Олигарх из будущего. Часть 7. Операция "Цунами"

Пролог

Южный Бронкс. Хант-Пойнтс

Огромные небоскребы, призывно сияющая неоновыми огнями реклама, сверкающие золотистым светом витрины дорогих магазинов – Нью-Йорк со своим бешеным ритмом, обилием стекла, металла и бетона, архитектурными изысками был олицетворением делового мира, американской мечты больших денег и широких возможностей. Среди этой величественной цитадели международного капитала, гордо возвышающихся элитных отелей, современных офисных центров, банков и международных корпораций с миллиардными доходами, пульсировала кровавая гнойная рана – Хантс-Поинт. Криминальный район в Южном Бронксе, в котором, как черви в грязной луже копошились отверженные, оказавшиеся за бортом успешной жизни.

Среди нищих, но вполне пристойно выглядящих зданий встречались заброшенные обгорелые дома, уныло таращащиеся пустыми обугленными проемами окон и стенами в пятнах сажи, издевательски размалеванными непристойными граффити. Асфальт в трещинах и колдобинах, через которые в некоторых местах пробивались побеги сорняков и молодой травы, подчеркивал убогость и заброшенность района.

Здесь жили черные со всех уголков Африки и Америки, уроженцы Пуэрто-Рико, мексиканцы, доминиканцы. Изредка встречались метисы с примесью крови гордых обитателей доколумбовой Америки и чистокровные индейцы. Основное население погрязло в беспросветной нищете, существовало на пособия, перебивалось случайными заработками, работало за мизерные зарплаты без официального трудоустройства.

Но за внешним фасадом нищеты и безнадежности кипела другая жизнь. Среди палаток бездомных и тел в грязных майках, пускающих слюни среди груд мусора и использованных одноразовых шприцов, скрывалась огромная криминальная империя с многомиллионными ежемесячными доходами.

Здесь можно было за грамм разбодяженного героина купить у матери несовершеннолетнюю дочь, найти относительно свежего «донора», чаще всего из сбежавших от родителей несовершеннолетних для трансплантации органов, так необходимых для продолжения жизни старым богатым толстосумам. Среди отребья Хантс-Пойнта активно вербовали дешевых одноразовых киллеров, курьеров, продающих пакетики «волшебного порошка» жаждущим клиентам. Наркотики употребляли почти все, это было прекрасным средством на время забыть о жизни среди вони и крыс и немного погрузиться в волшебный мир райского счастья, правда, ненадолго. Для страдающих от ломки изнеможенных и высохших мужчин и женщин, крепкие ребята отпускали наркоту в долг, занимали деньги под умопомрачительные проценты, подряжали местных на разные нелегальные рискованные дела или работы. С ними было легко, наркоманов можно было уничтожать, не платить или давать мало денег, либо заставлять трудиться за очередную дозу.

Полицейские из сорок первого участка, патрулировавшие Хантс-Пойнт и находящийся рядом, такой же криминальный Локвуд, не задерживались на территории. Чаще всего они проносились мимо на машинах с включенными мигалками и наглухо закрытыми окнами, стараясь не сбавлять ход. Только когда на улицах одного из самых криминальных районов города гремели выстрелы и появлялись трупы, стражи порядка ступали на выщербленную мостовую криминальных районов.

Всей теневой империей, раскинувшейся на территории Хантс-Пойнта и Локвуда, управлял Габриэль «Черный Красавчик» Вэнс – огромный кудрявый детина, всегда одевавшийся в костюмы ядовитых ярких расцветок и широкополые шляпы, «а ля американский гангстер двадцатых годов». Из-за ворота расстегнутой цветастой рубашки всегда сверкала огромная золотая цепь, толщиной напоминавшая якорный канат. На ней ослепительно блестел россыпью брильянтов платиновый знак доллара. Типично в духе негритянских сутенеров и наркоторговцев гетто, выбравшихся из грязи в князи.

Каждую пятницу с самого раннего утра в двухэтажное здания «Бинго-клаба», ставшего штаб-квартирой Вэнса тянулись местные барыги, привозившие выручку от продажи наркоты.

Габи работал открыто и никого не боялся. Анонимный банковский счет в «Кредит Свисс», принадлежавший начальнику сорок первого участка капитану Дэну Бейкеру, регулярно пополнялся пяти-, шестизначными суммами долларов, и полицейские в клубе не появлялись. А если и изредка заходили, то о подобных вояжах «Красавчика» предупреждали заранее.

Темно-синяя «тойота-королла» подъехала на стоянку, припарковавшись, рядом с белоснежным длинным лимузином босса местных наркоторговцев.

Двое чернокожих здоровяков-вышибал, охранявших вход в клуб, напряглись. Из будки охранника стоянки вышел третий, огромный как гора толстяк, на ходу расстегивая кобуру на поясе.

Из машины вылезли невысокий латинос и белый, оба в строгих черных костюмах с пластиковыми бейджами на лацканах. Водитель за рулем, и ещё один пассажир на заднем сиденье остались в машине.

Латинос двинулся к вышибалам. Белый остановился перед толстяком.

- Чего надо? – буркнул первый вышибала. – Клуб не работает до восьми вечера.

Его напарник угрожающе навис над латиноамериканцем.

- Добрый день, - вежливо ответил латиноамериканец. – Меня зовут Эндрю Гомес. Я не местный, из Алабамы. Приехал на собрание нашей религиозной общины «Третье пришествие», решил с друзьями покататься по городу, вижу, заехал куда-то не туда. Вы не подскажете, как отсюда выехать в более-менее приличный район?

Вышибала закудахтал, хлопая себя ручищами по бокам.

Гомес секунду недоуменно смотрел на него, понял, что тот смеется, и тоже дружелюбно улыбнулся.

- Ленни, ты слышал? – отдышавшись, расплылся в ухмылке вышибала. - Этот фраер заблудился. Заехал в Хантс-Пойнт и теперь хочет обратно в приличный район, мать его. А-ха-ха-ха. Я таких придурков давно не встречал.

Напарник скользнул взглядом по бейджу «Эндрю Гомес. Церковь Третьего пришествия», расслабился и откровенно заржал. Толстяк с расстегнутой кобурой ухмыльнулся, перестал лапать рукоять пистолета.

Дальше все произошло мгновенно. Из рукава латиноса сверкнуло сталью. Два незаметных резких движения рукой и вышибалы начали медленно оседать. На рубашках местных секьюрити, пятная светлые ткани, расплывались карминовые кляксы. Толстяк получил хлесткий удар ребром ладони в кадык, хрипнул, брызнув кровавой пеной, и тяжело повалился на асфальт.

Из машины, на ходу натягивая на себя балаклаву, подхватывая лежащий на сиденье «микро узи» с навинченной трубкой глушителя, выскочил третий пассажир. Водитель остался за рулем.

Латиноамериканец и белый вытянули из карманов шапочки из тонкой ткани, натянули их на головы, быстро навинтили глушители на появившиеся из-за поясов пистолеты.

Тем временем третий пассажир вбежал в длинный коридор служебных помещений. Не останавливаясь, короткой очередью срезал ещё одного охранника, начавшего подниматься со стула и сунувшего руку к подмышечной кобуре. Пинком отшвырнул содрогающееся в агонии тело в сторону, распахнул дверь из красного дерева.

«Красавчик» запоздало потянувшейся рукой, к лежащему на другом конце стола позолоченному револьверу, замер, оценив маячащее перед лицом дуло.

- Руки! – рявкнул налетчик.

- Ты кто такой, мазафакер? – хладнокровно осведомился гангстер, но руки послушно поднял.

Налетчик глянул на пальцы унизанные золотыми перстнями и кольцами пальцы, огромный браслет, обвивавший толстое запястье и усмехнулся.

Тем временем в коридоре раздались четыре негромких хлопка. «Красавчик» сразу погрустнел.

- Там еще парочка сверху выбежала, - сообщил ворвавшийся следом второй налетчик. – Гонсалес их положил. Стоит на входе, контролирует лестницу и наружный вход.

- Отлично, - кивнул мужик с «микро узи», не сводя глаз с гангстера. – «Красавчик», у тебя есть тридцать секунд открыть тайник. Да, мы знаем, что он у тебя за шкафом, и сегодня с утра тебе привезли деньги со всех точек. Так что не трать моё и своё время и начинай действовать. Не открываешь, валю тебя, уничтожаю замок направленным взрывом к чертовой матери и все равно забираю кэш.

- Ты знаешь, что я работаю на Синдикат? – криво усмехнулся Габриэль. – После того, как заберешь эти деньги, никто не даст за твою жизнь ломаного гроша.

- Насчёт моей жизни, это ещё вопрос, - усмехнулся налетчик. – А вот из тебя я прямо сейчас дуршлаг сделаю.

- Ладно, - хмыкнул наркоторговец. – Я тебя предупреждал.

Под взглядами налетчиков, «Красавчик» подошел к шкафу. Нажал пальцами на верхнюю полку и стоящую впереди книгу. Шкаф отодвинулся в сторону, открывая тайник с вмонтированной в стенку стальной дверкой и кодовым замком. Габриэль покрутил круглые рычажки, выставляя цифры. Замок отозвался щелчками, стальная дверь приоткрылась.

Налетчик с пистолетом сразу оказался рядом. Левой, как нашкодившего котенка схватил гангстера за шкирку, резким рывком отшвырнул обратно в развернутое кресло и оттолкнул его в сторону, чтобы не перекрывать напарнику сектор обстрела.

Метнулся к дверце, засунул ствол за пояс, пыхтя, вытащил две огромные черные сумки с раздутыми боками. Вжикнул молнией, и удовлетворенно полюбовался в перетянутые резинками пачки стодолларовых купюр.

Подхватил с верхней полки один из бархатных мешочков, задумчиво пересыпал в ладонь и обратно россыпи необработанных алмазов. Еле утрамбовал их в сумки, несколько секунд возился с застежками, чтобы их закрыть.

«Красавчик» под бдительным взглядом налетчика с пистолетом-пулеметом, невозмутимо наблюдал за манипуляциями его напарника.

Тот, пыхтя и отдуваясь, потащил сумки к выходу. У самого входа, остановился и спросил:

- Сколько там? Не запирайся, все равно посчитаем.

- Почти полтора миллиона, - чуть поколебавшись, сообщил наркоторговец. – Все деньги с Хантс-Поинта и части Лонгвуда. Я их как раз сегодня планировал в банк отвезти.

-Спасибо, - вежливо поблагодарил налетчик. Многозначительно глянул на напарника. Тот коротко кивнул. Глухо протрещала короткая очередь.«Красавчика» откинуло к спинке кресла. На яркой попугайской рубашке расплылись кровавые кляксы, сиреневый костюм встопорщился лохмотьями. Тело гангстера обмякло и безвольно сползло вниз.

- Уходим, - коротко скомандовал главарь.

* * *

Гонконг.

Гонконг всегда был пульсирующим экономическим сердцем Азии. Местом удивительных контрастов, где ветхие строения старых районов, грязные тротуары, с навязчивым запахом жареного риса и рыбы переплетались с современными деловыми кварталами, верхушками устремившихся ввысь и теряющихся в облаках небоскребах.

Инкассаторский броневик с надписью «Шанхайско-Британский Банк» лавировал по узеньким улочкам, поднимая фонтан брызг, когда колесо, попадало в очередную грязную лужу.

- Генри, давай быстрее, - недовольно буркнул сидевший сзади атлетически сложенный брюнет в бронежилете и угольно-черных солнцезащитных очках. В губах у парня покачивалась зубочистка.

– Сегодня у Мэг день рождения. Она уже заказала столик в ресторане.

- Сочувствую, Сэммми, - усмехнулся водитель. – Представляю, какой скандал она тебе закатит, если ты ненадолго опоздаешь.

- Как ты вообще терпишь эту стерву? – поинтересовался второй охранник, полный с добродушным широким лицом, - У вас же постоянные скандалы. То зарабатываешь мало, то подарок не тот купил. Я бы давно её послал.

- Она уже беременна, - мрачно напомнил брюнет. – Так просто послать не получится. Да и не стерва она вовсе. Темперамент такой. Поскандалить любит иногда, это правда. Зато остывает быстро, а иногда даже извиняется, когда чувствует, что не права.

Он немного промолчал, кинул многозначительный взгляд, на упакованные в полиэтилен пачки долларов и сложенные золотые слитки.

– Я другое не понимаю. Контора же отлично зарабатывает. Зачем в таких гадюшниках отделения делать? Неужели нельзя было снять помещение в солидном здании? Судя по бабкам, которые мы регулярно перевозим – легко.

- Бизнес такой, - усмехнулся Генри, быстро переглянувшись с круглолицым. – Но вообще это не нашего ума дела. Я тебе, Сэмми, совет дам, по-дружески. Ты здесь недавно и ещё не понял, что к чему. Никогда такие вопросы никому из наших, особенно начальству, не задавай. Слишком умных и любопытных у нас не любят. Вылетишь моментально. И это в лучшем случае. В худшем просто пропадешь.

- Ладно, - покладисто кивнул брюнет. – Мы же тут все свои, поэтому и спросил. Больше не буду.

- Правильно, - подхватил толстяк. – Больше не надо. И вообще, прекрати подражать Сталлоне. Сними эти чертовы очки и выплюнь зубочистку. Жизнь – не боевичок о супергерое. Раздражаешь.

Сэм промолчал, безразлично отвернувшись в сторону.

Автобус вывернул в прибрежную зону, повернул в большой переход под мостом. На выходе стояла большая фура, возле неё приткнулись полицейская машина и ремонтный фургон дорожной службы с прицепом. Рядом суетились стражи закона и работяги в униформе, расставляя ограждающие знаки.

- Что произошло? – толстяк насторожился, рука поползла к кобуре на поясе.

- Сломалась, наверно, - буркнул водитель. – Теперь придется объезжать. Да не дергайся, Пит, тут такое регулярно происходит.

Внезапно освещение в переходе погасло.

- Мать вашу! – заорал Генри в кромешной тьме, нажимая на педаль. Броневик взвизгнул тормозами и резко остановился посреди дороги. Между сиденьями мягко шлепнулся небольшой предмет. Ослепительная вспышка заставила водителя и толстяка истошно взвыть и схватиться ладонями за слезящиеся глаза. Глухой стук удара, затем ещё один и две туши в бронежилетах повалились на сиденья.

Сэм снял солнцезащитные очки, включил заблаговременно приготовленный фонарик, осмотрел тела, удовлетворенно усмехнулся. Забрал оружие из кобур.

В окно настойчиво постучали. В стекле отражался полицейский.

- Вижу, всё прошло нормально?

- Да, сэр, - шутовски козырнул брюнет. – Сейчас этих спеленаю и могу завести машину.

- Мы уже готовы, - полицейский многозначительно указал открытый борт фуры, на который рабочие в дорожных жилетах, устанавливали прицеп, оказавшийся складной металлической платформой для плавного подъема на борт, вплотную к фуре.

- Я быстро, - пообещал Сэм. – И минуты не пройдет.

Через десяток секунд толстяк и водитель оказались уложенными на живот, с заведенными назад руками, закованными наручниками. Брюнет перебрался на водительское место, включил зажигание, нажал педаль и начал медленно заезжать в огромный крытый кузов грузовика.

Ещё через пару минут, рабочие опустили тент. Фура, с каждым мгновением увеличивая, скорость, тяжело покатила к выезду. Люди в жилетах дорожных рабочих чуть подождали, спрятали в фургон ограждающие знаки и тоже выехали из подземного перехода. Последними уезжали мнимые полицейские. Машина с включенными фарами развернулась и покатила в противоположную сторону.

* * *

Панамский канал

Воздух на Панамском канале был тяжелым и влажным, пропитанным запахом горелого машинного масла и дизельного топлива, горячий асфальт пылал жаром, нагревая тонкие подошвы легких мокасинов, но Джек Келли находился в превосходном настроении. К душной атмосфере, постоянному скрежету корабельного железа, дикому краю, далекому от всех благ американской цивилизации он давно привык. Гораздо важнее для Джека были денежные потоки, ручейки кэша от которых плыли в руки местных властей, таможенников и спецслужб. А на вершине пирамиды, обеспечивающей масштабную контрабанду наркотиков и оружия через Панамский канал, находился он. В недавнем прошлом обычный клерк одной из государственных служб, а сейчас мультимиллионер и представитель самой могущественной транснациональной мафиозной структуры – Синдиката.

Келли стоял недалеко от шлюза и наблюдал за прохождением огромного контейнеровоза «Сан-Себастьян». Чуть помедлил, удовлетворенно хмыкнул, подошел к темно-синему «рендж-роверу», сел рядом с водителем и скомандовал.

- В контору, Тим.

Немногословный пожилой мужчина кивнул и повернул ключ в замке зажигания. У двухэтажного здания конторы стоял знакомый черный «гелендваген» представителя Синдиката. На месте водителя дремал незнакомый мужчина в голубом гольфе.

«Деньги привезли», - на душе у Келли потеплело.

Он вышел из машины, водитель откинул сиденье и прикрыл глаза, последовав примеру коллеги из джипа.

Джек кивнул маячащему у входа конторы охраннику.

- Хосе, люди из Колона уже в офисе?

- Да, - кивнул невысокий коренастый латинос. – Ждут вас у кабинета.

- Отлично.

В коридоре, возле кабинета представителя администрации, сидел молодой человек лет двадцати пяти. Келли машинально отметил знакомый объемный «дипломат» из стали, в котором люди из Синдиката привозили кэш и удовлетворенно ухмыльнулся.

- Здравствуйте, вы из Колона? – многозначительно поинтересовался он, протягивая руку.

- Да, - кивнул молодой человек, пожимая ладонь Джека.

- Где Питер, почему он не приехал, как обычно? – добродушно поинтересовался Келли.

- Ему пришлось срочно улететь в Америку, - любезно пояснил посетитель. – Какие-то неприятности с родственниками.

- Ладно, как вас зовут?

- Пол Браун, - отрекомендовался гость.

Келли открыл кабинет, распахнул дверь и вежливо взмахнул ладонью:

- Прошу. Присаживайтесь.

Посетитель устроился на стуле, рядом с рабочим столом Джека. Келли прикрыл за собой дверь. Повернул замок на два оборота, для верности подергал ручку, и, убедившись, что кабинет заперт, прошел на своё рабочее место.

- Выкладывайте бабки, - холодно приказал он, усевшись на огромное, похожее на трон, кожаное кресло. – Сколько там? Полмиллиона, как договаривались?

Пол сдержано кивнул. Щелкнул замками дипломата и застыл.

- Ну что такое? – недовольно поинтересовался Келли.

- Да так, кое-что вспомнил, - уклончиво ответил молодой человек.

Он расстегнул пуговицу костюма, одним движением выхватил пистолет из-за пояса, и хищно оскалился:

- Не двигайся!

- Не понял? – Джек всеми силами пытался сохранить спокойствие. – Это ограбление?

- Как видишь, - ухмыльнулся ещё шире посетитель.

- Ты же понимаешь, что в любом случае отсюда не выйдешь, - буркнул американец. – На входе охранник, в машине – водитель, рядом домик службы безопасности и отделение полиции. Стоит мне только подать голос, сюда прибегут и тебя завалят.

Когда Джек говорил, его рука медленно поползла к краю столешницы, где находилась красная кнопка сигнализации.

Молодой человек уловил движение.

- Замри! – грозно гаркнул он. Вскочил, оттолкнул кресло с Келли. Продолжая держать американца под прицелом, нагнулся, бросил быстрый взгляд вниз.

- Понятно, - ухмыльнулся Браун. Сунул левую руку в карман, вытащил миниатюрный пульт. Резко распахнул полу пиджака и продемонстрировал ошеломленному Келли, брикеты с взрывчаткой, соединенные проводками.

- Если тебе даже удастся позвать безопасников, взлетим на воздух все вместе, - спокойно заявил посетитель. Всё что от тебя останется, можно будет собрать в маленький совок.

- Ты тоже сдохнешь, - бледно улыбнулся Келли.

- Мне плевать, - сообщил гость. – Я готов умереть в любую секунду. Если мы не сможем свергнуть буржуазное правительство и наркокартели, значит, всё было напрасно.

- Мы, это кто? – саркастично поинтересовался Джек.

- Революционные вооруженные силы Колумбии – ФАРК – пафосно заявил Пол. – Вы уроды, должны заплатить, за то, что травите народ наркотой.

- Знаю таких, - криво усмехнулся Келли. – «Дипломат» отняли у Питера?

- Встретили его по дороге, - презрительно оттопырив губу, признался посетитель. – И решили заехать к тебе в гости.

- Деньги, разумеется, изъяли? – скривился американец.

- Разумеется, - довольно подтвердил гость. – Впрочем, мы отвлеклись. Давай ближе к делу. Открывай свой сейф и выкладывай наличку.

- А если я откажусь? – вздохнул Джек, внимательно отслеживая реакцию гостя. – Ты же меня все равно убьешь? Какая мне разница, как умирать?

- Будешь послушным, не убью, - ухмыльнулся Пол. – Может быть. По крайней мере, у тебя есть шанс остаться живым.

Он неторопливо навинтил глушитель на пистолет, продолжая держать большой палец у кнопки пульта и посматривая на замершего Келли. Затем быстро глянул на циферблат часов и сообщил:

- Сейчас тебе позвонят.

И действительно, через десять секунд призывно зазвенел телефон.

- Бери, - скомандовал Браун.

Джек осторожно, кончиками пальцев поднял трубку.

- Джек, пожалуйста, сделай то, что они говорят, - в ухо ударил плачущий голос жены.

Келли похолодел.

- Синди, с тобой всё в порядке?

- Да, - ответил вместо жены грубый мужской голос. – Но будет не в порядке, если ты начнешь упрямиться. Всё понял? Сделаешь, как скажем, уцелеешь сам и супругу отпустим. Мы не бандиты, а борцы с наркоторговцами и капиталистами, грабящими простой народ.

- Ладно, - голос Джека дрогнул. – Что от меня требуется?

- Тебе всё расскажут, - буркнули в ответ.

В трубке зазвучали короткие гудки. Келли глянул на Брауна.

- Что я должен делать?

- Сначала открыть свой сейф, переложить все деньги в дипломат, - любезно ответил Пол. – Потом выехать со мною за пределы охраняемой зоны. Дашь свой пароль от анонимного счета в Цюрихском банке.

- Вы и о Цюрихском банке знаете? – лицо Джека приобрело мертвенно бледный цвет.

- Конечно, знаем, - усмехнулся Браун. – Мы серьезные люди и хорошо готовим свои операции. Делай, что говорим, останешься жив со своей Сидни. Посидишь немного у нас, подумаешь, сколько жизней и судеб сломал своими грязными деньгами. Как только получим кэш, тебя и твою супругу отпустим.

- Даёте слово? – встрепенулся Келли, и сразу безнадежно махнул рукой. – Хотя у кого я спрашиваю?

- Даем, - усмехнулся Пол. – И сразу рекомендуем, брать свою женушку в охапку и сваливать отсюда куда подальше, пока в Синдикате идут разборки. Ты же в курсе, что вашего главного босса взорвали? Живым вам, если останетесь тут, из этого варева не выбраться. Все процедуры мы знаем, наши люди уже в Швейцарии. Немного потерпишь, как только деньги зайдут на счета и будут обналичены, вали на все четыре стороны.

- Хорошо, я всё сделаю, - обреченно согласился Келли. – Только жену не трогайте, она тут ни при чем.

- Всё вы причем. Она знала о грязных деньгах, или, по крайней мере, догадывалась, но с удовольствием ими пользовалась, - хмыкнул Браун. – Но мы своё слово держим. Открывай сейф.

Пол поставил дипломат на столешницу, щелкнул замками, выложил несколько толстых стопок газет. Заметил острый взгляд Джека, усмехнулся:

- Для веса положили, чтобы дипломат не выглядел легким и пустым. Никаких отпечатков пальцев с них снять не получится, не надейся. Мои ладони обработаны специальным составом.

Джек вздохнул, отодвинул картину, начал нажимать кнопки кода. Замок щелкнул, дверца сейфа приоткрылась. Келли грустно вздохнул и начал складывать в раскрытый «дипломат» пачки долларов.

Глава 1

Когда самолет взлетел, я откинулся на спинку кресла и по-настоящему расслабился. Чудовищное напряжение последних дней ни на секунду не отпускавшее в Америке, сменилось чувством облегчения. Всё время пребывания на борту самолета, я отдыхал. Сидел, неторопливо потягивая кока-колу или чай, смотрел в иллюминатор и наблюдал за проплывающими внизу облаками. Ашот пытался меня разговорить, делясь своими впечатлениями от Нью-Йорка. Я отвечал кратко, и товарищ обиженно замолчал. Несколько раз поел, некоторое время дремал, заботливо укрытый пледом, любезно предоставленным стюардессой и думал, прокручивая в голове будущие планы.

Встреча в аэропорту прошла уже привычно. Встречать нас съехались все старые друзья: Олег, Саня, Денис, Сергей. С собой взяли четверых сотрудников службы безопасности и двух водителей-охранников с машинами: Ивана на «чайке» и Артёма на «БМВ». Так всей толпой и довезли меня до дома.

Я был настолько занят собственными мыслями и устал от дороги, что толком не поговорил с ребятами. Выслушал краткие отчеты, объявил о большом совещании, намекнул Олегу, что после официальной части, поговорим без лишних ушей. Уточнил, будет ли завтра Гусинский? Если да, проведем общее совещание на офисе, а обсуждение всех будущих операций и важных вопросов перенесем в другое место.

Сергей сообщил: Владимир Александрович уехал в Ленинград по своим делам, а вот товарищ чекист периодически появляется в офисе. После короткого раздумья решили вечером собраться в «избушке лесника», пока не стало слишком холодно, посидим у пляжа. Ашот пообещал сегодня вечером позвонить директору, дать команду, чтобы к нашему приезду, всё приготовили. Выедет на час раньше, лично всё проконтролирует. А мы там посидим и пообщаемся без посторонних. Денис останется на хозяйстве, а остальные, чтобы не привлекать внимания, тихонько поодиночке разъедутся. На том и договорились.

В квартире меня уже ждали свежие блинчики с мясом, домашняя сметана, рассыпчатое песочное печенье, чай и счастливые глаза матушки, переживающей свою вторую молодость.

Засиделись мы с ней почти до одиннадцати ночи. О своих приключениях и покушениях я умолчал. Больше описывал Нью-Йорк и его достопримечательности, рассказал о гостинице и офисе, поделился забавными историями о неразлучной парочке американских дедов: бухгалтере и брокере.

Мама внимательно слушала, подперев щеку ладошкой. А потом, когда уже собралась идти к себе в квартиру, обняла меня, прослезилась и сказала:

- Спасибо тебе, Миша. Знаешь, три года назад я полностью разочаровалась в жизни. Гражданский муж – выпивоха, сын, покатившийся по кривой дорожке, судимый, зарплата копеечная. Ничего хорошего уже не ждала. Жила по инерции – одни горести и проблемы. Дни серые, без радости и счастья, каждый похож на предыдущий. Ты подарил мне новую жизнь, показал, что так может быть. До сих пор поверить в это не могу, всё время кажется, что это сон, проснусь, и опять вокруг ободранные стены коммуналки, пьяный Пашка, распускающий руки – тоска зеленая, от которой временами наложить на себя руки хочется. А сейчас я крылья обрела. Живу, будто летаю, счастливая, беззаботная, радуюсь каждому дню. Мой Саша, говорит, вся свечусь от радости.

- Эх, мамуль, - улыбнулся я. – Жизнь у тебя только начинается. Подожди немного, мы ещё через пару-тройку лет всю Европу объездим, на острова слетаем. И не в составе туристической группы с надоедливыми надзирающими товарищами, а просто сами по себе. Вот увидишь, так и будет. Посмотришь, как люди живут, отдыхают, побываешь в самых удивительных и красивых уголках мира.

- Наверно, не выпустят, - вздохнула мама. – Выехать не так просто.

- Всё переменится, сама увидишь, - пообещал я. – Подожди пару лет только. Сейчас такие дела пошли, вздохнуть некогда. Сделаю, что задумал и отдохнём вместе. Можешь даже своего Сашу с собой взять, чтобы веселее было, все оплатим, без проблем.

- Сынок, это наверно, дорого стоит, - глянула внимательно матушка. – Не тратил бы ты деньги так, мало ли что. А я прекрасно без этих Европ и островов проживу.

- Не дороже денег, - усмехнулся я. – Не переживай, мам – финансов у меня сейчас столько, что на пять жизней в роскоши хватит. И останавливаться не собираюсь, скоро буду зарабатывать ещё больше. Сами по себе деньги – не самоцель. Важна свобода, что они дают и возможность сделать что-то хорошее для других людей.

- Ой, смотри, сына, - матушка грустно покачала головой. – Много было таких, что высоко летали, потом больно падали и разбивались. Всех денег не заработаешь. Человеку многого не нужно, того что есть нам с головой хватит. Я к тому, что не рискуй, не влезай в авантюры, пожалуйста. Если тебя потеряю, с ума сойду.

- Не волнуйся, мам, - заверил я и улыбнулся. – Всё будет хорошо. А насчёт денег, всех, конечно, не заработаешь, но стремиться к этому нужно.

Мать глянула с сомнением, тяжело вздохнула и ничего не ответила…

Утро началось, как обычно. За мной заехал Иван на «чайке» и «шестерка» с четверыми сотрудниками службы безопасности. Через полчаса я уже был в офисе. Поздоровался с вахтером, прошел в кабинет. Ирочка, в отсутствии, Анны справилась идеально. Кабинет проветрила, проследила, чтобы Зоя Петровна заблаговременно всё убрала. Нигде ни пылинки, пол вымыт до зеркального блеска.

Сразу после того, как я уселся за стол, передо мною появилась дымящаяся чашка кофе со сливками и несколько папок с внутренними документами и отчетами, накопившимися за время моего пребывания в Америке.

В десять часов утра началось совещание. Гусинского не было, чекист отсутствовал, поэтому собрались обычным составом. Я, Ашот, Саня, Олег, Сергей, главбух, кадровичка, Вилен.

Первой заслушал Елену Петровну. Главбух, периодически заглядывая в стопку приготовленных листочков, отчиталась по расходам и средствам, поступившим на счета «ОСМА-авто» и «Ники». Без меня и Ашота предприятия работали почти в обычном темпе. Прорывов и резкого роста прибыли не фиксировалось, но деньги на счета заходили, новые договора на продажу автомобилей и одежды заключались регулярно.

Потом дал слово Светлане Алексеевне. Она доложила: Наняли одного директора магазина, взяли нового вахтера – Владимира Петровича, вместо находившегося в больнице и приходящего себя после ранения Семеновича. Есть ещё кандидатура в секретариат, девушка, чтобы помогала Ирочке в отсутствие Русиной, но окончательное решение о приеме на работу после собеседования принимать мне, согласно нашим внутренним правилам.

С этими словами кадровичка передала мне анкету некой Марии Колесниченко. Я пробежался глазами по листам, заполненным красивым каллиграфическим подчерком. На фотографии, улыбалась миленькая симпатичная шатенка лет двадцати трех, написала: знает два языка: немецкий и английский, закончила МИСИ по специальности «архитектура» и курсы секретарей, ищет работу в кооперативном предприятии с достойной оплатой. Интересно, почему не попала под распределение? Мелькнула мысль, что это стандартная гэбэшная подводка. Уверен, девушка справится с обязанностями секретарши идеально, но настоящая работа будет другой – исполнение заданий товарища майора или генерала в зависимости от ранга куратора. Параллельно юная чекистка будет каждый день сканировать пространство зоркими глазками и чуткими ушками, собирая информацию в стане идеологических противников – подлых стяжателей личного капитала. Нет, «такой хоккей нам не нужен». Подумаю, как её культурно послать. Поговорю с Ирочкой и уточню, сможет ли она сама справляться до приезда Анны. Естественно, за увеличенный оклад и дополнительную премию. Она до поездки в Америку Русиной говорила, что ей деньги нужны. Вот и посмотрим, насколько.

Следующим докладывал Вилен. Двумя словами его вдохновенный спич можно было охарактеризовать так: «программы и компьютеры продаются, за время нашего отсутствия зафиксирован небольшой рост. Но вот чуть дальше нас ожидают сияющие перспективы. Завалят контрактами на миллионы в рублях и валюте, надо только немного подождать».

- Сколько подождать? – я вперил суровый взгляд в невинное лицо директора «НКТ-сервиса». Вилен занервничал.

- Я не могу сказать точно, - заерзал он на стуле. – Может месяц, может два. Там видно будет.

- Михаил Дмитриевич, разрешите сказать? – вопросительно глянула начальник отдела кадров.

- Разрешаю, - кивнул я.

- Как только вы с Ашотом Ервандовичем уехали, Вилен Альфредович целую пачку компьютерных игр притащил, - безжалостно сдала покрасневшего и смущенно потупившего глаза компьютерщика Светлана Алексеевна. – Вас не было, Олег Владимирович занимался оформлением банка, Александр Анатольевич тоже появлялся в офисе периодически. Да и если бы сидел над душой Вилена, это ничего бы не дало – они друзья. Несколько раз заглядывала в «НКТ» по разным делам. Они с утра до ночи в игры резались. Глаза как у зомби каких-то, от мониторов не отрываются, пальцами по клавиатурам так лупят, что треск стоит на всю комнату. То в «ниндзю» какого-то играли, то самолетами управляли и по каким-то кочкам прыгали и бегали. Я вообще не понимаю, когда они вообще успевали компьютеры и программы продавать. Когда не зайдешь, играют в свои каратешные игрушки, стрелялки, бродилки.

- Это неправда, - промямлил директор «НКТ», отведя взгляд. – Мы работали, даже больше чем обычно. Просто вы всегда неудачно заходили, когда у нас был небольшой отдых, чтобы сбросить напряжение.

- Сбросил? – улыбнулся я, внимательно рассматривая стыдливый розовый румянец на пухлых щечках директора. – Теперь понятно, как вы работали в наше отсутствие. Елена Петровна, по каким договорам проплаты в «НКТ» были? Интересует период, когда мы с Ашотом Ервандовичем отсутствовали и время, когда эти контракты были заключены.

- Большинство - август-сентябрь этого года, - невозмутимо доложила главбух. – Авансовые платежи сразу перечислили, а окончательные, после подписания акта о выполненных работах, только сейчас. Новых…

Елена Петровна замерла, деловито зашелестела бумагами:

- Вот нашла. Новых только два. Кооператив «Торнадо-плюс» три компьютера купил, Серовский ЖБИ приобрел «Промрасчёт», «ЭВМ-логистику» и «Электронного бухгалтера», обслуживание программ и обучение своих сотрудников оплатил. Всё остальное – наши старые клиенты платили по ранее заключенным договорам.

Я хмыкнул, глянул на совсем съежившегося и не знавшего, куда деться Вилена Альфредовича и ласково поинтересовался:

- Так ты отдохнуть, пока нас нет, решил? Утомился слишком, болезный?

- Не, - обреченно проблеял директор «НКТ», наткнулся на мой насмешливый взгляд, снова опустил глаза и промолчал. Пальцами отчаянно взъерошил редкие кустики волос по бокам, от чего они окончательно стали дыбом, обреченно уставился в пол в ожидании показательной порки.

Я нажал кнопку переговорного устройства.

- Да, Михаил Дмитриевич, я вас слушаю, - отозвался динамик звонким голоском Ирочки.

- Ира, маска, в которой Вилен Альфредович бегал, у тебя по-прежнему лежит?

- Да, - откликнулась девушка. – Принести?

- Принеси.

Ирочка зашла через минуту, положила рядом со мной маску, чуть улыбнувшись и вышла, не забыв закрыть за собой дверь.

- Вижу, ты уже соскучился по этому мотиватору, - я многозначительно постучал пальцем по сплющенной зеленой роже.

- М-мотиватору? – повторил Извольский, прикипев взглядом к маске.

- Средству, помогающему повысить продажи, - любезно пояснил я. – Немного поносил на башке и увеличил сентябрьские продажи на треть, как и обещал. Универсальное средство, правда?

Вилен подавленно промолчал.

- Может тебе снова в маске походить пару деньков, пока продажи снова не пойдут вверх? – невинно поинтересовался я. – Помогает же.

- Не надо, пожалуйста, - умоляющим голосом попросил любитель компьютерных игр.

- Вообще-то надо, - жестко усмехнулся я. – Чтобы в другой раз неповадно было фигней страдать, халтурить и от работы отлынивать. Кстати, Семенов, как я понял, тоже увлеченно ниндзю на экране монитора изображал? Только не ври, все равно узнаю.

Извольский быстро глянул, снова отвел глаза и удрученно кивнул.

- Тогда у меня предложение простое. Выходных у всех твоих игроманов в два ближайших месяца не будет. Будем считать, что в моё отсутствие, вы их все использовали. В субботу, и воскресенье работаете полный рабочий день. Ставлю задачу: увеличить продажи, минимум, на пятьдесят процентов. Считать тоже будем два календарных месяца, начиная с этого дня. Причем большая часть денег, не меньше шестидесяти процентов, должна прийти от новых, найденных вами клиентов. Продержитесь так до нового года, прощу, даже премию выплачу. Не сможете, ты ходишь в этой маске и бейджиком на кацкане пиджака три месяца, а Сережа, каждый раз после окончания рабочего дня в офисе, надевает халат, берет швабру и тряпку, усиленно драит туалет и коридор, чтобы у нашей, всеми обожаемой Зои Петровны утром было меньше работы. Согласен?

Директор «НКТ-сервис» энергично закивал головой, как китайский болванчик.

- Всё сделаем, Михаил Дмитриевич, - клятвенно пообещал он, чуть помолчал и осторожно поинтересовался. – Вы, кстати, насчёт премии говорили, если справимся. На что мы можем рассчитывать? Хочу знать, что обещать людям.

- Сперва сделайте, - хмыкнул я. – Размер премии потом обсуждать будем, по результатам вашего труда. Одно могу сказать – не обижу.

- Ладно, - покладисто согласился Извольский, - Как скажете, Михаил Дмитриевич.

Так и скажу, - я ядовито усмехнулся. – Пожалуй, внесу ещё одно важное дополнение. А то получается, по сути вы провинились, но наглости хватает размер премии уточнять за выполнение наказания. Если тебя или твоих подчиненных ещё раз за играми на работе, застанут, первый раз штраф в размере половины месячной зарплаты, второй – придется пожертвовать всеми годовыми премиями. Третий, минус деньги – за квартал.

- Это слишком сурово, - еле слышно буркнул надутый Вилен.

- Это справедливо, - возразил я. – Вам хорошие проценты с продаж платят, премии постоянно начисляют, зарплаты очень приличные дали, которые вы в другом месте нигде сейчас не найдете. А вы в благодарность воруете у компании рабочее время. Как-то неправильно получается.

Извольский мудро промолчал.

- Не волнуйся, никто сразу такие деньги с вас снимать не будет, - добавил я. – Распределим штрафные платежи с зарплат на несколько месяцев, в крайнем случае, на год. А вообще, я тебя и твоих людей не понимаю. Со всеми бабками, которые ты и твои сотрудники получаете, могли у себя дома самые современные компьютеры поставить и играть в своё удовольствие, по вечерам, на выходных, в любое свободное от работы время, сколько душе вздумается.

Я немного помолчал и примирительно добавил:

- В виде исключения, можете резаться в стрелялки и бродилки во время обеденного перерыва с часу до двух – это ваше законное право, чуть отдохнуть и расслабиться. Если ничего серьезного и важного нет, можете задержаться после шести вечера и погонять в свои игры. Но не больше часа, иначе ваши супруги устроят под моими окнами революцию со штурмом офиса. Оставляю за собой право, забрать эти послабления обратно, если за первый месяц не выйдете на нужные показатели продаж.

- Да, я, - сразу воспрянувший духом директор «НКТ-сервис» расплылся в счастливой улыбке и выпалил. – Мы всё сделаем, вы не пожалеете Михаил Дмитриевич. А в рабочее время ко всем этим игрушкам даже не притронемся.

- Договорились, -кивнул я. – Но ты на всякий случай, как-нибудь масочку одень и в зеркало на себя посмотри, чтобы освежить впечатления. И Сереже напомни, про халат, тряпки и вечернее мытьё унитазов для лучшей мотивации. А другим сотрудникам – о штрафах за игры и премии, если привлекут новых клиентов, увеличат продажи компьютеров и программ.

Вилен чуть поморщился, но спорить не стал.

- А теперь я хочу послушать, нашего будущего директора банка, Олега Владимировича, - я повернулся к десантнику. – Рассказывай, как двигаются дела, все вопросы с открытием решили?Банк зарегистрирован?

- Зарегистрирован, - коротко по-военному доложил Олег. – Я стал директором, официально. Сняли несколько помещений, временно. Нашли помещение для центрального офиса, когда ремонт сделаем, туда переедем, а на прежнем месте филиал сделаем. Но об этом я чуть позже расскажу, с твоего разрешения.

- Ладно, - кивнул я. – Что с твоими заместителями? Нашли подходящие кандидатуры?

- Вот об этом я и хотел сперва рассказать, - улыбнулся десантник. – Один вариант у нас уже есть. Меня познакомили с Николаем Михайловичем Рязанцевым.

- Кто познакомил? – напрягся я.

- Яков Моисеевич, - сразу ответил десантник. – Ты же знаешь, Миша, у нашего адвоката и соседа по офису связи везде имеются.

- Хорошо, что он, - я облегченно выдохнул. – Думал, что Дмитрий Федорович с подачи генерала постарался засланного козачка подкинуть.

- К ним я по этому вопросу даже не обращался, - насупился товарищ. – Не маленький. Сам всё понимаю.

- Ладно, что это за Северский и зачем он нам нужен?

- Мы договорились, что номинальным главой банка буду я, а замом надо искать профессионала, а лучше двух, - напомнил Олег. – Рязанцев одно время работал во Внешторгбанке, сейчас в правлении Госбанка. Я аккуратно провентилировал вопрос, не хочет ли он поработать моим замом у нас. Не хочет. Но намекнул, что у него есть подходящая кандидатура – сын, в этом году МФИ закончил. Хочет свой банк со временем создать, Николай Михайлович считает, ему, как минимум, нужно несколько лет в коммерческих учреждениях поработать, опыта набраться.

- Так и сказал, откровенно? – усмехнулся я. – Хорошенький старт для выпускника.

- А чего ему стесняться? – пожал плечами Олег. – Если сыну понравится, у нас останется. Будет показывать хорошую работу, возможно, продадим ему небольшой пакет акций, процентов десять, чтобы простимулировать. Разумеется, если ты, Ашот и остальные члены правления не будут против. А батя будет нам помогать, консультировать, подсказывать, что и как сделать.

- Говорит, парень толковый, хочет себя в коммерческих структурах попробовать, - добавил десантник. - Я пообщался с Сережей Рязанцевым. Он произвел приятное впечатление. В банковском деле разбирается, вовсю штудирует литературу, как на Западе всё устроено. Практики, понятно, не было, но это дело поправимое. Главное – паренек умный, своим делом увлеченный. И под контролем папаши глупостей не наделает. Пока поручил нашему начальнику СБ всё проверить.

Бывший опер кивнул и Олег продолжил:

- Понятно, до получения информации и твоего одобрения, ничего предпринимать не будем.

- Хорошо, - согласился я. – Когда будет результат проверки?

- Ребята работают, - бесстрастно ответил начальник СБ. – Дня два-три ещё понадобится, чтобы всё по полочкам разложить.

- Когда разложите, результаты ко мне на стол. С вашими рекомендациями и выводами, - подчеркнул я. – До конца недели справитесь?

- Сделаем, - кивнул бывший опер. – Постараемся, раньше.

- Мы ещё центральный офис под банк подобрали, как уже говорил. Пока вас с Ашотом не было ездили смотреть, - довольно сообщил десантник. – На Тверской находится, недалеко от Моссовета. Два этажа можем под банк взять.

- Тоже Френкель помог? – улыбнулся я.

- Ага, - улыбнулся Олег. – Вместе с племянником. У них везде связи.

- Отлично, съездим, поглядим, - согласился я. – Договор об аренде уже составлен?

- В бухгалтерии лежит, - доложил десантник. – Взяли небольшую паузу на раздумье. Ждём от тебя отмашки.

- Деньги большие?

- Первый платеж, восемь с половиной тысяч, за полугодие. Кроме официальных безналичных платежей, надо занести десятку наликом директору НИИ, которому здание принадлежит. Один раз, а потом каждый квартал рублей по двести подкидывать. Так договорились, если договор подпишем.

- Хорошенькие у него аппетиты, - усмехнулся я.

Про себя отметил: на самом деле, с учетом будущего и обесценивания денег, условия отличные. За два этажа офисного здания в центре Москвы, уверен, там и квадратных метров достаточно. Просто для советских руководителей восьмидесятых годов и такие бабки – предел мечтаний. Надо брать.

- Сколько квадратных метров и помещений на двух этажах? – после небольшой паузы деловито уточнил я. – Что ещё получаем за эти деньги?

- Восемьсот тридцать квадратов, - довольно сообщил десантник - Двадцать семь кабинетов, несколько подсобных помещений, столовая и два больших зала. Договор – долгосрочный на пятнадцать лет, со штрафными санкциями в случае разрыва. В оплату входят услуги уборщицы, электрика, сантехника, подсобника, вода, электричество. Простенькая мебель в наличии, сказали, если будем менять, заберут. Ремонт более-менее, но мы, конечно, свой будем делать. С Баграмом уже обсудили. Сорок тысяч – авансовый платеж, полная смета сейчас уточняется в зависимости от наших и твоих желаний. «РемонтДомСтрой» собирается работать в авральном режиме, поочередно три смены запустить, чтобы круглые сутки пахать. Обещают управиться за два-три месяца.

- Отлично, - одобрил я. – Завтра съездим, посмотрим здание, подпишем договор и можем начинать.

* * *

Догорающие сучья, жалобно трещали и выбрасывали снопы искорок, желтое пламя неистово рвалось вверх.На пляже среди белого песочка уже расставили столы, ломившиеся от разнообразной снеди. На большое блюдо положили исходящие дымком золотисто-коричневые шашлыки, нанизанные на шампуры, расставили тарелки с салатиками, разнообразными закусками: пирожками с мясом и грибами, печеночным паштетом, хачапури, лавашами, маринованными опятами, большой поднос с зеленью и овощами.

- Ну что, ребята, рассказывайте, как у вас тут дела шли в наше отсутствие? – я обвел взглядом притихших товарищей: Олега, Саню, Сергея. Ашот откинулся на спинку деревянной скамьи. Отложил кусок лепешки с мясом на тарелку, вытер лоснящуюся от жира ладонь о полотенце, и заинтересованно сверкнул глазами.

- Как двигаются дела с Барином, Березовским и его дружком Бадри? Как обстановка в Братске и на алюминиевом заводе? Что по золотым приискам?

Глава 2

- Я начну? – вопросительно глянул Сергей. – Если никто не возражает.

- Так понимаю, что нашему Александру свет Анатольевичу тоже есть, сказать? – усмехнулся я.

- Да пусть, Серый начинает, - отмахнулся Саня. – Я потом подключусь, со своей стороны.

- Итак. Что касается Барина. Мы хорошо поработали с Пикой и девчонкой. На камеру они кучу интересной информации выдали, мы только успевали записывать. Много серьезных людей порешили, со связями среди воров и спортсменов. Пика под конец признался, что они Хана шлепнули, можно сказать прямого конкурента Шалвы, весь теневой бизнес Баку под ним был. Компромата на всю банду зафиксировали столько, что если ворам передать, сами найдут и на кусочки порежут. Забрали деньги и оружие с парочки тайников. Семьдесят тысяч рублей, макар, пара «ТТ» и «парабеллум». Но самое интересное, что у нас появился шанс подловить Барина.

- Как? – я весь превратился в слух.

- Пика и Дикий подозревали, что главарь сбежит с общаком, а они останутся, как он сказал с «голой задницей». Барин их в свою личную жизнь не посвящал, но у Пики были знакомцы с машинами, они аккуратно проследили за бывшим каталой. Обнаружили квартирку любовницы, о которой тот, ничего никому не говорил. Барин раз-два в неделю, к ней приезжал и оставался ночевать.

- Адрес? – прищурился я.

- Взяли и людей отправили, - успокоил Сергей. – Как только там появится, его возьмут. Если появится вероятность, что может уйти, завалят без всяких сантиментов. Команды даны. На подходах наши люди дежурят.

- Срисовать слежку может? – поинтересовался я.

- Маловероятно, - хмыкнул начальник СБ. – Мы квартиру в том доме сняли, окна как раз на дворик выходят, где живет любовница Барина – Света Загоруйко. Окна квартиры просматриваем, подъезд и весь двор как на ладони. Ребята парочку жучков поставили. Я специально ради этого в Ленинград к спецу Германа мотался. В квартиру, когда любовница отсутствовала, аккуратно зашли. Ещё к телефонной линии подключились. Он ей, кстати, уже звонил. Сказал, чтобы не переживала, на днях обязательно заскочит. Парни сидят, ждут.

- Отлично, - кивнул я. – Если его завалить, засветиться могут?

- Все предусмотреть и делать стопроцентные прогнозы может лишь господь бог, - развел руками бывший опер. – Но не должны. Документы поддельные, денег заплатили хорошо, владельцы квартиры молятся на таких замечательных жильцов, лишний раз что-то сказать боятся, чтобы те не обиделись и не съехали.

-Тогда действуйте, как ты сказал. Постарайтесь взять живым, но если будет хоть малейший риск, что он может поранить кого-то из ребят или посторонних, валите сразу и сваливайте.

- Мы так и хотели сделать.

- Кстати, а он к своей любовнице обычно надолго приезжает? – поинтересовался я.

- Пика говорил, обычно вечером приходит, на ночь задерживается, утром уходит, - сообщил десантник. – Но пока, сам понимаешь, на адресе не появлялся. Может, отсиживается где-то, не хочет любовницу светить, или ждёт, пока всё немного стихнет.

- Отлично, - усмехнулся я. – Если его срисуете на подходе или в квартире, меня первым делом уведомите. Возможно, появится желание лично глянуть в глаза этому уроду.

- Зачем? – забеспокоился Олег. – Мы сами справимся. Тебе вообще не стоит там появляться.

- Эта гнида Сашу убила, Ашота ранила, а ещё Семеновича подстрелила. Может не лично, кто-то из его ублюдков, но это не принципиально, - процедил я. – Рассчитаться бы надо.

- Рассчитаемся, - пожал плечами начальник СБ. – Денис и его парни всё сделают – красиво и профессионально. Тебе, зачем в этом пачкаться?

- Ладно, ещё подумаю, - вздохнул я. – Но желание его лично размазать такое, аж зубы сводит.

- А ты борись со своим желанием, Миша, - вмешался в разговор Ашот. – Я тебя понимаю, брат. Саша мне не только подчиненным был, но и другом. Сам бы этого Барина грохнул с большим удовольствием, да. Но от тебя слишком много зависит. Не нужно тебе в этом принимать участия. Ребята все нормально сделают.

- Сказал же, подумаю, - надавил голосом я. – Тебя услышал, доводы принял, но решение буду принимать сам. И вовсе не факт, что лично с этим уродом рассчитаюсь. Но если его возьмут, хочу ему в глаза глянуть напоследок. Ладно, поживем, увидим. Что с Пикой и девчонкой?

- Пику грохнуть пришлось, - сообщил Квятковский. – У него планка совсем поехала. Накинулся на нашего человека, пытался забрать оружие. Сразу расшмаляли из трех стволов. Девчонка жива. Что с нею делать пока думаем. Она готова работать на нас. Компромата на неё хватает. Если видео показать нужным людям, её порвут, слишком много крови на её банде. И по УК ей если не высшая мера наказания, то лет пятнадцать, минимум, корячится.

- Убивала кого-нибудь лично? – быстро спросил я.

- Говорит, нет, - усмехнулся Олег. – Пика подтвердил, сама никого не ликвидировала. Но в акциях участвовала, стреляла, следила. Кровь у неё на руках есть. И когда Ашота пыталась завалить, действовала уверенно. Но вроде до неё что-то начало доходить. Клянется, будет работать на нас, делать что угодно, только бы живой остаться.

Я задумался. Помолчал немного, глянул на десантника.

- Есть два варианта на твоё усмотрение. Первый, сделать из девки ликвидатора, работающего на нас. Натренировать, обучить стрелять с различных видов оружия, и использовать в акциях. Пусть хоть какую-то пользу приносит, избавляет общество от мусора. Второй – не связываться. Банда кровавая, людишки гниловатые, готовые убивать людей ради бабок. Решать тебе. Но я бы всё-таки эту Верку ликвидировал. Умные люди говорят, черного кобеля добела не отмоешь. Даже если она некоторое время на нас поработает, в любой момент подставить может.

- Я подумаю, - кивнул Олег.

Что там с Березой, разобрались?

- Ага, - улыбнулся повеселевший начальник СБ. – Мои и Сашины парни его хорошо покошмарили. Если не считать пару пинков и подзатыльников, не били, но напугали сильно. Он весь трясся, как эпилептик. Под камеру много чего выдал. Как убийства тебя и Ашота, вместе с Бадри заказывал, как махинировал, запчасти с ВАЗа воровал, деньги за машины не перечислял по договоренности с директорами. На руководство завода вообще много чего наговорил, замазал их на полную катушку. Обосрался даже до того, что рассказал, как КГБ его вербовало и прикрывало спекуляции женскими шмотками, постельным бельем и запчастями ещё с конца семидесятых. Куратора своего сдал, некого Валентина Всеволодовича.Теперь никуда не дернется. Деньги отдал, сто двадцать тысяч, так по ним убивался, ты бы видел. Чуть ли не рыдал, бедолага, но жизнь дороже. Теперь Бадри на очереди, ждём твоей отмашки.

- Сперва надо с БРАЗом, местной братвой разобраться, потом золотодобычу под себя подмять. После этого можно и Бадри плотно заняться. Компромата, я так понял, на него хватает, значит, сперва раскулачиваем. А потом, - я сделал многозначительную паузу, приковывая внимание, - Это не мелкий и трусливый Березовский, он будет искать удобный момент, чтобы отомстить.

- Убираем, - понимающе кивнул Саня.

- Убираем, - согласился я. – Но не сразу. Пусть немного времени пройдет, он успокоится, начнёт снова шевелиться, тогда и ликвидируем. Кстати, что там со старателями? Есть новости?

- Я с дедом вчера разговаривал, да, - оживился Ашот. – Сразу, как только приехал, к нему заскочил. Дед просит решить вопрос как можно быстрее. Аслан совсем плох. Максимум, недели две-три протянет. Савва с Тарановым уже аккуратно людей обрабатывают к ним переходить. Как только Аслан загнется, всех наших людей валить начнут.

- Олег, Саня у нас всё готово для операции на Дальнем Востоке? – я глянул на Устинова и Квятковского.

- Да, - коротко ответил десантник. – Ждем от тебя команды.

- Артур контакты с людьми навел, старателем трудится, смотрит за обстановкой, - добавил Саня. – Доклады регулярно отправляет. Когда в Хабаровск выезжает, звонит, отсчитывается кодовыми фразами, как ты научил. Много информации слил, подготовка по взятию заимок и артелей Аслана идет полным ходом. Савва и Таранов своих людей расставили на выездах, смотрят. Братву со стволами подтягивают, все в полной боевой готовности.

- Дед сказал, за Джалакяном наблюдают, не стесняясь, к старателям подходят, спрашивают, что говорит. Как только Аслан умрёт, Степана и его людей убивать будут, - добавил Барсамян. – Дед переживает очень, народ ему доверился, ждет помощи, сидит на месте.

- Понятно, - задумчиво протянул я. – Тогда будем действовать немедленно. Я завтра встречусь с Джеком и генералом, а ты, Сергей, свяжись с Германом. Как только утрясем все детали, и подготовимся, сразу выезжаем. Сперва в Братск, а потом сразу на Дальний восток.

- Сделаю, - кивнул бывший опер.

- Нам ребята нужно взять золотодобычу под себя, это очень важно, - доверительно сообщил я. – Фирмы в США уже открыты, скупка акций уже потихоньку началась. Но для будущих планов денег требуется на порядок больше, чем мы все сейчас зарабатываем.

Я рассказал об открытии компаний в Америке, сообщил, что подобрал руководителей из местных коммерсантов, раскрыл кое-какие детали «большой игры на фондовой бирже». В красках расписал открытие совместного предприятия: дома моды с внучкой миллиардера.

Про штази и Вольфа умолчал. Рано им такие подробности знать. Парням, бывшим со мной с самого начала, я доверял. По-другому и быть не могло – вместе прошли огонь, воду и медные трубы, проверены и испытаны в самых разных ситуациях. Но вполне допускал, что информация может утечь. Мы под плотным колпаком у Бобкова: прослушка может услышать интересное в разговоре, даже невинное замечание при посторонних или многозначительный намек может навести на след.

Лучше, чтобы сотрудничество с Вольфом и «штази» было замкнуто на меня. Правда, тут есть один нюанс, если погибну, всё сорвется. Но на этот случай, планировал создать подробные инструкции для Ашота, Сани, Сергея и Олега и спрятать их куда подальше. Поэтому намекнул, что нашел серьезных профессионалов, которые нам будут помогать, без подробностей. Ребята мне доверяли, и детали не спрашивали. Знали: придет время, сам расскажу.

- Так что, мы подходим к заключительному пункту нашего плана, - подытожил я. – Экспансии в Америку и заработка действительно больших денег. Одновременно, качнем систему, чтобы занимались собой, ликвидировали последствия, а не лезли к нам. Но для этого нам надо взять под контроль добычу золота и платины, организовать экспорт и обеспечить постоянный приток валюты. Расходы будут огромные, вы даже слабо представляете себе, насколько. Но я уже предпринимаю определенные действия, чтобы их сократить или найти деньги. Но это мы ещё обсудим более подробно – потом. А сейчас мне нужно аккуратно вложить в уши Светлане Алексеевне определенную информацию. Сережа слушай внимательно, это твоя обязанность, как начальника службы безопасности.

Десантник молча кивнул.

- До неё надо донести следующую легенду. Моя инициатива продвинуть на места учредителей Гусинского и товарища полковника, с продажей им тридцати пяти процентов «Ники» и «ОСМЫ-авто», наткнулась на сопротивление учредителей, в данном случае, Ашота, Сани и Олега. Они немного притормаживают процесс, сомневаются. Главный аргумент: «Вот мы отдадим чекистам такую крупную долю. А зачем? Что они могут сделать для развития компаний, и перехода на другой, более высокий уровень? Пусть продемонстрируют свои возможности. Чтобы не получилось так: отдаем комитетчикам больше трети компаний, а они сидят и в ус не дуют. Не мы, конечно, всё понимаем, КГБ, и всё такое, но времена уже не те, чтобы перед ним пресмыкаться. Хотят треть, пусть покажут, на что способны. Сможешь такое провернуть?

- Конечно, - кивнул Сергей. – Светлана часто у главбуха сидит. Пошлем, кого-то, якобы после разговора, на эмоциях. Зайдет поинтересоваться, как там с оформлением новых учредителей дела обстоят, заодно и выразит своё возмущение. Лучше всего, с этим Саня справится. Я его предварительно проинструктирую, как следует.

- Так у нашего Александра Анатольевича плохие отношения с Еленой Петровной. Он же её когда-то ножом напугал, - усмехнулся я.

- Отличные у меня отношения, - насупился Саня. – Ты же команду давал, наладить – наладил. Она больше от меня не шарахается. Общаемся, главбух мне с документами помогает, из нашего специального фонда регулярно деньги выдает, если прошу.

- Молодец, - одобрительно кивнул я. – Я думал, ты об этом забыл. Хоть одной проблемой меньше. Так что, красиво слить им информацию можешь?

- Легко, - ухмыльнулся Устинов.

- И выглядеть будет абсолютно естественно, - добавил бывший опер. – Все в офисе знают, что Саня – парень искренний, импульсивный. Что у него в голове, то на языке. Никогда не стесняется, выразить недовольство или сомнения и поделиться ими с окружающими. Так что, его негодование в кабинете главбуха ни у кого подозрения не вызовет. Устроим совещание на публику, поругаемся, а потом он пойдет к Елене Петровне документы относить, или, наоборот, посмотреть. Заодно и выскажется по полной программе.

- Годится, - кивнул я. – А если ещё бурные дебаты организуем в моем кабинете с обсуждением новых учредителей, ещё красивее будет. Я убеждаю, Ашот сомневается, ты – думаешь, а Саша активно возражает. И все не очень хотят дарить чекисту и Гусинскому больше трети фирмы. Пусть слушают и мотают на ус.

- Так и сделаем, - кивнул начальник СБ.

- Потом с генералом поговорю, дам ему понять, чтобы убедить других учредителей, надо продемонстрировать ваши возможности, - улыбнулся я. - Например, помочь разобраться с БРАЗом, местными ворами и бандитами, мешающим нам работать. Тогда вопросов и возражений будет на порядок меньше.

* * *

Домой я приехал часов в девять вечера. Повинуясь, внезапно вспыхнувшему желанию, набрал номер Влады.

- Алло, да я слушаю, - раздался в динамике знакомый певучий голос.

- Привет, - выдохнул я и замолчал, ожидая ответа.

- Привет, - в голосе Влады явственно слышались радостные нотки. – Ты уже в Москве?

- Вчера прилетел, - я чуть улыбнулся. – И сразу бросился в бой, разбирался с делами, только недавно освободился. Извини за поздний звонок, просто очень захотелось тебя увидеть.

- В чем проблема? – фыркнула девушка. – Приезжай.

- Тебе хоть завтра с утра на работу не идти? – обеспокоенно поинтересовался я. – А то, получается, даже отдохнуть толком не даю.

- Вчера было суточное дежурство. Сегодня и завтра – дома. Тетя должна прийти в гости, но раньше завтрашнего вечера её можно не ждать, - сообщила Влада. – Так что, приедешь?

- - Уже бегу, - счастливо пообещал я. – Только заскочу в «Арагви», скуплюсь и сразу к тебе.

- Не нужно, - заявила девушка. – Я как раз курицу в духовку собиралась ставить и картошку с зеленью и сыром – должно вкусно получиться.

- Тогда с меня спиртное, - подхватил я. – Дома как раз шампанское и мартини стоят в баре. Друзья в аэропорту покупали.

- Держишь, чтобы спаивать невинных юных девушек, попавших в твои паучьи сети? – насмешливо фыркнула Влада.

- Угадала, - бодро ответил я. – Вот прямо сейчас собираюсь напоить одну хорошенькую блондиночку у неё дома.

- Тогда не теряй времени, - хмыкнула Владислава. – Ты же знаешь, у женщин часто меняется настроение. Пока едешь, она может и передумать.

- Уже лечу на крыльях любви.

- У тебя и крылья есть? – усмехнулась подруга. – И нимб над головой, наверно, сияет?

- Насчёт нимба не знаю, а крылья присутствуют. Лечу вверх, чтобы вырваться из плена серой действительности.

- Учитывая обстоятельства нашего знакомства, я, скорее, копыта увижу, - хмыкнула Влада.

- Зря ты так, - печально вздохнул я. – В людей надо верить.

- Смотри, крылышки не опали, Икар доморощенный.

- Он был юн и неопытен, - авторитетно заявил я. – Мне такое не грозит.

- А ты, конечно, опытен и мудр, как древний старец? – язвительно поинтересовалась девушка.

- Можно сказать и так, - скромно согласился я. - Но ты не останавливайся, хвали меня, хвали. Моя мания величия от этого развивается, я уже себя почти Наполеоном Бонапартом ощущаю, а тебя – Жозефиной.

- Через сколько тебя ждать? – сменила тему девушка.

- Минут тридцать-сорок, - пообещал я. – Машина внизу стоит в ожидании. Как знал, что ты будешь дома, скучать в одиночестве и ждать, когда я вырвусь из удушающих объятий загнивающего Запада.

- Не переоценивай себя, - заявила девушка. – Предпочитаю проводить время с интересной книгой, да и дел у меня хватает.

- Раз не отказала, значит, я в списке твоих дел, - подхватил я. – Это замечательно. Был бы я котом, залез бы к тебе на коленки, разлегся и мурлыкал часами, пока ты гладила меня по шерстке.

- Был бы ты котом, на балкон жить выгнала, - насмешливо сообщила девушка. – Пока я на смене в больнице работала, ты бы холодильник взял штурмом, колбасу и мясо изгрыз, рыбку нагло сожрал, диван в нити изодрал и под стенкой нагадил, чтобы не расслаблялась.

- Леди, вы нагло клевещите, я добрый, смирный и очень податливый, как плюшевый мишка. Особенно с красивыми девушками. Приеду, сами убедитесь, - заверил я.

- Ага, верю, - хмыкнула Влада. – Податливый. Как кусок гранита. Ладно, приезжай, а я пока на кухне картошку и курицу приготовлю.

- Уже бегу, - улыбнулся я и повесил трубку.

Глава 3

Дверь распахнулась, и я сразу вручил стоящей на пороге девушке огромный букет тюльпанов.

- Ого, - удивилась Влада, держа букет обеими руками. – А почему не розы?

- Должен же я быть оригинальным и тебя удивлять, - я смущенно потупился. – А то, всё время одни розы. Предсказуемо. Тут двадцать один тюльпан, можно по всем комнатам расставить, красиво будет. Да и цветы полезно, хоть иногда менять. Главное, искреннее желание порадовать новым букетом прекрасную девушку. Впрочем, если хочешь розы, сейчас сделаем, без проблем. Я на машине, ребята тут стоят, ждут. Смотаться за розами, несколько минут.

- Не надо, - Влада осторожно приникла к алым бутонам, вдохнула аромат и светло улыбнулась. – Действительно оригинально получилось, и тюльпаны красивые.

Девушка посторонилась, пропуская в квартиру.

Аромат запеченной курицы, доносившийся из кухни, будоражил воображение.

- Ммм, как вкусно, - я мечтательно прикрыл глаза и жадно втянул ноздрями запах. – Чувствую, мясо удалось на славу.

- И не только мясо, - улыбнулась подруга. – Картошка тоже получилась отлично, тебя ждёт. Снимай обувь, раздевайся, а я пока с цветами разберусь.

- Окей, - усмехнулся я, ставя на пол пакет с шампанским и вином.

- Влада вздернула бровь, хотела что-то ответить, но передумала и ушла в гостиную.

Картошка оказалась выше всех похвал, с хрустящей сырной корочкой, куриное мясо таяло во рту, распадаясь на рассыпчатые ломтики.

- Здорово, - признал я. – Всё-таки самая вкусная еда – домашняя, приготовленная со старанием и желанием доставить гостям удовольствие. И часто ты такие деликатесы готовишь?

- Нет, конечно, - пожала плечами девушка. – Не все же такие богатые, как ты. Тут недалеко небольшой продуктовый магазин открылся. Кооперативный. Мясо, яйца, сливочное масло, творог, сметану продают. Дороговато, конечно. Но раз в месяц, когда зарплату получаю, обязательно туда иду.

- О, так я удачно попал, - улыбнулся девушке. – Слушай, у меня есть предложение. Твои блюда – просто праздник для гурманов. Давай я тебе выделю рублей пятьсот, а ты при каждой нашей встрече будешь меня угощать чем-то вкусненьким.

Улыбка исчезла, на лицо Влады наползла тень. Потемневшие зеленые глаза обидчиво сверкнули.

- Исключено, - холодно отрезала она. – Во-первых, пятьсот рублей – это очень много. Во-вторых, сто раз уже говорила, мне от тебя ничего не нужно. Неужели это трудно понять?

- Так предлагается равноценный обмен, я вкладываю в продукты, ты - свой труд в приготовлении всяких вкусностей, - попытался спорить я. – И мы вместе их пробуем. По-моему, справедливо.

- Я сама зарабатываю, в состоянии покупать продукты и угощать гостей, - сухо отчеканила зеленоглазка. – Давай не будем мне портить настроение и продолжать эту тему?

- Как скажешь, - примирительно поднял ладони я. – Не хотел тебя обидеть. Проехали.

Чтобы заполнить наступившую паузу разлил шампанское по бокалам, подхватил фужер за тонкую хрустальную ножку. Золотистая жидкость сверкала и переливалась в свете лампы, стреляя струйками поднимающихся вверх пузырьков.

- Не буду говорить длинных цветистых тостов. Тебя давно не видел, соскучился. Поэтому давай выпьем просто за нашу встречу, - я поднял бокал.

- Давай, - улыбнулась девушка.

Хрустальные фужеры встретились и зазвенели. Я пригубил горьковато-сладкий напиток, оставил бокал в сторону. Машинально облизнул губу, сметая лопающиеся пузырьки. Глянул на замершую в ожидании зеленоглазку. Русые волосы волной разметались по тонким плечикам, полная грудь провокационно обтянула тонкий халатик, зеленые глаза загадочно светятся.

- Иди сюда, - позвал внезапно охрипшим и дрогнувшим от желания голосом…

Когда мы уже ночью опять переместились из спальни на кухню, сидели, пили чай с тортом, Влада неожиданно спросила:

- Миш, можно нескромный вопрос? Только честно ответь.

- Конечно, - улыбнулся я. – Задавай.

- Скажи, вот ты всё суетишься, по командировкам ездишь, пашешь много. Это всё ради денег?

- Не совсем, - я прищурился, изучая девичье лицо. – А что?

- Ты уже миллионами ворочаешь, на «чайке», иностранных машинах ездишь, одеваешься дорого. Крутишься, вертишься, весь в делах. Зачем? Что дальше? В чём твоя цель? Нахапать побольше? Как-то это мелковато выглядит. Ты же парень начитанный, с чувством юмора, поэзию любишь. Не складывается одно с другим. Не боишься, что так вся жизнь пройдет в вечной суете?

Влада замолкла, ожидая ответа.

Я немного помедлил, подбирая подходящие слова, затем признался.

- Не боюсь. Заработать много денег – не самоцель. Прежде всего, я это рассматриваю, как инструмент. Вот смотри, ты учишься на хирурга, чтобы лечить людей? Потому, что это твоё, в этом видишь своё призвание, правильно?

Влада кивнула.

- Правильно.

- А для меня деньги, это, во-первых, возможность быть независимым от обстоятельств, заниматься тем, чем хочу. Понятно, абсолютная свобода – это миф. Невозможно жить в обществе и быть полностью свободным от него. Но относительная - возможность покупать, что нравится, путешествовать по интересным местам, наслаждаться жизнью, вполне доступна. Во, вторых возможность сделать жизнь своих близких – счастливее, а мир – чуточку лучше. Моя мама, пока я не изменился и не стал зарабатывать, ютилась в коммуналке, с маргиналом, пьянствовавшим и поднимавшим на неё руку, и я её постоянно расстраивал. Сейчас она расцвела, у неё новый мужчина, отставной военный, отдельная квартира, она наслаждается каждым мгновением жизни и счастлива.

- С мамой я поняла. А как ты мир собрался улучшать? – в голосе Влады проскользнули едва заметные нотки сарказма.

- Очень просто, - пожал плечами я. – У меня есть друг и партнер в Ленинграде – Герман. Он сам прошел Афган, был командиром разведроты, открыл благотворительный фонд, помогающий ребятам, воевавшими за речкой, ставшими инвалидами и получившими психические проблемы. Мои кооперативы – соучредители и самые крупные спонсоры фонда. Ребятам протезы оплатили, деньги выделяем, лекарства покупаем. Двум парням машины подарили, не сильно дорогие, но вполне нормальные «вазы» и «лады», не инвалидки. С квартирами нескольким помогли, собрали документы, добились выделения. Две однушки Герман в строящемся кооперативе частично проплатил, ребята должны до осени вселиться. В Москве отделение фонда при нашей фирме «Бастион» работает. В детдомы подарки на праздники развозят, ремонты делают, игрушки покупают.

Зеленые глаза изучали моё лицо, я ответил спокойным и уверенным в правоте взглядом. Влада вздохнула и отвела глаза.

- Знаешь, Миша, возможно, ты прав. Я с этой точки зрения твою работу не рассматривала. Просто меня родители с детства воспитывали, что спекуляция и торговля, не очень хорошие занятия.

- Спекуляция в чистом виде, конечно, не очень хорошее, - согласился я, и брови девушки удивленно поднялись. – Она по своей сути примитивна: банальная перепродажа, делание денег из воздуха, на разнице начальной и конечной цены. Но сажать за спекуляцию – перебор. Тут есть ещё много своих нюансов. Торговля… Здесь вопрос гораздо сложнее. Вот смотри. Продавать свои домашние продукты, например, овощи, это плохо?

- Нет, конечно, - чуть неуверенно ответила девушка. – Что тут плохого? Человек сам вырастил, вложил свой труд. Но вот ты же одеждой торгуешь. Это же спекуляция получается?

- Не совсем, - усмехнулся я. – Если грубо говорить, то есть признаки спекуляции. Но государство сейчас сделало такие операции легальными. Частично я одежду выкупаю, частично произвожу. Не продаю с рук на руки, а создал целую цепочку логистики и реализации. Вся проблема в том, что сейчас рынок торговли дикий, нерегулируемый общими законами. Товар можно продавать с любой наценкой и получать огромную прибыль. Это, по сути, неправильно.

- Но ты же этим занимаешься, - с обвинительными нотками заметила Влада.

- Занимаюсь, - согласился я. – Тут всё просто. Сейчас торговля шмотками один из самых прибыльных бизнесов. Если я не буду продавать одежду, ничего в глобальном смысле не изменится. Мои кооперативы потеряют источник прибыли, наше место займут другие коммерсанты. Дарить рынок конкурентам я не собираюсь. От меня много людей зависит, плачу им зарплаты, обеспечиваю работой. Могу использовать полученную прибыль, чтобы помогать тем же ребятам, вернувшимся из Афгана, и детским домам. А с юношеским идеализмом и максимализмом я давно расстался. Известный древнегреческий математик Архимед говорил: «Дайте мне точку опоры, и я переверну миру». Для меня такая точка опоры - экономическая мощь моих предприятий.

- Ого, - усмехнулась девушка, с интересом изучая моё лицо. – Не слишком ли амбициозно?

- Не слишком, - отрезал я. – В самый раз. Для того, кто ещё три года назад был без денег и жил в коммуналке. Хочу стать такой силой, чтобы влиять на процессы, происходящие в нашем государстве. Сделать его лучше, комфортнее для жизни простого человека, привести законодательство о коммерческой деятельности в более цивилизованный вид, переориентировать экономику на производство и высокие технологии. За этим будущее и процветание, а не за банальной перепродажей и торговлей ресурсами. А пока вынужден заниматься, и одеждой, и многими другими делами. Но приложу все усилия, чтобы это изменить.

- Ну не знаю, - задумчиво протянула девушка. – Есть в этом какая-то двойственность.

- Не мы такие, - я горько усмехнулся, вспомнив фразу из известного фильма. – Жизнь такая.

* * *

Утром в офисе меня встретила взволнованная Ирочка.

- Михаил Дмитриевич, тут товарищи из правительственной делегации ГДР звонили. Хотят подъехать к вам обсудить возникшие вопросы по контрактам на совместное производство автомобилей. Спрашивают, вы или кто-то из руководства может подъехать на Ленинский проспект в посольство? Если нет, то кто-то из них может вечером заехать в офис. Но лучше сказали, к ним. Вас будут ждать. Оставили адрес и телефон, просили перезвонить и дать ответ.

- Ладно, - кивнул я. – Квятковский приехал?

- Уже полчаса у себя, - сообщила Ирочка. – А что?

- Свяжись с Олегом. Если у него ничего срочного, поедем в посольство вдвоем. Если занят, придется одному. Когда получишь ответ, перезвони германским товарищам и скажи, выезжаем.

- Хорошо, Михаил Дмитриевич, - кивнула девушка. – Всё сделаю.

Олег без раздумий согласился сопровождать меня. Ирочка перезвонила в посольство, сообщила, что мы через пять минут выезжаем.

Десантник переместился в мою «чайку» и мы с «шестеркой» сопровождения поехали к германским товарищам.

Посольство ГДР выглядело крепостью из бетона и стекла, готовой выдержать осаду и штурмы врагов. С одной стороны строгие спартанские формы – никакой вычурной лепнины, завитушек узоров – всё строго и лаконично. С другой мягко срезанные углы, небольшой балкончик, опоясывающий здание на втором этаже, и громадные, в два человеческих роста, прямоугольные окна, устремленные вверх.

- Необычно, - хмыкнул Иван, с любопытством рассматривая здание посольства. – Сразу видно, не наши строили.

- Не наши, - согласился я, глянув в приоткрытое окно. – Но оригинально же получилось и необычно.

- Необычно, - согласился водитель. – Умеют красиво делать, этого у них не отнять.

Как только «чайка» и «шестерка» остановились у забора, к нам поспешил мужчина средних лет, в сером костюме со стальным отливом. Успокаивающе махнул рукой, встрепенувшемуся в будке охраны, здоровенному мужику в берете, уже взявшемуся за автомат.

- Товарищ, Михаил Елизаров? - улыбнулся он, подходя поближе к «чайке».

- Так точно, - усмехнулся я.

- Йенс Бейкер – сотрудник посольства, - любезно отрекомендовался мужчина. – Машины с вашими людьми пусть припаркуются возле забора. На территорию посольства можно пройти только вам и возможно ещё одному человеку из вашей компании. Вы пойдете один или с кем-то ещё?

- Со своим другом и компаньоном, Олегом Квятковским, - сообщил я, кивнув на невозмутимого десантника.

- Хорошо, - согласился Бейкер. - Можно глянуть ваши паспорта?

- Конечно, - кивнул я. Достал свой паспорт из внутреннего кармана куртки, добавил протянутый Олегом и передал дипломату.

Йенс полистал документы, посмотрел прописки, открыл на страницах с фотографиями. Остро глянул: сперва на меня, затем на Олега, внимательно изучая лица.

«Никакой он не дипломат», - отметил я. – «Взгляд слишком специфический. Или из службы безопасности или штази».

Наконец Беккер холодно улыбнулся, закрыл паспорта, протянул нам:

- Далеко не убирайте, они понадобятся для оформления пропусков.

- Как скажете, - усмехнулся я. – Геноссе Бейкер.

В холле пришлось подождать минут пятнадцать. Йенс ушел с нашими паспортами, а я отвел десантника, подальше от окошка пропусков, скучающего на входе во внутренние помещения ещё одного то ли сотрудника безопасности, то ли дипломата, и тихо предупредил:

- Олег, возможно, мне придется встретиться с одним человеком. Об этом никому ни одного слова. Дело не в том, что я ребятам не доверяю. Случайная утечка информации может привести к непредсказуемым последствиям для всех нас. Сам знаешь, кто собирается отнять у нас компании. Я предпринимаю определенные действия, чтобы этому помешать. Но малейшая ошибка – нас и наши фирмы порвут в лохмотья.

Десантник нахмурился, на скулах заиграли желваки, кивнул:

- Можешь не переживать, я всё понимаю. Никому ничего лишнего не скажу, даю слово.

- Отлично, - кивнул я. – Я тебя, поэтому, с собой и брал. И в Германию, и сюда в посольство.

Вернулся Йенс. Вместе с документами, раздал картонки временных пропусков, предупредил:

- На выходе вернёте.

- Конечно, - согласился я.

Когда поднимались на второй этаж по лестнице, дипломат уточнил:

- Мистер Елизаров, в кабинете вас ждет заместитель Рунге. Он должен передать документацию с предложениями по реализации совместного производства и продаж автомобилей.Предлагаю поступить следующим образом, чтобы не терять время: ваш компаньон может отправиться к нему. Посидит, пообщается с чиновником, попьет кофе с печеньем. Если захочет, я позже отведу его в буфет перекусить.

- А мне что делать? – полюбопытствовал я.

- С вами хочет пообщаться другой человек, - любезно сообщил Бейкер. – Я к нему провожу, а потом вернусь к вашему другу.

- Мой товарищ не знает немецкого, - предупредил я.

- Это не страшно, товарищ из инспекции говорит по-русски. Кроме него там ещё будет переводчик, - заверил дипломат.

- Ладно, - хмыкнул я. – Договорились.

- Тогда пойдемте, проведем вашего друга.

Олега мы оставили в кабинете на втором этаже. Спустились на первый, я остановился в холле.

- Дальше куда?

- За мной, пожалуйста, - попросил Беккер. Он повел меня по коридору, свернул к пожарной лестнице, затем перешел в небольшую нишу, открыл ключом неприметную серую дверь, распахнул и жестом пригласил пройти. Я спустился по бетонным ступенькам в большое помещение с узким коридором и несколькими ответвлениями.

- Сюда, - Йенс повернул налево, остановился перед стальной дверью. Вытащил из кармана связку ключей, открыл один замок другой. И с усилием отодвинул в сторону дверь.

Я невольно присвистнул, оценив толщину полотна.

«Не меньше семи сантиметров. Тут расчленить на кусочки могут, и никто не услышит», - мелькнула в голове опасливая мысль, но я её сразу отбросил. Если бы хотели, много раз могли ликвидировать без шума и пыли: в Берлине, Нью-Йорке, и Москве.

Беккер зашел вовнутрь, жестом попросив меня подождать. Через несколько секунд появился возле полуоткрытой двери, приветливо взмахнул рукой.

- Проходите, пожалуйста.

Я зашел и с любопытством огляделся, оказавшись в узком коридоре с серыми стенами.

Беккер прошмыгнул к двери. Пока осматривался, по плитке застучали каблуки, удаляясь. Я быстро обернулся. Беккер вышел из кабинета и медленно закрыл дверь. Неожиданно громко лязгнули закрывшиеся замки, отрезая от остального мира.

Я невольно хмыкнул.

«Будто в фильме ужасов попал. Заперт в подземном склепе за толстой стальной дверью. Только монстра не хватает».

Тихонько вздохнул и сделал шаг вперед. Открыл ещё одну дверь, металлическую, но попроще и не такую толстую.

В огромном помещении, за длинным столом сидел седой, уже начинающий полнеть крепкий мужчина. Задумчиво листал папки, вчитываясь в строки документов. Когда я вошел, он поднял голову, холодно улыбнулся и сказал на чистом русском:

- Приветствую, Михаил. Не ждал?

- Почему же, - усмехнулся я. – Как раз очень ждал. Не обязательно тебя, но кого-то из ваших. Привет, Гельмут.

Глава 4

Я пожал протянутую руку, пошутил:

- Надеюсь, ты не решил меня здесь ликвидировать? А то, знаешь ли, обстановка располагает.

- Это специальное экранированное помещение. Защищено от прослушки всеми имеющимися способами, - серьезно сообщил штази. – Заметил коридор перед второй дверью? Там наших сотрудников перед инструктажем и получением секретной информации, тщательно проверяют на предмет имеющихся «жучков» и других спецсредств. Но даже если у них имеется специальная аппаратура, здесь она не работает. Никакой сигнал не пройдет. Перед нашей встречей помещение было дополнительно тщательно проверено, на всякий случай.

- Зачем? – улыбнулся я. – Если сигнал не выходит?

- Могут быть другие средства, - невозмутимо пояснил «штази». – Например, миниатюрный диктофон, который можно спрятать, а потом зайти и забрать кассету. Даже если мы что-то не учтём, и появятся новые технологии, позволяющие снимать информацию даже здесь, толщина стен и дверей делает передачу сигнала на внешний приемник, находящийся за стенами подвала, невозможной. Это здание построили несколько лет назад, при личном участии Эриха Хонеккера и лучших технических специалистов наших спецслужб. Я являюсь действующим офицером штази, а генносе Вольф ещё не утратил своего влияния, поэтому мы разговариваем в этом помещении, а не в каком-нибудь другом месте. Учитывая тему нашей беседы – это лучшее решение.

- А какая у нас тема беседы? – полюбопытствовал я.

- Мы привезли досье на генерала Бобкова, как ты просил, - Гельмут кивнул на раскрытую папку с документами. – Здесь, разумеется, копии. После того, как Филипп Денисович с ними познакомится, желание отобрать твои предприятия у него пропадет.

- Серьезно? – поднял брови я. – И что же там такого смертельного?

- Присаживайся, - Гельмут указал на стул рядом. – Стоя разговаривать не очень удобно.

Дождался пока я сяду, сам опустился на свое место напротив. Полистал страницы документов. Я заметил лежащие в полиэтиленовом кулечке, прикрепленном к делу, две девяностоминутные аудиокассеты.

- Хотя бы вот это, - «штази» проскользил взглядом по строчкам:

- В двенадцатого апреля тысяча девятьсот шестьдесят первого года в день, когда Гагарин полетел в космос, наш фигурант с согласия своего непосредственного шефа – начальника контрразведки предоставил фотографию первого в мире космонавта зарубежным корреспондентам. Ни МИД, ни газета «Правда», ни ТАСС этим снимком не располагали. По агентурным данным, за это они получили семьдесят тысяч долларов. Имеется запись разговоров, косвенно подтверждающая это, хотя точная сумма там не называется. Скандал замяли. У товарища генерала в то время были очень сильные покровители в ЦК КПСС и руководстве Комитета. Еще есть материалы, как он покрывал своих коллег, занимавшихся различными махинациями, и руководство республик, закрывая глаза на развитие национализма, с которым, как начальник Пятого управления должен был бороться. Не безвозмездно, конечно. Связи и дружба с диссидентами, что противоречило предназначению подчиненной структуры, призванной им противодействовать. Есть ещё нецелевой расход средств, предназначенных на агентурную работу и сбор информации в рамках проводимых операций. А вместо ежедневной работы по фигурантам, генерал проводил постоянные публичные выступления перед студентами, учеными, творческой интеллигенцией. Такое впечатление, что ему просто делать было нечего, или он готовил себя к будущей политической карьере. Наш фигурант стал единственным высшим руководителем КГБ, регулярно выступавшим перед общественностью. Андропов, в свою очередь, покрывал своего протеже. Публикация этих материалов о махинациях и взятках генерала в советской или зарубежной прессе похоронит его карьеру и авторитет. Это ещё в лучшем случае. Если раздуть скандал и общественный резонанс, может получить срок.

- Да, - улыбнулся я. – Можно поглядеть?

- Пожалуйста, - Гельмут подвинул досье ко мне. – Только недолго. Нам ещё о многом надо поговорить.

Я задумчиво полистал страницы, выборочно пробежался глазами по строкам. Факты впечатляли: стенограммы разговоров, платежки, агентурные сообщения, свидетельства бывших коллег. Действительно, приведенных фактов достаточно, чтобы устроить товарищу генералу очень серьезные неприятности с далеко идущими последствиями.

- Да, - признал, отодвигая папку обратно. – Если это станет достоянием общественности, первому заместителю председателя Комитета не позавидуешь.

- Теперь давайте перейдем к другим делам, - Гельмут открыл ящик стола достал папку и тоненькую стопку бумаги, соединенную скрепкой. Подвинул листы ко мне.

- Ознакомьтесь. Там краткие сводки проведенных нами акций. Все они были подготовлены на основе досье, полученного от ваших компаньонов и показаний Морриса. Вы хотели пощипать Синдикат на деньги, и наши люди сразу начали над этим работать. Вы, кстати, в курсе, что Майерс до сих пор жив?

- Вашему человеку не удалось его ликвидировать? – я напрягся, по груди пробежал леденящий холодок.

- До конца не удалось, даже несмотря на то, что он активировал бомбу, находившуюся на поясе, - недовольно поморщился Гельмут. – Уолтер Майерс, оказывается, носил бронежилет под пиджаком, сделанный по индивидуальному заказу. Вроде из келавра, но усиленный ещё какими-то пластинами из сверхпрочного сплава. Этого, к сожалению, мы не знали.

Он удержал большую часть осколков. Вторая случайность, рядом находился офис медицинской компании. Майерсу сразу оказали помощь и предотвратили кровотечение. Состояние у него очень тяжелое, множественные проникающие ранения, в том числе и головы. После тяжелой операции, возникла опасность отека мозга, его ввели в искусственную кому. Шансов, что Майерс выживет – очень мало, если выкарабкается, полноценным человеком уже не будет – в мозгу начались необратимые изменения. Нам больше проблем не доставит.

- Дай бог, - недовольно пробурчал я. – Хотя лучше бы он загнулся. Чем меньше таких ублюдков, тем чище воздух.

- Человек предполагает, а бог располагает, - скупо улыбнулся Гельмут. – Но главная задача выполнена. Теперь вас никто не будет пытаться ликвидировать. По крайней мере, в Америке.

- Ладно, - я начал разглядывать листок. – Так что вы там говорили по поводу Синдиката и денег?

- Вы упоминали, что хотите собрать всю информацию об операциях Синдиката: денежных потоках, продажах наркоты и оружия, чтобы потом провести несколько операций и профинансировать наши операции изъятыми деньгами и другими ценными активами, помните?

- Было такое, - кивнул я. – Но вроде никаких конкретных операций мы не обсуждали.

Не обсуждали, - согласился Гельмут. – Помните, с самого начала вы предоставили нам определенную свободу действий? Давали задания, а как мы их спланируем и выполним – наша забота. Например, пожар в архивах. Вы сказали, наши люди сделали, не обсуждая с вами все детали и нюансы операций. То же самое было с поимкой Морриса, мы разработали операцию, достали всё необходимое, в том числе благодаря вашему финансированию и чисто провели операцию.

- Ну да, так и было, - подтвердил я. – Хорошее разделение труда. На вас легли все операции по безопасности, охране, оперативные мероприятия, и я мог спокойно заниматься своими делами, зная, что меня прикрывают профессионалы

- И я считаю, это правильно, - продолжил Гельмут - Ваше дело – общая стратегия и руководство. Зачем забивать голову множеством ненужных подробностей? Все просто: вы ставите задачи – мы выполняем. Тем более, контрдиверсионные операции, ликвидации, шпионаж, безопасность, аналитика – наша специальность. Согласны?

- Более чем, - подтвердил я. – К чему такая прелюдия?

- Чтобы в будущем между нами не возникло недопонимания, - невозмутимо пояснил немец. – Вы хотели пощипать людей Майерса и получить деньги, чтобы провести операции на фондовом и финансовом рынке США? Мы сделали. Вы улетели в Москву и как только Майерса взорвали, Синдикат на некоторое время оказался обезглавленным. Главари, получавшие приказы непосредственно от Майерса, не знали, что им делать, низовые звенья и сидящие на потоках чиновники и исполнители работали как обычно, им никто ничего не рассказал. Потом прошла информация, что руководители Синдиката обсуждают вариант, на некоторое время свести активность к минимуму и не отсвечивать до полного прояснения ситуации.

Необходимо было срочно действовать, подготовка операций уже находилась на конечной стадии, люди сидели в ожидании приказа. Генносе Вольф взял ответственность на себя и дал команду. За несколько часов в Нью-Йорке и Таиланде уничтожили двух крупных наркодельцов, в Гонконге ограбили банк, задействованный в отмывании денег, в Лос-Анджелесе – крупного торговца, получавшего наркоту от Синдиката, работавшего с кинозвездами и мультимиллионерами, в Панаме, представителя американской администрации, отвечавшего за транзит через канал наркотиков и оружия. Там на листочке все кратко перечислено для вас.

- Понятно, - я быстро проглядел листочек. – О, вижу, Черного Красавчика и Келли из досье тоже сделали. А что это за пометка напротив его фамилии? Кэш – 670 тыс + миллион семьсот это мне понятно, а вот 4,7 млн. (счёт) – нет.

- Деньги с анонимного счёта Келли в Цюрихском банке, - пояснил Гельмут. - Десять процентов пришлось отдать людям, занимавшихся обналичиванием, 4 миллиона 700 тысяч – наша доля. Всего было взято двенадцать миллионов, шестьсот восемьдесят три тысячи. Самая большая сумма оказалась в инкассаторском броневике гонконгского банка, отмывавшего деньги Синдиката от торговли наркотиков и оружия, – шесть с половиной миллионов, запечатанных в полиэтилен.

- Шесть с половиной миллионов - это огромная куча банкнот, - присвистнул я. – Вы, что, их на грузовике вывозили?

- Угадали, - холодно усмехнулся Гельмут. – Сделали усиленную раму, поработали над двигателем, рессорами и другими характеристиками и загнали в кузов банковский броневик, предварительно обезвредив охрану. Ещё там было золото в банковских слитках – пятьдесят килограммов. Точную сумму, за которую мы можем его реализовать сказать трудно. Но если учитывать, что цена за тройскую унцию колеблется от трехсот пятидесяти до трехсот восьмидесяти долларов, в зависимости от биржевых ставок, полмиллиона мы за них должны получить.

- Итого, у нас получается? - задумчиво протянул я, пытаясь в уме посчитать полученные суммы.

- Не считая выделенных денег лично вами, полтора миллиона мы забрали из сейфа Морриса. Необработанные алмазы в мешочках – ещё полтора миллиона, как ранее и говорилось. За шкатулку Эрих заплатил больше, после личной экспертизы сразу выдал девятьсот тысяч, – бесстрастно сообщил Гельмут. – Итого, с Морриса получили три миллиона девятьсот тысяч, без мелочи с бумажника. С операций в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Гонконге, доход – двенадцать миллионов семьсот восемьдесят три тысячи. Только в кэше. На самом деле меньше. На подготовку операций нам пришлось потратить миллион шестьсот с мелочью. Это взятки, техническое обеспечение, оружие, затраты на поездку, аренда транспорта, недвижимости и другие расходы. Ещё с денег Морриса отложили в фонд расходов триста пятьдесят. Из них на премии нашим людям и организацию эмиграционных расходов потрачено сто пятьдесят. Но это ещё не всё. У Вэнса мы забрали два крупных мешочка с бриллиантами. Точную стоимость назвать трудно, оценка сейчас проводится. Но не меньше, трех миллионов, точно, а, скорее всего, намного больше. Два миллиона, по вашей команде, мы перевели в открытые оффшоры. Деньги уже работают, акции понемногу скупаются. Итого, с учетом всех расходов и инвестиций, у нас на руках свободных средств, примерно, шестнадцать миллионов сто пятьдесят тысяч с мелочью.

- Отлично, - улыбнулся я.

- У геноссе Маркуса и вас есть предложения, как их использовать? – я с интересом ожидал продолжения.

- Есть, - коротко ответил Гельмут. – Предложения простые: увеличить сумму для переезда и обустройства наших людей. Создать отдельный фонд для премирования и оперативных расходов. Остальное отправить в ваши компании, для реализации наших общих планов. Генносе Маркус раскрыл мне кое-какие технические моменты ваших проектов, считаю их очень перспективными. Если они реализуются, мы как следует, потрясем рынок и толстосумов, ведущих необъявленную войну против наших государств.

- Сам хотел нечто подобное предложить, - улыбнулся я. – Принимается. Тогда действуем следующим образом. Миллион вкладываем в фонд обустройства, шестьсот пятьдесят тысяч – в премирование и оперативные расходы. Три миллиона – резерв, из него будем брать, если понадобятся деньги нашим людям или возникнут непредвиденные расходы на срочные операции. Остальное, одиннадцать с половиной миллионов идут на американский проект. Он сейчас у нас основной. Нужно будет открыть другие фирмы – для скупки акций и операций на рынке. Плюс зарегистрировать хедж-фонд. Кстати, мне под него нужен хороший управляющий, которому вы полностью доверяете.

- В нашей команде есть Клаус Келлер, - бесстрастно сообщил штази. – Отвечал за все финансовые операции в Европе и Америке. Работал через сеть коммерческих структур, принадлежавших легализовавшимся нашим агентам и идейным сторонникам. Клаус подозревает, что после присоединения к ФРГ его не выпустят из страны, арестуют, допросят и убьют, несмотря на то, что он пару лет назад официально ушёл в отставку. У него большие связи среди западных коммерсантов.

- Глава хедж-фонда будет играть ключевую роль в моем замысле, - предупредил я. – От этого человека на девяносто процентов будет зависеть успешность нашего глобального проекта. Он должен быть коммуникабельным, легко находящим друзей среди элиты, умеющим вести переговоры, обаять и убеждать собеседников.

- Клаус с этой задачей отлично справится, - усмехнулся Гельмут. – Сам на роль главы не пойдет, есть малая вероятность, что раскроют его связь со штази. Все-таки он общался с нашим руководством, кое-кто его знает. Но подходящую кандидатуру подберет легко.

- Дай бог, - согласился я. – Полагаюсь на ваш профессионализм. Чуть позже я должен взять золотодобычу под себя, с вас канал контрабанды золота на Запад и его реализацию. Потом начну работать более плотно с Братским алюминиевым заводом, и тогда пойдет постоянный приток денег от этих и других проектов.

- Как вы видите весь проект с золотом? – с интересом глянул Гельмут. – Учтите, на начальном этапе можете попасть в поле зрения ваших компетентных органов. Обычно подобные стратегические отрасли находятся под плотной опекой спецслужб.

- Всё может быть, - легко согласился я. – У нас говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанское. Но тут есть несколько важных факторов. Первый: все старатели - нелегалы, они сами не заинтересованы, сдавать тему. Второй: система безукоризненно работает с шестидесятых годов, пока неприятностей не было. Да и не так-то легко шерстить тайгу. Местные органы своими силами не справятся, это надо привлекать много народу, проводить масштабные операции.

Третий, мы будем скупать золото, и получать четверть добычи, за защиту от нападения других банд. Непосредственно сами добычей заниматься не будем. Там есть, кому всё организовывать.Четвертый: мы предложим людям самые лучшие условия сотрудничества и будем покупать золото по самым высоким ценам. Более выгодного предложения они просто не найдут. Всё дело в том, что у моих предприятий миллионы рублей, а для выполнения наших планов нужна валюта, которую можно за продажу золота.

- Вижу, вы все продумали, - заметил Гельмут. – Только будьте предельно внимательны. Даже самый грамотный и просчитанный до мелочей план засбоить. Всего предусмотреть невозможно.

- Знаю, - коротко ответил я. – Буду делать всё, что от меня зависит. Если что-то сорвется, то не по моей вине. Вы досье на Мадлен и цэреэушника привезли, как обещали?

- Конечно, - кивнул штази, залез в ящичек, достал ещё одну папочку. – Там хватает интересного. У вас много вопросов появится.

Я решительно подвинул папку к себе, раскрыл. Начал листать, пробегаясь глазами по печатным строкам. Когда мозг осознал прочитанное, на лбу выступила испарина.

- Это, - я вдохнул полной грудью, собираясь с мыслями, - эти сведения о Хэлловее - правда?

- Абсолютная, - подтвердил довольно штази. – Советую, вдумчиво почитать материалы позже. А сейчас не брать никаких документов, досье на генерала это тоже касается.

- Почему? – удивился я.

- Потому что за вами идет слежка, - пояснил штази. – Пока вас и вашего друга водили по посольству, появились две интересные машины: желтое такси «волга» и бежевая «пятерка». Одна стала на противоположной улице, вторая – сбоку на некотором отдалении. В такси – один водитель, во втором автомобиле сидят двое. Мои люди понаблюдали за ними – это профессионалы, скорее всего из КГБ. Уверен, что генерал, особенно после поездки в ГДР, где вы легко решили вопрос с Рунге и машинами, вас подозревает. Ваши телефоны, наверняка, прослушиваются, среди сотрудников фирмы, имеются стукачи, завербованные Комитетом. Имейте это в виду. После выхода из посольства возможны разные провокации, тем более, если увидят, что вы выходите с явно потяжелевшим «дипломатом». В офисе и по дороге могут организовать попытки изъять бумаги. Рекомендую вам взять только документы о совместном сотрудничестве, они поддержат вашу легенду.

- Хорошо, так и сделаю, - кивнул я. – Как мне тогда получить досье на Бобкова и Мадлен Рокволд?

- Досье на Мадлен вам принесут сегодня под дверь квартиры. Ровно в одиннадцать вечера откройте дверь – оно будет находиться в пакете у стены, напротив вашей квартиры.

- Ладно, что с документами на Бобкова?

- Помните, вы просили двух заместителей в помощь вашему начальнику службы безопасности? - прищурился Гельмут.

- Помню, - кивнул я. – Нашли таких?

- Одного человека. Наших спецов мы по понятным причинам решили не засвечивать, - сообщил штази. - Виктор Иванович Белозерцев – полковник ГРУ, сейчас военный пенсионер, живет в Москве. В своё время был одним из лучших аналитиков ведомства и организатором самых острых акций военной разведки. Вашего генсека ненавидит, считает, тот ведет страну в пропасть. Америка и её спецслужбы – для него враги. Готов сделать всё, чтобы им противодействовать. Как он сказал: «Если на Западе будет больше проблем, у нас станет меньше». К коммерсантам относится критически, но наши люди его убедили сотрудничать. Он проанализировал развитие событий на ближайшие годы, ожидает, что тут будет твориться хаос, разгул бандитизма, начнутся региональные войны. Если страна рухнет, хочет увезти жену, детей и внуков в спокойное место и обеспечить всем необходимым. На этом мы тоже сыграли.

- Думаете, что генерал и его человек, Дмитрий Федорович спокойно воспримут появление полковника ГРУ в нашей фирме? – усмехнулся я.

- Появление такого человека, безусловно, вызовет вопросы. Поэтому рекомендую, поступить по-другому.

- Как? – я с интересом ждал продолжения.

- Подать это как инициативу начальника вашей службы безопасности, найти грамотного консультанта-аналитика. Подать соответствующее объявление, что в службу безопасности «Ники» на должность консультанта требуется отставник из военных или милиционеров. Обосновать можно так, ваш человек хочет получать консультации у ещё одного специалиста, чтобы видеть ситуацию, с разных сторон. Взять его на испытательный срок. Но не сейчас, а немного погодить. Предлагаю поступить следующим образом. Вы когда генералу собираетесь предъявить досье?

- После того, как сработаем с Братским алюминиевым заводом, я съезжу к старателям, потом вернусь в Москву и поговорю с генералом.

- Объявление лучше всего дать, пока вы будете заниматься своими делами в Братске и на Дальнем Востоке. А провести собеседование с Белозерцевем и нанять его на работу, после приезда. Вам стоит только ему сказать, и в нужный момент досье передадут. Рекомендую взять документы непосредственно перед поездкой к генералу, чтобы свести риски утечки информации к минимуму. Как вы сами убедились – материалы там убойные. Если хотите, можете ещё раз пролистать документы или послушать кассеты, они в отдельном файлике лежат. Здесь это можно сделать безопасно. Но помните, времени у вас, около часа-полутора, не больше.

Глава 5

Из подвала я вышел немного ошарашенный огромным количеством информации, способной уничтожить карьеру генерала. Беккер сопроводил меня и Олега до выхода из посольства, вежливо попрощался и отбыл.

В приемной ко мне метнулась встревоженная Ирочка.

- Тут к вам Дмитрий Федорович заходил. Долго вас ждал, не дождался, куда-то уехал. А потом позвонил товарищ Шмелев. Попросил, когда придете передать, чтобы срочно заехали к нему, куда вы знаете.

«Срочно?! О, как! Видимо товарищу генералу уже не терпится прибрать мои компании к рукам», - отметил я. – «А может Саня уже сработал, скинул инфу кадровичке, он долго тянуть не будет. Вот они и занервничали, засуетились».

- Ладно, - кивнул я. – Ещё какие-то новости есть?

- Факс пришел из Саудовской Аравии, - улыбнулась девушка. – Металл они получили, всем довольны, хотят продолжить сотрудничество. Ещё Елена Петровна заходила, отчитаться хотела, отчет оставила. Хотите ознакомиться?

- Сейчас некогда, - отмахнулся я. – Приеду, почитаю. Расскажи кратко, что там. Только самое важное.

«НКТ-сервис» два новых больших контракта заключил, - сообщила Ирочка, - Приехали Иван и Женя, хотели вас видеть, не застали. Принесли в бухгалтерию квитанцию с предоплатой, оплатили по договору большую партию одежды на сто пятьдесят семь тысяч. Плюс у нас собрано уже полтысячи заявок на американские автомобили по каталогу и тысяча на наши. Елена Петровна сказала: мы можем такие объемы сразу не потянуть, даже с учётом, указанного в договорах сроках поставки - полтора-два месяца. Как только Ашот, как директор «ОСМЫ-авто» договора получат, сразу авансы перечислят, и начнется отчет времени.

- Отлично, - довольно кивнул я. – Тогда пусть делают так. Пока Ашот это не подписывает, посылаем срочный факс в «А-Альянс», они должны быстро уточнить наличие этих машин и начать быстро готовить следующую партию. Как только будет уверенность, что свои обязательства выполним, подписываем договора, во всяком случае, на имеющиеся машины, чтобы не было проблем. А в АТОВАЗ Ашоту надо будет съездить на днях. Пусть как хочет Каданникова уламывает, но эту тысячу машин за два месяца выбивает, можно даже частичную предоплату сразу внести. Если не все сразу забрать, то время потянем, и оставшуюся часть попозже заберем. Впрочем, ладно, я об этом сам с ним поговорю.

- Но Елене Петровне я ваши слова передам, - уточнила Ирочка.

- Конечно, передавай, - согласился я. – Всё, поехал общаться с товарищем Шмелевым.

Генерал встретил меня хмурым и насупленным как грозовая туча. Молча провел в гостиную, тяжело уселся за стол. Указал взглядом на стул рядом.

- Присаживайся.

Я осторожно опустился на сиденье.

- Что там у тебя с оформлением документов? Сроки уже подходят, - мрачно напомнил он, сверля мое лицо тяжелым взглядом.

- С документами всё нормально, - спокойно ответил я. – Они уже давно подготовлены. С учредителями сложности. Я же говорил – все решения мы принимаем коллегиально и мне нужно убедить ребят отдать тридцать пять процентов вашим людям. Они не понимают, почему должны дарить свои доли.

- Что значит, не понимают? – рыкнул недовольно Бобков. – Я что-то неясно объяснил?

- Объяснили ясно, - подтвердил я. – Помните, когда я попросил перечислить все достоинства и недостатки передачи долей Гусинскому и Дмитрию Федоровичу, вы сказали: За мной и моими кооперативами будет стоять государство и Комитет. Перед нами откроются огромные возможности, выходы на самых больших людей, и никакие, я запомнил дословно это выражение: «сраные рэкетиры и чиновники и пикнуть не посмеют. Порвем на фашистский крест».

- И что тебя не устраивает? – буркнул генерал, продолжая давить взглядом. – Если бы не я, тебя бы разорвали на клочья. Забыл чьих детей ты избил? Ты для них как грязь на ботинке, наступили, вытерли и пошли дальше.

- Дело не в этом, Филипп Денисович, - терпеливо пояснил я. – За меня слово сказали, помогли урегулировать ситуацию, спасибо вам огромное. Вопрос в моих компаньонах, они пока ничего от вас не увидели, никакой помощи, поэтому не понимают, за что должны отдавать свои доли.

- Как это ничего, - генерал придвинулся, тяжело оперся ладонями на столешницу и навис надо мною всем телом. – А визы вам в Америку, Швейцарию и другие страны, кто делал? А с поездкой в ГДР, оформлением документов, кто помог? А информацию о промышленниках и кураторе, кто дал?

- Ну да, - кивнул я. – И вас за это мы все регулярно благодарим материально. Кстати, с Рунге, ваш человек ничем помочь не смог. Пришлось решать эту проблему самому. И я её решил. Заметьте – без вашего участия. Люди хотят увидеть, как вы справляетесь с действительно сложными вопросами, а потом принимать решение.

- Сложные – это, какие? – набычился Бобков.

- Ну вот, например, с Братским алюминиевым заводом, - сразу ответил я. – Местный криминал спелся с властью и ментами и вообще обнаглел, с крышевания ларьков к заводу перешли. В моих людей стреляли, садили в обезъяник, наезжали всеми способами. Не дают работать, требуют платить сумасшедшие деньги, за то, что сотрудничаем с БРАЗом.

- Да они что, совсем там обалдели? – возмутился первый зам КГБ. – К государственному заводу лапы загребущие тянут рэкетиры сраные.

- Именно, - усмехнулся я. - И никто ничего сделать не может и не хочет. Там все спелись, и власти, и менты, и руководство завода. Вот и помогите мне решить эту проблему, избавиться от обнаглевшей местной братвы, разогнать ментов, работающих с ними в спайке, припугнуть руководство района и завода. Тогда у моих ребят вопросов к вам не будет, действительно серьезную проблему решили, показали свои возможности.

Минуту генерал молчал, сверлил пронизывающим взглядом – я глаза не отвел, держался спокойно и уверенно.

- Ладно, - буркнул Филипп Денисович. – Я подумаю, что можно сделать. Завтра-послезавтра дам ответ.

«Клюнул», - радостно отметил я.

В слух же проникновенно с нотками печали добавил.

- Понимаете, я не хочу давить на компаньонов и друзей. Никогда этого не делал и сейчас не буду. Это первый шаг к разрыву отношений, предпочитаю убеждать делами. Если они не понимают, за что отдавать вашим людям тридцать пять процентов, какую фактическую пользу мы от этого получим, значит надо это наглядно продемонстрировать.

- Сказал же, подумаю, - рыкнул генерал. – У тебя всё? Тогда позже свяжемся.

В машину я садился, твердо уверенный, что Бобков не останется в стороне.

- Куда едем? – поинтересовался Иван.

- В офис.

Оказавшись в кабинете, я получил от Ирочки отчет Елены Петровны и попросил пригласить Сергея. Начальник СБ появился в кабинете ровно через две минуты, после моего прибытия.

- Здорово, Сережа, - я отложил в сторону отчет главбуха и встал. – Поехали, проедемся.

- Сколько ребят с собой взять? – поинтересовался начальник СБ.

- Человек четырех вполне достаточно, - улыбнулся я. – Нас и так много будет. Со мной Иван и Артём, с тобою четверо, восемь, это целая команда получается.

На этот раз я предпочел поехать на «БМВ» за руль посадил Артема, Ваня разместился спереди, рядом с ним – мы с Сережей сзади. За нами следовал джип «шевроле-субурбан», за время моего отсутствия, специально купленный для службы безопасности с четырьмя бойцами, занимавшимися личной охраной и сопровождением руководства.

На подъезде к Новоарбатскому мосту, попросил водителя остановиться. Сережа по рации связался со старшим группы – Алексеем Игнатовым, и джип остановился в нескольких метрах от нас.Двери приоткрылись, сотрудники, вымуштрованные бывшим опером, рассредоточились вокруг, бдительно поглядывая по сторонам.

- Сереж, у меня всё готово, - сообщил я, когда мы в сопровождении Ивана отошли в сторону. – Звони Герману, пусть собирает своих парней и ребят из «Бастиона», начинаем работу в Братском районе. Генерал сегодня, завтра должен дать ответ, но думаю, он тоже в деле.

- Понял, - кивнул бывший опер. – Сегодня свяжусь.

- Гуменюку тоже позвони, - напомнил я. – В районе его опер работает, много информации собрал. Позже, когда генерал даст согласие работать по братским бандитам и ментам, пусть тоже подсуетится, выделит человечка из Центрального аппарата для негласной проверки поступивших сигналов. Как он это оформит, меня не интересует. Не сможет самостоятельно решить, пусть согласовывает с кем нужно. Под это дело возьмешь у Елены Петровны пять тысяч и передашь товарищу полковнику, когда потребуется.

Начальник СБ кивнул.

- И готовьтесь с Германом, сразу после решения с Братском займемся старателями, время уже на исходе, - добавил я. – Всё, как договорились. Пусть все люди, задействованные в операции, будут наготове.

- Передам, - коротко пообещал Сергей.

- А теперь поехали в бар «Авангард». Он где-то недалеко от арбатской толкучки находится.

- Я даже знаю, где именно, - усмехнулся начальник СБ. – Как только тебя туда пригласили, мы туда прокатились, посмотрели место, даже внутри побывали, правда, недолго. Обстановка там уж больно специфическая.

- Вот и отлично, - я хлопнул Сергея по плечу. – Поехали, покажешь, где этот притон находится, Штирлиц.

- Я не Штирлиц, я только учусь, - ухмыльнулся Владимиров.

«Авангард» находился на одной из небольших улочек, относительно недалеко от Арбата. У входа цветное панно с реющими советскими флагами, стройными фигурами спортсменов. Атлеты толкали ядра, боксировали, прыгали в высоту, гребли на байдарках.

- Его в одно время со стадионом "Торпедо" открывали, сперва, по слухам, хотели рядом сделать, там школа бокса, легкой атлетики, футбол и многое другое. Предполагалось, бар для спортсменов будет, но почему-то не срослось, пришлось в другом месте открывать, - пояснил Сергей, когда мы вышли из машины. – Поэтому, наверно, и спортивную тематику использовали. Кстати, он до начала восьмидесятых годов безалкогольный был, с различными диетическими меню. Спортсмены здесь, действительно, часто бывали, соки пили, всякие салатики жевали. Потом всё поменялось. В последние годы это место смоленские облюбовали, каждый день здесь сидят с утра до вечера. К ним коммерсы на поклон ездят, какие-то мутные типы, барыги разные.

Пока мы разговаривали, следом вылезли Иван, и трое из «шестерки». В машинах остались только водители.

В баре нас тоже заметили. Дверь распахнулась, выглянул квадратный бритый парень в спортивном костюме и легкой кожаной куртке.

- Э, пацаны, я чё-то не понял? Чего надо? – лениво перемалывая мощными челюстями жвачку, поинтересовался он.

- От тебя? – я опустил взгляд на лаковые черные штиблеты, видневшиеся из-под спортивных штанов, иронично хмыкнул. – Ничего.

- Так, я не понял? – браток уловил сарказм и набычился. – Тебе че-то не нравится?

- Мне? – удивился я. – Очень нравится. Такого уникального стиля давно не видел. Только ты одну деталь упустил. Надо было штанины в носки заправить, и трусы поверх брюк натянуть. А если для полноты картины рот разинешь и слюной на асфальт покапаешь – вообще красавцем будешь.

- Не по-о-нял, - протянул браток. – Ты чё издеваешься?

Наружу вышел, отодвинув братка плечищами, Макс. Окинул взглядом меня, Сергея охранников, криво усмехнулся.

- Здорово.

- Привет, - спокойно откликнулся я.

- Веня, иди обратно к пацанам, я сам разберусь, - заявил культурист, не сводя с меня взгляда.

- Так он, это, борзый очень, и не один, с торпедами, - попробовал взбрыкнуть бритоголовый.

- Сказал же, обратно иди, я разберусь, - процедил Макс. – Не вкурил?

- Вкурил, - скривился браток, но спорить не стал и исчез за дверью.

- Джека хочу видеть, - сообщил я. – Пообщаться надо.

- Я уже понял, - усмехнулся качок. – Ну, пойдем. Только своих быков здесь оставь. Можешь с собой одного взять, максимум, двух, но не больше.

- Хорошо, - согласился я. – Серый, ты со мной. Остальные ждут здесь.

За двумя столами сидел десяток братков. Среди хмурых рож, я разглядел Мурика, Болта и Дуба, ещё парочку попавших под замес на дороге. Чернявый смотрел с нескрываемой ненавистью. Болт и Дуб хмуро, но без явной злости. Я дружелюбно им помахал. Мурик злобно оскалился, Болт и Дуб молча отвернулись.

- Не надо пацанов дразнить, - тихо буркнул культурист. – Им и так досталось.

- Так я только поздоровался.

Макс хмыкнул, но ничего не ответил. Провел меня мимо большого зала, в коридор, остановился возле первой двери, постучал.

- Заходи, чего там мнешься? - я услышал знакомый голос и улыбнулся.

Джек сидел за столом, вокруг разложены разные бумаги, воротник рубашки расстегнут, открывая обвившую крепкую шею толстую золотую цепь, похожую на якорный канат. Рядом на тарелочке надкусанный бутерброд с красной икрой и ещё парочка с балыком и салями.

Поднял глаза, отложил стопку документов в сторону.

- Привет, - сухо поздоровался авторитет. – Присаживайтесь

Руку не протянул и не привстал, подчеркивая своё отношение.

- Привет, - спокойно ответил я, усаживаясь рядом. Сергей сел рядом. Макс всей огромной тушей плюхнулся на стул напротив, слева от босса, ножки жалобно скрипнули, но выдержали.

- Какими судьбами? – безразлично поинтересовался Джек.

- Должок хочу начать забирать. Помнишь, мы о трех желаниях договаривались, как у золотой рыбки? - дружелюбно пояснил я. – Пришло время выполнять первое.

- Я так и думал, - холодно улыбнулся Виктор Владимирович. – Помню, конечно, и от своих слов не отказываюсь. Но ты тоже обещал, под молотки бросать меня и моих людей не будешь.

- Помню, - в тон ему ответил я. – И не собирался. Наоборот, хочу сделать интересное предложение.

- Какое? – авторитет напрягся.

- Я забираю под себя Братский алюминиевый завод. Там обстановка сложная, братва местная хочет меня на деньги поставить, за то, что с завода кормлюсь. Районные менты вместе с властью с ними повязаны, прикрывают в наглую.

- А говорил, под молотки бросать не будешь, - криво усмехнулся Джек. – Да нас всех на клочья порвут, едва там обозначимся.

- Да подожди ты, дослушай сначала, - я досадливо поморщился. – С ментами и властью, я вопрос решу. Их за задницу московские коллеги и комитетчики возмут, никуда они не дернутся. И смотрящего Пахома тоже примут. Тебе со своими ребятами надо будет всю оставшуюся бесхозную борзоту под себя взять. Менты мешать не будут, у них самих задницы гореть будут, у районных начальников и руководства завода – тоже. Практически всю работу я за тебя сделаю, приходи и владей, стриги своих овец. Но только договор, никакого беспредела, как раньше, они тебе процент, ты им защиту, делаешь всё по справедливости, людей по беспределу не давишь. Договорились?

- Кто там рулит? – поинтересовался Джек.

- Пахом, он даже не из старых сидельцев. Молодой, да ранний, едва за тридцатник перевалил. Все коммерсы и жулики ему отстегивают.

- Ну он же не сам по себе, - рассудительно заметил авторитет. – Пахома этого на район кто-то из больших людей поставил?

- Петруха и Кисель – воры, - сразу ответил я. – Но это не большая проблема. Хочешь, я с Абхазом могу договориться, он за тебя слово скажет. Против него они не пойдут, весовая категория не та.

- Хочу, - мгновенно откликнулся Джек. – Договорись. Там много денег собрать можно?

- Достаточно, - хмыкнул я. – Конкурентов у тебя не будет, все Пахому платили. Если договоримся, я тебе твой полтинник назад верну, мне эта мелочь и даром не нужна.

- Если получится, и ты с Абхазом договоришься, я ещё бабок зашлю, и буду подкидывать на общак, не вопрос, - пообещал лидер «смоленских». - Знаешь, мы с пацанами подумали, решили отойти от жестких методов, действовать по понятиям, помогать своим коммерсам. Что самое интересное, выгодно оказалось, к нам через месяц народ сам стал подтягиваться.

- Ладно, дам команду Сергею, он с Абреком, это правая рука Абхаза свяжется, тему обкашляет, - я кивнул на начальника СБ. – Решим вопрос. В крайнем случае, ему и шефу машины по себестоимости подгоним, они все равно ни копейки не потратят, за всё подшефные коммерсы заплатят.

- Так что, договорились? – я встал и протянул руку.

- День, два мне дай, - попросил Джек. – Я не отказываюсь, свой должок помню и признаю, но тему надо пробить. Может, чего-то не учитываю, какие-то вопросы появятся.

- Хорошо.

Глава 6

Генерал дал ответ на следующий день, через Дмитрия Федоровича. Полковник сухо сообщил, предложение принимается, сейчас идут подготовительные мероприятия. Задал вопрос, имеются ли у нас какие-либо материалы, подтверждающие бандитский беспредел, сращивание власти с криминалом и попытки взятия БРАЗа под контроль.

Я сразу передал заблаговременно подготовленный пакет документов. Сергей, Вова и Ашот, под руководством многоопытного Френкеля написали письменные жалобы в Генеральную прокуратуру и КГБ. Сначала начальник СБ и Барсамян в красках расписали нападение на трассе, попытку похищения коммерческого директора, включая угрозы «посадить его на цепь, пока не привезут деньги». Затем Сергей и Володя выдали многостраничные претензии охранителям социалистической законности. Поведали о покушении на них, стрельбе из обреза и легком ранении с приложенными копией заключения и справкой врача, обрабатывавшего пострадавшее плечо бывшего помощника тренера. Не забыли дать показания на товарищей милиционеров, рекомендовавших им заплатить бандитам или вообще сюда не приезжать, чтобы не подвергать свои жизни опасности. Под давлением Исаака Моисеевича местные правоохранители с большим скрипом приняли и зарегистрировали первичные заявления от пострадавших, но до сих пор ничего официально не сделали для розыска и наказания виновных. На все запросы нашего адвоката отвечали стандартными отписками, которые довольный Френкель собирал в отдельную стопочку и придерживал до поры до времени.

Отдельной толстой папкой шел компромат на милицейское начальство и братву, заботливо собранный опером Заваровым. Бумаги передал поощренный очередной денежной «премией» полковник Гуменюк. Там находились документы, подтверждающие жизнь не по средствам милицейского и районного начальства, копии заявлений коммерсантов, последующие копии просьб от них закрыть уголовные дела. Они каялись в своих ошибках под воздействием эмоций и жизненных обстоятельств и униженно просили дать возможность забрать заявления.

Имелись фотографии сестры Чибиса со своим парнем, начальником местного «уголовного розыска» и её же с авторитетным братом. В папке было много оперативных материалов по взяткам, наездам бандитов на предпринимателей, показаниями свидетелей, положенными под «сукно», откровениями уже запуганных и «откативших назад» людей, с резолюциями «факты не подтвердились». Были заявления родственников, о пропаже предпринимателей, отказавшихся платить бандитам, поджогах предприятий машин и домов. Подшиты и прикреплены к делу снимки случайно запечатлевшие на свадьбе племянника Пахома, властей города в одной компании с авторитетом и другими бандитами. И все перечисленное было только малой частью, общей картины беспредела и разгула криминала в Братском районе. Полковник начал листать материалы, вчитываться. Затем каменное лицо вздрогнуло, морщины чуть разгладились, губы тронула едва заметная усмешка.

- С такими бумагами мы любые санкции получим, - хмыкнув, сообщил он.

Дмитрий Федорович повез собранные материалы полковнику, через час перезвонил, сообщил:

- Генерал очень доволен, готовьтесь, будем решать вопрос с бандитами и заводом.

Как я узнал позже, Филипп Денисович грамотно играя на эмоциях, упирая на стратегическое значение завода для страны. В беседах с Крючковым он упоминал беспредел, разведенный криминалом, сращивании местной милиции с уголовниками. Особо подчеркивал, что новообразованная мафия уже пытается взять БРАЗ под свой контроль и заставляет предпринимателей платить дань с каждой сделки с заводом. Давил на эмоции, подчеркивал – если не уберем, рэкетиры станут крупной структурой и рано или поздно разгорится скандал на всю страну, пострадает имидж «Перестройки» и партии, допустивших уголовников к уникальному стратегическому заводу всесоюзного значения. Крючков проникся. Разрешение на операцию и все необходимые санкции, Бобков получил за один день. Все действия разрабатывались в режиме абсолютной секретности. Учитывая вовлеченность милиции в преступные схемы, высокое начальство, после доклада высшему руководству страны, получило все необходимые полномочия и «добро» на обезвреживание преступников. После консультаций с Генеральным прокурором и министром МВД, Крючков и Бобков приняли решение провести задержания и допросы собственными силами с привлечением надежного следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры и проверенного офицера инспекции по кадрам.

Операции было присвоено название «Большая чистка». По личному поручению Бакатина, в обстановке полной секретности подобрали офицера Организационно-Инспекторского бюро. Все сотрудники КГБ, МВД, Генеральной прокуратуры, вошедшие в следственную группу, дали подписки о неразглашении посторонним лицам.

Одновременно началась работа с Чибисом, Литовцем и их братвой, взятой за драку в ресторане. Улыбчивых милицейских дознавателей, сменили суровые люди из Комитета и Генеральной прокуратуры, впечатленные предоставленными Бобковым материалами. Не знаю, какими методами они действовали, но часть бандитов, ехавших в Москву, удалось быстро расколоть. Чибис и Литовец молчали, но и без них фактуры набралось достаточно.

Руководить операцией назначили майора Сергея Игнатовича Северянина. Негласно курировал операцию от лица генерала Дмитрий Федорович. В следственную группу он не вошел, считался назначенцем первого заместителя КГБ, негласно имел доступ к материалам и большие полномочия, как лицо, представляющее инициатора и непосредственного высшего руководителя.

Как выяснилось, в отставку полковника ещё не отправили, только собирались, когда будет окончательно решен вопрос его официального оформления в наших компаниях. Позже, Дмитрий Федорович признался: руководить следственными действиями могли бы поставить его, но осторожный Бобков не захотел, слишком очевидно высвечивались наши связи, когда полковник получит доли в компаниях. Северянин все равно их человек, что ему скажут, то и сделает.

Чекисты согласовали со мной детали операции и моменты, зависящие от меня. Со своей стороны Серегины люди, обосновавшиеся в Братске, и завязавшие связи среди местной братвы, кооператоров и мелких жуликов, курировали вопрос с противоположной стороны. В отличие от Сереги, хорошо сработавшегося с полковником, Саня настоятельно попросил, чтобы он и его люди никакого отношения к сотрудничеству с чекистами не имели. Им «понятия» не позволяют. Мне информацию, касающуюся безопасности, передадут, подыграют, когда нужно. Но общаться и работать напрямую с чекистами, прокурорскими и ментами, категорически не желают – «западло». Я согласился.

В результате вместе с Сергеем в Братский район выехала следственная группа Прокуратуры во главе со следователем «важняком» Иваном Николаевичем Прохоровым, приданная в усиление сотрудникам Комитета, плюс спецподразделение КГБ в микроавтобусе, поскольку завод являлся предприятием всесоюзного масштаба, производившим около трети алюминия в стране.

Предварительно, через наших людей на заводе, распространилась информация, о моем скором приезде на БРАЗ для заключения нового крупного контракта. Активно расходились слухи, что после ареста Чибиса, Литовца и братвы, собиравшейся навестить меня в Москве, я уверовал в свою безопасность и самодеятельно решил, никаких накатов не будет, поскольку главные фигуранты лечатся в тюремной больничке и сидят в СИЗО.

Санины люди и сотрудники Сереги, работавшие в районе и плотно общавшиеся с местной братвой, подтвердили: информация дошла до Пахома, он рвется отомстить за Литовца и Чибиса, готовит «торжественную встречу». Западня была расставлена…

В аэропорту Братска, меня с Денисом встретил, прибывший ранее Сергей с тремя сотрудниками охраны, приехавший на двух «волгах», взятых в аренду у местного таксопарка.

Когда погрузили сумки с одеждой, я скомандовал:

- Поехали прямо на завод, хочу сразу решить все накопившиеся вопросы.

Водитель, полный лысеющий мужик лет сорока, метнул короткий взгляд в зеркало заднего вида. Я заметил мелькнувшую на губах торжествующую злорадную усмешку, сразу сменившуюся безразличным выражением.

- Ты слышал? Давай к проходной БРАЗа, - скомандовал Сергей.

Водитель кивнул, машина тронулась. Вторая «волга» с охраной двинулась следом.

Через двадцать минут, когда городские строения сменились лесополосой, начальник СБ подозрительно прищурился:

- Вадим, я не понял, мы куда едем? На завод надо было раньше поворачивать.

- Там ремонтные работы идут, - пояснил водитель. – Всё перекопано с утра. Нас в таксопарке ещё вчера предупредили. Придется делать небольшой крюк, а потом срезать, чтобы добраться до завода.

- Ладно, - многозначительно согласился Сергей. – Когда приедем?

- Да минут двадцать ещё, - многозначительно заявил таксист.

«Волга» повернула на небольшую дорогу, идущую вниз и прикрытую черными кронами деревьев.Машину затрясло по усеянной ухабами грунтовке.

- А это ещё что такое? – возмутился начальник СБ. – Ты, куда нас везешь?

- Говорил же – срежем немного, - невозмутимо откликнулся водитель, продолжая следить за дорогой.

В низине заграждая дорогу, стояли белая «нива», бежевая «девятка», и серая «шестерка». Я оглянулся. Сзади на грунтовку заехал синий хетчбэк «москвич-2141», закрывая возможность отхода назад.

- Не понял, - прорычал бывший опер, схватившись за руль. – Ты куда нас привез, урод?

- Сейчас увидишь, - буркнул водитель, нажимая на тормоз.

Около машин толпился десяток мужчин. Здоровенный верзила злобно ощерился медными фиксами. Мрачный крепыш, засунул большие пальцы раз ремень, показывая темнеющие кляксы татуированных перстней, на остальных. Высокий сутулый парень со стеклянным взглядом, неприятно улыбался, помахивая здоровенным тесаком-свиноколом. У двоих, молодого, с тупым выражением лица и у старого мужика с потертым лицом матерого уголовника из вызывающе расстегнутых курток виднелись рукояти пистолетов «ПМ» и «ТТ».

В середине толпы, широко расставив ноги, стоял крепкий мужчина лет тридцати пяти среднего роста. Полы черного кожаного плеча чуть подергивались, под порывами легкого ветерка.

«Ужас, летящий на крыльях ночи», - пришло в голову, и я невольно улыбнулся. В прошлой жизни, сынишка очень любил мультфильмы о Черном плаще.

Мужик в плаще смотрел в нашу строну тяжело, колюче, будто сдерживался из последних сил, чтобы не наброситься и втоптать в щебенку всю нашу компанию.

- Чего надо? – выкрикнул Сергей, высунувшись из приоткрытого окна.

- Ты, Елизаров? – крикнул в ответ мужчина.

- Ну я, Елизаров, - лениво отозвался я. – И что? А ты кто? Обзовись.

- Пахом, - оскалился «Черный плащ». – Слыхал?

- Слыхал, - подтвердил я.

- Сюда иди, перетереть надо, - ласково попросил Пахом. – Боишься один, можешь пару церберов с собой взять.

- Не, давай, по-другому сделаем, - предложил я. – Встретимся на полдороге между вашими и нашими. Только ты и я. Там и перетрем. Если боишься, можешь взять с собой кого-то одного, я тогда тоже с собой человека возьму – всё по-честному будет. Добазарились?

- Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, - криво усмехнулся авторитет. – Я скажу, тебя и всю твою кодлу прямо здесь перешмаляют. Тебе это надо?

- Может и перешмаляют, - согласился я. – Только вы все после этого недолго проживете.

Сделал короткую паузу и передразнил:

- Тебе это надо? Если побазарить хочешь, значит, есть шанс договориться без стрельбы и лишнего геморроя. Или боишься ко мне подойти без своих псов? Дело же предлагаю, встретиться посередине и поговорить нормально.

- Ладно, - процедил Пахом. – Тогда я беру с собой одного человека, ты тоже можешь. Встречаемся вон у того пенька, возле дороги. Там обо всем и перетрем.

- Договорились, - откликнулся я. Повернулся к Сергею.

- Сереж, идешь со мной. Остальные выходят из машины и рассредотачиваются вокруг, так чтобы в любой момент уйти под прикрытие деревьев. Ситуация под контролем, но мало ли что.

Я открыл дверь, придвинулся к выходу. Почесал грудь, будто волнуясь. Подушечки пальцев ощутили под гольфом, прикрепленный изнутри пластырем миниатюрный микрофон. Я мысленно, с облегчением выдохнул:

«Слава богу, на месте».

Сергей выскочил следом, пристроился слева, бдительно отслеживая обстановку. Захлопали дверцы. Мои люди начали выходить наружу, группируясь вокруг автомобилей.

С Пахомом встретились около пенька, как договаривались. Я с любопытством разглядывал положенца Братского района. Злые волчьи глаза с характерным издевательским прищуром наблюдают за нами, острые скулы натянули кожу, на щеке небольшой шрам, ещё один на подбородке. Рядом с ним здоровенный бритоголовый верзила, с огромными ручищами, под два метра.

- Ну что, побазарим? – хмыкнул авторитет, остановившись вместе со своим подручным в метре от нас.

- Побазарим, - согласился я.

- У вас есть единственный вариант уехать отсюда целыми и невредимыми, - холодно сообщил авторитет. – С тебя лимон, за неприятности, которые ты нам доставил. И каждый месяц по сотке штукарей, за то, что работаешь на моей земле с нашим заводом. Но главное, вытащи Литовца и Чибиса с ребятами из СИЗО. Плевать как ты это будешь делать, главное, результат. Тогда между нами никаких непоняток не будет. Работай с БРАЗом делай свои дела, здесь тебя никто не тронет, ты под моей защитой.

- Что будет, если откажусь? – хладнокровно поинтересовался я.

- Мы тебя заберем, посидишь у нас в подвале, пока твои люди бабло не привезут и наши проблемы не решат. Если твои торпеды попробуют помешать, положим их прямо здесь, - нехорошо ухмыльнулся бандит. – Так что, лучше давай решать по-хорошему.

- Подожди, одного не понимаю, - я изобразил недоумение. – БРАЗ – завод государственный. Ты здесь причем? Крышуешь ларьки и кооператоров, твое дело. На завод зачем полез?

- БРАЗ – завод наш, - отрезал Пахом. – Он на моей земле стоит. Все, кто на нем крутится, должны братве бабки. Откажутся – будут проблемы. В конце концов, трупам деньги ни к чему. Так что лучше делиться с нами и делать бизнес, чем быть закопанным под осиной.

- Что, и нас попробуешь завалить, если откажемся? – криво усмехнулся я.

- И вас, - подтвердил Пахом. – Менты тебе на помощь не придут, у нас тут всё схвачено, сам должен был понять. Если миллион штрафа, сотку за подкат к заводу не привезешь, пацанов не вытащишь, конец тебе. Будешь гнить в земле сырой.

- Понятно, - усмехнулся я. – Ну что же, вопросов у меня больше нет.

Я незаметно напрягся, ожидая продолжения.

Громыхнуло так, что на секунду у всех заложило уши, с обочины брызнула щебенка, клочья черной жирной земли, перемешанной с остатками листьев.

Бандиты инстинктивно присели, закрыв головы поднятыми руками. Я рванулся вперед. Первым ударом кулака в бороду уложил наповал верзилу. Начавшего валиться бандита добил ударом ноги Сергей.

- Стоять, руки за голову, бросить оружие, - загремел громовой голос, усиленный рупором. – Лечь на землю, руки и ноги – в стороны. При попытке сопротивления стреляем на поражение.

Участок дороги, вокруг машин внезапно ожил. От двух толстенных дубов, недалеко от дороги, отделились темные тени в касках, бронежилетах и автоматами, чем-то напоминающими шмайсеры с удлиненными толстыми дулами.

С двух сторон, со склонов, соседствующих с идущей вниз дорогой, внезапно поднялась цепь бойцов, и начала быстро спускаться, держа под дулами пистолетов и автоматов растерявшихся рэкетиров.

- Братва, это что же такое делается, а? – истерично взвизгнул долговязый бандит, бросая потертый «макаров» на дорогу и поднимая руки.

- Сука, - с ненавистью прошептал Пахом. Ладонь авторитета скользнула к поясу расстегнутой легкой куртки. Я рванулся вперед, коротко пробивая правой в солнышко, и сразу добавляя боковой левой в челюсть. Голова положенца, коротко мотнулась, из приоткрытого рта веером полетели капли слюны. Глаза авторитета закатились, и он мешком рухнул рожей в землю, подняв облако пыли.

«Готов» - удовлетворенно констатировал я.

Короткая очередь «ВАЛа» и яростно махавший тесаком парняга хлопнулся на землю, тупо смотря на кровавое пятно, расплывающееся по штанине джинсов. Ещё один, выронил допотопный «наган» и схватился за плечо. Остальных бандитов, уже пластали на земле бойцы в бронежилетах, подбадривая бодрящими ударами прикладов по спинам и тяжелых ботинок по почкам, челюстям и печени.

Следом за бойцами, со склона спустились двое. Кряжистый мужик среднего роста, с рупором на груди и крупный представительный мужчина с поседевшей шевелюрой.

Я развернулся, глянул обратно. «Москвича» перегородившего выезд уже не было.

Буркнул недовольно:

- Дмитрий Федорович, куда машина сзади пропала? Вы, что их отпустили?

Глава 7

- Все просчитано, - хладнокровно пояснил шедший за куратором операции, Северянин. - Наши люди начали работать в Братске, по личной команде генерала ещё несколько дней назад. Все точки прослушиваются, на машине поставлен маяк, отслеживающий её местонахождение. Отпустили специально бандитов, пусть думают, что сбежали, звонят в ГУВД, подключают своих покровителей в погонах, нагоняют панику. Больше ошибок сделают и наговорят того, чего не следует. Наши ребята уже на телефонной станции, всё пишут. Доказательной базы много не бывает, чем больше – тем лучше. Как только звонки в РОВД зафиксируем, сразу начальников возьмем.

- Мой разговор с Пахомом записали? – полюбопытствовал я.

- Конечно, - усмехнулся Дмитрий Федорович. – Качество идеальное. Теперь не соскочит.

- Ладно, что дальше? – поинтересовался я.

- Этих сейчас отвезут к нам в соседний район. Важняк и полковник из инспекции по кадрам с нашими бойцами в полной боевой готовности. Как только дадим отмашку, начнут брать местных ментов, - пояснил Дмитрий Федорович.

- Ладно, - кивнул я, наблюдая, как бандитов грузят в решетчатый задний отсек подъехавшего микроавтобуса «Ниса». Сергей уже вытащил за шиворот онемевших водителей и пристроил их в толпу хмурых рэкетиров. Рядом припарковалась черная волга «КГБ».

- Машины из таксопарка, - напомнил я, кивнув на желтые «волги» - Вернуть бы надо.

- Вернем, - пообещал полковник. – Заодно вопросы руководству зададим, что у них за водители работают, с уголовниками связанные.

Погрузку бандитов и бесчувственных тушек авторитета и его телохранителя закончили. Бойцы закрыли отсек с решеткой, устроились рядом, на передних сиденьях, придерживая автоматы на ремнях.

На землю с автобуса спрыгнул молодой человек в серой куртке. Поправил ремень автомата и направился к нам.

- Товарищ майор, мы готовы, - сообщил он. – Ждём вашего приказа для транспортировки в соседний район.

- Хорошо, лейтенант, - кивнул Северянин. – Выдвигайтесь.

Щелкнул замок «волги». Из приоткрытой дверцы выглянул водитель с трубкой «Алтая» в руке.

- Сергей Игнатович, Дмитрий Федорович, ребята позвонили. Сообщили, звонки в РОВД зафиксировали, клиентов можно брать.

- Отлично, - усмехнулся Севернянин. – Они ещё на проводе?

- Да, ждут вашей команды.

Майор подошел, взял трубку у водителя. Провод натянулся.

- Алло, да, хорошо, выдвигайтесь в РОВД. Мы сейчас с товарищем полковником подъедем. Только следователя прокурорского и товарища из инспекции по кадрам захватите, чтобы все по закону оформить. Хорошо, действуйте.

- А нам с вами можно? – спросил я.

- Нет, нельзя, - отрезал Северянин. – Не хватало еще, чтобы вашу компанию там видели. Сами справимся.

Дмитрий Федорович согласно кивнул.

- Михаил, когда закончим, я с вами свяжусь, - мягко добавил он.

* * *

Евгений Антонович Евдокимов, начальник Братского ГУВД, не открывая глаз, поморщился, и устало потер виски пальцами. После вчерашней гулянки на даче первого секретаря горкома голова трещала и взрывалась приступами острой боли. Пересохшее горло першило, руки потряхивало от желания снова припасть к источнику сорокаградусной живительной влаги, убрать поганое самочувствие, снова ощутить себя бодрым и энергичным.

«Я так сопьюсь к черту с этим посиделками», - обреченно подумал полковник. – «А что делать? Высокое начальство бухает, отказываться нельзя, никто больше приглашать не будет. Ладно, сейчас накину стопочку, опохмелюсь, полегчает».

Полковник встал, скривился от очередного приступа мигрени, нетвердыми шагами, подошел к двери, приоткрыл и крикнул:

- Лена, меня в ближайшие двадцать минут ни для кого нет, - рыкнул командным голосом.

- Хорошо, Евгений Антонович, я поняла, - кивнула молоденькая белокурая девушка. – Но вы вообще-то по телефону могли это сказать.

- Неважно себя чувствую, не подумал, - буркнул Евдокимов.

Прикрыл дверь кабинета.Дважды повернул колесико замка, услышав щелчки, удовлетворенно кивнул и отправился к большому шкафу за креслом. Открыл дверцу, достал с полочки початую бутылку «Столичной», поставил на стол.

Через секунду к ней добавились, небольшая стеклянная рюмка, блюдце с нарезанной кружочками, коричневой колбаской, пару ломтей хлеба на другой тарелке и начавшая засыхать тонкая долька лимона.

Евгений Антонович снял с горлышка крышку, подрагивающими руками набулькал прозрачной жидкости в стопку, глубоко выдохнул и выпил залпом. Передернулся, крякнул, закусил подсохшей колбаской и корочкой хлеба.

Истерично заверещавший телефон заставил полковника замереть.

- Ну что там ещё такое? – недовольно проворчал Евдокимов, снимая трубку. – Слушаю.

- Здорово, - пророкотал бархатный бас Князя. – Узнал?

- Узнал, - буркнул полковник. – Чего сюда звонишь? Головой ударился?

- Пахома и его пацанов взяли только что взяли, - спокойно сообщил содержатель катранов. – Как у вас говорят, с поличным, при попытке наезда на московских гостей, со стволами, перьями и прочими радостями.

- Кто? – похолодел полковник, ослабляя узел галстука и дрожащей рукой расстегивая воротник. – Я команды не давал.

- Это понятно, - усмехнулся главный катала. – Там серьезные люди работали. В бронежилетах все и с автоматами диковинными. Думаю, это не менты, а комитетчики. Явно команда самого верха пришла от серьезного московского начальства. Так что, готовься, чую большой шухер на подходе, к тебе тоже вопросы появятся. А я валю из города на время, от греха подальше.

В микрофоне зазвучали гудки, Евдокимов обессилено уронил трубку на рычаги.

«Надо уходить», - мелькнула в голове паническая мысль. – «Если действительно московские комитетчики, договориться не получится. Тут такое вскроется, не отмыться».

Полковник опустился на кресло, устало прикрыл глаза.

«Сдаться что, ли? Или выждать, может меня не коснется? Да нет, коснётся по любому. Много кто в управлении и среди братвы знает о наших связях. Пахом и его пристяжь совсем страх потеряли, особенно этого не скрывали. Нет, надо валить. Переждать, спрятаться пока чекисты в городе, пересидеть их, а потом действовать по ситуации. Надавить на первого секретаря, пусть вытаскивает. Благо папочка соответствующая имеется, если что, вместе сядем».

Он метнулся к сейфу, торопливо достал из кармана связку ключей, выбрал нужный. Открыл толстую металлическую дверцу, выложил на стол две пачки сторублевок, которые постоянно держал при себе на всякий случай. Достал тонкую прозрачную папку с документами – компроматом на первого секретаря. Вытащил и положил на стол дипломат….

Тем временем ко входу в ГУВД подъехала черная «волга». Сухопарый высокий мужчина с каменным лицом в сером драповом пальто и полный лысеющий толстячок в легкой куртке вышли из машины, резко захлопнув двери. Следом за ними из «волги» вылезло двое плечистых парней, и двинулись сзади на небольшом отдалении. Стоящие возле входа, оживленно разговаривающие опера и сотрудники милиции замолчали, с интересом рассматривая посетителей. Оценили холодное властное выражение лиц, сделали соответствующие выводы и расступились, освобождая дорогу. Двое патрульных, вышедших на крыльцо подымить, торопливо затушили сигареты, выбросили бычки в урны, и тихонько улетучились от греха подальше.

Зайдя в холл, гости огляделись и направились к дежурному.

- Полковник Мезенцев, ОИУ МВД, инспекция по кадрам, - представился сухопарый и показал удостоверение.

- Генеральная прокуратура, - добавил полный мужчина и предъявил свою «корочку» - Иван Николаевич Прохоров, следователь по особо важным делам, государственный советник юстиции третьего класса.

- А, - дежурный лейтенант даже порозовел от удивления. – Здравствуйте, товарищи.

- Здравствуй, - усмехнулся полковник. – Сиди спокойно, не суетись, мы заходим.

-Я, я, - начал заикаться от волнения лейтенант. – Сейчас Евгению Антоновичу позвоню, он вас встретит.

- Не надо, мы сами его найдем, - от толстячка повеяло ледяным холодом. – Начальник УГРО, кстати, в 38 кабинете сидит?

- Д-да, - проблеял дежурный.

- Тогда мы пошли, - твердо заявил Мезенцев. – Не вздумай звонить начальству – руки оторвем вместе с головой. Всё понял?

- Понял, - обреченно выдохнул лейтенант.

- Вот и хорошо, - улыбнулся полковник, - Сиди, отдыхай. Попробуешь предупредить Евдокимова или Пархоменко, будешь отвечать по всей строгости закона.

Один из крепких мужчин, зашедших со следователем и полковником, прихватил за рукав, стоящего в стороне и попытавшегося незаметно прошмыгнуть в коридор опера.

- Не надо лишних движений, - спокойно посоветовал он. – За препятствие следственным действиям, при попытке помощи подозреваемым, предусмотрена уголовная ответственность.

Второй из мужчин, тем временем приоткрыл входную дверь и махнул рукой.

- Заходите, ребята.

В холл просочилось ещё человек восемь спортивных мужчин. Зашедшие первыми двое, крупный, представительный седой крепыш и невысокий мужик с тяжелым давящим взглядом, продемонстрировали удостоверения.

- Комитет Государственной Безопасности. Проводится операция по поимке преступников. Всем оставаться на своих местах.

Под взглядами дежурных милиционеров и оперов вся процессия прошествовала из холла в коридор и лестнице, ведущей на второй этаж…

Полковник, вышедший с чемоданом в руке, обратился к секретарше.

- Леночка, я уехал, сегодня уже не приеду. И завтра с утра задержусь. В лучшем случае, после обеда появлюсь. Все встречи или планерки отменяй.

- Можете не волноваться Евгений Антонович, - кивнула девушка. - Сделаю.

- Вот и отлично, - усмехнулся полковник. – Всё, я поехал.

Шум шагов в коридоре заставил его насторожиться. Дверь распахнулась, в приемную шагнули двое плечистых мужчин, моментально оценили обстановку, рванулись вперед. Полковник схватился за кобуру, но не успел, через секунду получил профилактический удар в солнечное сплетение, согнулся и хватал воздух ртом. Через мгновение его профессионально скрутили, согнули в три погибели, выкрутили руки и защелкнули наручники на запястьях. Табельный «ПМ» изъяли и передали седому крепышу.

- Вы кто такие? – прохрипел начальник ГУВД. – По какому праву?

Онемевшая в первое мгновение секретарша испуганно вскрикнула и прикрыла ротик ладошкой.

- По праву, данному нам властью и государством, - вперед сквозь плечистые фигуры суровых мужчин, протолкался худощавый мужчина в драповом пальто. Предъявил удостоверение:

- Полковник Мезенцев, инспекция по кадрам. Вы, как понимаю, полковник Евдокимов?

- Он самый, - скривился Евгений Антонович. – Да отпустите меня уже. Я сопротивляться не буду, оружие вы изъяли.

- Отпустите его, - приказал Мезенцев. – Он все равно в наручниках. Придерживайте аккуратно, на всякий случай, если начнет сопротивляться, разрешаю не церемониться.

Выкручивать руки Евдокимову перестали. Ему дали выпрямиться, прихватив за локти.

- На каком основании меня задержали? – осведомился он.

В кабинет протиснулся невысокий полный мужчина. Залез в карман кителя, видневшегося из-под расстегнутой куртки, вытащил и раскрыл листы бумаги, протянул начальнику ГУВД.

- Ознакомьтесь, пожалуйста, санкции на арест и обыск, подписанные Генеральным прокурором СССР, товарищем Сухаревым.

Полковник внимательно изучил предъявленные бумаги и изумленно вскинул брови:

- Статьи семнадцатая, семьдесят седьмая и сто семьдесят четвертая? А у вас доказательства есть?

- Есть, - улыбнулся толстячок. – Доказательств, более чем достаточно. Я вас с ними подробно познакомлю. Нам теперь предстоит много общаться.

Застучали каблуки, глухо стукнуло, в коридоре началась возня. Знакомый голос начальника УГРО заорал ругательства, заставив полковника похолодеть ещё больше.

- О, ваш коллега к себе в кабинет подошел, - хмыкнул прокурорский. - Отлично. Его не хватало до полного комплекта. Заводите понятых, потом и им займемся.

В кабинет провели испуганную полную женщину лет сорока пяти, и болезненного худого старика с тросточкой.

Начальника ГУВД обыскали, выложив на стол перед снова онемевшей секретаршей связку ключей, бумажник с купюрами и удостоверением и дипломат.

- Отлично, - одобрил Мезенцев. – Теперь давайте заглянем в ваш портфель.

* * *

На следующий день мы с Дмитрием Федоровичем прибыли на встречу с секретарем горкома. Предварительно полковник перезвонил к нему в приемную. Секретарша попыталась устроить допрос, кто и по какому поводу, начала врать: «Василия Кирилловича на месте нет, неизвестно, когда будет и вообще уделить время он не может, у него на ближайшие дни всё занято».

Дмитрий Федорович терпеливо выслушал истеричные выкрики девушки, и вкрадчиво поинтересовался, какой звонок организовать её шефу на выбор, первого председателя КГБ или Генерального прокурора, намекнув: тогда последствия лично для товарища Каликова будут гораздо серьезнее. После этого, товарищ Каликов удивительным образом нашелся и взял трубку через считанные секунды.

Первый секретарь горкома настолько впечатлился коротким разговором с полковником, что на входе нас встречала та самая наглая секретарша. При виде черной «волги» неторопливо подкатившей к входу, она чуть ли не в струнку вытянулась. И быстро, без всяких проволочек, проводила к кабинету «ах какого серьезного человека, самого товарища Каликова».

Когда мы пояснили от кого приехали, первый секретарь начал слащаво улыбаться и смотреть такими преданными глазами прикормленной собаки, что меня чуть не стошнило прямо на огромный дубовый стол, за который нас любезно усадили.

- Слушаю вас, товарищи, - Каликов сложил руки на столе, вопросительно глянул на Дмитрия Федоровича, воровато стрельнул глазками на меня, потом снова повернулся к полковнику.

- Для начала товарищ Каликов, я хочу, чтобы вы ознакомились вот с этими материалами, - комитетчик выложил на стол «дипломат», щелкнул замками, взял толстую папку и подвинул её к первому секретарю.

Секретарь задумчиво полистал, почитал. Улыбка Василия Кирилловича поблекла, на лицо наползла тень. После беглого изучения материалов, он решительно отодвинул папку назад, скрестил пальцы, глянул исподлобья.

- Понятно, совсем криминал распоясался. А от меня что хотите? Этим должна милиция заниматься.

- Но руководите городом вы, как первый секретарь, - подчеркнул Дмитрий Федорович. – Поэтому ответственность, прежде всего на вас, потом на остальных. Полистайте ещё папку, почитайте материалы. Там убийства кооператоров, поджоги складов и квартир, похищения людей, нападения на рабочих. Чертовщина какая-то, в городе и районе, будто война бандитов с советскими гражданами идёт. И вы как руководитель города должны были делать всё, чтобы этого не было.

- Я так понимаю, это претензия лично ко мне? – голос первого секретаря похолодел. – А причем здесь Комитет? Это вообще ваша компетенция?

- Открою маленький секрет, который, уверен, вы тоже знаете, - криво усмехнулся чекист. – Бандиты, которые расплодились в вашем городе, положили глаз на Братский алюминиевый завод. Решили обложить данью всех, кто с ним сотрудничает, в том числе заключает контракты с серьезными зарубежными партнерами, как, например, сидящий рядом Михаил Дмитриевич. Любые проблемы с поставками, отразятся на престиже советских предпринимателей, а значит и страны.

Василий Кириллович побледнел и кинул быстрый взгляд на меня. Я сделал каменное выражение лица, и солидно кивнул, подтверждая слова полковника.

- Завод является одним из самых больших в мире и имеет стратегическое значение для нашего государства, - продолжал безжалостно добивать секретаря горкома Дмитрий Федорович. – Недопустимо, когда к нему тянут свои грязные лапы бандиты. Поэтому, когда до нас дошла информация, сложившейся ситуацией обеспокоились генеральный прокурор Советского Союза Александр Яковлевич Сухарев и первый заместитель председателя КГБ, генерал армии, товарищ Филипп Денисович Бобков. Ещё вопросы будут?

- А, а, - первый секретарь, бледнел, краснел, обреченно хватал ртом воздух и судорожно массировал левую часть груди. Полковник с суровым выражением лица ждал ответа.