Оковы

Глава 1

Мираэль проснулась от скрежета стекла. Приподняв голову от подушки отсыревшей за ночь, она взглянула в сторону окна. Сегодня разыгралась настоящая буря. Старый Ингв скреб ветвями, словно уговаривал впустить его в комнату, защитить от непогоды и косых струй дождя.

Не хотелось покидать нагретое место – в спальне было неуютно. Камин давно уже перестали топить каждый день – кто мог подумать, что ночью придет холод? В начале лета хотелось бы надеяться на снисходительность от погоды. Впрочем, дрова в камине все же лежали, такие же влажные, как и все вокруг. Мираэль сонно махнула рукой. Огонь занялся, сначала неохотно.

К тому времени, когда дрова весело затрещали, наполняя воздух запахом дыма, девушка успела задремать. И погрузилась бы в глубокий сон, если бы у нее нестерпимо не зачесалась левая нога. Рассердившись, Мираэль села на кровати закутавшись в одеяло. Протянула ладонь к ступне и тут же отдернула. Ноги оказались испачканы в подсохшей грязи, начинающей отваливаться комками. Пол в комнате был усеян следами, кусками травы и какими-то листьями.

Она снова ходила во сне. Сегодня ей что-то снилось. Там был кто-то, чье лицо она снова не запомнила. От снов всегда было ощущение страха и опасности. Этот кто-то изводил ее, обеспечивая утреннюю головную боль. Может, именно сны заставляли ее, не помня себя, уходить в лунные и безлунные ночи?

Соскочив с кровати, она устремилась в ванную комнату за небольшой дверью. Теплая вода смывала землю. Мираэль задумчиво следила за водой, исчезающей в черноте сточных труб.

Вернувшись в спальню, она окинула комнату озабоченным взглядом. К приходу Стеллы здесь все должно было блестеть. Она не собиралась выставлять свои неприятности на всеобщее обозрение и тем более давать почву, в том числе настоящую землю, для слухов.

За завтраком Мираэль ничем не выдала своего беспокойства. Она сидела погруженная в свои мысли, равнодушно разглядывая дно чашки, где остывал душистый чай.

− Лэри, может вам стоит остаться дома? Такая буря – простыть немудрено.

− Не стоит за меня переживать, Стелла. Ты же знаешь, любая капля воды, если и посмеет промочить мою одежду, отлетит паром.

− Все забываю. − Стелла улыбнулась.

Стелла работала в их эренхельмском доме меньше года. Мираэль еще не научилась ей доверять. Как-то так совпало, что странные сны и хождения во сне снова принялись досаждать ей именно с приходом женщины в дом. Маловероятно, что невысокая миловидная женщина с соломенно-светлыми волосами, голубыми глазами и застенчивой улыбкой была как-то связана со снами. Мираэль стала подозрительной сама по себе.

Так и недопив чай, она забрала сумку из спальни и вышла из дома. Её биль, всю ночь простоявший под дождем, блестел, словно на него нанесли свежий лак. Темная поверхность бликовала, отражая небо и деревья. Отряхнув туфли, она забралась в салон и закрыла дверь. Внутри биля было тихо и довольно тепло.

Биль сильно раскачивался от ветра. Да, конечно не следовало в такую погоду выезжать на дороги. Но сегодня ее непогода не пугала. Невыносимо было оставаться в поместье. Она прикоснулась к кристаллу-накопителю и биль задрожал. Оставалась только не отпускать рулевое колесо и следить за дорогой.

Ей нравилось водить в одиночестве. Никто не отвлекал от дороги и мыслей.

Сегодня ей совсем необязательно было посещать Академию. Лекции и практические занятия уже закончились, каждый посещал своих наставников, либо занимался своими исследованиями в магических лабораториях. Она же ехала в библиотеку.

Библиотека эренхельмской Академии была одной из лучших в королевстве. Ныне покойный король Артур ⅠⅠⅠ сделал очень многое, чтобы она такой стала. С возвращением магии пред Нордландом возникла непростая задача – требовалось восстановить знания. Какие-то книги завезли из других стран. Многие достали из обширных королевских архивов и набрали заново. Кропотливый и тяжелый труд печатников королевской типографии сложно было переоценить. Насколько Мираэль было известно, работа продолжалась и по сей день. Находились старые книги забытые в старых сундуках. Все они выкупались королевской семьей и восстанавливались за счет их же личных средств. Король Ренатан ⅠⅠ продолжил дело своего великого отца.

С начала лета Мираэль снова вернулась в дом семьи, покинув съемную квартиру в центре Эренхельма. Отец купил поместье лет пятнадцать назад, но постоянно семья в нем не жила. Это было неплохое вложение средств – у Мираэль было трое младших братьев и сестра: кто-то из них захотел бы в будущем жить в старом городе, в доме с большим парком и прудом.

Сама же Мираэль не планировала оставаться в Эренхельме навсегда. Она еще не знала, куда отправится, но если учитывать ее ночные похождения – запрется в одном из поместий в глухом приходе с какой-нибудь надежной немой служанкой…

Дорога скользила. Приходилось ехать очень медленно. Академия располагаюсь недалеко от королевского дворца – приходилось постоянно притормаживать перед повозками. Били уже встречались в столице. По дороге Мираэль встретились три черных красавца. Сама она получила свой биль в дар от дедушки Андре. Прошлым летом она посещала завод на окраине Вестдалена. Ее настолько впечатлил склад новеньких билей, что она долго рассказывала о нем каждому собеседнику. Лэрт Блэкстоун не мог не заметить ее неподдельного интереса. Биль у нее появился тем же летом. Мама едва не лишилась чувств, когда поняла, что ее дочь будет управлять «этим гигантским чудовищем» и «повозкой кладбищенской бездны». Папа лишь многозначительно хмыкнул, мама замолчала и поджала губы.

Тогда Мираэль уже исполнилась двадцать один. Сейчас же, когда Академия почти окончена, Мираэль надеялась, что мама совладает со своей тревогой о дочери. Неловко постоянно волновать дорогую родительницу, как и ощущать себя несмышленым ребенком.

Мираэль въехала во двор Академии и остановила биль. Выходить пришлось в лужу. Что ж, туфли она высушит позже.

Холл Академии был пуст, утверждая Мираэль в том, что она единственная сумасшедшая. Студенты, как им и положено, использовали любой повод, чтобы устроить себе выходной. Тем лучше для нее – меньше любопытных глаз. Да и в буфет ее никто не заманит. Конечно, она любила «ванильные сердечки» из песочного теста и мятный чай, но посиделки сегодня не входили в ее планы.

Библиотека работала. Мираэль показала свой абонемент и засела в «разделе сознания». Ей предстояли долгие часы изучения пыльных томов.

Поиск давался непросто: девушка не знала, что именно нужно искать и все время отвлекалась. Ей встретились научные статьи о природе хождения во сне – на этом поле брани нордландские ученые сломали немало копий в еще домагические времена. Кто-то считал, что хождение во сне это последствия детских переживаний, кто-то утверждал, что все дело в нарушении мозговой конституции. Последних ученых было так много, что Мираэль невольно засомневалась в своем здоровье. Вот только ни один ученый не предложил ни одного вызывающего доверия способа лечения. Увы, содержимое человеческого черепа все еще оставалось неизученной темной бесконечностью. Мираэль не собиралась испытывать на себе ни минеральные ванны, ни сомнительные компрессы из сока ядовитых трав и тем более пропускать через свое тело токи.

За окном стало темнее. Девушка выглянула в окно: ветер принес с запада еще более злую тучу. Она могла представить, что сейчас происходило на море. Вот бы оказаться в грозовом Вестдалене, на какой-нибудь небольшой шхуне. Белый Бог, как же она любила шторм! Если бы кто-то знал, счел бы ее безумной. Соленый холодный ветер путающий волосы, брызги и окатывающие с головы до ног волны, порой сбивающие даже самых крепких телом. Неукротимая сила и она, внутри которой словно начинали танец духи вод.

Она стряхнула с себя задумчивость. Понаблюдала за каплями на стекле. Иногда порывы ветра налетали с такой яростной силой, что окно угрожало рухнуть ей на голову, попутно засыпав весь зал битым стеклом. К счастью для всех, окно оказалось достаточно крепким.

Среди множества книг ей подвернулась одна со страшными преданиями. К прилично размытым от старости и сырости письменам прилагался рисунок: Мираэль не знала его создателя, но у художника явно имелось живое воображение и склонность к трагизму. В предании говорилось о том, что иногда к живым, переступившим границы (тем, кто перешел стоячую воду в полнолуние или смотрел в зеркало ночь древнего праздника весеннего равноденствия), мог прибиться заблудший иномирный дух. В худших случаях дух полностью овладевал своей жертвой, стирая его душу. Завладевал его жизнью.

Рисунок изображал два сюжета. На первом рисунке розовощекий и довольный человек шагал с палкой по пруду затянутому водорослями. На второй картинке тот же человек − изможденный и худой. Дух за его спиной являл худшее воплощение сумеречного духа с провалившимися глазницами и раскрытой костлявой пастью. Мираэль вздрогнула и захлопнула книгу. Она не была любителем болот и тем более ночных зеркал.

Вернув книги, она покинула библиотеку и все-таки наведалась в буфет. Ей требовалось заесть неприятное впечатление…

Она так увлеклась печеньем, что не заметила, как к ней подсел Ханс.

− Не ожидал тебя здесь встретить, − после приветствия интонацией тигра произнес он.

− Все знают, что я люблю по-настоящему лишь две вещи: библиотечную пыль и вкус местных сладостей, − ровно и без намека на флирт произнесла она.

− Ты разбиваешь мое самолюбие, − произнес Ханс дрогнувшим голосом, − Я надеялся занять в твоем сердце хотя бы пыльный скромный тенистый уголок. Стать хотя бы призраком прошлого, которого ты будешь вспоминать с тенью грусти, но приятной ломотой в груди.

Мираэль едва не поперхнулась чаем. Почему именно сегодня…

− Нет в моем сердце никаких призраков и не будет, – грубо произнесла она. – Прости. Просто, не нравится мне… я боюсь духов.

Ханс озадаченно уставился на нее:

− Это то, что тебя беспокоит? Я конечно не обладаю даром некроманта, но ... даже я могу сказать, что рядом с тобой нет никаких духов. У меня на них всегда ноет правое колено.

− А может колено ноет к смене погоды? – не упустила она случая вставить шпильку. – У почтенного возраста лэртов это случается.

− Нет, это чистейшая магическая проекция. Но возникает лишь при энергетических пробоинах, это верно. Причем это недоразумение случается еще в утробе матери. Этакое… магическое родимое пятно.

− Как бы там не было, я рада, что за мной никто не увязался, − пробормотала она.

Сейчас она готова была поверить даже в магическое колено главного повесы курса, лишь бы не иметь дела с призраками и духами.

Они поговорили еще немного, затем вышли из корпуса.

Ханс присвистнул и кивнул в сторону биля.

− Подвезешь?

− Хорошо. – немного неуверенно произнесла Мираэль. Заряда кристалла должно было хватить надолго, вот только водить биль ей уже перехотелось. Буря не унималась, по улицам текли внушительные ручьи.

Ее приятель жил недалеко от королевского дворца. По пути они даже не успели как следует поговорить, лишь перекинулись парочкой острот. Ханс флиртовал, как и всегда когда они встречались. Ничего необычного. Мираэль научилась пропускать комплименты мимо ушей.

− Вот и все, − произнесла она, остановив биль. – Ты все равно промокнешь.

Ханс взглянул на мутные реки за стеклом.

− У меня нет никаких шансов.

Дверь открывать он не спешил.

− Может, еще немного посидим в обществе друг друга?

Мираэль неопределенно пожала плечами. Она никуда не спешила, а Ханс не был тем, от кого хотелось убежать без оглядки.

− Ты ведь мне нравишься Мираэль, − серьезно произнес он. – Правда.

Мираэль чуть повернулась к нему.

«О нет, Ханс. Не заставляй меня».

− Как и многие.

− Нет, − Ханс с досадой сморщился. – Они совсем другое. Это все несерьезно. Я же не виноват в своей феноменальной привлекательности.

Парень откинулся на спинку сиденья:

− Так и знал, что ты мне не поверишь.

Мираэль горько улыбнулась.

− Не знаю, что и сказать. Наверное, я была бы безумно счастлива года три назад. Знаешь, мне ведь даже когда-то казалось, что я влюбилась в тебя.

Он удивленно приподнял брови:

− Ты ничем себя не выдала. Это могло многое изменить.

− Ничего. Для тебя. Ты бы даже не заметил меня в веренице твоих девиц. С моей стороны было восхищение тобой, твоей манерой легкого общения.

Ханс был влюбчивым. Он разбил бы ей сердце.

Они молчали какое-то время. Затем Ханс потянулся к ней пытаясь поцеловать.

Мираэль отстранилась. Боковое стекло со стороны Ханса звонко треснуло и пошло множеством трещин. Парень отвлекся.

− Кажется, перекалили.

Мираэль выглянула из-за его плеча:

− Да… какая жалость. Теперь не только ты промокнешь, но и я! Если оно выпадет.

Ханс понял намек, попрощался и покинул биль.

Девушка облегченно вздохнула, глядя на удаляющуюся в бурю статную спину.

На обратном пути до поместья она размышляла. А ведь и правда, тогда она восхищалась Хансом, но была ли влюбленность? Видимо нет. Она никогда не влюблялась. Подружки в шутку называли ее ледышкой. Она же с недоумением смотрела на их душевные страдания, горящие румянцем щеки и сверкающие от счастья глаза. А затем слезы. Правда часто все заканчивалось свадьбой – иногда с предметом любви, а иногда с малознакомым и нежеланным дворянином, которого спешно подобрала знатная семья, чтобы не опорочить честь рода. Странная вещь, эта любовь.

А она? Нет, с ней было что-то не так.

Внезапно к горлу подступил комок, грудь сдавили беззвучные рыдания. Мираэль провела рукой по лицу. Сухое. Даже в слезах ей было отказано.

Она остановилась во дворе поместья и долго еще сидела внутри биля, закрыв глаза и слушая яростный дождь.

«Зачем тебе их любовь? – произнес вкрадчивый мужской голос так ясно и четко, словно находился рядом на сиденье. – Глупая. Какая же ты глупая!».

Мираэль резко открыла глаза. Сердце выскакивало из груди. Рядом никого не оказалось. Видимо, она уснула.

Девушка деактивировала магический кристалл и бросила взгляд на дверь со стороны пассажира. Тело покрылось мурашками: стекло снова было целым.

Из биля она выбралась в одно мгновение. Не обращая внимания ни на что, бросилась в свою комнату. Там она нервно ходила из угла в угол, затем остановилась у большого зеркала и взглянула в темную поверхность. Все те же синие глаза и темные волосы с медным отливом. Все та же она.

Безумие не проступало на ее лице уродливой печатью.

Она брезгливо взглянула на кровать. Она снова уснет и вернется туда, в липкие холодные путы того, кто насмехается над ней.

Ну что ж, никто не может жить без сна. Мираэль открыла ящик стола, достала свечу. Поставила ее в фарфоровый подсвечник на маленьком столике у кровати. В комнате были и магикристаллы и токовый поток с небольшой лампой, но сегодня хотелось чего-то простого и старинного. Настоящего. И никакой магии.

Она легла на заправленную постель и долго смотрела на огонек. Усмехнулась. А ведь она купила эту свечу в лавке амулетов в Вестдалене. Торговка уверяла, что свеча заговоренная на хорошие сны. Запах лаванды успокаивал. Никакой силы в свече Мираэль не чувствовала. Тяжело быть магом в суеверном мире – ты всегда знаешь, где нет ничего мистического, либо сразу видишь страшную угрозу. Никакого простора для фантазии способности не оставляют. А иногда так хочется быть «слепым» и верить в старые сказки…

Она все-таки уснула. И незнакомец ее не беспокоил. Видимо мучил кого-то другого, более умного, либо свеча все же подействовала.

Глава 2

Через неделю жизнь вольного студента Мираэль порядком наскучила. Не хватало привычной учебной суеты. В промежутках между поездками в библиотеку и немногочисленными встречами с подругами, она много читала и почти безвылазно сидела в кабинете расположенном рядом со спальней. У нее даже появилось несколько новых стопок бумаги исписанных крупным почерком – о природе магического забвения. Не очень-то ей очень хотелось думать о дипломной работе, защита которой предстояла лишь следующим летом. Дожди сменились сильным ветром, так что развлечений было немного. К тому же, однокурсники и знакомые разъехались по поместьям и родственникам, а кто-то и по практикам. Столичная жизнь оскудела на интересные встречи. Даже Мираэль подумывала уехать в Вестдален, тем более скоро там начиналась череда летних праздников.

Она сидела у себя в спальне, когда кто-то начал настойчиво стучать в дверь. Понадеявшись на Стеллу, какое-то время пыталась не замечать не прекращающийся стук. За дверью стоял переминающийся посыльный:

– Письмо для лэри Фальт.

– Это я.

Ей вручили небольшой конверт. Она не сразу справилась с дверью – налетел порыв ветра. Посыльный не удержал кепку, и она полетела по парку в недолгое, но свободное путешествие.

Письмо оказалось короткой запиской от ее наставника – его печать со свернувшейся в клубок змеей было сложно не узнать. Профессор Тайро полностью соответствовал своему арлисскому родовому гербу. Такой же цепкий и безжалостный, причем ко всем – студентам, коллегам и тем более, врагам. Иметь профессора Тайро во врагах девушке не хотелось никогда и ни при каких условиях. Правда для Мираэль он находил и терпение и понимание.

« Лэри, у меня для Вас есть прекрасное предложение, которое пойдет на пользу нам всем. Есть возможность экспедиции под присмотром и наставничеством опытного инспектора. По Вашей теме. Жду Вас сегодня вечером в зеленой гостиной Академии. Постарайтесь не опоздать к вечернему бою часов. Отказ не приемлю».

П. Т.

Что ж… она все равно скучала. А тут очевидно замешан инспектор магических аномалий. Мираэль предчувствовала: чтобы профессор не предлагал, ей придется согласиться – особенно если профессор в этом заинтересован лично.

В положенное время она была в Академии. Профессор появился в гостиной и нетерпеливо снял пальто, перекинул его через руку.

– Следуйте в кабинет.

Они сели: профессор в свое кресло, а Мираэль напротив.

– У отдела аномалий образовалась дело в Аскелаенде, – начал учитель немного нетерпеливо. Он выглядел раздраженным: темные глаза глядели устало из под нахмуренных бровей. На лбу проступили морщинки. Да, летняя пора не шла ему на пользу. Профессору Тайро было лет сорок, и он был напрочь замучен ими… дипломниками. – Мой давний приятель, лэрт Ридве обратился ко мне. Ему нужен консультант, который сможет присутствовать на месте. Я вынужден был ему отказать, но предложил тебя. Ты можешь побыть моими глазами и ушами. А также набрать немало полезного материала для своей работы. Что скажешь?

– Скажу, что не гожусь на роль консультанта.

– Ты будешь все записывать и отправлять мне с почтовой каретой каждый день. Это всё. Несложная работа. Я снабжу тебя книгамии артефактами.

– Хорошо, - Мараэль слышала в своем голосе отзвуки смиренности. – Но вы упакуете и измеритель частиц Атт.

Профессор едва не задохнулся. Определитель он выписывал из Арлисса и безмерно им дорожил.

– Хорошо, – сквозь зубы произнес он. – Обсудим поездку. Приготовитесь составлять список необходимых вещей. У вас всего день на подготовку.

***

Ехать пришлось в карете. Нельзя сказать, что Мираэль этому обрадовалась. Увы, прогресс все еще не всем подданным короля был близок. Девушка смиренно положила свой чемодан и саквояж в багажный ящик и заняла место у окна, сев против движения экипажа. Они покинули Эренхельм еще до обеда. Теперь солнце уже садилось. Во время пути большую часть времени проводили в молчании. Профессор Тайро, разумеется, представил друг другу Мараэль и инспектора Ридве Леонса, но до поездки они перекинулись лишь парой фраз. Когда карета была готова, прибыла лэри Имельда Тодд, помощница инспектора. Мираэль показалось, что высокая темноволосая красавица в очках с круглыми стеклами и серебряной оправой сразу ее невзлюбила. А может впечатление было неверным.

До конечной цели их путешествия оставалось ехать около часа. Их должны были разместить в поместье графа Оннехор.

Инспектор Ридве с неподдельным интересом наблюдал в окно за пробегающими мимо небольшими домиками. Лошадей не так давно поменяли на почтовой станции. Четверка несла экипаж с новыми силами. Лошади предчувствовали ночевку и сытную трапезу.

– Давно же я здесь не был. Наверное, лет десять не меньше. После возвращения из Арлисса, Аскелаенд был одной из первых провинций которые я посетил будучи еще ассистентом инспектора.

Мираэль ничего не ответила на неожиданное признание, лишь улыбнулась одними уголками губ. Но игнорировать внезапно возникшее желание инспектора пообщаться не стоило.

– Пока мы не оказались в поместье, не могли бы вы рассказать подробнее о нынешнем деле?

Лэри Имельда поджала губы. Наверное, ей казалось немыслимым, что какая-то студентка позволяет себе подобные вольности ­– допрашивать инспектора.

– Вы знаете об аномалиях не меньше меня, а в чем-то и больше. Иногда, в момент наибольшей активности магических источников люди сходят с ума. Такое случалось на юге и очень давно на севере. Обычно в подобные недели коренные народы севера всегда уходили и пережидали магическую непогоду на пастбищах. Этот порядок существовал веками. Сейчас все по-другому. Если, конечно, все дело в источниках и всплеске магии. Нет сумасшедших. Только деревни спящих людей.

– Похоже на выход каких-то подземных газов. Почему вы уверены, что все дело именно в магии?

– Убедите местных в обратном. Думаю, вы не преуспеете! – произнесла Имельда звонким голосом.

Мираэль была с ней согласна. Никто никогда не хотел бы признать, что отравился несвежим зерном или дурной водой. Если слабит живот или выпадают волосы – виновата деревенская колдунья, или злобная нечисть, но никак не плесневелая пшеница или пропавшая капуста.

– Никто не знает, – инспектор Ридве усмехнулся в рыжеватые усы. Серые глаза оставались серьезными и холодными. – Отдел аномалий министерства всегда рассматривает подобные случаи. Спящие люди имеются. И кому, если не нам отыскать причину их нездорового противоестественного сна.

– Надеюсь, здесь есть хоть какой-то доктор, - пробормотала Мираэль. – Нам потребуется вся возможная помощь.

Имельда сложила руки на груди. Похоже, Мираэль снова показала юношескую дерзость. Все-таки подобные вещи должен изрекать инспектор.

Мираэль сочла за лучшее замолчать, иначе лэри Имельда окончательно определила ее как невоспитанную особу. А обзаводиться лишней неприязнью Мираэль все же не хотелось.

Резко стемнело, начал накрапывать дождь. Их ждали – едва лошади остановились, дверь экипажа отворилась. Их пригласили в красивое трехэтажное поместье. На пороге их ждал сам граф Оннехор с графиней-матерью.

– Приветствуем вас в Оннехорхолле, – мелодичным старческим голосом произнесла графиня. – Как замечательно, что вы попали на начало дождя, а не туман. Он бывает здесь поистине губительным...

Она горестно вздохнула и продолжила:

– А ведь мы забыли об этом проклятии Аскелаенда, казалось, навсегда.

– «Всегда» длилось долго, но, увы, не бесконечно, – произнес граф. – Но не будем говорить о горьком. Наши гости должны получить в Оннехорхолле должный приём и не поддаваться печальным мыслям.

Мираэль взглянула в окно на лестнице, когда служанка вела ее в предоставленную комнату. Дождь перестал. На парк перед домом наползал тот самый туман. Мираэль не знала, был ли он опасен, но в нем действительно было что-то жуткое.

***

Ночью Мираэль снова снились кошмары. Она даже пыталась куда-то убежать. Спасло незнание нового места – она просто не сумела отворить засов и проснулась. Сердце учащенно билось. Девушка села за небольшой резной стол, спрятала лицо в ладонях. За окном уже светало. Все было в непроглядном тумане: каждый куст, каждая скамья. Дорожки уходили в сизую дымку.

Мираэль надела теплый стеганый халат и приоткрыла створку. В комнату потянуло холодом и влагой. Посидев немного в тишине, она поняла, что больше не уснет. Находиться в комнате казалось невыносимым. В предрассветный час все казалось неуютным и особенно чужим. Она оделась, спустилась вниз и вышла навстречу туману. Туфли гулко стучали по брусчатке. Из всего многообразия звуков в мире остались лишь ее шаги.

Местность Аскелаенда занимали старые леса с замшелыми камнями и множество крупных и мелких рек. Все они впадали в море – всегда холодное и неприветливое.

Мираэль не терпелось приступить к работе. Аскелаенд был сказочно красив. Поскольку его посещение шло в придачу с магическими аномалиями, о большем она и мечтать не могла.

Она вдыхала влажный воздух. Ночные неприятные воспоминания ушли вслед за ночью. Можно было возвращаться в спальню, тем более она уже продрогла, а одежда набрякла влагой.

Где-то в тумане послышался лай собак, а затем к Мираэль подбежал огромный волк. У зверя был настолько свирепый вид и неприкрытое желание сожрать Мираэль, что та отшатнулась. Волк кинулся на нее, а затем, поскуливая, отбежал в сторону. Из тумана появился граф Оннехор: высокий и величественный.

Мираэль отряхнула юбку, досадливо взглянула на оставленные когтями зацепки. А ведь платьев у нее с собой не так уж и много…

– Прошу прощения за это недоразумение, – произнес граф. – Обычно мы с Йрре гуляем в одиночестве. В этот час никого не встретить.

– Ничего страшного, – сквозь зубы, пытаясь убрать грязь с юбки, произнесла Мираэль. – Я сама виновата, не стоило мне выходить.

– Я должен вам новую юбку, – покаянно произнес граф. – Но сейчас могу предложить только ранний завтрак.

– Не откажусь, – Мираэль решила, что нужно брать хотя бы то, что есть. – Туман и свежий воздух благотворно на меня повлияли.

– В таком случае, приглашаю вас в маленькую столовую, – удовлетворенно произнес он. – Прежде нам следует поймать Йрре, чтобы он все же никем не позавтракал.

Мираэль усмехнулась. Маловероятно, что волк мог причинить ей существенный вред. Многие животные ее остерегались, непонятно почему. Некоторые даже бросались наутек. Может волк тоже почуял в ней нечто враждебное. Ее не боялись только кошки и коты. Неприязнь животных порой доставляла ей неудобства, особенно в поездках: некоторые лошади наотрез отказывались подпускать ее к себе. В юном возрасте ее очень это расстраивало.

Граф справился с поимкой волка блестяще: животное превратилось в ласкового ручного зверя и добровольно отправилось на задний двор поместья.

Маленькой столовой называлась уютная комната с эркером, не очень большая. На овальном столе уже были затеплены свечи. Старая служанка молча сервировала стол на одну персону. Видимо, графиня-мать завтракала позднее. Граф попросил служанку поставить приборы для Мираэль.

Пока женщина гремела посудой составленной в резной буфет в углу комнаты, Мираэль сняла легкий летний светло-голубой плащ и занесла его в свою спальню. Когда она спустилась в столовую, граф уже сидел за столом и клал на тарелку кусочек сыра. Мираэль, стараясь не шуметь, отодвинула стул слева от графа Оннехора.

Граф явно получал удовольствие от раннего завтрака. После прогулки с волком это было неудивительно.

– Как вам удалось приручить волка? – Мираэль взяла из чаши с фруктами персик. – Он выглядит довольно угрожающе и слишком крупный для обычного волка.

– Йрре я нашел щенком. Мы охотились и подстрелили волчицу. Он единственный выживший из всех волчат.

«Остальных он добил? Какая прелесть».

Мираэль вздрогнула, но совладала с собой.

– Вы забрали с собой всех волчат?

– Да, но они оказались слишком слабы.

Девушка принялась резать персик. Она сидела сама не своя. Она слышала. Слышала этот голос как наяву.

– Это совсем незанимательная история. Лучше расскажите, как вы оказались в компании инспектора. Вы так молоды…

– Меня попросили поехать. Право слово, это было неожиданностью, но учитель решил, что мое присутствие будет оправдано.

Мираэль решила не распространяться о себе.

– Вы своими глазами видели тех, кто пострадал?

– Да, я выезжал в пару мест. Это очень впечатляюще, и пугающе. Я искренне сочувствую этим бедолагам.

«Это было сказано для тебя, неумная дева».

Девушка покрепче сжала вилку.

Граф отложил вилку и задумался.

– Я никогда подобного не видел. Жуткое и завораживающее зрелище. Застывшие деревни. И все спят: люди, животные…

Он замолчал на мгновение, а затем произнес твердым голосом, лишенным всякого сочувствия:

– С этим следует разобраться как можно быстрее, иначе сезон сбора ягод будет провален. А урожая на полях нам тем более не видать. Эта земля без усилий не дает ничего.

Так вот что беспокоило графа на самом деле. Падение дохода. И немного голод. А возможно и недовольство крестьян.

Внезапно лицо графа изменилось, глаза пожелтели. Он словно стал другим человеком. Мираэль вжалась в кресло, до боли стиснула край стола.

Существо, бывшее графом еще мгновение назад, поиграло пальцами, размялось.

– До чего он скучный, – шелестящим голосом произнесло оно. – Почему бы не побеседовать нам? Поверь, со мной тебе будет интереснее…

– Кто ты? – пересохшими губами произнесла Мираэль. Она лихорадочно соображала, каким бы заклинанием ударить по неизвестной твари.

– Странно, что ты меня не узнаешь. Я так старался сделать твои сны ярче…

– Уходи из этого человека! Я не знаю кто ты, но ты должен покинуть это тело!

– Зачем мне это? – он поднялся и направился к выходу.

Мираэль вскочила со стула и пошла за ним.

– Этот человек ни в чем не виноват! Ты – мое сумасшествие!

Он повернулся к ней, схватил ее за горло и приблизил озлобленное лицо. Мираэль болталась как тряпичная кукла. Если она применит силу, граф пострадает, а она не могла этого допустить.

– Может, стоит избавиться от тебя?

Граф разжал руки и ушел.

Мираэль рухнула на пол и начала кашлять. Во рту появился привкус крови.

Она лихорадочно соображала, как остановить это существо. В ее вещах наверху был порошок против нежити. Мираэль лично прочитала над ним заклинание. Она хорошо подготовилась к поездке…

Стуча каблуками по лестнице и рискуя разбудить весь дом, она бросилась наверх. Разметала свои вещи, но нашла нужный мешочек.

Граф удалялся по парку в редеющий туман. Мираэль догнала его в мгновение, прыгнула со спины, схватила за шею. Прежде чем чудовище в нем успело что-то понять, высыпала порошок в лицо мужчине. Граф чихнул.

– Что за мерзость ты мне подсунула?

Он стоял как ни в чем не бывало. Мираэль изумленно уставилась на него, быстро обогнула по дуге и побежала вон от поместья. Она слышала, как он бежал за ней и, похоже, догонял. У нее не было никаких шансов остаться в живых. В тумане за ее спиной раздался нечеловеческий вопль злости, и что-то глухо упало на брусчатку. Мираэль решила не останавливаться.

Похоже за ней больше никто не гнался. Ее голову разорвала резкая и внезапная боль. Она упала на колени и застонала.

«Я буду мучить тебя, пока ты не умрешь!» – прошипел знакомый уже голос.

– Попробуй, – Мираэль сумела подняться и выпрямиться. – Или я уничтожу тебя первой.

Ответом ей был презрительный смех.

Позади уже раздавались озабоченные голоса. Все-таки ей удалось разбудить весь дом.

Она обошла дом сбоку и зашла через черный вход. Не хотелось, чтобы ее заподозрили в том, что именно она навредила графу.

Мираэль почистила юбку и вышла в переднюю комнату, изображая живейшую обеспокоенность. Граф был жив, она слышала его голос. Девушка питала надежду, что он не вспомнит свою одержимость. Иначе, она никак не смогла бы объяснить свое «знакомство» с сущностью, которой он был одержим…

Глава 3

Граф пребывал в полнейшем недоумении. Он помнил завтрак, но совершенно не мог взять в толк, как оказался в парке. Все сошлись во мнении, что граф просто переутомился. Мираэль рассказала душещипательную историю о том, как граф среди завтрака перестал отвечать на ее призывы, а затем и вовсе направился вон из дома. Она бросилась наверх, чтобы взять нюхательную соль, а затем намочить полотенце, надеясь привести графа в чувство, но не успела ничего сделать – к графу подоспела помощь, а сам он пришел в себя.

Ей поверили, хотя Имельда смотрела с подозрением, да инспектор задумчиво крутил ус.

Когда суета улеглась, собрались в дорогу. Путь лежал в одну из пострадавших деревень.

Несмотря на утреннее происшествие, граф Оннехор отправился с ними. Перед экипажем ехали верхом несколько крепких мужчин.

Они проехали по уютным улицам Аскела. Город Мираэль показался очень приятным. Один из старейших городов Нордланда: здесь было на что посмотреть. В городе к ним присоединился доктор, представившийся фэртом Ингдиром Рудольфом. Он сел напротив Мираэль, девушка смогла его прекрасно рассмотреть. Молодой светловолосый мужчина приятной внешности. Серые серьезные глаза, вьющиеся пряди, забранные в хвост. На него хотелось смотреть бесконечно, но Мираэль вежливо отвела взгляд. Рядом с доктором сидела Имельда, так что нужно было держать себя в руках.

Мираэль чувствовала себя неуютно. На одно сиденье с ней сел граф и постоянно пытался ее разговорить, а ей хотелось сидеть в своих мыслях. Утреннее событие несколько отвратило ее от графа. Перед глазами все еще стояло искаженное злобой лицо с желтыми глазами.

Все произошедшее было плохой вестью для Мираэль. Ее кошмар мог покидать ее сознание, а это значит, она становилась опасна. Перед ней все яснее маячила перспектива отшельничества. А ведь она так и не узнала, что же это было за существо…

В конце концов, граф оставил ее в покое и обратил свое внимание на инспектора. Мираэль смогла спокойно полюбоваться проплывающими за окном пейзажами.

Дорога становилась все уже. Девушка смотрела на засеянные поля и гадала, каких же усилий стоило возделать эту каменистую лесную землю.

По дороге им встретилась лишь пара крестьян. Карета въехала в деревню и остановилась. Мираэль выходила из кареты последней. Вокруг царила неестественная тишина. Не было щебетания птиц, мычания коров, стуков и детских звонких голосов.

– Мертвое место, – со знанием дела произнес граф Оннехор.

Судя по напряженным настороженным лицам, остальные были с ним согласны.

– Первым делом осмотрим спящих, – инспектор Ридве вспомнил, что он руководитель экспедиции. – Фэрт Ингдир, надеюсь услышать ваше мнение.

Мираэль открыла свою сумку и отыскала в ее недрах тетрадь и карандаш. Ее учитель не простит ей легкомыслия. Она должна описать все, что сочтет важным.

Мужчины, сопровождающие карету, отворили дверь большого дома. Мираэль следом за своими спутниками переступила его порог. В лицо ей ударил душный теплый воздух. Она попыталась рассмотреть хоть что-то в полумраке.

Здесь жила семья деревенского старосты – добротный дом из камня, просторные комнаты. В этом доме не было вопиющей нищеты и голода. Окна обрамляли тонкие занавески, каминную полку украшали фарфоровые статуэтки. На крашеных стенах висели вышитые картины изображающие играющих детей и животных. Встречались и картины цветочные, более простые.

На столе у окна лежали пяльцы и незаконченная вышивка вазы с цветами. Стул небрежно отодвинут, будто вышивальщица поднялась и отошла от стола лишь на мгновение окликнутая кем-то из домочадцев.

Мираэль прикрыла глаза и постаралась понять, что же здесь произошло. Она могла себе это позволить…. Ее способности доставили ей немало неприятных минут и слез, но они приносили и благо.

Она помнила свою детскую растерянность, когда ее первый раз показали одному умудренному опытом профессору, учившему еще ее мать. Помнила его слова о том, что у нее никогда не будет одной, но сильной способности. Мираэль могла многое. Никто не знал предела ее способностей. Но когда умеешь многое – можно считать что не умеешь ничего достаточно хорошо, чтобы стать мастером или хотя бы ремесленником.

Этот дом был счастливым. Мираэль увидела девочек в голубых платьях и передниках, догоняющих друг за друга в гостиной. Увидела мать выпекающую хлеб в большой печи. Нет, ничего необычного здесь не было. Она открыла глаза и отправилась в одну из комнат. Детская. Доктор Ингдир уже проверял пульс и дыхание у своих маленьких невольных пациентов. Пять девочек разных возрастов лежали в широкой кровати, прикрытые плотным одеялом, и мирно спали. Две девочки, видимо рожденные с разницей в один год, обнимались во сне. Старшая девочка, спящая с края кровати, прижала ноги к животу, словно замерзла. Ее нога с розовой пяткой выглядывала из под одеяла. Еще одна девочка спала подперев щеку ладошкой, а самая младшая – не старше двух лет, обнимала страшную потрепанную куклу.

Инспектор Ридве покинул комнату на недолгое время.

– Родители в соседней комнате, – сообщил он вернувшись, и принялся выкладывать свои вещи на небольшой столик.

Мираэль краем глаза наблюдала, как инспектор извлек на свет различные кристаллы, темные щипцы и несколько закрытых пробирок. Она вскоре потеряла интерес к его работе: теория исследований была ей знакома. Отдел аномалий подходил к изучению именно так, как заповедовала наука – все начиналось с описаний и несложных реакций. Она же вне своей дипломной работы предпочитала сразу переходить к заклинаниям, если была убеждена в том, что они безопасны. Конечно, при инспекторе и докторе она не могла этого делать, но никто не знает, что формулы ей требуются не всегда.

Она ускользнула из комнаты и вошла в спальню крестьянина. Взяла за руку мать детей, лежащую на резной кровати с высоким изголовьем. Закрыла глаза, тихо сползла по стене на пол и погрузилась в прошлое.

Девушка шагала по плотному серому туману, сквозь который просачивались редкие лучи молочно-белого света. Постепенно туман рассеялся, под ее ногами появилась проселочная дорога. Мираэль стояла в одиночестве все в той же деревне среди аккуратных домиков. Только здесь была глубокая ночь. Она слышала как в амбаре справа скреблись мыши, а в хлеву переминались с ноги на ногу сытые коровы. Где-то в лесу за деревней слышался звук льющейся воды эхом разносящейся в прохладном воздухе.

Здесь Мираэль не имела телесности. Неведомая сила подхватила ее и понесла вдоль дороги к известному уже дому.

У дома старосты наблюдалась поздняя суета. Девушка заглянула в конюшню. Мужчина вешал потник на крючок. Мираэль узнала в мужчине старосту. Он недавно вернул коня в стоило после дальней поездки. Конь с фырканьем допил воду и уткнулся мордой в ясли. Староста погладил коня по влажному боку, вышел из конюшни и закрыл ворота на засов. Перетаскал мешки с чем-то тяжелым в амбар. На невысокое каменное крылечко вышла его жена. Она выглядела уставшей. Наверное, уложила детей спать и теперь доделывала поздние домашние дела. Мираэль заметила, что руки женщины красные и распаренные. Она теребила передник, словно кожа доставляла ей неудобства.

Староста взглянул на нее.

– Я привез тебе ткань. Будет из чего сшить девочкам жилетки к летним праздникам.

Женщина оживилась. Это известие словно скинуло с ее лица несколько лет.

– И где же она?

– Забыл в телеге. Там и для тебя кое-что имеется.

Мираэль потянуло в дом, картинка сменилась. Ночь. Ужин в тишине при тусклом свете горящей неровным пламенем лампы. Она оценила запах запеченных овощей и хорошо томленного вымоченного соленого мяса.

Женщина приколола к повседневному платью крупную брошь-птицу. Любовно погладила ее руками. Мужчина сидел молча. Иногда он бросал на жену задумчивые взгляды. Лицо его оставалось напряженным. Мираэль смогла определить его возраст – лет сорок. Из-за кожи черненной солнцем он выглядел старше.

Жена прекратила любоваться брошью, поправила светлую прядь волос, выбившуюся из плетеной прически. Подняла обеспокоенный взгляд на мужа.

– Что он сказал?

– Нет денег. Сказал, что доходов меньше. Засуха сказалась. Он ничем не сможет нам помочь. Будем справляться сами.

Женщина отстегнула брошь и пододвинула к себе тарелку.

Мираэль потянуло вон из кухни, она стремительно покинула дом. Она летела над дорогой, затем поднялась над домами, пронеслась над лужайкой и ухнула в каменный колодец, под темную обжигающую холодом воду. Вода набралась в рот и нос. Она была горька на вкус.

Мираэль начала тонуть и очнулась. Она снова сидела на деревянном полу. Девушка отпустила руку спящей женщины. Поднялась и расправила юбку. Никто не узнает, чем она здесь занималась. Кроме учителя.

Пока никто не заглядывал в спальню, она проверила спящих людей. Никакой магии не чувствовалось… почти. Имелись только какие-то неявные отголоски. Если что-то и было, оно почти улетучилось. Ничего особенного, кроме крепкого сна. Так почему же люди все еще спят?

Она вышла из дома. Инспектор Ридве ничего не обнаружит. Мираэль в этом не сомневалась…

Девушка прогуливалась по лужайке перед домом. Нужно сходить к колодцу. Он был где-то за домами. Она должна была взять пробу воды. Кто знает, может колодец привиделся ей случайно. Но ведь учитель не будет против, если она проявит усердие?

Колодец она отыскала быстро. Никто не мешал ей наполнить маленькие пузырьки. Даже невзлюбившая ее Имельда. Она оставалась в спальне детей и записывала умозаключения за инспектором и доктором. Наверняка, строго и научно – что иногда очень неплохо. Мираэль надеялась увидеть записи ассистентки, если та из вредности не откажет ей.

Едва она спрятала последний пузырек из темного стекла в своей сумке, ее окликнули.

– Лэри Фальт, зачем же вы нас покинули?

Мираэль медленно обернулась. Она давно уже услышала тихие шаги. После видений прошлого, она все была чувствительней обычных людей. К вечеру эффект должен был пройти. Большинство тихих звуков снова станут недоступны ее человеческому слуху.

Она повернулась к доктору, остановившемуся в нескольких шагах от нее, и беспомощно улыбнулась.

– Мне стало дурно. Эти запахи… и весь трагизм. Я не привыкла к подобному.

Доктор понимающе кивнул и улыбнулся.

– Неудивительно. Вы никогда ни с чем подобным не сталкивались. Но к трагедиям привыкаешь, даже если любишь людей больше, чем сам Белый Бог…

Мираэль отступила от колодца.

Они вернулись на каменную дорожку и пошли вдоль домов.

– Вы сможете вернуть их к обычной жизни? Что вы обо всем этом думаете?

Доктор Ингдир снял белые перчатки. Мираэль отметила красоту его рук. Изящные длинные пальцы украшал скромный серебряный перстень. Девушка отметила, что он был старинным. Наверное, фамильная ценность семьи. Фэрт Ингдир не был аристократом, но наверняка какие-то ценности в его семье передавались из поколения в поколение.

Мираэль сложила руки над животом и медленно шагала, шурша юбками. Фэрт Ингдир молчал, щурился и вглядывался вдаль. Собирался дождь, небо над лесом затягивало серой пеленой.

– У меня есть большие сомнения в том, что я здесь нужен, – он тяжело вздохнул. – Я не увидел никаких признаков болезни. Похоже, они просто спят. Но, нескольких пациентов мало, чтобы составить полное мнение.

– Вы взяли пробы? – Мираэль чуть повернулась к доктору и взглянула ему в лицо. – Если это роковая случайность или злой умысел…

– Разумеется, я взял и обрезки ногтей, и волосы для исследования, как и инспектор. Жаль, мы не можем здесь задержаться на ночь и проверить других спящих.

– Отчего же? – Мираэль резко остановилась. – Я думала, мы займем один из домов.

– Граф считает это небезопасным. Из-за тумана.

Мираэль недовольно поджала губы.

– Слишком дальний путь, чтобы ехать завтра снова в эту же деревню.

– Если поспешим, успеем что-нибудь найти до отбытия.

Девушка оглянулась.

– Прогуляемся на север. У меня есть одна мысль.

Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала. Доктор последовал за ней.

Где-то должна была быть река, она слышала ее. Если здесь недавно была магическая аномалия, она все поймет по камням. Минералы, которые за тысячи лет щедро намыла в русло реки вода, беспристрастны и правдивы.

Им пришлось идти через лес. Среди травы было много натоптанных тропинок. Под сенью деревьев было прохладно и свежо.

– Что вы надеетесь увидеть или найти? – поинтересовался доктор.

Мираэль запнулась о корень и едва не упала. Доктор схватил ее за талию, приблизил к себе. Она почувствовала исходящий он него запах парфюма. Свежесть северных морей, запах пахучего эфирного дерева. Она с удовольствием втянула в себя воздух.

– Ваш аромат самый приятный из всех когда-либо мной встреченных.

Доктор смутился и отпустил ее. Мираэль вернула себе устойчивое положение, поправила лиф платья.

– Простите. Я позволила себе лишнее.

– Нет, не извиняйтесь. Мне был приятен ваш комплимент.

Мираэль слабо улыбнулась и зашагала по тропинке. Она по-прежнему шла первой. В ее груди разлилось приятное томление. О, неужели. Она не так бесчувственна, как полагала.

Она знала, мужчина смотрит на нее. Оценивает ее фигуру. И ей это нравилось.

Они спустились к реке. Темнеющая на закате вода блестела и шумела. Берег был обрывистый, но не высокий. Противоположный пологий подошел бы больше. Там было так много разных камней на отмели.

– И все же, поделитесь своим секретом?

– О, разумеется. Это то, с чего все следовало начинать. Жаль, я не сразу вспомнила о камнях-перевертышах.

Видя недоумение на лице доктора, она поспешила объясниться:

– Я исследую магические аномалии. Их верным признаком является разрушение привычной структуры кристаллов-хамелеонов. Они меняют свет под действием магии. Разумеется, на время. Я читала об этом, но на практике видеть не приходилось. Знаете ли, северные аномалии случаются нечасто.

Доктор окинул взглядом живописное место. Посмотрел на стремительное течение реки.

– С этой стороны вы не найдете ничего. Здесь глубоко и слишком много корней, чтобы нырять.

– Да. И поэтому я перейду реку.

– Вас унесет течением. Никто не сможет гарантировать, что мы поймаем ваше холодное тело раньше, чем его унесет в море.

– Фэрт Ингдир, вы слегка преувеличиваете опасность этой речушки. К тому же я имею кое-какие преимущества перед хрупкими девушками-селянками.

Мираэль скинула туфли и подобрала юбки, неприлично обнажив ноги.

Доктор тоже принялся раздеваться.

– Нет, одну я вас не отправлю.

Мираэль лишь легкомысленно пожала плечами. Ей нравилась решимость доктора.

Они брели по темнеющим на закате водам против течения. Доктор держал ее за руку. Течение действительно было сильным. Хорошо, что рядом был сильный мужчина. Когда они оказались на широком берегу, Мираэль вздохнула с облегчением.

– Ищите, лэри. Надеюсь, мы не напрасно мокли в холодной воде.

– Любой результат обречен на успех, – туманно заметила Мираэль.

Она принялась шарить в песке на мелководье, ища полупрозрачные и черные камни.

Спустя время она вынуждена была признать, что ни одного черного камня ей не попалось. Мираэль положила в карман юбки два небольших камня. Один отдаст инспектору, а второй отправит учителю.

Магическая аномалия если и пронеслась над лесами Аскелаенда, то сделала это инкогнито. Это порождало тревожные мысли. Что же тогда усыпило людей?

– Как вы считаете, – Мираэль обернулась к доктору. – Сколько дней у нас есть?

Доктор сидел на песке и любовался закатом. Ему нисколько не мешали мокрые брюки и приставшая к торсу рубашка.

– Прежде чем они начнут умирать? Дня три. Я не знаю, сколько времени магия способна поддерживать их. Думаю, это должны определить сведущие в магии люди.

Сведущие люди терялись в догадках.

Они вернулись в деревню. Их отсутствие заметили не сразу.

О, каких взглядов они удостоились. Недовольный взгляд графа, презрительный взгляд Имельды, насмешливо-ироничный взгляд инспектора.

– И где же вы пропадали, позвольте узнать? – брюзжащим голосом осведомился граф.

– Выводили аномалию на чистую воду.

Мираэль достала из кармана один камень и протянула инспектору. Он оглядел зеленоватый кристалл со всех сторон.

– Потрясающе.

– И что же вас так восхищает? – граф сложил руки на груди.

– Как я не додумался до такого изящного и простого метода…

Если этот камень добыт со дна реки… а вы, лэри Фальт, несомненно, взяли его там? В таком случае, я вынужден заявить, что мы имеем дело не с аномалией, а вполне осознанным магическим преступлением.

Глава 4

Половину ночи Мираэль записывала свои мысли по поводу прошедшего дня. Имельда все-таки позволила девушке ознакомиться со своими записями без возражений и даже без презрения. Ничего полезного Мираэль из них не почерпнула, лишь убедилась в том, что ничто не указывает на влияние аномалии. Некоторое магическое влияние удалось обнаружить и инспектору Ридве, но оно не доказывало ничего. И ничего не опровергало.

Мираэль запечатала конверт, вложила в шкатулку, в которой уже лежали пузырьки с водой.

Утром, пока все спали, она отправилась в Аскел. От почты на рассвете отправлялась почтовая карета в Эренхельм. Увы, ей пришлось попросить помощи слуг, чтобы попасть в город. Старый конюх был вынужден запрягать коней и править экипажем. Ни один конь добровольно в ее руки так не дался. Как же она тосковала по своему билю. Сейчас она осознавала преимущества Эренхельма. Там она могла легко нанять возницу в любой уголок города.

Она передала зашитый мешок со шкатулкой, заплатила несколько медных монет и отступила от почтовой кареты.

– Вы ранняя пташка, лэри Фальт.

Мираэль обернулась и увидела доктора. Улыбнулась.

– И вам доброе утро, фэрт Ингдир. Вы тоже не чужды ранних подъемов.

– Да, приходится трудиться еще до рассвета. Позже я буду всецело принадлежать своим пациентам.

Девушка неуверенно переминалась на месте.

– Я пойду.

– Не хотите отведать чашку какао?

Предположение было настолько неожиданным, что Мираэль не успела смутиться.

– С удовольствием.

Она написала короткую записку для инспектора и отпустила заспанного конюха.

Доктор жил недалеко от центральной площади города. В этот ранний час людей на улицах было немного, да и тем не было до них никакого дела.

Доктор остановился у двухэтажного дома и открыл дверь квартиры.

Он провел Мираэль в небольшую гостиную и отлучился.

Девушка осмотрелась. Уютная комната без особых изысков. Зеленые обои с птицами и лианами. Камин, легкая мебель. Салфетка на каминной полке, салфетка на чайном столе.

Доктор вскоре вернулся. Извинился, что не помог ей снять пальто. Мираэль беспомощно улыбнулась. Она уже пожалела о своем решении избавиться от пальто. В квартире доктора было прохладно в этот утренний час, а на ней была блуза из плотной, но негреющей ткани. Она зябко поежилась. От доктора ее движение не укрылось.

– Да, хороший же я хозяин. – Он беспомощно огляделся. – А знаете, я затоплю камин, и мы согреем чайник на огне. Я нечасто бываю в гостиной. Неудивительно, что она несколько необжитая и сырая.

– Ничего, – Мираэль села на софу. – Все дело в том, что я не привыкла к северной летней прохладе. Я большую часть жизни прожила в Вестдалене, а там не так уж и холодно даже зимой. Разве что дождь и ветры порой приносят неудобства.

Доктор разжег камин и подвесил начищенный чайник.

– А вы родились на севере? – ей хотелось узнать о докторе больше.

– Нет, – доктор усмехнулся. – Я был рожден в столице. И в весьма известной семье. Только решил идти своим путем.

Он замолчал, извинился и вышел из комнаты. Похоже, не очень-то ему хотелось вспоминать о семье. Наверное, не стоило больше говорить об этом.

Доктор вернулся с подносом. Сахарница, две фарфоровые чашки, изящные щипцы и печенье. Мираэль отметила, что посуда была сделана по личному заказу. Аристократы часто заказывали мастерам Эренхельма что-то особенное, не желая довольствоваться классическими наборами королевского фарфорового завода или восточной посудой из южных стран. Доктор был совсем непрост.

С некоторыми трудностями, но вода все-таки вскипела, и они принялись пить какао.

Мираэль предусмотрительно умолчала о том, что горячую воду она своими способностями могла обеспечить быстрее. Доктор так хотел ей угодить и согреть, что упоминать о магии было просто неприлично.

Мираэль не знала о чем говорить, поэтому спросила:

– Давно вы живете в этом славном городе?

– Три года. Срок достаточный, чтобы стать для горожан своим.

– Думаю, они вас любят, фэрт Ингдир.

– Можете обращаться ко мне Руд. Мы с вами не так уж и стары относительно друг друга. И можем позволить некую фамильярность.

– Разумеется. Я бы рада была сделать ответный реверанс, но, увы, мое имя имеет только полную форму.

– Разве родители не звали вас в детстве Мирой или Эли?

– Нет. Я всегда была взрослой.

«Нет, просто они никогда не знали, что с тобой делать. Да и я не могу понять, что ты такое».

Мираэль вздрогнула и пролила на юбку немного какао. Голос говорил так громко и появился неожиданно. А ведь она и думать о нем перестала.

– Я такая неловкая.

– Ничего, – Руд взял салфетку и подал ей. – Я провожу вас в ванную комнату.

Какой позор.

В небольшой ванной на первом этаже она остервенело оттирала темное пятно и смотрела в зеркало перед собой.

Доктор ушел, она слышала его шаги.

– Если уж живешь в моей голове, предупреждай о своем появлении, а лучше молчи в приличном обществе.

«Жить в твоей голове? Ты правда полагаешь, что твой мир так велик? Есть более приятные места, где я провожу время. Ты себя переоцениваешь. И жизнь твоя сплошная скука».

– Значит, ты не всегда со мной. Не могу сказать, что меня это не радует.

Мираэль услышала в злобной шипящей болтовне главное.

Голос молчал.

– Если я такая скучная, зачем ты за мной наблюдаешь?

«Потому что ты дрянная девчонка настолько пуста, что я могу смотреть твоими глазами».

– Наверное, я пуста также как и ты? – Мираэль замыла остатки пятна. – И в более умные тела тебе не попасть.

Дух насмешливо фыркнул, а в лицо Мираль брызнула вода из открытого крана.

Она потерла глаза и обнаружила, что лицо ее стало сухим. Похоже, дух навел на нее иллюзию.

Паршивец. Так она скоро перестанет отличать реальность от морока.

Как только они разберутся со спящими людьми, она займется собой.

Рассерженная докучливой сущностью, Мираэль вернулась в гостиную. Желание пить какао в компании доктора почти испарилось. Она пыталась узнать о докторе больше, а дух следил за ней. Разве может быть романтичной встреча втроем? О, нет. Она к такому не была готова.

– Я, наверное, все же пойду. До того как мы снова отправимся в поездку по деревням, я успею еще купить кое-какие травы в лавке.

Доктор расстроился. Ее внезапная торопливость его явно озадачила.

– Я провожу вас. Не хочу, чтобы вы заплутали.

Они вышли из дома.

Улочки города постепенно наполнялись людьми. Открывался городской рынок, начиналась бойкая торговля, которая шла в основном до полудня.

Рядом с лавкой они попрощались. Быстро, без долгих разговоров.

Мираэль толкнула дверь. Раздался нежный звон колокольчика. Лавка была уютной и чистой. Полки заполняли луговые и лесные травы в стеклянных банках. Сильно пахло пижмой. Горько и пряно. Мираэль никогда бы ее ни с чем не спутала.

За стойкой сидела пожилая женщина и что-то искала в огромной книге с пожелтевшими листами.

– Доброе утро! – обратилась к ней Мираэль и скромно улыбнулась.

Женщина оторвалась от чтения и приподнялась над стойкой.

– Доброе утро, очаровательная девушка. Сегодня вы мой первый посетитель.

– Нужда заставила меня обратиться к вам в эту несусветную рань.

– Попробую вам помочь.

Мираэль подошла к стойке. Немного подумала. Женщина смотрела так ласково. Ее синие глаза смотрели участливо. Очень яркие глаза, совсем не выцветшие за прожитые годы.

– Моя неприятность очень особенная.

Женщина вышла из-за стойки и участливо встала рядом с девушкой.

– Ну что ж, тогда нам лучше сесть.

Она указала рукой на небольшой деревянный стол у окна и два стула.

Мираэль приглашение приняла.

Травница заварила чай. Подала посетительнице дымящуюся чашку.

– Не тревожься. Так рано посетители приходят редко. Нас никто не побеспокоит. Расскажи мне все.

В ее голосе слышались повелительные нотки.

Мираэль не знала с чего начать, но постепенно разговорилась. Женщина словно обволакивала своим вниманием, в ее голосе было столько заботы. У нее был талант слушать людей. Мираэль рассказала даже то, о чем не собиралась говорить.

Какое-то время они молчали, допивая ароматный чай.

– Вот что я думаю. Дух этот очень силен. Ты не сможешь заглушить или изгнать его травами. Я никогда не слышала, чтобы дух мог находиться в двух телах одновременно. Ты очень одарена и устойчива. Он не управляет тобой, лишь наводит простые иллюзии. Оттого и злится.

Мираэль удивленно воззрилась на свою собеседницу.

– Не смотри так. Я училась не только травам. Я родом из южных земель. Там нас учили многим вещам. В том числе видеть скрытое.

– Вы провидица гор Агры?

Женщина загадочно улыбнулась, но не ответила.

– Дух сказал, что бывает и в других местах. А может он и не мертв вовсе?

Мираэль отставила пустую чашку. Эта мысль ей в голову не приходила.

– Как я могу это узнать? Травы на него все же действовали, хотя и не так, как я ожидала.

– Это ни о чем не говорит. В мире много сумеречных существ, которые не живы, но и не мертвы.

Мираэль задумалась. Может ей стоит обратиться к отцу? Нет… не хотелось его тревожить. Тем более, он давно уже жил другой жизнью.

– И как же мне узнать наверняка?

– Ты можешь проникнуть в сумеречный мир и подглядеть, кто тебе вредит. Пути всегда имеют две стороны. Если он может проникнуть к тебе, то и ты можешь проследить за ним.

– А если он мертв?

– Тогда ты никуда не попадешь. Таким как мы, путь на Грань закрыт.

Мираэль задумчиво уставилась на женщину. Грань… слишком уж она умна для провидицы. Даже в Академии о Грани старались не говорить, а многие студенты и вовсе не знали об ее существовании. Обо всем, что связано с некромантами пытались забыть. Как и о жрецах: темная история Нордланда оставалась известной лишь узкому кругу. Ни одно королевство не желает признавать свою темную сторону и преступления.

– Я дам тебе нужные травы. Сваришь отвар и выпьешь ночью, когда будешь уверена, что тебя никто не потревожит.

– Наверное, это опасно.

Женщина рассмеялась.

– Не для тебя.

Мираэль забрала травы, записала все что нужно и покинула лавку. Лист бумаги сложила и спрятала в карман. Она потеряла свою маленькую записную книжку. Наверное, где-то по пути к доктору или к лавке. Потому что у почты она точно была. Жаль, там содержалось много полезных и личных заметок. Если кто-то ее найдет и узнает владелицу, будет неприятно.

Она пешком отправилась в графское поместье. Скоро должен был быть завтрак. Если поспешит, еще успеет.

Мираэль совсем не смущала дальняя прогулка. Погода была сегодня так хороша, что хотелось весь день проводить в полях и лесах.

Вскоре из-за деревьев показались стены поместья. Девушка надеялась, что граф уже запер волка. Конечно, ведь он гулял намного раньше. Сегодня ее юбке не грозили ни волчьи когти, ни грязь.

На постриженных кустах еще лежала роса. День обещал быть теплым и благоухающим.

Шурша юбками, Мираэль вплыла в поместье. Дом уже проснулся. Девушка не встретила никого из своих спутников.

Из столовой слышался голос графини. Она с кем-то ругалась и давала указания к завтраку.

Поднявшись к себе, Мираэль сложила вещи в сумку, с сожалением взглянула на травы из лавки. Она не успевала сделать отвар. Да и на покой сейчас надеться не приходилось. Немного подумав, она упаковала травы в мешочек пропитанный воском и спрятала в тайном кармане сумки.

Кто знает, где она сегодня будет ночевать. Она не хотела откладывать свое сумеречное путешествие. Ее потусторонний незваный гость не должен был задержаться надолго в ее голове.

Завтрак ей не запомнился. Она думала о своем, не вслушиваясь в разговоры за столом. Графиня увлекательно рассказывала о сортах своих роз, высаженных в саду, но, похоже, любителей сада за столом не нашлось. Все общение свелось к вежливым ответным репликам. И все же Мираэль показалось, что Имельда при упоминании роз как-то оживилась.

К полудню они приехали в пострадавшее селение – хутор из нескольких старых домов и сараев.

Сегодня с ними не было графа, чему Мираэль была рада. Вчера он брюзжал на обратном пути, чем еще больше отвратил от себя девушку.

Хутор выглядел бедным и запущенным. Мираэль сразу бросились в глаза покосившиеся двери, рассохшиеся окна.

Инспектор шел первым, за ним осторожно ступала Имельда. Сопровождающие мужчины остались заниматься лошадьми.

Мираэль шла по тропинке медленно. Ей хотелось осмотреться. Инспектор отворил дверь и нырнул в нутро дома.

Местечко казалось жутким. С одной стороны от построек виднелись поля, с другой на хутор наступал подрастающий лес. Когда-то там тоже были поля, теперь заброшенные. Маленькие сосны и кусты подкрадывались к дому. Еще несколько лет и они подойдут вплотную, а затем поглотят его.

Мираэль стало не по себе. Она отвернулась от леса. До ближайшего поля было шагов сто. Девушка отправилась к нежно-зеленым побегам. Пошла вдоль всходов пшеницы. Всходы были неважными. Земля сухая и бедная. Часть пшеницы пробилась к солнцу уже с коричневыми пятнами гнили.

Она собралась войти в дом, шагнула на первую ступеньку крылечка. Левую часть ее тела пронзили холодные мурашки. Она медленно повернула голову в сторону небольшого явно заброшенного дома. В окне за стеклом стояла девушка. Она тоскливо и неотрывно смотрела на Мираэль.

Мираэль сошла с крыльца и быстрым шагом пошла к домику. Дверь из досок была закрыта на деревянную щеколду снаружи. Попав внутрь, Мираэль окинула комнату взглядом. Когда-то небольшой домик использовался как мастерская. Здесь все еще был старый верстак, висели на стене инструменты. В углу, под невысокой скамейкой на рассохшемся сером полу валялись старые игрушки – деревянная лошадка размером с ладонь и тряпичная кукла в истрепанном платье. Никакой девушки в комнате не было. Мираэль посмотрела сквозь мутное стекло на основной дом. Девушка наблюдала за ней, зачем? Хотела ли она что-то ей передать?

Мираэль обернулась и столкнулась с призраком нос к носу.

– Кто ты, милая? – дрожащим голосом произнесла Мираэль.

Полупрозрачная девушка мягко парила над полом.

– Я перепробовала всё, – произнес призрак. – Это место невозможно покинуть. Он держ…

Она вскликнула и исчезла. Мираэль поразил страх на лице девушки перед тем, как она распалась на клочки тумана и пропала.

– Я помогу! Обязательно! – закричала Мираэль. Впрочем, она не надеялась, что ее услышат.

Она вышла из мастерской и, подбирая юбки, вбежала в дом.

Внутри дома было сумрачно. Инспектор и Имельда осматривали спящих в закутке за печью. Мираэль увидела, что на кухне, на широкой лежанке тоже кто-то лежал. Судя по длинным волосам, женщина.

Имельда поставила пробирку в подставку и строго взглянула на Мираэль из под круглых очков:

– Вы снова сделали какое-то открытие? Путь обычных исследований и науки вас не привлекает?

Мираэль мысленно скривилась.

– Зачем мне перебирать пробирки и реактивы, если есть вы, лэри Имельда. У вас прекрасно выходит заниматься рутинной работой. И поверьте, это лучший комплимент для того, кто занимается научной работой. Но меня пригласили, чтобы я наблюдала. В том числе и то, что вы не можете объять…

– Имельда, вы не справедливы к нашей коллеге. Ее наблюдательность очень полезна для нас. Но мы вынуждены действовать по правилам, хотя я и порядком устал от научных методов. Они точны, но часто весьма узки.

Инспектор натянул одеяло на лежащую в постели пожилую пару.

– Что ж, здесь мы закончили. Лэри Мираэль, подержите кристалл, пока я перенесу вещи с этого стола на кухонный. Осторожно, это очень хрупкая вещь…

Мираэль с опаской взглянула на зеленоватый кристалл. Она читала про кристаллы потоков, но сама предпочитала пользоваться определителем частиц Атт. Он не был таким хрупким, как кристалл. Арлисская находка профессора Тайро пришлась ей по душе. Только вот взять ее из своей спальни она в утренней суете совсем забыла.

Бережно держа кристалл, она пошла за инспектором.

– Лэрт, я увидела призрак в старом доме. Я не уверена, что он связан с делом, но…

Мираэль замерла. Инспектор откинул одеяло и повернул женщину на спину. Молодая девушка с длинными черными волосами.

– Очень любопытно. Призраки нечастое явление. Мы должны выяснить, почему эта девушка здесь и явилась вам, – спокойно произнес инспектор.

– Это она! – прошептала Мираэль.

Инспектор непонимающе уставился на Мираэль, затем на девушку, которой поправлял подушку.

– О нет, эта девушка еще жива. По ее венам еще течет кровь.

– Я видела ее, – Мираэль запнулась. – Не сомневаюсь в этом.

Из закутка вышла заинтересованная Имельда.

– Этого не может быть. Дух спящих людей никогда не принимает явные образы.

– Вы ошибаетесь, инспектор! – категорично произнесла секретарь отдела аномалий. – Есть условия, при которых дух может быть проявлен. Например, если тело непригодно для жизни.

Мираэль почувствовала себя нехорошо. Эта девушка никогда не проснется.

***

На хуторе было всего три спящих человека. Но до позднего вечера группа магов пытались найти хоть что-то, что могло бы пролить свет на причину сна.

– Ищите все, что может быть хоть как-то связано с магией. Артефакты, амулеты, или обереги. Мы должны понять хоть что-то. Времени остается всё меньше.

Инспектор был настроен решительно.

Они перевернули все, обыскали каждую щель и даже швы скромных занавесок. Ничего.

Совершенно вымотанные и опустошенные отправились в обратный путь.

Погода разразилась сильным дождем, дороги превратились в глинистую кашу.

На половине пути карету остановили сопровождающие. Один из мужчин, темноволосый, высокий и строгий, не спешиваясь с коня, прокричал инспектору в отворенную створку окна:

– Лэрт, сегодня мы не проедем в Оннехорхолл. Еще немного и карета увязнет. Нужно остановиться в таверне у перепутья.

Инспектор думал недолго. Размышляя, он барабанил пальцами в перчатке по раме.

– Так и поступим.

Сопровождающий посмотрел вправо. За каретой слышался шум.

– Мы сможем уступить своих лошадей лэри и вам. Один из нас поедет с вами сопровождающим, а затем вернется за остальными. Легкая карета легко доедет до таверны с возницей.

Мираэль волновалась. Когда она подошла к коню, которого ей предложил обращающийся к ним мужчина (кажется, его звали Гийом), животное захрипело и начало брыкаться.

– Похоже, мне придется идти своими ногами… – пробормотала девушка.

– О, беспокойство коня не повод мерзнуть под дождем.

Гийом закинул ее в седло прежде, чем она успела что-то возразить. Сам забрался на коня позади нее.

Они поскакали. Возмущаться уже было поздно.

Через непродолжительное время маги уже сушили одежду и сытно ужинали. Гийом забрал лошадей и отправился за оставшимися мужчинами.

Сидя в зале небольшой таверны, спутники наслаждались горячим травяным чаем после весьма недурного ужина. Им было о чем поговорить.

– И все-таки я не сомневаюсь, мы что-то пропустили, – задумчиво произнесла Имельда.

Мираэль взглянула на девушку и внезапно поняла, что после дня проведенного вместе в поисках артефактов и колдовства, почувствовала к Имельде некое подобие устойчивой приязни. Имельда не жаловалась на то, что приходилось тягать тяжелые мешки в амбаре, заглядывать в самые пыльные уголки, порой не самые приятные. Вместе с Мираэль они осмотрели мастерскую, проверили все на следы магии. Ничего не нашли. Магический след витал только вокруг спящих людей.

Не забыли взять и пробы воды. Уже перед отъездом Мираэль вспомнила о больной пшенице и сорвала несколько молодых побегов.

Инспектор Ридве тяжело вздохнул:

– Будем считать, что мы ищем не там. Давайте рассмотрим другие теории. Это может быть какое-то неизвестное нам заклинание, не подразумевающее создания чего-то материального.

– Или яд, – Мираэль вспомнила о своих видениях, связанных с семьей старосты из первой деревни и с колодцем. – Он мог быть усилен магией.

Имельда была настроена недоверчиво.

– Зачем кому-то травить простых крестьян или доводить их до подобного состояния? В чем здесь корысть?

Ответить на ее вопрос было невозможно. Никто из них троих не видел в этом никакой практической пользы.

– А что если это нечисть? – не особо надеясь на поддержку неуверенным голосом произнесла Мираэль.

– Если бы в Нордланде водилось что-то настолько смертоносное, об этом уже слышали бы в прошлые годы, – парировала Имельда.

– А может оно дремало? После возрождения источников магии подобных «шкатулок с тайным содержимым» все еще достаточно…

Инспектор внезапно оживился:

– Завтра отправлю письмо в Эренхельм. Нам нужна помощь. Поскольку дело принимает дурной оборот, нам нужна помощь всего отдела аномалий и прочих умных людей. Попрошу кого-нибудь поискать в библиотеке что-то, что может пролить свет на тайну наших спящих.

Они обсудили еще несколько безумных теорий, дождались возвращения сопровождающих и разошлись по комнатам. Их сопровождающие остались ужинать. Их смех и разговоры долго разносились по таверне, а после доносились из общей комнаты, где мужчины расположились на сон.

День без графа сблизил всех. Поднимаясь к себе в комнату, Мираэль думала о том, что работа идет замечательно, когда нет лишних вечно отвлекающих людей. Жаль, сегодня не было доктора. Он бы им точно не помешал. Или не помешал бы ей? Маловероятно, что Руд сказал бы что-то новое о спящих.

Завтра они должны были посетить последнее селение со спящими людьми. Мираэль не хотелось снова видеть их недвижимые тела. Она чувствовала себя беспомощной. За два дня они так и не смогли как-то помочь умирающим людям. Еще немного и спасать станет некого…

Оказавшись в тишине своей комнатки, она вспомнила и о себе. Незнакомец в ее голове молчал с самого утра. У нее зрела слабая надежда, что он не наблюдал за ней весь день. Мысль о том, что он видит все, была ей отвратительна.

Девушка с трудом заставила себя раздеться. Она оставила только нижнее платье. Какое невероятное удовольствие избавиться от надоевшей одежды. Юбка и блузка все еще были влажными от дождя.

Мираэль долго смотрела на сумку, а затем все-таки решилась.

С собой у нее был небольшой (размером со стакан) медный ковшик и маленькая спиртовка. Она не хотела ждать еще день. Звуки в таверне начали стихать. Кроме их компании посетителей в таверне на ночь не осталось. Ей никто не помешает.

Вскоре в крошечном ковшике дымился отвар. Немного волнуясь и постоянно обжигаясь, Мираэль выпила отвар до дна. Было непросто – на вкус отвар был горьким и даже немного отвратительным.

Она спряталась под одеяло и закрыла глаза.

Ничего не происходило. Она долго ворочалась и не могла уснуть. Нужно было думать о существе, но как-то не очень получалось. Вместо этого она думала о докторе. Отвар не действовал.

У ее головы раздался резкий хлопающий звук.

Она с трудом открыла глаза. Вокруг скал летали неизвестные существа, а сама она сидела у подножия горы. В теле чувствовалась непривычная легкость.

Существа смотрели на нее неодобрительно, скалили зубы и явно были недовольны ее вторжением.

Мираэль очень быстро поняла, что сидеть под скалой небезопасно. За ее спиной были пещеры, прямо перед ней расстилался яркий луг. За лугом тянулась река. В пещеры ей не хотелось…

Постоянно оглядываясь, она побрела к стремительной шумной воде.

Глава 5

Мираэль ощущала спиной внимание существ. По коже побежали крупные мурашки.

Она уже жалела о своей затее.

До реки девушка дошла спокойно, несмотря на опасения. Существа кружили вокруг, она чувствовала движение воздуха под их крыльями, но ни одно существо не тронуло ее. Мираэль казалось, что они удивлены ее появлению не меньше, чем она их странным видом и самим существованием. Наверное, тут не каждый день ходят люди.

Одно из существ, сильно напоминающее человека, если не считать хищной челюсти и зубов, а также когтей и крыльев, все-таки затронуло ее хвостом и тут же кубарем отлетело в сторону с жалобным визгом.

Мираэль пригнулась. Она ожидала чего угодно. Девушка старалась не делать резких движений. Существа вокруг громко гудели и роптали. Остатки выдержки подвели девушку, и она побежала к воде.

Перебрести реку получилось легко. Она ожидала глубины, но река оказалась ей едва ли по колено. Вода была темной, как черная смола, но не оставляла следов на одежде. Ее юбка нисколько не намокла. Оказавшись на другом берегу, она облегченно вздохнула и побрела по лугу. Существа остались за рекой – ни одно создание не последовало за ней.

Луг был нескошен. Шелковистые травы доходили ей до пояса. Она опустила руку и наслаждалась прохладой скользящей между растопыренных пальцев. Здесь было много серебристо-белых цветков.

«Неужели зловредный дух после смерти был удостоен столь красивого места?»

Вдалеке виднелся белый ажурный дом. Часть его была разрушена и черна. Деревья в парке засохли и скинули листву. Зрелище выглядело странным и пугающим на фоне сочной зеленой травы.

Девушка замедлилась, ноги стали дряблыми. Ей с трудом давался каждый шаг. Она прошла мимо погибших деревьев и мимо огромных веретеноподобных камней валяющихся в беспорядке.

На нее нахлынула невыносимая тоска. Столько воды вокруг, а деревца погибли. Изобилие иногда ничего не значит.

У террасы из светлого камня она остановилась, запрокинула голову. Ей на лицо капнул дождь. Пока она брела от реки, небо заволокли плотные тучи.

Времени для раздумий не осталось. Она забежала под свод крыши. Дождь разошелся, и он был ледяным – словно иглы впивались в кожу.

Мираэль охватила себя за плечи. Как же стало холодно. Она беспомощно посмотрела на лестницу в конце террасы, прижалась спиной к одной из колонн и стояла не двигаясь. Неохотно отделилась от колонны и направилась в сторону увитой растениями лестницы. Место выглядело заброшенным, будто обитатели давно покинули эти места. На мгновение она забыла, что находится во сне. Да и во сне ли? Все казалось таким настоящим. По коже пробежали мурашки.

Она прошла мимо колонн, поднялась по лестнице и оказалась в широком коридоре, сумрачном в отличие от просторной, наполненной светом даже в дождь террасы. Вдоль коридора тянулось множество дверей. У девушки закружилась голова. Коридор тянулся бесконечно, сходясь в темную точку. Двери комнат постепенно уходили в темноту. За ее спиной, у лестницы, имелось окно. Оно тянулось ввысь и терялось в зеленоватом тумане под сводами. Ничто не давало понять о том, что где-то там спрятался потолок, но Мираэль было проще думать, что он есть.

Она подошла к первой двери угольно-черного цвета, протянула руку к темной круглой отполированной ручке, в которой видела собственное отражение. Синие глаза были испуганными и казались почти черными.

Дверь не поддалась, не сдвинулась. Она словно была частью стены.

Мираэль принялась переходить от двери к двери и лихорадочно дергать ручки. Все двери оказались заперты. Устав, она села на пол и прижалась спиной к стене. Все было бесполезно.

В глубине коридора раздался какой-то неопределенный звук, похожий на отзвук капающей воды.

Немного отдохнув, она решительно зашагала в загадочную и пугающую темноту.

Она шла долго. Коридор закончился внезапно, ее ослепило сине-белое свечение, затем она оказалась в широком пустом зале.

Все внутри зала было создано из серого пористого камня напоминающего вулканический. И колонны, и незамысловатые узоры, в которых она не могла узнать ничего земного. В конце зала возвышался трон все из того же материала. На нем полусидел-полулежал спящий мужчина.

Мираэль застыла на некотором отдалении от него, стараясь не дышать. Так это и есть… он?

Мужчина был красив. Он был совершенен. И совершенно наг.

Девушка растерялась. Если она нашла его, что же делать дальше?

Темноволосый незнакомец медленно открыл глаза. Лицо его мгновенно изменилось, презрительность и злость преобразили его до неузнаваемости. Мираэль оцепенела от ужаса и красоты.

– Так и станешь стоять? – прошелестел он, не меняя расслабленной позы. – У людей больше не принято приветствовать хозяев?

– Простите, господин, – прошептала девушка. – Я не хотела вас разбудить.

– Я не сплю. Никогда.

Он медленно поднялся и пошел ей на встречу. Обошел ее по кругу, внимательно оглядывая, затем вернулся обратно на свой трон, расслабленно оперся на подлокотник.

– Как же ты пробралась сюда… как же я смог не заметить твоего появления.

– Так же как и вы пробираетесь в мой ум, так и я имею свои пути. Мы уязвимы друг перед другом. – Мираэль наконец-то опомнилась. – Я пришла сказать, чтобы ты убирался из моей головы и не смел больше портить мою жизнь!

Мужчина усмехнулся. От этой усмешки кровь стыла в жилах.

– Нет. Ты требуешь невозможного.

Он протянул руку к лицу Мираэль, но не коснулся ее.

– Кто помог тебе попасть сюда?

Мираэль не спешила выдавать добрую женщину из лавки. Не хватало еще, чтобы это красивое чудовище являлось невинной женщине. Он мог причинить ей зло. Одна надежда – без помощи Мираэль он не способен проникнуть в мир живых.

– Впрочем, неважно. Мне хватит тебя.

За спиной девушки раздался оглушительный грохот. Мираэль бросилась в сторону стены. Вход в зал завалило камнями, на то место где она только что стояла, рухнула часть потолка. Она вжалась в стену, испуганно взглянула на мужчину. Он торжествовал, его глаза светились желтым.

Что-то подсказывало Мираэль, что она здесь останется навечно. Мужчина изменился, его кожа приобрела серебристый оттенок, девушке даже показалось, что появились чешуйки. Он обнажил внушительные зубы. Он не был человеком… никогда! За спиной с шумом распахнулись кожистые крылья.

Он устремился к девушке.

– Не смей! – крикнула она и еще сильнее вжалась в стену. К ее удивлению, стена промялась как растаявшее масло, и девушка очутилась с наружной стороны стены. Еще не успев осознать свое счастье, она упала с высоты на траву. Вскочила, и, невзирая на боль в теле, побежала прочь от дворца.

Откуда-то сверху до нее донесся разочарованный вопль. О, нет, это существо не было духом и не было мертво.

Мираэль металась по лугу. В небесах разразилась страшная буря. За спиной девушки ломались засохшие деревья. Глаза запорошил невесть откуда взявшийся песок. Протерев глаза и кое-как устояв на месте, она обнаружила, что трава на лугу чернеет и исчезает как обугленная плоть, обнажая камни-кости. Ее охватило смятение. Под порывистым ветром было сложно стоять и тем более понять, куда нужно бежать. В конце концов, она пошла в сторону реки. Преодолевая чудовищное сопротивление сдирающее одежду, она добралась до реки. О, чудо! Она заметила мост, тонкий, словно хрустальный. Как она могла его не заметить раньше?

Не сомневаясь, она ступила на прозрачную гладь, чудовища за мостом страшили ее меньше, чем тот, кто остался в разрушенном зале.

Существа на том берегу ждали ее. Они облепили скалы и берег и мрачно наблюдали за ней. Мираэль ступила за землю одной ногой. Какая-то мелкая тварь тут же бросилась к ней и больно вцепилась в лодыжку. Кто-то с невероятной силой сжал ее плечо, и она снова оказалась на мосту.

– Если тебя разорвут… – змееподобный мужчина едва не пылал от ярости. Мираэль казалось, что она задыхается от концентрации зла и… усталости? – Эта нить оборвется.

Он говорил тихо, но с нечеловечески сильным чувством.

Мираэль упала коленями на мост и потерла плечо. Ей было больно. Взгляд затуманился слезами. Вид моста и реки размылся. Она услышала горький вздох. Не свой. Все исчезло.

Она очнулась в таверне, в своей временной постели. Сердце билось неистово. Девушка выпила воду из приготовленной на ночь кружки. За окном еще была ночь. Мираэль застонала, расслабила горловину нижнего платья, осмотрела левое плечо. Вены пылали красным, а от руки чудовища остался след ожога. Вернувшись под одеяло, она сжалась. Ее била дрожь.

Все было хуже, чем она полагала.

***

Утро наступило слишком быстро. Сон после ночного путешествия пришел не сразу. Она была напугана. Плечо горело огнем, даже сквозь тревожный сон до нее доносились отголоски боли.

Едва Мираэль успела уснуть, в дверь постучали. Она с отчаянием вспомнила, что сама вчера попросила ее разбудить.

Девушка с трудом поднялась и привела себя в порядок. Хотелось лежать и медленно приходить в себя. Мираэль потуже затянула шнуровку на талии, словно заковывая себя внутри себя.

Дождь прошел, дорога немного просохла к рассвету. Не очень рано, но смогли выехать и вернуться в город. Проще было сразу отправиться в пострадавшее от неизвестного злого рока селение, но нужно было послать кого-то в столицу с вестями и за помощью. Почтовая карета давно уже отбыла, пришлось искать людей. На почте им смогли помочь – очень скоро нашлись добровольцы готовые за умеренную плату посетить Эренхельм и Отдел Аномалий. Мираэль быстро написала записку для учителя. По сравнению с обстоятельным письмом инспектора ее послание выглядело несерьезным.

Она отлучилась пока меняли лошадей для поездки. С каретой тоже возникли сложности, следовало поменять пару заклепок. На все требовалось время. Инспектор и Имельда остались ждать в кафе рядом с почтой, коротая время за чаем и свежими булочками. Мираэль сладким обедом пренебрегла. Не без сожаления – после ночного кошмара ей очень хотелось полакомиться и приглушить свои переживания, но поговорить с травницей хотелось все же больше.

Она быстро шла по улице, стуча невысокими каблучками. Плечо саднило когда ткань ерзала по коже. Но ей сейчас было не до собственных ран. Больше всего на свете она боялась, что существо в ее голове снова объявится. Если все было не сном и дух, преследующий ее, и существо из сна одно и то же – она сойдет с ума…

Показалась лавка зажатая между двумя домами. Мираэль замедлила шаг. Вчера она казалась новее и чище. Сейчас стекла окон были грязны, а краска на рамах и двери облупились. Девушка потянула дверь и оказалась в темном замызганном помещении совсем не похожем на вчерашнее. Здесь тоже были травы, только все выглядело как-то не так – неопрятно. На всём лежала печать усталости и равнодушия. Из-за конторки в углу вышел старик в протертом кожаном переднике и пенсне.

– Приветствую вас, юная прелестница!

– Мне нужна женщина, травница, – неуверенно произнесла Мираэль.

– Я тут единственный травник, травниц мы не знаем. Что желаете?

Мираэль ошарашено смотрела на него мгновение, а затем вышла из лавки. Она точно не ошиблась? Нет, она не сомневалась.

Побродив по улочке, она убедилась в своей правоте.

Скоро ей пришлось вернуться в кафе. Невеселая вышла прогулка. Все в ее голове запуталось еще сильнее.

Она поймала девушку разносящую чай и спросила о травяной лавке.

Девушка усмехнулась:

– Не ходите туда. В прошлом году старик Дэуст прописал моей соседке, сварливая же была женщина, травки от бессонницы. Поймали ее на дереве, гоняла кошек. Перепутал стебельки.

– А почему была? – Мираэль готовилась услышать худшее.

– Так она как в себя пришла, тихая стала, а потом и вовсе замуж за купца вышла и уехала. Очень уж он очаровался ее прытью на дереве…

– А травница в городе есть?

– Не слыхала. А коль была бы, так к ней бы все ходили. Все лучше было бы, чем по деревьям бегать от лечения подобного. Лучше если уж оно не помогает, чем новых хлопот прибавляет.

В карете Мираэль размышляла о том, кого же она вчера повстречала в лавке. Все было непонятным. Разве травница с юга поехала бы в это захолустье? Да и рецепт она Мираэль посоветовала странный, колдовской… слишком уж умна была травница даже для иноземки-провидицы.

Новое селение отличалось от предыдущего хутора. Здесь имелось с десяток небольших добротных домов из камня с разбитыми клумбами под окнами.

Вокруг раскинулись скалистые покрытые лесом склоны. В этой местности занимались добычей камня и почти не занимались обычным крестьянским трудом – не позволяла каменистая скудная земля.

Все та же гнетущая тишина, что и в прочих селениях. Сегодня Мираэль было особенно не по себе – ночные переживания давали о себе знать. Да и место не располагало к хорошему настроению. Над селением висели тяжелые тучи, делая все темнее, чем оно есть на самом деле.

Работали молча. Закончили на закате. Мужчины, сопровождающие их в пути, все это время бродили по окрестностям, разговаривали, отдыхали на траве. Дождь за весь день так и не начался, было прохладно и безветренно.

Заканчивали работу в мрачном настроении. Даже обычно суровая Имельда казалась растерянной.

– Увы, больше я не знаю, что мы можем сделать для этих людей. Наверное, они все же стали жертвами какой-то роковой случайности и мы не в силах им помочь, – резюмировал инспектор Ридве.

– Да, мы так и не нашли хоть каких-то следов, указывающих на преступление, но если лэри Мираэль и правда видела призрак говорящий о ком-то, о чьей-то злой воле…

– Этого недостаточно. Мы не можем опираться только на видения.

Имельда не сдавалась:

– Кое-что мы все-таки не попробовали! Нам стоит остаться на ночь здесь…

Это предложение оказалось неожиданным и вызвало горячие споры. Инспектор утверждал, что оставаться на ночь в деревне – чистое безумие. Имельда утверждала, что все здесь может меняться с наступлением темноты. Инспектор парировал, что тем более, им не следует идти на напрасный риск. Мираэль неожиданно для себя приняла сторону Имельды.

Сопровождающие выразили опасения. Гийом долго отговаривал инспектора, но тот лишь меланхолично отвечал, что не может пойти против мнения своих уважаемых спутниц и помощниц.

Для ночевки выбрали пустой дом. Его хозяину повезло не быть в тот злосчастный день дома. Он ночевал в Аскеле, а вернувшись утром, застал страшную картину – спящих беспробудным сном людей и животных. Именно он и сообщил о трагедии. Возвращаться в деревню он отказался.

Дом был достаточно большим, чтобы могли разместиться все. Имельда и Мираэль заняли спальню. Инспектор расположился в гостиной. Сопровождающие мужчины решили остаться под открытым небом, чтобы следить за спящим селением. Они собирались спать по очереди в карете.

Ужинали тем, что взяли с собой в таверне и в кафе в Аскеле. Мужчины развели костер и готовили что-то вкусно благоухающее и сытное.

Мираэль уснула еще до того как стемнело.

Ночью ее разбудили непонятные негромкие звуки похожие на отдаленный утробный хохот. Мираэль села на софе свесив ноги вниз, взглянула в сторону кровати, Имельда тоже уже не спала. Ассистентка инспектора пошарила руками по небольшому сундуку, надела очки.

Мираэль зажгла свечу и пробормотала:

– Выйду к мужчинам, поинтересуюсь, что происходит.

– Хорошо, – Имельда поднялась и принялась забирать волосы в пучок. – Не отходи далеко от дома.

Мираэль прошла мимо гостиной. Инспектор спал и сопел во сне. Похоже, шум его не беспокоил.

Девушка прокралась по узкому коридору и вышла через поскрипывающую дверь. Она застыла на крылечке.

На траве валялись тела. Сердце Мираэль быстро и тревожно забилось.

Над телами стояла темная высокая фигура, склонив нечто похожее на голову вниз. От тел тянулись зеленоватые нити.

– Что ты такое? – прошептала Мираэль.

Фигура выпрямилась и поплыла к девушке. Мираэль сковало оцепенение. Она понимала, что что-то нужно делать, куда-то бежать, защищаться.

Оттаяв, девушка побежала за дом. Она не могла привести это чудовище внутрь, к беззащитному спящему инспектору и к Имельде, которая еще не до конца проснулась.

Фигура неумолимо приближалась паря над землей. Оглянувшись, Мираэль запнулась и упала.

Она смогла рассмотреть ужасающее создание. На востоке уже светало. Серых сумерек хватило, чтобы увидеть гниющее лицо, бездонные темные глаза, раззявленную пасть.

Мираэль закричала. Чудовище протянуло к ней крючковатые пальцы с длинными когтями, на кончиках которых разгоралось зеленое пламя.

Мертвец ничего не успел сделать. Его отбросило невидимой волной в сторону. Перед Мираэль возник вихрь со сверкающими молниями. Кадавр силился пробиться к девушке, но удерживался неизвестной силой.

На траву упал первый луч света. Существо горестно и разочарованно завыло и улетело дымом в ближайший лес, словно поднятая сильным ветром зола или прах.

В вихре девушка мгновение видела мужской силуэт, затем ветер стих.

Мираэль осталась в одиночестве на мокрой траве, в которую обессилено рухнула. Она слышала как начали подниматься с травы мужчины, но не нашла в себе сил двигаться. Сердце все еще выскакивало из груди, но облегчение все же накатило свежей волной.

Дар жизни… кто же заступился за неё?

Глава 6

Из дома выбежала Имельда, а за ней протирающий глаза взъерошенный инспектор.

Мираэль с трудом поднялась, и, пошатываясь, побрела к дому.

– Что происходит? – хриплым ото сна голосом воскликнул инспектор, обвел взглядом луг перед домом.

Кое-кто из мужчин уже пытался подняться, но не преуспел.

– Здесь был кадавр. Он рассеялся на рассвете.

Инспектор застегнул верхние пуговицы своего плаща.

– Не может быть! – Он оглядел поляну. – Этих тварей некому создавать. Нет магов, которые на это способны. Это древнее колдовство, которое очень давно не использовалось.

Мираэль нечего было ответить. Возражать? Она не была уверена, что видела именно то, что видела.

– И все-таки! – Имельда щурилась на рассвет, уперев руки в тонкую талию. – Иногда случается и невероятное, или что-то подобное невероятному.

Через час трое сидели в гостиной. Им удалось привести в себя сопровождающих пострадавших от ночного нападения. Пришлось разводить огонь и поить мужчин травяным чаем – они продрогли и были поражены произошедшим, но ничего так не смогли рассказать из своих ночных злоключений. Тварь они не помнили, как и то, с чего все началось. И почему они все оказались во дворе лежащими на траве.

Инспектор и Имельда осмотрели каждого из пострадавших, но не нашли в их внешности и поведении ничего подозрительного. Мужчины были отправлены отдыхать в освободившуюся спальню.

В гостиной, за чаем, расследователи обсуждали произошедшее в узком кругу.

– Эта тварь выглядела отвратительно, – Мираэль вздрогнула. Ее тошнило от воспоминаний. – И казалась такой настоящей. Он питался когда я увидела его, в этом я не сомневаюсь.

Инспектор Ридве теребил усы. Имельда бросала на него вопрошающие взгляды.

Он хмыкнул.

– Нужно для начала вспомнить, что мы знаем об кадаврах прежде чем что-то утверждать. Мы не должны все подводить под одно предположение.

Кадавры – насмешка над природой и магией, грязное порождение фантазии некромантов. Кадавр – мертвец-дух питающийся энергией живых…

– Так вот он и питается! – беспардонно прервала инспектора Имельда.

Инспектор неторопливо отпил чай из кружки.

– Он может питаться только силой тех, кто любил его при жизни и тоскует о нем после смерти.

– Да уж, непохоже, что кто-то из нашего сопровождения его любит. Что-то не сходится. – Мираэль накрыла плечи плащом.

Инспектор Ридве задумчиво кивнул.

– Кадавров всегда было мало. Тех, кого любят – хоронят. Тот, кто предан земле по обычаям не может стать кадавром. Только тот, кто погиб злой смертью, далеко от дома. Заблудший путник.

– Но если все-таки предположить, что это существо близко к кадавру, то есть ли способ прекратить его пагубное влияние? – вопросила Имельда. – У нас все равно нет иных вариантов, а время истекает.

Инспектор нахмурился:

– Могу поклясться, я где-то встречал что-то об этом, но не уверен, что сумею вспомнить. Все-таки кадавры считаются нашим мрачным далеким прошлым к которому нет возврата.

Они долго думали о том, как следует поступить. У них не было ничего, что могло бы им помочь против этого ужасного создания тьмы. В конце концов, решили ехать в город. Нужна была помощь, и, главное, сведения.

Выехали только после обеда, когда пострадавшие от ночного нападения выспались.

Трясясь в карете, Мираэль думала о том, что никто и предположить не мог, что они столкнутся с такой опасностью.

В поместье Оннерхолл прибыли уже в сумерках, уставшие и совершенно измотанные. Погода снова испортилась. Поднялся ветер. Собиралась гроза. Едва они ступили на крыльцо, полил дождь.

Их вышел встречать сам граф Оннехор. Сегодня он пребывал в благодушном настроении, наверное, потому что выпил бокал (и не один) крепкого вина.

– Я уже собирался отправлять людей на ваши поиски.

– Пришлось задержаться на ночь, – коротко ответил инспектор.

Граф явно ждал продолжения, но инспектор Ридве больше не сказал ни слова.

В холле слышался голос графини. Она разговаривала со слугами, голос доносился со стороны кухни.

Мираэль проскользнула мимо графа, пока он был занят инспектором, и поспешила наверх. Их пригласили на ужин, нужно было привести себя в порядок.

Судя по виду Имельды, она тоже не хотела посещать ужин, но пропустить его было бы невежливо.

Вода вселила в Мираэль новую жизнь. И все же… как же она хотела бы поехать в Вестдален, покинуть это чужое полное загадок место. Может там она сумеет не только отдохнуть, но решить как избавиться от существа в ее собственной голове.

На ужин Мираэль спустилась даже раньше, чем ее спутники. Она знала, стоит ей только присесть хоть на край кровати, голову тут же притянет к подушке обладающей невероятной привлекательностью.

Столовая еще пустовала, зато слышались мужские голоса из гостиной. Мираэль проскользнула в просторную комнату, застыла у входа.

У разожженного камина в креслах сидели двое мужчин – граф и Руд. За окном лил дождь.

– Простите, не хотела отвлекать вас от беседы.

Граф оживился, отложил в сторону разожженную трубку:

– Нет, что вы, лэри Мираэль, вы украшаете собой любое общество. Посидите же с нами, пока накрывают к ужину.

Мираэль прошла мимо кресел и села на софу. Спина ее оставалась эталонно прямой.

Руд кинул на нее теплый взгляд и доброжелательно улыбнулся. Сердце ее радостно забилось. Что же с ней делал этот мужчина?

Они говорили о разных новостях города и государства. Мираэль больше слушала, чем участвовала в беседе – в последние недели она мало чем интересовалась.

Затем разговор коснулся спящих людей. Как же Мираэль не хотелось сейчас о них помнить. Она чувствовала себя виноватой в том, что сидит здесь в тепле и безопасности и ничем не может им помочь.

Ее спрашивали, но она была немногословна. Если инспектор решил ничего не говорить, то уж и ей этого делать не следовало.

Ужин прошел спокойно. К удовольствию Мираэль доктор остался на трапезу. Весь ужин они переглядывались тайными взглядами. Мираэль это виделось чудесным. Она была на грани влюбленности и ощущала в груди, новое, прежде неведомое ощущение легкости, словно внутри нее гулял теплый свежий свободный ветер.

Вечером все снова сидели в гостиной. Мираэль, уставшая от духоты закрытых комнат, вышла на веранду, защищенную от непогоды крышей.

Она сидела на плетеном стуле у стены. Иногда на нее попадали брызги воды, отскакивающие от серой плитки на полу.

На веранду вышел Руд. Он явно искал общества Мираэль и она была не против.

Доктор окинул взглядом сад за верандой и чуть улыбнулся. В полутьме его лицо казалось загадочным.

– Вы закончили свою работу и скоро уедете, я полагаю?

Мираэль беспомощно улыбнулась:

– Я не знаю. Но мы подошли к преграде, которую неспособны преодолеть без помощи более опытных и образованных магов. Все дело в злой и совершенно отвратительной магии, давно забытой. Тут замешана чья-то злая воля.

– Но кому нужно и выгодно такое изощренное злодейство? Это кажется бессмыслицей.

– Никто не знает. Но все легко будет выяснить, когда мы отдадим все сведения. Наша последняя поездка многое раскрыла. Увы, я не могу всего рассказать.

– Я понимаю, – доктор отошел к стене и сел во второе кресло. – Есть то, о чем лучше не рассказывать. Вы уже попросили помощь?

– Только энциклопедическую. Завтра утром инспектор попросит приехать других магов. Втроем мы ничего не можем сделать. Инспектор умудрен опытом, да и лэри Имельда хорошо образована, хотя и молода, но никто из нас никогда не сталкивался с чем-то настолько сложным… я всего лишь студентка и вовсе не должна участвовать в подобном.

– Ну что ж, я вижу, что вас это печалит. Не будем об этом.

Мираэль заерзала в кресле. Она немного замерзла. От влаги в воздухе ее волосы начли завиваться.

Доктор чуть подался к ней. Их разделял только небольшой круглый деревянный стол под вязанной ажурной скатертью. Как же чудесно было вот так сидеть и беседовать.

– Позволите поговорить о вас.

Время пролетело незаметно. Они обсудили Академию. Руд так живо интересовался Мираэль, ее повседневной жизнью. У него был настоящий талант слушателя и собеседника одновременно. Эти два свойства так редко встречаются в одном человеке.

Не менее он интересовался Эренхельмом. Было заметно, что он тоскует по столице.

Мираэль решилась на нескромный вопрос, лелея призрачную надежду:

– Вы вернетесь когда-нибудь в Эренхельм?

– Да. И даже раньше, чем планировалось. Как только завершу все дела.

В его голосе звучал триумф. Мираэль невольно задумалась о том, что это немного странно.

– Надеюсь, мы сможем с вами увидеться. И не раз. Осенью я снова вернусь в Эренхельм после поездки в Вестдален.

С ее стороны подобная навязчивость была неприличной. Ей очень уж не хотелось расставаться с доктором, от одного его взгляда по телу бежали мурашки.

Он внезапно взял ее за руку. Девушка затаила дыхание.

– Конечно. Ведь я не смогу вас забыть. Вы, Мираэль, слишком ярки для забвения.

Мираэль почувствовала, как горят ее щеки. Как хорошо, что на веранде царил сумрак.

Она хотела сказать что-нибудь остроумное, хотела казаться спокойной, но их уединение прервал заглянувший в укромные просторы веранды инспектор Ридве. Затем пришло время отправляться в постель.

Мираэль долго ворочалась в постели. Камин в комнате был не топлен, постель отсырела. За окном все еще билась буря, остервенело швыряя в окно обломки ветвей.

Буря ее ум не занимала. Мысли витали бессвязно, возвращаясь то к кадавру, то к сегодняшнему вечеру. Подумав о докторе по меньшей мере в сотый раз, Мираэль прикрыла глаза и закуталась в одеяло.

Из-за двери доносился какой-то шум. Сон прошел мгновенно. Девушка приподняла голову с подушки и взглянула в окно. За стеклом властвовала непроглядная тьма. Где-то во дворе послышался пронзительный крик ужаса. Остатки сонливости улетучились.

Накинув халат на ночную рубашку, Мираэль отворила дверь и побежала вниз.

Внизу оказалось светлее – мрак разгоняли два светильника в холле. Впрочем, до холла девушке было не суждено дойти. Она застыла на лестнице. Ее обдал холодный ветер ворвавшейся в распахнутую двухстворчатую входную дверь. Сердце тревожно заныло. Холл был пуст, но от этого девушке стало еще больше не по себе.

Она прошла на цыпочках к распахнутым ударяющимся об стены створкам дверей. На полу холла уже собирались лужи. Там, за порогом, все еще продолжалась буря.

Ощущение беды все нарастало. Мираэль снова подбежала к дверям, вгляделась в полутьму. На газоне в луже воды вниз лицом лежало тело.

Сбежав вниз по ступеням и мгновенно оказавшись в воде по лодыжки, Мираэль перевернула мужчину. От него сильно пахло алкоголем. Создав небольшой огненный шар, она осветила лицо мужчины. Им оказался конюх, который не так давно отвозил ее в Аскел.

Он был мертв. Похоже, он захлебнулся в луже, в которой и остался лежать.

Попятившись от тела, Мираэль едва не упала, но сумела удержаться на ногах и побежала в дом. Ведомая кошмарным предчувствием, она почти летела по лестнице на второй этаж.

Комната инспектора оказалась открыта, а сам он корчился на полу. Над ним нависло оно. Кадавр, призрак – чем бы ни являлось это существо – этой ночью оно явилось в Оннехорхолл убивать.

Мираэль зажгла магический огонь, и, не раздумывая, швырнула его в существо. В то мимолетное мгновение, что огонь осветил комнату, девушка заметила, что инспектор уже начал синеть.

Огонь не причинил кадавру ощутимого вреда, но от инспектора он все же отвлекся и подался к Мираэль.

Он был страшен настолько, что Мираэль малодушно забыла об инспекторе и выбежала из комнаты. Краем глаза она заметила, что инспектор ожил и пополз в сторону окна. Кадавр же направился к ней.

Она снова сбежала вниз, но он быстро ее настиг. Мираэль пыталась открыть двери, которые вдруг оказались заперты, хотя она точно помнила, что оставила их распахнутыми. Кто-то закрыл их на ключ. Пытаясь отворить их, она потеряла время. Обернувшись, она невольно осела на пол под влиянием гнетущей, нависшей над ней силы.

Это существо вырывало из нее душу, лишало магии и воли. В отчаянной последней попытке сопротивляться мертвому влиянию, она подняла вверх полусогнутые руки, словно пытаясь защититься от невидимых ударов.

Мираэль упала на живот и поползла вдоль стены. Существо издало утробный крик. Девушка шумно выдохнула – Имельда… как же вовремя она подошла.

Опомнившись от мига подлой радости, что кадавр отвлекся на кого-то другого, девушка вскочила на ноги, чтобы как-то помочь отчаянно сражающейся ассистентке.

Мираэль швырнула в мертвеца еще один бесполезный огненный шар. Они были в тупике. Скоро они измотают свои силы, а кадавр… кадавр может держаться до утра.

Мертвец не желал ждать рассвета. Мираэль чувствовала, как из нее уходят силы. Имельда все еще сопротивлялась, но уже вяло, словно оса угодившая в мёд.

Оставалось только кричать, что Мираэль и сделала. Почти теряя сознание, она заметила, что в холле появился инспектор. Его лицо было изможденным и словно иссохшим.

Были только они трое и всесильный мертвец. Дом словно вымер.

Мираэль опасалась, что так оно и было.

Уже смежив тяжелые веки, она почувствовала толчок в плечо и сжавшую сердце холодную руку.

«Твоя беспомощность омерзительна. Еще омерзительней, что мне приходится смотреть на твою жалкость».

– Не смотри, – просипела Мираэль, едва шевеля губами. – Скоро все закончится.

Никто из них не устоял. Звуки борьбы затихли, погасли последние магические огни. Эта тварь вытягивала магию и жизнь из всего до чего могла дотянуться. Дом погрузился во тьму.

«Еще нет».

Мираэль уже не слушала шипящий обволакивающий голос. Больше ее ничего не занимало. Теперь она знала точно – смерть безразлична. Она и есть само безразличие.

Входная дверь издала жалобный звук и разлетелась в щепки.

На мгновение Мираэль испытала облегчение – кадавр отвлекся.

На пороге стоял учитель. Профессор Тайро.

Мираэль закрыла глаза. Она не могла в это поверить, слишком уж хорошо, чтобы быть правдой.

А впрочем, умереть с надеждой гораздо легче, даже если надежда вызвана предсмертными видениями.

Но мгновения летели, а видение не исчезало.

Профессор выставил вперед руку с каким-то амулетом, который Мираэль не могла рассмотреть. Кадавр повернулся к нему. Что-то сверкнуло, раздался утробный вой. Мираэль обожгло горячей светящейся волной. Это было выше ее сил.

Она все-таки потеряла сознание.

***

Мираэль пришла в себя от ощущения холода на коже. Кто-то протирал ее лицо влажной тканью. Открыв глаза, она заметила пожилую служанку. Повернув голову, она отметила, что лежит в своей постели – в той комнате, которую ей любезно определили в этом доме. За окном было светло, солнечно и ветрено. От ночной бури осталось немногое.

Мираэль села на кровати и отодвинула заботливую руку женщины:

– Сколько времени прошло?

Мираэль опасалась, что проспала сутки или даже больше.

– Немного. Ночью вам пришлось несладко. Чудо, что вы остались живы. Не всем так повезло. Увы…

Мираэль вспомнила о конюхе. Вскочила, слишком быстро. Тело отозвалось головокружением. В глазах потемнело. Приступ дурноты схлынул так же быстро, как и начался.

Надев темно-синюю юбку и светлую блузку, Мираэль сбежала вниз. Теперь о ночном кошмаре напоминала только бледность. Но что же с другими…

Она так боялась, что жертв оказалось гораздо больше. Вспомнив о конюхе лежащем под дождем, она вздрогнула.

К завтраку в столовой собрались лишь трое: граф, инспектор Ридве и профессор Тайро. Мираэль тихо выдохнула – значит, он ей не померещился.

– Лэри Фальт, рад, что вы так быстро пришли в себя, – учитель чуть приподнялся и подчеркнуто вежливо поприветствовал девушку.

Мираэль скромно ответила на приветствия собравшихся и села к столу. Стол был сервирован на всех, но большая часть стульев пустовала.

Завтрак продолжился. Над всеми витала некая неловкость.

– Как чувствует себя Имельда? ­– обратилась Мираэль к инспектору.

– С ней все будет хорошо. Возможно, некоторое время она не сможет пользоваться своей силой.

Мираэль сжалась. На нее были устремлены задумчивые взгляды учителя и инспектора. Лишь граф невозмутимо завтракал. Он был поразительно спокоен для того на чей дом напали нынешней ночью.

– Наверное, мне следует ее навестить… – девушка отодвинула стул, чтобы встать.

Ее остановил профессор Тайро.

– Не стоит, Мираэль. У нас есть более важные дела.

Девушка с неохотой продолжила завтрак. Она не сомневалась – он был совсем недурен, но после ночных потрясений все казалось безвкусной соломой.

Профессор Тайро едва дождался окончания завтрака и вывел Мираэль в парк перед поместьем.

В воздухе все еще пахло сыростью после ночной непогоды. Едва они отошли на расстояние, где их не могли подслушать, профессор Тайро отринул в сторону напускное равнодушие.

Он был серьезен и тревожен.

– Ты немедленно должна уехать в Эренхельм.

Мираэль остановилась.

– Но мы еще не закончили! Это дело… мы слишком далеко зашли, я не могу вот так все бросить и вернуться к повседневности, будто ничего не происходило.

– Все стало слишком опасным. Я недооценил риск. Мне не следовало тебя сюда отправлять.

Он сжал зубы.

– Нет. Я никуда не поеду. Но могу остановиться в городе.

– Это существо обязательно вернется. И, возможно, оно вернется и к тебе. Мы не знаем, чем он ведом.

– Он может отыскать меня и в дороге. Мне безопаснее с вами. Даже если для вас мое присутствие сулит неудобства.

Профессор задумался.

– Может ты и права. Если я отпущу тебя, никто не сможет дать тебе безопасность. Но ты должна держаться поодаль. И не думай вмешиваться, чтобы не происходило. Ты и лэри Имельда не должны в этом участвовать. Будешь заботиться о ней – сейчас она совершенно беззащитна.

Он взглянул на Мираэль и с какой-то гордостью и произнес:

– Удивительно, что твоя сила осталась при тебе. Видимо, я тебя всегда недооценивал. Но поговорим об этом позднее.

Мираэль оглянулась на поместье.

– Как вы здесь оказались? Вы появились так вовремя. Я уже готовилась к смерти.

– Я отправился в путь сразу же, как только получил первые письма от тебя. Чутье меня не подвело. Это дело сложнее, чем мы все думали.

– Вы не успели получить последние письма инспектора о кадавре?

– Отнюдь. Мне сообщают обо всей важной корреспонденции на мое имя. Неужели профессор не смог бы решить эту неприятность? Так что, я немного подготовился и позвал еще одного человека. Думаю, он прибудет, как только сумеет преодолеть бесконечные дороги. А сейчас расскажи мне всё…

В парке они гуляли долго. Учитель то хмурился, то становился задумчивым. Иногда задавал вопросы. Мираэль чувствовала облегчение от того, что рядом был еще один умный человек. Ей даже стало как-то спокойнее.

Позднее, собирая вещи в своей комнате, она удивилась тому, что ни разу не вспомнила о докторе. Он был вечером в поместье. И она не знала, уехал ли он в город после ужина. С шумом вдохнув воздух, она выбежала из комнаты.

Спрашивать не пришлось: доктор только что прибыл и еще находился в холле, мило беседуя со служанкой. Он заметил Мираэль на лестнице и улыбнулся ей своей бесподобной улыбкой. Сердце девушки оборвалось от счастья.

Она выпрямилась и сложила руки на талии, стараясь не выдать своих чувств, и с достоинством зашагала вниз по лестнице.

Глава 7

К обеду пошел дождь. Земля уже больше не способная впитывать воду превратилась в хлябь.

Учитель поблагодарил графа за гостеприимство и вся экспедиция, несмотря на возражения владельцев поместья, отбыла в Аскел.

К обеду Имельда окончательно пришла в себя, но была бледна и слаба. Мираэль не спускала с нее глаз. На улицах Аскела ассистентка инспектора утратила всякие зачатки пробуждающейся жизнерадостности, так что Мираэль пришлось помогать ей с вещами в комнатке таверны.

Мираэль открыла окно в душной комнате, отодвинув в сторону букет полевых цветов. Имельда свернулась в клубок на кровати, положив голову на огромную подушку. Ее тело казалось несуразно маленьким, беззащитным.

– А я ведь и правда готовилась умереть… – еле слышно произнесла она тихим, незнакомым голосом.

Мираэль поправила сбившуюся занавеску и села на грубый стул у маленького, потемневшего от времени стола.

– Все мы и не надеялись пережить эту кошмарную ночь. Нам удивительно повезло.

– Разве? Я не представляю, как я буду жить без силы.

Мираэль лишь поджала губы. У нее не нашлось слов утешения.

Но долго страдать по утраченным способностям Имельде не пришлось: ближе к вечеру инспектор потребовал всех в свою комнату.

Она все же пришла, хотя, казалось, потеряла всякий интерес к этому делу.

– Погода отвратительная. Увы, мы не дождемся помощи, поэтому будем справляться своими силами – профессор Тайро был раздосадован.

Словно в подтверждение его слов за окном угрожающе сверкнуло.

– Да, за городом размыло дорогу, – Инспектор Ридве кашлянул. – Почтовая карета вернулась обратно.

Имельда неотрывно смотрела в окно, сложив руки на груди. Мираэль пыталась сосредоточиться, но в голове была только звенящая пустота.

Ей внезапно захотелось домой. Она давно уже могла уехать в Вестдален. Зря она не приняла великодушное предложение учителя.

Тряхнув головой, она отогнала внезапную жалость к себе.

– Сегодня ночью у нас будет последняя попытка поймать это существо. И мы его одолеем, я не сомневаюсь в этом.

Профессор был полон решимости, которой не доставало остальным. Несколько дней поездок без полноценного отдыха и полные ужаса ночи ослабят кого угодно.

– У вас есть предположения о том, кто может стоять за этим созданием? Я все еще теряюсь в догадках – инспектор откинулся на стуле.

– Есть несколько мыслей. Я навел некоторые справки до того, как отправился в поездку и готов поделиться своими соображениями.

– Извольте. Мы здесь уже не способны воспринимать действительность.

Инспектор Ридве горько усмехнулся.

Учитель кивнул.

– Сначала история об аномалиях совсем не показалась мне невероятной. То, что не происходило тысячелетиями, теперь встречается не так уж и редко. Но когда я начал получать весточки от вас, все мне начало казаться слишком… усложненным что ли. Мало пострадавших, да и этот ограниченный клочок земли несколько маловат для северной аномалии. Тогда я стал искать того, кому это выгодно. И выходило, что никому. Северные земли слишком скудны и далеки, чтобы их осквернять подобным образом. Тогда я начал узнавать больше о местной знати и обнаружил любопытнейшие детали – граф Оннехор весьма истощил свое поместье со смерти отца. В нем нет той прижимистой деловой жилки, что имелась у старого графа, зато есть огромная страсть к публичным домам и играм в карты. Он заядлый посетитель сомнительных переулков Эренхельма, о чем я не имел никакого понятия, - профессор на мгновение замолчал и зачем-то добавил: – в силу своей природной скромности.

Инспектор Ридве буркнул в усы:

– Не той высоты полёта птица, чтобы знать его мелкие недостойные слабости. Но, я начинаю понимать, куда вы ведете…

– Доведя свое поместье почти до полного разорения, граф начал искать способы закрыть свои долги и не вызвать подозрений матери. Но таких способов немного. Один из них получить помощь в королевской казне Нордланда из-за последствий магии источника.

– Кадавр слишком сложное создание для подобной авантюры, – задумчиво произнес инспектор, поправляя пуговицы на своей куртке.

– Да. И этого я понять не могу. – Профессор замолк.

– Нужно понаблюдать за поместьем. Если это граф, то после нашего отъезда он что-нибудь предпримет. Возможно, чем-то выдаст себя или начнет заметать следы. Расследование зашло слишком далеко. Теперь ему не до денег, лишь бы сохранить голову.

– Граф несдержан. Мы непременно узнаем, кто не брезгует магией некромантов. И кому это под силу… найдем источник зла – остановим темную тварь. И кадавра.

Мираэль была полна скепсиса. Ей не казалось, что кадавр им по зубам. Но выражать свою неуверенность в присутствии двух опытных ученых мужей казалось неуместным и глупым.

Мираэль и Имельда почти не принимали участие в планировании ночной охоты на графа и кадавра. Мираэль не чувствовала в себе достаточно знаний и уверенности, а Имельда больше не имела интереса к этому делу. Вид ее был безучастным.

Вскоре снова разошлись по своим комнатам.

Учитель и инспектор ушли из таверны, когда город затих. По каменной мостовой все еще стучали капли дождя. Закутавшись в купленный в лавке расположенной напротив таверны шерстяной платок, Мираэль наблюдала за отдаляющимися силуэтами всадников. Им предстоял путь в Оннехорхолл по слякоти.

Сердце Мираэль тоскливо ныло от плохих предчувствий.Она вернулась в комнату Имельды, где они обещали пробыть до рассвета под защитой амулетов, заклинаний и храмовых трав. Почти… в безопасности.

Мужчины должны были вернуться в таверну к волчьему часу. Мираэль вертелась в постели и никак не могла уснуть. Ее охватил озноб, она не могла согреться даже под пуховым одеялом. Небо на востоке начинало светлеть. Имельда спала. Неудивительно, после всех бедствий.

Мираэль осторожно поднялась, стараясь не разбудить ассистентку инспектора.

Она не могла спать, пока не убедится в том, что все получилось.

Рассвет приближался, а инспектор и профессор так и не появились.

Взглянув на Имельду, Мираэль после некоторых колебаний вышла за дверь, покинув защищенную магией комнатку.

Закутавшись в платок плотнее, она спустилась по лестнице и вышла из таверны. Ночь под утро была так тиха. Даже дождь больше не нарушал тишину.

Она нервно ходила перед невысоким крылечком таверны. Разобравшись со своими сомнениями, зашагала по скользким камням мостовой, отдаляясь от центра городка.

На окраине одумалась. Так не пойдет. Она никуда не дойдет по этой грязи и сумеркам. Словно в подтверждение ее мыслей в голове зазвучал вызывающий дрожь шипящий голос:

«И ты снова идешь навстречу этой твари? Мне изрядно надоело спасать вою шкуру и пустую голову».

– Я не устану говорить, что ты можешь убираться прочь. Мне хотелось бы умереть в одиночестве, не слушая твоих глупых злобных рассуждений.

Голос на какое-то время замолк. Мираэль продолжала шагать в полутьме. Последние городские дома остались за спиной. Она чувствовала себя глупо. Решимость прошла. Теперь ее вылазка из безопасной таверны казалась глупой.

Голос снова зашипел. Он вызывал неясную боль в висках.

«До чего же мне надоело это убогое место. А что если немного все подправить? Иначе ты пропустишь смерть этих жалких человеческих тварей, что затянули тебя в это смердящее захолустье».

Подул ветер. В тело Мираэль словно вселилась какая-то сила с бешеной яростью подгоняющая уставшее тело вперед. Девушка прыгала через лужи едва замечая их. Деревья по краям дороги проносились как смутные тени.

Она пыталась сопротивляться.

– Оставь меня в покое! Я не твоя игрушка! Это немыслимо!

Помимо вполне благочестивых выражений, она произнесла немало бранных слов, которые обычно звучали в самых грязных переулках Эренхельма. О, да! Она вспомнила их все.

Лишь возле поместья злобный незнакомец неохотно ей уступил, услужливо уложив ее в глубокую лужу.

Отряхнувшись, Мираэль, насквозь промокшая и грязная, продолжила свой путь.

Поместье было погружено во тьму. Лишь одно окно слабо мерцало неярким неровным свечением.

Мираэль спряталась за кустом. И что теперь? Как ей быть? Когда она отправлялась в поместье, она не подумала о том, что может помешать плану.

На мгновение она застыла и прикрыла глаза. Обычная ночь. Снова дождь. Вода с тихим шелестом ударяется об траву и камни.

Она вдохнула свежий воздух и побежала к стене дома. Вжалась в холодную кладку стены. Сердце билось отчаянно. Мираэль прокралась вдоль стены и заглянула в светящееся окно.

За стеклом ей удалось разглядеть лишь небольшой участок темного массивного стола и часть портьеры с массивными золотистыми кисточками. Створки окна были глухо закрыты, услышать ничего бы не вышло. Разочарованная, Мираэль снова слилась со стеной.

Голос внутри нее злобно усмехнулся. От неожиданности она вздрогнула.

– С каких пор ты можешь управлять мной? – просипела она.

Незнакомец не ответил.

За углом дома ей что-то послышалось. Она на цыпочках подкралась поближе.

У конюшни виднелось два едва различимых в темноте силуэта. Девушка не сумела бы даже определить их пол.

Внезапно за спиной она почувствовала чье-то присутствие. Оборачиваясь, она осознала, что если бы это был враг, она могла бы быть уже мертва.

Если бы этой ночью светила луна, она увидела бы ярость на скрытом в темноте лице. Её Мираэль ощущала так отчетливо, будто она обрела материальность.

Профессор Тайро дернул ее за руку, затянув в непроглядную тьму под защитой стены. Мираэль едва сдержалась, чтобы не вскликнуть от неожиданности.

– Не спрашиваю, как ты здесь оказалась, – пробормотал он. – Но я подумаю о том, нужна ли мне слишком строптивая студентка.

– Вас слишком долго не было, – огрызнулась Мираэль. – Мне надоело ждать. Не очень-то хотелось обнаружить ваши хладные останки.

– Это мы еще обсудим, – оборвал ее учитель.

Существо в ее голове ехидно ухмыльнулось. Он был сегодня щедр на эмоции. Мираэль устало подумала, что все становилось похоже на сумасшествие.

Учитель замолчал, отодвинул девушку себе за спину, а сам выглянул из-за угла.

– Идём пока нас не заметили.

Не дожидаясь ответа, он побежал вдоль дома. Он все еще держал Мираэль за руку, так что она перебирала ногами, болтаясь как тряпичная кукла.

– Что происходит? – произнесла она, когда они спрятались в нише рядом с верандой.

Профессор шикнул на нее. Они стояли молча некоторое время, по ощущением, бесконечно долгое.

Веранда осветилась слабым мерцанием, рожденным отблесками от огней гостиной.

Мираэль попыталась что-нибудь рассмотреть, но для этого надо было подойти поближе.

До них донеслись приглушенные голоса.

– И что мы теперь предпримем? – шепотом поинтересовалась она.

– Сейчас сама все узнаешь. Если захочешь, конечно… – зловеще добавил он.

Мираэль хотела. Забравшись на веранду, они сели под окнами и обратились в слух. До них доносились лишь отзвуки, но профессор быстро все поправил.

– Нет, я умываю руки. Все это того не стоит. Я уже давно пожалел об этой абсурдной авантюре. Это должно прекратиться.

– Вы знали, на что соглашались, – произнес второй голос. – Не стоит теперь играть оскорбленную невинность.

Мираэль округлила глаза и зажала рот рукой. Учитель лишь пожал плечами. Он был спокоен и сдержан. Необычайно сдержан для себя.

– Нас крепко держат за хвост. Я рассчитывал на легкие неприятности, а не на то, что здесь соберется половина магического сообщества.

– Это преувеличение и весьма сильное. Инспектор слаб, девушки… это просто смешно. Как же легко вас вывести из равновесия. Профессор силен, но и он нам не помеха.

– А что потом? Завтра их будут десятки.

– Мы успеем все спрятать.

Воцарилось молчание. Долгое.

Профессор Тайро о чем-то задумался.

– Это существо… я до сих пор в ужасе. Где вы его откопали?

– О, в том и суть, что я его не откапывал.

Мираэль вздрогнула. Какой же у собеседника графа был приятный голос. Этот голос мог бы говорить о любви, но он так же спокойно говорил о существе сгубившем целые деревни. Ей было горько. И стыдно.

К ним незаметно подошел инспектор. Он обменялся с профессором многозначительными взглядами и парой жестов, значение которых Мираэль не поняла. Инспектор Ридве сделал резкое движение рукой, стекло треснуло и опало пылью.

Профессор Тайро шагнул в комнату первым. Затем инспектор Ридве. Мираэль осталась стоять на оскверненной веранде в одиночестве.

В гостиной внезапного нападения через окно не ожидали.

– Без резких движений! – громогласно заявил профессор Тайро: – Вы совершили немыслимые преступления, так не делайте же их еще тяжелее.

– Что вы себе позволяете? – возмущенно воскликнул граф.

Инспектор вытащил свой магический медальон.

– Именем короля, вы арестованы за магические преступления!

Мираэль только сейчас поняла, что стоит в проеме окна и заворожено смотрит на происходящее, словно на театрализованное представление. Ее охватило оцепенение, совсем не вовремя. Она словно во сне смотрела то на испуганного графа, то на спокойного бесстрастного учителя, готового атаковать, то на хмурого инспектора. На последнего участника предрассветной встречи она взглянуть решилась не сразу.

– Не стоит делать глупостей, – тихо сказал учитель.

Мираэль сжала кулаки и перевела взгляд на вольготно сидевшего в кресле доктора. Он наблюдал за происходящим расслабленно. Похоже, нежданное появление ничуть его не смутило.

– Лэрты, к чему подобные жесты? Неужели мы не можем все обсудить, как образованные воспитанные люди. Кажется, произошло какое-то недопонимание.

– А по-моему, все предельно ясно, – холодно произнес инспектор. – Единственное, что может спасти вас от казни – это раскаяние. У вас есть время до утра. Потом мы передадим вас Совету.

Доктор поднялся с кресла.

– Пожалуй, мне пора. Я не понимаю, что здесь происходит, но не имею желания выслушивать этот бред.

Профессор скептически приподнял бровь.

– Разве? Но ведь именно вы создали это существо. Граф совершенно бездарен.

Мираэль теперь смотрела на доктора неотрывно. Ее обуяла злость и досада. А она считала, что нравится ему. Наивная и глупая.

Девушка вспомнила, все о чем говорила с Рудом. Он просто пытался выманить из нее хоть что-то о расследовании.

Руд лишь усмехнулся.

– Что ж, вас не проведешь. Но я не намерен сдаваться.

– Жаль, – совершенно без жалости произнес профессор и без предупреждения ударил в доктора заклинанием.

Мираэль от неожиданности отскочила под защиту стены, выставила вперед руки, пытаясь сотворить что-нибудь защитное.

Доктор не растерялся и тут же парировал удар чем-то мощным. На мгновение Мираэль показалось, что она потеряла сознание.

Ответное заклинание инспектору и профессору не повредило. Мираэль быстро пришла в себя. Граф оказался восприимчивее и рухнул на дорогой ковер как подкошенный.

– Самоучка, – презрительно выкрикнул инспектор. Слова явно были адресованы учителю. – Но талантливый.

Следующие слова предназначались уже Ингдиру Рудольфу:

– Как же ты прятался от Магического Совета?

– На виду. – Охотно ответил доктор, готовясь к новой атаке.

Следующие мгновения превратились для Мираэль в череду обменов магическими любезностями, бесконечно долгими. Она сочла за лучшее не вмешиваться. Встала на колени и отползла в сторону оскверненного окна, раззявленного как щербатая пасть. С безопасной веранды, крепко прижавшись к полу, она наблюдала за исходом схватки и пыталась успокоиться. Если бы она могла хотя бы чем-то помочь…

Переведя дыхание, она попыталась сосредоточить свое внимание на докторе. Смотреть на него было больно. Сначала. Затем осталась только злость.

Девушка принялась лихорадочно думать.

Снова подняла голову, силясь что-нибудь разглядеть в нарастающем хаосе. Гостиная была разрушена, что-то горело. Из поместья до Мираэль доносились крики старой графини.

Битва разбудила весь дом, иначе и быть не могло. Все участники боя были живы. Еще живы.

Доктор проигрывал. И знал об этом.

Внезапно подул ледяной ветер. Последнее оружие – кадавр, материализовался посреди разрушенной комнаты. Он словно сгустился из воздуха. Мираэль прекрасно видела это существо со своего места. Не только видела, но и ощущала его тягучее тошнотворное влияние.

Мертвец отвлек на себя все внимание. Мираэль сбросила оцепенение, побежала вдоль дома к парадной двери. Можно было пройти через гостиную, но она не была сумасшедшей.

Ей хотелось пожить еще немного. Хотя бы до рассвета. А рассвет уже блуждал где-то за горами.

Дом лихорадочно суетился. Никто не мог понять, что за внезапное бедствие накрыло многострадальное поместье.

Мираэль никто не заметил. Даже если бы она въехала в холл верхом на коне ,на нее никто не обратил бы внимания.

Она прокралась к гостиной быстрой тенью.

Пока она обегала дом, битва переместилась на веранду. От гостиной почти ничего не осталось, по стенам пошли внушительные трещины. Граф лежал там же где и упал. На него рухнуло зеркало, вылетевшее из старинной бронзовой рамы.

Лицо и руки мужчины были изрезаны осколками. На рубашке цвета слоновой кости расплылось красное пятно.

Мираэль вошла в гостиную. Не без труда, но все же сумела оттащить графа к дверям. Бегло осмотрела его раны. Похоже, граф не собирался умирать.

Мираэль оставила графа и собралась снова вернуться в разрушенную комнату, но тут в коридоре появилась графиня. Она шла хромая, ноги от волнения подводили ее.

– Вам не нужно здесь быть! – крикнула Мираэль, не дожидаясь пока причитающая графиня обратится к ней. – Здесь слишком опасно!

Мираэль волоком оттащила графа подальше от разрушенной гостиной. Это было непросто.

– Мальчик мой! – запричитала женщина. – Как же так… кто же это сделал с тобой?

– Позовите кого-нибудь более проворного. И… скажите людям, чтобы прятались.

Графиня едва ли ее услышала. Но Мираэль уже вошла в гостиную.

Ее заботил только доктор. Она не обращала внимание на кадавра страшной тенью витающего над верандой. Она шла не таясь, не обращая внимания на бой. Маленький нож из тайного кармана юбки удобно лег во влажные от волнения ладони.

Сейчас.

Никто не замечал ее. Она лишь студентка не стоящая внимания.

Глава 8

Мощь двух сильных магов не помогала победить потустороннее существо. На стороне доктора после появления кадавра прослеживалось явное преимущество.

Мираэль не была уверена, что гостиную удастся восстановить. Потолок местами обвалился: на его остатках лежала упавшая со второго этажа массивная сломанная кровать. Среди руин веранды возвышалась фигура доктора. На лужайке двое магов отбивались от кадавра.

– Что ты это делаешь, Руд? – негромко произнесла Мираэль. – Не могу поверить, что это устроил ты. Неужели тебе не жаль этих несчастных людей?

Доктор резко дернулся и обернулся.

– К чему вопросы? Теперь это всё не имеет значения.

– А ведь ты мне нравился, – набравшись смелости, произнесла девушка. – Ты казался почти идеалом.

Он утратил часть контроля над кадавром. По какому-то немыслимому совпадению именно в этот момент одно из заклятий достигло своей цели. Кадавр взвыл. Раньше он ни на что не реагировал, так что вой можно было считать успехом.

– Я понимаю, ты отвлекаешь меня! – крикнул Руд. – Напрасно! У тебя не получится никого этим спасти. Даже себя. Вы все обречены.

Мираэль провела рукой по растрепанным волосам.

В этом её несостоявшаяся любовь была права: все её попытки смехотворны. Но что-то все же произошло, вмешательство могло дать шанс…

– Скажи, неужели я нужна была тебе только затем, чтобы знать о расследовании?

– Мне жаль твоих уязвленных чувств, – доктор справился с отвлеченностью, – считай, что к тебе я благосклонен: ты действительно миловидная девушка.

Одну руку Руд вытянул вперед, второй рукой придерживал карман. Доктор проявлял странную беспечность, позволяя оставаться Мираэль позади себя.

Она крепко сжимала нож, пряча лезвие в рукаве. Рукоять из кости стала теплой и скользкой.

Ей следовало бить сразу но… но она не могла. Непросто причинить вред живому человеку, сложно решиться.

Теперь он был настороже. Мираэль ругала себя за слабость.

Решившись, она кинулась вперед. Доктор перехватил ее руки мгновенно. У нее не было шансов, но неожиданно для нее в Мираэль появилась невиданная прежде сила. Завязалась борьба.

Она вцепилась в доктора как дикая кошка, нанося ему удары. Разорвала ворот его рубашки.

Руд отбивался как мог, но словно обессилил.

– Что в тебе? Что в тебе?! – взревел доктор.

– Справедливость! – произнесла Мираэль, удивляясь самой себе.

Доктор попытался сбежать. Мираэль дернула карман его куртки. Ткань порвалась с громким треском.

На пол со звоном упал серебристый медальон. Каждый из них двоих устремился завладеть им первым. Мираэль успела чуть быстрее. Как так вышло, она и сама не поняла.

– Не трогай! – кричал доктор. Он кинулся на нее слева, теперь уже с неудержимой яростью. Мираэль упала, вместе они покатились по полу веранды. В какое-то мгновение девушка обратила внимание, что на них никто не смотрит: маги по-прежнему сражались с кадавром. Они загнали его в некоторое подобие клетки.

Доктор сел на нее, прижал к ее шее ладонь и попытался второй рукой разжать ее пальцы. Она сжала медальон до боли в суставах.

Как же хотелось оказаться подальше от этого места и унизительного положения, от боли…

«Ты снова не справляешься» – прошелестел голос.

Спустя мгновение она оказалась за пределами веранды на мокрой лужайке между двумя магами усмиряющими кадавра.

– Мираэль, неподходящий момент! – крикнул учитель. – Еще и тебя защищать! Отойди подальше! А лучше найди лошадь и скачи во весь опор в Аскел. Жди рассвета, бери Имельду и уезжайте!

Учитель не заметил как она появилась. В ее руке все еще был зажат медальон.

Доктор обнаружил ее быстро. В предрассветных сумерках она не могла разглядеть выражения его лица, но выругался он витиевато.

Мираэль взглянула на медальон.

– Профессор, ему надо это! – она вытянула руку вперед.

Профессор Тайро взглянул на медальон. Они с инспектором удерживали кадавра, и судя по искаженным лицам, ценой невероятных усилий.

– Так уничтожь его!

– Я?!

– У меня заняты руки, инспектор тоже временно увлечен. Остаешься только ты.

Мираэль кинула медальон на землю, взглянула на бегущего к ней доктора и ударила парой заклинаний.

– Не помогает! – отчаянно закричала она.

– Ну не знаю, растопчи его.

Мираэль схватила медальон и побежала к дорожке, положила медальон на один из камней и со злости ударила по нему каблуком.

Медальон погнулся и раскрылся, являя черный порошок. Мираэль продолжила отплясывать на нем под вопли доктора и кадавра. Она не могла понять, кто из них выл громче.

Кадавр исчез. Доктор был схвачен.

Она обессилено слонялась между развалин веранды. Потерянность овладела ею. Она видела, как учитель надел на доктора ограничивающие браслеты. Ее даже не удивило, что учитель предусмотрел и это.

Девушка чувствовала лишь усталость. Она замерзла и хотела спать.

Доктора увели. Мираэль некоторое время еще смотрела на рассвет. Затем, продрогшая от сырости, отправилась в дом через полуразрушенную гостиную.

Уставшие, но бодрые маги нашлись в столовой.

Доктор сидел на стуле с отсутствующим видом.

Инспектор тоже предпочел один из стульев у стола, а вот учитель остался стоять, довлея над собеседниками.

Мираэль устроилась в кресле у входа, вжалась в мягкую обивку. Так удобно, было сложно не уснуть.

– Вот что я никак не могу понять: с графом все ясно, он банкрот, ну а вам-то доктор все это на что? Кадавры, вся эта мертвечина. Неужели вы настолько жаждете денег, что решили получить их настолько кровавым и зловонным способом? - задал вопрос инспектор.

Доктор усмехнулся.

– Все ради науки. Вас устроит подобное объяснение?

– Нет.

– Я не обязан удовлетворять ваше любопытство. – Рудольф Ингдир принял отсутствующий вид. Он не любовался собой – ему действительно было все равно. – Если вам так уж любопытна запретная магия, поинтересуйтесь у лэри Мираэль, как она переместилась с одного места в другое.

Доктор кинул на девушку мимолетный взгляд. Мираэль сжалась. Она и сама не знала как. У нее не было времени над этим подумать. Или она не думала об этом умышленно? Почему? Почему она сочла это неважным?

Непохоже, что откровения доктора впечатлили кого-то кроме Мираэль. Профессор и инспектор не сочли их стоящими внимания. О, если бы они догадывались, о чем говорил Руд.

Больше доктор не проронил ни слова.

Мужчины остались в поместье. Мираэль же решила вернуться в город. Учитель предложил ей своего коня, но она отказалась – не хотелось воевать с испуганным животным. Пошла пешком.

Уже рассвело. Ее не пугало ни расстояние, ни одиночество.

Тишина. Она слышала лишь скрип мокрых камней под собственной обувью.

Сил у нее осталось не так уж и много. Тело бил озноб – похоже, она все же простудилась.

– Это ты перенес меня, верно?

Молчание. Похоже, ее навязчивому собеседнику сегодня не было до нее дела.

***

Имельда спокойно проспала всю ночь. Увидев ее, Мираэль немного успокоилась. Ее снедала совесть за то, что оставила девушку одну без защиты.

***

Следующие дни оказались слишком суетливыми. Мираэль позднее могла вспомнить не все. Она смертельно устала – не удивительно, что часть событий быстро забылась.

После нескольких дней непогоды северную часть Нордланда посетила жара. Она изматывала всех и вся, и всё же была желанной. Солнце светило с неистовой силой, словно славя вернувшуюся жизнь.

Все утро после возвращения из поместья Мираэль провела в постели. Ей нисколько не мешал шум города за окном. Она ощущала себя настолько разбитой и подавленной, что не могла найти в себе сил вернуться к жизни.

Отвернувшись к стене, она наблюдала за тенью от колышущейся занавески.

Тень накрыла след от гвоздя и теперь подбиралась к трещине на старой белой штукатурке. Еще немного и тень поглотит и её.

Отвернувшись от стены, девушка закрыла глаза и плотнее закуталась в одеяло.

В дверь тихо постучали. Мираэль приподняла голову и ответила хриплым голосом.

Нежданный гость вошел в комнату. Мало кому Мираэль могла бы обрадоваться сейчас больше.

– Отец! – она вскочила с кровати так быстро, что закружилась голова. – Увези меня отсюда! Не хочу больше видеть этот город.

***

Отбыть в Эренхельм в тот же день не получилось, но после появления Рикарда Мираэль приободрилась. Все ее беды и переживания как-то померкли. Было ли тому причиной яркое солнце, или родной человек рядом… наверное, все вместе.

Они поехали в поместье Оннехорхолл на биле. Когда Мираэль увидела его, ее радости не была предела. В последнее время ее ничто не радовало так сильно.

– Не могу поверить, что ты проехал на нем через все королевство! – Мираэль погладила полированную поверхность двери.

Рикард скромно улыбнулся:

– Учитывая твои сложности с лошадьми, я подумал, что ты захочешь сесть за руль своего любимого питомца.

Мираэль по-хозяйски открыла дверь биля и села внутрь. Рикард устроился рядом.

– Значит, это о тебе говорил профессор Тайро, а я и не догадалась.

Девушка усмехнулась. Каким же удовольствием было снова держаться за рулевое колесо. Её не смущало то, что дорога до поместья была далека от идеала.

– Я не хотел приезжать, но решил взглянуть на это дело. Все-таки интересно, чем занимается моя дочь.

Мираэль неловко пожала плечами:

– Не очень-то я тут и отличилась. Отец, я сделала так много глупостей.

Рикард вздохнул:

– В этом ты похожа на своих родителей. Тебя ждет интересная жизнь.

Он погрустнел. На него это было непохоже. Обычно Рикард отличался холодным спокойствием. Мираэль испытала щемящую грусть – отец старел.

В следующий миг она взяла себя в руки. Какие глупости занимали ее голову. Ей явно не мешало отдохнуть.

Днем поместье выглядело жалко: оно пострадало больше, чем Мираэль казалось на рассвете.

Рикард вышел из биля и кинул долгий взгляд на дом:

– Вы неплохо здесь потрудились.

Все собрались в холле поместья. Инспектор Ридве и профессор Тайро выглядели усталыми. Похоже, никто из них не спал ни мгновения.

Доктор сидел на стуле неподвижно. Он мало чем напоминал того Руда, который нравился Мираэль – застывший, бесстрастный, мраморно бледный он виделся не человеком, а скорее изваянием. В нем было столько безумия, что он, казалось, не нуждался ни во сне, ни в отдыхе.

– Мы вас ждали, – произнес профессор Тайро после взаимных приветствий.

В его голосе слышалось облегчение. Мираэль подозревала, что ни учитель, ни инспектор до конца не понимали, что делать с доктором. Но почему… отец?

Рикард смотрел на пленённого внимательно. Не поворачивая головы, он произнес:

– Мираэль, тебе лучше уйти. Хотя бы в другой конец комнаты.

Девушка не стала спорить. Она не стремилась быть в центре внимания.

– Этот человек управлял кадавром, – инспектор словно выплюнул последнее слово. – Ума не приложу, как ему это удалось!

– Он некромант.

Доктор усмехнулся. В холле повисло молчание.

– Как это возможно? – произнес профессор Тайро.

– Один из последних, что успели родиться. Видимо, инспектор, Магический Совет не так уж и хорош, раз пропустил целого некроманта.

– Вы же знаете как никто, что с некромантами все не так просто, если до поры они не проявляют свою суть. Последний из тех, что готовился к перерождению, был обнаружен случайно, лишь потому, что один из опытных магов столкнулся с ним на людной улице в один из его последних дней. Понимаете ли, учет младенцев рожденных до возрождения источников и в первые годы не велся…

Рикард посуровел.

– О, я прекрасно помню. Тогда именно я отправил его на Грань, чтобы он никому не навредил. Мне пришлось прикрывать ошибки Совета и заставлять человека проводить его последние мгновения в не очень-то приятном месте.

Профессор Тайро кивнул.

– Не стану оправдывать ни Академию, ни Совет. Но были и более удачные случаи.

Мираэль вслушивалась в каждое слово. У нее по коже пошли мурашки. О, многого же она не знала.

– Ну что ж, начнем. – деловито произнес Рикард.

Мираэль чуть подалась вперед. Она сидела на софе, глядя на отца во все глаза, боясь упустить хоть одно слово.

Рикард простер руку в сторону доктора, и, как выяснилось, ­ новоявленного некроманта.

– А теперь ты будешь говорить, – произнес он холодным тоном и развернул красивое зеленоватое заклинание. Сколько не силилась, Мираэль не могла его узнать.

Отец для Мираэль раскрылся с незнакомой стороны. Она почти забыла, что отец тоже был магом. Он никогда не пользовался своей силой и никогда не хотел о ней говорить. Рикард желал быть инженером, но не жаждал быть магом.

Мираэль чувствовала исходящую от отца силу, многоликую, такую непохожую ни на что знакомое ей.

Она видела, что демонстрация силы впечатлила учителя и инспектора.

Руд тоже заинтересовался.

– Что-то знакомое. Мы одинаковые. – усмехнулся он.

– Нет. Ты некромант, я нет.

Руд вздрогнул.

Рикард обошел его по кругу.

– Ты многое сотворил здесь. Все это интересно. Если бы ты поднимал мертвецов, я не задал бы тебе ни одного вопроса. Но я слышал о кадавре. Такое создание невозможно создать без знаний. Считай, что ты восхитил меня. Поверь, я из тех немногих, кто способен оценить твое мастерство.

– Что ты предложишь мне за откровенность? – усмехнулся Руд. – Я прекрасно знаю, что меня ждет.

– Я буду с тобой там, на Грани.

– Что ж, это еще не решено, – туманно произнес Руд. – Но я расскажу тебе.

Руд чуть запрокинул голову. Он наверняка устал сидеть, но не подавал вида.

– Я увлекался смертью с тех времен как помню себя. Ничто не увлекало меня больше…

Мираэль прикрыла глаза.

«Он говорит только то, что хочет видеть сам. Я покажу тебе, как все было на самом деле».

Мираэль вздрогнула. Она не могла ответить. Не сейчас.

Голос перенес ее в другое место.

Она открыла глаза и увидела старый сад, роскошное темное поместье со старинными поросшими лишайником стенами украшенными изваяниями прошлых веков. Мираэль знала цену подобным поместьям ­– старая знать, та самая, которая ныне потеряла былое влияние.

С удивлением она обнаружила себя в теле ребенка.

«Здесь ты не можешь ничего. Наблюдай…» – прошелестел голос.

«Ты слишком добр сегодня – мысленно произнесла Мираэль. – Почему?»

Голос не ответил.

Ребенок на мгновение отвлекся от своих игрушек раскиданных в траве. Именно в этот момент Мираэль и оказалась в чужих давно минувших годах и успела увидеть поместье.

Должно быть, ребенок и сам не понял, что его отвлекло. Он быстро забыл об этом моменте и вернулся к играм.

– Радульф, идем в дом. Скоро начнется буря!

Мальчик поднял голову и увидел спешащую к нему няню. В его душе поднялось возмущение. Он так хотел играть. Мираэль чувствовала горячую досаду. Но он не смел перечить.

Няня провела его по длинным извилистым коридорам в детскую комнату. Как же он не любил эти переходы увешанные темными гобеленами и уставленные чучелами животных. Особенно его пугало чучело медведя в небольшом холле у его комнаты.

Он остался один в спальне. Няня не обманула – вскоре за окном раздался гром. Плохо закрытое окно распахнулось, ветер затушил зажженную лампу.

Мальчик сидел почти не шевелясь. Он боялся темноты, боялся медведя, который дышал за дверью. Няни не было – она снова куда-то ушла.

За дверью раздался треск. Это было выше его детских сил. Он проскочил мимо медведя и, не помня себя от страха, побежал.

Отец работал в своей лаборатории. После вчерашней охоты ему было чем заняться. На каменном столе лежала лисица. Одного взгляда на тушку было достаточно для того, чтобы понять этому животному больше не суждено бегать под сенью лесов.

Мальчик сглотнул слюну. Мираэль чувствовала его волнение и робость. Он не любил приходить сюда, но оставаться в комнате было невыносимее.

Отец готовил скальпели и крючки, лопатки и ложки. От холодного звона металла в животе возникало неприятное чувство.

Мужчина поднял голову и посмотрел на мальчика ничего не выражающим взглядом.

– Ты снова сбежал. Это недостойно.

– Мне страшно. Можно я побуду у вас? – ребенок так боялся, что ему откажут.

Отец ничего не ответил. Он подошел к лисе и принялся ее потрошить, а Радульф сел на стул. Главное быть незаметным.

Буря за окном продолжалась. Откуда-то сквозило. Мальчик замерз.

– Иди и помоги мне, – произнес мужчина. – Ты должен знать жизнь и смерть во всей ее неприглядности.

Радульф подошел к столу, взглянул на его содержимое. Его начало поташнивать.

Мальчик держал животное за край рассеченной брюшины. Время тянулось долго, бесконечно долго – он даже успел устать. Маленькие пальцы начали болеть и неметь.

Он на мгновение прикрыл глаза, затем встрепенулся и взглянул на мордочку лисы с запекшейся у ноздрей кровью. Лиса повернула голову и посмотрела на него светящимися зеленым глазами.

Радульф с сумасшедшим криком отпрянул и упал на пол больно ударившись об каменный пол.

Мираэль очнулась. Ей казалось, что прошла вечность, но Рудольф только начинал свой рассказ.

… – Жизнь в отдаленном поместье заставляет, знаете ли, искать занятия. Мне нравилось рассматривать трупы животных, наблюдать их строение. Постепенно любопытство сменилось интересом. Я стал выписывать атласы и реактивы из столицы. В моей семье я всегда был предоставлен сам себе. У меня было достаточно времени.

– Когда ты понял, что одарен? – сухо перебил его профессор Тайро.

Доктор усмехнулся:

– Одарен? Первое время я считал свой дар проклятием. Сумасшествием. Все произошло, когда мне было четырнадцать лет.

Мираэль хотела бы возразить, но промолчала. Сила пришла к нему рано. Но почему-то он решил об этом умолчать.

– С чего ты начал? – Рикард пододвинул стоящий у стены стул и сел.

Руд начал говорить, но Мираэль отвлек голос:

« Что? Что он здесь делает? Почему ты знакома с ним?».

Мираэль пребывала в недоумении. О ком он? Руда он видел много раз. Неужели его интересовал отец?

«Почему ты знаешь его?» – яростно прошипел голос.

– Он мой отец – еле слышно прошептала Мираэль.

Ее обдало болью. Существо в ее голове злилось. Злилось так, что у нее готова была разорваться голова.

А потом все стихло. Он исчез. Она почувствовала это так явно, словно кто-то вышел из комнаты.

Пустота…

Глава 9

Руд вещал о своих экспериментах над мышами, крысами и прочими животными, а Мираэль думала только о существе, которое досаждало ей своим присутствием.

– Почему ты не заявил о себе в Магический Совет? – поинтересовался профессор Тайро. – Ты был обязан это сделать.

– Я не слышал ни об одном некроманте в Нордланде. А вы? Это настораживает. Зачем мне было раскрывать себя? Я прекрасно жил и без вмешательства различных Советов…

– Но вот ты здесь. Это предел твоих мечтаний? Судя по твоей зверюшке, ты амбициозен. Так почему Аскел и окрестности?

– Я передумал изливать откровения. Мне надоело говорить… – как-то слишком резко произнес доктор.

Он действительно больше не проронил ни слова.

После недолгого совещания было решено следить за некромантом по очереди до тех пор, пока его не возьмет под свой надзор Магический Совет.

Мираэль вернулась в таверну. Вскоре до нее дошли обнадеживающе известия, впрочем, не лишенные горечи.

Граф на удивление быстро шел на поправку. Часть крестьян очнулись после уничтожения кадавра, в том числе и большая семья крестьянина. Очнулись и жители маленького хутора. Но горе не обошло их дом стороной – молодая красавица-дочь, образ которой являлся Мираэль в сарае, умерла. Ее дух так и не сумел вернуться в тело. Мираэль искренне о ней сокрушалась.

Инспектор, возможно, желая утешить Мираэль, высказал предположение:

«Она могла потратить все свои силы на то, чтобы воплотиться в виде духа. После воплощения мало кто способен выжить. Я не знаю ни одного».

Инспектор Ридве вернулся в таверну вместе с ней на ее биле, так что они узнали известия одновременно.

Представители Магического Совета прибыли на удивление быстро и взяли все расследование на себя. Нельзя сказать, что кто-то расстроился – хотелось отделаться от этой истории.

Граф пришел в себя и обвинял во всем доктора. А доктор молчал.

В нем было какое-то потустороннее безумие. И, похоже, его присутствие чувствовали все.

Больше в Аскеле задерживаться не было смысла.

***

В Эренхельме стояла чудесная погода. Мираэль сидела у открытого окна и слушала сверчков в вечернем саду. Она расчесывала волосы. Вернее, сидела с расческой, иногда делая пару ленивых движений. События дня укладывались в голове в одну картинку.

Она планировала уехать в Вестдален, но планы пришлось отложить: ей надлежало посещать судебные заседания.

Присутствие на них было столь же мучительно, сколь и любопытно. Под влиянием Магического Совета доктор стал более разговорчив.

На заседания пускали только тех, кто был посвящен в эту скверную историю. Ни к чему было тревожить горожан лишними сенсациями.

Следствие выяснило мерзкие потребности, о которых Руд решил умолчать.

Оказалось, что доктор принадлежал к одному уважаемому эренхельмскому роду. Когда-то Мираэль даже слышала о нем. Род Нергаар был одним из древнейших в королевстве, а так же одним из самых скрытных.

Когда Мираэль начинала постигать магические тайны в Академии она слышала о постигшей семью трагедии. Кто-то из их семьи пропал несколько лет назад, но тогда Мираэль не очень-то интересовалась слухами.

Только на суде она вспомнила эту историю. И там же многое прояснилось. Покинув стены суда, Мираэль думала только о том, насколько же обманчивы внешность и манеры.

«Вы отрицаете свою причастность к пропаже вашего сводного брата?

– К его смерти я не причастен. Его убили у залива из-за пары монет и сбросили в море. Тогда мне было чуть за двадцать. И я горевал о потере.

Он снился мне. К тому времени я уже был изгнан из семьи.

– За что ваша семья лишила вас всего?

– Я раскопал пару могил и препарировал трупы. Им это показалось немыслимым. Тогда брат был еще жив. Мы виделись с ним даже после изгнания. Он был единственным к кому я относился с теплом.

– Но вы сделали его кадавром?

– Сначала у меня не было такого намерения. Он сам показал мне место, где его следовало искать. Я нашел его вмерзшего в лед севернее Эрте. Его отнесло далеко от этого мерзкого рыбацкого городишки. Он был миссионером: обращал людей к Белому Богу, занимался благочестивыми делами и нес милосердие. А эта чернь убила его. Знаете как люди бывают тупы и жестоки от вечной нищеты?

Он верил, что в каждом есть доброе начало.

У меня ушел день на то, чтобы выбить его из глыбы. Когда стемнело, я сидел у костра и много думал. Мне казалось, он рядом: хотя то, что от него осталось мало походило на мужчину, которого я знал. Но он был тем единственным добрым, что дал мне отец. Отец женился на женщине сыном которой был Гюллен. С тех пор, как он вошел в наше мрачное поместье, я знал – у меня появился друг.

И сейчас он лежал рядом. Он был рядом, и все же нет.

В ту зиму северо-западное побережье терзали сильные морозы.

Я не хотел расставаться с телом. К моей удаче, я нашел небольшую пещеру у моря. Мне стоило немалых усилий затащить его туда, хотя большая часть пути и прошла по льду. У берега – там, где лед из-за прибоя так и не встал я едва не утопил его.

До весны он был скрыт от посторонних глаз. Я нашел комнату в городе и приходил в пещеру каждый день. Постепенно я начал замечать: несмотря на ледяную корку, тело менялось. С первым потеплением от него осталась бы только отслоившаяся, потерявшая форму плоть.

Я долго думал, а затем уехал в Эренхельм. Там я исходил все библиотеки, в том числе и Королевскую.

– Почему вы не вернули тело родителям?

– Зачем? Мне он был нужнее, чем им. Я мог сделать для него больше.

– Но он стал кадавром. Незавидная участь.

– Тогда я не знал, чем все обернется. Я должен был сохранить его для этого мира. В книгах я нашел много упоминаний о том, как сохранить тело. Но моим умом завладели другие желания. Люди древности умели воскрешать. Жаль не оставили рецепта.

Обратно я ехал с большим скарбом, на который прилично поиздержался, потратив больше, чем мог себе позволить. Одно лишь терзало меня – каждый случай возвращения к жизни не содержал подробностей. Эти описания больше походили на сказки.

Все привезенное я затащил в пещеру. Там становилось слишком тепло от моего присутствия и ламп: нужно было спешить. Я наполнил большую ванну из меди вязким раствором и вооружился небольшим долотом и молотком. Мне предстояла кропотливая работа… ».

Во время заседаний многим становилось не по себе. Даже видавшие виды порой бледнели. Мираэль слушала не отрываясь. Она думала о том, что к ее счастью голос в ее голове не давал о себе знать с того момента, когда некроманта пытались допрашивать в поместье. Она бы не вынесла все это наблюдать.

Руд рассказывал всё, не избегая мерзких и ужасающих подробностей:

«Я положил его на доску, остатки льда меня совсем не беспокоили. Я полагал, что сумею его растопить без вреда. Но я ошибался, мне недоставало практики. Что бы я не делал, становилось все хуже. В конце концов, я почти потерял его.

Я уснул в пещере. Я был обессилен и подавлен. Не знаю, почему для меня стало настолько важным сохранить его и видеть в нем хоть какое-то подобие жизни.

Ночью ко мне снизошло мироздание. Я не могу говорить об этом как о чем-то другом».

Мираэль обратила внимание, как в этот момент сморщился сидевший рядом с ней отец. Что-то в рассказе Руда ему не нравилось.

«– Что вы имеете в виду, говоря о мироздании? – спросил судья.

Руд имел облик безумца. Он сидел скованный наручниками. Настроение его было приподнятым, словно он пребывал в экзальтации.

– Это бесконечность обладающая немыслимой силой. И она готова была со мной поделиться. Она и сейчас со мной.

–Вы получили поддержку, что бы это не значило. Что же происходило дальше?

– Я очнулся с новыми знаниями. И я оставил своего брата в ванне, не пытаясь больше спасти его прах. Он был потерян, но сохранён. Я взял лишь малую его часть, а остальное оставил в пещере. Мне предстоял долгий путь творения.

На этом моменте Мираэль почувствовала дурноту и вышла из зала. Руд обратил внимание на ее тихий побег. Странно, ей казалось он уже не с этим миром.

Она поймала себя на мысли, что не хочет больше слышать ни слова. Её первая влюбленность оказалась обманчивой.

Отец рассказал ей за ужином обо всем, что происходило дальше.

– О, он и сам до конца не понял, что сотворил, – прошедший день Рикарда нисколько не впечатлил. Но он был задумчивее обычного. – Бездна использовала его вслепую. Он создал некое подобие кадавра и привязал его к себе. И поначалу он был вполне разумной силой, хотя и неразговорчивой…

– Бездной? О чем ты? Я не слышала, что бы Руд говорил что-то подобное.

Рикард на мгновение замер. Он резал отбивную.

– Разве? Значит, он говорил об этом после твоего ухода.

– Что это вообще такое с магической точки зрения?

– Это сложно осознать. Человек на подобное не способен. Это древняя разрушительная сила.

Мираэль задумалась:

– Я никогда не думала о тебе как о ком-то ином, чем о своем отце и талантливом человеке, а ты никогда не говорил… но ведь ты тоже обладаешь магической силой. Я всегда думала, что это магия стихий. Ты всегда словно стеснялся говорить о магии. Руд сказал, что вы одинаковые. Неужели ты…

– Нет, я не такой. Когда-нибудь мы поговорим об этом. – Рикард улыбнулся. – Но умоляю, не сегодня. Я слишком устал, а это долгий разговор.

– Да, нам всем следует отдохнуть. Расскажешь, чем закончился суд?

– Все еще не закончилось. Доктора отвезли в один из замков. У нас есть особые тюрьмы. Но был случай и из нее сбегали очень даже именитые пленники. Это было давно.

– Я не об этом.

– А… кадавр. Удивительно, что дилетант вообще смог его создать. Но на его стороне было все зло мира, а оно, как известно, гениальнее добра. И всё же кадавр постепенно стал терять разумность. А доктор стал использовать его для собственных целей. Никто не замечал его гнусных дел. Хотя в Эренхельме он немало наследил, пока постигал науки. Одиночные странные случаи никто не связал с небогатым студентом даже когда начали умирать пожилые вдовы, щедро одаряющие его деньгами перед смертью. Когда он скопил небольшое состояние и начал привлекать слишком много внимания и недовольство родственников, мимо которых и проходили некоторые богатства, он сбежал в Аскел и принялся вести добродетельную жизнь провинциального доктора. Работал он, надо сказать, на совесть. Дознаватели допросили графа. Он все еще в постели. Опросили людей в Аскеле: все они отзываются о докторе лучшим образом – он действительно работал очень усердно. Конечно, теперь граф извергает только ругательства и проклятия в его сторону, но и он признал, что как доктор «фэрт Ингдир» талантлив.

– Граф, разумеется, во всем обвиняет доктора?

– Да, но граф раскаялся. Непохоже, что он хотел чьей-то смерти. По мне, он всего лишь не очень умный алчный дурак и транжира.

Поскольку в Аскеле и окрестностях не так много развлечений и образованных людей – граф и доктор стали приятельствовать. Доктор представлялся графу другим именем, хотя и не снизошел до подделки документов. Граф не мог узнать о нем ничего.

Однажды вечером, выпив лишнего, граф пожаловался на бедственное положение и стыд перед матерью, которой придется доживать жизнь в нищете, благодаря безответственному кутежу сына.

Доктор предложил свою помощь. Они придумали план. Компенсацию от королевства планировали разделить. Никто не должен был умереть. На их беду вы оказались пытливыми, а кадавр слишком сильным.

Несмотря на невеселую тему, Мираэль думала о том, как же все-таки приятно провести время с родным человеком.

А теперь она сидела в любимой спальне. Как же замечательно… не то, что в таверне с ее неудобной кроватью.

Она так и не решилась рассказать отцу о голосе в своей голове. И спросить о том, почему же голос узнал его. Это не укладывалось в ее сознании.

***

Ночной сон был слишком беспокойным и тяжелым. Она совершенно разбитая проснулась рано утром. Да, зря Мираэль костерила таверну…

Отец рано утром уехал на суд. Мираэль больше не хотела там присутствовать. Пора было заняться собой. Она упустила слишком много времени с неожиданной поездкой.

Утром она с наслаждением ехала по улицам Эренхельма. Оставила биль у Академии и прогулялась до своей любимой кондитерской. Кофе был прекрасен, как и знаменитые булочки с ванилью.

За завтраком она много думала, пыталась прислушаться к себе. Существо в ее голове… его словно и не существовало больше. Это радовало и пугало одновременно. Нужно было думать об этом, но ей не хотелось проводить первый свободный день над книгами. К ее счастью, в кондитерскую вошел Ханс с их общей знакомой. У него было новое увлечение. Заметив Мираэль, он немного смутился, но смущение быстро уступило место радости, вполне искренней. Мираэль к своему удивлению поняла, что тоже рада его видеть.

Вместе с Магдой и Хансом они решили прогуляться по старому городу.

– Я слышала, у вас было какое-то путешествие на север? – Магда хихикнула. – Говорят, вы там всё перевернули.

Голубоглазая брюнетка лукаво сощурила глаза.

– О, пожалуй, это легкое преувеличение.

Магда явно жаждала подробностей, но Мираэль не желала об этом говорить. Она была благодарна Хансу, который быстро отвлек их легким разговором.

Магда показывала, что между ней и Хансом нечто большее, чем приятельство. Она делала это очень по-женски, и при этом целомудренно. Девушка кокетливо улыбалась, одаряла его нежными взглядами из под опущенных ресниц.

Они прогуливались по бульвару, который был заложен еще прадедом нынешнего короля Нордланда. Разговоры велись непринужденные. День выдался теплый, но не жаркий. Вволю нагулявшись, они расположились в небольшой беседке из белого камня.

Магда достала небольшой ажурный веер и обмахивалась им с непередаваемой грацией. Подол ее платья ниспадал совершенными складками. Мираэль задумчиво взглянула на свою бутылочного цвета юбку из плотной ткани. Нет, ее наряд был хорош, но несколько дерзок. Юбка отлично сочеталась с такого же цвета жилетом. Белая блузка из хлопка нисколько не простила ее наряд, а воротник-стойка придавал строгости. Вот только остроносые светло-коричневые сапожки с пряжками-ремешками и укороченные перчатки того же цвета сводили на нет всю аристократичность.

Впрочем, Мираэль очень быстро перестала думать о своем наряде. Приятели заставили забыть её о тревогах последней недели. О, с каким же удовольствием она слушала сплетни Эренхельма.

– … Да, вся эта история не могла длиться долго. Роман профессора со студенткой… немыслимо. И теперь его заставляют жениться. Увы, другого пути не осталось. Элейн, несмотря на живот, пришла на ярмарку у набережной. Я бы сгорела от стыда. А она, горда как утка…

Ханс посмотрел на Магду одобрительно. Мираэль знала: он, несмотря на то, что был повесой – от дам своего сердца ожидал чистоты и скромности. Мираэль это казалось некоторым лукавством.

– Полагаю, это был расчет? – произнесла Мираэль.

– Чистейший, – подхватил Ханс. – Она не скрывала своих намерений. Одна лэри с которой я… – он замолк на краткое мгновение – Элейн водила дружбу говорила о том, что будущая жена профессора еще в прошлом году решила поразить его строгое сердце. Он очень уязвил ее во время практических занятий. Говорили, что она была в ярости.

– Ярость плохая основа для брака. – Мираэль усмехнулась.

– Но очень любопытная, – отметил Ханс. – Какие просторы для возможной любви…

Мираэль кинула задумчивый взгляд на приятеля: как же быстро он загорался новыми идеями любовных похождений. Мгновение, и он почти потерял интерес к целомудренной Магде. Она хорошо изучила этот горящий взгляд.

Они не заметили, как с востока налетели тучи.

Вскоре приятели попрощались. Ханс и Магда отправились к набережной, а Мираэль решила углубиться в переулки старого города. Эти проулки были обшарпанными, узкими, но именно там можно было найти настоящие сокровища. В конце улочки она увидела лавку антиквара. Она не была там никогда, хотя много раз проходила мимо. Она толкнула скрипучую дверь. Её затянуло внутрь потоком теплого воздуха.

Мираэль не понимала, где находится.

Под ногами было что-то мягкое и пружинистое. Она присела и потрогала нечто под ногами. Больше всего это напоминало лесной мох в заболоченной местности.

Она рванулась обратно к двери.

– Подожди… – раздался шепот. – Тебе грозит опасность…

– Кто ты?

– Мы слишком далеки, чтобы нас называть. Верь, мы ждем тебя, и желаем тебе добра… посланник бездны ищет тебя. Но ты сильна, ты справишься с ним…

Руки Мираэль что-то коснулось. По крови потекло приятное тепло и умостилось в сердце.

– Береги себя…

Она очнулась у двери. Она так и не вошла в дверь. Но нет, она точно помнила, что повернула круглую латунную ручку с узорами. Старая дверь даже открылась.

Мираэль тряхнула головой и снова толкнула дверь. Ей открылся вид заставленной лавки и запах старья. Ох, что-то странное происходило с ней.

Настроение исчезло без следа. Девушка посмотрела несколько любопытных вещей, которые в другой день заставили бы ее совершить непременную покупку, и вышла на свежий воздух. Гулять расхотелось, она мечтала быстрее вернуться к билю.

Мираэль успела спрятаться в биле до того, как на Эренхельм налетел ураганный ветер.

Ей с трудом удавалось управлять билем – его едва не сносило с дороги от порывов ветра. Одно радовало – на дорогах почти никого не осталось. Большинство предпочитало переждать непогоду в тепле и безопасности.

Внезапно одно колесо повело в сторону. Мираэль резко остановилась. Вышла из биля. Она подошла к правому переднему колесу. Оно угодило в яму. Мираэль рассердилась на собственную невнимательность и отправилась обратно к билю.

Мираэль открыла дверь и замерла. Перед билем стоял старый знакомый. Ингдир Рудольф – лэрт Нергаар Радульф. Имя данное ему при рождении было непривычным для ее языка.

Девушка быстро села в биль и попыталась уехать, но биль не тронулся с места. Она взглянула на кристалл. Артефакт утратил всю силу. Он был пуст, абсолютно.

Мираэль вышла и встала рядом с билем. Она молчала.

– Ты пойдешь со мной.

– Нет. Не пойду.

– Тогда ты умрешь.

Он кинулся вперед как дикий зверь и схватил ее за руку. Мираэль пыталась отбиваться чем-то из заклинаний, но в них она всегда была скромна, а Руд был силен.

Она лихорадочно соображала, как же он мог сбежать. У нее появились предчувствия о том, что не все при этом уцелели.

– Хорошо. Ты убедил меня. Зачем же я тебе? Я слабый маг. А моя семья не из самых богатых.

– Я видел, как ты переместилась, тогда, ночью. Ты спрячешь меня. Или я расправлюсь с тобой. Моих сил на это достанет. Я знаю твои способности. Она сказала мне.

Ты та, что ходит по мирам.

Глава 10

Мираэль чувствовала, как бьется ее сердце. Она была смертельно напугана. О чем он говорит? Он бредит!

– Боюсь, все это недоразумение, – твердо и немного дерзко произнесла она, собравшись с силами. – То, что ты видел ночью, не имеет никакого отношения к моим силам. И, конечно же, я не хожу по мирам. Да я даже не понимаю, о чем ты! Посмотри на меня – разве я похожа на ту, что способна на что-то настолько непостижимое?

Он по-прежнему держал ее за руку железной хваткой. Она сумела бы освободиться, только оставив руку ему.

Мираэль мысленно взывала к существу в своей голове. Как назло, голос молчал.

– Я и не ожидал, что ты скажешь нечто иное. Неужели ты считаешь, что я тебе поверю?

– Руд, – Мираэль все еще пыталась воззвать к благоразумию некроманта, – Я не смогу этого сделать. Ты можешь убить меня прямо здесь. Все равно ничего не выйдет.

На мгновение он засомневался и даже ослабил хватку, но затем безумие в его глазах всколыхнулось с новой силой.

В этот момент Мираэль создала простенькое, но противное заклинание и швырнула его в лицо некроманту. Ничего серьезного – на несколько мгновений он должен был ослепнуть и отвлечься на боль. Так и вышло. Некромант схватился за лицо, отпустив Мираэль. Девушка побежала со всей скоростью на которую была способна. Не кричала: он мог напасть на кого-то из горожан, если бы ей кинулись помогать.

Она петляла по улочкам. Ей нужно было как можно скорее оказаться у суда. На той же улице располагался и Магический Совет. Наверняка некроманта уже должны были искать. Только там она могла спастись.

Вдалеке показалось здание суда. Около него стояло несколько магов – она узнала их по парадным церемониальным мантиям. Похоже, Руд сбежал, когда его везли из тюрьмы на суд. В суде у него не было ни единого шанса совершить побег.

Она услышала шум позади, оглянулась. Некромант настигал ее.

– Помогите! – закричала она отчаянно.

К ней навстречу бросились стоящие у суда мужчины, но Руд оказался быстрее. Он схватил ее за горло и сжал его так, что у нее потемнело в глазах и перехватило дыхание. Она висела перед ним едва касаясь носками сапог земли.

– Я убью её, клянусь! Если хоть кто-нибудь сделает еще шаг!

– Ты не проживешь после этого и мгновения! – громогласно прокатился над ними голос Рикарда. Мираэль не могла не узнать голос отца. Она почти ничего уже не слышала из-за нарастающего шума в ушах.

– Пусть. Но она еще может выжить если мы договоримся…

Он сжал горло еще сильнее. Ноги Мираэль ослабли. Что Руд говорил дальше, девушка уже не слышала.

Зато хорошо разобрала шипящий в голове голос:

«Он желает переместиться? Пусть будет так…».

Подул ветер. Стало холодно и темно. Они перенеслись в какой-то лес. Некроманта с силой отбросило от Мираэль, а сама она упала на мягкую траву.

Она сумела поднять голову. Перед ней набирал силу черный вихрь, внутри которого раздавались нечеловеческие крики. Мираэль легла на бок и попыталась отползти в сторону. На нее упало что-то теплое, маленькое, склизкое и сползло по блузке во влажную траву. Она пошарила руками и подняла нечто. В полутьме она сумела разглядеть небольшой кусочек плоти. Ее начало тошнить. Она поползла в сторону.

Когда крики стихли, Мираэль оглянулась. Вихрь исчез. На его месте стоял голый мужчина с переливающейся серебристой кожей. Заболоченная полянка и старые замшелые кривые деревья были увешаны внутренностями.

Мираэль закричала. Мужчина обернулся и устремил на нее тяжелый золотистый взгляд.

Она кричала не преставая. До тех пор, пока не потеряла сознание.

***

В те краткие моменты, когда Мираэль приходила в себя, ее душили слезы. Ей быстро давали снотворное и она засыпала. Она чувствовала, что время от времени кто-то гладил ее по голове. Иногда эта рука была легкой, почти невесомой. Иногда большой и теплой. Мираэль знала – ее любят. И чувствовала вину за свою беспомощность.

Бывало, что и сон не приносил облегчения. Она оказывалась на страшной темной поляне, или в чертогах Чудовища, что поселилось в ее голове.

Через несколько дней она начала приходить в себя. Первое, что она увидела – небольшой стол для чтения сплошь заставленный лекарствами.

Стелла зашла в комнату и поставила на окно свежий букет цветов. Она всегда очень ревностно следила за тем, чтобы все цветы в доме не успевали увянуть. У женщины была к ним невероятная ревностная любовь. Она не стала бы терпеть ни одного повядшего бутона.

Мираэль натянуто улыбнулась.

Стелла вскоре ушла. А Мираэль поняла, что у нее есть силы встать, Все же она была хоть и сорванным, но все еще не завядшим цветком.

***

Она всегда любила Вестдален. В этом году как никогда. Море… море всегда ее оживляло. В любую погоду и любой сезон. С приближением к Вестдалену она все отчетливее ощущала всю его морскую мощь. Родной дом встретил ее шумом и кипучей жизнью. Здесь ничего не изменилось. В окружении родных Мираэль не стало легче. Она еще сильнее ощущала свою отрешенность от мира.

Ночью ей снились кошмары. Ужасные, изматывающие.

Дни проходили один за другим. Она едва ли их замечала. Все словно потеряло вкус и цвет.

– Что с тобой происходит, Мираэль? – произнесла однажды мама Ида. – Иногда ты пугаешь меня. Этот отрешенный взгляд. Все из-за этой проклятой поездки?

– Нет. Наверное, я просто устала. Так много тревог. Это пройдет. Я погуляю. Не ждите меня к ужину.

Ида проводила дочь долгим взглядом. Вскоре ее отвлек один из детей. В ее доме никогда не было тишины.

Мираэль бездумно бродила по улицам. Ветер дул с моря и грозился принести дождь. Сейчас погода была под стать ее настроению. Любимый город сегодня казался чужим. Мираэль незаметно вышла к прибрежным скалам на севере города. Здесь почти не было домов. Не очень-то приятно жить на продуваемом всеми ветрами каменистом пустыре.

Мираэль подошла к краю одной из скал и посмотрела вниз на бьющиеся об камни волны. Ее зачаровала высота. Может быть, это будет единственный путь. Ее нога соскользнула, и она едва не упала вниз, вызывав небольшой камнепад.

«Ты и сама неплохо справляешься с тем, чтобы расправиться со своей жизнью, ­– прошелестел голос. – Тебе для этого никто не нужен».

– Если бы ты не появился, ничего бы и не было! – яростно выкрикнула Мираэль. Морской ветер унес ее слова в сторону.

«Ты права. Ты давно уже была бы мертва».

– Что ж… может, следовало смириться. То, что ты сделал с Рудом… ты не должен ходить по земле. Никогда. И я сделаю всё, чтобы ты никогда не увидел этот мир. Пусть я бессильна, но и я способна остановить тебя.

Она разбежалась и прыгнула со скалы, навстречу прибрежным камням.

Вода и выступающие из нее камни неумолимо приближались. Мираэль ожидала удара, но, похоже, потеряла сознание раньше, чем вода поглотила ее.

***

Она очнулась на узкой полоске берега под скалами. Ее платье присыпало песком, но его едва ли коснулась хотя бы пара капель воды.

«Не пытайся умереть. Я не дам тебе это сделать. Но если ты снова попытаешься, я заставлю тебя страдать».

– Вопрос в том, кто будет быстрее. Однажды быстрее окажусь я.

Существо в голове обдало ее почти материальным презрением, но не сочло нужным ответить.

Её окружали отвесные скалы. Чтобы выбраться пришлось долго идти по берегу до городских пирсов. В конце концов, она снова оказалась в городе.

Пробираясь через торговые улочки у порта, она заметила женскую фигуру у лавки цветочницы. Мираэль могла бы поклясться, что это была знахарка из Аскела. Девушка начала продираться сквозь снующих людей. Женщина словно почувствовала взгляд на себе и поспешила уйти. Увы, в конце улицы Мираэль потеряла ее из вида. Девушка готова была кусать от досады локти. Как одержимая она бежала по улице. Мираэль снова увидела знахарку уже в конце хлебного переулка. Быстро же женщина перемещалась, Мираэль могла только позавидовать ее здоровью.

Мираэль сдалась. В животе кололо. Во рту появился привкус крови. Ей нужно было отдышаться.

– Попить бы тебе. Разопрела.

Мираэль подняла голову. Знахарка стояла с ней рядом. Взгляд ее был таким участливым. Девушка не поняла, как женщина оказалась рядом с ней. Еще несколько мгновений назад она была на другой улице.

Женщина по-доброму улыбнулась:

– Пойдем уж, раз догнала.

Она провела рукой перед глазами Мираэль. По телу разлилось приятное тепло, усталость исчезла.

– Теперь нас никто не потревожит. Но времени немного.

Она махнула рукой, и они переместились. Вот так просто – исчезли с многолюдной улицы. На глазах у всех.

В темном помещении приятно пахло. Мираэль понадобилось время, чтобы рассмотреть смутные очертания предметов.

Женщина махнула рукой. Вокруг заструился мягкий свет источника которого Мираэль не увидела.

Это была большая и просторная белая комната. Совершенно пустая, если не считать пары стульев.

Мираэль почувствовала, как по телу побежали мурашки.

– Вы так странно исчезли из Аскела. Вы неживая…

– А какая же? – рассмеялась женщина. – Нет, я живее многих. Я вечная. А ты зря не ценишь свою жизнь. Только ты можешь остановить его.

Женщина пригласила её сесть. Мираэль последовала приглашению. О, как же здесь было странно и неуютно. Она не была уверена, что где-то за дверью привычное королевство… может они уже и не в человеческом мире вовсе.

– Кто он? Кто вы?

– Тот, кто способен разрушить этот мир. И ты можешь его запереть. Ты – существо двух миров.

Мираэль чувствовала себя растерянной. Неужели Руд был прав? Нет, с чего бы ей быть кем-то.

– Это исключено.

– Ты конечно не знаешь. Не думаю, что мне стоит говорить тебе об этом. Но я не могу оставить тебя в неведении. Если ты ступишь на свой путь, то заслуживаешь правды.

Она потянулась к Мираэль и схватила ее за руку. Мираэль затаила дыхание. Вокруг руки на мгновение проявилось слабое голубое свечение.

– Твоя душа особенная. Ты всегда знала это, но забыла. Материальный мир всегда погружает в забвение.

Мираэль вырвала руку.

– А кто же вы?

Женщина погрустнела.

– Я та, что недостаточно любила. Мы были неразлучны. Но потом наши пути разошлись. Он был заперт на века за свои преступления. Теперь же магия ослабла и все может измениться.

Девушка поднялась. Она дотронулась до своей головы.

– Он… он общается со мной, управляет мною. Это страшно. И вы считаете, что я могу с ним совладать? Я и с собой справиться неспособна. Не говоря уже о каком-то древнем чудовище.

Женщина вздрогнула.

– Вы можете поставить защиту, чтобы он больше никогда не смог добраться до меня?

– Нет. Только на время. Ты не проводник. Ты сама и есть брешь.

– Значит, я была права. Моя смерть могла бы помочь.

– Он выберется другими путями. Если есть одна тропинка, отыщется и другая.

– К чему мне думать о других. Я не хочу. Почему именно я эта брешь?

– Это череда роковых событий. Если ты умрешь, он выберется через других людей. И он знает о твоих родителях. Никто из них не может быть в безопасности.

– Вы так говорите, будто они его заклятые враги, а не всего лишь люди с которыми у меня имеется родственная связь. Если только он не начнет искать новые пути через них…

– И это тоже. Но главное, он с ними знаком. И никто не знает, какой будет новая встреча.

Мираэль осеклась. Отец… он знал отца. И это привело его в ярость.

– Что же мне делать?

– Тебе придется запечатать дороги в этот мир навсегда. Это путь полный шипов, на который ты должна согласиться добровольно. Твое сердце должно желать его, ибо это может быть путь в один конец.

Мираэль кусала губы.

– Понимаю, – женщина встала. – Я найдусь, когда ты будешь готова.

Она махнула рукой. Прежде чем Мираэль успела возразить, все исчезло.

Она стояла там же откуда женщина их и забрала. Одна.

Людской поток обтекал ее, не обращая на застывшую девушку внимания.

А может, ничего и не было.

***

Это была первая ночь, когда она выспалась. Ничто не досаждало ей, кроме мыслей. За завтраком она долго не решалась заговорить с отцом. Сегодня он завтракал вместе со всей семьей. Это было редкостью. Обычно он уходил в свою лабораторию еще до рассвета.

Она улучила момент после завтрака, когда дети разбежались по своим делам. Отец сидел в гостиной и разбирал почту.

Мираэль села в кресло рядом.

– Отец, у тебя найдется время для меня?

Рикард поднял голову и отложил нож для писем.

– Конечно. Все мое внимание – твоё.

– Что вы не сказали мне о моем рождении? – спросила она. – Есть что-то, о чем мне следует знать?

Он этого вопроса не ожидал:

– Что-то случилось?

Мираэль засомневалась. Она не могла рассказать о Чудовище в своей голове. Ей не хотелось, чтобы родители узнали о существе, которое жило рядом с ней. Она не спешила начинать разговор. В конце концов, она выбрала сказать полуправду:

– Я давно поняла, что я отличаюсь от других. Корила себя за то, что не могу многого из того, что умеют другие студенты. В Аскеле я встретила женщину, которая очень мне помогла. И вот… в Вестдалене мы повстречались снова. Она открыла мне тайну моего положения.

Девушка подбирала слова осторожно.

Рикард молчал.

– Я знал, что когда-нибудь ты узнаешь об этом. Мы надеялись, что у нас будет много-много лет…

Мираэль оторопела.

– Много лет для чего?

Рикард оставил ее вопрос без внимания.

– Что она сказала о себе… женщина?

– Она говорила, что их двое. Один заперт. Она помогала мне с кадавром…

Мираэль пошла на маленькую ложь.

Рикард побледнел.

– Где ее можно найти? – спросил он.

– Она придет сама. Когда будет нужна мне. Так ты расскажешь обо мне?

– Это было давно, еще до твоего рождения.

Мираэль обратилась в слух.

Рикард каждое слово произносил словно с неимоверным усилием.

– Когда мы с твоей мамой еще не были в счастливом браке, произошла одна история. Вернее, их было две.

Девушка удивленно приподняла одну бровь. Ей казалось, родители всегда жили размеренной жизнью.

Отец продолжил:

– … твоя мама занималась исследованием серого народа. Не спрашивай почему. Она всегда была особенной. Пути привели ее на одно болото недалеко от Хольмсварта. Ты никогда не была в поместье, сейчас оно большую часть времени пустует. Но поверь, болота в его окрестностях превосходные. На одном из этих болот она и повстречала Орманга. Он властвовал над серым народом. Позже мы узнали, что он гораздо сложнее, чем казался тогда, но не в этом суть. У него была сестра, названная, я так полагаю. Тогда мы спаслись благодаря ей. Возможно, именно ее ты и повстречала. Никто больше не может знать о тебе, разве что кто-то из Ньёрд материализовался, но обычно они являются в видениях и в истинном облике.

– Ничего не понимаю, – скорее самой себе сказала Мираэль.

Рикард кивнул:

– Я и сам всего не понимаю. До сих пор. После у нас было маленькое путешествие по мирам. Именно там ты и появилась… была зачата.

Мираэль крепко сжала подлокотники кресла.

– Кажется, я совсем вас не знаю.

Рикард не нашелся что ответить, поэтому продолжил.

– Так получилось, что ты принадлежишь двум мирам. Но я не думаю, что тебе стоит из-за этого переживать. Проведи меня к той женщине. Мы начали эту историю, нам ее и заканчивать.

– Не переживай из-за этого, – довольно беспечно произнесла Мираэль. – Я всего лишь спросила. Что было, то прошло. Но мне хотелось бы знать о себе. Надеюсь, ты расскажешь больше. Например, как вам – обычным магам, удалось попасть в другие миры.

– О, нет. На сегодня слишком много. И мне уже пора. – Рикард поднялся. – Найди меня, если вдруг эта женщина появится. Где бы я не находился, и чем бы не занимался.

– Хорошо. Пока я постараюсь себя чем-нибудь отвлечь.

– Да, думаю, ты найдешь себе занятие. Тем более, сейчас, когда так много знакомых в Вестдалене.

Мираэль встрепенулась.

– Я видел вчера лэри Имельду в компании лэрта Аластора Вайнера.

– Разве они знакомы? Какая между ними связь?

Рикард рассмеялся:

– Он ее родной дядя. Странно, что общаясь с ними, ты об этом не знала. Имельду отправили к морю. А у Аластора дом в хорошем месте и прекрасный сад. Он купил его еще будучи министром тайной канцелярии. Что еще нужно для того, чтобы восстановиться…

Рикард ушел, оставив Мираэль в глубокой задумчивости.

В ее голове зрели планы.

Глава 11

Место, где располагалось поместье бывшего министра тайной канцелярии оказалось очень живописным. Небольшая южная бухта, защищенная от сильных ветров невысокими каменистыми склонами – нельзя было найти лучшей местности для спокойной жизни.

Мираэль остановила биль на узкой дороге. В полуденном солнце белый сверкающий от солнца дом выглядел превосходно. Черепичная крыша и белые колонны, благоухающий сад – лэрт Вайнер много лет готовил для себя эту тихую обитель прежде чем отойти от дел.

Девушка уверенно зашагала по гравийной дорожке.

Лэрт Вайнер сидел в своей любимой беседке за дневным чаем и смотрел на море.

– О, лэри Фальт, какая неожиданная утренняя приятность! Хорошо, что вы решили навестить старика. Признаться, вы так похорошели за год, что я не имел счастья лицезреть вас. Не то чтобы раньше вы были нехороши, но сейчас из девочки вы превратились в прекраснейшую из женщин.

– Лэрт Вайнер, простите, что я посетила вас без приглашения. Сегодня я ведома эмоциями, надеюсь, вы меня простите.

Лэрт пригласил ее сесть и распорядился, чтобы принесли приборы.

– Что же послужило причиной тому, что вы сегодня столь внезапны?

Мираэль расправила салфетку и пристроила ее на коленях.

– Во-первых, я узнала, что у вас остановилась Имельда. Вы, конечно, знаете, что мы были вместе в ту ночь, когда Имельда утратила способности?

– Меня посвятили в подробности этих трагических событий. Что же второе?

– Одна давняя история. Я надеялась, что вы сможете мне помочь.

Она рассказала всё то же самое, что и говорила отцу.

Лэрт Вайнер пил чай и слушал. Очень внимательно. Слушать он умел. Именно это качество когда-то сделало его значимым деятелем в Нордланде.

– Я подозревал, что все сложнее, чем было представлено. Я знал лишь то немногое, что ваши родители решили мне поведать. И я понимаю, почему они поступили именно так. Ваши родители совершенно особые люди, неудивительно, что и вы подобны им.

Ваш отец был некромантом. Знали ли вы об этом?

– Почему был?

– Потому что он много лет уже единственный в мире Жрец Смерти. И он стал таким благодаря вашей матери. Она спасла его от неминуемой смерти и зла, к которому он неизбежно бы обратился. А лэрта Ида, урожденная Хольмстварт, она спасла нас всех.

– Мама?

– Да, увы, она не получила должного признания. Но именно благодаря её усилиям магия вернулась в Нордланд.

Мираэль слушала и не верила своим ушам.

Аластор Вайнер вел свой рассказ охотно.

– Почему я никогда об этом не слышала?

– Мы решили не предавать эту историю широкой огласке. Это мешало бы жить вашей матери и угрожало бы вашему отцу. Тогда мы могли защитить их только забвением.

Они беседовали долго. Увы, Аластор Вайнер почти ничего не знал о существе с болот.

Имельда появилась, когда они уже заканчивали беседу. Она была рада увидеть Мираэль, хотя Мираэль сомневалась, что проявила бы радость в подобных обстоятельствах. О плохом всегда хочется быстрее забыть.

Обратный путь казался долгим, Мираэль постоянно отвлекалась от дороги.

Она чувствовала себя растерянной. Ни одно новое знание, поведанное отставным министром, не приблизило ее к разгадке и разрешению ее неприятностей.

О чудовище он знал меньше нее.

«Ты могла обо всем спросить у меня, – раздался голос. – Я рассказал бы тебе всё, о чем ты хочешь слышать».

Мираэль слишком сильно выкрутила руль, а затем резко остановилась на лужайке, съехав с дороги.

Она откинулась на сиденье и направила взгляд в сторону моря.

– Ты уйдешь добровольно? – голос ее был тихим.

«Если обрету свободу».

Мираэль в ответ лишь промолчала. Этого она не могла допустить. Не теперь, когда узнала о своих родителях.

***

Мираэль несколько дней собиралась с силами и мыслями. Она стремилась побыть с семьей, словно предчувствуя, что больше может их никогда не увидеть. В один из дней она решилась – надела оно из своих самых крепких и теплых платьев. Травянисто-зеленое платье с теплым отливом в желтоватый оттенок подходило прекрасно. Собрала небольшую сумку – положила разные магические принадлежности. Она не знала, что ее ожидало, но готовилась ко всему.

Она вышла на пустырь у моря, где едва не умерла в прошлый раз.

Прикрыла глаза и принялась ждать. Женщина появилась почти мгновенно. Не произнеся ни слова, она провела рукой перед глазами Мираэль.

Девушка расслабилась – постоянное присутствие Чудовища давило на нее как каменная глыба. После вмешательства знахарки даже дышать стало легче.

– Что ж, найдем другое место.

Они переместились в какие-то развалины на вершине холма.

– Где мы? – Мираэль беспомощно огляделась.

Женщина потрогала руками замшелые серые камни.

– Это место, где началось наше падение. Дальше уже ничего нельзя было изменить. Здесь все еще сохранилась старая магия.

Мираэль прошлась вдоль остатков стен и фундамента. Это место вызывало в ее душе невыносимую грусть и беспокойство.

Солнце клонилось к закату. Женщина повернулась к Мираэль. Ее яркие синие глаза словно светились изнутри. Сама она словно стала моложе. Может так казалось в вечернем солнце…

Женщина прошлась по заросшей травой площадке.

– Ты бы не позвала меня, если бы не решилась запереть его.

– Да. Теперь я этого хочу. Нельзя чтобы он очутился в этом мире. Он несет опасность, в том числе моей семье.

Женщина едва заметно кивнула:

– Твой путь не будет легким. Даже если тебе покажется, что ты быстро пройдешь его. Тебе придется почти умереть.

Мираэль молчала. Она была готова на все.

Женщина повела рукой и маленькие белые цветы, проросшие среди камней, начали подниматься, превращаясь в серебристые лианы. Они подбирались к ногам девушки с треском и шелестом. Мираэль невольно отступила назад и вжалась в камни. Лианы слепо нащупали ее и окутали ноги, подобрались выше, сковывая движения, спутывая руки и тело. Ей стало трудно дышать.

– Он найдет тебя. А ты найди его слабость. Три истины ослабят его… – донеслось до нее эхо. Она почти потеряла сознание от удушья. Ее тело билось и пыталось освободиться. Вскоре свет померк.

Кому же она поверила? Она даже не знала ее имени.

***

Мираэль открыла глаза. Она смотрела на возвышающуюся возле ее лица шелковистую траву.

Девушка поднялась и отряхнула подол платья. Чуть ниже по склону горы на небольшом плато располагался черный каменный дом.

– Я ожидала чего-то другого, – сама себе пробормотала Мираэль.

Кроме дома больше не наблюдалось ничего напоминающего о присутствии человека.

Вдалеке, у черных скал, с другой стороны от зеленых лугов виднелась блестящая гладь воды. Трава была настолько яркой, что казалась ненастоящей. А может, это было болото, или заливные луга.

Спускаясь по склону, Мираэль думала о том, что эмоции сделали ее слепой: иначе как она могла бы довериться незнакомке?

Вблизи домик уже не казался маленьким. Шесть окон утопали в сложенных из черных камней стенах. Дом был красив и несколько зловещ. Добротный материал оказался неожиданно теплым на ощупь.

Мираэль постучала в дверь – никто не откликнулся. Она провернула массивное кольцо, вошла внутрь и тут же очутилась в небольшой уютной гостиной. Белесый диван с цветочным узором, два зеленых кресла, стол и разожженный камин.

На столе стояла ваза с фруктами, источающими нежный аромат. Рядом с ней имелся хрустальный наполненный бокал.

Хозяин дома будто бы куда-то отлучился и вот-вот должен был вернуться.

На улице разразилась непогода. Дождь хлестал упругими струями подгоняемыми порывами ветра.

Мираэль забилась в угол дивана и неожиданно для себя уснула.

Ее разбудило неяркое солнце. Мираэль соскочила с дивана. Хозяин дома так и не появился.

Мираэль вышла на порог дома, обошла дом по кругу.

У подножия гор и реки висел клочковатый туман. Она не решалась отходить от дома далеко. За домом нашлась деревянная скамья – Мираэль большую часть времени проводила вблизи нее.

Хозяин не явился ни утром, ни вечером, ни на следующий день.

Так и не дождавшись, Мираэль хорошенько осмотрела дом. Ничего примечательного он собой не представлял: ванная, спальня, гостиная, кухня.

На кухне оказалось достаточно провизии, чтобы не думать о еде. Исследуя небольшую кладовую, Мираэль поняла, что ни разу за два дня не вспомнила о еде. От понимания ее бросило в дрожь, а между лопаток пробежал холод.

Она не понимала, в чем здесь испытание. Не происходило ничего. Наутро очередного дня она решилась покинуть дом.

Трава на лугах оказалась именно такой, какой виделась с плато. Мираэль наслаждалась каждым шагом, ступая по ней. В этом местечке она ощущала такую легкость в теле, словно его и не существовало.

«Наконец-то я нашел тебя! Как тебе удалось спрятаться от меня?».

Мираэль остановилась. Она не могла произнести ни слова.

«И где же это ты?»

Он замолчал.

– Я… я не знаю… – честно ответила Мираэль.

Он выругался. Мираэль не поняла ни слова. Но ее снова окружила ледяная ярость исходящая не от нее. И ничего хорошего она ей не сулила.

Внезапно подул порыв ветра и ее страх, ее Чудовище – оказалось рядом. Он был высок и в отличие от их прошлой встречи одет, хотя в этом Мираэль не была уверена – нечто серебристое и чешуйчатое облегало кожу так, что нельзя было сказать, являлось ли оно одеждой.

Он протянул руку и схватил ее за шею. Ледяные пальцы были вполне ощутимы.

– Ты здесь… здесь! – прошипел он. – Снова!

Мираэль задыхалась. Чудовище опомнилось и передумало ее убивать. Девушка рухнула на траву.

Существо выругалось:

– Ведьма! Дрянная болотная… нечисть!

Он зашагал к реке, не обращая больше на Мираэль никакого внимания. Воздух от злобы стал густым и смрадным. Вокруг потемнело. С неба посыпалось что-то напоминающее град. Приглядевшись, Мираэль поняла, что это мелкие камни и пепел.

Горы содрогнулись и заскрежетали. Земля под ногами Мираэль ожила. Девушка поднялась и побежала обратно к плато. Она постоянно спотыкалась, падала и снова вставала. По щекам текли слезы. Она боялась, что существо вернется, страх поглотил ее.

Забежав в дом, она заперла дверь на засов. Это не остановило бы существо. Она не сомневалась – здесь его не остановило бы ничто.

Оказавшись в гостиной, Мираэль замерла у входа. Она оставляла на полу черные следы. Подол ее зеленого платья был испачкан пеплом и пылью.

Она села на диван. Значит, знахарка отправила ее в одно измерение с Чудовищем. Несмотря на то, что знахарка и не скрывала своих намерений, Мираэль все же надеялась, что существо будет менее материальным.

Девушка принялась чистить платье. Это она могла.

В дом Чудовище так и не пришло. Мираэль беспокойно слонялась по комнатам. Она должна говорить с ним лицом к лицу. А для этого следовало снова выйти из дома. Три истины, которые его ослабят – Мираэль пыталась вспомнить слова знахарки.

Возле двери слышалась какая-то возня.

Решившись, Мираэль распахнула дверь и увидела нелепейшее из созданий.

Существо размером с небольшую бродячую собаку пыталось прогрызть деревянную дверь. Увидев Мираэль, существо ощерилось и отскочило в сторону. Нечто обладало серой кожей с малочисленной шерстью вдоль позвоночника. Шерсть выдавала беспокойство подергиваниями на холке.

Серо-черные рваные уши, напоминающие кошачьи, дрожали. Кривые лапы с черными когтями скребли землю. На этом существо не заканчивалось – в области лопаток болтались два кожистых крыла. Имелся и хвост-стрела.

– И что же ты хочешь? Этот дом явно не твой, – пробормотала Мираэль. – Или ты зверюшка хозяина дома? Сомневаюсь, что у дома вообще есть хозяин.

Существо зашипело и понуро поплелось к краю плато.

Мираэль вышла из дома.

– Откуда же ты взялся?

Она взглянула на горы. С наступлением сумерек там кружили существа. Мираэль уже видела их и тогда они едва её не убили. Как же одному из них удалось пробраться так близко к ней? А если они могли пробираться сюда свободно? Защитит ли ее дом?

Внизу она увидела фигуру. Похоже, он ждал. Чего? Буря прошла, и теперь виднелось закатное солнце. Он стоял и смотрел в её сторону. Мираэль не могла понять, как ей общаться с настолько враждебным существом и тем более, как найти его слабые места прежде чем он ее убьет. Глубоко вздохнув, она решилась – пробыть вечность здесь в ее планы не входило.

***

Едва она спустилась с плато, погода снова испортилась. Неужели так будет каждый раз, когда она покидает дом?

Чудовище внимательно наблюдало за ее появлением.

– Раз уж я здесь, мы могли бы попытаться быть добрыми соседями, – не веря в то, что говорит, произнесла Мираэль. – Нам не всегда удавалась разговаривать без вражды, но я готова сделать шаг навстречу.

Мужчина отвернул от нее желтый взгляд в сторону реки.

– Теперь, когда ты заперта со мной, ты стала не так дерзка.

– Может быть. Но и ты заперт со мной. Так почему бы не использовать это к общей пользе.

Мужчина развернулся и зашагал к реке. Он ступал так красиво, так совершенно, что Мираэль не могла оторвать взгляд от его фигуры.

– От тебя мне больше нет пользы. Больше тебя там нет. А здесь ты не откроешь для меня ничего нового. Ты не поможешь мне освободиться.

– Разве ты можешь это знать наверняка?

– О, как же ты глупа! Само твое присутствие свидетельство того, что это невозможно. Тебя использовали, как неразумного ребенка. Как только ты оказалась в подпространстве – разлом закрылся. В том и весь смысл! – презрительно произнес он своим обволакивающим голосом.

Мираэль на мгновение лишилась дыхания. Она не хотела ему верить.

Но кто сказал, что незнакомка, которой в сущности и являлась знахарка, не могла поступить так подло. Что такое одна человеческая жизнь перед лицом опасности целого измерения? Пыль и прах, по какому-то недоразумению живой и обладающий душой.

Со стороны гор раздался раскат грома. Горы задрожали, а вместе с ними и земля под их ногами. Небо принесло новые черные тучи. Девушка едва смогла устоять на ногах. Чудовище же словно вросло в это место.

Обитатели гор всполошились и кружили над пиками с дикими воплями режущими слух.

– Что происходит? – с нескрываемой тревогой вскликнула Мираэль.

– Ты разрушаешь этот мир. Единственное, что у меня есть. Разрушаешь без возможности выхода. Мне следует сделать это прежде, чем он рухнет…

Он развернулся к ней и протянул руку. Щелкнул пальцами. И… ничего не произошло.

– Она и это предусмотрела!

Мираэль расправила плечи. И все же о ней позаботились.

– Ты прав. Меня обманули. Но я не хочу быть здесь вечность. И если ты сможешь выбраться, то только с моей помощью. Я буду ждать тебя наверху. Если твое желание жить свободным станет больше, чем желание меня убить – ты найдешь меня.

Мир снова содрогнулся, и Мираэль поспешила на плато. Едва она ступила на его камни, все стихло. Было на плато что-то такое, что спасало это измерение от гибели. Если бы чудовище поняло это, возможно нашло бы способ запереть ее навеки. Мираэль молила мироздание, чтобы этого не произошло.

Глава 12

Если бы Мираэль забыла о том, что находится в не своем мире, то времяпровождение в нем не было бы неприятным. После возвращения на плато, Мираэль взглянула на домик другим взглядом – похоже, он был создан специально для нее. И, конечно же, она не могла им не воспользоваться.

Она приняла ванну и теперь сидела на диване глядя на вазу с фруктами. Немного посомневавшись, взяла небольшое благоухающее яблоко.

Хотя есть ей не хотелось, еда в доме имелась – значит была нужна.

Сделав первый укус, она принялась разжевывать небольшой сочный кусок. Обычное вкусное яблоко, настоящее на вкус. Немного кислое и душистое.

Яблоко с каждым новым кусочком снимало с нее усталость. Мираэль съела его не оставив и косточек.

Бодрость сменилась сонливостью. Голова клонилась к груди и Мираэль поспешила лечь на диван.

Очнулась девушка в полутьме от криков птиц. Сложно было сказать сколько она спала – всего лишь мгновение или вечность. Она взяла плед и закуталась в него. За окном виднелась только серость. Мираэль вышла из дома. Скоро должен был настать рассвет.

Девушка вглядывалась в туман. Над плато кружили странные существа. Они избегали приближаться к Мираэль и наблюдали за ней издалека.

Соседство начинало нервировать. Мираэль стояла с поднятой головой так долго, что у нее начала болеть голова.

– Они беспокойны с тех пор, как ты очутилась здесь, – раздался уже знакомый до мурашек голос. – Теперь они легко пересекают границы. Тебе повезло, что ты их пугаешь. Иначе они давно разорвали бы тебя на части.

Мираэль вздрогнула и обернулась.

В выражении лица и голосе мужчины не было привычного презрения – но лишь мгновение.

– А ведь мы до сих пор не знакомы. Ты Орманг? Отец упоминал твоё имя?

Мужчина горько усмехнулся.

– Они узнали больше, чем им полагалось. Моя сестра всегда питала слабость к людям. Но, похоже, за ее спиной стояли другие…

Каждое его слово было обращено к самому себе. Он словно очнулся от воспоминаний:

– Я могу вернуть тебя в мир Авлоны. Желаешь ли ты попасть домой?

– Разве тебе нужно мое согласие?

Его глаза загорелись желтым, голос снова стал злобно-шипящим:

– Соглашайся пока можешь. Я все еще могу превратить твою вечность здесь в пытку.

Мираэль сделала несколько шагов в сторону. До чего же красивый вид. В иное время она была бы счастлива бывать в подобном месте. Оно немного напоминало ей их семейную хижину в горах, но конечно здесь все было совсем другим.

– Ты не можешь отправить меня обратно. Лишь по доброй воле, не так ли? И не можешь убить меня. Нет. Я останусь.

Он был в ярости.

– Тогда потрудись оставаться на плато. Ничто не помещает мне заточить тебя под одной из скал… – он словно выплюнул последние слова и исчез.

Мираэль поежилась. Рядом с ним было еще холоднее, чем в предрассветной прохладе.

Существа продолжали свой бессмысленный воздушный танец. Недоброе было в их крючковатых изломанных фигурах.

Мираэль поспешила скрыться внутри дома.

***

Сладко выспавшись, Мираэль впервые приготовила себе завтрак и как следует подкрепилась. Она долго не решалась снова выйти из дома – пока она находилась внутри для нее сохранялась иллюзия обычной жизни.

Но вот на маленькой уютной кухне с белым потолком, деревянными балками и небольшой печью все было приведено в порядок, а в ванной испробованы все прекрасные средства, которые так любят женщины добавлять в теплую воду для купания. Платье очищено, волосы уложены и скреплены изящной серебряной заколкой в виде птицы держащей в клюве небольшой рубин.

Пришло время навестить неприятного соседа.

Солнце стояло в зените. На небе не было ни одного облака. Над плато разливался дурманящий запах травы. Мираэль казалось, что здесь она пахла сильнее, чем в ее измерении.

Шурша юбкой по траве, Мираэль вдруг поняла, что не видела здесь ни одного насекомого. Если не считать непонятных крылатых существ, не было ни одного животного, бабочки, червячка. И травинки, одна к одной – одинаковые.

Она спустилась с плато с опасениями, ожидая нового конца света или обещанного погребения под скалой.

Долина реки была видна как на ладони и совершенно пуста. Можно было пойти в любую сторону и не найти ничего. И все-таки Мираэль казалось, что Орманг каждый раз появлялся от реки.

Может он жил где-то в низине или на одном из островов?

Когда Мираэль приблизилась к реке она действительно увидела дом. Дворец.

Он спрятался в ложбине. Мираэль нахмурилась. Она уже его видела, но тогда он возвышался на ровной местности. И больше не было видно разрушений. Да и трава вокруг стала ниже. Мираэль подошла ближе и спустилась по склону заросшему бело-серебристыми цветами.

Он проводил время на террасе. Лениво лежал на софе и смотрел в небо. Это была странная терраса без крыши.

Орманг не пошевелился при ее приближении. Мираэль остановилась у ступеней и тактично покашляла.

Чудовище не повернуло головы в ее сторону.

– Я узнал, что ты здесь, как только ты спустилась с плато. Да будет тебе известно, Дитя Человеческое – ты не скрыта от меня.

– А плато? Почему не оно? Твоих сил не хватает объять и его?

– Это её мир.

Мираэль ступила на первую ступень.

– В твоем голосе мне слышится что-то напоминающее уважение. Не думала, что ты способен с кем-то считаться.

Он поднялся на локте и вперил в нее свой холодный взгляд.

– Любопытно. Такая ничтожная тварь считает, что понимает. Почему вы, люди, так самонадеянны? Ваша жизнь – миг страдания и возни в грязи, большая часть которой проходит в борьбе со своим несовершенным телом, поразительно… хрупким.

Мираэль удивленно приподняла брови. Она села на пол возле одной из колонн: кроме софы на террасе не было ничего.

– Хрупким? Да, хрупким. Ты признаешь это. И твое высказывание совсем нас не унижает. Хрупким? Разве нет в этом слове скрытой заботы?

Орманг сел. Он не отрывал от девушки немигающего взгляда.

– Люди всегда судят всех своим мерилом. Это фатальная ошибка. Ты видишь во мне лишь отражение своей натуры. Я мог бы сломать тебя, как тростинку. С чего мне заботиться о той, что неизбежно мертва, с самого своего рождения? Еще находясь в утробе смертной матери, ты была мертва. Как и любой из Детей Человеческих.

Я могу открыть перед тобой завесу тайны: твоя смерть будет особенной – ты будешь помнить её, и поймешь всю несправедливость своей жизни. И смерти. Ты никогда не должна была умереть, теперь я вижу это ясно. Стоило тебе лишь очутиться здесь, вне материального мира как твоя суть стала видна.

Мираэль не могла понять, о чем он говорит. Поэтому немного помолчав, произнесла:

– Удивительно, ты все еще не опрокинул на меня горы. Хотя теперь я в твоей власти. Я вижу, ты Творец этого мира. По крайней мере, об этом говорит твой дворец – он прекраснее, чем был в прошлый раз. И место другое.

Она вздохнула. Встала и побрела к краю террасы. Пожалуй, сегодня достаточно.

Орманг не останавливал ее. Ей казалось… лишь мгновение… что он был растерян.

Наверное, змееподобный мужчина был прав – она видела в нем то, что видела в себе.

***

В следующий раз она выбралась с плато через три дня. Ей некуда было спешить. Странные звери ей больше не докучали, наблюдая за девушкой с высоты своего полета. Орманг не приходил и не пытался ее убить. Природа этого мира вела себя вполне прилично – солнце сменялась дождями и наоборот.

Мираэль успела отдохнуть. Удивительно, для этого всего лишь нужно было попасть в другой мир.

Она сидела на траве и смотрела на закат. Орманг…она боялась его. Перед глазами стояла картина разорванного в клочья доктора. Эта страшная смерть... она длилась бесконечно в ее голове.

Едва она спустилась с плато, подул ветер. С ее волос слетела заколка и упала в траву. Мираэль нагнулась, чтобы найти вещицу в траве. Ее лицо закрыли волосы, сияющие на солнце медным отливом. Она шарила в траве, а ветер едва не сбивал ее с ног.

Когда ветер затих, она выпрямилась, огляделась и коротко вскрикнула. За ней серой вереницей следовало примерно десять существ на кривых тощих ножках. За их спинами болтались сложенные кожистые крылья. Они издавали звуки напоминающие бульканье и бурчание. Они походили на маленьких старичков-троллей. Их страшные морды были злы, из пастей выглядывали зубы. Они глядели на нее злобными желтыми глазами обиженно, недоуменно.

Мираэль повернулась к ним спиной, ожидая нападения. Она не могла показать им свой страх:

– У меня появилась свита! – тихо, но твердо произнесла она. – Что ж, вечерний чай на террасе господина Орманга ждет нас.

Она старалась шагать размеренно. Все ее тело превратилось в камень от напряжения.

Подойдя к ложбине в которой располагался дворец Орманга, Мираэль вздохнула с облегчением.

Поразительно. Она была рада Чудовищу.

Он снова лежал на софе в той же позе. У Мираэль возникло ощущение, что он никогда её не покидает.

– Пожалуйста, помоги мне! – тихо произнесла она.

Орманг поднял голову и криво усмехнулся:

– Ты их возмущаешь. Они не знают, что с тобой делать: съесть или поклоняться как богине.

– С чего бы это?

– Они всегда ели людей. Они считают вас своей законной добычей.

– Нет, я про богиню.

– Ты не знаешь? – задумчиво произнес он. – Как они смогли это сделать? И все же я не понимаю.

Он махнул рукой, и свора существ с возмущенными вскриками улетела в сторону гор.

– Я предупреждал: тебе не следует спускаться с плато. Так зачем же ты снова злишь меня своим присутствием?

– Ты досаждал мне, а теперь это делаю я. И к тому же... я знаю, чего ты боишься – одиночества. Это страшнее всего. Иначе ты давно бы убил меня.

Мираэль села на одну из ступеней и принялась смотреть на горы.

– Ты не только стремился выбраться в мир людей. Ты стремился быть ближе к нам. Почему же? Разве нет тех, кто с тобой одной крови? Или они предали тебя? Теперь ты один целую вечность и даже люди не так уж и плохи.

Орманг рассвирепел. Это стало понятно по меняющейся погоде. Внешне он был холоден настолько, что фонтан за его дворцом замерз. Струи взмыли вверх и застыли.

– Твои люди… – прошипел он. – никто из моих родственников никогда не считал вас разумными. Даже Ньёрд. Они оберегали вас, но не возлагали на вас надежд. Ты считаешь вас чем-то прекрасным? Твоя гордыня и тщеславие не знают границ.

Я не желаю, чтобы ты спускалась с плато. Я дам тебе то, что ты любишь.

Горы снова задрожали. В этот раз все было ужасно как никогда – начался камнепад, отламывались целые куски иссиня-черной породы. Небо окрасилось в огненный цвет. Трава плавилась и сгорала.

Ноги Мираэль опалило жаром. Она забежала на камни террасы. Подол платья обуглился.

– У тебя будет компания достойная тебя.

На террасе материализовались темные зловонные куски. Они кружились в маленьком смерче, затем стали слипаться.

Когда Мираэль поняла, что перед ней – ее затошнило. Она прижалась к одной из колонн всем телом, но была не в силах оторвать взгляд от ужасного зрелища. Она снова переживала свой кошмар: те мгновения, что едва не лишили ее рассудка.

Мираэль укусила собственную руку до крови пытаясь не закричать.

Из кусков возникло черное тело, которое постепенно светлело, обрастало одеждой и чертами.

Когда процесс завершился, на полу лежал бездыханный Руд.

Орманг с удовольствием обошел свою работу по кругу.

– Вот тот, кто тебе подходит в компаньоны. Ты можешь говорить ему что угодно – он не станет возражать. Его общество подходит тебе как нельзя лучше. Ведь, люди любимы тобой, не так ли?

Мираэль упала на каменные плиты и на четвереньках отползла за колонну.

Лишь бы не видеть, лишь бы не видеть… этого не может происходить.

Природа вокруг бушевала и разрушала этот мир. Земля разверзлась и грозилась поглотить все, включая дворец.

Мираэль слышала сердце в голове, во рту ощущался привкус собственной крови. Ее колени были стесаны. Она не заметила, как поранила их. Ноги были обожжены, а подол платья висел безобразными клочьями.

Она нашла в себе силы встать. Но увидев тело и ухмыляющегося Орманга, впала в отчаяние.

В них действительно не было ничего человеческого – ни в пустой оболочке некроманта, ни в Орманге.

– Я не хочу тут быть! Не хочу!

Она закрыла лицо ладонями и одержимо повторяла лишь эту фразу.

В какой-то момент она начала терять сознание. На границе сознания она услышала крик и проклятия Орманга.

***

Глаза она открывала мучительно.

Она лежала щекой на какой-то сельской пыльной дороге. Вокруг до горизонта виднелись лишь редкие маленькие деревца и сухая трава.

Перед ней на дороге стоял некромант. Он ломано двигался, словно не владел своим телом, затем повернулся лицом к ней. Мираэль не могла и представить что-то подобное: сквозь черты Руда проступали черты Орманга. Чудовище меняло тело под себя. Постепенно Орманг стал собой в чужом теле. От Руда ничего не осталось.

В Орманге больше нельзя было рассмотреть его нечеловеческую суть. Внешне он ничем не отличался от человека.

Он размялся, похрустел суставами.

– Боль… как же давно я не чувствовал боль. Прекрасно, хотя и грязновато.

Он не удостоил Мираэль и взглядом.

Девушка продолжала лежать. Она видела, как Орманг уходит по дороге. У нее не было ни сил, ни желания жить, но понимала, что должна что-то сделать. Пошевелиться было так сложно. Ей казалось, что каждая кость ее тела раздроблена.

Орманг ушел далеко. Мираэль едва могла различить его силуэт на горизонте. Вдруг он дернулся и упал. Затем пополз в ее сторону. Спустя время встал и пошел уже бодрым шагом.

Дойдя до нее, он сел рядом. Он был зол, с него ручьями тек пот.

Мираэль закрыла глаза и провалилась в беспамятство.

Когда она очнулась снова, Орманг тащил ее на плече. Ему было тяжело. Он дышал прерывисто.

От одной мысли, что он касается ее, ей стало плохо, и Мираэль снова закрыла глаза.

Ночью девушка пришла в себя окончательно. Орманг сидел под деревом, а она лежала на траве.

Вдалеке виднелись огни селения.

Мираэль повернулась на спину и взглянула на звезды. Они были ей незнакомы.

Орманг заметил, что она не спит и подошел к ней.

– Не трогай меня – прошипела она крупно дрожа.

– Тогда тебе придется встать и идти.

Мираэль с трудом поднялась и, шатаясь, сделала несколько шагов.

Боль в теле не проходила, но через пару десятков шагов Мираэль с ней смирилась. Она ощупала свои ноги - ожоги исчезли, но платье по-прежнему являло собой жалкое зрелище, как и туфли.

Орманг догнал ее и пошел рядом.

– Ты получил то, что хотел. Теперь ты свободен. Не скажу, что я рада этому. Ты убил во мне всё живое. И я не буду пытаться остановить тебя. Я не хочу тебя видеть. Никогда.

Она пошла чуть быстрее. Вдалеке все еще виднелись огни. Ей хотелось оказаться среди обычных людей.

Девушка не могла понять, где они оказались. Наверное, их выбросило где-то на юге. Она никогда не была нигде за пределами Нордланда.

Как же далеко были огни. Девушка чувствовала жажду. Казалось, скоро она упадет замертво. Огни поплыли вправо. Мираэль не сразу поняла, что огни остаются на месте. Это с ней было что-то не так.

Орманг подхватил ее и прошипел:

– Свобода с тобой – это мучение.

Огни оказались уличными фонарями небольшого города с каменными приземистыми домиками.

Они вошли в город в полной тишине. Орманг смотрел на постройки с явным презрением.

Они дошли до городской таверны. Какое же везение, что она имелась. В небольшом городке ее могло и не быть.

Орманг толкнул дверь так сильно, что она открылась и ударилась об стену.

Трактирщик протирал серой тряпкой темные деревянные столы и при появлении нежданных путников замер.

– Негоже… – спокойно и неодобрительно прогудел он.

Орманг сел за один из столов и откинулся на спинку широкой скамьи.

– Эй, ты! Подавай это твое варево и питье. Кажется, я пил вино в прошлом тысячелетии. Надеюсь, оно не такое мерзкое, как бывало раньше.

Трактирщик нахмурился.

– Не кормим.

Орманг смотрел на него злобным холодным взглядом.

– Я могу испепелить тебя со всей твоей лачугой. Неси всё, что есть!

Трактирщик оставил тряпку на столе и ушел на кухню. До них донеслись глухие звуки разговора. Затем из кухни появился здоровенный мужчина с соломенными волосами. Он явно работал когда его отвлекли. Рукава его рубашки были закатаны выше локтей, а сама рубашка выглядела влажной от пота. Руки были запачканы в золе или какой-то грязи.

Молодой мужчина хмуро подошел к Ормангу, взял его за грудки и понес к дверям. Мираэль услышала звуки ударов, а затем глухой звук падения.

Девушка встала и направилась к выходу из таверны.

Орманг сидел в пыли и отплевывался. Даже в свете тусклого фонаря было заметно, как на его скуле наливается синяк. Он трогал его и выглядел растерянным.

– В этом мире принято думать над своими словами, – без тени сарказма произнесла Мираэль. – Нам, тварям человеческим, приходится открывать рот только когда он дружен с благопристойными мыслями. Смертные быстро становятся мертвыми – и совершенно бесповоротно.

Она зарыла дверь и повернулась к трактирщику, который как ни в чем не бывало вернулся к своему делу. Тряпка возмущенно скрипела под его пальцами.

– Простите моего спутника. Он сегодня сам не свой. – Мираэль вздрогнула, вспомнив превращение Орманга и исчезновение черт Руда. – Он был ранен и с тех пор бывает… не в себе.

Трактирщик вздохнул:

– Понимаю, девушка, понимаю. Но никогда под этой крышей не смели оскорблять Оллейфа, никогда! И сегодня этого не будет позволено. Многое прощается под этой крышей, но не оскорбление хозяина.

Мираэль пристыжено кивнула. Она запустила руку в потайной карман платья и отыскала забытое скромное золотое колечко с тремя небольшими изумрудами. Она понимала, что вид у нее не самый лучший – платье почти пришло в негодность, лицо в пыли и золе. Но сейчас она ничего не могла сделать со своим внешним видом.

– Надеюсь это кольцо немного сгладит вину моего спутника.

Трактирщик взял кольцо и повертел его в руках.

– Пожалуй, я готов смириться с некоторыми неудобствами. Но уж если вы собираетесь остаться на постой, вашего спутника в таверну я не пущу. Он может расположиться на конюшне. А вам мы найдем и кров, и постель, уж не сомневайтесь.

Трактирщик быстро собрал несложный ужин. Блюда были странные – бобы с приправами, лепешки, постная похлебка с какими-то грибами.

Мираэль взяла плошку и выглянула за дверь. Орманг так и сидел на дороге и смотрел в ночное небо.

– Держи, – произнесла Мираэль. Она поставила чашку на перила крылечка. – Тебе придется спать на конюшне. Ты оскорбил чувства хозяина, поэтому лошади будут страдать от твоего общества.

Орманг презрительно фыркнул. Он щелкнул пальцами. Ничего не произошло. Мираэль смотрела на него с любопытством.

– Похоже, ты стал тем, кого так ненавидел.

Она развернулась и ушла в таверну.

Орманг остался сидеть в пыли.

Глава 13

Всю ночь Мираэль вертелась на жесткой кровати. На дощатое дно была кинута соломенная циновка и одеяло – не самое удобное ложе для девушки из богатой семьи.

С рассветом она спустилась в зал таверны. Трактирщик уже не спал. Он вышел из кухни с запотевшим бочонком на плече и поставил его под стойку.

Мираэль вежливо поприветствовала мужчину. Вчера они обменялись лишь несколькими фразами. Только сейчас Мираэль поняла, что трактирщик говорил на другом диалекте.

– Не найдется ли у вас ножниц? – спросила она и виновато посмотрела на свои ноги. – Мое платье пришло в негодность.

Подол местами обгорел. Справа и вовсе не было куска до колена.

– Да, знатно вас…

Он что-то пробурчал и исчез на кухне. Затем вернулся с огромными ножницами для стрижки овец и мотком желтоватого старого кружева, нитками и игольницей в виде замызганной подушечки.

– Негоже ноги показывать.

Мираэль удивленно приняла все принесенное мужчиной.

– Благодарю. Вы сделали для меня даже больше чем то, на что я могла бы рассчитывать.

– Такая прекрасная девушка, как я мог не помочь вам? Тем более мы здесь любим нордландцев! – добавил он.

Мираэль пораженно замолчала. Так где же они оказались?

– А далеко ли до города, уважаемый фэрт? – произнесла Мираэль.

– Полдня конным до Стеретеллы. Пешим поболее…

Мираэль поблагодарила и ушла в комнатку в которой провела последнюю ночь.

Она скинула платье и принялась обрезать обгоревшую ткань. В одном месте ей пришлось оставить разрез. Селянки и горожанки (не столь зажиточные как знать) часто чинили подол с помощью другой ткани. Хорошее платье было слишком дорого, чтобы покупать или шить его слишком часто.

Значит они в Арлиссе…

В какое-то мгновение она даже обрадовалась тому, что они так далеко от дома – Орманг не сможет добраться до ее семьи. А затем испугалась – чужое королевство, чужой язык. Им повезло что трактирщик говорил на нордландском.

Мираэль не была привычна к шитью, но сумела пришить кружево так, что подол стал выглядеть очень неплохо.

Перед маленьким мутным зеркалом прибитым к стене привела себя в порядок. Каким-то чудом на ее волосах уцелела заколка-птичка. Мираэль сняла ее и припрятала в тайном кармане юбки. Хорошо, что она надела её прежде чем спустилась с плато.

Девушка спустилась вниз и поблагодарила трактирщика за постой и гостеприимство. По ее просьбе ей собрали в дорогу немного хлеба и сушеного мяса.

– Скоро мой сын отправится в Патир. Он мог бы подвести вас часть пути. А там до Стеретеллы и другую повозку отыщите.

Мираэль чуть склонила голову.

– Я была бы признательна вам, если бы он взял нас до самого Патира. От моря нам было бы удобно добираться…

Трактирщик довольно крякнул:

– Поговорю с ним.

В итоге сыном трактирщика оказался тот самый здоровяк со светлыми волосами, что вышвырнул Орманга вон. Он немного поворчал, что ему «кобылу грузить ни к чему», но согласился отвести их в Патир без дополнительной платы. Колечко сослужило девушке хорошую службу.

Мираэль вышла во двор. Она не знала, ушел ли Орманг на конюшню или ночью покинул город. Втайне она надеялась, что больше они не встретятся. И все же частью своего разума понимала, что лучше быть где-то недалеко от него.

Неторопливо шагая к небольшой конюшне, Мираэль осматривалась по сторонам. Вчера они явились в селение уже в темноте. Городок оказался совсем небольшим и не очень-то богатым. Все его преимущество состояло в том, что он расположился на перекрестье двух дорог. Небольшие дома в два этажа стояли свободно друг от друга и имели на втором этаже широкие балконы – так стоили в южных королевствах. Между домами свободно гулял ветер, выдувая летний зной мучающий Арлисс большую часть года.

Домики сложенные из белого песчаника были щедро украшены арлисскими орнаментами из южных роз. Кое-где они выцвели под ярким солнцем и смотрелись неряшливо.

Здесь было меньше зеленой травы и деревьев чем в Нордланде. Весь пейзаж имел коричневато-желтый оттенок с редкими вкраплениями зеленого. Город стоял на возвышенности, таверна располагалась внизу. Возвышенность плавно переходила в горы.

Мираэль заглянула в конюшню. Три испуганных лошади стояли в своих стойлах тихо и даже дышали с опаской. Мираэль горько усмехнулась – видимо Орманга лошади боялись еще больше, чем ее. Разве это удивительно? Она и сама боялась его.

А Чудовище спало на куче соломы. Он не проснулся даже когда она нависла над ним. Такой беззащитный, он вызывал желание защитить его и одновременно покончить с ним. Мираэль не была уверена, что способна прервать жизнь. Она не смогла убить Руда, не смогла бы и сейчас…

Орманг открыл глаза и его лицо приняло обычное презрительно-надменное выражение.

– Я уезжаю в Патир. Просто решила тебе сказать об этом.

Орманг раскинул руки и потянулся, шурша соломой. На нем все еще была надета одежда Руда, что и в тот ужасный день, когда Орманг лишил его жизни.

– Хотел бы я посмотреть, как у тебя это получится.

Она остановилась у ворот.

– О чем ты?

– Был бы я здесь если бы мог уйти. Мы связаны друг с другом.

Мираэль вспомнила вечер:

– Так вот почему тебя так ломало. Не хочу злорадствовать, но я ничего не почувствовала. Это ты ко мне привязан, а не я к тебе.

– Хочешь проверить? – прошипел Орманг.

Мираэль молчала.

Она была человеком. И не была уверена в том, что может рисковать.

– Можешь поехать со мной, – сквозь зубы произнесла она. – Если сможешь уговорить лошадь.

***

Путь начался с того, что конь отказался их везти. Когда сын трактирщика все-таки сумел совладать с несчастным животным, Мираэль облегченно вздохнула.

– Ну и что же ты сегодня, – пожурил коня мужчина. – Вредничаешь!

Мираэль горько улыбнулась. Коню было нелегко – с Ормангом и она не хотела бы ехать. Да и сама она всегда вызывала в животных беспокойство. За исключением кошек – тем она совсем не доставляла неудобств.

Орманг забрался на край повозки и сидел как нахохлившийся ворон. Мираэль забилась в угол, ближе к вознице. Она предпочла бы сесть на облучок, но не хотела упускать Орманга из вида. Девушка пыталась разгадать что с ним происходило. Он использовал тело Руда и Мираэль гадала, чем это ему грозило. Судя по всему он утратил часть своего могущества, иначе (у Мираэль в этом не было никаких сомнений) он еще до обеда кого-нибудь бы убил, а вчера расправился бы и с трактирщиком, так же легко, как он это легко сделал с некромантом.

Мираэль бросило в холод. Кошмары будут преследовать ее до конца жизни, в этом она не сомневалась.

Жара после обеда усилилась. Мираэль дышала тяжело. Платье вдруг стало невыносимо тесным. Девушка обрадовалась, когда они остановились у мутного ручья. Пока возница поил коня, Мираэль с удовольствием умылась.

Песок от пыльной дороги хрустел на зубах. Как же она уже не любила это древнее королевство.

Дорога вилась желтоватой змеей. Большая часть пейзажей не отличалась разнообразием. Небольшие холмы сменялись сухими лугами. Изредка встречались деревья и кусты.

Мираэль разморило. Она легла на солому на дне телеги и закрыла глаза.

Очнулась от ругани. Они больше не ехали. Сын трактирщика смотрел на упавшего коня и чесал в затылке. Орманг бесстрастно наблюдал за животным которое били судороги. Мираэль соскочила с телеги и едва не кинулась на него с кулаками. К счастью в последний момент она сумела сдержаться.

Она прошипела едва слышно, встав рядом с ним:

– Что ты натворил? Знал бы ты, как мне непросто было все устроить…

– Это не я, – Ответил Орманг, излучая ледяное спокойствие. – Если бы ты воспользовалась глазами, то заметила бы, что его укусила змея.

Мираэль присмотрелась. На правой передней ноге действительно была припухлость.

Орманг с презрением оглядел просторы:

– Оставаться здесь… нет… – произнес он сам себе. – Придется все сделать самому.

Он сел обратно в повозку словно собирался ехать и без коня.

Возница пытался поднять коня и не замечал странное поведение Орманга.

Мираэль не могла отвести от Орманга взгляд. И не зря. Его глаза сверкнули золотом.

Возница запричитал:

– Вставай, вставай… нельзя нам тут…

В его голосе слышалась надежда. Конечно, конь слишком дорогая потеря.

Конь поднялся и как ни в чем не бывало зашагал по пылящей дороге, не обращая внимания на своего хозяина. Мираэль и мужчина едва успели заскочить – возница на облучок, а Мираэль в повозку.

Орманг лег на бок, обхватил себя руками и подтянул к животу ноги. Его била дрожь.

– Что с тобой? – произнесла Мираэль. – Переживаешь из-за коня?

Он не ответил. Орманг выглядел как человек безнадежно больной. Он был бледен, его тело охватила лихорадка.

Что-то изменилось. Мираэль посмотрела вперед. Конь шел как заведенная механическая игрушка. Он не проявлял ни малейшего беспокойства, не стриг ушами и не издавал ни звука.

Мираэль с ужасом посмотрела на Орманга:

– Ты оживил его? – прошептала Мираэль.

Орманг произнес:

– Нет. Лишь отсрочил смерть.

Девушка повернулась к вознице и посмотрела на коня. Это уже не было живое существо, что бы Орманг ни говорил – она ему не верила.

Поступок обернулся для Чудовища слишком дорогой ценой. Он уже не был тем всесильным существом, каким Мираэль видела его в другом мире.

Мираэль протерла его лицо своим подолом.

– Умерь свои аппетиты, иначе краденное тело над которым ты надругался придет в негодность.

Орманг тяжело дышал. Она расстегнула ворот его рубашки. Его кожа под рубашкой была покрыта сетью черных капилляров – он перестроил чужое тело по своему образу, но не сумел его обуздать.

До Патира они больше не останавливались.

На въезде в город они расстались с сыном трактирщика. Мужчина спешил и оставил их на развилке, его путь пролегал дальше – на западные окраины города.

Мираэль долго смотрела в след повозке. Орманг пришел в себя и теперь явно был зол. Ему не нравилась собственная беспомощность.

– И долго это будет продолжаться?

– Несколько дней, – буркнул Орманг.

– А после?

– Эта скотина сдохнет.

Мираэль чувствовала, что он говорил правду.

– Мы стали несчастьем.

– Отчего же? Он успеет сдать коня на скотобойню. Яда в нем уже нет, но и жизни немного. А так его бы сожрали звери.

Мираэль вздохнула. Она не решалась думать о морали которой руководствовался Орманг. У этого существа была весьма гибкая мораль, если вообще имелась какая-то мораль.

Они ступили на улицы портового города. Послеобеденное солнце жгло невыносимо.

Все здесь было не так, как в Нордланде – светлые южные дома; улицы, благоухающие запахами еды и специй. Иногда доносился аромат каких-то фруктов и дыма.

Несмотря на жару на улицах было много людей в ярких свободных нарядах. Чужаки выделялись – как светлой кожей, так и одеждой. Девушка многое отдала бы, чтобы надеть свободное платье и накрыть голову одним из цветных платков. Ее кожа болела от немилосердного солнца.

Мираэль не знала, что ей делать с Ормангом. Нужно было от него избавиться. Ей нужно было найти ту женщину. Больше ничего в голову не приходило.

Она мысленно взывала к ней, умоляя появиться. Но это не помогло. Незнакомка не приходила.

Орманг шагал рядом и смотрел на все с величайшим презрением.

– Люди совсем не изменились. Все так же суетятся и все так же плохо пахнут.

– Зачем же тогда ты так стремился выбраться из своей огромной берлоги? Твое стремление все видеть хуже, чем оно есть на самом деле поразительно!

Орманг произнес:

– Просто вы не знаете ничего иного. Иначе ни дня не смогли бы жить в этом грубом, наскоро слепленном мирке.

– Да, он несовершенен. Но мы любим его. И он был бы лучше, если бы ты покинул его.

Мираэль смотрела на улицы с сомнением. У нее не осталось ничего кроме заколки и скромных магических способностей. Она обрадовалась когда узнала о том, что недалеко от них раскинулся Патир. Здесь бывал ее дядя, и она надеялась, что найдет его дом. Когда-то лэрт Лермонт Фальт купил дом в Патире и жил там между своими поездками по Арлиссу.

Ей нужно было где-то отдохнуть. Она украдкой посмотрела на Орманга. Ей было страшно и отвратительно находиться с ним рядом. Сейчас она не могла ничего сделать с Чудовищем. Но и он не был силен. Его едва не убило вмешательство в судьбу коня.

А может теперь он человек? И она больше не обязана думать о том, что он может принести кому-то огромный вред.

Она была растерянна. Здесь, в Патире, почти никто не говорил на нордландском, а арлисский она почти не знала. Мираэль пыталась найти на улицах хоть кого-то, кто говорил бы по-нордландски. Мужчины улыбались и разводили руками, а женщины, заметив Орманга рядом с ней, закрывали лицо цветными платками и спешили уйти. Он пугал людей, хотя в нем не было ничего необычного кроме злобы.

Пока Мираэль лихорадочно и неуверенно пыталась хоть что-то узнать, он лениво и презрительно смотрел по сторонам. Когда она совсем уже отчаялась, Орманг выхватил из толпы одного из мужчин и заговорил с ним на родном языке. Вид у Орманга был в этот момент такой, будто он желал испепелить несчастного на месте.

– Что ты желаешь узнать? – обратился он к Мираэль на норландском.

– Как нам отыскать дом лэрта Фальта, доктора?

Вскоре они шли по улице снабженные спутанными указаниями, а незнакомец поспешил затеряться в толпе.

– Ммм, ты выучил презренный человеческий язык и не один?

Орманг повернулся к Мираэль и она увидела, как радужка его глаз желтеет.

– Мне это не нужно. Я способен понимать любой язык. Я не осколок, я единое целое.

Мираэль посмотрела на Орманга немного другим взглядом. В нем было что-то божественное. Только подобного божества не хотелось.

Они быстро нашли нужный дом. Он стоял на холме. Мираэль отдышалась и постучала в дверь.

Ей открыла служанка нордландка.

– Могу ли я увидеть лэрта Лермонта Фальта? – произнесла Мираэль. – Я его родственница.

Женщина надменно вскинула подбородок:

– Лэрт давно уже не появлялся в этом доме. В доме живут арендаторы. Лэрт Фальт живет у Айеггори, севернее Тэйк-Риул. Если бы вы были родственницей – Вы бы это знали!

Она попыталась закрыть дверь, но Мираэль подставила ногу, не позволив двери захлопнуться.

– Мне нужно с ним связаться. Я его племянница.

– Да хоть первая любовь! Подите прочь! – женщина захлопнула дверь.

Мираэль беспомощно взглянула на подол своего платья и побрела вниз по улице. Ей хотелось плакать.

Орманг не отставал от нее ни на шаг. Возле одного из домов он остановился. Мираэль тоже замешкалась, взглянула на старый как мир дом. Если бы не скала на которой он стоял – дом бы давно врос в землю.

Мужчина подошел к стене и ударил по фундаменту ногой. Часть фундамента отвалилась. Из кладки выпал звякнувший об камни предмет. Орманг подхватил его прежде, чем он покатился вниз по улице. Мираэль ошарашено и непонимающе взглянула на его нечеловечески красивую руку в которой он держал небольшой золотой бокал на тонкой ножке.

Она не верила своим глазам:

– Неужели ты видишь насквозь?

– Может быть.

Мираэль отвлек шум. Часть стены обвалилась следом за фундаментом.

– Ты разрушил одно из самых старых зданий Патира. Наверняка это был важный дом…

Орманг усмехнулся:

– Когда я был здесь в прошлый раз, здесь располагалась конюшня, которая едва не сгорела. Видимо, ее перестроили в это убожество. Но стена осталась…

Они спустились к берегу. Мираэль села на камень у одного из пирсов и замерла. Она словно находилась в каком-то небытие, будто и не существовала вовсе. Ее вывел из ступора крик.

– Поберегись!

Она с ужасом увидела, как оборвалась веревка одной из лебедок с помощью которой грузили бревна на корабль и бревно полетело в ее сторону.

Ее больно схватили за плечо, дернули в сторону. Она упала на мостовую ударившись левой рукой и бедром.

Орманг злобно прошипел ей в ухо:

– Ты еще нужна мне живая… будь добра жить до тех пор, пока мы не вернемся в ту вонючую дыру, что вы именуете Нордландом.

Он поставил Мираэль на ноги.

– Я найду корабль, – бросил он сквозь зубы. – Ты будешь со мной, пока я не отыщу в Нордланде эту тварь!

– Можешь не трудиться, – произнесла Мираэль, вытирая кровь с губы которую прикусила при падении. – Нас не выпустят из Арлисса. Если нас поймают на море, то бросят в тюрьму. Со времен войны Агры и Арлисса нужно разрешение, чтобы въехать в Арлисс. А чтобы мы могли его покинуть, за нас должен поручиться надежный человек.

Он разозлился еще сильнее.

– Нам нужно найти моего дядю. Это наш единственный шанс выбраться.

Втайне она надеялась, что Орманг никогда не попадет в Нордланд.

Она должна была делать все, чтобы он остался здесь, почти человеком.

Где же была та женщина, что отправила ее в другой мир?

Глава 14

За кубок они выручили достаточно, чтобы не сильно беспокоиться об некоторых неприятностях. Мираэль пришлось искать антиквара. Это было непростой задачей. Орманг прекрасно говорил на арлисском, но делал это так, словно каждого встречного на его пути ждала смерть.

– Ты всех распугал вокруг себя, – возмутилась Мираэль. – Никто не захочет иметь с тобой никаких дел.

Она смотрела на беспокойно оглядывающихся людей.

– Если ты хочешь попасть в Нордланд, надо быть вежливее.

Им удалось попасть к антиквару и договориться с ним. И при этом никто не умер. Мираэль считала это своим достижением.

Они ехали вглубь королевства. Им повезло найти обоз, который следовал в один из северных городов. Несколько открытых повозок – не очень-то удобно. Но северные города очень отличались от портовых. Люди там были беднее.

Переночевали в Патире в одной из таверн. Мираэль не могла расслабиться ни на мгновение.

Их обоз давно уже покинул широкий тракт, ведущий к Патиру. Под колесами телег пылила неровная узкая дорога.

День был пасмурный и жаркий. Влажный воздух казался спертым. Мираэль проклинала свое теплое платье. Вечером девушка пыталась почистить его, но сейчас оно снова было липким и Мираэль ничего не могла с этим поделать. Они постепенно въехали в полосу болотистых лесов. Кони вели себя нервно – и для Мираэль не было секретом почему. Они с Ормангом сидели спина к спине. Девушка не была довольна подобным соседством. Они представились купцу, хозяину обоза, семейной парой. Приходилось проявлять друг к другу некое подобие приятия.

Орманг с самого утра молчал. Он казался погруженным в свои мысли. Мираэль раньше не видела его таким. Обычно он был безразличен или надменен. Даже аура зла, которая словно висела вокруг него, поутихла.

К вечеру пошел дождь, и обоз остановился на постоялом дворе. Дальше ехать было нельзя – дорога превратилась в хлябь.

Таверна казалась добротной. Внутри было чисто. Не виднелось насекомых или застарелой грязи. Сильно пахло блюдом из какого-то местного папоротника, который в Арлиссе добавляли в большинство супов и жаркое.

Орманг сжал зубы. Ему людское общество не нравилось. С ними в обозе ехали еще десять человек. Женщина – смуглолицая синеглазая арлисска с двумя детьми лет двух: темноволосыми голубоглазыми мальчиками-близнецами. С ними же была и пожилая мать женщины. Молодая мать выглядела усталой. Ее дети последний час непрерывно капризничали и ей с трудом удавалось их успокаивать. Орманг время от времени бросал на детей взгляд. Мираэль опасалась, что он свернет им шеи.

В обозе также ехал старик со своей женой. Пара казалась настолько иссохшей, что было сложно сказать что-то об их возрасте. Обозом правили четверо мужчин – арлиссец, двое нордландцев и странный мужчина кутающийся в темно-синюю ткань.

Нордландцы правили повозкой попеременно и всю дорогу общались между собой. Арлиссец управлял первой повозкой. Закутанный мужчина правил замыкающей повозкой. Он всю дорогу скрывал свое лицо.

Люди ехали в средней повозке. Остальные две были груженными товарами.

Вечером в таверне их кормили тушеным горохом и тем самым арлисским папоротником. Орманг долго всматривался в незамысловатое блюдо. Он взял одну из лепешек с деревянного блюда, отломил от нее небольшой кусок и осторожно макнул его в густой соус из чеснока и зеленого кислого фрукта.

Положил кусок в рот. Мираэль незаметно наблюдала за ним. Ее подташнивало. Еда казалась отвратительной то ли от усталости, то ли от жары.

Она откинулась на спинку резной лавки и тоже взяла лепешку из пресного теста.

Орманг смотрел на еду с любопытством. Мираэль заметила это еще вчера.

– Как ты выносишь подобную унизительную необходимость? – вырвалось у нее.

– Раньше я почти не чувствовал ни вкуса еды, ни вкуса вина. Никогда не ощущал голод. Много авлонских столетий мне не нужно было есть, как и до заточения. Вкус гадок и желанен…

В его голосе сквозило удивление. Он словно жил в вечном лете и теперь ступил на первый лед огромного озера.

– Голод делает еду сносной, – произнесла Мираэль и пододвинула ближе к себе жаркое.

Орманг отломил еще один кусок и растер его между пальцев. Его взгляд был устремлен на близнецов которых кормили за соседним столом. Один из мальчиков разомлел на руках бабушки и вяло открывал рот, чтобы поймать еще одну ложку горохового варева. Второй обсасывал край лепешки и выглядел веселее своего брата. Он держал в одной руке костяную игрушку-барашка. Дети время от времени терли глаза и явно хотели спать.

Мать отложила в сторону часть лепешки, которую ребенок намеревался скинуть на пол. Мальчик возмущенно потянулся к своей добыче и уронил барашка. Тот с гулким звуком ударился об пол, выложенный каменными плитами, и покатился к столу за которым сидели Мираэль и Орманг. Раздался рев.

Прежде чем Мираэль успела что-либо понять, Орманг поднял незамысловатую игрушку, повертел ее в руках и отдал обратно ребенку.

Малыш удивленно замолк и уставился на незнакомца своими яркими глазами. Затем улыбнулся широкой детской улыбкой. Незнакомец мальчику несомненно понравился. Он протянул к нему руки и явно хотел бы перебраться к мужчине. Ребенок лепетал что-то на своем непонятном еще арлисском языке.

Похоже, во всем мире Орманг нравился только одному человеку – маленькому арлисскому ребенку.

Орманг резко отодвинулся и склонил голову к тарелке. На его лице проступило выражение растерянности.

Мираэль застыла. Она так и не донесла ложку до рта.

Ужин прошел в молчании. Мать с близнецами вскоре ушли спать.

Ормангу и Мираэль досталась одна комната с двумя кроватями. Мираэль испытала странное облегчение – по крайней мере, Орманг будет рядом и никому не навредит.

Перед сном Мираэль думала о том, что они с Ормангом подобны двум хищникам, которые волею судьбы оказались на одной льдине и вынуждены мириться с присутствием другого. Стоит одному из них сделать прыжок – льдина разломится и оба погибнут.

Она даже сумела уснуть. Ее разбудило чувство тревоги.

Еще разливалась южная ночь. Во тьме комнаты горели два желтых глаза.

Девушка резко села на кровати и прижалась к каменной стене. Сердце отчаянно билось. Орманг сидел напротив и смотрел на нее в упор. Лишь когда она села, он перевел взгляд на окно.

Над его головой плавали белёсые тени.

– Ты напугал меня.

Орманг снова перевел взгляд на нее.

– Страшно будет, когда придут они.

– Кто?

Он лег на бок и накрылся одеялом. Отвернулся к стене.

Ответа девушка не дождалась. Казалось, он уснул, но Мираэль вообще не была уверена, что он может спать.

***

Утром они покинули таверну в сумерках. Ночной дождь прекратился. Дороги подсохли – почва впитала в себя всю влагу. Жара и влажность продолжили их изводить. Оставалось молиться о том, чтобы распогодилось окончательно.

Они ехали через лес из старых деревьев, которые невозможно было обхватить. Стволы деревьев окутали лианы. Мираэль смотрела на кроны с ужасом.

Даже близнецы, возившиеся друг с другом, притихли. Орманг повернулся к третьей повозке, которой правил возница, закутанный в ткань. На лице Орманга расползались черно-голубые жилы. Глаза светились мрачным огнем. Никто кроме Мираэль не заметил изменений в нем – пожилые люди спали, а мать была слишком занята близнецами.

– Что с тобой? – прошептала девушка.

– Здесь слишком много мертвецов.

Он с шумом втянул воздух.

Мираэль осмотрелась. Она пыталась перейти на магическое зрение, но смогла удержать внутренний взгляд лишь на несколько мгновений. Ее силы были ничтожны. Необычайно ничтожны. В этот короткий момент она заметила, что между ней и Ормангом крепкая магическая связь.

Мертвецов она увидеть не успела. Однако почувствовала могильный холод.

Орманг привиделся ей в несколько другом образе. Не все было так уж хорошо с поглощенным им телом Руда. Оно стремилось туда, где ему и было место – во мрак холодной могилы. Только мощь Орманга, этого непонятного существа, поддерживала его в приемлемом виде.

– Тебе должно быть очень больно? – тихо произнесла Мираэль.

Орманг перевел на нее непонимающий взгляд. Затем снова вперил взгляд в закутанного возницу.

В одном месте из-за ночного дождя разлился ручей и дорогу размыло. Первая телега застряла. Лошади били копытами и встревожено ржали. Они не меньше людей хотели покинуть это место, этот жуткий влажный лес.

Возница-арлиссец обернулся и крикнул двоим нордланцам. Мираэль не знала языка, но все было понятно и так.

Один из нордланцев повернулся и произнес:

– Сходите с повозки! Нужно толкать. Пешком пойдете, пока на камни не выйдем.

Спящие путешественники проснулись и неохотно выбрались из повозки.

Нордланцы отправились к первой повозке и принялись толкать ее из грязи. Возница закутанный в ткань остался на месте.

Ничего не получалась. Повозка крепко увязла.

– Эй, чего стоите? – крикнул рыжий нордландец Ормангу и вознице на последней повозке – Подсобите! Иначе мы тут ночевать останемся.

Возница не шелохнулся. Орманг на мгновение обернулся, затем снова вперил взгляд в закутанного возницу. Он следил за ним настороженно. И Мираэль это не нравилось. Когда могущественное существо считает что-то стоящим внимания – простому человеку впору бежать без оглядки.

Орманг пошел к первой повозке и прежде чем трое мужчин что-то поняли, одной рукой приподнял повозку и сдвинул ее с затопленного участка. Не обращая внимания на повисшее в воздухе всеобщее изумление молча пошел ко второй повозке.

Конь, к которому он приблизился, пытался убежать. Орманг отодвинул животное в сторону и потянул повозку за собой.

К третьей повозке он не стал подходить.

Путники шли ко второй повозке вброд. Кричащих близнецов несли на руках.

Двое нордландцев направились к третьей повозке.

– Не подходите к нему! – громко и спокойно произнес Орманг. – Он уже мертв!

– Что за чушь ты несешь? – произнес один из нордланцев. – Если мы оставим повозку, нам не расплатиться с хозяином.

Он едва успел произнести последние слова: закутанный синюю в ткань возница разжал руки.

Кони, запряженные в третью повозку, едва не умирали от страха. Возница поднялся и откинул ткань накрывающую его голову как капюшон.

Все увидели незрячие глаза мертвеца.

– Что это такое? – фальцетом закричал рыжий нордландец и попятился.

Нордландцы тут же забыли о повозке и побежали к ручью.

Мираэль силилась понять, что произошло в лесу. Лихорадочно вспоминала подходящее заклинание. Она… она не могла снова это переживать! Ей хватило всего, что она видела до нынешнего дня. Кадавр, Руд…

Из леса на них налетела стая смердящих птиц и принялась атаковать всех кроме мертвого возницы.

Мираэль услышала крики за спиной. Она вспомнила о беззащитных путниках и побежала к ним. Мать и бабушка пытались закрыть детей от кошмарных клювов, а старый мужчина отбивал себя и свою жену тростью, на которую опирался при ходьбе.

Мираэль вскочила на повозку и принялась атаковать птиц заклинаниями. Это у нее получалось, но надолго ли ее хватит? Птицы снова возвращались. Нескольких она испепелила, но они словно выходили из хлябкой лесной почвы. Эта земля рождала их, у нее не было иного объяснения их числу!

Мертвый возница меж тем поднялся и пошел к ним.

Путь ему преградил Орманг. Он развернул огромную полусферу которая закрыла их всех и три повозки. Попав в очерченное пространство, мертвец упал как подкошенный. Зловещие глаза закрылись, а выражение лица стало бесстрастным и даже миролюбивым.

Птицы оказавшиеся в полусфере попадали на дорогу и траву. Птицы вне сферы бились о купол, но недолго. Скоро и они утратили силу.

Орманг держался.

– Скорее…

Мираэль скомандовала ошеломленным возницам, чтобы они трогались с места как можно скорее.

Никто не захотел прикасаться к мертвому вознице до тех пор, пока Мираэль не спутала его магическим саваном и не накрыла тканью. Нордланцы погрузили его на третью повозку и привязали к грузу веревкой. Рыжий даже осмелился сесть на облучок. Всё-таки немалые деньги, бросать повозку было нельзя.

Орманг шел пешком, как и все пока не закончилась хлябь. После он снял защиту и рухнул на повозку. Он потерял сознание. Мираэль уложила его руки вдоль тела, чтобы он не передавил их. Удивительно, но его кожа была теплой, хотя Мираэль точно помнила, когда он пытался ее задушить руки были ледяные. Холоднее, чем лед.

Черные и голубые жилы на его теле пропали. Он казался мирно спящим… почти человеком.

Мираэль смотрела на него и думала о том, что в нем было больше хорошего, чем ей казалось. Она поняла, что не испытывает больше ни ненависти, ни страха.

Она снова видела в нем лишь отражение своих представлений. Никто не способен так талантливо скрывать доброе в себе. И тем более, так быстро меняться.

В их мире есть магия. Но чуда превращения души даже она совершить не в силах.

***

До местечка где жил дядя им оставалось ехать еще несколько дней. С обозом еще один день было по пути.

Они остановились в небольшом городке. Мертвец больше не оживал: к времени их въезда в город над ним вились мухи.

Им пришлось отдать его властям, чтобы те позаботились о теле. В жарком Арлиссе все нужно было делать быстро.

Никто не ожидал, что сегодняшняя поездка закончится столь трагично.

Было так много вопросов и разговоров, что у Мираэль заболела голова. Обращались в основном к ней. К Ормангу подходить не смел никто. Хотя разговор и велся на нордланском, порой весьма дурном… и все же разговор был испытанием не из-за трудностей недопонимания. Мираэль знала не больше, чем ее попутчики. Но их пару превозносили почти как богов.

Когда они оказались вдвоем в комнате таверны, Мираэль решилась расспросить своего невольного спутника:

– Почему этот несчастный человек превратился?

Орманг смотрел на пламя свечи стоящей на узком столике у окна:

– Он умер в неудачное время. В лесу был древний… – он пытался подобрать слово. – Культ.

– Капище Жрецов Смерти?

– Эти ваши человеческие мелкие шалости. Да. Магия сохранилась. И ничего бы не было. Но там оказался я…

Последнюю фразу он произнес шипящим голосом. Потом дернулся и произнес обычным безразличным тоном:

– Некромант во мне пробудил её. И это всё. Он и после смерти все еще некромант.

По спине Мираэль поползли мурашки.

– Я много говорю с тобой. Напрааасно. Я забыл о вас, давно забыл… как вы вероломны.

Он замолчал.

Мираэль положила голову на подушку:

– Ты прав, – устало произнесла она. – Но есть в нас и хорошее. Тебе же понравились дети?

Орманг молчал.

– Ты снова говоришь о себе, дева. Придет время, и ты потеряешь голову перед этими нелепыми созданиями. Если успеешь прожить еще немного своей ничтожно короткой жизни…

Теперь она узнавала его. Вернулся тот, кто докучал ей своим присутствием.

Глава 15

Следующий день прошел без сильных потрясений. Под вечер двое сошли с обоза. Они остались в небольшом городке на перекрестье двух трактов.

Каждый день Мираэль взывала к знахарке, но та так и не явилась. Орманг вернулся к обычному своему состоянию – презрению и ненависти. Его раздражало все. Раздражал сам мир.

Скоро должен был начаться дождь, и никто не хотел отправляться в путь по глинистой дороге даже за приличные деньги. Тэйк-Риул слыл захолустным маленьким городком не очень притягательным даже для торговцев. Чинить повозку дороже, да и если конь подвернет ногу в неудачный час…

Им советовали сесть на поезд до одного из городков и там уже поискать кого-то, кто отвезет их Тэйк-Риул.

Поезд проходил через городок раз в день, и это было для детей главное событие и развлечение. Они заранее занимали места, чтобы разглядеть все получше.

Строительство дороги от столицы к югу еще не закончили, но один поезд уже ходил. Жители невероятно гордились тем, что поезд останавливается в их городе – большинство селений он проезжал не притормаживая. Мираэль жалела о том, что они не могли доехать на поезде до Айеггори или хотя бы до Тэйк-Риула – это решило бы большинство их забот с поиском повозок и страхом животных, который пара внушала несчастным созданиям.

Два часа на поезде уже серьезно приближали их к цели.

Мираэль испытывала неловкость – она не очень-то интересовалась внутренней жизнью Арлисса, иначе знала бы о дороге, которой последние годы бредил король. За строительство развернулась настоящая битва: в итоге руководство досталось нордландцам.

Когда к платформе подошел пыхтящий паровоз, Орманг скривил бровь.

– До этого вы додумались за тысячу лет?

Было не понятно, что он подразумевает под своей фразой.

Они зашли в вагон. У Мираэль было не так много подобных поездок. Движение этой отчаянно дымящей махины приводило ее в восторг. Да, у нее был биль, но ничто не сравнится подобной мощью. Стук стальных колес вызывал в ее сердце почти детскую радость.

Они сидели на деревянных лавках напротив друг друга. Мираэль смотрела в окно и улыбалась. На какое-то время девушка забыла все свои невзгоды. Она любовалась природой за окном. Радовалась, когда поезд возле очередной остановки трогался с места вместе с ее сердцем.

Орманг наблюдал за ней. Она чувствовала его внимание. Ей не хотелось ни говорить, ни думать о будущем.

К ее удаче, Орманг ее не трогал, размышляя о чем-то своем.

Они сошли на небольшой станции. Мираэль сделала это с большим сожалением. Им снова предстояло трястись на повозке. Конечно, лучше так, чем брести на своих двоих.

Здесь шел дождь – холодный, моросящий.

Они уже и не надеялись найти возницу, когда к ним подошел мужчина средних лет в старомодной одежде.

Им повезло – мужчина ехал до самого Тэйк-Риула.

Кареглазый незнакомец приветливо улыбался и готов был ехать в дождь. Как он сообщил – ему предстояло передать важный подарок.

Вскоре они уже тряслись в экипаже. Здешние земли были каменистые.

Экипаж был крытым, так что они чувствовали себя весьма неплохо.

Мираэль заскучала. О чем думал Орманг было сложно сказать. Он был мочалив и раздражен и время от времени морщился.

– Тебе больно? – с некоторым сочувствием произнесла Мираэль.

– Это тело подводит меня. Когда я стану свободен, у меня будет оболочка получше.

– Ты самонадеян. Кто же тебе это позволит? Впрочем, это будет не моя забота. Но я помогла тебе выбраться. Могу ли я рассчитывать на самую малость с твоей стороны?

– Какую же?

– Никогда не приближайся к моим родителям.

Он рассмеялся.

– Мне нет до них никакого дела. Однажды они заявились на болота вблизи разлома, но мне не удалось даже развлечься, она всегда является вовремя…

Мираэль начала мерзнуть. Она попыталась создать заклинание теплого кокона, но не сумела. Она пыталась много раз.

– Я утратила силу, – прошептала она. – Не может быть…

Орманг холодно посмотрел на нее и сделал движение рукой. Ничего не последовало.

– Я человек. Обычный человек. – констатировал он. – Неожиданно.

– С рождением, – мрачно пробормотала Мираэль. – Теперь мы открыты для любого зла.

У ее горлу подобрался ком. Хотелось плакать.

– Хорошо бы и от пут избавиться.

Мираэль обиженно посмотрела на мужчину.

– И куда же ты собираешься идти без способностей и почти без денег? В этом мире за все надо платить. А у тебя нет ничего. И с людьми ты не умеешь общаться. Тебя убьют за твою дерзость в первом же разговоре.

– Глупая дева начинает за меня переживать. Я не сомневался в тебе. Вы, люди, в сущности устроены примитивно.

О, доброго слова от него было не дождаться.

Большую часть пути они провели в молчании, взаимно недовольные друг другом.

Сон, похожий на сеть паука сковал их. Устоять перед соблазном смежить веки было почти невозможно.

***

Они проснулись в сумерках. Экипаж стоял на месте. Они находились на затянутой лианами поляне посреди леса. Следы дороги можно было рассмотреть с трудом. Если дорога и существовала, то много десятилетий назад.

Возницы нигде не было, как и коня.

Мираэль почувствовала, что по коже побежали мурашки.

– Куда он делся? – Она судорожно шагала по поляне. – Этот мерзавец бросил нас! Но почему он оставил экипаж? Наверное, с ним что-то случилось.

Тревога мешала ей ясно мыслить. Её бросало от одной крайности к другой.

Орманг вышел из экипажа следом за ней. Он двигался медленно и плавно словно рептилия.

Мужчина схватил ее за руку. Мираэль повернулась и посмотрела ему в глаза. Взгляд его пожелтел и светился. Какие-то силы, совсем не от этого мира в нем все еще были.

– Он не бросил нас, нет, – нечеловеческим голосом произнес Орманг. – Именно в куда хотел, туда он нас и привез. В тот город, который был здесь сотни лет назад. И мы тот самый ценный подарок.

– Что ты говоришь? Ты не можешь этого знать!

Орманг изменился.

– Я вижу это ясно.

Вокруг сгущался мрак. Больше всего Мираэль хотелось забраться обратно в экипаж и исчезнуть. Она чувствовала себя слепой и беззащитной без магии.

– Что же делать… что делать? – причитала она в страхе.

Орманг словно стал выше.

Он потянул девушку за собой.

– Не хочешь стать подарком, возьми себя в руки, дева!

Мираэль едва успевала за ним. Под ногами ломались ветки, лианы цеплялись за ноги.

Они очутились в древнем городе, в его руинах. Орманг оказался прав.

Темные заросшие развалины едва виднелись на фоне неба. Мираэль слышала невнятный шепот.

… Принц жестоких зеркал, принц жестоких зеркал… – шептали они.

Духи вокруг кружили и заглядывали в лица, но пока не трогали живых.

Живые (по крайней мере, такой была Мираэль) медленно двигались по древней брусчатке.

– Если ты знаешь о городе, может ты скажешь и что им от нас надо? – тихо произнесла Мираэль.

Орманг взглянул на девушку как на полоумную.

– Не имеет значения. Мертвецам всегда всего мало! – прошипел он. – Наше дело выбраться отсюда быстрее.

Мираэль с ним мысленно согласилась. Сегодня им нечего противопоставить мертвецам.

Сложно было сказать где начинался и заканчивался город. Они пытались пересечь его насквозь до тех пор, пока не начали узнавать места, мимо которых уже проходили раньше.

Они не могли уйти. Им пришлось всмотреться в тысячелетний город, которого больше не было на картах.

***

Стоило им понять, что выбраться невозможно, город поглотил их всецело. Духи обступили их плотным кольцом и становились все навязчивее. Мираэль схватилась за голову. Они говорили одновременно – это было невыносимо.

Орманг не выглядел сколь-либо растерянным. Казалось, его не очень-то и беспокоило призрачное общество. Он словно вышел на прогулку перед обедом.

– Не бойся их. Нам надо дождаться рассвета, и они исчезнут.

– Только вот до рассвета нужно дожить. Они разорвут нас! Мы смертны. Ты забываешь об этом. И ты смертен. Если твое тело окончательно умрет – ты отправишься туда, откуда явился.

– Разве не этого ты хотела? Ты умрешь, я умру. Дверь захлопнется. – презрительно отметил Орманг.

– Я больше не хочу умирать! – возопила Мираэль.

– Вообще-то и мне умирать не хочется. В твоей человеческой голове иногда рождаются здравые мысли. Ты нужна живая, все еще нужна…

Он выпрямился, сверкнул желтыми глазами.

– Мы готовы услышать вас, жители древнего города.

Он был величественен и полон достоинства. На один миг Мираэль показалось, что она видит сверкающую черно-голубую корону над его головой.

Духи смолкли. На мгновение вокруг наступила оглушающая тишина.

Затем город начал меняться. Время словно обратилось вспять.

Лианы скукожились и отступили. Руины поднялись и стали обрастать кирпичами. Тучи уплыли куда-то в неизвестность.

Вскоре пленники города застыли под звездным небом перед великолепным южным дворцом. Между колоннами песочного цвета стояли коптящие чаши с огнем.

– И что от нас потребуется? – пробормотала Мираэль.

– Я знаю не больше твоего. Но почему бы не войти в этот дворец? Внешне он выглядит недурным.

Орманг рассматривал колонны с нескрываемым удовольствием. Похоже он был ценителем величественной архитектуры.

Мираэль не была уверена, что входить в дворец хорошее решение. Но если их отправили в далекое прошлое, это можно считать приглашением?

Они поднялись по ступеням и обнаружили, что они вполне материальны.

Огромные двери отворились легко. Путники оказались в просторном высоком зале.

Это был храм с огромными статуями древних богов снисходительно взирающих на смертных.

Среди застывших во времени фигур, у некого подобия алтаря преклонили колени двое – мужчина и женщина. Она была юна, темноволоса, а он – красив как юный бог.

– Мы вторглись в какой-то сакральный ритуал, – прошептала Мираэль. – Еще не поздно уйти.

– Не терзайся. Они не видят нас.

Орманг подошел к паре и встал перед ними. Провел рукой перед глазами.

Мираэль перестала таиться.

– Мы должны увидеть это. Но зачем?

– Если ты не будешь задавать вопросы, возможно мы поймем это быстрее – произнес он в своей обычной презрительной манере и прислонился к алтарю спиной.

Несмотря на грубость он был прав. Почти всегда прав. И это ее раздражало, хотя она за последние дни и сумела к нему несколько привыкнуть. Будучи почти человеком, он был не так уж и не выносим. И самое главное – почти безопасен. Мираэль задумалась о том, что он мог бы жить какое-то время среди людей. Сейчас они связаны. Возможно, им бы удалось как-то свыкнуться с этим неудобством. Но что будет, когда она состарится и умрет? Или что случится, когда его тело придет в негодность?

Она силой воли откинула неважные сейчас мысли и вернулась к созерцанию ритуала.

Похоже здесь происходило тайное заключение брака. Перед лицом молчаливых божеств.

Влюбленные не могли перестать любоваться друг другом.

Зеленоглазый мужчина смотрел на невесту с восхищением, а она на него. Похоже, они действительно были влюблены. Но Мираэль не покидало чувство тревоги: нет, не могла любовь закончиться счастьем. Они бы не оказались здесь, если бы любовь пары длилась вечно.

– Тошнотворно, – произнес Орманг. – Как бы не расплакаться.

– Разве ты на это способен? Наверное, ты никогда и не любил.

– Любовь слишком примитивное чувство чтобы ей следовать.

– Ей не следуют. Она приходит сама. И нет более многоликого чувства.

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Меня учит та, что никогда не любила.

– Но любовь к семье – этого у меня не отнять.

Пара поклялась перед богами в вечной любви.

Путники и невольные свидетели отступили от алтаря. Клятвы молодых мужа и жены сменились поцелуями и жаркими обещаниями.

Орманг скривился.

" – Скоро я заберу тебя, и мы будем вместе.

– Почему не сейчас, Нирав? Я не выдержу ни дня без тебя.

– Мне нужно все устроить. Ты знаешь – мои родители не одобрят наш брак. Через месяц я стану верховным гаяши и тогда даже они станут мне не указ".

Девушка обняла возлюбленного. В ее движении было столько нежности, что у Мираэль защемило сердце.

Пара исчезла. Пленники города остались вдвоем. Под куполом разлился свет. Наступил новый день. В храме больше не происходило ничего знаменательного.

Огонь медленно колыхался, освещая песчаного цвета колонны.

Мираэль запрокинула голову. У свода на колоннах виднелись полосы краски. Казалось, они немного выцвели. Да и сам храм словно стал другим – даже запах словно изменился. Теперь здесь было больше затхлости.

– Больше мы здесь не нужны.

Они вышли из храма на ступени. Улицы наполняла обычная пестрая южная жизнь. Их переместили в солнечный день. Улицы едва не светились от отраженного света.

– Совершенно бессмысленное видение, – отметила Мираэль.

– Отчего же, – Орманг смотрел в конец улицы. – Похоже, ночная клятва обернулась трагедией.

Они пошли по улице в ту сторону откуда доносился ропот возмущенных голосов.

Пару никто не замечал, поэтому они не скрывались.

Горожане собрались перед площадью дворца. На каменном помосте стояла растрепанная молодая женщина в белом платье. Ее длинные темные волосы расплелись и облегали фигуру: стройную, но округлившуюся в области живота.

За помостом возвышался дворец – без сомнения, ничем иным это строение быть не могло. Многоярусное пирамидоподобное строение с множеством крыш не могло быть ничем иным. На первом уровне этого старинного дворца возвышалось два трона. На одном из них сидел знакомый им мужчина из храма. Рядом с ним сидела женщина, закутанная в белую вуаль.

Судилище длилось уже какое-то время.

– Эта женщина посмела обвинить нашего правителя в блуде! И за это понесет наказание! – кричал одетый в красное одеяние пожилой мужчина с длинными волосами и острым носом. – Наказание за сие смерть!.

К ногам осужденной женщины сложили связки прутьев.

Мираэль ахнула и непроизвольно схватила Орманга за руку. Она была настолько ошарашена, что не заметила, как он вздрогнул.

– Как можно? Вместе с ребенком? И она… это слишком жестоко! Мы должны остановить… не дать!

– Остановить? Здесь все давно заросло лианами.

– Зачем тогда мы здесь? Я не могу на это смотреть!

Орманг повел рукой. Она прошла сквозь одного из зевак, не причиняя тому никакого вреда.

– Нам не дано менять. Даже Ньёрд на это не способны.

Мираэль была всецело поглощена горем. Она не заметила последней фразы, сказанной Ормангом. Девушка больше не владела собой. Пробравшись среди горожан, она взошла на помост и попыталась раскидать вязанки дров. Ничего не вышло.

– Но мы же открывали двери в храм! Почему же сейчас я ничего не могу?

– Уходи! – крикнул ей Орманг. Он пробрался ближе к помосту. – Ты можешь пострадать!

– Нет! – яростно крикнула Мираэль. – я буду с ней. Пусть я не могу помочь, но она не будет одна.

– Эта женщина умерла много столетий назад! Она не нуждается в тебе! Укроти свою человеческую натуру. Нам нужно выбираться.

Вспыхнул огонь. Мираэль повернулась к женщине лицом. Несчастная жертва смотрела на своего возлюбленного восседающего на троне гордо и надменно. Мираэль со своего места отлично его видела. Какой прекрасный наряд с кристаллами выбрал он для казни той, кому клялся перед богами.

Перед тем, как огонь охватил беременную женщину, она крикнула:

– Ты знаешь, что я была честна перед тобой! Если ты хочешь сгубить меня – ты в своем праве, жестокий и любимый Нирав! Не губи невинное дитя! За что страдает он не совершивший греха?

В одеянии властителя отражалось пламя, а в изумрудных глазах не было и проблеска жизни. Его нынешняя супруга склонила голову под вуалью и нервно теребила платок в пальцах.

«Кто ты? – думала Мираэль. – Кто ты, что может смотреть на то как твой муж убивает женщину и ребенка? Неужели жалость не стучится в твое сердце? Неужели страх не сковывает тебя? Он так же бесстрастно сожжет тебя и твоё дитя…».

– О Боги! – кричала обезумевшая от боли и предательства женщина. – И вам я доверилась! Избавьте меня от муки!

В столб ударила молния, возникшая среди чистого неба. Женщина свесила голову. Больше никто не кричал. Её скорбный путь завершился.

Мираэль упала на колени среди огня, который не сжигал и горько заплакала.

Поднялся ветер. Город накрыла тьма.

…Клятвопреступник! Клятвопреступник! Клятвопреступник! – шептал ветер. – проклятие Принцу. Проклятие Принцу Жестокое Зеркало!

… Убийца невинных и равнодушные будут потеряны во времени… пока бессердечный не прольет слезы и кровь….

Последние слова унеслись вдаль и Мираэль не смогла их расслышать.

Все снова стало меняться. На город опускалось проклятие стершее память о древнем городе и предательстве.

Глава 16

Все вокруг вращалось в круговороте. Мираэль ничего не могла разобрать.

Ей с трудом удавалось понять свое положение в пространстве, она потеряла опору под ногами. В какой-то момент она рухнула с высоты и больно ударилась.

Её подхватили руки. Орманг. Она вцепилась в него как утопающий.

Он крикнул ей пытаясь перекричать ветер:

– Не отпускай руку!

Мираэль схватила его за одежду и зажмурилась. Все летало, песок запорошил глаза.

Когда все стихло, они все еще находились на том же месте, где когда-то было судилище. Каменное возвышение заросло и потемнело. Перед ним все еще были остатки дворца. И два трона.

– Ужасное представление, – дрожащим голосом произнесла Мираэль. – Но я видела и страшнее.

– Оно еще не закончилось, – бесстрастно произнес Орманг.

– Вы правы… – произнес голос за их спиной.

Они обернулись. По развалинам шагал принц. Тот самый, что с равнодушием смотрел на смерть своей тайной жены. Его красота не изменилась спустя века.

– Теперь вы часть представления… вы будете со мной. Мои почитатели. Хранители моей красоты.

– Так вот как ему удалось так хорошо сохраниться.

Принц не услышал ее слов.

Он поднялся по ступеням из которых выпадали камни и сел на черный трон.

– Но я могу дать свободу одному из вас. Кто-то должен взойти на жертвенник, другой может уйти… после того, как первый умрет от его руки. Палач сможет уйти с рассветом.

Орманг усмехнулся. Мираэль не разделяла его злобного спокойствия. Они оба были уязвимы и зависели друг от друга.

– Идем. Скоро разразится гроза.

Они прошли через место, которое раньше было площадью.

Когда руины остались позади, и они вступили в густой лес, Мираэль выдохнула.

– Лес не менее жуткий, чем город. Но все же лучше он.

– Рано радуешься! – произнес Орманг.

Среди деревьев снова виднелись руины.

Они вернулись туда же откуда недавно ушли.

Принц все еще сидел на троне. Он словно спал с открытыми глазами или смотрел в пустоту, внутрь себя.

– Он нас не отпустит.

Орманг все еще был поразительно спокоен. Он кинул взгляд на возвышение – место, опаленное огнем.

– Нет! Мы не можем пойти на это… – Мираэль попятилась.

– Придется.

Он повернулся к принцу. У подножия трона лежал большой ритуальный нож. Орманг поднялся по ступеням, поднял его и вернулся к Мираэль.

– Ты ударишь меня ножом в сердце.

Мираэль взяла нож.

– Я… не могу. Если я это сделаю, ты умрешь!

– Разве не этого ты хотела? Я вернусь в свое измерение, а ты уйдешь.

– Странное благородство с твоей стороны.

– Разве? Лишь расчет. Если умрешь ты, наша связь прервется, и я все равно вернусь в свой мир. Только уже без возможности освободиться.

Он поднялся на каменное возвышение и лег на растрескавшиеся камни. Раскинул руки.

Мираэль стояла внизу. Ей казалось, что она попала в дурной сон.

Орманг приподнял голову и посмотрел в ее сторону.

– Что же ты медлишь? Сделай это и вернемся к тому с чего начинали.

Мираэль взошла на жертвенник и занесла нож над грудью бесстрастного мужчины.

Нож вырвался у нее из рук и упал рядом с Ормангом. Она закрыла лицо руками.

– Я не могу.

Орманг прошипел что-то злобное. Резко дернулся, вложил нож в ее руку и ударил себя в грудь.

Из раны хлынула кровь, потекла ручьями по трещинам.

Мираэль села рядом. Она настолько не ожидала подвоха, что не успела ничего предпринять.

Орманг вздохнул и закрыл глаза. Мираэль вытащила нож из его груди и швырнула его в сторону безучастного принца. Нож со звоном упал и покатился вниз по ступеням.

– Теперь ты доволен? – она была зла. – Ты напьешься вволю чужой крови.

Принц надменно улыбнулся.

– Жертва принесена. Ты можешь уйти Дева. Как только наступит рассвет. Или можешь стать моей новой Королевой.

У ног Мираэль зашевелился Орманг. Рана на его груди начала быстро зарастать. Затем он сел.

– Мы уйдем сейчас же.

Принц вскочил с трона.

– Это обман. Твоя кровь бесполезна для меня. Ты не мертв!

– Я умер и вернулся к жизни, – лениво произнес Орманг. – В чем же здесь обман? Жертва принесена. Разве я виноват в своем бессмертии? Я не знал, оживу ли на этот раз. Это моя первая смерть. Неужели за столько веков что ты истребляешь Тварей Человеческих ты не запомнил собственных условий?

– Вы не сможете уйти!

–Ты и сам пленник этого места и не удержишь нас – мы исполнили контракт.

Принц рассмеялся.

– Нет. Я обещал отпустить одного. С рассветом.

– В твоем городе нет рассветов! – крикнула Мираэль в внезапном прозрении. – Ты обманываешь людей веками. Над проклятым городом солнце не всходит…

– Тогда мы останемся вместе… я и мои почитатели.

Орманг соскочил с возвышения, не утруждая себя спуском по ступеням. Казалось, его не сильно волновала сохранность его тела. О чем беспокоиться, если даже умереть не способен?

– Эта игра мне уже наскучила! – произнес он.

Он приземлился и выпрямился с грацией дикой кошки. Медленно, походкой хищника он сделал несколько шагов в сторону принца. Всё тело Орманга говорило о презрении.

– Я пытался играть с тобой как ты и желал, но ты слеп, Сын Человеческий. Эта возня… в грязи, в мелких неурядицах совсем не стоит меня. Мне не интересно ни твоё проклятие; ни то, что ты делал с людьми.

Над головой Орманга проявилась корона. Призрачная, свитая из черных и голубых нитей причудливо переплетенных между собой. Свечение короны набирало силу и принялось сиять так, что у Мираэль защипало глаза. Она зажмурилась и спрятала лицо в сгибе локтя.

Затем волна света накрыла город и все утонуло в ней.

Когда Мираэль снова смогла видеть, она заметила, что проклятый принц исчез, а Орманг вытирает слезы. Похоже его человеческое тело не выносило слишком яркого света.

Мираэль сделала несколько нетвердых шагов в сторону трона.

– Не могу поверить! Тебе удалось снять проклятие.

Орманг выглядел изможденным. Даже в вечных сумерках влажного леса и низкого неба, девушка не могла не заметить насколько он был бледен и даже сер.

– С проклятием или нет, это место гадко и останется таким навсегда!

Мираэль мысленно с ним согласилась. Она не понимала, в чем был смысл проклятия, если в старый город попадали невинные люди. Или… не такие уж и невинные?

Она взглянула на Орманга. Он и сам был проклят, неудивительно, что возница их отвез…

– Возница был призраком? Почему нас никто не остановил? Люди же видели, что мы садимся в экипаж?

– Люди всегда одинаковы и суеверны. Пусть лучше пострадает чужак, чем кто-то из местных.

В этот раз им удалось покинуть развалины города. Они смогли вернуться в то место, где проснулись в сумерках оставленные возницей.

Он поджидал их на небольшой опушке. Озабоченный мужчина покорно сидел на облучке, а конь поедал сочную траву.

Возница заметил их. Он соскочил с облучка и кинулся им навстречу.

– Ах вот вы где! Я уж боялся, вас звери съели! Отлучился по нужде, вернулся – а вас нет! Не знал, чего и думать. Нам бы успеть до заката теперь до деревни доехать, а уж до места сегодня не доберемся.

Орманг и Мираэль переглянулись. Мираэль поняла, что Чудовище впечатлилось не меньше нее.

Возница вывел экипаж на тракт. На горизонте виднелся кусок голубого неба.

Они ехали как каменные изваяния. Каждый много думал.

– Так он живой? Но мы были там долго… а получается не больше часа? – прошептала Мираэль. – Но его одежда и исчезновение? Очень уж все подозрительно.

– Дева, не теряй остатки разума. Совпадения случаются. А одежда… не то еще можно отыскать в плесневелых сундуках.

Орманг прислонил голову к стенке экипажа. Его вид говорил о тяжелой болезни. Он все больше напоминал живого мертвеца.

Разве не им он и являлся?

***

Уже в темноте они приехали в деревню неподалеку. Мираэль покинула экипаж с большим удовольствием. Экипаж был неважным – его подбрасывало на каждой кочке.

Небольшую деревню со всех сторон давил темный лес. Мираэль подумалось, что после невольного посещения древнего города никогда бы не согласилась жить в подобном месте.

Здесь им пришлось остановиться на ночь у одной старой женщины. Таверны в деревне не имелось, но некоторые жители брали на постой путешественников которых ночь или неприятности застали в дороге.

Их возница отужинал и уснул на топчане в светёлке под крышей. В комнатушке было прохладно, но возница этому был только рад.

Мираэль долго сидела за столом при свете лампы и все никак не решалась пойти спать, хотя веки уже тяжелели. После всех переживаний она совершенно обессилела.

Хозяйка дома была не прочь поговорить. Она прекрасно говорила на нордландском языке. У нее был приятный, но не сильный акцент. В Арлиссе многие знали нордладский, но в деревнях это было редкостью.

Орманг участвовать в вечерней беседе разумеется не стал. Кое-как осилив похлебку, он лег в одной из двух предложенных комнат. Он выглядел неважно, почти как тогда, когда в лесу с помощью сферы спас их от мертвых птиц и умершего возницы. Каждый раз, когда он применял магию, ему становилось невыносимо дурно. Его магические возможности были сильно ограничены, а порой и вовсе пропадали. Он использовал больше, чем ему было дозволено. И платил за силу высокую цену.

– … вот так я и прижилась. Со временем мне и самой стало тут хорошо – тиха у нас деревня, красива. Первый год только плакала, что пришлось с сестрами расстаться, а после душой прикипела. Не надо мне больше жизни другой.

– А не страшно возле леса жить? – спросила Мираэль поставив на деревянный стол с вышитой по краям скатертью кружку чая с чабрецом. – Говорят, места у вас нехорошие…

– Да кто говорит-то? – женщина нахмурилась. – Если про старый город, то сказки это все. Бывала я там и ничего не видела.

Мираэль отпила чай.

Женщина поставила на стол чашку с сушеными ягодами.

– И правда тоже есть. Место нехорошее… это верно.

– А с чего же такая дурная слава?

– А всё легенда старая. О том, что де был принц да клятву нарушил. Взял себе вторую жену, а первую, тайную, предал. Не признал ее перед людьми, когда она явилась к нему с животом. Принц был до богатств охоч, а себя любил…

Посулили ему богатства несметные, если женится на дочери вельможи. Вот он клятву богам и нарушил. Жену свою погубил и дитя. Погубил зло, жестоко!

Мираэль подумала, что это определенно именно тот принц, которого они повстречали в старом городе. Она гадала, действительно ли Ормангу удалось снять проклятие или принц исчез лишь на время. Возвращаться в город чтобы проверить как там себя чувствует призрак девушка не собиралась. Но сказать кому-то из магов о городе, пожалуй, следовало. Кто знает, сколько путников заплутали и исчезли бесследно за века?

– А город чахнуть стал. И правда прокляли его – то одна беда, то другая. Моры и бедствия. Через год никого из горожан и не осталось. Кто уехал, а кто и сгинул. Принц вскоре сошел с ума. Сидел в сокровищнице и любовался своими богатствами и нарядами. Тогда уже и слуги старались его не трогать. Последний раз его видели в подвалах дворца. Он сидел у зеркал и бормотал что-то. Город скоро одичал, и все про него и забыли. Но молву людскую не сотрешь…

– А принц?

– Пропал он. Исчез, как не бывало.

Женщина собрала крошки со стола в ладонь.

– Ты, девушка, рассказы мои не сильно слушай. Но все ж, туда не ходи!

– Так вы же сами сказали, нет там ничего.

– Нет-то, нет… – вздохнула женщина. – Молодая я была, неразумная. Хотелось себя испытать.

Она остановила руку, сметающую хлебные крошки.

– А все ж, что-то злобное там было. Привиделось поди. Что только не покажется, со страху-то…

Мираэль улеглась на деревянную кровать, застеленную бельем из грубой ткани.

Уже на грани сна ей подумалось о том, что женщине повезло – в тот раз она попала в город одна.

Одиночки принца не интересовали. А вдвоем из города не выбирались.

Мираэль повезло, что рядом с ней был Орманг.

Она вспомнила об его короне.

«Странно. Орманг тоже коронован. Но кем?

Два жестокосердных принца. И конечно победил тот, кто менее всего был человеком».

Глава 17

Утром они покинули деревню. Мираэль облегченно вздохнула, когда селение скрылось из вида. Какая-то легкость появилась в ее душе, словно что-то злое отступило. Их возница напевал себе под нос какую-то песню, чем нисколько не раздражал. Это было так обыденно, что девушка испытала даже некоторое удовольствие от того с каким наслаждением он растягивал слова. Даже фальшивые ноты придавали его пению изюминку. Простая жизнь удивительно притягательна. Поглощенные обыденностью люди жаждут приключений, но ступив на тропу где гуляет ветер перемен, готовы отдать все, чтобы вернуть свою прежнюю размеренную жизнь.

Орманг большую часть времени сидел с закрытыми глазами. Мираэль не знала, спал он или терял сознание. Он выглядел слишком усталым, болезненно бледным. Если бы он был человеком, окружающие сказали бы что он доведен до крайней степени морального истощения.

В Тэйк-Риул они приехали к вечеру. Распрощавшись с возницей, они снова оказались в неопределенности. Остался последний участок пути – до Айеггори. Утром туда отправлялась почтовая карета – это они выяснили быстро.

Орманг становился все мрачнее и при этом безразличнее. Когда они добрались до таверны он проигнорировал ужин и рухнул в постель.

Мираэль привела себя в порядок и после ужина вернулась в комнату, которую они снова делили на двоих. Ее Чудовище за все это время не пошевелилось. Но она видела – его спина чуть вздымалась. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Сколь совершенное тело – столь же и сломленное.

– Тебе следовало поужинать. Иначе силы не восстановить. Ты потерял много магии, там… в городе. Я чувствую, что ты отдал ее всю, ты почти мертв. Это мука для тебя. Здесь ты страдаешь. Не хочешь ли ты вернуться туда, откуда пришел? Это тело мучает тебя, а связь со мной убивает.

Он повернул голову и посмотрел на девушку. Его глаза потускнели, лишь в глубине горел мрачный огонь.

– Я пробовал ради твоей жизни. Разве ты не поняла? Я хотел сохранить тебя, чтобы твоими глазами видеть мир. Но не помогло. И вот я снова жив. В мире Авлоны. Только твоя смерть освободит меня от этого смрадного костюма. И твоя же смерть заточит меня навсегда. Я не хочу обратно. Никогда.

Он повернулся на спину и уставился в белый потолок который делила деревянная балка. Балка уходила куда-то вглубь каменной стены.

– Все сотни лет что я был там… это вечная смерть. Быть в пустоте – нет ничего хуже.

Сейчас я отлучен от своей сути. Но я живее, чем был последнюю тысячу лет.

Он отвернулся и закутался в одеяло.

Мираэль сидела на краю кровати и ждала что он продолжит говорить.

Нелегко говорить о сокровенном. Он будет ненавидеть себя за минутную слабость. А еще больше будет ненавидеть её – за то, что она стала ее свидетелем.

В этом она не сомневалась.

***

Айеггори создавал ощущение если не захолустного местечка, то тихого городка где что-то случается раз в сто лет. Этот город не подозревал и никогда так и не узнал, что событие воплотилось в молодую пару красивых людей, сошедших на землю из почтовой кареты. Девушка с темными волосами, отливающими темной почти красной медью на солнце, выглядела растерянной, а молодой мужчина неземной красоты невероятно уставшим. Молодые люди не вызывали подозрений горожан, кроме почти полного отсутствия вещей.

Мужчина подошел к торговке, разложившей овощи неподалеку от почты, и холодным голосом расспросил о докторе.

«Да, доктор не выезжал последние дни к больным. Он большую часть времени проводит в своем прекрасном белом доме, стоящим чуть поодаль от города. Доктор полюбил уединение и занялся садом, так что вам не стоит его беспокоить по пустякам… этого он больше не любит…».

Орманг нахмурился и сделал жест, который призывал женщину замолчать. Мираэль скомкано поблагодарила торговку на своем дурном арлисском и пошла за Ормангом, который не смотрел идет ли она за ним.

Они решили идти пешком. Погода была не жаркой – после тряски почтовой кареты им хотелось пройтись.

Дорога заняла немного времени. Вскоре среди редких деревьев показался белый дом в два этажа с колоннами.

Мираэль чуть замедлила шаг. Сердце от волнения едва не вырывалось из груди. Сколько она не видела дядю? Наверное, лет десять. Да, он приезжал в Нордланд так давно…

Поправив своё потрепанное платье и прическу, она вздохнула и обогнала Орманга. Нет, не он не должен быть первым, кого дядя увидит.

Мираэль постучала в дверь. Ей тут же открыла смуглая черноокая женщина с темными волосами. На женщине был надет легкий наряд из струящейся сиреневой ткани. Ненавязчивый аромат благовоний укутывал ее легким шлейфом. Как же Мираэль хотелось быть сейчас такой же хорошенькой, снять лохмотья и надеть что-нибудь легкое и очаровательное и пару изящных украшений. Тогда она могла бы на мгновение почувствовать себя счастливой.

Женщина нахмурилась, когда услышала о том, что они хотят видеть лэрта Фальта. Наверное, она подумала, что пришли очередные просители, но пыль на одежде незваных посетителей говорили ей о том, что они прибыли издалека. Да и акцент и внешность явно выдавали в них чужестранцев.

Как бы то ни было, не взирая на первое впечатление, мнение о котором женщина благовоспитанно оставила при себе – путников пригласили в гостиную.

Мираэль с удовольствием села на деревянный диван, обитый тканью с узорами. Ее спина утонула в подушках. Дядя был ценителем арлисской красоты – панно с изображением арлиссцев в традиционных одеждах висели повсюду. И все же комната была меблирована на нордландский манер. Но мебель… резные элементы, ткани – все были арлисскими.

Лермонт Фальт вскоре вышел к ним из комнаты, скрытой за дверью покрытой темным лаком. Он застыл на месте, остановив взгляд Мираэль.

– Не могу поверить своим глазам! Не может быть! Мираэль? Не снишься ли ты мне? Наверное, мне не следовало столько работать под солнцем…

Мираэль поднялась и подошла к дяде, взяла его за руку и чуть присела, почтительно склонив голову, как и полагалось приличной нордландской девице из высшего сословия.

– О, нет дядя! Вы не спите. Хотя я и сама не уверена порой что мир вокруг настоящий. Я не собиралась в Арлисс…

– Удивлен тем, что мне не выслали письмо. И Рикард ничего не писал мне.

– Никто не знает о том, что я здесь.

Лермонт посмотрел на Орманга поверх головы племянницы. Доктор был хорош собой, как и десять лет назад, когда Мираэль его видела в последний раз. На его светлых волосах почти не виднелось седины. Сам он по-прежнему был прям и строен. Лишь выражение глаз выдавало возраст. Доктор Фальт ничего не сказал о спутнике Мираэль, лишь пригласил нежданных гостей к ужину.

Ужин был послан им свыше. Нордландские блюда и арлисские – жена доктора Фальта постаралась на славу. Именно она открыла путникам дверь. За ужином Мираэль тайком бросала на нее взгляды. Она никогда ее не видела. Аминаат никогда не покидала Арлисс.

Лермонт Фальт в отличие от гостей почти не ел, зато не забывал наполнять свой бокал холодным морсом из южных ягод.

Он вежливо позволил гостям утолить первый голод и лишь затем перешел к расспросам.

– Как же ты очутилась в Арлиссе и кто этот молодой господин?

– Пожалуй я не смогу объяснить… – запинаясь произнесла девушка. Не могла же она рассказать обо всем, что с ней произошло за последние недели. – Мы попали в старую магическую аномалию. В Вестдалене, у одного из обрывов. И перенеслись в Арлисс. Мы не были до переноса знакомы.

– Никогда о подобном не слышал. Говорят, что до того, как северный источник иссяк, маги могли перемещаться из любого места. Мы многое потеряли…

– По всему Нордланду все еще находят невесть что… – Мираэль отложила в сторону вилку. Салат из свежих овощей был вкусен, но она уже насытилась. И все же ей невыносимо хотелось вишневое пирожное с упругим коржом и прослойкой из нежного сливочно-творожного крема, которое только что принесла прислужница-арлисска. Пахло пирожное столь же восхитительно, как и в лучших кофейнях Эренхельма. – Как бы то ни было, теперь мы здесь и надеемся вернуться обратно в Нордланд.

Орманг за весь обед не проронил ни слова. Он плохо выглядел – худой и бледный до мертвенной серости.

После ужина Лермонт отправил Мираэль с Аминаат приводить себя в порядок, а сам позвал за собой Орманга.

– А вам следует пойти со мной. Я вас осмотрю. Очень уж у вас усталый вид для мужчины ваших лет.

Мираэль горько усмехнулась. Для мужчины его лет, Орманг выглядел великолепно.

Девушка с опаской смотрела, как Орманг уходит с дядей. Ей не хотелось оставлять их вдвоем.

Аминаат отвела ее в просторную ванную выложенную южной мозаикой. На стенах расцветали деревья, на керамических лианах сидели обезьяны, а среди трав и опавших плодов кралась дикая кошка.

– Здесь лэри может принять ванну. Дорогу следует смыть!

Жена дяди не говорила за обедом. Голос у нее был мелодичный.

Женщина повернула кран и в ванну полилась упругая струя парящей воды.

– Используйте масла. Они исцеляют душу… – Она пошла к резной двери из светлого медового дерева. – Я принесу вам чистую одежду.

Мираэль поблагодарила женщину за заботу и скинула свое запыленное потрепанное платье. Ее не нужно было уговаривать.

Лежа в теплой воде она гадала о том какую странную судьбу выбрал себе дядя. Он пренебрег высшим обществом и положением при дворе ради неизвестности. А затем удивил нордландское общество спешной женитьбой на девушке из далекого племени…

Каким блаженством было надеть чистую и сухую одежду. Свободное платье из мягкой простой ткани – что может быть лучше?

Мираэль легла на кровать с пахнущим солнцем и ветром постельным бельем.

Ей нужно было следить за Ормангом…

Она должна идти за ним.

В битве долг и тревога проиграли усталости. Подушка оказалась слишком манящей.

***

Несколько дней они провели в доме. Лермонт споро занялся разрешением для выезда двоих путников из Арлисса, но все же требовалось немало времени.

Мираэль целыми днями спала. Орманг почти не выходил из комнаты, которую ему отвели. Лермонт прописал ему какие-то общеукрепляющие микстуры. Орманг как хороший больной беспрекословно их пил, чем несказанно удивил девушку. Он умел быть среди людей когда ему это было нужно.

Почувствовав себя достаточно отдохнувшей, Мираэль стала выходить в сад – в каменную беседку увитую лианами с благоухающими розовыми цветами напоминающими пионы.

Аминаат, серьезная и молчаливая, делала все чтобы гости чувствовали себя в ее доме уютно. Она замечала детали и чувствовала настроения других людей. Мираэль она напоминала спокойную глубокую чистую реку со прохладной водой и медленным течением.

Мираэль видела, как конь дяди подъехал к дому. Она собиралась поприветствовать его, но вскоре он сам вышел из дома и пошел к беседке.

– Рад видеть, что ты ожила. Как себя чувствует твой спутник? У него странное имя… откуда он? И сам он – такой красивый юноша.

Мираэль дотронулась до лианы, опутывающей столб.

– Я не знаю. Мы знакомы всего несколько дней. И у нас не было времени всмотреться друг в друга. Все так быстро менялось.

Если она и кривила душой, то лишь самую малость. Она и правда не знала об Орманге ничего кроме того, что он не был человеком. Мираэль никогда не забывала так же и о том, что он смертельно опасен.

– Удивительные порой случаются вещи. Одна случайность тысячелетней давности – и вот вы здесь.

Мираэль задумалась. Конечно не было никаких аномальных мест, которые имел в виду дядя. Но подметил он верно. Что-то в них было особенное, что соединило их – её и Орманга. Почему именно они, двое из разных миров?

Она взглянула в сторону дома. Издалека он был словно произведение искусства – изысканные и скромные черты особенно хорошо смотрелись на фоне неба и сочной зелени.

– Не стоит ли нам вернуться в дом? Лэрта Аминаат ждет Вас. Непорядочно с моей стороны после разлуки, пусть и короткой, отнимать Ваше время. Вы и так делаете для меня больше, чем то, на что я могла бы рассчитывать.

– Пожалуй в твоих словах есть доля истины. Я слишком мало времени уделяю этой безгрешной женщине – моей жене.

Он сказал эти слова с такой любовью, что у Мираэль защемило сердце. Глубокие чувства… если бы она могла так любить.

В доме она ускользнула из гостиной. Двое супругов не могли наглядеться друг на друга.

Она вошла в спальню Орманга без стука и притворила дверь.

Орманг лежал на кровати и смотрел в стену с шелковыми обоями бирюзового оттенка.

– Скажи, заклинаю тебя всеми Богами… почему именно я?

Орманг повернулся на спину и посмотрел на нее из под опущенных ресниц.

Мираэль подошла к открытой створке окна.

– Почему я стала для тебя путем в этот мир?

Он выглядел измотанным. У него словно не хватало сил даже быть самим собой.

– Для тебя это так важно?

Мираэль нервно теребила в руках сложенный платок. Она не могла объяснить своих чувств. Было лишь ощущение, что она упускает что-то значимое. То, что знают все и скрывают от нее.

– В тебе часть другого мира. Это заметно, когда ты вне времени. Там, где я… – он замолчал. Твоя иная часть притянула меня. Я увидел это только в подпространстве, но понял не сразу.

Мираэль вовсе не хотела нести в себе другой мир.

– Что это такое? Откуда оно взялось?

– Другой мир... ты и есть другой мир.

Мы изгнаны. Разница лишь в том, что я повержен и заточен. А ты… ты ушла добровольно.

Мы единственные кто отлучен, Ньёрд по имени Мираэль, добровольно заточившая себя в теле смертной.

Он холодно и горько рассмеялся. За смехом скрывалась боль. Столько боли, сколько не вынес бы смертный.

Мираэль взглянула на него ошеломленно. Повернулась и вышла за дверь.