Октава

Глава 1

Эти сны... если их можно так назвать... Они ждут, ждут своего часа, чтобы родиться в словах и строчках. Они затаились в глубине сознания, под пеленой забвения утренних часов. Они – послание для тех, кто их, казалось бы, случайно прочтёт...

Я подошла к чёрной кованой ограде и сквозь решётку посмотрела на невысокое здание с широким крыльцом. Подул прохладный осенний ветер, срывая последние жухлые листья с ветвей деревьев. Я посильнее укуталась в толстый вязаный шарф и направилась к воротам. Пройдя по аккуратно выметенной аллее до входа в здание, остановилась у дверей с табличкой «Психиатрическая лечебница». В кабинете меня ждал врач. Я даже не пыталась запоминать его имя, для меня он был безликим персонажем, как один из тех, которые мелькают на границе снов.

– Добрый день, – поздоровалась я, проходя в кабинет и усаживаясь в кресло напротив мужчины. В голове сразу же сложился образ врача, во мне каждый раз появлялось это знание, достаточно было взглянуть на человека, чтобы понять кто он, откуда, как и в каком тоне нужно с ним разговаривать, чтобы получить необходимую информацию. Этот человек был старой советской закалки, не любил много разговаривать и распыляться перед собеседником. Во всём ценил чёткость и пунктуальность. Меня это вполне устраивало. Мужчина опустил очки на переносицу и исподлобья внимательно посмотрел на меня.

– Добрый. Я приготовил для вас личное дело пациента, которое вы просили. Только ума не приложу,зачем он вам понадобился.

– Можно взглянуть? – попросила я, протягивая руку к папке.

– Разумеется, – кивнул мужчина. – Его зовут Афанасий, к нам поступил много лет назад после суда. Честно признаться, я был немного шокирован подобным решением. В нашей клинике содержатся пациенты с лёгкими расстройствами, а этот человек представляет угрозу для персонала и других больных.

Я внимательно слушала врача и просматривала историю болезни.

– Но тут написано, что он не проявляет агрессии к окружающим людям. Ведёт себя очень тихо и выполняет все рекомендации врачей.

– Да, так и есть. Пройдёмте со мной. Сейчас, в послеобеденное время, все пациенты отдыхают, мы можем заглянуть в палату.

– Отлично, – кивнула я, вставая с кресла. Личная встреча даст мне более полное представление.

Мы вышли из кабинета и отправились в крыло, где содержали больных.

– Будьте с ним предельно осторожны, – отчего-то причитал разволновавшийся врач. Вы знаете, за что его упекли в лечебницу?

– Нет, я это узнаю, как только встречусь, – сухо ответила я.

– Лучше бы заранее, – покачал мужчина головой.

– Давайте каждый из нас будет делать то, что умеет.

Видимо, это прозвучало достаточно грубо, так как больше врач не сказал мне ни слова. В коридорах удушливо пахло квашеной капустой и хлоркой. На широких подоконниках стояли невзрачные подобия цветов. Наши шаги эхом отдавались от стен и уходили в глубину бесконечных мрачных коридоров.

– Пришли. Можете взглянуть на него через окно в двери, а пообщаться после тихого часа и полдника.

– Прямо как в пионерском лагере, – усмехнулась я, подходя ближе к палате.

Но едва дотронулась до защёлки, чтобы открыть заслонку окна, как всё веселье бесследно улетучилось. Бешено заколотилось сердце, пришлось приложить усилия для концентрации.Я глубоко вздохнула, отгоняя тёмные образы в своём сознании, и открыла окошко. Ничего не смогла рассмотреть. Волнение нарастало, дыхание участилось, но я нашла в себе силы прижаться к двери вплотную и заглянуть внутрь палаты. Едва я это сделала, как с той стороны резко промелькнул образ и с силой ударили в дверь. От неожиданности я вскрикнула и отпрянула назад. В окне появилось небритое лицо с чёрной, как смоль спутанной бородой. Тёмный цепкий взгляд был направлен на меня. Мы встретились глазами, и сердце ушло в пятки, ноги стали ватными, не давая пошевелиться.

– Друг, ты пришёл, пришёл, – затараторил пациент, – я уже долго, давно тебя жду, очень давно, очень долго.

От этого шепота по всему телу пробежала дрожь. Всё моё сознание, всё моё человеческое существо кричало лишь об одном: «Беги, беги отсюда. Беги, пока можешь»...

– Ну что, вы нашли то, что искали? – с ухмылкой на лице спросил врач.

Голос врача вернул меня к реальности, но я предпочла не отвечать на поставленный вопрос.

– Зайду в другой день. На сегодня это всё. Можете не провожать, дорогу найду.

Пройдя по коридорам мимо палат, я вышла на улицу и глубоко вздохнула. Небо было пасмурно, и моросил дождь, отчего это место становилось ещё более мрачным и неприглядным. Почувствовав на себе взгляд, оглянулась, но никого не заметила. Громкое «ка-а-ар» заставило поднять голову. В голых ветвях дерева я разглядела иссиня-черного ворона.

– А, это ты, – облегчённо вздохнула я.

В кармане завибрировал мобильник. Я достала телефон и посмотрела на экран в раздумьях, отвечать или, может, если подождать, он перестанет звонить? Не перестал.

– Да, слушаю, – нехотя ответила я.

– Что, даже не заглянешь к старому другу? – с упрёком произнёс голос в трубке.

– А что, так необходимо соблюсти норму приличия?

– Заходи, я жду.

– Видимо, всё же придётся, – сказала уже сама себе, убирая телефон. Возвращаться очень не хотелось, но некоторые связи с людьми приходилось поддерживать. Поэтому, собрав свою волю в кулак, снова зашла в здание.

В кабинете с табличкой «заведующий психиатрическим отделением» сидел мужчина, перебирая бумажки на столе. Он выглядел спокойным, но немного озабоченным. В коротких черных волосах пробивалась еле заметная седина. Он встал и, сняв белый халат, аккуратно повесил на спинку стула. Я остановилась и прислушалась.

– Заходи уже, – крикнул мужчина из-за двери.

Немного помявшись, поняла, что обратной дороги уже нет и, натянув улыбку,вошла.

– Привет, давно не виделись.

– Ну здравствуй, – ответил мужчина, – и хватит уже изображать эту непонятную гримасу на лице.

– Как скажешь, Юра, не очень-то и хотелось, - проворчала я, плюхаясь на небольшой диван в углу кабинета.

– Кофе? – предложил он.

– Слушай, давай обойдёмся без прелюдий. Зачем я здесь?

Юра налил кофе и поставил чашку передо мной.

– Надо поговорить. Я полагаю, ты увиделась с пациентом, о встрече с которым просила меня. Зачем тебе это было нужно? За время моей работы в больнице к нему никто не приходил.

– Увиделась, - пробурчала я, – спасибо, что помог.

– Что с тобой происходит? Ты можешь мне объяснить?

– Могу, – кивнула я, отпивая кофе, – но не хочу.

– Опять двадцать пять, – вздохнул мужчина, – с тобой разговаривать даже сложнее, чем с моими пациентами!

Я промолчала, уставившись в чашку с чёрным кофе.

– Ладно, попробуем ещё раз. Когда ты последний раз виделась с Артуром?

Я задумалась.

– Пару дней назад.

– Лиза! Какие пару дней назад?! Он семь лет как уже мёртв!

– Юра, ты хочешь услышать правду, или мне разговаривать с тобой как с заведующим психиатрического отделения? – уточнила я, пристально посмотрев на него.

Он встал и подошёл к окну, сметая крошки с подоконника.

– Хорошо, я слушаю.

– Да, я согласна, что по человеческим меркам меня можно закрыть в одной из этих вонючих палат и давным-давно начать обкалывать галоперидолом. Даже ты, Рон, который столько знает, застрял в этих общепринятых нормах поведения и картине мира. Живёшь в линейном времени, по утрам встаёшь, приходишь на работу, завёл себе детей и ставишь ёлку на каждое рождество. День сурка, одно и то же по кругу, закрывая глаза на правду, ты как страус прячешь голову в песок, и кто из нас более сумасшедший, ответь мне?!

– Я приспособился жить в этом мире, что и тебе настоятельно советую, и, кстати, не вижу ничего плохого в семье и детях. Тебе тоже уже пора задуматься о своей жизни.

– Рон, я вышла замуж, что ты ещё хочешь от меня?

– Лиза, ты развелась три года назад.

- Ну вот, что и требовалось доказать. Вся эта жизнь не для меня.

– Лиза, твоя навязчивая идея губит твою же жизнь, неужели ты этого не понимаешь? – Мужчина тяжело вздохнул. – я просто хочу помочь.

– Тогда не мешай.

Я поднялась с дивана.

– С вашего позволения, Юрий Сергеевич, я удалюсь.

– Прекрати паясничать! – не выдержал Рон.

– Что такое? Ведь именно так написано на твоей двери. Ведь именно им ты стал.Если вдруг появится Рон, дай мне знать.

Я схватила куртку и вышла из кабинета, не забыв картинно хлопнуть дверью.

– Помочь он хочет, – ворчала я, спускаясь по ступенькам больницы, – себе лучше помоги.

Я остановилась посреди улицы и вызвала такси. От разговора с Роном остался неприятный осадок. Я отмахнулась от этих чувств, решив, что всё это ляжет ещё одним тонким слоем пыли в моём сознании. Главное, не трогать, чтобы не поднимать облако грязи и не затуманивать рассудок.

Дома было тихо. Я скинула ботинки и прошла в кухню. Из раковины на меня смотрела целая гора немытых чашек. «Не в этот раз»,– подумала я, заглядывая в холодильник и доставая бутылку с колой. Сделав несколько глотков, поставила обратно. Потом подумала, достала обратно и направилась в комнату. Плюхнувшись на диван, открыла папку и погрузилась в изучение истории болезни. В голове прямо прозвучал голос Рона, который возмущается пропаже документов. Меня это позабавило, и я улыбнулась собственным мыслям.

– Ну что же, посмотрим, кто ты есть, Афанасий, на самом деле.

В истории я не нашла ничего стоящего, кроме того, что пациент отправился в больничку по решению суда, но это и так мне сказал врач. Нужен доступ к полицейским архивам, а их я смогу заполучить только при помощи Рона.

– Чёрт, – выругалась я. Видимо, придётся сыграть в игру по его правилам.

Я схватила со стола мобильник и набрала номер Ани – жены Рона, втайне надеясь, что она не ответит или у меня вдруг сядет телефон.

– О боже, привет! – раздались радостные вопли.

– Можно просто Лиза, – пробурчала я.

Аня, кажется, не услышала меня за своими же возгласами.

- Я так рада, что ты позвонила! Как твои дела?

- Да вроде всё хорошо, – я замялась, вспоминая, что там ещё принято спрашивать у людей. Не могла припомнить, кто там родился у них, сын или дочь, а может, двое?

– Как дети? – неуверенно спросила я.

– Ой, спасибо, что спросила! Катюша пошла в музыкальную школу. А Олежка скоро уже появится на свет.

– Как пошла в школу? Она ходить умеет? Погоди, ты беременна? – от удивления у меня даже брови поползли наверх.

Аня рассмеялась.

– Катюше уже шесть лет. В следующем году мы в первый класс идём.

– Шесть лет?

– Да, Лиза, шесть лет, и я на девятом месяце.

Я замолчала, стараясь быстро переваривать получаему информацию.

– Смотрю, вы там времени зря не теряете.

– Лиз, мне пора, скоро Юра придёт, надо ужин подогреть, на стол накрыть, ну, ты понимаешь. Может, заглянешь к нам на выходных?

– Да, конечно, рада была тебя услышать, пока.

Я вышла на балкон, вдохнула прохладный воздух.

– Подогреть ужин? Он что, сам не умеет? Ужас, – вздохнула я.

Ночью зажигаются звёзды. Тени становятся чёткими и оживают под фарами пролетающих мимо машин. В это время мир людей замирает, и на улицы выходят они, те, кто поддерживает баланс всей вселенной, те, от кого зависят судьбы миров. Они видят и чувствуют нити каждого существа, выслеживают тех, кто нарушает законы мироздания, и беспристрастно вершат правосудие, сохраняя баланс, который существует миллионы лет в каждом уголке множества миров. Данная им власть безгранична, их приговоры выносятся мгновенно без возможности на обжалование, а потом, с изысканной тонкостью, присущей им, приводятся в исполнение. Они – посланники источника жизни, несущие смерть. Они – те, кто не дают вернуться в мой родной мир, заставляя нести никчёмное существование среди людей. Они – Жнецы.

Прикрыв дверь балкона, я зашла в комнату и, погасив свет, легла в кровать. Закрыв глаза, постаралась настроиться на нужную мне частоту восприятия, именно на ту, что вывела меня несколько ночей назад на Афанасия. Это была единственная зацепка за последние несколько лет, единственная надежда отыскать путь домой. В ушах неприятно загудело. Гул постепенно начал переходить в шёпот. Для себя я это сравнивала с настройкой радио, когда переключаешь радиоволны, и сквозь белый шум прорываются обрывки фраз или музыка. Постепенно начинаешь разбирать слова и целые фразы, далее – самое сложное, нужно было из всего шёпота найти именно ту волну, которая ведёт к нужному человеку. Перед моментом соединения, контактом, наступала полная тишина в сознании, и вот, спустя несколько минут, мне это удалось. В эти секунды замирало всё вокруг. Время переставало существовать, пространство теряло свою мерность, пробираясь сквозь туман сознания в нужном мне направлении, я сглотнула слюну, промочив пересохшее горло. В голове начал прорываться тихий шёпот, от которого по всему телу поползли мурашки, и чем отчётливее становились слова, тем сильнее начинало колотиться моё сердце.

– Друг, ты пришёл, пришёл, – уже ясно прозвучало у меня в голове, – я уже долго, давно тебя жду, очень давно, очень долго.

– Кто ты? –- тихо спросила я, стараясь не сбиться с нужной мне волны.

– Друг, ты пришёл, пришёл. Я уже долго, давно тебя жду, очень давно, очень долго, – продолжал нашёптывать голос.

Прислушиваясь к своим ощущениям, я никак не могла понять, что заставляет моё сердце биться через раз, отчего сбивается дыхание и пересыхает во рту. Это чувство рождалось где-то внутри, нарастало и захватывало сознание.

– Освободи меня, и я открою твои дороги.

– Жнец!

Я вскочила с кровати. Всё моё сознание сместилось в одну точку, из которой продолжал идти шёпот. Зрачки расширились, меняя восприятие окружающего пространства. Всю комнату пронизывали эманации универсума, происходившие из запредельного первоначала. На лбу проступили бисерины пота. Взгляд был прикован к светящимся линиям. Бешеный пульс отдавался звоном в ушах. Медленно попятившись, я упёрлась спиной в стену и сползла на пол. Хотелось только одного – проснуться от этого кошмара. Внезапно раздался звонок в дверь.Не помня себя, я вскочила и, подбежав к двери, распахнула её. На пороге стоял Юра и озадаченно смотрел на меня.

– Рон, – только и смогла произнести я. Перед глазами заплясали яркие пятна, картинка начала блекнуть, и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму.

Очнулась я, когда первые лучи солнца украдкой заглянули в окно. Сев на кровати, окинула комнату непонимающим взглядом.

– Приснится же такое, – проворчала я, и тут мой взгляд наткнулся на Рона, стоявшего в дверном проеме комнаты.

– Рон?

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами. Хотела что то сказать, но рой мыслей в голове никак не давал сосредоточиться.Я вздохнула и развела руками.

– Что тут произошло? – Рон подошёл и сел на стул напротив меня., – Я слушаю, Лиза.

Он наклонил голову в мою сторону и дотронулся до руки. Отдёрнув руку, я забралась с ногами на кровать и, обхватив колени руками уставилась перед собой.

– Поговори со мной, – продолжил он мягким голосом, – тебе больше нечего бояться. Что произошло этой ночью? Когда я пришёл, ты выглядела сильно напуганной.

Я сжала губы, собираясь с мыслями.

– Вчера ночью на меня вышел Жнец.

- Что?! –теперь уже у Рона брови поползли вверх. – Как Жнец?

Я пододвинулась к краю кровати и заглянула в лицо Рона.

– Нет никаких сомнений. В этот момент моё восприятие сместилось, я видела эманации этого универсума.

– Ты видела линии этого мира?

– Да, – одними губами ответила я.

Он встал, не отводя взгляда от меня, его движения стали резкими, а на переносице образовались две еле заметных морщины.

– Что ты собираешься делать?

Поведение Рона насторожило меня. Я слишком давно знала его и прекрасно улавливала состояние.

- Я найду Жнеца, заполучу свирель и отправлюсь домой в свой мир, – сухо ответила я, вставая с кровати и подходя к окну.

Рон продолжал смотреть на меня и вдруг расхохотался.

– Лиза, – сквозь смех пытался произнести он, – это всё детские байки про свирель Жнецов.

– Тебе не кажется абсурдным признавать существование Жнецов, но при этом отвергать наличие артефакта? – спросила я, скрестив руки на груди.

Рон прекратил смеяться.

– Позволь, я напомню тебе устройство данной вселенной.

Теперь уже рассмеялась я.

– Юрий Сергеевич ещё что-то помнит?

– Представь себе, да. И помнит, и даже кое-что может. Все миры произошли из запредельного первоначала. Это неиссякаемый источник чистой энергии, из которого тянутся эманации определённой частоты в каждый отдельный мир – универсум, – наделяя его жителей физическими и психологическими характеристиками. Так же, с эманациями, существа каждого из универсумов получают и способности, которые ограниченны пределами и частотой данной реальности. Перемещение между универсумами запрещены запредельным первоначалом, так как могут нарушить равновесие и привести к катастрофе не один мир. Жнецы были посланы в миры-отражения для установления порядка. Каждый универсум имеет свой мир-отражение, параллельную реальность, и каждая реальность охраняется Жнецом. Как видишь, про свирель тут нет ни слова.

Мои губы расплылись в улыбке.

– Слышали бы тебя сейчас твои коллеги, Рон.

– Как видишь,я всё прекрасно помню, но не вижу смысла в нарушении вселенских порядков. Этот мир не из самых плохих, и я больше не хочу скитаться, я обрёл здесь своё счастье и не намерен его терять.

– А как же я, Рон? – спросила я, посмотрев на него. – Это не мой мир, я хочу вернуться домой. Я хочу отомстить за смерть Артура!

– Лиза, забудь. Есть вещи, которые нам не под силу!

– Уходи, Рон, – сухо ответила я и отвернулась, чтобы не видеть его лица.

Он подошёл ко мне сзади и взял за плечи.

– Мне тоже жаль, что всё так вышло, но пора смириться.

Рон отпустил меня, сделал несколько шагов назад, развернулся и вышел из комнаты. Через секунду я услышала, как хлопнула входная дверь.