Оковы Смерти

***

"...тот, кто знает их, называет тенями. И их всегда трое. Не может быть иначе. Тень рассвета. Тень полудня. Тень заката..."

Глава 1.

"Когда-то нас было так много, что даже Вороны и Тени стали опасаться нашей силы. А их боги были слишком слабы, чтобы противостоять нашему богу."

***

— Вставай, мальчишка. Отдохнешь позже, когда всё закончится, — Влада грубо схватили за руку и быстрым, болезненным рывком подняли на ноги.

Он всё ещё отплёвывался от кровавой слюны и старался восстановить дыхание, что давалось с трудом, учитывая сломанный нос.

Его вновь дернули на себя, и Влад неустойчиво налетел на кого-то. Чеслав. Раненый, с парочкой порезов, которые вскоре точно превратятся в новые шрамы, но живой и уж слишком довольный.

Парень постарался вырваться, но держали его крепко, а всё тело было будто ватным, ослабшим. Он с паникой стал оглядываться, желая отыскать её.

Ведеславу.

И нашёл.

Она лежала в собственной крови и еле заметно дышала. Влад увидел, как рядом с ней присел старик в чёрном одеянии. Убрал прилипшие к влажному лицу волосы, повернул голову так, чтобы получше рассмотреть девушку.

— Младшие тени всегда были удивительно красивы и удивительно сильны, — он усмехнулся, отпуская подбородок Веды, и её щека вновь с силой врезалась в землю.

Влад еле стоял на ногах, перед глазами плыло, то и дело темнело, но он всё равно сделал шаг вперёд, а затем второй и третий. Слепо шёл к Ведеславе, не думая, что его жизнь может оборваться в одно мгновение. Врагов вокруг было слишком много.

Старик, что продолжал сидеть рядом с травницей, поднял глаза. Ему хватило одного взгляда, одного вздоха, чтобы охотник с хрипом завалился вперёд, падая на колени.

Всё тело жгло огнём, кололо острыми, отравленными иглами. Он не мог больше подняться, не мог мыслить, не мог кричать. Всё его существование сейчас было связано с невероятной болью.

— Только не убивай, отец не одобрит. Наверное, — Влад смог сделать вдох, холодный лесной воздух царапнул горло, заставляя закашляться. Он еле смог повернуться на знакомый голос, сталкиваясь глазами с холодными глазами Николая Гордеева, своего ненавистного старшего брата. — Привет, Владик, как дела? — губы растянулись в широкой, злобной улыбке, а его пальцы смыкались на уздечке напуганного Призрака. Николай не стал дожидаться ответа от брата, переводя взгляд на старика. — Чёрная кобыла сбежала, один из наших мёртв, догонять мы не стали, никто не хочет подохнуть в этом лесу. Есть только он, — Гордеев потянул Призрака за уздечку, и конь, после недолгой борьбы, поддался. Со страхом в глазах оглядывался, прижимая уши назад.

Когда увидел Влада, Призрак заржал, попытался вырваться, но его с силой одёрнули. А потом он и вовсе замер, не в силах пошевелиться. К нему подошёл старик. Практически с любовью похлопал его по плечу и шее, но было в этом жесте что-то тёмное, злое.

Охотник по-прежнему лежал на земле, задыхаясь и кашляя от чёрной магии колдуна. Он видел всё, что происходит, но не мог сделать ничего. Только смотрел и тянул к своему коню немеющие, горящие от боли руки.

Николай продолжал зло скалиться и теперь шагал к Владу. Присел рядом с ним на корточки, устремляя взгляд туда, куда смотрел его младший брат.

Борющегося, напуганного Призрака подвели к костяной арке. Влад даже моргнуть не успел, как черномаг быстрым движением перерезал коню горло возникшим в руке ножом.

По поляне разнеслось болезненное, хриплое ржание. Призрак постарался встать на дыбы, чтобы вырваться, сбежать от жалящей боли подальше. Но его передние ноги лишь подкосились, он стал заваливаться вперёд, продолжая хрипеть и выть, бороться за жизнь. Горячая кровь быстро вытекала из глубокой раны, тут же впитываясь в землю вокруг арки, давая ей силу, давая силу пламени неподалёку.

Влад смотрел, как погибает страшной, недостойной смертью тот, кто был с ним после смерти матери. Кто напоминал о ней, кто защищал его, как мог. Охотник запечатлел тот момент, когда практически обескровленный Призрак упал на бок, всё ещё продолжая делать резкие вдохи, последний раз взглянул на хозяина и закрыл глаза. Его ноздри перестали нервно раздуваться, умоляющие звуки перестали доноситься из его рта. Он умер, его принесли в жертву арке и костру.

У Влада зашумело в ушах, он хотел кричать, выть, но не делал ничего. У него просто не было сил, их отобрали. Он чувствовал, что сидящий рядом Николай что-то говорит, возможно глумится, смеётся над очередной болью, которую испытал Влад.

Черномаг с презрением оглядел коня и взмахом руки превратил его тело в прах и обугленные кости, приказал оттащить их в сторону, отдать лесу, чтобы тот не сильно гневался. Хотя подобное подношение могло разозлить его ещё больше. Затем поправил своё тёмное одеяние и подозвал пальцем одного из Воронят. Высокого, статного, с вьющимися каштановыми волосами. Влад невидящим взглядом посмотрел на него и тут же узнал.

Этот парень обучался вместе с ним, но не удостоился чести стать Вороном. Ему исполнилось двадцать один за пару месяцев до того, как пламя отметило Влада. И охотник был уверен, что Данияр невзлюбил его ещё больше за это.

Воронёнок понятливо кивнул и направился к лежащей на земле Ведеславе. Разглядывал её не дольше нескольких мгновений, а после легко поднял на руки.

Её голова безвольно завалилась назад, растрёпанные волосы практически достали до земли, тонкая шея обнажилась, осталась неприкрытой. И теперь Влад увидел животный блеск в чужих тёмных глазах. Данияр сильнее сжал пальцы на девичьих руках, будто хотел ощутить холод её кожи своими ладонями, чуть наклонил голову вперёд, изучая хмурое лицо.

С ухмылкой поднял глаза на Влада, но тут черномаг что-то сказал, и Воронёнок выпрямился, подчиняясь, и понёс травницу куда-то в темноту леса.

— Отпустите её! Не трогайте. Не трогайте Веду! — взревел диким голосом Влад, стараясь побороть сдерживающие его тёмные силы. И ему это даже удалось. Он успел сделать несколько резких шагов вперёд, длинные пальцы практически дотронулись до рукава разорванной девичьей рубахи. Но тут его схватили за плечо, резко опрокидывая на спину.

Николай не стал размениваться на объясняющие слова или просьбы успокоиться. Его кулак несколько раз врезался в лицо младшего брата, и избитый до этого Влад уже не смог сопротивляться, проваливаясь в глубокий обморок.

Николай, убедившись, что охотник не собирается приходить в сознание в ближайшее время, поднялся на ноги и вытер испачканную в чужой крови руку белым платком. Заметил недовольный взгляд Чеслава, обращённый к нему, и пожал плечами, не собираясь оправдывать чрезмерную жестокость.

Глава охотников грузными шагами подошёл к Владу и без труда забросил его бессознательное тело себе на плечо, а после сгрузил его на круп своего коня.

— Вы уходите, моё время ещё не пришло. Лес продолжает сопротивляться, мне нужна была чёрная кобыла. Она стоит сотни, а то и тысячи наших коней. Мне придётся поддерживать пламя вручную, не дать ему погаснуть. Приведите тень в сознание и заставьте её говорить, — просипел черномаг, тяжело присаживаясь на ствол поваленного дерева. Словно жертвоприношение и ритуал забрали слишком много его сил.

— Как пожелаешь, Черноглав, — отозвался Чеслав, запрыгивая в седло, остальные поступили так же и покинули поляну Чернолесья.

***

Два дня спустя

Влад очнулся в мягкой постели. Вокруг нависала темнота, и только тонкое пламя догорающей свечи боролось с ней. Он на пробу двинул рукой и ногой. Ожидал почувствовать боль от синяков и сломанных костей, но тело лишь заныло после долгого сна. В целом всё было хорошо.

Влад рывком сел, тут же ощущая пульсирующую боль в голове. Перед глазами вспыхнули воспоминания, то, что он мог бы посчитать простым сном. Вороны, объединившиеся с черномагом, его брат, приведший Призрака на верную смерть, и Ведеслава, оказавшаяся кем-то большим, чем обычной травницей.

Проклятье. Ведеслава. Ему нужно отыскать её, ему нужно получить ответы от отца, ему нужно сбежать вместе с ней так далеко, как только возможно.

Он постарался подняться на ноги, но не смог. Ноги подкосились, Влад тяжело осел обратно на кровать, живот свело от резкой, жгучей боли. Охотник только и успел, что наклониться вперёд, чтобы не испачкать штаны. Его стошнило чем-то горьким, склизким.

Влад прерывисто задышал, вытирая рот тыльной стороной ладони, на бледном лбу выступила холодная испарина.

— Влияние чёрной магии, господин. Сон отвадил её, но, видать, не всю, — парень дернулся, когда за его спиной кто-то заговорил. — Я прошу прощения, что побеспокоил вас, но ваш отец и брат желают вас видеть.

— Деян, — выдохнул Влад. Старик, служивший его семье всю жизнь. Он всегда был добр к Владу, даже после смерти матери. Один из немногих, кто улыбался самому младшему Гордееву.

— Я, я, господин. Поднимайтесь, вы знаете, они не любят ждать, — Деян шаркающей походкой подошёл к парню и помог ему, позволяя опереться на себя. В какой-то момент Влад опасно покачнулся, вновь переставая чувствовать ноги, но старик не позволил ему упасть. Пусть на вид он был слаб и худоват, но силой его природа не обделила. Охотник помнил, как Деян разрубал огромные брёвна одним ударом, когда был моложе.

— Где мы? Деян, мы в столице? — прохрипел Владислав, не узнавая собственного голоса.

Старик печально посмотрел на парня и поджал губы. Ему не было велено говорить с Гордеевым, за это могли наказать, и он знал об этом. Но ему хотелось помочь мальчику, которого он вырастил вместе с его покойной матушкой. Хотелось сделать хоть что-то доброе.

— Нет, господин. Мы в Чертограде, — тихо сказал Деян, продолжая вести Влада к двери маленькими шагами, чтобы парень вновь не стал падать.

Но услышав название места, охотник замер. Чертоград — самая дальняя крепость у северной части границы с Чернолесьем. Её не использовали очень давно, не было надобности, нечисть нашла другие способы проникать к людям, нежели просто выходить из леса. От неё до Славорода, крайнего города, полдня пути. Но зачем его привели именно сюда?

— Что с...? — Влад не договорил, Деян заставил его замолчать, прижимая худую, морщинистую ладонь к его рту.

— Хватит, господин. Молю вас, хватит спрашивать. Они ждут слишком долго, — старик сжал пальцы вокруг плеча сильнее, и парень почувствовал его дрожь, его страх.

Деян никогда не был трусом, смело смотрел в глаза Михаила и Николая, пускай и перечить не смел. Но сейчас что-то изменилось. Сейчас он будто в ужасе от того, кем стали те, кому он служит.

— Хорошо, хорошо. Идём, — Влад постарался увереннее стоять на ногах и шагать, чтобы старику не приходилось держать на себе его немаленький вес.

Они вышли из комнаты в тёмный коридор. Парень оглядел каменные стены и редкие факелы, вставленные в специальные кованые подставки. Он никогда не бывал в этом месте, только слышал былины и легенды о том, что темным оно стало, когда его покинули люди. Что заполонили его нечисть, духи неупокоенные, твари кровососущие. Это были всего лишь россказни столичных сказочников, что любили пугать детишек на площади. Но отчего-то Влад именно сейчас им поверил — доброй крепостью это место было назвать тяжело.

Они спустились по лестнице, что далось охотнику очень тяжело, потом ещё долго шли по похожему коридору, только этот был светлее. В большие окна светило поднимающееся на небосвод солнце. Влад загляделся бы на прекрасный вид, но Деян толкал его вперёд, безмолвно прося поторопиться.

Когда они дошли до нужной двери, старик отпустил парня, делая шаг назад. Печально взглянул ему в глаза и поклонился.

— Спасибо, Деян. За всё, — тихо сказал Влад, дёргая ручку.

— Да сохранит вас Белобог, господин, — одними губами прошептал Деян и поковылял прочь.

***

Это была не просто комната. Это зала, в которой раньше созывались советы и принимались решения, как противостоять нечисти и не позволять ей свободно разгуливать среди людей.

Огромный дубовый стол посередине, вокруг — такие же прочные стулья, что умудрились не подкоситься за то время, что крепость пустовала. А на них сидели трое — Михаил и Николай Гордеевы и Чеслав. Ещё один силуэт виднелся в тени. Разглядеть его сразу Владу не удалось, но стоило немного приблизиться, как он узнал Данияра, того, кто забрал у него Ведеславу.

— Долго же ты спал, мальчишка. Мы уж было подумали, что твой бог отвернулся от тебя и отдал в лапы Мораны, — криво усмехнулся Чеслав. Его щеку тянуло от нового шрама, который не удалось залечить полностью. — А теперь сядь, нам есть, что сказать.

Но Влад остался стоять на месте. Он был один против трёх самых опасных людей Замковья. Безоружный, ослабший, но всё же готовый сражаться до последнего вздоха.

— Сядь, Владислав, — рявкнул Михаил, глядя на сына. — Ты часть нашей семьи и часть того, к чему мы так долго шли. Хочешь ты этого или нет. Уверен, правда для тебя лишней не будет. В первый раз за долгие годы.

Парень сжал зубы так сильно, что невольно прикусил себе щёку и край языка, рот наполнился кровью, которая смешалась со слюной. Быстрая боль немного остудила разум. Сейчас Влад презирал их всех. Каждого, кто находился в этой комнате. Презирал и ненавидел. За всё. И за далёкое прошлое, и за недавние события, и за настоящее, и за будущее.

Будь он менее благоразумен и рассудителен, уже бросился бы в заведомо проигрышный бой. Но сейчас разум оказался сильнее ослеплённых эмоций. Ему нужно узнать, что здесь происходит, нужно разобраться, понять мотивы отца и брата, мотивы Старшего Ворона. Для этого стоит притвориться, что он, как минимум, готов их выслушать, а как максимум, может стать на их сторону.

Влад кивнул сам себе, медленно подходя к ближайшему стулу. Покорно сел, переводя взгляд от одного лица к другому. В тени глумливо усмехнулся Данияр. Охотник был уверен, что Вороненок надеялся на истерику, крики и очередную бойню, после которой пришлось бы снова размазывать кровь по лицу.

— Ты взрослеешь на глазах, Владик. Ещё несколько дней назад ты бросался вперёд, словно цепная шавка. А сейчас, смотрите, мыслишь здраво, я тобой горжусь, — оскалился Николай, прекращая барабанить пальцами по столу.

— Умолкни, — бросил Михаил. — Влад теперь с нами и заслуживает уважение. Он привёл к нам девчонку. Ни я, ни Чеслав, ни ты, Николай. А он. Не забывай это.

Старший сын Гордеева недовольно скрипнул зубами, а у Владислава вновь перед глазами заплясали темные пятна. Он и правда привёл к ним Веду, привёл, ничего не зная о чужом плане, но всё равно чувствовал себя предателем. И был уверен, что травница думает о нём то же самое, если не хуже. Ведеслава... Где она сейчас? Он обязательно это выяснит. Надо оставаться смиренным, покорным. Он обязательно узнает, где его травница.

— Эта история очень длинная, Влад. Такая длинная, что не каждый крестьянский ребёнок доживает до того возраста, сколько она длится. Но я расскажу всё, что посчитаю нужным, — Михаил пустился в рассказ, а охотник напряг все свои чувства, чтобы не упустить ничего важного.

— Я любил твою мать больше жизни. Но она покинула нас слишком рано. И уже тогда, когда её мёртвое тело охватывали языки пламени, я понял, что найду способ и смогу вернуть её обратно. И я стал читать книги. Древние, тёмные. Про Миры Мораны. Те миры, в которые она забирает людей. Мы вместе читали, я и Чеслав, с которым я был дружен. Нашли сказания о костяных вратах. Нам только надо было их отыскать. Тогда мы так думали. Но мы были слепы, наделали ошибок, на которые нам указал Черномаг, и которые пришлось исправлять тебе, Влад. Мы знали, что ты станешь Вороном, ты сын своей матери, а она — поцелованная светом, поцелованная Белобогом, одна из близнецов. Белобог не смог бы обойти тебя стороной.

— Вы убили Вереска... — Влад не спрашивал, он утверждал. Его тошнило от эмоций, что сражались внутри него. Но отчего-то эта мысль пришла к нему сразу.

— Да, — не колеблясь сказал Михаил.

— Не надо жалости, мальчик, — прогремел Чеслав. — Вереск умер бы в любом случае, его праведность помешала бы нам. Поэтому можешь переставать себя винить.

Влад посмотрел на Чеслава. На того, кем раньше восхищался, на великого предводителя Белых Воронов. Это было просто смешно. Сейчас он был не кто иной, как простой убийца, избавившийся от своего же.

— Чеслав прав, Влад. Это вынужденная мера. Сначала ты был нужен нам как сила. Чем больше Воронов за нас, тем лучше. Но потом твоя роль стала ещё значимее, и мы отправили тебя за девчонкой, — продолжил Михаил.

— Её зовут Ведеслава, — не думая, выпалил парень.

Николай фыркнул и вновь оскалился, мужчины никак не отреагировали.

— Зачем вам она? Зачем вам Веда? — продолжал спрашивать Влад. Ему нужно было знать, нужно.

— Как занимательно. Я только что сказал тебе, что мы можем вернуть к жизни твою мать. А ты печёшься о какой-то травнице, — печально покачал головой Михаил.

Этот упрёк не ранил Владислава. Мама была светлым лучом в его тёмной жизни. Но она умерла. Он понимал природу вещей. То, что мертво, должно оставаться мёртвым. А если оно вновь поднимается из земли или собирается из пепла, то за ним приходят Вороны и возвращают обратно к Моране.

— Она звала тебя, Влад, — неожиданно заговорил Данияр. — Пока бредила от боли, пока я резал её ножом. Это было один раз, но так ярко и громко. Молила, чтобы ты спас её. Неужели ты оказался так глуп, что влюбился в ту, что должна умереть?

— Заткнись, Данияр. Закрой пасть и вали отсюда, пока я не порвал тебя на тряпки, — рявкнул Чеслав на Воронёнка.

Но тот уже озвучил достаточно. Этого хватило Владу, чтобы броситься на своего бывшего товарища по Вороньему Дому. Данияр не ожидал, что недавно очнувшийся охотник сможет двигаться так быстро.

Влад повалил его на землю. Кулак несколько раз врезался в самодовольное лицо, разбивая его.

— Что ты с ней делал? Говори! Отвечай мне! Где она? — парень тряс Воронёнка за грудки, отчего тот несколько раз врезался затылком в каменный пол. — Где Веда?

Влад задыхался, просто не мог успокоиться. Ему казалось, что всё происходящее вокруг — страшный сон. Все прошедшие годы. Вся жизнь. Лучше бы он умер тогда, от болезни. Сразу же, не борясь, не пытаясь победить и вылечиться. Тогда мама не заболела бы, тогда не было бы всего этого. Черномага, к которому обратились Михаил и Чеслав, плана по открытию Костяных Врат. Веда была бы счастлива.

Его оттащили практически сразу, но лицо Данияра все равно стало похоже на кровавое, бесформенное нечто. Тяжелый кулак Чеслава ударил Влада под дых несколько раз, выбивая весь воздух из легких. Парень закашлялся и повис на руках Михаила и Николая.

— Я надеялся, что все решится иначе, Владислав. Что ты будешь благоразумен сразу же. Но если ты выбираешь мучения... Отговаривать тебя я не стану. Когда передумаешь, мы продолжим этот разговор, — сухо сказал старший Гордеев.

В комнату ввалилось несколько Воронят. Избитый Влад не понял, кто их позвал. Его грубо скрутили и поволокли вон из комнаты. В какой-то момент он вновь потерял сознание, а когда очнулся, то увидел вокруг только три каменных стены и одну железную решетку.

***

— Этого следовало ожидать. Твой сын слишком привязывается к доброте, — криво усмехнулся Чеслав, разминая кулак.

Михаил тряхнул головой, словно думал о том, что же он сделал не так. Не понимал, что младший сын не будет воевать за него. Не только из-за Ведеславы, а потому что у него никогда не было отца.

— Девка молчит. Нам нужен был Влад, чтобы повлиять на неё, — сказал расслабленный Николай. — А Черноглав возвращается сегодня.

— Пусть сам и занимается допросом. Ему о тенях известно больше, чем нам. Хочет вернуть своих братьев, надо сделать что-то ещё, кроме обычного колдовства, — отмахнулся Михаил.

***

Влад тряхнул решетку со всей той силой, что все еще в нем была. Она предсказуемо не поддалась, оставаясь преградой между ним и свободой. Он уже сам не знал, сколько сидит в этой сырой и темной камере. Но было ощущение, что дело шло к вечеру.

Живот то и дело сдавливало. Охотник был голоден, если верить отцу, он проспал практически два дня. И его телу требовалось хоть что-то для поддержки сил.

Снаружи послышались шаги. Влад тут же напрягся, готовясь сражаться. Но когда факел осветил лицо пришедшего, охотник выдохнул. Деян. Старик, шаркая, нес что-то в мешке. Прижимал его к груди с такой силой, словно это была единственная важная вещь в его жизни.

— Вам надо отужинать, Владислав Михайлович. Я унес с кухни все, что смог, — Деян подрагивающими руками стал вытаскивать из мешка его содержимое. Глиняный кувшин, закупоренный пробкой, нечто, завернутое в полотенце, еще один маленький мешочек.

У Влада потекли слюни, когда Деян развернул полотенце, а внутри оказался свежий кусок хлеба. Обычного, серого, но такого вкусного для изголодавшего охотника. Из мешочка старик достал несколько кусков вяленного мяса, совсем маленьких, один из них был даже надкусан, отчего Деян виновато отвел глаза в сторону.

— Спасибо, Деян. Не знаю, что делал бы тут без тебя, — тихо поблагодарил Влад, перенимая из рук старика свой скромный ужин.

Он ел быстро, запихивая все себе в рот огромными кусками. Боялся, что кто-то придет, Деяну достанется, если отец узнает о том, что он приходил сюда. Живот, наконец, немного успокоился, и Влад довольно, практически сыто выдохнул, улыбаясь старику. Тот лишь поджал губы.

— Я слыхал, что поговаривают в этом месте. Предали Вороны Короля нашего Дмитрия. Не люба им его власть, сами править хотят. Или только Чеслав хочет. А тот, что в черном одеянии ходит, за братьями своими здесь. Воротить с того света желает. А коли воротит, не знаю, что будет с нами, с простым людом. Того и гляди, поляжем все, и править некем будет, — Деян сильно сжал руки на толстой ткани мешка, а потом посмотрел на Влада, стоящего перед ним. — Соглашайтесь, Владислав Михайлович. Не губите жизнь свою. Вы молод, сумеете в новом мире обжиться.

Влад поперхнулся, услышав слова Деяна. Вороны собираются свергнуть Короля, а Черноглав желает вернуть к жизни всех погибших сторонников Чернобога. И его отец мирится с этим только ради возвращения жены.

— Я не... я не могу, Деян, — покачал головой охотник, делая несколько глотков из кувшина. Часть воды перелилась через горлышко, минуя рот, и намочила воротник белой рубахи. — Я не хочу подчиняться тем, чей разум затуманен. Если все свершится, не будет нового мира, Черномаги его уничтожат, пока слепые Вороны будут воевать за мнимую власть. Их надо остановить, всех, мне надо отыскать Веду. Ты знаешь, где она? Знаешь, зачем она им?

Деян сначала отступил на несколько шагов назад от решетки, его лицо скрылось в тени. Наступило долгое молчание, которое прерывалось только тяжелым дыханием старика и скрипом решетки, на которую опирался Влад, надеясь, что Деян скажет хоть что-то.

— Девушка в другой части крепости, в башне, самой высокой, запамятовал ее название. С нее видно всё Чернолесье. Я слышал ее крики, ее мучают там. Мучил Вороненок, Данияр, кажется, да он. Видел, как он шел с той стороны, а руки все в крови. Сегодня явился тот, что в одеянии черном, я и не видел больше ничего. Но стоило ему появиться, как снова девочка начала кричать. Страшно кричать. Сейчас умолкла. Может, умерла, не смогла вынести столько мучений. А сколько лишилась крови, поди.

Старик просто говорил то, что видел, без злого умысла или желания сделать Владу больно. Он всего лишь отвечал на вопрос, который был ему задан.

Охотнику захотелось вырвать решетку с корнем и ринуться прочь отсюда на поиски Ведеславы. Он не мог слышать, что с ней делают, что ее пытают. А может, Деян прав, может быть, она умерла, не справившись с тем, что ее настигло. Нет, не могла. Веда необычная девушка, она сильная, она справится. Она дождется его, а он сделает всё, что освободить ее.

— Отведи меня к ней, — просипел Влад голосом, который можно было сравнить с рыком дикого зверя.

— Владислав Михайлович... Я не могу. Вас заперли. Ключи. Я не знаю, где они, а если бы знал, не смог бы забрать. Вы нужны им, вас не выпустят, пока не получат согласие. Соглашайтесь, Владислав Михайлович. Молю вас, соглашайтесь. Ради матушки вашей.

Старик причитал, его стоны и мольбы эхом разносились по длинному коридору. Морщинистые руки тряслись, он весь скукожился, будто стал меньше в несколько раз. Владу стало тошно. Они сломили волю Деяна, но его волю не сломать.

— Я все равно выберусь отсюда, Деян. И лучше бы Ведеславе быть живой, иначе я сожгу эту крепость дотла, — проговорил Влад, сжимая пальцы на решетке до боли.

Деян обреченно покачал головой, скрываясь в тени. Вновь послышались его неторопливые, шуршащие шаги, но вскоре они затихли. Влад остался в одиночестве.

***

Влад не мог спать. Тело отдохнуло, получило немного пищи, и теперь охотник бесцельно бродил по своей камере. Мысли не шли в голову, все было в пустую. Несколько раз он слышал шаги неподалеку, но к нему никто не приходил. Влад догадался, что к нему приставили стражу, чтобы следить за тем, чтобы он не наделал глупостей. И, как бы охотник не хотел их наделать, просто не мог. Был бессилен, решетка не поддавалась, хотя несколько часов назад он яростно лупил ее кулаками, разбивая костяшки в кровь.

Несколько раз он и правда задумывался о том, чтобы согласиться на предложение отца. Но только со своими условиями. Что он уедет и заберет с собой травницу. И пока безумцы делят власть и воскрешают мертвецов, готовясь погубить весь свет, они покинут Замковье. Отыщут другие государства, где Мор и другие беды не достанут их. Это были единственные условия, на которые бы пошел Влад. Даже помог бы отцу с чем-то, если потребовалось бы, но не стал дожидаться, когда горящий фитиль дойдет до пороха.

Но Влад был уверен, что эта сказка не станет явью, и он сгниет в этой клетке. Может быть, когда все закончится, его выпустят, чтобы он мог посмотреть на обновленный мир, в котором ему придется выживать. А потом покажут изувеченное тело Ведеславы, если его еще не успели придать огню или земле.

Все это кружилось в голове Влада, наметки будущего сплетались в еще более страшные и ужасные события. Ему казалось, что еще несколько дней в тишине этой темницы, и он просто лишится рассудка. И тогда и думать ни о чем не придется. Его убьют, избавятся, как от бесполезного, лишнего рта.

Влад еще раз ударил по решетке, но на этот раз слабо, обреченно. Ему не выбраться, он это прекрасно понимал. И как бы не старался верить в лучшее, вера эта таяла с каждой утекающей в никуда минутой.

Лучше бы я умер в детстве...

Снова звуки шагов, но не тех уверенных и стойких, которые проходили мимо. А знакомые, торопливые, напуганные. Влад сразу понял, что к нему бежит Деян, опять принеся еду, может быть новую одежду, или еще что-то. Вести какие-то. Не стоило ему приходить так часто. Второй раз за ночь, это может плохо закончиться. Но когда старик появился в проходе, Влад неосознанно отступил, ударившись затылком о стену.

Старик не позволил ему задать вопрос и сам не стал ничего объяснять. Осторожно положил на пол меч Владислава, прикрытый какой-то грязной тряпкой, а сам принялся перебирать ключи на связке. Угадал только с третьего раза. А Влад все смотрел и не понимал, что происходит, почему Деян решился на это.

— Поторопитесь, Владислав Михайлович. Вас хватятся очень быстро, времени мало, — Деян с трудом нагнулся и всучил охотнику его меч.

— Почему? — только и выдавил из себя Влад.

— Потому что вы правы. Я не хочу видеть погибель мира, зная, что мог помочь. Скорее, скорее. Бегите. Она в западной башне, не знаю, жива ли, но точно там. Разговоры слышал, никто со стариком не считается. А вы в восточной, много пройти придется. Но все спят, а кто не спит, внизу, дозор несет, обход скоро, но вы должны успеть, — Деян практически вытащил охотника из его камеры и принялся толкать на выход.

— Спасибо, береги себя, — наконец-то вышел из оцепенения Влад и побежал.

Он петлял по коридорам и только солнце, что поднималось над горизонтом, указывало путь. Он держал его за спиной, когда выбирал повороты, но все равно несколько раз натыкался на тупики и возвращался обратно.

Ему везло, уж не знал охотник, правда ли вся крепость нежится в постелях, или же Белобог решил прикрыть своего избранника белым плащом от чужих глаз. Влад старался не думать об этом. Он просто бежал вперед, сжимая пальцы на рукояти меча.

Преодолевал пролет за пролетом, поднимаясь на вершину башни, и когда единственная запертая дверь оказалась перед ним, кто-то зазвонил в колокол, поднимая тревогу. Его хватились раньше, чем обещал Деян. Тогда придется сражаться.

Глава 2.

Девочка взмахнула рукой, напрягая пальцы, но при этом оставляя запястье гибким, способным в одно мгновение сменить положение. Вокруг нее заплясали сотни зеленых огней, больших и маленьких. Она довольно, широко усмехнулась, глядя на то, как огоньки, повинуясь движениям ее тела и рук, парят в воздухе. Девочка напряглась сильнее, подключая вторую руку, прикрыла глаза, чтобы не отвлекаться. Резко толкнула воздух от себя. Огоньки тоже рванули вперед, превращаясь в маленькие, но смертельно острые стрелы. Они вонзились в мишени, стоящие перед девочкой, прожигая их насквозь.

— Хорошо, Веда, очень хорошо, — Радамира стояла чуть в стороне, опираясь на ствол дерева.

Ведеслава делала успехи намного быстрее, чем Рада могла себе вообразить. Ей не так давно исполнилось четырнадцать. Снег только недавно успел сойти под влиянием теплеющих с каждым днем солнечных лучей. И Веда все свое свободное время проводила на улице, практиковалась и училась, с каждым разом все больше и больше поражая свою бабушку.

— Не очень и хорошо, — буркнула Веда. — Несколько огней погасли в полете.

— В твоем возрасте я и одного зажечь не могла. А тебе все мало, — хмыкнула Радамира. — Мираслава, как приедет, речи лишится от того, чему ты обучилась.

Девочка только пожала плечами. Почему-то не верила, что бабушка или Мира не могли так же. Сейчас для нее это просто, как говорить. Хотя в начале пришлось напрягаться куда больше. У нее вечно зудели и чесались ладони. Один раз она так перестаралась, что слегла с горячкой на несколько недель.

Радамира тогда обеспокоенной наседкой ходила вокруг, настойками поила, тряпки со снадобьями ко лбу прикладывала. Ворчала себе под нос, что не стоило разрешать внучке использовать силу в таком возрасте, пусть та и рвалась наружу.

Но только Веда почувствовала себя лучше, сразу покинула постель, продолжая учиться. Она могла лечить, защищаться, использовать силу для поиска тех, кому нужна помощь. Ее зрение стало лучше, нюх острее, ей даже удавалось видеть легкое свечение вокруг людей. Радамира объяснила, что это свет человеческой души рвется наружу. У кого-то он теплый, у других холодный.

— Полно, Веда. Сознание не хватало еще лишиться. У тебя дело есть на сегодня. Снова без меня пойдешь, взрослая уже, — сказала Радамира. — На юг поедешь, через лес, так быстрее, ты знаешь. Слыхала я, стратим в чаще у деревни поселилась. Воет и бурю на людей наводит, поможешь ей.

— Далеко забралась, — Веда поджала губы, думая о своем. — Она напугана?

— Вероятно. Оттого и кричит, чтобы не тронул никто, — кивнула Рада. — Ну все, ступай, дорогу помнишь? Выберешь нужную, к вечеру там будешь. Управишься — завтра ждать за столом тебя буду. Пирогов с щавелем напеку тебе, уже из банок достала его.

Веда улыбнулась бабушке и пошла собираться. Запрягла Весну, пристегнула мешок с вещами к седлу, накинула плащ на плечи, чтобы укрываться от холода. Подумав, не взять ли ей еще чего-то, всё же махнула Радамире и помчалась в чащу леса.

Петляла между деревьями, на ходу выбирая нужные повороты. Они ездили с бабушкой так много раз, но каждый ход меж стволами вёл в разные места, и Ведеславе стоило быть внимательнее.

Весна утробно храпела под ней, иногда вскидывая голову, чтобы осмотреться, вертела ушами, улавливая звуки, возможную опасность. Но всё было тихо. Нечисть не беспокоила их, мирно сидя в своих норах и озерах.

Бабушка не обманула. Стоило солнцу тронуть своими краями горизонт, как Веда и Весна выехали из леса, направляясь к ближайшей деревне. В лицо ударил солёный морской ветер, хотя бескрайних водных просторов было не видать.

Не успела девочка насладиться необычным запахом, как совсем неподалеку ударила молния, а следом за ней раздались раскаты грома. Веда прикрыла голову руками, прячась от оглушительного рева природы. Весна громко заржала, но на дыбы не встала, чтобы не сбросить хозяйку.

Сначала заморосил мелкий дождик, который практически сразу сменился на ливень. Накидка на голове тут же промокла. Девочка выругалась, тут же прикусывая язык от собственных слов. Но всё вокруг было ожидаемо — своим криком стратим может вызвать столь огромную волну, что потопит за раз целый корабль.

Гроза была меньшей из бед. Дожидаться остальных Веда не стала, толкнула Весну пятками, направляя её к виднеющимся из-за стены дождя огням деревни.

Ей удалось договориться и оставить лошадь в конюшне. Не зачем было ей мокнуть и встречаться с разгневанной, напуганной птицей с женским лицом. Убедившись, что Весна в безопасности, девочка, под странным взглядом мужика, выбежала наружу, а после рванула к границе деревни.

Бежала быстро, перепрыгивая через кочки, жмурилась от капель, хлеставших по лицу. Она забежала в лес, выгибаясь в спине, почувствовала тянущую боль в руках и ногах, так было всегда. Деревья и листва сдерживали непогоду, поэтому девочка скинула с головы промокшую накидку и прислушалась.

Сначала не было ничего кроме шума дождя и шелеста леса. Но потом по округе прошёлся обречённый крик, такой громкий и оглушительный, что девочке пришлось закрыть уши ладонями.

Когда стратим умолкла, а налетевший от её голоса ветер немного стих, Ведеслава смело пошла вперёд, раздвигая руками переплетённые друг с другом ветви. Огромная птица с женским лицом пряталась в самом центре леса. Там было сухо и тепло, замерзшие щеки Веды тут же закололо.

— Девочка...? — пророкотала стратим и немного высунулась из-за дерева.

— Добрый день, госпожа, — она уважительно поклонилась. — Меня зовут Ведеслава. Я пришла вам помочь.

— Помочь, — удивилась женщина-птица, по-совиному склонив голову. У неё были волнистые, короткие волосы и удивительно тёмные, синие глаза. — Чем мне поможет столь юное создание? Мое крыло сломано, я так далеко от дома, что мои сестры не слышат меня.

Веда перевела взгляд ниже от лица стратим и увидела, что левое крыло действительно безвольно болтается вниз, а большая часть перьев выдернута.

— Кто обидел вас? — спросила девочка, подходя ближе.

Стратим невольно попятилась по толстой ветке в сторону, не желая, чтобы ей ещё раз причинили боль.

— Я не разглядела. Было темно. Я парила над морем, пела песни рыбам, что так внимательно слушали меня. Кто-то набросил на меня сеть. Непростую, заговорённую. Я закрылась крылом, смогла вырваться, улететь. Ревела от боли, усеивая землю подо мной кровью, упала здесь и больше не смогла взлететь, — женщина-птица скривилась от боли, перемещаясь по ветке, чтобы лучше рассмотреть пришедшую к ней девочку.

Веда тяжело выдохнула. Стратим подрала не другая нечисть, хотя и это было бы удивительно. На неё напал человек. Совершил страшное преступление против другого мира. Стратим — прародительница всех птиц, её сила и сила её сестёр приравнивается к силе самого подводного царя.

— Можно я посмотрю? — попросила девочка, подходя ещё ближе.

Женщина-птица нахохлилась, перья встали дыбом, она была готова защищаться, если вдруг девочка окажется приманкой. Но, когда вокруг рук Веды заиграло зеленоватое свечение, птица доверительно спрыгнула на нижнюю ветку, склоняя голову.

— Сколько лет тебе, Ведеслава? — спросила стратим.

— Четырнадцать, — ответила девочка.

— Четырнадцать... Хорошо, хорошо. Я позволю тебе вылечить меня, — пророкотала женщина-птица, неторопливо перепрыгивая с ветки на ветку, чтобы оказаться перед Ведеславой.

Девочка с хорошо скрываемым интересом следила за стратим. Раньше Веда не видела таких, как она, лишь слышала рассказы бабушки. Встречала других полудев, полуптиц, что обитают в Чернолесье. Но перья у стратим были темнее, плотнее, отливали морской синевой и штормом.

Ведеслава осторожно приблизилась к повреждённому крылу, обученным взглядом осмотрела его. Ладони засветились зелёным, стратим вздрогнула, но не отпрянула. Только стала тяжело дышать, изредка вскрикивая на птичьем языке.

Лечение длилось недолго, навыки Веды были довольно искусны. Стратим довольно расправила крылья, осмотрела то, что было так неосторожно сломано. Всё было в порядке, даже выдернутые перья отросли. Она могла лететь.

— Меня зовут Майя, маленькая Веда. Скажи Радамире, она верно воспитала тебя, — сказала стратим и тут же взлетела. Стоило ей вылететь из леса, небо стало проясняться, тучи развеялись, дождь, шумевший снаружи, закончился.

Девочка ещё долго смотрела куда-то вверх, думая над тем, что сказала ей Майя. Она знала её бабушку. И Веда не понимала, странно это или нет.

***

Девочка устало прижималась к спине Весны, которая неслась вперёд между деревьями. Лес, где пряталась стратим, остался позади. Давно стало светать, солнечные лучи пробивались сквозь плотную крону, но всё равно умудрялись опалять щёку Ведеславы.

Ей хотелось скорее добраться до домика и упасть на мягкую кровать. Немного поспать, а после наесться бабушкиных пирожков и пройтись по лесным тропинкам.

Весна захрапела и ускорилась, чувствуя эмоции своей хозяйки. Копыта уверенно ступали по мягкой после лёгкого ночного дождя почве. Веда практически не держалась за поводья, позволяя лошадке выбирать дорогу, смело доверяла ей свою жизнь. Знала, что она не подведёт.

Через время Весна затормозила у дома и протестующе заржала, вынуждая девочку выйти из полудрёма. Рядом с Серогривом, пощипывающим траву, стоял ещё один конь, привязанный к крыльцу. Огромный, с серыми яблоками на белой шерсти. Такой способен вести на себе вооружённого воина в латах.

Веда настороженно спрыгнула на траву, придерживая Весну, чтобы та не бросилась выгонять незваного гостя. Успокаивающе похлопала её по шее и плечу, призывая быть осторожной и приветливой.

Когда вошла в дом, тут же ощутила чужой запах. Запах силы. Невероятной силы. Рядом с её ухом кто-то громко, призывно каркнул. Веда отшатнулась в сторону, врезаясь плечом в стену.

На полочке, где Радамира хранила часть своих настоек, по-хозяйски расположился большой белый ворон. Птица немигающим взглядом долго рассматривала девочку, а после отвернулась, принимаясь расчёсывать перья длинным клювом.

Веда, постаравшись справиться с быстро бьющимся сердцем, пошла дальше, выходя на кухню. Радамира сидела на своём привычном месте во главе стола, а напротив неё, где обычно садилась только Мираслава, был мужчина. Густая тёмная борода и жёсткие волосы, что спускались до лопаток. Широкую спину обтягивала белая рубаха, поверх которой был надет кожаный жилет.

Ведеслава так и замерла у двери, стараясь даже не дышать. Её пугали незнакомые мужчины, каждый из них напоминал ей об отце и его зверствах.

— Внучка моя, Ведеслава. С прогулки вернулась, и ягод даже не собрала, — произнесла

Радамира, движением руки призывая Веду подойти ближе.

Девочка нехотя подчинилась, боком проходя мимо мужчины, продолжая держать спину закрытой. Бабушка обучила её бою на ножах, в другой комнате лежал заострённый меч, которым Веда за несколько месяцев научилась владеть. Но пока что страх был сильнее. Она верила, что сможет его перерасти, но точно не сейчас.

Мужчина следил за девичьими движениями, но никакой угрозы от него не исходило. Веда через силу смогла выдохнуть и расправить плечи, становясь рядом с бабушкой.

— Чеслав — глава Белых Воронов, Веда, — объяснила бабушка. — Зашёл за помощью, трав взять, сил набраться. Лишился он травника не так давно, а нового не нашёл ещё.

Веда с уважением склонилась перед гостем. Сказания о Белых Воронах ей были хорошо известны, но прежде ни одного из них она не видела. Девочка знала, они убивают тех, кого не могут спасти они с бабушкой. Считала ли она их безжалостными? Трудно сказать, если не остановить разгневанную, жаждущую крови нечисть, погибнет много добрых людей. Выходит, Вороны приносят необходимую жертву.

— Не бойся, девочка. Подойди ближе, — властным голосом велел Чеслав. Веда хотела было прижаться к бабушке, но та завела руку за спину, оставляя внучке выбор. Хотела посмотреть, как она борется с собой, и кто же в итоге победит? Страх или сила?

Ведеслава сглотнула сухим ртом, но всё же сделала несколько шагов вперёд, оказываясь перед мужчиной. Чеслав оглядел её внимательным, тяжёлым взглядом, а после его серьёзное лицо вдруг стало мягким, губы растянулись в улыбке.

— Послушная, и в хозяйстве небось помогаешь? — поинтересовался Ворон, и девочка тут же кивнула. — Славно, племянница моя твоего возраста. Ленивая девка, никуда не годится. Своих у меня нет.

Чеслав протянул руку, и Веда её пожала. Почувствовала жёсткую ладонь, испещрённую мозолями и шрамами. Горячую, тяжёлую. Если такая ударит даже в пол силы, синяк останется надолго. Девочка незаметно тряхнула головой, бабушка не даст её в обиду. Она сама не даст себя в обиду.

— Зачем вы здесь? — вопрос вырвался сам собой. Ей было интересно, надолго ли здесь останется Чеслав.

Ворон перевёл взгляд на Радамиру, желая увидеть её реакцию на поведение Веды. Но Рада и бровью не повела, её внучка имела полное право делать всё, что захочет в этом месте.

— Чеслав охотился на упырей неподалёку, другая деревня попросила о помощи, там завелись чёрные псы на кладбище. Роют могилы, покойников жрут. А ему травы нужны, чтобы задурить их. Вот и пришёл, ему рассказали, где искать меня, — объяснила за мужчину Радамира, и Ведеслава понятливо кивнула.

***

Чеслав ушёл к вечеру, забирая с собой и заговоренный меч, до этого стоявший у стены. На следующий день он вернулся, вновь за травами. А потом снова и снова. Веда даже стала к нему привыкать. Больше не шугалась его грузных шагов и громкого дыхания. Радамира была равнодушна к гостю, но не гнала его ни разу, была гостеприимна. Один раз Ворон даже на ночь остался, взамен принося еды.

Когда он явился в очередной раз, Ведеслава копалась в погребе по просьбе бабушки. Услышала резкий звук шагов, затем карканье ворона. Но не стала выходить, продолжая перебирать баночки и коробочки, освобождая место для новых. Думала, что Чеслав вновь пришёл за нужными снадобьями, поэтому принялась упорнее убираться. Тогда Радамире будет проще найти нужное. Но затем Белый Ворон заговорил, и девочка замерла от его слов.

— Костяные Врата, где они? — сухо потребовал он.

— В сказках и былинах. То ли сам не знаешь? — спокойно ответила Радамира, неторопливо отрываясь от своих дел.

— Остроту свою оставь для внучки, — рявкнул мужчина. — Где она? Может, с ней рядом ты охотнее говорить будешь?

Веда отшатнулась от выхода из погреба, который скрывался за печью. Чудом не оступилась о лежащие на полу мешки и не упала. Постаралась справиться с дрожью в руках, вокруг которых бесконтрольно парила её сила.

— Оставь это, — грубо сказала Рада. — Тронешь её, и я убью тебя.

— Слишком много громких слов от дряхлой старухи, Радамира. Говори, где врата? Снующие по тёмному лесу травницы, ведьмы. Вы знаете, где они, — продолжил Чеслав, и Веда услышала звук, с которым мужчина достал свой меч.

Они какое-то время молчали, и девочка всё же решила подойти ближе, выглянуть из темноты. Она видела лишь край печи и прямую спину бабушки. Пусть ступала девочка осторожно и тихо, Радамира всё равно услышала. Незаметно завела руку за спину, жестом показывая, чтобы её внучка сидела тихо.

— Я успел насмотреться здесь. Книги не просто про травы, я не слепой. Цвета Мораны повсюду. И внучка твоя такая же. Верящая в силу Мораны. Ты можешь продолжить жить в этой глуши. Только скажи, где Врата. И я уйду, забыв, что бывал здесь, — тон Чеслава стал чуть мягче, но Веда была уверена, его лицо оставалось пугающим.

Радамира ничего не ответила, и Ведеслава нетерпеливо переступила с ноги на ногу. На этот раз тишина её подвела, половица не скрипнула, но невольно зашуршала. Звук выдался негромким, простой человек не услышал бы его. Но слух Белого Ворона был острее.

— Вот как. Твоё продолжение здесь. Прячется. Выходи, Ведеслава, не бойся, — Чеслав сделал несколько широких шагов.

Веда так и не поняла, что тогда увидела Радамира в его взгляде или жестах, но она тут же сорвалась с места, отрезая мужчине путь к своей внучке.

Рада только успела крикнуть:

— Беги, Веда!

И девочка побежала, проскакивая между бабушкой и печкой. Она увидела разъярённый взгляд Чеслава, наполненный ненавистью и злобой.

Она не успела добежать до двери, как её кожу обожгла резкая, жгучая боль. Меч Ворона достиг своей цели, рубящим ударом рассекая спину Веды от плеча до поясницы.

Девочка закричала и завалилась вперёд, перед глазами заплясали чёрные пятна, в ушах зашумело. Ей показалось, что она уже умерла, что мир вокруг рассыпался на кусочки. Она услышала вороньи крики и рёв Чеслава, которому большая чёрная птица исполосовала лицо когтями. Бабушка стояла на защите Ведеславы, орудуя теми силами, что всё ещё были у неё. Угасающими силами.

Чеслав отбросил Радамиру в сторону, деревянный стол, в который врезалось её тело, треснул. Мужчина двинулся к рыдающей от боли Веде, зло улыбаясь.

— Где Врата, Радамира? Иначе я убью её на твоих глазах, — широкая ладонь практически схватилась за волосы Веды.

Но Радамира не сдавалась. Голубоватая, практически прозрачная сила толкнула Чеслава, а бабушка вновь закричала:

— Беги, Веда! Убегай! — девочка не поняла, что придало ей сил, но она всё же смогла подняться на ноги и побежать.

Последнее, что она увидела, это меч Ворона, острие которого направлялось в грудь Радамиры.

***

Ведеслава не понимала, сколько времени прошло. Весна привезла её к дому, пахнущему смертью. На негнущихся ногах девочка подошла к распахнутой двери. Повсюду валялись чёрные и белые перья. Вороны боролись друг с другом. И чёрный проиграл.

Радамира лежала на полу в луже собственной крови. Изуродованное от ударов лицо было практически не узнать. Чеслав выбивал из неё ответ, но всё равно не смог его получить.

Ведеслава упала на колени, дотрагиваясь дрожащими, не способными больше ни к чему руками до бездыханного тела. Схватилась за край порванного платья, бессильно сжала его. Слёзы текли по щекам, она давилась безмолвным рыданием, задыхалась от боли. Душевной и телесной. По её спине продолжала течь кровь.

Она сквозь влажную пелену смотрела на очертания Радамиры, понимая, что теперь навеки осталась одна.

Глава 3.

Ведеслава очнулась из-за того, что кто-то с силой ударил её по лицу. Её голова откинулась назад и врезалась в стену, усиливая боль. Травница почувствовала, что ей разбили губу, и теперь из неё идёт кровь. Девушка, недолго думая, сплюнула в сторону, поднимая глаза на того, кто стоял перед ней.

Незнакомый парень в чистой одежде с вышитым вороном на рубахе в районе груди. Она с презрением скривилась. Не трудно догадаться, что это обычный воронёнок, которого взор Белобога обошёл стороной. Ей даже стало обидно, что к ней приставили обычного человека.

— Привет, красавица. Хотя, раньше тебя можно было так назвать, но не сейчас, — незнакомец присел на корточки, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с травницей.

Веда дёрнулась вперёд, желая вырвать у несостоявшегося Ворона его длинный язык, но поняла, что всё её тело заковано в цепи, которые крепились к стене позади. И это были необычные цепи — девушка чувствовала от них чужую силу, тёмную силу, с которой её ослабевшее тело отчаянно боролось.

Теперь она поняла, почему здесь только Воронёнок, который был здесь больше для красоты, нежели для того, чтобы остановить её попытку побега.

— Знал, что деревенщины вроде тебя не обучены тому, как вести себя с теми, кто выше. Надо поздороваться и назвать своё имя, — парень манерно поклонился, что вывело травницу из себя. Хотя она никогда так не реагировала на столичные наклонности Владислава. — Меня зовут Данияр.

— Мне плевать, — хмыкнула Веда, облокачиваясь на спинку стула, словно ей и правда было удобно сидеть и всё происходящее её ничуть не пугало.

Но нет, ей было не по себе. Настоящим страхом это не назвать, она разучилась бояться очень давно. Но вот нож, который крутил в руках названный Данияром, мог значить только одно: сегодня прольётся кровь. И эта кровь будет её, но подыгрывать она всё равно не станет.

— Вот как, — печально свёл брови Воронёнок. — Я бы убил тебя прямо сейчас. Но, к сожалению, ты нужна нам живой, пока не выдашь одну свою тайну. А потом, уверен, я буду тем, кому позволят прервать твою жизнь.

— Ну так смелее. Спрашивай, кто знает, может быть, я буду в настроении и поделюсь тем, что сидит глубоко внутри меня. Только не уверена, что тебе это понравится, — прищурила глаза Ведеслава, вновь наклоняясь вперёд.

Цепи сжали её руки и сильнее обвились вокруг груди и рёбер, стало тяжелее дышать, но она всё равно с ухмылкой смотрела на Данияра. Чувствовала, что её непокорность заставляет закипать его немаленькое самолюбие. Была уверена, что глупый Воронёнок самолично вызвался допрашивать её, хотел что-то доказать. Вот только зачем и кому?

— Хватит зря языком чесать, Данияр, — Веда и не заметила, как дверь её темницы отворилась, а на пороге остановился Чеслав.

Её глаза на мгновение вспыхнули синим, но тут же погасли, всю силу отбирали проклятые цепи. Чеслав прошёл внутрь и остановился рядом с Воронёнком. Тот в момент выпрямился, расправил плечи, готовясь выполнять приказы. Девушка зло улыбнулась: отвергнутый щенок хочет получить ласку первого хозяина.

— Слушай внимательно, Ведеслава, ведь только от твоего выбора зависит, как долго ты будешь мучиться, — прогремел мужчина, обращаясь к девушке, хотел продолжить, но она его перебила.

— Чтобы ты не получил желаемое, я готова проливать кровь вечно, — с ухмылкой выплюнула она, вновь получая удар. На этот раз от Чеслава, и был он в разы сильнее удара Данияра.

— А теперь заткнись. Я мог бы вырвать тебе язык, глупая девка, — прошипел Чеслав, наклоняясь и обхватывая горло девушки рукой.

— Но мой язык тебе нужен. Незадача. Данияр тоже грозится убить меня, но я нужна живой, — продолжила Веда, не обращая внимания на толстые, сильные пальцы, мешающие ей дышать.

— Ты много болтаешь, как и та старуха, что вырастила тебя, — Радамира. Она знала больше, чем надо. И унесла эти знания с собой в мир Мораны. Но плевали мы на них. Кто же знал, что пока мы искали Врата, один из ключей был перед нами. Даже два. Черноглав был взбешён, когда узнал, что я убил старуху. Назвал её старшей тенью из тех легенд, что пылятся в моих книгах. А когда я вернулся обратно, ни тебя, ни тела не было. Говори, где закопала её, уверен, тебе бы не хватило духу сжечь свою бабку, — Чеслав говорил, Данияр слушал, а в жилах Ведеславы закипала ярость, которую она глушила все эти годы.

Она вырвалась наружу, желая утопить в ярости всех, кто был в этой крепости. Но оковы были сильнее, они поглотили её, и Веда не нашла ничего лучше, чем плюнуть в лицо Чеслава смесью слюны и крови.

Старший Ворон от неожиданности качнулся назад и чуть было не упал, но сумел удержать равновесие.

— Я знал, что это будет тяжело. Займись ей, Данияр. Пусть заговорит до прихода Черноглава, — Чеслав вытер щёку тыльной стороной ладони и вышел из комнаты. Веда осталась один на один с Воронёнком с безумной улыбкой.

Сильнее всех в своей жизни она боялась и ненавидела именно Чеслава. Остальные её мало волновали. И она обязательно выполнит данное себе обещание и убьёт его.

Травница не успела подумать о чём-либо ещё, лезвие ножа разрезало ей кожу на плече, горячая кровь потекла вниз, впитываясь в ткань разорванной рубахи. Начались часы мучений.

Веда кричала, не сдерживая себя. Плевать, что её крики приносят её обидчику только радость. Она же за ними старалась спрятаться от боли. Бабушка всегда говорила, что это действенный способ. Сейчас травница не была в этом уверена. Вероятно, её мучения были столь сильны, что от них невозможно было скрыться.

Все её руки и ключицы были изрезаны ножом, лицо Данияр отчего-то не трогал. На нём и так красовались два синяка и разбитая губа, было достаточно. Иногда Воронёнок прерывался, позволяя девушке передохнуть и перевести дыхание, отходил в сторону, чтобы смочить горло, а после повторял вопрос, который задал Чеслав. Где похоронена Радамира?

Ведеслава упрямо молчала, облизывая потрескавшиеся губы. Скалилась, один раз расхохоталась в лицо тому, кто терзал её тело на протяжении нескольких часов. Она не скажет ничего, даже если они срежут с неё каждый кусочек кожи тупым, ржавым ножом. Не скажет и точка. Поклялась самой себе памятью своей бабушки, что будет молчать.

Несколько раз девушка старалась потерять сознание, избавить себя от мучений хотя бы на несколько сладких мгновений. Но Данияр каждый раз был быстрее и приводил её в чувства до того, как она сможет закрыться от боли.

Он ушёл ночью, перед этим влив в горло девушке какую-то настойку. Веда поняла, что это для заживления ран. Без неё она, скорее всего, умерла бы к утру от потери крови. Но теперь тело восстановится, и можно будет начать сначала.

Она постаралась не тратить ночные часы на глупый сон. Думала, гадала, что может сделать, чтобы сбежать. Живой и свободной она будет ещё большей опасностью для замысливших что-то Воронов. Девушка тяжело выдохнула, когда подумала о Владе. Он не выходил у неё из головы, хотя травница старалась выпроводить его оттуда.

Ей было интересно, что с ним. Может, его тоже пытают? Нет, это вряд ли. Влад один из Воронов, его незачем допрашивать, он ничего не знает. Наверное, он пирует вместе с остальными, ест и пьёт, даже не думая о том, что сейчас с ней.

Веда не знала правды, зато мастерски выстраивала в голове образы и картинки, принимая их за истину. Вот Влад в чистой одежде и с уложенными волосами стоит посреди залы с огромным столом, наполненным яствами. Улыбается, смеётся, пригубляя вино из бокала. Кто-то хлопает его по плечу, кто-то хвалит за хорошую работу. Он ведь привёл им нужную девчонку.

Девушка скривилась, отмахиваясь от всех этих мыслей, но уже смирилась, что не увидит Влада. Даже если сможет сбежать, не станет искать его. Просто исчезнет. И больше не станет доверять никому. С неё хватит предательств.

Но надеждами на побег Веда перестала себя тешить, когда поняла, что цепи ей не разорвать, как бы она ни старалась. Они высосали слишком много сил из неё, пока она была без сознания.

Девушка думала, что, скорее всего, умрёт здесь, связанная и избитая. Наконец-то направится в Мир Мораны, о котором знала немало, и вновь разделит свою жизнь с бабушкой, только теперь она будет длиною в вечность.

Утром вернулся Данияр, вновь силой заставляя её выпить что-то. Веда догадалась, что это вместо завтрака, обеда и ужина. Чтобы она и не подумала умереть от голода или жажды. Умный ход.

И вновь всё повторялось. Раны на руках и ключицах. Сегодня Данияр был менее терпелив, чем вчера. Порезы появились даже на шее, а на каждое колкое слово Веда получала удар по лицу. В какой-то момент она даже подумала, что ей могут выбить зубы. Но пока всё обходилось только разбитой губой и опухшей скулой. Отец колотил её с такой же силой.

Потом Воронёнок вышел на какое-то время и вернулся с новой баночкой. Смочил нож в её содержимом и продолжил пытать девушку, задавая один и тот же вопрос: где похоронена Радамира?

Теперь что-то изменилось, к телесной боли прибавилась душевная. И эта пытка была намного страшнее. Перед глазами девушки плавали образы из её прошлого: мёртвая бабушка, озлобленный на весь мир отец, вымещающий всю свою боль на дочери, даже мать, укачивающая младенца. Веда кричала и рыдала, её топили в собственной голове, и она не могла справиться с этим.

В какой-то момент все образы рассеялись, и на их место пришёл Владислав Гордеев, такой, каким она его представляла: красивый и статный, с мечом на поясе.

— Помоги мне. Прошу, помоги мне, — Ведеслава сама не понимала, что лепечет. Ей казалось, что она говорит шёпотом, одними губами. На деле же она вопила на всю комнату, вызывая улыбку у Данияра. — Пожалуйста, Влад, помоги мне. Пожалуйста.

Девушка выла от боли, хрипела, кашляла, сплёвывая кровь. Но каждый раз упрямо сжимала губы, отказываясь говорить. А терпение Воронёнка рассеивалось с каждой новой минутой молчания травницы.

Он вызвался выполнить это задание, а теперь проигрывает какой-то худощавой девке. Данияр не понимал, что окажись на его месте кто-то другой, да хоть сам Чеслав или один из Гордеевых, Ведеслава всё равно ничего бы не сказала.

— Да я сейчас убью тебя, — парень сжал одной рукой её щеки, заставляя их внутреннюю часть врезаться в зубы, а другой поднёс нож прямо к глазу.

— Давай. Сделай это, — прохрипела Ведеслава. — Ну же. Покончим с этим.

И на мгновение ей показалось, что Данияр и правда убьёт её. Но он лишь оттолкнул её от себя, влепил пощёчину с замахом и отступил. Нельзя. Ему нельзя её убивать.

— Ты скажешь мне. Иначе я выколю тебе глаза и отрежу пальцы, — прорычал Данияр, наставляя на девушку нож.

— Что-то мне подсказывает, — она сделала глубокий вдох, кривясь от боли во всём теле, — что я нужна вам без увечий, целая. Я права?

Он вновь ударил её по лицу, и Ведеслава наконец-то потеряла сознание, позволяя себе отдохнуть.

***

Это был долгий глубокий сон, в котором девушка видела свою бабушку. Она что-то говорила, но Веда не слышала её слов. Для неё они были похожи на шум ветра и плеск воды.

Травница открыла глаза около полудня. Все раны вновь зажили, хотя она помнила, что никакого зелья вчера не было. Кто-то другой вылечил её. Она резко подняла голову, затекшая шея заныла от тянущей боли.

Перед ней сидел старик. На его голову был накинут тёмный капюшон, но девушка всё равно видела его морщинистое лицо, только глаза скрывались в тени. Веда почувствовала холод, бегущий по спине, и он исходил именно от незнакомца.

Худоватого на вид, щуплого, даже больного, но девушка знала, что его внешность всего лишь обманчивый образ. Он способен уничтожить это место за несколько мгновений, если постарается. Но она всё равно его не боялась. Пусть бабушка и говорила уносить ноги от черномагов. Ей некуда было бежать, а значит, и бояться не стоит.

— Приветствую, младшая из теней, — просипел старик, еле открывая рот с тонкими, иссушенными губами. — Звать меня Черноглав. Уверен, ты знаешь и понимаешь, кто я такой.

Ведеслава не ответила, её уже который раз назвали младшей из теней, и теперь все её мысли были связаны не с разговором с черномагом, а с поиском ответов. Она облизала губы, чтобы те не потрескались ещё больше, когда она решит заговорить со стариком, и стала смотреть на него исподлобья. Длинные, запутанные волосы в некоторых местах слиплись из-за крови и теперь падали на её лицо. Убрать рукой она их не могла, приходилось сдувать, что получалось не очень.

— Мне поведали, что ты не дала ответ на мой вопрос, — старик наконец-то снял капюшон, и Веда увидела обыкновенную лысеющую макушку и тёмные волосы с заметной сединой. Впавшие глаза, обрамлённые сеточкой глубоких морщин, были чёрными.

Девушка знала, все черномаги темноволосы и темноглазы, но не каждый из них таков от рождения. Стоит им принять сторону Чернобога, воспользоваться их силой хотя бы раз, как их волосы и глаза меняли цвет.

— Скажи мне правду, девочка. И твои мучения тут же прекратятся. Ты станешь свободна, — продолжил Черноглав, не обращая внимания на то, как искривляется лицо Веды с каждым его словом. — Где похоронена Радамира?

Травница не сдержалась, её губы растянулись в дикой улыбке, в животном оскале. Щёки свело от боли, несколько синяков осталось на её лице, они не успели зажить, но она всё равно продолжила улыбаться. А потом и вовсе рассмеялась. Это не был живой смех, это было похоже на истерику того, кто загнан в ловушку, но всё равно продолжает сражаться. И будет сражаться до тех пор, пока силы не покинут его.

Она откинула голову назад, чтобы откинуть волосы с лица, и теперь уже прямо посмотрела на черномага.

— Два дня твой Воронёнок резал меня ножом. И я ни слова ему не сказала. Ты думаешь, что у тебя получится? — зло спросила Веда, щуря глаза.

Старик поднялся со стула. Громко, отвратительно щёлкнули его суставы. Он был невысок, чуть выше самой Ведеславы, но его длинная борода болталась в районе пояса.

— Воронёнок оказался глуп и слаб, раз не смог заставить тебя. Я разочарован в нём. Теперь мне придётся тратить силы, чтобы получить ответ. Времени больше нет, — просипел Черноглав, в два шага оказываясь около травницы.

Его костлявые пальцы обхватили её лицо, а чёрные, пугающие глаза заглянули в её уставшие зелёные. Веда попыталась заорать, но тёмная сила, проникшая в её тело, не позволила ей. Девушку силой затолкали в её собственное сознание, а Черноглав, на правах хозяина, вошёл следом.

Черноглав листал девичьи воспоминания жадно, болезненно. Он не трогал её тело, зато терзал душу и мысли. Старик видел всё: начиная от рождения девушки, заканчивая этой самой секундой. Наткнувшись на воспоминания, связанные с Владом, ухмыльнулся.

— Пошёл прочь. Прочь! — вопила Ведеслава в собственных мыслях, но была не в силах прогнать Черномага. Слишком сильно её ослабили цепи.

— Стоило привести Ворона сюда, поглядел бы на то, как мучается его возлюбленная, — бросил старик, продолжая свои поиски.

Девушка захлебнулась в собственных эмоциях, по щекам текли слёзы, смешиваясь с холодным потом. Она проклинала себя за то, что не сожгла тело, хотя могла. Морана охотнее приняла бы душу бабушки в свой мир. Тело бы не гнило в земле, им бы не кормились черви и прочие твари. Но она и правда просто не смогла.

И вот Черноглав наконец-то нашёл то, что искал. Место. Огромный дуб, девочка, которая руками и палками старалась выкопать огромную яму. Чёрную кобылу, которая помогла перенести сюда изувеченное тело Радамиры. Девочка рыдала, закапывая его, смотрела на лицо бабушки, которая больше никогда не откроет глаза. А после завалила безымянную могилку камнями, которые искала в тёмном лесу целый день. И ушла.

Пока старик с горящими тёмными глазами смотрел в прошлое девушки, она смогла заглянуть в его мысли. Поняла, почему от Данияра так требовали добыть информацию самостоятельно. Пока Черноглаву открыто её сознание, для неё открыто его. Так работает эта сила.

Она не стала шарить по его прошлому. На это у неё просто не было сил и времени. Она постаралась отыскать что-то полезное для будущего. И отыскала. Место, время, ритуал, цель. Её стянуло желудок, и когда Черноглав отступил от неё, девушку вырвало чем-то горьким и практически бесцветным.

— Хорошо, младшая тень, очень хорошо. А теперь сиди здесь, твоё время ещё не пришло, — старик вытер кровь под носом и вышел. Веда осталась одна.

Её трясло, словно она несколько часов просидела в ледяной воде, волосы липли к мокрому от пота лбу, а изо рта и носа шла кровь.

***

Травница долго не могла прийти в себя, временами начинала бредить, вновь падая в омут памяти, в который её затащил Черноглав. Но она не могла разобрать, что реально, а что лишь игры её потревоженного разума. Несколько раз ей показалось, что в камеру вошёл отец, такой же молодой, каким она его видела, прежде чем уйти вместе с бабушкой. Но это был не он, а очередной стражник, пришедший проверить, дышит ли девчонка или нет.

Видения и образы продолжались до самого вечера, пока солнце не спряталось за горизонтом. С приходом луны девушке стало проще, взгляд прояснился, пелена, похожая на молочный туман, развеялась. Веда наконец-то смогла видеть, что происходит вокруг неё.

И первое, на что она наткнулась спустя долгие часы слепоты, — лицо Радамира. Глаза девушки расширились, она отшатнулась назад, цепи зазвенели, нарушая тишину. Она решила, что Черноглав вновь явился, но теперь в образе её бабушки. Ей захотелось заорать, проклясть его на века вперёд. Но ей не дали этого сделать.

— Это просто сон, Веда, не пугайся. Я пришла закончить нашу беседу. Лес решил, что твоё наказание окончено, — заговорила Радамира, недовольно хмуря брови. Ей самой не нравилось, через что пришлось пройти её внучке, чтобы они вновь смогли поговорить.

Она подошла к девушке, с любовью провела сухими пальцами по щеке. Веда прильнула к родному прикосновению, прячась в нём от того, что творится вокруг. Радамира движением руки откинула её волосы за спину, разглядывая измученное лицо с синяками. Вновь недовольно сжала губы, злясь на собственное бессилие.

— Идём, Веда. Тебе стоит знать, ради чего ты страдала, ради чего молчала, — пальцы Рады сжались на девичьем плече и силой рванули на себя. Звякнули цепи, превращаясь в ржавую крошку. Но всего лишь ли во сне, в реальности травница по-прежнему была закована.

Тёмная комната сменилась на утренний лес. Солнце пробивалось между ветками деревьев, бликовало в маленьких капельках росы на траве. Умиротворение с такой силой нахлынуло на Веду, что она чуть было не упала в обморок, но Радамира придержала её за руку.

— Дыши, Веда. Не закрывайся от воздуха, он твой главный союзник сейчас, — строго сказала бабушка, и травница кивнула, стараясь стоять без чужой поддержки. — Идём.

Радамира пошла вперёд, скрываясь между деревьями и кустами. Девушка тут же принялась её нагонять, чтобы не потеряться. Она чувствовала, это необычный лес, в который могут заходить все люди, и даже не безопасная часть Чернолесья. Здесь на ветвях вместо обычных птиц сидят те, что с огненными хвостами, а в тени блестят глаза неведомых зверей.

Вскоре показался просвет, и они вышли на поляну. Веде не составило труда узнать её. Их поприветствовали три огромных дерева. Молодое, среднее и старое. Радамира поклонилась, вслед за ней и девушка.

— Я давно должна была тебе всё рассказать, ещё когда ты стала делать успехи, а твоя сила проявилась. Не надо было слушать Мирославу. Она твердила, что я гублю твоё детство, что стоит соблюдать традиции и ждать твоего шестнадцатилетия. Но ты другая, и мне стоило обучать тебя иначе, доверять тебе все тайны. Из-за моей ошибки ты сейчас сидишь в этой проклятой башне, прикованная к стулу проклятыми цепями. Из-за моей ошибки Черномаг вылез из своей норы, — Радамира зло сжала кулаки, но лицо осталось бесстрастным. — Слушай меня внимательно, Веда, я расскажу тебе историю трёх теней.

Травница сглотнула слюну, пересохшее горло неприятно запершило. Всё это время она считала себя, бабушку и Мирославу обыкновенными травницами, которым природа дала нечто большее, чем умение отличать друг от друга травы. Простыми ведьмами, что не вредят обычному люду, а помогают. Теми, кто поклоняется Моране, чтит её и уважает, приносит дары. И всё. Сейчас бабушка собирается рассказать ей правду о ней и о себе.

— Мне не ведомо, как давно появились тени. Но могу сказать точно, мы старше Воронов и Черномагов. Тогда Морана была близка к людям, наблюдала за ними, за скоротечностью их жизни, за тем, как они вновь возвращаются в её мир. Но чем больше становилось людей, тем больше из них становилось и нечисти. И чтобы помогать людям, она создала теней. Отобрала троих, что станут её проводниками в мир обычных людей.

Девушку, женщину и старуху. Они олицетворяли течение жизни, и каждая из них по-своему была связана с телом Мораны. Наделила она их своей силой, своим даром, но не стала делать бессмертными, позволила стареть и умирать. И каждое поколение сменяло предыдущее. Девушка приходила вместо женщины, а женщина — вместо старухи, а затем рождалась новая девочка, которой суждено было стать младшей из теней. Её находили и брали на воспитание, это происходило после шести лет, её обучали до шестнадцати, а после рассказывали правду, и к двадцати она полностью занимала своё место. Ты — тень рассвета, Ведеслава, начало нового дня, Мирослава была тенью полудня, а я — тенью заката. Мало кто знает о нас. Народ думает, что в виде трёх женщин является сама Морана, а не те, кто избран ею. Но всё равно всякий от простолюдина до короля чувствует, что мы не просто травницы. Ведь мы следим за теми, кто стал нечистью, бережём леса, говорим с Чернолесьем, следуем его воле, оберегаем людей от болезней.

Тени рассвета самые сильные, а ты сильнее всех предыдущих, Веда, я знаю это. Ты родилась в день самой длинной ночи. Я почувствовала это, когда увидела тебя. Ты поцелованная её тонкими, холодными губами. Тебе по силам справиться с Черномагом, справиться с Воронами, со всем миром.

Я прошу у тебя прощения, внучка, за то, что скрывала правду. За боль, что ты испытала, когда меня не стало, за боль, что причинили тебе сейчас. Я верю в тебя, Ведеслава, выживи всем на зло.

Радамира обхватила травницу руками и прижала к себе. Девушка вдохнула её аромат, очень напоминающий зимнее утро, когда снег хрустит под ногами из-за мороза. Её сердце колотилось о рёбра, из-за сбитого дыхания сдавливало в груди. Ей хотелось оттолкнуть бабушку, обвинить её в тайнах, в смерти. Но она держалась, прижимаясь к старушечьей груди.

Что-то в глубине души давно подсказывало ей, что связь с Мораной у неё намного сильнее, что её сила не могла взяться просто так. У обычной деревенской девчонки. Но рассказ Радамиры... О тенях, о том, что она сильнее тех, кто был до неё.

Ведеславу затошнило, желчь вновь просилась наружу, но она сдерживалась, стараясь смириться с тем, кто она есть.

— Знания — сила, Веда, они пробуждают то, что дремало в тебе. Узнав правду, ты стала ещё сильнее, — прошептала Радамира, водя рукой по дрожащей спине внучки. — И в этом месте, — она окинула взглядом деревья, — в этом месте Морана даровала силу тем, кого избрала. Сюда мы приходим за советом и всегда получаем ответ. Мне пора, внучка, мне и без того позволили дважды поговорить с тобой. Но я не прощаюсь, моя милая, уверена, мы ещё встретимся.

Радамира разомкнула объятия и быстро отступила на шаг назад, неприятный холод, который пришёл вместо бабушкиного тепла, тут же окутал Ведеславу. Это было даже болезненно, по телу прошлись маленькие иголочки новой силы, что открылась девушке. По щекам потекли слёзы.

Она — одна из теней, девушка, отмеченная Мораной, та, что родилась в страшную бурю в самую длинную ночь в году. Она должна смириться с этим, принять себя настоящую. И Ведеслава сделает это.

— Они уже нашли моё тело, Веда. Сбереги своё, только сбереги своё, — прошептала бабушка. — Остальное ты уже знаешь.

Глава 4.

Колокол звонил громко и настойчиво. Еще несколько минут, и все Вороны и Воронята этого места, не говоря уже об обычной страже, будут здесь. Влад дернул дверь — она оказалась заперта. Ключ он с собой не прихватил, поэтому просто выбил её ногой.

Он влетел в небольшую комнату, тут же находя глазами прикованную к стулу Ведеславу. Она то ли дремала, то ли просто от усталости свалилась вперед, отчего её лицо практически полностью скрывалось за волосами.

Но стоило охотнику сделать несколько шагов вперед, как девушка тут же подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Она решила, что он — очередной образ, который показывает ей её разум, поэтому без эмоций стала следить за действиями парня.

Влад же с болью в глазах смотрел на девушку, тратя такие нужные для побега мгновения. Измученную, в синяках и с местами плохо зажившими порезами, с запутанными волосами, но с по-прежнему непокорным взглядом.

Охотник вышел из оцепенения после очередного звона колокола, подбежал к травнице, оглядывая цепи, а она всё ещё никак не реагировала на него, равнодушно глядя на его руки, тянущиеся к ней. Больше медлить Влад не стал, занося меч. В схватке цепей Черномага и оружия Ворона верх одержало второе.

Оковы травницы опали вниз с неприятным лязгом, и парень тут же подхватил её под руками, не позволяя упасть на каменный пол.

Веда вздрогнула, чувствуя такой наплыв сил, будто в её теле заперли всю мощь рек, гор и ветра. Она сделала глубокий вдох, всё ещё позволяя охотнику поддерживать себя. Все увечья, что были на её теле, исчезли, волосы разгладились. Девушка словно заново родилась, и помощь Влада была ей ни к чему.

Травница в момент оттолкнула его от себя, да с такой силой, что парень от неожиданности отлетел к стене. Она метнулась к окну, довольно улыбаясь. Всё, чему учила её Радамира, не осталось забытым. Тело распалось на сгусток тёмной материи, уж больно похожей на вороньи перья.

Веда застыла в оконном проеме, глядя на Влада. Он не испугался, только ободряюще, немного вымученно улыбнулся. За дверью уже слышался шум, с которым толпа поднимается на вершину башни, чтобы схватить предавшего их Ворона.

— Беги, Веда, — прошептал Влад именно в тот момент, когда тело девушки окончательно превратилось в птичье, и она сиганула вниз с окна.

Для охотника это был конец, но главное, что травница смогла сбежать. Он вышел из темницы девушки в коридор, слыша топот десятка ног. Вот-вот откроется дверь, отделяющая его и стражников. Он будет биться с ними до последнего вздоха, не даст понять, что Ведеслава уже ушла, постарается задержать их как можно дольше, чтобы у неё было время.

Глупая, такая ненужная улыбка расплылась на лице Влада. Он даже подумать не мог, что этим всё закончится, когда отправлялся в путь из Велекамья, а после предлагал незнакомой травнице пойти с ним. А теперь он собирается умереть за её безопасность. Это забавно. Жизнь вообще очень забавная.

Дверь, ведущая в довольно широкий коридор, с грохотом отворилась и врезалась в стену. Влад покрепче обхватил рукоять меча, готовясь отражать удары. Стража и Воронята приближались к нему, злясь и толкаясь. Каждый из них хотел лично притащить охотника и травницу к Черноглаву, Михаилу и Чеславу, объявляя, что именно он не дал им сбежать.

Их слишком много, Владиславу просто не хватит сил. Он искусный воин, но отразить за раз хотя бы пять ударов даже у него не выйдет. Когда между ним и приближающимся противником оставались считанные сажени, Влад услышал утробное рычание за спиной. Не успел даже голову повернуть, как огромный чёрный волк перепрыгнул через него, приземляясь перед стражей. Часть бегущих резко затормозила, те, кто был позади, налетели на них, сбивая с ног. А волк, не теряя и секунды, бросился вперёд, разрывая глотки всем, кого видит.

Влад уже видел его, видел этого зверя в лесу, когда проснулся от кошмара. Такие же зелёные глаза и такая же чёрная шерсть. Он бросился ему на помощь, помогая отбиться от встающих воинов. Теперь их двое, теперь у них есть шанс.

В одно мгновение зверь превратился в человека, в девушку. Влад посмотрел на Веду, испачканную в чужой крови, она вернулась, чтобы помочь ему, не оставила его одного. Губы вновь тронула широкая улыбка, но стоило ему взглянуть в пустые, холодные глаза, его лицо тоже стало пустым. Из ярких глаз Веды исчез весь тот блеск, который Влад видел в них после их поцелуя.

Девушка встала перед охотником, взмахивая руками. От пальцев оторвались зеленые жгучие лепестки, их было так много, что они заменили воздух в этом коридоре. Стража кричала, Воронята неуклюже оседали на пол, закрываясь руками. Веда побежала дальше, Влад ринулся за ней.

Все, кто попадался им на пути, сталкивались либо с мечом, либо с девичьей силой. Охотник старался не убивать, но травница подобной жалостью не отличалась.

Они практически выбежали наружу, когда им преградили путь. Влад замер, поднимая меч, но Веда среагировала быстрее. Её пальцы сжались, как во время битвы с Чеславом, и зелёная сила обвилась удавкой вокруг чужой шеи.

Ведеслава не была глупа: Николай и Влад были очень похожи внешне, пусть и отличались цветом глаз и волос. Но ошибиться она не могла — тот, кто стоял перед ними, задыхаясь и царапая шею, был никто иной, как старший брат Владислава, оставивший на его руках длинные шрамы.

— Где Чеслав? — прорычала девушка, чуть ослабляя хватку. — Где он?

— Ушёл... с Черноглавом, — хрипя, с трудом ответил Николай, продолжая хвататься руками за горло.

Ведеслава недовольно скривилась: ей хотелось закончить всё сейчас, в это же мгновение, но главному охотнику повезло не оказаться в крепости в день её побега. Она клацнула зубами, вновь сжимая дрожащие от эмоций пальцы, собираясь убить Николая, сломать шею одним движением кисти, но охотник остановил её.

— Не надо, Веда, пожалуйста. Оставь его, идём, — попросил Влад, кладя руку ей на плечо. Он не мог смотреть, как умирает ещё один член его семьи. Плевать, что подумает Николай, его смерти парень не хотел.

— Как пожелаешь, Охотник, — прошипела девушка, разжимая пальцы.

Николай упал на колени, кашляя и отплёвываясь. Подняться ему Веда не позволила, отбрасывая взмахом руки к стене. Влад пробежал мимо бессознательного брата, даже не оборачиваясь в его сторону, следуя за девушкой, которая уже выскочила на улицу, оглядывалась, вдыхала свежий воздух, щурилась на солнце. Она бы выглядела умиротворённой, не будь всё её тело и вся одежда покрыты чужой кровью.

Девушка наконец-то почувствовала то, что искала, и рванула в сторону одного из выходов в крепостной стене. Влад слышал крики за своей спиной, новые воины собирались в погоню. У них были кони, а травница и охотник были пешими.

— Они нагонят нас, у них много лошадей, Веда! — на выдохе прокричал Владислав, прижимая руку к ране, что тянулась вдоль живота. Его всё же успели зацепить.

— Нет, не нагонят, — рявкнула девушка, обращаясь в волка, и завыла.

У охотника заложило уши, и закружилась голова. А волчица всё продолжала выть, хотя могла бы бежать дальше. Зверь всегда будет быстрее человека. Влад терпеливо ожидал, что же скажет делать травница дальше, но она умолкла и просто стояла рядом, скаля зубы.

И наконец-то явилась та, кого она звала. Не пойми откуда, выскочила чёрная кобыла и помчалась к травнице и охотнику. Весна. Влад без подсказки запрыгнул на её спину, морщась от боли, и они все вместе помчались в сторону леса. А за ними в погоню отправилась конница. Но Весна была быстрее королевских коней, и Влад понял: тогда Веда специально сдерживала свою кобылу, позволяя Призраку обогнать их.

Мимо пролетело несколько стрел, одна из них оцарапала Владу щёку, кровь неприятно опалила кожу своим жаром. Но парень видел, что если бы не волчица, то и дело бросавшаяся на стрелы и сбивающая их, Влад уже был бы мёртв.

Они почти добрались до края леса, когда одна из стрел всё же достигла цели, попав Владу в плечо. Волчица разъярённо взревела, но не остановилась. Им надо было добраться до той части леса, куда не сунутся даже знающие всё о нечисти люди.

В один момент волчица вновь завыла, по лесу прошлась рябь. Влад не понял, что произошло, но крики и топот лошадиных копыт затихли, преследования больше не было. Его плечо горело от боли, но он продолжал крепко держаться за Весну.

А потом утренний, довольно приветливый лес сменился на тёмный и густой. И только тогда кобыла замедлилась и остановилась, а Веда вернула себе привычное тело, тут же принимаясь смывать с себя кровь в протекающей мимо реке. Она нервно терла свою кожу, умывалась, часть крови уже успела засохнуть, и девушке пришлось отдирать её обломанными ногтями.

Влад тяжело выдохнул и неторопливо сполз с Весны. Ноги не смогли его удержать, и он беспомощно осел на землю. Он посмотрел на подрагивающую спину Веды, решив не просить о помощи. Видел, на что способна Ведеслава, если её разозлить.

Травница закончила через долгие десятки минут. Следы бойни остались только на одежде, даже волосы она смогла отмыть. И всё это время Влад медленно истекал кровью, чувствуя, как теряет остатки сил.

— Найди прозрачный бутылёк в седельной сумке, выпей и убирайся. Тебе здесь нет места, — сказала Ведеслава, с силой сжимая пальцы.

— Веда... — тихо попросил Влад, чувствуя на языке металлический вкус крови.

— Ты слышал, что я сказала, — почти прокричала девушка. Её голос эхом прошёлся по лесу, резко поднялся холодный ветер, заставивший слабеющего Влада пошатнуться.

— Я ничего не знал, Веда... Ничего. Я не за них, не за них... — охотник сделал всё, чтобы его голос не дрогнул и остался твёрдым.

— Не знал! — рявкнула травница, в два шага оказавшись перед ним. Она присела на колени, чтобы их лица были на одном уровне. Влад заметил, каким опасным, голубым сиянием блестели её глаза. — Я не верю тебе. Ясно? Не верю ни единому твоему слову. Ты — Ворон, а Вороны предали Замковье. Твой несостоявшийся брат пускал мне кровь два дня. Как ты мог не знать?

Влад с отчаянием смотрел на свою травницу, к металлическому вкусу во рту прибавилась горечь. Слова Ведеславы разрывали его изнутри. Но он никак не мог ей доказать, что не лжёт. Что Вороны делали всё сами, а его использовали, как используют тряпичных кукол в театрах.

— Они убили Призрака, — еле слышно произнёс охотник, опуская глаза. Но девушка всё равно услышала его и отпрянула.

— Что? — хрипло выдохнула она.

— Они убили Призрака. Мой брат притащил его, а Черномаг перерезал ему горло, принося в жертву, — Владу тяжело дались воспоминания о смерти коня, но ему надо было рассказать всё Ведеславе. — А потом меня бросили в темницу, когда я чуть не убил Данияра из-за тебя. Меня выпустил Деян, он работал в нашем доме, сколько я себя помню, и сказал, где ты. Я пришёл за тобой, потому что я на твоей стороне, Веда. Я обещаю тебе. Я пришёл за тобой, потому что хотел спасти.

По щекам девушки скатились непрошенные слёзы, но она не обратила на них внимания, продолжая смотреть на Влада. Теперь она знала, что он не врёт.

— Идём, Охотник. Нам нельзя здесь оставаться, — только и сказала девушка, помогая ему подняться и залезть на кобылу.

Его рубашка полностью промокла от крови, но он всё ещё держался. Весна шагала неторопливо, чтобы не причинять парню ещё больше боли. Рядом шла хмурая Ведеслава, погружённая в свои мысли. Ей было тошно, она никогда не думала головой, прежде чем говорить. Грубила и бабушке, и Мираславе в детстве, а сейчас разворотила душу охотника своими злыми, необдуманными словами.

Он тоже страдал, пока страдала она. Каждый из них страдал по-своему, каждому было больно. А она вновь решила, что её жизнь хуже остальных. Ведеслава выслушает его ещё раз, когда вытащит стрелу из его спины и залечит рану на животе.

Владу казалось, что он несколько раз терял сознание, закрывая глаза лишь на несколько мгновений. Но когда они подъехали к красивому, ухоженному домику в чаще леса, его глаза были открыты.

— Нет, мы жили не здесь. Бабушка просто сказала, что это место всегда может стать моим домом, — ответила девушка на вопрос, который не успел задать Владислав.

Двухэтажный дом с большими, чистыми окнами. Вокруг росли цветы и травы, чирикали птички. Веда помогла парню слезть с лошади и поддержала его за спину, не позволяя упасть. Что-то прошептала ему на ухо, что-то успокаивающее, но его тело продолжило содрогаться от лёгкой лихорадки.

В доме пахло свежими настойками и травами, печь выглядела так, будто в ней недавно выпекали хлеб или варили суп. Всё вокруг не выглядело пустующим, но девушка вела себя как полноправная хозяйка. Она подняла руку, на кончиках пальцев заиграли зеленоватые языки пламени, и она, не задумываясь, швырнула их в печь, разжигая огонь для тепла.

— Почему ты не делала так раньше? — с тяжёлой усмешкой спросил Влад, сидя на скамье.

— Мне нравилось смотреть, как ты мучаешься, разводя огонь, — ответила Веда.

Она зашла за угол, а когда вернулась, на ней была чистая одежда. Она вновь выглядела как обычная травница, которая согласилась отправиться с Владом в путь. Девушка омыла руки в тазу, наполненном водой, подвязала волосы, чтобы не мешались, и подошла к ожидающему её парню.

— Будет больно, — сказала Веда, разрезая ножом его рубашку на спине. Осторожно отодвинула края, отлепляя ткань от кожи, провела пальцами вокруг раны, а затем резко выдернула стрелу.

Охотник завыл сквозь сжатые зубы, но через мгновение боль отступила, её сменила легкая прохлада раннего зимнего утра. Влад задышал спокойнее, тело больше не дрожало. Теперь он ощущал только холодные девичьи руки на своей спине, но они скоро пропали. Травница обошла его и присела на корточки перед ним.

Она окончательно разрезала рубашку — от неё теперь остались только окровавленные тряпки. Веда легким, быстрым движением огладила его грудь и живот. Её ладони вновь стали ледяными, засветились зелёным. Влад задышал тяжелее, руки обхватили скамью, сжались до боли и треска деревяшек. Но всё закончилось — её пальцы перестали походить на снег, свет пропал. Она поднялась и сделала несколько шагов назад, глядя в пол.

— Всё, — сказала девушка и вышла за дверь.

***

Её всю трясло. Она так давно не использовала данную ей силу, что сейчас еле стояла на ногах. Ведеслава чувствовала странную смесь эмоций. Всё вернулось к ней, вернулось то, от чего она по ошибке отказалась пять лет назад, убегая от Чеслава.

По щекам потекли слёзы, радость окончательно проиграла в неравной битве отчаянию. Ей стало невыносимо больно и тоскливо, всё вокруг неё рушилось, собиралось и вновь рушилось. Она не могла зацепиться за что-то, встать на ноги, не боясь упасть.

Ведеслава всхлипнула, прижимая руку ко рту, вцепилась в кожу зубами, оставляя след. Она не хотела, чтобы Влад слышал, как она плачет, как страдает, как борется с собственными эмоциями и воспоминаниями. Девушка научилась справляться со всем самостоятельно, ей никто не нужен.

Она старалась себя в этом убедить, продолжая рыдать. Уткнулась носом в колени, закрываясь от всех и новой тяжести, что легла на её плечи. Новость, что она одна из теней, избранных Мораной, девушка, лишившаяся всякой поддержки двух старших сестёр, потерявшая их по чужой вине. Ей надо со всем разобраться, понять, куда двигаться дальше, что делать с тем, что она увидела в мыслях Черноглава.

Позади неё скрипнула доска крыльца, она вздрогнула, отнимая заплаканное лицо от колен. Рядом с ней сел Влад. Он выглядел заметно лучше: лицо перестало быть мертвенно-бледным, он смыл грязь с лица, влажные волосы не падали на лоб, а были зачесаны назад.

Парень не смотрел на девушку, его взгляд терялся где-то между деревьями. Это место казалось ему похожим на леса из сказок и былин, которые рассказывала ему мама. Он мечтал побывать здесь, но сейчас предпочёл бы быть за сотни вёрст отсюда.

— Поговори со мной, Веда, — попросил охотник, поворачиваясь к травнице, которая смотрела на него яркими от слёз глазами. — Я буду слушать, пока ты не попросишь меня заговорить.

Ведеслава громко выдохнула, звук получился похож на истеричный смешок, но она не улыбалась. Она вытерла глаза и щеки, постаралась выровнять дыхание и унять трясущиеся руки. Вновь повернулась к Владу.

— Я жила в этом лесу много лет. Видела столько нечисти, сколько ни один охотник не видел, разговаривала с ней, — она усмехнулась, рассматривая лицо парня. — Но ты самый необычный из всех, кого я встречала. Такое яркое солнце даже грозовые тучи не закроют. Владислав Гордеев. Белый Ворон, спасший младшую тень от своих братьев, — она замолчала, сглатывая слюну и собираясь с мыслями. Веда протянула к нему руку, но не дотронулась. Между её пальцами и его щекой осталась маленькая полоса воздуха.

Влад не шевелился, посмотрел на её раскрытую ладонь, ожидая, что травница сделает дальше. Она подняла руку выше, подушечки пальцев тронули всё ещё влажные волосы.

— Слишком яркий, Влад, — девушка вздохнула тяжело, и несколько новых слёз потекли по её щекам.

Охотник не выдержал и притянул к себе травницу. Обнял её, обхватывая руками, а потом и вовсе перетащил к себе на колени. Он гладил её спину, обходя шрам, распутывал кончики волос, пока она плакала ему в изгиб шеи.

— Ты тоже яркая, Веда. Поверь мне, — шептал он. — Ты просто не видишь этого, а я вижу.

Она что-то неразборчиво ответила ему, возможно, что-то едкое, возможно, благодарное. Но Влад только слабо усмехнулся, продолжая удерживать её в своих объятиях.

Они просидели так долго. Веда продолжала опираться на его плечо и шею, а охотник то и дело начинал разглаживать её волосы и складки на рубахе.

— Ты была сильной так долго, Веда. Но теперь ты можешь отдохнуть, я буду оберегать тебя столько, сколько нужно, — вновь сказал Влад, рассматривая лес перед собой.

Не такой и страшный, как говорили о дальних частях Чернолесья, но, возможно, дело было в Ведеславе, что сидела у него на коленях. Никто не посмеет навредить им, пока она здесь. Ему хотелось узнать правду о ней: кто такие тени, зачем Вороны схватили её, что за арка в лесу. Но он ждал, как и всегда, зная, что девушка заговорит сама, когда придёт время.

— Хочешь послушать страшную сказку, в которую мы с тобой попали, Влад? — спросила она, слегка меняя положение. Ей понравилось сидеть так с охотником: он тёплый и сильный, и теперь её голова лежала на его плече. Девушка увидела, как Влад кивнул. От резкого движения светлые волосы упали на лоб, и она, не задумываясь, смахнула их, чтобы длинные пряди не мешали парню разглядывать всё вокруг.

Веда рассказала ему всё с самого начала. Всю правду, которая была страшным секретом так долго. Про обучение с Радамирой, про свои успехи, про помощь нечисти, что терялась между смертным и бессмертным мирами. Когда речь коснулась её магии, девушка подняла ладони, и в них вновь заплясали маленькие языки пламени, тёплые, совсем не опасные. Веда позволила Владу прикоснуться к ним. Охотник почувствовал лёгкое покалывание, но оно не было болезненным. Напротив, оно ласкало его грубые ладони своей силой.

Травница улыбнулась, и пламя пропало. Она продолжила рассказывать. Про Чеслава, что пришёл в их дом, прося помощи и поддержки во время своего долгого пути. Про смерть Радамиры и шрам, что остался навечно на её спине — шрам от меча Белого Ворона.

Влад сжал зубы до боли, сильнее прижимая к себе Веду. Уткнулся носом в её волосы и прошептал извинения, которые уже ничего не могли исправить, но он должен был их произнести. Теперь он знал, почему девушка ненавидит Воронов, почему так сторонилась его, никогда не смотрела на его меч, напрягалась каждый раз, когда он доставал его.

Ему было жаль: Вороны испортили ей жизнь. И как бы Влад ни думал, что не виновен в произошедшем, ему было тошно от всего, что сделали его братья.

— Не надумывай себе, Влад, — тихо сказала травница, отнимая его лицо от своей шеи. — Я знаю, что ты не солгал мне. А если ты не знал, то и поделать ничего не мог. А если бы и знал... — она слабо усмехнулась. — Не смог бы ничего сделать, убили бы тебя, а на твоё место пришёл бы другой Ворон.

— Я знаю, Веда. Они жестоки, они убили моего учителя, чтобы Белобог избрал меня. И я снова ничего не сделал, — Влад обречённо покачал головой.

Веда провела пальцами по его щеке и продолжила рассказывать о том, что поведала ей бабушка, о тенях. Охотник слушал внимательно, не перебивал. Лишь его брови то удивлённо взлетали вверх, то напряжённо сводились ко лбу.

— Избранница Мораны, значит. Вокруг столько травников и травниц, а я выбрал тебя, — выдохнул Влад.

— Жалеешь, Охотник? — фыркнула Веда.

— Нет, — твёрдо сказал Владислав. — Ты такая одна.

— Нас было трое. Но теперь да, одна. Ты не удивлён, Влад, не напуган. Те, кого подрал волк и коснулась моя сила, могут умереть.

— Слишком многое случилось, Веда. Слишком много я повидал, чтобы бояться тебя. От моей руки может погибнуть не меньше стражников, чем от твоей. Хочешь — верь, а хочешь — не верь, ты сразу показалась мне необычной, но я не знал, отчего, — ответил охотник. Не удержался и поцеловал её в щёку. — Это ты была в том лесу тогда, да? Когда я у озера тебя отыскал.

Девушка улыбнулась, зная, что Влад сейчас догадается и вспомнит встречу со зверем. Ей нравилось, что Охотник не боится, не задаёт глупых вопросов, не кричит и не обвиняет её в обмане. Он понимает её так же, как она понимает его.

— Да. Когда я убегала от Чеслава, попала на поляну с тремя деревьями и попросила Лес, чтобы он забрал мою силу. Нет, потребовала — отказалась от неё, не захотела больше страдать. И Лес забрал всё, только волка оставил. Дух зверя силён, требует выхода, и в тот день я выпустила его. Не думала, что проснёшься. А ты и побежал спасать ту, что рычала на тебя, — объяснила Веда. — Ворон не такой. Ворон сидит и не каркает, а волку на луну повыть охота.

Веда помолчала немного, вслушиваясь в звуки вокруг. Скорее всего, охотник не слышал их. Выли духи, что бродили здесь, урчали звери невиданные, кричали птицы неслыханные.

— Я всё знаю, Влад, — тихо сказала она. — Видела всё в голове Черномага. Он хочет братьев своих воротить, а отец твой — жену свою оживить. Твоя мама может вернуться, если ты отдашь им меня. Они убили Мирославу и Радамиру, их тела уже принесли в жертву Костяной Арке. Осталось моё — самая младшая должна стать самой последней.

— Не надо, Веда. Не говори так. Она умерла. Если бы не портреты в отцовском доме, я бы не помнил её лица. Я тоскую, но не стану платить ни твоей жизнью, ни чужой. Черномаг не вернёт тех, кого когда-то победили Вороны, — твёрдо сказал охотник. — Что ещё ты узнала?

— Им нужна сила, что завершит всё. Черноглав выбрал день, тот день, что самый длинный, тогда всё случиться должно, — ответила Веда.

— Мне исполнится двадцать один в этот день, — усмехнулся Влад. — Не хотелось бы омрачать его горем или открытием врат в Мир Мораны.

Они умолкли и больше ничего не говорили. Ведеслава думала больше, чем стоило бы. В один момент она даже подумала, что Владу стоит убить её. Нет младшей тени — нет способа завершить ритуал, что задумал Черномаг. Убьёт и сожжёт тело, а всё, что останется, развеет на ветру или рассыплет по лесу.

Она чуть отстранилась от него и принялась разглядывать его профиль. Влад тоже был задумчивым, и Веда хотела бы знать его мысли. Может, он думает о том же? Она тут же качнула головой, принимая как истину, что охотник не сможет её убить. Потому что он добрый, потому что она ему дорога, потому что он в неё...

Она могла бы убить себя. Но от тела тоже стоит избавиться, да и Морана может вышвырнуть её обратно, как делает со многими самоубийцами. Ей не нужны те, кто не ценит дарованную им жизнь. А Ведеславе хотелось бы обрести покой после смерти, а не бродить неприкаянным духом или восставшим мертвецом.

— Мы будем бороться, — Влад прервал её размышления. — Надо отправить весть Ивану, может, Мила поможет нам. Кто сильнее, тот и победит. Мы отвоюем крепость и остановим их.

— Здесь время течёт иначе, быстрее. У нас больше дней в запасе, чем ты можешь представить. Обдумаем всё. У меня тоже есть те, к кому я могу обратиться за помощью, — кивнула Веда. — Идём, нам стоит поесть.

Девушка нехотя встала с мужских колен, глядя на парня сверху вниз. Влад недовольно поморщил нос — больше из-за того, что тепло девичьего тела пропало, а по Чернолесью гулял довольно прохладный ветерок. Отказываться от завтрака он точно не станет.

Веда не стала его дожидаться, позволяя ему побыть наедине со своими чувствами, и ушла в дом. Хотя она продолжала стоять близко к окну, думая, что многим созданиям этого места охотник может прийтись не по нраву.

Влад просидел один недолго. Вся его голова была занята мыслями о будущем и настоящем. Он думал об отце и брате, о последней живой семье, которая пошла по пути зла. Ни с Николаем, ни с Михаилом Влад никогда не был близок, всё, что у него было от них — шрамы. Телесные и душевные. Но отчего-то он не хотел, чтобы они умирали.

Он провёл руками по лицу и поднялся на ноги. Теперь он задумался о том, что ждёт их с Ведеславой. Младшая тень и Ворон, предавший своих братьев. Им придётся дорого заплатить, чтобы заново отыскать своё место в мире. Но для начала им придётся его спасти.

Глава 5.

Веда отошла от окна, отрывая взгляд от спины Влада. Она рассказала ему лишь малую часть того, что скрывалось в её прошлом. Даже о своих силах обмолвилась лишь мельком. А охотник не потребовал большего, будто верил, что травница соберётся с мыслями и продолжит свой рассказ.

Девушка усмехнулась — это было правдой. После всего случившегося Веда стала ещё больше доверять ему. Он здесь, рядом с ней, в сердце Чернолесья, где его могут разорвать не самые приветливые жильцы. А ведь истинное место охотника — рядом с его братьями-воронами. Но Влад всё равно выбрал её.

Вокруг тонких пальцев появилось зеленоватое свечение, возвращённая сила приятным покалыванием заскользила по телу. Веда несдержанно выдохнула, собираясь с мыслями. Им действительно стоило поесть, и она занялась тем, что сейчас отвлекло её от всех проблем — поиском еды.

Травница бывала в этом месте много раз и помнила, куда заглядывала Радамира, откуда доставала свежий, всё ещё тёплый хлеб, вяленое мясо, запечённую в глиняном горшке картошку. И ни разу бабушка не растапливала печь, чтобы утолить голод — всё появлялось само собой.

Вот и сейчас Ведеслава потратила всего несколько мгновений, прежде чем отыскать их завтрак: кашу с маслом, которая пахла так, что девушка сглотнула слюну и втянула носом воздух. За её спиной скрипнула входная дверь, послышались неторопливые шаги Влада.

— Вы ещё и готовите быстро? Я просидел там недолго, — спросил с лёгкой улыбкой охотник, а когда заметил вздёрнутую бровь девушки, пояснил: — Тени.

— Не уверена. Садись. Ты нравишься этому месту, оно не против, чтобы ты остался, — качнула головой Ведеслава, подавая Владу деревянную ложку.

— Даже если бы оно меня гнало прочь, я всё равно остался бы. Не смог бы бросить тебя одну, — пожал плечами парень и принялся за кашу. Веда одарила его глубоким взглядом, давно она не слышала подобных слов в свою сторону.

Травница неторопливо облизывала ложку, чувствуя жидкую сладость во рту, возвращаясь в детство. Бабушка часто готовила такую кашу по утрам. Сама, без вмешательства сил или помощи леса. Это было очень хорошее время.

Владислав украдкой наблюдал за девушкой, за лёгкой тенью эмоций на её лице. У него было столько вопросов, что временами начинало гудеть в голове, но он терпел, чтобы не давить на Ведеславу. Будет спрашивать постепенно, неторопливо. Он верил, что у них ещё есть время.

— О чём задумался, Влад? — спросила травница, отставляя миску в сторону. Чем дольше они находились в лесу, тем зеленее и ярче становились её глаза. Несколько раз парню показалось, что они мерцали голубым, но потом вновь сияли, будто трава в лучах рассветного солнца.

— Думаю, — ответил он, — что делать? Как узнать тебя лучше? Но, как бы я ни хотел, первый вопрос сейчас важнее.

Губы травницы еле заметно дрогнули в улыбке, но лицо тут же стало собранным, серьёзным. Она поднялась на ноги и ушла в другую комнату. Владислав слышал громкий шелест страниц, звук, с которым открывались и закрывались ящики и дверцы шкафчиков, и еле различимый шёпот девушки. Но Влад мог поклясться, что говорит она на ином языке. Он видел книги на подобном — Вороны, которые смогли разменять четвёртый десяток, принимаются за его изучение. Им открываются тёмные тайны, знания, о которых не ведает простой люд и к которым не готовы лишь недавно оперившиеся Вороны. Владислав был уверен, что Чеслав превосходно говорил на другом языке.

Веда вернулась довольно скоро, держа в руках несколько книг, свёрнутый в несколько раз потрёпанный от времени пергамент и тонкое одеяло. Влад ожидал, что они продолжат прерванный разговор за резным дубовым столом, но травница прошла мимо и вовсе вышла наружу.

Когда дверь открылась, в комнату ударил яркий луч света, охотник ощутил свежий утренний запах, который до этого будто и не замечал. Лес открывался ему, приглашал к себе, позволял помочь младшей из теней, что осталась одна в столь юном возрасте.

Он последовал за Ведой и нашёл её неподалёку, на самой освещённой полянке, где высокие, необычные деревья расступались, открывая охотнику и травнице ясное небо. Девушка сидела на разложенном одеяле, подогнув под себя ноги, и изучала толстую книгу.

Издали рассмотреть обложку не удалось, а когда парень подошёл ближе, то понял, что не может прочесть название. Он сел рядом с девушкой, дотрагиваясь коленом до её бедра. Немного поёрзал, придвигаясь ближе, и положил подбородок ей на плечо. Веда никак не отреагировала: пальцы продолжили бегать по строкам неизвестного текста, переворачивать страницы. Но Владу показалось, что её плечи немного расслабились, а спина прижалась к его груди.

Травница перевернула страницу, хрупкая бумага издала жалобный треск, словно собиралась развалиться, и охотник увидел искусный рисунок костяной арки.

— Что здесь написано? — тихо спросил он, и Веда почувствовала на щеке его тёплое дыхание.

— Тебе не понравится то, что я скажу. Вороны перешли черту, их сердца теперь чёрные и гнилые, как у упырей, пролежавших века в могиле, — прошипела травница. Она хотела гневно, яростно захлопнуть книгу, а потом явиться к Чеславу и обрушить на него гнев и боль, что копились годами. Но не стала этого делать — книга осталась открыта, а травница продолжила сидеть на поляне, чувствуя спиной тепло тела Влада.

— Скажи мне, Веда. Мне нужно знать, — попросил охотник.

Ведеслава выпрямилась, кладя толстую книгу себе на колени. Ей хотелось молчать и просто сидеть здесь, слушать лёгкий, знакомый шум этого леса, разговаривать с Владом о чём-то ином. Она тяжело выдохнула, откидывая голову назад. Затылок упёрся в его плечо, тёмные волосы мазнули по мужской щеке, слегка щекоча.

— Здесь сказано о костяной арке. О входе в миры Мораны, в которых живут упокоенные души и нечисть. Но арка не вечна. Каждый раз её создают заново. И кости эти должны быть свежи, молоды. Мужчины, женщины, дети, волки и вороны, связанные с Мораной. Охотники и Черномаг убили их всех, освежевали, напевая страшные слова, написанные в страшной книге кровью. А после из горы костей восстала и арка, — с надрывом сказала Ведеслава, поворачиваясь к Владу.

Его лицо словно окаменело, застыло; только глаза выдавали все те чувства, которые он испытывал. Он не мог поверить, не мог принять то, что произнесла травница. Вороны — убийцы. Они убили не только двух теней, они убили невинных людей. Сколько их было? Сколько тех, кто пал из-за прихоти охотников? Из-за их желания заглянуть туда, куда не следует заглядывать живым.

— Мы остановим их, Веда. Мы их всех остановим, я обещаю тебе, — громко шептал ей на ухо Влад.

— Или они убьют и нас, — практически выплюнула эти слова травница, на этот раз закрывая книгу. Больше о костяной арке там ничего не было сказано, она нашла всё, что хотела.

— Нет, мы не умрём. Больше они никого не убьют, — он обнял Ведеславу, крепко прижал её к своей груди, зарылся носом в её ещё влажные волосы. Ощутил запах сушёных трав, что успокаивал его разум.

Они так и сидели в самом центре Чернолесья. Травница смотрела вперёд, наблюдая за бродящей между деревьями тенью, а Влад ничего не замечал вокруг, теряя взгляд в изгибе девичьей шеи. Неожиданно налетел ветер, да такой сильный, что пара невольно покачнулась. Зашелестели листья на деревьях, словно пытаясь что-то сказать.

— Нас просят поторопиться, — выдохнула Ведеслава, невольно отстраняясь. — Солнцестояние совсем скоро, а в книге написано, что арку можно уничтожить лишь в тот день, когда её будут наполнять силой. Она станет хрупкой, уязвимой.

— Ты понимаешь, что говорит Лес? — с явным удивлением и интересом спросил Влад, глядя, как девушка разворачивает принесённый пергамент.

— Это нетрудно, главное — научиться слушать и слышать, — объяснила Веда. — Можешь попробовать. Вскоре ты будешь молить, чтобы он замолчал.

Травница почти весело фыркнула, и Влад улыбнулся. Она, наконец, закончила с пергаментом, шорох прекратился, а перед охотником теперь лежала карта. По очертаниям это было похоже на Замковье: тот же лес, большая вода, омывающая землю с юга, Мёртвый Хребет. Но некоторых городов не было, а другие назывались не так, как сейчас. Влад пригляделся, стараясь отличить старинные заломы от выцветшей за годы краски, и заметил территории княжеств, которые были на месте Замковья более восьмисот лет назад. Всего было пять княжеств: Дремучанское — около Чернолесья, Северное — на севере, Сурьярское — на юге, Ветренное — на месте Велекамья и Ветряное — у Мёртвого Хребта со стороны Нижнего Горьевска.

— Бабушка сказала мне, что Тени старше Воронов, мы появились раньше, — травница щёлкнула пальцами, и карта разгладилась, цвета стали ярче, надписи понятнее, пусть и были они написаны на более старый лад, а ещё появилось множество жирных точек без каких-либо названий. — Думаю, эта карта тех, кто был призван первыми.

— Что это? — Влад указал на точки. Он примерно понимал, где находятся некоторые из них: у Белозерья, рядом с Нижним и Верхним Горьевсками, множество у Чернолесья.

— Помнишь, я говорила, что всего два раза пересекала Хребет? — спросила Ведеслава, и охотник тут же кивнул. Тогда она продолжила: — Но я бывала во всех частях Замковья и не один раз. Это все ходы, которые мы использовали с бабушкой. Заходишь в одном месте, выходишь в другом. Главное — наполнить его силой. Вместо нескольких дней — всего несколько мгновений.

Когда Влад никак не отреагировал на её слова, травница повернулась к нему лицом. Молодой Ворон замер с лицом, искажённым гримасой удивления. Отчего-то именно это поразило его. Ни возможность девушки обращаться в Ворона и Волка, ни её магия, ни новость о том, что она одна из трёх избранных Мораной. А просто способ путешествовать намного быстрее, чем другие люди.

— Ты же избранник Белобога, много нечисти повидал. Что тебя так удивило? — усмехнулась Веда, смахивая со лба парня несколько прядей светлых волос.

— У нас нет таких ходов, — объяснил Влад.

— Или вы о них просто не знаете, — загадочно повела плечами девушка.

Ведеслава отвернулась, возвращаясь к изучению карты. Водила по ней пальцами, проводя невидимые линии между волшебными ходами, думала о чём-то, строила планы, но пока не делилась ими с Владом.

— Ты сказал, что мы попросим помощи у Ивана и Милы. Рядом с ними есть проходы. И если они нам поверят, то через эти ходы смогут пройти и воины, я всё устрою, — наконец-то сказала травница.

— Если поверят? — не понял Влад.

— Мы собираемся объявить главных защитников Замковья предателями, — Ведеслава пожала плечами. — И я привыкла, что лучше надеяться только на себя.

— Но ты не одна теперь, — возразил охотник.

— Не одна, — согласилась травница.

***

Они просидели так долго, разговаривая обо всём, что случилось и что ещё случится. Иногда молчали; Ведеслава несколько раз дарила Владу быстрые поцелуи, прикасалась к его щеке, губам, шее. Ей нравилось чувствовать едва заметную неловкость охотника. Сильного и смелого, но столь неискушённого в делах, что касаются девушек и их тел. Это делало Влада ещё более особенным в её глазах. Он доверился ей даже в этом, даже в первом поцелуе.

— Кого ты хочешь позвать на помощь, Веда? — прервал долго висящую тишину охотник.

Они лежали на спине, разглядывая уже начинающее готовиться к вечеру небо. Солнце приятно щекотало их лица, дарило тепло. Когда травница не ответила, Влад требовательно повернулся к ней, нащупал её руку, легко сжимая, почувствовал прохладу кожи.

— Ты любопытный, охотник, — усмехнулась Ведеслава, переплетая свои пальцы с его. — Но я не скажу, увидишь сам. Не скажу и тем, кого позову. Придётся вам встретиться без подготовки. Но лучше бы тебе спрятать меч — нашим гостям он может не понравиться.

Влад понимающе кивнул. Друзей из простого народа у девушки было настолько мало, что, даже лишившись одной руки, охотник смог бы показать это число на пальцах. Но любопытство его не отпускало: если это нечисть, то кто из них настолько разумен, чтобы ответить на зов девушки? Неужели Тени настолько сильны, что могут ей приказывать?

— Не называй меня охотником, — попросил Влад. — Иначе начну звать тебя травницей.

— Зови, — тут же ответила Веда. — Дурного в этом слове нет. Я и правда травница.

— Но не простая, — парировал парень.

— Так и ты не простой охотник. Ты был им и остаёшься. Тебя выбрал Белобог — это не просто слова. То, что другие выбрали кровавую дорогу, не делает тебя плохим. Ты будешь сражаться как охотник, будешь защищать Замковье, как и было задумано, — ответила девушка.

— Тебе не нравятся охотники, зачем же ты называешь меня так? — не унимался Влад. Ему не хотелось, чтобы каждый раз, глядя на него, Веда чувствовала жжение на месте шрама и испытывала ненависть, за которую он просто не может её винить.

— Мне нравишься ты, — Ведеслава удивительно широко улыбнулась. — И ты заставляешь меня верить, что следующие охотники будут такими, как ты.

Владислав посмотрел на неё, и когда их взгляды пересеклись, внутри него разлилось приятное, согревающее тепло. Травница не врала; она вообще врет очень неохотно, скорее любит скрывать правду, нежели обманывать. И её слова заставили его воспрянуть духом, поверить, что всё получится.

Кусты рядом с ними затрещали, расступаясь в стороны, пропуская кого-то на поляну. Влад, гонимый тренировками и навыками Воронов, сел и выпрямился; рука сама потянулась к поясу, где обычно висел меч в ножнах, но он усилием воли сдержал себя, продолжая наблюдать.

Ведеслава тоже села, и к ним вышла Весна, потряхивая головой и шевеля ушами. Девушка протянула ей руку, но кобыла прошагала мимо и остановилась около охотника. Громко фыркнула, издала утробное ржание и пихнула его в плечо носом.

— Спасибо, ты спасла меня сегодня, — сказал Влад, дотрагиваясь пальцами до мягкой морды.

Кобыла вновь заржала, но теперь это прозвучало печально. И парень понял, что она скорбит — скорбит за Призраком, с которым провела все эти дни.

— Прости меня, я не смог его спасти, — тихо проговорил охотник, глядя в темные, умные глаза. Лошадь лишь тряхнула головой, заворчала и опустилась рядом с ним на колени.

— Ты не понял, она просит прощения у тебя, — сказала Ведеслава, глядя на свою кобылу. — Когда их нашли, она пыталась отбиться, помочь Призраку и уйти вместе, но у неё не вышло. Она говорит, что поймёт, если ты станешь злиться.

— Если бы ты умерла, я бы винил себя ещё больше, — с надрывом ответил Влад, проводя рукой по ухоженной шее Весны. — Я рад, что хотя бы тебе удалось спастись.

Все это время, пока охотник говорил, Весна внимательно слушала, навострив уши. Когда он умолк, она ещё раз ткнула его в плечо, но теперь уже лбом, и поднялась на ноги. Обвела взглядом травницу и охотника и пошагала обратно в лес.

— Откуда у тебя Весна? — спросил Влад, когда кобыла скрылась в тени деревьев.

— Бабушка подарила. Я не знаю, где она её взяла. Но знаю, что Весна будет со мной до тех пор, пока я не умру, — спустя несколько мгновений ответила Веда. — Так было и с Серогривом, конём Радамиры. Он просто исчез, когда её убили. А ещё, Весна умна, она находит меня, где бы я ни была, как это было сегодня утром.

— Тогда её надо беречь, — отозвался парень, и травница согласно кивнула, выдавливая улыбку.

***

В Чернолесье наступил вечер, тёплые золотистые лучи сменились на холодные серебристые. Луна в этом месте казалась в разы больше, чем за его пределами. Ведеслава куталась в объёмное одеяло, сжимая в руках кружку с тёплым напитком.

Было тихо; если прислушаться, можно было различить треск, с которым огонь пожирает поленья в печи бани. Влад оставил воду и купальню нагреваться, а теперь сидел рядом, прижимаясь к травнице тёплым боком.

— Я умоюсь первой, хорошо? А потом поищу тебе подходящую рубаху для сна, — сказала Веда, глядя, как отблески пламени свечи пляшут по его лицу.

— Как пожелаешь, Ведеслава, — он склонился к ней, шепча слова прямо на ухо, пощекотал кожу тёплым дыханием и оставил быстрый поцелуй на виске.

На мгновение травнице показалось, что её щеки вот-вот воспылают румянцем, но бледная кожа так и не сменила цвет. Зато девушке удалось разглядеть на скуле Влада розоватый оттенок, который было почти не различить из-за полумрака в комнате.

Охотник начал игру, правила которой были ему неизвестны, от этого он и не знал, к чему приведет следующее его действие. Веда улыбнулась, направляясь к растопленной бане, от которой уже сейчас тянуло приятным жаром и влажностью.

Она стащила с себя одежду, с удовлетворением думая о том, что скоро станет чистой. Как бы тщательно Веда не старалась смыть с себя следы борьбы, некоторые из них всё ещё были на её коже. Слава Моране не кровь, а просто несколько засохших разводов грязи.

Травница быстро и ловко омыла тело и волосы водой из таза, вылила на ладонь густую ароматную жижу из баночки и принялась растирать кожу и промывать волосы. Обычно она делала всё быстро, чтобы не задерживать ожидавшую её Радамиру или не оставлять дом надолго без присмотра, но сейчас ей захотелось не торопиться. Их путь был длинным и опасным, спешка сейчас ни к чему.

Когда Веда вернулась в комнату с печью, Влад любопытно листал одну из книг, лежащих на столе — «Травы и нечисть Чернолесья». Он с интересом хмурил брови, вчитываясь в подробное описание каждой твари и вглядываясь в нарисованный образ.

Оторвавшись от местами полностью потерявших цвет листов, он приковал взгляд к травнице. Её влажные волосы отдельными прядями свисали до поясницы, а длинная белая рубаха скрывала почти всё тело вплоть до колен.

— Иди, пока тепло. Подопри дверь поленом, чтобы тёплый воздух не выходил. Я принесу тебе одежду, — сказала Веда и, прежде чем Влад успел что-то ответить, скрылась в комнате с кроватью и большим шкафом.

Охотник пошагал к двери, ведущей в баню, на ходу снимая рубаху и расшнуровывая узел на штанах. Забыв о том, что сказала травница, он оставил дверь приоткрытой.

***

Ведеслава практически прокляла тех, кто собирал и хранил здесь вещи. Всё женское было настолько маленьким, что Владу и на пол тела не натянуть. А рубаха, что была на нём, уже не свежая и единственная, которую ей удалось быстро отыскать днём. Да и спать в ней было неудобно.

Травница злилась и ругалась, утопая в стопке аккуратно сложенных вещей. Наконец, боги смиловались, и ей удалось отыскать сразу несколько рубах и штанов. Для отдыха и обычных дел, мужчины в этот дом тоже заглядывали. Веде не очень хотелось знать, для чего именно.

Она подхватила вещи и кусок ткани, которым охотник мог обтереть тело от влаги, и направилась к бане. Заметив широкую щель между дверью и стеной, она поняла, что он уже закончил. Стоило травнице подумать об этом, как её взгляд упал на спину парня. Она замерла на месте, вжимаясь в стену, чтобы не быть замечённой за столь открытым разглядыванием чужого тела.

Широкие плечи с плавно перекатывающимися от каждого движения мышцами, спина, что так правильно становилась чуть уже к пояснице с двумя ямочками. Веда повела взгляд дальше, ниже, отмахиваясь от стеснения.

Ей доводилось видеть голых парней и до этого, когда её двигало скорее любопытство, нежели настоящее желание близости. Пареньки из соседних деревень, куда она ходила на поиски трав и продажу мазей и настоек. Веда не пожалела о случившемся, лишь поняла, что с тем, кто ей безразличен, больше делать этого не станет, хотя те пареньки были хороши собой для обычных, худоватых из-за случающегося голода деревенщин.

Сейчас же Ведеслава любовалась сыном Михаила Гордеева, что родился и вырос в столице. И тело его преобразилось благодаря тренировкам Воронов и силе Белобога, что теперь текла по его жилам.

Пока травница следила за каждым его движением, Влад закончил растирать кожу оставленными средствами и вылил на себя воду из таза. Пшеничные волосы прилипли ко лбу, закрывая взор, поэтому охотник не сразу заметил травницу, когда развернулся. Но стоило ему смахнуть мешающие пряди, как его глаза округлились от неожиданности. Он неловко отступил назад, прикрывая ниже пояса всё, что мог.

Веда мысленно усмехнулась; спереди охотник был ещё лучше, чем сзади, но лицо осталось непроницаемым. Она шагнула вперёд, чувствуя на себе взгляд парня, и сложила вещи на краю скамьи.

— Я говорила тебе подпереть дверь бревном, — сказала травница, выровнявшись.

Веда разглядывала лицо Влада, следила за каплями воды, стекающими с волос на лоб. Его рот был приоткрыт, а дыхание слегка сбито. Она раздумывала всего несколько мгновений, а затем сделала шаг и ещё один. Охотник остался на месте, хотя в какой-то момент девушке показалось, что он снова начнёт отступать.

Но Влад безотрывно смотрел на неё, на лице и в блеске глаз отчетливо читались все жаркие эмоции и мысли. Он подался вперёд первым, руки, что до этого смыкались внизу, теперь сжимались на девичьей талии. Веда утонула в глубоком поцелуе, охотник стал смелее, поняв, что всё в порядке, и что девушка не станет его отталкивать.

Её рубашка промокла от капель на коже Влада и прилипла к телу. И когда парень прервался, чтобы перевести дыхание из-за густого, тёплого воздуха вокруг, он с упоением принялся разглядывать всё то, что стало доступно его взору.

— Идём, — шепнула она ему в губы, тут же начиная новый поцелуй.

Веда начала не глядя отступать назад, ведя следом за собой охотника. Осторожно миновала высокий порог, двинулась по коридору, осталось совсем немного. Всё это время Влад продолжал целовать её, его руки бродили по её телу, задирали рубашку. Его прикосновения были неторопливыми, но уверенными, он изучал девушку, как самое ценное знание, что наконец-то попало к нему.

Они замерли у кровати, и Веда осторожно подтолкнула охотника к ней. Влад упал спиной на мягкие одеяла, завороженно глядя, как травница усаживается на его бедрах. В комнате было всего две свечи, но их пламени было достаточно, чтобы парень смог рассмотреть всё, что желал.

Веда немного поерзала, вынуждая Влада выдохнуть сквозь плотно сцепленные зубы и прикрыть глаза. Его грудь ритмично поднималась и опускалась от резкого дыхания, а ладони легли на её бедра, слегка сжимая и притягивая повыше. Охотник действовал интуитивно, оглаживал её ноги, просяще задирая рубашку, которая всё ещё была на девушке. Ему хотелось видеть её полностью, так, как она видит его.

Веда ласково провела пальцами по его груди, прошлась по метке Белого Ворона, а затем выгнулась, стаскивая с себя рубашку. Влад смотрел на неё несколько долгих, томительных мгновений, пробно переместил руку на талию, большим пальцем огладил впалый живот, а затем резко сел, прижимая травницу к своей груди. Веда охнула от неожиданности, и Влад поймал этот звук губами, целуя её. Несдержанно, практически жадно, отбросив в сторону все мысли, страхи и сомнения. Провёл языком по её нижней губе, переходе к шее и груди. А девушке только и оставалось, что хвататься за его плечи и сдерживать стоны, чтобы не тревожить жителей леса.

— Скажи мне, что делать, Веда, — попросил он, ещё сильнее прижимая травницу к себе. — Скажи, и я всё сделаю, как ты захочешь.

Девушка не ответила, уводя охотника в очередной глубокий поцелуй, немного привстав, меняя положение, а затем вновь опустилась. Владу показалось, что по всему телу заплясали огоньки и искры, он несдержанно выдохнул, пряча лицо в изгибе шеи травницы. А она продолжала неторопливо двигаться, растягивая удовольствие. Это было в сотни, даже в тысячи раз лучше, чем в прошлые разы. Она чувствовала всё не только телом, но и душой.

Охотник неожиданно перевернулся, роняя Веду на согретые одеяла. Принялся оставлять дорожку поцелуев от шеи прямиком до низа живота. Поцеловал внутреннюю часть бедра, не удержался и прикусил. Девушка издала приглушённый стон, и Влад решил задержаться подольше.

Девичьи пальцы путались в его растрёпанных волосах, пока охотник делал всё, чтобы его травница получала удовольствие рядом с ним. Он вернулся обратно к её губам и шее, удобно устроившись между её разведённых ног.

— Ты очень красивая, Веда, — шептал он ей между плавными толчками. — Просто не представляешь, насколько ты красивая.

О выносливости Белых Воронов складывают песни и былины, и травница убедилась, что в них нет и капли лжи. Вечер давно перешёл в ночь, она лежала рядом с Владом, пока он заботливо кутал её уставшее тело в одеяло.

— Спасибо, Веда, — шепнул он ей. — Что позволила быть первой у меня.

— Почему ты ждал так долго? Воронам не позволяют покидать Вороний Дом по личным нуждам? — вероятно, в столичных домах о таком не принято спрашивать, травнице было всё равно, её двигал интерес.

— Тебе будет достаточно услышать, что я просто ждал тебя? — усмехнулся Влад, обхватывая девушку рукой. В ответ она лишь недовольно замычала ему в шею, как бы намекая, что этого недостаточно. — Вороны вольны делать всё, что захотят, пока выполняют данные им задания. С Воронятами труднее: из Вороньего дома мы выходим или с наставником, или по заслуженному отдыху, который случается нечасто. Но многим хватает и этого. Девушки в маленьких деревеньках, куда мы ходили с Вереском, охотно предлагали себя и мне, и другим Воронятам, даже наставника не обходили. Они думали, что повезёт, и через нас можно оказаться в Велекамье. Глупые мысли, их оставляли, тут же забывая имена. Я так не хотел. Во мне жила память о матери. Я не мог просто воспользоваться девушкой, не так она учила меня.

— Удивительный Белый Ворон. А какой благородный, — усмехнулась Веда, подлезая под руку парня и устраиваясь на его груди. — Теперь я буду думать, не воспользовалась ли я тобой против твоей воли.

— Ты вредная, Веда, — покачал головой охотник.

— А я думала, красивая, — надула губы Ведеслава, тыча носом в шею охотника.

— Одно другому не мешает, — тихо рассмеялся Влад. — Засыпай, красивая. У нас много дел завтра. — Он поцеловал девушку в лоб.

Веда согласно угукнула, устраиваясь поудобнее, и быстро провалилась в сон, лишённый жутких сновидений.

Глава 6.

Глава 6.

Чернобог, окаянный бог тьмы и зла, великий носитель бед и разрушений. Властвует над болезнями и тьмой, несет людям несчастья. Народ наш чтит его со страхом, дабы отвратить его гнев. Тех, кто служит Чернобогу, зовут Черномагами.

Неизвестный о боге Зла и Тьмы.

***

Михаил Гордеев слепо смотрел на пламя огромного костра, в центре которого лежало бездыханное тело его любимой жены. Женщины, которая оберегала его покой, дарила тепло в холодные вечера, терпела вспыльчивый и угрюмый характер. Она подарила ему двух сыновей, но уберечь себя от пришедшей в столицу хвори не смогла.

Владислав куда-то убежал, в который раз опозорив его и подорвав и без того слабое доверие. Николай, спокойно кивнув отцу, отправился на поиски младшего брата. Такой же расчетливый и холодный, как и его отец. Михаил гордился каждым его решением, каждым действием и сказанным словом. И даже сейчас Николай повел себя достойно. Но старший Гордеев никогда не думал о том, что Влад всё ещё просто ребёнок... ребёнок, потерявший мать...

Костер догорел, зловоние горелой плоти унес прохладный вечерний ветер. Все, кто явился на прощание с Виленой Гордеевой, разошлись. Кто-то бросал последние слова, говорил Михаилу, что её мучения окончились. Мужчина не слышал их, просто не хотел. Никто из них не знал Вилену, как он, никто из них не любил её, как он.

Рядом с Гордеевым остановилась грузная фигура, а затем тяжёлая рука, привыкшая держать меч, легла ему на плечо. Чеслав, всё это время державшийся в стороне, теперь стоял рядом.

Они знакомы давно. Их отцы были дружны, воспитывая детей вместе. Михаил — единственный ребёнок, Чеслав — самый младший из четырёх. Стать во главе семьи ему было не суждено, и в тринадцать лет он сам направился в Вороний Дом.

Ворон ничего не говорил, только хмурил брови и сильнее сжимал пальцы на мужском плече. Молчаливая поддержка порой намного лучше нескольких скудных фраз.

— Вместе с ней Морана забрала и часть меня... — хрипло проговорил Михаил, глотая сухим ртом. Тут же закашлялся, сплёвывая в сторону.

Чеслав протянул ему кожаный мешок, что до этого висел на его поясе. Вместо воды там оказалась медовуха, и Гордеев сделал несколько жадных глотков. Вытер влажные губы, обдумывая что-то, а после сорвался с места к ожидавшим в стороне лошадям.

Чеслав также молча последовал за ним, не отставал, его огромный конь с хрипом несся вперёд за быстроногой кобылой Михаила вплоть до его дома. Гордеев спрыгнул на землю, тут же бросаясь внутрь. Яростно, практически с ненавистью хватал лежащие тут и там вещи своей покойной жены. Выбрасывал их во двор — всё, до чего мог дотянуться. Кружевные салфетки, платья, куклы, что она так любила и шила сама, картины, сделанные по её заказу, — всё это было свалено в одну кучу, а после Михаил швырнул туда горящую свечу.

Пламя тут же вспыхнуло, принимаясь уничтожать всё, что могло напомнить о Вилене. А Гордеев с пустотой в глазах смотрел на второй костер за день, периодически отпивая медовухи. Не тронул он только портреты женщины — лишь ради того, чтобы со временем не забыть её лицо.

Чеслав вернулся в Вороний Дом, а Михаил продолжал сидеть на широком крыльце и смотреть на остатки догорающих вещей. Его лицо и руки были покрыты золой и пеплом. Неподобающий вид для столь знатного человека.

Вскоре вернулся Николай, но Влада рядом с ним не было. Михаил заметил кровь на руках старшего сына, но спрашивать ничего не стал. Ему было плевать.

Его младший ребёнок так сильно походил на мать, что сейчас становилось просто невыносимо. Он любил жену, но всей душой презирал ту слабость, что она взращивала во Владе после провала с Николаем. И как бы Михаил ни пытался поселить внутри младшего сына зерно жестокости, у него не выходило. Мальчишка всегда с надеждой держался за край материнского платья, зная, что она его защитит, не позволит обидеть. И так оно было — поднимать на жену голос или руку Михаил не смел.

Его привели к ночи. Бледного, зареванного, с изрезанными руками. Кровь густыми каплями продолжала капать на землю, оставляя красную дорожку по всему пути Владислава. Деян, готовящий дрова неподалёку, тут же подхватил мальчишку на руки, относя его в покои. Следом, охая и ахая, побежали старухи-знахарки. Кто-то из них попытался обратиться к Михаилу, чтобы тот позаботился о своём сыне, но мужчина лишь злостно рявкнул на них, оставаясь на своём месте.

Ему хватило одного взгляда на Влада, чтобы понять, что больше не сможет выносить присутствие сына в своём доме. Эти тёмные глаза и светлые волосы, манеры, речь, даже улыбка — всё это было напоминанием о жене, которая заболела лишь потому, что днями и ночами не отходила от постели мальчика. А ведь могла оставить это дело травникам и лекарям...

***

Чеслав недавно вернулся в Вороний Дом после встречи с королём Дмитрием. Разговор снова шёл о гибели народа от лап нечисти. Этим летом она особенно буйствовала. Мёртвые поднимались из могил чаще, чем раньше, и жрали народ. Русалки в озёрах неподалёку от столицы всё чаще топили людей. Дмитрий обвинял Воронов в бездействии, грозился лишить их провизии и крова.

Чеслав стерпел каждое брошенное в его сторону слово. Скоро всё будет кончено, лишь бы всё получилось. На его столе лежала открытая книга. Жёлтые страницы были исписаны кривыми, остроконечными буквами, рунами с мрачным значением. А рядом с текстом красовался рисунок костяной арки. Чеслав смотрел на неё днями и ночами. Мечтал о том, как откроется проход в мир Мораны, как войско мертвецов, некогда знатных, великих воинов, пойдёт за ним и свергнет короля. Он не мог достичь величия под именем своего рода — последний сын, а марать руки в крови старших братьев он не хотел.

Тогда он посмотрел в сторону трона, на котором сидел, по его мнению, недалёкий король. Слабый по своей натуре, удерживающий власть только благодаря опытным людям в своём совете и обширной армии, которая ему подчинялась. Чтобы свергнуть Дмитрия, нужна была великая сила.

Чеслав задумался об этом, когда стал Белым Вороном. Внутри него вспыхнула доселе немыслимая мощь самого Бога Света. Он принялся читать, перелистывать книгу за книгой, которых было много в Библиотеке Воронов. Когда отправлялся на задания, он искал знания и свитки, спрашивал былины у многолетних старух.

Он взращивал этот план годами, а когда увидел мёртвый взгляд Михаила, потерявшего жену, то понял, что он теперь не один. И тогда Чеслав поведал старшему Гордееву всё, что ему удалось отыскать: об арке, мире Мораны и возможности открыть проход и вернуть его любимую жену.

Михаил сомневался лишь несколько жалких мгновений, а затем кивнул. Согласился отдать своего младшего сына в Вороний Дом, дабы обучить и подготовить его, сделать Вороном. И почему-то ни он, ни Чеслав не сомневались: если мальчишке удастся дожить до шестнадцати лет, он будет избран.

Теперь они были вдвоём. Двое мужчин с разными целями, но одним общим решением — пройти в мир мёртвых. Михаил, выслушав, чего желает Чеслав, не возразил ему. Возвращение жены — это одно, но захват Замковья — совершенно другое. Это чревато пролитой кровью и множеством смертей. Старший Гордеев не беспокоился об этом: Чеслав может дать ему то, что он желает.

***

— Путь к арке знают лишь те, кто чтит Морану, — хрипел Чеслав, переводя очередную книгу. Те, что были в Вороньем Доме, давно прочитаны. Теперь им приходится искать новые в Велекамье и в других городах Замковья.

Стоит быть благодарным правилам Воронов: Чеслав умел читать и говорить на нескольких старинных, тёмных языках. И ему открывались совсем иные знания.

— Значит, будем допрашивать каждую женщину и каждого мужчину, что молится богине, — спокойно сказал Михаил.

— Слишком долго! — рявкнул Чеслав. — Таких сотни, тысячи. На простой поиск уйдут годы. Нам нужны те, кто не просто поклоняется ей, а кто получает от неё силы. Ведьмы.

Гордеев устало поднял глаза. У него и без того множество дел, помимо поиска крупиц знаний, что хранятся в старинных книгах. Он практически не спал, перекладывая ответственность на старшего сына. Николаю уже двадцать два года. Из мальчика он давно стал мужчиной. Дрогнул ли хоть мускул на его лице, когда Михаил сообщил ему о планах? Нет. Николай лишь покорно кивнул. Возвращение матери не имело для него значения, зато интересы Чеслава его привлекли.

— Ведьмы скрывают себя. Не спешат раскрывать секреты. Как ты собираешься их найти? — спросил Гордеев. Спешить не было смысла. Одна ошибка может стать последней. А терпеть поражение Михаил не хотел — это был их единственный шанс.

— Да, но вот добрый люд всё замечает и много болтает, — недобро усмехнулся Чеслав. — Мой Ворон будет летать и наблюдать. Чем ближе Чернолесье, тем хуже я слышу и вижу то, что он видит и слышит. Но нам должно хватить и этой части Замковья.

В Замковье поклонялись многим богам. Люди просили Мокошь о благословении во время беременности и родов, пели песни Даждьбогу, чтобы тот наделил землю плодородием. Молили Морану, чтобы она проводила души через границу миров и приняла их в своё царство.

Но были и те, кто почитал лишь одного Бога. Белые Вороны, например, приносили дары только Белобогу, хотя в случае опасности и они не стеснялись обращаться к другим богам.

Тех, кто воспевал в песнях и ритуалах Морану, нередко считали кем-то большим, нежели простыми смертными. Обычно богине смерти поклонялись только женщины, и поговаривали, что Морана наделяет их силой, знаниями, позволяет ходить по границе миров, заглядывать к мёртвым и разговаривать с ними. Большинство из этого были лишь слухи. В отличие от Чернобога, который даровал силу каждому, кто совершал нужные ритуалы и жертвоприношения, Морана была избирательна.

***

Глава Воронов был прав. Он слишком хорошо знал народ, изучил его ещё в молодости, когда был Воронёнком, и закрепил знания, став охотником. Простым людям было нечем заняться, кроме как болтать во время работы и после неё. Они делились новостями или пересказывали слухи, которые слышали от проезжающих путников. Кому-то везло: они ездили в города, а иногда и в столицу, чтобы продать товар. Там-то они и набирали новые истории, да и свои рассказывали. Верно говорят: слухами земля полнится.

Белый Ворон Чеслава неутомимо летал по восточной части Замковья, не рискуя пересекать Хребет. Вдали от хозяина, с чьей силой он был связан, птица становилась уязвимой, и мощь Чернолесья могла погубить её. Ворон сидел на ветвях зелёных деревьев, слушая болтовню людей, которые собирали в лесу грибы и ягоды. Ночами заглядывал в тёмные окна домов, летал над полями и реками.

В том, что народ любил поговорить, были и недостатки. Много лишней болтовни слышал Чеслав, прежде чем отыскать нужный ему слух.

Прошло больше полугода. Осень сменила лето, зима — осень. И тогда Ворон узнал о старухе, что живёт на краю Чернолесья. Кто-то поговаривал, что она всего лишь обычная травница, дружная с тёмным лесом, другие называли её ведьмой, но благодарили за помощь. Третьи, напротив, сторонятся её и боятся.

Михаилу показалось, что этих слухов недостаточно, чтобы отправляться на другой конец Замковья. Но Чеслав был непреклонен. Он сорвался с места, едва услышав, о чём говорит народ.

***

Михаил Гордеев сидел в своём доме в полном одиночестве. Слуг он отпустил, Николай был во дворце, всё глубже погружаясь в дела Короля, и начинал самостоятельно присматривать за Воронятами. В большом камине трещал огонь, обдавая его лицо теплом. За окном бушевала гроза, ветер то и дело бросал в окна ветки и комья грязи.

Шум непогоды смешивался с треском поленьев, пожираемых огнём. Михаил тяжело вздохнул — ему нужна была тишина. В одну из таких ночей Владислав умирал от болезни, а он сидел рядом, позволяя жене немного отдохнуть и поужинать. Мальчишка цеплялся за жизнь, хотя хворь пожирала его тело, иссушала его. А затем он, к удивлению всех, победил болезнь, поправился. Цвет вернулся к его лицу, он снова стал нормально есть, громко смеяться, читать свои книги, подаренные матерью. Это было счастьем, за которое Михаил искренне благодарил всех богов.

Но потом заболела Вилена, и счастье сменилось печалью и скорбью. Михаил, сам не понимая, что творит, начал обвинять в случившемся младшего сына. Именно с ним Вилена сидела целыми днями, и, как ему казалось, хворь перешла к ней от Влада.

Михаил поднял глаза и взглянул на семейный портрет, висящий над камином. Света пламени было мало, но он всё же смог разглядеть нарисованные лица. Картина была написана летом, до болезни Влада и смерти Вилены. На ней Гордеев-старший сидит в роскошном кресле, а жена стоит позади него, держа руку на его плече. Справа стоит Николай, гордо расправив плечи, чёрные волосы уложены. Слева маленький Влад жмётся к руке матери.

Работа над портретом началась в начале лета, а художник закончил её только к его концу. Но время было потрачено не зря — на холсте была прорисована каждая деталь.

Михаил тяжело вздохнул, пытаясь заглушить воспоминания о былой жизни. Чеслав уехал несколько месяцев назад, и пока что вестей от него не было. Но пламя в Храме Белобога не зажигалось, а это значило, что он всё ещё жив и продолжает поиски старухи. Или уже нашёл её и пытается выведать ответы.

На небольшом столике у кресла лежала толстая книга. Михаил не понимал и половины того, что было в ней написано. Но часть записей была переведена одним из прежних Глав Воронов, и их Михаил читал. Однако других сведений, кроме тех, что уже отыскал Чеслав, пока что не было найдено.

В дубовую дверь кто-то постучал. Да с такой силой, что она затряслась, будто снаружи был не человек, а порождение Чернолесья. Псы в псарне неподалёку залаяли, но сразу же умолкли.

За окном бушевала гроза, а земли Гордеевых были обнесены высоким забором с острыми железными пиками. Но кто-то всё равно сумел пробраться к дому, и Михаил, никогда не бывший трусом, решил выяснить, кто этот незваный гость.

Он не спеша дошёл до двери, вынул меч из ножен, стоявших у стены. Настойчивые и требовательные удары по двери не прекращались. Михаил знал, что снаружи могло быть несколько человек, но всё же открыл дверь. В лицо ударил порыв ветра, смешанного с дождём. Капли сразу повисли на его недельной щетине.

Справившись с холодом, Михаил пристально взглянул на гостя. Перед ним стоял старик. На вид — слабый, немощный, давно разменявший седьмой десяток лет, одетый в чёрное тряпье, насквозь промокшее от дождя.

— Что тебе нужно? — требовательно спросил Михаил. — Как ты сюда забрался?

— Слухи привели меня сюда, господин Михаил. Слухи, что переносит ветер. Они заставили меня пробудиться. Вы хотите отворить врата в мир Мораны. Я тоже этого хочу, — скрежещущий голос старика пронзил слух Гордеева, заставив его отступить на шаг.

Старик вдруг перестал казаться таким немощным, как вначале. Он выпрямился, расправил узкие, костлявые плечи, поднял глаза. Михаилу стало не по себе, когда их взгляды пересеклись. Он увидел такую тьму, какую не наблюдал даже в самую длинную ночь в году.

— Кто ты? — спросил Михаил, ощущая холод внутри.

— Впусти меня, и я поведаю тебе свою долгую историю, господин Михаил, — прохрипел старик, и Михаил, колеблясь, впустил его.

***

Незнакомец отказался от вина, еды и даже воды. Его иссушенное лицо освещалось огнём камина, но Михаил не мог понять, как этот человек до сих пор жив.

— Повторяю вопрос. Кто ты и зачем пришёл в мой дом? — снова спросил Михаил.

Тонкие губы старика растянулись в зловещей ухмылке. Михаилу показалось, что будь она чуть шире, он бы точно не досчитался зубов.

— Люди всегда были нетерпеливы, ведь ваша жизнь коротка. А мы научились увеличивать этот срок, отбирая жизнь у других. Меня зовут Черноглав, господин Михаил. Я тот, кто живёт уже более двух веков, единственный выживший Черномаг, — произнёс старик, и Михаил потянулся к мечу. — Не стоит. Твой меч меня не ранит, а вот я могу легко лишить тебя жизни. Но это мне не нужно. Ветер нашептал мне, что ты ищешь вход в мир Мораны — Костяную Арку. И я пробудился от сна, в который погрузился несколько десятилетий назад.

Михаил тяжело вздохнул. Жители Замковья спали спокойно, зная, что всех Черномагов истребили Вороны столетия назад. А теперь один из них стоит перед ним. И, несмотря на всю странность ситуации, Михаил не сомневался в правдивости слов старика — у обычных людей не бывает столь чёрных глаз, в которых и зрачка не различить.

— И что тебе нужно от меня? — спросил Михаил. — Я наслышан о силе Черномагов. Вы никогда не уважали людей, кровавые ритуалы тому доказательство.

— Полно, господин Михаил. Ты знаешь лишь малую часть, — начал Черноглав. — Сила Черномагов — в единстве, почти как сила Теней, но те опасны и поодиночке. А я один. Для восстановления части своей силы мне нужно провести ритуал, и да, ты прав, кровавый. Но стоит мне только показаться, как братья Вороны примчатся, чтобы зарубить меня. Поэтому я пришёл к тебе, чтобы договориться. Предложить сделку, выгодную для нас обоих, — продолжил Черноглав.

— О каких Тенях ты говоришь? Думаешь, мы хотим возвращения этой чёрноты в наши земли? — с подозрением спросил Михаил.

Черноглав громко выдохнул, и пламя в камине на мгновение пошатнулось, почти погаснув. Тёмная сила всё ещё текла по его венам, делая его опасным противником.

— Не задавай мне вопросы о своих желаниях. Ты готов на всё, чтобы вернуть свою жену. Тому Ворону плевать на Замковье, ему нужна лишь власть и сила, — старик усмехнулся. — А у меня есть знания, древние знания. Я дам их вам в обмен на временную защиту и возможность вернуть павших братьев. Это справедливая сделка, особенно если вы даже не знаете, кто такие Тени. История быстро забывается, — Черноглав покачал головой, и его длинные, чёрные с сединой волосы упали вперёд. — Белые пташки когда-то были дружны с ними, но потом решили забыть. Три избранницы Мораны, её частички в нашем мире.

После того как старик умолк, вновь раздался грохот. Ещё один гость решил посетить дом Михаила Гордеева. Второй за ночь — хозяину это показалось пугающе странным.

В отличие от первого гостя, второй не стал дожидаться, пока ему откроют, и вошёл сам. Послышались тяжёлые шаги, и в залу, освещённую огнём камина, вошёл Чеслав. Его лицо пересекали три новых шрама.

— Кто это такой? — громкий голос Ворона разнёсся по почти пустой зале. Но тут он пригляделся и увидел в старике то, чего не увидит обычный человек. Чеслав выхватил рунический меч, и тот запылал, почувствовав поблизости опасность.

Черноглав настороженно посмотрел на клинок Ворона — такой меч мог легко отправить его гнить в землю. Чеслав шагнул вперёд, и Черномаг поднялся на ноги, пятясь назад.

— Остынь, Чеслав. Он пришёл ко мне, и мы ведём беседу. Черноглав знает, как открыть врата Мораны и где их найти, — сказал Михаил, тоже вставая с кресла.

Теперь трое мужчин стояли, образуя треугольник. Чеслав скептически оглядел дряхлого старика, но меч не убрал. Его лицо, до этого спокойное, вдруг стало яростным. Новые шрамы, пересекавшие глаз и уходившие на щёку, делали его ещё более угрожающим.

— Знает? — рявкнул Чеслав. — Я пересёк всё Замковье, и та старуха не сказала ничего даже перед смертью. А ты говоришь, что он знает? Это смешно! Он не кланяется Моране, я это вижу.

— Что ты сказал? — лицо старика исказилось от злобы. — Кого ты убил, Ворон? Отвечай. Как выглядела эта старуха?

Чеслав резко сократил расстояние, схватил Черноглава за грудки и встряхнул. Старик дернулся, зубы клацнули в тишине. Чеславу было ясно: сил старика не хватит, чтобы противостоять ему, Ворону.

— Как ты, только менее дряхлая. Белые волосы. Голубые глаза, — прошипел Чеслав, вспоминая встречу. — Девчонка рядом... — Он хотел продолжить, возможно, добить старика, но тот неожиданно вцепился в его предплечья и сжал с силой, неожиданной для столь измождённого тела.

Чеслав зашипел от острой боли, пронзавшей его, и вынужден был отпустить Черноглава. Он отступил назад, разглядывая руки, на которых начали проявляться тёмные синяки.

— Это была Старшая Тень! Ты убил избранницу Мораны! — голос Черноглава сорвался в яростный крик, который наполнил комнату грохотом. Гнев придавал ему силы, пламя в камине окончательно потухло, ставни распахнулись, впуская ветер и дождь. — Вам даже не хватило знаний перевести ту книгу!

Чеслав невольно отшатнулся, чувствуя, как густеет воздух от нарастающей силы старика. Михаил всё это время молча наблюдал за происходящим. Он уже понял: они шли по правильному пути, но допустили чудовищную ошибку.

— Присядь, Чеслав, и выслушай нашего гостя, — спокойно сказал Гордеев, хотя его голос прозвучал как приказ. — Он знает больше, чем мы. Этот союз принесёт нам выгоду.

Чеслав сжал рукоять меча, костяшки побелели от напряжения. Раздражение ясно читалось на его лице, но он подчинился, уселся в кресло напротив. Черноглав, практически рухнув в своё кресло, явно истратил все силы на этот короткий, но интенсивный спор. Ему было необходимо провести ритуал, чтобы продолжить жить.

— Говори, старик. Скажи, почему я не должен убить тебя прямо сейчас? — поинтересовался Ворон.

— Потому что без меня вам никогда не возвести Арку. А мне не выжить без вашей защиты, — прохрипел Черноглав. — Тем более ты уже совершил непростительную ошибку, Ворон.

Их разговор продлился всю ночь. К утру они растопили камин, вернув в дом тепло. Сделка была заключена, как велел Черноглав, на крови. Теперь никто не сможет предать другого. А затем старик рассказал всё, что знал о Тенях. Тени не просто ведают, как открыть врата, они сами являются ключами. Ритуал на их крови и плоти откроет Костяную арку в нужный день.

Чеслав, слушая рассказ, осознал, что тело Радамиры, гниющее в её доме, нужно забрать. А затем найти девочку по имени Ведеслава, которую Черноглав назвал младшей из Теней. Это казалось простой задачей — куда могла деться одинокая девчонка? Да и мёртвое тело далеко не уйдёт. С помощью знаний Черноглава и его способностей к чтению древних текстов, они откроют врата к лету, в выбранный день.

Однако, когда Чеслав вернулся в Чернолесье через неделю, тела Радамиры в доме не было. А о девочке по имени Ведеслава никто не слышал уже больше месяца. На этот раз поиски затянулись на долгие годы. Но время было на их стороне — у них было достаточно возможностей подготовиться.

Глава 7.

Ведеслава проснулась рано, как только солнце осветило кроны деревьев в этой части леса. Чернолесье подгоняло её, напоминало, что здесь не принято долго спать, когда дела ждут. Девушка недовольно поморщилась — её тело было приятно расслаблено и не желало двигаться.

Влад всё ещё спал, его тяжёлая рука прижимала её к мягкой перине. Охотник громко сопел ей в шею, щекоча дыханием. Такой мягкий, совсем беззащитный, словно первый луч солнца, ещё набирающий силу. Веда слегка поёрзала, сменив положение, и оказалась лицом к Владу. Осторожно зарылась пальцами в его волосы, ощущая, как медленно разливается тепло в её животе. Она не удержалась, поцеловала его губы и отстранилась. У неё было много дел, а охотник мог позволить себе поспать подольше.

Веда выскользнула из его объятий, сразу же потеряв всё тепло, которое он ей дарил. Обнажённое тело окутала прохлада, на коже появились мурашки. Травница ещё раз бросила взгляд на манящую постель и неприкрытую одеялом спину Влада, но поспешила в другую комнату. Быстро умылась и оделась, завтракать не стала. Отыскала чернила, пергамент и перо, написала записку охотнику, чтобы тот не волновался, если её не будет, когда он проснётся.

Веда вышла из дома и замерла на пороге. Шелест утреннего леса тут же завладел её слухом. Девушка тяжело вздохнула и опёрлась спиной о закрытую дверь. Она собиралась просить о помощи, обращаться к Лесу. Ей было страшно, хотя признавать этого Веда не хотела.Бабушка говорила, что Лес зол и обижен, но и она сама была зла и обижена. Осталось выяснить, чьи чувства окажутся сильнее.

Ей стоило бы выбрать другой путь — пойти на уступки, попросить прощения, но Веда не собиралась этого делать.

Она кратко свистнула, и из-за деревьев тут же показалась Весна. Лошадка была в хорошем настроении, заржала, приветствуя свою хозяйку. Ещё вчера Веда расседлала её, а теперь гладила ровную спину. Чёрная шерсть блестела и переливалась на солнце.

Весна склонила голову и ткнулась лбом девушке в грудь, поддерживая её и показывая, что будет на её стороне, чтобы ни решил Лес. Веда благодарно похлопала кобылу по шее, прошлась пальцами по её гладкой гриве.

— Вперёд, Весна, — шепнула травница, сидя на спине кобылы, — ты знаешь, куда нам надо.

Лошадь громко заржала, поднялся холодный ветер, зашуршали листья на деревьях. Весна помчалась вперёд, практически влетела в едва заметный проход между плотно стоящими стволами. Ведеслава прижалась к выгнутой шее, вцепившись пальцами в гриву. Несколько раз она не успела увернуться и получила хлёсткой веткой по плечу и щеке.

Весна увозила свою всадницу всё глубже в Чернолесье. Кроны деревьев становились всё гуще, солнечные лучи еле проникали в лес. Ранним утром было темнее, чем вечером.

Чем дальше они удалялись от края леса, тем сильнее Веда ощущала его мощь. Природную, неподвластную человеку, силу, которая будет здесь, даже когда падёт Замковье и на его месте возникнет новое государство.

Ведеслава была в этой части леса только один раз, с бабушкой. Именно сюда Радамира привезла её, чтобы маленькая девочка познакомилась с Королём леса и принесла ему дары. Веда знала, что именно на этой поляне можно воззвать к жителям Чернолесья, и сейчас ейпредстояло сделать это самой.

Весна резко остановилась, и Веда, погружённая в размышления, чуть было не слетела с её спины. Девушка огляделась, вдохнула, принюхалась. Они прибыли на место — нужная поляна была перед ней, оставалось лишь пересечь деревья. Лошадь напряжённо крутила головой, насторожив уши. Вокруг было слишком много шорохов. Весна не боялась, просто была осторожной.

— Подожди меня здесь, — попросила Ведеслава. — Но если Лес откажет, убегай.

Весна издала утробное, протестующее ржание, но Веда никак на это не отреагировала. Она пересекла невидимую границу между лесом и поляной. Веда ожидала, что станет светлее, но кроны продолжали сплетаться, образуя плотный купол.

Невидимая сила толкнула её в грудь, выбивая воздух из лёгких. Травница закашлялась, но не отступила и упрямо продолжила идти к центру. С каждым шагом двигаться становилось сложнее, ноги словно увязали в трясине. Лес всё ещё был обижен, дулся, как маленькийребёнок, которого оставили одного слишком надолго. Ведеславе было всё равно. Она слишком многое прошла, чтобы Лес снова оставил её одну, не защитив от опасности.

Веда знала, что нужно сказать и что сделать. Этим словам её научила бабушка. Тогда она сказала, что очень надеется, что они ей никогда не понадобятся. Травница криво усмехнулась и присела. В её жизни постоянно происходили события, которые не должны были происходить.

Её пальцы коснулись травы, мягкой на вид, но сейчас она неприятно колола подушечки пальцев. Веда подумала, что лесу следовало бы быть недовольным, когда в его земли вторглись Вороны вместе с Черномагом. Она встряхнулась, отогнала посторонние мысли, её губынеторопливо задвигались.

«Духи лесные, дети тёмных чащ, глубоких пещер и бескрайних вод. Внемлите зову, что слышите сейчас. Я повелеваю: явитесь, встаньте передо мной и услышьте то, что скажу я вам. Вы, кто властвует в тени, кто поклоняется Моране, предстаньте ныне, как велю вам я,Ведеслава. Станьте свидетелями дела, что суждено быть свершено.»

Когда последнее слово сорвалось с её губ, шум леса стих. Ведеслава слышала, как бьётся её сердце, а потом она закричала. Сидящая в ней сила вырвалась наружу, яркий луч заскакал по поляне, образуя треугольник, одной из вершин которого была сидящая на земле травница. Она продолжала кричать, кожу жгло. Лес примерялся, может ли Веда использовать призывы, принадлежащие теням. Она — тень, что отказалась от своих сил, а затем вернувшая их. Имеет ли такая право говорить с Лесом, как с равным?

Боль ушла, по щекам текло что-то горячее и густое. Когда девушка дотронулась пальцами, она поняла — это кровь. У неё из глаз текла кровь. Она с трудом поднялась на ноги, слышала, как за деревьями взволнованно топчется Весна. Травница огляделась: Лес не изменился, и она не понимала, какое решение он принял.

Ведеслава обтерла лицо рукавом рубахи, скривилась от боли во всём теле. Она позвала жителей этого места, а теперь стоит вернуться к дому. Туда они явятся, если всё получилось.

Девушка еле добралась до лошади, припала к её плечу. Стояла так долго, стараясь отдышаться. Не выдержала и громко зарыдала, мысленно и вслух проклиная Чеслава, пришедшего к ним в дом больше пяти лет назад. Сейчас бы ей не приходилось болью и кровью доказывать, что она достойна.

Веда успокоилась и забралась на лошадь. Весна неторопливо, аккуратно повезла её к дому.

***

Сквозь сладкую негу дремоты Влад слышал лошадиное ржание. Но ему казалось, что это всего лишь сон. Он видел Призрака, живого и здорового. Они скакали вместе по полям, свободные и счастливые, какими всегда хотели быть.

Неожиданно дом затрясся, задребезжали окна, и даже сквозь закрытые веки Влад увидел зеленую вспышку. Вскочил на ноги, прикрывая наготу одеялом, но всё закончилось так же быстро, как и началось. Всё было в порядке, и Влад решил, что для этого места такие явления — не редкость.

Но сон уже ушёл, и охотник, одевшись, направился на поиски Ведеславы. В доме было пусто, зато на столе стоял горшочек с кашей и лежала записка. Пахло очень вкусно, от горшочка всё ещё шёл пар, словно его недавно достали из печи. Но первым делом Влад прочитал записку:

«Я ушла просить о помощи. Скоро вернусь. Не сходи с поляны.»

Охотник недовольно нахмурился. Ему не нравилось, что Веда не попросила его о помощи. Он мог просто пойти за ней, не доставать меча, просто быть рядом, когда понадобится. Но девушка была слишком самостоятельна и независима.

Влад понял, что больше ему ничего не остаётся, и сел завтракать. Усердно работал деревянной ложкой, наполняя желудок. Было вкусно, и охотник мысленно поблагодарил это место за еду.

Он доел, вытер губы тыльной стороной ладони и огляделся. Дом был безукоризненно чист: на полках с баночками не скопилась пыль, в углах комнаты пауки не плели паутину. Влад легко улыбнулся — сказочное место. На столе неподалёку лежала книга, которую вчера читала Ведеслава.

Охотник немного подумал, взял её и вышел на улицу. Прохладный утренний воздух ударил ему в лицо, кожу немного защипало. Подумав о предостережениях, Влад не стал сходить с крыльца. Уселся на деревянные половицы и спиной опёрся о дверь.

Зашуршали старые страницы, охотник принялся листать книгу. Он не понимал ничего из написанного, зато разглядывал картинки — занятие, которое он любил с детства. Сейчас же просто коротал время до возвращения своей травницы.

В книге были рисунки Чернолесья, его пещер и рек. Затем появились рисунки нечисти: русалок, огненных птиц, волкодлаков, полуденниц. Влад перевернул очередную страницу. С бумаги на него смотрел огромный чёрный кот. Парень мог поклясться, что он улыбается, показывая тонкие острые клыки.

Охотник тряхнул головой, волосы упали на лоб, закрыли глаза. Он поправил их, зачесав пальцами назад, и продолжил изучать книгу. Долистал до костяной арки, но не стал на ней задерживаться.

А потом увидел трёх женщин. Каждая словно символизировала три поколения: девушка, женщина и старуха. Влад задержал взгляд на самой младшей из них. Она не была похожа на Ведеславу.

Слишком мягкие черты лица, какой-то по-детски наивный взгляд. Возможно, такой и была первая из младших теней. Влад не знал, но мог сказать, что его травница больше походила на избранницу Мораны. И была красивее. Охотник усмехнулся от этой мысли.

Он хотел продолжить изучать книгу, но слева громко хрустнула ветка. Инстинкты Ворона забили тревогу, Влад потянулся к поясу, но меча там не оказалось. Он был спрятан в доме по наставлению Ведеславы. Тогда Влад не стал спорить, но сейчас подумал, что оружиене помешало бы.

Охотник ожидал, глядя в сторону, откуда донесся треск. Ничего не происходило, в тени дома никто не прятался. Влад практически выдохнул и расслабился, но с крыши спрыгнул кто-то большой.

Парень, замерев, смотрел на большого кота из книги. Он увидел его желто-зеленые глаза и длинные, белые усы. Зверь оскалился и грациозно пошел к Владу. Ступал без единого звука или шороха, но на мягких лапках охотник смог заметить выпущенные когти.

— Воррон в нашем лесу. В пррошлый рраз это закончилось крровью, — промурчал кот, останавливаясь перед Владом.

— Вороны и сейчас в этом лесу. Я не угроза, — сказал охотник, не отрывая взгляда от кота.

— Пррошлый Воррон говорил так же, — недовольно ответил кот, присаживаясь на траву. — А те, что ходят по Лесу сейчас, перрестали быть Ворронами.

Зверь Чернолесья зло оскалился, принюхался и широко зевнул. Влад не понимал, зачем к нему явились. Убить? Нечисть не любит Охотников, это всем известно. Но кот не стал бы разговаривать с ним. Бросаться на него первым Влад не хотел.

— Ты Баюн, да? — Владислав прервал наступившую тишину. Такого опасно встретить, если он не в добром настроении. Даже с силой Белобога Баюн сможет околдовать его и завести в чащу, откуда он уже не выберется.

— Веррно, — промурлыкал кот. — А ты Воррон, что прришел с мерртвой девочкой. Я много вижу и много знаю, хожу тут и там.

— Мертвая... Веда? Что с ней случилось? Где она? — Влад вскочил на ноги и побежал к лесу. Ему было плевать, что он не знает, куда пошла Ведеслава, что при нем нет ни меча, ни кинжала. Он побежал, потому что думал, что она в опасности.

Влад почти выбежал из поляны прямиком в лапы Леса, но налетел на грудь Весны. Кобыла протестующе заржала, но охотника беспокоила лишь её всадница. Ведеслава лежала на спине и обхватывала руками шею. Лицо было измазано кровью, но никаких ран не было.

Влад осторожно обхватил её талию и помог слезть с лошади. Она на мгновение повисла на его руках, будто была не в состоянии самостоятельно держаться на ногах. Но после нескольких глубоких вдохов смогла выровняться. Посмотрела на охотника и прижалась к его груди, стоять без помощи ей было тяжело.

— Прривет, Ведеслава. Мы снова встрретились, — к ним ловко подскочил Баюн. Встал рядом с Весной, на что кобыла отреагировала удивительно спокойно.

— Баюн... — выдохнула травница. — Зачем явился сюда?

Кот обиженно зашипел. Обошел Веду и Влада по кругу, подрагивая длинным пушистым хвостом.

— Ты позвала, я и прришел, — сказал он, когда вновь остановился у Весны. — Я не пррочь наказать тех, кто хозяйничает в нашем Лесу.

Ведеслава исподлобья посмотрела на черного кота. Разное о Баюнах говорят: что лукавить они любят, пусть и помогают нередко. Но этот вроде не врал, Весна бы почувствовала. Травница все еще опиралась на Влада, её рука лежала на его груди, а пальцы цеплялись за рубашку.

— Лес согласился помочь? — с надеждой спросила Веда.

— Не знаю, — им показалось, что кот пожал плечами. — Я рредко слушаю его. Поэтому от меня много прроблем.

Ведеслава хмыкнула. Ей стало полегче, и она перестала висеть на Владе, хотя не отстранилась. На их стороне теперь был болтливый кот — немного, но уже хоть что-то.

— Я думала, ты не любишь теней, — сказала Веда.

— Старрших, горрдых, думающих, что им известно всё. Хотя я видел, как сменились целые поколения теней, — недовольно ответил Баюн. — Младшие мне нрравятся. Особенно их буйный непокоррный нррав. От вас тоже много прроблем.

Владислав коротко хохотнул. Он никогда не встречал других теней, тем более старших, но с мнением о младших был полностью согласен. Ведеслава недовольно толкнула его локтем.

— Идем, мерртвая девочка, тебе надо подготовиться к встррече. Скоро сюда явятся те, кто ещё неприятнее меня, я это чую, — деловито сказал Баюн и самостоятельно направился к дому.

Веда и Влад переглянулись и пошли следом. Сделав шаг, травница чуть не упала — ноги предательски подкосились. Влад успел её придержать, коснулся губами её макушки и повёл к распахнутой двери. Охотник и травница видели, как Баюн расхаживает по комнате, что-то ищет, принюхивается.

— Он назвал тебя мёртвой... Веда, почему..? — тихо спросил Влад.

— Я не знаю, — так же тихо ответила девушка. — Как видишь, я живая. Я видела Баюна, когда потеряла сознание. И бабушку видела. Она сказала, чтобы я не слушала его трёп.

— Хорошо, хорошо, — кивнул охотник. — Оставайся живой. Не нужно слушать котов.

И Веда улыбнулась.

***

Баюн громко мяукал, раздавая команды. По его велению Охотник вытащил на поляну стол и скамьи, а травница — несколько горшочков с едой, которую приготовил сам дом. Веда спустилась в погреб и нашла там несколько кувшинов с вином и медовухой. Решила, что лишним питьё на столе не будет.

Ведеслава выбралась из погреба и прищурила глаза от яркого света. Влад и Баюн сидели на крыльце. Кончик пушистого хвоста то и дело подрагивал, а уши были устремлены в сторону леса.

— Я видел Ворронов и до тебя, мальчик. Но каждый хватался за меч, стоило им увидеть меня, — кот обнажил клыки, словно улыбнулся. — Слабые охотники, тррусливые. Ты подготовлен.

— Я видел, как Ведеслава превращается в волка и колдует. Говорящим котом меня не испугать, — покачал головой Охотник. — И у меня просто не было при себе меча, когда ты появился.

— Славный Воррон, искрренний, — мяукнул Баюн.

Ведеслава улыбнулась и прошла мимо них. Кот оказался удивительно приятным и отчасти полезным. Не то, что в их первую встречу. Травница уселась на скамью и сложила руки на коленях. Пахло свежеприготовленной едой, в животе заурчало, но она отмахнулась от голода, решив дождаться тех, кто придёт. Если Баюн не ошибся, конечно.

Рядом с ней сел Влад, ободряюще сжал её руку, и в ответ девушка улыбнулась. Кот вольно расположился рядом. Он обнюхал стол и облизнулся, но ничего не взял.

— А вот и первые гости... — мяукнул он.

— Ты можешь узнать обо мне много нового, Влад. Если захочешь узнать больше, просто спроси, — шепнула Охотнику Веда, касаясь губами его уха.

Парень не успел ответить — послышался треск веток и шелест листвы. На поляну ступила девичья нога. Худая и бледная, с еле заметными чешуйками и частичками водорослей.

— Ява! — Ведеслава вскочила со скамьи и побежала к русалке. Обхватила холодное, влажное тело руками.

Ява была практически полностью обнажена. Грудь прикрывали длинные, тёмные волосы, на бёдрах — повязка из полупрозрачной ткани. На бледном, худом лице русалки расцвела улыбка.

— Я бросилась сюда, когда услышала твой крик, Веда, — голос русалки звучал плавно, как течение реки. — Я ничего не знаю, но готова помочь тебе.

— Спасибо, спасибо... — благодарила травница. — Пойдём, я познакомлю тебя с Владом.

Ява выглянула из-за плеча девушки, заметила охотника и кота. Её глаза расширились, но всё же она кивнула и позволила Ведеславе подвести себя к столу.

Русалка неловко улыбнулась и проверила, чтобы волосы прикрывали верхнюю часть тела. Баюн её совершенно не смущал, хотя подобных ему она раньше не встречала. А вот на Влада Ява косилась с легкой опаской. Веда с лёгкой настойчивостью подтолкнула русалку вперёд.

Охотник неторопливо поднялся на ноги и протянул ей руку. Русалка внимательно следила за каждым его движением, за его взглядом. Но он смотрел ей в глаза, даже не думая опускать взгляд.

— Влад, рад познакомиться, — охотник добродушно улыбнулся, когда русалка вложила в его руку свою холодную ладонь.

— Ява, – сказала она. — Тоже рада. Веда говорила, ты её друг. Это правда?

Влад кивнул, а русалка, уже без страха, сделала шаг вперед. Заглянула в его тёмные глаза и вдохнула воздух рядом с охотником.

— Ты врёшь, – неожиданно сказала Ява, но голос её звучал очень мягко. — Ты влюблён в неё.

— Ява! – зашипела Ведеслава, чувствуя, как её щёки заливает румянец. Влад неловко кашлянул в кулак.

— Но это правда. Почему он сам не сказал? – Ява наивно хлопала глазами, переводя взгляд с охотника на травницу.

Веда потерла щёки руками, стараясь избавиться от неловкости. Влад тоже мялся на месте, не находя нужных слов. Один Баюн весело шевелил хвостом и издавал звуки, напоминающие смех.

— Ррусалок не много видал. Ты весёлая, Ява, – кот спрыгнул со скамьи и подошёл к мёртвой девушке. — Я Баюн.

Ява уже забыла про слова, сказанные в сторону Влада, и присела на корточки. Сама протянула руку коту, с улыбкой сжала его мягкую, пушистую лапу. Ведеслава подкралась к охотнику, тронула пальцами его запястье.

Владислав хотел что-то сказать, что-то подходящее для момента, но не успел. Деревья вновь зашуршали и стали крениться по сторонам. Веда замерла, расправила плечи, готовясь к новой встрече, которая могла быть менее приятной, чем с Явой.

Из кустов, шлёпая ластами по округлому пузу, вышел водяной. Подобных ему Влад видел лишь однажды, когда Вереск впервые взял Воронят на охоту. Разъярённый водяной травил воду в озере, утащил и сожрал нескольких людей. Охотник до сих пор помнил его налитые чернотой и злобой глаза. Он не был разумен, только жесток, отравлен тьмой.

Пришедший водяной выглядел совершенно иначе. Его слегка выпуклые глаза были ясными, полностью голубыми, без белков. Под круглым носом росли тонкие, закруглённые к концам усы, а губы очень сильно походили на рыбьи. Ноги у водяного были похожи на человеческие, только пальцев всего четыре, а между ними — перепонки. Вместо рук — широкие ласты.

— Приветствую всех. Девушки! – голос водяного походил на бульканье воды. Он забавно поклонился Веде и Яве, ему явно мешал живот, затем повернулся к коту. — Баюн, сколько лет, сколько зим? — невысокий водяной резво подскочил к коту и обхватил его за шею.

— Слишком много, Водимир, – приветливо мяукнул Баюн.

Водяной отстранился от кота, оставляя на его шерсти влажные следы от своих рук. Деловито огляделся и тут же наткнулся глазами на Влада.

—Ты гляди. Охотник. И настоящий, – громко сказал водяной, и Влад увидел, как бесконтрольно шевелятся его усы. — Что забыл здесь? Мечом махать в Чернолесье удумал? Я покажу тебе, ишь, – Водимир подошёл к Владу практически вплотную. Влажная макушка доходилаохотнику до пояса. Но это не помешало водяному грозно помахать ластой в районе его груди.

— Не собираюсь я ничем махать. Пришёл помочь. Я Влад, – парень сумел перехватить ласту водяного и приветливо её пожал. Тот подозрительно прищурился, усы настороженно замерли.

— Водимир, – булькнул водяной. — Странный он какой-то, – громко шепнул Водимир, поворачиваясь к Баюну и русалке. — На других не похож.

Влад закатил глаза. Если каждый пришедший на эту поляну будет обсуждать охотничью метку на его груди, к концу дня парень забудет своё имя и будет представляться просто «Ворон». Лучше бы все, кого позвала Веда, явились сразу.

— Полно тебе, Водимир, – неожиданно встряла Ява. — С нами Тень, а она с Владом. Пришёл на зов, уважай её выбор.

— Ааа, тень. Да-да, слыхал. Вернулась, беглянка. Лес шумел так, я чуть не оглох, – водяной топнул ногой, и звук получился чавкающим.

— И что ты ещё слыхал? — прищурив глаза, спросила Ведеслава, наконец-то вступая в диалог. — О Костяной арке посреди Чернолесья, о Чёрномаге, что вольно разгуливает по этим местам? А? Отвечай мне.

Голос травницы звучал жестко, приказывающе. Влад скосил на неё взгляд, заметил голубое сияние, рвущееся наружу из её глаз. Водимир притих, хлопая ластами по животу.

— Слыхал, да только что мы можем? – он развёл руками, тонкие усы печально повисли. – Черномагу прибить нас проще простого. Он один, но всё равно силён. Земля здесь пропиталась кровью людей, осквернил её Черномаг своими ритуалами. Силы копит.

— Это ваш дом, я здесь только росла, но не родилась. Вы должны сражаться за него, – сказала Ведеслава, глядя на троих, явившихся на её зов. – Но об этом позже. Надо подождать, кто-то ещё может явиться. А пока прошу за стол. Пейте и ешьте.

Водимир тут же повеселел и вразвалочку подошёл к скамье. Налил себе вина, и когда отпил, его голубоватая кожа приобрела розоватый оттенок. Влад поглаживал напряжённую спину Веды. Девушка задумчиво жевала кашу, усмиряя требовательный желудок. Её просьбу услышали, и если удастся убедить жителей этого леса дать бой, у них будут шансы.

Когда травница решила, что никто больше не придёт, сразу с нескольких сторон послышался шелест и треск. На поляну выполз Болотный Змей, выпорхнула стратим, а вслед за ней появилась птица с горящим хвостом.

Охотник неосознанно напрягся всем телом. На остром языке, который то и дело высовывал змей, блестели капельки яда. Влад не был уверен, но ему показалось, что именно этого змея они с Ведеславой освободили от метки Черномага в начале их пути.

— Приветствую Младшую Тень. От судьбы сбежать тебе не удалось, – змей почтительно склонил голову перед Ведеславой, хотя при желании легко мог бы перекусить её пополам. – Моё имя Вирьяк, и я готов выслушать тебя.

Змей отполз в сторону и свернулся кольцом. Веда ответила ему поклоном и перевела взгляд на птицу с женским лицом. Она узнала её. Именно ей травница помогла много лет назад, залечив крыло.

— Майя, – вспомнила девушка имя стратима. – Добрый день.

—Маленькая Веда, ты изменилась, – женщина-птица по-совиному склонила голову. Подобных ей Влад видел только в книгах. Да и мало кто из Охотников мог похвастаться встречей со стратимом. Уж больно они нелюдимые создания, да и живут далеко. А эта прилетела, потому что её позвала Ведеслава. Владислав посмотрел на травницу и не смог сдержать восхищённую улыбку.

Птица с огненным хвостом не говорила, лишь курлыкала и взмахивала крыльями. Но девушка со всем почтением и уважением выслушала её и поблагодарила за то, что та явилась.

Поляна заполнилась гулом голосов. Нечисть переговаривалась друг с другом. Ява беседовала с Водимиром и Вирьяком. Русалка была очень молода для них, если бы Ява не умерла, то разменяла бы второй десяток лет. Змей и водяной были во много раз старше, но всё равно слушали её и отвечали на некоторые вопросы. Баюн, то и дело подрагивая длинным хвостом, сидел между Майей и огненной птицей. В какой-то момент Владу показалось, что кота мало интересуют разговоры и он был бы не прочь полакомиться необычными птицами. НоБаюн по-кошачьи улыбался, когти не выпускал, да и стратим, и вторая птица способны защититься.

Ведеслава сидела рядом с охотником, опираясь о спинку скамьи. Несмотря на улыбку, то и дело расцветающую на её лице, девушка была серьёзна и собрана. Одна её рука лежала на столе, и она то и дело начинала стучать по древесине пальцами. Влад понимал, что травница ожидает. Сейчас здесь лишь малая часть той разумной нечисти, что живёт бок о бок с людьми в Замковье. Их попросту не хватит, чтобы встать против Черномага и Воронов. Но время шло, глиняные кувшины с вином и мёдовухой пустели, как и горшочки с едой. Имнужно скорее закончить здесь и направиться на разговор с Иваном Молотовым и мужем Милы, Игорем. На стороне людей тоже была немалая сила.

Травница потерла лицо ладонями, вдохнула и выдохнула, успокаивая мысли. Пора начинать разговор, ради которого они собрались, больше ждать было некогда.

— Я благодарю вас всех за то, что явились на мой зов, – громко сказала она, перекрикивая разговоры, которые сразу же прекратились. – И каждый из вас понимает, зачем я это сделала. Чернолесье, как и все земли Замковья, в опасности. Нам нужно...

— Подожди, Тень Рассвета, – зашипел Змей. – Он ещё не явился, но я чувствую, скоро придёт. В воздухе витает его сила.

— Кто? – не поняла Ведеслава.

— Король. Ты можешь говорить, но всё будет зависеть от него, – выгнул спину и потянулся Баюн. – Приказывать ему могут только Старшие из вас.

Веда раздражённо выдохнула, но это было больше похоже на волчий рёв. У неё заканчивалось терпение. Нечисть так спокойна, что она чувствовала себя глупо из-за собственной тревожности. Да, им не нравилось, что люди хозяйничают здесь, но никто не собирался мешать им. Одни боялись, другие не обращали внимания.

Возникшую тишину прервал громкий, оглушающий олений рёв. Нечисть почтительно склонила головы. Веда вскочила на ноги. Всё её нутро требовало, чтобы она последовала их примеру и встала на колени. Король Чернолесья был Королём всех лесов, а значит, и всех тварей, живущих в них. Травница не знала, какое положение занимают Младшие Тени, но сдаваться она не собиралась.

Она упрямо смотрела вперед и не замечала, как рев влияет на Влада. У охотника перед глазами плясали разноцветные пятна, ему казалось, что зрение и слух отказали, всё ощущалось как наваждение, колдовство. Его словно прогоняли отсюда, давая понять, что подобным ему здесь не рады. Если нечисть раньше просто странно косилась в его сторону, то теперь Влад чувствовал, что ещё немного, и эта сила разорвёт его на части.

Рев стих, и охотник, трясущимися руками коснувшись лица, почувствовал, как из носа течёт кровь. Он стер её рукавом рубахи, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя взмокший лоб и мокрая челка ясно показывали, как тяжело ему дались эти несколько секунд.

На поляну вышел огромный чёрный олень. Влад замер, задержав дыхание, Веда напряглась и сжала кулаки. Она уже видела его раньше — олень кланялся Радамире. Теперь пусть признает и её.

Король Чернолесья шагал медленно и уверенно. Его чёрные, витиеватые рога были покрыты символами и покачивались в такт движениям, а тёмные глаза, обрамлённые густыми ресницами, смотрели прямо на Веду.

С каждым шагом вокруг зверя сгущался чёрный туман. Он полностью поглотил оленя, а когда рассеялся, на его месте стоял мужчина. Веда подумала, что ему на вид не больше сорока лет, но мудрость и опыт в его глазах говорили об обратном. Прямые тёмные волосы спадали до пояса и сливались с чёрным одеянием. Мужчина опирался на посох, напоминающий переплетение веток древнего дерева, а на конце посоха было нечто похожее на оленьи рога.

— Поднимите головы, — приказал мужчина, и Веда неосознанно вздрогнула от его глубокого голоса.

Нечисть тут же выпрямилась. Каждый смотрел прямо перед собой, только Болотный Змей и Стратим по-прежнему выглядели величественно и гордо.

— Эта встреча окончена. Тень не имела права призывать вас сюда. И то, что вы явились, — мужчина недовольно скривился. — Уходите.

Нечисть переглядывалась в замешательстве, а Король Леса развернулся и направился прочь. Ведеславе казалось, что она вот-вот задохнётся от разочарования.

— И это всё? — вырвалось у неё. Она не знала, что сказать, просто выплюнула эти слова в спину уходящего. Ява печально поджала губы, глядя на подругу.

—Да, это всё, — мужчина остановился, но не повернулся. Всем своим видом он показывал, что девушка недостойна разговора с ним. — Это уже честь, что я пришёл сюда. Ты всего лишь младшая тень, и то — наполовину. Сила в тебе есть, но посвящение ты не прошла. В шестнадцать лет тебя здесь не было, ничего не свершилось. То, что ты до сих пор жива и стоишь здесь — это благословение Леса.

Короткие ногти впились в ладони Веды. От этого простого движения поднялся резкий холодный ветер, который растрепал гладкие волосы мужчины и полы его плаща. Но Король Леса не обратил на это внимания и продолжил идти.

— Честь? — рявкнула травница. Влад, немного пришедший в себя, потянулся к ней, желая её успокоить. Но Веда лишь отмахнулась. Охотник всегда действовал на неё успокаивающе, но сейчас ей это не было нужно. Гнев бурлил в её венах, подпитывая силу, которую даровала ей Морана. — Такую же честь ты оказал Радамире, когда её убили в этом лесу? Такую же честь оказали Мираславе, когда её принесли в жертву в этом лесу? Ты оказал мне такую же честь пять лет назад, когда я руками копала могилу для женщины, что вырастила меня? — Ведеслава кричала, и её слова ранили острее лезвия отравленного ножа. Яркий солнечный свет сменился тёмными тучами, которые затянули небо, а ветер становился всё сильнее, наклоняя деревья на краю поляны. — Твой лес осквернён Черномагом, и ты даже непытаешься изгнать его. Когда откроются Врата, всему придёт конец. А если они не откроются, то зараза уничтожит Чернолесье. Король без своего королевства — ничто. Ты и сейчас — пустое место. Считаешь меня тенью наполовину? Тогда скажи это снова, глядя мне в глаза, потому что я собираюсь сражаться за этот лес, пока ты бездействуешь.

Едва она договорила, в воздухе раздался первый карканье ворона. За ним последовали ещё, и вскоре огромные птицы начали кружить над Ведой, образуя воронку.

Король Леса всё ещё стоял спиной ко всем. Владу на мгновение показалось, что он просто уйдёт, не обратив внимания на речь девушки. Но вдруг мужчина резко развернулся и оказался перед Ведой быстрее, чем она успела осознать, от чего невольно сделала шаг назад. Он тяжело дышал, пальцы сжимались на посохе. Второй рукой он потянулся к её шее, почти сдавив её, но остановился.

— Именно из-за непокорности младших теней не воспринимают. Буйство и сила, никакого разума. Бежать вперед, слепо, бездумно, а затем сорваться со скалы и умереть — вот что ждет тебя. Чернолесье выдержит, его питает моя сила и сила богов, что сотворили его вместе с Мораной. А ты не победишь. Молодая и необученная, ты посмела привести сюда Ворона, а еще обвиняешь меня в гибели Радамиры. Уходи отсюда, а лучше прими смерть от рук Охотника. Может быть, это поможет спасти Замковье. А может, и нет, — Король Чернолесья смерил девушку равнодушным взглядом.

Ведеславу трясло. Искры ее зеленой силы витали вокруг пальцев. Одна из них прожгла ткань одежды Короля, но он даже не обратил внимания. Вороны продолжали кружить над поляной, их громкое карканье эхом разносилось по лесу.

— Непокорность лучше трусости. Если ты веришь, что моя смерть все изменит, то давай, — Ведеслава почти прорычала эти слова. Казалось, что еще немного — и зверь внутри нее вырвется наружу. Однако она пока контролировала себя. Она подняла руки на уровне плеч,показывая, что не станет защищаться. — Убей меня. И мы забудем о возвращении Черномагов. Но почему мне кажется, что это ничего не изменит? Что выживший Черномаг продолжит проливать невинную кровь и увеличивать свои силы? А ты не сможешь его остановить. Я знаю истории и былины. Против Черномагов всегда выступали Вороны. Два столетия назад они победили, — травница бросила быстрый взгляд на Влада. Охотник прочитал в нем извинения. — Радамира рассказала мне, что без помощи они бы все погибли. Без помощи тех, ктоодарен силой Мораны. Без помощи теней. А ты просто не хочешь признать, что от младшей тени может быть толк. Глупец

Слова Ведеславы разозлили Короля. Никто не смел говорить с ним в таком тоне, никто не смел называть его, наделенного мудростью богов, глупцом и сомневаться в его словах. Мужчина крепче сжал посох и замахнулся. Влад не успел среагировать — движение было быстрым, посох со свистом рассек воздух, целясь в девичью щеку. Но Ведеслава успела перехватить его. Ладонь обожгло, сучки на посохе проткнули кожу, и кровь потекла вниз, капая на траву.

Влад попытался вскочить, но Баюн стал лапами ему на бедро, что-то мяукнул, и тело перестало слушаться Охотника. Ему не позволили вмешаться, но никто не стал останавливать Майю. Она взмахнула крыльями, толкнув воздух с такой силой, что Короля Леса отбросило назад. Веда сжала зубы, глядя на окровавленную ладонь.

— Это неподобающее поведение для Короля, Костогрив. Я поклонилась тебе из уважения, но не потерплю тех речей, что льются из твоего рта. Ведеслава права. Сейчас тобой движет не величие, а трусость и страх. И ты не замечаешь, что все вокруг погибает. Не Чернолесье — пока нет, — но воды моря, над которыми я летаю, поразила гниль. Я прибыла сюда не только из-за зова младшей тени. Этого пожелал Морской Король. Когда-то Ведеслава помогла мне, и я намерена отплатить ей тем же, — голос Майи переливался трелью, но в нем чувствовалась сила.

— Пока ты не набросился и на Стратима, я тоже скажу, — вмешался Змей. — Черномаг добрался и до меня, одурачил как годовалого червя, поставил метку. Юная Тень и Ворон явились ко мне и помогли. Были достаточно умны и сильны, чтобы не сгинуть в моей пасти, — Вирьяк неторопливо пополз вперед и остановился рядом с Ведеславой. Травница почувствовала холод и влагу, исходящие от его чешуи. Вслед за Змеем рядом с девушкой приземлилась и Майя. — Хватит прятаться за спиной тысячелетних деревьев, глубоких вод и Теней, веками защищающих нас. Пришло время вмешаться и нам.

Баюн, до этого державший Влада на месте, спрыгнул со скамьи. Потянулся, обнажив когти, и двумя прыжками оказался у Ведеславы. Кот ткнулся головой ей в бок, тоже становясь на ее сторону.

— Я согласен. Покажем им нашу силу. Довольно пррятаться, — сказал он, распушая хвост.

— Еще Баюн будет мне указывать, — рявкнул Костогрив и ударил посохом о землю. — Я не стану кланяться девчонке.

— Ты нет, но ей кланялся другой Король, — Влад не понял, когда оказался рядом с Ведеславой, но уже сжал ее руку. — Белый олень поклонился ей в одном из лесов Замковья. Он признал ее.

Глаза Костогрива опасно сузились, словно он едва сдерживал желание разорвать Охотника на куски. В несколько шагов он оказался перед травницей, схватил ее тонкими пальцами за подбородок и заглянул в глаза. Когда он увидел в них правду, вновь отступил.

— Златорог... Юнцы вечно кланяются всем подряд. Отмечают тех, кого не следовало бы, — проворчал Костогрив.

— Он признал Тень, — вмешалась Майя. — Мне знаком ваш порядок. Признает один — признают и все. Слушать ее ты не обязан.Но за избранницу Мораны изволь считать. И она имеет право просить о помощи.

— Да будет так, — почти выплюнул Костогрив. — Чернолесье поможет, если этого хотите вы и... — Король недовольно скривился. — Младшая Тень.

Мужчина откинул голову и громко свистнул. Воздушная рябь прошла по Лесу, а затем на поляну выскочил зверь, которого Влад видел, когда травница была без сознания.

Чернобег. Гонец нечисти, разносящий вести и сказания. Ведеслава много раз видела, как бабушка получала от этого зверя послания, и после они отправлялись в путь помогать нечисти. Но сама травница никогда не выходила к нему — всегда глядела через окошко.

Рогатый волк приветственно завыл и поклонился Костогриву. Король сдержанно кивнул, в его руках возник свиток, который он привязал к рогу гонца.

— Оповести всех. Когда девочка будет готова, нечисть выступит за нее, — сказал мужчина, и Веда гордо вскинула подбородок. — Удача тебе пригодится, младшая тень. Смотри, чтобы она не отвернулась от тебя так же, как ты когда-то отвернулась от Леса.

Костогрив в одно мгновение обратился в оленя, взревел и бросился в лес. Ведеслава облегченно выдохнула. Кровь перестала течь из порезов, но ладонь неприятно ныла. Она решила, что разберется с ей позже. Взглянув на Влада, она увидела его легкую улыбку. Он как бы говорил ей, что она молодец и справилась. Но Веда понимала, что если бы не вмешательство Майи и Вирьяка, если бы Влад не вспомнил о встрече с другим Королем, она осталась бы ни с чем.

— Твоя взяла, младшая тень, — прошипел Змей. — Не серчай на Костогрива, он стар и не любит молодняк вроде тебя. Что теперь ты предлагаешь, и что предлагает Охотник? Нам интересно вас послушать.

Глава 8.

— В сторону! - Владислав услышал крик своего наставника и тут же нырнул вниз. Прокатился по земле, чуть не напоролся на собственный меч.

Там, где мгновением ранее была голова, врезалось нечто туманное. Но на земле все равно остался след от когтей. Сердце лупилось о ребра, пальцы, сжимающие рукоять меча, одеревенели, их было не разогнуть.

Влад, поскальзываясь на мелких камушках и песке, вскочил на ноги. Это второй раз, когда наставник взял его одного с собой. И вторая встреча с нечистью. Владу четырнадцать, из худого, узкоплечего мальчишки он начал превращаться в подтянутого, способного и красивого юношу.

Вереск недовольно цыкнул, глядя на покрытого слоем дорожной пыли Вороненка. В Велекамье пришла весть о болезнях в недалекой деревне, и о людях, то и дело теряющихся в знакомой местности.

Бывалый Ворон сразу догадался, кто поселился в этих местах, и решил взять на охоту одного из своих учеников. Влад не только хорошо держал меч, но и много читал. Полезный спутник, пусть и болтливый до боли в голове.

Влад отмахнулся от существа мечом. Лезвие прошло через туманное тело, не ранило, но легкие руны, добавленные на него Вереском, обожгли. Нечисть взревела. Ворон усмехнулся, мальчик точно не промах, придет время, и Белобог одарит его своей силой.

Пока Влад кружил вокруг тумана, отвлекая его на себя, Вереск принялся очищать это место от злого духа, от Скреста. Твари, что селится на перекрестках. Его не убить, можно лишь запечатать.

Владислав, взмокший от непрерывного бой зашипел от боли. Рубаху разодрали когти, на коже появились продолговатые, не очень глубокие порезы. Рана не опасная, но через нее Скрест наслал на парня недуг. Его бросило в жар, затошнило, перед глазами поплыло.

Влад продолжил защищаться мечом, не подпуская тварь ближе, и мысленно умолял наставника поторопиться.

Вереск уже начертил солевой круг против движения солнца. А когда убедился, что круг нигде не прерывается, принялся громко читать изгоняющий заговор.

«Скрест нечистый, злобный, здесь тебе и быть, В кругу сем остаться, от сих путей не уйти, Небо и земля на тебе печать, Пока звезды горят, тебе здесь и стоять.»

Вереск выступил из круга, в который затянуло Скреста. Нечисть взревела, завыла, принялась бросаться на невидимую стену, очерченную солью. Вскоре он утратит зримый облик, потеряет силы, навечно останется на этом перекрестке, но больше никому не сможет навредить.

Ворон еще несколько мгновений глядела на беснующегося Скреста, а после повернулся к Владу. Он лежал на земле и тяжело дышал. Зараза, насланная нечистью, ушла вместе с ним, но парень все равно чувствовал себя ужасно. Мышцы ныли, пальцы продолжали стискивать меч и не желали разгибаться.

— Вставай, нам надо возвращаться, - Вереск навис над ним, его темные волосы, лишь немного тронутые сединой, обрамляли лицо. Зеленые глаза с прищуром оглядели ученика.

— Прошу, еще немного, - простонал Влад.

— Вставай! - рявкнул Вереск. Ждать еще одного повторения приказа Вороненок не стал, резво, как мог, поднялся. Меч таки выпал из руки, и ему пришлось наклониться за ним.

Наставник оглядел ученика, проверил, что опасных ранений нет, и пошагал к ожидающим у леса лошадям и травнику. Немолодому мужчине, полностью седому, но не очень морщинистому. Он постоянно молчал, сперва Владу даже подумалось, что он нем. Но травник все же иногда говорил с Вереском. Чаще их разговоры были громкими, недовольными, сталкивались слишком разные взгляды.

Они дошли до лошадей, Влад с облегчением огладил морду Призрака. Конь приветливо заржал и переступил с ноги на ногу. Травник больше из долга, чем из беспокойства, проверил царапины на груди. Пробурчал что-то о ненадобности траты настойки и залез на свою кобылу. Он даже не посмотрел в сторону Вереска, они вновь повздорили во время пути до этой деревни.

— Ты неплохо справился, Влад, - прокашлявшись, сказал наставник. - Но в следующий раз даже царапины быть не должно. Понял меня?

Выражение лица Вереска с напряженного стало расслабленным и даже довольным. Он потрепал парня по пшеничным волосам. Влад не знал похвалы после смерти матери, в Вороньем доме подобное тоже было редкостью. Но на совместных занятиях с Вереском, Ворон часто отмечал умения и знания Влада. В такие моменты парень понимал, что он и правда чего-то стоит.

— Понял, наставник, - громко и уверенно сказал младший Гордеев. - Мы можем ехать?

— Да, надо догнать старого ворчуна. Он может заплутать, - хмыкнул Вереск.

Они отвязали лошадей и забрались в седла. На спине Призрака Влад почувствовал себя увереннее и способнее. Ездил он хорошо, за прошедшие годы успел полностью привыкнуть к своему коню, они стали неразделимой парой. Даже если место, куда тащили Воронят на обучение, было недалеко, и все туда направлялись пешком, Влад все равно седлал коня. Позволял Призраку поглядеть Замковье вместе с ним, попастись на лугу недалеко от озера, где Воронятам рассказывали о русалках и прочей водной нечисти.

Если бы не возможность умереть и постоянное соперничество, Влада даже понравилось бы это обучение. Из столицы то и дело приезжали ученые, летописцы, обучали Воронят всему, что знали сами, а после спрашивали с них сполна. Кто не преуспевал в обучении отстранялся и от тренировок с оружием. Вот только на ежемесячных спаррингах участвовал на уровне с тем, кто тренировался без недельных перерывов.

Жестоко, зато подобные условия вынуждали даже самых недалеких, обделенных Воронят сидеть над книгами до самой ночи. Помогали ли это им? Точного ответа не было, но дисциплины все равно прибавило.

Влад выгнулся в спине и выдохнул, они нагнали травника, и притормозили лошадей до неторопливого шага. Парень то и дело принимался рассматривать темный плащ Вереска, вышитый серебряными нитями. Узоры были разными, но отчетливее всего был ворон, раскинувший свои крылья подобно тому, что был на груди наставника.

Влад как-то печально выдохнул. Вереск уже не молод, год-два, Влад точно не знал, и он разменяет шестой десяток. Его движения не такие быстрые, он все реже ездит на тяжелые заданий. Чаще всего таскается с Воронятами.

У Воронов лишь одна судьба, до конца жизни бороться и помогать народу, а после погибнуть от лап какой-нибудь твари, отдавая свое место новому охотнику. Это печалило Влада, он привык к наставнику, даже приходил к нему после окончания занятий. Просто садился рядом и читал книгу, если Вереск был в духе, они говорили, Влад рассказывал о тренировках, мужчина слушал и давал советы.

Другие Воронята шептались, что Влад в любимчиках Воронов, раз так близок с Вереском. Будь это правдой, для Влада ничего не менялось, тренировки оставались невыносимо тяжелыми, ел он вместе со всеми, вместе со всеми лишался собратьев, с которыми делил кров и еду.

За раздумьями Влад не заметил, как они вернулись к Вороньему дому. Он живо попрощался с наставником и травником, расседлал Призрака и бросился в общую комнату, чтобы отдохнуть. Еще было время, другие Воронята на занятиях, ужин через несколько часов, он мог поспать.

***

Когда один из Воронов погибает, Белобог выбирает одного из Воронят в возрасте от шестнадцати до двадцати. Так гласят сказания и былины о первых охотниках. На деле мало кого Белобог избирал в столько юном, шестнадцати летнем возрасте.

Зачастую Воронами становились мальчики, которым уже исполнилось восемнадцать. Они были крепкими, сформировавшимися, готовыми рваться в любой бой. Известно лишь об одном Вороне по имени Святослав, которого избрали в шестнадцать лет. И жил он давно, во времена, когда шла борьба Воронов и Черномагов.

Сегодня Владу восемнадцать. Палящее солнце напекало щеки, пока он в одиночестве сидел около храма Белобого и глядел на чашу. Пламя там разгоралось лишь когда один из охотников погибал. Влад вообще не видел его, и был этому даже рад. Мысль о том, что кто-то из бравых Воронов погибнет его не радовала. Лучше остаться способным Вороненком, нежели радоваться чьей-то смерти и ждать, что Белобог изберет именно тебя.

Влад нахмурился и почесал левую грудь там, где может появиться печать. Когда ему и другим мальчикам его возраста исполнилось по шестнадцать лет,дружелюбие в их взаимоотношениях сошло на нет.

К семнадцати годам численность Воронят с пятнадцати человек снизилась до десяти. Двое погибли на охоте, трое по стечении странных обстоятельств. Кто-то потерял сознание в бане и разбил голову об острый край скамьи, двое других утонули в водоеме, вот только нечисть так не водилась, а плавали они хорошо. Сейчас их осталось восемь.

Вереск лишь качал головой и не отвечал на вопросы Влада, хотя ему и так все было ясно. Воронята избавляются друг от друга, хотя не ясно, будет ли у них возможность предстать перед пламенем.

Теперь Влад редко держал спину открытой, спал с мечом в обнимку и ножом под подушкой, не оставлял миску с едой и кружку с питьем без присмотра. Подохнуть от людских рук он не хотел.

Сбоку послышался шорох, Влад напрягся, рука потянулась к мечу. Из арочного проема вышел Вереск, Влад выдохнул, убрал руку с рукояти меча. Наставник хмыкнул, но улыбка на его лице так и не появилась. Он, чуть прихрамывая после недавней охоты, подошел ближе и сел на широкий камень рядом с Владом.

— Раскол между Воронятами... За ним всегда тяжело наблюдать. Хотя вас и товарищами то было не назвать, - сухо сказал Вереск. - Никогда не понимал, почему это допускали, братоубийство, от таких отвернется даже Чернобог.

— Вы не убивали своих? - спросил Влад, чтобы гнетущая его тишина не вернулась. Но любопытно ему тоже было.

— Нет, но одного отделал так, что он месяц не ходил. Он сам напал на меня, пока я шел к горшку, и мне не жаль, - ответил Вереск, и Влад слабо улыбнулся, разглядывая травинки под ногами.

С наставником рядом ему было спокойнее. Некоторые Воронята стали сбиваться в группы, ходят только вместе, вместе и нападают. Влад этого не видел, но был уверен, что не ошибается. Он не стал присоединяться ни к одной группе, ходил один, но его пока не трогали, избавлялись от тех, кто слабее.

В присутствии уже избранного Ворона его трогать не станут. Да и поговорить было с кем. Когда Вереск уезжал, Влад говорил лишь во время учений или, когда его о чем-то спрашивали. От этого ему становилось не по себе.

— Меня избрали в восемнадцать, - вновь заговорил Вереск. - Предупреждаю, боль будет невыносимая. Когда пламя оставит свой отпечаток.

— Меня могут не избрать. Пусть лучше Вороны не погибают, - отозвался Владислав и убрал сильно отросшие волосы с лица.

— Ты слишком добр, Влад, - Вереск по отечески потрепал его по голове. - Поэтому тебя точно изберут. Только Вороны обычно умирают часто. Сейчас затишье, странное затишье. Такое случается лишь перед сильной бурей, Влад, запомни это. А пока, - охотник засунул руку в карман широких штанов и выудил из кармана металлический символ Белобога, висящий на кожаном шнурке. - Держи.

Владислав скользнул взглядом по протянутому украшению. Тут же улыбнулся, давно ему не делали подарков. Перенял шнурок, оглядел искусно выкованную руну. Красиво.

— Мой наставник подарил мне его в восемнадцать лет. Настала моя очередь передать его ученику. Он сказал мне, что он приносит удачу, - Вереск зазвучал очень заботливо, и Влад не сдержал легкий смешок. Такое поведение было не в духе временами очень хмурого наставника.

Ворон уже вскинул бровь, собираясь разразиться возмущениями, а может и вовсе отобрать символ, уже надетую на шею Влада, но не успел. Послышались голоса, Вереск узнал лишь один из них, Влад - сразу оба. Неприятное чувство захватило все тело. Второй голос преследовал его в ночных кошмарах. Продолговатые шрамы на предплечьях запылали огнем, Влад торопливо одернул закатанные рукава. Вереск проследил за его движением и нахмурился.

Из-за поворота, который вел к выходу вышли Чеслав и Николай. Старший сын Гордеева держал осанку настолько безукоризненно ровно, что Влад не сдержался и поморщился. Чеслав привычно горбился, но от этого не становился менее огромным и пугающим.

— ...мы ищем... - донесся до Влада голос Николая, но остальное он не расслышал.

Чеслав грубо одернул его, и она оба повернулись к сидящим на камне. Стоило главе Воронов подойти, Вереск тут же поднялся на ноги. Влад последовал за ним. Парень оказался за спиной охотник, наставник открыто закрывал его собой.

Вереск ничего не знал про семью Влада и отношения между ним и Николаем, но опыт подсказывал ему, что никакой радости семья ученика тому не приносила. Чеслав приветливо, практически по дружески хлопнул Вереска по плечу, его лицо, пересеченное тремя шрамами исказилось от подобия улыбки. Вороны перебросились парой фраз об охоте, численности нечисти, количестве погибших людей за год от ее лап. Чеслав спрашивал, Вереск покорно отвечал, хотя и был старше лет на двенадцать.

Николай же стоял с довольной улыбкой и вскинутым подбородком и оглядывал своего младшего брата. Влад смотрел на него исподлобья, словно зверь, готовый бросится в любую секунду. Это забавляло Николая еще больше. Он бы с удовольствием прямо сейчас выбил из него всю дурь, как делал это раньше. И даже меч, висящий на поясе, не остановил бы его. Лишь Вереск и Чеслав мешались, первый не даст в обиду своего Вороненка, второй имел на него свои планы.

— Интересная вещица, Владик, - усмехнулся Николай, замечая руну Белобога. - Думаешь, Белобог заметит и снизойдет до тебя?

— Какая разница? - буркнул Влад.

— Заканчивай, Николай, у нас еще есть дела, - прервал начинающуюся ссору Чеслав.

Он кивнул Вереску, и они с Гордеевым удалились.

Влад тут же осел обратно на камень, гневно выдыхая, зарылся руками в волосы, чуть дернул. Острая, но быстрая боль остудила разум. Вереск опустился рядом и ободряюще сжал плечо. Они просидели так с десяток минут, прежде чем Влад решился задать вопрос.

— Почему Чеслав стал главой, а не вы? - тихо спросил он, продолжал сидеть с опущенной головой.

— Не уважаешь его? - поинтересовался с хорошо слышимой усмешкой Вереск.

Влад тут же встрепенулся, с тревогой глядя на наставника. Чеслава здесь все боялись, о его силе и жестокости даже при его жизни складывались песни. А Вереск так просто о таком спрашивает.

— Уважаю, - парень не солгал. Только уважение не означает, что Влад готов быть подобным ему. - Просто интересно.

Вереск понятливо кивнул и хлопнул его по плечу. От силы хлопка Владислав покачнулся, на время теряя равновесие.

— Нет во мне задатков главы, Влад. Я хороший охотник, неплохой наставник, но вести за собой Воронов и держать связь с Королем не мое. Я сразу отказался, а Чеслав выдвинул свою кандидатуру. Все проголосовали за него, - Вереск почесал седую щетину. - Я не жалею, мне хорошо живется, а склонять голову перед Чеславом мне не претит.

***

Ведеслава осела в Лесовье с полгода назад. В тот день валил плотный снег, большие хлопья летели в лицо и за шиворот. Девушка морщилась и вздрагивала от холода. За спиной висела сумка, руки, замерзающие даже в варешках, крепко держались за поводья Весны. Кобыла несла свою всадницу вперед, выскочила из леса, что рос на краю Лесовья и громко заржала.

Веда успокаивающе похлопала ее по плечу. В недалекой от этого места деревне, названия которой она даже не постаралась запомнить, девушка узнала, что ее отец умер с пол года назад. Это был случайный разговор с юношей, который видел, как девушка бродит по лесу и срезает кору с нужных деревьев.

Веда не была с ним дружелюбна, лишь бросила, что родом из Лесовья, надеясь, что он отстанет. Но вместо этого юноша принялся рассказывать все, что слышал об этом месте, и кто помер там в последнее время. Удивительно осведомленным он был, а может просто любил совать свой нос в чужие дела.

Сначала Веда не придала значения его словам, на отца ей было плевать. Она даже не почувствовала ничего внутри, когда услышала о его смерти. Немного поразмыслив, юная травница решила попробовать вернуться в родную деревню. Бумаги с именем и местом рождения были при ней, она додумалась взять их с собой, авось повезет и ее признают и позволят занять отцовский дом.

Так и вышло, слушать, как умер Ефим и что с ним стало после смерти Ведеслава не стала, да и народ не очень то и желал рассказывать. Многие помнили, как он издевался над маленькой девочкой и не удивились, почему она так холодна по отношению к его усопшему телу.

Деревня разрослась, но ее дом по-прежнему был крайним, дальше только лес. Ведеслава долго вымывала из него отцовский дух, а когда закончила, сердце сжималось от боли. Дом, который и домом то ей никогда не был, но все равно она испытывала странное облегчение. Не нужно больше скитаться между деревьями, платить за кров, терпеть незнакомцев, пристающих к одинокой девушке. Она готова была осесть здесь и прожить остаток жизни.

Ведеслава быстро освоилась, хотя и не завела друзей, но большинство жителей были приветливы и радушны с ней. За травы и настойки они помогли ей залатать крышу в бане, сколотить новый стол и отмыть печь.

Ведеславе семнадцать, на дворе теплое лето с редкими, но такими нужными для земли дождями. Она с улыбкой сидел на скамье у крыльца и подставляла бледное лицо солнечным лучам. Весна паслась во дворе, не так давно ей построили загон с крышей.

Жизнь стала налаживаться. Веда старалась не вспоминать страшный день, когда получила шрам и потеряла Радамиру, но он все равно приходил к ней во снах. Лицо Чеслава, искаженное злобой и ненавистью, его меч в ее крови. Веда поежилась, отмахнулась он ненужных мыслей. Она хотела мести, но понимала, что это глупо.

Добраться до Велекамья она сможет, но вот попасть в Воронний Дом... Невозможно. Разве что выследить Чеслава, но эта мысль тоже казалось ей глупой. Сил у нее больше нет, прямое нападение приведет лишь к ее собственной смерти.

Ведеслава немного привстала и взглянула в открытое окно. Котелок в печи бурлил, она поспешила вытащить его, пока настойка не расплескалась. Лесовье посетил столичный гость, прознав про довольно неплохую травницу, сделал у нее заказ. Даже пообещал, что расскажет о ней в Велекамье, если ему все понравится. Ведеславе удалось выдавить улыбку, пожилой мужчина выглядел добродушно, совсем не опасно, еще и заплатил хорошо.

Она разлила настойку в скляночки, сложила их в мешок и понесла к постоялому двору. Она так и не узнала, остался ли мужичок доволен, но через время к ней стали все чаще приходить новые люди. Кто-то сам приезжал из соседних деревень и городов, кто-то был даже из столицы. Монеты сыпались небольшой рекой, но Веда не тратилась, откладывала на будущее, если вдруг придется убегать вновь. Но об этом она старалась не думать, все было хорошо.

***

— Сестру помнишь мою? - громко заговорил один из Воронов. За тридцать ему было, коротко стриженный, череп ровный, исполосанный шрамами. Глаза голубые, будто прозрачные.

— Ну, - отозвался второй, чуть помладше. Его длинная, русая коса спускалась до пояса, глаза яркие, зеленые.

Первый Ворон качнулся на стуле несколько раз. Вокруг шумели голоса разговоров, все ожидали прибытия Чеслава. Он собирал Воронов, чтобы оповестить о воле Короля, раздать задания, возможно, разделить их на группы, если разбушевавшейся нечисти было много.

— От пятен на лице мучилась всю жизнь. А тут годы еще, лицо морщинистым стало, как яблоко гнилое, - вновь заговорил Ворон. - Слезы лила Машка, успокоить никто не мог. А тут из деревеньки средство пришло. Мажет лицо, пятна пропадают, морщин меньше. Ходит довольная. Травница рукастая, просто песня. Молодая поговаривают, красива. Сам не видал, но от многих слыхал. Ты говорил, брата твоего живот мучает, отправь к ней, или сам съезди. Настойку может даст.

Остальные Вороны прислушались к разговору. Кто из надобности, кто из простого желания погреть уши. Так увлеклись, что не заметили появления Чеслава. Грузная фигура довольно быстро и ловко проскользнула вдоль стены к стулу во главе стола. Но он не сел, заинтересовался беседой.

— Про Ведеславу что ли? - сказал третий, возраста Чеслава, может немного младше.

— Да кто имя спрашивал? - буркнул первый, а лицо Чеслава вытянулось, услышанное имя резануло ножом по слуху. Может не она? Мало ли девчонок с подобным именем.

— Она, она, - подхватил третий. Сам не знаком. Домой на днях заходил, соседка жене рассказывала. Муж ее через Лесовье ехал, простыл, горячку словил. Его все и похоронили уже, а Веда эта, малявка совсем, за несколько дней справилась. Вот так. В травницы бы ее нам.

«В травницы...». Чеслав даже забыл, зачем он сюда пришел. Перед глазами стояла лицо девочки. А теперь она стала уже девушкой, взрослой и, что вероятно, очень опасной. Они искали ее пять лет, а теперь о ней говорят все Вороны, но только не он. Лесовье, надо проверить. А когда убедится, начать исполнять план. Черноглав готов, Владислав тоже, самое время ему стать Вороном. Ждать больше нельзя, несколько месяцев, и ему исполнится двадцать один.

Чеслав ушел из заполненного зала, даже не объяснившись перед Воронами. Из ниоткуда появился белый ворон, громко каркнул, как бы говоря, что понял указ своего хозяина, и вылетел в окно. А глава охотников быстрым шагом направился к Гордееву старшему. План уже был, осталось только избавиться от одного из Воронов, и он прекрасно знал от кого именно.

***

— На севере жмур объявился, - спокойно сказал Чеслава, когда Вереск зашел в его кабинет.

Дух мертвеца, который так и не нашел покоя после смерти. Причины бывают разными, простились с умершим неверно, умер страшной смертью или злым был при жизни. Для Ворона справиться с ним простая задача. Заговоренные руны на мече отпугивают жмура, не позволяя приблизиться, а ему только и остается, что очистить деревню и кладбище, а если не поможет, то ритуальный заговор прочесть.

— Могу Владислава взять с собой? - поинтересовался Вереск. Дело плевое, неопасное, а Влад парень взрослый, пусть и охотился не так много. Полезно ему будет разную нечисть повидать не только на рисунках в книгах.

— Нет, - Чеслав объяснений не дал, просто отказал и передал Вереску свиток со всеми подробностями. Сколько людей пострадало, кто погиб, в каком месте видели жмура.

Вереск кивнул и отправился собирать вещи. Скакать придется пару дней, деревушка далекая, но не маленькая. Как-то раз он бывал в ней проездом, останавливался на ночлег после охоты. Давно это было.

Мешок с одеждой и разными лечебными травами был всегда готов. Он быстро проверил содержимое, на всякий случай добавил несколько бинтов и мазей и перекинул ношу через плечо. Травника он решил не брать. Если ранят, что мало вероятно, справится сам, а коротать время с надоедливым стариком ему было не в радость. Насладится одиноким путешествием и голосами природы.

В конюшне Вереск столкнулся с Владом. Парень часто торчал здесь, сидел на небольшой куче сена у стойла своего коня и изучал какую-нибудь книгу. Сейчас книга лежала в стороне, а Влад с любовью оглаживал морду Призрака. Приближение наставника не осталось незамеченным, парень обернулся и приветственно кивнул. Сразу же заметил мешок за плечом и дорожную одежду.

— Уезжаете? - спросил он, уже зная ответ и так.

— Чеслав только что передал новое задание. Я хотел тебя взять, не позволил, - Вереск немного печально повел плечами, но быстро одернул себя. - Придется тебе жнура в другой раз увидеть.

Владислав выдавил благодарную улыбку, но отчего-то сердце охватила тревога. Он глядел, как наставник седлает свою лошадь. Движения давно отработанные, но все равно Владу удалось заметить, что давались наставнику они уже не так легко.

Вереск закончил, открыл стойло и вывел кобылу наружу, еще раз все проверил, прошел рукой по гладкой шее. А когда прикрепил мешок к седлу и повернулся, чтобы попрощаться, Влад уже протягивал ему подаренный амулет, который носил не снимая.

Охотник с прищуром оглядел своего ученика. Его честные, немного наивные глаза, все еще светлые, солнечные локоны, которые с возрастом и не подумали потемнеть.

— Это подарок, подарки не возвращают, - сухо сказал Вереск.

— Я знаю и не возвращаю. Вы сказали, что это оберег, а он мне пока не нужен. Пусть бережет вас, - Влад настырно схватил наставника за запястье и вложил в него руну на шнурке.

— Потом верну, - хмыкнул Вереск и быстро накинул амулет на шею. - Не вздумай стать Вороном без меня.

С этими словами охотник залез в седло и тут же толкнул кобылу пятками. Лошадь понесла его на задание, которых было много, но это стало последним.

***

Черномаги способны контролировать нечисть, которая раньше была людьми. И жмуры исключением не были. Черноглав поднял с кладбища всех, кого смог. Вереска разорвали не части. У старого охотника шансов не было, совсем. Все, что от него осталось - амулет. Его Николай забрал себе, желая отдать Владиславу в подходящий момент. Но Вереск запретил ему приближаться к брату, не говоря уже о каком-то разговоре.

Пламя в центре храма разгорелось с неистовой силой. Когда Влад услышал его треск, почувствовал его жар, тут же рванул в противоположную сторону. Бежал так быстро, как мог, расталкивал других Воронят, налетал на ученых и летописцев, бежал в крыло, в котором жили Вороны, хотел выяснить, кто погиб?

Его словно облили ледяной водой, когда он услышал имя наставника. Ноги подкосились, он еле удержал равновесие и не распластался в ногах Чеслава, которого повстречал в коридоре. Глава Воронов смотрел сухо, без эмоциональное, но если бы Влад был сейчас в состоянии помечать детали, точно заметил бы, как дрожали в полу улыбке его губы. Воронят вывели к храму и выстроили в линию. Властным голосом Чеслав приказал им снять рубахи, оголить тела, на которых может появиться метка. Все Воронята послушались мгновенно, Влад действовал заторможено. Кожу обдало прохладным вечерним воздухом, он поежился, но постарался держать спину прямо.

Чеслав принялся читать текст, что передавался от главы к главе. Именно он просил пламя присмотреться хорошо и выбрать нового Ворона. Сейчас текст был немного изменен. Черноглав постарался и здесь. Взял белоснежный огон под контроль всего на жалкий миг, но этого хватило, чтобы верный выбор был сделан.

Влад завалился на колени и завопил. Его охватило пламя, покрыло каждую частичку кожи, забралось внутрь. О вцепился в грудь пальцами, так невыносимо больно жгло. Хотел содрать кожу, избавиться от страданий. Чеслав ему не позволил, заломил обе руки за спину, не обращая внимания на чужие мучения.

Пламя вновь погасло. Влад чувствовал, как с его губ капает густая слюна. С трудом поднял голову, тут же замечая, как с ненавистью косятся на него другие Воронята. Опустил взгляд, замечая появившуюся на груди метку, она все еще болезненно ныла, кожа по краям была красной.

— Поздравляю, Влад. Теперь ты один из нас, - с усмешкой сказал Чеслав.

А дальше все произошло слишком быстро. Влада легко и просто вынудили выбрать именно Ведеславу. Слишком расхваливали ее другие Вороны. А дальше упыри, Лесовье и долгая дорога до Чернолесья. Только Чеслав не рассчитал, что новый Вороненок слишком чист, чтобы воевать за них, что он слишком влюбится в нелюдимую травницу, чтобы позволить ей умереть.

Глава 9.

Ведеслава стучала пальцами левой руки по столу, а правой сжимала край скамьи. Рядом с ней Владислав отмахивался от навязчивого интереса Баюна. С другой стороны от травницы сидела Ява и теребила между пальцами веточку, которую ей сорвала Майя.

Вирьяк, Водяной и Жар-птица расположились напротив. Травница уже успела рассказать все, о чем думала и что кратко обсуждала вчера с Владом.

— Хочешь, чтобы мы сражались вместе с людьми? — Болотный Змей нагнулся так, чтобы его глаза оказались на уровне глаз девушки. — Когда это видано?

В голосе Вирьяка не звучало неприязни — скорее, интерес. Народ Белозерья, который он охранял на протяжении многих столетий, исправно приносил дары, пел песни, славил богов и благодарил Змея. Однако даже самые отчаянные смельчаки спешили убраться подальше,как только он появлялся.

Мало кто уважал нечисть, многие просто боялись её и делали всё, чтобы сохранить, по их мнению, очень шаткий мир.

— Черномаг поднимет мертвяков, — сказала Ведеслава, заметив, как Влад приготовился отстаивать честь рода людского. — Уверена, он уже знает, что я сбежала. Знает, что со мной ушёл один из Воронов, и понимает, что я не оставлю без ответа его убийство Радамиры и Мираславы. Вы согласились помочь, если согласятся...

— Лююдии, — громко перебил её Баюн. — Иван Молотов и Игорррь Морррозов. Только слухи о них слышал. Нарррод болтать любит, а я слушать, — кот потоптался на скамье, потянулся и выпустил когти. Владу пришлось спасать края рубахи.

— Да, люди. Мы пойдём к ним сегодня, после того как договоримся с вами, — кивнул Владислав, придвигаясь ближе к Ведеславе, подальше от Баюна.

— Ясно, ясно. Я непрочь сражаться вместе, — Водимир похлопал себя ластами по животу, разбрасывая крупные холодные капли. Кот недовольно зашипел, Майя взмахнула крыльями и перелетела на другое место. — А что делать надо? Топить? Через реки они не пойдут, ана земле, вдали от Леса, я быстро сохну.

Ведеслава сдержалась, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица и не закатить глаза. Нечисть умна, но нетерпелива. К ней нужен особый подход. Девушка была уверена, что Радамира справлялась с этим куда лучше. Бабушка сумела бы заставить болтливых Баюна и Водимира замолчать и слушать. Но её рядом не было — Радамира погибла от рук Чеслава. А Ведеслава здесь, потому что жажда мести звучала громче разумных мыслей. К желанию убить Главу Белых Воронов добавилось нечто большее: долг остановить Черномага и спасти Замковье.

— Топить будешь пьяниц, что мочатся в твой пруд, — не сдержалась от язвительной фразы травница.

Водимир возмущённо забулькал, но девушка уже продолжила:

— Мы подумали с Владом, — она бросила на охотника быстрый взгляд. — Крепости нужна вода, а берут они её из реки и колодцев. Ты и Ява отравите воду. Несильно, достаточно вызвать слабость и... — Ведеслава зло улыбнулась. — Понос. Чтобы они и двух шагов сделать не могли. Черномаг не успеет вылечить всех — он будет занят аркой. Майя нашлет непогоду, Баюн расскажет сказки тем, кто на страже. Крепость нужно будет взять быстро.

Ведеслава замолчала, облизала пересохшие губы. Ей нравилось то, что они придумали с Владом. План был стоящим. Главное, чтобы всё получилось: без многочисленных жертв, быстро и чётко. С двумя смертями из её списка — Чеслав и Черноглав. Они с Владом не обсуждали, жаждет ли он смерти отца или брата. Веда была уверена, что нет.

— Велекамье тоже стоит обезопасить, — сказал охотник, пока травница тонула в мыслях. — Думаю, там Воронята держат стражу. Вороны выполняют приказы Чеслава. Вирьяк и Жар-птица помогут там. Остальных мы разделим по силам. А сами займёмся аркой.

— Пррревосходный план, птенчик, — широко оскалился Баюн. — Уверрен, все согласны, я прррав?

Кот оглядел нечисть, и каждый кивнул в знак согласия.

— Мы будем ждать тебя, Младшая Тень. Водой займёмся сегодня, — прошипел Вирьяк.

На том и порешили. Нечисть разошлась, разлетелась и расползлась. Ява на прощание крепко обняла Ведеславу и взяла с неё обещание, что они увидятся после и поговорят. Травница кивнула и попросила русалку быть осторожной. Ява скромно улыбнулась и последовалаза Вирьяком и Водимиром.

Майя одарила Веду и Влада взглядом, будто хотела что-то сказать, но вместо этого лишь попрощалась и улетела. Вслед за ней скрылась Жар-птица. От жара её перьев на скамье и столе остался обугленный след.

Из нечисти на поляне остался только Баюн. Кот дергал хвостом, топтался на месте и несколько раз ткнул Влада лбом в бок. Ведеслава проводила взглядом Майю и уставилась на Баюна.

— Убьёшь меня взглядом — будешь горрревать, — промурлыкал Баюн, продолжая ластиться к охотнику. — Я рррешил остаться. Не мне тебе рррассказывать, мёртвая девочка, что люди недоверрчивы. Кто поверррит вашим байкам? А я покиваю, когда ты будешь говоррить.

— Ой, шёл бы ты, Баюн. Хочешь побывать там, где не был, и посмотреть на тех, кого не видел. Вот и всё. И от дела отлыниваешь, — ткнула в него пальцем травница.

— Злая ты, мёррртвая девочка. Но всё ррравно нрравишься мне, есть в тебе огонь. Помочь хочу и помогу. Заболтать стражу смогу, пока будете спать. И не хмуррься. Будешь с таким лицом ходить — он сбежит от тебя, — Баюн махнул головой в сторону Влада.

Влад с интересом наблюдал за их разговором, но всё равно умудрился упустить момент, когда речь зашла о нём. Поэтому и ответ придумать сразу не смог, а когда сообразил, травница уже успела его опередить.

— Я весь наш путь ходила с таким лицом. Если не заметил, Влад всё ещё здесь.

Баюн скрипуче захихикал, а охотник, подавляя лёгкую неловкость, приобнял травницу за талию. Ведеслава хмыкнула и закатила глаза, но отстраняться не стала.

— Ладно, — наконец сказала она. — Мы соберёмся и отправимся. Сначала в Верхний Горьевск, да? — Веда посмотрела на Влада, и он кивнул. — Потом в Нижний Горьевск. Понятно?

— Да, — мяукнул кот и в один прыжок оказался на крыше крыльца. Улегшись, свесил вниз заднюю лапу и хвост. — Тогда я вас здесь подожду.

***

Ведеслава собрала все книги и записи, которые хранились в домике, и сложила в мешок. Захватила ещё несколько вещей. Она знала, что, если их примут радушно, всё необходимое им дадут, но уходить совсем с пустыми руками не хотелось.

Влад, по её просьбе, был на улице. Он седлал Весну и развлекал болтливого Баюна разговорами. У охотника всё равно ничего с собой не было, а девушке хотелось побыть наедине с домом.

Завязав второй мешок, Ведеслава села на кровать. Провела руками по мягкой перине и одеялу, вдохнула воздух в комнате. Здесь пахло ею и Владом. Этот аромат был приятным, и ей захотелось вдыхать его чаще. Захотелось, чтобы Влад был рядом всегда.

Она слабо улыбнулась, притянула ноги к груди и спрятала лицо в коленях. Сделала несколько глубоких вдохов, на третьем задержала дыхание, а затем медленно выдохнула. Бабушка учила её так успокаиваться. Это помогло, но не слишком.

Тело оставалось напряжённым. Она могла сказать, что ей страшно, но это было бы ложью. Она не боялась. Её раздражала неизвестность, которая преследовала её в последнее время. Она злилась, была в ярости из-за открывшейся ей правды.

Ведеславе хотелось кричать, но она молчала. Просто старалась пережить всё, что произошло, и то, что ещё случится. Она даже не услышала, как с лёгким шорохом открылась дверь и скрипнула половица под тяжестью шагов.

— Веда? — Влад остановился в дверном проёме. Окинув её взглядом, он быстро оказался рядом. Присел на корточки, бережно опустил её ноги и отнял руки от лица.

Её глаза были сухими — ни намёка на слёзы. Но щеки были слишком бледными. Влад смотрел на неё снизу вверх, гладил её ладони и легко улыбался.

Ведеслава в ответ изучала его лицо, будто видела впервые. Освободив пальцы, она вдруг запустила их в его волосы. Неспешным движением зачесала их назад, сжала на затылке, слегка потянула, вынуждая Влада закинуть голову.

Он сглотнул, и кадык заметно дёрнулся. Влад смотрел на неё доверчиво, хотя знал, что она легко могла бы сломать ему шею.

— Спасибо, Влад, — Веда улыбнулась, наклонилась к нему и прикоснулась к его губам. — Пойдём. Если повезёт, мы вернёмся сюда и просто отдохнём.

— Не надо так говорить, Веда, — охотник прильнул к её руке. — Не надо говорить «если», это неправильно. Лучше «когда» — так появляется ещё один план.

— Хорошо.

***

Они вышли из дома. Влад сразу сошёл с крыльца, а Веда замерла на его краю, перекатываясь с носка на пятку. Серьёзность на её лице сменилась печалью. Девушка обернулась и стала скользить взглядом по дому — по внешним стенам, по окнам с резными ставнями. Ненавистное чувство вновь поглощало её: она снова покидала свой дом. И снова не знала, сможет ли вернуться.

Когда они уезжали из Лесовья вместе с Владом, у неё не было этого чувства. Не было тяжёлой, глубокой печали на сердце. А сейчас оно было. Веда поджала губы и заставила себя пошевелиться. Она закрыла дверь — ключа не было. Чужак всё равно не найдёт этот дом, а уж тем более не сможет зайти в него.

Подойдя к Владу, она провела ладонью по стоящей рядом Весне. Лошадка утробно заржала, ткнулась носом ей в грудь, будто пытаясь приободрить. И ей это удалось — Веда улыбнулась.

С крыши крыльца ловко и бесшумно спрыгнул Баюн. Потянулся, выгнул спину, готовясь к небольшому путешествию.

— Весна знает, куда нам надо, — нарушила лёгкую тишину травница. Лошадка в подтверждение тряхнула головой. — Влад поедет на ней, а мы с тобой следом, — она взглянула на Баюна и прищурилась. — Коты быстро бегают?

— Весьма, — довольно протянул Баюн. — А тычто же? Ножками побежишь?

Веда только и ждала, когда болтливый кот забудется и даст ей повод его приструнить. Её сила полностью вернулась, бурлила в жилах, искрилась в зелени глаз, то и дело превращая их в голубые. Зеленоватая вспышка осветила поляну, заставив всех зажмуриться. А когда зрение прояснилось, на месте травницы с хищным оскалом стоял волкодлак. Огромный, мохнатый, с горящими глазами.

Баюн невольно попятился, осел на задние лапы. В его желтовато-зелёных глазах мелькнул страх, который он старательно скрывал за недовольным взглядом.

— Вечно забываю об этих ваших чудных особенностях, — прошипел он, напуская на себя величие и горделивость.— Ррадамира больше любила обрращаться в воррона. Даже в юности.

Ответа от волкодлака, конечно, не последовало. Только низкое рычание и настойчивое подталкивание Влада к Весне ясно давали понять, что задерживаться больше не стоит. Охотник успел лишь забраться в седло и взять поводья в руки.

Кобыла вольно встала на дыбы и заржала. Лес вздрогнул: ветер зашумел в листве, стволы деревьев покачнулись в разные стороны. Весна сорвалась с места и помчалась вперёд, а Баюн и волкодлак бросились следом.

Ведеслава никогда в этом не признавалась, но становиться волком она любила. Даже в годы, когда силы были не при ней, ей доставляло удовольствие раз в несколько месяцев, а иногда и в год, пробежаться по ночному лесу в облике зверя, повыть на луну. Она былаосторожна, избегала людей, но охотно гоняла других зверей — волков, медведей.

Влад был первым чужаком, кто видел её в облике волкодлака. Ей повезло тогда: охотник не догадался. Просто не подумал, что в травнице, которая шла рядом с ним, жили ещё две сущности.

Владислав практически лежал на шее Весны. Над его головой мелькали ветки, каждая из которых могла бы с лёгкостью снести голову, но охотник всё равно успевал рассматривать всё вокруг. Кобыла скакала невероятно быстро, но всё вокруг казалось замедленным. Влад замечал даже мельчайшие детали: мотылька, кружащего над огромным жёлтым цветком, и глаза, светящиеся из теней. Он встречался с этими взглядами и отвечал им.

Сказочное место. Влад любил сказки. Только если у них был хороший конец. Там, где добрый молодец спасает девушку, и они живут долго и счастливо, а смерть не в силах разлучить их любовь. Охотник бросил быстрый взгляд через плечо на волкодлака, мчавшегося следом.

Ведеславу не нужно было спасать. Она спасала себя сама столько раз, что и не сосчитать. Сейчас у них был шанс не дать Черномагам возродиться — только благодаря ей. Влад не умалял ни силы, которой его одарил Белобог, ни мощи войска из Верхнего Горьевска подкомандованием Ивана Молотова. Но всё равно искренне восхищался своей сильной травницей.

Они уходили всё глубже в лес. Весна умело выбирала тропы и проходы между деревьями, чтобы ветки не хлестали Влада по бокам. Баюн ловко пробирался даже в самые узкие щели, его чёрная шерсть блестела, а клыки торчали из-под верхней губы, словно он не переставал улыбаться даже во время бега.

У волкодлака в густой шерсти запутались несколько веточек. Влад, заметив это, усмехнулся, представляя вместо зверя растрёпанную после долгого бега Ведеславу. Лес начинало окутывать вечернее сумеречное свечение. Уходящее солнце мягко касалось крон деревьев,но до заката ещё было далеко.

Весна резко затормозила, и Влад инстинктивно ещё сильнее прижался к её шее, чудом удержавшись в седле. Веда вновь приняла человеческий облик, раздражённо вытащила веточки из волос. Баюн рядом громко мяукнул.

— Послушай меня, Влад, — серьёзно начала травница, посмотрев ему в глаза. — Перед нами проход. Я говорила о них.

Охотник кивнул, позволяя ей продолжить.

— Обхвати шею Весны руками, задержи дыхание и не дыши, пока мы не выйдем в другом месте. Хорошо?

Веда улыбнулась ему, коротко коснулась рукой его колена, прижатого к седлу, и первой шагнула к проходу. Если бы Влад не знал, что это такое, он бы решил, что лесная магия просто вынудила два дерева сплестись ветвями. Невероятная красота. Цветы на кроне, которые вскоре превратятся в неизвестные плоды, были двухцветными, символизируя, что два дерева стали единым целым.

Девушка переступила невидимую границу прохода и исчезла. Весна тут же двинулась следом. Влад прижался к её шее, глубоко вдохнул и задержал дыхание. С этим у него проблем никогда не было: утро Воронят начиналось с окунания головы в бочку с ледяной водой. Побеждал тот, кто продержится дольше остальных, получая лишь незначительные поблажки.

Когда Весна исчезла вслед за Ведой, вокруг Влада стало темно. Единственная светлая полоса впереди была их дорогой. Всё внутри охотника сжалось. Ему хотелось вдохнуть, но он сдерживался. Воздух, или то, что его окружало, был густым, неприятно давил на тело,обволакивал кожу.

Весна шла свободно, похрапывала, дышала — этот мир принимал её как свою часть. Влад же чувствовал, как его вытесняют. Кровь стучала в ушах, перед глазами плясали тёмные пятна. Тошнота накатывала волнами. Ему хотелось спрыгнуть с лошади и коснуться лбом прохладной, привычной земли. Но под копытами Весны земли не было — только белоснежная дорога.

Грудь Влада болезненно раздулась, когда путь наконец закончился, и он снова смог вдохнуть. Он свалился с лошади, упав на колени, и тяжело дышал, пока пот градом стекал с его лица и шеи. Его трясло, но холодная рука, коснувшаяся его щеки, мигом принесла облегчение.

Травница помогла ему подняться на ноги. Выглядела она куда лучше.

— Всё закончилось. Я не знала, как отреагирует проход, извини. Мы попробуем это исправить, — тихо сказала Ведеслава. — А теперь идём, пока на нас не стали смотреть косо.

Влад огляделся. Они стояли в тёмном переулке между каменными домами. Впереди туда-сюда сновали люди, спешащие домой. Торговцы сворачивали свои лавочки, аккуратно складывали непроданный товар. Кто-то собирался вернуться сюда завтра, а кто-то — отправиться впуть к следующему городу или крупной деревне.

— Верхний Горьевск, — выдохнул Влад. Желудок вновь болезненно скрутило, и он согнулся пополам, пытаясь сделать глубокий вдох. — Дай мне немного времени, Веда. Ещё немного.

Травница молча ободряюще погладила его слегка подрагивающую спину и влажные пряди волос на затылке. Затем начала рыться в седельной сумке, доставая несколько бутыльков. Откупорив один, она понюхала содержимое и протянула его Владу.

Он выпил всё без промедления. Тошнота исчезла, но слабость осталась. По крайней мере теперь он мог спокойно идти, не опасаясь, что его стошнит прямо на улице.

— Я думал, ты крррепче, Охотник, — замурчал Баюн. — Хотя Морранены пррроходы всегда вас не жаловали. Как сейчас помню… — кот задумчиво сморщил лоб, что на его зверином лице выглядело забавно. — Давно это было, но тогда у Ворррона кишки выворррачивало с утрррадо вечеррра.

— Мог бы сказать об этом раньше, — хмуро заметила Ведеслава.

— Могла спррросить ррраньше, — фыркнул Баюн. — Твоё незнание — только твоя забота.

Девушка едва сдержалась, чтобы не вцепиться в кота и не оттаскать его за шкирку. Иногда Баюн начинал ей нравиться, но уж слишком часто болтал не к месту. Его слова словно нарочно попадали в цель, каждый раз болезненно.

— Я готов идти. До дома Ивана недалеко, — выдохнул Влад. Затем он посмотрел на Баюна: — А ты как пойдёшь?

— Они не увидят меня, если я не захочу. Но услышат всё, что я скажу, — кот ехидно захихикал и первым выпрыгнул на шумную улицу.

Веда проследила за ним тяжёлым взглядом, затем повернулась к Охотнику. Её лицо смягчилось, губы изогнулись в лёгкой улыбке, а в глазах появился едва заметный блеск.

Она быстрым движением убрала со лба Влада влажные пряди волос. Тот благодарно улыбнулся, взял Весну под уздцы одной рукой, а другую предложил Веде. Девушка приняла его руку, и они, не торопясь, вышли на улицу.

Баюн сновал из стороны в сторону, перепрыгивая через лужи и лавки. Несколько торговцев, не успевших собрать свои прилавки, уже задремали рядом. Их товары оставались без присмотра, и оставалось только гадать, как скоро их растащат проходимцы. Баюн громко смеялся, переходя к своей следующей жертве.

Когда Веда и Влад оказались среди шумной толпы, спорившей о чём-то, девушка невольно сильнее вцепилась в руку Охотника, почти прижавшись к нему. Ей всё ещё не нравились города: слишком много шума, слишком много людей с намерениями, которые тяжело предугадать.

Влад шепнул ей что-то ободряющее, но его слова затерялись в гуле толпы. Он ускорил шаг, чтобы они скорее добрались до дома Ивана. У ворот их встретила стража.

Владислав представился, понимая, что бумажка, подтверждающая его происхождение, где-то утеряна. Он попросил оповестить Ивана о своём приходе. Один из стражников узнал Влада, второй долго осматривал его и Веду с подозрением, но всё же отправился выполнять просьбу.

Ведеслава наблюдала за этим с насмешливой ухмылкой, особенно за Баюном, который во второй раз выбил из рук стражника перчатки. Тот с испуганным лицом поднимал их, бормоча под нос защитные слова. Но Баюн лишь чихнул в ответ и продолжил свои игрища.

Весна нервно фыркала и била копытом, как бы напоминая, что её терпение не бесконечно. Наконец вернулся стражник с недовольным видом и пригласил их следовать за ним.

Кобылу увели в конюшню. Травница, охотник и Баюн вошли в дом. Их привели в ту же комнату, где в прошлый раз Иван встречал Влада, когда тот прибежал с раненой девушкой.

— Влад! — воскликнул Иван Молотов, словно до последнего не верил, что его племянник действительно пришёл. — Неужели вы успели со всем справиться?

Последнюю фразу он сказал тише, жестом отпуская стражника на пост. Влад не ответил, лишь подтолкнул Веду к креслу, предлагая ей сесть, а сам устроился рядом. Баюн вальяжно прошёл к камину, потянулся и улёгся у огня.

— Тут мне опррределённо нррравится, и человек неплохой. Пахнет светлой силой, — промурлыкал кот, всё ещё не показываясь Ивану.

По просьбе Молотова принесли бокалы с вином и немного еды. Ведеслава благодарно улыбнулась, отхлебнув терпкий напиток. Влад, ради приличия, откусил ломоть хлеба, задумчиво поглядывая на дядю. Между тем Баюн, пользуясь моментом, ловко утащил кусок мяса, который охотник собирался наколоть.

Иван терпеливо ждал, пока гости соберутся с духом, чтобы рассказать то, что, судя по их лицам, не давало им покоя. Влад, чьи щеки слегка порозовели от тепла огня и вина, начал первым:

— Мы добрались до Чернолесья.

Он посмотрел на Ивана. Тот подался вперёд, показывая, что слушает внимательно.

— Мы нашли причину Мора, — Влад говорил всё тише, словно каждое слово давалось ему с большим трудом. Воспоминания пронзили его разум: смерть Призрака, злые слова Николая, истерзанная Ведеслава, которую пытали несколько дней. Он замолчал, ковыряя пальцами грязь на штанах, и спрятал взгляд, уставившись на деревянный пол.

— Причина Мора — Вороны, Черномаг и отец с братом Влада, — вдруг сказала Ведеслава спокойным, почти ледяным голосом. Она сделала ещё один глоток вина, не дав ни Владу, ни Ивану вставить ни слова. — Звучит как ложь, да? Но Чеслав собирается захватить властьв Замковье, Черномаг хочет вернуть своих братьев из другого мира, а отец Влада — вашу сестру, свою жену...

Её взгляд стал жестче. В отличие от Охотника, которого сковывал стыд, ей двигали ярость и злоба. Слова срывались с её губ резкими, ядовитыми выпадами, обнажая всю ненависть к Чеславу. В мельчайших деталях она рассказала о создании арки, упомянула теней, заметив, как в глазах Ивана вспыхнул интерес.

Когда Ведеслава закончила, она глубоко вздохнула, откинулась на спинку кресла и подняла руку. Над ладонью заплясало зелёное свечение. Иван охнул, но страха на его лице не появилось.

— Вот так, — бросила Веда, убирая магию.

— Дядя? — хрипло спросил Влад, приобняв травницу за талию. Он неосознанно искал её тепла и поддержки.

Иван молчал, нахмурившись. Между его густых светлых бровей залегла глубокая морщина. Свет от камина, играя тенями, будто состарил его на десяток лет. Ведеслава то смотрела ему в глаза, то переводила взгляд на Баюна, который изо всех сил сдерживал желание показаться хозяину дома.

Внезапно Иван резко поднялся. Влад едва успел окликнуть его, как он вышел из комнаты и скрылся в тёмном коридоре.

— Не надо было так прямо, — вздохнула Ведеслава, устало потирая лицо. Её прямая спина сгорбилась, а плечи поникли. Казалось, что в порыве эмоций она потеряла все силы.

Влад притянул её к себе, обняв крепко, словно пытаясь защитить.

— Ещё не всё потеряно. Мы справимся, со всем справимся, — шептал он ей на ухо. Но даже он сам чувствовал, как уверенность в этих словах тает. Если Иван откажется помочь, они потеряют его поддержку и людей. Муж Милы, скорее всего, тоже откажется от их дела.Они останутся одни.

Даже если Ведеслава решится пожертвовать собой, это ничего не изменит. Замковье падёт под натиском Мора, а затем его захватят Вороны под предводительством Чеслава. Черномагу никто не помешает создать новых Черномагов, и лишь Михаил останется ни с чем, так и не вернув свою жену.

Баюн растянулся на полу у камина и удивительно притих. Огонь неторопливо пожирал сухие поленья, наполняя комнату теплом. Однако ни охотник, ни травница не чувствовали уюта — на коже оставался липкий холод, словно морозный ветер невидимо коснулся их.

Иван вернулся нескоро. Хмурое выражение не покинуло его лица. В руках он держал толстую обветшалую книгу. Молотов аккуратно положил её на стол, а затем, медленно опустившись в кресло, перевёл взгляд на гостей.

Баюн поднял голову, с интересом оглядел книгу, а затем уставился на Ивана, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Мне жаль, Ведеслава, — наконец сказал Молотов. Голос его был мягким, но усталым. — Правда жаль. История твоей жизни… невероятно тяжёлая. Тяжелее, чем у многих, а людей я повидал немало.

Он кашлянул и сделал глоток вина, чтобы смочить пересохшее горло. Слова давались ему нелегко.

— Вы верите мне? — тихо спросила Веда.

— Да, — кивнул Иван. — Я не вижу причин тебе лгать. Как и Владу. А он сидит рядом с тобой.

Молотов на мгновение задумался, словно выбирая, как лучше продолжить.

— Я знаю Михаила и Чеслава, — он сделал паузу и посмотрел на племянника. — Прости меня, Влад. Твой отец… он никогда не был хорошим человеком. Хвала богам, что он не обижал мою сестру, но для меня удивительно, что такой, как он, способен на любовь. Я видел,как он, не дрогнув, обвинял невиновных и отбирал их земли. Чеслав же...

Иван перевёл взгляд на Ведеславу, заметив, как её тело напряглось при упоминании главы Воронов.

— Я знаю его хуже. Но Вереск... мы говорили с ним не раз. Он чувствовал, что Чеслав не был ни добрым, ни честным, но идти против него не решался. Чеслав поводов не давал. А Николай... Бедный мальчишка. Его душа была отравлена злобой с рождения.

Ведеслава крепче сжала руку Влада. Его пальцы были непривычно холодными, будто у него изнутри вытянули всё тепло. Влад печально поджал губы. Ему не сказали ничего нового.Он знал, что его отец был жесток, как и брат, но Чеслава до последних дней считал просто холодным и отстранённым, не способным на подлость. Только теперь Влад осознавал, что Вереск всегда догадывался о настоящей сущности Чеслава.

Иван потянулся к книге и придвинул её ближе к своим гостям. Свет от камина упал на чёрную обложку, где золотом и серебром переливались символы. Влад посмотрел на них и узнал знаки: золотые — Белобога, серебряные — Мораны.

— Сказание Воронов и Теней, — пробормотала Ведеслава, прочитав надпись.

— Верно! — оживился Иван. — Эта книга досталась мне от деда, а ему от его деда. Но она намного старше. Дед учил меня языку, на котором она написана, и рассказывал странные истории. Я тогда думал, что это сказки.

Молотов сделал паузу, оглядывая собеседников, прежде чем продолжить:

— Сказки о женщинах, избранных Мораной. В трудную минуту они объединялись с Воронами. Но однажды дед сказал, что Вороны заставили всех забыть. Не захотели делить славу победы над Черномагами. А вы не сопротивлялись. Почему — я так и не узнал. Но забыли нетолько люди, но и следующие Вороны. Глупое решение. Очень глупое.

— Вот как, — Ведеслава сухо усмехнулась. — Знала бы я о книге, пришла бы к вам раньше.

— Почему ты не рассказал мне о ней? — разочарование в голосе Влада звенело явственно.

— Не стал спешить. А потом... Вилена умерла, тебя отдали в Воронята. Тебе было не до глупых сказок, — печально покачал головой Иван. — Если бы я знал правду, рассказал бы сразу. Особенно после того, как у тебя появилась метка.

— Всегда есть врремя для глупых скааазок, — протянул Баюн, наконец выходя из тени.

Его морда оказалась на уровне лица Ивана, который сидел в кресле. Молотов вздрогнул, вырвавшийся крик заполнил комнату. Был ли это страх перед говорящим котом или просто неожиданность, понять было сложно.

— Спокойно, дядя, — голос Влада отвлёк Молотова. — Это Баюн. Он за нас. Как и ещё несколько... союзников. Веда позаботилась об этом.

Травница немного устало помахала рукой, напоминая, что Иван и так был в курсе, кто такие тени и на что они способны, и не должен был так удивляться.

— Пррриятно познакомиться. В вашем доме вкусно пахнет. Позволите прррогуляться тут? —

Баюн поставил одну лапу на подлокотник кресла, а вторую подал Ивану в качестве приветствия.

Молотов удивительно не стал медлить, пожал кошачью мягкую лапу в ответ и кивнул. Баюн довольным мяуканьем исчез в темном коридоре, болтая пушистым хвостом.

— Еще гости будут? Или новости какие, о которых мне знать надобно? Я уже не молод. Сердце может не выдержать, — на выдохе сказал Иван, когда кот исчез из виду.

Влад и Веда синхронно покачали головами, хотя травница могла рассказать многое, к чему даже подготовленный рассказами деда Иван не был готов.

— Хорошо, это хорошо. Тогда расскажите мне, чем я могу помочь.

И начались долгие обсуждения, которые продлились до позднего вечера. Парень и девушка рассказали все, что они придумали и что собираются сделать. Несколько раз затрагивали возможность возвращения матери Влада и сестры Ивана. Но Молотов печально качал головой и говорил, что возвращение сестры не стоит гибели тысяч людей. Его глаза каждый раз становились слегка влажными, он скучал по ней.

Ведеслава наблюдала за Владом и Иваном, размышляя, как бы поступила она на их месте. Боролась бы со злом или позволила ему победить, получив при этом живых Радамиру или Мираславу. О матери она никогда не думала. Можно ли любить человека, если ты его даже не помнишь?

Выслушав все, что сказали травница и охотник, Иван кивнул. Ему было над чем подумать, что сказать своим воинам, какой план выбрать, как обойтись без смертей или сократить их.

К завершению разговора вернулся Баюн и разлегся на полу перед Молотовым. Несколько раз мужчина, забываясь, тянул к нему руку, желая почесать за ушком, но вовремя вспоминал, что кот вполне может откусить ему палец.

— Мы направимся к Игорю Морозову. У нас мало времени. Солнцестояние через три дня, — сказал Влад, собираясь подняться на ноги.

— Отдохните, — прервал его Иван. — Сейчас уже поздно, вас не примут, и разговор не задастся. Игорь подозрительный, его придется уговаривать дольше. Завтра пойдем вместе, утром.

— Только тебе придется прогуляться по проходу. Зато будет что рассказать воинам, чтобы они не боялись, — усмехнулся Влад.

Молотов согласно кивнул. Игоря он тоже знал давно. Молодой, но опытный, заслужил свой пост трудами. С ним нужно говорить на одном языке, языке человека, в чьих руках безопасность и спокойствие людей. Веда и Влад с этим не знакомы.

Иван позвал служанку, которая проводила гостей в подготовленную комнату. Спрашивать не стал, сразу понял, что за время пути пара сблизилась, и раздельные спальни им ни к чему. Сопротивляться никто не стал. Баюн уверил, что сон ему не так и нужен, и он лучше прогуляется по саду, который разглядел из окна.

***

Влад всю ночь сжимал в объятиях Веду, что-то бессвязно бормотал, но в его голосе не было страха. Кошмары его не мучили, хотя травница уже не один раз забывала делать ему сонный отвар.

Она же долго не могла уснуть, много думала, гадала, что будет, когда наступит самый долгий день. Влад родился в такой, поэтому он похож на солнце, что спустилось к людям. Веда же — ребенок самой длиной ночи. Две противоположности, что нашли друг друга.

Ведеслава выскользнула из кровати, ноги обдало холодом. На ней была лишь ночная рубаха, доходящая до колен, но она решила не одеваться.

Травница тихо скользила по пустому коридору, освещенному лишь светом луны, которая то и дело скрывалась за облаками. Поэтому шла девушка практически вслепую. До зала она всё равно добралась с первого раза, запомнив путь, который проходила раньше.

На одном из широких кресел у камина развалился кот. Его яркие глаза были прикрыты, но он не спал, просто нежился в тепле.

Ведеслава без разрешения села на соседнее кресло, вытянула ноги, подставляя их пламени. Баюн открыл глаза и любопытно оглядел её, но говорить ничего не стал. Они сидели в тишине. Ведеславу мучили терзания: она не хотела, чтобы кто-то умирал из-за неё. Чтобы кто-то умирал по вине Чеслава и Черномага. Лучше бы она мстила одна, а сейчас будет переживать за Влада, за его жизнь. Она не может увидеть его смерть. Только не ещё одна смерть. Только не он.

— Сколько Теней ты повидал? — спустя некоторое время спросила Ведеслава.

Кот вновь открыл прикрытые глаза, широко зевнул. Нечисть живёт долго, каждый это знает, но не каждая из них выходит к людям и даже к Теням. Коты общительные, любят смотреть, оттого и на глаза попадаются довольно часто.

— Много. С некоторрыми дружбу водил, кого-то избегал. Не каждая из вас была с веррными мыслями, но Моррана всегда вмешивалась. Даже удивительно, почему она молчит сейчас, — Баюн потянулся, выпуская когти.

— Ты знаешь, что будет, если каждая из трёх Теней погибнет? — вновь спросила травница.

У неё было слишком много белых пятен в знаниях о тенях. Радамира должна была рассказать обо всём, но не успела, и теперь ей приходится расспрашивать вредного кота.

— Нет, — сразу ответил Баюн. — Вас не так пррросто убить. Магия, заговорры, ррруны. На это способны лишь Черррномаги и Воррроны.

— Меня ранили стрелой, я могла умереть, — недоверчиво сказала Веда.

— Так ты и Тенью-то не была, — хихикнул Баюн, и травница бросила на него недовольный взгляд. — Уж извини, я бы и сейчас не назвал тебя Тенью, пусть ты и сильна. Но котов никто не слушает.

Обижаться на Баюна — дело последнее, но травница каждый раз принимала его слова слишком серьёзно. Словно это была её вина.

— Если я умру, Тени не возродятся? — пересилив желание начать драку с котом, вновь задала вопрос Веда.

— Почем знать, почем знать, — протянул Баюн. — Должны. Моррана не позволит полностью уничтожить своё творррение. Да и вы, как бы это не звучало, нужны и нам, и людям. Твоя смерррть ничего не решит, мёррртвая девочка. Перестань думать об этом. Как и о бегстве, —кот внимательно посмотрел на Ведеславу, словно знал всё, о чём она думает. — Рррано или поздно ты умрррёшь. Отец мальчишки и Ворррон тоже, только Черррномаг будет жить долго. А арррка прродолжит пожиррать эти земли. Хочешь помочь — помогай сейчас.

— Я просто хочу жить и не терять тех, кто мне дорог. Когда убили Радамиру, я решила, что мне плевать на всех, что я не стану привязываться. Видишь, я обманула саму себя, — травница грустно улыбнулась. — Почему ты называешь меня мёртвой? — это был последнийеё вопрос, который она хотела задать в эту ночь.

— Потому что ты мёртвая, — недоумённо ответил Баюн, словно это и так было ясно. — Котов никто не слушает, а большего я сказать не могу.

Глава 10.

Люди всегда шли за силой. Это заложили в них боги, которые создали их. И это правильно. Слабый человек не может защитить себя и свою семью — род таких людей обрывается, даже не успев толком закрепиться. Сильный человек способен не только защитить семью, но и повести её за собой, повести за собой других людей, которые поверят в него.

Сила бывает разной: телесной и умственной. Учёных в столице славят наравне с воинами. И это правильно — сила тела без ума ничто. А уму не всегда нужно сильное тело.

Кому-то сила передавалась с молоком матери, кто-то взращивал её упорным трудом, а кто-то шёл на поганые деяния.

Много людей добровольно отдавало свой дух во власть Чернобога, дабы взамен получить частичку его огромной силы. Но не каждый, воззвавший к тёмному богу, выживал. Не каждый был способен впитать его мощь и срастись с нею, продолжить совместное существование. Ещё меньшее число было способно этой силой управлять.

Черномагов всегда было больше, чем Белых Воронов, и, конечно, больше, чем Теней. Но их число не бесконечно. В одно время жило не больше двух дюжин Черномагов. Но все они были достойны носить это имя, достойны повелевать божественной силой, способной изничтожить всё живое при должном умении.

Черномаги всегда действовали тайно, из тени. Поднимали мертвецов, проводили кровавые ритуалы и подношения своему тёмному богу. Были времена, когда Черномаги подбирались слишком близко к князю или королю, нашёптывали ему на ухо страшные мысли, заставляли проливать кровь.

Борьба Черномагов и Воронов, казалось бы, должна существовать вечно — как и битва Тьмы и Света, Дня и Ночи. Но однажды Воронам удалось победить — не без помощи тех, кто не открывает лица простому народу, пусть и помогает ему, не без помощи Теней Мораны. Но одному всё же удалось выжить, а опечаленные потерей Вороны и Тени не заметили этого...

***

Черномаг уже не молод. Походка его хромая, неровная, дыхание — хриплое, тяжёлый кашель то и дело вырывался из его рта вместе со сгустками тёмной крови. Но дело не в годах, что он прожил на земле. Дело в глубокой ране, пересекающей его живот. Проклятые Тени, проклятые Вороны. Он лакомился истерзанным видом младшей девчонки, когда та поняла, что проиграла, хотя Черномаги пали. Только это заставляло его продолжать идти дальше, а не упасть замертво и сгнить.

Он кубарем ввалился в тёмную, глубокую пещеру, которую все Черномаги звали домом. Подземная деревня. Никто из давно живущих, самых старых тёмных колдунов не знал, откуда она взялась, кто вырыл или сотворил её. Но здесь творились вещи, за которые иные боги не простят человека, а Чернобог похвалит с кривой улыбкой.

Черноглав захрипел, прижал руку к ране сильнее, постарался остановить кровь — без толку. Меч Ворона и силы Тени — поганая смесь для Черномага, яд, разъедающий его плоть и отравляющий кровь.

Он опёрся на каменный стол. Все трещины были залиты давно высохшей кровью — много ритуалов он повидал. Сейчас даже на самый слабый и простой не было сил. Черноглав поковылял дальше, оставляя за собой кровавый след.

Шаркающие шаги эхом отскакивали от каменных стен. Черномаг шёл на ощупь — света от маленькой свечи было недостаточно. Он знал эти ходы, но сейчас сознание было заполнено лишь болью, которая затмевала все другие чувства.

Черноглав споткнулся о каменный выступ, который ранее всегда обходил, постарался ухватиться за стену, но лишь изодрал правую руку. Колени пронзило новой болью, кровь пульсирующими толчками продолжала течь из раны на животе. Он распластался на холодном полу и больше не сумел подняться.

Если бы Черноглав испустил в тот день свой последний вздох, Черномаги прекратили бы своё существование, а Вороны и Тени одержали победу. Редкий человек захочет связывать себя с Чернобогом, не имея тех, кто наставит его на путь зла. Трусость и слабость не позволят им зайти далеко.

Только Черноглав не торопился в холодные руки Мораны — на той стороне такие, как он, никогда не обретают покоя. Он цеплялся за свою грязную жизнь, полз вперёд, преодолевая путь до комнаты, пахнущей отчаянием и страданиями.

Кожа на ладони, которой он цеплялся за трещины и тянул себя всё дальше, стёрлась до мяса, потеряла чувствительность. Черномаг замер перед деревянной клеткой. Она была так мала, что даже собака была бы вынуждена сидеть в ней с опущенной головой. Но в ней, скрученный и исхудавший, свернулся человек. Мужчина, не видевший солнца долгие месяцы.

Он захрипел, разбуженный хрипами и кашлем. Покрытые туманной пеленой глаза различали лишь тёмные образы — не видели всего, не видели лица умирающего Черномага.

Черноглав просунул руку между прутьями и схватил чужое предплечье. Тонкое, костлявое. На посеревшей коже было множество шрамов от неправильно заживших порезов. Кровь этого мужчины подпитала множество ритуалов Черномагов, а теперь должна была спасти одного из них.

Черноглав прикрыл глаза и принялся шептать страшные слова, что призывали жизнь покинуть одно тело и войти в другое. Человек корчился от боли, выл, как раненый зверь, пытался встать, разломать клетку своим малым весом, но не смог опереться на слабые руки. А потом упал замертво — рот остался раскрыт в последнем крике, обнажая оставшиеся гнилые зубы.

А Черноглав выпрямился. Смертельная рана исчезла, словно её никогда и не было, но он по-прежнему был слаб. Братья, питавшие его и питающиеся от него, — мертвы. Слишком много сил он потратил на сражение с Тенями и бегство. Быстрое поглощение чужой жизни помогло лишь наполовину. Ему стоило отыскать того, кто моложе и сильнее. Это поможет ему жить — пока он не соберёт новых Черномагов или не возродит тех, кто поклонялся злу задолго до него.

***

Век Черномагов прошёл. Черноглав пытался шептать и уговаривать, только немощного старика никто и слушать не хотел — каждый гнал прочь, не пускал в дом. Зло больше не привлекало. Все гуляли и восхваляли Воронов, оплакивали тех, кто пал от рук Черномагов.

А Тени... Случившееся заставило Черноглава ликовать. Погрязшие в скорби и самолюбии Вороны стали превращать их в простую сказку — и не получили сопротивления. Теням не нужна была чужая любовь, чтобы приходить на помощь тем, кто в ней нуждался.

Черноглав жил в тени, как крыса, выходившая на свет лишь ради поиска пищи. Почти двести лет жалкого существования. И только оборванные жизни позволяли продлевать ему свою собственную.

Все Черномаги занимались подобными злодеяниями — этим они отличались от Воронов. Если избранники Белобога покорно уступали своё место, то Черномагами всегда двигал эгоизм. Зачем умирать и передавать знания младшим, если можно продлевать жизнь? Поэтому от старости или болезней Черномаги не погибали — лишь от рук Воронов, Теней или нечисти.

Идеальный порядок вещей: не требовалось постоянно обучать новых Черномагов и учить их существовать с вечной тьмой в душе. Две дюжины сторонников Чернобога, которых уже нельзя было назвать людьми. Этого количества было достаточно, чтобы Черномаги контролировали огромную силу.

А жизнь им продлевала чужая жизнь. Несколько страшных слов — и один человек мёртв, а Черномаг проживёт ещё тридцать лет, а может, и больше. И всё по новой.

Когда их было много, ритуалы были кровавее. Люди гибли десятками, чтобы утолить непомерную жажду. А иногда они заходили дальше — и совершали подобные ритуалы и с нечистью...

***

Откопать кости Радамиры было нетрудно. Ведеслава не закопала её глубоко, а вот с камнями пришлось повозиться подольше.

Лишённые плоти кости арка приняла охотно. Хотя Черноглав знал: подобного она больше не потерпит. Арке нужны живые Тени, чтобы заполучить всю их силу. Поэтому Ведеслава всё ещё дышала — только поэтому.

Тень полудня они отыскали быстро — прошло всего несколько месяцев после смерти Радамиры. И долгие годы держали её в плену. Именно её смерть ознаменовала начало открытия врата. Она погибла, когда Владиславу отправили к Ведеславе. Ритуал начался.

Черноглав вернулся в крепость, когда солнце было в самой высокой точке. Краем глаза он заметил человека в рваной одежде, которого уводили в темницы под землёй. Подобных ему там было много. Черномагу потребуется выпить до капли не меньше сотни человек, чтобы хватило сил на открытие арки.

А затем к нему обратились — и практически завершённый план усложнился во много раз. Младшая Тень сбежала вместе с Вороном.

— Твой младший сын оказался неверен нам, Михаил, — хрипло сказал Черномаг, сдерживая внутри все тяжёлые слова, что рвались наружу. — Если арка не будет открыта, вина будет на тебе. А наказание у Черномагов одно — смерть.

Старик не запугивал — говорил прямо, глядя на Михаила Гордеева из-под чёрных бровей. Оправдываться Михаил не собирался. По правде говоря, ему нечего было сказать. Младший сын выбрал малознакомую девчонку, связанную с Мораной, а не родную мать.

— Надо было убить его в лесу. Что скажешь, старик, арке придётся по нраву плоть Белого Ворона? — Николай сказал это играючи. Жизнь брата значила для него ещё меньше, чем жизнь жука, которого он с большой охотой раздавил, пока шёл в эту залу.

Николай криво усмехнулся и потёр шею. Следы от силы Младшей Тени были видны особенно отчётливо. Их было не скрыть даже за поднятым воротником рубахи.

— Так убил бы, — Чеслав, стоящий у стены, сделал несколько шагов вперёд и оказался в центре залы. — Твой острый язык, Николай. А меч в ножнах всё такой же чистый и невинный. Измажешь его кровью — сможешь бросаться такими словами, — мужчина почесал короткими ногтями отросшую щетину на щеке. — И это ты позволил Ведеславе увидеть свои мысли, старик. Себя тоже накажешь смертью?

Черномаг не ответил. Он уже был в своих мыслях — думал, как отыскать выгоду в случившемся. Как придать Младшую Тень ножу, а потом напоить её кровью арку и земли, осквернённые её тёмной силой. И нашёл её.

— Ведеслава сильна и горда, — прокряхтел Черноглав. — Как и мальчишка. Она узнает, когда арка может пасть, и явится к нам в этот день. И мы завершим то, что начали.

Но воины всё равно были отправлены в Чернолесье на поиск Тени и Ворона. И никто из них не вернулся обратно. Нечисть не была рада гостям — особенно король Чернолесья.

Глава 11.

Ведеслава не вернулась в кровать. Место рядом с Владом было тёплым и желанным, как и сам охотник. Близость заставляла мысли путаться, а Веде требовался ясный ум сейчас.

Она выдохнула, пальцы крепче обхватили книгу, лежащую на коленях: «Сказания о Воронах и Тенях». Записи избранных, кому было позволено лицезреть вживую охотников и избранниц Мораны.

Чаще встречались истории прошлых Теней и Воронов по отдельности: их подвиги, помощь народу и взаимодействие с нечистью. Тени спасали, Вороны убивали. Веда в них не особо вчитывалась — эти истории были похожи одна на другую. Она сама успела поучаствовать в похожих; жаль, записать было некому. Травница усмехнулась и перевернула страницу.

Вероятно, она не пожелала бы, чтобы её маленькие дела были увековечены чьей-то рукой. Тени на то и носят такое имя, что должны быть незаметны. С Воронами иначе — их видно издалека, даже если белая метка скрыта под рубахой, а меч убран в ножны.

Вороны — защита Замковья и надежда народа на спокойную жизнь. Ведеслава скривилась. Только один Белый Ворон и правда достоин силы, данной Белобогом, — и это Влад. Остальные безвольно склонились перед Чеславом или оказались настолько глупы, что не заметили злодеяний своего главы.

На желтовато-серой странице были нарисованы люди: девушка её возраста, может, немного старше; мальчишка, похожий на неё, вероятно, младший брат; мужчина и женщина в возрасте — Веда решила, что это родители.

В идущий далее текст она вчиталась внимательнее. Оказалось, Тени могли открываться людям. Многие посвящали членов семьи, как девушка на рисунке, другие рассказывали жителям деревни или города, в котором родились и выросли.

Веда сама не заметила, как поджала губы, а глаза неприятно защипали. Она не расплачется сейчас. Только не сейчас. Возможно, позже позволит стене, сдерживающей эмоции, треснуть. Ей некому было бы рассказать, что она оказалась особенной, одарённой силой Мораны. Пьянице-отцу было всё равно — она сомневалась, что он вообще вспоминал о дочери. А от соседей, кроме жалостливых взглядов, нечего было добиться.

Страницы книги зашелестели быстрее. Ведеслава остановилась лишь когда дошла практически до конца. Вновь наткнулась на довольно искусный рисунок — последние известные миру Тени, до того как Вороны решили стереть их из прошлого, настоящего и будущего.

Тень рассвета, Тень полудня и Тень заката — так похожие на неё, Мираславу и Радамиру, и так отличающиеся. Их историю Веда прочитала внимательно, жадно поглощая каждое слово. Об их желании раз и навсегда уничтожить Черномагов, посягнувших на главу Замковья. О Ярославе и Святославе — Тени и Охотнике. Прямо об этом сказано не было, но Веда поняла, что связывало их больше, чем совместное дело. Она хмыкнула: будто младшие Тени были падки на Воронов. Или Вороны не могли устоять перед красотой и силой Теней.

Их история обрывалась на моменте, где было принято решение выступить против Черномагов. Или записывающий был убит, или ему приказали больше никогда не записывать что-либо, связанное с избранными Мораной женщинами.

Ведеслава захлопнула книгу — получилось немного нервно, — и она бережно провела пальцами по корешку, прося прощения. За окном уже светало, плотные шторы не были задвинуты, и солнечные лучи приветливо расползались по зале. Она практически не спала, но всё равно не чувствовала усталости. Сегодня много дел. Если получится убедить Игоря помочь, шансов на победу будет больше. Лишь бы Мила ей поверила.

***

На уговоры Ведеславы обойтись без завтрака и сразу отправиться в Нижний Горьевск никто не обратил внимания. Иван лишь уверил её, что заявиться в такую рань будет лишним, а он вчера вечером отправил гонца к Игорю, чтобы тот был в курсе о скором визите гостей.

Веде оставалось лишь хмуриться, раздражённо вздыхать и жевать хлеб с вареньем. Она сидела между бодрым и свежим Владом и жадно рыскающим по столу Баюном. Кот освоился и совершенно не встречал сопротивления со стороны хозяина дома. Иван, напротив, с детским любопытством наблюдал за нечистью из Чернолесья и с удовольствием поддерживал с ним беседу.

— Госпожа, вы просили сообщить, когда закипит, — в зал, пыхтя, вошёл Захар и быстро отыскал взглядом полуслепых глаз Веду.

— Я не госпожа, говорила же, — она резво поднялась со стула и пошагала на кухню. Там заканчивал готовиться отвар, который облегчит Владу переход через Пути Мораны.

Иначе ещё несколько таких неконтролируемых путешествий — и охотник сляжет с горячкой.

В огромном котле торопливо булькала густая жижа. Ингредиенты Веда выбирала скорее интуитивно, смешивала то, что сможет задобрить силу Мораны и укрепить силу Белобога: тёплая вода с добавлением нескольких капель талой, настоянной на весеннем солнце; белая омела, рябиновая кора, пепел от сожжённой бересты, исписанной рунами двух богов. На вкус определённо выйдет что-то отвратительное, но на добавление сладости и игру с рецептом времени нет.

Малую часть Веда отлила в баночку, остальную оставила, решив, что воинам Ивана и Игоря тоже не помешает выпить отвар — как и всем остальным.

— Вы готовы? — травница появилась в зале, из глубины которого звучали голоса.

Влад и Иван были собраны для их маленького путешествия. На поясе охотника привычно был закреплён меч. Веда перестала испытывать жжение в области шрама, когда Влад доказал, что достоин её доверия. И случилось это еще до поцелуя.

— Да, Влад как раз рассказывал мне, что меня ждёт. Но, подозреваю, он не знает и половины, верно? — с лёгкой улыбкой спросил девушку Иван. От Ведеславы не скрылся настрой Молотова — детский, озорной. Читавший столько историй про Теней, Иван наконец-то познакомился с одной из них. Мечта маленького мальчика сбылась.

— Я и сама знаю очень мало, — Веда пожала плечами и протянула мужчинам успевший немного остыть отвар. — Но надеюсь, это облегчит переход, особенно для Влада. Уж не знаю, чем Белобог не угодил Моране, но Воронов она не жалует.

— Старрая исторрия, — промурчал появившийся из ниоткуда Баюн. — Интеррресная. Только Моррана шкурру спустит с меня, если рраскажу.

— Тогда рассказывай, немного потеряем, — фыркнула Веда. — Пейте отвар, время идёт слишком быстро.

***

Травница торопливо шла по саду Ивана Молотова, ведя под уздцы Весну. Иван и Влад покорно шли следом. На похожих лицах отражалось недоумение. Охотник пару раз пытался окликнуть Ведеславу, но она упрямо шла вперёд, петляя по незнакомым ей тропинкам.

Сад был огромен. В таком при желании и нечисть могла поселиться. Жар-птице здесь точно понравилось бы, да и Баюн ловко перепрыгивал с ветки на ветку. Владу казалось, что ещё немного — и немаленький кот сломает очередную веточку и свалится на землю. Но Баюн порхал, словно бабочка, касаясь древесины лишь кончиками лап.

— Ведеслава, позволь спросить, а куда мы идём? — в голосе Ивана не было недовольства, лишь интерес. Этот сад он знал лучше, чем любое другое место в Замковье. Здесь он гулял вместе с дедом, а после — с отцом и сестрой. Каждый уголок сада, каждое дерево, цветок и растение были ему известны.

— К вратам в проход, — Веда повела плечами. — Я же говорила.

— Разве они не между домами города? Где мы вышли? — спросил Влад, которому травница не раскрыла маленькой тайны точки прибытия. Признаться, ему было так плохо после перехода, что он и не запомнил, в какой именно части Верхне Горьевска они вышли. Сейчас он ни за что бы не нашёл это место сам.

— Там был выход, а нам нужен вход. Почти пришли, — девушка ускорила шаг, вынуждая остальных догонять её лёгким бегом.

Они зашли в самую глубь сада. Дом остался позади, его стены и даже крыша скрывались за зеленью деревьев и кустов. Влад и представить себе не мог, что это место такое большое. Он гулял здесь и не раз, но никогда не заходил так далеко.

Веда остановилась, прислушалась. С толстой ветки бесшумно спрыгнул на тропинку Баюн. Он чувствовал то же, что и травница: силу Мораны. Перед ними раскинули свои ветви два дерева. Обычных, не таких, как в Чернолесье, но всё же прекрасных. Огромный дуб и боярышник поменьше. Как и в прошлый раз, их кроны сплетались, нежно касаясь друг друга.

— Морана благосклонна к вашему роду, — немного задумчиво сказала Веда. — Иначе проход бы не остался здесь. Весна повезёт вас, Иван. Так надёжнее. Влад, а ты держись около меня. Хорошо?

Охотник кивнул, Иван быстро и без лишних вопросов влез на спину Весны. Лошадь переступила с ноги на ногу, недовольно всхрапнула, но под строгим взглядом Ведеславы встала спокойно.

Травница шепнула несколько слов — всё тех же, что слышала от Радамиры. Цепкая память девочки запоминала всё, что говорила бабушка. И Веда была этому благодарна.

Воздух между деревьями зарябил. Неподготовленный взор и не заметил бы этих изменений, но Тень и Охотник видели мерцание и даже пейзажи места, куда вёл проход. Они вошли внутрь. И вновь — тьма и белоснежная дорога, ведущая вперёд.

Иван ехал, зажмурив глаза, пальцы вцепились в гриву. Влад шёл вслед за Ведой, держал её за руку. В этот раз всё было иначе: отвар помог. Пусть проход и продолжал на него давить, ни тошноты, ни головной боли не было.

Проход вывел к Мёртвому Хребту. Где-то неподалёку было место, откуда Влад и Веда уходили из Нижне Горьевска.

Теперь Ведеслава плелась позади, цепляясь пальцами за повод Весны. Иван и Влад были в своей стихии большого города — шумных лавок и ворчащих людей. На неё налетела женщина с корзиной, уклониться не получилось, травница недовольно поморщилась.

Она огладила мягкую шею лошади, но тревожные мысли это не отогнало. Что она скажет Миле? Что обманывала её, оставила одну, а теперь явилась просить о помощи? Просить мужа, которого она любит, рисковать жизнью? Веда не знала Игоря, но ей казалось, что плохого человека её подруга не выбрала бы.

Когда показался знакомый дом, сердце девушки с силой колотилось в груди. Ей не было страшно, когда Воронёнок с дикой улыбкой подносил нож к её лицу. Но неизвестность от встречи пугала её.

Ладонь Влада легла на её талию. Веда не заметила, как он приблизился, как быстро коснулся губами её виска и ободряюще улыбнулся. Она не успела ответить тем же — тяжёлые двери отворились. Их приветствовал Борис, встречавший охотника и травницу в прошлый раз.

По широкой лестнице к ним навстречу бежала Мила. Взъерошенная, в голубом платье с белой окантовкой и наспех убранными волосами. Выглядела она так, словно проснулась не больше часа назад.

— Слава! — девушка, не сбавляя скорости, подлетела к Веде и сжала её в объятиях

Тревоги, сковывающие всё тело Веды, в одно мгновение рассеялись. Она обмякла в чужих руках, расслабилась, обняла старую подругу в ответ.

— Приветствую, — Веда подняла глаза и увидела мужчину. Высокого, с уложенными короткими коричневыми волосами и глазами настолько тёмными, что походили на два уголька. — Иван, рад снова видеть тебя. — Когда Игорь говорил, его закрученные к концам усы забавно шевелились, но менее пугающим он не становился.

— И я рад, — добродушно сказал Иван. Они пожали друг другу руки, а после он по-отечески хлопнул Игоря по плечу. — Это Влад, мой племянник и один из Белых Воронов.

— Вновь рукопожатие, недоверие к незнакомцу в глазах Игоря сменилось на осторожность. — А это Ведеслава, его травница и... — Иван замялся, не понимая, когда стоит сказать о связи девушки с Мораной.

— И моя подруга, — воскликнула Мила, держa Веду под руку. — Помнишь, я рассказывала...

— Помню, ты делала это очень часто, — улыбка на тонких губах Игоря оказалась искренней. — Рад знакомству, Веда. И, пожалуй, мне стоит поблагодарить тебя за помощь моему коню.

— Не стоит, — усмехнулась Ведеслава, вспоминая рассказ Милы о знакомстве с будущим мужем. — Я тоже очень рада.

— Конечно стоит, Слава, — захихикала Мила. — Но это потом, проси больше — разделим пополам. А пока — идём. Пусть мужчины болтают о своём, нам есть что обсудить, — девушка определённо имела в виду обман подруги касательно происхождения Влада.

— Боюсь, Ведеслава нам очень нужна, — вмешался Иван. — Пройдёмте.

В ответ на слова мужчины Игорь жестом пригласил всех в соседнюю залу, в которой Мила, Веда и Влад ужинали не так давно.

Мила хотела было отпустить подругу, но травница вцепилась в её предплечье и повела за собой.

***

Мила оставила Веду и покорно опустилась на кресло по правую руку от мужа. Игорь исподлобья глядел на гостей и подкручивал правый ус. Напротив сидели Ведеслава, Владислав и Иван. Охотник был напряжён не меньше травницы. Что-то ему подсказывало, что хозяин дома не жалует Воронов.

— Говорите, зачем пришли. Не думайте, что я не рад гостям. Но обычно они являются не так резко и не так напряжены. Вы готовитесь к битве — я вижу это, — Игорь склонился вперёд, одной рукой опёрся на колено, а второй сжал ладонь Милы.

— Ты прав. Только враг наш — из Велекамья и из сказаний, которым несколько столетий, — сказал Иван. — Вороны предали короля, Замковье и народ. А вместе с ними и Михаил Гордеев со старшим сыном. Мор — их рук дело. И Черномага, который не погиб в далёкие годы.

Пока Игорь внимательно смотрел на Ивана, Веда следила за его реакцией. Он не поверил сказанному. Губы мужчины дрогнули в кривой усмешке. Влад расправил плечи, желая говорить и доказывать правду, но Иван жестом попросил его помолчать.

— Вот как. Вы обвиняете хранителей Замковья в его погибели? Не ты ли доказывал мне, Иван, что Вороны чисты, когда я говорил обратное? А что теперь? Говоришь мне, что твой зять заручился помощью Черномага? При этом племянник твой сидит здесь. Тогда ради чего же Михаил Гордеев решил растоптать свою честь, которой так кичился? — подозрительный, не готовый доверять одним лишь словам, Игорь был непреклонен сейчас.

Мила поджала губы, но ничего не сказала. Как бы она ни хотела помочь подруге, повлиять на решение мужа не сможет. В его руках чужие жизни, которыми он не станет жертвовать, если не увидит в этом смысла.

— Ради моей матери, — тяжёлым голосом сказал Влад. Впервые они произнесли эту истину вслух. Михаил Гордеев готов сжечь Замковье до тла, лишь бы Вилена вновь была рядом. Яркий луч в его тёмной жизни, который Влад не смог заменить, а Николай лишь сделал эту темноту гуще и глубже.

— Они убили женщину, вырастившую Веду. Убили моего наставника, охотника, спасшего множество людей, хорошего человека. Всему виной скорбь, которую мой отец не смог пережить, алчность Чеслава, пожелавшего власти, и Черномаг, грезящий лишь о тьме и возвращении братьев.

И вновь на губах Игоря появилась улыбка, но на этот раз эмоцию, что скрывалась за ней, Ведеславе не удалось разгадать. Игорь был старше Влада больше чем на десять лет. Сейчас слова Охотника могли звучать для него как детский лепет.

Веда вздохнула и потерла глаза костяшками пальцев. Баюн куда-то запропастился, стоило им оставить кованные ворота позади. Переговоры зашли в тупик — или были близки к этому. Пришла пора ей рассказать о себе. Рассказать историю своими глазами.

— Словам Охотника я бы тоже не стала верить, — она пожала плечами, и Влад скосил на неё недоумённый взгляд. Но отвечать на него Веда не стала, лишь положила ладонь поверх его руки и продолжила: — И словам незнакомой девчонки — тоже, пусть она и подруга жены. Словам Ивана… возможно. Но вдруг у него своя выгода? Я права?

Игорь не стал отвечать, но слушал травницу с интересом.

— Но как насчёт того, чтобы поверить последней выжившей избраннице Мораны?

Глаза Веды вспыхнули голубым, а над приподнятой ладонью заплясало зелёное пламя. Вспышка выдалась яркой и сильной. Лицо Игоря обдало жаром, Мила от испуга закрыла лицо руками.

— Слава… — прошептала она, подгибая под себя ноги.

— Я тебе всё расскажу, Мила. Если нам позволят остаться, — прямо сказала травница.

Мила закивала, продолжая прикрывать рот рукой. Веда выдохнула, пламя потухло, она облокотилась о спинку дивана и почувствовала прикосновение Влада к своей руке.

— Слушай, Тень, Игоррь Моррозов. Она много интеррéсного ррасскажет, — Баюн возник из ниоткуда. Хвост трубой, в шерсти застряли листочки и травинки. Возникшую тишину тут же разрезал девичий визг. Кричала Мила, не отошедшая ещё от представления Веды.

Баюн поморщился и нарочно подошёл ещё ближе к хозяевам дома. Игорь не реагировал, но взгляда от большого кота не отводил, словно ждал нападения.

— Не крричи, лучше поспи. Тебе надо больше отдыхать, — промурлыкал Баюн, и Мила тут же закрыла глаза и засопела.

— Баюн! — рявкнула Ведеслава. — Зачем?

— Чтобы поговоррить в тишине. Пусть отдохнёт подрруга твоя. Хвала Морране, муженёк её кррепким оказался, — кот отошёл от Игоря и сел у ног Влада.

— А вот теперь я хочу знать всё с самого начала, — сказал Игорь Морозов.

***

Ведеслава удовлетворила желание хозяина дома и, правда, начала со встречи с Радамирой. Рассказ выдался тяжёлым и довольно долгим. Несколько раз травница прерывалась, чтобы перевести дыхание и сделать несколько глотков тёплого травяного напитка. Тогда молчание заполнял Влад. Ему было что рассказать: о становлении Чеслава главой Воронов, о гибели Вереска и задании, которое ему поручили. Не умолчал и о том, что видел в Чернолесье, когда Веда потеряла сознание, что случилось с Призраком. Воспоминания о смерти коня больно сжали всё внутри, остроконечный ком тоски и ненависти застрял в горле, но Влад усилием воли сглотнул его и продолжил.

Так травница и охотник, дополняя друг друга, но ни разу не перебивая, поведали Игорю всё, что случилось с ними. И что ожидает Замковье, если не разрушить арку.

Мужчина мрачнел с каждым услышанным словом. Поглядывал на скалящегося Баюна, подтверждающего каждое слово. Несколько раз кот уходил от темы и начинал болтать о своём, но в такие моменты Веда шикала на него, и Баюн замолкал на какое-то время.

— Можешь не верить нам. Но когда в город придут Черномаги — или его пожрёт Мор — не стоит сожалеть об этом, — Веда звучала холодно, равнодушно, но внутри неё бушевало пламя. Сейчас ответ Игоря решит всё.

— Ну почему же, я верю, к сожалению, — Морозов недобро хмыкнул и убрал прядь волос за ухо спящей Милы. Громкие разговоры её не разбудили, Баюн постарался на славу. — И говорю спасибо за риск во благо Замковья. Я присоединюсь к вам. Как и мои люди. Значит, — он подкрутил усы, — на нас будет Велекамье? Давно там не был, всё собирались с Милой съездить, да дел было много.

— Съездишь ещё, — добродушно сказал Иван. — После. Красота там останется, а с гнилью внутри мы разберёмся.

— Вероятно. Располагайтесь, Борис покажет вам комнаты, Маша принесёт вещи и пригласит к обеду. Будьте как дома, а у меня сегодня есть работа, — Игорь поднялся и посмотрел на спящую жену.

— Я позабочусь о ней, дождусь пробуждения и всё расскажу. Мила должна была всё узнать очень давно. Если бы я не струсила, — сказала Веда, и Игорь кивнул.

Он попросил слуг оказать тёплый приём гостям и покинул дом. Ивана проводили в его комнату, Влад пошёл смотреть ту, которую выделили для них с Ведеславой. Уточнять Игорь ничего не стал — по взглядам и прикосновениям, которыми травница и охотник одаривали друг друга, он и так всё понял.

Перед уходом Влад прикоснулся губами к макушке Веды и погладил её по спине. Она непроизвольно вздрогнула от его шепота — парень обещал, что всё будет хорошо. Несколько недель назад травница рассмеялась бы в лицо каждому, кто дал бы ей такое обещание. Но сейчас, в это самое мгновение, она была благодарна Владу за его слова.

В зале остались лишь Веда и спящая Мила. Изредка мимо проходили люди, трудящиеся в этом доме. Кто-то тащил на себе гору белья, чтобы потом сменить его на чистое, другие переговаривались, готовясь к скорому обеду.

Влад и Иван вышли пройтись по городу. На его предложение присоединиться к ним Веда отказалась, при этом уверив парня, что всё в порядке. Он не стал настаивать, накинул на голову капюшон, чтобы его лицо привлекало меньше внимания, и пошёл вслед за дядей.

Когда наступила желанная тишина, Веда услышала, с какой силой пульсирует её кровь по венам. Солнцестояние — послезавтра. У них вышло получить поддержку не только от нечисти, но и от людей. Под командованием Игоря и Ивана — войско в несколько сотен человек. Этого должно хватить, чтобы освободить Велекамье и взять под контроль крепость.

Она перевела взгляд на Милу и слабо улыбнулась. Девушка спала больше часа, стоило привести её в чувства. Веда осторожно села на соседнее кресло и прикоснулась рукой к её плечу. Чары Баюна сильны, но ей казалось, что против её воли они не выстоят.

— Проснись, — шепнула травница.

Мила недовольно свела брови и поёрзала. Спустя несколько мгновений сопротивления она всё же открыла голубые глаза. Увидев Ведеславу, сидящую рядом, тут же выровнялась и потерла лицо руками. Рукава лёгкого платья примялись, и девушка тут же принялась их разглаживать.

— Посмотри на меня, — попросила Веда. — Ты правильно сказала, нам есть что обсудить. Так давай обсудим.

Мила недовольно, по-ребячески надула губы, упрямо глядя на что угодно, кроме своей подруги. Ей было всё равно, кем являлась Веда — она поняла это ещё до того, как появился Баюн. Но в груди клокотала обида, что Ведеслава предпочла скрыть тайну и сбежать.

— Ладно, — буркнула она и развернулась всем телом к травнице. Забралась с ногами на кресло, подол платья задрался, обнажая худые, острые колени, но поправлять его Мила не стала. — Но только попробуй утаить от меня что-то ещё, Слава.

— Больше никогда, — Веда немного печально улыбнулась и повторила всё, что не так давно поведала Игорю. Но на этот раз рядом с ней не было Влада, который не позволял бы тишине затягиваться.

Мила слушала и сдерживала рвущиеся наружу эмоции, рукой прикрывала рот — лишь бы не разрыдаться в голос или же не закричать о несправедливости этой жизни. Веда лишь вкратце упомянула пытки от Воронёнка и Черномага, а Мила уже сидела рядом с ней и прижимала её к себе.

Ведеслава и не заметила, что тоже плачет. В который раз за короткое время она свободно давала волю эмоциям, не позволяла им сидеть внутри и гнить, заражая душу и тело. Мила бормотала что-то неразборчивое — о том, что ей жаль, что ей стоило не злиться тогда, а отправиться на поиски, стать взрослой и позаботиться о маленькой, оставшейся в одиночестве Веде.

Травница лишь сильнее обхватывала чужие плечи и просила прощения. Они не должны были расставаться так надолго, должны были продолжать взрослеть вместе — но тогда их судьба и судьба всего Замковья могла сложиться иначе.

Но сейчас у них был шанс на жизнь, в которой они есть друг у друга. Как это было раньше. Осталось победить.

Спустя долгие минуты Мила отстранилась, вытерла слёзы со щёк Ведеславы, а потом — со своих. Постаралась улыбнуться, и у неё даже получилось.

— Пойдём на улицу. У нас есть красивая беседка, вся обвита зеленью, тебе понравится. Я попрошу вынести нам пирог, — слегка хриплым голосом сказала Мила и вдобавок шмыгнула носом.

— Я думала, скоро обед, — Веда позволила потащить себя к выходу.

— Сейчас нам нужно сладкое, Слава. Я уверена в этом. Обед подождёт, и никто не сможет меня переубедить, — Мила старательно бодро шагала вперёд, собираясь поднять настроение не только себе, но и подруге.

Выйдя на вымощенную камнем небольшую площадку перед домом, они свернули налево. В этой же стороне была и конюшня, куда увели отдыхать Весну. Каблучки лёгких кожаных ботиночек ритмично постукивали по каменной кладке.

Веда чувствовала запах недалёкого сада, смешивающегося с ароматами города — не всегда приятными. Но дом Милы и Игоря ей нравился. В таком она смогла бы жить — даже бок о бок с шумными торговцами.

Они шли неторопливо, прогуливаясь, наслаждаясь мгновениями покоя, которые в любой момент могли смениться тревожной суетой. Мила держала подругу под руку, её щёки всё ещё были красными и влажными от слёз, как и щёки Ведеславы, но обе девушки гордо держали плечи расправленными.

Деревянная, резная беседка показалась из-за пушистых кустов калины. Солнце светило ярко, и девушки поспешили скрыться в тени угловатой крыши. Не прошло и нескольких минут, как явился Борис с небольшим самоваром и двумя чашечками, а Маша — с подносом сладостей, в центре которого был пирог.

— Не думаю, что Игорь Александрович одобрит ваше застолье. На обед будет чудесное жаркое, — даже Веда не восприняла напускное ворчание Бориса; Мила лишь широко улыбнулась и отломила край пирога.

— Тогда Игорь Александрович просто об этом не узнает, — она пожала плечами. — Спасибо, Борис, мы будем точно к обеду. Я обещаю.

Тяжело вздохнув, мужчина склонил голову в лёгком поклоне и удалился. Маша побежала следом, накручивая тоненькие косички на палец.

Сладкое и правда помогло. Ведеслава с удовольствием ела второй кусок пирога с малиновым вареньем и ягоды в сахаре, запивая всё приятным травяным напитком из самовара.

— Твои волосы стали темнее, Слава, — сказала Мила, заканчивая облизывать пальцы. От этой дурной привычки она не избавилась и после переезда в город. — Мне так больше нравится. Настоящая избранница Мораны. Как ты сказала? Тень рассвета?

— Да, — травница накрутила на палец прядь волос у лица и принялась её рассматривать. Её волосы всегда были достаточно тёмными, как кора у старинной ели. Но сейчас Веда и правда видела изменения: ещё немного — и её пряди нельзя будет отличить от вороньего крыла. — Ты слишком спокойна сейчас. Тебя не пугает то, кем я оказалась? У меня это знание вызвало смешанные чувства.

— Брось, Слава, — Мила быстро нашла ладони травницы и ободряюще их сжала. — Неужели ты думала, что я буду верещать не переставая? Я могла бы, — она усмехнулась, — но я тебе верила в детстве и верю сейчас.

— Я не заслуживаю такую подругу, как ты, Мила, — ни юмора в голосе, ни какой-то сторонней эмоции, которая могла бы указать на неискренность, лишь благодарность.

— Как и я тебя. Я рада, что мы встретились вновь, — она откусила большой кусок пирога и принялась охотно жевать.

Веда улыбнулась. Её жизнь сложилась не так, как она хотела бы. Слишком много смертей, слишком много одиночества. Сейчас всё могло наладиться. И риск Милы годы назад оправдался: не реши она сбежать из родной деревни, так и жила бы там до начала Мора, пока не пришлось бы уходить. А, возможно, и погибла бы из-за него. А теперь она — румяная и довольная — сидит около сада своего любящего и временами слишком заботливого мужа. А Веда сидит рядом.

— В доме в Чернолесье, где мы с Владом провели несколько дней, я нашла книгу, — Веда задумчиво посмотрела на трещины на внутренней стороне крыши. — Бабушка не разрешала её читать. Говорила, что ещё слишком мала. Там было про таких, как я. И Тень рассвета изображалась с чёрными волосами и голубыми глазами. Думаю, со временем и мой цвет сменится. Раз ты сказала про волосы.

— Вы с Владом... — нарочно протянула Мила, цепляясь именно за эти слова. — Пойдём прогуляемся, Слава. Мне нужно знать всё о нём и о вас. Раз в прошлый раз ты была обманщицей.

Ведеслава не стала сопротивляться или отнекиваться. Признавала она это или нет, но глубоко в душе травнице очень хотелось надеть маску маленькой девочки, которая с горящими глазами рассказывает подруге о красивом деревенском мальчике. Только Влад не деревенский мальчик, никогда им не был, а Веда перестала быть маленькой девочкой задолго до того, как стала выглядеть взрослой в чужих глазах.

— Это слишком долгая история, — сказала Веда. Ложь и правда одновременно. Она знала Влада не так долго, как хотела бы, но пережила с ним намного больше, чем переживают другие за всю жизнь. — Но я расскажу.

Девушки покинули беседку, оставив поднос и чашки полностью пустыми. Лишь на дне самовара плескалось немного уже остывшего напитка. Они зашли в сад, похожий на сад Ивана Молотова. Не близнец, но близкий родственник, словно выбира́вшие растения были когда-то близкими родственниками.

Ведеслава вела неторопливый рассказ, делая вид, что не слышит восхищённые охи и ахи своей подруги. Мила не сдерживала себя — восхищалась поступками Влада и журила Ведеславу за её холодность и остроту слов. Когда травница заикнулась о первом поцелуе и абсолютной неловкости и неопытности Влада, лицо Милы покраснело вплоть до ушей, шея тоже покрылась пятнами.

Но во благо подруги Ведеслава опустила неподобающие подробности и завершила рассказ их прибытием сюда.

— Слава! — Мила схватила её за руку и крепко сжала. — Ты любишь его?

Веда открыла рот, но забыла, как произносятся слова. Вопрос застал её врасплох.

— Что? — всё же выдавила она из себя, решая прикинуться глухой.

— Не притворяйся! Ты точно любишь его! — громко захихикала Мила. — Я так давно тебя знаю. Ты любишь его. А он тебя. Я очень рада, Слава. У тебя снова есть рядом тот, кого любишь ты, и кто любит тебя.

— Хватит, Мила, — тихо попросила Ведеслава, но звучало это неубедительно.

— Я очень рада! — ещё раз прокричала Мила и крепко обняла подругу. — Ты заслуживаешь счастья.

Они продолжили свою прогулку в приятном молчании, дополняемом шорохом листвы и чириканьем редких птиц, предпочитающих леса городам.

Светлые дорожки пронизывали сад, словно корни огромного дерева. Девушки следовали по ним, изредка останавливались у наиболее ярких и пахнущих цветов и растений. Веда дотрагивалась до них кончиками пальцев, чувствовала мягкость и лёгкость лепестков. Мила нагибалась и вдыхала сладкий аромат, а потом чихала из-за попавшей в нос пыльцы.

Послышался плеск воды неподалёку, и через несколько мгновений показался довольно большой пруд. Солнце играло бликами на водной глади, на широкой кувшинке отдыхала толстая зелёная лягушка.

— Вы его сделали? — спросила Веда, присаживаясь у кромки воды.

— Нет, — Мила качнула головой, светлые волосы небрежно разметались по плечам. — Игорь рассказывал, что дом построили вокруг этого пруда. Не стали трогать, чтобы сохранить единство с природой.

— Вот как, — травница довольно улыбнулась. — Тогда я хочу тебя кое с кем познакомить, — она опустила руку в воду и тихо позвала. — Ява.

Шёпот неожиданно громким эхом прошёлся по саду, по озёрной поверхности разошлись круги ряби. Русалка не заставила себя долго ждать. Нечисть, связанная с водой, использует её в качестве ходов.

— Веда, — немного хриплым голосом протянула Ява. — Добрый день. С тобой живая девушка, она боится меня.

Ведеслава легко улыбнулась русалке и повернулась к Миле. Та замерла на месте и старалась не дышать. Кричать, как она сделала при виде говорящего кота, не выходило. Крик потух, не успев обрести силу. Всему виной — затянутые мертвенно бледной пеленой глаза русалки.

— Мила, это Ява, моя давняя подруга, — сказала Ведеслава. Русалка подалась вперёд, хвост превратился в ноги, волосы прикрыли обнажённую грудь. Она ступила на мягкую зелёную траву, но когда заметила лёгкую дрожь Милы, остановилась. — Ява, Мила тоже моя подруга. И я давно хотела вас познакомить.

— Здравствуй, — тихо сказала Мила, перебарывая страх. — Мне приятно, честно. Я просто... никогда не видела русалок. — Она переступила с ноги на ногу и протянула Яве ладонь.

— Не надо, — Ява сделала шаг назад, оказываясь по щиколотку в воде, и завела руки за спину. — Может случиться плохое. Я не хочу этого.

— Всё в порядке. Миле можно доверять, — Веда тронула ледяное плечо русалки, но та даже не пошевелилась, продолжая разглядывать девушку.

— Не это беспокоит меня, Веда, — чем дольше Ява находилась на воздухе, тем приятнее для слуха становился её голос. — Мёртвые могут сделать плохое живым, даже если не хотят этого. А её ребёнок ещё слишком слаб и мал.

Наступившее молчание было поистине неловким для тех, кто причислял себя к живым. Веда переводила взгляд с Явы на Милу и обратно. Мила непонимающе смотрела на свой довольно впалый живот. И только русалка выглядела абсолютно спокойной, словно не открыла сейчас всем тайну, о которой до этого никто не догадывался.

— Мила, ты ждёшь ребёнка? — не выдержала Веда.

— Я не знаю... Мы с Игорем очень хотим этого, — до Милы понимание её положения ещё не дошло полностью. Она мяла пальцами низ живота, ожидая получить что-то в ответ.

— Но я знаю. Я чувствую его маленькую искорку. И знаю, что будет мальчик. Веда, и ты могла бы почувствовать, если бы постаралась, — Ява с лёгким укором посмотрела на травницу. — Поздравляю, Мила. Когда-то я тоже мечтала о ребёнке, о дочке.

— Мила? — позвала её Веда, но девушка не ответила. — Мила, всё в порядке? Ничего не болит?

Мила подняла яркие глаза на подругу, все заметили слёзы, текущие по её щекам. Слёзы радости и облегчения.

— Спасибо, Ява, спасибо тебе, — прошептала Мила. — Скорее бы рассказать Игорю. Мама была бы рада.

— Рразве стоить лить слёзы, девочка? Хоррошие новости трребуют улыбок, — Баюн спрыгнул с дерева и мазнул Милу хвостом по плечу. Девушка не испугалась или просто не успела этого сделать. — Ява, ррыбка моя. Как ваши дела?

Ведеслава оттеснила Баюна в сторону и встала перед Милой. Кот не обиделся, мягко ступая, пошагал к Яве, что-то промурлыкал, но две девушки этого не услышали.

Травница крепко обняла подругу. Сегодня было столько объятий, и она была уверена, что будут ещё. Тело Милы было расслабленно, словно она наконец-то почувствовала желанное облегчение, только дыхание было неровным, и голос подрагивал, пока она шептала на ухо Веде, как счастлива.

— Мерртвая девочка, у Явы вести для тебя. Поговорри с ней. Я отведу эту девочку домой, потом встрретитесь и прродолжите плакать, — громкий, урчащий голос кота прервал трогательный момент.

Мила недоверчиво покосилась на Баюна, вытирая слёзы, а потом на Веду. Травница ободряюще кивнула ей, давая молчаливое обещание вернуться к ней как можно скорее. Кот не стал дожидаться девушки и неторопливо пошагал по траве в сторону дома. Мила нагнала его, и они оба скрылись за кустами.

Ява проводила взглядом пушистый хвост Баюна и вновь вышла полностью из воды. Холодные, бледные из-за цвета кожи капли стекали по рукам и ногам, впитывались в землю или оставались висеть на тонких стебельках.

— Если арка откроется, её ребёнок не увидит этот мир, — без эмоций сказала русалка.

— Но мы не позволим этому случиться, да, Ява? — спросила Веда. Ява кивнула, продолжая смотреть перед собой. — Что ты хотела передать мне?

Русалка поправила длинные, всегда мокрые волосы. Небольшая грудь на миг оголилась, но её это не смутило. Про одежду она давно уже не думала, хотя временами смотрела издали на платья девушек, проходящих мимо озера. Платье Милы ей тоже понравилось.

— Не я. Баюн, Вирьяк и Майя. Они, кажется, видели Воронёнка, сделавшего тебе больно, — Ява со злостью сжала кулаки. С жестокостью она была хорошо знакома и не собиралась терпеть её ни в свою сторону, ни в сторону Ведеславы. — Если ты скажешь, Веда… Мы приведём его сюда. И заставим молить о смерти.

Ведеслава сдержала резкий порыв согласиться сразу. Заставить несостоявшегося избранника Белобога кричать, как кричала она… заманчивое предложение. Воронёнок оказался достаточно глуп, чтобы покинуть крепость и попасться на глаза нечисти. Он уже мог быть мёртв, если бы не желание остальных причинить ему ещё больший вред.

— Приводите, если он вновь покинет каменные стены. Я не стану убивать его, но мы заставим его помучиться… и рассказать всё, что он знает, — яда в голосе травницы было достаточно, чтобы Ява глухо хмыкнула.

— Ты всегда была слишком добра, Веда. Поэтому мы верили тебе и позволяли помогать, — русалка тронула Ведеславу за руку и несильно сжала. Тонкие, бесцветные губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Мы приведём его. А ты сама решишь, достоин ли он прощения.

Ява кивнула на прощание и скрылась в озере — достаточно глубоком, чтобы русалка исчезла в нём полностью, прежде чем вынырнуть в ином месте. Веда ещё долго смотрела на круги на воде. До солнцестояния оставалось совсем немного.

***

Обед прошёл в громких разговорах. Отказ Милы от сладкого вина заставил Бориса улыбнуться, но вслух он ничего не сказал. Спустя время вернулись Влад и Иван. Они присоединились к девушкам и чёрному коту.

Мила не спешила делиться своей радостью с остальными — ей и без того было немного грустно, что Игорь узнает обо всём не первым. Но тишины всё равно не было: Иван мог начать и поддержать любой разговор. Он учтиво поинтересовался у Милы, как её дела, не слишком ли часто Игорь занят.

Девушка с радостью отвечала. Когда она говорила о муже, её голос звучал выше, губы сами собой растягивались в улыбке, а глаза блестели. Это был брак по настоящей, чистой любви — той, о которой только мечтают.

На не слишком тактичный вопрос Милы о семье Ивана он ответил с заметной печалью: девушка, с которой он собирался пожениться, погибла. Неудачный переход через Мёртвый Хребет — её лошадь поскользнулась на влажных после дождя камнях, и они вдвоём упали со склона. Иван больше не смог полюбить, даже ради рода.

К ужину вернулся Игорь. Не успев переодеться в более удобную, домашнюю одежду, он услышал всё от Милы. Счастливая, искренняя Мила таяла в его объятиях и поцелуях. Скупой на проявление эмоций Игорь прижимал к себе хрупкую жену. Она подарила ему ещё одну причину бороться за будущее.

Они разошлись поздно. Немного захмелевший от вина Игорь унёс Милу в комнату на руках. Иван пожелал всем спокойной ночи и ушёл в свою комнату, Веда с Владом — в свою.

— Ты счастлива здесь, — тихо сказал Влад, подходя к Веде со спины. — Если захочешь, мы могли бы выбрать дом в Нижне-Горьевске. Подальше от центра, но недалеко от Милы.

— Я не люблю города, — выдохнула Ведеслава, подставляя шею под бережный поцелуй Влада.

— Ты любишь Милу. А я… — он замешкался, подбирая слова. — А я хочу сделать тебя счастливой.

Травница откинула голову на его плечо и закрыла глаза. Влад продолжил говорить, и Веда наслаждалась его немного хриплым голосом.

— И я тебя, — прошептала она. Признание прозвучало просто, но было настоящим. Влад довольно улыбнулся и прижался щекой к её щеке. — Помоги мне развязать платье. У тебя хорошо получается.

Медлить он не стал. Пальцы ловко поддели нити на спине и ослабили их в несколько движений. Веда могла подхватить платье, не позволить ему соскользнуть с плеч. Но она не сделала этого.

В комнате было тепло, но по обнажившейся коже всё равно пробежали мурашки. Ведеслава развернулась, обвила руками его шею и увлекла в долгий поцелуй. Когда они оказались на кровати, охотник был уже без рубашки.

Не все его действия были уверенными или умелыми, но Веда принимала всё — и отдавала в ответ ещё больше.

Они старались не шуметь. Но когда травница коснулась губами нежной кожи у него на животе, Влад не смог сдержаться. Он знал: отдаст за неё жизнь, будет бороться до последней капли крови, чтобы в их будущем не было боли. Чтобы вечера принадлежали только им. А потом — чтобы звать в дом тех, кого по праву можно назвать семьёй. Не только по крови.

Веда сидела на бёдрах охотника, двигалась плавно, из-под полузакрытых век наблюдая за расслабленным парнем. Длинные волосы щекотали её руки и плечи, кончики ласково касались напряжённых мышц на животе Влада.

Ей нравилось наблюдать за ним. За тем, как он смотрит на неё в ответ. Чувствовать мягкие прикосновения на пояснице и боках. Поэтому, когда Влад привлёк её к себе и двинул несколько раз бёдрами, она ещё сильнее прижалась к нему, позволяя себе и ему получать удовольствие.

***

— Я очень рада за Милу и Игоря. Ещё до смерти Радамиры Мила говорила мне, что хочет быть мамой. Хорошей. А не как у других детей с её деревни. Свою мать я не знала, поэтому просто кивала, — Веда сказала это после нескольких минут молчания.

Влад прижимал её к себе за талию, а она лежала на его груди, закинув одну ногу на его ноги.

— Хорошие люди достойны становиться родителями. Уверен, у них будет не один ребёнок. Мила будет отличной мамой не только для сына, но и для дочки. Как и Игорь — отцом. А не просто тем, о котором и вспомнить нечего. Но порой лучше так... — болезненная тема для Влада. Веда не дала ему окунуться с головой в плохие мысли — прикоснулась к губам, оставляя быстрый поцелуй.

— Тише, Влад. Я же говорила, что защищу тебя от кошмаров. Не только здесь, — она прикоснулась пальцами к его лбу, — но и тех, что вокруг.

— Моя сильная травница, — прошептал ей в губы Влад, но потом его расслабленное тело напряглось. Он посмотрел в зелёные глаза и сглотнул, прежде чем заговорить: — Веда, я... не умею о таком говорить. Но я прекрасно знаю, откуда берутся дети. А мы с тобой... Если это произойдёт... Веда, я буду рад. И я сделаю всё, чтобы у нас всё было хорошо.

Ведеслава наблюдала за неловкостью на лице Влада и поджимала губы. Ей было приятно слышать всё, что он сейчас говорил. Приятно, что Влад готов был заботиться о ней в любой ситуации. Вот только это не потребуется, и ей стоило сказать правду.

— У меня не может быть детей, — Веда произнесла это легко, потому что успела свыкнуться с этой мыслью. Да и не было у неё времени грезить о материнстве. Влад замер, разбирая смысл услышанного по слогам. — Радамира сказала. Из-за детства, — она не стала уточнять. Избиение отца и частый голод сделали своё.

— Веда... — начал охотник. Горячие руки сжали её ладони.

— Не надо, Влад. Меня жалеть не надо. Мне стоило сказать тебе раньше, до того как ты подумал о детях. Это могло бы всё поменять, — Веда звучала неприятно, даже отталкивающе. Всегда вела себя так, когда хотела казаться сильнее, чем была на самом деле. Выставить безразличие наперёд, а всё остальное затолкать назад.

— Не пытайся оттолкнуть меня, Веда. Ни сейчас, ни когда-либо. И я не жалею тебя — я ненавижу того, кто сделал с тобой это, — Влад приподнял её подбородок, чтобы их взгляды пересеклись. — Я не оставлю тебя. Мне нужна только ты. Просто знай это, ладно?

Она долго смотрела ему в глаза. Удивительно, что такой, как Влад, вообще обратил на неё внимание. Сколько девушек точно желали быть с ним. А с таким невероятным характером он мог бы сделать любую из них счастливой. Но вместо сотни столичных красавиц он решил влюбиться в скупую на эмоции, временами очень черствую травницу.

— Хорошо. Я не должна была так говорить. Прости меня, — она уткнулась лбом ему в плечо. Опалила дыханием горячую кожу. — И я не уверена, что у Теней вообще могут быть дети. У Радамиры не было, у Мираславы тоже. Возможно, они сами отказывались от этого.

— Вороны редко женятся. Запрета нет — простой выбор. Даже мой наставник говорил, что с нашей жизнью не стоит приковывать себя к одной постели, — Влад усмехнулся, пальцами зарылся в мягкие тёмные пряди. — Я никогда не был с ним согласен. Можно быть счастливым с одним человеком вопреки всему. Что скажешь?

— Я согласна, Влад, — она сказала это тихо, еле коснулась губами его ключицы. — Я согласна.

Глава 12.

Ведеслава никогда не умела говорить перед столпотворением людей, особенно воинов, прожжённых сражениями с разбойниками. Она сидела в стороне и исподлобья наблюдала за Игорем, на которого были обращены взгляды без малого двух сотен человек.

Мужчина стоял с прямой спиной, руки за спиной, сомкнуты в замок. Он выхаживал перед своими людьми — теми, кто следит за безопасностью города. За ним стояли Иван и Влад, готовые взять слово, когда Игорю потребуется подтверждение его слов. Для этого здесь была и Ведеслава, ей позволили не привлекать лишнего внимания.

Но Игорь превосходно справлялся и сам. Он пользовался уважением каждого в этом зале — ни одно его слово не было пропущено или проигнорировано. К уважению добавлялось и доверие. Все знали, насколько верен Игорь своему делу, Замковью и королю. Такой, как он, не станет поднимать людей ради предательства — только ради по-настоящему стоящего дела.

Игорь закончил свою речь словами, которые удивили Ведеславу. Он давал своим воинам право выбора, не требовал пойти за собой, а просил. И стоило ему замолчать, толпа возликовала. Девушка вздрогнула от резкого шума и заскользила взглядом по лицам незнакомых мужчин. Ни капли сомнения или страха. Удивительно.

Она не присутствовала на разговоре Ивана со своими людьми — ходил только Влад, утром, ещё до завтрака. Но теперь они будут сражаться вместе.

Крики и голоса стихли. Игорь прошёл по рядам воинов и поблагодарил каждого за помощь. Ведеслава слышала перешёптывания, многие поглядывали на неё. Игорь не скрывал правду о ней — в этом не было нужды. Завтра она проведёт их через проход, и лучше, если они узнают об этом заранее, чем поднимется паника.

— Веда, — вид на переговаривающихся воинов закрыл Влад. Тёмные штаны с широким поясом, белоснежная рубашка. Пшеничные волосы с одной стороны были заправлены за ухо, а с другой аккуратно очерчивали лицо. — О чём задумалась?

Он протянул ей руки, и холодные пальцы травницы коснулись горячей кожи. Девушка встала со стула и расправила юбку, которую ей одолжила Мила.

— О том, что нам повезло получить такую поддержку. Признаю, что сражаться в одиночку — сложно и глупо, — она улыбнулась, и Влад перенял её улыбку.

— Поэтому мы должны победить. Просто обязаны, — сказал охотник. — Идём, Игорь приглашает позавтракать здесь.

Ведеслава кивнула. Ладонь Влада легла ей на поясницу, легко надавливая. Они вышли вслед за Иваном и Игорем. К ним присоединились ещё несколько мужчин — около десятка. Те, кто был близок с Игорем.

В другой зале был накрыт длинный стол, но мало кто сидел на одном месте. Многие прогуливались вдоль стен, разглядывали картины, отпивая из чашек, а потом возвращались и надкусывали выпечку.

Ведеслава терялась в этой суете. С ней пытались завести беседу — она отвечала вежливой, пусть и натянутой улыбкой, но сама ничего не говорила. Влад и Иван чувствовали себя увереннее. Охотник стоял в стороне с тремя мужчинами. Разговор был эмоциональным, но черту никто не переходил.

Иван и Игорь тоже были заняты беседами и завтраком, и Ведеславе удалось незаметно покинуть залу. В каменном коридоре было прохладно и пахло сыростью.

Строение, в котором они находились, было в самом центре города, неподалёку от дома его главы. Здесь тренировались и жили воины; тем, у кого была семья, разрешалось иметь свои дома. Веде казалось, что Вороний Дом выглядит похоже, от этого ей становилось неуютно — словно сейчас она увидит маленького Влада, изнеможённого тяжёлыми тренировками.

Девушка заглянула в проём, незакрытый дверью. Оружейная. Она увидела множество искусно выкованных мечей, ножей и топоров; колчаны были наполнены стрелами, рядом висели луки. Завтра это всё отправится в Велекамье вместе с воинами.

Ведеслава вошла внутрь, провела пальцами по холодной стали. Края не трогала — знала, что он хорошо заточен. Ножи ей были не интересны — свой она ни на один другой не променяет, а вот мечи привлекли внимание травницы.

Рукояти с выкованными узорами и звериными головами. Ей понравились две — с волком и с вороном. С вороном даже больше. Напоминала сразу о двух важных людях — Радамире и Владиславе.

— Прекрасный выбор, — за спиной послышался мужской голос. Веда развернулась и увидела Игоря, опирающегося плечом о проём. На лицо падала тень, делающая глаза чернее, а выражение — серьёзнее. — Владеешь не только силой, но и оружием?

— Не так хорошо, как хотела бы, — Ведеслава отошла в сторону, наблюдая за тем, как Игорь подходит ближе к стене с оружием и снимает понравившийся девушке меч.

Мужчина долго рассматривал его, взвешивал в руке, проверяя баланс, а после протянул травнице. Она без вопросов приняла его. Меч был тяжеловат для неё, но всё равно легче того, который она использовала в битве с Чеславом. Она не разбиралась в правилах ковки, но всё равно ей казалось, что это очень красивая работа.

— Я думал, что много знаю о тебе, Ведеслава. Мила всегда рассказывала о тебе с восхищением, — голос Игоря стал мягче, когда он упомянул жену. — Но твоя настоящая история поразила меня. То, что ты по-прежнему способна бороться — это заслуживает уважения. Но я удивлён, что ты доверилась Белому Ворону.

— Вороны не нравятся и тебе. Чем больше историй о них я знаю, тем сильнее сомневаюсь в чистых помыслах Белобога. Расскажи свою, — Веда опустила руку с мечом. Пальцы ныли от тяжести, но отдавать оружие ей пока не хотелось.

— Историю... — сухо сказал Игорь. В его руке тоже оказался меч. На мгновение Ведеслава напряглась, но тут же успокоила себя, напоминая, что перед ней не враг. — Безнаказанность Воронов делает их неуправляемыми. Кого выберет король? Спасителя Замковья или девушку, пусть и из знатной семьи? Ты знаешь ответ сама. Боги ведь не ошибаются, значит, девушка сама была виновата, сама вела себя неподобающим образом, сама предложила себя — и лишь потом осознала свою ошибку, — мужчина помрачнел, плечи напряглись, пальцы сжались на рукояти меча. Если бы он мог, он бы убил сейчас того, кого так яростно ненавидел. — Это старая история, Ведеслава. Вероятно, о ней уже и не помнят те, кто когда-то знал её. Мою сестру. Мне было шестнадцать, Дарине — восемнадцать. Мои родители из Нижне-Горьевска, но в те годы мы с сестрой учились и жили в Велекамье при дворе. Дарина была невероятной красавицей — и поплатилась за это. Ворон, получивший от неё несколько отказов, взял её силой. Мою сестру. А я не смог её спасти. Она не умерла тогда, нет. Мы пошли к королю, приехали родители. Но синяков на теле Дарины и крови на платье было недостаточно, чтобы обвинить Ворона. Мы уехали из Велекамья. Моя сестра закрылась в себе, а потом узнала, что ждёт ребёнка от осквернившего её человека. Посчитала это ношей, посланной богами, испытанием. Она умерла от кровотечения на моих глазах, а её сын — маленький и скрюченный — не прожил и часа. В то время этот Ворон уже был мёртв, разодран каким-то зверем. Иначе я бы нарушил данное Дарине слово и убил бы его.

— Пусть псы Мораны сдирают с него кожу каждый день, а каждую ночь глодают его кости, — процедила сквозь зубы Ведеслава. Жестокость есть везде. В каждой бедной деревушке — множество историй о девочках, ушедших в лес за ягодами и вернувшихся уже женщинами с поломанной судьбой. И о мальчиках таких историй не меньше. Слабых обижают всегда и везде. Везёт лишь тем, кто находит сильного человека — или сам таким становится. Поэтому Веда всегда носила с собой нож.

— Ты, как и я, знаешь, что жалость не помогает. В этом мы похожи. Спасибо, — Игорь качнул головой и повесил меч на место.

— Теперь ты видишь в каждом Вороне убийцу сестры? — спросила его Ведеслава. Она видела в каждом — убийцу Радамиры. Даже Влада это не обошло вначале.

— Нет, — мужчина посмотрел на травницу. В глазах играла притупленная временем, но всё ещё сильная боль. — Я вижу свою сестру в чужих тёмных глазах, в длинных девичьих волосах и в своём отражении. Воронам я не доверяю. Больше нет. И никогда не пущу в дом человека с меткой, если за него не поручится тот, кто близок мне.

— Спасибо, что пустил нас. И спасибо, что помнишь сестру, а не того, кто отнял её жизнь, — сказала Ведеслава, протягивая меч Игорю. Пальцы успели онеметь — казалось, она не сможет их разогнуть.

— Подарок. Забери жизнь и утоли жажду мести. Я не тот, кто станет тебя отговаривать и говорить, что убийство навсегда оставляет клеймо на душе. Своё я просто не успел поставить, — сказав это, Игорь шагнул к распахнутой двери и взглянул на травницу. — Идём, пока Владислав не хватился тебя и не бросился на поиски.

Веда кивнула, и они вдвоём вернулись в залу с опустевшим столом.

***

— Пахнет невкусно, я не буду это пить, — Мила недовольно скривилась и, под скрипучий смех Баюна, отодвинула подальше наполненную до краёв чашку. Коричневая жижа в ней временами булькала, хотя травница сняла её с огня довольно давно.

— А я тебя не спрашиваю, Мила. Пей, — непреклонно сказала Ведеслава.

— Не заставишь! Меня вывернет, если я сделаю хотя бы глоток, Слава, — Мила сложила руки на груди и сжала губы сильнее, словно боялась, что отвар будут заливать в неё против её воли.

— Я, может, и не заставлю, — травница ехидно улыбнулась. — А вот он точно это сделает.

Ведеслава кивнула в сторону вошедшего в большую светлую залу Игоря. Мужчина не покидал дом после возвращения, убедившись, что воины поняли каждое его слово и будут готовы вовремя.

Он подошёл к возмущённой Миле и мягко положил руку на её плечо. Пока она искала в нём поддержку, чтобы воевать против Ведеславы, Игорь дотянулся до чашки и поставил её прямо перед носом у жены.

— Ты с ней заодно?! — Мила произнесла это так громко и таким тоном, будто Игорь совершил самое страшное предательство.

— Это называется забота, Мила, — встряла Ведеслава. — Я знаю, что ты знакома с этим словом. Игорь попросил меня позаботиться о тебе, твоём теле и здоровье. Так что, пей. На вкус намного лучше, чем на вид.

Девушка пробурчала себе под нос несколько недовольных слов, но всё же схватилась за тонкую ручку и в несколько глотков опустошила чашку. Веда ей не соврала — на вкус и правда было сносно. Напоминало пролежавшее несколько дней на солнце яблоко. Ещё не сгнившее, но уже и не свежее.

Мила для вида поморщилась ещё несколько мгновений, а потом показала Ведеславе язык. Травница на подобный жест никак не среагировала, а вот Игорь поцеловал жену в макушку и прошептал на ухо несколько ласковых слов.

— Будешь пить это каждый день, — он поднял глаза на Ведеславу, и она показала мужчине два пальца, давая подсказку. — Утром и вечером.

Возмущения, из-за которых Мила чуть не задохнулась, не успели вырваться наружу. В залу влетел Борис — преклонные годы мешали мужчине отдышаться быстро и объявить нужную весть хозяевам дома.

— Там… там… — он старался, но выходило с трудом. Красное лицо с мелкими морщинами и испуганные глаза.

— Хватит крряхтеть. Какие людишки нынче впечатлительные, — Баюн, до этого скрывавший себя от глаз Бориса и Маши, возник перед и без того разбитым мужчиной. Громкое, протяжное мяуканье заставило Бориса моментально закрыть глаза и сползти вниз по стене. Он свернулся калачиком и мирно засопел. — Не перереживайте, это всего лишь гости. Ты ждала, мёрртвая девочка.

Ведеслава обвела взглядом каждого, кто находился в зале. За исключением Ивана, все были на месте. Влад проследил, как его травница встаёт с удобного стула и идёт к Баюну. А из полумрака коридора, ведущего к выходу, появилась Ява.

За русалкой тянулась влажная дорожка из озёрной воды. Чёрные волосы липли к холодному телу. Она поправила полупрозрачную ткань на бёдрах, появляющуюся каждый раз, когда Ява выходила из озера или реки.

— Добрый день, — Ява быстро распознала в Игоре хозяина дома и кратко ему поклонилась. Воспитание, данное ей матерью, не забылось и после смерти. — Мне жаль, он увидел, как я вышла из озера. Я не смогла нагнать его, на земле я не такая быстрая.

Ява посмотрела на спящего Бориса, а потом подняла взгляд на Ведеславу.

— Мы нашли его, Веда. Воронёнка. Но наши ходы не принимают его. Тело мальчика отравлено. Вирьяк и Майя несут его сюда. Вирьяк уверен, мальчик много полезного расскажет, если ты правильно спросишь. Я знаю, ты умеешь правильно спрашивать, а если нет — я помогу тебе, — сказала русалка. Она качнула головой и развернулась. Пришла в это место, чтобы донести весть, а после явиться вновь, когда прибудут остальные. Редко когда люди рады присутствию мертвецов рядом. Увы, Ява именно им и являлась.

— Не уходи, Ява, — на удивление, это была не Ведеслава. Мила опередила подругу на мгновение и первой окликнула русалку. — Мы рады принять тебя. Останься ненадолго. Всё же ты не просто подруга Славы, ты принесла нам хорошую весть.

Ява с лёгким недоверием посмотрела на Милу, а затем на Игоря. Мужчина не шелохнулся, ни один мускул на его лице не дрогнул, но русалка и так прекрасно чувствовала его эмоции.

— Твой муж думает, что я опасна, — без осуждения или обиды сказала Ява.

— Не переживай. Он про всех так думает, — отмахнулась Мила и шустро поднялась на ноги. — Идёмте, здесь слишком много мужчин. — Девушка призывно махнула рукой, и Ява неторопливо пошагала за ней, поглядывая на Ведеславу.

Травница уже хотела направиться за ними, но Влад осторожно перехватил её за руку и притянул к себе. На мгновение Веда потеряла равновесие и нашла опору в мужской груди. Его шёпот — тихий, но требовательный — заставил её выпрямиться. Влад задал очевидный вопрос: о каком воронёнке речь? Хотя ответ он и так знал. Она ответила быстро, забыв добавить в голос хоть каплю сожаления. Но охотник и не подумал о том, чтобы воззвать к её доброте и милосердию. Влад кратко, быстро кивнул. Данияр был виновен в ранах на теле Ведеславы и её пролитой крови — он сам приставит нож к его горлу.

***

Веда всё ещё ощущала прикосновение тёплых пальцев Влада на своём предплечье, когда вошла в комнату. Она затворила дверь и взглянула на Яву и Милу. Травница задержалась внизу не так долго, но русалка и девушка уже вели громкий разговор, словно старые подруги. Обычно мертвенно-равнодушное лицо Явы сейчас было не отличить от лица обычной, живой девушки. Она улыбалась и кивала, пока Мила доставала из шкафа одно платье за другим.

— Слава! — прокричала Мила. — Мы будем сегодня наряжаться! Ява сказала, что у неё никогда не было платьев. Поэтому мы выберем ей лучшее. Да?

Русалка подняла глаза на Ведеславу и снова улыбнулась. Травница повторила её улыбку. Голова была забита тяжёлыми мыслями, но Мила умело разгоняла печаль и тревогу. Они могут позволить себе отдохнуть. Побыть один вечер простыми девушками.

Веда улыбнулась шире. Ява заслужила иметь родных не меньше, чем она сама. Шестнадцатилетняя девушка, перетерпевшая издевательства и убитая у воды. Радости в детстве было ничтожно мало — бедная семья, четверо выживших детей и трое умерших в раннем возрасте. Ява была самой старшей из живых, но перед ней был ещё мальчик, не доживший до года.

— Конечно, — Веда сморгнула налетевшую тоску от воспоминаний о прошлом Явы, о котором русалка делилась неохотно. — И нам нужно сладкое, я права? Ява любит ягоды.

— Точно! — Мила захлопала в ладоши и позвонила в колокольчик. Маша не заставила себя долго ждать. Терять сознание и впадать в истерики при виде русалки девочка не стала. В тёмных глазах лишь заплясало любопытство, но спрашивать ни о чём Маша не стала. Она быстро выполнила просьбу и убежала.

Травница, девушка и русалка остались одни. И тишина больше ни на мгновение не повисала в этой комнате. Мила тарахтела без умолку, прыгая между рассказами — откуда у неё взялось то или иное платье — и историями из жизни в Нижне-Горьевске.

Её не перебивали. Ява с удовольствием ела принесённые ягоды, а потом примеряла платья. Из-за всегда влажной кожи тонкая ткань и кружево быстро намокали, но платья не выглядели от этого хуже. Да и вопреки переживаниям русалки, хозяйка дома и нарядов не ругалась. Мила, напротив, восторженно пищала каждый раз, говоря, как сильно Яве идёт каждое платье.

— Тебе нравится, Веда? — Ява покрутилась на месте, по-девичьи подобрала юбку, оголяя стопы и щиколотки. Платье было сшито из серо-зелёной ткани, словно специально для русалки — так прекрасно оно подходило к её коже и глазам.

— Ты красавица, Ява, — в словах Ведеславы не было и капли лжи.

— Да-да! Красавица! — закивала Мила. — Бери платье себе. Это мой подарок тебе, Ява.

— Но мне некуда надевать его, — русалка с лёгкой печалью провела пальцами по кружеву. — Никто не скажет, что оно красивое. Мои сёстры давно забыли, каково быть людьми. А я помню. Ещё помню.

— А мы не дадим забыть! Будем приходить в эту комнату, как сейчас. Правда, Слава? — спросила Мила, и Веда кивнула. — А потом... потом ты научишь моего малыша плавать. У тебя точно выйдет лучше, чем у меня или Игоря, — Мила наклонилась и понизила голос до шепота. — Мы плохо плаваем.

— Лучше я научу вас. А вы — маленького человека, — ответила Ява. — Но я хочу приходить сюда. Мне нравится здесь.

Ведеслава пересела ближе к русалке и ободряюще сжала её пальцы. Руки травницы всегда были холодными, кожа на ладонях — шершавая, немного грубоватая. Пальцы Явы были ещё холоднее, словно прикосновение к подтаявшему снегу, и мягкими, гладкими — таких не бывает у людей.

Девушки закончили с примеркой платьев. Мила криками и лёгкими угрозами заставила Ведеславу надеть зелёное платье с белым поясом, а сама переоделась в лёгкое бежевое. И три нарядные красавицы пустились в лёгкие беседы, стараясь обходить опасные, неприятные темы стороной.

Русалка пригласила Милу побывать рядом с её озёрами и обязательно познакомиться с Вирьяком. Девушка выдавила старательную улыбку, но Веда безошибочно поняла, что вживую встречаться с огромным болотным змеем Мила не очень хочет. А вот в красивых местах — погуляет с удовольствием.

Когда время стало подходить к обеду, в комнату через окно пробрался Баюн. Привычной весёлости на кошачьей морде не было. Хвост напряжённо подрагивал. Он спрыгнул с широкого подоконника и с глухим ударом приземлился на пол.

Веда и Ява сразу поняли, зачем он явился. Мила, не уловив повисшего в воздухе напряжения, широко улыбнулась коту.

— Его прривели, мёрртвая девочка. Прришло время задавать прравильные вопрросы и ломать тонкие кости, — прошипел Баюн. — Твой Воррон нетеррпелив, иди к нему. Я прровожу, — кот выгнулся, шерсть на спине вздыбилась. — Ява, ррыбка моя, побудь с девочкой. Ей нет надобности волноваться и слышать кррики.

Русалка кивнула и тут же повернулась к побледневшей Миле. С жестокостью та была хорошо знакома, много раз видела, как дрались мужики в её деревне, как лилась кровь и летели зубы. Но чтобы наблюдать за пытками или слышать их... Было слишком. Поэтому она без пререканий согласилась, чтобы Ява на время побыла её нянькой.

Убедившись, что всё в порядке, Ведеслава молча вышла из комнаты вслед за Баюном. Кожу неприятно закололо от неожиданно холодного воздуха в коридоре. Всё тепло, не так давно испытываемое травницей, осталось рядом с Милой и Явой. Сейчас оно ей ни к чему. На его место пришла леденящая жестокость и отстранённость.

Они спустились на первый этаж и покинули дом. Кот уводил её в правую сторону от входа, куда Веда не ходила. Они недолго петляли по узким тропинкам, а потом оказались перед невысоким деревянным зданием. Оно пахло кровью. Травнице даже не пришлось напрягаться, чтобы понять это. Здесь не один раз заставляли кого-то говорить с помощью острых лезвий и боли.

Ведеслава взглянула на сосредоточенного Баюна и толкнула неплотно закрытую дверь. В углу расслабленно чистила перья Майя. Травница кивнула ей и получила кивок в ответ. Вирьяка здесь не было — змей просто не поместился бы, — зато она тут же нашла Данияра.

Воронёнок был прикован к стулу тонкими цепями. Острые звенья врезались в кожу, рвали её на части, горячая кровь стекала по влажной от ледяного пота коже и пачкала дощатый пол. На нём были старые, давно засохшие бордовые пятна. Ведеславу это не тронуло: плата кровью — не такая уж и высокая цена. Особенно если эта кровь — чужая.

— Веда, — пальцы Влада тронули её плечо. Девушка вздрогнула. Она с такой неприкрытой ненавистью смотрела на Данияра без сознания, что не заметила Игоря и Влада, стоящих у тёмной стены. — Я могу сам, тебе не нужно.

Влад не был жесток — травница это прекрасно знала. А вот в ней жестокости было хоть отбавляй, и она умела пускать её в нужное русло. Она подняла на него глаза, в полумраке сумела разглядеть беспокойство на красивом лице и одними губами произнесла:

— Не пачкай руки в крови, Влад. Мои в ней уже по локоть.

Вопреки тяжёлым, неприятным словам, её взгляд на мгновение потеплел, а ладонь осторожно прошлась по мужскому предплечью. Ведеслава отошла в сторону, стянула волосы кожаным шнурком, который до этого обвивал её запястье.

— Разбуди его, Баюн, — дёрнула подбородком Веда, голос прозвучал неприятно холодно, с хорошо слышимой хрипотцой.

Кот без заминки выполнил просьбу: подскочил к воронёнку, что-то шепнул ему на ухо и так же резко отстранился. Данияр очнулся быстро, вздрогнул, цепи сжались сильнее, он зашипел от боли. Шипение быстро перешло в гортанный, приглушённый крик.

Он быстро понял, что выбраться не получится, поэтому неторопливо откинулся на спинку, собираясь осмотреться. И первой, кого увидел Данияр, была Ведеслава. А потом он заметил Влада и расхохотался.

Безумный смех звучал долго, надрывно. Хотелось заткнуть воронёнка, чей рассудок неторопливо покидал его. Но Ведеслава была терпелива.

— Надо было не слушать старика, а убить тебя, деревенская девка, — со смешком, глуша приступы боли, прохрипел Данияр. Веда хотела ответить ему, но воронёнок перевёл взгляд с неё на Владислава. — Лживое отродье. Твоей смерти хотят даже больше, чем её, Владик, — Данияр исковеркал имя парня, как всегда делал это Николай. Влада прошибла неприятная дрожь.

Он сделал несколько быстрых, широких шагов вперёд, опережая Ведеславу. В его руке блеснул острым лезвием нож, до этого висевший на поясе. Влад навис над израненным, скалящимся воронёнком, привычно мягкие черты лица ожесточились. Он прижал нож к внутренней части бедра Данияра.

— Дай мне повод — и ты истечёшь кровью на этом стуле, — тяжёлым голосом прохрипел Влад. Воронёнок дёрнулся, лезвие прижалось сильнее, ткань грязных штанов надрезалась — ещё немного, и проступит кровь.

— Ты слаб, Владик, — Данияр справился с появившейся дрожью и вновь засмеялся. — Я с радостью посмотрю, как ты решишься на моё убийство. Я вкусил то, что никогда не было позволено вкусить человеку. Это ваша смерть.

Зелёная петля обвила шею воронёнка, сдавила горло до синевы и хрипов. Веда всего лишь шевельнула пальцами, а её сила отозвалась так легко и привычно, словно не было нескольких тяжёлых лет разлуки.

Влад обернулся к своей травнице, заметил голубое сияние в её глазах. Молодая и опасная Тень Рассвета. В другое время он бы остановил её, прекратил чужие мучения — как случилось в прошлый раз с Николаем. Сейчас мучения воронёнка не трогали его.

Удавка развеялась, Данияр стал яростно хватать воздух ртом, кашлял и захлёбывался собственной слюной, которая смешивалась с кровью из разбитой губы. Игорь, стоящий у стены, не выглядел удивлённым — скорее любопытным. Баюн и Майя и вовсе беседовали о своём.

— Говори, — властный голос Ведеславы смешался с чужим кряхтением.

— Я убью тебя, — еле слышно сказал Данияр.

— Говори, — Веда быстро оттеснила Влада и наотмашь ударила воронёнка по лицу. От вложенной силы голова Данияра безвольно откинулась назад. Травница брезгливо стряхнула с ладони его кровь и рявкнула: — Говори, что знаешь о черномаге и арке. И, возможно, ты переживёшь этот день.

Ведеслава и Данияр поменялись местами. Палач и жертва. Веда не стала бы издеваться над ним лишь ради жалкой мести. Воронёнок хотел подобраться ближе к Чеславу и Черноглаву, заслужить их уважение. Он мог знать что-то полезное. Даже не так — он точно знал.

Но сдаваться мальчишка, так и не сумевший обратить на себя внимание Белобога, быстро не стал. Как и Ведеслава. Ни Влад, ни Игорь не вмешивались. Вопреки всему, пачкать дальше руки в крови Данияра травница не стала. Она отошла от скованного цепями парня и неторопливо истязала его своей силой.

Секунды сменялись минутами, которые охотно сплетались в первый час, наполненный криками. Данияр слал Ведеславу к чертям, проклинал её и желал скорой смерти. Несколько раз пытался зацепить грубыми, жестокими словами Влада, но травница быстро возвращала его внимание к себе.

Чем дольше длилось молчание Данияра, тем быстрее слабела Ведеслава. Она чувствовала, что её магия сильна и практически безгранична, только воля таковой не являлась. Девушка устала от шума, от грязных слов и необходимости контролировать острые, зеленовато-голубые лоскуты, шарящие под кожей воронёнка.

Первая капля стекла по щеке к подбородку и упала вниз. Ни пот, ни слёзы. Кровь. Красные, густые дорожки тянулись от глаз, а потом кровь пошла и носом. Веда покачнулась, не глядя, вцепилась в шерсть на спине подоспевшего Баюна, громко выругалась и выровнялась.

— Говори! — голос сорвался на хрипящий крик.

Данияр завопил сильнее. Внешне он был в относительном порядке. Веда не стала добавлять новых ран — хватило тех, что оставили цепи. Она рвала то, что было внутри. Мышцы, связки, кости.

— Вы все подохнете, — прошептал воронёнок, когда сила Ведеславы отступила. — Каждый из вас. Он пожрал сотню человек. Пожрал и нечисть из леса. Его не остановить. Его сила безгранична. И он подарил её часть нам. Вы все подохнете. Каждый. Каждый из вас сдохнет. А я посмотрю. Посмотрю на ваши тела. Я посмотрю, как вы сдохнете.

— Болтать могут все, а ты замолчиии, — зашипел Баюн, и Данияр потерял сознание.

***

Ведеслава сидела в широком кресле, поджав под себя ноги. Вести о кровавом ритуале Черноглава и его возросшей силе не были приятными. Они пугали. Против черномагов Вороны и Тени всегда шли вместе, бок о бок. Влад и Веда — вместе, но сейчас этого недостаточно.

Травница пробыла без сознания несколько часов после того, как её вывели из домика, в котором остался Данияр. А после листала свои записи и записи Радамиры, готовила настойку, чтобы завтра силы не покинули её, Владислава и всех остальных в неподходящее время.

До солнцестояния осталось всего ничего. Новый день начнётся через несколько часов, и солнце станет набирать свою силу. Они выступят на рассвете. Ведеслава проведёт два войска по ходам Мораны, а затем выступит против Черномага. И она будет не одна. Влад и Иван пойдут с ней, нечисть пойдёт с ней. Травница больше не одинока.

— Веда, — Владу удалось подойти к ней незамеченным. — Тебе надо поспать. Как и мне. Идём.

— Мне надо подумать. Найти ответы, пока есть время, — Ведеслава сжала книгу, которую забрала из Чернолесья.

— Нет. Всё, что было нужно, ты уже сделала. Пойдём, прошу тебя, — Влад протянул ей руки, но Веда заупрямилась, собираясь просидеть до утра в попытках отыскать спасение для них всех. Никто не должен погибнуть завтра.

— А если я скажу тебе, — охотник улыбнулся, когда травница повернулась к нему, — что у меня есть для тебя подарок. Пойдёшь со мной?

— Это нечестно, Влад. Ты можешь отдать его здесь. Мне незачем идти с тобой, — вопреки своим словам Ведеслава закрыла книгу с громким хлопком. Хрупкие страницы жалобно захрустели.

— Есть. Чтобы провести ночь в спокойствии. Рядом со мной. Идём, — на этот раз протянутая ладонь не осталась без внимания. Веда вложила в неё холодные пальцы и позволила Владу увести себя наверх.

В доме было тихо. Все давно спали — даже Мила, болтавшая до последнего с Явой. Русалка ушла к озеру не так давно, не забыв взять с Ведеславы обещание встретиться, когда всё закончится.

Тишина не давила, напротив — дарила спокойствие. Поэтому, когда Влад и Веда пересекли порог спальни, девушка и вовсе забыла о своём желании просидеть над книгой до утра.

Охотник коснулся губами её щеки, заглянул в глаза и достал из кармана подарок. В темноте Ведеславе не удалось сразу его разглядеть. Но она поняла, что это украшение. Цепочка с подвеской. Пригляделась — и узнала цветок незабудки со стеблем. Вспомнила, как видела это украшение, когда они с Владом впервые побывали в Нижне Горьевске. В голове сам собой всплыл их с Владом короткий разговор. Его предложение купить украшение — и её быстрый отказ. Он никогда не слушал её в подобные мгновения, безошибочно угадывал за словами настоящие эмоции и чувства.

— Хотел подарить после победы над Мором. На память. Охотники и травники видятся не так часто. Но всё изменилось. Мы будем рядом, Веда. И это подарок не на память. А лишь ради того, чтобы ты всегда улыбалась. Прямо как сейчас, — Влад усмехнулся, а Веда тронула свою щеку пальцем, словно не поверила, что действительно улыбается.

— Спасибо, — выдохнула она, когда Влад аккуратно перекинул её волосы вперёд и надел украшение.

— Всё будет хорошо, Веда. Поверь мне ещё раз. Я не подведу тебя.

Глава 13.

Ведеслава прижалась лбом к гладкой шее Весны, обхватила её руками, зарылась пальцами в ухоженную, расчёсанную гриву. Кобыла утробно заржала, повернула голову и толкнула лбом травницу. Поддерживала.

Они только что вернулись с границы Велекамья. Люди Игоря и он сам направились к столице. Битва не состоится, если Игорю удастся обойти стражу и добраться до короля. Дмитрий умен, выслушает своего человека. Если этого не случится, то придётся проливать кровь.

Мила проснулась вместе со всеми. Сонная и помятая, она вышла проводить мужа и поцеловать его. Глядя на подругу, Ведеслава взмолилась Моране, чтобы Игорь вернулся домой, где его ждали жена и их будущий ребёнок, которому нужен отец.

Весна переступила с копыта на копыто, Веда выпрямилась. Влад и Иван вывели своих коней. Охотник с печалью поглядывал на гнедого жеребца и вспоминал Призрака, который был рядом с ними всё время после смерти матери.

— Готовы? — хмуро спросила она. Парень и мужчина кивнули. Без лишних разговоров они двинулись к входу в проход. На удачу он находился в относительном отдалении от города и его центра — около одной из расщелин Мёртвого Хребта. Где-то рядом находился и выход, через который Веда, Влад и Иван пришли в этот город.

Баюн присоединился к ним не сразу. Кот перепрыгивал с крыши на крышу и тоже молчал. Был сосредоточен на цели — спасти Чернолесье и Замковье.

Проход преодолели быстро. Снадобье Ведеславы работало исправно. Люди Ивана ждали там, где было велено — в саду его дома. Около сотни человек, вооружённых, готовых. Каждый из них в ожидании переводил взгляд с Ивана на рыжем коне на травницу на вороной кобыле. Им было известно, кто она такая, они поверили Ивану и Владу, которые поведали им обо всём.

Ведеслава спрыгнула с Весны и сняла прикреплённый к седлу мешок. Звякнули склянки, она ослабила горловину и стала раздавать бутылочки воинам. По одной на несколько человек — она сделала с запасом.

Травница ходила между стройными рядами, а за ней тянулся зеленоватый шлейф её сил. Еле заметный, но хорошо осязаемый. Это послужило ещё одним доказательством, что Ведеслава — та, за кого себя выдаёт.

Когда бутылочки опустели, а Иван сказал несколько слов, Веда забралась на Весну и силой воли открыла проход. Несколько громких слов сорвались с её языка — проход заревел, загудел и разросся. Теперь в него могли разом войти около дюжины человек. Воины стали утопать в тёмном сиянии один за другим.

Ведеслава вела их вперёд, Иван и Влад замыкали стройные ряды. У границы Чернолесья их пути разошлись. Воины двинулись к крепости, их вёл за собой грузный бородатый мужчина, возвышающийся над Владом почти что на голову.

Охотник, Иван и травница проводили взглядом удаляющихся мужчин и скрылись между тёмными стволами леса.

Ведеслава поморщилась, когда мерзкий запах гниения и разложения коснулся её носа. Так пахла арка. Она не чувствовала её до этого, но чем дольше вернувшиеся силы и статус Младшей Тени были с ней, тем сильнее она реагировала на силу Черномага.

Лес вокруг шевелился, дышал и гневился. Трещали ветви, шуршала листва на кустах и в кронах деревьев. Нечисть выполняла данное Костогривом обещание и шла на бой вместе с Тенью Рассвета.

Трёх всадников неторопливо окружали союзники. Волкодлаки, огненные птицы, болотные змеи хлюпали стройными рядами, водяные шли под предводительством Водимира, и многие другие.

Веда выдохнула, тронула пальцами шею Весны. Она не стала седлать и надевать уздечку, чтобы ничего не мешало кобыле отбиваться от возможных врагов или бежать. Тёмно-зелёный плащ травницы полностью закрывал её тело, скрывал меч в ножнах на поясе — тот самый, который подарил ей Игорь. С головой ворона на рукояти. Она успела немного попрактиковаться с ним, совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы привыкнуть к весу. Рядом с ним висел и родной кинжал — его Ведеслава не посмела бы оставить.

Конь Влада оступился, встал на дыбы, тревожно заржал. Суетилась и рыжая кобыла Ивана. Непривыкшие к нечисти и Чернолесью животные опасались их, чувствовали тревогу, страх. Весна шагала спокойно, призывно, утробно ржала, велела остальным быть тише.

— Всё в порядке, малыш. Всё хорошо, — Влад похлопал коня по плечу. Не стал спрашивать у Игоря его имя. Не хотел привязываться сейчас, когда они идут к тем, кто лишил Призрака жизни. Может быть, позже Влад примет его. Но это будет позже.

Ведеслава улыбнулась ему. Кратко и поддерживающе. Влад ответил тем же, но через мгновение его губы вновь превратились в тонкую, напряжённую линию.

Они будут там — охотник это понимал. Все они. Отец, брат и глава Воронов. Владислав никогда не позволял ненависти пустить корни в своём сердце, никогда не позволял ей утащить себя на дно. Но сейчас... Он не хотел сдерживать себя. Им необходимо победить любой ценой. Влад надеялся, что ему хватит сил на сражение с теми, с кем он делил одну кровь и один род. Он не может подвести Веду. Он обещал ей.

Запах гниения стал сильнее. Ведеслава прикрыла рот и нос рукой, борясь с накатившей тошнотой. Иван и Влад поморщились, нечисть гневно взвилась, завыла, зарычала, зарокотала. Их дом умирает — они пришли это исправить.

Веда подняла руку в молчаливом жесте, велела всем остановиться. Никто не ослушался, не сделал шага дальше. Травница спрыгнула со спины Весны, с лёгким шорохом подмялась трава под её ногами.

Перед ней были заросли. Те самые, что скрывали охотника и травницу, когда они впервые увидели костяную арку.

— Я пойду первой, — сказала Ведеслава. Её тон ровный, бесстрашный, полный решимости. Ему поверили все, кроме Влада. Веда хотела казаться собранной и отстранённой, вероятно, она такой почти и была. Только охотник видел, что её переполняют чувства, как и его.

— Веда, — позвал он её.

— Я пойду первой, — отрезала Ведеслава.

В её мечтах, в её снах — которых было не так много — она заканчивала всё сама. Взмахом руки, лезвием меча или ножа. Но это мечты, а реальность — вот она, перед ней, за плотными кустами с кривыми ветвями. На них почти не осталось листвы, но ветки переплетались так плотно, что создали непроглядную стену.

Ведеслава выдохнула, мысленно позвала Радамиру и дала ей обещание — отомстить и выжить. Лёгкий, прохладный ветерок коснулся её взмокшей шеи. Было ли это случайностью, или Радамира и правда ответила внучке — осталось загадкой. Но это придало ей сил.

Травница повела рукой — ветви кустов неохотно подчинились и отклонились в стороны, образовывая проход. Она ступила в него незамедлительно, оставляя пришедших с ней позади.

***

Арка трещала, ревела и горела в чёрном пламени. Она стала больше, выше, шире. Кровь, питающая её, наделила арку силой, мощью. Осталась лишь кровь последней, Младшей Тени.

— Тень Рассвета, — прохрипел Черноглав. — Я знал, что ты достаточно глупа и безрассудна, чтобы явиться ко мне. Ты пришла, чтобы умереть? Иного пути, увы, нет. Последний ключ, который я так долго искал. Маленький и юркий. Трудно найти — но так легко упустить.

Старик стоял вплотную к арке, бережно, с гнилой любовью касался костей и черепов, из которых она была собрана. Столько жертв во имя чужой цели, чужого желания. И если оно исполнится — всему придёт конец.

Черномаг кутался в чёрную, грязную мантию, словно замерзал от самого лёгкого ветра. Это притворство, попытка заставить Ведеславу думать, что она сильнее.

Ему не удалось. Травница чувствовала, видела мощь, исходящую от последнего Черномага. Вероятно, сейчас он сильнее, чем когда-либо был. При живых собратьях в нём не было столько силы. Ему развязали руки, позволили иссушать людей одного за другим, для него отлавливали нечисть. В тени высоких деревьев за Черномагом стояли трое. Она, к сожалению, узнала каждого: Чеслава, довольно скрещивающего руки на груди; Николая, скалящегося в предвкушении; и гордого мужчину, похожего и непохожего на Влада одновременно — Михаила Гордеева.

— Глупа, — Ведеслава зло, кровожадно усмехнулась, возвращая взгляд к испещрённому морщинами лицу Черноглава. — Ты нарушил покой моей жизни, а теперь смеешь называть глупой, старик? Я не пришла погибать — я пришла победить.

— Я же сказал, что глупа, — губы Черномага искривились в подобие улыбки. Он поднял руку, свободную от чёрного посоха. Движение вышло резким, грубым. — Сегодня умрёшь ты и все, кто посмел пойти за тобой.

Остроконечные тени рванули к Ведеславе, в полёте сплетаясь в одну смертоносную, разящую стрелу. Чернолесье взвыло, не в силах противостоять воле Черномага, а травница лишь сильнее уперлась ногами в мягкую землю, нашла в ней опору. Сотни раз она делала подобное, останавливала силу Радамиры — сделает и сейчас.

Веда отклонилась от стрелы в последнее мгновение, схватила её за основание — руку обожгло болью, но крик не посмел вырваться сквозь стиснутые зубы. Она сжала пальцы сильнее, и созданное Черномагом оружие с треском рассыпалось на осколки.

— Попробуй ещё раз, — прохрипела Ведеслава. Она выхватила скрытый под плащом меч и сорвалась с места, желая снести Черномагу голову с плеч.

Он отступил на шаг, а из-за его спины вырвалась армия, поднятая из могил. Упыри, духи, вурдалаки. Веда сама не поняла, как утонула в пучине полуразложившихся тел и туманных сгустков. Меч самостоятельно нашёл первую мягкую плоть, входя в неё по рукоять.

Ведеслава скривилась, выругалась, оттолкнула от себя окончательно подохшее тело и призывно закричала. Её властный голос разрезал какофонию хрипящих и рычащих звуков. Она звала тех, кто пришёл вслед за ней. Пришло время показать силу тех, кто выбрал бороться на стороне Чернолесья.

К хрипам и стонам присоединился хруст сухих веток — это сильные ноги и лапы пробивались сквозь кустовую ограду вокруг огромной поляны с костяной аркой.

Один из упырей попытался разодрать Ведеславе бок острыми когтями. Она не видела его — продиралась вперёд, собираясь разобраться с Черномагом, а после с аркой. Когда когти практически вспороли кожу, упыря прижала к земле огромная чёрная туша. Волкодлак. Зверь победно взревел, для верности оторвал упырю голову и рванул к следующей цели.

Хаос вокруг нарастал, становился яростнее и всё более неконтролируемым. Нечисть и восставшие жрали и рвали друг друга. Арка с довольной яростью трещала, жадно поглощая любую кровь, проливавшуюся на землю вокруг неё.

Веда не рисковала использовать силу в такой толпе — боялась ранить и убить кого-то из своих. Защищалась и атаковала лишь мечом, но её противник был не здесь. Она подкинула своё оружие — высоко не получилось, вес меч имел внушительный, но этого хватило, чтобы обратиться. Массивный ворон с широкими крыльями подхватил меч за рукоять и взлетел.

Ведеслава с высоты полёта осмотрела разворачивающееся сражение — и силы сторон были равны. Нечисть рвала упырей, уничтожала духов, а Черномаг легко призывал новых. Ворон взмахнул крыльями, удобнее перехватил меч и резко спикировал прямо к старику.

На полпути на неё налетела чья-то туша, сбив вниз. Веда успела принять человеческий облик и принять наиболее удачное для падения положение. Столкновение с землёй вышло болезненным, воздух с глухим кашлем выбило из лёгких. Она отрубила тянущуюся к ней когтистую лапу, вскочила на ноги, побежала — и врезалась в чью-то спину.

Влад.

Он был уже весь в разводах чёрной гнили, на щеке красовался неглубокий, но всё же довольно болезненный порез, волосы взмокли от пота и потемнели. Охотник схватил Ведеславу за локоть и потащил вперёд. Вместе продираться было намного проще.

Влад расчищал путь, а Веда прикрывала спину от наиболее настойчивых мертвяков. Когда они вырвались из сердца битвы к границам, свежий воздух показался ледяным. Охотник и травница позволили себе всего пару мгновений на передышку, а потом столкнулись взглядами с теми, ради кого явились сюда.

Николай ступил вперёд. Из пришедших сюда людей он рвался окропить меч чужой кровью сильнее всех. Наглая ухмылка заиграла на тонких губах, он приподнял меч и указал остриём на грудь Влада.

— Привет, Владик. Поиграем? — ответа дожидаться Николай не стал. Его движения были слишком быстры для обычного человека. Слова Данияра всплыли в мыслях сами собой:

Его не остановить. Его сила безгранична. И он подарил её часть нам.

Влад оттолкнул Веду от себя, жестом приказывая заняться Черномагом, и принял бой с братом. Мечи с лязгом столкнулись, мышцы и связки Охотника отозвались протестующей болью и жжением. Он не ожидал, что его брат настолько силён. Разумеется, Николай — опытный боец, отдающий всего себя на тренировках с мечниками, которых приставлял к нему отец. Но в его теле не должно быть столько силы. Проклятый Черномаг.

Веда оставила Влада позади, мысленно пожелала удачи, прошептала просьбу Моране быть благосклонной и защитить его. Ей захотелось наплевать на Черномага и броситься к скучающему мгновение назад Чеславу — но Глава Белых Воронов сейчас пытался отбиться от Вирьяка. Болотный змей вился вокруг него кольцами, бил хвостом. Редкий охотник выживал после встречи с подобными ему. Веда понадеялась, что Чеславу не повезёт.

Рядом с ним кружили друг напротив друга Михаил и Иван. Убитый горем муж, потерявший жену, и переживший смерть своего близнеца брат. У них было столько общего. Даже желание вновь стиснуть Вилену в объятиях у них было одинаково сильным. Только один смирился, что это ему удастся лишь после смерти — в землях Мораны, — а второй, полный отчаяния, стал искать способы сделать это при жизни.

Веда краем глаза заметила, как мужчины обнажили мечи. Их сражение — скорее необходимость, чем желание, но от своей цели никто из них не готов был отступить.

Продолжить наблюдать за сражением Ведеслава не смогла. Она припала к земле, резко перекатилась в сторону, спасаясь от атаки Черноглава. Старик до этого был занят аркой — контролировал её, усмирял невероятную мощь, чтобы она не поглотила Чернолесье раньше времени.

Он сделал шаг вперёд — чёрный туман оторвался от земли, деревья, окружающие поляну, иссохлись, скукожились и распались пеплом. Черномаг поглотил и их силу. Арка взревела ещё яростнее, послышался громкий шёпот Баюна, возвращавшего мертвецам вечный сон.

Сердце Ведеславы неприятно быстро забилось, когда она приблизилась к Черномагу на расстояние меча. Заточенное в лучшей кузнице Нижне Горьевска лезвие встретилось с посохом. Прочная древесина затрещала, но не поддалась — иначе Веда разрубила бы Черноглаву плечо.

Он отстранился, но лишь для того, чтобы нанести удар усиленным концом посоха. Тело Черномага было дряхлым, испещрённым временем и годами выживания на жалких ритуалах, но вот духовной мощи ему мог позавидовать каждый. Ведеслава без труда отразила посох, но невидимый кулак толкнул её в грудь.

Она закашлялась — рёбра отозвались острой болью, но, кажется, обошлось без переломов. Неопытность Младшей Тени мешала ей и давала Черномагу простор для атак. Ведеслава всегда забывала о защите — бросалась на противника легко и яростно, а после получала сполна. Раньше — от Радамиры, которая не собиралась причинять ей сильную боль, а теперь...

Веда выругалась. По правой руке от плеча потёк тонкий ручеёк крови. Вокруг неё податливо завилась искрящаяся зелёная магия. Она кинулась на черноту — и Ведеслава бросилась на Черномага. Чем дольше они сражались, тем шире становилась поляна, тем больше деревьев превращалось в прах и отдавало свою мощь старику.

Время в битве раззадоривало Веду. С каждым ударом, с каждой атакой ей удавалось лучше контролировать себя, яснее видеть слабые места Черноглава: его хромоту, которую он пытался тщательно скрыть, руку, что держала посох не так уж крепко. Он стар и одинок — такие Черномаги долго не выживают. А этому удалось.

Битва продолжалась, Веда теснила старика, пусть и была ранена. Нечисть пожирала мертвецов, которых Черномаг не успевал воскрешать. Влад с Николаем бились не на жизнь, а на смерть. Охотник не стал бы убивать старшего брата — не желай тот так яростно избавиться от младшего. Николай не упускал возможности сократить дистанцию, стараясь отрубить Владу голову или вспороть живот.

По щеке Охотника текла кровь. Ещё один порез рассекал скулу до носа — лезвие меча чудом не отрезало его кончик. Николая шатало — дарованная Черномагом мощь жгла его изнутри, но это только сильнее подстёгивало его бросаться на брата.

Удар. Удар. Ещё один. Лязг мечей тонул в скрежете зубов и треске костей. Влад увернулся от выпада Николая, сделал резкий шаг вперёд и ударил брата широкой рукоятью своего меча. Кровь хлынула из носа старшего Гордеева, окрасила оскал в красный.

— Хватит! — рявкнул Влад. — Я не хочу убивать тебя, Николай! Не хочу!

— Хватит... — Николай стер кровь дрожащей рукой, сплюнул в сторону. Синие глаза горели злобой, ненавистью и безумием. — Никогда не будет хватить. Никогда!

Николай бросился на Влада, повалил его на землю — они прокатились несколько саженей. Затрещали ветки под их телами, одна из них впилась в бок Охотника. Не сильно, но от боли перед глазами взорвалась чернота.

Рядом клацнули челюсти Вирьяка. Зелёная густая жижа стекала по плотной чешуе — Чеславу удалось ранить Болотного Змея. Но сам он выглядел не лучше: правая рука безвольно болталась, практически оторванная. Глава Белых Воронов продолжал крепко держать меч левой рукой, но лицо его стремительно бледнело.

Влад с трудом поднялся на ноги, прижал руку к боку — горячая кровь неприятно омыла пальцы. Из ниоткуда налетели мертвецы. То ли Черномаг велел им, то ли они сами почуяли свежую кровь. Влад рубил их мечом, отбрасывал, одному раздавил голову голой рукой. Давно сгнившая кровь неприятно чавкнула, когда треснувший череп упал на землю.

Охотник оглядывался по сторонам. Искал Николая. Брат был его заботой — иначе он присоединится к Чеславу или пойдёт к Черномагу, чтобы убить Ведеславу и завершить ритуал.

Он пытался выбраться из месива мёртвых, ещё движущихся тел, избегал когтей и зубов, убивал столько, сколько успевал. А потом налетел на замершего. Залитые чёрной кровью глаза не сразу узнали Чеслава. Глава Воронов успел усмехнуться, прежде чем Влад понял, в чём дело. Вирьяк лежал в стороне — не мёртвый, но тяжело раненный.

Чеслав ударил Влада лбом в нос и оттолкнул. Парень попятился, зацепился ногой за полуразложившуюся руку — и стал падать на спину. Но его подхватил Николай.

Старший сын Гордеева развернул брата к себе — и насадил на свой меч.

Влад не закричал. Только глухой выдох вырвался изо рта вместе с тёплой кровью. Боли не было — только слабость. Ноги подкосились. Он перестал их чувствовать.

Николай вытащил меч и присел рядом.

— Держи, Владик, — он достал из кармана амулет, принадлежавший Вереску. Тот самый, что был с ним на последней охоте. — Сдохнешь с ним вместе. Как и твой наставник.

Он хотел подняться, но Влад из последних сил схватил его за рукав. Пытался что-то сказать — но вместо слов из горла вырвались булькающие звуки. Он захлёбывался кровью.

Николай улыбнулся — будто они сидели за семейным ужином. А потом вырвал руку, выпрямился и с силой ударил Влада каблуком по лицу.

По поляне разнёсся отчаянный девичий крик.

Веда увидела. Она всё увидела. Избитая, в крови, она не думала ни о чём, кроме умирающего Влада, над которым издевался Николай.

Она забыла о Черномаге — и бросилась к Охотнику. Это стало её ошибкой. Смертельной ошибкой.

Её схватили за длинную косу и резко рванули назад. Она врезалась в тонкую, сухую грудь — и почувствовала у горла холод металла. Одно движение. И старик с хищной улыбкой перерезал горло последней живой Тени.

И Влад увидел это. Дёрнулся, причиняя себе ещё больше боли — но не смог сделать ничего. Не смог спасти. Только смотрел, как закатываются глаза Ведеславы и её тело падает к ногам Черномага.

На другом конце поляны встала на дыбы и разразилась диким ржанием Весна. Кобыла завалилась на бок — и распалась на сгустки яркой силы. Лошадь Тени всегда уходит вслед за ней.

Старик громко произнёс слова ритуала. Арка, треснутая с одной стороны после удара Веды, покрылась чёрным пламенем. Прозрачный проход зарябил, покрылся дымкой. На той стороне стали проступать силуэты — одни человеческие, другие с рогами или рыбьими хвостами.

Граница между миром живых и мирами Мораны стиралась.

По щеке Влада скатилась последняя слеза, когда Черномаг возвёл руки к небу — и поимённо стал звать своих братьев.

Огневед.

Наврат.

Темогор.

Погоняр...

Арка запылала ярче. Все отвели глаза, а Иван, воспользовавшись замешательством, рванул к Владу. Упал рядом на колени, прижал руку к ране. Громко зашептал, что всё будет хорошо. Но каждый вдох Охотника становился короче, а стук сердца слабел. Влад продолжал безотрывно смотреть на распахнутые, мёртвые глаза Веды.

Яркая вспышка ослепила всех. Несколько томительных мгновений свет заполнил поляну, затем стал неторопливо тускнеть. Из арки выступили трое. Они шагали к ожидающему Черноглаву, всё ещё скрытые от него светом. Старик с улыбкой развёл руки в стороны, ожидая долгожданной встречи с братьями.

Силуэты приблизились, а улыбка исчезла с лица Черномага. Он попятился назад, бормоча под нос неразборчивые слова. Старик истратил силы на последний ритуал и теперь мог лишь молить о пощаде. Его мольбы остались без ответа. Чужая крепкая, испещрённая морщинами рука сжала его горло и дернула на себя.

— Ты посмел обидеть её, — прошипел чужой голос. — Посмел обидеть мою внучку.

Радамира оторвала Черномага от земли и отбросила, словно грязную тряпку. Иссохшее, потерявшее силу тело врезалось в ствол дерева. Старик больше не встал.

Возникшую тишину разрезал громкий свист. Рядом с Радамирой обернулся чёрный волкодлак, свист сменился воем. Оставшиеся на поляне волки вторили его вою, а из леса выскочило ещё несколько десятков. Звери разрывали мертвяков, которые без контроля Черномага стали нападать друг на друга.

Один волк повалил Чеслава на землю и вцепился в плечо, другой сомкнул челюсти на бедре Николая, кровь пульсирующими толчками потекла по ноге, намочив штанину.

Яркое голубое сияние прошло по поляне. Свет собрался в плотные лоскуты, превратившиеся в маленькие острые стрелы. Они поразили тех, кого не разорвали острые клыки волков. И когда на поляне не осталось ни одной твари, поднятой Черномагом, свечение исчезло. Всё вернулось в норму, а арка с грохотом разрушилась.

— Ни один не погас. Ты повзрослела, стала сильнее, Веда, — рука Радамиры сжала девичье плечо. — Молодец.

— Спасибо, бабушка, — голос Ведеславы звучал глухо, словно из-под толщи воды. Её волосы потемнели, стали чёрными, а глаза — голубыми. Это делало лицо более хищным, опасным.

Она опомнилась, быстро отыскала глазами Влада и за мгновение оказалась рядом. Веда огладила его бледное, покрытое крупными каплями пота лицо.

— Всё хорошо, Влад. Всё хорошо, — её ласковая магия заскользила по телу, стараясь помочь, залечить. Ведеслава чувствовала: стала сильнее, может то, чего никогда раньше не могла. Только воскрешать — не в её власти.

— Он умер, Веда, — хриплый голос вернул её в реальность. Это Иван, всё так же сидящий рядом с Владом. — Я был рядом. Я... был рядом.

— Нет, нет, — прохрипела Ведеслава. — Влад, — тихо позвала она. — Я тебя люблю. Ты слышишь? Я люблю тебя. Пожалуйста...

Её затрясло — ни разу раньше она не чувствовала себя такой всесильной и беспомощной одновременно. Влад обещал, что всё будет хорошо. Он обещал... Но не вышло. Теперь он лежал рядом — мёртвый, убитый собственным братом. А Ведеслава не успела к нему. Если бы успела, если бы Черномаг не добрался до неё, она бы спасла его.

— Встань, Ведеслава, и посмотри на меня. Вороны не достойны жалости, — грубыми, резкими движениями подняли её на ноги.

Травницу прижала к себе Радамира, но неприятные слова исходили не от неё. Это был кто-то другой, кто-то сильнее, старше.

— Мальчик бился за тебя, Мара. Ты была слепа слишком долго, как и я, — мужской голос. Приятный, властный; от него стало тепло, захотелось закрыть глаза и уснуть.

Ведеслава подняла замыленный взгляд и увидела троих. Женщину, чьё лицо менялось каждое мгновение: девушка, женщина и старуха. Волосы меняли цвет, глаза — оттенок. Из-за этого на неё трудно было смотреть.

Рядом стоял мужчина. Яркие золотые волосы и глаза такого же цвета. Сильный, широкоплечий, улыбчивый, хоть улыбка сейчас была печальной, извиняющейся.

А между ними, на коленях, закованный в цепи сидел ещё один мужчина. Длинная чёрная борода придавала ему возраста, но лицом он был неотличим от златовласого мужчины — только волосы и глаза были чёрными.

— Он привёл Младшую Тень на убой, — продолжала Мара. Её лицо сменилось с девичьего, невинного, на жёсткое, женское.

— Я сама пошла с ним, — Ведеслава не понимала, как сказала это. Как влезла в чужой разговор, но слушать, как незнакомцы грубо отзывались о Владе — не могла молчать. Радамира прижала внучку, но та отстранилась. Мираслава рядом стояла молчаливо и хмуро.

— Конечно, — снисходительно сказала Мара. — Вороны обаятельны, мне ли не знать. — Она с укором посмотрела на мужчину, и он невинно улыбнулся в ответ. — Я Морана, та, что сотворила вас, избрала.

— А я Белобог, — прервал её мужчина с золотыми волосами.

— Закрой рот, — рявкнула Морана, а когда Белобог не стал сопротивляться, продолжила: — Я поведаю вам, что случилось. Вы — мои Тени, те, кто выполняет мою волю среди людей. Вы — моя жизнь, моё тело. Смерть Радамиры ослепила меня. Я не видела, не могла помочь, отыскать вас. Смерть Мираславы сковала меня цепями, я не могла двигаться. А твоя смерть, Веда, остановила моё сердце. Тогда оковы пали. Арка отворилась. Но не полностью. Черномаг не смог докричаться до братьев, потому что врата открылись лишь наполовину, и вы этим воспользовались. И всё из-за тебя, Ведеслава. Из-за мёртвой девочки, — Морана отвела взгляд и с ухмылкой посмотрела на Баюна, остановившегося рядом с Тенями. Кот выглядел потрёпанным, лишился уха и поджимал переднюю лапу, но держался гордо. — Ты родилась мертвой, Веда. Твоя мать чувствовала это. Заметила раньше старух, доставших тебя. Она взмолилась мне, и я услышала её. Она обменяла свою жизнь на жизнь дочери, лишь попросила дать немного времени — чтобы побыть матерью, пусть и недолго. И тогда я сказала, что ты станешь моей. Арка не открылась благодаря тебе, Веда. Потому что ты и так была мертва и принадлежала мне.

Веда слышала слова, но не понимала их. Голос Мораны звучал словно странный, посторонний шум.

Родилась мертвой. Мать пожертвовала собой. Она принадлежит Моране.

Она смотрела на Влада, хотя перед ней стояли Боги, одна из которых была ей ближе всех — Морана, та, кому она молилась. Она просила её приглядеть за Владом, уберечь его от смерти.

— Верните его, — прошептала Веда. — Верните! Если бы не он, ты бы так и осталась в цепях. Потому что я бы не покинула свою деревню. Верните его! Это ты виноват, что твои Вороны предали тебя, — закричала она на Белобога. — Только Влад был верен. Только он! Верните его!

— Нет, — сухо отрезала Морана.

— Это не так просто, Младшая Тень. Вы так похожи с ним. Жизнь Влада принадлежит не ему, — Белобог присел рядом с мёртвым телом Охотника, прикоснулся ладонью к его лицу, прикрыл глаза. Теперь Влад казался спящим, спящим в луже собственной крови. — Я помню его... маленького, больного. Влад должен был умереть в детстве. Но я не смог отказать его матери. Одна из близнецов. Твоя сестра... — Белобог поднял взгляд на Ивана. — Она была твоей сестрой. Я помню всех близнецов. Мне жаль. — Иван судорожно кивнул, и бог продолжил: — Если мы вернём Влада, его тело вновь поразит болезнь.

— Заберите мою жизнь. Заберите, пусть живёт. Пусть Влад продолжит жить. Я готов, — с мольбой в глазах смотрел на Белобога Иван. — Заберите, пожалуйста.

— Этого недостаточно, — фыркнула Морана. — Твоя жизнь прожита на большую часть. Этого недостаточно, чтобы Ворон вернулся.

— Его зовут Влад, — прошипела Ведеслава. — Как удобно... Прикрыться Тенями и их смертью, рассказать истории о прошлом и настоящем, остаться невиновной. Вы все виновны. В каждой нашей смерти. В мучениях. А теперь говорите, что ещё одной жертвы недостаточно? Жалкие Боги, неспособные защитить даже тех, кого сами избрали.

— Веда, — с укором произнесла Радамира, но травница не стала её слушать, не приняла ладонь, которую бабушка протянула для поддержки. Ведеслава снова села рядом с Владом и собиралась просидеть с ним до тех пор, пока солнце и луна не поменяются местами.

Она старалась не плакать, упрямо сдерживала всхлипы, рвущиеся наружу, но слёзы всё равно текли по щекам, щипали порезы. Белобог что-то прошептал Моране, когда та пнула скалящегося мужчину, который всё так же сидел на земле. Его никто не представил, но все догадались — это Чернобог.

Морана гневно тряхнула головой, а Белобог продолжил настойчиво убеждать. Он коснулся её руки, и Богиня нервно вздрогнула, выпрямилась. Смена лиц прекратилась — лицо застыло на женском, хмуром и недовольном. Но в синих глазах промелькнуло согласие. Этого было достаточно, чтобы Белобог победно улыбнулся. Он подтолкнул Морану, держа руку на её талии, но Богиня недовольно сбросила её.

— Я верну его. Цена — жизнь близнеца и ваш покой, — сказала она, исподлобья глядя на своих Теней.

— Покой? — спросила Мираслава, молчавшая до этого.

— Да. Покой после смерти. Вы все мертвы. Ведеслава — дважды. Не очень повезло ей, — бросила Морана, гневно глядя на травницу в ответ на её слова о жалких Богах. — Я отберу у вас этот покой. И вы никогда его не обретёте. Будете вечность моими Тенями, застынете во времени. Узнаете, насколько тяжела жизнь, которая никогда не заканчивается.

Веда знала, что готова принять это, что угодно — лишь бы Влад снова открыл глаза. Но она не была уверена, что Радамира и Мираслава согласятся. Они были мертвы много лет, обрели покой, сбросили бремя, полученное при рождении. Захотят ли они вновь стать Тенями? И всё ради незнакомого им мальчика?

— Его покой я тоже заберу. Белобогу нужен вечный Ворон. Вечный глава ордена, — Морана скривилась. — Решайте. Я не стану ждать долго, мне ещё наводить здесь порядок.

Веда не успела повернуться к бабушке и Мире, не успела набрать воздух и начать молить их согласиться.

— Мы согласны, — сказала за двоих Радамира. Мираслава кивнула. — Не гоже оставлять этот мир во второй раз. Придётся присмотреть за ним подольше.

— Вечно, — хмуро поправила Морана. — Люди никогда не понимали, что значит жизнь вечно. Хорошо. Да будет так.

Богиня хлопнула в ладоши, и Влад с хрипом очнулся.

***

Год спустя.

Ведеслава умылась в чистой речной воде и посмотрела на своё отражение. До сих пор не могла привыкнуть к своей внешности. Но времени у неё было предостаточно.

С утра она навестила Милу — та чуть больше трёх месяцев назад родила здорового малыша. Игорь старался не оставлять её надолго одну, но дел было много, и Веда пообещала приходить почаще.

Игорь не пострадал в тот день. Никто не пострадал. Король Дмитрий оказался достаточно мудрым и терпеливым, чтобы выслушать воинов, подошедших к городу. Даже Воронов с Воронятами он сумел усмирить сам.

В битве за крепость, конечно, были жертвы. Их имена не забудут.

Ивана сожгли, как и его сестру. Влад горевал — и горюет до сих пор. Порой он проклинал дядю не потому, что не хотел жить, а потому что не хотел снова забирать чью-то жизнь.

Веда рассказала ему всё, что услышала от Мораны. И про него, и про себя.

Это был долгий разговор.

Радамира вернулась в Чернолесье. С помощью старых и новых друзей она отстроила дом на прежнем месте, а потом отправилась в деревню, где родилась — повидать тех, с кем росла. Веда заранее предупредила бабушку, что сказала всем, будто та умерла. Но Рада только махнула рукой.

Мираслава отправилась в путь — не в силах усидеть на одном месте. В мире ещё оставались места, где она не успела побывать.

А Веда...

— Эй, — Влад коснулся её плеча. — Я звал тебя, а ты всё смотрела в воду. Всё хорошо?

— Да, — Веда улыбнулась и выпрямилась. Обняла Охотника за талию, прижалась щекой к его груди — там, где теперь навсегда поселился белый ворон. Влад крепко обнял её в ответ, поцеловал в макушку. — Думаю, зелёные глаза мне шли больше.

— Ты красивая, Веда. И я буду любить тебя, даже если твои волосы и глаза будут менять цвет каждый день. Потому что ты — это ты, — прошептал Влад.

Рядом заржали кони. Весна, вернувшаяся сразу после того, как Морана сделала Теней бессмертными. И Призрак — подарок от Белобога, не пожелавшего оставить своего вечного Ворона без вечного коня.

Постояв ещё немного у воды, Охотник и Тень отправились дальше.

Туда, где были нужны.