и двигались шаг за шагом, вслушиваясь в каждый шорох и замирая от различных завываний, похожих то ли на волчьи, то ли на человечьи, который доносил ветер. Никто не произносил ни слова. Лишь сферы света двигались дальше, одна — ведущая, другая — сторожащая, пока мы спускались всё глубже.

Преодолев каменную винтовую лестницу, мы оказались в катакомбах. По крайней мере, я себе это так представил. Воздух сразу стал густым, пахнущим сыростью и камнем. Коридор немного расширился, а холод и мрак усилились.

С потолка свисала старая паутина, липла к волосам и пальцам, когда мы шли мимо. Где-то в глубине послышался писк крыс и царапанье коготков по камню.

Слева и справа попадались то гнилые деревянные двери, то решётки тюремных камер, за которыми, казалось, дышит тьма. На стенах висели факелы, но мы не решались их зажечь, боясь, что свет привлечет духа.

Сначала мы услышали истошный вой, будто ветер кричал холодом и страхом. Потом поток воздуха в коридоре усилился так резко, что белоснежные волосы Эссы ударили мне в лицо.

Затем двери по обе стороны коридора распахнулись и ослепили нас сиянием. Это сияние было слишком правильным, как вылизанная улыбка хищника. Ни мерцания, ни мягкости, только ровный удар по глазам. В одно мгновение я осознал, что мир здесь не случайный. Он выбирает, чем бить. И если он открыл двери одновременно, значит, он хотел не разделить нас. Он хотел посмотреть, кто сломается быстрее. Глаза резал свет, пришлось прикрыть их рукой и в тот миг я увидел, как леди Мартессу и Кейра затянуло в дверь слева. Их подняло, словно торнадо, и унесло в этот свет, пока он не поглотил их целиком.

Следом Эссу и Тиссу втянуло в другой сияющий проём напротив. Я не успел даже вскрикнуть, не то что схватить Эссу, как меня самого сорвало с земли и втянуло в проем рядом с Малриком.

Яркий свет. Вспышка. Удар.

Воздух выбил из легких, а потом — тишина.

Открыв глаза, я какое-то время просто лежал, не веря тому, что вижу. Под ладонью мягкая трава, прохладная, зеленая и влажная. Небо над головой чистое, голубое, без намека на тот кошмар, из которого мы вырвались. Дверь, сиявшая мгновение назад, медленно закрылась и растворилась, оставляя за собой дрожащий след света.

Я приподнялся на локтях. Вокруг простиралась поляна, зелёная, густая, трава доходила до щиколоток и колыхалась волнами от ветра. В этом ветре чувствовался морской запах — соленый, чистый, будто дышишь прямо из груди океана.

Рядом зашевелился Малрик. Он поднялся, стряхивая с себя траву и пыль. На нём был темный жилет поверх рубахи, полы плаща трепал ветер, распахивая его, как чёрное крыло. Волосы, обычно аккуратно зачесанные, растрепались, придавая ему почти звериный вид.

Я поднялся, держась рукой за полы пиджака — ветер пытался вырвать их, хлопал, будто проверяя мою стойкость. Мы двинулись вперёд, к краю поляны, туда, где за колыхающейся зеленью слышался ровный рев воды.

Поляна закончилась каменным плато. Мы вышли на него и застыли. Перед нами расстилалось море. Или океан.

Гладь уходила за горизонт, вся в серебряных бликах и белых барашках. Ветер бил в лицо, хлестал по одежде, поднимал с утёса брызги соли. Обрыв уходил вниз метров на пятьдесят, камни внизу сверкали мокрой чернотой.

Я шагнул ближе, чувствуя, как под ногами дрожит кромка утёса.

Малрик стоял рядом, молча глядя вдаль. Мы не понимали, где находимся. Но точно знали — это не наш мир.

— Малрик, ты понимаешь, что здесь происходит?! — Мне приходилось кричать, чтобы он услышал, хотя мы стояли совсем рядом. Ветер вырывал слова и уносил их в море.

— Не совсем, — крикнул он в ответ. — Но я уверн, что Дух с этим явно связан. Моя мама я думаю сможет объяснить, если мы сможем выжить...

Его слова растворялись в реве ветра.

— Это как — сможем выжить? И как нам вернуться обратно, к Эссе?!

В этот момент горизонт словно ожил: вода забурлила, заволновалась и стала втягиваться в себя, образуя гигантскую воронку — широкую, как приличный теплоход. Ветер усилился, солёные брызги ударили в лицо.

Малрик посмотрел туда, не моргнув.

— Победить, — сказал он так, будто это не слово, а приговор, вынесенный самому морю.

Из воронки взметнулась вода — сперва фонтаном, потом столбом, и в следующее мгновение небо разорвалось белым сиянием. Из глубины поднялось нечто колоссальное. В этот момент во мне включилась древняя человеческая часть: та, что шепчет «беги», даже если бежать некуда. Я видел море тысячу раз в кино, но кино никогда не готовит к тому, что вода может встать дыбом и родить чудовище, как будто это ей нормально. И самое жуткое, что для этого мира это явно было не событие, а просто… механизм защиты. Или проверки на прочность.

Это был Дракон.

Белый, как снег под лунным светом, с телом длинным и гибким. Его чешуя переливалась серебром и молоком, каждая пластина сверкала, как зеркало.

Он был огромен: один его ус, извиваясь в воздухе, мог бы обвить башню. По сравнению с ним мы с Малриком были не больше камушков у подножия огромного валуна.

Хвост чудовища рассекал море, оставляя за собой бурлящую полосу. Вода взлетала стеной, ветер бил в лицо. Дракон взревел, звук пронзил воздух, будто само небо лопнуло.

С раскрытой пастью он нёсся прямо на нас. Я отступил, ноги дрожали, дыхание сбилось. А Малрик не двинулся.

Он сделал шаг вперед и принял стойку. Выглядел он героически, взгляд суровый, сосредоточенный, черный плащ развивается, руки начали плавно описывать круг, воздух вокруг него дрогнул. Казалось, сам ветер подчинился ритму его движений. Он вращался, скользил, прыгал, тело двигалось так быстро и точно, что оставляло за собой световые следы.

С каждой его вспышкой воздух вокруг густел и электризовался. Волосы Малрика встали дыбом, по земле побежали искры. Вихрь энергии поднялся вокруг него сперва прозрачный, потом сияющий, пока его фигура не исчезла в шаре из сверкающих молний.

Дракон приближался. Его грудь заслонила небо. Воздух дрожал, волны били в утёс. Он раскрыл пасть, чтобы одним укусом проглотить нас и половину уступа. Малрик остановился и время остановилось.

И тогда энергия выстрелила.

Ослепительный копьевой разряд вырвался из вихря, пронзив грудь дракона. Удар был как гнев самой энергии: белый, чистый, уничтожающий все на своем пути.

Рёв чудовища сотряс воздух. Его грудь была пробита насквозь, но внутри не оказалось ни крови, ни мышц, ни костей — лишь белое свечение. Дракон начало заваливаться назад и обрушилось в море. Вода отхлынула от его тела в момент падения, а когда снова сомкнулась, вся поверхность вокруг и само Чудище, взорвались миллионами брызг. Уже через миг там, где был дракон, осталась только вода — волны, падающие и сходящиеся вновь, словно ничего и не произошло.

Малрик пошатнулся. Силы оставили его. Он рухнул на колени, потом вперёд, прямо к обрыву.

Я бросился и успел схватить его за руку, завалившись вместе с ним обратно на каменное плато. Мы лежали, хватая ртом воздух, ослеплённые солнцем и солью, а море шумело внизу.

— Ты просто герой, Малрик. Я и не думал, что ты настолько крут, — сказал я, поднимаясь и помогая ему встать.

— Здесь воздух дышит энергией, так что это было чуть легче, чем кажется, — Малрик забросил руку мне на плечо.

— И что значит «не настолько крут»? Я вообще-то маг из старейшей семьи, — с ухмылкой возмутился он.

— Прошу прощения, ваше магичество, — я хотел сделать реверанс, но Малрик ещё плохо стоял на ногах, и мы чуть не рухнули снова.

Магическая дверь появилась ровно в том месте, где нас сюда забросило. Мы поковыляли к ней.

Пройдя через свет, вышли обратно в коридор катакомб. Никого, кроме нас, там не было. Остальные двери тоже оставались закрыты.

Я начал всерьёз переживать за Эссу, прокручивая в голове, что делать дальше, как вдруг двери, в которые затянуло остальных, распахнулись.

Как только Эсса появилась в коридоре, я тут же бросился к ней.

— Родная, ты в порядке? — Эсса выглядела такой же обессиленной, как и Малрик.

— Да, благодаря ей, — ответила она и повернулась к Тиссе, которая тоже стояла, согнувшись, и жадно хватала ртом воздух. На ней не было её маски, и моему взгляду предстала молодая черноволосая девушка с мягкими чертами лица и красивыми тёмно-зелёными глазами.

— Не надо благодарности. Хотя, вспомни об этом, пожалуйста, когда в следующий раз захочешь меня убить, — ехидно произнесла Тисса, абсолютно нормально, без привычного шипения и свиста.

Леди Мартесса вышла из портала с той же грацией, что и всегда. Вслед за ней — белый как смерть Кейр.

— Мама, всё хорошо? — сдержанно спросил Малрик.

— Да, сынок, мы справились. Кейр держался молодцом.

И тут Кейр не сдержался молодцом — его вывернуло прямо на стену.

— Простите, пожалуйста, — произнес он.

— Не держи в себе, — только и смог придумать я.

— Леди Мартесса, вы знаете, что это было? — спросил я, вспоминая слова Малрика.

— Это сам мир духов отторгает нас. Для живого здесь нет места.

После этих слов стало легче, потому что появилось объяснение, и тяжелее, потому что объяснение не спасает. Получалось, что мы не просто в опасности. Мы в среде, которая считает нас ошибкой. И с каждой минутой эта среда будет стараться исправитьошибку всё более изобретательно.

Мартесса подняла взгляд, глаза отражали тусклый свет магических сфер.

— Когда сюда попадает живой, пространство пытается вытолкнуть его обратно. Делает это, как умеет — через страх, через испытания, через боль. Оно показывает то, чего мы боимся, чтобы мы ушли... или сгинули.

— А дух? Он ни при чём? — спросил я.

— Он — хозяин этого мира, — ответила леди Мартесса тихо, но твёрдо. — Мир чувствует нас, а он чувствует мир. Когда пространство тревожится, он создает кошмары и отпускает их. Мир мёртвых не прощает вторжений. И чем дольше мы здесь, тем сильнее он хочет нас уничтожить.

— Значит, надо поторопиться, — добавила Эсса.

И мы двинулись дальше. Коридор кончился у массивной каменной двери. Она вросла в стену, будто выросла вместе с ней — древняя, холодная, покрытая сетью трещин, от которых веяло вековой тишиной. В свете магических сфер по её поверхности проступал символ дома Венефир: чёрный ворон с расправленными крыльями.

Камень вокруг него был отполирован до зеркала, словно кто-то когда-то касался его слишком часто.

Глаза ворона, вырезанные из зеленого камня, поблескивали в темноте мягким изумрудным светом, и казалось, что они следят за каждым движением. В лапах птица держала кольцо — идеально круглое, гладкое, с вырезанными рунами по внутренней окружности. От символа шёл еле ощутимый холод.

Леди Мартесса подошла к двери и, чуть склонив голову, произнесла тихо, но отчётливо:

— Память — продолжение жизни.

Фраза прозвучала как ключ, который подходит не к замку, а к целой эпохе. И мне вдруг стало ясно, Венефиры не просто живут в этих стенах. Они держат их смыслами. Память у них была системой безопасности. Забудь имя, забудь долг, забудь традицию и дверь не откроется. Мир духов любит, когда люди забывают. Венефиры, похоже, выживают наоборот.

Изумрудные глаза ворона вспыхнули мягким светом. Камень под ними дрогнул, будто птица расправила крылья. Вдоль трещин пробежал серебристый узор и гулко, с протяжным эхом, раздался звук размыкающихся древних замков.

Дверь не открылась сразу. Она вдохнула, пробуждаясь после векового сна и только потом начала медленно отходить в сторону, впуская ледяной воздух и запах старого камня.

Когда дверь окончательно разошлась, из-за неё выдохнуло холодом — тяжелым, сухим. Свет магических сфер дрогнул, и стены ответили приглушенным эхом.

Мы вошли.

Пол был из черного камня и отражал нас, как тусклое зеркало. Вдоль стен стояли саркофаги. Массивные, с выбитыми гербами и именами, покрытые налётом времени.

Я четко слышал, как под каменными крышками шевелятся мертвецы.

— Они… двигаются, — прошептал Кейр.

— Иди вперед, — коротко бросила Мартесса.

Мы шли дальше, пока не дошли до конца зала. Один саркофаг стоял отдельно, словно его поставили не в честь, а в предупреждение.

Он был древнее остальных: камень потемнел до угольного цвета, руны на крышке почти стерлись. Лишь имя ещё можно было прочесть: КАСТРЕЛЬ ВЕНЕФИР.

Надпись под ним гласила:

«Он искал власть над смертью и стал её зеркалом. Пусть покоится, пока память о нем не угаснет.»

Изумруд в центре герба был тусклым, но, когда свет сферы коснулся его, он вспыхнул изнутри, коротко, как взгляд издалека.

Я ощутил, как под ногами прошла лёгкая дрожь. Где-то глубоко под камнем что-то вздохнуло.

Мартесса выпрямилась.

— Мы нашли его.

— Стань, за мной. — Эсса, обратилась ко мне. — Я не знаю, чего от него ожидать.

Леди Мартесса подошла к саркофагу и положила на него ладони. Она начала снимать защитные заклинания дома Венефир. Одно за другим изумрудные руны вспыхивали на крышке и гасли, оставляя в воздухе запах озона и старой магии.

Спустя какое-то время Мартесса выпрямилась.

— Приготовьтесь, — сказала она ровно. — Сейчас я немного сдвину крышку.

Мы обступили саркофаг. Эсса встала рядом и чуть выдвинулась вперёд, прикрывая меня от неизвестности, которая ждала за камнем.

Мартесса подняла руки. Пальцы двигались в воздухе, будто она хватала невидимую тяжесть и тянула её на себя.

Тишина стояла такая, что слышно было, как Кейр дышит прерывисто, боясь издать хоть звук.

Потом воздух хлопнул — глухо, сдавленно, как тогда, когда раздвигались каменные врата склепа. Здесь звук был тише, но от него по коже побежали мурашки.

Запах смерти стал густым и тяжелым.

Плита медленно двинулась, скрипя, и свет сфер дрогнул.

Приоткрыв саркофаг наполовину, Мартесса остановилась. Мы все застыли, словно боялись вдохнуть.

И вдруг рука мертвеца схватила край саркофага изнутри. Моё тело среагировало быстрее головы: мышцы сжались, дыхание остановилось, пальцы сами нашли рукоять оружия. Внутри меня всё орало: это не должно двигаться. Но оно двигалось. И хуже всего было не движение, а уверенность этого движения, будто мёртвый просто устал ждать. Костлявые пальцы, с остатками высохшей кожи, вцепились в камень. На руке не хватало безымянного пальца, а вокруг него виднелись черные, выжженные магией следы.

Мы все, как один, отпрянули назад. Свет дрогнул, и на мгновение показалось, что весь склеп тоже задержал дыхание.

Из саркофага раздался звук, не стон и не скрип, а сухое шуршание. Мертвец начал подниматься.

Его можно было бы принять за статую, если бы не глаза. Две черные впадины, в которых вдруг вспыхнул слабый изумрудный свет. Он дрожал, как огонёк свечи на ветру, но был живым.

От этого света хотелось отвернуться, в нём не было безумия или ярости, только осознание.

Лорд Кастрель приподнялся. Его позвоночник затрещал, как сухие ветви. Он поднял голову, кожа на шее лопнула, и осыпавшаяся пыль смешалась с запахом старых свитков и железа.

Перед нами предстало то, что осталось от лорда Кастреля Венефира.

Высокий, когда-то, должно быть, статный мужчина теперь выглядел как тень самого себя.

На подбородке свисали остатки бороды — седой прах от былой густоты, которая когда-то имела цвет воронова крыла. Она распадалась при каждом его движении, как пепел, но в этом тлении все еще угадывалось достоинство.

На нём ещё висели остатки одеяния, некогда богатая мантия, теперь превратившаяся в рваные тени ткани. На груди все еще тускло мерцал знак дома Венефир — ворон, выгравированный на металлической пластине.

— Кто вы? — то ли прохрипел, то ли прошипел лорд. Он сделал паузу, будто пытался что-то вспомнить. — Кто… я? Где я?.. — продолжил задавать вопросы мертвец.

— Леди Мартесса, позвольте мне, — дрожащим голосом обратился Кейр. Она кивнула.

— Вы — великий маг-колдун Эпохи Королей, Кастрель Венефир, — начал Кейр, стараясь держать голос ровным. — Один из немногих, кто владел Ключом Сияния, или, как его называют ныне, Кольцом Истока. Вы правили достойно и были вероломно убиты. Спустя тысячу лет память о ваших деяниях живёт в ваших потомках. И им нужна ваша мудрость.

Мертвец молчал, переводя взгляд то на Кейра, то на нас, то в пустоту — будто цеплялся за обрывки воспоминаний.

— Я… Король Кастрель, — наконец выдохнул он. — Я помню… Он поднял к глазам руку без пальца.

— Кольцо… проклятое кольцо… — прошептал он и вновь замолчал.

Затем резко повернул голову к Кейру.

— Я буду говорить только со своими потомками. Ты не из моего рода, — прорычал он, и в этом шипении слышалась отголоском сила, от которой мёртвый зал дрогнул. Кэйр, пошатнувшись назад чуть не упал.

— Я Мартесса Венефир, твой потомок, — шагнула вперёд леди Мартесса, проговаривая слова с гордостью. — Говори со мной.

Кастрель взглянул на нее. Его изумрудный взор вспыхнул, будто сканировал её насквозь.

— Что ты хочешь узнать, дитя? — голос его стал тише, но от этого только холоднее.

— Новый носитель кольца хочет уничтожить твой род. Расскажи, как лишить его силы и самого кольца, — спросила Мартесса.

— Я чувствую его… — мертвец зашипел, и его тело выгнулось, будто пронзённое болью. — Он приказывает мне… У меня мало времени. Слушайте.

— Кольцо можно забрать только физически, — он поднял руку с отсутствующим пальцем. — Отделив его от тела. Я отравил Короля Севера и забрал кольцо с его остывающей руки. Но мои враги одурманили меня на пиру. Ваш противник не ест и не пьёт. У вас будет только один шанс. В моей библиотеке хранится свиток «Разделения Души». Это древнейшее заклинание, которое способно разорвать связь между телом и духом.

Он заговорил медленнее, почти поэтически, будто повторяя старые строки. И когда он начал «читать», у меня случилось странное чувство: словно речь мертвеца не про нас, а про сам мир, который слышит каждое слово и соглашается. Здесь стихи были не украшением. Они были заклинанием, в котором смысл и звук связаны. И если Кастрель повторял это тысячу лет спустя, значит, эти строки действительно что-то держали. Или кого-то.

«Кто рушит круг живущих без разбору, не ведая, что жизнь — лишь хрупкий дым, тот в вечности познает муку взору, что смертный обречён понять своим. И только смерть, сомкнувшая сплетенье, вернет утраченный покой творенья.»

— Уходите... скорее, — голос Кастреля стал глухим, словно через толщу воды. — Времени не осталось.

В склепе поднялся гул. Саркофаги один за другим начали дрожать и сдвигаться, каменные крышки смещались, и изнутри потянулись руки мертвецов. Плиты трещали, как скорлупа. Ворота склепа медленно начали смыкаться.

— Быстро! Валим отсюда! — крикнул я, но все рванули и без этого.

— И помните! — проревел Кастрель нам вслед. — Только смертный человек сможет отделить кольцо от владельца. Кольцо не подпустит магию!

Я услышал это так, будто мне только что выдали приговор в форме инструкции. «Смертный человек» — сразу стало ясно, что в этом плане я не муж Эссы, не герой арены, не попаданец. Я инструмент. Нож. Рука, которая должна сделать то, на что магия не имеет права.

Мы мчались по залу, лавируя между вылезающими из саркофагов мертвецами, прямо к выходу. Первым вылетел Кейр, за ним Тисса, потом Малрик. Мы с Эссой бежали следом.

И тут я понял, что леди Мартесса не успевает.

— Мама, быстрее! — крикнул Малрик, уже поднимая руки, готовясь сотворить заклинание, чтобы вытолкнуть мать из склепа.

— Даже чертов король мёртвых не заставит меня позорно бежать! — холодно ответила она.

Мартесса двигалась быстро, но всё равно не бежала. Её узкое черное платье, похожее на сложенные крылья ворона, скользило по полу, едва касаясь камня. Она взмахнула рукой, и крышка ближайшего саркофага сорвалась с места, врезавшись в дверной проём. Каменные створки дрогнули, застряв, но через мгновение плита начала трещать и крошиться.

Леди Мартесса скользнула в проём в самый последний момент. Ворота сошлись с грохотом, подняв в воздух облако пыли.

На миг в зале воцарилась тишина. Только эхо напоминало, что за этими дверями осталась смерть.

— Я знаю все свитки с заклинаниями, что хранятся в библиотеке, — прервала молчание Мартесса. — Но про свиток «Разделения душ» слышу впервые. Кейр? — Всё верно, госпожа, — ответил Кейр. — В вашей библиотеке такого свитка нет.

— Такие сильные тексты запрещены в открытом пользовании. Возможно, за владение ими тогда устраивали охоту, — начала рассуждать Тисс. — Может, свиток просто спрятан.

— А что это за стихи были «мертвецкий рэп»? — попытался я разрядить обстановку в своём стиле.

— Я не припомню такой поэзии, хотя когда-то увлекался этим, — сказал Малрик.

— Я вспомнил: Далвер Кринн, прозванный «Проклятым Певцом». Произведение — «Хроники Осколков». Он жил в эпоху королей, — тихо произнёс Кейр. — Считал, что мир живых и мир мёртвых взаимопроникают; писал, что бессмертие — ошибка природы. Говорят, его душа не покинула тело и до сих пор бродит между мирами. Возможно, нам стоит поискать его труды, они лежат в самой старой секции библиотеки.

— Значит, нам сейчас в библиотеку? — спросил я.

— Нам бы ещё в оружейную заглянуть, — проговорила Эсса.

— Оружейная находится внизу. Значит сначала туда, потом в библиотеку, — произнёс Малрик.

— И ещё вопрос: вы слышали, что Кастрель кричал про «смертного», который должен отрезать палец Варкусдуху, потому что к кольцу магией не подступиться? Или мне это показалось? — спросил я, надеясь, что неправильно всё понял.

— К сожалению, не показалось, милый. Придётся тебе снова сразиться за нас, — сказала Эсса, подошла ко мне вплотную и обняла.

Оружейная находилась за массивной дверью с выгравированной эмблемой — скрещенные кинжалы и ворон между ними.

Внутри воздух был застоявшийся, пах металлом, кожей и старой магией. Вдоль стен тянулись стойки с оружием: мечи, арбалеты, щиты, копья — больше для антуража, чем для боя, но сталь выглядела так, будто и сейчас могла кому-нибудь что-нибудь отсечь.

На полках поблескивали зачарованные артефакты и самое популярное оружие магического мира — боевые обручи.

Они выглядели почти так же, как и обручи с арены «Двух крепостей», но эти считались настоящими боевыми. Магия в них была более концентрированной и, соответственно, более убийственной.

Они стреляли не фаерболами, а чистой энергией: не шаром с баскетбольный мяч, а сгустком размером с теннисный мяч, прожигающим плоть и камень. Щиты выдерживали не больше двух попаданий до перезарядки, а энергии в обруче хватало максимум на двадцать зарядов. Чтобы не остаться без боезапаса, к ним носили запасные энергоблоки — небольшие цилиндры, наполненные арканитовым зарядом. Меняешь и обруч снова готов к бою.

Магам уровня Эссы или Мартессы подобные игрушки не требовались, при желании они могли бы взорвать противника и без них. Но для нас, попроще… такие штуки были шансом отбиться от мертвецов.

Малрик поднял световую сферу повыше.

Отблески прошлись по лезвиям, и на мгновение вся комната сверкнула, как глотка зверя, полная стальных зубов.

Мы с Кейром рассматривали обручи.

— Оливер, тебе понадобится острый кинжал. Ты же не собираешься отгрызать палец Духу? — с фирменным сарказмом заметил Малрик.

— Ой, спасибо за заботу, — буркнул я, подходя к стойке с клинками.

Эсса тихо подошла к полке, где лежали боевые браслеты.

— Эти возьмём Дариану и Лиарду, — сказала она. — А у вас здесь, случайно, не завалялось жилетов с регенерацией?

В другой жизни этот вопрос звучал бы смешно: не завалялось ли у вас тут случайно бронежилетов, чтобы не умереть. В нашей же это было почти бытовое, как спросить соль. И именно эта бытовая интонация помогала не развалиться. Пока ты можешь выбирать снаряжение, ты ещё не труп.

— Вроде были. Вон там, в углу, — показал Малрик.

В этот момент сзади, из тени, что-то шевельнулось.

Все мгновенно развернулись: Мартесса подняла руку, пальцы уже светились чёрным пламенем; Малрик выставил щит; Эсса взмахнула ладонью и воздух дрогнул от готового заклинания.

И вдруг из темноты кто-то выпрыгнул прямо на нас.

Я успел лишь взмахнуть мечом и застыл, когда свет шара выхватил лицо.

— Аринель?!

Она стояла перед нами бледная, с рассечённой бровью, но живая. В руке её фирменное ледяное копье, по которому стекали капли талого инея. Одежда порвана, плечо в крови, но глаза горели упрямым светом.

— Я чертовски рада вас видеть, — хрипло сказала она. — Живыми.

Рядом из-за стойки вывалился Эрик, с повязкой на лбу и сажей, размазанной поперёк щёк двумя аккуратными полосами.

— Оливер! Эсса! Вы живы! — воскликнул недоделанный Рэмбо и кинулся нас обнимать.

Малрик выдохнул и опустил заклинание.

— Только ты, Фенвик, мог во время конца света нарисовать себе боевой макияж.

— Поддерживаю моральный дух, — гордо ответил Эрик.

Аринель чуть улыбнулась, но тут же пошатнулась. Эсса успела подхватить ее.

— Ранена?

— Не серьёзно. Дух обрушил на нас гору в одной из комнат, когда мы искали укрытие. Мы едва выбрались.

— Плавали, знаем. — Сказал я, вспоминая недавнюю схватку Малрика с драконом.

— Отлично, — коротко сказала Мартесса. — Не отвлекаемся. Берём всё необходимое и идем в библиотеку. Помните: в этом месте время против нас.

Библиотека Венефиров занимала целое крыло особняка. Высокие окна были затянуты тонкой пеленой пыли, за окнами, была все та же космическая тьма. Каменный пол, стеллажи из темного дерева, отполированного руками поколений.

В воздухе стоял запах бумаги, чернил и старой магии, как в любой библиотеке, где книги доживают дольше своих авторов.

Кейр шёл впереди. Для него это место было домом, он почти не смотрел по сторонам, знал каждый стеллаж, каждую трещину в полу.

— Эта часть — общая, здесь хранятся хроники домов, летописи, архивные отчеты. — Произнес он. — А нам нужно туда, — и мы все проследовали за ним вглубь, туда, где стеллажи становились плотнее, а книги — старее.

Пыль здесь уже не стирали: пол покрывали следы времени, и названия на переплетах почти исчезли. Некоторые тома были перевязаны магическими лентами, чтобы не открывались случайно.

— Вот она, старая секция, — сказал Кейр, остановившись у арки с потускневшей надписью «Закрытые собрания». — Здесь хранят труды, что не входят в официальные каталоги.

Он провёл ладонью по корешкам и вдруг остановился.

— Есть. — Осторожно потянул книгу, и из полки вылетело облако пыли.

На переплете проступили блеклые буквы:

«Хроники Осколков. Далвер Кринн.»

Переплёт был из серой кожи, потрескавшейся от времени. Книга казалась тяжёлой, будто внутри лежал не текст, а что-то живое.

— Вот и она, — сказал Кейр почти с уважением. — Считается, что это не трактат, а личный дневник автора. Последние страницы — его записи перед смертью.

Эсса подошла ближе.

— Открой.

Кейр положил книгу на ближайший стол. Переплёт хрустнул, но застёжка не поддавалась.

— Не получается, — сказал он, пожав плечами.

— Дайте я, — леди Мартесса подошла к столу.

Она коснулась замка и тихо проговорила слова снятия защитных печатей — те самые, что использовала в гробнице.

Металл застежки дрогнул, раздался мягкий щелчок, и книга сама раскрылась. Страницы зашевелились, перелистываясь с нарастающей скоростью, пока не остановились на одном месте.

Из-под текста исходил свет, сначала тусклый, потом всё ярче, пока буквы не исчезли вовсе. Из сияния медленно выплыл свиток, словно его вытолкнула сама ткань книги.

Леди Мартесса протянула руки. Свиток будто узнал её и сам скользнул в ладони. В тот же миг свет погас, и библиотека снова вернулась в обычный полумрак.

Кейр шагнул вперёд, и прочёл заголовок, выведенный неровными чернилами:

«Разделение душ.»

Он поднял взгляд.

— Нашли.

В ту же секунду голос разлился по комнате, как будто исходил отовсюду:

— Хватит играть в кошки-мышки. Закончим там, где всё началось. Я жду вас, смертные.

У голоса было качество холода, который не зависит от температуры. Он как будто прошёл сквозь кожу прямо в кости. И самое мерзкое, что в нём не было ярости. Только уверенность хозяина, который знает, что гости всё равно придут. Не потому что хотят, а потому что иначе им некуда.

Магические сферы на мгновение померкли; страницы в «Хрониках» вздрогнули и шепнули друг другу то ли предупреждение, то ли смутную жалобу.

Мы все замерли. Ни у кого не осталось сомнений: дух зовёт нас на бой жизни со смертью.

— Ну вот, началось, — сказал я вслух то, о чём, кажется, подумали все.

— Возвращаемся к остальным. Нужно продумать план боя, — Эсса говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась сталь.

Никто не возразил. Мы молча двинулись к выходу из библиотеки, освещённые тусклым светом магических сфер. Коридоры, по которым мы шли, теперь казались тише, чем раньше.

Мы добрались до комнаты, где прятались Дариан, Лиард, Корвен и Моригана Греймары.

Мы постучали условленным знаком — баррикады начали разбирать. Когда попали внутрь, Дариан уже выглядел лучше: мог стоять.

— Вы узнали, как у него забрать кольцо? — сходу спросила леди Моригана.

— Да, — коротко ответила Эсса.

Мартесса подошла к журнальному столику и положила книгу, раскрывая её на той же главе — «Разделение душ».

— Надо понять, как проводится ритуал, — сказала она и принялась читать.

— Что там творится? Что удалось узнать? — спросил Лиард.

— Сейчас отдохнём и пойдём бить Варкусдуха, — сказал я, сбрасывая часть оружия и доспехов на пол.

— Чем бить? Оружием мы уже пробовали, как-то не очень получилось, — прокряхтел Дариан.

— Мной бить будем, — улыбнулся я.

— Малрик, объясни нормально, что он несет? — попросил Лиард. Малрик стряхивал пыль после того, как со звоном сбросил вторую часть амуниции.

— Духа можно одолеть только если Оливер отрежет ему палец с кольцом, — сказал Малрик. — Но чтобы Оливер не превратился в фарш, дух надо сначала замедлить — попытаться разделить его с Варкусом.

— А его возможно разделить? — спросил Дариан.

— Нет, — ответила Тисс. — Кольцо не отпустит. Но его можно временно ослабить.

— (С паузой.) А ты ничего так, без маски, — удивлённо сказал Дариан. Тисс ничего не ответила, лишь отошла в угол.

— Всё изучено, — подняла голову Мартесса. — Чтобы душа начала уходить, свиток нужно читать в пределах призывного круга и в три стадии.

— А это какое расстояние? — спросил я.

— Не дальше двадцати метров, — задумчиво и немного грустно ответила Эсса. — Так к нему никто не подберется — он уничтожит всех в зале, — голос Мориганы дрогнул.

В комнате повисла тишина. В камине потрескивали дрова.

— Есть одна идея, — произнесла Эсса, разрезая тишину. — Мой дядя Арвен, изучая «Кольцо Истоков» в темнице Мориенов, мог поставить защиту: обладатели его крови для кольца словно невидимы. Поэтому дух меня тогда в зале не тронул.

— Но он же убил леди Селин, — тихо сказал я.

— В моей матери нет крови Арвена; он — брат моего отца, — Эсса замялась, затем продолжила: — Поэтому свиток должна читать я. Никто иначе не подойдет так близко к духу.

— А если ты ошибаешься? — спросила Мартесса.

— Если я ошибаюсь, мы всё равно обречены, или у кого-то есть еще идеи? — Эсса подождала, но никто не начал говорить.

Тогда она взяла на себя роль командира-схемщика:

— Нужны две ударные группы. Первая прикроет меня, когда я буду читать свиток. Вторая как клинок: прорвется сквозь мертвых и доставит Оливера к варкус-сосуду в нужный момент.

Мы обговоривали план действий, и когда каждый точно знал свою позицию и общий план боя, начали готовиться к сражению.

Оружие и снаряжение лежало на полу, туда, куда мы с Малриком и сбросили его. Кто-то искал клинки, кто-то обручи, кто-то маленькие энергоблоки, нужные для перезарядки.

В комнате царила сосредоточенная суета: никто не смеялся, но и паники не было.

Малрик показывал Эрику, как работает обруч: где вставлять энергоблок, как считывается индикатор, как перезаряжать его в бою.

Эрик притворялся, что всё понял с полпинка, но, когда Малрик протянул ему первый блок, он всё же не смог вставить его правильно.

Лиард натянул обруч, проверил фиксацию пряжек — индикатор мигнул зеленым. Потом он подошёл к стойке с мечами, провёл пальцем по лезвию одного из клинков и, не задумываясь, сказал:

— Предпочитаю клинки. Есть в них что-то благородное.

Он сделал пару пробных взмахов и круговых движений мечом. Эрик, стоявший прямо за ним, едва не лишился чувств, когда сталь просвистела у него перед носом.

Дариана одели в жилет с регенерацией: плотная набивка, скрытые арканитовые каналы, замки плотно застегнуты. Он хмыкнул, стянул перчатку и сжал кулак.

— Зачем хорошую вещь переводить, всё равно испортится, — сказал он, намекая, что при перевоплощении перчатки ему ни к чему.

— Полагаюсь на силу и зубы, — добавил он коротко, и в его голосе не было сомнений.

Аринель затянула нагрудник с регеном, прикрепила ледяное копьё, перевязала плечо плотнее. Она выглядела усталой, но собранной; один последний взгляд на бинт и она была готова.

Маги готовились иначе: Эсса и Малрик тихо вплетали в себя оборонные заклинания, не расходуя сил попусту, выкладывая ровные, экономные руны, способные выдержать удар. Малрик начертил на полу пару кратких кругов защиты, Эсса собрала тонкую нитку энергии у запястья.

Мартесса проверяла пломбы на мешках с энергоблоками, её руки не дрожали.

Доспехи с регенерацией надели те, кто полезет в самое пекло: Лиард, Аринель и Дариан.

Эрик и я получили по одному обручу и пару энергоблоков — простые пользователи, но с оружием, которое не прощает ошибок.

Корвен Греймар пытался застегнуть обруч на запястье, видимо, как дополнительную защиту. Но что-то у него не получалось. Я смотрел на его пальцы, на то, как он злится на застежку, и понимал, у него слишком человеческая злость для человека, который “случайно” оказался в чужих тенях с Завесой Сумрака. Эта злость была привычкой, маской, способом казаться обычным. Но в моей голове уже горела красная метка: он здесь не впервые. И не просто так.

Тут он выдал:

— Не застегивается, чтоб меня аркахар переживал!

И меня будто молнией ударило: этот голос, эта фраза — именно ее я слышал тогда, в Глубинной библиотеке, когда прятался, поджидая владельца сферы.

Я подошёл к Эссе и прошептал, чтобы никто не услышал:

— Корвен Греймар. Это он был тем неизвестным в библиотеке, когда вы выбирали свиток.

— Я знаю, Оливер. Я проверила твои воспоминания, когда ты спал.

— Ты шарила у меня в голове без ведома? — удивился я.

— А ты доел мои печеньки ночью и сказал, что это точно не ты.

— Это не одно и то же, — возмутился я.

— Всё равно спасибо, что предупредил, мой чемпион. И да, тебе лучше не засматриваться на других девушек, — Эсса подмигнула и снова пробежалась глазами по свитку.

И всё же... те печеньки стоили риска, подумал я, стараясь отвлечься от гнетущих мыслей.

Последние приготовления: кто-то подтянул ремни, кто-то перебинтовал рану. Я сжал клинок покрепче.

— Пора, — коротко сказала Эсса.

Мы вышли в коридор, направляясь к банкетному залу, где ещё пару часов назад Варкус, слившись с духом, устроил бойню. Хотя, может, прошло уже не пару часов, а несколько дней или минут. В мире мёртвых время по-другому.

Мы выстроились цепочкой и двинулись вниз — туда, где всё началось. И где всё должно закончиться. Либо нашей победой, либо чем-то, о чём мы уже не узнаем.

Стало жутко тихо. Ни звука, ни шороха. Даже шаги будто утопали в глухом воздухе. На нижней площадке двери напротив лестницы были распахнуты, но за ними чернела бесконечность — густая, липкая, как нефть. Сбежать было некуда.

Мы столпились у входа в банкетный зал, и я поймал себя на том, что мы стоим так тесно, будто кучность спасет от смерти. Как дети в грозу, прижавшиеся к взрослому, только взрослого тут нет. Даже Малрик, обычно язвительный и уверенный, молчал так, словно экономил воздух. И ещё я понял, что я не боюсь «погоста» или «мертвецов». Я боюсь того, что сейчас снова откроется дверь и покажет нам, что у этого мира есть вкус. И этот вкус по нашу душу.

Двери были закрыты. Ни движения, ни дыхания. Тишина была ненормальной, как в комнате после крика, когда все резко замолчали и только слышно, как кровь стучит в висках. Даже магические сферы, казалось, светили осторожнее, будто боялись лишний раз выдавать нас. И в этой паузе я впервые честно подумал: если сейчас что-то произойдёт, я могу не успеть ни пошутить, ни испугаться. Только упасть. И всё.

И вдруг резкий скрежет. Полотно распахнулось само, и в лицо ударил ослепительный свет. Воздух взревел, поднимая вихри пыли.

Я понял: история повторяется. Как тогда, в катакомбах. Мир сорвался и нас вместе с ним. Ветер подхватил, вывернул изнутри, и мы полетели прямо в белый разлом.

Удар о землю. На этот раз никакой травы, никакого солнца. Только сухая, мёртвая пыль. Пыль забилась в рот, в нос, на язык, и сразу стало понятно, что здесь нечем дышать, кроме старости. Она пахла не землёй, а тем, что остаётся после земли, когда из нее вытянули жизнь. Я сплюнул, но вкус не ушёл.

Мы поднялись.

Перед нами тянулась равнина погоста: выцветшая, вся в трещинах, в пятидесяти оттенках серого и чёрного. Покосившиеся кресты, разрытые могильные холмы. Воздух пах ржавчиной и тлением.

И мёртвые.

Десятки. Сотни.

Сначала я увидел не их лица, а порядок. Они стояли слишком ровно, слишком правильно, как армия на параде, где уже не нужны команды. Потом пришла очередь лиц: пустые глаза, знакомые костюмы, обрывки праздничных нарядов, которые ещё вчера пахли вином и духами, а теперь пахли тлением. Ужаснее всего было то, что часть из них я мог бы узнать по походке. По привычкам. По жестам. Они были «ими» … и не были. Одни — те, кого дух убил в банкетном зале: воины Мориенов в масках, с боевыми обручами на руках. Другие — каменные волки-аркахары, стоящие полукругом.

А дальше маги в разодранных вечерних нарядах, украшенных символами домов, которые уже ничего не значили. Их ткани были пропитаны кровью, а глаза — тьмой. И за ними — еще больше мертвецов, тех, кого не было в той бойне.

Дух, ставший здесь Королём мёртвых, собрал своих подданных. Он поднял из трещин пепел, из пепла тела, из тел армию. Они стояли без дыхания, но готовые исполнить волю своего властелина и обрушиться на единственных чужаков в этом царстве живых.

Варкус стоял на холме, чёрная корона над безмолвием. Он стал владыкой, но только не над живыми, как хотел. Он выглядел как идея власти, вылепленная из ночи. Не человек, не маг, а знак над этим местом. И корона на нём казалась не украшением, а функцией: как будто мир духов сам решил, что ему нужен король, и выбрал самое подходящее тело. Я смотрел и понимал, что мы пришли не убить врага. Мы пришли спорить с правилами этого мира. Люди обычно проигрывают такие споры.

— Мы же планировали сражаться в банкетном зале, и сколько же их здесь? — у Кейра голос срывался, паника плескалась в словах.

— План не меняется, работаем как задумано, подстраиваемся под обстоятельства, — холодно и ровно выпалила Эсса, отрезая панику прежде, чем она успела распространиться.

Вот за это я её и люблю, она умеет превращать хаос в список задач. В голосе не было паники, только управление. Как у командира, который знает, что паника заразнее смерти. И пока она говорит ровно, мы ещё держимся. Даже если внутри у каждого уже стоит маленький личный гробик с табличкой.

Я посмотрел на Эрика. Он стоял с повязкой на лбу, боевой раскрас на щеках и гримасой, которая пыталась выдать страх за решимость.

— Ну что, Эрик, покрошим зомби? — спросил я.

— Можно я лучше домой? — вырвалось у него, голос дрожал.

— Нет, дружище, не получится, — сказал я. — И Аринель на тебя смотрит. Я сказал это почти автоматически, потому что у людей вроде Эрика мотивация устроена странно: страх не работает, долг не работает, логика иногда тоже. Зато работает одна конкретная девушка, чье мнение важнее, чем инстинкт самосохранения. Мир может рушиться, мертвецы могут маршировать, но, если Аринель смотрит, Эрик будет стоять, как будто его прикрутили к земле болтами.

Эрик перевёл взгляд на Аринель и вдруг выпалил, как будто это был единственный шанс в жизни:

— Аринель, если мы выживем, пойдёшь со мной на свидание?

Она взглянула на него ровно, как на задачу, требующую расчёта.

— Да, еще и расцелую тебя, если выживем.

— Значит всё, ребята, — объявил Эрик, вскакивая и строя из страха обещание. — Вы мне свадьбу сорвете, если кто-то умрёт. Умирать запрещается, а вот их убьём ещё ра-а-аз!

И он с криком бросился на мертвецов. Мы последовали за ним. Потому что теперь умирать было не просто опасно. Это означало срыв свидания. А мне не терпелось посмотреть, как Аринель выполнит своё обещание.

Варкус-дух взмахнул мечом, и лавина мертвецов хлынула нам навстречу. Битва началась.

Первый ударный отряд: я, Малрик, Аринель, Дариан, Лиард, Корвен, Кейр и Эрик рванул вперёд. Крича, стреляя из всех обручей, мы привлекали внимание, прорываясь прямо в середину армии мертвяков. Второй отряд полностью женский, сильнейшие магички под прикрытием иллюзий двинулся по флангу, к самому Духу.

Первый удар пришёл не по телу, а по звуку: тысячи шагов, скрежет камня, шорох ткани, сухое рычание аркахаров. Потом уже пришла очередь земли, которая дрожала так, будто боялась. Я поднял обруч, и рука у меня дрогнула не от слабости, а от осознания: стрелять по мертвецам проще, чем по людям. Но эти мертвецы ещё вчера были людьми. И где-то в глубине мозга тихо завыл очень человеческий вопрос: а вдруг там внутри кто-то еще слышит?

Малрик то ставил щиты, прикрывая нас от мёртвых колдунов, то ударом молнии проряжал строй противника. Корвен, хоть и оставался для меня личностью мутной, магией помогал знатно: распылил туман над группой мертвецов, и те начали пропадать из виду, будто кто-то жил внутри этого тумана. Но туман Корвена был неправильным. Он не просто скрывал, он как будто «съедал» контуры мира, стирал границы между вот здесь и вот там. Мне хотелось сделать шаг назад от одного его вида. И всё же он работал. Что, конечно, раздражало, самые подозрительные люди всегда оказываются полезными именно тогда, когда их нельзя выкинуть из команды.

Вспышка огня и Корвен успевает отвести её от нас, огненный шар врезается в землю рядом.

Аринель, хоть и ранена, не думала уходить в защиту. Она выдвинулась вперёд и показывала виртуозное владение своим копьём. Надо будет потом расспросить, как она достала такое оружие. Она метала копьё прямо в толпу мертвецов и, врезаясь в них, оно оставляло за собой полосу замороженной земли и обломки тел. Затем копьё исчезало, и Аринель, создавая какой-то карман, вновь доставала его оттуда.

Дариан пока отстреливался из обруча, но было видно ему не терпится рвануть в ближний бой и вцепиться в упырей лично. Лиард, я и Эрик заняли позиции артиллеристов и снимали самых резвых зомбарей и магов, что били по нашим позициям. Кейр полностью ушёл в защитные заклинания.

Прямого столкновения с мертвяками ещё не было, но задачу отвлечь Духа, мы выполнили.

Краем глаза я видел, как Эсса со своим отрядом пробивалась по флангу. Под мороком их почти никто не замечал. Они шли, как тени, ударяя точно и быстро. Тисса вызывала магические клинки, подсвеченные зелёным, и те лихо прорезали строй мертвецов. Леди Моригана призвала двух огромных волков из тумана, они то охраняли хозяйку, то срывались в толпу, рвали какого-нибудь мага и возвращались назад. Мартесса, кажется, даже не вступала в бой, пока не требовалось.

Я заметил, как Эсса развернула свиток и начала считывать руны. Свиток светился так, будто он не из бумаги, а из самого смысла. Руны поднимались в воздух и вели себя как живые насекомые: крутились, слипались в узоры, разлетались и снова собирались. Эсса читала быстро, без пауз, и я видел, как она держит себя на одной нитке. Не силой даже. Упрямством. Таким, которое бывает только у тех, кто уже решил: либо спасемся, либо не спасемся, но назад я не отступлю. Похоже, это и был призывной обряд.

Варкус-дух стоял метрах в двадцати, и что-то почувствовал. Он начал вертеться, будто ощутил магию. Я с облегчением понял: Эссу он пока не видит. Она сделала короткую паузу и перешла ко второй части заклинания.

Король мёртвых, бывший Варкус, взревел. С ним взвыл весь погост.

— Ну вот, веселье начинается! — прокричал я, не ради шутки, а чтобы предупредить.

Со всех сторон на нас посыпались волки-аркахары. Это было похоже на внезапный ливень, только вместо воды в тебя летят живые каменные глыбы с зубами. Они двигались слишком быстро для своего веса, нарушая всё, что я знаю о физике. Я успел подумать: “если они такие быстрые, значит, их держит не мышцы. Их держит воля Духа”. И от этого стало хуже, потому что воля у него явно безлимитная. Каменные чудовища неслись, отбрасывая в сторону тех мертвецов, что не успели уступить дорогу. Их целью было только одно — наше полное уничтожение. Помню, как еле-еле убил одного, и то не сразу. А сейчас их были десятки.

«Но с нами маги. Посмотрим», — подумал я и хорошенько прицелился в ближайшего.

Как же это было страшно. Огромные каменные глыбы с арканитовыми прожилками, живые танки, только в десятки раз быстрее. Их атака началась почти одновременно, около десятка волков сразу. Попадания из обруча сбивали с них каменные пластины, как чешую с дракона, и лишь повторным выстрелом в то же место можно было вывести из строя этих мёртвых хищников. Поэтому на подступах к нам мы смогли снять только двоих. Остальные, взвившись в воздух, выбирали себе цель среди нас.

Я видел, как Аринель со своим копьём засветилась, словно покрылась сияющей прозрачной оболочкой, и воткнула копьё прямо в грудь волчары, который пытался запрыгнуть в наш круг. Пригвоздила его к земле с такой лёгкостью, будто он весил не восемьсот килограммов, а не больше мешка, набитого тряпками. Красные глаза мёртвого волка погасли. Аринель, присев на одно колено, откашлялась и сплюнула кровь. Затем быстро выдернула копьё, прокрутила его над головой и бросилась на следующего противника. Она выглядела как непобедимая валькирия, и только кровь выдавала, как ей тяжело.

Малрик засветился, как бог грома: из его рук вспыхнули две молнии толщиной с молодые деревья и ударили сразу в двух волков за мгновение до прыжка. Оба превратились в обугленную смесь стекла и плоти.

Такими темпами, мы окажемся в вальхалле, — подумал я, глядя на Малрика, как на скандинавского бога. Ирония была в том, что Малрик выглядел богом ровно до тех пор, пока не приходилось платить за каждый разряд. Я видел, как его плечи напрягаются, как он дышит все тяжелее, как уходит “красота” его магии и остаётся голая работа: выжечь, удержать, прикрыть. Бог грома, конечно. Только без права устать.

Дариан, в привычной ему манере, выбрал себе жертву еще до того, как волк прыгнул в наш защитный круг. Кейр отвлекся на выставление щита, и тут над его головой возник аркахар, летящий в прыжке, чтобы уничтожить его. Кейр, краем глаза завидев угрозу, успел лишь завалиться на бок, попрощаться с жизнью он бы точно не успел.

И тут Дариан, в облике оборотня, с разбега врезался в огромное чудовище, и они покатились по земле рядом с Кейром. Понять, что там происходит, было сложно, но по разлетающимся каменным пластинам и предсмертному вою я понял, Дариан разорвал грудь противника. Мы услышали вой победы.

Кейр перекатился и, глядя на клубок из двух волков одного каменного, другого из плоти, попятился назад. Я заметил вырастающего из-за его спины аркахара слишком поздно.

— Кейр, сзади! — прокричал я, но было уже поздно. Волк, раскрыв огромную пасть, схватил паренька за туловище и попытался перекусить. Вспыхнули защитные барьеры. Я не мог стрелять, боялся попасть в Кейра, но Лиард среагировал молниеносно. Он стоял сбоку и начал палить в бок зверя. Каменная плита откололась, оголив плоть, которую можно было поразить оружием. Аркахару действия Лиарда явно не понравились: выплюнув Кейра, он переключился на вампира. Волк прижался к земле, разворачиваясь и не спуская взгляда с Лиарда. Тот, оскалив клыки, выставил перед собой меч и стал обходить противника.

Они выжидали момент для атаки.

Волк прыгнул, Лиард то ли перекатился, то ли проскользнул под ним, как тень, и появился за спиной. С одного движения он взмыл вверх выполняя колесо на одной руке, опираясь на спину зверя, второй воткнул меч в беззащитное место и, приземлившись ногами на морду, толчком впечатал умирающего аркахара в землю. Сделав сальто назад, Лиард приземлился на ноги, и помчавшись к Кейру, выхватил меч из зверя. Я тоже побежал к Кейру.

Но не успел сделать и пары шагов, путь мне преградил ещё один волк. Мы встретились взглядами. Стояли друг против друга, и в голове билась мысль: «Успею ли я выстрелить первым, или окажусь в пасти раньше, чем подниму руку?»

Додумать мне не дал Эрик, который, с криком:

— Оставь моего друга, псина подзаборная! — бежал и выпаливал в волка энергетическую обойму. Тот отпрыгнул в сторону и уже хотел переключиться на Эрика, когда я начал стрелять из своего обруча. Он снова метнулся, не решаясь выбрать цель, и огонь с двух сторон уложил зверя в вечный сон, второй раз.

Когда мы добежали до Кейра, чтобы проверить, жив ли он, я увидел, что ребята добивали последних каменных противников, а Корвен, сражаясь с одним из зверей, колдовал свой туман.

Кейр лежал так, как лежит человек, который ещё жив, но уже понял, что в этом мире у него нет статуса «важный». Он был инструментом, как и я, только его инструментальность была не про кинжал, а про знание. И я поймал себя на злости: знания должны спасать, а не заканчивать свою жизнь на камне, потому что кому-то не повезло оказаться рядом с пастью.

Подбежав к Кейру, я понял — жив. Лиард уже был рядом.

— Жить буду, — протянул Кейр. — Недолго, судя по всему, — добавил он, озираясь на происходящее.

— Бежать сможешь? — спросил я.

— Нет, — ответил Кейр.

— Раны не смертельны, защитный барьер его спас. Жилет с регенерацией остановит кровь. Но дальше с нами пойти он не сможет, — сказал Лиард.

— Его спас не жилет, а ты, мой друг, — сказал я, положив руку Лиарду на плечо.

В этот момент мы услышали крик из тумана Корвена. Туман начал рассеиваться.

Внутри лежали убитый волк и сам Корвен — с окровавленной и переломанной ногой. Видно, аркахар всё же достал его перед смертью.

Мы дотащили Кейра и Корвена к одной из каменных могильных плит.

— Ну что, ребят, когда подадут сигнал, вам нужно не высовываться, — произнёс я.

— Давай и Эрика оставим с ними, — сказала Аринель, обернувшись ко мне. — Он не выживет, если пойдёт с нами.

— Всё в порядке. Я справлюсь. Я там нужен, — сказал Эрик неожиданно серьёзно и положил руку на плечо Аринель.

— Значит, ждём, — сказал я.

А в голове крутилась одна мысль: если случится еще одна такая атака, сигнала мы не дождёмся. Я выкинул на землю последний разряженный энергоблок.

— У кого-нибудь ещё есть? — спросил я.

Но у всех было пусто.

Наши взгляды были устремлены к Эссе и второй группе. С этого места я перестал воспринимать бой как общий. Для меня всё сузилось до одной линии: Эсса читает, мы держим, время утекает. Остальное стало шумом, даже если этот шум был из криков, магии и хруста каменных костей. Когда в твоей жизни появляется человек, ради которого ты готов умереть, мозг делает удивительную вещь: он превращает весь мир в коридор к нему.

А там тоже шёл ожесточённый бой, и магичкам уже приходилось несладко. Варкус-дух направил основные силы на их уничтожение, решив, что именно они главная угроза. Заклинания вспыхивали и взрывались, разбрасывая ошмётки мертвецов и волков. Видно было, как аркахары запрыгивали на защитный купол и пытались его прогрызть.

Врагов было так много, что представительницы четырёх великих домов просто не успевали справляться со всеми.

И вот в какой-то момент один из хищников всё же прогрыз защиту. В образовавшуюся щель стали вваливаться каменные чудовища, как крысы, бегущие с тонущего корабля. Больше всех досталось Тиссе — аркахары падали прямо на неё, и та просто не успевала уничтожать всех.

И тогда я увидел настоящую мощь одного из древнейших магических родов — Венефир.

Мартесса заискрилась молниями, как Малрик, только их было сотни. Они заплясали вокруг неё и сорвались с рук в ближайшего монстра, потом начали перескакивать с цели на цель, образуя единую цепь. За доли секунды все враги в радиусе пятидесяти метров были испепелены, словно через них пропустили силу тысяч разрядов.

Это было по-настоящему эффектно. Даже сам Король мёртвых, казалось, на миг замер, впечатлённый такой мощью.

Тем временем Эсса дочитала вторую часть заклинания. Я почувствовал это не глазами, а кожей. Воздух стал плотнее, как перед грозой. Даже мертвецы на секунду будто задумались, потому что что-то в структуре мира изменилось. Второй круг вокруг Духа выглядел как правильная ошибка, которую нельзя было допускать: нечто, что ограничивает короля в его собственном царстве. И я понял, почему он взревел. Его впервые “потрогали” по-настоящему.

Второй круг вращался вокруг Духа, удерживая его внутри. Варкус пытался выбраться, но бился о невидимую преграду. Первый круг, тот, что вокруг Эссы, начал сжиматься, вращаясь всё быстрее.

Король мёртвых не мог двигаться, но силы ещё не потерял. Взревев, он устремил взгляд на Эссу. Теперь он чувствовал угрозу только от неё. Она стала для него видимой и ощутимой, несмотря на защиту, которую внедрил в кольцо её дядя, Арвен Демарис.

Мартесса и Моригана рванули на помощь. Тисса лежала на земле, аркахары всё же сумели до неё добраться, хотя она была ещё жива. Ирония: ведь именно её двоюродный дядя, Варкус Мориен, недавно создал этих существ для войны с другими домами. И теперь она чуть не погибла от их лап.

Мартесса подняла руку к небу. Из неё вырвалась молния, и в небе сложился гигантский грозовой ворон с глазами, искрящимися белой энергией.

— Это знак, — резко сказал Малрик. — Вперёд! — крикнул я.

Я крикнул так, будто этим можно пробить себе дорогу. Голос сорвался, стал грубым, не моим. И в этот момент я перестал быть рассказчиком, мужем, шутником. Я стал бегущим телом с одной функцией — добраться. Всё остальное можно будет обсуждать потом. Если «потом» вообще существует.

Малрик, Дариан, Лиард, Эрик, Аринель и я бросились вперёд — уничтожить Короля мертвецов.

Мартесса и Моригана уже стояли подле Эссы которая приступила к чтению последней части заклинания. И вроде у них все было под контролем.

А мы тем временем пробивались через сотни мертвецов — как клинок, рассекающий себе дорогу. Малрик шёл впереди, выжигая врагов молниями. Аринель замыкала строй, Дариан и Лиард держали фланги, а я, как самый «ценный груз», был в центре, вместе с Эриком, конечно. Хотя мы скорее напоминали балласт: обручи уже не стреляли, и помочь друзьям мы почти не могли.

Когда оружие заканчивается, остаётся очень неприятная правда: ты не герой, ты просто человек в плохом месте. Мы бежали и чувствовали себя пустыми руками в битве титанов. Я ненавидел это чувство. Ненавидел больше, чем страх. Потому что страх хотя бы честный, а беспомощность унизительная.

Силы Малрика были на исходе, молнии вылетали всё реже. Неудивительно, что внезапно появившийся огненный шар от мага-зомби сбил его с ног. Я подбежал, ребята стали в круговую оборону. Малрик сидел на земле, руки и половина лица обожжены, дыхание тяжёлое.

— Уже не такой красавчик? — сказал он, пытаясь улыбнуться целой половиной губ, и скривился от боли.

— Скоро всё закончится, друг. Потерпи. Я прикончу этого ублюдка.

Я подхватил Малрика и помог ему подняться.

— Аринель, теперь ведешь ты! — крикнул я. Мы перестроились и продолжили путь.

Мы с Эриком практически несли Малрика на себе. Я не представляю, каких усилий стоило ему не потерять сознание. И тут я понял, что не только у нас все идет не гладко.

Эсса стояла в центре светящегося, быстро вращающегося круга, зачитывая последнюю часть заклинания. Она не могла остановиться, иначе обряд прервётся, всё пропадёт и нам уже не спастись. Мартесса и Моригана успешно защищали её, как вдруг вспышка молний, только зелёных, и Моригана рухнула на землю, корчась от боли. Разряды били по ней, удерживая и не давая опомниться.

Перед Мартессой, не касаясь земли, появился маг. Это был Корнелиус Венефир — отец Малрика, муж Мартессы, убитый Варкусом в день Сопряжения.

«Не может быть. Больной ублюдок.» — Подумал я, злясь на то что Варкус не только убил Корнелиуса, но теперь и издевается над его духом, заставляя нападать на жену.

— Корнелиус?.. Любимый, ты меня слышишь? — на обычно невозмутимом лице Мартессы выступили слезы.

Корнелиус парил напротив неё, не подавая признаков узнавания.

— Дорогой, борись! Я знаю, ты ещё там. — Мартесса подошла ближе. — Ты же сильный, ты сможешь. Помоги нам.

В тот момент такое же заклинание снесло и Мартессу. Она рухнула на землю, а по её телу не прекращаясь пробегал электрический разряд, лишая возможности даже думать, не то что двигаться.

Малрик был уже почти без сознания, и вид того, что происходило, окончательно добил его и он отключился. До Духа оставалось недалеко, но нести Малрика дальше было невозможно.

— Мы должны остановиться! — крикнул я, и мы с Эриком прислонили Малрика в относительно безопасном месте.

«Относительно безопасное» на погосте мёртвых звучало как относительно сухое место во время наводнения. Но выбора не было. Малрик стал тяжелее, чем должен быть человек. И я понял, что если он здесь умрет, я потом не смогу объяснить себе, почему мы вообще верили, что справимся.

— Мы с Лиардом защитим его, — сказал Дариан. — Бегите.

— А заодно задержим этих тварей, — добавил Лиард, улыбнувшись хищной вампирской улыбкой.

Мы с Эриком и Аринель рванули вперёд. Оглянувшись, я увидел, как волна мертвецов захлестывает уже не только Эссиных, но уже и моих друзей.

— Потерпите... не умирайте, — шептал я, заставляя непослушные ноги двигаться быстрее.

Корнелиус Венефир медленно подплыл к Эссе. У меня внутри всё сжалось. Я не знал, что может нам помочь. Может, Эсса успеет закончить заклинание и уничтожит его. Или, может, прямо в мире духов упадет метеорит и пришибет мёртвого отца Малрика. Хоть что-нибудь...

Но ничего не произошло. Я видел, как Эсса смотрит на Корнелиуса, не в силах оторваться от свитка и перестать читать руны. Видел, как его руки поднимаются для решающего удара.

И вдруг его просто снесла волна света — так мощно, что, когда вспышка погасла, Корнелиуса уже нигде не было.

К Эссе приближалась другая фигура — Селин Демарис.

Селин выглядела не как мертвец и не как призрак. Она выглядела как воля, которая нашла форму. В этом царстве, где всё подчиняется Духу, она шла так, будто не признает его власть. И я вдруг понял: вот что отличает великих от обычных. Обычные просто умирают. Великие успевают сделать шаг после смерти. Мать, погибшая, сражаясь с этим Духом. Видимо, в отличие от всех, кого Король мертвых смог подчинить, ее воля оказалась настолько сильной, что даже ему не под силу ее сломить.

Селин Демарис не сломалась, когда убили ее мужа Каэля во времена Эпохи Раскола. Она подняла Дом с колен, воспитала достойную наследницу, не испугалась дать бой Духу, который щелчком пальцев убивал сильнейших магов. И не испугалась принять в семью меня, лучшего человека на земле. Поэтому ее воля не покорилась Варкусу. Поэтому она спасла нас.

Она стояла напротив Эссы, глядя прямо в глаза дочери. Эсса, не отрываясь, дочитывала последние руны, а по её щекам текли слёзы. Даже прощаясь, они не сказали друг другу нужных слов, но всё поняли без них.

Яркая вспышка, леди Селин исчезла, а между кругом Варкуса и кругом Эссы засветился прозрачный коридор, уходящий в свиток. Коридор выглядел как трещина в реальности, но аккуратная. Дух начал сопротивляться, и это сопротивление чувствовалось физически, воздух давил на грудь, будто я снова получил тот самый стул, только теперь в виде невидимой плиты. И всё же коридор держался. Значит, шанс был. Короля мертвецов будто отрывали от тела, его бестелесная часть цеплялась за кольцо, не желая уходить. В этот момент мертвецы замешкались.

— Вперёд! — крикнула Аринель.

Бросив копье, она расчистила нам с Эриком последние метры до Духа, а сама упала на колени, потеряв сознание — отдав все силы без остатка.

Эрик на секунду замешкался, не зная, бежать дальше или вернуться к Аринель. Но понял: если мы не победим Варкуса, никто ни к кому не вернётся.

Я на ходу выхватил клинок. Рукоять была холодной, и этот холод оказался полезным, он удерживал меня в настоящем. Клинок, в отличие от магии, не требует веры. Он просто есть. И мне вдруг стало смешно от абсурда: против короля мёртвых я бегу с железкой, как какой-то отчаянный дворовый герой. Но другой железки у меня не было. А значит, эта и была судьбой. В этот момент свиток вырвался из рук Эссы, видимо, сила кольца одолела его. Варкус одним движением перехватил меня, выставив руку с кольцом в мою сторону: невидимая сила сжала горло и приподняла меня над землёй. Сдавливание было не болью, а властью. Меня не душили, меня “останавливали”. Я задергался, но понял, что это только радует его, он чувствует себя хозяином, а я подтверждаю это суетой. И тогда, сквозь хрип, мне пришла самая идиотская мысль на свете: не показывай ему страх. Потому что он кормится этим не хуже, чем душами.

— Как ты посмел, смертный? Слабый человечишка! — прошипел Дух. — Вы решили, что ты единственная надежда?

Я пытался повиснуть на той самой силе, что меня держала, и на удивление действительно ухватился за невидимую руку. Попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

— Последние слова, смертный спаситель? — прошипел Дух и ослабил хватку.

— Да что вы все заладили со своим смертный спаситель? — прохрипел я. — Вообще-то я не единственный смертный здесь.

Я сказал это и сам удивился, как у меня вообще нашелся воздух для сарказма. Но именно сарказм вернул мне кусок контроля. Если ты можешь шутить, ты ещё не труп. И я увидел, как Дух на долю секунды удивился. Этого мгновения и хватило.

В тот же миг Эрик выхватил кинжал из-за спины и рубанул по пальцам руки, державшей меня. Это было чисто Эриково: не героизм, а импульс, сделанный из паники и любви. Он ударил так, будто режет не палец, а саму судьбу, которая сказала ему: «не выйдешь живым». И я понял, что иногда самые полезные люди в бою не те, кто умнее, а те, кто в нужный момент перестаёт думать вообще.

Черные пальцы разлетелись по земле. На одном из них чернело кольцо, вплавленное в кожу. Духа начало втягивать в упавшее кольцо. Он цеплялся за воздух, пытаясь удержаться. Он цеплялся так, как цепляются за жизнь те, кто тысячу лет привык отбирать её у других. И это было почти мерзко красиво, король мёртвых впервые выглядел испуганным. Кольцо тянуло его безжалостно, без эмоций. Оно не мстило. Оно просто выполняло свою природу.

И вдруг, словно обрёл второе дыхание, рванулся ко мне.

— Ты умрешь вместе со мной, коварный смертный! — прорычал он и ударил мечом прямо в грудь.

Я услышал крики Эссы, Эрика, кого-то ещё... мир вдруг замедлился. Я ощутил, как клинок касается груди, и тепло, растекающееся по ней. Но не от меча, от медальона, который подарила мне Эсса после боя с аркахаром в моём айкидошном зале. Тепло медальона было таким человеческим. Не магия, не ритуал, а подарок. Вещь, в которую Эсса вложила заботу, когда мы ещё могли позволить себе думать о завтрашнем дне. И эта забота стала якорем. Как будто ее руки держали меня за грудь и говорили: живи ещё секунду.

Дух замедлился практически до остановки, а я — нет.

Вспомнив слова Эссы, что это лишь мгновение, я увернулся от удара, схватил его руку у запястья, скрутил руку с мечом и воткнул его прямо в область капюшона, между двумя красными точками — глазами.

Всё вокруг замерло. Это было похоже на то самое мгновение в бою, когда ты вдруг понимаешь, что сейчас решится. Даже мертвецы на секунду потеряли смысл, как декорации. Остались только я, Дух и выбор, который делается не словами, а движением.

Дух втянулся в кольцо окончательно.

Ослепительная вспышка, и мы очутились посреди банкетного зала Венефиров. Возвращение было не облегчением, а шоком: как если бы тебя вытащили из ледяной воды и бросили в горячий воздух. Я не сразу понял, где мы, потому что зал был одновременно знакомым и чужим. Знакомым по мрамору и колоннам. Чужим по запаху: озон, гарь, кровь, пепел. Праздник здесь умер окончательно.

Эсса подбежала ко мне, и мы обнялись молча, просто чтобы убедиться, что мы настоящие. Я почувствовал её дрожь только тогда, когда она прижалась ближе. До этого она держалась как сталь. А в объятии сталь всегда становится живой. Мы ничего не сказали, потому что слова были слишком медленными. Тело понимает быстрее: ты тут, я тут, мы не исчезли.

Мартесса, шатаясь, добралась до Малрика. Он был обожжен, лицо и руки в ожогах, но улыбался.

Моригана склонилась над сыном, облегчая боль в его переломанной ноге, шепча заклинания. Рядом сидел потерянный Кейр, он не мог поверить, что мы спаслись Дариан и Лиард всё ещё стояли с оружием в руках, не веря, что бой закончился. Их как будто выдернуло из смертельного сражения где они уже попрощались с жизнью, но смерть почему-то не пришла.

Тисса лежала на полу, не двигаясь. На лице усталость и странная пустота. Она выжила, но знала — впереди последствия. Варкус Мориен, ее двоюродный дядя и глава дома, хотел устроить переворот, и теперь ей придётся отвечать за чужую вину.

Среди всего этого хаоса Эрик уже был на коленях рядом с Аринель. Она лежала без сознания, бледная, дыхание еле заметное.

— Эй, мы выжили, слышишь? Мы живы! Аринель, очнись! — он тряс её за плечи, почти плакал, но делал вид, что просто злится.

Аринель открыла глаза, медленно фокусируясь на нем.

— Эрик… — прошептала она. — Мы… где?

— Мы вернулись. Всё закончилось, — улыбнулся он, а потом добавил шепотом: — Кажется.

Она потянулась, притянула его к себе и поцеловала. Коротко, но так, что весь зал будто на мгновение снова затих.

Когда Аринель отстранилась, Эрик всё ещё сидел с открытым ртом.

— Так когда свидание? — выдохнул он, растерянно.

— Какое свидание? — Аринель поднялась, опираясь на копьё, и спокойно поправила волосы. — Я обещала только поцелуй.

Она направилась к остальным, прихрамывая, но с гордо поднятой головой.

Эрик остался стоять посреди зала, ошарашенный.

— Это вообще не честно! — крикнул он ей вслед. — Я герой, между прочим!

Настоящий герой!

Его бормотание растворилось в общем шуме, когда в зал наконец вбежали люди: стража, лекари, маги. Кто-то помогал раненым, кто-то проверял печати и свитки.

Снаружи уже звучали шаги и голоса.

А я стоял рядом с Эссой и смотрел на то место, где в мире духов упало кольцо. Пусто. Только гладкий пол и запах грозы. Пустота на этом месте пугала сильнее, чем если бы там лежал артефакт. Потому что артефакт можно охранять, спрятать, запечатать. А пустота означает, что история не закончилась, она просто сменила сцену. И запах грозы в воздухе был как подпись: истоки ещё здесь.

Глава 14. Время не подчиняется льву

Еще десять дней назад я видел снег и прогуливался по парку в зимней куртке, выпуская пар изо рта. А сейчас еду на спине верблюда, под палящим солнцем, пересекая пустыню.

Мы с Эссой направлялись к дворцу Хантеркингов. Солнце било прямо в глаза, песок хрустел на зубах, ветер гнал по барханам горячую пыль. За это время магический мир уже успел прийти в себя. Или сделал вид.

Резиденция Венефиров была оцеплена. Там шли расследования, и Хантеркинги не допускали никого, даже самих Венефиров.

Греймары выдвинули обвинения: мол, именно Эсса виновата в случившемся. Её некомпетентность и поспешность при расшифровке свитка привели к катастрофе. Якобы свиток был с ошибками — случайно или нарочно.

Дракхорны тут же подхватили эту версию, хотя сами подозрительно «опоздали» на праздник.

С тех пор мы почти не разговаривали. Эсса всё время работала, писала письма, отвечала на вызовы и почти не спала.

Верблюд подо мной шагал лениво. Эсса ехала рядом, в легком плаще с поднятым капюшоном.

Где-то далеко впереди блестел дворец Хантеркингов — словно мираж, застывший на линии горизонта. Мы ехали на Совет Семей. Хотя все понимали: это будет суд.

Дворец Хантеркингов стоял в самом сердце пустыни там, где песок уступал место зелени.

Оазис тянулся кольцом, и был не чудом природы: его создали, когда первый из рода ударил копьем о землю, и из песка забила вода. С тех пор она текла не по воле ветра, а по законам, которые установил лев. Так мне рассказывала Эсса.

Вокруг дворца раскинулся круг живой зелени.

Издалека оазис казался миражом, но стоило приблизиться и доносился шум воды, шелест листвы, пение птиц, которых больше нигде не было в этих землях.

Высокие пальмы тянулись к солнцу, листья серебрились от пыли, а между ними росли цитрусовые деревья с тяжелыми плодами. Воздух был густой, сладкий — казалось, он сам хочет напоить.

Каналы пересекали землю правильной сеткой, узоры в которых можно было разглядеть древние символы Дома.

Вода текла не свободно, а послушно, словно помнила приказ. Она была прозрачной, но под поверхностью мерцало золотое сияние. По краям оазиса стояли сторожевые башни, соединенные арками. На каждой по паре львиных статуй.

Эсса говорила, что ночью они сходят с постаментов и патрулируют границы, чтобы ничья тень не пересекла черту.

Птицы пели, вода журчала, деревья шептались, но за этой красотой чувствовалась сила — сдержанная, тяжёлая, как когти, убранные в лапу.

Песок за пределами оазиса начинался резко, словно кто-то провёл невидимую грань между жизнью и смертью. Стоило сделать шаг за зеленую линию и снова возвращались жара, сухой воздух, пустота.

Дворец будто вырос из недр посреди оазиса, захватив большую его часть в каменные объятия. Стены из тёмно-золотого песчаника, отполированные бурями до блеска, сияли, будто сами источали свет. Снаружи их оплетали лианы с крошечными голубыми цветами, живое напоминание о том, что даже в царстве камня есть дыхание жизни.

С вершины центральной башни свисали флаги с гербом дома — лев с короной и ланью в зубах. Они колыхались от ветра, как языки пламени, и каждый знал: этот флаг не спадает даже во время песчаных бурь.

Когда мы с Эссой подъехали ближе и пересекли линию песка, жара отступила. Воздух стал плотным и прохладным, пропитанным магией.

Дорога к главным воротам была вымощена камнем, и как только верблюды ступили на нее, шаг их стал легким, будто сам дворец звал нас к себе.

Огромные ворота были из черного металла, украшенные рельефами охотящихся львов. В солнечном свете металл будто шевелился, я мог поклясться, что один из львов медленно повернул голову, когда мы проезжали мимо.

Стражей у ворот не было, но мне и не нужно было их видеть, казалось, что за каждым шагом наблюдают даже пальмы.

Когда мы подъехали вплотную, ворота распахнулись сами. Там, где заканчивались пальмы, начинался мрамор. Двор украшали статуи львов, высеченные из того же камня, что и стены — черного, с золотыми прожилками.

Глаза статуй были из янтаря и, казалось, следили за каждым движением.

«Не удивлюсь, если это не магические львы, а просто камеры наблюдения», — усмехнулся я про себя.

Когда мы въехали во двор дворца, нас никто не встречал. Верблюды ступали по мрамору осторожно, словно понимали, что здесь шуметь не стоит. Ни звука, ни чьего-то присутствия, только шорох ветра, играющего в флагах над башнями.

Из тени колоннад вышли трое слуг в длинных песочных одеяниях. Лица закрыты вуалями, движения плавные, точные, будто выверенные заранее, из этого я понял, что это такие же големы как и наши сопровождающие. Ни поклона, ни приветствия, лишь легкий жест рукой, означавший «идите за нами».

Големы, перевозившие наш багаж, сняли тюки и послушно пошли за слугами к боковым воротам. Всё происходило без слов, как будто каждый в этом месте знал свою роль и не имел права на лишний звук.

Мы с Эссой следовали за ними по широкому проходу, стены которого были выложены золотистыми пластинами. Свет отражался от них мягко, как от воды, и казалось, что мы идём внутри чьего-то взгляда.

Под ногами мозаика из львиных силуэтов и следов, ведущих к центру дворца.

— Они не любят гостей, — тихо сказала Эсса.

— Похоже, они не любят никого, — ответил я, стараясь говорить вполголоса, чтобы слова не отразились эхом в этих залах.

Слуги остановились перед массивной дверью, украшенной гравировкой в виде спящих львов. Один из них повернул золотой ключ, дверь бесшумно раскрылась.

— Ваши покои, — произнес он глухо, будто из-под маски.

Внутри было прохладно. Комната казалась большой, но без единого излишества. Всё в тех же тонах: золото, бронза, песок. У окна стоял широкий стол из полированного чёрного дерева, на стенах висели ткани с изображениями охоты.

Эсса села на край ложа, опустив руки на колени.

— Суд будет завтра, — сказала она тихо. — Они уже всё решили. Просто ждут, чтобы мы услышали приговор.

Я подошёл к двери, ведущей на балкон, и распахнул её. Ветер встрепенул прозрачные занавески. Снаружи мерцали огни оазиса, отражаясь в воде каналов, как россыпь звёзд. Пальмы медленно покачивались на ветру, и где-то внизу звенели цепи у статуй львов.

Я поймал взгляд Эссы. Она улыбнулась — слабо, устало.

— Спи, — сказал я. — Завтра нам понадобятся силы.

— Ты не боишься, что нас казнят? — спросила она тем же ровным голосом.

— Что-нибудь придумаем. Наша история не должна закончиться так. Это было бы несправедливо.

— Справедливость? В нашем мире? — Эсса улыбнулась чуть шире. — Смешные вещи вы говорите, Оливер Грей.

— В любом случае, вместе до конца. — Я протянул ей руку и потянул к себе.

Она встала, и я обнял её. Мы стояли молча, не знаю как долго.

Но на душе стало так тепло и спокойно, что хотелось стоять так, пока всё не закончится. Пока нас не оставят в покое. Пока нам не позволят просто жить.

— Эсс, — сказал я, — усыпишь меня на эту ночь? Сам я всё равно не засну.

Она посмотрела исподлобья, с лёгкой усмешкой.

— Я же говорила, это вызывает привыкание. Потом без заклинаний спать не сможешь.

— После завтрашнего мне, может, и не придётся, — улыбнулся я.

— Ваше чувство юмора не боится даже смертной казни, да, Оливер Грей? — притворно строго сказала она.

— Моё чувство юмора, как таракан: выживет даже после апокалипсиса. Я — нет, а оно, да.

Эсса покачала головой, всё-таки сдалась.

— Ладно. Ложись. Только вот кто усыпит меня?

Меня разбудил глухой стук в дверь.

Сначала я решил, что это ветер, но стук повторился, короткий, настойчивый, вежливый.

Я сел на постели. В комнате стояла золотистая полутьма, утро уже вступило в права, но солнце здесь, в стенах Хантеркингов, казалось чужим.

Эсса не спала. Она сидела на балконе, и как обычно медитировала.

Стук повторился, и я подошёл к двери. За ней стояла молодая служанка в песочном одеянии, лицо закрыто прозрачной вуалью.

Она молча поклонилась и внесла серебряный поднос: фрукты, лепешки, кувшин с водой. Всё выглядело аппетитно.

— Завтрак, — сказала она, не поднимая взгляда. Голос был глухим, будто произносил не человек. — Через час за вами придут. Совет соберется в тронном зале.

Она поставила поднос на стол и бесшумно вышла.

Дверь за ней закрылась, и снова воцарилась та самая тишина — густая, как перед грозой.

Эсса открыла глаза и обернулась ко мне.

— Как спалось?

— Как перед экзаменом на казнь, — ответил я, поднимаясь с кровати.Она кивнула.

— У нас есть час. — Эсса встала и подошла к столу. — Будешь есть?

— Да, вдруг в зале не кормят перед повешением, — буркнул я, и она усмехнулась, качнув головой.

Мы ели молча. За окном оазис просыпался: вода тихо звенела в каналах, птицы переговаривались где-то в кронах пальм.

Всё было слишком спокойно. Слишком красивый день, чтобы умереть.

Когда в дверь постучали, Эсса уже стояла у зеркала.

Волосы собраны в строгий узел, на ней сдержанный наряд в синих тонах, без украшений, но с уроборосом Демарисов на сердце, вышитым серебром.

На мгновение, когда свет от окна упал на её лицо, я увидел, как сильно она стала похожа на мать. Та же осанка, та же внутренняя уверенность, и только серебряная обрамление вокруг синего зрачка, говорило о том, что передо мной не леди Селин, а новая глава дома Демарис, леди Силестия.

Я тоже переоделся, ничего особенного, просто темный костюм, рубашка без воротника.

Не герой, не маг, просто человек, которому досталось место посреди этой войны.

Дверь открылась, и в проеме стояли двое стражей. Без доспехов, но с боевыми обручами цвета Хантеркингов: кровь и песок. Плотные куртки из гибкой ткани, на груди символ — коронованный лев с ланью в зубах, выведенный золотыми нитями. Лица закрыты золотыми мазками львов.

Они не говорили. Просто сделали короткий жест рукой: пора.

Мы шли по коридорам — длинным, светлым, с мозаикой под ногами и гравировкой на стенах.

Воздух был прохладный, будто сам дворец дышал ровно и спокойно, наблюдая за каждым нашим шагом.

Эсса шла впереди, не сбавляя темпа. Я шёл рядом, чувствуя, что иду не за ней, а вслед за чем-то гораздо большим, за новой главой Дома Демарис.

Двери тронного зала распахнулись, и нас ослепил свет. Зал оказался огромным, вытянутым.

Пол из темного камня. По бокам, вдоль стен, стояли представители Домов — одни на балконах, другие у подножия колонн.

Каждый в своих цветах, каждый с холодным лицом. Здесь не было зрителей, только свидетели и обвинители.

В центре — возвышение из чёрного дерева, простой постамент с золотыми вставками. На нем было сделано два места: для обвиняемой стороны и для тех, кто выйдет с обвинением.

Постамент был обращен к трону, словно алтарь к богу.

А сам трон…

Он не стоял на помосте, он возвышался, будто часть самого зала. Вылит из бронзы и черного камня, украшен гравировкой в виде переплетённых львиных грив.

Слева от трона струился узкий водопад, падающий в бассейн у подножия. Шум воды звучал ровно, будто отсчитывал секунды.

На троне сидел Регнус Хантеркинг.

Тело, будто высеченное из тёмной бронзы. Кожа блестела в лучах света, проходивших сквозь высокие окна. Широкие плечи, мощная шея, лицо, на котором время не оставило следов, только тень гривы: черные густые волосы, спадающие назад волнами до плечей. Его глаза, янтарные как песок, нагретый солнцем. И если он смотрел на кого-то, казалось, будто само небо приказывает тебе замолчать.

Он не двигался, только пальцы на подлокотнике ритмично отбивали короткий такт.

Рядом Лирисса Хантеркинг, его супруга. Кожа цвета молочного кофе, тонкие черты лица, глаза золотисто-зелёные, чуть раскосые, спокойные и страшные одновременно. Её волосы, черные с серебряными прядями, были собраны в высокий узел, украшенный золотыми кольцами.

Она не говорила ни слова, и казалось, что если Регнус был камнем, то Лирисса вода, текущая под ним.

Когда мы вошли, зал стих. Все взгляды обратились к Эссе.

Она шагнула вперед, не опуская головы. Я шёл за ней, чувствуя, как от каменных стен отражается звук наших шагов.

Глашатый в одеждах Хантеркингов, огласил:

— Дом Демарис прибыл. — и его звонкий, поставленный голос пролетел весь зал.

Регнус Хантеркинг поднялся. И в этот момент я понял, почему его называют львом. Ростом он был выше всех в зале, спина прямая, взгляд тяжёлый, без тени сомнения.

Рядом поднялась и Лирисса. Она не произнесла ни слова, только склонила голову, и движение это было красивее любого приветствия.

Мы остановились у постамента.

Стражи с золотыми масками львов заняли места позади, безмолвные, словно тени.

Регнус Хантеркинг поднялся, когда он заговорил, стены тронного зала дрогнули от низкого, гулкого голоса как от раскатов далёкого грома:

— Я рад приветствовать глав семей на Совете. Но, к сожалению, не радостные обстоятельства собрали нас раньше положенного срока.

Он сделал паузу, взгляд его скользнул по залу, по лицам, по гербам, по взглядам.

— Все вы знаете о происшествии на празднике Сопряжения. В ту ночь, когда сама ткань мира должна была благословить нас и направить, два дома решили развязать войну и уничтожить порядок, который мы с вами создали и так долго поддерживали.

Голос его стал ниже, почти рычанием:

— Глава дома Мориенов, лорд Варкус, в своем алчном стремлении наплевал на законы, которые мы стольким трудом выстроили. Он решил подчинить своей воле все магические дома и править вами... — Регнус замолк, коротко усмехнулся, поправил сам себя: — нами, единолично.

Он выпрямился, и тень от него легла на пол, словно от хищника, готового к броску.

— По случайности, или, быть может, в погоне за властью, дом Демарис нарушил священное таинство Сопряжения. Высокомерие или беспечность — неважно. Их действия погубили лорда Варкуса и разрушили саму ткань ритуала. Но намерения, что двигали ими, не были благородными. И потому их поступки поставили под угрозу жизни других Домов.

Он слегка повернулся, и в его жесте не было ни гнева, ни жалости — только порядок.

— Отвечать за содеянное перед Советом будет от дома Мориен — леди Тисса Мориен.

Сбоку от зала раздался звук шагов. Двое стражей вывели Тиссу — руки не связаны, но походка скованная. Она выглядела бледной, как песок под луной. Её подвели к подиуму со стороны обвинения.

— А от дома Демарис — леди Силестия Демарис.

Двое других стражников сделали шаг к Эссе, но она бросила на них взгляд — холодный, властный, и этого оказалось достаточно. Никто не рискнул коснуться её.

Эсса пошла вперёд с гордо поднятой головой, с той самой плавной, почти хищной грацией, что отличала всех Демарисов. Теперь она была их главой, и каждый в зале это понял.

Я остался в стороне, чувствуя, как внутри сжимается желудок. Колени подрагивали, и я всеми силами пытался стоять ровно.

Регнус Хантеркинг, проследовал на свой трон и сел. Напротив него стояла бледная как смерть Тисса, без своей привычной маски и поддержки семьи, и Эсса с выправкой, как будто судят не ее, а она.

— Первым обвинителем выступит Дом Дракхорнов. — Объявил Регнус. Из ряда, где стояли маги в огненных плащах, вышел лорд Брандор, в красно-черных цветах своего дома, огненной бородой. Огромный человек — вулкан.

Он поклонился Регнусу и заговорил, чеканя каждое слово, будто бросал их как уголья:

— Мы, Дом Дракхорн, обвиняем Демарисов в осквернении священного праздника Сопряжения. Их действия привели к катастрофе, в которой погибли десятки магов и разрушены древние печати. Это был не несчастный случай, а самоуверенность, граничащая с преступлением. И признаюсь, эта самоуверенность давно нам знакома. — Он позволил себе короткую, оскорбительно-вежливую улыбку. — Ещё на арене «Двух Крепостей» леди Демарис показала, насколько ловко умеет побеждать при помощи лжи и обмана.

По залу прошёл еле слышный ропот.

Эсса стояла спокойно, только уголок её губ дрогнул, даже не усмешка, скорее усталость.

— Лорд Брандор, — сказала она ровно. — Прошло уже больше двух месяцев, а вы все еще злитесь из-за игры? Может, стоит признать поражение, а не искать заговор в каждой карточной колоде?

Брандор скривился, и на секунду из-под его маски аристократа выглянуло нечто хищное.

— Я говорю о катастрофе, а вы отвечаете насмешками. Это многое объясняет.

Эсса прищурилась.

— Объясняет, почему ваш Дом так удачно опоздал на праздник. Единственный, кто не пострадал в ту ночь. Как будто знал, что случится.

По залу пробежал вздох. Несколько голов повернулись к Регнусу, но он не вмешался. Лирисса Хантеркинг наблюдала за сценой, подперев подбородок рукой, — на её лице не было ни удивления, ни раздражения.

Брандор сжал кулаки.

— Вы смеете намекать, что Дракхорны могли иметь отношение к…

— Нет, — перебила Эсса. — Я просто отмечаю редкое совпадение. Но если вы чувствуете себя виноватым это уже не моя магия.

Он побагровел, но ничего не ответил. Поклонился трону и отступил на свое место.

В зале повисла густая тишина.

Регнус не шелохнулся. Лирисса подняла глаза от подлокотника трона, будто выжидала, кто осмелится говорить дальше.

Из рядов Венефиров выступила Мартесса Венефир — как всегда черное платье цветом и видом вороного крыла, черные волосы раскинуты по плечам, на лице холодная уверенность.

Она поклонилась трону и сказала спокойно, без театра:

— С разрешения Совета, Дом Венефир желает внести уточнение.

Регнус едва заметно кивнул.

Мартесса перевела взгляд на Эссу.

— Свиток Сопряжения проверялся мною лично.

Леди Селин Демарис, и я вместе проверили все несколько раз. Ошибок не было. Печати целые, структура текста стабильна. Свиток не мог самопроизвольно сорваться.

По залу прокатился шепот.

Она продолжила, не повышая голоса, и от этого слова звучали еще тверже:

— Дом Демарис потерял в ту ночь не меньше других. Леди Селин погибла, а её дочь не только выжила, но и вернула нас, всех нас, из мира духов. Без Силестии Демарис я, Моригана Греймар и её сын Корвен и другие остались бы там, среди мертвых.

Она обвела зал взглядом, спокойным и строгим, как учитель, который не намерен повторять.

— Я говорю это не из благодарности. Я говорю это как свидетель. То, что произошло, не вина Демарисов. Это вмешательство извне.

Регнус не ответил. Только его глаза на секунду блеснули — янтарь на солнце. Лирисса слегка наклонила голову, будто отметила себе эти слова.

Тишина держалась несколько долгих секунд. А потом раздался ровный, холодный голос:

— И всё же, — сказала Моригана Греймар, выходя вперёд, — слова благодарности не равны невиновности.

Она шла медленно, серебристые узоры на её серой мантии поблескивали при каждом шаге и легкий туман стелился и испарялся вслед за ней.

— Дом Венефир может считать, что долг оплачен, — продолжала она. — Но Совет судит не эмоции, а поступки. То, что произошло в мире духов, доказывает лишь одно: леди Демарис достаточно искусна, чтобы выжить. Не более.

Её голос был мягким, но в нём звучала сталь.

— Мы все благодарны за спасение, Мартесса. Но, как вы сказали, вы свидетель. А свидетель, не судья. — Мартесса посмотрела на неё спокойно. — И всё же даже свидетелю позволено видеть, кто стоял рядом, а кто за спиной с кинжалом.

Моригана слегка улыбнулась.

— Прекрасная метафора. Возможно, пригодится вам самой.

Зал ожил, зашептался. Кто-то тихо фыркнул, кто-то усмехнулся, но Регнус поднял руку и мгновенно всё стихло.

— Продолжайте, — произнес он.

Моригана обернулась к Эссе:

— Мы скорбим о погибших, — начала она мягко. — Но скорбь не отменяет вины. Все знают, что свиток Сопряжения был выбран Демарисами. Все знают, что именно они проводили расшифровку и подготовку обряда. И все мы видели, чем это закончилось.

Она сделала несколько шагов вперёд, и серебристые узоры на ее мантии вспыхнули под светом.

— Возможно, леди Демарис не хотела зла. Но разве высокомерие не убивает так же надёжно, как проклятье? Дом Греймар видит в произошедшем не несчастье, а преступное пренебрежение законами, на которых держится наш мир. Вам была поручена честь выбора свитка в этом году, печать которого разрушилась во время церемонии и открыла путь Духу. Что это, если не измена?

Эсса подняла голову.

На миг в зале стало тише, чем даже в мире мёртвых.

Она не ждала разрешения. Просто заговорила ровно, спокойно, без тени страха:

— Если обвинители закончили, я хотела бы взять слово, — сказала Эсса спокойно, не сводя глаз с Регнуса.

Он кивнул.

И в зале стало так тихо. Эсса заговорила:

— Всё началось не в ту ночь, — продолжила она. — А гораздо раньше. С первого нападения.

Несколько голов повернулись в мою сторону, будто знали, о чём она говорит.

— Нападение на Оливера Грея, моего мужа, — сказала Эсса. — Волком-аркахаром. Тогда их ещё никто не встречал, потому что Дом Мориен решил испытать свою новую игрушку на человеке, утрату которого никто не заметит. Особенно если это хоть как-то заденет Дом Демарис. Теперь всем известно, каких чудовищ они создавали в своих подземельях.

Тисса, стоявшая неподалёку, вздрогнула, но промолчала.

— Тогда я впервые заподозрила, что кто-то готовит провокацию между Домами, — продолжала Эсса. — Следующее нападение произошло уже перед ареной. На телах были метки Дома Дракхорнов — их символы, аккуратно выставленные на показ. Так нас пытались столкнуть лбами.

Её голос был ровным, без эмоций, но каждое слово звучало, как удар по мрамору. В зале не шелохнулся ни один страж.

— Позже, на самой арене, когда началась игра, Малрик Венефир заметил Корвена, вашего сына, Моригана. — Эсса впервые подняла взгляд на обвинительницу. — Он находился там, хотя никогда раньше не интересовался состязаниями.

Моригана осталась неподвижной, но по лицу пробежала легкая тень.

— Тогда я ещё не знала, что всё это звенья одной цепи. Когда началась подготовка к Сопряжению, Греймары настояли, чтобы присутствовать при выборе свитка. Мы были вынуждены согласиться, чтобы не потерять союзников в споре с Дракхорнами.

Она сделала паузу, будто давала залу время переварить сказанное.

— Когда мы входили в библиотеку, глаза сфинкса были открыты. А это значит, что кто-то уже был там до нас. Позже, когда мы с Мартессой Венефир и Мориганой Греймар находились в Зале Духов, мой муж, Оливер Грей, наткнулся на Завесу Сумрака. Он спрятался поблизости и решил выяснить, кто за ней скрывался.

Я почувствовал, как сотни взглядов вонзились в меня. Эсса не отвела глаз.

— Это был Корвен Греймар.

Шёпот прошёл по залу, как волна.

Моригана чуть приподняла подбородок, лицо её оставалось безупречно спокойным, только пальцы побелели от напряжения.

— Без доказательств это всего лишь слова, — холодно сказала она. — Слова, развеянные ветром.

— Леди Моригана права, — констатировал Регнус. Его голос был спокоен, но в нём звенел металл. — Без доказательств у вас ничего нет.

Он посмотрел прямо на Эссу.

И в этот момент у входа в тронный зал раздался шум — спор, сдавленные крики, топот.

Голоса стражей.

Регнус недовольно махнул рукой, и капитан стражи быстрым шагом направился ко входу.

Ему что-то быстро доложили, и он вернулся к королю.

— Это ваш гоблин? — спросил Регнус у Эссы. Она коротко кивнула.

— Пропустить, — приказал Регнус.

Двери распахнулись.

В проеме появился гоблин — маленький, жилистый, в запыленном плаще цвета выцветшей бронзы.

Он выглядел так, будто шёл пешком через всю пустыню, неся на спине саму правду. Под мышкой пухлая папка, перевязанная бечевкой.

Каждый его шаг гулко отдавался по мраморному полу, и звук каблуков, казалось, отскакивал от каждой стены. Когда он добрался до середины зала, остановился, поклонился и громко произнёс:

— Уважаемый Совет и непревзойденный лорд Регнус, я принес бумаги, которые запросила леди Силестия. Можно я ей их передам?

Все взгляды метнулись к трону.

— Судя по тому, как яростно вы пытались ворваться на Совет Семей, в этих бумагах действительно важная информация, — сказал Регнус. Он сделал паузу и жестом разрешил подойти.

Гоблин подошел к постаменту и протянул папку.

Я заметил на его жилете брошь — капля крови, падающая в круг воды, Таррик Грейкхольм, с которым я познакомился на свадьбе и который говорил Эссе о каких-то подземных работах.

— Уважаемые главы Семей, — произнесла Эсса. — Здесь все доказательства того, как Дом Греймар, используя Дом Мориенов как наёмников, организовал покушение на моего мужа и его семью. А затем, через плененного дядю Айвора, узнал о существовании «Иглы Крови». Эта игла способна разрушать магические артефакты, в том числе с свиток Сопряжения. Все документы подписаны двумя Домами — Мориен и Греймар.

Регнус жестом приказал передать ему документы. Он взял их, развязал ленту, разложил несколько листов перед собой. С каждой страницей, которую он переворачивал, зал будто сжимался.

— На гербах печати Дома Греймар, подписи лордов Мориенов, списки заказов: подставные убийства, подкуп стражей, артефакт, способный разрушить печати свитков.

Регнус закрыл папку.

В зале можно было услышать, как кто-то тяжело сглотнул.

— Что это значит? — его голос прозвучал тихо, но в нём дрожали молнии.

Эсса спокойно ответила:

— Документы, переданные мне из резиденции Мориенов. Письма между Домами Греймар и Мориен. Подписи, печати, даты. Всё, что вы хотели — доказательства.

Она сделала паузу, затем добавила:

— Все это предоставила мне Тисса Мориен. Поэтому прошу простить её и передать под покровительство Дома Демарис.

Тисса сильно удивилась, сказанным. Но на ее бледном лице, засияла искорка надежды.

Регнус перевёл взгляд на Моригану. Ее лицо оставалось безупречным, но я видел, как пальцы под плащом сжались в кулаки.

— Что за фарс? — прошипела она. — Какой-то гоблин с пыльными бумагами врывается на суд? Это подделка!

Эсса наклонилась к Моригане, и что-то произнесла,

Я стоял сопоставлял факты, Таррика, граффити мостов на улицах, и тайные капли крови, падающие в лужи тайных писем. И сопоставив все детали мозаики я вдруг понял:

«Трещину не остановить» это были слова движения которого создала Эсса. Воспользовавшись неустойчивым положением класса серокровых, она через своего поверенного Таррика Грейкхольма, создала движение «Трещина».

Эсса лично создавала дизайн разломанных мостов и трещин. И пока мостовые отвлекались на липовые митинги, ее поверенные через Таррика, делали подкопы. Мориены попали под прицел сразу, как только напали на меня. Греймаров Эсса не могла вычислить, вплоть до того, как я не увидел Корвена в библиотеке, тогда все сошлось. И к ним тоже наведалась трещина. Резиденция Греймаров в Окулуме была уничтожена.

— Трещину уже не остановить. — Эти слова произнесла Эсса Моригане.

Моригана вздрогнула, но, сохранив маску, высоко подняла голову и направилась к выходу, изображая презрение.

Регнус, всё это время неподвижный, вдруг поднялся. Воздух дрогнул. Прыжок. И прямо во время полета он перевоплотился в огромного льва с чёрной гривой, в которой мерцали золотые искры. Он приземлился прямо на свою жертву, и на полсекунды мир исчез в звуке удара и треске костей.

Моригана даже не вскрикнула.

Тишину разорвал тяжёлый, победный рык и вновь в зале стоял человек, высокий, бронзокожий, с хищной ухмылкой и кровью на лице.

Регнус медленно шёл обратно к трону, походкой короля, которому никто не посмеет возразить.

Он остановился напротив Эссы.

— Хорошо сыграно, — произнес он спокойно. — Слишком хорошо. — Он чуть наклонил голову, будто признавая её ход. — С этого дня за вами будут наблюдать, Четвертый Дом Демарис.

— А что насчёт Тиссы? — спросила Эсса, сама не веря в собственную дерзость.

Регнус вытер кровь с губ и махнул рукой:

— Забирай. Это будет интересно

Эпилог

Гарклих Шмыгло и его банда заняли привычное место за столом «Пьяной Мыши», куда меня провела сама хозяйка рыжая вампирша Лисандра Ноктис.

— О, ребят, смотрите-ка! — рявкнул Гарклих. — Мой любимый человечишка! Тот самый, что всё ещё торчит мне пару кружек за то, что я не пришиб его молотком на стройке!

Стол взорвался хохотом.

— Во-первых, я уже сто раз извинился за тот фаербол. Во-вторых, вы мне хоть пива заказали? — спросил я, пробираясь между стульями.

— Кто-нибудь заказал пиво его величеству, принцу Демарисов? — пропищал Гарклих, утрируя мою интонацию.

Гоблины заржали в унисон.

Шутка про принца родилась еще тогда, когда я убегал от разъяренного Гарклиха по возводимой арене «Две Крепости».

Пару кружек спустя, когда шум таверны превратился в сплошной тёплый гул, Гарклих, подперев щёку кулаком, наклонился ко мне:

— Ну как ты, Оли? После всего этого?

Он спросил тихо, почти по-человечески.

Странно, но я действительно привык к нему. Когда-то он обещал прибить меня, теперь, зовет пить пиво. Жизнь умеет шутить.

— Как тебе сказать, Гарк… — я сделал глоток. — С Эссой всё хорошо. Но знаешь, когда добиваешься Четвертого дома вместо Пятого, врагов становится только больше.

Гарклих хмыкнул.

— Хантеркинги?

— И они тоже. Хантеркинги и Дракхорны следят за каждым нашим шагом. Венефиры пытаются восстановиться, растеряв влияние. А Греймары... после того как Регнус разорвал Моригану в зале, теперь держатся тише воды. И это настораживает куда больше.

— Ну а что там с этой... когтистой и в маске? Ну, и вообще с Мориенами? — спросил Гарклих.

— Тисса теперь работает на дом Демарис, и к Мориенам ей дорога заказана. Тем более, что дом Мориен полностью уничтожен — сначала «Трещиной», потом Хантеркингами. Но говорят, из странствий вернулся единственный наследник Варкуса — Морак. Он объединился с Воровской гильдией Окулума и клянется отомстить всем обидчикам.

— Морак? Отомстить? Ну ты и попал, чел, — хмыкнул Гарклих.

— Если бы это было всё. В катакомбах Мориенов мы нашли дядю Эссы — Арвена. Он провёл там с десяток лет. И, как оказалось, Мориены советовались с ним по многим вопросам, связанным с артефактами и древними родами. Теперь начали всплывать такие тайны, что Хантеркингам они точно не понравятся. А всё, что им не нравится… ну, ты понимаешь сам.

Гарклих усмехнулся.

— С каждым твоим предложением, Оливер, я всё больше хочу, чтобы ты пересел. А если честно… мне интересно, чем всё это кончится.

— Мне тоже, дружище. — Мы с Гарклихом стукнулись кружками и выпили.

— А этот второй человечешка, твой дружбан, Аринель сходила с ним на свидание?

— Ты про Эрика. Да они сходили на свидание, но мне сложно понять, что между ними происходит. Эрик готовится к свадьбе и придумывает имена их детям. А Аринель говорит, что между ними только дружба. — мы с Гарклихом расхохотались.