Олигарх из будущего. Часть 3. Миллионы рождают власть

Пролог. Кабинет первого заместителя председателя КГБ СССР. Август 1989 года

Лучи солнца робко пробивались сквозь задернутые тяжелые шторы. Полумрак, витающий в огромном кабинете, тяжелые дубовые стулья, наркомовский стол со столешницей оббитой зеленым сукном, огромный портрет Дзержинского на стене в темном пятне сумрака создавали гнетущую, тягостную атмосферу.

За столом напротив старика в генеральском мундире сидел крепкий седеющий мужчина в черном костюме с тяжелой челюстью и фигурой тяжелоатлета. Ему было немного за сорок.Твердый, уверенный в себе взгляд, сосредоточенное серьезное лицо, крепкие ручищи с широкими крестьянскими ладонями и толстыми пальцами, похожими на сардельки.

Хозяин кабинета выглядел намного колоритнее. По-стариковски осунувшееся и вытянутое лицо, изборожденное глубокими морщинами, чуть оттопыренные уши, прищуренные умные и злые глаза, подсвеченные зеленым круглым абажуром настольной лампы, создавали удивительное сходство с упырем из голливудских ужастиков и завершали картину, придавая обстановке зловещие нотки.

Если бы сюда случайно заглянул кто-нибудь из диссидентов «Московской Хельсинской группы», посаженных и выдавленных из страны при прямом содействии хозяина кабинета, то поразился, насколько точно их подсознательные страхи и представления о «кровавой гэбне» воплотились в увиденной картинке.

- Что думаешь, Дмитрий Федорович? - Филипп Денисович Бобков, первый заместитель председателя КГБ прищурился, внимательно изучая лицо подчиненного.

- Очень странная ситуация, товарищ генерал, - задумчиво протянул подчиненный. – Этот Михаил Елизаров производит двойственное впечатление. С одной стороны, его биография как раскрытая книга. Никаких белых пятен. Обычный мелкий уголовник. Неоднократно привлекался. По статье сто сорок четвертой статье УК РСФСР, ещё несовершеннолетним. Дали три года. Потом по сто сорок пятой. Но там дело рассыпалось, обвиняемый отказался от показаний и его выпустили из СИЗО.

- Сто сорок четвертая - это кража? – уточнил, с интересом слушающий, Бобков. – А сто сорок пятая – разбой. Правильно?

- Почти, товарищ генерал армии, - улыбнулся здоровяк. – Насчёт сто сорок четвертой вы верно сказали. А вот со сто сорок пятой немного ошиблись. Она квалифицируется как открытое хищение чужого имущества. То есть – грабеж. Почти одно и то же, разница лишь в степени опасности для потерпевшего. Если есть серьезная угроза здоровью и жизни – это разбой. А в случае с Елизаровым, он просто бумажник отобрал без побоев, то есть ограбил. Менее тяжелая статья.

- Разницу между грабежом и разбоем я и без тебя знаю, - проворчал Бобков. – Уголовный кодекс периодически просматриваю. Продолжай.

- Так вот, - продолжил мужчина в черном костюме. – Елизаров на двадцать втором году жизни попадает в больницу с ножевым ранением. По первоначальному диагнозу – в тяжелом состоянии со склонностью к ухудшению. То есть ранение считалось смертельным. И что самое удивительное выживает. Врач говорит, ошибся с диагнозом, всё не так страшно оказалось, как на первый взгляд. После этого Михаил возвращается домой. И вот здесь замечена первая странность. Уголовник и алкоголик ни дня толком нигде не работавший, по собственной инициативе устраивается грузчиком в универмаг. Со старым блатным окружением отношения аккуратно разрывает. Из местной гопоты у него остался один друг – некто Устинов Александр Анатольевич, тысяча девятьсот шестьдесят шестого года рождения. Сейчас он трудится директором по общим вопросам кооператива «Ника», являясь одновременно его совладельцем, как и «ОСМА-АВТО».

- Знаю его, - прищурился Филипп Денисович. – Один из ближайшего окружения Елизарова. Сейчас пузо наел, помордател. Подчиненные к нему на «вы», Александром Анатольевичем величают. На гопника уже не похож, скорее на приблатненного нэпмана двадцатых годов. Но ты на Сашку не отвлекайся, давай дальше по фигуранту.

- Весной восемьдесят шестого года вокруг Елизарова собирается компания единомышленников. Ашот Барсамян, бывший десантник, кандидат в мастера спорта Олег Квятковский. Позже к ним присоединяются двое ветеранов Афганистана – Денис Рябинин, Сергей Владимиров и тренер по боксу, мастер спорта Владимир Анненков. Именно они составили основной костяк команды. Последние трое исполняют роль силового крыла – обеспечивают безопасность руководства. Все важные решения они принимают в таком составе.

- Интересно, - Бобков задумчиво постучал пальцами по столешнице. – И какие же это важные решения? У меня сложилось впечатление, что все решает Елизаров.

- В основном, да, - кивнул подчиненный. – Решающее слово всегда оставляет за собой. Но самые актуальные вопросы выносит на общее обсуждение. Например, о стратегии развитии бизнеса, своих долгосрочных планах, которые будут нам интересны. Елизарову нужно узнать мнение своих компаньонов, распределить обязанности, дать поручения, обговорить разные нюансы. Ему важно убедить своих единомышленников, чтобы они действовали сознательно, понимали и одобряли планы лидера.

Но мы заметили, что в офисах его кооперативов в последнее время обсуждается только текучка. Все важные разговоры между этой командой прекратились. Зато два-три раза в месяц, они выезжают на природу. Ашот Барсамян ещё в восемьдесят седьмом купил себе дом под Москвой. Там, по моему мнению, и обсуждают стратегические вопросы.

- Так что, вам трудно и туда прослушку поставить? – раздраженно бросил Филипп Денисович.

- Не всё так просто,- насупился Дмитрий Федорович. – Во-первых, они общаются вне дома. Во-вторых, в разных местах. Постоянно их меняют. Угадать, где они будут переговариваться, невозможно. Иногда вообще заходят в лес и устраивают посиделки с шашлыками. Каждый раз на новом месте. Продуманные, сволочи. Наши люди могут наблюдать за ними издалека и то, так чтобы не привлечь внимания.

- А по губам прочесть, что говорят, нельзя? – поинтересовался Бобков. – Я знаю, у нас есть специалисты.

- Тогда придется подключать новых людей. И наши с вами действия станут известны Крючкову. Соответственно, у него, и ряда других руководителей возникнет вопрос, зачем мы разрабатываем Елизарова и его окружение. Михаил Сергеевич категорически против, чтобы мы вмешивались в деятельность кооператоров и сумел убедить Политбюро. Всем структурам КГБ и МВД, как вы знаете, сверху спущена директива не лезть к новым капиталистам, и не мешать, как там написано, «возникающему классу частных собственников». Нам же не нужны лишние проблемы?

- Не нужны, - скривился Бобков. – Ладно, подумаем, что можно сделать. Продолжай.

- Кроме этих ребят, в ближайшее окружение Елизарова входят Каринэ Далакян, шестидесятого года рождения. Очень интересная женщина. До недавнего времени работала в Минторге Армянской ССР, главным товароведом. Была правой рукой заместителя министра Вартана Малумяна. По информации нашей агентуры именно через неё проходила реализация всего «левака» в магазинах республики. В среде теневых армянских дельцов ходят слухи, что она уже давно миллионерша. Я не знаю, как Елизаров смог её убедить, но Каринэ уволилась с работы, разменяла свою трехкомнатную квартиру на аналогичную в Москве с доплатой и переехала в столицу. Но свой огромный дом со всеми удобствами и садом под Ереваном не продала. Сейчас за ним присматривают её родители и садовник-охранник пенсионного возраста.

Но при этом свои связи в министерстве она сохранила. Более того, открыла несколько кооперативных магазинов, официально перепродающих товары Елизарова. Имеет даже небольшую долю в «Нике».

Регулярно приезжает в Армению, по вопросам реализации продукции кооперативов Елизарова. Имеет даже небольшую долю, чисто символическую, в парочке из них. Не менее интересен и Ашот Барсамян. Его родственники контролируют торговлю фруктами и овощами на московских рынках. Сейчас у них около трех десятков точек. На данный момент они создали кооператив «Арагац» и заключили договора с крупными колхозами и совхозами на реализацию продуктов.

- С кавказскими в основном? – уточнил Бобков, с интересом слушающий заместителя.

- Не только, - улыбнулся здоровяк. – По всей стране работают. Но, конечно, армянских, грузинских и азербайджанских колхозов и совхозов больше всего. Но самое интересное, его дед Левон Суренович Барсамян – авторитетная личность с большими связями. На всем Кавказе его встречают как царя. Он начинал ещё в середине пятидесятых и стоял за многими крупными цеховиками и дельцами в Армении и Грузии. Я тут ребят попросил покопаться в архивах, пообщаться с коллегами из республик. Они подготовили мне большой доклад по Барсамяну. Очень интересный человек. Ещё при Хрущеве, он через подставных лиц, создал много теневых схем. Ему принадлежала сеть нелегальных предприятий, шивших по лекалам западных моделей модную одежду. Его родственники, вместе с чеченцами и кавказскими ворами активно работали на Дальнем Востоке, с золотодобывающими артелями и старателями. Причем, Левон Барсамян занимался непосредственно продажей и переплавкой полученного золота в Армянской и Грузинской ССР. Люди Барсамяна наладили поставки мехов с Сибири и шили шубы для жен высоких партийных начальников, деятелей культуры, академиков, больших руководителей. И это только малая часть бывшей «подпольной империи» Левона. Говорят, небезызвестный Отари Лазишвили, самый известный и скандальный цеховик Грузии, начинал под его руководством. По агентурным данным, пару раз в год к небезызвестному валютчику Рокотову, позже расстрелянному по личному приказу Хрущева, приезжали родственники Барсамяна, скупавшие большие суммы долларов, марок, фунтов и драгоценностей. Вел дела Левон очень грамотно, через своих назначенцев. Доверял только родственникам. Он подростком отсидел два года в колонии за кражу. С тех пор в поле зрения милиции старался не попадать. Кто-то из «пиковых» предлагал ему короноваться – отказался наотрез. И вообще светиться среди уголовников не любит, очень осторожен. Хотя тесные связи с несколькими авторитетными ворами поддерживает, и они его уважают, потому что за ним сила – большие связи, дружный и спаянный семейный клан.

В середине шестидесятых годов у семьи Левона возникли неприятности с руководством Армении. Его сын Ерванд подрался в ресторане с отпрысками партийных чиновников. Скандал вроде замяли, но злобу они затаили.

Через месяц после ресторанной драки в Ереванской области на трассе был убит Махно – один из ближников вора Васи Серого. Известно, что он отличался агрессивным и взрывным характером, и приехал с претензиями к Левону, что тот залез не на свою, как они говорят, «делянку». Официальная, претензия, на уголовном языке, «предъява» состояла в том, что Левон и связанная с ним уголовная братва занималась золотом в Сибири, не пополняя «черную кассу» местных воров, или как они говорят, общак. В доме Левона их уже ждали. Не только сам хозяин, но и известный грузинский авторитет Джаба со своими бойцами. Махно и его пахану Серому была кинута встречная обоснованная предъява в крысятничестве. По итогам беседы незваных гостей пинками выгнали из дома Левона и немного побили. От унижения у Махно, как говорится в среде уголовников, поехала «кукуха». Он вызвал команду сибирских уголовников и поехал на разборку с Левоном.

И нарвался на засаду. Кто-то его заложил. На дороге рассыпали согнутые гвозди, и у «волги» Махно, пробило колеса. Когда уголовник вышел из машины, получил пулю в голову. Остальные машины забросали бутылками с бензином. Оставшиеся уголовники бросили главаря и сбежали через поле. Один из них получил пулю в бедро, другой – в руку. После этого, вонь поднялась на всю Армению.

Официально никакой огласки не было, но кто-то проинформировал Москву, и оттуда приехала следственная группа из Генеральной прокуратуры. Взгрели республиканское МВД, заставили суетиться их коллег из КГБ.

Левону удалось каким-то чудом решить вопрос. Он полностью закрыл или передал другим цеховикам «свой бизнес», распродал дома, свой и родни, и всем табором, с родственниками переехал в Подмосковье. Там они купили несколько домов рядом, пару месяцев обжились и занялись торговлей фруктами. В общем, колоритный дедушка, наши источники в Армении убеждены, у него до сих пор очень много денег, миллионы в валюте и золоте.

Есть ещё немало любопытной информации об этом Левоне. Похоже, за ним ещё много темных дел. Например, контрабанда на границе с Турцией и Ираном. Никаких доказательств нет, все на уровне слухов. Я не буду об этом подробно рассказывать, предлагаю лучше прочитать подготовленные мною материалы и самому оценить их достоверность.

Дмитрий Федорович поднял, поставленный возле стула портфель, щелкнул замками, отбросил крышку, выложил на столешницу бумажную папку и подвинул её к Бобкову, со словами:

- Всё здесь.

- Хорошо, - Филипп Денисович положил ладонь на папку, - потом почитаю. Продолжай доклад.

- Ещё один интересный момент, - продолжил подчиненный. – Елизаров сотрудничает с любопытным типом – Германом Леонардовичем Лайтнером.

- Немец? – Бобков удивленно поднял брови.

- Да, - коротко ответил подчиненный. – Из поволжских. Его семья была депортирована в Красноярский край в сорок первом. В сентябре сорок первого немцев, даже воюющих в РККА, начали отправлять в тыл. Но, несмотря на это, дед и отец умудрились поменять фамилию на Лайтов, и попасть на фронт.

- Как? – удивился Бобков.

- Точно сказать не могу, - развел руками Дмитрий Федорович. – Уже много времени прошло. Но соображения имеются. Скорее всего, что-то нахимичили с паспортами, переделали фамилию. Если нужно, попробуем прояснить этот момент.

- Не нужно. Продолжай.

- Воевали они хорошо. Дед стал Героем Советского Союза и погиб под Варшавой, отец получил медаль «За отвагу». После войны отец женился, с ребенком и супругой переехал в Ленинград. Чуть позже, после смерти Сталина, вернул себе настоящую фамилию. Герман с детства хотел стать военным. Закончил общевойсковое училище имени Кирова в Ленинграде. Два года воевал в Афганистане в должности командира роты. Бойцами и коллегами характеризовался как отличный, профессиональный офицер, заботящийся о сохранении личного состава. После вывода войск из-за конфликта с начальством ушёл в преждевременную отставку. В Ленинграде работает начальником охраны на машиностроительном заводе. Устроил к себе несколько бойцов из «афганцев». По информации из наших источников, активно работает с цеховиками и теневыми дельцами. Сейчас, совместно с компанией Елизарова открыл кооператив «Бастион-охрана», и стал его директором. Подозреваю, что он также относится к силовому крылу группы Михаила, отрабатывает ленинградское направление, и всегда со своими бойцами готов выдвинуться в Москву, в случае проблем у своих столичных подельников.

- Интересно получается, - протянул Бобков, - целая мафиозная структура с разветвленными связями по всей стране вырисовывается. Барсамян этот, Герман Лайтнер, Каринэ Далакян.

- Это ещё не всё, - усмехнулся Дмитрий Федорович. – В центральный офис «Ники» и представительство «ОСМА-авто» периодически заезжает некто Алан Гатоев, шестьдесят третьего года рождения. В уголовной среде его знают под кличкой «Абрек». Он является доверенным лицом, одного из самых авторитетных кавказских воров Тенгиза Сичинавы, по прозвищу «Абхаз» или «Абхазец». Левон Барсямян знает «Абхаза» с рождения. Люди рассказывают, что они очень близкие друзья. Причем сам Абхаз относится к Левону как к наставнику, почитает и слушается. Похоже, именно Левон свел Елизарова с вором.

- Ничего себе, сколько фигурантов и каких, - поджал губы заместитель председателя КГБ. – Придется серьезно поработать.

- Филипп Денисович, может не будем этого Елизарова трогать? – предложил подчиненный. – В кругах абхазских и грузинских цеховиков ходят слухи, что Тенгиз дальний родственник Шеварнадзе. Ему на местном уровне ни милиция, ни КГБ не могут ничего сделать. Десятой дорогой обходят. Как бы не получить ответку на свою голову.

- Будем, - насупился Бобков. – Ты просто не представляешь, какие капиталы сейчас этот Елизаров зарабатывает. Всё к чему он прикоснется, превращается даже не в золото – в платину. Время у нас ещё есть. Пусть годик – другой поработает, капиталов подкопит. А мы пока оперативную информацию на него соберем, определим уязвимые точки. И сделаем предложение, от которого он не сможет отказаться. Придется ему с нами хорошо поделиться, если не всё отдать.

- А потом что? – поинтересовался Дмитрий Федорович. – Просто деньги поделим? Всё же без этого Елизарова и его дружков просто развалится. А мы ни разу не кооператоры.

- Зачем разрушать работающие структуры? – пожал плечами Бобков. – Поставим управлять Володю Гусинского и его друзей. Пусть работают, приумножают наши состояния за долю малую. А мы будем пенки снимать. Ты, кстати, подходы к кому-то из окружения Елизарова нашел?

- Нет пока, - виновато вздохнул подчиненный. – Нескольких рядовых сотрудников «Ники» и «ОСМЫ» завербовали. Но они ничего толком не знают, и не решают. Мы осторожно, от имени конкурентов подкатывались к Далакян, Рябинину и Анненкову. Результат нулевой. Далакян и Анненков послали сразу. Рябинин согласился, но на следующей встрече наши люди срисовали его бойцов, официально являющихся охранниками «Ники». Просто какое-то законспирированное тайное общество. Тамплиеры чертовы!

- А надо, надо найти подходы, - надавил Бобков голосом. Глаза первого заместителя председателя КГБ стали холодными и колючими.

- Иначе, я начну думать, что ты не справляешься, со всеми вытекающим отсюда оргвыводами. Ты меня понял, полковник?

- Так точно, товарищ генерал, - выдохнул подчиненный, и вытер ладонью выступившую на лбу каплю пота. – Будет сделано.

Глава 1

В затылок уткнулся холодный ствол пистолета.

- Не двигаться. ФБР.

- Не буду, - пообещал я. – Но учти, если ты действительно из ФБР, готовься к показательной порке и большим проблемам. Я найму лучших адвокатов, чтобы вывернуть тебя и твоих боссов наизнанку.

- Попробуй, - усмехнулся мужчина сзади. – Мальчик, ты даже не представляешь, кому пытаешься угрожать.

- И представлять не хочу, - буркнул я. – Ты поговорить хотел? Тогда пистолет убери. Я не собираюсь сопротивляться.

Крепкая ладонь профессионально похлопала по карманам, проверяя наличие оружия.

- Заходи в комнату, - дуло перестало давить на шею. Меня схватили за шиворот и толкнули вперед.

Я залетел в середину комнаты, и обернулся. На меня, злобно усмехаясь, смотрел крепкий мужчина лет сорока в черном костюме в полоску. На рукавах сияли брильянтовые запонки, белоснежную рубашку выгодно оттенял темно-бордовый галстук, а в наружном карманчике слева, виднелся такой же карминовый платок. На правом мизинце сверкал золотой перстень-печатка. Чуть портили сложившийся образ утонченного денди скромные «Сейко» на черном кожаном ремешке, на секунду выглянувшие из белоснежной манжеты.

Седеющие волосы аккуратно уложены, чуть выцветшие голубые глаза холодно блестят. Худое вытянутое лицо и выдающийся волевой подбородок гармонично завершали образ брутального мэна.

- Садись, и не дергайся, - процедил мужик, указав дулом на огромное кожаное кресло, рядом с журнальным столиком.

- Сначала свое удостоверение покажи, - криво усмехнулся я. – Хочется знать, ты настоящий агент ФБР или гангстер.

Мужик несколько секунд сверлил меня тяжелым взглядом.

- Хорошо, - наконец согласился он. – Смотри.

Мужчина залез во внутренний карман пиджака, достал черную кожаную книжечку, взмахом руки раскрыл её и показал мне.

Я внимательно изучил золотистую бляху и удостоверение выше.

- Отдел уголовных расследований, - вслух прочитал я. – Специальный агент Марк Уилсон. И чего же тебе от меня надо, Марк?

- Не мне, - усмехнулся федерал одними губами, – моему шефу. Он хочет с тобой поговорить. Попросил привезти в свою резиденцию.

- Почему мною интересуется отдел уголовных расследований, да ещё США?

- Отдел тобой не интересуется, - отрезал Марк. – Мой шеф – это не отдел.

- А кто? – поинтересовался я.

- Присядь, - Уилсон указал стволом на кресло. - Поговорим.

- Ладно, - кивнул я, опустился на мягкую кожаную поверхность и откинулся на спинку.

- Тобой интересуется Дэниэл Рокволд, - невозмутимо сообщил федерал. – Слышал о таком?

- Слыхал, - подтвердил я. – Самый большой банк в мире, которым его семья владеет напополам с Морганами, нефтяная компания – одна из мировых монополистов. И зачем советский кооператор понадобился одной из самых крупных и хищных акул в мире капитала?

- Это у него спросишь, - ухмыльнулся федерал, опускаясь в кресло напротив. – Босс приказал привезти, хочет с тобою поговорить. А если будешь упрямиться, попросил передать следующее: «Это, прежде всего, в твоих интересах».

- Не понял. Что значит «в моих интересах», можно пояснить подробнее?

- У него спросишь, если непонятно, - отмахнулся Марк. – Моя задача, - тебя привезти.

- Ладно, - кивнул я. – Допустим, привез. Что дальше?

- А дальше, я уже говорил, он с тобою поговорит. И по итогам разговора, примет решение.

- Какое решение?

- Не могу знать, - пожал плечами федерал. – От него зависит.

- Хорошо, а почему мы здесь сидим, а не к нему едем?

- Потому, что меня попросил один человек, которому я обязан жизнью и карьерой, предварительно переговорить с тобой и объяснить ситуацию, - невозмутимо ответил Уилсон.

- И? – я вопросительно вскинул бровь.

- Прежде всего, тебе просили передать, чтобы вел себя вежливо. Судя по досье, ты слишком наглый и самоуверенный. Помни, если перейдешь границы, никто из вашей компании обратно в Союз не вернется.

- Убьют и бросят в каньоне как корм для шакалов? – холодно поинтересовался я.

- Можно и так, - ухмыльнулся Уилсон. – Но этим никто заморачиваться не будет. Аризона находится на другом конце страны. Гораздо проще прикопать вас где-то здесь неподалеку. Но я думаю, мистер Рокволд даже убивать вас не будет. Один звонок и к вам отправится штурмовая группа SWAT, обнаруживает наркотики, взрывчатку или оружие, пакует как наркоторговцев или особо опасных террористов, как босс пожелает. По приговору суда вам дадут лет сорок-пятьдесят и уедете вы в Аттику или Флоренс. Через год издохнете там как собаки. Местные нож в почку загонят либо забьют до смерти, или надзиратели постараются. И к мистеру Рокволду никаких претензий не возникнет, он будет чист перед законом. Нравится тебе такое развитие событий?

- Не нравится, - скривился я. – Зачем ты мне всё это рассказываешь?

- Я же говорю, человек, которому я должен, попросил, - терпеливо пояснил федерал. – Он заинтересован, чтобы ты и твои друзья остались живыми и невредимыми. Поэтому сейчас с тобою беседую, а не тащу тебя за шиворот к боссу.

- Знаешь, жизнь отучила верить в ангелоподобных филантропов, желающих спасти кого-то исключительно из человеколюбия, - я криво ухмыльнулся. – В подобный бред верят только не достаточно умные романтичные домохозяйки или откровенные дебилы. Зачем я нужен твоему человеку? Что от меня потом потребуют?

- Это он сам тебе объяснит, - ухмыльнулся Марк. – А пока слушай меня внимательно и запоминай. Первое, если мистер Рокволд будет тебе что-то рассказывать, терпеливо его слушай. Ему уже семьдесят четыре года, и он ужасно не любит, когда его перебивают. Он, конечно, виду не подаст, останется невозмутимым, но потом вполне может решить избавиться от хама. Второе, не вздумай садиться, пока тебя не пригласят. Постарайся показать свою воспитанность. Характер тоже можно продемонстрировать. Даже нужно, только в разумных пределах, без хамства и оскорблений. А вот чего старик особенно не переваривает, так это откровенного подхалимажа и лизоблюдства. Таких он за людей не считает. Нет, ничего плохого не сделает, но будет обращаться как со своим рабом. Поэтому, легкие комплименты, реверансы допустимы, но без перебора. К Вашему разговору может присоединиться ещё одна персона – партнёр мистера Рокволда. У него много имен, званий и прозвищ, не знаю, как тебе его представят. Будь с ним особенно осторожен. Это гремучая змея в человеческом обличье. Если он решит тебя убрать, никто не поможет. Могут убить сразу на месте, и мистер Рокволд даже не возразит. Общайся вежливо, слушай внимательно, не дерзи и не хами. Обязательно отстаивай свои интересы, если в этом возникнет необходимость, но без лишних эмоций и даже намека перехода на личности. Если понадобится, продемонстрируй, что для тебя очень важно зарабатывать хорошие деньги. Они такую мотивацию понимают и ценят. Всё понял?

- Всё, - заверил я. – Знаешь, я вообще-то сюда бизнес делать приехал. Только с самолета вылез, ещё не успел в отель заселиться, а тут нападения, угрозы, тайные встречи с самим мистером Рокволдом, таинственные покровители, которых я никогда не видел. Такое впечатление, словно «Граф Монте-Кристо» Дюма читаю или новый боевик с Джеймсом Бондом смотрю. Вы меня ни с кем, случайно, не перепутали? Может мне какой-то дурной сон снится?

- Нет, - Марк растянул губы в резиновой улыбке, продемонстрировав ослепительно белые зубы. – Не снится. И тебя ни с кем не перепутали. Это, увы, реальность, мистер Елизаров. Иногда она фантастичнее комикса с Бэтменом.

- Слушай, а ты не думаешь, что я тебя сдам? - непринужденно поинтересовался я, внимательно отслеживая реакцию федерала. – Откуда мне знать: возможно, ты вместе со своим шефом какую-то комбинацию проворачиваешь? Я тебя впервые вижу, а своего таинственного советчика, если он существует, вообще не знаю. Дьявол разберет, в какие игры вы со мною играете. Расскажу все откровенно мистеру Рокволду, может быть, пару очков репутации в его глазах заработаю.

- Не думаю, - довольно осклабился Марк. – Ты не такой дурак, как кажешься. Во-первых, я сотрудничаю с этой семьей всю свою сознательную жизнь. Ещё мой отец с ними работал. Я знаю много, и умею молчать. За это и ценят. Если ты что-то скажешь, доверие будет подорвано. Но я это как-то переживу. Всё-таки являюсь агентом ФБР. А вот ты нет. Ты вообще в раскладах пока никто. Таракан, которого в любой момент могут раздавить каблуком. Поэтому, как только вякнешь обо мне, именно тебя начнут колоть всеми возможными способами, чтобы проверить, правду говоришь, или нет. Бить тебя никто не будет, такими грубыми способами давно не пользуются. Просто вколют препарат, вызывающий горячее желание исповедоваться и говорить одну лишь правду. Но есть один нюанс. После его применения ты можешь стать дурачком, но кого это волнует? Поэтому я уверен: ты будешь держать язык за зубами. Потому что достаточно хитрый и ушлый. Смелый, но в то же время осторожный и не желающий рисковать в тех случаях, когда этого можно избежать. Об этом убедительно в твоем досье рассказано. Кроме того, твой, как ты его называешь, таинственный покровитель, ещё не раз тебе поможет. Естественно, не потому что ты такой красивый и неотразимый как молодой Клинт Иствуд, на твою бандитскую рожу всем плевать. Просто когда ему понадобится, ты окажешь пару услуг. Ещё вопросы есть?

- Есть. Что с моими людьми?

- Ничего, - отмахнулся Уилсон, - сидят в соседней комнате. Как только мы договоримся, их отпустят. Только ты им предварительно скажешь, что всё нормально, и тебе надо ненадолго уехать, чтобы шум не поднимали. А хочешь, можешь их с собою в поместье взять. У меня есть на это разрешение, если ты откажешься ехать один.

- Хочу, - кивнул я. – А что они будут делать в резиденции Рокволдов? Тоже присутствовать на встрече?

- Ни в коем случае, - категорично отрезал федерал. – Общаться будут только с тобою. Пока ты будешь занят, они пообедают, прогуляются по поместью, там есть что посмотреть. Естественно, в сопровождении охраны и персонала. А потом вас доставят обратно.

- Со мной ещё один человек. В холле отеля сидит. С ним что делать?

- Пусть ждет тебя в «Плазе». Скажешь ему, что выехал на деловую встречу. Тем более, это чистая правда. Встреча действительно будет деловой. Если придешься ко двору, всё будет нормально, ну а если нет, извини, - Марк с сожалением развел руками.

- Хорошо, - согласился я. – Тогда пойдем в соседнюю комнату, поговорю со своими, скажу своему товарищу в холле, чтобы заселялся и переносил вещи, и готов ехать.

- Только без глупостей, - предупредил Уилсон. – Ты же понимаешь, кто такой мистер Рокфолд. Твои попытки соскочить, сделают только хуже. Прежде всего, тебе самому.

- Не переживай, - я криво усмехнулся. – Как там в вашем досье сказано? Умный и осторожный, не желающий рисковать понапрасну? Правильно. Никаких сюрпризов не будет, во всяком случае до того момента, пока не увижу, что меня хотят отправить в утиль. Я, Анна и Олег, едем с вами. Кстати, у меня есть ещё один вопрос.

- Слушаю, - насторожился Марк.

- Обязательно было тыкать пистолетом в затылок и нападать на моих людей? – саркастично осведомился я. – Или это тоже твой босс приказал?

- Нет, это полностью моя инициатива, - ухмыльнулся федерал. – Ты с самого начала начал выделываться, не был настроен на конструктивный разговор. Я сразу это понял, когда мне перезвонил Исайя и доложил обстановку. Пришлось тебя немного привести в чувство, чтобы не воображал о себе лишнего.

- Зачем ты мне это говоришь? – я с интересом рассматривал Уилсона. – И так откровенно?

- Чтобы лучше понимал суть. Ты - пыль под ногами, ничто, - процедил федерал. – Вместе со своими заработанными жалкими копейками. Не договоришься с мистером Рокволдом и его компаньоном, твоя песенка спета. Они просто раздавят тебя как таракана. Законы здесь работают только для таких как ты. Мистер Рокволд и ему подобные и есть настоящие правители Америки и не только. Это «старые деньги» и семьи, которые правили Европой и Новым Светом, смещали неугодных монархов, возводили на вершину своих марионеток ещё до твоего рождения. Они находятся над законом, и могут делать абсолютно всё, что им позволит фантазия. А люди – букашки под их ногами. Наступят, размажут каблуком и не заметят. При желании, тебя, твоих друзей и секретаршу могут грохнуть прямо в номерах «Плазы». Потом тихо вывезут трупы и закопают в ближайшем лесу. Ни один человек, ни одна паршивая газетенка, никогда об этом даже не заикнется. Расследование тоже никто вести не будет. Составят для отписки пару бумажек, укажут, что вы просто пропали без вести и всё. Пусть Советы возмущаются, плевать. Они ничего не смогут сделать.

- Впечатляет, - после паузы признал я. – Грубо, но доходчиво. И возразить нечего.

- Вот видишь, - осклабился американец. – Я же говорил, ты умный и осторожный парень. Всё понял и осознал, с кем имеешь дело. Пошли, предупредим твоих друзей, заберем компаньона и секретаршу и едем. Через полтора часа мы уже должны быть на месте.

- Далеко это поместье находится?

- Не очень. В двадцати пяти милях от Нью-Йорка.

* * *

Олег и Анна находились в соседней комнате. Мой компаньон и девушка выглядели изрядно помятыми, что было неудивительно, но без видимых травм. Их усадили на диван и охраняли трое крепких типов в черных костюмах. Нацеленные стволы исключали любой шанс на сопротивление.

Я в двух словах обрисовал компаньону и секретарю ситуацию и предложил Олегу проехаться со мною, а Анне сопровождать меня или остаться в отеле, по желанию. Секретарь категорично заявила, что никуда одного меня не отпустит и поедет с нами.

Затем мы, в сопровождении Марка и одного из его церберов прогулялись к стойке с ключами. Исайя виновато отводил глаза и старался не пересекаться со мною взглядом. Я забрал у него ключи от номеров. Вручил их Саше, с просьбой переместить наши вещи туда и дожидаться. У моего товарища сразу возникла куча вопросов, но я его прервал на полуслове. Сказал, что мы уезжаем на деловую встречу, попросил дождаться нас в своем номере, и пообещал позже всё рассказать подробнее. Анна в свою очередь, пояснила, кому какой номер полагается, чтобы Саша ничего не напутал с вещами. Мы вручили ключи бывшему гопнику, сразу начавшему деловито подзывать швейцара, для перевозки сумок и чемоданов, вышли на улицу, и в сопровождении Марка и охраны сразу погрузились в подкатившие к нам два черных внедорожника «шевроле субурбан». Я в передний с Анной и федералом, Олега пригласили во вторую машину, следующую за нами…

Долина Гудзона, где было расположено знаменитое поместье семьи Рокволд, была полной противоположностью Нью-Йорку. Огромные небоскребы из стекла и бетона, взлетающие вершинами в облака, сменились элитными особняками, поместьями и замками в викторианском, итальянском и готическом стиле, агрессивная сияющая неоновыми огнями реклама – умиротворяющим деревенским пейзажем. А загроможденный зданиями мегаполис плавно перешел в бескрайние зеленые равнины на фоне безмятежной серебристой глади Гудзона, заботливо укрытой буйной растительностью берега.

Знаменитое родовое поместье семьи Рокволд, расположилось на самой высокой точке холмов Покантико, откуда открывалась живописная панорама на реку и окрестности.

Нашу процессию запустили на территорию поместья без лишних слов. Подошел охранник с рацией, попросил открыть окно, увидел Марка на заднем сиденье вместе со мной и Анной, и дал команду открыть ворота.

Сам трехэтажный дом с полукруглыми арками из облицовочного серого кирпича и дорожками зеленого плюща на стенах, на фоне аккуратно постриженной лужайки, смотрелся строго и солидно. Дополнительный колорит ему добавляла треугольная арка, крыши с лепниной в стиле древней Греции и величавая фигура грифа на самой вершине, гордо раскинувшего крылья над поляной. Дом, действительно, впечатлял неповторимой атмосферой могущества и больших денег.

По сравнению с дворцами арабских шейхов и современных российских нуворишей высокого уровня из моей прошлой жизни, он выглядел относительно скромно, но солидно. Чувствовалось, над ним потрудились отличные дизайнеры, сумевшие создать для хозяев достойный образ резиденции.

- Выходим, - скомандовал Марк. Щелкнули замки, раскрылись дверцы «шевроле-субурбана» и на асфальтовую дорожку, окольцовывающую аккуратно постриженную зеленую лужайку, выбрались двое охранников в черных костюмах. Уилсон мягко выпрыгнул из машины и галантно подал руку Анне. Девушка вопросительно глянула на меня. Я улыбнулся, и еле заметно кивнул. Секретарша неторопливо оперлась на ладонь федерала, выставила ножку наружу и неторопливо встала.

Я глянул зеркало. Олег вместе с тремя сопровождающими вышел из второй машины и направился к нам.

- Сэм, проводишь девушку и компаньона мистера Елизарова в беседку, - распорядился Уилсон, - Скажи, чтобы подали коктейли, проведи экскурсию по территории, если гости проголодаются, пусть покормят. Твоя задача - развлекать мистера Олега и мисс Анну, пока мы не вернемся.

- Окей, Марк, - кивнул квадратный крепыш с фигурой тяжелоатлета, вылезший из второй машины.

- А нам, Михаил, туда, - федерал указал глазами на вход в дом, прикрытый полукруглой аркой крыльца.

Мы прошли по асфальтовой дорожке, огибая аккуратно постриженный и выложенный причудливыми фигурами зеленый газон, поднялись по ступеням к полукруглой арке. Массивная двустворчатая дверь из темно-коричневого дерева со стеклянными вставками, больше похожая на ворота замка сразу же гостеприимно открылась. В проеме возникла фигура седого дворецкого с пышными усами.

- Добрый день, господа, - церемонно поклонился он, - Мистер Рокволд уже ждёт вас. Следуйте за мною.

- Привет, Говард, - дружелюбно откликнулся Марк.

Я просто кивнул.

Дворецкий провел нас мимо просторной гостиной, постучал в следующую дверь, и застыл, чуть наклонив спину и прислушиваясь.

- Да, Говард, не стой на пороге, заводи гостей, - раздался скрипучий старческий голос.

- Слушаюсь, сэр, - почтительно выдохнул дворецкий, распахнул дверь и учтиво посторонился:

- Проходите, господа.

Я зашел первым, Уилсон, за мной, последним на пороге появился дворецкий и замер, ожидая команды от хозяина.

- Оливер, ты можешь идти, - седой человек в светло-сером пиджаке из английской шерсти, сидящий за массивным столом, повелительно махнул рукой, больше напоминающей скрюченную птичью лапку.

- Слушаюсь, сэр, - дворецкий почтительно поклонился и моментально исчез, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь.

- Марк, ты тоже, - проскрипел старик. – Перекуси, поиграй в бильярд, найди себе занятие, пока я буду разговаривать с этим молодым человеком.

- Но, - растерянно начал Уилсон, и был сразу перебит.

- Ты не слышал, что я тебе сказал? – в голосе деда зазвенели стальные нотки. - Не бойся, ничего со мной не случится. Во-первых, все под контролем. Во-вторых, я уверен, молодой человек достаточно разумен, чтобы не натворить глупостей, за которые ему придется расплачиваться. Марк, не заставляй меня повторять. Закрой дверь с той стороны.

- Хорошо, - кивнул федерал и испарился.

А я с любопытством рассматривал сидящего передо мной Дэниэля Рокволда. Старик внушал уважение. Аккуратно зачесанные назад седые волосы, морщинистые руки, на которых уже начали проступать пигментные пятна. Хищный острый нос, четко очерченный, чуть выпирающий подбородок говорили о неординарном характере наследника нефтяной империи. Но больше всего пугали глаза Рокволда. Прищуренные, светящиеся интеллектом, источающие ледяной холод и темную энергию разрушения, они смотрели так, будто проникали в самые потаенные уголки души и выворачивали её наизнанку. Это были не уставшие глаза пенсионера, перешагнувшего восьмой десяток, а человека, впитавшего с молоком матери власть огромных денег, считающего себя высшим существом, а остальных смертных – муравьями, копошащимися где-то внизу, возле тысячедолларовых туфлей из крокодиловой кожи. Чувствовалось, что Рокволд способен без жалости и сожалений уничтожить миллионы людей, если они станут препятствием на пути к вожделенной цели – очередному миллиарду долларов.

Я невольно поежился.

«Жуткий старикан. Мороз аж до костей пробивает, только при одном взгляде на это чудовище».

- Ну чего вы стали, мистер Елизаров? – проскрипел Рокволд. Он оскалился, обнажив ровные фарфорово-белые зубы, но глаза остались такими же холодными, колючими и изучающими.

- Присаживайтесь. Нам надо поговорить.

Глава 2

- Хорошо, мистер Рокволд, - я опустился в мягкое кресло и с любопытством огляделся. Посмотреть было на что. Видно, что над интерьером комнаты хорошо потрудились дизайнеры, постаравшись передать мрачный дух хозяина кабинета. Коричневато-красные обои, огромное окно, почти закрытое тяжелыми шелковыми портьерами так, что снаружи в кабинет проникала только узкая полоска света, стол из красного дерева, коричневые кожаные кресла. Стоящая у окна белоснежная скульптура девушки в тоге и с кувшином на плече. Немного из общей картины выбивалось большое зеркало напротив меня в раме, имитирующей дубовые листья. Но больше всего меня заинтересовала огромная картина за спиной у старикана, изображающая сухопарого усатого дядьку во фраке и цилиндре, с такими же бездушными и жестокими глазами, как и у старикана.

- Кхе, кхе, - кашлянул улыбающийся хозяин. – Понравилось?

- Конечно, - я перевел взгляд на раскинувшегося в кресле Рокволда. – Это ваш предок?

- Угадали, - Дэниэл рассмеялся, клокочущим старческим смехом, легонько стукнув ладонью по столешнице из красного дерева.

- Мой дед Джон Дэвисон Рокволд – первый долларовый миллиардер в истории человечества. Он был великим человеком и гениальным бизнесменом, - охотно пояснил старик. – Всем, что добилась моя семья, мы обязаны ему.

- Даже по портрету чувствуется, неординарная личность, - поддержал я разговор. – Сильный человек.

- Ещё какой, - довольно осклабился старик. – Слабые такие состояния не зарабатывают. Впрочем, давайте перейдем от обсуждения моего деда к более приземленным вещам.

- Давайте, - согласился я. – Внимательно вас слушаю, мистер Рокволд.

- Чай, кофе? – любезно осведомился Дэниэл.

- Нет, спасибо, - отказался я. – Ещё в самолете напился.

- Хорошо, - кивнул старик. – Тогда сразу к делу. Мы за вами давно наблюдаем и хотим сделать вам предложение, от которого не отказываются.

- Мы, это кто? – хладнокровно осведомился я.

- Скажем так, группа влиятельных бизнесменов, - ухмыльнулся банкир. – Что касается предложения. Вы за короткий срок добились немало. Возникли из ниоткуда, внезапно начали зарабатывать на кооперативном движении солидные для СССР деньги, открыли множество компаний, прямо или косвенно принадлежащих вам и вашим друзьям. Даже активно вошли в ту сферу бизнеса, которая нас интересует.

- Это, какую же?

- Нефть и продукты переработки, - лаконично пояснил Рокволд. – Первый миллиард мой дед заработал именно в этой сфере. За этот год вы умудрились завязать контакты с руководством подавляющего большинства нефтеперерабатывающих заводов Советского Союза. И у нас складывается впечатление, что хотите монополизировать эту отрасль.

- У вас отличные источники информации, - усмехнулся я. – Заметьте, я не задаю вопрос, как вы умудряетесь эффективно работать в социалистической пока стране, не привлекая внимания КГБ. Понимаю, что с вашими возможностями и связями, это решается.

- Правильно, понимаете, - Рокволд остался невозмутимым. – Впрочем, это не секрет. Мой банк работает в Москве ещё с начала семидесятых годов. Представьте себе, со времен «Холодной войны». И был единственным американским учреждением такого рода в вашей стране. Разрешение на его открытие давали лично Брежнев и Косыгин. Более того, я помог Советам совершить крупную сделку по закупке зерна на Западе, а мой банк её прокредитовал. Для умных людей, этого достаточно, чтобы осознать мои возможности. Если понадобится, я могу получить любые сведения об интересующих меня отраслях экономики и людях.

- Согласен, - я с интересом глянул на собеседника. – А от меня вы чего хотите?

- Чтобы вы с нами сотрудничали, - заявил старик. – Хотите монополизировать сферу нефтепереработки? Мы вам поможем. Когда настанет пора выкупать эти заводы, наш банк даст вам необходимые кредиты. А я проконтролирую, чтобы на самом верху вам не мешали, а, наоборот, дали «зеленый свет». Организуете корпорацию, объединяющую все приобретенные заводы. Можете даже годик-другой побыть её владельцем.

- А потом? – я внимательно следил за Рокволдом.

- А потом продадите её нам, - ухмыльнулся Дэниэл. – Станете долларовым мультимиллиардером. Получите такие деньги, что сможете всю оставшуюся жизнь отдыхать на каком-то тропическом острове, попивая коктейли у бассейна на своей вилле.

- А зачем я вам вообще нужен? Такую комбинацию с вашими средствами, связями и возможностью можно провернуть и самому, не привлекая посторонних.

- Нельзя, - отрезал старик. – Как вы правильно заметили, КГБ тщательно отслеживает подобные сделки. И появление на советском рынке моей семьи или людей прямо с нею связанных, именно сейчас будет воспринято негативно. Даже нашими друзьями из Политбюро. Пока у власти коммунисты нам этого сделать не дадут. Даже любое движение вызовет вопросы. В отличие, от тебя. Ты уже состоявшийся коммерсант и можешь провести всю подготовительную работу, не привлекая ненужного внимания. А потом приобрести эти заводы.

- И через несколько лет продать их вам? – я продолжал следить за Рокволдом. – А КГБ позволит?

Миллиардер усмехнулся кончиками губ.

- Через несколько лет, может быть, и никакого КГБ уже не будет. И Союза тоже. А собственность останется.

«Очень интересно. Дедушка хорошо информирован. Уже всё знает. Или даже не знает, а полностью уверен, что так и произойдет. Может сам и принимал участие в разработке плана по развалу Союза», - отметил я.

- Допустим. Думаете, при таком сценарии те, кто придет на смену коммунистам, позволят мне и вам это сделать?

- Думаю, у них свои планы на этот счёт есть, - проскрипел Рокволд. – Но у нас будет преимущество. Тебя сначала недооценят. А ты паренек очень умный, зубастый и хваткий. С нашей помощью сможешь обойти всех конкурентов на поворотах. А потом уже будет поздно что-то делать. Ты станешь собственником и сможешь продать корпорацию, объединившую большинство НПЗ, кому захочешь. А если начнут ставить палки в колеса, скандал поднимется такой, что им проще будет удавиться, чем продолжать свои попытки расстроить сделку.

- Интересную тему вы предлагаете, - улыбнулся я. – А ваш партнер или партнеры с вами согласны? Или это господа из вашей службы безопасности присматривают за подозрительным русским.

- Какие партнеры? – лохматые брови миллиардера удивленно взметнулись вверх. – Какая безопасность? С чего вы это вообще взяли?

- Те, которые наблюдают за нами вот из этого зеркала, - я кивком головы указал на противоположную стену.

- Как ты догадался? – в глазах миллиардера зажегся огонек интереса.

- Очень просто. У вас очень грамотно и с большим вкусом подобрана каждая деталь дизайна. Всё на своем месте. В ваших других комнатах пастельные тона, создающие приятную положительную обстановку. А вот комната, где вы меня принимаете абсолютно другая. За вашей спиной и по бокам темно-бордовые стены. Стол из такого же красного дерева. Тяжелые шторы задвинуты, свет не пропускают. Торшерная подсветка сделана так, чтобы создать тяжелую, угнетающую атмосферу. Как у графа Дракулы, извините за невольную ассоциацию. Вашего собеседника, сидящего к вам лицом, она инстинктивно давит, тяготит, заставляет раздражаться. В таком состоянии он начинает нервничать, может проявить свои эмоции или допустить ошибку. А вот вы эти обои не видите, поскольку сидите спиной к ним, а перед вами стенка бежевого цвета, которую подсвечивает полоска света из ваших штор. То есть обстановка, где вы проводите переговоры или принимаете некоторых посетителей, максимально продумана до самой мельчайшего штриха: так чтобы давать вам психологическое преимущество. А зеркало из этой картины выбивается. Оно не на своем месте, выглядит как лишняя деталь, абсолютно не вписывающаяся в общий интерьер. У меня сразу возник вопрос, почему. И когда я внимательно присмотрелся, то понял. Зеркальная поверхность находится почти вровень со стеной, а рама, имитирующая дубовые листья ничего не держит, а маскирует импровизированное окно в другую комнату.

С нашей стороны оно зеркальное, а с другой, абсолютно прозрачное стекло, позволяющее человеку в смежном помещении вести за нами наблюдение, и, скорее всего, внимательно слушать разговор.

- Умный мальчик, - усмехнулся олигарх. – Я рад, что в тебе не ошибся.

Где-то рядом хлопнула дверь, через пару секунд в комнату зашел, атлетически сложенный седой мужчина лет пятидесяти в клубном черном пиджаке и светло-серых брюках.

- Это мой компаньон, мистер, эээ, Джон Смит, - проскрипел Рокволд.

- Очень приятно, - я глянул ему в глаза и еле сдержался, чтобы не отшатнуться в сторону.

Если у Рокволда взгляд был колючим и ледяным, то здесь будто заглянул в наполненную чернильной мглой бездну. Такие горящие безумием глаза бывают у серийных убийц. Как говорил мой партнер по одному коммерческому проекту, в прошлом врач-психиатр: «в них можно увидеть горящие багряным пламенем врата Ада». В той прошлой жизни я смотрел документальный фильм о Чикатило. У него были точно такие же глаза, когда его настоящая демоническая натура невольно проглядывала сквозь маску показного раскаяния.

«Бррр, не хотел бы я встретиться с таким типом темным вечером», - я внутренне поежился. – «Расчленит на куски и не поморщится. Да ещё с большим удовольствием».

- Хватит придуриваться, Елизаров, - приятным баритоном заявил Джон Смит. – Мы знаем, кто ты такой.

В груди у меня похолодело. Сердце замерло и с новой силой начало отбивать тревожную барабанную дробь о грудную клетку.

«Не может быть! Откуда он мог узнать?! Может, что-то другое имелось ввиду?» - мысли метались перепуганными зверьками, сменяя одна другую.

Чудовищным усилием я взял себя в руки.

- И кто же я такой? Просветите, пожалуйста. Надеюсь, не юный Супермен, ещё не знающий о своей миссии спасти этот грешный мир? – в моем голосе явственно слышался едкий сарказм.

- Нет, ты человек из будущего, сознание которого было перенесено в тело мелкого гангстера Михаила Елизарова, - спокойно ответил седой, не отрывая взгляда от моего лица.

- Интересно, - хватило сил выдавить у меня. – Такого я о себе ещё не слышал. Вы тут случайно кино не снимаете? Или может это какой-то тупой розыгрыш?

- Никакого розыгрыша, - невозмутимо ответил Джон Смит. – Ты несколько раз очень крупно спалился. Видишь ли, наше сообщество внимательно отслеживает все события, могущие повлиять на мировую обстановку. На это есть свои причины, тебе я о них докладывать не буду. Твоё анонимное письмо католикосу о грядущем землетрясении в Армении привлекло наше внимание. Потом всё было просто. Объяснять нужно?

- Нет, - я горько усмехнулся. – Вы начали смотреть, кто проявляет активность, пытается предотвратить жертвы и спасти людей. И вышли на меня. Дальше было дело техники.

- Правильно, - довольно кивнул седой. – Мы заинтересовались твоей компанией и тобой, как главным. Ты даже не представляешь, что можно узнать даже в Союзе, вложив небольшие ресурсы и подключив связи. В вашей нищей стране люди душу готовы продать за музыкальный центр или возможность дешево купить американскую машину.

- Не все, - сухо возразил я. Слова «Джона Смита» невольно задели.

- Не все, - согласился седой, - но очень многие.

- Наши сдали, посольские? – горько усмехнулся я.

- Так я тебе и сказал, - фыркнул седой. – Это некорректный вопрос. Но чтобы ты понимал, у нас есть связи везде. В вашей стране тоже. Мы работаем, и с дипломатами, и с властью, и даже со студентами, которые учатся у вас в многочисленных институтах и университетах. Сейчас они получают образование, входят в вашу среду, учат язык, а потом будут нашими эмиссарами на тех территориях, что останутся от Союза.

- Магистр, - вмешался Рокволд. – Думаю, что нашему другу это знать пока не обязательно.

- Ты прав, Дэн, - «Джон Смит» кинул недовольный взгляд на миллиардера. – Я немного поспешил. Так вот возвращаясь к теме. Проверили твою биографию и узнали интересную вещь. До весны восемьдесят седьмого ты был обычным мелким уголовником: алкоголиком, грабителем и воришкой, тупым как бревно. Обычное быдло, у нас в Штатах такого хватает. И вдруг после ножевого ранения резко изменил образ жизни: перестал пить, порвал с дружками, начал демонстрировать эрудицию, у тебя появились деньги. Странно, не находишь?

- Не нахожу, - усмехнулся я. – Что тут такого? Вдруг я, чудом выкарабкавшись от удара ножом, решил изменить свою жизнь. Бывали же такие случаи, правда?

- Бывали, - согласился седой. – Кстати, насчет твоего чудесного выздоровления. Мы нашли врачей, которые тебя оперировали. Хирурга разговорить не удалось. Ничего на него не действовало. Человек-кремень. А вот к медсестре мы подход нашли. Было интересно слушать о твоем чудесном исцелении после практически смертельного ножевого ранения. Особенно о том, как за считанные часы затянулась и зарубцевалась рана. Есть что сказать по этому поводу?

- Нет, - мотнул головой я. – А что я должен сказать? Что у медсестры богатая фантазия? Так вы все равно, не поверите. Внимательно слушаю вас дальше.

- Что же касается твоего превращения из мелкого бандита в совершенно другого человека. Никто не может измениться сразу на сто процентов. Это невозможно. Анализ твоих поступков и действий, дал нам основание утверждать, ты знаешь, что произойдет в ближайшие пять-семь-десять лет, активно готовишься к будущей приватизации государственных предприятий и даже к смене власти. Поэтому работаешь с самыми интересными секторами экономики и потихоньку увеличиваешь своё влияние на заводах, комбинатах, в местных органах власти. Это может делать только человек, у которого перед глазами четкая картина будущих событий. Сейчас, в восемьдесят девятом четко предсказать, что произойдет за последующие несколько лет, не может никто. Во всяком случае, на твоем уровне. Письмо к католикосу и планомерная работа по спасению людей от последствий землетрясения в Армении полностью подтверждают наши выводы.

- А откуда вы можете знать и прогнозировать будущее? – ухмыльнулся я. – Даже если на вас работают лучшие финансисты и аналитики мира, что я вполне допускаю, утверждать что-либо со стопроцентной уверенностью – дело неблагодарное. Всегда может возникнуть и вмешаться в прогнозируемые события какой-либо неучтенный фактор. Например, прийти к власти кто-то типа Фиделя, или появится изобретение, которое коренным образом изменит всю экономику и жизнь людей.

- Я могу знать и прогнозировать будущее, потому что я, как и ты, там был, - спокойно пояснил седой. – Знаю, как будут развиваться события с вероятностью до девяноста восьми процентов, учитывая появление в мире таких «пришельцев». Поэтому, первое, я что сделал, когда начал сотрудничать с мистером Рокволдом и другими влиятельными бизнесменами, занялся отслеживанием появления в нашем мире таких как мы. У нашей, скажем так, структуры выявлением таких «путешественников из будущего» и прогнозированием событий занимается отдельный фонд с миллиардным финансированием. Там собраны тысячи экономистов, финансистов, аналитиков и отставников ЦСО ЦРУ, Ми-6, Моссад и других спецслужб. Мы берем к себе только лучших специалистов, умеющих мыслить нестандартно и эффективно решать самые сложные задачи. Поэтому рано или поздно на тебя бы вышли. Никаких шансов спрятаться не было. Видишь, я с тобой предельно откровенен. Потому что, если мы не договоримся, будущее твоё и твоих друзей недолго и печально.

- Не боитесь огласки? Я же после таких угроз, могу плюнуть на всё, дать пресс-конференцию, пригласить на неё журналистов известных изданий, рассказать о вас и ваших предложениях.

- Нет. Во-первых, огласки не будет. У нас достаточно возможностей не допустить никакой пресс-конференции. Во-вторых, если утечка информации каким-то чудом произойдет, это будет звучать как бред сумасшедшего. И мы будем всё отрицать. Как думаешь, кому поверят, уважаемым членам общества, миллиардерам и филантропам, или какому-то придурку из СССР?

- Хорошо. Допустим, что это правда, - кивнул я. - Что вы хотите от меня здесь и сейчас? Как я понял, предложение мистера Рокволда было сделано с одной целью – познакомиться со мной поближе и посмотреть на мою реакцию.

- Это не совсем так, - проскрипел старик - Предложение абсолютно реальное. Нас интересует нефтяная индустрия. Но и ты частично прав. Мы хотели понаблюдать, послушать наглого русского и понять, что он собой представляет.

- И как впечатление? – ухмыльнулся я.

- Думаешь, мы будем перед тобой отчитываться? – криво усмехнулся седой. – И вообще, чтобы сотрудничать с нами, нужно выполнить несколько условий.

- Каких? – я с интересом ждал продолжения.

- Первое, я хочу официально от тебя услышать, являешься ли ты пришельцем из будущего, сознание которого было перенесено в другое тело. Перед тем как ответить, подумай, как следует, неискренность может оказаться для тебя и твоих друзей роковой, - предупредил «Джон Смит».

- Да, - вздохнул я, - являюсь.

- Отлично, - холодно улыбнулся Магистр. – Из какого года перенесся? Кем был в прошлой жизни?

- Из две тысячи двадцатого. Занимался бизнесом. Была своя небольшая корпорация: строительство, торговля химикатами и разными товарами, производство.

- Ну что же, мистер Рокволд, я вижу, что мистер Кирсанов, разумный человек, не стал отрицать очевидное, и правильно решил быть с нами откровенным, - повернулся к старику седой. – Думаю, подробности мы уточним у него позже.

- Я тоже так считаю, - проскрипел миллиардер. – Пока он показал себя умным и понимающим ситуацию. Впрочем, это не удивительно. Другой бы, даже обладая знаниями из будущего, такого результата не добился.

- Господа, давайте не отвлекаться. Пока вы озвучили одно условие. Хочется услышать остальные, - напомнил я.

- Второе условие: ты входишь в нашу структуру. Официально, это благотворительный фонд, объединяющий видных политиков и бизнесменов. Для этого тебе надо внести не менее ста тысяч долларов, - любезно пояснил «Джон Смит». – Реквизиты для оплаты мы передадим.

- Зачем господам миллиардерам эти жалкие копейки? – ухмыльнулся я. – Думаю, сто тысяч мистер Рокволд может тратить каждый день, и его состояние особо не пострадает.

- Тут важен сам поступок, - пояснил седой. – Подтверждение слов реальным делом.

- Принимается, - кивнул я. – Дальше.

- Третье. Ты не вмешиваешься в большую политику. Не пытаешься, что-то изменить. Например, свергнуть Горбачева раньше времени, предотвратить развал Союза или не допустить к власти Ельцина. Пусть всё идёт так, как и шло, за некоторыми изменениями, выгодными нам. Никакой самодеятельности.

«Вот суки! Горбачева и Ельцина не трогать. Сидеть на попе ровно и смотреть, как вы вместе с ними будете дерибанить страну. Уроды!» - я с трудом сохранил невозмутимое выражение.

- А что будет, если я проявлю такую самодеятельность? Не поймите меня неправильно, я об этом пока не думаю. Просто хочу оценить все риски, - я весь обратился в слух, ожидая ответа.

- Как только попробуешь без нашей санкции вмешаться в ход событий, все наши договоренности аннулируются, а время твоей жизни, как и всех друзей-кооператоров, начнёт исчисляться днями или часами, - доброжелательно пояснил «Джон Смит». – Тебе, максимум, разрешено провести во власть пару-тройку карманных политиков или чиновников в министерства, работающих исключительно на твой карман. Но никаких потрясений, переворотов, влияний на глобальные события. Это категорически запрещено.

- Я вас услышал. Что-то ещё?

- Да. Ты становишься членом нашего закрытого клуба. Мы даем тебе год-два на развитие. Помогаем во всех проектах в любой стране мира: кредитными деньгами, офшорами, связями с местной элитой, и другими нашими возможностями. Разумеется, на взаимовыгодной основе. Наша стандартная такса – десять-двадцать процентов от прибыли. Плюс ежегодно ты должен делать взнос в наш фонд. Это где-то от трехсот-пятисот тысяч до нескольких миллионов долларов, в зависимости от полученных доходов. Чтобы оценить размер взноса, ты отправляешь нам годовой отчет, с которым ознакомятся наши бухгалтера. Если их всё устроит, тебе назовут размер суммы. В любом случае, он будет относительно небольшим, в пределах двух, максимум, четырех процентов. Если возникнут вопросы, точный размер взноса, обсудишь с нашим аудитором. За этот год ничего вносить не надо. Достаточно вступительного взноса. За будущий - в январе-феврале последующего. Все перечисления будут идти как благотворительные. Как думаешь, нормальные условия?

- Вполне, - кивнул я. – Это всё?

- Нет, осталась ещё пара условий. Очень важных. Четвертое. Все глобальные экономические проекты в Америке и Европе, относящиеся к скупке промышленных активов, акций, высокотехнологичных разработок, способных повлиять на мировой рынок, согласовываешь с нами. Например, если захочешь выкупить контрольный проект АйБиЭм. Как ты понимаешь, мы этого допустить не можем. Вот ты сюда приехал и заранее договорился о встрече с брокерами фондовой биржи. Хочешь воспользоваться своими инсайдами о будущем, приобрести вкусные акции, которые в девяностых годах выстрелят, стать большой шишкой на Уолл-Стрит и грести деньги лопатой?

- Допустим, - осторожно ответил я. – Нельзя?

- Почему, нельзя? – усмехнулся седой. – Можно. Процентов десять-двенадцать покупай, столько сколько получится. Но на блокирующий и контрольный пакет даже не замахивайся. В этом океане, малыш, плавают акулы покрупнее тебя, и у них есть тоже свои интересы.

- Понятно. А последнее условие?

- Мы можем обратиться к тебе за помощью. Предложим поучаствовать в разных проектах на территории Союза или государств, возникнувших после его распада. Или вообще в других местах земного шара, когда нам понадобятся компании, подобные твоим. Естественно, на взаимовыгодной основе: за отдельный процент или долю. О размере твоего вознаграждения в каждом конкретном случае будем договариваться. Мы деловые люди и считаем, что все вопросы решаются путем переговоров, с учетом правильной оценки рисков, вложенных финансов, ресурсов, и задействованных связей.

- Это приемлемо, - кивнул я.

- Значит, по рукам?

Я усмехнулся про себя.

«А у меня есть другой выход? После всего рассказанного я просто не могу отказаться. Пока. А дальше видно будет. Если вы думаете, что я буду вашей марионеткой, ошибаетесь».

И после небольшой паузы ответил:

- Конечно, по рукам. От таких предложений не отказываются.

Сохраняя на лице доброжелательную улыбку, я пожал протянутую руку «Джона Смита» и добавил:

- Для меня честь работать с вами, джентльмены.

Глава 3

- Могу помочь с брокерами, мистер Елизаров, раз вы уже вошли в нашу команду, – «Джон Смит» задержал мою ладонь в своей руке и растянул губы в резиновой улыбке. – У меня есть на примете парочка хороших контор, которые быстро решат все ваши вопросы по приобретению акций.

- Благодарю вас, мистер Смит, - я улыбнулся в ответ. – Сам справлюсь. Не хочется отрывать такого занятого человека из-за пустяковых вопросов.

- Как знаете, мистер Елизаров, - пожал плечами седой. – Как знаете. Моё дело предложить.

- Раз мы уже всё решили, - проскрипел Рокволд, - Предлагаю на этом пока закончить. Тем более, что эта встреча не последняя.

- Согласен, Дэниэл, - кивнул «Джон Смит».

- Ладно, мистер Рокволд, - пожал плечами я. – Мне было приятно с вами познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся и обсудим наши дела подробнее, если в том возникнет необходимость.

- Приятно встретить не только умного, но и учтивого молодого человека, - миллиардер сухо улыбнулся, и стукнул ладонью по кнопке настольного звонка. Из блестящего стального корпуса, напоминающего перевернутую чашу, полилась нежная мелодия с хрустальным переливом колокольчиков.

Через мгновение дверь распахнулась, и на пороге появился дворецкий.

- Слушаю вас, сэр, - он угодливо изогнулся, ожидая приказаний.

- Оливер, проводи мистера Елизарова к выходу, и Марку сообщи, чтобы отвез его с друзьями обратно, - дал команду старик.

- Будет исполнено, сэр, - поклонился дворецкий, отступил от порога и сделал приглашающий жест рукой. – Пойдемте, мистер Елизаров.

Я вышел и чуть не столкнулся с незнакомкой. Чудом в последний момент уклонился, и аккуратно придержал её руками за талию, избежав удара козырьком жокейской шапочки в переносицу. Незнакомка была в костюме для верховой езды: белые бриджи обтягивали стройные ножки, длинные черные сапоги доходили до колен, однобортный жакет с большими серебряными пуговицами облегал соблазнительные изгибы ладной фигурки. В правой руке девушка держала стек. Гневно сверкали выразительные карие глазки, разрез которых выдавал азиатское происхождение. Впрочем, чистокровной китаянкой, японкой, филиппинкой или тайкой девушка не была. Чуть смуглая с примесью восточной крови, но один из родителей явно европеец.

- Руки уберите, - вспыхнула девушка. – Иначе я вам их сейчас отобью.

- Извините, мисс, - я отпустил девчонку. – Это вышло случайно.

- Аккуратнее, мистер, - холодно буркнула незнакомка. – Оливер, из каких джунглей вытащили этого пещерного человека? Он, наверно, думает, что в порядке вещей, кидаться на незнакомых девушек и лапать их за талию?

- Это гость вашего деда, мисс Мадлен, - немедленно ответил маячивший за моей спиной дворецкий.

- Странно, что дед приглашает таких сомнительных личностей, - незнакомка скептично оглядела меня, остановившись взглядом на светло-коричневом в золотистую полоску чехословацком костюме. – Эй, мистер, на какой свалке вы украли эти дешевые тряпки? Похоже, вы сильно нуждаетесь. Приезжайте завтра после обеда. Я передам вам мешок объедков. Сможете устроить пир и порадовать своих друзей - бомжар. Ещё и парочку старых тряпок найду, оставшихся от прошлых слуг, чтобы вам было удобнее ночевать, где-нибудь под мостом. Не благодарите. Я считаю своим долгом помогать алкоголикам, нищебродам, душевнобольным и животным. Особенно тем, кто подходит сразу под несколько категорий. Поэтому вы всегда можете рассчитывать на горстку костей и глоток просроченного пива.

«Вот же, сучка» - я со смесью восхищения и легкой злости рассматривал девчонку. – «Промолчать и не ответить нельзя. Эти двое сзади слушают диалог и смотрят, как я себя поведу. Стерплю ли унижения? Если да, сделают выводы, и на голову сядут. И плевать, что это девушка, здесь другие законы. Отмолчусь, значит, не уверен в себе, не хочу идти на конфликт, и меня можно гнуть дальше. Надо отвечать, но очень аккуратно».

- Чего смотришь? – усмехнулась Мадлен. – Нравлюсь?

- Очень, - с чувством ответил я. – Знаете, бог дал женщине три основных свойства: красоту, ум, и порядочность. Но чтобы сохранить баланс, каждой не больше двух. Когда вас увидел, у меня сразу возник вопрос: «Соответствует ли ваш ум вашей красоте»? Только начали говорить, и сразу стало понятно, вы девушка, безусловно, очень порядочная, хоть и не сдержанная на язык.

- Причем здесь… - начала Мадлен, запнулась и покраснела ещё больше. До неё дошло.

– Это ты так сказал, что я дура?

- Нет, - улыбнулся я. – Это ты так сказала. Только что.

- Издеваешься? – прошипела красотка.

- Нет, - возразил я с серьезным видом. – Наоборот, восхищаюсь твоим блестящим умом. Судить по одежде о человеке, это, несомненно, признак развитого интеллекта. Ты наверно, не знаешь, но даже Харун-ар-Рашид, судя по преданиям, обладатель несметных богатств, и правитель могучей империи – Аббасидского халифата, простиравшегося от Средиземного до Аравийского моря, переодевался в рубище дервиша, и ходил среди простых людей, чтобы лучше знать настроения народа. Впрочем, это для тебя слишком сложно. Давай лучше о лошадках, собачках и кошечках.

- Ты то, несомненно, интеллектуал, - насмешливо фыркнула вредная девчонка. – Прочитал «Тысячу и одну ночь» и корчишь из себя непонятно что.

- Я ничего не корчу, – отмахнулся я. – Кстати, восхищен, ты, оказывается, и книги читать пытаешься. Даже такие, изначально сложные для тебя. Наверно, было мучительно тяжело складывать буквы в слова, но ты, стиснув зубы, справилась. Уверен, за полгода страницы три одолела. А может быть, если напряглась, и целых четыре.

Девчонка побагровела и замахнулась стеком. Я, молча стоял, мысленно приготовившись уклониться и перехватить руку.

- Мадлен, - громкий скрипучий голос Рокволда прозвучал как удар хлыстом. – Прекрати!

Девушка опустила руку и ожгла меня злым взглядом.

- Иди к себе, я с тобой позже поговорю, - приказал миллиардер.

- Но дедушка, он же…, - попыталась возразить красотка.

- Я сказал, иди к себе, - повысил голос старик.

- Ладно, - Мадлен резко развернулась и зацокала каблучками сапог по плитке. Через пару секунд, она скрылась за поворотом коридора.

- Мистер Елизаров, приношу свои извинения за поведение внучки, - старик вышел из кабинета. За ним последовал седой.

- Мадлен – хорошая девушка, - добавил миллиардер, – но, к сожалению, очень темпераментная, язвительная и вспыльчивая. Вы зря начали её провоцировать.

- А что мне оставалось делать? – я развел руками. – Терпеть унижение, и стоять, опустив голову, как провинившийся школяр перед директором? Извините, не получится. Я первый никого не трогаю, но и молчать, когда меня пытаются смешать с дерьмом, не намерен.

- Лучше бы промолчали, - вступил в разговор седой. – Я понимаю, что она не права. Но вы сильный, состоявшийся и опытный мужчина. Прошли через многое, даже в коммунистическом Союзе умудрились сколотить команду и заработать капитал. А воюете с глупой девчонкой.

- На будущее, - после секундной паузы с угрозой добавил он. - Придерживайтесь в этой пикировке определенных границ, и избегайте открытых оскорблений. Мадлен – моя невеста.

- Я всё слышала, - донеслось из-за угла. – Во-первых, я не твоя невеста. То, что дед хочет выдать меня за тебя замуж, ещё ничего не значит. Я против. Во-вторых, глупую девчонку, я тебе ещё припомню, Уолт.

«А так ты, оказывается, Уолт. Запомним», - я мысленно сделал зарубку на будущее и ответил:

- Так я никого открыто и не оскорблял. Поязвил немного в её духе. На будущее понял. Буду стараться сдерживаться.

- Уж постарайтесь, - буркнул недовольный седой.

- Мадлен, ты до сих пор ещё тут? Подслушиваешь? – повысил голос старик. – Мне за тебя стыдно. Смотри, оставлю без недельного содержания.

- Всё дедушка, уже ухожу, - заверила красотка. Снова по плитке застучали каблучки. Рокволд и седой молчали, дожидаясь пока звук шагов не стихнет.

- Ладно, джентльмены, извините, если что не так, - добавил я. – Не хотел ни с кем сориться. К сожалению, пришлось защищаться от остренького языка вашей внучки и невесты, иначе бы она заколола меня им насмерть. А я быть мишенью для шуток и острот не привык. И не привыкну никогда. Ненавижу, когда пытаются самоутвердиться за мой счёт. Я готов сотрудничать, но если вас это не устраивает, можем расторгнуть наши договоренности.

- Всё нормально, мистер Елизаров, - поспешно ответил старик. – Мадлен сама была не права. Правда, Уолт?

Седой неохотно кивнул.

Я с нею поговорю, - добавил хозяин поместья. - Но и вы, в следующий раз, постарайтесь сдерживаться.

- Хорошо, мистер Рокволд, постараюсь, - пообещал я. – А теперь мне нужно идти. Всего вам доброго, джентльмены.

- И вам, мистер Елизаров, и вам, - ухмыльнулся миллиардер.

* * *

Через час мы уже подъезжали к «Плазе». Федерал выбрался из машины вслед за мной и Анной.

- Минутку, мистер Елизаров, - крикнул он. – Мне нужно ещё кое-что сказать.

- Слушаю, - я остановился у входа в отель. Олег и Анна стали рядом.

- Наедине, - буркнул Марк, искоса глянув на моих людей.

- Окей, - я повернулся к компаньону и секретарю. – Подождите меня в холле. Мне нужно переговорить с мистером Уилсоном.

- Ты уверен? – осведомился Олег. – Ему доверять нельзя. Мало ли что этому америкашке в голову взбредет. Вспомни, как нас прессанули в начале.

- Уверен, - подтвердил я. – Всё нормально. Бери Анну и жди меня в холле.

Десантник кивнул, подхватил Анну и скрылся за дверью отеля.

- Слушаю вас, мистер Уилсон.

- Прогуляемся по улице? - предложил федерал. – Не волнуйтесь, далеко от отеля отходить не будем.

- А вы меня по второму кругу похитить не собираетесь? – усмехнулся я.

- Если бы я этого хотел, то сделал, пока мы ехали к отелю, - серьезно ответил Марк. – Условия были идеальные, сельская местность, не сильно оживленная трасса. И поверьте, ни вы, ни ваши люди не сумели бы и пальцем пошевелить. Вас бы нейтрализовали за секунду и отвезли куда нужно.

- Убедили, - согласился я. – А почему тут поговорить не можем?

- Потому, что из отеля и в отель постоянно выходят и входят люди. И то, что сейчас, недалеко от входа в «Плазу» мы стоим одни, ничего не значит. В любой момент могут нарисоваться большие заячьи уши, которые смогут что-то уловить из нашего разговора. А мне бы этого не хотелось. К тому же я не предлагаю отходить далеко. Метров пятьдесят-сто вполне достаточно.

- Хорошо, идемте.

- Так что вы хотели мне сказать? – осведомился я, когда мы встали под зеленеющим дубом.

- Меня попросили дать тебе несколько рекомендаций.

- Таинственный благодетель? – я иронично ухмыльнулся.

- Он самый, - невозмутимо подтвердил Марк. - Первое. Не вздумайте, о чем-либо откровенно говорить в номерах и вообще в отеле. Тем более, что-то негативное, шутить или издеваться над мистером Рокволдом и его компаньоном. Вас сто процентов будут прослушивать. С другой стороны молчать о них тоже не нужно. Могут что-то заподозрить. Лучше всего, говорить, но в нейтральном ключе, просто без эмоций и ненужных подробностей изложить произошедшие события. Да, пригласили, предложили сотрудничать, я согласился. Что-то этом духе.

- Понял, - подтвердил я. – Сделаю. Что-то ещё?

- Мы можем больше не увидеться. Во всяком случае, я этого не исключаю. Но человек, который просил меня помочь, до вашего отъезда хочет с тобой поговорить.

- Как я узнаю, что это он?

- Вот к этому я веду, - федерал прищурился, глянув на меня, как снайпер в прорезь прицела. – Надеюсь, ты уже понял, что рассказывать о встрече никому нельзя?

- Понял. А чего ты так разволновался? Я же о нашем предварительном разговоре не рассказал.

- Потому что, этот человек очень много сделал для меня и моей семьи, - объяснил специальный агент. – Я ему должен. И если ты его сдашь, я тебя из-под земли достану. Уяснил?

- Уяснил, - кивнул я.

- Отлично, - тон федерала снова сменился на дружелюбный. – Ты спрашивал, как его узнать. Очень просто. К тебе подойдут, и передадут привет от меня. Именно такими словами: «привет от мистера Уилсона». Запомнил?

- Да.

- Ну вот и отлично, - ухмыльнулся Марк. – Тогда всего доброго.

- Подожди, - я попридержал уже развернувшегося федерала за рукав пиджака. Специальный агент многозначительно глянул на мою ладонь, которую я сразу же понятливо убрал.

- Чего тебе?

- Вместе с мистером Рокволдом в кабинете был ещё один мужик: седой, атлетически сложенный, лет пятидесяти на вид. Его зовут Уолт, хотя мне он представился под другим именем. Это о нем мой таинственный благодетель говорил как об очень опасном человеке?

- Да, - подтвердил Уилсон. – О нем. У тебя всё?

- Нет. Можешь мне хотя бы очень кратко рассказать об Уолте? Кто такой, чем дышит, чего от него можно ждать? Хотя бы в двух словах.

- Нет, - злобно оскалился Марк. – То, что я тебе передаю слова человека, которому обязан, ничего не значит. Я, прежде всего, помогаю ему – не тебе. Ты для меня – ноль, пустое место, придорожная пыль. Извини за резкость, но это откровенно. Поэтому ничего рассказывать я не буду. Ещё потому, что болтать лишнее о мистере Уолтере, смертельно опасно. Пострадать могу не только я, но и мои близкие. Он никогда и ничего не забывает, и всегда отдает долги. На его совести очень много загубленных душ. Гремучая змея, по сравнению с Уолтером, безобидное существо. Это единственное, что могу тебе сказать.

- Понятно, - я задумчиво глянул на злого федерала. – Спасибо и на этом. Я тебя больше не задерживаю, Марк.

- Он меня больше не задерживает, - проворчал специальный агент. – Что ты себе возомнил, Елизаров? Ладно, бывай. Надеюсь, тебя больше никогда не увидеть.

- Как получится, Марк, - я развел руками. – Пути Господни неисповедимы…

В холле меня ждали не только десантник с секретарем, но и нахохлившийся Саня. При виде меня товарищ моментально вскочил с дивана.

- Всё нормально? – встревожено спросил он.

- Более чем, - успокоил я. – А ты чего тут сидишь, а не в номере?

- Я решил вас в холле подождать. Надоело там торчать, - досадливо отмахнулся бывший уголовник. – Телек даже толком не посмотреть. Каналов хватает, но везде не по нашенски трещат. Скукота.

- Было бы странно если трещали по нашенски, - ухмыльнулся я, – на американском телевидении в Нью-Йорке. Ты наверно ожидал, что ведущая вот-вот объявит: персонально для Александра, в ближайший час буду базарить на фене, чтобы ему было ништяк? А теперь братский подгон для нашего дорогого гостя, песня о его тяжелом босяцком детстве.

Я ухмыльнулся и тихонько пропел, подражая Новикову:

«Я вышел родом из еврейского квартала,

я был зачат за три рубля на чердаке,

тогда на всех резины не хватало,

и я родился в злобе и тоске».

Олег заулыбался, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать во весь голос. Анна скорчила забавную гримаску, и театрально закатила глаза.

- Да ну тебя, - надулся Саня. – Опять твои подколки. Я серьезно.

- Я – тоже. Предъявлять претензии к американскому телевидению, что там разговаривают не по-русски, это как-то за гранью логики.

- А я не предъявлял.

- Предъявлял, предъявлял, - ухмыльнулся я. – Кто минуты две назад ныл, что янки что-то там трещат и ни черта не понятно? Ладно, не будем о грустном. Ты что-то ещё хотел спросить?

- Вот как у тебя, Миша, получается придумать какую-то хрень, всё вывернуть и других обвинить так, что даже оправдываться приходится? – прищурился Саня. – Лады, проехали. Ты вот что скажи, мне Олег и Анна в двух словах рассказали, но я хочу от тебя услышать. Кто приглашал и чего хотел?

- Приглашал американский миллиардер. Предложил сотрудничество. Я согласился. Будем вместе работать по некоторым проектам, выгодным нам и ему. Это если кратко.

- А как он о нас узнал?

- Видимо, мирская слава больших советских бизнесменов нас обгоняет, - усмехнулся я. – На самом деле, если без шуток, это было нетрудно. Мы одни из самых крупных советских кооператоров, и, если нужен партнер в Советском Союзе, навести справки, обладая определенными связями, очень легко. Предварительно договорились о деловых встречах с несколькими крупными брокерами Уолл-стрит и приехали в Нью-Йорк. Получается, рыбка сама приплыла в сеть.

- Подробнее о деталях сотрудничества не просветишь? – не отставал компаньон.

- Сань, давай позже, а? Я ещё от полета не отошел. Мне нужно немного отдохнуть, подумать о делах прошлых, проанализировать кое-что. Как немного отойду, соберемся в ресторане, поговорим обо всем. И не только с тобою, а все вместе.

- Хорошо, Миха, договорились, - кивнул Саша…

Номер «люкс» меня впечатлил. Большая хрустальная люстра, игриво сверкающая золотистыми огоньками на подвесках, огромные комнаты, высокие потолки, умиротворяющие пастельные тона. В двуспальной кровати с белоснежной накрахмаленной простыней и гигантскими прямоугольными подушками мог бы свободно разместиться султан со своим гаремом. Гостиная с мягким диваном и креслами, в которых можно было утонуть, огромный камин с узорчатой решеткой и нависшим над ним куполообразным зеркалом, сверкающий, надраенный паркет, и сияющая ослепительной чистотой плитка на кухне – роскошь просматривалась в каждой детали интерьера. Я в первый момент даже почувствовал себя немного неуютно. В последние годы немного отвык от такой обстановки.

Чтобы окончательно прийти в себя, скинул на диван пиджак, достал из кухонного шкафчика небольшой стакан, вытянул из бара бутылку «Джонни Уокера» плеснул янтарного напитка и одним залпом выпил. Виски раскаленной лавой обожгло горло. Меня тряхнуло, на глазах выступили слезы, а через мгновение внутри разлилось приятное, успокаивающее тепло.

Я уселся в кресло, положил руки на округлые подлокотники, облокотился на спинку, погрузившись в разошедшуюся волной кожаную светло-коричневую поверхность, и закрыл глаза, вспоминая события, произошедшие летом 1987-го…

Глава 4

Лето восемьдесят седьмого. Ленинградская область

- Правду говоришь? – Герман был сух, деловит и бесстрастен.

Подвешенный за руки избитый и связанный человек хрипло выдохнул и сплюнул кровью на бетонный пол. Леха молча дернул за веревку. Тело заколыхалось, несчастный протяжно застонал.

- Будешь, молчать, добавку выпишем, - спокойно пообещал «Леопардыч». – Тебе оно надо, здоровье терять? Ты и так уже почти всё рассказал.

- Не… буду… - каждое слово давалось пленнику с трудом. – Правду… Бригадир грузчиков навел… Аркадьич...

- Расскажи ещё раз всё с начала, для нашего гостя, - попросил капитан. – Он должен это слышать.

- Грабануть хотели…, Аркадьич услышал, какие-то барыги крупную партию «левака» ждут. По накладным товар не проходит, будут в тупичке разгружать, - прохрипел мужик. – Мне свистнул, за долю малую. Я с ребятами перетер, мы и вписались.

- И как вы это собрались сделать? – уточнил Герман.

- Легко, - прохрипел главарь. – Пара стволов у нас была. Думали положить всех мордами в пол, если кто пальцы крутить будет, по башке дать или копыто прострелить. Забрать загруженную машину и по-быстрому перебросить товар. Один из наших, Макар недалеко живет, у него сарай большой, места бы хватило. А потом раскидать по дешевке среди знакомых барыг.

- Слыхал? – Герман кивнул на пленного. – Если есть вопросы, можешь сейчас задать.

- Точно, Аркадьич навел? – я пристально глянул в глаза пленнику.

- Точно, - мужик держался и отвечал из последних сил. – Он.

- А как он узнал?

- Как и раньше, - прохрипел пленник. – Начальник станции его с пацанами в таких случаях под рукой держит, чтобы разгрузить помогли, если понадобится. Время - деньги, груз левый, долго держать его нельзя. И отвечать, если что случится, никому не хочется.Аркадьич с пацанами - люди проверенные, на таких схемах. Никто ж не знал, что вы такой кодлой приедете, да ещё со стволами. Обычно пара человек появляется, Аркадьичу и его мужикам две красненькие или зелененькую кинут, в зависимости от количества и тяжести груза. И стоят, наблюдают. Нам бабки срочно понадобились. Вот и решили вас взять на гоп-стоп.

- А начальник станции с вами, случайно, не в доле? – поинтересовался я.

- Ннн… нет, - главарь держался чудом на грани потери сознания, глаза уже пару раз начинали закатываться.- Он не при делах…

- Похоже, правду говорит, - отметил я. - Надо бы этого Аркадьевича поймать, да в глаза ему глянуть. Ты же понимаешь, что было бы, если бы у этих получилось? Мы бы товар потеряли и должны остались, а там сумма не маленькая.

- Мы адрес уже знаем. Он в частном секторе живет. Один, с женой развелся. Ребята за ним уже выехали, - успокоил меня Леопардыч. – Мне ещё Фашист все захоронки сообщил. Где они краденые товары и бабло держат. Завтра с утра заберем.

- Фашист? – удивился я.

- Такое погоняло, - невозмутимо подтвердил немец. – Вон он висит на веревках.

- И сколько там денег должно быть?

- Думаю несколько тысяч, не считая товара. Ребята гастролировали, разбоями баловались. Сейф с зарплатой в колхозе «Ленинские Зори» подломили. Прямо из управления вытащили, из кабинета бухгалтера. Нагло сработали, ночью. Двух сторожей спеленали, одного из соседней ремонтной мастерской. Один конец троса к оконной решетке привязали, другой к трактору. Дернули и выбили решетку. А потом быстро сейф ломанули, там ничего сложного не было. Замок – примитивщина, а у них спец был. И удрали.

- Умельцы, - ухмыльнулся я.

- Ага, мастера на все руки, - подтвердил капитан. – Я тебе это к чему рассказываю. Вы тоже в замесе участвовали. Треть – ваша.

- Справедливо, - согласился я. - Как думаешь, информация до ментов не дойдет?

- Может дойти, - вздохнул Герман. – Сам понимаешь, всего не предусмотришь. Но вообще не должна. Эти уроды, что на нас напали, молчать будут. За ними столько подвигов числится, что это не в их интересах. Фашист и его пацаны, которых мы взяли, поют как соловьи. Валить их, конечно, не будем. Но машины отберем, те, что на них записаны, на бабло подраскрутим и пусть идут своей дорогой.

- Опасно, - я задумчиво почесал подбородок. – Могут отомстить захотеть.

- Ничего не будет, Миша, - твердо пообещал немец. – Я не буду тебя грузить, но мы не первый день на свете живем. Самых борзых на время выведем из строя. Для остальных есть другие методы убеждения.

- Но на время лучше все равно затихариться. Стволы спрятать куда подальше. Мало ли.

- Не переживай, - чуть усмехнулся капитан. – Всё уже продумано. И вообще, ехал бы ты с ребятами отдыхать. Вот ключи.

Немец протянул связку ключей.

- А ты?

- А мне надо ещё немного поработать. С этими закончить. Парням инструкции дать. На завод заехать, посмотреть, как коробки поставили. Я звонил, вроде всё нормально, заехали, разгрузились, груз замаскировали. Но лучше своими глазами глянуть, чтобы проблем не было.

- Правильно, - одобрил я. – Все нужно проверять самому. Иначе в определенный момент неожиданно всплывет большая дурнопахнущая коричневая куча.

Я повернулся к стоящему у закрытой двери гаража Денису. Афганец избавился от разорванной рубашки, и щеголял крепким обнаженным торсом.

- Ты прямо Терминатор засушенный, - я ухмыльнулся, рассматривая ссадины и синяки на выпуклой груди и квадратных кубиках пресса товарища.

- Мы едем? – спросил Денис, не отреагировав на подколку, - Сереге не очень хорошо. Сильно стукнулся. Вроде без сотряса, ничего перед глазами не двоится. Но голова болит.

- Конечно, едем, - кивнул я и повернулся к Герману. – С машиной что будем делать?

- Так договорились уже, Воха вас отвезет, - ответил немец, думая о чем-то своем.

- Я не том, - многозначительно подчеркнул я.

- А, ты о «пятерке»?

- О ней.

- Вообще не вопрос, - отмахнулся капитан. – Завтра к знакомым ребятам на СТО отгоним. Отрихтуют, покрасят и движок посмотрят. Будет ещё краше, чем была.

- Денег сколько надо? - ядостал бумажник.

- Это мои вопросы, - ухмыльнулся Герман. – Не волнуйся, в накладе не останусь.

- Как скажешь, - пожал я плечами.

Скрипнула дверь гаражного бокса. Первым вышел Денис. За ним двинулся я. Угольная чернота ночи медленно уступала серому сумраку наступающего дня. Прохладный утренний ветерок приветливо ткнулся в лицо, овеял грудь и наполнил легкие свежестью.

- Хорошо-то, как, - я от души, до хруста суставов потянулся…

После разборки на трассе нам пришлось повозиться. Сначала вязали и грузили пленников в багажники машин. Потом вытаскивали на трассу побитую пятерку с помощью троса, прикрепленного к волге, и парней, оказывали помощь Сергею. Затем полтора часа тряслись по проселочным дорогам, пока не доехали до нужных гаражей в небольшом поселке под Ленинградом. Загнали пленников в подвал, поставили машину на территории частного дома, доставшегося Вохе по наследству от бабки. Потом пили чай, даже прикорнули немного на топчанах, пока Герман допрашивал главаря и остальных бандитов. После такой ночи я чувствовал себя разбитым и уставшим. Зудели царапины и ссадины, в теле ощущалась неприятная тяжесть, в голове стучали тяжелые молоточки, и каждый удар отдавался взрывом боли. Жутко хотелось спать. Свежий ветерок, встретивший меня на выходе из гаража, был спасением. Он принес облегчение, уменьшил мигрень и вдохнул в тело новые силы.

А вот Денису, щеголявшему голым торсом, было холодно и некомфортно.

- Брр, - поежился он и быстрым шагом двинулся к стоящей неподалеку «волге», в которой маячили физиономии Вохи и Сереги. Особенно грозно выглядел наш начальник службы безопасности с мрачной физиономией, и заклеенной пластырем бровью.

- Что, холодно? – нарочито участливо поинтересовался я, устраиваясь рядом с водителем.

- Да, - коротко ответил афганец.

- А не надо было понтоваться и отказываться от одежды, когда предлагали, - злорадно ухмыльнулся я.

- Не люблю чужое носить, - буркнул Денис. – Думал, тепло будет. Лето всё-таки.

- А футболку тебе всё же какую-то надо, - озабоченно заметил Сергей. – Утром патрули стоят. Могут заинтересоваться. Я с заклеенной бровью вызываю ненужное любопытство, а тут ты ещё с голым торсом. Я бы на месте ГАИшников или патруля ППС заинтересовался колоритным гражданином с обнаженной грудью.

- Давайте я из дома принесу футболку или рубашку, - предложил Воха. - У меня есть. Дэну будет великовато немного, но лучше чем ничего.

- Принеси, пожалуйста, - попросил я. – Всё понимаю, фигура у нашего Самурая что надо, девушки будут охать и ахать. Но боюсь, ментам чужд древнегреческий культ атлетического мужского тела. У них другие ассоциации возникают: прежде всего с дебоширами, хулиганами и алкоголиками.

- Чего это? – нахмурился Денис. – Я на алкаша не похож.

- Насчет дебоширов и хулиганов, не возражаешь, - улыбнулся я. – Это правильно.

- Да ну тебя, Миха, - отмахнулся Самурай. – Тебе лишь бы позубоскалить. Лучше скажи, что Олегу говорить будем? Машина то пострадала. А он из неё пылинки сдувает. Теперь ворчать будет.

- Ничего страшного, - отмахнулся я. – Герман же сказал, все сделает в наилучшем виде. Как новенькая будет. Отрихтует, покрасит, даже старые номера обратно повесит. А вообще, привыкайте. Машина – это не понты, а прежде всего средство передвижения для быстрого решения рабочих вопросов. А что-нибудь действительно хорошее, чтобы перед телками покрасоваться, позже купим. Что-что, а денег на это у каждого из нас хватит. И вообще я уже отдыхать хочу, а не с вами дискуссии вести. Двигай, Воха.

- На хату к Герману? – деловито уточнил водитель, когда Денис облачился в белую футболку. Она была великоватой на него, но в целом подошла.

- Туда, - кивнул я.

Машина тронулась. Через минуту мы уже неслись по пустынной подмосковной трассе, обгоняя редкие грузовики и легковые машины. Я задремал, убаюканный плавным ходом машины и незаметно для себя вырубился.

Проснулся, только когда меня начали трясти за плечо.

- Миха, просыпайся, приехали.

Я открыл глаза, и недовольно буркнул.

- Серега, хватит меня дергать. Понял.

- Ладно, - бывший опер убрал руку и отодвинулся от меня.

Я огляделся. Мы остановились прямо у подъезда Германа. Лучи восходящего солнца окрасили нежным багрянцем силуэты многоэтажек. Бодрящая прохлада ночи таяла вместе с уходящим сумраком. Наступало солнечное ленинградское утро.

- Ну что, ребята, вылазьте, - пробасил Воха. – Мне ещё обратно ехать.

- Спасибо, что подвез, - поблагодарил я, протягивая руку. – Выручил.

- Не за что, - буркнул водитель, но ладонь пожал. – Моё дело маленькое. Командир приказал – я сделал.

- Все равно спасибо, - улыбнулся я.

Самурай одним движением снял с себя футболку.

- Зачем? - скривился Воха. – Оставь себе. И вообще…

- Нам чужого не нужно, - оборвал его афганец. – Выручил, спасибо. Но футболки у меня и свои есть.

Первым из машины выбрались Денис и Сергей. За ними выскользнул я. Первым в темную бездну подъезда нырнул бывший опер, за ним я, третьим – Денис. Не знаю как ребята, но я дико хотел спать и мечтал лишь об одном – добраться до дивана, который любезно уступил мне хозяин, и нырнуть в объятия Морфея часов на восемь…

Утром меня опять разбудили.

- Вставай, лежебока, - раздался голос Германа. – Хватит спать. Уже двенадцать дня.

- А? Чего? – я с трудом разлепил глаза и проморгался, приходя в себя.

- Тут ваш парень Ашот звонит, - сухо сообщил немец. – Просит тебя к телефону.

- Аааа, - я сладко зевнул, потянулся, хрустнув суставами и рывком сел. – Чего ему надо?

- Не знаю, - пожал плечами питерский «Лундгрен». – Я предлагал ему с ребятами поговорить. Не хочет. Требует тебя.

Ладно, - я откинул простыню, пружинисто вскочил и двинулся в коридор, где на тумбочке стоял телефон.

Серьезный Сергей, с сосредоточенным видом слушающий бубнеж Ашота, передал мне трубку.

- Привет, Ашот, - буркнул я.

- Здорово, Миша, - мой армянский друг как всегда был бодр и полон жизни. – Чего полдня спишь? Ты у нас так не дрых. Никогда не поверю, что в Ленинграде встречают друзей лучше, чем у нас в Ереване, да.

- Встречают, - проскрипел я. – Так встречают, что полночи носишься как угорелый.

- Какие-то, проблемы? – переполошился Ашот, даже голос повысил. – Ты скажи, мы сразу с Олегом к тебе вылетим, да. Он уже Санька домой привез, как ты просил, да.

- Никаких проблем, - успокоил его я. – Во всяком случае, тех, которые мы не смогли бы решить. Никому никуда вылетать не нужно. Сейчас всё нормально. Подробности при встрече. Лучше расскажи как там Саня?

- Нормально Саня, - хихикнул товарищ. – Щеки как у хомяка себе наел. Хочет тебя поскорее увидеть.

- Увидит, - отмахнулся я. – Ты лучше скажи, от наших армянских друзей новости есть?

- Есть, да, - весело подтвердил Ашот – Каринэ просит, чтобы ты прибыл в Ереван. Хочет лично долг вернуть. Ну ты меня понял, да?

- Понял, - подтвердил я. – А что без меня никак?

- Никак, дорогой, - хихикнул товарищ. – Такой горячей девушке отказать нельзя. Сказала, что только тебя хочет видеть и все. Не приедешь – обидится.

- Главное, чтобы Вартан Оганесович не обиделся, - глубокомысленно заявил я. – Мы с ним только подружились.

- Не волнуйся, я думаю, Каринэ знает что делает, да, - жизнерадостно ответил друг. – Так что, ты вылететь в Ереван можешь?

- Могу, - вздохнул я. – Постараюсь купить билеты на завтра….

* * *

Деликатный стук заставил меня отвлечься от воспоминаний. За дверью обнаружилась смущенная Анна. Девушка сменила брючный костюм на элегантное платье цвета морской волны. Ткань плотно облегала фигуру, подчеркивая узкую талию, высокую грудь и наискосок подрезала бедра, показывая аппетитные стройные ножки и синие туфельки на каблуках. Каштановые локоны мягкой волной спадали на хрупкие коричневые от загара плечи, а на шее моего секретаря сверкала изящная цепочка из белого золота с маленьким, переливающимся радужными искорками на многочисленных гранях, круглым брильянтом.

- Эээ, - я потрясенно замер. Все слова вылетели из головы.

- Михаил Дмитриевич, что-то не так? - невинно спросила девушка и улыбнулась, довольная произведенным эффектом.

- Всё так, Анна, - ко мне наконец вернулся дар речи. – Ты потрясающе выглядишь.

- Спасибо, Михаил Дмитриевич, я старалась, - улыбка у секретарши стала ещё шире. – Рада, что вы оценили. Я могу пройти?

- Конечно, - кивнул я, посторонился, впуская девушку в номер, закрыл за ней дверь и язвительно поинтересовался:

- Испытываешь на мне свою неотразимость и ставишь эксперименты? Смотри, доиграешься. Нет, я не буду использовать своё положение, и домогаться тебя. Просто тоже начну с тобой играть и ставить эксперименты. Свои. Но они тебе могут не понравиться. Запомни, солнышко моё ясное: ты, конечно, великолепна и совершенна как богиня Афродита, вышедшая из морской пены, но я тебя ценю не за это.

- А вот сейчас обидно было, - надула губки секретарша. – Я, конечно, знаю, что само совершенство. Но неужели, я вам хоть чуть-чуть не нравлюсь как женщина?

- Очень нравишься, - искренне ответил я. – Но, видишь ли, солнышко, вся проблема в том, что нельзя смешивать служебные романы и личную жизнь. Особенно между начальником и секретаршей. В девяноста девяти случаях из ста, первый полностью теряет вторую как специалиста. Секретарша постарается по максимуму использовать интимную близость с шефом, как минимум, для построения карьеры, как максимум, получения более близкого статуса – супруги или больших материальных благ. А я слишком ценю тебя как участника нашей маленькой, дружной команды, и ни в коем случае не хочу терять такого умного и компетентного сотрудника.

- Только вот, - начала отвечать девушка и опомнившись, прикусила губку. – Извините.

- Что, только? – я смотрел на секретаря добрыми усталыми и проницательными глазами группенфюрера СС Мюллера. – Раз начала, говори, что хотела.

- Нет, ничего, - девушка тряхнула каштановыми локонами. – Простите, Михаил Дмитриевич, слишком расслабилась, была не права.

- Давай я тебе подскажу, - вкрадчиво предложил я. – Ты наверно намекала на некие неслужебные отношения с Каринэ Давидовной?

- Михаил Дмитриевич, давайте не будем развивать эту тему, - Анна покраснела. – Я же уже извинилась.

- Нет уж, Анна, давай этот вопрос проясним до конца, - твердо настоял на своем я. – Скажи мне, только честно. Ты Каринэ имела ввиду?

- С чего вы взяли? – неубедительно возмутилась девушка.

- Элементарно, логика, - улыбнулся я. – В моем близком окружении женщин, с которыми я постоянно общаюсь по работе, минимум. Только она, Елена Петровна – главбух, Светлана Васильевна – начальник отдела кадров и ты. Петровну и Васильевну отбросим сразу. Первая – почти пенсионерка, вторая лет на двадцать меня старше. Остаешься ты и Каринэ. Логично?

- Логично, - вздохнула девушка. – Страшный вы человек, Михаил Дмитриевич. Ничего от вас не скроешь.

- А ты и не пробуй скрывать, - ухмыльнулся я. – Давай признавайся, о Каринэ говорила?

- Да, - вздохнула секретарь. – О ней.

- Отлично, - ухмыльнулся я. – А почему, именно о ней? Я или она давали для этого какой-то повод?

- Нет, не давали, - призналась девушка. – Просто в офисе ходят слухи, что вы давно знакомы и были близки. Ещё с восемьдесят седьмого года.

- Кто их распространяет? – ласково поинтересовался я. – Говори, милая, не стесняйся.

- Извините, Михаил Дмитриевич, - девушка поджала губки. – Можете меня оштрафовать или уволить, но я ничего не скажу. Если бы дело касалось чего-то важного для компании или вас, то я бы скрывать не стала. А тут человек мне доверился, сообщил по секрету…

Анна гордо замолчала. Только взволнованно вздымающаяся грудь выдавала её состояние. Я с трудом отвел взгляд от небольшого, но привлекательного бюста девушки, и улыбнулся.

- Ладно. Можешь мне ничего не говорить. Я все равно понял, кто с тобой секретничал. Приедем в Москву, лично нашей начальнице отдела кадров премию выпишу. Со знаком минус. Чтобы язык свой длинный немного укоротила и не обсуждала личную жизнь генерального директора.

- Не надо, пожалуйста, Михаил Дмитриевич, - всполошилась секретарь. – Она подумает, что я сдала…

Девушка поняла, что проговорилась и замолчала.

- Не переживай, не подумает, - ухмыльнулся я. – К тебе Светлана Васильевна претензий иметь не будет. Я ей всё популярно объясню. Теперь поясни, чем обязан твоему визиту? Надеюсь, ты пришла не для того, чтобы меня соблазнить или обсудить сплетни обо мне и Каринэ?

- Нет, конечно, Михаил Дмитриевич, - Анна возмущенно сверкнула глазками. – Как вы могли такое подумать? Отвела Александра Анатольевича и Олега Владимировича в ресторан, заказала им по бокалу мартини и пришла за вами. Они вас ждут. Хотят обсудить поездку к загадочному американскому богачу. Особенно, Александр Анатольевич. Он нам с Олегом все мозги уже выел.

- Сане по-прежнему шило в заднице жить мешает? – улыбнулся я.

- Можно и так сформулировать, - согласилась девушка. – Но я бы сказала по-другому. Он просто сгорает от нетерпения и желания узнать от своего партнера и начальника все подробности.

- Ну раз так, - я подхватил пиджак с дивана. Быстро надел туфли в прихожей, и галантно подставил локоть секретарю.

- Прошу, леди. Будем нести свет истины и знаний, неразумным дикарям, сидящим во тьме своих собственных догадок и заблуждений.

- С удовольствием, - лукаво улыбнулась Анна, устраивая ладошку на моем предплечье. – Александру Анатольевичу лишний раз просветиться не помешает.

Глава 5

- Ну и чего теперь делать? – хмуро спросил Олег, когда я изложил свою версию встречи с Рокволдом, умолчав о своем разоблачении как пришельца из будущего.

- Сотрудничать, - я неторопливо отрезал от толстого ломтя прожаренного с кровью бифштекса несколько долек, придерживая мясо вилкой, наколол небольшой кусочек и начал его прожевывать.

Десантник и Саня терпеливо ждали, пока я закончу, попивая мартини в больших треугольных бокалах.

Я аккуратно вытер губы салфеткой, скомкал бумажный прямоугольник, бросил в тарелку с остатками салата «Цезарь» и спокойно продолжил:

- У нас просто нет другого выхода. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Они просто нас уничтожат. Мы, по сравнению с Рокфолдом и этим Уолтером – никто. У них миллиарды, связи с политиками и неограниченные возможности. Эти люди – мировая элита. Они стоят над законом, даже американским. Захотят – сожрут нас в один присест и даже не поморщатся.

- Получается, ничего не делать, в политику не лезть, заплатить им денег, и вообще плясать под дудку этих буржуев? – десантник просто кипел от негодования. – Смотреть, как страну будут грабить, а у народа последние штаны снимать? И даже в этом участвовать?

- Получается так, - спокойно согласился я, глотнув вино. – Это вопрос рациональности. Можем попробовать брыкаться, и будем моментально уничтожены. Можем сотрудничать с ними и заработать ещё больше. Выбор очевиден.

- Ну знаешь, - прорычал Олег. – Не ожидал такого от тебя…

- И вообще, ты, Миша, всегда учил быть точным в формулировках, - ехидно добавил Саня. – А сейчас сознательно лукавишь. Во-первых, не сотрудничать с ними, а работать на них. Во-вторых, извини, но я буду груб: ты предлагаешь нам быть презервативами. А даже самые дорогие гондоны после использования выкидывают в мусорку, как только они выполнят свою функцию. Ты об этом не подумал?

- Так, - я резко поставил бокал на стол. – Отвечаю всем по порядку.

- Сначала тебе, - повернулся к десантнику. – Критикуешь – предлагай. Внимательно тебя слушаю. Только не надо этих детских заявлений: «а давай притворимся и будем играть в свою игру». Этого нам никто не позволит сделать. Начнем с ними работать, придется это делать дальше. Со всей пролетарской пылкостью и полной самоотдачей. Мы вольемся в их систему, будем пользоваться её ресурсами и возможностями. За нами будут пристально наблюдать. Повторяю, шаг вправо, шаг влево – расстрел, то есть соответствующее проступку наказание. Напомню, люди ворочают миллиардами, у них предусмотрены все возможные наши ходы и продуманы ответные действия.

Отказ сотрудничать – тоже не вариант. Нам просто не позволят отсюда уехать. Возможности у мистера Рокволда и его друзей, безграничные. Правят Америкой именно они, миллиардеры, старая элита, а не президент, которому в любой момент могут вынести импичмент и выбросить пинком с голой жопой на мороз. Поэтому если хочешь предложить что-то реальное, сначала как следует подумай.

Красный как рак Олег молчал минуты две. Потом досадливо буркнул:

- Не знаю я, что предложить.

- Вот видишь, - улыбнулся я. – А я знаю. Сотрудничать и пользоваться ими, как они нами. А там будет видно.

Я сделал минутную паузу для закрепления эффекта и повернулся к Сане.

- А теперь давай с тобой разберемся. Что ты там про использованные гондоны говорил?

- Я же образно, - начал оправдываться Саня.

- Я тоже отвечу образно. Вот если бы я тебя, к примеру, сравнил с использованным презервативом, ты бы разозлился и мне это предъявил. Почему ты решил, что можно использовать такие неаккуратные аллегории в отношении меня, своих друзей и партнеров? Саня, ты что, совсем зажрался и оторвался от коллектива? Так мы тебя можем немного на землю опустить, чтоб думал, что и кому говорить. Ты не с бывшими корешами-урками общаешься. Напомню, каждый из нас друг другу неоднократно спину прикрывал. Ты мне пару лет назад жизнь спас. Поэтому на первый раз проехали. Но очень прошу, следи за тем, что, кому и в каких выражениях говоришь.

- Хорошо, - буркнул побагровевший директор по общим вопросам.

Анна с интересом слушала нашу беседу, неторопливо дегустируя салат с авокадо и белой фасолью, поочередно накалывая вилочкой тонкие ломтики сыра, балыка и отправляя их в свой ротик.

- Парни, вы мне всегда верили, и я вас не подводил, - с нажимом добавил я. – Сейчас у нас нет другого выхода. А там поживем-увидим.

- Ладно, - вздохнул десантник. – Раз ты считаешь, что так надо, будем сотрудничать с этими буржуями. Пока…

Саня удрученно кивнул.

- Вот и хорошо, - улыбнулся я. – Сегодня у нас по плану шопинг. Необходимо приодеться, чтобы достойно выглядеть перед американскими бизнесменами. А завтра нас ждут важные переговоры и великие дела.

- А деньги? – полюбопытствовал Олег. – У нас с собой не так много. Хорошая одежда нехило стоит. Даже в Америке.

- С деньгами проблем нет, - успокоил я. – Мне «Кредит Свисс» отдельный счет открыл и карточку выдал на сто тысяч долларов. Плюс ещё чековую книжку «Американ Экспресс» на пятьдесят тысяч. Еще и налик есть. Так что на ваши шмотки денег хватит. Купим, а там посчитаемся и разберемся. Предлагаю проехаться по магазинам прямо сейчас.

- А куда поедем? – поинтересовался Саня.

- Можно в разные места. На Пятое Авеню, самый центр города, там прекрасные магазины. Или на Мэдисон Авеню, - улыбнулась Анна. – В этом районе много офисных центров. Соответственно, хватает магазинов с одеждой и обувью для бизнесменов. Я с папой как-то в парочке из них была. Мы почти ничего не купили, для нас было дорого. А сейчас в самый раз.

- Нет, - я решительно отмел предложения секретаря. – Твой папа ничего не знает о Нью-Йорке. Советские дипломаты видели город только из окон своих машин. Мы поедем туда, где отличные магазины и самая неповторимая атмосфера в городе.

- И где же? – язвительно поинтересовалась девушка.

- В Сохо, - улыбнулся я. – Там и посмотреть есть на что, и скупиться можно.

* * *

Десантник и бывший гопник приникли к окнам лимузина, заворожено всматриваясь в проплывающие мимо невысокие дома из красного кирпича, с идущими наискосок пожарными лестницами, длинными прямоугольниками окон, идущими снизу вверх.

- Такое впечатление, словно эти здания строились хрен знает когда, - выдохнул Олег, провожая взглядом очередное колоритное здание. – И отделка фасадов похоже на металлическую. Я такого никогда не видел.

- Это дома восемнадцатого-девятнадцатого века, - сухо пояснил я. – У американцев тогда было модно отделывать фасады чугунным литьем. В Сохо таких зданий сохранилось много. Особенно в районе Бродвея. Они считаются местной достопримечательностью.

- На промзону похоже, - поделился своими впечатлениями, приникший к окну Саня. – Такое впечатление, словно здесь заводы работают, а не люди живут. Если бы не витрины магазинов, подумал, что мы из современного города с небоскребами в прошлый век переместились.

- Почти угадал, - я улыбнулся. – До начала девятнадцатого века Сохо был нищим районом. Затем стал бурно развиваться. Уже в середине прошлого столетия стал центром развлечений и торговли в Нью-Йорке. Здесь горожане могли посидеть в барах, посмотреть варьете, посетить район красных фонарей, прогуляться по магазинчикам. Естественно, было много складских помещений и разных производств. Во время Великой Депрессии склады опустели, заводы и фабрики остановились, здания обветшали. В них ночевали бездомные. Только в сороковых годах район снова ожил. Власти начали его облагораживать. В шестидесятые-семидесятые годы в Сохо переехало много художников, артистов и просто богатых людей, привлеченных большой площадью бывших складов, заводов, фабрик. Здесь родился стиль «лофт», когда рабочие пространства начали переоборудовать под жилые комнаты, стараясь сохранить нотки индустриального духа. В Сохо своя неповторимая атмосфера сочетания старины, узеньких улочек, мощенных брусчаткой, роскоши и эпатажа.

- Михаил Дмитриевич, вы так говорите, как будто были здесь раньше, - Анна прищурилась, внимательно изучая моё лицо.

«Конечно, был», - на автомате чуть не ляпнул я, но вовремя спохватился и ответил:

- Я просто много читал разных развлекательных западных журналов, в том числе и туристических путеводителей. Специально их покупал у фарцовщиков. Вот и корчу из себя всезнающего интеллектуала.

- Надо сказать, Михаил Дмитриевич, это у вас прекрасно получается, - сладко улыбнулась Анна. – Если закрыть глаза и слушать, можно представить убеленного сединами, если не старца, а мужчину лет сорока пяти, объездившего полмира.

- Анна, хорош к Мише подлизываться, - хохотнул Саня. – Как ни старайся, зарплату тебе не прибавят.

- Зарплата здесь ни при чем, - сверкнула глазками секретарь, - И вам бы я, Александр Анатольевич, рекомендовала побольше читать. Поверьте, быть интеллектуалом, это не недостаток, а большой плюс.

- Джентльмены и леди, мы приехали, - торжественно объявил Диего, притормаживая. Я кинул взгляд сквозь стекло. Действительно, под сверкающим свежевымытым стеклом витрины, на черном фоне вывески сияли прописные буквы «Brioni», а чуть подальше находились обувной «Amedeo Testoni» и неизвестный мне магазинчик с претенциозным названием «Shoe Empire».

- Выходим, - скомандовал я. Первым из машины вышел десантник. Вежливо подал руку Анне, затем, дурачась, предложил ладонь, с негодованием отмахнувшемуся Сане. Я вылез сам с другой стороны, бросил:

- За мной, - и двинулся в самый дальний магазин. Справа пристроилась, ухватившись за вежливо подставленный локоть Анна. Слева пыхтел Саня. Замыкал наше шествие Олег, бдительно посматривающий по сторонам.

- Тут стоять нельзя, - сообщил водитель, высунувшись из машины. – Я отъеду недалеко. Через сколько мне подъезжать?

Я глянул на часы. Белый циферблат золотого «Полета» показывал три тридцать пять.

- Давай через сорок минут. В четыре пятнадцать, примерно. Мы выйдем, и будем ждать тебя здесь.

- Окей, мистер Елизаров, - Диего улыбнулся и кивнул. – Договорились. В четыре пятнадцать – я на месте.

Я кивнул, машина тронулась, и мы неторопливо двинулись ко входу в «Империю обуви». Саша остановился и восхищенно присвистнул, обозревая выставленные на витрине и подсвеченные желтым светом внутренних ламп мужские туфли из кожи и замши.

- Ничего себе. Нехилые колеса.

- Саня, учись уже говорить по-человечески, - я укоризненно глянул на немного смутившегося товарища. – Ты не на зоне. Запомни: не колеса, не шузы, а туфли, не «нехилые», а красивые или классные. Умение просто и ясно выражать свои мысли общепринятым языком – признак человека разумного, а феня – злобного и агрессивного животного. Разумеется, за исключением тех случаев, когда в специфичной среде приходится общаться с недоразвитыми жертвами эволюции, потому что другого языка они просто не понимают.

- Миха, хорош, подкалывать, - пробубнил директор по общим вопросам. – Я стараюсь, но сразу отвыкнуть не получается.

- Отвыкнуть у него не получается, - саркастично хмыкнул я. – А пора бы уже. Как вспомню, как ты на годовщине «Ники» с нашим новым главбухом побеседовал, так за голову хватаюсь - бедную старушку пришлось валерьянкой отпаивать. Елена Петровна чуть инфаркт не получила. Это же надо додуматься, наклюкаться в дрободан на корпоративе, заманить главбуха к себе в кабинет, насильно напоить чифиром, доверительно рассказать, как ты сук и крыс на киче раскалывал, а потом вся камера их в очко драла. Затем подмигнуть, вытащить из кармана выкидуху и эффектно выбросить лезвие.

- Ты сам сказал, мне с нею мосты навести, установить нормальные рабочие отношения, - буркнул покрасневший Саня. – Вот я и старался. А нож вытянул, чтобы колбасу нарезать.

- Но она твоей галантности не оценила, - ядовито отметил я. – Сразу в обморок хлопнулась. Да так, что чуть дуба не дала. Мне пришлось её час успокаивать, а потом зарплату в полтора раза поднять за вредные условия работы среди агрессивных и склонных к распитию алкоголя приматов. Елена Петровна до сих пор, когда тебя видит, бледнеет и в сторону шарахается. Заметь, такое только с тобой одним произошло. С Олегом, Ашотом, Сергеем, Денисом, Каринэ и всеми остальными она нормально общается.

- Проехали, Миша. Чего старое вспоминать? – Александр смущенно отвел взгляд. – Я же сказал: всё понял, осознал, такого больше не повторится.

- Надеюсь, - под хихиканье Анны я иронично закатил глаза. – Ладно, пошли в магазин, чего около витрины стоять?

Из глубины помещения навстречу к нам шагнул продавец, молодой паренек в классическом костюме. Растянул губы в искусственной улыбке:

- Здравствуйте. Вас что-то заинтересовало, джентльмены?

- Добрый день, - кивнул я. – Да, хотим посмотреть ваши туфли.

Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на костюмах и туфлях:

- Джентльмены, боюсь, наша обувь будет слишком дорога для вас. Метров в двухстах по улице налево, находится магазинчик «Шерман». Там, уверен, вы сможете подобрать подходящие недорогие варианты.

- Заткнись, Фрэнки, - раздался спокойный голос сзади. – Джентльмены и прекрасная леди я прошу прощения за неадекватное поведение своего помощника. Не обращайте внимания. Фрэнки слишком молод, не очень опытен и немного глуповат. Проходите, и выбирайте, что хотите купить.

Я обернулся. За витриной стоял пожилой седовласый мужчина ярко выраженной семитской наружности.

«Он видел, на какой машине мы приехали», - мысленно улыбнулся я. – «И сразу понял, что клиенты, арендовавшие такой огромный лимузин при деньгах».

А мужчина сделал шаг к нам.

- Джефф Минц, хозяин магазина, к вашим услугам, - представился он, но руки не подал. – Что вы хотите приобрести?

Я окинул оценивающим взглядом обувь на стойках.

- Скажите, это «Оберси», если не ошибаюсь? – взглядом указал на блестящие лакированной кожей черные оксфорды. – По-моему они будут идеально сочетаться со смокингом и классическим костюмом.

- Несомненно, - в глазах хозяина зажегся интерес. – Я вижу, вы разбираетесь в хорошей обуви. Да, это «Оберси». Нам их поставляют прямо из Парижа. Их надевают в основном под классические костюмы. Хотя они будут нормально смотреться и со смокингом.

- Отлично, - я уселся на скамейку. – Можно их примерить? Мне нужен размер девять с половиной

- Конечно, - расплылся в улыбке хозяин, повернулся к продавцу и требовательно рыкнул:

- Френки!

Из магазина мы выходили нагруженные пакетами с обувью. Себе я приобрел оксфорды «Оберси», легкие мокасины «Балли». Олегу купили брогги из темной кожи «Бруно Магли», Саню осчастливили коричневыми дерби «Сальваторе Феррагамо». Даже для Анны нашлись изящные лодочки на каблуке и с открытой пяткой от легендарного французского бренда «Шанель». В мире бизнеса состоятельность человека оценивают по двум основным признакам: часам и туфлям. В «Амедео Тестони» я приобрел роскошные туфли из телячьей кожи, а Олег – полуботинки из страусиной. Раздухарившийся Саня прикупил коричневые замшевые монки с серебряными пряжками и легкие лоферы из кожи питона. Всё это счастье обошлось в двенадцать тысяч долларов.

В «Бриони» мы заходили уже обвешанные пакетами с обувью как новогодняя елка – игрушками. Там нас встретила стайка миловидных молоденьких продавщиц. Всех усадили, быстро подобрали вещи на примерку. В итоге я стал обладателем приталенного костюма цвета безоблачного неба, Олег выбрал классический однобортный вариант, а сияющий как надраенный чайник Саня прямо в раздевалке переоделся в легкий пиджак цвета кофе с молоком и белоснежные брюки. Ещё минус шесть с половиной тысяч.

- Вы пока расплатитесь, а я вас тут у выхода подожду, покурю, - заявил бывший гопник.

- Что не терпится покрасоваться на улице в новых шмотках? – подколол я.

- Не терпится, - ухмыльнулся товарищ.

- Только рядом с магазином стой. Никуда не уходи.

- Не боись, начальник, - подмигнул Саня – Не уйду. Всё будет путем.

- Тогда иди, - я отмахнулся и повернулся к девушке, принесшей счет. Через три минуты, когда подъехала машина, мы с кучей пакетов выползли на улицу. Сани нигде не было.

- Наверно, он уже в машину сел, - неуверенно предположил Олег, поймав мой ищущий взгляд.

- Ладно, - я открыл дверь лимузина, и выложил пакеты на сиденье. Глянул, салон пуст. Только Диего сидит на своем месте, положив ладони на руль.

- А где наш товарищ? – из последних сил сохраняя спокойствие, поинтересовался я. – Александр, такой полноватый, невысокий парень, сидел вот здесь, когда мы подъезжали к магазинам.

- Так Алессандро с вами вышел, - изумленно вытаращил глаза водитель. – Я только что подъехал, здесь никого не было.

Сердце облило леденящим холодом. Я почувствовал, как земля уходит из-под ног…

Млять!!!

Примечания:

Оксфорды – строгие, наиболее официальные строгие мужские туфли с закрытой шнуровкой.

Брогги – классическая мужская обувь. Часто с декоративной перфорацией.

Дерби - мужские классические туфли с открытой шнуровкой.

Лоферы – туфли с длинным язычком, без шнуровки и застежек, с закругленным носом. От мокасинов отличаются наличием плотной подошвы и каблука.

Монки – туфли, называемые «пасторскими». Без шнуровки, часто с декоративными пряжками.