Олимпиец. Том VI

Глава 0. Или что было в прошлых 5 книгах?

От автора

Секция ниже предназначается для тех читателей, кто после длительного перерыва в выкладке книги хотел бы вспомнить «Да что там вообще было?!».

Пересказать все события первых 5 книг подробно невозможно, поэтому я сделаю краткую выжимку того, что важно для финальной книги, чтобы уважаемый читатель был «подготовлен». Заранее прошу за ашипки, вычитаю чуть позже.

— Да, я быстро расскажу, что там было. Ты даже не заметишь. (с) Зевс Автор

ИТАК… ПОЕХАЛИ!

Общая Сводка

Адриан Лекс, он же вынужденный сын Аида, он же душа бывшего преступника Александра попадает в чудный мир Олимпа, где боги реальны, минотавры реальны, козлы реальны… Много, что реально. Называется место, где он оказался – Империя Эллинов, которая включает в себя Грецию, Италию, часть Турции и Испании (Этакая уменьшенная версия Римской Империи)

Реальную власть в мире представляют собой Дома (Кланы) потомков Олимпийских богов, такие как клан Лекс (Афина) – у главного героя, а так же Дом Фуллмен (Зевс), Дом Веннанди (Артемида), Дом Итер (Гермес) и так далее.

В жилах аристократов течет кровь богов, тем самым позволяя полубогам, которых тут именуют «белыми» от слова Bellator (воин), использовать два Элемента:

Символ – проявляется как Оливковый венок цвета своего бога на голове. Придает силы, повышает все чувства, выносливость и физические возможности

Аспект – продвинутая версия Символа, позволяет «белым» оперировать разными способностями своих богов. Например, «белый» из Дома Фулмен обладая Аспектом может поджарить врага молнией

Разница между силами определяется по рангу(dignitas). От слабого к самому сильному

Дельта -> Гамма -> Бета-> Альфа -> Омега

Книга 1

Проснувшись в теле наследника Дома Лекс, Адриан вместе с двоюродным братом Элаем и двоюродной сестрой Анжеликой Вирэ отправляется в академию DeusVir, где помимо прочего встревает в конфликт между Зевсом и его новой знакомой – девочкой Миной из младшей школы (Девочка принадлежит расе Проклятых – Потомки чудовища Тифона, они когда-то сражались против богов, тем самым заслужив… Интересное отношение сейчас)

Конфликт заканчивается неудачно, и разозленный приемный отец героя (Гордиан Лекс) на время вышвыривает Адриана на улицу (чтобы тот поучился уму-разуму), где тот находит себя не без помощи новой бравой команды – Самурая Рью Ватанабэ, миролюбивой нереиды хакера Тали и без памяти влюбленного в нее водителя Семена.

Наткнувшись на ограбление грузовика Дома Фуллмен, Адриан решает вмешаться. Так он получает в свое распоряжение первый осколок силы Кроноса (и тень Кроноса в своей голове) и первые силы этого камня.

Адриан продолжает свое знакомство с этим миром и развитие своей маленькой банды.

Книга 2

Преступная жизнь Адриана принимает интересный оборот, и тот оказывается втянут в конфликт за контроль над криминальным районом Афин между бандой Филина и минотаврами Астерия.

Академические дела Адриана медленно идут на лад. Он знакомится с Кейтлин Саммерс (давней подругой реального Адриана, слегка удивленной переменам) и Риком Фуллмен (наследником Дома, что очевидно, тех самых Фуллмен).

К слову, о тех самых Фулмен. Да, о них много. Глава Дома Максвелл посылает своих племянников (Киру и Киона – не спрашиваете о выборе и имен и какие отношения связывают братика и сестричку), чтобы узнать, что случилось.

Кион находит героя во время рейда психической лечебницы «Остров Радости» - тайной лаборатории Дома Фуллмен. Стычка между тремя фракциями завершается смертью Киона от рук Адриана, за что Кира в отместку убивает родную мать главного героя Милену Лекс.

Книга 3

Адриан, обезумев от горя, рвется в Подземный Мир, что вернуть свою мать, но поход заканчивается неудачно. Зато главный герой узнает, что реальный Адриан Лекс (а точнее его душа) – все еще жив и скитается где-то в Подземном Мире.

После перерыва (который включает в себя прием во дворце Императора, где ему компанию составляет милейшая молодая богиня Артемида), Адриан предпринимает вторую попытку пробрать в мир мертвых, на этот раз более удачную.

Встретив своего отца Аида, Адриан получает предложение – жизнь его матери на решение проблемы бога. Аид недоволен, что к тому на огонек в последнее время захаживают смертные и предлагает тому разобраться.

Согласившись, Адриан совершает долг путь обратно параллельно знакомясь с древним воином Ахиллесом, который временно становится его учителем. По окончанию тренировок, Адриан понимает, что теперь обладает новым Символом и Аспектом – Символом Ахилла, который позволяет из любой вещи (Да, Джон Уйк) делать смертельное оружие. Даже из чайника. Или карандаша. Кому, что нравится.

Вернувшись в реальный мир (и немного повздорив с Императором Эллинов), Адриан наконец находит ребят, что так стремились попасть в Загробный Мир раньше времени. Ими оказываются… (барабанная дробь) Максвелл и его Дом Фуллмен, которые заручившись помощью японского бога Молнии (Мистер Р), в конце книги вместе с Адрианом вламываются в Подземный Мир, чтобы заполучить древний артефакт греков – Золотое Руно. (И да его охраняет золотой дракон как на обложке)

План Максвелла терпит крах, и он погибает от руки Зевса, но это оказывается сложным планом богини Афины и Гордиана Лекса, которые пока Зевс тусуется в Подземном Мире убивают Императора Греции и вгоняют страну в хаос.

Адриан возвращается домой, только чтобы обнаружить, что Аид выполнил обещание и отпустил его мать, которая оказывается не кто иной, как богиней Персефоной – женой Аида, тем самым делая Адриана полноценным богом и наследником Подземного Мира.

Книга 4

Впрочем, времени на медитацию и познание новой сути у него нет — Олимпийские Игры на носу! Именно с их помощью боги Олимпа решают определить, какой из Домов займет место на троне.

Но перед этим Кастор Рекс (глава самого богатого и сильного Дома Рекс) нанимает Адриана обчистить сейф в хранилище Артемиды.

Взлом сложно назвать успешным, но по итогу главный герой разживается важной информацией — принцесса Екатерина (считавшаяся погибшей вместе с прошлым Императором) на самом деле сбежала и скрывается у Проклятых (потомков людей, принявших кровь монстра Тифона и выступивших против Олимпа несколько тысяч лет назад). В этом ей помогает ее лучшая подруга — Миналита Верн. Она же Мина, она же «мелкая», она же «девочка из Проклятых Кровью, которую Адриан когда-то спас от Зевса на глазах у всей школы».

Наступает время Олимпийских Игр, где главным соперником Адриана становится сын Кастора — Антей Рекс и его команда Спартанцев. Дело еще осложняется тем, что Кэйтлин Саммерс — давняя подруга главного героя и «аватар» Артемиды по непонятной причине решает перейти на сторону Антея и теперь выступает против Адриана.

Игры проходят своим чередом, и путем хитрости, силы и различных манипуляций Адриан Лекс (пусть официально и сменив команду на Спартанцев) побеждает Кэйтлин (которой в то время управляла сама Артемида) в финальном поединке, что гарантируется его приемному отцу (Гордиану Лексу, главе Дома Лекс) Императорскую Корону.

Увы, в ответ главный герой ответ нарывается на Божью Волю, а если точнее — Волю Зевса. По итогу Гордиан Лекс оказался в тюрьме, а его главный политический противник, Кастор Рекс — на троне.

И пока Адриан готовится решать ворох политических проблем в роли нового главы (Архонта) Дома Лекс, богиня Артемида с трудом привыкает к своему новому вместилищу — телу Кэйтлин Саммерс. Божественная мощь Артемиды была (по наущению Афины) поглощена Одиссеем. (Да, он обладает способностью забирать себе силы богов)

Книга 5

Новоиспеченный Император Кастор Рекс принуждает Кэйтлин-Артемиду стать его невестой (чтобы завершить Первый Дар – божественную корону, которая без благословения Артемиды давит Кастору на мозг).

Адриан делает богине встречной предложение – выскочить за него замуж! Быстро сыграв свадьбу и очертив границы совместной жизни, новоиспеченные молодожены договариваются о сотрудничестве. Артемида помогает вывести Дом Лекс (который упал в статусе после того, как Гордиан оказался в тюрьме), Адриан же обещает вернуть Артемиде ее силу и статус солидной богини.

Дело осложняется тем, что парочку ищет обезумевший от злости брат Артемиды – бог Апполон, который вламывается в академию Deus Vir, серьезно калечит учителей и только после вмешательства классного руководителя – Марка, который оказывается богом Аресом, разрушения удается прекратить.

В это же время на помощь семейству их дальнего Рима пребывает отец Анжелики и дядя Адриана Марк Аврелий Лекс, с помощью которого выясняется, что дети чудовища Тифона снова восстали против богов и планомерно разрушают храмы. Акрополь Афины уже горит.

Следующей целью Тифона (который заключен в тело принцессы Екатерины), его супруги Ехидны и армии Проклятых становится храм Артемиды в Эфесе. Увы, герои не успевают. Храм разрушен, Артемида в отчаянии. Но с помощью нового осколка Кроноса, подаренного Афиной, Адриан восстанавливает девушке храм.

За это герой подключается к плану Афины свергнуть Зевса с Олимпа. В компанию бравых революционеров входят – Гермес, Дионос, Афина, Деметра, Арес и директор Академии Deus Vir Креон Вакхос (он же наш хитроумный герой древности Одиссей).

Вернувшись в Афины, Адриан обнаруживает, что его верный дворецкий даймон (дух помощник) Тайгер внезапно восстал, предал его и перебил почти всех в особняке Лекс (в бою, спасая свою любимую нерейду Тали, погибает один из изначального трио - Семен).

Адриан в ярости и горе обнаруживает себя на приеме в честь нового Императора, где происходят следующие действия, ранжированные по важности

1) Поцелуй Адриана и Артемиды

2) Антей Рекс (принц и наследник Империи) привозит девочку Мину в подарок отцу

3) Адриан свирепеет, позволяет Кроносу на время забрать свое тело и убивает Антея на глазах Императора.

Классические приключения Адриана, короче. Троица сбегает, чтобы освободить Годиана Лекса из тюрьмы и заменить на него Императора, но обнаруживает себя в интересной ситуации. Гордиан давно мертв (убит Аполлоном), а Проклятые штурмом берут Имперский Дворец, чтобы получить себе корону Первый Дар.

Адриан сталкивается с принцессой Екатериной-Тифоном и в короткой схватке теряет руку, а принцесса сбегает.

Осознав, что возможно, только возможно, ему требуется помощь, Адриан обращает к Олимпу, где получает интересный ответ. Вместо помощи боги предлагают деятельному смертному герою решить проблемы самому и назначают его Лордом-Командующим, Защитником Империи. Добрый Зевс сверху еще и награждает героя своим Символом (позволяет становиться орлом). И чтобы герою жизнь медом не казалась, Зевс лично изгоняет Артемиду из Олимпийцев, так как в теле смертной она больше не может быть богом.

Адриан во главе армии Империи вламывается в Тартар, где и засел Тифон, и в долгом бою ему удается уничтожить сердце Тифона и спасти Екатерину. В бою от рук Тифона погибает бог Аполлон (силу которого, как и силу Артемиды до этого поглощает для целей Афины Одиссей).

Преследуя Ехидну, Ардриан натыкается на Аида, который за это время успел узнать, что его реальный сын где-то блуждает, а главный герой – всего лишь вор и подменыш. Взбешенный, Аид убивает Ехидну и устраивает с Адрианом жестокий рукопашный поединок, в результате которого Адриан лишается Символа Аида, и тот изгоняет героя из своего мира.

В Афинах Адриан, не желая быть новым Императором, с помощью символа власти Золотого Руна возводит на престол Империи принцессу Екатерину, а сам решает более плотно заняться делом своей супруги.

В это же время Афина завершает свой план и убив Гефеста (Одиссей хомячит и его силы), выпускает из заключения титана Кроноса, заключив его в тело реального сына Аида – настоящего Адриана Лекса

Пролог

Первая книга серии тут: https://author.today/reader/120168

***

Афины. Столица Империи, город мудрецов и героев. Из-за туч показалось редкое осеннее солнце, радуя столичных жителей последними теплыми лучами. Хоть день в городе только начался, по широким улицам уже сновали туда-сюда разноцветные машины, а тротуары ломились от уткнувшихся в телефоны пешеходов.

Еще один день в лучшем городе мира.

Леонид с женой Каллиопой шли по оживленной улице квартала Псири и тихо говорили между собой, пока их двое детей словно два маленьких чудовища носились вокруг.

— Посмотри на этих людей, — удивленно пробормотал Леонид, с трудом пробираясь через толпу. — Я не понимаю, как они могут здесь жить!

— Да ладно, дорогой, — рассмеялась его жена. Каллиопа, как и Леонид, родилась в скромной деревушке рядом со Спартой, но в отличии от мужа не раз бывала в больших городах. Требование к профессии — женщина работала рейнджером в полиции, одним из специальных агентов, если коротко. В свое время ее знатно помотало по миру, пока она не вернулась в родные места, где и встретила Леонида.

— Ты просто еще не привык.

— Ага. К такому привыкнешь, — буркнул мужчина, не отрывая взгляда от группки из четырех молодых кентавров. Никаких футболок и маек, вообще никакого белья — только золотые цепи на шеях да бутылки из-под пива в руках. А как на них смотрели женщины…

— Дура. Надо было взять его номер. Надо было взять его номер! — мимо Леонида пронеслась молодая девушка с пунцовыми от смущения щеками. Всего пара мгновений назад один из кентавров ей подмигнул, так та аж дышать перестала.

В Спарте за такое в тюрьму бы отправили. И кентавра и девушку.

— Лео, ты на отдыхе! — рассмеялась Каллиопа, когда муж пересказал ей эту историю. — В Афинах другие порядки, тут свободнее нравы. Но мы все еще очень похожи.

«Ненормальный город», — мысленно добавил про себя мужчина, оглядываясь по сторонам. Гул автомобильных двигателей смешивался с песнями нимф. Призрачные голоса звучали будто отовсюду, сводили с ума, но прохожие будто не обращали внимание.

Леонид покачал головой. Неудивительно, что за последний год они лишились сразу двух Императоров. И вот почему Каллиопу потянуло именно в этот город…

Семья прошла мимо офисного здания, со стенами, обвитыми зеленым плющом. «Лекс Индастриз» — гласила табличка. Леонид когда-то работал в похожей конторе, пока не перевелся в Банк Дома Фулмен. Он ожидал, что после опалы Дома, его уволят, но мужчину, наоборот, повысили. Он даже сумел накопить им на новую квартиру. Даже на этот отпуск хватило.

— Не могу поверить, что мне придется работать в субботу! — донеслись до него чужие слова. Против воли, Леонид поднял глаза, чтобы увидеть минотавра-клера со скучающим лицом помешивающим на балконе кофе.

— Не ты один, приятель, — его напарник, волосатый сатир недовольно пристукнул копытцем. — И почему только нас оставляют работать? Это расизм!

— В смысле? Федор тоже здесь. Он человек.

— Не считается. Федор… Бе-е-е-е-ездарь!

— Ах ты рогатая…

Леонид с женой обменялись понимающими взглядами.

— Я же говорила, — тепло улыбнулась Каллиопа, прижимаясь к мужу. — Везде все одинаково. Диана! Где твой брат?

— Вон он, мам! — девятилетняя девочка, с золотыми как у матери волосами ткнула пальцем на вход в парк. — Хотя я говорила ему, что нельзя! Говорила!

— Ябеда растет. Прям как твоя мама, — пробормотал Леонид, за что тут же схлопотал от жены недовольный взгляд. Мужчина хмыкнул и перевел тему. — Ну что, в парк?

Каллиопа вздохнула.

— Видимо, да. Диана, хоть ты никуда не убегай.

— Да, мамочка, — послушно кивнула дочь, вертясь словно уж. Она в большом городе была впервые и только строгое воспитание не позволяло ей умчаться в парк вслед за братом.

Они медленно подошли к чугунным вратам Центрального Парка, где их уже ожидала девушка-кентавр, у ног которой с палкой в руках крутился Саша. К счастью, на этой кентаврше был строгий полицейский костюм и юбка.

— Доброе утро, — женщина поприветствовала семью теплой улыбкой. — Я так понимаю, это ваш?

— Наш. Прошу прощения, он первый раз в Афинах. Как и я, сказать честно, — хмыкнул Леонид, закидывая шестилетнего ребенка к себе на плечи. — Ну зачем тебе палка, герой?

Мальчик гордо взмахнул импровизированным оружием, едва не врезав отцу по уху.

— Эй! Осторожнее!

— Пап, пап, смотри! Я рыцарь! Как Лорд Командор! Вжух-вжух!

— А, знаменитый Адриан Лекс, — понятливо кивнула кентаврша и снова повернулась к мужчине. — Как вам город?

— Ошеломляет, — признался Леонид. — Мы приехали на семейную экскурсию, понимаете? Но моя жена буквально требует, чтобы мы посетили все и сразу. Музеи, рестораны, мосты…

Каллиопа улыбнулась.

— Хотя бы не только местный бар.

— Мам, мы идем в бар? — Диана мгновенно оживилась. — Серьезно?

— Вам повезло. Сегодня парк удивительно красив, — мгновенно среагировала кентаврша, за что заслужила от Каллиопы благодарную улыбку. — Не забудьте посмотреть нашу главную достопримечательность.

Она заговорщицки понизала голос.

— Говорят, что это остатки одного из погибших титанов…

— Пап! Мы пойдем? Пойдем?

— Обязательно, да. Не волнуйся. Тем более, как их пропустишь? — добавил про себя Леонид, щурясь на солнце. Даже так мужчина видел пять огромных каменных столбов, зарытых в землю. Мало того, что они были огромного размера — метров семь в высоту каждый — так еще и испещрены орнаментом волнистых линий. Этакая греческая версия Стоунхенджа.

— Слезай, старичок, — Спустя десять минут с тех пор, как они зашли в парк, Леонид спустил сына на землю. — Больно ты растолстел.

— Я могу поиграть? Вот там? — Саша ткнул полной ручкой на каменные колонны в десятке метров справа.

Леонид и Каллиопа переглянулись.

— Это памятник…

— Пусть играет, — разрешил Леонид. — Там даже люди сидят. Видишь?

Он указал на невысокого мужчину с сединой в висках и в старой, потрепанной куртке из кожи. Тот сидел на траве у дальней колонны и листал бумажную книгу, задумчиво хмурясь и смешно, по-стариковски поджимая губы.

— Ладно, — нехотя согласилась женщина. — Только далеко не отходи.

— Да, мам!

Саша быстро добежал до странного камня и, изображая звуки меча, несколько раз по нему треснул.

— На! Получай! Злобный, поганый титан! На! На!

— Хороший удар, юноша.

Мальчик вздрогнул от неожиданности. Привалившийся к камню мужчина с сединой в висках отложил книгу и смотрел прямо на него, с веселым выражением на лице.

— Саша, не приставай к людям! — раздался неподалеку голос Каллиопы. Опытная рейнджер, домохозяйка и мать, она заранее принесла с собой корзину для пикника и уже расстилала на траве покрывало.

— Меня мама зовет, — опасливо заметил мальчик. Мужчина в ответ пожал плечами и вернулся к книге. Внезапно, Сашу одолело любопытство. — А что вы читаете?

— Айн Рэнд. «Атлант расправил плечи», — ответил мужчина, не отрывая взгляд от произведения. — Интересная литература. Хотя я предпочитаю более буквальный вариант названия, если ты понимаешь, о чем я.

Саша не понимал, но кивнул на всякий случай. Мужчина источал странный шарм, этакую ауру притягательности старого человека. Он казался добрым дедушкой, только чуть моложе. Словно еще немного, и он подарит тебе конфетку.

Мужчина бросил на мальчика насмешливый взгляд.

— Возможно, для тебя это еще рановато.

— Мама говорит, что я умный, — обиделся Саша. Казалось, ответ позабавил мужчину. Он положил книгу на землю и заговорщицки наклонился вперед.

— Хочешь открою секрет?

— Какой секрет? — Каллиопа вынырнула буквально из ниоткуда, инстинктивно закрывая сына телом. Ее отработанная годами интуиция буквально орала об опасности, требовала схватить ребенка и бежать, но женщина осознала, что никак не может отвести взгляда от странного мужчины с красивыми голубыми глазами и добрым лицом. — О каком секрете идет речь?

Кронос улыбнулся.

— Атлант никогда не держал целое небо. Только один город. Забавно, как быстро смертные забывают историю, не правда ли?

— Правда. Всего доброго. Саша, нам пора!

— Но мам…

— Тихо!

Странный мужчина помахал им вслед рукой.

— Удачи.

Женщина успела взять ребенка на руки, успела пройти три метра… А затем земля пошла трещиной и вышла у нее из-под ног.

Глава 1. Три сестры

За неделю до

Туннели под Афинами напоминали смертельно больной организм. Сквозь извилистые проходы текла мутная жидкость, похожая на грязную кровь, оседая в глубоких трещинах и углублениях. Неровные стены здесь казались живыми, испещренными корнями и покрытыми влажной плесенью. Сырость проникала под одежду, заполняя легкие, а воздух был пропитан запахом металла и крови. Капли воды, падавшие с потолка, отдавались глухим эхом, а единственный свет исходил от едва мерцающих грибов, слабого зеленоватого свечения хватало лишь для того, чтобы не споткнуться.

Потолок выглядел ничуть не лучше. Напоминающие паутину пряди свисали с потолка, невидимые до тех пор, пока ты с размаха не врезался в одну лицом. Ну и для завершения антуража, где-то впереди, в темноте, эхом отдавался хруст — как будто кто-то с удовольствием ломал чьи-то кости.

— Прям как в старых хоррорах, — пробормотал я, ладонью отстраняясь от очередной нити и перешагивая через чей-то скелет. — Жуть берет.

Против воли я покосился на своего спутника. Гермес шел чуть впереди, легко и уверенно, он будто ступал по мрамору Олимпа, а не по влажному грязному камню пещеры. На его лице застыла маска небрежности, но я замечал мелькающее в глубине глаз напряжение. Иногда бог бросал быстрый взгляд назад, будто убеждаясь, что нас действительно никто не преследует.

Я поймал себя на мысли, что действительно благодарен ему. Он был не обязан мне помогать. Гермес мог оставить меня разбираться самому, сославшись на свои дела, как это сделали бы многие другие. Но он здесь, идет вперед, размахивает факелом как сумасшедший и весело насвистывает только одному ему известную мелодию.

Мысли о Гермесе вскоре сменились образами Артемиды. Перед глазами встало её лицо, потерянный взгляд, который я слишком уж часто ловил на себе в последнее время. Я нахмурился. Девушка выполнила и даже перевыполнила свою часть сделки давным-давно, но вот я тем же похвастать не мог. Ее способности так и не вернулись…

— Э-э-э-й! Ты меня слышишь вообще?

Голос Гермеса вернул меня в реальность. Только сейчас я заметил, что сильно отстал, и бог ждал меня метрах в десяти спереди.

— Гм. Прости, задумался, — я ускорил шаг, поравнявшись с ним.

Гермес понимающе улыбнулся.

— А-а-а, засмотрелся на окружение. Чудное местечко, не правда-ли? — обронил он, наклонив голову и изучающе рассматривая стены. — Сразу видно — мы не бездна знает, где, а в самих Афинах. Точнее, под Афинами, — поправился он. — А Афины, как известно, не просто город, нет. Афины — это культурная столица всей Греции.

— И просто столица, — хмыкнул я.

— Просто столица тоже, — как ни в чём ни бывало согласился бог, шагая рядом. — Но вообще зря ты смеешься, кузен. Знал бы ты сколько же, сколько я об этом замечательном месте... Ах.

Он шумно втянул затхлый воздух подземелья.

— Эти туннели буквально пропитаны историей!

— Ты меня, конечно, извини, но ты, кузен, как бы это сказать помягше, пизд... Э-э-э, то есть нагло брешешь — поправился я, стараясь не смотреть на шевелящуюся паутину у своих ног. — Какая история, о чем речь вообще? Тут одни скелеты, грязь да пауки.

— Грязь, безусловно, — покладисто согласился Гермес. — Пауков тоже не мало. Но со скелетами ты зря так. Это не просто случайно забредшие идиоты, вроде нас с тобой. Это, — он назидательно поднял палец. — Герои.

— Герои?

— Ну конечно, — Он словно не заметил мой скепсис. — Вот, ты знал, что прямо сейчас едва не наступил на Тесея? Да, да, вон тот самый скелет с роскошной улыбкой.

Я скептически поднял бровь, только чтобы заметить, как из столь роскошного черепа вылез мохнатый паук и убежал, махнув нам на прощание лапкой. Гермеса это зрелище, впрочем, вообще никак не смутило, и он продолжал болтать как заведенный.

— Когда-то, мой юный друг, ради этой улыбки тысячи женщин по всему свету были готовы на все, и ох-хо-хо, кузен, когда я говорю, на все, уж поверь, НА ВСЕ. Даже Дионис был в шоке, а уж он какие только оргии не видал. Даже сама дочь царя Ариадна была замечена среди массы его, гм, поклонниц. А что эта тихая девочка могла сделать с одной только нитью и твоим... Гм, не суть. Короче, дошло до кошмара, бедный Минос — очередной сыночек нашего обожаемого властелина Зевса и, по совместительству, отец Ариадны весьма строгих нравов... Хреновый был человечек, к слову, этот Минос. Жадный, до ужаса. Да еще и зануда, каких поискать, интересно, в кого такой? Так вот, терпел папаша, терпел, а потом не выдержал и спустил на бедного юношу свое ручное чудовище. Нет, не то, что ты подумал, пошляк. Минотавра, Минотавра спустил. Так вот, Тесей, не будь идиотом, рванул сюда, в Афины. В этих самых подземельях скрывался от твари рогатой. А помер глупо, не поверишь. Простудился. Вот так вот.

Я очумело помотал головой, пытаясь переварить всю эту... весьма экстравагантную историю. Интересно, хоть пара процентов из того, что он сейчас рассказал — правда?

— Что не веришь? — легко угадал бог. — Чего так?

— О чем ты, кузен? Очень, очень правдоподобно. Особенно про нитку и... Ну, ты сам понял. Только вот одного не понимаю: разве Минотавр не жил на острове Крит? Как он сюда перебрался?

— Вплавь, — не повел и бровью Гермес.

— Вплавь? Ты серьезно?

— А почему бы и нет? Может, лодку построил, мне откуда знать. Я же только пересказываю истории, сам-то я не видел, — отмахнулся бог. — Сидеть в одной пещере всю жизнь — скучно. Даже для монстра. И вообще, не порть хорошую историю, Адриан.

— Угу. Как скажешь.

— Кстати, — бог внезапно оживился. Его глаза весело сверкнули, а улыбка растянулась еще шире. — На правах старшего брата дам тебе совет. Знаешь, что самое важное в туннелях?

По его виду было понятно, что меня ждет очередная история. .

— Без понятия, — хмуро ответил я, в очередной раз только чудом избежав свисающей с потолка нити. — Дай угадаю — смотреть по сторонам? Гермес? Какого...

В подземелье внезапно стало темно. Я тихо выругался. Стоило на секунду замешкаться, как быстроногий бог снова убежал вперед, оставив меня одного. Я попытался идти вслепую, — светящиеся грибы давно остались позади, так что двигаться мне приходилось буквально на ощупь — но едва не упал и остановился. Задумался. Вздохнул и громко спросил:

— Так что же самое важное в туннелях?

— Никогда не теряй из виду того, кто несёт факел, — появившийся словно из воздуха Гермес деловито похлопал меня по плечу и почти серьезно произнес: — Хватит витать в облаках, кузен. Если потеряешься, то даже я не смогу тебе помочь.

Я чертыхнулся, но Гермес был прав. Пещеры Мойр — или богинь судьбы по-простому — славились историями о сотнях потерявшихся идиотов. А так как быть идиотом Спасителю Империи, то есть мне, как-то не к лицу, приходилось полагаться на проводника.

Кстати, о проводниках… Что-то Гермес снова замолчал. Видать, действительно ему тут не нравится, раз даже обычно не затыкающийся бог способен выдавить из себя только пару тупых шуток да третьесортную пошлую историю.

— Слушай. Расскажи про них. Про мойр, — попросил я, прерывая затянувшуюся паузу. — Все же хотелось бы знать, на что я подписался.

Гермес удивлённо поднял бровь.

— Серьезно? Сейчас? Это ты вовремя спохватился, кузен. — Он на секунду задумался. — Давай так. А что ты вообще знаешь?

Признаваться, что я ровным счетом ничего не знаю, не хотелось. То есть я, конечно, знал общие факты, кто их не знает? Три сестры успели наследить по всему миру под разными именами. Норны у северян, Парки в Риме и Мойры у нас, но общая легенда особо не менялась.

Я пошарил в голове, пытаясь вспомнить, что именно мне рассказала Тали перед походом сюда, а ведь нерейда вывалила на меня кучу информации. Но кроме банальностей, в голову ничего не шло.

— Только основы, пожалуй, — честно признал я. — А, знаю их имена. Лахесис, Клото, Атропос.

Гермес кивнул, но в его глазах промелькнула жалостливая тень. Чувствовалось, что он уже досрочно выписал меня из живых.

— Мальчик, ты меня иногда пугаешь, — пробормотал он. — Ты еще не устал лезть... Так. Давай, по порядку. Первая Клото, самая младшая из троицы. Она достаточно болтлива, но никогда не пойдет против сестер. Даже если подумаешь, что она тебе помогает, что проявляет сочувствие — знай, это обман. Ее слово — просто пыль на ветер.

Бог на секунду задумался.

— Вторая сестра, Лахесис — к слову, как ты заметил, ударение на первый слог. Не спутай, она этого не любит. Она любит случайности и никогда не знает конца, за это отвечает Атропос. Как только увидишь ее, не смотри ей в глаза, говорят, она это не переносит. Помни, от нее ничего нельзя скрыть, она видела, как ты родился, как ты жил и как умер. От нее укрыты лишь сроки. Потому, ее вполне можно обмануть, если правильно выбрать слова.

— Подожди, — тормознул я Гермеса. — Как это? От нее ничего нельзя скрыть, но при этом можно обмануть? Это как вообще?

— Потому что слушать надо, кузен. — Бог щелкнул меня по носу. — Ты не сможешь ей врать, это правда. Но уж кто-кто, как не Архонт Дома Лекс и официальный владелец тридцати адвокатских фирм только в Греции...

— Тридцати одной, — поправил я. — Марк Аврелий сумел уговорить "Каллистратос и Папаникос" присоседиться к нашему маленькому анклаву прошлым утром.

— Достойно, — оценил бог. — Тем более. Уж ты-то должен знать, как можно врать, говоря только правду.

— И то верно. Хорошо, понял. Кто там дальше? Атропос, старшая сестра. Какой у нее подвох?

— Никакой, — спокойно ответил Гермес. — Не смотри на нее, не обращайся к ней и не отвечай. Атропос держит ножницы и прерывает нити.

— Иными словами, она...

— Смерть.

Какое-то время мы молчали. Я структурировал полученную информацию, Гермес же просто шагал рядом. Удивительно, но обычно болтливый бог молчал, спокойно дожидаясь моего следующего вопроса.

— Послушай...

— Да, кузен?

— Вопрос, конечно, слегка философский, но если ткачихи могут направлять судьбу, смотреть за ней и прерывать в любой момент...

— Ты хочешь спросить про свободу воли?

— Что-то вроде, да. Или ты говоришь, что ее нет? И если решишь против судьбы, то все? Вжих?

Я сделал недвусмысленное движение пальцами, изображая ножницы.

— Почему же, — не согласился Гермес. — Ты сам владелец своей судьбы. Мойры лишь слепые орудия, они не могут по своему желанию перекраивать нити, если ты об этом.

— Но..., — спросил я, заметив, как на секунду изменилось его лицо.

— Заметил, да? — Гермес рассмеялся. — А ты хитрый малый, кузен, тебе палец в рот не клади. Ты прав, всегда есть одно "но". Мойры не способны влиять на судьбы людей и богов по своему желанию, но вот что они могут — это вносить коррективы. При определенном условии.

Я нахмурился.

— Что это значит?

— Давай я тебе дам пример, — добродушно улыбнулся Гермес. — Слышал ли ты что-нибудь про Посейдона и его сына Антея?

Антей, Антей...

— Не помню, нет. О чем шла речь?

— Посейдон как-то узнал, — и да, не спрашивай, как, хорошие пророчества штука редкая… Так вот, узнал, что его любимый сын восстанет против своего отца. Скинет с трона, ну ты понял. Старому черту это, понятное дело, не понравилось, вот он пытался схитрить, чтобы обойти подобное будущее.

— И что из этого вышло? — против воли заинтересовался я.

— А, это был цирк. Сперва, Посейдон решил действовать просто. Удушить младенца, да и все тут. Вот только одна проблема: зачал он сыночка не с обычной смертной, нет. Он пошел по стопам родного брата и обрюхатил Гею. Да, ту самую Гею, которая мать Кроноса, жена Урана и создательница всего сущего. Что она нашла в этом индюке, я знать не знаю, думается мне, что просто в это время на земле вообще была проблема с интересными кандидатами для постели, а у Посейдона, энергии, как у коня. Ну или так мне говорили, — поправился он, заметив мой взгляд.

— Угу.

— Неважно, история не об этом. Суть в том, что напрямую вредить сыну бог Морей не мог и все тут. И так пытался, и этак, но в конце концов решился на крайние меры и пошел к мойрам лично. Так, говорит, и этак, проблема жуткая, никак не могу один справиться.

— И что мойры? — заинтересовался я.

— А что они? Им только в радость. Запросили с него небольшую плату, связь с одной смертной на их вкус и все. Пустяк для бога морей, что, у него, женщин не было? Он и согласился. Мойры сработали первоклассно. Слегка подправив судьбу Антея, они послали его на путь Геракла, а у него один подход, сам знаешь. Кулаком в морду, а дальше само как-нибудь разберется. В общем, Геракл сломал сыну Посейдона спину и отрубил голову, тем самым изменив пророчество. Морской индюк, понятное дело, довольно потирал ручки.

— Любишь ты его.

— А за что мне его любить? — поморщился Гермес. — Он ничем не лучше брата и почитает меня своим личным слугой. Принеси то, принеси это. Я его любовные письма Афродите четыре года таскал, пока Арес его не угомонил. И слава Олимпу, я к тому времени готов был лично прирезать ублюдка. Нет, ты представь, он каждое письмо начинал с "Мой морской конь встает на дыбы, ожидая твоего ответа". Нормально, а?

Я прыснул. Заметив это, Гермес тоже улыбнулся, но тут же снова сменил тон на более серьезный.

— Так вот, кузен. Проблему свою Посейдон устранил, это правда, но своей просьбой он позволил Мойрам вмешаться и в свою судьбу. Итак, одним вечером бог морей обнаружил себя у храма Афины, голым. Опустил глаза, а там, оп, женщина в изорванном платье.

— Жрица? — предположил я.

— Хуже. Младшая и любимая дочь морского царя Форкия и Кето, красавица, имя которой история не сохранила. Ее запомнили, как Медузу Горгону. Или просто Медузу, если тебе лень выговаривать.

— Ага. И как это относится?

— Не прерывай, кузен. Так вот, опозоренная и избитая девушка, на глазах Посейдона вбежала в храм, где на коленях просила Афину о помощи и защите. Та ответила, причем быстро. Испугавшись гнева богини войны, Посейдон запросил помощи у младшего брата, а тот и не стал выдумывать, благо сам он в такие ситуации попадал не раз. Система работала, как часы. Женщину наказать, насильника — оправдать. Причем наказывать девушку он отправил саму Афину. Лицо ее представил?

— Мда-а-а.

— Вот именно. Как ты сам понимаешь, Афина после этого случая любимого дядю терпеть не может, хотя официально ведет себя очень прилично. Неофициально... Тут ты сам знаешь, ты посвящен в планы сестрицы не хуже меня. А бог морей... Скажем так, Посейдон по сей день слышать про это не хочет. И все из-за одной неудачной сделки. Думай теперь.

Я и задумался. Неприятно вышло.

— То есть неважно, смертный ты или бог....

— Верно. — В его голосе внезапно прорезалась злость. — Твари и нас держат под контролем.

Я удивленно покосился на бога. Обычно веселый и добродушный, он изредка мог становиться серьезным, но подобного рода злость я видел у него впервые. Видать, Мойры успели здорово досадить и ему. Гермес заметил и снова сменил угрюмый вид на беззаботную улыбку.

— Как-то так, кузен. Как-то так.

— Я не понимаю, Гермес. После твоих историй, кажется, что заключать сделки с Мойрами себе дороже.

— Это ты правильно слушал, да.

— Тогда, скажи, а зачем ты меня сюда вообще позвал? Я-то про мойр слышал только краем уха.

Гермес пожал плечами.

— Ты сам спросил, есть ли способ гарантировать результат? Говорил, что тебе плевать на цену или опасность, разве нет? Так вот, получите и распишитесь. Если договоришься, результат гарантирован. Главное правильно строить диалог, и все.

— Врать, не говоря ни слова лжи. Я понял.

Гермес рассмеялся.

— Все так. Я знал, что ты меня поймешь, кузен. Ты сам тот еще жук, не так ли? Главное помни. Если они предложат помощь, знай: ты за это заплатишь. В любом случае.

Я кивнул. Это и так понятно. Бесплатный сыр — он только в мышеловке. А я сейчас самый жирный мыш.

— Ладно. Последний вопрос. Как они выглядят-то? — спросил я.

— Без понятия. Никто их не видел. Даже я.

— В смысле?

— В темноте сидят, — пояснил бог. — А теперь…

Гермес остановился у края тоннеля, провел рукой по влажной стене и кивнул самому себе.

— Тут я тебя оставлю, кузен. Дальше иди сам.

Я аж опешил.

— Это еще почему?

— Потому что, — Гермес едва заметно улыбнулся, но голос оставался мрачным. — Даже я не настолько глуп, чтобы соваться к ним еще раз. Удачи, Лекс. Постарайся не умереть. Если что, я скажу, что пытался тебя отговорить.

Он развернулся, и исчез в тени тоннеля, оставив меня одного. Я проводил его тяжелым взглядом, прошептал: «Даже факел не оставил, сволочь жадная», после чего пожал плечами и двинулся по тоннелям дальше вглубь.

Ну а что еще мне оставалось? Не идти же назад, верно?

Чем дальше я двигался, тем тяжелее и коварнее становилась дорога. Тоннели сужались, запах сырости становился всё невыносимее, а стены, казалось, начинали шевелиться, стоило мне отвести от них взгляд. Корни и паутина оплетали путь, так что мне приходилось прогибаться и буквально протискиваться, чтобы двигаться дальше. Но! Все мучения когда-то заканчиваются. Закончились и эти. Туннели оборвались также внезапно, как и начались, и я медленно вышел в огромный зал… В котором снова ни черта не было видно!

Это уже начинало надоедать, честное слово.

Шагнув вперёд, я внезапно ощутил, как что-то мягкое и упругое тянется под ногами. Я присмотрелся. Мать честная! Паутина. То, что в первый момент казалось мне полом огромной пещеры, на самом деле оказалось миллионами новых нитей… Натянутых прямо над пропастью! Не успел я нормально переварить мысль, что буквально шагаю по воздуху, как в темноте вспыхнула пара алых глаз. За ней вторая. И третья...

Тишину разорвал звук, похожий на хруст костей.

Я нервно кашлянул. Глаза потухли, оставив меня одного в темноте. Откуда-то издалека доносился звук капающей воды, но он быстро утонул в нарастающем шепоте. Глаза снова зажглись. Одни. Вторые. Третьи. Они загорались поочередно, как фонарики на елке. А шепот все нарастал, отражаясь от стен пещеры, пока наконец не превратился в раздельные слова. Затем я услышал голоса.

Три голоса — разных, но гармонично переплетающихся друг с другом:

— Дарующая жребий, — прозвучал первый, низкий и глубокий.

— Та, что прядет, — добавил второй, звонкий и игривый.

— Неотвратимая, — завершил третий, резкий и холодный.

— Лахесис, Клото, Атропос, — я произнес их имена медленно, будто пробовал на вкус. — Мне нужно...

— Знаем, — перебил первый голос.

— Всё, — подтвердила второй.

— Про всех, — заключил третий.

Я вздрогнул, когда красные глаза потухли, а затем вспыхнули ближе. Гораздо ближе. Твари двигались быстрее, чем я мог уследить, но теперь замерли, выжидая моего следующего хода. Едва я собрался заговорить, как другой, уже более явственный шорох, донёсся откуда-то сбоку. Я повернулся, и на мгновение мне показалось, что я заметил в темноте движение чего-то поистине гигантского, как вдруг тонкая, почти прозрачная нить качнулась в воздухе прямо у меня под носом.

— Мне нужна помощь, — произнес я, безуспешно пытаясь подавить раздражение в голосе. — У меня есть вопросы, точнее, один вопрос. И, боюсь, только у вас может быть на него ответ.

— Ответ? — первый голос тихо хихикнул. В нем внезапно прорезались эмоции. — Нет, мальчик, тебе нужна справедливость.

— Справедливость, — вторил другой голос. — Для нее и для себя.

— Справедливость, — в третьем голосе проскользнула ирония. — Справедливость — всего лишь маска, которой прикрываются те, кто не готов принять правду. А что, если тебе придётся заплатить за этот ответ? Что, если он потребует от тебя большего, чем ты готов отдать? Что ты сделаешь тогда?

Шорох усилился. Теперь мне казалось, что вокруг двигалась уже сотня животных, едва заметные в густом мраке. Алые глаза мерцали в самых разных концах пещеры, то появляясь, то исчезая, но ни силуэтов, ни контуров тел видно не было. Только голоса.

— Готов ли ты заплатить. Юный. Адриан. Лекс? — раздался другой первый голос, и новый шорох прокатился по пещере. — Или ты такой же, как твой отец — ищущий выгоды только для себя?

Я нахмурился. Твари просто играли со мной. И что самое поганое, в этой явно не натуральной темноте я не мог даже понять, кто есть кто. И потому советы, которые мне дал Гермес резко теряли в полезности. Какой смысл знать что-то про каждую из сестер, если я без понятия, с кем вообще говорю?

Закрыв глаза на мгновение, я попытался собраться с мыслями. Затея спросить совета у Мойр с каждой секундой нравилась мне все меньше и меньше.

Но я обязан попытаться еще раз.

— Я не гонюсь за выгодой и пришел сюда не для того, чтобы болтать с вами о прошлом, — ровно ответил я. — Всего один простой вопрос. Как вернуть Артемиде ее божественную силу?

Тишина. Затем эхом разнесся смех. Глаза исчезли, и я остался один… Или мне так казалось.

— Сила? — протянул первый голос.

— Для той, кто потеряла свою суть? — второй был насмешлив.

— Ищет то, что само бежит от неё? — завершил третий с ноткой презрения.

— ПОСМОТРИ, К ЧЕМУ ЭТО ПРИВЕДЕТ! — три голоса слились в одном оглушительном визге.

Перед глазами всё померкло, и я рухнул на колени. Обожгла боль в боку, холодная, словно лезвие ножа под ребра. Голова кружилась, я потерял сознание, чтобы оно тут же вспыхнуло снова. Перед глазами одна за другой, каруселью, мелькали картинки. Прошла секунда, другая, и карусель резко остановилась.

Я обрел ясность.

Куда ни посмотри, вокруг меня простирались горящие дома. В воздухе стоял густой запах гари и металла. Повсюду валялись обугленные, сгоревшие тела, и через мгновение до меня дошло, что я — одно из них. Я видел своё собственное тело, валяющееся в грязи, пустые глаза, глубокие изорванные раны на груди и боку, распахнутый в беззвучном крике рот. Над головой парил ворон, нарезая круги и медленно опускаясь вниз. В его глазах я видел голод.

— Не нужен, — прошептал один из голосов.

— Бесполезен, — вторил второй.

— Забыт, — заключил третий.

Птица пронзительно каркнула. Картина сменилась. Теперь я сам стал вороном, летящим над пламенем. Крылья тяжело били воздух, но подняться выше я не мог, как ни старался. Я рванулся сильнее, с громким карканьем взлетел вверх, взмыл над пожарищем, но чьи-то огромные пальцы сомкнулись вокруг, вырвали меня из неба и потянули к земле. Ниже и ниже, пока я не попал в чей-то дом.

Я открыл глаза уже в третий раз. Удивленно булькнул и осознал. Я теперь рыба. Рыба в аквариуме, стоящем посреди пылающего дома. Чешуя отражала алый свет пожара, а вода, в которой я отчаянно барахтался, с каждой секундой становилась всё горячее. Закружился, быстрее, сильнее, набирая скорость, пока в одном отчаянном прыжке, словно пуля, вылетел наружу. Пролетев по широкой дуге, я упал у открытого окна, и снова, на этот раз рыбой, выкатился наружу. Упал в песок и забился. Я понял, что задыхаюсь.

На глаза попало здание. Парфенон. Громада храма выглядела величественна, но неумолимо рушилась под натиском языков пламени. И тут до меня дошло. Это Афины. Мои Афины.

И я видел их последний день.

— Хватит! — заревел я, сорвав голос. — Я приказываю вам прекратить!

Мгновение, и я снова оказался на пещере. На коленях, тяжело дыша и с кровью медленно капающей мне на руки, но уже в своем теле. Когда я открыл глаза, я заметил финальные отблески пламени, и к удивлению для себя осознал, что еще секунду назад вся пещере была залита оранжевым светом. Увы, момент я упустил, и все стало на круги своя: тьма в пещере, а с ней и шепот и капли воды. Алые глаза вспыхнули снова и отпрянули, словно в испуге. Или может мне показалось. Я сплюнул накопившуюся кровь и слюну и с трудом поднялся на ноги, отдирая пальцы от липкой паутины.

Меня слегка трясло. Не знаю от чего больше, минутной слабости или обычной злости. Последнее точно лидировало в данный момент. Все наставления Гермеса разом вылетели у меня из головы.

— Вы хотите показать мне страх?! — прорычал я. — Думаете, я заигрался? Не знаю, как это быть слабым?! Вы вообще обо мне ничего не знаете! А теперь отвечайте на мой вопрос, или я спалю вашу пещеру к чертовой матери!

Тишина. Затем три голоса заговорили по очереди.

— Осколок силы…

— Утрачен, но не потерян.

— Даст тебе, что желаешь.

Наконец-то, нормальный ответ. Так и знал. Одиссей забрал себе большую часть божественной природы богини, но нельзя забрать все. Это как осколки силы Кроноса, всплывающие то тут, то там. Это не то, что хотела Артемида, но это лучше, чем ничего.

Намного лучше.

— Где он? Отвечайте! — вопрос слетел с губ сам собой, приказной тон я добавил по привычке.

В ответ мне раздался тихий смех.

— Ты стремишься к ответам, но...

— Не готов платить за них, — они дополнили друг друга.

— Так платишь или уходишь?

Голоса звучали заинтересованно. Шевеление пропало, но я чувствовал, что доисторические твари еще там, наблюдают из темноты сквозь закрытые глазницы. Что ж, об этом Гермес меня тоже предупреждал.

Я выпрямил спину.

— Вам нужна плата? Что-ж, хорошо. Я заплачу. Что вам нужно?

— Время, — мгновенно отозвался первый голос.

— Две минуты, — добавил второй.

— Ничего больше, — завершил третий.

Я нахмурился.

— А это что еще значит?

Ответом мне было только молчание. Только молчание и мерцающие алые глаза, наблюдавшие из темноты.

Это было… Неожиданно. Две минуты — что они заберут? Часть моей жизни? Мою душу, блин? Или это что-то большее? Перед глазами снова, словно укором, встало лицо Артемиды. С момента победы над Тифоном прошло два месяца. Два месяца поисков, взяток и обращений… И ноль результатов.

Я вздохнул. Чтобы я не говорил себе, эти твари были моим последним шансом. И они это прекрасно знали.

— Договорились, — сказал я наконец, с трудом выдавливая из себя слова. — Где этот осколок?

Глаза вспыхнули ярче, а голоса слились в один:

— Лименас.

Слово отдалось эхом, которое, продолжало звучать даже после того, как голоса замолкли. Глаза начали гаснуть по очереди, медленно затухая словно задутые свечи. Даже вечный спутник этих тварей, звучащий со всех сторон шорох, пропал без следа.

Я остался один.

Хм. Кажется, мне настойчиво предлагали удалиться. С трудом сдерживая нетерпение, я развернулся на пятках и быстро покинул пещеру. Найти обратный путь оказалось удивительно просто, словно сама порода под ногами подталкивала меня наверх. Холодный ветер снаружи встрепенул короткие волосы и обдал лицо приятной свежестью, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы радоваться хорошей погоде.

В голове раз за разом звучало одно слово. Лименас. Что это? Город, деревня, человек? Я не знал, но не сомневался, что скоро информация придет ко мне. И тогда я проверю, сказали ли Мойры правду. И если твари солгали, что ж… я найду способ вернуться.

И во второй раз я не буду настолько вежлив.

Глава 2. Лименас

Город Лименас, побережье Эгейского моря

Артемида медленно шла вдоль кромки моря, наблюдая, как волны лениво накатывают на песок, оставляя за собой белую пену. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо багряно-оранжевыми полосами, словно художник небрежно провёл кистью по грязноватому холсту. Лименас встречал её редкими всплесками воды и почти полной тишиной. Никаких голосов, никаких криков чаек — место казалось полностью вымершим.

Она задержала взгляд на одинокой линии горизонта, где море уже во всю сливалось с небом. В голове одна за другой, словно огоньки, вспыхивали и гасли мысли. Она вздохнула. В последнее время меланхолия поднималась особенно часто, даже когда ей этого совсем не хотелось. Но и избежать ее было нельзя. Артемида закрыла глаза, отдавшись потоку накатывающих образов.

Перед глазами встало лицо брата, память услужливо нарисовала его черты. Совсем юного, смеющегося, с волосами, светлыми как пшеничные поля.

"Аполлон". Странно, в груди не всколыхнулась привычная волна злости. Вместо неё пришла другая эмоция. Боль. Мягкая, но все еще сильно тянущая за сердце. С удивлением для себя богиня отметила, что скучает.

Девушка вспомнила брата, когда он был еще ребёнком: непоседливым, любопытным, вечно стремящимся показать миру что-то новое. Они вдвоем частенько убегали далеко от дома, за что не раз получали нагоняй от наставников, но тогда это их мало волновало. Там, на полянах или у рек, они были свободны. Могли дразнить друг друга, смеяться над глупыми шутками и мечтать вместе убежать с Олимпа, когда придет время. Однажды брат сорвал охапку жёлтых цветов и, соорудив из них корону, водрузил ей на голову. "Я никому не позволю тебя обидеть, Ди! Я обещаю," — поклялся он и, заметив ее лицо, надулся, словно лягушка. «Я серьёзно! Никому, даже Зевсу». Тогда слова вызвали у нее смех.

Улыбка девушки медленно увяла. Как быстро он забыл свое обещание. Как быстро из милого мальчика, ее брат превратился в жестокого и своенравного мужчину, больше всего на свете желающего выслужиться перед отцом. И чем это закончилось? Перед глазами богини встало искалеченное тело на камнях Тартара.

"Ты всегда выделиться, братец. Что ж, теперь о тебе говорит весь мир." — пробормотала Артемида и, тяжело выдохнув, покачала головой. Аполлон был глупцом, если думал, что сможет пойти против Тифона и воли мойр. Но кем тогда это делает её саму?

Артемида открыла глаза. Волны продолжали лениво перекатываться у её ног, приятно щекоча икры. Грудь сжало от беспокойства, но богиня быстро его подавила. Сейчас не время проявлять слабость.

Резкий взмах крыльев заставил богиню поднять голову. На песок опустился орёл, чёрный, как ночь, но с яркими золотыми глазами, которые нельзя было спутать ни с чем. Адриан тряхнул головой, принимая человеческую форму с легкостью, которую она потеряла.

— Нашёл что-то? — устало спросила она, не слишком рассчитывая на хорошие новости. Они здесь с самого утра, но так ничего и не обнаружили. Но ответ ее удивил.

— Слушай, знаешь, возможно, — голос мужчины звучал удивительно бодро. — На первом пролете я ничего не увидел, но, я всегда делаю два, так, на всякий случай. Так вот, пока летел, на южной стороне услышал чьи-то крылья. Сперва подумал, что чайка, но нет. Гарпия, причем здоровенная такая. Нормально я ее не рассмотрел, юркая тварь, да и чего уж там, опыта полетов у нее явно больше, но зато я смог проследить за ней до одного из зданий. У них там, похоже, гнездо, даже странно, что мы не заметили его раньше.

Артемида пожала плечами.

— И что? Гарпии не такое уж редкое явление в этих краях.

— Это-то да, но я покружил вокруг, совсем близко я подлетать не стал, чтобы не спугнуть ненароком. Короче, Ди, их там много. Реально много. Я думал свалить, но потом мне в голову пришла мысль. Эти твари, они ж как сороки, уносят всё блестящее.

— И ты правда думаешь, что они его унесли? — Артемида даже не скрывала скепсиса.

— Осколок божественной силы, магические сороки... Сова на глобусе, конечно, но я видал и хуже.

Артемида вздохнула.

— Ну хорошо. И где твое гнездо?

— В центре города, за полчаса-час дойдем. Но лучше поспешить. Я бы не хотел оставаться в этом городе после заката. Одного раза мне хватило за глаза.

Богиня кивнула и неохотно размялась, чувствуя как с нее постепенно спадает апатия. С гарпиями они цеплялись за соломинку, — как бы Адриан не хотел показать обратного — но на этом этапе Артемиде было уже все равно. И даже соломинка звучала лучше, чем ничего.

Она задумчиво покрутила волосы.

— Что думаешь? Последнее место?

— Последнее, — подтвердил Адриан. Он сделал шаг вперёд и, не раздумывая, осторожно обнял её за плечи.

Артемида напряглась. Его тепло было не то чтобы неприятным, но…

— Не надо, — тихо сказала она, отходя в сторону, и его рука повисла в воздухе.

Мужчина понял намёк, но не отступил.

— Пожалуйста, поговори со мной.

— О чём? — холодно отозвалась она.

— Ну, например, о том, как избегаешь моего взгляда. Стоит мне подойти, ты отходишь в сторону, замыкаешься в себе.

Адриан выжидающе замолчал, но, не дождавшись ответа, попробовал снова.

— Ди, я не совсем слепой. И хочу знать, что происходит. С каждым днем ты все больше отстраняешься от меня. Мы вроде бы вместе, но… Поговори со мной.

Артемида закрыла глаза, почувствовав, как в груди нарастает напряжение. Он был прав. Во всем. Она действительно отстранялась. Девушка любила его — но это была не её любовь. Она не могла чувствовать себя по-настоящему рядом с ним, зная, что её руки принадлежат другой. Её губы, ее глаза принадлежат другой. Как она могла его обнять, когда каждое прикосновение напоминало ей о том, что она — чужая в своём же теле?

Артемида повернулась к нему, чувствуя подымающиеся из глубины души эмоции и тихо выдохнула, успокаиваясь. После чего неловко улыбнулась и солгала, как делала это уже не раз в последнее время.

— Просто устала, не обращай внимание. Ну! Давай, где там это гнездо?

Адриан тяжело вздохнул и повторил еще раз. Даже не пожаловался, что он это уже говорил, хотя Артемида именного этого и добивалась.

— В центре города. Большое здание, даже огромное. С высоты не понятно, но похоже на бизнес-центр или отель. Гнездо на крыше. Ах да, электричества там точно нет, так что готовься к лестницам. Придется попотеть.

— Ничего, — Артемида прекрасно понимала, что он это говорит только для нее. Сам Адриан легко мог просто взлететь на самый верх. Как когда-то могла она. Артемида зажмурилась, отгоняя эти мысли. Цель, теперь у нее есть цель. Приведя мысли в порядок, она спросила: — Как дела у остальных?

— Ничего особенного. Прочёсывают остальные районы, но пока результата нет. — Он замолчал, как-то странно на нее посмотрев. — Я связался со Рью, дал наши координаты. Он тоже считает, что гнездо этих тварей — самый перспективный вариант.

— Рада за него, — не сумела спрятать холод в голосе Артемида и отвернувшись, присела на песок, чтобы обуться.

Адриан подошел к ней сзади. Он явно хотел что-то сказать, но молчал. А когда все же решился, то говорил нарочито медленно, словно взвешивая слова.

— Мы найдем его, Диана. Я обещаю. — Голос звучал твердо, но она лишь кивнула, не оборачиваясь.

Она привыкла к пустым обещаниям.

***

Я шёл позади Артемиды, наблюдая, как она грациозно перешагивает через обломки бетона на грязном асфальте. Из груди вырвался нелегкий вздох. Первые месяцы девушка жила под воздействием тела подростка, со всеми его гормонами и желаниями. Но это прошло. Теперь она не будет прыгать от телевизора или пищать в самолете от страха высоты. Прежняя богиня возвращалась. И это нагоняло на меня тоску.

Артемиду тяготила ее слабость и чужое тело, а меня… Меня же — нет. Я мало думал о настоящем сыне Аида, причем, от слова совсем. Скажу больше, я не чувствовал себя ему обязанным, чтобы я не говорил Аиду в нашу прошлую встречу. Может, это эгоизм, а может, просто жизненный опыт, но я давно привык не зацикливаться на том, что нельзя изменить. Однако видеть, как Артемида страдает… это терзало меня гораздо сильнее, чем любые мысли о реальном Адриане. Бессилие — отвратительное чувство.

Я наклонился, подняв ржавую арматуру, и провёл ею по остову ржавого мусорного бака. Гулкий звук прокатился по улице, отразившись эхом от стен.

Артемида обернулась и недовольно на меня посмотрела, но, наткнувшись на мою каменную рожу, от комментариев отказалась. Только закатила глаза и снова зашагала вперед. Уж не знаю, поверила ли она моему обещанию на пляже или просто заскучала, но в ней внезапно проснулась энергия.

Девушка, с упорством трактора, первой продиралась по заброшенной улице с простым названием «Центральная», цепляясь за трещины в стенах и перепрыгивая через осколки стекла. Я же в противовес активной девушке, плёлся следом, весь погруженный в нелегкие думы. Настроение было ни к черту. Походя пнул камень, который отлетел от удара и упал куда-то в глубь зияющего провала. Ау! Крепкая каменюка.

Разъяренный взгляд Артемиды немного скрасил боль в пальцах. Нет ничего приятнее, чем слегка бесить свою деву... То есть жену. Все никак не привыкну.

— Хороший вид, — донесся до меня спереди голос богини. — Все как ты любишь.

Я хмыкнул. Перед нами раскинулся город Лименас, забытый и заброшенный в своем великолепии. Небоскрёбы, когда-то устремлённые ввысь к небу, теперь выглядели мрачными памятниками человеческому тщеславию и глупости. Фасады зданий покрывала густая сеть трещин и зелёных пятен мха, с трудом пробивающегося сквозь бетон. Природа медленно возвращала своё, но здесь даже она казалась… слишком мрачной, что ли? Ненатуральной. Безжизненной.

Внезапно, справа от меня раздался скрежет, и внутри здания мелькнула быстрая белая тень. Я прищурился, все еще не уверенный, что мне не почудилось. Ветер донес до меня терпкий запах серы.

— Тебя долго ждать?! — крикнула Артемида, давно меня обогнав. И вздохнула, когда я полез проверять. — Адриан, что на этот раз?

— Не уверен. Мне показалось, что я видел тень?

— И что? Может кто-то из ранних. До заката всего минут сорок.

Так-то оно, конечно так, но мне показалось, что я видел платье. Я внимательно осмотрел пустое и полуразрушенное здание и вышел наружу разочарованный.

— Ну?

— Ничего.

— Ну тогда хватил валять дурака и идем дальше.

Я кивнул и последовал за девушкой. Артемида, как более ловкая, все больше отдалялась вперед. Я чертыхнулся и ускорился. Следовать за ней по пятам, оказалось сложнее, чем я думал. Несмотря на все мои усилия, ноги то и дело проскальзывали по покрытым грязью обломкам. Впрочем, даже для атлетичной богини город оказался твердым орешком. Перепрыгиваю перекрывшую путь машину, девушка зацепила ногой раму и пошатнулась. Я инстинктивно шагнул вперёд, готовый подхватить, но Артемида быстро восстановила равновесие. Мою попытку быть галантным, она попросту проигнорировала.

Настроение опустилось еще на несколько делений.

Чем глубже мы продвигались в город, тем сложнее становилась двигаться дальше, а количество препятствий все возрастало. Все чаще приходилось пролезать через разбитые витрины, перепрыгивать через зияющие дыры в асфальте с мутной жижей внизу… Да что уж там, в какой-то момент мы сошли с улицы и на полном серьезе скакали по крышам, словно парочка горных антилоп, а не два Олимпийских бога. На одном из таких прыжков я оступился и, упав на колени, глубоко порезал ладонь об осколок стекла. Крыша дома окрасилась красным.

— Твою ж… Без перчаток сюда лучше не соваться, — пробормотал я, пытаясь остановить кровь. На удивление безуспешно. — Ди, у тебя салфеток случаем нет?

Губы богини сжались в тонкую линию. Она остановилась, чтобы дождаться меня, и протянула бинт, чтобы я мог себя перевязать. Она добрую минуту наблюдала за моей попыткой перевязать рану, а затем со вздохов вырвала ткань у меня из рук и принялась бинтовать сама.

— Как ты вообще жил без меня, — пробормотала девушка, аккуратно разматывая мою "повязку". — Вас, мужчин, вообще нельзя одних отпускать. Вечно лезете куда не надо, а потом удивляется — и как я так умудрился пораниться?

— Эй, обычно оно заживает само, — возмутился я, мысленно радуясь ее ворчанию. Пусть лучше ругается, чем молчит.

«А вообще странно, конечно» — подумал я, рассматривая снова открывшуюся рану, из которой до сих пор неровными толчками выплескивалась кровь. «Белому» моего ранга не нужны таблетки или бинты, все само должно заживать за минуту.

— Плохое место, — буркнула Артемида, легко угадав мои мысли. — Люди давно потеряли права на этот город, им тут не рады. А нам — особенно. Вот и последствия.

«То есть, надеяться на регенерацию не стоит» — мысленно перевел я на нормальный слова богини. Жаль, жаль. Я уже почти поверил в собственную неуязвимость.

— Все, — бросила девушка, аккуратным движением завязывая на бинте узелок. — Закончила.

— Спасибо, Ди, — тепло улыбнулся я, любуясь красивой перевязкой на руке. — И правда, что бы я без тебя делал.

— Как что? — хмыкнула девушка и легко спрыгнула вниз с крыши на капот перегодившего дорогу автомобиля. — Помер бы конечно.

С громким хеком я последовал за ней и, оказавшись на другой стороне машины, с интересом огляделся по сторонам. Как оказалось, мы наконец вышли на главную площадь. Когда-то здесь толпами собирались туристы и играла громкая музыка, а сейчас царила грязь и разруха. Вывески, когда-то светившиеся яркими неоновыми огнями, теперь облезли и провисли от времени, а стёкла магазинов были либо разбиты, либо покрыты толстым слоем грязи и пыли. Ветер, холодный и пронзительный, гнал по улице сорванные обрывки бумаги и мусор.

А что по запаху? Я принюхался. Пахло сыростью, ржавчиной и старым бетоном — знакомыми запахами заброшенных мест. Кра-со-та.

Подняв голову, я взглянул на почти опустившееся за горизонт солнце. Артемида права, задерживаться не стоило. Последний раз оглядевшись по сторонам, я последовал за опять учесавшей вперед девушкой. Но не успел и пройти три метра, как в окне слева снова мелькнула знакомая белая тень. Тварь преследовала меня.

— Ди? — повысил голос я.

— М?

— Я говорю тебе, тут правда кто-то...

Над головой заскрипел металл, и отколовшееся от крыши серое пятно рвануло вниз на меня. К счастью, инстинкты сработали вовремя, и я успел вовремя отскочить, уйти в длинный перекат и приземлиться на твёрдую землю в паре метров от торчавшего в асфальте «шампура».

С губ сорвался нервный смешок. Адриан Лекс, Защитник Империи и Лорд Командующий, убийца Тифона и спаситель Эллинов убит ржавой трубой. Смех да и только.

— Ты издеваешься? — послышался где-то спереди голос девушки, и хорошенькое личико Артемиды показалось из-за завала. Вынырнуло, удостоверилось, что я жив, и тут же пропало. — Тебя на минуту оставить нельзя?

— И тебе спасибо, дорогая, — пробормотал я, вытирая выступивший на лбу пот. — Вот она забота. Сразу видно — жена.

С тихим хеком я поднялся с колен и отряхнулся, недовольно косясь на чуть не прибивший меня кусок арматуры. Кусок арматуры пустым взглядом смотрел на меня в ответ.

— Хрень бесполезная. У-у-у, сейчас как заброшу в океа...

— Ты там все живой?! — послышался где-то впереди голос девушки. — Если живой, то иди сюда.

— А если нет? — проорал я ответ, обходя трубу кругом. — Тогда что?!

Артемида ничего не ответила. Видимо, богиня всерьез задумалась о том, что было бы, если бы эта штука меня таки прибила, а затем ветер все таки донес до меня ее ответ.

— Тогда не иди!

— Железная логика, — буркнул я, став отвечать на это философское замечание. Просто в отместку пнул ногой чуть не убившую меня трубу, которая с гулким звоном покатилась по треснувшему асфальту. Эхо прокатилось между зданиями и затихло, словно город проглотил его и выплюнул обратно.

— Может хватит все пинать, а? — с иронией заметила Артемида, когда я ее догнал.

— Очень смешно. Послушай, — Я коротко пересказал ей, что снова видел странную тень, но богиня только отмахнулась.

— Это же Лименас, о чем ты? Забыл, что было вчера?

— Может, ты и права, — согласиться было проще, чем спорить.

— Я чаще всего права. — Она внезапно вскинула руку, прежде чем я успел возразить. — Подожди. Ты слышишь?

Я замер. Где-то вдалеке послышались крики. Громкие, резкие, они выбивались из общего однообразия звуков пустого города. Точно не мой преследователь, слишком далеко. И слишком громко.

— Команда Рью? — предположил я. — Или кто-то из минотавров Астерия.

— Слишком далеко, нет? — ответила девушка, хмурясь. — Может, натолкнулись на что-то?

Я только пожал плечами. За своих ребят я не волновался. Прошли те далекие времена, когда бандиты минотавры отбирали у туристов наличку. Пережившие ужасы Тартара и битву с Тифоном, они не боялись никого и ничего. А стараниями Рью, Астерия и еще нескольких профессиональных вояк воины Дома Лекс превратились в грозную силу, готовую легко составить конкуренцию лучшим филам других домов. Так что, если мои минатоврята и с кем-то столкнулись, то этого кого-то следовало только пожалеть.

Нам же оставалось только продолжать путь по улице «Центральная 2», которая согласно навигатору и должна была вывести нас к зданию гарпий. На пути попалось очередное препятствие — на этот раз груда обрушившихся бетонных плит. Артемида первой ловко забралась на уступ и остановилась на вершине передохнуть.

Как вдруг…

Еще один протяжный, болезненный крик, но на этот раз ближе. Он тут же стих, будто его заглушил ветер. Мы замерли, вслушиваясь в тишину.

— Ну и? — заметила девушка, помогая мне забраться на плиты. — Все еще думаешь, что это твои ребята? Или может это твоя... — Она сделала страшное лицо. — Тень-преследователь в юбке? Призрак невесты?

Я скрипнул зубами.

— Иди к черту, дорогая.

— Поздно. Ты уже тут, — хмыкнула девушка и внезапно стала серьезной. — Что-то это все мне не нравится. Знаешь, что? Смотри-ка по сторонам.

Будто меня нужно упрашивать, и так понятно. Мы спустились на другую сторону завала, и наши ноги утонули в сыром мусоре, которым был усеян весь город. Я то и дело оглядывался, смотрел на пустые магазины вокруг, ожидая, что оттуда выскочит мой преследователь и попытается нас сожрать. Вот тогда-то богиня мне поверит. Но, как и раньше, вокруг была лишь пустота.

Признаться честно, это начинало действовать мне на нервы. Я не боялся драки. Скажу больше, после дня бессмысленных блужданий по пустому городу, у меня руки чесались хорошенько кому-нибудь врезать, но все это ожидание… Это бесило больше всего.

Запах сырости, ржавчины и серы усиливался с каждым шагом. Казалось, даже воздух становился гуще и тяжелее, чем ближе мы подходили к месту назначения. Я тихо хмыкнул. Может, это просто нервы. С другой стороны, может, и нет.

— Я так понимаю, это оно, — произнесла Артемида, кивая на мрачный силуэт здания впереди.

— Похоже на то, да.

Я остановился, чтобы получше рассмотреть здание отеля. Когда-то он был великолепен. Высокий фасад, украшенный мраморной лепниной, теперь покрылся глубокими трещинами. Большая вывеска, на которой некогда горело название — "OLYMP PALACE" — теперь висела под углом, а буквы потускнели. На балконах виднелись остатки золотистых перил, но многие из них были сломаны или покрыты зелёным налётом. Рядом со зданием виднелся огромный строительный кран, который покидавшие город строители забыли взять с собой.

Мы подошли ближе.

Стеклянные двери внизу были выбиты, а за ними виднелся неприятный полумрак. Так подумать, когда-то это место сияло огнями, привлекая гостей из богатейших уголков Империи, но теперь его окна напоминали десятки пустых глазниц, смотрящих на мир чудовищным взглядом.

— Символично, — пробормотал я, подходя ближе.

— Ты про что? — не поняла Артемида.

— Про название. Олимп. Огромный и гордый, пал под влиянием времени и разрухи, — попытался я быстро найти сравнение.

Богиня посмотрела на меня как на идиота и недоуменно покачала головой.

— Иногда я удивляюсь, как ты вообще стал Архонтом. Особенно Архонтом богини Мудрости.

— Эй!

— С другой стороны, — философски заметила девушка. — Не то что у тебя были конкуренты.

— Эй! Обидно вообще-то.

— Значит есть на что. Идем.

Она сделала шаг вперёд, исчезая в тени здания, и мне ничего не оставалось, кроме как со вздохом последовать за ней. Стоило переступить порог, как мы погрузились в кромешную темноту здания. Ну да, как я сказал, электричеством тут и не пахло. Воздух внутри был густым, пропитанным запахами плесени и … разложения? Я с силой втянул воздух носом, пытаясь определить источник, но запах казался повсюду, словно стены гнили сами по себе.

— Мерзкое местечко. Держись ближе, — тихо заметил я, толкнув дверь, которая со скрипом открылась чуть шире.

— Сам держись ближе, — фыркнула богиня, вытаскивая из-за спины колчан с луком. — Чур, я первая.

Оттеснив меня в сторону, Артемида бесстрашно ступила внутрь, осторожно разглядывая обстановку. Я довольно ухмыльнулся. Приятно видеть, что Артемида снова стала походить на ту девушку, которую я полюбил, хоть я и знал, что долго это и не продлится.

Я последовал за ней и огляделся. Бывшая роскошь отеля теперь выглядела уродливо, как старинная картина, которую кто-то долго и упорно лапал грязными руками. Холл был огромным, с остатками мраморных колонн и потолка, украшенного лепниной. Лепнина, впрочем, почти обвалилась, оставляя на полу острые куски. Гигантская люстра, некогда сверкающая хрусталём, теперь держалась на одной цепи и покачивалась при каждом дуновении ветра.

— Эй. Смотри сюда. Здесь жили люди, — раздался голос Артемиды где-то спереди.

Из меня уже почти вырвалось «Да ну?! Неужели? И с чего ты так решила?», когда я наконец заметил, на что указывала богиня. Около ног девушки лежали пустые банки, чуть дальше — обрывки газет и чей-то порванный ботинок.

— Черт, ты права. И недавно жили, — добавил я, поднимая с пола пластиковую бутылку и показывая девушке. Дата выпуска значилась прошлым месяцем. — Плохо! — я швырнул бутылку в угол. Она глухо ударилась об стену, крутанулась несколько раз и затихла. — Я думал, кроме нас тут никого нет. Гарпии не в счет.

— Вряд ли гарпии читают газеты, — резонно отметила Артемида, подвинув бумагу в мою сторону носком сапога. — Смотри-ка. Вот еще одна.

— Вряд ли сейчас кто-то вообще читает газеты, — парировал я, с каждой новой секундой находя все больше подтверждений, что мы здесь не первые.

На полу валялись старые матрасы, покрытые пятнами, желтый цвет которых анализировать не хотелось от слова совсем. Стены, когда-то украшенные позолотой, теперь выглядели облупившимися и покрытыми недавними пивными разводами. Где-то в углу стоял металлический стул, одинокий, с покосившимися ножками, но явно использованный как кресло совсем недавно.

— А вот и местные жители, — напряженно сказала Артемида. Её голос эхом отразился от высоких стен отеля.

— Ты о чем? — отозвался я, подумывая, не позвать ли сюда Рью с ребятами.

— Ты что, не слышишь?

— Нет. Какие жители? О чем ты... — я остановился, напрягая слух.

Шаги. Легкие, осторожные, почти неслышные. И не откуда-то сверху или сбоку, а прямо перед нами.

— Кто здесь? — голос Артемиды прозвучал резко, как удар хлыста. Лук в руках девушки дрогнул.

Шаги ускорились. Из глубины холла, там, где почти не было света, выступила фигура. Белое платье легко колыхалось вокруг ног, а длинные, тёмные волосы водопадом струились вниз. Я напрягся, готовый броситься вперед, но, увидев лицо женщины, замер. С удивлением для себя, я узнал в ней Каллиопу. Нимфа, старая подруга Артемиды, единственная, кто остался с бывшей богиней после ее изгнания с Олимпа.

— Каллиопа? — Артемида опустила лук, но не убрала его полностью. В голосе девушки звучала неподдельное удивление. — А ты что здесь делаешь?

— Ты звала меня, Артемида, — тихо ответила нимфа, останавливаясь в слабом луче света, пробивающемся сквозь трещины в стене.

— Да, но это было утром, — Артемида нахмурилась, наконец заметив одежду. — Ты... Великий Зевс! Так Адриан был прав?

— И такое бывает, — вставил я.

— Почему ты так нарядилась? — Артемида будто меня не слышала. — И где ты была вообще?!

Каллиопа небрежно пожала плечами, будто ответ не имел значения. «Так гуляла». Вот и все. Богиня хотела было задать следующий вопрос, но я ее опередил.

— Почему ты следовала за нами?

Артемида возмущенно пискнула, но я взглядом велел ей замолчать. Пусть я видел Каллиопу всего пару раз, обычно они с богиней трепались как заправские подружки. И одета была сильно иначе. А сейчас… Голос, поза — всё это казалось ненатуральным, наигранным. Будто нимфа не говорила как все нормальные люди, а читала реплики в театре.

Что-то не так.

— Искала. Нет? Да, да. Искала! Я слышала, что здесь находили приют... разные существа. — сказала она, обводя взглядом комнату. Её глаза смотрели мимо, не фокусируясь на нас. Она внезапно хихикнула. — А вы знаете, что многие из них с тех пор изменились. Ай, ай, ай. Не в лучшую сторону! И кто виноват?

Я нахмурился, краем глаза заметив, как справа от меня напряглась богиня. От нее тоже не укрылось необычное поведение подруги. Я мысленно кивнул. Ну наконец-то. И года не прошло.

— Каллиопа, — Артемида сделала шаг вперёд, пристально глядя на подругу, и тут же нежно взяла ее за руку. — Что с тобой?

Нимфа замерла, словно на мгновение забыв, как дышать. Пальцы нервно сжались, а губы чуть дрогнули. Но ответ звучал все также ненатурально.

— Со мной? Я дома/в замке/в ловушке, — слова слились в один звук. — Для тех, кто боится. Для тех, кто рожден дважды.

Артемида сжала губы, её взгляд превратился в лед.

— Что это значит?

— Учитель, — Каллиопа задрожала и упала бы, не поддержи ее Артемида. А затем продолжила, снова давясь смехом. — Наш бедный, старый, добрый учитель. Он сказал, что ты придешь. Он сказал... О, как он кричал... Как он молился... Но его никто не слышит. Старый, глупый, милый. Мертвый?

Я обменялся взглядом с Артемидой. А это еще что значит. Девушка отрицательно повела головой, явно не понимая сама. Внезапно Каллиопа резко повернулась, будто услышав что-то у себя за спиной. В ее красивых карих глазах промелькнул страх.

— Вы должны уходить, — быстро прошептала она, ее голос звенел от отчаяния. Каллиопа рванула богиню за рукав и оттолкнулась. — Ди! Беги, отсюда пожалуйста!

Лицо нимфы исказила судорога. Она вырвалась из руки подруги и, ухватившись за голову, выбежала из отеля.

— Каллиопа, подожди! — попыталась остановить её Артемида, но та уже исчезла во мраке улицы.

Артемида шагнула за ней, но я удержал её за локоть.

— Стой. Она явно не в себе.

— Я заметила, Адриан, спасибо, — мрачно буркнула Артемида, все еще глядя в темноту. — Великий Зевс! Зря я ее позвала!

— Зря, — подтвердил очевидное я. — Но кто ж знал то. С ней все будет в порядке?

— Не уверена, — после короткой паузы ответила девушка. — Я надеюсь, что да. Не знаю, смогу ли я ей помочь. Боги Олимпа, я даже не знаю, что с ней?

— Что ж. Давай делать вещи по порядку. Сперва камень, затем — все остальное. Идет?

Артемида не отреагировала, продолжая смотреть вслед убежавшей подруги.

— Ди? Ты слышишь меня?

— Что? Да, да. Идет.

— Отлично, — изобразил радость я, подавив раздражение. — Ты что-нибудь поняла из ее слов? Есть идеи, что это все значит? Она много чего наговорила.

— Без понятия, — честно призналась Артемида. — Но Каллиопа пыталась нас предупредить, в этом я уверена.

— А этот учитель? — не сдавался я.

— Адриан, я не знаю. За годы жизни у меня были сотни учителей. Хочешь, чтобы я их все перечислила?!

— Не злись.

— Я не... — Девушка сделала глубокий вдох и взяла себя в руки. — Пошли, нам нужно на верхние этажи.

— Света нет, — возразил я. — Будем как парочка слепых котят.

Богиня вытянула руку, и с ее ладони в воздух сорвались несколько мягких зелёных огоньков, мило запрыгавших вокруг нас. Света не то, чтобы много, но лучше так, чем идти в полной темноте. Мы нашли лестницу и двинулись вверх. Я чувствовал, как с каждым шагом растет напряжение. Мы поднимались всё выше и выше, слыша лишь звуки своих шагов и скрип прогнивших досок под ногами.

Добравшись до отсыревшего окна на четвёртом этаже, я инстинктивно выглянул наружу. Солнце полностью скрылось за горизонтом, и на город опустилась тень. Перемены не заставили себя ждать. Внизу, прямо из трещин в асфальте, начали проступать первые бледные тени.

— Сколько ещё этажей? — мрачно спросил я.

— Много, — не менее мрачно ответила Артемида и, переглянувшись, мы оба устремились наверх.

Внизу, на запустевших улицах, Царство Аида прорывалось наружу.

Глава 3. Отель "OLYMP"

Город Лименас изначально задумывался как ультрасовременный деловой центр и место отдыха для богачей Империи. Огромные небоскребы из стекла и стали, роскошные отели, красивый песчаный пляж… Город стал бы центром региона, местом, куда мог бы приехать даже Император и хорошо провести время. Однако произошла неудача. Неприятная случайность, неверный расчёт – кто может точно сказать сейчас? Важны лишь факты. А факт таков – где-то под самый конец строительства, когда большая часть зданий уже открылась для публики и в городе уже несколько лет как жили люди, в самом центре города обнаружился разлом. Причём не просто разлом в асфальте — такое можно было бы заделать в два счёта, были бы средства. Нет, разлом вел в Подземный Мир. В самое мрачное из царств Аида.

Разлом вел в Тартар.

Город наводнили тени погибших. Они вылезали по ночам, стенали о своей участи и вызывали у жителей страх и безумие, стремясь затащить их с ними обратно, в Подземный мир. Как можно понять, для города настали не самые лучшие времена. С тенями пытались бороться, как-никак инвесторы вложили в проект огромные деньги. Но когда ни зачистки города «белыми», ни многочисленные и очень щедрые дары Аиду не помогли, у хозяев Лименаса опустились руки. Жители покидали проклятый город сотнями, и никто даже не пытался их остановить.

Проект свернули. Сейчас Лименас — это заброшенные руины, которые с каждым годом все больше и больше захватывает природа. Место, где гнилостный аромат увядших цветов и деревьев смешивается с запахом ржавчины и испорченного асфальта. А когда на город опускается ночь, на улицы выходят мертвецы.

Именно это место указали Мойры в качестве источника божественной силы. И что самое неудачное, финальная драка с отцом – Тьфу, били друг другу рожи, как бомжи под забором, аж вспоминать противно – лишила меня Символа. Точнее, Аид лишил. Вместе с правом называться наследником Подземного Царства и, что особенно важно в данный момент, управлять его поданными.

Так что, если бы я сейчас спустился вниз к теням, которые так упорно прорывали асфальт, и очень вежливо попросил их сегодня посидеть дома, меня бы просто сожрали. И выяснять, кто чей сын, никто бы не стал.

Поэтому, вместо того чтобы спускаться вниз, я поднимался по ступеням вверх. Точнее, мы поднимались. Я покосился на шагающую впереди Артемиду – девушка настояла, что раз осколок силы принадлежит ей, значит ей и идти первой.

Мы шли по узкой боковой лестнице, ведущей вдоль внешней стены отеля. Металлические ступени, покрытые слоем пыли и ржавчины, гулко отзывались на каждый шаг. Спиральные пролёты уходили вверх, так что понять, что находится за следующим поворотом было абсолютно невозможно. Более того, лестница была настолько тесной, что каждый шаг приходилось выверять, чтобы случайно не задеть стену или не упереться плечом в перила.

— Для кого это строили? — буркнула девушка, когда ее громоздкий тисовый лук с веселым «Дзинь!» задел металлическое ограждение. Уже раз в десятый, наверное.

— Для слуг скорее всего, — коротко ответил я, через плечо девушки заглядывая наверх. — Для гостей отеля есть главный вход, а простым работягам и этого хватит.

Артемида не ответила, и лестница снова погрузилась в молчание. Всего на мгновение, а затем — тишина взорвалась! Тонкий визг прорезал воздух, и сразу три фигуры вылетели из-за лестничного угла.

— Гарпии, — выдохнула Артемида, натягивая лук.

Первый удар пришёлся сверху. Одна из тварей с кожей серого цвета и крыльями, как у летучей мыши, бросилась напрямик. Неумело взмахнула крыльями в тесном пространстве лестницы, и попыталась достать меня своей длинной шершавой лапой. Когти с визгом вонзились в поручни, заскрежетали по металлу, но я легко избежал атаки, отступив в сторону. Тварь не сдавалась. Подняла похожую на человеческую голову и, грозно зашипев, попыталась укусить меня за запястье.

— Тормозишь, милая, — бросил я, небрежным ударом отшвыривая ее в сторону.

Удар пришёлся точно в грудную клетку, проламывая тело и ребра, и тварь, содрогаясь, рухнула вниз, ударяясь об пролёты лестницы. Оставшихся тварей прикончила Артемида, двумя точными выстрелами пришпилив монстров к стене.

— Хм. Мне казалось гарпии посимпатичнее, — удивленно протянул я, рассматривая прибитое к лестнице тело. Я обернулся к девушке. — Или что, сладкие песни, красивое личико и упругая грудь — это все вымысел?

— Да вообще-то нет, — Артемида стояла рядом, как и я рассматривая монстра. — Так не должно быть.

Гарпия больше напоминала летучую мышь – те же перепончатые крылья, нелепые вытянутые тела, покрытые темным мехом, и длинные когтистые лапы. Только лицо слегка выбивалось из общей картины. Человеческое, но вытянутое, с приплюснутым носом и огромными красными глазами навыкате. Позариться на эту «красавицу» мог только совсем уж слепой, пьяный и не знавший женщин сумасшедший.

— Очень странно, — удивленно цокнула языком девушка. — Так не должно быть. Я видела гарпий около Лименаса сотни раз, они абсолютно обычно. Словно что-то не так именно с этим зданием...

— Пауза отменяется. Все обсуждения на потом. Новые на подлете, — я поднял голову, услышав за окном характерное хлопанье крыльев. — Готова?

Артемида кивнула и подняла лук, но, несмотря на предостережение, атаку мы проморгали. Звуки за окном оказались обманным маневром, – если гарпии вообще на такое способны – и большинство тварей волной повалило на нас с лестницы. Они спускались — нет, рвались вниз, заполняя пространство визгом и криками. Мешанина из крыльев тускло блестела, а когтистые лапы вырывали куски штукатурки, с грохотом летевшие нам в лицо. Одна тварь ударом крыла разбила окно на уровне следующего пролета. Ветер ворвался в коридор, разбросав остатки стекла, и по лестнице разнесся острый запах озона.

— Твою ж... — только и успел выдохнуть я, выставляя руку вперед.

Прежде чем я успел решить, что делать, потолок над нами посыпался новыми обломками. И не сам по себе. Одна из гарпия тянула когтями за ржавую балку прямо над нашими головами. Тяжёлая конструкция уже наклонялась, готовясь обрушиться на слепую к опасности Артемиду.

— В сторону! — рявкнул я, активируя Стазис. Мир замедлился. Бетонная балка зависла в воздухе, медленно двигаясь вниз. Артемида скользнула в сторону, и балка с грохотом рухнула, не причинив ей вреда, а ответная стрела богини пригвоздила гарпию к противоположной стене. Звук раздираемой наконечником плоти показался музыкой, и тварь, захрипев, забилась в конвульсиях.

Но гарпий становилось все больше.

— Они нас прижимают! — крикнула Артемида, отгоняя гарпию выстрелом в упор. Стрела вошла в бок, и тварь рухнула вниз, сбивая еще пару своих товарок. — Посмотри вниз!

Я повернул голову и невольно застонал, когда увидел еще пятерку гарпий, подбирающихся с нижних этажей наверх. Я выбросил руку вперёд. Поворот ладони — и ближайшая железная балка, искореженная от ударов когтей, влетела мне в руку, обретая прежнюю металлическую форму. Символ Ахилла на голове мигнул зеленым и исчез, вливаясь в импровизированную дубинку. Делая ее крепче, опаснее.

Не меч, конечно, но сойдет.

Перехватив балку поудобнее, я с ревом бросился вниз, круша кости и черепа без разбора. Лестничная клетка была тесной, а пространство не давало мне размахнуться как следует, но силы Символа, помноженного на мое раздражение этой нелепой атакой, хватило. Твари не выдержали яростного напора; оставшиеся в живых с визгами и проклятиями схлынули вниз, в темноту лестничных пролетов, давая мне временную передышку.

— И не возвращайтесь! — крикнул я, поворачиваясь, чтобы проверить, как дела идут у богини. Они шли неплохо. Артемида, красиво отставив лук, отстреливала гарпий одну за другой, стоило тварям только появиться на лестнице. Поэтому едва не проморгала очередную товарку, словно ниндзя, пробирающуюся к девушке из провала в стене.

— Так. Это уже ни в какие ворота не лезет. Хватит! — проревел я и, окончательно разозлившись, активировал Символ. Черный венок вспыхнул на голове, и незадачливого ассасина буквально похоронил поток из песка, сорвавшегося с моей правой руки. Тварь оказалась погребена заживо и исчезла в клубах чёрного пепла.

Напор тварей закончился внезапно. Раз и нет. Я почувствовал резкий порыв ветра, за которым последовала глухая тишина. Лестница опустела, а я с трудом привалился к стене, переводя дыхание. Сегодня применение силы Кроноса жрало кучу сил.

— Ну что? — Артемида нервно покрутила тетиву, готовясь к новой атаке. — Думаешь третий раунд будет?

Ответом стал разрывающий воздух хлопок. Резкий запах горелого масла ударил в нос. Прямо над нами одна из гарпий пробила старую трубу, и в воздухе вспыхнула искра. Огонь охватил лестницу за считанные мгновения.

Артемида вздохнула.

— И зачем спрашивала... Ладно.

— Эй, куда? — возмутился я, когда Артемида рванула к стене, оттолкнулась от выступа и выбралась наружу, ловко зацепившись за карниз. — А я? Я-то так не умею.

— Уверена, что ты справишься. Увидимся наверху, — усмехнулась девушка, исчезая за окном.

— Конечно, сама сбежала, а Адриан разбирайся сам, — пробормотал я, но богиня уже испарилась.

Я вздохнул и закашлялся. Времени было мало. Пламя разрасталось, запах горелого металла и дерева заполнил лестничный коридор. Жар ударил в лицо, заставив инстинктивно отступить. Я стиснул зубы, собрался с мыслями и снова поднял руку.

Стазис!

Клубы дыма застыли, а пламя, будто испугавшись, замерло на месте. Не фонтан, но пойдет. Я аккуратно шагнул в образовавшийся проём, пригибаясь, проскочил сквозь полыхающие обломки и спокойно вышел из застывшего пламени, чувствуя легкое пощипывание на коже. Вверх по лестнице — прямо к разрушенному пролёту следующего этажа, где меня уже ждала Артемида.

— Позер, — хмыкнула она, когда я небрежным движением стряхнул с куртки пепел. Огонь за моей спиной уже затух, когда я «Перемоткой» поставил сломанную трубу на место. — Не мог сразу так сделать?

— Кто бы говорил, акробатка, — не остался в долгу я и внезапно посерьезнел. – Мне кажется, или нападение выглядело как-то слишком организовано для пары десятков мутировавших летучих мышей?

Артемида кивнула:

— Мне тоже так показалось. Ими командовали. И этот кто-то совсем не дурак. И появился здесь явно не вчера.

— Журналы и еда внизу? — я мгновенно понял, о чем она. — Думаешь, это он? Тот самый «Учитель», о котором развылась твоя нимфа?

— Она не моя, — мимоходом поправила меня девушка. — Ну что, готов идти дальше?

Я вздохнул и огляделась. Лестничная площадка напоминала зону боевых действий. Глубокие трещины на стенах, куски белой штукатурки и остатки стекла покрывали пол, а подошвы скользили в крови павших тварей. А ведь мы прошли жалкие этажей пять!

— Как же я ненавижу лестницы! — в сердцах бросил я. Артемида устало улыбнулась, но ответить не успела. Стена справа от нас взорвалась, и нас обоих погребла груда осколков.

***

Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая серые остовы зданий Лименаса кроваво-оранжевым светом. Рью поднял взгляд к окну, сквозь которое пробивался тусклый луч заката, и поморщился.

— Время уходит, — произнёс он спокойно, но внутри его грыз червячок сомнения.

Он обернулся. Позади него двое минотавров внимательно осматривали заброшенную квартиру. Тусклый свет фонарей выхватывал из тьмы облупившуюся краску на стенах, старую мебель и остатки чьего-то багажа, брошенного в спешке.

— Здесь ничего, — пробухтел один из минотавров, стоящий у двери. Его массивные рога цепляли потрескавшуюся штукатурку, оставляя за собой следы. Он почесал голову и глянул на самурая. — Только мусор и остатки мебели.

Рью молча кивнул и направился к выходу, словно тень проскальзывая между обломками выпотрошенного минотаврами дивана. Его рука привычно легла на рукоять катаны, словно проверяя, на месте ли любимое оружие.

— Уходим. Для нас здесь больше ничего нет, — коротко бросил он и вышел наружу.

На улице тени становились всё длиннее, а серые стены зданий будто вытягивались к небу, придавая улицам зловещий и неприятный вид. Вдалеке, у развалин цветочного магазина, собрались остальные минотавры из его команды. Массивные фигуры смотрелись довольно комично на фоне каменных украшений и розовых табличек здания, но никто не улыбался.

— Капитан, — заметив самурая, один из минотавров выступил вперед. — Нашли что-нибудь?

— Нет, — коротко ответил Рью. — Идем к машинам.

Он достал телефон, чтобы связаться с господином Адрианом, когда вечернюю тишину разорвал грохот взрыва. Рью поднял глаза и заметил, что из окон отеля повалили чёрные клубы дыма, а оранжевое зарево пламени осветило окрестности.

— Чёрт, — прошипел Рью.

Его пальцы замерли над экраном, а затем он сжал телефон в руке. Он знал: они слишком далеко, чтобы идти на помощь, но бросить Адриана и Артемиду он тоже не мог. Однако, прежде чем он успел принять решение, воздух вокруг наполнился потусторонним шепотом.

Лименас проснулся.

Тени появились незаметно. Сначала они просто скользили вдоль трещин в асфальте, легкие, словно густой туман. Но вскоре их стало больше, а из разломов в асфальте начали выползать окутанные дымом фигуры. У каждой были смутно различимые очертания: кто-то напоминал сгорбленного старика, кто-то выглядел, как обнажённый скелет, а кто-то — и вовсе тянул за собой бесформенные, аляповатые конечности из зеленой слизи.

— Тени Аида, — пробормотал один из минотавров, неосознанно делая шаг назад. Его узкие, слегка навыкате глаза расширились от страха.

— Кольцо вокруг меня. Быстро, — приказал Рью. Голос звучал твёрдо, но самурай ощутил, как по спине пробежали мурашки. Как можно убить тех, кто уже мертв?

Одна из теней – так что походила на сгусток тумана — бросилась вперёд, скользя по земле с нереальной скоростью. К стоящему спереди минотавру. К его чести он не испугался и попытался пнуть тень копытом, но та обвила его ноги и потянула вниз, к земле. Минотавр зарычал, размахивая массивной секирой, но лезвие прошило туман насквозь.

Рью рванул на помощь. Катана вылетела из ножен и легла в ладонь, как влитая. Шаг вперед, вспыхнувшее золотым лезвие дугой рассекло воздух и вошло в тварь, словно нож в масло. Тень взвыла и отпрянула в сторону, уже на ходу распадаясь на чёрные клочья, которые с мерзким запахом рассеялись в ночном воздухе.

— Туманных не трогайте, бейте обычных, — приказал Рью за несколько секунд до того, как окружившие их твари волной обрушились на отряд.

Минотавры сражались яростно и молча. Не было слышно ни ругани, ни боевых кличей — только свист топоров и крики утягиваемых в Тартар воинов. Минотавры срывали тени с земли, били секирами и рвали их рогами. Однако на каждого поверженного духа вылезали два новых. Их становилось всё больше. Они выползали из углов, поднимались из трещин, заполняли собой улицу.

— Капитан! Их слишком много! — крикнул один из бойцов, ударом копыта отбрасывая обгоревшего старика с глазами убийцы.

Рью знал, что нужно делать, и только долг заставлял тянуть с приказом. Но когда на его глазах сразу две тени прижали к стене еще одного минотавра и, вырвав бедолаге печень, принялись с чавканьем его пожирать, Рью осознал, что медлить больше нельзя. Ситуация становилась критичной.

— Прорываемся к автостраде, — скрепя сердце, приказал он. — За мной!

Он повел своих бойцов по улице, с каждым шагом им приходилось прорубаться сквозь всё более плотный строй теней. Рью двигался впереди, первым прокладывая путь. Его катана сияла в ночи, словно факел, рассекая врагов на части, но каждый взмах давался всё тяжелее.

На одном из поворотов их окружили. Несколько минотавров оттеснили в сторону, а затем сбили с ног. Тёмные фигуры бросались на них со всех сторон, притягивали конечности к земле и душили. Воины погибали один за другим, а самурай ничего не мог сделать.

Рью взревел, и в следующее мгновение его тело начало меняться. Золотые чешуйки покрыли кожу, глаза вспыхнули огнём, а над головой взвился длинный хребетный гребень. Руки и ноги вытянулись, превращаясь в мощные лапы, а за спиной вытянулся длинный змеиный хвост.

Золотой дракон грозно заревел, бросая вызов врагам. Одним ударом чешуйчатой лапы сшиб десяток теней, затем развернулся и накрыл остальных минотавров кольцами своего тела. Поток золотого пламени разорвал темноту, расчистив путь к автостраде.

Последний рывок, и группа достигла неразрушенной части дороги. На обочине стояли автомобили.

— Все целы? Раненых нет? — уже в человеческом облике спросил Рью, вытирая катану и осматриваясь.

Минотавры молча кивнули. Благодаря своевременной помощи большинство товарищей удалось спасти, но с десяток бойцов отряд не досчитается.

Рью в последний раз обернулся на город, из глубины которого всё ещё доносились громкие звуки сражения. Как бы он не хотел, помочь господину не было возможности. Он не мог нарушить приказ. В случае наступления ночи Адриан велел действовать очень просто – ждать на окраине, в заранее условленном месте. Они с Артемидой могли выбраться сами. Но все же…

— Капитан, нам пора, — позвал его один из минотавров, и Рью кивнул.

Двигатели заревели, и машины сорвались с места, оставляя проснувшийся город и его обитателей у себя за спиной.

***

Стена справа от нас взорвалась, обломки летели во все стороны. Клубы пыли окутали площадку, но сквозь этот хаос я заметил приближение массивной фигуры. Желтоватое свечение, широкие плечи, лапы вместо рук. Глаза существа горели ярким красным пламенем, их обладатель, рычащий, словно огромный пустынный лев, пригнулся и в длинном прыжке бросился на Артемиду.

— Ди, назад! — выкрикнул я.

Даймон схватил брыкающуюся девушку мощными лапами и утащил в сторону бокового коридора. Секунда — и их силуэты исчезли, оставив меня одного.

— Диана! — закричал я и, поднявшись с пола, бросился за ними, но меня опередили.

Звук шагов за спиной заставил обернуться, но среагировать я не успел: ещё одна фигура выскочила из темноты лестничного прохода. Второй даймон. Этот был массивнее первого, с голубоватой кожей, покрытой сверкающей чешуёй. Челюсти с острыми зубами напоминали акульи, глаза горели красным огнем, а длинный рыбий нос дрожал от запаха разлитой по полу крови. И он двигался быстро. Очень быстро.

Кулак, покрытый грубой резьбой, врезался мне в грудь с силой гидравлического пресса. Я почувствовал, как воздух вырывается из лёгких, а через мгновение меня вышвырнуло наружу, прямо через разбитое окно.

Ветер хлестнул в лицо. Я падал.

За спиной — пустота, впереди — отвесная стена здания. Рефлекторно активировав Стазис на своей одежде, я замедлил падение и Перемоткой перекинул тело в горизонтальное положение, приземлившись на стену. Лёгкий толчок ногами, и я побежал вверх, игнорируя гравитацию. С тех пор как Афина подарила новый камень, мои силы возросли, и я мог создавать короткое поле Стазиса у своих ног, на долю секунду буквально прилипая к стенам.

— Позвольте представиться. Внук Кроноса, — пробормотал я, пока искал взглядом врагов.

И они не заставили себя долго ждать. Ветер взревел и больно хлестнул по ушам, заставив обернуться. Огромные крылья заслонили небо, ко мне с огромной скоростью устремилась темная тень. Третий даймон. Зелёные перья отливали металлическим блеском, а когти на руках и ногах сверкали в свете зеленых фонариков Артемиды.

Он налетел сверху, целясь головой в грудь. Я уклонился в последний момент, и даймон врезался в стену, но это остановило его лишь на секунду. Он развернулся с ловкостью настоящей птицы и снова пошёл в атаку.

— Упрямый урод, — прошипел я, отпрыгивая по стене вверх прямо к выбитой оконной раме пятого этажа.

Вовремя. Взмах когтей просвистел мимо правой ноги, оставив глубокую борозду в кирпиче стен. Я метнулся вперед, перехватывая инициативу. Удар ногой сломал даймону крыло и поставил в драке точку, но тот, даже кувыркаясь в воздухе и падая вниз, сумел как-то выровняться и поймать меня за плечо. Мощный толчок крылатой лапой, и вот я уже вновь оказался внутри отеля.

Я влетел в полуразрушенную лестничную площадку, перекатываясь по полу, пока не уткнулся спиной в стену. Взгляд затуманился, но я успел разглядеть, как из тьмы снова выступил синий даймон.

— Опять ты, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. – Вам не надоело еще?

Даймон не ответил. Просто прыгнул вперед, и его челюсти с лязгом сомкнулись на моей руке. Боль пронзила плечо, но времени кричать не было. Как-никак я специально подставился. Песчаный протез рассыпался на отдельные песчинки, оставив даймона удивленно кусать зубами воздух.

— Сюрприз, — пробормотал я и, ухватив противника за мощную лапу, швырнул в коридор отеля. Восстановил руку, отряхнул рукава и, пригнувшись, ступил следом.

Даймон взревел, разинув пасть, полную зубов. Я встретил его пинком в грудь, от которого тот отлетел метров на пять и проехался по красивому красному ковру коридора, пока не остановился у лифта. Поднял морду. Треск. Острые когти сорвали дверь с петель, обнажив шахту лифта, но воспользоваться своим импровизированным оружием даймон не успел. Поворот кисти, символ Кроноса на голове, и огромная стальная дверь осыпалась черным песком на красном ковре.

Ошалевший даймон, понимая, что проигрывает, ухватил меня за руку и потянул к лифту, так что мы оба оказались на краю пропасти.

— Хочешь вместе? Да без проблем, — я крепко схватил его за плечо, прижал к себе, и бросился вниз.

Падение длилось секунды. Мы падали вместе, крутясь в воздухе, словно одежда в прачечной. Я активировал Стазис, замедляя движение, и в последний момент впечатал тело монстра в шахту лифта. Хватка даймона ослабла, и он кулем полетел вниз.

— Легче легкого, — хмыкнул я, снова «присасываясь» к стенке. — После Аида я…

Сверху, откуда-то из темноты шахты, послышался лязг. Тросы. Те самые, что держали кабину лифта. С отвратительным металлическим визгом, они лопались один за другим.

«Нет-нет-нет!»

Я судорожно огляделся в поисках выхода. Поздно. С душераздирающим скрежетом лопнул последний трос, лифт сорвался и, быстро набирая скорость, рухнул вниз. Прямо на меня.

Стази…

Последнее, что я увидел перед тем, как меня сшибли несколько тонн металла, мчащиеся на безумной скорости — это вспышка первого из цепочки взрывов, заполнивших всю шахту. Когда пыль улеглась, я тяжело поднялся на ноги. Голова гудела, а во рту чувствовался горький привкус крови. Вокруг бушевал огонь, то тут, то там валялись куски покорёженного металла. Я находился на самом дне шахты, там, где обычно оседает мусор. Где-то в углу валялось обгоревшее до неузнаваемости тело даймона.

Ну. Хоть одна хорошая новость — акула больше не встанет.

— Минус один, — прохрипел я, с трудом выползая в коридор первого этажа. — Еще миллион на подходе.

Кое-как поднявшись на ноги, я провел быструю ревизию. Куртка вся обгорела, темные джинсы можно было только выкидывать, столько в них было дыр. Я вздохнул. Могло быть и хуже. Как-никак, на меня только что упал начиненный взрывчаткой лифт. Что там в учебнике, белый ранга «Альфа» способен выдержать прямое попадание ракеты? Похоже, можно смело подаваться на новый ранг. Я точно заслужил.

Символ Кроноса на голове возмущенно мигнул. Ладно, ладно. Выжил я только благодаря ему. Стазис все же сработал, замедлив удар, а кокон из черного песка позволил пережить последствия взрыва.

Я вздохнул. Раньше меня бы волновало такое активное применение способностей деда, но с изгнанием Аида мой арсенал заметно поредел. Приходилось вертеться. Да и после разговора с Одиссеем в Подземном Царстве я решил закончить морочить себе голову глобальными проблемами мира вроде восстания Кроноса и сфокусироваться на делах поменьше.

Например, на возращении сил моей жене. Где она, кстати?

Пыль осела, и я оглянулся посмотреть на остатки лифта. Шахта восстановлению не подлежала — сама изуродована, металлические тросы болтались в воздухе, а место, где взорвалась кабина, выглядело выжженным до блеска. Не подлежит восстановлению, если рядом нет меня, конечно.

Я провёл рукой и сконцентрировался. Обломки лифта зашевелились, медленно поднимаясь в воздух.

— Ну же, — пробормотал я, вливая все больше сил в Перемотку.

Металлические куски срастались на глазах. Кабель выпрямился, а разорванные в клочья стены вставали на свои места. Через пару секунд кабина лифта вернулась в свое исходное, нормальное состояние. Не считая остатков кусков бомбы С4, пустым мешком лежавшими на полу.

«Если я бы мог собирать обратно мелкие частицы вроде пороха» — пришла мне в голову мысль. «Получился бы еще один взрыв». А так...

— Лифт подан, — пробормотал я сам для себя, пальцами раздвигая закрытые двери. – Один вопрос. Куда ехать?

Шагнув внутрь, я аккуратно переступил пустые остатки бомбы и нажал на кнопку десятого этажа. Нажал, кстати, больше по привычке, нежели от реальной необходимости. В отсутствие электричества лифт обратно двигала моя Перемотка. Но чего не отнимешь, выглядело похоже. Сперва в шахте натянулись тросы, затем лифт вздрогнул и медленно пополз вверх.

До десятого этажа я, понятное дело, не доехал – лифт рухнул на меня где-то с восьмого, так что я вышел там, где вошел — в разбитом коридоре на пятом этаже. Место особенно не изменилось. Только акуломордого даймона тут больше не было, этот кусачий гений покоился где-то внизу.

— Адриан? — слева, из лестничного прохода раздался потухший голос. Только сейчас я заметил фигуру богини, прислонившуюся к стене.

Выглядела она неважно. Плечо пробито стрелой, отломанный хвостик древка торчал из-за спины. Лицо девушки оставалось нейтральным, но в глазах читалась усталость.

— Смотрите, кого подстрелили, — я улыбнулся, подходя ближе. — И на мастера лука нашлась управа?

— Заткнись, а? И без тебя тошно, — отозвалась она, но в её голосе проскользнуло облегчение. — Уложила одного, но этот стрелок... — Она указала на стрелу. — Кто-бы он не был, он хорош. Очень хорош.

Артемида подняла глаза.

— А у тебя что? Выглядишь так, будто на тебя дом упал.

— Лифт с динамитом, — автоматически поправил я и, уловив в ее глазах вопрос, коротко пересказ произошедшее.

Богиня присвистнула.

— Похоже, я легко отделалась.

— Не говори. Вопрос в другом. Откуда она там вообще взялась? Вряд ли взрывчатку оставили недовольные постояльцы.

— Еще одна ловушка, — сделала правильный вывод богиня. — Задаешься вопросом…

— Сколько их еще, — закончил я за нее и внезапно замолчал.

За окном послышался звук. Странный скрежет, похожий на грохот металла. Сперва тихий, но нарастающий с каждой секундой. Переглянувшись с Артемидой, я медленно подошел к выбитому окну и обомлел.

— Адриан? — позвала девушка, заметив мои округлившиеся глаза. — Что такое?

— Бежим.

— Что?

— БЕЖИМ! — заорал я во всю мощь легких и ухватив девушку, потащил за собой в коридор. Прямо перед зданием отеля находился грузовой кран. И прямо сейчас его остов, выбивая искры, скрежетал по земле, а стрела крана целилась прямо в здание.

Мы рванули вглубь этажа, к центральному холлу. Я считал секунды до столкновения. Три. Две. Одна. А затем мир вокруг нас обрушился. Пол пошел трещинами и обвалился, потолок сыпался вниз, а дышать стало невозможно из-за взлетевших в воздух облаков пыли.

— Осторожнее! — Артемида резко оттолкнула меня, и в то место, где секунду назад находилась моя голова, вонзилась стрела.

— Придурок с автонаведением! — рявкнул я, перекрывая грохот.

— Чего?!

— Приду... Ах, черт!

Ещё одна стрела пролетела всего в сантиметре от моего лица, ударилась в рушащуюся на глазах стену и разметала обломки. Окончательно озверев, я активировал Стазис, останавливая балки и куски бетона прямо в воздухе, но долго так продолжаться не могло. Коридор заканчивался, а выхода все не было.

— Здание долго не выдержит! — бросил я на бегу, едва не споткнувшись об упавший бюст Зевса.

— Да ну?! — огрызнулась Артемида и толкнула меня в левый коридор. В конце коридора виднелось окно, в котором легко угадывался силуэт стрелы крана, которая как раз заходила на второй удар. А еще... массивную темную фигуру, стоящую прямо этой самой стреле.

А вот и наш «Учитель».

— Вперед, к окну! — перекрывая грохот складывающихся стен, проорал я, и мы рванули по коридору, походя уклоняясь от падающих кусков потолка.

Прямо у окна Артемида резко пригнулась, пропуская мимо ещё одну стрелу.

— Да что ж! Мне теперь стыдно за свои способности, — пробормотала девушка, с восхищением разглядывая фигуру лучника. — Кто же он такой?

— Вот сейчас и познакомишься. Прыгай!

Я первым рванул в проём и, хорошенько оттолкнувшись, выбросил себя из рушащегося здания. Коротким перекатом приземлился на качающуюся стрелу крана, обернулся. Короткий, болезненный вздох подтвердил, что Артемида следовала по потам. Я поднялся с колен. Металл крана под ногами скрипел и стонал, угрожая рухнуть, но зато здание отеля осталось позади. Мы оказались на свежем воздухе.

Где нас уже ждал стрелок.

Кентавр выглядел старым, словно сошедшим с пыльных страниц Мифов Древней Греции. Массивное тело, обтянутое тёмной кожей, дышало силой, а ярко-красные глаза источали волны презрения и ненависти.

— Отродье Кроноса, — произнёс он, натягивая тетиву своего огромного лука. — Я ждал тебя.

Позади раздался тихий смех.

— Это он о тебе, Адриан.

— Спасибо, Ди, я догадался, — раздраженно бросил я, балансируя на мокрых железках стрелы крана. — Эй, ты, коняга недоношенная! Будем убивать друг друга или сперва поговорим, как нормальные люди... Кони.

Я замешкался, подбирая обращение.

— Жеребцы?

Кентавр оскорбленно взревел и вскинул руки. Стрела, выпущенная с поразительной скоростью, пролетела мимо правого уха. Не пригни я голову, одной дыркой в моей тушке у меня было бы больше. Пролетев мимо, стрела замерла в воздухе на полпути, остановилась и, с помощью моей Перемотки, набирая скорость, рванула назад в кентавра. Но не долетев до него полуметра, потеряла силу и полетела вниз. Клубящийся вокруг кентавра черный туман защищал его воздействия Кроноса.

Я вздохнул.

— Ладно, будем по старинке.

Бросился вперед, походя активируя Символ Ахиллеса. Ветер бил по щекам, а время смазалось, позволив мне вынырнуть у кентавра под носом прежде, чем он успел заново натянуть тетиву. Удар открытой ладонью прошёл по луку, расколов его надвое, но кентавр мощным толчком копыта сбил меня с ног и едва не столкнул с крана.

— Тебе нужна помощь? — преувеличенно вежливо спросила стоявшая позади Артемида, параллельно отправляя в кентавра стрелу за стрелой, от которых тот просто отмахивался. — А то он силён.

— Я заметил, Ди! — прохрипел я, уклоняясь от очередного удара копытом в лоб.

Впрочем, долго так продолжаться не могло. Улучив момент, когда кентавр отвлекся на очередную стрелу Артемиды, я присел и ловкой подсечкой сбил его с ног. Кентавр не человек, с балансом у него хуже.

— Пора прощаться, — буркнул я, пинком сбрасывая его с крана. — Пока, пока.

Кентавр летел вниз без единого крика. Не кричал, когда его туловище ударилось о землю. Не кричал даже тогда, когда его израненное падением тело обступили тени Аида и, бросившись к нему, потащили к трещине в асфальте. Только смотрел в небо своими безумными красными глазами.

Я же остался стоять на стреле крана. Ветер хлестал волосы, а на лицо капал мелкий противный дождь. Я почувствовал движение слева. Ко мне подошла Артемида, тяжело дыша и все еще баюкая раненое плечо.

— Думаешь это все? — спросил я.

Она кивнула.

— Думаю, да.

— Жаль, что ты так не спросила, как его зовут.

— Не спросила. Но мне и не нужно было, — она вздохнула. — Я не узнала его сразу, но это Хирон.

Я тупо на нее уставился.

— Э-э-э. Хирон-Хирон. Учитель героев Хирон? — я нахмурился. — Ну допустим. А он-то что здесь делал? И с хрена ли стрелял в нас?

Артемида пожала плечами и отвернулась. Безуспешно попытавшись поймать ее взгляд секунд десять, я не удержался и сплюнул. Фигурально выражаясь, конечно, я все же аристократ. А что до кентавра? Неважно. Хирон и Хирон. Я слишком устал, чтобы удивляться.

Позади послышался раскатистый грохот, и мы, едва не подпрыгнув, обернулись, чтобы вместе пронаблюдать, как верхняя часть когда-то огромного и прекрасного здания отделилась от нижней и рухнула набок. Отель «OLYMP» города Лименас перестал существовать.

— Смотри. Как быстро набежали, — вытянула нос Артемида, с легкой иронией наблюдая, как на крыше упавшего здания появились первые тени. — Мой осколок где-то там, среди них. Есть идеи, что делать?

— Что делать, что делать, — буркнул я. — Ремонтировать, конечно.

Я протянул руку, сосредоточился, а затем направил всю свою силу вперед. Разрушенное здание отеля вздрогнуло, словно раненый зверь, а затем… начало подниматься обратно. Стены срастались, перекрытия возвращались на место. Огромная громада здания медленно выпрямлялась, и вскоре вновь встала на своё место. Я опустил руки, вытирая пот со лба.

— Впечатляет, — удивительно тихо произнесла Артемида. – Спасибо.

— Я же обещал, Ди. Идём.

Мы перепрыгнули с крана обратно в отель и на этот раз без всяких происшествий поднялись по лестнице на самый верхний этаж. Там нас встретил грохот крыльев. Оставшиеся гарпии испуганно взвились в небо, готовые броситься нам на головы, но пары выстрелов Артемиды отогнали их насовсем. Девушка сделала шаг вперед и резко замерла, словно прислушиваясь. Её взгляд зацепился за что-то в гнезде.

— Здесь… — прошептала она и бросилась вперёд, забыв обо всём. — Здесь, здесь!

Я аккуратно стоял в сторонке, пока девушка, словно одержимая, рылась в ветках и перьях гнезда. Наконец, её рука что-то нащупала, и… Артемида начала смеяться — тихо, а затем все громче и громче. В ее смехе звучала истерика.

— Отец, это твое наказание, да?! Неужели после всего…

— Диана, — чуя неладное, я быстрым шагом приблизился к девушке. — Что происходит? Ты не нашла осколок?

Услышав мой голос, она обернулась. Глаза Артемиды блестели от слез.

— Нашла, Адриан, — сквозь слезы улыбнулась она. — Мойры не соврали. Это действительно осколок божественной силы.

Я молчал, чувствуя, как внутри что-то похолодело. Артемида протянула мне руку и медленно разжала пальцы. Внутри, на ладони девушки лежал острый черный камешек. Осколок силы Кроноса, излучающий мягкий, пульсирующий свет.

Глава 4. Ответственность

Тёплое утреннее солнце золотило крыши Афин, пока колонна минивэнов «Mercedes-Benz Sprinter» неторопливо пробиралась сквозь пробуждающийся город. В салоне царила расслабленная тишина, нарушаемая лишь тихими обрывками разговоров бойцов и редкими замечаниями Рью. Я смотрел в окно, лениво следя за проплывающими мимо пейзажами.

Афины постепенно просыпались: ранние прохожие неспешно пересекали улицы, торопясь в кафе за кофе и свежей выпечкой, владельцы небольших кафе по одному расставляли столики, грузчики ворочали деревянные ящики у витрин магазинов, а колонны туристов, увешанные рюкзаками, гуськом маршировали в сторону Акрополя. Вся эта картина — утренняя суета, запах свежеиспечённого хлеба и приглушённый гул оживающего города — невольно вызывала ощущение, что Империя вернулась к мирной жизни.

Однако это лишь внешний уровень. За неполные полгода Империи пережала две смены Императора и нашествие «Проклятых» на Афины. Люди боялись, им требовалась стабильность, знак, что все наладилось, и кошмары остались позади.

Но остались ли? Я вспомнил пламя в кроваво-красных глазах погибших даймонов. Я уже видел такое раньше в Храме Артемиды в Эфесе, когда Крас Арен, даймон Дома Фуллмен, напал на меня и богиню. Тогда я думал, что он подчинялся Ехидне — как-никак ловушку в храме подготовила она — но Ехидна мертва, я сам видел ее труп. Так почему же взбесились эти даймоны?

И Хирон… Я мало что знал о легендарном кентавре. Учитель героев, пропал в давние времена, но наследники живы до сих пор. Я вспомнил «Железную Леди». После ранения Анжела вернулась к занятиям и, как я слышал, характер у кентаврихи лучше не стал. Хорошо, что моя учёба в академии давно закончилась.

За окном одна за другой проносились небоскребы Афин. Красивое зрелище, но мои мысли еще крутились вокруг погибшего кентавра. Хирон назвал меня отродьем Кроноса, и, не буду скрывать, слова меня напрягали. В Подземном Царстве Одиссей говорил, что титан вернется, чтобы я не делал, но прошло уже два месяца, а Олимп как стоял, так стоит. Может, престарелый титан просто не захотел выбираться из Тартара?

«Что думаешь, дед? — обратился я к богу Времени в моей голове. — Мне готовиться к Апокалипсису?». Ответа, разумеется, не последовало. После битвы с Тифоном и драки с Аидом Кронос молчал. Ни словечка, ни злости, ни даже безумного холода от использования его способностей. Он и раньше пропадал, но сейчас… Не знаю, меня терзали нехорошие предчувствия.

Громкий гудок вырвал меня из мыслей. Я перевел взгляд на дорогу — проезжавший мимо водитель высунулся из окна и громко заорал:

— С возвращением, Лорд Командор! Рады вас видеть!

— Ха, всё-таки узнали, — заметил Рью, сидящий за рулём.

Я едва не поперхнулся.

— А что ты ожидал? Много ли ты встречал минивэнов с кучей минотавров внутри? Да еще и в центре Афин?

За первым выкриком послышался второй. Кто-то останавливался, чтобы посмотреть вслед, кто-то приветливо махал рукой или выкрикивал слова благодарности. Едва уловимые улыбки появлялись на лицах прохожих, пока туристы удивленно хмурили брови и недоуменно хлопали глазами.

Я скривился в кривой улыбке. Ещё совсем недавно меня считали предателем, убийцей наследного принца и восставшим Архонтом. Те же люди, которые сейчас радуются, приветствуют и называют «Защитником Империи». Как переменчивы настроения толпы.

— Вас что-то развеселило, господин? — тихо спросил Рью, не отрывая взгляда от дороги.

— Да так. Вспоминаю, как совсем недавно эти же люди хотели, чтобы я сгнил в тюрьме, — отозвался я, не скрывая иронии. — А теперь послушай их. Герой, оказывается.

Рью только пожал плечами, делая очередной поворот. Его это мало волновало. Верный самурай давно оставил политические вопросы мне, сам предпочитая заниматься делами более... реальными. Например, вождением.

Престижные районы Афин остались позади, машины свернули в Эксархию. Здесь картина резко менялась. Привычный для Афин порядок исчезал, уступив место грязи и хаосу. Уж тут-то меня приветствовать не будут.

Небоскребы сменились заброшенными зданиями с накрепко забитыми окнами; мерцающий неон барных вывесок освещал улицы даже ранним утром, а фильтры машины чадили, не справляясь, пропуская в салон терпкий запах гари, смешанный с ароматом дешёвого алкоголя.

За окном показался бар «Гидра», надежное место для заключения самых правильных сделок, если вы понимаете, о чем я. На улице, прямо у давно немытой витрины хмурый контрабандист затягивался дешёвой сигаретой, оглядывая наш кортеж. Пара детей перебежала дорогу, воровато оглядываясь по сторонам. Где-то вдали послышался хлопок — то ли выстрел, то ли шум от падающей трубы.

Я довольно кивнул и, расслабившись, развалился на сиденье. Сложно отрицать некую притягательность местной атмосферы. Я сам вырос на улицах, и спустя годы грязный район Эксархия не мог не вызвать у меня лёгкий приступ ностальгии и чувство, будто я заглянул в давно оставленную в прошлом детскую комнату. Приятное чувство. Но не все разделяли мое хорошее настроение.

Рью остановил машину на светофоре, с ненавистью и горечью наблюдая, как в улочке напротив пара ребятишек бегали вдоль заборов, кидая друг в друга пустые алкогольные бутылки.

— Что бы мы не делали, — пробормотал он, крепко стискивая пальцами руль. — Город всё ещё гниёт.

— И гнить будет, пока уроды сверху не посмотрят себе под ноги, — прорычал Астерий с заднего сиденья. — Но я не жалуюсь. Здесь мы свои.

Машина остановилась у ворот "Острова Радости", и, стоявшая на страже группа из трех минотавров и одного «белого», без слов открыла ворота. Нас ждали. Я покинул салон первым, Рью выскочил следом. Астерий грузно вывалился последним и подтянулся ко мне, привычно оглядываясь по сторонам.

— Всё тихо, — буркнул он, но я знал, что он продолжит настороженно крутить головой. Звериную натуру не исправишь. Всегда чует подвох.

Пока Рью улаживал детали с транспортом, я решил поболтать с ребятами из охраны. Минотавры стояли в стороне, оживленно переговариваясь, но при моем приближении сильно напряглись и стушевались, неуверенно улыбаясь.

Могу понять. Черные глаза без белков напугают кого угодно, вот они и куксятся. Или это от вида начальства? А, неважно, все равно надо исправлять.

— Агрон, — обратился я к одному из бойцов, легко узнав его по ветвистым рогам с синими вкраплениями. Я пошерудил в памяти. Кажется, у него недавно заболела дочь, поэтому Агрон отпрашивался с работы на пару дней. — Как малышка?

— Лучше, господин, — благодарно прогудел тот, явно радуясь, что я помню. — Доктор сказал, что через неделю она сможет вернуться в школу. Спасибо, что спросили.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Как я мог забыть. А твоя старшая? Все еще хочет стать пилотом?

— А то ж! — Агрон не удержался от смеха. — Все рога мне проела. Говорит, что увеличит кабины, чтобы нашему племени было удобнее летать. Вы представляете, босс? Все еще мелкая, ростом с вершок, пальцем пришибить можно. А уже собирается менять мир.

— Мы с тобой уже меняем мир, Агрон, — расхохотался я. — А что до самолетов… Пусть сначала машину освоит, там посмотрим. Мне нужны хорошие пилоты.

— Мало машины, ей сразу самолет подавай, — под смех приятелей расстроено промычал Агрон. — Но так да, за руль сесть не даю, но и учу помаленьку.

Кивнув в ответ, я поболтал с ним и остальными еще пару минут. Под моими вопросами минотавры постепенно расслаблялись, говорили больше, шутили. Кто-то рассказывал о сыне, только начавшем ходить, кто-то делился новостями о жене или новом авто.

Простая беседа, короткие замечания — но так я напоминал им, что каждый из них личность, со своей историей и жизнью. И что мне эти жизни важны. Подобные разговоры — важный баланс между командиром и человеком. Он позволяет завоевать огромное уважение, стоит только постараться.

— Господин, — Рью наконец закончил с машинами и терпеливо ожидал меня у входа. — Нам пора.

— Еще поболтаем, ребята, — бросил я и, провожаемый уважительными взглядами минотавров, направился к зданию. — Окей, Рью. Введи меня в курс дела.

— Конечно, господин, — кивнул самурай, открывая передо мной дверь. — Прошу вас.

Шагнув через порог, я ощутил привычный запах старой краски, смешанный с влажным металлом и лёгкой химической горчинкой. Белоснежные стены холла, потрескавшиеся местами, ещё хранили отпечатки прошлого — психиатрической клиники, которая едва не сломала жизнь Мине и другим пациентам. К счастью, с тех пор место сильно изменилось: повсюду кипела жизнь.

Мимо нас то и дело сновали минотавры. Одни в тренировочных костюмах, с мокрыми от пота мордами, направлялись в залы для работы с оружием — как-никак, гвардия Дома Лекс должна быть подобающе подготовлена; другие, вооружённые автоматическим оружием, только-только выходили на дежурство. Один из бойцов, заметив меня, коротко кивнул, придерживая напарника за руку, чтобы дать нам пройти.

Но не одними бойцами сыты. Стоило мне об этом подумать, как из дальней двери с грохотом выкатилась тележка с инструментами, за которой вприпрыжку выбежал молодой сатир — наверняка кто-то из новых помощников Тали, она неделю назад привела пополнение из нелюдей. Взглянув на меня мельком, сатир вновь сосредоточился на разговоре с коллегой, размахивая в воздухе деталью, и быстро забыв про укатившуюся по коридору тележку.

— Местечко-то ожило, — заметил я с легкой иронией.

— Еще как, Господин, — отозвался Рью, не отрываясь от планшета, на котором группой столбиков мелькали цифры. — Тали просила передать, что материалов недостаточно. Опять.

Я бросил взгляд на застывший на экране список поставок.

— Она там что, атомный реактор собирает? Мы же только неделю назад отправили партию.

— Уже всё потратила. Говорит, что это были не те микросхемы, — Рью дернул плечом. — Говорю вам, Господин, ещё пара недель в таком темпе, и она взорвет одну из своих лабораторий — в переносном смысле, надеюсь.

— Пусть взрывает, — пробормотал я, прикидывая в уме, когда можно организовать поставку. — Что-нибудь еще?

— Кроме нового списка? Нет, господин. Но лучше с этим не затягивать.

Я вздохнул, но промолчал. Тали всегда была невероятно эффективна, но и невероятно требовательна. Спорить с ней бесполезно. Особенно сейчас.

Мы прошли мимо кабинета врача, теперь превратившегося в командный офис. Знакомое местечко. Рью тут пропадал чаще всего — исключая свой кабинет, разумеется. В углу, напротив высокого железного стола с тактическими картами, тускло светился большой экран, на котором отображались данные наблюдения за районом. То была гордость Тали — «глаза» на всю Эксархию.

Когда мы миновали холл и повернули направо, к лифтам, Рью продолжил отчёт:

— Филин опять требует нашей помощи. Его люди теряют позиции возле рынка Эра. Говорит, что нашего вмешательства бы хватило, чтобы напугать конкурентов.

— Откажи, — ответил я, почти не задумываясь. — Мы не его наёмники. Если Филин не может держать свои территории, это его проблема.

Рью кивнул, но я заметил, как его губы слегка дрогнули — он был не в восторге от такого решения. Не знаю почему, но в последнее время самурай начал симпатизировать старому бандиту. А может, просто не хотел заниматься сбором компромата на нового криминального босса, который мог бы его заменить.

Мы прошли дальше, к лифту, ведущему на подземные уровни. Спасибо Фуллмен за работу, места — в том числе подземного — в бывшей психбольнице хватало. У дверей нас уже ждали двое минотавров, вооружённых винтовками, и, заметив меня с Рью, тут же вытянулись по стойке смирно, бухнув кулаком в грудь.

Лифт выглядел на удивление неухоженным. Металлические двери были покрыты ржавчиной, а рядом, словно брошенный мусор, грудой валялись кабели. Кабина казалась наспех собранной из остатков старого оборудования: стены дрожали, панели едва держались. Рью нажал на кнопку вызова, и механизм протяжно скрипнул. Гулкий звук эхом разнёсся по шахте, будто металлический гигант только-только пробудился от долгого сна, и машина двинулась.

— Эта штука точно довезёт нас донизу? — я нахмурился, всматриваясь в качающиеся тросы. После приключения в отеле доверие к лифтам внезапно пропало. Мало ли что…

— Если не довезёт, Семену придётся извиняться перед нами на том свете, — пробормотал Рью. — Это его работа.

Я не стал развивать больную тему и первым зашел внутрь. Рью нажал на кнопку, и металлические створки, облезшие и с глубокими царапинами, с жалобным лязгом закрылись. Кабина медленно поползла вниз. Грохот усиливался с каждым метром; в какой-то момент я заметил, что даже Рью покрепче ухватился за поручень.

«Нет, нафиг-нафиг, лифт надо менять» — я сделал мысленную пометку. «Эта штука точно когда-нибудь упадёт, не сегодня так завтра».

Мы ехали молча, пока я наконец не нарушил тишину.

— Как она, Рью? Как Тали?

Самурай тяжело вздохнул, и я уже пожалел, что задал вопрос.

— Боюсь, хороших новостей у меня нет, господин, — нехотя ответил он. — Как и раньше, сидит у себя в лаборатории. Её никто не видел последние два дня.

Плохо.

— Ты с ней говорил?

— Пытался. — Рью отвёл взгляд, пристально уставившись на мигающую лампочку. — Сказала, что занята. Сомневаюсь, что она хочет общаться, даже я её почти не вижу. Если и говорит что-то, то только о своих проектах. Это... ненормально. Она так и себя загонит в могилу. Вслед за Семёном.

Я нахмурился. После смерти Семёна Тали ушла в себя. Работала, почти не покидая лаборатории и отказывалась видеть кого-либо. Я знал, что она все еще горюет, но как помочь — понятия не имел.

— Надо её как-то вытащить наружу, — сказал я, больше себе, чем ему. — В парк аттракционов что-ли позвать?

Рью ничего не ответил. Ну а чем тут еще говорить, когда все очевидно? Лифт скрипнул в последний раз и остановился. Двери медленно открылись, обнажая длинный коридор, тускло освещённый белым светом. Здесь, внизу, всё выглядело иначе: стерильные стены, кабели, ведущие к массивным генераторам, и тишина, нарушаемая лишь приглушённым гудением оборудования.

В воздухе пахло озоном. Подземные уровни являлись отличным напоминанием о том, что «Остров Радости» был не просто базой для минотавров или бандитов, как считало большинство жителей Афин. Здесь начиналась территория, где Дом Лекс проводил свои собственные эксперименты.

На выходе из лифта я сразу заметил Марка Аврелия, массивную фигуру Ликиного отца перепутать было невозможно ни с кем. Марк держался прямо, как всегда, — даже при массивном брюхе его поза излучала стиль и достоинство, жир же придавал властную тяжесть. На нём был безупречно сидящий тёмно-серый костюм, рубашка с идеально выглаженным воротником и знак Дома Лекс — тяжёлый золотой перстень на пальце. Тёмные глаза, обычно спокойные, сейчас недовольно блестели, а сам Римлянин выглядел мрачнее тучи.

Рядом с ним находился юноша двадцати двух — двадцати трех, скорее всего помощник. Молодой человек оживлённо говорил, что-то доказывал, активно размахивая руками, но замолк, едва заметил меня. Выражение его лица странно изменилось — смесь восторга и растерянности.

Рью с прищуром оглядел происходящее, его рука уже скользнула ближе к рукояти меча.

— Господин, — тихо произнёс он. — Его не должны были сюда пропускать. Хотите, я выясню, что он здесь делает?

Я поднял руку, останавливая его порыв.

— Не надо. Сам разберусь.

Ссориться с дядей было не с руки, он слишком много для меня сделал. К тому же, чувствую, что он здесь не по семейному визиту. У него ко мне явно было какое-то дело.

Я двинулся к нему навстречу, и помощник дяди, чуть не подпрыгивая на месте, выпалил:

— Командор Лекс! Это такая честь… — он осёкся, заметив взгляд Марка.

Подойдя ближе, я уже понял, что с парнем что-то не так. Одежда, как у меня: тёмная рубашка, подпоясанная красным кожаным ремнём, такие же длинные черные ботинки. Он даже рукав подкрасил чёрной краской, чтобы походить на мою песчаную руку. Парень улыбался до ушей и не отрывал от меня щенячьего взгляда, словно я не человек из плоти и крови, а бог какой-то.

Гм. Как-то неловко даже.

— Дядя, — обратился я к Марку, игнорируя фанатичные глаза помощника. — Рад тебя видеть.

— О, племяш! А я тебя уже заждался, — изобразил удивление Римлянин, будто не наблюдал за моим приближением с тех пор, как я вышел из лифта. — Все никак не могу привыкнуть к твоему новому виду. Казалось, еще месяц назад — школьник школьником…

— А теперь мне за тридцать, — закончил я за него и холодно спросил. — Что ты тут делаешь?

Марк поморщился, отметив мой тон, и жестом отправил помощника куда-то прочь. Тот бросил на меня последний восхищенный взгляд и испарился. Дядя раздражённо посмотрел тому вслед и с отвращением покачал головой.

— Навязали идиота. И ведь способный малый, но думать категорически отказывается, да, — он погладил объемистый живот и повернулся ко мне. — О чем ты, бишь, говорил?

Это выглядело настолько натурально, что я не сдержал улыбки. Актер из дяди выходил просто замечательный, хоть завтра в театр. И потому решил подыграть.

— Я удивился, увидев тебя здесь — только и всего, дядюшка.

Тот довольно икнул и подхватил:

— Ты, племянник, теперь персона важная. Архонт Дома Лекс, Лорд Командор, Защитник Империи, — пока он перечислял, в его голосе слышалась лёгкая ирония. — Вечно исчезаешь по важным делам, тебя поди поймай. Должен же я убедиться, что ты вообще жив.

Издевается, гад. Ну ладно.

— Как видишь, живее всех живых, дядя. Пойдем поговорим тогда, чего в коридоре стоять.

Марк Аврелий одарил меня коротким одобрительным кивком и повернулся, приглашая следовать за собой. Я молча сделал знак Рью, дескать, нормально все, затем двинулся вслед за дядей. Интересно, откуда он знал, где находится мой кабинет, хотя теоретически в здании не бывал ни разу? Спрашивать я, разумеется, не стал. Поручу это самураю, разведка — это его епархия.

И его очевидный косяк.

— Прошу, — произнес я в конце коридора, обгоняя толстяка, и распахнул перед ним дверь кабинета. — Проходи.

Марк первым ступил внутрь и, остановился, оглядываясь. Присвистнул. Комната произвела на него впечатление. Дело в том, что мой кабинет находился в бывшем помещении операционной; пространство, понятное дело, переделали, но налет прошлых… функций оставался. Так как мы находились глубоко под землей, окна отсутствовали, как и нормальное отопление, а высокие потолки и холодный свет удачно завершали образ.

В центре я поставил массивный стол из чёрного мрамора, почти лишённый декора — только стопка папок с документами, здоровенный черный ноутбук и маленькая деревянная фигурка совы, несколько выделяющаяся из общей суровой атмосферы. Но ее вырезала Мина, так что отказываться от подарка было не с руки.

Позади стола возвышалась встроенная книжная полка, заполненная не столько литературой, сколько подарками: шлемами из боёв в Тартаре, обломком меча Ахилла… Короче, сувениры, которые мне подсунули благодарные греки. Возле северной стены стоял бар с бутылками вина и графином воды. На другой стороне — экран, отображавший карты, оперативные данные и текущие задачи. По итогу, получилась холодная, почти стерильная обстановка. Как и положено сыну Аида, пусть и в изгнании.

Марк уселся в одно из свободных кресел и, слегка откинувшись, сцепил пальцы.

— Мне нравится, — заметил он, с видом знатока осматривая комнату. — И тебе подходит. Мрачно.

— Говори прямо, зачем ты здесь, — ответил я, садясь напротив.

Марк выдержал паузу, явно подбирая слова.

— Я уезжаю, — начал он. — Возвращаюсь в Рим. Всё, что касалось Дома, теперь в руках Лики.

Я нахмурился. Лика была способной и амбициозной девочкой, которая отлично справлялась с ролью помощницы опытного отца… Но ей все еще семнадцать лет.

— И ты решил просто свалить всё на неё? — спросил я, поднимая бровь.

— Она готова, — Марк помахал рукой, явно недовольный вопросом — И всегда может попросить помощи, если она ей понадобится. Но я уверен, что она этого делать не станет. Гордая девочка, вся в меня. Но я, племяш, пришёл не за этим. У меня к тебе вопрос. На самом деле я хотел задать его ещё давно, но всё не было подходящего случая.

Я ничего не ответил, терпеливо — и не без интереса — ожидая продолжения. И оно последовало.

— Ты меня удивляешь, племянник, — тягуче произнес Марк, не отрывая от меня пристального взгляда. — Я оставляю на тебя огромную ответственность, а ты бежишь от неё.

Я приподнял бровь.

— О чём ты, дядя?

— О твоём отказе от власти, — холодно произнес он. — Ты передал трон ребёнку. Дочери Императора, конечно, но всё же ребёнку. Ты мог бы править Империей. Должен был. Ты и никто другой!

Я сложил руки на столе и прикрыл глаза. Так вот о чем он. Ну да, как же, аристократ спит и видит, как Дом Лекс берет в руки контроль над Империей. А идиот племяш упустил такой шанс.

Что ж, придется ему объяснить.

— Империя нуждается в стабильности, — спокойно заметил я. — В новой жизни. Лучшей жизни. С этой точки зрения Екатерина — идеальный кандидат. Она законная наследница, она молода, но видела такое, о чем другим и не снилось. С самого детства ее обучали и готовили править…

— А ты?

— А что я? Я хорош для роли защитника, не правителя. Особенно для простых людей. Вернувшаяся из Тартара принцесса — отличный символ для народа.

Марк аж хрюкнул. Опёрся локтями на стол, наклонившись вперёд и взревел:

— Символ?! Ты и есть символ, мелкий дурак! Как ты не понимаешь?! Кто выиграл Олимпийские Игры, она или ты? Кто стал чемпионом богов? Мне продолжать?! А я могу!

Он выдохнул, постепенно успокаиваясь.

— Зевса ради, Адриан! — рявкнул мужчина. — Ты — самый молодой Архонт за последние двести лет. Ты повёл армию через Царство Мёртвых, ты изничтожил Тифона. Люди в Империи шепчут твоё имя. Простые люди. Они превозносят тебя, как Ахилла или даже Геракла. Дети, засыпая вечером на кровати, хотят проснуться тобой.

Я невольно вспомнил помощника дяди и его нелепую попытку копировать мой стиль. В чем-то дядюшка прав. Видимо, таких фанатов больше, чем я думал.

— Люди превозносят тебя, племенник.

— Мне это не нужно, — отрезал я.

— Я знаю, — Марк устало прикрыл глаза. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику. — Я знаю, что не нужно. Просто не понимаю.

Тут уже я начал понемногу заводиться.

«Не понимаешь, как кто-то может так просто отказаться от идущей в руки власти? Ну да, как тебе такое понять, аристократ хренов. Вам бы только идти по головам, а о последствиях, кто думать будет?»

Вслух говорить я этого, конечно, не стал. Все равно не поймет. Просто спокойно выжидал, пока Римлянин продолжит.

— Допустим, ты устал, — продолжил он тише. — Я вижу это. На тебя многое свались. За год ты из ребенка дорос до Архонта, а теперь вообще стоишь вровень с богами. Чтобы принять это, нужно время. Но, Адриан…

Я покачал головой, чувствуя, как напряглась спина.

— Это не усталость, дядя. Сколько можно повторять? Я не аристократ. Дворцовые интриги, фальшивые улыбки, игры в тенях… я не хочу этого, меня это не привлекает. Выбор был сделан уже давно, и я готовился к нему заранее. Екатерина — законный наследник, и именно она должна править.

— И Совет, — саркастично добавил Марк.

— И, Совет. В который, напомню тебе, дядя, Дом Лекс тоже входит. Рядом с девочкой Агелай, он достаточно опытен, чтобы не дать ею вертеть. Плюс у меня все еще достаточно влияния, чтобы вмешаться при необходимости. Заметь, вмешаться, без риска привлечь ненужное внимание к Дому Лекс. Или ты думаешь, что остальные Дома смирились бы с тем, что мы забрали всю власть себе? Или ты хочешь второй гражданской войны?

Марк долго смотрел на меня, прежде чем откинуться на спинку кресла.

— Ты думаешь, что я просто старый упрямец, который хочет взвалить на тебя лишнюю работу, так? Выслушай меня, мальчик, и я говорю это без насмешки. Я стар, старшее чем ты думаешь, а со старостью приходит возможность смотреть в будущее дальше других. Я не прошу тебя танцевать на баллах или подписываться сделки, оставь это мне или Лике. Подумай о будущем. Люди идут за тобой, ищут в тебе ответы, хочешь ты того или нет. Я требую от тебя действий не ради личной выгоды или славы Дома, хотя будет уверен, я давно считаю, что Дом Лекс ее заслужил. Сейчас я говорю только о благе Империи. Ты ДОЛЖЕН править. Прошу, подумай над этим.

— Я уже подумал, — отрезал я. — Империи нужна подготовленная к этому правительница, а не герой-самоучка. А мне… Титула Архонта мне достаточно.

Марк долго молчал, затем кивнул.

— Хорошо. Но я оставляю Лику вместо себя. Она займётся всеми делами Дома Лекс в Афинах. Надеюсь, ты, как Архонт, будешь помогать ей, когда потребуется.

— Конечно, — сказал я, но не смог сдержать улыбки. Лика справится с аристократами куда лучше, чем я.

Марк поднялся, явно готовый завершить разговор.

— Удачи, племянник. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю или нет, решение уже принято. Поздно что-то менять.

Он покачал головой, но больше ничего не сказал. В его взгляде мелькнула тень гордости, но и горькое разочарование. Он встал, поправляя манжеты пиджака, но у двери остановился.

— Подумай вот о чем, Адриан. Сейчас мирное время, да, но вечно оно длится не может. Что, если случится катастрофа, по сравнению с которой восстание «Проклятых» и смерть Императора покажутся мелкими шалостями? К кому обратятся за помощью люди Империи? К маленькой девочке? Или к Защитнику Империи?

— Удачи в Риме, дядя, — холодно ответил я, провожая его взглядом.

Когда за ним закрылась дверь, в кабинете снова стало тихо.

Глава 5. Подарок

Тронный зал дворца Аида окутывал густой полумрак, приглушённый слабым светом синих факелов и редкими отблесками огненной лавы в ложбинках пола. Огромные колонны из обсидиана, украшенные резными узорами богов и героев, нависали над собравшимися, создавая по-настоящему гнетущую атмосферу. От самого входа до центрального трона тянулась огромная бесформенная очередь, где каждое существо — тень в одеждах самых разных эпох — со смирением и страхом ждало своего повелителя.

Я же стоял сбоку от трона, у края гротескного возвышения из острых камней, неподвижный, как изваяние, и с интересом разглядывал выстроившиеся с прошениями души. На меня оборачивались, смотрели. Шепот сотен голосов, смешанный с тихим гулом туннелей подземного зала, сливался в единое, неразборчивое бормотание. Удивление, осуждение, непонимание — взгляды тех, кто проходил мимо, неприятно жгли кожу. «Опальный принц», — говорили они глазами, — «и всё же стоит рядом с отцом».

Аид, расположившийся на своём высоком троне, как и полагается правителю, полностью меня игнорировал. В холодном профиле мужчины угадывалось злость, едва скрытая за сдержанной маской спокойствия.

Первой подошла женщина — высокая, надменная душа в прилизанном пиджаке и с роскошными золотыми волосами до пояса. Её прозрачная кожа обнажала пульсирующий синий свет вместо вен.

— Послушайте, сюда, — нагло заявила она, но тут же стушевалась, ощутив на себе тяжелый взгляд Аида. — То есть я хотела сказать, произошла какая-то ошибка… Видите ли, мои дети, два замечательный мальчика, между прочим…

— Короче! — голос Аида ударил, как хлыст.

— Да, да, конечно! — Голос женщины дрожал, как и её колени, но с каждым словом к ней возвращалась нагловатая уверенность. — Так вот, я тут узнала, что мои дети оказались распределены на Елисеевские поля, когда я почему-то оказалась в Тартаре! Это же несправедливо, ведь так? Почему они хорошо живут, пока я гнию здесь! Пустите меня к ним, должна же у вас тут быть какая-то программа воссоединения с семей, не так ли?

Аид наклонился чуть вперёд, взглянув на неё так, будто видел перед собой не душу, а ничтожного клопа в шоколадной обертке.

— Ты говоришь о семье? — Его голос звучал низко и тяжело, словно бьющиеся друг о друга камни. — Ты оставила их умирать на улице, сама развлекаясь в любовных объятиях других мужей. Были ли они тогда семьёй? Молчишь?! Что ж… Ты своими руками отправила детей в Елисей, а сама же попала в Тартар. Там и оставайся.

— Подождите-ка, — осознав, что ей предстоит, она резко всполошилась. — Это неправильно! Позовите менеджера! Я знаю свои права!

Женщина продолжала протестующе кричать до тех пор, пока два огромных безликих стража не заломили ей руки и не вывели наружу. Я заметил, как несколько душ позади отшатнулись, будто хотел сбежать, не дождавшись своей очереди. Но решили остаться в надежде, что их участь будет лучше.

Я тихонько рассмеялся. Оказывается, даже в Греции, мире богов и героев, еще не перевелись идиоты, которые действительно считали, что с Аидом можно торговаться. Или ставить условия. Большая ошибка, что тут скажешь.

Следующей подошла массивная фигура воина, судя по медным доспехам — кто-то очень древний. Возможно, времен Леонида или Александра, я все же не знаток истории. Лицо мужчины покрывали шрамы, доспехи выглядели потерто, но спину тот держал ровно. Сразу видна воинская выправка.

— Великий Аид, — начал он, низко склонив голову, — я сражался за тебя в тысячах битв и умер героем. Но я попал ко врагам, и те, ища мести, погребли меня без монет на глазах. Теперь паромщик отказывает мне в переправе. Молю, господин, верни мне право перейти через реку. Я заслужил покой.

Аид откинулся на троне, его глаза вспыхнули красным.

— Заслужил? — произнёс он, едва слышно. Затем громче: — Ты сражался, все верно. И также бежал, когда твои товарищи умирали. Покой? Нет, ты будешь служить у берегов Стикса, пока от тебя не останется и праха. И слово мое — закон!

Мужчина попытался возразить, но слова застряли у него в горле. Гнев бога оказался слишком тяжёл. От вида испуганного воина меня передернуло, и я отвернулся. Война страшная штука, даже у храбреца может дрогнуть сердце. И что, за один момент трусости обрекать его на вечные страдания? Я не мог этого принять. Часть меня хотела вмешаться, но зачем? Что бы я сказал?

Сам факт того, что я тут, рядом с Аидом был в каком-то виде изощренным наказанием для нас обоих. Персефона… Нет, мама. Все еще мама. Так вот она, только узнав об изгнании меня Аидом, просто взбесилась. Пожелала, нет, потребовала, чтобы я хотя бы раз в две недели посещал Подземное Царство и проводил время с отцом. Для… налаживания отношений.

Я вздохнул. Мама не понимает, НАСКОЛЬКО мы с отцом не выносим друг друга. Точнее насколько он ненавидит меня. Это мама до сих пор видит во мне сына. Настоящего, из плоти и крови. Ей невдомёк, что это тело — лишь оболочка, которую занял пришлый медиум из Петербурга. И Аид ей, конечно, не скажет. Зачем? Чтобы добавить ей страданий? Нет, он ее слишком любит. Бог просто ждет, когда найдётся его реальный сын, и он сможет от меня избавиться. А пока — игра. Для нее и для всех остальных.

Точнее, не для нее. Ради нее. Только поэтому я еще здесь. Я усмехнулся. "Вы должны наладить отношения!». Какая ирония. Даже не будь мы с Аидом врагами, я бы не стал проводить с ним время. Улизнул отсюда в ту же секунду и пошел навестить учителя, например. Увы, сегодня Ахилл тренировал свою ненаглядную фурию на арене.

Сегодня я один.

Аид, словно почувствовав мои мысли, бросил на меня холодный взгляд. В его голосе легко читалось презрение:

— Кажется, мой дорогой… сын недоволен моим вердиктом. Почему бы тебе не развлечь нас? Поделись своим мнением. Что бы ты сделал с этой жалкой душой? — Он кивнул в сторону старого воина, который всё ещё стоял у подножия.

Мои брови удивленно прыгнули вверх. Впервые за все время, что я здесь, бог обратился ко мне. И он спрашивал мое мнение… Что это, просто желание унизить, игра на публику или просто попытка подстелить соломку, чтобы Персефона не мыла ему мозги за то, что оставил меня стоять столбом?

Впрочем, неважно. Я и сам хотел покончить с этим фарсом как можно скорее. Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как взгляды всех в зале пронзили меня насквозь. На языке уже вертелась язвительная фраза, но я подавил её. Улыбнулся — только краем губ.

— Если это хочет мой дрожащий отец… — я выделил последнее слово, с радостью заметив, как скривились его губы. — На твоем месте я бы забрал его себе. Ну а что? Он сказал, что сражался и умер в твою честь, так? Такие ребята редкость. Те, кто поклоняется тебе, Великий Аид, я имею ввиду. Их даже можно коллекционировать. Так почему не начать сейчас?

Аид не ответил. В его глазах полыхнула злость, но он небрежно махнул ладонью, дав понять, что мой ответ его не впечатлил. После моих дерзких слов в зале стало ещё тише, но мне было плевать. Ещё два часа, и я скажу маме, что честно пытался, и отправлюсь домой. Воина унесли стражи, а я… Я снова вернулся к неподвижной позиции статуи.

Очередь продолжала двигаться.

Когда на площадку перед троном поднялся сгорбленный старик, я машинально выпрямился. Вообще, это было странно. Его внешний вид, в смысле. Души могли принимать любую форму из своей жизни, и обычно выбирали ту, что казалась им наиболее комфортной. Юное тело лет восемнадцати, на край — двадцати пяти. Но этот человек выглядел древним.

Старик низко поклонился. Настолько низко, что его борода почти касалась гладкого обсидианового пола. Голос у него оказался слабым, но чётким.

— О великий Аид, — начал он, — деревня моя, что на краю Елисеевских полей, поднялась против твоего владычества. Души хотят выйти из-под твоей власти, не желая больше соблюдать законы.

Слова старика эхом отразились от высоких сводов. Шёпот душ затих, и в зале воцарилась оглушительная тишина. Я нахмурился. Елисеевские поля— это местный аналог рая, лучшее, на что после смерти может рассчитывать человек. И тут бунт? Это было по крайней мере странно. Но старик продолжал, его голос звучал все настойчивее.

— Они не хотят больше служить тебе, мой господин. Они говорят, что свободны, что их вечная награда не может быть под твоим контролем. Я умоляю, великий царь, не проливай крови. Приди сам, как ты делал раньше, и рассуди их справедливо.

Слова «приди сам» заставили меня удивленно покоситься на фигуру на троне. Похоже, это не первый раз, когда происходит что-то подобное. И бог обычно разбирался сам… Хотя ладно, в это я еще поверить могу. Это все же часть его репутации. Аид мог быть беспощадным, но никогда — равнодушным.

— Они считают, что могут диктовать мне условия? — медленно произнес Аид, словно пробуя каждое слово на вкус. — Хорошо. Если они жаждут моего внимания, они его получат.

Сердце старика просияло надеждой.

— Спасибо, о великий владыка!

Но надежда рухнула, как только Аид продолжил:

— Гекатонхейры!

Из темноты зала выскользнули высокие, искривленные фигуры с десятками рук. Гекатонхейры — великаны и вечные стражи Тартара. И с недавних пор — еще и царского дворца.

— Найдите эту деревню. Наведите порядок, — холодно приказал Аид. Гигантские стражи склонились в глубоком поклоне. — Всех зачинщиков — в Тартар. Остальным — напоминание о моем милосердии.

Старик, пошатнувшись, упал на колени.

— Прошу вас! Господин! Они просто испуганы! Они...

Так. Мне это уже надоело. Я сделал шаг вперёд.

— Может быть, стоит дать людям шанс объясниться? — Мой голос прозвучал тихо, но в гробовой тишине зала слышался отчётливее некуда. — Ну так, хотя бы ради проформы.

Глаза, пылающие алым светом, уставились мне в лицо. Бог чуть подался вперёд и угрожающе прошептал:

— Не забывай свое место. Пришелец.

В его голосе звучала сила. Первобытная и злая. Но я не дрогнул.

— Черта с два. Хочешь злиться на меня? Да пожалуйста. Но не срывайся на тех, кто слабее тебя и …

— Я сказал, ЗАКРОЙ РОТ! — его голос эхом разнесся по залу.

Души в очереди испуганно рухнули на колени и запросили прощения. Старик, стоящий у подножия трона, тронул меня за рукав, отчаянно цепляясь за малейшую надежду:

— Принц… Ваше высочество, молю вас, помогите нам!

Это было ошибкой. При слове «принц» лицо Аида исказилось гневом. Он резко встал, и мрак, словно живой, окутал его плащом. В лицо дохнуло смертью.

— Выкиньте его вон, — едва сдерживая ярость, произнёс он и указал пальцем на старика.

Гекатонхейры двинулись вперед, повинуясь приказу, но я заступил им путь и, повернувшись к «отцу», спокойно встретил его пылающий взгляд.

— Хочешь избавиться от него? — я смотрел Аиду прямо в глаза, не моргая. — Тогда и рассуди справедливо. Ну или предоставь это мне, если ты не способен.

Вызов с моей стороны. Аид замер на мгновение, а затем громко рассмеялся. Звук, от которого хотелось бежать: холодный, бездушный, насмешливый.

— Играешь в справедливость? Хорошо, будь по-твоему, — произнёс он. — Распорядись сам. Принц.

Я сдержанно кивнул и повернулся к старому мужчине.

— Итак. Расскажи всё сначала.

Старик начал говорить, не скрывая трепета. Его деревушка, некогда спокойная и мирная, столкнулась с необъяснимым явлением. В земле появились разломы и трещины, воздух наполнили образы рушащихся зданий из стен и бетона, крики умирающих тварей, запахи бензина и разложения. Разломы то появлялись, то исчезали, сея панику, а затем и недовольство. Люди решили, что Аид больше не защищает их, что он утратил контроль над землёй.

Я замер. Всё это звучало ужасно знакомо. Лименас. Именно его описывал старик, только с другой стороны. И это было плохо. Твари, что лезли из разрыва — это заключенные Тартара, но тот находился на нижнем уровне. Если разломы открывались уже и в местном Раю… Кто может быть уверен, что завтра провал в Подземный Мир не откроется полностью, и миллионы мертвых душ не хлынут на континент.

— Так, боюсь это уже серьезно, — сказал я, оборачиваясь к Аиду. — Придется вмешаться лично, я хочу сам посмотреть на деревню.

— «Лично»? — приподнял бровь Аид. — И почему ты думаешь, что у тебя есть на это право?

— Прости, отец, но не ты ли велел мне распорядиться самому?

Несколько мгновений мы мерялись взглядами. Я знал, что он сам себе связал руки. Теперь он был вынужден следовать моему решению, либо потерять лицо.

— Хорошо, Адриан, — он кивнул, признавая поражение. — Делай как хочешь. Но я пойду с тобой.

***

Переход из мрачной тьмы Подземного мира в золотое сияние Елиссейских полей казался пересечением границы миров. Раз и пространство вокруг заиграло красками, будто кто-то смахнул с мира слой пыли. Воздух наполнился ароматом жасмина и свежескошенной травы, а мягкий ветерок ласкал кожу.

С первого взгляда я понял, почему это место называют Раем. Тёплый свет разливался по бескрайним лугам; вдалеке мерцали серебряные ручьи, извиваясь меж деревнями с белыми домиками, крытыми черепицей. Люди самых разных эпох, от античных до современных, собирали оливы, боролись и играли музыку, а над всем этим разносился лёгкий смех и мелодичный перезвон арф.

Ляпота.

— Долго намерен стоять и любоваться? — холодно заметил Аид, оглянувшись на меня через плечо. — Идем.

Я кивнул и молча сделал шаг вперёд, стараясь скрыть своё восхищение.

Душа проводника, сгорбленный старик, уверенно вёл нас по извилистым тропам. Мы прошли мимо небольшого холма, где группа людей расположилась за каменным столом, играя в шахматы. Я замер, заметив среди игроков знакомое лицо. Бородатый мужчина с глубоким взглядом задумчиво склонился над доской, а вокруг него спорили и разбирали ходы остальные, скорее всего ученики.

Да ладно?! Быть не может! Я же его лицо каждый день на обложке учебника видел. «История Древнего Мира» назывался.

— Он часто играет, — раздался голос за спиной.

Заметив, что я остановился, Аид задержался сам и подошёл ближе. Его черты сохраняли бесстрастие.

— Да ладно. Это что… Платон? — вырвалось у меня, и я задумался. — Стоп, а он вообще играть-то умеет? Если мне не изменяет память, шахматы изобрели позже. Лет этак на тысячу.

— Не знаю, что хуже, твоя глупость или твое невежество, — Аид остановился рядом и внимательно обвёл взглядом игроков. — Творчество и развитие человека не останавливаются после смерти, чтобы ты себе не представлял. Для моих душ Елисеевские поля — это еще одна ступень, а не конец пути.

В его глазах мелькнуло что-то, напоминающее гордость.

— Многие души осознали, на что они способны только когда попали сюда, ко мне. Мир людей их только ограничивал.

— Ага, я понял. То есть у тебя на полях не место для отдыха, а скорее трудовой санаторий. Миленько, — кивнул я, всё ещё не сводя глаз с игры. Платон уверенно лидировал, постепенно зажимая своего противника — бородатого мужчину турецкой наружности в костюме века этак восемнадцатого — в тупик. Шах и мат оставались только вопросом времени.

— Здесь не отдыхают, — Аид слегка поморщился, будто удивляясь моей недогадливости. — Души находят здесь то, что они не могли получить при жизни: знания, товарищей, прогресс. В Элизиуме есть залы ремёсел, форумы встреч, даже театры воспоминаний. Я постарался учесть потребности каждого. А отдых ради отдыха бессмыслен и противен натуре человека.

Со стороны столов послышались радостные крики. Платон наконец дожал соперника и принимал поздравления. Турок зло чесал в голове, но, после уважительного кивка оппонента, хмыкнул и принялся расставлять фигуры на доске заново.

— Ты долго еще намерен тратить мое время? — послышался голос Аида. — Нам пора.

Я кивнул и, с неохотой оторвав глаза от игры, последовал за проводником На языке вертелся добрый десяток вопросов, но задавать их я не планировал. Аид это заметил и прикрыл глаза.

— Спрашивай.

Я нахмурился, так как не был уверен, что стоит воспользоваться его предложением, — кто его знает, опять орать начнет, оно мне надо? — но любопытство победило:

— Тут вокруг люди из самых разных эпох, от Древности до 80-х. Они… как они взаимодействуют вообще? Я думал, ты их разделишь, чтобы они не смешивались.

Аид покачал головой.

— Нет, это было бы неразумно. Элисий принимает всех, кто его заслужил, время не имеет значения. Посмертие положено каждому.

— Ну хорошо, — не отступал я. — Но объясни вот что... Допустим, ты дал душам возможность делать, что хочешь. Я даже готов поверить, что после пары десятков лет на пляже с коктейлями покойник сдохнет от скуки и займется созиданием. Вроде писательства, почему нет? Но даже самые достойные люди, после смерти все еще остаются людьми. Как ты справляешься с...

Заметив на себе безразличный взгляд, я резко замолчал. Ну да, я только собирался спросить, как он борется с волнениями в народе, когда я буквально полчаса назад наблюдал божественное милосердие. Под угрозой Тартара души ведут себя как шелковые. Как и ожидалось, даже в Раю все не так замечательно, как хотелось.

— Наказания редки, — легко угадал мои мысли Аид. — В моем мире ресурсы безграничны и доступны каждому, потому ссоры и конфликты за них остаются в твоем мире. А недовольные друг другом всегда могут переселиться в другие части Элизиума и найти себе место по душе. Мы создавали этот мир, опираясь на ошибки человеческого. Вы наш черновик, если ты способен понять, что это значит.

— «Мы»? — Я слегка приподнял бровь, пропуская оскорбление мимо ушей.

— Персефона создавала поля вместе со мной, — коротко бросил он, а затем добавил с теплотой в голосе: — Моя жена лучше разбирается в тонких материях.

Я задумался, анализируя, что я узнал про этот мир. Взвешивал плюсы, минусы. И конечно в голове мгновенно появилась идея, как бы я поменял этот мир на свой лад. Удивительно спокойный разговор с богом меня расслабил, поэтому я высказал ее прежде, чем подумал, что, возможно, моего мнения никто в общем-то не спрашивал.

— А вы не думали добавить что-то еще? Например, места, где можно коснуться реального мира? Без пересечений, конечно.

Аид остановился и медленно повернулся. Повелитель Подземного Мира был удивлен, нет ошарашен тем фактом, что я посмел давать ему советы. Настолько ошарашен, что даже не окатил меня своим фирменным ледяным взглядом, а просто спросил с плохо скрытым сарказмом.

— И что бы это дало?

— Укрепило бы связь между полями и реальным миром, — ответил я, решив, что раз уж начал, то грех останавливаться. — Сейчас же как? Ты умер и все. Финита. Новости можешь узнавать только у других трупов, да и то фрагментарно. А так души могли бы наблюдать за тем, что происходит в нормальном мире, как развиваются их идеи, черт, даже учиться, если на то пошло. Вы же тут большие фанаты обучения, разве нет?

Взгляд Аида потяжелел. Я уже подумал, что перегнул палку, но он неожиданно заговорил:

— И каким образом, по-твоему, это реализовать?

— Без понятия. Хотя... Я бы делал через сны, пожалуй, — предложил я, удивляясь, что бог не отвергнул идею сразу. — Тут же как. Мертвым сон не нужен, но уверен, вот прямо-таки, гарантирую, что привычка из жизни осталась. А живые во снах могли бы видеть своих родственников. Выгода.

На миг я заметил, что его взгляд затуманился.

— Нет, понятное дело, что тут потребуется много условностей и ограничений, — я продолжил развивать свою мысль. — Кому понравится, если любимая почившая старушка подглядывает за тобой в туалете? Придется регламентировать моменты связи, договориться о контроле…

— Мои души не могут спать, — произнес Аид, все еще задумчиво хмурясь. Его глаза сузились, в них плескалась задумчивость настоящего изобретателя. На секунду мне показалось, что он готов покрутить идею чуть дальше, но только на секунду. Лицо бога окаменело. — Для душ мир смертных остался в прошлом. Снова мешать два мира — это вовлекать моих поданных в конфликты, которые их больше не касаются.

Я поднял руки.

— Просто предложение.

— Оставь свои предложения при себе, — отрезал Аид. — Не забывайся... Принц. Будь моя воля, тебя бы здесь не было.

— Хоть в чем-то мы солидарны.

Аид окатил меня своим фирменным безразличным взглядом, но на этот раз в нем не было злобы. Мой вопрос, нет, мое предложение и мой интерес его явно удивили. И не его одного.

Старик, наш проводник, следовал спереди, постоянно оглядываясь. Во время нашего диалога я постоянно замечал, как его взгляд метался от Аида ко мне. Он явно не знал, что сказать. Для него сама мысль о том, что кто-то спорит с его Владыкой, казалась невероятной.

— Пришли, господин, — наконец произнес он. Голос был тихим, но звучал с облегчением.

Я огляделся по сторонам. Деревня встретила нас… мирно? Она лежала на склоне мягкого холма, зажатая между двумя серебряными ручьями, и сама окружённая рощами кипарисов и олив. Маленькие домики с белыми стенами и черепичными крышами выглядели на удивление уютно. Поля, уходящие за горизонт, были идеально ухожены. Между домами сновали десятки душ, каждая занята своим делом: кто-то чинил плетень, кто-то разжигал очаг, а кто-то плёл корзины из лозы. Этакая Древнегреческая деревенька в вакууме.

На первый взгляд, здесь всё было нормально, обычно даже. И это настораживало. Никаких признаков прорывов в реальный мир, о которых так причитал старик. Ни теней, ни звуков, ни запахов из мира живых. Скажу больше, воздух здесь был чище, чем где-либо в Подземном мире, а это уже само по себе удивительно!

Странная обстановка не укрылась и от Аида. Он прошел по вымощенным камнем улицам к площади в центре и остановился, его высокий силуэт резко выделялся на фоне пейзажа мирных домиков. В его голос вернулось раздражение и холод.

— Я жду объяснений. Немедленно.

При звуке его голоса толпа душ, собравшаяся на центральной площади, расступилась, и вперед вышел староста. Пожилой мужчина с добрым лицом, но сутулой спиной и старческими руками. Его голос дрожал, и, к своему удивлению, я осознал, что не от страха, нет. От волнения.

Староста сделал шаг вперёд и низко поклонился, не поднимая глаз.

— О великий повелитель, — начал он, голосом удивительно мягким для старого тела, — мы никогда не забываем вашей милости. Только Ваша мудрость и справедливость держат наш мир в гармонии. Мы не смеем восстать, и ни одна душа не осмелится предавать вас.

Аид удивленно нахмурился, но староста продолжил:

— Однако в последнее время мы заметили, что ваш гнев стал тяжёл для нас. Мы не жалуемся, господин, мы лишь хотим напомнить вам о том, каким любящим и справедливым правителем вы всегда были.

Я фыркнул и едва не расхохотался. Они вызвали сюда Аида, чтобы погрозить ему пальчиком и сказать: «Эй, старичок, ты как-то слишком разошелся в последнее время. Будь помягче»? Они это серьезно? Еще бы налоги попросили понизить, ей-богу. Ах да, они их не платят. Бесконечные ресурсы, тудыть их.

— Напомнить? — Аид сощурил ноздри, игнорируя мои тщетные попытки не заржать за его спиной. Повелитель Подземного Мира пребывал в крайнем смущении и удивлении наглостью его поданных. И, как у истинного правителя, удивление быстро перерастало в ярость. Воздух вокруг нас будто стал плотнее, и души вокруг испуганно попятились. — И каким же образом ты решил МНЕ что-то напомнить? Что Я забыл?!

— Я не так выразился, господин, — мгновенно исправился староста, кланяясь еще ниже. — Мы хотели сделать вам подарок. Чтобы показать вам, как много вы значите для нас.

Староста поспешно сделал знак рукой, и несколько душ, почтительно пригибаясь, вынесли небольшой ларец. Я вытянул шею, пытаясь рассмотреть его получше. Черный, с изящными серебряными ручками, он выглядел хрупким и... древним. Очень древним. Против воли сердце забилось чаще.

Аид медленно подошел к ларцу. Он двигался осторожно, осматривая подарок, словно опасного зверя. Он наклонился, его пальцы, твердые и напряженные, осторожно коснулись крышки. Тишина стала буквально осязаемой, как натянутая струна.

— Как поживаешь, Эфеб? — внезапно раздался позади меня знакомый голос.

Твою ж! Я едва не подпрыгнул. Обернулся, легко разглядев движение в толпе, и тихо ругнулся, когда из-за спины вышел высокий мужчина с военной выправкой и насмешливой, даже дерзкой улыбкой.

— Какого лешего, Ахиллес? — спросил я тихо, едва шевеля губами. — Ты совсем спятил?!

— Все еще не смотришь по сторонам, ученик. Мне стыдно за тебя. — Лицо мужчины казалось серьёзным, но глаза так и блестели от едва сдерживаемого смеха. — Чему я только тебя учил?

Я проигнорировал его замечание и задал более насущный вопрос:

— Ты это устроил?

Ахилл ухмыльнулся еще шире.

— Идея моя. Исполнение — не совсем.

Из толпы справа появилась Алекто, раньше одна из Эриний, а теперь — главная помощница Аида и по совместительству гражданская жена моего идиота учителя. Э-э-э, то есть жена самого могучего воина всех времен и народов, да.

Фурия сделала шаг вперёд и с поникшей головой опустилась на колени перед Аидом.

— Господин, — произнесла она дрожащим голосом, — простите за дерзость. Мы хотели только помочь.

— Помочь? — холодно отозвался Аид, не отрывая взгляда от ларца. — Вы выкрали Ящик Пандоры ради того, чтобы мне помочь, когда я в вашей помощи не нуждался?

Оу-у-у. То-то я думаю, что ящичек казался мне знакомым. Один из самых известных артефактов, согласно легенде, та самая недалекая Пандоры открыла ларец — на котором была огромная надпись «НЕ ТРОГАЙ, УБЬЕТ!», которую та, конечно, проигнорировала — и выпустила наружу кучу болезней и смертей. Надежда хоть и не умерла последней, но осталась в ларце одна. Короче, одна большая поучительная история для маленьких греков — «Если сказано не трогать, то лучше и правда не трогать».

— Эй, Господин! Открывай давай! — сложив ладони рупором, крикнул Ахилл, начисто игнорируя посыл истории. С другой стороны, ему лучше знать. Он жил в это время.

Аид бросил на воина разъярённый взгляд, затем снова сфокусировался на ларце. На мгновение мне показалось, что он сейчас спрячет его или вообще уничтожит, но…. Вместо этого Аид открыл крышку.

Наружу вырвался яркий свет. Он заполнил площадь, осветив каждый уголок. А за светом потянулись тени. Словно диковинные рыбы, они медленно выплывали на площадь и замирали живыми картинами в воздухе Элизиума. «Воспоминания», — дошло до меня. «Это десятки, нет, сотни самых разных воспоминаний». Но чьих?

Вопрос отпал сам собой, когда я увидел первую сцену. Сцену строительства: Аид, стоящий на вершине скалы, разбрасывает семена размером с горошину, из которых рождаются деревья и камни. Рядом привалилась к камню Персефона. Мама смеётся, поправляя венок на голове; её руки полны цветов мака. Один бросок, и лепестки подхватывает воздух, а на месте, где они падают, вырастают новые рощи и ручьи. А за всем этим издалека наблюдает пожилой мужчина, в котором легко угадывается староста.

Следующая сцена. Аид лично сажает кипарис в центре будущей деревни. Этой деревни. Руки испачканы землёй, но тот словно не видит грязи. Вокруг него толпятся души детей, с благоговением наблюдая за своим властелином.

Образы начали чередоваться, сменять друг друга с огромной скоростью. Аид, проводящий руками над озером, которое светится мягким голубым светом. Персефона, рисующая первые контуры города. Их смех, их беседы, их мечты. И всегда вокруг души — помощники, наблюдатели, случайные зрители.

— Мы собрали наши воспоминания, господин, — осторожно выступил вперед староста, пока со всех сторон прибывали все новые и новые души. Воины, мыслители, актеры… Они окружали нас со всех сторон. И пожирали Аида взглядом. — Мы хотели напомнить вам, как сильно вы любите своё царство. Простите, если это вызвало ваш гнев.

Аид, не заметивший прихода новых зрителей, с трудом отвел глаза от воздушных картин.

— Гнев? Нет, я…

Следующий поток воспоминаний прервал его на полуслове. Аид и Персефона сидят на лавке у небольшого ручья. Мама держит руку на животе, а мужчина что-то шепчет ей, улыбаясь. Её лицо светится от радости.

«Я хочу показать им всё это, — голос Аида звенит в воздухе. — Наш мир. Наш дом.»

Я заметил, как пальцы бога на мгновение дрогнули. Он словно хотел что-то сказать, но… крышка ларца захлопнулась. Свет исчез, и площадь вновь окутала темнота. Аид, сжав зубы, опустил ларец на землю.

— Хватит, — его голос звучал хрипло. — Этого достаточно.

Наступила напряжённая тишина. Души с надеждой и страхом смотрели на своего повелителя. Староста шагнул вперёд, но бог поднял руку, останавливая его.

Аид долго молчал, прежде чем заговорить.

— Возможно, я… был несправедлив, — его слова прозвучали так, будто он выдавливал их из себя. Взгляд его метнулся к ларцу, и в нём мелькнула боль. — Спасибо за… напоминание.

Позади я услышал смешок Ахилла.

— Вот это признание. Хочешь, я запишу?

— Замолкни, — бросил Аид, но в его голосе не было злости. Он все еще стоял посреди площади, задумчиво глядя на ларец.

Я отошёл в сторону, задумчиво привалившись к стволу ближайшего дерева. «Мне плевать, меня это не касается» — подумал я. «Он выкинет меня из тела и прикончит, чтобы вернуть сына».

«Мне плевать, что он пытается быть лучшим отцом, чем были мои родители» — повторил я и, тихо выругался, когда очнувшийся от ступора Аид посмотрел на меня. Точнее на мое тело, тело его ребенка. В его взгляде смешалась боль, надежда, удивление и... беспомощность.

Я снова тихо выругался.

Глава 6. Наемник

Афины, Парфенон

На разрушенный Парфенон медленно опускалась ночь. Величественный храм, некогда привлекавший в Афины туристов со всего мира, теперь был лишь мрачной тенью своего былого величия. Обугленные колонны, покрытые трещинами, походили на отвратительные рваные раны на человеческом теле, потолок почернел, а желтые ленты у входа запрещали посторонним пропуск в бывшее святилище Афин. Потому храм пустовал.

Обычно. Но не сегодня.

В центре на потрескавшемся мраморном полу, испещренном фигурами и узорами крови, шла работа. Афина стояла неподвижно, с холодным взглядом наблюдая, как Одиссей, окруженный рунами и свечами, с трудом сдерживал крик, пока энергия Ареса плавно перетекала в его тело. Бог войны, связанный между двумя колоннами мощными цепями, злобно скалился, но не сопротивлялся. Его лицо кривилось от боли.

Кровь вытекала капле за каплей, собираясь в сосуды у ног Одиссея. Сила, божественная сила, рожденная богом и закаленная в тысячах битв, покидала своего владельца, чтобы стать оружием в руках заговорщиков.

— Его тело не выдержит, — хриплый голос Ареса разнесся по храму. — Он все еще просто смертный.

— Хватит, брат, — отрезала Афина недрогнувшим голосом. — Ты уже дал своё согласие. Теперь молчи и наблюдай.

Ритуал продолжился. Афина тихо запела, наполняя воздух звуками древних гимнов давно забытого языка. Одиссей стиснул зубы, собираясь с духом, но не сдержался и закричал, когда новые потоки силы Ареса хлынули в его тело.

Чуть поодаль, на обломках колонн, расположились остальные участники заговора. Дионис покачивал ногой, напевая что-то себе под нос. Его взгляд то и дело скользил к ритуалу, но интереса к происходящему в нем не чувствовалось.

На обломке колонны неподалёку сидела Деметра. Сгорбленная фигура, с заострившимися чертами лица, она еще больше, чем обычно напоминала древнюю, мерзкую старуху. Морщинистые пальцы нервно перебирали рукоять кинжала, покрытого сакральными письменами.

— Слышите это? — пробормотала она, не глядя на обряд. — Орет, будто его убивают. Если так и дальше пойдет, мы потеряем смертного до того, как получим с него хоть что-то.

Гермес, изящный и расслабленный, стоял неподалеку, привалившись к колонне. Только он поглядывал на ритуал с беспокойством в глазах, но голосом этого не выдал.

— Оставь свои жалобы, тетушка. Афина всё правильно рассчитала. Одиссей... он достаточно вынослив, чтобы пережить это. — Гермес поправил шляпу, прикрывая глаза от вспышки света, когда очередная руна вспыхнула ярким пламенем. И тихо добавил: — Я надеюсь.

— А если нет? — проскрежетала Деметра, закутываясь плотнее в шаль. — Что тогда?

Дионис беззаботно улыбнулся. В руках бог сжимал кубок, из которого он медленно потягивал терпкое вино.

— Да расслабьтесь вы. Мы уже предали Зевса. Назад пути нет.

— Молчи, пьяница, — бросила Деметра, метнув на него злобный взгляд. — У тебя есть хоть малейшее представление, как сильно мы рискуем? Что если нас обнаружат?

— Поэтому ты думаешь мы собрались именно здесь? Из-за удобной мебели? — Гермес похлопал по развалине колонны и рассмеялся. — После того, как здесь наследили Тифон с Ехидной… Нас обнаружат только, если старичок сам заглянет сюда.

Дионис пьяно хихикнул и отвесил другу шутливый поклон.

— Все верно, брат. Твоя мудрость поистине не имеет равных. Но скажи… — Его глаза хитро блеснули. — Что мы вообще тут забыли? Ну поклялся Арес не выступать против отца, ну и что? Неужели мы бы не справились без него? Зачем переливать силу, особенно в смертного?

— Больше не меньше, — поморщился Гермес, обеспокоенно наблюдая за кричащим смертным. — Гораздо лучший вопрос, почему Афина вообще выбрала Одиссея? Она же его обожает.

— Именно потому, дурак, — хрустнула артритными пальцами Деметра. — Он не будет зависеть от нас. От Афины. Ты думаешь, она не планирует контролировать всех нас через него?

— Он умрет раньше, — хрюкнул Дионис. — Смертный с частичкой истинной силы двух богов. Я о таком даже не слышал.

"Четырех вообще-то. Артемида, Гефест, Аполлон а теперь и Арес." — мысленно поправил его Гермес. "Но ему об этом знать не нужно. А Деметре особенно". Поэтому Гермес беспечно махнул рукой и небрежно перевел тему:

— Пусть контролирует, тетушка. Главное, чтобы Зевс сгинул, и я доволен. Ты же не собираешься жалеть его? Зевса то есть. Он все же твой брат.

Деметра метнула короткий взгляд на Афину, её лицо напряглось.

— Я никого не жалею. И не прощаю. Особенно тех, кто забирает у меня то, что по праву принадлежит мне.

Одиссей издал протяжный крик, его тело выгнулось дугой. Афина прервала пение и нетерпеливо махнула рукой, подзывая Гермеса.

— Поддержи его, — приказала она. — Быстрее.

Гермес вздохнул и шагнул к центру круга, осторожно чтобы не задеть, переступая кровавые линии. Приложив руку к плечу Одиссея, он начал тихо шептать древнегреческие слова поддержки. Врачебная сила устремилась от бога вниз, потоком смывая боль и облегчая страдания.

— Как трогательно, — бросила Деметра, с презрением поглядывая на происходящее. — Дорогая племянница, ты столь избирательна в своей заботе. Как жаль, что Аполлон ее не дождался. И умер один в Тартаре.

— Аполлон никогда бы не поддержал нас, — отрезала Афина, не оборачиваясь. Ее руки тряслись от чудовищного напряжения. — А теперь помолчи, старуха. Мне нужно сосредоточиться.

Крики Одиссея достигли своего пика. Его тело охватило свечение, и он рухнул на пол, дрожа и дергаясь от боли. Кровавые руны, окружавшие мужчину, постепенно теряли свечение, а от жеста богини погасли факелы. Густая тишина опустилась на разрушенный Парфенон.

Афина медленно выпрямилась, вытирая кровь с ладони.

— Всё, — её голос прозвучал неожиданно громко в тишине храма. — Мы закончили. Вы свободны. Готовьтесь, семья. — Она обвела взглядом собравшихся; её глаза остановились на Дионисе и Деметре. — Когда придёт время, я позову вас.

— Кхм, — произнес Гермес, приглядываясь к телу у своих ног. — Он вообще жив? Было бы глупо потратить столько сил и…

— Одиссей — это инструмент. Инструмент судьбы, — перебила его Афина, массируя виски и щурясь от боли. — Такой же, как ты, Гермес. Как я. Как все мы. Он не сломается, пока это не будет нужно. Пока не падет Зевс.

Ответом ей была тишина. Лишь хрипы Ареса резали воздух.

— Прекрасно сказано, сестрица, — проговорил Дионис, вытаскивая из воздуха новую бутыль вина. — Кстати, не подумай, что мне интересно… Но ты не сказала, что дальше. Когда, как ты выразилась, Зевс падет, в смысле. Мы же все знаем, что ты не поделишься с нами троном.

— Троном? — Афина устало улыбнулась. — Трон мы уничтожим. А власть разделим. Не волнуйтесь, дорогие братья и сестры, никто не уйдет обиженным.

Дионис кивнул и, хмыкнув себе под нос, осушил свой кубок последним могучим глотком. Деметра поднялась с места, ворча что-то себе под нос и направилась к выходу. Гермес молча исчез, растворившись в тени. И только Арес задержался. Бывший бог, а теперь — простой смертный — с трудом стоял в центре зала. Его взгляд прикован к лежащему без сознания Одиссею.

— Какой фарс, — Арес обернулся к Афине и скривился. — С его Символом он мог взять мою силу в любой момент. Все эти показательные мучения… — процедил он, покачав головой. — Едва не стоили ему жизни. И зачем?

Афина холодно посмотрела на брата. Когда она ответила, ее голос звучал спокойно, но отдавал сталью.

— Уж от кого, но от тебя я не ожидала подобного человеколюбия, Арес. Ты не в праве спрашивать, но я отвечу. Это не для него или тебя. Для остальных. Пока наши союзники не знают, что мой Одиссей может забирать Символы сам, без ритуалов и их желания, они спокойны. Они в безопасности. А когда поймут… Что ж, это будет уже слишком поздно.

Арес шагнул ближе, его глаза смотрели на богиню в упор.

— Ты права, сестра. Одиссей — твоя пешка. Хочешь мучать его ради обмана? Дело твое. Но если ты хоть пальцем тронешь моих учеников… Если ты тронешь Адриана…

— Это не твоя забота, бывший бог войны Арес, — отрезала Афина, не дав ему договорить. — Ты сделал свою часть. С этого момента — ты свободен. Больше мы не увидимся.

В глазах Ареса вспыхнула ярость, но он заставил себя сдержаться.

— Никто не знает будущее, сестренка. Даже ты. Но будь по-твоему. Я ухожу. Помни, больше я тебе ничего не должен, — произнёс он. Затем, развернувшись, он направился к выходу, ни разу не оглянувшись.

Когда шаги Ареса стихли, Афина подошла к лежащему на полу Одиссею. Богиня наклонилась и, прищурившись, посмотрела ему в лицо. И улыбнулась краем губ.

— Не притворяйся, царь Итаки. Я знаю, что ты слышишь меня, — голос Афины звучал резко, но богиня выглядела довольной. — Вставай. Мы еще не закончили.

Одиссей не шевелился, но его лицо едва заметно дёрнулось. Афина выпрямилась и тихо добавила:

— Последний Символ, Одиссей. Последняя жертва. И ты будешь готов.

***

Два часа пути от Афин, выход из Царства Мертвых

Рамон Агирре был человеком без идеалов. Пятнадцать лет работы научили его не задавать лишних вопросов: есть цель — значит, нужно убрать. Причины неважны. Бывший военный, он давно покинул родителей на острове Крит и с тех пор участвовал в миссиях по зачистке и устранению по всему миру. Ветеран с пристальным взглядом и отменным терпением, он давно осознал: жизнь не ценит героев. Только деньги.

Поэтому, когда пришёл заказ на Адриана Лекса, он не удивился. Не спрашивал: «Почему». Ещё один игрок, вставший кому-то поперёк горла. Но Лекс — это не обычная цель.

Агирре уважал Архонта настолько, насколько вообще мог уважать людей. Лекс спас Империю и отказался от трона в пользу принцессы, что говорило о принципах, а принципы Рамон уважал. Но работа есть работа. Он знал, что другие наемники отказались, боясь связаться с сыном Аида, но Рамон согласился. Возможно, из-за денег. Возможно, из-за тщеславия.

Не каждый день приходится убивать Имперских героев.

Засаду он готовил несколько дней. Место выбирал тщательно, проверял по нескольку раз, пока не нашел идеальное. В тени пещеры, окружённой сухими кустами, он был невидим даже для самого бдительного врага, а сам мог легко разить противников из винтовки. Пули с разрушительной начинкой — подарок заказчика. По его — или ее, личности заказчика Рамон не знал — заверениям, одно попадание гарантировало смерть. Мгновенную. Но бывалый ветеран не привык складывать все яйца в одну корзину, а потому всегда держал на бедре проводящий Символ клинок. Один из родовых артефактов погибшего Архонта Каэд. Такая штука могла вскрыть — и уже не раз вскрывала — даже защиту «Альфы». Всего-то нужно подойти поближе.

Со стороны каменного разлома послышались быстрые шаги, и Рамон напрягся. Наконец-то! Он высунулся из своего убежища и пригляделся. Есть! Бинокль показывал слабый силуэт в разломе. Лекс двигался спокойно, надменно, как истинный хозяин этого мира. Типичный аристократишка. Рамон прицелился, задержал дыхание.

— Конец игры, герой, — прошептал он и спустил курок.

Выстрел! Пуля, способная пробивать даже титановую броню, с хлопком устремилась вперед. Рамон ликовал! Как просто! Как про… Бездна! Лекс наклонил голову в последний момент, и снаряд просвистел мимо, ударившись о скалу. Как, как чёрт возьми, он это сделал?

Тишина была нарушена. Адриан поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Наемник почувствовал не страх, а... холод. Непередаваемый, проникающий до самых костей холод.

Больше раздумывать Рамон не стал. Сорвавшись с позиции, он бросил дымовую гранату, надеясь застать Лекса врасплох. Под прикрытием дыма он рванул к разлому и прыгнул на фигуру с ножом в руке.

Но его уже ждали. Тень промелькнула в дыму, ладонь героя молотом врезалась в грудь, пробивая легкие насквозь. Рамон захрипел и упал на спину, его кинжал застучал по камням скалы и упал на землю.

Песок холодило лицо, и сознание его блуждало. Рамон вновь увидел дом своего отца на острове Крит, своих братьев, играющих на холмах, мать, поющую им перед сном песни о богах и смертных.

Кровь запузырилась у него в горле, и его последние мысли вернулись к Лексу. Так быстр. Так быс..

***

Дым от гранаты ещё не рассеялся, когда из тени деревьев выступили двое новых противников. Лица скрывали гладкие чёрные маски, доспехи сливались с темнотой. Один из них шагнул вправо, второй влево, замыкая кольцо.

Я попытался вызвать Символ Кроноса — песок у моих ног слабо зашевелился, чтобы бессильно рассыпаться. Это было… неожиданно. Я попытался еще раз. Безрезультатно! Увы, раздумывать, почему у меня отказали силы времени не было. Я выпрямился, активировал Символ Ахилла и подобрал лежавший у ног кинжал.

— Предупреждаю, — мягко сказал я, наблюдая, как тени приближаются. — Меня не так-то легко убить.

Нападавшие не ответили. Один поднял руку, и у меня в глазах потемнело. Мир исказился, зрение утратило четкость. Я только и успел заметить, как второй убийца исчез, растворившись в тени. Отлично. Нарвался на "белых". Значит, будем играть по их правилам.

Я сделал шаг назад, чтобы освободить себе пространство. Тот, что был слева, бросился вперёд, размахивая коротким клинком крест-накрест. Его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Но я был быстрее.

С резким выпадом я шагнул ему навстречу, подставляя кинжал под удар. Полетели искры, и я быстро увел клинок в сторону, вскользь проведя острием по руке мужчины. Убийца вскрикнул и прыгнул назад, разрывая дистанцию, а я же мгновенно развернулся на пятке, чтобы встретить второго лицом к лицу.

Вовремя! Тень позади меня вспыхнула и забилась, словно живая. Из нее вынырнул низкий мужчина и прыгнул вперед; изогнутый нож метил мне в лицо. Я упал на колено, пропуская клинок над собой, и резко нанёс встречный удар кинжалом в бедро. Мужчина заорал и отпрянул с сторону.

— Кто ж так прыгает, не глядя, — пробормотал я, вскакивая на ноги. Неудачливый ассасин снова ушел в тень, но я видел, как тот хромает.

Я опустил глаза — в руках осталась черная маска, уж не знаю, когда сорвал — но тут же отбросил ее прочь. Первый убийца атаковал снова, на этот раз целя мне шею. Я поднял руку, блокируя удар, и толкнул его локтем в лицо. Маска треснула, и он отшатнулся, испуганно хлопая глазами. Всего секунду, но этого было достаточно. Я шагнул вперёд и нанёс короткий, точный удар ножом в горло. Мужчина захрипел и упал, заливая кровью холодный песок. Оставшийся убийца двигался теперь осторожно, пот блестел на его бородатом лице.

— Надо было бежать, пока был шанс, — сказал я, глядя ему в глаза.

Тот метнулся в сторону, снова растворяясь в тенях. Я остановился, выжидая. Он появился сзади, надеясь застать меня врасплох. Предсказуемо. Одним движением я развернулся на пятках и, не глядя, махнул кинжалом. С громким чпоком клинок вошел мужчине прямо под рёбра, разрывая артерии и плоть. Убийца замер, ошарашенно глядя на меня, и тяжело рухнул на землю.

Я медленно встал, игнорируя боль в ребрах. Воздух в пещере казался густым, пропитанным запахом дыма и крови. На полу лежали три трупа. Черные маски на их лицах слетели во время боя, обнажая простые греческие лица криминальной натуры. Я наклонился к первому, изучая его снаряжение.

— Ничего, — пробормотал я. Ни документов, ни меток. Даже оружие казалось обычным, хотя и качественным. Хоть какие-то эмоции вызывал только клинок, которым я зарезал двух убийц. Я покрутил его в руках. Простой, без отметин, но удивительно легкий и острый. Подумав, я забрал у трупа ножны из мягкой черной кожи и убрал оружие за пояс. Чего добру пропадать.

Второй убийца тоже особо не радовал. Я опустился на колени и перевернул тело — снова никаких опознавательных знаков. Кто бы ни нанял их, он постарался скрыть следы.

— Отличная работа, Адриан — раздался голос слева из темноты пещеры. — Аж гордость берет, что ты мой ученик.

Я обернулся. В тени арки стоял директор академии Deus Vir, Креон Вакхос, с иронией наблюдая, как я потрошил трупы. Длинный серый плащ слегка развевался на ветру, а в руках Креон вертел нечто, похожее на бронзовый медальон. Появление учителя вызвало бы кучу вопросов, если бы я не знал, что за личиной доброго лысоватого толстячка директора скрывается острейший ум опытного пирита и мореплавателя. Поэтому вместо сотни вопросов я задал всего один:

— Кто их послал? Не отнекивайся, что ничего не знаешь, а сам тут случайно. Эти ребята, — я указал на тела и встал с колен, смахивая с одежды пыль. — Меня ждали. Я хочу знать почему. Советую сказать, Одиссей, прежде чем я подумаю на тебя.

Мужчина доброжелательно сверкнул глазами.

— Правильные рассуждения, мальчик. Не зря ты понравился Афине. Конечно, их нанял я.

— Ты? — переспросил я внешне спокойно, хотя внутри уже закипал.

Одиссей пожал плечами.

— В определённом смысле, — в его светлых глазах заиграла улыбка. — Приказ был отдан не мной, но да, это маленькое испытание на прочность моих рук дело. Афина хотела посмотреть, на что ты способен. Без сил Кроноса, конечно.

Я скривился.

— И что? Я удовлетворил её любопытство?

Одиссей пожал плечами.

— Ты выжил. Для неё этого достаточно.

— А твое? Как твое любопытство?

— А что я? — он вежливо наклонил голову. — Я просто наблюдаю. Случайно проходил.

Странно, но в его голосе не было насмешки, скорее… усталость. Сколько же старик вообще тут сидел, дожидаясь меня? Вопрос, как известно, риторический. Отправляется в копилку к остальным типа «Как вы меня вообще тут нашли?». Хотя чего там, уж в способности Афины отыскать меня в любой момент я не сомневался.

Кстати…

— Ты сказал "без сил Кроноса", — повторил я. — Как ты это сделал? Я думал, мои силы может заблокировать только сам титан. Разве не так?

— Да нет, все верно. В обычном случае?

— Что это значит? — прорычал я, прикидывая как бы его половчее пнуть

Словно заметив мое настроение, Одиссей отступил назад. Его шаги гулко отзывались в пустоте пещеры, а над головой то возникали, то меркли Символы.

— Вижу, ты злишься. Что ж, я не буду ходить вокруг да около. Потому скажу просто. Во мне силы богов. Многих богов. Стольких, сколько я вообще могу выдержать. С их помощью я блокирую твой Символ Кроноса, — просто ответил он. — Это единственный способ держать титана под контролем.

Я сощурил глаза. Силы богов? Он говорил про божественную мощь Артемиды. Теперь я просто обязан понять, что тут происходит. И можно ли вернуть их богине назад.

— И сколько уже богов набрал?

— Пять.

Пять?! Ну нихрена себе! Если он говорит об Олимпийских, то это что, кроме Артемиды и Аполлона, они с Афиной умудрились прикончить еще троих? Из Двенадцати между прочим. Греческий пантеон редел прямо на глазах.

— Окей. Круто, конечно. Внушает, — я скрестил руки на груди, переваривая информацию. — И зачем ты набрал себе эти силы? И не говори, что ради власти или силы там, все равно не поверю.

— Конечно, нет. Для убийства, — он удивленно нахмурился, словно не понимая, как я могу быть настолько недогадливым. — Уж кто-кто, а ты лучше всех знаешь, насколько Кронос силен. Титан угроза, а угрозы следует устранять.

"То есть Кронос на свободе. Или скоро будет" — быстро прикинул я. В голову лезли все новые и новые вопросы, но отрицательное покачивание головы директора дало понять, что на большие подробности мне рассчитывать не стоит. Поэтому я спросил только:

— И когда судьбоносный день?

— Не волнуйся, ученик, скоро. Титан ускользнул от нас, — в его голосе прорезалась горечь, но тут же пропала. Одиссей через силу улыбнулся. — Но это не важно. Кронос никогда не сделает хода, не попытавшись прежде поговорить с тобой. Ты ему интересен, видишь ли. Старый титан ищет союзников. И точно захочет переманить тебя на свою сторону.

Вау. Да я просто нарасхват. Всем нужен. Так и хотелось съязвить, но вместо этого я спросил:

— И ты это знаешь, потому что…

— Потому что это уже произошло, — сказал он и миролюбиво добавил: — Посланник Кроноса уже ждёт тебя дома. И поверь мне, Адриан, ты его ни с кем не спутаешь. Титан знал, кого посылать.

Ответ мне не понравился, как и его тон. Но заострять внимание я не стал. Честно говоря, я злился. Кронос вырвался на волю, в этом я уверен. Катастрофа для Греции, катастрофа для Олимпа. А эти идиоты еще умудрились его упустить, и поэтому теперь следили за мной. Изредка проверяя, как говорится, на вшивость. Что ж. Ладно. Я не настолько самонадеян, чтобы лезть в игру Афины. По крайней мере пока. Остается вести себя как послушный солдатик и ждать момента.

Я поднял глаза на директора.

— Что-нибудь еще, Одиссей? Или на этом мои инструкции подходят к концу?

— Нет, на этом все. Можешь идти.

— Что, никаких советов или запретов? — не упустил возможности съязвить я. — Адриан не делай глупостей, Адриан отойди в сторонку и дай умным взрослым богам сделать свое дело.

К моему удивлению Одиссей расхохотался.

— Адриан, ты такой бука. Это так мило, — совершенно нехарактерно пробормотал мужчина, рукавом утирая слезы. — А на твой вопрос ответ "Нет". Делай что хочешь, хоть взорви Кроноса при личной встрече. Афина давно перестала строить на тебя планы и теперь разве что изредка хватается за голову. Поверь, когда я тебе это говорю, мальчик — это редкое зрелище. Я еще не видел, чтобы кто-то так успешно доводил Мудрейшую до белого каления.

— Это всегда пожалуйста. — Я развернулся и хотел уйти, но все же не удержался и спросил. — А что насчет тебя, царь Итаки? Какие у Афины планы на тебя?

— Этого, увы, не знаю, — честно ответил Одиссей, скрестив руки. — Но и мне всё равно.

Его безразличие казалось неестественным. Это же Одиссей, избранный богини, величайший хитрец и все такое. И чтобы он не просто не интересовался планом Афины, а ему было наплевать… Нет, чушь. Он врет.

— Извини, что-то мне мало верится, — хмыкнул я, прищурившись.

Он бессильно развел руками.

— Уж извини. За что купил, за то и продаю. — Одиссей помедлил. — Знаешь, Адриан, мы с тобой не такие уж и разные. Скажу больше, мы очень похожи. Поэтому, она нас и выбрала, я так думаю. Похожи, конечно, во всем, кроме одного. Тебя она использует чуть больше года, меня — последние пару тысяч.

Слова повисли в воздухе. Я молчал, ожидая продолжения.

Одиссей вздохнул и мечтательно закрыл глаза.

— Не понял? Я устал, Адриан. Правда устал. Можешь верить, можешь нет, но бессмертие теряет свою прелесть после второй-третьей сотни лет. Я хочу вернуться домой, хочу снова увидеть свою Пенелопу.

— Ты сейчас серьезно? Ты правда думаешь, что Афина просто отпустит тебя? — Я даже не пытался скрыть сарказм в голосе.

— Не думаю, что у нее есть выбор.

Одиссей медленно закатал рукава.

Его руки — когда-то крепкие, мускулистые руки моряка— теперь были покрыты тёмными пятнами, словно плоть мужчины разлагалась изнутри. Кожа местами напоминала обгоревший пергамент, а под ней виднелись тусклые линии золотистого света, похожие на трещины.

— Это цена, — произнёс он спокойно. — Человеческое тело не может вместить в себя столько энергии. Мы просто неприспособлены для такого. Я умираю, Адриан. Выиграет Афина или проиграет — неважно. Я обрету свой покой.

Я молча смотрел на него. Все негативные эмоции, что бурлили во мне, вдруг отступили. Одиссей выглядел человеком, который уже перешагнул грань жизни и смерти, а теперь просто… блуждает во тьме. Злиться на него было как-то глупо.

— Если думаешь, что это что-то меняет… — все же произнес я.

— Нет, — перебил он. — Это просто факт.

Молча развернувшись, он щелкнул пальцами и исчез, оставив меня одного.

***

Эксархия встретила меня холодным серым небом и привычным гулом улиц. Обычно район буквально бурлил жизнью, но сегодня что-то было не так. Что-то изменилось, словно во время морской бури резко наступил штиль. С трудом выбросив неприятные ощущения из головы, я зарулил на базу, где тут же заметил огромное столпотворение у входа на стоянку.

Какого черта?! Тут чуть ли не половина моих ребят собралась. Прищурившись, я разглядел причину — стоящую на парковке машину. Странную машину. Машину, которой здесь быть не должно. Черный, отполированный до блеска лимузин на улицах Эксархии смотрелся столь же дико, как минотавр в балетном платье. И что самое глупое, по какой-то причине машина выглядела удивительно знакомо, словно я когда-то ее уже использовал.

Подъехав поближе к толпе, я выключил двигатель и быстро вышел наружу. Но не успел я сделать и шага, как ко мне буквально подскочил Рью. Самурая выглядел напряженным. Брови нахмурены, а челюсть сжата так, что казалось, ещё немного — и посыплются зубы.

— Господин, — произнес он, едва сдерживаясь. — Он тут. Тайгер.

Кровь застыла у меня в жилах, а мысли понеслись вскачь. Тайгер. Предатель. Дворецкий моего дома, верный друг и слуга. Даймон, которому я доверял. После смерти Семена и резни в особняке, я потратил кучу сил и денег на поиски Тайгера, только чтобы обнаружить его у себя на заднем дворе? Это даже не смешно. Я вздохнул. Что ж. Ладно. Одиссей говорил, что пришлет ко мне вестника, которого я не могу не узнать.

— Тайгер? — переспросил я.

Рью медленно кивнул, его зрачки сменили цвет на ярко желтый. Я не представлял, сколько сил требовалось самураю, чтобы не наброситься на убийцу друга и не порвать его в клочья. Но мне требовалось знать на сто процентов.

— Уверен?

— Да, господин. Видел собственными глазами.

Хорошо. Под удивлёнными взглядами окружающих я поднял голову и зашагал через толпу на парковке. Но не успел пройти и половины расстояния до машины, как парадная дверь здания слева от меня распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На улицу вышла Тали. В руках девушка держала массивную ручную пушку, явно личной сборки. Она шла медленно, без слов, как будто мир вокруг для нее перестал существовать. И я догадывался, что она хотела сделать.

— Тали! Стоп! — заорал я, но она даже не обернулась.

Тали подняла оружие, прицелилась и нажала на спуск.

Я не успел. Дернулся, поднял руку для «Стазиса», но не успел где-то на долю секунды до взрыва. Автомобиль взлетел в воздух. Обломки разлетелись на десятки метров, чтобы осыпать улицу осколками металла и кусками резины. Я прикрыл лицо рукой, чувствуя на коже огненный жар от взрыва. Рью невозмутимо стоял рядом, загораживая меня от обломков. Но его взгляд оставался прикован к горящей машине.

Когда пыль осела, и улеглись крики, Тали молча подошла ко мне. Её лицо казалось мёртвенно-бледным, как у трупа, но глаза смотрели упрямо. Извиняться, она не собиралась.

Я обалдело покачал головой.

— Какого черта, Тали? Какого. Черта.

Девушка не ответила. Просто встала рядом с Рью, вместе с ним наблюдая за весело горящей машиной.

Глава 7. Храм Зевса

Машина мягко катилась по шоссе, оставляя позади узкие улицы Афин. Серый асфальт сменился на пригороды, затем — на пустые поля и холмы, покрытые редкими оливковыми рощами. Дорога тянулась между деревьями, разбитая, с пожухлыми и облетевшими от ветра рекламными щитами.

Тайгер сидел за рулем машины — новой, так как от старой ничего не осталось — и неторопливо вел её по извилистой трассе вперед. В профиль бывший дворецкий выглядел почти как человек, если не считать рогов, скрытых под капюшоном, и золотых глаз, как у кошки, сверкавших в полумраке салона.

Я сидел справа и смотрел в окно, лениво наблюдая за тем, как город растворяется в пыльной дымке. Мысли скакали одна за другой, перескакивая с темы на тему, но все же неизменно возвращались назад к моменту взрыва. Я прокручивал его в голове раз за разом, вспоминая, как мой водитель вышел из горящей машины без единой царапины. Как он это сделал? Без понятия, если честно.

Ракета разорвала броневик пополам, я сам это видел. Вспышка, огонь, гул в ушах. А потом — силуэт в пламени. Тайгер вышел на стоянку в обгоревшем костюме, стряхнул пепел с рогов и направился ко мне навстречу.

Рью едва не зарезал даймона на месте, когда Тайгер предложил найти новый автомобиль и недалеко прокатиться. А потом чуть не зарезал себя, когда я согласился. Фигурально выражаясь, конечно. Он японец и самурай, но все же современный. Сэппуку ему не по душе.

Но ругался он все же знатно. Убеждал, что это ловушка, что Тайгер предал меня однажды — предаст и снова. Но в машину я все же сел, одного командного рыка оказалось достаточно. Приживается все же дисциплинка-то.

— Вам удобно, господин? — спросил Тайгер, мельком взглянув в зеркало заднего вида. Голос даймона звучал ровно и вежливо, как обычно. С такой же интонацией он подавал кофе по утрам в поместье Лекс. Вот только было это очень и очень давно.

— Да, — коротко ответил я, не желая влезать в разговор. В этой ситуации Тайгер просто доставщик, почтальон, если можно так выразиться. Меня же интересовал адресант.

— Если вам жарко, могу убавить кондиционер.

Я промолчал. К моему удивлению, Тайгера тишина не смутила, и он продолжал невозмутимо задавать вопросы:

— Музыку включить? Я нашел несколько местных радиостанций, господин. На мой вкус очень даже неплохо. Но если хотите отдохнуть, могу ехать тише.

Я снова промолчал. Раздражение навязчивыми вопросами смешивалось с нарастающим удивлением. Я не понимал, что происходит. За годы службы Тайгер выучил мои привычки от и до, он прекрасно знал, когда следует отвлечь разговором, а когда лучше молчать. Сейчас же дворецкий словно не мог сохранять тишину, и после короткой паузы решил, что сам должен поддерживать разговор, произнес:

— Нам повезло с отличной погодой, господин, солнце высоко. Да и дорога хорошая. Еще минут двадцать — и начнется подъём к Олимпии. В последнее время, я живу там. Приятное место.

Его голос потеплел, и дворецкий ударился в воспоминания.

— После… инцидента у вас дома, мне пришлось покинуть Афины. Прятался в горах, скрывался от преследователей, но потом на меня вышла Сальма и двое других даймонов. Милая девушка, она бы вам понравилась, господин. Она предложила объединиться, сказала, что вместе нам будет удобнее. Даймоны вообще всегда держатся друг друга, это в нас говорит звериное начало. Сбиваться в стаи и жить проще, чем одному. Сначала нас было всего трое, но постепенно к нам присоединились другие. Среди новичков даже оказалось несколько моих старых знакомых, я их пару столетий не видел. Вы ведь знали, что даймоны не умирают от старости, господин? Только от ран, голода или болезней.

Пока он говорил, мимо промелькнули указатели: "Олимпия — тридцать километров". Тайгер вел машину спокойно и уверено, изредка косясь на меня, словно, наблюдая за реакцией. Но и рассказа не прерывал.

— Первое время люди нас боялись. Я понимаю, конечно, без нормальной одежды, грязные и немытые, мы напоминали горстку бродяг. Удивлен, что на нас не натравили полицию. Хотя и грозили, конечно.

За окном мелькали редкие постройки. Затем нова холмы, покрытые желтой травой. Раннее утреннее солнце медленно поднималось в небо, заливая пыльное шоссе длинными тенями. Я же внимательно слушал даймона, терпеливо ожидая, когда он закончит. Но Тайгер все продолжал и продолжал говорить, будто не мог остановить вырывавшийся наружу поток слов.

— В первое время работал грузчиком, потом на кухне в небольшом кафе «Фламинго». Случайно вышло, кстати, Ренни, хозяин заведения, поймал меня на краже продуктов и оставил помощником, чтобы отработать проступок. Но ему так понравилась моя стряпня, что вскоре я подписал контракт. Не дворецкий Дома Лекс, конечно, но… — он рассмеялся. — Но мне нравилось. Люди не знали, кто я, не задавали вопросов. Я просто жил.

За окном мелькнул очередной знак: "Олимпия — десять километров". Дорога стала шире, на обочинах появились новые рекламные щиты. "Величие Зевса возвращается!", "Посетите восстановленный храм!", "Гордость Эллинов!".

— И что дальше?

— Господин? — Тайгер бросил на меня удивленный взгляд.

— Что было дальше? Если ты так хорошо и счастливо жил, то что ты делаешь здесь?

— А-а-а, — выдохнул даймон и понятливо кивнул. — Меня позвал отец, господин. Я не мог ему отказать. Никто не смог.

Отец? Это Кронос что ли? Это было бы странно, с другой стороны, я мало что знал о происхождении Тайгера. Да и о происхождении даймонов в целом, если быть честным. Древние духи-защитники, помощники, полулюди-полузвери, они существовали еще с тех времен, когда на землю впервые ступил человек.

— Почему ты предал меня, Тай? — спросил я наконец.

Тайгер поморщился и ответил, не отводя глаз от дороги.

— Мне жаль, господин. Но моя преданность давно принадлежит другому.

Я кивнул и отвернулся к окну. Больше разговаривать нам было не о чем. Где-то вдали замаячили очертания города, с каждой минутой казавшегося все ближе. Олимпия — небольшой, пыльный, известный только своим разрушенным храмом Зевса — самый первым и главным в греческой истории, который теперь восстанавливали с невероятным размахом. Даже отсюда, только на подъезде к городу, уже можно было разглядеть строительные леса и силуэт огромной, но еще не достроенной статуи.

Тайгер свернул с дороги, поднимая облака пыли, и машина остановилась у широкой мощеной площади перед храмом. Даймон заглушил мотор и вышел первым, оставив мою дверь открытой. Я медленно выбрался наружу и недовольно сощурился. В лицо ударил сухой, раскаленный воздух с запахом нагретого камня и извести. Знойное солнце палило кожу, а узкие тени деревьев плавно ложились на белоснежные камни площадки.

Передо мной возвышался храм.

Колонны, выточенные из белого мрамора, вздымались к небу, усыпанные золотыми узорами. Леса из грубо сколоченных досок окружали стены, по ним сновали рабочие, одетые в простые льняные туники или запыленные рубашки; они поднимали каменные блоки, расписывали колонны, таскали ведра с раствором. Звон молотов и скрежет зубил смешивались с криками прорабов и громким жужжанием автопогрузных машин.

На первый взгляд, все было нормально. Стройка, люди, крики, величественный храм громовержца. Но что-то меня смущало, какая-то мысль билась в голове, не давая покоя. Словно я что-то упускал. Что-то важное.

Я присмотрелся повнимательнее и понял.

Тут не было людей. Вообще. Только фигуры даймонов — высокие, жилистые, с необычными чертами: золотыми кошачьими глазами, рогами, звериными когтями. Даймоны работали слажено, не ленились, да что-уж там, вообще не возмущались крикам и указам начальства. В них читалось спокойствие и достоинство аристократов, а не рабочих на стройке. «Потому что это не чужая стройка» — пришла в голову запоздалая мысль. «Они строят свой дом».

— Откуда… — начал я, но Тайгер жестом велел мне следовать за собой и не отвлекать рабочих.

Я хотел было возмутиться, но, обернувшись к Тайгеру, поднял глаза. И восхищенно застыл на месте. Передо мной в полный рост возвышалась гигантская статуя Зевса, до этого скрытая лесами, поэтому я не видел ее полностью, но теперь представшая передо мной во всем своем великолепии. Благообразный старческий лик, грудь покрыта золотыми завитками, руки небрежно лежат на поясе. И снова это ощущение странности, неправильности происходящего. Я не сразу понял, что именно меня насторожило, но, приглядевшись, почувствовал, как спине побежали мурашки.

— Вы идете, Господин? — вырвал меня из транса голос Тайгера. Он уже прошел под арку входа и призывно махал рукой, так что мне ничего не оставалось, как идти следом.

Перешагнув порог, я зашел в прохладное помещение храма. Гулкое эхо шагов гасилось мягкой тканью на стенах, пол под ногами казался скользким от полировки, а воздух пах свежей штукатуркой и благовониями. И даже здесь вовсю кипела работа. Носившиеся по залу даймоны устанавливали деревянные балки, закрепляли резные панели, расставляли статуэтки по местам. Никто не прохлаждался. Никто не ленился. И никто не обращал внимание на нововошедших.

Тайгер уже испарился, пока я замер на месте у входа, цепко оглядывая окружающее пространство.

Я искал его. И нашел.

Мужчина стоял посреди зала и громко обсуждал что-то с двумя даймонами, с почтением внимавшим каждому его слову. Его лицо показалось мне удивительно знакомым, словно я уже видел его раньше. Коренастый, крепкий, со следами седины в волосах, он был одет очень просто — темная льняная рубашка на груди, закатанные рукава, на запястье кожаный браслет с рисунком вставшего на дыбы быка. В одной руке мужчина держал короткий резец, в другой — деревянную доску с грубо вырезанными пометками. Он отошел от рабочих и подошел к другой группе, внимательно следя, как те закрепляют массивную плиту на стене.

— Чья работа? — донесся до меня его голос. Низкий, звучный баритон с бархатными оттенками. — Перменион, твоя?

— Моя, отец, — шагнул вперед молодой даймон с ветвистыми рогами. — Что-то не так?

— Как бы тебе сказать, — задумчиво почесал бороду Кронос. — Этой плите место в дворе, а не на стенах. А так, ничего. Хорошо повесили, даже.

Даймон порозовел, под редкие смешки остальных.

— Э-э-э, ну да. Не заметил, отвлекся.

Кронос шагнул вперед и, покачав головой, отвесил юноше легкий подзатыльник.

— Хватит уже дурачиться, сын. Я возлагаю на тебя и на остальных большие надежды. Не подведи меня.

Молодой даймон низко склонил голову, принимая наказание.

— Да, отец.

На лицах окружающих появились улыбки, кто-то даже похлопал Пермениона по плечу, как бы говоря: «Я же говорил тебе, болван. Внешняя плита, внешняя». Тот же беззлобно ругался в ответ. Кронос же продолжил обход зала, оценивая работу, помогая, придерживая, где надо. Он указывал на ошибки, не жалея ни суровых слов, ни крепких затрещин, но при этом в его действия не было гнева — скорее отеческая строгость.

Я молча наблюдал за происходящим, пока боковым зрением не заметил, что один из рабочих пытался удержать тяжёлую балку в одиночку. Даймон не просил помощи, хоть и явно страдал. Но выказывать слабость... только не на глазах своего отца и бога.

Повинуясь инстинкту, я без слов подошел и взялся за другую сторону балки.

— Держи крепче, — коротко бросил я, с хеком распределяя вес ногами. — Поднимаем на счет три. Готов?

Рабочий удивленно вскинул голову — но ничего не сказал. Только благодарно кивнул и еще сильнее напряг вздувшиеся от натуги мышцы. По моей команде, мы вскинули балку и подняли над головой, аккуратно двигая до тех пор, пока та со звонким щелчком встала на место. Я довольно крякнул и похлопал даймона по плечу.

— Хорошая работа, парень.

Рабочий застенчиво улыбнулся и вопросительно наклонил голову. Кажется, он был немым. Мужчина кивнул на вторую балку у своих ног, как бы предлагая продолжить. Секунду поколебавшись, — все же я не за этим сюда пришел — я пожал плечами и ухватился за другую сторону.

За второй балкой последовала третья и четвертая. Я работал молча, таскал камни, поддерживал перекрытия, следил, чтобы плиты ровно ложились. Меня никто не благодарил, не задавал вопросов, не лез с указаниями. Разве что один раз предложили воды, которую я с благодарностью принял. Изредка краем глаза я ловил на себе удивлённые, но явно одобрительные взгляды Кроноса, но титан так и не подошел ко мне, больше занимаясь работой в другой конце зала. И только когда последний кирпич встал на свое место, а усталые, но довольные даймоны ручейком потянулись на выход, Кронос вытер ладони о ткань на поясе и повернулся ко мне.

— Следуй за мной.

Кивнув, я смахнул пот со лба. Странное дело, за все это время я ни разу не воспользовался Символом, а ведь с ним работа явно пошла бы легче. Вот только в моменте это казалось неправильным, что ли? Словно я собрался жульничать посредине зачета. Ну или я просто еще не привык обращаться к своей силе при каждом удобном случае. Все же я в этом мире всего год с небольшим. Привычка просто не успела выработаться.

Отбросив эти мысли, я последовал за терпеливо ждавшим меня титаном. Справа из-за колонны вынырнул Тайгер, бесшумно зашел мне за спину и пристроился рядом, словно живая тень.

Шли мы недолго, по первому знаку Кроноса свернув в зал в конце холла. Я огляделся. Небольшое, прохладное помещение, укрытое от зноя толстыми мраморными стенами. В самом центре зала я приметил изящный фонтан, чистая вода которого мягко журчала, стекая в узорный каменный бассейн, выдолбленный в полу. На низких столах у стены лежали фрукты: сочные виноградины, ломтики персиков и гранаты, аппетитно блестевшие на солнечном свете. Воздух был напоен прохладой, сладковатым ароматом ягод и легкой горечью смолы, которой тут натирали колонны.

Пока я оглядывался, в зал вошла девушка-даймон. Невысокая, с зелеными глазами как у кошки и длинными, чуть изогнутыми назад ушами. В руках она держала серебряный поднос с двумя кубками и тяжелым, глиняным кувшином, из которого по воздуху уже разливался чарующий винный аромат.

— Благодарю, Арисса. Можешь быть свободна, — Кронос благодарно склонил голову и, забрав поднос из рук девушки, уселся за стол. Кивком головы он предложил мне сделать то же самое. Девушка склонилась в поклоне и, не задерживаясь, вышла.

"Арисса, значит. Помнит по именам. А даймонша не боится, держится перед ним с достоинством," — отметил я про себя, присаживаясь напротив титана. Тайгер занял место у стены, чуть сбоку. Глаза прикрыты, словно у спящего на солнце кота, он будто бы и не смотрел в нашу сторону. Но я знал, что тот ловит каждое слово. Готов вмешаться в любой момент.

— Вот мы и встретились, дедушка, — я покрутил бокал в пальцах, глядя на Кроноса поверх резного края. — Вживую, я имею ввиду.

Кронос тонко улыбнулся.

— Я тоже рад встрече, Адриан. Скажи, ты так ее представлял?

— Честно? — помедлив, я все же поднес кубок ко рту и сделал глоток. Вино оказалось терпким, но мягким. И слегка кружило голову. — Вообще никак не представлял. Я ожидал, что в какой-то момент просто не проснусь. Окажусь заперт в своей собственной голове. Ну может, разве что записку получу. Ака: "Привет, Адриан. Не возражаешь, если я заберу твое тело? С любовью, твой дедушка".

Кронос рассмеялся.

— Неужто я произвел такое плохое впечатление?

— Скажем так, — я подумал, прежде чем ответить. — Мне иногда было сложно тебя понять. А холод по всему телу, провалы в памяти и потеря контроля не очень способствуют закреплению отношений. Но послушай, я не хочу выглядеть неблагодарным. В тот раз, на приеме, ты мне здорово помог. И до этого много раз, чего уж там скрывать-то, — после короткой паузы, добавил я.

Из фонтана вверх плеснула вода, отчего Тайгер резко дернулся и выпустил когти, но остался стоять на месте. Скосил глаза на меня, спрятал руки. Я сделал вид, что ничего не заметил и провел пальцами по гладкой мраморной поверхности стола, думая, как бы начать разговор.

К счастью, Кронос меня опередил.

— Прими мою благодарность за помощь в работе, — титан дружелюбно наклонил голову. — Я ожидал совсем другого. От юного, нетерпеливого Архонта особенно. Ты проявил чуткость. Я оценил.

— Не такой и уж юный, — хохотнул я, принимая благодарность. — Как видишь, ребенком я больше не выгляжу.

— В моем возрасте, все кто младше пары столетий воспринимаются детьми. Да и внешность штука обманчивая.

Он с намеком обвел глазами помещение, в котором мы находились. Ну да. Технически, это все еще храм Зевса. На документах так, на плакатах. Но вот на деле... Старый титан удачно выбрал место. Олимпийцы уж точно не стали бы его тут искать.

— Хороший ход, — озвучил я свои мысли. — Прятаться у всех на виду — я бы до такого не додумался.

— Где еще мне быть? — Кронос развел руками. — Под землей? В темных катакомбах, плетя заговоры? Нет, Адриан, так мыслит твоя богиня. Она ждет, что я буду скрываться, бегать от нее и ищет меня там, где меня нет. А я просто восстанавливаю храм моего сына. Разве в этом есть что-то предосудительное?

— Как я и сказал. Хороший ход, — кивнул я, специально опустив слова «Твоя богиня».

Меня мало что связывает с Афиной, да и со всем Олимпом, чего уж греха таить. Дедок — хотя по внешнему виду и не скажешь, что он стар; я буквально вижу, как у него под курткой мускулы перекатываются — позвал меня сюда не просто так. Только вот переходить к сути пока что не хочет.

Я не стал его торопить, предпочитая наслаждаться окружением. Вода в фонтане напротив мерно плескалась, изредка обливая меня холодными брызгами. Из распахнутого настежь окна ветер нес с улицы запах теплого камня и пыли. Где-то вдалеке протяжно щебетала птица, случайно залетевшая под своды храма. Кронос... Кронос же задумчиво вертел в руках кубок, в свою очередь разглядывая меня. Протянув руку, мужчина взял со стола виноград, спокойно оторвал ягоду, попробовал. Взял еще одну.

— Интересный у тебя выдался год, не так ли? — наконец произнес Кронос, вертя очередную виноградину между пальцами. — Сколько внимания к твоей персоне.

Ну еще бы. Год назад в этом теле не было деятельного меня. Но я сказал я совсем другое:

— Не больше, чем другие.

— Ну же, не скромничай, мальчик, — дружелюбно кивнул титан. — Аполлон, Артемида, Тифон… Архонтом ты стал, Защитником все Греции даже. Даже богов не боишься, силу мою не скрываешь, — он многозначительно покосился на мою правую руку.

Я рефлекторно сжал пальцы. Чёрный песчаный протез в ответ слегка завибрировал, откликаясь на призыв. И, что самое хреновое, я не был до конца уверен, на чей — мой или его.

— У меня не было выбора, — отрезал я, медленно начиная злиться. Еще не хватало, чтобы дедушка начал мне читать нотации. — Так получилось.

Но ответ Кроноса меня удивил.

— Думаешь, не одобряю? — титан покачал головой. — Наоборот. Горжусь. Там, где другие отходили в сторону, ты шел прямо. Разбивал лоб, да, но только так можно научиться.

— Подожди. Я думал, ты наоборот хотел, чтобы я скрывал свои... То есть твои способности. — удивился я.

Кронос покачал головой.

— Нет, Адриан. Не совсем. Скрываться в начале пути — решение правильное, битвы нужно уметь выбирать с умом. Но прятаться всегда — это идти против своей натуры. Я доволен, нет, рад даже, что ты не затаился в какой-то дыре навечно. А ведь ты мог это сделать, не отрицай. Как и другие получившие до тебя мою силу. Но нет, ты сознательно лез головой вперед. Льву в пасть.

Гм. Обычно меня за такое ругают. Не хвалят.

— Да, хвалю! — легко угадал мои мысли титан. — Прятать голову в песок, это для страусов, юноша. Или для Олимпийских богов. Люди, настоящие люди, берут судьбу за жабры. И трясут как следует.

Он смешно выпятил бороду и сжал кулаки, как бы показывая, как эту самую судьбу надо хватать. Против воли, я рассмеялся. Уж больно потешно он выглядел.

Кронос ухмыльнулся в усы, явно довольный моей реакцией. Снова закричала птица, протяжным криком оглашая окрестности храма. Сам же я прикрыл глаза, задумавшись. Похвалы похвалами, как говорится, они и кошке приятны, но за всем этим легким диалогом старых знакомых, я так и не получил ответ на главный вопрос. И в отличии от титана, мое время не бесконечно.

Я хлопнул себя по коленям и выжидательно уставился на собеседника. .

— Ладно, поговорили и хватит, бог времени. Давай переходить к делу. Зачем я здесь?

Кронос слегка приподнял брови, словно удивляясь моему нетерпению.

— Я думал тебе по душе наша беседа.

— Не поверишь — по душе. Сам удивляюсь. Но все же. У меня есть вопросы, у тебя — ответы. Зачем тянуть?

Кронос озадаченно хекнул, словно старик, и уселся на скамье поудобнее, глядя на меня исподлобья.

— Молодежь нынче... Ну, ладно. Но сперва, нетерпеливый ты наш, позволь мне рассказать тебе кое-что. Подожди, не прерывай, без этого никак. Это история, да. История, о том, что было до всего этого, — он широким жестом указал на колонны, фрукты, фонтан. — До Олимпа. До людей.

Я скрестил руки на груди.

— Если ты считаешь, что без этого никак, то хорошо. Слушаю.

Кронос легонько похлопал ладонью по поясу, на котором висел широкий серп с потемневшей от времени рукоятью.

— Ты назвал меня богом времени, Адриан, — немного торжественно начал он, но тут же сорвался с этого тона и залихватски закрутил усы. — И в общем-то правильно назвал. Я он и есть. Но только вот был я им не всегда. Хронос — бог времени. Тот, кем я стал. А мое реальное имя — Кронос. Знаю, одна буква, но смысл разный.

Он вздохнул.

— Кронос, титан созидания. Кронос, бог земледелия. Кронос, отец сущего.

Я молчал, внимательно слушая.

— Когда-то, давным давно, мы создавали этот мир, как это делал до нас наш отец, — Кронос вел рассказ, словно сказку. — Мы, изначальные титаны. Мои братья и сестры, продолжатели Урана. Поднимали горы, высекали реки в полях, создавали лесные массивы. Я сам дал земле плодородие.

— Бог земледелия, так?

— Все так, — он улыбнулся. — Лучшее время в моей жизни, мой мальчик. Поверь старику с опытом. Нет ничего приятнее созидания. Видеть, как зерно, что ты посеял медленно прорастает, набирается сил, тянется к солнцу... И неважно, что это колосья пшеницы или молодое дитя. Видеть плоды своих усилий. А также нет ничего страшнее, чем эти плоды потерять. Видеть их уничтоженными.

Он покачал головой, словно отряхивая воспоминания, и продолжил рассказ.

— Мы создали Грецию. Наше первое творение. Вторым оказались они, первые люди. Сильные, гордые. Полные достоинства, внутреннего огня. Мы дали им мир. Смотрели, как они росли в нем. Наше лучшее время. Золотой Век, так его называли потомки. Земли давали обильный урожай. Наши творения не знали труда и горя. Они не старели, а умирали, словно объятые сном. После смерти эти люди существовали и дальше. Добрые «демоны», которые охраняют порядок на земле.

— Подожди...

— Ты верно понял, — Кронос кивнул. — Демоны. Или даймоны.

Я напрягся и покосился на невозмутимого Тайгера.

— Да. Твой друг один из них. Один из первых. Ровесник твоих богов, и не смотри, что он так хорошо сохранился. Он старше, чем ты думаешь.

Я удивленно присвистнул. Нет, я, конечно, догадывался, что дворецкий не молод, но ровесник богов... Я всегда думал о даймонах, как о духах природы, в свое время обретшие форму. Но первые люди... А, так вот почему даймоны стягивались к Кроносу, словно пчелы на мед. Он буквально их создал.

— И что случилось? — спросил я, заранее зная ответ.

Глаза Кроноса потемнели.

— А что обычно случается, когда у тебя есть что-то, чего нет у других? У меня все отняли. Зевс, Посейдон, Аид, Гера, Деметра… Мои дети. Как они себя называют сейчас? Олимпийцы? — он вложил в это слово все возможное презрение и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Глупость в том, я растил их, как замену себе. Первые среди равных. Среди равных, да...

Он задумчиво почесал бороду.

— В этом и была моя ошибка. Слишком много я передал, слишком многому научил. Они больше не видели себя ровней людям. И потому, когда мы ушли...

— Ушли? — не понял я. — Куда?

— Создавать дальше. Земля огромна, Адриан. Мы сотворили этот кусок земли, а затем подняли новый из океана. Бесконечное созидание, помнишь? Понятно, что старались не только мы. Что-то создали мы с братьями и сестрами, что-то... другие изначальные силы. А когда мы вернулись домой, то не поверили тому, что увидели. Золотой Век? Если бы. Он прошел. Как и прошел Серебряный. Наступил Медный. Век жестокости. Век власти. Не буду утомлять тебя подробностями, но тебе следует знать, что мы решили вмешаться. И тогда разразилась война.

Я знал эту легенду. Все ее знали. Олимпийцы свергли титанов. Заперли их в Тартаре. Но впервые я слышал версию со стороны самих титанов. Она... несколько отличалась от классической, где злобный Кронос, опасаясь за власть, решил сохранить детей в своем желудке.

— Мы подняли мечи, — повторил Кронос. Его голос потух, теперь он без эмоций перечислял прошедшие события. — И проиграли. Сначала убили мою семью, моих сестер и братьев. А потом пришли за мной. Твои боги не просто сбросили меня в Тартар, Адриан. Они разорвали меня. Разбили на тысячи, миллионы осколков. И поверь, резали они не один день. О, они насладились моими криками сполна…

Каменный стол под его пальцами жалобно треснул. Кронос со вздохом отвернулся, сел поудобнее и произнес уже спокойнее:

— И только затем, впору навоевавшись, они создали людей. А моих детей превратили в рабов.

Я медленно кивнул, переваривая. А затем кивнул, понимая.

— А тебя оставили наблюдать. Тысячу лет.

— Тысячи, — поправил Кронос.

— И все это время…

— Я видел, как моих детей ломают. Как их клеймят. Как их загоняют в дома и замки аристократов и заставляют прислуживать. Видел, как мои дети стали зверьми на цепях, а смертные, созданные Олимпом, возвели себя в господа.

Голос его оставался ровным, но я чувствовал, что внутри него кипит злость.

— Представь, какого это? Мне пришлось смотреть, как разрушается мир, который я создавал годами! Годами! Мир, в который я вложил всю душу. Смотреть, как боги Олимпа унижают моих детей! Это несправедливо, Адриан! Бездна, это обидно! Две тысячи лет я сидел в яме, и что я мог сделать? Как-то помочь, вмешаться? Нет. Нет! Только смотреть!

Он склонил голову и произнес уже тише.

— Я мог только смотреть.