Оксюморон. Сквозь пустошь

Глава 1. Лунные волки

Как и предполагал Питер, скучать этой ночью ему не пришлось. Лунные волки, стая которых окружила караван, оказались настолько наглыми и бесстрашными, что кружили у самых костров, заставляя Питера нервно хвататься за нож каждый раз, когда очередная красноглазая морда пыталась протиснуться между кострами.

Радовало мальчика лишь то, что в своем ночном бдении он был не одинок. Леденящий душу вой множества глоток и громкое ржание встревоженных лошадей подняли на уши всех. Даже Ино выползла из палатки, правда лишь для того, чтобы укрыться за крепкими бортами фургона.

– Паршиво, – сказал Бык, вглядываясь в темноту. – Видать, Мглор направил их прямо к нам.

– Мглор? – переспросил Питер.

Напуганный мальчик сказал это так тихо, что за шумом пробудившегося лагеря Бык его не расслышал.

Зато услышал Мастер.

– Это бог тьмы, – пояснил он Питеру. – Главный злодей для людишек и вечный противник Светозара.

«Как бог и дьявол!» – подумал Питер.

– Не очень понял, кто эти парни, но по отголоскам твоих мыслей вижу, что сравнение верное, – подтвердил Мастер.

Питер поспешно убрал нож в ножны. Сейчас, когда он уже не один, страх отступил, а вера в чудесную силу огня вернулась.

– Что будем делать, Бык? – громко обратился он к пирату.

Больше всего Питер боялся, что здоровяк захочет атаковать волков, но тот лишь покачал своей могучей головой.

– Будем спать.

– Спать? – изумился Питер.

– Спать, – подтвердил Бык, кивая. – Ничего больше мы сделать все равно не можем.

– Но ведь они могут напасть!

Бык почесал подбородок.

– Ты сейчас в дежурстве?

Настал черед Питера кивать.

– Вот, значит, ты спать не будешь! Поддерживай костры, и все будет нормально. Главное, чтобы поутру они от нас отстали.

Но утром волки никуда не делись. Они по-прежнему бродили неподалеку, правда, на глаза людям старались не попадаться.

Лагерь был разбит на большой поляне, на которой росла высокая, почти по грудь Питеру, но сухая, как солома, трава. Вот в этой траве и притаились волки. И хотя на глаза они не попадались, по шевелению травы, тихому рыку и звукам возни становилось ясно, что они все еще тут.

По какой причине лунные волки не любили дневной свет, Питеру никто ответить не смог. Однако все сходились в одном – днем волки дремлют, предпочитая для охоты именно ночное время.

– Пойдем на прорыв! – решил Седовлас, указывая на ту часть поляны, где трава была не столь густой. – Запрягайте фургоны!

Бык проворчал что-то себе под нос, но без возражений принялся запрягать лошадей. Те били копытами землю, упирались и никак не желали приближаться к краю лагеря.

Одному из пиратов не повезло. Пытаясь обуздать строптивую молодую кобылку, он неудачно подставил бок под копыта другой лошади. Испуганное животное лягнуло его с такой силой, что бедолага отлетел на пару метров, врезавшись в бок одного из фургонов. Сползая на землю, он оставлял на борту широкую кровавую полосу.

– Скорее беги к нему, быть может, он еще жив! – взбудоражено потребовал Мастер.

Питер рванул к пирату, дивясь, с каких это пор кровожадный дух вдруг так беспокоится за жизнь человека.

– Мертв, – бесстрастно объявил Скряга, первым оказавшись возле тела пирата.

– Ну вот! – опечалился Мастер. – А будь ты чуть расторопнее, я мог бы полакомиться его душонкой, и никто бы ничего даже не заметил!

Питер скривился, осознав, зачем Мастер гнал его к бедняге. Он просто хотел, чтобы мальчик добил его, принеся в жертву духу.

Тут к ним со Скрягой подошли Седовлас с Быком. Глянув на безжизненное тело своего подчиненного, глава пиратов пренебрежительно махнул рукой.

– Не велика потеря! Продолжайте!

Но продолжать не вышло. Привлеченные запахом крови волки подняли такой вой, что обезумевшие лошади никого к себе не подпускали.

– Придется остаться тут еще на одну ночь, – объявил Бык.

Седовлас выругался, помянув при этом Мглора, Некромо и еще парочку мрачных личностей, о злодеяниях которых Питер ничего не знал.

– Сколько у нас дров? – спросил он, закончив изливать на окружающих поток ругани.

– Мало, – ответил Бык, оглядев скудную кучу, которая продолжала таять прямо на глазах. – До вечера не хватит.

– К счастью, на этой поляне есть отличное дерево, – влез в разговор Азель, незаметно подошедший сзади.

Он указал на толстый ствол старого дерева, которое пираты накануне повалили и срубили с него все сучья, пустив их на дрова для костров. Древесина оказалась хорошей, сухой, и оставалось ее там еще много. На пару дней точно хватит, даже если не экономить!

Все хорошо, вот только находилось это дерево метрах в сорока от внешней границы лагеря. Причем эти сорок метров проходили по довольно густой траве, в которой то и дело можно было заметить шевеление.

– Отличная идея, – с улыбкой кивнул Седовлас. – Так и поступим!

– Вот только, кто пойдет за дровами? – спросил Азель, оглядываясь по сторонам.

Седовлас криво ухмыльнулся:

– Вот ты и пойдешь!

Лицо чародея вытянулось. Кажется, он впервые в жизни на собственной шкуре испытал принцип: «Инициатива всегда имеет инициатора». И, судя по выражению лица чародея, ему это совершенно не понравилось.

– Один я не справлюсь! – тут же пошел он в отказ.

Седовлас злорадно рассмеялся:

– Почему же один? Твой ученик непременно составит тебе компанию! Зря мы, что ли, сразу двух чародеев нанимали?

Питер чуть зевком не подавился от этих слов. Он посмотрел на Азеля с немым укором, но тот сделал вид, что не замечает взгляда мальчика.

– Но ведь там всюду волки! – попытался воззвать к благоразумию Питер. – Мы даже до дерева добраться не успеем.

Седовлас безразлично пожал плечами.

– Уверен. Вместе вы обязательно что-нибудь придумаете!

– Но… – вновь начал мальчик, но Седовлас жестко его перебил.

– Никаких «но»! У вас есть один час на подготовку. Если после этого времени вы еще будете тут, велю Быку выкинуть вас наружу, предварительно подрезав жилы на ногах!

На этом глава каравана их покинул, а Питер с Азелем пошли жаловаться на него травнице.

– Ты совсем дурак? – выразила словами мысли Питера Ино, когда они с Азелем заявились к ней с этой новостью. Для убедительности девушка даже пару раз стукнула себя костяшками пальцев по лбу.

– Кто же знал, что все так обернется! – всплеснул руками Азель.

Питер поднял руку вверх, показывая, что он прекрасно это знал, но чародей с травницей не обратили на него внимания.

– Идти туда – смерть! – заявила Ино, накручивая на палец прядь своих волос. – Нужно что-нибудь придумать…

– Но что?

Питер снова потянул руку вверх, и на сей раз его таки заметили.

– Сейчас не до детских глупостей, мальчик, – отмахнулся от него чародей, а вот Ино посмотрела на него вопросительно.

– Питер, ты что-то придумал?

Мальчик кивнул.

– Трава сухая, нужно ее поджечь, – предложил он.

Чародей с досадой махнул на него рукой.

– Трава не заменит дров! Я же говорю, мальчик, сейчас не до глу…

Тут он замолчал, сообразив, что именно предложил Питер.

– Волки боятся огня, – уже тихо продолжил чародей. – Если подожжем траву по всей поляне, они побегут от огня прочь, и тогда мы сможем улизнуть!

– Отличная идея, Питер! – Ино аж в ладоши захлопала.

А вот Седовлас идею не оценил.

– Даже думать о таком не смейте! – угрожающе прорычал он, демонстративно опуская руку на рукоять меча. – Если пострадает груз, я вас обоих порублю на куски, а затем лично скормлю волкам!

Ино попыталась уговорить отца, но тот остался непреклонен. Он жестом велел Быку со Скрягой подойти.

– Ну-ка, помогите нашим трусливым чародеям выйти из лагеря! – велел он.

Оба пирата без лишних колебаний шагнули к Питеру с Азелем, но тут между ними и мальчиком появился Мастер.

– Если выбросить тело мертвого пирата по другую сторону лагеря, у вас будет небольшая фора, – подал он идею.

– Постойте! – воскликнул Питер и пересказал предложение Мастера пиратам.

Бык одобрительно кивнул, Скряга отнесся к предложению безучастно, а вот Седовлас задумался, колеблясь. Он хорошо понимал, что окровавленный труп в лагере сильно привлекает волков, и уже ломал голову над тем, как бы получше от него избавиться.

А тут этот щенок со своей идеей – такой простой, здравой и, главное, своевременной! И ведь прилюдно ее высказал – отпрыск блохи на заднице степного барана, – так что за свою ее уже не выдать!

Но глупцом глава пиратов не был. Пересилив внутреннюю неприязнь к Питеру, он неохотно кивнул:

– Разрешаю!

Седовлас уже открыл рот, чтобы отдать приказ своим пиратам выкинуть тело их неудачливого собрата, но тут в его голову пришла другая мысль.

– Твоя идея, ты и займись телом! – велел он Питеру.

Когда мальчик с чародеем удалились выполнять приказ, он жестом подозвал к себе топтавшегося неподалеку Скрягу и стал нашептывать ему что-то на ухо. Пират слушал, кивал, и с каждым словом командира улыбка на его лице расцветала все сильнее.

– Будет исполнено, – кровожадно объявил он, после чего заспешил вслед за Питером и Азелем.

Не подозревая о готовящейся подлянке, чародей и его юный ученик тащили тело мертвого пирата к границе лагеря, которая была противоположна той, где находилось дерево. Азель держал тело за руки, Питер за ноги.

– Подумать только! Я пять лет отучился в обители, познал множество наук и таинств, чтобы таскать трупы! – возмущался при этом чародей.

Питер лишь молча пыхтел. Худой с виду пират оказался на удивление тяжелым, так что сил отвечать на жалобы Азеля у него просто не нашлось.

Выходить за границы костров, чтобы положить тело снаружи, они посчитали слишком опасным. Вместо этого они хорошенько раскачали тело, после чего отправили его в полет прямо через огонь.

Перемахнув через костер, мертвый пират шлепнулся в метре от внешней границы лагеря, приняв нелепую позу. Его руки и ноги раскинулись так, будто он изображал бег, лежа при этом на земле.

Едва тело оказалось снаружи, как из зарослей раздались голодное тявканье и угрожающее ворчание. Трава перед лагерем будто ожила, забурлила. Из нее выскочили сразу несколько волков и стремительно ринулись к трупу.

Лунные волки оказались крупнее обычных, но до саблезубого льва все же не дотягивали. Густая пепельная шерсть, налитые кровью глаза, пасть, способная перекусить толстый деревянный шест.

Когда первый волк прыгнул в сторону лагеря, Питер даже отпрянул от страха. Не удержавшись на ногах, он сел на пятую точку, чем вызвал скрипучий смех подошедшего сзади Скряги.

Но Питер этого не услышал. Во все глаза он смотрел на то, как волки кусаются и лягаются, пытаясь завладеть кровавой добычей. С каждой секундой из травы выпрыгивали все новые и новые волки, так что вскоре перед лагерем их собралось изрядное множество.

– Я понимаю твой интерес, сам бы понаблюдал за этой прекрасной картиной, но вам лучше поторопиться! – заявил Мастер.

– Скорее, мальчик, надолго эта скудная трапеза их не отвлечет! – почти одновременно с духом сказал чародей.

Но даже без их слов отсидеться Питеру бы никто не дал. Едва волки стали рвать труп пирата, как Бык со Скрягой и еще парочкой головорезов окружили их с Азелем.

– Пора! – объявил Бык.

Под надзором своих конвоиров, друзья проследовали к противоположной границе лагеря.

– Без обид, приказ командира, – с легким сожалением в голосе сказал Бык, когда Азеля с Питером почти насильно вытолкали из лагеря. Скряга лишь злорадно усмехнулся и бросил им под ноги два каменных топора. Старых и тупых.

– Муха навозная, вот кто твой командир! – выругался Азель, поднимая свой топор и закидывая его на плечо. – Видят великие, однажды я его прихлопну!

Воинственно потрясая топором, он направился прочь от лагеря. С трудом оторвав второй топор от земли, Питер потащился следом.

Бык смотрел им вслед с абсолютным равнодушием, а вот Скряга радостно потирал руки. Будучи садистом по натуре, он обожал смотреть на чужие мучения. Его аж потряхивало от предвкушения скорого зрелища, когда волки станут рвать парочку зазнавшихся чародеев на части. А в том, что это случится, он ничуть не сомневался, уж его подарочек им это обеспечит!

Питер с Азелем торопливо шли к дереву, совершенно не замечая, как с их топоров на землю капают вязкие алые капли, оставляя за ними четкий след.

– Будь осторожен, мальчик, и веди себя тихо! – сказал Азель, когда они почти достигли дерева.

«Как можно тихо рубить дерево?» – не понял Питер, но решил, что у чародея наверняка есть план и нужно просто держаться с ним рядом.

Но воодушевление мальчика длилось недолго. Едва они добрались до поваленного ствола, как чародей повернулся к нему и спросил:

– Итак, что будем делать?

– Я думал, у тебя есть план, – растерялся Питер.

– Обычно, это ты подкидываешь идеи, – печально вздохнул Азель, но после секундных раздумий добавил: – Ладно, давай отрубим от ствола кусок побольше и оттащим его в лагерь, а уже там нарубим на дрова.

Но не успели они сделать и одного замаха, как где-то позади зашелестела трава. Затем раздался довольный рык, от которого у Питера в груди все похолодело.

Волки почуяли близость добычи. Но как? Ведь не могли они так быстро съесть тело пирата!

– Признаться, я думал у нас будет больше времени, – напрягся чародей.

– Они почуяли кровь на ваших топорах, – пояснил Мастер.

– Кровь? – изумился Питер, разглядывая головку топора, которая действительно была обильно смазана уже подсохшей кровью.

– Кровь? Но откуда? – изумился чародей, а затем на его лице отразилось понимание, и он с презрением добавил: – Нет, каковы же подлецы!

Азель поспешно забрался на ствол дерева и помог Питеру сделать то же самое. С высоты им было хорошо видно, как вокруг дерева колышется трава. Волки, будто акулы в океане, подкрадывались к ним со всех сторон.

– Будем биться, – решил чародей, поудобнее перехватывая топор.

– Ты смотри, какие хитрецы! – вновь появился рядом с Питером Мастер. Он пальцем указывал на лагерь, где пираты вовсю готовились к отбытию. Успокоившихся лошадей впрягали в фургоны, а те выстраивали в походный порядок.

Тут мозаика в голове Питера окончательно сложилась. Он понял, что их сюда отнюдь не за дровами отправили.

– Эти негодяи отдали нас волкам, а сами решили сбежать! – возмущенно воскликнул он.

– Знаю, мальчик, знаю, – хмуро сказал на это Азель. – Они сделали из нас приманку, вот почему топоры оказались смазаны кровью!

«Нужно бежать! – думал Питер. – Но как и куда? Волки уже почти окружили их, а караван вот-вот отбудет, причем совсем в другую сторону. Драться с волками – гиблое дело! Их много, вдвоем им с чародеем не одолеть их всех.»

Питер лихорадочно размышлял, но выхода из сложившейся ситуации не находил. Караван тронулся в путь, оставляя их с чародеем позади, а волки подобрались уже совсем близко!

Чародей вдруг спрыгнул с дерева с той стороны, где волков было меньше всего.

– Становись рядом, мой непутевый ученик, – совершенно спокойным голосом сказал он. – Умрем достойно!

«Я слишком молод, чтобы умирать!» – хотел крикнуть ему на это Питер, пока он слезал с дерева.

И тут его посетила идея.

«Мастер! Ты говорил, что даровал Генту силу и ловкость?» – обратился к духу.

– Ну, было дело, – с ленцой ответил тот.

«Можешь и мне временно дать этой силы?»

Дух задумчиво потер подбородок, затем выставил перед собой кулак с тремя оттопыренными пальцами.

– За три жертвы!

Питер стиснул челюсти.

«Мастер, сейчас не время для торга!» – мысленно застонал Питер.

– Торг уместен всегда! – возразил дух и убрал один палец. – Ну ладно, пусть будут две жертвы! Так что, согласен? И не притворяйся, как будто тебе самому не хочется угостить сталью этих мерзавцев Скрягу и Седовласа!

– Нет! – решительно заявил Питер.

Азель скосил глаза на Питера, и во взгляде его была смесь сочувствия с презрением.

– Иного выхода нет, мальчик, но я не осуждаю твою трусость!

Питер ему не ответил. Вместо этого он присел у самого ствола и ножом принялся рыть в земле яму. Чародей смотрел на это удивленно, но вопросов задавать не стал. Он решил, что от страха Питер совсем тронулся умом.

А затем ему стало не до Питера с его причудами, поскольку из травы на него выскочил первый волк.

К счастью, волк был всего один, так что ловкому чародею не составило особого труда увернуться от его когтей. Ответный удар отбросил волка в сторону и заставил его хрипло взвизгнуть.

Болезненно припадая на раненую лапу, волк поплелся прочь, а его место занял новый.

Волки осторожничали. Убедившись, что противник силен, они не бросались на него в лоб, но и отступать не собирались. Действуя сообща, они убивали даже могучих львов. Чего уж говорить о человеке?

А Питер тем временем решительно копал яму.

– Раз не хочешь помогать, так тому и быть, – ворчал он себе под нос, стараясь не обращать внимание на разразившуюся неподалеку битву.

Мастер с любопытством наблюдал за ним до тех пор, пока мальчик не бросил на дно выкопанной ямы нож. Сделав это Питер принялся забрасывать яму землей.

– Эй, ты что это делаешь?! – возмутился дух.

– То же, что и Гент! – равнодушно ответил Питер. – Спрячу тебя здесь, а затем меня убьют волки, и тогда ты останешься тут еще на тысячу лет!

Сказав это, Питер развел руками, как бы демонстрируя Мастеру окружающее.

– Привыкай к своему новому дому!

– Мы так не договаривались!

Питер был уверен, что в голосе Мастера он уловил нотки страха.

– Раз уж мне суждено умереть, то какая к Мглору разница, о чем мы там с тобой договаривались? – равнодушно ответил Питер, продолжая закапывать землю.

Отбив атаку очередного волка, Азель с опаской бросил взгляд на разговаривавшего самого с собой Питера. Он уже не сомневался, что его спутник окончательно и бесповоротно рехнулся и теперь опасался, как бы тот не всадил ему в спину нож или топор.

– Ладно, ладно, дам я тебе силу! – замахал руками Мастер, видя решительность Питера, и уже тише добавил: – В этот раз бесплатно. Только силу, как у Гента, я дать не смогу.

– Это еще почему? – спросил Питер, прекращая свое занятие.

– Потому, что он сам стал моим сосудом. Я усилил его мышцы и укрепил кости сразу и навсегда, поскольку мы были неразрывно связаны не только душой, но и телом! С тобой условия другие.

– Но сделать сильнее ты меня сможешь?

– Смогу, – подтвердил дух. – Если я просто волью в тебя силу, станешь сильнее раза в три. А вот если впустишь меня в свое тело…

– Нет, – отрезал Питер. – Без этого!

– Как скажешь, – разочарованно ответил дух и добавил: – Теперь крепко сожми нож и не вздумай его выпускать!

Питер подчинился, а в следующую секунду что-то произошло. Мальчик вдруг ощутил, как его мышцы наполняются силой, а сердце начинает стучать все быстрее и быстрее, разгоняя кровь по венам, будто запущенный на максимум насос.

Питер вдохнул полной грудью, которая, казалось, заметно увеличилась в размере. При выдохе из его рта раздался низкий рокот, от которого вздрогнули все: и чародей, и волки.

Глава 2. Битва

Топор, который Питер раньше и поднимал-то с трудом, вдруг стал легче перышка. Мальчик подхватил его одной рукой, второй он крепко стискивал нож.

– Беги, я отвлеку их! – крикнул он чародею, становясь рядом с ним.

Тот удивленно посмотрел на мальчика, но спорить не стал. Только дураки спорят с умалишенными! Азель с изумлением отметил, что после недолгого ковыряния в земле Питер заметно изменился. Он будто стал крупнее, хотя рост его остался прежним. А вот голос мальчика изменился точно, став ниже, басовитее.

– Я не забуду твоей жертвы! – бросил чародей, с опаской отступая от Питера.

Взмахом топора отогнав особо наглого волка, Азель метнул свое оружие в другого и, не глядя на результат, храбро припустил прочь в единственную сторону, которую волки пока еще не перекрыли.

Те было дернулись следом, но на их пути уже стоял Питер. Легкий взмах топора заставил одного из волков взвыть, другого мальчик наотмашь рубанул ножом.

– Прочь! – гаркнул он во всю силу своих увеличившихся легких.

И волки шарахнулись от него, поджав хвосты. Питер уже мысленно праздновал победу, когда из травы выступил еще один волк. Он был крупнее остальных, а вся его морда была испещрена шрамами.

«Вожак!» – подумал Питер.

Вожак, а это, конечно же, был он, низко зарычал. Его более мелкие собратья почтительно расступились, пропуская своего лидера к Питеру.

– С этим так просто не будет, – предупредил мальчика Мастер. – Матерый зверь!

Питер и сам это видел, но деваться ему было некуда.

– Если одолею его, остальные напугаются и убегут! – решительно проговорил Питер сам для себя. Так он храбрился: ведь огромный волк пугал его до дрожи в коленках!

Он двинулся на волка, решая, как же лучше поступить: ударить топором или же всадить в него нож?

Выбор его пал на топор. Предпочел он его вовсе не потому, что широкое лезвие нанесет больше урона, а из чистого малодушия. Атаковать волка через длинную рукоять было не так страшно.

Сделав замах, мальчик опустил свое оружие на череп волка, намереваясь одним ударом поставить точку в этой битве.

Топор просвистел в воздухе и вонзился в землю, увязнув в ней аж по самое топорище. Заметив замах Питера, вожак ловко сместился в сторону, пропуская тяжелое лезвие мимо.

– Ах ты ж! – с досадой воскликнул Питер, уклоняясь уже сам. Волк не дал мальчику слабину и, едва топор оказался в земле, попытался достать его ударом когтистой лапы.

Освободив свое оружие, Питер снова замахнулся, но в последний момент изменил траекторию удара, намереваясь подловить ловкого зверя.

Но зверь оказался не только ловок, но и умен. Если первый раз он сместился влево, то в это раз сдвинулся вправо, так что уловка Питера сработала против него самого.

Топор вонзился в землю далеко от волка, а сам Питер еще и бок ему под удар подставил. Естественно, матерый хищник, прошедший через десятки схваток, не мог не воспользоваться такой милостью.

Волк рванул к мальчику, разинув пасть и челюсть его сомкнулась на боку Питера. Вернее, в том месте, где еще недавно этот бок находился. Повинуясь окрику Мастера, Питер прыгнул вперед, чтобы тут же сделать кувырок через голову.

Челюсть волка клацнула в каком-то сантиметре от его тела. От осознания этого Питера пробил холодный пот. Если бы не Мастер, он неминуемо пал бы от зубов ночного хищника.

– Мастер, я не справлюсь! – со страхом проговорил Питер, пятясь от медленно бредущего к нему зверя.

Ладони Питера взмокли от пота, он даже опасался, как бы не нож не выскользнул из руки. Его ноги мелко дрожали от напряжения и страха.

– Ерунда! Сейчас ты по силе равен трусливому чародею, что сбежал, бросив тебя одного.

– Ты считаешь, что Азель справился бы? – с надеждой спросил Питер.

Слова Мастера придали ему немного уверенности, но ненадолго.

– Конечно же нет! – разрушил его надежды дух. – Но ведь у него нет того, что есть у тебя – меня!

– Но как ты можешь мне помочь? – в отчаянии спросил Питер. – Ведь ты бестелесен!

– Тут ты немного неправ, – хмыкнул дух. – Я – это нож. Ты, главное, вонзи его в тело этой твари, а уж я позабочусь об остальном.

Дух говорил так уверенно, что Питер ему поверил. Он кивком показал Мастеру, что готов.

– А теперь приготовься, он нападает! – предупредил дух.

Питер стиснул зубы и мысленно велел себе успокоиться. Сердце продолжало отбивать бешеный ритм, снабжая усиленное тело кровью.

Волк напал резко, стремительно. Еще мгновенье назад он вразвалочку шел к Питеру, будто совсем не интересуясь мальчиком, а затем одним стремительным прыжком преодолел разделяющее их расстояние.

Если бы не сила Мастера, тут бы Питер свой конец и встретил. Однако мальчик успел податься назад, так что зубы волка щелкнули в сантиметре от его шеи.

А затем Питер атаковал сам. Сместившись влево, он наотмашь полосонул ножом, метя в шею зверя. Попал выше, нож рассек шкуру от края челюсти почти до затылка, рассекая ухо волка пополам.

Волк взвыл. Не от боли, не от страха. Он взвыл с яростью оскорбленного достоинства! Питер даже не понял, как именно он уловил это различие, но в своем выводе был уверен на все сто.

– Не режь, коли! – велел Мастер. – Вонзи нож поглубже и не вынимай его из тела!

– Понял! – сквозь стиснутые зубы бросил Питер.

В приступе ярости сила и скорость вожака резко возросли. Он бил обеими лапами? наотмашь, бросался на Питера, стараясь укусить, но благодаря предупреждающим командам Мастера тот ловко уклонялся от этих атак.

А затем волк подставился. В какой-то момент он совершенно забыл об осторожности и бросился на Питера в лоб.

– Падай на спину! – скомандовал Мастер за секунду до этого, и Питер без заминки выполнил его команду, а, оказавшись под брюхом твари, сделал то единственное, что мог, – вонзил нож куда-то в бок зверя.

Волк по инерции полетел вперед, оставляя Питера позади. При этом нож остался у него в боку, оставляя мальчика совершенно безоружным.

Питер моментально вскочил и бросился к лежащему в десяти метрах от него топору. Подхватив оружие, он приготовился встречать волка, но это было лишним.

Вожак остервенело крутился на месте, будто глупый щенок, что бегает за своим хвостом. С той лишь разницей, что ухватить он пытался не хвост, а торчащий из его бока нож.

Вот только у него это никак не получалось. Зубы клацали в добром полуметре от рукояти, но достать ее не могли.

От бессилия волк начал подвывать. Вначале тихо, затем все сильнее и сильнее. И на этот раз Питер явственно уловил в его вое нотки даже не страха, а безграничного ужаса.

Зверь таял. Питер аж рот открыл от изумления, наблюдая за тем, как массивная туша уменьшается в размере, будто кто-то из нее все соки высасывает. Хотя, почему кто-то? Питер прекрасно знал, кто это делает!

Даже с расстояния в несколько метров Питер слышал мерзкий свистящий звук, с которым Мастер поглощает кровь волка.

А вожак, сообразив, что это конец, повернулся к тому, кого считал виновным в своей скорой погибели – к Питеру. Он посмотрел на мальчика с ненавистью, а затем напал.

Волк вложил в свой последний рывок всю оставшуюся у него силу. Стальные когти нацелились Питеру в живот и грудь.

Питер прекрасно осознавал, что, если хотя бы один коготь его заденет, ему конец. Как назло, тело Питера начало наливаться тяжестью, топор в его руках уже не казался столь легким.

Но и волк двигался уже далеко не так шустро. Словно измотанные боем боксеры, зверь и человек вяло наносили друг другу удары. Вернее, волк наносил, а Питер старался уклоняться.

А затем мальчик оказался сбоку от волка и не нашел ничего лучше, чем занести над головой топор, чтобы тут же опустить его на шею вожака.

Удар вышел знатный! Лезвие топора погрузилось в шею глубоко, с шуршащим звуком разрывая плоть и жилы.

Выдернув топор, Питер повторил удар, на этот раз метя выше. Шмякнуло, хрустнуло, и тело волка повалилось на землю с перерубленным позвоночником.

Волк упал на бок так, что торчащий из его бока нож оказался прямо перед Питером. Мальчик схватил его и одним рывком выдернул из тела.

– Ну вот, поесть не дают! – возмутился Мастер, оказавшись в руках Питера. – Вот зачем ты его добил?

Питер не ответил, потому что наблюдавшие за схваткой волки с ворчанием стали приближаться к нему.

Движимый каким-то диким порывом, Питер снова вонзил нож в тело поверженного вожака, резанул, расширяя рану на боку, а затем запустил в ранку руку. Пальцы его сжались на чем-то теплом, плотном, пульсирующем.

Сердце!

Используя последние крупицы силы, вложенной в него Мастером, Питер рывком выдернул могучий орган. Подняв свой кровавый трофей над головой, он несколько раз встряхнул им. Чудовищный рык, который он издал, напугал не только волков, но даже его самого!

Испуганные волки бросились прочь. Сейчас инстинкт велел им бежать, и они не смели ему противиться. Сильный, дикий зверь, что без особого труда одолел их вожака, определенно им не по зубам!

– Жив, – выдохнул мальчик, буквально падая на тушу волка. Сердце выпало из ослабевшей руки.

– И благодаря кому? – с намеком в голосе спросил дух, возвышающийся над Питером.

– Спасибо, Мастер, – устало улыбнулся тот. – Без тебя я бы погиб.

– Вспомни об этом, когда представится случай утолить мою жажду!

– А сейчас ты ее не утолил? – с надеждой спросил Питер.

– Ха! Это лишь легкая закуска, мой голод не так-то просто заглушить! Тем более, ты убил его слишком быстро, я не успел поглотить его дух.

– Разве же у животных есть душа? – изумился Питер.

Мастер посмотрел на него, как на дурака.

– Не душа, а дух! Дух есть во всем живом, даже в насекомых. Чем крупнее существо, тем больше в нем духа. Лишь у разумных дух превращается в душу.

– Как интересно, – сказал Питер, опираясь о землю, чтобы подняться на ноги. При этом он случайно положил руку на вырванное из груди волка сердце.

К своему удивлению, Питер не ощутил ни омерзения, ни страха. Еще несколько месяцев назад его вырвало бы от одного вида вспоротой грудной клетки, а сейчас он вполне спокойно сжимает в руке сердце, которое не так давно самолично вырвал из груди поверженного им зверя.

И тут Питер ощутил нечто странное. Что-то не так было с сердцем в его руке. Мальчик стиснул его покрепче и ощутил внутри какое-то уплотнение.

Питера обуяло любопытство. Он ножом рассек орган надвое и с изумлением уставился на розоватый камень, что находился в самом центре сердца.

Небольшой, примерно с фалангу большого пальца, камень имел неправильную форму, но при этом оказался гладким, будто отполирован потоками крови, омывавшей его долгие-долгие годы. Камень оказался на удивление теплым. Не горячим, но заметно теплее, чем ладонь Питера. Он равномерно грел, даже не думая остывать.

– Мастер, что это такое? – спросил Питер, с интересом разглядывая находку.

– Не знаю, не встречал такого раньше, – безразлично ответил тот. – Лучше выкини этот мусор да подумай, как будем отсюда выбираться!

Мастер был прав. Камень наверняка просто аномалия или след болезни, как камни в почках, например. Сеньор Мигель, что иногда навещал тетушку Ханси, сам перенес эту напасть и даже показывал Питеру камни, которые извлек из него доктор.

Питер уже замахнулся, намереваясь выбросить странный камень, но затем передумал.

«Пусть полежит, покажу потом Азелю!» – подумал он, убирая камень в карман.

При мысли о чародее мальчик погрустнел. Хотя он сам попросил чародея бежать, его задело то, что тот бросил его, не задумываясь, будто не прошли они вместе через тяжкие испытания!

А еще Питера печалило расставание с Азелем и Ино. Увидятся ли они еще когда-нибудь?

С тяжелыми мыслями мальчик поднялся на ноги, намереваясь пойти вслед за караваном, но тут впереди раздался рык. Оказывается, волки убежали совсем недалеко. Дурманящий запах крови, обещавший обилие свежего мяса, звал их назад, и они, пересилив свой страх, вернулись.

Вернулись, чтобы вместо свирепого сильного воина, легко убившего их вожака, увидеть тощего мальчишку, что едва стоит на ногах. Почти безоружного, с измазанными в крови по локоть руками.

– Мастер, нужна сила! – с нотками паники в голосе попросил Питер, заметив, что его окружают.

Трава вокруг Питера шевелилась повсюду, будто волков было не десяток, а по меньшей мере сотня!

– Не выйдет, – огорошил Питера дух.

– Но почему? Только не начинай опять про жертвы!

– Дело не в этом, – скривился дух. – Просто твое тело слишком слабое и не готово к повторному усилению. Дам силу сейчас – и завтра ты умрешь!

Питер побледнел.

– Тогда что же делать? – тихо спросил он.

Мальчик пятился от приближавшихся волков, хотя понимал, что сзади ничуть не лучше.

– А ты вспомни, что предлагал сделать с самого начала! – предложил вдруг дух.

– С самого начала? – не понял Питер. Он на секунду задумался, а потом вспомнил: – Точно, огонь! Нужно поджечь траву!

Питер воспрял духом, но тут же помрачнел.

– Но ведь у меня нет даже огнива!

Мастер хмыкнул и весело подмигнул мальчику.

– Смотрю, ты уже забыл, как начинался мой путь в этом мире? Одну руку положи на нож, а вторую вытяни перед собой и повторяй за мной слово в слово!

Питер подчинился, в этой битве Мастер обрел его доверие, если не полностью, то очень значительно. Едва его рука оказалась на ноже, как дух начал бормотать себе под нос так быстро, что Питер едва успевал за ним повторять.

«Неужели, это опять заклинание некромантии? – думал Питер, с опаской поглядывая на массивную тушу убитого им волка. – Не приведи, Светозар, если обернувшись гулем, эта махина вновь на меня нападет!»

Но опасения Питера были напрасны. Заклинание оказалось вовсе не из некромантии. Едва мальчик произнес последние слова, как из вытянутой им вперед руки полыхнуло пламя!

От неожиданности мальчик отпрянул, тряхнул рукой, будто пытался стряхнуть с себя этот огонь, но тот продолжал бить ключом, будто его рука вдруг превратилась в настоящий огнемет.

– Жги траву, дурень! – прикрикнул на него Мастер. – Я не смогу долго направлять через тебя энергию!

Этот окрик заставил Питера успокоиться. Как и велел Мастер, он стал поджигать траву вокруг себя, щедро заливая ее магическим пламенем.

Волки взвыли, отпрянули, а затем в страхе бросились прочь. Их самый страшный враг, огонь, будто ожил и принялся гнаться за ними по пятам!

Питер устало сел на землю. От дыма и гари у него слезились глаза, горло неприятно саднило. Мальчик прикрыл нос рукавом, но это особо не помогало.

– Кхе-кхе, Мастер, кхе-кхе… Они ушли?

– Да, путь свободен! – спустя несколько долгих секунд ответил дух.

Это было не совсем верно, ведь огонь окружал Питера со всех сторон. Во время боя с вожаком они умудрились вытоптать всю траву, так что она не вспыхнула, а лишь медленно тлела.

Однако это был лишь вопрос времени, когда огонь разойдется и поджарит его, будто куропатку на гриле! Следовало уходить, причем как можно скорее.

Но Питер ждал. Нервничал, кашлял, но ждал. Он дождался, пока огонь отойдет от него подальше, а затем медленно пошел вперед по выжженной земле, догоняя удаляющееся пламя.

Минут через десять мальчик выбрался на дорогу. Там он остановился и оглянулся. Поляна, еще недавно давшая приют каравану, полыхала! Огонь горел ярко, он быстро расходился, оставляя за собой лишь пепелище. Дерево, возле которого Питер с Азелем приняли свой первый бой с волками, превратилось в громадный пылающий костер.

Но главное, лунные волки его больше не преследовали! Питер выдохнул с облегчением, чтобы тут же вдохнуть полной грудью чистый, без дыма и гари, воздух.

– Что ж, куда пойдем, партнер? – спросил Мастер, появляясь справа от мальчика.

Питер задумался. В Пустошь они углубились уже достаточно, так что поворачивать назад нет никакого смысла. Без еды и воды он все равно умрет раньше, чем доберется до обитаемых земель.

– Идем дальше, – сказал Питер, решительно направляясь на юг.

Весь остаток дня Питер брел по дороге в надежде, что караван его ждет. Вон там, за тем холмом, или, может быть, за следующим? Надежда его медленно гасла вместе с уходящим днем.

«Они бросили меня и уехали!» – в отчаянии думал мальчик, когда солнце уже почти коснулось горизонта.

Мальчик был голоден и испытывал сильную жажду. Последний раз он пил ночью, а ел и того раньше. Битва с волками и огненный ад, в центре которого ему пришлось побывать, измотали его, а дневной зной выпарил из тела Питера все остатки влаги.

Питер понурено брел, мечтая хоть о глотке воды! Сейчас он бы даже крови выпил, уподобившись Мастеру, встреться ему на пути хоть кто-то живой. Но как назло, Пустошь оставалась пустынной.

– Мастер, кажется, я понял, отчего все звери охотятся ночью! – громко заявил вдруг Питер.

– Ммм? – удивленно протянул дух, вышагивающий справа от мальчика.

– Потому что днем слишком жарко!

Произнеся вслух это гениальное открытие, Питер хрипло расхохотался.

– Похоже, тебе нужен отдых! – констатировал дух, смерив мальчика взглядом.

– Мне нужна еда и вода, – поправил Мастера тот. – Ты случайно не видишь поблизости оазиса?

– Если подбросишь нож повыше, может и увижу, – пошутил дух.

Но Питер находился в таком состоянии, что эту шутку он воспринял всерьез. Без лишних слов он извлек нож, хорошенько размахнулся и запустил его в полет по высокой дуге.

– Эй, я же не всерьез! – возмутился Мастер. Однако затем он замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль.

Нож описал дугу, сделал несколько оборотов вокруг своей оси, после чего под углом вонзился лезвием в дорогу.

– Что там? Ты что-то видишь? – с надеждой спросил Питер, поднимая с дороги нож.

– Как ни странно, да! Когда нож оказался в высшей точке, я ненадолго сумел заглянуть вдаль и увидел…

– Оазис? Родник? Хотя бы лужу? – с надеждой перебил духа Питер.

Но Мастер отрицательно покачал головой.

– Я видел руины.

– Руины? То есть развалины? – уточнил Питер.

– Верно.

– А вода? Есть там вода?

– Воду не видел, только остатки старых зданий, занесенные землей и обросшие деревьями и кустарником.

Питер застонал.

– Мастер, я умирю от жажды! Мне не руины нужны, а вода!

– Надвигается ночь, нужно где-то укрыться от монстров Пустоши, – резонно заметил Мастер. – Руины вполне подойдут. Кроме того, раз там есть деревья, то, может, найдется и вода.

Питер не стал спрашивать, как быть, если в этих руинах как раз и живут монстры Пустоши. Слово «вода» отключило ему инстинкт самосохранения напрочь. Он был настолько измотан и обезвожен, что ради глотка воды сразился бы на кулаках с матерым саблезубым львом.

Ведомый Мастером, мальчик сошел с дороги. Вскоре он понял правоту духа, утомленный утренними приключениями и тяжелой дорогой, он быстро терял силы. Заупрямься он, через пару часов уже лежал бы посреди дороги, не в силах сделать даже шаг.

Надо ли говорить, что эту ночь он бы точно не пережил? Наутро от него остался бы лишь окоченевший труп. И это в лучшем случае. В худшем – плотоядные твари добрались бы до него раньше, не оставив после своей трапезы даже костей.

Глава 3. Руины

Руины Питер заметил еще издали, но лишь потому, что знал, куда смотреть. Когда они подошли поближе, мальчик остановился.

– Деревья, да? – уныло спросил он, разглядывая полуразрушенный шпиль старого здания, торчащий из сухой растрескавшейся земли как ржавый погнутый гвоздь из старой доски.

Деревья оказались вовсе не деревьями, а сухим колючим кустарником, которому и вода-то нужна по капле в месяц. Он жался к остаткам строений, будто опираясь на них или ища защиты.

Некоторые строения, вроде того же шпиля, были обильно увиты его сухими колючими лозами, отчего каменные стены теряли свои очертания, превращаясь в нечто не поддающееся описанию.

В каком месте Мастер увидел в этих лохматых огрызках деревья, для Питера так и осталось загадкой.

– Ну, мне так показалось, – слегка смутился своей ошибке дух. – Во всяком случае, будет где провести ночь.

Как и боялся мальчик, источника воды поблизости не оказалось. Около получаса он бродил по округе, изучая местность, но без особого толку. Руины оказались целиком погребены землей, и лишь несколько строений слегка возвышались над ней.

Вход нашелся за плотным слоем кустарника. Питер раз пять проходил мимо, пока не ободрал ногу о длинные колючки и со злости не принялся рубить посмевшие обидеть его ветви ножом.

Кустарник оборонялся стойко, но все же был бит. За несколько ударов он заметно поредел, открывая в стене проем, вероятно, некогда служивший смотровым окном.

Внутри было темно и сыро, пахло плесенью. Но этому малоприятному запаху Питер даже обрадовался, ведь плесень и сырость – это признаки воды! А сейчас мальчик был готов лизать заплесневелые стены, если на них найдется хоть пара капель живительной влаги.

Небольшое помещение, в котором оказался мальчик, было полностью лишено потолка. Задрав голову, сквозь плотные лозы кустарника Питер мог наблюдать быстро темнеющее небо.

Каменный пол изрядно занесло землей и обрывками кустарника. Тем не менее Питер сразу заметил у дальней от окна стены люк в полу.

– Спустимся вниз? – азартно предложил Мастер.

– Там слишком темно, – покачал головой Питер. – Если только у тебя завалялась парочка факелов…

– Чего нет, того нет! – признался Мастер. – А если так?

Дух щелкнул пальцами и над Питером вдруг начало разгораться сияние. Мальчик поднял голову вверх и увидел над собой крохотный светящийся шар. Он горел ровным белым светом, освещая помещение в радиусе нескольких метров вокруг Питера.

– Это что? Это как? – изумился мальчик.

– Светляк – элементарная магия, раньше ее даже дети использовали. Сейчас, правда, она уже забыта.

– Но ведь ты не зачитывал заклинание! – удивленно сказал Питер, продолжая глазеть на светлячка.

И хотя он смотрел прямо на светящийся шар, его глаза совсем не уставали. Даже щуриться не приходилось. Мягкий свет совсем не причинял дискомфорта.

– Вообще, это скорее навык, чем заклинание, – сказал Мастер. – Мое первое тело владело им, вот и мне досталось, так сказать, по наследству.

– Какая удобная магия! – восхитился Питер.

Он был так восхищен, что на время даже забыл про усталость, голод и жажду. Питер сделал несколько шагов вперед, и светлячок послушно поплыл за ним. Мальчик резко отпрыгнул в сторону – светляк догнал его. Тогда он принялся бегать кругами, благо помещение это позволяло. Светляк послушно следовал за ним, чуть отстав, но, как Питер ни старался, оторваться от преследовавшего его шара не получилось.

– Наигрался? – спросил наблюдавший за этим Мастер.

– Угу, – тяжело дыша, ответил Питер.

Он устало опустился на пол, проклиная себя за этот порыв. Забег окончательно лишил мальчика сил, а и без того сухое горло полностью пересохло. У Питера даже слюны собрать не вышло, чтобы хоть немного смочить горло.

Мальчик на полном серьезе стал разглядывать стены в поисках хоть пары капель конденсата, но, к сожалению или счастью, не находил.

– Сколько он проживет? – спросил Питер, пальцем указывая на парящего над ним светляка.

– Он существует, пока я его подпитываю, а моей энергии хватит надолго, – заверил Питера дух.

– Тогда спускаемся! – решил Питер, с трудом поднимаясь на ноги.

Вниз вела винтовая лестница. Поначалу Питер спускался осторожно, опасаясь, что старая конструкция развалится под его весом, но та держала его надежно.

Осмелев, он принялся озираться по сторонам, дивясь странной постройке. А удивляться было чему! Каменные плиты, из которых были сложены стены здания, оказались так тщательно подогнаны друг к другу, что поначалу Питер даже подумал, что стены отлиты из бетона.

Лишь внимательно присмотревшись, мальчик заметил полоски стыков между плитами, настолько тонкие, что поначалу он даже принял их за игру света на гладкой поверхности камня. Он даже ненадолго остановился и провел по стене ногтем. В месте стыка ноготь едва заметно цепляло, что окончательно убедило Питера, что ему не привиделось.

Лестница опускалась метров на десять, после чего Питер оказался в большой комнате, наподобие часовни. Дышалось внизу тяжело, запах плесени резко усилился. Мальчик прикрыл рот и нос рукавом рубахи – стало полегче.

Светляк давал не так уж много света, но его вполне хватало, чтобы различить каменные скамьи и некое подобие алтаря. К нему-то Питер и направился.

Еще на подходе Питер уловил прекраснейший из всех возможных звук – шум падающих капель! Он ускорил шаг, и вскоре уже стоял перед алтарем, в центре которого размещалась небольшая чаша, доверху наполненная слегка мутноватой жидкостью.

– Вода! – воскликнул Питер и жадно припал губами к живительной влаге.

Прохладная жидкость ласкала пересохший язык, прежде чем стечь по сухому, как Пустошь, горлу. Вкус у воды оказался странным: вначале ощущалась легкая солоноватость, затем ей на смену пришла неприятная горчинка, а после во рту осталось металлическое послевкусие, которое напомнило Питеру о том забавном случае, когда ему пришлось наглотаться аглов.

Несмотря на странный вкус, Питер выпил всю воду без остатка. Его даже посетило желание вылизать влажный алтарь, но он сдержал этот порыв.

Мальчик устало присел, спиной опершись на стену алтаря. Несколько минут он наслаждался прохладой и покоем под равномерный звук разбивающихся о камень капель.

– Странно, что это место не облюбовали хищники, – появился перед мальчиком Мастер. – Вода в Пустоши – довольно большая редкость.

– Быть может, им не нравятся темные сырые и пропахшие плесенью подвалы с крутыми винтовыми лестницами? – предположил Питер, с кряхтением поднимаясь.

Когда мальчик разогнулся, у него в животе слегка кольнуло. Вначале он даже испугался, что странная на вкус вода оказалась ядовита, но боль быстро ушла, а поскольку других симптомов не наблюдалось, Питер успокоился.

Вода прибавила мальчику сил. Поднявшись на ноги, он вновь оглядел алтарь. То, что он изначально принял за ритуальную чашу, оказалось грубым углублением с неровными краями. Она была вовсе не делом рук человека, ее за десятилетия выточила капающая с пололка вода.

Емкость оказалась совсем неглубокой – всего в пару сантиметров вглубь и около десяти сантиметров вширь.

Капли продолжали капать откуда-то сверху, методично, примерно раз в одну-две секунды. Питер задрал голову и сощурился, стараясь разглядеть, откуда же они капают, но света от светляка не хватало, чтобы разглядеть потолок.

Зато он увидел надписи. Стены за алтарем были испещрены ровными рядами символов. Они начинались в метре от пола и уходили куда-то вверх, теряясь в темноте. Приблизившись к стене, Питер с удивлением понял, что это английский!

«Нет спасения, только погибель», – с трудом прочитал Питер ту единственную строку, что сохранилась достаточно неплохо.

Текст был старым, можно даже сказать древним. А еще его определенно выдолбили вручную, причем значительно позже, чем были возведены стены. Грубые борозды выглядели тускло на потемневшем от времени камне. Часть из них забили минеральные отложения, часть скрывалась под слоем мха. Некоторые символы просто размылись, будто время старательно стерло их гигантским ластиком.

– Что это за место? – тихо спросил Питер, рукой очищая символы ото мха.

– Храм древних, – уверенно заявил Мастер.

– Храм древних? – изумился Питер. – Что еще за древние такие?

– Я и сам толком ничего не знаю, – признался дух. – Речь о могущественной древней империи, чьи границы совпадали с берегами континента, а возможно, даже превосходили их. Таких построек сохранилось немного, будучи в теле Гента, я посещал лишь две из них. Но о существовании такой в Пустоши мне было неведомо.

– И те были похожи на этот храм?

– Частично, их все объединяет лишь архитектура и мертвый язык на стенах.

– Что за мертвый язык?

– Надписи, что прямо перед тобой, дурачина! Это язык известен, но на нем уже давно никто не говорит.

«Значит, английский здесь вроде латыни!» – подумал Питер.

Мальчику вдруг вспомнился здоровяк Гром, который хоть и коряво, но по-английски изъясняться мог. Это вызывало к нему немало вопросов, старьевщик оказался совсем не так прост!

– Осмотримся тут хорошенько, – сказал Питер и принялся обходить помещение.

Ничего интересного или просто странного он не обнаружил. Все те же темные стены из близко подогнанных плит, заросшие мхом и плесенью.

Надписей нигде, кроме стены за алтарем, Питер не обнаружил. Лишенные стекол окна были забиты землей, к ним Питер даже подходить не стал. Дверей в помещении не оказалось вовсе, зато мальчик обнаружил спуск на нижний этаж.

Лестница тут была обычной, маршевой, как в подъезде любого многоквартирного дома. Светляк осветил пролет внизу, но сколько там этих пролетов было еще – непонятно.

Лестница выглядела намного хуже винтовой. Вероятно, сказалась влажная среда помещения. Питер осторожно наступил одной ногой на первую ступень. Та покачнулась с тревожным шуршанием, но не обвалилась.

Несмотря на усталость, Питер решил исследовать руины, прежде чем лечь спать. Слишком живы еще были воспоминания о встрече с гулями на старой ферме в пригороде «Гентвиля», чтобы проявлять беспечность.

– Смелее! – подначил его Мастер. – Древние строили на славу!

– Ага, так я тебе и поверил! – недоверчиво ответил Питер.

Прежде чем лезть вниз, он решил проверить лестницу на прочность. Перила, к сожалению, не сохранились, а пол оказался совсем неухватистым. Тогда Питер решил подтащить скамью, чтобы держаться за нее.

Он подошел к ближайшей и потянул ее на себя, пытаясь сдвинуть с места. Не вышло. Скамья лишь жалобно хрустнула, но сдвинулась всего на миллиметр.

– Закреплена, что ли? – с досадой проговорил мальчик. Он обошел скамью, пристроился с обратной стороны и принялся толкать, налегая на нее всем весом.

Сначала ничего у него не получалось, а затем раздался хруст, будто что-то отломилось, и с мерзким скрипом скамья поддалась усилиям мальчика.

– Ну и к чему такие сложности? – спросил Мастер, когда скамья оказалась вплотную к люку.

– Береженого Светозар бережет! – ответил на это Питер.

Он встал на верхнюю ступень двумя ногами, крепко при этом взявшись за скамью. Несколько раз подпрыгнул, всей своей массой пробуя лестницу на прочность; при этом внутри у него все сжалось в ожидании того, что лестница под ним вот-вот рухнет.

Не рухнула.

Питер облечено выдохнул, мысленно осенил себя святым знаменем, после чего выпустил из рук скамью и медленно начал спускаться.

– У кого-то определенно паранойя! – покачал головой Мастер.

– Лучше быть параноиком, чем мертвецом, – пробурчал себе под нос Питер.

Спуск прошел без проблем. Он миновал два пролета, после чего перед ним появился темный проем коридора.

– Прямо или вниз? – спросил он сам себя, но ответил ему Мастер.

– Давай глянем, что там! – азартно предложил дух, рукой указав вперед.

Питер согласно кивнул, и они вошли в коридор.

Неприятный запах плесени заметно уменьшился. Или это Питер к нему привык? В любом случае мальчик больше не зажимал нос рукавом. Он неторопливо шел по коридору, шаги его отдавались в тишине гулким эхом.

Справа и слева зияли темные проемы, ведущие в другие помещения. В основном пустые, но в некоторых Питер находил остатки домашней утвари, черепки керамики, стекло и прочий бесполезный мусор. Еще реже ему встречались горки серой грязи, из которых торчали обломки костей. Человеческих, конечно же. Тела обитателей руин давно истлели, оставив после себя лишь черепа с пустыми глазницами да редкими зубами.

– Что-то не похоже это на храм, – сказал Питер, поднимая с пола нечто, что раньше могло быть как рукоятью ножа, так и подсвечником, а быть может, не было ни тем, ни другим.

Предмет в его руке легко раскрошился, опав на пол коричневой трухой.

– Не соглашусь! – заявил Мастер. – Наверху определенно был храм, а тут, возможно, жили жрецы.

– Тогда это уже монастырь, – задумчиво проговорил Питер.

Но на монастырь руины походили мало. Храм ведь, как правило, находится отдельно от келейного корпуса. А тут мало того, что все в одном здании, так еще храм зачем-то на самом верхнем этаже разместили!

Питер прошел еще несколько этажей, пока не оказался в странном помещении. Странным оно, в первую очередь, было потому, что у него сохранилась дверь. И не деревянная, а из цельного стекла!

Поначалу Питер не обратил на это внимание, все же на Земле стеклянная дверь вполне привычное явление, а вот Мастер сильно удивился.

– Ты смотри, стеклянная дверь! – почти закричал дух, когда они оказались рядом.

Тут-то до Питера дошло, какое дивное перед ним диво! Рука мальчика сама потянулась вперед, легла на холодную гладкую поверхность. Питер толкнул лишенную ручек дверь, ожидая что она распахнется, но вместо этого дверь тихо стала падать на пол, где с чудовищным звоном разлетелась на миллион осколков.

– Вандал! – хохотнул дух.

– Я же не специально, – поморщился Питер.

Дверь было жалко, но с другой стороны, по-другому ее все равно было не открыть. Петли, или на чем она там крепилась к стене, давным-давно сгнили.

Помещение за дверью оказалось не менее интересным, чем сама дверь. Склад? Хранилище? Мастерская? Большая часть мебели истлела, превратившись в серый пепел, но часть столов и стеллажей оказалась каменной и прекрасно сохранилась.

На одном из стеллажей в ряд лежали несколько предметов, по форме чем-то отдаленно напоминавшие пистолеты из родного мира Питера. Правда, дуло у них было уж слишком толстое, а спусковой крючок отсутствовал вовсе.

Питер осторожно взял один из них, повертел его в руках. Если сравнивать с оружием, то больше всего он походил на бластер из «Звездных войн». Причем, как заметил мальчик, места на стеллаже было отведено под шесть таких вот «бластеров», хотя лежало на нем только пять.

Повертев «бластер» в руках, мальчик направил его в стену и пальцем легонько прикоснулся к выпуклости, которая находилась там, где, по идее, должен быть спусковой крючок.

Ничего не произошло.

Впрочем, Питер и не надеялся на результат, ведь, как известно, оружие всегда хранят незаряженным. Кроме того, если учитывать возраст помещения, то «бластер» провалялся тут сотни, а то и тысячи лет. Даже будь он заряжен, за такое время любой боеприпас гарантированно деградирует до полной непригодности.

Так что оружие, если, конечно, это было оружие, определенно мертво. Питер вновь осмотрел его, а затем, ухмыльнувшись, принял известную позу Хана Соло.

– Пиу! Пиу! – пропищал он, имитируя звук выстрела.

При этом Питер сильно сдавил рукоять, и она неожиданно оторвалась, будто была приклеена к стволу старым, давно высохшим клеем. При этом «бластер» развалился надвое. Рукоять осталась у Питера в руке, ствол же грохнулся на пол, где разлетелся на десятки кусков, будто был сделан из хрупкой глины.

Питер аккуратно положил рукоять на место, а остальные «бластеры» решил не трогать. Не хватало еще, чтобы Мастер вновь назвал его вандалом! Он даже удивился, что дух так долго молчит, ведь происходившее в этой странной комнате не могло его не заинтересовать.

Больше ничего интересного Питер не нашел. В углу, на куче мусора, сиротливо лежали несколько костей, на столе – небольшие кучки тлена, оставшиеся то ли от истлевшей ткани, то ли от бумаг. На прочих стеллажах лежали непонятные предметы, которые рассыпались от первого же к ним прикосновения.

Заинтересовала Питера лишь грубо выцарапанная на столе надпись. Чтобы прочесть ее, мальчику даже пришлось смахнуть со стола кучку тлена, изгадив рукав рубашки.

– Сорок восьмой год от великого заката, – почти беззвучно читал Питер. – Мы потеряли всякую надежду. Наука в прошлом, наступила эра богов. Мы обречены.

Питер перечитал надпись дважды, так как сильно опасался, что понял ее неверно. Но каждый раз смысл написанного в его голове получался одним и тем же: нечто погубило древних, нечто, связанное с богами.

Что же тогда произошло?

Питер поискал глазами другие надписи в надежде прояснить ситуацию, но ничего не обнаружил. Владелец странной лаборатории, по-видимому, в отчаянии нацарапал предсмертное послание, после чего застрелился.

В том, что все было именно так, Питер ничуть не сомневался. Среди костей виднелся череп с аккуратной дырой в виске. Мальчик был уверен, что покопайся он в куче мусора, под костями обязательно найдет тот самый отсутствующий на полке «бластер».

Питер покинул помещение со смешанными чувствами. Он был взбудоражен от нового открытия, но при этом глубоко разочарован тем, что нашел лишь вопросы, но не ответы на них.

Мальчик широко зевнул, переступая порог, и в этот момент прямо перед ним появился Мастер.

– Что это было?! – требовательно наехал он на Питера.

– Что? Где? – Питер аж зевком подавился от такого напора духа.

– Там, в комнате! Стоило тебе переступить порог, как меня запеленало в нож, будто младенца в пеленку! Я и пикнуть не мог, пока ты оттуда не вышел.

– Правда? – удивился Питер. – То есть того, что было внутри, ты не видел?

– Стал бы я тогда тебя расспрашивать! Ну, так что это было? Что ты там нашел?

На долю секунды Питера посетил искус обо всем рассказать Мастеру, но затем он одумался. Как он объяснит духу то, что знает мертвый язык? И откуда ему известно об оружии древних? Объяснить это он мог, лишь признавшись в своем иномирном происхождении. Но дух ему не друг, чтобы делиться с ним столь сокровенным.

– Там все то же, что и везде, – сказал, наконец, Питер. – Мусор, кости, надписи на мертвом языке.

– Вот как? – в голосе духа читалось разочарование. – А я-то думал, будет что-то интересное…

Спустившись на этаж вниз, они оказались в широкой зале. Судя по всему, это был холл первого этажа. Во всяком случае, лестница тут заканчивалась, а других Питер не наблюдал.

Окинув холл беглым взглядом, Питер собрался уже возвращаться, когда справа мелькнула неясная тень. Нахмурившись, мальчик стал вглядываться в тьму, но светляк не пробивал ее так далеко.

– Мастер, ты видел это?

– Видел что?

– Что-то быстрое, как будто тень пробежала…

– Не видел, – развел руками дух.

Тут опять что-то мелькнуло, на сей раз слева от Питера. Мальчик поспешно достал нож и спиной начал пятиться к лестнице.

– Мастер, если это твои шуточки, то это совсем не смешно!

– Я тут совершенно не при чем! – заверил тот.

– Тогда… не мог бы ты сделать свет ярче?

– Не кормишь меня совсем, зато доишь, как корову! – посетовал дух. – Энергия-то не бесконечная!

Несмотря на ворчание, Мастер «поддал газу» и светляк резко полыхнул светом, разгоняя тьму по углам.

И тут Питер увидел – а когда увидел, весь побледнел. На полу, на потолке, на стенах… везде были пауки! И не маленькие безобидные тарантулы, а здоровенные, с голову Питера паучища!

Когда светляк разгорелся, они отпрянули от нахлынувшего света, но затем, возмущенно вереща, бросились к Питеру, будто он их чем-то обидел.

– Беги, Питер, беги! – первым сориентировался Мастер.

И Питер побежал. Он побежал так быстро, как не бегал с тех пор, как они с друзьями устроили забег на спор пару лет назад. Если бы тогда Питер несся с такой же скоростью, как сейчас, он определенно стал бы победителем!

Два пролета мальчик буквально пролетел, совершенно забыв об усталости. Остановился он лишь на третьем, предпоследнем, и напряженно уставился вниз.

Тьма внизу колыхалась, будто оживший черничный кисель. Топот тысяч лапок свидетельствовал о том, что пауки продолжают свою охоту за нежной плотью Питера.

Мальчика обуял страх. Он устал, на улице ночь, и голодные лунные волки бродят поблизости. Его съедят. Здесь или там, не важно, конец все равно один.

– Огонь! – воскликнул вдруг Питер. – Мастер, нужен огонь, как тогда, на поляне.

– Слишком быстро. Твое тело может не выдержать новой порции энергии, – возразил Мастер.

– И что? Помирать, так с музыкой!

Дух осклабился:

– Что ж, я предупредил!

Питер ощутил, как из ножа в него хлынула чистая энергия. Она не усилила его тело, просто стала наполнять его, как пробившийся из-под земли родник наполняет пересохший колодец.

Мальчик не стал проверять что произойдет, если этот колодец переполнится. Он принялся тараторить заклинание, которое отлично отпечаталось в его памяти.

– Огненный шторм! – пафосно закончил чтение заклинания Питер, направляя обе руки вниз.

Да, обе. Мастер вовремя подсказал ему, где надо поправить текст заклинания так, чтобы энергия выплескивалась не через одну руку, а сразу из обеих.

Огонь хлынул вперед, разом затопив несколько пролетов. В узком пространстве эффект оказался куда выше, нежели в открытом поле. Весь кислород моментально выгорел, а в лицо Питера ударила волна нестерпимого жара.

Сквозь дикий вой огня мальчик отчетливо расслышал треск лопающихся панцирей. Создавалось впечатление, будто внизу кто-то жарит огромную порцию попкорна.

В нос Питеру ударил дикий смрад паленой плоти. Мальчик закашлялся и принялся отступать, будто это могло спасти его от затопившего руины запаха и резко подскочившей температуры.

Энергии, что влил в него Мастер, хватило всего на минуту работы этого «огнемета», после чего поток огня резко оборвался. Обожженные ладони Питера пульсировали, слезились воспаленные глаза.

Он продолжал отступать спиной, пока не оказался в храме, а затем тут же налег на стоящую рядом скамью, закрывая ей проход. Но одной скамьи не хватило, так что Питер бросился к следующей.

Возможно, адреналин прибавил Питеру сил, а может, этому послужил остаток энергии Мастера, что бурлила в его теле. Однако вторая скамья поддалась натиску Питера гораздо легче первой.

Лишь когда проход был надежно перекрыт, Питер позволил себе припасть к выемке на алтаре, чтобы утолить жажду набравшейся за это время водой.

– Уффф! – выдохнул он, ложась прямо на каменный пол у алтаря. – Расскажу – никто не поверит!

– Может, и поверят, – сказал Мастер и тут же мрачно добавил: – Если завтра еще будешь жив.

Питер не стал отвечать на это. Он так устал, что не смог бы подняться, даже если его начнет заживо жрать стая лунных волков.

– Зато мы узнали, почему здесь не обжились хищники, – хмыкнул Питер, прежде чем провалиться в сон.

Он проспал остаток вечера и всю ночь, а наутро проснулся бодрым, будто и не провел два сражения за сутки.

– Ты смотри, не помер! – будто бы даже удивился Мастер.

– Не дождешься! – усмехнулся в ответ Питер.

Вновь выпив всю воду с алтаря, Питер покинул руины, упрямо взяв курс на юг.

Караван они с Мастером догнали лишь вечером, когда пираты уже вовсю готовились ко сну. Питера встретили по-разному. Ино была искренне рада мальчику, Азель отнесся к нему настороженно, остальные были скорее удивлены. Питера хлопали по плечу, дружелюбно улыбались ему, а дежурный по кухне даже принес мальчику миску с подстывшей кашей.

А вот Седовлас со Скрягой даже не пытались скрыть своего сожаления. Глава пиратов смерил чумазого, быстро жующего Питера, раздраженным взглядом и пренебрежительно проговорил:

– Вернулся, значит! А топоры где?

– Топоры? – опешил Питер, отрываясь от еды.

– Тебе и твоему рабу выдали два топора, и ты, как хозяин этого недотепы, несешь за них ответ. Где они?

Питер аж дар речи потерял от такой наглости. И это было хорошо, ведь иначе он наговорил бы лишнего! Да после всего, через что он прошел… после того, как эти негодяи использовали его как приманку… вместо извинений еще требуют вернуть топоры?!

– Потерял? Ну, значит вычту их стоимость из твоего жалования!

С этими словами Седовлас отбыл с гордо поднятой головой. Скряга последовал за ним, будто верный пес за хозяином. На прощание он наградил мальчика многообещающим взглядом.

Ино присела рядом и приобняла Питера, несмотря на сажу и грязь.

– Не слушай его! – махнула она рукой вслед удаляющемуся главе пиратов. – Он просто пытается сохранить лицо.

Питер кивнул. Он был раздражен и зол, но обиды, как ни странно, не испытывал вовсе.

– Гммм, я рад, что ты выжил, мальчик! – раздался рядом голос Азеля. – И хотел сказать, что сражался ты храбро, как настоящий чародей!

– Спасибо, – довольно холодно ответил Питер.

Хоть он сам велел чародею бежать, но все же испытывал легкую обиду, что тот так легко его бросил. Потоптавшись на месте, Азель ушел, а Ино посмотрела на Питера неодобрительно.

– Зря ты так с ним, – укоризненно сказала она. – Он, между прочим, долго уговаривал папочку тебя подождать.

– Правда? – спросил Питер, ощущая, как ледышка в его груди медленно начинает таять.

– Угу! Правда, толку с того не было: пришлось пригрозить возницам, что отравлю их, только тогда они согласились ехать помедленнее.

Питер улыбнулся, представив эту картину, и с новой силой налег на еду. Быть может, этот мир не так уж и плох!

Глава 4. Жертва

Караван медленно, но уверенно продвигался вглубь Пустоши. Дни сменяли один другой, но все они походили друг на друга настолько сильно, что очень скоро Питер потерял счет времени.

Дорога была скучной, Питер часто коротал время в беседах с Ино и Азелем. Как-то раз он спросил чародея, что он знает о древних, на что тот ответил:

– О древних я знаю то, что они давно умерли! А большего о них знать и не нужно. К чему забивать голову ерундой, мальчик?

– Думаю, у Ино можно не спрашивать, – разочарованно вздохнул Питер и больше не поднимал это тему.

С каждым днем становилось все жарче, в то время как ночи, напротив, делались холоднее. Все реже на пути путников попадались деревья, а утопающие в зелени луга сменила безжизненная пустыня.

Со дня исследования руин Мастер почти перестал появляться, так что Питер и думать о нем забыл, пока в один прекрасный день дух внезапно не произнес:

– Время на исходе!

Мастер появился прямо перед Питером, когда мальчик собирал травы на лугу возле оазиса. В этот раз Азель также отправился на сбор трав, но сейчас они с травницей были достаточно далеко от Питера, поэтому мальчик мог беспрепятственно разговаривать с духом.

– Время для чего? – уточнил он, мысленно съеживаясь и умоляя всех богов, чтобы это было не то, о чем он подумал.

– Время для жертвы, – вкрадчиво проговорил Мастер.

Питер стиснул челюсть. Нет, он ни на минуту не забывал о договоре и своих обязательствах перед духом, но ему казалось, что у него еще есть время.

– Но ведь тот солдат в таверне…

– Это было почти три месяца назад! – Мастер вплотную подошел к Питеру и наклонился, приближая свое лицо к лицу мальчика.

– А волк? – с надеждой Питер.

– Не считается, – безжалостно отмахнулся Мастер. – Осталось всего четыре дня! Тебе лучше поскорее выбрать мне жертву, или ты сам ею станешь!

Дух исчез так же внезапно, как и появился, оставив Питера обдумывать сложившееся положение. Выбрать жертву? Не так-то это просто! Отправляясь в путь вместе с пиратами, мальчик был уверен, что, когда наступит время, он без труда сумеет убить одного из этих мерзавцев.

Однако за время путешествия он успел сдружиться со многими из них, работая с ними плечом к плечу, разделяя еду и опасность. Многие из них оказались вполне неплохими людьми, а некоторых можно было даже назвать достойными!

И вот теперь Питер должен выбрать кого-то из них на закланье кровожадному духу! Но особого выбора у него не было. Договор есть договор. Если он не утолит голод духа, его самого ждет смерть.

Из всех пиратов по-настоящему неприятны ему остались лишь двое: Седовлас и Скряга. Убить Седовласа Питер не мог сразу по нескольким причинам. Во-первых, он был отцом Ино. И хотя девушка не питала к пирату симпатии, но отнимать жизнь родителя у подруги Питер считал неправильным. Во-вторых, Седовлас руководил караваном, и его смерть могла создать слишком много проблем. Третья и самая главная причина – амулет перерождения. Медальон так понравился главному пирату, что тот нацепил его на шею. А это значит, что убить его не выйдет: амулет вернет его к жизни.

Со Скрягой в этом плане было проще. Его недолюбливали все, даже Седовлас, но дьявольское чутье пирата было хорошо известно всем и каждому – подобраться к нему неожиданно не удавалось еще никому, а уж в схватке на ножах он разделался бы с Питером одной левой и с завязанными глазами.

Конечно, можно было вновь попросить у Мастера силу, вот только это вовсе не гарантировало победы. Да, Питер станет сильнее и быстрее, но мастерства ему это не прибавит. Тем более, дух наверняка снова заломит цену за свои услуги, так что выплатив один долг, Питер обзаведется другим.

Мальчик думал об этом, пока собирал травы, думал, пока помогал Ино раскладывать их для сушки, думал во время обеда и весь оставшийся день. Он не переставал думать об этом всю ночь, все утро и только к обеду отвлекся на разговор с чародеем.

– Гляди, мальчик, это великая развилка! – сказал Азель погруженному в мрачные мысли Питеру.

Мальчик проследил за его взглядом и увидел большую, черную, как смоль, стелу, которая, казалось, растет прямо из песка. Никакой развилки при этом не было и в помине, дорога плавно огибала каменную плиту, забирая немного на юго-восток.

– Да-да, когда-то там тоже была дорога! – сказал Азель в ответ на недоуменное молчание Питера. – Широкая, мощеная дорога, ведущая прямо в «Черный город»! Сейчас в это сложно поверить, но если книги не врут, то ее ширина была такой, что в один ряд могли проехать сразу восемь всадников!

Когда фургон проезжал мимо стелы, Питер до боли в глазах вглядывался в песок, стараясь угадать под ним хотя бы намек на дорогу, но так ничего и не увидел. По-видимому, за долгие годы безлюдья дорогу основательно занесло песком.

– Знаешь, чем знаменита развилка? – спросил чародей, когда они миновали стелу.

– Чем?

– Она означает, что мы находимся в самом центре Пустоши!

– Только в центре? – удивился Питер. – Я думал, мы уже у самых ее границ!

– Плохо ты усвоил мой урок, Питер, – неодобрительно поцокал языком чародей. – «Черный город» – сердце Пустоши!

– Но ведь мы в пути уже больше двух месяцев! Мы уже давно должны были ее пересечь!

– Если двигаться по прямой, то да, – согласился чародей. – Но нам приходится изрядно петлять, двигаясь от оазиса к оазису, так что этот путь увеличивается втрое.

– А что мешает ехать прямо?

– Оазисы, как я уже сказал, и к тому же маршрут, по которому мы едем, – самый безопасный из всех. Ведь надо же нам где-то брать воду для котлов и дрова для ночных костров? А много ты видишь вокруг озер и деревьев?

Питер застонал и вновь окунулся в омут мрачных мыслей. Он-то питал надежду, что они вот-вот доберутся до какого-нибудь селения, где он сможет выбрать для духа жертву.

Стела осталась позади, и караван продолжил свой путь через Пустошь. Внезапно впереди раздался воинственный клич, фургоны один за другим стали останавливаться.

– Что там еще такое? – чародей спрыгнул на землю и сошел с дороги, стараясь разглядеть, что делается впереди, но караван как раз перебирался через холм, и головной фургон находился вне поля его зрения.

Однако гадать пришлось недолго. Не успел чародей вернуться на козлы, как из-за холма показался скачущий верхом Бык. Он задерживался возле каждого фургона, отдавая распоряжения сидевшим в нем пиратам. Когда он поравнялся с Азелем, из окошка высунулась озадаченная долгой остановкой Ино.

– Почему стоим?

Свой вопрос она адресовала всем, но ответил ей Бык:

– Варвары! Перегородили путь, требуют выкуп.

– И чего они хотят?

– Весь груз и половину лошадей!

Ино фыркнула:

– Папочка на такое никогда не согласится! Переговоры будут?

Бык кивнул, затем развернул лошадь и поскакал обратно.

– Скоро начнется веселье! Пожалуй, стоит приодеться!

Сказав это, девушка исчезла в фургоне, прикрыв окно и задернув на нем шторку.

– О чем это она? – озадаченно спросил Питер.

– Если переговоры пройдут неудачно, будет драка, – пояснил Азель, лениво облокачиваясь на перила.

– А наряжаться зачем?

Вместо ответа чародей пальцем указал на впереди стоявший фургон, из которого стали появляться пираты, одетые в легкие доспехи. Каждый из них тащил на себе целый арсенал холодного оружия, каждый второй был вооружен арбалетом или луком. Выстроившись в ряд, они строем отправились вперед. Вид у пиратов был грозный и решительный.

– В ход пошли веские доводы, – прокомментировал это шествие Азель.

Питер собрался было пойти вперед, чтобы посмотреть на переговоры, но, когда он стал спускаться, чародей положил руку ему н плечо.

– Не советую лезть вперед, – предостерег его Азель. – Когда начнется битва, ты еще успеешь насмотреться на кровь.

Голос чародея преобразился, в нем зазвенели стальные нотки, но больше всего Питера удивила абсолютная уверенность чародея в неминуемости сражения. Не сомневалась в этом, по-видимому, и Ино, покинувшая фургон в полном боевом облачении.

Грудь и живот девушки покрывала броня из толстой кожи, поверх которой разместился жилет с метальными ножами. В правой руке она держала медный нож, а на пальцах левой – поблескивали стальные когти. За плечами девушки висел тяжелый арбалет и колчан с болтами.

– Эй, раб! Оружие у тебя есть? – обратилась к Азелю Ино.

Чародей молча продемонстрировал ей пустой пояс.

– Вот, держи!

Травница передала ему арбалет с колчаном и нож. Нож чародей подвесил на пояс, колчан разместил на боку, а арбалет небрежно закинул на плечо.

– Полезай на крышу! – распорядилась Ино.

– И кто это вдруг назначил тебя командиром? – съязвил чародей.

– Договор, который подписал твой господин, – не осталась в долгу Ино. – Там ясно сказано: «Обязуюсь выполнять любые поручения». Так что, будь добр, выполняй!

С видом мученика, всецело покорного судьбе, Азель взобрался на крышу фургона и встал в полный рост.

– А отсюда, оказывается, все видно! – объявил он.

– И что там? – Питер аж привстал со скамейки от любопытства.

– Ого! А их немало!

Чародей нахмурился, беззаботное выражение слетело с его лица. Он приложил ладонь ко лбу, защищая глаза от солнца. Его губы беззвучно шевелились.

– Что ты видишь? – спустя минуту не выдержала Ино.

– Немногое. С чародейским глазом увидел бы больше, но, увы, твои дружки его пропили.

– Рассказывай уже! – топнула ногой Ино.

– Ну раз приказываешь… – тихо протянул чародей. – Их там сорок человек, нет, сорок один. Оружие примитивное – деревянные копья, луки, дубины. Дорогу перегородили толстыми бревнами. И где они их только достали в пустыне?

– Что еще? Как идут переговоры?

– Девушка, я, конечно, чародей, но отнюдь не волшебник! – огрызнулся Азель. – Мои уши вполне обыкновенные, так что я понятия не имею, о чем они там поют. Но вот твой отец явно чем-то недоволен, уж слишком энергично он жестикулирует.

И тут до них донесся звук. Протяжный, унылый, словно вой неведомого зверя.

– Боевой рог! – встрепенулась Ино. – Это сигнал к атаке!

Чей это был рог и кому был дан сигнал, она сказать не успела, потому что буквально в метре от нее из песка поднялась громадная черная фигура. Азель предостерегающе вскрикнул и схватился за арбалет, но девушка уже метнула нож, и фигура повалилась навзничь. Рядом с упавшим варваром из песка показался еще один, и еще, и еще…

Из песка поднимались все новые фигуры, и вскоре с каждой стороны каравана уже стояли по десять человек. Пока велись переговоры, спрятавшиеся под слоем песка варвары сидели тихо, но сигнал рога заставил их покинуть укрытие.

Внешне варвары полностью отвечали своему названию. Их тела были закутаны в грязные тряпки, из-под которых выступала только заросшая голова. Вооружены они были копьями, у некоторых на поясе болтались примитивные ножи с деревянными рукоятями и каменными лезвиями.

Варвары были абсолютно черными, отчего Питер подумал, что перед ним эдакие местные африканцы, но затем он понял, что это не так, просто их кожа была густо вымазана сажей.

– Засада! – громко закричал Азель, и голос его разнесся далеко по пустыне.

Большинство пиратов ушли вперед, устрашать варваров, и в хвосте каравана оставались лишь двое кучеров-пиратов, Питер с Азелем да Ино. Пятеро, против двадцати. Точнее против девятнадцати, поскольку одного из нападающих Ино уже успела отправить на тот свет метким броском ножа. И вот эти девятнадцать рванули вперед с дикими воплями, от которых в жилах стыла кровь.

Сидя на козлах, Питер со страхом наблюдал за разворачивающейся битвой. Кучера поспешно заняли оборону между фургонами, став спиной к спине и выставив перед собой ножи. Ино прижалась спиной к боку фургона и принялась с остервенением метать ножи. Азеля Питер не видел, но хорошо слышался шорох натягиваемой тетивы и свист арбалетных болтов.

А затем варвары захлестнули караван. Половина нападающих бросились к пиратам, еще несколько человек полезли на крышу фургона, намереваясь достать Азеля, досаждавшего им больше всех.

Ино не стала ждать, пока варвары доберутся до нее. С ножом в одной руке и когтями на другой она сама ринулась в атаку с шипением рассерженной кошки.

Растерявшегося Питера схватили за шкирку и рывком стащили с козлов. Повернув голову, он увидел державшего его варвара, который с торжествующей улыбкой уже заносил копье для решающего удара.

Страх пронзил Питера, как удар электрического тока, придав ему сил. Лягнув врага ногой в живот, мальчик брыкнулся всем телом, освобождаясь от захвата. Оказавшись на свободе, он попытался нырнуть под фургон, но сильные руки вновь схватили его за одежду и рывком перевернули на спину.

Взбешенный варвар навалился на мальчика всем телом, обеими руками, сжав его горло, принялся душить. В глазах Питера потемнело, он попытался разжать стискивающие шею пальцы, но варвар был слишком сильным.

Это был конец. Адреналин захлестнул Питера, на секунду прояснив его отчаявшийся разум, и в этот момент он понял, что должен сделать. Продолжая удерживать врага левой рукой, правой он выхватил нож и со всей силы вонзил его варвару в бок.

Брызнула кровь. Глаза варвара наполнились ужасом, а его предсмертный крик слился с торжествующим воплем Мастера. Еще несколько секунд руки нападавшего продолжали сжимать горло мальчика, а затем обмякли. Безжизненное тело упало на землю.

Горло Питера горело огнем, сильно кружилась голова. Он с трудом поднялся на ноги и оглядел поле боя.

Оба кучера уже были мертвы. Несмотря на то, что на них не было никакой защиты, а из оружия были только ножи, они дорого продали свои жизни. От их рук приняли смерть трое варваров, еще один сидел неподалеку, зажимая рукой окровавленный живот.

По другую сторону фургона Ино отбивалась сразу от пятерых врагов, которые безуспешно пытались окружить девушку. Вот один из них подскочил к ней, намереваясь повалить на землю, но травница ловко увернулась, попутно расцарапав нападающему щеку.

Варвар тыльной стороной ладони утер с лица кровь и презрительно рассмеялся, однако несколько секунд спустя его тело стало вялым, как желе, и он рухнул на землю, запутавшись в собственных ногах.

Тем временем Азель прикладом арбалета отбивался от штурмующих крышу варваров, но тут взбесившиеся от криков и запаха крови лошади дернулись вперед, увлекая за собой фургон, и чародей, вместе с наседавшими на него варварами, полетел вниз.

Чародей успел сгруппироваться, поэтому не упал, а скорее тяжело приземлился в трех шагах от Питера, а вот не обладавшие военной подготовкой варвары попадали, словно камни, и только мягкий песок уберег их от серьезных травм.

– Нужно помочь Ино! – бросил Азель, после падения оказавшийся всего в трех шагах от Питера. Чародей тяжело дышал, его рубаха была разорвана в нескольких местах и покрылась темными пятнами крови. Не дожидаясь мальчика, он побежал к девушке, по дороге мощным ударом ноги свернув шею очухавшегося от падения варвара.

Питер выдернул заметно потяжелевший нож из бока поверженного им варвара, и бросился вслед за Азелем. Встав плечом к плечу, трое друзей оказались против десятерых врагов.

Те медлили, не решаясь идти в атаку. Понесенные потери не испугали их, но заставили проявить осторожность.

– Подкрепление!

Крик Азеля заставил сердце Питера встрепенуться от радости, но в следующую секунду оно ушло в пятки, потому что подкрепление шло вовсе не к ним. Еще десять варваров появились из-за холма, где сражались основные силы пиратов. Отдаленные звуки битвы все еще доносились оттуда, однако появление врага свидетельствовало о том, что отряд Седовласа терпит поражение.

Двадцать человек против троих, раненых и обессиленных. Победить при таком раскладе было невозможно, бежать – бесполезно. Все, что им оставалось, – это сразиться и умереть с честью.

– Были бы у меня мои бомбы! – раздраженно проговорил чародей.

– А мне бы еще десяток ножей! – печально вздохнула Ино.

– А мне бы парочку сочных жертв!

Мастер появился рядом с Питером в облике сеньора Жалера, только вместо балахона на нем были до блеска отполированные латные доспехи. Руки духа сжимали огромный двуручный меч.

– Мастер, помоги нам! – взмолился Питер.

– А что я делаю? – дух направил свой меч на варваров. – Я буду стоять рядом с вами до последней капли крови! Вашей, разумеется, ведь я нематериален…

– Умоляю, дай мне свою силу!

– Сейчас не время клянчить помощь у бога, мальчик! – раздраженно сказал Азель. – Они наступают!

Варвары действительно пошли в атаку, выставив перед собой копья и ножи. Они растянулись полукругом, намереваясь взять их в кольцо и атаковать одновременно.

– Как он меня назвал? Богом? – хмыкнул Мастер. – Знаешь, он начинает мне нравиться!

– Мастер, мне нужна твоя помощь! – твердо сказал Питер. – Поделись со мной своей силой!

– А мне-то что с того будет?

– Парочка жертв уж точно перепадет! Или даже пара десятков…

Глаза Мастера загорелись алчным огнем.

– С этого и надо было начинать! Но в этот раз тебе придется впустить меня в свое тело, иначе ничего не выйдет. Ты согласен?

– Согласен! – не задумываясь сказал он.

Мастер исчез, и в туже секунду Питер почувствовал, как по его телу растекается энергия, наполняя каждый мускул невероятной силой. Он вдруг ощутил себя огромным, как скала, и ему стало тесно в этом маленьком теле.

– Не вмешивайтесь, черви! – рыкнул Питер на друзей, и собственный голос показался ему чужим.

Это был голос Мастера, это было тело Мастера. Или нет? Питер сжал кулаки, убеждаясь, что контроль все же у него. Или нет? Мысли путались, в груди горел огонь, а горло пересохло от нестерпимой жажды.

Жажды крови!

Тело было одно – разума два. Они с Мастером слились воедино так, что сложно было определить, кто именно сейчас у руля. Хвала Светозару: разум не постигла эта участь, а вот чувства Мастера одолевали и его.

Мысль о скорой битве одновременно страшила и веселила Питера. Он ощущал блаженную истому от осознания того, что скоро прольется кровь. На лице мальчика заиграла хищная улыбка маньяка.

Варвары были совсем близко, когда Питер ринулся на них со скоростью локомотива. Первого противника он разрубил пополам, второго пнул ногой, отправив в полет, будто футбольный мячик. Кто-то кинул в него копье, но Питер легко увернулся от него, а в следующую секунду проломил его владельцу череп кулаком.

Далее все было, как в тумане. Питер бросался от одного варвара к другому, ломая им кости, отрывая конечности и вспарывая тела ножом. Ярость Мастера и его неописуемый, пьянящий восторг от кровавой битвы бушевали в душе мальчика, словно шторм, и с каждой новой жертвой этот шторм только разгорался.

Закончилось все тем, что последний оставшийся в живых варвар бросил оружие и с криком ужаса попытался сбежать. Однако Питер настиг его одним прыжком и вонзил нож прямо в центр черепа, поставив таким образом точку в этом бою.

Азель и Ино с ошарашенным видом стояли в центре образовавшегося полукруга из трупов. Питер не стал подходить к ним, давая друзьям возможность осмыслить все и прийти в себя. Вместо этого он направился в начало каравана, читая по пути заклинание некромантии, которое еще в подвале дома Жалера прочно вбил ему в голову Мастер. Несколько поверженных варваров медленно поднялись и, как заведенные куклы, побрели вслед за Питером.

– Это еще зачем? – раздался из его рта голос Мастера.

– На всякий случай, – ответил Питер уже своим голосом.

– Они не понадобятся! Зря только силы мои расходуешь…

– И все же!

Со стороны могло показаться, будто Питер сошел с ума и разговаривает сам с собой разными голосами. Но к счастью, кроме бредущих рядом гулей, никто его не слышал, а уж они точно никому не расскажут.

Перевалив через холм, Питер сразу понял, что дело плохо! Отряд Седовласа был практически разбит, не меньше половины его людей уже погибли или были серьезно ранены, а остальные сбились в кучу, которую окружали несколько десятков варваров.

Надо отдать должное Седовласу. Оказавшись в безвыходном положении, он не струсил, продолжая плечом к плечу сражаться с остальными пиратами. Рядом с ним возвышалось могучее тело Быка. Взмахами своего топора он отгонял наседавших на него врагов.

– Ох, и наемся же я сейчас! – возбужденно воскликнул Мастер и отключил Питера. Отключил буквально, оставив ему лишь роль стороннего наблюдателя, в то время как сам полностью завладел телом.

Что было дальше, можно описать одним коротким словом – бойня! Варвары не сразу поняли, что несколько их товарищей во главе со странным мальчиком вовсе не друзья, и приветствовали их победными криками, сменившимися воплями ужаса, когда эти «друзья» набросились на них, зубами вгрызаясь в незащищенную плоть.

Тем временем Мастер, в облике Питера, разошелся не на шутку. Зловеще хохоча, он вклинился в ряд варваров, убивая сразу по два или даже по три противника. Словно заведенный, он метался между врагами, рубя их ножом и круша кулаками.

При этом двигался он с такой невероятной скоростью, что не только варвары, но и сам Питер с трудом понимал, что же происходит. Мастер бегал, прыгал, а иногда, как казалось Питеру, даже летал.

Казалось, всего секунду назад варвары готовы были праздновать победу, а уже в следующую – все они были мертвы. При этом дух оказался прав: поднятые Питером мертвецы не пригодились вовсе. Они вообще едва успели вступить в бой, который завершился в считанные секунды.

– Ох, и повеселился же я! – захохотал Мастер, облизывая свой окровавленный кулак. Питер почувствовал на языке вкус крови, и его чуть не стошнило.

– Сейчас же убирайся из моего тела! – потребовал он.

– Сначала зовет, потом прогоняет! – буркнул Мастер, но тело все же покинул. Питер почувствовал, как бурлившая в нем энергия медленно исчезает, перетекая обратно в нож.

Как и Азель с Ино, выжившие пираты ошарашенно стояли, окруженные трупами, включая трех весьма бодрых, воющих и размахивающих руками. Питер понятия не имел, как заставить их вновь умереть, поэтому просто попросил Мастера «обрубить энергию», что тот незамедлительно и сделал.

Первым в себя пришел Седовлас. Он пристально посмотрел на Питера с ног до головы покрытого кровью и с дрожью в голосе спросил:

– Кто ты такой?!

Глава 5. Тень великого Некромо

– Кто ты такой? – спросил чародей.

– Я ваш друг, Питер! – в отчаянии ответил мальчик, который последние два часа пытался объяснить пиратам, свидетелями чего они стали. Но безуспешно. Ни Седовлас, ни Ино, ни даже Азель, казалось, не верили ему, упрямо продолжая допытываться, что же он за тварь такая.

– Значит, ты просто мальчик, которого мы все знаем, но тебе подвластен могущественный демон? – в который раз спросил его чародей.

– Все так, только не демон, а дух! – поправил Питер. – И он не подвластен мне, просто мы заключили сделку.

– И он вселился в твое тело и уничтожил всех этих варваров?

Питер кивнул, обрадовавшись, что его наконец-то поняли.

– А по мне, так он чернокнижник и некромант! Надо убить его, пока он снова не обезумел! – потребовал Скряга, держась, впрочем, на почтительном расстоянии от Питера.

– Да, да, верно! Убьем его сейчас! – раздались неуверенные голоса, и несколько пиратов шагнули к Питеру, обнажая ножи.

– Он всех нас спас! – вступился за мальчика Бык. – Кто его тронет, будет иметь дело со мной!

Бык демонстративно взмахнул топором и встал между Питером и пиратами. Здоровяк был ранен в плечо, из которого до сих пор торчал обломок копья, но, казалось, просто не замечал этой раны.

Пираты отступили от Питера, потупив глаза и поспешно спрятав ножи. Возможно, слова Быка заставили их совесть проснуться, но более вероятно, что они попросту побоялись связываться со своим предводителем.

Как бы там ни было, но финальное слово осталось за Седовласом, поэтому все взгляды устремились на него.

– Ты упомянул сделку, – проговорил он, сурово глядя на Питера. – В чем она заключалась?

Питер вкратце рассказал о встрече с духом и о заключении злополучного договора.

– Выходит, дух оставил тебе жизнь и даже дал свою силу. Что же он потребовал от тебя взамен?

Питер тяжело вздохнул и опустил глаза.

– Человеческой крови…

Пираты ахнули и отшатнулись от мальчика, как от чумного. Они спокойно относились к пьянству, дракам, убийствам и воровству, но кровавые жертвоприношения вызывали у них страх и отвращение.

– Если бы нам не встретились эти варвары, твоей жертвой мог бы стать любой из нас, не так ли? – продолжил допрос Седовлас.

Питер отрицательно покачал головой.

– Я бы никогда не навредил вам, – он посмотрел на пиратов. – Поверьте мне!

Но они не верили. Никто, даже Бык, который совсем недавно был готов за него драться, теперь стоял в отдалении и смотрел на мальчика со смесью недоверия и страха.

– Ты уже приносил жертву раньше? – спросил Азель.

– Да, в Гентвиле.

– Офицер в таверне, – понимающе кивнул чародей.

– Тот самый офицер? – раздался удивленный голос одного из пиратов.

– Так вот из-за кого город закрыли! – вторил ему другой.

– Вот же гад! – не остался в стороне и Скряга. – Убьем его!

Пираты одобрительно загудели, вновь обнажая ножи.

– Тихо! – голос Седовласа заставил пиратов умолкнуть.

– Мы не будем убивать того, кому обязаны жизнью, но и с нами он больше оставаться не может! – Седовлас повернулся к Питеру и сурово добавил: – С этого момента ты больше не часть каравана. Мы дадим тебе еду и воду, но наши дороги отныне разойдутся!

Наступило молчание. Питер растерянно оглядел пиратов, переводя взгляд с одного на другого, но ни на одном лице не увидел поддержки.

Спустя примерно час все раненые были уложены в фургоны, и караван был готов к отправлению. Во время боя был поврежден один из фургонов, погибли пять лошадей и половина пиратов. Оставшиеся в живых сняли с умерших самое ценное, после чего оттащили тела в сторону от дороги, оставив похороны ночным хищникам.

Как и обещал Седовлас, Питеру дали мешок еды и два бурдюка с водой, а также выдали чистую рубашку и штаны. Ино позволила ему забрать из фургона палатку, но близко к мальчику не приближалась и старалась на него не смотреть. Провожать Питера никто не стал, и только чародей, сидя на козлах, помахал ему на прощание.

– Пешком из Пустоши тебе не выйти, – предупредил он.

– Что же мне делать?

– Помнишь наш разговор о Храме Света?

Питер кивнул.

– Возвращайся к стеле: оттуда до «Черного города» всего тридцать километров. Дойдешь туда дня за два и, если повезет, сумеешь найти лодку. Ну а там… – чародей запнулся, опустил глаза. – Да защитят тебя Великие, мальчик! Великие или твой дух.

Караван тронулся, и Питер с тоской наблюдал за удаляющимися фургонами до тех пор, пока последний из них не скрылся за горизонтом. В груди мальчика щемило, а на глаза невольно наворачивались слезы, но он запретил себе плакать.

«Я больше никогда не заплачу! – пообещал он себе. – Никогда!»

Подхватив вещи, Питер развернулся и решительно зашагал к стеле. Он собирался войти в город мертвых, найти лодку и отправиться на ней к Храму Света. И пусть только кто-нибудь попробует встать у него на пути!

– Ты и вправду собираешься идти в такую даль пешком? – спросил Мастер, появляясь рядом с Питером.

Мальчик не ответил, продолжая идти вперед.

– Ты что, не разговариваешь со мной? – удивился дух. – И это после всего, что я для тебя сделал…

Питер резко остановился и швырнул свои вещи на землю.

– Что? Что ты для меня сделал?! – заорал он на духа. – Выставил кровожадным, неуправляемым чудовищем? Тебе так сложно было держать себя в руках, да? Это ты виноват в том, что они бросили меня умирать посреди Пустоши, и в том, что я теперь иду пешком!

Выговорившись, Питер почувствовал себя лучше и даже немного устыдился своих слов. Ведь он сам попросил Мастера о помощи, сам использовал некромантию и сам решил рассказать пиратам правду, вместо того чтобы накормить их очередной байкой. Мастер, конечно, вел себя чрезмерно кровожадно, но на то ведь он и злой дух!

– Ну, может, я и перестарался чуток, – к удивлению Питера, признал свою вину Мастер. – Но ведь сделанного не воротишь. Так почему ты идешь пешком вместо того, чтобы ехать верхом?

– Верхом? – Питер удивленно оглядел пустынные окрестности. – На чем?

– На лошади! Ведь здесь так много прекрасных лошадей!

Питер вновь огляделся по сторонам, но не увидел поблизости ни одной лошади.

– Не туда смотришь, под ноги глянь!

И тут до Питера дошло.

– Так ты хочешь сказать, что ты…

– Не я, а ты! – прервал его Мастер. – И не смотри на меня так, будто раньше этого не делал!

Спустя минуту Питер сидел верхом на лошади – мертвой лошади – и размышлял, как же ей управлять. Он поднял павшее в бою животное, используя все то же заклинания некромантии, но сдвинуть его с места у него пока не получалось.

– Но! – крикнул Питер, но лошадь не шелохнулась. Тогда он ударил ее бока пятками, но и это не возымело последствий. Бесчувственная и, судя по всему, глухая лошадь продолжала стоять как статуя.

– Мастер, как ей управлять? – в отчаянии спросил Питер.

– О! Так мои услуги снова нужны?

Питер скрипнул зубами.

– Извини меня, пожалуйста, за то, что я был с тобой груб и несправедлив, – выдавил он из себя.

– Да ладно, ладно! Чего уж там, – отмахнулся Мастер. – Я вовсе на тебя не в обиде. Подумаешь, психанул малость! С кем не бывает, верно? Все, забыли!

Питер тяжело вздохнул.

– Так ты поможешь мне с лошадью?

– Конечно! Сейчас…

Лошадь дрогнула, мотнула головой и медленно затрусила по дороге.

– Здорово! – обрадовался Питера. – Что ты с ней сделал?

Лошадь повернула голову под неестественным углом, снизу вверх посмотрев на Питера.

– Ничего особенно, – ответила она голосом Мастера. – Я всего-навсего в нее вселился! Иго-го-го…

Питер без остановок скакал до самого вечера, успев преодолеть большую часть пути. Заслуга в этом всецело принадлежала духу, который гнал мертвое животное галопом, заставляя развивать скорость, которой позавидовали бы потомственные скакуны. Они добрались бы и до самого города, но, взобравшись на скалистый холм, с которого были видны его стены, Мастер внезапно остановился.

– В чем дело?

– Заночуем тут!

– Но ведь мы почти у цели! Давай проедем еще немного!

– Заночуем тут! – повторил Мастер и, развернувшись, поехал в обратную сторону.

– Зачем мы возвращаемся?

– Неподалеку отсюда я приметил пещеру. Там тебе определенно будет лучше, чем под открытым небом.

Вскоре в скалистой поверхности холма действительно показалась пещера. Ничего примечательного в ней не было, просто небольшая расщелина, уходившая вглубь и вниз. Ее ширины было достаточно для того, чтобы внутрь могла зайти лошадь, но невысокий свод не позволял Питеру ехать верхом.

– Оставим лошадь тут? – спросил он Мастера, спешиваясь и отстегивая вещевые мешки.

– Нет, лошадь еще понадобится нам завтра.

– Ну так завтра и заберем ее.

– К завтрашнему дню от нее останется один скелет, а скакать верхом на скелете – удовольствие малоприятное, поверь мне!

Рядом с пещерой рос небольшой куст. Из его веток, а также с помощью испорченной рубашки, которую мальчик предусмотрительно сохранил, получился неплохой факел. При сгорании, окровавленная ткань давала неприятный запах, но зато пламя получилось ярким и ровным.

Питер первым вошел в пещеру, освещая себе дорогу факелом, лошадь трусила за ним. По мере углубления в пещеру, ее проход то расширялся, то сужался до такой степени, что лошадь едва протискивалась по нему. Это продолжалось достаточно долго, несколько раз Питер предлагал Мастеру вернуться обратно, но дух категорически отказывался, заявляя, что пятиться задом не станет.

Наконец они вышли в широкий грот, для освещения которого огня факела не хватало. Едва они зашли внутрь, как лошадь покачнулась и завалилась на бок. Спустя секунду Мастер появился рядом с Питером уже в привычном облике сеньора Жалера.

– Ты смотри, прямо как дома! – заявил дух, оглядываясь по сторонам. – Аж ностальгия берет!

– Только костей не хватает для полного счастья, – усмехнулся Питер.

Ох, лучше бы он этого не говорил! Словно в ответ на его слова, из мрака грота послышались зловещие скрипы, хруст и скрежет, которые Питер так хорошо помнил! Именно такие звуки издавала костлявая оболочка Мастера во время их первой встречи.

Чувство дежавю захлестнуло Питера, когда он выставил перед собой факел и стал вглядываться в темноту. Умудренный опытом, он осматривал всю пещеру, уделяя особое внимание стенам и потолку. Но все эти предосторожности были излишни.

Скелеты появились прямо из центра грота. Они шли, не скрываясь, ровным строем. Двигались синхронно, будто солдаты на параде. Их было ровно десять. Старые желтые кости едва держались на давно сгнивших суставах, которые при движении издавали то самое гнусное скрипение. Тела мертвецов прикрывали истлевшие кожаные доспехи, костлявые пальцы сжимали короткие пики. Остановившись в метре от Питера, скелеты выставили перед собой пики, словно вызывая мальчика на бой.

– Кто вы такие? – раздался из глубины грота властный голос. В свете огня Питер увидел очертания одинокой фигуры, стоявшей позади костяного отряда.

– Я – Питер! – отозвался мальчик.

– Ты пришел, чтобы пополнить ряды моего воинства, Питер?

– Воинства? – Питер с отвращением посмотрел скелетов. – Нет уж, спасибо!

Фигура подалась вперед, выступая из полумрака, и перед Питером предстал высохший мумифицированный труп в некогда ярко-красном, но потускневшем от времени балахоне.

– Быть может, ты привел эту лошадь, чтобы она служила мне?

Мертвец повел рукой, и лежащий у входа труп лошади зашевелился. Раздался хрип, неуверенное ржание, и лошадь медленно встала на ноги. Питер обернулся на звук.

– Мастер… – укоризненно прошептал он.

– Это не я! – развел руками дух. – У меня бы так хорошо не получилось. Смотри, она совсем как живая!

Лошадь и впрямь выглядела на удивление замечательно. Громко фыркала, била копытом, нервно мотала головой. Если бы не здоровенная рана в боку, она легко могла бы сойти за живую. Какие бы чары не были использованы для ее оживления, они на голову превосходили заклинание Мастера.

– Кто еще с тобой, Питер? – рука мумии поднялась, и костлявый палец указал прямо на Мастера. – Кто это?

– Он что, меня видит? – удивился дух. – Странный какой-то гуль! Я совсем не ощущаю подпитывающей его магии! Либо он до сих пор жив, либо...

– Я сам себя питаю! А тебя, презренный дух, я не столь вижу, сколь чую! Такую мерзкую ауру сложно не ощутить!

Мастер шагнул вперед и вызывающе выпятил грудь.

– Побеспокоился бы лучше о своем аромате! От тебя несет гнильцом, несмотря на все эти мерзкие тряпки!

– Не вмешивайся, раб! Я буду говорить с твоим господином! – величественно отмахнулся от духа мертвец.

– Ты как меня назвал, вобла сушеная? – набычился Мастер.

– Исчезни, призрак!

– Замолкни, труп!

Стороннему наблюдателю перепалка нежити, вероятно, показалась бы довольно комичной, вот только Питеру было не до смеха. Ведь он находился перед десятком вооруженных скелетов и был, по сути, единственным, кому здесь могли причинить вред.

– Хватит, Мастер! – вмешался мальчик, вставая между спорящими, и обратился к мертвецу самым елейным голосом, на который только был способен. – Многоуважаемый господин! Мы собирались укрыться здесь на ночь и совершенно не предполагали, что тут кто-то живет. Давайте мы просто уйдем…

Питер стал боком продвигаться к выходу, но мертвая лошадь внезапно сделала несколько шагов, перегородив мальчику путь к отступлению.

– Не торопись, мальчик!

Мертвец щелкнул пальцами, и скелеты расступились, уступая ему дорогу. Он величественно прошел мимо Мастера, словно не замечая его, и остановился напротив Питера. На мальчика уставились пустые глазницы, а спустя секунду он ощутил исходивший от мертвеца слабый, но стойкий запах гнили.

Левая рука мертвеца потянулась к Питеру, и ее пальцы как бы невзначай коснулись выпирающей из ножен рукояти ножа. Фигура Мастера при этом замерцала, поплыла, а затем просто исчезла.

– Ты и вправду не господин этого наглого духа? – спросил мертвец, и Питер заметил, что при разговоре его рот не открывается, а голос исходит откуда-то со стороны.

– Это правда, мы связаны договором, – ответил мальчик, невольно делая шаг назад. Он прикоснулся к ножу и мысленно позвал духа: «Мастер, ты здесь?»

– Он больше не помешает нам, – довольным голосом сказал мертвец.

Питер отступил еще на шаг.

– Как вы это сделали?

– Наложил печать подавления магической энергии, заперев его внутри ножа. Она скоро рассеется, но несколько минут у нас есть.

– Кто вы?

– Я? Ну, когда-то давно меня называли Некромо.

Питер облизал внезапно пересохшие губы. Некромо! Тот самый могущественный некромант, что некогда собрал вокруг себя многотысячную армию мертвецов и держал в страхе все королевство!

– Я много слышал о вас, господин Некромо… – в благоговейном страхе прошептал Питер.

– Небось, не самое хорошее, – печально сказал некромант и тяжело вздохнул, при этом грудь его совершенно не вздымалась.

– Ну почему же? – возразил Питер, вспоминая разговор с Жалером. – Я был знаком с одним из ваших рьяных поклонников. Он очень лестно о вас отзывался!

– Вот как? Интересно! Как же его звали? Быть может, я был знаком с ним при жизни!

– Вряд ли! Он не был достаточно стар, ведь вы умерли около ста лет назад.

– Сто лет?! – ужаснулся Некромо. – Как быстро летит время… Я-то думал, что минуло не больше десяти.

Он бросил взгляд на своих воинов и печально добавил:

– Что ж, это многое объясняет…

Чувствуя одновременно страх и любопытство, Питер пересилил себя и ближе подошел к Некромо.

– Сеньор Жалер рассказывал мне о вашей жизни, но вот смерть ваша до сих пор окутана тайной!

Бросив удочку, Питер замолк, и Некромо не заставил себя долго ждать.

– Ничего удивительного, – усмехнулся он. – Я скрыл свою смерть и ее причины, забравшись в эту пещеру. Довольно мне было и того, что я потерпел поражение. Ах, какое ужасное невезение!

– Что же произошло? – жадно спросил Питер. Любопытство вытеснило страх, и он пошел к некроманту почти вплотную.

– Хворь! Вот что произошло, – угрюмо ответил Некромо. – Даже не знаю, как эта зараза затесалась в ряды моей охраны.

– Так вы умерли от хвори?

– Представь себе! Я едва успел забальзамировать свое тело и прочесть заклинание полного подъема. Но самое обидное – что после смерти я уже не мог поддерживать свое воинство! Сил едва хватило на себя и пару десятков самых верных соратников. Эх, что за ужасное невезение!

– Сочувствую, – сказал Питер, делая большой шаг назад. Он с опаской покосился на нож, к которому прикасался Некромо, и на всякий случай протер его рукоять тканью рубахи.

Погруженный в свои мысли некромант этого не заметил.

– Господин Некромо, – спустя минуту вновь заговорил Питер. – Могу ли я надеяться, что вы сможете оборвать договор, который я заключил с Мастером?

– Боюсь, что нет. Ведь это кровный договор. Для его расторжения нужно либо обоюдное согласие, либо смерть одной из сторон. К чему вообще было заключать договор с этим наглым духом?

– Это долгая история, – ушел от ответа Питер и утонил: – Выходит, единственный способ освободиться, это убить Мастера?

– Верно, но боюсь тебя опечалить: в случае вашего поединка твоя смерть намного вероятнее.

– Быть может, ваших сил хватит, чтобы одолеть его? – с надеждой спросил мальчик.

– Это весьма и весьма могущественный дух, – покачал головой некромант. – Чтобы изгнать его в мир теней, нужна сила намного больше той, которой я обладал при жизни, а уж теперь и подавно.

Питер приуныл. Он шел к Святой горе в надежде на совет мудрого мага. И вот перед ним стоит древнейший и, бесспорно, один из мудрейших магов королевства, но он лишь разводит руками. Дальнейшее путешествие стало казаться Питеру бессмысленным.

– Быть может, хранитель знаний сумеет дать тебе совет, – задумчиво сказал Некромо.

Питер встрепенулся.

– Неужели он сильнее вас?

– Может, и не сильнее, но уж точно мудрее, – заверил его некромант. – Библиотека Святой горы – это кладезь знаний! Если где-то и смогут тебе помочь, то только там.

И вновь надежда загорелась в душе мальчика.

– Спасибо, господин Некромо! – Питер низко поклонился некроманту. – Позволите ли вы мне теперь уйти?

– При одном условии, – твердо сказал мертвец.

– Условии? – Питер насторожился, ожидая очередного подвоха.

– Ты возьмешь меня с собой к Святой горе!

Питер мысленно застонал. Мало ему было проблем с Мастером, так теперь еще и Некромо! Сколько еще древних злодеев он должен будет подобрать на своем пути к хранителю знаний?

– Не беспокойся, я не доставлю тебе хлопот, – угадал настроение мальчика некромант. – Зато смогу быть полезен.

– Полезен чем?

– На время нашего совместного пути я дам тебе свою силу и знания! Видишь это кольцо? – Некромо выставил перед собой руку, на указательном пальце которой действительно находился массивный перстень с рубином, выточенным в виде человеческого черепа. – Это мое вместилище: в нем вся моя сила, мои познания, мой разум! Пока ты будешь носить его с собой, я смогу помогать тебе в трудную минуту.

– Так вы хотите оставить свое тело и уйти? – удивился Питер. – Но почему?

– Как ни жаль признавать, но наглый дух был совершенно прав. Несмотря на все попытки замедлить разложение, мое тело гниет и вскоре превратится в бесполезную груду костей. Ну а раз уже минуло целое столетие, то скрываться дальше в этой пещере я не вижу смысла.

Питер задумался. Если ему не придется заключать очередной кровный договор и не понадобится тащить с собой живую мумию, то предложение некроманта звучало весьма заманчиво. Его сила и впрямь могла пригодиться. Кто знает, какие опасности подстерегают Питера в будущем?

– Зачем вам нужно на Святую гору? – спросил Питер, еще не до конца решив, стоит ли ему принимать предложение некроманта.

– Библиотека! Я всегда мечтал взглянуть на нее хоть одним глазом, но так и не успел.

И Питер сдался. Он вдруг понял, что перед ним вовсе не тот могущественный маг, при упоминании одного лишь имени которого люди в страхе осеняли себя святым знаменем. Это был старый, уставший от жизни и жаждущий покоя дух, лишь тень той великой личности и не более того.

– Ладно, будь по-вашему! – решил мальчик.

– Договорились! – обрадовался некромант.

– О чем это вы тут договорились за моей спиной?

Мастер появился, как всегда, неожиданно и был весьма рассержен.

– Возьми кольцо и всегда носи его с собой, – сказал некромант, не обращая внимание на Мастера. – Если понадобится моя сила, надень его на палец.

Питеру молча протянул руку, ладонью кверху, и Некромо положил на нее перстень. Как только его пальцы разжались, мертвое тело стало безвольным и упало на пол, словно тряпичная кукла. Вслед за ним с грохотом рассыпались скелеты, а спустя секунду издав печальное ржание, упала и лошадь.

– Ну, а теперь рассказывай! – потребовал Мастер, складывая руки на груди, и Питер понял, что пока он не выложит ему все в мельчайших подробностях, о сне можно забыть.

Глава 6. Черный город

Прежде чем погас факел, Питер успел обследовать грот в надежде отыскать что-нибудь полезное, но нашел лишь старые кости, сгнившее тряпье да каменное оружие, которые в изобилии устилали пол пещеры. Во время осмотра он пересказал Мастеру разговор с Некромо, предусмотрительно опустив несколько деталей. Дух был удовлетворен и милостиво позволил Питеру готовиться ко сну.

Ночь мальчик провел на расстеленной в качестве подстилки ткани. Ни сил, ни желания ставить палатку у него попросту не было, да и каменистый пол не располагал к вбиванию кольев.

Сон Питера был крепок, и наутро он проснулся свежим и отдохнувшим. Наощупь выбравшись из пещеры, мальчик с наслаждением подставил лицо утреннему солнцу. Его щадящие лучи быстро согрели озябшее за ночь тело, а легкий утренний бриз нес с собой солоноватый запах моря.

День начинался прекрасно!

– А как же лошадь? – внезапно спохватился Питер.

Возвращаться в пещеру ему совершенно не хотелось, и уж тем более не хотелось пользоваться кольцом Некромо. Что бы там ни говорил мертвый некромант, а надевать его перстень на палец Питер не станет. Не такой он дурак, чтобы преподносить некроманту свое тело на блюдечке с голубой каемочкой!

Тем не менее, оставаться без лошади было никак нельзя. Чтобы добраться до города пешком, потребуется не один час. К тому же дорога отнимет слишком много сил, которые наверняка потребуются ему на поиск и ремонт лодки.

За спиной мальчика раздалось ржание, и из пещеры показалась голова лошади. Питер облегченно вздохнул.

– Ну что, вперед? – спросила лошадь голосом Мастера. При этом ее пасть разевалась так сильно, что Питер невольно отпрянул, побоявшись лишиться головы.

Навьючив и оседлав лошадь, Питер направился к воротам древней столицы.

Мастер гнал лошадь с невероятной скоростью. Стены города стремительно надвигались, вырастая вверх и вширь. Издали они казались абсолютно черными, но при приближении изменяли свой цвет на темно-серый. Должно быть, именно этот эффект и обеспечил городу столь странное название.

Чем ближе приближался Питер к городу, тем легче становилось у него на душе. Звуки прибоя ласкали его уши, а близость цели грела душу. Радовала Питера и редкая растительность, отвоевавшая немного земли у пустыни.

То, что город давно покинут, было заметно уже издалека. Его могучие стены пребывали в плачевном состоянии: каменные плиты были испещрены трещинами, а соединявший их раствор крошился под действием соленых ветров. В том месте, где стена соприкасалась с морем, она и вовсе обрушилась, образуя широкую брешь.

Тяжелые деревянные ворота местами прогнили, но все еще держались, надежно закрывая вход в город.

– Тут нам не пройти, – заключил Мастер, когда они остановились перед воротами.

Толстые ворота блокировали вход основательно. К тому же, начни Питер пробиваться через них, еще неизвестно, не обрушатся ли они на него. Оказаться погребенным заживо под кучей гнилой древесины Питеру совсем не хотелось.

– Давай лучше через расщелину на берегу, – посоветовал Мастер. – Так будет и быстрее, и безопаснее.

Так Питер и поступил. Бросив лошадь у ворот, он спустился к берегу и, пробравшись через разрушенную часть стены, оказался на широкой набережной.

Воображение мальчика живо нарисовало многочисленные палатки и дородных торговцев, которые зычно зазывали народ и расхваливали свой товар. А между палатками суетились покупатели, бегала смеющаяся детвора и величественно прохаживались капитаны торговых судов.

Шум и гам тут, должно быть, царил невообразимый! Но сейчас единственным источником шума был плеск волн, которые мерно накатывали на массивные плиты набережной, густо поросшие темно-зелеными водорослями.

– Странно, – вполголоса сказал Питер, окинув взглядом набережную.

– Что именно? – с любопытством спросил дух.

– Птиц нет.

Любой, кто вырос на берегу моря, знает, что портовых городов без птиц не бывает. Стаи чаек, кружащие над водой в поисках добычи, и гордо восседающие на камнях бакланы – это обязательный атрибут любой, пусть даже заброшенной, набережной. Любой, но не этой. Птицы покинули мертвый город вслед за теми, кто его построил.

– Аура у этого места не самая приятная, – пояснил Питеру дух. – Животные к этому делу особо чувствительны.

Ни лодок, ни кораблей поблизости не оказалось, однако вдалеке, на противоположном конце набережной, вздымалась одинокая мачта. Именно там у многочисленных пирсов некогда швартовались торговые корабли.

– Давай заглянем в город, – азартно предложил Мастер. – Как же давно я тут не был!

– Я думаю не стоит, – засомневался Питер. – Азель говорил, что город до сих пор заражен хворью и всех вошедших ждет неминуемая смерть!

– Да мало ли что говорил этот чародеюшка? – нарочито бодро сказал Мастер. – В этом городе уже сто лет никого не было – никакая хворь столько не проживет!

– По набережной идти всего ничего, – указал на мачту Питер. – К чему рисковать и лезть в город?

– А любопытство твое где? – пристыдил мальчика дух.

– На месте, – заверил его Питер. – Но безопасность превыше всего!

– Ой, да ладно! Ты ведь и не такое проделывал! – подзадорил Питера дух. – Вспомни хоть, как напялил на себя одежду мертвого фрака в вымершей от хвори деревне! Чего уж тут – пройтись по маршевой! Зато сколько нового можно увидеть, сколько узнать! Ну разве тебе не интересно?

– Интересно, конечно, но… Стоп! А ты откуда про деревню знаешь? Я ведь тебе о ней не рассказывал!

Питер обернулся к Мастеру и обомлел. Вместо тощего и скрюченного Жалера перед ним стояла улыбающаяся тетушка Ханси.

– Питер! Мальчик мой! Как я по тебе скучала!

Мулатка развела руки в стороны, словно намереваясь обнять Питера и даже шагнула к нему, но в следующую секунду разразилась зловещим хохотом Мастера.

– Когда ты впустил меня в свое тело, мальчик, я успел изрядно покопаться в твоих воспоминаниях!

– Ты… что…?

Питер был зол и одновременно напуган. Раз уж Мастер влез в его голову, то теперь знает, кто он, откуда и как попал в этот мир.

Он. Знает. Все.

– Не волнуйся, я не собираюсь убивать тебя, дружок, – усмехнулся дух. – Хотя и есть за что. Взять хотя бы твой разговор с Некромо. Хватило же у тебя наглости предложить ему избавиться от меня!

Внутри Питера все похолодело.

– Откуда тебе это известно? – прошептал он, едва дыша.

Мастер превратился обратно в Жалера.

– Этот Некромо был не так уж и силен, – губы духа презрительно искривились, – Я сломал его печать за полминуты, ну а потом решил послушать, о чем вы будете без меня ворковать!

– Зачем тогда разыграл комедию с допросом?

– Мне было любопытно, насколько ты со мной честен, дружок! Оказалось, не очень…

Страх потихоньку отпускал Питера. Задумай дух его убить, он сделал бы это раньше. Ну а там он мог завладеть его телом или вселиться в мертвую лошадь – и поминай как звали! По-видимому, выходки Питера не столь злили, сколь забавляли его.

– Ладно, идем уже! – требовательно проговорил Мастер. – Лодка от тебя никуда не уплывет!

Мастер отправился к выходу с набережной, и Питер покорно поплелся за ним. Разумеется, он мог воспротивиться воле духа, но после недавнего разоблачения нужно было как-то его задобрить.

«Черный город» был выстроен на склоне, поэтому его улицы располагались на разной высоте, и высота эта, как правило, была довольно значительной. Древним архитекторам пришлось изрядно поломать голову, создавая систему лестничных переходов, которые буквально окутывали весь город. Если бы по какой-то причине все лестницы внезапно исчезли, попасть с одной улицы на другую стало бы весьма проблематично.

Двигаясь вслед за духом, Питер невольно познавал все эти премудрости, поднимаясь и опускаясь по бесчисленным лестницам, большим и малым, широким и узким. Иногда Питеру казалось, что Мастер нарочно выбирает самые крутые и неприступные из них.

Очень скоро мальчик стал выбиваться из сил, у него появилась отдышка, а в стопе левой ноги зародилась ноющая боль. Но несмотря на все неудобства, Питер с восхищением рассматривал «Черный город», который уже с первых минут произвел на него неизгладимое впечатление.

Внушительные дома украшали фигурные мраморные колонны и мастерски исполненные скульптуры, а широкие улицы были сплошь вымощены гранитными плитами. Город всем своим видом заявлял о богатстве и роскоши.

Но больше всего Питера поразила не столь архитектура, сколь размер самого города. Не меньше часа ушло у них с Мастером лишь на то, чтобы пересечь город от набережной до противоположной крепостной стены. В сравнении с «Черным городом» «Гентвиль» казался маленьким провинциальным городишкой, каким, по сути, и был.

Во время прогулки по городу Питер то и дело наталкивался на следы разрушений и царившей тут некогда паники. Многие дома были сожжены дотла, о чем свидетельствовала въевшаяся в плиты копоть.

Почти на каждой улице можно было увидеть остатки тел погибших горожан. Одни сидели, прислонившись к стенам, другие лежали посреди дороги, и невозможно было определить, чью жизнь отняла болезнь, а чью прервали люди.

Но все это было лишь вершина айсберга – основная масса зараженных погибала в своих постелях, превратив свои дома в большие каменные склепы.

Питер старательно обходил истлевшие тела и игнорировал любые попытки Мастера заманить его в дом. Но стоило ему выйти на маршевую, как эти уловки стали бесполезны. Она вся целиком служила городу большим погребальным костром, именно тут сжигали тела больных.

Некогда светлые плиты маршевой стали черными от глубоко въевшейся сажи, которую не сумели смыть дожди за целое столетие. Несмотря на то что Питер шел предельно осторожно, под его ногами то и дело хрустели кости.

Ближе к воротам пепелище переходило в огромный затор из телег, торговых фургонов и некогда роскошных экипажей. Большая часть транспорта уже давно превратились в труху. Казалось, все обитатели города пытались разом покинуть его через главные ворота, когда власти решили ввести карантин.

– Помнишь, ты спрашивал меня о мире духов? – спросил Мастер, внезапно остановившись посреди дороги.

Питер кивнул.

– Посмотри перед собой, что ты видишь?

Питер присмотрелся.

– Ничего.

– Коснись ножа.

Питер так и сделал, и в ту же секунду прямо перед ним появился силуэт человека. Это был мужчина неопределенного возраста, одетый в грязную оборванную одежду, которая выдавала в нем бывшего городского попрошайку.

Именно бывшего, поскольку живым он не был точно. Бледная, почти прозрачная кожа со множеством чудовищных язв обтягивала выпирающие кости, а пустые глазницы смотрели на Питера с безразличием. Силуэт парил в нескольких сантиметрах над землей, словно боясь осквернить ее своим присутствием. Никаких сомнений в том, что это призрак, у Питера не возникло.

Заметив, что мальчик его видит, призрак рванул к нему, выставив вперед свои костлявые руки, но сильная аура, которой полыхнул нож, заставила его в ужасе броситься прочь. Он подлетел к стене ближайшего здания и исчез, пройдя сквозь нее.

Оглядевшись по сторонам, Питер увидел тысячи призраков, двигавшихся по улицам мертвого города. Они были повсюду: на улицах, в домах и даже парили у Питера над головой. Стоило ему убрать руку с ножа, как видение исчезло.

– Призраки, – пояснил Мастер.

– Сам понял, не дурак! – резко ответил Питер, вытирая со лба внезапно выступивший холодный пот.

– Люди не видят их, потому что они находятся на втором уровне бытия, – продолжил Мастер, не обращая внимание на резкость Питера. – Призраки всегда появляются после смерти человека и остаются в мире живых еще какое-то время.

– Как долго? – спросил Питер, который уже немного пришел в себя после неожиданной встречи с призраком.

– Иногда год, а иногда и сотню лет – это от многого зависит, – ответил дух и продолжил рассказывать: – У призраков нет ни разума, ни души, ни сознания. Только инстинкты. По сути, призраки – это просто отголоски людей, которыми они некогда были. Они способны видеть всех, кто обитает на первом и втором уровнях бытия, то есть живых и других призраков. Как правило, призраки безвредны, но некоторые, особо сильные, способны временно переходить на первый уровень и нападать на живых. Если несколько призраков сольются вместе, то породят духа и перейдут на третий уровень бытия. Духи не способны самостоятельно вернуться на первый уровень, но их может призвать сильный маг.

– Так ты дух третьего уровня? – уточнил Питер, у которого от обилия новой информации начала болеть голова.

– Нет, мне был доступен седьмой уровень, когда наглый человек призвал меня в мир живых!

Несмотря на возмущенный тон, Мастер явно не испытывал ни малейшего сожаления о случившемся. Единственное, о чем он по-настоящему жалел, так это о долгих годах заточения в пещере.

– И много духов было на седьмом уровне?

– Там был только я.

– Что же случилось с остальными?

– Я поглотил их.

Питер удивленно посмотрел на Мастера.

– А как же твои слова о том, что ты не ешь духов?!

– Съесть и поглотить – понятия разные, – поучительно сказал Мастер. – Когда я поедаю душу, она становится энергией, а поглощенные духи сливаются со мной, становясь моей неотъемлемой частью.

– Понятно, – протянул Питер, который ровным счетом ничего не понял. – И как он выглядит, этот мир духов?

– Словами этого не описать.

– Так покажи мне, – попросил Питер.

– Могу, конечно, но не советую. Последний, кто попросил меня об этом, плохо кончил.

– Что же с ним стало?

– Разум бедняги помутился настолько, что он стал есть землю. Знаешь, очень забавно наблюдать за тем, как умирает человек, съевший мешок земли и камней.

Питер живо представил себе эту картину, и его передернуло от отвращения. Что бы там ни творилось в мире духов, для человеческого разума это было явно непостижимо. И хотя Питеру было любопытно взглянуть на загробный мир, он был не готов платить за это удовольствие своим рассудком.

– Расскажи мне лучше о своем мире, – неожиданно попросил его Мастер.

– О моем мире? – удивился этой просьбе Питер. – Разве же ты не видел его в моих мыслях?

– Видел я достаточно, но не все из этого укладывается в моей голове, – признался дух. – Я видел стальные повозки без лошадей, видел говорящие ящики и вещи, которые позволяют людям разговаривать на огромном расстоянии! А еще я видел твоими глазами мир сверху, словно ты парил над ним, как птица. Расскажи мне об этой чудной магии!

– Ты будешь удивлен, но к магии все это не имеет никакого отношения.

И Питер стал рассказывать тысячелетнему духу о химии и физике, о религиях Земли и постигших ее промышленных революциях, открывших людям силу пара и бензина. Сложнее всего было объяснить Мастеру принцип действия электрического тока.

Мастер с восхищением слушал его рассказ, то и дело задавая вопросы и уточняя детали. Он верил всему, что говорил Питер, но, когда мальчик стал рассказывать о космосе, дух презрительно фыркнул:

– Даже глупый гуль знает, что звезды – это парящие над миром духи! Ученые твоей Земли либо полные глупцы, либо обманщики!

– Возможно, ты и прав, – пожал плечами Питер, не желая ввязываться в этот спор. – Они ведь тоже не знают всего.

– Еще бы! Невежды, которым неведома сила магии! Да что они могут узнать при помощи своих жалких артефактов? Смех, да и только!

Мастер еще долго высмеивал ученых за их глупость, а Питер молча слушал это, осторожно переставляя ноги в пепелище. Поначалу он двигался в сторону дворца, который возвышался в центре города, но на ближайшем перекрестке свернул к морю.

– Эй! А как же дворец? – прервал свою тираду дух, заметив, что Питер возвращается к набережной.

– Хватит гулять, пора делом заняться, – решительно ответил Питер и указал пальцем на стоявшее в зените солнце. – Вечер ждать не будет, надо поторапливаться!

Вновь оказавшись на набережной, Питер направился к мачте, которую приметил раньше. Он уже представлял себе, как будет рассекать волны на красавце баркасе, но этой мечте не суждено было сбыться.

– Что-то он неважно выглядит, – разыграл озабоченность Мастер. – Но ничего! Немного подкрасить, подлатать…

– Замолчи уже!

Питер стоял у края набережной и с разочарованием смотрел на корабль. Точнее, на то, что от него осталось. Сгнивший, поросший водорослями и ракушками корпус едва проглядывался сквозь толщь воды. Это был вовсе не баркас, скорее шхуна или бриг. Нос у корабля отсутствовал, должно быть его разбило непогодой. Не было и двух из трех мачт, на месте которых виднелись лишь жалкие огрызки оснований.

Чудом уцелевшая грот-мачта с остатками прогнивших парусов сиротливо торчала из воды, покачиваясь на волнах. Она издавала противное скрипение, напоминавшее карканье ворон, и словно потешалась над мальчиком за его наивность.

– Собственно, этого и следовало ожидать, – вновь подал голос Мастер. – Сотня лет как никак!

– Угу, – буркнул Питер.

Мальчик двинулся вдоль воды, разглядывая прибережное дно. Ни кораблей, ни лодок, ничего. Все сгнило или было разрушено стихией за долгие годы; а может быть, владельцам удалось уплыть, спасая свою жизнь от хвори. Как бы там ни было, в одном дух был совершенно прав – этого следовало ожидать.

– А это еще что?

Дух остановился, разглядывая очередной корабль. Тот лежал на боку, наполовину скрытый илом, и лишь его корма частично возвышалась над водой. Питер скользнул по нему взглядом и собирался уже пройти мимо, как вдруг понял, чему так удивился дух.

– Он железный! – воскликнул мальчик.

Приподнятый над водой кусок корпуса действительно был изъеден ржавчиной, однако первое впечатление было обманчивым. Корпус корабля не был целиком отлит из железа. Он лишь частично был обит металлическими пластинами, из-под которых выглядывал деревянный борт.

– Странный корабль, – задумчиво пробормотал дух. – Какой дурак будет обивать корпус драгоценным железом?

Но Питер не слышал его, жадно пожирая корабль глазами. Даже сквозь толщь воды он видел два гребневых винта, свидетельствовавших о том, что корабль был оснащен двигателем, а на палубе, между огрызками двух мачт, торчал измятый цилиндр дымовой трубы.

– Это пароход, – скорее для себя, чем для Мастера, проговорил Питер. – Один из первых, переделанный из простого парусника. Такие уже лет сто как не используют…

Питер вспомнил историю о появлении хвори, о стальном корабле без команды, прибывшем в порт «Черного города» и о начавшейся с этого эпидемии. Он-то думал, что все это просто выдумки!

– Этот корабль из твоего мира? – спросил дух.

– Возможно. От него мало что осталось, мне сложно судить.

Могло ли так случиться, что древний пароход очутился в этом мире так же, как и сам Питер? И если да, то действительно ли он привез с собой ужасную болезнь, отнявшую так много жизней? Быть может, хворь – это некая разновидность чумы или оспы?

Питер не был знатоком медицины, но точно знал, что ни одна из страшных болезней, некогда сотрясавших Землю, не была абсолютно смертельной. Всегда оставались выжившие, пусть хоть один на сотню или тысячу. Хворь же была намного опаснее, она не знала пощады, безжалостно истребляя всех, кому не посчастливилось с ней столкнуться.

Но почему команда покинула корабль? Что стало с несчастными моряками? Действительно ли древний пароход был родом из его родного мира или, возможно, из какого-то другого? Вопросов было слишком много, а жалкие останки корабля не могли дать ответ ни на один из них.

– Думаю, нам пора уходить, – тихо сказал дух.

– Да, пойдем, – так же тихо ответил Питер.

Бросив на остатки парохода последний взгляд, Питер повернулся к нему спиной и зашагал к пролому в стене. Больше в «Черном городе» делать ему было нечего.

Глава 7. Песчаные жуки

Покинув бывшую столицу, Питер направился к пещере Некромо, намереваясь провести там ночь. Что делать дальше, он пока не знал, но опускать руки не собирался.

Мастер вновь вселился в лошадь, радуясь возможности, как он выразился, потрясти крупом. На полном скаку Питер влетел на холм и чуть не сбил идущего навстречу Азеля.

В последний момент чародей каким-то чудом сумел отпрыгнуть в сторону и, грациозно выполнив сальто, не менее грациозно приземлился головой в песок.

– Азель!

Питер спрыгнул с лошади и устремился к отплевывающемуся от песка чародею, но тот поспешно выставил перед собой руки.

– Нэ… тфу, тфу… не подходи!

Питер остановился, сообразив какую глупость мог только что сделать.

– Ты в порядке?

– Более-менее. Во всяком случае, я остался жив.

– Извини…

Азель встал и принялся отряхивать одежду. Песок струился по его каштановой шевелюре, отчего создавалось впечатление, будто волосы чародея тают на солнце.

– Ты был в «Черном городе»? – словно не замечая раскаяние мальчика, спросил он.

– Да, но я был очень осторожен! – заверил друга Питер, невольно вспоминая прогулку по пепелищу.

– Это замечательно, – Азель потряс головой, вытряхивая из нее остатки песка. – Но не помешает подстраховаться. Идем!

Не дожидаясь Питера, он стал спускаться с холма к морю. Мальчик направился вслед за ним, гадая, что имел ввиду чародей.

– Снимай одежду и мойся! – велел Азель, кидая Питеру большой кусок мыла. И хотя чародей не выказывал особого страха к хвори, но от мальчика держался на приличном расстоянии.

Питер послушно разделся догола, аккуратно сложил одежду и уложил ее на песок. Дувший с моря ветер вполне мог сдуть легкую ткань, поэтому мальчик придавил стопку одежды валявшимся неподалеку камнем. Сапоги он поставил рядом, хорошенько впечатав их в песок.

Несмотря на жаркую погоду, вода оказалась ужасно холодной. Мальчик забрался в нее по пояс и стал яростно тереть себя мылом, после чего несколько раз окунулся с головой, смывая его с себя.

Лишь после того, как он повторил эту процедуру десять раз подряд, чародей сделал ему знак возвращаться. Стуча зубами от холода, Питер моментально выскочил на берег.

– Мыло выброси, – велел чародей и, когда Питер подчинился, добавил: – Вот тебе новая одежда!

Словно фокусник, он извлек из-за пазухи сухие штаны и рубаху, точно такие же, как те, что днем раньше выдали мальчику пираты. Поспешно натянув на себя сухую одежду, Питер спросил:

– Как ты здесь оказался?

– Не я, а мы. Взгляни туда!

Питер посмотрел в указанном направлении и увидел стоявший на холме фургон с до боли знакомой зеленой крышей.

– Так Ино тоже с тобой? – обрадовался мальчик.

– Именно так!

– А остальные?

Азель отрицательно покачал головой.

– Только мы.

– Но почему же…

– Это долгая история, мальчик, я расскажу ее тебе потом, – перебил Питера Азель. – А сейчас нам надо торопиться!

И он указал на солнце, которое уже клонилось к горизонту.

– Тут недалеко есть пещера, можем заночевать там! Правда, внутри несколько скелетов из армии Некромо…

– Некромо? – брови чародея взлетели вверх. – О Великие! Ты хотя бы знаешь, мальчик, от чего люди умирали в те времена?

– А, ну да… – Питер виновато потупил взор. – Забыл…

– Идем скорее! Нам пора в путь!

Поспешно натянув сапоги, Питер устремился к лошади. Мертвое животное под контролем Мастера покорно ожидало его возвращения.

– Хороший скакун! – похвалил чародей. – Где ты его раздобыл?

– Пираты оставили, а я подобрал, – уклончиво ответил Питер.

С видом знатока чародей обошел лошадь по кругу.

– Это же надо, какие глупцы! Оставить такого коня! Хотя рана у него, конечно, глубокая… – чародей принюхался. – И пахнет от нее как-то странно, словно…

– Гнилью, – закончил за него Мастер, улыбаясь во весь свой лошадиный рот.

– Ох ты ж! Говорящая лошадь!

Чародей так проворно отскочил в сторону, что чуть было вновь не оказался головой в песке.

– Это Мастер! – чувствуя себя по-идиотски, представил лошадь Питер. –Дух, с которым я связан договором.

– Иго-го-го! – низко склонила голову лошадь. – Рад нашему знакомству!

– Но ведь ты говорил, что он заключен в ноже!

В голосе чародея звучала смесь неуверенности и страха.

– Он может вселяться во что угодно.

– Мертвая лошадь мне вполне походит! – подтвердил его слова дух.

Раздался топот копыт, натужное ржание лошадей и над дорогой показалась зеленая крыша фургона. Ино сидела на козлах и плеткой подгоняла лошадей, которые с огромным трудом тянули утопающую в песке повозку.

Лошади были измотаны тяжелой дорогой и не хотели больше идти, а, завидев свою мертвую товарку, так и вовсе заупрямились, зафыркали и остановились в добром десятке метров от Питера с Азалем. Ино спустилась на землю и стала успокаивать испуганных лошадей.

– Ино!

Не зная себя от радости, Питер бросился к девушке и крепко ее обнял. На глаза мальчика навернулись слезы радости.

– Чего это ты? – смутилась девушка. – Всего-то день не виделись…

Питер кивнул и отпустил травницу, стараясь незаметно от нее утереть рукавом слезы.

– Извини, – пробормотал он, делая шаг назад.

– Думаю, это мы должны перед тобой извиняться, – смущенно сказал Азель. – Нам не следовало оставлять тебя одного, ведь мы твои друзья!

Ино кивком подтвердила слова чародея.

– Простишь ли ты нас? – спросила девушка.

– Конечно!

Питер нисколько не держал на них зла. Он прекрасно понимал тот суеверный страх, что заставил их сторониться его и был несказанно рад узнать, что они его перебороли. Питер и сам до сих пор побаивался Мастера, хотя тот и не предпринимал против него никаких враждебных действий.

Дух оказался легок на помине. Едва Питер о нем подумал, как в спину ему уткнулся холодный нос мертвой лошади. Мастер негодующе фыркнул, намекая на то, что его необходимо представить.

Питер злорадно усмехнулся, радуясь возможности отыграться и громко сказал:

– А вот и моя верная лошадка! – он наигранно-добродушно потрепал Мастера по шее.

– Твоя лошадь? А почему от нее так плохо пахнет? – лицо Ино сморщилось в брезгливой гримасе.

– Это потому, что она дохлая! – все еще с опаской ответил на ее вопрос чародей.

Мертвая уже второй день лошадь не просто плохо пахла, а откровенно смердела. Ее живот раздуло от газа, а в ране уже копошились личинки. При каждом движении личинки падали на горячий песок и извивались на нем в предсмертной агонии.

Азель рассказал травнице о том, чем в действительности является лошадь Питера.

– Вот как? – к удивлению Питера, Ино не выказывала страха. Напротив, в ее глазах читалась заинтересованность. – Значит, это и есть тот самый коварный дух, о котором ты нам рассказывал?

– Разрешите представиться! Меня зовут Мастер! – лошадь сделала глубокий реверанс.

– О! Так она еще и разговаривает…

Мастер гордо вздернул голову и топнул копытом, словно его похвалили за некое великое достижение.

Развьючив лошадь, Питер понес свои пожитки в фургон, но едва он пересек порог, как в изумлении остановился. У правого борта, недалеко от входа, сидел человек. Руки его были связаны за спиной, а лицо и грудь скрывались под окровавленными повязками. По вымазанной сажей коже Питер догадался, что перед ним один из варваров.

– Кто это? – спросил мальчик, стоявшую позади него Ино.

– Не обращай внимания, всего лишь пленник.

– Пленник?

– Ну да, подобрали его на обратном пути. Ты… то есть Мастер, серьезно ранил этого варвара, но он остался жив. Я наложила ему повязки с целебной мазью, через пару дней должен встать на ноги.

– Какой гуманный поступок! – приятно удивился мальчик такой заботе о поверженном враге.

– Ну еще бы! Это ведь сколько ядов я смогу теперь испытать! Не бросать же на дороге такой полезный материал!

Пленник повернулся на звук их голосов. Увидев Питера, он издал сдавленный вскрик, с удивительным проворством для раненого и к тому же связанного человека вскочил на ноги и бросился к мальчику.

Питер подумал, что варвар атакует его, и схватился за нож, но варвар бросился перед ним на колени и принялся яростно целовать его ноги.

– Не убей! Не убей, Мглор! Не убей! – тараторил он, словно читая молитву.

– О чем он? И при чем тут Мглор?

– Властелин тьмы, – кивнула девушка. – Думаю, он принял тебя за повелителя смерти и теперь молит о пощаде.

– Я не Мглор! Слышишь? Я не собираюсь тебя убивать! – заверил мальчик пленника, который продолжал неистово полировать его сапоги своими губами.

– О Мглор! Великий Мглор! – продолжал выть варвар, будто и не слышал слов Питера.

– Да не Мглор я! – в отчаянии крикнул Питер.

– Ну все! Хватит! – громко сказала Ино, пинком отправляя пленника обратно к стенке, после чего обратилась к Питеру: – Кидай свои вещи и выходи уже, а то он своими воплями всех чудищ в округе соберет!

Питер закинул мешок поглубже в фургон и поспешно выбрался наружу. Ино тут же захлопнула за ним дверь.

– Убить бы его! Но нужен еще… – огорченно вздохнула девушка.

Спустя пять минут они уже ехали в сторону стелы, медленно удаляясь от «Черного города». Ино изъявила желание ехать на козлах, и втроем там сразу стало тесно. Однако Питер был так рад близости друзей, что не замечал никаких неудобств.

Травница села у края скамьи и стала увлеченно беседовать с Мастером, который скакал рядом с повозкой и не менее увлеченно отвечал на все ее вопросы. Познания древнего духа восхищали травницу, ну а Мастер наконец-то нашел себе преданного слушателя.

– Спелись! – тихо прокомментировал эту ситуацию Азель.

Так они проехали несколько часов, миновав стелу и место битвы с варварами. Езда по бездорожью сильно измотала лошадей, потому что в отличие от неутомимого Мастера им требовался отдых.

Как назло, подходящего для стоянки места путникам не попадалось. Вокруг была одна лишь пустыня без единой травинки – самое сердце Пустоши. Положение было не просто плачевным, а весьма опасным. Ведь если люди могли укрыться от хищников в фургоне, то лошадей мог спасти только огонь. А для огня требовалось топливо.

И вот, когда солнце уже приблизилось к горизонту, удача, казалось, благоволила им. Слева от дороги показался небольшой оазис, вокруг которого росли деревья и заросли колючего кустарника.

Идеальное место для ночлега!

Заметив оазис, чародей тут же свернул с дороги, но не успели они приблизиться к водоему, как песок перед лошадьми вздулся огромным пузырем. Пузырь все надувался и надувался, а затем рванул к фургону, наподобие огромной волны. Лошади в ужасе заржали и резко дернули вправо, уклоняясь от этого странного явления.

Чародей крепко ухватил вожжи и стал яростно работать кнутом, заставляя лошадей скакать как можно быстрее. Заложив лихой вираж, фургон разминулся с волной песка, но почти сразу перед ними вздулся новый пузырь. И вновь резкий маневр спас их от столкновения.

– Что это? – спросил мальчик, всеми силами стараясь удержаться на скамье.

– Песчаные жуки! – прокричал в ответ чародей.

Жуки атаковали их один за другим, появляясь то впереди, то сбоку. Их атаки были молниеносными, но весьма предсказуемыми, и чародею не составляло особого труда от них уворачиваться.

Повозку трясло будь здоров!

Питер до боли в костяшках вцепился в скамью и молился о том, чтобы пальцы не соскользнули. Белая, как полотно, Ино, мертвой хваткой держалась за поручень и, по-видимому, молилась о том же самом. И только Азель каким-то невероятным образом сохранял равновесие держась лишь за вожжи.

– Уводи фургон на дорогу! – крикнула чародею травница.

– Попробуй тут! – сквозь зубы процедил Азель.

Тем не менее, совершив несколько сложных маневров, чародей таки умудрился вернуть фургон на дорогу. По твердой земле лошади поскакали быстрее, и атаки жуков прекратились, но хищные насекомые продолжали преследовать их. Поднимая тучу пыли, они пытались подобраться к повозке то справа, то слева.

Когда один из жуков оказался совсем близко, Питер мельком разглядел сквозь песок продолговатую серую тушу, короткие крепкие лапки и огромный рот, обрамленный десятком отвратительных жвал. Благодаря гладкому обтекаемому корпусу, жук мог скользить в песке, будто рыба в воде.

Фургон сохранял надежную дистанцию, однако долго так длиться не могло. Взмыленные лошади продолжали двигаться на одном лишь адреналине и вскоре обещали свалиться от перегрузки.

– Мастер! Помоги нам! – воззвал к духу мальчик.

– К сожалению, не могу! – ответил тот, появившись в образе Жалера прямо перед Питером.

– А лошадь где? – удивился мальчик.

Дух развел руками.

– Сожрали!

– Вселись тогда в одного из жуков! – попросил мальчик.

– Если убьешь его, то могу попробовать.

– А в живого никак?

Дух вновь развел руками.

– Никакого от тебя толку… – с досадой проговорил Питер.

Но его слова были не совсем верны, ведь если одна из лошадей падет от усталости, то дух сможет вселиться в нее. Проблема заключалась в том, что поднять сразу двух лошадей разом у Мастера не выйдет. Даже если он вселится в одну лошадь, то, когда падет вторая, им придется остановить фургон, чтобы ее выпрячь. А это равносильно смерти.

Тем не менее, это была идея, и Питер усиленно думал, как ее можно реализовать. По сути, даже одна мертвая лошадь могла тянуть фургон быстрее двух живых. Поэтому одну из лошадей можно выпрячь прямо на ходу, а затем убить вторую, после чего превратить ее в нежить.

Однако эту идею Питер отбросил, поскольку освободить лошадь на ходу не представлялось возможным. Во всяком случае, Питер на такие ковбойские трюки точно не отважится.

Не стал он рассматривать и возможность использования заклинания некромантии. Чтение заклинания занимает слишком много времени, да и оживленная таким образом лошадь, как хорошо помнил Питер, была совершенно бесполезна. Пока они будут возиться, их десять раз успеют сожрать, переварить и высрать.

Оставался еще один способ, думать о котором Питер совершенно не желал – кольцо Некромо. Если старый некромант не обманул, то с его помощью Питер в мгновенье ока сможет поднять обеих лошадей, которые останутся послушны, будто живые, но при этом обретут силу мертвых.

– Ино, ты сможешь как-нибудь быстро убить лошадь? – спросил Питер, понимая, что кольцо их единственный шанс.

– С ума сошел? – покосилась на мальчика травница.

– Просто ответь мне, да или нет?

Девушка провела рукой по метальным ножам, словно проверяя на месте ли они, а затем утвердительно кивнула.

– Да.

Питер вкратце рассказал друзьям о своей задумке, умолчав лишь о волшебном кольце. Вещь с тела погибшего от хвори некроманта могла напугать их сильнее, чем все чудища Пустоши разом.

– Лошади долго не протянут, – сказал чародей, выслушав мальчика. – Если будем это делать, то начинать надо прямо сейчас.

Ино согласно кивнула.

– Я готова!

– Тогда обождите минуту, мне надо взять кое-что из моего мешка!

Сказав это, Питер распахнул смотровое окно и через него юркнул в фургон. Благо комплекция позволяла ему это сделать.

Приземлившись на стол Ино, Питер огляделся в поисках своего мешка, но первым делом увидел пленника. Варвар лежал на боку недалеко от двери и не подавал признаков жизни. Судя по всему, во время тряски он ударился обо что-то головой и потерял сознание.

Вещи Ино также пострадали от тряски. Ящики стола были распахнуты, а банки со снадобьями слетели со своих мест. Многие их них разбились, а те, что уцелели, в беспорядке валялись по всему полу. Разглядывая это безобразие, Питер наконец-то увидел свой мешок.

Достав кольцо с душой Некромо, он вернулся к друзьям тем же способом, которым проник в фургон.

– Я тут! – сказал он, усаживаясь на скамью. Кольцо он сжимал в кулаке, не желая надевать его раньше срока.

– Как там мои снадобья? Не побились? – с тревогой спросила травница. О судьбе пленника она даже не заикнулась.

– Темно было, я не рассмотрел! – соврал Питер, рассудив, что расстраивать девушку сейчас не стоит. Чего доброго, еще рука при броске дрогнет…

Травницу ответ вполне удовлетворил. Во всяком случае, от дальнейших расспросов она воздержалась. Вытащив два ножа, она обильно смочила их чем-то, видимо ядом, после чего кивнула Питеру, давая понять, что готова к броску.

Собравшись с силами, Питер надел кольцо и приготовился сражаться с некромантом за контроль над своим телом. Он был уверен, что сейчас в его голову хлынет поток знаний и мыслей Некромо, которые подавят его собственное сознание, но ничего подобного не произошло.

Едва мальчик надел кольцо, как в его голове будто что-то щелкнуло. Мир вокруг слегка изменился. Не глазами, а как будто шестым чувством мальчик начал ощущать вокруг себя жизнь и смерть. А еще он четко осознал, что именно сейчас должен сделать.

– Давай! – уверенно скомандовал Питер, и травница метнула первый нож.

Рука у девушки не дрогнула, и нож вонзился животному в шею. Какой бы яд ни использовала Ино, он почти моментально оборвал жизнь несчастного животного. Ноги лошади подогнулись, и она стала заваливаться на бок.

Питер был наготове. Едва несчастное животное испустило дух, мальчик ощутил это и тут же направил на нее руку с кольцом. Он выпустил из кольца поток энергии, который будто незримая нить связала его с лошадью, после чего Питер произнес всего лишь одно слово:

– Восстань!

И мертвая лошадь восстала. Встрепенувшись, словно получив второе дыхание, она так резво припустила вперед, что буквально силой потащила за собой живую лошадь.

– Теперь вторую! – скомандовал Питер.

Ино перевела дыхание, тщательно прицелилась и метнула нож снова.

Глава 8. Черная смерть

Спустя полчаса чародей натянул поводья, останавливая фургон, и все трое ловко спрыгнули на землю. Точнее Азель и Ино ловко спрыгнули, а Питер мучительно сполз, при каждом движении ощущая полученные им во время тряски синяки и ссадины.

– Хвала Великим, мы живы! – воскликнул Азель, радостно воздав руки к небу.

– Мы живы только благодаря Питеру и Мастеру – заметила Ино. – Их нам также следует поблагодарить.

Сказав это, девушка сложила руки на груди и склонила голову в знак глубокой признательности. Азель ограничился легким кивком.

«Ага, особенно Мастеру!», – подумал Питер, склоняя голову в ответ. При этом он незаметно стянул с пальца кольцо Некромо и так же незаметно сунул его в карман. Пользоваться кольцом впредь Питер не собирался, а потому решил, что и рассказывать о нем не стоит.

– Кстати, где же Мастер? – Ино удивленно огляделась по сторонам, высматривая лошадь.

– Его съели жуки, – поведал девушки Питер.

– Ох…

Травница прикрыла рот ладошкой, ее плечи поникли, а глаза выражали печаль. Столь внезапное проявление чувств озадачило Питера, однако следующие слова девушки раскрыли истинную сущность ее горя:

– Как же жаль! А я так надеялась узнать от него секреты древних травников!

– Не печалься! Он до сих пор с нами, – приободрил девушку Питер, похлопав по рукояти ножа.

Глаза Ино блеснули, а губы растянулись в алчной улыбке. Питер с запозданием сообразил, что по глупости он только что обрек себя на долгие часы службы в роли медиума.

– Не время расслабляться, – заметил Азель, который все это время настороженно оглядывался по сторонам. – От одной напасти мы кое-как отделались, но теперь нас подстерегает другая.

Чародей был прав. Песчаные жуки остались далеко позади, не сумев удержать темп, внезапно ускорившейся повозки, но расслабляться было еще рано. Сумерки быстро сгущались, поглощая последние лучики света. Вот-вот должна наступить ночь, а уж ночь в Пустоши таит в себе такие опасности, по сравнению с которыми песчаные жуки могут показаться вполне безобидными зверушками.

– Ночь будет светлой, – определил чародей, глянув на небо. – Это играет нам на руку, мы сможем ехать до самого утра, а на рассвете устроим привал.

Чародей сказал это бесстрастно, но по кислому выражению его лица становилось понятно, что собственная идея ему не по нраву. Ино тяжело вздохнула, а Питер тихонько застонал. Однако возражать никто из них не стал, и вскоре все трое вновь были на козлах. Азель хлестнул лошадей, и фургон медленно покатился навстречу ночи.

Ночь была тихой и ясной. Яркая луна светила как фонарь, заливая округу нежным серебристым светом. Слабый ветерок приятно холодил кожу путников, а мерное покачивание фургона нагнетало на них сонливость.

Чародей без устали правил лошадьми, а Ино через Питера бомбардировала Мастера вопросами. Поначалу Питер с интересом следил за ходом их беседы, но вскоре усталость взяла свое, и он начал клевать носом.

Однако неумолимая травница не позволяла мальчику уснуть. Стоило ему провалиться в сладостную дремоту, как сильный толчок в плечо выдергивал его из мира грез.

Уже ближе к рассвету фургон атаковала стая лунных волков. Азель погнал лошадей быстрее, и волки отстали, оказавшись не в состоянии угнаться за фургоном.

Наконец луна скрылась из виду, уступая эстафету солнцу. К этому времени травница уже успела вдоволь наболтаться с духом и теперь сладко дремала на плече Питера. Мальчик и сам бы давно уснул, но непривычная близость девушки будоражила его юношескую голову.

Когда совсем рассвело, чародей остановил лошадей, предварительно съехав с дороги.

– Приехали! – вполголоса сказал он, покосившись на спящую Ино.

Сутки без сна и постоянное напряжение могли свалить кого угодно, но только не чародея. За прошедшую ночь он ни разу не пожаловался и не попросил его сменить, да и с утра, казалось, был полон энергии. Но воспаленные глаза, обрамленные темными кругами, говорили гораздо красноречивее любых слов.

– Надо поспать, – сказал Питер, украдкой разглядывая друга.

Чародей согласно кивнул, и это был единственный признак слабости, который он себе позволил. Спустившись на землю, он на руках спустил девушку, умудрившись при этом ее не разбудить. Питер с облегчением помассировал затекшее плечо и тоже спрыгнул вниз.

Уставшие и измотанные ночным приключением, друзья не стали разбивать лагерь, решив переночевать прямо в фургоне. Распрягать лошадей они тоже не стали, мертвые животные стояли смирно, абсолютно безучастные ко всему вокруг. Появись перед ними внезапно лев или песчаный жук, они бы даже не шелохнулись.

Как ни старался Азель нести девушку аккуратно, она все же проснулась и стала удивленно оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, что происходит. В конце концов ее взгляд остановился на лице чародея.

– Ты что за задницу меня лапаешь?! – воскликнула она одновременно с возмущением и удивлением.

– Меня поймали! – шутливо протянул чародей и ухмыльнулся, за что тут же получил пощечину.

– Нахал! – заявила травница, принимая вертикальное положение. Затем посмотрела на потирающего щеку чародея и участливо спросила: – Больно?

Чародей вновь улыбнулся и подмигнул травнице:

– Горячо!

Ино зарделась и отвела взгляд в сторону, но затем взяла себя в руки и, бросив чародею: «И, правда, нахал!», отошла в сторону.

Наблюдая за этой картиной, Питер едва удерживался от смеха. Он посмотрел на улыбающегося Азеля, затем перевел взгляд на травницу и понял, что эти двое просто созданы друг для друга.

Девушка величественно скрылась в фургоне, а в следующую секунду раздался ее вопль, полный отчаяния и ужаса. Питер с Азелем кинулись за ней, но, добежав до двери, замерли на пороге.

В фургоне царил настоящий разгром. Полки со снадобьями были сломаны и опрокинуты, дверцы шкафов распахнуты. По всему полу валялись книги, пучки трав, осколки склянок и черепки горшков. Посреди всего этого хаоса на коленях стояла Ино, сжимая в руке непонятно каким образом уцелевший горшок, не так давно подаренный ей Питером.

– Мои труды! Все мои труды! – схватилась за голову травница. При этом она выпустила из рук горшок, и тот с драматическим дребезгом разлетелся на добрую сотню осколков.

Этот бардак не стал для Питера чем-то новым, хотя при свете дня он выглядел более впечатляюще, нежели в полумраке сумерек. Тем не менее, мальчик старательно состроил на своем лице выражение изумления и скорби.

– Ты главное не волнуйся! – ободряюще сказал чародей, ласково приобняв травницу. – Ты все восстановишь, со временем... возможно…

Ино всхлипнула и прижалась к Азелю. Пока чародей успокаивал травницу, Питер подошел пленнику, который лежал на боку, словно тюфяк. Присев на корточки, мальчик перевернул его на спину и с ужасом отшатнулся.

– Он болен!

– Да пусть хоть сдохнет! – безразлично отмахнулась травница и вновь простонала: – О, мои труды…

– Кажется, он болен хворью…

В следующую секунду Азель и Ино уже стояли рядом с Питером, во все глаза рассматривая гнойные нарывы, язвы и большие черные волдыри, которые испещряли кожу рук, шеи и лица пленника. Под повязки никто заглядывать не решался, и без того было понятно, что болезнь охватила все тело.

Пленник был без сознания, его лихорадило, и крупные капли пота стекали по лбу, впитываясь в окровавленные повязки. Грудь варвара часто взымалась, и при каждом вдохе раздавалось мучительное хрипение.

Они поспешно выбрались из фургона, после чего Азель недоуменно посмотрел на травницу.

– Это определенно хворь, – скорее с изумлением, нежели страхом, заключил он. – Но когда он успел? Еще вчера он выглядел здоровым!

– Он подхватил заразу не позднее вчерашнего вечера, – кивнула Ино, задумчиво глядя на распахнутую дверь фургона и лежащего рядом с ней варвара.

– Но это как-то слишком… быстро! – опешил чародей. – В летописях ордена было сказано, что хворь развивается примерно неделю.

Ино пренебрежительно махнула рукой.

– Врут твои летописи. Из преданий известно, что старых и немощных хворь брала почти сразу. Бывало за один день.

– Старым он не выглядит, – резонно возразил чародей.

– Он ослаб из-за раны, вот организм и не смог бороться с болезнью.

Питер слушал их молча, лишь переводил взгляд с одного на другого. Воспользовавшись паузой, он с надеждой спросил:

– Мы можем ему как-то помочь?

– Только облегчить страдания, – мрачно ответил чародей, покосившись при этом на нож Питера.

Словно услышав это, пленник в фургоне внезапно дернулся, широко открыл глаза и через проем двери уставился на Питера.

– О, Мглор… За что? – хрипло выговорил он.

Затем он дернулся всем телом, раз, другой и затих. Остекленевшие глаза продолжали смотреть на Питера с укором.

– Умер, – тихо сказала Ино.

За последние несколько минут девушка заметно преобразилась. Она больше не плакала, в глазах появился блеск, а выражение ее лица приобрело деловой интерес.

Обмотав лицо куском ткани, девушка вновь залезла в фургон. Подобранным с пола глиняным черепком она отодвинула повязки, оголяя грудь и лицо умершего.

Все трое молча взирали на изъеденную болезнью кожу. Черные волдыри вздымались на равном удалении друг от друга, а вокруг них протуберанцами расходились подкожные кровоизлияния.

– Зараза пошла отсюда, – заключил чародей, издали указывая на обилие волдырей вокруг рта варвара.

– Пища? – предположила Ино.

– Мы его не кормили, – покачал головой Азель.

– И не поили тоже, – согласилась травница. – Может быть, одежда? Хотя нет, тогда он заразился бы гораздо раньше.

– Может, повязки?

Настал черед Ино отрицательно качать головой.

– Они были новыми, тем более я держала их голыми руками, – в подтверждение своих слов Ино продемонстрировала свои ладони, на которых не было ни следа страшной болезни.

Вдоволь налюбовавшись трупом, друзья отошли от фургона, предварительно плотно прикрыв за собой дверь.

– Придется его сжечь, – сказал чародей, похлопав по борту фургона.

Ино мрачно кивнула.

– Дернул же меня черт подобрать этого варвара…

– Зараза пошла не от него, – возразил чародей. – Хвала Великим, что он нашел источник первым!

– Но что же это могло быть? – с досадой вопросила девушка.

Они вновь начали обмениваться мнениями, перечисляя и отметая почти все предметы, которые были в фургоне. Питер молча следил за их диалогом, переводя взгляд с одного на другого, а затем его взгляд опустился вниз.

– Мои сапоги, – вполголоса сказал он.

Две пары глаз устремились на него.

– Что ты сказал? – переспросила Ино.

– Мои сапоги – он целовал их!

Питер вспомнил свою прогулку по пепелищу на маршевой и то, что сапоги были единственной вещью, за исключением ножа, оставшейся с ним после прогулки в Черном Городе.

– О Великие! Ты не помыл их? – воскликнул чародей.

Питер покачал головой и виновато посмотрел на Ино.

– Прости…

Девушка мрачно посмотрела на Питера и тяжело вздохнула.

– Виноват не ты, а этот недоумок! – Ино пальцем указала на чародея.

– Я?! – в голосе чародея звучало неподдельное изумление.

– А кто же еще? Ведь это ты должен был проследить за тем, чтобы Питер хорошо вымылся и сменил одежду! Безмозглый идиот!

– Так что же ты не дала мне для него сапоги? – в ответ заорал на девушку чародей и язвительно добавил: – Пиратская подстилка!

Ино зашипела, будто змея, и слегка пригнула голову, словно готовясь к прыжку.

– Хватит! – Питер встал между бранящимися. – Вы еще подеритесь тут!

Словно приняв слова Питера за команду, Ино встала в боевую позу и выставила перед собой руку, на пальцах которой поблескивали коготки.

– Да я его так отделаю, что родной орден не признает! – воинственно заявила она.

Лицо чародея налилось кровью, а рука уже тянулась к ножу. Питер понял, что если он сию секунду ничего не предпримет, то прольется кровь. Прикоснувшись к ножу, мальчик мысленно потянулся к Мастеру и почувствовал, как сила духа вливается в его тело.

– Я сказал – хватит! – гаркнул Питер и голос его был столь громогласен, что у всех троих заложила уши. Одновременно с этим мальчик оттолкнул готовых сойтись в смертельной схватке друзей друг от друга.

Сила этого толчка оказалась столь велика, что здоровенный чародей отлетел от Питера метров на пять. Девушку мальчик толкнул слабее, но и она не устояла на ногах. Травница попыталась выполнить сальто, но руки утонули в песке, и вместо эффектного приземления на ноги она грубо шмякнулась на живот.

Азель с Ино взирали на мальчика с ошеломлением и изрядной долей страха в глазах.

– Вы с ума сошли? – заорал на них Питер. Сила уже покинула его, и голос звучал как обычно. – Мало нам проблем, хотите создать новых? Ну так давайте еще лошадей убьем!

Это предложение было столь нелепым, что, несмотря на злость и ошеломление, лица травницы и чародея озарили улыбки.

– Убили уже! – усмехнулась Ино, поднимаясь и отряхивая с одежды песок. – Так что с этим ты опоздал.

Азель звонко рассмеялся и одним рывком поднялся на ноги. Напряжение спало, и когда друзья вновь оказались рядом, ни травница, ни чародей уже не хватались за оружие, хотя и старались не смотреть друг на друга.

– Не толкай меня так больше, – попросил чародей, касаясь свой груди. – Ты мне чуть ребра не сломал!

– Не буду, – пообещал Питер. – Но и вы больше не ссорьтесь.

– Мы и не ссорились, просто… – Азель замялся, подбирая нужное слово.

– Немного вышли из себя, – закончила за него Ино и устало вздохнула: – Нам всем просто нужно хорошенько отдохнуть.

– Сначала нужно сжечь фургон, – сказал чародей, и девушка неохотно кивнула, соглашаясь с ним.

– Да, это в первую очередь.

– Зачем вообще его сжигать? – не понял Питер. – Разве нельзя просто вынести труп?

Чародей и травница посмотрели на Питера таким взглядом, будто он только что сказал некое страшное богохульство.

– Ты там весь пол обтоптал, – ответила на это Ино. – И не только внутри, но и на козлах тоже!

Питер посмотрел на свои сапоги долгим взглядом, вспоминая, где успел наследить со вчерашнего дня, и признал, что девушка совершенно права.

– Фургон надо сжечь обязательно и как можно скорее, – сказал чародей тоном, не терпящим возражений. – Так у нас меньше шансов заразиться. А спать рядом с ним…

Чародей поежился, всем своим видом показывая, как ему чужда одна эта мысль.

– Можно просто отойти подальше, – предложил Питер, которому было до ужаса жаль губить ставший таким родным фургон с зеленой крышей.

– Рядом с дорогой иногда проходят караваны, – мягко пояснила Ино, кладя руку на плечо мальчика. – Если просто бросить его тут, то кто-нибудь когда-нибудь обязательно заглянет внутрь.

Питер вздохнул, и вздох его был полон сожаления и покорности судьбе.

– Сначала надо достать припасы, – угрюмо сказал он и вопросительно посмотрел на Азеля, но тот уже пятился назад.

– Я лучше лошадьми займусь, – заявил он и заспешил к животным.

Питер растерянно перевел взгляд на девушку.

– А…

– Нет, нет, нет! – замахала руками та. – Я туда больше ни за что не зайду!

Делать было нечего. Без еды и воды Пустошь им было не пересечь, так что волей-неволей, а пришлось Питеру вновь на время стать гиком.

Первым делом мальчик вынес весь запас воды – пять больших бурдюков. Затем опустошил шкаф со съестными припасами, вынес свой мешок, палатку и захватил два теплых одеяла.

Вначале мальчик работал один, но затем к нему присоединился Азель, который уже распряг и отогнал лошадей. Вдвоем работа пошла споро. Питер выносил вещи наружу, а чародей относил их подальше от фургона, где складывал в кучу. Ино участия в работе не принимала, она сидела на песке и с тоской взирала на то, как грабят ее фургон.

Во время работы мальчик старательно не смотрел на тело варвара, но, когда последние вещи перекочевали в руки чародея, он все же взглянул на изъеденный болезнью труп и одними губами прошептал: «Прости меня». Затем Питер покинул фургон и плотно прикрыл за собой дверь.

Питеру не пришлось применять «огнемет», поскольку чародей без труда поджег фургон при помощи огнива и пучка соломы. Сухая древесина занялась почти сразу, и вскоре друзья уже наблюдали за огромным костром, находясь от него на безопасном расстоянии.

– Кидай туда свои сапоги, – велела Питеру Ино. – От них тоже следует избавиться.

Сапоги по очереди полетели в огонь, и ноги мальчика погрузились в сухой, теплый песок. Возвращаясь к друзьям, он спиной чувствовал, как пламя разгорается все сильнее и сильнее.

– Как-то он слишком сильно горит, – заметил чародей, рукой заслоняя глаза от яркого пламени.

Огонь действительно горел чересчур жарко. Несмотря на приличное расстояние, друзей прошиб пот, а столб густого черного дыма наверняка был виден за много километров. Создавалось впечатление, будто горит не безобидный дорожный фургон, а склад с углем.

– Это все мои снадобья, – пояснила Ино.

– Разве твои снадобья горят? – удивился Питер.

– Большая часть из них на спирту.

– А меньшая?

– На хорошем иллийском самогоне!

– У тебя был иллийский самогон? – удивился чародей, впервые после ссоры глянув травнице в глаза.

– Да, целый бочонок еще…

В этот момент повозка полыхнула особенно сильно, и жар стал еще крепче. Друзья попятились назад, руками заслоняясь от хлынувшего на них потока жара.

– Вот, кажется, и он, – улыбнулась девушка, когда они отошли от фургона еще метров на двадцать.

– Целый бочонок! – воскликнул чародей, и в голосе его читался укор.

Девушка пожала плечами.

– Ну не виновата же я, что вы его не вынесли… Ой!

– Что еще? – с раздражением спросил чародей. – Только не говори, что на бочонке у тебя лежал мешок с аглами!

– Почти угадал: там был мешок с кореньями эба.

– Те самые, которые ядовитые? – уточнил Питер.

– Угу, – кивнула девушка.

– Помилуйте меня, Великие! – чародей осенил себя святым знаменем. – Да это же самый страшный яд! Надеюсь, у тебя там больше ничего не было?

Взгляд Ино слегка затуманился, и она с отсутствующим видом стала перечислять:

– Две банки пальцев смерти, пучок слианского лишайника, заспиртованная печень сумеречной рыбы, кусок черного воска…

Чем длиннее становился список, тем сильнее бледнел чародей. Как оказалось, «безобидный» фургон был под завязку нашпигован концентрированной отравой, заботливо собранной Ино со всех концов королевства.

Слабый ветерок отгонял дым в противоположную от друзей сторону, но Питер все равно зажал нос рубахой и постарался дышать как можно реже. Зараженный хворью труп варвара оказался далеко не самым опасным содержимым фургона.

– Кстати, ваши сапоги тоже надо сжечь! – не отнимая рубахи от лица сказал мальчик.

– Зачем это? – удивился чародей.

– Ну, я ведь наследил там по всему полу и даже на козлах, а вы сегодня там гуляли…

Чародей чертыхнулся, помянул всуе Великих и Светозара несколько раз подряд, обозвал себя дураком, а затем с мрачным видом принялся стягивать с ног сапоги. Ино последовала его примеру, и спустя минуту еще две пары неплохой обуви были принесены в жертву богу огня.

– Интересно, успели мы заразиться? – задумчиво спросила Ино.

– Скоро узнаем, – устало ответил чародей и широко зевнул. – А пока неплохо бы вздремнуть.

– Пойду поставлю платку, – сказал Питер и направился к вещам.

Палатка не была рассчитана на троих, но путники не обратили на это внимания, когда впихивали в нее свои до смерти уставшие тела. Спустя несколько минут все трое уже спали, вплотную прижимаясь друг к другу, и ничто на свете не могло поколебать этот крепкий, заслуженный сон.

Фургон догорел минут за сорок, после чего на его месте осталось лишь большое черное пятно. Дуновение ветра слегка разворошило пепел, и на поверхности показались несколько покрытых сажей предметов, в которых с большим трудом можно было опознать обгорелые человеческие останки.

Глава 9. Обычай

Палящее солнце стояло в зените. Две черные, как смоль, лошади пронеслись мимо медленно плетущегося каравана, оставив за собой тучу песка и десяток пиратов, разинувших от удивления рты. Ехавший в авангарде Седовлас чуть не выпал из седла, когда проскакавшая мимо Ино шлепнула его лошадь по крупу.

– Зря ты так, – сказал сидевший за спиной девушки Питер. Он говорил громко, стараясь перекричать свистевший в ушах ветер.

В ответ на это травница звонко рассмеялась и пятками ударила лошадь по бокам, заставляя ее разогнаться еще быстрее. Мальчик плотно стиснул зубы и посильнее обхватил девушку за талию.

Два дня ушло у путников на то, чтобы нагнать караван. Два дня почти беспрерывной изматывающей скачки с короткими остановками на сон и еду. Все это время Питер мучительно желал вновь оказаться в крепком, надежном фургоне, выспаться как следует и спокойно поесть, без страха самому быть съеденным.

И вот они наконец-то догнали пиратов! Радость и облегчение, которые испытал Питер, сложно описать словами. То был затаенный сгусток чувств размером с Луну, который в один момент расцвел в груди Питера, превратившись в ослепительное солнце. Но лошади пронеслись мимо каравана, не снижая скорости, и это солнце угасло. Радость обернулась унынием.

– Почему мы не остались с караваном? – спросил он час спустя, когда они остановились перекусить.

– Не было смысла, – коротко ответил Азель, протягивая мальчику два сухаря и сушеный плод, отдаленно напоминающий финик. Это был весь его скудный ужин.

Забыв на время о пиратах, Питер набросился на еду, словно голодный волк. Финик он проглотил, практически не жуя, после чего захрустел сухарями, стараясь не пронести мимо рта ни одной крошки. Остальные были заняты тем же.

С едой у путников была проблема. Большая проблема! Мешок сухарей, горсть сушеных фиников и небольшой кусок вяленого мяса – вот и все, что Питеру удалось найти в кладовой фургона.

Этого было катастрофически мало – это было все равно что ничего, а если прибавить к этому скудный запас самого Питера, то выходило ничего и еще чуть-чуть. По самым грубым подсчетам пищи им должно было хватить аккурат на одну неделю. Да и то лишь при условии жесточайшей экономии.

Контроль над пищей взял на себя Азель, сразу же посадив всех на строгую диету. В первый день каждый получил на завтрак по три сухаря и крошечный кусочек мяса, и еще два сухаря с фиником чародей раздал перед сном. Но уже на второй день чародей передумал и урезал завтрак с трех сухарей до двух.

Управившись с едой быстрее всех, Азель присел на корточки у мешка с припасами и в который раз стал проводить инвентаризацию. Его губы беззвучно шевелились, когда он подсчитывал, на сколько дней им хватит еды, и по мрачному выражению его лица Питер догадался, что вскоре их ждет очередное урезание пайка.

– Может, подождать караван и попросить поделиться едой? – с надеждой предложил мальчик.

– Папочка не даст, – ответила Ино и закинула в рот финик, который она оставила на десерт. – Я ведь уже говорила, что сразу просила его дать нам больше еды.

Это была чистая правда. Как ни старалась Ино уговорить Седовласа выделить им с Азелем побольше припасов, главарь пиратов был неумолим. Судьба тех, кто покидал караван, его особо не заботила, пусть даже среди них была его родная дочь.

– Мы можем дать им что-нибудь взамен, – не сдавался Питер.

– Например? – спросил Азель, не отрывая глаз от мешка. – Двух дохлых лошадей? Поношенные штаны? О Великие, у нас ведь даже сапог нет!

Питер посмотрел на свои босые ноги и совсем раскис.

– Тогда, может быть, нам стоит попроситься обратно? – уже безо всякой надежды предложил он.

– Обратно в караван? – Ино громко захохотала и, отсмеявшись, продолжила: – Питер, какой же ты наивный! Они ведь изгнали тебя. Или ты забыл?

– Не забыл, – пробурчал себе под нос мальчик. К слову сказать, на самом деле он действительно позабыл о причине, которая поставила их в столь затруднительное положение.

– Тебя боятся, вот и изгнали, – продолжила Ино. – Если ты каким-то чудом сможешь доказать им, что не опасен, то, быть может, они и примут тебя обратно. А вот для нас с Азелем дорога в караван закрыта.

– Закрыта? – в недоумении переспросил Питер. – Но почему?

– Обычай, – развела руками Ино.

Ответ девушки вогнал Питера в еще большее недоумение.

– Обычай?

– Обычай караванщиков! – сказала девушка, многозначительно подняв указательный палец вверх. – В Пустоши нельзя покидать караван до конца пути – это страшное оскорбление. Такое не прощается!

Услышав это, Питер остолбенел.

– Выходит, из-за меня вы…

– Приближается ночь. Нам пора ехать, – перебил мальчика чародей. Встав на ноги, он поднял мешок и зашагал к лошадям.

Питер взглянул на девушку, и та ободряюще ему улыбнулась.

– Не бери в голову. Просто поехали!

И они поехали.

Пустошь место неоднозначное. Днем изнывающая жара загоняет зверей в тень, где они лениво нежатся до наступления заката и, если случайно не наткнуться на мирно почивающего хищника, ехать можно вполне спокойно. Но с приходом ночи все становится иначе. Ночь в Пустоши – это время охоты, время, когда сотни голодных монстров покидают свои убежища и беспрерывно рыщут в поисках добычи.

Что может уберечь мягкие тела людей от могучих лап и стальных клыков? Только толстые стены фургонов да яркий огонь дозорных костров. Но и того и другого трое путников были лишены, а потому полагаться им приходилось лишь на стальные нервы и скорость. Рисковать им было уже нечем, поэтому чародей уже в первый день решил сойти с безопасного маршрута и рвануть сквозь Пустошь напрямую.

Передвигались они по ночам, а днем, подобно хищникам, отдыхали в тени. Спать ночью было слишком рискованно и лишь благодаря слепой удаче их первая и последняя попытка переночевать по-человечески не закончилась бедой.

В ту злополучную ночь они лишились палатки, половины воды и своей гордости, когда, побросав имущество, в панике бежали от напавшего на лагерь чудища, внешний вид которого Питер не смог бы даже описать.

Потеря воды не стала для них трагедией. Оазисов в Пустоши хватало, так что это не сильно беспокоило друзей. А вот палатку заменить было нечем, и с тех пор им приходилось спать под палящими лучами солнца, когда не удавалось найти тень. Тем не менее Питер не унывал, ведь потерять палатку было лучше, чем расстаться с жизнью.

Каждый день проходил для путников одинаково. С утра они искали безопасное место для отдыха, завтракали, после чего наступало время сна. Все остальное время друзья проводили верхом, останавливаясь лишь перед самым закатом, чтобы поесть и подготовиться к ночной игре на выживание.

Как и боялись Питер с Ино, на третий день пути чародей вновь урезал пайки, и теперь каждый получал в день всего по два сухаря, кусочек мяса размером с ноготь и половинку финика. Как ни старался чародей экономить, еда буквально таяла на глазах. На пятый день пути закончилось мясо, а на шестой – они разделили между собой последний финик.

С тех пор мысли о еде занимали все время Питера. Голод мучил его в дороге, не давал заснуть днем, и вот однажды подстрекаемый Мастером он украдкой стащил из мешка сухарь.

На следующий день пропажу обнаружил Азель. Чародей сразу понял, кто виновен в краже, но не стал закатывать скандалы или наказывать Питера. Он даже ничего не сказал, но при этом так посмотрел на мальчика, что ни голод, ни Мастер больше не заставили того посягнуть на священный запас.

Еда закончилась в середине второй недели, а еще через три дня им на пути повстречалась деревушка. Это было крохотное поселение на шесть лачуг, сгрудившихся недалеко от оазиса. Деревню ограждал высокий песчаный вал, а единственный проход загораживали неуклюжие деревянные ворота.

Дозорный долго и с подозрением рассматривал путников, прежде чем впустить их внутрь. Это было неудивительно. Нехватка пищи и утомительная дорога настолько измотали путников, что на них было страшно смотреть.

Жизнерадостность Ино исчезла, она больше не смеялась и не улыбалась, а ее красивое лицо стало напоминать резиновую маску. Азель тоже был хмур, стал раздражителен и к тому же сильно зарос, отчего стал напоминать злобного сварливого старика.

Но больше всех досталось Питеру. Не имея ни мускул, ни жирового запаса, мальчик так исхудал, что без труда мог сойти за одного из солдат Некромо. Кроме того, он так сильно ослаб, что не мог долго стоять на ногах или забраться на лошадь без посторонней помощи.

Ворота за путниками закрылись, и все трое спешились. Когда Питер оказался на земле, он с удивлением отметил, что ноги больше не утопают в песке, а лишь слегка погружаются в него. Пальцами разворошив песок, он обнаружил под ним сухую твердую землю – первый признак того, что пустыня вот-вот закончится.

Едва путники пересекли ворота, как их обступили с десяток поселян. Вперед выступил крепкий мужчина, одежда и манеры которого выдавали в нем старосту.

Оглядев путников, он склонил голову в почтенном приветствии и мягким теплым голосом произнес:

– Добро пожаловать в нашу скромную обитель!

Азель небрежно кивнул ему в ответ.

– Чем мы можем помочь вашей семье? – спросил староста, с умилением глядя на Питера.

Изнурительный путь оставил свой след, из-за чего Азель с Ино выглядели значительно старше своих лет; Питеру же, напротив, нельзя было дать больше двенадцати. Так что со стороны друзья действительно выглядели как семья, которую крайняя бедность заставила пуститься в отчаянное путешествие сквозь Пустошь.

Разубеждать старосту Азель не стал, отчасти чтобы избежать лишних вопросов, а отчасти надеясь извлечь выгоду из этого недоразумения.

– Нам нужны ночлег и еда в дорогу, – ответил чародей и сплюнул на землю прямо у ног старосты. Сделал он это чисто машинально, по привычке избавляясь от скопившегося во рту песка, но получилось весьма бесцеремонно.

– Мы всегда открыты к торговле! – проговорил староста, и в этот раз в его голосе было куда меньше тепла.

– У нас ничего нет! – резко сказал Азель, рывком доставая нож.

Стоявший поодаль дозорный дернулся к нему, а толпа охнула и отшатнулась. Но не успел еще никто ничего предпринять, как чародей подкинул нож, на лету перехватив его за лезвие, и протянул старосте рукояткой вперед.

– Все, что мы можем предложить – это несколько добротных ножей.

Староста никак не выдал своего волнения. Он по-прежнему стоял перед Азелем, глядя тому прямо в глаза, а внезапно выступивший на его лбу пот можно было списать на изнывающую жару.

– Что ж, мы никогда не откажемся от хорошего металла, – кивнул он, однако нож не взял.

Повисла пауза. Мужчины пристально смотрели друг на друга. В конце концов державшая нож рука опустилась, и чародей с раздражением спросил:

– Но?

– Но у нас самих не хватает еды, – ответил староста и улыбнулся с видом победителя.

На лице чародея заиграли желваки – верный признак затаенной злобы. Питер буквально физически ощутил его желание убить этого самодовольного наглеца и с удивлением отметил, что хочет того же.

Однако чародей не стал давать волю своему гневу. Он убрал нож, повернулся к собеседнику спиной и сделал друзьям знак садиться на лошадь.

– Возможно, вы сможете предложить нам кое-что другое, – торопливо проговорил староста, делая шаг вперед.

– Ничего другого у нас нет! – отрезал чародей, продолжая стоять к нему спиной.

Староста сделал еще один шаг вперед.

– Возможно, вы сможете сделать кое-что для нас?

Чародей нахмурился и повернулся к старосте лицом.

– Например?

– Две недели назад на нашего собрата напал лунный волк. Рана очень серьезна, он сильно страдает.

– Будет знать, как шататься по ночам! – криво ухмыльнулся Азель.

Ино пихнула чародей в бок и шикнула, призывая его заткнуться.

– Рана гноится, тело вокруг нее чернеет, но Светозар не торопится забрать его в свои небесные чертоги, – продолжил мужчина, игнорируя едкое замечание чародея.

– Гангрена, – сказал Питер.

Он сказал это тихо, но староста услышал его слова, утвердительно кивнул и выжидательно посмотрел на Азеля.

– Среди нас нет чудотворцев, – сказал тот и уже мягче добавил: – Лучше избавьте беднягу от страданий.

Староста сцепил руки в замок и потряс ими, будто произнося молитву.

– Мы не можем этого сделать, – сказал он с выражением крайнего сожаления на лице. – Обычай велит нам ждать и надеяться!

Чародей пожал плечами, не понимая, чего от него хотят.

– Так вам нужен избавитель? – догадалась Ино.

Лицо старосты озарила блаженная улыбка, и он едва заметно кивнул.

Азель наклонился к травнице.

– Что это значит? – шепотом спросил он.

– Они не могут сами убить сородича, поскольку обычай велит им ждать чудесного исцеления. Но человек не местный этим обычаем не связан, его и называют избавителем.В «Великом» есть нечто похожее: господину запрещено самому убивать своего раба и для этого он нанимает специального палача.

– Уммм… – понимающе промычал чародей и шагнул обратно к старосте.

– Ну и где этот ваш несчастный? – спросил он, вновь оголяя нож.

– Следуйте за мной! – оживился староста и приглашающе махнул на ближайший дом.

Азель пошел за ним, а Питер и Ино остались ждать рядом с лошадьми. Чародей сделал всего один шаг, когда перед Питером появился Мастер.

– Сделай это сам, – потребовал дух. – Мне нужна жертва!

– Ты получил свою жертву совсем недавно, – тихо ответил Питер.

– Мне нужно вне очереди, – заявил дух и пояснил: – Я потратил слишком много сил на поддержание лошадей.

– Не ври! – возразил Питер. – Их поддерживает Некромо!

– Ой ли? – ехидно усмехнулся Мастер и эффектно щелканул пальцами.

Ближайшая лошадь внезапно стала заваливаться на бок, прямо на стоявшую рядом с ней Ино. Питер уже открыл рот, чтобы криком предупредить травницу об опасности, но Мастер вновь щелкнул пальцами, и лошадь, взбрыкнувшись, встала ровно.

– Ты лишил их подпитки энергией, когда снял кольцо!

Питер понял, что выбора у него нет.

– Азель, постой! – закричал он и бросился к чародею, не дожидаясь новой провокации Мастера.

Дом находился не дальше двадцати метров от того места, где стоял Питер, но в нынешнем состоянии это расстояние было для него средне марафону. Когда он добежал до чародея, то сильно запыхался и едва мог стоять на ногах.

– В чем дело? – спросил чародей, которого окрик застал уже в дверях. Он с удивлением смотрел на Питера, лицо которого стало белее молока.

– Позволь… мне, – сквозь одышку произнес мальчик.

– Зачем тебе…

Но тут чародей заметил, что Питер украдкой касается ножа, и понимающе кивнул. Он повернулся к старосте и официальным голосом произнес:

– Пусть мальчик будет вашим избавителем.

Староста оглядел Питера с ног до головы, задержав взгляд на тощих руках и дрожащих ногах мальчика, и по лицу его пробежала тень сомнения.

– Но сумеет ли он?

– О, не беспокойтесь! – заверил собеседника чародей. – Он намного крепче, чем кажется.

Все трое вошли в дом. Староста проводил их до комнаты, где лежал умирающий и остановился на пороге. Питер шагнул в комнату. Чародей собрался было войти следом, но староста рукой перегородил ему дорогу.

– На избавление нельзя смотреть, – твердо сказал он и пояснил: – Таков обычай.

Чародей закатил глаза, всем своим видом демонстрируя свое отношение к запрету, но при этом отступил на шаг, позволяя старосте затворить перед ним дверь.

В комнате царил скорбный полумрак. Единственное окно было зашторено, и свет едва просачивался сквозь их плотную ткань.

Умирающий лежал на большой кровати, устланной шкурами львов. Грубое льняное одеяло укрывало его тело до пояса. Грудь и живот мужчины испещряли глубокие рваные раны, вокруг которых виднелись черные пятна. Подойдя поближе, Питер ощутил сильный гнилостный запах.

– Да он совсем плох, – оценил состояние умирающего Мастер. – Лучше тебе поторопиться, пока он не испустил дух!

Питер встал у изголовья кровати и достал нож, занеся его над грудью умирающего.

– Меня зовут Питер, и я избавлю вас от страданий, – сказал он немного дрожащим голосом. Он, некстати, вспомнил, как совсем недавно точно так же над ним возвышался Жалер, и от этого ему стало тошно.

Веки мужчины задрожали и открылись. Он посмотрел на Питера, и взгляд его был полным благодарности.

– Давай же, бей его! – в предвкушении экстаза крикнул Мастер.

И Питер ударил.

Он опасался, что рука дрогнет или удар окажется слишком неточен, но ни того, ни другого не произошло. Ладонь крепко сжимала рукоять, и лезвие легко вошло в грудь, насквозь пронзив сердце умирающего.

Раздался уже привычный свистящий звук, с которым Мастер высасывает из своей жертвы кровь. Мужчина дернулся, в его широко распахнутых глазах читалось недоумение, которое постепенно перерастало в ужас. Он понял, какую страшную плату взяли с него за избавление. Его душа никогда не попадет в чертоги Светозара, став пищей для ненасытного духа. Спустя несколько секунд его глаза остекленели, дыхание затихло и единственным звуком в комнате осталось жуткое чавканье Мастера.

Питер отошел в сторону и принялся ждать, пока Мастер не насытиться. Ни сожаления, ни раскаяния в содеянном он не испытывал.

– Все готово, – сказал Питер, выходя из комнаты.

Лицо старосты расцвело от радости.

– Позволь сердечно поблагодарить тебя! – торжественно сказал он, пожимая Питеру руку. – От лица селения я приглашаю тебя и твоих родителей на поминальный ужин!

Весть об избавителе разошлась по маленькому поселению со скоростью лесного пожара, и вскоре уже все селяне толпились у крыльца дома. Приобняв Питера за плечи, староста публично поблагодарил мальчика за избавление, а затем объявил день скорби по усопшему и велел всем готовиться к поминальному ужину.

Началась настоящая суматоха. Люди дружно расчистили место и принесли дров для костра, установили большой котел и стали ведрами таскать в него воду. Друзья не принимали в этом участие, проведя весь остаток дня в выделенной им комнате. Они наслаждались бездельем, нежась на казавшихся им воздушными соломенных матрасах, и вышли наружу только когда их позвали к ужину.

Поминки длились половину ночи и больше напоминали праздник, нежели траурное событие. Все жители поселения собрались на площадке у ворот и разместились возле костра. Люди пели и танцевали, пили и ели, и ни на одном лице не было видно ни тени печали или скорби.

Будучи почетными гостями, друзья сидели рядом со старостой. Каждый из них получил глубокую глиняную тарелку с дымящейся мясной похлебкой. Они быстро управились со своей порцией, и молодая селянка с улыбкой налила им добавки.

Этой ночью друзья спали крепким сном и на полный желудок, а наутро были готовы продолжить свой путь. Гостеприимные жители дали им в дорогу сверток с жаренным мясом и подарили самодельные мокасины из грубой кожи.

Мокасины оказались не совсем по размеру, да и мягкие подошвы плохо защищали от камней, но ходить в обуви было всяко лучше, чем босиком.

– Далеко ли до следующего селения? – спросил у старосты чародей, когда все трое уже сидели на лошадях.

– На таких славных скакунах до границы Пустоши вы доберетесь всего за день, – немного подумав, ответил тот, – а оттуда еще два дня до города.

Староста провел их до ворот, пожелав напоследок удачи. Проезжая мимо кучи углей, оставшихся от вчерашнего костра, Питер бросил взгляд на котел и увидел торчавшую из него растопыренную пятерню. Посеревшие лица друзей говорили о том, что они тоже это заметили.

Несколько минут они молча скакали по дороге, а когда селение скрылось из виду, остановились.

– Вы это видели? – дрожащим голосом начала Ино. – Там… в котле…

Чародей кивнул.

– Меня еще вчера удивляло такое обилие свежего мяса. Они ведь не держат ни свиней, ни баранов, да и сами не выглядят особо упитанными.

– Обычай… – понимающе протянула Ино. – Для жителей Пустоши слишком расточительно – закапывать в землю столько мяса.

– И я это ел! – с ужасом воскликнул Питер.

– Мы все это ели, – поправил его Азель. Он был мрачен, но сдержан.

– Надеюсь, не отравимся, – вздохнула Ино.

– Неужели они еще и яда нам подсыпали? – простонал Питер, с трудом сдерживая приступ рвоты.

– Не думаю, – покачала головой травница, – но плоть могла пропитаться ядом. Ведь больной гнил заживо. Пораженные области они, конечно, выбросили, а мясо долго варили, но все же…

С молчаливого согласия всех подаренный сверток с мясом полетел на землю, и друзья погнали лошадей во весь опор. Если у хорошего скакуна путь до границы Пустоши занимает день, то восставшие лошади донесут их за половину этого срока, а еще через день они доберутся, наконец, до города.

Полтора дня без еды они уж как-нибудь проживут.

Глава 10. Всевластный шут

Базарная площадь «Саира» была переполнена так, что яблоку негде было упасть. Десятки палаток, лотков и фургонов стояли впритык друг к другу, а их владельцы изрядно надрывали глотки, в попытках перекричать конкурентов, и яростно сражались за каждого покупателя.

Люди лавиной текли по рядам. Они пихались, ругались на давку и плотным коконом обволакивали наиболее интересные прилавки. Среди них выделялись знатные господа, неспешно шествовавшие в окружении прислужников, и разодетые во все пестрое фраки.

Простой народ в почтенном страхе расступался в стороны, уступая дорогу знати.

Посреди этой суматохи вокруг небольшого грубо сколоченного лотка прытко скакал мальчик в пестром наряде и с большой погремушкой в руках. Его лицо было белым от пудры, из-за чего сложно было опознать в нем Питера.

– Покупайте наши травы и всегда будете здравы! – зазывно распевал он, потрясая погремушкой в такт своей словам. – Не толпись, не суетись, подходи да запасись!

Возле лотка, никто особо и не толпился. Напротив, свободного пространства было хоть отбавляй. Постоянные покупатели еще с утра забрали свои заказы, а поймать случайного прохожего удавалось крайне редко. Сидевшая за прилавком Ино со скучающим видом наблюдала за потугами Питера.

Шел второй месяц их пребывания в «Саире» – крупном торговом городе у самой границы с Пустошью. Высокие стены, надежно защищавшие от хищников, и большая базарная площадь привлекали в него торговцев со всего королевства.

Караванщики с севера зачастую торговали именно здесь, не желая тратить драгоценное время на поездку в столицу, и торговцы с юга с удовольствием раскупали диковинные товары, чтобы затем продать их подороже.

Оказавшись в городе без гроша в кармане, Ино с Азелем за несколько шкалей продали свои ножи оружейнику. Был велик соблазн продать и лошадей, но наказание за некромантию уж чересчур сурово, а лезть в петлю никто из друзей не хотел. Так что, добравшись до города, они просто бросили тела лошадей там, где их никто никогда не найдет.

Половину вырученных денег друзья отдали, арендовав на неделю комнату в самом дешевом трактире, и, не теряя времени, стали искать источник заработка. Прогулявшись по городу, Азель натаскал старых досок, из которых сколотил торговый лоток, а Ино приготовила отвары из трав, которые собрала еще по дороге. Уже на следующий день она вовсю торговала ими на рынке.

Первое время Азель помогал ей развивать этот маленький бизнес, а когда дела пошли на лад, начал принимать заказы на услуги чародея. С тех пор он частенько пропадал на день, а то и на два, но зато всегда возвращался с деньгами и порой весьма неплохими.

Питер помогал им, чем мог. Он собирал вместе с Ино травы, помогал ей делать отвары и настои, за еду мыл посуду на кухне трактира, а когда Ино купила у старьевщика шутовской наряд, стал зазывалой.

Эта работа была Питеру не по нраву, и он все чаще задумывался о том, как мог бы жить, используя силу Мастера. Гент в свое время прослыл сильнейшим воином королевства, добился несметных богатств и даже стал королем!

Вот чем Питер хуже? Ведь у него еще есть кольцо Некромо, с помощью которого он мог бы создать несокрушимую армию мертвецов. Каких высот он сможет достичь, объединив силы этих двоих? Власть над королевством – да что там, над всем миром!

Но вместо этого он пляшет на потеху толпы, завлекая народ глупыми стишками и дурацкой музыкой.

«Теоретически я властелин мира, а по факту – базарный шут», – печально подытожил Питер.

Мысли мальчика прервала тучная пожилая женщина с небольшой котомкой, которая передвигалась вдоль прилавков, пристально разглядывая каждый из них, но ничего не покупая. Двигалась она ужасно медленно из-за чего за ней уже собралась недовольная толпа.

Моментально оценив ситуацию, Питер принялся скакать перед толстухой, шутливо распевая:

– Ходит-ищет без конца, чем одурманить молодца! Знаю я один секрет, что ценней стальных монет! Эликсир не предложу, зато маску одолжу!

Под язвительный хохот толпы он сорвал с головы колпак и, встав на одно колено, щедро протянул его толстухе. В ответ та замахнулась на мальчика котомкой, но он ловко увернулся от удара, чем вызвал еще один взрыв хохота.

Толстуха заспешила прочь с удивительной для ее комплекции скоростью, а Питер повернулся к толпе.

– От смеха, господа, жажда велика! Подходите к лотку да испейте по глотку!

Продолжая завлекать народ, Питер краем глаза заметил, как несколько человек отделились от толпы и подошли к Ино, чтобы купить освежающий напиток. Мальчик довольно улыбнулся – этот способ срабатывал всегда!

Обрадованный успехом, следующие полчаса он непрерывно развлекал народ, на ходу сочиняя четверостишия про жадных купцов, скупых господ да заносчивых фраков. Выходило довольно неплохо. Многие слушатели шли за напитком, а пару раз ему даже подавали мелкую монету.

От долгого выступления у Питера пересохло горло. Он подошел к Ино, чтобы попить воды, и девушка протянула ему глиняную кружку. Отхлебнув немного, Питер с удовольствием отметил, что в ней не просто вода, а освежающий напиток.

– Ты хорошо поработал, – похвалила мальчика Ино. – Осталось продать всего одну бутылку.

Напиток всегда продавался хорошо, но зарабатывать только на нем было невозможно. Плата за комнату в трактире и за место на базаре целиком поглощала эти скромные доходы.

Дела у них с Ино и в лучшие времена шли неважно, а когда в нескольких шагах от их лотка развернул торговлю странствующий травник со звучным именем Ланселотт и вовсе сошли на нет.

Торговцы во всем мире делятся на две категории. Одни старательно расхваливают товар, неимоверно задирая при этом цену. Другие, напротив, предлагают скидку в надежде продать как можно больше и как можно быстрее.

Ланселотт относился к первой категории. Прилавок его фургона был обставлен в стиле «дорого-богато», на бархатной ткани в ряд стояли изящные флаконы и бутыли, крышки которых были запечатаны сургучом с красивой печатью.

Со слов Ино, цены он завышал десятикратно, но, несмотря на это, народ стекался к нему ручьем. Люди наивно полагали, что дорогой товар обязательно должен быть качественнее, и коварный травник умело этим пользовался.

У Ланселотта не было броской вывески, не прибегал он и к услугам зазывалы, но ему это было и не нужно. Зеленая крыша его высокого фургона была хорошо видна издалека.

– Не потеряй мы фургон, я обставила бы его в два счета! – печально проговорила Ино, с завистью поглядывая на конкурента.

Питер неспешно потягивал напиток, продолжая наблюдать за толпой. Завидев пожилого господина, нацелившегося на фургон Ланселотта, он подбежал к нему и загремел погремушкой прямо у него над ухом:

– Отвар из перца оживит и мертвеца! Не устоит девица, будь она хоть тигрица!

Намек на слабую потенцию явно не понравился господину. Ускорив шаг, он демонстративно направился к лавке Ланселотта, где приобрел крохотный красный флакон, отдав за него шкаль. Поспешно сунув покупку за пазуху, господин заспешил прочь.

– Перцовый отвар взял, – уверенно заявила Ино, провожая взглядом удаляющегося господина.

Следующим покупателем Ланселотта был молодой прислужник, который также пришел за перцовым отваром для своего господина. Он уже протягивал деньги травнику, когда сзади к нему подскочил Питер.

– Отдаете целый шкаль за красивый инвентарь! – с насмешкой пропел мальчик и погремушкой указал на лоток Ино. – Есть дешевле и лучше, посмотрите получше!

Подыгрывая Питеру, травница извлекла из-под прилавка бутыль с красноватой жидкостью, которая была намного больше крохотного флакона Ланселотта. Прислужник засомневался и воспользовавшись этим Питер потащил его к лотку Ино, на ходу обернувшись, чтобы показать язык побагровевшему от ярости Ланселотту.

– Мне нужен самый лучший перцовый отвар для моего господина, – неуверенно проговорил прислужник.

– Перцовый отвар всегда одинаковый, – ответила Ино, выставляя на прилавок три бутыли разного размера. – Этот рецепт неизменен уже тысячу лет.

Дешевые склянки Ино были из темного стекла, из-за чего настой в них выглядел мутновато и не так красиво играл на свету, как в хрустальном флаконе Ланселотта. Прислужник с сомнением смотрел на склянки, и в душе его явно проходила борьба между страхом не угодить господину и алчным желанием прикарманить немалую разницу в цене.

– Если твой господин будет недоволен, можешь принести отвар назад, и я верну тебе деньги, – заверила прислужника Ино.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы перевесить чашу весов в пользу алчности. Прислужник купил маленькую бутыль за четверть шкаля и, сунув сдачу себе в карман, с довольным видом отправился к своему господину.

Приняв на вооружение новый способ, Питер принялся активно переманивать к Ино клиентов Ланселотта и громко высмеивать за расточительство наиболее упрямых из них. Благодаря этому они распродали свой товар так быстро, что пришлось закрыть лоток раньше, чем обычно.

– Сегодня отлично поработали, – сказала девушка, устало потягиваясь всем телом.

Ссыпав выручку в кошель, она отправилась к старьевщику, покупать новые склянки, а Питер стал разбирать лоток. Хоть арендная плата и позволяла оставлять его прямо на площади, они предпочитали держать его за трактиром.

Первым делом Питер снял вывеску, аккуратно сложил ее вчетверо и убрал внутрь лотка. Затем приделал к корпусу два колеса и закрепил в специальных разъемах шесты. Лоток был готов к транспортировке. Питер взялся за шесты, напрягся и…

– Простите!

За спиной Питера стояла невысокая девушка с простым лицом и в длинном льняном платье, которое совсем не скрывало ее пышных форм. Румяные щеки и упитанный живот выдавал в ней дочь какого-нибудь пекаря.

– Вы что-то хотели? – спросил у нее Питер.

Девушка робко переминалась с ноги на ногу и недоверчиво разглядывала шутовской наряд Питера.

– А вы разве травник? – спросила она наконец.

– Нет, я простой шут.

– А где тогда травник? Мне очень срочно…

– Мы сегодня больше не торгуем, – ответил Питер и кивком указал на фургон Ланселотта. – Ежели срочно, то вон у того шарлатана можно спросить, хотя продает он редкостную отраву, да еще и жутко завышает цены!

Питер сказал это достаточно громко, чтобы его услышала не только девушка, но и находящийся в фургоне Ланселотт, а также все стоявшие у его прилавка клиенты. Судя по тому, как перекосило от ярости лицо Ланселотта, расслышал он все до последнего слова.

– Нет! К нему я не могу, – ужаснулась девушка. – У меня не так много денег.

Питер пожал плечами и вновь налег на шесты, но девушка резким движением схватила его за руку и прижала ее к своей большой мягкой груди.

– Постойте, как же так… А что же мне теперь делать? – запричитала она.

Под слоем пудры Питер покраснел как рак. Он попытался высвободить руку, но девушка оказалась довольно сильной, во всяком случае, по меркам Питера.

– А я почем знаю, что тебе делать? Твои проблемы, ты и решай! – нервно ответил мальчик, не оставляя попыток оторвать руку от мягких прелестей девушки.

И надо было такому случиться, что именно в этот момент вернулась Ино! Выпученными от удивления глазами травница смотрела на них, и Питер живо представил, как выглядит картина в ее глазах: хнычущая девушка и раскрасневшийся мальчик, тискающий ее за грудь.

Взгляд Ино наполнился гневом, когда она посмотрела на Питера. Котомка со склянками в ее руках издала угрожающий звон.

– Это как понимать? – яростно прошипела она.

От звука ее голоса Питера пробрала дрожь, и он постарался успокоиться, напомнив себе, что ни ядовитых когтей, ни метальных ножей у травницы уже нет. Весь металл, за исключением ножа Питера, был продан в первый же день.

– Так вот, это… клиентка пришла, – растерянно начал объяснять Питер. – Я ей говорю, что мы закрыты уже, а она как вцепится…

– Так вот оно что, а то я уже думала! – улыбнулась травница и обратилась к девушке: – Ты что-то хотела, дорогуша?

Девушка наконец отпустила Питера и переключила все свое внимание на Ино.

– Моя матушка велела купить такой отвар… Ну… когда живот большой делается и тошнит.

Девушка украдкой посмотрела на Питера и покраснела.

– Живот дело худое, – нахмурилась Ино. – Лучше сразу лекаря звать, а наугад отвары пить не стоит.

– Лекарь мне не по карману. Но мне сказали, что вы знаете толк в отварах.

– Так прям и сказали? – заулыбалась Ино, но тут же опомнилась и добавила: – Но сегодня мы все уже распродали. Приходи завтра – помогу, чем смогу.

Девушка шагнула к Ино, заламывая на груди руки.

– Но завтра мы уже уедем! Ах, если матушка узнает! Мне сказали, что у вас можно купить хорошо да недорого…

Девушка всхлипнула и потупилась. Ино посмотрела на нее удивленно, но затем ее лицо озарило понимание.

– Так вот оно что! Слушай, давай сделаем так: я сварю отвар сегодня, а ты зайдешь и заберешь его вечером. Устроит?

– Да! – лицо девушки просияло, но затем снова стало грустным. – Вот только…

– Что?

– Я ведь не знаю, куда подойти…

– Ну это совсем просто! – Ино ободряюще похлопала девушку по плечу. – Трактир «Единорог» знаешь?

Девушка кивнула.

– Вот туда и приходи часа через два. Нет, лучше через три! Спросишь у трактирщика про травницу Ино. Договорились?

– Хорошо!

Девушка благодарно кивнула и засеменила прочь. Ино закинула купленные склянки в лоток, тоже направилась к выходу, как обычно перекинув работу по транспортировке лотка на Питера.

День подходил к концу, однако народа на площади меньше не стало. Налегая на шесты, Питер толкал лоток в плотном людском потоке, и все его внимание было поглощено тем, чтобы не отдавить никому ноги.

Может быть, поэтому, а может, из-за природной невнимательности, он не заметил, как трое мужчин, стоявших у фургона Ланселотта, направились вслед за ним.

За пределами площади двигаться стало проще, и Питер погнал лоток быстрее, вынуждая преследователей перейти с шага на бег. Добравшись до трактира, Питер, как обычно, поставил фургон у задней стены, забрал мешок со склянками и отправился в свою комнату.

Преследовавшие его мужчины зашли в зал трактира и сели за стойку, искоса наблюдая за тем, как Питер поднимается по лестнице на второй этаж. Если бы в этот момент мальчик обернулся, то смог бы увидеть три пары глаз, смотревших на него с неприкрытой злобой.

Но Питер не обернулся, а потом его мысли были заняты предстоящими делами. Торговый день окончился, однако расслабляться было рано. Работы у Питера было еще много: перемыть склянки, натаскать с кухни воды, разжечь жаровню, помочь Ино разобрать травы, а после закрытия трактира еще предстояло вымыть посуду на кухне.

В комнате, которую снимали друзья, было жарко и влажно. Посреди комнаты стоял большой чан с водой, ярко горела переносная жаровня, над которой дымился маленький котелок с водой. Ино, как заправская ведьма, нависла над котелком, подкидывая в него травы и медленно помешивая содержимое деревянной ложкой.

– Азель не вернулся? – спросил Питер, поставив склянки на пол.

Чародей не появлялся уже три дня, и Питер всерьез начинал за него беспокоиться.

– Нет… – ответила травница, не отрываясь от своего занятия. Отсутствие чародея ей явно было безразлично.

С водой и жаровней Ино разобралась сама, благодаря чему работы у Питера поубавилось, но и того, что осталось, хватит по меньшей мере на час. Прежде чем приступать к делам, Питер отправился в душ.

Душ в трактире был весьма практичный и удобный. На крыше здания находился большой бак, который с утра наполняли водой. Целый день вода грелась на солнце и к вечеру становилась пусть не горячей, но очень теплой. Серебряные трубы вели от бака к четырем душевым кабинкам.

В одну из этих кабин и отправился Питер, где с удовольствием подставил тело под теплую струю воды, смывая пудру, грязь, пот, а вместе с ними и накопившуюся за день усталость.

Спустя несколько минут Питер вернулся в комнату посвежевшим и похорошевшим. Надев чистую одежду, он принялся работать со скоростью урагана, намереваясь как можно скорее покончить с делами, чтобы до самого закрытия сидеть в зале, слушая истории заезжих путешественников.

Эти истории были для Питера не только развлечением, но и ценным источником информации. Странствующие торговцы нередко приносили с собой свежие известия со всех концов королевства, а захмелевшие путешественники делились информацией о местах, в которых успели побывать. Умело вставленный вопрос зачастую мог дать Питеру больше информации, чем целый день, проведенный в библиотеке.

Покончив с основными делами, Питер принялся помогать Ино разливать отвары по склянкам, однако едва он начал, как в дверь постучали. На пороге стоял лопоухий, растрепанный мальчишка, служивший в трактире мальчиком на побегушках.

– Там какая-то деваха травницу Ино кличет! – сказал он Питеру и, не дожидаясь ответа, убежал выполнять другие поручения.

– Что там?

– Кажется, клиентка твоя пришла, – ответил Питер, возвращаясь к травнице.

– Подружка твоя что ли?

Питер залился краской.

– Да не моя она подружка! – возмущенно воскликнул он. – Я ее сегодня первый раз увидел!

– Да ладно, ладно, шучу я! – усмехнулась девушка и сунула Питеру бутыль с отваром. – Отдай ей за четверть шкаля. И скажи, чтоб принимала по два глотка три раза в день. Запомнил?

– Отдать за четверть шкаля. По два глотка три раза в день, – повторил Питер, и девушка довольно кивнула.

Когда Питер уже стоял в дверях, Ино окликала его и с ехидной ухмылкой сказала:

– Ты только при всех за грудь-то её не хватай!

Красный как рак и возмущенный до глубины души, Питер так быстро стал спускаться с лестницы, что едва не столкнул с нее подпитого постояльца.

В зале царил привычный гомон. Почти все столы были заняты, как и половина мест у барной стойки. Между столами суетились девушки с подносами, разносившие гостям еду и напитки.

Внимательно оглядев зал и не обнаружив в нем девушку, Питер направился к трактирщику. Облокотившись на стойку, тот вяло болтал о чем-то с напившимся вдрызг клиентом.

– Вечера добрый, Хрящь! – поприветствовал трактирщика Питер. – Лопоух сказал, что тут к Ино посетитель.

Тот вяло улыбнулся в ответ на приветствие и пальцем указал на боковую дверь, ведущую на задворок трактира.

– Сказала, будет ждать там!

Кивком поблагодарив трактирщика, Питер быстро пересек зал, отделявший его от двери. Открыв ее, он с запозданием подумал, что переулок – довольно странное место для встречи, и замешкался, не решаясь выйти наружу.

Сильный пинок под зад придал ему решительности. Питер вылетел наружу, как пробка из бутылки шампанского. Сделав по инерции несколько шагов, он влетел в стену соседнего здания, больно ударившись о нее головой. Бутыль выпала из его рук и покатилась по земле, каким-то чудом не разбившись при падении.

Наградивший его пинком человек вышел наружу, притворив за собой дверь. После ярких огней трактира, вечерние сумерки показались Питеру кромешной тьмой. Поэтому даже напрягая зрение, он смог различить лишь смутные очертания трех фигур, стоявших поперек переулка.

– Это точно он? – раздался свирепый голос одной из фигур.

– Точно! Я его рожу хорошо запомнил, – ответила ему другая фигура

– Так чего же мы ждем? Бей его! – гаркнула третья, и все трое кинулись вперед.

Питер протянул руку к ножу, но нащупал только ткань от брюк. Нож остался лежать наверху, вместе с шутовским нарядом. Питер снял его перед тем, как идти в душ, а надеть снова попросту забыл.

Большим дураком он не чувствовал себя еще никогда!

Не дожидаясь, пока его изобьют, Питер рванул в противоположную от нападавших сторону. Добежав до угла, он свернул за него и резко остановился. Переулок заканчивался глухой стеной, рядом с которой сиротливо стоял лоток Ино.

Преследователи нагнали его спустя секунду. Драться Питер не умел, да и не любил, всегда предпочитая убегать. Но тут бежать было просто некуда.

Первый удар просвистел над головой Питера, кто-то слишком поторопился. Ждать второго удара мальчик не стал, а юркнул за лоток, отгородившись им от нападавших.

Защита была хлипкая, но на какое-то время должна была задержать нападавших. Питер мысленно потянулся к Мастеру, но нож был слишком далеко.

«Мастер, дай мне силы!» – в отчаянии взмолился Питер, но дух не ответил. То ли не услышал, то ли просто забавлялся, наблюдая за представлением.

А нападавшие тем временем продолжали атаковать. Вместо того, чтобы просто откатить лоток, они принялись с остервенением бить по нему ногами. Во все стороны полетели куски досок, покатилось отвалившееся колесо. Источник дохода, позволявший друзьям сводить концы с концами, быстро превращался в кучу мусора.

При виде этого страх и ярость обуяли Питера, придав ему сил. Схватив один из шестов, он через лоток нанес удар, попав одному из нападавших по колену. Раздался вскрик боли, и противников стало двое.

– Ах ты, тварь мелкая! – рявкнул один. – Да я ж тебя…

Он потянулся к Питеру, но тот снова ткнул шестом, и нападавший отпрянул, едва избежав удара в живот. В это же время второй нападавший перехватил шест и потянул на себя, вырвав его из рук Питера. Короткий удар, и мальчик упал на колени. Еще два удара, и он уже лежал на земле, руками прикрывая голову. Удары сыпались на него один за другим, а затем резко прекратились.

– Пора его кончать! – раздался голос одного из нападавших.

Затуманенным взором Питер смотрел на три фигуры и понимал, что это конец. Его, владельца двух могущественных артефактов, в одиночку перебившего с полсотни варваров, ждет смерть от рук простых грабителей! Это было настолько глупо, что просто смешно, и, несмотря на боль во всем теле, губы Питера растянулись в улыбке.

Внезапно огромная фигура появилась за спиной преступников. Могучая рука нанесла удар, и все трое повалились друг на друга, словно костяшки домино. Раздался вскрик боли, и это был последний звук, который услышал Питер перед тем, как темная пелена накрыла его целиком.

Глава 11. Неожиданный поворот

Сознание медленно возвращалась к Питеру. Он лежал в свой кровати, под головой его была подушка, тело укрывало одеяло. Перед глазами мальчика еще стояла темнота, а в ушах звенели колокола, но сквозь этот звон доносились приглушенные звуки, которые спустя минуту превратились в смутные голоса.

– Как думаешь, с ним все будет нормально? – разобрал Питер голос Азеля.

– Не знаю, – в голосе Ино звучала тревожная неуверенность. – Досталось ему крепко.

– Ну, главное, чтобы ходить смог.

– Разве что через полгода. Ты раны его видел? Нога в трех местах сломана, вывих плеча, а голова…

Эти слова подействовали на Питера как кувшин ледяной воды, вылитый за шиворот. Он подскочил на кровати, сбросил с себя одеяло и стал лихорадочно ощупывать тело в поисках ужасных травм, о которых только что услышал, но кроме пары ссадин на руках и шишки на голове ничего не обнаружил.

– Успокойся! Мы не о тебе говорим.

Ино подошла к Питеру и силой заставила его лечь обратно.

– А о ком тогда? – хрипло спросил Питер и тут же закашлял. Такой сухости в горле он не ощущал с тех пор, как они миновали пустыню.

– Об одном из тех дураков, что на тебя напал, – ответил чародей, подходя к кровати. В руках он держал кувшин с водой.

Ино придерживала голову Питера, пока тот жадно пил. Вода струилась по его подбородку и стекала под одежду, приятно холодя грудь. Утолив жажду, мальчик кивком показал, что воду можно убирать.

– Что произошло? – спросил он, и на этот раз его голос звучал как обычно.

– На тебя напали и пытались убить, – ответила травница.

– Это я и сам понял. Но кто и зачем?

– Братья твоей возлюбленной, решили отомстить за то, что ты ее обрюхатил, – с серьезным видом ответила Ино.

Глаза Питера расширились от удивления, а челюсть непроизвольно отвисла. Он ошалело переводил взгляд с травницы на чародея, не в состоянии вымолвить ни слова.

– О… обрюхатил? Я? Кого? – выдавил он из себя наконец.

– Шею – девушку, которой ты отвар нес.

Лицо Питера приняло настолько жалкий вид, что Ино решила не глумиться над ним дальше, а уже серьезно принялась объяснять:

– Отвар, который я для нее готовила, способен прервать беременность. Это весьма опасно, так что она, должно быть, совсем отчаялась, раз решила прибегнуть к этому способу.

– Так она беременна? – изумился Питер.

– Ну да. А ты не заметил? – Ино сделал жест руками, будто поглаживала несуществующий живот. – Третий или четвертый месяц.

– Я думал, она просто толстая, – растерянно признался Питер, но тут же с возмущением добавил: – Но я-то тут при чем?!

– Помнишь, как ты ее на рынке лапал?

Питер кивнул, словно деревянная кукла. Он был слишком ошарашен, иначе непременно возразил бы по поводу того, кто и кого лапал.

– Как оказалось, братья Шеи следили за ней весь день, чтобы найти и покарать наглеца, покрывавшего их семью позором. Увидев, как ты бесцеремонно тискаешь их сестру, они подумали на тебя.

– И все? Но ведь прежде я ее никогда не видел! – еще больше возмутился Питер.

– А один видный торговец заверил их, что вы давно знакомы. Он божился, что она навещала тебя каждый день на протяжении нескольких месяцев. Догадываешься, о ком я?

– Ланселотт! – сообразил Питер и гневно ударил кулаком по кровати.

Ино кивнула.

– Правильно. Братья проследили за тобой до таверны, а когда Шея пришла за отваром, увели ее на задворок и устроили там засаду.

– Понятно, – мрачно проговорил Питер. – Но как вам удалось меня спасти?

– Чистая случайность, – ответил ему чародей. – Я как раз вернулся с работы и присел за стойку, чтобы немного отдохнуть…

– То есть напиться решил? – вопросом перебил его Питер.

– Не напиться, а выпить! – возмущенно поправил Азель. – И вообще не перебивай, когда я рассказываю!

Питер увидел, как побагровела Ино, и едва заметно улыбнулся. Теперь чародею наверняка достанется на орехи, ведь после прошлой пьянки он клялся ей всеми Великими и даже самим Светозаром, что отныне ни капли в рот не возьмет.

Чародей стоял к девушке спиной, а потому понятия не имел, какие проблемы ожидают его в не столь отдаленном будущем. С оскорбленным видом он как бы нехотя продолжил:

– Едва мы с Хрящем начали беседовать, как он вспомнил, что трое деревенских лбов весь вечер расспрашивали про наглого базарного шута. А затем использовали девку, чтобы выманить тебя на задворок.

– Да? А чего же он мне про этих лбов не рассказал?! – изумленно вопросил Питер.

Чародей пожал плечами, показывая тем самым, что вопрос не по адресу, и проворчал:

– Просил же, не перебивать!

Оскорбленное выражение на его лице сменилось раздражением, и Питер поспешно извинился.

– Мы поболтали с ним несколько минут, а затем тебя принесли побитого и без сознания, – закончил свое повествование Азель.

– Так значит, меня спас не ты? – удивился Питер.

– Я и подумать не мог, что хозяину столь сильного духа может потребоваться моя помощь против каких-то деревенщин. К тому же я успел заказать кружку эля и не мог бросить ее на произвол судьбы!

– А меня смог, – укоризненно сказал Питер и со вздохом добавил: – Я не взял с собой нож.

– То мне было неведомо! – развел руками чародей и, пренебрежительно махнув рукой, добавил: – В любом случае, все закончилось благополучно.

– Но кто же меня выручил? – спросил мальчик. В его памяти всплыл громадный силуэт за спинами нападавших, и он с сомнением продолжил: – Если честно, мне тогда показалось, что это был Бык. Странно, правда?

Словно в ответ на его вопрос распахнулась дверь, и в комнату вошел Бык. Он был настолько огромен, что смог протиснуться в дверной проем только боком, а оказавшись внутри, он буквально заполнил собой все свободное пространство, отчего комната вдруг стала совсем крохотной и тесной.

– Как дела, парень? – пробасил пират, как всегда, с каменным лицом.

– Бык! – радостно воскликнул Питер. – Так это и вправду был ты! Давно ли в городе?

– Двое суток уже как караван вошел в «Саир». Седовлас ведет переговоры с наместником, а мы пока на постоялом дворе кукуем.

– Но как ты оказался в той подворотне?

– Искал, где бы выпить, когда девка кинулась к моим ногам и стала молить спасти какого-то шута, – ответил Бык, почесывая затылок. – Так что я малость приложил тех троих, а тебя отнес в трактир.

– Скажешь тоже, малость! – всплеснула руками Ино. – Да на них живого места не осталось! Ногу-то зачем было ломать?

– Дубины не было, а руки марать не хотелось, – лениво ответил великан. – Вот я одного за ногу взял и как дубину использовал, пока остальные не утихли. Виноват я, что кость у него такая хлипкая?

Питер живо представил себе эту картину и порадовался, что в темноте Бык по ошибке не схватил за ногу его.

– Сами они виноваты, – согласилась с пиратом Ино. – Ты их к лекарю доставил? Проблем со стражей не будет?

– Доставил. Лекарь понятливый оказался, деньги взял и обещал молчать.

Ино облегченно вздохнула. Закон в «Саире» суров – любого, кто нарушил порядок, ждал немалый штраф или даже тюрьма. И хотя Бык, по сути, лишь вступился за Питера, но суд вполне мог отправить за решетку и его. Лишний раз посадить невиновного было проще, чем разбираться с каждой мелкой стычкой.

– А Шея почему своих братьев не остановила? – задумчиво спросил Питер.

Все трое посмотрели на него, как на умалишенного.

– Да кто ж ее слушать стал бы? Девушка ведь на любую ложь пойдет, лишь бы возлюбленного своего выгородить.

– И то верно…

На этом тема иссякла. Вскоре Бык ушел к себе на постоялый двор, обещав завтра еще навестить Питера, а Ино с Азелем улеглись спать. Питер долго ворочался с боку на бок, переживая за великана и бедняжку Шею, но затем заснул, а когда проснулся, уже давно наступил день. В комнате он был один.

– Мастер! – позвал Питер, намереваясь отчитать духа за то, что тот не помог ему вчера.

Прошло несколько секунду, но ответа не последовало.

– Мастер, ты тут? – вновь позвал Питер, касаясь рукояти ножа.

И снова тишина.

Тревожная догадка заставила Питера обнажить лезвие. Приставив острие к стене, он слегка толкнул нож и тот без труда вошел в камень по самую рукоять. Питер облечено вздохнул. Он не думал, что Мастер так просто оставит его в покое, но беспокоился, что в его отсутствие кто-то мог выкрасть нож, подменив его подделкой.

Решив, что дух должно быть спит, Питер быстро привел себя в порядок и спустился вниз.

Людей в зале было немного, что и не удивительно для первой половины дня, ведь даже самым заядлым пропойцам нужно было как-то зарабатывать на выпивку.

Питер направился к стойке и уселся в самом центре, прямо напротив откровенно скучающего трактирщика.

– Доброго утра, Хрящь! – вежливо поздоровался он, решив не вспоминать о медвежьей услуге, которую тот оказал ему накануне. – Ну и вечерок был вчера, а?

Хрящь молча кивнул, внешне оставаясь абсолютно невозмутимым, однако глаза его оживились. Вчерашнее происшествие явно интересовало его, но надменность, присущая любому трактирщику, не позволяла напрямую задать вопрос.

– Для меня нет сообщений? – спросил Питер, не намереваясь удовлетворять его любопытство.

Вновь кивнув, Хрящь лениво ответил:

– Ино велела тебе сегодня отдыхать.

«Ого, внеплановый выходной!» – радостно подумал Питер. Он уже давно не отдыхал целый день, да и деньжат немного поднакопилось. А деньги, как известно, в кармане лежать не любят! И хотя богатым Питера назвать было сложно, но изредка он позволял себе немного пошиковать.

– Чем сегодня угощаешь? – спросил мальчик.

– Есть похлебка на бобах или свежая утка с тушеными овощами.

Желудок подсказывал Питеру, что особый день требует особой трапезы.

– Пожалуй, возьму утку! – решил он.

Правая бровь трактирщика вздернулась вверх.

– Это обойдется тебе в пять лун, – предупредил он.

– Годится, – кивнул Питер, хотя рассчитывал заплатить немного меньше.

Получив монеты, трактирщик отбыл на кухню, а Питер, поудобнее устроившись на стуле, стал ожидать заказ. Взгляд мальчика скользнул по лакированной барной стойке, испещренной многочисленными вмятинами и трещинами, каждая из которых наверняка таила в себе интересную историю. Затем его взгляд перекинулся на серую стену, пробежал по ряду бутылок на полке и остановился на роскошном гобелене, висевшем на стене прямо за стойкой.

На большом куске ткани, яркими нитками были выткана великолепной работы картина: шестеро мужчин сидели за длинным столом, уставленного яствами и напитками. Трое из них были одеты в доспехи, двое в длинные рясы жрецов, а один и вовсе был нагим. Мужчины вели оживленную беседу, но это был не спор, потому что на лицах их играли улыбки. Над столом, как бы во главе этого пиршества парил желтый солнечный диск.

Питер не раз сидел за барной стойкой, торопливо завтракая или ужиная, но на гобелен обратил внимание впервые. Как завороженный он вглядывался в лица пирующих, отмечая многочисленные эмоции, мастерски переданные рукой художника.

Питер так увлекся разглядыванием картины, что не заметил, как вернулся трактирщик.

– Приятного аппетита! – сказал Хрящь, ставя перед мальчиком большую тарелку, на которой дымились крупные куски мяса и аппетитная горка овощного рагу.

Придвинув к себе тарелку, Питер полной грудью вдохнул исходивший от нее аромат и приступил к еде.

Утка оказалась просто божественной, а рагу выше всяких похвал! Быстро управившись со своей порцией, Питер заказал кружку яблочного сидра и стал медленно потягивать его, продолжая разглядывать гобелен.

– Что это за сцена? – спросил он трактирщика, который был занят полировкой барной стойки.

Хрящь оторвался от своего занятия и через плечо бросил взгляд на гобелен.

– Трапеза Великих в чертоге Светозара, – ответил он.

– Так это и есть Великие? Похожи на обычных людей.

Хрящь удивленно посмотрел на Питера.

– Так они и были обычными людьми, пока Светозар не отметил их своей божественной дланью. Ты разве не знаком с историей Великих?

– Не знаком, – признался мальчик, досадуя, что хорошенько не расспросил об этом Мастера.

– Тогда я расскажу тебе!

Хрящь оживился. Он отложил тряпку, которой полировал стойку, снял с крюка палку сыровяленой колбасы и встал у гобелена в гордую позу наставника.

– Первым из Великих был Идуй, – колбаса указала на человека в рясе. – Он был простым крестьянином, пока Светозар не явился к нему во сне и не велел возвести храм. Двадцать лет он работал без сна и отдыха. В одиночку таскал огромные валуны для стен святилища, руками валил лес и копал глину. Идуй умер, едва успев закончить свою работу.

Колбаса переместилась на второго человека в рясе.

– Вторым Великим стал святой Галас. Он перенял дело Идуя, вдохнув жизнь в построенный храм, и распространил веру в Светозара по всему миру! Он…

– А кто этот голый? – спросил Питер, чтобы прервать нудный рассказ о священнике.

– Это Великий Редмон – философ и духовный наставник сотен тысяч, – тут же переключился Хрящь.

– Наверное, он отрекся от одежд, в знак уважения к Светозару? – иронично предположил Питер. Сидр ударил ему в голову, отчего его язык слегка заплетался.

– Не совсем, – возразил Хрящь. – Он снял свои одежды в храме, чувствуя близость пламени Светозара, и с тех пор всегда ходил нагим даже в самый лютый мороз.

– Величайшее достижение! – хмыкнул Питер.

– Зря смеешься. Спустя десять лет Редмон стал первым магом, научившись повелевать огнем. Будучи в преклонном возрасте, он основал Школу магического ремесла, чтобы передать свои знания людям.

К стойке шатаясь подошел один из посетителей и постучал пустой кружкой, требуя ее наполнить. Отложив свою указку, трактирщик ловко налил ему вина из небольшого бочонка, после чего вернулся к рассказу.

– Три тысячи лет тому назад наступила эпоха княжеств. Сотни известных домов враждовали между собой, в алчной погоне за властью. Культура пришла в упадок, люди умирали с голоду, потому что все продовольствие уходило на войну. Но был один лорд, который не стремился к завоеваниям. Он укрепил свои границы и укрывал в своих землях всех беженцев войны, – колбаса, словно меч, уткнулась в грудь бородача в золотых доспехах. – Имя ему – Великий Избавель.

Питер подумал, что этот человек действительно достоин уважения и поднял кружку, салютуя гобелену.

– Когда же черные маги научились призывать демонов, само существование человека стало под вопросом! – театрально понизив голос, продолжил Хрящь. – Страшные создания наводнили землю, наводя ужас на целые города. На борьбу со злом выступил странствующий рыцарь Тамир, – палка колбасы указала на соответствующего персонажа. – Он собрал вокруг себя сильнейших воинов мира, объединив их в Орден Света.

– Орден Света? – встрепенулся Питер. – А я уже слыхал о нем! Была еще Школа Света, там обучался Гент.

– Все верно, – довольно улыбнулся Хрящь. Описав в воздухе замысловатый узор, колбаса уперлась в последнего мужчину на гобелене. – Вот он – Великий Гент!

У Питера отвисла челюсть.

– Так Гент один из Великих?!

– Объединитель королевства, сильнейший воин Селиона и последний из Великих, – торжественно закончил свой рассказ Хрящь.

Колбаса вернулась на крюк, и трактирщик вернулся к полировке стойки. Лицо его вновь стало угрюмым и безразличным.

Питер же сидел, ошарашенный этим рассказом, и молча смотрел на гобелен. Гент был изображен в самом расцвете сил – крепкий тридцатилетний мужчина в простых, но добротных доспехах. Его скулы обрамляла небольшая бородка, из-под которой выглядывала добрая, но в тоже время грустная улыбка.

– Век живи, век учись, – вполголоса проговорил Питер.

Вскоре настало время обеда, и мальчик вновь распахнул кошелек, ради свиной отбивной со стаканом молодого вина. В трактир потянулись первые завсегдатаи, которые буквально вытеснили Питера со стойки, вынудив мальчика переместиться в зал.

До самого вечера он пробыл в зале, угощая путешественников дешевым вином за право послушать их рассказы. Словно азартный игрок, он ходил от стола к столу, обменивая монеты на слова, и остановился лишь тогда, когда его кошелек совсем опустел.

Месячный заработок исчез за один день, но Питер ничуть об этом не жалел. Он заполучил массу сведений, притом не только интересных, но и довольно важных.

Так, тощий усталый рабочий городского склада по строжайшему секрету рассказал ему о пяти ящиках со слитками стали высочайшего качества, которые доставил им караван с севера, а упившийся вдрызг контрабандист проговорился о старых юго-западных воротах, на которых никогда не дежурит стража.

Но больше всего Питера обрадовала новость заезжего путешественника. За кружку вина и миску похлебки он поведал Питеру много новостей – от бесполезных, вроде слухов о пропавшем принце, которого якобы видели в «Гентвиле», до весьма важных, таких как указ короля вывести со Святой горы древнюю библиотеку. По словам путешественника, в порту «Баворса», что близ «Корна», уже вовсю готовят грузовое судно.

Сердце Питера билось чаще, когда он думал об этом корабле. Ведь до «Баворса» он мог добраться всего за две недели, а уж там он постарается, чтобы его взяли в команду!

Питер не мог дождаться возвращения друзей, чтобы поделиться с ними радостной вестью. Но когда в комнату зашла Ино, то по взволнованному выражению её лица Питер понял, что эту новость лучше пока придержать.

Вслед за Ино в комнату вошли Азель, Бык и двое братьев-близнецов, в которых Питер узнал бывших товарищей по каравану – Лева и Права. Вид у пиратов был потрепанный, словно они только что вернулись с поля боя. Кровоточащие раны свидетельствовали о том, что это совсем недалеко от истины.

– Что случилось? – встревоженно спросил Питер.

– Предательство! – рыкнул Бык.

Его невозмутимость уступила место свирепой злости, которую великан с большим трудом удерживал в себе. Питер уступил Быку свою кровать, и тот с благодарностью сел, подставляя Ино раненую руку. Лев и Прав разместились на кроватях Ино и Азеля.

– Папочка всех обдурил, – пояснила травница, обрабатывая раны Быка. – Он снюхался с наместником, и тот натравил на караван стражу.

– Нас обвинили в пиратстве! – воскликнул Прав.

– Кто бы мог подумать, – усмехнулся Лев.

– И всех схватили? – ужаснулся Питер.

– Они никого не хватали, – поправил мальчика Бык. – Они убивали. Только нам удалось вырваться из окружения, остальные мертвы.

Мертвы… Питер постарался припомнить, сколько человек оставалось после нападения варваров. Двенадцать или тринадцать. А теперь перед ним сидели лишь трое.

– Но зачем? Ради шелка?

– Скорее всего, под шелками было что-то спрятано, – предположила Ино, заканчивая бинтовать Быка и переходя к следующему раненному. – Что-то гораздо более ценное. Папочка не стал бы пересекать Пустошь ради десятка аглов.

– Ящики с утра выгружали, – вспомнил Лев. – Мы отвезли их на городской склад.

– Какие еще ящики? – удивился Бык.

– Не знаю, просто ящики, – растерянно ответил Лев. – Они под шелком как раз стояли. Тяжеленые, будто в них камни!

– Или железо, – сказал Питер, вспомнив рассказ грузчика о ящиках со сталью. Он незамедлительно пересказал его присутствующим.

– Так и знала! – усмехнулась Ино. – Не стал бы он завязывать с пиратством без веской причины!

– А сколько могут стоить эти ящики? – спросил Питер.

– Смотря, какая там сталь, – задумчиво сказал чародей. – Но думаю, что не меньше агла за килограмм.

– Там каждый ящик на пятьдесят килограмм тянул, – уверенно сказал Лев. – Я чуть не надорвался, пока мы их выгружали.

– Сколько было ящиков? – спросил Азель.

– Пять.

– Двести пятьдесят аглов! – быстро подсчитал чародей. – Куча денег!

– Даже для наместника, – согласилась Ино. – Но оставлять сталь в городе они не станут. Скорее всего отправят в столицу, где продадут иностранным купцам.

– Уже отправили, – сказал Азель. – Час назад я видел, как Седовлас в сопровождении десяти королевских рыцарей покидал город через южные ворота.

– Догнать бы их, – с сожалением проговорил Прав.

– И проучить! – с жаром прибавил Лев.

– Вдвоем против десяти королевских рыцарей воевать удумали? – с издевкой спросила Ино.

Пираты потупились.

– Если поедем все вместе, то вшестером, – заметил Питер. – И, к тому же, у нас будет преимущество!

Все посмотрели на него.

– Точно! Ведь у нас есть ты! – радостно воскликнул Лев.

– И действительно, это большое преимущество, – обрадовался Прав. – Могучий дух, которого ты подчинил, легко разделается с охраной!

Вообще-то под преимуществом Питер подразумевал неожиданность, но пираты радовались так сильно, что он не решился их разубеждать. В конце концов, близилось время жертвы, так что кровь придется пролить в любом случае.

– О чем говорить, все равно ни лошадей, ни фургона у нас нет, – сказал Азель.

– Фургон можно достать, – уверенно заявил Питер.

– Имеешь ввиду, украсть? – уточнила Ино.

Питер хитро улыбнулся и подмигнул девушке.

– Есть у меня на примете один замечательный, просторный фургон с зеленой крышей…

Глава 12. Великие угонщики фургонов

Спустя два часа, когда город погрузился во тьму, группа из шести человек покинула трактир «Единорог» и направилась в сторону базарной площади. Бесшумно передвигаясь в ночи, они старались избегать крупных улиц, предпочитая держаться темных переулков, замирая каждый раз, когда мимо проходил дозорный отряд.

Примерно на половине пути группа разделилась. Азель с Ино свернули в ближайшую подворотню, исчезая во тьме, а остальные направились прежним маршрутом.

Базарная площадь была пуста, если не считать покинутых лотков и фургонов, хозяева которых уплатили за стоянку.

Одинокий стражник дежурил у ворот, что вели на площадь. Он стоял, опершись на длинное копье, и, казалось, дремал, но, несмотря на это, Бык повел группу в обход.

Около получаса они брели вдоль забора, в надежде найти лаз, но удачного места все не попадалось. Тогда они решили перебраться на ту сторону по крыше примыкающего к забору здания. Каждый по очереди бесшумно забирался наверх, после чего так же бесшумно спускался уже на площадь.

Все шло как по маслу, пока на крышу не забрался Бык. Он то ли оступился, то ли поскользнулся на черепице, взмахнул руками, будто неумелый птенец, впервые пытающийся взлететь, а затем кубарем полетел на землю.

Если грохот, с которым приземлился Бык, и не переполошил всю округу, то это обязательно должен был сделать поток ругательств, невольно вырвавшийся из уст здоровяка.

Он поспешно зажал рот рукой, и все со страхом стали вслушиваться в наступившую тишину. Ни топота ног, ни криков стражи. По-видимому, ночные крики были не такой уж редкостью в «Саире».

– Веди, – почему-то шепотом приказал Питеру Бык, и мальчик повел группу туда, где они с Ино обычно ставили свой лоток.

Арендованное ими место пустовало, зато рядом по-прежнему стоял фургон Ланселотта. К нему-то они и направлялись.

План был предельно прост: добраться до фургона, тихо вытолкать его с площади, впрячь лошадей, которых должны добыть Ино с Азелем, а затем незаметно покинуть город через пустующие юго-западные ворота, о которых Питер узнал от пьяного контрабандиста.

Все действия были продуманы заранее. Питер стоял на стреме, пока Лев и Прав убирали подпирающие колеса балки. Затем Бык приподнял переднюю часть фургона и рывком развернул его в сторону ворот.

Едва он это сделал, как внутри раздался звук, будто что-то тяжелое рухнуло на пол, после чего послышалась приглушенная стенами, но вполне разборчивая ругань.

Спустя секунду распахнулась дверь, и на пороге показался заспанный и злой Ланселотт. На нем была надета белая ночная рубашка, а голову увенчивал нелепый колпак, который во сне сполз травнику на висок.

– Что происходит? – требовательно спросил он, протирая глаза.

Бык шагнул из-за фургона, оказавшись прямо перед травником. Несмотря на то, что Ланселотт стоял на подножке, великан все равно возвышался над ним на целую голову.

– Кара настигла тебя, Ланселотт! – зло проговорил Питер, выходя из-за спины Быка.

Сон моментально слетел с травника. Выпученными глазами уставившись на Питера, он открыл рот, намереваясь заорать, но удар Быка выбил из его груди весь воздух. Травник охнул, завалился на бок и затих.

– Кто это такой? – тихо спросил Бык.

– Владелец фургона, – так же тихо ответил мальчик.

– Он ночует в фургоне?

– Похоже, что так.

Бык озадаченно почесал затылок.

– Что будем с ним делать?

– Свяжем пока, а потом выкинем в где-нибудь по дороге, – предложил Питер.

Так они и поступили. Лев и Прав быстро обмотали травника найденной в фургоне веревкой, а чтобы он ненароком не закричал, ему заткнул рот кляпом, роль которого выполнил колпак.

Под фургоном нашлась упряжь. Бык взялся за оглобли и стал тянуть что есть сил, отчего на его лбу вздулись вены. Питер вместе с братьями помогали великану, толкая фургон сзади.

Кое-как, мало-помалу они добрались до ворот, остановившись на безопасном расстоянии. Теперь оставалось самое сложное – обезвредить стражника.

– Он мой, – сказал Лев.

– Нет, мой! – возразил Прав.

Братья пристально посмотрели друг на друга, их кулаки сжались. Питер затаил дыхание, ожидая драки, но вместо этого братья трижды взмахнули кулаками, бормоча: «палка, лист, кинжал», и выбросили на пальцах фигуру.

– Палка!

– Лист!

Лев с победной улыбкой накрыл палец брата свой ладонью.

– Лист покрывает палку!

Затем он бесшумно направился к стражнику, на ходу извлекая из ножен клинок. Остановившись у солдата за спиной, он приготовился нанести смертельный удар, но внезапно замер. Наклонил голову вперед, словно принюхиваясь, после чего убрал нож и, уже не скрываясь, вернулся обратно.

– Пьян в стельку, – поведал он товарищам. – Целый полк мимо пройдет, он и не заметит!

Лев оказался совершенно прав. Часовой и глазом не моргнул, когда в полуметре от него, скрипя колесами, прокатился тяжелый фургон. Он продолжал стоять, опершись на копье, и тихонько сопел.

Азель с Ино уже ждали их в ближайшей подворотне, держа под уздцы двух лошадей.

– Почему так долго? – раздраженно спросил Азель.

– Возникли проблемы, – ответил Питер. – Пришлось разбираться с Ланселоттом.

– Он что, ночевал в фургоне? – изумилась Ино.

Питер кивнул.

– Видела бы ты его лицо, когда он нас застукал. Будто призрака увидел!

– Так он его и увидел, – хихикнула Ино. – Он ведь думал, что ты помер! Весь день выпытывал у меня, что с тобой стало да почему ты не пришел, вот я и ляпнула, что ночью тебя зарезали.

– Зачем? – изумился Питер.

– Хотела посмотреть на его лицо, когда на следующий день ты бы вернулся целым и невредимым! Но так даже смешнее вышло!

– Да, просто обхохочешься, – невесело сказал Питер. – А если бы он заорать успел?

– Но ведь не успел же! – беззаботно сказала Ино, мило при этом улыбаясь.

Спорить с ней было не время и не место, да и бесполезное это занятие с Ино спорить. Переспорить ее мог только Азель, да и то лишь будучи в изрядном подпитии.

Когда лошади были запряжены, чародей взялся за вожжи и группа направилась к северо-западным воротам. Ехать по городу ночью было не запрещено, но у стражи могли возникнуть вопросы, поэтому друзья делали все, чтобы не попасться им на глаза.

Фургон был слишком велик, чтобы двигаться по подворотням, поэтому Лев и Прав ушли вперед разведать дорогу. Время от времени один из них возвращался, чтобы предупредить о приближающемся патруле, и тогда приходилось спешно прятать фургон или же сворачивать на другую улицу.

Целый час ушел у них на то, чтобы пересечь город, и этот час показался Питеру самым длинным в его жизни. Сердце громко стучало в груди мальчика, успокоившись лишь тогда, когда на горизонте показались ворота.

– Надеюсь, твой информатор не набрехал тебе ради дармовой выпивки, – покосился на мальчика чародей. – Если там есть солдаты, нам несдобровать!

Но информация контрабандиста оказалась верной. Ворота действительно пустовали и выглядели так, будто ими не пользовались по меньшей мере лет пятьдесят. Несмотря на это, под натиском Быка створки распахнулись легко и беззвучно. Петли явно были смазаны совсем недавно.

От ворот и до торгового тракта вела старая, давно заброшенная дорога, которая на первый взгляд, казалось, совершенно непригодной для езды на повозке. Она густо поросла травой и колючим кустарником, а камни, которыми она была вымощена, местами приподнялись, создавая смертельные ловушки для деревянных колес.

Однако если присмотреться, можно было заметить, что все эти помехи находятся исключительно по краям дороги, в то время как по центру можно было ехать безо всякого риска. Кустарник тут был аккуратно спилен, а выпирающие камни подогнаны на место. Контрабандисты ухаживали за дорогой, поддерживая только видимость запустения.

Выбравшись на тракт, они свернули в сторону «Корна» и погнали лошадей так, будто за ними гналась вся королевская конница.

Спустя несколько часов, начал подавать признаки жизни Ланселотт, про которого друзья успели благополучно забыть. Останавливаться ради его высадки чародей отказался, так что связанного травника попросту выкинули на дорогу прямо на ходу.

Рассвет застал путников в дороге. Первые лучи солнца пронзили мрак и упали на влажную землю, алмазами засверкали капельки росы на стеблях травы. В свете зарождающегося дня улыбка Питера сияла ярче солнца.

Мальчик сидел на козлах вместе с чародеем, вовсю наслаждаясь дорогой. С огромной радостью он расставался с шумным городом и унизительной работой шута, но больше всего его радовало то, что им больше не нужно сидеть на месте. Город, словно жестокий рабовладелец, удерживал их в кандалах, вынуждая работать за ночлег и еду.

Чародей же, напротив, был хмур. За несколько часов пути он не проронил ни слова, поэтому Питер решил сам с ним заговорить.

– Тебя что-то беспокоит?

– Митии, – коротко ответил чародей.

– Митии? – уточнил мальчик, потому что не был уверен, что правильно расслышал. Дождавшись утвердительного кивка, он спросил: – Что это такое?

– Магический артефакт, которым может пользоваться даже тот, кто не владеет магией, – пояснил чародей. – У сопровождавших Седовласа рыцарей я видел несколько таких.

– А эти митии, они опасны?

– Те, что я видел были опасны. Это магострелы, вроде арбалетов, только без тетивы и дуг. Болты там толще и короче, чем у арбалета, а летят они дальше и бьют намного сильнее.

– Ого, прямо как винтовка! – восхитился Питер. – Я и не думал, что в этом мире есть нечто подобное!

Питер прикусил язык, но слово не воробей. Он лихорадочно стал придумывать объяснение упоминанию другого мира, но, к счастью, чародей был так задумчив, что пропустил слова мальчика мимо ушей.

– Я вот думаю, не слишком ли это для нас? – как ни в чем не бывало стал рассуждать он. – Если завяжется бой на расстоянии, то нам их не одолеть. Даже сила Мастера не спасет тебя от смертельных ран.

Питер представил дыру у себя в груди и непроизвольно потянулся к тому месту, где когда-то висел гри-гри с амулетом перерождения.

– Нам просто нужно ударить по ним неожиданно, – нарочито бодро сказал Питер. – Устроить засаду или атаковать ночью. Но вначале нам нужно их догнать.

Чародей посмотрел на Питера и неожиданно широко улыбнулся впервые за день.

– Ты прав! Решать проблемы будем по мере их появления.

К полудню на горизонте показался дымок, и чародей остановил фургон.

– Отдыхаем? – спросила Ино, когда они собрались вместе.

– Неплохо бы поспать. Мы уже сутки на ногах, – с надеждой сказал Лев, с трудом сдерживая зевок.

Пираты действительно выглядели изможденно. Бык клевал носом, а Прав вовсю зевал, не сдерживаясь, как его брат.

– А чего же вы не поспали в фургоне? – удивился Питер.

– Она как будто даст, – прошептал Лев, со страхом покосившись на Ино. – Носилась как угорелая: все ящики пересмотрела, все перенюхала и отвары нас перепробовать заставила. Куда уж там спать! Хорошо хоть живы остались…

Питер обменялся с пиратами понимающим взглядом.

– Разобьем лагерь тут, – сказал чародей. – Ино подежурит, пока остальные отдыхают.

Упрашивать пиратов было не нужно. Они тотчас же растянулись на редкой траве и дружно захрапели. Питер тоже был не прочь прикорнуть, но едва он сделал шаг в сторону пиратов, как Азель поймал его за воротник.

– А ты погоди. Мы с тобой в деревню прогуляемся, – затем он повернулся к Ино и спросил: – Найдется что-нибудь на обмен?

– Найдется!

Девушка зашла в фургон, а когда вернулась, в руках ее был небольшой, но туго набитый кошель.

– Нашла в комоде, – пояснила она, передавая кошель чародею.

Развязав шнурки, Азель удивленно протянул: «Ооо». Девушка же покосилась на пиратов и, понизив голос до шепота, сказала:

– Там еще аглы были, я их спрятала на всякий случай.

– Сколько?

– Семь.

Чародей присвистнул.

– Да уж, дела у него шли неплохо!

Чародей подвесил кошель на пояс, прикрыв его рубашкой от посторонних глаз.

– Пойдем! – скомандовал он Питеру, и они направились в сторону деревни.

– А почему мы сразу не поехали в деревню? – спросил мальчик, шагая рядом с чародеем.

– Не хочу, чтобы нас видели на этом фургоне – уж больно у него крыша приметная. Если погоня начнется, опознают сразу.

– Но ведь мы не можем все время прятаться!

Азель кивнул.

– Правильно, – он указал на маячившие впереди дома. – Там мы купим краску, чтобы перекрасить крышу.

– Ино это вряд ли понравится, – усомнился Питер.

– Знаю, поэтому спрашивать мы ее не будем.

В деревне их встретили приветливо. Люди улыбались им, кивали и провожали любопытными взглядами. Никто не шарахался, не прятался и не загонял в дома детвору. Словно по эту сторону Пустоши и не знали, что такое хворь.

У первого же дома чародей остановился и обратился к сидевшему на лавке пожилому хозяину:

– Добра тебе, дедушка!

– И вам добра, путники! – поприветствовал их старик. – Стряслось чего?

– Беда у нас приключилась! Сломался фургон неподалеку, вот ищем, где бы инструмент да материал для починки приобрести! Не подскажешь ли?

Чародей говорил мягко, с вежливым почтением, и старик добродушно улыбнулся ему в ответ.

– За материалом тебе к плотнику надо, мил человек. Он на том краю деревни живет. Иди прямо по дороге да увидишь. Инструмент ты у каменотеса спроси, что с плотником соседствует, а ежели железные части потребны, то это к кузнецу! Кузня у нас в самом центре – мимо проходить будешь, не пропустишь. А уж мастер-то наш, кузнец – умелец редкий, словно сам Светозар его умением одарил!

– Спасибо тебе, дедушка! – чародей низко поклонился старику и надавил Питеру на затылок, заставив сделать тоже самое. – А скажи нам, не проезжали ли тут недавно рыцари, сопровождающие обоз?

Старик нахмурился и с подозрением спросил:

– А ты почему спрашиваешь?

– Да брат мой старший с ними вместе уехал. Высокий такой, с седыми волосами. Мы с семьей вот решили брата нагнать, чтобы вместе с ним ехать, да знать хочу, как сильно отстал.

– Вон оно как! – морщины на лбу старика слегка разгладились, а губы растянулись в улыбке. – Да, да, припоминаю! Аккурат вчера они к нам нагрянули, переночевали, а утром и в путь двинулись, едва рассвело. Брата твоего хорошо помню, потому как волос седой у него, хотя лицом молод. Телега у них гружена тяжело, едут медленно, так что скоро нагонишь, коли поторопишься!

Вновь поблагодарив старика, они направились на поиски каменотеса.

– Никогда не думал, что чародей может так низко кланяться, – ехидно сказал Питер, потирая шею.

– Будь вежлив, и это воздастся тебе сторицей! – поучительно сказал чародей. – Мы получили много информации, заплатив за нее двумя поклонами. Это гораздо дешевле, чем целый день поить всякий сброд в трактире, верно?

Тут Питер не мог с ним не согласиться. Он мог провести в трактире весь день и потратить целый шкаль, не узнав при этом ничего стоящего. Чародей же всего за минуту выведал у старика все, что было ему нужно, не заплатив при этом ни су.

Деревушка оказалась совсем крохотной. Не прошло и двух минут после разговора со стариком, как справа от них показалась кузница. Это было одноэтажное строение, сложенное из красного кирпича. Над массивной деревянной дверью висела грубая, но вполне понятная вывеска с изображением молота и меча.

Из кузницы доносился приглушенный стенами металлический лязг, а из трубы столбом валил черный дым. Питер остановился перед дверью.

– Литье и ковка любой сложности, – вслух прочитал он текст на вывеске. – Зайдем?

– Металл нам ни к чему, – ответил чародей.

– Мы могли бы купить тут оружие, – сказал Питер. – Ведь у рыцарей есть самострелы и мечи!

– Самострел ты здесь не купишь, да и мечи нам ни к чему. Мы с Ино свои ножи уже выкупили, Бык и братья тоже при оружии. Ты разве умеешь пользоваться мечом?

– Нет, – вынужден был признать Питер.

– Зачем нам тогда в кузницу?

Собственно, в кузницу Питеру нужно было совсем по другой причине. Едва он услышал о магических самострелах, в его голове зародилась идея. Огнестрельное оружие в этом мире было еще неизвестно, так почему бы не стать первым? Чародей мог изготовить порох, отлить ствол сможет даже подмастерье кузнеца, ну а если здешний кузнец так хорош, как сказал старик, то и спусковой механизм он как-нибудь соберет.

– Ты иди вперед, а я тебя догоню, – быстро сказал Питер и вошел в кузницу прежде, чем чародей успел задать ему очередной вопрос.

Жара внутри была такая, что дыхание перехватывало, и рубашка Питера пропиталась потом, едва он успел переступить порог. Кроме того, в кузнице стоял оглушительный лязг, от которого у мальчика закружилась голова.

– Чем могу помочь? – звонкий голос заставил Питера посмотреть вправо. Кузнец, невысокий, но плотный мужчина средних лет, стоял между горном и наковальней, держа в одной руке молот, а в другой – длинные клещи с раскаленной докрасна заготовкой. На Питера кузнец не смотрел, продолжая работать. Он уложил заготовку на наковальню и стал наносить по ней сильные, но аккуратные удары.

– Добра вам, мастер-кузнец! – громко сказал Питер, старательно имитируя мягкий тон чародея. – Трубу нужно отлить особого вида. Сможете?

– Золото или серебро? – уточнил кузнец, придирчиво разглядывая заготовку. Нахмурившись, он вновь положил ее на наковальню и нанес один, но очень сильный удар, от звука которого у Питера стало двоиться в глазах.

– Из прочной стали! – крикнул в ответ Питер и поморщился, чувствуя, как в голове начинает зарождаться тупая, ноющая боль. Он пробыл в кузне меньше минуты, но уже хотел поскорее покинуть этот ад.

Кузнец вновь осмотрел заготовку, и на сей раз результат его, по-видимому, удовлетворил. Довольно хмыкнув, он окунул ее в ведро с водой, и из него тотчас повалил белый пар. Отложив молот, кузнец взглянул наконец на Питера.

– Из стали, паренек, труб не делают! – сказал он, тыльной стороной ладони утирая со лба пот. – Ржавеет она быстро, да и стоит дорого! Серебро – само-то будет: дешево, красиво и для здоровья хорошо!

– Мне именно из стали нужно, такая, чтобы давление высокое изнутри выдерживала, и к температуре стойкой была.

Кузнец озадаченно почесал затылок.

– Странное ты говоришь, но спорить не стану. Есть у меня сталь подходящая, но стоит недешево! Пять шкалей за кило платишь.

– Идет! – сказал Питер, и они приступили к обсуждению деталей.

Кузнец действительно оказался толковым и довольно быстро сообразил, каким должен быть ствол, а вот ударно-спусковой механизм поставил его в тупик. Примерно полчаса ушло у Питера на то, чтобы втолковать ему принцип работы механизма, но под конец, тот все же понял, что от него хотят. Возможно, знай кузнец, что именно он делает, то разобрался бы намного быстрее, но посвящать его в этот секрет Питер не стал.

– Два шкаля, готово будет через неделю, – в конце концов сказал кузнец.

– Через неделю меня здесь не будет. Нужно к завтрашнему утру.

Кузнец ненадолго задумался, а затем неуверенно кивнул.

– Можно и так, но тогда возьму сверху шкаль за срочность.

– Договорились! – легко согласился Питер, у которого за душой не было ни гроша. Деньги он надеялся позже выпросить у чародея, но кузнецу это было знать совсем необязательно.

Однако кузнец оказался не из простаков и ни в какую не соглашался работать без задатка. Сговорились на том, что задаток Питер принесет до заката, а работать кузнец будет всю ночь.

После жаркой кузницы, прохладный ветерок улицы показался Питеру верхом блаженства. Он, не торопясь, отправился вслед за чародеем и застал того, выходящим от плотника.

– Вовремя, – сказал Азель, протягивая Питеру деревянное ведерко с черной жидкостью внутри.

– Что это? – спросил Питер, брезгливо разглядывая вязкую жидкость.

– Смола. Крышу фургона закрасим и колеса заодно смажем, чтобы не скрипели.

– А это зачем? – спросил Питер, указав на каменный молоток и длинную жердь, которые чародей держал в руке.

– А это часть легенды. У нас ведь фургон сломался, помнишь? Не мог же я одной лишь смолы купить!

Питер вежливо с ним согласился, хотя мог бы назвать с десяток отговорок, которые помогли бы избежать ненужных трат. Но так как он собирался просить у чародея денег, то решил вести себя предельно вежливо.

Всю дорогу до кузницы он уговаривал чародея дать ему три шкаля, но тот включил жадность и ни в какую не соглашался оплачивать заказ мальчика. Согласился чародей лишь после того, как Питер напомнил о четырнадцати аглах, уплаченных за него в «Великом».

– Мглор с тобой, бери свои деньги! – скривился чародей, выдавая ему ровно три шкаля. – Да убережет меня Светозар, впредь попадать в рабство к таким транжирам!

Уязвленный до глубины души, чародей подхватил свои покупки и быстро зашагал по дороге, не дожидаясь Питера. Заскочив в кузницу, чтобы уплатить задаток, Питер бегом припустился за ним, на ходу придумывая способ задобрить чародея. Ведь ему позарез нужен был порох, без которого весь план не стоил и выеденного яйца.

Глава 13. Погоня

Вернувшись в лагерь, Питер стал рьяно помогать Азелю во всем, за что бы тот ни брался. При этом мальчик был предельно вежлив, услужив и совершенно ему не перечил. Может быть, поэтому, а может, потому что чародей прекрасно выспался, наутро он пребывал в прекрасном расположении духа, чего нельзя было сказать об Ино.

– Что вы сделали с моим фургоном?! – схватившись за голову, кричала девушка, едва первые лучи солнца осветили крышу повозки.

Накануне вечером, отправив травницу спать, Питер с Азелем долго и старательно измазывали смолой прекрасную зеленую крышу.

В сумерках Питеру казалось, что обновленная крыша выглядит просто отлично, однако при свете дня он понял, как сильно заблуждался. Смола растеклась по крыше неравномерно, местами сбившись в толстую бугристую корку, а местами шла пятнами. По краям же загустевшая смола свисала длинными уродливыми сосульками.

– Фургон не твой, а общий – мы вместе его угоняли, – мягко поправил девушку чародей.

– Такая крыша красивая была! А как мне теперь все это отмывать? – продолжала сокрушаться та, не обращая внимания на слова Азеля. – Вот зачем портить было?

– Если нас будут искать, то зеленая крыша станет хорошим ориентиром. Правильно?

– Может и правильно, – согласилась Ино, – но спросить-то надо было!

– А ты бы разрешила?

– Конечно нет!

– Вот поэтому и не спросили, – заключил чародей.

На этом спор был окончен. После скорого завтрака, чародей объявил об окончании стоянки. Без лишних разговоров пираты загрузились в фургон. Ино хотела последовать за ними, но чародей жестом указал ей на козлы.

– С нами поедешь, – распорядился он.

Из фургона донесся дражный вздох облегчения.

– Это еще зачем? – возмутилась травница. – У меня знаешь, сколько работы? Травы не перебраны, отвары не опробованы!

– Успеешь, – сказал чародей, настойчиво подталкивая девушку к передней части фургона. – Не сбегут от тебя твои отвары, а в деревне нам нужно изобразить счастливое семейство, чтобы сбить преследователей с толку.

Довод подействовал. Ино еще немного поворчала, но уже так, для приличия, чтобы марку держать, так сказать, а затем послушно забралась на козлы.

В деревне, несмотря на раннее время, уже кипела бурная деятельность. Мужчины кололи дрова, женщины стирали или торопились в поле, а детвора возилась со скотиной. Никто не сидел без дела.

Старик, с которым накануне беседовал чародей, был занят колкой дров. Он приветливо помахал рукой, когда фургон катил мимо его дома.

Чародей улыбался всем, мимо кого мы проезжали, нежно обнимал Ино и вообще всячески изображал примерного семьянина.

– Теперь нас точно запомнят, как семью, а не шайку подозрительных типов! – довольно хмыкнул он.

Проезжая мимо кузницы, Питер бросил: «Я сейчас», – спрыгнул на землю и побежал забирать заказ. Кузнец сидел на табурете, пилкой подравнивая какую-то деталь. Усталый вид и круги под глазами, свидетельствовали о бессонной ночи.

– Доброе утро, мастер-кузнец! – поздоровался с ним Питер. – Готов ли мой заказ?

– Закончу сейчас, обожди минутку, – ответил тот, не отрываясь от работы.

Сегодня в кузнице было жарче, чем вчера. Питер хотел поскорее закончить с делами, чтобы вернуться на свежий воздух, но кузнец и не собирался торопиться. С неторопливой грацией, которая присуща только настоящим мастерам, он собирал разложенные перед ним детали в единое целое.

Минутка растянулась на двадцать, и за это время Питер весь взмок и изнервничался, беспокоясь, не бросил ли его чародей. Но когда кузнец протянул ему заказ, все беспокойные мысли вылетели из его головы.

Перед ним был пистолет. Не современный, конечно, а самый что ни на есть примитивный, но зато он был собран и полностью готов к бою! Кузнец даже рукоять для него выстрогал из дерева, хотя за это Питер ему и не платил.

Пистолет лежал в руке непривычно, но удобно. Грубо вырезанную рукоять следовало еще отшлифовать и пропитать маслом, но этим можно будет заняться и позже. Из стали кузнец изготовил только дуло, а курок и спусковой механизм выковал из сплава серебра, блеск которого придавал оружию благородный вид, несмотря на довольно грубую сборку.

Большим пальцем Питер без особых усилий взвел курок, а затем навел пистолет на ближайшую стену и нажал на спуск. Остро заточенный кремень ударил об огниво, высекая целый сноп искр прямо на полку казенника. Будь на ней порох, он бы моментально вспыхнул, поджигая основной заряд, а уже тот рванул бы, выталкивая из ствола пулю.

К слову сказать, про пули Питер не забыл, заказав десять медных шариков подходящего диаметра. Кузнец сложил их в небольшой мешочек, который передал Питеру вместе с пистолетом. Достав одну пулю, Питер опустил ее в ствол, и она исчезла в нем, звонко цокнув о казенник.

– Ну как? – спросил кузнец, с интересом наблюдая за действиями Питера.

– Отличная работа! – похвалил его мальчик.

Убрав пистолет за пояс, он передал кузнецу заслуженную плату. К двум прямоугольным шкалям он на радостях прибавил треугольный рах, который ночью стянул из кошелька Азеля.

Обрадовавшись нежданной прибавке, кузнец весь прямо расцвел.

– Добрая цацка вышла! – добродушно сказал он. – Мудреный механизм ты выдумал, но интересный!

Распрощавшись с кузнецом, Питер торопливо выскочил на улицу. Фургон к его облегчению никуда не уехал, да и Азель совсем не буйствовал. Продолжавший играть роль доброго папочки, он не стал отчитывать Питера за долгое отсутствие, но наградил его недружелюбным взглядом.

Стоило им покинуть деревню, как Ино потребовала остановиться и отправилась внутрь фургона, к большому огорчению пиратов. Азель же, сбросив с себя образ доброго малого, стал неистово хлестать лошадей, заставляя их скакать на пределе своих сил. Началась погоня за Седовласом.

К середине дня убийственный темп измотал как лошадей, так и путников. Все чаще из фургона раздавались настойчивые призывы сделать остановку, да и Питер своей пятой точкой ощущал стойкую потребность хоть немного постоять. В конце концов чародей сдался и объявил привал. Бык тут же кинулся к взмыленным лошадям, а братья стали помогать Ино готовить обед.

Быстро покончив с едой, Азель скомандовал окончание привала, и они отправились в путь, однако уже через час вновь съехали с дороги. Одна из лошадей начала сильно прихрамывать, что заметно сказалось на скорости движения.

– Больше ехать сегодня нельзя, – осмотрев лошадь заключил Бык. – Растяжение у нее или даже что-то похуже. Завтра видно будет, а пока ей нужен отдых.

Никто не стал спорить с Быком, ведь тот не зря считался лучшим знатоком лошадей в караване, да и продолжать сегодня путь никто не горел желанием, кроме, пожалуй, чародея.

После короткого совместного труда по приготовлению к предстоящей ночи, каждый занялся своим делом. Братья улеглись дремать в тени фургона, Бык принялся натачивать топор, а Ино ушла на поиски редких трав, которые росли только в этой округе.

Чародей немного пошатался вокруг лагеря, поболтал с Быком, планируя предстоящую атаку, а затем со скучающим видом уселся на подножку фургона и стал размышлять о жизни.

Все это время Питер следовал за ним как привязанный, стараясь не мешаться под ногами, но при этом не отставал ни на шаг. Он ни на минуту не забывал про порох и все ждал удобного случая, чтобы поговорить. В течении дня он уже пару раз пытался завести с чародеем о порохе, но тот старательно игнорировал эту тему, а потому Питер решил заходить издалека.

– Такими темпами мы никогда не догоним Седовласа, – сказал мальчик, по-турецки присаживаясь рядом с чародеем.

Обессиленные лошади устало щипали траву неподалеку. Азель скользнул по ним взглядом.

– Догоним дня через три, – уверенно сказал он. – У них в телегу тяжеловоз запряжен, а тяжеловозы двигаются медленно.

Питер кивнул.

– Догоним и сразу же нападем, – продолжил чародей, витая где-то в своих мыслях. – Перебьем всех, а затем двинем в столицу!

– Отличный план, – согласился Питер. – Только неплохо было бы еще парочку бомб изготовить!

– Это еще зачем?

– Чтобы против рыцарей с митиями воевать!

Азель вяло отмахнулся.

– Дух твой с ними разберется всяко лучше бомб.

– Только если захочет, – возразил Питер. – Он ведь под настроение все делает, вон уже два дня со мной разговаривать не желает.

«Есть контакт!» – обрадовался Питер, заметив, как округлились от удивления глаза чародея. Видимо, до этого момента ему и в голову не приходило, что дух может просто-напросто отказаться участвовать в сражении.

– Пожалуй, ты прав, нам и вправду стоит подстраховаться, – сказал чародей, и в его голосе читалась тревога. Питер и глазом моргнуть не успел, как чародей исчез в фургоне. Питер последовал за ним, довольно потирая руки.

Внутри фургона было тесно. Почти всё свободное место занимали снадобья, шкаф с личными вещами травника и обширный прилавок. Но это было совсем неудивительно, если вспомнить, что Ланселотт странствовал один. Гораздо удивительнее было то, как трое пиратов, а в особенности Бык, умещались тут вместе с Ино.

Как и в фургоне Ино, у противоположной двери стены тут стоял массивный рабочий стол, на котором располагалась целая алхимическая лаборатория с всевозможными пробирками, мензурками и прочими склянками, назначение которых знал только Ланселотт, да ещё, возможно, Светозар.

Чародей направился к столу, прихватив по дороге свой вещевой мешок, который вместе с остальным барахлом путников лежал на прилавке.

– А неплохо тут! – уважительно сказал чародей, присаживаясь за стол.

Из сумки он извлек две небольших глиняных горшка и небольшую склянку, наполненную каким-то серым веществом. Используя мензурки, он быстро отмерил нужные пропорции, после чего ссыпал все ингредиенты в большую деревянную миску.

– Мешай, – велел чародей, вручая Питеру миску и деревянную ложку.

Мальчик стал усердно мешать порошок, вдыхая носом терпкий запах серы, и уже предвкушал, как вскоре опробует свой новый пистолет.

Спустя несколько минут чародей забрал у Питера ложку, а взамен вручил деревянный пестик, наказав перетирать порошок.

Работал Питер долго, то и дело меняя руки, и в результате добился того, что смесь стала почти однородной.

– Готово! – гордо сказал он, протягивая миску чародею, однако тот не взял ее, а сделал Питеру знак продолжать.

– И долго еще? – спросил мальчик, возвращаясь к прежнему занятию.

– Шесть часов, если будешь работать усердно, – ответил чародей.

– Шесть часов?!

Питер работал не больше получаса, а обе его руки уже успели превратиться в куски дерева. Это сколько же надо сил, чтобы перетирать порох целых шесть часов подряд?

– И так сойдет! – уверенно сказал Питер, приглядываясь к черной смеси. Выглядела и пахла она совсем как порох.

– Проверим? – с насмешкой предложил чародей.

Питер уверенно кинул.

Отсыпав немного пороха в чашу, они вышли на улицу. Чародей принялся искать плоский камень, а когда нашел, высыпал на него небольшую горочку пороха. Присев на корточки, он достал из кармана два кремня и принялся старательно высекать из них искры.

Долго ждать не пришлось. Очень скоро одна из искр упала прямо в центр горки. Та моментально вспыхнула желтым пламенем и за каких-то пару секунд выгорела дотла. Питер ликовал.

– Отлично! – воскликнул он, довольно потирая ладони.

– Никуда не годится, – покачал головой чародей. – Гореть должно гораздо быстрее, иначе не будет взрыва.

Сказав это, он повел почти что плачущего Питера обратно в фургон, где они до самого вечера по очереди перетирали порох. Когда чародей объявил, что смесь готова, у Питера не оставалось сил даже на то, чтобы радоваться.

Но адский труд того стоил. Смесь выглядела намного лучше, чем раньше. Из нее совсем исчезли комочки селитры, а черный цвет стал значительно выразительнее.

Испытание провели незамедлительно, и на сей раз порох сгорел в мгновение ока, вспыхнув ярким синим пламенем. Азель довольно кивнул, но не успел Питер попросить немного пороха, как он залил оставшийся порошок спиртом и стал мять его руками, превращая в кашу.

– Зачем? – разочарованно спросил Питер.

– Порох в гранулах горит лучше, – пояснил чародей, раскатывая полученный ком в блин. – За ночь высохнет, покрошим и можно будет делать бомбы.

Но на утро им было не до пороха. Лошади стало совсем худо: больная нога распухла, из-за чего лошадь стала хромать пуще прежнего. Бык предложил выждать еще день в надежде, что воспаление спадет, но ждать дальше было нельзя, и все это прекрасно понимали.

После небольшого совещания было решено забить обеих лошадей и оживить их с помощью некромантии. Бык отнесся к этой идее с суеверным неодобрением и отошел в сторонку, не желая участвовать в процессе.

А вот братья, наоборот, идеей загорелись. По команде чародея они синхронно вогнали клинки в шеи несчастных животных, а Питер, не мешкая, отдал команду оживления. Обе лошади воскресли разом, не успев даже пошатнуться.

На сей раз Питер не стал снимать кольцо Некромо, ведь никакого присутствия мага он не отмечал, а снова попадать в зависимость от Мастера ему не хотелось. Чтобы не привлекать ненужного внимания он замотал кольцо куском ткани, а на расспросы отвечал, что порезал палец.

Мертвые лошади двигались гораздо быстрее живых. Чтобы наверстать упущенное при вынужденной остановке время, чародей гнал лошадей на прямо-таки фантастической скорости, снижая ее только, когда они проезжали очередное поселение.

Весь день Питер не забывал про порох. И когда вечером чародей наконец-то вернулся к нему, мальчик сразу потребовал себе полную чашку вещества.

– Это еще зачем? – нахмурился чародей. – Порох не для баловства, мальчик. Это важный секрет чародейства! Если однажды ты хочешь стать…

Он запнулся, неуверенно кашлянул и отвел взгляд. Но Питер уже доставал из сумки пистолет и не обратил внимание на смущение товарища.

– Пойдем, покажу! – нетерпеливо сказал Питер.

Они вышли на улицу, и Питер стал готовить оружие. Он сыпанул немного пороха в дуло, пальцем зажимая отверстие казенника. Используя длинный сучок вместо шомпола, он постарался утрамбовать порох, после чего закинул в дуло пулю и зафиксировал ее там пучком сухой травы.

Все это происходило в полной тишине. После тяжелого дня все, как обычно, разошлись по своим делам и в лагере, кроме Питера с Азелем, осталась только Ино. Девушка молча наблюдала за происходящим, сидя в тени фургона.

Крепко сжав рукоять, Питер взвел курок, навел пистолет на дерево, от которого недавно отломил ветку, и плавно надавил на спуск. Ощутимо грохнуло. В лицо Питеру ударил столб пламени и дыма, ненадолго ослепивший мальчика.

Сжимавшая оружие рука онемела, отчего Питер на секунду испугался, что пистолет взорвался, оторвав ему руку по локоть, но затем чувствительность к конечности стала возвращаться, и Питер облегченно вздохнул. Рука была невредима, как и пистолет в ней. Из дула тоненькой струйкой поднимался едкий серый дымок.

– Во имя всех Великих, что это было? – громко спросила Ино. Она зажимала уши руками, словно ожидая нового грохота.

Этот же вопрос гневно повторил Лев, выползая из-под фургона, где до этого он мирно почивал. Пират зажимал рукой лоб, которым изрядно приложился о дно, вскочив от неожиданного грохота.

Ничего им не ответив, Питер направился к дереву и не без труда нашел место попадания. Пуля угодила в ствол намного ниже того места, в которое он целился, и к тому же ощутимо левее. Будь дерево хоть немного тоньше, мальчик и вовсе не попал бы в него.

Пулю он извлекать не стал. После выстрела она наверняка деформировалось и к повторному использованию была непригодна. Вместо этого он подозвал чародея, гордо демонстрируя место попадания.

– Чем не мития? – спросил он, потрясая в воздухе пистолетом.

Чародей пальцем измерил глубину отверстия, и на лице его появилось смешанное выражение удивления и восхищения.

– Мития? – спросила Ино, становясь рядом с мальчиком. – Уж не хочешь ли ты сказать, что сделал магический самострел?

Лев тоже подошел к ним. Он все еще гневался, но уже не так сильно. Гораздо больше его занимало «изобретение» Питера.

– Это чародейская мития! – подмигнув Азелю, заявил мальчик. – Карманный самострел!

Все по очереди подержали пистолет, после чего каждый сделал по одному выстрелу. Опытным путем, они определили оптимальное количество пороха, достаточное для хорошего выстрела, но недостаточное для того, чтобы взорвать пистолет.

Вскоре вернулись, ходившие на охоту Бык и Прав. И вновь пистолет пошел по рукам, вызывая восхищение, а еще две пули из мешочка отправились прямиком в дерево, заметно сократив боезапас Питера.

– Гениально! – сказал Азель, когда они с Питером остались наедине. – Направить силу взрыва в одну сторону. Как тебе удалось до этого додуматься?

– Такое оружие есть в моей стране, – пояснил Питер. – Я просто объяснил кузнецу, какие мне нужны детали.

– Гениально! – вновь повторил чародей.

Сделанный наспех пистолет сложно было назвать гениальным творением. Он имел столько недостатков, сколько не имел бы спортивный болид, собранный из подручных средств на предприятии по производству средневековых экипажей. Так, у пистолета совсем не было прицела, он был ужасно сбалансирован, а полностью обхватить рукоять мог только Бык.

Но самым большим недостатком оказалась полка казенника, настолько широкая, что затравочный порох высыпался из нее, стоило лишь перевернуть пистолет вверх тормашками. Во время выстрела часть силы взрыва уходила через канал, ведущий от полки к основному заряду, что ощутимо толкало пистолет вниз.

И тем не менее для всех это было чудом из чудес, настоящей чародейской митией, которую создал не кто иной, как он – Питер.

Когда наступило время ужина, все как обычно расселись у костра, но вместо привычного молчания стали наперебой забрасывать Питера вопросами.

– Расскажи нам о своей стране! – попросил сидящий рядом с Питером Бык. Он дружески хлопнул мальчика по спине, отчего тот едва не улетел в костер.

– Что же вам рассказать? – спросил Питер, потирая онемевшее от хлопка плечо.

– Расскажи нам о людях! – попросил Прав.

– Особенно о женщинах! – уточнил Лев.

– Об отварах и эликсирах! – попросила Ино.

– Давай историю о бравых войнах! – потребовал Бык.

– И о чародейских митиях не забудь, – добавил Азель.

Все смотрели на Питера горящими от нетерпения глазами, ожидая услышать занимательную историю. Так, внезапно оказавшись в центре всеобщего внимания, Питер растерялся, но благодаря опыту базарного шута сумел быстро взять себя в руки. Отложив тарелку с недоеденным ужином, он поднялся на ноги и театрально поклонился публике.

– Сегодня друзья, я поведаю вам о жаркой стране – Бразилии, что находится на другом конце света! – звонко пропел он с улыбкой голливудской звезды. – Это страна дремучих лесов, в которых рыщут грозные хищники, страна отважных путешественников, жадных торговцев, жестоких разбойников и отчаянных пиратов!

Все затаили дыхание, а Питер, уже совсем войдя в роль рассказчика, продолжил:

– Прибыл я к вам с острова Рата, что лежит к востоку от континента. Простые люди Раты годами знали бедность и голод, смерть и разрушения, прошли через множество войн; их продавали в рабство, словно скот, и убивали без причин. Но страшные невзгоды не сломили их, а, напротив, закалили дух и тело. Мужчины там суровы, но с широкой душой, а женщины прекрасны во всех отношениях! – тут Питер подмигнул Леву. – Их тела крепкие от тяжелой работы, а кожа смугла от жаркого солнца. Они ласковы и добры, но добиться их благосклонности совсем непросто!

– Не суди по себе! – хохотнул Лев, заставив Питера покраснеть.

Он повернулся к Быку и продолжил свой рассказ:

– В Бразилии было много храбрых воинов, но, к сожалению, о их доблести и отваге не сложили легенд. Я расскажу вам о храбром Тирадентисе, отдавшем жизнь за своих товарищей. Он был родом из семьи бедняков, а потому начал работать с малых лет. Он изучал ремесло за ремеслом, сменил дюжину профессий и в конце концов поступил на военную службу, став королевским офицером. Много лет спустя он вступил в тайное общество и стал готовить восстание против короны…

– Так он был мятежником? – сердито перебил Питера Бык. – Я хотел послушать про героя, а ты рассказываешь о предателе!

Питеру было странно слышать такое от пирата, но виду он не подал, продолжая рассказывать.

– Тирадентис сражался против иноземных угнетателей, захвативших его страну. Он был патриотом, знал о бедах простых людей и поэтому всеми силами хотел добиться справедливости.

– Благое дело, – согласился великан. – И как? Удалось ему это?

– К сожалению, нет. Предатели раскрыли имена заговорщиков и всех арестовали. Двенадцать человек приговорили к смерти, но Тирадентис взял всю вину на себя и в результате казнили лишь его одного. Так он и стал героем, приняв смерть вместо своих соратников.

– Достоин чести! – сказал Бык, поднимая над головой кувшин, который служил ему чашей. Все последовали его примеру, поднимая свои чаши. Раздалось дружное: «Достоин!», и чаши были осушены до дна.

– Теперь расскажи про травников! – потребовала Ино. – Насколько они искусны?

– Весьма искусны, хоть и уступают в известности целителям, – ответил Питер, не без грусти вспоминая тетушку Ханси. – Травами и заговорами они лечат такие болезни, что не подвластны даже лучшим лекарям!

И вновь был поднят тост, теперь уже за травников.

– Теперь самое интересное, – сказал слегка захмелевший Азель, вновь наполняя свою чашу вином. – Давай про митии!

– Много чародейской магии в моей стране! Оружие – сплошные митии, в каждом доме есть митии для связи, чтобы говорить с кем угодно, на любом расстоянии! – все удивленно ахнули, а Питер продолжил: – А еще мы можем летать по небесам и плавать под водой на железных кораблях!

– Как птицы и рыбы? – ошарашенно спросил Прав.

– Выше птиц и глубже рыб! – не без самодовольства ответил Питер.

– Да врешь ты все! – с пьяной уверенностью сказал Лев. – Не умеют люди летать по небу!

– Не вру я!

– Тогда докажи! – потребовал пират и неуклюжим движением указал на небо. – Взлетай прямо туда!

– А ты пересечешь море без корабля? – вызывающе спросил его Питер.

Лев смолчал.

– Вот то-то же!

Костер горел до середины ночи, и все это время не утихали веселые голоса. Питера забрасывали вопросами о чудесных артефактах, просили рассказать другие истории, что он и делал. В конце концов, все так воодушевились его рассказами, что торжественно поклялись посетить его дивную страну, столь непохожую на другие.

А затем и остальные стали рассказывать занимательные истории и невероятные легенды. Никто не отлынивал, и даже Азель стал более словоохотлив, хотя возможно тому виной стал бочонок вина, который он притащил из фургона и с которым не расставался всю ночь.

Приподнятое настроение сохранилось и на следующий день, но ровно до тех пор, пока на горизонте не показался столб пыли, сквозь который проглядывались алые плащи и золотые доспехи королевских рыцарей.

Погоня подошла к концу.

Глава 14. Смертельная ошибка

– Что будем делать? – настойчиво спросила Ино, нервно накручивая на палец стебель молодой травы, которая густо прорастала на обочине тракта.

– Ударим из засады и перебьем всех до того, как они успеют схватиться за митии, – ответил Азель таким тоном, словно вопрос травницы оторвал его от невероятно важного занятия.

На самом деле чародей уже несколько часов просто сидел на крупном валуне, что стоял у самой дороги и всматривался в горизонт, ожидая появления рыцарей.

– Ну и как мы это сделаем? – не унималась Ино. – У нас ведь даже арбалетов нет!

– У нас есть бомбы, у тебя – метательные ножи, у Питера – его мития! Этого достаточно, чтобы выбить хотя бы пару рыцарей, а уж затем мы скрестим клинки на равных и посмотрим, кто кого!

– А если они заметят засаду издалека? Может, у них дозор впереди отряда идет? Ты об этом подумал? Тогда нас перестреляют, как куропаток на охоте!

Питер сидел позади спорщиков, уже добрый час выслушивая этот диалог. Ино то отходила от чародея, то возвращалась обратно и каждый раз настойчиво требовала придумать новый план, который гарантировал бы им победу в битве. Не отличавшийся особой сдержанностью чародей с трудом удерживал себя от резкого словца.

Минул день с тех пор, как они догнали Седовласа. Они преследовали отряд рыцарей до самого вечера, намереваясь напасть с наступлением ночи, однако их планам не суждено было сбыться. Уже в сумерках, совершенно некстати, на горизонте появилось довольно крупное селение, и рыцари заночевали там.

Ситуация усугублялась тем, что по подсчетам чародея до столицы оставался всего день пути. Так что сегодня была их последняя возможность атаковать рыцарей, иначе им предстояло отказаться от этой затеи.

Не приближаясь к селению слишком близко, друзья объехали его по кругу и продолжили путь в сторону «Корна». Лагерь они разбили лишь после того, как огни селения скрылись из вида.

На следующий день, едва солнце показалось из-за горизонта, начались приготовления к битве. После спешного завтрака пираты принялись натачивать свое оружие, Ино протирала когти ядом, а Азель бродил вдоль дороги, выбирая подходящее место для засады.

Его выбор пал на участок дороги примерно в километре от их стоянки. Дорога здесь слегка отклонялась в сторону, огибая небольшой пролесок. Высокая трава, густо прорастающая на обочине, и большой валун у самой дороги делали это место просто идеальным для неожиданного нападения.

Свернув лагерь, пираты быстро перебазировались на новую позицию. Фургон загнали в пролесок, после чего чародей раздал всем по бомбе и наскоро объяснил, как с ними обращаться. Затем он велел всем занимать позиции, а сам забрался на валун и принялся наблюдать за трактом.

Ино вместе с Питером остались рядом с Азелем, а Бык и братья окопались у обочины, чуть дальше того валуна, на котором устроил свой наблюдательный пункт чародей. Имея богатый опыт нападения из засады, они так здорово замаскировались, что разглядеть их со стороны стало практически невозможно.

– Поможет ли нам твой дух, Питер? – спросил Азель, отрываясь от созерцания пустынной дороги.

Питер отрицательно покачал головой.

– Проклятие! – выругался чародей, от души треснув кулаком о камень. – Попроси его снова!

– Уже просил, но он просто молчит, – растерянно ответил Питер.

С самого утра Питер пытался вызвать духа, но безуспешно. Мастер сохранял полное молчание, и только невероятная острота клинка продолжала свидетельствовать о его присутствии.

– Вот видишь, говорила же я, что нам нужен запасной план! – не преминула вставить Ино. – Да и вообще, к чему нам эта сталь, когда у нас есть…

Договорить она не успела, поскольку именно в этот момент на уходившей в горизонт дороге показался отряд Седовласа. Чародей жестом приказал ей замолчать, и в наступившей тишине друзья принялись наблюдать за приближающимся противником.

Разрабатывая план нападения, чародей предполагал, что отряд будет разделен на две части, и оказался прав. Четверо рыцарей строем ехали перед повозкой, четверо после нее. Седовлас, как и положено главарю, двигался впереди отряда на своем гнедом скакуне. Как и рыцари, он был облачен в полудоспех, однако узнать его было несложно – волосы выдавали, как говорится, с головой.

– Приготовиться! – крикнул чародей, сложив ладони рупором.

Над местом, где залегли пираты, поднялась широкая ладонь Быка с растопыренными во все стороны пальцами – условный знак, обозначающий, что он принял сообщение.

Отряд был еще довольно далеко, но, несмотря на это, чародей и травница стали активно готовиться к бою. Ино открыла кармашки с метательными ножами и ловким, почти незаметным движением надела на пальцы ядовитые когти. В свободную руку она взяла бомбу. Чародей сжимал по одной бомбе в каждой руке. Еще несколько бомб висели на поясе, а на бедре болтался широкий длинный нож.

Следуя их примеру, Питер достал из кармана свою бомбу и обнажил клинок. Заряженный еще с вечера пистолет он отправил за пояс, решив использовать его только в самом крайнем случае. Дело в том, что уже после нескольких выстрелов, низкокачественная сталь дала трещину. Заметив это, Питер туго обмотал ствол бечевкой, однако стрелять все же побаивался.

Рыцари приближались стремительно и неотвратимо. Их доспехи, судя по всему, были выполнены из сплава меди с серебром. Металл красиво блестел в лучах восходящего солнца, алые плащи трепыхались на ветру.

Укрывшись за валуном, друзья стали ждать. Не прошло и десяти минут, как над ними замелькали тени всадников, а несколько секунд спустя их накрыла тень от телеги. Копыта лошадей отбивали ровный такт по каменным плитам тракта.

– Сейчас! – тихо сказал чародей, едва тень от телеги исчезла.

Питер с силой сдавил бомбу, как показывал Азель. Раздался хруст, что-то противно зашипело, и бомба стала быстро нагреваться. Не мешкая ни секунды, Питер швырнул ее под копыта ближайшей лошади и поспешил укрылся за валуном.

Четыре взрыва прогремели почти одновременно, заглушив предостерегающие крики рыцарей и взволнованное ржание лошадей. С небольшим запозданием взорвались три бомбы, брошенные пиратами.

Едкий сизый дым окутал дорогу плотным туманом, заслоняя солнечные лучи, отчего вокруг стало темно, словно было не раннее утро, а поздний вечер.

Неожиданная атака застала рыцарей врасплох, внося в их ряды полный хаос. Обезумевшие от страха лошади отчаянно брыкались, пытаясь сбросить с себя ездоков, а те старались удержаться в седле с упорством американских ковбоев.

Поддался панике и огромный белый тяжеловоз. Он так резко рванул в сторону, что одно из колес телеги не выдержало нагрузки и с хрустом отломилось. Под напором обезумевшего животного, телега перевернулась на бок. Ящики выпали наружу, один из них раскрылся от удара, и на дорогу посыпались темные слитки стали.

Едва взорвалась последняя бомба, Азель громко скомандовал атаку и первым бросился в бой.

Недалеко от валуна на дороге неподвижно лежали двое рыцарей. Еще один сидел подле них, держась за голову, и явно пытался понять, что происходит. Ударом ножа в шею Азель избавил его от этих мыслей. Глаза рыцаря округлились, и он повалился на бок, тщетно пытаясь зажать руками рану, из которой фонтаном хлестала кровь.

Не обращая на него больше внимания, чародей набросился на следующего противника, который как раз поднялся на ноги и уже извлекал из ножен меч. Между ними завязалась отчаянная схватка.

Тем временем Ино расправилась со вторым лежачим, который, впрочем, и так не подавал признаков жизни. Последний рыцарь из замыкающей четверки оставался в седле и уже целился в травницу из митии, напоминающей короткое, полностью деревянное ружье с необычайно толстым стволом.

Рыцарь выстрелил, но, по-видимому, рука его дрогнула, поскольку толстый болт просвистел в добром метре от девушки, не вызвав даже тени страха на ее лице. Перезаряжать оружие рыцарь не стал. Отбросив митию в сторону, он выхватил меч и, пришпорив лошадь, ринулся к Ино.

С грацией тигрицы и скоростью леопарда травница стала метать ножи в мчавшегося на нее всадника и с третьей попытки выбила его из седла. Наблюдавший за этим Питер подскочил к поверженному рыцарю, намереваясь добить его, но это было уже ни к чему. Изящная рукоять метательного ножа торчала прямо из прорези шлема.

Стальные кирасы считались сильнейшими воинами королевства вовсе не за красивые доспехи, и чародей узнал это на собственной шкуре. Уверенный в быстрой победе над противником, он увяз в бою и уже несколько раз чуть не поплатился жизнью за свою самоуверенность. Атаки его противника были столь стремительны, что чародей едва успевал уворачиваться от них. О нападении он даже не думал.

Но еще хуже приходилось пиратам. Брошенные ими бомбы уже не застали рыцарей врасплох, так что выскочившие на дорогу пираты неожиданно сами попали в окружение.

Стоя спиной к спине, братья с трудом парировали удары мечей своими короткими ножами. Недалеко от них Бык яростно размахивал топором, стараясь достать двух наседавших на него рыцарей, но те без труда уклонялись, не позволяя даже чиркнуть себя по доспехам.

Положение становилось опасным. Разобравшись со своим противником, Ино поспешила на помощь Азелю, а Питер бросился к пиратам в надежде исподтишка заколоть одного из рыцарей со спины, но, едва он поравнялся с перевернутой телегой, дорогу ему перегородил возница.

– Скряга! – сразу же узнал бывшего пирата Питер.

Скряга криво улыбнулся, демонстрируя свои гнилые зубы. Его лицо было залито кровью, которая сочилась из глубокого пореза на лбу. В руке он сжимал свой кривой нож, однако нападать не торопился.

– Не сгинул, значит? – хрипло спросил Скряга, оглядывая Питера с ног до головы.

Питер ничего ему не ответил, но не потому, что не хотел, а потому, что страх сковал ему горло. Истолковав молчание по-своему, Скряга сплюнул на землю и через плечо глянул на яростно защищавшихся пиратов.

– И эти тоже не сгинули. Живучие, как тараканы!

– Сам ты таракан, предатель! – вырвалось наконец у Питера.

– О, так оно разговаривает! – насмешливо сказал Скряга. – Значит, дух не овладел тобой, верно?

Питер молча стиснул зубы. Он понял, что Скряга специально провоцирует его, чтобы разузнать о Мастере.

– Где же он, малец? Почему не придет к тебе на помощь?

Скряга шагнул вперед, и Питер поспешно отступил назад.

– Отойди, или я призову его!

Питер хотел сказать это уверенно, но его голос непроизвольно дрогнул. Это не ускользнуло от Скряги, и его ухмылка стала заметно шире.

– Он не придет, не так ли?

– Ты ошибаешься, стоит мне захотеть – и он живьем сдерет с тебя кожу! Беги, пока не поздно!

Но Скряга не побежал. Напротив, он стал медленно приближаться к Питеру, уверенно поигрывая ножом.

– Он не придет, он оставил тебя, и теперь ты умрешь!

От этих слов у Питера засосало под ложечкой. Он прекрасно понимал, что в бою на ножах не продержится против Скряги и двух секунд. Не мог он воспользоваться и некромантией: тела рыцарей лежали слишком далеко. Его последней надеждой был пистолет.

Скряга никогда прежде не видел подобного оружия, но инстинктивно почувствовал опасность, глядя в черный зев ствола. Тем не менее он не замер и не попытался отпрыгнуть в сторону, а напротив – одним рывком преодолел расстояние до мальчика и занес нож, намереваясь вспороть ему горло.

Питер нажал на спуск, но сухой щелчок заставил его оцепенеть. Осечка? Нет. Сноп искр, как положено, упал в казенник, вот только порох не вспыхнул, а стал едва заметно тлеть. Отсырел! Времени на вторую попытку у Питера уже не было, помочь ему могло только чудо.

И чудо произошло. Внезапно налетевший ветер раздул вяло тлеющий порох, заставив его ярко вспыхнуть. В ту же секунду пистолет выстрелил, и Скряга с дырой в груди повалился навзничь.

Грохот выстрела привлек внимание сражающихся. На мгновение все застыли, обернувшись на Питера. Воспользовавшись этой заминкой, Прав вонзил свой нож в плечо зазевавшегося рыцаря. Громкий вскрик боли послужил командой – и бой разгорелся с новой силой.

Скованный страхом и еще не до конца поверив в свою удачу, Питер стоял над телом Скряги, держа дымящийся пистолет в вытянутой руке.

– Отличный выстрел, парень!

Голос Мастера заставил Питера вздрогнуть. Пистолет выпал из его руки, со звоном ударившись о каменную плиту тракта. Этот удар стал для поврежденного оружия последней каплей. Ствол с хрустом разломился на несколько частей, и лишь благодаря бечевке не разлетелся по всей дороге.

Дух в образе Жалера стоял над телом Скряги и печально качал головой.

– Такая растрата, – со вздохом сказал он. – Хотя не уверен, что его кровь пришлась бы мне по вкусу.

– Мастер, – изумленно и в то же время гневно сказал Питер. – Я думал, что ты ушел!

– Да ладно, всего лишь ненадолго отлучился.

– Ненадолго? Почти две недели прошло!

– Целых две недели? – изумился Дух. – Как быстро летит время… А ведь казалось, я пробыл там всего пару минут.

– Пробыл где?

– В мире духов, конечно!

– В мире духов? – возмутился Питер. – Меня тут чуть не искалечили, потом чуть не убили, а ты в это время дома отдыхал?

– Я не отдыхал, а занимался крайне важным делом, – возразил Мастер.

– Каким еще делом?

– Потом расскажу, а сейчас у тебя есть проблемы посерьезнее, – ответил дух, указывая куда-то в сторону. Проследив за его пальцем, Питер столкнулся взглядом с Седовласом.

Бывший главарь пиратов был верхом на коне и находился в отдалении от битвы. Ничто не мешало ему умчаться вперед – только его и видели, ничто, кроме жадности. Все это время он колебался, издали наблюдая за сражением, но вид Питера, стоящего рядом со столь дорогими ему слитками, вывел его из себя.

Жадность затмила рассудок Седовласа. Спрыгнув на землю, он ринулся в гущу боя, на бегу обнажая короткий меч. Пираты встретили предателя криками ярости и с удвоенной силой атаковали рыцарей, стараясь пробить их строй. Не обращая на них внимания, Седовлас продолжал бежать. Его горящие гневом глаза смотрели только на Питера.

Словно в ответ на этот безумный гнев, в сердце Питера вдруг зародилась дикая, нечеловеческая ярость. Она разгорелась в его душе со скоростью огня, раздуваемого кузнечным горном, и, когда тихий голос Мастера прошептал над ухом: «Убей его», Питер даже не стал ему возражать. Он поднял с земли тяжелый слиток и взвесил его на руке.

– Тебе ведь это надо, верно? – спросил он, обращаясь одновременно и к Мастеру, и к Седовласу. Замахнувшись, Питер запустил слиток в Седовласа, вложив в бросок всю бушующую в нем ярость.

Должно быть, вместе с яростью в броске участвовала и вновь обретенная сила Мастера, поскольку увесистый слиток полетел вперед со скоростью пушечного ядра, а угодив в грудь Седовласа, опрокинул его навзничь.

Удар оказался настолько силен, что оставил в броне Седовласа глубокую вмятину, попутно переломав все ребра и, кажется, раздавив легкие. Седовлас был едва жив, когда Питер присел рядом с ним на корточки, и жизнь покидала его очень быстро.

Легкий ветерок поднялся над телом Седовласа, а под кирасой стало разгораться свечение. Не теряя времени, Питер сунул руку под кирасу и рывком вытащил медальон, сорвав его с цепочки.

Оказавшись в руке Питера, медальон перестал светиться, а ветер вокруг утих.

– Это мое! – сказал Питер, убирая медальон в карман.

Окровавленные губы Седовласа дернулись, будто он пытался что-то сказать. Питер нагнулся ниже и разобрал едва слышный шепот:

– Мелюзга! Сын таракана! Выродок!

Питер не стал отвечать на оскорбления. Он молча приставил нож к груди умирающего и одним рывком пронзил его сердце. Тело Седовласа содрогнулось, будто он пытался отбросить от себя смерть, а затем обмякло.

Омерзительный звук, с которым Мастер принялся всасывать в себя кровь, был слышен даже сквозь шум битвы. Мастер пил долго и жадно, остановившись лишь после того, как кожа Седовласа стала такой же белой, как и его волосы.

– Еще! – потребовал Мастер, стоило Питеру извлечь нож из обескровленного тела.

Последовал требовательный запрос, не слова, а будто сигнал где-то в глубине души мальчика, и он ответил на него согласием.

Вслед за этим дикая ярость затопила сознание мальчика, а его тело полностью перешло под контроль духа. Что случилось дальше, он помнил крайне смутно. Перед глазами замелькали оторванные руки и ноги, фонтаны крови и искаженные в страхе лица.

Очнулся Питер оттого, что Ино трясла его за плечи, громко повторяя его имя. Он сидел на земле, крепко сжимая в руке нож, и был покрыт кровью с ног до головы, будто искупался в ней. Идеально чистым оставалось только лезвие ножа.

Тела рыцарей лежали по всей дороге и выглядели так, словно их пропустили через гигантскую мясорубку. Конечности валялись отдельно от туловищ, а некоторые тела были разрублены пополам.

Посреди этой бойни с дырой в груди неподвижно лежал Прав. Лев сидел подле брата с отсутствующим выражением лица, и эта тихая скорбь была гораздо страшнее самых горьких слез.

– Это не ты, – поспешно сказала Ино, заметив ужас, отразившийся на лице Питера. – Его убили рыцари. Нас всех бы убили, если бы ты не вмешался.

– Кажется, мной овладел Мастер, – хрипло сказал Питер, ощущая страшную сухость в горле. – Можно мне немного воды?

– Держи.

Ино протянула ему флягу. Питер припал к горлышку и стал пить с такой жадностью, будто только что вернулся из Пустоши. Напившись вдоволь, он почувствовал себя немного лучше. Остатки воды он потратил на то, чтобы смыть кровь с лица и рук.

– Куда делись Бык и Азель? – спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Азель пошел за фургоном, а Бык ловит лошадей, – ответила Ино. – Тебе уже лучше?

Питер кивнул.

– Спасибо, – сказал он, возвращая Ино флягу.

Вскоре Азель пригнал фургон, а немного погодя вернулся Бык, ведя под уздцы двух лошадей. Остальные в страхе разбежались, и поймать их было уже невозможно.

Убийство королевских рыцарей каралось смертной казнью, а потому первым делом друзья избавились от трупов. Они сложили их в ряд недалеко от дороги и без всяких церемоний стали забрасывать землей и ветками.

Это не очень понравилось Быку. Он настойчиво предлагал зарыть тела в яму да поглубже, но Азель резонно возразил, что времени на это нет.

– Тракт – не Пустошь, движение тут активное, – поучал он здоровяка. – Что сделают торговцы, увидев залитую кровью дорогу, сломанную телегу и кучку подозрительных типов, копающих глубокую яму?

Бык тяжело вздохнул.

– Так ведь найдут их…

– Найдут, – согласился Азель. – Но к этому времени мы будем уже далеко!

Больше Бык ему не возражал, безропотно помогая маскировать тела. Он даже смолчал, когда Азель велел избавиться от мечей и митий, прекрасно понимая, что продать их, не вызвав подозрений, невозможно.

Телами Седовласа и Скряги занялись в последнюю очередь. Питер беспокоился, что Ино возненавидит его за смерть отца, но равнодушие, с которым девушка помогала тащить его тело, рассеяло все опасения.

Травница сохраняла полную невозмутимость, и лишь на секунду задержалась рядом с Седовласом, чтобы снять с его пояса кошель с деньгами. Бык же сдерживать себя не стал и от души пнул своих бывших компаньонов.

– Предатели! – прорычал он и сплюнул с выражением крайнего презрения на лице.

– А я-то думал, обман для пиратов – явление обычное, – удивился Питер.

– Обман – да, но предательство – это совсем другое дело, – пояснила травница. – Пиратский кодекс такое не прощает.

Разобравшись с телами врагов, друзья загрузили в фургон ящики со слитками и поспешно отбыли. Как и говорил Азель, движение на тракте активное, а потому им очень повезло, что во время «похорон» на них не наткнулся случайный странник или торговец. Показания такого свидетеля могли бы сильно осложнить им жизнь, а то и вовсе избавить от нее.

По настоянию Быка, в фургон запрягли тяжеловеса, который так и не смог вырваться из упряжи. Мертвых лошадей они отвели подальше от дороги, после чего Питер снял кольцо, разрывая энергетическую связь. Оставшиеся без подпитки лошади тут же свалились замертво. На этот раз окончательно.

Пока все были заняты работой, Лев неподвижно сидел у тела брата, бережно положив его голову на свои колени. Он словно впал в некий транс, выводить из которого его никто не решался. И лишь перед самым отправлением Азель положил руку ему на плечо и тихо сказал:

– Пора.

Права похоронили под большим раскидистым деревом в лесу за несколько километров от места сражения. Там же Ино занялась ранами Быка и Лева, которых изрядно потрепали рыцари. Азелю тоже досталось, хоть и не так сильно. На его предплечье была глубокая рана, а на скуле багровел кровоподтек, обещавший в будущем расцвести в шикарный синяк.

Закончив с обработкой ран, друзья присели у могилы и пустили по кругу бутылку отличного вина, найденного в запасах Ланселотта. Они пили молча, каждый за свое. Кто-то – за победу и знатную добычу, кто-то – в память о Праве, кто-то – за светлое будущее, ну а Питер выпил за смертельную ошибку Седовласа.

Когда бутылка подошла к кону, друзья загрузились в фургон и отправились в дальнейший путь.

Глава 15. Город трех дураков

Захваченный в сражении тяжеловес оказался великолепным животным! Сильный и выносливый, он без устали тянул перегруженный фургон весь день, уступая оживленным лошадям только в скорости.

Несмотря на медлительность, с наступлением сумерек друзья благополучно достигли столицы. Однако едва на горизонте показались его массивные стены, Азель свернул с тракта на прилегающую дорогу.

– Разве мы едем не в столицу? – удивленно спросила Ино, выглянув через смотровое окно.

– В столице с таким грузом нас только и ждут! – вяло улыбнулся чародей. – Нет, мы едем в «Тредрак», небольшой городок, что в дне пути отсюда. Телеги там проверяют не так тщательно, а травников, надеюсь, и вовсе проверять не станут.

– Но ведь мы договорились сразу же ехать во дворец! – воскликнула травница и тут же прикрыла рот ладонью.

– Зачем это нам во дворец? – изумился Питер, по очереди глядя то на травницу, то на чародея.

Азель бросил на травницу укоризненный взгляд и молча пожал плечами, предоставляя ей самой объясняться.

– Мы решили отвезти тебя домой, – сказала она, стараясь не глядеть Питеру в глаза.

– Домой? – изумился мальчик. – Но мой дом не во дворце!

– Я знаю, тебе, должно быть, было несладко, раз ты сбежал. Но дом есть дом!

– А аглы есть аглы, – проворчал чародей, вновь посмотрев на Ино с укором. – Покажи ему.

Травница исчезла в фургоне, а затем появилась вновь, держа в руке свиток. Она протянула его Питеру со словами:

– Позаимствовала у папочки.

Питер развернул свиток и прочел вслух:

– Внимание! Разыскивается наследный принц. Сбежал от своей охраны в землях севера, куда держит путь – неизвестно. Нашедшему и доставившему в «Гентвиль» – щедрая награда от наместника и благодарность короля.

Далее следовали приметы и описание принца, а под текстом красовался небрежный рисунок, на котором Питер с изумлением узнал самого себя.

– Но я вовсе не принц! – воскликнул он.

– А тут написано, что принц! – упрямо заявила Ино, забирая у Питера свиток. – Как думаешь, насколько велика будет награда? Сто аглов? Двести?

Питер молча смотрел на девушку, задаваясь вопросом, когда к ней попал этот свиток: после боя или еще раньше, в Пустоши? Уж не награда ли, а вовсе не дружеские чувства заставили их с чародеем с риском для жизни вернуться за Питером, покинув караван?

Обиженный тем, что его вновь пытаются продать, Питер отвернулся от травницы, игнорируя ее расспросы о жизни во дворце. Чародей посматривал на нее с печальным неодобрением.

Фургон медленно продвигался на юг, и стены «Корна» постепенно исчезали вдали. Азель хотел попасть в «Тредрак» как можно скорее, а потому ехали они без остановок до самого заката.

Ночь они провели под открытым небом, а наутро у Азеля началась лихорадка. Рана предплечья оказалась намного серьезнее, чем казалась на первый взгляд. Началось воспаление, и лишь благодаря своевременному вмешательству Ино дело не перешло в гангрену.

Несмотря на ужасное состояние, Азель велел немедленно отправиться в путь. Править сам он, естественно, не мог, поэтому роль кучера досталась Питеру. Травница осталась в фургоне присматривать за чародеем, а Бык и Лев, оседлав захваченных лошадей, поскакали вперед, быстро скрывшись из виду.

Фургон медленно катил по дороге, настолько узкой, что покажись впереди другой фургон, они с трудом смогли бы разминуться. По обе стороны от дороги возвышались стены леса, состоящие из многолетних сосен и елей. Абсолютную тишину, стоявшую над лесом, нарушали только мерное поскрипывание колес да фырканье тяжеловоза.

– Мастер, ты тут? – тихо, словно в библиотеке, позвал духа Питер.

– Тут, – ответил дух, появляясь рядом с мальчиком. – Хочешь узнать о моем путешествии в мир духов?

Питер кивнул. Ему было печально и скучно, и он надеялся, что хорошая история хоть немного его развеселит.

– С чего же мне начать? – задумчиво проговорил дух.

– Начни с того, зачем ты вообще туда полез, – посоветовал Питер.

– А я и не лез, – развел руками Мастер. – Меня затянуло.

– Затянуло? Это как?

Мастер задумчиво поиграл пальцами на подбородке.

– Как волной. Вначале было легкое колебание пространства, а затем граница миров раскрылась, и меня утащило внутрь. Связанный договором, я не мог быть вырван из мира живых, но часть меня все же оказалась в мире духов, когда ее границы сомкнулись. Таким образом, я был и там, и тут одновременно.

– Колебания пространства? – недоверчиво переспросил Питер. – Я ничего подобного не заметил.

– Ну еще бы! Чтобы бы ощутить грань между мирами, нужно быть как минимум мертвецом! Вот мумия твоя наверняка все почувствовала.

Питеру потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Мастер говорит о Некромо.

– Ну и чем же ты занимался там целых две недели? Искал способ вернуться?

– Вернутся-то я мог в любой момент, но мне было любопытно, что вызвало такой сильный всплеск.

– И ты узнал?

– О да! Но для этого мне пришлось обследовать все уровни бытия сверху донизу и столкнуться с массой опасностей...

Мастер геройски выпятил грудь, явно напрашиваясь на восхищение.

– Рассказывай уже! – нетерпеливо потребовал Питер.

А Мастер только этого и ждал.

– Тогда устраивайся поудобнее, – с довольным видом сказал он, – потому что это очень длинная история!

Следующие четыре часа Мастер разглагольствовал о своем путешествии в мир духов. Первое время Питер ловил каждое слово в надежде услышать что-то интересное, но вскоре откровенно заскучал. Большую часть рассказа Мастера занимали сцены битв с другими духами, их последующее поглощение, а также гастрономические тонкости такого дела.

– И вот, когда я достиг седьмого уровня, то обнаружил там дыру! – подошел он к сути своего рассказа.

– Надеюсь, не на восьмой уровень? – спросил Питер, с трудом сдерживая зевок.

– Нет, это была дыра в мир живых! А такие дыры образуются только когда земной маг призывает к себе могущественного духа, – ответил Мастер и не без бахвальства добавил: – Духа вроде меня.

– Так, может, эта дыра от тебя и осталась?

– Исключено, – отверг это предположение Мастер. – Дыра от призыва затягивается очень быстро. Мне повезло, что я вообще ее застал.

– Понято. Ну а как это связано с колебанием границы миров?

– Что будет, если бросить камень в воду? – вопросом на вопрос ответил Мастер.

– Пойдет рябь, – пожал плечами Питер.

– А если камень будет размером с гору?

– Будут очень большие волны.

Мастер кивнул.

– Так и здесь. Чем сильнее призываемый дух, тем сильнее колебания на границе миров. Волна, которую я ощутил, была просто чудовищной.

– Думаешь, стоит об этом беспокоиться?

– Если дух под надежным контролем, то он вполне безопасен. Но если он сумеет освободиться… – тут Мастер изобразил на лице ужас и закончил: – Будет большая беда!

– Одним духом больше, одним меньше, – пожал плечами Питер. – Ты ведь тоже сумел освободиться и ничего серьезного не натворил. Кроме нескольких вырезанных деревень, конечно.

– Нескольких десятков, – поправил его Мастер. – И это лишь потому, что меня сковывало дряхлое тело старика. Окажись я на воле в более подходящем обличье, все могло обернуться иначе. Прошло немало времени, прежде чем я научился правильно вести себя в мире живых.

– Правильно, это как?

– Держать себя в узде и не буйствовать слишком сильно.

– А он, значит, будет буйствовать?

– Впервые призванный дух – как дикий зверь на базарной площади в разгар торговли. Он будет делать единственное, что умеет: убивать и поглощать, пока в городе не останется ни одной живой души.

– Он может вырезать целый город?

– Город? – усмехнулся Мастер. – Да он всю страну кровью зальет, если никто его не остановит!

Питер сглотнул.

– Но ведь мы сейчас просто предполагаем, верно?

– То, что дух призван – это свершившийся факт. Нам остается только ждать и надеяться, что призвавший его маг знал, что делает.

Стояла середина дня, когда фургон достиг «Тредрака». Это был совсем крошечный городок, который вполне мог сойти за большую деревню, если бы не двухметровый деревянный частокол, защищавший жителей от хищников и контрабандистов.

Город находился в низине, которую плотным кольцом окружали леса. Неглубокая, но бурная река разделала город на две неровные части, соединенные между собой каменными мостами.

Левый берег занимал большую часть города и был похож на муравейник. Жилые кварталы паутиной тянулись от самых стен, плавно переходили в базарную площадь, а у самой воды теснились склады. Люди толкались на узких улочках, спеша по своим делам. Жизнь била ключом!

Правый берег был полной противоположностью левого. Роскошный сад занимал почти все его свободное пространство, а единственным строением был величественный Храм Света. Никакой суеты и толкучки здесь не было и в помине, лишь несколько набожных жрецов прогуливались по саду, рассуждая о Великих и Светозаре.

Такой вид открывался на город с холма, где заканчивался лес и начиналась равнина. Вскоре дорога привела друзей к единственным воротам, у которых собралась очередь из десяти телег. Четверо стражников по очереди досматривали каждую из них, проверяли груз и документы, искали контрабанду, собирали пошлину. Работали они с такой неохотой, что о скором завершении пути можно было даже не мечтать.

– Может, до завтра подождем? – предложила Ино, когда Питер пристроил фургон за последней в очереди телегой, битком набитой шкурами животных. – С утра-то посвободнее будет.

– В город нужно попасть сегодня, – твердо сказал чародей, которому после хорошего отдыха стало заметно лучше. – Тела рыцарей наверняка уже нашли, и как только новость о нападении достигнет города, все телеги станут проверять с удвоенной тщательностью.

Впрочем, за безопасность стали друзья особо не переживали. Ланселотт оказался весьма предусмотрительным малым и организовал под прилавком неплохой тайник, в котором контрабандой провозил дорогой алкоголь. Туда-то друзья и спрятали все слитки.

Вдоль ряда телег бегал мальчишка-зазывала. Под ленивыми взглядами ожидавших торговцев, он ловко выполнял акробатические трюки и громко призывал всех остановиться в трактире «Три дурака». Наблюдая за ним, Питер вспомнил о том, как совсем недавно сам скакал вот так, на потеху толпе. Вспомнил и испытал облегчение.

– Лев с Быком уже, небось, вино потягивают в «Трех дураках», – проворчал Азель, наблюдая за кривляньями зазывалы.

То, что Бык с Левом заедут в город раньше под видом обычных странников, было обговорено заранее. Так они могли бы отвести от себя подозрения. Ну а Азелю, Питеру и Ино вновь предстояло сыграть роль семейства странствующих травников.

Очередь тянулась невероятно долго. Уставший за день Питер несколько раз засыпал и просыпался. Когда же он проснулся в последний раз, как раз подошла их очередь досмотра.

Пока один стражник держал под уздцы коня, двое других стали осматривать фургон изнутри, а третий, низкорослый и усатый офицер, направился прямо к Азелю:

– Откуда следуем, что везем? – монотонно спросил он, лениво оглядывая друзей. Его взгляд задержался на Ино.

– Мы странствующие травники, господин капитан, а потому следуем мы из ниоткуда и держим путь в никуда, – ответил чародей, учтиво склоняя голову.

– Травники, значит, – сказал офицер, оценивающе оглядывая травницу. – Женаты?

– Да, господин капитан.

– А это, значит, отпрыск ваш? – слегка разочарованно спросил он, подбородком указывая на Питера.

– Наш оболтус, – согласился Питер.

Оглядев Питера с ног до головы, офицер нахмурился и спросил:

– Что это с тобой приключилось, паренек?

Питер опустил глаза и с ужасом понял, что на нем все та же залитая кровью рубаха, в которой он был вчера. Накануне вечером он слишком устал, чтобы переодеваться, а к утру благополучно обо всем позабыл.

– Это он свекольный настой на себя пролил, когда в фургон его загружал, – пришел на выручку Питеру Азель. – Целый чан!

Глаза офицера полезли на лоб.

– Это же сколько добра в землю ушло…

– Да какое уж там добро, помет лошадиный! – скривился Азель. – Будь тот настой хоть чутка покрепче, живым бы этот проказник не ушел!

Офицер от души захохотал.

– Я своего поганца за такое тоже убил бы! – сказал он, а затем, понизив голос, спросил: – Ну а ты за что так по физиономии отхватил?

– Так ведь это я у него тогда чан из рук принимал… – ответил Азель, стыдливо опуская глаза. – А у женушки моей рука как кувалда!

Оглушительный смех офицера был слышен, наверное, всему городу. Когда же он отсмеялся, к нему подошли стражники, проводившие осмотр фургона.

– Все чисто, господин капитан. Только травы, никакой контрабанды.

Офицер кивком отпустил их и вновь повернулся к Азелю.

– Ох и потешил ты меня, травник. Будет теперь что рассказать за кружкой эля! А настоя все равно жаль: после тяжелого дня он греет душу похлеще всякого вина.

Чародей понимающе кивнул и незаметно сунул офицеру бутылку с ярко-красной жидкостью, которую заранее спрятал под рубашкой по настоянию Ино. Бутылка исчезла под мундиром довольного капитана, и на этом вопрос был исчерпан. После уплаты торговой пошлины их беспрепятственно пропустили в город.

Как и предполагал Азель, Бык с Левом вовсю отдыхали в трактире «Три дурака». В город они прибыли еще до обеда. Сняв две смежные комнаты наверху, они заняли столик прямо напротив двери и принялись ждать.

Ждать им пришлось долго, аж до самого вечера. И чтобы не скучать, они устроили дегустацию всей местной спиртосодержащей продукции, так что к тому моменту, когда Питер с друзьями вошел в таверну, пираты были уже в изрядном подпитии.

– Азель! Дружище! – при виде травника лицо Лева озарила пьяная улыбка. – Ты случайно не видел моего брата? Совсем не могу его найти…

Бык пихнул товарища в бок.

– Помер он, забыл разве? За упокой ведь и пьем.

– И правда…

Лев со стоном стал крениться вперед до тех пор, пока его голова не оказалась на столе. В такой позе он и застыл, то ли заснув, то ли потеряв сознание.

Глянув на него, Бык промямлил что-то себе под нос, залпом допил эль из стоявшей перед ним кружки и попытался подняться, однако не удержался на ногах и вновь плюхнулся на стул.

– Придется их заносить, – устало вздохнул Азель, а затем крикнул трактирщику: – Эй, уважаемый! Куда у вас можно фургон загнать на ночь?

– Да у входа оставьте, что с ним станется? А лошадей в конюшню гоните, два луна за сутки с каждой скотины.

– У нас, уважаемый, крыша подтекает, – не моргнув и глазом солгал Азель. – Ненароком еще дождь ночью пойдет, все травы да зелья пропадут. Под крышу бы надо. Не найдется ли в конюшне места?

– Пять лун за сутки простоя, – после секунды раздумья, ответил трактирщик.

– Получишь шесть, если поторопишься!

– Одну секунду господин! – засуетился трактирщик. Пнув кого-то, лежащего за стойкой, он громко сказал: – Хватит дрыхнуть, лодырь! Ну-ка, вставай да помоги гостям фургон в конюшне разместить.

Послышалось недовольное ворчание, и из-за прилавка показался тот самый мальчик-зазывала, который весь день развлекал трюками толпившихся у ворот торговцев. Широко зевнув, он направился к выходу.

– Питер, фургон на тебе! – распорядился Азель, пытаясь растормошить уснувших пиратов.

Питер очень хотел остаться и посмотреть на то, как Азель с Ино будут тащить наверх Быка, но мальчик-зазывала уже вышел на улицу, так что Питеру ничего не оставалось, как отправиться за ним вдогонку.

– Этот ваш? – подбородкам указал на фургон зазывала.

– Этот, – ответил Питер.

– А ниче такой, тока крыша дрянь. И лошадка дивная.

Потрепав коня по шее, зазывала взял ее под уздцы и повел по дороге.

– Ты как зваться будешь? – спросил он у Питера.

– Питер. А ты?

– Ну а я Бац!

– Как как? – недоверчиво переспросил Питер.

– Бац! – повторил зазывала и добавил: – А все потому, что я умею вот так!

Сунув поводья в руки Питера, он разбежался, подпрыгнул вверх и, ловко выполнив обратное сальто, приземлился на ноги с грацией заправского трюкача. При ударе ботинок о дорогу раздалось звучное: «Бац!».

– Видал? – с гордостью спросил Бац.

– Здорово! – восхитился Питер.

– Да это ерунда! Я много что могу!

– Покажешь?

– Держи карман шире! – хохотнул Бац. – Я задаром не работаю! На меня смотреть, между прочим, весь город ходит. И даже мэр сам приходил! О как! А он думает, я перед ним распинаться буду!

Несмотря на свои слова, весь путь до конюшни Бац демонстрировал Питеру различные акробатические трюки: прошелся на руках, сделал колесо и даже постоял на голове, измазав грязью волосы.

Конюшня находилась позади трактира. Большая и просторная, она могла вместить в себя до двух десятков лошадей, но сейчас была наполнена лишь наполовину.

Отогнав фургон в дальний конец конюшни, они втиснули его между разбитой телегой и старым, покрытым пылью экипажем.

– От и ладно встал! – довольно потер руки Бац. – Теперь ваша контрабанда не намокнет!

– Какая еще контрабанда? – удивленно спросил Питер.

– Так-то ж тебе виднее, шо у вас там запрятано.

– Ничего не запрятано, просто крыша прохудилась.

– Ой, да не заливай! Контрабандистов я, че ли, не видел? Приехали раздельно, фургон – с глаз долой. Ясень пень, контрабандисты! А контрабанда у вас… тут! – зазывала безошибочно определил место тайника, стукнув кулаком прямо под прилавком.

Слушая Баца, Питер чувствовал, как в душе зарождается неприятное чувство страха. Если мальчишка донесет страже, их вздернут еще до завтрака.

Верно определив опасения Питера, Бац дружелюбно похлопал его по плечу.

– Да не боись ты! Все схвачено! Индюк всех контрабандистов покрывает, иначе давно бы разорился!

– Индюк?

– Трактирщик-то жирюга, – пояснил Бац. – Через него вся контрабанда течет, ну а капитан на воротах свой кусок от этого пирога имеет. Потому-то он вас и пропустил. Сразу видно: люди к Индюку едут, значит, и ему кусок достанется. Все схвачено!

– Ну да, схвачено! – натянуто улыбнулся Питер, которому было совсем не до веселья. Если Бац говорит правду, то сегодня им чертовски повезло. А еще это значит, что некоторые люди ждут от них выгодного предложения.

– Почему трактир называется «Три дурака»? – спросил Питер, чтобы сменить тему разговора.

– А ты еще не слыхал историю об основателях города? – вопросом на вопрос ответил Бац.

Питер покачал головой.

– Угостишь кружечкой сидра, расскажу в лучшем виде! – самодовольно предложил его новый знакомый.

– Идет, – согласился Питер. События последних дней изрядно вымотали его, и он с удовольствием выпил бы сидра.

Когда они вернулись в таверну, ни Быка с Левом, ни Азеля с Ино в зале уже не было. Усевшись за барную стойку, Питер заказал две кружки свежего сидра для них с Бацем, а также порцию рыбной похлебки для себя.

Отпив из своей кружки изрядный глоток, Бац спросил:

– Шо ты знаешь про наш город?

– Ничего, – признался Питер, принимаясь за похлебку.

– Поверишь ли, но еще два столетия назад тут были ток трава да камни! Ну и вот однажды пересеклись, значит, у реки пути трех вельмож: купца, жреца да мага. И так им понравилась эта земля, шо каждый решил открыть здесь свое дело. «Тут будут торговые склады!» – заявил купец. «Нет! Это место создано для Храма Света!» – возразил жрец. «Магическая Школа Огня будет стоять здесь!» – твердо сказал маг. Так спорили они до самого заката, пока не подошел к ним старик, шо жил в лачуге у реки. «О чем ведете спор, великие господа?» – спросил он. «Не можем поделить мы эту землю!» – устало бросил ему жрец. «Зачем же делить землю, когда можно использовать ее вместе?» – удивился старик. – «Просторный левый берег пойдет для торговых складов, на правом берегу встанет Храм Света, а для магической школы найдется укромное место в лесу». Обрадовались господа и восхвалили старика за мудрость. «Но чья же это земля? У кого нам выкупить ее?» – спросил старика жрец. «Испокон веков на этой земле жили мои предки», – заявил старик. «И сколько же ты хочешь за нее?» – спросил купец. «За свою землю я желаю тысячу аглов», – назвал цену старик. И поскольку цена была очень высока, начался спор. И так и эдак пытались господа торговаться, но старик был непреклонен. «Тысяча аглов!» – повторял он каждый раз, и господа сдались. Пятьсот аглов отдал купец за левый берег, триста уплатил жрец за правый, а за поляну в лесу маг выложил двести. Три года обустраивали они свои владения, а когда все было закончено, сюда потянулись люди, стали обживаться, и так зародился новый город.

Закончив рассказ, Бац запрокинул голову и стал старательно вытряхать на язык последние капли сидра.

– А при чем здесь три дурака? – недоуменно спросил Питер, отодвигая от себя пустую миску. Похлебка оказалась наваристой, а рыба в ней свежей.

– Поначалу город назывался «Речная Даль». Он рос, развивался, и все было хорошо, пока господа не стали делить между собой звание мэра. Не оказалось рядом старика с мудрым советом, так шо поехали они прямиком в столицу к королю. Ну а там выяснилось, что старику тому принадлежала тока его лачуга да малый кусок земли вокруг нее, а вся остальная земля была собственностью короля. А король тогда был жестокий, так что велел он вздернуть всех троих на суку, как простых воров. Город же по его велению переименовали в «Тредрак».

– А что старик? – спросил Питер.

– А шо старик? Старика-то и след простыл! Ходили слухи, шо он на свои денежки подался в столицу, де и прожил остатки лет, шикуя, как тот король.

Оставив тщетные попытки вытряхнуть из кружки еще хоть каплю, Бац поднялся из-за стола и, широко зевая, ушел, оставив Питера в одиночестве допивать сидр и размышлять о хитрости простого старика да глупости трех жадных господ.