Олигарх из будущего. Часть вторая. Удача любит смелых.

Пролог. Три разговора

Среди цветочного сада в широких плетеных креслах сидели двое, наслаждаясь ласковыми теплыми лучами летнего солнца. Мужчина с посеребренными висками и небольшим, уже обозначившимся брюшком, заметно нервничал. Его руки, казалось, жили отдельной жизнью: барабанили пальцами по спинкам, сжимались в кулаки, постукивали по коленям, расстегивали ворот белоснежной рубашки, поправляли складки черных брюк.

В отличие от него, второй мужчина – седой аксакал лет шестидесяти пяти сохранял абсолютную невозмутимость. Он был одет по-домашнему, в простую белую футболку, тонкие брюки такого же цвета и легкие летние тапочки. От фигуры старика веяло спокойствием и уверенностью.

Перед ними на круглом столе стояли два пузатых бокала на тоненьких ножках, наполненных кроваво-красным вином, откупоренная бутылка, тарелочки с нарезанными апельсинами и спелыми гроздьями белого винограда. На крупных плодах прозрачными жемчужинками сверкали в солнечном свете капельки воды, играя всеми цветами радуги.

- Папа, зачем ты разрешаешь общаться Ашоту с этим уголовником и сам постоянно принимаешь его в нашем доме? – раздраженно поинтересовался младший мужчина. – К чему все эти авантюры с перепродажей шмоток? Это плохо закончится. У нас есть своё налаженное дело, мы хорошо зарабатываем, неужели необходимо лезть в эту фарцу? Там быстро можем найти себе неприятностей. А этот урка…. Я ему не доверяю. Заступился за Ашота в тюрьме, спасибо. Надо было денег ему дать и вежливо попрощаться. Не нужен он нам. Я недавно узнал, что они в «Арагви» с грузинами подрались. Слава богу, никто заявлять не стал. Грузины за разбитую посуду заплатили, я потом ещё сотку администратору дал, чтобы всё забыл. А представь, если бы менты явились? Нам бы пришлось снова Ашота отмазывать. Или его бы покалечили? Драку спровоцировал этот уголовник. За девку какую-то заступился.

- Ерванд, тон умерь, -в голосе старика явственно прозвучали стальные нотки. – Не забывай, с отцом разговариваешь.

- Прости, - смешался мужчина в рубашке, - но я действительно за сына волнуюсь.

- Я понимаю, - величественно кивнул аксакал. – Но и ты пойми. Ашот уже не мальчик. Он мужчина и сам вправе выбирать друзей. Что касается драки. Внук мне сам всё рассказал. Эти грузины плохо себя вели. Вот и получили. Что же теперь, я своего внука буду под стеклянным колпаком держать? Повторюсь, он мужчина, и должен уметь постоять за себя. И, кстати, деньги Михаилу я предлагал. Тысячу рублей, ещё на первой встрече. Как благодарность, что помог нашему мальчику в СИЗО. А он отказался.

- Отказался? – поразился Ерванд. – Эти урки за десятку убить готовы. А тут тысячу не взял. Быть такого не может!

- Представь себе, может, - усмехнулся Левон. – Целую речь закатил, сказал, что деньги ему очень нужны, но не возьмёт, потому что считает Ашота другом. Бумажки – тлен, а настоящая дружба – на всю жизнь. Её никакими деньгами не измерить, поэтому Левон-джан заберите ваши бумажки.

- И тебя это не насторожило? – вскинулся мужчина в белой рубашке. – Он же отпетый уголовник, весь в блатных наколках. И тут такие речи ведет, как будто не зек, а Д’Артаньян какой-то. Тьфу.

- Он был искренен, - спокойно ответил патриарх. – Мне уже немало лет, и я за свою долгую жизнь научился разбираться в людях. В тот момент Михаил не врал.

- Допустим, - кивнул Ерванд. – Но ты понимаешь, что все эти авантюры до добра не доведут? У них просто нет опыта и связей, чтобы так работать долгое время.

- Понимаю, - кивнул старейшина. – Поэтому и подстраховываю их, помогаю, чем могу. И вообще, скажу тебе, Ерванд, этот Михаил очень непростой парень. Он мне сказал, что скоро людям разрешат коммерческой деятельностью заниматься, кооперативы свои открывать.

- Да знаю я эти кооперативы, – отмахнулся Ерванд. – Мы же с тобой такую же квартиру Ашоту покупали, кооперативную. Люди или организации объединяются, создают ЖСК, получают деньги в Стройбанке, вносят свои средства на строительство, договариваются с подрядчиками и получают жилплощадь после сдачи дома. В одни руки, строго одну квартиру. Какая же это коммерция? Одно название, да.

- Ты не понял, - невозмутимо пояснил старик. – Я не о квартирах, а о том, что любой человек скоро сможет создать своё предприятие, торговать, шить или делать что-то, а потом продавать. Совершенно законно. И это мне Миша сказал. Говорит, лежал в больнице, когда его подрезали, с отставником гэбэшным, ну тот ему это и сказал. Я проверил, через свои источники в республике и Москве. Точно, готовится, что-то такое. Люди уже работают над законами о кооперации. В верхах принципиальное решение уже принято. Социализму недолго осталось. Будут у нас легальные частные предприятия, а потом и первые официальные миллионеры. Можешь себе представить, насколько ценна эта информация? А ты говоришь, «запрети общаться Ашоту с этим уголовником», да он одними этими сведениями уже большое дело для нас сделал.

- Подожди, так что, мы можем официально работать и расширяться? – оживился Ерванд. – И никакой ОБХСС-ШМСС не прицепится? Это же здорово.

- Да, так должно стать через пару лет, - довольно подтвердил старейшина. – Приготовления к принятию и запуску законов о кооперации идут полным ходом. Я тебе ещё одну интересную вещь скажу. Помнишь, мы с тобой обсуждали сделку по золоту? Там нам неплохой куш светит за посредничество. Я тебя еще попросил всех наших с охотничьим оружием собрать. До поры молчал, но сейчас скажу. Золото продавать Миша с друзьями будут. И у Ашота там доля имеется.

- Откуда они его взяли? Папа, ты что, не понимаешь? За такое количество рыжья нам могут голову открутить, - Ерванд даже подпрыгнул от возмущения на кресле.

- Сядь и успокойся, - холодно одернул сына Левон. – Всё относительно нормально. Обстановку пробивали, шухера никакого нет. Были бы люди серьезные, точно волна бы пошла. А её нет. Твой отец ещё в здравом уме. Поэтому первым делом с Мишей по этому поводу поговорил. Он мне кое-какие моменты прояснил. Я ему верю. Всё должно нормально пройти. А если нет, мы знаем за что рискуем. Чтобы ты не психовал, поясню, проблем быть не должно. Золото продаем надежным людям, я их знаю давно. Оно уедет на Кавказ, частично будет переплавлено, частично продано коллекционерам. Страхуемся во время сделки только потому, что у кого-то башня может упасть. Деньги от сделки ожидаются огромные. Но, как там у русских говорится? Кто не рискует, тот не пьет шампанское.

- Подожди, - нахмурился сын. – А тебе не кажется, отец, что этого бандита к Ашоту в тюрьме банально подвели? Как-то это подозрительно всё. Выскочил как чёрт из табакерки, рассказывает такие интересные вещи, сделки крупные через нас проводит.

- Не кажется, - покачал головой патриарх. – Ты же знаешь, я умею разбираться в людях. Есть некоторые непонятные моменты, но пока я Михаилу верю. Но это не значит, что расслаблюсь. Буду продолжать за ним внимательно наблюдать и периодически проверять. Не волнуйся, всё под контролем.

- Ой, смотри, папа, - вздохнул Ерванд. – Может твой Миша хороший человек. Но чужой. Я ему не доверяю. Может всех нас под монастырь подвести. Сам понимаешь, ему о нас знать лишнего не надо.

- Ты меня учить вздумал? – усмехнулся Левон. – Я всех коммунистических вождей пережил, начиная со Сталина. Всякое было, но тюрьмы избежал. Именно потому, что разбирался в людях, никогда не ждал, когда за мной придут, а всегда действовал. Даже внуки всего не знают, чем занимался, через что прошел. Сейчас сижу перед тобой, наслаждаюсь солнцем на веранде в окружении цветущего сада. Хорошо пожил, оставил на земле большое потомство, посадил дерево, построил дом. Мои родные устроены, прилично зарабатывают и всем обеспечены. А ты поучать меня вздумал. Не много на себя взял, сынок?

- Прости, папа, - виновато опустил глаза Ерванд. – Просто переживаю за Ашота. Они всё-таки рисковым делом занимаются. Всякое может быть.

- Понимаю, - кивнул патриарх. – Но учти, Ашот уже совсем взрослым стал, настоящий мужчина.

Старик тепло улыбнулся, вспомнив внука, и продолжил:

- Нельзя парня постоянно прятать за маминой юбкой и за спинами родственников. Он тогда сам как женщина станет – слабым и беспомощным, не подготовленным к трудностям. При любом серьезном испытании сломается как спичка. Но это не значит, что я не позаботился о внуке. Ты только из республики приехал, поэтому не в курсе. Я с Ашотом в Одессу нашего Гурама отправил, на всякий случай. И инструкции ему дал, как действовать в любой ситуации. Так что, не беспокойся, сын, повторяю, всё под контролем. А с Мишей наш Ашот может многого достичь. У этого парня стальная хватка и отличная деловая сметка. Они уже солидные деньги зарабатывают. А будут ещё больше. Если так и дальше всё пойдет, твой сын и мой внук в будущем станет одним из богатейших людей страны. Я не шучу.

- Дай бог, отец, - Ерванд подхватил двумя пальцами ножку бокала, пригубил вино и отсалютовал отцу фужером. – Дай бог.

* * *

Просторная комната отличалась спартанской обстановкой. В углу сиротливо стоял небольшой шкаф с сияющими пустотой книжными полками. На потертом паркете раскинулся старенький тряпичный коврик. Середину помещения захватил круглый стол. На массивной столешнице гордо возвышалась бутылка «Пшеничной». Рядом примостились самодельная пепельница из консервной банки и тарелка, заполненная нарезанными кружочками солёных огурцов и ломтиками розовой вареной колбасы. Парочка стульев по бокам была небрежно отодвинута в стороны, на третьем сидел хозяин, с интересом рассматривающий стоящего перед ним гостя.

Пауза затягивалась, заставляя посетителя нервничать. Здоровенный бугай явно чувствовал себя не в своей тарелке: переминался с ноги на ногу и виновато отводил взгляд от болезненно худого мужчины с седой шевелюрой. А тот, в свою очередь, рассматривал визави с примесью легкой брезгливости – как какого-то особенно мерзкого таракана.

- И шо вы имеете мне сказать, Фима? – наконец прервал молчание хозяин.

Синие от наколок пальцы криминального авторитета нетерпеливо постукивали по столешнице, выбивая барабанную дробь.

- Они ушли. Положили наших и свалили, - обреченно выдохнул амбал в спортивном костюме «адидас».

- Фима, ты, мне тут бледный вид и розовые щечки не изображай, - угрожающе прошипел седой. –Я думал, ты – путевый бродяга. Старый стал, ошибся. Ты таки беспонтовый поц.

Здоровяк втянул голову в плечи и молчал, опустив голову.

- Не делай мне нервы. Ты же не целка на первом свидании. Колись, какие косяки упороли? Почему на въезде их не хлопнули? Тебе же Боксер на блюдечке всё принес, весь расклад дал. Мог же барыг с баблом тепленькими взять. Как можно было так лохануться, шоб твоя мама всю жизнь на одну пенсию жила?

- Так они на других тачках приехали, Кащей, - промямлил амбал. – Пацанов на всех дорогах расставил. Местных предупредил, чтобы приглядывали. Баблом зарядил чуток, чтобы резвее бегали. Пообещал лавухи прилично замаксать, если срисуют. Номер «шестерки» дал. А эти фраера на «ниве» и «рафике» приперлись. И чуть другим составом. Кто же знал?

- Кто же знал, что ты у мамы таким шлемазлом вырастешь, - передразнил здоровяка седой. – А на обратном пути что произошло? Ты же рубашку на своей волосатой груди рвал, что нашел отморозков, и они сделают всё как надо. Этим оторванным, даже не западло было погоны мусорские натянуть, чтобы барыг пощипать. И опять облажался.

- Барыги со стволами оказались, - пробубнил Фима. – И вторую машину, пропедалили, лоханулись. Они же везде на «рафике» ездили, шмотки загружали. А «ниву» мы не срисовали. Там бойцы со стволами были, «бобик» протаранили и шмалять начали. Двоих наших положили. Один башку раскроил, пока машина кубарем летела, ещё парочку задело, хорошо, смогли своим ходом свалить. И вообще, не такие уж они и простые. Заправляет там расписной, из сидявых. И корефан его тоже в мастях. Так что может быть и не барыги это вовсе. А братва тертая.

- Не гони беса, - поморщился седой. – Какая, нахрен, братва? Никто из бродяг и воров заниматься этой темой не будет. Снять лавэ с барыг – да, это без базара. Правильная тема. А самим шмотками торговать – зашквар голимый. Если бы пацаны ходили под уважаемыми людьми, общество бы заранее предупредили, попросили бы помочь, встречи с нашими организовать. Да и на общак бы чуток заслали, братву подогрели, как полагается. Дикие это, Фима. И никакие не блатные, даже не серьезные люди с баблом и связями, а мелкие гешефтмахеры.

- Сомневаюсь, Кощей, - вздохнул амбал. – Не такие это простые люди, как тебе кажется. На двух машинах, при стволах. И нас грамотно сделали.

- Знаешь, Фима, чем бордель отличается от бардака? – неожиданно спросил Кащей.

- Нет, - Ефим смутился и замолчал, ожидая продолжения.

- Бордель, Фима, это приличное заведение, где симпатичные и не очень девочки готовы подарить мужчинам немножечко удовольствия в обмен на пару красненьких или зелененьких купюр, - наставительно заявил седой, немного помолчал, налился краской, и рявкнул так, что собеседник испуганно отшатнулся:

- А бардак, это то, чем ты занимаешься. Постоянно срёшь в штаны, а потом ездишь мне по ушам без тормозов, на тему, почему от тебя так противно воняет.

Кащей помолчал и продолжил, уже тоном пониже:

- Твоя мама, тетя Соня, святая женщина, сто двадцать килограмм физической мощи и доброты. Ах, какой вкусной рыбой она торговала на Привозе. Стерлядь, бычки, ставрида. Я всегда пускал слюни, проходя мимо её прилавка. И однажды решил помочь тете Соне избавиться от товара и пораньше уйти домой. Попробовал тихо, чтобы не отвлекать мадам от азартной торговли, взять рыбешку килограмма на три и уйти, как гусары, не прощаясь. Как она влепила мне левой. Летел метра четыре, через прилавки, пугая дедушек, беременных женщин и октябрят. Потом меня несколько минут водой отливали. Твоя маман так испугалась, что сама расплакалась. Я чуть не захлебнулся в этом соленом озере. Думала, убила мальчонку. Потом, растрогалась, вручила мне эту злосчастную рыбу, не к ночи она будь упомянута. Взяла на руки и прямо так с рыбой, прижимая к своей могучей груди шестого размера, отнесла до хаты и вручила отчиму. Он так обалдел, что чуть папиросой не подавился. А я утром глянул на свою синюю рожу и два выбитых зуба, и возблагодарил бога и твою замечательную маман, что она не пустила в ход правую.

К чему говорю? Я тебя, Фимка, знаю давно, с самого детства. Но кабы бы не твоя маман, регулярно подкармливавшая голодного пацана вкусной рыбкой в послевоенные годы, отправил бы тебя на экскурсию в одну сторону до Валиховского переулка. Клянусь твоими отрезанными яйцами.

Ефим побледнел, инстинктивно отшагнул назад, и прикрыл рукой причинное место.

- Не дергайся, - взгляд седого немного потеплел. – Будешь меня слушать ушами, сохранишь свои бейцалы в целости и сохранности. Ну а, если ещё раз офоршмачишься, не взыщи. Даже тетя Соня и мои ностальгические воспоминания о босяцком детстве тебя не спасут. Будешь жрать яичницу из своих причиндал и петь в синагоге фальцетом. Если конечно выживешь. Усёк?

- Усёк, - выдавил Ефим, вытирая подрагивающей ладонью вспотевший лоб.

- Слушай сюда, пока я добрый. Первое. Эти барыги рано или поздно снова объявятся. Их жаба задушит такой гешефт упустить. А страх постепенно проходит, когда перед глазами маячит солидный куш. Не жлобись, подкинь башмалы немного Боксеру из своих, пусть опять маякнёт, когда они возникнут на горизонте. Постарайся о них всё узнать, что можно и что нельзя тоже. Второе. Следующую акцию готовь тщательно, не торопись брать на гоп-стоп. Можешь даже разок отпустить из Одессы. Если будет возможность, отследи их до конца пути. А потом пробей, где гасятся, чем дышат. Судя по номерам «жульки» пацаны из Москвы. Есть у меня там пара авторитетных корефанов из старых бродяг. Я, в свою очередь, их подключу, попрошу пробить этих дерзких, как пуля резких. А ты братву собирай, оружие и машины готовь, операцию продумывай. Держи меня в курсе постоянно. В следующий раз они не должны уйти, все пути отхода надо перекрыть. Но аккуратно, чтобы менты не засуетились, нам лишнее внимание красноперых ни к чему. Есть у меня чуйка, что жирный кусок можем отхватить. Не знаю почему, но есть. А она меня ещё ни разу не подводила.

Кащей многозначительно помолчал, сверля Фиму выцветшими голубыми глазами. Его немигающий взгляд был пронзителен и так холоден, что здоровяка снова бросило в пот.

- Облажаешься, последствия сам понимаешь. Заранее примеряй деревянный макинтош. Я лучше Карабаса с его братвой подтяну к нашим раскладам. Они точно не накосячат. Придется, конечно, серьезно делиться, но хоть в результате уверен буду.

- Не облажаюсь, Кощей, отвечаю, - горячо заверил Фима. – Все будет как в лучших домах Парижа. Клиенты буду разогреты и готовы исполнить все твои желания, даже извращенные. Как Сонька-коса при виде зеленой «сотки».

- Дай бог, - задумчиво протянул авторитет. – Ладно. Канай, уже по своим делам. А я думу думать буду.

* * *

- Присаживайся, капитан, - начальник отдела по организации работы участковых инспекторов взмахнул ладонью, указывая место, и когда милиционер с виноватым лицом робко примостился на краешек стула, продолжил, повышая тон.

- Ты понимаешь, почему я тебя лично к себе вызвал?

- Догадываюсь, - вздохнул подчиненный.

- Что там у тебя, Нечитайло, на участке происходит? Совсем нюх потерял, капитан? Чем ты там занимаешься? Онанизмом? Не можешь и не хочешь работать? Так заявление напиши, так мол и так, не желаю служить в рядах советской милиции. Я тебе помогу, придам ускорение. Как пуля вылетишь из органов с волчьим билетом и без выходного пособия. Тебя после этого даже грузчиком в сельский магазин не возьмут.

- Товарищ майор, - попробовал вставить слово участковый, но начальник безжалостно оборвал подчиненного:

- Молчать! Говорить и задавать вопросы здесь буду я. А ты - на них отвечать, когда разрешу. Всё понятно?

- Так точно, товарищ майор, - побледневший участковый встал и вытянулся в струнку.

- Сядь и поясни мне, - тоном пониже продолжил начальник отдела. – Какого рожна на твоем участке, между Берендеевкой и Ленино происходит перестрелка, два трупа, горелая машина, один, как заявил эксперт, в милицейской форме, судя по обгорелой пряжке и звёздочкам, а мы узнаем об этом только спустя три дня? Почему никто из местных в милицию не обратился и тебе не доложил? Ты хоть представление о работе с людьми имеешь, участковый? Или хреном груши околачиваешь?

- Имею, - буркнул покрасневший капитан, отводя глаза. – Вы же прекрасно знаете, что только две недели на участке работаю. Сами меня назначали. Я только в обстановку начал вникать, с местными знакомиться, контакты налаживать. А по поводу этого происшествия, места там глухие. До ближайшего поселка – Берендеевки, километров семь, примерно. Сегодня на этом участке дороги мало кто ездит, с тех пор как там три с половиной калеки осталось. Только чтобы путь на Киев срезать. И то, далеко не все водители об этом знают. Да ещё «УАЗ» упал в низину. С дороги он не виден. Надо подойти к склону и глянуть вниз, чтобы его рассмотреть. О местном контингенте я вообще не говорю. Милицию совсем не уважают. Судимых, хулиганов и дебоширов с приводами хватает. А после того, как мой предшественник, капитан Макаров в порыве служебного рвения конфисковал самогонные аппараты и пойло у бабок, в Берендеевке и Ленино вообще со мной общаться не хотят. Косятся злобно, как партизаны на полицаев. Такое впечатление, что отвернешься, нож в спину всадят.

- Так в этом твоя работа и состоит, чтобы общаться захотели, - усмехнулся начальник. – Мне, что тебе азы рассказывать? Сам всё знаешь. Классический метод кнута и пряника. Кстати, насчёт машин. Их там несколько было. Видел, эксперты на месте работали?

Капитан кивнул.

- Там, судя по протекторам, ещё автомобили могли находиться. Сейчас сказать трудно, какие. Эксперты могут с уверенностью говорить только об одном - «жигули». Нашли опечаток, предположительно подходящий по времени. Остальные следы сильно запутаны и заезжены, их могли оставить машины, которые проехали позднее. Во всяком случае, некоторые опечатки шин были совсем свежие. Теперь послушай меня, Ваня, речь идёт о твоей дальнейшей карьере и спокойной службе. Сам понимаешь, двойное убийство, перевернутая машина, труп в горелой милицейской форме – преступление громкое. Вчера Корнейчук шефу звонил.

- Владимир Михайлович? – побледнел участковый.

- Именно. Лично, - подчеркнул майор. – Начальник УВД Киевского облсовета. А ведь он ещё, если ты забыл, заместитель министра внутренних дел республики. Уровень представляешь?

Подчинённый подавлено кивнул.

- Даже до него эта информация дошла. Дрючил нашего шефа. Без мыла и вазелина. А он, в свою очередь, имел меня. Вдумчиво, во всех позах, без смазки. Завтра прокурор пообещал приехать. Думаю, тоже захотел приобщиться. Опять Валентиновича будут сношать. А он оперов и меня.

И если ты не напряжешься и не принесешь мне хоть какую-то информацию в клювике для отчетности, иметь тебя буду очень жестко со всеми извращениями. Так, что небо в овчинку покажется. Понял?

- Понял, - вздохнул капитан. – Но там вроде уже опера из Главка вместе с нашими вовсю работают. Мне все равно с ними сотрудничать по этому делу.

- Опера, это отдельная история, - перебил начальник. – Работают, и нормально. А ты выполняй свои служебные обязанности. Сотрудничай с ними, никто ничего не говорит. Но и сам паши день и ночь, чтобы дать результат.

Майор на секунду замолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:

- И если ты до сих пор не усвоил азы работы участкового, то я тебе подскажу, где копать. Сейчас лето, сезон сбора ягод. Весь народ с корзинками по окрестностям шастает. Так что, свидетели перестрелки вполне могли быть. Хоть носом землю рой, хоть руками нору как крот копай, но этот момент как следует проработай. Дальше. С машины сняли колеса, и не исключено, подобрали какие-то вещи, а потом её банально спалили, чтобы следов не оставлять. Берешь ноги в руки и вперед по своим отсидевшим поднадзорным, местным хулиганам и алкашам. Тащи их в участок, осматривай сараи или другие места, где они могут колеса хранить, сажай их на пятнадцать суток, но найди воров. Пусть всё от «а» до «я» расскажут. Какие вещи взяли, что видели и знают, как и когда колеса снимали. А потом поглядим, что дальше делать. Село, оно, Ваня, такое: Тамара на одном конце пару раз охнула, а на другом уже знают во всех подробностях, как Сема её в сарае пользовал. Так что, если постараешься, интересную информацию по этому делу сто процентов найдёшь. И ещё. На дороге были найдены следы крови, видел?

- Так точно, товарищ майор.

- И возле деревьев на обочине тоже. Так вот, если были раненые, не исключено, что далеко уйти они не могли. Их может кто-то увидел или помощь оказал, либо приютил на время, пока товарищи не забрали, если ранение серьезное было. Поработай по этому вопросу, опроси людей в ближайших деревнях. Я дам команду и твои коллеги на соседних участках подключатся. Возможно, что-то накопаем.

- Сделаю, Алексей Данилович.

- Вот и хорошо. Иди, работай. И без результата не возвращайся. Делай, что хочешь, но информацию мне достань.

- Будет исполнено, товарищ майор.

Начальник отдела помолчал и проникновенно добавил:

- Мне важно, чтобы ты дал результат. А то у меня уже шеф спрашивал, что это у тебя за участковые инспектора такие? Обстановкой на участках не владеют, ничего узнать не могут. Я, конечно, сказал, что ты только приступил к работе. Но все равно, выволочку получил. Так, что постарайся, Иван, поработай как следует.

- Сделаю всё что смогу, товарищ майор.

- Смотри у меня. Головой за результат отвечаешь.

Примечание:

На Валиховском переулке в Одессе располагался морг. Отправить в Валиховский переулок - обещание убить.

Глава 1

Гурам метнулся к «Ниве». По дороге добавил ногой в голову, зашевелившемуся налетчику в милицейской форме. Тело отлетело в сторону и опять замерло неподвижно в глубоком ауте. Ашот подхватил его за ноги, оттащил на обочину и пинком спустил со склона.

Я сорвал с себя футболку и приложил её к расплывающемуся кровавому пятну на груди товарища. Саша скрипнул зубами. Белая ткань начала краснеть.

- Держись, дружище, всё будет хорошо.

- П.. постараюсь, - с трудом ответил товарищ.

- Парни, тащим его в рафик, там и перевяжем. Олег, бери под мышки, Ашот – за ноги, я посередине держу тряпку. Давайте, шевелитесь. – скомандовал я.

Мы подняли раненного. На землю капнула кровь. Моя ладонь наткнулась на мокрое липкое пятно.

- У него и на спине кровь, под лопаткой, - заметил я.

- Сквозное ранение, - пробормотал Олег. – Понесли.

Стонущего сквозь зубы Сашу перенесли на сиденья. Прибежавший с аптечкой Гурам отпихнул Ашота и залез в рафик.

Вдвоем с Олегом они занялись раненым. Сначала повернули его на бок, затем наложили тампоны на раны. Я поддерживал белого от боли Сашу, а парни аккуратно забинтовали ему грудь и спину и уложили.

- Надо до Киева дотянуть, - Гурам озабоченно глянул на белое от боли лицо Саши. – Там я смогу связаться с нашими. Найдут врача и место, где отлежаться.

- В город заезжать опасно, - возразил Олег. – А вдруг гаишники остановят? Все вместе спалимся. То, что товар потеряем, ещё полбеды. Нас точно задержат до выяснения обстоятельств. А потом гарантированно посадят. Импортные шмотки в наличии, раненный с огнестрельным, у Гурама ствол. Спекуляцию и пару тяжелых статей повесят. Поедем на Колыму лес валить.

- Действуем так, - прервал я рассуждения десантника. – Сашу нельзя везти долго. Можем банально не дотянуть. Надо постараться найти поблизости местного, желательно врача или медсестру. Башляем ему, просим, чтобы оказал первую помощь, оставляем Сашу на несколько часов. Делаем небольшую рокировку. После того, как выгрузим Сашу, я остаюсь с ним. Гурам едет в Киев. Решает вопрос с врачом, чтобы всё было на высшем уровне. Только ствол надо спрятать подальше, чтобы не светить им. Ашот с Олегом едут дальше. Остановитесь переночевать, отзвонитесь родственникам Ашота. Мы с Гурамом с ними свяжемся, будем знать, где вас искать. Догоняем вас и все вместе едем в Москву. Пока все. Вперед.

- Опасно, - возразил Олег. – Можешь спалиться.

- Могу, - согласился я. – А что делать? До города он не дотянет, да и ехать туда тоже не вариант. А я его не брошу. Придется рисковать.

- Нэт, - у Гурама от волнения прорезался акцент. – Я нэ могу. Должен рядом с Ашотом быть. Так Лэвон Ервандович сказал.

- Можешь, - вмешался Ашот. – Миша здесь главный, и он всё правильно сказал. Так и поступим. Дед поймёт, я ему объясню. Не вздумай спорить. Каждая секунда дорога, надо Сашку спасать. И в любой момент сюда могут менты нагрянуть. Начнёшь возникать, всех подставишь. Только скандала здесь и сейчас нам не хватало, да. Если Саня умрёт, и у нас из-за твоего упрямства проблемы возникнут, я лично позабочусь, чтобы ты из Москвы обратно в своё село поехал.

- Хорошо, - прошипел Гурам, ожигая меня злым взглядом. – Поехали, тогда.

Олег перелез на место водителя. Гурам с Ашотом побежали к «Ниве». Через десяток секунд машина тронулась. Я сидел рядом с развалившимся на сиденье Саней, поддерживая его. Белые бинты пропитались кровью, лоб парня блестел от пота.

- Миха, помни, ты обещал, - хрипел товарищ, - позаботиться о моих, если я умру.

- Не выдумывай! – оборвал его я. – Сам о своих позаботишься. Всё будет нормально, мы ещё на твоей свадьбе погуляем. Только держись, не сдавайся.

- Не…. сдаюсь, - прошептал Саша и прикрыл глаза. Ему было очень плохо.

- Вот и отлично, - бодрым тоном сказал я. Поднял глаза на дорогу. Увидел, как фонари фар осветили спину бредущего по обочине потрепанного мужичка лет сорока.

- Олег, останови.

Десантник сбросил скорость и медленно выжал педаль «тормоза». Машина плавно остановилась, недалеко от мужичка. «Нива» тормознула сзади. Абориген с любопытством рассматривал нас. Удивительно, но он нисколько не испугался. Я поудобнее устроил Саню на креслах, рывком распахнул дверь, и выпрыгнул наружу, подняв тучу серой пыли.

- Добрый вечер, - вежливо поздоровался, подходя к мужичку. Колоритный тип. Засаленная серая рубаха, на голове помятая шляпа такого же цвета, потертые, в нитках выцветшие темные брюки. О, а вот это интересно. На тыльной стороне правой ладони выбито восходящее солнце и надпись «СЕВЕР». Сто процентов, бывший зэк, и где-то в Сибири чалился.

- Здорово, коли не шутишь, - с достоинством ответил местный.

- Братан, я свой. Тоже пару ходок на зоне отмотал. Короче, ситуация такая, корешу помощь нужна. Стрёмно его везти дальше, может до больнички не дотянуть. Здесь где-то поблизости врач или на крайний случай медсестра есть? Я замаксаю, без базара. Нужно, чтобы его осмотрели, перевязали там, лекарства дали.

- Что, плохо дело? – сочувственно спросил мужичок, доставая пачку «Примы». Десантник рядом вытащил из нагрудного кармана «Мальборо», открыл пачку, щелчком выбил сигарету, и протянул аборигену. Тот спокойно кивнул, мол, благодарствую, и двумя пальцами аккуратно вытащил её из пачки.

- Очень, - с нажимом ответил я. – В любой момент может кони двинуть. А я спасти корефана хочу. Если он загнётся, как я в глаза его матери и сестры смотреть буду?

Мужичок прищурился. В его глазах мелькнуло понимание. Он кивнул в сторону поворота, за которым в отдалении виднелись белые стены домов.

- Вон, туда поворачивай. Крайний дом с коричневой крышей. Увидишь, он в стороне от других стоит. Там Влада с бабкой живёт. Она медсестрой в районной клинике работает и на врача вроде учится. Девка хорошая, добрая. Думаю, в помощи не откажет. Только, вы смотрите, Владку не обижайте. Ей и так несладко приходится. Одна живет, и ещё и за бабкой ухаживает.

- Не обидим, отец, отвечаю, - вздохнул я, нащупал в кармане деньги и повернулся к Олегу. – Отдай ему пачку. Ты же все равно её только для понта носишь.

- Без вопросов, - кивнул десантник и вручил мужичку «Мальборо». – Держи.

- А это от меня за подсказку, - в мозолистую загрубевшую руку с черными обломанными ногтями легла розовая десятка. – Благодарю, выручил. Если получится друга вытащить, буду должен.

- Забудь, - отмахнулся мужик. – Друг – это святое. Сам в молодости такой был, за корешей в огонь и в воду.

- Спасибо, отец, - вздохнул я, махнул рукой Олегу. – Поехали, дорога каждая секунда.

Десантник рванул с места так, что только грязь взлетела из-под кроссовок. Когда я залез в машину, он уже сидел за рулем. Машина двинулась, переваливаясь по ухабам деревенской дороги. Сзади взревел мотор «нивы».

Вечерняя деревня встретила нас безмолвием, покосившимися заборами и темными силуэтами домов с чернеющими провалами окон. Только когда мы проехали на середину улицы, где-то истошно залаяла собака. А потом ещё одна. Но никто из селян на улице не показался. Только в одном окне зажегся свет и спустя пару минут погас.

Дом медсестры действительно оказался в отдалении от других. За исключением подъезда к калитке, его со всех сторон закрывали раскинувшиеся ветки кустов и деревьев. Мы увидели дом только когда отъехали от скопища деревенских хат на добрый десяток метров. Дорога стала ещё холмистей, Саня скрежетал зубами, и постанывал каждый раз, когда машину подкидывало на небольших ухабах.

Наконец мы притормозили рядом со входом в дом. Я открыл дверцу и выпрыгнул из машины. Сделал пару шагов, остановился у калитки. Постучал, затем ещё раз. В окне напротив загорелся свет. Мы терпеливо ждали, когда появится хозяйка. Через две минуты протяжно скрипнула, отворяясь, дверь.

- Господи, кого в такое время принесло? – раздался звонкий девичий голос. На пороге появилась хрупкая фигурка в светлом летнем платьице. Она подняла руку, и в моё лицо ударил слепящий золотистый луч фонаря.

- Влада, здравствуйте, - я инстинктивно прикрылся рукой. – Извините, ради бога, что беспокоим в такое время. Нам нужна ваша помощь. Речь идёт о жизни моего друга. И не светите, пожалуйста, фонариком в лицо.

Луч переместился на машины.

- Помощь? – девушка подошла поближе, - что произошло?

- Товарищ лежит в машине. У него прострелена грудь. Ему очень плохо. Боюсь, мы его не довезем. Вы же медсестра, клятву Гиппократа давали. Помогите ему, очень вас прошу.

Скрипнула калитка. Влада вышла прямо под свет фар «рафика», и я невольно залюбовался девушкой. Её фигурка, подсвеченная золотистым светом фар, могла заставить восторженно замереть любого мужика.

Распущенные темно-русые волосы пышной волной ниспадали на хрупкие плечи. Огромные зеленые глаза загадочно светились. Маленький аккуратный носик, точёный подбородок. Несколько милых веснушек, как будто ласковое летнее солнце щедро плеснуло золотистыми крапинками на свою любимицу, придавали девушке ещё больше очарования. Большая грудь – не меньше «троечки», стройное гибкое тело. Под подолом платья угадывались изящные ножки. Ткань открывала тонкие лодыжки и маленькие ступни, обутые в шлепанцы. Девушка просто излучала женственность и естественную красоту. Она напоминала сказочную принцессу, каким-то чудом перенесенную из дворца в село под Киевом.

«Ничего себе, какие бриллианты в глухих деревнях попадаются. Как там Некрасов говорил? Есть женщины в русских селеньях», - ошеломленно подумал я.

- Чего уставился? – сердито бросила Влада. – Давай, показывай, своего простреленного.

- Да, конечно, - спохватился я. – Вон там, посмотрите.

Я открыл дверь и жестом пригласил девушку войти.

Она заглянула в салон и увидела Саню. Лоб товарища блестел от пота, глаза были прикрыты, черты лица заострились и приобрели мертвенную бледность.

Девушка решительно залезла в рафик, потрогала парню лоб, осмотрела бинты.

- Хорошо забинтовали, молодцы, - похвалила она и повернулась ко мне. – Его надо в больницу срочно везти.

- Боюсь, не довезем, - спокойно ответил я.

- Что с ним произошло? – девушка осторожно потрогала лоб. - Горячий.

- Напали на нас. И друга подстрелили, - честно сказал я.

- Вы понимаете, что я обязана информировать об этом милицию? – вздохнула она.

- Не нужно, - я достал из кармана сложенную надвое пачку десяток и попытался вручить ей. – Возьмите, пожалуйста. Пусть он у вас побудет недолго. Мои друзья сейчас отправятся в Киев за доктором. А потом привезут врача прямо сюда, и мы его отсюда заберем. А вы пока окажите больному помощь.

- Уберите деньги! – вспылила девушка. Маленькая ладошка решительно оттолкнула руку с десятками.

- Почему вы не хотите довезти его до больницы?

- Две причины, - хладнокровно начал объяснять я. – Во-первых, сейчас он может не доехать до неё и умереть по дороге. А вы – медсестра и не можете оставить раненного без помощи. Вторая, его могут добить прямо там. На нас напали не просто так.

- Вы бандиты? – перебила меня девушка.

- Нет, мы благородные пираты, - не удержался и съязвил я. – Конечно, нет. Ездили по своим делам в Одессу. Никого не грабили и не убивали, ничего не украли. И вообще, к бандитам мы никакого отношения не имеем. Мы законопослушные граждане, относительно, конечно.

- Я вижу, - девчонка смерила меня насмешливым взглядом, многозначительно задержавшись на татуированных пальцах. – В тюрьме уже отсидел? У нас половина деревни с такими ходят.

- Влада, это не имеет никакого значения. Вы медсестра, и можете оказать моему другу необходимую помощь. Он и я несколько часов побудем у вас, а мои друзья съездят за доктором и постараются его перевезти как можно скорее.

- Вы совсем ополоумели? – вспылила русоволосая – думаете, я пущу незнакомых мужиков, похожих на уголовников к себе домой?

- Девушка, милая, - я умоляюще сложил ладони домиком. – Очень вас прошу, помогите моему другу, и приютите нас ненадолго. Он мне жизнь спас, и получил пулю, которую должен поймать я. У Сани сестренка молоденькая и мать. Отца нет. Он – один мужчина в семье. Если Саша умрёт, им плохо будет. Я вам любые деньги заплачу. Хоть тысячу рублей, без проблем. Соглашайтесь. Это ненадолго. Мои друзья прямо сейчас поедут в Киев, и найдут там врача с транспортом. Выручайте.

Влада пристально глянула на меня, затем не стонущего Саню и прикусила губу.

- Хорошо, - вздохнула она. – Только ненадолго. Чтобы завтра вы все свои дела решили и больного забрали. А я потом все равно пойду в милицию. Отвечать за ваши дела не хочу.

- Как скажете, - не стал спорить я. Только подумал:

«Это мы ещё посмотрим, куда ты пойдешь. Мне сейчас, главное, Сашку спасти, а тебе лишнее бабло точно не помешает».

- И не вздумай совать свои деньги. Без них прекрасно обойдусь, - буркнула девчонка.

«Куда ты денешься», - внутренне ухмыльнулся я.

Девушка открыла ворота. «Рафик» медленно подкатил ко входу.

Мы, с Олегом и Аштом подхватили Саню под руки и втащили в дом. Девчонка шла впереди и показывала дорогу. Она забежала в комнату, схватила в шкафу покрывало и расстелила на кровати.

- Сюда кладите.

Мы послушно положили раненного на кровать.

- Можете быть свободными, - бросила она. – И чтобы утром или днем забрали своего друга. У меня нет времени сутками с ним нянчиться.

- Слушай, чего ты тут торчать будешь? Мы же обо всём договорились, – обратился ко мне Гурам. – За Сашей девушка присмотрит. Езжай с парнями, мне так спокойней будет, я врача привезу, а потом вас догоню.

Я оглянулся. Саня лежал на кровати. Он всё прекрасно слышал, стиснул зубы и молчал, глядя на меня. Друг был готов к любому моему ответу, но я чувствовал, он не хочет оставаться один у незнакомых людей.

- Нет, я с ним побуду, - отказался я. – И пока своими глазами не увижу, что врач приехал и с Саней всё будет нормально, никуда не уеду.

В глазах товарища засветилась благодарность. Он облегченно откинулся на подушку и выдохнул. Я ободряюще коснулся его плеча и вышел за ребятами во двор. Ашот и Олег уже сидели в «рафике». Машина взревела мотором и выехала со двора. Гурам вышел за ней и направился к своему автомобилю. «Нива» двинулась с места и покатила за маячащим в отдалении микроавтобусом.

- Чего встал? – меня тронули за плечо сзади.

- Иди, руки мой. А я пока за вами приберусь немного. Потом мне поможешь. Рану осмотрим и обработаем.

- Хорошо, - кивнул я.

Когда мы зашли в зал, где лежал Саня, из другой комнаты раздался надтреснутый старушечий голос:

- Владислава, что произошло? Кто пришел? Я слыхала мужские голоса и шум машины.

- Спи, бабуля, - мягко ответила девушка. – Всё нормально. Это ко мне приезжали, больного привезли ненадолго. Нужно оказать ему помощь. С ним ещё друг. Пока побудут у нас.

- Знаем мы таких друзей, - проворчали из комнаты. – Эй парень, ты там ничего лишнего себе не позволяй, понял? А то не посмотрю, что старая и почти не хожу, возьму клюку и огрею тебя по хребтине, если приставать к Владке будешь.

- Не волнуйтесь, - я невольно улыбнулся, представив эту картину. – Приставать не буду. Не до этого мне сейчас.

- Ну смотри, - прокряхтели из спальни. – А ты, Владка, если что, гони его прочь.

- Так и сделаю, - заверила девушка. – Спи, ба. Мы сами тут разберемся.

- Хорошо, внучка, - голос бабули подобрел – Золотая, ты, моя. Никому отказать в помощи не можешь. Храни тебя бог.

- Спасибо, ба. Отдыхай.

Девушка подхватила меня за локоть, подвела к умывальнику в тамбуре, сунула кусок мыла в руки. Пока я мылил ладони, вернулась с белоснежным полотенцем.

- Тут подожди, я сейчас, - шепнула она и нырнула в полумрак коридора. Через минуту снова появилась, держа в руках два железных лотка с перекисью водорода, хирургическими ножницами, бинтами, марлей, скальпелем, пинцетом и другими железками.

- Ты чего, его прямо сейчас оперировать собралась? – оторопел я.

- Нет. Рану посмотрим, почистим, снова перебинтуем, если что, - спокойно ответила медсестра.

- А ты сумеешь?

- Я вообще-то в хирургическом отделении работаю, - проинформировала Владислава. – А ещё на доктора учусь. Так что, не переживай, всё нормально будет. Гляну состояние раны, если нужно подчищу её и снова забинтую с твоей помощью.

- Как скажешь, - вздохнул я. – Только прошу, будь аккуратна. Если не уверена, лучше не надо.

- Уверена, - безапелляционно заявила девушка. – Не бойся, ничего с твоим другом не случится. Во всяком случае, мой осмотр ему точно не навредит.

Следующие сорок минут прошли для меня как в тумане. Мы двигали Саню, переворачивали его на бок. Девушка быстро срезала бинты, размочила сначала окровавленный тампон на груди, сняла его, вытерла выступившую кровь марлей, бросила окровавленный комок в лоток, поковырялась в ране измученного Сани, пинцетом и хирургическими ножницами, аккуратно протерла рану куском марли, смоченным в перекиси. Товарищ выдержал это стоически, стиснув зубы, только иногда глухо постанывая. Девушка снова наложила тампон и заклеила его пластырем.

Затем перешла к осмотру выходного отверстия на спине. Когда она закончила, обливавшийся потом Саня вырубился, а один лоток был полностью заполнен покрасневшими кусками марли и ваты.

Владислава унесла лотки, выбросила окровавленные бинты в мусорный ящик у входной двери, вернулась и присела на стул рядом со мной.

- Сквозное ранение. Пуля прошла по мягким тканям. Кости не задеты. Ваш друг в рубашке родился. Хотя, если бы вы его сразу не перебинтовали, мог умереть от кровопотери. Состояние тяжелое, но стабильное, на первый взгляд. Я раневой канал глянула, рану почистила. Сейчас вроде всё нормально. Хотя, сказать что-то с уверенностью трудно, слишком мало времени прошло. Пусть его ещё раз опытный хирург осмотрит.

- Спасибо, - вздохнул я. – Ты даже не представляешь, как ты много для меня сделала. Буду должен.

- А то, - улыбнулась Влада. – Будешь, конечно. Конфетами угостишь, и считай, долг закрыт.

- Договорились, - ухмыльнулся я. – Обязательно угощу.

-Эй, Владка! Я думав, ты порядна дивчына, а ты курва. Мени все розповилы. До тебе хахали у ночи прыйиджали, тилькы пойихалы. А чого ж, ты, млять, целку из себя строила? – заорали под окном.

- Вот чёрт, Васька приперся, - скривилась девушка. – И как всегда пьяный, чтоб ему пусто было.

- Твой парень? – невинно поинтересовался я.

- Не подкалывай, - Владислава сердито сверкнула зелеными глазищами. – Какой там парень. Тракторист, а в свободное от работы время алкоголик. С чего-то решил, что я его невеста, хотя никаких поводов ему не давала.

- Владка, курва, открывай, бо я двери знесу, - снова заорали под окном.

- Внучка, это опять Васька напился и хулиганит? – проскрипела бабка из своей комнаты.

- Спи, бабуль, я его сейчас успокою.

- Уснёшь здесь, как же, когда такие страсти творятся, - проворчали из комнаты.

- Так, - повернулась девчонка ко мне. – Сиди на месте и не высовывайся, я его сейчас угомоню.

Глава 2

- Хорошо, - кивнул я. – Не буду.

- Владка, курва, якого биса, ты приезжим даешь, а своим хлопцям, ни? – продолжали орать под окном.

- Внучка, в милицию звони, он же не успокоится, - прокряхтела старушка из своей комнаты.

- Ба, я же сказала, всё будет нормально, я его угомоню.

«Дурдом какой-то», - обреченно подумал я.

Девушка резко встала и выбежала в прихожую, я вышел за ней.

- А ты куда встал? Сиди на месте! – злобно сверкнула зелеными глазищами Владислава, рывком открыла дверь и выбежала на улицу. Я умудрился заглянуть за её спину, у калитки маячил темный силуэт парня. Затем дверь с шумом захлопнулась, отсекая меня от улицы.

«Крупный вроде, ростом с Олега, где-то метр девяносто», - машинально отметил я.

- Вася, ты пьян, домой иди. Протрезвеешь, поговорим, - попробовала угомонить парня девушка.

- Ни, - промычало пьяное создание. – Я никуди не пиду.

Стук, шорох, какая-то суета.

- Что ты делаешь, скотина!? – закричал звонкий девичий голос. – Пусти меня немедленно!

- Ни.

Раздался звонкий звук пощечины.

- А, ты так? Тоди не ображайся. Все одно ты будешь моею! Прямо зараз! – заорал парень.

- Пусти, идиот! – в девичьем голосе уже явно слышались слезы.

- Ой, что деется, - еле слышно простонала бабка из комнаты и завозилась. – Васька, сволочь такая, отпусти Владу. Сейчас выйду и крюкой тебя паразита огрею.

«Точно дурдом», - мысленно вздохнул я. – «Надо выручать девчонку».

Быстро надел кроссовки. Клацнул замком, отодвинув закрывшую дверь щеколду, оттолкнул дверь и вышел на крыльцо.

Метрах в пяти от меня здоровый парень прижимал извивающуюся и яростно отбивающуюся девчонку к себе одной рукой, вторая задрала подол и лихорадочно шарила под ним, пытаясь залезть под трусики.

- Придурок, быстро отпустил её и свалил отсюда, - процедил я.

Крепыш ошеломленно замер. Воспользовавшись наступившей паузой, девушка резко вырвалась из ослабевших объятий и отскочила в сторону.

Вася повернулся ко мне.

- Ти хто такий? – взревел он.

Я ощутил волну перегара, невольно поморщился и брезгливо помахал рукой, разгоняя спиртные пары.

- Иди проспись, ухажер. У тебя есть пять секунд, чтобы свалить отсюда. Не уйдешь, пеняй на себя. Начинаю отсчёт. Раз, два, три..

- Я тебе зараз урою, - пообещал Вася, и неторопливо двинулся на меня. А парень, действительно здоровый. Широкие плечи, футболка обтягивает выпуклую грудь, под короткими рукавами играют внушительные бицепсы, огромные предплечья. Только небольшое брюшко портит атлетическую фигуру.

- Четыре, пять, - хладнокровно продолжил я, внимательно наблюдая за приближавшимся врагом. – Остался? Не обижайся тогда!

Василий протянул ко мне лопатообразную ладонь. Хотел сгрести футболку на груди. Я отстранился назад, избегая захвата, и всадил ему прямой правой в солнечное сплетение. Пузо у тракториста оказалось крепким. Такое впечатление, как будто ударил в барабан, набитый чем-то тугим. Под воздействием удара он отступил и поморщился. Я шагнул вперед, скручивая корпус и резко на скачке прыгнул вперед, продолжая атаку. Левый боковой с глухим стуком врезался в челюсть Васи. Голова тракториста мотнулась как резиновая. Он мягко завалился на бок, лицом вперед.

В последний момент парень успел выставить руку, но не удержал равновесие и ткнулся рожей в рыхлую черную землю, расшвыряв телом кучку дров возле чурбана.

«Готов», - констатировал я. После таких пропущенных не встают. Но колхозник меня поразил. Через пару секунд, он, помогая себе руками, привстал, ошеломленно мотнул головой и выдал:

- Тоби кинець, курва.

Глаза Васи налились злобой, огромная ладонь нащупала лежащее рядом полено. Я резко рванулся вперед. Кроссовкой влепил по запястью, заставив тракториста возмущенно взвыть. Полено улетело вглубь двора, глухо стукнувшись об штабель дров. Второй ногой от души, как в пенальти, пробил снизу вверх по подбородку. Удар получился мощным. Парня подбросило в воздух и откинуло назад. Он грохнулся затылком об землю и замер, раскинув в стороны руки. Нокаут.

- Ногой - это лишнее, - заметила девушка. – А если бы ты его убил?

- Не лишнее, - возразил я. – У меня нет желания и сил возиться с таким бычарой. И ничего с ним не будет. Очухается, домой поползёт, проспится.

Девушка присела, взяла безвольное запястье тракториста.

- Пульс есть. Имеется отклонение от нормы, но в принципе, ничего особо страшного.

- Я же говорил. На нем пахать можно. Здоровенный лоб.

Девчонка взялась за руку Васи.

- Помоги, нужно перевернуть его на бок.

- Чтобы язык не запал и не задохнулся? – сообразил я – Сейчас.

Совместными усилиями перевернули поверженного бойца.

- Я за нашатырем, а ты пока за ним присмотри. Только бить больше не надо. Ему и так досталось.

- Не буду, - пожал плечами я. – Мне это удовольствия не приносит.

- Надеюсь, - вздохнула Влада. Девушка аккуратно обогнула тракториста и зашла в дом. Через минуту она снова вышла уже с бутылочкой нашатыря. Открутила пробку, присела возле поверженного тела, приподняла голову ладонью и сунула под нос бутылочку.

Ноздри бойца затрепетали. Он дернулся и распахнул мутные глаза:

- А, чего?

- Чувствуешь себя нормально? – поинтересовалась девчонка.

- Ни, хреново, - выдал Василий, взявшись за голову.

- Вставай, - девушка многозначительно глянула на меня, и я подхватил тракториста под руку, помогая ему подняться. Совместными усилиями помогли шатающемуся Васе принять вертикальное положение.

- Що сталося? – пробормотал парень, держась рукой за голову.

- А ты что, ничего не помнишь? – усмехнулась Влада.

- Смутно, - признался тракторист.

- Пришел сюда, начал буянить, бабушку разбудил, скандал устроил, и меня лапать начал. Вот тебя и угомонили.

- Вибач, Владка я не хотив, - сокрушенно признался парень. – Выпыв богато, зовсим дураком став.

- Домой иди, ухажер, - отмахнулась девушка. – Протрезвеешь, поговорим.

- А це хто? – кивнул тракторист на меня.

«Вот Отелло деревенский», - раздраженно подумал я. – «Сейчас опять приревнует, и придется по второму кругу ему морду чистить».

- Брат мой, троюродный, - быстро сказала девушка, - проезжал, заехал проведать.

- А чому я про нього в першый раз чую? – парень кинул подозрительный взгляд в мою сторону.

- Слушай, Вася, - разозлилась Влада. – Ты мне кто такой, муж, жених, чтобы я перед тобой отчитывалась? Нет, и никогда им не будешь. Топай отсюда в темпе, пока я не разозлилась и тебе ещё поленом по хребту не добавила.

- Гаразд, - парень окинул меня тяжелым взглядом и резко вырвал руку. – Потим поговорымо.

Он прошагал к забору, открыл калитку, и чуть пошатываясь, побрел к видневшимся в отдалении крышам домов.

- Фухх, - с облегчением выдохнула девушка. – Как же он меня задолбал, жених недоделанный.

- Бывает, - философски заметил я. – В милицию хоть не побежит жаловаться?

- Васька-то? – усмехнулась Влада. – Никогда. На него уже два протокола составляли за мелкую хулиганку и дебош. Милицию не переваривает. А с тех пор, как прошлый участковый у Кондратьевны и Федоровны самогонные аппараты конфисковал и банки с пойлом, вдвойне ненавидит. Наших районных милиционеров он иначе, как «гнидами красноперыми» не называет. И вообще, у нас в поселке к ним плохо относятся. Прежний участковый много чего натворить успел. А после того, как с пьянством бороться начали и аппараты конфисковывать, вся деревня его ненавидит. А к новому пока что присматриваются. Общаться по душам никто не спешит.

- Понятно, - задумчиво проговорил я. Похоже, удачно заехал. В украинский аналог сицилийской деревни с своей алкогольной «омертой». Иллюзий я, конечно, не питал. Если милиции будет нужно, всё раскопают. Но при таком отношении местного населения к органам правопорядка на это уйдёт время. Мне сейчас главное, чтобы никто впереди паровоза, товарищам милиционерам докладывать не побежал. А завтра приедет доктор, перевезем Саню, и ищи ветра в поле. Конечно, не исключено, что потом выйдут на след, но товарища, спасшего меня от пули, я бросить одного в незнакомом доме не мог. И уехать, не убедившись, что с ним всё в порядке, тоже.

- Пойдем в дом, - девушка дотронулась до моей руки. – Чего на улице стоять?

- Пошли, - согласился я.

- Чаю будешь? – спросила Влада, когда мы зашли в тамбур.

- С большим удовольствием.

- Тогда снимай кроссовки и проходи в комнату, а я к бабушке загляну и чайник поставлю.

- Хорошо.

Через несколько минут мы уже сидели за столом. Исходящий паром чайник был торжественно водружен на гипсовую подставку. Рядом с ним примостилась тарелка с сушками и пряниками. А дальше стоял пузатенький чайничек с заваркой.

- Ты чай-то пей. Это индийский, настоящий. Мне в больнице один пациент банку подарил, - напомнила девушка. – Пряники и сушки бери. Они ещё не успели зачерстветь. Вчера только в нашем магазине купила.

- Ага, спасибо, - кивнул я. Подхватил сушку, взял чашку за ручку, отхлебнул напиток. Помедлил, ощущая как по телу волной расходится приятное тепло Хрустнул сухой, рассыпавшейся во рту мелкими крошками сушкой и ухмыльнулся:

- Как будто дома на кухне сижу. Горячий чай, сушки, рядом красивая девушка. Что ещё надо человеку для счастья?

- Не знаю, - улыбнулась Влада. - Слушай, я даже имени твоего не знаю. Как тебя зовут?

- Михаил, - представился я. – Как Лермонтова, Кутузова и Ломоносова.

- Ну да, - усмехнулась девушка. – Гомер, Мильтон и Паниковский.

- Владислава, - я сделал надменное лицо. – Не нужно пошлых намёков. Моё имя возникло в Древней Иудее. Переводится, как «Богоподобный» или «Равный богу».

- Ты его случайно не с Мойшей перепутал? – откровенно развеселилась девчонка. – А то, что-то образ Господа в твоём исполнении очень странный получается. Больше на урку похожий. У нас таких богоподобных в наколках половина деревни ходит.

- Я, как сам Моисей, от насмешек устал,

Как Яхью, меня гнет неудач растоптал.

Ты терзаешь меня, Иисусу подобно,

Свои боли на нить я наматывать стал! – шутливо продекламировал я.

- Интересный ты парень, Миша, - медленно произнесла Влада, как-то по-особенному рассматривая меня. – На вид, бандюга и уголовник, а «Рубаи» наизусть знаешь. Кто бы мог подумать? Если бы мне такое рассказали, не поверила.

- Ты читала Омара Хайяма? – удивился я.

- Конечно, не держи меня за дуру, - фыркнула девушка. – Очень люблю поэзию с детства. У меня, между прочим, мама учителем литературы была.

Девчонка погрустнела, вспомнив о чём-то своем. Я благоразумно не стал развивать тему, и с чувством произнес:

- Я знаю мир: в нём вор сидит на воре.

Мудрец всегда проигрывает в споре, с глупцом.

- Бесчестный — честного стыдит, - подхватила Влада. - А капля счастья тонет в море горя.

Уголки губ медсестры дрогнули, расходясь в улыбке, а лицо посветлело:

– Здорово.

- А эти стихи помнишь? - я прикрыл глаза:

- Судьба проказница, шалунья

Определила так сама:

Всем глупым счастье от безумья,

А умным - горе от ума, - с торжеством добавила девушка. – Грибоедова стыдно не знать. Его в школе проходят.

- Знаю, - кивнул я, - у нас хорошая учительница литературы была. Любовь к классикам на всю жизнь привила. Только вот уверен, три четверти твоих ровесниц даже не вспомнят эти строки. Будут стоять, хлопать глазами и морщить лобик с умным видом.

- Ты преувеличиваешь, - возразила Влада.

- Ничуть, - спокойно ответил я. – Основная человеческая масса всегда была такой. Большинство людей не интересуются шедеврами изобразительного искусства, поэзии, не развивается и не ставит себе амбициозные цели. Они просто плывут по течению, решая сиюминутные бытовые проблемы. И в результате проживают обычную, серую и скучную жизнь, отказывая себе в развитии и в возможности её изменить.

- Зато у тебя жизнь интересная, - насмешливо фыркнула медсестра. – Судя по наколкам, как в «Джентльменах Удачи», «украл, выпил, в тюрьму».

- Было что-то подобное, - признал я, отхлебнув чая. – В прошлом. А сейчас я решил измениться. И отойти от подобного движа.

- Ну да, так я тебе и поверила. – ухмыльнулась Влада. – Был бандитом и вдруг стал примерным парнем. И что тебя заставило это сделать?

- Ножевое ранение, - честно ответил я. – Чуть богу душу не отдал. Считай, за гранью побывал. На волоске всё висело. И когда вернулся обратно, решил завязать с прошлым.

- Извини, - девушка смутилась и отвела взгляд, минуту помолчала, тряхнула роскошной русой гривой и добавила:

- Но я тебе все равно не верю. Насмотрелась на таких. Ты и твои друзья не похожи на законопослушных граждан. На бандитов больше. И ранение твоего друга, как бы о многом намекает.

- А чего же ты в свой дом бандита пустила? – язвительно поинтересовался я.

- Потому, что не могла раненного выставить, - призналась Владислава. – Не хотела грех на душу брать. Да и если бы вы задумали что-то недоброе, то с самого начала бы не стеснялись.

- Это верно, - я согласно кивнул. – Но даже в мыслях ни о чем подобном не помышляли. Если бы отказала, уехали, ругались бы, понятно, из-за товарища, и всё.

- Хотя с другой стороны, - задумчиво протянула медсестра. – Ведешь ты себя нормально. Не хамишь и не пристаешь…

- А надо? – прищурился я. – Хамить, конечно, не буду, но попристаю с удовольствием, чтобы поддержать образ. Только намекни.

- Не вздумай, - сердито сверкнула глазами Влада. – Руки поотбиваю.

- Как скажешь, - я с деланным безразличием пожал плечами. – Мне, главное, друга вытащить. Как в песне о летчиках в старом фильме. Первым делом самолеты. Ну а девушек можно и на потом оставить.

- Понятно, - лукаво протянула Влада. - Какой-то ты слишком положительный. Не бандит, а передовик производства, вылитая кандидатура на Доску Почета.

- Нет, - я мотнул головой. – Полностью положительных людей не существует. Как и абсолютно отрицательных. В каждом человеке есть что-то хорошее и что-то плохое. Человеческое стадо, к сожалению, в большинстве своем, деградирует. Его больше интересует темные стороны человеческой натуры, чем что-то светлое и доброе.

- Неправда, - с жаром возразила Владислава.

- А ты идеалистка, - я с интересом глянул на покрасневшую медсестру. – Хочешь наглядный пример приведу?

- Хочу.

- Вот смотри. Наш человек берет газету. Новости о трудовых свершениях, объектах БАМ, открытии библиотек, рассказы о состыковке спутников в космосе, он автоматически пролистывает. Это ему не интересно. Зато, помести статью о кровавом маньяке, так её с удовольствием прочитают в первую очередь. А потом будут смаковать каждую деталь, обсуждать её на кухнях, в кругу друзей и знакомых. Так?

- Есть такое, - неохотно признала Влада.

- Вот, - я торжествующе поднял палец. – Людям неинтересно читать о чем-то хорошем. Зато как магнитом притягивает разное дерьмо. Самый простой пример. Вот собираются у вас бабки на скамейках. Сидят вместе. Что они обсуждают?

- Не знаю, - медсестра отвела взгляд.

- А я знаю. Всякое дерьмо. Кто кому с кем изменил, кто где насрал. Кто белье украл, кто напился, а потом лежал в луже и блевал. Вот скажи, я не прав? А все потому, что все хорошее, им не интересно. Потому что скучно. Такого повода для бурного обсуждения не даст. Вот поэтому, самые большие деньги в этом мире зарабатываются на удовлетворении низменных инстинктов и порочных страстей. И иной раз, харизматичный наглый подонок в глазах большинства выглядит привлекательнее и интереснее, чем порядочный и ответственный человек. Поэтому, в большинстве случаев, на выборах в капиталистических странах побеждают именно такие, которые умеют громко орать, заглушая противников, врать, зная, что обещанное никогда не исполнят, изображать показное дружелюбие, и государственных мужей. А в большом бизнесе, за редким исключением, те, кто готов пойти на всё, чтобы получить заказы и утопить конкурентов.

Так было, так есть, так будет. Но здесь есть один нюанс. Можно быть циником, можно грешить, но никогда не переступать ту грань, которая отделяет человека от животного. Я для себя решил, что её не перейду. Если бы я бросил Саню умирать, или не остался с ним в твоем доме, я бы стал таким животным. А я не хочу внутри чувствовать себя полным говном. Мне нужно ощущать, что, несмотря на всё свое несовершенство, я всё-таки человек.

- Понятно, - Влада как-то странно глянула на меня и поднялась. – Поздно уже, давай спать. Я тебе в маленькой комнате на диване постелю, а сама здесь с твоим другом останусь, мало ли что.

Глава 3

Маленькая комната производила впечатление нежилой. Нет, она была убрана, полы подметены, оконное стекло сверкало чистотой, везде царил образцовый порядок, но не было той индивидуальности, которую придает любому жилью человек. Нигде ни одного лишнего предмета, небольших мелочей, вроде журналов, газет, портфеля или других личных вещей. Такое впечатление, словно попал в безликий номер советской гостиницы, убранный старательным персоналом, после отъезда последнего жильца. Чистый, с выглаженным бельем, но казенщиной и стандартностью, проскальзывающей в каждом сантиметре пространства.

Только одна маленькая деталь оживляла комнату. На стене висела фотография: молодой парень в рубахе с расстегнутым воротом, широко искренне улыбался, с добрым прищуром смотря в камеру. Правой рукой он обнимал за плечи доверчиво прижавшуюся к груди молоденькую девушку в простом ситцевом платье. Девушка тоже несмело улыбалась фотографу, закусив губками зеленую травинку. Черты её милого личика удивительно напоминали Владу.

Пока я с интересом рассматривал снимок, в комнату с комплектом свежего постельного белья зашла Влада. Бросила на меня быстрый взгляд, скосила глаза на фотографию и вздохнула.

- Родители? – спросил я.

- Да. Папа и мама. Тут они совсем молоденькие. Папа недавно с армии пришёл, а мама только школу закончила. Это папина комната была. Здесь он рос. А мама на лето к родственникам приезжала. Вот они и познакомились. Потом родители в Киев переехали, сначала в общаге жили, затем я родилась, квартиру дали. Два года назад в аварии погибли. Бабушку приезжали проведать. Обратно ночью уезжали, столкнулись с самосвалом. Вот и… - Влада замолчала.

- Понятно, - я сочувственно помолчал, и, выждав несколько секунд, спросил: - Так ты, получается, в Киеве росла?

- В Киеве.

- А чего же сюда переехала?

- Бабушка заболела, - пояснила Влада. – После аварии так переволновалась, что слегла. Пришлось сюда ехать за ней ухаживать. Когда бабуля немного отошла, начала ходить, но с большим трудом. Переезжать в город она не захотела, сказала: «Ты можешь ехать, а я здесь родилась, здесь и помру». Я не могла её бросить. Вот и осталась здесь.

- Понятно, а с квартирой, что? Государство забрало?

- Нет. Я её знакомой паре сдаю. Кое-какие денежки получаю, лекарства бабушке покупаю и ещё трачу на разные нужды.

- Ясно.

Девушка быстро поменяла наволочку на подушке, постелила простыню, заправила одеяло в пододеяльник и выпрямилась.

- Всё, можешь, отдыхать. А я пошла. Мне завтра в больницу не надо, только что сутки отдежурила. За другом твоим пригляжу, не волнуйся. Если что, завтра отосплюсь, когда вы его заберете. Надеюсь, он тут не задержится?

- Нет, - заверил я. – Гурам будет из штанов выпрыгивать, но вопрос постарается быстро решить. Его к нам приставили, чтобы за молодым присматривал, а тот уехал. Теперь будет всех подгонять, чтобы мы быстрее следом помчались.

- Дай бог, - вздохнула девушка. – Я не могу его в таком состоянии у себя держать.

- Понимаю. Спасибо тебе огромное, что помогла, оказала первую помощь.

- Не за что. Спокойной ночи.

- Спокойной.

Медсестра вышла из комнаты, а я быстро скинул футболку и брюки, повесил их на спинку стула и упал на постель. Накрахмаленная простыня похрустывала под телом, постельное белье приятно пахло свежестью, и я, утомленный событиями вечера, быстро уснул, вольготно развалившись на широком диване…

- Миша, вставай, твой друг приехал, - меня безжалостно трясли за плечо.

- А, чего? – сонно пробормотал я.

- Друг твой здесь, говорю. Доктор уже пациента осматривает. И Грузовик во дворе стоит, - в звонком девичьем голосе появились сердитые нотки.

- Гурам приехал? – сон моментально слетел.

- Ну да. Об этом я тебе и толкую. Уже минут пять как. Раненого осматривают.

- А что за грузовик?

- ГАЗ какой-то. Крытый. Вроде в нём собираются твоего товарища перевозить. Там ещё парочка южных парней сидит. Но ведут себя вежливо. Из машины не выходят. Я сначала доктора и твоего товарища к раненому запустила. Потом им ворота открыла.

- Отлично, - я оттолкнулся локтем, принимая вертикальное положение. Вскочил с дивана, сверкая семейными трусами, подхватил висевшие на стуле брюки.

Влада деликатно отвернулась.

- Заходи в гостиную, там доктор и твой товарищ. Я им скажу, что ты проснулся.

Девушка вышла из комнаты. Я надел брюки, одним движением, натянул на тело футболку, ополоснул лицо в рукомойнике тамбура и пошел к больному.

В гостиной я столкнулся с Гурамом, стоящим у входа.

- Привет, - пожал ему руку. – Вижу, доктора нашёл.

- Привет, - могучая лапа борца стиснула мою ладонь. – А ты что, сомневался? Нельзя так плохо думать о людях, брат. Раз сказал, найду и привезу, значит сделаю.

Я глянул через его плечо. Пожилой мужчина лет сорока пяти, закончил забинтовывать рану, стянул резиновые перчатки, бросил их в металлический лоток на придвинутом к кровати журнальном столике, где уже лежал пустой шприц, пара окровавленных тампонов, хирургические ножницы, пинцет. Рядом стояла бутылочка с перекисью водорода, ещё парочка склянок и таблетки. На полу у ног врача – раскрытый чемоданчик.

- Как врача зовут? – тихо спросил я.

- Владимир Петрович.

- Владимир Петрович, всё в порядке?

- Более-менее. Состояние стабильное, средней тяжести. – сухо ответил врач, глянув на меня из-под роговых очков. – Рана чистая, прекрасно обработана, никакой инфекции не замечено. Очень хорошо, что выходное и входное отверстия были сразу закрыты. Молодцы, что наложили тампоны и перебинтовали. Это сразу избавило вашего Сашу от многих проблем. Ну и Владочка умница, - доктор одобрительно глянул на девушку. – Всё сделала как надо. Пневмоторакса удалось избежать, дыхательная недостаточность пациенту не грозит. Пуля ещё прошла под таким углом, что легкие не пострадали. Ещё бы сантиметр и ситуация была бы гораздо хуже. Судя по раневому каналу, пациент находился в движении и резко развернулся вбок. Подытожу: ранение серьезное, но ничего критического я не вижу. Если никаких тяжелых патологий, которые могут повлиять на общее состояние нет, должен выздороветь, при соответствующем уходе.

- Спасибо, доктор, - кивнул я, подхватил под локоть Гурама. – Пойдём, выйдем.

- Хорошо, - пожал плечами борец и послушно двинулся за мной.

Во дворе дома стоял тентованный ГАЗ-53. Два южных парня торопливо разгружали из машины пластиковые ящики с черешней.

- Мы что, на этом рыдване Саню повезем? – поразился я.

- Да, - кивнул Гурам. – Не кипятись, все продумано до мелочей. Скажи спасибо Левону Суреновичу. Это он подал идею. Саню на носилках мы поместим в конец кузова. Доктор будет находиться рядом с ним. Затем заставим их ящиками с черешней, полными и пустыми. Везем к дальним родственникам Левона Суреновича. Они тоже в частном доме под Киевом живут. Видишь, там два парня ящики разгружают? Это Адам и Вардан они из той семьи, которая будет Саню у себя дома лечить.

- Подожди, - прервал борца я. – Ты хочешь их вовнутрь кузова посадить и за ящиками с черешней спрятать? Правильно? Я ничего не перепутал?

- Да, правильно. Так и сделаем.

- Вы что, совсем обалдели? – я невольно повысил тон. – Хочешь Сашку добить?! Если машина резко затормозит, на них же всё попадает. Ему же сразу кирдык придёт. Ты хоть это понимаешь?

- Зачем так говоришь, э? – возмутился Гурам. – Не делай из нас ослов, да. Я же сказал, всё продумано. Там уже сетка прикреплена. Когда они зайдут, мы её просто натянем между ними и ящиками. И ничего, никуда не упадёт. Левон Суренович умный, он об этом сразу же сказал.

- Фухх, извини, погорячился, - успокоился я и хлопнул борца по плечу. – За друга просто переживаю.

- Там ещё кушетка. И ещё кое-что, сам увидишь, - самодовольно улыбнулся парень. – Я всю ночь мотался. С нашими созванивался, с Левоном Суреновичем, к родственникам ездил, потом за доктором. Машину вместе с Адамом и Варданом к поездке готовил.

- Спасибо, Гурам, буду должен.

- Какой-такой долг, перестань! – возмутился борец - Я же все понимаю. Друга надо спасать.

- А доктора, кстати, где нашли?

- Левон Суренович помог, - признался Гурам. – У него разные знакомства есть, да. Попросил меня перезвонить через полчаса. Затем продиктовал адрес и телефонный номер доктора. Сказал, что он за бабки братву разную лечит. Тех, кто в больничку ложиться не хочет и с ментами общаться не желает.

- Так док её и на нас может навести. И ментам стукнуть. Такие кадры обычно плотно на крючке сидят. И у братвы, и у органов.

- Не наведет, - уверенно ответил борец. – Ему за нас по просьбе Левона Суреновича серьезные люди позвонили, попросили помочь.

- Будем надеяться.

В отличие от Гурама, у меня такой уверенности не было. Слишком много народу приходится привлекать. Чем больше людей знают о раненом, тем выше вероятность предательства.

- Всё хорошо будет, - самоуверенно заявил парень. – Вот увидишь.

- Дай бог, - вздохнул я. – Ладно, какой план? Везем Саню к вашим родственникам, и оставляем там. Правильно?

- Да. Они уже комнату для него приготовили. За Саней будут женщины следить и врач этот постоянно приезжать.

- Хорошо. Сколько потратил?

- Ничего не потратил, – отмахнулся Гурам. – Только бензин. На это мне деньги выделили. Доктору ещё пятьсот рублей нужно дать. Сейчас двести и потом, когда лечение закончит, триста. Меньше не получится.

- Надо – дам, - отмахнулся я. – Без вопросов. Главное, чтобы лечил на совесть. А денег ещё заработаем. Везти Саню далеко?

- Не особенно. Километров тридцать и ещё, примерно, десять по окружной.

Наш разговор прервал вышедший на крыльцо доктор с саквояжем.

- Молодые люди, нам пора ехать. Грузите раненого.

- Одну минуту, - попросил я. – Гурам, твои ребята смогут его аккуратно перенести в машину?

- Конечно. Я за ними присмотрю, а что?

- Грузите Саню, а мне нужно отойти на секунду, - попросил я.

- Хорошо, как скажешь, - кивнул борец.

- Вы ещё кое-что забыли, - доктор многозначительно глянул на Гурама.

- Не забыли, помним, - возразил парень, и повернулся ко мне. – Миша, дай ему двести рублей.

Я достал пачку денег, отсчитал две сотни и протянул доктору:

- Возьмите.

Холодная ладонь врача цапнула коричневые купюры. Доктор небрежно сунул деньги в карман халата.

- Мы вам ещё триста должны отдать по окончанию лечения? – уточнил я.

- Да, - с достоинством кивнул доктор.

- Получите пятьсот. Но при одном условии. Выхаживать Сашу вы должны как своего любимого сына. Сидите рядом с ним сутками, приезжайте каждый день или пару раз в неделю, меня это не интересует. Мне важен результат. Мой друг должен быть жив и полностью здоров.

- Он должен вылечиться. Но при наличии патологий, возможны осложнения. Я всё-таки не бог, как вы не понимаете…- начал объяснять врач.

- Нет у него никаких тяжелых болезней. Был здоров как бык, пока пулю не получил, - перебил я.

- Хорошо, я понял, - сухо кивнул врач. – Сделаю всё, что могу.

- Вот и отлично, - улыбнулся я. – Гурам, зови парней, пусть Саню в машину заносят. А я отойду на минутку.

Я вошел в дом. Из комнаты бабки слышались тихие голоса, кряхтящий старушечий и звонкий девушки. О чем они говорили, слушать не стал. Мазнул взглядом по столу в тамбуре. Стаканчик с карандашами и ручками, блокнотик рядом я заприметил ещё вчера, когда мы заносили Саню в дом.

Подхватил ручку, оторвал листок, черкнул на нём пару раз, проверяя, наличие чернил. Удовлетворенно хмыкнул, увидев синие линии, и зашел в маленькую комнату. Присел у дивана, положил лист на тумбочку, старательно вывел ручкой.

«Это бабушке на лекарства! Не вздумай отказываться». Полез в карман, достал деньги, отсчитал пять сотен, бросил их на листок и вышел.

Закрыл дверь. Два парня медленно выносили носилки с Саней.

- Ребята, не торопитесь. Осторожнее его несите. Лучше притормозите, чтобы об углы не стукнуться, - командовал Иван Петрович, стоя в начале тамбура. На выходе Гурам придерживал распахнутую дверь. Из бабушкиной комнаты появилась Влада и застыла на пороге, наблюдая за выносом раненого.

Я пошёл за парнями. При транспортировке Сани в машину, пришлось подключиться нам с Гурамом, подавая носилки, запрыгнувшим в грузовик Адаму и Вардану.

Сашу переместили на широкую скамью-кушетку, расположенную в углу. Там же стояли два стула. Рядом с ними аккуратно сложенная небольшая куча палок. Я даже не стал их рассматривать подробнее. Валяются, ну и пусть себе лежат. Забрался в машину, и подошёл к другу. Следом в кузов залезли врач и Гурам, а парни, наоборот, выпрыгнули наружу.

Борец показал мне прикрепленную к стойке каркаса сетку.

- Смотри.

Он встал на стул, снял один конец сетки с гвоздя, спрыгнул, подхватил стул и переместился на противоположный угол. И там закрепил его на такой же стойке. Получилась отдельная зона, огражденная от остального кузова мелкоячеистой сетью.

- Теперь ты понимаешь, что я говорил? Ни один ящик сюда не упадёт, да, - с гордостью произнес Гурам.

- Отлично придумали, ты молодец, - улыбнулся уголками губ я.

- Это не я придумал, - вздохнул Гурам. – Подсказали.

- А сеть нагрузки выдержит? Не порвется?

- Нет. Она крепкая, толстая, к тому же тройная. Да и пластмассовые ящики с черешней небольшие. Выдержит, конечно. Тем более, ребята будут осторожно ехать, медленно. Конечно, если машина перевернётся, начнёт подниматься в гору, или резко затормозит, другое дело. Здесь сетка может и не помочь, сорвется с гвоздей. А вот защитить от случайных падений верхних ящиков она вполне может. При езде 50-60 километров в час по ровной дороге, проблем быть не должно. Но и здесь мы подстраховались. У борта будут два ряда полных ящиков. За ними – пустые, чтобы уменьшить нагрузку.

- Грамотно продумали, - похвалил я и повернулся к Саше:

- Как ты?

- Нормально, - слабо улыбнулся товарищ. – Немного лучше, чем вчера, тогда думал, всё кирдык.

- Я ему новокаин вколол, - сообщил Иван Петрович. – Александр сказал, что с сердцем проблем у него не было, заболеваний печени тоже, и на момент ранения он был полностью здоров. Сейчас болевые ощущения у него приглушены на некоторое время.

- Спасибо, док, - выдохнул друг и обессилено откинулся на подушку кушетки.

- Сейчас мы тебя отвезем в другое место. Там за тебя доктор серьезно возьмётся. Через пару недель будешь как новенький, - пообещал я, - правда, Иван Петрович?

- Так и будет. Чуть раньше, чуть позже, неважно. Главное, что мы тебя, Александр, на ноги поставим, - дипломатично ответил врач.

- Ладно, пойду с хозяйкой быстренько попрощаюсь и поедем, - сказал я.

- Ты уедешь сейчас с Гурамом? – еле слышно спросил Саша.

- Только после того, как отвезем тебя, перенесем в комнату, и я своими глазами увижу, что всё в порядке и тебя можно со спокойной душой оставить лечиться.

- Спасибо, Миха, я не забуду, - выдохнул раненый.

Он смотрел с такой искренней благодарностью, что мне стало неудобно.

- Перестань, - буркнул я. – Ты же сам знаешь, что меня от пули спас. Это я тебе спасибо говорить должен.

Я быстро выпрыгнул из машины, чтобы прервать неловкий момент. Гурам подошел к борту, и что-то прокричал на армянском. Парни шустро стали таскать в машину выставленные на улицу ящики. Доктор остался с больным.

Влада наблюдала за происходящим с крыльца. Похоже, в отцовскую комнату она ещё не заходила и мою записку с деньгами не видела.

Я подошел к девушке.

- Спасибо тебе огромное. Выручила.

- Не за что, - серьезно ответила девушка.

Помолчали. Я заглянул в колдовские зеленые глаза и выдохнул:

- Буду должен.

- Не нужно этого, - резко отреагировала она. – Забудь. Нет никакого долга, не выдумывай. Просто живи дальше.

- И ещё, Миша, - добавила девушка, после минутного молчания. – Ты вроде парень неплохой, симпатичный, стихотворения красиво читаешь. Но я тебя прошу, если вздумаешь когда-то навестить меня, лучше не надо. У нас разные дороги в жизни. Я не хочу иметь ничего общего с такими как ты. Только не обижайся, пожалуйста.

- Да чего уж тут обижаться, - криво ухмыльнулся я, слова Влады меня сильно уязвили. - Всё понятно. Ты считаешь меня бандитом, а себя порядочной девушкой. Но есть один вопрос. Гипотетический. Если вдруг я, изменюсь, и стану соответствовать твоим представлениям о хорошем парне, проведать тебя можно?

- Тогда да, - Влада подняла на меня глаза, - можно.

- Тогда это тебе от меня, - я быстро наклонился и поцеловал девушку в щеку. – На прощанье. А может быть и нет. Кто знает?

Девчонка, ни слова не говоря, резко развернулась и умчалась в дом. Мне показалось, что я увидел в зеленых глазах капельки влаги. Наверно, всё-таки ошибся….

Поездка прошла как в тумане. Мы с Гурамом ехали на «Ниве» спереди, ГАЗ-53 за нами. Гурам мне что-то возбужденно рассказывал, о чём-то спрашивал, я автоматически отвечал, мыслями находясь в доме, где провел ночь. Чем-то меня эта девчонка зацепила. Задела струны души даже у такого прожженного циника как я. Вспоминал Владу, её стройную фигурку, подсвеченную фарами, мечтательную улыбку, печальное милое личико, задорные веселые искорки в колдовских зеленых глазищах, звонкий мелодичный голосок, белую изящную ладошку с длинными пальчиками, автоматически поправляющую упавшую на лоб русую челку.

Я плавал в мире грез и воспоминаний, и не сразу обратил внимание, что мы заехали в какой-то поселок и остановились.

Окончательно меня привел в чувство негодующий вопль Гурама:

- Приехали, млять, - борцуха с силой ударил ладонями по рулю и длинно выругался на армянском.

- Что такое? – недоуменно спросил я.

- Сам посмотри! – Гурам злобно ткнул рукой вперед. – Мы на месте.

В десятке метров от нас, у красивых резных ворот большого частного дома, виднеющегося за забором, стоял желтый «четыреста шестьдесят девятый» УАЗ с синей полосой и белой надписью «милиция».

Глава 4

Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Если бы нас здесь ждали менты, «УАЗ» бы никто прямо у дома не оставил. Глупо это. Непрофессионально. Почти как плакат «Осторожно, засада» на заборе. Скорее всего, опера бы поставили машины где-то в отдалении, а сами организовали наблюдение за домом. Но это тоже не лучший вариант. Может подняться стрельба, пострадают люди. Если бы о нас знали и готовились взять, подстерегли и взяли бы на более-менее безлюдной трассе. И ещё один важный момент. В машине никого не было.

- Не психуй, видишь, автомобиль пустой, - успокоил я, что-то возмущенно бормочущего по-армянски Гурама. - Это не по нашу душу приехали. Скорее всего, просто случайность, неприятное совпадение. Может кто-то из ментов живёт здесь или к знакомым заскочили. Сейчас сдаём назад, сворачиваем на параллельную улицу, так чтобы нас не было видно, подождем, понаблюдаем, а когда менты отсюда уедут, разберемся, что к чему.

- Парней предупрежу, они сзади встали, заодно спрошу их, может, что-то знают, - пробурчал борец, открыл дверь и ловко, одним кошачьим движением, перетек на улицу.

Через пару минут повеселевший Гурам запрыгнул на сиденье.

- Парни сказали, не нервничать. Это машина местного участкового. Наши его прикормили. Они сюда лет пять назад переселились. Начали раскручиваться, местным это не понравилось. Были сложности, пара стычек, грозились дом спалить. В итоге договорились с участковым, чтобы навел порядок. Он пообщался с деревенскими и все разрулил. Теперь ему раз в месяц бутылку дают и немного денег, а он помогает, чем может.Но отъехать всё-таки нужно, чтобы перед его глазами не маячить лишний раз. Сейчас ребята тронутся, мы следуем за ними. Мент, максимум, минут через пять уедет. Он никогда долго не задерживается. Машины на опушке поставим, а потом кто-то из парней зайдёт в дом, разведает обстановку.

- Хорошо, - кивнул я. – Они местные, им виднее.

Через пару минут свернули на опушку, спрятавшись от работника милиции за двумя рядами домов. Грузовик остановился спереди, из машины выпрыгнул Адам, резво зашагал и скрылся за углом небольшого домика.

Спустя пять минут он примчался и сразу же побежал к нам.

Гурам открыл окно.

- Участковый уехал. Можем возвращаться и заносить вашего друга в дом, - выпалил парень.

- Понял, - кивнул борцуха и повернул ключ зажигания. Машина довольно заурчала мотором, а Адам побежал к грузовику. Мы двинулись обратно, теперь первым ехал ГАЗ, а «нива» Гурама держалась сзади на расстоянии трех-четырех метров.

Во дворе стояла пожилая женщина и двое мужиков возле открытых ворот. Один – сорокалетний бородатый крепыш, второй – седой, старше лет на пятнадцать, но с прямой спиной и проницательным взглядом. Из приоткрытой двери дома выглядывала девочка лет семи с блестящими от любопытства глазами.

- Сейчас заедем туда следом за «ГАЗом», двор большой – места всем хватит, - сказал борец, поворачивая за грузовиком.

- Соседи не будут языками болтать? – обеспокоенно спросил я.

- Нет, - отмахнулся Гурам. – Справа и слева родня живет. Когда сюда переезжали, два дома у местных купили, один построили. Никто лишнего болтать не будет. Давид здесь всех в кулаке держит. Да и грузовики сюда иногда заезжают. Абрикосы, гранаты, инжир и другие продукты из Армении привозят, чтобы на рынке продавать. У Давида здесь всё схвачено.

- Это хорошо, – довольно кивнул я. – Дай бог, чтобы всё нормально прошло.

Мы заехали во двор. «ГАЗ» остановился у входа в дом, мы – недалеко от ворот. За нашей спиной седой и крепыш закрыли створки и задвинули засов, отсекая машины от любопытных глаз. Деревянный забор в высоту был около двух метров, штакетины были плотно пригнаны друг к другу. Рассмотреть, что делается во дворе, постороннему было невозможно. Не дом, а крепость с высокой стеной. Только рва вокруг не хватает для завершения картины.

Из машины выпрыгнули Адам и Вардан и начали разгружать машину. Ящики с черешней они аккуратно складывали возле забора, пустые отбрасывали в сторону. К ним присоединились я с Гурамом, и старик с крепышом. С разгрузкой покончили быстро, минут за десять. Парни переложили Александра на носилки. Аккуратно опустили их на край кузова, передав нам с Гурамом.

- Осторожно, ребята, смотрите, не стукните, - просил врач, суетившийся рядом. – Любое резкое движение, может открыться кровотечение и состояние ухудшится.

- Я покажу куда нести, - вступил в разговор крепыш. – Идите за мной.

Он распахнул дверь, которую сразу же попридержал седой и зашел в дом. Мы двинулись следом. Саня был в сознании и периодически глухо постанывал. Я глянул на залитое потом осунувшееся лицо, измученные глаза с красными полопавшими сосудиками капилляров и мысленно вздохнул. Похоже, товарищу было очень плохо. Он держался в сознании из последних сил.

Двигаясь за крепышом, мы зашли в небольшую светлую комнату. К стене примостилась огромная железная кровать.

- Туда его кладите, - показал на неё сопровождающий.

Саню медленно, стараясь не тревожить рану, переложили на скрипнувшее пружинами ложе. Видно, что к приезду парня подготовились. Постельное белье сияло ослепительной белизной, еле уловимо пахло хлоркой и шуршало под телом друга. Подушка была взбита и подложена под голову больного. Над Саней сразу же захлопотал доктор. А я неторопливо осмотрелся.

Комнатка оказалась колоритной. На полу и на стене красные ковры, кресла у журнального столика прикрыты яркими разноцветными накидками. Напротив кровати, антикварная резная тумбочка с причудливыми узорчатыми ножками. На ней – угольно-черный квадрат телевизора «Панасоник».

- Здесь старшая дочка жила, - пояснил крепыш, увидев, что я с любопытством разглядываю комнату. – Замуж вышла, переехала, а комната осталась.

- Здесь уютно, - похвалил я. – Можно с комфортом жить. Кстати, как вас зовут? Меня – Михаил. Можно просто Миша.

- Давид, - представился крепыш, пожимая протянутую руку. – Я слышал о тебе. Дядя Левон рассказывал.

- Выйдем, пообщаемся? - предложил я. – Не будем здесь доктору мешать.

- Пойдём, - кивнул мужчина.

Вышли из комнаты, прошлись по коридору. Давид открыл входную дверь и вежливо посторонился, пропуская меня на улицу. Мы стали в стороне от машин и ребят, закидывающих пустые ящики в кузов ГАЗа.

Я достал деньги, отсчитал десять соток и протянул их мужчине.

- Здесь тысяча. Пятьсот надо отдать доктору, пятьсот – вам, за помощь и уход.

Крепыш взял деньги, помял купюры в руке. Отсчитал три купюры и отдал их обратно.

- Нам деньги не нужны, - спокойно ответил он. – Дядя Левон попросил помочь. Он меня младенцем на руках нянчил. Много добра моей семье сделал. Пришла пора возвращать долги. Чужого бы ни за десять тысяч, ни за сто не взяли. Левону отказать не можем. Твоему другу будет обеспечен самый лучший уход, можешь не волноваться. Двести рублей я взял. Может, придется потратиться на лекарства или ещё что-то. Остаток ему верну.

- Спасибо огромное, Давид-джан,- я с уважением посмотрел на бородача. – Пусть будет так.

- Не благодари, - отмахнулся крепыш. – Спасибо Левону скажешь.

- Хорошо, - кивнул я. – Кто за Саней будет присматривать?

- Женщины. Моя мать, жена и дочь. Не волнуйся. Ухаживать за твоим другом будут на совесть. Кормить как самого дорогого человека, делать всё, что доктор скажет. Все будет хорошо. Он ещё сам от нас уезжать не захочет, - усмехнулся бородач.

- А можно поболтать с вашей мамой? – вежливо осведомился я. – Буквально минуту-две, не больше.

- Хочешь лично познакомиться, чтобы увидеть, кому доверяешь друга? – прищурился крепыш. – Это можно. Пойдем.

Он развернулся, и зашел в дом. Я последовал за ним.

- Снимай обувь и надевай серые тапочки, вон они стоят, - Давид указал на небольшую полочку с обувью.

Я послушно переобулся. Хозяин тоже скинул сандалии и надел черные тапки на резиновой подошве, и двинулся по длинному коридору. Мне пришлось идти за ним.

- А как вашу маму зовут? - спросил я.

- Аринэ, - бросил Давид, не оборачиваясь.

На кухне пахло безумно вкусно. Ароматы жареного мяса и свежей выпечки будоражили воображение и заставляли непроизвольно сглатывать выделившуюся слюну.

Седая женщина лет шестидесяти деловито кромсала зелень кухонным тесаком, выбивая барабанную дробь на деревянной доске. Когда мы вошли, она перестала резать и подняла глаза:

- Здравствуйте, Аринэ-текин, - поздоровался я.

- Добрый день, - вежливо ответила женщина и повернулась к Давиду. - Сынок, что вы хотели? Хаш будет готов через полчаса.

- Мам, Михаил переживает за друга. Я ему сказал, что ты вместе с Мариам и Лали будешь за ним присматривать, вот он и захотел познакомиться.

Женщина перевела взгляд на меня. Её лицо осветилось мягкой улыбкой, морщины разгладились, а в глазах засиял лукавый огонёк.

- Ну и как впечатление? Доверите нам своего друга, молодой человек? – спросила она.

- Доверю, конечно, куда же я денусь, - развел руками я.

- Не волнуйтесь, ему тут будет хорошо. Мы позаботимся, чтобы он быстрее выздоравливал и ни в чём не нуждался, - заверила она. – Левон в своё время нам сильно помог. Мы будем рады, хоть частично отдать ему долг.

«Искренне говорит», - решил я, наблюдая за женщиной. – «Фальши не чувствуется».

- Спасибо, Аринэ-текин. Верю, - улыбнулся я.

- Вот и хорошо, - кивнула она. – Подождите полчасика. Обед уже готов.

- Я бы с удовольствием задержался и попробовал ваши великолепные блюда. Уже по запаху чувствую, они божественны. Но, к сожалению, не могу, нам нужно уезжать. Сейчас попрощаюсь с товарищем и поеду.

- Не выдумывайте, молодой человек. Вы не можете отказаться. Поедите и потом можете отправляться куда угодно, – женщина строго посмотрела на меня.

- Действительно, Миша, куда ты спешишь? – вступил в разговор Давид. – Гость в дом – радость в дом. Мама старалась, готовила, а ты сбежать хочешь. Нехорошо.

- Я бы с радостью, - виновато признался я, - но у нас каждая минута на счету. Левон Суренович приставил Гурама приглядывать за внуком. Он уехал вперед, и нам нужно его как можно скорее догнать.

Давид многозначительно переглянулся с матерью и вздохнул:

- Раз такие дела, не будем вас задерживать. Иди, прощайся с товарищем.

* * *

Гурам напряженно вглядывался в лобовое стекло, лавируя в потоке машин, а я вольготно раскинулся на заднем сиденье и мысленно подводил итоги нашей поездки, анализировал произошедшее и прикидывал, как действовать дальше.

«Итак, самый важный вопрос – нападение. Оно не было случайным. Работали матерые уголовники, обладающие средствами и немалыми возможностями. В операции были задействованы две машины, «пятерка» и «УАЗ». Причем последний был полностью перекрашен в милицейский автомобиль. Вели грамотно, на «пятерке». Место засады выбрано идеально – в глухом и безлюдном участке дороги. План тоже был продуман грамотно. Первым делом из машины вывели водителя – Олега. После этого, быстро уехать мы бы не смогли. Если бы я не опознал знакомую по тюрьме рожу и не обратил внимания на отсутствие жетона, кранты бы нам были. Вполне могли бы прямо возле машины положить. Товар мы купили на тридцать тысяч, реально его продать даже быстро можно было за сорок даже через левых барыг. А ещё у меня десять штук на кармане. Вполне нормальные деньги по сегодняшним временам, за которые нас можно пустить в расход. Это не считая машину и бабло в карманах товарищей. Как минимум, они с собой тоже по нескольку сотен на всякий пожарный прихватили.

Что мы имеем в итоге? За нас взялись серьезные люди с определенными возможностями. Оружие, машины, разработка операции всё говорит об этом. Пожалуй, некоторое время с поездками в Одессу следует повременить, пока не разберемся в ситуации.

И второе, кто-то из новоявленных «партнеров» или их окружения, стучит бандитам. Натаха, навряд ли, она только начала получать приличные дивиденды от сотрудничества. В том что, это Вадим или Тимофеевич тоже есть сомнения. Бизнес у них идёт, мы отличные клиенты, берем много, платим хорошо. Постоянно продавая нам вещи, можно заработать намного больше, чем за одноразовый слив отморозкам. Да и если бы они подобным постоянно занимались, это давно бы стало известно, и весь бизнес пошел бы ко дну. С ними бы просто перестали сотрудничать. Все крупные покупатели если бы не разбежались, то насторожились и на время затаились, точно. Не говоря уже о том, что могли предъявить, и пришлось бы держать ответ.

Значит, это не они. А вот кто-то из шестерок на подхвате в их окружении вполне возможно. Хозяин платит не столько, сколько хочется, а тут можно сорвать куш и получить приличную сумму за наводку. Прикинем, кто был в курсе наших поездок. В первом и втором случае с нами общались телохранители Вадима. Они, кстати, могли знать, что мы обязательно приедем за новой партией после первой сделки и подключить бандитов. А у тех было время на тщательную подготовку «встречи». Здесь всё сходится.

Почему тогда нас не взяли с деньгами на подъезде к Одессе? Это гораздо выгоднее, чем потом возиться с продажей шмоток. Потому, что мы поменяли автомобили. Поехали не на «шестерке» Ашота, а «рафике» и «ниве». И тогда это всё отлично объясняет. На наши машины просто не обратили внимания. Может быть такое? Конечно, да.

Некоторое время нужно подождать. Продать имеющуюся партию через сеть магазинов в Армении, может быть поискать другие каналы приобретения шмота, но в Одессу пока не ездить. Это первое. Второе, нападение или попытки «опустить нас на деньги», могут повториться. Сейчас мы работаем не в правовом поле. Значит, являемся идеальным объектом для криминала. В милицию не побежим и заявлений не напишем. Поэтому нас ещё неоднократно, будут «пробовать на излом». Эту проблему тоже надо решать. Озаботиться созданием силовой поддержки. Криминальные авторитеты, «блатные», сразу отпадают. «Теневики» для них дойная корова. Воры всегда будут преследовать свои цели. И закончится все это хреново. В лучшем случае полным раскулачиванием, в духе печально известной сцены «Золотого Теленка», когда Остапа Ибрагимовича лишили «нечестно заработанного» на румынской границе.

Ребят, которые составят костяк моей будущей службы безопасности, надо искать и привлекать к работе уже сейчас. Не откровенных бандитов и уркаганов, а военных и афганцев. Возможно, отставного опера, прошедшего огонь и воду. На крайний случай, спортсменов, занимающихся единоборствами. Можно решить их жизненные проблемы, обеспечить достойный уровень жизни, чтобы они были по-человечески благодарны. Создать команду преданных исполнителей, способных решать даже самые острые проблемы. А что делать? С волками жить – по-волчьи выть. Невозможно зарабатывать деньги в условиях перестроечного СССР, будущего кооперативного движения и расцвета рэкета без силовой поддержки. Бизнес должен уметь себя защищать. Решено, именно этим займусь в ближайшее время. А когда найду людей, отправлю их в Одессу, разведать обстановку и заодно прощупать этого «Боксера» на прочность.

Второй тревожный момент – дедушка Левон. Как-то в цвете всех произошедших событий у меня возникает устойчивый диссонанс. Не вяжется образ скромного рыночного торговца овощами и фруктами с его реальными возможностями. Где-то меня накалывают. Дедушка одним мановением руки организовывает миллионные сделки, привлекает серьезных авторитетов, как гарантов, накоротке общается с руководством республики и московскими партийными чиновниками. Что-то здесь нечисто. Понятно, что в Армянской и Грузинской ССР, все могут друг друга знать, но все равно подозрительно. И никоим образом не объясняет его связи среди партийных боссов и высоких чиновников. Ведь уверенно подтвердить информацию о готовящихся реформах могли только на достаточно высоком уровне. Ещё этот Гурам, по команде доброго дедушки Левона, отправившийся с нами в Одессу со стечкиным за поясом. И добрый доктор, моментально найденный и возникший из ниоткуда, по звонку «серьезных друзей» Левона. Это, не говоря о живущих рядом родственниках. Люди, видно, они хорошие. Но настораживает то, что при первой просьбе, дали убежище и согласились ухаживать за «расписным» уголовником с пулевым ранением, не задавая ни одного вопроса. Есть о чём подумать. Слишком много напрягающих странностей и несоответствий, связанных с дедушкой Левоном.

Что Ашот со мною искренен – уверен. Чувствую это. Было бы по-другому, давно бы прокололся. Выдал бы себя, хоть словом, хоть жестом, хоть гримасой или выражением глаз. Скорее всего, сам о «темной стороне» своего дедушки не знает, или знает недостаточно, и никакого подвоха не чувствует.

Ещё одно настораживающее обстоятельство, связанное с армянским патриархом: я попадаю все в большую зависимость от него. За месяцы общения он стал моей «палочкой-выручалочкой» с легкостью решающей самые сложные проблемы. Машинами обеспечит, людей, готовых скупить золото и драгоценности на миллионы, найдёт, вооруженного охранника для сопровождения даст. Это, конечно, замечательно. Но в перспективе, наоборот, погано.

Во-первых, привыкаю обращаться к Левону и ожидать, что он всё решит. Это плохо. Прежде всего, для бизнеса. Потому что, расслабляет, дарит ложное чувство безопасности и уверенности. Коммерсант всегда должен быть эмоционально и психологически «заряжен» и насторожен: рассчитывать только на свои силы и быть готовым к любому развитию ситуации.

Во-вторых, я становлюсь всё больше «должен» Левону, активно решающему мои проблемы. Естественно, он мне ничего не предъявлял и пока не собирается. Но когда что-то попросит, будет психологически трудно отказать. Это тоже очень плохо.

Пожалуй, на некоторое время, стоит от него дистанцироваться. Причём так, чтобы дедушка ничего не почувствовал и не дай бог, не обиделся.

Провести сделку с золотом, раз уже всё договорено, а потом периодически приезжать, мило общаться, а свои вопросы решать самому, без помощи доброго дедушки. Да, так и поступлю. Обращаться к нему буду, только в самом крайнем случае, если вопрос жизни и смерти, и по-другому его решить не получается. И внимательно наблюдаю, слушаю, отслеживаю каждую реакцию аксакала. Возможно, что-то удастся прояснить.

С этой успокаивающей мыслью я не заметил, как уснул, убаюканный размеренным плавным ходом машины.