Окончание кровавой весны 91-го

Пролог

Красный свет фонаря падал на крепкие, перевитые жгутами жил руки, деловито раскладывавшие щипцы, пачку фотобумаги и негативы. На хмуром мужском лице со стиснутыми челюстями плясали алые отблески, в прищуренных глазах сверкали злые искорки. В полумраке комнаты оно смотрелось жутковато, будто выглянуло из центра адского пекла.

- Значит, я дерьмо перегнившее, в говнище, таракан под тапком, импотент, - шипел мужчина, заливая в пластиковые ванночки проявитель, фиксаж и промывающий раствор. – Сволочь малолетняя, так меня ещё никто не унижал. Думаешь, выучил два приема и схватил бога за бороду? Ошибаешься. Я тебе устрою веселую жизнь, сука. Будешь в ногах валяться, рыдать и молить о прощении. Я тебе покажу, блохастый шакал, я тебе припомню, говнищем и ссаниной несет. За всё ответишь, буду уничтожать тебя и твоих близких постепенно, чтобы каждое мгновение ощущал, как петля затягивается вокруг горла.

Первый листок фотобумаги лег на столешницу перед фотоувеличителем. Мужчина отрегулировал высоту аппарата, включил лампочку. Изображение легло на бумагу.

Белый прямоугольник окунулся в одну ванночку, затем перешел в другую. Процесс повторился, но уже не с проявителем, а с фиксажем. На бумаге начало появляться лицо улыбающегося с экрана парня. Мужчина прикрепил снимок прищепкой к веревке, на которой сохли остальные. Обвел взглядом фотографии и злобно оскалился. Русоволосый парень был везде: улыбался сидевшему напротив ведущему, что-то вдохновенно рассказывал, размахивал руками, улыбался, глядя прямо в экран телевизора. Светлые глаза смотрели дерзко, с затаенной насмешкой.

- Ублюдок, твою мать, - выругался маньяк.

Рука с бугорками вздувшихся вен легла на лежавший чуть в стороне нож. Побелевшие от напряжения пальцы сжали деревянную рукоять.

- Ты ответишь, за всё ответишь, сука, - с ненавистью процедил мужчина. – Я тебе покажу обоссанный, гадина.

Отточенное до бритвенной остроты блестящее лезвие, повинуясь неожиданному эмоциональному порыву, резко взлетело и запорхало бабочкой. Захрустела кромсаемая бумага, разлохматилась нитями и опала веревка. Загремели прищепки, встретившись с плиткой, во все стороны полетели брызги. В кроваво-красном свете закружились, опадая увядшими листьями, черно-белые клочья снимков.

- Сука, - со злостью выдохнул мужчина и разжал пальцы. Нож глухо клацнул об плитку, отскочил в сторону, за шкафчик.

- Сука…

* * *

За накрытым столом, уставленным хачапури, шашлыком, овощами и фруктами сидели трое. Невысокий толстячок с бульдожьими, чуть отвисшими щечками, выглядел добродушным дядюшкой, пригласившим племянников разделить застолье. Только злые карие глаза с хищным блеском показывали, мужчина далеко не так прост, как кажется. Напротив него расположился высокий атлетически сложенный блондин в спортивном костюме, рядом потрепанный угрюмый брюнет с широченными плечами.

- Ребята, вы меня разочаровали. Очень разочаровали, - с нажимом повторил Бадри Андросович. Оторвал толстыми, унизанными перстнями пальцами кусок хачапури, взял кусок мяса, прожевал. На толстых губах выступили капли жира.

Артур и Никита молча ждали продолжения.

– Как Никита мог проиграть этому школьнику? Не понимаю, - возмущенно воскликнул толстяк. – Это же пацан ещё! Занимался карате в местной секции, особо талантами не блистал. Как?!

Широкоплечий брюнет походил на израненного солдата разбитой армии, которого долго мучили в плену. Распухшие губы с полосками рассечений, пятнами подсохшей крови напоминали переваренные пельмени. Встопорщившийся горбиком на макушке, завязанный узелком на подбородке бинт белел лентой на скулах. Под опухшим левым глазом с полопавшимися капиллярами, растекся, задев скулу, огромный темно-синий синячище, местами отливающий желтизной. С другой стороны на брови, не до конца заклеенной пластырем, виднелся краешек рассечения. Поднявшаяся на лодыжке штанина обнажила кусок белой повязки.

Зрелище избитого Никиты так захватило Бадри Андросовича, что он замолчал, удивленно поднял брови, внимательно рассматривая брюнета. Тот заметил, скривился, но промолчал.

Пауза затягивалась, секунды текли, в кабинете за накрытым столом повисло тяжелое молчание.

- Недооценил его, расслабился, - наконец неохотно ответил Никита. – Он этим воспользовался. Хорошо достал локтями, потряс. Потом я попробовал преломить ход поединка, получилось. Избивал пацана в одну калитку, взял на болевой. А он взял и прокусил мне ногу. Сбил настрой и ритм боя. Двигаться нормально я уже не мог, больно было. Воронов этим воспользовался, пошел на сближение, заманил в ловушку. Ударил локтем с разворота, под неожиданным углом, со спины, я такого не ожидал. И нокаутировал. Если что-то не нравится, можем вернуть деньги, без вопросов.

- У него через пару недель будет поединок со мной, - торопливо добавил Артур. – Пацан точно легко не отделается, буду бить его вдвойне, за себя и Никиту. Ваши деньги можем ещё отработать, но, решать, конечно, вам.

- Да причем здесь деньги?! - театрально всплеснул пухлыми ручками Георгадзе. – Вопрос не в этом. Я их ещё заработаю, столько сколько надо. Мне нужно, чтобы Воронов был наказан, как мы договаривались.

- Будет, - твердо пообещал блондин. – Начну рубить его в полную силу, никакого снисхождения. Ошеломить или обмануть себя не дам. Такие финты больше не прокатят. Руку ему сломаю, или ногу, как обещал. Только вы не забудьте с «Орленком» помочь.

- Ты его побей, тогда и вторую половину денег получишь вместе с «Орленком» в придачу, - торжественно заявил Бадри Андросович. – Первый секретарь – мой большой друг. Накажете Воронова, считайте, всё у вас в кармане. И я всегда помогу, чем смогу. Говорю же, вопрос принципиальный, он слишком много на себя взял и должен получить урок.Хочу, чтобы мальчишка осознал – Георгадзе дорогу переходить нельзя.

- Осознает, - усмехнулся Артур. – Никита его сначала пожалел, за что и поплатился. Отвечаю: со мной такой номер не пройдет. Буду бить сильно, но аккуратно, чтобы он долго мучился. Под конец сломаю ему руку и ногу, как обещал.

- Я тебя услышал, дорогой, - благодушно кивнул толстяк. – Дай бог, чтобы всё получилось, как говоришь.

Помолчал, прищурился, и веско добавил:

- Но если проиграешь мальчишке, деньги придется вернуть. И с базой вашей здесь будет не так просто.

- Не проиграю, - сквозь зубы заверил блондин. – Это исключено.

- Твой Никита тоже так думал, - хищно усмехнулся Бадри Андросович. – Однако не он избил, а его измордовали.

- Сказал же, не проиграю, - повысил голос Артур. – А ваши деньги нам не так уж и нужны – своих хватает. Могу аванс хоть сейчас вернуть, но тогда ломать ему ничего не буду. Сразу уложу и всё.

- Не надо, - отмахнулся толстяк. – Раз ты так уверен, делай что обещал.

- Сделаю, - холодно пообещал блондин, встал, отодвинув стул. – Если это всё, что вы хотели от нас услышать, давайте на этом закончим разговор, нам надо ехать в Москву.

За ним поднялся насупленный Никита.

- Всего доброго, - помахал ручкой Бадри Андросович.

- До свидания, - буркнул Артур. Брюнет молча кивнул.

Когда за каратистами закрылась дверь, рядом с грузином материализовался крепкий мужчина в сером костюме.

- Вано, найди Авто, скажи, пусть вечерком, часов с шести до восьми обязательно ко мне заглянет, - холодно распорядился глава семейства Георгадзе. – Скажешь, отец хочет поговорить. Я бы сам ему позвонил, но его сейчас точно дома нет. А с его братанами общаться не мой уровень. Скажи: возражения не принимаются, пусть свои дела отложит, я редко к нему обращаюсь.

- Хорошо, батоно Бадри, я сейчас этим займусь, - учтиво склонился Вано. – Если не найду, Авто передадут.

- Вот и отлично. Иди, ищи Авто…

Когда «мерседес» тронулся, отъезжая от стоянки возле ресторана, Никита задумчиво заметил:

- Знаешь, Артур, ты боец, конечно, хороший. Лучше меня – не спорю. Но пацан может преподнести сюрприз. Я был уверен, что легко его уложу – ошибался.

- Он тебя еле вытянул, - угрюмо буркнул блондин, выворачивая на трассу и посматривая в зеркало. – И то, потому что ты его сначала не воспринял всерьез и пропустил. Ещё и ногу прокусил. Я подобной ошибки не повторю и этого щенка в порошок сотру. На карту поставлена наша мечта, к которой мы так долго шли – ассоциация фулл-контакт карате. Если проиграю школьнику, на ней можно поставить большой могильный крест. Но я не проиграю, на лоскуты щенка порву.

- Знаешь, - задумчиво протянул Никита. – А мне пацан понравился. Духовитый, верит в себя, не пасует перед старшими, не боится рисковать. Отлично дрался, достойно держался, после боя подошел, высказал уважение. Андрей – неплохой парень. Я бы на твоем месте вернул деньги толстяку и провел бы с ним честный бой, без грязных финтов и пусть победит сильнейший.

- Ты что совсем, что ли с катушек слетел? – фыркнул Артур. – Да плевать на этого Андрея. Мы идем к своей цели. Учти, ваш бой записали на видео. Сто процентов пойдут слухи: наше карате – фуфел, и никакой ассоциации нам не создать. Кто придет заниматься к тем, кого уделал школьник? Если нам чтобы реабилитироваться, нужно показательно набить ему морду, я это сделаю. Любыми способами, чтобы все вопросы и сомнения снять. А деньги нам ещё понадобятся. Этот толстяк должен после боя вторую половину передать, ещё две с половиной, плюс двушка от этого пацана. Наоборот, если проиграем, придется четверку от нас двоих отдать. Обломается. Ты со мной?

Никита минуту молчал, Артур ждал ответа, следя за дорогой и искоса поглядывая на товарища.

Наконец, брюнет вздохнул:

- С тобой, конечно. Мог бы и не спрашивать, мы давно дружим и слишком долго шли к своей мечте. Делай, как знаешь, отговаривать не буду. Но я бы на твоем месте, особо не зверствовал, деньги толстяку отдал и ничего бы парню не ломал.

- Я буду действовать так, как считаю нужным, - жестко ответил блондин. – Набью ему рожу, сломаю руку или ногу, как обещал, пацан должен получить свой урок. Его надо избить жестоко, показательно, так чтобы ни у кого вопросов не осталось. У тебя был шанс, ты его упустил, теперь дело за мной.

Никита молча отвернулся к окну.

* * *

Уличные фонари заливали асфальтовые дорожки и расставленные вдоль них скамейки теплым желтым светом. Аккуратно подстриженные кустарники, блестящая свежей краской спортивная площадка с турниками, брусьями, штангами и другим инвентарем, заботливо прикованными толстыми цепями или уложенные в специальные замкнутые конструкции, чтобы занимающиеся случайно не уволокли казенное имущество. В вечернем сумраке белели пятиэтажные корпуса зданий, сияли золотистыми бликами стеклянные панели кинотеатра, вдали виднелся домик лодочной станции, недалеко от ухоженного речного пляжа с деревянными грибками-укрытиями и беседками. В санатории «Зеленый бор», принадлежавшему заводу «Агрегатмаш», всюду чувствовалась заботливая рука директора Виктора Борисовича Шанцева, бдительно следящего за вверенным хозяйством.

Сезон ещё не начался, и большинство корпусов безмолвно таращились на освещенные улицы черными провалами окон. Лишь в нескольких номерах и на первом этаже главного корпуса, где дежурила пара заводских охранников, тускло светились лампы.

На этом фоне, стоявшее чуть дальше двухэтажное здание с баскетбольным залом, бассейном, сауной, бильярдом и большой комнатой отдыха, где проходили шумные застолья начальства, сверкало ярким светлячком, невольно привлекая к себе взгляды.

Рядом с широким входом в комплекс, стояла черная «волга» первого секретаря райкома, и бежевая «шестерка» - личная машина начальника милиции.

Если бы случайный человек в это время заглянул в предбанник сауны, он бы увидел двух потных красных мужчин, вольготно раскинувшихся на широких деревянных скамьях.

- Ну что, Петрович, вздрогнем? – пробасил невысокий полный крепыш, подхватывая бутылку «Пшеничной».

- Давай, - согласился высокий представительный мужчина, смахивая со лба капли пота.

Начальник милиции набулькал водки в стопки, подвинул одну из них к первому секретарю одну, и уточнил:

- За что будем пить?

- За всё хорошее, - усмехнулся Лесин, - Чтобы у нас всё было, и нам за это ничего не было.

- Отличный тост, жизненный, - одобрил Марков и многозначительно приподнял чарку. – Давай, что ли?

Рюмки с тихим звоном встретились, затем были по-молодецки, одним махом, опрокинуты.

Побагровевший полковник довольно крякнул, подхватил пучок зеленого лука, сочно хрустнул, закусил куском хлеба с салом, прожевал и поинтересовался.

- А Бадри, где? Почему не приехал?

- Занят, обещал быть в следующий раз, - откладывая обгрызенную куриную ножку на тарелку, ответил первый секретарь.

- Слушай, я вот о чем хотел поговорить. Получается, этот Воронов и мои опера нас как детей уделали, пока мы на рыбалке прохлаждались, - скривился Владимир Викторович. – Вся продуманная комбинация к черту полетела. Пацан соскочил, а ведь адвокаты по нему работать начали, Кобеца я накрутил, он с дознавателями инструктаж провел, как работать. Обвинить пацана в превышении необходимой обороны не получилось, и в случае с поездкой он сухим из воды вылез, да ещё твоего сына чуть не приплел. Вся игра к черту полетела. Всё бы ничего, но меня вот что беспокоит. Опера, практически, сработали против меня, а значит, и против Бадри и тебя. Мы облажались по-полной. Думаю, на тормозах это спускать нельзя. Люди видеть будут: нас уделали, твои подчиненные страх потеряют, опера сегодня мне наперекор пошли, сопляка отмазали, а завтра подсидят. Слухи поползут, мы ослабели, хватку потеряли. Закончится всё это плохо.

- Согласен, - кивнул Лесин. – Я уже об этом думал. Что предлагаешь, Викторович?

- Тут такое дело, Петрович, - задумчиво протянул Марков – Действовать грубо, нахрапом нельзя. В городе важняк со своими людьми работает. Опера и сопляк с ними плотно сотрудничают. Надо всё делать тоньше. Кобец сейчас компромат на начальника ОУР, Климовича, Громова и всю их компашку собирает потихоньку – на каждого папочку открыл, бумажку к бумажке складывает. Всё фиксирует, что им можно предъявить, плохую раскрываемость, отсутствие на работе, доносы, документы изучает, жалобы заявителей подшивает, плевать, что там половина полоумных, никто в этом разбираться не будет. Когда время придет, дам отмашку и всё это выстрелит. Либо они уйдут из милиции по собственному желанию, либо выгоню с волчьим билетом или в Тагил отправлю на перевоспитание. А на освободившиеся места, своих людей наберу, которые будут любую команду пулей выполнять.

- Вот ты сам и ответил, тезка, - ухмыльнулся Владимир Петрович. – Я со своей стороны тебя поддержу, не переживай. Главное, чтобы все бумаги были такие, чтобы комар носа не подточил. Сопляка тоже на место поставим – Бадри доволен будет, грех старому другу не помочь.

Не мытьем, так катаньем, чтобы Воронов знал, с кем тягаться вздумал. Лично его трогать не буду, не хочу, чтобы важняк и опера раньше времени засуетились. Сделаю по-другому. Для начала устрою его родителям веселую жизнь. Шанцев начнет гнобить папашу, вешать на него всё что можно, и что нельзя. Так будет продолжаться до тех пор, пока количество претензий не позволит его убрать с завода. Воронов должен уйти с должности главного инженера. Не захочет по-хорошему, будет по-плохому. Я даже не против оставить его, с серьезным понижением должности, заместителем начальника цеха, например, или мастером участка, в назидание остальным. С мамашей тоже разберемся – у меня с директором «Сельхозмаша» и замом прекрасные отношения. Сделаем так, что бухгалтерские документы потеряются или отчет несвоевременно подадут и под штраф попадут. И вылетит пулей Светлана из должности, с волчьим билетом. А когда следователь уедет, и ты своих из милиции попрешь, можно и пацаном заняться. Воевать я с ним не буду, не моя весовая категория. Но жизнь аккуратно подпортить, чтобы медом не казалась, это запросто. И предъявить мне особо нечего. Что он докажет? Да ничего. Формально я своё обещание выполнил, его не трогаю, уголовку не шьют. Зато после этого никто против нас вякнуть не посмеет. Поймут, ссориться с нами чревато. Бадри довольным останется, сопляк по заслугам получит. Заодно мой пацан жизни поучиться, поймет, как действовать надо, чтобы не косячить. Может, поумнеет чуть, и так глупо подставляться не будет.

- Разумно, - чуть помолчав, признал полковник. – Только один вопрос. Петрович, ты уверен, что Виктор Борисович Колю сольет? Он же в нем души не чает «Главный инженер – светлая голова, умнейший парень».

- Сольет, - жестко ответил первый секретарь – Шанцев мне должностью обязан. Если бы я его не поддержал в своё время, так бы в замах до сих пор ходил. Заметь, нам номера и сауну по первому требованию предоставляют, всё, что ни попрошу, моментально делают. Борисович добро помнит, на конфликт не пойдет. Выполнит мою просьбу, никуда не денется. Слишком много я про него знаю, не дернется.

- Дай бог, Петрович, - хмыкнул начальник милиции. – Дай бог.

- Бог то даст, - хохотнул первый секретарь. – Главное, самим не оплошать, всё грамотно сделать.

Глава 1

Максимов проснулся поздно, когда весеннее солнце уже заливало комнату ослепительно белым светом, на улице чирикали птицы, весело орали малыши. Глянул на настенные часы.

«Ого, двенадцать тридцать. Хорошо поспал».

Отбросил одеяло, медленно привстал. Сладко потянулся, хрустнув суставами. Чуть поморщился, когда колыхнувшаяся в избитом теле боль, напомнила о бое с Никитой. В коридоре и большой комнате никого не было. Только на кухне витал еле уловимый аромат жареной курицы, и лежала записка.

«Леша! Макароны в кастрюле, курица – на сковородке. В холодильнике – Докторская, яйца, кефир, молоко, сметана и блинчики с творогом. Можешь почистить картошку или сварить пельмени, они лежат в морозилке. Надеюсь, тебе до нашего приезда хватит. Мы с папой уехали к старикам в Клюево, приедем в воскресенье вечером.

Папа разговаривал с ребятами и Петром Ефимовичем, они сказали, что у тебя были важные соревнования по карате. Посоветовали дать день отдыха. Мы решили не будить тебя в школу. Пожалуйста, никуда один не ходи, бери с собой ребят, на улице поздно не задерживайся. Рудик, Валерия и Громовы пообещали за тобой присматривать. Будь умничкой!».

Андрей отложил листок в сторону. Взял спичечный коробок, лежавший рядом с хлебницей, поджег газовую конфорку, поставил чайник и пошел в ванную – умываться и чистить зубы. В зеркале отражался распухший покрасневший нос, по скуле сине-желтым пятном растекся здоровенный синяк, ещё один красовался над виском, челюсть украшала широкая багровая ссадина. Костяшки на обеих руках разбиты в хлам, предплечья черно-синие, расшибленные, с багрово-черными счесанными пятнами грудь и ребра, каждое резкое движение отзывается тупой болью во всем теле.

«Красавчик», - криво усмехнулся Максимов. – «Таким только на день рождения Леры идти, шокировать Марка Рудольфовича и Марию Генриховну. Повезло, что Валерия всё-таки решила два раза не праздновать, перенести днюху в воскресенье к себе на дачу. Надеюсь, хоть немного приду в норму».

Андрей хмыкнул, вспомнив события вчерашнего дня. После боя возбужденная толпа провожала его до самого дома, расшугав всех окрестных котов и собак. Мужики, забивавшие козла во дворе и посасывающие «Жигулевское», незаметно улетучились от греха подальше, не забыв прихватить с собой бутылки. Старушки, бурно обсуждающие новости и местных обитателей, притихли. Даже ушлая Протасовна растерянно замолчала. Вся тусовка престарелых сплетниц, нахохлившись испуганными воробушками, настороженно наблюдала за появившейся во дворе шумной толпой.

Пока Максимов находился в окружении друзей. Петра Ефимовича, старшего Цыганкова, Лапина, остальных знакомых, возбужденно обсуждавших бой, Лерка успела переговорить с Леной и Ингой и пригласить подружек отпраздновать свой день рождения в воскресенье на даче.

Там же должен был появиться «рыжий, честный влюбленный» для розыгрыша очередного акта пьесы «Укрощение строптивой Лены». Сценарий написан, Олег вымуштрован, свою роль заучил, гитару захватит с собой Вадик Громов. Если всё пройдет так, как задумывал Максимов, «рыжий страдалец» станет чуточку счастливее, Лена снимет маску неприступности и начнет встречаться с Гринченко…

Андрей вспомнил о подарке и решительно двинулся к телефону в коридоре. Взял бумажку с номером на тумбочке, снял трубку и набрал знакомые цифры.

В динамике зазвучал длинный заунывный гудок. Максимов некоторое время ждал и уже собирался повесить трубку, как гудок оборвался и на другом конце провода загремел уверенный мужской голос:

- Да, я вас слушаю.

- Здравствуйте, Евгений Владимирович, - сразу откликнулся Максимов. - Это Андрей вас беспокоит, который залог за щенка внес. Можно, я завтра утром за ним заеду, а не сегодня? Просто день рождения на воскресенье перенесли, мне так удобнее будет. С меня дополнительная пятерка за задержку.

- Здравствуй, Андрей. Договорились, - согласился мужчина. – Когда тебя ждать?

- Утром, часов в десять заеду, - пообещал политтехнолог. – Нормально?

- Нормально, - усмехнулся Евгений Владимирович. – Буду дома с десяти до половины одиннадцатого. Адрес ты знаешь.

- Договорились. Всего доброго, - вежливо попрощался Максимов.

- До завтра.

Андрей повесил трубку и пошел на кухню разогревать завтрак. Бросил в сковородку с кусочками жареной курицы макароны, разогрел. Мясо с золотистой корочкой истекало соком, мелкие косточки хрустели и распадались, горячие макароны с растопленным сливочным маслом уминались за милую душу. Когда Максимов вилкой накалывал последние макаронины, телефон напомнил о себе пронзительным звоном.

- Кому там неймется? – пробурчал Андрей. Встал с табуретки, вытер руки кухонным полотенцем и направился в прихожую.

- Слушаю, - буркнул недовольно в поднятую трубку.

- Привет, - ответила трубка знакомым голосом Влада. – Ты, как, в состоянии ко мне заскочить?

- Здравствуйте, - вежливо откликнулся Максимов. – Что-то срочное?

- Я уезжаю на несколько дней в Москву, хотел попросить тебя и Леру дополнительно присмотреть за магазином и новыми продавцами.

- Какие-то проблемы нарисовались? – встревожился политтехнолог.

- Никаких проблем, - успокоил Русин-старший. – Наоборот, девчата и пацан отлично работают, я доволен. Но вы за ними приглядите, на всякий случай. Витьку я аккуратно из магазина убрал, его мамаша отпуск взяла на месяц за свой счёт. За торговым залом, практически некому присматривать. Ещё хотел с тобой поговорить, денег немного выделить по результатам работы, даже раньше времени. Все равно меня здесь некоторое время не будет.

- А Саня? – поинтересовался Максимов. – Он что, уволился?

- Работает, - заверил Влад. – Как и Гриня твой рыжий. Оба пыхтят, стараются. Просто брательник не такой серьезный и ответственный. Детство ещё в одном месте играет. Тебе в бизнесе доверяю больше, да и в продажах ты хорошо сечешь. Вот и будете все вместе за точкой присматривать. Заодно лучше познакомишься с продавцами, подскажешь нюансы, подумаешь, что улучшить.

- Ладно, - согласился Андрей. – Тогда я через часик к тебе забегу. Нормально?

- Нормально, - заверил Влад. – Ближайшие два-три часа все равно в кабинете буду. Подтягивайся, жду.

В динамике зазвучали короткие гудки. Максимов положил трубку, вздохнул и пошел одеваться. На улице было солнечно и светло. Стайка бабушек уже собралась на скамейке у соседнего подъезда. При виде Андрея престарелые сплетницы начали оживленно шушукаться, но от громких комментариев воздержались.

Политтехнолог неторопливо шел по городу. На здании швейной фабрики по-прежнему горделиво пламенел лозунг «Перестройка, демократия, гласность!», возле входа «Холодка» стояла и оживленно общалась компания парней, поджидавших девушек. В огромных окнах универмага отражались пустые полки, и несколько пенсионеров уныло бредущих между ними.

Уже возле магазина «Модная одежда» Максимов заметил небольшую толпу, выстроившихся на углу, ведущего к центральной площади. Когда от нее отошли несколько мужчин, в центре мелькнул сидящий на раскладной табуретке паренек, перед ним лежала фанера, поставленная на пластиковый ящик. Проворные руки, с ловкостью опытного фокусника, быстро совершали круговые движения, под пальцами мелькали моментально переставляемые наперстки.

- Приехал из Америки, на зеленом венике, веник сломался, я здесь остался. Кручу-верчу, обмануть хочу, за хорошее зрение – денежная премия, - залихватски выкрикивал паренек, проделывая манипуляции.

- Тут, - угрюмый мужик ткнул обгрызенным ногтем в один из колпачков.

Паренек ухмыльнулся, приподнял колпачок. Под ним лежал шарик.

- Вот вам ваши пятьдесят, на покупку поросят, - паренек достал пачку денег, отсчитал пять десяток и протянул мужику. – У нас всё честно, как в швейцарском банке.

Мужик кивнул, забрал деньги и отошел. Стоящий в толпе здоровый детина, явно охраняющий паренька, проводил его взглядом и ухмыльнулся.

Окружившие наперсточника люди возбужденно загомонили, к пареньку потянулся лес рук с мятыми купюрами.

«Подставной хорошо отыграл», - отметил Максимов. – «Граждане ещё наивные, с ними эти штуки сейчас действуют на ура. И будут ещё работать несколько лет».

Внимательный взгляд политтехнолога прошелся дальше, в арке на выходе, недалеко от паренька, стояли и курили ещё двое крепких мужчин, периодически поглядывая в сторону толпы.

«Всё, как полагается», - усмехнулся политтехнолог. – «Верхний, нижний, подставной, пара быков на подхвате – классика».

Максимов ещё мгновение рассматривал толпу, потом хмыкнул и двинулся к входу в магазин. Зашел в помещение, услышал голоса и замер, прислушиваясь.

- Сергей, смотрите, вам отлично подойдет вот эта джинсовая куртка «Ли», она приталенная, отлично подчеркивает вашу фигуру, плечи. Обратите внимание, фасон, как у настоящего ковбоя. Посмотрите в зеркало, вы будто с экрана сошли, ну классно же, неужели сами не видите, - сладко мурлыкала Света – Давайте, вон у Славы спросим, если вы своим глазам не верите.

- Да, верю, я верю, - немного смущенно пробасил здоровенный мужчина, разглядывая себя в большое зеркало. – Вижу, хорошая куртка. Беру.

- Вот и отлично, - улыбнулась брюнетка. – С вас двести десять рублей.

- Дороговато, конечно, - вздохнул здоровяк, снимая куртку. – Ну да ладно. Вижу, вещь того стоит.

- Вы мне ещё спасибо скажете, когда девушки за вами табунами бегать будут, - сверкнула ровными белыми зубками Света.

Мужчина вздохнул и вытащил бумажник…

На другом конце зала вдохновенно вещал Слава:

- Парни, между нами, эти джинсы «Левис» коллекционные, в Америке были выпущены небольшой эксклюзивной партией. Были изготовлены на Национальный день ковбоя в Техасе. Туда приезжали звезды Голливуда, разные богатые люди. Руководство планировало подарить эти брюки чемпионам родео, знаменитостям, но по объективным причинам не смогло – возникли разногласия с организаторами праздника.

- Ага, - насмешливо улыбнулся высокий ухоженный парень в кожаной куртке. – И поэтому решило привезти эти брюки в Союз. Из захолустного Техаса в центр мира - Пореченск. Верим-верим.

- Вы не совсем правы, - обиженно возразил продавец. – Никто ничего сюда привозить не собирался. Я вам по секрету скажу, с началом кооперативного движения, наши дипломаты так подрабатывают. Ищут эксклюзивные товары, по разным причинам, не уходящие в широкое производство, покупают, везут сюда и перепродают. А у хозяина нашего магазина хорошие связи среди таких людей. Как вы думаете, откуда он модели свои берет?

Второй из парней, невысокий качок, саркастично хмыкнул, но ничего не ответил.

- Допустим, – согласился парень в кожаной куртке. – И как вы докажете свои слова?

- Сейчас, подождите секунду, - Слава метнулся за стойку, открыл ящик, вытащил журнал и метнулся обратно, на ходу листая страницы. – Вот смотрите, это Чак Норрис, каратист-кинозвезда.Он ещё с самим Брюсом Ли дрался в Колизее. Снимался в «Одиноком волке Маккуэйде». В Техасе его обожают и приглашают на все праздники. Обратите внимание на его брюки, а потом посмотрите на те, которые у вас в руках. Ему их подарили именно в Национальный день ковбоя. Ну как, похоже?

Парни мгновение молчали, внимательно изучая снимок.

- Похоже, вроде, - неуверенно откликнулся качок. – Только модель чуть другая.

- Это как раз понятно, -самоуверенно заявил Слава. – К каждому празднику делают разные модели. Ну что, берете? Можете лейблы внимательно посмотреть и пощупать, швы глянуть, они идеально ровные. Самопал так не пошьют.

Парни неуверенно переглянулись, пощупали брюки, проверили швы.

- Черт с тобой, берем, - решился высокий.

- Вот и хорошо, сами потом благодарить будете, - улыбнулся Слава. – С вас триста сорок рэ ровно.

Высокий вздохнул и полез за бумажником…

Когда парни рассчитались и вышли, прижимая к себе пакеты с джинсами, Андрей подошел к продавцу.

- Славик, пойдем со мною, переговорим на пару минут, - предложил Максимов.

- Ладно, - улыбнулся продавец.

- Свет, мы отойдем ненадолго, - громко сообщил Андрей. – Ты пока тут одна побудь, последи за товаром.

- Ладно, - кивнула девушка.

- Вот и хорошо.

В коридоре, около лестницы, ведущей на второй этаж, Максимов аккуратно прикрыл дверь и саркастично поинтересовался у Славы:

- С Техасом сам придумал?

- Сам, - немного смущенно признался парень. – Лера натащила журналов, в том числе импортных, там про день Ковбоя и прочитал, и фотку как раз Чака Норриса в похожих джинсах увидел. Ну а остальное – дело техники.

- Не нужно врать так откровенно, - спокойно пояснил Максимов. – Я понимаю, коммерция и всё такое. Но тут есть нюансы. Некоторое время, это будет проходить. Потом привыкнешь, не сможешь остановиться, разоблачат, ещё и по мордасам надают. Мир тесен, эти шмотки шьются, насколько знаю, не так уж далеко от Пореченска – информация может всплыть. Ещё и репутацию магазина подпортишь. Люди узнают, обозлятся, откроют рты, слухи пойдут, к нам даже постоянные клиенты ходить перестанут. Пореченск - город небольшой, тут все друг друга знают.

- Так вы же сами собирались плакаты со Шварцем и другими в джинсах по залу расклеить, - немного обескуражено пробормотал Слава.

- Правильно, - кивнул Андрей. – Ты нюансов не улавливаешь. Вот смотри, мы создаем нужные ассоциации, подталкивающие клиентов к покупке. Заходит мужик, видит, висит плакат со Шварцем, а у него точно такие джинсы, как у нас. Уже хороший стимул их приобрести, чтобы быть похожим на Арнольда.

- А если он спрашивать начнет, это настоящая Америка или самопал? – хмыкнул продавец. – Что мне ему говорить?

- Порекомендуй ему самому посмотреть на лейблы, ткань и сделать выводы, - усмехнулся Максимов. – Пошути, что в момент пошива в Америке не присутствовал, но судя по качеству, оригинал. Переводи на то, как они красиво сидят на клиенте, как он классно в них выглядит, какая прочная долговечная ткань, как это Света делает. Улыбайся, будь дружелюбен, но не придумывай чересчур завиральные истории об эксклюзивной партии, Техасе и прочем. Тут рядом Москва, может заехать какой-то мажор из сынков дипломатов и поднять скандал. Нам это нужно?

- Не нужно, - вздохнул Слава.

- Правильно, - одобрительно кивнул Максимов. - Сейчас девяносто процентов «американских», «французских», «английских» шмоток изготавливаются в местных кооперативах. Если мы гордо заявим, что шьем их в деревне Гадюкино и клеим лейблы, магазин моментально обанкротится. Кому от этого будет хорошо? Только нашим конкурентам. Они такой глупости точно не сделают. Тут надо или принимать правила игры или сворачивать бизнес. Сам понимать должен.

- Ладно, - вздохнул Слава. – Постараюсь.

Максимов немного помолчал и примирительно добавил:

- Пойми, покупатель сам в большинстве случаев осознает, не могут настоящие новые американские джинсы последней модели от известного производителя стоить сто шестьдесят рэ, как у нас, например. Нет таких цен. Он хочет, чтобы его убедили, и решение принимает, в основном, если вещи качественно сделаны и отлично сидят. Не купит такие джинсы и куртку, не купит никакие. А модными и современными хотят быть все. Поэтому приобретают у нас. А если ты будешь завиральные истории о брюках для кинозвезд и праздниках в Техасе в уши толкать, это может вызвать обратную реакцию. Слишком сказочно всё это выглядит, люди разозлятся, предъявят типа «ты что, меня совсем за лоха держишь»?! Не все, понятно, но нарваться можно.

- Думаете? – почесал затылок Слава.

- Уверен, - спокойно парировал Андрей. – С джинсами и Техасом понятно. А о Национальном дне ковбоя, откуда узнал? Тоже из журналов?

- Не, «До и после полуночи» смотрел, - немного смущенно признался продавец. – С Молчановым. Там репортаж был об этом празднике. Посмотрел журналы, прикинул, как всё подносить.

- За инициативу и сообразительность хвалю, это хорошее качество, - улыбнулся Максимов. – Только не завирайся, пожалуйста. И не продавай клиентам некачественные вещи. Наоборот, удели время, подбери такие, чтобы они классно выглядели. Тогда к тебе будут приходить постоянно. Мы это уже все обговаривали. Помнишь?

- Помню, - кивнул Слава. – Так и буду делать.

- Вот и замечательно. Влад у себя?

- Ага, в кабинете сидит. Сюда пару раз спускался, смотрел, как работаем, потом уходил обратно, - сообщил продавец.

- Ладно, иди обратно. А я пойду с Владом пообщаюсь.

Глава 2

Максимов аккуратно постучал в дверь, спросил:

- Можно?

- Заходи, - раздалось в ответ.

Влад сидел на своем месте. На лакированной столешнице в художественном беспорядке были разбросаны бумаги. Андрей заметил договора, счета-фактуры, несколько служебных записок, бухгалтерские отчеты с цифрами.

- Присаживайся, - Русин указал на стул напротив, - Я как раз с делами разгребаюсь. Вот, кстати, глянь на суммы, которые вырисовываются за неполный месяц. Специально бухгалтера попросил справку подготовить.

Коммерсант, отодвинул в сторону калькулятор, разворошил кучу бумаг, нашел нужную и протянул Максимову. – Смотри.

Андрей взял лист, вгляделся в цифры.

- Предпоследняя цифра – оборот за неполный месяц, - подсказал Влад. – Последняя с плюсиком, увеличение от среднемесячного показателя. Сам процент посчитаешь? Можешь калькулятором воспользоваться.

- Две четыреста сорок пять, - Максимов вгляделся в цифры. – Значит моих двадцать два процента. Правильно?

- Правильно, - улыбнулся Русин. – Это превышение ежемесячного оборота, благодаря работе твоих продавцов за две недели, одна – испытательный срок, вторая – на полную ставку. Их проценты и ставку из общей суммы я уже вычел. Прибыль с моих моделей. Те, которые предложили вы с Лерой и утвердили, шьются. Технолог и модельер разбираются с выкройками из «Бурды» и других журналов, готовят первую опытную партию. Когда утвердим окончательно и поставим на продажу, посмотрим, как будет продаваться, мне самому интересно.

- Значит, наши, примерно, - Максимов прищурился и отвел глаза в сторону, подчитывая. – Пятьсот с лишним.

- Пятьсот тридцать семь - весело сообщил коммерсант. – Округлим до пятисот сорока.

Он открыл ящик стола, достал тонкую пачку купюр с десятками сверху, и придвинул к Андрею.

- Остаток за этот месяц, перенесу на следующий. Считать будешь?

- Зачем? - пожал плечами Максимов, пряча деньги в карман куртки. – Ты же уже пересчитал, этого достаточно.

- Теперь по поводу нашего совместного сотрудничества, - посерьезнел Влад. – Твои идеи работают, это главное. Все новые продавцы со старта, увеличили продажи. Новые покупатели в магазин пошли. Парни возле Кати и Светы постоянно трутся, девушки в основном вокруг Славы вертятся. Я периодически смотрю, как они с клиентами работают, всегда улыбаются, общаются как с друзьями, суетятся, подбирают каждому подходящие варианты – всё нравится. Витя и её маман, действительно, людей своими кислыми лицами отпугивали, на покупателей смотрели, будто им все должны – ты оказался, прав.

«Конечно, прав», - мысленно усмехнулся Максимов. – «Это основы психологии продаж и общения с людьми вообще-то».

- Будем считать, твой испытательный месяц тоже кончился раньше срока, - подытожил коммерсант. – Ещё какие-нибудь идеи, чтобы сейчас применить, есть?

- Идей много, - улыбнулся Андрей. – Даже не знаю, с какой начать.

- С самой легкой, - дружелюбно посоветовал Влад. – Будем идти от простого к сложному.

- Идея первая, привязать к магазину постоянных покупателей, - сообщил Максимов. – Самым крупным клиентам, чья сумма общих закупок превышает определенный предел, вручить номерные скидочные карты – скажем на пятнадцать-двадцать процентов от цен в магазине. Этим самым мы привязываем их к себе банальной экономией. Плюс, по моей задумке владельцев карт мы будем первыми оповещать о поступлении малых партий эксклюзивной одежды и давать право покупать раньше остальных. Если коротко, засыпаем их вкусными плюшками, чтобы они тратили деньги у нас, а не уходили к конкурентам.

Влад взял лежащий на краю ежедневник, раскрыл, подхватил ручку, сделал несколько пометок.

- И какую сумму возьмем за предел? – поинтересовался он.

- Тут надо с продавцами поговорить, обдумать всё, прикинуть, - ответил Максимов. – Я думаю, карты раздавать тем, кто потратил в нашем магазине хотя бы пятисот до тысячи рублей. В первом случае – пятнадцать процентов скидок, во втором можно двадцать смело давать. Понятно, это ещё сырой вариант, надо всё посчитать, проработать механизм.

- Вот, считай и прорабатывай, пока меня не будет, - благосклонно кивнул Русин. – А карточки, какие делать? Бумажные, это не серьезно.

- Лучше пластиковые, если есть возможность, - посоветовал Андрей. – Чтобы выглядели красиво и престижно. Например, шоколадного цвета с названием нашего магазина и индивидуальным личным номером для каждого клиента, чтобы исключить подделку.

- Хорошо, я подумаю, как это сделать, - Влад опять черкнул пару строк в ежедневнике. – Ещё идеи есть?

- Есть соображения, как увеличить продажи и один крупный проект, о нем расскажу позже. Если кратко, в Москве у нас ведь цены повыше, чем в Пореченске, процентов на двадцать, правильно?

- Примерно, да, - согласился Влад. – На четверть в среднем. И?

- Сделать небольшой рекламный проспект с московского магазина с ценами и моделями как у нас, можно в виде каталога. Продавцы, когда будут общаться с покупателями, покажут его, якобы под предлогом, у нас своих каталогов нет, но вот те же модели, продаются в модном московском магазине, все состоятельные люди там скупаются. И аккуратно обратят внимание, что там цены гораздо выше.

- Принимается, - Русин постучал ручкой по столешнице и быстро глянул на часы. – Давай ты все эти мелкие предложения на бумаге к моему приезду изложишь. Я ознакомлюсь и предметно обсудим. Что у тебя за большой проект? Если можно, кратко и по теме.

- Вот смотри, у нас в Пореченске проживает около сорока с лишним тысяч жителей. Правильно?

- Сорок семь, - сообщил Влад. – И?

- Основная целевая аудитория покупателей, как мы уже обсуждали от двадцати до сорока-сорока пяти лет. Их, примерно, ну пусть будет, тысяч десять. Купить импортную одежду за сотни рублей могут позволить себе, ну пусть процентов тридцать, в лучшем случае. Это три тысячи. Постоянно тратиться на подобные шмотки способна тысяча – тысяча двести человек. Плюс, у нашего магазина имеется конкуренция, ещё парочка подобных, но похуже, плюс торгаши с рынка. Конечно, я сильно утрирую, могут приезжие шмотки покупать или местные своим детям, подросткам и постарше покупать, или пятидесятилетние решат модно одеться, но именно целевая аудитория именно такая, и её возможности, примерно, обозначены. Согласен?

- Допустим, - нахмурился Русин. – И что ты хочешь этим сказать? Что продажи в магазине будут со временем уменьшаться?

- Именно, - поднял большой палец Максимов. – Конечно, будут сокращаться. Население в ближайшие годы останется более-менее постоянным, предложения на рынке будут только увеличиваться, часть будет закупаться у конкурентов, это объективная реальность. Люди будут постоянно искать что-то новенькое, необычное и в других местах, где подешевле или не такая одежда как у нас, а весь модельный ряд мы охватить не сможем по объективным причинам. Да и когда полгорода в одинаковых джинсовых шмотках от нашего магазина ходит, это рано или поздно вызовет у массы людей желание прикупить что-то новенькое, не похожее на нашу одежду. То есть, если мы сделаем ставку на розничные продажи, рано или поздно, как бы ни старались, выручка будет только уменьшаться. Пореченск – провинциальный город, не огромная Москва, в которой большой поток гостей, людей с других районов и просто богачей, способных вывалить большие суммы за шмотки.

- Что предлагаешь? – Русин неуловимо подобрался. – Закрывать магазин?

- Ни в коем случае, - усмехнулся Андрей. – Пусть остается и торгует. Просто сделать на его базе огромный оптовый центр, магазин будет его витриной. Чтобы к нам приезжали люди со всей Московской области, а в идеале со всей страны и скупали одежду машинами. Это совершенно другие деньги, намного большие, чем ты сейчас зарабатываешь. Ты уже оптом продаешь часть, можешь сам сравнить. Первоначальные наметки у меня есть. Готовил поэтапный план, хотел тебе его после испытательного срока предоставить, немного не успел.

- Готовь, - кивнул Влад. – Гляну. Сколько тебе ещё времени нужно?

- Думаю, недели две-три, максимум, месяц, - задумчиво сообщил Максимов. – Там много чего продумать надо, и технические моменты подготовить.

- Ты забыл, у тебя ещё на носу экзамены и выпускной, - усмехнулся Русин. – К ним тоже надо готовиться. Давай так, занимайся магазином и продажами, по оптовому центру не тороплю. Сдашь экзамены, отгуляешь выпускной, отдохнешь недельку-другую, потом разберем твой поэтапный план.

- Так даже лучше будет, - признался Андрей. – Тут много чего сделать надо. Ещё желательно в Москву в твой магазин прокатиться, глянуть, что к чему.

- Раз надо, прокатишься, - согласился коммерсант. – У тебя всё?

- Пока да, - сразу ответил Максимов. – Остальные дела с плакатами и прочим, мы уже обсуждали.

- Тогда я тебя не задерживаю, - Русин многозначительно глянул на часы. – У меня ещё много дел.

* * *

Как только Максимов зашел в прихожую, опять требовательно заверещал телефон.

- «Да что же за день такой?» – досадливо поморщился политтехнолог. – «Только до дома добрался, опять звонят».

- Здорово, боец. Как самочувствие после вчерашнего? – раздался насмешливый Димин голос.

- Привет. Нормальное. А что?

- Да ничего, - рыкнул опер. – Подозреваю, что тебе совсем кукушку отбили в бою. Ты завтра на день рождения к Лере едешь?

- Конечно, - настороженно ответил Андрей.

- Почему я об этом от других людей узнаю? – в голосе старлея появились стальные нотки. – Забыл наш договор? Без меня из города ни ногой.

- Извини, Дим, - смущенно покаялся Максимов. – Действительно, из головы вылетело. А вообще хотел тебе об этом сказать вечером.

- В последний момент? – фыркнул Громов. – Молодец, ты, конечно. Ничего, что у меня могут быть другие планы? Я всё-таки тоже человек, хоть и мент. С девушкой могу встретиться и своих дел полно.

Андрей виновато промолчал.

- Ладно, - вздохнул Дима. – Забыли. Но чтобы больше так не делал.

- Не буду, - пообещал Максимов.

- Завтра утром в девять выскакивай под подъезд. Я тебя, Вадика и леркиных подруг заберу.

- А остальные как?

- Каком кверху, - парировал опер. – Лерку, Рудика, Жанну и Саню, Марк Рудольфович заберет. На остальную компанию именинница две машины такси заказала, всем место должно хватить.

- Нормальный ход, - одобрил Максимов. – Я тоже хотел такси заказать. Слушай, вопрос есть. Мне надо ещё подарок для Лерки забрать, хвостатый. Он недалеко, в частном секторе находится? Можно будет с нами взять? Если нет, придется отдельную машину вызывать.

- Щенка или котенка? – деловито уточнил милиционер.

- Щенка ротвейлера. Я его заранее выбрал, даже залог хозяину оставил, чтобы забрать под день рождения, - признался политтехнолог. – С Марком Рудольфовичем и Марией Генриховной договорился, они не возражают. Лера давно хотела собаку, вот я и съездил на рынок, выбрал.

- Ладно, возьмем твоего щенка, - хмыкнул опер. – Нельзя именинницу без подарка оставлять. В крайнем случае, на руках подержишь, или под ногами посадишь. Разберемся, на дачу ехать не далеко, минут тридцать-сорок, как-нибудь перетерпим.

- Спасибо, - искренне поблагодарил Максимов.

- Завтра в девять жду у подъезда, - напомнил Дима. – Не забудь.

- Буду, как штык, - пообещал Андрей.

- Тогда до завтра.

- До завтра.

Максимов повесил трубку, двинулся на кухню. Подхватил лежащий на холодильнике коробок спичек, поджег конфорку, поставил на неё чайник. Когда из носика повалили густые клубы дыма, достал чашку со шкафа и через минуту уже сидел на табуретке, держа в руках горячую чашку.

Облокотился на стену, отхлебнул темно-коричневый индийский чай, ощутил, как волна бодрящего тепла разливается по телу и прикрыл глаза, вспоминая поездку на местный «Птичий рынок»…

Двери троллейбуса со скрежетом и лязгом сложились, в салон сразу ударила волна звуков с рынка напротив. Толпа пассажиров широким потоком потекла на улицу. Максимова сильно пихнули сзади, заставив буквально вывалиться наружу. Андрей пружинисто развернулся, готовый дать отпор и сразу расслабился. Перед ним маячило злое, похожее на сморщенное печеное яблоко старушечье лицо в сером пуховом платке.

- Стоють тута, проход загораживают, - буркнула бабка и несильно стукнула клюкой по ноге Андрея. – С дороги, ирод!

- И вам всего доброго, милая женщина, - улыбнулся Андрей, отодвигаясь в сторону. – Только не кривитесь так, рожу перекосит, так и останетесь с выпученными рыбьими глазами и надутыми брылями. Картину Босха «Сад земных наслаждений» видели? Там есть такой элемент, то ли жаба, то ли баба. Уверен, если бы Иероним перед написанием этого шедевра, увидел вас, ему бы не пришлось ничего придумывать. На будущее советую: не махать палкой налево и направо. Могут вырвать и поломать, как минимум.

- Ты как со старшими разговариваешь? – истерично взвизгнула бабка.

- Нормально разговариваю, - хладнокровно парировал политтехнолог. – Пожилых людей уважаю, помогаю по мере возможностей. Но старость, к сожалению, не всегда признак ума. Тем, кто ведет себя по-хамски и распускает руки, отвечаю соответственно.

- Милиция, - заблажила старуха, оглядываясь по сторонам. – Хулюганы бабушку обижают.

Несколько человек остановились.

- Не ори, я всё видел, - заявил высокий молодой парень лет двадцати пяти. – Ты сама парнишку пихнула со всей дури в спину, просто так. Он, учитывая ситуацию, ещё вежливо тебе отвечает.

Остановившиеся люди начали расходиться.

- Тьфу ты, – бабка плюнула на землю и засеменила прочь, опираясь на клюку. Максимов повернулся к парню.

- Спасибо.

- Не за что, - отмахнулся неожиданный защитник. – Говорю же, всё видел, я как раз за нею стоял. А вообще не принимай близко к сердцу. Бабуля явно хотела на ком-то злобу сорвать, мало ли какие проблемы у женщины.

- Я и не принимаю, - пожал плечами Андрей, но парень уже двинулся прочь.

На рынке стоял шум и гам. Лаяли собаки, мяукали кошки, чирикали птицы. Молодая женщина с семилетней девочкой замерли вокруг клетки с хомяками, мужчины и женщины толпились вокруг прицепа, рассматривая рассаженных по коробкам утят и цыплят.

- Молодой человек, вам котеночка не нужно? – женщина лет сорока показала взглядом вниз. – Посмотрите, какие красавцы. Возьмите для мамы или своей девушки.

-Максимов невольно опустил взгляд. В огромной картонной коробке, уставившись на него голубыми выразительными глазенками жалобно пищали пять пушистых комочков.

- Извините, меня кошки не интересуют, - вежливо отказался он и двинулся дальше.

- Я недорого отдам, почти даром, - выкрикнула вслед женщина, Максимов небрежно отмахнулся, продолжая путь.

Болонки и прочая собачья мелочь его тоже не заинтересовали, а вот возле следующего продавца он остановился. В открытом капоте «четверки-универсала», на заботливо постеленном одеяле лежали и сидели пять крупных лобастых щенков, черных с коричневыми пятнами на грудке и лапках.

- Ротвейлеры? – спросил Максимов.

- Они самые, - усмехнулся мужчина в серой куртке, присевший на краешек капота и придерживавший парочку самых любопытных собачат руками. – Почти два месяца щенкам.

- Можно взять, посмотреть?

- Попробуй, - пожал плечами мужик.

Щенки настороженно наблюдали за протянувшим руку Максимовым. Парочка возмущенно авкнула, четверо отошли подальше, в угол.

- Ррр, - рыкнул на руку, самый большой щенок. В отличие от других, он остался на месте.

Андрей протянул ладонь чуть дальше. Щенок оскалился и рванулся вперед. Максимов успел резко отдернуть руку и крошечные, похожие на иголки клыки бессильно клацнули в воздухе.

- Ого, - усмехнулся Максимов. – Злобный какой. Это мальчик?

- Кобель, конечно, - усмехнулся продавец. – В родителей пошел. Они тоже гладить кому попало не дают. Можно без руки остаться.

- Сколько щенки стоят? – поинтересовался Максимов.

- Двести рублей без торга, - с достоинством ответил мужчина.

- Чего так дорого? – неприятно изумился политтехнолог.

- Так родословная же, - авторитетно пояснил хозяин. – Мама и папа - победители выставок, медалей и почетных грамот целая куча, могу продемонстрировать документы.

- Продемонстрируйте, - попросил Максимов.

Щенок, исподлобья, настороженно наблюдал за Андреем, пару раз гавкнул, когда тот рассматривал документы родителей и грамоты.

«Класс – элита, мама и папа, заслуженные, победители областных выставок, призовые на всесоюзных, надо брать», - решил политтехнолог.

- Да действительно, породистые, - признал он. – Давайте так. Я вот этого, самого большого и злобного, который меня за руку пытался цапнуть, заберу. Но если можно, через неделю, это подарок будет на день рождения, а у себя держать не всё это время не с руки. Пятьдесят рублей залога прямо сейчас дам, а остальное, когда забирать буду. Ещё десятку добавлю, за содержание.

- Пятнадцать, и по рукам, - заявил хозяин.

- Договорились, - кивнул Максимов и полез за деньгами.