Олег - диктатор Рима?

Глава 1

«Бойтесь своих желаний, ибо они имеют обыкновение сбываться», - эти слова Конфуция как нельзя точно описывают ту ситуацию, в которую я влип. Но вначале немного предыстории…

Уютная двухкомнатная квартира холостяка Олега отвечала всем общепринятым стереотипам. Телевизор, игровая приставка, недельный запас пельменей в холодильнике очень явно на это намекали. Для общей картины не хватало горы мусора и разбросанных носков по всему дому, но тут ничего не поделаешь. Не люблю бардак. Одно дело, удобство и комфорт, а другое - отсутствие дисциплины. Хаос в доме и в собственных вещах неминуемо приведёт к проблемам в работе и здоровье. Сегодня воскресенье, а значит, у меня выходной. Могу погулять по городу, выпить, сходить в кино, познакомиться с девушкой, но я, конечно же выберу другое – буду играть и сидеть дома. Гулять по городу нет желания совсем, - чего я там не видел, и так почти каждый день хожу на работу. Крепкое спиртное тоже не стоит в списке приоритетов, - скучно, и голова потом болит. Нормальных фильмов на афише не видел. Общаться с женщинами желания того же особого нет. Что-то не везёт мне с ними, - последняя подруга настолько «запилила», что уже 3 месяца на них смотреть не могу. Игры и кино на ноутбуке – самое то. Никогда не разочаровывают! После такой напряжённой работы, как у меня только домашние развлечения и спасают. Убьёшь врагов в игре 5 сотен раз и прямо чувствуется, что полегчало. Работа в налоговой убивает морально. Целый день сидишь либо со злыми тётками, либо с весьма агрессивными посетителями, которых хлебом не корми, и дай поругаться. Считать чужие деньги для государства, которое тебе за это платит гроши – неприятно. По глупости устроился сюда, а теперь уходить тяжело – слишком привык.

Вот и мой, наконец, любимый белый Xbox. Итак, что у меня сегодня есть в программе? Вот Assassin’s Greed Valhalla со всеми дополнениями, - очень неплохой вариант, знаете ли. Я уже набрал не только 537 очков навыков, но и взял целых 11 очков мастерства. Надо бы добить там дополнение «Заря Рагнарёка», - совсем немного осталось, а потом пойти и до конца зачистить последователей Ордена. Игра реально крутая, - правда, подходит к концу. Даже удалять будет жаль, а придётся – «весит» что-то многовато. Зря Xbox series s брал, - постоянно «памяти» железу не хватает. Надо было сразу версию series x покупать. Вот я вечно так, - что-то делаю, а потом жалею. Дурацкая у меня черта характера. Пошёл учиться на экономиста, - понял, что сделал глупость, устроился на работу, - выяснилось, что полная хрень, познакомился с девушкой, - оказалась стервой. Сейчас вот думаю, - либо я пессимист какой-то, либо реалист, - хоть к психологу иди, но там я тоже думаю, что пожалею. Родители меня полгода, как из дома выперли в оставшуюся после бабушки старую квартиру, - думали, что так найду себе невесту и стану самостоятельным, - вот наивные, ей-богу, люди. Что с них взять, старая интеллигенция…Тьфу ты, даже мозг заболел от всех этих мыслей. Играть теперь точно не хочу, лучше кино какое-нибудь посмотрю. В последние пару недель прямо подсел на исторические фильмы. А ведь раньше думал, что их только для каких-то «ботанов» снимают, а, оказывается, интересно. Правда, не люблю я про царей всяких смотреть, - мне нашей российской действительности хватает. А вот про обычную жизнь древних людей ничего так, - можно глянуть.

Достав из холодильника бутылку пива, я врубил какой-то фильм про римлян. Начало пошло интересное, - что-то там про Колизей и гладиаторов говорили. Ещё мысль возникла, - вот бы в Римской империи оказаться, а то завтра не хочется идти на эту дурацкую работу. Потом начало клонить в сон…А в следующий миг меня не стало, - неожиданно увидел себя висящим над телом в разрушенной квартире. Почему-то в сознании сразу возник образ взрыва бытового газа, а потом вдруг куда-то с огромной скоростью понесло…

Очнулся я в каком-то кустарнике от укуса. На руке сидел здоровый комар и нагло кормился моей кровью. Быстрый, рефлексивный удар по этому агрессору остановил продолжение кровопотери. Хлопок ладонью по руке внезапно отозвался эхом в голове. В мозг потоком ворвались воспоминания римского мальчика по имени Сулла. Подросток 12-лет в раннем детстве потерял свою мать. Постоянные побои пьяного отца привели к зашибленности подростка. После одного из ударов по голове мальчик получил повреждение мозга и стал уже совсем слабоумным. Папа парня, осознав ситуацию вместо чувства вины, испытывал лишь раздражение. Решив кардинально исправить проблему, он отвёл его в лес, ударил камнем по голове, когда мальчик отвернулся и оставил его там.

Я был в ступоре. Даже не так, - в совершенном шоке, перемешанном с ужасом. Осматривая своё тело подростка и одновременно осознавая, что только что лежал перед телевизором, закричал:

- Что?! Как?! За что?!

В полной прострации я шёл и вопил на весь лес.

- Ты что орёшь пацан?

Передо мной стояли двое мужчин с топорами, одетых по - древнему. От очередной неожиданности у меня вырвалось:

- Потерялся. Людей ищу.

- А как здесь оказался?

- Да просто пошёл гулять и сам не заметил, как заблудился.

- Понятно. Кто твоя семья? Знаешь, где живёшь?

- Да. Живу прямо на окраине города, в семье Луция Корнеллия.

- Знаем такого. Так ты его блаженный сын, что ли? У тебя ещё красивая сестра.

- Не совсем я уж и блаженный. А сестра есть, на два года старше.

- То, что не совсем отсталый видим. Разговариваешь прямо как взрослый. Хотя то, что зачем-то сам пошёл в лес, не сильно тебя оправдывает. Ладно, отведём тебя к отцу. Он у тебя всё так же пьёт?

- Да, иногда бывает такое. Буду признателен, вы меня прямо спасаете.

- На всё воля богов. Поможем тебе.

Мы шли домой и весь путь мне выговаривали, что какое чудо, что я остался в лесу жив и меня не сожрали волки. Я же всю дорогу с трудом переваривал, что разговариваю и думаю на чистой латыни. Истинную подоплёку ситуации своим попутчикам я решил не озвучивать. В голове всплыло, что отец в древнем Риме имеет полную власть над своей семьёй. А пока я пытался скрыть изумление, - непонятные строения, странные люди в древней одежде. Наконец, дошли до отцовского дома.

- Спасибо, господа. Мы на месте.

- Ладно, Сулла. Больше не теряйся. Заходить к тебе не будем. Сам объяснишься с Луцием Корнеллием.

Наш дом. Непонятное чувство. Стою перед ним и не могу зайти. Пытаюсь успокоиться, рассматривая строение. Усадьба представляла собой прямоугольное сооружение, которое тянулось вдоль двора, а на улицу выходило глухими торцевыми стенами. Каменная стена была побелена и прорезана узкой дверью. В ее верхней части было двое маленьких окошек. Над ними виднелась крыша из красных черепиц. Выдохнув, я зашёл внутрь. Прошёл вестибул (прохожую) и уже в атриуме (что-то вроде гостиной) столкнулся с отцом, - невысоким сутулым мужчиной, с впалыми глазами и багряными пятнами на лице. Тот был трезв и напряжён.

- Ты? Но как? – начал он, смутившись, но затем взял себя в руки.

- Где шатался целый день? Убежал тут от меня. Я что, с тобой в прятки должен играть? – сказал папенька.

- Сам не знаю, отец. Ничего толком не помню, кроме быка.

- Быка?

- Да. Ко мне подошёл в лесу огромный белый бык и сказал, что берёт меня под защиту, а потом я вдруг очнулся посреди дороги. Позже мне встретились какие-то строители. С ними я дошёл до дома.

Луций Корнеллий побледнел словно статуя. Каждый римлянин знал, что великий Юпитер может являться к людям в образе белого быка. С трудом уняв дрожь и заикаясь, спросил: «Этот бык, он что-то ещё тебе сказал?»

- Нет, больше, ничего.

- Ладно, ложись спать, уже поздно.

После этих слов я пошёл в свою комнату и просто упал на кровать. Уже лёжа меня начало буквально трясти. Ком в горле, страшное сердцебиение, ужасная дрожь… Казалось, я поймал паническую атаку. Меня буквально давило физически. Осознавая, что могу выдать себя, я начал глубоко дышать: вдох-выдох-вдох-выдох… С трудом успокоившись, психика малолетнего пацана не выдержала, - я отрубился. Всю ночь мне снилось детство ребёнка из Римской республики оказавшегося в такой непростой ситуации. Так, неожиданно прекратилась одна жизнь и началась совершенно другая...

Первые мои дни я вёл себя слегка несуразно. Вроде всё было знакомо, но в то же время и нет. Память прежнего хозяина сохранилась, но своё изумление мне скрывать удавалось не очень. Этому способствовало много фактов. Начну с главного, на мой взгляд, места в доме – туалета. Он располагался у нас на кухне без всякой перегородки, и запахи обоих мест, смешиваясь, давали-таки просто невероятные ароматы. Туалетной бумаги не было, - её заменяли какие-то губки на палках. Сами эти губки стояли в ведре с уксусом. После подтирания такой палкой задница начинала зудеть. Для малой нужды использовалась амфора. Позже содержимое сосуда продавалось сборщикам мочи, а те, в свою очередь, передавали её прачечным и кожевникам. С помощью мочи стирали и отбеливали одежду! После туалета для меня было не менее важным, - еда. Так вот, кормили тут плохо. Я был недоволен. Где, спрашивается, мясо? Когда я так спросил, то на меня все посмотрели как на полного идиота. Оказывается, мясо ели богачи, а наша семья к ней никак не относилась. Дряньство! Были только всякие похлёбки, каши, фрукты, овощи и зачем-то мерзкие улитки. Одна радость, - с рыбой проблем не было. И вот обедали мы за большим столом лёжа! Ненормальные люди! Я долго учился не пачкать свою тунику из-за такой дикости! Мебели в доме толком не было. А где комоды и шкафы? А нет их. Вместо этого стоят дурацкие сундуки. Позже я узнал, что наш не самый богатый по достатку дом находился в довольно неблагополучном районе под названием Субура. Название местности мне ничего не сказало, а сведения о том, что идёт консульство каких-то непонятных людей, также не добавило общей ясности. Всё, что я знал точно об истории Рима, так это то, что там есть бои гладиаторов и легионы. Ещё я помнил фильм про Клеопатру. Там показывалось, что после убийства Цезаря его сыном Брутом, была в империи какая-то Гражданская война, в которой победил Октавиан. Негусто совсем, понимаю, но всё же лучше, чем ничего.

Отец мой был из патрициев, то есть из родовой аристократии. Казалось бы, жизнь удалась, - плебеям (простой народ) приходилось довольно тяжко. Но тут была проблема, - наша семья сильно обеднела, мать умерла, а папенька бухал, и мы проедали остатки былой роскоши. Была у меня сестра на два года старше меня – Корнелия. После смерти матери именно она взяла на себя всю заботу о домашнем хозяйстве. Девушка была замкнутая и крайне молчаливая. Поначалу я даже подумал, что, возможно, она немая. Отец к ней относился довольно сносно, - на ней висел весь дом. Кроме того, симпатичную Корнелию планировалось выгодно пристроить замуж за богатого патриция и тем самым улучшить наше материальное положение. Но ко мне отношение было иное. В памяти всплывал типичный разговор мальчика с агрессивным папаней.

- Что ты сегодня делал Сулла?

- Да так. С ребятами гулял.

- Опять шастаешь, где не надо! Позоришь нашу семью патрициев!

После этих слов следовали суровые удары по разным частям тела. Попытка ребёнка поменять общий настрой разговора даже в немногие трезвые дни тоже получалась не очень.

- Ты ублюдок! Настоящая тварь! Сожрал всю еду в доме!

- Я поел только оставшейся вчерашней похлебки.

- Не смей дерзить отцу!

После начиналась воспитательная работа с рукоприкладством. Неприятно, очень неприятно. Даже несмотря на то, что это воспоминания прежнего владельца тела. Как не попасть в ту же ситуацию? Напрашивался с ходу лишь один выход – устроиться на работу. После недавнего происшествия отец был ещё под впечатлением и не пытался меня бить, но не факт, что алкоголика хватит надолго. Надо действовать! После завтрака я попросил у отца разрешение устроиться на работу.

- Устроиться на работу? Ты?

- А почему нет. Отец, вы же сами мне говорили, что я не приношу никакой пользы.

- Говорил, но…

Луций Корнеллий был в растерянности. Малолетний слабоумный пацан вдруг решил устроиться на работу, а ведь того даже не отдали на обучение из-за его тупости. Да и разговаривать и вести себя сын стал странно. Если поначалу он подумал, что Сулле просто привиделся Юпитер, то теперь уверенность в словах мальчика росла. Это осознание вмешательства высших сил до смерти пугало Луция.

Спустя полминуты отец сказал: «Ладно. Устраивайся куда хочешь если, конечно, сможешь найти работу».

- Благодарю, папа. Я постараюсь начать обеспечивать себя сам.

После этих слов начались мои поиски работы. Вот уж не думал, что буду мечтать её найти, тем более в другое историческое время.

Рим – большой город и вовсе не такой прекрасный, как изображается в фильмах. Уже с утра здесь стоит страшный шум: стучат молотки и топоры, визжат пилы, кричат торговцы и чиновники. Вдоль нешироких улиц размещалось множество лавок и таверн. Эти улицы самым причудливым образом переплетаются между собой, то взбираясь непонятно куда вверх, то устремляясь обратно вниз. У домов не было никаких номеров! Понятное дело, пацану неясного возраста в моём лице в этом дурдоме пришлось несладко. Тут мне перегородила дорогу толпа, сзади ударили локтем. Ноги в грязи по колено. Разорвали только недавно зашитую тунику. Ей-богу, я чуть не заорал чистейшим русским матом! С трудом взяв себя в руки, я смог пропихнуться дальше. Битых три часа я спрашивал в каждой лавке, не нужен ли им работник. Так вот, - не нужен. Везде - дурацкие рабы. И зачем им, спрашивается, пацан, которого родители даже не удосужились обучить грамоте. Но тут глаз зацепился за какое-то невзрачное заведение. Название, разумеется, прочитать не могу – грамоте не обучен. Зашёл, смотрю, сидят люди, - едят, пьют, играют во что-то азартное. Народ явно нерабочий, морды какие-то страшные. Потихоньку начал пятиться назад. Но вдруг меня остановил крик.

- Эй, пацан! Иди сюда. Чего хотел? – спросил меня толстяк со шрамом на лице за стойкой.

- Да так ничего. Работу просто искал, - подойдя, ответил я.

- Ну так если искал, то что сразу уходишь?

- Да подумалось, что вряд ли найду.

- Погоди пацан. Есть работа. Как раз для тебя. Тебя как зовут?

- Сулла.

- А меня Авл Туллий. Тут я хозяин. Так кто ты такой Сулла? Умеешь ли что-нибудь? Где твои родители, чем занимаются?

- Я живу на окраине города. Ничему не обучен, но я всё быстро схватываю. Отец Луций Корнелий сидит дома и пьёт почти каждый день. Мать давно умерла. Есть сестра, на два года старше меня. Она ведёт хозяйство. Мы бедные, но свободные, - не стал я врать. Почему-то подумалось, что с такими людьми это чревато.

Авл засмеялся. «Бедные, но свободные говоришь», - для мальца ты неглуп. - Свободный может стать богатым, шанс есть у всех. Рим даёт многое, хоть и спрашивает тоже немало.

- А что за работа такая? – спросил я неуверенно, одновременно ругая себя последними словами за то, что сразу не успел удрать. Становилось всё более очевидным, что я куда-то вляпался.

- Да ты не дергайся, пацан. Видишь, народа хватает, а рабов я не держу. Уж больно ненадёжные эти ребята. Мне нужна помощь на кухне, да и в зале прибраться иногда. Тут ещё пара пацанов работают. Скучать не будешь, да и деньгами не обижу.

Предложение показалось крайне заманчивым, но так сразу я сдаваться был не готов. – А платите сколько?

- А ты пацан деловой. Смотрю, своего не упустишь. Правильно мыслишь. Значит так, кормлю здесь бесплатно и, кроме того, плачу 7 денариев в месяц сверху. Бывают ещё и отдельные поручения, - за них будет дополнительное вознаграждение.

Вариант был очень хороший. С учётом того, что какой-нибудь столяр в Риме получал 50 денариев, то для простого неграмотного пацана это было прямо-таки мечта. Сильно смущала обстановка, явно полукриминального характера. Было видно, что чужих людей тут просто нет. Но в моём случае, возможно, и это было не самым плохим решением.

- Хорошо. Согласен. А когда можно приступать?

- Сейчас и приступай. Тирон тебе всё покажет. Эй, Тирон! – крикнул Авл.

Из кухни выбежал долговязый парень лет шестнадцати.

- Слушай Тирон. Вот тебе новый работник. А то всё жаловался, что вам вдвоём с Фриксом тяжело. Зовут Сулла. Ты ему объясни, что надо делать и каковы его обязанности.

- Понял, хозяин. Будет сделано. Пошли за мной, Сулла.

Тирон показал мне мой фронт работ. Надо было помогать по кухне повару и выполнять мелкие поручения хозяина. Оказалось всё довольно несложным. Уже к концу дня я со всеми перезнакомился. Кроме хозяина Авла Туллия и Тирона, здесь ещё работали повар Квинт Серторий, помощник Тирона Фрикс, охранники Адамант и Антигон, официантки Ливия и Далматика. Сам трактир был достаточно большим. Тут был атрий, две столовые, кухня, комната, украшенная эротической настенной живописью, которая недвусмысленно намекала на назначение этого помещения. Шлюхи, которым разрешал работать хозяин, приходили в трактир уже ближе к вечеру. Отработав свой первый день, я вернулся домой поздно и сказал отцу, что нашёл работу. Буду есть там и смогу обеспечивать себя. Папенька уже в нетрезвом состоянии сказал, что давно пора и ему надоело кормить меня. После этих слов я окончательно понял, что принял правильное решение, но в глубине меня продолжала тупо сверлить мысль: «Какого чёрта я тут оказался?»

Глава 2

Сегодня я проснулся чуть позже. У меня выходной. Даже не верится, что он наступил. Вообще, римская рабочая неделя состоит не из семи, а из восьми дней, считая восьмой день включительно. После семи дней все, кроме лавочников, прекращали свою работу. У меня ситуация была иная. Авл Туллий говорил трудиться по сменам. Выходило либо два через два, а то и два через три. Полагаю, это было связано со спецификой деятельности данного заведения. Мутные схемы меня пока не касались, но тем не менее я всё ещё пытался искать другую вакансию, каждый раз натыкаясь на провал. Безработица в Риме была серьёзной, а уж для мелкого пацана вроде меня найти хоть какой-то заработок считалось за счастье. Так что я стал понемногу смиряться с ситуацией, в глубине душе опасаясь, что рано или поздно меня заставят делать то, что не соответствует закону.

Выйдя из спальни, я понял, что дома никого нет. Отец, судя по всему, как обычно, ушёл гулять с собутыльниками. Корнеллия, - не знаю. Может, за покупками. Не складывается у меня с ней общение. Она до сих пор считает меня отсталым и толком не разговаривает. Бред какой-то. Помылся, поел кашу из полбы. Мерзкая хрень, - по сути, обычные зерна с горячей водой. Насытившись, по привычке снова потянулся за телефоном и выругался, как ни странно, опять на латыни. Русский язык словно атрофировался, - не говорю и не думаю на нём. Но дело не в языке! Я хочу доступ в Сеть! У меня ломка!

Тяжело без интернета. Первые дни ещё ничего было, но теперь чуть очухался и сильно напрягает. В прошлой жизни просыпался и сразу лез в телефон. Потом целый день даже во время работы лазил по сети. И засыпал я всегда после просмотра очередной тонны роликов из YouTube Shorts. Сложно и я бы сказал весьма раздражающе находиться в информационном вакууме. Проклятье, я ведь даже читать не могу, а раньше постоянно читал фантастику! С меня хватит. Пойду решать проблему!

День был солнечный, а местные ребята-одногодки на улице снова во что-то играли. Им везёт, - они либо играют, либо ходят учиться.

- Эй, Сулла, иди к нам. Будем в «гладиаторов» играть.

Ну давай сыграем. Всё равно делать нечего. - ответил я.

Взяв деревянный меч у парней, сделал несколько пробных замахов.

- Будешь биться со мной, - сказал здоровенный сын обувщика Мирон.

Это меня заставило насторожиться. Прежний глуповатый Сулла не пользовался большим авторитетом, и его часто били. Правда, делали это так, чтобы он ничего не понимал. Предлагали какую-то игру, которая обычно должна была заканчиваться его побоями.

- Хорошо.

Мирон замахнулся палкой, но я мгновенно отбил его удар и сделал подсечку. Пацан с глупым видом развалился на земле. Осознав свой эпичный провал, он вскочил и с яростным криком налетел на меня. В этот миг время для меня словно остановилось, и я, не зная, что делать, на автомате врезал ему кулаком прямо в глаз. Тот буквально отлетел от меня как щепка и с огромным трудом пытался подняться. "Здоровый фонарь" парню обеспечен. Стоящие вокруг ребята были ошарашены. Только что их главного задиру отпинал какой-то блаженный.

- Ну ладно, пацаны, у меня дела ещё есть, - бросил я, решив ретироваться. Слава богу, меня никто даже не попытался остановить.

Идя по улице и внимательно осматривая окружение, мой мозг одновременно прокручивал произошедшее и говорил себе: «Кайф, не знал, что я так крут». В прошлой жизни я не занимался единоборствами, а был «ботаником», любящим почитать и поиграть. Частенько мне приходилось отхватывать от ребят во дворе. Надо ли сказать, что сейчас я чувствовал себя великолепно. Как отметили бы психологи: «Наконец закрыл гештальт» (незакрытый гештальт – это задуманные, но нереализованные намерения и дела, которые не завершены эмоционально, своего рода отложенные на потом чувства и переживания). Я шёл и улыбался. День начался неплохо.

Цель моего сегодняшнего пути была очерчена уже дня три назад, после того, как я увидел одну из начальных римских школ. Впрочем, назвать это заведение школой можно было с большой натяжкой. Школ в Риме хоть и было достаточно, но что такое стандарты и качество образования там явно не знали. Как мне сказали на моей работе, школу мог открыть любой желающий, и никакого разрешения для этого не требовалось. Государство в обучение не вмешивалось, и родители должны были сами смотреть, какому учителю они доверяют своих детей. Учитель грамоты особым уважением в обществе не пользовался. Общее мнение заключалось в том, что это какой-нибудь бедняк и неудачник, который не нашёл себе места в жизни лучше, чем обучать мелюзгу грамоте. Ему даже «учителем» («профессором» по-латыни) не разрешали себя именовать. Он был школьным надзирателем. Другое дело учителя средней или высшей школы. У тех и доход был более серьёзным, да и привилегии некоторые имелись.

Честно говоря, нелестное мнение общества о римской начальной школе с сегодняшнего дня я теперь тоже буду поддерживать. Знакомство с учебным заведением состоялось после беседы со школьным надзирателем, Титом Сервием.

- Добрый день! Меня зовут Сулла. Я сын Луция Корнеллия. Хотел бы у вас учиться.

- А где сам отец? И почему в таком возрасте? Ко мне приходят в 7 лет, а в 12 уже заканчивают. Кроме того, учебный год начинается в марте, а сейчас лето. С конца июля до середины октября в школе будут каникулярии (каникулы).

- Отец занят. К тому же я сам себя обеспечиваю и могу посещать в школу не каждый день.

- Как это? Ученики ходят на уроки ежедневно. У нас и занятия платные.

- Господин Тит Сервий, уверяю вас, я очень способный. Мне достаточно будет индивидуальных уроков. Ваш труд будет оплачен.

- Так, юноша. Обед закончился. Сейчас начнётся занятие. Можете посидеть пока в сторонке. После урока мы договорим.

- Конечно, господин.

Тут зашли дети примерно моего возраста и с интересом посмотрели на меня. Школьный надзиратель приказал им не обращать на меня внимания и приступать к учёбе. Работа началась и скажу честно, всё занятие я сидел ошалевшим. Учились мальчики и девочки вместе, и на этом сходство со школой из моей прошлой жизни закончилось. Занятие выглядело следующим образом: надзиратель заставлял вытверживать наизусть названия букв и порядок их в алфавите и только затем показывал буквы. После букв переходили к складам и потом уже к чтению целых слов. От чтения перешли к письму. На навощённых табличках ученики пытались самостоятельно копировать написанные учителем слова. После того как школьники перешли к обучению арифметики, у меня заболела голова. Счёту обучали с помощью пальцев – пальцы левой руки обозначали единицы и десятки, правой – сотни и тысячи. Была ещё и специальная счётная доска – абака, похожая на наши счёты. Само занятие сопровождалось бранью и побоями. В качестве лёгкого орудия наказания использовалась трость, а в случае более серьезного, - ремень. Спустя несколько часов урок, наконец, закончился. Дети уходили домой. А я продолжил разговор с Титом Сервием.

- Господин Тит Сервий, возвращаясь к нашей беседе… Так уж вышло, что у меня не получилось обучаться в школе, а из-за работы я не могу посещать её регулярно. Хотелось бы пока купить несколько пособий для обучения латыни. А позже подойти к вам за индивидуальными занятиями.

- Хм. Это можно. Книги дорого стоят. Меньше чем за 1 денарий не отдам.

- Согласен. Знание, как говорится, сила.

- Интересное высказывание. А кто его автор?

- Не помню уже. Из головы вылетело.

- Хочу сказать, молодой человек. Если бы вы прямо так не поведали о своей проблеме с грамотностью, то я бы никогда о вас так и не подумал. Речь очень взвешенная, такое ощущение, что разговариваешь не с мальчиком, а со взрослым человеком.

- Благодарю, учитель. Признаться, наблюдать за вашей работой было огромным удовольствием. Я даже кое-чему немного научился.

- И чему же это?

- Тому, что в римском алфавите 23 буквы. Буквы называются своим звучанием, а в случае согласных – с добавлением гласных для произносимости. Пишут слева направо.

- Это ты за один урок понял?

- Да. Вы же там всё поэтапно же проходили.

- Просто удивительно. Мои ученики годами не могут это вызубрить.

- У меня хорошая память.

- Такой талант не должен пропадать. Я вам даже скидку сделаю на учебники по латыни. Уступлю 1 асс. Итого теперь будет 15 ассов (1 денарий был равен 4 сестерциям или 16 ассам).

- Большое спасибо, господин Тит Сервий.

- Вот держи, Сулла. Рад тебе помочь. Обязательно приходи, когда освободишься.

Шёл я домой уже вечером и размышлял о римской школе. "Хрень какая! Не пойду я к нему больше", - в голове сидела лишь эта мысль. Методика обучения никакая. Я в детском садике за 3 недели научился читать, а тут годами не могут. Трата времени. Уроки длятся часами, детей бьют, а толку никакого. Нет, оставлю на крайний случай. Буду самостоятельно учить, - ладно хоть денег на книги хватило. Всякие извращенцы, пока их обслуживал за столом, за неделю целый денарий мне накидали. Чёртова таверна!

Вечерний Рим опасен и одновременно скучен. Поразительное сочетание, на мой взгляд. Никакого уличного освещения нет, а улицы города заполнили сотни телег – днём поставки были невозможны, узкие улочки были перегружены. Народ же выходил из дома в поисках удовольствий, а бандиты на свой обычный промысел...

Придя домой, натолкнулся на целую делегацию. К сестре пришёл свататься некий господин.

- А, ты явился. Вот познакомься Сулла, это будущий муж нашей Корнеллии Публий Квинт, а вот его друзья Спурий Маний и Луций Тиберий, - познакомил меня отец.

- Добрый вечер господа! Рад познакомиться.

- У тебя уже взрослый сын, Луций Корнеллий, а мы о нём почти ничего не знаем. А что у тебя в руках Сулла?

- Это учебники.

- Что за учебники? - удивлённо спросил на этот раз сам отец.

- Учебники по латыни. Я собираюсь обучиться грамоте.

Отец от этих слов прямо впал в ступор, а Публий Квинт продолжил:

- Похвально, молодой человек. Сейчас больше половины римского населения неграмотны, а ведь именно образование даёт доступ ко многим должностям.

Отойдя от шока, папенька меня отослал к себе в комнату, сказав, что тут деловой разговор. Зайдя за угол, я, конечно же, решил подслушать. Через некоторое время картина стала ясна: Публий Квинт платит отцу 2000 денариев и получает руку дочери, а заодно улучшает свою родословную. Наш род Корнеллиев хоть был сейчас беден, но зато отличался древностью, что крайне ценилось при назначении на государственные должности. Сам жених был уже лет пятидесяти, плешив и довольно толст, а моей красивой темноволосой сестре с зелёными глазами было всего четырнадцать, но данный момент, судя по всему, никого особо не интересовал.

Решив поговорить с сестрой, я постучался в дверь её комнаты. Не факт, что она будет отвечать, но всё же долг брата обязывал...

- Привет Корнеллия!

- Привет, Сулла, - неохотно ответила сестра.

- Ты уже знаешь, зачем к нам пришли гости?

- Конечно. Публий Квинт к нам не раз заходил.

- И что ты думаешь об этом?

- Наконец, я уйду из этого дома. Вот что, думаю об этом!

- Но твой жених, Корнеллия. Он уже немолод. Ты можешь отказаться.

- Что за бред, Сулла! Дети не могут нарушить волю отца! Только я начала думать, что ты поумнел, а нет, - остался прежним. Такой же слабоумный!

Подобный выпад я решил оставить без внимания.

- Тем не менее, сестра. Можно было бы попросить у отца рассмотреть и другие варианты.

- Варианты? Да слава богу, что он хотя бы этот нашёл в перерыве между своими запоями. А насчёт возраста жениха, - да и ладно, быстрее сдохнет.

- А тебе не будет неприятно? Это же какое-то насилие.

- Насилие?! А что по-твоему делает со мной отец по ночам? Уж пусть хоть так. Там будет другая жизнь. А теперь, уходи. Уже поздно.

Услышанное меня потрясло. Как же я был слеп и глух. От Луция Корнеллия страдал не только его сын, но и дочь. Пьяный тиран творил то, что хотел. Он даже жалел тратить деньги на проституток, которые стоили буквально гроши, а вместо этого пользовался дочерью.

Я лежал у себя на кровати и не мог заснуть. "Что за дикость? Что за грязь?! "– эти мысли прожигали меня насквозь.

Утром проснулся невыспавшимся. Всю ночь я прислушивался к звукам, - не насилует ли отец мою маленькую сестру? В итоге, с трудом приведя себя в порядок и даже не позавтракав, я отправился на работу.

Хотелось бы сказать, что там день прошёл спокойно, но это была бы откровенная ложь. Я поругался со своим напарником невысоким и смуглым Фриксом из-за того, чья очередь была выносить мусор. В итоге к нам подошёл Тирон и обоим надавал подзатыльников. Потом в трактире подрались посетители и кому-то сломали нос. Всю смену мне пришлось слушать тупые анекдоты Авла по поводу испорченности патрициев. После ко мне под всеобщий хохот стали приставать проститутки с грязными предложениями. Поганый день!

Под конец рабочего дня сидим с Фриксом на крыльце. Пьем разбавленное вино и смотрим на улицу...

- Дурацкая смена.

- Да брось ты, Сулла. Ну, посмеялись над тобой шлюхи. И что такого? Радоваться должен. Все говорят, что вон какой красавчик у нас работает.

- Дело не в шлюхах, Фрикс. Скажи, у тебя есть цель?

- Ха…ха…Чудно рассуждаешь, Сулла. Прямо как взрослый. По секрету тебе скажу, для хозяина наш трактир - это всего лишь прикрытие. На него много парней работают по городу. Там большие деньги крутятся. Вот мы себя покажем и нас тоже возьмут на дело. И тогда…тогда начнётся настоящая жизнь. Сниму себе отдельную квартиру в инсулле (многоэтажный жилой дом с квартирами и комнатами, предназначенными для сдачи в наём) и буду жить как хочу.

- А сейчас ты где живёшь?

- Пока с родителями в инсулле Арачели. Достали они меня, - вот так скажу. Отец хочет, чтобы я стал, как и он зеленщиком (человек, который владеет или управляет магазином, торгующим преимущественно фруктами и овощами).

- Вроде бы неплохо.

- Для него да, но у меня к этому не лежит душа. Целый день стоять за прилавком, как проклятый. К тому же с тебя дерут деньги все кому не лень: власти, бандиты, всякие прохвосты. Отец кроме прилавка на Овощном рынке, жизни никакой не видит.

- А как он тебе разрешил здесь работать?

- Шутишь? Отец даже не знает об этом. Думает, что я хожу учиться. Старый дурак! Сидеть в этой школе целый день и терпеть постоянные избиения надзирателя!

- А как же грамота?

- А что грамота? И без неё люди живут. Она нужна только для занятия должностей. Всё равно, если надо будет купить жильё или ещё что-то крупное, то надо обращаться к юристу для составления документа. А должности? На них одни патриции сидят, а я из плебеев (человек из низших классов свободного населения). Вон Авл Туллий над тобой поэтому и издевается. Вроде как он тебя на должность посадил. Даже патрициям для службы нужен капитал. Так что глупость это. Большая часть населения Рима не знает грамоты и живет нормально. Запомни, Сулла, главное — деньги!

- И ты думаешь честным трудом их не заработать?

- Конечно, нет. Мой отец всю жизнь честно работал. И что он получил? Мы живём всей семьёй в съёмной квартире в, пусть и не в самой плохой, но в инсулле. У нас даже нет своего дома! Сестра пошла работать шлюхой и получает за ночь 2 асса! Это что, жизнь?

- А какой выход ты видишь?

- Он один, Сулла. Надо становиться бандитом. Они живут свободно и делают что хотят. Никто им не указ! Можно отобрать силой за одну ночь то, что честным трудом не заработать и за всю жизнь!

- Но ведь власти могут поймать и наказать!

- Риск есть везде. И что с того. Но я рождён быть волком, а не овцой, - вот что я думаю, Сулла. И когда Авл Туллий позовёт меня на дело, то я ни минуты не буду колебаться!

Глава 3

Новый день. Не хочется вставать с кровати. Настроение не очень, хотя, казалось бы, оснований для этого нет. Прошло уже больше месяца с момента моего «попадания». Я обучился грамоте, изредка прибегая к помощи сестры и даже коллег. Все были в шоке, что за такой короткий срок я смог самостоятельно обучиться тому, чему учатся годами. Даже отец был настолько впечатлён моим успехом, что у него вырвалось: «Не иначе как сам Юпитер помогает!»

Сегодня – свадьба Корнеллии. И если она к этому мероприятию отнеслась неплохо, то мне было как-то не по себе. Тут я словно чужой, - до сих пор не понимаю людей. Дурацкий римский менталитет и образ жизни, к которому я никак не могу привыкнуть, выводил из себя! Римляне вроде как яркие индивидуалисты, что сами выбирают и совершают свои поступки и при этом являются жуткими коллективистами, помешанными на обычаях. Где логика? Либо ты индивидуалист, либо коллективист, но нет же - здесь всё вместе! Ещё это их сплошное лицемерие. Говорят одно, думают другое, а делают третье! И это мне рассказывают, что я странный! На себя смотрите! Всё это происходит, несмотря на то, что мне достались все воспоминания бывшего хозяина тела. Да, достались и что? Моя прежняя личность тоже никуда не исчезла. Я вроде знаю, как устроен Рим с позиции местного 12-летнего пацана, но 28 -летний мужчина с России этого не знает. Вот хожу и на всё смотрю с плохо скрываемым изумлением! Ещё и дурацкие размышления о том, как я здесь, и в этом теле оказался, просто не дают покоя. Смотрел дурацкий фильм про Рим и что из-за этого здесь очутился? А если бы включил кино про динозавров? Тогда бы стал динозавром? Бред какой-то.

- Сулла, ты проснулся? Нам уже скоро начинать! – вдруг услышал я недовольный голос отца.

«Всё, пора идти, даже времени на раздумья тут не найдёшь. Вечно дёргают» - с этими мыслями, я вышел из комнаты.

Ещё вчера Корнеллия пожертвовала свои старые игрушки и детскую одежду Ларам (божествам, покровительствующим дому, семье, общине в целом). Её голову повязали красным платком, а на неё была одета прямая белая туника, предназначавшаяся и для дня свадьбы. Пояс из овечьей шерсти на этой тунике завязывался сложным «геракловым узлом», напоминающим наш «морской». Как мне сказали, такой узел служил защитой от колдовства и злого глаза, а шерстяной пояс брали потому, что «как шерсть, остриженная прядями плотно соединена между собой, так и муж да составит с женой единое целое». Волосы невесты были убраны наконечником копья (лат. caelibari hasta) в 5 прядей. Данный символ вроде как означал то, что в силу брачного права невеста передаётся под власть мужа, а «копьё являлось символом высшей власти». Сам свадебный наряд представлял собой длинное платье – паллу, ярко-красного цвета, надеваемое на тунику. На голову Корнеллии был надет венок из цветов, которые она сама же и собрала (это были вербена и майоран) и накинуто покрывало, несколько спускаемое на лицо. Это покрывало из-за своего огненного, жёлто-красного цвета называлось flammeum. Жёлтой была и обувь.

В данном наряде сестра вышла к нам, и мы все вместе направились к одетому в белую тогу жениху, к его родным и друзьям. Процессию к храму возглавила распорядительница. Там уже произошли ауспиции (гадания). В жертву была принесена свинья, которая так громко и истошно визжала, что я чуть было не попросил её отпустить, ради бога. Жрец, проводивший ауспиции, рассмотрел внутренности расчленённой несчастной свиньи и заявил: "Боги говорят, что брак будет счастливым!"

После этого был подписан брачный договор, а к нему поставлены печати. Жених и невеста объявили о согласии вступить в брак. Сестра произнесла: «Где ты, Гай, там и я Гайя». Этот момент я сразу не понял. Что за Гайя? И только чуть позже до меня дошло, что она тем самым подтверждает своё согласие на вхождение в род мужа. Впрочем, после того, как все закричали: «Будьте счастливы!», а распорядительница соединила правые руки жениха и невесты, неясные тонкости ритуала сошли на нет. Чуть позже начался пир, который меня попросту шокировал. Вообще, я в прошлой жизни любил ходить на свадьбы, корпоративы, всякие посиделки, но увиденное ошарашило. Выяснилось, что выбирать себе место нельзя. Присутствовала чёткая иерархия – рассадка, рабы, качество и количество вина, яства, посуда и прочее было регламентировано.

Стол в пиршественном зале был всего один, но он был очень большой. Одна сторона оставалась свободной – с этого края вереница рабов подавала переполненные блюда и уносила опустевшие. С трёх других сторон располагали кушетки, на каждой из которых лежали гости и ели. Левые кушетки – по отношению к рабам-подавальщикам – предназначались для родственников жениха и его близких друзей. Центральное место заняли жених с невестой, а также наиболее важные гости. На этот угол подавали самые изысканные яства и лучшие вина. На правых кушетках расположилась мелкая сошка, к числу которых отнесли почему-то и меня. Сюда относили вино и блюда похуже и попроще, означающие, что гости тут – второй сорт. Перед участниками пиршества пресмыкались рабы. Не пресмыкаться, то есть в буквальном смысле слова ходить на полусогнутых – рабам нельзя, иначе их выпорют. Добавлял к этому и Публий Квинт постоянно угрожающий рабам взбучкой. И если в половине случаев это было шуткой, то в остальных он был убийственно серьёзен. Тем не менее к каждому из гостей приставили отдельного раба – личного виночерпия, который обслуживал только его и никого больше. По ходу дела выяснилось, что даже здесь действовала своеобразная иерархия. Самый красивый юноша, который, судя по всему, был из Ближнего Востока, прислуживал жениху. Мне же достался один из самых некрасивых... Чёрт с этим страшным рабом, и даже неважно, что тут, оказывается, принято швыряться посудой, - крайне неприятным моментом стал факт всеобщей рвоты. Поели, выпили и после этого всё выблёвывать, чтобы затем есть дальше, - эта традиция никак не укладывалась в голове. Вызывало раздражение необходимость выслушивать мерзкие сплетни о нашей семье без оглядки на меня. Говорили, что мы настолько бедны, что отец не только не дал никакого приданного, как было положено, но и фактически продал свою дочь. Сам же Луций Корнеллий воспринимался как конченый алкоголик. К сожалению, поведение папеньки за столом лишь подтверждал этот тезис. С точки зрения римлян, он пил как настоящий варвар, отказываясь разбавлять вино водой.

После пира начались проводы невесты в дом жениха. Мы шли при свете факелов под звуки флейт; невесту по традиции вели за руки двое мальчиков, у которых отец и мать были в живых. Третий мальчик нёс перед парой факел из боярышника: считалось, что злые силы не смеют подступиться к этому дереву. За невестой несли прялку и веретено как символы её деятельности в доме мужа. Шествуя по улице, свадебная процессия распевала насмешливые и непристойные песни. В этот момент я уже изрядно расслабленный из-за значительного количества выпитого, стал петь во всё горло, что вызвало прямо-таки бурный хохот окружающих. Так, мы пели во всю глотку, а затем стали швырять орехи в толпу зевак.

Подойдя к дому Публия Квинта, невеста остановилась, намазала двери жиром и оливковым маслом и обвила дверные столбы шерстяными повязками. Жир означал обилие и благоденствие, а повязки символизировали посвящение и освящение. Корнеллию перенесли на руках через порог, чтобы она не споткнулась. Муж обрызгал невесту водой из домашнего колодца и подал ей факел, зажжённый на очаге его дома. После краткой молитвы сестры распорядительница усадила её на брачную постель, а мы удалились.

Уже засыпая, мелькнула мысль: «А ведь всё же хорошо складывается. Корнеллия вроде бы довольна, у отца появились какие-то деньги, а я устроился в таверну. Кажется, становлюсь римлянином».

На работе смена началась отлично. Мне сказали помогать в готовке нашему повару, вечно недовольному, хвастливому толстяку Квинту Серторию. Каши, похлёбки, рыба – основной рацион завсегдатаев заведения «У орла» (да, я смог, наконец, прочитать название вывески). Готовить я умею из прошлого, - холостяцкая жизнь весьма этому способствовала. Сам повар был из числа вольноотпущенников (отпущенных на свободу или выкупленных рабов). Он явно испытывал раздражение своим происхождением и всячески пытался себя возвеличить, возможно, этого осознавая.

- Знаешь, Сулла, почему меня освободили?

- Нет, господин Квинт Серторий.

- Это потому что я один из лучших поваров Рима. Однажды я сотворил такой кулинарный шедевр, что меня уже невозможно было оставлять в неволе, ибо это было бы богохульством.

- А что за блюдо такое?

- Ситуация была следующая. Хозяйка мне велела приготовить свинью на пир. Я значит, всё сделал, но вдруг меня вызывают и говорят, что меня сейчас будут пороть, так как ничего не сделано.

- В смысле не сделано?

- Терпение, Сулла, слушай дальше. Я говорю, что быть такого не может, и значит, стою на своём.

Хозяйка приказывает принести свинью. Она здоровая была, - не меньше кабана. Приносят, значит, ее и говорят: «Раб, вот смотри, свинья даже не разделана. Ты совсем оборзел!» А я в ответ прошу нож, чтобы кое-что в ней проверить. Мне, нехотя, но дают его.

- И…что дальше то?

- Терпение, Сулла. Я беру нож и лёгким движением режу брюхо свиньи крест-накрест. В этот момент из пореза, под грузом собственной тяжести градом посыпались кровяные и жареные колбасы. Все вокруг, значит, стали мне хлопать, а хозяйка была настолько впечатлена, что тут же дала мне вольную.

- Так это же отлично! А что тогда недовольны? Теперь вы римлянин. Считайте, с таких низов поднялись!

- Поднялся? Да ты, верно, шутишь? Всех отпущенников римляне презирают и не считают за равных. Я, например, должен платить часть своего дохода бывшим хозяевам, а ещё они заберут после моей смерти половину всего имущества.

- А если отказаться?

- Тогда меня вновь сделают рабом как неблагодарного отпущенника. По закону имеют такую возможность.

- Квинт Серторий, получается, вы до сих пор ограничены в правах?

- Именно. Отпущенники не входят как равные в общество свободных людей. Мы не можем служить в легионах и городских когортах, нам нельзя быть жрецами римских богов, вступать в браки со знатью. Если римских граждан нельзя подвергать пытке, то для рабов и на отпущенников это вполне допустимо. Я бы, может, и хотел забыть о своём рабском происхождении, но ведь нам же нельзя даже указывать имя отца. Имя Серторий, - связано с родом моего патрона (патрон - знатный гражданин, покровитель зависимых от него вольноотпущенников и клиентов). Римляне относятся к нам брезгливо и свысока.

- Вы обобщаете. Я же обращаюсь к вам с уважением.

- Сулла, ты вообще странный пацан. Сын патриция, а работаешь на плебея Авла Туллия в трактире. Нет никакой заносчивости, только постоянный изумлённый взгляд. Такое ощущение, что ты видишь Рим впервые, а не родился здесь. Ни за что бы не поверил, что ты патриций, если бы хозяин это не подтвердил. Кто-то из парней считает, что это от слабоумия, а некоторые говорят, что из-за отсутствия воспитания и заброшенности в семье.

- А что вы думаете?

- Без обид, пацан, но я считаю дело в слабости мозгов. Твоя сестра ведёт себя не как ты, а значит, воспитание было. Мы знаем, что за месяц выучил грамоту, но у нас все уверены, что тебя всему научили давно. Просто ты в силу тупости либо не смог сразу начать всем пользоваться, либо периодически забываешь грамоту. Отсюда вытекает и твоё постоянное удивлённое лицо как у сумасшедшего.

- Не совсем приятно о себе такое слышать.

- Вот, даже сейчас отвечаешь странно.

- Почему это странно?

- Так не разговаривают подростки. Пытаешься изображать взрослого. Это глупо. Все видят, что ты обычный пацан.

- Я не делаю ничего специально.

- Опять в своём репертуаре. Ладно, Сулла, не бери в голову. К тебе тут несмотря на всю эту клоунаду нормально относятся. Парень ты неплохой. Со временем, думаю, поумнеешь.

Работа тем временем шла по накатанной, и ничего не предвещало перемен. Но реальность имела на меня совершенно иные планы.

В подсобку зашёл хозяин, внимательно посмотрел на меня своими чёрными как смоль, глазами и неожиданно сказал:

- Иди домой Сулла.

- Домой? Сейчас? Но ещё до конца смены почти 4 часа.

- Я в курсе. Тебе надо немного отдохнуть и переодеться.

- Но зачем, Авл Туллий?

- Подойдёшь сегодня к полуночи. Поможешь ребятам в одном деле.

Эти слова Авла меня серьёзно напрягли, и я попытался выйти из трудного положения.

- Уважаемый хозяин, я благодарен за то, что меня приняли и за хорошее отношение, но мне бы хотелось остаться выполнять ту работу, на которую меня собственно, и взяли.

- Тебя взяли Сулла именно для той работы, которую ты сегодня будешь выполнять. Давно должен был понять, что мне невыгодно просто так держать в таверне всяких пацанов и легче нанять взрослых работников. Да и график смен поэтому такой. Мы работаем командой. Все ребята получают очень серьёзные деньги. Сможешь за пару лет накопить себе на квартиру в инсулле. Где ещё у тебя будет такая возможность?

- Господин Авл Туллий, а если я откажусь?

Тот усмехнулся.

- Тогда мы с тобой попрощаемся, Сулла. Вернёшься к своему отцу-алкашу. Но послушай, от тебя никто ничего ужасного не требует. Ты - мелкий пацан, просто постоишь пару раз на стрёме, поможешь донести некоторые вещи. Чего тебе бояться? После каждого дела кроме денег, я даю и пару дней отгула. Все сделают за тебя. Если же не понравится, то всегда сможешь потом уйти.

- Можно подумать?

- Хорошо. Но если сегодня не придёшь к полуночи, то можешь в таверну не возвращаться, - недовольно ответил Авл Туллий...

*** *** *** *** *** ***

Не помню, как я шёл домой. В голове всё бурлило. В прошлой жизни был законопослушным, мирным человеком и тут такое. Знал ведь, что могут подобное сказать, но думал, что есть еще время. На работу устроиться практически невозможно. В городе огромная безработица, куча рабов. Мелкий пацан вроде меня имеет мало шансов на трудоустройство. Времени в обрез, дома часто находиться опасно. Ещё и сестра вышла замуж…Сложно…

Дома меня встретили два человека: отец и симпатичная рабыня. Папенька купил её для ведения хозяйства и собственного ублажения. Хвастливо заявив, что взял её за 1500 денариев, он, весьма расслабленный выпитым, отрубился и захрапел на своём ложе.

- Как тебя зовут? - решил я уточнить у рабыни.

- Ливия, господин.

- Сколько тебе лет и откуда ты?

- Из Италии, мне 20, - ответила рабыня.

- Что умеешь делать?

- Могу готовить, следить за хозяйством.

- Отец тебе уже показал наш дом?

- Ещё нет, - мы занимались другим.

Понятно, что тут происходило, - Ливия была в изрядно помятой одежде. Отец, мало того, что потратил на рабыню 1500 денариев из двух тысяч, которые нам дал Публий Квинт, так ещё и ничего ей толком не объяснил.

- Вот смотри, Ливия, здесь комната отца, а вот моя. Тут жила сестра.

- А где ваша сестра?

- Она только что вышла замуж. Наверное, эта комната будет свободной. Отец позже скажет, где тебе спать и отдыхать. А вот - наша столовая. Ты хорошо готовишь?

- Вполне, мой прежний хозяин не жаловался. Я умею готовить "италийскую" кухню.

- А почему тогда тебя продали?

- Господину надо было срочно уезжать, и он отдал всех рабов торговцу.

- Ясно. Тогда приготовь покушать. Припасы у нас тут. Разбирайся. Когда проснётся отец, он явно потребует еды, а если её не бывает, то приходит в ярость.

Пока я беседовал с рабыней, мне пришло чёткое понимание того, что я не смогу выжить в этом мире со своей моралью из будущего. Меня прежнего новая реальность однозначно раздавит!

"С волками жить – по-волчьи выть", - сказал я себе мысленно, окончательно сделав выбор.

Глава 4

Ночь. Группа людей, вооружённых палками и ножами, грабит дом. Вот уже связаны рабы и хозяева, забраны большая часть денег и драгоценностей. Но вдруг раздаётся оглушительный свист. Главарь дёргается и резко кидает подельникам: «Уходим!» Быстро преодолев стену, бандиты застают подростка, стоящего на стрёме и лежащих возле него двух стражей.

- Что случилось?

- Надо быстрее уходить! Один легионер успел убежать за помощью.

- А эти что?

- Я их вырубил. Они в темноте не восприняли меня всерьёз.

- Понял! Парни, уходим по двое. Встречаемся через час у Авла!

Переулок опустел, остались лежать лишь защитники правопорядка. Через пять минут подоспел отряд легионеров. Приведя в сознание вырубленных стражников и допросив ограбленных хозяев дома, общая картина стала предельно ясна.

Патрулируя ночные улицы, легионеры неожиданно услышали крики. Подбежав к месту происшествия, они увидели какого-то пацана в маске. Действуя по инструкции, один из легионеров побежал за помощью, а двое решили задержать преступников до прибытия подкрепления. Ситуация тем не менее довольно сразу вышла из-под контроля. Попытка схватить пацана в маске оказалась тщетной, так как это был вовсе не ребёнок, а, возможно, карлик или невысокий, но очень крепкий мужчина. В ходе скоропалительной драки этот карлик ловко избил стражников. Испуганные же бандиты неустановленной численности бежали, забрав с собой значительную часть награбленного.

*** *** *** *** ***

Два выходных... Это время я решил посвятить прогулке по Риму. «А то работа, да учёба – жизнь проходит» - эта мысль меня 12-летнего позабавила. Но устал я сильно, - сказывалось напряжение последних дней. К тому же хотелось увидеть что-то новое и красивое. Этот город мог навести тоску на любого. Местные жители в большинстве случаев были обречены на созерцание грязных, в пятнах и трещинах в стенах, противоположных домов. В Риме на улицах не высаживали деревья и цветы, к тому же при такой их узости это было и невозможно. Сами тесные, шумные улицы с постоянно снующими и галдящими толпами явно не были местом для отдыха и прогулок. Часть людей в свободное время устремлялась на Форум (римский Форум – центральная городская площадь, сформированная несколькими общественными зданиями, где протекала общественная жизнь города, уличная жизнь под открытым небом, заключались сделки, велись переговоры). Это было место встречи и деловых людей, и обычных бездельников. Тут находился преторский суд, здесь собирались политики, располагались игроки, встречались гадатели, здесь зарождались новости и распространялись слухи. Но меня тянуло не сюда, - сегодня я иду отдыхать на Марсово поле. Это была низина в излучине реки Тибра, площадью почти 250 га, место, где молодёжь занималась военными и гимнастическими упражнениями. Тут же собирались имеющие огромную значимость для Рима центуриатные комиссии. Они представляли собой народные собрания, которые принимали законы, объявляли войны, избирали должностных лиц, предоставляли гражданство, решали вопросы о помиловании. Помимо всего, на Марсовом поле происходили выборы магистратов (должностных лиц), производилась перепись населения, отсюда легионы двигались на войну. Здесь гоняют на колесницах, играют в мяч, бросают диск, устраивают борцовские поединки. Тут же дышат воздухом, наслаждаются видом величественных деревьев, любуются произведениями искусства, торгуют предметами роскоши и не только. Вот стоит лавка с рабами, в которой красавцев-рабов очередные извращенцы могут купить по цене неплохой квартиры в Москве, далее идут торговцы со странной мебелью из африканского «цитруса» и слоновой кости, потом следуют лавки с хрустальной посудой. Здесь же ювелиры выкладывают золотые украшения и жемчуга, от блеска которых у меня начинали слепнуть глаза. На короткое время я застрял у лавки с картинами, - изображение истории аргонавтов вызвало прямо-таки культурный шок…

Мне приглянулись и портики (крытые галереи, выступающие части здания, образованные колоннадой или аркадой, имеющие собственные перекрытия). Народ тут прогуливался и отдыхал в любую погоду, так как крытые колоннады защищали от дождя и от солнца. Я выбрал укромное место и присел в тени у одной из множества колон. Не смотря на всю красоту и необычность места, в моей голове продолжали бурлить мысли о прошедшей ночи. Для того чтобы успокоиться и окончательно разобраться в случившемся, я решил осмыслить события ночи.

Итак, после того, как мои напарники полезли через стену грабить какой-то дом, я остался совершенно один в темноте. Спустя некоторое время услышал крики, ругань и громкие угрозы. Ещё тогда подумал, - насколько топорно действуют ребята. И вот следствие, - ко мне явно приближались стражники. Я сразу это понял по их топорам и вёдрам. Ночная полиция в Риме – одновременно ещё и пожарные. Одна радость только, - у них нет мечей. Впрочем, холодное оружие в городе носить никому нельзя, - тут наказание - смерть. Как ни странно, полиция тоже не имела право ходить с мечами, судя по всему, уже по политическим причинам. Республика боялась вооружённого захвата власти, поэтому полиция весьма эффективно обходилась топорами. Надо сказать, моё общение с пожарными-полицейскими сразу не заладилось.

- Эй пацан, что тут происходит? – с такими словами мне перегородили дорогу двое стражников. Ещё один полицейский в это же время явно побежал за подкреплением.

Я не стал отвечать на риторический вопрос, а на рефлексах молниеносным ударом вырвался из схватившего меня за плечо полицейского и ударил того под коленную чашечку, а затем вырубил ударом по шее.

- Ах ты, сволочь! – вскрикнул второй легионер и замахнулся топором.

Повернув корпус, я позволил полицейскому завалиться вперёд, а затем двумя короткими ударами по солнечному плетению и шее, отключил и его. Вся эта стычка заняла буквально секунды, но результат боя не поддавался рациональному объяснению. «Как я смог их вырубить? Это же здоровые мужики, и они выше меня на три головы!» - эти мысли пронеслись внезапно. Ошалело проверив, живы ли полицейские, тут же вспомнил и то, для чего здесь стою. Оглушительно свистнув предупреждение сообщникам, начал медленно выдыхать. К моменту выхода подельников я был на удивление спокоен, словно какой-то удав. Потом уже была спешная дорога к таверне и раздел добычи. Вожак группы и по совместительству охранник на нашей работе, здоровяк со сломанным ухом Антигон настоял, чтобы мне дали 15 денариев, хоть я и был всего лишь на стрёме.

– Он заслужил. Не знаю, как Сулла вырубил полицейских, но если бы этого не сделал, то была бы кровь. У стражников топоры, а мы с ножами…Ещё и подкрепление легионеров могло бы подоспеть…

На такие слова никто не смог подобрать возражения.

И вот сейчас, сидя у колоннады одного из портиков на Марсовом поле, снова пытаюсь понять, как получилось, что я, будучи ребёнком, побил двух здоровых полицейских.

- Может весь этот мир — игра? Что-то вроде реал-РПГ одного из популярных нынче жанров фантастики. Тут есть уровни, инвентарь, очки развития и прочее. Это очень многое бы объяснило. Тогда что надо делать? А…вспомнил, как обычно поступали главные герои!

– Меню, меню! Открыть инвентарь, снаряжение! Очки развития! Система! Система! Уровни! Показать мой уровень! – давал я звуковые команды, но ничего не открывалось. Разозлившись, я начал орать чуть ли не в полный голос: «Уровень, покажи мой уровень! Система! Открой инвентарь!»

- Ты чего кричишь, мальчик? Какой ещё уровень и инвентарь? С тобой всё в порядке? – спросили меня две симпатичные девчонки в роскошных жёлтой и зелёной туниках.

Девушки были не одни, - их сопровождали рабы и ещё какая-то женщина, одетая неброско, судя по всему, служанка.

- Со мной всё хорошо. Благодарю за участие. Это я так тренирую свой голос перед будущими выступлениями.

Ответив так, невольно себя упрекнул: «Какие выступления? Что за дурь ты несёшь?» И, конечно же ожидаемо нарвался на следующий вопрос:

- И что это за выступления?

- Да так, тренируюсь стать политиком или поэтом.

Раздался смех…

- Политиком или поэтом? Какой-то странный выбор.

- Да, бросьте. Они стоят рядом. И те и другие всё время врут.

На этот раз засмеялись все, включая рабов.

- А прочитай какой-нибудь стих собственного сочинения!

- Легко. Я, по сути, уже поэт, мне осталось только стать политиком.

Это высказывание вновь вызвало всеобщие улыбки. Тем временем я собрался и громко продекламировал:

«Обеих вас я видел вместе —

И всю тебя узнал я в ней…

Та ж взоров тихость, нежность гласа,

Та ж прелесть утреннего часа,

Что веяла с главы твоей!..

И всё, как в зеркале волшебном,

Всё обозначилося вновь:

Минувших дней печаль и радость,

Твоя утраченная младость,

Моя погибшая любовь!..»

Девчонки молчали, прислуга молчала, рабы молчали, и даже пара зевак, болтающих в стороне, вдруг стихла.

- Это было очень красиво, - сказала девушка в зеленой тунике. Твои стихи даже лучше, чем у Гнея Невия (Гней Невий – известный древнеримский поэт). Как тебя зовут?

- Благодарю. Приятно слышать. Я сын патриция Луция Корнеллия, - Сулла, а вы?

- Я Юллила, а мою сестру звать Юлия. Мы дочери патриция Гая Юлия Цезаря.

- Очень приятно.

- Скажите, Сулла, а почему вы хотите стать политиком?

«Да не хочу я быть политиком, - просто тупо вырвалось, как и это стихотворение от Фёдора Тютчева» - думалось мне. Сам же ответил: «Плох тот солдат, кто не мечтает быть генералом». И вновь вокруг все засмеялись.

- Мы рады были познакомиться с будущим политиком, Сулла.

- Взаимно. Вы ещё непременно услышите обо мне...

*** *** *** *** ***

Я шёл домой и всё думал: «Что это вообще было? Я что, флиртовал с малолетками? Да, они мои сверстницы. Юлилла, наверное, даже постарше будет. Ей, может, 13-14, а её сестре лет 12, хотя кто их точно знает. В моё время девушкам такой вопрос задавать нельзя, а тут ещё не разобрался во всех тонкостях. Но дело не в этом, кажется, я флиртовал. Глупость какая, - в прежней жизни за мной такого не наблюдалось. Осмелел я, что ли? Рим на меня как-то странно влияет. Хотя тут всё ненормально. Ещё и драка с легионерами…Так и не понял, что произошло. Ладно, выяснил, что этот мир – не игра, - не открываются тут никакие инвентари и уровни или я их просто не вижу. Один чёрт! Доказательств, что я в игре нет, - будем отталкиваться от данного факта. Зато точно есть другой факт, - моё умение драться. Если этот навык достался от моей последней игры Assassin's Greed, то супер. Я — ниндзя! Всех, всех нагну! Да, прямо настроение поднялось. Жаль, правда, что тогда во что-нибудь магическое не играл. Вот думал же «Гарри Поттера» начать! Сейчас бы плазменными шарами швырялся! Эх…Вот, теперь узнаю себя прошлого. Снова сделал и пожалел, - глупая привычка…»

*** *** *** ***

В таверне, в укромном уголке Авл Туллий и Антигон сидели за ужином и вновь разбирали последнее дело. Приглушённый свет, отдалённые невнятные разговоры, а главное хорошее фалернское вино (крепкое белое вино в Древнем Риме, стоило в 4 раза дороже «обычного») весьма способствовало деловой беседе.

- Итак, Антигон. Этой ночью было ясно, что ничего толком не ясно. Понял только, что ты настоял дать Сулле 15 денариев. Сумма, конечно, не очень высокая, но всё же…Это мелкий пацан и его первое дело, где он всего лишь стоял на стрёме. Сулла работает в таверне за 7 денариев в месяц, а тут такое. Теперь мне, что каждый раз ему столько давать? Что другие будут говорить?

- Брось, Авл. Ты меня знаешь. Я за свои слова отвечаю и каждому готов обосновать. Пацан вырубил двоих легионеров с топорами, а это, чего-то стоит. Если бы они нас встретили, то готов поставить на кон то, что нам бы точно кровь пустили. Он к тому же не убежал, не струсил, - настоящий боец.

- Ему не могли помочь?

- Была такая мысль, но что-то «не бьётся». Зачем кому-то вырубать легионеров, а потом отпускать нас? Бред какой-то.

- Должно быть так. Если бы даже была другая банда, то вас бы тогда однозначно встретили.

- А я про что… Странно, конечно. Он что на самом деле такой сильный? Как там себя на кухне показывает?

- Да Аид его знает, Антигон. Нет, я видел, конечно, что он мешки с мукой или крупой легко таскал, - по 2-3 штуки, бывало, за раз…Мы ещё тогда с Квинтом этот момент обсуждали, - как так вышло, что сын патриция такой сильный? Но тут полицейские, а не мешки…

- Слушай, так может это его папаша и научил. Как его там?

- Лукреций Корнеллий. Так он же алкаш.

- Так и что алкаш. Раньше же Лукреций кем-то служил?

- Он вроде как был членом жреческой коллегии авгуров (авгур — член почётной римской жреческой коллегии, выполнявший официальные государственные гадания для предсказания исхода тех или иных мероприятий по ряду природных признаков, поведению, полёту и крикам птиц).

- Да ты, должно быть, шутишь? Авгуром? Эта же почётная пожизненная должность. Как он её потерял?

- Там какая-то мутная история. Полагаю, тупо не поделился. Деньги авгуры не хило так поднимают.

- Так он из-за этого, что ли, не просыхает?

- Скорее всего. С такой должности полетел, - страдает «бедненький».

- Не смог взять себя в руки. Получается слабак.

- Чем выше залезешь, тем больнее падать, Антигон. Это мы с тобой люди простые, - нам лететь вниз особо некуда. Так, только если горло перережут или ещё что хуже.

- Это да. Так это всё равно не объясняет, что его сын - такой крутой боец.

- Почему же, вполне объясняет. Ты мне, признаться, только что открыл глаза.

- Как это? Отец – жрец, а не воин. Как он мог такому научить сына?

- Луций Корнеллий мог быть обучен военному делу своим отцом.

- Чего?

- Да, Антигон, всё верно. Отец Луция был наместником Сицилии и водил дружбу с Митридатом (царем Понтийского царства в Малой Азии). Естественно, как наместник, он имел напрямую отношение к военному делу. Не говоря уж о том, что тот явно позаботился о воспитании собственного сына.

- Так получается Луций Корнеллий по-настоящему потерял всё?

- А я про что. Сам подумай, какие деньги у них раньше водились. Корнеллии – это один из древнейших римских родов.

- В голове не укладывается.

- Именно. Отец нашего Суллы спустил всё состояние или явно близок к этому. Его сын работает в таверне, а ему плевать! Это же позор для патрициев!

- То-то я смотрю, Авл, ты постоянно анекдоты травишь насчёт патрициев при нашем пацане.

- Ха...ха…ха…Грешен…Эти патриции мне в своё время много крови попили. Но признаюсь, я взял на работу Суллу из-за того, что он патриций.

- Ничего не понял. А смысл?

- Смысл есть. Точнее, пока его нет, но в будущем возможно. Патриции обладают преимуществом при занятии государственных должностей, они имеют доступ во многие сильные дома…В случае чего можно будет со временем придумать какую-нибудь схему и действовать либо через пацана, а на крайний вариант и его отца.

- Умно Авл. Не зря ты босс.

- А ты что думал, Антигон? Как я, по-твоему, всего этого добился, будучи плебеем? Собственная таверна, организация коллегии (коллегии в Древнем Риме представляли собой гильдии, общественные клубы или погребальные общества; на практике они являлись организациями местных деловых людей и даже криминала, которые имели меркантильный или даже криминальный интерес в данном городском районе). Пока мы, конечно, слабы, - даже в нашем районе Субуре тяжеловато приходится. Конкуренция от других банд сильная, но расти есть куда. Надо набирать бойцов, чтобы увеличить территорию влияния. Для роста коллегии нужны деньги, а для того, чтобы было больше денариев, нужно проворачивать дела. Но скажу одно, Антигон, чтобы получить по-настоящему большую силу, надо идти во власть, искать связи со знатью.

- Теперь окончательно понятно насчёт Суллы.

- Он так, - один из возможных вариантов. Хотя, признаюсь, это его участие в ночной акции меня несколько сбило с толку.

- Не тебя одного, Авл. Не тебя одного.

- Остановимся на том, что всё-таки его действительно обучал отец или нанял для него кого-то. По ходу дела тут такая же ситуация, как с его грамотностью.

- А что там с ней?

- Да он выделывался и говорил, что за месяц её освоил.

- Такое вообще возможно?

- Разумеется, нет. Люди годами выучить не могут, а тут этот пацан самостоятельно за месяц. Веришь в такое?

- Не очень как-то.

- То-то, правильно люди говорили про Суллу, что он вроде как слабоумный, всё постоянно забывает и тупит. Сейчас тоже к этому склоняюсь.

- Тут не понял.

- Ну смотри, Антигон. Представь, ты крутой боец, что может голыми руками опрокидывать легионеров, вооружённых топорами...

- И…что отсюда следует?

- А то и следует…Зачем тебе тогда с такими навыками устраиваться в таверну за 7 денариев. Самому за ночь можно поднять кучу денег.

- Тогда он точно слабоумный! Видать, раз мозгов мало, то природа силой и наградила!

- Я про то и говорю.

- Так как с ним дальше будем работать?

- Как прежде. Постепенно будем привлекать на более серьёзные роли. К тому же выгодно, что Сулла мелкий, - от него такой прыти никто не ожидает, что очень удобно. Раз он такой серьёзный боец, то будем это использовать…

Глава 5

Утро. Привычно потягиваюсь на кровати. Будильника нет, но мои биологические часы научились точно отмерять время. С последним, кстати, в Риме большие проблемы. Для определения времени днём использовали в основном солнечные часы. На Форуме стояла огромная стела, от которой шла тень. В качестве циферблата выступал солнечный меридиан, который был поделён на двенадцать секторов разной длины. Время определялось по величине отбрасываемой стелой тени. Как ни странно, показываемое время было довольно точное, и поскольку часов дома почти ни у кого не было, рабы часто бегали в центр города, чтобы потом доложить хозяевам, который час. Меня же данная ситуация лишь радовала. На работе из прежней жизни нельзя было опаздывать ни на минуту, что крайне раздражало мою свободолюбивую натуру. Так что спасибо Риму за отсутствие нормальных часов, а ещё за наличие весьма неплохих книг. Первоначально я страдал из-за отсутствия интернета, но потом нашёл чем компенсировать его недоступность. Книги! Если бы не они, то моя жизнь бы превратилась тут в настоящий ад! Человеку XXI нестерпимо хочется получать информацию и, конечно же, в Риме единственная возможность для этого книги. Любимые Плавт, Теренций, Андроник, Невий уютно расположились на полке рядом с моей кроватью. Римские книги изготавливались из папируса и имели форму свитков, навёрнутых на палки с утолщёнными концами. На верхнем их конце прикреплялся ярлычок с обозначением заглавия, который высовывался из кожаного футляра (что-то вроде современного переплёта). Читать их было счастьем, - они описывали римскую жизнь во всех красках. Я грустил, смеялся, злился вместе с ними, и в этот момент по-настоящему чувствовал себя счастливым. Книги были дорогими, но выбора не было, - без них было бы совсем тяжко.

Прошло уже больше трёх лет с момента моего появления в Древнем Риме. Не всё было гладко, но мне стало казаться, что я вроде как начинаю привыкать. За это время сделал немало: выучил греческий (как оказалось, здесь он очень распространён и опять же много книг на этом языке), постоянно практиковался в воинском деле (хотя, наверное, лучше сказать проверял на практике свои способности), накопил чуть больше 500 денариев (спрятал их в комоде в потайном дне). Обстановка в доме, правда, ухудшилась, - отец продал рабыню и теперь ходит есть-пить в кабаки. Иногда он вообще не возвращается домой. Впрочем, мне всё равно, - лишь бы меня не трогал, а поесть я могу и на работе. Последняя, кстати, тоже большой радости не приносит, - моя роль в преступных делах заметно увеличилась. Уже пришлось принять прямое участие в грабежах, разбое и просто воровстве, - докатился, самому себе становлюсь неприятен. Единственное, отчего воздерживаюсь так это от убийства. Впрочем, этим я так понимаю, там занимается охранник с огромным шрамом на лице - Адамант. Убийства же в стычках с другими бандами или при разбое, - никто в коллегии даже за убийства и не считает. Говорят: «Так получилось, специально не хотели, защищались и прочее». Другое дело наш киллер. Парни его боятся, - жилистый, здоровый, в бывшем воин и даже гладиатор, а теперь ещё и профессиональный убийца. Именно он принимал заказы на самую опасную и грязную работу. Стоишь с ним рядом и чувствуешь, что этот может спокойно зарезать и даже не моргнуть - неприятное ощущение. Надеюсь, никогда с ним не придётся столкнуться на работе. И вообще, надо с этими преступлениями кончать, - поставил себе цель собрать 700 денариев к совершеннолетию и бежать из Рима. В гробу я видел всю эту банду Авла и пьянчугу-отца. Сбегу куда-нибудь на окраину Римской республики и сниму там себе квартиру в инсулле. Буду работать каким-нибудь писарем или мелким чиновником, и тогда, наконец, придёт нормальная жизнь! Эх, около года осталось до совершеннолетия, а пока придётся торчать в таверне. К слову, о последней, - туда уже пора собираться…

*** *** ***

Работа в «Орле» шла спокойно, - за три года успел научиться всему: убираться в заведении, помогать в готовке, разносить еду, принимать товар и ещё много чего. Тут меня уже нечем было удивить и, как оказалось, данная ситуация тоже имела свои следствия. Во время обеденного перерыва мой непосредственный начальник, 19-летний Тирон неожиданно позвал меня за отдельный стол и завёл со мной следующий разговор:

- Авл хочет поставить тебя на моё место. Ты уже знаешь всю работу, - проблем не должно быть. Тебе просто надо будет распределять обязанности наших парней и будущих новичков, а также контролировать их выполнение. Придётся теснее работать с хозяином.

- Не шутишь? Это очень неожиданно. А ты что, увольняешься? – спросил я удивлённо.

- Отсюда? Да ты сам шутишь Сулла! Из таверны не уходят по своей воле.

- Как не уходят?

- Давай не придуривайся, Сулла. Ты понял. Мы все повязаны. Да и никто не хочет отсюда уходить. Где ещё такие деньги «поднимешь»? Если только в других коллегиях, но это вряд ли, - там будут смотреть подозрительно и не факт, что вообще возьмут. Я «ухожу» в охранники, - Авл сказал, что теперь может меня взять.

- Тогда поздравляю! Ты на самом деле «здоровым» стал. Помню, как я пришёл сюда, тогда худеньким был.

- Конечно, я был тощим! Всё из-за отца! У нас в доме даже жрать толком нет! Здесь можно нормально питаться, - цени это, Сулла. Ты не представляешь, как тебе повезло тут оказаться!

- А почему у тебя дома проблема с едой?

- У меня проблема не с домом, а с отцом. Он пошёл в клиенты (клиент -в Древнем Риме свободный гражданин, отдавшийся в покровительство патрона и находящийся от него в зависимости).

- Клиентом? Так, он получается лично работает на кого-то из знати.

- Работает лично? Слова то какие. Всё пытаешься подражать взрослым, - никак не можешь поумнеть ты, Сулла. То, что говоришь, как 40-летний патриций ещё не делает тебя им. Но да ладно, тебя уже не исправить…Так вот, маленький патриций слушай и вникай! Быть клиентом, - это полный отстой!

- В каком плане отстой?

- Во всех планах! Отец встаёт рано утром и в темноте, по грязи тащится в другой конец города к своему «господину» чтобы поприветствовать того с добрым утром.

- Что? Серьёзно?

- Более чем. Ладно бы только это, но нет же. Когда он приходит к своему патрону, то в прихожей обычно уже стоит целая толпа таких же горемык. Входа в атриум клиенты добиваются лестью и заискиванием перед рабом, который ведает пропуском.

- Перед рабом?

- Именно. Представляешь, какой позор! Свободный человек должен унижаться перед рабом!!! А кроме того, господин если не в духе или не может отойти от вчерашней пьянки, то просто велит прогнать клиентов. Если у патрона плохое настроение, то он толком даже не здоровается. Но чёрт с ним, такое бывает нечасто! Да, если патрон в добром настроении, то он действительно может пожать каждому руку и поцеловать… Не надо кривить лицо, Сулла. Все тут знают насчёт твоего идиотского отношения к поцелуям. Но ладно ты, - все привыкли к твоим «странностям», но патрон – нормальный римлянин.

- Да что опять не так с этими поцелуями? Сказал же, что целоваться в губы — это негигиенично. К тому же есть женщины, - зачем целоваться с мужчинами? Я и так целуюсь в щёки.

- Вот что с тобой не так, Сулла? Думаешь, почему ребята тебя недолюбливают?

- Что, из-за поцелуев?

- В том числе. С равными всегда целуются в губы! Сколько тебе уже говорили! Ты же целуешь либо в щеку, а если кто сильно знатный, то в руку. В щёки целуют, когда есть разница в положении. Я понимаю, что ты патриций, но всё же... Даже с нашими охранниками или просто бойцами, уже взрослыми мужчинами имеешь наглость целоваться в щёки. Да, они не патриции и что? Ты ходишь с ними на дело, подчиняешься им. Откуда такая заносчивость? Скажешь целуешь руку Авлу, так вот отвечу: это лизоблюдство. Наш хозяин не требует от нас целовать его в руку или за край одежды. Ты бы ещё как раб целовал землю у его ног!

- Слушай, давай оставим данный вопрос. Не хочу я целоваться с мужчинами в губы, и всё! Скажи лучше… Клиенты, как поздороваются, могут идти домой? Они свободны до вызова?

- Свободны? Да как может быть клиент свободным? По окончании утреннего приёма, если господин куда-нибудь идёт, то отец обязан его сопровождать. Он должен бежать за носилками патрона по грязи или, забежав вперёд, расталкивать толпу. Когда господин произносит речь в суде, то все клиенты должны громко выражать своё одобрение. Надо всячески угождать патрону: он лжёт, - клиент верит, читает плохие стихи – хвалит, поёт – петь, пьёт – пить, играет с тобой в шашки – всегда проигрывать. Отец должен всюду ходить за своим господином и даже сопровождать того обратно домой. Всю дорогу он обязан слушать болтовню патрона и беспрестанно хвалить его.

- Так, может, твой отец неплохо зарабатывает?

- Да ни черта он толком не зарабатывает. Ты же видел, каким я был дохлым. Патрон платит скупо, но при этом всем и каждому рассказывает о тех благодеяниях, которые якобы оказывает папе. Единственное, что отец кушает вместе с господином, но опять же ест лишь то, что ему позволяют. За это унижение он получает 25 ассов и немного остатков еды, которые ему позволяют унести с собой домой.

- Я слышал, в Риме тысячи людей идут в клиенты. Может, твой отец выбрал не того патрона?

- Эти тысячи людей идут в клиенты просто потому, что хотят выжить. Сам знаешь, в Риме ужасная безработица из-за рабов. А если ты не владеешь никаким ремеслом, то твоё положение становится опасным. Я злюсь не из-за того, что мой отец стал клиентом, а потому что он ничего не делает, чтобы изменить ситуацию. Наша семья жила в деревне и занималась выращиванием пшеницы и ячменя. Всё было хорошо, но умерла мать, и отец продал наше хозяйство. Мы перебрались в Рим для лучшей жизни. И где эта лучшая жизнь? Отец не обучился ни профессии, ни грамоте. Думал, что в Риме просто так раздают деньги, - наивный человек…Так он оказался в числе клиентов…Но скажу так, раз отец ничего не смог добиться, то это сделаю я сам!

- Ты молодец! Сразу видно, что человек целеустремлённый.

- За это меня Авл и ценит. Я не пьяница, не разгильдяй, не идиот, а тут таких через одного! Работать толком не с кем! Уверен, со временем стану правой рукой хозяина. Пока он меня поднял с кухни до охраны, но я ещё себя покажу!

- У тебя всё получится, Тирон.

- Хорошо, Сулла. Начинай принимать дела. Будут неясные моменты, спрашивай. Работать в новой должности начнёшь со следующей недели. С тобой отдельно ещё Авл поговорит…

Вот так и делается карьера…С одной стороны, приятно, а с другой — даже не знаю. Мне сейчас платят 10 денариев за работу в таверне, но в разы больше я получаю от незаконных дел. Казалось бы, зачем нужна эта кухня? Выясняется, что необходима. Большинство клиентов таверны — члены банды. Здесь ребята встречаются, обсуждают моменты предстоящих дел, назначают капитанов отдельных территорий. Всю эту, наверное, уже сотню человек надо встречать, кормить, поить. По сути, данное заведение - штаб-квартира организации преступников. Отсюда и выходит, что работники тут сами бандиты, а иначе пришлось бы брать людей со стороны.

День прошёл относительно спокойно. Мне пришлось вникать в те детали, которые ранее не занимали моего внимания. Тирон рассказал, у кого они заказывают продукты питания и как он составляет график дежурств на кухне. На мой взгляд, всё было довольно примитивно устроено. Выяснилось, что пока ещё мой начальник, был неграмотен и каждого парня на кухне обозначил для себя каким-то овощем или фруктом. Меня он назвал инжиром. Сложно сказать почему, наверное, из-за того, что не особо любил сладкое. Но тут только гадать, - сам Тирон не стал объяснить свой выбор. Так вот, в специальную корзину он клал определённый овощ-фрукт, что означало отработку одной смены. Тем самым на глаз примерно понимал, кто и когда должен выходить на работу. Эта система вполне действовала пока работников мало, но всё начинает путаться, когда их количество растёт. В таверне же за последнее время число сотрудников удвоилось. Мне сразу подумалось, что факт перевода моего начальника в охранники неслучаен. Скорее всего, Авл увидел его неспособность работать, как прежде. Полагаю, Тирон напрасно думает о своём повышении. Его просто поставили туда, где он может дать больший результат.

Закончив смену, собираюсь домой, но вовремя уйти не выходит.

- Подожди, Сулла, есть разговор, - остановил меня Авл.

- Да, господин, но если вы о моём повышении на кухне, то я уже об этом знаю. Тирон начал меня вводить в курс дела.

- Не угадал. Точнее, угадал, но не полностью. По новой должности на кухне, думаю, разберёшься, - как никак, уже три года здесь работаешь. Я снимаю тебя с подчинения Антигону. Теперь будешь ходить на дела вместе с Адамантом.

- Но почему? Вас не устраивает моя прежняя работа?

- Устраивает, но ты её перерос. Считай, что тебя повысили. На обычные дела может ходить любой из парней. С Адамантом работают только лучшие. Соответственно, будешь получать в 5 раз больше. За особо сложные акции награда будет индивидуальная. Уже за 2-3 выхода ты сможешь изменить свою жизнь.

- Но меня устраивает прежняя зарплата. И главное, я просто не хочу этим заниматься.

- Что значит не хочешь? Только я начинаю думать, что ты повзрослел, как снова ведёшь себя как ребёнок. Мы тут не в хотелки играем, - у нас коллегия.

- Мне не нравится то, чем занимается Адамант,- продолжал я упорно.

- Это очень хорошо, что не нравится. Если бы тебе нравилось, то тогда тебя в его подчинение не отдавали. Нам маньяки не нужны, - они всегда «прокалываются». Лучше всего показывают себя те, для кого это работа.

- Всё ещё сомневаюсь.

- Давай начистоту, Сулла. Очевидно, ты уже знаешь, чем занимается Адамант. Ведь знаешь?

- Знаю. В таверне сложно такое утаить.

- Так вот, Сулла. Наша коллегия за последнее время усилилась, а это многим не нравится. Но именно Адамант нас спасает. Да, у нас есть бойцы, которые легко идут на убийство, но от них толку мало когда нужно провернуть дело тонко. Необходимы именно те, кто владеет оружием и искусством кулачного боя. Бывает, случается, когда надо незаметно проскользнуть в дом, подстеречь в переулке, и это легче сделать одному или вдвоём. Скажешь, пошлите ещё людей и решите проблему, - так это заметно. Враги не дураки. Много людей, - большие жертвы и отсутствие гарантии успеха. Думаешь, Адамант убивает хороших людей? Если бы…Ему приходится иметь дело с такими, которых с трудом переваривают и в тартаре (аду для грешников). Если у нас не будет таких, как Адамант, то нам просто не выжить. Каждое его убийство спасает жизни наших ребят, а ведь он уже немолод и не так силён, как прежде. Ему нужен ученик, - Адамант сам обратил на тебя внимание и сказал, что ты прирождённый воин.

- Но всё же…

- Этот вопрос уже решён, Сулла. Я понимаю, что тебе, может, страшно, но надо взять себя в руки. Ты нам нужен в команде Адаманта, так что через пару дней готовься поступать в его распоряжение.

- Понял господин. Сделаю…

*** *** ***

Иду домой быстрым шагом... «Нашли дурака, - киллер им видите ли нужен. Я на такое не подписывался. Они же знают, что мне не нравится вся эта хрень с ограблениями и разбоями, но нет, - теперь берут ещё выше! Ладно хоть скопил денег. Переночую и уйду из Рима. Остаться в городе не получится, - у Авла почти сотня бойцов. Ясное дело, что меня «раскатают» как делать нечего, а то и того же Адаманта пошлют. Этот товарищ запросто подкараулит ночью где-нибудь за углом и прирежет. Нет, надо уходить!» - думал я.

Уже на крыльце у меня был чёткий план: 1. переночевать, 2. собрать вещи и бежать куда-нибудь на окраину Республики, 3. снять жильё и начать новую жизнь.

Глава 6

«Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах», - именно эти слова знаменитого американского кинорежиссёра Вуди Аллена, как нельзя точно, описали ту ситуацию, в которой я оказался по возвращении домой. В моей комнате было всё перевёрнуто, а в некоторых местах попросту переломано… «Книги! Где мои книги? Не вижу своих книг!» - именно данная мысль в первую очередь ударила со всей силы по моей тонкой душевной натуре. Я выбежал в атриум, где увидел развалившегося на ложе слегка поддатого, но весьма довольного отца.

- Отец, мои книги…Их нет…Комната разгромлена!

- Ха…ха…ха…- в ответ прозвучал безудержный хохот. Он был настолько сильный, что казалось папенька вот-вот задохнётся либо обмочится, а может, сотворит и то и другое сразу.

С трудом успокоившись и продолжая утирать выступившие от дикого хохота слезы, он, наконец, ответил:

- Книги? Ха…ха…Фуф…Я, честно говоря, думал, что больше психовать будешь из-за своих денег.

- Так это ты сделал?

- Конечно, я. Видишь где-то ещё в доме беспорядок?

- Но зачем? Это же мои вещи. Если бы вам были нужны деньги, то можно было бы их просто попросить.

- Просить? – забываешься, Сулла. Я тут глава, и ты тоже принадлежишь мне. Всё, что есть у тебя, так или иначе, моя собственность.

- Но я ведь сам себя кормлю и одеваю.

- И что? Ты - мелкий пацан! Даже работать можешь только с моего позволения! И вообще, живёшь в моём доме и никаких прав не имеешь!

- Но зачем вам деньги сейчас?

- Не беспокойся, сынок, они мне нужны для дела. Кстати, я приятно удивлён накопленной тобою сумме. Что, задницу кому-то подставляешь?

- Вовсе нет. Я таким не занимаюсь. Это отвратительно.

- Да…ну, допустим. Не обязан перед тобой отчитываться, но так уж и быть скажу. Деньги мне нужны для заключения брака.

- Вы что, собрались снова жениться?

- Да, нашёл удачный вариант. Учись у меня, Сулла. Мы, Корнеллии, никогда не пропадём. Вдова богатая, хоть из плебеев. Скоро переедем в большой дом на Палатине. Ей нужна наша знатность, а нам её состояние. Твои деньги ушли на организацию торжества и новую тогу.

- Ладно. А книги? Зачем вам книги?

- Они дорого стоят! Я их продал. Всё, уходи с моих глаз. Надоел, - раздражённо ответил отец.

Так, не успев зайти домой, я его почти сразу покинул. На душе было тягостно, мерзко, а ещё бурлило негодование.

«Достало, достало! Меня всё достало! Я хочу домой!» - заорал я во весь голос на улице, не в силах сдержать свой гнев.

- Эй, слабоумный, повернись. Твой дом сзади! – крикнули соседские пацаны, хохоча и показывая ужимки. Местные парни ко мне уже не лезли драться и предлагать играть, но обзываться до сих пор не забывали…

- Спасибо, ребята. Очень помогли, а то я сам никак не мог найти, - выдохнув, ответил уже спокойно. У самого же в это время в голове носились мысли: «Поганый Рим! Поганые римляне! Поганые извращенцы! Всех на кол посажу, сволочи!» А пока…пока надо было убраться в своей разгромленной комнате. Завтра будет новый день…

*** *** ***

Римская гладиаторская школа…Адамант проводит для меня экскурсию…

Устройство школы, конечно, своеобразное. Большой прямоугольный двор, окружённый портиком. В портик выходят небольшие комнаты двухэтажного здания, открывающиеся вовнутрь и без окон. В этих десятках каморках в 4 м² помещались на ночь по два человека. Большой же открытый двор служил местом для воинских упражнений. Здесь же имелась кухня, экседра (помещение или сооружение в виде полукруглой ниши; она служила местом отдыха и бесед, часто имела сиденья вдоль стен), откуда можно было следить за тем, что делается во дворе, большая столовая рядом с кухней. Широкая лестница вела на второй этаж в кабинет ланисты (ланиста – в Древнем Риме владелец-тренер отряда гладиаторов; он торговал рабами-гладиаторами, а тех, кто принадлежал ему, сдавал в аренду) и его помощников.

Наш киллер с работы обращает моё внимание на гладиаторов:

- Видишь, Сулла, парней во дворе? Это я про тех, что обучается фехтованию и обращению с оружием разного вида. Что можешь сказать об этих бойцах?

- Видно, что не все вооружены одинаково. Техника боя тоже отличается.

- Точно отмечено. Вот эти парни называются «секуторами». У них щит-скутум (большой прямоугольный изогнутый щит), короткие поножи на левой ноге, шлем обтекаемой формы с небольшими отверстиями и вершиной в виде плавника, а также гладиус (древнеримский короткий колющий солдатский меч). Как думаешь, против кого обычно их выпускают биться на арене?

- Возможно, против бойцов с сетями. Те более вёрткие, что было бы удобно использовать в бою с тяжеловооружёнными.

- Попал прямо в цель. Парни с сетями называются «ретиарии». Они набрасывают сети на противника, стремясь того опутать, лишить свободы передвижения, а затем повалить. Как видишь, у них нет ни щита, ни шлема, на левой руке надет кожаный рукав и особой формы наплечник. Этот наплечник защищает руку до локтя и высоко поднимается над плечом, так что может служить защитой и для головы. Ретиарию в качестве оружия, кроме сети, даётся трезубец и кинжал.

- А что с этими, которые с маленькими щитами? Ребята явно не ориентированы на защиту.

- Сулла, это ты точно подметил. Их называют «фракийцами». Щит, как правильно отметил, маленький, в основном квадратный. Бойцы вооружены сикой (коротким мечом-кинжалом). В качестве доспеха имеется железный нарукавник на правой руке, поножи на обеих ногах, а также шлем.

- Сика – интересное оружие. Рассчитано на ближний бой…

- Что есть, то есть. И как ты думаешь, кто против них может выходить?

- Возможно, те, что с рыбой на голове. Выглядят хорошо вооружёнными.

- Не на голове, а на шлеме. Это мурмиллоны. Их так назвали от имени морской рыбы murma, которая изображена на шлеме. И они действительно хорошо вооружены: меч гладиус, щит скутум, беотийский шлем, доспех для предплечья на правой руке, пояс, поножа на правой ноге, короткие латы. Впечатление портят, правда, набедренная повязка и толстые повязки, закрывающие верх ступни.

- Они чем-то похожи на секуторов.

- Есть такое. Отличаются, по сути, только шлемами.

- А эти что? Почему у них вместо оружия палки?

- А…пегниарии…Это так...ничтожества.

- Почему?

- Потому что они не бьются насмерть. Выступают на арене с палкой или кнутом между боями. Тупо повеселить народ...

- Скажите Адамант, а для чего мы здесь? Зачем говорим о гладиаторах?

- А ты как думаешь, Сулла?

- Не знаю. Надеюсь, не для того, чтобы отдать меня в гладиаторы. Если что имейте в виду, - я против.

- Ха…ха…ха…А ведь Авл точно тебя охарактеризовал…

- Да…И как он меня охарактеризовал?

- Как человека, который хочет, чтобы его оставили в покое. Это, кстати, весьма наивно.

- Признаюсь, Авл очень наблюдателен.

- А как бы он, по-твоему, иначе стал во главе коллегии?

- Согласен, просто не совсем приятно, что меня так легко просчитывают.

- Я бы так не сказал. Ты всё ещё для нас загадка. Так что то, что сейчас находишься в гладиаторской школе - вовсе не случайно.

- Повторяю, - у меня нет желания быть гладиатором.

- Успокойся Сулла. Почти все гладиаторы – это рабы или преступники.

- Но я так слышал, что среди них бывают и свободные люди...

- Бывают, но практически все они из бедняков. Гладиаторская школа даёт бесплатный кров, готовую еду, надежду на будущую сытую жизнь и славу на арене.

- Славу? Что и рабы-гладиаторы её получают?

- А то как же. Гладиатор, конечно, существо презираемое. Он не может стать всадником (одно из привилегированных сословий, не имеющей богатой родословной, но обладающие большими финансовыми активами) или быть декурионом в муниципии (в Древнем Риме члены местных сенатов или советов муниципиях, колониях, префектурах). Ему нельзя выступать в суде защитником или давать показания по уголовному делу. Более того, гладиаторам отказано, как самоубийцам в почётном погребении. Но всё же ими восхищаются: о них говорят на площадях и во дворцах, знать учится у них фехтованию, художники увековечивают их в картинах, на блюдах и на кубках. А какие они получают подарки от богачей…

- И что эти парни просто приходят в гладиаторскую школу и записываются как желающие. Что-то не верится…

- Тут ты прав. Римский закон несколько раз предлагает им одуматься. Желающий стать гладиатором доброволец должен объявить народному трибуну (высшее должностное лицо из плебеев) своё имя, возраст и получаемую от ланисты сумму. Трибун может отказать в случае, если посчитает претендента негодным по физическому состоянию. Ещё надо произнести перед магистратом (выборное должностное лицо в Древнем Риме) клятву, в которой будущий гладиатор отрекается от прав свободного человека. Новый хозяин после уплаты денег получает право «жечь его, связывать, бить, убивать железом». Не навсегда – три года на арене, а потом ещё два года в школе и любой гладиатор получает свободу.

- Если доживёт…

- Верно, если доживёт…Так откуда у тебя эти навыки, Сулла? Знать часто нанимает гладиаторов для обучения своих отпрысков. По твоей реакции в школе вижу, что ты не особо знаком с гладиаторскими боями.

- Никогда не интересовало.

- И что не ходил даже посмотреть на устраиваемые бои? В Риме их проводят постоянно.

- А что за радость, собственно, смотреть на кровь, отрубленные конечности и вываливающиеся кишки? Мне книги нравится читать.

- Книги…Ха…ха…ха…Ну ты даёшь. Так кто тебя обучил? Твой стиль боя невероятен. Каждый тип гладиаторов учит по-своему, но у тебя что-то другое…Когда мы ходили на разборку с бандой «волков», то там ты в одиночку голыми руками уложил пятерых, а ведь они были с палками и ножами…Никто толком даже ничего не успел понять, - всё произошло на какой-то дикой скорости. В какой-то момент мне даже показалось, что сам Марс (бог войны) спустился с небес…

- Иногда сам так думаю.

- Чего???

- Мне тоже не совсем понятны мои навыки. Я ни у кого не обучался. Иногда мне снятся разные бои. Может быть, оттуда способности?

- Хм…Уверяешь, что тебя ничему не обучали?

- Не знаю. Это как с грамотностью получится. Я говорю, сам научился, а мне не верят и думают, что от своего слабоумия забываю. Сейчас уже сам не понимаю, где правда. Раньше я действительно плохо соображал, - до сих соседские пацаны дразнят.

- А что твой отец рассказывает?

- Он пьёт. И вообще, ему сложно верить. Часто он говорит одно, а делает другое. Отвечает, вроде как меня обучали, но я просто туп. Если хотите, то можете на этой версии остановиться. Мне же нравится считать себя избранным.

- Избранным? Ха…ха…ха…А у тебя губа не дура. Ещё бы сказал, что ты сын Марса.

- Было бы неплохо.

- Уха…ха…ха…Ну шутник. А так молодец, - от скромности не умрёшь. А я ведь не верил, когда мне Авл рассказывал, что в свои годы имеешь наглость с чем-то не соглашаться.

- А что такого? Я свободный человек.

- Ты просто пацан, а хозяин может сделать с тобой то, что захочет.

- И так почему не делает?

- Авл хитрый, очень хитрый…Он разговаривает с каждым по-разному: может поговорить, может ударить, а может и убить. Наверное, решил, что на тебя лучше воздействовать нестандартно.

- Рад слышать.

- Ладно, Сулла. Будем считать, что твои способности пока загадка. Но ты, наверное, понимаешь почему мы так с тобой подробно беседуем о «боевке».

- Догадаться нетрудно.

- Рад слышать. Заказов у нас получается не так много, но к ним надо быть готовым. В следующий раз ты пойдёшь со мной, и я хочу быть уверенным в том, что мне прикроют спину.

- Не сомневайтесь. Если я пошёл на дело, то назад уже не сдам…

*** *** ***

Я гулял с девушкой по Риму и старался не думать о возникших проблемах. Мы шли по парку и любовались цветами.

- Смотри Юлилла, какие красивые розы. Эта, - тебе! Она столь же прекрасна, как и ты сегодня.

- Благодарю, Сулла, - слегка смутившись, - ответила улыбающаяся девушка. А можешь ещё зачитать какой-нибудь стих?

- Для твоих зелёных глаз всё что угодно. Внимай!

Блистая, облака лепились

В лазури пламенного дня.

Две розы под окном раскрылись —

Две чаши, полные огня.

В окно, в прохладный сумрак дома,

Глядел зелёный знойный сад,

И сена душная истома

Струила сладкий аромат.

Порою, звучный и тяжёлый,

Высоко в небе грохотал

Громовый гул… Но пели пчёлы,

Звенели мухи — день сиял.

Порою шумно пробегали

Потоки ливней голубых…

Но солнце и лазурь мигали

В зеркально-зыбком блеске их —

И день сиял, и млели розы,

Головки томные клоня,

И улыбалися сквозь слёзы

Очами, полными огня.

- Это было чудесно. Откуда ты знаешь столько стихов?

- С тобою рядом они рождаются сами по себе.

- А серьёзно? Я хорошо знаю римскую поэзию, - таких строк нигде не встречала.

- Ты не веришь в чудо? – мне упорно не хотелось говорить, что в этот раз был обязан Ивану Бунину, а также своей памяти, удивляющей меня всё чаще.

- Не очень. А ты не хочешь мне рассказать под розой?

- Как это?

- Никогда не слышал такое выражение?

- Нет.

- В вашем доме не чтут обычаев?

- Чтём, но, видимо, не все.

- Розу римляне посвящают богине любви Венере. Ещё этот цветок служит символом храбрости, и им награждают лучших воинов. В апреле-мае в городе не просто так устраивают праздник роз – «розалии» - в память об умерших.

- Странный праздник, на мой взгляд. Я его так и не понял.

- И ничего он не странный, а замечательный! У нас дома часто вешают ветку с розой в знак того, что произносимое под розой – секрет.

- А…теперь я понял. Хороший обычай. Секреты сближают…

После этих слов мы стали целоваться, но вдруг Юлия вырвалась:

- Ах…Ну почему всё так?

- Что случилось?

- Я хочу за тебя замуж.

Эти слова меня ударили словно кувалдой…Всё время забываю о здешних порядках.

- Мы же с тобой говорили о наших отношениях.

- Говорили…

- Хорошо проводим время, общаемся, любим. К тому же у нас с тобой разное материальное положение.

- Знаю. И ты виноват передо мной!

- Что? Почему?

- Ты мужчина и должен стремиться мне соответствовать!

- Как это?

- Наша семья богатая, а вы бедны. Ты мне читаешь стихотворения и целуешь меня, а что дальше…Я хочу большего…

- Большего? Что я, по-твоему, должен сделать? Мне всего пятнадцать лет.

- Я хочу, чтобы ты стал мне мужем, но мой отец никогда не станет разговаривать с бедным.

- Ничего не меняется.

- Ты про что?

- Да так, мысли вслух.

- Когда я с тобой познакомилась, Сулла, то ты мне показался необыкновенным. Помню, 3 года назад мы встретились на Марсовом поле, и ты нам с сестрой читал стихотворение.

- Было дело. Приятное воспоминание…

- Тогда сказал, что уже поэт, а скоро станешь политиком.

- Я же шутил, Юллила. Сама понимаешь, - мелкий пацан и красивые девчонки…

- Не надо так делать Сулла!

- Как?

- Сводить в шутку. Всё очень серьёзно!

- И что предлагаешь?

- Ты должен выполнить своё обещание.

- Что, стать политиком? Ты в курсе моего положения?

- Мне всё равно, - ты обязан.

- Да чего обязан-то?

- Добиться меня, - стать моим мужем. Для этого ты должен заработать много денег.

- Не шутишь?

- Не говори так! Опять делаешь неважными мои слова!

- Слушай, мы с тобой встречаемся, разговариваем и целуемся. Приятно проводим время. Я не понимаю, как это общение перетекло в твоё требование ко мне стать политиком и заработать много денег!

- Так мы что просто проводим время? Как это понимать?

- А что такого…

- Ты обещал стать политиком…Я хочу быть замужем за великим человеком!

- Юллила, выдохни! Что за «наезд»?

- «Наезд»? Что это значит?

- То, что делаешь. Я такой, какой я есть. Учись меня принимать нынешнего!

- Нет! Ты мне должен! Я провела с тобой три года не просто так! Значит, разглядела твой потенциал!

- Извини, но, наверное, тебе лучше поискать другого кандидата… У которого точно будет потенциал!

Глава 7

Проснулся рано. Всю ночь ворочался во сне. Непривычно спать в новом доме. Хотя, казалось бы, почему? Это ведь даже и не дом, а настоящая вилла. Помимо традиционного атриума, но весьма немалых размеров (13×10 м), сюда также выходили два «крыла» (7×3 м каждое) и таблин 7×4 метра. Последний был помещением, непосредственно примыкающим к атриуму, от которого его отделяла ширма. Этот таблин являлся чем-то вроде кабинета главы семьи и предназначался для деловых встреч. Его стены были расписаны фресками, а пол вымощен мозаичными плитами. Справа от атриума располагался триклиний (8×4 м), представляющий собой пиршественный зал, а порой и просто столовую. За этой официальной частью дома идёт «семейная» половина, наглухо отделённая от первой. Чтобы попасть сюда, надо было пройти по коридору, который шёл между триклинием и правым «крылом». В этой половине вокруг прямоугольного перистиля (открытое пространство, как правило, двор, сад или площадь, окружённое с четырёх сторон крытой колоннадой) расположено 12 комнат. В одной из них сейчас я лежал на кровати и размышлял о мачехе, которой принадлежал этот особняк.

Женщина своеобразная…Секунда из рода Саллюстиев, а именно так её назвали из-за того, что она родилась второй дочерью, отличалась крепким здоровьем и красивой внешностью в свои сорок три. Дважды бездетная вдова, она заключила с Луцием Корнеллием не традиционный брак, а sine manu, который подразумевал ситуацию, при которой жена не находилась под властью мужа. Будучи женщиной богатой и крайне тщеславной, она с раздражением терпела бахвальство патрициев. Её третье замужество было тщательно продумано. Хронический алкоголик Луций должен был получить лишь жильё, а также выпивку в неограниченных масштабах, чтобы быстрее освободить её от лишней обузы. Никакой власти, а тем более денег Луций получить не мог. В этом смысле закон Канулея, разрешавший браки между патрициями и плебеями, для Секунды был идеальной возможностью для улучшения своего социального положения.

Спустившись в триклиний, я в который раз увидел неприглядную картину. Отец был не брит, ужасно вонял и продолжал пьянствовать. Ладно бы, как прежде, - обычно запой длился 2-3 дня и после этого шёл перерыв…Сейчас всё было хуже. Так долго он ещё не пьянствовал, и последствия ужасали…Луций находился в состоянии тремора. Его конечности и голова дрожали сами по себе. Он не мог поднести кубок с неразбавленным вином ко рту из-за трясущихся рук, и теперь ему в этом помогали рабы! Омерзительное зрелище! Почему не остановится?

- Отец, может перестанете пить? Уже почти две недели как не просыхаете.

- Щенок…Ттты…- прозвучало невнятно в ответ.

Поняв, что самому здесь не справиться, отправился за помощью к мачехе в её любимый таблин. Секунда сидела за круглым столом, опирающимся на три ножки в форме сильно изогнутых звериных лап с богатым украшением. Кабинет был обставлен роскошно, а вид же самой мачехи выдавал в ней полновластную хозяйку. Тут всё говорило, что именно она распоряжается в этом доме. Раб, угодливо стоявший рядом, и подававший ей документы со счетами, словно подчёркивал кто здесь глава семейства.

- Секунда, вы не можете помочь? Отец пьёт, не переставая, со дня свадьбы. У него уже руки и голова сами по себе трясутся. Он никак не перестаёт.

- Сулла, не лезь к отцу! Луций - взрослый человек!

- Но дело может закончиться совсем плохо…

- Доверься богам! Мы не должны лезть с советами к хозяину дома.

При этих словах даже обязанный молчать и сохранять полную невозмутимость раб, криво усмехнулся.

- Но…

- Никаких "но", мой мальчик. Вот, сядь сюда. Давай поговорим. А ты, раб, выйди прочь! - Забудь о проблемах отца. У него собственная жизнь. Лучше скажи, мой мальчик, как у тебя дела? Доволен ли ты своей комнатой?

- Благодарю, у меня всё хорошо и спальня замечательная. Есть кровать, полки, сундук…

- Скажи, милый, а чем ты занимаешься в свободное время?

- Я работаю в таверне, - сейчас главный на кухне.

- Какой молодец! Уже с детства начал себя обеспечивать. Растёшь настоящим мужчиной.

- Спасибо, но вроде ничего такого не делаю.

- Не скромничай, Сулла. У молодых людей в твоём возрасте обычно ветер в голове, а ты совсем другой. А девушка у тебя уже есть?

- Да, то есть была. Мы расстались.

- Очень жаль. А почему?

- Не сошлись в планах на будущее.

- На будущее? – улыбнулась Секунда. – И что с этим будущим не так?

- Девушка говорит, что я обязан стать богатым политиком, а иначе не будет со мной.

- Очень продуманная девушка. Наверное, из состоятельной и знатной семьи?

- Да, только теперь понимаю, что сделал ошибку, не искав себе ровню.

- Сердцу не прикажешь, мой мальчик. Любовь может нагрянуть внезапно. Дай я тебя обниму. Ты у нас такой красивый, мускулистый, голубоглазый, - она ещё пожалеет, что потеряла тебя.

С этими словами мачеха прислонилась ко мне всей своей внушительной грудью и стала трогать за интимные места.

- Э…Вы что делаете?

- Успокойся, Сулла, всё хорошо. Тебе нужно расслабиться. Я помогу.

- Вы же моя мачеха, не надо! – с этими словами отпрянул от Секунды.

- Ну неродная мать же, что ты, как маленький, пора становиться мужчиной.

- Я, пожалуй, пойду, что-то душно стало.

*** *** ***

Ночь. Вместе с Адамантом мы подходим к большому особняку…

- Так, у ворот стоит охрана. Придётся её обойти. Вон там можно попробовать перелезть через стену забора, - начал мой наставник.

Подойдя к преграде с затемнённой стороны, Адамант скомандовал:

- Давай, одной ногой наступи мне на руки, - я тебя подкину. Как запрыгнешь, - поможешь мне.

Забор был выше двух метров, но подпрыгнув, я сумел на него залезть.

- Кидай верёвку, Сулла, и держи крепко!

Перебравшись через каменный забор, мы оказались в кустах напротив стен дома.

- У дверей большая охрана. Вооружены. Дрянь дело! – окинул взглядом обстановку Адамант.

- Может обойти?

- Не получится. Всё перекрыто. Хотя…

- Что?

- Вон там видишь небольшое окно?

- Вижу…

- Тебе придётся залезть через него. Оно, думаю, выходит в какой-то чулан.

- А вы?

- Я не смогу. Тупо не пролезу, да и никто из мужиков не сможет. Ты мелкий, - точно сможешь!

- Наверное, получится, - сказал я неуверенно.

- Всё будет нормально, не дрейфь, пацан!

- Что надо будет делать после того, как перелезу?

- Значит так. Тихо – тихо крадёшься к таблину и убиваешь одноглазого, а если там никого, то тупо валишь обратно. Рыскать по комнатам - дело безнадёжное! Шум точно будет! Знаешь, где обычно кабинет располагается в особняках?

- Возле атриума.

- Именно. Хорошо. У тебя есть оружие?

- Вот, - нож.

- Подожди, посмотрю. Ни черта в сумраке не видно. А…рассмотрел…Дерьмо ты на дело взял, а не нож. Этим только морковь чистить!

- Я им овощи режу.

- Да ты дурак, что ли? Возьмёшь мой. Для пугио (обоюдоострый широкий кинжал) наша работа — самое то.

- Острый.

- А ты как хотел? Смотри, будешь залезать в окно, - не отрежь себе что-нибудь важное.

- Понял. А кто этот одноглазый?

- Очень плохой человек, который угрожает нашим парням. Всё! "Базар" прекращаем! Сейчас не время. Двигай к окну! Я тебя буду ждать тут.

Маленькое оконце поначалу мне показалось узким, но, как ни странно, мне удалось через него пролезть. Оказался я на каком-то небольшом складе. Тут стояли кувшины с вином и ящики с продуктами. Освоившись в тёмном освещении, медленно выглянул за дверь. Помещение, в котором я находился, оказалось в самом тупике коридора. В другом его конце слышались голоса. Передо мной встал вопрос, как пройти незаметно, и тут я вспомнил фильм про ниндзя. Они лазили по стенам прямо над врагами. Поскольку в голову не приходил никакой вариант, то я решил пойти путём ниндзя. Коридор был неширокий и, уперевшись в его стены ногами и руками, мне удалось залезть под самый потолок. Оказавшись наверху, я начал движение к таблину. Всё шло хорошо, - в коридоре горели тусклые масляные лампы, которые толком ничего не освещали. Заметить меня наверху было практически невозможно, если только услышать. Стараясь не издавать шума, я добрался до источника разговоров, - два охранника хвастались друг другу своими успехами на любовном фронте. Почти не дыша и медленно передвигая конечности, я прошёл прямо над ними. Минуя опасную зону, по-кошачьи тихо спустился. Впереди был таблин, - бесшумно отодвинул ширму. Передо мной открылась картина маслом, - здоровый одноглазый мужик сидел сбоку за столом и считал деньги. Быстрым ударом кинжалом в шею заканчиваю его бухгалтерию. Странно, - ничего не почувствовал при убийстве, будто я на самом деле какой-то ниндзя. Раздумывать долго нельзя, - не считая, сгребаю всё богатство бандита в свою небольшую сумку. А что делать? Римляне до сих пор не завели карманов, - приходится так выкручиваться.

Выйдя из кабинета, двигаюсь обратно. Дойдя до охранников, замечаю перемены. Подо мной стоят уже трое и разговаривают на повышенных тонах.

- Слушай, Кезон, тебе же уже говорили, что Тит никого не принимает.

- Дело важное. «Орлы» ведут себя странно, - сказал мужик с неестественно огромной головой.

- Что там у них?

- Бойцов на улице стало больше.

- И что? Мало ли, может, на "тему" какую собираются.

- А вдруг это связано с нами!

- Если они к нам придут, то сразу огребут. У нас парней хватает, есть даже легионеры на «прикорме».

- Да? А если с ними снова будет этот карлик в маске?

- Ты опять про тот случай. Ну, побил он там тебя и что? Со всеми бывает.

- Не только меня и не побил, а просто вырубил на страшной скорости. У меня с той стычки до сих пор голова иногда болит.

- С такой огромной головой немудрено, - сказав, заржали охранники.

- Тьфу на вас, лишь бы позубоскалить. Ситуация серьёзная!

- Утром придёшь. Вопрос закрыт!

Кезон отправился восвояси, а я двинулся к ожидавшему меня Адаманту. Застал его на прежнем месте.

- Как прошло Сулла? Получилось его убить?

- Нормально. Я всё сделал.

- Ладно, детали потом. Сейчас уходим. Давай мой нож.

- Его нет.

- В смысле? А где? Ты что, потерял его?

- Не потерял, он в одноглазом.

- Как в одноглазом? Ничего не понял.

- Я оставил нож в его шее.

- Что? Зачем ты его там оставил?

- Не хотел замараться. Если бы вытащил, то кровь бы хлестанула…Кроме того, кинжал – это улика. Нельзя с ним попадаться.

- Чего? Какая улика? Глупость городишь! Теперь из-за тебя обратно добираться безоружным! Проклятье! Мой любимый нож!

*** *** ***

На следующий день в таверне «У Орла» Авл и Адамант распивали дорогое фалернское вино. Повод был значимый, - удалось убить главаря конкурирующей банды «волков» одноглазого Тита.

- Значит, говоришь, - прошло как по маслу?- спросил Авл.

- Да, вышло чётко. Пацан залез в небольшое оконце и зарезал гавнюка.

- Получается первый "блин не комом"?

- Не совсем. Были огрешности.

- Какие?

- Прикинь, Авл, пацан на дело притащил кухонный нож, которым овощи чистит. Пришлось свой ему отдать.

- Ха…ха…ха…Кухонный…Вот ржака…

- Именно. Он бы им только поцарапать смог и то не факт. Тит – мужик крепкий. Потом ещё один «прокол» был…

- Какой?

- Он нож в Тите оставил.

- В смысле?

- Я тоже так спросил. Оказывается, Сулла тупо воткнул Титу нож в шею и ушёл.

- А почему не забрал-то?

- Говорит, что не хотел мараться кровью и боялся выйти с уликой.

- Что за улика?

- Пацан говорит, что вроде как вещь, которая доказывает, что он совершил преступление.

- Так ночь же была. К тому же повсюду охрана. Глуповато как-то.

- Согласен. Из-за него пришлось безоружными возвращаться, - мерзкое чувство.

- Откуда он это слово «улика» нашёл? Первый раз слышу.

- Сказал, что сам придумал.

- Вечно глупости какие-то выдумывает. Ещё и с маской этой ходит, словно театрал какой-то. Аид с ним, главное, что дело выполнил. Пацану 200 денариев отвалил, - пусть радуется.

- А мне?

- Тебе, как прежде, Адамант, - 300 денариев.

- Цель была сложная.

- Да брось ты. В конце концов, пацан же убил.

- Если бы я не объяснил Сулле, как действовать, то ничего бы не получилось. Сам он глуп и ничего придумать не может. Один его кухонный нож чего стоит.

- Уговорил, пусть будет 350 денариев, но не больше. И так сейчас будут траты... Надо часть территории «волков» отжимать, - опять расходы. У нас есть время до того, как они выберут нового вожака. Займём ещё район, а потом пусть пробуют нас оттуда выкурить.

*** *** ***

Красивая и явно женская комната, видная по обилию розовых цветов и разных украшений… Две девушки тут занимаются вышивкой, впрочем, это занятие у них представляло скорее развлечение, чем работу. Работа делалась слегка и максимально расслабленно. Видно было, что гораздо больше их интересует не сама вышивка, а складывающийся разговор.

- Юлилла, а ты уже знаешь новость про нашу соседку? – спросила младшая Юлия.

- Это про какую?

- Я об этой богатой плебейке, которая постоянно напрашивается к нам в гости. Непонятно, почему мама продолжает её пускать.

- Ты о Секунде?

- Да. Точно. Так вот, она вышла замуж.

- Ха…ха…ха…В третий раз? И кто этот несчастный?

- Луций Корнеллий.

- Корнеллий?

- Представляешь. Это отец твоего красавчика.

- Он больше не мой…

- Да ладно тебе…Мы же знаем, из-за чего вы поссорились. Ты понимаешь, что он бедный, - не надо просто на него наседать.

- Я и так по острию лезвия ходила. Если бы отец узнал о моих встречах с Суллой, то он бы меня убил.

- Брось ты. Никто не говорит о замужестве. Девушки даже с рабами забавляются и ничего. У вас с ним уже было?

- Нет.

- А почему?

- Не знаю. Странный он какой-то. Книги читает, какие-то стихи сочиняет. Вроде бы умный, но дурак дураком.

- Ещё бы. Нас же лишили невинности в четырнадцать. Ему нечего бояться девственной крови, - хотя я сомневаюсь, что она так уж вредна на самом деле, как говорят.

- И не говори. До сих пор помню, как меня привели в храм Весты (богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня в Древнем Риме). Там уже было много девушек, и все дожидались очереди отдаться первому встречному мужчине. Я боялась, что мне никто не достанется из-за этих предрассудков о вреде девственной крови и мне придётся это делать специальной статуэткой…

- Да уж приятного мало. Но отец же обо всём договорился.

- Это точно, - повезло. Пустили вперёд всех и удалось совокупиться с мужчиной.

- А ведь некоторые даже со статуэткой не могут…

- Сама знаешь, что их участь ужасна. Невинных девушек мужчины замуж не берут, - считают плохим знаком, который к тому же оскверняет всю семью.

- Думаешь, Сулла не стал с тобой спать из-за переживаний о твоей девственности и боялся крови?

- Не знаю. Я его до конца не понимаю.

- Ты же с ним три года вместе.

- Всё равно – он загадка. Постоянно говорит то ли странные, то ли глупые вещи. У меня иногда голова идёт кругом.

- Это про что, например?

- Как-то раз он сказал, что ветер – это движение воздуха в горизонтальном направлении.

- Чего?

- Сулла думает, что когда воздух над землёй нагревается, то он поднимается, а на его место приходит холодный с земли. Вроде как это движение воздуха и будет ветром.

- А Аквилон? (бог ветра)

- Бог тут вроде как ни при чём.

- Глупость какая. Он у тебя совсем фантазёр!

- А я тебе про что. Уже и не удивляюсь его стихотворениям. За минуту может выдать новое. Естественно, мне хочется, чтобы он крепко стоял на земле. Сулла должен стремиться стать политиком, а не заниматься глупостями. Как об этом сказала, так он распсиховался.

- Так ты же всё правильно сказала. Чего Сулла бесится?

- Вроде как начал говорить, что я должна его принимать таким, какой он сейчас.

- То есть глупым пацаном?

- Именно. И вот скажи, не дурак ли?

- Дурак, но мужчины все глупы.

- Это да.

- Получается, Сулла теперь наш сосед. Неловко, наверное, будет.

- Наоборот, хорошо. Теперь я его точно подчиню. Он будет моим мужем, хоть и сам ещё об этом не знает!

Глава 8

«Допился» - именно это слово я произнёс вслух, когда узнал о кончине отца. Попытки привести его в чувство оказались тщетными, - получив спиртное в неограниченном количестве, он никак не мог остановиться в своём запое… Сегодня вокруг умершего мы стояли вчетвером: я, сестра с мужем и мачеха... Секунда поцеловала Луция Корнеллия, дабы убедиться, что тот умер наверняка, а после закрыла супругу глаза и громко несколько раз назвала его по имени…

Женская прислуга обмыла покойника горячей водой, а затем тело было отдано либитинариям (работникам, которые занимались организацией похорон в Древнем Риме). Как оказалось, похоронное бюро в Риме было на редкость профессиональным. В число либитинариев входили специалисты самого разного профиля: от людей, бальзамирующих труп, и до носильщиков, плакальщиц, флейтистов, трубачей и хористов. Отца намазали кедровым маслом, которое должно было «на века сохранить тело умершего от тления». После этого умершего одели в белую тогу и возложили на него гирлянды и венки из живых цветов. Умащённого и одетого покойника в атриуме поместили на парадное высокое ложе, отделанное слоновой костью.

Умерший лежал ногами к выходу, а в его рту находилась монета для уплаты Харону при переправе через Стикс (Харон – перевозчик душ умерших через реку Стикс в подземное царство мёртвых). Возле ложа стояли зажжённые свечи, курильницы с ароматами и канделябры со светильниками. Перед входной дверью дома была выставлена большая ветка кипариса, как знак того, что здесь кто-то умер…

На следующий день похоронная процессия двинулась к месту погребения. За соблюдением строя и правильным движением участников следил распорядитель при помощи своих подручных – ликторов, облачённых в траурный наряд. Вдоль всей процессии шли факельщики с факелами из елового дерева и с восковыми свечами. Во главе же самого шествия двигались музыканты: флейтисты, трубачи и горнисты. После музыкантов следовали плакальщицы, которые так обливались слезами, громко вопили и рвали себе волосы, что мне стало не по себе. Их песни оплакивали умершего и восхваляли его мнимые дела. За плакальщицами шли танцоры и мимы (актёры, исполнявшие театральные сценки). Один из актёров стал в наглую играть роль конченого алкоголика и громко требовал от окружающих вина. Получив от прохожего целый кувшин, он громко воскликнул: «Мало! Мне мало! Я готов выпить море вина!» Дурацкая шутка меня почему-то разозлила, и, я бы точно пнул этого клоуна, если бы не носилка с ложем умершего, которую я нёс как ближайший родственник. За носилкой шли остальные родственники и друзья покойного в траурной чёрной одежде без всяких украшений и знаков своего ранга. И ладно бы, только в чёрной одежде…Мужчины были с покрытой головой, а женщины с распущенными волосами и обнажённой грудью. Все громко выкрикивали имя умершего, а численность самой процессии продолжала увеличиваться из-за толпы зевак.

Процессия направилась не прямо к месту погребения, а завернула на Форум, где остановилась перед рострами (ростральная колона – это отдельно стоящая колонна, украшенная носами кораблей-рострами или их скульптурными изображениями). Покойника на его парадном ложе поставили на помост, а родственники, друзья и просто любопытные расселись на курульных сиденьях. В этот момент я взошёл на трибуну и произнёс традиционную похвальную речь: «Друзья, близкие, присутствующие! Сегодня в скорбный день мы провожаем моего отца Луция Корнеллия в его последний путь. Папа всегда настаивал, чтобы собирать нас всех как можно чаще, видеть нас всех вместе и чтобы в жизни мы всегда держались друг друга. Вот и сегодня, по своему обыкновению, собрал нас всех вместе. Но этот раз – последний, когда он с нами. Папа был удивительным человеком – настоящим бойцом и учил этому нас. Наверное, на качества его личности наложило отпечаток детство, в котором, зачастую, не было элементарных вещей первой необходимости. Он вытащил семью из тяжелейшей нужды, всегда добивался поставленной цели. Был изобретателен и оптимистичен и научил меня в сложных обстоятельствах обращаться за поддержкой именно к этому качеству внутри себя. Оптимизм теперь и меня выручает в непростые дни. За это я ему всегда буду благодарен. Он был отличным, заботливым, чутким и любящим мужем и отцом. Никогда не отказывал мне в помощи. Построил дом, вырастил красивый сад, дал нам с сестрой образование и крышу над головой. Был настоящим хозяином и опорой семьи. С ним всегда было спокойно и надёжно. Хочу сказать, смерть отца – это не только утрата нашей семьи и его близких, но ещё и огромная потеря для Рима. Луций Корнеллий был выдающимся членом жреческой коллегии авгуров. Принятые им решения не раз спасали город и неуклонно вели к росту его могущества. И даже выйдя в отставку, он безвозмездно помогал Риму и простым людям, порой отдавая им последний кусок хлеба. Сегодня мы расстаёмся с по-настоящему великим и необыкновенно скромным человеком. Я всегда буду помнить тебя, навещать и любить, отец. Не хочу говорить тебе «прощай». Скажу – «до свидания». Ты всегда будешь присутствовать в нашей жизни в том или ином виде, в наших сердцах и мыслях!»

Тишина…Всегда многолюдный и шумный Форум затих…но вдруг это безмолвие нарушилось безудержным рыданием и плачем. Слёзы лились у всех: стариков, зрелых и даже детей. Народ Рима такой циничный, жестокий и беспощадный, был в то же время невероятно наивен по сравнению с эпохой XXI века. Я смотрел на огромную беснующуюся от горя толпу и вдруг осознал, что в моих силах изменить судьбу целой республики…

После произнесения похвальной речи процессия в том же порядке двинулась дальше за римские стены. Разрешение на похороны в городе практически никому не выдавалось. Было ещё общее кладбище, но оно предназначалось лишь для дошедших до крайности бедняков и рабов. Люди же с достатком приобретали для своих могил места за городом, преимущественно вдоль больших дорог. Тут царило наибольшее оживление, и здесь устраивали семейную усыпальницу.

Костёр для сожжения тела к нашему прибытию был уже готов. По весьма мерзкому, на мой взгляд, обычаю, я отрезал у отца палец и закопал эту часть тела. После медленно подошёл к костру и зажёг его, отвернув своё лицо, установленное ложе с покойником.

Пламя угасало, горящие угли заливали водой, участники похорон говорили умершему последнее «прости», а их окропляли в знак очищения священной водой. После прозвучавших слов: ilicet – «можно уходить», народ стал расходиться. Остались только мачеха и я вместе с сестрой. Дальше началось уже совсем отвратительное, - вымыв руки и воззвав к манам покойного (маны – блаженные духи умерших предков, почитавшиеся божествами и покровительствовавшие своему роду), мы приступили к сбору обгоревших костей покойника. Сначала кости облили вином, а затем молоком, потом обтирали каждую кость досуха полотном и клали в урну вместе с разными восточными ароматами. Закончив с останками умершего, мне пришлось зарезать в жертву бедную, истошно оравшую свинью. Считалось, что подобный акт освящает могилу, но я чувствовал себя крайне погано. А после…После мы ели какую-то колбасу у самой могилы…Мясо буквально застревало у меня в горле…

Мне показалось, что это был очень долгий, тяжёлый и не вписывающийся ни в какие рамки день. Уже лёжа и почти засыпая дома в своей кровати, я неожиданно услышал тихий шум, - медленно и осторожно в мою комнату пробралась мачеха и залезла ко мне в постель…Я не стал устраивать выяснение отношений, а просто дал ей то, чего она хотела. Кажется, она оказалась весьма довольной…

*** *** ***

Новый день, и вот я снова на ногах. После короткой утренней беседы с Секундой, которая настояла на том, чтобы я оставался жить у неё, отправился по делам в город. Мои мысли бурлили, обдумывая новую ситуацию. Нет, я не собирался жить на положении домашнего питомца у этой педофилки. Да, она симпатичная для своего возраста, но это не значит, что меня устраивает текущее положение дел. Пришлось лишь принять во внимание тот факт, что я всё ещё несовершеннолетний и мне невозможно будет самому снять или купить себе какое-то жильё. Конечно, полная дееспособность в Риме наступала при достижении 25 лет, но это не в моём случае. Отец не оставил никакого завещания, где бы указал опекуна, а кроме того, и женщины к моей огромному удовлетворению тоже не имели возможности претендовать на эту роль. В свои 15 лет я мог лишь попросить себе попечителя у магистрата (должностное лицо) и мне были бы обязаны его предоставить. Но этого я не желал! Если откажусь сам от попечительства, то буду признан дееспособным, а значит, обрету свободу! Получение статуса взрослого теперь для меня первостепенно, но на это уйдёт что-то около месяца, может, двух, а пока…придётся жить и работать, как прежде. Сейчас же я могу сделать то, о чём узнал недавно. Оказывается, можно открыть счёт в банке! Сначала об этой возможности узнал на Форуме, а потом прочитал в таблицах законов. Выяснилось, что в римском праве прописаны буквально все законы, в том числе и про опекунство, и про банки! Знание - точно сила! После этого я решил больше не допускать прежней ошибки, - хранить деньги дома. В особняке одноглазого Тита мне удалось забрать почти 5 тысяч денариев, - сумму очень приличную. Если 700 денариев хватает на годовой съём простой квартиры в инсулле, то на эти деньги уже можно купить дом, весьма скромный и не в Риме, но всё же дом. Деньги необходимо сохранить любой ценой до признания моей полной дееспособности! 200 денариев, которые мне выдал за дело Авл, оставлю у себя на ежедневные расходы, - жаль, в Риме нет банкоматов.

На Форуме захожу в крупное здание. Вижу много людей, - большинство с озабоченным выражением лица и совсем немного довольных. Последние по большей части сидели за столами. Именно к ним я и направился.

- Чего тебе, пацан? - спросил меня аргентарий со взглядом коршуна (аргентарий - банкир Древнем Риме).

- Я бы хотел открыть вклад.

- Серьёзно? Твои родители в курсе?

- Я сирота. Наверное, заметили, что я в траурной тунике. Только вчера похоронил отца.

- Тебе должны были назначить опекуна.

- Отец не оставил завещания, а родственников по мужской линии у меня нет. Я собираюсь просить у магистрата объявления меня дееспособным. Сейчас же по римским законам мне дозволяется поместить деньги на хранение в банк.

- Хм. А ты весьма умён, молодой человек. Кредит тебе предоставлять запрещено, но вклад можешь сделать. Это предусмотрительное желание - сохранить свой капитал. Давай сюда деньги.

- Подождите, мне хотелось бы узнать насчёт условий. Какие проценты предлагаются и надо обсудить заключение договора.

- Слушай, парень. Откуда ты таких только слов нахватался, - договор, проценты? Видишь, у нас тут взрослые люди. Здесь всё на доверии. Никто твои деньги не заберёт, всё будет в сохранности. Тебе даже платить за это не придётся. Сколько у тебя там?

- 5 тысяч денариев.

- Сколько?

- 5 тысяч, и смею заметить, что эти деньги являются наследством, полученным от моего отца. Я не могу рисковать такой суммой и доверяться устной договорённости. Пожалуй, мне придётся обратиться к другому аргентарию.

- Постой, молодой человек. Зачем же так «рубить сплеча»? Я просто предлагал самый удобный вариант для наших посетителей, но мы можем пойти тебе и навстречу, - заключим договор.

- Я слышал, что сейчас стандартная ставка по вкладам – 6 % годовых, и мне хотелось бы такие условия.

- Хм…Это тебе кто рассказал?

- Мои друзья – патриции. Я тоже из родовой знати.

- Ситуация становится яснее…Хорошо. Будет тебе стандартный договор.

После этой беседы довольно быстро составляется контракт на папирусе в двух экземплярах и в присутствии свидетеля мне предлагается его подписать.

- Давай, парень, ставь быстрее подпись. Итак, много времени прошло. Скоро очередь появится. Умеешь подписывать или помочь?

- Это шутка такая? - спрашиваю уже раздражённо. Попытки меня "развести" явно превышают все возможные пределы.

- Ты о чём?

- В договоре написано, что я отдаю на хранение 1000 денариев.

- Хм…Да, действительно. А ты, молодец, - увидел ошибку. Честно говоря, я даже не заметил. Сейчас исправим, - сказал банкир с чётким выражением недовольства на лице.

- Теперь всё правильно. Вот деньги. Пересчитайте.

- Сумма точная. С вами приятно иметь дело, молодой человек.

- До свидания.

- Всего хорошего, патриций Сулла Корнеллий!

*** *** ***

Дом знатного патриция Гая Юлия Цезаря располагался на Палатине. В этом районе жили преимущественно богачи и аристократы Рима. И надо сказать, дом весьма соответствовал такому месту, - почти 1,5 тысячи квадратных метров на одну семью. Особняк внушал уважение даже своим размером, но и внутреннее устройство тоже не уступало внешнему. Дом богатый, но не роскошный, - так бы его охарактеризовала римская элита. Именно в эту виллу любила захаживать Секунда к своей подруге и по совместительству соседке Марции, жене Гая Юлия Цезаря.

- Здравствуй, моя дорогая. Сочувствую твоей утрате, - начала разговор, уютно расположившись на ложе в атриуме, хозяйка дома.

- Благодарю, Марция. Хотя мы оба с тобой знаем, что мой брак с Луцием Корнеллием был всего лишь формальностью.

- Надо же соблюдать приличие, - улыбнулась Марция.

- Сказать честно, эти недели брака меня здорово напрягали. Никогда не думала, что алкоголики могут быть настолько неприятны.

- Твои мучения закончены как, впрочем, и страдания бедного Луция.

- Брось, какие страдания. Как женился, так и не переставал праздновать. Многие о таком только и мечтают.

- А как похороны? Я замечу, траур тебе весьма к лицу.

- Кстати, да. К своему третьему вдовству всё-таки смогла подобрать достойный наряд.

- Сидит изумительно.

- Мне чёрный цвет всегда шёл. Жаль, в Риме он не очень популярен, - усмехнулась Секунда. – А похороны были, как всегда, муторными.

- Я слышала другое.

- Ты о чём?

- О речи на похоронах сына Луция, – Сулле. Говорят, он всех там шокировал.

- Было дело. Признаться, и сама под впечатлением. А кто тебе о Сулле рассказал?

- Гай Марий.

- Это тот бывший полководец, а ныне один из самых богатых людей Рима?

- Он самый.

- Что-то я раньше не замечала его в вашем доме.

- Он начал общаться с мужем совсем недавно. И сейчас я тебе уже могу сказать…

- Что сказать?

- Гай Марий планирует взять в жёны нашу дочь.

- Как это? Он ведь женат.

- Разведётся. Ему нужно породниться с нами, чтобы он смог претендовать на должность консула (высшая выборная должность в Древнем Риме). Гай Марий богат, но род его не столь древен, чтобы претендовать на роль первого человека в городе.

- И на ком он женится? На Юлилле, наверное?

- А вот и нет. На Юлии.

- Она вроде бы даже младше сестры, а ему уже под пятьдесят.

- Да брось, ты сама так выходила. Ведь знаешь, что тут главное не возраст.

- Что есть, то есть. Брак всегда стоит выше чувств, но в этом и его сила.

- К тому же Гая Мария можно понять. Юлилла, к сожалению, выросла настоящей разбойницей. В ней нет ни покорности, ни стремления угодить будущему мужу. Наш зять слишком хорошо разбирается в людях. Он нам и о Сулле интересные вещи рассказал. Признаться, я тоже удивилась.

- И что такого сказал?

- Он вчера был на Форуме по делам и случайно попал на речь твоего пасынка. Сказал, что по неясной причине рыдал вместе со всеми, а потом долго не мог понять почему. Рассказывал, что наводил справки после похорон о Луции Корнеллии…Справлялся, был ли тот на самом деле так велик, и, кстати, не только он справлялся. Говорят, в магистрате чиновники в недоумении. Они знали Луция как глупого взяточника. Но Сулла, конечно, смог навести «шорох». Правомерность увольнения Луция после этих запросов была поставлена под сомнение.

- Неожиданно. Меня Сулла тоже впечатлил.

- Даже догадываюсь как. Ты вся светишься. Неужели удалось «оседлать» молодого жеребца?

- Получилось и я…счастлива как никогда…

- Серьёзно?…Ты влюбилась? Над тобой, верно, подшутила Венера (богиня красоты и любви)?

- Похоже на то. Сама себе удивляюсь. Сулла вроде мальчик, а поступает словно зрелый муж. И в постели оказался лучше всех…А как он безумно красив и столько знает о мире!

- Прямо интригуешь с этим Суллой. И что ты планируешь делать дальше?

- Я хочу выйти за него замуж!

- Что???

Глава 9

«Тварь, какая же она тварь!» – чуть ли не кричав, яростно возмущалась Юлилла, вбежав в комнату сестрёнки.

- Что случилось Юлилла? Рабыня снова плохо убралась у тебя в спальне?

- Какая к Аиду, рабыня. Плевать я на неё хотела. Секунда – дрянь! Настоящая, самая настоящая дрянь!

- Наша соседка? Что она сделала? Оскорбила тебя?

- Ещё как оскорбила. Нет, даже не так, - она отобрала моё! Такое не прощается, такое смывается кровью.

- Да что случилось-то? Нормально объясни.

- Она переспала с Суллой!

- Что? Быть не может. Она же его мачеха.

- Только что подслушала её разговор с мамой. Эта грудастая шлюха хвалится, как «оседала жеребца».

- Так может на самом деле речь идёт о коне.

- Ты что, совсем дура? Это они о нём так говорили, - типа «молодой жеребец».

- Ужас какой.

- Именно. Она же совсем старуха, ей уже больше 40. Как Сулла вообще смог на неё посмотреть.

- А что ему оставалось делать? Подумай сама. Отец умер, он ещё мальчик. Ему даже уйти некуда.

- Тут ты права… - немного остыв, сказала Юлилла.

- К тому же вы расстались. Он свободен и тебе ничего должен.

- Должен, ещё как должен!

- Вы даже не встречаетесь.

- Мы переписываемся!!!

- Зачем?

- Затем, что он не хотел встречаться. Я стала ему писать!

- А что Сулла?

- Ответил один раз, что всё кончено.

- Тогда на самом деле стоит о нём забыть.

- Ты не понимаешь! Это из-за старухи! Она мешает нам воссоединиться!

- Даже если дело в Секунде, то ты всё равно ничего уже не сможешь сделать!

- Ещё как смогу! Не забывай сестрёнка какая у нас семья!!!

- О, Юпитер! Смирись уже, - ты просто девушка! В Риме все решают мужчины!

- Небылицы для глупышек! Власть принадлежит женщинам. Именно они и направляют своих мужчин. Секунда тому подтверждение.

- Даже если и так…Тебе с ней не сладить. Не думаю, что родители тоже помогут.

- Справлюсь и сама! Я из рода Юлиев, а это значит многое!

*** *** ***

Гай Юлий Цезарь встал с постели рано утром. Эта привычка въелась у него с молодости. С детства его учили, что «валяться в постели, когда солнце стоит высоко» непристойно благородного мужа и показывает жизнь беспорядочную и развратную. Он как истинный патриций не мог допустить для себя такую характеристику и просыпался рано, даже если не спал почти всю ночь.

Цезарь привычно сунул ноги в сандали, вымыл лицо и руки, прополоскал рот, а затем потребовал к себе цирюльника. Дальше следовала сложная процедура, - стрижка и бритьё. Сам он не брился, - дело это было в то время непростым: наточить железную бритву до необходимой остроты было невозможно, мыла Рим ещё не знал и перед бритьём щёки и подбородок только смачивали водой. У простых людей довольно часто лицо было в шрамах и порезах, но Гай Юлий нашёл выход, наняв для себя личного цирюльника Пантагафа, который являлся настоящим мастером своего дела и брил «едва касаясь лица железом». Сбривание бороды, усов, волос на руках, груди и подмышек было обязательным. В приличном обществе наличие такого волосяного покрова вызывало насмешки и обвинения в грязном варварстве. Оставлять волосы мужчина мог только на голове. При этом сама стрижка должна быть аккуратной и короткой. В баню Цезарь пойдёт во второй половине дня, а пока придирчиво осматривает себя в зеркале из отполированной бронзы…Вышло отлично, - цирюльник не зря получал свои деньги, и патриций его ценил. Среднего роста, с выдающимся квадратным лицом Гай Юлий Цезарь был типичным представителем римской элиты, умеющим заботиться о своей внешности, что ярко олицетворял весь его образ жизни и мыслей.

Спустя некоторое время хозяин семейства отправился на первый завтрак, который обычно состоял из куска хлеба, смоченного в вине и смазанного мёдом. Все домочадцы, включая рабов, в это время по римскому обычаю, приходили здороваться с хозяином. Дальше начались дела по хозяйству и отдача необходимых распоряжений. Следом пошёл приём клиентов, занявший почти два часа. К двенадцати часам дела подошли к концу, и поскольку не было необходимости идти в магистрат или заниматься другими общественными проблемами, Гай Юлий Цезарь отдал это время прогулке в саду. После полуденного отдыха семья в полном составе собралась на обед. Это было время непринуждённой беседы, прерываемой чтением вслух рабом очередной книги. Музыки не было, - патриций считал её делом несерьёзным, неспособствующим развитию ума. Обед длился почти три часа, и всё это время глава семейства и два его сына ели лежа. Супруга и дочери за столом сидели, так как возлежание для женщины считалось неприличным. Скатертей не было. Кушанья ставили на стол таким образом, чтобы их можно было сразу же класть на тарелку. Поскольку вилок не было, наложенные куски брали руками. Жидкую пищу ели ложками. Рот и руки обтирали салфетками из мохнатой льняной ткани. Столь длинный обед не мог не обходиться без большого количества блюд. Первая перемена состояла из закуски. Обычно она включала салат, порей, разные острые приправы, яйца и солёную рыбу. Блюда запивали хорошим вином с мёдом. Вторая перемена включала мясные и рыбные блюда, полбяные и бобовые каши. На десерт же подали всевозможные фрукты и каштаны. Заканчивая традиционный обед, Цезарь приказал:

- Секст и Гай, задержитесь, - есть разговор.

Оставшись втроём с сыновьями, глава семейства, медленно попивая вино, начал объяснять, зачем он их задержал:

- Как вы уже знаете, Юлия выходит замуж.

- Да, за Гая Мария.

- За него. Сделка для нашей семьи крайне выгодная во всех отношениях.

- Были же и другие кандидатуры. Этот Марий обычный неотёсанный легионер, к тому же женат - высказался вдруг Секст.

- Он разведётся со своей Гранией. Вопрос решённый. Насчёт того, что грубоват и не может тонко мыслить, то это нам даже выгодно, так как даёт возможность использовать его для решения своих проблем.

- Всё равно таких много, и его род не столь знатен, - продолжил настаивать упрямый Секст.

- Вот тебе точно грех ворчать, Секст, - начал раздражаться отец.

- Почему это?

- Благодаря нашему новому зятю ты получишь место в Сенате.

- Каким образом?

- При помощи денег, Секст.

- Марий даёт нам деньги?

- Не просто деньги, - мы получаем состояние. Юлии даже не надо выправлять приданное, - она получит от Гая Мария 200 тысяч денариев. А за само заключение брака мы получаем почти 2 миллиона.

- Сколько – сколько? – воскликнул Гай Юлий.

- Смотри-ка, даже младший протрезвел и проснулся, как только услышал о такой сумме. Тебя, кстати, планируем продвинуть на хорошую должность в Магистрате.

- Было бы неплохо.

- А то как же. Вам пора уже самим себя обеспечивать. С помощью денег Мария я посажу вас на «хлебные» должности, а там от вас требуется только не глупить и вести дела с умом.

- А почему Гай Марий столько «отваливает» за брак с Юлией и почему он выбрал именно её? – решил уточнить Гай Юлий.

- Молодец, младший. Задаёшь правильные вопросы. Не зря я за вас только денег отвалил учителям риторики. Насчёт Юлии…Вы знаете нашу Юлиллу, - она способна раздавить любого мужа и пока не очень умеет скрывать свои амбиции. А по второй части вопроса, - Марий хочет стать консулом, а для этого ему нужно иметь знатное происхождение.

- И поскольку мы одни из старейших патрицианских родов, то он выбрал именно нас? – спросил Секст.

- Я думаю, ты ошибаешься брат. Сам бы к такому выводу Гай Марий не смог бы прийти — с улыбкой парировал Гай Юлий. – Ведь верно отец?

- Ха…Сегодня младшему получилось одолеть своего брата в интеллектуальной схватке. Правильно. Секст, ты сам дал характеристику Марию как грубому и неотёсанному легионеру. Как бы, по-твоему, он смог сам до такого додуматься? Необходимо было связать его устремления к власти как бывшего полководца и наличие у него больших денег.

- Получается, мы первые, кто увидели ту потребность, которую он до конца не осознавал. А после этого предложили чёткий план осуществления цели вместе с ценой выполнения, - ответил Секст.

- Браво, Секст. Ты смог сравнять очки в интеллектуальной борьбе. Запомните, сыновья, наша сила заключается в уме. Мы делаем деньги и власть с помощью работы мысли. Веками наш род побеждал противников благодаря хитрости и уму. Мы поможем Марию стать консулом, а потом, используя его как таран, вы тоже залезете во власть. Сейчас я уже не так активен в Сенате, но мои связи среди элиты велики. Деньги зятя, наш ум и политический капитал помогут семье снова обрести прежнее величие…

- Благодарим, отец, это был, как всегда, бесценный урок.

- Мой долг отца научить вас политической борьбе. Ваш же долг как сыновей победить в этой борьбе…

Уже сидя один в таблинуме, Гай Юлий Цезарь снова возвращался к мысли о подготовленной сделке с Марием. Подоплёка была сложнее, чем то, как он описал её сыновьям. Эту идею первоначально высказал его приятель Публий Валерий, представитель знатного патрицианского рода. Будучи в изрядном подпитии, он случайно обмолвился о своих планах Цезарю. Тот же, быстро взвесив расклад сил, решил действовать на опережение. Он сделал то, чему в будущем предстоит учить сыновей, а именно искусству устранять соперников и своих врагов. Гай Юлий Цезарь редко пользовался услугами наёмных убийц, предпочитая использовать яд, практически не оставляющий после себя следов. Отравить соперника, постоянно окружённого большой охраной, или на крайний случай подставить его под удар высшей власти, Цезарь считал вершиной политического мастерства. К беде Публия Валерия тот стал на его пути и быстро скончался от употребления «несвежих грибов». О яде и связях Гая Юлия Цезаря с лучшими убийцами Рима знал лишь один преданный человек – его секретарь Луций Ветурий. По крайней мере, Цезарь считал, что лишь один…

*** *** ***

Рим правит миром…Эта идея буквально витала в огромном городе. Дружбы с Вечным городом искали многие и по большей части вынужденно. Один из таких искателей был царь Нумидии Югурта, который проводил сейчас своё время на роскошной вилле с окнами, выходящими на высокий берег Тибра. Смотря на ту реку, в которой по легенде пытались утопить самих основателей Рима младенцев Ромула и Рема, он вновь и вновь возвращался в мыслях к тем событиям, которые привели его сюда.

Несчастный бастард, рождённый от несвободной простолюдинки, волею случая, оказался племянником нумидийского царя Миципсы. Его происхождение всячески подчёркивалось не только самим царём, но также и его двумя родными сыновьями. Югурта с детства наблюдал, как баловали не слишком умных и довольно слабых братьев Гиемпсала и Адгербала. Сам он рос словно то дерево, что растёт на краю обрыва и обдуваемое всеми ветрами стоит несмотря ни на что. Пока его братья наслаждались роскошью двора, он жил среди солдат гвардии и дворцовых охотников…Югурта стал своим среди сильных мужей: отличным воином и первым охотником. Удивительное дело, - вопреки общему презрению к бастардам, народ его полюбил. В нём видели солдата, добытчика и просто близкого…Миципса не был глупцом и смог рассмотреть в Югурте опасность для своих сыновей. Он не решился отдать прямой приказ на устранение племянника из-за опасений возможных волнений и стал действовать обходным путём. Царь отправил его в помощь римлянам, безуспешно осаждавшим Нумацию. Как ни странно, небольшой отряд Югурты из нескольких тысяч пехоты и кавалерии, усиленный 12 боевыми слонами, оказался той песчинкой, что переломила ситуацию в пользу союзников. Удивлённый отвагой нумидийца, Сенат провозгласил его Другом Свободного народа Рима. Миципса надеялся, что племянник никогда не вернётся домой: погибнет в бою, останется в Риме…Но Югурта возвратился, овеянный славой, беспредельной любовью армии, а главное, разбогатевший на трофеях и контрибуциях. Нумидийский царь мог унижать племянника, но не друга сверхдержавы, не победившего в войне полководца. Своим Законом Миципса усыновил Югурту и сделал его третьим наследником царства. Именно тогда принц и встал на дорогу власти…

Дождавшись смерти всесильного Миципсы, молодой волк начал свою охоту…Согласно завещанию отца, наследникам нужно были встретиться и разделить полномочия по управлению страной. Но о чём должен был говорить Югурта с теми, кто унижал его с самого детства? Гиемпсал первым приехал на встречу в Фирмиду. В доме одного из аристократов его ждала засада. По приказу нумидийского волка перебили всех, кто приехал с царевичем. Самого же Гиемпсала, словно по иронии судьбы убили в какой-то каморке для рабыни.

После убийства первого брата Югурта двинулся на столицу государства Цирту, в которой засел второй царевич. Адгербал же, осознав, что большая часть армии уже перешла сторону бастарда, бежал в Рим. Жалобы изгнанника были приняты. Республике не нужна была война между вассалами, но вот противоречия и распри были бы вполне приемлемы. Напрасно Югурта пенял на свою дружбу с римским народом. Тот понимал лишь язык выгоды. Впрочем, нумидийский волк быстро понял расклад. Часть сенаторов получила крупные взятки, и в итоге интересы «друга» удовлетворили, но, конечно же, частично. Было постановлено: нумидийского волка за убийство старшего брата не наказывать, а наследство Миципсы поделить между Адгербалом и Югуртой. Последний получил западную, более развитую часть Нумидии. Казалось бы, вопрос решён, но не для властного Югурты. Под предлогом покушения на себя нумидийский волк вновь двинулся на Цирту. Адгербал дал бой на подступах, но потерпел сокрушительное поражение. Город был осаждён, а его участь предрешена. Не помогло даже вмешательство римских сенаторов, срочно прибывших для новых переговоров. В столице Нумидии был убит не только царевич, но и каждый мужчина, включая италийских купцов. Последнее уже сильно разозлило Рим. Одно дело, когда дикари убивают друг друга, но совсем иное, если такое касается граждан Республики…

Началась война Рима и Нумидии, но Югурта выкрутился и здесь. Потеряв ряд городов, он выслал римским военачальникам столько даров, что те согласились на перемирие. Всё вроде бы затихло, но не в Риме. Часть плебейских трибунов (должностных лиц, ежегодно избиравшихся из плебеев на народных собраниях) обвинили сенаторов, что тех подкупил какой-то африканский царь. Общее возмущение вылилось в вызов Югурты в Рим для дачи отчёта. Смиренно прибыв во враждебную столицу, нумидиец не сидел просто так. На этот раз он подкупил некоторых плебейских трибунов, и дело зависло. Но Югурта получил сильную оппозицию. Часть римской элиты посчитала, что тут есть возможность заработать больше, и поэтому выдвинула претендента на нумидийский престол – племянника Югурты Массиву, проживавшего в Риме как частное лицо. Массива ненавидел своего дядю, всем сердцем желал занять трон и с радостью согласился быть пешкой в политической борьбе…

Долгие размышления нумидийского царя прервал его ближайший помощник и сводный брат Болмикар:

- Мой господин. Все на месте.

- Хорошо. Скажи, чтобы заходили.

В роскошно обставленном таблинуме собрались трое доверенных лиц нумидийского царя.

- Итак, дорогие советники. Я хочу услышать последние новости.

- Мой господин. Наши агенты передают, что Массива смог заинтересовать консула Спурия Постумия Альбина и намеревается получить у него пропуск в Сенат – начал Сифакс.

- Проклятье. Это ничтожество возжелало занять мой трон. Но почему он? Консул знает, что я могу заплатить намного больше, чем Массива.

- Подозреваем, что часть римских сенаторов полагает, что, поставив на трон нового царя, они получат в разы больше.

- У меня была такая мысль, но я отгонял её. Как оказалось, зря! Риму нельзя доверять!

- Господин, может лучше вернуться в Нумидию? – неуверенно спросил Болмикар.

- Самовольный отъезд будет расценён как повод для объявления войны. Есть ли другие предложения?

- Мой царь, а что если избавиться от Массивы? – спросил убелённый сединами, но крепкий Капусса.

- Было бы отлично. Наша головная боль бы исчезла. Если не будет претендента, то Риму придётся иметь дело со мной. Но как устранить племянника? Его охраняет не полиция с топорами, а лучшая римская стража.

- Мы могли бы попытаться напасть на них. У нас есть хорошие бойцы, - сказал Болмикар.

- Нашим воинам нельзя «светиться». Этот поступок будет точно объявлением войны, - возразил Сифакс.

- Предоставь это мне, господин. Я найму местных убийц, - уверенно высказался Капусса.

- Местных? Ты шутишь? Уголовники не справятся с подготовленными воинами. Тут нужен отряд элитных бойцов, готовых идти насмерть.

- Мой царь, по роду службы я общаюсь с местным криминалом. Так вот, имеются сведения, что у одной из римских банд есть лучшие убийцы страны.

- Что эта за банда?

- Некие «орлы». Их глава Авл. Позволь мне договориться с ним.

- Дозволяю. Можешь не скупиться. Но нам нужен железный результат!

- Будет сделано, мой царь…

Глава 10

Секретарь Гая Юлия Цезаря чувствовал себя загнанным в угол. Луций Ветурий уже сто раз проклял тот момент, когда поддался минутной слабости и вступил в близость с дочерью хозяина. Теперь же Юлилла шантажировала его, и он был растерян.

- Луций, я хочу, чтобы ты достал мне яд и научил меня им пользоваться. Знаю, у отца есть, - слышала, как вы с ним вдвоём о нём говорили.

- Зачем он тебе?

- Мне надо отомстить одной стерве.

- С помощью яда?

- Именно. Я в курсе, что вы с отцом травите людей.

- Тс…Говорите тише. Это тайна.

- Понимаю. Я никому не рассказывала, но теперь яд мне нужен для дела.

- Да что тебе сделала эта девушка?

- Старуха, а не девушка! Она меня страшно оскорбила!

- Расскажи отцу. Он разберётся.

- Ничего он не разберётся. Только меня саму накажет!

- Так, может, ничего серьёзного и нет.

- Для него возможно, но я должна отомстить.

- Давай, я поговорю. Постараюсь убедить Цезаря тебе помочь.

- Не вздумай. Ты только всё испортишь. Мне нужен яд!

- Невозможно. Сама не понимаешь, о чём просишь. Нельзя просто так убивать людей.

- Но вы же убиваете!

- Это другое.

- Что значит другое?

- А то и значит. Твой отец пускает яд на благо семьи. Он борется с конкурентами и врагами.

- Я тоже борюсь с врагом.

- Какой может быть враг у 17-летней девушки? Ты ещё ребёнок!

- Что же ты спал тогда с ребёнком? А если об этом узнаёт отец?

- Не посмеешь. Тебе самой достанется.

- Да, но не так, как тебе. Вряд ли папе понравится, когда он узнает, что делал слуга с его любимой дочерью.

- Ты же сама меня соблазнила!

- И что? Я же ребёнок и ничего толком не понимаю. Сам так сказал!

- Послушай, Юлилла, давай обойдёмся без этого. Не хочешь же действительно, чтобы твой отец уволил меня или вообще убил.

- Если мне не достанешь яд, то можешь быть в этом уверен. Всё расскажу!

- Да? Тогда я отвечу, что ты лжёшь, и между нами ничего не было!

- Меня за дуру принимаешь? Я расскажу о шраме на твоём паху и ещё покажу твоё кольцо.

- Моё кольцо?! Так оно у тебя!

- Ха…ха…Видел бы ты свою рожу!

- Отдай кольцо. Это всё, что осталось у меня от отца.

- Сначала яд!

- Проклятье! Ты - настоящая ведьма!

- А ты болван!

- Хорошо, я принесу тебе яд и научу им пользоваться, но после этого отдашь мне кольцо.

- Сдалась мне эта побрякушка. Верну, но сначала яд! И попробуй только всучить вместо него фальшивку! Тебе тогда не жить!

*** *** ***

Сегодня у меня на душе неспокойно. Остались считаные дни до объявления меня дееспособным, и перед этим я решился на серьёзный шаг. Спрятав в сумку боевой нож, который купил за немалые деньги, пошёл на работу. Я решил потребовать увольнения. Деньги у меня уже были, признание меня юридически самостоятельным было на подходе. Впереди меня ждала полная свобода. Оставались лишь Секунда с Авлом, которые могли создать проблемы. Решил вначале разобраться с главной – бандитами. Ожидал всякого и поэтому взял с собой кинжал. Если нормального разговора не получится, то придётся вырываться. Заранее просчитал все расклады. Сегодня Адаманта и серьёзных бойцов быть не должно. Скорее всего, охранниками стоят Тирон и пара новеньких. Трое бойцов и хозяин для меня приемлемый вариант. Возможно, ещё несколько ребят в зале будут, но не страшно…Вряд ли они трезвы и имеют при себе оружие. Можно было бы, конечно, просто оформить дееспособность и свалить из города, но в последнее время я поменял свои взгляды. Пройти через такую хрень и убегать в какую-нибудь глушь? В столице-то условия жизни не очень, а там тогда точно совсем дерьмо! К дьяволу! Пусть сами валят! Останусь в Риме!

В таверне «У Орла» не ощущалось никаких перемен. На месте, как я и предполагал, стоял Тирон и пара бойцов.

- Авл у себя? Пройду?

- Подожди, надо спросить свободен ли он.

Спустя несколько минут, проведенными за разглядыванием тяжёлых предметов в зале, которыми бы смог отбиваться, мне разрешили поговорить с хозяином.

- Здравствуй Сулла. Сегодня вроде не твоя смена? – начал Авл.

- Добрый день, господин. Не моя, но хотелось кое-что обсудить.

- Выкладывай.

- Я увольняюсь.

- Чего?

- Я увольняюсь.

- Это понял, но почему вдруг?

- Мне не по душе то, чем мы занимаемся и никогда не нравилось. На днях я получу от магистрата официальное признание моей дееспособности и хотел бы после этого начать жить как обычный римлянин.

- Ты же знаешь, что от нас не уходят по своей воле…

- Знаю, но всё равно настаиваю. Я мог бы просто уехать в другой город или ещё что-нибудь, но решил поступить честно.

- И ты считаешь свой поступок честным? Тебя приняли на работу мелким пацаном, который был никому не нужен. Отец пьянствовал и бил тебя, а у нас ты нашёл свою семью.

- При всём уважении, господин Авл Туллий, но моё мнение иное. Я честно делал то, что мне велели. Парней с кем работал, - уважаю, но не более. У меня свой путь. Мне претит то, что мне приходится тут делать. Так или иначе, я не буду больше ничем таким заниматься и предупреждаю об этом. Мне хочется расстаться мирно, - именно поэтому здесь стою.

- Мирно расстаться? Допустим, уважаю твою смелость и честность. Готов пойти тебе навстречу, но сам понимаешь, так бросать коллегию нельзя. Тебе надо передать свои обязанности.

- Понимаю.

- Значит так. Обучи Фрикса. Он станет работать вместо тебя на кухне.

- Фрикс парень смышлёный. Сделаю.

- И ещё. Тебе надо будет выполнить заказ.

- Заказ? Мы же вроде только что всё обсудили…

- Обсудили, и я согласился отпустить тебя мирно.

- Тогда к чему опять заказ?

- А кто, по-твоему, его выполнит? Деньги уже переданы и сдавать обратно нельзя.

- Пусть на дело идёт Адамант.

- Он занят другим заказом.

- Мне Адамант такого не говорил.

- Если бы сказал, то нарушил мой приказ. Неужели ты считаешь, что о таких вещах можно свободно говорить.

- Нет, но…

- Вот и всё. Заказ был принят под тебя. Обучи Фрикса и сходи последний раз на дело. После этого ты будешь свободен и даю слово, что мы забудем о тебе.

- Проклятье! Что за дело?

- Надо устранить Массиву.

- Это вы сейчас говорите про нумидийского принца, который должен скоро выступать в Сенате? (Совет старейшин в Древнем Риме, один из высших органов власти; в эпоху республики руководил внешней политикой и военными кампаниями, финансами и государственным имуществом, осуществлял надзор за религиозными культами, контролировал деятельность магистратов).

- Да. Про него.

- Серьёзно? А может, тогда и консула заодно?

- Консула не надо.

- И как вы это представляете? Его охраняет даже не полиция и легионеры, а преторианцы (гвардейцы – телохранители, которые в эпоху Республики охраняли полководцев, а в следующий период императоров). Я видел их на прошлом празднике. Они полностью экипированы и имеют отличную подготовку. Этому принцу выделили, наверное, половину когорты (одно из главных тактических подразделений римской армии, численностью не менее 360 человек).

- Не знаю как, но это задание надо выполнить. Можешь нанять кого-нибудь себе в помощь, но только не из наших бойцов. Держи, тут 5 тысяч денариев. Как устранишь цель, то получишь столько же.

- И какой срок выполнения?

- Неделя. Тебе надо успеть до начала слушаний в Сенате.

- Слишком мало времени.

- Быстрее начнёшь, - быстрее закончишь.

- Ладно, возможно, пожалею, даже наверняка пожалею, но ладно…Это будет последний заказ?

- Последний. Договор?

- Договор.

Вышел из таверны слегка растерянным. Такого поворота я не ожидал. Может, зря согласился? Проклятье! Узнаю себя прежнего, - сделал и пожалел. Ввязался в какое-то политическое убийство. Этот принц наделал шуму в Риме. Ему охраны выделили, будто он консул какой-то. Даже я, не особо интересующийся политикой, и то о нём знал, и видел его. Этот товарищ ходит на все римские праздники, общается с патрициями…Разве власть потом не будет искать убийцу? Да они, наверное, весь город перевернут…Так, Олег успокойся, тьфу ты, я же Сулла. Да пофиг, один чёрт! У меня голова кругом идёт! Сволочи, какие же вы сволочи! Чёртов Рим! Да чтоб вас всех в аду бесы на сковороде зажарили!

*** *** ***

Гай Марий упражнялся с гладиатором во дворе собственного дома. Бывший военачальник стремился поддерживать форму в любое свободное время. Деревянный меч и щит послушно реагировали на приказы хозяина. Удар, снова удар, - не выходит. Этот гладиатор быстр и одновременно силен. Ловко уклоняясь, он наносит лёгкие тычки нанимателю. «На сегодня хватит Спикулус. Продолжим завтра, в это же время», - крикнул хозяин и соперник, поклонившись, уходит прочь. «Тяжело даётся, возраст уже не тот, но бросать нельзя» - говорит про себя Гай Марий. В свои 47 лет он был крепок и не изменял привычкам. После упражнений Марий, как обычно, умылся и переоделся без помощи рабов. Сегодня он надел тогу из китайского шёлка, - в доме будут посторонние и надо выглядеть соответствующе. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, Марий остался доволен, - пусть и начавший лысеть, полководец гордился своим крепким мускулистым телом. Причёска, конечно, неважная, но он и не Гай Юлий Цезарь, чтобы уделять ей столько времени…

Гай Марий родился в деревне Цереаты под Арпином, в южной части Лации. Его родители принадлежали к всадническому сословию (привилегированное сословие в Древнем Риме, которое первоначально представляло собой знать, сражавшуюся в кавалерии; в дальнейшем превратилось во вторую имущественную группу сословий после сенаторов). Возможности родителей позволяли дать сыну хорошее образование, но он по большей части оказался к нему равнодушен. Его нелюбовь книгам и незнание греческого языка вызывали насмешки ровесников. Но он быстро ставил на место любого голой силой. Неудивительным стал интерес молодого Мария к военной службе. В 17 лет юноша пошёл в армию и словно попал в свою стихию. Здесь для него всё было понятным и родным. Его восхищали римские легионы, которые двигались как единый механизм. Дисциплина, порядок, чёткие правила вдохновляли и одновременно делали жизнь понятной. Чувство причастности к мощи римских легионов было ни с чем не сравнимо. Попав под начало Сципиона Эмилиана, Гай Марий неплохо показал себя под Нуманцией, заслужив характеристику храброго и исполнительного командира. Правда, уже тогда обнаружились и некоторые его недостатки. Отсутствие творческого взгляда, следование шаблонам, излишнее упрямство ярко характеризовали выходца из Цереаты. Марий всегда действовал по строгим правилам и отказывался от поиска альтернатив. В непонятной ситуации он упрощал любую проблему до предела. Найдя что-то знакомое из того, чему обучился ранее от вышестоящих офицеров, всегда выбирал это решение. Впрочем, с учётом мощи римской армии, сметающей любого противника своей строгой дисциплиной, подобные черты личности никак не мешали молодому офицеру расти по служебной лестнице.

Гражданская карьера Мария началась при поддержке Цецилия Метелла, видного римского аристократа, желавшего использовать простодушного военного в своих интересах. Вначале кандидатуру Мария провели через выборы народных трибунов (особые должностные лица в Древнем Риме, избираемые плебеями для защиты их интересов), - здесь было несложно добиться успеха. Затем подопечного провели в квесторы (помощник консула) и, наконец, зачислили в члены Сената. Как ни странно, отсутствие интеллектуальной гибкости у офицера сыграло ему на руку. Он вёл себя крайне послушно и выполнял лишь то, что ему говорили. Так продолжалось некоторое время, но Гай Марий неожиданно почувствовал вкус к власти и стал вести себя слишком свободно. Римская элита решила показать выскочке его настоящее место. Ему не дали сначала получить должность эдила (должностное лицо, следящее за состоянием построек в городе), а позже убрали с позиции претора (должностное лицо, отвечавшее за правосудие). Закончилось данное противостояние отправлением Гая Мария в Дальнюю Испанию. На тот момент назначение проконсулом (правителем определённой провинции) данной глуши лишь сумасшедший назвал бы повышением.

Полудикие племена Испании сильно портили кровь Риму. Эти разбойники не выходили на открытый бой с сильным противником, а предпочитали засады, налёты, покушения, угоны коней и поджоги. После каждого налёта испанцы отступали в горы, откуда их было сложно достать. Если же римляне решались предпринять ответные действия и занимался какой-нибудь городок, то местные жители мгновенно перевоплощались в мирных и добрых селян.

Оказавшись на месте, Гай Марий поначалу впал в ступор, не понимая, как реагировать на подлую тактику испанцев. Но и здесь ему на руку сыграла его твердолобость. Как оказалось, лучше не раздражать «слона». Не умея действовать тонко, он стал просто громить всё подряд без всякого разбора. Ошалев от подобных шагов, местные затихли. Каждое село стало опасаться сумасшедшего Гая Мария, который будто рассвирепевший слон набегал на любую деревню, где случайно или не совсем погибал римлянин.

По мере успокоения провинции Рим получил контроль над богатыми месторождениями Испании. Казначейство республики имело свою долю и получало налоги, однако предпочитало, чтобы разработки находились в руках частных лиц. Новый правитель области быстро разбогател. Он получал долю с каждого месторождения золота, серебра, железа, а, кроме того, установил контакты с разными компаниями, занятыми во множестве отраслях – от торговли зерном до организации общественных работ.

Из провинции Гай Марий вернулся «провозглашённый своей армией императором» и потребовал от Сената разрешения на проведение триумфа. Отказать военачальнику, сделавшему важный вклад в государственный бюджет, аристократия не смогла. Марий проехал на торжественной колеснице на пути триумфального шествия. Впереди его повозки несли щиты с картами его победоносных походов и доспехи покорённых племён. И тогда воин на пике своей славы решил, что теперь вот точно станет консулом.

Наивный итальянский селянин встретился с жестокой реальностью. Метеллы его не простили и, более того, были раздражены внезапным успехом солдафона. Гая Мария отстранили от государственной службы, и он уже больше 6 лет ждал шанса вернуться. Когда к нему обратился с предложением Гай Юлий Цезарь, то он не стал торговаться. Если появляется надежда, то надо схватиться за неё обеими руками. Но сейчас Гаю Марию предстоял неприятный разговор с женой…

В большом атриуме его уже ожидает супруга и свидетели...

- Грания, у меня «есть для тебя твои вещи», - произнёс традиционную формулу развода Марий.

- Прошу, не надо.

- Дело сделано.

После письменного подтверждения увиденного, приглашённые уходят.

- Заберёшь приданное и отправишься в дом своего брата.

- За что так со мной?

- Я уже говорил. Ты не подходящая для меня жена.

- Это всё из-за того, что у нас нет детей? Мы могли бы усыновить.

- Какие ещё к Аиду дети? Просто мне нужен новый брак.

- Новый?

- Да. Я собираюсь взять в жены дочь знатного патриция.

- И кто она? Ты что влюбился?

- При чём здесь любовь? Это обычный деловой союз. Женитьба на дочери Гае Юлия Цезаря усилит мои политические позиции.

- И какую из дочерей ты выбрал?

- Юлию.

- Умный ход. Выбрал послушную, хотя Юлилла красивее.

- Согласен, но тебя это уже не касается. После развода можешь снова выйти замуж.

- Никогда! Я опустошена!

- Бред какой! К тебе относились хорошо. Ты жила в одном из лучших домов Рима, одевалась как Венера.

- Мне было это не нужно. Я всю жизнь посвятила тебе.

- Теперь неважно. Всё необходимое ты получишь, и к тому же я куплю тебе небольшую виллу рядом с твоими родственниками. Сможешь их часто навещать.

- Благодарю тебя, Гай Марий.

- Скажи управляющему о нашем разводе и подумай, кого из рабов возьмёшь с собой. Ты должна выехать из дома послезавтра. Юлия может прийти и осмотреть особняк перед свадьбой. У меня мало времени, чтобы успеть тут переделать обстановку по её вкусу.

Грания подняла глаза, что уточнить ещё кое-что, но Марий уже повернулся к ней спиной и удалился чётким шагом легионера. Медленно опустившись на ложе, она зарыдала навзрыд, - казалось, весь её мир был только что разрушен…

Глава 11

Встаю утром, привожу себя в порядок. Сегодня особенный день. Вместо тоги с малиновой каймой, надеваю белую, как взрослый мужчина. С Секундой иду на торжественную церемонию совершеннолетия. Уже на Форуме вместе с остальными юношами снимаю буллу (ожерелье, которое обеспечивает защиту от зла и надевалось при рождении) и приношу его в жертву ларам (божествам-хранителям). Магистрат вносит моё имя в официальный список граждан. Затем я как «новоиспечённый» гражданин вместе с мачехой отправляемся в храм Либер на Капитолийском холме и делаем там традиционное подношение. После короткого праздничного обеда отправляюсь на дело…

Вся подготовительная работа уже проведена: график дня жертвы определён, слабые места выявлены. Массива сейчас вместе с большей частью охраны находится в Магистрате. Там его не достать, - иду прямо к нему домой. Подойдя к кустам у большой виллы, переодеваюсь в грязные лохмотья раба и мараю сажей лицо. Быстро перебираюсь через высокий забор, - благо моя ловкость продолжает бить все рекорды. Охраны мало: большая часть сосредоточена внутри дома и совсем немного у ворот. На меня никто не обращает внимания из-за значительно возросшего числа рабов. Их в последнее время закупили так много для обслуживания охраны, что подозреваю, общее число с ходу не смог бы назвать даже управляющий. С уверенным видом прямо мимо бдительной охраны захожу в дом. Кругом снуют слуги: моют полы, протирают мебель, что-то передвигают. Внаглую поднимаюсь на третий этаж. Именно там находится спальня и кабинет нумидийского принца. Прохожу мимо пары роскошных комнат и натыкаюсь на пост преторианцев, - шесть полностью экипированных в доспехи телохранителей.

- Куда идёшь, раб? Тут покои господина.

- Меня послали поменять ночной горшок.

Показываю на посуду у себя в руках.

- Вроде бы сегодня уже меняли.

- Аид с ним, Тиберий. Пусть проходит и делает свою работу. Говна из этой спальни меньше не станет, - добавил один из охранников.

Глупая шутка вызвала всеобщий хохот, а мне разрешили пройти…Захожу в комнату, - глаза чуть не ослепли. Всюду блеск золота. Как здесь сохраняют нормальное зрение, - большой вопрос. Достаю из-под кровати судно и взамен ставлю своё. Выхожу. Меня останавливают.

- Что за дела, раб? Чую, в комнате до сих пор много дерьма!

Устроили тут Comedy Club! В этот раз улыбнулся и я, но это почему-то охране не понравилось.

«Ты что улыбаешься, скотина!» - с этими словами один из преторианцев пнул меня по заднице

- Сами же шутите, - ответил я, потирая ушибленную филейную часть.

- Вали отсюда, животное! Тебя наш разговор не касается!

Обратный путь занимает меньше времени. Надеваю свою тунику и понимаю, - зря. Весь воняю! Грязное тряпьё раба буквально пропиталось в кожу. Проклятье! Придётся идти в баню!

*** *** *** ***

Баня – прекрасное место. Здесь очищается душа и тело. В прошлой жизни я ходил в баню в деревне у бабушки и дедушки. Мне она запомнилась запахом угара и горячим паром, - странное было чувство. В Риме я столкнулся с баней почти сразу. У Луция Корнеллия была тесная, темноватая, с окнами, похожими на щели. Топилась по-чёрному. Секунда имела хорошую баню – просторную, с бассейном, но туда сейчас было нельзя. Если приду домой провонявшим, то это может вызвать ненужные вопросы. Выход один – идти в общественную баню. В Риме сотни бань, и почти все имеют возможность ходить мыться. Рабов водят в терму (баню) один раз в неделю, остальные же стараются ходить туда ежедневно. Самый дешёвый вариант ежедневного посещения равняется одному квадранту, то есть ¼ асса, что было весьма приемлемым для большинства. Крайним вариантом представлялся Тибр или обычный ушат, но его выбирали совсем нищие римляне.

Я иду в дорогую терму, - могу себе позволить на совершеннолетие. Отдаю почти 10 денариев за эту роскошь. Баня занимает целый квартал и состоит из двух отделений – мужского и женского, значительно меньшего по размеру. В мужскую часть ведут три входа: из первого попадали в раздевальню, а через два других можно было войти в сад. В этот сад заходили посидеть, если в бане было много людей, а также поговорить о новостях и посплетничать. На сад выглядывает закрытая с трёх сторон беседка – экседра (5×6 м). Минуя сад, направляюсь в аподитерий (раздевальню) через коридор, на сводчатом потолке которого изображены золотые звёзды на голубом фоне. Аподитерий представляет собой длинную комнату (12×7 м), свод которой опирается на мощный карниз, украшенный пёстрыми лепными грифами, амфорами и лирами, между которыми виднеются арабески (разновидность орнамента, состоящего из геометрических фигур, причудливого переплетения линий, завитков, растительных побегов, стилизованных цветов). Стены раздевальни выкрашены жёлтой краской, потолок отделан белыми квадратами с красным бордюром, а пол выложен прекрасной мозаикой. По стенам располагаются длинные скамьи с приступками. Тут же находятся полки для складывания одежды. Аподитерий освещается большим окном, проделанным под самым сводом в узкой стене комнаты. В этот проём вставлена бронзовая рама, застеклённая толстым, матовым стеклом, которая вращается на двух цапфах (части вала или оси, на которых находится опора), сделанных вверху и внизу. Опора выглядит прекрасно: мощные тритоны с большими сосудами на плечах, а в оконной нише под окном – огромная маска Нептуна (бога морей и потоков). В раздевалку выходит небольшая комнатка, где сидит раб-сторож, хранивший одежду и вещи посетителей. Сдав вещи капсарию (рабу-сторожу) перехожу в фригидарий.

В большом круглом помещении находится бассейн диаметром в 5 м, а на полметра ниже пола вокруг него сделана ступенька для того, чтобы спускаться в воду. Сам бассейн чуть больше метра в глубину. Из медной трубы, находившейся напротив входа и на высоте от 1,3 м от пола мощной струёй бьёт вода. Пол, бассейн и скамья фригидария выложены белым мрамором, а стены расписаны по жёлтому фону зелёными растениями. Всё это дополняется прекрасным освещением. В конусообразном куполе, выкрашенном голубой краской, проделано окно, которое буквально заливает солнечным светом. Смывая грязь и пот возникает ощущение того, что нахожусь под открытым небом…

Закончив помывку, прохожу в тепидарий. Комната 11×6 м предназначается для прогревания тела. По краям перегородок между нишами здесь стоят небольшие терракотовые фигурки обнажённых гигантов, которые на своих мощных руках держат карниз сводчатого потолка. Потолок тепидария украшен лепниной: Ганимед, похищенный орлом, Амур с луком, Аполлон верхом на грифе, львы в квадратах…Стены здесь выкрашены красной краской, что весьма подчёркивает обогрев комнаты. Большая жаровня с горельефом коровы даёт мягкое сухое тепло. Мысленно помечаю для себя это помещение как финскую сауну. Закончив с сауной, тьфу ты, с тепидарием иду в кальдарий.

Кальдарий – самое жаркое помещение в терме. Уже через несколько минут начинаю обливаться потом. Комната пользуется популярностью и поэтому в разы превосходит в размерах тепидарий. Росписи в кальдарии из-за большой влажности нет. Зато в куполе имеется рельефный орнамент, который представляет собой странных крылатых женщин, парящих в высоте. Интересно устроен сводчатый потолок: от одного карниза до другого по всему своду идут поперечные желобки. Последние не только подчёркивают форму потолка, но и образовывают ряд маленьких каналов, по которым стекает вода, образующаяся от осевшего пара. Обогревается помещение горячим воздухом, который идёт по трубам, проложенным в стене. С левой стороны кальдарий заканчивается глубокой полукруглой нишей, где на подставке из лавы в один метр высотой стоит большой, но неглубокий таз диаметром почти два с половиной метра. В него идёт бронзовая труба, из которой бьёт фонтан. У противоположной стены стоит горячая ванна. Она занимает почти весь конец помещения. Залезаю в ванну. Приятное расслабление…Со мной в ней сидят семь человек, и вдруг на миг, забывшись, в каком времени нахожусь, спрашиваю у людей:

- А почему джакузи нормально не работает? Где пузыри и бурление?

- Чего? Какое ещё джакузи?

Опомнившись, пытаюсь отговориться:

- Да так, прочитал в какой-то книге, что где-то на Востоке есть ванны с пузырями.

- С пузырями? Не слышал. И как это делают?

- Вроде как струи воды смешивают с пузырями воздуха. Так появляются «газированные» водовороты.

- Чего только не придумают. Жаль в Риме такого нет, - сказал ближайший ко мне крепкий мужчина в возрасте.

- Тоже об этом подумал.

- А ведь я тебя парень, знаю. Ты – Сулла Корнеллий.

- Откуда знаете?

- Видел тебя на похоронах Луция Корнеллия. На Форуме ты произнёс просто невероятную речь.

- Спасибо. Было дело. А кто вы?

- Гай Марий. Я бы хотел с тобой поговорить. Давай после кальдария посидим в саду…

После ванны стою под душем. Из бронзовой трубы идёт тёплая вода, и я окончательно расслабляюсь. Казалось, с этим несильным потоком воды уходят и все мои заботы…

В саду сажусь на скамью рядом с мужчиной, желавшим переговорить.

- Я рад, что встретил тебя, Сулла. Давно хотел с тобой познакомиться.

- Да? Вроде обычный римский парень…

- Необычный... Долгое время я провёл, командуя римскими легионами в Дальней Испании, работал наместником и общался с тысячами людьми. И могу сказать точно, - почти все одинаковы.

- Как-то вы сурово оцениваете.

- Возможно. По долгу службы мне приходилось видеть в людях прежде всего тех, кто может выполнять определённую задачу. Но согласись, что, так или иначе, мы все стремимся показать себя среди подобных. Нет ничего важнее, чем добиться успеха в обществе и оставить след в истории.

- Вы говорите прямо как Аристотель.

- А кто он такой?

- Греческий философ, утверждавший, что человек – общественное животное.

- Общественное животное? Смотри-ка, попал прямо в цель. Он написал какую-то книгу?

- У него их много, но, думаю, вам понравится его «Политика».

- Интересно, такой молодой человек и уже знает философов…Признаться, давно ничего не читал. Мне по душе практика и настоящая жизнь. Но это не значит, что я не понимаю важности собственного развития. Просто делаю это коротким путём, привлекая на выполнение задач способных. Сейчас я рядовой политик, но настроен добиться большего…

- Довольно прагматичный подход.

- Зачем пытаться объять необъятное.

- Так, о чём вы хотели поговорить, Гай Марий?

- Скажи Сулла. Та речь на похоронах…Кто её составил?

- Я сам написал.

- Хм…А кто тебя учил выступать перед людьми?

- А что тут особенного?

- Ты вёл себя очень уверенно. Казалось, что выступает не молодой человек, а зрелый муж, прошедший долгую политическую карьеру.

- Сложно сказать, может быть это семейное. Всё-таки мой отец был чиновником, - слукавил я, не став говорить о своём опыте работы на государственной службе.

- Может…может…Скажи, Сулла, а что ты думаешь вообще о политическом устройстве Рима?

- Стараюсь не лезть в это дело.

- Почему же? У нас демократия, и каждый римский гражданин стремится активно проявить свою позицию.

- Бросьте, Гай Марий. Какая тут к Аиду, демократия? Все должности находятся в руках знати. Скорее можно утверждать, что в Риме олигархия. Группировки богатых людей конкурируют между собой за власть. Вся эта мишура с выборами необходима для эффективного контроля над массами.

- Ха…ха…ха…А ты имеешь на редкость ясное понимание политики.

- А вы думаете, почему мне не особо интересны все эти псевдовыборы. Всё равно простые граждане проголосуют так, как им велят это сделать их патроны.

- Возможно, но ведь обычные люди в большинстве своём неграмотны, а иногда попросту глупы. Знать может и должна направлять интересы общества.

- На самом деле всё работает не так. По большей части верхушка стремится удовлетворять лишь свои интересы.

- Власть держится на деньгах. Это стремление понятно.

- Поэтому рано или поздно Рим придёт к катастрофе.

- С чего это?

- Посмотрите на наш город господин Гай Марий. Несмотря на кажущийся порядок, в его глубине сидят язвы. Огромное количество безработных, неэффективный труд рабов, повсеместная коррупция и бандитизм – вот нынешний Рим.

- Жёсткое суждение.

- Оно лежит на поверхности. А ведь данную ситуацию не так сложно исправить.

- И как же?

- Начать ориентироваться на истинные интересы общества.

- Сулла, но ведь это наивно. Так можно потерять не только власть и деньги, но и голову.

- Напротив, господин Гай Марий. Именно так политики и приходят к величию. Народ, хоть раз почувствовав, что его интересы отстаивают, пойдёт насмерть ради своего защитника. И главное, этот политик сможет только приумножить свои власть и деньги.

- Как приумножить?

- Ему просто не надо будет ни с кем делиться. Рим сам даст ему всё в его руки.

- Ты говоришь необычные вещи, Сулла.

- На самом деле нет. Слишком это уж очевидно. Но политики Рима упорно действуют по-старому, тем самым они губят и себя, и свою страну.

- Тут есть над чем подумать. Скажи, а ты не хотел бы пойти работать ко мне?

- К вам, но кем?

- Помощником. Мне нужен секретарь. Надо будет читать и писать письма, составлять речи, где-то выступать за меня.

- Вам не кажется, что я слишком молод для данной должности?

- Признаюсь, до этого разговора были такие сомнения. Но сейчас думаю, что ты именно тот, кого я искал.

- А кого вы искали, господин Гай Марий?

- Человека, который поможет мне обрести величие.

- А у вас серьёзные планы…

- Говорю об этом без всякой фантазии, Сулла. Мне она, как военному по духу, просто не присуща. Ставлю цель и иду к ней напролом. У меня есть необходимый капитал, а недавно мне удалось получить заверения в политической поддержке. Но всё же я знаю, что этого будет недостаточно для занятия места на Олимпе власти.

- И что же вам не хватает?

- Творческой идеи. Я не совсем тупой солдафон, как обо мне многие говорят, - думаю, такую характеристику в мой адрес ты ещё услышишь. Часто видел, как меня обходили те, кто предлагал что-то новое. Их ставили всегда выше! Да, я может и не обладаю философским взглядом, и, может, не столь образован, но всё же разбираюсь в людях. Ты нужен в моей команде, Сулла. Если добьюсь успеха я, то ты тоже взойдёшь к вершинам власти.

- Возможно, вы переоцениваете мои способности.

- Я слышал твою речь на похоронах, Сулла. Люди рыдали, да и мне на миг показалось, что я потерял самого близкого человека. А наш сегодняшний разговор окончательно убедил в правильности моего решения. Так что скажешь? Ты со мной, Сулла?

- С вами Гай Марий. Давайте изменим историю!

- Хорошо сказал. Приходи на следующей неделе в мой дом. Обсудим детали..

*** *** *** ***

Нумидийский принц Массива был раздражён. Он провёл половину дня в Магистрате так и не добившись переноса слушания в Сенате на более раннюю дату. Потом ему пришлось ходить по домам патрициев и снова убеждать всех в своей верности. Долгий день был утомителен, а ещё он опять обожрался. С тех пор как начал жить в Риме, принц набрал больше двадцати килограмм. Ему советовали выблёвывать пищу, как делали другие, но Массива считал подобное отвратительным. Меньше есть пока не удавалось, - у римлян торжественные обеды шли постоянно, а он обязан был посещать многие…Вот и сегодня Массива чувствовал себя потяжелевшим. Вкусно, но последствия для нумидийца неприятные. Родичи уже смотрят с некоторым осуждением! Проклятье! Когда же он, наконец, получит свой трон и уберётся из Рима!

С тяжёлыми мыслями Массива достаёт судно из-под кровати. Перед сном он должен как следует облегчиться, а иначе сна ему долго не видать. Принц машинально открывает крышку и не глядя садится на горшок. В следующий миг он вскрикивает от жуткой боли. Из судна выползает разозлённая змея. Вбежавшая на крик охрана видит крайне неприятную картину: корчащийся от боли на полу и уже частично обосранный голожопый нумидиец, а ещё какая-то змея. Принца спасти не удалось…Срочно прибывшее начальство собрало во дворе всех рабов, но отыскать того самого, с дерзкой ухмылкой не получилось…

Глава 12

Иду домой и размышляю о выполненном заказе. Трюк со змеёй был придуман от безысходности. Просто не понимал, как подойти к этому Массиве. Его охраняли не какие-то уголовники, а преторианцы. Они специализируются на защите высших должностных лиц и подавлении вооружённых бунтов. Одна когорта преторианцев могла «дать жару» целому легиону простых солдат. А в легионе на минутку насчитывалось до 10 когорт. В этой ситуации прорываться к цели в лоб выглядело делом совершенно безнадёжным. Несколько дней пришлось наблюдать за нумидийцем и вычислять его обычный график дня. Сразу выяснилось, что охрана держит всех на расстоянии от принца не менее 2 метров. Осознание данного факта погрузило меня в печаль. Не зная, как поступить, я начал вспоминать все игры, которые проходил в прошлой жизни. Как никак мои навыки, возможно, оттуда. По крайней мере, другого объяснения пока не нашёл. В памяти всплыла игра «Hitman» про наёмного убийцу. Было время, я проходил все части и попытался понять, можно ли что-то оттуда вытащить. Сначала разозлился, так как вспомнил, что там пользовался обычно пистолет с глушителем. Дьявол! Какой здесь пистолет?! Какой глушитель?! Но успокоившись, подумал ещё немного и «эврика» - я ведь не только стрелял! Хитман этот переодевался, устраивал всякие несчастные случаи, ломал оборудование. Надо делать то же самое и здесь…

Поиск ядовитой змеи и одежды раба были делом техники. Всё становится проще, когда имеешь чёткий план. Немного прокололся на посту охраны. Оказывается, надо не просто переодеваться в раба, а ещё вживаться в его роль! В игре этого не было!!! А ведь раб бы не стал так нагло ухмыляться. Теперь лучше понимаю актёров с их системой Станиславского. Чтобы тебе поверили, надо вживаться в персонажа, быть им. Будет мне уроком!

Уже рядом с виллой Секунды начинаю нервничать. У входа стоят легионеры. «Проклятье! Меня вычислили? Как так? Неужели из-за тупой улыбки преторианцам?» - эти мысли промчались в моей голове буквально за минуту. Не зная зачем, упорно иду домой.

- Ты кто? – останавливает меня легионер у ворот.

- Я здесь живу. Меня зовут Сулла Корнеллий. Секунда – моя мачеха.

- Понятно. Проходи в дом.

- А что случилось?

- Иди давай. Квестор тебе всё объяснит.

Застаю внутри непонятную картину. Выстроенные в ряд рабы по очереди едят и пьют.

- А что тут происходит? – пытаюсь я выяснить.

- Ты кто? – спрашивает меня какой-то чиновник.

- Сулла Корнеллий – пасынок госпожи Секунды.

- Как раз вовремя явился. Я - квестор Марк Минуций. Расследую смерть хозяйки дома.

- Секунда мертва? Но как?

- Выясняем. Она была в гостях у патриция Гая Юлия Цезаря и неожиданным образом там скончалась. Есть подозрение на отравление.

- Ужас какой! А что тогда вы делаете здесь?

- У сенатора мы уже были. Он уважаемый член общества, и у него нет никакого мотива отравлять соседку, пришедшую с обычным дружеским визитом.

- И поэтому вы решили пойти к ней домой...

- Если госпожу Секунду отравили, то это могло произойти у неё в особняке. Яд может не сразу подействовать.

- Теперь понятно.

- Где вы были весь день Сулла Корнеллий?

- Сначала мы ходили вместе с Секундой в Магистрат на церемонию моего совершеннолетия, потом обедали дома. Затем я пошёл в терму.

- Кто может подтвердить ваше присутствие в бане?

- Служащие, - это была Центральная баня. Меня видели и другие посетители. Я долго разговаривал с Гаем Марием.

- Центральная? Смотрю, вы не ограничены в своих расходах, молодой человек.

- Так ведь совершеннолетие. В такой день могу себе позволить.

- Ну да, наверное, можете.

- Скажите, а что будет дальше? Если честно, то я в полной растерянности.

- Пока ничего. Нам надо ещё проверить некоторые детали. В доме мы уже закончили, - рабы приняли пищу и остались живы. Все подтвердили, что вы ели и пили с хозяйкой одно и то же. Возложенной на меня властью приказываю вам оставаться в Риме до окончания следствия.

- Я могу жить в этом доме?

- Не можете. По закону вы не являетесь собственником этой виллы!

- Но я ведь её пасынок.

- Ваш отец заключил брак в форме sine manu. Вы не имеете прямого отношения к имуществу погибшей, если вас только нет в завещании. Насчёт последнего станет известно примерно через пару недель. Магистрат предоставит необходимые сведения после выяснения обстоятельств смерти госпожи Секунды.

- Понятно. А где мне жить?

- Где хотите, но оставайтесь в городе до окончания следствия. Каждые три дня вы должны отмечаться в Магистрате.

- Меня в чём-то подозревают?

- Пока нет, но такой порядок.

- Хорошо. Я вас понял, квестор.

- Рад слышать. И примите мои соболезнования, Сулла Корнеллий. Мы постараемся выяснить, что случилось с вашей мачехой.

- Спасибо, господин Марк Минуций…

*** *** *** ***

Гай Юлий Цезарь был зол. В его особняке умерла подруга жены Секунда. Он был дома, когда всё случилось…Казалось, это дурной сон, - соседка умирала в агонии. Её судороги и рвота кровью вызвали настоящий переполох в особняке политика. Увидев, как она умирает, Цезарь напрягся ещё больше. Налицо были все симптомы отравления одним из любимых и используемых им лично ядов. Отдав незаметный приказ спрятать посуду и еду пострадавшей, он отослал человека за «карманным» следователем. Разумеется, прибывший квестор опросил всех формально и без должного усердия. Затем чиновник сразу же отправился в дом жертвы для поиска «настоящего виновника» возможного преступления.

Гай Юлий в это же самое время провёл собственное расследование и довольно быстро выяснил «откуда растут ноги». Сейчас перед ним стояла старшая дочь Юлилла и, как выяснилось, ни чуть не страдала от содеянного.

- Да, я отравила эту старуху! Вы меня поймали, - радуйтесь!

- Зачем ты это сделала?

- Она меня страшно оскорбила.

- И что же такое она могла тебе сказать, чтобы ты с ней так поступила?

- Не сказала! Хуже! Делала!

- Так что же?

- Она спала с моим любимым.

- Чего?

- Да. Ты верно слышишь, отец. Она спала с моим парнем!

Всё ещё не веря своим ушам, Цезарь попытался уточнить:

- Кто он?

- Сулла Корнеллий, её пасынок.

- Это сын того сдохшего алкоголика Луция Корнеллия?

- Он самый.

- Ты что сошла сума? Он же тебе даже не пара.

- Это пока, но в будущем он станет великим человеком.

- Каким ещё к Аиду великим? Запомни! Сыновья алкоголиков всегда идут по стопам родителей, а тут не просто отец-пьяница, а голодранец! У этого Суллы ведь ничего нет? Так? Отвечай!

- Нет, но…

- Так как он сделает капитал, если у него нет даже собственного дома и он живёт на птичьих правах у своей мачехи. Она ведь его использовала как обычную подстилку!

- Сулла станет политиком!

- Каким политиком? Ты что дура? Для занятия должности нужно иметь и собственный дом, и капитал.

- Он мог бы заработать…

- Как?

- Но он мужчина…

- Да тут половина Рима мужчины. Что дальше?

- Сулла мог бы организовать собственное дело, что-то открыть. Его только что признали совершеннолетним.

- Плевать на совершеннолетие. Это ничего не решает. Скажи, - на какие деньги Сулла должен что-то открыть?

- Не знаю, но он мог бы…

- Как?

Юлилла ошарашенно молчала, не зная, как ответить на такой вопрос.

- Аид с этим Суллой. Скажи почему ты решила отравить его мачеху?

- Но она спала с ним.

- И что?

- Как что? Мы же любим друг друга.

- А Секунда об этом знала?

- Сулла ей, наверное, сказал.

- Наверное?

- Я не знаю точно.

- Так понимаю, что твой парень спал с мачехой, потому что ему тупо не было куда идти и у него нет денег даже на какой-нибудь клоповник в инсулле.

- Он же был несовершеннолетний.

- Тогда у него точно не было денег. Так?

- Наверное.

- Получается, ты отравила подругу матери из-за какого-то бесперспективного голодранца. Причём эта Секунда была даже не в курсе твоей якобы любви!

- Я…я…я не знаю.

- Ладно, ты шантажом добилась от моего секретаря яда, но скажи Юпитера ради, зачем было травить соседку в нашем доме?

- А где я ещё могла бы это сделать?

- Много где, но только не у нас. Ты в курсе, что если человек умирает от отравления в каком-то доме, то подозрение падает в первую очередь на его хозяев?

- Не думала…Мне было плохо…

- Ты подставила всю семью под удар! А если бы яд приняла твоя мать?

- Я всё просчитала. Только Секунда пила вино. Мама днём обычно не пьёт ничего кроме поски (смеси воды с уксусом).

- А вдруг бы в этот раз захотела?

- Но…

- А как ты думала объяснять смерть соседки полиции?

- Не знаю…

- Не знаешь?

- Нет, но я ведь не хотела никому навредить из семьи…

- Знаю, чего ты хотела! Тварь! Вела себя как тупая, эгоистичная шлюха! Даже не верится, что у меня выросла такая дочь!

- Простите, отец, - проглатывая слова, ответила Юлилла сквозь слёзы.

- Кто был в курсе отравления?

- Только Луций Ветурий и рабыня Магда.

- Поздравляю! Сегодня ты убила не одного, а сразу трёх! Далеко пойдёшь дочь!

- Почему трёх?

- А как я, по-твоему, их должен оставлять в живых? Тебя же рано или поздно сдадут.

- Они поклялись молчать.

- Ты совсем тупая? Нельзя оставлять свидетелей. Если под нас начнут «копать», то все заговорят.

- Простите, отец.

- Значит так. Сейчас я тебя не могу наказать! После смерти этой соседки пойдут ненужные слухи, и наша семья получит ещё больший ущерб. Сиди дома и держи рот на замке! А я постараюсь разгрести тот завал, что ты устроила!

*** *** *** ***

Впервые за долгое время в таверне «У Орла» снова чувствовалось напряжение. Авл сидел за столом с Адамантом и тарабанил пальцами.

- Что-то случилось? Ты вроде как слегка не в себе, - начал беседу Адамант.

- Случилось. Пацан завалил нумидийца.

- У него всё-таки получилось? Признаюсь, удивлён. Как он это провернул?

- Непонятно. Все молчат. Кажется, сумел обмануть охрану.

- Всё равно. Это вроде как повод для радости?

- Пока нет.

- А что так?

- Деньги мы получили, но нужно обрубать концы.

- Думаешь стоит?

- Да. Суллу надо валить при любом раскладе. Постоянно перечит, говорит, что всё неправильно и вообще в последний раз заявил, что собирается уходить.

- Своенравный.

- Приходилось терпеть его выходки, пока он был полезен, но сейчас от него будет больше вреда. Да и как его отпускать? Парень слишком много знает.

- Когда будем кончать?

- В конце недели должен подойти. Сможешь его встретить по дороге?

- Боюсь, по старой схеме не получится.

- Чего так?

- Стыдно признаться, но опасаться я нашего Суллу начал.

- В плане?

- Быстрый больно, а в последнее время вообще матёрым стал. Помнишь наше последнее дело с ним?

- Это когда вы с «железными» разобрались?

- Да. Так вот, он там обычной ложкой бойца завалил. Причём сначала доел свою похлёбку, а потом вроде как мимоходом воткнул «железному» в глаз.

- Жёсткий парень.

- И ведь у него даже ни один мускул не шевельнулся. Там ребята вообще обделались. Очень быстрый, удары у него страшные, - прямо череп проламывают. И ведь не поверишь, что парню 15 лет.

- Недавно шестнадцать исполнилось.

- Всё равно ненормально это. Не может так обычный человек двигаться.

- Что предлагаешь? Оставлять его в живых нельзя, - слишком «замазан».

- Само собой, надо валить, но только делать по уму придётся. Думаю, прямо здесь его можно кончать. Вариант следующий. Сулла заходит в таверну, а ты вроде как занят будешь. Мы с ним выпиваем немного, и он расслабляется. Потом кто-нибудь из парней зовёт его к тебе. Сулла встаёт из-за стола и идёт в таблинум. Я нападаю сзади и всаживаю ему кинжал под рёбра. Остальные парни помогают добивать.

- Вроде неплохо. Сколько человек предлагаешь взять?

- Надо чтобы не дёрнулся. Пусть будут те, с кем он привык работать: Тирон, Фрикс, Квинт Серторий. Возьмём ещё четвёрку бойцов для страховки.

- А что остальные?

- Пусть пока не выходят, - даже так многовато свидетелей получается.

- Фрикс и Квинт точно нужны? Они с Суллой нормально общались. Как бы не предупредили…

- Брось, босс, сам знаешь, что за парня никто не «впишется». Он так и не стал здесь своим, - вечно строит из себя святого. Книголюб поганый!

- Не ожидал, что и ты его не особо любишь.

- Да как его любить? Непонятный он. Выделывается часто, да и чересчур опасен стал. Лучше самим его шлёпнуть, а не ждать, пока он окончательно взбрыкнёт и натворит всякого.

- Может, на самом деле и лучше, что его здесь будем кончать. Заодно на мясе сэкономим, - пирогов на продажу подготовим.

- Авл, ты серьёзно?

- А что такого? Знаешь, как мясо подорожало? Никаких денариев не напасёшься…

*** *** *** ***

Иду в гостиницу. Из дома ведь выставили. Вот хрень! Даже книг забрать не дали. Чужая собственность, видите ли. Это ни в какие ворота уже! Второй раз отбирают, а я ведь сегодня хотел почитать. Стресс испытал, да и совершеннолетие…Ещё Секунда…К ней я сильно тёплых чувств не испытывал, - как никак женщина мною просто пользовалась. Отец умер и сразу полезла ко мне в кровать...Тем не менее не по себе, - привыкаешь к женщине, с которой спишь. Странная, конечно, была…Ревнивая сильно, - избивала палкой любую рабыню, что осмеливалась на меня посмотреть, а с другой стороны, заботливая – кормила лично, подарки даже стала дарить. Это ведь она мне книги греческих философов купила…Проклятье! Их тоже забрали! Да вы издеваетесь!

Мансионес (гостиница для патрициев) меня не обрадовала. Условия дурацкие: неудобная скрипучая кровать, общественный туалет и проститутки, от которых с большим трудом отбился. Поначалу желание, правда, появилось, но быстро сошло на нет, как только подумал о венерических болезнях. Завтра придётся снять квартиру в инсулле, - тут нормально жить невозможно. Ладно хоть в гостиницу патрициев пустили. У бедных плебеев по слухам там вместо кровати пучки сена, - спят как скот вместе с клопами.

Не могу заснуть, – хрень какая-то. Тревогу, что ли, поймал? В прошлой жизни часто бывали панические атаки, а тут вроде как их всё меньше становится. А что меня, собственно, беспокоит? Никак не могу понять! Вот дряньство! Дошло! Меня же хотят «закрыть». Квестор этот сразу ко мне побежал. А ведь отравили Секунду в доме Гая Юлия Цезаря. Он ещё вроде как влиятельный политик! Стоп! Какого чёрта! Юлилла же его дочь! Сумасшедшая девчонка до сих пор мне написывает! Будто в прошлую жизнь вернулся. Мне в Ватсапе бывшая тоже так строчила! Да тут обычные письма, но суть одна! А если Юлилла её отравила? Зачем? - потому что больная на голову, вот зачем! Откуда у неё яд? – она из богатой семьи, найти может. Вот дерьмо! Влип я! Влип! Все беды от баб, - вот как знал! Какое же дерьмо! Проклятье! Бабы зло!

Что-то ещё упустил? Надо подумать…Принц этот! Массива! Меня могут искать! Хотя вроде не должны! Я же следов не оставлял. А почему тогда в голове он сидит? Чего я не вижу? Проклятье! Сон теперь вообще исчез! Так, подумаем логически. Дело было исполнено аккуратно, единственная ошибка была с этой тупой ухмылкой…Допустим тут прокол. Преторианцы точно соберут всех рабов во дворе и станут искать «чумазого». Не найдут его, - поймут, что к ним кто-то залез. И дальше что? Начнут расспрашивать округу видел ли кто подозрительного? Что они могут в качестве признаков указать? Лицо не должны были разглядеть, рост – так я уже в свои шестнадцать лет сильно не выделяюсь. Переодевался в кустах, - никого поблизости вроде не было. Камер, слава богу тоже нет. Какие я «концы» оставил? Как на меня выйдут? Стоп! Чёртов Авл! О нём совсем забыл! А что с ним? Я же ему сказал, что собираюсь уходить! Так, мы с ним договорились о последнем деле. Уговор выполнен. Ко мне тогда какие могут быть претензии? Да большие! Пять тысяч денариев за работу – это раз, то, что решил свалить – это два, «концы рубить» - три! Вот я дебил! И это сейчас только сообразил! У меня мозги, видать, со всем отсохли! Меня же по-любому «кончать» должны! А вдруг нет? Паникую? За мной такое бывает…Что делать? Можно бежать из города! Так ведь нельзя! Мне запретил квестор! А если наплевать на его приказы? Тогда что? Меня обвинят в убийстве, - вот что! Власти начнут искать! Обложили! Сволочи! Со всех сторон обложили!