Оксюморон. Подарок мертвеца

Пролог

Небо быстро затягивали тучи. Громыхнули раскаты грома, молнии вспыхивали одна за другой. Дождь, вначале слабый, быстро набирал силу. Волны качали корабль из стороны в сторону: оторвавшийся кливер мотало на ветру, словно тряпку.

За парусником целенаправленно гнались четыре остроносые галеры. Ритмичный бой барабанов и всплески весел о воду тонули в шуме набирающей силу грозы. Преследователи быстро нагоняли свою жертву, абордаж казался неминуем.

Стоявший на баке молодой мужчина наблюдал за преследователями, на его лице читался страх. Он поднял обе руки к небу и стал зачитывать длинное заклинание. С каждым произнесенным словом молнии вспыхивали все чаще, а их удары становились точнее.

Одна из них вдруг ударила сверху вниз, угодив прямо в носовую фигуру ведущей галеры, и та вспыхнула будто спичка. Огонь быстро перекинулся на корпус, матросы, побросав весла, принялись помогать дождю тушить пожар.

Молодой маг направил руку на парус своего корабля и произнес несколько строк. Парус надулся от налетевшего порыва ветра, корабль-беглец вновь начал отрываться.

Преследователи упрямо гнали галеры вперед, корректируя курс так, чтобы не попадать под бьющие без перерыва молнии. Несмотря на все усилия, гребцы начали уставать. Расстояние между преследователями и их жертвой быстро увеличивалось.

И тут среди грозовых туч появилась величественная фигура человека с ярко горящими глазами. Под ошалелые взгляды матросов он спикировал на палубу парусника. Его красивое лицо было бесстрастным, лишь краешки губ изгибались в презрительной усмешке.

Молодой маг сбежал с бака на палубу, встав напротив нового врага.

– Прочь! Не подходи! – закричал он, вытягивая в его сторону руки.

С пальцев сорвались первые атакующие заклинания, за ними другие. Маг дрался отчаянно, пуская в ход все стихии, которыми владел. Его противник отмахивался от этих атак с ленцой, будто отгонял назойливых мух. Несколько матросов, с опаской наблюдавших за этой дуэлью, попали под отраженные заклинания, другие в ужасе попрыгали за борт.

Поток заклинаний утих, молодой маг тяжело дышал, а его противник даже бровью не повел. Лишь ветер слегка растрепал ему волосы, да из-под рубашки выбился круглый медальон на тонкой золотой цепочке.

– Сейчас я покажу тебе один интересный фокус!

Под удивленным взглядом мага его противник сделал руками пас. В ту же секунду корабль вздрогнул, его затопила вспышка света. Галеры преследователей стали расходиться в стороны, опасаясь новой магии. А затем свет потух, а вместе с ним утих и шторм. Погода стала быстро проясняться, сквозь тучи выглянуло солнце.

Когда капитаны галер стали искать взглядом парусник, то увидели на воде только глубокую воронку, которая быстро затягивалась.

Корабль бесследно исчез.

Глава 1. Таинственное судно

Ясное и спокойное утро наступило на острове Рата. Небольшие волны с тихим шелестом омывали песчаный берег. С моря дул легкий бриз, ничем не напоминавший о свирепом шторме, что бушевал всю ночь.

Небольшой домик, расположенный на холме недалеко от берега, буквально утопал в солнечных лучах. Все двери и окна были распахнуты настежь, морской воздух свободно бродил по нему, наполняя бодрящей свежестью.

Лишь одна комната на втором этаже была отрезана от чудесного утра. В ней царил полумрак, который как бы нехотя разгоняли редкие лучи, проникавшие сквозь плотную ткань штор.

В тишине раздавалось спокойное дыхание мальчика по имени Питер, мирно спавшего на кровати у окна. Ему определенно снилось что-то хорошее, поскольку на его губах блуждала улыбка. Быть может, он радовался тому, что сегодня его день рожденья?

Вдруг тишину прорезал громкий звон, и мальчик, сон которого был так резко прерван, со стоном повернулся на бок. Он вытянул руку и ладонью ударил по будильнику, будто в попытке прихлопнуть назойливого комара.

Будильник продолжал верещать.

– Будь ты проклят! – сонно пробормотал Питер.

Не открывая глаз, он нащупал будильник и попытался его отключить. Безуспешно. Тогда он размахнулся и что есть силы швырнул надоедливый механизм в стену. Каучуковый корпус спружинил от нее и будильник полетел прочь, продолжая издевательски верещать.

– Ну еще хоть пять минуточек! – умоляюще простонал мальчик, пряча голову под подушкой.

Но будильник не внял его мольбе.

– Бессердечный механизм, – буркнул Питер, смирившись с тем, что встать все же придется.

Глубоко вздохнув, он рывком скинул одеяло и сел, растер ладонями заспанное лицо. Звон раздавался около двери и Питер, пошатываясь, направился туда.

Подняв будильник с пола, мальчик поднес его к глазам. Чтобы отключить звонок, следовало нажать три кнопки в определенной последовательности. Вот только хитрая тетушка Ханси, полная и бойкая мулатка, каждый день меняла настройку. Приходилось изрядно повозиться, чтобы отыскать нужную комбинацию!

Питеру повезло. Он угадал всего с третьей попытки и будильник наконец-то заткнулся. Наступила блаженная тишина. У него даже появился соблазн забраться назад под одеяло, но сон уже прошел.

Широко зевнув, Питер нацепил подняты с пола футболку и шорты, после чего направился в ванную. День рождения или нет, а пока он не приведет себя в порядок, тетушка Ханси ни за что не пустит его за стол!

Над умывальником висело круглое зеркало. Мальчик заглянул в него, чтобы оценить предстоящий объем работы и приуныл. Его густые волосы стояли торчком, а на лице, несмотря на сильный загар, виднелись темные пятна, свидетельствующие о том, что вчера он лег спать неумытым.

Скорчив зеркалу рожицу, Питер принялся умываться.

Из ванной он вышел заметно похорошевшим! Лицо сияло чистотой, тщательно расчесанные волосы были ровно уложены, а большие карие глаза смотрели с серьезностью и даже с некоторой строгостью.

И неудивительно, ведь сегодня ему исполнилось четырнадцать лет! Теперь уже никто не будет называть его ребенком!

Обрадованный этой мыслью, Питер вприпрыжку сбежал с лестницы, едва не налетев на тетушку Ханси, поджидавшую его внизу. Окинув своего воспитанника придирчивым взглядом, она нашла его вид удовлетворительным.

– Питер, мальчик мой, с днем рождения тебя! – расплылась в улыбке домработница. – Пойдем скорей, завтрак уже стынет.

Не успел Питер и рта раскрыть, как был усажен за стол, заставленный всевозможными яствами. Как по волшебству перед ним появилась тарелка с большим куском фирменного тетушкиного пирога, а в руке очутилась вилка. Он всегда ел пирог только вилкой, и тетушка Ханси никогда об этом не забывала!

– Спасибо, тетушка! – сказал Питер и уже с набитым ртом добавил: – Ошнь вкушно!

Тетушка Ханси всегда была падка на похвалу. От слов Питера ее смуглое лицо расплылось в широкой улыбке, и она подкинула ему на тарелку еще один кусок пирога.

– Ты такой славный мальчик, Питер! Я уверена, что твои родители очень тобой гордятся!

– Да уж, так любят, что даже не заметят, если я вдруг исчезну, – тихо сказал Питер по-русски.

Хотя жили они в Бразилии, родом семья Питера была из России. Его отец долгое время трудился в каком-то пыльном здании великого Петербурга, пока не получил работу за границей. Помотавшись пару лет по миру, они купили уютный домик на живописном острове, где живут уже семь лет.

– Что ты там бормочешь? – спросила тетушка, которая ни слова не знала по-русски. Она нахмурилась, как делала каждый раз, когда он говорил на непонятном языке.

Официальным языком Раты был португальский, но помимо него островитяне использовали английский, а также ньенгату – коренной язык аборигенов. У Питера была врожденная склонность к языкам, и он отлично освоил португальский и английский. Ньенгату давался ему хуже.

– Я говорю, что тоже очень люблю их, – соврал Питер, переходя на португальский.

– О! Ты такой хороший мальчик! – вновь подобрела тетушка Ханси. – Твои родители сеют добро по всему миру!

Питер грустно улыбнулся. Его отец – известный зоолог, находился сейчас в Африке, где очередной вид обезьян оказался на грани исчезновения. Мать Питера была миссионером Красного Креста и везде следовала за мужем.

Круглый год они проводили в разъездах по разным странам, чтобы, как выразилась тетушка, сеять добро. Ничего удивительного, что на добро для собственного сына у них просто не оставалось времени.

Когда последний кусок пирога был съеден, и Питер блаженно откинулся на спинку стула, тетушка Ханси ненадолго вышла из комнаты, а когда вернулась, в ее руках была небольшая деревянная коробка, которую она торжественно вручила Питеру.

– Это подарок от твоих родителей, – пояснила она. – Посылка пришла неделю назад, но они велели отдать ее сегодня.

Сердце Питера забилось сильнее. Подарок от родителей! Он с нетерпением снял крышку и восхищенно охнул. Внутри коробки лежал великолепный нож в просторных кожаных ножнах. Его рукоять из слоновой кости представляла собой настоящее произведение искусства! На ней были вырезаны фигурки людей и животных, причем вырезаны столь мастерски, что казались живыми.

Расстегнув ножны, Питер извлек клинок. Отлитое из высококачественной стали лезвие украшал причудливый узор. И хотя в нем не было ничего особенного, он почему-то завораживал взор Питера.

Кроме ножа в коробке лежал конверт с письмом и фотография. Питер убрал письмо в карман, чтобы прочесть его позже, и взглянул на фотографию. На ней были запечатлены его родители рядом с группой полунагих африканцев на фоне дремучих джунглей.

– А это тебе от меня!

Тетушка Ханси протянула Питеру небольшой мешочек на кожаном шнурке. Питер протянул руку, и мешочек упал ему на ладонь, легко в ней уместившись. Он был мягким на ощупь и почти ничего не весил.

– Это гри-гри! – пояснила тетушка, заметив недоумение на лице Питера. – Всегда носи его с собой. Он защитит тебя от зла и привлечет удачу!

Питер не был особо суеверен, но амулет сразу же подвесил на шею. Он видел такие на других островитянах, но никто никогда не рассказывал ему о них. И вот сегодня тетушка Ханси посвятила его в это таинство!

– Спасибо, тетушка! – поблагодарил домработницу Питер. Он обнял ее за шею и чмокнул в щеку.

Эта искренняя благодарность так сильно растрогала пожилую мулатку, что на ее глаза навернулись слезы. Она поспешно смахнула их платком и стала поспешно убирать со стола, чтобы за работой скрыть нахлынувшие чувства.

После обильного завтрака Питер решил прогуляться в сторону порта. Прогулки всегда помогали ему растрясти тяжесть в животе! А по дороге можно будет прочесть письмо.

День только начался, но солнце уже нещадно припекало! Питер обул шлепанцы, подвесил на пояс свой новый нож и отправился в путь.

Он не сказал тетушке, что идет на прогулку, поскольку она непременно заставила бы его надеть кофту или куртку. Несмотря на то, что местные ребята зачастую ходят в одних плавках, тетушка Ханси была убеждена, что Питер легко может простыть на ветру.

Спустившись к берегу, мальчик скинул шлепанцы и медленно побрел вдоль кромки воды. Ноги приятно погружались в песок. Теплый и влажный, он обволакивал ступни, залезал между пальцами и приятно хрустел при каждом шаге. Ласковые волны время от времени бились о его ноги, смывая прилипшие к ним песчинки.

Питер шел, наслаждаясь безмятежностью и тишиной. Найдя укромное место, он устроился в тени деревьев, развернул письмо и углубился в чтение.

С каждой прочитанной строчкой его душа наполнялась радостью. Его родители едут домой! И не на короткий отпуск, как это было всегда, а насовсем! Эта африканская миссия стала последней в карьере его отца, больше они никогда его не оставят!

От переизбытка чувств Питер вскочил на ноги. Сунув письмо в карман, он вприпрыжку побежал по берегу, шлепая ногами по воде. Лицо его расплывалось в улыбке, на душе было легко и хорошо.

До порта оставалось меньше километра, когда перед взором Питера предстала удивительная картина. Недалеко от берега, накренившись на левый борт, замерло полузатопленное одномачтовое судно.

Сам факт кораблекрушения не был чем-то особенном на Рате. Острые подводные скалы и обманчиво глубокая лагуна нередко заставали врасплох неудачливых мореплавателей.

Чаще всего в крушение попадали прогулочные катера, на которых катались богатые жители континента. На полной скорости они проносились вдоль берега и иногда подплывали слишком близко.

Однако представшее перед Питером судно не имело отношения к безответственным богатеям. Корабль был стар и явно предназначался для дальнего плавания. Об этом свидетельствовали высокие борта, массивный бак и ют, а также высокая крепкая мачта.

Питер часто бывал в порту и заслуженно считал себя корабельным знатоком, однако судов таких форм и с подобной оснасткой он раньше не встречал. Корабль одновременно напоминал ему ладью викингов и древнюю испанскую каравеллу.

На берегу, недалеко от места крушения, стояли двое рослых мужчин. Они о чем-то оживленно переговаривались, и Питер легко догадался, что они обсуждают странный корабль.

– Это рыбацкий баркас! – утверждал один.

– Ха-ха! Да вы шутник, Жозе! – смеялся второй. – Я три года отходил на баркасе и заверяю вас, что здесь нет никакого сходства. Разуйте глаза, это прогулочная яхта!

– Сеньор Ренату, вы явно близоруки! Неужели не видите, что корпус слишком груб для яхты? Уверяю вас, что это старый рыбацкий баркас!

Оба мужчины говорили на повышенных тонах и иногда с их губ срывались ругательства. Кто знает, не перешел бы этот спор в перебранку, если бы к ним не подошел Питер.

– Доброе утро, сеньоры! – вежливо поздоровался он.

Мужчины обернулись, возмущенные тем, что кто-то бесцеремонно вмешался в их беседу. Однако увидев Питера их лица подобрели.

– А, Питер, доброе утро! Кажется, у тебя сегодня важный день?

Питер неплохо знал обоих мужчин. Сеньор Жозе торговал овощами на припортовом рынке, а сеньор Ренату свежей рыбой там же. Питер частенько закупался у них продуктами по поручению тетушки Ханси.

– Сегодня мне исполнилось четырнадцать лет, – не без гордости заявил он. Скрывать это не было смысла, ведь тетушка Ханси наверняка позаботилась о том, чтобы все жители Раты узнали о сей знаменательной дате.

– Прими наши глубочайшие поздравления! – улыбнулся Ренату.

Сеньор Жозе ограничился кивком.

– Что здесь случилось? – спросил Питер, во все глаза разглядывая корабль.

– Похоже, штормом прибило эту яхту к берегу, где она села на риф, – авторитетно заявил сеньор Ренату. – Видишь, как разворочен борт под ватерлинией? Это и стало причиной катастрофы!

– Все верно, вот только это не яхта, а баркас! – упрямо поправил сеньор Жозе.

Между мужчинами вновь завязался жаркий спор, но Питер не обращал на них внимания. Он вдруг понял, что там, на судне, еще никто не побывал с момента катастрофы, а это значит, что он может стать первым!

Сердце в груди мальчика заколотилось с удвоенной силой. Он любил истории о приключениях и не раз мечтал попасть в одну из них. И вот, наконец-то ему подвернулся шанс!

Недолго думая, Питер скинул шлепанцы, стянул футболку и бросился в воду. Увлеченные спором мужчины не сразу обратили внимание на его действия и обернулись лишь на звук всплеска.

– Что ты делаешь, Питер? Сюда уже едет полиция! Нельзя подниматься на борт без них!

– Там могут быть выжившие! – бросил мальчик, старательно загребая руками.

– Немедленно вернись, это дело спасателей!

– Жозе! Ну что вы прицепились к ребенку? Он ведь не делает ничего плохого! Плыви, Питер, только будь осторожен!

Они говорили что-то еще, но Питер уже не слушал. Он был так взволнован, что даже не обиделся, когда его назвали ребенком. Будучи отличным пловцом, он легко преодолел расстояние до судна и вскоре уже взбирался по его скользкому борту.

Палуба встретила Питера тишиной и пустотой. Держась одной рукой за борт, он стал медленно пробираться к баку по накренившейся палубе.

Дверь, ведущая внутрь, была приоткрыта. Выпустив борт, Питер заскользил вниз, ловко ухватившись за дверь.

Внутри царил кавардак. Все, что не было прибито, теперь валялось на полу или плавало в изрядно натекшей воде. Тени на стенах играли с воображением Питера, а скрип сырой древесины вызывал тревогу.

Жажда приключений как-то резко поутихла, и теперь Питер задавался вопросом, зачем вообще сюда полез? Не спасать же команду, в самом деле! Выжившие давно покинули судно сами, а встречи с мертвецами он не искал.

Но отступать было поздно! Оба сеньора непременно станут расспрашивать его и поднимут на смех, если он признается, что струсил.

С этими мыслями он направился вглубь помещения. Вскоре под его ногами захлюпала вода и ее уровень повышался с каждым шагом. Когда вода уже доходила Питеру до пояса, его нога наткнулась на что-то холодное и мягкое.

Питер глянул под ноги и на душе у него все похолодело – это был труп!

Глава 2. Подарок мертвеца

Справившись с первым испугом, мальчик заставил себя наклониться и сквозь воду оглядел мертвеца. С первого взгляда стало ясно, что причиной смерти была вовсе не вода. Из груди покойника торчала массивная рукоять ножа.

Одет погибший был в шелковистую рубашку, простые штаны и грубые, но крепкие башмаки. Глаза мертвеца были широко распахнуты, а рот искажен в предсмертной гримасе.

Одна рука мертвеца была вытянута вперед, и ее скрюченные пальцы словно тянулись к Питеру. Вторую руку мертвец плотно прижимал к груди, пальцы на ней были крепко сжаты в кулак. Сквозь просвет между пальцами на солнце поблескивало золото.

И этот блеск вновь разжег в душе Питера жажду приключений. Он ощутил себя пиратом, грабящим купеческое судно, и решил во что бы то ни стало завладеть этим таинственным предметом!

Превозмогая отвращение, он попытался разжать кулак убитого, но у него ничего не вышло. Хватка у мертвеца была железной! Тогда он извлек свой нож и с его помощью стал отгибать одеревеневшие пальцы один за другим.

Наконец, предмет оказался у него в руке! Это был небольшой золотой медальон с изящной гравировкой в виде солнца. Цепочка оказалась порвана и соскользнула в воду. Питер решил не тратить времени на ее поиски.

С берега раздались призывные крики сеньора Ренату и приближающийся вой полицейских сирен. Пора было возвращаться на берег.

Но тут перед Питером встала дилемма. Что делать с медальоном? Полиция непременно его обыщет, а когда найдут медальон, у них возникнут вопросы! Скорее всего, они даже обвинят Питера в воровстве.

Выбросить? Ну уж нет! Это его законная добыча!

Решение, которое пришло ему в голову, оказалось простым и элегантным. Гри-гри! Подаренный тетушкой Ханси амулет по прежнему болтался на шее Питера. Мальчик легко развязал шнурок и аккуратно запихал медальон внутрь.

Надежно спрятав таким образом свое сокровище, он выбрался на палубу, спрыгнул в воду и быстро поплыл к берегу.

Когда Питер достиг суши, там уже шла оживленная работа. Спасатели готовили надувную лодку и снаряжение для подводного плавания.

На мальчика они посматривали без особой симпатии. Недобро поглядывали на него и двое полицейских, беседующих с Жозе и Ренату. Закончив допрос, они отпустили сеньоров и взялись за Питера.

Они долго и скрупулезно расспрашивали его о том, что он видел на судне и зачем туда полез. Питер отвечал на их вопросы честно, умолчав лишь о найденном медальоне.

Ему повезло. Полицейские были молоды, поэтому вели себя сдержанно. Питер знал, что их старшие коллеги довольно жестки с детьми и в ходе допроса могут влепить затрещину.

Но молодые ребята, еще недавно сами бывшие детьми, не сильно давили на Питера. Они записали его показания, после чего внимательно осмотрели одежду и вещи мальчика. Ответ по поводу ножа их вполне устроил, а на гри-гри они даже не обратили внимания.

Под конец допроса полицейские попросили Питера назвать домашний адрес и номер телефона. Питер с неохотой выполнил эту просьбу. Не дай бог тетушка Ханси прознает о его выходке!

Когда примерно через час Питер вернулся домой, тетушка Ханси ждала его в прихожей, и по ее хмурому лицу он понял, что ей уже все известно.

– Что это значит, молодой человек? Только что в этот дом звонили из полиции! Они сказали, что ты участвовал в каком-то ин-ци-ден-те! – последнее слово она выговорила по слогам и внезапно сорвалась на крик. – Немедленно отправляйся в свою комнату, с этой минуты из дома ни шагу!

– Но, тетушка, я ведь не сделал ничего дурного! – негодующе воскликнул Питер.

– Ничего дурного?! – всплеснула та руками. – Когда не делаешь дурного, тебе домой не звонит полиция!

– Но я…

– Марш в свою комнату, юный разбойник!

Питер предпринял еще одну попытку оправдаться, но разгневанная мулатка и слышать ничего не хотела! Для нее любой поступок, связанный с полицией, являлся страшным преступлением. Чего уж говорить про ин-ци-дент?

Нарочито громко топая по лестнице, Питер ушел в свою комнату, не забыв хорошенько хлопнуть дверью. Он был зол и негодовал! Это же надо, оказаться под домашним арестом в свой день рождения!

Недалеко от двери висело крохотное зеркальце. Питер заглянул в него и увидел в отражении свое сердитое лицо.

– С днем рождения тебя, Питер! – с досадой буркнул он.

А затем его взгляд опустился на гри-гри. Рука Питера коснулась кожаной поверхности амулета и в его душе потеплело. Губы мальчика растянулись в самодовольной улыбке. Пусть он наказан, но без добычи не остался!

Возмущенный несправедливым наказанием, он дал себе слово, что обязательно вырвется на свободу! Едва смеркалось, он попытался выскользнуть из дома через заднюю дверь. Все шло гладко, но едва нога Питера переступила порог, как ему на плечо опустилась тяжелая ладонь.

– Куда это вы собрались, молодой человек?

Вздрогнув от сурового голоса тетушки Ханси, Питер обернулся, чтобы увидеть не менее суровое выражение на ее смуглом лице.

– Я лишь хотел подышать свежим воздухом! – неумело попытался оправдаться он.

– Так открой окно пошире, да подыши воздухом из своей комнаты!

Это было фиаско!

Но провал дерзкого плана не сломил дух Питера! В течение следующих трех дней он совершил ряд попыток побега, но каким-то мистическим образом тетушка Ханси всегда оказывалась у него на пути.

С каждым разом срок его заключения увеличивался на один день. Этот простой, но верный способ быстро отбил у Питера охоту даже думать о побеге!

Потерпев поражение на этом фронте, мальчик решил сменить тактику и стал помогать домработнице по хозяйству, в надежде ее задобрить. Но пожилая мулатка оказалась непреклонна. Он вновь стал хорошим мальчиком, но из дома ни шагу!

И Питер сдался. Обилие свободного времени он посвятил попытке разыскать информацию о странном корабле. Он часами листал новостные ленты, но нашел лишь сухую заметку местного портала об очередном погибшем судне. Ни снимков, ни подробностей. Не ясно было даже, о том ли корабле вообще шла речь.

Потерпев неудачу с кораблем, Питер переключился на медальон. Под светом настольной лампы он внимательно рассмотрел его и пришел к выводу, что это не просто украшение, а некий амулет.

Он имел круглую форму и искусную гравировку с изображением солнца – ярко-желтый диск, от которого отходили извивающиеся протуберанцы. Вокруг солнце вился замысловатый узор, а кромку амулета испещряли непонятные символы.

Медальон был очень странным!

Он точно был литым, но при этом солнце казалось ярче основы. Узор тоже удивлял. Сколько бы Питер его ни разглядывал, он всегда казался другим. Он будто оживал и менялся, пока мальчик на него не смотрел.

А еще медальон был теплым. Не горячим, просто чуть теплее его ладони. При этом неважно, где он был: на столе, в кармане, в дальнем углу комода. Как-то раз Питер даже сунул его в морозилку и спустя час медальон все равно был теплым!

– Он точно волшебный! – в который раз сказал себе мальчик.

Конечно, Питер понимал, что это лишь игра его воображения. Но как здорово было представлять, что у него в руках настоящая магическая вещь! Тем более, что как он ни старался, найти похожий медальон в интернете так и не смог.

А затем ему все это наскучило. Он убрал медальон обратно в гри-гри и благополучно про него забыл.

Дни потянулись один за одним. Питер даже начал привыкать к заключению, но тут у тетушки разыгрался приступ ревматизма, и она была вынуждена освободить его досрочно, чтобы отправить на рынок за продуктами.

– Будь моя воля, ты бы у меня еще неделю просидел взаперти! – ворчала она, вручая ему список покупок. – Ох, мои старые бедные кости…

Оказавшись на улице, Питер вдохнул полной грудью, радуясь долгожданной свободе. Попасть на рынок можно было двумя путями: по дороге или по берегу. И хотя первый путь был заметно короче, Питер выбрал второй. Очень уж сильно ему хотелось снова взглянуть на корабль!

Однако тут его ждало разочарование – корабль бесследно исчез!

На рынке он сразу же направился к лавке сеньора Жозе, намереваясь расспросить того о судьбе корабля. Уж портовой торговец должен быть в курсе!

Но торговцы люди деловые и тратить время на пустую болтовню не любят. Толкучка вокруг палатки сеньора Жозе не оставляла Питеру ни единого шанса на спокойную беседу.

Поэтому мальчик решил схитрить! Он неспешно подошел к палатке и стал делать вид, будто изучает содержимое лотков. Он не спешил заводить разговор, ожидая пока торговец сам к нему обратится.

– Доброе утро, Питер! – заметил его Жозе. – Не слишком тебе влетело?

– Совсем не влетело, – сделал равнодушное лицо Питер и осведомился: – Шушу сегодня хорошая?

– Превосходная!

Торговец заметно оживился.

– Пожалуй, возьму парочку.

По вкусу и виду шушу напоминал кабачки, только без косточек. Тетушка иногда готовила их, порубив на мелкие кусочки и обжарив в кипящем масле. Лакомство получалось знатное!

Сеньор Жозе с серьезным видом взвесил два плода и вопросительно посмотрел на мальчика, ожидая дальнейшего заказа. По правде говоря, ни фруктов, ни овощей в списке покупок не было вовсе. Но если Жозе об этом узнает, то мигом потеряет интерес.

Поэтому Питер достал из кармана список и тяжело вздохнул, как это всегда делала тетушка Ханси, когда ей предстояли большие траты.

Сеньор Жозе повелся на эту уловку. Его глаза алчно заблестели, и он стал игнорировать других покупателей.

– А у вас не было проблем с полицией? – спросил мальчик и поспешно добавил: – Три больших картофеля.

Питер тут же пожалел, что сказал «больших», но Жозе уже укладывал на весы полуметровые плоды.

– У меня с полицией проблем быть не могло, ведь я все время стоял на берегу! – подмигнул он мальчику.

– Но ведь они так долго вас расспрашивали!

– Что правда, то правда, допрос был с пристрастием! – вынужден был признаться торговец. – Но что я мог им сказать? Шел по берегу, увидел терпящее бедствие судно и вызвал полицию! Что-нибудь еще?

Последний вопрос явно относился к текущим событиям, и Питер вновь заглянул в свой список.

– Килограмм кукурузы. А ведь знаете, я шел сюда по берегу и не видел корабля!

– Ничего удивительного, – пожал плечами Жозе. – В тот же день его отбуксировали в доки. А оттуда оно исчезло как по волшебству. Вот твоя кукуруза.

– Пожалуй, я бы взял еще немного манго.

– Последние забираешь! – улыбнулся Жозе, откладывая в пакет четыре крупных плода. – А вообще странная вышла история. Сам я не видел, но говорят, тот корабль стерегли так, будто корпус его был сделан из чистого золота!

Питер расплатился, отдав почти все деньги, а на сдачу взял крупную рыбину у сеньора Ренату. Торговец уже успел распродать большую часть товара, так что уделил мальчику целых пять минут своего драгоценного времени.

– На следующий день я гулял неподалеку и видел, как там вовсю суетились военные ныряльщики! – поведал ему сеньор Ренату. – Они стаскивали на берег всякий мусор со дна, и я решил подойти, чтобы хорошенько все рассмотреть.

– И что же вы увидели?

– Совершенно ничего! Едва я направился к берегу, мне велели идти прочь. Мне! Ты представляешь? Будто я не прожил на этом острове сорок семь лет!

Сеньор Ренату возмущенно всплеснул руками.

– Но вы конечно же не послушались их? – с надеждой спросил Питер.

– Вот еще! Будут какие-то вонючие томбос мне указывать! Как шел я ровненько, так и дальше пошел!

Сеньор Ренату явно собой гордился. Правда, когда он говорил обидное слово «томбос», что означало «падший», то непроизвольно понизил голос.

– Какой вы смелый, сразу видно настоящего мужчину! – подзадорил собеседника Питер.

– Еще бы! Я всегда умел отстаивать свои права!

– Но что было дальше? Что вы увидели на берегу?

– На берегу? – даже удивился сеньор Ренату. – Туда я так и не добрался. Эти порко, свиньи, направили на меня оружие и велели убираться прочь! Пришлось подчиниться.

Домой Питер шел разочарованный и приунывший. Ничего интересного он так и не узнал, зато потратил все деньги, не купив ничего из списка тетушки Ханси! Тяжелые пакеты оттягивали руки, и эта тяжесть камнем лежала на его душе.

Ох, и влетит же ему теперь…

– Ах, Питер! Я посылала тебя за мясом, а ты купил рыбу! – вполголоса говорил он, подражая голосу тетушки. – Ох, разве же так выглядят яйца? По-моему, больше похоже на манго! И зачем, скажи мне на милость, ты взял картофель? Ведь у нас его целый десяток! Придется тебе, мой милый, посидеть в своей комнате еще недельку!

Занятый этими грустными мыслями, Питер не заметил, как из-за поворота выскочил грузовик. Лишь в последний момент он поднял глаза и от ужаса выпустил из рук пакеты.

Последнее, что он увидел – это пыльная радиаторная решетка, а затем его обдуло ветром, ярко вспыхнул свет, и наступила чернота…

Глава 3. Старьевщики

Очнулся Питер от дикого холода, который пробирал его до самых костей. Он открыл глаза и сел. Вокруг царила кромешная тьма, и на мгновение он испугался, что ослеп. Однако тут же успокоился, поскольку разглядел среди мрака неясные очертания стен.

Когда глаза привыкли к темноте, мальчик поднялся на ноги и стал осматриваться. Он находился в холодном сыром помещении, по-видимому, в подвале. Под ногами была хорошо утрамбованная земля, а каменные стены были влажными и скользкими. Пахло затхлостью и черноземом.

«Где я? Как здесь оказался?» – с ужасом подумал Питер. Он помнил, что попал в аварию, а значит сейчас должен быть в больнице!

Но на больницу подвал походил мало, разве что на морг. Неужели водитель грузовика решил скрыть следы преступления и спрятал его здесь? Что ждет его дальше?

То ли от холода, то ли от мрачных мыслей, но Питера начало трясти. Он обхватил себя руками и попытался унять дрожь.

Чтобы хоть немного согреться, он начал растирать себя ладонями, и рука случайно коснулась рукояти ножа. Мальчик выхватил клинок и крепко сжал его обеими руками. Мыль о том, что он не безоружен, согревала лучше любых растираний!

Касаясь одной рукой стены, а другой крепко сжимая нож, Питер стал обходить помещение и вскоре наткнулся на полусгнившую деревянную лестницу. Ступени скрипели и трещали, когда он поднимался по ней, но выдержали его вес.

Дверь наверху была прикрыта, но не заперта. Питер открыл ее, несколько раз толкнув плечом.

Выбравшись из подвала, он оказался в маленькой комнатушке с низким потолком и грубым деревянным полом. Из крошечного окошка лился поток солнечного света.

Стараясь двигаться бесшумно, Питер обошел весь дом. Перед каждой дверью он замирал, с опаской прислушиваясь, не доносится ли чей-нибудь голос. Но опасения его были напрасны, дом оказался пуст.

Побывав во всех комнатах, он пришел к выводу, что тут давно никто не живет. Большая часть мебели сгнила или отсутствовала вовсе. На полу толстым слоем лежали грязь и пыль.

Питер вновь задался вопросом, где он и как здесь очутился. Судя по всему, ему удалось избежать аварии, поскольку ни травм, ни ссадин на теле не оказалось. Он вообще не ощущал никакого дискомфорта, кроме жуткого холода.

Задерживаться в доме было опасно. В любой момент мог вернуться тот, кто оставил его здесь, поэтому Питер поспешно направился к выходу. На двери не оказалось ручки, так что Питер толкнул ее плечом.

Дверь не поддалась.

«Заперто!» – испуганно подумал он и толкнул изо всех сил.

Дверь не открылась, но затем в ней что-то хрустнуло, скрипнуло, и она вывалилась наружу, с силой грохнувшись о землю. Деревянные штыри, на которых держалась дверь, настолько истлели, что раскрошились в порошок.

Подворье встретило мальчика порывами холодного ветра. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные тучи, окрашивая мир в унылый серый цвет.

Дом, из которого вышел Питер, одиноко стоял на поляне посреди леса. Но это был не привычный тропический лес, а густой сосновый бор. Высокие деревья величественно покачивались на ветру.

Мальчик ошарашенно оглядывал окружающий его пейзаж и не мог поверить своим глазам. Еще недавно он находился на жарком тропическом острове посреди океана, а сейчас, казалось, очутился на Аляске или глубоко в Сибири…

Вновь подул ветер, и мальчика затрясло. От холода его кожа стала бледной, и вся покрылась пупырышками. Питер чихнул и хлюпнул носом. Ну вот, не прошло и получаса, а он уже умудрился простыть!

Мальчик поежился и очень пожалел, что выходя из дома не надел куртку. Сейчас он вообще жалел, что не слушался мудрой тетушки Ханси. Она ведь столько раз говорила ему быть осторожным на дороге и не считать попугаев…

Новый порыв ветра вынудил его вернутся в дом. Стараясь согреться, Питер стал усиленно себя растирать. Коснувшись кармана шорт, он почувствовал уплотнение и с удивлением извлек забытое письмо от родителей.

Они обещали скоро вернуться, а он торчит тут!

– Мне нужно домой! – решительно прошептал Питер.

Бережно убрав письмо в карман, он поправил пояс с ножом и решительно вышел на улицу. Несмотря на дикий холод, он твердой поступью зашагал прочь от дома по узкой тропинке, едва различимой среди высокой травы.

На ходу придуманный план спасения был предельно прост. Он будет идти вперед, пока не доберется до ближайшего поселения. А если выйдет на дорогу, то сможет остановить машину и попросить помощи.

Тропа вывела Питера на опушку леса, а затем повела дальше, в просеку. Около часа он брел среди могучих деревьев, и все это время странное чувство заставляло его сердце сжиматься.

Он далеко не сразу понял, что же его так взволновало. Тишина. Привыкший к обилию шума мальчик буквально тонул в ней. Он напрягал слух, старясь уловить далекий гул машин или пение птиц, но различал лишь тихий скрип покачивающихся на ветру деревьев.

Вскоре лес стал редеть, уступая место широкому лугу. Судя по всему, когда-то это было поле, но теперь об этом напоминало лишь облезлое пугало, сиротливо стоявшее среди обильно разросшейся травы.

Когда луг кончился, тропа пошла под уклон и вскоре вывела его к узкой грунтовой дороге. На утрамбованной земле виднелись узкие следы от колес. Это заставляло Питера надеяться, что скоро он встретит людей.

Но мальчик ошибся. Он все шел и шел, оглядываясь по сторонам, но не видел признаков обитания людей. С каждой минутой, с каждым сделанным шагом его надежда медленно угасала.

Уже начало смеркаться, а мимо не проехал ни один автомобиль, и не прошел ни один человек. Холод и долгая ходьба измотали Питера. Ему хотелось присесть, а еще лучше прилечь, но он понимал, что делать этого нельзя.

Питер продолжал брести, передвигая ноги механически, словно зомби. Он уже почти не чувствовал холода, только странное покалывание на коже. Обессилев, он был готов упасть прямо на землю, когда услышал непонятный шум.

Питер остановился и напряг слух. Ему показалось, что он слышит голос! Сердце мальчика забилось чаще. Голос был едва различим: человек явно находился далеко, но, судя по всему, шел в сторону Питера.

Не успел он определить, откуда слышен шум, как на дороге из-за холма показалась небольшая крытая повозка, которую тянул старый мул. Уставшее животное с трудом переставляло ноги и явно нуждалось в отдыхе не меньше Питера.

На облучке повозки, сжимая в руках поводья, сидел невысокий тощий старик. Его костлявое лицо покрывала седая щетина, а глаза так сильно впали в череп, что издали казалось, будто их нет вообще.

Рядом с повозкой шагал крупный широкоплечий мужчина с густой рыжей бородой. Он всячески старался подогнать несчастного мула криками и ударами плети. Именно его голос и привлек внимание Питера.

Они заметили мальчика одновременно. Старик резко натянул поводья, и повозка остановилась, не доехав до Питера около сотни метров. Бородач полез в повозку, откуда зачем-то достал большой топор, который демонстративно закинул на плечо. Они не двигались с места и не делали попыток заговорить с Питером, просто ждали.

Питер направился к повозке, разглядывая странных путников. Они были одеты в некое жалкое подобие одежд, состоящее из грубо сшитых кусков ткани и овечьих шкур. На ногах у обоих были высокие кожаные сапоги.

Мужчины выглядели как бродяги, и наряд у них был соответствующий. Но одетый лишь в футболку и шорты Питер испытывал острое чувство зависти. Сейчас он променял бы все сокровища мира на старую вонючую шкуру!

– Добрый день, сеньоры! – осипшим голосом поздоровался мальчик. – Вы не могли бы мне помочь?

Питер говорил на португальском, но, похоже, путники не были с ним знакомы. Тогда он повторил свои слова вначале на английском, а затем, совсем отчаявшись, на русском.

Мужчины смотрели на Питера, разинув рты, будто у него на голове росли рога. Затем переглянулись, и здоровяк сделал шаг вперед.

– Кто ты такой? Откуда? – спросил он резким гортанным голосом.

Питер скорее догадался, чем понял его слова, поскольку говорил бородач на странной смесь из нескольких других языков. Поскольку английский в его речи преобладал, Питер перешел на него.

– Мое имя – Питер, – представился. – Я заблудился, мне нужен телефон.

Бородач нахмурился и пару минут молчал, как бы обдумывая слова мальчика.

– Ты имя Телефон? – спросил он наконец.

– Нет, мое имя – Питер! – поправил мальчик.

– Ты имя – Питер?

– Да! – Питер обрадовался, что его наконец-то поняли.

– Настоящее имя? – уточнил бородач.

Питер кивнул, удивляясь столь странному вопросу, а затем вежливо спросил:

– А как ваше имя, сеньор?

Чтобы бородач наверняка его понял, Питер указал на себя пальцем и повторил свое имя, после чего перевел палец на собеседника и вопросительно развел руками.

Этот вопрос явно позабавил бородача. Он фыркнул, повернулся к старику и бросил ему что-то на незнакомом Питеру языке. В ответ раздался лающий смех.

– Звать меня Гром, – ответил бородач и кивнул на своего спутника: – А это Кири.

Гром и Кири? Больше похоже на клички разбойников! Разумеется, Питер не поверил, что это их настоящие имена, но от лишних вопросов воздержался. Выглядели эти двое не очень дружелюбно, но, возможно, они сумеют ему помочь.

– Откуда… здесь… ты...? – коверкая слова обратился к Питеру Гром.

Мальчик понятия не имел, что ему на это ответить. Не рассказывать же историю о сбившем его грузовике и о том, как он очнулся в подвале заброшенного дома? Если Гром и поймет его, то уж точно не поверит!

Поэтому Питер соврал:

– Я заблудился в лесу и заночевал в старом доме. Теперь пытаюсь добраться до города.

– Дом? – Гром почесал затылок и уточнил: – Один дом, много? Далеко?

Питеру показалось, что Гром заинтересовался его проблемой. Он взмахом руки указал примерное направление.

– Дом один. Он там и довольно далеко.

Этот ответ, казалось, разочаровал Грома. Он подошел к спешившемуся Кири, и несколько минут они совещались между собой.

Даже не понимая слов, мальчик догадался, что сейчас они решают: брать его с собой или нет. Гром терпеливо втолковывал что-то Кири, а тот недовольно мотал головой и недружелюбно поглядывал на Питера.

В конце концов Кири махнул рукой и вернулся на облучок. Гром же снял с себя шкуру и накинул ее Питеру на плечи.

– Сидеть повозка. Ехать!

Продрогшего и уставшего Питера не пришлось долго упрашивать. Спустя минуту он уже сидел позади Кири, плотно закутавшись в шкуру. Как только мальчик сел, старик хлестнул поводьями, и повозка тронулась с места.

Долгожданное тепло обволакивало Питера, согревая не только его тело, но и мысли. Он закрыл глаза, но не заснул, несмотря на сильную усталость. Вместо этого он принялся обдумывать произошедшее с ним за день.

Питер был далеко не глуп и умел мыслить рационально. Но сейчас он вынужден был признать, что произошедшее с ним выходило за рамки понятного. Его сбил грузовик, а значит, он должен был умереть.

Но ни на рай, ни на ад это место совсем не походило, слишком холодно и для того, и для другого. Но если он не умер, то куда попал? За этими мыслями, Питер незаметно для себя задремал.

Очнулся он от того, что кто-то трогал его за руку. На секунду мальчик подумал, что эта тетушка Ханси зовет его завтракать, но когда он открыл глаза, то увидел перед собой рыжую бороду Грома, который обматывал его запястья веревкой. Питер не сразу сообразил, что он делает, а когда понял, то вспыхнул от возмущения.

– Зачем ты меня связываешь?!

Гром не ответил, продолжая свою работу. Закончив с руками, он связал Питеру ноги, после чего привязал его к борту повозки.

– Спать здесь, – распорядился он, после чего ушел.

Только сейчас Питер обратил внимание на то, что повозка больше не движется. Он привстал, насколько это позволяли путы, и высунул голову наружу. Гром и Кири уже выпрягли мула и теперь готовили место для ночлега.

Питер снова лег и попытался нащупать нож. Тот по-прежнему висел на поясе, надежно прикрытый футболкой, и это его успокоило. Что ж, если он захочет сбежать, то просто перережет путы.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, когда в повозку заглянул Гром. Он кинул что-то перед носом Питера и молча удалился. Нащупав предмет, Питер поднес его к глазам.

Сухарь.

При мысли о еде, у Питера заурчало в животе. Он вгрызся в сухой кусок хлеба с яростью голодного пса. Спустя минуту от сухаря не осталось даже крошек. Питер нашел их и съел все до единой.

Снаружи раздавались тихие голоса путников, горел костер, но Питер уже не обращал на это внимание. Ни холод, ни страх перед будущим больше не волновали его. С головой накрывшись шкурой он спал.

Питера разбудили на рассвете, бесцеремонно растолкав. Гром снял с него путы, после чего выдал еще один сухарь и глиняную чашку с водой.

Пока мальчик ел свой скудный завтрак, путники успели свернуть лагерь. Гром впрягал мула, а Кири укладывал в повозку вещи. После того, как все было собрано, они снова отправились в путь.

День прошел скучно и однообразно. Они ехали по дороге, делая короткие остановки для приема пищи или чтобы облегчиться. За весь день Гром ни одной минуты не провел в повозке, в отличие от Кири, который с нее практически не слезал.

Поначалу, изнывающий от скуки Питер пытался завести разговор с Кири, но молчаливый старик не отвечал на его вопросы, а один раз так на него посмотрел, что у мальчика моментально отпало желание с ним общаться.

Гром оказался куда словоохотливее товарища и бойко отвечал на все вопросы Питера. Однако некоторые, казалось бы, простые вопросы ставили его в тупик. Он не смог ответить, какое сегодня число и день недели, и совершенно не представлял, где находится ближайшей телефон.

Чем больше Питер расспрашивал Грома, тем сильнее ему казалось, что он попал не только в другую страну, но и в далекое-далекое прошлое. Так, бородач знать не знал, что такое автомобиль, радио, телевизор, самолет…

– Хватит, мальчик! – потребовал Гром, когда Питер начал расспрашивать его про страны и континенты. – Ты спросить много глупый вопрос сегодня.

И Питер замолчал. У него самого уже болела голова от обилия полученной информации. От Грома он узнал, что страна, в которой они находятся, называется Селион и является королевством. Что столица очень далеко отсюда, а площадь страны так велика, что не хватит целой жизни, чтобы побывать во всех ее городах.

Что ж, если Гром не издевается над ним, то Питер явно попал. Очень-очень крепко попал!

Знать бы еще куда…

Ближе к вечеру им на пути встретилась деревня. Ее улицы оказались безлюдны, повсюду царила разруха и запустение. Небольшие земельные участки сильно заросли травой, а крыши многих домов просели, грозясь вот-вот провалиться внутрь. В алых красках заката покинутые дома выглядели одиноко и пугающе.

Они остановились на окраине. Гром снова связал Питера, после чего направился в деревню вместе с Кири. Какое-то время их не было, а когда они вернулись, лицо Грома сияло от счастья.

– Большая деревня! – поведал он Питеру, развязывая веревки.

Выражение «большая деревня» никак не ассоциировалось у Питера с парой десятков лачуг, однако возражать он не стал, испугавшись разозлить Грома. Он молчал, ожидая, что будет дальше.

– Сегодня спать, завтра работать! – поведал мальчику Гром. – Много-много работать!

При слове «спать» Питер обрадовался, поскольку уже давно клевал носом. Он был уверен, что во время обхода, мужчины выбрали подходящий для ночевки дом, но ошибся. Вместо того, чтобы ночевать под крышей, они принялись разбивать лагерь на окраине деревни.

Пока Гром разводил костер, Кири выпряг мула, стреножил его и отпустил пастись на лугу. Усталое животное принялось вяло щипать траву. Затем мужчины соорудили большой шалаш, застелив его внутри шкурами.

Когда лагерь был готов, над огнем уже бодро дымил котелок. Сладкий запах каши бил в ноздри, заставляя живот Питера издавать громкие и весьма характерные звуки. Гром крутился возле котелка, то и дело снимая пробу. Наконец, он посчитал, что еда готова и принялся раскладывать порции.

Он наполнил кашей три небольшие миски: две – доверху, а одну – лишь на треть. Питеру досталась самая маленькая порция, сухарь и деревянная ложка. Несмотря на эту вопиющую несправедливость, Питер был благодарен и жадно набросился на еду.

Какое-то время над лагерем раздавались лишь чавканье и стук ложек о стенки мисок.

После еды все молча улеглись в шалаш. Питер закутался в шкуру и моментально уснул. Он спал крепко и без сновидений.

Убедившись, что мальчик спит, Гром и Кири стали тихо перешептываться.

– Зачем ты переводишь на него нашу еду и воду? – раздраженно спросил Кири. – Лучше убей, а если не можешь, тогда я убью.

Кири достал из-за пазухи кривой костяной нож, твердо намереваясь воплотить свои слова в жизнь, но Гром жестом остановил товарища.

– Убить успеем всегда! – рассудительно сказал он. – Великие прислали его нам в помощь, незачем отказываться от их дара.

Кири презрительно фыркнул:

– Да какая может быть польза от этого болтливого оборванца?

– Он будет выносить вещи из домов, старый ты дурак! Мы объехали уже семь поселений, но повозка почти пуста! За что мы купим еду? Это место – наш последний шанс. Здесь есть богатый дом. Подумай, сколько добра может быть внутри?

– Так ты хочешь использовать его как гика? Думаешь, он такой болван, что согласится на это?

– Согласится, – уверенно сказал Гром. – Мальчик глуп! Он сказал, что провел в доме целую ночь, а значит, не боится хвори! Кроме того, у него нет другого выхода. Без нас его ждет смерть!

Немного подумав, Кири был вынужден согласиться с планом Грома. Старик не доверял странному юнцу, разгуливающему голышом и разговаривающему на мертвом языке, но если он действительно не побоится войти хотя бы в один дом, то Кири готов его потерпеть.

Немного.

Ровно до тех пор, пока в нем не отпадет нужда. Ну а затем настанет время его ножу испить крови!

Но опасался Кири не только мальчика. Он вырос в «Хомсленге», некогда крупном торговом городе, куда кочевники занесли хворь, и своими глазами видел ее страшную силу. Ему до сих пор снились сотни почерневших, обезображенных язвами тел, которые сжигали на центральной площади.

Зараженных убивали вместе с семьями, а их дома предавали огню. Жрецы ежедневно приносили в своих храмах щедрые дары, но Светозар оставался глух к молитвам людей.

Страшная смерть от хвори пугала Кири больше всего на свете.

– Если мальчик заразится, то заразит и нас, – тихо проговорил он.

– Если он заразится, мы сразу его убьем! – пообещал товарищу Гром. – Сегодня он в первый и последний раз спит с нами в шалаше.

Питер шевельнулся, и мужчины замолчали, с опаской глядя на мальчика. Но тот лишь повернулся на другой бок, так и не проснувшись. Заговорщики облегченно выдохнули и переглянулись.

Кири убрал нож, которым собирался зарезать Питера, и отвернулся к стенке. Он поудобнее устроился на шкурах, и вскоре шалаш заполнил его храп. Гром же уснул не сразу.

Какое-то время он смотрел на спящего мальчика, чувствуя сомнение относительно своих намерений. Но затем он отбросил эти мысли и тоже уснул.

Глава 4. Гик

Утро выдалось сырым и холодным. Густой туман лежал над лугом, скрывая от глаз красоты утреннего пейзажа. Серые тучи грозились вот-вот разразиться дождем.

За прошедшую ночь Питер отлично выспался и теперь был свеж и бодр. Не подозревая о намерениях Грома и Кири подвергнуть его смертельной опасности, он пребывал в хорошем расположении духа.

Выбравшись из шалаша, Питер направился к мужчинам, которые как раз заканчивали завтрак. Гром тут же сунул ему в руки миску с остатками вчерашней каши и приказал:

– Ешь! Сегодня много работа.

Питер съел безвкусную массу, дивясь, как вчера она могла показаться ему такой вкусной. Впрочем, голод и сегодня заставил его выскоблить миску дочиста.

Пока мальчик завтракал, Кири и Гром успели свернуть лагерь и уже запрягли мула в повозку. Гром еще вчера наметил в качестве первой цели большую усадьбу, и теперь уверенно вел мула к центру деревни.

– Куда подевались все жители? – поинтересовался Питер, разглядывая пустующие дома, мимо которых они проезжали.

– Все уйти. Другой место лучше жить, – ответил Гром, скосив на мальчика глаза. Питер хотел спросить у него, что это за лучшее место, но именно в этот момент они подъехали к усадьбе.

Гром завел повозку в распахнутые ворота и остановился.

– Мальчик вниз, работать! – велел он.

Питер слез на землю и с любопытством стал оглядываться. Дом, к которому они подъехали, некогда принадлежал зажиточной семье. Широкая веранда, увитая разросшейся зеленью, обрамляла дом. Крышу веранды поддерживали толстые столбы с незатейливой, но красивой резьбой, в которой чувствовалась рука мастера. Все окна и двери были заколочены досками, а крыша, в отличие от соседних домов, была покрыта глиняной черепицей, и поэтому неплохо сохранилась.

Помимо главного дома, на обширном участке усадьбы размещались амбар и два сарая. Перед крыльцом был выкопан колодец, а недалеко от ворот располагалась просторная конюшня.

– Кто здесь жил? – поинтересовался Питер у Грома.

– Фрак, – ответил Гром, скривив при этом нос.

– Фрак? – переспросил мальчик. – Что за фрак?

– Фрак – член фракции, – с трудом подобрал нужные слова Гром.

– Так ты работаешь на этого фрака?

Лицо Гром налилось краской, отчего его рыжая борода стала казаться бордовой. Выпучив глаза, он уставился на мальчика с яростью, которой хватило бы, чтобы расплавить танк.

– Гром не работа на фрак! – прорычал бородач, грозно потрясая над головой кулаком.

– Значит, ты просто выполняешь его поручение?

Раздавшийся в ответ рык заставил Питера отпрянуть.

– Хватит вопросы, мальчик! Работа! – проорал бородач, после чего повернулся к нему спиной и стал искать что-то в повозке.

Реакция Грома навела Питера на мысль, что эти фраки, кем бы они ни были, чем-то сильно насолили здоровяку. Мальчик мысленно сделал в уме пометку не поднимать эту тему в будущем.

Питер молча ждал, пока Гром не расскажет ему о предстоящей работе. Ему хотелось начать как можно скорее, поскольку подаренная шкура не спасала от сырости и холодного ветра, а активный физический труд помог бы согреться.

Наконец, бородач извлек из повозки большой мешок, который так долго искал. Он перевернул его, и на землю посыпались различные инструменты: топоры, лопаты, кувалды и нечто похожее на лом. Приглядевшись, мальчик с удивлением отметил, что все инструменты были выполнены из дерева и камня.

Порывшись в этой куче, Гром извлек топор с широким топорищем и большую котомку. Он поманил Питера, после чего повел его к дому.

Входная дверь была заколочена толстой доской, но обладавшему колоссальной физической силой Грому не составило труда перерубить ее одним могучим ударом. Мощный пинок, и дверь распахнулась внутрь, с шумом ударившись о стену.

Из дома потянуло затхлостью и плесенью. Почуяв этот запах, Гром побледнел и поспешно отошел назад. Питер же, напротив, с любопытством стал заглядывать внутрь.

– Вот, взять! – Гром издали кинул Питеру котомку. – Ты знаешь, что делать?

Питер отрицательно покачал головой.

– Ты идти внутрь. Там много вещи. Бери лучшее, неси сюда!

– То есть, я должен воровать?! – возмутился Питер.

Гром мотнул головой, отчего его рыжая борода заходила ходуном. Он ладонью указал на дом и раздраженно произнес:

– Давно никто не живет. Все брошено, пропадет. Ты бери, мы ждать тут. Потом ехать продавать.

Питер нахмурился. Ему совсем не понравилось, что Гром посылает его внутрь одного. Это выглядело так, будто он пытается свалить на него всю ответственность за взлом и кражу.

Впрочем, Питер прекрасно понимал, что особого выбора у него нет. Если он откажется выполнять приказ здоровяка, тот в лучшем случае оставит его здесь. И кто знает, выживет ли Питер один?

– Может, пойдем вместе? – неуверенно предложил мальчик. – Ведь я не знаю, какие вещи следует брать…

– Бери ценное, мы ждать здесь, – повторил бородач, не двигаясь с места.

Требовательные глаза Грома следили за Питером. Его губы были плотно сжаты, а на скулах играли желваки – верный признак скрытой злости.

Питер перевел взгляд на Кири. Молчаливый спутник Грома стоял рядом с телегой, засунув руку за пазуху. По его лицу ничего нельзя было понять, но Питер догадывался, что ничего хорошего от него тоже ждать не стоит.

Делать было нечего. Обреченно вздохнув, мальчик перешагнул порог и оказался в доме. Он стал медленно продвигаться по коридору, не забывая заглядывать во все комнаты, мимо которых проходил.

Все окна были заколочены досками, но подогнаны они были неплотно, и через щели проникало достаточно света.

Все комнаты, в которые заглядывал Питер, оказались пусты и носили следы разорения. На полу валялись остатки мебели, битое стекло, куски ткани. Искать что-либо внутри не имело смысла, так что Питер просто шел мимо.

Коридор заканчивался лестницей, которая вела на второй этаж. Мальчик уже добрался до нее, когда за его спиной раздался предостерегающий оклик Грома:

– Эй, мальчик! Видеть труп – не подходить!

Но это предостережение несколько запоздало, потому что Питер уже увидел труп. Прямо перед ним, на пролете между первым и вторым этажом сидел скелет. Серая мумифицированная кожа плотно обтягивала череп, растягивая челюсти в зловещей ухмылке. Пустые глазницы безжизненно смотрели перед собой.

Не ожидавший увидеть ничего подобного мальчик в ужасе замер. Его охватила дрожь, а по спине пробежала волна мурашек. Сейчас он чувствовал себя точно так же, как тогда на корабле, когда ногой случайно наступил на труп.

Питеру очень захотелось развернуться и убежать из этого страшного дома, но он этого не сделал. Глубоко вздохнув, мальчик попробовал перебороть свой страх.

– Это просто старый скелет, – шепотом проговорил он, – в нем нет ничего опасного!

Чтобы доказать себе это, Питер приблизился и стал внимательно разглядывать мертвеца. Тот сидел, прислонившись спиной к стене. Под его правой рукой лежал короткий обоюдоострый меч. Костлявые пальцы плотно обхватывали рукоять.

Слой пыли немного притупил яркий цвет одежды, но не смог до конца скрыть богатства ее отделки. Хорошо скроенный синий камзол сидел поверх расшитого золотом жилета. Шелковые штаны явно шились по мерке, а язычки изящных туфель украшали драгоценные камни.

Были у скелета и другие украшения. На рукавах камзола поблескивали запонки, а с груди свисала толстая золотая цепь. Меч, который еще раньше заметил Питер, тоже выглядел дорого.

По положению мертвеца можно было предположить, перед смертью он отбивался от кого-то, стараясь не пустить его наверх. Распоротая в нескольких местах одежда и засохшая кровь на ней свидетельствовали о том, что схватка была жестокой.

– Так ты и есть тот самый фрак, да? – обратился к скелету Питер. – Чем же ты так досадил Грому?

Мертвец не ответил, но его черные глаза смотрели на мальчика настороженно. Питер протянул вперед руку и осторожно снял с костяной шеи тяжелую золотую цепь. Затем он по очереди отстегнул запонки с камзола и ножом выковырял камни с туфель. Когда он убирал свою добычу в котомку, то прочитал в глазах мертвеца укор.

– Не обижайся, приятель, тебе это все равно уже ни к чему!

Перешагнув через труп, Питер поднялся наверх, чтобы продолжить свои поиски. Те, кто разграбил первый этаж, явно не сумели добраться до второго. Все вещи здесь были на своих местах: пол устилал ковер, стены украшали картины.

Обыск второго этажа занял немало времени, но и результат был весьма неплохой! Питер под завязку набил котомка шелком, драгоценностями и другими ценными предметами.

В одной из комнат обнаружил гардероб. Огромный шкаф, набитый рубашками, камзолами, платьями и обувью. Судя по фасону и выкройке, вся одежда принадлежала мертвому фраку.

Несмотря на явную разницу в росте, Питер сумел подобрать себе рубашку и штаны. Воспользовавшись ножом, он укоротил одежду под себя. Спадающие штаны подпоясал ремнем, в котором пришлось сделать несколько новых дыр.

Поверх рубашки Питер накинул шкуру, после чего глянул на себя в зеркало. Его новая одежда сидела мешковато и выглядела на нем до ужаса нелепо, но зато Питер впервые за долгое время перестал ощущать холод.

С обувью дело обстояло несколько сложнее. Даже самые узкие сапоги были слишком велики и свободно болтались на ногах Питера. Ему пришлось хорошенько обмотать ступни тканью, чтобы они сели более-менее плотно.

Спускаясь вниз, Питер не удержался от искушения и подобрал с пола меч. Пару раз он взмахнул клинком в воздухе, дивясь его легкости, после чего подвесил на пояс, продев его через специальное металлическое кольцо.

Пока Питер рыскал по дому, на улице совсем распогодилось. Начал моросить мелкий дождь, который грозил скоро перерасти в ливень.

Гром и Кири нетерпеливо ожидали Питера возле повозки. Их сильно раздражало долгое отсутствие мальчика, и трусливый Кири даже предложил бросить его и уехать. Зайти в дом, чтобы поискать Питера, никто из них не отважился.

Они раздраженно переговаривались, придумывая для Питера изощренные наказания за медлительность. Но тут дверь распахнулась, и вместо презренного гика из дома показался вооруженный мечом фрак. Гром схватился было за топор, но, опознав во фраке Питера, удивленно разинул рот. Он никогда не думал, что одежда может так сильно преобразить человека.

Питер шел к телеге, гордый тем, как хорошо он выполнил порученную ему работу. Ошарашенный вид Грома и удивление на лице Кири заставили мальчика ехидно ухмыльнуться. Он перекинул туго набитую котомку с одного плеча на другой, как бы демонстрируя ее старьевщикам.

– Стой, мальчик! – крикнул Питеру Гром, когда их разделял еще добрый десяток метров.

Питер повиновался, хотя приказ и вызвал у него удивление.

– Я принес вещи!

Мальчик взял котомку в обе руки и протянул ее Грому. Он сделал шаг вперед, но новый окрик заставил его остановиться:

– Стой! Не ходить! Стоять!

Оба мужчины были напряжены, в особенности Кири, у которого кровь отхлынула от лица. Он стал пятиться к дороге, все глубже засовывая руку за пазуху. Гром отходить не стал, но и на его лице отразился непонятный мальчику страх. Он как бы невзначай положил руку на рукоять топора.

– Снять одежда! – приказал Гром.

Поведение старьевщиков не на шутку перепугало Питера. Подчиняясь приказу, он с неохотой начал стаскивать с себя одежду, пока не остался в одних трусах. Капли дождя барабанили по его голой спине, а ветер заставлял дрожать от холода.

Повинуясь дальнейшим приказам, он вытряхнул на землю содержимое котомки, а затем стал перебирать вещи, по очереди показывая их Грому. Продолжая стоять в отдалении, тот решал, что класть обратно в котомку, а что нет.

Вскоре в котомке оказались все металлические предметы, включая меч и кольцо, которое ему, скрепя сердце, пришлось срезать с пояса. Почти все драгоценности и все остальные найденные им вещи остались лежать на земле, вместе с одеждой Питера. Лишь закончив проводить эту сортировку, Гром, наконец, позволил мальчику подойти.

– Дурак! – зычно гаркнул Гром, вырывая из рук Питера котомку. – Мало вещь – нет польза!

– Что было… – растерялся Питер.

– Ткань, дерево – не брать! – поучал его тем временем Гром. – Вещь полезный только! Железо, камень.

– Я и взял! – Питер кивнул на котомку, которая уже покоилась в телеге. – Там есть золото!

– Золото! – Гром произнес это слово презрительно, после чего добавил фразу, которую Питер не смог перевести, но по интонации понял, что это какое-то ругательство. – Да кому нужно золото?

Питер только рот раскрыл от удивления. Куда же он умудрился попасть, раз золото тут не в цене?

– Мало! Что кухня? Посуда, нож? – продолжал тем временем буйствовать Гром.

– На первом этаже ничего нет, – объяснил Питер причину своей неудачи. – Кто-то уже побывал там и все вынес. Остались только спальные комнаты наверху.

Гром с трудом разбирал быструю речь Питера. Когда он понял, что сказал ему мальчик, то крякнул от досады. Он-то рассчитывал, что уже сегодня набьет телегу под завязку!

– Мало, – сообщил он Питеру, после чего указал на дом и спросил: – Не одежда, не дерево. Есть вещи там?

– Картины, – вспомнил мальчик.

– Нет! Дерево и ткань, нельзя!

– Тогда ничего.

Гром выругался, повторив недавно слышанное Питером выражение, но на сей раз дополнив его еще несколькими звучными словами.

– Дом, труп? – вновь обратился к мальчику Гром.

Питер понял, что у него спрашивают, есть ли в доме мертвецы, и поспешно кивнул. Мальчик надеялся, что его честность успокоит Грома, но добился он лишь обратного. Гаркнув что-то непонятное, бородач с такой силой толкнул мальчика в грудь, что тот не удержался на ногах и упал на землю.

– Дурак, мальчик! Вещи мало, тряпки много! День скоро, есть не будешь!

Гром выкрикивал это, возвышаясь над Питером как скала. Это было несправедливо, ведь Гром не сказал ему, что можно, а что нельзя брать! А теперь еще и оскорбляет его за это! От обиды и бессилия на глаза Питера навернулись слезы. Ему захотелось кинуться на Грома с кулаками, но он понимал, что это бессмысленно.

– Одежда труп брать? – уже более спокойно спросил Гром.

Питер замотал головой.

– В гардеробе.

Но Гром не знал таких слов, как гардероб или комод, так что Питеру пришлось изрядно постараться, объясняя откуда у него одежда. Наконец до бородача дошло, что одежда висела в шкафу, и это немного его успокоило.

– Одеться можно? – осторожно спросил Питер. – Мне холодно!

– Шкура одеть! – разрешил Гром.

Питер поспешно вернулся к разбросанным по земле вещам и поднял шкуру. Лишь закутавшись в нее, он понял, как сильно успел замерзнуть.

Рядом со шкурой лежал нож Питера, который отныне ему было некуда цеплять. Мальчик сжал его в руке, стараясь спрятать под шкурой. Однако бдительный Кири заметил это движение. Завизжав, словно крыса, старик подскочил к мальчику и выкрутил его запястье с силой, которую никак нельзя было от него ожидать.

– Вор! – Гром поднял упавший на землю нож и потряс им в воздухе, перед самым лицом мальчика. – Ты вор, мальчик!

– Нет! Он мой! – закричал Питер, пытаясь вырваться из цепкой хватки Кири. В ответ на попытки мальчика освободиться, старик еще сильнее закрутил ему руку, заставляя Питера взвыть от боли.

Гром спокойно взирал на это, не делая никаких попыток остановить старика. Затем он дал Кири знак, и тот разжал пальцы.

– Чей вещь? – Гром присел перед Питером на корточки и помахал перед ним ножом.

– Мой! – давясь слезами ответил мальчик.

Гром отвесил Питеру оплеуху. Он бил не сильно, но достаточно чувствительно.

– Чей? – повторил вопрос бородач.

– Мне его родители подарили! – попытался объяснить мальчик, но получил еще одну оплеуху.

– Чей?

На сей раз Питер промолчал.

– Вещь нет твой! Ты нет свой! Понял, мальчик?

И Питер понял, что эти люди вовсе не спасали его. О, нет! Они подобрали его, как вещь. Как полезную вещь, вроде тех, что собирал сегодня сам Питер. И связывал его Гром не потому, что боялся за свою жизнь, а чтобы он от них не сбежал!

Они не видели в Питере ни друга, ни компаньона, ни ученика. Не видели они в нем и ребенка. Даже просто человека не видели. Он был их рабом – орудием в руках господина, и только богу известно, что ждет его дальше.

Глава 5. Рабская доля

Следующие две недели старьевщики провели в деревне. Они постепенно перемещались от одного дома к другому, медленно наполняя свою повозку.

Погода редко баловала солнцем, зато на дождь оказалась щедра, как никогда! Непривычный к сырости Питер все время чихал и хлюпал носом.

В конце концов, Гром сжалился над ним и отдал старые брюки, которые более чем наполовину состояли из заплаток. Судя по тому, что они пришлись мальчику впору, их когда-то носил низкорослый Кири.

Также Гром позволил Питеру надеть найденные в доме сапоги. Правда, перед этим ему целый час пришлось полоскать их в дождевой воде. Лишней рубашки для мальчика не нашлось, и его торс по-прежнему прикрывала только шкура.

После того как за Питером официально закрепилось его рабское положение, Гром нагрузил его работой под завязку. Каждое утро Питер должен был ходить за водой на ручей, который находился в получасе ходьбы от деревни. На обратном пути он собирал хворост, чтобы потом развести костер.

Помимо этого Питер выводил пастись мула, выкапывал отхожие ямы и выносил из лагеря мусор. Работать приходилось сноровисто, ведь если по какой-то причине Питер задерживался, то мог на весь день лишиться еды.

После завтрака и до конца дня Питер занимался тем, ради чего они, собственно, тут и находились. Он лазил по домам и сараям в поисках вещей, которые впоследствии можно было бы продать.

Уже в первый день Питер узнал, что особую ценность представляют не блестящие побрякушки, а полезные в хозяйстве предметы: топоры, ножи, ножницы и посуда. А так как дерево было под запретом, прежде чем выносить из дома инструменты, Питер отсоединял от них рукоятки.

Все найденные предметы мальчик выносил во двор, где Гром проводил их отбор и сортировку. Он упаковывал в мешки только те предметы, которые считал достаточно прибыльными, а остальные просто выбрасывал.

Работа мародера не сильно напрягала Питера и даже радовала его, ведь большую часть дня он проводил в защищенном от ветра помещении. Однако были и неприятные моменты.

Почти каждый дом, в котором побывал Питер, носил следы насилия и грабежа. Часто встречались трупы. Иногда они лежали поодиночке, а иногда и целыми семьями. Больше всего его напугал сарай, в котором не было ничего, кроме кучи истлевших тел.

Время тянулось медленно. Питер уже смирился с тем, что никогда не вернется домой, и решил, что раз ему суждено жить в этом странном мире, то необходимо как можно скорее выучить местный язык.

В этом ему сильно помогал Гром. При общении с Питером, он всегда говорил медленно, подолгу раздумывая над каждым словом, и, если не знал его на английском, произносил на своем языке, подкрепляя смысл жестами.

Питеру всегда легко давались языки, но, тем не менее, учиться было совсем не просто. Нетерпеливый Гром редко повторял что-либо дважды, а Кири и вовсе предпочитал молчать.

Однако талант и усердие помогали Питеру. Каждый день он пополнял свой словарный запас и вскоре уже мог изъясняться, почти не прибегая к английскому.

Благодаря стараниям Питера, к концу второй недели повозка была так плотно набита, что старый мул едва мог сдвинуть ее с места. Успех радовал старьевщиков, Гром часто улыбался и не скупился на похвалу.

Но хорошее настроение не могло заглушить исходившее от мужчин напряжение. С самого начала они относились к мальчику довольно странно. Вначале они просто поселили его в отдельном шалаше, избегали во время приема пищи, а в последнее время и вовсе стали обходить стороной.

Эта отстраненность удивляла и огорчала Питера. Ведь даже к мулу они относились лучше! Уж его-то не будили по утрам длинной палкой и не заставляли каждый вечер купаться в холодном ручье…

Хуже всего обстояло дело с Кири. Он почему-то сильно невзлюбил Питера и не упускал возможности пнуть его или огреть по спине палкой. Мальчик часто слышал от него в свой адрес слово «гик», произнесенное с глубочайшим презрением.

Однажды утром, после скорого завтрака, Гром объявил, что сегодня они покинут деревню. Закинув свои немногочисленные пожитки в повозку, путники вернулись на дорогу.

Несмотря на то, что в повозке оставалось еще немного свободного места, Кири не пустил туда Питера, так что ему пришлось идти пешком. Питер шел рядом с Громом и, пользуясь хорошим настроением бородача, решил расспросить его о планах на будущее.

– Куда мы теперь направляемся? – осторожно спросил он.

– Едем в «Гентвиль»! Торговать!

«Должно быть «Гентвиль» – это ближайший город», – обрадовался Питер и уточнил: – Далеко до «Гентвиля»?

Гром растопырил свою пятерню:

– Пять дней пути!

– Если мул раньше не сдохнет… – проворчал с повозки Кири.

– Вы всегда торгуете в «Гентвиле»? – вновь спросил Питер, делая вид, что не понял слов старика.

– Да! «Гентвиль» – большой город! Много торговцев, чтобы делать деньги, и много борделей, чтобы их тратить!

Гром засмеялся над своей шуткой, и Питер посмеялся с ним за компанию, хоть и не понял, зачем спускать с таким трудом заработанные деньги в публичных домах.

Вскоре они въехали в низину, где степь переросла в болотистые заросли. Деревья тут росли редко, а между кочками, поросшими остролистной травой, блестели темные лужи. Судя по всему, Гром ходил тут уже не первый раз, так как уверенно двигался по едва видимой дороге, петляющей среди болот.

Чем дальше они продвигались, тем болотистее становилась местность вокруг. Ноги Питера хлюпали в грязи, утопая по щиколотку, и мальчик порадовался, что на нем высокие кожаные сапоги.

Двигались они очень медленно. Колеса повозки вязли в грязи, отчего ее ход замедлялся, а иногда несчастный мул не мог сам выбраться из лужи, и тогда всем троим приходилось налегать, выталкивая повозку на сухое место.

Ближе к вечеру болота, наконец-то, закончились. Перед взором путников вновь была степь, однако на самом горизонте виднелись какие-то постройки.

– «Бархатное село»! – пророкотал Гром, указав на них рукой. – Мы будем там еще до заката!

Но несмотря на слова Грома, добраться в село до заката им не удалось. Мул устал и едва тянул телегу, в то время как солнце садилось слишком быстро. Когда стало ясно, что до заката в деревню им не успеть, Гром велел разбивать лагерь.

За весь день путники не сделали ни одной остановки, даже чтобы перекусить, поэтому приказ Грома вызвал вздох облегчения не только у Питера, но и у Кири.

Пока старик отвязал и стреножил мула, Гром силился развести костер из собранных веток. Он яростно чиркал кремнем о кремень, но искры гасли, едва попадая на влажную древесину.

Сидя рядом с Громом, Питер решил воспользоваться последними минутами уходящего дня, чтобы вновь прочесть письмо от родителей. Он читал его так часто, что успел выучить наизусть, но все равно продолжал читать при каждом удобном случае. Память о доме – это все, что у него оставалось.

Гром тем временем продолжал свои безуспешные попытки разжечь влажные ветки. Заслышав шелест бумаги, он бросил взгляд на Питера.

– Что это там у тебя? Ну-ка дай сюда! – он вырвал письмо из рук мальчика, смял и швырнул на хворост. Первая же искра подожгла сухую бумагу, и она бодро заполыхала, поджигая ветки.

Питер смотрел, как огонь пожирает единственную память о его семье, и внезапно ощутил приступ дикой ярости. Он выхватил из занявшегося костра толстый сук и с размаху залепил им Грому по лицу.

Рыжая борода вспыхнула не хуже бумаги, в воздухе неприятно запахло паленым волосом. Гром вскочил и дико крича, стал остервенело колотить себя ладонями по лицу, стараясь сбить пламя. Наконец ему это удалось, и он тут же подскочил к Питеру, грозно ругаясь.

Пальцы Грома сжались в огромный кулак. Он замахнулся, намереваясь размазать Питера по земле, но тут следивший за всем этим Кири внезапно захохотал. Это явление было настолько необычным, что Гром забыл о мести и удивленно вытаращился на своего компаньона.

Спустя секунду Гром тоже засмеялся, а Питер, ни жив ни мертв от страха, уполз под повозку, где просидел до самой ночи. Он проклинал себя за вспыльчивость и молился, чтобы Гром поскорее забыл о нанесенной ему обиде.

Строить шалаш в темноте было невозможно, поэтому Кири с Громом улеглись в повозку. Для Питера там места не нашлось, и мальчик был вынужден искать себе другое место для ночлега.

Первый раз в жизни Питер спал на голой земле, не имея даже крыши над головой. Он долго ворочался, кутаясь в шкуру, и вспоминал, как тепло было на солнечном острове и как вкусно готовила тетушка Ханси! От этих воспоминаний ему стало горько и еще сильнее захотелось домой. Заснуть мальчику удалось лишь на рассвете.

Разбудил Питера вкусный запах жареного мяса. Недалеко от места его ночлега, бодро горел костер, над которым была подвешена туша молочного поросенка. У огня восседал Кири. С деловитым видом он медленно крутил вертел, чтобы не дать мясу подгореть.

Утро встало туманное и влажное. Несмотря на бессонную ночь, Питер чувствовал себя отдохнувшим. Давясь слюной, он стряхнул со шкуры прилипшую землю, после чего подошел к костру и сел напротив Кири.

– Доброе утро! – поздоровался мальчик в надежде, что вежливостью купит себе немного мяса. Он говорил на местном языке, но старик не обратил на него ни малейшего внимания, продолжая заниматься своим делом.

– А где Гром? – спросил Питер, заметив отсутствие здоровяка.

Кири скосил на мальчика глаза, но на вопрос не ответил. Питер решил, что раз у старика плохое настроение, то лучше его не трогать. Он придвинулся поближе к огню и стал молча наслаждаться блаженным теплом и мечтами о сочной поросячьей ножке.

Вскоре из тумана показался Гром. Здоровяк пребывал в хорошем расположении духа, о чем свидетельствовала широкая улыбка. Обожженная накануне борода была аккуратно укорочена.

– Что ни город, то норов, мальчик! Что ни деревня, то обычай! – заявил Гром, подсаживаясь к костру. – Вначале нам подарили поросенка, а теперь предложили выгодную сделку.

– Что за сделка? – поинтересовался мальчик, обрадованный тем, что Гром пребывал в хорошем расположении духа.

– Нам хорошо заплатят, если сходим в одно место! – туманно ответил Гром. – Скоро придет проводник.

– А потом мы поедем в «Гентвиль»?

– Да! Потом едем в «Гентвиль»!

– Гром, а почему Кири говорит только с тобой? – понизив голос, задал Питер давно мучивший его вопрос.

– Не понимает твоего говора! – пожал плечами бородач. – Эй, Кири! Скажи что-нибудь мальчику!

Старик уничтожающе посмотрел на Грома и проворчал:

– Ты слишком привязался к этому гику!

– Он говорит, что оставит тебе ножку! – захохотал Гром.

«Они не знают, что я понимаю их язык», – подумал Питер, и это открытие удивило его, ведь уже несколько дней он почти не использует английский.

Видимо, Кири настолько привык игнорировать Питера, что воспринимал его уже просто как раздражающий фон. Гром же просто не замечал, что их юный спутник быстро учит язык. Другого объяснения Питер не видел.

Размышления мальчика были прерваны вежливым покашливанием. Он вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял крепкий юноша, который сумел бесшумно подойти к костру.

Появление юноши стало неожиданным не только для Питера. Гром и Кири тоже растерялись, а затем бородач поднялся, подхватывая лежащий рядом с костром сук.

– Я – Филь, проводник! – поспешно представился юноша. – Староста велел мне проводить вас до пещеры.

– Сам его поведешь! – гаркнул Гром, раздраженный тем, что этот юнец застал его врасплох. Он схватил Питера за волосы и грубо дернул вверх, заставляя подняться на ноги. – Вот! Забирай!

– Это он? – Филь выглядел озадачено. – Разве же это гик?

– Гик! – ответил Гром, подталкивая мальчика к Филю. – Иди за ним, делай все, что велит!

Питер сделал шаг вперед и нерешительно замер. Грома эта заминка привела в ярость, и он с силой толкнул мальчика к Филю.

– Чего встал? Вперед!

– Я думал, мы пойдем вместе!

– Нет, мальчик! Это твоя работа, – покачал головой Гром. – Делай, как и раньше: зайдешь, возьмешь, выйдешь.

– Где его оружие? – вмешался Филь.

– Оружие?

– Да, ведь ему предстоит опасное дельце!

Гром направился к повозке и стал копаться в мешках. Из одного мешка он извлек добытый Питером меч, а из другого вытащил небольшой продолговатый предмет, в котором мальчик с радостью узнал подаренный родителями нож.

Гром колебался, это было четко написано на его лице. Взвесив оба предмета в руках, он швырнул под ноги Питера нож.

– Вот его оружие! Теперь уходи!

Гром отвернулся к костру и стал тихо переговариваться о чем-то с Кири. Питер же стоял, держа в руках нож, и не знал, как ему быть. Он смутно чувствовал, что если сейчас уйдет, то вернуться уже не сможет.

– Пойдем со мной, – велел проводник и, не глядя на Питера, зашагал прочь от лагеря.

– Гром, я не хочу идти! – взмолился Питер.

Гром обернулся, и Питер увидел, как лицо его наливается кровью. Это был очень плохой знак, но не успел бородач ничего предпринять, как к Питеру подскочил Кири. Обхватив лицо мальчика своими мозолистыми ладонями, он посмотрел ему прямо в глаза.

– Петер, ты сейчас пойдешь с ним! – проникновенным шепотом сказал он, после чего добавил еще несколько слов, значения которых Питер не знал.

За все то время, что они провели вместе, Кири впервые назвал Питера по имени. Причем он умудрился исковеркать его так, что оно прозвучало почти правильно по-русски.

Это было так неожиданно, так странно и так пугающе, что мальчик не посмел ослушаться приказа. Словно заведенная кукла, он развернулся и, не оборачиваясь, побрел вслед за удаляющейся фигурой Филя.

Когда Кири повернулся к Грому, тот смотрел мальчику вслед, и во взгляде его читалось сожаление. Бородач был опечален тем, что терял такой славный источник заработка.

Но уговор есть уговор! Он дал Кири слово, что избавится от мальчишки, когда тот сослужит свою службу и слово свое сдержал.

Больше они Питера никогда не увидят.

Чувствуя себя преданным, Питер шел вперед, не оглядываясь на оставшихся у костра старьевщиков. Ему никогда не нравился Кири, да и Гром не вызывал особой симпатии, но, несмотря на это, за прошедшие недели оба старьевщика стали для него почти семьей.

Солнце медленно поднималось по небу. Его лучи постепенно разгоняли туман, оголяя пустынную землю вокруг. Поначалу Питер думал, что Филь поведет его в свое селение, но тот миновал его, заложив широкий крюк.

Когда село осталось позади, а впереди показались очертания высокого холма, молчавший до сих пор Филь внезапно спросил:

– Ты хозяин своей судьбы?

– Что? – Питер еще плохо владел языком и потому не сразу понял, о чем спрашивал его Филь.

– Я спросил, свободен ли ты, или, быть может, ты раб?

– Я не раб! – возмущенно ответил Питер, но затем вспомнил, как обращались с ним старьевщики, и печально прибавил: – Но и не свободен.

– Если ты не свободен, значит, ты раб, – заключил Филь. Он ладонью приподнял волосы, оголяя лоб Питера.

– Что ты делаешь? – удивился Питер, отталкивая от себя руку проводника.

– На тебе нет клейма, – Филь не обратил внимание на возмущение своего спутника. – Выходит, ты все же не раб.

– Я ведь сразу так и сказал, – буркнул Питер.

– Если ты не раб, то зачем согласился идти со мной?

Питер пожал плечами.

– А что мне остается делать? Если я не сделаю, как велел Гром, то не смогу вернуться назад.

– Ты и так не вернешься, – заявил Филь.

– Почему это не вернусь?

– Потому что из этой пещеры еще никто не возвращался!

Питер сглотнул, чтобы увлажнить внезапно пересохшее горло. О чем это таком говорит Филь? Не мог же Гром послать его на совсем уж гиблое дело! Должно быть этот деревенский парень просто насмехается над ним.

– Старьевщики сказали, что ты гик, – продолжил говорить Филь.

– Они называют меня так, – согласился Питер.

– А тебе известно, что это значит?

Питер отрицательно покачал головой.

– Гик – означает бесстрашный. Раньше так называли борцов с хворью, потому что она не пугала их. Но теперь так называют всех, кто отправляется на верную смерть. Проще говоря, гик – это смертник.

Питер уже слышал от Грома это слово. Хворь. Старьевщики иногда упоминали о ней, но всегда говорили об этом тихо и сжато, будто это какое-то табу. Кири при упоминании хвори всегда бледнел.

– Я не понимаю, – покачал головой Питер. – Что это за хворь такая?

Филь остановился и впервые посмотрел Питеру прямо в глаза.

– Ты не знаешь о хвори?

– Нет.

– Ты странный, – юноша возобновил движение, но продолжал искоса поглядывать на Питера. – Ты плохо говоришь, ты не знаешь о хвори. Откуда ты?

– Не отсюда, – уклончиво ответил Питер. – Издалека.

– Должно быть, ты очень далеко от дома, раз не знаешь таких простых вещей! Как ты здесь оказался?

– Сам хотел бы знать, – вздохнул Питер и попросил: – Расскажи мне, пожалуйста, об этой хвори.

Какое-то время Филь молчал, и Питер подумал, что он и вовсе не станет отвечать. Но затем проводник заговорил:

– Много лет назад, люди жили на этой земле очень густо. Было много городов и деревень, между ними велась торговля. Столица тогда находилась в «Черном городе», что расположен далеко на юге. Люди жили счастливо, сытно. Но однажды в порт «Черного города» вошел странный корабль. Он плыл без парусов, а корпус его был отлит из драгоценного металла. Говорят, что этот корабль приплыл из самого ада.

Филь замолчал, чтобы перевести дыхание, а Питер в нетерпении спросил:

– Что было дальше?

– Стражники взошли на борт, но не нашли там ни одной живой души.

– Все были мертвы?

– Нет, – Филь покачал головой, – просто корабль оказался пуст. Команда покинула его, если она вообще там была. Несколько дней спустя, все, кто побывал на борту корабля, заболели, а еще через пару дней стали умирать. Их все время рвало кровью, тела покрывались гнойными язвами, и уже через неделю после первых симптомов все они были мертвы. Ни лекарства, ни заговоры не сумели их спасти. Все, кто находился рядом с больными, тоже заражались. Болезнь передвигалась быстрее ветра, и вскоре весь город был охвачен ею. Страну еще можно было спасти, но король слишком поздно велел закрыть ворота. Те, кто успел бежать, унесли хворь с собой и разнесли ее по всему королевству.

– Это просто ужасно!

Питер был ошарашен рассказом Филя. Он наконец-то понял, почему в деревне было так много трупов, и почему старьевщики шарахались от него каждый раз, когда он выходил из очередного дома.

И тут Питеру стало по-настоящему страшно. Столько раз он брал в руки предметы, которые могли нести на себе смерть.

Чудо, что он все еще жив!

Глава 6. Нечто из пещер

Слушая рассказ Филя, Питер и не заметил, как они подошли к холму. Местность вокруг него была скалистой, под ногами гулко стучал камень, который лишь слегка покрывал слой высохшей земли.

Проводник повел Питера в обход холма, но вскоре остановился рядом с небольшой дырой, которая больше напоминала кроличью нору, чем вход в пещеру.

– Мы на месте, – остановился возле дыры Филь. – Полезай!

Питер присел рядом с черным зевом, и ему показалось, что оттуда веет холодом.

– Там внизу тоже хворь? – спросил он. – Поэтому оттуда никто не возвращался?

– Нет. Хворь не умеет ходить, а то, что обитает внизу, может.

– Хочешь сказать, что там кто-то живет?

Питер с сомнением посмотрел в дыру. Неужели кто-то может жить в этой холодной и, наверняка, сырой пещере? Но напряженный взгляд Филя убедил Питера, что это не шутка.

– Каждые три месяца из села пропадает человек. Многие видели черную тень, которая волочила за собой тело. Следы всегда вели сюда. Некоторые смельчаки пытались спуститься вниз, но назад никто из них не вернулся.

– Значит, никто не смог его убить?

– Никто! – покачал головой Филь. – Отец говорит, что это и не человек вовсе, и не зверь, а злой дух или неупокоенная душа.

– Если взрослые, хорошо вооруженные мужчины не смогли ничего сделать, то чего ты ждешь от меня? – спросил Питер, которому совсем не хотелось спускаться в эту страшную пещеру.

– Ты гик, это твоя работа! – сурово ответил Филь, после чего безразличным тоном добавил: – Ну, а если ты не сможешь одолеть духа, то твоя смерть хотя бы на какое-то время утолит его голод.

От этих слов по спине Питера пробежала волна мурашек.

– Так ты привел меня сюда, как жертву?! – выкрикнул он. – Вы обманули Грома! Что он скажет, если узнает об этом?

Филь издевательски рассмеялся в ответ на слова Питера.

– Ты думаешь, он ничего не знает? – его губы изогнулись в жестокой улыбке. – Этим утром бородатый здоровяк сам пришел к моему отцу с предложением отправить тебя в пещеру духа! И, кстати, он уже получил свою оплату.

– Какую оплату? – пересохшими от волнения губами прошептал Питер.

– Молочного поросенка, – ответил Филь.

Вот значит, как… Без малого месяц Гром и Кири использовали Питера в своих целях, ежедневно подвергали его смертельной опасности, били, унижали, а теперь просто взяли и продали.

Один поросенок – вот во сколько Гром оценил его жизнь!

– Я не пойду, – сквозь зубы процедил Питер.

– Что, значит, не пойдешь? – нахмурился Филь. – За тебя уже уплачено!

– Я не раб! Я не продаюсь, понял?!

Питер развернулся и зашагал назад к лагерю. Он решил в лицо высказать Грому и Кири все, что о них думает. А потом пусть возвращают эту злополучную свинью или сами лезут в пещеру.

Сильный удар в спину застал Питера врасплох. Он упал на живот, а когда перевернулся на спину, над ним уже возвышался Филь. Лицо проводника было сурово, в руке он сжимал длинный каменный штык.

– Ты спустишься в пещеру, или же я убью тебя и скину вниз твой труп! – пообещал он.

По тону, которым это было сказано, Питер понял, что Филь не блефует. Точно так же, как и Гром с Кири, этот парень не ставил его жизнь ни во что. Откажись он повиноваться, и Филь с легкостью пронзит ему сердце.

Пока Питер раздумывал, потерявший терпение Филь наклонился к нему и замахнулся для удара.

– Не надо! – испуганно выкрикнул Питер, отстраняясь назад. – Не надо… я… я сделаю это.

Филь убрал оружие и презрительно ухмыльнулся:

– Так-то лучше!

Спуск не занял у Питера много времени. Филь обвязал его веревкой и принялся спускать вниз. Не прошло и минуты, как ноги мальчика коснулись дна пещеры. Отвязав веревку, он сложил руки рупором и крикнул:

– Я внизу!

Из-за изгибающейся формы колодца Питер не мог видеть ожидавшего наверху Филя, но отчетливо услышал его ответный крик: «Лови!», после чего вниз полетел зажженный факел. Несколько раз ударившись о стены, факел упал у самых ног Питера и при этом чуть не погас. Факел светил довольно слабо, но Филь обещал, что гореть он будет как минимум час.

Питер задумался. Подняться наверх без помощи Филя он не сможет, а тот обещал, что не станет его поднимать. Чтобы выбраться отсюда, придется идти в другой конец пещеры, где, по уверениям проводника, находится другой выход.

Подняв факел повыше, Питер осмотрелся. Он стоял на распутье: от того места, где он находился, вглубь пещеры уходили три тоннеля. Мальчик по очереди заглянул в каждый из них, и они показались ему абсолютно одинаковыми.

– Здесь три тоннеля, в который из них мне идти? – спросил он у Филя.

– Не знаю, решай сам! – был ответ.

Недолго думая, Питер выбрал левый проход. Он двигался вперед, держа факел на вытянутой руке. Свод тоннеля был низок и бугрист, так что Питеру приходилось периодически пригибаться, чтобы не задеть его головой.

Пропитанная маслом ткань факела нещадно коптила, а в условиях ограниченного пространства это ощущалась вдвойне. Вскоре от вони и копоти у Питера начали слезиться глаза, что не прибавило ему настроения. Его посетило мрачное предположение, что люди, которые были здесь до него, могли попросту задохнуться.

Чем дальше продвигался Питер, тем сильнее сужался тоннель. Вскоре ему пришлось низко пригнуть голову, а затем и вовсе двигаться на корточках.

Время шло, а тоннель все никак не заканчивался. Факел стал гореть слабее, его пламя колебалось на сквозняке, грозя вот-вот затухнуть.

Возможность остаться в абсолютной темноте не на шутку пугала Питера. Он уже начал задумываться о возвращении, когда стены стали резко расширяться, и тоннель перешел в широкий грот.

Грот оказался по-настоящему велик! Его стены расходились в разные стороны, исчезая в темноте, а потолок нельзя было различить, даже держа факел высоко над головой. Питер не знал, найдет ли он здесь выход или ему следовало выбрать другой тоннель, но осмотреться уж точно не помешает.

Питер двинулся вдоль стены, в надежде найти выход, так же как это было, когда он очнулся в подвале заброшенного дома. Но едва он успел сделал несколько шагов, как уловил рядом с собой движение. Ему показалось, будто что-то скользнуло мимо, оставаясь при этом в темноте.

Остановившись, Питер направил факел вглубь грота, медленно провел им из стороны в сторону, стараясь разглядеть, что привлекло его внимание, но тьма была слишком густой.

– Кто ты такой?

Скрипучий голос звучал над самым ухом Питера, словно его обладатель стоял у мальчика за спиной. Вздрогнув, Питер резко обернулся, но рядом никого не оказалось.

– Я задал тебе вопрос! – и вновь обладатель голоса находился у Питера за спиной.

Сердце в груди мальчика бешено колотилось. Он выхватил нож и выставил его перед собой вместе с факелом. Питер стал медленно пятиться, пока не уперся спиной в стену. В этом положении он почувствовал себя несколько увереннее, ведь теперь никто не сможет подобраться к нему незамеченным!

– Отвечай на вопрос! – потребовал голос, и Питер готов был поклясться, что он раздался у него за спиной.

Но это было совершенно невозможно, ведь позади была стена!

Осененный внезапной догадкой, Питер медленно посмотрел вверх. Как раз в этот момент факел полыхнул чуть сильнее, освещая странное создание, притаившееся над головой мальчика. Нечто большое замерло на стене прямо над ним, Питеру показалось, что это гигантский паук!

– Отвечай!

Создание стало быстро спускаться вниз, к свету, и Питер увидел, что его тело состоит из человеческих останков. Кости рук и ног были соединены между собой, образуя длинные конечности, ребра обволакивали тело, как панцирь, а вместо головы находился человеческий череп.

При движении тело существа издавало хруст и скрежет, от которых у Питера по спине пробежали мурашки. Пустые глазницы страшного монстра полыхали слабым красным пламенем.

Ужас сковал Питера. Он смотрел, как паукообразный скелет спускается к нему, и не мог заставить себя сдвинуться с места.

– Почему ты молчишь? – челюсти черепа не двигались, когда он говорил эти слова.

– Не приближайся! – Питер поднял над головой нож, хоть и понимал, что против костяного чудовища его оружие совершенно бесполезно.

Как ни странно, но почти добравшийся до мальчика паук вдруг подчинился приказу. Вместо того, чтобы спрыгнуть на Питера и смять его своим весом, он аккуратно опустился рядом, держась на порядочном расстоянии.

– Я вижу, что у тебя есть защитник! – недовольно проворчал паук.

Питер выставил перед собой нож.

– Нет, не это! То, что болтается у тебя на шее! Что это?

Рука Питера непроизвольно коснулась мешочка с гри-гри. В этот момент одна из лап паука направилась к мальчику, но словно наткнулась на невидимый барьер.

– Сними это! – гневно проскрежетал монстр. – Сними сейчас же!

Странная волна прокатилась по телу Питера. Несмотря на дикий холод подземелья его кинуло в жар, а гри-гри стал оттягивать шею мальчика. Талисман стал таким тяжелым, таким горячим, что Питеру захотелось поскорее от него избавиться. Он уже потянулся, чтобы развязать шнурок, и лишь силой воли заставил себя отдернуть руку.

– Нет! – выкрикнул он, вновь поднимая нож. Он сделал выпад, чиркнув кончиком лезвия костяной лоб.

Паук отпрянул, а вместе с ним ушла и тяжесть.

– Так ты хочешь умереть? – злобно прошипел из темноты паук. – Убить тебя не составит для меня труда!

– Неправда! Ты не можешь ко мне подойти, иначе давно бы уже это сделал.

– Я могу убить тебя в любой момент, наглец! Но из-за дурацкого амулета не смогу насладиться твоей кровью.

– Тогда докажи это! Подойди и коснись меня!

Питер сжал гри-гри и стал ждать. Он боялся, что холодные конечности монстра вот-вот сомкнутся на его шее, но этого не произошло. Затем раздались гулкие шаги, и из тьмы показался человеческий силуэт.

Это был скелет. Сгнившие лохмотья, некогда бывавшие весьма дорогой одеждой, едва прикрывали его желтые кости. При каждом шаге они стучали друг о друга.

Скелет подошел к Питеру и остановился в метре от него.

– Ты смел и сообразителен! – голова скелета склонилась на бок. – Скажи мне, кто ты и зачем явился сюда?

– Меня послали, чтобы убить тебя, – честно ответил Питер, – но я просто хочу найти выход.

Скелет рассмеялся, отчего его кости завибрировали.

– Тебя послал староста «Бархатного села»?

Питер кивнул.

– Проводник сказал мне, что на другой стороне пещеры есть выход. Это так?

Вместо ответа скелет сделал резкий выпад, явно намереваясь сорвать с шеи Питера амулет. Однако его рука не достигла цели. По мере приближения к мальчику, кости отваливались от скелета, со стуком опадая на пол.

– У тебя сильный защитник! – в голосе скелета было разочарование и недовольство.

– Я просто хочу уйти, – твердо сказал Питер, хотя у самого от страха подгибались колени.

– Выход там, – оставшейся рукой скелет махнул куда-то вглубь грота. – Но тебе понадобится немало времени, чтобы его отыскать.

– Тогда проведи меня, – потребовал Питер.

– Снимешь амулет – проведу.

– Нет уж! – Питер так крепко вцепился в гри-гри, словно боялся, что тот сам свалится с шеи.

– Что ж, тогда можешь оставаться здесь сколько твоей душе угодно, – радушно разрешил скелет. Он тихо засмеялся и стал отступать назад, пока совсем не растворился во мраке.

– И останусь! – в отчаянии выкрикнул Питер. – Буду ходить за тобой по пятам и мешать всему, что ты делаешь! А перед смертью вернусь ко входу, чтобы ты никогда больше не смог им воспользоваться!

Смех оборвался.

– Не смей угрожать мне, дитя! Твоя смерть доставит мне одно лишь наслаждение!

– Ты не можешь ко мне подойти, – покачал головой Питер. Он уже чувствовал себя намного увереннее, ведь подаренный тетушкой амулет не подпустит к нему этого страшного монстра.

Раздался свист. Из темноты вылетел увесистый булыжник и ударил в стену над самой головой Питера. Сила этого броска была столь чудовищна, что камень не просто раскололся, он раскрошился в щепки, которые водопадом посыпались на мальчика.

– Убить можно и не приближаясь! – скрипящий голос скелета звучал где-то вдалеке. – Но я не хочу тебя убивать, мальчик. Пока не хочу!

Питер медленно сполз по стене. Вся его неуязвимость рассыпалась в пух и прах перед простым законом физики.

– Что вам от меня надо? – Питер не смог скрыть дрожь в голосе.

– А ты можешь быть вежливым, когда захочешь!

Скелет вновь оказался рядом, и у него снова было две руки. Он скрестил их на груди, что придало ему еще более устрашающий вид.

– Мы заключим сделку! – предложил скелет. – Я отведу тебя к выходу, после чего ты оставишь мне амулет!

– Зачем он тебе? – не понял Питер. В принципе, он был готов расстаться с гри-гри, но что-то в словах скелета настораживало его. Если амулет не позволяет ему подойти, то почему он так настойчиво просит его отдать? Если защитные свойства амулета проявляются только тогда, когда он надет на Питере, то что мешает убить его и снять амулет с трупа? Ведь, как оказалось, сделать это проще простого.

И тут Питера осенило. Он сжал мешочек, пальцами нащупав внутри маленький круглый диск, о котором уже и думать забыл. Медальон с изображением солнца. Тот самый, который он нашел на таинственном корабле.

Так вот, как он выжил – медальон и впрямь оказался волшебным! Когда Питера сбил грузовик, этот маленький кусочек золота спас его, каким-то магическим образом перенеся с той злополучной дороги у рынка в подвал заброшенного дома.

– Ты не можешь менять убить! – сказал мальчик, поднимаясь на ноги. – Не можешь, потому что у меня не один защитник, а два!

Скелет досадливо щелкнул челюстью.

– А ты и вправду смышленый ребенок! Амулет перерождения не даст мне тебя убить. Ты уже использовал его раньше? Сколько раз?

– Только однажды, – признался Питер.

– А знаешь ли ты цену, которую заплатил за это?

– Цену?

– Значит, не знаешь…

В мерцающем свете факела Питеру показалось, что скелет улыбается.

– Не знаю и не хочу знать! – крикнул Питер. Он потихоньку стал продвигаться вдоль стены, намереваясь самостоятельно отыскать злополучный выход.

– А я все равно тебе расскажу! – скелет двинулся рядом с Питером, не делая, впрочем, больше попыток приблизиться к нему. – Амулет спасает хозяина от неминуемой смерти, но взамен забирает часть его души, а вместе с ней и половину отпущенной ему жизни. Сколько тебе сейчас лет? Пятнадцать? Ну, значит, жить тебе осталось еще столько же. Если же ты воспользуешься амулетом снова, то этот срок вновь сократится вдвое. Понял теперь? Амулет спасает твою жизнь, но он же ее и отнимает!

Питер не верил ни единому слову. Этот скелет… Нет, этот монстр, он готов пойти на любую ложь, лишь бы заставить его отказаться от амулета.

Питер продолжал упрямо двигаться вдоль стены, а скелет вышагивал рядом, заложив обе руки за спину. Он вел себя так, словно вышел на вечернюю прогулку.

– Для меня время – ничто! – вещал он, продолжая следовать за Питером. – Я могу подождать, пока ты не умрешь сам. Ведь амулет не защитит тебя от голода и жажды, только от внезапной насильственной смерти.

– Я выберусь отсюда раньше, – ответил Питер. – Буду двигаться вдоль стены и, в конце концов, найду выход!

– А кто тебе сказал, что он возле стены? – с сарказмом спросил скелет. – Не все так просто! Нет, ты никогда не найдешь его без моей помощи!

Внезапно стена позади Питера исчезла. Проход! Он обернулся, и радость тут же сменилась разочарованием. Стены, пол, расположение камней. Это был не выход, а тот самый тоннель, через который он попал в грот. Питер описал полный круг, чтобы вернуться к самому началу. На сей раз скелет не обманывал его: двигаясь вдоль стены, выхода он не найдет.

– Что ты предлагаешь? – в отчаянии спросил Питер.

– Сделку!

– Стоит мне снять амулет, и ты тут же меня убьешь!

– Именно так я и собирался поступить, – признался монстр. – Но ты оказался весьма сообразителен, так что теперь у меня для тебя другое предложение.

– Какое?

Питер напрягся в ожидании очередного подвоха, но следующие слова скелета озадачили его:

– Ты выйдешь отсюда, но заберешь меня с собой!

– Забрать… тебя?

– Да.

– Но разве ты не можешь уйти отсюда сам?

– Могу, конечно, но недалеко и ненадолго. С твоей помощью я хочу покинуть это место навсегда!

– Значит, мне нужно просто вынести тебя отсюда?

– Верно. Ну и еще кое-что… – скелет как бы замялся. – Чтобы провернуть это дельце, нам придется заключить соглашение кровных уз.

Питер понятия не имел, что это значит, но звучало довольно зловеще. Тем не менее он согласно кивнул:

– Хорошо.

– И еще время от времени тебе придется приносить мне скромные жертвы.

– Жертвы? – ужаснулся Питер.

– Сущий пустяк! – пренебрежительно взмахнул костлявой ладонью скелет. – Всего лишь проливать немного крови каждые три месяца!

Питер облегченно вздохнул. Он боялся, что кровожадный монстр потребует себе его душу. Но немного крови – да еще всего лишь раз в три месяца – это сущая ерунда за возможность выбраться отсюда живым!

– Хорошо, – решил Питер, – я согласен!

– Уговор!

Скелет так резко подскочил к Питеру, что тот невольно отпрянул назад. Костлявая рука протянулась к мальчику ладонью веред.

– Дотронься до меня!

Не без опаски, Питер протянул руку, и кончиком пальца дотронулся до руки скелета. Он был уверен, что она рассыплется, как и прежде, но этого не произошло.

– Впускаешь ли ты меня в свой круг? Даешь ли мне слово утолять мою жажду крови до самой своей смерти?

Питер сглотнул:

– Впускаю и даю свое слово!

– Договор заключен! – объявил скелет, опуская руку.

– Как? И все?

– Да, это все, – подтвердил скелет.

Столь короткая церемония не только удивила, но и слегка разочаровала Питера. Он-то думал, что кровные узы должны скрепляться куда более весомым соглашением.

– А разве мне не нужно где-нибудь подписаться? – уточнил он.

– Нет.

– Может, нужна капля моей крови?

– Мне достаточно твоего слова.

– А если я его нарушу?

– Тогда я заберу твою жизнь и душу, – просто ответил скелет.

– Ясно, – вздохнул Питер и поинтересовался: – Но как ты сможешь находиться рядом, если на мне будет амулет?

– Ты впустил меня в свой круг! – напомнил скелет и неожиданно шагнул к Питеру, оказавшись с ним лицом к лицу. – Как видишь, теперь твой защитник не воспринимает меня, как угрозу.

Питер похолодел.

«Что я наделал!» – с ужасом подумал он. – «Ведь теперь он может с легкостью отобрать амулет и убить меня!»

Но скелет не стал этого делать. Он оглядел мальчика с ног до головы и повелительно сказал:

– Твой нож! Его рукоять из кости могучего зверя, а клинок выкован из отменной стали! Положи его и отойди назад, он станет моим новым сосудом.

Питер не осмелился противиться воле скелета. Выполнив требуемое, он отошел и со страхом вперемешку с любопытством стал наблюдать за тем, что будет дальше. В слабом свете затухающего факела он увидел, как скелет дотронулся до ножа, на мгновение замер, а затем… развалился на части.

Несколько секунд Питер не двигался с места, продолжая наблюдать, но больше ничего не происходило. Он подошел к разбросанным по полу костям и поднял лежавший среди них нож. Никаких видимых изменений с ним не произошло. Ни призрачного ореола или объятого огнем лезвия. Самый обыкновенный нож.

«Не получилось.» – подумал Питер. – «Мой амулет все же убил этого странного монстра!»

Эта мысль принесла Питеру облегчение, ведь быть пожизненно связанным с этим мерзким существом ему совершенно не хотелось. Правда, теперь ему самому придется искать выход из пещеры.

– Пора уходить, – сказал сам себе Питер.

– Отличная идея! – раздался голос скелета прямо у него над ухом.

От неожиданности Питер вскрикнул и чуть не выронил из рук факел.

– Где ты? – громко спросил мальчик, озираясь по сторонам.

– У тебя в руках, дурачина! – с насмешкой ответил дух. – Или ты уже забыл о нашем уговоре?

Теперь Питер заметил, что, когда существо говорило с ним, нож в его руке слегка вибрировал. Отец Филя оказался прав – это определенно злой дух!

– Не забыл, – угрюмо ответил мальчик, раздумывая, а не зашвырнуть ли ему нож куда подальше? Но решил, что лучше все же этого не делать. Договор кровных уз, что бы это там ни значило, – явно весомая шутка. Да и путь наружу сам себя не покажет.

– Как мне тебя называть? – спросил Питер.

– Зови меня Мастером, – изъявил желание дух.

– Неплохое имя для ножа, – согласился Питер. – Скажи мне, Мастер, как отсюда выбраться?

– Иди к центру грота, – велел дух.

Питер так и сделал. Он быстро зашагал вперед и вскоре оказался в коридоре без потолка, но с высокими стенами. Присмотревшись, Питер убедился, что стены сделаны из наваленных друг на друга человеческих останков.

– Это лабиринт, – пояснил Питеру дух. – Я ведь говорил, что без меня тебе долго придется искать выход!

Вначале лабиринт вел прямо, но затем стал ветвиться все сильнее и сильнее. Отходов было так много, что без указаний скелета Питер ни за что не нашел бы правильный путь.

Двигаясь по коридорам, мальчик с ужасом рассматривал окружающие его стены. Страшно было даже представить, сколько людей погибло, пока Мастер воздвигал их.

Настоящий лабиринт смерти!

– Неужели, ты убил всех этих людей? – спросил наконец Питер.

– А как же! Набралось за тысячу-то лет!

– Тысячу лет?! – ахнул Питер. – И это все жители «Бархатного села»?

– Не только! – охотно ответил Мастер. – Раньше тут был богатый край! Столько деревень и малых городов вокруг, столько невинных душ! Я мог насыщаться хоть каждый день! Но теперь приходится себя сдерживать.

В голосе духа звучала неподдельная печаль, от которой Питера передернуло.

– Но почему ты живешь здесь так долго? Отчего не ушел раньше?

– Ты думаешь, я добровольно заключил себя в эту темницу? Я был прочно прикован здесь!

– Но ведь ты говорил, что можешь покидать пещеру!

– Эх, чего только не сделаешь с голодухи…

Питер отодвинул носком ботинка попавшийся ему на пути череп и спросил:

– Как ты здесь оказался?

– Много лет тому назад я заключил сделку с человеком. Он был молод, хотел славы, силы, громких побед. Он попросил сделать его тело прочным и сильным, так что в качестве сосуда я избрал его кости. Человек добился всего, о чем мечтал, а под конец своей никчемной жизни пришел сюда и бросился на меч. Его кости остались здесь, как и я, связанный с ним бессрочным договором. Самое обидное, что управлять его телом или как-то влиять на него я не мог. Такое условие он поставил мне при заключении договора.

– Какой мужественный поступок! – восхитился Питер. – Как звали этого самоотверженного человека?

– Мужественный? Самоотверженный? – в голосе духа звучало презрение. – Этого мерзавца звали Гент!

– Гент, – прошептал Питер. – Я запомню это имя!

Наконец, Мастер вывел Питера из лабиринта, который заканчивался в самом центре грота. Там он обнаружил сложенную из костей лестницу, ступени которой по спирали поднимались вверх.

Лестница вела до самого потолка и заканчивалась перед входом в тоннель. Гладкая поверхность стен явно указывала на то, что он был рукотворен.

Факел слабо тлел, пока Питер двигался по тоннелю к свободе, и затух, едва он успел выйти наружу.

После затхлости пещеры свежий воздух показался Питеру сахарным! Он вдыхал его полной грудью и никак не мог надышаться.

Как оказалось, пока Питер находился внизу, прошел весь день, и уже начало смеркаться. Стоя на вершине холма, он осматривал окрестности.

Питер увидел вдалеке село, а также проходящую рядом с ним дорогу. С такого расстояния она казалась нитью, лежащей на бескрайнем просторе земли.

– Давненько я не выходил наружу при свете дня, – проговорил Мастер и алчно добавил: – Отличный день, чтобы перекусить!

– А как же твое слово про три месяца? – напомнил духу Питер.

– Я слишком давно не видел свежей крови! – невозмутимо ответил Мастер. – И если ты не собираешься тут задерживаться, то лучше утоли мой голод, прежде чем пускаться в путь.

– Посмотрим, – ответил Питер. Он подошел к краю холма и стал осторожно спускаться вниз.

Глава 7. Бархатное село

Холм оказался вовсе не таким крутым, как это казалось Питеру сверху. Ловко передвигаясь от одного выступа к другому, мальчик спустился вниз, даже не запыхавшись.

Первым делом он направился к лагерю, но, кроме затухшего костра да разбросанных рядом с пепелищем костей, ничего в нем не обнаружил. Остывшие угли свидетельствовали о том, что старьевщики уехали довольно давно.

Питеру не хотелось проводить еще одну ночь под открытым небом, но возвращаться в пещеру с ее костяным лабиринтом ему хотелось еще меньше. Жители «Бархатного села» отправили его умирать – за это они должны хотя бы приютить его на ночь. Решив так, Питер уверенно направился в сторону селения.

«Бархатное село» совсем не оправдывало свое название. Небольшая мрачная деревушка с ветхими домами, большинству из которых уже давно требовался капитальный ремонт.

Плакал ремонт и по расположенной в центре поселения церквушке. Ее окна были заколочены, стены почернели от гнили, а шпиль практически разрушился.

Редкие жители села при виде Питера бросали свои дела и спешили укрыться в домах. Никто из них не соглашался накормить или приютить мальчика, а одна особо злобная старуха даже окатила его ведром воды.

– А на что ты надеялся? – потешался над мальчиком Мастер. – Думал, что тебя встретят как героя?

Питер не стал на это отвечать. Он не отчаивался и решил обойти все дома один за другим. Если же никто его так и не впустит, он тайком переночует в каком-нибудь сарае. Там же, возможно, найдется животное, которое он сможет принести в жертву духу.

– Сверни-ка здесь налево, – посоветовал Мастер, когда Питер остановился у перекрестка. Он последовал совету духа и получил новое указание: – Теперь иди прямо, пока не увидишь перед собой большие ворота.

– Куда ты меня ведешь? – удивился Питер, продолжая шагать в указанном направлении.

– К тому, кто принудил тебя спуститься в мою тюрьму.

– Филь… – прошептал Питер, чувствуя, как в душе зарождается злость и жажда мести.

– Филь – сын старосты, – пояснил Мастер. – Он ждет не дождется, когда его старик откинет копыта, чтобы самому занять эту должность.

– Ты так говоришь, будто умеешь читать мысли, – заметил Питер, направляясь к дому старосты.

Дух тихо рассмеялся.

– Я живу здесь уже тысячу лет и знаю этих людей с самого их рождения, – пояснил он. – Каждый из них для меня как открытая книга.

– Как же тогда ты мог их убивать? – воскликнул Питер. – Ведь они должны быть тебе как родные!

– К счастью, я практически лишен чувств, – небрежно ответил на это Мастер. – Да и по развитию большинство из них недалеко ушли от животных.

На этом их разговор был окончен, так как Питер достиг упомянутых ворот. Дом у старосты был больше и лучше большинства других, но при этом и рядом не стоял с усадьбой фрака, обыск которой стал для Питера дебютным в карьере гика.

Перед тем, как подойти к дому, Питер обошел его вдоль забора, присматриваясь и прислушиваясь. Неяркий свет горел только в одном окне, и оттуда же доносились приглушенные голоса.

– Подожди, пока они не уснут, а затем проберись в дом! – подсказал Мастер.

– Я не вор, мне нет нужды скрываться! – ответил Питер, направляясь прямо к двери. Он трижды стукнул в нее кулаком и принялся ждать, скрестив руки на груди.

Голоса в доме стихли. Послышались торопливые шаги, после чего дверь распахнулась, и на пороге показался Филь.

– Ты? – при виде Питера глаза Филя полезли на лоб. – Но как… как ты выбрался из пещеры?

– Как ты и сказал, – пожал плечами Питер, – прошел ее насквозь.

– Но это невозможно! Как ты выжил?

Вместо ответа Питер пожал плечами и сделал попытку войти в дом. Однако Филь явно не отличался гостеприимством и не пустил мальчика внутрь.

– Зачем ты пришел сюда? – Филь уже совладал с первым удивлением и теперь в его голос вернулась былая суровость и надменность.

– Старьевщики уехали, мне нужно где-то переночевать.

– У нас нет свободной койки, ищи ночлег в другом месте!

Филь попытался захлопнуть дверь, но Питер помешал ему, просунув носок сапога между дверью и косяком.

– Я могу спать и на полу. Пожалуйста впусти, – вежливо, но решительно попросил мальчик.

– Я же сказал – пошел прочь! – яростно крикнул Филь.

– Сын, кто там пришел?

Позади Филя показался худой, высокий мужчина с начинающей седеть бородой. Он был одет в длинную, до пят, накидку, отдаленно напоминающую рясу священника.

– Ты кто такой? – слегка охрипшим голосом спросил у Питера староста.

– Я Питер, пришел к Филю.

– Что-то я тебя не узнаю! – нахмурился староста. – Хотя лицо твое мне определенно знакомо. В любом случае, уже ночь. Приходи завтра!

– Слышал, что сказал отец? Ступай прочь!

Мастер больше не давал Питеру советов, но тот в них уже и не нуждался. Внезапно нахлынувшая злость поглотила мальчика целиком. Выхватив нож, он толкнул дверь, и та распахнулась с такой легкостью, будто ее никто и не держал.

При этом Филь, который весил не меньше восьмидесяти килограмм, кубарем полетел на пол, увлекая за собой отца. Питер беспрепятственно вошел в дом и прикрыл за собой дверь.

– Ах ты, сын таракана! – вскакивая на ноги закричал Филь. Он выхватил из-за пояса свой каменный штык и бросился на Питера, выставив его перед собой.

С неожиданной для самого себя ловкостью Питер парировал этот выпад, после чего ударом ноги отправил своего противника обратно на пол. Штык вылетел из рук Филя и отлетел в угол.

Падая, Филь довольно сильно ударился затылком о пол и теперь сидел, обхватив голову обеими руками. Он не делал попыток встать или дотянуться до своего оружия.

Питер же тем временем упивался чувством силы. Оба его противника были повержены и не могли дать ему отпор. Ему осталось лишь довести дело до конца, после чего он сможет спокойно отдохнуть до утра в этом доме.

Перед глазами Питера тут же встала картина, на которой Филь лежит с рассеченным горлом, в луже собственной крови, а рядом с ним его отец, с ножом, торчащим из середины груди.

Жажда крови застилала Питеру глаза. Он медленно направился к своей первой жертве, улыбаясь и поигрывая ножом, как заправский маньяк. Филь уже пришел в себя и наблюдал за Питером, дрожа всем телом.

А Питер не торопясь зашел сбоку, намереваясь медленно перерезать Филю горло, чтобы тот захлебнулся в собственной крови. Он уже занес руку для решающего удара и в этот момент случайно заглянул в широко раскрытые глаза своего врага. В их отражении он увидел не себя, а нечто большое, темное, зловещее…

– Кто ты? – в голосе Филя звучал дикий ужас.

Питер замер.

«И действительно, кто я?» – подумал он, и ужасная догадка пронеслась в его голове: – «Неужели, Мастер наполнил его разум гневом, чтобы принудить совершить убийство?»

Нож выпал из руки Питера и вонзился в пол, утонув в нем по самую рукоять, будто в песке. Мальчик медленно стал отступать от Филя, держа перед собой руки с раскрытыми ладонями.

– Я не хочу никому зла! – с трудом выговорил Питер. От страха в его горле образовался комок, который мешал говорить.

– Твои поступки, отрок, говорят об обратном, – возразил староста, который уже поднялся с пола и теперь стряхивал пыль со своей накидки.

– Это был не я, это Мастер!

Староста перестал отряхиваться и впился в мальчика взглядом.

– Злой дух овладел тобой? – пытливо спросил он.

Питер кивнул.

– Но сейчас он уже не властен над тобой?

Питер отрицательно покачал головой.

– Что ж! Тогда хотел бы пригласить тебя отужинать с нами, – по-отечески улыбнулся староста. – Ты голоден?

– Очень! – признался Питер.

Не говоря больше ни слова, староста направился в соседнюю комнату, из которой шел вкусный запах тушеного мяса. Питер робко последовал за ним.

До сих пор сидевший на полу Филь поднялся на ноги. Он все еще испытывал сильный страх, и, когда проходил мимо воткнутого в пол ножа, буквально прильнул к стене, чтобы держаться от него как можно дальше.

Столовая, куда привел Питера староста, оказалась просторной и уютной. В массивном камине горел огонь, а стол у окна мог вместить до десяти человек. На середине стола стоял небольшой каменный котел.

Староста усадил Питера за стол и поставил перед ним чистую тарелку. Он снял с котла крышку и наложил Питеру большую порцию мяса с овощами.

– Ешь! – разрешил староста, видя нерешительность Питера. – Ты наш гость, тебе нечего здесь бояться.

Питер набросился на еду, вмиг опустошив тарелку. Староста явно этого ожидал, так как стоило тарелке опустеть, он тут же наложил туда добавки. Питер уже утолил первый голод и теперь стал есть медленно, наслаждаясь горячей, вкусной пищей.

Во время трапезы староста не задал Питеру ни одного вопроса, и лишь когда с едой было покончено, он вернулся к расспросам.

– Расскажи мне, кто ты такой и как оказался в нашем селе, – попросил Питера староста.

– Меня зовут Питер, я приехал утром вместе с Громом и Кири.

– Старьевщики! – понимающе протянул староста и с горечью добавил: – Вот значит, какого гика они нам продали!

Питер не знал, как ему реагировать на эти слова. То ли извиниться за обманутое ожидание, то ли возмутиться, что он вообще купил жизнь другого человека. Однако староста и не ждал от Питера слов.

Немного помолчав, он вновь заговорил:

– У тебя сильная воля, раз ты сумел обуздать жажду крови, что наслал на тебя злой дух. Как получилось, что он сумел тобой овладеть?

– Он обещал вывести меня из пещеры, если я заключу с ним сделку, – ответил Питер.

– И что ты пообещал ему?

– Пустить в свое личное пространство, – вспомнил Питер, – а еще он говорил что-то о жертве, каждые три месяца.

Староста испуганно охнул и рукой сделал в воздухе жест, будто поглаживал невидимую стену. Филь, тихо сидевший подле отца, вскочил со стула и подскочил к Питеру и схватил его за грудки.

– Убийца! – выкрикнул он, рывком поднимая Питера из-за стола.

– От убийцы слышу! – вспыхнул мальчик, отталкивая от себя разъяренного Филя. – Ведь это ты под угрозой смерти загнал меня в пещеру! Ты хотел принести меня в жертву!

Слова мальчика только раздули пыл Филя. Он вновь набросился на Питера, теперь уже с кулаками. Дело закончилось бы плохо, если бы между дерущимися не вклинился староста.

– Довольно! – потребовал он. – Оба сядьте за стол!

Питер подчинился первым, вслед за ним сел и Филь.

– Скажи мне сын, правду ли говорит этот отрок? – сурово спросил староста Филя. – Ты действительно угрожал ему смертью?

Питер был уверен, что Филь соврет и уже приготовился возражать, но, как ни странно, юноша не стал обманывать отца.

– Он должен был сделать это! – оправдывался Филь. – Ведь за его работу было уплачено!

– Мы платили за то, чтобы гик вошел в пещеру и избавил нас от духа! – возразил староста. – Жертвоприношение – это подло и низко!

– Но ведь тогда дух забрал бы кого-то из наших! Неужели жизнь этого червя для тебя ценнее жизни соседей?

– Да кто ты такой, чтобы распоряжаться чужой жизнью?! – староста с силой ударил кулаком о стол, отчего стоящая на нем посуда жалобно брякнула. – Только Великие и бог наш Светозар вправе решать, кому жить, а кому умереть! Своим поступком ты навлек позор не только на себя, но и на мой дом!

От этих слов Филь потупился. Он буквально сполз со стула, оказавшись перед отцом на коленях. Он лбом припал к его ногам и взмолился:

– Прости меня, отец! Я думал, что поступаю мудро! Но теперь я вижу, что мой поступок недостоин сына старосты! Пожалуйста, прости и очисти меня.

– Встань, – мягко велел староста.

Филь поднялся с колен, но продолжал стоять, потупив свой взор.

– Ты поддался злому духу и поступил плохо! Чтобы очиститься, тебе нужно сделать больше добра, чем ты совершил зла. Только тогда ты будешь спасен, только тогда после смерти твой дух сольется с душами Великих!

После этих слов староста сделал поглаживающий жест перед лицом Филя, а тот, закрыв ладонями глаза, быстро бормотал себе под нос какую-то молитву.

Питер с любопытством наблюдал за происходившим, догадавшись, что стал свидетелем некого религиозного обряда. Судя по всему, староста вдобавок ко всему оказался еще и священником.

Питер припомнил, что Гром тоже иногда поминал Великих и Светозара, но тогда мальчик не придавал этому особого значения.

В конце концов, Филь извинился перед Питером, притом сделал это искренне, чуть ли не со слезами на глазах. Расчувствовавшись, Питер сразу же его простил.

– Филь, сходи приготовь комнату нашему гостю, – распорядился староста. Питера он жестом попросил сесть обратно за стол.

– То, что ты рассказал мне, очень плохо для тебя, но хорошо для нас, – тихо сказал староста, когда Филь ушел.

– Почему? – не понял Питер.

– Заключив сделку, ты избавил нас от злого духа, который много поколений терзал жителей всех окрестных поселений. Но при этом ты возложил на себя тяжелую ношу! Справишься ли ты с ней?

– Вы про жертву? – уточнил Питер.

Староста прикрыл веки и чуть заметно кивнул.

– Мастер сказал, что каждые три месяца ему нужно немного крови, – пожал плечами Питер. – Придется научиться убивать животных.

– Увы, кровь животных не утолит его голода, – не открывая глаз проговорил староста. – Ему необходима человеческая кровь!

– Человеческая? – ужаснулся Питер. – Но ведь мне не придется никого убивать?

– Дух, с которым ты заключил сделку, питается не столь кровью, сколь душами. Чтобы насытить его, каждые три месяца тебе придется приносить ему в дар человеческую жизнь.

Сказав это, староста умолк. Молчал и Питер, переваривая полученную информацию. Заключая с духом сделку, он рассчитывал отделаться несколькими каплями крови, максимум убитым животным. Но забрать человеческую жизнь? На это он был просто не способен…

– Могу ли я как-то расторгнуть договор? – сдавленным голосом спросил у старосты Питер.

– Не знаю. Скорее всего, нет.

– Но что же мне тогда делать? – в отчаянии спросил Питер, однако староста лишь покачал головой.

– Боюсь, что я ничем не смогу тебе помочь, отрок. Если только…

– Что? – Питер с надеждой посмотрел на старосту.

– В «Гентвиле» живет один мой старый приятель, Жалер. Когда-то давно он был жрецом храма света, но после того, как хворь забрала всю его семью, он отрекся от веры. Возможно, он сумеет тебе помочь.

– А вы? Разве же вы не жрец? – с надеждой спросил Питер, припомнив как староста «отпускал грехи» Филю.

– Жрец? О, нет! Я всего лишь скромный пастор Великих!

«Светозар, Великие… Разве же это не одно и то же?» – думал Питер, но вопрос этот решил отложить на потом.

Если он признается, что не разбирается в местной религии, то придется объяснять, откуда он такой несведущий взялся. А раскрывать секрет своего появления в этом мире Питер был пока не готов.

И все же слова старосты взбудоражили его. Мальчик вскочил со стула с твердым намерением прямо сейчас отправиться в путь, чтобы поскорее найти этого самого Жалера.

– Куда мне идти? Сколько отсюда до «Гентвиля»? Вы дадите мне факел?

– Не торопись! Три месяца – это долгий срок, – мягко засмеялся староста. – Сегодня выспись и ни о чем более не думай, а завтра мы обсудим, как тебе лучше поступить.

Слова старосты не успокоили Питера, но остудили его пыл. Он понимал правоту старика, ведь даже торопливая тетушка Ханси часто повторяла, что поспешность никогда не доведет до добра.

Вскоре вернулся Филь. Он проводил Питера в небольшую комнату на втором этаже, где его ждала чистая постель. Набитый сеном матрас был жестким, но по сравнению с промерзшей землей казался Питеру мягче пуха!

Несмотря на усталость, Питер долго ворочался с боку на бок. Из головы никак не шли слова старосты. Неужели, ему действительно придется убивать людей? Наконец, Питер положил руку на рукоять и позвал Мастера.

– Чего тебе? – недовольно спросил тот.

– Хотел узнать, что со мной произошло тогда у двери. Ты вошел в мое тело?

– Для того, чтобы войти в твое тело, мне нужно твое согласие, да и процесс этот требует времени. Так что я всего лишь дал тебе немного своей силы.

– Только силу? – усомнился в словах духа Питер.

– Ты что мне не веришь? – возмутился Мастер. – Ну ладно, быть может, я дал тебе еще чуточку злости – так сказать, для храбрости! А то ты такой добренький, что аж противно…

Ага, как же, для храбрости он злостью поделился! Кушать он захотел, вот и подмешал в свою силу жажду крови. Хорошо еще, что немного, а то щеголял бы сейчас Филь с Колумбийским галстуком!

– Завтра мы отправляемся в «Гентвиль», – сменил тему разговора Питер.

– Отлично! – сразу повеселел дух. – Ох, и запируем же мы там!

– Это почему? – не понял Питер.

– Потому что там многолюдно, – пояснил Мастер. – А здесь и есть-то совсем нечего, одни бабки остались!

– Люди – не еда! – возмутился Питер.

– Почему нет?

– Потому что они живые!

– Свиньи тоже живые, разве не ел ты сегодня их мясо?

– Но это же совсем другое! Люди – не животные!

– О! Разве? Хочешь сказать, с тобой никогда не обращались так, будто ты бесправная тупая скотина?

Питер не ответил. Он вспомнил, как подло обошлись с ним в свое время Гром, Кири и Филь. Ведь они действительно не считали его жизнь чем-то ценным. Он был для них лишь вещью или, скорее, как и сказал Мастер, тупой бесправной скотиной.

– Молчишь? – ехидно усмехнулся дух. – Видимо, я все же прав!

Питер печально взглянул на нож.

– Так мне действительно придется убивать для тебя людей?

– По одному каждые три месяца! – подтвердил дух и алчно добавил: – Но лучше больше!

Значит, староста не ошибался, и дух действительно имел в виду человеческие жертвы. Это не на шутку пугало Питера, но, с другой стороны, жители села многого натерпелись от этого ужасного монстра, и, если Питер заберет его отсюда, они наконец-то смогут спать спокойно.

– Отныне я сам буду выбирать тех, кто должен умереть, – требовательно заявил Питер. – Без моего разрешения больше не давай мне ни силы, ни злости. Иначе я поступлю с тобой так же, как в свое время сделал Гент!

– Пусть будет по-твоему! – неохотно согласился Мастер и прибавил: – Но помни, если я вовремя не получу свою жертву – ею станешь ты!

Филь разбудил Питера задолго до рассвета. Они спустились на первый этаж, где их уже поджидал староста.

– Надеюсь, тебе удалось выспаться? – спросил старик.

– Спасибо, я отдохнул, – вежливо ответил Питер, хотя мрачные мысли не давали ему заснуть всю ночь.

– Тогда перейдем к делу!

Староста передал Питеру два предмета, которые до этого держал в руках: свиток и прямоугольную серебряную пластину.

Питер с любопытством стал разглядывать полученные предметы. Свиток представлял собой лист грубой бумаги, свернутый в рулон и запечатанный воском. Пластина была большая, длиной с ладонь. Одну ее сторону испещряли затейливые надписи, в то время как вторая оставалась пустой.

– Что это? – спросил Питер, вертя перед носом пластину.

– Это табличка посланца, она же пропуск в город, – пояснил староста. – Когда окажешься у ворот, не жди в очереди, а сразу иди к стражнику. Покажешь пластину, и он беспрепятственно пропустит тебя внутрь. Что касается свитка, его передай моему другу Жалеру. Здесь я вкратце расписал природу обманувшего тебя духа. И вот еще…

Рука старосты исчезла под рясой, но вскоре появилась с небольшим кожаным мешочком, издающим приятный звон.

– Здесь немного, но это все, что я могу заплатить тебе за работу.

– Но ведь я ничего не сделал! – попытался возразить Питер.

– Ты выполнил работу, для которой был нанят, так что ты заслужил их. Бери!

Одно мгновение Питер колебался, но затем все же взял кошель. Неизвестно, как быстро получится отыскать этого Жалера, да и до города еще надо дойти. Так что деньги ему точно не помешают!

– Филь! – позвал староста.

– Да, отец?

– Ты собрал сумку, как я тебе велел?

– Да, отец!

Филь протянул Питеру небольшую дорожную сумку, и Питер тут же перекинул ее через плечо.

– Здесь немного еды и воды в дорогу, – сказал Филь, опуская глаза.

– Спасибо, – поблагодарил Питер, протянув юноше руку.

Филь посмотрел на протянутую ему руку округлившимися от удивления глазами, а затем нерешительно ее пожал.

– Удачи тебе, друг! – неуверенно проговорил Филь.

– Спасибо, друг! – немного смущенно ответил Питер.

В слабом свете зарождающегося дня отец с сыном наблюдали, как Питер бодро шагает по дороге в сторону «Гентвиля».

– Странный малый, этот Питер. Будто не от мира сего, – задумчиво проговорил Филь.

Староста молча вытащил из-за пазухи небольшой свиток и протянул его сыну. Сообщение было коротким, а под ним был грубо нарисован портрет человека, очень похожего на мальчика, который только что покинул их дом.

Быстро прочитав текст сообщения, Филь удивленно воскликнул:

– Принц?!

– Депеша пришла из «Гентвиля» три дня тому назад. Признаюсь, его компания меня смутила. Но он пришел с севера, как и сказано в депеше, а портрет так и вовсе один в один.

– На портрете он выглядит старше, – неуверенно сказал Филь.

– Художник был не очень умел и явно срисовывал с другого портрета, – объяснил различия староста.

– Но, если это так, разве нам не следовало сопроводить его в «Гентвиль»? Ведь тут сказано о щедрой награде от наместника Скрама!

– Дворцовые игры – это очень опасно! Я слишком стар для них, а ты еще слишком молод. К тому же у меня нет полной уверенности в том, что он действительно принц. Как ты сам заметил, на портрете он выглядит старше. Если все же принц, то он непременно запомнит нашу доброту, а если нет, то мы не совершим ошибки. В любом случае, свою награду мы уже получили. Довольствуйся малым, и Великие будут благосклонны к тебе.

– Воистину так! – воскликнул Филь, восхищенный мудростью отца. – Вот только меня беспокоит его судьба. Сумеет ли он совладать с духом?

Староста улыбнулся своей доброй улыбкой и положил руку сыну на плечо:

– К чему беспокоиться о том, что нас больше не касается, Филь? Как бы ни сложилась судьба этого отрока – мы от того только в выигрыше!

Глава 8. Старая ферма

Серые тучи плотно затягивали небо, не желая пропускать к земле солнечный свет. Ветер гулял по бескрайней степи, которая вполне могла сойти за пустыню, если бы не холод, пробирающий до самых костей.

Новоявленный принц уныло брел по дороге, даже не подозревая о своем благородном происхождении. Порывы холодного ветра налетали на него один за другим, стараясь сорвать с его плеч шкуру – единственную защиту от непогоды. Ему часто приходилось останавливаться, чтобы поправить одежду, после чего он возобновлял движение.

Четыре дня прошло с тех пор, как Питер покинул «Бархатное село», направившись в сторону «Гентвиля», однако города он так и не достиг. Еда, которой снабдил его староста, закончилась еще накануне, так что с самого утра Питер шел на голодный желудок. Все, что у него оставалось, это несколько глотков воды.

Ноги Питера болели от многодневной ходьбы, а ум притупился от голода и усталости. Несмотря на это, он упрямо шел вперед, понимая, что даже самый короткий отдых может утянуть его в сон, очнуться из которого ему, возможно, будет уже не суждено.

Дорога, дорога… бесконечная дорога! Питер проклинал ее, хотя вначале ему даже нравилось шагать по ней в полном одиночестве. Он представлял себе, как доберется до города, как пройдет через ворота, найдет Жалера, и тот поможет ему избавиться от связи с Мастером.

Но сейчас Питер уже не был уверен, хватит ли ему сил дойти до города, а дорога стала казаться мальчику бесконечной.

«Только дождя не хватает для полного счастья!» – угрюмо подумал Питер.

Словно в ответ на его мысли вдалеке раздался раскатистый удар грома, а спустя несколько минут с неба начали падать первые капли дождя. Крупные, как спелые виноградины.

Усталая улыбка тронула губы Питер. Он поднял голову, подставляя лицо освежающим каплям и засмеялся. Но это был не радостный смех, в нем читалась грусть и отчаяние.

Он смеялся долго и громко. Так громко, что не сразу уловил отдаленное гудение, очень напоминающее гул сигнального рога. Когда звук дошел до его ушей, смех мальчика мигом оборвался.

– Что это? – с испугом спросил Питер, дотронувшись до рукоятки ножа.

– Это сигнальный горн с центральных ворот «Гентвиля» воет, – отозвался Мастер. – Он оповещает о надвигающейся буре.

– С ворот «Гентвился»? – обрадовался Питер. – Выходит, мы почти у цели!

Эта новость придала Питеру сил. Поправив шкуру, он припустил трусцой, желая поскорее добраться до стен города.

– Лучше побереги дыхание, – посоветовал Мастер.

– Почему?

– Потому что в степи звук может разноситься на много километров. Если выдохнешься, вообще никуда не попадешь.

– Как думаешь, мы успеем дойти до города раньше, чем разразится гроза? – спросил Питер, немного снизив темп.

– Это вряд ли! – охотно ответил дух и пояснил: – Несколько часов назад ты свернул не в ту сторону, так что сейчас мы дальше от города, чем были днем.

– Что?!

Питер остановился и уставился на болтающийся в ножнах клинок. Возмущению мальчика не было предела.

– Ты на уши туг или умом не вышел? Я говорю, что ты идешь совершенно не в ту сторону!

– Почему ты мне раньше об этом не сказал?

– Да ведь ты и не спрашивал, командир, – с издевкой ответил дух. – Сам ведь запретил мне вмешиваться в твои дела!

– Я запретил мною руководить, а не давать советы!

– Ой, правда, что ли? Ну, значит, я тебя неправильно понял.

Однако в голосе Мастера не ощущалось ни удивления, ни раскаяния – один лишь сарказм, из чего Питер сделал вывод, что дух вовсе не ошибся, а нарочно позволил ему идти неправильной дорогой. Правда, оставалось неясным, зачем ему вообще это было нужно.

– Да ладно тебе, не унывай! Хорошую сторону можно найти даже в самом плохом событии!

– Например? – устало спросил Питер, приготовившись услышать очередную издевку.

– Если продолжишь идти прямо, то вскоре выйдешь к фермерским угодьям. Там ты сможешь спокойно переждать грозу и… убить какого-нибудь доходягу, не привлекая лишнего внимания!

Последнюю фразу Мастер бросил небрежно, словно предложил водички испить. Вроде как: «Слушай, там ферма впереди, давай заскочим, погреемся, а заодно зарежем хозяев!». Именно эта небрежность, а даже не сам смысл слов, привела Питера в бешенство.

– Ах ты мерзкий…

Питер схватил рукоять ножа, намереваясь зашвырнуть его куда подальше. Лезвие уже наполовину вышло из ножен, когда Питер вспомнил о последствиях нарушения договора. Это остудило его пыл, рука разжалась, и клинок скользнул обратно в ножны.

– Мы идем в «Гентвиль»! – проговорил Питер, сдерживая бушующий на душе гнев. Он развернулся и решительно зашагал в обратном направлении.

– Прекрасно! Значит, ты решил умереть? – холодно осведомился дух.

Питер замедлил шаг, но не остановился. Он был уверен, что Мастер просто берет его на испуг, ведь у него еще есть три месяца, а значит, договор не нарушен!

– Ты идешь прямо навстречу урагану! Голодный и обессиленный. Думаешь, сумеешь в таком состоянии добраться до города?

Небо перед глазами Питера и впрямь не выглядело дружелюбно. Среди черного полотна туч, часто искрили молнии, а далекие отголоски грома напоминали артиллерийскую канонаду.

Тихо выругавшись, Питер остановился. Мысли в его голове ворочались медленно, а уставшее тело требовало отдыха. Нет, в таком состоянии до «Гентвиля» ему не дойти даже в ясную погода, а уж сквозь грозу и подавно! Мастер поставил Питера в совершенно безвыходное положение: он либо идет на ферму, либо умирает. И ведь для этого ему даже лгать не пришлось! Дьявольски хитрый дух.

Гроза усиливалась с каждой минутой. Шкура неплохо спасала от ветра, но от дождя помочь не могла. Холодные струи воды сбегали по спине и груди мальчика. Следовало как можно скорее принимать решение.

– Черт с тобой! Веди меня на ферму! – решил Питер.

– Отлично! – обрадовался Мастер.

– Я пойду, но не смей заставлять меня убивать! – решительно заявил Питер. – Я сам решу, где, когда и кого!

– Понял, понял! Ты главный, – торопливо согласился дух. – А теперь поспеши!

К ферме Питер припустился бегом, вложив в ноги остатки своих сил. Гроза, словно дикий хищник, стремительно нагоняла бегущего от нее мальчика. Черные тучи быстро затягивали небо, и вскоре стало темно, как ночью, хотя на самом деле был только ранний вечер.

Бежать в темноте – задача не из легких! Питер часто спотыкался, и лишь чудом ни разу не упал. Подверни он ненароком ногу, и оставшуюся часть пути ему пришлось бы проделать ползком. Удовольствие плавать в грязи Питера не радовало, так что он с неохотой сменил бег на шаг.

Ветер рвал и метал, а, судя по усилившемуся дождю, ливень тоже был не за горами. Ярко полыхнула молния, и в свете этой вспышки Питер увидел перед собой забор, за которым маячили очертания нескольких строений.

«Добрался! Я добрался!» – радостно подумал Питер, но тут ему в голову пришла другая мысль: «Вот только есть ли там кто-нибудь живой?»

Подойдя к дому ближе, мальчик убедился, что не ошибся. Даже в слабом свете было заметно, что деревянные стены ближайшей постройки совсем выцвели и потихоньку начали гнить. Стекол в окнах не было, сорванная дверь лежала неподалеку от входа. Судя по всему, хворь не обошла стороной эту ферму.

Несмотря на то, что мягкая постель и горячий ужин остались где-то в мечтах, Питер был даже рад, что дом оказался пуст. Ведь раз здесь нет людей, то никакая хитрость не поможет Мастеру заставить его совершить убийство!

Буквально впихнув себя в дверной проем, Питер отошел вглубь дома, подальше от двери и окон, где и растянулся прямо на полу. Волна истомы прокатилась по всему телу, вызывая спазмы в перенапряженных мышцах. Изо рта Питера невольно вырвался стон облегчения.

– Вставай! Сейчас не время отдыхать!

Голос Мастера нарушил наступившей идиллии. Питер дотронулся до ножа и спросил:

– Почему?

– Ты не проверил дом, здесь может быть опасно!

– Никто здесь уже давно не живет. Ты видел в каком состоянии стены?

– Видел, но расслабляться не советую.

– Советовать нужно было, когда я поворот пропустил! – раздраженно буркнул Питер.

Он отпустил нож и заложил руки за голову. Пусть этот настырный дух говорит, что хочет, Питер больше не собирался идти у него на поводу. Сходить и проверить дом? Как бы не так!

– Послушай меня, – не унимался дух, – это место близко от города, здесь могут быть бандиты! Или такой же путник, как ты, мог укрыться от грозы. Лучше сходи да проверь дом, перед тем как лечь спать.

Но Питер больше не слушал духа. Он так устал, что глаза закрывались сами собой. Он вовсе не дурак и перед сном обязательно проверит дом, но сейчас ему нужно передохнуть.

Питер прикрыл глаза и расслабился.

«Полежу всего минут десять», – пообещал он себе, после чего крепко уснул.

Ему снился очень странный сон. Будто он лежал в своей мягкой постели, в доме на берегу океана, наслаждаясь теплом и покоем. Но вдруг открылась дверь, и в комнату тихо вошла тетушка Ханси. Она медленно подошла к кровати и склонилась над Питером. Доброе лицо тетушки было черным, как уголь.

– Кушать! – тихо прошептала она.

– Еще пять минуточек! – попросил Питер, которому ужасно не хотелось вставать с кровати.

Тетушка отстранилась, буркнув в ответ что-то непонятное, но уходить не спешила. Какое-то время домработница стояла рядом, а затем грубо схватила Питера за ногу и одним рывком стащила с кровати.

– Ой! – только и сумел вымолвить Питер. В реальности он удивился бы, откуда у пожилой мулатки столько сил, но во сне это не имело никакого значения.

– Кушать!

С этими словами тетушка Ханси потащила его в столовую. Голова Питера больно билась о ступени, когда тетушка тащила его вниз по лестнице. Питер пытался вырваться, но куда там! Хватка у домработницы была просто железной.

Только спустившись на первый этаж, тетушка Ханси наконец-то отпустила ногу Питера и исчезла в темноте. Вскоре она вернулась, но уже не одна, а в обществе его родителей!

– Папа? Мама? – удивленно прошептал Питер, поднимаясь на ноги. – Но разве вы не в Африке?

– Кушать, кушать… – протянули в ответ все трое, протягивая к Питеру руки. Тощие, костлявые и длинные.

Это были не руки его родных! Питер в ужасе отпрянул, выхватывая нож.

В тот же миг его сознание прояснилось. Тетушка Ханси и родители исчезли, а на их месте оказались три безобразных существа, лишь отдаленно напоминающие людей. Их тела были закутаны в грязные тряпки, из которых торчали только руки и голова.

Выставив перед собой нож, Питер стал медленно пятиться. Как ни странно, но создания не пытались преследовать Питера. Их впалые глаза следили за ним, а широкая пасть открывалась и закрывалась с омерзительным лязгающим звуком. Запах от них исходил просто ужасный!

– Мастер, что это такое? – спросил у духа Питер.

– А разве непонятно? Это гули!

– Кто?

– Гу-ли, – по слогам повторил Мастер. – Живые мертвецы.

Питер сглотнул. Он-то думал, что уже привык к странностям этого мира. Магический медальон, горы трупов, даже встреча с Мастером не сильно его поразила, но увидеть зомби он никак не ожидал!

– Неужели, они когда-то были людьми?

– Были, в этом можешь не сомневаться.

– Но что с ними произошло?

– Они умерли не в подходящее время и не в подходящем месте, – с сарказмом ответил Мастер. После секундной заминки он прибавил: – Судя по ауре, на их тела наложено сильное заклинание.

Во время беседы с Мастером, Питер продолжал пятиться, но внезапно остановился, потому что нога, на которую он собирался перенести упор, не нащупала пола. Обернувшись, Питер обнаружил за своей спиной люк и лестницу, которого вела вниз, в комнату, где он так беспечно прилег отдохнуть.

Вот как получается. Во сне тетушка спускала его вниз по лестнице, на самом деле, гули затащили его на чердак!

Когда Питер начал спускаться, гули раздраженно зашипели, но с места не сдвинулись.

– Почему они не нападают?

– Колеблются, – ответил Мастер. – Чуют от тебя сильный магический фон.

Питер коснулся пальцами гри-гри.

– От амулета или медальона?

– Нет, это из-за меня, – в голосе Мастера читалось неприкрытое самодовольство.

И в этот момент гули атаковали. Вначале на Питера бросился самый крупный, тот, которого во сне мальчик принял за тетушку Ханси. Вслед за ним и двое других гуля ринулись вперед.

Их атака не была стремительной, Питер легко мог бы уйти в сторону, если бы не стоял одной ногой на лестнице. У Питера даже мелькнула мысль, что мертвецы специально выжидали этого момента.

Уклониться от нападения не представлялось возможным, но и сдаваться так просто мальчик не собирался. Первый страх уже прошел, уступив место решимости. Присев на полусогнутых ногах, он отвел руку назад и, когда атакующий гуль подошел совсем близко, резко выбросил ее вперед.

Лопнула ткань, расступилась плоть, и рука Питера по локоть погрузилась во что-то холодное и вязкое, словно в гигантский холодец. Ощущение было настолько омерзительным, что Питера обязательно стошнило бы, не будь его желудок пустым.

Гуль же, казалось, и не заметил, что у него в груди образовалась солидного размера дыра. Он протянул вперед свои руки и ухватил мальчика за шкуру, издав при этом жуткий, голодный вой.

– Руби ему голову! – посоветовал Мастер. – По-другому этих тварей не остановить.

Стиснув зубы, Питер рывком выдернул нож из тела гуля, размахнулся и наотмашь ударил им, метя в шею нежити. Раздался треск, с каким обычно рвется ткань, и из рассеченной шеи гуля хлынул поток черной крови. Размахнувшись еще раз, Питер нанес второй удар, на сей раз вложив в него всю свою силу.

Хрустнул позвоночник, и вцепившиеся в Питера руки безвольно опали. Гуль зашатался и медленно завалился на бок. Тело лежало неподвижно, однако голова, соединенная с телом тонкой полоской кожи, еще несколько секунд продолжала жить своей жизнью. Пасть открывалась в беззвучном рыке, а глаза продолжали следить за Питером.

– Неплохо! – похвалил Питера Мастер, когда гуль окончательно умер. – Очень даже неплохо, но не расслабляйся, ты еще не довел дело до конца.

Пять минут спустя Питер довел дело до конца, после чего спустился вниз, прикрыв за собой люк на чердак. Двух оставшихся гулей он победил легко. Просто воспользовался их медлительностью, чтобы зайти со спины и перерубить позвоночник в области шеи. Этого оказалось вполне достаточно.

Прежде чем покинуть злополучный чердак, Питер ненадолго задержался, чтобы размотать ткань, которой было обернуто тело одного из гулей. Увиденное повергло его в сильный шок, от которого мальчик еще долго не мог отойти.

Под густо намотанными тряпками скрывалось прикрытое истлевшей от времени одеждой тело. Усохшая кожа была испещрена надписями на незнакомом языке – кто-то изрезал весь труп, прежде чем обернуть его в тряпки.

Руки Питера были по локоть запачканы в крови. Больше всего на свете ему хотелось выйти на улицу, под мощные струи дождя, чтобы смыть с себя всю эту кровь и грязь. Однако сотрясающие дом порывы ветра просто унесли бы его прочь, так что от этой идеи Питер отказался.

Тем не менее, ждать пока гроза утихнет, он не желал. На кухне он нашел большое деревянное корыто, которое раньше наверняка использовали для стирки, и подставил его под струйку воды, льющуюся из дыры в потолке. Когда корыто наполнилось, Питер опустил в него руки по локоть и стал яростно тереть их друг о друга.

Кое-как отмывшись, Питер отправился обследовать дом. На сей раз он был собран и осторожен. Держа нож перед собой, он осмотрел каждую комнату, каждый уголок. Завершив осмотр и не обнаружив в доме больше ни живых, ни мертвых, мальчик снова улегся спать.

Несмотря на сильную усталость, сон больше не шел к Питеру. Стоило ему закрыть глаза, как перед мысленным взором вставали страшные лица гулей, тянущиеся к нему свои безобразные руки.

Люди, это были люди, и он их убил!

Питер подбадривал себя тем, что у него не было иного выхода, кроме как убить этих несчастных тварей, некогда мысливших, как и он сам. Более того, он сумел убедить себя в том, что, убив их, он сделал благое дело. Но, несмотря на это, в горле мальчика стоял ком, а на душе царила пустота.

Ночь тянулась невероятно долго. Питер то бодрствовал, то проваливался в неспокойный сон, полный тревожных видений. Такой отдых не только не прибавлял сил, но и напротив изматывал сильнее. Так что с рассветом Питер чувствовал себя не отдохнувшим, а уставшим и разбитым.

За ночь ветер отогнал грозу далеко от фермы, так что утро встретило Питера ласковыми лучами солнца. Быстро собрав пожитки, он допил остатки воды из фляги, съел кусочек черствого хлеба, найденный на самом дне сумки, и отправился в путь.

Глава 9. Гентвиль

После ночного инцидента, он долго не разговаривал с Мастером, да и дух не горел желанием поболтать. Однако у Питера было немало вопросов, на которые он хотел бы получить ответы.

– Мастер, ты здесь? – позвал он, по привычке касаясь клинка.

– Глупый вопрос от глупого ребенка, – не слишком приветливо отозвался тот. – Где же мне еще быть, как не здесь?

Проигнорировав колкость, Питер спросил:

– Ночью ты назвал нападавших гулями. Но ведь это были люди!

– Когда-то были, – согласился Мастер и тут же прибавил: – Но очень-очень давно!

– Как это с ними произошло? То есть, как они стали гулями?

– Вообще-то для этого есть несколько способов, но здесь явно постарался некромант, – задумчиво ответил дух.

Некромант. Питер напряг память, пытаясь вспомнить, откуда ему знакомо это слово, и почти сразу же вспомнил.

– Некромант, это ведь маг, который оживляет мертвецов?

– Правильно. В нашем случае был не какой-нибудь любитель, а маг довольно высокого уровня! Можно сказать – профессионал.

– С чего ты взял? – спросил Питер, который решил выжать из разговорчивости Мастера как можно больше информации.

– Суди сам. Новичку хватит сил оживить труп на день, максимум на два. Некромант среднего уровня сможет поднять гуля уже на пару недель. Ну а этим был как минимум год.

– Ого! – искренне восхитился Питер. – А сколько вообще могут прожить гули?

– Это напрямую зависит от силы мага, который накладывает заклинание. Чем больше магической энергии он вложит в гуля, тем сильнее тот станет и дольше сможет существовать. Ну и, конечно, немаловажную роль играет свежесть трупа. Ведь заклинание не оживляет, поэтому тела продолжают гнить. Ты ведь заметил, что они плотно обмотаны тканью?

Питер кивнул, и Мастер продолжил:

– Так вот, некромант сделал это специально для того, чтобы тела гулей не начали разваливаться раньше срока. К тому же на ткань наносятся заклинания подпитки, которые могут долго держать гуля в форме.

– На коже гуля я видел символы…

– Это руны. Их наносят на кожу, чтобы тело не теряло гибкости и медленнее тлело.

– Тела двух гулей были высохшие, а одного рыхлым, – вспомнил Питер. – У второго не было рун? Или их воскрешали по-разному?

– Хех! А я смотрю у тебя появился интерес к этой теме! – поддел Питера Мастер. Мальчик покраснел, а довольный собой дух продолжил: – Как я уже говорил, есть разница в свежести трупа. Причем разница эта весьма существенна: дело идет буквально на секунды! Поэтому некоторые некроманты проводят большую часть обряда еще при жизни жертвы и убивают ее уже на самой последней стадии.

– Так ты хочешь сказать, что их…

– Да. Двух гулей готовили еще при жизни, поэтому они сохранились лучше. Третий, скорее всего, пролежал около часа.

– Но это же ужасно! – воскликнул Питер, представляя, как больно и страшно было тем несчастным. – Зачем кому-то понадобилось делать такое?

– Причины могут быть самыми разными, – пояснил Мастер. – Новичок вынужден убивать ради практики, ведь без нее он не получит опыта. Ну а для тех, кто уже достиг высшего уровня мастерства, это скорее забава.

Питер просто не поверил своим ушам.

– Забава? Что же, может быть, забавного в убийстве мирных людей?

– О! Поверь, если у тебя есть вкус, то убийство может стать настоящим весельем! Вот однажды мне попалась маленькая девочка, которая до жути боялась темноты и пауков. Так вот я целую неделю…

– Хватит! – оборвал Мастера Питер, который и сам мог оказаться на месте той несчастной девочки. Он догадывался, какая судьба ее постигла в той ужасной пещере, наедине с Мастером во всех его скелетообразных обличиях. – Ты омерзителен не меньше этого некроманта!

– Ну и не буду тогда рассказывать! – заявил Мастер, явно обидевшись на нежелание Питера слушать такую, как ему казалось, занимательную историю. – Не хочешь учиться, не надо!

– Учиться мучить и убивать? Да ни за что!

– Ты так говоришь, потому что не маг, – презрительно бросил дух. – Опыт для мага бесценен, а каким образом его получать – дело десятое.

Следующие полчаса прошли в молчании. Питер шел по дороге, не замечая ничего вокруг. Он раздумывал над словами Мастера. Ему начало казаться, что дух намекнул на возможность Питера самому стать магом, а вовсе не передачу своих садистских наклонностей.

С каждым шагом уверенность Питера росла. Но стоит ли спрашивать об этом Мастера? Вряд ли он станет отвечать на прямой вопрос. Однако спросить ведь можно и не прямо.

– Стать магом, наверное, чертовски сложно, – как бы невзначай бросил Питер. – Для этого нужно родиться с особым даром, не так ли?

Питер был уверен, что Мастера ответит утвердительно, но ошибся.

– Магом может стать любой, у кого есть хоть капелька внутренней энергии и желание учиться и развиваться.

Несмотря на отвращение к Мастеру, Питер страшно хотел, чтобы дух продолжал рассказывать ему о магии, и его последние слова не на шутку его зацепили.

«Магом может стать любой, у кого есть хоть немного энергии и желания учиться!» – мысленно повторил слова духа Питер.

Мальчик прислушался к своему организму и ощутил, как эта самая энергия буквально бурлит в нем! Что же касается желания учиться, то он никогда не испытывал в нем недостатка!

Память услужливо подкинула бородатое лицо дородного добряка, который с улыбкой сказал: «Ты волшебник, Питер!». Или как-то так.

– Эгм, Мастер, как думаешь, а я смог бы освоить магию? Не некромантию, конечно, а просто…

– Нет, – перебил Питера дух.

– Но если только…

– Ты даже искорку зажечь не сможешь, – сказал, как отрезал, Мастер.

– Это еще почему? – обиделся Питер. Ему казалось, что дух специально так говорит, чтобы отомстить ему.

– Маги используют свою внутреннюю энергию для изменения окружающего мира. В тебе же, кроме амулета перерождения, вообще нет ничего магического.

– Что, совсем? – не поверил Питер.

– Абсолютно, – подтвердил дух, – и это даже странно. Обычно в каждом есть хоть немного магической энергии. Хоть капелька, хоть зернышко. Ты же пуст, как пересохший колодец. Кроме того, твои энергоканалы настолько не развиты, что любое использование магии убило бы тебя за несколько часов.

Питер почувствовал сильнейшее разочарование. Это же надо, попасть в мир меча и магии, познакомиться с древним духом, но при этом оказаться совершенно негодным для магических наук!

Повезло ему, нечего сказать…

– А гули понимают, что с ними происходит? – уже с меньшим энтузиазмом спросил Питер.

– Разумеется, нет, они же мертвы!

– Но они совсем не походили на мертвецов, – возразил Питер. – Они ходили и даже разговаривали.

– Ничего удивительного. Каждый гуль умеет три вещи: ходить, сражаться и жрать. Все, что делает гуль – заложено в него некромантом. Чем больше способностей, тем сложнее заклинание и, соответственно, выше уровень некроманта.

– Так это вроде компьютерной программы! – догадался Питер. – Чем больше функций, тем сложнее код!

Наступила длительная пауза, а затем Мастер немного растерянно произнес:

– Что-то я не понял смысл твоих слов. Что еще за компьютерная программа?

– Ну, это, вроде как, набор указаний, – постарался объяснить Питер. – Когда четко записано, что нужно делать в конкретной ситуации.

– Верно, разум гуля – это набор указаний, – подтвердил Мастер.

Дальше они шли молча до тех пор, пока на горизонте не появились стены «Гентвиля». Высокие, прочные, они внушали уважение и чувство безопасности. Питеру захотелось как можно скорее укрыться за ними, и он прибавил шагу.

Близ ворот выстроилась длинная очередь желающих попасть внутрь. Конные, пешие, с вьюками на плечах, на телегах и в фургонах. Люди нетерпеливо переминались с ноги на ногу и то и дело выходили из очереди, чтобы посмотреть долго ли им еще ждать. Большинство из них были такими же оборванцами, как Питер, а некоторые выглядели даже хуже.

Питер с надеждой и опаской одновременно поискал взглядом знакомую телегу. Но старьевщиков среди ожидающих не оказалось. Вероятно, они проехали тут раньше, или же вовсе изменили планы.

Следуя совету старосты, Питер не стал стоять в очереди, а сразу же направился к стражникам, которые осуществляли пропуск через ворота. Он заранее извлек из сумки пластину-пропуск и теперь крепко сжимал ее в руке.

Люди в очереди смотрели на идущего мимо них мальчика с недовольством. Они бурчали ему вслед ругательства, а какой-то старик даже попытался перегородить ему дорогу. Не убирая пропуска, Питер положил свободную руку на рукоять ножа, и старика как ветром сдуло.

– Возмужал, мой мальчик, аж слезы на глаза навернулись! – прокомментировал эту безмолвную стычку Мастер.

– У тебя даже глаз нет, чтобы плакать, – отшутился Питер, хотя на душе ему было горько. Медленно, но верно, он превращался в такого же бессердечного истукана, как Гром или Кири.

Несмотря на уверения старосты, что в город он пройдет без проблем, Питера одолевало беспокойство. Не слишком ли он оборван для посланца? Мальчик опасался, что его остановят и начнут расспрашивать, однако этого не произошло. Скользнув по пропуску усталым взглядом, стражник кивком показал, что он может проходить.

Миновав тяжелые ворота Питер вошел в город.

Сразу за воротами начиналась широкая улица с массивной каменной дорогой, которая насквозь пересекала весь город от ворот до ворот. Маршевая, так назвал ее Мастер, пояснив, что во время войн вся армия на марше проходит по ней через город, не снижая темпа.

Питер понятия не имел, где живет сеньор Жалер, поэтому двинулся по маршевой, решив, что для начала стоит осмотреть город. Кроме того, застать человека дома всегда легче вечером, нежели в середине дня.

Город. В мире, откуда пришел Питер, это слово говорило о многом. Хоть сам он редко бывал в крупных городах, но прекрасно знал, что это такое. Плотная застройка, толпы спешащих по своим делам людей и море транспорта. В «Гентвиле» ничего подобного не наблюдалось.

По обеим сторонам от маршевой возвышались двух-трехэтажные дома, фасады и стены которых растрескались от времени. Большинство из них выглядели очень старыми, некоторые и вовсе казались заброшенными. Ни одного нового или хотя бы отремонтированного строения Питер не увидел.

О понятии гигиены и санитарных нормах жители города явно не имели ни малейшего представления. Вдоль стен домов лежали кучи мусора, а под окнами растекались зловонные лужи нечистот.

Судя по всему, канализации в городе предусмотрено не было, или же она просто не функционировала. Так что весь мусор, грязь и нечистоты выбрасывались и выплескивались прямо из окон.

Поначалу Питер пытался идти по узкому тротуару, но, когда на землю рядом с ним приземлилось содержимое чьего-то ночного горшка, он выскочил на самый центр дороги и с тех пор двигался только там.

Время приближалось к полудню, но, несмотря на это, улицы были практически безлюдны. Иногда можно было встретить отряд стражников, патрулирующих город, на перекрестках стояли редкие палатки торговцев, рядом с которыми практически не было покупателей.

Дважды Питер сворачивал на соседние улочки, в надежде увидеть признаки другой жизни, более культурной или хотя бы не такой свинской. Но везде он встречал одну и ту же картину – грязь, разруху и безлюдье.

В одном из таких закоулков Питер наткнулся на бордель, куда его чуть не силой попыталась затащить грязная, тощая женщина в лохмотьях. Ни школ, ни церквей, ни каких-нибудь административных зданий Питер не заметил.

Поплутав еще немного по улицам и полюбовавшись местными «красотами», Питер убедился, что за массивными крепостными стенами скрывался малонаселенный, унылый и грязный городишко, мало чем отличавшийся от «Бархатного села».

Потихоньку начинало темнеть. Питер вдруг вспомнил, зачем он вообще пришел в город. Ему следовало, как можно скорее, разыскать дом сеньора Жалера!

Питер достал из сумки свиток, прокрутил его и нашел несколько торопливо написанных слов. Адрес. Всего четыре слова и какая-то загогулинка, скорее всего, цифра, означающая номер дома.

Питер смотрел на эту короткую надпись, чувствуя себя полным идиотом. Говорить на местном языке он с горем пополам научился, а вот читать – нет!

– Как же быть? – растерянно пробормотал Питер.

– Ты что, не умеешь читать? – спросил Мастер.

– Да вот не научился как-то…

– Так поспрашивай у прохожих, – сочувственно предложил дух. – Вдруг кто и снизойдет до твоих проблем.

Ничего другого Питеру не оставалось, поэтому он поступил именно так, как посоветовал дух. Вернувшись на маршевую, он стал расспрашивать редких прохожих, как найти дом сеньора Жалера, но люди либо игнорировали его вопросы, либо грубо посылали к Мглору, который, видимо, в этом мире заменяет черта.

Когда диск солнца коснулся верхушки городской стены, Питер все еще не знал, куда ему идти. Окончательно упав духом, он стал размышлять уже о том, где ему провести ночь. Сосредоточенный, он даже не заметил, как остановился рядом с палаткой торговца.

– Что желаете, господин? – радушный голос вернул мальчика в этот мир. Питер не сразу понял, что торговец обращается к нему. Затем он глянул на прилавок, и рот его моментально наполнился слюной.

Прилавок палатки состоял из двух частей: слева аккуратными рядами стояли корзины с яблоками, грушами, персиками и другими фруктами, неизвестными Питеру, но не менее аппетитными на вид. Правую часть занимала выпечка и всевозможные сладости: хлеба, пирожки, мармелад... Как зачарованный, Питер смотрел на еду и не мог отвести глаз.

Заметив интерес Питера, престарелый торговец в красной тунике кинулся было к нему, но быстро остудил свой пыл, разглядев во что одет мальчик. Радушное выражение моментально слетело с его лица, уступая место раздражению.

– Отойди прочь, я не подаю нищим! – скривился он.

– Я вовсе не нищий! – возмутился такому сравнению Питер. Он достал из сумки кошель и демонстративно взвесил его на ладони. Затем он указал пальцем на нечто, отдаленно напоминавшее помесь халвы с сыром, и твердо спросил: – Сколько это стоит?

– Один лун! – голос торговца вновь стал услужливым. – Вам завернуть?

Не дожидаясь ответа, торговец ловко отрезал солидный кусок «халвы» и обернул его куском тонкой ткани. Держа сверток с едой в одной руке, другую он протянул Питеру ладонью вверх.

Мальчик вновь оказался в неловкой ситуации. Ведь он понятия не имел, сколько это будет – один лун! Поковырявшись пару секунд в кошельке, Питер не придумал ничего лучше, чем высыпать все монеты себе на ладонь.

– Возьмите сами, сколько надо, – попросил он.

На лице торговца появилось лукавое выражение. Двумя пальцами он выудил серебряный прямоугольник и сжал его в своей пухлой ладони. Питер нутром чувствовал, что его обманывают, но поделать с этим ничего не мог.

– Мне кажется, ты ошибся монетой, – раздался над самым ухом Питера суровый мужской голос.

Вздрогнув от неожиданности, мальчик посмотрел направо и обнаружил рядом с собой незнакомца. Это был высокий молодой мужчина, одетый в дорожный плащ с капюшоном и с небольшим дорожным мешочком за спиной. На груди незнакомца висела толстая золотая цепь с золотым же медальоном, на котором были изображены две скрещенные молнии.

Взгляд незнакомца был тверд, а на суровом лице читалось неодобрение.

– Да как ты смеешь! – вспыхнул было торговец, повернувшись к незнакомцу, однако, разглядев его получше, он побледнел и растерял весь свой боевой дух. – Ох! Господин чародей, нижайше прошу простить мою грубость! Со зрением на старости лет совсем плохо стало. Разумеется, вы правы! Вот!

Дрожащей рукой торговец вернул прямоугольник обратно на ладонь Питера, а вместо него взял маленький золотой кружок. Сунув мальчику его покупку, он принялся кланяться незнакомцу, да так низко, что казалось вот-вот ударится лбом о землю.

Взяв с прилавка пару груш, незнакомец кинул к ногам торговца мелкую монету и, не оглядываясь, побрел прочь.

– Кто он? – удивленно спросил Питер у торговца.

– Чародей! – буркнул тот, поднимая с земли монету. – Лучше тебе не попадаться ему на пути, он может приварить тебя в жабу!

«Превратить в жабу? Неужели, это настоящий маг?» – восхищенно подумал Питер.

Уложив покупку в сумку, Питер побежал вслед за чародеем, а когда нагнал, то пристроился рядом с ним.

– Постойте, сеньор!

– Сеньор? – переспросил чародей, будто на языке катая это слово. – Так меня еще не обзывали…

Питер тут же вспомнил слова торговца и побледнел. Не хватало еще, что бы его действительно превратили в жабу!

– Прошу простить мой говор! Я лишь хотел поблагодарить вас за помощь, достопочтимый господин! – со всей возможной вежливостью склонил перед чародеем голову Питер.

– Хм, не за что. Этим торговцем лишь бы обмануть!

Голос у чародея звучал звонко, но при этом был начисто лишенным эмоций. Он оказался моложе, чем показалось Питеру вначале, не старше двадцати пяти лет, и имел приятные черты лица. Заметив любопытный взгляд мальчика, чародей остановился и посмотрел на него сверху вниз.

– Если ты не против, я пойду своей дорогой, а ты иди своей, – сказав это, он собрался было идти дальше, но Питер остановил его, придержав за рукав.

– А вы не могли бы помочь мне еще немного?

Чародей нахмурился, отчего его приятное лицо стало угрожающим. Он опустил глаза на руку, которой удерживал его Питер.

Помня предостережение торговца, мальчик поспешно разжал пальцы и затараторил, стараясь опередить гнев чародея:

– Мне поручили доставить важное послание, но я впервые в городе и не знаю, куда мне идти!

– Ах, вот оно что! – морщины на лице чародея разгладились, а губы тронула понимающая улыбка. – Какая улица тебе нужна?

Питер протянул чародею свиток, надписью вверх. Мельком пробежав по ней глазами, тот кивнул.

– Улица горниста. Да, я знаю это место. Добраться туда несложно. Продолжай идти по маршевой, а когда достигнешь ворот, сверни направо. Это и будет улица горниста.

– Большое вам спасибо! – вновь поблагодарил мальчик, не забыв поклониться.

Так как идти им было по пути, то какое-то время они шли вместе. Точнее, чародей шел куда ему было надо, а Питер старался держаться рядом, искоса поглядывая на своего нового знакомого.

– Тут всегда так малолюдно? – вновь попытался он завязать беседу.

– Не знаю, – ответил чародей. – Я не был в «Гентвиле» несколько лет.

– Правда? Но ведь тот торговец вас, кажется, узнал.

– Он узнал не меня, а этот знак, – пояснил чародей, дотронувшись до медальона на своей груди. – Это символ ордена чародеев. А ты, я смотрю, не в меру любопытен!

Намек был понят и, хотя интерес Питера лишь возрос, от дальнейших вопросов он предпочел воздержаться. Мало ли, разозлится, да и впрямь превратит его в жабу!

Несмотря на добродушную внешность, на деле чародей оказался человеком резким и довольно неразговорчивым.

Вскоре чародей резко замедлил шаг и, не прощаясь с мальчиком, свернул на боковую улицу. Питер наблюдал за ним, пока он не исчез внутри трактира с броским названием «Речной кит», и лишь после этого отправился дальше.

Впереди его ждала улица горниста.

Глава 10. Сеньор Жалер

Улица горниста ничем не отличалась от прочих улиц «Гентвиля». Те же серые дома, та же грязь под окнами, и только вонь тут, казалось, была не настолько сильной. Должно быть сказывалась близость городских ворот.

Выудив из сумки свиток, Питер медленно двинулся по улице. Возле каждого дома он останавливался и тщательно изучал его, пытаясь обнаружить знаки, которые на свитке следовали за адресом. Но, как назло, на домах не было никаких надписей или табличек. Оставалось лишь диву даваться, как жители «Гентвиля» умудрялись ориентироваться в своем городе.

– Вот этот, – сказал Мастер, когда Питер проходил мимо очередного, ничем не примечательного домика.

– Откуда ты знаешь? – удивился мальчик.

– Так на свитке же ясно сказано: «улица горниста, дом трех крестов». На двери есть три креста, значит, нам сюда.

Присмотревшись к двери, Питер заметил в верхнем левом углу три небольших креста, нарисованных белой краской один под одним. Точно такой же символ был на свитке.

– Постой, – нахмурился Питер. – Так ты что, умеешь читать?

– Конечно, умею, – ответил дух таким тоном, словно Питер усомнился в его умственных способностях. – Не всем же быть безграмотными!

– А раньше ты об этом сказать не мог? – спросил Питер, с трудом сдерживая злость. – Ведь я столько времени впустую потратил!

Собственно, Питер мог этого и не спрашивать. Он прекрасно знал, что ответит на его вопрос Мастер, и не ошибся.

– Ты не спрашивал – я не говорил, – как обычно невозмутимо заявил дух. – Да и на город было интересно посмотреть, давненько я тут не бывал!

С каждым днем выходки Мастера раздражали Питера все сильнее и сильнее. Вчера он едва не стал ужином гулей, сегодня весь день бесцельно бродил по городу. Даже интересно, какую пакость он приберег на завтра?

Подойдя к двери, Питер трижды постучал в нее кулаком, отступил на шаг и стал ждать. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем с той стороны послышался звук отодвигаемого засова.

Дверь слегка приоткрылась, буквально на несколько сантиметров, и из этой щели показалось бледное старческое лицо с жидкой, почти прозрачной бородкой. Мутные глаза смотрели на мальчика с подозрением.

– Убирайся прочь, оборванец! – голос у старика оказался под стать его внешности: глухой и хриплый.

Несмотря на явную враждебность, Питер не отступил. Он старательно изобразил на лице свою самую добродушную улыбку и вежливо спросил:

– Господин Жалер? – Питер дождался утвердительного кивка и торжественно продолжил: – Я принес вам послание от старосты «Бархатного села»!

Мальчик протянул свиток хозяину дома так, чтобы тот мог разглядеть надпись с адресом и печать. Дверь приоткрылась немного шире, и старик невероятно быстрым для своего возраста движением выхватил свиток из рук Питера. Мальчик подался было вперед, но дверь захлопнулась прямо перед его носом.

«Вот те раз!» – растерянно подумал Питер.

Он присел на ступени перед домом и устало подпер голову руками. Сеньор Жалер ему совершенно не понравился. Он сомневался, что этот странный старик вернется, но на всякий случай решил немного подождать. Как бы там ни было, у него появилось время отдохнуть и перекусить.

Купленная у торговца еда пахла очень аппетитно. Питер хотел было разрезать ее на куски ножом, но вспомнил, где этот самый нож недавно побывал, и брезгливо поморщился.

Его руки также были грязными, и совершенно не было воды, чтобы их вымыть. Поплевав на ладони, он потер их друг о друга, желая хоть немного очистить их от грязи, но сделал только хуже.

Решив, что и так сойдет, он принялся отламывать небольшие куски и быстро заталкивать их себе в рот.

Белая масса буквально таяла на языке, наполняя рот непередаваемым вкусом. Сладкий и одновременно острый, этот вкус был определенно приятен. Голод скрутил желудок Питера, он стал жадно есть, почти не пережевывая пищу. Он был так занят этим делом, что не заметил, как дверь за его спиной отворилась. Господин Жалер, который уже прочел послание, тихо вышел из дома и остановился у Питера за спиной.

– Гхе-гхе, отрок! Ты ли будешь Питер?

Скрипучий голос Жалера заставил мальчика вздрогнуть.

– Ммм… да, это я! – с трудом выговорил Питер. Его слова сопровождалась фонтаном белых крошек. Мальчик быстро проглотил находившуюся во рту еду, и поспешно поднялся на ноги.

– Я прошу прощения за свое поведение. Позволь представиться – Сим Або Жалер, – старик скрестил руки на груди и церемонно наклонился вперед, одновременно приседая в своеобразном реверансе. Его движения были столь грациозны и величественны, что Питеру невольно захотелось поклониться в ответ.

– Эээ… Питер! – представился и мальчик.

Старик приглашающе указал мальчику на дверь.

– Не желаешь ли зайти в дом? – предложил Жалер явно смущенный тем, что своей бестактностью вынудил гостя есть прямо на улице. – Такое количество босвы непременно следует запить.

Питер действительно ощутил стремительно нарастающую жажду, поэтому отказываться от предложения старика не стал. Подхватив сумку и остатки босвы, он вслед за Жалером направился в дом.

Разбитый и грязный снаружи, внутри дом Жалера оказался очень даже уютным. Пол и стены были выложены деревом, а каменный потолок был аккуратно выкрашен в белый цвет. На полу в прихожей лежал пушистый ковер, у стены стоял массивный шкаф с причудливой резьбой, а напротив него висело серебряное зеркало.

Питер собрался было идти дальше, но хозяин остановил его просьбой:

– Сними, пожалуйста, сапоги, я не переношу грязи в доме!

Собственно, сапог Питера за толстым слоем грязи видно не было вообще. Так, два шара грязи. Ну а если судить по запаху, то большая часть этой грязи была вовсе и не грязью. После одной прогулки по городу, обувь мальчика запачкалась сильнее, чем за месяц, проведённый за пределами его стен.

Сапоги отправились в угол, после чего Жалер провел Питера в столовую. Он усадил мальчика за стол и поставил перед ним серебряный кувшин с изящной ручкой и большую глиняную чашку.

– Это вода, – пояснил старик, – но, может, ты предпочитаешь настой из гиблых листьев или смерть-травы?

– Спасибо большое, я лучше водички попью! – заверил хозяина Питер, наливая себе воды. Искушать судьбу заварками со столь необычными названиями ему абсолютно не хотелось.

Вода оказалась неожиданно чистой и очень приятной на вкус. Питер выпил три полные кружки, после чего откинулся на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в животе.

Видя это Жалер, терпеливо ожидавший пока мальчик утолит жажду, заговорил:

– В послании говорится о невероятных вещах! Будто бы ты покорил древнего духа и заточил его в свой нож. Так ли это?

Питер утвердительно кивнул:

– Так.

Мастер фыркнул, но от комментариев воздержался.

– Также в послании говорится, что ты обязался приносить злому духу кровавую жертву в обмен за его силу.

Питер вновь кивнул, подтверждая верность слов Жалера.

– Приносил ли ты ему уже эту жертву?

– Да, – ответил Питер.

– Это еще когда? – возмущенно спросил Мастер.

– Я убил трех гулей!

– Они и так были мертвы, это не в счет!

– Еще как в счет! Уговор был на кровь, а крови там было предостаточно. Так что…

Питер замолчал, потому что заметил удивленный взгляд Жалера.

– Почему ты разговариваешь сам с собой, отрок?

Тут уже настал черед Питера удивляться.

– Но разве вы не слышите Мастера? – вопросом на вопрос ответил Питер.

– Мастера? Кто он такой?

– Так зовут духа.

Жалер отрицательно покачал головой.

– Нет, Мастера я не слышу, только тебя. А он слышит все, что я говорю?

– Думаю, что слышит, – после секундной заминки ответил Питер.

– Слышу, слышу! – подтворил Мастер.

– Понято. Кажется, ты говорил что-то о гулях? – голос жреца выдавал легкое волнение.

– Верно, – сказал Питер. – Прошлую ночь мне пришлось провести на заброшенной ферме, недалеко от города, и там на меня напала семья гулей. То есть, я думаю, что когда-то они были семьей…

Слова Питера произвели на Жалера сильное впечатление. Бесстрастная маска старика на секунду исчезла. Он вздрогнул, побледнел, а лицо его выражало растерянность и страх.

– Гули на ферме возле города? Тебе должно быть померещилось! Ведь последний некромант давно уже умер!

Тут уже настал черед Питера удивляться.

– Последний некромант? А разве сейчас их нет?

Жалер уже взял себя в руки, и лицо его вновь стало бесстрастным.

– Некромантия, как и любая темная магия запрещена законом, и последний, кто владел ею, великий Некромо, умер почти столетие назад!

Некромо? Уж не этот ли некромант устроил Питеру сюрприз на ферме? Видимо, этот парень был действительно хорош, раз гули пережили его на целую сотню лет.

– Вы можете мне о нем рассказать? – попросил Питер.

– О Некромо?

– Да.

Глаза Жалера оживленно заблестели.

– Что ж, почему бы и нет!

Жалер поудобнее устроился на стуле, прочистил горло и заговорил:

– О юности Некромо известно немного. Принято считать, что он был пятым сыном бедного фермера, но из-за природной немощи не мог помогать по хозяйству, и отец отдал его в обучение местному знахарю. Ребенок оказался очень талантлив, он быстро овладел навыками своего учителя и вскоре даже превзошел его в мастерстве. Не желая останавливаться на достигнутом, уже юношей он отправился в странствие по миру. Говорят, что он объездил все королевство, посещая храмы и библиотеки, и в конце концов вобрал в себя столько знаний, что прослыл сильнейшим магом в мире! Особого успеха он достиг в некромантии, которая тогда еще не считалась черной магией.

Переведя дыхание, Жалер продолжил:

– Слава Некромо росла с каждым днем, и однажды сам король призвал его ко двору. Он предложил ему титул и место в совете, но Некромо не интересовали политические дрязги, и он отказался, публично высмеяв короля и всю его знать. Разгневанный и напуганный король объявил мага врагом государства и назначил за его голову щедрую награду. Началась охота. Друзья превратились во врагов. Некромо был вынужден оставить свой дом, свои книги и бежать.

Жалер вновь прервал рассказ, чтобы сделать глоток воды.

– Но куда бы он ни приходил, как бы ни старался скрыть свое имя, убийцы всюду находили его и гнали все дальше и дальше на север, пока не загнали на старое кладбище в самом отдаленном конце королевства. Устав от бесконечного бегства, Некромо воспользовался своей силой, чтобы поднять мертвых и расправиться с убийцами раз и навсегда. Но смерть преследователей не принесла ему покоя. Ощутив вкус мести, он направился прямиком в столицу, собирая по дороге бесчисленную армию мертвых. Будучи не в силах сдержать натиск, королевская армия отступала, а каждый бой лишь пополнял армию Некромо свежими силами. Его армия уже почти добралась до стен «Черного города», когда Некромо внезапно исчез. Пропал, испарился без следа. Оставшееся без хозяина воинство мертвецов постепенно разбрелось. Путешественники уверяют, что небольшие отряды скелетов до сих пор бродят по пустоши, сражаясь в давно проигранной войне.

– Что же стало с Некромо? – спросил Питер, забрасывая в рот последний кусок босвы. За рассказом старика он и не заметил, как доел всю еду и выпил всю воду из кувшина.

– Одни говорят, что он сбежал, другие, что пал жертвой собственных солдат. Кто бы из них ни был прав, на этом путь великого Некромо закончился.

– Как много вы про него знаете! – восхитился Питер.

Жалер гордливо вздернул подбородок.

– Я прочел все книги Некромо, а также все книги, написанные о нем! Ах, какой выдающийся был человек! И как же жаль, что судьба его сложилась столь трагическим образом.

История Некромо могла бы показаться страшной сказкой, если бы не вчерашняя встреча с гулями. Однако каким бы завлекательным ни был рассказ, Питер ни на минуту не забывал о том, что привело его в этот дом.

– Сеньор Жалер, – перешел к делу мальчик. – Староста сказал, что вы сможете помочь мне избав…

– Ты выглядишь уставшим, – с неприкрытым намеком в голосе перебил Питера Жалер. – Прежде чем говорить о делах, тебе следует хорошенько отдохнуть и привести себя в порядок. Не желаешь ли принять ванну?

– С удовольствием, – ответил Питер.

На протяжении месяца не было ни дня, чтобы он не мечтал о горячей ванне. Это было крайне иронично, ведь раньше он ненавидел купаться.

Оставив Питера одного, старый священник удалился готовить ванну. Жалер проявил мудрость, не позволив Питеру говорить при Мастере о расторжении договора. Кто знает, как поведет себя дух, если узнает об этом?

Спустя примерно час, Жалер вернулся и сообщил, что ванна готова. Старик провел мальчика по уже знакомому ему коридору, после чего они стали спускаться вниз по узкой винтовой лестнице. Это несколько удивило Питера, для которого ванна и подвал были совершенно противоположными вещами.

Однако удивление перешло в восторг, когда они спустилась вниз. Весь подвал представлял собой огромную купальню, облицованную зеленым мрамором. В ее центре находился большой бассейн, обложенный изнутри голубым камнем, а снаружи облицованный черным мрамором. В небольшой печи, отвечавшей за подогрев, бодро играло пламя, а от воды поднимался ровный пар.

Обойдя бассейн по кругу, Жалер подвел Питера к двери, за которой оказалась небольшая комната, абсолютно пустая, если не считать вещевого шкафа.

– Здесь ты можешь оставить все свои вещи на время, пока будешь принимать ванну, – пояснил Жалер, делая ударение на слове «все» и недвусмысленно при этом поглядывая на нож. – В шкафу ты найдешь чистое полотенце.

– Спасибо, я понял.

– Ну, тогда я тебя оставлю! Приятного времяпровождения.

Жалер удалился, вновь оставив Питера одного. Хотя, если учесть присутствие Мастера, то один Питер все же не остался. Пока что. Сняв с себя одежду, мальчик аккуратно сложил ее на свободную полку шкафа. Туда же он убрал нож и гри-гри с амулетом.

– Не нравится мне этот Жалер, – с подозрением проговорил Мастер. – Кажется, он что-то задумал! Лучше возьми меня с собой.

«Ага, взять и раскрыть все свои карты!» – подумал Питер. Он уже догадался, что Жалер решил поговорить с ним с глазу на глаз, а ванная служила лишь предлогом, чтобы он мог оставить нож, не вызывая при этом подозрений Мастера.

– Жалер стар и немощен, – успокоил духа Питер. – Он просто не может представлять для меня угрозы.

– Возможно. Но все же будь осторожен, – попросил дух. – Этот старикан далеко не так прост, как тебе кажется.

Покинув комнату, Питер плотно запер за собой дверь, оставшись совершенно один. Теперь уже точно. Мальчик забрался в бассейн и тут же окунулся с головой. Вода оказалась совсем не горячей, но и холодной ее назвать было нельзя.

То, что надо!

На одном из бортиков Питер нашел мочалку и кусок душистого мыла, от которого исходил ароматный запах трав. Мальчик мылился и тер себя мочалкой до тех пор, пока его кожа не стала пунцовой, а мыло не превратилось в огрызок.

Удовлетворенный результатом, он устроился на подводном лежаке так, что наверху оставалась только его голова, в то время как остальное тело находилось под водой. Было тепло и хорошо. Ноздри ласкал сладкий запах мыла, мерно шелестел огонь в печи.

Внезапно усталость последних дней навалилась на Питера тяжелым грузом и его сильно потянуло в сон. Веки слипались сами собой, но спать было нельзя, ведь в любую минуту мог прийти Жалер.

Питер попытался стряхнуть с себя сонливость, но ему это никак не удавалось. В конце концов, он перестал противиться и отдался дремоте.

Очнулся Питер от странной боли, буквально скрутившей центр его груди. Он охнул, попытался понять в чем дело, но боль исчезла так же быстро, как и появилась.

В тишине раздался скрип двери, по полу застучали шаги. Кто-то вошел в купальню и теперь быстро направился к бассейну. Жалер? Питер попытался приподняться на локтях, чтобы взглянуть на вошедшего, но мышцы предательски дрогнули, и он вновь оказался на спине.

Голова закружилась, перед глазами поплыли круги.

«Что это со мной? – в испуге подумал мальчик. – Неужели сказалось долгое пребывание в горячей воде?»

Справа от Питера показалась темная фигура. Мальчик напрягся, но тут же расслабился. Это был Жалер. Как и предполагал Питер, старик пришел чтобы поговорить с ним наедине.

Однако говорить Жалер не торопился. Как-то странно пригнувшись, он прокрался мимо Питера и направился в сторону комнаты, где мальчик оставил свои пожитки. Тихо отворив дверь, Жалер скользнул внутрь, а спустя минуту вышел обратно, сжимая в руках нож.

«Что происходит? – лихорадочно думал Питер. – Что за игру он затеял? Зачем ему понадобилось красть Мастера?»

В том, что нож именно украден, Питер нисколько не сомневался. Иначе зачем Жалеру было ждать пока он уснет? Несмотря на неприязнь к духу, Питер чувствовал возмущение от того, что кто-то решил его отнять.

С трудом пересилив слабость, мальчик произнес:

– Господин Жалер! Что вы делаете? – язык едва ворочался во рту, каждое слово давалось Питеру с трудом.

Застигнутый врасплох, старик вздрогнул и чуть было не выронил нож.

– Ты не спишь? Но как? Ведь… – Жалер запнулся. На его лице появилось выражение понимания, и он прибавил: – Так вот значит, какова его сила! Превосходно!

– О чем вы? Что происходит? Ведь вы пришли поговорить со мной?

– Да, я пришел поговорить, вот только не с тобой, а с ним! – Жалер поднял над головой украденный нож.

– Поговорить с Мастером? О чем? Разве вы не прочли письмо?

– Прочел и даже трижды! – с жаром заявил Жалер. – Я столько лет ждал удобного случая и вот наконец! Теперь моим страданиям пришел конец! Я вырвусь отсюда и отомщу!

– Я не понимаю, – прошептал Питер.

Жалер тихо засмеялся.

– Я пришел, чтобы забрать его у тебя! – Жалер вновь потряс в воздухе клинком. – Забрать для себя, потому что ты недостоин!

Питер потихоньку начал понимать. Не было никакого плана. Жалер заманил его в подвал с единственной целью – завладеть Мастером. Этот безумный старик усыпил его, в надежде незаметно выкрасть клинок.

– Нож ничего вам не даст, – попытался пояснить Питер. – Пока я жив, мы с ним связаны договором.

– Вот именно, пока ты жив!

Жалер вновь засмеялся, и от этого смеха у Питера зашевелились волосы на голове. Нет, он ошибся, когда думал, что Жалер пришел выкрасть нож. Этого старику было мало! Он собирался убить его, Питера, и заключить с Мастером новый договор!

– Не надо! – с ужасом воскликнул Питер. Он попытался переползти через бортик, но на это сил ему не хватило. – Не делайте этого!

Но Жалер не слушал. Обнажив лезвие ножа, он направился к Питеру и вскоре навис над ним, как сама смерть. Губы старика растянулись в улыбке. Он занес клинок высоко над головой. Сжимая рукоять обеими руками, он нацелили острие мальчику в сердце. Глаза его сверкали безумием.

Питер лежал, словно ягненок на жертвенном алтаре, и не мог пошевелиться. Все что ему оставалось, это смотреть в лицо своей смерти и ждать конца. Когда лезвие ринулось вниз, он непроизвольно зажмурился и напрягся, ожидая рокового удара.

Вспышка!

Вопль Жалера, полный удивления и боли, заставил Питера открыть глаза. Старик исчез, а в том месте, где он недавно стоял, в воздухе витала дымка. В ноздри Питера ударил запах паленой плоти, а над самым ухом раздался ехидный голос Мастера:

– Ну ты и дурак!

Глава 11. Жрец отверженный богами

Несколько минут понадобилось Питеру, чтобы окончательно прийти в себя. Собравшись с силами, он выбрался, наконец, из бассейна и чуть не споткнулся о распростертое на полу тело Жалера.

Старик лежал на спине и глаза его были закрыты. Он казался мертвым, и лишь слабое дыхание показывало, что в нем еще теплится жизнь.

Украденный нож лежал в нескольких метрах от Питера. Мальчик поспешно поднял его, не сводя взгляда со своего врага.

– Что произошло? – спросил Питер, как только рукоять ножа оказалась у него в ладони. – Что случилось с Жалером?

– А как ты думаешь? Пришлось слегка поджарить его, чтобы он тебя не заколол.

Опустив взгляд на бесчувственного старца, Питер увидел, что его руки почернели до самого локтя, а покрывавшая их ткань одежды истлела и осыпалась.

– Ты спас мне жизнь, – мальчик крепко стиснул нож. – Спасибо!

– Попридержи свои благодарности на потом, дело еще не закончено. Убей его!

Как ни странно, но жестокое требование Мастера на сей раз не вызвало у мальчика отвращения. Наоборот, его захлестнуло непреодолимое желание перерезать горло этому лживому жрецу, чтобы тот медленно истекал кровью. При этом Питер точно знал, что желание это не было навязано ему Мастером.

– Нет, – не без труда пересилил это желание Питер. – Мне еще нужно с ним поговорить.

– Все еще надеешься, что он поможет тебе расторгнуть наш договор?

Питер оторопел.

– Так ты… так ты все знал? – растерянно спросил он.

Дух тихо засмеялся.

– О том, что в своем свитке добрый староста просил Жалера помочь тебе избавиться от моего присутствия? Разумеется, знал!

– Но как? Ведь тебя не было рядом, кода мы это обсуждали!

– Мне это и не нужно! Договор связывает наши души воедино, так что я могу слышать и видеть все то же, что и ты. На любом расстоянии.

Питер сглотнул, увлажняя внезапно пересохшее горло. Если Мастер в курсе всех его замыслов, то вполне вероятно он уже вынашивает план его убийства. Возможно, встреча с гулями была совсем неслучайна.

– Так ты можешь читать мои мысли? – на всякий случай уточнил мальчик.

– Не только читать, но и изменять, – похвастался дух. – Наше общение происходит через твой разум, я просто немного меняю твои мысли, отчего тебе кажется, будто мы разговариваем.

Такое положение дел не радовало Питера, но и хорошая сторона тут тоже была. Раз общение происходит мысленно, то отныне можно было не бояться, что кто-то посторонний услышит духа.

– Выходит, ты знаешь обо мне абсолютно все?

– К сожалению, так далеко я заглянуть не могу, – печально вздохнул Мастер. – Однако мне известно, что ты прибыл из далеких краев и очень хочешь вернуться домой. Но вот подробности от меня скрыты.

От слов духа Питер почувствовал облегчение. Мастер и так знает слишком много, не хватало еще, чтобы он разузнал обо всех его секретах.

– И часто ты копаешься в моей голове?

– Только когда мы достаточно близко, – ответил тот. – Чем дальше мы находимся друг от друга, тем слабее становится связь. Глубже всего я проникаю в твое сознание, когда ты держишь меня в руках. Как сейчас.

Питер молча обдумывал сложившуюся ситуацию. Он не знал, как ему теперь быть, что предпринять. Разговор с Жалером терял всяческий смысл, да и любые другие планы будут пересекаться духом в зародыше. Мастер никогда не позволит Питеру расторгнуть договор, скорее уж он просто его убьет.

– Почему ты меня спас? – наконец спросил мальчик у духа. – Если ты все знал, то почему просто не позволил Жалеру убить меня? Ты мог заключить с ним новый договор, лучше нашего, ведь он сам этого хотел!

– Ты сам знаешь почему, – ответил Мастер. – Даже не погружаясь в глубину твоего сознания, я вижу, что ты не такой, как все. Ты особенный, уникальный и мне это нравится! А он? Пустышка! Обиженный на весь мир старик и только.

Питер и вправду был уникальным для этого мира человеком, и дух это ощутил. Его язык, некоторые воспоминания и, возможно, сны были доступны Мастеру, но объяснить их происхождения он никак не мог. Питеру оставалось лишь благодарить судьбу за то, что дух оказался столь любопытен.

– Кроме того, мы связаны с тобой договором, – спустя минуту прибавил Мастер. – И пока ты следуешь своему слову, я останусь верен своему.

– Значит, ты не станешь возражать, если я поговорю с Жалером? Не станешь меня за это убивать?

– Напротив, я даже с удовольствием на это посмотрю! – заявил дух, после чего жестко прибавил: – Только когда ты закончишь это бесполезное дело, убей его! Позволь мне наконец насытиться кровью!

Однако желанию Мастера не суждено было сбыться. Около получаса они прождали, пока Жалер очнется, а затем его дыхание внезапно оборвалось. Старик умер, так и не придя в сознание.

– Досадно, – прокомментировал это событие дух. – Хотя его кровь наверняка была бы отвратительной на вкус.

И вновь слова Мастера не вызывали у Питера того омерзения, которое он испытывал прежде. Мальчик смотрел на мертвого бывшего жреца и чувствовал лишь глубокое разочарование. Столько сил и времени было потрачено, чтобы добраться сюда, и все зря! В его голове сам собой появился вопрос: «Что мне теперь делать?».

Он задавался этим вопросом, глядя на мертвого Жалера, и продолжал задаваться им, надевая свою грязную одежду. Однако сколько он ни ломал голову, новых идей не появилось. Жалер был единственным, кто мог помочь ему избавиться от связи с Мастером.

– Помнишь наш разговор о некромантии? – вопрос духа вывел Питера из задумчивости.

– Помню, – вяло ответил он, с трудом натягивая штаны на мокрые ноги.

– Не хочешь попробовать?

– Попробовать что?

– Оживление мертвеца.

От неожиданности Питер чуть не упал, запутавшись в штанах, но удержал равновесие и с удивлением посмотрел на лежавший рядом нож.

– Ты что, предлагаешь оживить Жалера?

– Не целиком, конечно, только его голову, – поправил Питера Мастер. – Целиком он нам совсем без надобности!

– Но разве не ты говорил, что я не могу пользоваться магией? Ведь для этого нужна та самая магическая энергия, которой у меня нет.

Питер наконец-то совладал со штанами, подпоясался. Запах от грязной одежды стоял тот еще, но делать было нечего.

– Энергии понадобится довольно много, но тебе повезло, что у меня ее предостаточно.

Питер задумался. На первый взгляд замысел духа казался нереальным, да и попросту опасным. Оживить мертвеца? Невозможно! Но слово «невозможно» в этом мире давно перестало быть для Питера актуальным. Слишком много «невозможного» он успел повидать своими собственными глазами за очень короткий промежуток времени.

– Если ты оживишь его, будет ли он человеком? Сможет ли разговаривать? – спросил Питер, которому вовсе не хотелось оказаться лицом к лицу с очередным гулем.

– Можно оживить его полностью, но на очень короткий срок, – сказал дух. – Однако, если ты хочешь застать его дома, то лучше поторопиться. Душа покидает тело довольно быстро.

В душу, которая уходит из тела Питер верил слабо, но, как он знал из книжек и телепередач, клетки мозга начинают отмирать уже через шесть минут после остановки сердца. Так что в чем-то дух прав – чем дольше они медлят, тем меньше у них шансов что-нибудь узнать.

– Хорошо! – решил мальчик. – Что я должен делать?

– Для начала отрежь ему голову! – велел дух.

– Отрезать… голову? – ужаснулся Питер и с надеждой спросил: – А разве нельзя, ну скажем, просто… не оживлять остальное тело?

– Нет, магия распространяется на все, над чем читаешь заклинание.

– Но может…

– Не может! – перебил мальчика Мастер. – Голова, отделенная от тела, не будет представлять угрозы. К тому же, так потребуется намного меньше сил.

Питер сдался. Глубоко вздохнув, он сел рядом с трупом и стал примериваться. Он уж знал, насколько острое лезвие у зачарованного духом клинка, поэтому не стал пилить, а рубанул с размаху прямо посреди шеи.

Потекла кровь, много крови! Голова Жалера отделилась от тела и покатилась в сторону бассейна. Питер отпрянул назад, с отвращением глядя на дело своих рук.

– Поставь голову на самый верх печи, где погорячее! – скомандовал Мастер и, видя замешательство Питера, потребовал: – И поторапливайся!

Осторожно переступив через кровавую лужу, Питер подошел к отрубленной голове, с отвращением поднял ее и на вытянутых руках понес к печи. Обескровленные ткани лица уже побелели, отчего голова стала казаться сделанной из пластика.

Как и велел Мастер, мальчик водрузил отрубленную голову на раскаленный камень печи. Раздалось грозное шипение, в воздухе противно запахло горелым мясом. Питер сглотнул, едва сдерживая рвоту.

– Что теперь? – спросил он, отступая на несколько шагов назад. Он плотно зажал нос ладонью, но омерзительный запах пробивался и через нее.

– Теперь возьми мыло и кинь его в огонь.

– Чтобы запах сбить? – спросил Питер, разглядывая мыло.

– Нет, просто в нем столько всевозможных трав, что хватит для оживления целого кладбища, – пояснил Мастер. – Или ты хочешь вырезать на нем руны?

Питер поспешно выполнил поручение духа.

– Дверцу не закрывай!

Стоило мылу оказаться в печи, как из нее повалил густой белый дым, а воздух наполнился уже знакомым Питеру ароматом трав. Опасаясь надышаться всякой дряни, он поспешно отступил назад.

– Теперь повторяй за мной громко и четко! – вновь распорядился Мастер. – Понял?

Не дожидаясь ответа, дух начал тараторить что-то на неизвестном Питеру языке. Слова сменяли друг друга с такой быстротой, что повторять их на слух было просто невозможно. Однако сейчас Мастер записывал их прямо в памяти мальчика, так что он просто читал их, как по учебнику.

Когда поток слов иссяк, Питер устало вздохнул и улыбнулся. Он был доволен собой, чего нельзя было сказать о Мастере.

– Худшего исполнения и представить себе нельзя. Надеюсь, та чушь, которую ты озвучил, сработает хоть наполовину, – заявил дух, чем сильно задел самолюбие Питера, который был абсолютно уверен, что сумел повторить заклинание точь-в-точь.

Уныло потекли секунды. Питер во все глаза смотрел на голову Жалера, но никаких признаков воскрешения не наблюдал. Огонь полыхал в печи, а комнату все сильнее затягивало дымом.

Спустя несколько минут мальчик совсем приуныл. Он корил себя за то, что плохо прочел заклинание, но сдаваться не собирался. Лучше уж унизиться и попросить Мастера повторить ритуал, чем лишиться такой возможности получить информацию.

– Кажется, не сработало, давай…

Но не успел Питер закончить фразу, как голова Жалера внезапно ожила. Глаза и рот жреца широко распахнулись, и комнату заполнил дикий вопль. Жалер кричал так громко, что Питер невольно зажал ладонями уши.

– Сработало! – довольно заключил Мастер. – Правда, чувство боли я ему, похоже, зря восстановил. Ну-ка…

Дух вновь затараторил заклинание, а Питер стал повторять за ним, на сей раз стараясь повторять не только сами слова, но и интонацию, с которой их произносил Мастер.

Как только последнее слово было произнесено, истошный крик Жалера оборвался. Его рот захлопнулся, но глаза по-прежнему были открыты.

– Вот так, теперь ему совсем не больно! – довольно хмыкнул дух и великодушно предложил: – Давай, расспрашивай его о чем хотел.

С минуту Питер собирался с мыслями, а затем обратился к голове:

– Господин Жалер, вы меня слышите?

– Ты… ты… кто ты? – голос у Жалера был хриплый, уставший. Его глаза забегали по комнате, но Питера он явно не видел. Видимо, ткани мозга, отвечающие за зрение, уже успели отмереть.

– Я Питер, вы меня не помните?

– Питер… Питер! Да, я читал о тебе в послании… послание от кого я читал? Что в нем было?

– Что это с ним? – тихо, чтобы не услышал Жалер, спросил у Мастера Питер.

– Он слишком долго был мертв, и душа его здесь лишь наполовину. Можешь заканчивать, теперь ты ничего от него не добьешься.

Вот так, опять неудача! Отчаяние вновь захлестнуло Питера, но на сей раз ему не хотелось плакать, ему хотелось просто исчезнуть.

– Ты! – Питер вздрогнул. Ярость, с которой Жалер выкрикнул это слово, не оставляла никаких сомнений – он все вспомнил. – Чертов мальчишка! Грязный выродок! Конец хряка! Что ты со мной сделал?!

– Спроси его, что последнее он помнит, – посоветовал дух.

– Что последнее вы помните, господин Жалер? – озвучил вопрос Мастера Питер.

– Наш разговор и подлый удар по голове, – немного неуверенно пробормотал Жалер. – Потом ничего не помню. Что произошло?

– Похоже, я ошибся, – удивился Мастер. – Его душа все еще здесь.

У стены, недалеко от бассейна, стоял небольшой табурет. Питер придвинул его поближе к печи и сел прямо напротив головы Жалера. Парализующие свойства травы еще не развеялись, и мальчику было тяжело стоять.

– Вы умерли, и я оживил вас, – пояснил Питер, поудобнее располагаясь на табурете. – Точнее вашу голову…

– Ага, как же, он оживил! – фыркнул Мастер.

Питер пропустил мимо ушей язвительное замечание духа и вновь обратился к Жалеру, который, по-видимому, был сильно шокирован известием о своей смерти:

– Зачем вы пытались меня убить?

– Зачем? – жрец нахмурился, явно пятясь вспомнить ответ на этот вопрос. Затем его лицо исказили безумные черты. – Затем, что ты омерзителен! Заключил столь ценный союз! Ты! Смерд, грязь под моими ногами, да как ты посмел?! Ты не достоин такой силы, такого могущества! Только я достоин! Мне надо отомстить…

– Отомстить кому?

– Тому, кто предал меня! Тому, кто отнял у меня семью, несмотря на все мои молитвы, на все жертвы! Светозару – вот кому!

– Богу света, – сказал Мастер, опережая вопрос Питера.

– Но как я отомщу, если ты раскроешь мой секрет? – продолжал сокрушаться Жалер. – Нет! Тебя нельзя оставлять в живых – ты слишком много знаешь!

– Знаю, о чем? – не понял Питер.

– Полно притворяться! Ведь ты уже догадался, не так ли? Чертовы гули не должны были прожить так долго! О, если все узнают о моем маленьком эксперименте… я погиб! Пропал!

И тут до Питера дошло.

– Те люди на ферме! Это вы убили их и превратили в гулей! Не Некромо, а вы!

Все встало на свои места. Осведомленность старика о жизни Некромо, его испуг при упоминании фермы. Он был не просто убийцей, он был тайным поклонником некромантии.

Пока Питер молчал ошарашенный этим открытием, глаза жреца остекленели, веки плавно опустились, а лицо расслабилось, будто он заснул. В следующую секунду Жалер вновь ожил, но на лице его не осталось ни следа былой ненависти.

– Где я? Что со мной? – удивленно спросил Жалер. – Питер, ты не хотел бы принять ванну?

Питер до крови закусил губу, чтобы не закричать от злости и обиды. Ведь он всецело доверился этому подлому старику, а тот так жестоко с ним обошелся. И не только с ним! Убить трех людей просто для того, чтобы попрактиковаться в магии! Чем больше Питер узнавал об этом мире, тем сильнее ему хотелось вернуться домой.

– Нет, спасибо, – проговорил он, совладав с нахлынувшими чувствами. – Мы можем поговорить о делах?

– Конечно, только…

– Он не услышит, я оставил его в другой комнате.

– Тогда все в порядке! Что бы ты хотел узнать? – голос Жалера звучал мягко и добродушно, а на его губах играла елейная улыбка.

«Тоже мне добрый Дедушка Мороз, чтоб тебе в аду гореть!» – подумал Питер, а вслух спросил: – Как мне расторгнуть договор с Мастером?

Питер невольно сжался, ожидая реакции духа на столь дерзкие слова, но тот остался безмолвен.

– Если клятва была произнесена вслух, то расторгнуть такой договор нельзя, – Питер мог поклясться, что в голосе Жалера звучала печаль. – Но, возможно, хранитель знаний, живущий в храме на Святой горе, подскажет тебе путь к спасению.

– Храм Света? Святая гора? Где это?

Питер подался вперед, но Жалер молчал. Его глаза были плотно закрыты, а мышцы лица расслаблены. Неужели умер? Хотя, как может умереть тот, кто и так уже мертв? Питер даже привстал, намереваясь подойти поближе, но тут голова вновь ожила.

– Нет! Ты не смеешь стоять у меня на пути – ты недостоин! Ты мерзкий, маленький мальчишка! Умри же! Умри! Умри…

Безумие овладели тем, что осталось от сознания старого жреца, и Питер не сомневался, что это уже окончательно. Мудрый священнослужитель исчез, превратившись в безумного, помешанного на мести старика.

– Недостоин, значит, да? – тихо произнес мальчик.

Он больше не испытывал ни злости, ни обиды, ни сожаления, в душе осталось только безразличие. Он встал, поднял табурет, на котором сидел, и с размаху швырнул его в продолжающую кричать голову.

Бросок оказался метким. Тяжелый табурет буквально смел голову и вместе с ней полетел в бассейн. Раздалось звучное «бульк!» – и голова Жалера исчезла под водой. Несколько секунд со дна всплывали пузырьки воздуха, лопаясь на поверхности, но вскоре все затихло.

– Ну что, доволен? – подал голос Мастер.

– Зачем спрашиваешь, если умеешь читать мысли? – вяло ответил Питер.

Мальчик устал, и тешить злорадство духа ему совершенно не хотелось. Что ему, по сути, удалось узнать от этого сумасшедшего? Какой-то мифический Храм Света на не менее мифической Святой горе. И где это? Насколько успел заметить Питер, в окрестностях «Гентвиля» не было и намека на горы – ровное плато.

– Во всяком случае, про Храм Света он тебе не соврал, – заявил Мастер. – Если где-то и знают, как расторгнуть наш договор, то только там.

– Значит, ты знаешь, где это? – оживился Питер.

– Конечно! Я там даже бывал пару раз, давно, правда.

– И ты сможешь показать мне дорогу?

– Ну разумеется!

Питер вцепился в нож двумя руками и приблизил его к лицу.

– Где находится храм? Сколько туда идти? – набросился он на Мастера с вопросами.

Это была надежда, это был шанс! Сердце мальчика билось учащенно, он уже представлял себя поднимающимся по длинной лестнице к белоснежным воротам храма. Он уже видел, как тяжелые створки ворот распахиваются перед ним, и добрые жрецы проводят его в святыню, где с помощью мудреного ритуала очищения изгоняют злого духа прочь. А, может быть, они настолько могущественны, что смогут помочь ему вернуться домой?

– Увы, я не могу тебе этого сказать!

Слова Мастера спустили Питера на землю.

– Не можешь? Но почему? – растерялся он.

– Из принципа, – просто ответил дух. – Ты хочешь расторгнуть договор, так зачем мне тебе в этом помогать?

– Но ведь… – Питер запнулся, сообразив, что Мастер по-своему прав. Он собирался отобрать у него то, что дух считал своим: право распоряжаться жизнью Питера.

– Ты мой! – явно прочел мысли мальчика Мастер. – Рискнешь меня обмануть и сильно об этом пожалеешь!

Оставаться дальше в доме Жалера не было смысла, но перед тем как уйти, Питер обошел все комнаты в поисках чего-нибудь стоящего. Он не чувствовал себя ни вором, ни убийцей: он был гиком, а ведь работа гика как раз и заключается в поиске ценных вещей в местах, полных опасностей.

Благодаря Грому и Кири, Питер был весьма искусен в обыске домов. Он знал, где обычно хранят ценности, где делают тайники. Тщательнейшим образом мальчик рылся в шкафах и сундуках, опустошал ящики комодов. Ненужные вещи Питер кидал прямо на пол. Жалер все равно уже мертв, ему они больше не пригодятся!

Спустя несколько часов непрерывной работы, дом стал выглядеть так, будто его посетила банда вандалов. При этом никаких ценностей Питер так и не нашел. Лишь в одном из сундуков ему посчастливилось отыскать новые сапоги, которые как раз подошли к его ногам.

Там же он нашел немного денег. Однако горсть небольших черных палочек не вызвала у него восторга. Монета, которую он отдал за босву, была крупнее.

Когда Питер закончил с обыском и в новых сапогах покинул дом Жалера, на улице уже царила ночь. Никакого освещения в городе не было и в помине, но яркая луна давала достаточно света.

Ночь была холодной. Питер кутался в шкуру и старался идти как можно быстрее, чтобы хоть немного согреться. Он не знал, куда ему теперь идти, но ночевать в том доме он просто не мог, это было выше его сил.

Ноги сами вывели Питера на маршевую, а с нее он свернул на небольшую улочку, мрак которой разгонял одинокий фонарь. Здание напротив фонаря было знакомо Питеру. Тот самый трактир, где остановился его недавний знакомый из ордена чародеев.

«Трактир – это кровать и еда!», – радостно подумал Питер, толкая тяжелую дверь.

Внутри было тепло, вкусно пахло жареным мясом и еще чем-то сладким, наверное, медом. После соленого всегда хочется сладкого, а после сладкого – соленого. Несмотря на то, что Питер вдоволь наелся босвы, от запаха мяса его рот наполнился слюной.

Зал был пуст, но трактирщик еще не ушел спать. Он стоял, прислонившись к барной стойке, и подсчитывал дневную выручку. Заметив посетителя, он поспешно смахнул монеты в просторный кошель.

– Чего изволите?

Питер подошел к стойке, останавливаясь напротив трактирщика. Тот оказался очень крупным и упитанным мужчиной средних лет. Длинные рукава его рубахи были закатаны до локтей, обнажая массивные волосатые руки. Судя по жирным пятнам на фартуке, роль повара тоже исполнял он.

– Я хотел бы здесь переночевать, – ответил на вопрос трактирщика мальчик. – У вас есть свободная комната?

– Комната есть, – кивнул трактирщик. – Стоит она один шкаль за ночь. В стоимость входит ужин и завтрак.

«Мастер! – мысленно позвал Питер, в надежде на то, что дух его услышит. – Скажи, как выглядит один шкаль?»

– Большой серебряный прямоугольник, – без запинки ответил дух.

Питер колебался, ощущая, что его вновь пытаются обмануть, но раз в стоимость входит ужин и завтрак, то можно и согласиться. Ноздри мальчика раздулись, вдыхая ароматный запах, доносящийся с кухни.

– Ужин ты уже пропустил, но завтрак получишь, – предупредил заметивший это трактирщик. – И никакой скидки за это не жди. Плати или проваливай!

Хозяин был в своем праве, и других вариантов, кроме как согласиться, у мальчика не было. Скрипя сердцем, он отдал серебряный прямоугольник, получив взамен грубый металлический ключ.

– Вещи есть?

– Только это, – Питер продемонстрировал свою сумку.

– Хорошо, иди за мной, я провожу.

Взяв со стойки подсвечник, трактирщик отправился вглубь помещения. Крепко сжав в руке ключ, Питер отправился вслед за ним. Во всяком случае, ночевать на улице ему сегодня не придется!

Глава 12. Бегство

Ночь для Питера прошла тихо и спокойно. Он спал крепким безмятежным сном, совершенно не подозревая, что тело Жалера уже обнаружили. Пока он блаженно кутался в одеяло, стражники тщательно прочесывали город в поисках убийцы. Дом за домом они проверяли все постоялые дворы, харчевни, притоны и подворотни. Они искали молодого юношу, описание которого оставили бдительные соседи старика.

Питер не обращал внимания на доносящийся с улицы шум и проснулся лишь тогда, когда кто-то стал с силой барабанить в его дверь.

– Всем спуститься вниз, все на выход! – гремел голос из коридора.

Питер моментально проснулся и сел, не соображая, где он и что происходит. Мальчик потряс головой, проясняя мысли, и уже привычным движением взялся за рукоять ножа.

– Мастер, что случилось? – спросил он, с опаской глядя на дверь.

– Должно быть стража строит всех внизу, чтобы провести опознание, – ответил дух. – Увиливать не советую – они проводят обыск каждой комнаты.

Питер встал с кровати и принялся быстро одеваться.

– Опознание кого?

– Убийцы, я полагаю, – ответил Мастер, после чего задумчиво прибавил: – Впрочем, такая кутерьма вряд ли поднялась бы из-за простого убийства. Если убийца, конечно, не применял запретной магии…

Питер замер, моментально покрывшись холодным потом. Запретной магии? Неужели они нашли труп Жалера и поняли, что над ним провели ритуал воскрешения? Однако мальчик тут же себя успокоил. Стояла ночь, его никто не мог видеть.

– У них ничего против меня нет, – сказал он скорее для самого себя, чем для духа.

– Ну-ну! – Мастер явно не разделял оптимизма Питера.

«Мне просто нужно выглядеть естественно, – думал Питер, выходя в коридор. – И тогда меня никто ни в чем не заподозрит!»

Вместе с другими постояльцами он спустился по лестнице на первый этаж, где уже собралась приличная толпа из гостей и персонала трактира. Все были встревожены, и лишь хозяин спокойно стоял за барной стойкой, со скучающим видом оглядывая собравшуюся толпу.

Двое стражников стояли недалеко от лестницы и показывали спускавшимся, куда им нужно становиться. Еще трое с оголенными мечами блокировали дверь. Руководил ими молодой офицер в богатом одеянии и в кожаной броне, обшитой небольшими стальными пластинами.

Офицер нетерпеливо вышагивал взад-вперед, дожидаясь, пока все соберутся внизу. Зазевавшемуся Питеру досталось самое крайнее место, недалеко от двери.

Последним в зал спустился чародей. Питер сразу узнал его по высокомерно вздернутому подбородку и вьющимся локонам. Сейчас на нем не было плаща и его амулет был хорошо всем виден.

Когда он проходил мимо охранявших лестницу стражников, те почтительно отступили, склонив головы. Офицер же, напротив, презрительно фыркнул и кивком головы велел чародею встать к остальным.

Волею судьбы они с Питером оказались рядом.

– Доброе утро, господин чародей, – тихо поздоровался с ним мальчик.

Тот скосил на Питера глаза и слегка приподнял брови, из чего мальчик сделал вывод, что чародей его узнал. Ответить на приветствие мальчика он не успел, так как в этот момент заговорил капитан:

– Я капитан стражи «Гентвиля» и слуга его превосходительства наместника Скрама! Сегодня ночью один из горожан нашего славного города был вероломно убит у себя дома на улице горниста в доме трех крестов. Кто-нибудь что-нибудь знает об этом?

Капитан пристально оглядел присутствующих, и, когда он заглянул в глаза Питеру, мальчик едва не вскрикнул, таким холодным и пронизывающим был этот взгляд. Однако ему удалось сохранить хладнокровие и не отвести глаз.

– Никто, да? – лицо капитана исказила довольная усмешка. – Что ж, кажется, я забыл добавить, что преступник воспользовался заклинанием некромантии, и за его укрывательство грозит смертная казнь!

По толпе пошел ропот. Люди стали с опаской коситься друг на друга, и Питер, чтобы не выделяться, тоже принялся вертеть головой. Взгляд его остановился на лице чародея, который, в отличие от других, не смотрел по сторонам. Он смотрел лишь на Питера и, когда их взгляды пересеклись, тихо сказал:

– Шагни вперед!

Питер похолодел. Ну, конечно! Как же он мог забыть – что именно чародей прочел ему адрес на свитке! Он наверняка запомнил это, и теперь, когда капитан назвал адрес, чародей догадался, что Питер причастен к убийству.

Это был конец. У Питера затряслись колени, а рука непроизвольно скользнула под шкуру, туда, где в ножнах покоился нож. Нет, он не сделает шаг вперед, не станет сам ни в чем сознаваться, а если чародей попробует вынудить его, то дорого за это заплатит!

– Уйди с дороги, – раздраженно прошептал чародей. Его глаза метались с Питера на капитана.

Уйти? Что он имеет в виду? Питер глянул налево, чтобы понять, чем он так помешал чародею, но увидел лишь двоих стражников, стерегущих дверь.

Он все еще думал над этим, когда капитан остановился прямо перед ними. Он впился глазами в Питера, затем перевел взгляд на чародея и внезапно изменился в лице.

– Ты? Это ты! Азель!

Стражники напряглись, а капитан сделал шаг назад, не сводя с чародея округленных глаз. На его лице застыла странная гримаса, в которой читались сразу страх, изумление и ярость.

– Немедленно схватить его! – приказал он, тыча в чародея пальцем.

– Дай же мне дорогу, – вновь прошептал чародей, и на сей раз в его голосе зазвенели нотки отчаяния.

– Сдается мне, парень хочет сбежать через дверь, которую ты ему загораживаешь, – раздался голос Мастера.

Слова духа открыли Питеру истину. Чародей вовсе не собирался его выдавать, он сам хотел сбежать отсюда, а Питер стоял у него на пути. Мальчик шагнул вперед, запоздало выполняя просьбу, и чародей стремглав ринулся к двери.

Получившие приказ стражники не мешкали ни секунды. Их мечи взлетели вверх, но в последний момент чародей резко остановился и бросил что-то на пол, прямо перед ними.

Раздался взрыв, запахло порохом, и пространство перед дверью затянуло белым дымом. Рука чародея скользнула в карман, и оттуда на свет появился небольшой глиняный шар. Он швырнул его вперед, прямо в белое облако. И вновь раздался взрыв, на сей раз более сильный, чем прошлый. Питера обдало волной жара.

– Не уйдешь! – закричал капитан, срываясь с места. Он вытащил свой меч и ринулся на чародея.

Чародей обернулся на крик, и рука его вновь скользнула в карман.

«Он не успеет, – пронеслось в голове мальчика. – Мы должны ему помочь! Мастер, сделай что-нибудь!»

В следующую секунду Питер почувствовал, как его ноги сами сделали шаг вперед, навстречу бегущему капитану, рука мальчика выхватила нож и невероятно ловким движением отпарировала удар меча. Заколдованный клинок скользнул по лезвию меча, и оно раскрошилось, словно было сделано из песка.

– Заканчивай сам, – сказал Мастер, и тело Питера вновь стало послушным.

Чисто машинально мальчик выставил перед собой нож, намереваясь пригрозить капитану, но тот бежал слишком быстро, и внезапная потеря меча не могла остановить его движения. Все с той же странной гримасой на лице он на всем ходу налетел на Питера, сшибая его на пол.

Судорожный хрип раздался прямо над ухом мальчика. Что-то липкое потекло ему за шиворот, а тело капитана дернулось и обмякло. Питер лежал на спине не в силах пошевельнуться. Худой с виду капитан оказался невероятно тяжелым! Как ни старался Питер спихнуть его, у него ничего не получалось.

– Мастер, помоги! – в отчаянии воззвал к духу Питер, но тот не ответил.

Тогда Питер стал озираться по сторонам, стараясь понять, что происходит вокруг него. А вокруг царила настоящая суматоха! Со всех сторон раздавались крики и топот ног. Кто-то вступил в сражение со стражниками, а кто-то старался убежать.

На глазах мальчика огромный здоровяк с наголо бритым черепом подхватил длинную скамью и стал размахивать ею, тесня стражников к дальней стене. Среди всего этого хаоса отчетливо выделялся трактирщик, который с ленивым выражением лица наблюдал за происходящим из-за стойки.

Питер понимал, что долго так продолжаться не может. Скоро на шум прибегут новые стражники, утихомирят бунтующих постояльцев таверны, а затем обнаружат Питера под трупом своего командира. Что они с ним тогда сделают – одному богу известно, в лучшем случае просто бросят в тюрьму.

Эта мысль придала мальчику сил, и он вновь напрягся, пытаясь столкнуть с себя мертвеца. А затем тяжесть исчезла, и мальчик оказался на свободе. Над ним нависла фигура чародея.

– Живой? – спросил тот, помогая Питеру сесть.

– Все в порядке, спасибо!

– Идти можешь?

На чародее вновь был его плащ, а за плечами болтался мешок. В левой руке Азель держал бутылку с какой-то мутной жидкостью. Похоже, он воспользовался суматохой, чтобы втихаря забрать свои вещи.

– Могу, только вначале заберу нож, – ответил мальчик.

Тело капитана лежало на спине, и нож торчал из его груди, как надгробная плита. Заколдованный клинок легко пробил укрепленную металлом броню, войдя точно в сердце стражника. Мальчик взялся за рукоять и попытался вытащить его, но ему этого не удалось.

«Застрял!» – удивленно подумал Питер. Он поднялся на ноги и взялся за нож обеими руками. Потянул на себя, и клинок стал медленно, словно нехотя, выходить из раны.

Когда лезвие вышло целиком, Питер заметил на кончике острия крошечное отверстие, которое затягивало в себя кровь с клинка. Едва последняя капля стекла внутрь, отверстие исчезло.

– Мало! – раздался недовольный голос духа. – Я еще не напился!

– Сейчас не время пить, нам надо бежать! – Питер прикусил язык, сообразив, что произнес это вслух. К счастью, чародей принял слова мальчика на свой счет. От отбросил в сторону бутылку, из которой жадно пил, и та разбилась о голову одного из стражников.

– Ты прав, уходим немедленно!

Входная дверь была сорвана с петель и лежала на улице, в нескольких метрах от таверны. Охранявшие ее стражники лежали на полу, перегораживая открывшийся проем. Азель легко перепрыгнул через них, оказавшись на улице, Питер же в нерешительности остановился.

– Не бойся, они крепко спят, – сказал чародей, заметив настороженный взгляд мальчика.

Глубоко вздохнув, Питер с разбегу перемахнул через спящих стражников и оказался рядом с чародеем.

На улице уже было довольно светло, хотя солнце еще и не показалось над крышами домов. Со стороны центральной улицы доносился гомон, сопровождаемый топотом множества ног. К трактиру шла подмога.

– Бежим! – скомандовал чародей, едва Питер оказался рядом с ним.

И они побежали. Чародей двигался быстро и уверенно. Он то и дело сворачивал в закоулки, пересекал дворы. В общем, делал все, чтобы избежать широких улиц, где они могли столкнуться со стражей.

Так продолжалось достаточно долго, и вскоре у Питера появилась отдышка. В боку предательски закололо, и мальчик стал постепенно отставать от чародея, который продолжал двигаться с прежней скоростью.

Робот, а не человек!

Стиснув зубы, Питер еще несколько минут заставлял себя бежать в прежнем темпе, но затем боль в боку стала невыносимой, и он сдался. Вначале он перешел с бега на шаг, а затем и вовсе остановился.

– Больше… не могу! – прохрипел он, с трудом переводя дыхание.

Чародей пробежал еще несколько метров, но затем тоже остановился. Когда он обернулся, на его лице не было и следа усталости, а дыхание оставалось ровным, словно последние полчаса он пролежал в гамаке.

– Устал? – спросил чародей, подходя к мальчику.

Говорить Питер не мог, поэтому просто кивнул.

– Хорошо, давай немного передохнем.

Сказав это, чародей прислонился спиной к стене ближайшего дома.

От усталости у Питера подгибались ноги, но сесть он не решался, опасаясь, что подняться ему не хватит сил. Вместо этого он последовал примеру чародея, прислонившись спиной к холодной каменной стене.

– Куда мы идем? – спросил он, когда его дыхание немного успокоилось.

– К западной стене, там есть лазейка, через которую мы сможем незаметно покинуть город.

– Лазейка? А через ворота разве нельзя?

– После убийства капитана городской стражи? Нет! Теперь они возьмутся за дело серьезно и в первую очередь закроют город. Точнее, уже закрыли.

Возьмутся серьезно? То есть до сих пор они просто дурака валяли? Питер даже думать не хотел, что же теперь начнется! И как его только угораздило во все это вляпаться? Он ведь просто доставил послание!

– Почему вы мне помогаете? – после минутного молчания спросил Питер.

– Ты спас мне жизнь, я должен отплатить тебе тем же, – ответил чародей. – Но как только мы выберемся из города – наши пути разойдутся.

Сказав это, он оттолкнулся от стены, поправил мешок и быстро зашагал вперед. Питер последовал за ним.

– Может, еще немного постоим? – с надеждой спросил мальчик. – Я еще не отдохнул.

– Раз ты можешь говорить, значит, можешь и идти, – ответил чародей, но темп все же сбавил. – Как тебя звать?

– Питер.

– Питер, значит, а меня Азель.

Питер поравнялся с чародеем и искоса на него посмотрел. Мальчик стал подозревать, что чародей совсем его не помнит. А раз так, то он не догадывается, что уводит из города человека, который, собственно, и виноват во всем этом переполохе.

– Мы уже встречались вчера, вы помните? – спросил Питер, решив осторожно прощупать территорию.

– Правда? – чародей нахмурился.

– Вы подсказали мне дорогу, – напомнил Питер.

После этих слов складки на лице Азеля разгладились, а губ коснулась улыбка.

– Ах да, тот самый назойливый ребенок с босвой! Да, я тебя помню…

Назойливый ребенок? Питер обиженно надулся. Причем больше всего ему не понравилось то, что его снова назвали ребенком! Однако обиду свою мальчик проглотил, сейчас был не самый лучший момент, чтобы затевать ссору.

– Верно, я тот самый ребенок с босвой, – через силу улыбнулся он.

– По глупости отдать целый шкаль за кусок босвы! – ударился в воспоминания чародей.

– Верно, если бы не ваша помощь, я не смог бы заплатить за ночь!

– Трактирщик содрал с тебя за ночь целый шкаль? – удивился чародей.

Питер кивнул.

– Так знай же, что он тоже тебя обманул! За один шкаль ты мог жить в том свинарнике целую неделю! Одна ночь там стоит рах.

Несколько минут Питер мысленно чертыхался под истеричный хохот Мастера и ухмылку Азеля. Столько раз его уже обманывали в этом мире, но большим дураком он себя еще не чувствовал!

На этом их разговор увял. Чародей был слишком сосредоточен, выбирая маршрут побега, а Питер благоразумно решил помолчать. Раз Азель не в курсе его причастности к смерти Жалера, то пусть все так и остается.

Когда они добрались до цели, было уже совсем светло. За это время им пару раз доводилось нарваться на патруль, но оба раза чародей вовремя замечал опасность, и они успевали укрыться в подворотне.

– Это здесь! – сообщил Азель, когда от стены их отдаляло метров двадцать.

Они притаились в тени последнего в ряду дома, так, чтобы их нельзя было увидеть с улицы или со стены. Подавшись вперед, Питер стал внимательно оглядывать основание стены в поисках какой-нибудь трещины, но ее поверхность была идеально ровной.

– Вы уверены? Я не вижу никакой лазейки!

– Вон там! – рука чародея указала вверх, где над стеной еще на несколько метров возвышалась смотровая башня. От земли к ней вела длинная веревочная лестница, от одного вида которой Питеру стало дурно.

– Башня? – неуверенно спросил он.

Азель кивнул.

– С той стороны вплотную к стене примыкает небольшое, но довольно глубокое озеро. Все что нам нужно сделать – это забраться на стену и спрыгнуть вниз.

Должно быть, на лице Питера отразились все чувства, которые вызывала у него эта идея, так что Азель поспешно добавил:

– Не волнуйся, я уже делал это раньше!

– А нам обязательно подниматься здесь? – с трудом вымолвил Питер. – Неужели наверх нет другого, нормального пути?

– Есть, конечно, через казармы гарнизона, которые расположены в паре сотен метров отсюда. Если хочешь туда идти – дело твое, а я предпочитаю подняться тут.

Оставалось лишь поверить чародею на слово. И хотя Питеру совсем не улыбалось заниматься акробатикой, но другого шанса выбраться из «Гентвиля» он не видел. Оставаться здесь тоже было нельзя, стражники прочесывают весь город в его поисках и если найдут, то остаток своей короткой жизни он проведет за решеткой.

– И как мы это сделаем? – обреченно вздохнул Питер.

– Просто посиди немного и старайся не шуметь, – велел Азель.

Устроившись поудобнее, Питер стал ждать дальнейших распоряжений чародея. Ожидать ему пришлось довольно долго. Около часа Азель вел наблюдение за улицей. Время от времени по дороге проходил патруль, группой по четыре человека, и каждый раз, когда они скрывались из глаз, чародей чертил что-то палкой на земле.

Все остальное время Азель занимался тем, что перебирал небольшие камешки, которых вдоволь лежало на земле. Он складывал их перед собой, рассматривал, а некоторые убирал в карман. Когда Питер спросил его: «Зачем тебе камни?», он просто ответил: «Пригодятся».

– Патруль проходит через каждые семь минут, – сообщил результаты своих наблюдений Азель. – За это время мы должны успеть подняться наверх, обезвредить наблюдателей и спрыгнуть вниз.

Питер с сомнением посмотрел на стену, оценивая ее высоту.

– Это вообще реально?

– Все будет в порядке. – успокоил мальчика чародей. – Я ведь говорил, что уже делал так раньше? А ведь тогда я был ненамного старше тебя!

Дождавшись, пока очередной патруль минует их укрытие, Азель поднялся и, не говоря ни слова, ринулся к лестнице. Он стал карабкаться по ней вверх с ловкостью обезьяны. Двигался он настолько проворно, что Питер едва за ним поспевал.

Плохо закрепленная лестница раскачивалась, словно маятник, что сильно затрудняло Питеру и без того нелегкий подъем. Мальчик подолгу собирался с силами, чтобы преодолеть очередной метр, и с трудом сдерживал непреодолимое желание посмотреть вниз.

Само собой, Питер сильно отстал от чародея. Когда тот забирался на сторожевую вышку, мальчик едва достиг середины стены.

– Эй, ты, на стене, а ну спускайся!

Раздавшийся снизу окрик заставил мальчика вздрогнуть. Крепко вцепившись в веревку, он глянул вниз и увидел группу стражников, со всех ног бегущих к нему.

«Патруль!» – пронеслось в голове у Питера.

Достигнув стены, трое стражников принялись карабкаться по лестнице вверх, а четвертый снял что-то с плеча – как показалось Питеру, арбалет.

Мальчик не ошибся, и уже в следующую секунду над его головой просвистел тяжелый болт. Питеру очень повезло, что стрелок поторопился, послав заряд по слишком высокой траектории.

А может и не ошибся! Задрав голову вверх, Питер мельком увидел фигуру чародея. Высунувшись на секунду из-за бортика, тот метнул вниз небольшой шарик. Спустя несколько секунд на земле раздался мощный взрыв, и арбалетчик исчез в огненной вспышке, не успев даже вскрикнуть.

С удвоенной силой Питер возобновил подъем.

«Колдовство ли это?» – с сомнением думал мальчик. Вначале он принял чародея за волшебника, но все его волшебные деяния пока что ограничивались пиротехническими фокусами.

Стражники были уже совсем близко, когда Питер наконец перебрался через бортик, оказавшись в дозорной башне. Он присел на корточки, не выпуская из рук веревки, и на несколько секунд позволил себе расслабиться.

– Все в порядке?

Азель находился у противоположного бортика. Ожидая Питера, он занимался тем, что кидал собранные камешки вниз, наблюдая за траекторией их полета. Посреди вышки, раскинув руки в стороны, лежал убитый им дозорный.

– Они близко, – пробормотал Питер, глядя на остекленевшие глаза стражника.

– Ну, так перережь веревку, – велел чародей, продолжая спокойно метать камни.

Сглотнув слюну, Питер перегнулся через бортик. Стражники подобрались уже совсем близко. Не пройдет и минуты, как они будут наверху. Следовало что-то предпринять и притом срочно!

– Лучше сделай, как он говорит, – посоветовал Мастер.

Питер вынул нож и замер, не решаясь перешагнуть черту. Нож в его руке дрожал в каком-то сантиметре от веревки. Одно прикосновение – и натянутая веревка лопнет. Одно прикосновение – и три человека лишатся жизни.

Питер убрал нож.

– Ты закончил? – не оборачиваясь спросил Азель.

– Да! – соврал Питер, подходя к чародею. – Я все сделал.

– Тогда смотри сюда!

Чародей достал из кармана камешек и показал его Питеру. Затем без замаха бросил его вперед. Камень пролетел метра два от стены, после чего стал падать вниз. Питер напряг зрение, стараясь не потерять его из виду. Он следил за камнем до тех пор, пока тот не плюхнулся в центр небольшого озерца, расположенного у самой стены.

– Вот так ты должен прыгнуть. Понял?

– Да.

– Тогда вперед!

Поправив свою сумку, чародей залез на бортик и без раздумий прыгнул вниз. Раздался звучный всплеск, а через секунду Азель показался над водой. Он помахал Питеру рукой после чего быстро погреб к берегу.

– Боже, что я делаю! – прошептал Питер, забираясь на бортик. Живя на острове, он много раз нырял в воду со скал, но одно дело – прыгать в океан, и совсем другое – в крохотное озерцо. Если он хоть немного ошибется с траекторией, то грохнется прямо на землю.

За спиной послышался шум. Питер бросил взгляд через плечо и увидел, что первый стражник уже забрался на вышку и теперь помогал выбраться своему товарищу. На Питера он смотрел с такой свирепостью, что мальчик, отбросив всякие сомнения, сиганул вниз.

Спустя минуту, когда трое стражников подошли к бортику, все, что они смогли различить внизу, – это круги на воде.

Глава 13. Ученик чародея

Водные круги на глади озера понемногу затихали. Азель и Питер притаились в кустарнике, который обильно разросся недалеко от озера, и наблюдали за поведением стражи на стене. Повертев головами, те вскоре ушли, так и не заметив двух беглецов.

– Уходим, – сказал чародей. Он поднялся и быстро зашагал прочь от Гентвиля. Питер поспешил за ним. Они долго шли в молчании, то и дело оглядываясь на город, выискивая взглядом преследователей, но все было тихо.

– Они наверняка решили, что мы утонули, – прервал затянувшееся молчание Питер, когда стены города скрылись за горизонтом.

– Молись, чтобы так оно и было, глупое дитя! Если они вышлют вдогонку конницу, то нам не уйти!

В голосе Азеля совсем не было злости, только разочарование.

– Вы не злитесь на меня, господин Азель? – Питер говорил нарочно вежливо, стараясь не разозлить чародея еще больше.

– Почему ты просто не перерезал веревку, как я тебе велел? – вместо ответа спросил Азель.

– Не смог, – признался Питер, потупив взгляд. – Они ведь не сделали нам ничего плохого.

– Ну да, не сделали, и что с того? Зато теперь сделают, если найдут! Ты хоть понимаешь, какое преступление совершил в трактире? Ты убил офицера!

– А вы стражника на стене и лучника внизу! – вспыхнул Питер, которому не понравилось, что чародей обвиняет во всем его.

– Вот именно! Нас ищут за убийство трех стражников!

– Хотя бы не шести…

Ох, лучше бы Питер молчал! Чародей смерил мальчика столь убийственным взглядом, что тот невольно сжался, ожидая суровой расплаты. Но Азель лишь ускорил шаг. Чтобы не отстать от него, Питеру пришлось перейти на бег.

– Постойте! Зачем так бежать? Ведь нас никто не преследует!

– Это ты бежишь, а я иду, – со злостью ответил чародей.

– А не могли бы вы идти помедленнее, чтобы мне не пришлось бежать?

Азель резко затормозил, и не ожидавший этого Питер со всей дури не него налетел. От удара мальчик полетел на землю, а чародей даже не пошатнулся.

– Как только мы пересекли стену, наш совместный путь был окончен, – напомнил Питеру Азель. – Мой долг оплачен, теперь каждый из нас пойдет своим путем.

– А что, если у меня нет своего пути? Что, если мне нужна помощь?

– Мне нет никакого дела ни до тебя, ни до твоих проблем! – сказал чародей, изобразив рукой жест безразличия. Затем он отвернулся от мальчика и зашагал вперед, еще больше увеличив скорость.

Питер вскочил, чувствуя, как в нем закипает злость. Он злился на Жалера, на Азеля, на Мастера и на весь этот треклятый мир – подлый и бесчувственный. Рука мальчика непроизвольно потянулась к ножу. В мыслях он уже бил им Азеля в спину.

Однако этот порыв быстро пошел на убыль. Питер прекрасно понимал, что смерть чародея не решит его проблем, а лишь прибавит их. Поэтому вместо ножа он достал свой кошель.

– Я заплачу! – крикнул он в спину удаляющемуся чародею.

Тот остановился и повернулся к Питеру. На каменном лице промелькнуло выражение заинтересованности.

– Повтори, что ты сказал?

– Я сказал, что заплачу!

Чародей сделал несколько шагов по направлению к Питеру.

– Ты мне заплатишь? И за что же?

– Мне нужно попасть в Храм Света, что на Святой горе, и я хочу, чтобы ты отвел меня туда!

– Храм Света? Святая гора? Да ты в своем уме? Это же путешествие через все королевство! Забудь.

Азель махнул на Питера рукой и повернулся к нему спиной с явным намерением уйти, но мальчик не собирался так просто сдаваться. Оббежав чародея, он перегородил ему путь, вынуждая того остановиться.

– Я отдам все, что у меня есть! Вот! – мальчик сунул в руки Азеля кошель.

Чародей заглянул внутрь и усмехнулся.

– Ты и вправду надеешься купить месяцы моего времени вот этим? – он побренчал кошельком, после чего вернул его мальчику.

– Хотя бы несколько дней! – не отставал Питер. – Просто покажите мне дорогу, ответьте на несколько вопросов и все. Считайте это платой за обучение.

– За обучение? – брови чародея взметнулись вверх. – За какое еще обучение?

– Я хочу, чтобы вы научили меня всему, что знаете сами!

Азель засмеялся.

– Ах, вот оно что! Хочешь изучить мою магию? Мечтаешь стать чародеем? Ты действительно думаешь, что это так просто?

Питер замотал головой.

– Я не хочу быть чародеем, я хочу научиться чтению, письму и географии.

Азель задумался. В его голове столкнулись противоречивые мысли. С одной стороны, ему нравилась решительность этого ребенка, но с другой – тратить на него свое время ему не хотелось.

– Два дня, – сказал Азель, решив, что деньги есть деньги.

– Неделя, – тут же возразил Питер, для которого торговаться уже давно стало делом привычки.

– Три дня!

– Четыре!

– По рукам!

Они обменялись рукопожатиями, скрепляя тем самым договор. Передавая Азелю кошель, Питер довольно улыбался, и по этой улыбке Азель понял, что, если бы он настоял, мальчик согласился бы и на два дня.

«А он учится, – подумал чародей, убирая деньги в свой мешок. – Возможно, из него еще выйдет толк!»

До самого вечера они брели прочь от «Гентвиля», стараясь уйти от возможного преследования, но погоню за ними так и не выслали. Несмотря на это, чародей всячески избегал дорог, предпочитая идти по пересеченной местности.

Они шли долго и, должно быть, прошли уже много километров. Окружающий их пейзаж постепенно начал меняться. Все реже им встречались скалистые образования, а в степи стали появляться деревья. Далеко впереди, на самом горизонте замаячил лес.

Промокший до нитки Питер весь день шмыгал носом, а к вечеру начал чихать и кашлять. Чародей же, хоть промок не меньше мальчика, никакого дискомфорта по этому поводу не выказывал.

Когда солнечный диск коснулся горизонта, чародей наконец решил, что они достаточно удалились от города. Уставший Питер рухнул прямо на землю и блаженно расслабился, наслаждаясь долгожданным отдыхом.

Однако блаженство Питера длилось совсем недолго. Не прошло и минуты, как Азель поднял его на ноги и велел набрать хвороста для костра. Сам чародей принялся готовить место ко сну.

Как ни старался Питер найти сухих веток, ему этого так и не удалось. Место оказалось слишком болотистым. В результате, он набрал охапку сырых сучьев и собрал с земли немного подгнившей листвы. Он был уверен, что чародей разозлится на него, но тот лишь засмеялся.

– Не волнуйся, я владею магией, что способна разжечь даже самую сырую древесину!

Сложив в кучу принесенные Питером дрова, Азель обильно посыпал их черным порошком. Питер наблюдал за ним во все глаза, ожидая наконец-то увидеть настоящую магию ордена чародеев!

– Смотри и удивляйся! – загадочным голосом проговорил Азель, выбивая искры из огнива.

Искры засыпали ветки, не в состоянии их разжечь. Но стоило всего одной искре попасть на порошок, как он вспыхнул, обдавая Питера облаком сизого дыма. Под действием высокой температуры сырые ветки начали разгораться, вначале робко, но затем все сильнее и сильнее.

– Ну что, узрел ты силу магии чародеев? – довольно улыбнулся Азель.

– Никакая это не магия, – сказал Питер, откашливаясь. – Это просто порох!

Улыбка мигом слетела с лица чародея. Он нахмурился и смерил Питера недобрым взглядом.

– Что тебе известно о порохе? – вкрадчиво спросил он.

– Сухая легковоспламеняющаяся смесь, – вспомнил Питер фразу из учебника химии. – Состоит из серы, селитры и древесного угля.

– Кажется, ты только что подписал себе смертный приговор, – внезапно заговорил Мастер.

«Что? Почему это?» – не понял Питер.

– Чародеи хранят свои секреты уже добрую сотню лет – с тех пор как распалась гильдия магов. А ты, сирый и убогий ребенок, вот так вот запросто выдал один из их главных секретов!

Питер напрягся и с опаской посмотрел на Азеля, но тот не выказывал никаких признаков агрессии. Ссутулившись и как-то внешне постарев, чародей задумчиво наблюдал, как пламя костра жадно пожирает сырое дерево.

– Кто рассказал тебе об этом? – наконец спросил он, и в голосе его звучала печаль.

– Я обучался в школе, и об этом рассказал мой учитель, – ответил Питер и поспешно прибавил: – Там всех этому учили!

– Должно быть, это была очень хорошая школа! Как же получилось, что ты покинул ее и оказался здесь, со мной?

Питер молчал, не зная, что на это ответить. Врать чародею он совсем не хотел, но и правду сказать не мог. Из этой неловкой ситуации его выручил Мастер.

– Скажи, что ты сын купца из далекой страны, – посоветовал дух. – Ваше судно потерпело крушение у берегов королевства, и теперь ты пытаешься вернуться домой.

Так Питер и поступил. А чтобы объяснить необходимость посещения Храма Света, он дополнил свою историю дядюшкой-жрецом. Поверил ли Азель этому рассказу или нет, Питер так и не понял. Выслушав его, чародей лишь сказал «угу», и на этом их разговор окончился.

Ночь прошла тихо и без приключений. Питеру вновь снился дом, солнечный пляж на побережье океана, таинственный корабль и тетушка Ханси. Мир в этом сне был столь красочен и ярок, что казался Питеру выдумкой, а не воспоминанием.

Чародей оказался человеком слова и на следующий день буквально с рассвета приступил к обучению Питера. Он грубо и бесцеремонно растормошил мальчика, а когда тот немного пришел в себя, стал бомбардировать его вопросами.

– Сколько я показываю пальцев? – спросил Азель, растопырив пятерню.

– Пять, – ответил Питер, сонно протирая глаза.

– А теперь?

– Два.

– Сколько будет пять прибавить два?

– Семь, – Питер сонно потянулся, зевая во весь рот. – К чему эти вопросы?

– Просто отвечай. Сколько будет, если семь взять семь раз?

– Сорок девять.

– А если поделить это число на два?

– Эээ… двадцать четыре с половиной.

– Хорошо, со счетом ты знаком! – одобрительно хмыкнул чародей. Затем он поднял с земли небольшой сучок и принялся чертить им на земле некий замысловатый узор.

– Что это? – спросил он, когда работа была окончена.

– Не знаю, – признался Питер. – Какая-то буква?

Чародей усмехнулся.

– Это символ королевской династии, и он же герб Селиона, – пояснил Азель. – В «Гентвиле» ты должен был видеть его повсюду: на флаге у ворот, на стенах домов и даже на броне стражников. Каждый парус каждого корабля украшен королевским знаком. Странно, что сын морского торговца с ним не знаком.

Питер прикусил губу и мысленно обругал себя за этот промах. Прежде чем отвечать на вопрос чародея, ему следовало хорошенько расспросить Мастера. Впрочем, корить себя было уже поздно, гораздо важнее было придумать правдивую отговорку.

– Мой дом находится далеко отсюда, на острове посреди океана, – сказал Питер, решив, что немного правды не повредит. – Я попал в королевство всего несколько месяцев назад и еще очень много о нем не знаю. Даже ваш язык я выучил уже здесь.

– Остров посреди океана? Как он называется и в каком королевстве находится? – проявил любопытство Азель.

– Остров Рата, – ответил Питер, и родное слово медом растеклось по языку. – А королевство, эээ… королевство Бразилия.

– Рата, Бразилия. Никогда о них не слышал… – задумчиво проговорил чародей. – Должно быть, это совсем крошечная страна.

– Да, страна небольшая, – подтвердил Питер, едва сдерживая улыбку.

В течение следующего часа чародей рассказывал ему о географии Селиона. У Азеля не оказалось с собой карты, но он старательно начертил на земле контуры континента, который по форме напоминал Африку, и обозначил на нем границы королевства. Последним штрихом стали несколько мест, которые Азель нанес на свою карту при помощи веток и камней.

Указав пальцем на небольшой камешек, он произнес:

– Это «Гентвиль» – колыбель цивилизации в этой части света, – палец Азеля прочертил кривую линию и остановился за пределами карты, попутно он указывал на другие места. – Между «Гентвилем» и Святой горой лежат «Великое», Пустошь, «Черный город» и новая столица – «Корн». Чтобы добраться до Храма Света, придется преодолеть большую часть королевства. Не самую лучшую его часть. И да, как ты, должно быть, заметил, Святая гора находится на острове за пределами королевства. Так что тебе придется еще и на корабле плыть.

Питер вздернул подбородок и ударил себя кулаком в грудь.

– Я готов! – решительно сказал он.

– Уверен? – Азель с серьезным видом оглядел его с ног до головы. – Как по мне, так ты и сотой части этого пути не осилишь.

– Это почему? – возмутился мальчик, кутаясь в подсохшую за ночь шкуру.

– Потому что у тебя нет еды и нет денег, чтобы ее купить, а твоя одежда едва покрывает твое тощее тело. Если войдешь в Пустошь в таком виде, умрешь на следующий же день!

Разумеется, Азель был прав. Трижды прав! Еду и воду во время путешествия Питер рассчитывал покупать за счет имевшихся у него денег. Но все их он отдал чародею за обучение. Мальчик прикусил губу, чтобы не выругаться, так сильно его расстроила собственная непредусмотрительность.

– Денег я еще заработаю, – вяло сказал Питер, понимая, что это очень даже вряд ли. Для человека, не владеющего ни знанием, ни ремеслом, ни товаром, заработать денег будет сложно, если не сказать невозможно. Единственное, на что он мог полагаться – это Мастер.

– Воля твоя, – пожал плечами чародей. – Я дам тебе то, за что ты заплатил, но предупреждаю, что это безнадежное дело, ибо четыре дня – слишком малый срок!

Несмотря на свои слова, чародей взялся за обязанности наставника с большим усердием, проявляя при этом редкий дар – терпеливость. С раннего утра и до позднего вечера он вливал в Питера потоки знаний, а мальчик, как сухая губка, впитывал их без остатка.

При этом они не сидели на месте, продолжая удаляться от «Гентвиля» в неизвестном Питеру направлении. Во время этих маршей чародей рассказывал ему об истории королевства, о древних войнах с ее героями, о магии, о временах ее расцвета и упадка. Когда же они останавливались на отдых, Азель переключался на чтение и письмо.

Очень скоро чародей понял, что ему достался на редкость одаренный ученик. Спустя всего два дня Питер мог без труда читать сложные предложения, а на третий уже начал писать сам, пусть и немного коряво.

Четыре дня пролетели слишком быстро, но оба – и учитель, и ученик – были довольны достигнутым результатом. Питер узнал все, что хотел и даже больше! Когда учить мальчика стало нечему, чародей рассказал ему о деньгах. И пусть Питер еще не до конца понял стоимость каждой монеты, но в их иерархии уже разбирался.

Самой мелкой монетой королевства считался су – цена ему такая, что за одну монету нельзя было купить вообще ничего. Мелкий золотой квадратик весом примерно в один грамм. Следом за су шел лун – круглая золотая монета. В одном луне было десть су. Затем следовал рах, который стоил десяти лун или сотню су. Монета выглядела как небольшой серебряный треугольник. За ним шел шкаль – серебряный прямоугольник ценой в десять рах. Ну а самая дорогая монета – агл! Один агл стоил десяти шкалей. Отливали ее из темной стали, но у Азеля, к сожалению, не оказалось этой монеты.

На четвертый день Питер, перенасыщенный знаниями, хотел лишь одного – отдыха. Недостаток сна сказывался на нем все сильнее. Весь день он клевал носом, пропуская вопросы чародея, который решил напоследок проверить, насколько хорошо тот усвоил полученные знания.

Видя это, Азель решил закончить урок пораньше.

– Ложись спать, дитя, – разрешил он Питеру, едва солнце коснулось горизонта.

Дважды предлагать чародею не пришлось, и уже через минуту Питер лежал спиной к костру, с головой накрывшись овечьей шкурой. Он медленно погружался в сон, размышляя о том, как будет добираться до Святой горы.

Мысли чародея тоже касались будущего, но, в отличие от Питера, он думал лишь о заработанных деньгах и о том, как славно пропьет их в ближайшем городе.

Засыпая, оба путника и не подозревали, что завтрашний день принесет с собой события, которые разрушат все их планы.

Глава 14. Караван

Солнце торжественно поднималось над степью, разгоняя ночной мрак и объявляя о начале нового дня. Утренняя роса оседала на траве, скапливаясь в изумрудные шарики, которые скатывались вниз, освежая сухую землю. Восьминогий паук плел свою паутину между веток куста, над которым вился рой мух.

Все вокруг радовалось чудесному утру, и лишь Питер спал, с головой укрывшись овечьей шкурой. Первые лучи солнца, пробудившие от спячки природу, не потревожили его сна.

Сон у мальчика был красочным и ярким, но при этом тревожным. Трижды за ночь он просыпался от кошмаров, в которых вновь и вновь убивал Жалера, всаживая нож в сердце старого жреца. Просыпаясь в холодном поту, Питер каждый раз убеждал себя, что это лишь грезы и все было не так, но сон возвращался вновь.

Вот и сейчас навязчивый сон играл в его голове, как заевшая пластинка. Темный подвал, жар от печи и запах трав были как наяву. Питер занес нож над лежащим в бассейне стариком и ударил его в грудь. Глаза Жалера округлились, рот открылся, но вместо предсмертного стона из него раздался зловещий хохот Мастера.

На этом сон прервался, и Питер сел, скинув с головы шкуру. Поднимающееся над горизонтом солнце ослепило мальчика, но в следующую секунду массивная фигура чародея заслонила его.

– Проснулся? – спросил Азель и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Вот и хорошо, я как раз собирался уходить.

От этих слов остатки сна моментально слетели с Питера. Откинув шкуру, он рывком поднялся на ноги.

– Ты уходишь? Но куда?

– Туда! – рука чародея указала на вздымающееся солнце. – Прямо на восток.

– И… что там? – не отставал мальчик.

– Небольшой городок, но с очень большой таверной, – многозначительно ответил чародей, подхватывая свои вещи.

Питер лихорадочно размышлял, вспоминая нарисованную чародеем карту континента. Восток? Восток был не самым лучшим направлением для достижения Святой горы, но если там есть город, да еще и достаточно крупный, то восток ему подходил.

– Подожди меня, я сейчас соберусь! – сказал Питер и принялся собирать с земли свои скудные пожитки.

– Соберешься? – чародей удивленно взглянул на мальчика.

– Ага, я иду с тобой!

Чародей нахмурился.

– Четыре дня уже прошло, – напомнил он условия договора.

Питер пожал плечами.

– Мне тоже нужно в город, раздобыть деньжат на дорогу, – пояснил он, давая Азелю понять, что никаких дополнительных услуг от него не потребуется. – Дойдем туда вместе, ну а дальше каждый сам по себе.

– Что ж, куда идти дело твое, – моментально успокоился Азель. – Но если мой темп окажется слишком скор для тебя, я не стану останавливаться и ждать!

Закинув сумку за спину, Питер присел, чтобы поднять шкуру, а когда поднялся, то чуть не столкнулся лбом с человеком, внезапно появившимся между ним и чародеем. Впалые щеки, крючковатый нос и жидкая бородка на узком подбородке. Питер моментально его узнал.

Жалер!

– Привет! – сказал старый жрец, обнажая в улыбке свои кривые зубы.

– Нет, нет, нет! – в ужасе затараторил Питер, пятясь от этого призрака.

Жалер залился лающим смехом.

– Успокойся, это всего лишь я! – внезапно сказал он голосом Мастера. – Будешь так кричать, и твой спутник подумает, что ты выжил из ума!

– Мастер! – едва слышно прошептал Питер. Облегчение мальчика было столь велико, что он непременно обнял бы духа, будь тот материален. – Как ты это сделал?

– Сегодня у тебя были очень бурные сны. Я позаимствовал этот образ оттуда, – пояснил дух, явно довольный собой.

Тем временем, встревоженный поведением Питера, чародей, который, разумеется, не мог видеть Мастера, старательно крутил головой в поисках угрозы, так переполошившей Питера.

– Что тебя напугало, дитя? – спросил он, не обнаружив ничего подозрительного.

Под пристальным взглядом Азеля Питер стал лихорадочно придумывать правдоподобное объяснение своему поведению.

– Там, вдалеке, не погоня ли это? – нашелся он, наугад ткнув пальцем в горизонт.

Чародей извлек из сумки крохотную подзорную трубу и стал внимательно осматривать указанное мальчиком направление.

– Да у тебя орлиный глаз, дитя! – проговорил он внезапно, со смесью восхищения и удивления в голосе. – Увидеть столь крохотную точку непросто даже с моим чародейским глазом!

Облегченно вздохнув, Питер встал рядом с Азелем, который продолжал пристально всматриваться в горизонт, и посмотрел в том же направлении. Напрягая зрение, он с трудом различил вдали небольшое облачко пыли.

– Всадники! – ахнул Питер, внезапно сообразив, что именно он сейчас наблюдает. – Они едут прямо к нам!

– Будем надеяться, что нет.

Какое-то время они стояли, молча наблюдая за пылевым облаком, которое постепенно увеличивалось в размерах. Спустя полчаса не оставалось уже ни малейшего сомнения в том, что неизвестные всадники скачут именно к ним.

– Уходим! – скомандовал чародей.

Они направились в сторону видневшейся вдалеке чащи леса, двигаясь настолько быстро, насколько это было возможно.

Спустя примерно час чаща была от них все так же далеко, а силы их походили к концу. Они остановились у одинокого дерева, чтобы перевести дух, и Питер устало сел в тени его ствола. Чародей же быстро вскарабкался по почти голому стволу, вновь удивив Питера своей силой и ловкостью.

Оказавшись наверху, Азель стал рассматривать заметно приблизившихся преследователей в свой «чародейский глаз».

– Это стражники «Гентвиля»? – нетерпеливо спросил Питер, стоило чародею спуститься вниз.

– Не думаю, – ответил тот, глядя на мальчика сверху вниз. – Помимо всадников я разглядел повозки – это караван!

Эти слова заставили мальчика расслабиться, а вот чародей, напротив, весь подобрался и напрягся.

– Молись мальчик, молись всем своим богам, чтобы это был торговый, а не пиратский караван! – хмуро прибавил он.

Пиратский караван? Питер подумал, что ослышался. О пиратах и пиратских кораблях он, разумеется, знал, но про пиратский караван слышал впервые!

Воображение мальчика нарисовало удивительную картину: длинная лодкообразная повозка, запряженная четверкой черных, как смоль, лошадей, перевозит ватагу полунагих головорезов, над которыми, скаля в грозной ухмылке свой костлявый рот, реет Веселый Роджер.

– Пираты – это хорошо, – проговорил Мастер, вновь появившись в облике Жалера.

«Что же тут хорошего?» – мысленно спросил у духа Питер.

– Ну, ты ведь хотел заработать немного деньжат! А пиратство, как известно, самый легкий способ заработка!

«Ты что, предлагаешь мне заняться разбоем?»

– А почему бы и нет! И деньжат подкопишь и меня заодно накормишь…

Их беззвучный диалог был прерван чародеем.

– Они скоро будут здесь, нам лучше приготовиться к битве!

Сказав это, Азель стал копаться в своей сумке, извлекая из нее различные предметы: бомбочки, деревянные колья, метательные ножи из камня и металла, цепь и прочие орудия убийства, о способах применения которых Питер мог лишь догадываться.

– А может, попытаемся скрыться в лесу? – с надеждой спросил мальчик.

– Лес слишком далеко. Они настигнут нас раньше, чем мы к нему доберемся.

– Тогда давай спрячемся на этом дереве, – Питер похлопал по массивному стволу и добавил: – Среди листвы они нас точно не заметят!

– Они идут по нашему следу, так что спрятаться не выйдет! – разбил надежды Питера чародей.

Уйти от сражения со стражниками, чтобы наткнуться на пиратов! Казалось, сама судьба мешала Питеру добраться до Святой горы.

– У тебя есть оружие? – спросил чародей.

– Только нож.

Азель одобрительно кивнул.

– Сойдет! Я видел, как ловко ты зарезал им командира стражи!

Питер поморщился. Вспоминать о произошедшем в таверне ему было неприятно. Он хотел сказать, что не виноват в смерти стражника, что тот сам напоролся на его клинок, а он, Питер, вообще не хотел никого убивать. Но мальчик сдержал свой порыв и смолчал.

Тем временем Азель начал готовиться к предстоящей схватке. Он скинул с себя куртку и принялся обвешиваться оружием. Питер последовал его примеру, скинув с плеч шкуру и обнажив клинок.

– Чувствуешь это, мальчик? – спросил Мастер, внезапно появляясь по правую руку от Питера.

«Чувствую что?» – не понял тот.

– Дух битвы! – ответил Мастер, блаженно жмурясь. – Запах крови уже будоражит мои ноздри!

«Нет у тебя ноздрей!» – язвительно подумал Питер и обратился к чародею:

– А можно как-нибудь избежать боя?

– Если в твоей сумке не припасен с десяток аглов, то вряд ли, – усмехнулся чародей и уже серьезно прибавил: – За хороших рабов в «Великом» дают большие деньги…

Питер помнил, что агл – самая крупная монета королевства и стоит десять шкалей, а за один шкаль, как говорил чародей, можно целую неделю жить и питаться в таверне! Само собой, что ни у Питера, ни у Азеля не было не то что десятка, а даже одного агла.

Боец из Питера был тот еще, но он очень надеялся, что Мастер не позволит ему умереть вот так. Ну а на самый крайний случай у него оставался амулет. Подумав об этом, Питер сжал мешочек с гри-гри, пальцами нащупывая кружок медальона.

Преследователи были уже совсем близко и стали хорошо видны даже невооруженным глазом. Впереди скакала пятерка всадников, на некотором расстоянии от которых следовали два крупных фургона. Их крытые борта были закруглены, отчего фургоны напоминали железнодорожные цистерны.

Достигнув путников, всадники стали кружить вокруг них, словно американские индейцы, выкрикивая что-то – то ли им, то ли друг другу. Фургоны остановились неподалеку.

– Пираты! – сквозь зубы процедил чародей. В каждой руке он сжимал по бомбе, готовый метнуть их при первой же необходимости.

Питер, похолодев от внезапно нахлынувшего ужаса, встал рядом с чародеем. Нож он выставил перед собой, скорее демонстрируя его, чем угрожая.

Раздался клич. Всадники натянули поводья, и скакуны, повинуясь команде, остановились. Двое всадников спешились и, передав поводья своим товарищам, направились в их сторону.

– Главарь и его телохранитель, – прошептал на ухо Питеру чародей. – Стой молча, говорить буду я.

Первым к ним подошел невысокий бородатый мужчина, в котором Питер сразу опознал главаря. И дело было не столь в богатой одежде, сколь в манерах лидера, которые читались в каждом его движении. Несмотря на относительную молодость, а главарю явно было немногим больше сорока лет, среди его волос уже преобладала седина.

Второй пират остановился чуть позади своего главаря, выказывая тем самым уважение к командиру. Он был высок и широкоплеч, под просторной рубахой бугрились мышцы. Его фигура и лицо показались Питеру смутно знакомыми.

– Мир вам, путники! – приветствовал их главарь, поднимая правую руку.

Азель выступил вперед, демонстрируя, что говорить будет он.

– Мир и тебе, путник, чем мы можем помочь?

Главарь добродушно улыбнулся, однако эта улыбка показалась Питеру наигранной. Глаза пирата буквально обжигали его холодом.

– Меня зовут Седовлас, – представился он. – И спешу вас успокоить – я скромный торговец и не более того! А это мои компаньоны.

Рука Седовласа указала на фургоны, из которых вышли с десяток полунагих вооруженных мужчин, по виду которых можно было сказать, что торговать они привыкли смертью.

– Меня зовут Азель, и я представляю орден чародеев! – громко представился Азель, после чего указал на Питера: – Сей ребенок отдан мне в обучение.

– Чародей и его ученик? – глаза Седовласа загорелись. – Вот уж не ожидал…

– Чем мы можем вам помочь? – повторил свой вопрос чародей.

– Помочь нам? Совершенно ничем!

– Зачем же вы нас преследуете?

– Мы ехали в сторону «Великого», когда увидели следы, ведущие в степь. И тогда я решил, что, вероятно, какие-то несчастные заблудились и нуждаются в нашей помощи! Верно, Бык?

Седовлас посмотрел на своего телохранителя. Тот наклонил свою могучую голову, промямлив при этом нечто нечленораздельное.

– Значит, торговый караван свернул со своего пути, чтобы помочь двум путникам? – усмехнулся чародей. – Каким же товаром вы торгуете, Седовлас?

– Каким придется, – пожал плечами главарь пиратов.

За время этой беседы вышедшие из фургонов бандиты приблизились к ним и стали растягиваться в цепь с явным намерением взять их в окружение. Заметив это, Питер дотронулся до локтя чародея, привлекая его внимание.

– Нас окружают, – прошептал он.

– Я вижу, мальчик, вижу, – так же шепотом ответил Азель.

Седовлас стоял слишком далеко и не мог слышать их разговора, но по косым взглядам Питера догадался, о чем идет речь.

– Тебя беспокоят мои люди, мальчик? – с сарказмом спросил он.

Питер не успел ответить, его опередил чародей.

– Хватит заговаривать нам зубы, Седовлас! Вы пират и работорговец! – четко проговорил он.

Глаза главаря сузились, ноздри раздулись от бешенства, но взгляд его оставался столь же холодным, как и раньше.

– Что ж, тогда поговорим открыто! – прорычал он, сбрасывая с себя маску доброго торговца. – Нас семнадцать человек, а вас – только двое! – глянув на Питера, он презрительно усмехнулся и поправился: – Хотя, скорее, полтора!

– И ты осмелишься поднять руку на чародея? – грозно спросил Азель. – Если об этом станет известно, то ни тебе, ни твоим людям не сносить головы!

– Вот именно, если станет известно! Хватайте их!

Раздался свист, промелькнула тень, и на голову Питера упала сеть. Чьи-то руки схватили его сзади и с такой силой сдавили грудь, что у мальчика захрустели ребра.

Нож все еще был в руках Питера, и он наугад ударил им назад. Раздался крик боли, и сжимавшие его руки исчезли.

Не теряя времени, Питер одним взмахом перерубил сеть и оказался на свободе. Если, конечно, можно назвать свободой ситуацию, когда тебя окружает десяток грозных головорезов. Один из них рукой держался за окровавленное плечо.

Азелю повезло меньше. Обе его руки были заняты бомбами, и он никак не мог достать нож, чтобы разрезать сеть. Бросить бомбы во врагов он тоже не мог, сеть не позволяла ему сделать это, без риска подорваться самому.

Словно тигр в западне, он кружился на месте, ногами отбиваясь от атакующих его пиратов. Сила и ловкость были на стороне чародея, но численный перевес не оставлял ему ни малейшего шанса.

– Живьем его брать, дети степного варана, – орал на своих подручных главарь. – За мертвеца нам никто не заплатит!

Этот окрик был единственным, что защищало Азеля от неминуемой гибели.

– Пусти меня в себя! – потребовал Мастер, появляясь прямо перед Питером. – Пусти, и я мигом разберусь с этим сбродом!

Мальчик понятия не имел, чего от него хочет Мастер, но инстинктивно решил, что лучше отказаться.

– Сам справлюсь, – ответил он и бросился к чародею, собираясь помочь тому освободиться.

Возможно, это бы ему и удалось, но судьба вновь встала против него. В пылу схватки Азель действовал молниеносно, раздавая удары направо и налево, и когда перед ним оказался Питер с ножом в руке, он машинально угостил его отменным пинком.

Сильный удар сбил мальчика с ног. Нож выпал на землю, и один из пиратов подхватил его, прежде чем это успел сделать Питер.

Подняться ему уже не дали. Несколько пар рук вцепились в мальчика, моментально его обездвижив. С ловкостью факира пират, поднявший нож, связал мальчика, после чего его оттащили к фургонам и бесцеремонно бросили в кузов.

Чародей отбивался еще несколько минут, но вскоре тоже оказался в фургоне связанным по рукам и ногам. Сверху на них упали все их пожитки, включая сумку и шкуру Питера. Спустя некоторое время раздалось громкое «Хо!» и фургон пришел в движение.

– Мерзкие пираты, – с бессильной злобой проговорил Азель. – Если бы не сеть, они бы не отделались так легко!

Они лежали лицами друг к другу, так что Питер мог полюбоваться на расплывающийся синяк на скуле Азеля, который придавал его и без того озлобленному лицу некую животную свирепость.

– Что они с нами сделают? – спросил Питер.

– Продадут в рабство, конечно же! – последовал мрачный ответ.

До самого вечера они лежали на полу, пока фургон, трясясь на ухабах, вез их в неизвестность. Питеру хотелось пить и есть. Он был уверен, что перед сном их обязательно накормят, ведь тощий раб – плохой раб! Однако у главаря пиратов явно было иное мнение на этот счет.

Когда наступила ночь, и сквозь щели крыши показались первые звезды, Питер понял, что спать сегодня придется натощак. Чародей, который, в отличие от Питера, не питал иллюзий на счет гуманности их похитителей, уже давно спал, заполняя фургон приглушенным храпом.

– Мастер, ты меня слышишь? – тихо окликал духа Питер.

– Слышу, – последовал незамедлительный ответ.

– Ты можешь мне как-нибудь помочь?

– Я уже предлагал тебе свою помощь, но ты от нее отказался, – ответил дух с упреком. – С чего бы мне помогать тебе снова?

– Извини, я был неправ, – покорно признал свою вину Питер. – Я слишком полагался на себя и совсем не доверял тебе. Но сейчас, без твоей помощи, мне не обойтись.

Наступило молчание. Затаив дыхание, Питер ждал решение духа, но тот, казалось, не торопился с ответом. Прошло не меньше пяти минут, прежде чем Мастер, наконец, сказал:

– Так уж и быть, я помогу тебе!

Голубоватое свечение на мгновение развеяло темноту, и Питер почувствовал, что сковывающие его путы ослабли. Он без труда вытащил руки из узлов, после чего с той же легкостью освободил ноги.

– Чем смог – тем помог, – сказал Мастер. –Дальше сам!

Мысленно поблагодарив духа, Питер поднялся на ноги и тихо, чтобы не привлекать ничьего внимания, стал на ощупь обыскивать фургон.

Медленно, спокойно и методично он шарил руками по полу в поисках чего-нибудь режущего или хотя бы колющего, что помогло бы ему перерезать веревки Азеля. Его план был предельно прост – освободить чародея, выбраться из фургона и убежать как можно дальше, пока не рассвело.

Однако в фургоне не оказалось абсолютно ничего полезного. Собственно, кроме них самих здесь были только их скудные пожитки, в которых Питер и принялся копаться.

В первую очередь он обыскал мешок чародея, так как содержимое своей сумки знал наизусть. Кусок мыла, несколько свитков, белье не первой свежести – вот и все, что ему удалось найти. Все свое оружие чародей перед схваткой вынул сам, и пираты благоразумно сложили его в другом месте.

Тихо выругавшись от разочарования, Питер запихал вещи чародея обратно в мешок, после чего стал без особого энтузиазма перебирать свои пожитки.

Он не стал вытряхивать сумку, а просто запустил в нее руку. Свиток с посланием Жалеру, табличка-пропуск, моток веревки – все было на месте, но ничего из этого не могло помочь им совершить побег.

А затем рука Питера нащупала кое-что, о чем он совершенно позабыл – маленький мешочек с металлическими цилиндриками, который он стащил из дома Жалера.

Мальчик вытащил один цилиндрик и положил на ладонь. В луче света ему была хорошо видна черная поверхность с тонким, едва различимым орнаментом.

– Что это, Мастер?

– Это агл, – ответил дух.

Питер ахнул от неожиданности и крепко сжал цилиндрик в кулаке. Агл! Целый мешок аглов! Все это время у него на руках было такое богатство, а он об этом даже не подозревал!

Аккуратно пересыпав аглы из мешочка на ладонь, Питер быстро их пересчитал. Вместе с тем, что он достал ранее, у него было ровно пятнадцать штук.

– Что же мне с ними делать, Мастер? – в отчаянии спросил он у духа, но тот не ответил. То ли нож был слишком далеко, то ли дух решил, что разбираться с этой проблемой Питер должен сам.

Спрятать их было некуда, отдать пиратам – тоже не вариант. Там, под деревом, еще можно было поторговаться, но сейчас они с Азелем – пленники, и эти деньги у них просто отберут силой.

Питер понимал, что времени у него в обрез, и решать, что делать с деньгами, следует как можно скорее. Пираты проявили беспечность, не обыскав вещи пленников раньше, но их можно было понять.

Похитив чародея, они совершили серьезный поступок, навлекающий на них ярость всего ордена. Именно поэтому пираты ехали в такой спешке, но уже утром они тщательно обыщут своих пленников.

Время шло, а идей все не было. Точнее идей было прилично, вот только реализуемых среди них не было. Несколько раз Питер порывался разбудить чародея, чтобы спросить у него совета, но побоялся, что тот лишь обругает его за то, что он не рассказал о деньгах сразу.

«Глотай их», – промелькнуло в голове у Питера.

Эта мысль была столь молниеносной, что мальчик даже не понял, пришла ли она от Мастера, или же ее продиктовало его собственное подсознание.

Как бы там ни было, это было лучшим из всего, что удалось придумать мальчику. Раз уж освободить чародея и выбраться из фургона не выйдет, то он хотя бы сохранит деньги. А там… а там он что-нибудь придумает!

Несмотря на сравнительную миниатюрность аглов, глотать их без воды оказалось непросто. Питер подолгу собирался с духом, копил слюну, а затем клал цилиндрик на край языка, после чего торопливо проглатывал. Ощущения, которые он при этом испытывал, были настолько неприятны, что мальчик быстро пожалел о том, что взялся за это дело.

Тем не менее, отступать было поздно, и Питер через силу заставил себя проглотить все до последнего агла. После этого он, бледный и уставший, кое-как обмотал руки и ноги веревкой, дабы у пиратов не возникло к нему вопросов, и улегся рядом с чародеем.

«Во всяком случае, теперь я сыт!» – подумал Питер, и эта мысль вызвала у него улыбку.

Как бы там ни было, а сегодня у него, пожалуй, был самый дорогой ужин во всем королевстве!

Глава 15. Торги

Утро для Питера началось не очень удачно. Разбудили его сильным ударом сапога в спину, после чего бесцеремонно проволокли через весь фургон и, в завершение, выкинули наружу, словно мешок с мусором.

Мальчик упал лицом вниз, больно приложившись лбом о камень. Спустя секунду рядом с ним приземлился чародей, извергающий поток ругательств, половину из которых Питер не только не понял, но и наверняка не смог бы повторить. Вслед за пленниками из фургона выкинули их вещи.

А затем начался тотальный обыск. Быстро перерыв сумки, пираты переключились на пленников. С них срезали путы и заставили раздеться до нижнего белья. Заартачившийся было чародей получил от Быка сильный удар по спине, после чего безропотно разделся, хотя по игравшим на скулах желвакам было видно, что сдерживать бушующую ярость ему было крайне непросто. Полуголых их поставили на колени, вновь связав по рукам и ногам.

Все вещи пленников проходили через Седовласа, который решал, что из них является ценностью, а что нет. Ценные вещи, а таких оказалось совсем немного, пираты складывали к ногам своего главаря, остальные же просто выбрасывали на обочину.

Эта сцена вызвала у Питера неприятные воспоминания о тех днях, когда Гром и Кири использовали его в качестве гика.

Седовлас был крайне разборчив, он решил оставить деньги, холодное оружие и гранитный котелок Азеля, в котором чародей готовил себе пищу. Все остальное, включая пиротехнические принадлежности чародея, он не задумываясь отправил на обочину.

Когда дело дошло до вещей Питера, мальчик испугался, что Седовлас прочтет свиток и узнает страшную тайну ножа, но главарь пиратов не выказал к бумаге ни малейшей заинтересованности, и та благополучно отправилась на обочину. Вслед за свитком последовали и остальные вещи мальчика, кроме пропуска в «Гентвиль», который Седовлас, брезгливо смерив взглядом, решил все же оставить.

– Это все, – отрапортовал Бык, отшвырнув сумку Питера на обочину.

– Все говоришь, а это что? – сделав несколько шагов вперед, Седовлас протянул руку к Питеру и резким движением сорвал с его шеи гри-гри.

– Отдай! – возмутился Питер, вскочив на ноги, но Седовлас ударом ноги вернул мальчика на землю. Развязав шнурок, главарь пиратов высыпал его содержимое себе на ладонь. Порыв ветра сдул сушеные травы, и на солнце заиграло золото амулета.

– Интересная побрякушка, – сказал Седовлас, повертев амулет перед глазами. – Оставлю-ка я ее себе!

Затем он смерил взглядом скудную добычу у своих ног и печально проговорил:

– Немного же у вас добра, чародеи!

– Не беспокойся, – хмуро сказал Азель. – Когда мои братья найдут тебя, ты сможешь рассчитывать на более солидную награду! Уверен, веревки на суку тебе будет более чем достаточно!

Седовлас резко изменился в лице. Схватив беспомощного чародея за волосы, он сильно вывернул ему голову.

– Свою награду я получу в «Великом», где продам вас обоих за хорошую цену, – с недоброй улыбкой проговорил он, после чего отпустил чародея и поднялся на ноги.

– Закинь этих свиней в фургон, – велел Седовлас стоявшему рядом Быку, а затем внезапно спохватился: – Где медальон чародея?

– Вместе с остальным хламом, – пожал могучими плечами пират, указывая на кучу вещей у обочины.

– Немедленно принеси его сюда, безмозглый пес! – крикнул Седовлас, и в его голосе промелькнули нотки страха.

– Но он ведь ничего не стоит, – удивился приказу своего главаря Бык. – Это всего лишь золото!

– О, Великие! Ты хоть представляешь, что с нами станет, если его здесь найдут? Живо делай, как я велел!

Вновь пожав плечами, Бык принес своему главарю требуемый предмет, после чего по очереди закинул связанных пленников в фургон. Другой пират кинул на пол бурдюк с водой и два небольших куска хлеба. Дверь закрылась, и Питер отчетливо услышал звук задвигаемого засова.

На сей раз руки пленников были связаны спереди, а путы на ногах позволяли им передвигаться небольшими шажками. Подняв с пола еду, чародей передал один кусок хлеба Питеру, а от второго откусил небольшой кусок.

– Скудная пища, – сказал он, старательно пережевывая сухой хлеб. – Но это все же лучше, чем ничего!

Быстро управившись со своей порцией, Азель запил еду водой и удивленно посмотрел на Питера, который даже не притронулся к еде.

– Ешь, это не столь ужасно, как выглядит, – приободрил он мальчика, передавая ему бурдюк.

Но Питер отрицательно покачал головой и протянул свой хлеб Азелю.

– Ты знаешь, что-то я совсем не голоден, съешь лучше ты.

Питер не врал. После вчерашнего ужина у него неприятно ныл живот, а мысли о еде вызывали рвотный позыв. Но не только в этом заключался смысл его отказа от пищи, которому он намеревался следовать вплоть до приезда в город. Он просто-напросто боялся, что съеденные накануне аглы выйдут наружу слишком рано.

Азель не стал спорить с мальчиком и быстро умял его порцию, мысленно благодаря судьбу за столь глупого попутчика. Спустя несколько минут фургон качнулся и стал медленно набирать скорость.

Так началось их путешествие к «Великому» – крупному пиратскому городу, который, по словам чародея, находился недалеко от границы с Пустошью. Это было единственное место в королевстве, где совершенно законно можно было купить раба или сбыть награбленное. Город был вне юрисдикции короля, но платил немалые налоги, за что, собственно, и получил свой особый статус.

Пять дней они тряслись по ухабам, лежа связанными на дне фургона. Во время редких остановок им позволяли выйти наружу, чтобы справить нужду. При этом Бык постоянно находился рядом с ними, готовый пересечь любую попытку к бегству.

Но если мысли о побеге и приходили в головы пленников, то лишь как средство развлечения в дальней дороге. Голая степь, простирающаяся на многие километры вокруг, превращала побег в самоубийственную авантюру. Даже если каким-то чудом им удалось бы сбежать из плена, их ждала бы мучительная смерть от голода и жажды.

На третий день пути пираты напали на идущий им навстречу торговый караван, захватив богатую добычу и взяв в плен нескольких несчастных, которым также суждено было оказаться на рынке невольников. Среди захваченных оказались двое крупных мужчин, старик, мать с ребенком и совсем молодой юноша, который представился как Ятис.

В отличие от других пленников Ятис был на редкость болтлив и оставшуюся часть дороги практически не закрывал рта. Он с первой же минуты пристроился рядом с Питером, который был совсем не против компании.

– Мое имя значит – путник! – похвастался Ятис, обменявшись с Питером именами. – А что означает твое?

– Скала, – припомнил Питер значение своего русского имени.

– Хорошее имя, – оценил Ятис. – Оно значит, что ты надежный друг!

Ятис быстро завоевал симпатию Питера своей простотой и откровенностью. Он оказался весьма умен, отлично знал историю и отличался феноменальной памятью. Так, он мог без труда перечислить имена всех королей, правящих последнюю тысячу лет. Даже чародей, обычно не отличавшийся многословностью, нередко вступал с ним в философские дискуссии.

Всю дорогу Питер страдал от боли в животе. Он почти не ел и мало пил, из-за чего стал быстро слабеть. Свою пищу Питер вначале отдавал чародею, а затем стал по очереди делиться со всеми пленниками.

Несмотря на ужасное состояние мальчика, никто из них и не подумал отказываться от его подарка. Только чародей укоризненно качал головой, принимая из его рук очередной кусок хлеба.

И вот, наконец, настал день их прибытия. Еще издали, на привале, узники смогли увидеть столб дыма, поднимающийся над горизонтом, а спустя несколько часов они въехали в «Великое».

Сквозь щели в стенах, в свете уходящего дня, Питер сумел разглядеть деревянный частокол, очертания невысоких домов, спешащих людей и множество костров, которые горели буквально на каждом перекрестке.

– Почему здесь так много огня? – недоуменно спросил Питер. – Сегодня какой-то праздник?

– Пустошь рядом, – мрачно ответил чародей, а неугомонный Ятис прибавил: – Огонь – единственное, что удерживает чудищ на расстоянии от города!

– Чудищ? – переспросил Питер.

– Ужасных тварей, которые обитают в Пустоши, – пояснил Ятис, понизив голос до шепота. – Огромные, зубастые и всегда зверски голодные!

Питер вовсе не хотел знакомиться с этими чудищами, поэтому был очень рад, когда из фургона их перевели в клетку, где уже находилось с десяток полунагих людей.

– Вот и все, – сказал чародей, наблюдая за тем, как торговец передает Седовласу кошель с деньгами. – Теперь мы – собственность рынка, и завтра с утра нас продадут как скот.

В клетке царила мрачная обстановка. Изможденные люди покорно ждали своей участи. Даже неугомонный Ятис притих, поддавшись общему унынию.

Что касается Питера, то пятидневная голодовка и боль в животе были единственной причиной его плохого настроения. Он чувствовал, что часть аглов уже миновала желудок, медленно спускаясь по кишечному тракту, но несколько монет все еще просились наверх.

Всю дорогу до «Великого» Питер обдумывал, как лучше воспользоваться проглоченными деньгами, но стоило оказаться в клетке, и ответ пришел сам собой – подкуп. Все, что ему нужно сделать – это заплатить охраннику, стерегущему ворота, чтобы тот дал им с чародеем уйти.

И вот теперь Питер едва мог дождаться темноты, чтобы наконец избавить свой желудок от непосильной ноши. Этой же ночью он планировал подговорить охранника и совершить побег.

Когда все улеглись спать, мальчик некоторое время притворялся спящим, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы оценить обстановку.

Наконец, наступила полная тишина. Питер тихонько пробрался в угол клетки, где, как он уже знал, находилась уборная, и присел на корточки рядом со смердящей ямой. Делая вид, что справляет нужду, он сунул два пальца в рот и стал давить ими на кончик языка.

Рвотный позыв не заставил себя долго ждать, и Питера вырвало желудочным соком. При этом он почувствовал, как аглы ринулись вверх, но наружу так и не вышли.

Сделав еще несколько неудачных попыток, Питер пришел к неутешительному выводу, что с идеей о подкупе охраны придется расстаться.

Как ни странно, но после этих попыток боль в животе мальчика немного утихла. Должно быть, в желудке оставалось совсем мало монет, может только одна, а остальные благополучно отправились в путь к нижнему выходу.

Тем не менее предпринимать других попыток извлечь из себя монеты Питер не стал. Он слишком устал за день и к тому же был обессилен от длительной голодовки.

Вернувшись на свое место, мальчик лег на спину и моментально заснул, а когда проснулся утром, его посетило чувство, которого он не испытывал в последние несколько дней – голод.

– Скоро начнутся торги, – сказал чародей, заметив, что Питер уже не спит.

– А кормить нас сегодня будут? – с надеждой спросил мальчик. Ни о чем, кроме еды, он сейчас думать не мог.

– Не думаю, – сказал Ятис, пристраиваясь рядом с ними. – Зачем торговцу переводить на нас еду, если к вечеру мы уже станем чужой собственностью?

Но Ятис ошибся. Прежде чем вести их на рынок, подручные торговца принесли большую корзину подгнивших фруктов и высыпали их прямо на землю.

Голодные люди, словно стая гиен, накинулись на еду, расталкивая друг друга и стараясь запихать в рот как можно больше пищи. Среди них были и Питер с Ятисом, а вот чародей от еды отказался. Он остался сидеть на прежнем месте, с отвращением наблюдая за поведением людей, и лишь Великим было известно, какие мысли бродили при этом у него в голове.

Изголодавшийся Питер действовал со скоростью урагана! Левой рукой он отбивался от конкурентов, а правой хватал с земли грязные фрукты и жадно запихивал их себе в рот. Несколько раз он вырывал пищу из чужих рук, за что получал увесистые тумаки, а один раз его больно укусили за руку.

И вот настал час торгов. Пятеро охранников, вооруженные дубинами и короткими мечами, связали всех пленников между собой длинной веревкой, после чего выстроили их в колонну и погнали к центральной площади, где проводились ежедневные торги.

Народу на площади собралось много, не меньше ста человек. Упитанные купцы покупали рабов по заказу из других городов, пожилые женщины искали молодых парней для своих утех, командиры наемников желали пополнить свои отряды свежими силами, фермеры нуждались в крепких руках.

Подходили и просто любопытные горожане, для которых торги были единственным развлечением.

Центр площади занимал деревянный помост, на полтора метра возвышающийся над землей. Именно здесь проходили все самые значимые события в городе: торги, выступления ораторов, казни. У подножья площадки Питер увидел небольшую жаровню, в которой бодро полыхал огонь.

Люди обступили помост плотной толпой, с нетерпением ожидая начала торгов. При виде колонны пленников толпа расступилась, позволяя им беспрепятственно взойти на помост. Последним по ступеням поднялся толстый бородатый торговец. В одной руке он держал плетку, а другой прижимал к себе небольшой, обитый медью сундучок.

– Построить их в линию! – громко приказал торговец, и охранники кинулись выполнять его поручение.

Отвязав пленников друг от друга, охранники начали выстраивать их по росту слева направо, чередуя женщин и мужчин. Исключение сделали только для матери с ребенком, позволив им остаться вместе.

Будучи невысокого роста, Питер оказался вторым в ряду. Ниже него оказалась лишь молодая пышногрудая девушка с миловидным лицом, на котором читался страх. Ятис находился где-то в середине строя, а густая шевелюра чародея маячила в самом его конце.

Когда охранники расставили пленников как положено, торговец взмахнул плеткой, и та издала резкий щелчок, служивший сигналом об открытии торгов.

– Доброго дня, уважаемые горожане и почтенные гости, – торжественно обратился он к толпе. – Сегодня в нашем расположении восемнадцать прекрасных рабов, каждый из которых способен приумножить ваше богатство и усладить ваш взор!

Театральным жестом торговец указал на стоящую рядом с Питером девушку, и охранник грубыми толчками в спину заставил ее подойти к краю площадки.

– Прекрасный, нетронутый персик! – проворковал торговец. – Несчастное дитя, лишившееся крова! Она станет не только верной служанкой, но и согреет вам постель холодной ночью! Подумайте, каких сильных сыновей она сможет вам родить. Взгляните на эти полные груди, на эти крепкие бедра. Пожалуй, начнем торги всего с одного шкаля!

– Даю один шкаль! – прокричал высокий, упитанный мужчина в грубой рубахе, выдающей в нем фермера или же плантатора.

– Прибавлю два раха! – из толпы пробился низенький старичок в золоченом сюртуке. Его морщинистое лицо не выражало эмоций, но в глазах полыхал огонь желания. От взгляда, которым старик пожирал девушку, Питер содрогнулся от омерзения.

– Добавлю четыре! – вступил в торг пожилой торговец, сразу же удвоив цену.

В течение нескольких минут между этими тремя шел ожесточенный торг. Цена постепенно росла, увеличиваясь то на один рах, то сразу на пять. В результате победителем оказался пожилой торговец, назвавший самую высокую цену – пять шкалей. Поднявшись на платформу, он передал торговцу оплату, а взамен получил купчую.

Когда все формальности были соблюдены, девушку освободили от веревок и подвели к жаровне. Двое охранников схватили ее и стали держать, а третий, вынув из жаровни раскаленное клеймо, прижал его девушке ко лбу.

Раздалось шипение, заглушаемое диким криком боли, в воздухе запахло паленой плотью. Кто-то из пленников охнул, громко зарыдал ребенок, и женщина стала баюкать его на руках, стараясь успокоить.

Внезапно Питер почувствовал приступ рвоты и, не в силах сдержать этот порыв, наклонился вперед, обеими руками прикрывая рот.

Съеденные на завтрак фрукты хлынули ему в ладони, просачиваясь сквозь пальцы и заливая мальчику грудь. Питер судорожно сжал кулаки и внезапно почувствовал среди мякоти твердый металл агла.

– Выпрямься и вытрись! – рявкнул охранник. Он схватил Питера за волосы и рывком заставил его выпрямить спину.

– Говорил ведь, что не следовало их кормить! – проговорил другой охранник, с отвращением глядя на испачканный рвотой помост. – Теперь придется это мыть…

Мысленно проклиная свою неудачу, Питер крепко сжал монету в кулаке. Нет, ну угораздило же его вытошнить именно сейчас, в такой неподходящий момент! Почему не вчера, когда он старался изо всех сил? Тогда у него был шанс на побег, а сейчас, если у него обнаружат эту монету, о свободе можно будет забыть навсегда.

Охранники, убедившись, что клеймо невольника выжжено хорошо, передали рыдающую девушку в руки ее нового господина, и тот повел ее сквозь толпу, держа за веревку, словно за поводок. Двое неудавшихся покупателей провожали его взглядом с нескрываемой досадой на лице.

Процедура клеймения не только вызвала у Питера отвращение, но и привела его в настоящий ужас. Он уже давно знал, что невольников здесь клеймят, выжигая им на лбу символ рабства, но ему и в голову не приходило, насколько болезненна и жестока эта процедура. Охранники обошлись с несчастной девушкой даже хуже, чем фермеры обращаются со своей скотиной.

Тем временем, довольный удачным началом дня торговец бережно уложил полученные деньги в сундучок, после чего вновь обратился к толпе:

– Уважаемые дамы и господа! Что может быть лучше юного прислужника, на ваших глазах расцветающего в прекрасного атлета?

Торговец указал на Питера, и тот, увернувшись от толчка охранника, быстро сделал два шага вперед.

– Ловкий и проворный! – умело сыграл на движении Питера торговец. – Он будет разносить ваши послания с быстротой ветра! За такого прыткого юношу не жалко и агла, но мы начнем торги, скажем, с одного шкаля!

Наступила тишина. Все присутствующие разом посмотрели на Питера, словно оценивая, стоит ли он того, чтобы начинать торг.

– Костлявый он слишком, – брезгливо проговорил старик в золотом сюртуке.

– Ну, может, шкаль – это слишком много, – пошел на уступку торговец. – Быть может, кто-то даст за него пять рах?

И снова тишина, прерываемая лишь всхлипыванием ребенка.

– Три раха! – вновь снизил цену торговец. – Неужели, никто? Два!

– Хоть и в ущерб себе, но я дам тебе за него один су! – предложил старик в золотом сюртуке, и его предложение вызвало у толпы приступ громкого смеха. – Хотя, видят Великие, что он загнется на моей плантации, не успев его отработать!

Несмотря на то, что Питер не хотел быть проданным, такое оскорбление задело его самолюбие. Да, он худ, костляв, никогда не отличался физической мощью и уж точно не годится для адского труда на плантациях. Но один су?! Да за такие деньги нельзя купить даже гнилого яблока!

– Даю за себя один агл! – громко произнес Питер, и его слова разнеслись над площадью. На мгновение повисла тишина, которую резко оборвал взрыв дружного хохота.

– Настоящий шут! – улыбался торговец, в надежде сыграть на настроении толпы. – Так кто же даст мне за него достойную цену?

– Один агл! – вновь повторил Питер и на сей раз поднял монету над головой так, чтобы все смогли ее разглядеть.

Глава 16. Юный господин

Смех оборвался, уступая место абсолютной тишине. Питер видел, как лица людей медленно вытягиваются от удивления, и не смог удержаться от самодовольной ухмылки.

– Где ты взял эту монету, мальчик? – растерянно спросил торговец.

– Она всегда была при мне, я держал ее за щекой, – нагло соврал Питер.

Торговец сделал шаг вперед, протягивая руку ладонью вверх.

– Ну-ка отдай ее мне! – потребовал он.

Но Питер не торопился расставаться с монетой. Он попятился от торговца, не забывая при этом об охранниках.

– Ни шагу больше! – потребовал он, подходя к краю платформы. – Иначе я брошу ее в толпу!

И Питер демонстративно поиграл монетой, вызывая среди зрителей суматоху. Люди стали отталкивать друг друга, стараясь оказаться как можно ближе к неожиданно богатому рабу.

– Если ты это сделаешь, я велю запороть тебя до смерти! – прорычал торговец, потрясая пухлыми кулаками.

– Денег вам это не принесет, – пожал плечами Питер. – А вот если согласитесь на сделку, то гарантированно получите оплату!

Торговец задумался. Несмотря на вспыльчивый характер, он был очень умен и видел в предложении мальчика немалую выгоду. Продать его дороже одного су он все равно не сумеет, а так получит целый агл!

– Что ж, будь по-твоему, наглец! – решил он наконец, после чего крикнул своим помощникам: – Эй, ротозеи, ну-ка развяжите его, да побыстрее!

Питера быстро освободили от веревок, после чего к нему подошел торговец, держа в руках уже заверенный свиток.

– Вот твоя купчая, – сказал он, протягивая мальчику свиток. – Ты готов передать оплату?

Пробежав глазами по тексту, Питер убедился, что все в порядке, после чего передал торговцу монету. Повертев монету в руках, торговец опустил ее в сундук и, внезапно подобрев, с улыбкой кивнул на жаровню.

– Не желаешь? – весело спросил он.

– Пожалуй, откажусь! – покачал головой мальчик, с ужасом наблюдая, как трескаются угли.

– Что ж, тогда ступай! – усмехнулся торговец. – Теперь ты – свой собственный раб!

Питер решил не дожидаться смены настроения торговца. Он поспешно спустился с помоста и стал протискиваться сквозь толпу, стараясь как можно быстрее покинуть площадь. Люди смотрели ему вслед: кто с любопытством, кто с сожалением об упущенной возможности получить агл.

– И куда же ты теперь подашься, раб? – насмешливо окликнул его кто-то.

– В нужник! – не оглядываясь, ответил Питер и с удвоенной энергией заспешил прочь.

Не прошло и часа, как Питер вновь стоял на площади. Он по-прежнему был гол, но за длинной туникой, в которую плотно укутался мальчик, это было практически незаметно.

Питеру повезло дважды. Во-первых, никто из толпы не последовал за богатым рабом, чтобы проверить, не осталось ли у него еще деньжат, а во-вторых, он наткнулся на двор, где кто-то беспечно вывесил сушиться одежду примерно его размера.

Туника, которую Питер украл без зазрения совести, делала его похожим на юного прислужника. Стараясь не привлекать внимания, мальчик неторопливо протискивался сквозь толпу поближе к помосту.

Съеденные утром фрукты вновь сослужили ему службу, на сей раз в качестве отменного слабительного. Покинув площадь, он едва успел добежать до ближайших кустов, откуда вышел лишь через полчаса, обогатившись на четырнадцать аглов.

Стараясь не обращать на себя внимания, Питер стал протискиваться сквозь толпу. У помоста он оказался в тот момент, когда с него спускался Ятис в обществе пожилой дамы и ее супруга – купца.

– Лучшего прислужника и приобрести было нельзя! – вещал вслед покупателям торговец.

По довольному виду женщины и хмурому виду ее супруга становилось понятно, что помимо прислуживания Ятиса определенно ждет и другая работа, о которой юноша пока не подозревал.

Троица без остановки прошествовала мимо жаровни, и Питер облегченно вздохнул. Он ничем не мог помочь приятелю, но был рад, что участь клеймения обошла его стороной.

Следующий час он провел, наблюдая за продолжающимися торгами. Старик в расшитом золотом жакете, который предлагал за Питера один су, купил за пять рах женщину вместе с ребенком, после чего яростно торговался за двух крепких мужчин, отдав в результате за каждого по аглу.

Перед началом очередных торгов заинтересованные люди подходили поближе к лестнице, сменяя тех, кто торговался за предыдущего раба. Обычные любопытные держались поодаль.

Когда очередь дошла до чародея, возле лестницы собрались несколько человек, среди которых выделялся высокий воин в стальных доспехах с испещренным шрамами лицом, толстый, почти круглый купец и суровый плантатор, которого сопровождали двое подручных.

Питер встал позади этой троицы, твердо намереваясь выкупить чародея, даже если для этого ему потребуется отдать все оставшиеся деньги.

– Итак, наш последний товар на сегодня! Сильный и красивый молодой мужчина! – громко вещал торговец. Он подал знак охранникам и те подвели к нему упирающегося Азеля.

– Посмотрите, какие густые у него волосы, тугие мышцы, крепкие зубы!

Каждое слово торговец сопровождал небольшой демонстрацией расхваливаемой части тела. Когда же он попытался разжать чародею челюсть, то чуть не расстался с пальцем.

– Прекрасный раб! – громко проговорил торговец, потирая укушенный палец и недобро поглядывая на Азеля. – Итак, начальная цена за него всего один агл!

– Даю агл! – крикнул кто-то в толпе, позади Питера.

– Два! Даю два! – вступил в спор плантатор.

– Три! – тут же перебил цену воин.

– Пять! – резко поднял ставку купец.

Питер пока не торопился вмешиваться в торг, чтобы раньше срока не привлекать к себе внимания. Он решил дождаться, пока не будет названа самая высокая цена и лишь затем перебить ее.

– Шесть аглов! – выкрикнул воин.

– Семь! – дал новую цену купец.

– Семь и пять рах! – неуверенно предложил плантатор.

– Восемь! – резко повысил цену воин.

Сплюнув на землю, плантатор резко повернулся и вместе с подручными стал протискиваться сквозь толпу. Торговец повернулся к купцу, ожидая, что тот повысит цену, но тот колебался.

– Неужели, достопочтенный господин уступит столь ценный товар этому неотесанному варвару? – попытался сыграть торговец на чувстве достоинства купца. И не прогадал!

– Девять дам! – надрывно выкрикнул купец, срывая с головы шапку. Он с вызовом глянул на воина, но не выдержал стального взгляда и опустил глаза.

– Десять, – даже не поморщившись, принял вызов воин.

– Десять и пять рах! – словно мечом, взмахнул шапкой купец.

– Одиннадцать!

Купец сдался. Натянув шапку на голову, поднял ладони вверх, демонстрируя, таким образом, свою капитуляцию.

– Кажется, у нас есть победитель! – крикнул торговец, жадно потирая руки. Такую огромную сумму за одного раба он не выручал уже давно.

Воин шагнул к лестнице, уже намереваясь подняться на платформу, когда Питер решил, что пора и ему выходить на сцену.

– Двенадцать аглов! – громко проговорил он, стараясь сделать голос более низким и грубым.

Уже вступивший на лестницу воин остановился и резко обернулся. Увидев Питера, его каменное лицо вытянулось от удивления.

– Кто сказал? – подскочил к краю платформы торговец.

Питер поднял руку, старательно прикрывая при этом лицо капюшоном. Он очень боялся, что торговец опознает его, но тому и в голову не могло прийти, что недавний раб вдруг стал его самым богатым покупателем.

– Молодой прислужник дает двенадцать аглов! – проговорил торговец и вопросительно глянул на воина.

– Тринадцать, – ответил воин, к которому вернулось былое хладнокровие.

– Четырнадцать! – сказал Питер и затаил дыхание.

Дыхание затаил и торговец, у которого от счастья пошла кругом голова. Замерла и толпа, ожидая новую цену. Все взгляды были устремлены на воина, но тот молчал. Его челюсть была плотно сжата. Он медленно убрал ногу с лестницы и отошел, уступая Питеру дорогу.

– Пятнадцать аглов? – уговаривал торговец воина, но тот отрицательно покачал головой.

– Не дам больше ни су! – мрачно сказал он и, отвернувшись, зашагал прочь от платформы.

– Продано! – радостно крикнул торговец. – Сей раб продан молодому прислужнику за четырнадцать аглов!

Развернув свою плеть, торговец резко ударил ею в воздух, объявляя окончание торгов, после чего жестом пригласил Питера взойти на платформу.

Поднявшись наверх, Питер передал оплату, которую торговец тщательно пересчитал, пробуя на зуб каждую монету. Питер при этом тихонько посмеивался, вспоминая, откуда эти монеты только что вышли.

– Как-то странно пахнут твои монеты, юный прислужник! – сказал торговец, принюхиваясь.

– Деньги не пахнут! – давясь смехом, ответил Питер.

Торговец пожал плечами и ссыпал аглы в сундучок, после чего жестом велел своим подручным привести хмурого Азеля.

– Вот твой раб! – сказал торговец, передавая Питеру купчую, и учтиво спросил: – Прибудет ли охрана твоего господина?

– В этом нет необходимости, – ответил мальчик. – Освободите его!

– Но этот раб весьма опасен! – предостерегающе воскликнул торговец и в знак доказательства продемонстрировал укушенный палец. – Позволь предложить свою охрану в сопровождение, всего за один рах...

– Не нужно! – перебил торговца Питер. – Уверен, мы с ним отлично поладим!

Торговец неодобрительно покачал головой, мысленно уже похоронив этого самонадеянного мальчишку. Сожалел он, впрочем, лишь об упущенной возможности заработать на своих людях пару лишних монет.

По кивку торговца охранники принялись быстро освобождать чародея от веревок. Азель напрягся, явно собираясь сбежать, как только с него снимут путы. Заметив это, мальчик немного приоткрыл лицо, демонстрируя его своему другу, и заговорщицки подмигнул. Лицо чародея осталось бесстрастным, но мышцы на руках расслабились, а в глазах заиграло удивление.

Тем временем толпа на площади потихоньку стала редеть. Увидев, что сделка успешно завершена, люди стали расходиться по домам, обмениваясь впечатлениями, и лишь некоторые остались стоять у платформы, ожидая акта клеймения.

– Иди за мной, раб! – командирским голосом велел Питер и быстро зашагал вниз по лестнице.

– Слушаюсь, мой господин! – иронично ответил Азель, демонстративно повинуясь своему новому владельцу.

К разочарованию ожидающих, новоиспеченный господин миновал жаровню, даже не взглянув в ее сторону. Питер шел быстрым шагом, стараясь подальше уйти от площади. Он шел и шел, все ускоряя темп, и так, наверное, вышел бы за пределы города, если бы Азель не остановил его, положив руку ему на плечо.

– Куда мы идем? – спросил он.

Питер остановился и удивленно взглянул на чародея.

– Не знаю, – растерянно ответил он.

– Так я и думал! – вздохнул чародей и посмотрел на небо. – Близится время обеда. Если поторопимся, то сможем устроиться на постоялый двор и поесть наконец-то нормальной пищи. Не знаю, откуда ты взял все эти аглы, но с таким богатством мы точно не пропадем! Сколько у тебя осталось денег?

– Нисколько, – удрученно ответил Питер. – На торгах я потратил все, что было…

– О Великие… – простонал чародей, закрывая лицо руками. – Мальчик, ты хоть подумал о том, что нам теперь есть и где провести ночь?

– Я думал о том, чтобы вернуть нам свободу!

– И куда нам теперь идти, вот так? – чародей развел руки в стороны, и покрутился на месте, демонстрируя свою наготу.

– Хочешь сказать, что для тебя лучше было уйти оттуда рабом? – начал злиться Питер.

– Во всяком случае, едой и одеждой я был бы обеспечен!

Несколько минут они стояли молча, старательно не глядя друг на друга. Внезапно ноздри Питера защекотал приятный аромат. Он принюхался, и рот его моментально наполнился слюной.

– Еда! – мечтательно простонал он.

– Мясо жарят, – кивнул Азель. – Где-то недалеко отсюда должна быть харчевня.

Они, не сговариваясь, отправились искать харчевню, ориентируясь по запаху жареного мяса. Питер понятия не имел, что они будут там делать без денег, но голод настойчиво твердил, что вначале нужно найти еду, а о том, как ее добыть, подумать можно после.

– Куда ты отправишься отсюда? – спросил чародей, нарушая недолгое молчание.

– К Храму Света, – не задумываясь ответил Питер.

– Это очень далеко! – усмехнулся чародей. – Каким путем ты собираешься туда добираться?

– А как быстрее всего?

– Для начала тебе нужно войти в Пустошь и добраться до «Черного города». Затем у тебя будет выбор: либо обогнуть город и идти дальше, вплоть до новой столицы, либо войти в город и поискать там корабль. Первый путь длиннее, но безопаснее, а вот второй…

Чародей замолчал, не договорив, и Питер нетерпеливо переспросил:

– А второй?

– А второй – это верная смерть! – закончил чародей.

– Верная смерть? Но почему?

Впереди показалась харчевня, и друзья ускорили шаг.

– Потому что «Черный город» – это бывшая столица королевства, первоисточник хвори! Каждый камень, каждая пылинка там несет в себе следы этой страшной заразы! Те, кто пробуют проникнуть в город, назад уже не возвращаются.

– Сколько времени займет путь, если я пойду в обход «Черного города»?

– Где-то полгода, если двигаться в составе каравана.

Полгода! Питер мысленно застонал. Полгода, это как минимум две человеческие жертвы, которые он должен будет преподнести Мастеру. Впрочем, раз нож теперь не у него, может и жертвы приносить не нужно?

– Решил нарушить договор?

Питер охнул, рядом с ним вышагивал Мастер в обличии покойного Жалера. Дух иронично смотрел на удивленного мальчика.

– Как… ты…

– Нож внутри, как и его новый владелец, – сказал дух, указывая на харчевню.

Перед входом в харчевню стояли хорошо знакомые Питеру фургоны, в одном из которых он провел последние несколько дней. Заметил их и Азель. Он замедлил было шаг, но затем зашагал вперед с удвоенной решимостью.

Едва поспевая за другом, Питер влетел вслед за ним в переполненную харчевню и буквально врезался в могучую спину, не узнать которую было просто невозможно. Наверное, во всем «Великом» не было человека, который мог бы сравниться с Быком.

Почувствовав столкновение, Бык повернулся и смерил Питера уже привычным мальчику безразличным взглядом. В руках здоровяк держал столь огромную кружку, что она вполне могла сойти за маленький бочонок.

– Ты? – брови пирата слегка приподнялись, но это было единственное, что выдавало в нем удивление.

Никакой враждебности великан не выказывал, и Питер успокоился. Смерть от рук Быка ему явно не грозила. Во всяком случае, пока.

Тем временем, разгневанный чародей метался среди посетителей харчевни, большую часть которых составляли пираты.

– Где этот проклятый альбинос? – ревел он, привлекая к себе все больше и больше внимания. – Выходи, отпрыск блудницы!

Пираты один за другим оставляли свои напитки и подходили ближе, образуя вокруг чародея круг.

– Парень явно ищет смерти, – прокомментировал ситуацию Мастер. – А ведь эти ребята не так уж плохи!

– Что ты имеешь ввиду? – шепотом спросил у духа Питер.

– Видишь ли, на самом деле они когда-то были торговым караваном, но отсутствие средств к существованию вынудило их заняться разбоем.

– Откуда ты это знаешь? – удивился Питер.

– Узнал от своего нового владельца, – усмехнулся дух. – Недавно нашим пиратам крупно повезло. Они перехватили торговый караван с грузом шелка, и теперь направляются через Пустошь в столицу, чтобы там выгодно его продать.

– Через Пустошь? Ты уверен?

Мастер кивнул, и Питер, озаренный внезапной идеей, стал протискиваться к продолжавшему бушевать чародею.

– Азель, постой, – подхватил он чародея под локоть. – У меня есть идея!

Но Питер не успел раскрыть и рта, как среди пиратов показалась светлая шевелюра Седовласа. Главарь пиратов остановился напротив друзей, и рядом с ним, как по волшебству оказался Бык.

– Какая неожиданная встреча! – изумился Седовлас и издевательски спросил: – А где же ваши хозяева?

Глава 17. Договор

Слова Седовласа, сказанные с издевкой, вызвали бурю негодования и злости на лице Азеля. Он шагнул вперед, с силой сжимая кулаки. Ярость затмила разум чародея, в его глазах горело пламя решимости!

Он явно был готов вступить в бой не только с Седовласом, но и со всеми его подчиненными. Последствия этой схватки предсказать было несложно: Азеля убьют, а его, Питера, вновь сделают рабом, чтобы тут же продать толстопузому торговцу живым товаром.

– Сейчас ты ответишь мне за все… – гневно начал Азель, но Питер перебил друга, встав между ним и Седовласом.

– У нас нет хозяев, я выкупил нас обоих, – сказал он, демонстрируя всем присутствующим купчие. – И теперь, как свободный человек, я хочу предложить тебе сделку, Седовлас!

– Сделку? – криво усмехнулся главарь пиратов. – И что же ты предлагаешь?

– Я знаю, что ваш караван отправляется в столицу через Пустошь, и мы хотели бы примкнуть к вам.

Азель что-то недовольно буркнул, но смолчал, лишь покрепче стиснув кулаки. Ухмылка слетела с лица Седовласа. Он хмуро осмотрел своих людей, выискивая тех, кто, как он думал, проболтались о его планах.

– Примкнуть, значит? – сердито проговорил он. – И зачем мне нанимать парочку оборванцев?

Лицо чародея налилось краской, глаза недобро вспыхнули. Он вновь был готов наброситься на Седовласа с кулаками, рот его уже открылся, дабы разразиться бранью. Питер вновь опередил своего не в меру вспыльчивого друга, заявив:

– Путешествие через Пустошь крайне опасно! Разве не выгодно получить в подчинение двух чародеев, да притом практически даром? Нам всего-то нужны обратно наши вещи и немного денег на текущие расходы!

– Звучит неплохо, – согласился Седовлас.

У Питера отлегло от сердца.

– Значит, договорились?

– При других обстоятельствах – конечно! Но назвать меня отпрыском блудницы? Такого я спустись с рук не могу, – Седовлас криво ухмыльнулся и кивнул стоявшему рядом Быку: – Убей их обоих!

– Ничего личного, – сказал здоровяк, глядя на Питера таким взглядом, каким работник убойного цеха смотрит на свинью.

Огромный пират шагнул вперед, занося над головой свой массивный топор. Могучие руки напряглись, и он наверняка разрубил бы друзей пополам, но в этот момент раздался тонкий, но очень властный голос:

– Стоять!

Толпа пиратов расступилась, и вперед вышла молодая, стройная девушка. Несмотря на юный возраст, она явно была даже младше Азеля, по виду она мало чем отличалась от окружавших ее мужчин.

Крепкая, в грубо-скроенной, но добротной одежде, она выглядела весьма воинственно. Лишь стиснутые в хвостик волосы и зеленые, как лес, глаза выделяли ее из мрачного ряда пиратов.

– Оставь их, Бык! – вновь потребовала девушка.

– Приказ Седовласа, Ино, – пробасил Бык не очень, впрочем, уверенно.

– Я сказала, оставить их! – голос девушки внезапно стал тихим, почти шипящим. Она сделала несколько шагов, становясь напротив Быка, и ее левая рука, словно в приглашающем жесте вытянулась вперед.

Питер увидел, что на кончике каждого пальца поблескивают тонкие металлические коготки. Явно острые, они все же не выглядели смертельно опасным оружием.

На фоне могучей фигуры пирата и без того невысокая девушка казалось крохотной и хрупкой. Но, несмотря на это, великан вздрогнул и попятился назад, опуская топор. Он растерянно посмотрел на своего главаря, ожидая нового приказа.

– Ино, ты в своем уме? – подошел к девушке Седовлас.

– Я-то в своем, – криво усмехнулась девушка. – А вот вы, папенька, по-моему, совсем свихнулись!

Губы Седовласа стиснулись, а лицо стало наливаться кровью. Он схватился было за рукоять меча, но обнажать его не стал.

– Надеюсь, у тебя найдется достойное объяснение своему поведению, – проговорил он, стараясь унять бушующую ярость. – Или же ты хочешь бросить мне вызов?

– Нет, папенька, не хочу, – девушка опустила руку. – Тем не менее, позволить тебе убить их я не могу.

– Объяснись!

– Ты привез этих людей в город как рабов?

Седовлас кивнул.

– И продал их владельцу невольничьего рынка?

– Так.

– И этот мелкий паренек выкупил на торгах себя и этого пылкого здоровяка, что подтверждают купчие?

Главарь пожал плечами, но шестеренки в его голове уже закрутились, и он стал понимать, к чему клонит его непокорное чадо.

– Дошло ведь уже, да? – насмешливо спросила Ино. – Если он не раб и, более того, сам владеет рабом, значит, он считается господином! А что сделает городской совет, если узнает, что ты в стенах города поднял руку на господина и его раба?

Главарь молчал. Его глаза с бессильной злобой сверлили стоявшую напротив него троицу, но крыть ему было нечем.

– Уйди, Бык! – мрачно велел он.

Громадный пират моментально убрал оружие, скользнул по друзьям безразличным взглядом и, как ни в чем ни бывало, отправился к столику, на котором оставил свою кружку.

Питер посмотрел на застывшего в растерянности чародея, а тот уставился на девушку, словно ожидая от нее команды.

– Ступайте за мной! – велела их спасительница и быстрым шагом устремилась к выходу из харчевни.

День был в самом разгаре, но стоявшее в зените солнце почти не грело. Питер поплотнее закутался в тунику, стараясь уберечь тепло. Полунагой чародей никак не выказывал недостатка в тепле, однако по гусиной коже на его плечах Питер догадался, что ему тоже холодно.

Не задерживаясь у двери, девушка повела их вдоль стоявших у стены харчевни повозок. Запряженные лошади фыркали и били копытами о землю, провожая людей любопытными взглядами.

Идти пришлось совсем недалеко. Свернув за угол харчевни, они остановились перед еще одним фургоном – высоким, с широкими бортами и массивной округлой крышей, выкрашенной в ярко-зеленый цвет. Несколько окошек в бортах делали фургон похожим на маленький дом.

– Трейлер дикого запада! – тихо озвучил свои мысли Питер.

Чародей покосился на мальчика, краем уха расслышав его слова, но от вопросов воздержался, сочтя странные слова своего спутника иноземной речью.

– Прошу на борт! – улыбнулась Ино, и Питер не смог не подивиться красоте ее белоснежных зубов.

Приятная, добродушная улыбка девушки также вызывала удивление и совершенно не вязалась со звериным оскалом, которым она совсем недавно отпугивала от себя пиратов.

Внутри повозки оказалось не так просторно, как могло показаться снаружи. Большую часть свободного пространства занимали шкафы, полки которых были заставлены кувшинами, глиняными горшками, бутылями и склянками. С потолка свисали связки сушеных трав.

Благодаря наличию окон внутри фургона было почти так же светло, как на улице.

– Травы, снадобья, яды… – перечислил чародей, оценивающе оглядывая убранство повозки. – Ты ведунья?

– Всего лишь травница, – вновь продемонстрировала свои белоснежные зубы Ино. Она провела их к дальнему концу повозки, где располагался стол, на котором, судя по всему, и готовились все те снадобья, о которых говорил чародей.

Под столом находился небольшой сундук. Отперев его, девушка достала и протянула Питеру мешочек, внутри которого оказались монеты среднего и низкого достоинства. Денег было совсем немного, но их звонкое позвякивание приятно грело душу.

– Считай это задатком, – усмехнулась девушка, наблюдая за реакцией Питера. – Остальное получишь в конце путешествия.

– А мне? – удивился чародей, заметив, что другого мешочка в руках девушке нет.

– Тебе-то? – девушка вновь усмехнулась. – Так ведь рабам плата не положена! Плату за твои услуги получает твой господин!

Азель помрачнел, а Ино достала из сундука чистый свиток и склянку чернил. Сев за стол, она стала быстро, но аккуратно что-то писать.

– Как тебя звать, юный рабовладелец? – спустя минуту спросила девушка, ехидно поглядывая на скривившегося при этих словах чародея.

Его реакция явно ее забавляла!

– Мое имя Питер, – представился мальчик и указал на чародея. – А это мой друг и наставник – Азель.

– Так и запишу: Питер и раб его Азель! – весело хихикнула девушка. Дописав последние символы, она протянула Питеру перо и велела: – Подпиши!

Старания чародея не прошли даром: Питер уже неплохо читал, так что без труда понял написанный текст. Это оказался договор о найме, в котором коротко и ясно говорилось, что вместе с чародеем они обязаны сопровождать караван сквозь Пустошь до стен столицы, а также были перечислены их обязанности.

Договор выглядел честно, без подвохов, так что Питер, неуклюже орудуя пером, размашисто расписался, оставив при этом на бумаге несколько жирных клякс.

– Вот и все, до вечера свободны! – убирая свиток сказала Ино. Заперев сундук, она окинула чародея сочувственным взглядом и прибавила: – Советую закупиться одеждой.

– У нас была хорошая одежда, пока ваши бродяги ее не украли! – возмутился чародей. – Мы хотели бы забрать ее назад.

– Все, что они украли, давно уже продано или пропито, – пожала плечами девушка.

– Мой нож, – вспомнил Питер. – Они не продали нож, я видел его в харчевне!

– Нож? – девушка задумалась. – Если он добыт в честном бою, то это боевой трофей! А трофеи назад не возвращают.

– Четверо на одного – это честный бой? – возмутился Питер. – Бить лежачего и безоружного разве честный бой?

– Наверное нет… – Ино вздохнула. – Ладно, посмотрю, что можно сделать. Что-то еще?

– Золотой амулет, его забрал себе Седовлас. Думаю, он тоже его не продал.

– Об этом можешь забыть, – уверенно заявила Ино. – Папочка никогда не отдает того, что считает своим. Что-то еще?

Питер покачал головой.

– Больше ничего.

Хоть мальчику и было жаль амулета, но в целом он был очень доволен сложившейся ситуацией. Жизнь и свобода остались при нем, у него появилась работа, но главное – он отправляется в столь нужное ему путешествие!

Оставив свою спасительницу в фургоне, они отправились к главным воротам, где, как уверял чародей, находится местный рынок. Доверившись знаниям друга, Питер шел вслед за ним, мысленно прикидывая, что им надо купить и хватит ли на все это выданного аванса.

Азель шел быстро, то ли спасаясь от холода, то ли торопясь побыстрее закончить дела. Миновав несколько улиц и уже знакомую Питеру площадь, они наконец оказались на месте.

Рынок выглядел примерно так, как Питер его себе и представлял: большая прямоугольная площадь, тесно заставленная палатками, между которыми, как муравьи, сновали покупатели. Царивший тут гомон прорезали громкие голоса торговцев, без устали расхваливавших свой товар.

Азель остановился недалеко от палатки с посудой и повернулся к Питеру.

– Тут мы разделимся, – сказал он и требовательно протянул руку. – Давай мою долю.

Разделив деньги поровну, Питер ссыпал свою часть во внутренний карман накидки, а вторую, вместе с мешочком, передал чародею. Не говоря ни слова, тот развернулся и быстро направился к торговым рядам.

– Постой! – крикнул Питер, внезапно почувствовав тревогу. – Ты ведь вернешься?

Чародей не обернулся.

– Встретимся здесь! – громко крикнул Питер, легко перекричав не только толпу, но и стоявшего рядом торговца посудой.

– Какой голос! – восхитился тот, удивленно разглядывая тщедушную фигуру мальчика. – Хочешь работать на меня?

– Нет, спасибо, – с секундной задержкой ответил Питер, не сразу сообразив, что торговец обращается к нему. – У меня уже есть работа.

– Ах, как жаль, ах, как жаль! – театрально повздыхал тот и тут же предложил: – Желаешь купить хорошую посуду?

Питер уже собирался отмахнуться, но подумал, что неплохо было бы купить что-нибудь для Ино. Как-никак, она теперь их начальник, а начальство подарки любит! Это Питер усвоил еще на Рате, где без соответствующего подношения пройти дальше приемной было практически невозможно.

Быстро пробежавшись глазами по рядам, Питер признал, что посуда в лавке отменная! Кружки, тарелки, кувшины… Внимание мальчика привлек небольшой горшочек с крышкой. Его изящные формы буквально притягивали взгляд, а великолепная роспись просто пленила.

– Сколько? – спросил он, не отрывая взгляд от горшочка.

– Всего пять рах, – безошибочно определил выбор мальчика торговец. Сняв товар с полки, он продемонстрировал его со всех сторон, не забывая попутно расхваливать: – Хороший выбор! Столичная работа! Единственный экземпляр!

Пять рах! Это была треть всех имевшихся у Питера денег, и вот так запросто отдавать их в загребущие лапы торговца он не собирался. Нет уж, дудки! Он еще поторгуется, ведь торг – это второе, чему Питер научился на родном острове.

– Отдай за три! – потребовал Питер, вмиг стерев с лица выражение заинтересованности.

– Куда за три! – ахнул торговец. – Да ты посмотри, какой товар! Пять – это справедливая цена! На всем рынке такого не найдешь!

– А мне точно такой и не надо! – небрежно сказал Питер, отворачиваясь от торговца. – Пройду дальше, небось, и за два найду!

– Постой, постой, зачем уходить? – зачастил торговец, понимая, что цену все же придется сбить. – За четыре рах и пять лун отдам!

Питер сказал: «Ха!», шагнул от прилавка, и цена мигом упала еще на пять лун; следующий шаг – и торговец оценил горшочек уже в три с половиной.

– По рукам, – сказал Питер, одним прыжком возвращаясь к прилавку. Конечно, он мог бы торговаться и дальше, но в таком деле важно соблюдать меру. Наглость – вещь опасная: сбил цену до приемлемой, и довольно!

Думая об этом, Питер быстро отсчитывал деньги, а когда последняя монета оказалась на прилавке, получил из рук торговца заветный горшочек.

– А ты знаешь толк в товарах, – пересчитав деньги улыбнулся торговец. – Могу предложить со скидкой замечательный поднос…

– Спасибо, не нужно, – вежливо, но решительно отказался Питер, прекрасно зная навязчивость рыночных торговцев. Стоит лишь на секунду выказать заинтересованность, и деньги быстро превратятся в кучу ненужного хлама!

Поняв, что Питер больше ничего не собирается покупать, торговец резко потерял к нему интерес, переключившись на других покупателей, осматривающих его товары. Питер же нырнул в людской поток, который быстро понес его вглубь рынка.

Перемещаясь между рядами, мальчик приглядывался к товарам, спрашивал о цене, пробовал торговаться, но ничего пока не покупал. Лишь обойдя весь рынок вдоль и поперек, он выбрал лавку с приемлемыми ценами, где и закупился всем необходимым.

Примерно половину денег Питер потратил на теплые штаны с подкладкой из овчины. Вторую половину он отдал за рубашку и сапоги. За пригоршню оставшейся мелочи он выторговал у того же торговца несколько метров плотной ткани.

Облачившись в обновки прямо у лотка, Питер не торопясь двинулся в обратный путь, наслаждаясь блаженным теплом, обволакивающим все его тело. Горшочек он завернул в ткань и сунул себе подмышку, чтобы случайно не разбить.

Минуя лавку с посудой, Питер заметил на прилавке точно такой же горшочек, как тот, что был завернут в ткань и, который со слов торговца, был в единственном экземпляре. Не зря все же торговался!

Покинув рынок, Питер остановился в том месте, где они с Азелем расстались, и стал оглядываться по сторонам.

Чародея нигде не было.

Прождав около часа, Питер вынужден был уйти, так и не дождавшись своего друга. Удрученный и встревоженный, он по памяти отправился к харчевне. Он был уверен, что Азель, получив свободу и деньги, бросил его одного на произвол судьбы.

Несмотря на то, что до вечера еще было довольно далеко, из харчевни доносились гул, пьяная ругань и смех. Потоптавшись у входа, Питер решил вначале заскочить к Ино. Оказаться одному среди кучи пьяных мужчин ему совершенно не хотелось.

К радости мальчика, травница оказалась в своем фургоне. Она сидела за столом у окна, деловито перемалывая в небольшой каменной ступке сушеные корешки, кучкой лежавшие перед ней.

– Вернулся все же? – обернулась на шум открываемой двери Ино. – А я уже думала, что ты догадался сбежать…

Глава 18. Посвящение

– Сбежать? – мальчик остановился у двери, обескураженный таким странным приветствием.

– Ну да, – ответила девушка, возвращая к своей работе. – Ведь у тебя было достаточно денег чтобы купить одежду и еду в дорогу. Ты был свободен и мог податься на все четыре стороны.

Питер только рот разинул от удивления.

– Но я...

– Не додумался, да? – перебила его Ино. – Я сразу поняла, что ты дурачок!

Вообще-то Питер собирался сказать, что он не из тех, кто нарушает обещание, но после слов Ино совсем растерялся. Он ведь действительно мог спокойно уйти куда угодно, и никто не стал бы его искать. Азель это сразу понял, а вот он – нет.

Мысли о чародее заставили Питера погрустнеть. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как сказать Ино о том, что чародей ушел и при этом вертел в руках горшок, который все еще был обернут тканью.

Ино, тем временем, пересыпала приготовленный порошок в глиняную кружку, добавила туда щепотку каких-то трав и доверху залила водой. Хорошенько все это перемешав, она протянула кружку Питеру.

– Ну-ка, попробуй!

Мальчик нерешительно принял кружку. Завернутый в ткань горшок он при этом положил на стол перед девушкой. Сделав небольшой глоток, Питер с наслаждением выдохнул: по вкусу напиток напоминал чай с молоком.

– Что у тебя тут? – с любопытством спросила она, без разрешения разворачивая ткань.

Увидев внутри горшок, глаза травницы алчно загорелись.

– Это тебе… – сказал мальчик, отпивая еще один глоток. Вкус напитка был немного приторным, но это нисколько его не портило.

– Правда, мне? Как мило! – девушка подхватила горшок и стала вертеть его, осматривая со всех сторон. – А какой узор… Отлично подойдет для ядовитых кореньев эба!

Подношение явно достигло своей цели, и Питер решил, что рассказать о чародее будет лучше именно сейчас. Он залпом допил оставшийся чай и поставил пустую кружку на стол.

– Послушай, насчет Азеля…

– Знаю, знаю, – сказала девушка, складывая в горшок оставшиеся на столе корешки. – Твой раб уже час как напивается в харчевне с остальными. Потом наверняка придется тащить его на своем горбу!

– Азель в харчевне? – обрадовался Питер. – То есть, он не сбежал?

– Ну да. Такой же дурак, как и ты, – пожала плечами Ино, затем погладила наполненный горшок и добавила: – Хотя, наверное, ты все же дурак поменьше. Он-то без подарка явился!

Азель не бросил его! Радости мальчика не было предела. Однако секунду спустя его прошиб холодный пот.

– Постой, так это и есть ядовитые коренья эба? – спросил Питер, указав на горшок, который травница как раз закрывала крышкой.

– Ага! – подтвердила Ино, примериваясь на какую полку бы поставить горшок. – Ужасно ядовитое растение, в особенности его корень! Один малюсенький кусочек – и смерть в муках гарантирована!

В душе у Питера похолодело. Малюсенький кусочек? Да он же целый корень выпил, и хорошо, если только один!

Первым порывом было сунуть два пальца в рот и вытошнить все, что он выпил, но мальчик понимал, что этим лишь оттянет свой конец.

– За что? – с трудом выговорил Питер. Его язык стал ватным, а в ногах появилась слабость. Мальчик чувствовал, как ядовитая смесь расходится по организму медленно, но верно, выводя из строя все его органы.

– Тебе плохо? – в голосе девушки не было сочувствия, только сухое любопытство.

– А ты как думаешь? – уже почти без сил сказал Питер, глаза которого заволокло туманом. – Я умираю!

– Не говори ерунды! – Ино вернулась за стол и стала что-то записывать на куске пергамента. – Я добавила в кружку снадобье, которое полностью нейтрализует действие яда. В результате получается питательный и бодрящий напиток.

После слов травницы туман перед глазами мальчика развеялся, а вместе с ним исчезла и слабость.

– Значит, я не умру? – с надеждой спросил он.

– Умрешь, – пожала плечами Ино, заставив Питера похолодеть, но затем весело добавила: – Не сейчас, конечно, но ведь все мы рано или поздно умрем!

Закончив писать, девушка убрала пергамент в ящик стола и оттуда же достала нож Питера.

– Думаю, это твое.

Питер радостно схватил нож и обнажил лезвие, любуясь блеском закаленной стали.

– Соскучился? – раздался ехидный голос Мастера. Форму Жалера он при этом не принял, оставаясь незримым.

Питер и вправду соскучился, но признаваться в этом не хотел. Он молча подвесил нож на пояс и прикрыл сверху рубахой.

– Думаю, это принадлежит твоему рабу! – травница протянула Питеру символ ордена чародеев.

– А мой медальон?

Ино отрицательно покачала головой.

– Я и это-то с трудом вернула – знал бы ты… – она прервалась на полуслове и лишь махнула рукой. – В общем, лучше не попадайся на глаза Скряге!

Питер догадался, что Скряга – это пират, отобравший у него нож. Каким образом Ино сумела забрать его обратно и почему теперь лучше не попадаться пирату на глаза, Питер спрашивать не стал, но совет девушки запомнил.

– Спасибо тебе! – Питер порывисто обнял девушку, как когда-то, казалось так давно, он обнимал тетушку Ханси. – Пойду поищу Азеля!

Сказав это, мальчик живо выскочил из повозки и быстро побежал ко входу в харчевню.

Ино удивленно смотрела на закрывшуюся за Питером дверь. В улыбке мальчика и в его объятиях она ощутила столько истинного добра, сколько не было у всех ее знакомых вместе взятых.

– Какой странный ребенок! – задумчиво проговорила себе под нос Ино, а затем с улыбкой добавила: – Странный, но интересный!

Тем временем странный, но интересный ребенок уже искал в харчевне чародея. За несколько часов, которые он провел на рынке, народу здесь ощутимо прибавилось. Все столы оказались заняты, а те, кому не хватило места, толпились между столами.

Громко играла музыка, раздавался гул голосов, но сквозь этот фон Питер отчетливо расслышал звонкий голос Азеля. Повертев головой, он обнаружил своего друга в самом центре зала. Чародей стоял на столе и горланил какую-то веселую песню под одобрительные возгласы собравшихся вокруг него пиратов.

Поход на рынок не прошел для чародея даром. Он уже не был гол, его торс прикрывала толстая шерстяная рубаха, рукава которой были закатаны под локоть, а на ногах были надеты плотные штаны, подпоясанные толстым кожаным ремнем. Обут он был в подкованные сапоги, которые громко зацокали, когда разошедшийся чародей стал пританцовывать в такт песне.

Когда Питер протиснулся к столу, чародей как раз закончил исполнение и теперь раздавал поклоны своим зрителям. Пираты аплодировали ему, громко смеясь. Заметив Питера, чародей сделал перед ним особенно низкий поклон и пьяно проговорил:

– Смотрите все – мой юный господин явился! Налейте же ему эля!

Пираты одобрительно засмеялись шутке, кто-то похлопал Питера по плечу, и в руках мальчика внезапно оказалась большая кружка, в которой плескалось нечто мутное и сильно пахнущее хмелем.

– Пей! – велел чародей голосом, не терпящим возражений.

– Пей, пей, пей! – заголосили стоявшие вокруг пираты.

Мальчик был окружен со всех сторон и выбраться из этого окружения не представлялось возможным. Поэтому он поднес кружку к губам и сделал небольшой глоток, очень надеясь, что эль будет неплох.

Надежда Питера не оправдалась. Эль на вкус оказался просто ужасен! Он был даже хуже самодельного персикового пива, которым его однажды угостили приятели на Рате. Едва сдержавшись, чтобы не выплюнуть выпитое, мальчик выдавил из себя жалкую улыбку.

– Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! – в один голос ревели пираты.

– Пей до дна! Пей до дна! – пьяно вторил им чародей.

Судя по всему, это был своеобразный обряд посвящения, пройдя который он должен был стать равноправным членом каравана. Внутренний голос подсказывал Питеру, что отказываться не стоит.

Тяжело вздохнув, мальчик начал пить.

Пил он долго, на одном дыхании, и, хотя до дна кружку он все же не осилил, большая часть эля оказалась у него внутри. Громко рыгнув, он поставил кружку на стол. В его голове моментально помутнело, а ноги стали ватными. Лица окружающих его людей превратились в смазанные пятна, а льющийся из окон свет вдруг стал намного ярче.

– Ты гляди, уже поплыл! – засмеялся кто-то из пиратов.

– Дайте ему стул! – требовательно распорядился чародей.

Питер почувствовал, как к его ногам придвинули табуретку, и это оказалось очень кстати, потому что ноги как раз отказались держать тело. Шлепнувшись на табуретку, Питер с облегчением вздохнул.

– Молодец! Теперь ты свой! – ободряюще говорили пираты, по очереди хлопая его по спине.

Питер пьяно улыбался им и непрерывно кивал головой, словно китайский болванчик. Затем перед ним возникло лицо чародея, который сунул ему в руку кусок хорошо прожаренного мяса.

– Ешь!

Питер, в желудке которого уже не оставалось свободного места, с отвращением оттолкнул от себя еду.

– Ешь, и тебе станет лучше! – настаивал чародей.

Питер внял совету и стал усиленно жевать. Спустя несколько минут ему действительно полегчало. Первая стадия опьянения потихоньку начала отступать, и, хотя слабость с головокружением все еще досаждали мальчику, сознание его стало постепенно проясняться.

– Азель! – заплетающимся языком позвал Питер чародея, но тот не слышал его, увлеченно разговаривая с одним из своих новых знакомых. В правой руке чародея была кружка с элем, а в левой он держал надкусанный кусок колбасы.

– Полегчало?

Могучий бас заставил Питер вздрогнуть, рядом с ним восседал Бык. Телохранитель Седовласа смотрел на Питера ленивым, безразличным взглядом. Сложно было поверить, что именно от него исходил вопрос.

– Угу, – осторожно кивнул Питер.

Бык тоже кивнул и, казалось, потерял всякий интерес к Питеру. Однако спустя секунду вновь спросил:

– Откуда вы шли, когда мы вас взяли?

– Из «Гентвиля».

– Мы тоже, – кивнул Бык. Он поднес к губам кружку, вдвое большую той, из которой пил Питер, и одним махом ее осушил.

– Заварушка там была, – вновь заговорил Бык. – Два дня город на замке держали. Не застали?

– Раньше вышли, – соврал Питер. – Что произошло?

– Убили какого-то жреца и использовали на нем запретную магию, – ответил Бык. – Потом драка в таверне была, капитана стражи там как свинью зарезали. Мы с Седовласом в той таверне ночевали, еле успели удрать!

И тут Питер понял, почему Бык показался ему столь знакомым. Таверна в «Гентвиле», драка! Питер вспомнил могучую фигуру мужчины, скамьей отбивающегося от стражников.

– Вот оно как! – с деланным удивлением протянул мальчик и попытался увести разговор к другой теме: – Давно ты ходишь с караваном?

– Десять лет.

– Ого…

– Седовлас купил меня на торгах, когда мне было семнадцать, – принялся рассказывать Бык, которому алкоголь развязал язык. – Вначале ходил под поваром, затем стал разгружать повозки, а когда подрос, Седовлас взял меня в бойцы.

– Скажи, Бык, а почему у тебя такое странное имя?

Питера давно интересовал вопрос имен, уж больно они странно для него звучали. Будто клички, а не настоящие имена.

– Имя? В десять лет я выглядел на пятнадцать, тогда меня звали Увальнем, а в пятнадцать я на спор поднял на плечах быка. Так-то я и получил свое новое имя.

– Разве имя можно менять? – удивился Питер.

– Само собой! Первое имя дается тебе при рождении и принадлежит тебе одному. Второе ты получаешь от людей. Оно может меняться по жизни, а может быть одно навсегда. Сегодня я – Бык, а завтра, быть может, стану кем-то другим. Имя же, данное мне матерью, известно лишь мне одному!

Бык допил содержимое кружки и громко ударил ею об стол. Тут же появился один из пиратов, который быстро наполнил ее из кувшина и так же быстро исчез.

– И зачем это нужно?

Бык с опаской огляделся по сторонам, после чего нагнулся к Питеру.

– Имя – это самое страшное оружие! – шепотом сказал он. – Говорят, не перевелись еще в народе шептуны, которые могут с помощью имени заставить человека делать все что угодно, даже наложить на себя руки. Поэтому его и держат в тайне. Тому, кому ты доверишь свое имя, ты доверишь и свою жизнь.

Питер слушал Быка разинув рот. В конце он даже не знал, верить этому рассказу или же пират просто потешается над ним – настолько невероятно для разума мальчика все это звучало.

– А что дворяне? – спросил он, после минутной заминки.

– А что дворяне? – не понял Бык.

– Ну, они тоже меняют имена?

– Конечно! Правда, при получении титула они могут выбрать себе любое другое, и затем оно уже не меняется до конца жизни. А вот у нетитулованных все как у простых людей!

– Почему же у титулованных имя не меняется? – не понял Питер.

– Так ведь титул налагает обязанности, – пояснил Бык. – Как может, скажем, барон сегодня быть Мотом, а завтра – Жмотом? Не поймут! У жрецов, магов и чародеев – так же. Твой раб, например, имя уже не поменяет.

– Вот оно как…

Разобравшись с именами, Питер решил, что лучше использовать словоохотливость Быка до конца, и спросил:

– А можешь что-нибудь рассказать мне о караване?

– Что же тебе рассказать? – почесал затылок Бык.

– Расскажи о командирах, – попросил Питер. – Кто за что отвечает, кто кому подчиняется. Раз уж я теперь с вами, то хотел бы знать, чьи поручения должен буду выполнять, а кому можно не подчиняться.

– Ну, тут все очень просто, – улыбнулся Бык. – Главный у нас – Седовлас, его слово – закон для всех. Скажет – значит, делай. Крюк – его главный помощник по торговле, он отвечает за все, что покупаем и продаем.

Тут Бык указал на сидевшего за соседним столом пирата, вместо левой руки которого действительно был крюк. Крюк будто почувствовал, что его обсуждают, повернул голову в их сторону и пристально посмотрел на Питера, словно оценивая, за сколько того можно продать.

– А вон там – Скряга! – Бык указал на невысокого пирата, о котором уже предупреждала мальчика Ино. – Он вор и убийца, и, хоть власти за ним нет, вставать на его пути не советую!

Питер кивком поблагодарил здоровяка за предупреждение и спросил:

– Ино тоже советник?

– Ино – кровь Седовласа. У нее особое положение, но власти никакой нет.

– Вот как… Но почему тогда ты не убил нас с Азелем, как велел Седовлас? Почему отступил перед ней?

– Попробуй тут не отступить! Коготки ее видел? – Питер кивнул, и Бык продолжил: – На каждом из них – смертельный яд: одна царапина – и все!

Бык поддержал эти слова жестом, проведя ребром ладони по своей необъемной шее.

– Случаи уже были. Как-то на стоянке с ней двое новичков повздорили, одного она ножом в живот уложила, а второй только царапиной отделался, когда их разняли. Три дня еле дышал, а на четвертый окочурился. Вот так!

– И неужели нет противоядия? – ужаснулся Питер, вспоминая в какой близости от этих когтей был он сам.

– Есть, конечно, но разве же она даст? А ежели и даст, то сначала до полусмерти умучаешься! Яды-то у нее разные бывают: от одного сразу мрешь, а от других можешь и неделю заживо гнить!

Питер мысленно застонал. Из слов Быка он уяснил, что караван состоит сплошь из воров, убийц, садистов и работорговцев! К кому на службу он попал?!

– Ну а ты? – спросил мальчик, у единственного, как ему казалось, дружелюбного пирата.

– Я-то? Я просто телохранитель и в дела не лезу, – пожал плечами Бык. – Со мной у тебя проблем не будет, но, если главный велит – зарублю, не задумываясь.

Он сказал это обыденно, словно речь шла о нарезке овощей для обеда. Больше ничего интересного Бык ему не рассказал. То ли алкоголь начал потихоньку выветриваться, то ли заряд словоохотливости сошел на нет. На все последующие вопросы здоровяк отвечал односложно «угу» или «ага», а то и вовсе молчал.

Дело близилось к вечеру. За окнами быстро темнело. В зале разожгли камин, а на стены были водружены факелы. Питер в молчании наблюдал за веселившимися пиратами, и в особенности за чародеем, который уже еле стоял на ногах. Он пил так много, что мальчик стал всерьез опасаться за его здоровье.

Пираты пили и веселились так, словно это был их последний день. То и дело кто-нибудь из них падал под стол, и тогда товарищи тащили его на второй этаж, где расположилась большая часть шайки.

Чем дольше длилось застолье, тем меньше пиратов могли стоять на ногах. Дошло до того, что Питер с Азелем остались вдвоем. Даже Бык, несмотря на огромную выдержку, упился до полной отключки.

– Ну-ка хватай этого за ноги, – велел Азель, указывая Питеру на Крюка. Сам он ухватил пьяного пирата за руки и вместе они затащили его наверх, где уложили на единственную свободную койку.

– Иди вниз, я сейчас! – сказал Азель, направляясь вглубь комнаты.

Так Питер и поступил, усевшись рядом с раскатисто храпящим Быком. Мужчина был настолько велик и тяжел, что, как ни старались Питер с Азелем, сдвинуть его с места оказалось совершенно невозможно! Пришлось оставить его под столом, куда он упал после очередной порции эля.

Десять минут спустился к Питеру спустился Азель.

– Что ты там делал? – осведомился мальчик, устало зевая.

– Сапоги со всех снимал, простынкой укрывал, – ответил чародей.

Несмотря на обилие выпитого спиртного, говорил он четко и на ногах стоял уверенно.

– Какой ты заботливый, – усмехнулся Питер. – А из-за пазухи у тебя чего так сильно выпирает?

– Мое доброе сердце! – ответил чародей, похлопывая себя по левой стороне груди, которая заметно оттопыривалась. При этом «доброе сердце» издало весьма характерный, звенящий звук.

– Ты что, обворовал их? – изумился Питер.

– Как можно, кодекс чародея запрещает! – возмутился Азель. – Я вовсе не украл, просто взял на хранение.

– А я-то думал, что они твои друзья, – укоризненно покачал головой Питер.

– Друзья? – на лице чародея появилось выражение крайнего изумления. – Ты еще не забыл, ребенок, как эти «друзья» совсем недавно обчистили меня до нитки и продали в рабство? Я вот прекрасно помню! И знаешь, небольшая компенсация за моральный ущерб мне не повредит.

– По-твоему они не догадаются, кто обчистил им карманы?

– Об этом не беспокойся! Завтра они будут уверены, что спустили все на выпивку. К тому же, я взял у каждого не больше половины.

Хозяин потихоньку готовил харчевню к закрытию. Большая часть завсегдатаев уже успела разойтись по домам, и лишь несколько особо поддатых одиночек храпели за столами, ожидая, пока их не вышвырнут на улицу.

– Этого нам никак не унести, – с досадой сказал Азель, глядя на необъемную фигуру Быка.

– Оставьте тут, – посоветовал подошедший сзади хозяин. – Через час очухается и сам уйдет. Не впервой!

Так они и сделали. Пожелав хозяину доброй ночи, они покинули харчевню, оставив Быка мерно храпеть под столом.

– Холодно, – поежился Питер, кутаясь в рубаху.

– Мне не привыкать к холодам! – не без самодовольства заявил на это чародей. – Где будем ночевать?

– Не знаю, может, Ино пустит в фургон?

– Надеешься согреться в ее постели? – чародей саркастически осмотрел мальчика с ног до головы. – Скорее уж эта честь выпадет мне! Ну а вам, юный господин, пора привыкать к ночной свежести!

Питер хотел ответить на колкость друга, но они как раз подошли к фургону, и он предпочел смолчать. Ставни на окнах были закрыты, и свет не пробивался сквозь щели, из чего можно было сделать вывод, что травница уже легла спать. Питер хотел было уйти, но Азель нагло забарабанил в дверь.

– Кого там Пустошь принесла на ночь глядя? – спустя минуту раздался из-за двери недовольный голос девушки.

– Твоих новых прислужников! – ответил Азель. – У нас нет денег на гостиницу, не пустишь ли переночевать?

После той «помощи», которую Азель оказал пиратам, денег у него было предостаточно, но Питер уже перестал удивляться наглости своего друга.

Дверь отворилась, и Ино предстала перед друзьями в одной ночной рубашке, которая лишь слегка прикрывала ее наготу. Смерив обоих сонным взглядом, она отступила в сторону, освобождая проход.

– Заходи, – кивнула она Питеру, и тот быстро прошмыгнул, стараясь не смотреть на выпирающие прелести девушки.

Чародей подался было следом, но Ино перегородила ему дорогу.

– У меня только одна свободная койка, так что придется тебе сегодня переночевать на улице!

Питер едва сдержал смех, наблюдая, как вытянулось от удивления лицо Азеля.

– Неужели ты и вправду оставишь меня за порогом? – возмутился он. – Ведь тут так холодно!

– Наслаждайся ночной свежестью! – успел бросить Питер чародею перед тем, как Ино захлопнула перед его носом дверь.

Глава 19. Пустошь

Утро медленно переходило в день. Фургон Ино плелся в самом хвосте каравана, поскрипывая плохо смазанными колесами. Сонные лошади лениво перебирали копытами, то и дело отставали от идущей впереди повозки.

– Поверить не могу, что она так со мной обошлась! – в который раз возмутился чародей и хлестнул лошадей плетью, заставляя их идти быстрее.

– Начальство нужно задабривать! – поучительно сказал Питер.

Ничего не ответив на замечание мальчика, Азель вновь хлестнул лошадей плеткой, словно несчастные животные были в чем-то виноваты.

Вот уже час как караван покинул пределы города и взял путь на север. Едва рассвело, Ино растолкала Питера и велела ему готовиться к отправлению. Вместе с пиратами он запряг в фургоны лошадей, которых Бык парами выводил из прилегавшей к харчевне конюшни.

Помогал в этом занятии и Азель, который весьма комфортно переночевал в зале, отсыпав трактирщику немного мелочи из украденных им накануне денег. Несмотря на это, чародей был хмур и всячески избегал Ино, а когда они с Питером оказались на козлах, принялся без устали бранить травницу.

– Еще ни одна женщина не заставляла меня ночевать на улице! – выдал чародей после нескольких минут молчания. – И главное, кого она мне предпочла? Ребенка!

– Я не ребенок! – возмутился Питер.

Мальчик понял, что чародей был уязвлен до глубины души и всячески пытался поднять свой моральный статус. Именно поэтому он так старательно унижал Питера, хотя тот и не был виноват в случившемся.

Намеки чародея относительно проведенной им с Ино ночи были абсолютно нелепы. Фургон был достаточно велик и в нем без труда уместились два гамака. Места вполне хватило бы и на третий, если бы Азель оказался немного предусмотрительнее и додумался преподнести травнице подарок.

– Между нами ничего не было, – сказал Питер в надежде успокоить своего пылкого друга.

– Конечно, не было! Она хоть и странная, но вряд ли опустилась бы до такого, как ты!

Несмотря на очередную издевку, в словах Азеля уже не было столько желчи, отчего его реплика походила скорей на шутку. На лице чародея впервые за утро появилась улыбка.

Дальше они ехали в молчании. Поудобнее устроившись на жесткой скамье, Питер грелся в лучах утреннего солнца и любовался природой. После серых и унылых пейзажей, которых он вдоволь навидался в окрестностях «Гентвиля», здешняя природа казалась ему невероятно красивой!

По обе стороны от дороги простирались обширные луга, густая зелень которых переливалась различными оттенками зеленого. Голубое небо заполняли причудливой формы облака, величественно плывущие строем, словно армада небесных кораблей. Этот вид был настолько умиротворяющим, что мальчик стал невольно погружаться в сон.

Внезапно фургон сильно тряхнуло и резко повело в сторону. Задремавший мальчик едва не вылетел на дорогу, но вовремя схватился за перила и удержался на скамье. Он стал озираться по сторонам, пытаясь понять, что же произошло.

Пейзаж вокруг был все так же безмятежен, однако что-то незримо изменилось, и лошади это явно почуяли. Они упирались, упрямо не желая идти вперед, беспокойно фыркали, мотая головами из стороны в сторону и пытались сойти с дороги.

Плеть в руке чародея мелькала, как молния, нанося животным беспощадные удары: он кричал на них и натягивал свободной рукой вожжи, силясь заставить животных идти по дороге, но, несмотря на все его усилия, лошади продолжали упираться.

Питер заметил, что у впереди идущих повозок были точно такие же проблемы, а скачущие позади каравана всадники отстали и спешились.

– Что происходит? – с тревогой спросил Питер.

– Пустошь! – сквозь зубы процедил чародей. – Мы только что пересекли ее границу.

Наконец, лошади перестали своевольничать и пошли вперед, продолжая, тем не менее, беспокойно фыркать. Чародей утер выступивший на лбу пот и откинулся на спинке сидения.

– Что это вообще такое, Пустошь? – спросил Питер, который с трудом сдерживал любопытство, пока чародей боролся с непослушными лошадьми. – И откуда в ней всякие чудовища?

– Ты должно быть шутишь, мальчик? – устало выдавил чародей, с удивлением покосившись на Питера. – Разве же я не рассказывал тебе о Пустоши во время наших уроков?

Питер отрицательно покачал головой.

– Ну, так уж и быть, расскажу теперь, – милостиво решил Азель. – Пустошь – это самый центр королевства и самая жаркая его часть. Собственно, Пустошь здесь была всегда, вот только в прежние времена ее называли так из-за засухи, не позволяющей выращивать урожай. Люди жили лишь в прибережных городах и возле оазисов, а остальные земли оставались практически безлюдны.

Чародей взял паузу, чтобы перевести дух, а затем продолжил:

– Все изменилось по пришествии хвори. Люди бежали из городов, кто как мог, и тысячи из них нашли свою смерть в Пустоши, умирая от болезни или голода. Магическая гильдия пыталась хоть как-то повлиять на ситуацию. Они лечили больных, жгли тела и вещи умерших, строили временные лагеря для переселенцев. Все целители королевства собрались близ «Черного города» но…

– Но? – с придыханием спросил Питер.

– Ничего у них не получилось! Магия не могла излечить от хвори, а сами маги заражались один за другим. Потом еще Некромо со своей армией мертвецов явился… – Азель тяжело вздохнул. – Все погибли! А кто не погиб – разбежались во все стороны, будто тараканы. А затем…

– А затем? – аж подался вперед Питер.

– А затем пришли твари. Самые разные хищники наводнили Пустошь, притянутые обилием легкой добычи. Пришли, да так и остались там. Когда кончились трупы, они стали охотиться на выживших, а затем и друг на друга. Уж не знаю, то ли эта вечная борьба за жизнь, то ли болезнь сыграла с ними шутку, а может, высокая концентрация магической энергии или все сразу – да только с каждым годом чудища становятся все крупнее и свирепее. В Пустоши уже давно нет поселений, и лишь торговые караваны изредка осмеливаются ее пересекать.

Будто услышав рассказ чародея, лошади вновь заартачились, но на сей раз Азель быстро их усмирил.

– И какие они, эти чудища? – с любопытством спросил мальчик.

– Змеи толщиной в ногу, многоножки размером с голову, песчаные жуки, лунные волки, саблезубые львы, способные за раз проглотить человека, – взялся перечислять чародей. – Ближе к «Черному городу» можно наткнуться на остатки армии Некромо или столкнуться с варварами, а в самом городе, поговаривают, завелись злые духи.

Поначалу Питер думал, что Азель преувеличивает, стараясь разжечь в нем чувство страха, но каменное выражение лица говорило о серьезности чародея.

– Злые духи? Кто-нибудь их видел?

– Те, кто видел, уже не расскажут, – едва заметно пожал плечами чародей. – Но ты не бойся, мальчик. Сейчас нам больше следует опасаться живых!

Но слова чародея совсем не успокоили Питера, ведь выходило, что он добровольно и почти задаром загнал себя в огромную, безлюдную пустыню, наводненную полчищами опасных монстров.

Мальчик с тревогой оглядел окрестности, которые больше не казались ему безмятежными и умиротворенными. Высокая трава могла скрывать подползавшего змея, а заросли кустарника были отличным укрытием для притаившегося хищника.

«Мастер, ты знаешь что-нибудь о Пустоши?» – мысленно обратился к духу Питер, слегка касаясь рукояти ножа.

– Почти ничего, – ответил на этот вопрос его бестелесный спутник. – Я ведь не мог далеко уходить от своей пещеры, помнишь?

Дух появился рядом с Питером, вновь приняв образ сеньора Жалера. Он бодро вышагивал рядом с фургоном, передвигаясь такими огромными шагами, на которые обычный человек был просто не способен.

– Никакой от тебя пользы! – разочарованно пробормотал Питер и вновь обратился к чародею: – Как же король управляет севером Селиона, если пересекать Пустошь так опасно?

– Никак, – улыбнулся чародей. – Крупными городами управляют наместники, которые правят от имени короля и имеют почти неограниченную власть. Под их контролем находятся городская стража, казна и власть над всеми ближайшими поселениями. Конечно, наместники платят короне налоги, которые раз в год перевозят через Пустошь хорошо вооруженные караваны, но фактически именно они и есть истинные короли севера.

Питер задумался. Огромное и могучее королевство Селион, которое поначалу рисовало воображение мальчика, на деле оказалось раздробленным вассальным государством. Пустошь и фактически потерянный север занимали большую часть его территории, оставляя под властью короля лишь жалкий огрызок южных земель.

Хворь и восстание Некромо подвергли эту страну серьезным испытаниям, выдержать которые ей оказалось не под силу. Ничего хорошего не намечалось и в будущем. Достаточно было незначительного политического сдвига, чтобы толкнуть страну к кровавой междоусобной войне, которая неминуемо принесла бы с собой разруху, голод и нищету.

– Война – это хорошо! – со смаком протянул дух, подслушав мысли Питера.

Мальчик поспешно убрал руку с ножа.

«Неужели тебе так обязательно питаться людьми? – мысленно спросил он, искоса взглянув на Мастера. – Нельзя ограничиться животными?»

– А ты можешь питаться травой? – вопросам на вопрос ответил Мастер.

«Но ведь это не одно и тоже! – возмутился Питер. – Я же не ем людей!»

– Ты не ешь людей, а я духов, – заявил Мастер. – И это говорит лишь о том, что мы оба не каннибалы.

Питер мог возразить, что при необходимости он мог бы совершенно отказаться от мяса, но дух уже исчез, явно не желая продолжать этот разговор.

Чародей оказался отличным кучером и прекрасно справлялся с лошадьми в одиночку, из-за чего Питер чувствовал себя абсолютно ненужным. Мальчику было откровенно скучно, поэтому, когда караван остановился на обед, он направился к Ино, намереваясь спросить у нее разрешения продолжить путь в фургоне. Он надеялся, что девушка найдет ему хоть какое-нибудь занятие.

– Слушай Ино, я хотел попросить… – начал Питер.

– О, ты как раз вовремя! – обрадованно перебила мальчика травница. Она схватила его за руку и потащила к столу, где в ряд стояли несколько кружек.

– С самого утра готовила, – гордо сказала Ино, протягивая ему первую кружку. – Ну-ка выпей!

От напитка шел приятный аромат, однако первый же глоток заставил мальчика скривился.

– Невкусно?

Питер отрицательно покачал головой. Невкусно было совсем неподходящим словом, подходящим было – тошнотворно!

– Горько, жуть! – пожаловался он. – И вяжет так сильно.

– Эх! Не получилось, значит… – Ино явно была расстроена. – Ну, тогда пей вот это.

Девушка протянула ему следующую кружку, но Питер решительно ее отстранил.

– Нет уж, с меня хватит!

– Уверен?

– Да!

– Ну ладно, что же делать! – печально вздохнула Ино. – Пойду тогда скажу, чтобы обед на тебя не готовили.

– Это еще почему? – возмутился Питер, у которого кишки уже давно играли марш.

– Так ты все равно помрешь через пару часов. К чему на тебя еду переводить? – Ино вновь протянула ему кружку. – Или, может, все же выпьешь противоядие?

Питер схватил кружку и стал жадно из нее пить. Несмотря на то, что нынешнее пойло было не менее противным, чем предыдущее, он выпил все до последней капли.

– Вкусно? – с надеждой спросила Ино.

– Отвратительно!

– И тут не вышло! – досадливо покачала головой девушка. – Пей тогда следующую.

– Постой! – заподозрил неладное Питер. – Так разве это было не противоядие?

Девушка задумчиво посмотрела на стол.

– Противоядие в следующей, наверно… или через одну. Ты знаешь, я уже запуталась. Придется тебе выпить их все!

Когда раздался гонг к обеду, Питер как раз допивал последнюю кружку. Он чувствовал себя ходячим пивным бочонком, наполненным до самых краев.

– Ты вроде хотел меня о чем-то попросить? – вспомнила Ино, когда они вместе покидали фургон.

– Забудь! – мотнул головой Питер.

Переваливаясь, словно пингвин, он направился к передней части фургона. Не без труда взобравшись на ставший внезапно высоким борт, он уселся на скамейку и тяжело вздохнул.

– Тебе же вроде скучно было? – ехидный голос Мастера раздался где-то справа, однако воочию дух не появился.

– Лучше ехать со скукой, но в безопасности! – ответил мальчик.

Дуновение ветра принесло с собой ароматный запах еды, вызвавший у Питера лишь рвотный позыв. Сейчас его желудок был так переполнен, что он не мог без отвращения смотреть даже на лошадей, мерно жующих траву.

Спустя несколько минут появился чародей, без труда запрыгнув на скамейку, которую Питер брал приступом, словно вершину Эвереста.

– Ты пропустил отменный обед! – поставил он мальчика в известность. – Сегодня была куриная похлебка с овощами!

– Давай без подробностей, – взмолился Питер, которому ужасно хотелось согнуться пополам и очистить желудок. Но тошнить Питер боялся, потому что наружу могло выйти то, что должно было оставаться в желудке, а то, чему в нем как раз не место, запросто могло остаться внутри. Питеру лишь оставалось запастить терпением и молиться, чтобы противоядие подействовало.

После того, как караван возобновил движение, всадники, которые до этого ехали в хвосте, переместились в авангард. Трое из них, пришпорив коней, ускакали вперед на разведку.

Примерно каждые два часа караван делал короткие остановки, во время которых пираты могли размять ноги и справить нужду. На одной из таких остановок Ино вышла из фургона. Держа в руках дымящуюся чашу, она направилась к группе пиратов, разминающих ноги у соседнего фургона.

– Мальчики! – нарочито ласково позвала их девушка. – Никто не желает попробовать мой бодрящий напиток?

Никто не шелохнулся.

– Ну же! Смельчаки! Шаг вперед!

Пираты шарахнулись от нее в такой спешке, что их замешкавшийся товарищ оказался заметно впереди остальных.

– Вот он, мой герой! – томно промурлыкала девушка, как бы невзначай положив на плечо пирата руку с ядовитыми когтями.

– Пей! – потребовала она.

Напиток перекочевал из ее руки, в руку пирата. Он бросил обреченный взгляд на своих товарищей, словно прощаясь с ними, после чего залпом осушил чашу.

Первые несколько секунд ничего не происходило, а затем пират скривился, согнулся пополам и в таком положении побежал в ближайшие заросли кустарника.

– Э, как проняло! – сочувственно покачал головой пират, стоявший недалеко от Питера. – Повезло хоть, что сразу копыта не отбросил!

– И такое случалось? – ужаснулся Питер, с тревогой прислушиваясь к ощущениям своего организма.

– После ее снадобий всякое бывало! – понизив голос поведал ему пират. – Вот однажды…

Ино обернулась и так пристально посмотрела на пирата, что его как ветром сдуло. Горестно вздохнув, девушка вернулась в фургон, где принялась готовить новую порцию снадобий.

До самого вечера караван ехал без приключений. Большую часть дня Питер дремал, а когда просыпался, со страхом прислушивался к своим ощущениям, ища признаки надвигающейся смерти, и только когда солнце начало клониться к закату, понял, что на этот раз встречи с костлявой обладательницей косы ему удалось избежать.

– На сегодня все! – сказал чародей, когда фургон съехал с дороги на небольшую поляну и остановился. Они спустились на землю и, не сговариваясь, одновременно потянулись.

Раздался синхронный хруст затекших суставов.

Под руководством Быка пираты быстро соорудили лагерь, демонстрируя богатый опыт в этом деле. Не прошло и пяти минут, как все лошади были распряжены и стреножены, а фургоны выстроены в круг, образуя маленький неприступный форт.

– Слушайте все! – проревел Бык, созывая команду. – Ночью нам понадобится много огня! Поэтому все, кто свободен от работы по лагерю, отправляйтесь на поиски дров!

Пираты разбрелись кто-куда и принялись стаскивать к стоянке все, что могло гореть. Большинство из них отправилось к растущему неподалеку одинокому сухому дереву и принялись беспощадно рубить его ветки.

По другую сторону от дороги росли обильные заросли кустарника. Азель кивнул на них Питеру, и они вместе отправились туда.

– Зачем нам так много дров? – спросил Питер, когда куча древесины и хвороста сравнялась по высоте с фургоном.

– Ты уже забыл, что я говорил тебе о Пустоши, мальчик? Огонь – это единственное, что удержит чудищ на расстоянии от лагеря!

– Не так их здесь и много, этих чудищ, – беззаботно сказал Питер. – За весь день мы не встретили ни одного!

– Как только наступит ночь, ты изменишь свое мнение, – снисходительно улыбнулся чародей.

Но прежде чем наступила ночь, им вдвоем пришлось еще много поработать. Вначале Седовлас велел им разыскать воду и напоить лошадей, а когда они не без труда раскопали пересохший ручей и натаскали несколько десятков ведер мутной воды, он приказал разложить вокруг лагеря костры, не дав даже минуты передышки.

Все это время рядом с ними крутился Скряга, без устали подгонявший их крепкими ругательствами, которые он ставил в опасную близость от их имен. Несмотря на то, что остальные пираты работали намного меньше, Питер безропотно повиновался Седовласу и Скряге, помня предупреждение Быка. Как ни странно, но вспыльчивый Азель тоже покорно сносил все эти унижения.

С наступлением темноты пираты отправились внутрь форта. Измотанный Питер расположился вместе со всеми и моментально заснул. Однако выспаться мальчику не удалось. Посреди ночи его бесцеремонно разбудил Азель.

– Твой черед дежурить! – громким шепотом объявил он.

– Дежурить? – Питер сонно потер глаза. Вокруг была непроглядная тьма, и лишь свет костров позволял видеть хоть немного.

– Бык перед сном назначил нас с тобой часовыми этой ночью. Свою половину я уже отстоял, так что ты дежуришь до самого рассвета.

Питер с трудом поднялся на ноги, и Азель тут же улегся на нагретое им место.

– И что мне делать? – спросил мальчик, зевая во весь рот.

– Поддерживай костры, – велел чародей и уже сквозь сон добавил: – Ни в коем случае не дай огню погаснуть.

Так началось первое дежурство Питера. Он медленно наворачивал круги вокруг лагеря, переходя от одного костра к другому, и время от времени подбрасывал в огонь дрова из большой кучи, размер которой, впрочем, уже заметно уменьшился.

Все было тихо и спокойно. Вскоре Питеру надоело это однообразное занятие. Подкинув в огонь побольше дров и убедившись, что костры горят ровно, он сел у колеса ближайшего фургона, чтобы немного отдохнуть.

Сон пришел сам, без всякого желания Питера. Он просто закрыл глаза и почти мгновенно провалился в небытие. Казалось, прошла всего минута, а затем его тело пронзила вспышка, словно от удара электрическим током.

– Просыпайся! – голос Мастера звучал тревожно.

Питер открыл глаза и обнаружил, что стоит на ногах, сжимая в руке обнаженный клинок. Мастер без спросу взял под контроль его тело! Но не успел Питер возмутиться по этому поводу, как раздался низкий гортанный рык, заставивший его позабыть обо всем на свете.

– Что это? – со страхом спросил он, озираясь по сторонам.

– Не знаю, – ответил Мастер, – но, судя по объему легких, это что-то очень большое и сильное!

Питер напряг зрение, стараясь разглядеть что-нибудь в непроглядной тьме. Огонь ближайшего костра уже затух, превратившись в кучу раскаленных углей, света которых было недостаточно, чтобы увидеть притаившегося зверя, однако Питер нутром ощущал его присутствие.

Остальные костры еще горели, но их вялый огонь грозился потухнуть в самое ближайшее время. Мальчик мысленно проклинал себя за проявленную беспечность. Несмотря на предупреждения чародея, он позволил огню затухнуть, навлекая тем самым опасность не только на себя, но и на весь караван.

– Разожги огонь!

Голос Мастера вывел Питера из оцепенения. Рык затих, но ощущение близости зверя не пропало. Монстр все еще был неподалеку. Возможно, тлеющие угли отпугивали его, а быть может, он ощущал магическую ауру Мастера и не решался нападать. Как бы там ни было, это давало Питеру драгоценные секунды времени.

Убрав нож в ножны, мальчик подбежал к куче дров и, не глядя, сунул в нее руки, стараясь ухватить как можно больше. При этом он загнал под кожу несколько крупных заноз, но не обратил на это внимания.

Бегом вернувшись к затухшему костру, он кинул дрова поверх углей, руками ощутив идущий от них жар. Присев на корточки, Питер стал изо всех сил дуть, стараясь вернуть огню жизнь. Под создаваемой им струей воздуха угли краснели, временно наполняясь жаром, но сырая древесина упрямо не желала загораться.

Раздавшийся прямо над ухом рык заставил Питера отскочить назад и схватиться за нож. Прямо за костром появилась неясная фигура с двумя большими красными глазами. Постояв несколько секунд без движения, зверь пошел в обход костра.

Несмотря на большую массу, а зверь был размером с маленькую лошадь, он двигался с бесшумностью леопарда. Питер наблюдал за ним, не находя в себе силы сдвинуться с места, он хотел криком позвать на помощь, но его горло сдавило стальным кольцом страха.

Питер крепко сжал рукоять ножа и только сейчас почувствовал глубокие занозы, которые от этого движения начали кровоточить. Почуяв кровь, зверь замер, а затем, потеряв всякий страх, ринулся к мальчику прямо через кучу углей.

Мелькнула огненная грива и пасть с доброй сотней острых зубов, среди которых отчетливо выступали два клыка размером с предплечье Питера. Вскрикнув от ужаса, мальчик наугад рубанул ножом и попал. Зачарованное лезвие легко рассекло толстую шкуру зверя, обильно потекла кровь, зловеще зашипевшая на углях.

Раненый зверь отпрянул, издав вопль гнева и боли, и исчез в темноте, но мальчик знал, что рассвирепевший зверь скоро вернется.

Он припомнил рассказ Азеля о чудовищах Пустоши и догадался, что столкнулся с саблезубым львом. Для волка эта махина все же великовата, да и огромные клыки говорили сами за себя.

– Мастер, помоги мне! – в отчаянии взмолился Питер.

И внезапно его тело стало легким, как пушинка. Движимые чужой волей ноги поднесли его к костру, рот открылся, и легкие вобрали в себя столько воздуха, сколько это вообще было возможно, а затем он выдохнул с силой кузнечного меха. Огонь вспыхнул вначале на одной ветке, но затем быстро перекинулся на соседнюю, и вскоре уже вся куча дров полыхала пока еще слабым, но уверенным пламенем.

Рык зверя раздался чуть поодаль, у другого костра. Вновь набрав полную охапку дров, Питер побежал по кругу, подкидывая топливо в остальные костры. Он повторял эту процедуру до тех пор, пока пламя всех костров не превратилось в одну большую стену огня.

Все это время зверь преследовал мальчика, перебегая от одного костра к другому в попытках отыскать новую лазейку, но, не обнаружив ее, зарычал уже не угрожающе, а разочарованно.

Лев нарезал круги вокруг лагеря, то приближаясь к огню, то скрываясь во тьме. Утробное рычание и громкое дыхание зверя выдавали его местоположение. Он не скрывался, ему это было просто не нужно.

Больше этой ночью Питер не спал. До самого рассвета он стоял, сжимая в руке нож, и только когда над горизонтом показался солнечный диск, позволил себе устало присесть у фургона.

– С добрым утром! – поздоровался чародей, проснувшийся раньше всех. – Ого! Кажется, ночью у нас были гости?

Он с любопытством рассматривал следы, щедро рассыпанные возле костров. Питер судорожно сглотнул, вспоминая ночные события. Он не стал рассказывать об этой схватке со львом, но память о пережитом ужасе осталась с ним до конца его дней.

Глава 20. Ино

На четвертый день пути караван не снялся с места на рассвете, как это было прежде. Фургоны остались на своих местах, лошади мерно жевали травку, а пираты после завтрака принялись отдавать дань богу лени.

– Что происходит? – спросил Питер у травницы. – Когда мы выдвигаемся в путь?

– Сегодня караван никуда не идет, – объявила Ино.

– Почему? – удивился Питер.

– Три дня в пути, один день отдыха, – коротко пояснила травница.

Такая перспектива не очень радовала Питера. Он хотел как можно скорее добраться до столицы, чтобы оттуда незамедлительно отправиться к Святой горе! Теперь же и без того долгий путь становился еще длиннее.

Мальчик даже думать боялся, сколько лишних жертв потребуется заплатить Мастеру из-за этих остановок. Сказать об этом травнице он, разумеется, не мог и все, что ему оставалось – это негодовать.

– Но ведь я совсем не устал! Мы все едем в телегах или верхом, зачем отдыхать?

– Телеги тянут животные, а им нужен отдых, – терпеливо пояснила Ино. – Пустошь – это не шутки, Питер: загубишь коня – погибнешь сам! Ты заметил, что в караване ровно семь повозок и семь всадников?

Питер кивнул.

– А знаешь, почему всадников именно семь?

Питер отрицательно покачал головой.

– Потому что это запасные кони для повозок! Если одно животное падет – ему на смену ставят другое.

– А если падут все животные?

– Тогда погибнем и мы, – просто ответила Ино.

В словах девушки был толк, да и спорить все равно было бесполезно, ведь караваном руководила не Ино, а Седовлас, и уж он точно не станет внимать его просьбам. Поэтому, все что оставалось Питеру – это угнетенное смирение.

– Значит, весь день будем лениться? – спросил он, глядя на отдыхающих поблизости пиратов. Те сидели на земле собравшись группами или поодиночке лежали в густой траве.

Ино положила руку мальчику на плечо.

– Сегодня у меня для тебя есть особая работа!

Слова травницы о работе заставили Питера приуныть еще сильнее. Только вчера по ее поручению он перебрал целый мешок высушенных ростков, вручную перетирая каждый из них, чтобы извлечь семена. Ладони мальчика после этого покрылись мозолями, которые болели до сих пор.

То ли по унылому виду Питера, то ли по отчаянию, с которым он смотрел на свои израненные руки, девушка догадалась об опасениях мальчика.

– Сегодня никакой тяжелой работы, – поспешно успокоила она его. – Мы идем собирать травы!

Питер не смог сдержать вздох облегчения.

– Пойду позову Азеля!

– Не надо, – остановила Питера Ино. – Вчера он весь день работал, так что сегодня пусть отдыхает.

То обстоятельство, что вчера Питер тоже весь день работал, о чем наглядно свидетельствовали мозоли на его руках, травницу, похоже, не особо волновало, что было по меньшей мере несправедливо, а по большей части – удивительно. Ей ли было не знать, что для сильного и выносливого чародея роль кучера была просто отдыхом!

Однако Питер не особо задумывался об этом, уже представляя себя вместе с Ино на уединенном поле. Девушка была красива и, несмотря на непредсказуемый характер, с каждым днем нравилась Питеру все больше и больше. В ее присутствии сердце мальчика билось чаще, а мысли начинали путаться.

Вот и сейчас, глядя на девушку, мысли Питера потихоньку уплывали туда, где им быть совсем не полагалось.

– А ты потвердел, маленький плут! – ехидный голос Мастера вернул Питера с небес на землю.

Пойманный с поличным, Питер залился краской и ничего не возразил духу.

– Какой-то ты красный, тебе нездоровится? – Ино ладонью коснулась лба Питера, заставив мальчика покраснеть пуще прежнего. – И лоб у тебя горячий…

– Все в порядке, просто солнце напекло, – с трудом выдавил из себя Питер. – Давай скорее пойдем за травами!

Вооружив Питера большим холстяным мешком, травница повела его прочь от лагеря. Вскоре они вышли на большое поле, среди высокой травы которого в изобилии росли цветы и небольшие растения. Питер подумал, что собирать травы они будут именно тут, но девушка продолжала идти с прежней скоростью, игнорируя всю эту роскошную растительность.

Первое время Питер был напряжен. Он с опаской прислушивался к шуму травы и с напряжением вглядывался в нее, ожидая нападения, но уверенная походка девушки и ее безмятежный вид успокоили мальчика. Он понял, что опасность им не грозит и тоже расслабился.

– Так куда мы идем? – спросил Питер, когда они миновали поле и стали подниматься вверх по крутому оврагу.

– К царской долине!

– К царской долине? – удивился Питер. – Но я думал, что мы идем собирать травы!

– Поймешь, когда увидишь.

Склон стал практически отвесным. Ловко, словно кошка, девушка перепрыгивала по едва различимым выступам и вскоре уже оказалась наверху оврага, исчезнув за его краем.

Опасаясь отстать от травницы, Питер попытался повторить ее движения, но поскользнулся на первой же кочке и чуть не полетел вниз. Лишь в последний момент он чудом успел ухватиться за пучок травы, которой обильно зарос склон.

Питер никогда не был особо набожным, но сейчас мысленно воздал благодарственную молитву собственного сочинения всем богам и добрым духам, о существовании которых знал или просто догадывался.

Решив, что с акробатикой лучше завязывать, он стал медленно и осторожно взбираться вверх, цепляясь руками за траву.

– Сегодня никакой тяжелой работы, Питер, – тихо передразнил он Ино, хватаясь за очередной пучок травы и с силой дергая его, чтобы убедиться в его надежности. – Никаких нагрузок, мы всего лишь пойдем собирать травы!

В конце подъема Питер рывком затянул себя на склон, как морж затаскивает свою массивную тушу на льдину. Оказавшись наверху, он улегся на спину и стал тяжело ловить ртом воздух.

Ино сидела к Питеру спиной и смотрела куда-то вдаль. Немного отдышавшись, совсем обессиленный от подъема Питер на четвереньках подполз к девушке и уселся рядом с ней.

– Смотри! – рука Ино указала вперед. – Разве это не прекрасно?

Питер посмотрел в указанном направлении и восхищенно охнул. Они сидели на вершине холма, который плавно переходил в огромный луг, пестрящий яркими красками, как огонь праздничного фейерверка.

Золотой, красный, желтый, голубой, фиолетовый… От бесчисленного количества цветов и оттенков рябило глаза. Поле, которое повстречалось им по дороге сюда, было жалкой пародией на это великолепное зрелище.

– Ух ты! – восхищенно прошептал мальчик. – Будто сокровищница!

– Царская долина! – улыбнулась Ино. – Я ведь говорила, что ты сам все поймешь!

Запрокинув голову вверх, травница закрыла глаза, продолжая при этом улыбаться. Ее волосы были распущены, и легкий ветерок развивал их, заставляя сверкать в лучах солнца. В этот момент девушка была столь прекрасна, что Питер не мог оторвать от нее взора! Сейчас она одна была красивее, чем вся царская долина разом!

– На что это ты уставился, извращенец? – Мастер появился прямо перед Питером, загораживая от него девушку.

Покраснев до мочек ушей, Питер перевел взгляд на долину.

– Ты уже бывала тут раньше? – спросил он, стараясь скрыть смущение.

– Только однажды, очень давно, когда наш караван пересекал Пустошь с юга на север. Папочка тогда был простым торговцем и понятия не имел, что вскоре станет пиратом!

– Расскажи о своем детстве, – попросил Питер, решив узнать о девушке побольше, раз уж она сама ударилась в воспоминания.

– Да что там рассказывать! – губы травницы тронула грустная улыбка. – Я росла без матери, которая умерла от хвори, когда мне исполнилось шесть лет. Отец от горя с головой ударился в работу, без конца разъезжал по разным городам, так что его я тоже почти не видела. У нас тогда был небольшой дом в пригороде «Корна». Меня воспитывала няня – низенькая и толстенькая; ее звали Томо, но я любила звать ее «Шарик» – ох, как же это ее бесило!

Питер вспомнил тетушку Ханси, все прозвища, которыми он ее наградил, и не удержался от улыбки. У них с Ино оказалось очень много общего: уютный дом, детство без родителей, няня.

– Томо была травницей, так что в свободное время учила меня своему ремеслу, – продолжала тем временем девушка. – Она делала вкуснейшие напитки из травяных сборов, а лечиться к ней приезжала даже знать из столицы!

Тут Ино прервалась, заметив, что Питер странно машет рукой, и нахмурилась.

– Мой рассказ тебя утомляет? – спросила она то ли растерянно, то ли обиженно.

Питер же просто пытался избавиться от Мастера, который старательно заслонял от него девушку и всячески мешал ее слушать.

– Нет, нет! Продолжай, пожалуйста, – попросил он и со злостью добавил: – Это я одну муху назойливую отгоняю!

Дух возмущенно охнул и исчез, бросив на прощание:

– Я тебе это еще припомню!

– Так вот, – немного неуверенно продолжила свой рассказ Ино. – Томо научила меня всему, что я знаю, но отцу это не нравилось. Он считал, что я должна учиться торговле, так что в один прекрасный день он просто выгнал Томо, продал наш дом, купил на вырученные деньги товар и отправился через Пустошь, завоевывать новые рынки. Перед отъездом Томо рассказала мне об этом месте и как его найти. Папочка повелся на звучное название долины и помог мне ее отыскать. Ох, каково же было его разочарование!

Девушка вновь погрустнела.

– Знаешь, именно тогда я поняла, что для этого мира он уже потерян. Мы сидели с ним на этом же самом месте, смотрели вперед, но он ни разу не улыбнулся! Только сетовал на зря потраченное время. Он ни в чем уже не видел красоты, ни в чем, кроме денег.

– А что было потом? Как вы стали пиратами?

– Ну, север оказался куда менее радушен, нежели юг. Начиналось все даже неплохо, мы продали товар в «Великом» и там же закупились новым, а по дороге в «Гентвиль» на нас напал пиратский караван.

– И вы победили их? – предположил Питер, но Ино отрицательно покачала головой.

– Ту битву мы проиграли, но папочка сумел откупиться от пиратов, променяв свою жизнь на товар. Что касается остальных, то их угнали в рабство. Всех, включая меня, а затем продали на торгах.

Питер удивленно охнул, такого он совсем не ожидал.

– Но как же тогда…

– К тому моменту я уже была травницей, причем весьма искусной! – перебила его девушка. – Мои господа очень ценили меня и даже пальцем не трогали, так что рабство я едва ли ощущала. А через несколько лет я скопила достаточно денег, чтобы выкупить свободу. С тех пор я путешествую между городами, продаю снадобья и яды, иногда лечу, а иногда убиваю.

Ино замолкла, устремив взор куда-то в прошлое.

– Но как же тогда… – вновь начал Питер, но девушка снова его перебила, ответив на так и не озвученный вопрос.

– С папочкой мы встретились случайно, чуть больше года назад. К этому времени его банда уже пять лет успешно действовала на севере. Я узнала, что он планирует вернуться на юг, ну и прибилась к нему.

Ино поднялась на ноги и помогла подняться Питеру.

– Вот такая моя история! – закончила она свой рассказ.

Больше всего на свете Питер боялся, что Ино попросит его рассказать о себе. После такой откровенности он просто не смог бы ей соврать, притворяясь сыном морского торговца из далекой страны или учеником чародея, и обязательно рассказал бы свою историю, несмотря на то, что это могло навлечь на него беду.

Однако девушка не стала ничего у него спрашивать. Так они и стояли в молчании, размышляя каждый о своем. Питер смотрел на царскую долину, оценивая ее размеры, и гадал, сколько же трав хочет собрать Ино.

Во время этого осмотра его внимание привлекла небольшая низина на хребте оврага, метрах в двухстах от того места, где они сейчас находились.

– Послушай, Ино, а разве мы не могли пройти вон там?

Питер указал травнице на низину.

– Могли, конечно!

– К чему тогда было подниматься на холм?

– Чтобы полюбоваться видом, дурачок! – Ино вновь указала на открывающийся с холма вид. – А теперь, давай вниз наперегонки! Кто последний спустится – тот понесет назад все, что мы соберем!

И девушка с задорным смехом бегом припустилась вниз, навстречу долине царей. Ее веселья Питер не разделял. Оценив крутизну спуска и скудность росшей на этой стороне холма травы, Питер дважды перекрестился, произнес короткую молитву, после чего свесил ноги с холма и стал спускаться вниз с еще большей осторожностью, чем до этого поднимался наверх.

Почти до самого обеда они собирали травы и цветы, вперемешку складывая их в мешок. Работала девушка как заведенная, будто намеревалась утащить с собой все травы из долины царей! Остановилась они лишь после того, как очередной пучок растений наотрез отказался влезать в мешок.

Во время работы Ино краем глаза наблюдала за Питером, удивляясь обширности его познаний. Конечно, она догадывалась, что ученик чародея должен хорошо разбираться в травах, но ей и в голову не приходило, что столь молодой мальчик, почти ребенок, обладает настолько глубокими познаниями!

Девушке достаточно было произнести название, и Питер безошибочно приносил ей цветы, не растущие нигде, кроме этой долины, или самую редкую траву в королевстве. Он приносил ровно столько, сколько было нужно, и всегда в должном виде, без дополнительных разъяснений снимая цветок или извлекая корень.

Конечно, девушке и в голову не могло прийти, что в этой нелегкой работе Питеру помогает древний злой дух, разбирающийся в травах ничуть не хуже, а может, даже лучше ее самой.

Мастер далеко не сразу откликнулся на призыв Питера о помощи. Мальчику долго пришлось извиняться перед ним за свои слова о мухе, а также применить изрядную долю лести, чтобы вернуть расположение духа. Однако в конце концов тот все же снизошел до выполнения его просьбы.

– А ты молодец! – похвалила Питера Ино. – Я думала, мы тут до самого вечера провозимся, но благодаря тебе мы управились так быстро! – лукаво подмигнув, травница добавила: – Если надоест заниматься чародейством, я с радостью возьму тебя к себе в ученики!

От похвалы травницы Питер возгордился и прямо поплыл. Он был готов немедленно отречься от Азеля, чтобы посвятиться свою жизнь травничеству под нежной дланью красавицы Ино!

Будто верный ослик, он безо всяких возражений взгромоздил на спину пудовый мешок и потащил его вслед за травницей обратно к лагерю.

Они как раз успели к обеду, а после, уже вместе с Азелем, они за несколько часов перебрали все собранные травы, развесив и разложив их по всему фургону для просушки.

– У тебя весьма искусный ученик! – похвалила чародея Ино. – Меня поразили его познания в травах.

– Каков учитель, таков и ученик! – заявил Азель, гордо выпятив грудь.

Оставшееся свободное время Питер решил провести с пользой для себя. Вооружившись ножом и иглой с нитками, которые он одолжил у Ино, мальчик стал готовить для себя палатку из ткани, купленной им на рынке «Великого».

Отдыхавшие неподалеку пираты вначале молча наблюдали за работой Питера, а затем стали громко потешаться над его потугами, раздавая советы о том, как правильно шить паруса.

Их шутки продлились до самого заката, но веселье сменилось удивленными возгласами, когда, вбив в землю деревянные колья и натянув на них «паруса», Питер за пару минут соорудил просторную и устойчивую палатку.

– А ты и впрямь весьма искусен, – похвалил Питера Азель, с любопытством рассматривая палатку. – Столь миниатюрный шатер мне видеть еще не доводилось!

– Хочешь, и тебе сделаю? – растаял от похвалы Питер. – Ткани хватит!

– Не стоит, я уже привык спать под открытым небом, – покачал головой Азель. – Лучше расскажи, откуда ты так много знаешь о травах? Ино мне все уши об этом прожужжала.

– Эээ… – протянул Питер, старательно придумывая ответ, который смог бы объяснить, как сын простого торговца из далекого заморского края вдруг обернулся искусным травником.

Как назло, в голову совсем ничего не приходило! Он уже готов был ляпнуть какую-нибудь чушь, но к счастью, именно в этот момент раздался окрик повара, созывающий всех к ужину.

Позабыв обо всем на свете, чародей заспешил к полевой кухне.

Так и не придумав ничего путного, Питер облегченно выдохнул, радуясь, что и на этот раз ему удалось избежать щекотливой темы. Однако мальчик прекрасно понимал, что рано или поздно ему придется либо рассказать Азелю всю правду, либо остаться одному.

Глава 21. Сон из прошлого

Ночь прошла довольно спокойно, если не считать протяжного воя и аккомпанирующего ему уже знакомого Питеру низкого рыка, которые разносились по окрестностям с наступлением сумерек и не прекращались до самого рассвета.

Несмотря на этот леденящий душу концерт, весь лагерь спал без задних ног, за исключением клевавшего носом часового да Питера, который ворочался с боку на бок в своей палатке и никак не мог уснуть.

То и дело ему мерещилось, что костер потух, и проникшие в лагерь твари уже рыщут вокруг палатки, готовясь разорвать тонкую ткань и наброситься на Питера. Дрожа от страха, мальчик выглядывал наружу и, убеждаясь, что все в порядке, вновь пытался заснуть, но тут раздавался вой, и все повторялось по новой.

Так Питер и пролежал всю ночь, крепко сжимая нож и вслушиваясь в вопли бродившего неподалеку зверя. Задремать ему удалось лишь на рассвете, но не прошло и часа, как его бесцеремонно растолкал ввалившийся в палатку Азель.

– Подъем! – проорал он в самое ухо мальчика. – Пора выезжать!

Питер сморщился от громкого звука и с трудом разлепил веки, демонстрируя чародею красные глаза, под которыми красовались неприятного вида синяки.

– Ну и видок у тебя, – покачал головой чародей. – Опять в дежурство поставили?

Питер мотнул головой, отвечая на вопрос чародея и одновременно стараясь сбросить с себя остатки сна.

– Чем же ты занимался всю ночь?

– Концерт слушал! – буркнул Питер.

– О, вижу ты не в духе, – сказал Азель, задом выбираясь из палатки. – Тебе лучше поторопиться. Бык уже распорядился впрягать лошадей!

Питер выбрался вслед за чародеем и оказался в центре суматохи. Пираты поспешно сворачивали лагерь и готовились к дороге. Почти все лошади были впряжены, а первые фургоны уже стояли на дороге.

Питер в растерянности оглядывался по сторонам.

– Уже едем? А как же завтрак?

– А завтрак ты проспал! – радостно сообщил ему чародей, и похлопав себя по животу добавил: – Но ты не волнуйся, я отведал той вкусной каши за нас обоих!

Поспешно свернув палатку, Питер закинул ее в фургон и уже на ходу запрыгнул на козлы. Ему повезло, что фургон Ино выезжал в последнюю очередь, иначе он неминуемо остался бы один.

– Мог бы и разбудить меня к завтраку, – упрекнул Питер Азеля, принимая на скамейке уже привычное состояние – полулежа, полусидя.

– Голос повара довольно громкий! – ответил чародей, без тени раскаяния и это взбесило Питера еще сильнее.

– Между прочим, я не спал всю ночь! – почти закричал он.

– И весьма напрасно! Ночь была на редкость тихой и спокойной!

– Тихой и спокойной? – Питер буквально задыхался от возмущения. – Но ведь звери были так близко…

– Звери? О чем ты, мальчик? Пока ярко горит огонь, ни одна тварь не осмелится приблизиться к лагерю на расстояние полета стрелы! – ответил чародей, явно начиная раздражаться. – Говорю тебе, ночь была тихой и спокойной!

– Но как же вой? – Питер запнулся, начиная сомневаться в своих словах. Быть может, ему все это только приснилось?

Тут чародей оторвал взгляд от дороги и с посмотрел на Питера с искренним удивлением.

– Какой еще вой?

– Ну так ведь твари…

И тут тишину прорезал душераздирающий вой, заглушивший все вокруг. Питер оглянулся и ахнул – справа от фургона, на расстоянии вытянутой руки от него бежало огромное создание, напоминавшее одновременно и волка, и льва. Размером зверь был с небольшую лошадь, а его тело покрывала короткая темная шерсть, ближе к шее переходившая в густую гриву, из которой торчала заостренная морда с двумя длиннющими клыками.

Питер безошибочно угадал в создании саблезубого льва.

Ни жив ни мертв, Питер во все глаза смотрел на страшное создание и ожидал рокового прыжка. Вот тварь повернула к нему свою массивную голову, приоткрыла пасть и проговорила:

– Ну, как тебе мое новое обличие?

Голос, которым говорил лев, был хорошо знаком Питеру.

«Мастер!» – мальчик с силой выдохнул воздух, который держал в себе последнюю минуту, поскольку забыл, как дышать. Он чувствовал одновременно облегчение от осознания безопасности и злость за отвратительную шутку духа.

Пасть льва исказилась в подобии улыбки, демонстрируя ряд длинных и острых зубов. Затем его голова взметнулась вверх, и воздух прорезал вой, еще более громкий, чем предыдущий.

«Так это ты не давал мне уснуть всю ночь!» – сообразил Питер.

– Должок вернул! – вновь осклабился лев. – Я ведь говорил, что отплачу тебе за оскорбление! Это же надо, посмел сравнить меня с мухой!

«Но я ведь извинился!» – мысленно застонал Питер.

– Я принял твое извинение, – согласился Мастер, – но месть – дело святое! Так что теперь мы в расчете.

Питер вскочил на ноги и проорал что есть глотки:

– Уйди с глаз долой, кошка облезлая!

Дух расхохотался и исчез, а мальчик прикусил язык, сообразив, что на него смотрит Азель. Чародей печально покачал головой и сказал:

– Да ты смотрю совсем того… не выспался. Иди-ка лучше внутрь, может сумеешь поспать.

Питер согласно кивнул, и Азель трижды стукнул кулаком о стенку фургона позади себя. Открылось небольшое смотровое окно, из которого показалась голова Ино.

– Что случилось?

– Да вот ученик мой совсем не выспался. Пустишь его внутрь подремать?

Чародей скосил на мальчика глаза и, убедившись, что тот не смотрит, многозначительно покрутил пальцем у виска.

– Конечно, пусть поспит! – обрадовалась девушка. – Я тут как раз снадобье снотворное приготовила, будет на ком опробовать!

Азель натянул вожжи, замедляя ход коней настолько, чтобы Питер мог спуститься на землю. Фургон тут же стал отставать от каравана.

Задняя дверь была открыта. Заскочив внутрь, Питер закрыл ее за собой. Ино трижды стукнула кулаком о стенку, давая Азелю понять, что пассажир внутри, и фургон вновь начал набирать скорость.

– Сейчас гамак повешу, а ты выпей пока вот это! – Ино сунула в руки Питера кружку.

Мальчик жалобно посмотрел на девушку и с надеждой спросил:

– А может не надо?

– Надо, Питер, надо! Пей!

Спустя минуту Питер уже лежал в гамаке, который раскачивался из стороны в сторону, как люлька младенца. Усталость, выпитое снотворное и мерное укачивание быстро вогнали Питера в сон.

Вначале перед его внутренним взором не было ничего. Затем появилась расплывчатая картина, которая постепенно обретала четкость: маленький двор у небольшого дома, тихо плачущая женщина, прижимающая к груди мальчика лет семи-восьми, и двое мужчин, один из которых ссыпает другому в ладони пригоршню монет.

– Больше не дам ни су! – твердо сказал высокий широкоплечий мужчина, когда последняя монета оказалась в руках его собеседника.

Тот придирчиво сосчитал полученные деньги и недовольно скривился.

– Этого мало, Крыс вырастет богатырем!

– Кем он там вырастет, еще неизвестно! – фыркнул первый.

– Взгляни на меня!

Второй мужчина закатал рукава и встал в позу борца, демонстрируя тонкие жилистые руки.

– Глядя на тебя, я вообще начинаю сомневаться, стоит ли покупать твоего отпрыска! – презрительно проговорил первый покупатель и твердо добавил: – Больше не дам ни су!

Какое-то время они яростно спорили, но в конечном счете цена осталась прежней. Ударив по рукам, мужчины скрепили сделку, после чего покупатель подошел к напуганному мальчику и бесцеремонно вырвал его из рук матери.

Без труда оторвав ребенка от земли, он закинул его на широкое плечо и бодро зашагал прочь от дома.

– Мама! Отец! – мальчик, рыдая, тянул руки к родителям. Женщина, продолжая плакать, потянулась было за сыном, но муж остановил ее, крепко схватив за руку.

– Он больше не наш! Оставь!

Женщина упала на колени и зарыдала навзрыд, а высокий мужчина тем временем уносил только что купленного им мальчика все дальше и дальше.

Питер открыл глаза и не сразу сообразил, где он. Казалось, только что он стоял на грязном дворе какой-то захолустной деревеньки, а уже в следующую секунду оказался в фургоне Ино.

Это был не просто сон, Питер был в этом абсолютно уверен. Видение было настолько реалистичным, что он помнил все, вплоть до дуновения ветра, который приносил с собой запахи скошенной травы, пота и навоза.

Питер огляделся. Ино сидела за своим рабочим столом и увлеченно готовила новое снадобье.

– Мастер, это ты устроил? – тихо спросил мальчик.

Дух молчал.

– Мастер, ответь мне!

С тех пор, как Питер проснулся, он не менял своего положения. Его руки по-прежнему покоились на животе, и одна ладонь слегка касалась выступающего из-под рубахи ножа. Несмотря на тесный контакт, дух упрямо молчал.

Питер крепко обхватил рукоять ладонью и позвал снова:

– Мастер, отзовись!

И вновь тишина была ему ответом. Дух либо не желал беседовать, либо… спал. Мастер как-то упоминал, что видит все его сны. Должно быть, он вновь намеревался полюбоваться бесплатным кино, но выпитые Питером травы неожиданно подействовали и на него. Дух уснул, и на сей раз уже Питер видел его сон.

Мысль о том, что Мастер тоже может спать, казалась абсурдной, но другого объяснения Питер не находил. Мальчик уже достаточно долго был связан с духом и все это время ощущал его присутствие, даже в те моменты, когда нож находился далеко. Ощущение связи было мимолетным, почти незаметным, но оно было всегда. А сейчас Питер не ощущал ровным счетом ничего.

Это могло говорить о многом, а могло и ни о чем. Вполне вероятно, что дух вновь решил поиздеваться над ним, как в случае с ночным явлением саблезубого льва. Но если нет, если дух действительно спит, то это был отличный шанс, чтобы узнать о нем побольше!

Питер слез с гамака. Снотворное еще не выветрилось из него, и когда он встал на ноги, пол зашатался под ним, словно палуба корабля во время шторма. Мальчика повело вправо, и он уперся о стенку, чтобы не упасть.

– Ино! – позвал Питер травницу.

Девушку стремительно обернулась, на ее лице застыло выражение крайнего удивления.

– Уже проснулся?

Питер кивнул и спросил:

– Что было в снадобье, которое ты мне дала?

– Настой из черволистника, корни звездочки и лепестки клевера, – без запинки перечислила девушка.

Эти названия были знакомы Питеру, ведь едва лишь вчера он помогал ей собирать эти растения в царской долине.

– Ты должен был спать до самого вечера, но не прошло и часа, – растерянно проговорила девушка. – По-видимому, что-то я с концентрацией напутала. Дать тебе еще?

Питер энергично закивал головой.

– Угу-угу! Только покрепче сделай, как для Азеля.

– Для этого здоровяка? Да ты, видимо, смерти хочешь!

– Не волнуйся, я крепче чем выгляжу! – успокоил ее Питер. – Иначе мне хватило бы и прежней порции, верно?

Доводы Питера показались травнице убедительными, и она принялась готовить новую порцию снотворного. Смешав необходимые травы и залив их кипящей водой, девушка дала снадобью настояться несколько минут, после чего протянула Питеру.

Напиток был намного крепче предыдущего, что ощущалась уже по аромату, а горький вкус лишь подтверждал это. Едва кружка опустела, как Питер ощутил сонливость. Силы стремительно покидали его. С помощью Ино он добрался до гамака, где незамедлительно провалился в сон.

Питер вклинился в сон Мастера столь же резко, как и покинул его. Он вновь увидел высокого мужчину и мальчика, но теперь они стояли друг напротив друга, вооруженные деревянными мечами. Они находились на тренировочной площадке, огороженной невысоким забором, как загон для лошадей.

– Ну давай! Нападай! – проревел мужчина, приглашающе подзывая противника взмахом меча.

Помимо меча, у мальчика был круглый щит. Он поднял его на уровень головы и рванул вперед, замахнувшись мечом.

Мужчина не стал ждать атаки и сделал упреждающий выпад. Его меч описал дугу и с громким стуком ударился о выставленный щит. Удар был такой силы, что мальчик остановился на бегу, головой ударившись о внутреннюю сторону щита. Следующим ударом мужчина выбил из рук мальчика меч, а завершающим отправил его на землю.

– Вставай, Крыс! – тут же велел мужчина.

Мальчик тяжело дышал, все его лицо было в ссадинах, а из носа сочилась кровь, но он словно не замечал этих ран. Тяжело поднявшись на ноги, Крыс поднял с земли меч и вновь встал напротив своего учителя.

Питер приблизился, чтобы разглядеть происходящее получше. Пока он бодрствовал, во сне Мастера прошло немало времени. Крыс заметно подрос, вытянулся вверх и окреп в плечах. На нем были надеты тряпичные штаны и мешковатая куртка. Меч он держал в руке уверенно, а движения его были хоть и сбивчивы, но весьма грациозны.

– Представь себе, что я медведь! – проорал мужчина. – Представил? А теперь атакуй меня!

Мальчик вновь бросился в атаку, но на сей раз он опустил щит на уровень живота, а меч занес далеко назад и слегка наклонил его вниз. Мужчина ударил, как и в прошлый раз, но мальчик успел уйти в сторону, боком подставив щит так, что лезвие деревянного меча лишь скользнуло по нему. Не снижая скорости, Крыс заскочил за спину мужчины и с разворота ударил его своим мечом по ногам.

Точнее, попытался ударить, потому что мужчина каким-то немыслимым движением сумел завести руку за спину и блокировать этот удар. Затем он крутнулся на месте, и его тяжелый сапог впечатался в незащищенную грудь мальчика. Крыс вновь полетел на землю.

– Уже лучше! – одобрительно хмыкнул мужчина. – Ты почти достал меня! Все видели?

Раздались смешки. Питер обернулся, обнаружив за своей спиной других детей. Их было около дюжины, в возрасте от десяти до пятнадцати лет. Они стояли у ограды, позади Питера, и были одеты и экипированы примерно так же, как и Крыс.

На первый взгляд дети казались самыми обыкновенными, но, когда рядом с ними встал Крыс, Питер сразу обратил внимание на различия. Несмотря на то, что мальчик был довольно высок и широкоплеч, он казался самым хилым в этой компании.

Но больше всего поражало то, и Питер был в этом абсолютно уверен, что никто из этих детей, кроме Крыса не был человеком.

Кожа стоящего рядом с Крысом юноши была бледнее мела, глаза имели ярко-красный цвет, а из-под тонких губ выбивались небольшие, но острые клыки. Юноша старательно прятал лицо под капюшоном, явно не желая подставлять бледную кожу солнечным лучам. Питер не удивился бы, узнав, что это вампир.

Остальные были не лучше. У кого-то были собачьи уши, кто-то выделялся рожками на лбу, а у стоявшей в конце ряда девочки не было глаз. Вместо них ее лицо усеивал десяток безобразных черных бородавок, которые, как понял Питер, и заменяли ей глаза.

– Ну что, воины света! Готовы вы к бою с силами зла? – проревел мужчина.

– Да! – азартно закричали все, кроме Крыса. Мальчик понурено стоял рядом с товарищами, явно не ощущая себя частью команды.

Внезапно, перед глазами Питера все помутнело, всего на секунду, а когда пелена спала, картинка изменилась. И вновь прошло несколько лет. Крыс еще больше возмужал, превратившись из мальчика в красивого юношу.

Облачен он был в кожаные доспехи, его голову прикрывал легкий, укрепленный костью, шлем, а в руках он держал меч и щит. На сей раз они были не тренировочными, а самыми что ни на есть настоящими.

Крыс был не один. Рядом с ним стояли уже знакомые Питеру безглазая девочка и юноша-вампир. Нескладная девчушка превратилась в высокую девушку довольно привлекательного вида, если не обращать внимание на черные бородавки, которые стали еще безобразнее. А вот юноша-вампир совершенно не изменился, разве что одежда на нем стала более изящной.

Напротив этой троицы замер тощий сгорбленный старик в черном балахоне и с толстой тростью. Рука, которой он опирался на трость, заметно дрожала, а седая голова, которая едва виднелась из-под капюшона, как-то странно дергалась вправо.

– Крыс, заходи справа! Красноглаз – слева! – велела девушка, которая в отряде явно была за командира.

Юноши тотчас исполнили этот приказ, обходя сгорбленную фигуру с обеих сторон. Девушка медленно двинулась прямо на старика.

Тот никак не отреагировал на действия молодых людей, по-прежнему опираясь на трость и неестественно дергая головой.

– Вперед! – закричала девушка и первой ринулась в атаку.

Оба юноши последовали ее примеру.

А затем что-то произошло. Яркая вспышка на мгновение ослепила Питера, а когда зрение вернулась к нему, все уже было кончено. Старик остался стоять, как и прежде, а вот молодые люди лежали вокруг него. Питеру не надо было подходить ближе, чтобы понять, что они были мертвы.

Все, кроме Крыса.

Юноша стонал и пытался отползти подальше от странного старика. Его щит исчез, а меч отлетел далеко в сторону.

И тут старик зашевелился. Быстрым движением, которое совсем не сочеталось с его немощным видом, он подскочил к Крысу. Глаза юноши расширились от ужаса, когда длинные тонкие пальцы сомкнулись на его горле.

Старик что-то сказал, Крыс ответил ему. Питер был слишком далеко, чтобы слышать этот диалог, поэтому он подошел ближе, но в этот момент перед его глазами все вновь помутнело.

Питер проснулся. Он по-прежнему находился в фургоне, но тот больше не раскачивался из стороны в сторону. Не скрипели колеса, не слышно было ржания лошадей. Из окон лился багровый свет заката, свидетельствовавший об окончании дня. Кроме мальчика, в фургоне не было никого.

– Что со мной сделала эта страшная женщина?

Мастер появился перед Питером в облике сеньора Жалера, и на его лице читалось крайнее возмущение.

– Страшная женщина? – переспросил Питер.

– Ну да, разве не страшен человек, которому подчиняется сила природы?

Питер подумал, что, наверное, и вправду страшен.

– Ты спал? – на всякий случай уточнил он.

– Представь себе! Впервые за тысячу лет…

– И ты видел сон.

– Сон? О чем ты?

– Не отпирайся, я видел его вместе с тобой! – сказал Питер, ощущая легкое злорадство.

– Возможно, и был какой-то сон…

– Был, был! И в нем был мальчик по имени Крыс. Кто он такой?

– Крыс… Ах, этот слабохарактерный, бесхребетный ребенок…

– Кто он такой? – настойчиво спросил Питер.

Дух усмехнулся.

– А ты разве не догадался? Великий человек, достойный твоего восхищения!

– Великий человек? – растерянно прошептал Питер. – О ком ты говоришь? Кто он?

– Гент, – неохотно ответил дух. – Это был Гент!

Глава 22. Великий Гент

– Гент?! – Питер ошарашенно уставился на Мастера. – Тот самый Гент, который основал королевства Селион и стал его первым правителем?

– Ты не ошибся.

– Тот самый Гент, что заключил с тобой договор, а затем бросился на меч в пещере, дабы ты не смог ее покинуть?

– Он самый! – с отвращением подтвердил дух и осмотрел пол с таким видом, будто искал куда бы сплюнуть.

– Но тогда тот странный старик… Это был…

– Твой покорный слуга!

Мастер исполнил красивый реверанс, разведя руками настолько широко, насколько это позволяли стены фургона.

– Выходит, ты напал на его друзей и убил их…

– Строго говоря, это они на меня напали! – поправил его Мастер. – Да ты и сам все видел, чего уж там. Пришли такие важные, воины света!

– Но зачем им было на тебя нападать?

– Вот-вот, и я в толк не возьму! – возмутился дух. – Ну, подумаешь, вырезал деревеньку-другую – делов-то на пару сотен жителей! Могли ведь и мирно обо всем договориться! Так нет же, сразу за мечи схватились!

Питер саркастически усмехнулся:

– Всего-то одну-две деревеньки вырезал? И вправду невелика причина!

Лицо Мастера просияло:

– Вот! Даже ты меня понял!

Больше всего на свете Питеру хотелось запустить чем-нибудь тяжелым в наглую физиономию духа. Но вместо этого он подальше убрал руку от ножа, чтобы дух ненароком не прочел этих мыслей.

Питер еще долго возмущался поступкам Мастера, невольным свидетелем которого он стал. Это же надо – вырезать несколько деревень, а затем убить друзей Гента и вынудить его заключить с ним сделку! Кстати…

– Что ты ему предложил?

– Генту? То же, что и тебе, практически. Только жертвы он должен был приносить немного чаще.

– Насколько чаще?

– Раз в неделю.

– Раз в неделю?! – Питер ужаснулся, представив сколько жизней отнял Гент за свою долгую жизнь, выполняя этот страшный договор!

– Да, были времена! – с ностальгией проговорил Мастер, но заметив ужас на лице Питера добавил: – Да ты не пугайся так. Преступников тогда было тьма-тьмущая! А роль палача Гент всегда выполнял сам.

Раздался скрип открываемой двери. Питер обернулся и обнаружил на пороге Азеля, глаза которого старательно высматривали что-то внутри фургона.

– А где Ино? – спросил чародей, не обнаружив травницы.

– Не знаю, когда я проснулся, ее уже не было.

– Вот как? – чародей удивленно вздернул брови, а затем слегка прищурившись добавил: – Но могу поклясться, я слышал, как ты с кем-то разговаривал…

– Это я сам с собой разговаривал! – заверил чародея мальчик.

– Сам с собой? – недоверчиво переспросил тот.

– Ну да! Ведь надо же хоть иногда говорить с кем-то умным, верно?

С этими словами Питер захлопнул дверь, оставляя чародея осмысливать его слова снаружи. Затем Питер вернулся к Мастеру, который тем временем бесцеремонно разлегся в освободившемся гамаке, заложив руки за голову.

– Что было дальше?

– Дальше… – Питер подался вперед, чтобы не пропустить ни единого слова. – А не мог бы ты слегка качнуть гамак? Ага, вот так, спасибо! Так вот, дальше ничего не было.

– Как не было? – разочарованно переспросил Питер. – Совсем ничего?

– Ничего интересного, поверь мне! Он вернулся в Школу Света и с моей помощью победил своего учителя, заняв таким образом его место. Ну а там, потихоньку, объездил он со своими учениками все вольные города и княжества, где силой слова и меча убедил их всех объединиться в единое королевство. Ни великих битв, ни кровавых репрессий – сплошная политика да мелкие стычки. Скука смертная!

И Мастер презрительно фыркнул, выражая свое отношение к такому способу получения власти.

– Ты упомянул Школу Света, что это?

– Плохо же тебя учил этот Азель! – язвительно усмехнулся Мастер. – Это сейчас магов днем с огнем не сыщешь, а во времена Гента магия была распространена повсюду! В любой деревне можно было найти ворожея, по дорогам странствовали бродячие маги, а в городах на каждом углу открывались магические лавки. И все эти маги, полумаги и недомаги постоянно соревновались, стараясь превзойти друг друга в могуществе. Какие только силы они не вызывали для этого из мира духов! Каких злодеяний ни делали – куда мне до них с моими скромными кровавыми ваннами да съеденными заживо младенцами…

– Не уходи от темы! – прервал Питер увлекшегося духа и спросил: – Тот старик, в теле которого ты был прежде, это он вызвал тебя?

– Правильно догадался! Старый дуралей думал, что сумеет обуздать меня и заставит выполнять свои мелкие прихоти! Вместо этого я поглотил его душу и отнял тело. Дрянное тело, скажу я тебе, но лучше, чем совсем никакого.

Питер представил себя на месте того несчастного старика и ему стало не по себе, ведь Мастер в любой момент может сделать то же самое с ним, если он окажется недостаточно осторожен!

– Так что это за Школа Света? – вновь спросил Питер, отгоняя от себя мрачные мысли.

– В ней обучали стражей ордена света, которые затем сражались с необузданными силами зла, – многозначительно ответил Мастер.

– То есть, с такими как ты?

– И такими, как я, тоже, – согласился дух. – Но в основном речь шла о всевозможной мелочи: низших духах, оборотнях, гулях и прочих тварей, не очень опасных, но доставлявших массу неприятностей обычным людям.

– Но ведь они и сами не были людьми! – удивленно воскликнул Питер, припоминая разношерстную компанию сверстников Крыса.

– Большинство не были, – согласился дух. – На такую службу годился далеко не каждый! Чтобы стать воином света нужно было обладать силой и ловкостью, превосходящими человеческие, или быть магом.

– Тот бледный юноша, что сражался против тебя вместе с Гентом. Он ведь был вампиром, верно? – задал Питер давно уже мучивший его вопрос.

– Красноглаз? Да, потомственный вампир, – кивнул дух. – Кровь была для него пищей так же, как и для меня. Ловкий и сильный, но слишком уж прямолинейный.

– А девушка? Что у нее было с глазами?

– Проклятие уродства, наложенное на дитя, когда оно еще находилось в утробе матери. Видимо ревнивица или завистница наняла ведьму, но немного просчиталась. Глаза девушки были уродливы, но в зоркости стоили десяти обыкновенных! Кроме того, она могла видеть потоки магии, – сказал Мастер и с уважением добавил: – Невероятно сильный противник!

– А по-моему, самым сильным из них был Гент! – заявил Питер. – С остальными ты разделался в секунду!

– Гент? – Мастер беззвучно засмеялся. – Да он просто не успел подойти ко мне достаточно близко, потому и остался жив!

Затем дух резко изменился в лице, став серьезным.

– Прикоснись к ножу – я покажу тебе, как все было!

Питер дотронулся до костяной рукояти, и глаза его застелила уже знакомая рябь. Убранство фургона исчезло, Питер вновь оказался посреди разрушенной деревни, где трое учеников Школы Света окружали Мастера. Только теперь он стоял не за спинами воинов света, а рядом с Мастером.

Вот девушка, чьего имени Питер так и не узнал, отдала команду «Вперед!» и все трое ринулись в атаку. Питер инстинктивно сощурился, вспоминая яркую вспышку, но ее не последовало.

Время как бы замедлилось, движения нападающих стали заторможенными. Вернее, медленнее стали движения только Гента. Девушка замедлилась, но все равно двигалась куда быстрее парня, а воин-вампир ринулся вперед с быстротой леопарда.

В один момент он оказался рядом со сгорбленной фигурой Мастера и вскинул меч, готовясь нанести решающий удар, но вспышка, вырвавшаяся из посоха, пронзила его, откинув далеко назад.

В следующую секунду Мастер слегка наклонил посох вперед, и из его верхушки одна за другой стали вырываться яркие молнии, которые устремились к девушке. Та ловко уворачивалась от них, то пригибаясь, то отходя в сторону, и уже почти добралась до Мастера, но последняя, особо сильная молния вскользь задела ее щит. Тот ослепительно взорвался, пронзив девушку сотнями осколков и отбросив ее уже безжизненное тело на несколько метров назад.

А что Гент? За это время он едва успел сделать несколько шагов, когда крупный осколок взорвавшегося щита девушки настиг его. Юноша упал, а его щит и меч разлетелись в разные стороны.

Питер вновь увидел, как сгорбленная фигура молниеносно приблизилась к юноше, наклонилась к нему, крепко схватив его за горло своей костлявой рукой. На сей раз Питер отчетливо услышал проникновенный голос Мастера:

– Я могу убить тебя, юноша, а могу наделить невероятной силой! Хочешь ли ты заключить со мной сделку или готов расстаться с жизнью?

– Я хочу… заключить сделку! – прохрипел в ответ Гент, и тогда Мастер отпустил его.

– Что ты хочешь получить от меня?

– Долгую жизнь, силу десятерых воинов, ловкость вампира и могущество мага!

– Ты просишь немало! Но готов ли ты за это питать меня кровью каждый седьмой день?

Гент на секунду заколебался, но затем твердо ответил:

– Я готов!

– Тогда коснись меня и поклянись в этом! – потребовал Мастер, протягивая юноше свою дряхлую руку.

Гент осторожно накрыл руку Мастера своей ладонью.

– Впускаешь ли ты меня в свой круг? Даешь ли слово утолять мою жажду крови до самой своей смерти?

Гент сглотнул, а затем дрожащим голосом ответил:

– Я впускаю тебя в свой круг и даю слово утолять твою жажду крови до конца своей жизни! Но ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не должен влиять на мои разум и тело!

Мастер помедлил всего секунду, а затем объявил:

– Договор заключен!

Картинка смазалась, потемнела и исчезла, выталкивая Питера из прошлого в настоящее.

– Вот тебе и могущественный Гент! – усмехнулся Мастер. – Тот самый Гент, о котором слагают легенды! До сих пор считаешь его достойным и самоотверженным?

Питер не ответил. Он был растерян и расстроен. Славный Гент, великий герой, смелость которого до этой минуты заставляла мальчика не терять веры в себя и во что бы то ни стало продолжать идти к Святой горе, исчез, превратившись в испуганного и алчного Крыса, предавшего память своих друзей, тела которых еще даже остыть не успели.

Вновь послышался скрип двери. Питер раздраженно бросил через плечо:

– Не вернулась она еще, уходи!

– Вот так наглость! – раздался возмущенный голос Ино. – Выгоняет меня из моего собственного фургона!

Питер стремительно обернулся. У двери стояла травница, уперев руки в бока, и смотрела на Питера недобрым взглядом. Ох, каким недобрым!

– Извини, – пристыженно пробормотал Питер. – Я думал, это снова пришел Азель.

– Может, и извиню, – пожала плечами девушка, но в глазах ее уже не было той суровости. – Бык поставил меня сегодня в дежурство, но раз уж ты спал весь день, то будь добр подежурь вместо меня.

Питер хотел было отказаться, но по взгляду девушки понял, что права выбора у него, собственно, и нет.

– Да, конечно, с удовольствием подежурю сегодня вместо тебя! – вымученно улыбнулся он.

– Правда? Вот и славно! – заулыбалась девушка и прибавила: – Кстати, а ты почему ужин пропустил?

Питер в отчаянии застонал. Мало того, что он умудрился проспать завтрак с обедом, так теперь еще и ужин обошел его стороной! А ведь ему еще предстояло ночное дежурство!

– Предатели! – буркнул он. – Как будто так сложно было меня разбудить!

– Поговори мне тут еще и до самой столицы будешь идти пешком! – пригрозила Ино, после чего прибавила: – А вообще, я посылала за тобой твоего раба, но он вернулся и сказал, что ужинать ты не желаешь.

Для мальчика не составила труда догадаться, что заходивший в фургон Азель искал вовсе не Ино. Хитрый чародей решил воспользоваться случаем, чтобы в очередной раз присвоить себе порцию Питера.

Солнце быстро садилось, словно стараясь поскорее передать власть над миром царству ночи, и когда последний его лучик одиноко блеснул из-за горизонта, вокруг лагеря заполыхали ночные костры.

Пираты уже давно устроились на ночь, кто на земле, кто в фургонах, и только Питер остался бодрствовать, обеспечивая остальным спокойный сон. Это было его второе дежурство в Пустоши, и он очень надеялся, что оно пройдет без происшествий.

Чтобы не уснуть, мальчик решил продолжить беседу с духом.

– Мастер, расскажи мне еще про Школу Света!

– Что именно тебя интересует? – тут же откликнулся дух.

– Ты сказал, что воинами света в основном становились нелюди. Тогда что там делал Гент?

– Не нелюди, а полулюди! – поправил Питера дух. – Ведь даже предки вампиров когда-то были людьми. Ну а Гента взяли для выполнения очень важной задачи!

– Он должен быть стать великим магом? – предположил Питер.

– Нет, он был двенадцатым!

– Двенадцатым?

– Да. По завершению обучения все ученики разбивались на команды по трое, и, если до нужного числа не хватало учеников, брали кого попало. Вот так и оказался Гент в Школе Света! Он был никем, просто номером двенадцать.

Сказать, что Питер был разочарован, значит, не сказать ничего. Когда Мастер открыл ему истинную суть Гента, показал его в момент трусости и слабости, даже тогда мальчик не переставал верить, что Гент обладал скрытой силой, неким незримым талантом, делавшим его уникальным! Но все оказалось намного проще. Гент не был ни сильным, ни умным, ни отважным, ни даже просто способным. Как и сказал Мастер – он был никем!

– Довольно о Генте! – решительно сказал Питер. – Расскажи лучше, почему так мало магии осталось в этом мире?

– Виновен в том все тот же Гент! – усмехнулся дух. – После создания королевства, он первым же указом сделал магию запрещенной наукой! Конечно, впоследствии этот закон отменили и даже создали гильдию магов. Но во времена Гента всех, кто изучал магическое ремесло или пытался его применять, объявляли преступниками! Я говорил тебе, что в те времена было много преступников? О, сколько же магической крови я выпил в те дивные годы!

– Но зачем ему было это делать? – спросил Питер, шокированный услышанным.

– Затем, чтобы никто впредь не мог призвать сильного духа, вроде меня! – самодовольно ответил Мастер.

– Так он пытался защитить королевство? – с надеждой спросил Питер.

– И королевство и себя лично. Ведь появись в мире маг, подчинивший себе более могущественного духа, нежели я, он смог бы свергнуть Гента, став новым королем Селиона!

Мнение Питера о Генте опустилось еще ниже, хотя до этого он был уверен, что оно уже достигло дна. Но нет! Пробив это самое дно, оно устремилось в доселе неизведанные глубины презрения.

Костры начали угасать, и Питер отправился по кругу, подбрасывая в них дрова. Попутно он продолжал общаться с Мастером.

– Много ли призвано духов, таких же сильных, как ты?

Мастер важно вышагивал рядом с мальчиком, сложив руки за спиной и выпятив внезапно появившийся у него живот. Его тело покрывала белая тога, отчего он походил на древнегреческого философа, прогуливающегося по своему саду.

– Этого я не знаю, – ответил дух. – Но думаю, что немного.

– А сколько вообще таких духов? Есть ли более сильные? Откуда вы беретесь?

– Как много вопросов! – хмыкнул Мастер. – Откуда берутся духи тебе знать еще рано, маленький слишком! Сильнее меня я духов не встречал, иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. И вообще, что ты знаешь о потустороннем мире, мальчик?

Питер пожал плечами.

– Есть этот мир, а есть тот, – просто ответил он.

– Так я и думал, – вздохнул дух. – Ты совершенно ничего не знаешь!

– Ну так просвети меня!

– Я могу многое тебе рассказать, мальчик. Очень многое… за дополнительную жертву, разумеется! – алчно предложил Мастер. – Сейчас как раз все спят. Выбери одного и…

– Ну ж нет, – решительно заявил Питер. – Три месяца еще не прошло, у меня еще есть время!

– Тогда ничего я тебе рассказывать не буду, – обиженно сказал дух и пропал, оставляя Питера наедине с самим собой.

До конца своего дежурства Питер в одиночестве обходил костры, вглядываясь в ночь и размышляя об услышанном от Мастера. Когда время его дежурства подошло к концу, он уже буквально засыпал на ходу. Зевая во весь рот, он направился к палатке, которую предусмотрительно разбил на закате.

Все, чего сейчас хотелось Питеру – это забраться в нее и уснуть, но перед сном ему следовало разбудить следующего часового. Проблема заключалась в том, что Питер понятия не имел, кто этот следующий, поэтому прежде всего ему нужно было разбудить Ино.

Травница обычно спала в своем фургоне, но в этот раз решила воспользоваться палаткой Питера, чтобы, как она выразилась, «переночевать на свежем воздухе». Забравшись внутрь, мальчик стал осторожно трясти девушку, которая спала как убитая. Он мог бы трясти ее посильнее, но опасался, что спросонья травница ненароком полоснет его когтями.

– Чего тебе? – сонно спросила Ино после нескольких минут упорной тряски.

– Твое дежурство закончилось. Кто следующий?

Несмотря на то, что девушка смотрела прямо на Питера, мальчик был не вполне уверен, понимает ли травница, кто он и чего от нее хочет. Поэтому свои слова он повторил второй раз, а затем и третий.

– Ааа… да… следующий… – дошло на нее наконец. – Бык, кажется, называл мне имя этого сморчка… Кто же он?

Повисло минутное молчание. Питер буквально слышал, как медленно ворочаются шестеренки в ее сонной голове, но затем лицо девушки просветлело, и она радостно проговорила:

– Вспомнила! Это ты!

И травница вновь заснула, оставив злого, голодного и сонного Питера нести теперь уже свое дежурство. Когда мальчик вернулся к кострам, воздух пронзил оглушительный вой. Питер тяжело вздохнул.

– Мастер! Может хватит издеваться? Только тебя мне еще не хватало!

– Это не я, – ответил дух, появляясь перед мальчиком.

Питер и не думал ему верить, но в этот момент снова раздался вой, а затем ему вторил еще один и еще… Спустя минуту звучал уже целый хор, а из темноты на Питера таращились десятки красных, голодных глаз.

Ночь обещала быть долгой…

Конец первого тома.

Если книга вам понравилась, поставьте, пожалуйста, «лайк»! :)