Олимпиец. Том III

Пролог

Гора Олимп.

Место, где живут боги. Откуда наблюдают за смертными и вмешиваются в их жизни по своему усмотрению. Создать или сломать чужую судьбу для них ничего не стоит, потому что нет существа выше, могущественнее и прекраснее, чем бог.

Разве что… Другой бог.

Аид поднимался по склону великой горы, и цветы увядали и рассыпались в прах под его ногами. В его взгляде не было злости, но ни одно существо… Ни обычное, ни мифическое не решалось встать на его пути.

Обнаженные нимфы с тихими вздохами исчезли на ветру. Сатиры быстро убрали в сумки деревянные свирели и попрятались среди деревьев. Даже птицы, и те предпочитали облетать хмурого Аида стороной.

Охрана же…

Многочисленные стада кентавров, что обычно караулили подступы к жилищу богов, сейчас были заняты спором. Каким же именно? Выбирали смельчака, который бы встретил пришельца.

Вот только смельчаков не находилось. Потому что ни у кого не было ответа на вопрос. Очень простой вопрос.

Что заставило Владыку Подземного Мира покинуть свое царство первый раз за три тысячи лет?

Аид не обращал внимания на копошащихся смертных и продолжал медленно и размеренно двигаться к вершине. Одним шагом Аид мог преодолеть целые мили, но он не спешил.

Он хотел дать своему брату время на подготовку.

Когда Аид добрался до белокаменной арки у самого входа в чертоги Олимпа, с яркой вспышкой из воздуха появился золотоволосый юноша. Идеальные черты лица, атлетичная фигура, короткие светлые волосы. О его появлении возвестила чарующая мелодия арф и запах лаванды.

Аполлон.

Покровитель искусств и бог Света. Вечно надменный, в своих доспехах из солнечных лучей и лунного сияния. А еще любитель музыки, особенно — побренчать на гитаре под треск костра.

Единственное достойное качество, по мнению Аида.

— Отец готов тебя принять, — холодно поприветствовал его Аполлон. — Не злоупотребляй его радушием, дядя. Inferi на Олимпе нежеланные гости.

Бам!

Мощный удар в грудную клетку, и обнаглевший племянник отлетел в сторону. Сбил по дороге две колонны и, подняв кучу брызг, приземлился в самый центр декоративного прудика. Пара секунд, и оттуда с громкими визгами выскочили сразу три нереиды, стыдливо прикрывающие оголенные груди.

Аид покачал головой и невозмутимо направился дальше.

Будь это любой другой день, он просто бы прошел мимо. Сделал бы заметку на память, но не более. Не в его правилах встревать в дрязги с Олимпийцами.

Но только не сегодня. Сегодня он был зол.

К тому же…

Слишком долго его тут не было. Слишком многие из родственников забыли, как он выглядит. Кто он такой. Для них он казался чем-то вроде детской страшилки. Гробовщиком, который только и может, что прятать свое лицо от реального мира. А не тем, кем он был на самом деле.

Старшим богом. Первым сыном Кроноса.

Дорога вывела Аида к гигантскому храму, разукрашенному сотнями барельефов и белокаменных фресок. Каждая их них красочно демонстрировала подвиги самого могучего из Олимпийцев. Громовержца, конечно.

Чтобы все знали, кто здесь хозяин.

«Зевс борется с Кроносом. Зевс сбрасывает титанов. Зевс разрывает пасть Тифона».

— Чрезмерное эго, — пробормотал себе под нос Аид и ступил под ровные своды колонн. — И никакого вкуса. Ты никогда не меняешься, брат.

— Как и ты, — раздался чуть позади властный голос, из тени выступила высокая женщина. — Рада тебя видеть, Аид.

Она выглядела удивительно молодо. Даже для богини. Чистое, без морщин, лицо. Перетянутые золотым обручем темные волосы, волной спадающие на узкие плечи. Простой, можно даже сказать крестьянский, хитон.

Ее выдавали глаза. Цвета аквамарина и бездонные, словно прибрежный океан. И такие же холодные.

Аид почтительно склонил голову.

— Ты все так же прекрасна, сестра.

Женщина благосклонно кивнула, принимая комплимент, а затем совершенно внезапно фыркнула. Задорно, совсем по-девичьи.

— Вот бы мой муж был столь щедр на любезность. Цены бы ему не было, — тепло улыбнулась богиня и, прежде чем Аид успел что-то сказать, подошла поближе и крепко его обняла. — Я скучала.

— Ты всегда желанная гостья в моем доме, сестра. И ты меня здорово выручишь, если решишь навестить, — вернул улыбку Аид. — Моя Персефона чуть ли не каждый день просит меня о встрече.

Женщина отстранилась и с явным сожалением покачала головой.

— Может быть, в другой раз. Ты же знаешь мое правило — я не появляюсь в домах женатых мужчин.

Аид знал. И одобрял всей душой. Даже он, целиком и полностью погруженный в проблемы своего Царства, слышал о последнем разрыве между Герой и Зевсом.

Причиной, понятное дело, послужила измена. Очередная любовница Зевса, Клио, которую тот даже не потрудился спрятать. Наоборот, хвалился перед остальными богами, обещал наивной девушке бессмертие и место на троне.

Понятное дело, что до этого бы никогда не дошло, но…

У Геры не выдержали нервы. Даже у богини брака есть предел. Особенно когда сам брак несчастливый.

Скандал вышел жутким. Как рассказал ему Гермес — а именно от него Аид и узнавал большую часть новостей с Олимпа, — чуть ли не половину великой горы пришлось восстанавливать буквально с нуля.

Гефест был не восторге.

Но в итоге все закончилось… Нет, не разводом. Все же главная пара богов не могла просто так разойтись. Это бы подорвало веру в стабильность, непогрешимость даже, которую боги взращивали в смертных с самого начала времен.

А этого всем хотелось избежать.

Так что после длительного совещания — а также еще трех разбитых в щепки домов — оба супруга решили пойти по стопам смертных и перейти на более… Свободные отношения.

Для Зевса это, понятное дело, мало что изменило. Разве что теперь ему не нужно было придумывать оправдания.

Зато Гера вздохнула гораздо свободнее. Чему Аид был несказанно рад. С сестрой у него всегда складывались хорошие отношения. Впрочем, его радость от неожиданной встречи быстро улетучилась. А злость только возросла.

Он нахмурился.

— Сестра, я…

— Не нужно, — заметив что-то в его холодных глазах, покачала головой Гера. — Он тебя уже ждет.

Аид кивнул, поцеловал ее в лоб и, мягко отстранив в сторону, направился к брату. В нем читалась холодная решимость довести дело до конца.

Зевс ожидал его на открытой террасе, с которой открывался вид на весь Олимп и прилегающие территории. Он смотрел вдаль, словно не замечая подходящего брата. И лишь когда тот облокотился рядом с ним на перила, медленно повернул голову.

— А, это ты. Добро пожаловать на Олимп. Не хочешь чего-нибудь выпить? Вина, амброзии, нектара?

Аид даже бровью не повел. Лишь слегка сжал мощные кулаки. Когда он, наконец, заговорил, его голос пронесся ледяным ветром по всей террасе.

— Это был ты?

Владыка Грома усмехнулся.

— Ты хочешь знать, не я ли убил твою маленькую смертную, а, брат?

— Мне не до шуток. Отвечай на вопрос.

В голосе Владыки Подземного Царства звучала нешуточная угроза, но Зевс решил ее проигнорировать. Пока что.

— Нет.

— Не играй со мной! — с холодной яростью отрезал Аид. — Думаешь, я не знаю? Это был удар бога. Бога Грома.

— Все верно, — согласился Зевс. — Но разве это делает меня виноватым?

Аид попытался справиться с нахлынувшим раздражением.

— О чем ты?

Громовержец снова отвернулся. Привычным жестом щелкнул по металлу перил, перевел взгляд на простиравшиеся перед ним земли и только затем ответил.

В его голосе звучала досада. Недоумение. И с трудом скрываемая ярость.

— У нас появились конкуренты.

Глава 1. Золотая монета

Тишина.

Просторный кабинет на втором этаже особняка. Три фигуры, напряженно застывшие посреди комнаты. И высокий голубоглазый мужчина у винтажного окна.

Он обернулся и заговорил.

— Начинайте.

Ледяной голос пробирал насквозь. В нем смешалось множество эмоций — злость, недоумение… Разочарование. Последнее било больнее всего, но Кира Фулмен заставила себя поднять голову и твердо посмотреть мужчине в глаза.

— Он убил Киона, дядя. Я должна была…

— Сообщить вам, господин, — закончил за нее Крас Арен и расправил кожаные крылья, только чтобы поспешно убрать их за спину. — Мы виноваты.

Он положил руку Кире на плечо, но та ее просто смахнула.

— Не нужно меня прикрывать, Крас. Я больше не ребенок.

— Кира…

— Пусть говорит, — остановил даймона Лорд Максвелл. — Я хочу это услышать.

Тот не осмелился возразить. Лишь кивнул, под ледяным взглядом девушки отошел на два шага и занял место рядом с последним из тройки. Бросил на него косой взгляд и едва заметно поморщился.

Из них всех уж кто-кто, а Сарпедон точно не выглядел виноватым. Скорее, наоборот. Пожилой «белый» вел себя так, будто вообще не имел никакого отношения к происходящему. Не смотрел в сторону господина, не реагировал на красноречивое покашливание даймона. Лишь с задумчивым видом изучал роспись на стене, да изредка почесывал жиденькую серую бородку.

С другой стороны… А что ему напрягаться? Сильных «белых» вообще редко наказывают. Сильных и преданных «белых» — тем более.

А Сарпедон считался и тем, и другим.

Первая Молния Дома Фулмен, их мощнейшее оружие и один из сильнейших «белых» во всей Империи Эллинов. Правая рука Лорда Максвелла.

Ему опасаться нечего.

В отличие, например, от Киры, которая сейчас сгибалась под властным взглядом своего дяди и господина. А нет. Она нашла в себе силы, встала, гордо выпрямив спину, и упрямо посмотрела в ответ.

Максвелл сделал приглашающий жест рукой.

— Ты хотела что-то сказать? Говори, я слушаю.

Короткий кивок в ответ.

— Кион был мне больше чем брат. Друг, любовник, семья, — с нескрываемой злостью заявила Кира. — Мы вместе росли, вместе играли, вместе учились и спали.

— Спали? Любовник? — впервые проявил интерес Сарпедон и презрительно взглянул на воспитанницу. — Ты не шутишь, дитя?

— Не шучу, учитель, — с вызовом ответила Кира и снова повернулась к дяде. — Мы собирались…

— Не интересует. Дальше.

— Дальше?! Дальше легко! — истерично вскинулась Кира. — После того, как этот… Этот мелкий подонок…

— Кира.

Голос Максвелла сделался мягче. Но не глаза. Те все так же сверлили племянницу, требуя… Нет, принуждая говорить дальше.

— Я его нашла, — после глубокого выдоха, чуть спокойнее продолжила Кира. — Не очень-то это было и сложно, если подумать. Зная лицо и что он еще школьник. Что он…

Короткая пауза.

— Эта мразь даже форму не сняла! Адриан Лекс, — она буквально выплюнула это имя.

Кира резко замолчала и, сжав кулаки, до крови впилась ногтями в ладони. Только бы вновь не сорваться в истерику.

Со смерти Киона прошло уже два дня, а Кира все никак не могла это осознать. Прийти в себя. Пыталась занять себя работой, изнурительными тренировками, планами о следующей жертве…

Ничего не помогало.

Врач посоветовал ей больше спать, но… Ночью было хуже всего. Огромная пустая кровать и оглушающая тишина. И каждый раз, когда Кира закрывала глаза, перед ней вставала одна и та же картина.

Бледное и уставшее лицо брата. Окровавленный обрубок вместо правой руки. Вымученная улыбка, последние слова…

И звук выстрела.

Она вздрогнула и вернулась в реальность.

— Кира обратилась ко мне, — заметив ее состояние, пришел на помощь даймон. — Я проследил за парнем и узнал, что тот планирует встретиться с матерью. Сарпедон, — короткий кивок в сторону Омеги, — занял место официанта. И когда Кира отвлекла парня на себя, напал на женщину.

— Дальше.

Троица переглянулась.

Лорд Фулмен без труда уловил заминку. Поджал губы и кинул выразительный взгляд на широкоформатную плазму на дальней стене. Телевизор работал, хотя звук был отключен.

Впрочем, и без него все было понятно.

Картинка сменяла картинку. Разрушенные и обугленные этажи Башни Гелиоса. Цифры — десятки жертв среди аристократов и больше сотни пострадавших. И абсолютно сумасшедшие ведущие, которые уже второй час не могли договориться о том, что же произошло.

Вариантов была масса. Теракт, революция, кара богов. Государство тоже не то чтобы сильно помогало. Полиция так вообще отказывалась давать какие-либо комментарии кроме: «Мы работаем над ситуацией».

Греки хотели знать ответы, но их не было. Точнее, были, конечно, как им не быть. Вот только всего у нескольких человек. И так получилось, что почти все сейчас находились в этой самой комнате.

Лорд Максвелл выжидательно поднял бровь. С его уст сорвалось всего одно слово. Приказ.

— Дальше.

— Сложно сказать, господин, — ответил за всех Крас и слегка растерянно хлопнул крыльями. — Сложно… Описать.

Впервые за все время бывалый воин, от одного взгляда которого раньше трепетали целые города, проявил… Не страх, нет. Он не знал этого слова. Нервозность? Снова нет.

Удивление.

Он столкнулся с тем, чего не понимал. Не встречал раньше. Не знал, как реагировать.

— Первым исчез барный стол, — мрачным голосом отчиталась Кира. — Просто рассыпался в труху. Затем место, где я сидела, накрыл… Не знаю, черный песок? Что-то похожее. Мне удалось спрыгнуть с крыши, но…

Кира замялась.

— Она зависла в воздухе, — с брюзжанием влез Сарпедон. — Повисела так пару секунд и снова рухнула вниз. Где-то на середине пути ее подхватил вот этот невежда, — он ткнул в даймона костлявым пальцем. — Вот, пожалуй, и все, да.

Все трое тактично умолчали о том, что этот самый песок в дополнение к бару разрушил еще и половину верхнего этажа. И обвалил часть здания на головы прохожих.

Почему промолчали?

Да в этом не было смысла. Как-никак картинку можно было увидеть прямо сейчас по телевизору. Новость крутили по всем каналам. Двадцать четыре на семь. Дело выросло до таких масштабов, что в какой-то момент пришлось вмешаться даже Императору.

Тот выступил на срочной пресс-конференции еще этим утром. Заявил, что выделил в помощь полиции дополнительные ресурсы и людей. И напоследок попросил всех граждан сохранять спокойствие, не поддаваться панике и не мешать профессионалам делать свою работу.

Щелк!

Экран погас.

Глава Дома Фулмен отложил пульт в сторону и навис над племянницей.

— Кира?

Она с трепетом опустилась на одно колено.

— Я готова принять наказание, дядя.

Она не знала, чего ей ждать. Крика, удара, высылки из столицы. Но больше всего боялась, что ее просто выгонят из Рода.

Навсегда.

Фулмен был ее домом. Реальным и единственным. Тут жили немногие друзья и родные. Последнее, что у нее оставалось после смерти брата.

Кира зажмурилась.

Как вдруг… Смех. Спокойный и добродушный. Кира медленно открыла глаза, отказываясь верить своим ушам. Вечно холодный, суровый и властный дядя… Улыбался.

Смеялся даже.

— Найди себе платье, племянница, — тепло кивнул ей Лорд и протянул руку, помогая встать.

— Платье? — повторила за ним Кира.

Она все еще пребывала в легкой прострации. Даже слегка ущипнула себя за бедро, чтобы убедиться, что это не сон. Но нет, происходящее было абсолютно реальным.

Лорд кивнул.

— Ты пойдешь со мной на прием к Императору.

— Он что, состоится? — удрученно спросил Сарпедон. — Неожиданная новость. Неожиданная, да. Не ценит молодежь хорошую смерть, не ценит. На когда?

Максвелл ответил, пусть и смотря только на племянницу.

— На послезавтра. Так что, Кира. Справишься?

Она все еще не понимала, что вообще происходит, и растерянно хлопнула глазами. Но мгновенно одумалась и склонила голову в знак согласия. Про рейд в Подземное Царство она даже заикаться не стала. И так понятно, что лезть сейчас в этот осиный улей — самоубийство чистой воды.

— Отлично, — кивнул ей Максвелл. — Тогда можешь идти. Крас, ты тоже.

Даймон — не меньше Киры удивленный странным поведением Лорда — вежливо поклонился и первым вышел за дверь.

Кира последовала за ним, но все же задержалась в проходе. Обернулась через плечо и бросила косой взгляд на Главу, который уже вернулся за письменный стол из старого дуба и сейчас разбирал документы.

Он заметил ее взгляд и на секунду отвлекся.

— Да?

В его голосе прозвучало раздражение, которое тут же, при взгляде на Киру, сменилось улыбкой. Улыбкой хищника, который очень долго гнался за добычей и наконец-то увидел, что та начала уставать.

Кира против воли вздрогнула.

— Дядя, — хрипло произнесла она и тут же кашлянула. — Кхм. Ты правда не злишься? Почему?

Брови Максвелла на секунду скакнули вверх. А когда он ответил, его голос прозвучал как обычно. Холодно, отстраненно… И расчетливо.

— Потому что я придумал тебе наказание.

***

Дверь за Кирой закрылась, и Лорд Максвелл перевел внимание на Сарпедона.

— Объяснишься?

— Может, ты сначала? — лениво зевнул тот, совсем не по-стариковски запрыгнул на стол и свесил ноги. — С чего внезапная радость? Рад, что сможешь, наконец, официально грохнуть Лекс?

— Что-то вроде того.

— Не хочешь отвечать, да? — усмехнулся Сарпедон. — Твое дело. Но тогда и я говорить не стану.

Максвелл нахмурился.

— Договор…

— Договор — это Договор, — кивнул Омега. — Мы помогаем тебе, ты помогаешь нам. В нем нет ни слова про…

Он замер и задумчиво цокнул языком.

— Хотя ладно. Почему бы и нет, — Сарпедон насмешливо повернулся к Максвеллу, скрестившему руки на груди. — Сказать?

— Я слушаю.

— Мы теряем терпение, Лорд. Сколько уже прошло? Два месяца. Три? Где результаты?

Он распушил хвост, потянулся и мяукнул.

— То-то же.

— И поэтому ты решил прилюдно убить жену главы Великого Дома? — не поддался на провокацию Максвелл. — Чтобы заставить меня действовать?

— Нет, конечно. Кому ты нужен? — глянул на коготь кот. — Меня попросила девочка, вот и все.

Максвелл с трудом подавил раздражение. Мало ему слов и наглости... Так еще каждый раз, когда они оставались наедине, проклятое животное меняло свой облик.

Каждые. Пару. Секунд.

Например, за это время «старичок» успел побывать японцем-официантом, маленькой девочкой с писклявым голоском, кошкой, дикобразом, панголином и тапиром.

Сейчас же тварь остановилась на своей любимой форме. Гигантский белый волк с шерстью, по которой туда-сюда скакали разряды молний.

Райдзю. Грозовой зверь.

Глава Дома в очередной раз пожалел, что в первую очередь не обратился к Северному Союзу. Пусть боги скандинавов и уступали в силе, но с ними было гораздо проще работать.

— Девочка? Кира? — помассировав виски, холодно спросил он. — Ты с своем уме?

Волк лязгнул челюстями.

— Эй, не надо. Парень был идиотом, это правда. Но еще и моим учеником, ясно? А их убивать могу только я.

— Учеником Сарпедона, не твоим.

— Неважно, — махнул лапой тот. — Для меня это одно и то же. Да и вообще, вот скажи, Лорд…

Волк вальяжно вышел вперед, поднялся на задние лапы и полоснул когтями по столу.

— А ты не специально ли тянешь? Мы перебьем их, они нас… Только ты в плюсе, так? Пре…

Бам!

Удар ногой отбросил животное в сторону. Оборотень удивленно взвыл, но тут же закашлялся, когда мощная рука схватила его за горло и впечатала в стену.

— Ты привлек к нам внимание Олимпийцев. Тебя будут искать, — равнодушно наблюдая за удивлением и болью в янтарных глазах, заметил Лорд. — Меня будут искать.

От его фигуры буквально дохнуло смертью.

— И ты смеешь что-то говорить о предательстве? Мне?!

Райдзю, наконец, очнулся и грозно зарычал в ответ.

В кабинете запахло озоном, а за окном послышался далекий раскат грома. Максвелл даже ухом не повел. Наоборот, на его лице появилась нехорошая ухмылка.

— Молния? Серьезно?

Он указал на руку, которой держал тварь за горло.

Рукав его костюма трещал по швам и дымился от искр, вот только… Лорд оставался абсолютно невредим. Электричество буквально впитывалось в его тело, отчего хватка на горле животного становилась только сильнее.

— Отпух-ти, — прохрипел волк, дрыгая могучими лапами из стороны в сторону. — Отпух-кха-кха. Меня.

Лорд помедлил еще пару секунд, после чего с презрением отшвырнул его, словно обычную шавку.

Пригладил волосы, поправил остатки костюма и вернулся за стол.

— Тебе-х, тебе… — просипел оборотень, снова принимая облик Сарпедона. — Владыка…

— Ничего не сделает, — ледяным голосом отрезал Максвелл. — У меня договор с ним, а не с тобой. И не только с ним. Да и вообще….

Он бросил на хрипящего «белого» короткий взгляд.

— Твой Владыка знает про убийство?

Молчание было ему ответом.

Лорд холодно кивнул.

— Так я и думал.

— Я…

— Ты можешь идти, — не отрывая глаз от документов, прервал его Максвелл. — Я позову тебя, если потребуется.

— Как пожелаешь, — со злостью прошипел униженный оборотень и удалился. — Но я это запомню.

Лорд только махнул рукой. Когда дверь захлопнулась, Максвелл отложил ручку и с тяжелым вздохом откинулся в кресле.

Эту тварь давно нужно было поставить на место, но… Великий Хаос, как же она сильна! Настоящая квинтэссенции из первозданной мощи Бога Молний. Чтобы противостоять такому, Максвеллу пришлось задействовать весь свой талант, Аспект и недюжинный опыт. И то этого едва хватило.

Лорд с болезненным выражением лица покосился на свою правую руку. Та вся покраснела, а из сотни мелких ранок на стол медленно капала кровь.

Он тихо выругался.

Неудивительно, что Милена погибла от одного удара. Альфы не могут противостоять богам. Только Омеги, и далеко не все.

Максвелл невесело хмыкнул, а его мысли вновь переключились на Милену. Ему было по-настоящему жаль, что ее больше нет. Одна из немногих аристократов, к которым он не питал отвращения. Даже уважал, если на то пошло.

Впрочем, муж Милены в этот список не входил.

— Гордиан, Гордиан, Гордиан, — постучал по столу указательным пальцем Максвелл. — Что же ты будешь делать?

***

Лифт медленно спускался. Внутри находились трое мужчин — Глава и два его даймона, — и лица у них были мрачнее некуда.

— Господин, вы уверены? — уже в который раз за сегодня задал этот вопрос Кирилл. — Император этого не одобрит.

— Что случилось? — холодно покосился на него Тайгер. — Испугался?

— Очень смешно, — окрысился Кирилл. — Я просто спрашиваю.

Впрочем, отрицать было глупо. Младший дворецкий семьи Дома Лекс заметно нервничал. Лихачить на машине — это одно дело, пойти против прямого приказа главы государства — совершенно другое.

— Тайгер? — посмотрел на своего приближенного Гордиан Лекс, пока лифт медленно скользил вниз. — А ты что скажешь?

— Император не нашел прямой связи между смертью госпожи и Домом Фулмен, — отрешенно ответил тот. — И запретил Домам как-либо вмешиваться в это дело. По приказу Владыки Зевса.

Он на секунду замолчал, наблюдая, как перед ними постепенно открывается вход в огромную пещеру под поместьем Лекс.

— Вот только мне все равно.

— Все равно? — возмутился Кирилл. — Ты просто злишься, что тебя там не было.

Тайгер скрипнул зубами.

— Я мог бы…

— Что мог бы? Это был удар бога, ясно? — возбужденно продолжил Кирилл. — Как ты не понимаешь?! Фулмены — это Зевс, Зевс — это Фулмены. Естественно, он велел никому не лезть в это дело.

Он развернул старшего товарища к себе.

— Ты что, правда хочешь, чтобы Дом Лекс объявил войну Зевсу? Да?

Тайгер промолчал, но его глаза… В них боль, стыд и злость смешались с уверенностью идущего на смерть человека.

— Ты спятил, — выдохнул Кирилл и повернулся к Гордиану. — Господин, не слушайте его, прошу вас.

— Мы приехали.

С тихим скрипом лифт остановился. Тщательно смазанные двери разъехались в стороны, и Гордиан вышел наружу. Тайгер направился следом, так что Кириллу не оставалось ничего, кроме как, тихо ругаясь, последовать за ними.

Было тихо, и лишь шаги гулким эхом отдавались под каменными сводами, да иногда из темных углов слышалось попискивание летучих мышей.

Великий Архив.

Место зародилось еще во время основания Дома и с тех самых пор считалось священным. Лекс прятали тут оружие, книги, артефакты… Да все что угодно. Запрещенное или нет, без разницы.

Пусть простые «белые» сражаются кулаками, мечами, а теперь — огнестрелом. У детей Афины было другое оружие. Гораздо страшнее и опаснее.

Информация.

Терабайты и терабайты информации, которую поколения поколений Лексов копили все это время. Копили, чтобы когда-то, в черный день, их потомки могли ей воспользоваться.

И сейчас этот день настал.

Гордиан решительно направился к самому сердцу пещеры, поднял крышку и парой нажатий активировал панель управления. Проверка систем, авторизация… И вот гигантский суперкомпьютер мигнул и с жужжанием принялся за работу.

Из динамика послышался механический женский голос.

— Гордиан. Лекс. Добро пожаловать в Архив.

— Открыть файлы Фулмен, Каэд и Рэкс, — коротко приказал Гордиан. — Вывести на экран и подготовить к использованию.

— Господин, — снова подал голос Кирилл. — Вы уверены…

— Милена была моей женой, — отрезал Гордиан. — Я мог ее не любить, мог не общаться. Но она была МОЕЙ женой. Это ясно?

— Да, — уныло кивнул даймон, понимая, что попытки образумить Гордиана бесполезны. — Как вам будет угодно.

— Отлично.

Гордиан с трудом подавил ярость и повернулся обратно к экрану, на котором одна за другой всплывали нужные папки. Даже с самой продвинутой системой в Империи ему потребуется вся ночь, чтобы извлечь самое важное и сформулировать стратегию.

Мысли Гордиана вернулись в недалекое прошлое. Сначала он удивился, получив от сына звонок. В конце концов, тот должен был встречаться с матерью… Но потом Гордиан осознал, что именно говорит ему Адриан.

Когда тот закончил, Глава Дома Лекс молчал. Молчал долго, секунд тридцать. А когда хотел ответить, осознал, что в трубке слышатся гудки.

Сын звонил, чтобы сообщить о произошедшем. Не попросить помощи, не спросить про свое будущее, квартиру или безопасность, в конце-то концов.

Гордиан покачал головой и провел пальцами по клавиатуре.

А еще его голос… Безэмоциональный и пустой, как у самой смерти. Парень, определенно, что-то задумал.

— Адриан, Адриан, Адриан, — постучал по столу указательным пальцем мужчина. — Что же ты будешь делать?

***

— Эй!

— Ты что творишь?

— Совсем спятил? Я тут стоял!

Я не обращал внимания на выкрики и продолжал медленно, ступенька за ступенькой, спускаться. Темнота прохода постепенно отступала, сменяясь зеленоватой полупрозрачной дымкой, которая висела где-то на уровне ног.

Наконец, я добрался до цели.

Передо мной расстилалась река. Настолько широкая и извилистая, что было абсолютно невозможно определить, где ее начало и где конец.

И по этой самой реке плыл перевозчик.

Сгорбленная, закутанная в темный плащ фигура с мощным торсом и горящими под капюшоном зелеными глазами.

— Плата! — прохрипело существо, как только ступило на берег, и протянуло вперед сухощавую руку. — Плата!

Я достал из кармана пиджака свою счастливую золотую монету. Подкинул ее один раз, привычно поцеловал на удачу и… Перебросил прямо в ладонь перевозчику.

Тот удивительно ловко ее поймал и, не проверяя, убрал в складки плаща, после чего равнодушно уставился на меня.

А если точнее, на алый олимпийский венок с золотистыми кончиками, который пылал на моей голове с той секунды, как я вступил на первую ступень лестницы, ведущей вниз.

Перевозчик молчал.

Молчала и вереница душ, которых я обошел по пути сюда. И только один из них, лысоватый мужчина с призрачным ножом в спине, удивленно прошептал: «Да кто ты такой вообще?».

И к его удивлению, он получил ответ. Но не от меня.

Сгорбленная фигура отошла в сторону, указала на колышущуюся на черных волнах деревянную лодку, а затем глубоко поклонилась.

— Наследник Аида. Добро пожаловать домой.

Глава 2. Паромщик реки Смерть

Пошарпанная деревянная лодка медленно скользила по водной глади. С потолка свисали сталактиты из туфа и синеватого камня, прозрачного и сверкающего, как стекло на солнце.

Всего через минуту, как мы отчалили от причала, потолок пещеры резко ушёл вверх, стены раздались и река значительно прибавила в ширине.

У реки, кстати, было название.

Ахерон.

Я до последнего был уверен, что передо мной те самые легендарные воды Стикса, в которые добрая мамуля Ахиллеса окунала своего новорожденного ребеночка.

Кстати, мое мнение — затея с пяткой достаточно бредовая. Нет, правда. Ей что, было слишком сложно опустить до конца? Или привязать за веревку, в конце-то концов? Ну, или уж действительно, если не было другого выхода, то почему именно пятка? Почему не мизинчик, например?

Хотя ладно, с местными сандалиями Ахилл бы умер, один раз долбанувшись ногой о тумбочку. С другой стороны, такая смерть точно бы вошла в легенды.

Так, что-то я отвлекся.

Стикс, или, как ее еще называли, река Клятв, в реальности лежала гораздо дальше и соединяла Тартар и Луга Асфодель. Мрачная река для мрачных мест. В том же Элизиуме души могли искупаться в Лете, иначе известной как воды Забвения.

Из забавного.

Без понятия, есть ли в местном аналоге Рая телевизор, но если есть… Это же какие перспективы. Можно глянуть любимый сериал, окунуться в белые пенящиеся воды Леты и быстренько его забыть. Чтобы с честной совестью и такой же памятью смотреть его с первой серии.

Очень удобно.

Кроме Ахерона, Леты и Стикса, через Подземное Царство протекали еще две реки. Коцит — приток Стикса, или Ледяной Плач, и впадающая в Ахерон огненная река Флегетон. Как мне рассказал паромщик — она действительно горела. Двадцать четыре на семь. И соваться туда он никому не советовал.

Харон вообще оказался забавным дедком. Нужно было только привыкнуть к громадному черному веслу, которым он орудовал словно легкой тростинкой, да странному зеленому свечению глаз-фонариков.

И нет, под плащом у него был не череп. Вполне себе человеческое лицо. Просто старичок не любил его никому показывать, вот и скрывался все время под капюшоном.

Мое мнение — стеснялся залысины.

В общем, мы с ним душевно поболтали. Все равно пока плывешь в лодке — делать-то особо нечего. Километр вправо, километр влево — ни единой живой души. Только открытое водное пространство да своды пещеры над головой.

Я задумчиво наблюдал, как Харон уверенными движениями весла направляет лодку среди потоков абсолютно черной воды и… Подыхал от скуки. Честно говоря, от путешествия в долбаное царство мертвых я ожидал чего-то… Поэпичнее, что ли?

Изо рта вырвался зевок.

— Сколько нам еще?

— Около… Часа, — прохрипел в ответ паромщик. — Мертвые… Не Любят… Спешки… Господин Адриан.

При разговоре старик забавно шевелил подбородком и слегка посвистывал. А еще после каждого слова делал длинные паузы, чтобы дать челюсти немного отдохнуть. Было видно, что беседа дается ему с трудом.

Впрочем, оно и неудивительно.

Когда душа пересекает Ахерон, она теряет дар речи. Полностью. Слушать может, говорить — нет. Способность к общению возвращается, только если к ней обратиться напрямую. Ну, или когда ее уже куда-то распределят на местном Судилище. В Элизиум, там, или Тартар.

Работа моего отца, кстати. Зачем он это сделал? А черт его знает. Мое мнение? Ему просто в край надоели жалобы подчиненных на чрезмерно говорливые трупы, вот и все. Он и рубанул с плеча… Нет человека — нет проблемы.

Тьфу ты, голоса — нет, голоса. Человека-то и правда больше нет, только душа осталась.

Что по итогу? По итогу Харон почти все свое время проводил в одиночестве. Нет, изначально он пробовал просто поговорить, но… Вы же знаете смертных. Нас то есть. О чем может идти разговор, когда ты труп, а твою душу везут к Судилищу? Вот именно. Так что через несколько сотен однотипных вопросов и истерик, Харон перестал общаться совсем.

Редкие исключения в виде захаживающих сюда героев да неадекватов вроде меня и Орфея — не в счет.

— Кстати, — поинтересовался я, задумчиво побарабанив по дереву кормы. — Как ты его узнал?

На меня из-под капюшона уставились два зеленых фонарика. Харон явно не понял вопроса.

— Мое имя, — пояснил я. — Как ты его узнал?

— А-а-а, — протянул он и оттолкнулся веслом от выступавшего на метр из воды камня. — Твое … Имя.

— Да.

— Мой… Сын, — с трудом выговорил паромщик. — Аскалаф. Хороший… Мальчик.

— Сын? Не понял. В смысле твой сын рассказал?

— Да. Личный… Садовник… Аида, — кивнул старик.

В его голосе послышалась отцовская гордость, которую он безуспешно попытался скрыть неловким плюхом весла по воде. Он скосил на меня зеленый взгляд, чтобы проверить, заметил ли я?

Я с трудом сдержал улыбку. Паромщик реки Смерти на самом деле скромняга и душевный малый. Кто бы мог подумать, а?

Интересно другое. Что дальше? Фурии — просто непонятые любители доминирования? А Цербер не ужасный, изрыгающий пламя пес, а пушистый комочек, которому нужно погладить пузико?

— Аскалаф … Сказал… — вырвал меня из мыслей о пушистых пузиках хрип Харона. — Что Владыка… Говорит о тебе… Постоянно.

Настроение сразу испортилось.

— Да неужели? — мрачно спросил я. — И что же?

— Что… Жалеет, — удивительно искренне ответил перевозчик. — Что… Не смог… Рядом. Не смог… Видеть… Ты… Растешь.

Тц!

— Если правда жалел — смог бы, — холодно отрезал я. — Закроем эту тему, Харон. Меня не интересуют проблемы отца. Я здесь, что исправить ошибку.

Харон покачал головой, но, покрепче ухватив весло, отвернулся. Ему явно хотелось сказать что-то еще, но я был Наследником Аида и перечить он мне не мог. В пещере воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом текущей воды и редким плеском весла.

Я откинул голову назад, на корму, подложил руки под затылок и отрешенно уставился в потолок пещеры. На острия сталактитов, на срывающиеся вниз капельки воды…

— А что твоя семья? — со вздохом спросил я. — Кроме твоего сына у тебя есть кто? Родители, там, сестры, братья?

Старик стоял ко мне спиной, но я знал, что он улыбается. Доволен, что я продолжаю тему.

Ну и пусть. Его дело.

— Моя мать… Никс. Ночь. Тьма, — не отвлекаясь от своего занятия, начал рассказ Харон. — Братья… Сон и Смерть. Гипнос и Танатос.

Я наморщил лоб.

Танатос, Танатос… Где-то я это уже слышал. А-а-а-а. Точно, вспомнил. Почтальон, блин.

Тот самый гений с мраморным лицом и огромной косой за спиной. Встретил вместо отца и сразу же послал в пешее эротическое. Еще и ухмылялся так мерзко. И шутил отвратно.

Прямо как я.

— Бывает, старина. В семье не без урода.

Харон как-то странно на меня посмотрел, но не сказал ни слова. Видать, подумал, что я сбрендил. Впрочем, неудивительно. Какой смертный полезет в Подземное Царство?

Правильный ответ — я!

Найти вход, кстати, оказалось проще простого. Ну, точнее, как… Я завернул в ближайшее святилище Гермеса и путем угроз и коварного взяточничества выгнал оттуда всех жрецов.

Подышать свежим воздухом, так сказать.

Что дальше? Дальше я в самом центре главного зала, прямо напротив статуи, упер руки в бока, откашлялся, после чего… Во всех красках расписал, что я планирую делать.

А именно — воспользоваться моими миллионами, связями в преступном мире и всей своей находчивостью, чтобы за пару дней обвалить экономику Греции. После чего свалить все на Гермеса, как де-факто бога финансов.

Пусть развлекается.

Чушь, понятное дело. Даже если бы я мог, то не стал бы. Денег жалко. Да и иммигрировать я пока что не собирался. Нравится мне Греция, и все тут.

Но внимание я привлек. Двоюродный братец явился раньше, чем я закончил свою речь. Хмыкнул, пожал руку и спросил, что мне вообще от него надо.

Ну, а дальше — дело техники.

Да, официально быстроногий бог не имел права мне помогать — спасибо дядюшке Зевсу и его запрету, но…

Гермеса, как и многих других на Олимпе, уже в край достало, что Великий Зевс законы придумывает, но не соблюдает. Для него их и нет как бы.

Клялся в супружеской верности? Клялся. Помогло? Ну… Скажем так, есть причина, почему в Империи Эллинов блондинов в несколько раз больше, чем в других странах. И дело тут совсем не в краске для волос.

Клялся не вмешиваться в дела смертных? Клялся. Вмешивается? Да постоянно. Бедная Мина до сих пор дергается при виде Рика, а ведь парень уже раз двести извинился. И еще сотни и сотни правил, которые обязаны были выполнять другие, но не Зевс. Классическая диктатура.

Короче… Как емко выразился Гермес: «Кони Гелиоса! Если отцу что-то не нравится, то пусть меня уволит». После чего щелкнул крылатыми сандалиями и испарился, только чтобы появиться через секунду с золотой ветвью в руках.

«Из садов Персефоны, — выдохнул тогда он на мой удивленный взгляд. — Что-то вроде пропуска, даже не думай».

После чего забрал у меня телефон, ткнул на карту и, бросив напоследок: «Бывай», умчался в неизвестном направлении.

Как я там сказал? Дело техники.

— А-а-а-в.

В этот раз зевок подавить не удалось. Я бросил на паромщика усталый взгляд.

— Сколько нам еще?

Харон странно на меня посмотрел.

— Пятьдесят… Минут. Мертвые…

— Да-да, не любят спешки. Помню.

Точно, я уже спрашивал. Похоже, проблемы с памятью начались. Понятное дело, со вчерашнего утра я почти не спал.

Слишком многое навалилось. Башня, Кронос, звонки друзей и близких… Но сейчас, в безопасности, я мог расслабиться. Тем более, что от легкого покачивания и равномерных всплесков весла о воду меня еще больше клонило в сон.

А, к черту. Я прислонился головой к корме и закрыл глаза. Заснул я мгновенно. Мне снилась мама. Не реальная, из прошлого мира. А Милена.

Милена Лекс.

Она сидела за столом в ресторане, разговаривала по мобильнику и весело смеялась. Над чем? Не знаю. Я уловил только слова «сын», «правила», «Кронос». Мне хотелось позвать ее, предупредить, увести, но я не мог говорить или двигаться. Только смотреть.

Смотреть на собирающиеся над головой тучи.

Бах!

— Господин Адриан, — разбудил меня хриплый голос Харона. — Просыпайтесь.

Я вздрогнул и открыл глаза. Шея затекла от долгого лежания на деревяшке, а поясница задеревенела и нещадно болела. Я потянулся, чтобы разогнать кровь, и с трудом сел.

— Тяжелый… День? — поинтересовался Харон.

— Что-то вроде того, — зевнул я и огляделся. — Мы еще не приехали?

Паромщик отрицательно покачал головой.

— Нет, еще… Минут двадцать.

Я нахмурился.

— Тогда почему мы остановились?

— Моя обязанность… Предупредить, — прохрипел Харон, и в его голосе послышалось беспокойство. — Дальше… Не любит смертных. Легко… Испугаться.

— Что, с той стороны расисты? — не понял я. — Живых не переносят из принципа? Так я вроде тихий малый, пикеты не устраиваю, голос не повышаю…

— Кхэ-кхэ-кхэ…

Через секунду до меня дошло, что перевозчик смеется.

— Нет… Юный… Господин. Я… Говорю… Про стража.

Стража?

На моих губах мелькнула усмешка. Кто бы сомневался. В Подземном мире не может быть так просто, верно? Иначе было бы неинтересно.

Я размял кулаки.

— Ну что ж. И где твой страж? Далеко до него?

Снова хриплый смех из-под капюшона в ответ. Вот только сейчас перевозчик закинул весло себе на плечо и ткнул костлявым пальцем мне под ноги.

— Уже… Здесь.

Здесь?

Я наклонился к краю лодки и заглянул за борт. Сощурился.

Хм-м-м. Вроде бы ничего странного не вижу. Только вода стала слегка темнее, чем раньше… Но она и дальше такая же темная… Или только под нами?

— Какого…

По воде пошла рябь.

Волны, до этого маленькие и ничтожные, поднялись до полуметра и теперь били о край лодки, грозя ее перевернуть или унести к ближайшим скалам. А еще… Шипение. Словно тысячи змей вылезли на берег. Вот только берега рядом не было. Мы находились посреди реки в огромной пещере.

И звук доносился снизу, из воды.

— Какого!

Укрепленное днище лодки вздрогнуло и заскрипело, когда огромная туша прямо под нами проехалась по ней своей шкурой. Вода вокруг закипела и…

Разбрызгивая во все стороны капли, на свет появилась голова. Всего на секунду и тут же нырнула обратно. Слишком быстро, чтобы я успел разглядеть. Мы были в глубине пещеры. Темно, хоть глаза выколи. Приходилось ориентироваться на звуки. Всплески воды. Шипение и мокрые, скользящие звуки тела твари о лодку.

Голова снова вынырнула. А затем… Еще одна. Третья, четвертая…

Я насчитал шесть — шесть! — длинных гибких шей, которые то появлялись на поверхности, то вновь погружались в глубину. Змеиная чешуя скользила по дереву лодки, обвивая, сжимая, давя со всех сторон.

Было очевидно, что долго лодка не выдержит. Внезапно все прекратилось. Затихло шипение, треск… Головы взметнулись вверх! Разом. Все шесть!

Против воли я восхищенно присвистнул.

Огромные… Нет, не то слово. Гигантские змеиные морды с красными гребнями по обе стороны от глаз и тонкими, трепещущими языками. И в каждой пасти сверкали острые зубы со стекающим с клыков белесым ядом.

Но если головы окружали застывшую в реке лодку со всех сторон, а мощные лапы скользили по днищу, то, где же тело?

«Мы прямо над ним, — пришла мне в голову неприятная мысль. — Все что под нами — тело».

Пора действовать.

Я вскочил прямо на корму шатающейся лодки и сосредоточился. Символ на моей голове ярко вспыхнул. Насыщенно-красный, с ярко-желтым оттенком, свет озарил пространство на сотни метров вокруг. От пылающих лучей не спасала даже вода.

Тварь пронзительно завизжала и, тряся головами, забилась в приступе резкой боли.

Шеи дергались туда-сюда, извивались и, поднимая тучи брызг, падали в воду, только чтобы с громким визгом взлететь обратно. Темная вода Ахерона пенилась и клокотала, точно в котле.

Лодка шаталась и подпрыгивала на волнах так, что удержаться на ногах можно было только с большим трудом.

— Хватит… — сурово пристукнул по днищу Харон. — Прекрати… Пугать… Сциллочку.

Эм, что?

— Прекрати, — повторил он и требовательно уставился на меня своими сверкающими зелеными глазами.

Я помедлил пару секунд, после чего пожал плечами и позволил Символу погаснуть. На пещеру снова опустилась тьма, а визг твари оборвался.

По днищу лодки заскребли когти. Я напрягся. Но не так сильно, как через пару секунд, когда одна из уродливых голов опустилась прямо к Харону, открыла пасть и…

Облизала его лицо.

— Э-э-эм, — слегка прибалдев, пробормотал я. — Что?

— Время… Кормежки, — как ни в чем не бывало ответил мне старик в грязной, потрепанной, а теперь еще и слюнявой робе, после чего наклонился и достал из-под скамьи здоровенный мешок с выведенной на нем фломастером надписью «Корм».

После чего одним молодецким движением закинул весь мешок прямо в змеиную пасть, который та проглотила с довольным чавканьем.

— Хорошая… Девочка, — погладил рукой змеиный нос Харон. — Охраняй… Дальше.

— Ш-ш-ш, — прошипела в ответ сытая голова, еще раз лизнула старика в нос и, подняв тучу брызг, погрузилась в воду.

Остальные с громким плеском нырнули следом. Еще через пару секунд и гигантская туша исчезла в глубине, оставив на память лишь легкую рябь на воде.

Я отряхнул мокрые и испачканные в грязи руки и выразительно повернулся к старику.

— Сциллочка?

— Может… Испугаться, — как ни в чем не бывало пояснил Харон, опуская весло в воду. — Не любит… Смертных.

Ахренеть.

— Тебе личный переводчик нужен, честное слово, — качнул головой я и плюхнулся на сиденье. — И давно она тут?

Я усмехнулся.

— Твоя хорошая девочка.

Бога ради, что я несу?

— Два… Месяца, — равнодушно ответил старик, продолжая мощными гребками толкать лодку вперед. — С момента… Нападения.

Нападения?

Я наклонился вперед и сложил пальцы в замок.

— А вот с этого момента поподробнее. Что за нападение?

Харон пожал плечами, словно его это не особо касалось.

— Люди… В масках, — прохрипел он. — Портал… Элизиум. Я… Кх…Кх.

Он поморщился и болезненно потер горло ладонью. Похоже, разговор его сильно утомил. А жаль, я бы хотел узнать, что за психи решили прыгнуть напрямую к Аиду. И главное — зачем.

Явно не у почившей бабушки ключ от банковской ячейки узнать, верно?

— Мы… Прибыли.

Харон указал высохшим пальцем в сторону зеленого тумана, который отступал при нашем приближении. Старик оказался прав. Через пару секунд нос лодки мягко стукнулся о причал, а Харон — словно заправский ковбой из Техаса — закинул веревку на столбик и подтянул нас поближе.

Мог и не стараться. Я прикинул расстояние на глаз, оттолкнулся от бортика лодки и легким прыжком — которому бы позавидовал любой земной атлет — перепрыгнул на причал. Отвязал трос, кинул его обратно и снова оценил расстояние.

Метров шесть, наверное. Неплохо.

Символ на голове мигнул, словно в ответ. Чем дальше я заходил в Подземный Мир, тем ярче он становился. И тем сильнее я себя ощущал.

— Адриан, — подал голос Харон и ткнул пальцем в проступившую в зеленом тумане тропинку. — Тебе… Туда.

Я махнул ему рукой в благодарность, но сомневаюсь, что он заметил. Крошечная лодка уже испарилась в сгустившемся тумане, но перед этим до меня донеслись его слова:

— Удачи… Юный… Наследник.

Глава 3. Царь Лапифов

Извилистая дорожка тянулась вверх. Она была выложена из белого кирпича, который смотрелся странно и… Причудливо, инородно, что ли? Особенно на фоне тягучего зеленого тумана, ограничивающего обзор.

Понять, где находится начало огромной пещеры было попросту невозможно. Мне оставалось только идти вперед. Шаг за шагом. И внимательно смотреть под ноги, чтобы случайно не сойти с проклятой тропинки.

Я знал, что стоит мне сделать хоть один неверный шаг… Всего один шаг в сторону. Обратно я уже не вернусь.

Это Подземный Мир. Он не создан для живых.

Чем дальше я двигался вперед, тем сильнее менялся воздух. Свежий бриз, который еще совсем недавно разгонял туман у пирса, испарился без следа. Грудь сдавило, как от удушья, а в горле першило, словно я вместо чая с утра глотнул горчицы.

В воздухе резко запахло серой.

— А демоны будут? — хмыкнул я себе под нос. — А то я соли не захватил.

Словно в ответ на мои слова, справа раздался тихий хрип.

Рука автоматически дернулась к поясу, но ухватила лишь воздух. Пистолет я оставил дома. И что-то мне подсказывает, что очень даже зря.

Что это было? Человек? Нет, великоват. Что-то не припомню ребят под три с половиной метра ростом. По крайней мере, среди людей.

В тумане мелькнул призрачный силуэт. Он показался всего на долю секунды и снова нырнул в плотную пелену, но я успел разглядеть бугрящиеся мышцы, шерсть и пустые, безумные глаза.

Хрип повторился.

На этот раз громче и… Ближе. И совершенно с другой стороны. Туман окончательно загустел, так что разглядеть что-то дальше чем на пару метров было абсолютно невозможно. Но я точно видел фигуру… Нет.

Фигуры.

Одна, две, три? Сложно сказать. Но они были, в этом я был уверен на сто процентов. В тумане что-то было. Кто-то был. И с каждой секундой этих кого-то становилось все больше и больше. Казалось, что меня окружают со всех сторон. Берут в кольцо?

Я сосредоточился.

— Что ж, жестянка. Твой выход.

Олимпийский венок на моей голове вспыхнул алым с легкой примесью золота. И он мерцал… Нет, пульсировал, с каждой секундой, с каждым мгновением набирая яркость. Набирая силу.

И наконец… Вспышка!

Густая зеленая дымка заколебалась и, словно испугавшись, дернулась в сторону. Еще совсем недавно, казалось, что меня вот-вот поглотит туман… Окружит, уведет вбок, заставит вечно блуждать по полям для мертвых… Но нет.

Туман рассеивался.

Отступал под волнами яркого света. Откатывался назад. Сначала неохотно, со злобным шипением поверженного зверя, но чем сильнее пульсировал Символ, тем больше открывалось пространства.

Пока в один миг… Туман просто не исчез. И я не смог нормально оглядеться, чтобы понять, что за твари меня окружают. Твари… Нет.

Души.

Тысячи, нет, десятки тысяч призрачных фигур, казалось бы, бесцельно таскались по равнине туда-обратно. Взрослые, старики, дети. Люди и… Нелюди. Справа от меня послышался стук копыт и целое стадо кентавров с гиканьем и боевыми кличами пронеслось куда-то вперед.

Я покачал головой.

Так вот кто это был. Похоже, испытанием служил сам туман, а существа в нем — лишь заблудившиеся мертвецы. И стоит сойти с тропы — как станешь одним из них. Вечно блуждающим трупом, забывшим время и цель.

Символ на моей голове постепенно терял яркость. Не испарился, нет. Просто череда ослепительных вспышек прекратилась, и он равномерно сиял, как обычный фонарик. Только цвет слегка другой.

— Мухлеж чистой воды, — с ухмылкой добавил я, ускоряя шаг. — Я притащил с собой лампочку.

В реальности она притащила меня. Нет… Это как-то странно звучит. Короче, как только я ступил на первую ступеньку по дороге в Подземный мир, мой обычный матово-черный Символ исчез.

Исчез в прямом смысле. Испарился. Ни вспышки, ни «Пуф!», ничего. Просто раз — и нет. А вместе с ним исчезли и мои способности.

Ни Перемотка, ни Стазис больше не действовали, как бы я ни старался. Вообще. Впервые за все время я ощутил себя почти… Голым? Лучше бы майку забрали, честное слово.

Но не трусы. Их не отдам.

Кстати, шепот в голове тоже пропал. Ни его, ни холода, ни Кроноса. Что приятно. А то после моей сорванной крыши — и весьма буквально сорванной крыши ресторана — дедуля бормотал не умолкая.

«Адриан, ты же хочешь отомстить? Адриан, Зевс захочет убрать и тебя». Серьезно, я уже начал скучать по той молчаливой каменюке, которая сидел в моей башке после поглощения… Давайте назовем это так, первого камня.

Итого.

Я потерял один Символ. Но приобрел другой. Тот самый, алый с примесью золотого на кончиках, что сейчас разгонял души на моем пути. Впрочем, кстати, не все. Часть из них все так же не обращала на меня никакого внимания.

— С дороги, — приказал я тени, стоявшей ко мне спиной.

Вот только вместо того, чтобы привычно отшатнуться, душа удивительно резко развернулась и ухватила меня за руку.

— Ты куда это лезешь, а, молодой человек?! — возмущенно выпалила призрачная старушка с перерезанным горлом. — Ты шо, не видишь? Очередь тута!

Я поднял бровь.

— Очередь?

— Очередь, очередь!

Она топнула ногой и демонстративно кивнула на толпу душ впереди. Может, раньше они и стояли дружной цепочкой, но сейчас весь народ смотрел исключительно на бухтящую старушенцию.

— Совсем молодежь обнаглела, — напыщенно бормотала та, потрясая невидимой клюкой. — Ты знаешь, сколько я тут жду, а? Да почитай…

— Я по записи.

Ее пустые с зеленоватым оттенком глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что? — с трудом пробормотала она.

— По записи, — охотно повторил я, легким движением сбрасывая ее руку с плеча. — Двадцать первый век на дворе, все на электронике работает.

И пока остолбеневшая старушка стояла разинув рот, я спокойно пошел дальше. Остальные тени расступались и почтительно кланялись. Изредка можно было расслышать шепот:

— Наследник. Наследник Аида идет.

Так я и добрался до… Врат. Не знаю, как это по-другому описать. Тропинка из белого кирпича — ну, хоть не желтого, я же не Элли, да и Тотошки у меня пока нет — вывела меня к той стороне пещеры, которая заканчивалась… Да, все верно.

Вратами.

Каменными, створы высотой метров в десять, каждая из которых была разукрашена руническими письменами, и я не понимал их от слова совсем. И как назло, ни Кроноса, ну, или на худой конец Лики, рядом не было. Так что и спросить тоже не у кого.

— Следующий, — раздался справа от меня тихий голос.

Я повернул голову и осознал, что голос шел от темноволосого мужчины. Перед ним стоял деревянный письменный стол, а на том — черная дощечка с жирной надписью:

«Привратник».

Мужчина уютно расположился на здоровенном выщербленном камне, перед вратами, и со скучающим выражением лица что-то печатал. Печатал на… Печатной машинке. Века эдак двадцатого, может, и более раннего.

— Серьезно? — спросил я, подойдя чуть поближе.

Мужчина нахмурился.

— Что? А-а-а, ты про это? — не поднимая глаз, он кивнул на станок перед собой. — Ну да. «Модернизация», — явно передразнил он кого-то.

— А что не ноутбук? — полюбопытствовал я. — Удобнее же.

Его брови удивленно подлетели вверх, мужчина слегка наклонился вперед, словно хотел получше меня расслышать.

— Ноут… Что?

Кажется, меня не поняли. Попробовать еще раз?

— Компьютер? Изобрели лет сорок назад? Слышал о таком?

— Не знаю, о чем ты, парень, — покачал головой мужчина. — И вообще, не задавай глупых вопросов. Имя называй и проваливай.

— Адриан. Адриан Лекс.

— А-д-р-и-а-н, — напечатал он и внезапно застыл.

Впервые за все это время он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Его глаза скользнули вверх, на Символ, а на его лице промелькнуло странное выражение. Словно он не верил, что я тут. Что я настоящий.

— Ты… Ты… Сын Аида? — заикаясь и слегка хрипя, пробормотал он. — Ты здесь?

Я кивнул.

— Он самый. Во плоти.

— И ты правда здесь? — с сомнением повторил он. — Великий Зевс! Не… Не может быть. Не верю!

— Твое дело, — поморщился я. — Ладно, открывай дверь.

— Нет, подожди!

Я не успел сделать и шага, как мужчина испуганно вскрикнул и протянул ко мне свои руки. Но с камня он при этом не встал, а лишь сильно наклонился вперед. На его лице застыла смесь надежды, неверия и паники.

— Умоляю, герой, — забормотал он. — Спаси меня. Пожалуйста!

От еще одного рывка печатная машинка отлетела в сторону и разбилась, но мужчина даже не повернулся на звук. Только тянулся ко мне. И… Все еще продолжал сидеть на своем камне.

Я притормозил, оглядел бормочущего мольбы мужчину с головы до ног и прищурился.

— Ты не можешь подняться, так?

— Да, да, — энергично закивал он. — Тысячелетия я не могу встать, не могу есть, пить, спать… Не могу умереть. Помоги мне!

— Хватит, — холодно произнес я.

Привратник мгновенно замолчал. Лишь продолжал пожирать меня взглядом, уставшим и испуганным.

— По порядку. Кто ты? За что ты наказан?

Мужчина прокашлялся и кивнул.

— Да, да, конечно. Меня зовут Пирифой. Царь могучего народа лапифов, сын Иксиона и Дии. Уверен, ты знаешь, что мой народ щедр, справедлив…

— Первый раз слышу.

Он на секунду запнулся.

— Что?

— Никогда о таком не слышал, — спокойно повторил я. — Ты уверен, что они еще живы?

Пирифой кивнул.

— Да, да, конечно. Мои лапифы — это сердце людей Греции. Все Средиземное море…

— Лишь маленькая часть страны. И Греция, вообще, давно Империя.

Он остолбенел и замкнулся в себе. Кажется, новость окончательно выбила его из колеи. Пирифой словно забыл про меня, уткнулся лбом в кулак и что-то забормотал себе под нос.

Я пожал плечами и снова двинулся к вратам.

— Нет, стой, стой, стой! — тут же дернулся он и поморщился от резкой боли. — Прошу, не уходи. Я смогу тебя наградить, достойный юноша.

Пирифой принял горделивую позу.

— Знай же, что я плавал с аргонавтами за самым великим из всех сокровищ этого мира, — хитро улыбнулся он. — Золотое руно. И я знаю, как его найти. Интересует?

— Нет.

— Я так и думал… Что?

Пирифой изменился в лице. Он смотрел на меня как на буйнопомешанного.

— Тебе не нужно Руно? Но… Я не понимаю. Зачем ты тогда спустился в Подземный Мир?

— Семейные проблемы.

Его глаза забегали туда-обратно. Вполне очевидно, что предложение с Руном было его главным козырем. Он даже не думал, что я откажусь.

Ну и болван. Подозреваю, что он попал сюда, потому что решил забрать чужое. И просчитался.

— Тогда… — торопливо пробормотал Пирифой. — Я могу рассказать, что тебя ждет. Дальше.

Он кивнул на закрытые двери.

— Интересует?

Сперва я хотел сказать «нет». Правда, хотел. С другой стороны… Информация никогда не бывает лишней. Как-никак в Интернете такого не найдешь. В Подземном Царстве вообще со связью плохо.

Я нашел глазами кожаное кресло — похоже, его специально оставили рядом, чтобы поиздеваться над царем, — подтащил его к поближе и уселся ровно напротив.

— За что ты сюда попал?

Из груди Пирифоя вырвался вздох облегчения.

— Спасибо, парень. Спасибо. Ты не поверишь…

— Это еще не значит, что я согласен, — резко прервал его я. — Говори давай.

Пирифой состроил скорбное лицо.

— Как и говорил, я один из аргонавтов. Лучшие, сильнейшие мужи собрались под единым знаменем, чтобы совершить невозможное. Но меня предали… Мой лучший друг. Тесей, царь Афин.

Он покосился на меня.

— Не уверен, сохранился ли его город…

— Афины — столица Империи Эллинов.

Мне показалось, его сейчас удар хватит. Но нет, Пирифой справился с собой. Даже сумел выдавить улыбку.

— Ублюдок, не терял время зря, — процедил он, сплюнул и продолжил рассказ. — Мы с ним были словно братья. Друзья во всем, в мире и войне. Но однажды мы поклялись. Глупая клятва, за которую я корю себя каждый день.

Он поморщился.

— Каждый поможет другому найти невесту, красивее которой нет на свете.

Мне уже нравится, куда это идет.

— И кого же выбрал ты? — с нечитаемым выражением лица поинтересовался я.

Пирифой пожал плечами.

— Странный вопрос, парень. Конечно, лучшую из женщин. Елену Прекрасную. Говорят, сама Афродита завидовала ее красоте.

Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть.

И не она одна. Там еще Гера была. И даже моя прародительница отличилась. А также глупец-пастух, яблоко и разрушенный город.

Старая история.

Вот только…

— И когда это было? — уточнил я.

— За год до моего отплытия с аргонавтами, — почесав короткую бородку, быстро прикинул Пирифой. Он странно на меня посмотрел и удивительно поспешно добавил: — Девушка была счастлива сбежать от отца. Тот истязал ее каждый день, мерзкий старикан.

Угу. Угу. Вот только путешествие за руном случилось примерно за десять лет до Троянской войны. А на начало той Елене было около двадцати. Уж это-то я знал, спасибо маме.

Я бросил на замершего царя косой взгляд. На вид ему было за пятьдесят. В Подземном Царстве он не старел, так что…

Сорок лет разницы? И девочке девять лет. Она даже моложе Мины.

Гребаный педофил.

— Продолжай, — с трудом задвинув ярость на задний план, улыбнулся я.

Пирифой ничего не заметил и кивнул.

— Мой друг, Тесей, — его буквального скорежило от одного упоминания этого имени, — был в ярости. Елена была моей, а он желал большего. Он захотел… Богиню.

— Персефону, — легко угадал я.

Других вариантов не было. Иначе зачем они вообще сюда потащились?

— Да, парень. Все так, — уныло кивнул Пирифой. — Я умолял его, просил передумать… Но Тесей был неумолим. И клятва сковывала меня по рукам и ногам.

Он развел руками, как бы говоря: «Я человек чести, что поделать». А я ему, конечно, верил. Ведь я же молодой и наивный идиот, так?

— Вы спустились сюда, но Аид вас заметил?

— Твой отец был в своем праве, — удрученно покачал головой Пирифой. — Никто не вправе украсть жену Величайшего из богов. Но моего друга обуяла гордыня. И я не мог ему…

— А где Тесей? — прервал его я.

Он замер на середине слова и бросил на меня удивленный взгляд.

— Что?

— Где предатель? Где Тесей? — повторил я. — Ведь это его идея, так?

Крак!

Пирифой со злостью треснул по столу так, что тот прогнулся и жалобно застонал. От мощного удара на дереве осталась глубокая вмятина.

— Этот трус… — впервые в голосе проклятого царя проступила настоящая безудержная ярость. — Он сбежал! Бросил меня тут одного. Я…

Пирифой сжал кулаки от душившей его злости. Несколько раз выдохнул, пригладил волосы и снова натянул себе на лицо улыбку.

— Как-то так, юноша. Вот тебе урок. Никогда не доверяй лучшим друзьям. Особенно лучшим друзьям.

— Запомню. А что там? — я кивнул в сторону дверей.

Царь победно улыбнулся.

— То есть ты согласен, да?

Я кивнул.

— Думаю, стянуть тебя с камня мне по силам.

— Моя благодарность…

— Что за дверями?

— Конечно, конечно. Мое слово, — он начертил пальцем крестик в районе сердца. — Нерушимо.

Его взгляд скользнул по каменной створке, прежде чем Пирифой с явным отвращением произнес:

— Суд.

— Суд?

— Да, — кивнул он. — Трое судей определяют, достойна душа Элизиума или обречена на вечное скитание по унылым полям Асфодель. Убийцы, воры и прочие гнусные преступники попадают в…

— Тартар?

Он кивнул, огляделся и, понизив голос, зашептал:

— Тюрьма для врагов Олимпийцев. Место, где держат титанов.

— Угу, угу, — кивнул я и задумался.

Учитывая, что мама из-под колес кошек вытаскивала, да и вообще кучу времени и денег тратит… Тратила на благотворительность… Элизиум, однозначно. Зеленые поля и луга, цветочки и единороги с радугой.

Вот с моим послужным списком мне туда не попасть… Хм. Надо подумать. Я поднялся с кресла и направился было к двери, как меня остановил зов Пирифоя.

— Ты обещал, — настойчиво глянул на меня царь.

Угу. И не только тебе. Одной психованной девице тоже. Но не выполнил. И к чему это привело? К куче проблем.

Сделать вывод из своих ошибок? Да не, это было бы слишком просто. Настоящие крутые парни не учатся. Им голова нужна, чтобы двери выбивать.

В голове всплыл мягкий голос матери: «Правило три. Твое слово».

Я хмыкнул, подошел к царю вплотную и протянул руку. Тот ухватил ее и крепко сжал, словно утопающий, цепляясь за спасательный круг. Впрочем, как там звучит поговорка про утопающих?

Их спасение не мое дело.

— Именем Аида! — громко произнес я, и Символ при имени отца вспыхнул ярко-алым. — Пирифой, Царь лапифов, сын Иксиона и Дии. Ты свободен.

Как только я произнес последнее слово, камень треснул и развалился надвое. Пирифой со стоном, в котором смешались неверие, мука и облегчение, завалился вперед и с трудом поднялся.

— Спасибо, спасибо. Ты не представляешь… Парень?

Он удивленно нахмурился. Ведь я не отпустил, а все так же продолжал сжимать его ладонь. Но когда до Пирифоя дошло, что я задумал, было слишком поздно.

— Именем Аида! — холодно приказал я, и Символ повторно мигнул. — Ты останешься здесь, на этом самом месте. И продолжишь свою работу до конца времен.

Символ мигнул третий раз.

— Нет, нет, нет! Пожалуйста! — отчаянно забормотал Пирифой.

Я ухватил его за руку и притянул к себе, так что наши лица едва не соприкоснулись. В его взгляде плескался натуральный ужас, но мне было плевать. Я смотрел в его глаза без капли жалости.

— Аид — редкостный ублюдок, — холодно произнес я. — И жуткий отец. Но одно я знаю точно.

— Нет, пожалуйста…

— Он бы никогда не выпустил человека, который задумал его обокрасть. А ты позарился на его жену.

Я выпустил ладонь Пирифоя из своей и, махнув ему напоследок, под громкие проклятия, подошел к вратам. Створы распахнулись сами собой.

Меня ждал Суд.

Глава 4. Справедливый Суд

Каменные створы с шумом захлопнулись за моей спиной. Десяток шагов по узкому коридору — и вот оно. Здание Суда. Которое… Выглядело как обычная офисная комната.

Приличная такая.

Помещение квадратных метров этак на тридцать, выкрашенные в белый цвет каменные стены и типичная деревянная мебель. Хотя, отдам ей должное, эта самая мебель выглядела удивительно новой. Словно только что привезли из магазина.

— Проходите, молодой человек. Вам во-о-он туда, — поприветствовал меня судья и кивком указал на одинокую трибуну в центре комнаты.

Судей, кстати, было трое.

Юноша в светлом плаще, с лицом ребенка и только-только проступившими усами. Мускулистый мужчина лет сорока со скучающей рожей и полупустым бокалом вина в руке. Ну и наконец седой старик в простом хитоне и сандалиях. От остальных его отличали длинные седые волосы, которые он стягивал медным обручем на затылке.

Старичок мало того, что уютно расположился во главе стола, так еще и на небольшом возвышении. Сразу видно — большой начальник. Именно он и указал мне на трибуну, перед этим несколько секунд посверлив тяжелым взглядом из-под нахмуренных век.

В углу комнаты, за столом, рубились в карты трое призрачных охранников. Атлетично сложенные, в бронзовых древнегреческих кирасах и при оружии. Они не смотрели на меня — как-никак я тут не первый и точно и не последний посетитель. Да и вообще, казалось, что ребята поглощены исключительно игрой.

Но я нутром чуял, стоит мне сделать один неверный шаг, как они сразу пустят в ход мечи. Так что мне ничего не оставалось, как…

Спокойно пройти мимо судей прямо к выходу.

— Эй, малец! — поднялся из-за стола один из вояк и ухватил копье. — А ну-ка иди обратно.

— Тут вроде все трупы, — хмыкнул я и присел на корточки, разглядывая дверь в поисках замка. — Второй раз человека не убить, ведь так?

— Так, — усмехнулся воин, подходя поближе. — Вот только это не значит, что мертвые не чувствуют боли. Ты же этого не хочешь, мальчик?

— Не-а.

— Вот и правильно, — кивнул вояка. — Тогда…

— Момент.

Я поднялся и задумчиво пнул дверь носком ботинка. Безрезультатно. Только палец отбил. А дерево даже не вздрогнуло.

— Слушай, не подскажешь, как ее открыть, а? — повернулся я к охраннику. — Или, может, у тебя ключик завалялся, а?

Он удивленно застыл, но после взрыва хохота товарищей резко покраснел и нахмурился. Сурово так. Недобро даже.

Копье в его руке задрожало и наклонилось вперед, но в последний момент двухметровый вояка в полном боевом облачении решил все же не тыкать лезвием в шестнадцатилетнего.

Какой вежливый.

— Последний шанс, парень, — процедил он сквозь зубы. — Не вынуждай меня.

Мне даже захотелось посмотреть, что он планирует делать, но тут вмешался старик. Главный из судей с кряхтением отодвинул резное кресло, вышел из-за стола и молча подошел ко мне вплотную.

— Царь Минос? — удивился охранник и отступил на шаг. — Что…

— Помолчи, — буркнул судья, внимательно рассматривая меня с ног до головы. — Ты живой, не так ли?

Я пожал плечами.

— Был, когда заходил.

Забавно, конечно. Подземное Царство устроено таким образом, что мертвые здесь выглядят абсолютно нормально. То есть ни порезов, ни ножа в шее, ни облысения. И при этом их облик таков, каким они себя представляют или помнят лучше всего.

Отдам отцу должное, вполне логичное решение. Сложно наслаждаться Элизиумом, если девяносто девять процентов его жителей — старики, не способные даже встать без чужой помощи. А у остальных либо головы нет, либо вообще тело-лепешка после столкновения с автобусом.

Реальную картину видят лишь «смотрители». Боги Подземного Мира и их помощники вроде того же Харона. Ну и я, понятное дело, спасибо родословной. Или Символу, тут фиг поймешь.

— Наследник Аида, — склонил голову Минос. — Рад вас видеть.

Я хмыкнул.

— Хотел бы сказать взаимно, но не буду. Как-никак я сюда не собирался.

— Насле?.. — выдохнул вояка и посмотрел на меня со страхом в глазах. — Господин…

Я жестом велел ему замолчать и протянул вперед ладонь. Тот жеста явно не понял, вон как вылупился.

— Господин?

— Ключ, — спокойно пояснил я. — От двери.

— Боюсь, это невозможно, — вместо охранника почтительно ответил Минос. — Врата Хаоса пропускают лишь тех, кому вынесен приговор.

Мои брови скакнули вверх.

— Да неужели? Не припомню, чтобы кто-то судил Геракла.

— Так то Геракл… — хмыкнул сидевший за столом молодой вояка, за что тут же получил смачный подзатыльник. — Ай! Ты чего?!

— Прошу простить этого идиота, господин, — склонил голову его более опытный товарищ. — Всего пятьдесят лет на посту, еще не научился.

Ого. А он тут сколько? Лет пятьсот?

— Ладно, — я повернулся к Миносу. — Так ты говорил…

— Врата Хаоса — одна из недавних реформ Владыки, — степенно пояснил он. — Теперь только боги способны пройти в Подземное Царство. Те, у кого есть разрешение, конечно.

Я слушал и медленно обалдевал.

Автоматические двери с системой пропуска? Печатная машинка у привратника? Честно говоря, теперь я удивлен, что Харон не перевозит души на гидроцикле. С ветерком, так сказать.

С другой стороны, это, конечно, вполне логично. Мертвых-то меньше не становится. Вот дорогому отцу и пришлось заняться… Как там сказал Пирифой? Модернизацией.

— То есть мне дверь не открыть? — задумчиво пробормотал я.

Минос удрученно покачал головой.

— Под землей все равны. Все смертные, живые или мертвые, подлежат справедливому суду и лишь затем могут пройти через Врата. Таковы правила.

— Угу. Правила.

Символ на моей голове ярко вспыхнул смесью алого и оранжевого. Старик с руганью отшатнулся, а вояки зажмурились. Я же коснулся дерева и холодно произнес:

— Именем Аида, откройся!

Дверь вздрогнула. Металлические петли скрипнули, протяжно заскрипели и… Ничего не произошло. Только разве что дерево потемнело, словно его хорошенько измазали в саже.

— Никаких исключений, — с явным трудом сохранив почтительный тон, пояснил Минос. — Силы богов не действуют на Всесоздателя.

— Однако, — я цокнул языком.

— Прошу, — Минос указал на деревянную трибуну. — Мы быстро закончим, обещаю.

Я бросил последний взгляд на упрямую дверь, пожал плечами и быстрым шагом занял положенное место. Кивнул двум другим судьям.

Молодой парень помахал мне, а сорокалетний мужчина вежливо поднял бокал в качестве приветствия.

— Эак, царь острова Эгина, — представил юношу Минос, с достоинством занявший место посередине. — И мой брат, Радамант.

Последний кивнул и склонил голову.

Интересно, они так со всеми расшаркиваются? Да нет, вряд ли. Но все равно. Им бы таблички поставить или бейджики купить. Гораздо проще бы было.

— Я Минос, царь Крита, — закончил старик. — Начнем же.

Минос, Минос, Минос… Что-то я о нем такое слышал. В голове вертится, только вспомнить не могу.

Ах да, точно! Отец Ариадны, той самой, которая помогла Тесею. Стоп. То есть этот старикан — царь, жена которого наставила ему рога — весьма буквально, кстати, — с быком?

Хорошо, что я не взял сюда Астерия, что я могу сказать. Что-то мне подсказывает, что этот судья весьма предвзято относится к минотаврам. И в Тартаре их гораздо больше, чем нужно.

Совпадение, наверно.

— Итак, — скучающим голосом протянул Радамант. — Перед Судом предстал…

Он порылся в документах, которыми весь стол был буквально забит. С трудом выудил из завала толстенную папку и с грохотом ее открыл.

— Перед судом предстал… Адриан Лекс.

— О боже, — простонал Эак. — Он что, из этих? Из Лексов? Да они все чокнутые!

— Порядок в Суде, — твердо велел Минос и посмотрел на меня исподлобья. — Адриан Лекс, ты готов?

Как быстро он на ты-то перешел. А раньше… Господин то, господин се. Видать, мою семейку тут и правда не любят.

— Еще как. Только важный момент. Мне необходимо в Элизиум.

Старик покачал головой.

— Под Землей правит закон, а не чины или золото. Твои поступки определят, куда именно ты направишься.

Я на секунду задумался.

— Да? В таком случае я требую адвоката.

Судьи переглянулись. Эак прошептал: «Говорил же!», а остальные просто демонстративно поморщились.

— Что, тут нет права на адвоката? Или последнего звонка? — поднял бровь я. — И только ваше слово единственно верное и финальное? Да вы тут отстали веков на десять, ребят.

Я подмигнул.

— Не переживайте. Я поговорю с отцом. Пора приводить это милое местечко к общему стандарту. Я говорю про нормированный рабочий график, отпуска и ежемесячную рабочую плату. Как вам?

Эак посмотрел на меня с восхищением, даже поднял большой палец, а вот Радамант… Он внезапно подавился, забрызгал вином свой хитон и сейчас смотрел на меня со смесью злости и удивления. Он даже хотел что-то сказать, но его опередил Минос.

— Боюсь, господин, пока этого не произошло, мы не можем предоставить вам адвоката, — почтительно отрезал он. — Мне очень жаль.

— Никаких проблем. Буду представлять себя сам.

Зря в меня, что ли, основы судебных правил вбивали? Целый месяц, между прочим. Пока я восстанавливался после болезни. Вместе с физкультурой, историей и этикетом.

До сих пор корежит от воспоминаний. О, и не меня одного.

Минос скривился, словно вместо яблока ему подсунули недозрелый лимон. Снова переглянулся с остальными. Даже что-то шепнул брату, на что получил очень странный взгляд.

Наконец, старик повернулся ко мне и тяжко вздохнул.

— Господин Адриан. Мне очень…

— Нравится эта идея, — раздался справа от меня жизнерадостный голос. — Хорошо придумал, кузен!

Я оглянулся и заметил… Гермеса во всем его великолепии. Правда, молодой бог сменил хитон на синий костюм с галстуком — который совсем не сочетался с оранжевым шарфом на шее, — а в руках вместо тросточки вертел медный жезл, который оплетали змеи.

— Кадуцей, — заметив мой интерес, пояснил бог. — Мне его Аполлон подарил.

— А змеи шли в комплекте?

— Что? А, нет.

Гермес лучезарно улыбнулся.

— Братец уверял, что посох меня защитит, но… — бог развел руками. — Я украл у него стадо коров, так что сам понимаешь. Нужно было проверить. Вот я и бросил его к змеям.

— И как? Сработало? — заинтересовался я.

Гермес пожал плечами.

— А без понятия. Они на него вроде как залезли и все. Что думаешь, работает?

— Как-то не похоже, — честно признал я.

— Ну хоть выглядит красиво, — ухмыльнулся он, и мы громко рассмеялись.

Приятный малый. Даром что бог. Вообще никакой спеси или пафосных речей. Хотя, с другой стороны, откуда им взяться? Его загрузили вообще всем, чем только можно.

Нет, серьезно. Бог-Посланник, проводник душ, бог торговли, хитрости и обмана… Ага, ага. Торговля и воры. Вообще без противоречий.

Идиоты Олимпийские.

Идем дальше, вы же не думали, что это все? Покровитель детей и юношей, бог гимнастики… Черт, на него даже часть обязанностей плодородия и музыки спихнули.

А чтобы ты успевал… Вот тебе сандалии, чтобы быстро бегать. Развлекайся.

Самое смешное, это сравнить Гермеса с другими богами. Например, возьмем Ареса. Его роль — наблюдать, как одни люди бьют других дубинами по голове. Все! Ему делать ничего не надо.

Справедливость как она есть.

— Посланник богов, — Минос поднялся из-за стола и, похрустывая суставами, глубоко поклонился. — Что привело тебя к нам? Несешь ли ты для Владыки благую весть?

Гермес легкомысленно махнул рукой.

— Весть? Нет, что ты.

— Тогда…

— Я же сказал, мне понравилась идея, — кивнул в мою сторону Гермес. — Так и поступим. В качестве исключения. Никто же не против?

Минос глянул на меня. На бога. А потом махнул рукой, дескать, делайте что угодно, мне надоело. Видать, ругаться с Наследником Аида и одним из Олимпийцев даже ему было не с руки.

— Но только я не потерплю насмешек или искажения правды, — твердо добавил он. — Каждый обязан ответить за свои дела.

— Несомненно, — с честным-пречестным лицом кивнул Гермес. — Закон превыше всего. А потому…

Его фигура мигнула и исчезла. Только чтобы появиться вновь, но уже в двух метрах от меня. Вот только теперь перед богом расположилась вторая трибуна, один в один копия моей.

Стоп. Серьёзно?

— О да! Какой же суд без прокурора? — кровожадно ухмыльнулся Гермес. — Верно, кузен?

Матерь божья. Кажется, я уже начинаю жалеть, что угрожал ему торговой войной. Кто бы мог подумать, что он обидится?

Гермес же в это время вышел из-за трибуны и приблизился к судьям. Чтобы на их удивленный взгляд требовательно протянуть руку вперед.

— Могу ли я ознакомиться с делом?

Радамант без единого слова кинул ему толстую папку со своего стола. По его лицу скользнуло презрение. Кажется, он недолюбливал шустрого бога. Интересно, с чего бы?

— Благодарю, — словно не заметив грубости, чинно кивнул Гермес. Вернулся за трибуну и, незаметно мне подмигнув, прошептал: — Ну что? Готов, кузен?

Я ухмыльнулся, принимая правила игры. Затем кашлянул и громко произнес:

— Протестую, Ваша честь! Я возражаю против приобщения этого документа к делу.

На меня уставились несколько пар глаз. И только два взгляда были одобрительными. В остальных же удивление сменялось обреченностью. Ну да, ребят. Вы попали.

Минос старчески вздохнул.

— На каком основании?

— Я не был ознакомлен с содержимым, — коротко пояснил я. — А еще хотел установить, кто владел этим документом до суда. Есть ли на нем печать нотариуса, кто…

— Отклонено, — буркнул Минос. — Это не суд Смертных, господин Лекс. Все документы нам предоставляют мойры.

Это которые богини судьбы? Плетут нити жизни для каждого живого существа? Тогда да, смысла в нормальной судебной системе с адвокатами вообще нет. Все доказательства есть, и стопроцентные.

Мне бы такой файлик на отца. Кто ж мне его только даст?

Внезапно я прищурился.

Стоп. А… Можно ли из описания понять, что у меня в голове сидит — и очень даже активно болтает — чуть ли не главный противник всех Олимпийцев? Потому что, если да… То у меня серьезные проблемы. ОЧЕНЬ серьезные проблемы.

Похоже, я шизофреник, которого сейчас сожрет судебная система.

— Ну надо же, — за секунду пролистал документ Гермес. — Да ты всю жизнь был паинькой.

Тут он странно на меня покосился.

— Кроме последнего месяца. Как так?

Я пожал плечами.

— Шифровался?

— И как я сразу не понял...

Гермес присел на край трибуны, свесив ноги, и задумчиво уставился на папку. Он не обращал внимания ни на меня, ни на теряющих терпение судей, как вдруг…

Гермес резко поднял голову и улыбнулся.

— Итак, Адриан. Начинаем?

— Только за.

— Три с половиной недели назад, — быстро, словно скороговоркой, пробарабанил бог, — кража очков у торговца на рынке. Денег и самого товара.

— Кража — это его ценник, — спокойно возразил я. — Сто евро? Серьезно?

Эак охнул от названной цены и дернул Миноса за хитон. Тот скривился, как бы говоря: «Да, но кража — это кража».

Гермес же и не думал останавливаться.

— Тот же день. Нападение на трех молодых людей в подворотне.

— Самозащита.

— Сексуальное домогательство к учителю.

— Она кентавриха так-то.

— Это да или нет? — хмыкнул Гермес.

— Нет, конечно. За кого ты меня держишь? Я приличный ученик.

— Как скажешь, кузен. Как скажешь.

Он пролистал еще пару страниц вперед. Я заметил, что вояки-охранники и судьи — даже старик — следили за каждым его движением. Видать, им тоже хотелось узнать, что же там было дальше.

— Сломал нос сыну Зевса, а самого Повелителя Грома послал куда подальше? — цокнул языком Гермес и покосился на судей. — А это точно правильный файл?

— Конечно, — с легким потрясением в голосе пробормотал Минос. — Мойры не могут ошибаться.

— Обалдеть, — выдохнул Эак. — И это за неделю?

— Один день, — скромно поправил я.

— Ладно, идем дальше, — останавливая шепот в зале, повысил голос Гермес. — Участвовал в ограблении…

— В продаже награбленного.

— Убил заказчика и забрал деньги…

— Только после того, как тот попытался убить меня. «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет».

— Хорошая фраза, надо записать.

— Могу одолжить ручку. Надо?

***

Примерно в таком ключе допрос и продолжился. Гермес рылся в папке, с дикой скоростью перелистывая страницы и изредка задавая вопросы. Адриан Лекс на них отвечал. Уверенно, спокойно и неторопливо.

Эак со скрипом подвинул стул и шепотом позвал Радаманта.

— Ты вообще понимаешь, что происходит?

— Без понятия, — покачал головой тот. — Расслабься и получай удовольствие. Тебе налить?

— А давай, — кивнул Эак. — Где-то у меня был бокал.

— Вы серьезно? — зло прошипел Минос. — Мы стражи Закона. Наша задача — установить, кто прав, кто виноват, и вынести верный вердикт.

— Это Посланник Богов и сын Владыки, брат, — резонно возразил Радамант. — Который вообще жив и точно вернется в нормальный мир. А значит, нам его все равно судить еще раз. Так что какой смысл? Более того…

Он устало откинул голову на стул.

— Скажу честно, я устал от смертных. Их зависти, предательств и убийств. Дай немного отдохнуть.

— Это наша работа, Рад, — холодно возразил Минос. — Наше призвание.

— Тогда действуй, — кивнул в их сторону Радамант. — Но я не буду.

Минос упрямо поджал губы и медленно поднялся из-за стола.

— Именем Аида! Порядок в зале Суда!

***

Как только старик заговорил, я сразу понял, что у нас проблемы. Горящий взгляд фанатика, поджатые губы, каркающий голос. Похоже, он решил взять дело в свои руки.

Вот только Гермес этого словно не заметил.

— Убитый минотавр на складе, еще двое …

— Четыре на складе, пятеро дома, — на автомате поправил его я. — И еще штук двадцать мы с моими ребятами отправили на тот свет за последние две недели.

— Я сказал… — повысил голос Минос, только чтобы замолчать на середине предложения и уставиться на меня. — Сколько ты сказал?

— Около тридцати.

Я глянул на бога хитрости.

— Так вроде, да?

— Тридцать четыре, — сверился с документами тот. — Это если не считать Астерия, которого ты просто избил.

— Ах да. Было дело.

— Астерия? — Минос захрипел, так что остальные судьи странно на него покосились, но он даже не дернулся, продолжая смотреть только на Гермеса. — Какого Астерия?

— Один из потомков, Ваша честь, — отмахнулся тот. — Единственный, если быть точным.

— Единственный, — повторил Минос и глянул на меня.

Его взгляд из разгневанного превратился в задумчивый. Казалось, что в нем сейчас борются сразу два человека. И старик колебался, не зная, какую из сторон ему следует выбрать.

А значит, его следует подбодрить.

— Так что вы хотели сказать, Ваша честь?

Царь еще секунду поколебался, после чего внезапно улыбнулся. Кровожадно и очень довольно.

— Что я принял решение. Добро пожаловать в Элизиум, Адриан Лекс.

Я слегка наклонил голову.

— Благодарю.

— Ерунда, — отмахнулся Минос. — Будет свободное время, расскажешь мне поподробнее, ты же не против? Про минотавров.

— С огромным удовольствием, — с трудом сдерживая хохот, я приблизился к судейскому столу и крепко пожал его протянутую ладонь. — Так что? Я могу идти?

— Конечно, — тепло улыбнулся Минос.

Он махнул рукой, и до этого неприступная дверь распахнулась. Вот только вместо нового коридора меня ждал… Портал. Портал из густой, переливающейся всеми цветами радуги тьмы, как бы странно это ни звучало.

— Это Хаос, кузен, — ответил на мой невысказанный вопрос Гермес, когда мы оба подошли поближе. — Ты привыкнешь.

— Не сомневаюсь. Слушай…

Я повернулся к нему.

— Без проблем, — легко понял он. — Мы же братья, пусть и двоюродные. Одна семья, считай.

— А семья — это главное, — хмыкнул я.

— Верно, — удивительно серьезно для бога лукавства кивнул Гермес. — Удачи, Адриан. Она тебе пригодится. Аид не любит расставаться с тем, что считает своим по праву. А без его разрешения у тебя ничего не выйдет.

— Я найду аргументы.

— Только торговой войной ему не угрожай, — фыркнул Гермес. — Поверь мне, с ним не сработает.

Он резко топнул. Крылышки на его сандалиях затрепетали, как у колибри, — и хлоп! — Гермес испарился. Словно его и не было вовсе.

— Эх, мне бы такие сандалии, — пробормотал я себе под нос, а затем развернулся к черному ореолу портала. — Ну что ж, Элизиум, я иду.

Шаг вперед, короткий полет и…

Я оказываюсь на том же месте. В зале суда. Прямо у проклятой двери. А перед глазами все также маячит темный ореол портала.

Не получилось.

НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ!

— Что происходит? — развернувшись, ледяным голосом спросил я у Миноса. — Разве приговора недостаточно?

Старик оторопело уставился на меня, только чтобы требовательно повернуться к сидящему рядом парню.

— Эак?

— Я… Я не знаю, — пробормотал тот, с дикой скоростью роясь в документах, стопка за стопкой. Пока, наконец, не нашел нужный. — Вот! Секунду.

Он пробежался по бумаге глазами. И с каждой секундой его брови поднимались все выше и выше.

— Эак! — настойчиво повторил Минос.

— Э, что? Ах да, — спохватился тот. — Гм. Не знаю, как это сказать. Но Адриан Лекс уже проходил. Точнее, его душа.

— Что за чушь? — рассердился Минос и вырвал листок из его рук. — Это, наверное, какая-то ошибка…

— Когда? — хриплым голосом спросил я.

Старик поднял на меня глаза.

— Что?

— Когда это случилось?

Минос быстро проверил дату.

— Около двух месяцев назад. Да нет, это явно ошибка. Не стоит переживать, молодой человек. Сейчас я уточню…

Я его не слышал. Вообще ничего не слышал. Посторонние звуки просто исчезли. Я замер, пока мысли прыгали в голове как безумные.

Два месяца назад.

Именно тогда Адриан Лекс, настоящий Адриан Лекс, заболел. Заболел очень странно. Болезнью, с которой не смогли справиться лучшие врачи бога медицины. И в конце концов мальчик впал в кому. Он закрыл глаза…

А открыл их уже я.