Око

- I -

– Прибыли! – с палубы донесся хриплый голос капитана славного судна со звучным названием «Жасмин». – Добро пожаловать в Аквамарин!

Погода стояла ясная. Голубое небо, отражающееся в океане, слепило своей синевой. Солнце зашло в зенит и уже вовсю напекало головы, заставляя всеми способами прикрывать макушку и лицо. Слабый морской бриз заметно облегчал нахождение на улице в такой знойный день. В воздухе стоял привычный для прибрежных городков запах соли и рыбы, который каждому мореплавателю был роднее запаха собственного дома.

На берегу Аквамарина толпились люди: кто-то встречал своих близких, кто-то исполнял роль зазывалы, чтобы привлечь внимание к своему товару или какому-нибудь месту, где подавали «отменное пенное и мясо в придачу», а кто-то был из простых – из зевак, прозябавших без дела в этот жаркий мартовский день. В общем, картина складывалась привычная для любого путешественника, который заходил на корабль больше двух раз за свою жизнь.

– Фух, – резко выдохнул молодой парень, сошедший на берег одним из первых. – После месяца плавания так непривычно снова ощущать твердую почву под ногами.

На вид ему было не больше двадцати двух, но каждый опытный моряк видел на нем отпечаток человека, который последние несколько лет провел в море больше, чем на суше. Он мог бы показаться невзрачным, но высокий рост, крепкое телосложение и обилие веснушек на молодом лице резко выделяло его на фоне остального экипажа «Жасмин», прибывшего этим днем в портовый город Кристаллита.

Парень поправил небольшой вещевой мешок на плече, стянул на затылке вьющиеся волосы, выцветшие на солнце, и оглянулся на корабль, будто ожидал кого-то.

– Эй, Джин!

На трапе показался мужчина. Выглядел он, как и подобает опытному моряку, сурово: морщинистое лицо, повидавшее многое на своем жизненном пути, темная густая борода с проседью обрамляла его широкий подбородок, черные глаза смотрели исподлобья, и от этого взгляда становилось как-то не по себе. Вот только сейчас он даже как-то по-детски широко улыбался, обращаясь к молодому путешественнику.

Джин выжидающе посмотрел на него, пока тот, кряхтя и немного покачиваясь на неустойчивом дереве, не оказался на гальке. Его снова шатнуло.

– Пойдешь со мной в таверну? Говорят, здесь отличное пойло, да и девушки что надо.

На этих словах он подмигнул мимо проходящей пышногрудой женщине. Та, хихикнув, послала ему воздушный поцелуй и поспешила скрыться в толпе.

– Если только ты угощаешь, – усмехнулся Джин. – А ты бы поменьше глазки дамам строил. Как-никак ты женат.

Гранц сконфузился из-за этого замечания. Как ни посмотри, а он действительно был связан узами брака. Вот только жена его была лишена той женской прелести, на которую был падок каждый уважающий себя мужчина: нежности и заботы. Если говорить кратко, то суженую Гранца можно было спокойно отнести к тому редкому типу женщин, которых без угрызений совести можно было назвать матерой бабой. Гранц сам до конца не понимал, что на него нашло, когда он пошел к ней свататься. Но, если говорить по секрету, он уважал свою жену и даже в каком-то смысле любил за ее такую непохожую на других натуру.

– Я же о тебе беспокоюсь, – принялся оправдываться мужчина, когда они сошли с гальки на мощенную каменистую дорожку. – Вон уже давно не мальчик, а подружкой не обзавелся. Так моргнуть не успеешь, как останешься совсем один. И дома ждать тебя никто не будет. Печальная судьба у такого славного юнца, ей-богу! Разве я могу позволить такому случиться?

Пока Гранц наигранно сетовал, этот самый Джин осматривал улицы. Если смотреть поверхностно, то Аквамарин ничем особым не отличался от портовых городов на Большом Материке: те же постройки, те же продавцы и там, и тут, те же рыбаки на берегу. Только на маленьком острове Кристаллит был один такой город, а на Большом Материке – Лагонии – их было четыре. По крайней мере тех, которые Джин самолично посетил.

Однако стоит присмотреться к Аквамарину, и уже начинаешь ощущать что-то, чего не встретишь больше нигде. У каждого города есть своя душа. Она может быть в чем угодно: в людях, в постройках, в общей атмосфере… Тот, кто смотрит не только глазами, всегда видит чуть больше других.

– Мне это совсем неинтересно, я уже говорил, – произнес Джин, когда они заприметили таверну со странным названием «Рыбья нора». На этом их разговор закончился, и они вошли внутрь.

Снаружи здание ничего особенного не представляло – обычное деревянное строение в два этажа, но внутри все оказалось в разы привлекательнее. Вот что значит «внешность не главное». Внутреннее убранство таверны поражало своей чистоплотностью и большим количеством места. Несмотря на то, что был только полдень, народу уже было прилично. Большая часть из них состояла из прибывших сегодня – среди посетителей были знакомые лица. Остальные же, как правило, никогда не покидали этого места, пока их не гнали тряпками и бранью. И пусть по помещению витал запах дешевого табака с примесью пота и спиртного, в целом оно было вполне уютным, если сравнивать с другими кабаками. А Джину было с чем сравнивать.

Пара приятелей заняла первый попавшийся дубовый стол у плотно завешанного окна. Джин бросил походный мешок на стул, а сам сел за соседний. Гранц занял место напротив. Юноша откинулся на спинку и прикрыл глаза.

– Как же я скучал по простым человеческим вещам, – выдохнул он.

– Сколько ты уже путешествуешь? – поинтересовался его спутник, с отеческой улыбкой поглядывая на юнца.

Джин открыл глаза и задумался. В голове последние несколько лет смешались в одну неясную массу с одинаковым сценарием: море, корабли, портовые города и нескончаемый поиск. Однако он помнил, когда покинул родные края. Такое сложно было забыть.

– Больше шести лет, – рассеянно ответил парень, ясно давая понять, что он не хочет об этом говорить.

Гранц хотел было что-то сказать, но его прервала молоденькая официантка. Она держала в руках блокнот и, дежурно улыбаясь, задала обычный для своей работы вопрос:

– Чего желаете?

Девушка сначала посмотрела на мужчину. Его взгляд вызывал отвращение, и она еле сдерживалась, чтобы не поморщиться. Она работала здесь недавно, все еще было тяжело справляться со мужчинами в возрасте, которые были чрезмерно уверены в своем обаянии, срок годности которого давно уже вышел.

А вот молодой человек произвел на нее иное впечатление. За свой небольшой опыт работы в таверне она повидала уже немало моряков и просто случайных путешественников, однако молодые и привлекательные среди них встречались очень редко. В этом парне, который так неудачно занимал столик с неприятным стариком, было что-то такое, отчего девичье сердце вдруг зашлось в непривычно радостном стуке.

– Душечка, нам, пожалуйста, два хорошо прожаренных стейка с рисом и овощами, – попросил Гранц, строя глазки официантке. – И две кружки светлого, будь добра.

«Душечка» скривила губы и сделала запись в блокноте.

– Еще что-нибудь? – спросила она, все еще поглядывая в сторону парня, который даже не удостоил ее взглядом.

Джин отвлекся на свои мысли, пока его спутник делал заказ. Нужно было продумать план дальнейших действий, ведь, если так посмотреть, то он и понятия не имел, куда ему и как двигаться. Она должна быть где-то здесь, но где начинать поиски? Всякий раз этот вопрос ставил Джина в тупик, а точного ответа никто не мог дать. Оставалось только одно: искать зацепки и спрашивать у местных. Тем более, что именно в Аквамарине, насколько парень знал, зародились слухи, которые в итоге привели его сюда.

Повисло неловкое молчание. Гранц хмуро поглядел на мальчишку и несильно пнул его по ноге. Джин подскочил на месте и поднял глаза. Заметив официантку, которая уставилась на него своими голубыми глазами, густо обведенными черным карандашом.

– …Спасибо, больше ничего не нужно, – неуверенно произнес он. Когда девушка скрылась за массивной стойкой, Джин обратился к мужчине: – Ты чего?

Гранц демонстративно отвернулся, делая обиженное лицо.

– Неинтересно ему, – будто передразнивая недавние слова своего юного собеседника, сказал моряк. – А вот очаровательные особы вовсю тобой интересуются.

Джин удивленно вскинул брови, а потом, когда понял, в чем дело, прыснул в кулак. Такая реакция не ушла от внимания мужчины, он вопросительно посмотрел на парня.

– Ведешь себя, как ребенок, ей-богу, – сквозь смех ответил на немой вопрос парень.

В этот момент двери таверны шумно распахнулись, привлекая внимание всех и каждого, и в помещение ввалился немытый, небритый, в поношенных тряпках мужчина. Одним словом, бродяга. Вот только слишком он уж был оживлен и удивлен, словно увидел что-то совсем из ряда вон выходящее.

Пройдясь по залу выпученными глазами, он раскинул руки в стороны и закричал:

– Народ, – обратился бродяга ко всем, собирая остатки внимания и недоумения со стороны других, – можете мне не верить, но я только что видел эту… ну, девку с разными глазами… Как ее там… А! Око! Да, вот ее видел.

Джин напрягся.

Заметив недоверие в глазах окружающих, неизвестный схватился одной ладонью за ткань на груди и продолжил, немного повысив голос:

– Да я поклясться готов, братцы! Один глаз зеленющий такой, а второй – страшный, точно демон в нем сидит. Вот прям вживую видел! Клянусь я вам, клянусь!

– Тебе и клясться-то нечем, Берти! – басом заявил бармен у стойки и захохотал, скрестив руки на груди.

– Точно! – вторили ему завсегдатаи, и вскоре вся таверна залилась смехом. Действительно, кто в здравом уме поверит какому-то ободранному бродяге, у которого что ни день, то пьянка?

Поднятый на смех Берти плюнул, что-то пробормотал и, недовольный, вышел из здания.

Джин подорвался с места и двинулся к стойке, огибая столики. Он занял стул напротив бармена. Гранц в недоумении посмотрел ему вслед.

– О чем сейчас толковал этот… Берти? – спросил путешественник у работника бара полушепотом, словно боялся, что его еще кто-то услышит.

Бармен – широкий и крупный дядька с редкими рыжими волосами на голове и очень пышной и неухоженной бородой – изогнул бровь и уставился на юнца. Потом он расплылся в широчайшей и отчего-то мерзкой улыбке и снова захохотал своим басистым голосом:

– Эге-е-е! А ты, как я погляжу, не местный. – Джин кивнул и понял, что тип напротив ему неприятен. – Я тебе вот что скажу, приятель: не стоит верить каждому голосистому, а то закончишь точно также.

Под очередной дружный хохот других Джин вернулся на свое место явно удрученный.

– Не спрашивай, не отвечу, – предупредил он вопросы со стороны Гранца.

– Боюсь, рано или поздно тебе придется рассказать, – ответил мужчина, опустив морщинистые и огрубевшие ладони на стол. – Ты ведь не просто так шатаешься по свету, да? Ты что-то ищешь. Или кого-то.

Джин промолчал.

Появилась уже знакомая официантка с двумя подносами. Она достаточно ловко разобралась с содержимым, поставив перед посетителями по тарелке с заказанным мясом и гарниром и по кружке пенящегося светлого пива. Когда девушка закончила, она бросила очередной взгляд в сторону симпатичного путешественника. Однако тот и в этот раз даже не смотрел на нее. Девица хмыкнула и спешно покинула злосчастный стол в самых расстроенных чувствах, какие могла себе сейчас позволить.

У Джина не было никакого аппетита. Он с тоской поглядел на тарелку.

– Не гипнотизируй, мясо само к тебе в рот не залезет, – произнес Гранц, уже вовсю активно разделываясь со стейком. – Тебе нужно поесть и отдохнуть, нечего сейчас забивать свою голову всякими проблемами. Состаришься так раньше времени, а то и вовсе не доживешь до преклонных лет.

Юноша мысленно согласился со своим попутчиком. Сейчас нужно было привести свою голову и тело в порядок. А там уже думать, куда и как податься. К тому же, если эта самая Око та, кто ему нужен, и она на слуху у здешних, то можно попытать счастье в другом месте.

С этим настроем Джин немного расслабился и принялся за еду. Впереди его ждали долгие и насыщенные дни.

***

Солнце уже опускалось, окрашивая небо в разные оттенки желтого, оранжевого и красного, когда из леса, находившегося в отдалении от города на холме и занимавшего приличную часть территории, называемой Аквамарином, появился загадочный силуэт. Лицо незнакомца нельзя было рассмотреть – он тщательно прятал голову под капюшоном своего плаща.

Фигура неподвижно стояла у невидимой линии, разграничивающей лес и открытую местность, будто решалась идти или не идти, выходить на свет или нет. В конце концов незнакомец сорвался с места и двинулся в сторону города. Двигался он ловко и проворно, выбирая самые пустынные дороги и тропинки. Неизвестный в плаще явно не собирался сталкиваться с кем-нибудь по пути.

Затормозил он только тогда, когда оказался недалеко от черты города, где домов и людей стало заметно больше. Незнакомец влился в общий поток ничего не подозревающих горожан и принялся достаточно упорно продвигаться дальше.

Аквамарин был очень шумным городом. Оно и неудивительно: что ни день, то гости, которых надо было развлекать. В вечернее время общий ажиотаж достигал пика – многие приезжие уже успели закончить свои дела и отдохнуть для того, чтобы броситься в омут с головой, – оттого чем ближе подбирался к площади, тем теснее становилась толпа.

Сегодня настрой был каким-то особенным. Сложно сказать, в чем была причина, то ли гости такие попались, то ли на то была еще какая-то причина.

Фигура в плаще цыкнула. Незнакомец явно не рассчитывал столкнуться с такой проблемой, протискиваясь сквозь толпу на площади. Держал он курс на рынок, который находился по ту сторону площади. Путь был только один – напрямик, поэтому, придерживая края капюшона, чтобы тот ненароком не свалился с головы, неизвестный медленно, но верно пробирался к назначенному месту.

А площадь между тем пестрила красками. Голоса и смех толпы время от времени перекрывались музыкой, причем самой разнообразной. Вот играет что-то местное, а эту музыку привез кто-то из гостей. Порой и то, и другое играло вместе, создавая жуткую тарабарщину. Местные стремились показать прелести своего народа, а моряки, пришедшие из-за горизонта, восхищались представлением, как и полагается вежливым гостям.

Незнакомцу, который уже почти пересек площадь, все это казалось бредовой затеей. Ну в самом деле, кто станет всерьез расхваливать свои песни и танцы, которые позаимствованы у тех же приезжих?

Кристаллит – королевство, основанное на острове, частью которого является портовый городок Аквамарин, – появилось относительно недавно. Ему было всего несколько веков, поэтому чего-то своего у него не было. Поговаривают, конечно, что до основания полноценного королевства здесь долгое время жили люди со своими устоями, обычаями, традициями, но, к сожалению, история мало чего сохранила в своих летописях.

– А вы знаете легенду об Око? – послышалось с площади, когда незнакомец в плаще преодолел толпу. Ему оставалось пройти всего несколько шагов, чтобы оказаться на рынке, но вместо этого он замер, услышав этот вопрос, который необъяснимым образом прорвался через гущу самых разнообразных звуков.

Толпа заметно поутихла. Местные, которые лично имели дело с так называемым Оком, поворачивались друг к другу и перешептывались. Эта история на слуху у всех уже давно. Многим ее рассказали их деды. Каждый год она обрастала все новыми подробностями и дополнениями.

– О, тогда вы не знаете ничего о самом настоящем ужасе, – продолжал невидимый вещатель с удивительно громким голосом. – Кто-то говорит, что это несчастная женщина, которая стала рабой страшного демона, но все это брехня!

По толпе прошелся гомон. Нельзя было наверняка сказать, какого характера он был.

Неизвестный в плаще сжал кулаки.

– Это не бедная девочка, а самая настоящая ведьма, заключившая сделку с самим дьяволом! – очередная волна из непонятных звуков то ли ликования, то ли осуждения пронеслась по зрителям и слушателям. – Ее зовут Око, потому что в ее глазу сидит самый настоящий демон, жаждущий забрать и сожрать ваши души!

– Чушь собачья, – буркнул под нос незнакомец и резко развернулся в сторону рынка, не желая больше слушать эту байку.

В этот момент в него врезался маленький светловолосый мальчик, носившийся по полупустой мостовой без надзора.

– Иссссвините, – просвистел мальчишка и, подняв голову, улыбнулся во весь свой неполный ряд зубов.

Но вот выражение его лица поменялось. За считанные секунды оно стало озадаченным, а потом и вовсе перекосилось от испуга. Ребенок громко заплакал, привлекая к себе внимание окружающих людей.

Капюшон, скрывающий лицо неизвестного, спал, и все привлеченные детским ревом увидели девушку с огненно-рыжими волосами. Даже те, кто не обратил внимание на ревущего мальчика, невольно бросили взгляд в сторону обладательницы такого яркого цвета волос. Однако причиной истерики ребенка была именно в чертах лица девушки. Ее правый глаз был разительно отличался от второго. В темно-фиолетовом свете он излучал что-то зловещее, что-то, что вводило в ужас, стоило на него только взглянуть.

– Ох, матерь Божья… Это ж Око… – охнул кто-то, и все вдруг поняли, кто перед ними. Мальчишка, поднявший шум, уже исчез.

Началась настоящая неразбериха. Кто-то в панике подорвался с места и решил поскорее покинуть площадь, кто-то потерял сознание под вздохи и охи других, ну а кто-то взял первое, что попалось под руку, и наставил его на девушку.

– Поганство! – выругалась рыжеволосая девушка с разными глазами. В ее планы это не входило, поэтому было необходимо быстро принимать решение. И она, недолго думая, побежала в сторону рынка.

***

Джину не спалось. Комната, которую они с Гранцем сняли, оказалась не самого лучшего качества. Хлипкие кровати, издающие жуткий скрип при малейшем движении, обшарпанные стены, неприятный запашок, источник которого все никак не удавалось вычислить. Такое явление было вполне обычным для гостиниц, которые находились в не самом благоприятном месте. Поэтому, когда Гранц вычислил, что в таверне нет свободных комнат, а ближайшая гостиница со свободными комнатами стоит далеко от злачных мест, они заметно приуныли.

– Ну, всяко лучше, чем спать под открытым небом, – подытожил старый моряк.

Однако его мнение переменилось, стоило увидеть, с чем им предстояло иметь дело.

Джин не был привередливым. Более того, ему приходилось спать в куда худших условиях, но даже он решил, что лучше бы они действительно спали под открытым небом. Если бы не погода, которая в здешних краях была особенно переменчива в это время года, они бы и в самом деле остались на улице.

Несмотря на сетования Гранца из-за состояния их комнаты, стоило ему разложиться на койке, как он тут же заснул глубоким сном.

Джин собирался помыться, но, взглянув на то, что называлось ванной, передумал.

Когда он окончательно смирился с мыслью, что ему не уснуть в ближайшее время, он подорвался с кровати, чем вызвал симфонию скрипов разных тональностей, и, взяв с собой только кошелек и накидку, покинул комнату.

На улице еще было тепло, даже жарко, но температура уже понемногу стала сходить. Джин закинул накидку на плечо и пошел в сторону, которая ему приглянулась. В планах было найти цирюльника и избавиться от отросших волос. Как назло, именно в это время никого не оказалось поблизости, чтобы узнать, куда ему идти. Так что парень был предоставлен сам себе.

Через час путешественник поставил крест на цирюльнике и просто прогуливался по улицам. Время уже близилось к вечеру, когда он заметил, что народ стекается к центру. Недолго думая, юноша последовал за общим потоком. Его вело больше не любопытство, а просто желание куда-нибудь себя деть. Хотелось отвлечься и хоть немного не думать о том, зачем он прибыл в этот город. Шестнадцатилетний Джин, покинувший дом ради своей цели и пообещавший не возвращаться, пока он не закончит с этим делом, наверняка бы ему сейчас врезал от души. Но с той поры прошло уже шесть лет, многое поменялось, и сам парень не стал исключением.

Джин свернул на главную улицу, которая вела к площади, и вдруг оказался на земле. Его снесли с ног. В спину ударила тупая боль, а с языка сорвалось ругательство на ином языке. Весь мир перевернулся с ног на голову. Парень открыл глаза и приподнялся на локтях. Перед ним сидела девушка, приложив руку ко лбу. Мгновение, и она резко поднялась на ноги, даже не взглянув на парня, которого сбила. Однако Джин успел разглядеть одну приметную деталь: у нее были разные глаза. Почти инстинктивно путешественник подорвался и схватил незнакомку за руку. Та уставилась на него и попыталась вырваться из его хватки, но она оказалась такой крепкой, что рукой практически нельзя было пошевелить. Джин был выше на целую голову, и с высоты своего роста он мог со всей отчетливостью разглядеть выражение лица девушки, которое с разительной скоростью переходило от удивления к гневу. Как он и думал, ее глаза не просто были разного цвета, а действительно разными, словно принадлежали двум совершенно непохожим друг на друга существам.

Нашел!

Девушка опасливо оглянулась. За ней все еще продолжалась погоня. Она посмотрела на своего захватчика совсем по-другому. Джин невольно вздрогнул, заглянув в правый глаз и заметив, что тот словно жил отдельной жизнью. Он излучал неведомую доселе силу, которая была направлена на него.

– Не получится, – спокойно произнес Джин. Свободной рукой он выудил из-под рубашки кулон из кости с чем-то, похожим на руны. Девушка не знала его значения, но очень скоро поняла, что это оберег.

– Чтоб тебя… – прошипела она, склонившись над своим запястьем и что-то быстро прошептав. Путешественник опомниться не успел, как ощутил невидимую нить на своей руке. – Значит, слушай сюда, умник, теперь мы связаны. Видишь толпу за мной? – Джин неуверенно кивнул, все еще пытаясь понять, каким образом она их связала. – Либо ты бежишь со мной, либо нас обоих ждет их расправа. И в том, и в другом случае ты становишься моим сообщником, но если дашь мне сейчас сбежать, то спасешь свою жалкую жизнь.

Толпа все приближалась. Джину не хотелось представлять, каким образом будет выглядеть эта «расправа». Да и в конце концов ему удалось найти эту девушку по прозвищу Око. И раз оберег подействовал, значит, она именно та, кого он искал.

– Ладно, – выдохнул юноша.

И они побежали.

- II -

В маленьком королевстве любые вести разлетаются с невероятной скоростью, поэтому слух об Оке, — девушке с разными глазами, — появившейся на площади портового города, очень скоро достиг столицы Алмаз. А там и до королевского дворца было недалеко.

— Капитан, вас вызывает его величество!

Высокий мужчина, старше средних лет, с проседью на висках и жутким шрамом на половину лица коротко кивнул вестнику и отослал его прочь. Это был капитан королевской стражи Корниан Орос, и он уже ждал приглашения короля, ведь речь шла о деле чрезвычайно важности. Как для королевства, так и для самого мужчины.

Капитан немедленно отправился к его величеству. Чем быстрее он получит приказ короля, тем скорее достанет демоническую девушку. Эта мысль его будоражила, в теле отдавалось нетерпение, губы расплылись в сдержанной, но пугающей улыбки. Если верить словам его подчиненных, то этот человек был самым лучшим союзником и вместе с тем самым страшным противником. От капитана Ороса никто не мог скрыться, никто не мог уйти безнаказанным, никто не мог получить права на второй шанс.

И теперь его холодный взгляд стальных глаз был направлен на Око...

***

Джин не имел никакого понятия о том, куда вела его незнакомая девушка. Он особо об этом не думал. Единственная мысль, которая его занимала, это как долго им удастся бегать, пока разъяренные люди не догонят их. Благо, с выносливостью у парня все было в порядке.

Между тем девушка, имя которой никто не знал, думала о том, как можно было бы избавиться от путешественника, взявшегося из ниоткуда. Он свалился ей на голову, как снег в середине мая, и сильно усложнил и без того плачевное состояние.

У нее не было совершенно никакого плана. Если по-честному, она вообще не ожидала такого развития событий. Как у такого, как он, могут быть такие мощные руны? Не то, чтобы девица имела представление о силе этих самых рун, но тот факт, что сила ее глаза не способна действовать на носителя, много о чем говорил.

Незнакомка резко повернула влево, сворачивая к узким улочкам. Здесь толпе было не пройти, но самые упрямые продолжали преследовать девушку и ее, как многие поняли, сообщника. Многих из них подбадривала алчная мысль: какая слава и почет ожидает того, кому удастся поймать демоницу! Страх, сковывавший каждого при упоминании Око, испарился. В толпе было проще чувствовать себя сильным и неуязвимым.

— Сюда! — вслух заметила девушка, в очередной раз резко меняя направлении, и внезапно остановилась. Джина огляделся. Они забежали в арку, которая заканчивалась высокой каменной стеной.

«Все, — подумал он, — это конец.»

Парень прислушался к погоне позади и очень быстро понял, что они стремительно приближаются. И вместе с тем, отвлекшись на тех, кто был позади, совсем не обратил внимание на незнакомку. Та, в свою очередь, убрала мешающего ей юношу на второй план. Она встала напротив стены и произнесла что-то на незнакомом языке, похожим на тот, которым она воспользовалась, когда привязывала к себе Джина.

— Что ты делаешь? — наконец, обратился к ней путешественник. Стоило этому вопросу прозвучать, как воздухе повисло напряжение. Джин опасливо огляделся. Миг, и его озарила вспышка света. Он зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел в стене из ниоткуда взявшийся проход. — Что за...?

— Долго стоять как истукан будешь? — спросила девушка, и Джин только сейчас понял, что их руки уже не связаны. Он мог бы сбежать, заявить, что был заложником, и ему бы наверняка поверили. Вот только...

Парень шагнул в проход, не позволив себе медлить. Незнакомка последовала за ним. Как только оба скрылись в проходе, он растворился в воздухе. Прибывшие на место первые сложат новые легенды о таинственном исчезновении Ока и незнакомца, который бежал с ней рука об руку.

Переход оказался для Джина не самым приятным. У него жутко кружилась голова, к горлу подступила тошнота, перед глазами рябило и плыло, казалось, еще немного, и он потеряет сознание. Когда голова немного прояснилось, а обед перестал проситься наружу, парень поднял глаза и осмотрелся. Вокруг него была вполне обычная комната. Осиновый стол, стул, массивные тумбы, лестница, ведущая на второй этаж, камин, огромное окно, растянувшееся во всю стену... Джин обратил внимание на него и не поверил своим глазам. Там, за стеклянной гладью, была видна стена деревьев. В потемках было сложно сказать, был ли то лес или небольшая рощица, но одно было ясно точно: это было далеко от улочек портового города. Он обернулся и увидел, что магического прохода больше не было.

Сверху послышались шаги, а после Джин увидел, как по лестнице спускается женщина невероятной красоты. Каштановые волосы водопадом спадали с ее изящных плеч, светлая кожа, нетронутая солнцем, прикоснуться к которой было бы полным кощунством; ее стан был преисполнен величия и грации, не присущим ни одному живому существу. Джин не заметил, как был очарован этой незнакомой особой, пока не заглянул ей в глаза. Они были как два янтаря, блестевшие на солнце, но в них не без труда угадывалась какая-то опасность, которая и отрезвила молодого путешественника.

«Ведьма» одними губами произнес он и тут же отвернулся от нее, чтобы снова не стать жертвой ее чар.

Лицо женщины осталось таким же бесстрастным. Она лишь взглянула на девушку с немым вопросом, но произнесла совсем иное.

— Аривия, ты привела к нам гостя, — Ее голос был мягким, обволакивающим, как шелк. По всему телу Джина прошел табун мурашек, и он невольно вздрогнул. Осознание, что все это лишь трюк, помогало справляться с этим чарующим влиянием ведьмы, но как же это было тяжело.

Девушка по имени Аривия, стоявшая все это время в стороне от «гостя», будто сконфузившись, отвела взгляд в сторону.

— Как вас зовут? — спросила женщина. Она перевела свой пронзительный взгляд на молодого путешественника. Присутствие этого «гостя» было очень некстати. Особенно если учесть, что гостей в ее доме не бывает совсем.

Джин старательно избегал ее янтарных глаз, но все же собрался с силами и с вызовом посмотрел в ответ. Очарование, застигнувшее его сначала врасплох, спало, но от этого ведьма не перестала быть красивой и эффектной женщиной, только непонятной магии вокруг нее заметно поубавилось.

— Джин Ивир, — представился парень. Прямой зрительный контакт держал его в напряжении, но, к его чести, он не отводил взгляда.

— Какое замечательное имя! — воскликнула женщина. — Не желаете ли отдохнуть, Джин? Вы выглядите уставшим.

Стоило ей это сказать, как парень действительно почувствовал смертельную усталость, ему захотелось спать. В голову закралась мысль, что эта женщина может дать ему кров. Хотя бы на время, пока он не отдохнет.

В моменте это показалось ему странным, но он слишком поздно спохватился — заклинание уже действовало. Внезапная слабость в ногах повалила его на пол, веки тяжелели, тревога в голове словно отошла на второй план перед сладостными объятиями сна. Последнее, что он помнил, как ведьма склонилась над ним, а после он отправился в забытие.

— Ну и? — Эмельда — так звали красивую женщину, в которой Джин правильно распознал ведьму — вопросительно взглянула на девушку. — Может, объяснишь мне, что тут происходит?

Аривия все никак не могла поднять взгляд на свою наставницу. С тех пора, как та приютила ее и сделала все, чтобы помочь ей избавиться от проклятия, девушка испытывала огромную благодарность и уважение, которые рука об руку шли с чувством долга. Подвести единственного человека, который всячески тебе помогает, — ужасно.

— Аривия? — голос женщины прозвучал чуть строже. Наконец, девушка взглянула на нее.

— Я была неосторожна, — призналась она. — Меня раскрыли, а этот, — она бросила презрительный взгляд на путешественника, словно он был виноват во всех ее бедах, — появился из ниоткуда и не давал мне сбежать. Мне пришлось взять его с собой.

— Ты не стала пользоваться силой?

На этих словах правый глаз Аривий вспыхнул фиолетовым огнем.

— На него она не подействовала. — На мгновение на лице Эмельды проскочило выражение, похожее на замешательство. Это немного успокоило девушку. — На его шее какой-то оберег.

Женщина перевернула тело «гостя» и обнаружила то, о чем говорила ее подопечная. Ей было достаточно всего одного взгляда, чтобы понять, что это за руны. Когда ее рука потянулась к оберегу, она почувствовала жар, исходящий от него. Это означало только одно: ведьме к нему не прикоснуться.

— Удивительно, — выдохнула Эмельда. — Я не видела такие сильные обереги уже два века.

На какое-то время повисло молчание. Ведьма что-то активно обдумывала, а ее подопечная просто ждала результата этого мыслительного процесса, не смея его нарушить.

— Это плохо. Очень плохо, — наконец произнесла женщина. — У нас могут быть из-за него проблемы... Подожди, ты говорила, что он не давал тебе сбежать, но при этом согласился пойти с тобой?

Аривия кивнула.

— Что же ему от тебя было нужно?.. Судя по одежде, он путешественник. Может, какой-нибудь охотник?.. Нет, тогда бы он точно не стал бежать вместе с тобой... — вслух размышляла Эмельда, но тут же прервала саму себя: — Это можно выяснить потом, когда он очнется. Сейчас нужно решить, как мы от него избавимся.

— Заклинание забвения? — решила все-таки вставить свои пять копеек Аривия. Она уважала наставницу и вместе с этим была не обделена желанием доказать, что она хорошая ученица.

— Нет, — строго отрезала ведьма. — Из-за оберега мы не можем вмешаться в его разум. Придется воспользоваться старыми способами... Сделаем так: мы сейчас его свяжем и поместим в подвал. Ты будешь его сторожить. Как проснется, дай ему воды с особым отваром, а потом допроси, узнай, что он хотел от тебя. Я за это время постараюсь приготовить зелье, которое почистит его воспоминания за то время, что он провел здесь.

Аривии оставалось лишь согласиться с этим планом. Своих идей у нее не было, кроме той, которую подсунула ей демоническая сущность, сидевшая в задворках ее сознания и периодически путала ей все мысли. Можно только предполагать, какая именно эта идея была.

Девушка связала Джина и вместе с Эмельдой перетащила его к лазу в подвал. Они не особо осторожничали, поэтому на спуске случайно выронили тело парня, что наверняка в скором будущем аукнется тому болью по всему телу и парочкой ушибов в некоторых местах.

***

Ожидание было мучительно долгим. казалось, будто время застыло посреди отсыревшего подвала с плесенью и паутиной в углах без намерения продолжать свой ход дальше. И в эпицентре этой временной паузы оказались Аривия и Джин, который все еще был без сознания.

— Поганство, — выругалась девушка и бросила взгляд на рядом стоящий графин с водой. Вот уже несколько раз она думала о том, чтобы просто взять и выплеснуть содержимое сосуда прямо на незваного гостя. Ее останавливал особый отвар, который должен был помочь развязать этому парню язык. Осталось только дождаться, когда тот очнется и первым делом подсунуть ему эту смесь.

Изготовление такого продукта было крайне трудоемким и неприятным, а достать его было сродни пешей прогулке по океану — невозможным, поэтому выливать его было слишком большой и неоправданной тратой.

«Можно было обойтись без всех этих магических примочек, — думала Аривия. — Разочек приложить чем-нибудь потяжелее, да так, чтобы память отшибло, и дело с концом.»

Конечно, девушка понимала, почему наставница так печется о сохранении их инкогнито, но ей все равно казалось, что все можно было решить без лишних заморочек и траты времени.

Впрочем, теперь это не имело значение. Поглядывая в сторону паренька, назвавшегося Джином, Аривия и не заметила, как на фоне негодования появилось любопытство. В какой-то момент она задумалась о возрасте заключенного. В голове промелькнула мысль, что они могут быть ровесниками.

«Ага, как же, — тут же мысленно ответила она сама себе. — Очень сомневаюсь.»

Тем не менее интерес все рос. Ранее Аривии не доводилось видеть кого-то, помимо наставницы, так близко. Да, она бывала в городе, закупалась на рынке, иногда даже просто прогуливалась в малолюдных местах, но все это было часто поспешно, и ей постоянно приходилось скрывать свое лицо. Сейчас дела обстояли совсем иначе.

Не в силах побороть свое любопытство, девушка встала с насиженного места и подошла к Джину. Он полусидел-полулежал у стены и все еще не подавал никаких признаков пробуждения. Это лишь вселило еще большую уверенность в Аривию. Она опустилась на корточки перед молодым человеком и оглядела его с ног до головы. Как девушка уже успела заметить, он был выше ее почти на голову, крепкий, Аривия с трудом могла обхватить его плечи своими тонкими руками, к тому же весил он много, дотащить его тушу до подвала стало целым испытание. Эмельде и ее подопечной пришлось здорово попотеть, чтобы перенести тело к спуску в подвал. Там они просто спустили его по лестнице. Конечно, у стены он тоже оказался не сам по себе, но это уже никак к делу не относиться.

Аривия потянулась рукой к чужому лицу и отодвинула пряди густых и вьющихся волос в сторону, открывая себе обзор.

— Тебе бы подстричься, друг, — с усмешкой произнесла девушка, разглядывая черты незнакомца.

В лице Джина не было ничего особенного: широкий лоб, густые темные брови, нос с едва заметной горбинкой на переносице, мягко очерченные скулы, тонкий изгиб губ, округлый подбородок, и все это было усыпано огромным количеством веснушек. Они покрывали почти каждый участок кожи. Может, в Джине и правда не было ничего особенного, но для Аривии это был первый человек, более того, парень, которого она смогла так близко рассмотреть, и он показался ей…

«Симпатичный мальчик, — отозвался голос в голове. — Так бы его и сцапала»

Девушка раздраженно цокнула. Только не это!

— Цапай, — холодно ответила она, отведя взгляд в сторону.

«Ты же знаешь, что я не могу, — с наигранной тоской вздохнул голос. — Я же к тебе привязана»

— Так отвали! Мне ты даром не сдалась, может, ты ему хотя бы приглянешься. — Аривия злилась и не могла ничего с этим поделать. Так происходило всякий раз, когда в привычный поток мыслей вмешивалась она.

«Зачем же так грубо? — голос изобразил обиду. — Да и ты сама знаешь, что мы с тобой свя-за-ны. Навеки вечные... Ну или пока ты не соизволишь смириться с положением дел и не отдашь мне свое тело»

Аривия сделала глубокий вдох.

— Зачем ты вообще вылезла?

«Хотелось как-то проветриться, а то у тебя тут, знаешь ли, тесно, темно и неуютно. Не мудрено, что тебя все шарахаются»

Девушка приняла решение игнорировать ненавистный голос. За то долгое время, что им пришлось прожить вместе, они так и не смогли найти общий язык. А было ли такое вообще возможно? Нет. Без вариантов. Аривия такое развитие событий даже близко не подпускала. Еще чего! Водить дружбу с тем, кто пытается сожрать твою душу и забрать тело, ну уж нет!

Она снова взглянула на паренька и заметила, что у него глаза цвета болотной трясины с карим ободком вокруг зрачка.

Так, стоп, глаза?..

Сквозь сон Джин слышал голос, но все никак не мог разобрать слова. Голова страшно гудела, а тело отзывалось болью. Его что, избили? Или это последствия сна на той ужасной кровати в комнате, которую они с Гранцем сняли? Второе отпало сразу, как только в памяти немного прояснилось, и Джин вспомнил последнее, что с ним было перед тем, как он отрубился.

Погоня. Проход в стене. Ведьма. Око.

Да, точно, ведь он последовал за этой девушкой с разными глазами оказался в какой-то хижине, а потом… А что было потом?

«Меня усыпили» — пронеслось в голове.

Парень открыл глаза и увидел перед собой незнакомое лицо. Он не сразу понял, кто перед ним был, поэтому просто тупо смотрел на неизвестного. Когда его взгляд окончательно прояснился, Джин дернулся в сторону и тут же обнаружил, что его руки связаны за спиной. Этим резким движением он ничего не добился, кроме неуклюжего падения на каменный пол, от которого несло землей.

Аривия последовала его примеру и, выпрямившись, отскочила назад. Она мысленно поругала себя за потерю бдительности.

— Что ты со мной пыталась сделать? — Джин был не из тех молодых людей, что шли на поводу эмоций, но сейчас он был напуган и вместе с тем зол. Он был заложником. Заложником у той, кого он должен был ненавидеть всей душой и сердцем. Хуже не придумаешь. — Хотела забрать себе очередную душонку?!

Девушка не ожидала, что на нее так накинуться. Конечно, она наверняка бы тоже начала вопить, если бы оказалась связанной в сыром подвале, но в словах Джина было столько злобы, какую она раньше не встречала напрямую. Аривии приходилось иметь дело с разъяренной толпой, которая видела в ней одну лишь опасность, однако все это не так сильно задевало по сравнению с этой, ничем неприкрытой ненавистью, словно она лично испортила жизнь. Но что она могла сделать человеку, которого видела первый раз в своей жизни?

Аривия попыталась взять себя в руки.

— Никто тебе ничего не собирался делать, — произнесла она, все же чувствуя легкую дрожь в голосе и руках. Она сжала ладони в кулаки. — На кой ты и твоя душа мне сдались?! Мне своя-то не принадлежит, что толку от чужой?!

Девушка отвернулась от пленника, сделала глубокий вдох и поняла, что больше не может здесь находиться. Стало тяжело дышать, к глазам подступили ненавистные слезы, тело охватила мелкая дрожь. За долгие годы Аривия так и не научилась контролировать собственные эмоции. Как бы сильно она не старалась, она снова и снова сталкивалась с этой проблемой. И вот, она в очередной раз принимает поражение.

«Давай, для полной картины не хватало тут еще разреветься» — с издевкой произнес голос, снова появившийся из глубин ее сознания.

— Заткнись! — бросила Аривия, метнулась к лестнице и покинула подвал.

Джин остался один на один с собой и крысами, которые никак не давали о себе знать, а теперь, когда шуму поубавилось, решили вылезти и посмотреть, что происходит. Парень все еще смотрел в сторону, где исчезла девушка, ожидая, что та вернется. Когда он понял, что ее можно не ждать, он попытался подняться. Новые вспышки боли прошлись по его телу, подобно электрическому заряду, и он громко охнул и выругался на родном языке. Тем не менее ему удалось принять сидячее положение и снова привалиться к стене.

«Что мне теперь делать? — спросил Джин сам себя. — Мне определенно нужно бежать, но как?»

Он пытался думать, но обнаружил, что слишком слаб. Сон на холодном полу отобрал всякие силы. В придачу к этому путешественник был голоден, а еще жутко хотелось пить. Он не знал, сколько времени провел в забытии, но решил предположить, что как минимум часа четыре, а значит, сейчас уже была глубокая ночь. Навряд ли его кто-то искал. Гранц спохватиться только дня через три, если вообще обратит на это внимание. Он был славным моряком, но никудышным товарищем. К тому же Джин знал его всего несколько месяцев и был уверен, что скоро с ним расстанется, на его помощь рассчитывать не стоило. Да и кто станет искать неизвестного никому мальчишку? Правильно, никто.

Так бы Джин и просидел, если бы не вспомнил, что в заднем кармане его штанов должен быть карманный ножик. Это был подарок отца на его десятый день рождения, он никогда с ним не расставался, носил везде и всегда с собой. Парень надеялся, что его не обыскивали, потому он облегченно выдохнул, когда обнаружил инструмент на месте. Теперь осталось его достать и освободиться. С первым проблем не возникло, а вот со вторым пришлось изрядно помучиться. Для начала предстояло раскрыть ножик так, чтобы не поранить самого себя. Джин на ощупь попытался понять, с какой стороны вылетит лезвие. В конце концов он сдался и решил действовать. Он нажал на кнопку, и нож мгновенно выскочил. Ему повезло, оно лишь слегка коснулось его кожи тупой стороной. Дело оставалось за малым: перерезать веревку. На это ушло приличное количество времени. Запястья были связаны старой толстой веревкой, маленькому ножику требовалось не меньше десяти минут, чтобы расправиться с ней. Но Джин был терпелив. Он опасался, что Око или ведьма, которая его усыпила, вернуться, однако решил сохранить спокойствие. Так ему проще думалось.

Когда последняя ниточка была перерезана, парень, наконец, смог освободиться от пут. Он потер запястья и размял руки. Путешественник поднялся на ноги и тщательно осмотрел свое тело на наличие ушибов. Ничего серьезного он не нашел, только ссадины и синяки. Разбираться, откуда они, он не собирался. Сейчас вопрос был в другом: как отсюда выбраться?

Джин принялся разрабатывать план.

- III -

Уже занимался рассвет, когда Эмельда закончила с зельем. Она подняла голову и выдохнула. Процесс в этот раз занял куда больше времени, и это не нравилось ведьме. Это было плохим знаком.

«Позже разберусь» — пронеслось в голове, когда она принялась переливать содержимое сосуда в специально подготовленную колбу. Эмельда уже знала, что ее ученица вернулась к себе в комнату. Она слышала ее шаги в первом часу ночи. Несложно было догадаться, что произошло. Аривия была изгоем общества, не имела особых навыков общения с людьми. Ей наверняка сложно было общаться с кем-то другим, кто не питает к ней положительных чувств. Эмельда предвидела такой вариант событий, но, несмотря на это, дала девушке шанс посмотреть на кого-то, кто был примерно ее возраста, если не считать некоторых «особенностей».

Ведьма вышла из кабинета и направилась по коридору к самой дальней комнате.

— Аривия, — позвала женщина, предварительно постучавшись. — Пора идти.

Она показалась не сразу. По глазам девушки было ясно: спала она плохо, если вообще спала.

— Мне обязательно спускаться туда? — без особого восторга поинтересовалась Аривия.

Ведьма не ответила, просто развернулась и вернулась в кабинет за колбой.

Аривия шумно вздохнула. Если наставница не дает ответа, значит, ничего не обсуждается. Девушка считала это дурацкой привычкой, но ничего сделать с этим не могла; она жила здесь на птичьих правах и дала слово слушаться эту женщину. Тем более, что однажды она спасла ей, маленькой девочке, жизнь.

Аривия послушно последовала вслед за Эмельдой, когда та снова показалась в коридоре. Настроение было никчемным. К недосыпу прилагались головная боль и жуткая раздражительность. Одна мысль о том, что придется видеться с типом из подвала, выводила из себя. Никто из всех тех, кто обвинял во всем подряд, понятия не имел, с чем ей пришлось столкнуться. Она не была виновата в том, что произошло с ней, но почему-то всем на это было глубоко наплевать. Аривия давно для себя сделала вывод: люди — существа крайне эгоистичные. Им выгодно обвинять кого-то, не имея ни малейшего представления о том, что происходит в жизни другого. Отвратительные создания.

Вот только так размышляя, Аривия сама порой забывала, что относится к людям точно также. Она этого не замечала. Или не хотела замечать.

Скрип двери заставил Джина очнуться. Всю ночь он не смыкал глаз и думал, как выбраться из этого места. Он давно потерял счет времени и не имел никакого представления о том, сколько он уже здесь пробыл и какое время суток было там, снаружи. Не так давно сон сморил его уставшее тело и разум, и он закрыл глаза — всего на пару секунд, — и тут же открыл, когда услышал шаги. Не без труда Джин узнал в женщине ту самую ведьму, которую он увидел, когда оказался в этом злосчастном месте. В голове все никак не мог проясниться его образ то ли из-за отсутствия сна, то ли и тут применили сверхъестественные штуки. Джин и думать забыл об обереге, который он столько лет носил на шее, не снимая.

Эмельда сразу заметила, что гость больше не был связан. Она бросила красноречивый взгляд на свою ученицу. Та лишь отвела взгляд.

— Что вам от меня нужно? — первым нарушил тишину Джин. Он встал на ноги и выпрямился во весь рост. Он снова посмотрел на женщину и только тогда заметил за ее спиной рыжеволосую девушку. Парень напрягся. Глубоко зарытый гнев снова начал напоминать о себе. Джин так давно о нем не вспоминал, что ему сложно было справиться с нахлынувшими чувствами, которые стали появляться все чаще. — Что ТЕБЕ нужно от меня?

Аривия промолчала, стиснув руки в кулаки. Она отступила к двери. Не хватало еще разбираться с очередным эгоистом.

— Нам от тебя нужны только ответы, — ровным голосом произнесла Эмельда, зоркие глаза которой не упустили ни одной детали это маленькой стычки. Также ведьма заметила еще одну небольшую вещь. — Для начала скажи мне: ты пил воду из этого графина?

Она указала на стеклянный сосуд, оставленный Аривией у лестницы. Женщина обратила внимание, что он заметно опустел. Вариантов было всего два: либо мальчишка использовал воду для чего-то, либо просто выпил, когда потребовалось.

— Да… — неуверенно ответил Джин, чувствуя, как напряжение сковывает его тело. Он и не подумал, что в графине может быть что-нибудь подмешано, а пить так хотелось, что он не стал противиться этому порыву. — Что… что там было?

— О, не переживай ты так, — улыбнулась Эмельда. — Ничего, угрожающего твоей жизни. Всего лишь сыворотка правды.

Молодой человек заметно расслабился, услышав эти слова, но у него не было никаких оснований верить этой женщине, какой бы очаровательной она не была. Да и причем тут вообще это?!

— Итак, давай начнем сначала. — Ведьма сделала шаг в сторону «гостя», тот инстинктивно отпрянул назад. — Как тебя зовут?

— Джин Ивир, — сразу же ответил парень. Он не собирался врать, но помимо этого было ощущение, что даже если он захочет соврать или промолчать, у него это едва получится. Кто бы знал, что все обернется таким образом. Но что-то здесь не сходилось, и он никак не мог понять, что именно.

— Хорошо. Значит, насчет имени не соврал, — ведьма снова улыбнулась. — Откуда у тебя оберег, который ты носишь на шее?

Джин сначала не понял вопроса и тупо уставился не женщину. Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, о чем именно она говорит. Рука неосознанно дернулась к шее, где нащупала веревку со спасительным кулоном. А он уже успел забыть о нем. Но, если об обереге знали, так почему не сняли его? Неужели…

— Это бабушкин подарок, — ответил молодой человек, в упор глядя на ведьму. В голове созревал план, но он не был до конца уверен, что сможет его провернуть. Если все так, как он думает, то есть вероятность сбежать отсюда. Все усугубляло незнание его местоположения. Сюда он попал сверхъестественным путем, стоило ли рисковать?..

Эмельда задумалась. Выяснять, кто была бабушка этого парня, не имело особого смысла. Вопрос заключался в другом.

— Ты ведь знаешь его предназначение?

Джин кивнул.

— Хорошо, — задумчиво произнесла Эмельда. Она бросила взгляд на свою ученицу, которая без особого интереса стояла чуть ли не у самой двери, будто намеревалась сбежать. — Почему ты преследовал Аривию?

Девушка, не выказывавшая особого интереса к этому диалогу, заметно встрепенулась и посмотрела в сторону путешественника. Желание уйти и больше никогда не пересекаться с этим типом испарилось, уступая место любопытству. Сама Аривия навряд ли бы призналась, что это ее волновало. Еще вчера она бы сказала, как есть, но сегодня положение дел было совершенно другим.

Джин заметно побледнел. Он почувствовал, как ком подступил к горлу, и в месте с этим его постигло отчаяние: он не может соврать или промолчать. Парень закрыл рот рукой и сделал шаг назад, упираясь в стену. Хотелось ринуться напролом, сбежать, но силы вдруг куда-то исчезли. Живот сильно скрутило, ноги подкосились, отказываясь держать его тело на весу, плечи задрожали.

Такая реакция ничуть не удивила Эмельду, а вот на ее ученицу оказало достаточно сильно впечатление. Аривия наблюдала за поведением парня и никак не могла отвести взгляд, хотя ей очень хотелось. Отчего-то где-то в груди возникло чувство, что она не хочет знать ответа.

— Джин, если ты попытаешься промолчать, тебе будет плохо, — спокойным тоном предупредила ведьма. Ее янтарные глаза словно засветились, гипнотизируя Джина, но тот лишь дернул головой в отрицательном жесте. Он не мог сказать. Он слишком долго молчал, слишком долго держал это в себе, что не мог просто взять и выпалить это незнакомцам. Тем более, что среди них был виновник его ночных кошмаров и всего того, что он скрывал глубоко внутри.

Между тем его мышцы стало сводить с невероятной силой, ком в горле словно стала в два раза больше, ноги окончательно отказали, и парень грохнулся на колени. У него появилось ощущение, что он задыхается, но даже тогда он не отнимал руки от своего рта, наотрез отказываясь говорить. Бледность его лица сменилась ярко-красным цветом, к глазам подступили слезы. Джин чувствовал, как органам внутри становится тесно в его теле, и они пытаются разорвать его на куски. Потом последовала сильная боль в районе сердца, будто его укололо несколько маленьких иголок одновременно. Парня затрясло с неимоверной силой. Ему показалось, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

В этот момент перед его затуманенным взглядом появился нечеткий силуэт девушки с рыжими волосами. Джин хотел было дернуться от нее в сторону, но тело больше не слушалось его.

— Эмельда, помогите ему! — услышал он голос девушки так, словно он был далеко-далеко от него. Однако это не помешало ему отозваться в голове очередным взрывом боли.

— Я не могу ему помочь. Ты же знаешь, как это работает. — Ведьма осталась на своем месте, не шелохнувшись. — Ему нужно просто ответить на вопрос.

Аривия, не сумевшая проигнорировать чужие страдания, стояла на коленях перед Джином и не знала, что делать. Она протянула ладонь в сторону парня, но тот резким движением руки — той самой, которой он прикрывал свой рот, — оттолкнул ее.

— Это все ты виновата… — все еще задыхаясь, произнес Джин. Он медленно поднял взгляд на девушку. В его глазах читалась такая ненависть и злоба, что Аривия невольно отпрянула в страхе. На расстоянии вытянутой руки была бомба замедленного действия, которая готова была вот-вот взорваться и разнести ее в клочья. — Если бы не ты… Если бы не ты, они были бы живы!

А потом мир вокруг застыл.

***

— Вы уверены, что они именно сюда завернули? — уточнил молодой человек высокого роста с серьезным лицом.

Вот только в это самое лицо никак не вписывались выразительные синие глаза, которые отчего-то казались немного грустными. Тем не менее красоты это ему нисколько не убавляло, даже, наоборот, прибавляло. Глядя на него, сложно было поверить, что он являлся главным помощником капитана Ороса и, по совместительству, принцем Кристаллита. Только об этом, кроме самого капитана и некоторых приближенных, никто не знал. Здешние обычаи обязывали будущих монархов служить в королевской страже до того, как они займут трон.

Однако им совсем было необязательно участвовать в расследованиях, как это сейчас делал принц Меркурий. Конечно, ради конспирации лица наследника никто не знал вплоть до бала в честь будущего короля, где личность наследника раскрывалась и вместе с тем заканчивалась его служба в королевской страже. Между тем, бал был назначен уже через неделю — в двадцать третий день рождения принца.

Меркурий допрашивал двух товарищей напротив тупика, в котором, поговаривали, исчезли двое: Око и неизвестный парнишка

— Им больше некуда было деваться, начальник, — ответил мужчина средних лет не самого опрятного вида. — Они были окружены. Мы уже думали, что загнали их в угол, но их и след простыл.

— Не мудрено, девка-то с демонами дружит! Да и парень, с которым она бежала, наверняка непростой, — подхватил его товарищ, подозрительно сощурившись. — Может, он и был тем самым демоном!

— Хорош воду мутить, Валс! — пихнул его в плечо первый. — Будь он демоном, думаешь, стояли бы мы здесь с тобой тут?

Его приятель задумчиво почесал бороду.

— Вы не знаете, кто был тот молодой человек? — поинтересовался Меркурий, уже заранее зная ответ. За сегодня он успел опросить по меньшей мере человек пятнадцать, которые устроили погоню за проклятой девушкой по прозвищу Око, и все говорили, как один:

— Нет. Да и нам некогда было рассматривать его, когда тут перед глазами вертелось дьявольское отродье.

Меркурий лишь глубоко вздохнул. Он поблагодарил двух приятелей и отпустил их, решив, что на сегодня хватит. В любом случае, больше той информации, что у них была, они уже не получат.

Он прикрыл глаза и устало потер переносицу. В последнее время на него все свалилось: подготовка к балу, отец, который в последнее время сам не свой, теперь еще эта работа. Хотя, последнее, стоит признать, позволило сбежать ему из замка на некоторое время. Это позволило Меркурию на некоторое время почувствовать маленькую толику свободу от своего статуса.

Парень провел рукой по пшеничного цвета волосам и снова вздохнул. Жаль, что эта самая свобода была всего лишь иллюзией.

— Меркурий! — услышал молодой человек свое имя и выпрямился, как по команде. Голос принадлежал никому иному, как капитану Оросу. Он смотрел на своего временного подчиненного с привычно строгим выражением лица, только сейчас причина для этого определенно была. — Вы закончили с допросом? Что вам удалось выяснить?

— Да, капитан! — отозвался Меркурий, сохраняя стойку. — К сожалению, мне не довелось узнать, куда делись эти двое. Они пропали здесь и больше никто их не видел. Полагаю, здесь замешаны сверхъестественные силы.

Капитан хмыкнул.

— А что насчет второго? Удалось выяснить, кто этот парень?

— Нет, сэр. Никто не смог его опознать. Более того, кажется, ранее он не был замечен среди жителей. Смею предположить, что он из мореплавателей, — отвечал принц громко и четко, как предписывал устав.

— Следует это проверить, — задумчиво произнес капитан. — Пройдись по местным постоялым дворам и гостиницам, поспрашивай про тех, кто прибыл недавно. Чувствую, неизвестный только прибыл в Аквамарин, раз его совсем никто не смог опознать. Есть хоть какое-нибудь описание?

— Молодой, высокий, волосы средней длины неряшливого вида, хорошо сложен, — отчеканил Меркурий показания, которые за сегодня слышал не один раз.

— Отлично. Возьми себе в помощники еще несколько человек. Нужно в короткие сроки выяснить, кто он такой, — сказал капитан Орос, бросив взгляд в сторону тупика.

— Есть, сэр!

Меркурий заметил, что с самого начала, как они получили это дело, капитан вел себя как-то иначе. Парень не мог понять, в чем именно было дело: то ли в излишней молчаливости своего начальника, который и без того не был поклонником разговоров, то ли в том, что за последнее время Корниан Орос даже не принимал участие в некоторых расследованиях, особенно в отдаленном от столицы городе. Это наводило на мысли, что с этим делом у капитана связано что-то личное, что-то, о чем никто не знал.

— И да, Меркурий, — позвал мужчина своего временного подчиненного по имени, — если это дело затянется, то я отошлю тебя через два дня обратно в столицу, как и договаривались.

Принц лишь смиренно кивнул. Через пару дней, а то и раньше ему предстоит вернуться во дворец. Таков был уговор с королем. Тот не хотел отпускать сына перед балом, но все же отступил, когда в дело вмешался Корниан. Капитан убедил короля в том, что наследнику будет полезно показаться в таком отдаленном от столицы городе, как Аквамарин, в лице благородного блюстителя закона. Это помогло бы заработать хорошую репутацию не только в Алмазе и приближенных городах.

В итоге Меркурий получил глоток свежего воздуха за пределами дворца и столицы в портовом городке, где мог на немного забыть о своей участи.

Нет, принц не был против трона и своей роли, как наследника, его смущала игра под чужую дудку. Эта жизнь, которую с самого его рождения и по сей день диктовал его отец. Салмат Второй был хорошим королем, но родитель вышел из него никудышный.

Меркурий отдал честь капитану и ушел выполнять приказ, не отпуская из головы мысль, что для него скоро все закончится.

Корниан проводил наследника престола взглядом, не шелохнувшись со своего места. Он еще некоторое время стоял, пока окончательно не убедился, что принц уже точно не вернется. Честно говоря, капитан Орос был не в восторге от того, что ему приходится вести дело самостоятельно, скрывая все от будущего короля, но иного выбора у него просто не было. Не мог же он посвятить его во все тонкости событий давно минувших лет, это было бы слишком опрометчиво.

— Леди Шалфай, вы в действительности сможете отследить, куда именно переместились эти двое? — произнес капитан, будто бы самому себе.

В этот же момент в воздухе что-то заискрилось, и через мгновение рядом с Оросом появилась высокая статная женщина со светлыми, почти белыми волосами, собранными в две длинные тугие косы. Она смотрела на капитана с нескрываемым любопытством, на губах застыла легкая полуулыбка. В ее глазах сложно было что-то прочитать, но, стоило в них заглянуть, как безнадежно утопал в их бескрайних синих водах.

— Только вы, капитан, можете обращаться к ведьме, как к леди, — усмехнулась Шалфай.

— Так сможете? — повторил свой вопрос Корниан, проигнорировав слова женщины, появившейся из ниоткуда.

— Вы всегда такой серьезный. Впрочем, именно поэтому вы мне нравитесь. — Голос у женщины словно звон маленьких колокольчиков, отыгрывающих свою незамысловатую, но вместе с тем красивую мелодию.

Ведьма подошла к тупику поближе и коснулась аккуратной белоснежной рукой каменной стены. Она прикрыла глаза и замерла, будто прислушиваясь.

Корниан просто наблюдал за Шалфай. На первый взгляд, казалось, что он такой же, как и обычно, но знающий человек давно бы определил, что капитан взволнован. Его нетерпение выражалось в стиснутых челюстях, более оживленном взгляде и слабой дрожи в руках. А еще, с того момента, как он взялся за это дело, шрам, протянутый правого виска до губ, время от времени зудел, словно он чувствовал приближение того, кто его оставил.

— Чувствую, здесь постаралась другая ведьма, причем очень искусная, — наконец, произнесла Шалфай, убирая руку с прохладной стены. — Она оставила след, но я не смогу отследить, куда именно он ведет.

Капитан Орос прищелкнул языком в раздражении.

— Но, — тут же продолжила женщина, привлекая к себе темно-серых глаз, — я могу примерно обозначить территорию, куда мог повести портал, переместивших ваших зайцев.

Она улыбнулась, и эта улыбка могла бы вызвать дрожь у любого, кроме капитана. Его выражение лица на мгновение просияло, но он тут же вернул себе самообладание.

— Так куда они направились? — спросил он, стараясь скрыть свое волнение, которое с новой волной окутало его измученный дух. Конечно, от Шалфай это не укрылось. Она достаточно повидала на этом свете, чтобы легко разгадать такого человека, как Корниан Орос.

— Их переместило в лес. Не слишком далеко от города, северо-западная часть. Место, в котором они укрываются, вероятно, зачаровано и вам его не найти, но, так и быть, я вам и тут подсоблю. Только, — женщина сделала паузу. В ее фигуре будто что-то изменилось, и капитан заметил это изменение, словно перед ним на короткий миг оказался совсем другой человек, — я не буду помогать вам с ведьмой. Очевидно, у малышки Око кто-то стоит за спиной.

— Что вы имеете ввиду?

— Девчонка, которую вы разыскиваете, не создавала этот портал. Это дело рук опытной ведьмы, к которой ваша девица с демоном не имеет никакого отношения. — Шалфай заправила прядь выбившихся волос за ухо. — Вы же знаете, капитан, у нас, ведьм, есть свои законы. Я не пойду против сестры.

Корниан задумался. Он догадывался, что Око действует не одна, но и подумать не мог, что, помимо того парнишки, есть не просто кто-то, а самая настоящая ведьма. Тем более, если верить словам этой женщины, она была не из слабых.

— Я понял вас, леди Шалфай. Будьте добры, показать нам их место укрытия. С Око и ведьмой, которая ей помогает, мы разберемся сами, — произнес Орос стальным голосом.

— Ах да, насчет мальчишки, — произнесла беловолосая, посмотрев прямо в глаза капитану, — он обычный человек. Возможно, заложник, так что будьте осторожны.

Мужчина ничего не ответил. Он развернулся и ушел, а Шалфай снова растворилась в воздухе.

- IV -

Джин словно очнулся от кошмара. С него обильно стекал пот, голова неимоверно гудела, словно по ней ударили чем-то тяжелым, все тело трясло от перенапряжения, где-то внутри чувствовался остаточный ужас, который он испытал не так давно. Только кое-что выбивалось из общей картины. Щека горела, будто бы отдельно от всего того, что ему удалось пережить. Стоило об этом подумать, как тут же все прояснилось: ярость, так долго рвавшаяся наружу, наконец, нашла выход, но в тот самый момент, когда он хотел дать ей волю, время вокруг словно застыло, а потом он увидел перед собой женщину с янтарными глазами, а следом за ней последовала отрезвляющая пощечина.

— Что… что произошло? — рассеяно спросил молодой человек, попытавшись сфокусировать свой взгляд. В глазах все еще слегка двоилось, но он без труда различил все те же два силуэта: ведьма и девчонка с демоническим глазом. Кажется, ее зовут Аривия. — Что вы со мной сделали?..

В ответ прозвучал лишь тяжелый вздох. Джин был уверен, что это была красивая женщина, отвесившая ему пощечину.

Наконец, его взгляд прояснился, и он снова посмотрел на своих похитительниц. Рыжая девушка со страхом смотрела на него, прижав руки к груди. Она будто бы пряталась за спиной ведьмы. Джин долго не мог понять, почему она так на него смотрит, а потом все же сообразил. Сначала он был в замешательстве, а потом, отступившая злость снова дала о себе знать. Ему это далось тяжело, но он все же встал на ноги. Упершись рукой о стену, он с вызовом посмотрел на Аривию.

— Почему ты строишь из себя жертву, когда сама являешься монстром?! — крикнул он. Стены подвала приглушили его голос.

Аривия вздрогнула. В ее глазах — точнее, в глазу, — появились слезы, но на этот раз и она уже не смогла стерпеть такого отношения. В ней самой забурлило все то, что она была вынужден терпеть многие-многие годы. Эти легенды, ничего не имеющие общего с ней, страх людей и сосуществование той твари, что сидела у нее в голове и была виновницей всех их бед. Хватит! Надоело молчать!

— Да кто ты такой, чтобы так говорить?! — взорвалась девушка, сделав шаг в сторону Джина. — Свалился мне на голову из ниоткуда, преследуешь, а теперь заявляешь, что я в чем-то виновата?! — голос дрогнул, по щеке скатилась первая слеза. — Кто ты такой, чтобы называть меня монстром?!

Джин опешил. Он будто ожидал другой реакции, других слов, но столкнулся с тем, чего и предположить не мог. Где-то в голове промелькнула мысль, что он ошибается в своих догадках, однако она быстро исчезла под напором долго скрываемых чувств.

— Кто я такой?! Я ребенок тех родителей, которых ты убила!

В подвале повисло молчание. С каждой секундой он тяготило воздух и, казалось, его можно было почувствовать всем телом.

Аривия во все глаза смотрела на парня и никак не могла понять, о чем он говорит. Она убила? Она никогда никому не вредила. Даже если ей самой угрожала опасность, все, что она делала, давала себе возможность сбежать, не тронув никого и пальцем. Да, она пользовалась чужой силой, но только для того, чтобы избежать преследования. О чем он вообще говорит?

— Вот здесь, парнишка, попридержи-ка коней, — вмешалась Эмельда, которая до этого лишь стояла в стороне, словно ее здесь и не было. Сыворотка правды не дала нужного результата, но спровоцировала молодого человека на эмоции. Аривия, которая также была на пределе, тоже сделала свой вклад. И вот, кое-что все-таки открылось. — С этого места можно поподробнее. Мне казалось, ты не из здешних мест, тогда откуда? И почему ты думаешь, что именно эта девушка стала причиной гибели твоих родителей?

Спокойный тон ведьмы оказал внезапное влияние и на Джина, и на ее подопечную. Они оба отступили друг от друга, продолжая лишь смотреть, как остатки злости расщепляются в воздухе, оставляя после себя лишь вопросы и непонимание происходящего.

— Почему я должен вам это рассказывать? — Если пыл Аривии уже заметно поутих, то молодой человек все еще цеплялся за остатки своего гнева. Он смотрел то на девушку, то на ведьму и пытался понять, что они замышляют.

Эмельда тяжело вздохнула.

— Видишь ли, Джин, я более чем уверена, что ты ошибаешься.

Парня словно громом поразило, но он тут же взял себя в руки. Он крепко сжал кулаки.

— С чего вы это взяли?

— С того, что если ты никак не связан со здешними местами, то ты никак не мог пересекаться с Аривией. И прежде, чем ты задашь вопрос, я сделаю вот что.

Женщина подошла к лестнице, взяла графин и сделала глоток. Она поставила сосуд на место и повернулась к Джину.

— Аривия никогда не покидала этого острова. Более того, она никогда и никому не приносила вреда, — Эмельда перевела взгляд на свою ученицу. — Кроме самой себя.

Девушка вздрогнула, вспомнив про шрамы на руках. Конечно, наставница лучше всех это знала, но от этого осознания становилось не по себе.

У Джина будто земля из-под ног ушла. Он почувствовал слабость в коленях и снова чуть не упал на холодный пол. В голове крутилось, что эта ведьма врет, она всего лишь пытается защитить эту девушку, но он же сам видел, как она выпила содержимое этого графина. А может, эта сыворотка правды не действует на своего создателя?.. Парень судорожно пытался найти хоть какое-то подтверждение тому, что она врет, но у него уже не было никаких сил. Все надежды в одночасье рухнули. Долгие поиски, которые, казалось ему, были завершены, прошли насмарку. Жгучая досада опалила его сердце и душу. Хотелось закричать от отчаяния, но вместо он еле произнес:

— Если не она… если это была не она, то кто?.. Неужели, — он запнулся, подняв взгляд на ведьму, — неужели есть кто-то еще, кто держит внутри себя демона?

Эмельда подошла к нему и осторожно тронула его за плечо. Он никак не отреагировал.

— Это проклятие, Джин. Это не сделка с темными существами на мирной основе, а самое настоящее проклятие, придуманное еще в те времена, когда люди только-только начали изучать черную магию, — все тем же спокойным голосом произнесла обладательница удивительно глубоких янтарных глаз. — Впрочем, я думаю, что эти разговоры нужно оставить на потом. Сейчас тебе необходимо отдохнуть.

Она выдержала паузу, бросив короткий взгляд на Аривию. Та была в замешательстве, но старательно делала вид, что все в порядке. Слова молодого человека заставили ее напрячься. Еще кто-то с похожим недугом, как у нее? Причем этот «кто-то», вероятно, уже давно себе не принадлежал.

— Похоже, Джин, тебе придется задержаться здесь на подольше. Мне бы хотелось знать, что произошло и почему ты в итоге оказался здесь, в Аквамарине. Твоя история может и нам помочь. Ты согласен с нами сотрудничать?

Молодой путешественник почти не разбирал слов. Он будто был в вакууме. Страшный сон на самом деле не оставил его, а все еще продолжался, только теперь он стал куда более жестоким и вместе с тем реалистичным. В голове вихрем пронеслись воспоминания шестилетней давности, но он постарался не думать о них. Если снова вернуться к этой истории, он больше не выдержит.

Когда вопрос эхом пронесся в ушах, он еле кивнул. Может, эти двое тоже помогут ему. А есть ли в этом смысл? Джин наверняка не знал. Он уже не был в чем-либо уверен. Внезапно он понял, как же сильно устал от этих поисков и погони за призраком, которого, возможно, уже не было на этом свете. Захотелось все бросить, обо всем забыть, но данное давным-давно обещание все еще держала его на плаву. Нет! Он обязан, просто обязан найти того, кто сделал это с его родителями и другими жителями их поселения. То время стало для каждого самым темным и самым тяжелым. Кто, если не он, наконец, принесет покой тем, кто ушел в тот роковой день?

— Эй, парень, с тобой все хорошо? — голос Эмельды зазвучал так близко, что Джин невольно вздрогнул. Он обернулся и столкнулся с ведьмой лицом к лицу. Надо же, а вблизи она выглядела еще более безупречной. — Ты можешь идти?

Парень мотнул головой и выпрямился, всем своим видом показывая, что он справится самостоятельно.

Эмельда задержала свой взгляд на изможденном молодом человеке. Она была достаточно проницательна, чтобы понять, с чем именно сейчас столкнулся Джин. Ведьма потерла виски и подумала о том, что зря все-таки взялась за это дело. С другой стороны — как она уже успела предположить, он может сильно продвинуть дело Аривии. Кто знает, может даже удастся найти какие-нибудь ответы.

Она первая шагнула в сторону лестницы и начала подниматься. Аривия пошла следом за ней, все еще ощущая давление со спины. Сможет ли она себя защитить, если парень все же решит атаковать? То, с каким взглядом он на нее смотрел тогда... Такого рода страх ей еще не приходилось испытывать, но, если он перепутал ее с кем-то другим, то, может, он больше не будет ее ненавидеть?..

«Ты правда веришь в эту откровенную чушь? — противный голос в голове снова дал о себе знать. Аривия проигнорировала вопрос. — Брось, это же люди. Они не могут не ненавидеть. Это своего рода потребность, которую необходимо утолять ежедневно. Нужно же кого-то постоянно обвинять во всех своих бедах»

— Я не ненавижу, — прошипела сквозь зубы девушка.

«А с чего ты взяла, что ты человек? — Аривия не могла видеть обладательницу голоса, но точно знала, что она сейчас противно улыбается. — Да и прям уж ты ни к кому не испытываешь ненависти. А что насчет обворожительной меня? Мне ли не знать, как сильно ты хочешь от меня избавиться»

Этот диалог мог бы продолжиться и дальше, если бы Эмельда, которая шла впереди, резко не остановилась. Аривия отвлеклась, чуть не столкнувшись со спиной наставницы. Девушка уловила смену выражения лица ведьмы и поняла, что-то не так.

— К нам кто-то приближается. И он не один, — произнесла женщина тихим голосом. Аривия заметно напряглась. — Нас нашли.

***

Свежесть леса сильно контрастировала с палящим солнцем, которое господствовало за его пределами. Такой день было бы отлично провести в теньке, потягивая прохладительный напиток и вообще ни о чем больше не думать. Но Меркурию и другим подопечным капитана Ороса о таком оставалось только мечтать. Ближе к полудню поступил приказ — следовать в лес. На границе их встретил капитан в компании, как многие догадались, ведьмы. Она приветливо махнула им рукой, но стражникам пришлось сделать над собой усилие, чтобы не попасть под чары этой женщины. Они знали, чем это могло закончиться.

Лошадям, как и их наездникам, лесная прохлада пришлась по душе. Он издали довольное ржание и чуть бодрее перебирали копытами. Но, чем дальше они заходили в лес, тем гуще он становился, а цели все никак не было видно. Когда стало совсем невмоготу, Корниан остановил своих солдат и приказал слезть с лошадей. Все без вопросов подчинились приказу. Привязав своих скакунов, небольшой отряд из восьми человек, если не считать самого капитана и его спутницу, двинулся дальше в самую чащу.

Меркурий между тем все пытался понять, что происходит. Он слишком давно знал капитана, чтобы иметь все основания полагать: у Ороса есть нездоровый интерес к делу Ока. Принц много раз пытался выяснить, с чем это может быть связано, но всякий раз встречался с непрошибаемостью своего начальника. Тот пытался убедить его, что все, что они делают, — на благо королевства. Однако Меркурий мог заявить наверняка: никогда ему еще не доводилось видеть такое предвкушение на лице капитана. Его одержимость этим делом подтверждало также и то, что за помощью он обратился не к абы кому, а к самой настоящей ведьме. Самому принцу еще не доводилось так тесно сотрудничать со сверхъестественным, но он отличался особенной чувствительностью, оттого и мог определить такие незнакомые ему вещи.

— Капитан, по поводу того парня… — начал было Меркурий отчитываться по поводу своего задания, но в этот же момент женщина, которая по всей видимости вела отряд, вытянула руку в сторону, перекрывая путь.

— Мы на границе ее территории, — загадочно произнесла ведьма. Она обернулась к Оросу и улыбнулась. Эта улыбка показалась Меркурию пугающей, будто за ней было скрыто больше, чем могло показаться на первый взгляд. — Вы готовы, капитан?

Корниан не ответил, а просто сделал шаг вперед.

***

— Ты кого-то привел за собой?

Янтарные глаза обжигали холодом. Казалось, еще немного, и они испепелят Джина, не оставив и мокрого места. Это пугало. Парень даже не понимал, почему ведьма так переменилась. Совсем потерявшись в собственных мыслях, он не обратил никакого внимания на сказанное ею ранее.

— Нет… я никого здесь не знаю, кроме товарища, с которым приплыл. Но даже он понятия не имеет о моем поиске… — голос у Джина дрожал. Он чувствовал, что что-то пошло не так, но никак не мог связать это с собой.

Нечто темное сгущалось вокруг женщины, и это пугало намного больше, чем глаз девушки, которая в растерянности стояла за спиной своей наставницы и тоже не понимала, что происходит.

— Тогда откуда… — Эмельда не договорила. Она вся натянулась, как струна, напряглась, словно прислушиваясь к чему-то. В подвале снова повисла тягостное молчание, никто из двоих молодых людей не смел его нарушить. — Так вот оно что… Паршиво.

— Что случилось? — осторожно спросила Аривия, опасливо посмотрев на ведьму. Та в свою очередь бросила взгляд на девушку. На мгновение показалось, что в нем мелькнуло что-то вроде беспокойства. Это еще сильнее напугало Аривию. — Нас действительно нашли?

Сама мысль об этом казалась девушке невозможной. Она знала, сколько сил вкладывала ее наставница в то, чтобы просто скрыть это место от чужих глаз, сколько использовала всяких отвлекающих маневров в виде зелий, амулетов, оберегов и так далее. Их никто не мог обнаружить столько лет, так почему именно сейчас?.. Нет-нет, наверное, им — кто бы они не были — удалось чудом пройти первую линию обороны. Такое случалось уже и ранее. Иногда даже животное могло забрести в зачарованное место случайным образом. Да, именно так, ничего опасаться не стоило, это все просто случайность.

Вот только вид Эмельды говорил об обратном.

— С ними ведьма. Причем не самого низшего ранга, — подытожила женщина. Она взяла Аривию за руку, и они снова спустились в подвал. — У нас совсем нет времени, надо бежать.

В ее голове выстраивалось множество планов, но ни один из них не гарантировал стопроцентный успех задумки. Непрошенные гости продвигались достаточно быстро. Эмельда чувствовала, как они подходят ко второй линии обороны. Сомнений не было, они пришли за девочкой, и это усложняло все в разы. Не было никаких гарантий, что ведьма-наемница не продолжит преследование, что те, кто пришел с ней, не готовы ко встрече с ее силами. Нужно было придумать не только план отступления, но и отвлекающий маневр, который мог бы на долгое время задержать преследователей.

— Простите, но что происходит? — вмешался Джин. Он уже стал что-то улавливать.

Эмельда посмотрела на него, потом на Аривию. Пара мгновений, и в голове зародился план. Он был далек от идеала, но из того, что она успела рассмотреть, был куда более успешным. Сложности ожидались на этапе переговоров, а времени не было совсем.

Ведьма развернулась к Джину и положила ему ладонь на грудь. Другой рукой она все еще держала Аривию. С ее губ слетела пара фраз на неизвестном языке, но путешественник узнал его звучание — такое же было у тех слов, что произносила рыжая девушка в тот момент, когда они столкнулись. Парень очень быстро понял — все это не к добру, но было уже поздно. Он почувствовал, как в груди что-то обожгло его, словно где-то там внутри орудовали раскаленным железом. Ему захотелось закричать от боли, согнуться пополам, но твердая рука ведьмы не давала сделать ни того, ни другого.

— Послушай, что я тебе скажу, Джин Ивир, — начала Эмельда, вглядываясь в каре-зеленые глаза молодого человека, явно растерявшегося от чужого прикосновения, — теперь безопасность этой девушки зависит полностью от тебя. Если ты бросишь ее на произвол судьбы, подвергнешь ее страданиям и боли, позволишь умереть, все это отразиться на тебе самом. Когда ее сердце перестанет биться, твое в тот же миг тоже прекратит свой ход. Я наложила на тебя печать, она работает только в одностороннем порядке, поэтому если ты окажешься в опасности и погибнешь, Аривии ничего не будет угрожать.

— Что?! — враз спросили Аривия и Джин. Оба посмотрели на женщину в ошеломлении, никто из них не ожидал подобного.

— Но, Эмельда..! — хотела было возразить девушка, но ведьма не дала ей этого сделать:

— Я еще не закончила! — в ее голосе звучала холодная сталь, пробивающая до дрожи. Аривия замерла на месте. Ей и раньше приходилось видеть свою наставницу в таком виде, но это было так давно, что она и не помнила, какой непоколебимой она бывала в такие моменты. Теперь, что бы она не придумала, что бы не затеяла, все будет так, как она скажет. Сердце у Аривии сжалось. Девушка начинала догадываться, к чему все идет. Джин незамедлительно почувствовал неимоверную досаду и осознание своей беспомощности. Он еще не понял, что ощущает далеко не свои переживания. — Эту печать может снять только тот, кто наложил, даже не пытайся обратиться к кому-нибудь, для тебя это может закончиться печально. Я сама сниму эту печать, как только разыщу вас. Единственное условие — Аривия должна быть в целости и сохранности, ты меня понял?

Джин кивнул, хотя не до конца понял, на что именно он соглашается.

Наконец, Эмельда отпустила его и обратилась уже не только к нему, но и к Аривии:

— Сейчас я перемещу вас подальше от этого места. Вам нужно будет спрятаться и не показывать своего носа вплоть до того момента, пока мы снова не встретимся.

Девушка хотела задать вопрос, но ведьма опередила ее:

— Я отвлеку их, возьму весь удар на себя, чтобы вам удалось получше скрыться. Тебя ищет кто-то особенно упорный, раз он нанял ведьму, равную мне по силе.

К глазам Аривии подступили слезы, но показались они только на одном — на том, что был человеческим. Девушка не хотела мириться с таким положение дел, она собиралась взбунтоваться, пойти против, но сделать ей этого не дало обещание.

— Мы же договаривались, Аривия, помнишь? — голос Эмельды заметно смягчился. Слезы подопечной не могли не задевать ее, все-таки Аривия была для нее все равно что дочь, которую она долгое время воспитывала и обучала. Теперь им впервые за много лет придется расстаться, и это заставляло ее, опытную ведьму, едва сдерживать слезы. — Не переживай, я тебя скоро найду, и мы найдем способ избавить тебя от проклятия.

Женщина взяла Аривию за плечи и обняла ее. Девушка судорожно вздохнула. Слезы предательски покатились из глаза, и она уже никак не могла их остановить.

Глядя на эту картину, даже Джин стал испытывать сочувствие к этим двоим. Невольно вспомнилось как он сам когда-то провожал своего отца на охоту или в плавание на долгое время. Для него это было самым тяжелым моментом, несмотря на то что отец всегда возвращался. Кроме одно-единственного раза.

Эмельда отпустила свою ученицу, накинула на нее свой плащ и снова обратилась к молодому человеку:

— Встань рядом с Аривией и представь место подальше от леса. Только очень хорошо представь, чтобы вас перенесло правильно.

Джин послушно подошел девушке. Она вытирала слезы с лица и делала вид, что никого не видит и не замечает.

«Так будет даже лучше» — подумал парень, задумываясь о том, куда бы их могло перенести. У него было множество вопросов и ни одного ответа. Он еще не до конца понимал, в какой переплет он угодил, и вместе с тем был чуть более расслабленным, чем должен был быть.

— Представил? — выдернула ведьма его из размышлений, и Джин отвлекся на другое — на свое воображение. В голове пронеслось парочку мест, в которых он успел побывать, но он остановился на одном. Перед глазами начала вырисовываться картинка, и он кивнул на ее вопрос. — Возьми ее за руку, — он взял ладонь Аривии в свою и подумал о том, какая она маленькая, — защищай ее, чего бы тебе это не стоило. Твоя жизнь напрямую зависит от ее жизни.

С этими словами Эмельда направила на них свои ладони, прикрыла глаза и начала снова говорить что-то на непонятном языке. Картинка стала расплываться. Подвал с женщиной стал исчезать из виду, вместо него появилась вспышка света, которая ослепила и Джина, и Аривию.

Через мгновение в сыром помещении, пропахшем землей, осталась только Эмельда.

- V -

— Никогда бы не подумала, что ты станешь обычной наемной ведьмой, Шалфай, — сквозь зубы прошипела Эмельда. — И не у кого-то, а у — надо же! — королевских прихвостней.

Как только Аривия и Джин исчезли, женщина поднялась наверх и вышла к незваным гостям, которые уже вовсю окружали дом. Завидев ее, они слегка затормозили, словно не ожидали ее увидеть, но, даже если эта кучка солдат и вправду не думала об их скорой встрече, то их лидер — коренастый мужчина средних лет со шрамом на лице — определенно ее ждал. Эмельда поняла это только по одному его взгляду. Стоит отдать должное этому королевскому псу, кишка у него не тонка, раз смог привлечь на свою сторону ведьму и прийти прямо в ее логово.

Взгляд сместился правее и зацепился за юношу. Его лицо на мгновение возродило смутный образ из далекого прошлого, призрак, с которым она распрощалась давным-давно. Сердце предательски екнуло, Эмельда побледнела.

«Нет… это не может быть он» — подумала она и вернула себе прежнее самообладание. Снова посмотрев на молодого гвардейца, женщина увидела другого, незнакомого человека, пусть и слегка похожего. Да, ее просто сбил с толку его взгляд. Синие, как бушующее море, глаза выражали куда больше, чем можно было увидеть. Они излучали тепло, на котором оставила свой явный след печаль. Точно такой же взгляд был когда-то у него.

— Было интересно посмотреть, как гениальная Эмельда попадет в западню обычных людей, — ответила Шалфай, отвлекая названную сестру от Меркурия. Та, в свою очередь, собиралась ответить, но их небольшую словесную перепалку прервал капитан:

— Где девчонка?

Эмельда посмотрела на него. Ее глаза блеснули, в них таилась неведомая сила и опасность. Ведьма изящным жестом взмахнула рукой, и в тот же момент стражников слева от нее отшвырнуло невидимой силой. Второй взмах — и то же самое случилось со стражниками по другую сторону. На ногах остались только Шалфай, капитан и молодой человек рядом с ним, который во все глаза глядел то на женщину, то на своих товарищей.

— Не думаю, что ты можешь задавать здесь вопросы, — произнесла Эмельда. — У тебя еще есть возможность взять своих подчиненных и убраться с моей территории, королевский пес.

Капитан промолчал в ответ. Уходить он не собирался.

***

Люди, по сути своей, сущие эгоисты. Каждый задумывается прежде всего о себе. Что бы ни случилось, первый вопрос, который задает себе человек: «а как же я?».

Джин и Аривия не были исключением. Оказавшись на побережье Аквамарина, оба думали лишь о том, как им теперь быть. Жизнь Джина теперь напрямую зависела от девушки, которая, как он думал, является его злейшим врагом, а Аривия в полной растерянности только и могла, что пускать слезы, и чувствовать себя брошенной, пусть даже «бросили» ее, чтобы спасти.

Первым в себя пришел Джин. Он уяснил для себя, что такие перемещения в пространстве очень плохо сказываются на нем и зарекся больше никогда не участвовать в чем-то подобном. Запах океана быстро утряс возникшую тяжесть в пустом желудке, и парень стал чувствовать себя немного лучше. Он наскоро оглянулся по сторонам и понял, где находится — на берегу недалеко от порта, в который прибыл вчера.

Вчера… Как это было давно.

В голове пронеслись все события, произошедшие за последние сутки, вплоть до самых последних. Тогда он словно очнулся во второй раз и перевел взгляд на девушку. Она стояла рядом, опустив голову и оперевшись на его плечо.

Надо же, Джин даже успел забыть, что теперь был повязан с ней. В подсознании держалась мысль, что теперь он не сам по себе, но он уже и думать забыл, как именно все это выглядело. Теперь на нем висит забота об этом человеке. А можно ли назвать ее человеком?

— Эй, — на мгновение Джин забыл ее имя и просто окликнул ее, тронув за плечо. Память соизволила помочь, выуживая из глубин потрясенного сознания имя: — Аривия.

Девушка не среагировала. Копна рыжих волнистых волос скатывалась вниз водопадом, закрывая лицо. Тело содрогалось от тихих всхлипов и вздохов. Джин поймал себя на мысли, что жалеет девушку, но тут же отогнал эту мысль куда подальше. Он понял, что все еще держит Аривию за руку, и поспешно отпустил ее.

— Это… нам нужно идти, — неуверенно произнес парень в очередной попытке достучаться до своей спутницы, но та все также не реагировала на него. Джин снова посмотрел по сторонам. Местность здесь многолюдная, а девица рядом обладает здесь большой популярностью. К сожалению, печальной. Если они так и продолжат стоять у всех на виду, то на это точно обратят внимание, а там и до беды недалеко.

А куда еще хуже?

Тогда Джин решил действовать по-другому.

Он склонился к Аривии и попытался заглянуть в ее лицо. Она прикрывала рукой зловещий глаз, в то время как из обычного ручьем текли слезы. Джина потрясло, насколько уязвленной, сломленной и хрупкой выглядела эта девушка. Все больше путешественник задумывался о ее человечности и все больше убеждался в ее наличии.

Однако Джин помнил, что под ладонью спрятан второй глаз, нечеловеческий. Когда Аривия отняла руку от лица, чтобы вытереть с лица слезы, он заметил, что глаз оставался сухим, даже не покраснел. Это наблюдение могло нагнать жути, но сейчас это помогло Джину сохранить остатки спокойствия и твердой уверенности в том, что надо как можно скорее убираться с открытой местности.

— Послушай меня, — парень снова обратился к Аривии. Он мягко взял ее ладони в свои руки, обращая внимание девушки на себя. — Я понимаю, тебе сейчас очень плохо от разлуки с… — он осекся, понимая, что до сих пор не знает, кем являются друг другу эта девушка и та ведьма, — В общем, мы с тобой в одной лодке, и нам придется действовать сообща, иначе оба пропадем. А если как-нибудь с тобой быстренько скроемся от чужих глаз и не будем ставить друг другу палки в колеса, то ты скоро вернешься в свой дом, а я избавлюсь от печати и смоюсь с этого острова. Мы разойдемся, как в море корабли, и больше никогда не пересечемся, понимаешь?

Аривия смотрела на него, не мигая, словно только увидела его, и Джин впервые увидел перед собой не монстра из легенд, баек и его личной истории, а потерянную и напуганную девушку. Обычного человека, которого выбросило в открытое море посреди бури.

Этого еще больше озадачило парня. В голове невольно всплыли слова ведьмы и наложились сверху, словно в подтверждение того, что он видел. Аривия была обычной девушкой с необычной глазом или он просто захотел в это поверить ввиду всех обстоятельств?..

— Ну так что, мы идем? — подала вдруг голос Аривия и спрятала свои яркие волосы под капюшон. Слез как не бывало, но растерянность на лице и беспокойство никуда не делись.

— Да… да, — рассеянно проговорил Джин. Он выпрямился, выпуская одну из ладоней, вторую он продолжал держать в своей руке.

— А это еще зачем? — спросила Аривия. Она вовсю старалась напустить на себя безразличный вид, но получалось у нее это плохо, особенно с опухшим от слез глазом.

— Для того, чтобы мы не потеряли друг друга, — ответил парень. Он снова протянул ей ладонь. — Ни мне, ни тебе не будет хорошо, если мы пропадем в толпе. Нам нужно держаться друг за друга, раз уж мы теперь повязаны.

Стоило признать, что в его словах был смысл. Аривия не могла прекратить думать о доме, о наставнице и о том, кто мог зайти так далеко. Хотелось вернуться назад и убедиться, что все уже позади, но девушка не могла пойти наперекор словам Эмельды. Если она отослала ее с незнакомцем, значит, все действительно было серьезно.

Аривия, как бы в знак согласия, сжала чужую ладонь и пошла следом за парнем. Она не прекращала время от времени поглядывать в сторону леса, пока он был в пределах ее видимости. Когда они подошли ближе к застроенным улицам и скрылись среди домов, девушке показалось, что в зеленой чаще что-то сверкнуло.

Над Аквамарином сгущались тучи. Джин заметил их еще на побережье. Тогда они едва маячили над горизонтом, а теперь нависали над городом грозной тенью. В воздухе пахло дождем, а со стороны океана доносились звуки беспокойных волн, гоняемых набирающим силой ветром. Эти звуки были предостережением для каждого, кто отважится выйти в открытое море в такую непогоду.

«Только настоящий дурак выйдет в такую бурю в океан» — подумалось Джину.

Они как раз зашли в место, где Джин и Гранц сняли комнату на еще несколько дней. Быстро прошмыгнув мимо пустующей стойки, парень и девушка поднялись на второй этаж и тут же свернули за угол, в коридор. Нужная дверь была в конце коридора. Парень дернул ручку и обнаружил, что она закрыта. Тогда он занес руку и коротко постучал

— Только бы он был здесь, — проговорил себе под нос Джин.

Какое-то время по ту сторону двери не было ничего слышно, и парень уже успел решить, что его надежды не оправдались, но его судорожные мысли прервал звук тяжелых шагов — кто-то шел к двери.

— Кого там носит..? — пробурчал Гранц, открывая дверь.

За сутки Гранц почти не поменялся, только выглядел чуть более помято, чем Джин успел запомнить. А еще от него несло перегаром, и парень невольно сморщился. Аривия позади него вообще отвернулась.

— Надо же! Джин! — Гранц заметно оживился, узнав своего товарища. — А ты где пропадал?

Потом взгляд бывалого моряка плавно зашел за спину юнца, и он только сейчас понял, что Джин явился не один.

— Ни слова. Пожалуйста, — быстро проговорил парень, предостерегая хоть какие-то слова со стороны своего соседа. — Я буду крайне тебе признателен, если ты еще сможешь принести какой-нибудь еды. У меня со вчерашнего вечера в желудке ничего не было.

Гранц вскинул брови, но ничего спрашивать не стал. Он был человеком, который многое успел повидать за свою жизнь, поэтому прекрасно понимал, что если ему не расскажут сейчас, он узнает потом. Игнорировать просьбу своего товарища он тоже не собирался. К тому же, нужно было пополнить свои запасы, которые иссякли еще утром. Вчера вечером, не обнаружив Джина, Гранц решил, что тот ушел веселиться без него. Тогда он посчитал правильным тоже где-нибудь выпить и просто провести хорошо вечер, возможно, даже в компании какой-нибудь очаровательной особы. Повеселился он от души, да так, что голова по сию пору раскалывалась.

— Ладно, ухожу, — коротко бросил моряк, накинул куртку и ушел.

Джин и Аривия остались одни в замызганной комнатушке дешевой гостиницы. Каждого из них питала надежда: скоро все это закончится.

Люди, по сути своей, сущие эгоисты.

Мрак в комнате сгущался, а тишина с каждой секундой становилась невыносимой. Джин стоял у окна и всматривался в темные тучи, нависающие над городом. В груди все еще жгло, пусть физическая боль уже прошла. Парень отчетливо понимал: встреча с Око стала для него роковой. Теперь он не знал, чего ждать и куда двигаться. Было ощущение, что его загнали в угол, и теперь все пойдет совсем другим, неизвестным ему путем. Это, с одной стороны, пугало, но с другой... с другой, Джина успокаивало, что теперь, пока у него под боком Око, у него будет шанс узнать хотя бы часть прошлого, которое для него было сокрыто.

Аривия сидела на полу у кровати, прижав колени к груди. Всем своим видом она давала понять, что не настроена на диалог. Она не могла не думать о наставнице и о том, что с ней сейчас происходит. Аривии никогда ранее не приходилось уходить из места, которое она называла домом, таким образом. На душе было впервые так неспокойно, но девушка повторяла себе одно и то же:

«Она вернется. Она обязательно за мной вернется»

Только это давало ей иллюзорную, но все же уверенность, которая ее поддерживала на данный момент. Будь все иначе, даже страшно представить, что бы тогда с ней было.

Время между тем шло, а Гранц так и не возвращался. Когда Джин стал задумываться о том, где его приятеля носит, раздался стук.

— Наконец-то, — выдохнул себе под нос юноша, разбавляя гнетущую атмосферу, и двинулся в сторону двери. Но, сделав шаг, тут же остановился. Все, о чем он думал, резко отошло на второй план, осталось только осознание того, что происходит здесь и сейчас. Юноша посмотрел на Аривию и тихо, но так, чтобы она точно услышала, приказал: — К окну. Быстро!

Аривия не успела даже возмутиться такому тону. Сообразив, что что-то идет не так, она молча послушалась и уже была у окна, когда Джин проводил какие-то махинации с ним. Подгнившее дерево облегчило задачу, и парень открыл окно быстро и бесшумно. В кои-то веки он был рад, что им досталась такая комната.

— Что происходит? — все же спросила Аривия, но ей так и не успели ответить. За спиной раздался сильный удар и звуки голосов. Кто-то таранил дверь. Вторая попытка проломить проход не заставила ждать. Удивительно, как эта хлипкая деревяшка продолжала удерживать попытки прорваться внутрь.

— Нам придется прыгать, — произнес Джин, выглянув на улицу. Они были на втором этаже, под окном имелась какая-то зелень, и путешественник надеялся, что это хоть как-нибудь поможет смягчить падение. В худшем случае... А зачем думать о худшем?

— Что?! — воскликнула Аривия, но, прежде чем она успела что-либо сказать, Джин уже подхватил ее на руки. И очень вовремя. Именно в тот момент, когда он поставил ногу на подоконник и собирался прыгать, дверь ужарили в третий раз, и она слетела с петель. В проеме показались люди в форме.

— Что ты делаешь?! — взвизгнула Аривия. Она с ужасом смотрела вниз, с силой вцепившись ногтями в его грудь.

— Именем закона... — послышался громовой голос за спиной.

— Возможно, спасаю тебе жизнь, — ответил Джин и прыгнул.

***

Небольшой экипаж, запряженный двумя лошадьми, стоял у леса, когда из чащи появилось двое: капитан Орос и Меркурий. Они в спешке запрыгнули в кабину.

— Трогай! — немного несдержанно приказал Корниан извозчику. Тот, зажав зубами сигару, с силой хлестанул поводьями по лошадиным спинам. Экипаж резко двинулся с места.

Капитан одним точным движением вытер капельки пота со лба и выдохнул. За считанные секунды он вернулся к своему невозмутимому виду.

— Итак, что у нас есть? — спросил Корниан привычным тоном.

— В гостиничный дом «Жемчужина Аквы», который мы не успели проверить, вчера заселились два человека: мужчина средних лет и молодой парень. — Меркурий сделал паузу, сложив руки перед собой. — Я уже отправил туда отряд.

— Хорошо, — произнес капитан. — Очень хорошо. Я почти уверен, что этот парень именно тот, который нам нужен. Велика вероятность, что Око будет с ним. Я чувствую это.

Последняя фраза показалась принцу из ряда вон выходящей. Ему раньше не приходилось слышать чего-то подобного от начальника. Подозрения об одержимости Ороса делом Ока только усилились.

— А что с ведьмой? — осторожно спросил Меркурий после продолжительной тишины, повисшей в экипаже. — Вы уверены, что она не сбежит?

Уголок губ Корниана дернулся вверх, как бы изображая усмешку. Принц почувствовал, как по спине пробежал табун мурашек. Находится с капитаном в таком маленьком пространстве становилось неуютно.

— О ней можешь не беспокоится. Она сейчас не в состоянии сбегать и тем более сопротивляться. — ответил мужчина, посмотрев в окно в сторону леса. — Когда она очнется, мы обязательно ее допросим.

В экипаже снова повисла тишина, а потом капитан тихо, почти не слышно добавил:

— Если это потребуется.

***

Падение длилось всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы подумать, насколько опрометчивой была идея прыгать со второго этажа. Джин успел уже мысленно попрощаться с ногами и смиренно ждал неизбежного столкновения с землей, однако этого так и не произошло. Путешественник не понял, в чем дело, пока не открыл глаза. Он стоял на своих двоих так, словно он только что не спрыгнул со второго этажа. И только легкая фиолетовая тень дала непрозрачный намек на то, что были задействованы сверхъестественные силы.

— Что за...? — задался вопросом Джин, но он не успел договорить, Аривия его перебила:

— Это я должна спрашивать. Отпусти меня сейчас же!

Девушка начала вырываться, а Джин не стал ее удерживать и просто поставил ее на землю. Она смерила его недовольным взглядом, расправляя свой плащ.

— Ты воспользовалась магией? — спросил парень.

— Не я, — коротко ответила Аривия. Путешественник ожидал какого-то объяснения, но его не последовало. Кажется, девица не собиралась ему пояснять, почему они благополучно приземлились.

— Эй вы! — услышали они сверху и подняли голову. Из окна, из которого они несколько мгновений назад сиганули, выглядывал страж. Джин смог разглядеть лишь накрученные усы и эмблему в виде многогранника. В голове что-то промелькнуло, но парень так и не сообразил, что эта эмблема ему напоминала. — Стоять!

Не сговариваясь, Аривия и Джин сорвались с места и побежали туда, за что зацепился взгляд, к побережью. Ни девушка, ни ее вынужденный сообщник не знали города и понятия не имели, куда им податься. Оставалась надежда на то, что им все же удастся затеряться среди толпы или спрятаться в лабиринте узких улочек.

Впереди показался экипаж, который передвигался слишком быстро для такой небольшой улицы. Беглецам пришлось чуть ли не вжаться в стену одного из зданий.

Если бы в этот момент Корниан или Меркурий посмотрели в окно, то наверняка встретились бы взглядом с теми, кого искали. Только тогда, когда перед экипажем возникли стражники, капитан понял, что произошло, и приказал извозчику тормозить. Однако выскочил Орос из кабины раньше, чем экипаж остановился. Меркурий с небольшим опозданием последовал за ним, так и не сообразив, что произошло.

— Упустили?! — громовой голос капитана заставил выбежавших стражников сбиться в кучу, подобно напуганным птенцам. Только один остался вне «стаи» — тот самый, который застал бегство молодого человека и рыжеволосой. Он всем своим видом показывал спокойствие, изредка прокручивая свои усы. — Офицер Йоль, доложите обстановку!

Офицер вытянулся, как струна, и, отдав честь, начал:

— Мы обнаружили Око и ее сообщника. Они сбежали…

Корниан его прервал:

— Куда?

— Они только что пробежали мимо вашего экипажа…

Казалось, еще немного и капитан взорвется от вскипающей где-то внутри ярости. Даже Йоль, прежде сохранявший спокойствие, почувствовал приближение бури и подумал о том, как лучше всего ее пережить. Однако ничего не произошло. Капитан редко выходил из себя, точнее, никогда, нынешняя ситуация не стала исключением. Мужчина глубоко вдохнул и выдохнул, а после отдал приказ офицеру и его подчиненным:

— Отправляйтесь на побережье и глядите в оба. Необходимо их поймать любой ценой. Выполнять!

Стражников во главе с офицером Йолем, как ветром сдуло.

— Меркурий, вызывай подмогу, — отчеканил капитан, обращаясь к ничего не понимающему принцу. — Потребуется много людей. Очень много.

***

Стражники шныряли и тут, и там. За какие-то минуты все побережье и близлежащие районы были заполнены людьми в форме, которые то и дело рыскали по сторонам в поисках беглецов.

Тучи между тем становились все темнее и гуще, зловеще нависая над головами и возвещая о приближающейся буре. Теперь уже никто не сомневался, что в море сегодня будет неспокойно. В связи с этим многие лавочки уже закрылись, остались лишь самые отчаянные, которые, не взирая на отсутствие потенциальных покупателей, решили остаться до последнего.

Джин и Аривия прятались за пустующим прилавком, то и дело выглядывая и высматривая дальнейший путь для своего передвижения. Молодой путешественник давно понял, что они слишком затянули с прятками, и теперь оставалось полагаться на одну лишь удачу, которая была дамой весьма своевольной и капризной. Однако Джин с ней дружил и надеялся, что в этот раз, как и во многие другие, ему повезет. Тем более, что ворох неприятностей он уже пережил, начиная от заточения и заканчивая связанными жизнями.

В нескольких шагах от них был порт, но полагаться на какое-нибудь судно, когда все говорит о надвигающемся шторме, было бы опрометчиво. Только сумасшедший отправиться в плавание в такую погоду.

Джин глубоко вздохнул. Вариантов у него не было совсем, кроме того, чтобы просто переждать. Может, если потянуть время, то все разойдутся и оставят их в покое? Если допустить, что так случится, что будет дальше? Куда деваться, если теперь, вероятно, они будут в розыске?.. Парень встряхнул головой. Сейчас стоило подумать о том, как все обойти и переждать, остальные вопросы будут решаться по мере поступления.

Впрочем, беглецов ждало совсем другое.

— Эй, вылезайте, я вас вижу, — дал о себе знать высокий голосок с визгливыми нотками. Джин почти сразу понял, кто именно говорил. Стражник подкрался к ним со спины. Форма, очевидно, была ему слегка великовата. Мальчишеское, почти детское лицо говорило о том, что их нашел курсант, недавно принятый в ряды стражи. В руках он держал оружие, которое Джин видел в своей жизни всего раз, но запомнил от и до. Оружие, способное стрелять огнем. Продолговатый корпус преобразовывалось в дуло, направленное то на Аривию, то на путешественника, и все решало одно нажатие на то, что провоцировало незамысловатый механизм, курок. Руки у парнишки тряслись, это было более чем заметно. Любое неосторожное движение могло повлечь за собой неприятные последствия, которые, безусловно, хотелось бы избежать. Поэтому Джин не стал долго думать и сделал выпад вперед, намереваясь обезвредить юного стражника.

Послышался раскатистый гром, после, в предгрозовой тишине, прозвучал выстрел.

- VI -

Громкий звук выстрела был непривычным и пугающим. Когда он прозвучал, Аривия инстинктивно сжалась, зажмурила глаза и закрыла уши. Она понятия не имела, что за штуку направлял на нее стражник, однако испытывать судьбу не стала. К тому же, она видела, как на нее среагировал ее товарищ по несчастью. Хоть Аривия не имела никакого контакта с другими людьми, кроме наставницы, некоторые вещи она все же понимала на интуитивном уровне. В тот момент сработало именно внутреннее чутье. Последнее, что девушка видела, прежде чем закрыла глаза, так это движение со стороны Джина. Первое, о чем подумала она после этого устрашающего звука, что парня больше нет в живых.

— Эй, ты в порядке? — голос вынужденного сопровождающего заставил Аривию открыть глаза и увидеть перед собой целого и невредимого молодого человека. В руке она увидела у него ту самую штуку, которая несколькими мгновениями ранее угрожающе была направлена на нее.

— Да, — ответила она. — Смотрю, ты тоже.

Девушка невольно принялась искать стражника и нашла его сидящим на земле с ошарашенным видом. Он держался за щеку, в глазах стояли слезы. Ситуация разрешилась минимальным ущербом. Так могло показаться на первый взгляд. Если же посмотреть на все чуть шире, то можно понять, что громкий выстрел посреди улицы привлек не только случайных прохожих, снующих поблизости в поисках чего-то интересного, но и многочисленных стражников, которые составляли приличную часть людей на улице в такой неблагоприятный час. Теперь Джин и Аривия были в еще большей опасности, чем до этого. Кольцо вокруг них медленно, но верно смыкалось. Еще немного и они будут в ловушке без шанса выбраться.

Джин заметил, что дело пахнет жаренным, и уже вовсю выстраивал план их очередного побега. Вот только с каждой секундой ходов отступления становилось все меньше, а стража между тем увеличивалась.

— Джин! — позвал кто-то, и парень обернулся на зов. С носа неприметного и расхлябанного суденышка на него смотрел никто иной как Гранц собственной персоной. Хотя, стоит признать, что путешественник не сразу признал его в этом суровом мужчине воинственного вида.

Рука помощи была протянута очень вовремя. И пусть у Джина была масса вопросов, сейчас ими некогда было заниматься. Он схватил Аривию за руку, отшвырнув ружье в сторону, и бросился в сторону судна. Это не ушло от внимания приближающихся стражников, кто-то из них даже бросился перехватить парня и девушку на пути к кораблю. Среди них мелькнуло знакомое лицо офицера Йоля с его подкрученными усами. Казалось, еще немного, и эта стычка закончится печально для наших героев. Вот один из служивых перегородил дорогу, к нему тут же приближался другой. За короткое мгновение между портом и беглецами образовалась живая стена из людей в форме. Джин резко остановился, увидев, к чему все идет. Он обернулся, чтобы обступить, но тут же замер, пути отхода тоже вовсю закрывались. Судорожно оглядываясь по сторонам в поисках хоть какой-нибудь лазейки, путешественник не обратил внимание, как ловко из его хватки выбралась Аривия. Девушка шагнула навстречу шеренге из стражников. И только тогда, когда один из них приказал ей остановиться, Джин заметил, что девица от него упорхнула и уверенно шагала к тем, кто намеревался посадить ее в клетку. Прежде чем он успел что-нибудь сделать, невидимая волна в один миг снесла с ног всех перед Аривией. Все, что увидел ее спутник, это фиолетовая тень, окутавшая пространство вокруг девушки. Именно ее он видел после приземления.

— Чего встал?! У нас нет времени! — крикнула Аривия, выводя молодого человека из состояния завороженного.

Джин переключился и быстро вернулся в нынешние реалии. Пока стражники приходили в себя и пытались подняться на ноги, наши герои устремились к судну, где их продолжал ждать Гранц. На его лице не показалось каких-либо изменений, несмотря на то, что перед ним только что разыгралось. Впрочем, об этом можно было подумать потом.

Джин пропустил свою спутницу вперед и обернулся посмотреть, что по ситуации. Некоторые из стражников уже стояли на ногах, намереваясь продолжить погоню, однако большинство все еще было в шоковом состоянии, неспособных ни подняться, ни что-либо еще сделать. Джин невольно перевел взгляд дальше, туда, где их заметили. Мальчишка все еще в ошарашенном состоянии сидел на земле. Даже с такого расстояния было видно, как его трясет.

«Оклемается и повзрослеет» — пронеслось в голове и путешественника, и он последовал за девушкой.

Поднимаясь на борт корабля, Аривия мельком заметила стертые буквы, которые на короткое мгновение возродили какое-то воспоминание, но ей было не до того, чтобы пытаться разобраться во внезапном воспоминании, поэтому она просто забралась на борт и, споткнувшись, упала на палубу. К ней тут же подлетел Гранц, но она жестом остановила его на расстоянии и встала на ноги без посторонней помощи. Тут же показался и Джин.

— Что теперь? — спросил он у своего приятеля, хотя на самом деле хотел задать совсем другой вопрос, однако приоритеты были сейчас иные.

— Теперь отплываем, — спокойно ответил Гранц, однако слова предназначались как будто бы не Джину, а кому-то за его спиной. Парень вынужден был обернуться.

— Поднять паруса! — громкий звонкий голос разнесся по всему судну. Его обладателем был низкорослый мужчина с необычайно длинной и неопрятной бородой грязно-русого цвета. Растительности на его лице было так много, что ничего, кроме больших светлых глаз не было видно. Только из-за них Джин смог понять, что перед ним человек, а не какой-нибудь зверь.

После команды на маленьком потрепанном судне то тут, то там стали мелькать силуэты. В силу их ловкости и быстроты, Джин никак не мог разглядеть, кого они из себя представляли. Впрочем, одно он для себя точно уяснил: он попал на корабль к сумасшедшим.

Между тем часть стражников, которая быстрее всего оклемалась, уже пробиралась на корабль. Их условный предводитель успел даже ступить на трап, но подняться по нему этому смельчаку было не суждено. Один из силуэтов, пролетая мимо на канате, сбил его с намеченного пути, а подоспевший Гранц быстро и ловко избавился от этого подобия лестницы простым, но сильным толчком. Доска с грохотом упала на пристань, заставив стражников почти синхронно сделать шаг назад.

Аривия, застывшая на палубе подобно восковой фигуре, толком не понимала, что происходит. Она впервые находилась на корабле и понятия не имела, как и что здесь работает, поэтому смысл отданного капитаном приказа остался для нее загадкой. Однако она чувствовала, что началось какое-то движение, и это ее тревожило. Еще никогда ей не приходилось выходить в открытое море, еще никогда ей не доводилось покидать эти земли. В груди зародилось смутное, но сильное чувство страха. Это было несравнимо с тем, что она испытывала раньше. Это был совсем другой страх, граничащий с ужасом надвигающейся бури, но не той природной бури, что мельтешила на горизонте, ожидая сумасбродных мореходов, а та, с которой сталкивается каждый, когда его жизнь подвергается кардинальным изменениям, к которым никто никогда не готов. Но опытные люди, проходившие через такое не раз, зачастую мужественно справляются с этим испытанием. Аривия же не относилась к таким. Первая мысль, которая в ней зародилась, была мысль о побеге. И она стала невольно отступать, приближаясь к кормовой части палубы. Никто не обращал на нее внимание, каждый был занят своим делом. Даже Джин на какое-то время забыл о ней и все пытался разглядеть происходящее, ослабив бдительность. Такое положение дел играло ей на руку. Она еще может сбежать, найти наставницу и зажить так, как раньше.

Жаль, что девушка не понимала, что так, как раньше, уже никогда не будет.

Пока корабль готовился к отплытию, к порту прибыл никто иной как Корниан. За ним все также следовал обеспокоенный Меркурий. Стоило капитану королевской стражи мельком заметить происходящее, как он понял, к чему все идет. Ярость в нем закипела с новой силой. Он дал себе четкое распоряжение: не упустить Око, даже если придется поставить на кон все. Сама мысль, что она сгинет в морской пучине, выводила его из себя. Именно поэтому, завидев уже знакомую фигуру с огненно-рыжими волосами, развевавшимися на ветру, на корме, он рывком подскочил к ближайшему стражнику и силой отобрал у него то, что называлось ружьем. Его действия были четкими и точными. Со знанием дела он приставил приклад ружья к груди и прицелился.

Меркурий, который следовал за капитаном по пятам, не мог не заметить его намерений. Это заставило его ужаснуться. Впервые в жизни он ощущал от человека такую жажду убийства, но, несмотря на оцепенение, охватившее его на долю секунды, попытался остановить Корниана. Но тот уже держал палец на курке и, не колебаясь, выстрелил.

Когда Аривия обернулась к берегу, то снова увидела, как на нее направили незнакомую, но пугающую штуку. Прозвучал знакомый грохот и какая-то неясная, еле заметная вспышка мелькнула на короткое мгновение. Смерть, преследовавшая ее по пятам столько времени, дышала в затылок, но девушка не успела почувствовать ее холодящее душу и тело присутствие. В момент, когда ее судьба должна была решится раз и навсегда, сильный толчок со стороны отогнал приближающуюся гибель от Аривии. Вместо нее огонь достал Джина, который вовремя подоспел, чтобы спасти девушку, но слишком поздно, чтобы увернуться самому. Ранение пришлось на спину, чуть ниже лопатки. Издав сдавленный крик, Джин свалился на палубу лицом вниз. На его рубашке проступило кровавое пятно, медленно разрастающееся с каждой секундой.

— О нет, — охнул Гранц, завидевший раненного молодого человека. Капитан корабля, семенивший следом, уже знал, что произошло, поэтому крикнул:

— Косой и Руди, отнесите раненого в каюту!

Как по волшебству, появилось двое. Один из них был косоглазым (очевидной, его звали Косым), а второй не представлял из себя ничего примечательного. Они молча согласовали свои действия и, точно зная, что делать, подняли Джина и понесли его под чутким руководством своего капитана. Гранц поспешил за ними. Потерянная Аривия осталась на своем месте, пытаясь собрать все произошедшее в единую картину.

Между тем, маленькое, потрепанное временем, судно уверенно двигалось в сторону свирепого и безжалостного шторма, оставляя позади портовый городок с незамысловатым, но красивым названием Аквамарин.

***

— Мне кажется, вам пора объясниться, капитан.

Голос Меркурия звучал строго и сурово, слишком фамильярно для подчиненного по отношению к своему командиру. Однако Корниан не обратил внимания ни на слова подопечного, ни на их тон. Мужчина сидел спиной к принцу и смотрел в окно напротив. Вокруг него образовался целый ореол напряжения. Казалось, если подойдешь, то сгинешь под тяжестью этого мрака, который так и сочился из капитана.

— Если вы будете молчать, я буду вынужден прибегнуть к своему положению, Корниан.

Меркурию не нравилось, что все сводится к этому, но он обязан был знать, что происходит. Не так давно на его глазах этот мужчина без раздумий выстрелил в человека. Это не могло не пугать. Молодой человек с самого начала подозревал, что с этим делом что-то не так. Во-первых, пришлось иметь дело с чем-то сверхъестественным (принц уже видел отчет о том, что произошло в порту, пока они не прибыли), во-вторых, это как-то напрямую касалось Ороса. Меркурию никогда ранее не доводилось видеть капитана в таком состоянии, хоть он и знал его с самого детства.

— Это то, о чем я рассказать не могу, — после долгой напряженной паузы ответил Корниан. Он развернулся лицом к принцу и посмотрел на него своими пронзительными серыми глазами. По спине Меркурия невольно прошелся холодок. Этот взгляд пугал, но он не мог подать виду, что ему стало не по себе. — Но, поверь мне, я не ошибаюсь. Это адово творение заслуживает самой страшной муки, и мне не по себе от мысли, что оно от нас сбежало.

Мгновение, и капитан будто совсем забыл о присутствии парня. Он продолжал бормотать что-то себе под нос, но Меркурий уже не разбирал слов. Он все больше и больше склонялся к мысли, что Орос просто сходит с ума. И виной тому одержимость неизвестной проклятой девушки. Сам принц пытался навести о ней хоть какие-нибудь справки, но ничего толком не узнал, кроме слухов, которые не имели никакого подтверждения. Более того, они постоянно обрастали новыми подробностями, зачастую — слишком абсурдными, чтобы брать их во внимание.

— Что вы узнали о путешественнике?

Вопрос прозвучал слишком неожиданно, и Меркурий вздрогнул, снова поднимая глаза на своего временного начальника. Он все еще видел в его взгляде что-то пугающее, пусть оно и сошло на нет, когда речь зашла во втором лице, участие которого во всем этом оставалось тайной.

— Ничего, кроме имени. Его зовут Джин Ивир, прибыл в Аквамарин недавно с островов Киджи на юге. Никто о нем ничего не знает. Его сосед — Гранц Табант — исчез. Есть вероятность, что…

Он уплыл вместе с Око, хотел сказать Меркурий, но не стал, заметив перемену в фигуре капитана. Чутье подсказало, что не стоит договаривать, и оно, пожалуй, было право.

— Самое время опросить ведьму, — бросил Корнина, снова развернувшись к окну. Обычно спокойное море негодовало от бури, которая усиливалась с каждой минутой. А где-то там, в этом бескрайней ландшафте из синих волн, качалось маленькое суденышко, которое, верилось Оросу, переживет эту самую бурю без каких-либо потерь, а потом вернется. Обязательно вернется.

***

Джину что-то снилось, но он никак не мог понять, что именно. Все, что осталось от сна: сковывающий страх и пронзающая боль в спине повыше пояса. Хотя второе все сильнее казалось реальным.

Когда он открыл глаза, то окончательно убедился, что боль настоящая. Ему не пришлось вспоминать, что произошло, последние события вихрем пронеслись в голове. Подумать только, он подставился под пулю, ни на мгновение не задумавшись, а это ведь могло стоить ему жизни! С другой стороны, если бы под удар попала девушка, он тоже мог бы пострадать от этого.

Стоило вспомнить про печать на груди, как она откликнулась на это воспоминание жжением. Джин подавил болезненный стон и уставился в потолок. Картинка раскачивалась перед глазами, и парень понял, что они все-таки вышли в открытое море. Сбежали. Это радовало и одновременно удручало. Теперь наверняка они будут объявлены в розыск. Путь в королевство Кристаллит заказан. И что теперь делать?

От размышлений, помимо вспыхивающей время от времени боли, отвлекло чувство, что за ним кто-то наблюдает. Джин осторожно поднял голову, прилагая какие-то нечеловеческие усилия, и увидел Аривию. В полумраке он еле различил ее силуэт, но был почти уверен, что это она. Девушка стояла у стены и не сводила с него взгляда. Когда их глаза пересеклись, Аривия улыбнулась, и эта улыбка показалась путешественнику жуткой. Как, впрочем, и взгляд. Стоило девушке подойти, как Джин понял: перед ним была не та рыжеволосая девица, с которой он столкнулся на улицах Аквамарина и был вынужден таскаться с ней невесть где. Пусть это и имело те же черты, что и Аривия, ей, по сути, оно не было.

— Что… кто ты такая? — голос Джина звучал тихо и хрипло, не так, как сам парень ожидал его услышать.

Улыбка с лица незнакомки пропала. Только сейчас Джин заметил, что темный глаз девушки стал светиться еще ярче. Или ему просто показалось?

— Все же я не промахнулась насчет тебя. — Оно снова улыбнулось, и путешественник окончательно убедился, что имеет дело с кем-то совершенно другим.

— Ответь на вопрос, — Джин был непреклонен. Он осторожно, превозмогая боль в спине, приподнялся на локти. В таком положении и остался.

— Ой-ой, какие мы суровые, — притворно обидчиво произнесла неизвестная и после непродолжительной паузы добавила: — Меня зовут Ди'Вэль.

Это имя ничего не дало парню. Он побывал во многих местах, но еще ни разу ему не доводилось встречать подобные этому имена. Было в нем что-то зловещее, или так только казалось?

— Где Аривия? — Снова этот непоколебимый тон. Ди'Вэль демонстративно закатила глаза.

— Спит эта девчонка, — ответила она, скрестив руки на груди. — Когда она без сознания, я могу брать бразды правления в свои руки, пока она не очнется. Хотя мне такое вообще не по душе.

Душе? Она что, издевается? Джин давно понял, что перед ним сейчас даже не человек, а некая темная сущность. Та, что отражалась в «проклятом» глазе. Демон. За свою короткую жизнь путешественник повидал множество самых разнообразных тварей, но с таким сталкивался впервые.

Присутствие Ди'Вэль напрягало. Инстинкт самосохранения будто призывал его держаться как можно дальше от этого существа. Но страха не было, только предпосылки на будущее, словно демон не нес никакой для него опасности. Джин подумал о том, что звучит такая формулировка весьма абсурдно.

— Что тебе нужно? — спросил он, даже не надеясь получить ответ.

— Всего лишь неограниченная власть над этим телом и все.

Ну да, ничего необычного, так, мелочи, мысленно съязвил Джин.

— И что же тебе мешает?

— О, это долгая и крайне неприятная история. — Ди'Вэль состроила гримасу, очень похожую на смесь отвращения и досады. Она явно не хотела об этом говорить. — Ты бы лучше подумал о том, как нам всем троим спастись. Мое существование и твоя жизнь напрямую зависит от этой соплячки, а за бортом сейчас бушует страшная буря. Я боюсь, это корыто ее не переживет.

Будто услышав ее слова, каюту сильно качнуло в сторону, а потом обратно. Откуда-то сверху доносились голоса, но Джин не мог разобрать, что они кричали. Более того, он только понял, что до этого момента он вообще ничего не слышал. Парень бросил вопросительный взгляд на Ди'Вэль, но та как будто не поняла, что это значит.

— Почему бы тебе самой не позаботиться о своей шкуре? — Джину пришлось говорить чуть громче, какофония звуков снаружи прорывалась сквозь тонкие стены, намереваясь заглушить и его.

— Зачем, когда есть такой очаровательный защитник?

Ди'Вэль улыбнулась. Парню эта улыбка не понравилась.

— Ну, мне пора, — внезапно выдала девушка. — Было приятно пообщаться с тобой, Джин, но мне пора. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Надеюсь, что нет, — тихо ответил путешественник.

Он не совсем понимал, что имела ввиду Ди'Вэль, прощаясь с ним, ровно до того момента, пока она не закрыла глаза и не начала падать. Джин подорвался с места, игнорируя взрыв боли в районе лопатки, и поймал девушку за руку. Она все еще была без сознания, но парень точно знал, что это ненадолго.

Так и случилось. Через пару минут Аривия открыла глаза и обнаружила себя в незнакомом месте. Она оглянулась по сторонам и увидела Джина. Перебинтованного, но живого. На сердце девушки стало чуточку легче. Однако сейчас вопрос был в другом: как она здесь оказалась? Ответ пришел сразу, но Аривия совсем не хотела о нем думать. А что, если...

— Ты в порядке? — Джин остановил поток неприятных размышлений, врываясь в ее пространство.

— ...да, — коротко произнесла она, поднимаясь. — А ты?..

Она хотела спросить, видел ли Джин ее, но ей не хватило смелости. Аривия очень боялась услышать утвердительный ответ, но еще больше она боялась, что парень не понял, что перед ним другая.

Каюту снова качнуло, на этот раз сильнее. Джин обеспокоено бросил взгляд в иллюминатор. Ничего, кроме бушующего моря.

— Подъем, голубки! — голос Гранца ворвался в каюту, а вместе с ним рев ветра, бой волн и слабый отзвук человеческих голосов. — Нужна помощь.

Казалось бы, чем могли помочь раненый парень и странная девушка? Но на маленьком судне были свои правила. Какая-никакая, а помощь требовалась. И Джин это знал.

Он натянул на себя окровавленную рубашку, которую нашел рядом со своей койкой, и обратился к своей спутнице:

— Что бы не случилось, держись возле меня.

Аривия кивнула, не совсем понимая, на что она соглашается. Джину хватило этого ответа.

— Что нам нужно сделать? — спросил он у Гранца.

Мужчина вздохнул. Его голос как будто прозвучал поверх всего шума.

— Постараться выжить.

- VII -

Раньше, когда жизнь была спокойнее, Аривия любила наблюдать за тем, как где-то у горизонта бушевал шторм. Темные тучи окрашивали море в серый, грозно нависая над ним, ветер завывал и подгонял волны, которые с каждой минутой становились все выше и вместе с тем, более неуправляемыми. Наблюдая за этим буйством природы, девушка не раз ловила себя на мысли, что чувствует единение с этой бурей, потому что точно такая же была у нее внутри.

Но, стоило встретиться лицом к лицу с реальным штормом, все эти представления резко исчезли, оставляя после себя растущее в сердце отчаяние.

Судно несло по воде, как бумажный кораблик. Волны бросали его из стороны в сторону, то и дело обрушиваясь дождем на палубу и мечущихся по ней людей. Видя все это, Аривия внезапно почувствовала себя такой маленькой и ничтожной. Она ощутила самый настоящий животный страх. Ей хотелось сбежать, спрятаться, но с корабля, окруженного водой, деваться было некуда. Девушка в бессилии вцепилась в руку Джина, когда судно накренилось под властью очередной волны, и зажмурилась. Ей было впервые так страшно за свою жизнь. Сильно закружилась голова, желудок скрутило с неимоверной силой, тело бросило в дрожь. Мир плыл перед глазами, размываясь пятнами в одну не цельную картину. Ситуацию усугублял ветер и вода, ударявшие в лицо. Аривия была совершенно потеряна.

Джин догадывался о состоянии девушки, поэтому, когда ее ноги подкосились, и она чуть не свалилась, парень обхватил ее за талию и прижал поближе к себе. Свободной рукой он ухватился за борт, стараясь сохранять равновесие, хотя в таких условиях это было просто невозможно. Джин уже встречал бури в открытом море и имел представление о том, что делать, чтобы сохранить свою жизнь, но теперь он держал ответ за еще одну жизнь. Аривия никогда не покидала острова, если верить словам ведьмы, значит, никогда не бывала на корабле. Это все усложняло в разы. Последнее, о чем думал Джин, так это о том, что у девушки проявится морская болезнь посреди бушующей природы, когда жизнь висит на волоске.

— Хуже не придумаешь, — буркнул себе под нос путешественник.

Но хуже могло быть, и природа поспешила сообщить об этом молодому человеку, обрушив на него поток соленой воды. Джина чуть не снесло с ног, но он устоял, несмотря на сильную боль в простреленной спине. Рана открылась и вовсю кровоточила, пропитывая рубашку новой порцией крови. Впрочем, об этом сам парень понятия не имел, слишком был занят тем, чтобы удержаться за борт, и попытаться как-то привести в чувства Аривию. Резкий холодный душ из морской воды никак не помог, скорее, наоборот, вывел девушку из игры быстрее нужного.

Во всем этом хаосе Джин понятия не имел, что ему делать и кого звать на помощь. Он видел, что вся команда, в том числе и Гранц, были заняты тем, чтобы просто пережить эту бурю. Он видел только как мелькают силуэты то там, то тут и как перекликаются голоса в водовороте звуков. Что он мог сделать? Джин перевел взгляд на свою спутницу. Силы у него были на исходе, он не мог вечно держаться за борт, который то и дело оказывался в опасной близости к воде. На мгновение он подумал о том, чтобы бросить Аривию, но тут же отмахнулся от этой мысли. Нет, он не может так поступить, даже если по началу обвинял девушку в трагедии шестилетней давности. Нет, нет и еще раз нет! К тому же, его жизнь зависела от Аривии. Все сводилось к тому, что что бы путешественник сейчас не сделал, все для него имело плачевный конец. От этого сердце заныло в груди, на мгновение разгоняя нарастающий страх и отчаяние.

— Чего застыл, малец?! — Голос капитана оборвал любые размышления Джина. Его маленькая фигура выросла перед ним будто бы из неоткуда и замерла в странной позе. Путешественнику потребовалось пару секунд, чтобы понять, что капитан протягивает ему петлю из веревки. — Да не стой ты столбом, привяжи себя уже!

У Джина в голове что-то щелкнули, шестеренки закрутились в нужном направлении, и парень стал соображать, что от него хотел капитан. Стоило ему принять веревку, как тот исчез, будто его не было. Впрочем, Джину сейчас было не до этого. Ему нужно было как-то продеть петлю через себя и Аривию, при этом держась за борт одной рукой, а второй — удерживая девушку, которая не собиралась приходить в сознание. Путешественник решил сначала сесть на деревянную палубу. В тот момент это казалось единственным выгодным положением. Все еще цепляясь за борт, Джин вместе с Аривией, опустился вниз. Судно резко качнуло в сторону, и парень чуть не потерял равновесие и не распластался вместе со своей ношей. В ключевой момент его кто-то подхватил. Это был кто-то высокий и худой, кто-то ему незнакомый. Во всей этой суматохе Джину не удалось разглядеть его лица, да он и не пытался. Незнакомец помог не только с опорой, но и с веревкой. В два счета он накинул петлю на парня с девушкой и затянул ее так достаточно крепко, чтобы этих двоих, в случае чего, не вынесло в открытое море. Или вынесло сразу двоих.

— Спасибо, — как можно громче сказал Джин, стараясь перекричать бурю. Ответа не последовало. Путешественник почувствовал на себе чужой взгляд, а потом незнакомец и вовсе исчез. Как капитан, подумал Джин, но тут же отогнал все мысли.

Оставаться у борта было опрометчиво, к такому выводу пришел парень, когда его в очередной раз окатило водой. Поэтому он достаточно скоро понял, что нужно быть ближе к центру корабля — у мачты. Джин все еще крепко держал Аривию, хотя наличие веревки, которая связывала их вместе, значительно упростило ему жизнь. Руки ныли от постоянного напряжения, боль в спине усиливалась с каждым сделанным шагом. Однако, несмотря на это, путешественник продолжал шаг за шагом продвигаться к намеченной цели.

— Может, тебе помочь?

Голос словно всплыл в голове, а не откуда-то извне, так рядом он был. Джин знал, что говорила девушка, которую он держал, вот только это снова была не Аривия.

— Останови бурю, — коротко произнес парень. Он даже не посмотрел на Ди`Вэль, которая снова решила дать о себе знать. Ее присутствие только усугубляло положение Джина, но, если она могла действительно что-то сделать в этой ситуации, то можно было и потерпеть.

— О нет, это не ко мне, — усмехнулась сущность. — Тебе по-другому адресу, я этого сделать не могу.

Путешественник раздраженно цыкнул. До мачты оставался всего лишь пару шагов, но эти пару шагов подразумевали под собой отсутствие какой-либо опоры.

А шторм между тем только набирал обороты. Джин чувствовал как под ногами все идет ходуном без остановки. Небо стало совсем черным, словно наступила глубокая безлунная ночь, волны еще яростнее бросали судно из стороны в сторону с явным намерением потопить мелкий кораблик и отправить его покоиться на дно со всеми, кто был на нем, ко всему этому прибавлялся страшный ливень, который окончательно размыл видимость на расстоянии вытянутой руки. С каждой секундой положение человека в этой буре становилось все более плачевным.

Джин предпринял попытку шагнуть в сторону мачты, но его отбросило назад с такой силой, что он чуть не перекинулся через борт. Хорошая реакция и крепкая веревка спасла его и тело Аривии от встречи с водой напрямую. Вместо этого, ударившись о деревянный борт спиной, путешественник почувствовал сильнейшую боль. Она разрасталась по всей спине, начиная от поврежденной лопатки и распространяясь по всем нервным окончаниям. Глухо вскрикнув, парень ослабил хватку. Тело Аривии, которое он крепко держал, должно было откинуться назад, но этого не случилось. Ди`Вэль все взяла в свои руки и теперь крепко стояла на ногах. Джин не видел ее, да и не хотел. Сейчас ему было совсем не до этого. Боль не отпускала его, и на этот раз он не смог ее пересилить. В обычной ситуации парень давно бы потерял сознание, но, благодаря тому что происходило вокруг, он все еще был в состоянии думать и делать. Вот только легче от этого не становилось.

— В лечении я тоже не мастак, — буркнула Ди`Вэль. В ее голос звучало что-то похожее на недовольство. В отличие от всех людей, находившихся на корабле, ей было все равно на все буйство природы, что разворачивалось у нее на глазах. Она уверенно стояла на своих двоих так, словно ничего не происходило. Да и буря, казалось, обходила ее стороной; как только Ди`Вэль встала на ноги, с ее стороны волны будто стали меньше и уже не так сильно стремились затопить палубу.

Она ничего не делала. Просто стояла и смотрела то на Джина, загибающегося от боли, то на людишек, которые сновали из стороны сторону, выдавая короткие указания, которые, по их мнению, должны были помочь им пережить происходящее за бортом. Наблюдая за ними, Ди`Вэль фыркнула. Если бы так было решено, они бы уже погибли. Когда они только поднялись на палубу корабля, Ди`Вэль знала, что этот корабль не потонет, какой бы их шторм не настиг. И от этого знания ей было мерзко, потому что ее бы больше обрадовало, если бы весь экипаж просто погиб в морской пучине, нежели их чудесное и невероятное спасение. Одним словом — чудо.

Девушка обхватила запястье Джин и молча потянула его к мачте. Было очень неудобно что-либо делать, будучи привязанной к парню, но приходилось терпеть. Не ради него, а просто потому, что так надо было. Если этот паренек сейчас загнется, то противная девчонка останется одна посреди мира, с которым совсем незнакома, а сберечь ее драгоценное тело и душу в одиночку у Ди`Вэль не получится. Поэтому, так или иначе, а Джин ей был нужен, хотя признавать это, она, конечно, не собиралась. Еще чего.

Они дошли до мачты, и путешественник, непонятно откуда черпая свои силы, вцепился в нее, как в спасательную соломку, протянутую в последний момент, и окончательно лишился чувств. Ди`Вэль пришлось воспользоваться силой, чтобы парень не упал на нее всем своим весом, а уперся в мачту, осев на деревянный настил. И зачем их только вытащили на палубу? Никакого толку не принесли, одни лишь проблемы!

— Будь моя воля… — начала девушка, но не стала заканчивать фразу. Она оглянулась по сторонам и поняла — буря идет на спад. Ветер стал спокойнее, воды стали успокаиваться, теперь не нося корабль по сторонам, а будто убаюкивая его в волнах, которые с каждой минутой становились мягче и спокойнее, черные облака над головой слегка рассеялись, являя вид на темно-синее небо, усыпанное белыми звездами. Люди, бывшие на судне, разом облегченно выдохнули. Они миновали шторм.

***

Вам когда-нибудь доводилось быть в сознании, но не иметь возможности даже пошевельнуться? Эмельда возненавидела это состояние с первой же секунды. Она понимала, что вокруг что-то происходит, но не имела возможности даже открыть глаза. Тело не поддавалось ее прямым указаниям, словно вовсе ей не принадлежало. Сильное заклятие, которое было применено даже не ведьмой, а обычным человеком! Сколько Эмельда не думала, а все никак не могла понять, как такое могло произойти. Но больше этого ее волновало всего две вещи: где она сейчас находится и что с Аривией. Первое ей предстояло узнать в ближайшее время, а вот со вторым было тяжелее. В свое время ведьма установила слабую связь между собой и девушкой. Все, что эта связь позволяла узнать, так это примерное местоположение Аривии. Не так давно женщина перестала что-либо чувствовать вообще. Словно ее ученица просто взяла и исчезла, растворилась в воздухе. Такое могло произойти только если...

— Доброго дня, Эмельда.

Вкрадчивый низкий с хрипотцой голос оборвал любые размышления ведьмы. В тот же момент она снова стала ощущать свое тело, которое оказалось связанным в сидячем положении. Глаза Эмельда не спешила открывать.

— Можете не притворяться, я знаю, что вы в сознании.

Она безусловно знала этот голос. Он принадлежал тому, кто использовал злосчастное заклинание.

Эмельда медленно открыла глаза. Каменные стены, каменный пол, стол, повидавший лучшие времена, решетка прямо напротив, затхлый запах сырости и плесени, из-за спины лился слабы поток естественного света, значит, там было окно, тоже с решеткой — все говорило о том, что женщина оказалась в тюремной камере. Но самой главной фигурой посреди всего этого был, несомненно, коренастый мужчина средних лет. Он сидел напротив и следил за пробуждением ведьмы без особого интереса.

— Какая честь видеть вас в своей скромной комнатке, капитан Корниан Орос, — язвительно поприветствовала Эмельда мужчину. — Вы уж простите за беспорядок, но, сами понимаете, будучи связанной, мне не удалось навести чистоту.

Ведьма разыгрывала спектакль, но ее янтарные глаза не могли скрыть истинный смысл ее слов.

— Давайте без представлений, — коротко бросил Корниан, не поведя и бровью. — Лучше расскажите о своей подопечной Око и о парнишке, которого вы во все это ввязали. Или это ваш подставной?

Эмельда презрительно усмехнулась.

— Вы всерьез полагаете, что я просто возьму и все скажу? Мне казалось, вы чуточку умнее, капитан.

Она хотела немного сменить положение, но только окончательно убедилась, что связана по рукам и ногам так, что не шевельнуться. Даже дышать было тяжело. Эмельде приходилось делать медленные и глубокие вдохи, чтобы хоть как-нибудь дышать.

— Боюсь, это вы не понимаете, в каком положении оказались, — произнес мужчина, посмотрев в глаза ведьме. Она выдержала его холодный пронизывающий взгляд, а потом резко сдавленно, насколько позволяли веревки, рассмеялась:

— И что вы можете мне сделать? Будете меня пытать? Может, пригрозите смертью? — Эмельда шумно выдохнула. — Корниан, я живу на этом свете намного больше вашего, и вы это знаете. Если вам хватило ума, то вы узнали обо мне от своей наемной ведьмы. Мне не страшны ни пытки, ни тем более смерть.

«Я уже давно жажду с ней встретиться» — продолжилось в голове, но женщина не стала озвучивать свое тайное желание.

Повисло молчание. Очень долгое молчание.

— Я был настроен к вам весьма благосклонно, — наконец произнес капитан Орос, поднимаясь на ноги. — Судя по всему, вы и понятия не имеете, кого выгораживаете.

Это высказывание задело Эмельду, но она сохранила внешнее спокойствие, насколько это было возможно.

— Да что вы знаете о той, за кем гонитесь? Какое представление имеете об этой девочке, против которой ополчился весь мир? — прошипела женщина. Не будь на ней оков, она бы уже наверняка испепелила Корниана.

— Вы неверно истолковали мои слова. До вашей девочки мне никакого дела нет. Меня больше интересует то, что сидит в ней.

Нарастающий гнев резко отошел на задний план. На смену ему пришло удивление, которое капитан безошибочно определил.

— Да, я знаю о проклятии, — снисходительно произнес Орос. На короткое мгновение его взгляд смягчился и в них мелькнуло что-то, похожее на сочувствие. — И знаю, к чему это приводит.

Замешательство сменился на осознание. Кажется, Эмельда поняла, о чем идет речь.

— Капитан, — ее голос стал тверже, былая язвительность ушла, — не знаю, откуда вы знаете о проклятии, но могу вас заверить — это совершенно уникальный случай. Эта девочка…

Ведьма остановилась на полуслове, все еще раздумывая, стоит ли озвучивать то, что ей пришло в голову, или нет. Долго думать она не стала.

— Эта девочка живет с проклятием уже больше пяти сотен лет и все еще находится в своем сознании.

Повисла тишина.

***

Грудь то сдавливало, то разрывало на части. Джин был уверен, что он видел что-то, но все было так нечетко и размыто, что он бросил все попытки разглядеть хоть что-то. Он был в бреду, это он, как ни странно, осознавал до нереальности ясно.

— Джин…

Кто-то звал его, но голос звучал отдаленно. Парень еле разобрал свое имя. А краски вокруг между тем еще яростнее заплясали вокруг него, совсем сбивая его столку. Всю картину разбавляла боль, позволяющая ему ощутить свое тело, которое до этого будто ускользало от него.

— Джин!..

На этот раз приглушенный голос оказался чуть ближе, но сам Джин все никак разобрать, откуда его зовут и где он вообще находится.

— Джин, твою ж налево, проснись уже!

Резкий хлопок, жгучее чувство на щеке, и вот, путешественник открыл глаза. Над ним нависало большое лицо, в котором Джин без проблем узнал своего товарища. Гранц, заметив проблески сознания, улыбнулся.

— Подъем! — протрубил во весь голос бывалый моряк. — Пора работать.

Голова Джина раскалывалась от количество всего разом на него навалившегося. Тут вам и громкоголосый Гранц, и палящее солнце над головой, готовое выжечь глаза, и сильная боль, распространившаяся на левую часть туловища, и вообще, почему его так резко подняли?

Осознание до путешественника доходило долго. Только тогда, когда его пальцы увязли в рассыпчатом песке, Джин понял. Он был вне корабля. На суше. Шторм закончился? Когда он успел потерять сознание? И, самое главное, что с Аривией? Хотя на последний вопрос можно было получить частичный ответ: если он еще живой, то и девушка, очевидно, тоже. Но в этом еще предстояло самому убедиться.

Гранц отступил назад, заметив, что его юный друг собирается вставать. Впрочем, почти сразу ему пришлось поспешить на помощь. Шторм они, конечно, пережили, но от этого ранение Джина никуда не делось.

— Да, здорово тебя приложило, — прохрипел Гранц. Он помог путешественнику встать на ноги, придерживая того своей огромной ручищей. Отпустил он парнишку только тогда, когда тот крепко встал на ноги. — Хорошо, что ты был привязан к мачте, а то бы тебя уже давно унесло.

Джин, все еще слегка покачиваясь, посмотрел по сторонам. Он сразу заметил корабль. Потрепанные паруса, кое-где отодрались остатки краски и обломались какие-то не самые значительные детали, но в остальном судно сохранило свой печальный вид, в каком оно было до их удивительного ранчо по волнам. Это было равносильно чуду.

Однако это почти не волновало молодого человека. Больше этого его внимание охватило место их стоянки. Песчаный берег, омываемый успокоившимся морем, а за ним простирался небольшой остров. Оглянувшись, у Джина запестрело в глазах от количества разных оттенков сочного зеленого цвета. Парень неосознанно сделал шаг в сторону зеленых джунглей, манивших к себе. Он уже почти чувствовал прохладу тени, когда его наглым образом отдернули.

— Не торопись.

Это был не Гранц, а кто-то незнакомый Джину. Он посмотрел на того, кто решил его остановить, и уставился на высокого худосочного паренька, который, по виду, был чуть младше самого путешественника. Худое осунувшееся лицо почти белого цвета, черные длинные волосы были туго завязаны на затылке и темные глаза, смотревшие на мир с каким-то то ли презрением, то ли подозрением, а то и всем сразу. Незнакомец выглядел слегка болезненно и нескладно. Он хорошо впечатывался в память благодаря своей необычной внешности. Видел ли Джин его раньше? В голове путешественника невольно вспыхнул образ человека в плаще, оказавшему ему помощь в момент нужды. Сейчас, присмотревшись, парень подумал о том, что его спасителем являлся именно этот молодой человек.

«Надо спросить» — подумалось ему.

— Фениз, ты чего? — вмешался Гранц.

Но парень, которого звали Фениз, на него не отреагировал.

— Где девчонка, которая была с тобой? — спросил он у Джина, и тот вдруг опомнился, словно с него спало наваждение. Он судорожно оглянулся по сторонам в поисках Аривии, но все никак не мог увидеть знакомую рыжую макушку. Джин видел только незнакомцев.

У него засосало под ложечкой. Он весь напрягся, предчувствуя какую-то беду.

— Где она? Где Аривия? — все еще озираясь по сторонам, спрашивал Джин. — Она же не…

Парень схватился за сердце, там, где была печать.

— Она сошла с корабля.

Сказал, как отрезал. Фениз не выражал никаких эмоций внешне, но его глаза, особенно выделявшиеся на его безжизненном лице, брали на себя всю ответственность за хоть какую-нибудь эмоциональную реакцию.

Фениз тихо ругнулся.

— Нужно срочно ее найти и отплывать, — произнес он.

— К чему такая спешка? — снова встрял Гранц.

— Мы на Острове Грез. — Фениз смерил Джина тяжелым взглядом. — Ты ведь знаешь, что это значит?

Потребовалось всего пара секунд, чтобы Джин понял, о чем говорил этот парень. Еще столько же понадобилось, чтобы осознать весь ужас сложившейся ситуации. Если Аривия ушла вглубь острова, то ему следует поторопиться и отыскать ее, иначе…

— Я пойду ее искать, — сказал путешественник, поспешно добавляя: — Один.

— Справишься? — без особого интереса спросил Фениз. На самом деле он даже не собирался задавать этот вопрос, само вырвалось. Даже если бы Джину потребовалась помощь, он бы ее не предложил. Как и никто другой из команды. Все они уже знали, куда попали.

И только один Гранц все никак не мог понять, о чем речь. Но, к его сожалению, никто ему ничего не собирался разъяснять.

Джин так и не ответил на вопрос. Попросив свои вещи, он забрал то, что хранил для нужного часа, и отправился на поиски Аривии.

- VIII -

Аривия с особым остервенением прорывалась сквозь густую зеленую листву, которая окружала со всех сторон и от этого не переставало рябить в глазах. Ей бы следовало остановиться и снова прислушаться к тому, что слышала, но она была слишком погружена в свои мысли. Эмельда здесь. Она пришла за ней, нашла ее и теперь звала за собой, подальше от этих странных людей, с которыми Аривии больше не хотелось иметь никаких дел.

Когда она очнулась после того, как отключилась на палубе посреди бури, то обнаружила себя в опасной близости с Джином. Ей это не понравилось, и девушка попыталась отодвинуться, но веревка, крепко связавшая два тела, не давала ей это сделать. Стенания Аривии прекратились, когда кто-то из команды, заметив ее попытки, подошел и разрезал веревку. Девушка сразу отпрыгнула в сторону и ощетинилась, почти как дикий зверь. Она не могла не признаться, что боялась их всех. Люди причинили ей достаточно боли, чтобы навсегда усвоить простой урок — доверять нельзя никому. Даже тому, кто спас тебе жизнь. Джин был без сознания, и от этого пребывание девушки на корабле приносило ей все больше дискомфорта. Она постоянно озиралась по сторонам, словно ждала нападения, но, как бы она не старалась, остальная часть экипажа была занята своими делами, не обращая внимания на дикую девчонку. Аривия очень скоро поняла, что не представляет никакого интереса для окружающих, поэтому успокоилась, насколько это было возможно. Она села на деревянную палубу, подальше от других, и просто погрузилась в свои мысли. Слабый ветерок обдувал ее лицо и мокрые волосы, тело охватила слабая дрожь от холода, а от солнца, ярко светившего над головой, не было никакого толку. Недавно был рассвет, оно еще не успело в полной мере вступить в свои права.

Аривия сильнее укуталась в промокший плащ, но от этого ситуация лучше не стала, даже наоборот, знобило лишь сильнее.

— Земля! — донеслось откуда-то сверху, и девушка подняла глаза. Она увидела только чей-то силуэт, промелькнувший на мгновение среди грязно-белых парусов.

Прошло какое-то время, прежде чем она почувствовала, как судно тряхнуло от слабого столкновение, словно корабль напоролся на что-то мягкое, но устойчивое.

Аривия поднялась на ноги и посмотрела в сторону носа корабля. Ее взору открылся песчаный берег, а за ним — что-то похожее на лес. Девушка никогда раньше не видела таких растений, и ей вдруг стало любопытно. Страх, в котором она прибывала с начала этого незапланированного путешествия, внезапно отступил, и, когда двое — один из них был грузный мужчина в возрасте, он был, как поняла Аривия, товарищем Джина — подняли молодого человека и понесли его вниз, на берег, девушка поспешила за ними.

Стояла безветренная погода, солнце уже начинало припекать, и Аривия чувствовала, как начинает понемногу согреваться. Это обрадовало ее.

Она сидела на песке возле Джина в ожидании его пробуждения, когда до ее ушей донесся до боли знакомый голос:

— Аривия, — тихо позвал он откуда-то из странного леса. Девушка недоверчиво вгляделась в чащу. Чаща посмотрела в ответ, но ничего больше не произошло. Тогда Аривия подумала, что ей показалось.

Но не прошло и пяти минут, как голос снова дал о себе знать. На этот раз громче и отчетливее:

— Аривия, где ты?

Теперь девушка не сомневалась в том, кому именно этот голос принадлежал. Она встала и сделала шаг в сторону джунглей, которые про себя все еще называла лесом. Не отводя взгляд, она следила за каждым листиком, будто ожидая чего-то еще. И эти ожидания оправдались. На мгновение — всего лишь на мгновение — мелькнула фигура. Солнечный свет едва попал на нее, но Аривии было этого достаточно.

Это была Эмельда. Совершенно точно. Ничто и никто не мог переубедить ее в обратном. Но почему она не выходит?

«Потому что не может показаться на глазах этих людей» — молниеносно пришел ответ, и его было достаточно, чтобы Аривия направилась в сторону невиданных ею ранее растений.

Теперь девушка прорывалась в самую глубь острова, ни на секунду не останавливаясь. Ей казалось, что если она замешкается, то Эмельда пропадет, и она снова останется одна, а этого ей совершенно не хотелось.

Вот только Аривия еще не знала, что шла на поводу своих желаний. Ей больше всего на свете хотелось снова увидеть наставницу и вернуться с ней домой, что она напрочь игнорировала тревожные посылы разума, пытавшегося образумить девчонку, которая теперь была под контролем Острова Грёз. Этот остров представлял из себя одну из больших и жутких легенд, которые моряки рассказывали друг другу. Выходя в море — особенно, если их путь лежал через радиус действия Острова Грёз, — они молились, чтобы шторм миновал их. Ведь если они попадут в бурю там, где действуют силы острова, то они почти наверняка обречены на то, чтобы оказаться на неведанных землях, а это влекло за собой определенные… трудности.

Остров Грёз — не просто остров, а целая система, живой организм, принявший облик острова для того, чтобы заманивать живых существ в свои сети. Его влияние распространялось не только на сам остров, но и на площадь вокруг. Именно поэтому всякий шторм приводил случайный корабль именно к землям Острова Грёз. Впрочем, свое название он получил не от того, что приманивал людей на свой берег. Вся загвоздка была именно в том, что происходило с беднягами, ставшими жертвами острова. Некоторые из них начинали видеть и слышать иллюзии того, чего им больше всего хотелось на данный момент. Разум всеми силами заглушался видимой картинкой, и человек шел вглубь. Чем дальше, тем меньше возможности вернуться назад. Что происходило с этими людьми, никто не знал, но больше их никто и никогда не видел.

Аривия подходила к самому сердцу острова, когда наконец-то увидела Эмельду. Женщина стояла у входа в какую-то пещеру. Ее лицо было не видно из-за падающей тени, но Аривии не нужно было его видеть, чтобы наверняка точно знать: это наставница. Девушка почувствовала как к глазу подступили слезы. Время пребывание вдали от дома показалось сущим кошмаром, который близился к своему концу.

Аривия шагнула к ведьме.

— Эмельда, — произнесла она впервые имя женщины, до этого обращаясь к ней именно, как к наставнице. — Я думала… Я думала, с вами что-то случилось.

Ведьма никак не отреагировала на слова девушки, только улыбнулась, а после поманила рукой и скрылась в темноте пещеры. Аривия поспешила за ней, преодолевая последние кусты зелени, но на мгновение все же остановилась у самого входа в пещеру. Голос разума прорвался сквозь защиту, которую она неосознанно поставила, и остановил ее. Девушка не понимала своего замешательства, но и не стала ему перечить, вглядываясь в непроглядную темноту пещеры. Из глубины послышался голос Эмельды, который подтолкнул Аривию сделать еще один шаг. Внутренний голос снова был заглушен.

— Стой! — крикнул кто-то сзади, и девушка повернулась на этот крик. Из густого леса показался никто иной как Джин. Его выражение лица почему-то заставило Аривию остановиться. — Уходи оттуда!

Она не успела среагировать, как надо, пытаясь понять, что именно от нее хочет парень, когда из темноты пещеры вырвался зеленый жгут лианы и обвился вокруг ее ноги. Девушка попыталась от него освободиться, но растение сильнее сжало ее в своих тисках, а после с силой дернуло, повалив ее на землю. Аривия в страхе закричала. Все ее потуги вырваться из схватки сопровождались лишь усилением со стороны лианы или того, кто ей управлял. В какой-то момент Аривия поняла, что ее затягивает в пещеру. Это напугало ее еще больше. В голову пришло осознание, порывавшееся до этого множество раз, но постоянно отвергаемое — Эмельды здесь не было. Никогда не было. То, что видела девушка, было лишь…

Джин подоспел к тому времени, как ее спутницу стала поглощать тьма. Недолго думая, он занес меч, который все это время находился у него в руках, и с силой ударил по лиане, стараясь не задеть девушку. Растение оборвалось без проблем, и парень поспешил помочь Аривии подняться на ноги. Страх вперемешку с шоком будто лишил ее контроля над телом. Она заметно ослабела, словно собиралась остаться здесь на волю похитителя, притворившегося ведьмой.

— Ну же, вставай! — крикнул Джин. — Нужно убираться отсюда!

Это подействовала на Аривию, и она послушно поднялась на ноги и поспешила за парнем, когда он потянул ее подальше от пещеры. Стоило отойти от зловещего входа в никуда, как за спиной они услышали оглушающий рев. Путешественника и его спутницу охватил самый настоящий ужас. Они разом вздрогнули. За спиной был кто-то, кто не собирался их не в коем разе отпускать, и они это понимали, но ни один, ни другой не позволил себе обернуться, чтобы взглянуть на это нечто. Джин сильнее сжал ладонь девушки, свободной рукой размахивая мечом направо и налево, чтобы расчистить путь от зелени, которая, казалось, тоже ожила и всячески препятствовала их побегу.

«Во что я ввязался?» — мелькнуло на мгновение в голове Джина, но тут же исчезло, когда он краем глаза заметил, как к ним что-то движется. Лиана. Парень был вынужден развернуться на бегу и отразить атаку, рубанув по растению. Однако это действие повлекло за собой массу неприятностей для Аривии, которая никак не ожидала такого резкого поворота. Она запнулась обо что-то и полетела вниз, отпуская руку Джина. Он пробежал без нее буквально пару шагов и обернулся, чтобы помочь ей встать, но тут же замер. Его взору представилась ожившая гора, которой до этого не было. Пещера, от которой они убежали совсем недавно, как можно было догадаться, представляла из себя огромную пасть чудовища. Оно снова издало жуткий рев, сопровождающийся сильным землетрясением.

— Надо бежать! — прокричал Джин. Его сердце ушло в пятки, но он старался сохранять спокойствие. Им необходимо было спастись, и у них есть все для того, чтобы добежать до корабля, на котором, он верил, они окажутся в безопасности. — Ну же, Аривия!

— Осторожно! — взвизгнула она, смотря куда-то за спину путешественника. Тот обернулся и увидел, как на них падает дерево.

***

Корниан ходил из угла в угол в кабинете, временно предоставленным ему главой стражи Аквамарина. Он все думал о том, что сообщила ему ведьма. С одной стороны, трудно было поверить во все ею сказанное, а с другой — предмет их диалога в принципе подразумевал подобный вывод. Новые обстоятельства переворачивали дело с ног на голову, и капитан понимал, что это должно как-то поменять вообще все, однако весь здравый смысл восставал против. Существование девушки, прозванной Оком, может, пока никому не вредит, но это только пока, и кто знает, как скоро случится непоправимое. Он как никто другой знал последствия этого проклятия и просто-напросто не мог допустить этого.

Невольно вспомнились события двадцатилетней давности, и мужчина скривился, стараясь избавиться от неприятных картин как можно скорее. Шрам неприятно заныл, хотя уже очень давно не беспокоил, кроме тех редких моментов, когда приходилось против воли возвращаться в прошлое. Но за долгие годы Корниан научился быстро брать себя в руки, как случилось и в этот раз. Он с легкостью обуздал свои чувства и привел их в порядок, возвращаясь к первоначальному вопросу: что теперь делать? Однако и на это уже был простой и ясный ответ: ничего. План остается изначальным. От Око необходимо избавиться, пока есть возможность, пока он может это сделать, иначе беды не избежать. Ну как может? Мог, пока девушка не покинула Кристаллит.

Капитан Орос, хоть и был человеком разума, нередко прислушивался к интуиции, которая за столько лет ни разу его не обманула. Если она говорила ему о приближающейся опасности, как сейчас, значит, она будет. И в последнее время он все отчетливее и отчетливее это понимал.

Раздался стук дверь. Корниан разрешил войти. Оказавшись на пороге, Меркурийьотдал честь и спросил, для чего его вызывали, но капитан ответил не сразу. Он смерил молодого человека взглядом, словно раздумывая о своих дальнейших словах, а потом развернулся к своему столу и уселся в кресло.

— Через неделю ваш день рождения, Ваше Высочество, — начал он, и Меркурий заметно напрягся. Он понимал, в какую сторону пойдет разговор. Одно только обращение чего стоило.

Прежде чем капитан успел что-либо сказать, Меркурий решил действовать первым.

— Вы не можете меня отправить в столицу. Не сейчас.

По лицу Корниана было ясно, что он ожидал сопротивления. Он сложил руки перед собой на стол, не переставая думать, как сейчас обращаться к принцу: как подобает или как с тем, кого он самолично воспитывал? И тот, и другой вариант имели как свои преимущества, так и недостатки.

— Послушай, Меркурий… — произнес мужчина, но его в очередной раз перебили:

— Нет, Корниан, слушать я ничего не хочу. С вами твориться что-то неладное, вы будто сошли с ума, и меня это беспокоит. Если я уйду, кто может поручиться за то, что вы не свихнетесь окончательно от своей погони?

Капитан вздохнул. Ситуация неумолимо приближалась к тому, что ему просто необходимо принять решение. Здесь и сейчас, пока он на это способен.

— Тебя это не касается, — отрезал он. Любые возражения со стороны молодого человека были предотвращены резким жестом руки. — Для тебя дело закрыто. Я уже предупредил Его Величество обо всем. Тебя ждут.

Меркурий не нашел, что ответить. Если его короля уже оповестили, то и поделать ничего нельзя было. Но парень был не из тех людей, которые просто так сдаются, и Корниан это тоже понимал. Ему вообще не нравилось, что принц стал свидетелем многих событий, о которых он не должен был знать. Было весьма опрометчиво допускать его к этому делу. Но былого не воротишь, не стоит жалеть о том, что уже произошло.

— Вы можете быть свободны, — добавил напоследок мужчина. Однако Меркурий явно не собирался никуда уходить.

— Я отправлю сообщение о том, что задержусь. — Он не собирался сдаваться. — Если я сообщу о вашем состоянии, уверен, Его Величество позволит мне задержаться здесь. Кто знает, может, вы все-таки расскажете мне, что на самом деле происходит.

В комнате снова повисло напряжение. Капитан Орос относился к наследнику, как к собственному сыну, однако в такие моменты он особенно отчетливо понимал, насколько они далеки друг от друга. Его сын бы не стал перечить отцу. Но, к несчастью или нет, сына у него не было.

— Позвольте напомнить вам, Ваше Высочество, — Корниан снова перешел на официальное обращение, — вы дали клятву о неразглашении. Вы не можете сообщать детали дела даже королю. Таковы были условия вашего принятия. Надеюсь, вы будете верны этому обещанию, как и подобает будущему монарху.

Парень стушевался. В памяти возник момент его бездумного следованию словам капитана стражи, которым он так восхищался. И куда это его привело? Любые другие варианты действий терпели крах. В этом поединке Меркурий проиграл и теперь должен был смириться с поражением. Но жгучее чувство, разрастающееся в груди, восставало против этого. Принц не просто ощущал, но точно знал: стоит ему уехать, как произойдет нечто непоправимое. Он оказался посреди двух огней, и это его мучило, а времени придумать хоть что-то не было.

— Экипаж прибудет за вами к вечеру. Будьте готовы.

Меркурий с силой сжал руки и нерешительно встал. Он прекрасно понимал, что если сейчас выйдет за дверь, то все для него закончится. Ему придется пустить все на самотек и надеяться, что все обойдется. Этого он хотел меньше всего. Но он не мог остановить время и подумать, просто подумать, поэтому он повернулся и пошел к выходу. Все было кончено.

— Меркурий, — позвал вдруг Орос, и молодой человек обернулся. Где-то внутри вспыхнул огонек надежды, — со мной ничего не случится. Я обещаю.

Это было первое обещание Корниана, в исполнении которого принц сомневался. Он рассеяно кивнул и вышел.

***

Девушка среагировала раньше, чем успела об этом подумать. Не успев толком встать на ноги, она налетела на Джина и оттолкнула его в сторону, но сама не успела отойти.

— Аривия! — только и успел выкрикнуть парень, когда заметил, что дерево зависло над головой спутницы. Ему хватило всего несколько секунд, чтобы заметить едва видимый след сверхъестественной силы все того же аметистового цвета. Сама девушка, инстинктивно прикрыв голову руками, застыла на месте. На короткое мгновение у Джина возникла мысль, что не она использовала силу, но думать об этом не было времени. Он снова схватил Аривию за руку и потащил ее в сторону берега.

Погоня продолжалась. Весь остров оживал, то и дело намереваясь схватить беглецов. Остров Грез никогда не упускал добычу и в этот раз тоже не собирался. Он не обладал разумом, повиновался одним лишь инстинктам, которые шли на поводу у голода. Это творение стало чьей-то злой шуткой не только по отношению к тем, кто оказывался в ловушке, но и для самого Острова.

— Джин! — послышался громкий басистый голос Гранца. Берег был близко, и их ждали. Это вселило надежду в Джина, который начинал опасаться, что корабль с незнакомыми ему людьми просто уплывет и оставит их на произвол судьбы, но зов товарища успокоил его на этот счет. Оставалось только добежать и все останется позади.

Земля под ногами дрожала, ветви растений больно били по лицу и цеплялись за одежду, рев позади то затихал, то с новой силой бил в спину, нагоняя еще больше страх на беглецов. И Джин, и Аривия сильно устали. Девушка оказалась неготовой к такого рода нагрузке, из-за чего ее спутницу приходилось ее чуть ли не тащить. Ноги путались в зарослях и переставали слушаться, дыхания не хватало. Если путешественнику еще удавалось как-то держаться, то Аривии приходилось совсем туго. Она тяжело дышала и уже совсем ничего не различала перед глазами. Единственной ее опорой была рука Джина, которая продолжала крепко держать ее и тянуть.

Они выбежали на песчаный берег. Яркое солнце на мгновение ослепило их, и Джин затормозил. Девушка врезалась в его плечо, чуть не свалившись. Ноги ее кое-как держали, но она всеми силами удерживала равновесие. Нельзя было давать слабости взять на собой верх, они еще не покинули остров.

— Джин! — Гранц снова дал о себе знать. Парень сразу заприметил его на носу корабля, который уже был готов к отплытию. — Сюда!

Джин снова сорвался с места. Аривия пустилась следом за ним. Спасение было совсем близко, но что-то было не так. С каждым новым шагом рыхлый песок под ногами будто сильнее проваливался вниз, затрудняя движение. Песок словно затягивал их куда-то. Путешественник обернулся к девушке и ясно увидел в ее глазах отражение своего страха.

— Не бойся, — вдруг тихо сказал он, глубоко вздохнув. Он так и не понял, кому это сказал: себе или Аривии. — Мы выберемся отсюда.

Сам он в это не до конца верил в это. Теперь, когда они остановились, он отчетливо ощущал, как песок медленно засасывает их куда-то вниз. Джин обернулся по сторонам, с досадой отмечая, что рядом нет ничего, совсем ничего, что могло бы помочь им выбраться. Потом он с надеждой взглянул в сторону судна, но ни Гранца, ни кого-либо еще уже не было видно.

«Оставили»

Отчаяние медленно подбиралось к его сердцу, сжимая в парня в своих холодных объятиях. Аривия не могла не чувствовать того же. Она понятия не имела, с чем они столкнулись, но понимала, что ничего хорошего это не несет. Ей вдруг снова потребовалась та уверенность, которую она чувствовала, пока бежала за Джином. Она перехватила его ладонь и сильно сжала ее, словно это как-то могло вдруг помочь. На самого путешественника это произвело отрезвляющее действие. Он вдруг очнулся от какого-то сна и снова посмотрел на Аривию. Всего несколько секунд, и он придумал, что нужно сделать.

— Аривия, — позвал он девушку. — Ты мне доверяешь?

Она уставилась на него в удивлении.

— Тебе не кажется, что не время сейчас для таких вопросов. — Ее голос звучал прерывисто. Она все еще пыталась восстановить дыхание после долгой гонки.

— Ответь, пожалуйста, — настойчиво попросил Джин.

— Я… я тебя не знаю.

Аривия заглянула в глаза своего товарища по несчастью. Она пыталась прочесть, что у него в голове. Ей даже подумалось, что он тронулся умом от всех переживаний, но его каре-зеленые глаза не отражали ничего, кроме решимости. Что же он задумал?..

Рева чудовища уже давно не было слышно. Весь остров замер, будто ничего и не было. Это настораживало. Джин посмел предположить, что все это было изначально уловкой для того, чтобы заманить их в зыбучие пески, которые теперь утягивали их на дно.

— Ты можешь… призвать Ди`Вэль? — спросил он у Аривии.

Та заметно напряглась и даже отпрянула.

— О ком ты говоришь? — спросила она.

«Не строй из себя дурочку, ты же знаешь, о ком речь, — прозвучал уже слегка подзабытый голос в голове. Гнев стал подниматься откуда-то из глубин, и это совсем не нравилось Аривии. — Я тебе столько раз говорила свое имя, но ты предпочитала меня игнорировать. Хотя бы этот мальчишка понимает, что из нас двоих я лучше»

— Я говорю о…

— Нет! Даже не думай об этом, — резко перебила своего спутника девушка. Она оттолкнула его руку с презрением и отстранилась настолько, насколько это было возможным в их положении.

— Послушай… — Джин предпринял попытку объяснить ей свой замысел, но его снова перебили:

— Не послушаю! Ты хоть представляешь, о чем ты просишь?! Ты буквально хочешь, чтобы я позволила какой-то твари взять над собой контроль! Ты в своем уме вообще?! Может мне просто взять и отдать ей все, что она хочет?!

«Было бы славно, — напомнила о себе Ди`Вэль. — Хотя про тварь было немного грубовато, не находишь?»

Аривия чувствовала себя преданной. Разочарование, которое она сейчас испытывала, проглядывалась в ее словах, в ее взгляде и даже в действиях. Она резко закрылась и теперь смотрела на парня, как на врага номер один. Джин понял, что сильно просчитался, когда решил попросить ее об этом.

— Я просто пытался нас вытащить, — начал оправдываться он, чувствуя, как сам внутри закипает. Он не ощущал злости к самой девушке, но вся эта ситуация слишком долго держала его в напряжении. Путешественник из-за всех сил старался себя держать в руках, однако у всего был предел, и его терпению тоже. — Нас отсюда только чудо вытащить сможет, ты это понимаешь?!

— Да я лучше подохну, чем добровольно уступлю ей свое тело!

Попытки Джина оправдаться лишь сильнее распаляли огонь внутри нее. Она искренне не понимала его вспышки, и это ее раздражало еще больше. Разум что-то пытался ей выкрикнуть, но буря эмоций, бушевавшая внутри от обиды и разочарования, напрочь заглушала его. Аривии только начало казаться, что она нашла опору в этом странном мире за пределами ее клетки, даже поверила ему, а теперь… теперь она была убеждена, что он ничуть не лучше других.

— Милые бранятся, только тешатся, да?

За своей перепалкой ни Джин, ни Аривия не заметили, как появился Гранц и Фениз. В руках у них была веревка, тянущаяся от корабля. Оба стояли крепко на ногах и, сколько б Джин не присматривался, не могу увидеть признаков того, что и они попали в ловушку зыбучих песков.

— Почему?..

— Потом свои вопросы позадаешь, — оборвал его бывалый моряк. — Сейчас вас нужно вытащить. Вот, держите.

Гранц протянул Джину веревку. Ни он, ни его компаньон не решались подойти к заложникам песков поближе, чтобы помочь им. Джину и его спутнице нужно было дальше действовать самостоятельно.

Путешественник обернулся к Аривии. Он не стал ничего говорить, просто обвязал веревку вокруг нее. Девушка никак на это не отреагировала. Весь ее пыл в одночасье куда-то делся, оставив после себя горькое послевкусие. Между ними вновь образовалась невидимая стена, напоминая о том, что они все-таки чужие друг другу люди.

Джин между тем принялся обвязывать и себя. Он старался вообще ни о чем не думать, не до того сейчас было. К тому же, он понимал, что ни к чему хорошему это не приведет. Мысли в голове проносились одна за другой, но никакая из них не смогла зацепить парня, слишком уж железно он был настроен.

«Стоило это упрямство проявить чуть раньше и в другом отношении» — услышал он где-то на задворках разума и тут же об этом забыл.

Когда Джин закончил, он посмотрел на Гранца. Он и его помощник, — который, к слову, вообще никак не давал о себе знать, — уже были в боевой готовности. Каждый из крепко держал веревку двумя руками и теперь только ждали команды. Джин ее дал после того, как, получив молчаливую покорность своей спутницы, покрепче обхватил ее одной рукой, после чего кивком дал понять, что они готовы. Гранц и Фениз не стали медлить и сразу же дернули веревку. Джин почувствовал только как веревка врезается в его бока и тянет, но она не помогла сдвинуться ему ни на миллиметр. Вместо этого нежданно-негаданно стрельнуло в раненной лопатке, о которой путешественник уже и думать забыл. Вспышка боли прокатилась по его телу, и он скривился, подавив болезненный стон. Это не ушло от внимания Аривии, которая, казалось, ушла в себя. Так оно и было, но она не могла проигнорировать то, как сжалась рука парня на ее талии. Она подняла взгляд и почти сразу поняла, что его беспокоит.

На самом деле она не могла не думать о том, что произошло перед тем, как они покинули Аквамарин. Долгое время девушка провела у дверей каюты, где лежал Джин. Ему оказывали всяческую медицинскую помощь, а она тем временем просто стояла и ждала утешительных вестей. Девушка пыталась себя уверить, что ее не должно это касаться. В конце концов Джин сам пошел на это, она его не просила встревать, но чувство вины от этих размышлений никуда не уходило. Хоть Аривия и пыталась себя убедить, что она здесь вообще не причем, в глубине души она понимала: путешественник связан по рукам и ногам, будь его воля, он бы ее уже бросил, а так…

Чувство вины с новой силой захлестнуло ее и теперь. Сколько бы она не притворялась, что ей в общем-то все равно на судьбу этого парня, она не могла врать самой себе, это было вне ее правил.

Аривия снова посмотрела на Джина и попыталась отстраниться, не обращая внимания ни на потуги «спасателей», ни на веревку, которая то ослаблялась, то дергала ее. Однако ничего из этого не вышло. Путешественник продолжал крепко держать ее и то ли не заметил ее попытки отдалиться, то ли сделал вид, что не заметил. Девушка выдохнула и опустила взгляд, все еще чувствуя себя виноватой.

— Еще раз! — скомандовал Гранц. Он перехватил веревку, словно это как-то могло помочь, и шумно вздохнул и потянул на себя. От перенапряжения он даже покраснел, но бросать дело не планировал. Вот только ситуация никак не менялась, единственный результат, который они получили: слабую отдышку и стертые ладони.

— Гиблое дело, — подытожил все это время молчавший Фениз. Он опустил руки и чертыхнулся. — Мы не можем их вытащить.

Слова были обращены непосредственно к Гранцу, но то, что о них говорили так, будто их не было, не понравилось Джину. Он бросил выразительный взгляд на паренька, но тот, казалось, этого не заметил.

Песок тем временем затягивал их еще больше.

— Надо что-то придумать, — судорожно бросил бывалый моряк. Он посмотрел по сторонам в надежде найти решение под носом, но ничего, что могло бы помочь, не увидел. В какой-то момент его лицо просияло, и он обратился к Фенизу: — Позови остальных, что мы тут вдвоем корячимся.

— Ты слышал капитана, — отрезал Фениз. — Он не может жертвовать командой. Он и так это делает, оставаясь у берегов этого острова-монстра. Кто знает, в какой момент…

Он не успел договорить, его прервал уже знакомый рев — рев Острова Грез. Видимо, ему надоело ждать.

Земля снова задрожала. Все вокруг ожило.

У всех четверых по спине пробежались мурашки, Аривия даже вздрогнула. Из тени вышел полузабытый страх, который окутал каждого, кто слышал этот возглас непонятного существа. Желание бежать поднималось на поверхность, но никто так и не сдвинулся с места.

— Бери веревку! — Гранц очнулся первым и принялся делать хоть что-нибудь, однако Фениз его как будто не слышал. — Эй!

Наконец, парень будто очнулся ото сна и рассеянно глянул на мужчину. Будучи в каком-то оцепенении, он все же взялся за веревку, но так и застыл.

— Это не имеет значения, — произнес он так тихо, что Джин не сразу разобрал слова, но почти сразу их понял и ужаснулся этой мысли.

Гранц с ним церемониться не стал и просто хлопнул его по спине так, что парнишка чуть не грохнулся на землю. Это помогло. Его лицо снова приняло живое выражение, и он даже собирался начать ругаться, однако моряк остановил его:

— Потом выскажешь мне пару ласковых. Лучше возьмись за работку, у нас тут двое голубков, которых надо вытащить.

Сам Гранц не особо верил, что что-то получится. До этого же не получалось, верно? Но он, будучи тем, кто вылезал из самых невообразимых передряг и приключений, был склонен верить в чудеса, а сейчас было самое время для них.

Решимость приятеля передалась и самому Джину. Ему даже показалось, что земля ослабила свою хватку… Или нет? Парень прислушался к своим ощущениям и действительно! Он уже не чувствовал стягивающих объятий песка.

Джин завопил, что есть силы:

— Вытаскивай!

Это сработало как спусковой крючок. Гранц и Фениз разом дернули веревку и с удивлением обнаружили, что бывшего сопротивления нет, наоборот, его будто и вовсе не было. От неожиданности они упали на землю. Следом за ними свалились и узники песка, только теперь они не были по пояс в земле. Все вразнобой облегченно выдохнули, но спокойствие им могло присниться только во сне. Снова раздался рев.

— Ну? Где вы там, черт вас дери! — послышался голос капитана, а после и он сам показался. Его косматая голова выглядывала из-за борта. — Сматываемся!

Джин подскочил на ноги. Он помог подняться Аривии, и все четверо поднялись на корабль. Они почти сразу отплыли, оставляя позади кровожадный остров, рев которого еще долгое время доносился до них, словно напоминание, от какой опасности им удалось сбежать.

- IX -

Стук капель эхом проносился по всей темнице и уже начинал раздражать Эмельду. Она старалась не обращать на него внимание, но раз за разом ловила себя на мысли, что снова считает капли. Голова гудела, тело еще ломило от веревки, которую уже сняли, жутко хотелось смыть с себя последние несколько дней и сменить одежду. Несколько часов назад в камеру принесли тюремную робу, но даже под страхом смерти Эмельда не стала бы ее надевать.

Но больше всего этого она думала обо всем, что произошло за последние сутки. Аривия сбежала и, возможно, покинула остров, а ведьма в свою очередь раскрыла правду о ней капитану королевской стражи. Насчет последнего Эмельда была все еще не уверена, но ничего другого не могла сделать. Она надеялась, что на этом охота за девушкой прекратиться, однако…

Послышались торопливые шаги. Женщина поднялась с холодного пола и посмотрела на железные прутья в надежде увидеть там Корниана Ороса, который сообщит ей о том, что он больше не будет гнаться за Аривией, и они смогут нормально жить.

Но это был не Корниан. Перед ее камерой появился молодой человек. Она не сразу признала его без формы стража, но, стоило ей вглядеться в его лицо — такое знакомое и чужое одновременно — она отпрянула.

Меркурий не заметил ее реакцию, сейчас его волновало совсем другое. Ему чудом удалось попасть в темницу. Пришлось прибегнуть к некоторым ухищрениям, за которые Корниан обязательно спросит, но чувство вины прин не ощущал совсем. Ему необходимо было знать, что происходит и что он может с этим сделать. Если капитан Орос не хочет давать ответы, то парень сам их достанет. Любыми доступными ему способами.

— Эмельда, — обратился Меркурий к женщине, но тут, словно засомневавшись, спросил: — Вы же Эмельда?

Ведьма изучающе на него смотрела некоторое время, пока не ответила:

— Да. — Она сняла с себя наваждение далекого прошлого и выпрямилась. — Какой честью обязана принимать у себя принца?

Меркурий попытался сделать вид, будто не удивлен, но получилось у него это плохо. Никто не мог знать о нем, кроме Корниана, так откуда эта женщина знает?.. Впрочем, он пришел не за этим.

— Мне нужно знать, почему за девушкой, которую зовут Оком, гоняться?

Эмельда сложила руки на груди и подошла к железным прутьям. Она изучающе смотрела на молодого человека, словно пыталась заглянуть ему в душу. От взгляда ее янтарных глаз по спине Меркурия пробежались мурашки.

— Спросите у своего капитана, я понятия не имею, почему он не оставляет девочку в покое, — наконец сказала ведьма. На мгновение в ее голове вспыхнула идея: привлечь принца на свою сторону и склонить капитана к нудному ей решению окончательно, если тот все еще был в раздумьях. Однако вместе с тем Эмельда понимала: раз принц пришел к ней, значит, Корниан отказался что-либо говорить будущему королю.

— Послушайте, мне нужно знать. — почти взмолился Меркурий. — Что-то происходит, и это «что-то» ничего хорошего за собой не несет. Я уверен, вы понимаете.

Эмельда понимала, но в самом деле не могла ничем помочь. Все, что она знала, крутилось вокруг тайны Аривии, которую она не должна была рассказывать никому. Вот только капитан королевской стражи был прекрасно знаком с проклятием. Даже больше, чем Эмельда могла себе представить. Именно поэтому женщина решила раскрыть ему карты, которые, как ей казалось, должны были повлиять на его решение касательно девушки.

— Я ничем не могу вам помочь, — выдохнула Эмельда. Она опустила руки и посмотрела в глаза принцу. — Мои познания и догадки напрямую касаются девушки, которые вы все зовете Око. Я не могу распространяться о ее жизни. Даже если сам король меня об этом попросит.

Это было последнее слово. Ведьма повернулась спиной к Меркурию, обозначив тем самым, что разговор окончен. Он в бессилии сжал кулаки. Последняя надежда узнать хоть что-нибудь от рассыпалась в прах. Ему больше негде искать ответов.

— Хорошо, я вас понял, — с трудом произнес принц. Он развернулся и собирался уходить, как вдруг женщина его все же окликнула:

— Я не могу сказать вам всего, но… — Эмельда выдержала паузу. — Если вам представиться возможность, покопайтесь в прошлом капитана. Там должно быть хоть что-то, что вам поможет.

Меркурий поблагодарил женщину, распрощался с ней и покинул темницу.

Эмельда снова осталась одна. Узнать прошлое капитана Ороса было бы и ей неплохо, но, пока она здесь, это было невозможно. Мысль о побеге снова посетила ее. До этого она откладывала ее до тех пор, пока не узнает решение Корниана, однако визит принца все прояснил: капитан не собирается прекращать свою охоту за Аривией, а это означало, что нужно как можно скорее отправиться на поиски девушки, прежде чем ее найдет королевский пес.

***

Зловещий остров был далеко позади, но страх отпустил Джина только сейчас. Он ловил себя на том, что постоянно озирается назад, словно ожидая, что остров снова покажется на горизонте и попытается утащить их за собой. Но, сколько бы он не смотрел вокруг, никакой суши поблизости не оказывалось. Парень шумно выдохнул.

— Успокоился наконец-то, - поддел его Гранц, пихнув в плечо. — Я никогда бы не подумал, что ты такой трусишка. А виду сколько!

Путешественник фыркнул:

— Посмотрел бы я на тебя, окажись ты на моем месте.

— Я и не скрываю, что наверняка бы наделал в штаны побольше твоего, — усмехнулся бывалей моряк. Он бросил короткий взгляд на корму и резко стал серьезнее: — Девчонка-то совсем в себя ушла. Не думаешь с ней поговорить?

Джин посмотрел в ту сторону, куда смотрел Гранц, но ничего не сказал.

Перепалка с Аривией все это время проигрывалась у него в голове как бы фоном, пока он уделял все внимание остаточному страху, а теперь, когда все окончательно осталось позади, этот диалог всплыл на поверхность и стал его терзать. Парень понимал, что ему действительно стоит подойти и поговорить с девушкой, но что-то внутри останавливало его. Его «я» явно было против этого. Все нутро восставало и всячески придумывало отмазки, которые так или иначе склоняли все «за» и «против» этой идеи в максимально выгодную ему сторону. Разговор можно избежать и оставить все как есть. Какое ему все-таки дело до этой девицы? В конце концов, он просто обязан ей помогать, потому что от этого напрямую зависит его жизнь.

Однако было во всем этом и вторая сторона. В далеком детстве родители вложили в Джина одно простое правило: в любой ссоре, в любом конфликте нужно быть тем, кто положит конец этим распрям, и, если это в его силах, то он должен сделать первый шаг. Попросить прощения, постараться помириться с человеком, даже если ты прав. Нет ничего важнее отношений и свободы от обид, которые только и делают, что отягощают душу. Звучит легко, но на деле...

Его раздумья прервал Гранц. Он не стал дожидаться ответа от своего юного приятеля и решил ему слегка помочь, причем очень даже легким способом: он обнял Джина за плечи и потащил его к девушке. От неожиданности тот даже упереться не успел, а когда понял, что задумал бывалый моряк, не стал сопротивляться. Рано или поздно Джин сам бы пошел, но на это потребовалось бы время.

— Милая... — начал Гранц и резко запнулся. Он вдруг осознал, что не знает имени девушки, и почесал затылок.

Аравия глянула на мужчину исподлобья. Она заметно напряглась и всем своим видом показала, что ему здесь не рады. Взгляд скользнул по путешественнику, но она сделала вид, будто его здесь вовсе не было.

— Аривия, — пришел на выручку Джин. Он скинул с себя руку Гранца и легонько пихнул его в сторону, намекая на то, что ему можно и даже нужно идти и вершить великие дела. Гранц упираться не стал. Он поднял ладони в жесте «сдаюсь» и удалился восвояси.

Наблюдавшая за всем этим девушка вернулась к разглядыванию горизонта. Ее почти не мучила морская болезнь, как во время шторма, но желудку все еще было неспокойно. Оставалось только гадать, в чем проблема: то ли в укачивании, то ли в том, что уже больше суток в нем не было никакой еды. Судя по звукам, которые время от времени доносились изнутри, скорее второе.

Пока Аривия была занята своими мыслями, путешественник решил присесть рядом с ней. Его действия были аккуратными, даже осторожными, словно он боялся спугнуть девушку. В каком-то смысле так оно и было, ведь она могла в любой момент просто взять и уйти, не удосужившись выслушать парня. На какое-то время между ними повисло молчание, разбавленное шумом волн и короткими фразами, которыми перебрасывались члены команды. Среди них тоже все поутихло с того момента, как многие поняли, что никакая охота со стороны плотоядного острова им не грозит.

Несмотря на достаточно спокойную обстановку, напряжение между парнем и девушкой становилось все сильнее и сильнее. Джин почти осязал его. Казалось, стоит ему протянуть руку, и он коснется натянутой до предела струны. Проверять свои ощущения он не стал.

— Аривия, — все же прервал молчание путешественник. Он впервые заметил, как легко произносит имя своей спутницы, а ведь когда-то это было чем-то совсем невероятным. Когда-то... и это "когда-то" было вчера. Еще одно осознание, от которого стало не по себе. — Я бы хотел поговорить с тобой о том, что случилось там... ну, на острове.

Все, что сделала Аривия, демонстративно отвернулась. Совсем, как обычная девушка, подумалось Джину. Уголки губ дернулись вверх, и вся скованность внутри будто испарилась.

— Прости, что просил тебя пойти на такой шаг, — произнес он. — Я не желаю тебе зла и все, о чем я мог думать, это только о том, как нас вытащить. Мне не хотелось тебя оскорбить или напугать как-то. Сглупил немного и совсем не подумал о тебе. Это было неправильно.

Джин старался передать всю искренность в словах. Девушка не смотрела в его сторону, и из-за этого путешественник чувствовал себя дураком, который разговаривает со стенкой. Но теперь, вместе с этим, он ощутил легкость. Груз вины, давивший на него, камнем свалился и больше не беспокоил его.

Он еще немного подождал хоть какой-нибудь реакции, но, убедившись, что ответа никакого не дождется, собрался уходить, однако остановился, почувствовав, как его осторожно дернули за край рубашки. Парень обернулся и встретимся взглядом с Аривией. На ее лице не было и тени какого-то недовольства или презрения, только обеспокоенность, причину которой Джин списал на оставшийся в ней страх после пережитых событий.

— Как... как твоя спина? — робко спросила девушка, не выпуская кусочек ткани из руки.

Путешественник уставился на нее в недоумении, силясь понять, о чем она говорит. Когда он понял, что она имела ввиду, по кораблю донесся знакомый звонкий голос капитана:

— Общий сбор! Собраться всем на палубе!

На палубе собралось по меньшей мере двенадцать человек. Девять из них были членами команды. Джин поймал себя на мысли, что знает из них только двоих — капитана и Фениза. Остальных, сколько бы он не вглядывался в лица, ему не удалось припомнить. От этого стало как-то не по себе. Джину не в первый раз доводилось плавать с незнакомцами, но прежде у него получалось хотя бы заприметить их и запомнить лица, даже с кем-то познакомиться, а тут он вообще никого не знал.

— Ну что, теперь-то можно сказать? — весело заметил капитан, бросив взгляд на пришельцев с Аквамарина — Гранца, Джина и Аривию. — На правах капитана рад приветствовать вас на нашем славном суденышке «Мириам». Меня вы можете звать просто капитан Ларгос. А эта шайка неотесанных раздолбаев — моя команда.

И он представил каждого. Кого-то по имени, кого-то по прозвищу. Компания действительно собралась неординарная. Здесь был и Однорукий Поль, потерявший свою руку в Холодных Землях, и Косой, который помог вместе с Руди донести Джина до каюты, где позже ему была оказана помощь молчаливым штурманом Орло. Было названо еще много забавных и говорящих имен, но Джин с трудом их запомнил. Впрочем, как он потом сделал вывод, это не особо ему и нужно было.

Гранц, в свою очередь, представил своих товарищей. Их встретили радушно, даже несмотря на то, что теперь у всей команды наверняка будут проблемы с правительством Кристаллита. Но самое удивительное во всем это было то, что никто, вообще никто не задавал вопросов. Ни о том, что они наделали, ни о том, кто они такие. Даже Аривия, особенность которой в Аквамарине считалась демоническим проявлением, не вызывала особого интереса. Здесь каждый был со своей историей, которую хотел бы оставить при себе.

— Итак, теперь мы знакомы, — произнес капитан Ларгос и резком добавил серьезным тоном: — Можно говорить и на серьезные темы. Наш корабль изрядно пострадал во время шторма. Обошлось, слава Богу, без сильных внешних повреждений, однако кое-чего мы все же лишись, а именно — провианта. Все запасы канули в морскую бездну, а пресной воды осталось на один раз. Поэтому мы обязаны сделать остановку в ближайшем порте.

— Где находится этот ближайший порт? — поинтересовался Гранц.

Вместо капитана ответила знакомый нам Фениз, но, прежде чем обозначить место стоянки, он посмотрел на Джина, словно ждал от него чего-то. Сам путешественник даже растерялся. Он и понятия не имел, о чем пойдет речь. Более того, сколько он не озирался по сторонам, он не знал, в какой части мира они сейчас находятся.

На мгновение в голову закралось опасение, что придется вернуться в Аквамарин...

...однако действительность оказалась куда хуже.

— Мы в относительной близости к Лагонии — самому большому материку. А там единственный доступный нам сейчас берег находится в пределах...

— Ул. Деревни Ул, — почти не слышно произнес Джин. В его голове все резко сошлось. Он вспомнил примерное расположение Острова Грез и, услышав о Лагонии, сразу понял, в чем дело. Сердце неприятно защемило, в голове буйством красок пронеслись картинки из очень далекого прошлого, все внутри будто шло против этой идеи, и Джин присоединился бы к этому буйству, но не мог. Он был гостем на корабле и люди нуждались в провианте, если не было другого варианта, то ему оставалось только смириться. Однако для начала стоило все же убедиться, нет ли чего-то другого на примете.

От взгляда Аривии не укрылась эта странная перемена в ее спутнике, стоило прозвучать стольким незнакомым для нее названий. Ей не свойственна была человеческая проницательность, которая развивается по мере того, как контактируешь с другими людьми, но у нее была хорошо развита интуиция, и именно она говорила, что с Джином что-то случилось после объявления капитана. В силу своего непонимания ситуации, девушка не стала вмешиваться, хотя что-то внутри побуждало ее сделать хоть что-нибудь. Когда Джин шагнул к капитану, она интуитивно двинулась за ним. Это было то малое, на что она была способна в тот момент.

— Есть ли... — неуверенно начал путешественник, чувствуя, как у него пересохло во рту.

— Нет, других вариантов нет, — вдруг оборвал его Фениз. Во взгляде парнишки пронеслось что-то похожее на смесь потаенной ярости и обиды. Но Джин был слишком занят своим, чтобы заметить это.

— Решено, — твердо заявил капитан и начал отдавать приказы. За несколько мгновений на палубе остались только Гранц, Аривия и Джин.

— До сих пор не понимаю, как они так делают, — усмехнулся Гранц.

Джин так и остался стоять. Он смотрел на свои ноги и пытался ни о чем не думать, но получалось ровно наоборот. Мысли накладывались одна на другую, сбивались в кучу и разбегались в разные стороны, утягивая за собой в пучину болезненных и неприятных воспоминаний.

— Ну и чего ты голову повесил? — Мужчина дружески похлопал путешественника по плечу. Джин молча развернулся и ушел, оставив Аривию и Гранца вдвоем.

— Чего это с ним? — после некоторой паузы спросил бывалый моряк то ли Аривию, то ли самого себя.

Девушка просто смотрела вслед Джину. Она смутно понимала, что его что-то беспокоит, но что она могла знать о нем и его переживаниях? Это доставляло ей какой-то внутренний дискомфорт. Глубоко в ней зародилось желание узнать, что происходит с человеком, который был обязан ее защищать и который знал ее секрет задолго до того, как они встретились. Она шагнула в ту сторону, куда ушел Джин, но тут же остановилась. Что она могла сделать? Этого Аривия не знала. Беспокойство, зародившееся глубоко внутри, доставляло неудобство, однако полное непонимание того, что с этим сделать, останавливало ее. Это начинало раздражать. В конце концов, девушка издала какой-то нечленораздельный звук, развернулась и ушла в противоположную сторону. Гранц в полном непонимании остался один. Он пожал плечами, что-то пробурчал себе под нос и удалился восвояси.

Когда уже знакомое Аривии «земля!» снова пронеслось над палубой, началось какое-то особое движение. В прошлый раз девушка была слишком занята другим, чтобы заметить, как сильно меняется общее настроение вокруг. Более того, она сама почувствовала эти изменения. Погоня, шторм, столкновение с островом-людоедом и прочее сильно вымотали ее. Аривия поймала себя на мысли, что ей просто необходим отдых. На твердой земле. Морская болезнь ее больше не беспокоила, но дискомфорт все еще оставался. Девушка сделала для себя вывод, что морские приключения не для нее. Вместе с усталостью стало отчетливо ощущаться какая-то отчужденность и тоска по дому. В какой-то момент она вроде как смирилась с резкой сменой обстановки, но, стоило остаться один на один с собой, как мысли о возвращении в родные земли, мысли о наставнице и о том, что с ней, заполоняли голову, да так, что девушка уже больше не могла мириться с ними. В стремлении отвлечься она окинула взглядом палубу, начиная подмечать движение всего экипажа. Теперь они не казались ей пугающими. Каждого из них она знала по именам, а они, в свою очередь, не проявляли к ней излишнего интереса. Это сделало пребывание Аривии на судне куда более комфортным, несмотря на все то, что произошло ранее и происходило сейчас в ее голове.

Вот только все было далеко не так гладко, как хотелось, ведь еще оставалась проблема с Джином, который резко пропал из поля зрения и до сих пор не появился.

«Сбежал, наверное, — подала голос неприятельница. — Подальше от тебя»

Колкое замечание было успешно проигнорировано и голос просто смолк. Хороший знак.

Чтобы отвлечь себя от мыслей о доме и унять тревогу, возникшую из-за странного поведения сопровождающего, Аривия твердо решила выяснить, в чем дело. Если в прошлый раз она убедила себя, что ничего не сможет сделать, то в этот уже намеревалась хотя бы узнать, что происходит. В конце концов, не мог же он ее бросить, верно? Ему же было лучше находится рядом и беречь ее от опасностей.

Девушка тряхнула головой и поморщилась от собственных мыслей. И когда она стала так думать? Впрочем, это не имело никакого значения сейчас.

Поднявшись со своего места, Аривия еще раз огляделась в надежде, что Джин появится сам собой и искать по малознакомому им кораблю ей не придется. Однако вместо Джина она наткнулась на Фениза, который словно ждал ее.

— Ищешь Джина? — спросил парень, подойдя поближе. Вел он себя довольно расслабленно и как-то отстраненно, но в глазах все еще полыхал огонек. Аривию что-то все же настораживало в этом молодом человеке, поэтому она благоразумно держалась на расстоянии, Фениз же не стремился приблизиться. Такой расклад устраивал обоих.

— Ты… ты видел его?

Разговаривать с кем-то, помимо Эмельды и теперь уже Джина, было чем-то за гранью невозможного, но вот она, Аривия, проклятая девушка, которую все боялись и за которой внезапно началась охота, задает обычный вопрос другому, почти незнакомому человеку.

— Нет, но, уверен, он сейчас придумывает способ снова сбежать, — ответил Фениз с явным недовольством, темные глаза, казалось, стали еще темнее. Какие-то слабые намеки на внутренние опасения вновь дали о себе знать, но Аривия не обратила на них внимания, больше задержавшись на только что произнесенных словах. Сбежать? Снова? Все это подливало масло в огонь тревоги, и вот она судорожно оглядывается по сторонам в попытке отыскать путешественника.

Фениз смерил ее любопытным взглядом, сделал шаг в ее сторону и, заметно снизив голос, произнес:

— Когда найдешь его, не спускай с него глаз. Он должен оказаться на суше. У него есть одно незаконченное дело.

На этом парень ушел, оставив Аривию в еще большем замешательстве. Все еще рассеяно озираясь по сторонам, она неуверенно пошла вперед. Перед глазами периодически маячили фигуры членов экипажа, но среди них все никак не появлялась нужная. Девушка прошлась по палубе взад-вперед пару раз, но так и не обнаружила Джина. Была идея заглянуть в каюты, но мысль оказаться в запертом пространстве казалась совсем непривлекательной. В конце концов, других вариантов не осталось, и, когда Аривия все же решилась спуститься, на ее плечо легла чья-то рука. Она оглянулась и увидела знакомое веснушчатое лицо.

— Меня ищешь? — спросил Джин. Его губы изогнулись в слабом подобие улыбки, однако одного лишь взгляда была достаточно, чтобы понять, насколько она вымучена. Путешественник имел изможденный вид, будто он не спал несколько суток.

— Как ты узнал? — спросила немного растерявшаяся Аривия.

— Мне сказали.

Повисла неловкая пауза. Казалось бы, на этом диалог можно было закончить, однако не для того Аривия его искала, да и мириться с тревогой, которая то и дело появляется, стоит Джину пропасть или как-то странно себя повести, не особо хотелось.

Девушка уже собралась было задать волнующий вопрос, как судно резко остановилось. Она потеряла равновесие, но Джин среагировал вовремя, ухватившись за борт и словив ее прежде, чем она успела осознать, что произошло.

— Прибыли! Деревня Ул!

- X -

Хоть Меркурий решил для себя больше не лезть в это дело, он все же не мог оставить все так, толком не разобравшись. Вся проблема была в отсутствии необходимого времени. Его отъезд был запланирован уже сегодня вечером.

Когда солнце стало клониться к горизонту, принц засуетился. Ему все же удалось кое-что выяснить о своем наставнике, но информации было ничтожно мало. Даже если бы в запасе было больше времени, он бы навряд ли смог найти еще что-то. О капитане Оросе ничего не было известно, кроме весьма базовой информации, которую принц и так знал. Это удивило Меркурия. Почему такой человек служил при королевской страже? Мало того, он ведь был приближенным королевской семьи. Из-за всего этого Меркурий чувствовал себя опустошенным. Оказывается, он и не знал человека, который стал ему вторым отцом.

Принц был решительно настроен все же разобраться в этом деле, но, очутившись перед дверью, которая вела вниз, туда, где находилась темница, он засомневался. С одной стороны, своими действиями он мог нарушить правила, что весьма неразумно с его стороны, как будущего короля. С другой — отступать было не в его принципах. Ему отчаянно хотелось помочь Корниану, а для этого необходимо понять, почему он так помешан на этой девушке с разными глазами, ведь, как выяснил Меркурий, она ничего незаконного или чего-то близкому к этому не совершила. Да, были какие-то весьма абсурдные заявления, но все они оказались беспочвенными. Дело было только в ее сверхъестественных силах. Может, именно страх перед этой силой поверг капитана королевской стражи в безумие? Но тогда почему он стал сотрудничать с одной ведьмой и держать при себе другую? Этого принц понять никак не мог.

Именно поэтому ему необходима была помощь. Единственным кандидатом на роль помощником оказалась заключенная ведьма. Она не знала о капитане, но знала о девушке. Меркурию казалось, что их сотрудничество должно как-то пролить свет на всю эту историю. Если, конечно, ведьма согласиться работать с ним.

Отмахнувшись от сомнений, будущий монарх открыл дверь. Лестница вниз вела в темноту, но это не остановило его, он прошел вниз и очень скоро оказался у заветного входа. Дальше находились камеры. Обменявшись кивком с часовым, Меркурий прошел дальше. Коридор освещался всего парой факелов, из-за надвигающихся сумерек света почти не было. Шаг, еще шаг и вот он уже напротив заветной камеры.

— И снова здравствуйте, Ваше Высочество, — поприветствовала принца Эмельда. Появление парня не застало ее врасплох, она знала, что он вернется. Ведьма прожила достаточно, чтобы научиться читать людей, молодых уж тем более.

— Смотрю, вы не удивлены, — скептично заметил Меркурий. — Впрочем, это неважно.

— Вы что-то узнали про Корниана Ороса? — поинтересовалась Эмельда. Она взглянула в глаза принцу, а тот, в свою очередь, хоть и ощутил напряжение, не стал отводить взгляд. Он слышал, что некоторые ведьмы способны одним лишь взглядом сломить волю человека, взять под свой контроль, однако понимал: сейчас ему никак нельзя давать слабину.

— Да, кое-что есть. — Это было правдой. Несмотря на отсутствие большей части биографии капитана Ороса, нашлось то, о чем принц, к своему стыду, не знал. И именно эта крупица информации дала ему надежду на то, что ему все же удастся что-нибудь узнать.

В темнице повисла тишина. Немой вопрос повис в воздухе, словно ожидая, что Меркурий просто возьмет и ответит на него, но принц был достаточно умен, чтобы не допустить этого раньше времени.

— Я поделюсь с вами информацией только в том случае, если вы согласитесь со мной сотрудничать.

Теперь паузу выдержала Эмельда. Ее янтарные глаза пытливо всматривались в будущего монарха, словно в попытке что-то высмотреть. В конце концов ее взгляд смягчился, губы дернулись в ухмылке.

— Хорошо, но вы должны выполнить некоторые мои условия…

***

Солнце спускалось к горизонту и уже не было таким палящим, уступая место пронизывающему ветру и вечерней прохладе. Море небольшими волнами набегало на песок, его шум смешивался с гомоном людей, прибывших на берега Лагонии, близ деревни Ул. Несмотря на то, что это была земля чужого континента, ни портового городка, ни какого-либо другого намека на то, что здесь кто-то обитал не было. Только чистая, никем нетронутая природа. Эти места негласно считались заповедными, почти что святыми, посягать на эту территорию никто не осмеливался. А дело было в том, что попасть на побережье можно было только одним путь и он шел прямо через примерное расположение Острова Грёз. Никому не хотелось стать закуской острова-людоеда из-за небольшого клочка земли. По той же причине что-то строить и развивать здесь не стали. Толку-то, если сюда никто приезжать не будет? Так и получилось, что кроме одной небольшой деревеньки, никаких следов человечества здесь просто не было.

Новый порыв ветра заставил Аривию съежиться. Даже ее плащ не мог ее спасти от этого холода. Она в нерешительности застыла перед самым спуском на сушу. Впечатление от первой высадки на чужой земле еще было свежо, и девушка никак не могла заставить себя проделать то же самое снова. Навряд ли, конечно, им попадется второй остров, который попытается ими отобедать, но, кто знает, что может их ждать на этот раз.

Аривия тупо уставилась на раскинувшийся чуть поодаль от берега лес, словно пыталась что-то высмотреть и понять, что и тут не стоит останавливаться.

Это заметил Джин. Несмотря на слова Фениза, он не стал прятаться и бежать, а, наоборот, одним из первых спустился на землю. Однако в нем с еще большей силой читались тоска и тревога, это он никак не мог скрыть.

— Не бойся, здесь безопасно, — сказал путешественник, поднявшись на трап. Он протянул Аривии руку и та, бросив взгляд на парня, ухватилась за нее. У девушки не было оснований верить Джину, но она верила и ничего с этим поделать уже не могла, все-таки он уже дважды спас ее жизнь и, казалось, искренне переживает за нее.

Они спустились. Джин собирался уже было отпустить свою спутницу, однако она, словно предчувствуя это, крепко стиснула его ладонь. Парень посмотрел на нее в недоумении.

— Что происходит? — спросила Аривия.

Джин ее не понял.

— Пока ничего, мы просто высадились на берег. — Он рассеянно пожал плечами.

— Я не о том, — серьезно заметила девушка. — Что происходит с тобой?

Сказать по правде, Джин растерялся. Во-первых, потому что не знал, что его состояние настолько очевидно, во-вторых, потому что это волновало Аривию. То, как она беспокоилась о нем расстраивало и где-то на задворках сознания как будто бы радовало. В момент его охватило какое-то неясное и совсем незнакомое чувство.

Джин так и не успел ничего сказать.

В темнеющем с каждой минутой лесе появились яркие желтые пятна. Огни. Вслед за их появлением послышался возглас:

— Кто вы такие и зачем прибыли?

Сам говорящий не заставил себя ждать и вышел из лесной чащи. Это был мужчина уже преклонных лет, но ему это не мешало держаться ровно и даже немного воинственно. Вся его фигура вызывала у многих благоговейный трепет, и никто не мог понять, почему этот старик вызывает у них такие чувства.

Завидев его, Джин невольно попятился назад. Он крепко сжимал руку Аривии, пока та не вскрикнула от боли и не отдернула руку. Девушка испуганно посмотрела на своего спутника, но напугал ее не он, а то, как он себя вел последнее время.

Никто на это не обратил на это внимание. Почти.

Фениз, все это время не спускавший глаз с путешественника, разочарованно выдохнул, а потом вышел вперед, навстречу местному жителю. Тот сощурил глаза в попытке разглядеть юношу.

— Это я, Фениз! — прокричал в ответ юный моряк. Лицо старика приняло удивленное выражение. — И я привез с собой Джина!

Знакомое имя заставило всех присутствующих обернуться к носителю этого самого имени. Джин лишь опустил голову вниз, не силах смотреть на кого-либо. Руки были сжаты в кулаки с такой силой, что на ладонях образовались маленькие лунки от впившихся ногтей.

Тем временем со стороны леса началось какое-то активное движение. Один огонек за другим стал выбираться из чащи и вскоре на границе лесной чащи и побережья показались еще четверо мужчин. На лице каждого из них отражалось неподдельное удивление, как будто они сейчас наблюдали какое-то чудо. Они громко и очень эмоционально переговаривались:

— Без сомнений, это малыш Фениз! — прокричал один, самый высокий из них. — Но неужели он правда прибыл сюда с Джином?

— Не может такого быть! — отвечал ему второй, пониже и покрупнее.

— А вдруг..? — с надеждой произнес третий, по всей видимости, самый молодой.

— Джин? Джин правда здесь? — Четвертый, с ног до головы скрытый под одеждой, сделал шаг вперед, вглядываясь в толпу, и тут же отпрянул, словно увидел призрака. — Джин… Если зрение меня не подводит, то там, у корабля…

Наблюдавший за всем этим Фениз обернулся и посмотрел на виновника всей этой суматохи. Почувствовав его взгляд, Джин поднял голову и встретился с ним глазами. Теперь ему стало понятно, почему лицо этого парнишки показалось знакомым и почему вел себя так странно по отношению к нему.

— Ну что, братец Джин, — обратился Фениз к путешественнику и ухмыльнулся. — добро пожаловать домой!

- XI -

Аривия перестала улавливать суть происходящего практически с самого начала. Ее взгляд то и дело метался от Джина к Фенизу и обратно. В этом замешательстве она была не одна, Гранц тоже был в недоумении. Казалось, он хотел что-то сказать, но, стоило открыть рот, как он тут же закрывал его, словно передумал.

Эта немая сцена продлилась всего пару мгновений, а потом началась самая настоящая суета. Вышедшие навстречу жители деревни окончательно растеряли весь свой таинственный вид и с особым радушием стали приглашать гостей в свои дома. Однако каждый из них пытался выцепить Джина хотя бы взглядом и окончательно удостовериться, что это он, но тот все время будто ускользал от них.

Под весь этот шум никто и не заметил, как Фениз преградил путь Аривии прямо перед самым входом в лес.

— Держи, — он протянул ей какой-то кусок тряпки. — Спрячь свой глаз. Им не стоит его видеть. Сама должна понимать, почему.

Повязка с первой же секунды стала ей ненавистна, но она не успела ничего сказать Фенизу на этот счет. Он просто испарился.

Зато появился Джин. За эти несколько минут он заметно устал, словно был в море уже больше трех дней. Под глазами образовались темно-синие круги, которые в свете огня становились еще глубже и чернее, сами глаза будто потускнели, во всей его фигуре отражалась тяжесть пережитого за сегодня и то, что он отчаянно пытался удержать и спрятать ото всех.

— Тебе действительно стоит воспользоваться этой тряпкой. — В голосе путешественника также отражалась вся его усталость и даже какой-то страх. — Вспомни нашу с тобой первую встречу.

Неожиданно он улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, что Аривия незаметно для себя приободрилась и пообещала себе немного потерпеть.

— Я не могу долго носить такие штуки. Глаз начинает жечь, — вдруг прояснила она и тут же переключилась на волнующую ее тему. Теперь, когда весь шум был где-то впереди, а они стояли здесь и ничего, кроме шума волн и ветра не могло их перебить, мысли стали яснее. — Значит, это твой дом?

Джин снова опустил голову вниз. Улыбка исчезла с его лица.

— Да.

— Тогда почему ты так расстроен?

Аривия действительно не понимала чувств и эмоций своего спутника. Казалось бы, он вернулся домой, его, как она поняла, были рады видеть, разве недостаточно было поводов хоть для маленькой радости? Сама она была вдали от дома всего пару дней, но с первых минут ощущала невероятную тоску и желание вернуться обратно. Если бы она прямо сейчас оказалось в домике ведьмы, то была бы невероятно счастлива и поскорее забыла бы все, как страшный сон.

Джин вздохнул и поднял глаза на девушку. Поймет ли она, если он расскажет? Маловероятно. То, что он так старательно ото всех прятал, порывалось вырваться наружу и затопить все и всех вокруг. С другой стороны — если он промолчит, не будет ли хуже?

— Потому что не исполнил обещание, — после продолжительной паузы все же ответил парень. — Я покинул дом и обещал вернуться только тогда, когда исполню его. Теперь, когда я все равно здесь, вопреки собственным словам, я не могу просто взять и прийти туда, как ни в чем не бывало.

Его взгляд в очередной раз переместился — куда-то вдаль, за лес, за шум и свет, которые полились оттуда.

— Мне… Мне просто не хватит смелости смотреть ей в глаза, — одними губами прошептал Джин. — Я шесть лет скитался по чужим землям, я не могу вернуться вот так.

Вид его стал еще более печальным, и эта печаль задела Аривию. Ее сердце внезапно сжалось, когда она смотрела на такого Джина. Она не знала всей истории, не знала, о ком он говорил, но ей было достаточно просто наблюдать, как человек, который держался так прямо и уверенно, сейчас стоял такой сломленный и разбитый. Где же все это было тогда? Неужели он все это держал в себе?

Девушка вдруг осознала, что далеко не одна она с чем-то боролась, и это заставило ее устыдиться своих эгоистичных порывов. Ведь Джин вместо того, чтобы исполнять свое обещание, теперь был вынужден носиться с ней. Вся эта ситуация резко перевернуло все с ног на голову. Аривии нужно было время, чтобы все это понять и принять. Ее мир с каждым днем становился все шире и шире и это не могло пройти без каких-либо последствий.

«Надо же, в ком-то проснулось сострадание» — саркастично заметил голос глубоко в голове, но и в этот раз Аривии удалось его проигнорировать. Удивительно, но в последнее время она все чаще и чаще это делала.

Теперь двое стояли в полной тишине, в лучах утопающего в море солнца. Сломленный парень и потерянная девушка. У каждого из них были свои проблемы, желания и цели, каждый шел своей дорогой, но удивительным образом их дорожки пересеклись, и теперь уже никто не знал, когда разойдутся вновь и разойдутся ли вообще.

Неосознанно Аривия опустила свою ладонь на плечо спутника и легонько похлопала в попытке ободрить парня. Она не знала, как правильно это делать, но инстинктивно почувствовала, что именно так и стоит сделать. А еще он сам часто так делал. Такие прикосновения давались ей намного проще слов. Да и к тому же, что она сказала бы? Навряд ли что-нибудь путное.

— Нам надо идти, — в конце концов сказал Джин. В его голосе мелькнула дрожь, но девушка не стала обращать на это внимание. Она лишь кивнула, спрятала свой глаз под повязкой, и они двинулись в лесную чащу, туда, откуда шел весь шум.

Чем ближе они подходили, тем громче лились голоса и музыка. Очень скоро они вышли к освещенной поляне, и Аривия увидела множество незнакомых людей, которые пели и танцевали на каждым шагу. В воздухе висела атмосферы радости и веселья. Девушка вдруг почувствовала себя неуютно и обернулась к Джину, но тот куда-то уже успел уйти. На этот раз Аривия понимала, в чем была суть и теперь не могла ничего с этим поделать. Однако прежнее беспокойство никуда не делось.

Она остановилась у самого края поляны и попыталась взглядом выцепить кого-нибудь знакомого из этого множества людей, когда возле нее в очередной раз появился Фениз. И он был не один. Рядом с ним стояла девушка почти одного с Аривией роста. У незнакомки были невероятно длинные темные волосы, заплетенные в две толстые косы, и очень красивые глаза. В слабом свете огней их цвет невозможно было различить, но их красота была далеко не в этом. В них было что-то больше, чем просто форма и цвет, что-то, что немного приоткрывало завесу личности. Впервые Аривия чувствовала себя с кем-то незнакомым так комфортно.

Фениз взглянул на повязку, одобрительно хмыкнул и представил свою спутницу:

— Аривия, знакомься это…

Но девушка не позволила ему закончить.

— Привет, меня зовут Эва! — звонко назвалась она, протянув руку и широко улыбнувшись.

Аривия смотрела на нее и не могла понять, что чувствует. Эта девочка как будто заполнила все пространство собой. Песни и пляски ушли на задний план, страх и недоверие к людям вовсе исчезли, словно их никогда и не было. Аривия снова и снова вглядывалась в лицо новой знакомой, как будто пыталась понять, что происходит, но ничего не нашла. Кроме, разве что, россыпи веснушек на ее щеках.

— А меня… меня зовут Аривия, — с запинкой ответила девушка заметно тише Эвы и ответила на рукопожатие.

Лицо Эвы просияло. Она обернулась к Фенизу:

— Можешь идти, дальше мы разберемся без тебя.

Она пихнула его в сторону. Парень деланно надул губы, что-то сказал и скрылся в толпе веселящихся. Странно было видеть его таким, подумалось Аривии. Не то, чтобы она знала Фениза, но его образ в ее голове совсем не сходился с тем, что она только что увидела. На корабле этот парень был мрачным, говорил иногда что-то странное, а сейчас он будто стал совсем другим человеком. Какой из них настоящий?

Обдумать этот вопрос Аривия не успела — Эва вернулась и бесцеремонно подхватила ее под локоть. Однако такой жест совсем не смутил девушку, даже наоборот, она почувствовала себя под защитой.

— Я немного знаю о тебе, поэтому подумала, что тебе будет здесь некомфортно, — наконец сказала Эва, когда девушки отошли подальше от шумной компании.

Они вышли с поляны прямиком к пустующей деревни. Небольшие улочки с двух сторон были застроены маленькими деревянными домиками с высокими крышами, они были похожи один на другой, но все же чем-то да отличались. У домика справа створки окон были выкрашены в голубой. Краска со временем потрескалась и потускнела. А вот там, чуть впереди, был пристроен скворечник. У некоторых домиков стояли клумбы с разноцветными цветами. Вскоре Аривия заметила, что здесь были не только дома. Помимо них было одно большое здание (Эва тут же обозначила, что это здание для собраний) и беседку, расположившуюся в центре деревни. Именно туда девушки и направились.

Когда они приземлились на деревянную скамейку, Эва начала:

— Ты прости меня, я бываю немного эмоциональной и могу вешаться даже на малознакомых людей. Ты к такому, наверное, не привыкла.

— Ах… да, ты права, — ответила Аривия. — Мне немного… сложно общаться с людьми.

Эва неловко отвела взгляд и уставилась на свои коленки. Аривия почувствовала, что сказала что-то не то, и поспешила исправить ситуацию.

— Но… ты какая-то другая. Странно, но тебя я не боюсь.

Новая знакомая подняла на нее удивленные глаза и тут же рассмеялась. Громко и звонко.

— Ну скажешь тоже! — сквозь смех произнесла Эва. — Чего меня бояться? Я ж не страшная.

Аривия молча с ней согласилась. Не станет же она рассказывать, что люди часто не соответствуют своему виду и могут скрывать что угодно за миловидным лицом. Как она уже выяснила, она слишком мало знает о других людях, чтобы свободно об этом рассуждать.

— Спасибо, что увела меня оттуда. Находиться там было немного… затруднительно, — призналась Аривия. Она уперлась ладонями в деревянную скамью и принялась небрежно раскачивать ногами от неловкости, которая нарастала между двумя девушками

Однако от ее взгляда не укрылось, как с лица Эвы пропала улыбка. Вместо нее пришла уже знакомая девушке печаль, и сердце ее снова сжалось.

— Честно говоря, — вдруг тихо заговорила Эва, — я попросила Фениза представить меня тебе непросто так. Он сказал мне, что ты путешествуешь с Джином. Ну и я решила познакомиться с тобой…

Она замялась.

— Ты только не подумай, что я с тобой тут только из-за него! — громко воскликнула Эва. — То есть… да, сначала-то из-за него, но, когда увидела тебя посреди всего этого балагана такую потерянную, подумала, что тебе побольше моего требуется моя помощь, раз мой брат тебе помогает.

Аривия не сразу поняла, в чем дело. До нее с запозданием дошло то, что сказала новая знакомая, но, когда она это осознала, то вскочила с места.

— Джин — твой брат?!

В ответ она получила лишь слабый кивок и печальный вздох.

***

Первым условием Эмельды была помощь с побегом из тюрьмы. Меркурий на это отреагировал неоднозначно, не хотелось ему нарушать закон, однако и отступиться теперь не мог. Принц только выразил свое беспокойство по поводу того, как ему не быть привлеченным к делу, когда пропажи хватятся. На это ведьма лишь попросила развязать ей руки, а дальше все происходило, как в какой-то сказке: Эмельда с позволения молодого человека выдернула светлый волосок с его головы, что-то прошептала и дунула. Меркурий не видел, куда улетела его частика, но буквально через несколько секунд перед ним выросла полная его копия. Принц смотрел на это, как завороженный, и не мог поверить в увиденное. Женщина самодовольно ухмыльнулась, а после отдала двойнику приказ выйти сейчас за пределы тюрьмы, отправиться в место, где его точно больше никто не увидит, и исчезнуть. Не говоря ни слова, лже-Меркурий развернулся и зашагал к выходу. Так было организовано алиби для принца.

Второе условие заключалось в ограниченности информации. Эмельда взяла слово со своего компаньона, что тот не станет ничего разведывать о девушке, а она, в свою очередь, расскажет ему о проклятии. Это была договоренность о сокрытии личности Аривии в этом вопросе.

На третье условие ведьма попросила принца сделать все возможное для безопасности девушки. Однако на это Меркурий сказал свое решительное «нет».

— Пусть я и принц, но, пока я не занял престол, у меня почти нет власти. Тем более здесь, когда всем заправляет капитан Орос, — пояснил будущий монарх. Он расхаживал взяд и вперед, пока в какой-то момент не обернулся и не наткнулся на Эмельду. — Позвольте спросить, к чему вам потребовалась моя помощь? Вы и без меня могли со всем справиться.

Женщина тихо рассмеялась:

— В какой-то степени вы правы, Ваше Высочество, но мне просто необходимо было избавиться от ведьминых пут.

Она с омерзением посмотрела на веревку, а после — на следы от них на своих запястьях.

— Вам не стоит переживать, я от вас не сбегу. Хоть я и ведьма, слово свое держу.

Теперь настала очередь Меркурия улыбнуться. Атмосфера между этими двумя стала заметно менее напряженной. Когда принц шел на встречу с Эмельдой, он не был уверен ни в ней, ни в том, что это вообще стоит делать. Теперь же, имея под рукой такого сильного союзника, шанс пролить свет на историю Корниана Ороса и его одержимость Оком увеличился в разы.

— Ну что, так и будем тут стоять? — наконец спросила Эмельда. — Или вам нравится решать все важные вопросы в сыром полутемном подвале? Если так, то я вынуждена вас попросить отказаться от такого удовольствия, потому что лично меня уже тошнит от этого места.

Меркурий согласился. Дальше дело обстояло за малым — выйти отсюда незамеченными. Впрочем, эта проблема успела решиться до того, как принц всерьез о ней задумался. Эмельда отдала принцу распоряжение представить надежное место вдали от чужих глаз и ушей. Тот без труда выполнил ее просьбу и — хоп! — они уже оказались в небольшой комнатке, заставленной парой книжных стеллажей, длинным столом с ворохом разных бумаг и диваном. Единственное окно было завешано тяжелыми шторами темно-синего цвета.

— Ваш рабочий кабинет? — поинтересовалась Эмельда, одергивая штору и впуская лучик света в это мрачное царство.

— Да, — ответил парень, чувствуя себя немного неловко из-за всего бардака.

Ведьме же было по больше части все равно на то, что происходило вокруг. Она мельком просматривала документы, хаотично разбросанные по столу, вылавливая хоть какую-нибудь полезную информацию. В конце концов, не обнаружив ничего, что могло ей помочь, она напрямую обратилась к Меркурию:

— Итак, что же вам довелось узнать, Ваше Высочество?

Принц выпрямился, отдернув рукав своей рубашки.

— Корниан Орос очень тщательно скрыл какую-либо информацию о себе, но мне удалось узнать, что у него была семья: жена и дочь. Но я, к своему стыду, никогда не слышал о родственниках капитана, тем более о супруге и ребенке. Оказывается, двадцать лет назад они обе погибли.

Он принялся снова ходить взад и вперед, в очередной раз обдумывая каждое свое слово.

— Какое это отношение имеет к делу? — в недоумении спросила Эмельда.

— Я тоже сначала не понял, почему эта деталь меня так зацепила, а потом я решил достать архив о событиях двадцатилетней давности. — Меркурий подошел к столу и взял какие-то бумаги. — Орос родом с Топаза. Вы же знаете, что с этим городом сейчас?

— Там никто не живет, земля выжжена и не пригодна к существованию, — задумчиво пробормотала ведьма. Она и сама пыталась уловить связь, пока одно событие не всплыло в ее голове. От осознания ее глаза расширились, она прикрыла рот рукой и прошептала одними губами: «не может быть». Но увлеченный своим рассказом принц не заметил ее реакции.

— Именно. Двадцать лет назад произошло нечто, что не просто уничтожило Топаз, а лишило его всякого будущего. Теперь это место называют пустошью и предпочитают вообще не говорить об этом месте. — Меркурий сделал паузу, перевернул лист в руках и продолжил: — Но дело не в этом, вся суть именно в том, что произошло тогда. История переписана так, что во всем виноват взрыв в местной шахте, которая повлекла за собой такие ужасающие последствия. Однако более ранние документы о состоянии шахт прямо противоречат этой версии. Одного взрыва было бы недостаточно для катастрофы такого масштаба. Множество людей погибло…

С каждой ступенью своего рассказа принц распалялся все больше и больше, но здесь остановился. Он перевел дух и поднял глаза на Эмельду. От прежнего удивления не осталось ни следа, на ее лицо было задумчивое выражение, которое Меркурий расценил как добрый знак.

— В общем, как бы глупо не звучало, но я не верю, что простой взрыв уничтожил с лица земли целый город. Мне кажется, тут замешано нечто большее. — Будущий монарх вдруг замялся. Его предположение теперь, когда его стоило озвучить, выглядело не так убедительно, как в тот момент, когда он об этом додумался. — Я думаю, что дело в магии.

В комнате повисла тишина. Она давила на Меркурия с такой силой, что в любой момент могла просто прижать его к земле.

— Не совсем так, — наконец сказала Эмельда. Принц заметно поник. — Это было проклятие.

— Проклятие? — переспросил собеседник.

Но узнать, что имела ввиду ведьма, Меркурию было не суждено. Не сейчас, когда в его дверь настойчиво постучали. Стук был нетерпеливым и громким. Принц безошибочно определил находящегося по ту сторону двери. Это был Корниан.

Когда парень обернулся к ведьме, чтобы предупредить ее и срочно придумать, куда ее спрятать, ее уже и след простыл. Как и некоторых документов, в том числе и тех, которые были в руках у Меркурия.

На удивление времени не было, в дверь снова постучали. На этот раз настойчивее.

Принц поспешил открыть дверь. Он не ошибся, на пороге действительно стоял Корниан Орос собственной персоной.

— Ты был в тюрьме?! — Громовой голос капитана заставил Меркурия невольно сжаться. Ранее его не так пугал этот командный тон, но стоило столкнуться с ним подобным образом, как внутри все похолодело. Неужели такой страх способен вызвать обычный человек?

— Да, был, — коротко ответил принц. Он попытался сделать непринужденный вид, но получалось у него это слабо.

— Что ты там забыл?! Разве я отдавал такой приказ?!

Лицо капитана покраснело, глаза метали молнии, он был похож на безумца. Меркурий окончательно убедился, что человек перед ним душевно болен. Это придало ему сил. Он выпрямился и произнес ровным тоном:

— С того момента, как вы сообщили мне о моем возвращении домой, Корниан, я больше не ваш подчиненный, будьте добры не забывать об этом. Как и том, что я принц, и вы не смеете говорить со мной таким образом. Не забывайте свое место, даже если я к вам обращался, как к своему давнему приятелю. Сейчас это не имеет никакого значения.

Холодный голос принца заставил мужчину остыть. Краснота спала, взгляд перестал быть безумным, в нем угадывался прежний непоколебимый капитан Орос. Вот только образ этот теперь навеки был разрушен в глазах Меркурия.

— Насчет вашего первого вопроса, — продолжил будущий король после того, как его наставник окончательно успокоился. — Я пытался разобраться в том, что превратило вас в помешанного, хотел вам помочь. Я не нашел другого варианта, как узнать у ведьмы, в чем здесь дело. Но, к моему сожалению, мне не удалось ничего выяснить. У меня больше ничего не осталось, кроме как смириться с положением. Довольны?

Корниан ничего не ответил. Он продолжал смотреть куда-то сквозь принца, словно его здесь вовсе не было.

— Надеюсь, что вы удовлетворены результатом, а теперь уходите, я не хочу вас больше видеть. — вздохнул Меркурий. — Это приказ.

Будучи в какой-то прострации, капитан Орос ушел. Когда дверь за ним захлопнулась, принц обессиленно упал на диван. Он устало потер глаза. Слова, которые он так жестоко бросил в своего учителя, тяжелым грузом опустились ему на плечи. Меркурий редко на кого-то срывался и, пусть это не было похоже на какой-то его внутренний взрыв, чувствовал он себя опустошенным.

— Эмельда, если есть такая возможность, не появляйтесь какое-то время. Мне нужно побыть одному.

На это ему ответил шорох документов, оставленных на столе, и звук открывающегося окна.

- XII -

После того, как выяснилось, что Джин и Эва — брат и сестра, девушки решили немного отойти от потрясений. Обе сошлись на том, что вечер выдался крайне насыщенным на события. Им хотелось отдохнуть и расслабиться. Эва предложила посетить местную баню. Ее топили прямо перед тем, как прибыли незваные гости, поэтому сейчас она уже наверняка была готова.

— Что такое баня? — спросила Аривия. Она впервые слышала такое замысловатое слово и даже не догадывалась, что под ним подразумевалось.

У ее новой знакомой заметно округлились глаза и стали еще больше.

— Ты ни разу не была в бане?!

Аривия ответила кивком. Эва схватила ее за руку и куда-то потащила.

— Пойдем! Раз ты теперь в нашей деревне, то просто обязана побывать в нашей бане. Это достояние и гордость нашего поселения!

Она говорила так быстро, что Аривия просто не успевала улавливать суть. Ей ничего не оставалось, как покорно следовать за своей новой подругой. Факт того, что она была сестрой Джин только укрепил доверие к этой немного экспрессивной особе, однако, если Эва его сестра, то почему она сейчас не была с ним?..

Баня оказалась чем-то, чего Аривия не смогла понять умом, но ее тело явно ощутило все прелести этого вида отдыха. Очень странно было сидеть и терпеть духоту, пока девушка не закончила все процедуры и не вышла из парилки. Ощущения были потрясающие. Во всем своем существе она чувствовала какую-то неземную легкость и свежесть, словно этих двух с лишним дней в открытом море не было. Единственное, что возвращало в реальность, это повязка на глазу. С ней Аривия чувствовала себя некомфортно, но, раз сказали, что не стоит показываться во всей красе, значит, нужно потерпеть.

Когда девушки покинули баню, на деревню спустилась темнота. Там, вдалеке, еще слышались заливистые голоса, которые во все горло распевали незнакомые песни. Кажется, празднование намеревалось продлиться до самого утра.

— Как думаешь, Джин там? — спросила вдруг Эва, и взгляд ее снова стал каким-то отстраненным и грустным.

— Не думаю, — коротко ответила Аривия. — Когда мы вышли к общей поляне, его уже не было. Он говорил…

Аривия осеклась. Кажется, посещение бани сказалось не только на теле, но и на ясности мысли. В голове их разговор с Джином отпечатался на новом знакомстве с Эвой и все резко встало на места. Вот, о ком говорил ее спутник! Это ей, своей сестре, он не мог смотреть в глаза! Но почему?

Словно прочитав ее немой вопрос, Эва вздохнула и отвела взгляд в сторону.

— Пошли к нам домой.

Это все, что новая знакомая сказала, и Аривия молча пошла за ней.

«Их» дом оказался такой же, как и множество других. За исключением того, что он был чуть больше, а на стенах еще были видны старые детские рисунки, со временем выцветшие на солнце. Когда они зашли внутрь, и Эва зажгла лампы, то взору Аривии представилось обширное, но почти пустое пространство. С порога была видна кухня и обеденный стол, рассчитанный на шестерых человек, одно широкое окно и три двери.

— Проходи, не стесняйся, — пригласила Эва в дом гостью. — Если ты не против, то оставайся в этом доме, пока вы снова не отправитесь в путь. Одной жить здесь весьма… одиноко.

Настроение Эвы менялось с разительной скоростью. То она была весела и беспечна, то, как сейчас, во всей ее фигуре читалась глубокая печаль. Для Аривии такие перемены были непонятны, но вместе с тем, она чувствовала, что проблема такого поведения кроется в чем-то, что она уже знает. Достаточно было провести параллель между Джином и его сестрой. Однако лишние мыслительные потуги ответа не дали, нужно было спрашивать напрямую, а это уже была проблема иного уровня.

— Будешь жить в моей комнате! — воскликнула Эва, не получив отрицательного ответа. — Я тебе ее покажу!

Аривия пошла следом за своей новой знакомой. Ее комната находилась прямо за ближайшей из трех дверей, которые было видно с порога, и, по сравнению с остальной частью дома, была здорово обставлена. Помимо базовых вещей таких, как кровать, рабочий стол, стул, шкаф, в комнате было множество самых разнообразных картин. Цветы, море на закате, юноша с мешком наперевес, семья из четверых человек… На последней Аривия задержала свой взгляд подольше. Что-то смутно знакомым ей казалось на этом полотне. Впрочем, так ничего толком она разглядеть не смогла.

— Аривия, — неожиданно обратилась Эва к своей гостье, а потом также неожиданно схватила ее за руки. Аривия невольно сжалась. — Ух ты! Твое имя оказывается так здорово звучит. Мне подумалось, что оно красивое, когда ты представилась, но произнести его оказалось… Ой, прости.

Эва поспешно убрала свои руки и сделал шаг назад.

— Я совсем сама не своя, — она неловко улыбнулась, взявшись неловко перебирать одну из своих кос. — Знаешь, в наших краях совсем не осталось девчонок моего возраста… кто-то уехал, кто-то вышел замуж… нас и так было немного… а тут появляешься ты, и ты путешествуешь с моим братом… Ты для меня уже как сестра! Мне так хочется тебя обнять и болтать с тобой о всякой девчачьей глупости, расспросить про Джина и… и…

Тут все и закончилось. Эва опустилась на кровать и расплакалась. Она закрыла лицо руками, словно в попытке спрятаться. Каждый вдох, каждый всхлип сотрясал ее. Весь образ веселой девочки был в мгновение сломан.

Аривия растерялась. Она впервые сталкивалась с женскими слезами и не знала, как поступить. В голове лихорадочно забились мысли. Что ей сделать? Как поступить? Чего бы ей самой хотелось, окажись она в такой ситуации? Чтобы ее оставили одну? Это первое, что пришло на ум Аривии, но она точно знала, что всегда хотела далеко не этого. Она опустилась рядом с Эвой на кровать и неловко обняла ее за плечи. Девочка тут же прильнула к ней, не отрывая рук от своего лица. Теперь девушка с проклятием была в еще большей растерянности. В памяти на мгновение вспыхнуло нечеткое воспоминание о том, что что-то подобное уже было, но тогда она была на месте Эвы, а рядом кто-то, чье лицо мутным пятном всплывало во снах.

Все, что смогла сделать Аривия сейчас, это просто сидеть, обнимать рыдающую, осторожно поглаживая ее по плечу, и приговаривать что-то в духе «все будет хорошо».

Когда Эва успокоилась, Аривии показалось, будто минула целая вечность. Одну ногу она отсидела, и при каждом легком движении в нем отдавалось неприятной болью.

— Прости… — хриплым еле слышным голосом произнесла Эва и отстранилась от гостьи. — Честно, я думала, что выдержу… Прости, что тебе пришлось меня видеть в таком состоянии, еще и успокаивать.

— Что… что тебя так расстроило? — решила все-таки спросить Аривия. — Это из-за Джина? Почему вы сейчас не вместе?

Казалось, еще немного, и Эва снова расплачется, но она лишь шмыгнула носом, развернулась и открыла прикроватную тумбочку, доставая оттуда что-то небольшое.

— Знаешь, у тебя такие красивые волосы. Можно мне их расчесать? — Она показала Аривии щетку для волос и улыбнулась. — Не бойся, я больше не буду ничего скрывать. Это просто для того, чтобы себя отвлечь. Мне так проще будет рассказывать.

Аривия вздохнула и разрешила своей новой знакомой расчесать ее волосы. Она села так, чтобы Эва оказалась у нее за спиной и поправила свои все еще влажные после бани волосы.

— Сейчас я живу в этом большом доме одна, но когда-то мы жили здесь всей семьей. Мама, папа, Джин и я. — Ее голос дрогнул, гребень остановился на пряди огненно-рыжих волос. Аривия слышала, как Эва сделала глубокий вдох и шумно выдохнула. Девочка продолжила: — Мы жили хорошо, особо ни в чем не нуждались. Отец трудился вместе с другими мужчинами из деревни на ферме, которая находилась в нескольких километрах отсюда, а я, мама и Джин оставались дома. Брата носило от одного дома к другому. Все стремился всем помочь и везде успеть, а соседи нередко подсовывали ему что-нибудь в качестве благодарности. Сладости, краски, игрушки или даже пару монет... Джин мечтал стать путешественником, откладывал каждую копеечку... Я всегда была возле матери. Она хлопотала по дому, а я либо помогала ей, как могла, либо рисовала на полу в кухне, пока она штопала вещи или готовила обед. Потом…

Эва вытерла нос рукавом своей голубой сорочки

— Потом жители деревни один за другим стали посещать какие-то собрания, которые проводились где-то рядом с фермой. Говорили о какой-то Святой Деве, явившейся из ниоткуда. Шла молва, что она может решить все наши проблемы одним щелчком пальцев… Глупость, правда? — Аривия услышала по голосу, как она улыбнулась. Впрочем, эта улыбка в ее голосе тут же пропала. — Наши родители так говорили, пока однажды сами не стали посещать такие собрания. Это длилось на протяжение целого месяца. За это время жизнь в деревне кардинально поменялась. Почти некому было работать, все ежедневно стекались на эти странные собрания, дома оставались только старики и дети… но самое страшное было далеко не этом. Люди, которые посещали эти собрания сильно менялись… И наши с Джином родители не стали исключением. Это… Это было ужасно. До сих пор вспоминаю безразличные и пустые лица мамы и папы с содроганием. Они были как… как куклы! Ничего не делали, ничего не говорили, даже не ели. Только ходили на эти проклятые собрания, — Эва стиснула руки в кулаки, но тут же их расслабила, принявшись вновь водить гребнем по рыжим локонам. — Мне было всего десять, а брату — шестнадцать, когда это произошло, но ни я, ни Джин не подозревали, что это меньшее из того, что нас ждало впереди.

— Причина, по которой Джин не хотел возвращаться… — задумчиво произнесла Аривия себе под нос.

— Нет, дело не в этом, хотя это стало переломным моментом, — Эва опустила руки. — Особенно для него.

Аривия обернулась к новой знакомой и осторожно коснулась ее руки. Тут же послышался громкий стук в дверь. Обе девушки разом вздрогнули.

— Я открою, — отозвалась Эва и соскользнула с кровати. Она вышла из комнаты, оставляя Аривию один на один со своими размышлениями.

За дверью оказался Фениз. Он посмотрел на Эву, и его лицо омрачилось.

— Ты что, плакала?

— Это не имеет значения. — Девушка отмахнулась от его протянутой руки. — Зачем ты пришел?

Фениз хотел возразить на ее безжалостный отпор, но не стал. Вместо этого он молча стиснул руку в кулак, спрятав ее за спину. Столько хотелось сказать и сделать сейчас, но он не мог переступить через ее стены, не имел права, хоть они и росли вместе, хоть и пережили весь ужас бок о бок.

— Она у тебя? — спросил парень после непродолжительной паузы. Лицо его приняло привычное жесткое выражение, и он снова стал похож на того себя, каким был в море.

Спрашивал Фениз, конечно, об Аривии.

Эва внимательно посмотрела на него. Она никак не могла понять, как он относиться к ее новой подруге, и это ее почему-то настораживало. Как будто было что-то, чего она не знала.

Впрочем, сейчас было не до этого.

— Да, а что? — В тот момент, как Эва произнесла это, в голове промелькнула ужасающая догадка. — Вы же не собираетесь уплывать прямо сейчас?! Они же, наверное, не успели еще собрать припасы! А отдых? Им необходимо нормально отдохнуть. Хотя бы одну ночь…

— Тшш… успокойся, — голос Фениза снова смягчился. Он положил ладони на ее плечи и наклонился, заглядывая в ее красные от слез глаза. — Не переживай, мы не отплываем. Я просто хотел узнать, где она, вот и все. Я же говорил, она не очень хорошо с другими людьми уживается, вот и решил узнать, как обстоят дела. Может, она сбежала.

Последняя фраза была сказана больше в шутку, но Эва почему-то была уверена, что такое было вполне возможно.

— Хорошо, что ничего подобного не произошло, — улыбнулся юный моряк, и его лицо заметно преобразилось. Он стал больше похож на семнадцатилетнего мальчишку, коим и являлся. Глядя на него, девушке стало заметно легче.

— Так… зачем ты здесь? — снова спросила она.

Всего лишь мгновение, и Фениз снова вернулся к своему привычному хмурому лицу.

— Я нашел его. Он на том самом месте.

Не нужно было объяснять, о ком идет речь, Эва и так понимала, кого он нашел. Теперь ей предстояло решить, что делать с этим знанием. Впрочем, этот вопрос тоже был давно решен. Девушка давно для себя приняла: если ее брат не хочет с ней видеться, то она не будет настаивать. Ему сложно ее видеть, так зачем лишний раз тревожить его? Да, самой Эве было очень сложно для себя принять, что она не может поговорить с Джином, когда он так близко, но ей было достаточно знать, что он в порядке. По крайней мере, она себя так успокаивала.

— Хорошо, но больше не выслеживай его, хорошо? — сказала Эва наконец. — Не нужно на него давить. Может быть однажды он сможет посмотреть на меня без угрызений совести. Сейчас еще не время для этого.

Фенизу было невыносимо смотреть в ее полные грусти и тоски глаза, поэтому он отвел взгляд, опустил свои руки и буркнул что-то себе под нос. На этом они попрощались. Парень ушел, а Эва, переведя дух, вернулась к своей новой знакомой.

Аривия сидела все там же. Никто бы не догадался, что она поднималась со своего места и подслушивала разговор. Она не смогла пойти против любопытства, в очередной раз убеждаясь, что этих троих связывает какая-то весьма трагичная история. И что-то подсказывало, что именно эту историю Эва хочет ей рассказать.

— На чем там я остановилась? — как бы невзначай уточнила хозяйка дома, но ее омрачившееся лицо говорило о том, что этот разговор становится для нее все тяжелее и тяжелее.

Аривия напряглась. Ей вдруг показалось неправильным, что Эве сейчас приходится заново переживать печаль прошлого, чтобы посвятить незнакомую чужестранку в свою историю. Захотела бы сама Аривия, чтобы кто-то другой слушал ее рассказ? Нет. Пока нет.

Когда Эва собралась с мыслями, чтобы продолжить свой рассказ, Аривия осторожно коснулась ее руки.

— Не стоит.

— Нет, мне надо это кому-то рассказать. Кому-то, кто не пережил это, кому-то, кто сможет помочь моему брату отпустить прошлое, чтобы оно не мучило ни его, ни меня, ни других жителей деревни, — отчаянно заговорила Эва. По ее щекам снова стекали слезы, и она поспешно вытирала их тыльной стороной ладони. Аривии не оставалось ничего, кроме как просто выслушать. Она хотела сказать о том, что навряд ли сможет помочь Джину, но решила все же промолчать.

Стоило Эве немного успокоиться, как она стала говорить дальше:

— В один момент все те, кто посещал собрания, пропали. Они не вернулись домой ни на следующее утро, ни на утро после. Несколько мужчин из оставшихся и Джин отправились на разведку…

Эве снова потребовалась пауза, но на этот раз, чтобы окончательно успокоить поток слез. Создавалось впечатление, что они у нее просто закончились, и она вынуждена закончить эту историю так.

— Вернулись они бледные с лицами, полными ужаса. Их долго не могли разговорить, пока один не сказал, что они все мертвы. Очень скоро выяснилось, что члены культа Святой Девы наложили на себя руки, предварительно лишив жизни животных с фермы. Наши родители в том числе.

Повисло долгое напряженное молчание. Аривия, явно шокированная рассказанным, просто сидела, уставившись на Эву. В голове в красках возникали образы незнакомых людей, их обычной жизни, а потом все резко перечеркнулось кроваво-красной чертой. Воображение вырисовывало мертвых людей без лиц на каждом шагу. И посреди всего этого ужаса были Джин и Эва, брат и сестра, так жестоко оставленные в этом мире.

«Спроси про эту Святую» — голос в голове тоже был заметно напряжен.

Аривия почувствовала, как к глазу подступили слезы. Она сглотнула, сдерживая их и обратилась к девушке перед ней:

— Святая Дева… Это ведь наверняка она. Кто-нибудь знал, как она выглядела?

Было кое-что, что Аривии было необходимо было узнать. Один-единственный кусочек паззла, который бы смог полностью собрать картину и помог бы разобраться не только в непростой судьбе Джина, но и — совсем немного — в ее собственной.

Эва отрицательно мотнула головой:

— Нет. Говорили только о том, что она владела какой-то магией. — Девушка на мгновение задумалась. — А еще у нее были разные глаза.

Теперь все встало на места. Аривия перебрала все моменты, связанные с Джином и все поняла. Ну конечно! Теперь его обвинения и тот взгляд, полный мести, заимели основу. Он принял ее за Святую Деву, погубившую его семью. Потому тогда смотрел на нее с такой ненавистью. Потому сказал те грубые слова. Потому последовал за ней.

От осознания Аривия нервно засмеялась. Она согнулась пополам, не в силах остановить свой приступ. Теперь волноваться настала очередь Эвы. Она коснулась плеча своей гостьи и несколько раз спросила, все ли нормально.

Голос внутри подозрительно затих.

Приступ закончился, а вместе с ним и все остальное. Аривия подняла глаза и положила руку на узелок повязки на затылке.

— Мне бы хотелось, чтобы ты знала, почему теперь твой брат вынужден таскаться со мной. — Она осторожно дернула за конец узелка. — Захочешь ли ты после этого называть меня сестрой? Навряд ли. Но знай, что мне было очень приятно почувствовать принятой, хоть и совсем на короткое время…

Повисла короткая фраза, а потом Аривия еле слышно добавила:

— Наверное, я бы тоже могла назвать тебя сестрой. Когда-нибудь. В мире, где знала бы, что это значит…

Ее рука дрогнула, и повязка медленно спала с проклятого глаза, являя Эве тайну Аривии. Темно-фиолетовый зрачок смотрел на девушку отчужденно, в нем совершенно нельзя было разглядеть ни капли человеческого, только что-то темное, далекое от привычного. Из второго глаза непрерывно катились слезы. В нем отражалась вся боль Аривии, накопленная за многие-многие годы. Никто и никогда не видел этого, кроме одного человека, который сейчас был очень-очень далеко. Сейчас Аривия не пряталась за привычной стенкой безразличия. Она была открыта и честна также, как Эва, когда рассказывала свою историю жизни. Но на этом был конец. В первый и последний раз она открылась кому-то, кроме Эмельды, и этот кто-то наверняка ее возненавидел. Так думала Аривия.

Эва молча смотрела на представившееся ей явление. Было так странно наблюдать два таких разных взгляда у одного человека одновременно. Но еще страннее было то, как обернулся ее рассказать. На мгновение в голове девушки действительно мелькнула мысль, что перед ней была та самая Святая Дева, но тогда многое становилось совсем нелогичным. Она все думала и думала, и думала… Однако так ни к чему не пришла. В ней не зародилось никаких других чувств. Только осознание, что напротив нее сидит кто-то такой же раненный, как она, как ее брат, как многие другие обычные люди.

Не выдержав больше этого молчания, Аривия поднялась с кровати и засобиралась:

— Тебе нужно побыть одной… Я пойду.

Но не успела она двинуться с места, как тут же оказалась в теплых объятиях Эвы. Она осторожно поглаживала подругу по спине и шепотом приговаривала:

— Я знаю, ты — не она. Тебе не нужно прятаться или убегать. Я… Я принимаю тебя. И все еще хочу назвать своей сестрой. — Она чуть отстранилась и подняла на Аривию полные слез глаза: — Не знаю, что с тобой произошло, но тебе тоже пришлось через многое пройти, да?

Аривии не требовалось отвечать. Слезы с новой силой хлынули из ее нормального глаза, и Эве ничего не оставалось, как снова крепко обнять ее. В ответ она услышала тихое «спасибо».

Так и стояли эти две девушки, обнявшись, пока их слезы не высохли, и они не почувствовали долгожданного утешения, которое нашли друг в друге.

- XIII -

— Мы так не договаривались! — возмущенно заявила Эмельда.

— Да, не договаривались, — признал принц. — Но у нас просто нет другого выбора!

— Это у ВАС нет выбора! — парировала женщина. Ее янтарные глаза, казалось пытались испепелить неосторожного мальчишку, решившего спорить с ведьмой. — Я не собираюсь покидать Аквамарин ради какого-то поехавшего старикашки. Разбирайтесь с этим сами, Ваше Высочество!

Меркурий раздраженно вздохнул. За последние несколько часов он заметно вымотался. А это было только начало! Стоило заявить ведьме о том, что им необходимо отправиться во дворец, потому что больше принц не может откладывать свое возвращение домой, и все пошло наперекосяк. Парень понимал, что так будет, но все же надеялся на какое-то снисхождение.

— Да поймите же вы, что эта проблема касается не только вас и меня. Это проблема всего королевства! И нам надо в этом разобраться.

— Вы забываетесь, Меркурий, — почти прошипела Эмельда. — Это королевство, о котором вы так печетесь, приносило мне только вред. Я не собираюсь участвовать в этом и все!

Принц с силой сжал кулаки. Он был напряжен до такой степени, что вот-вот готов был взорваться и послать ведьму куда подальше. Однако вместо этого он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, досчитал до десяти в попытке вернуть себе ясность ума. Это немного помогло. Меркурий понял, что в данном вопросе стоит давить на что-то более личное.

— Вам может быть плевать на королевство, хорошо, но на вашу подопечную вам не должно быть все равно.

На лице ведьмы мелькнула тень. В яблочко! Теперь осталось самое сложное: давить дальше в надежде, что его не испепелят на месте. Меркурий знал о тесной связи Эмельды и сбежавшей девушки, но до последнего не хотел пользоваться этим козырем. Он пересек границу допустимого и теперь у ведьмы будет другой с ним разговор, если он ошибется.

— Не смей, ты… — еще больше разозлилась ведьма. Напряжение в комнате стало совсем ощутимым.

Меркурий оборвал ее на полуслове:

— Не спешите с выводами. Я не собираюсь вам как-то угрожать. Не в моем стиле. — На губах принца промелькнуло что-то вроде улыбки, но это подобие также быстро исчезло, как и появилось. — Подумайте сами, Эмельда, пока Корниан стоит у власти в Аквамарине, вам и вашей подопечной никогда не найти мира в этих местах. Вам же именно это нужно, я прав?

Вся злость и негодование ушли, уступая место здравому смыслу. Женщина закусила губу. Она мысленно признала правоту Меркурия, но не решалась озвучить это вслух. Во всем этом была одна значимая деталь, которую принц или не замечал, или не хотел замечать.

— Меня бы ничего не держало здесь, если бы та, чья безопасность которой меня действительно волнует, была здесь. — Эмельда устало потерла переносицу, выдерживая небольшую паузу. — Без ее участия я не могу отправиться с вами.

— И что вы собираетесь делать? Ждать ее возвращения?

Меркурий выжидающе посмотрел на ведьму, но та ничего не ответила. Тогда он продолжил:

— А что, если она не вернется? Об этом вы думали?

Во взгляде женщины снова мелькнул яростный огонек. Несмотря на это пугающее изменение, он понял, что снова попал, и ему это не понравилось. Да, для достижения цели подобный трюк действительно может сработать, но играть с чувствами других… Такое будущему королю было не по душе. Снова столкнувшись с внутренней борьбой, он решил, что сделает выбор не в свою пользу.

— Что вы этим хотите сказать, Меркурий?

Атмосфера вокруг снова стала накаляться. В какой-то момент принцу показалось, что в воздухе витает что-то еще, помимо напряжения. Может, магия? Все-таки он сейчас идет наперекор ведьме.

— Я хочу сказать, что вы ведь понятия не имеете, где ваша подчиненная. Не знаете, вернется ли она, жива ли вообще…

На долю мгновения Меркурий успел заметить яркую вспышку света, а потом почувствовал жар и удар справа, в паре сантиметров от его головы. Однако парень будто вовсе на это не обратил внимание. Он продолжил свою речь, игнорируя угрозу.

— Я не хочу сказать, что ее больше нет. Я почти уверен, что она в целости и сохранности, — тут принц немного соврал. — Вы ведь не представляете, как скоро она снова окажется в Аквамарине! Но наверняка вы должны знать, что как только она здесь появится, то ее жизни снова будет угрожать опасность в лице Корниана. Вы знаете об его одержимости, а я знаю, каким упрямым он бывает. Если он решил, то он сделает и никто его не остановит. Однако у нас с вами есть шанс его остановить. Нам нужно выяснить все обстоятельства, и я без вашей помощи не справлюсь. Я знаю, что тоже нужен вам, так давайте поможем друг другу?

Эмельда выпустила тот шар энергии, чтобы напугать будущего короля, но он даже не шелохнулся. Это прибавляло еще больше проблем. Она подумала о том, чтобы просто исчезнуть и оставить мальчишку одного, но в его словах была толика смысла. Капитан Орос представлял угрозу, от которой необходимо было избавиться. Если им удастся что-то нарыть, то от этого старикана можно было бы избавиться, не прибегая к ведьминским штучкам. Но все продолжало упираться в ситуацию с Аривией. Эмельда знала, что она жива, но и представить не могла, где сейчас находится эта девица. Насколько хорошо выполняет свою роль парнишка? Жив ли он сам? Это волновало намного меньше, но, учитывая все обстоятельства, хотелось бы верить, что он не оставил Аривию одну.

От всех этих размышлений в очередной раз отвлек принц. Словно подслушав ее мысли, он предложил:

— Если вас так беспокоит судьба вашей подопечной, то я готов оставить пару людей, которые доложат нам сразу, как девушка появится в пределах порта. Что скажете?

Что-что, а в манипуляциях и убеждениях Меркурий был мастер. Чего еще ожидалось от будущего короля? Эмельда хмыкнула. Надо же, ее обставил столичный мальчик. Король из него выйдет что надо. Удивительно, как при таком отце смог вырасти такой юноша.

— Хорошо, я согласна, — коротко произнесла ведьма, упав в кресло принца.

Все эти разговоры ее изрядно утомили, и проблема была не только в содержании их милой беседы, но и в самом собеседнике. Сколько бы Эмельда не смотрела на него, ей все время мерещился призрак из далекого прошлого. То, как он говорил, как действовал и даже как выглядел. В совокупности это снова и снова возвращало ведьму ко времени, которое она упорно хотела забыть.

Эмельда бросила взгляд на принца. Он шарил по столу в поиске необходимых документов и совсем не обращал внимание на янтарные глаза, следящие за каждым его действием. Женщина снова и снова разглядывала Меркурия, но больше не улавливала знакомых черт.

«Они похожи настолько же, насколько разные, — сделала она в конце концов выводы и перестала наблюдать. — Видимо, это мое наказание»

Смирившись с этой мыслью, Эмельда вернулась к переживаниям о судьбе своей подопечной. Хоть ведьма и согласилась отправиться в столицу, ее все еще питали сомнения. Если Аривия вернется во время ее отсутствия, что она будет делать? Куда подастся? Даже если принц обещал следить за ее прибытием, неужели за это время Корниан не успеет добраться до девочки? Все эти вопросы вновь и вновь проносились в ее голове, все больше погружая в сомнения. С другой стороны, был шанс избавиться от капитана королевской стражи, и это могло бы обеспечить их дальнейшее существование на Аквамарине в долгосрочной перспективе. Но стоило ли оставаться в этом месте? Может, стоит отправиться на поиски ответов в другие края?

Ведьма не раз думала покинуть Кристаллит раз и навсегда. Однако она так и не смогла решиться на это. На то было две причины: сложность путешествия, и она сама. Вслух бы она никогда не призналась, но Эмельда не хотела покидать королевство. В конце концов, когда-то оно было и ее домом тоже. А Аривия? Она напрямую связана с этим местом, пусть и не знала об этом. Женщина собиралась ей все рассказать, но… Но не смогла. Потому что если ей придется рассказать об этом, то и обо всем остальном тоже, а это может привести к непредсказуемым последствиям…

От всех этих размышлений ее отвлек голос Меркурия. Она подняла на него глаза в немом вопросе.

— Я спрашиваю, смогли бы вы превратиться в кого-нибудь для того, чтобы без вопросов перевезти вас в столицу, — повторил принц. Задавать подобные вопросы было весьма… необычно. Парень чувствовал себя неловко, а когда ведьма нахмурилась, понял, что ему предстоит пережить еще один выматывающий разговор.

Однако этого не последовало.

— Могу тебя в жабу превратить, если так хочется посмотреть на магию, — бесцеремонно ответила Эмельда, забыв про всякие формальности. Она поднялась с кресла и элегантно расправила свое платье. — Собрали все свои вещички? Мы выдвигаемся.

Недоумение на лице будущего короля красноречиво говорило за него, поэтому женщина добавила:

— Со своим перемещением я разберусь сама, так что просто подыграйте мне в нужный момент.

Меркурий только кивнул. Он взял папку с собранным материалом и открыл дверь, собираясь покинуть кабинет. Когда он обернулся к ведьме, то никого не увидел. Эмельда в очередной раз испарилась.

***

Луна белым диском висела над мягко покачивающимися волнами моря. Темно-синее полотно неба без единого облачка было обсыпано яркими звездами. Казалось, что только протяни руку и можно коснуться этих маленьких огоньков над головой.

Вот только ни луна, ни звезды, ни сам вид ночного моря никак не касались путешественника. Он нашел убежище на небольшом выступе, который прятался за чащей леса и теперь сидел в полном одиночестве в попытке разобраться в нескончаемом потоке своих мыслей. Увы и ах, выходило у него это отвратительно. Так было всегда, когда дело касалось семьи.

Уже шесть лет прошло с того рокового дня. От их семьи не осталось ничего, только пара детей, которая не знала, что им делать. В порыве тупой ярости юный Джин пообещал себе и сестре найти того, кто был ответственен за смерть их родителей. В тот же год он отправился в свое первое путешествие. Ни имея никакой информации, парень просто стал слушать бывалых моряков, которые любили травить байки после попойки. От некоторых историй откровенно несло бредом и больной фантазии, но другие казались настоящими. Так, по крупицам, Джин стал собирать сведения. Он успел побывать на почти всех крупных континентах и многое узнать, в том числе и то, в каком маленьком мире он жил до этого.

Так прошло два года. Джину исполнилось восемнадцать, и вместе с тем он стал чувствовать, как его запал иссякает. Воспоминания о былом стали серыми, мутными. В какой-то момент юноша хотел все бросить и вернуться домой, но собственная гордыня не давала ему это сделать. А когда стало совсем невмоготу скитаться по миру, и тоска по дому стала особенно сильной, появились первые явные следы. Все совпадало: женщина, с разными глазами, владеет магией обитает на севере Парво, лечит людей. Последнее очень смущало, но Джин зацепился за эту соломинку и отправился в новую неизведанную землю. Очень скоро выяснилось, что он вышел на обычного лекаря с необычными способностями к исследованию болезней и недугов.

Это было первый раз, когда он серьезно промахнулся.

Аривия была четвертой.

Четыре года прошли, как в тумане. Джин чувствовал себя псом, утратившим обоняние. Все, что он делал, это бросался при первом же упоминании кого-то похожего на другой конец света, понимал, что снова ошибся, и продолжал искать. Упрямство и гордыня с новой силой давили на него, как только появлялась новая зацепка, несмотря на отчаяние и усталость. Парень понимал, что у него недостаточно сведений, что он просто тащиться за слухами, как одержимый, и в конце концов, сможет ли он, обычный человек, справиться с чем-то сверхъестественным и доселе ему незнакомым? И все равно снова собирался в путь всякий раз, когда люди говорили о чем-то отдаленно похожем.

Когда Джин услышал про Аквамарин и про обитающую там легенду, он решил для себя, что это последний раз. Потому что был уверен: на этот раз он точно выйдет на Священную Деву. Независимо от результата этого путешествия, он собирался покончить с этим.

И вот он здесь. На его груди метка, связывающая его жизнь с жизнью девушки, которую он принял за своего врага; он вернулся домой, но из-за невыполненного обещания не может посмотреть сестре в глаза; он окончательно понял, что все его потуги не имели смысла, как и в принципе его существование последние шесть лет. Джин настолько четко ощущал противный холодок безнадеги, что в какой-то момент, путешественнику показалось неплохой идеей просто сигануть вниз.

Однако он все еще был в здравом уме, чтобы решиться на такую очевидную глупость.

Все его мысли о жизни и ее смысле, о том, что прошло, прервал какой-то шум позади. Из леса к нему кто-то приближался. Все, что Джин слышал, это как этот «кто-то» продирался через листву, как медведь через кусты малины, и ругался. Парень подумал на пьянствующих местных, но все равно насторожился и приготовился на всякий случай к любому раскладу.

Но он оказался не готов.

Когда из чащи на «его» уступ вышла Аривия, он в изумлении уставился на нее, гадая, что она могла тут забыть. А самое главное: как она вообще его нашла? Или она не искала, а просто оказалась здесь? Тогда почему она выглядела такой… разъяренной?

Выглядела Аривия действительно весьма необычно: растрепанные волосы с застрявшими листьями, помятое ночное платье, взятое наверняка у Эвы, слегка опухшее лицо, на котором застыло немного непонятное выражение лица: то ли грустное, то ли гневное.

— Что-то случилось? — обеспокоено спросил Джин, когда его оцепенение от увиденной картины спало.

— Давай ты не будешь строить из себя дурачка, — грубо отозвалась девушка, отдышавшись и стряхнув листья с платья. — Или для тебя все нормально?

Джин искренне не понимал, что она имела ввиду. Не мог он допустить того, что Аривия в курсе его истории и прямо сейчас она собирается высказать ему все, что думает на этот счет.

После того, как Аривия и Эва выплакались, до гостьи вдруг окончательно все дошло. В ней проснулся праведный гнев, готовый обрушиться в ту же секунду на виновника. А виновником, как не сложно догадаться, был Джин, оставивший свою сестру одну. В отличие от проблемы Аривии, проблему ее подруги можно было легко решить, но было одно «но», с которым девушка намеревалась поговорить. Она не знала, где искать Джина, не знала даже где находится она сама, однако в тот момент, когда она вышла из дома Эвы, ей под руку попался Фениз. Он-то в конце концов и сообщил местоположение Джина и даже предложил проводить девушку туда, но ответа не получил: той уже и след простыл.

Теперь Аривия стояла напротив Джина, чуть ли не испепеляя его взглядом.

— О чем ты говоришь? — все же решил задать вопрос путешественник. А потом добавил, надеясь сменить тему: — И почему ты без повязки?

Девушка шагнула в его сторону с четким намерением его стукнуть, однако не стала этого делать. Вместо этого она начала то, ради чего сюда пришла:

— Какого черта ты покинул свой дом?! Зачем стал гоняться за непонятно кем?! Почему оставил ее одну?! Ты же ее брат!

Поток вопросов продолжался, но Джин уже не слышал. Теперь он понял, почему Аривия была так зла.

Она знает.

Вместе с этим осознанием на него свалилось все накопленное за это время. И он не выдержал.

— А что мне оставалось делать, скажи мне?! В одночасье мы остались одни, и я, как старший брат, должен был взять ответственность! Нужно было сделать хоть что-то… — Его отчаянный крик за короткий миг сошел на полушепот.

Но Аривию это никак не смутило.

— И чего ты добился за шесть лет?!

Ничего. Он и так это знал, но стоило девушке озвучить это, как груз вины с новой силой потянул его сердце вниз, к земле, с такой силой, что ноги ослабели, и Джин чуть не рухнул на колени.

Повисла тишина, которая, казалось, длилась целую вечность.

А потом Джин тихо произнес:

— Я дал обещание, которое не смог выполнить… Мне не стоило возвращаться.

За его словами последовала звонкая пощечина.

Джин приложил ладонь к горящей щеке и в шоке уставился на Аривию. В лунном свете в ее нормальном глазе заблестели слезы. Пощечина сделала свое дело, встряхнув путешественника. В ногах снова появилась твердость, а в голове вдруг стало ясно, как в солнечный погожий день.

— Тогда… — заметно тише начала Аривия. Она заметно задрожала то ли от холода, то ли от переполнявших ее эмоций. — Тогда ты потерял родителей, а она еще и брата. Ты… думал ли ты когда-нибудь об этом? Думал ли о том, какого ей было все это время? Ты оставил ее одну в неведении! Где ты, что ты, как ты… Она наверняка ждала тебя каждый день… А когда ты все-таки появился, что ты сделал? Просто сбежал, как последний трус!

Потрясение сменилось жгучим стыдом и смятением. Джин и правда никогда не думал в таком ключе, а если и думал, то недолго. Сейчас, когда Аривия сказала это вслух, он почувствовал себя большим эгоистом и еще большим идиотом. Парень опустил глаза, не выдержав взгляда своей спутницы.

— Мне… мне нет оправдания, — только и смог вымолвить он.

— Да кому нужны твои оправдания!? — воскликнула Аривия. — Просто иди уже и успокой свою сестру. Ты ее семья в конце концов!

В этот момент за спиной Аривии показался огонек, за ним следом вышли две фигуры: Эва и Фениз. Эва, завидев брата, замерла на месте. Она не могла пошевелиться, словно боялась спугнуть Джина. Его удрученный вид заставил ее сердце неприятно сжаться.

— Брат… — одними губами прошептала Эва.

Джин посмотрел на нее. В голове и душе у него был полнейший беспорядок. Невыполненное данное шесть лет назад обещание все еще било по его гордыне, но в этот раз он решил сделать по-другому. К тому же, какое обещание имеет смысл, если от него страдают самые близкие?

Путешественник неловко улыбнулся сестре и сказал:

— Ты так выросла.

Этого хватило, чтобы сорвать с Эвы оцепенении. Она со всех ног бросилась к брату и кинулась ему на шею. Сердце радостно забилось, наконец дождавшись воссоединения семьи. Долгие шесть лет, которые брат и сестра прошли разными дорожками, закончились здесь.

Джин сгреб сестру в крепкие объятия и дал себе новое обещание: больше никогда не оставлять ее одну.

Наблюдая за этой картиной, Аривия как будто тоже почувствовала облегчение. Что Джин, что Эва были для нее чужими людьми, но то, как они справились со своей бедой, давало надежду, что когда-нибудь и она сможет избавиться от своего груза.

«Дорогая моя, не стоит о таком мечтать, — противный голос в голове дал о себе знать. — В твоем случае это невозможно. Я не собираюсь тебя покидать»

Суровая реальность напоминала о себе, однако Аривия не намеревалась ее подпускать. Вместо этого она, неожиданно для себя, предпочла верить в чудо. Ведь даже воссоединение Джина и Эвы в какой-то степени можно было назвать чудом, которому она, Аривия, поспособствовала.

На плечи девушки неожиданно упал чужой плащ, а над ухом пронеслось тихое «спасибо». После Фениз ушел, оставив троих на выступе, освещенном луной.

- XIV -

Время отъезда неумолимо приближалось, а Меркурий все еще понятия не имел, как Эмельда собирается добираться до столицы с ним. Он до последнего тянул время, надеясь на то, что ведьма появится и посвятит его в свой план. Однако этого не произошло. Когда помощник Корниана в третий раз постучал к нему в кабинет, настоятельно рекомендуя спускаться к экипажу, принц понял, что больше не может оттягивать неизбежное. Оставалось надеяться, что Эмельда просто не сбежала. Эта женщина казалась человеком слова, но кто знает этих ведьм?

Толика беспокойства не оставляла Меркурия, пока он спускался к назначенному месту. Желудок неприятно сводило от волнения, сердце быстро колотилось, весь нервоз намеревался вырваться наружу, но принц чудесно справлялся со своим главным навыком: сохранять невозмутимость в любой ситуации.

Экипаж был подан к черному выходу, чтобы не привлекать внимание горожан. Люди были весьма наблюдательны, а в связи с последними событиями совершенно не хотелось привлекать дополнительное внимание к королевской страже. Всего не утаишь, поэтому оставалось только уменьшить количество возможных свидетелей. Провожатых тоже не было, только стражник, сопровождающий принца, и кучер экипажа. Больше никого на заднем дворе не было. Ни у транспорта, ни где-либо поблизости. По крайней мере, Меркурий никого не заметил. Это радовало и пугало одновременно. Никаких признаков присутствия ведьмы.

Стало еще беспокойнее.

Завидев принца с одиноким стражником, кучер засуетился и открыл дверцу. Меркурий в последний раз оглянулся и шагнул в экипаж. Когда он поднял глаза, то увидел, что внутри кто-то есть. Прежде чем он успел как-нибудь среагировать, незнакомая женщина, разодетая в пестрые одежды, поднесла указательный палец к губам, приказывая молчать. Меркурий сглотнул и осторожно кивнул. Он был почти уверен, что это Эмельда. Почти.

Позади послышались торопливые шаги. Принц обернулся. К экипажу стремительно приближался капитан Орос. Худшие опасения Меркурия намеревались воплотиться в этой устрашающей фигуре.

Он все узнал? Как? Все же было сделано чисто. Или нет? Где просчитались?

— Капитан? Чем я удостоил вашего внимания в такое время? — максимально непринужденно спросил Меркурий, повернувшись к Корниану.

Мужчина остановился, посмотрел на принца и неожиданно улыбнулся.

— Ну как же, Меркурий, не мог же я отпустить вас, не попрощавшись. — Официальный тон сбивал с толку не меньше улыбки, не сходившей с лица капитана королевской стражи.

— В таком случае вам стоит поторопиться. Я и так уже задержался, собирая свои пожитки, — усмехнулся принц как можно более естественно.

Корниан протянул руку Меркурию. Парень ответил на крепкое рукопожатие, совсем не ожидая, что капитан притянет его к себе и обнимет. Теперь он мог заметить женщину в экипаже и начать задавать вопросы. Этого будущему монарху совсем не хотелось, но что делать в такой ситуации?

Мужчина похлопал принца по спине и тихо произнес:

— Спасибо. И прости. — Слова Ороса окончательно выбили почву Меркурия из-под ног.

За что он благодарит? За что извиняется?

Ответ у принца был, но он был так растерян, что не сразу смог сложить два и два.

— Стань хорошим королем, — сказал напоследок капитан, а потом отпустил Меркурия и быстро удалился, оставив парня в полном замешательстве.

Кучеру пришлось напомнить принцу, что времени у них не осталось совсем. Все еще находясь в прострации, Меркурий забрался в экипаж. Когда дверь за ним закрылась, дама рядом спросила знакомым голосом Эмельды:

— Что это было?

Парень лишь пожал плечами.

— Не знаю. Он видел вас?

— Не думаю. Он не заглядывал внутрь.

Эмельда не стала говорить о том, что она на самом деле видела. Принц бы все равно не понял. Чувства, отразившиеся на лице капитана королевской стражи, могут быть знакомы только тем, кто был родителем. Или по крайней мере пытался им быть.

Экипаж двинулся. Очень скоро Меркурий и Эмельда покинули Аквамарин.

***

Остаток ночи прошел для Аривии беспокойно. По возвращению в дом Ивир, она сразу отправилась в назначенную ей комнату и легла на кровать, но долго не могла уснуть. А когда уснула, ей стали являться образы из очень далекого прошлого. Девушка уже давно не различала их, но каждый раз, стоило им явиться во снах, она чувствовала ноющую боль утраты. После таких беспокойных ночей она обычно просыпалась в слезах.

Вот и сейчас произошло то же самое. Она открыла глаза и увидела перед собой поплывшую стену. Смахнув остатки слез, Аривия перевернулась на спину и уставилась в потолок. Воссоединение Джина и Эвы накануне напомнило ей о семье. Сейчас у девушки не было никого, кроме Эмельды, но когда-то, очень давно, были те, кто дал ей жизнь. Аривия не помнила их лиц, однако все еще ощущала, насколько дороги они были ей.

К глазу снова подступили слезы, и она поспешно потерла его, стирая остатки сна и печали, пришедшей вместе с ним.

Аривия резко поднялась на кровати, тут же пожалев об этом. Голова закружилась, и девушка была вынуждена лечь обратно, чтобы прогнать это недомогание. Голос в голове молчал. Это радовало. Несмотря на последний словесный выпад со стороны Ди`Вэль, Аривия знала, что ужасная история Эвы отразилась и на демоне. Только не понимала, как именно. Впрочем, сейчас это мало ее волновало.

Следующая попытка подняться была аккуратнее. На этот раз удалось избежать неприятных последствий. Аривия спокойно встала с кровати и двинулась к двери. Прежде чем открыть ее, девушка услышала голоса. Джин и Эва. Как давно они встали? Сколько вообще сейчас времени?

Она аккуратно открыла дверь и вышла в коридор.

Джин сидел за обеденным столом, развернувшись к сестре. Эва стояла у печи со сковородкой, на ней что-то скворчало. В воздухе стоял аппетитный запах выпечки. У Аривии заурчало в животе. Когда она ела в последний раз?

Брат и сестра враз обернулись к девушке, услышав звук открывающейся двери.

— Ты уже проснулась? Так рано? — Эва широко улыбнулась, вытирая руки о цветочный фартук, заляпанный каплями подсолнечного масла.

— Вы… вы спали вообще? — охрипшим голосом спросила Аривия.

Оба Ивир переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Не-а, всю ночь проговорили. До самого рассвета не могли успокоиться, — ответила Эва. Она заметно отличалась от той подавленной девочки, что Аривия встретила вчера. Теперь она выглядела счастливой…

Гостья снова почувствовала укол зависти, а вместе с ним вернулась старая добрая отчужденность. Она была чужой в этом доме, теперь это было еще ощутимее. Аривия неловко обвила себя руками и отвела взгляд, словно пытаясь спрятаться.

— Ох, твоя одежда… — Эва засуетилась. Она бросила деревянную лопатку, которую только ухватила, на стол, взяла девушку за руку и повела ее обратно в комнату. В зеркале, ранее проигнорированном, Аривия увидела свое отражение. Тихий ужас подступил к ней, стоило ей увидеть все последствия вчерашнего забега по лесу. Ночное платье было все в пятнах и даже где-то порвано, в растрепанных волосах виднелась зелень, лицо было опухшим. Аривию никогда особо не волновал ее внешний вид, но сейчас… Сейчас внутри у нее все перевернулось, отчаянно захотелось спрятаться от всех и не вылезать на глаза пару дней. И в таком виде она легла спать, а потом еще и вышла к людям? На смену ужасу пришел неимоверный стыд.

— Прости, Эва… за платье, — только и смогла произнести Аривия, когда ей наконец удалось отвести взгляд от зеркала. — Я попробую его отстирать.

Даже неопытному в стирке было понятно, что это платье безнадежно испорчено. Теперь только сверхъестественные силы могли исправить это.

— Ой да не переживай, я все равно его не носила, — сказала Эва, вытаскивая содержимое шкафа. — Давай лучше приведем тебя в порядок.

Аривия все еще чувствовала себя неловко, и она понятия не имела, что делать с этим чувством. Ситуация вновь и вновь проигрывалась в ее голове: вот она выходит и предстает перед семейством Ивир в таком виде. Если бы там была только Эва, то все было бы не так страшно, но ведь там был еще и Джин… Эта мысль была подобно сухому хворосту, брошенному в костер стыда.

От внимательных глаз Эвы не укрылось переменчивое поведение ее новой подруги. Та то краснела, то бледнела, и все никак как будто не могла прийти в себя.

— Слушай, Аривия, — начала младшая Ивир, — ты многое сделала минувшим вечером. Не думаю, что твой вид как-то повлиял на моего брата.

Все мысли о неловкой ситуации резко отошли на второй план. Аривия подняла взгляд на Эву. Та, в свою очередь, продолжала вести себя так, будто ничего не произошло, оставив гостью в полном замешательстве. Что она имела ввиду?

Оставшись в одиночестве, Джин вдруг осознал, как сильно устал за минувший день и ночь. Все тело налилось свинцом, глаза стали слипаться, жутко захотелось лечь и наконец отдохнуть. Действительно отдохнуть. Впервые за последние шесть лет он ощущал легкость от скинутой непомерной для него ноши.

Джин поспешно поднялся изо стола и убрал сковороду с печи, а потом открыл окно, впуская свежий воздух.

Путешественник вспомнил ночь. То, как сидел и жалел себя, как пришла Аривия и настучала ему, вправив мозги на место, как все в моменте резко перевернулось с ног на голову. И вот, он сидит в доме, в котором вырос, общается со своей повзрослевшей сестрой, как ни в чем не бывало. Словно этих шести лет не было.

Джин снова подумал о том, как все случилось, вдруг рассмеялся. Непонятная разноглазая девица разрушила их семью, и именно похожая на нее смогла все исправить.

— Как иронично, — одними губами произнес Джин.

— Что это тебя так рассмешило? — спросила неожиданно появившаяся Эва. На ее губах играла лукавая улыбка, глаза — такие же, как у брата — смотрели внимательно, будто в ожидании чего-то.

— Да так, жизнь, — парень пожал плечами. Он окинул взглядом помещение, заметив отсутствие одной особы. — А где Аривия?

Стоило ему сказать это, как дверь комнаты, в которой некоторое время назад исчезли девушки после своих коротких перебежек туда-обратно, и показалась Аривия. После ее первого появления она теперь казалась совсем другим человеком. Перепачканное ночное платье сменилось на белую рубашку и юбку глубоко темно-зеленого цвета, опускающуюся до самых щиколоток. Волосы были собраны в аккуратную косу и перевязаны лентой под цвет юбки. Сейчас Аривия не походила на ту нелюдимую девицу из леса Аквамарина, теперь это была самая обычная симпатичная девушка. Единственное, что выдавало прежнюю ее, — зловещий глаз. Но даже он становился чем-то незначительным. По крайней мере для Джина.

— Доброе утро, — еле слышно произнесла Аривия после затяжного молчания. Она чувствовала себя немного неуютно в этой новой одежде. В ее скудном гардеробе дома были только удобные вещи, платья и юбки не входили в их число. Когда девушка пыталась объяснить это Эве, та и слушать не стала, что-то приговаривая и загадочно улыбаясь. От этого становилось еще неуютнее. И почему Аривия так легко ей уступила?

— Доброе, — рассеянно ответил Джин. Преображение его спутницы оказало на парня удивительное влияние, которое он сам не смог бы внятно объяснить.

Снова повисло неловкое молчание. Джин вдруг почувствовал, что должен еще что-то сказать, но не имел совершенно никакого представления о том, что именно. Все слова резко улетучились. И почему вдруг ему стало так сложно говорить? Это ведь все та же Аривия, разве нет?

Однако этот аргумент не убедил мозг в формировании подходящих слов.

— Ты выглядишь чудесно. Вот, что значит это молчание, — пришла на помощь Эва, наблюдавшая за этой сценой. Она вернулась к печи и сложила порцию блинчиков на тарелку. — Я же говорила, что так и будет. Он аж дар речи потерял.

Джин почувствовал себя смущенным. Он посмотрел на свою сестру с претензией. Она как будто заставила его вернуться в шуру подростка, каким он был шесть лет назад.

— Мне кажется, что я выгляжу глупо, — призналась Аривия. Ее руки, не зная, куда себя деть, мяли юбку, взгляд был направлен куда-то вниз, щеки горели. Эти ощущения совсем выбивали почву из-под ног. В последнее время это происходило слишком часто.

— Это не так! — поспешно вставил Джин слишком громко. Он заметно стушевался и смущенно отвел взгляд.

Этот эмоциональный выпад со стороны парня заставил Аривию поднять глаза и уставиться на своего спутника.

— Ты так думаешь? — спросила она также неожиданно громко, как и Джин. Только она не испугалась своей внезапной перемены, скорее, просто не заметила этого. Все, что ее сейчас волновало, это ответ.

У Джина закружилась голова. Он посмотрел на девушку и окончательно понял, что не может совладать с чувством, которое так резко охватило его с ног до головы, заставив мысли спутаться, а сердце сбиться с привычного ритма. Все усугубляло ситуацию лишь отсутствие времени, которое могло бы помочь разобраться с этими неясными внутренним ощущениями. В конце концов Джин решил просто плыть по течению. Бороться с этим не имело никакого смысла.

— Да, ты выглядишь очень… мило, — наконец, подобрал нужные слова парень.

Аривия вспыхнула с новой силой. Она не могла понять, почему его слова в этот момент были так значимы для нее. Радость, разливающаяся в груди, была ранее ей незнакома. Чувство было таким приятным, что девушка не стала даже думать об его происхождении. Разве нельзя просто испытывать радость от приятных слов?

Все это прервал стук тарелки, поставленной на стол. Эва широко улыбалась и была тише воды, ниже травы. Она с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой и смотрел то на подругу, то на брата. Реакция последнего ее интересовала особенно сильно.

— Давай, Аривия, садись завтракать, — сказала Эва, вытирая руки о фартук. — И ты, братец, ешь давай, а то остынет.

Напряжение исчезло, оставив после себя послевкусие небольшой неловкости. Изредка Джин и Аривия пересекались взглядами, но тут же отводили глаза в сторону. А Эва только и делала, что глядела на них обоих и думала о чем-то, что только ей одно было ведомо.

Это утро было тем самым островком безмятежности посреди бесконечного шторма жизни. Впервые за долгое время все трое чувствовали себя обычными, ничем не обремененными людьми. Впервые за долгое время они смогли оставить свой груз.

Хоть и ненадолго.

***

Путь в экипаже по неровным дорогам давался Эмельде неожиданно тяжело. Она пыталась убедить себя, что сможет пережить этот переезд, но с непривычки, которые приправлялись переживаниями, женщина быстро поняла, что не справляется. Было душно, как от отсутствия воздуха в экипаже, несмотря на приоткрытое оконце, так и от количества тряпья, в которое ведьма укуталась, чтобы сохранить свою личность в тайне.

Прошло только восемь часов пути из двадцати.

— Вам нехорошо? Выглядите бледной, — обеспокоенно спросил Меркурий. Он то и дело поглядывал на свою спутницу, полагая, что она не приспособлена к таким поездкам. Насколько он понял ни женщина, ни ее подопечная никогда не покидали Акмарин.

Эмельда смерила его тяжелым и пронзительным взглядом.

— Мне нужно на воздух, — только и сказала ведьма после продолжительной паузы.

— Скоро будет стоянка в Изумруде. Мы сможем выйти, — сказал Меркурий, глянув в окно.

Изумруд — зеленый город всего Кристаллита, его природная столица. Благодаря ему все королевство хорошо снабжается древесиной и лекарствами. Несмотря на большое потребление, густые леса не оскудевают, а наоборот, будто бы сильнее разрастаются. Изумруд — яркий пример единения человека и природы, где каждый вносит равноценный вклад в жизнь другого.

Однако все здесь было не так просто. В последнее время местным жителям стало сложнее поддерживать этот баланс, а виной тому было активное застраивание столицы для привлечения большего количества гостей из-за океана. Король Салмат Второй видел необходимость в привлечение знатных особ с крупных материков. Его королевство было небольшим, помощь со стороны точно не помешала бы.

— Мы действительно сможем выйти? — с надеждой спросила Эмельда. Она вдруг резко сбросила свою привычную маску безразличия к окружающему и показалась Меркурию совершенно обыкновенной женщиной.

— Да, пока лошадей сменят, у нас будет немного времени, чтобы выйти и даже пройтись. — Принц бросил взгляд на одежды ведьмы. — Только старайтесь не привлекать к себе внимание.

Эмельда тоже посмотрела на свой разноцветный наряд и, долго не думая, стала стягивать с себя одежду. Будущий монарх сначала удивился, пытаясь что-то возразить, но тут же замолчал и поспешно отвернулся к своему окну. Ему приходилось игнорировать возню рядом с собой, что получалось у него не очень хорошо, пока взгляд не зацепился за непримечательную табличку с простенькой фразой: «Добро пожаловать в Изумруд!». Они заезжали в город.

Меркурий бывал здесь всего пару раз и то только проездом, но тем не менее этот город уже успел оставить неизгладимое впечатление. Прежде всего парня впечатлили огромные деревья, которые встречали на въезде в город, когда едешь из Алмаза. Там находилась роща вековых деревьев с необъятным стволом, верхушки этих деревьев устремлялись высоко-высоко в небо, теряясь в облаках.

Возня сзади прекратилась и, немного подождав, Меркурий осмелился обернуться. Ворох разноцветных тряпок валялся на полу экипажа, а вместо эпатажной дамы в броском наряде, рядом сидела женщина в темно-коричневом простом платье. Ее каштановые волосы были сложены в незамысловатую прическу, на лице не осталось никаких следов грима. Теперь Эмельда могла с легкостью смешаться с окружением. Привлечь внимание она могла только своей притягательной внешностью, которая в своем естественном виде казалось еще более манящей и необычной.

— Как многое здесь поменялось за столько лет… — тихо сказала женщина, глядя в окно. — Там тоже теперь все по-другому?

Меркурий в непонимании уставился на ведьму. Он не совсем понимал, о чем она говорила. Более того, он даже не совсем был уверен, что вопрос относился к нему.

Экипаж остановился. Долгожданная стоянка. Кучер открыл дверь экипажа, выпуская наружу сначала Меркурия, а после и Эмельду. Когда женщина вылезала из повозки, принц, как ему и полагается, подал ей руку. Женщина в недоумении посмотрела сначала на поданную ладонь, а после — на самого парня, неожиданно улыбнулась и приняла руку. Они прибыли в Изумруд.

- XV -

На первый взгляд улицы Изумруда не отличались от улиц Аквамарина. Но не для того, кто прожил большую часть жизни в одном из этих городов. Здесь, в отдалении от моря, воздух был совершенно другой. Многочисленные леса забирали остатки влажности, доносившиеся с Аквамарина. От этого ветер в Изумруде был суше. Он ударялся о людей, подобно волнам, бьющимся о скалы, и словно пытался проникнуть в самую суть попавшегося на пути человека.

Эмельда не просто видела разницу, она ощущала ее кожей. Ветер с особым остервенением напал на нее, когда она покинула экипаж. Он пытался развалить ее прическу, а после — залезть под платье и поселиться там. Женщина съежилась от продирающего холода, принесенного с ветром. Она тихо выругалась, сетуя на то, что пообещала принцу не пользоваться магией в пределах города. И кто ее дернул за язык так легко раздавать такие обещания? Это Эмельда могла объяснить всего одним: она слишком размякла. Присутствие Меркурия, их совместное путешествие и его удивительная схожесть с человеком из прошлого разбило скорлупу, в которой ведьма прятались последние несколько столетий. Даже Аривии не удавалось порой пробиться к женщине, а тут какой-то мальчишка за пару дней проделал в ее защите дыру. Все это совсем не нравилось Эмельде. Еще больше ей не нравилось чувствовать себя обычной. Однако, если бы кто-то сейчас залил в нее сыворотку правды, она бы со стыдом выдала совершенно другой ответ.

В том, чтобы быть обычным нет ничего плохого. Все идет своим чередом, пока ты идешь по намеченному пути. Но стоит свернуть…

От далеких и таких непривычных размышлений Эмельду отвлекло ощущение накидки на плечах. Ветер, забившийся под платье, словно выбросило, и женщина на мгновение почувствовала тепло. Она подняла свои янтарные глаза и увидела Меркурия. Он накрыл ее своим плащом с самым невозмутимым видом, будто так и должно быть.

Все-таки быть обычным человеком не так уж плохо.

— Спасибо, — произнесла Эмельда и улыбнулась, наверное, самой искренней улыбкой, на какую была способна.

Меркурий был ошеломлен. Он смотрел, как завороженный, на лицо ведьмы и почувствовал, как сердце пропустило удар. Поспешно отведя взгляд, принц какое-то время пытался разобраться, почему чувствует такое незнакомое ему ранее смущение. Ведьминские чары? Но зачем Эмельде их использовать на нем сейчас? А еще эта улыбка…

Принц тряхнул головой. Не время думать об этом.

Они вышли прогуляться не для того, чтобы насладиться красотами Изумруда (хотя, стоит признать, здесь особо нечего было смотреть), а для того, чтобы восполнить запасы провизии. Меркурию подготовили провизию на одного, в то время как в экипаже было двое, не мудрено, что запасы быстро оскудели.

— Вот, сюда, — сказал принц, указывая на ничем непримечательную лачугу. Ее вывеска давно растеряла все буквы, а отвратный запах говорил о том, что иметь дело придется с второсортной забегаловкой.

Выбирая место, Меркурий исходил из логических размышлений. Ему и ведьме лучше подальше держаться от людных мест. Чем меньше чужих глаз, тем лучше. Однако он промахнулся. В неприятного вида того, что должно было называться таверной, народу было не протолкнуться. Сильнейшая смесь из дешевого табака, пива и чего-то кислого ударило в нос так, что Меркурий пошатнулся и чуть не отступил назад, но, заметив, что его спутница не шелохнулась, нашел в себе силы остаться на месте. А ведь раньше ему казалось, что он многое повидал в этой жизни.

— Что мы здесь делаем? — спросила наконец Эмельда, с омерзением оглядев маленькое помещение с завешанными окнами. — Вы же не хотите сказать, что мы сюда за едой пришли?

Меркурий нервно сглотнул. Ему не потребовалось отвечать, женщина и так все поняла.

— Вы полный профан, Меркурий, — с легким раздражением отметила ведьма. Она резко открыла дверь и вышла на улицу. Принц поспешил за ней.

— И что вы предлагаете? — решился поинтересоваться парень после продолжительного молчания. Все, что он делал, это послушно шагал за женщиной, не зная куда.

В носу все еще стоял неприятный запах той захудалой таверны.

— Рынок, — коротко ответила Эмельда, и в этот момент они вышли к обозначенному пункту.

Как и во многих местах, рынок Изумруда походил на рынки других городов. Огромное количество прилавков, теснившиеся друг с другом и продававшие все, что душе угодно, зазывалы с невероятно громкими голосами и крепкими связками, они и сейчас пытались перекричать один другого, и большое количество людей, толпившееся то тут, то там.

— Вы уверены..? — Вопрос повис в воздухе. На него так никто и не ответил.

Эмельда нырнула в толпу и потянула за собой принца. Она проворно влилась в поток людей и успешно лавировала между ними, подобно рыбе, бросившей вызов речному течению. Меркурию же пришлось сложнее. Он постоянно на кого-то натыкался и бессчетное количество раз извинялся. Казалось, даже это нисколько не тормозило ведьму. Она продолжала «плыть», намереваясь достичь своей цели.

Но вот поток стал меньше, и Эмельда остановилась рядом с маленьким прилавком. Содержание его оставляло желать лучшего. За прилавком стояла женщина преклонных лет. Ее волосы блестели на солнце серебром, дряблая кожа, обгоревшая на солнце, свисала вместе с многочисленными тряпками, навешанными на нее, старушка выглядела так, словно уже много-много лет стояла здесь просто для виду. Однако в ее глазах отражалась жизнь, и эта жизнь казалась такой притягательной, что Меркурий какое-то время просто смотрел на торговку, не в силах отвести взгляд.

Эмельда дернула принца за руку, и тот с удивлением заметил, что его спутница уже набрала сумку. Меркурий не сразу понял, что от него требуется, пока снова не посмотрел на струшку за прилавком. Каким-то неясным образом она вложила ему нужную мысль, и парень потянулся за кошельком. Он точно знал сумму, и уже почти отсчитал ее, когда Эмельда выдернула из его рук пару монет — гораздо меньше того, что хотел отдать Меркурий — и отдала торговке. Тут же она закинула сумку на плечо, взяла за руку принца и покинула рынок.

— Что это было? — все еще пребывая в какой-то отрешенности, спросил Меркурий, когда они отошли достаточно далеко от рынка.

Эмельда ухмыльнулась.

— Обычные махинации. Опытные торговцы частенько такое проворачивают с простачками, как вы, Ваше Высочество.

— Она… Это была ведьма? — Меркурий обернулся на рынок, исчезающий за поворотом.

— Возможно.

На этом их диалог закончился. Остаток пути до места, где остался их экипаж, они прошли молча. Через полчаса они покинули Изумруд.

***

— Что мы теперь будем делать? — неожиданно спросила Аривия.

Джин посмотрел на нее, вытерев выступившие капельки пота на лбу. Он отложил топор в сторону, обтер о штаны руки и сел на крыльцо рядом с девушкой. Путешественник проследил за ее взглядом. Аривия смотрела на небо, глубоко задумавшись о чем-то. Стояла безоблачная ясная погода. Солнце лениво подбиралось к зениту, нагревая все вокруг. От него не спасал даже свежий ветер со стороны океана.

— Я не знаю, — честно признался Джин после долгого молчания.

— Понятно.

Снова повисла тишина. Джин чувствовал, что должен что-то сказать, но он никак не находил слов. Нет, не так. Он не знал, что надо сказать. Его долгое путешествие закончилось. По крайней мере так должно было быть, однако метка на груди говорила об обратном. Жизнь Джина теперь была связана с жизнью Аривии и, чтобы эту связь оборвать, нужно было вернуть девушку обратно, в Аквамарин, и передать ее ведьме, наложившей на него эту метку.

Однако все было не так просто. Во-первых, возвращение в Аквамарин никак не прельщало путешественника, во-вторых, прощание с Аривией накладывало какую-то тень тоски, объяснение которой парень не мог найти. Впрочем, оно и не нужно было. Джин осознал, что привязался к своей спутнице.

— Я хочу снять свое проклятие. — В тишине голос Аривии прозвучал особенно четко и звонко. Он эхом прозвенел в голове Джина.

— Ты… Вы пытались это сделать? — аккуратно уточнил парень.

— Да, — ответила Аривия и опустила взгляд. На проблемном глазу красовалась повязка — обязательное условие, если девушка хочет выйти на улицу. Местные хорошо знают историю о Святой Деве, а она слишком подходила под нужное описание. Объяснить всем и каждому, что Аривия — не та самая, было бы очень сложно. — Но у нас ничего не получилось. За столько лет ни одной зацепки.

Голос Аривии затих. Ее высказанное желание практически сразу было подавлено.

— В чем заключается твое проклятие? Почему тебя вообще прокляли?

Девушка посмотрела на Джина так, словно видела его впервые. Брови в удивлении поднялись, в зеленом глазе парень углядел страх вперемешку с… надеждой? Джин был в смятении. Что значил этот взгляд? Как его трактовать?

Аривия снова опустила взгляд. Она долго-долго смотрела на землю, обдумывая вопрос путешественника. Стоит ли ему рассказывать? Если да, то все или что-то нужно опустить? Аривия никогда и никому не рассказывала о том, как появилось ее проклятие. О нем знала только Эмельда. Никому больше не удавалось подобраться настолько близко. А теперь появился Джин, и он, стоило признать, за короткое время заимел определенный вес в жизни девушки. Прежняя она глубоко внутри протестовала. Люди за всю ее жизнь не сделали ничего хорошего, только видели в ней чудовище, даже не пытаясь разобраться в ее проблеме. Они придумали свою историю и довольствовались ею, натачивая виллы специально для девицы с демоническим глазом. Если бы Аривия все еще была той версией себя, она бы ни за что не стала говорить с Джином. Однако сейчас все было иначе, и Джин смог пробиться к ней, несмотря на то, что поначалу тоже считал ее монстром. Он уже расплатился за это сполна, будучи привязанным к ней невидимой нитью... А помимо него были и другие, кто доказал, что не все люди одинаковы. Эва, Фениз, Гранц и другие на корабле относились к ней совершенно по-другому. Благодаря им, она смогла почувствовать себя принятой, почувствовать себя обычной девушкой.

Всего за несколько дней ее жизнь кардинально поменялась, как в какой-то сказке. И пусть происходило всякое, однако, кладя руку на сердце, Аривия могла бы сказать, что не жалеет об этом. Ее мир стал больше, а сердце — мягче. Она все еще проклята и все еще не может в полной мере зажить жизнью обычного человека, но сейчас она имела куда больше, чем когда-либо еще. Это для нее было ценнее всего на свете.

В конце концов Аривия решила.

И она начала свою историю.

— Я почти ничего не помню из того времени, только по рассказам Эмельды что-то еще знаю, — смущенно начала Аривия, глянув на парня. — Помню, что жила со своей семьей в Кристаллите. Только не в Аквамарине. Тогда портового города еще не было. Он появился… потом.

Джин невольно задумался о том, сколько лет Аквамарину. На его взгляд он не выглядел, как город, отстроенный десять-пятнадцать лет назад. Этот момент быстро вылетел из головы. Все-таки он совсем немного знал о Кристаллите.

— Мы с родителями жили спокойно. У меня нет плохих впечатлений о том времени. Когда вспоминаю о том, как жила со своей семьей, чувствую только светлую печаль о тех днях. Да что там, мне становиться грустно от того, что я не могу вспомнить своих родителей. Только их смутные образы мелькают во снах. Так давно это было…

Аривия слабо улыбнулась и снова посмотрела на небо, словно могла там увидеть что-то такое, чего не было бы видно другим. Она еще какое-то время молчала, а Джин не стал ее торопить. Он мог лишь представить, как тяжело говорить о времени, когда жизнь стала совершенно другой. Путешественник понимал это, как никто другой. Навряд ли он сам смог бы набраться смелости и рассказать о том, что произошло с ним в прошлом.

— Ох, прости, — наконец сказала девушка. — Я в первый раз рассказываю кому-то о своем прошлом, немного теряюсь. Я давно не вспоминала о том времени намеренно.

— Не переживай, я готов подождать столько, сколько нужно, — ободряюще улыбнулся Джин. Он действительно собирался ждать, даже если на это уйдет весь день. Работа была сделана сверх меры, да даже если было бы иначе, он все равно бы остался здесь, рядом с Аривией. Парень как никто понимал, насколько важный момент был сейчас, и не мог оставить девушку один на один со всем этим. Более того, это могло бы помочь ему. Так он думал.

Аривия с благодарностью посмотрела на путешественника и продолжила:

— Я до конца не понимаю, что именно произошло, просто знаю, что до моего рождения мой отец как-то насолил одной ведьме и та прокляла его первенца. Этим первенцем была я. Проклятие заявило о себе, когда мне было двенадцать. Я слегла, стала терять себя, меня преследовали пугающие приступы… Мои родители искали способ меня спасти, обращались к разным знахарям, лекарям, даже прибегали к магии, но мне ничего не помогало. Только хуже становилось. В конце концов, я потеряла глаз, а за ним проклятие нацелилось на руку. — Девушка потянулась к вороту рубашки и расстегнула верхние пуговицы. Она оголила плечо, демонстрируя Джину темные пятна, начинающиеся от конца ключи и уходящие в плечо. Парень с ужасом смотрел на черные отметины, вблизи похожие на страшные незажившие ожоги, пока Аривия снова их не спрятала. — Чем больше я сопротивлялась, тем больнее было. Если бы я сдалась быстрее, то меня бы уже не было.

Кто-то из жителей прошел мимо и поздоровался с Джином. Парень приветственно махнул проходимцу. Мужчина хотел было что-то спросить и завязать диалог с вернувшимся путешественником, однако тот дал понять, что сейчас не будет ни с кем разговаривать. Житель посмотрел на девушку рядом с Джином и понимающе кивнул. Скоро он пропал из поля зрения.

— Тогда появилась Эмельда. Она стала настоящим спасением для меня и моей семьи. Только с ней решение проблемы с моим проклятием сдвинулось с мертвой точки. Закончились приступы, я пришла в себя, распространение скверны прекратилось. Она обещала, что я смогу вернуться к обычной жизни, но… все закончилось. В один миг. На наш дом напали. Я не знаю дальнейшую судьбу своих родителей, я сбежала вместе с Эмельдой, знаю только, что их больше нет.

Аривия замолчала. Как понял Джин, продолжения у этой истории не было. Какое-то время они оба молчали, пока парень не решился спросить:

— То есть тебя прокляли из-за твоего отца?

— Получается, что так.

— Глупость какая, — вдруг разозлился Джин. Он вскочил на ноги и принялся ходить из стороны в сторону.

— Ты чего? — Аривия обеспокоенно смотрела на своего спутника.

— Твою жизнь испоганили по вине твоего родителя. Разве это не глупость — насылать проклятие на кого-то другого, а не на обидчика?

Девушка вздохнула.

— Я много думала об этом. На самом деле нет в этом ничего странного. Моему отцу пытались сделать как можно больнее, а я лишь стала отличной для этого возможностью. Если бы кто-то обозлился на тебя, тебе бы было легче пережить последствия, нежели если бы они коснулись Эвы. Ведь так?

Джин промолчал. По его лицу было понятно, что Аривия права. Было бы в разы хуже, если бы от его действий пострадала сестра.

— Но все равно. Теперь же в этой мести нет никакого смысла, раз твоего отца больше нет.

— Я лишь надеюсь, что та ведьма смогла после спокойно жить. Не представляю, какого это — знать, что ты сломал кому-то жизнь.

Они снова замолчали, глядя, кто куда. В такие моменты казалось, что молчание в компании кого-то, кому доверяешь, — самое лучшее лекарство. Аривия не была теперь одна, ведь Джин был вовлечен в ее историю чуть больше, чтобы понимать какие-то вещи.

Однако было и то, что Аривия не смогла бы рассказать. Не хватило смелости признаться. Как бы он отреагировал? Фантазия рисовала множественные варианты, и не один из них не был утешительным. Это пугало. Поэтому Аривия решила не говорить об этом. Так, ей казалось, было лучше всего.

— Я всегда думал, что ведьмы — страшные существа из сказок. Скрюченные, сварливые и злые. Потом узнал, что они могут принимать любой образ, — вдруг начал Джин. — А дальше встретился с тобой и Эмельдой. До последнего думал, что она такая же. Оказалось, я ошибался. Ведьмы, как и люди, разными бывают.

— Я тоже во многом ошибалась. Пока не вылезла из своей крепости, — улыбнулась Аривия.

— Пока я тебя силком оттуда не вытащил, ага. — На губах Джин расплылась ухмылка.

— Вообще-то это Эмельда насильно вручила тебе меня и отправила с миром.

— Что верно, то верно.

И они оба рассмеялись. Вся печаль о минувших днях куда-то ушла, оставив после себя легкость от этого разговора. Жизнь в моменте стала светлее и красочнее. Мир протянул руку, и они принимали ее. Здесь и сейчас все было хорошо, так почему бы не радоваться этому?

Однако все имело свойство заканчиваться. И этот момент скоро закончится. А что дальше? А дальше — неизвестность. Неизвестность пугала куда больше, но ни у Джина, ни у Аривии не было никакого желания думать о чем-то таком отдаленном, как неизвестность. Был путь. Хочешь — не хочешь, а пройти его все равно придется.

Когда солнце опустилось за горизонт, вечер вступил в свои законные права. Стало холоднее, морской ветер обрел силу и использовал ее вовсю, шум волн стал отчетливее.

У костра было тепло. Второй вечер пребывания в деревни Ул был спокойнее, чем накнуне. Команда прибывшего судна развела костер подальше от деревни и устроилась возле него. Капитан Ларгос рассказывал истории из своих многочисленных приключений, Гранц не терял времени, общаясь с прекрасной половиной жителей Ул, Фениз угрюмо стоял в тени, позади Эвы, которая то и дело заливисто смеялась над байками капитана. Джин и Аривия сидели рядом и наслаждались вечером. Разговор днем помог им обоим. Их проблемы никак не решились, но теперь они чувствовали, что есть друг у друга. Это придавало сил и давало надежду на то, что они смогут преодолеть, что угодно. Даже проклятие Аривии уже не было чем-то пугающим. К тому же Ди’Вэль не давала о себе знать уже приличное время. Это что-то да значило.

— Капитан Ларгос, а почему ваш корабль называется «Мириам»? Это имя вашей первой любви? Есть у этого названия история? — спросил кто-то, когда капитан закончил очередную байку про столкновение с зубастыми сиренами где-то далеко на западе. В подтверждение встречи с этими существами капитан показал корявый шрам на боку, а потом указал на Однорукого Поля и сообщил, что руку ему отгрызла одна из морских красавиц.

По спине Аривии пробежал холодок. Название корабля не давало ей покоя с тех пор, как она ступила на его палубу. Шанс того, что это имя принадлежало именно тому самому человеку, был крайне мал, но все же был. И это пугало больше всего. Любое напоминание причиняло боль. Даже после того, как она почти все рассказала Джину.

— Нет никакой истории, — отмахнулся Ларгос, отпив из своей кружки. — Корабль мне достался от моего деда, а он угнал у какого-то простофили.

Все дружно рассмеялись. У Аривии на мгновение отлегло от сердца, и она выдохнула. Казалось, на этом все и закончится.

Однако тут девушка ошиблась.

— Дед рассказывал, что корабль назвали в честь первой королевы Кристаллита — Мириам Арагонской. Поговаривали, она была хорошей женщиной, доброй и справедливой. Да только сгинула, когда шакалы напали на дворец и перебили всех, кого нашли.

Над костром повисла тишина. Былой смех и веселье быстро ушли. Кто-то поперхнулся и неловко откашлялся, прерывая молчание.

У Аривии сжалось сердце, в горле застрял ком, который она упорно пыталась проглотить, к глазам совсем нежданно подступили слезы. Эту историю она уже слышала раньше, но под совершенно иным углом.

— У королевской четы был ребенок. Дочь. — продолжил капитан Ларгос, расценив тишину как хороший знак для продолжения истории. — Какое-то время был слушок, что только ей с нянькой удалось сбежать в ту злополучную ночь. Дед говорил, что долго тогда люди верили и надеялись, что принцесса заявит о себе и займет трон, но она так и не появилась. А потом уже всем все равно стало. Все и забыли.

В этот раз молчание прервал мальчишеский голос:

— Так может она еще жива?

Со стороны на него посыпались упреки старших. Кто-то даже погнал его спать, однако капитан просто усмехнулся и ответил:

— С той поры минуло пять сотен лет. При большом желании принцесса не смогла бы выжить.

Мальчишка замолчал. Очень скоро разговор свернул в совершенно другую сторону.

И только Аривия осталась на прежнем месте. Картинка в ее голове вдруг прояснился. Кошмар о страшной ночи из прошлого вдруг обрел четкие черты и голоса. Аривия вспомнила душераздирающий крик матери: «Беги!» и сильный толчок в спину, который чуть не сбил ее с ног.

Ее мать звали Мириам. Мириам Арагонская — первая королева Кристаллита, жившая более пяти сотен лет назад.

- XVI -

Более пяти веков назад, когда Кристаллита, как королевства, не существовало, острова, на котором позже оно образуется, для крупных материков просто не было. Любая экспедиция в эту сторону заканчивалась полным крахом. Корабли возвращались с существенной потерей экипажа либо не возвращались вовсе, так и оставшись «пропавшими без вести». А проблема была в Острове Грёз, о котором тогда мало что было известно.

Однако, несмотря на это, на острове проживали люди. Откуда они там взялись и как жили доподлинно неизвестно, но факт их существования был подтвержден основанием Кристаллита и выходом на связь с крупными материками.

Тогда на острове существовало два народа: Рубин и Сапфир. Они мирно делили территорию и сосуществовали в дружеских отношениях, однако нельзя было не заметить напряжение, когда речь шла о ресурсах. Тем не менее, войн на острове не было. Оба племени были весьма малочисленны, и оба вождя понимали, насколько катастрофичны будут потери.

Все изменилось в один момент. Юный Лот — старший сын вождя племени Сапфир — готовился к свадьбе. Невестой стала красавица Сцилла, с которой его обручили, когда они оба были младенцами. Сам наследник был весьма недурен собой: высок, плечист, с ясными, как безоблачное небо, глазами и золотистыми волосами. Прославился он своим недюжинным умом и добрым нравом, нередко помогая местным жителям. Не мудрено, что почти каждая девушка из его племени хотела стать его избранницей, да только выпала эта честь только одной, и она этим безмерно гордилась и не теряла шанса похвастать перед подружками.

Сам сапфировый наследник был не очень воодушевлен предстоящей свадьбой. На то было несколько причин: во-первых, ни о каких чувствах здесь не было и речи, во-вторых, мысли молодого человека были заняты совершенно другим.

Положение дел между Сапфиром и Рубином совсем не нравилось Лоту. Оба вождя всячески поддерживали мир на острове, но среди жителей не раз мелькало недовольство соседством. Сапфировый наследник стал уже всерьез задумываться о том, что произойдет раньше: борьба за территорию между племенами или революция.

— Нам нужно мирное соглашение, — однажды заявил Лот своему отцу.

Гордон смерил его суровым взглядом.

— Что ты имеешь ввиду?

— То и имею ввиду. Так больше продолжаться не может. Нам нужно куда более серьезное основание, чем договоренность между двумя вождями. Настолько серьезное, чтобы никто не мог сомневаться в его крепости и уж тем более не принимать никаких решительных действий, — выдал Лот на одном дыхании.

— Не выдумывай, — строго произнес Гордон. Идея сына казалась для него смехотворной. Какая революция, когда все стабильно?

— Ты знаешь, что говорят в народе? Ты хоть представляешь, о чем они помышляют? — Легкое раздражение послышалось в голосе Лота. Он даже не пытался его прикрыть, как раньше, чтобы уже наконец донести до отца серьезность положения. Однако это никак не помогло.

— Конечно знаю! Следить за народом все еще пока моя обязанность, но никак не твоя. Будь добр, Лот, оставь это мне, а сам займись уже наконец приготовлениями к свадьбе.

Каждый такой разговор заканчивался полным провалом Лота, но это был последний раз, когда он отсиживался в стороне. Наплевав на отцовский указ, сапфировый наследник решил действовать самостоятельно. Самым верным ему казалось отправиться на чужую территорию и попробовать переговорить с вождем Рубина — Туном. Лот видел его несколько раз во время визитов, которые вожди наносили друг другу строго раз в год. То, каким он запомнился будущему вождю Сапфира, говорило о том, что это очень мудрый правитель.

Однако попасть на территорию Рубина официальным способом не представлялось возможным, ведь тогда пришлось бы запрашивать разрешения у отца, к чему тот сейчас явно был неблагосклонен. Тогда Лот решил попасть во владения Рубина обходным путем. Доля риска в данном решении была так велика, что наследника могли просто казнить без суда и следствия, но парню показалось, что это весьма малая цена за мир между Рубином и Сапфиром. Вот только мысль о том, что данный поворот событий действительно может спровоцировать войну, ему почему-то не пришла в голову. Так сильно он был захвачен идеей навсегда примирить два соседствующих народа.

Ломая голову над тем, как ему попасть к рубиновым, Лот не заметил приближение своего младшего брата. От внимательного взгляда Арго не укрылась глубокая задумчивость старшего, и он увидел в этом удачную возможность для шутки. Арго славился своим несерьезным и ветренным характером, хоть и был очень сильно похож на брата внешне. Это можно было объяснить повышенным вниманием к Лоту, когда как младший был по большей части предоставлен самому себе. В принципе его это более чем устраивало. Он был в курсе всего, что происходило с Лотом и тихо радовался, что его эта участь миновала.

Арго вытащил из кармана небольшую коробочку, открыл ее и вытащил оттуда жука. Насекомое тщетно пыталось вырваться из человеческих пальцев, пока их владелец готовился к тому, чтобы кинуть жука за шиворот Лота.

— Арго, мне нужна твоя помощь! — вдруг заявил старший брат и резко развернулся к шутнику. От неожиданности Арго дернулся, и насекомое, описав небольшую дугу, оказалось под его рубашкой. Следующие пару минут младший вытанцовывал потешные танцы перед Лотом в попытке вытащить жука, который просто хотел жить и уворачивался от хаотичных хлопков.

Когда с жуком было покончено, братьям потребовалось время, чтобы вдоволь насмеяться с абсурдности ситуации.

— Что ты от меня хотел? — наконец спросил Арго, отдышавшись.

Лот в моменте стал серьезнее.

— Мне надо к рубиновым. Поможешь туда попасть?

Арго уставился на него, как на сумасшедшего, выждав короткую паузу.

— В детстве вроде роняли меня, а не тебя. Это я должен предлагать такую бредовую идею и уговаривать принять в ней участие. — Какая-то догадка мелькнула на лице младшего, и он добавил в ужасе: — Неужто прочухал, что быть вождем — так себе идея и хочешь притвориться умалишенным?

— Что? — Лот в недоумении посмотрел на брата, но тут же встряхнул головой и вернулся к началу разговора: — Мне надо к рубиновым, чтобы остановить надвигающуюся угрозу.

— Ага, а мне надо к ведьме, чтобы сделала меня на десять сантиметров выше и избавила моего брата от дурацких идей, — парировал Арго. — Какая угроза? У нас все хорошо. И у рубиновых, думаю, тоже. Зачем к ним соваться?

Лот раздраженно выдохнул. Объяснять все брату не было никакого смысла, поэтому он решил действовать по-другому.

— Просто проведи меня до территории Рубина и тогда никто не прознает про твои ночные вылазки, — тихо произнес он, глядя в глаза Арго. Тот поднял руки в знак капитуляции.

На том и решили. По заверениям Арго, выход за пределы Сапфира был запланирован ночью, когда вокруг меньше людей и слабее надзор. Из-за отсутствия какой-либо реальной опасности охрана стала куда более рассеянной. Особенно после наступления темноты.

Когда солнце зашло за горизонт, Лот уже был готов покидать стены родного дома. С собой он взял небольшой мешок с вещами, которые могли пригодиться ему в этом маленьком приключении. Теперь ему оставалось только дождаться Арго. Однако время шло, а брат не появлялся. Лот стал уже задумываться о том, что младший его бросил, когда в дверь его комнаты постучали. На пороге, как и ожидалось, был Арго.

— Все еще уверен? — спросил он с надеждой.

— Более чем, — твердо ответил Лот.

— А я надеялся, что ты передумаешь, — Арго шумно вздохнул.

Самое сложное в вылазке — покинуть отчий дом. Все-таки именно эта часть вызывала больше всех трудностей. По крайней мере, так думал Лот. А на деле оказалось, что лот знал о своем доме слишком мало. В библиотеке на первом этаже имелся секрет. За стеллажом у дальней стены был проход и все, что нужно было сделать, чтобы через него пройти, это отодвинуть деревянный стеллаж в сторону.

— Ты же мог мне просто сказать, я бы и без тебя справился, — разочарованно сказал Лот, стоило братьям оказаться на улице в паре шагов от леса гигантских деревьев, в котором заканчивались владения Сапфира.

— Не сомневаюсь, — заметил Арго. — Но ты же не думал, что ты отправишься в это приключение один, да?

— Я не возьму тебя с собой, даже не проси. Ты помог мне, да, но на этом все. Я же пообещал никому не говорить твою тайну.

— Боюсь, у тебя теперь тоже есть, что скрывать, братишка. — Арго ухмыльнулся и стал похож на хитрого лиса. — Брать меня не надо, я сам пойду. Да и ты у нас наследничек, навряд ли знаешь, как себя вести ночью в лесу, так что я точно лишним не буду.

Лот хотел возразить, но, взглянув темную чащу, решил, что помощь Арго в случае чего не помешает. На этом братья молча шагнули в лес и вскоре перешагнули границу, оказавшись на нейтральной территории острова.

Ночью в лесу было весьма неуютно — такой вывод сделал Лот за последние три часа, что они с братом шли по лесной глуши. Гигантские деревья, кроны которых утыкались в небеса, способствовали возникновению странных ощущений, стоило только поднять голову. Было холодно. Лот ловил себя на мысли, что пытается идти быстрее, несмотря на жуткую усталость — она отдавалась болью в ступнях и коленях. Неожиданно для себя будущий вождь понял, что совершенно не готов был к этому приключению. И это если учесть огромное количество самых разных занятий и тренировок, в которых он участвовал, как наследник каждый день! Он поднял взгляд на Арго, который шел, как ни в чем не бывало. Ничто в его силуэте не говорило об усталости. Лот все гадал, действительно ли Арго не устал или так умело все прячет?

— Долго нам еще идти? — наконец спросил старший брат, поравнявшись с Арго.

Прежде чем он получил ответ, братья вышли к реке. Здесь лес гигантских деревьев заканчивался и начинался обычный лес с обычными деревьями. На фоне того, из которого они вышли, лесная чаща по ту сторону реки выглядела совсем игрушечной.

— Здесь граница, — произнес Арго и опустился к речке, открывая свою флягу. Недолго думая, он наполнил ее водой и потуже привязал ее к своему мешку.

Лот последовал его примеру.

Какое-то время братья молча сидели у реки, слушая ее шум, шелест деревьев и шорох то там, то тут снующих зверьков.

— Каков план? — спросил Арго, взглянув на старшего. — У тебя же был план?

— На самом деле не совсем. Я просто собирался попасть на территорию Рубина, а там уже как получится. — Лот неловко потер шею, стараясь не смотреть на брата. Тот тихо выругался куда-то в сторону. — Мы вдвоем обязательно что-нибудь придумаем.

— Как ты вообще собирался что-то останавливать, если у тебя не было толкового плана? Да что там, ты бы даже не смог выбраться из дома, если бы не я! — сокрушался Арго.

— Поэтому я и попросил тебя мне помочь, — заметил Лот, но тут же понял, что зря начал говорить. Он уже осознал, насколько вся его затея была непродуманной. Сама идея приключения казалась невероятно привлекательной для парня, застрявшего в стенах отчего дома. Лот уже даже сомневался, что ради мира на их острове затеял это все. Может, ему просто хотелось выбраться наружу?

В лесной тишине, где звучали только голоса братьев, вдруг зазвучал еще один, высокий и звонкий:

— Вы кто такие?

Арго и Лот разом обернулись на незнакомца. Первое, что они увидели, была стрела, направленная на них. По ту сторону реки стояла невысокая девушка с копной рыжих кудрявых волос, почти полностью скрывающих ее лицо. Она держала в руках лук, готовый выстрелить в любую секунду. И внешность, и нахождение на противоположном берегу реки говорило о том, что перед ними представительница Рубина.

— Пожалуйста, не стреляй! — взмолился Арго, подняв руки высоко над головой.

— Это еще почему? — строго спросила незнакомка.

— Хотя бы потому, что мы все еще находимся на нейтральной территории, — заявил Лот. Как и брат, он держал руки поднятыми, но не так упорно пытался показать это, как он.

Девица смерила взглядом каждого из братьев, выдержала секунду и отпустила лук. Однако стрелу она убирать не стала, показывая тем самым, что готова в любой момент стрелять.

— Еще раз спрашиваю: кто вы такие и что здесь делаете? — Тон девушка и не подумывала сбавить.

Лот опустил руки и сделал шаг к речке. Незнакомка отпряла и дернулась, намереваясь снова поднять свое оружие. Будущий вождь приподнял руки и жестом показал, что ничего не собирается делать.

— Спокойно, мы не воевать сюда пришли, — заговорил он.

— А для чего еще могли прийти два сапфировых под покровом ночи? — с явным недоверием произнесла рыжая незнакомка. — Наверняка пытались что-то вынюхать.

«Со стороны ведь действительно так и выглядит», — подумал Лот, но вслух сказал другое:

— Мы здесь совсем по-другому поводу. Мы бы хотели переговорить с вашим вождем и решить проблему нарастающих волнений среди нашего и вашего народов.

В лунном свете было сложно разглядеть, но сапфировому наследнику показалось, что девушка напряглась от его слов.

— Что за чушь ты несешь? О каких волнениях речь?

— Я не знаю, как у вас, но среди наших людей есть недовольные положением дел Сапфира и Рубина. Им не нравится то, как вожди распорядились территорией и то, как они поддерживают мир. Я полагаю, что то же самое может происходить и среди вашего народа. — В горле у Лота пересохло, и он нервно сглотнул. — Я бы хотел переговорить с вашим вождем. Чтобы урегулировать этот момент и свести к минимуму шансы восстания. Именно поэтому мы здесь.

Повисло молчание. Незнакомка смотрела на старшего из братьев, словно пыталась узнать, о чем он думает, правду ли он говорит. В конце концов она вытащила стрелу из лука и вернула ее на место, в колчан, сам лук перекочевал на ее плечо. Девушка поправила волосы, открывая сапфировым свое лицо. Это было обычное девичье лицо. По крайней мере, так виделось издали.

— Я так и не услышала ваших имен, — строго заметила она. — Кто вы такие, чтобы наш вождь слушал вас?

— Я Лот, а это, — он указал на брата, — Арго. Мы сыновья вождя Сапфира — Гордона Арагонского.

— Сыновья? — удивилась рыжая незнакомка. — Почему вы отправились на переговоры, словно бежали из своего дома? Почему не отправили официальное приглашение?

Братья неловко переглянулись.

— Дело в том, что мы действительно сбежали, — подал голос Арго, который до этого времени не произнес ни слова.

— Сбежали, потому что вождь Сапфира не видит никакой приближающейся опасности, поэтому… — поспешно добавил Лот.

— Поэтому вы решили подвергнуть себя опасности, сунувшись в лес, где вас мог подстрелить кто угодно и был бы совершенно прав? — Удивление незнакомки переросло во что-то похожее на гнев. Такой реакции никто из братьев совсем не ожидал.

— Кое-кто плохо продумал план, — язвительно отметил Арго, глянув на старшего. Лот неловко отвел взгляд в сторону. Ему на этот счет сказать было нечего.

— В любом случае возвращайтесь, откуда пришли, — сурово сказала девушка. — Уважайте своего вождя и отца, он непросто так на этом месте, наверняка он и вождь Рубина знают, как вести дела. Лучше потратьте время на то, чтобы хотя бы вполовину походить на него, когда придет ваше время.

На последних словах незнакомка с выражением посмотрела на Лота. Она безошибочно определила в нем наследника, что было действительно удивительно. Оба брата были сильно похожи и с одного взгляда было практически невозможно сказать, кто именно старший. Однако у этой девицы получилось обозначить сапфирового наследника и уличить его в ошибке.

Вот только Лот не намеревался отступать.

— Ну уж нет! Мы сюда шли несколько часов не для того, чтобы какая-то… девчонка показалась из кустов и погнала нас обратно. — Лота словно осенило, и он добавил: — А ты сама-то кто такая? Появляешься из ниоткуда, направляешь на нас оружие, хотя мы вообще ничего не сделали, а потом гонишь в шею, да еще с таким видом, будто делаешь нам большое одолжение. Не думаешь, что ты много на себя берешь?

— Думаю, что ты еще пожалеешь о своих словах, — беззлобно сказала девушка, но Лот не услышал ее слов. — Я Мириам и больше вам знать необязательно. Если звезды сойдутся, то наши пути еще пересекутся, а сейчас возвращайтесь домой. Еще можете успеть до того, как вас хватятся.

Но Лот не собирался так просто отступать. Это упрямство было его особой чертой, которая проявлялась в такие неоднозначные моменты, как сейчас. У того же Арго эта черта вообще отсутствовала. Младший собирался вернуться уже в тот момент, когда на них была направлена стрела. Однако вместе с тем он не мог противостоять своему брату. Арго просто смирился с положением и понадеялся на то, что новая знакомая с интересным именем Мириам сможет одержать победу в этой словесной перепалке.

— Мы никуда не уйдем! — теперь уже вслух заявил Лот. Он демонстративно сложил руки на груди и задрал нос, словно бросая вызов рубиновой по ту сторону реки. — Не будешь же ты нас караулить всю ночь, верно?

На это Мириам ответила фырканьем и закатила глаза. Кажется, ее совсем не удивил такой ход событий.

— Не буду, у меня другие дела есть, — сообщила она, взваливая на плечо свой мешок. — А если так хочется найти на свой зад приключения и встрять в переплет, то я вам мешать не буду. Только… — Девушка смерила обоих тяжелым взглядом, — посмейте кому-нибудь про меня ляпнуть, я найду вас и заставлю пожалеть об этом.

Слов и красноречивого взгляда оказалось достаточно, чтобы заставить братьев невольно вздрогнуть. Кто бы знал, что какая-то девчонка из леса сможет нагнать такой жути…

Когда оба очухались, Мириам уже и след простыл. Она исчезла ровно также, как и появилась. Тем не менее путь был свободен, и теперь Лот и Арго могли продолжить свое приключение.

Они зашли на территорию Рубина.

- XVII -

— Зачем ты с ней так грубо? Дечонка из кустов… Сказал ты, а стыдно мне. — причитал Арго, всматриваясь в темноту незнакомого леса. Они уже полчаса бродили по чужой земле и пытались найти хоть что-то похожее на цивилизацию, но все было бесполезно. В их головы стала закрадываться мысль, что они просто заблудились.

— Устал, а при мысли, что придется обратно идти, меня передернуло, вот и сорвался, — виновато ответил Лот. Ему действительно было неловко за свои слова и проявленное не к месту упрямство. — Как думаешь, если бы мы ее вежливо попросили, она бы нас провела в селение Рубина?

Арго раздраженно выдохнул:

— Мне-то откуда знать? Может и провела бы, а может — завела в болото, чтоб не повадно было всяким шастать тут… Хотя, бросить нас здесь, на съедение какой-нибудь живности, тоже неплохой вариант, и ручки свои не пришлось марать.

Лот не стал ничего говорить. И так уже отличился, где мог, поэтому предпочитал молчать.

Где-то за лесом уже занимался рассвет. Это немного обнадежило братьев. При свете дня казалось более реальным найти выход из чужого леса.

Однако ждать дня не пришлось. Очень скоро Лот и Арго заметил проблески огня среди зелени. Не особо думая, они подорвались к этому источнику жизни и попали в руки рубиновой охраны, которая только-только сделала пересменку. Когда охранники поняли, что перед ними чужие с соседней территории, церемониться с братьями не стали. Как только Лот не пытался до них достучаться, никто его слушать не стал. Его и Арго связали и повели в темницу.

Самые ранние жители Рубина смогли застать необычное для себя зрелище: рубиновые стражники вели по улице двух сапфировых. Слухи поползли самые разные, начиная от лазутчиков, пойманных на рассвете, и заканчивая деспотичным вождем Сапфира, от которого бежит собственный народ. Нынче на улицах Рубина было особенно оживленно.

Братьев бросили в темницу до разбирательств. Напоследок Лот пытался крикнуть им вслед что-то, он даже подскочил на ноги и ломанулся к двери, но ту закрыли прямо перед ним. Подгнившая деревяшка щелкнула его по носу, и он отскочил обратно, скорчившись от боли.

— Допрыгались, — констатировал Арго. Его примирение с ситуацией уже стало действовать на нервы старшему брату. — Отсюда нас поведут прямо на площадь, где представят, как шпионов. А там и до войны недалеко… Так вот о какой угрозе ты говорил?

— Прекращай, — буркнул Лот. Он сам уже успокоился и просто сел на одинокую койку в углу. — Нас еще допрашивать будут. Надо же им узнать, что мы, как шпионы, пытались вынюхать в лесу.

И за ними действительно пришли. Сколько времени точно прошло, братья не знали, однако, когда их вывели на улицу, солнце уже было высоко в небе.

«Нас наверняка ищут», — подумал Лот и представил, как сейчас все верх дном стоит дома. Арго раньше пропадал, но всегда возвращался, а вот он сам, как старший, никогда не делал ничего подобного. Это и пугало. Если им удастся вернуться, то страшно даже представить, что скажет и сделает отец. Ключевое слово «если».

Братьев повели прямо приемную вождя Рубина. Именно здесь решалась судьба преступников и вместе с тем принимались гости. Давным-давно Лот был здесь на приеме, но почти ничего из того дня не помнил. Слишком был занят тем, чтобы держать себя на людях так, как того хотел отец.

В шатре вождя почти не было естественного света. Все потенциальные «окна» были завешаны. Источником света служили множество подсвечников и тоненькая полоска света, пробивающаяся из-под «двери».

Вождь Тун восседал на своем импровизированном троне, который на самом деле был очень массивным сидением, обложенным кожей и мехом самых разных зверей. Мужчина сурово свел брови к переносице, тень падала на его глаза так, что взгляд становился еще более непроницаемым и тяжелым, темно-бурые волосы были завязаны в тоненькие косички и собраны на затылке, борода представляла из себя сбор узелков. Телосложение у вождя было крупное, он походил на здорового медведя. Что-то в нем отдаленно напоминало отца, так подумалось Лоту.

Тень узнавания мелькнула на лице рубинового вождя, когда узников подвели к нему поближе. Он почти сразу узнал сыновей своего соседа. Удивление отразилось на его лице легким движением бровей. Мужчина махнул рукой и велел всем выйти. Стражники и слуги беспрекословно исполнили его приказ.

— Сегодня утром мне сообщили, что на нашу территории вторглись двое лазутчиков из Сапфира, я совсем не ожидал увидеть здесь сыновей Гордона, — сказал Тун. Голос его звучал сильно, словно выходил прямо из его широкой груди. — Что вы здесь забыли? Неужто действительно разведывать тайны нашего народа?

Лот шагнул вперед, заявляя о своем желании говорить. Завязанные за спиной руки сильно сковывали его, и он попытался намекнуть об этом вождю, однако тот ничего не стал делать, только ждал, когда старший начнет говорить. Лоту пришлось смириться с его решением.

— Рад вас приветствовать, вождь Тун Олойский, — начал парень, склонив голову. — Как вы уже знаете, я старший сын Гордона Арагонского. Я пришел просить вас о содействии и надеюсь, что вы выслушаете меня до конца и примите во внимание…

Сапфировый наследник не успел договорить, его прервал знакомый звонкий голос.

— Отец, те двое пленников…

В шатре на мгновение стало слишком светло, но Лоту это не помешало разглядеть знакомую копну рыжих кудрявых волос. Только в этот раз они были аккуратно связаны в косы и собраны в одну большую. Лицо, которое до этого он видел издалека, теперь можно было без проблем разглядеть. Это было необычайно красивое, чуть загорелое лицо, усыпанное веснушками. Черты лица были резковаты для девушки, но в этом можно было разглядеть свой особенный шарм. Тонкие брови, нос с еле заметной горбинкой и большие глаза выразительного цвета листвы. Как в том лесу…

Стоп, она сказала «отец»?!

Взгляд Лота метнулся к вождю, а после снова вернулся к Мириам. Он хотел было обратиться к ней, но тут же вспомнил наказ, о котором она говорила напоследок.

Словно заметив его оплошность, Мириам одарила его предупредительным взглядом. Лот был готов поспорить, что она унаследовала его от вождя Рубина.

— Мириам, выйди, — строго сказал Тун. Девушка повиновалась и молча вышла, напоследок выразительно посмотрев на братьев. Оно и не мудрено. Если Тун узнает, что его дочь по ночам по лесу шастает, скорее всего Мириам предстоит не самый приятный разговор с отцом.

Как только девушка вышла, на какое-то время в шатре возникла тишина. Ни Лот, ни Арго, который, кажется, не сильно был удивлен таким поворотом событий, ни вождь Рубина не спешили продолжить разговор, пока последний не начал:

— Так что ты там про помощь говорил?

Лот отвлекся от мыслей о случайной встречи с Мириам и вернулся к тому, ради чего прошел все и оказался здесь.

— Среди наших людей есть недовольные. Им не нравится наше мирное соглашение с вами, поэтому я хотел бы предложить альтернативу: заключить официальный договор, который будет иметь более прочное основание, чем устная договоренность между вождями. При наличие такого документа, который можно будет потрогать и прочитать, народ успокоится. — Лот говорил четко и твердо, однако, стоило вот так вслух озвучить свои мысли вождю, как он вдруг понял все несовершенства этой идеи.

— Думаешь, бумажки с условиями будет достаточно, чтобы унять недовольных? — спросил Тун, заглядывая в ясные голубые глаза юноши.

— Честно говоря, теперь я так не думаю… — признался Лот. Он заметно поник от этого осознания, несмотря на то что мозг упорно пытался найти другое решение проблемы. Ну не зря же он пробирался сюда, столько прошел и даже отсидел в темнице! Пусть и всего каких-то пол дня.

— Ну, ты попытался, — успокаивающе произнес Тун. Он поднялся со своего трона, спустился к Лоту и как-то по-отечески потрепал по голове. Арго тоже досталась порция неожиданно отеческого внимания от вождя Рубина. После этого мужчина развязал руки братьям. — В следующий раз, когда ты решишь поговорить со мной, сделай это правильно, через отца, чтобы в дальнейшей не было таких ситуаций.

На последнее наставление Лот лишь кивнул. Он был явно разочарован тем, что ничего толком не сделал.

— Не горюй о том, что твоя идея оказалась не совсем удачной. — Тун ободряюще похлопал его по плечу. — То, что тебе не все равно на жизнь обычных людей, много говорит о тебе, как о будущем вожде. Не потеряй это. А еще учись много и упорно, чтобы уверенно смотреть в будущее, какое бы решение ты не принял.

Вождь Рубина выпрямился. Он упер руки в боки и обратился уже к обоим братьям:

— Я пошлю весточку вашему отцу, что вы у меня в гостях. Сегодня вечером мы отправим вас домой, а пока… Мириам!

Девушка зашла в шатер сразу, как ее позвали. Она больше не бросала взгляды на братьев, смотрела только на Туна.

— Слушаю, отец, — смиренно ответила она, едва склонив голову.

— Эти двое — наши гости. До вечера они будут у нас. — Мужчина лукаво улыбнулся. — Покажи им местные красоты, раз уж они здесь.

Напряжение от приказа отца Мириам скрыла плохо. Эта затея ей совсем не понравилась. Однако, несмотря на это, девушка лишь сделала небольшой поклон и удалилась, позвав за собой сапфировых.

Братья переглянулись и пошли вслед за новой знакомой, покидая шатер рубинового вождя.

Какое-то время троица шла в полной тишине. Мириам даже не поворачивалась к братьям, просто куда-то целенаправленно шла. Разговаривать с ними она не собиралась.

Неловкое молчание прервал Арго, чье непоколебимое спокойствие до этого теперь было на исходе.

— Итак… — вздохнул он, — может, расскажешь, что рубиновая принцесса делала в лесу ночью одна наперевес с луком?

Мириам остановилась и резко развернулась к младшему. Ее лицо выражало ничем неприкрытое недовольство.

— Я же сказала не упоминать об этом, — прошипела девушка. — И не называйте меня принцессой!

Теперь в диалог вмешался Лот:

— Но мы ведь тебя не сдали. Тебе не кажется, что ты теперь нам должна?

Суровый взгляд зеленых глаз переместился на старшего из братьев. Создалось впечатление, что Мириам пыталась прожечь в нем дыру.

— Считай это платой за то, что я не пристрелила вас там, в лесу.

Лот выдержал ее тяжелый взгляд. Ее необоснованное ничем отношение начинало его раздражать. Парень почувствовал, как внутри него что-то забурлило, намереваясь вырваться наружу. Горечь разочарования, бессонная ночь и негодование от обращения со стороны принцессы смешались в один комок негативных эмоций, которые было сложно сдерживать из-за накопившейся усталости. Однако Лот всячески сдерживал свой эмоциональный порыв хотя бы потому, что не считал целесообразным вымещать свою злобу на девушке, пусть она и приложила руку к этому состоянию.

— Ты бы не выстрелила. Не смогла бы, — спокойно сказал парень.

В глазах девушки что-то вспыхнуло. Кажется, и она сдерживала что-то.

— Откуда тебе знать, что бы я сделала и чего бы не смогла?

— Просто знаю, — Лот пожал плечами.

Парень сделал шаг в сторону Мириам и оказался совсем рядом к ней. Она была такой маленькой на его фоне, что ее пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в его глаза. Лицо девушки выражало все ту же раздражительность, которую только и видел сапфировый наследник с момента их знакомства. Это почему-то его расстроило.

— Прекращай, — заметно понизив голос, произнес Лот.

— Что? — с вызовом бросила рубиновая принцесса.

— Твое пренебрежение к нам совсем безосновательно. Мы видели то, что не должны были видеть, но, как ты могла заметить, мы сохранили твою тайну. Не могла бы ты относиться к нам чуть лучше, чем к свиньям в загоне, которые с утра испортили тебе настроение, м? Это же не будет так сложно, да?

Еще одно выражение лица девушки, снизошедшее до Лота, было удивление. Именно оно отразилось в чертах Мириам. Она неожиданно опустила взгляд и отступила. В этой схватке победу одержал старший из Арагонских.

— Ребят, ребят, вы же не собираетесь драться, правда? — обеспокоенно встрял Арго. В какой-то момент он подумал, что его брат и новая знакомая действительно могут устроить потасовку. — Лучше давайте дальше пойдем, а то на нас уже смотрят.

Лот обернулся и увидел пару зевак, которые смотрели на троицу в ожидании чего-то. Хотя не стоило сомневаться, что если бы что-то и произошло, то за свою принцессу эти прохожие незамедлительно бы вступились.

— Пошли, — сдавленно сказала Мириам и снова зашагала вперед. Братья переглянулись и отправились вслед за ней.

Больше троица не разговаривала. Только изредка девушка давала какие-то комментария насчет той или иной достопримечательности. Так ребята прошлись по местному рынку, посмотрели на строительство статуи вождя Рубина, послушали историю о местной пещере с кристаллами и в конце концов вышли к необъятному океану. Лот первым ступил на песчаный берег и испытал огромное желание сбросить обувь и босиком пробежаться по золотистому песку вплоть до бирюзовой воды, так завораживающе поблескивающей на солнце. Пока он смотрел и не решался, Арго скинул свою обувь и с восторженным криком бросился к воде.

Одна из причин остаться здесь, в Рубине, была именно в этом — в море. Сапфир находился глубоко в лесу, за котором был непроходимый горный хребет. Дальше — Неизведанные Земли. Что было за ними никто не знал. Многие авантюристы пытались освоить те территории, но обратно вернулись немногие.

— Он ведет себя, как большой ребенок, — сказала вдруг Мириам.

— Так и есть. Ему это позволено. Не ему становиться будущим вождем, — с легким привкусом досады произнес Лот, глядя на резвящегося в воде Арго. Что-то было в этой картине столь желанное, но такое далекое.

— Быть наследником — так себе привилегия, да? — Девушка взглянула на Лота. В ее глазах мелькнула легкая тень понимания. Это заставило старшего из братьев посмотреть на нее по-другому.

— Ты наверняка знаешь не хуже меня, как это, — усмехнулся парень. — Ведь ты в лес по ночам бегаешь непросто так.

— Наши положения все-таки разные. — Мириам вздохнула. Она села на теплый песок. — Ты возьмешь в жены какую-нибудь девушку из своего народа, женишься на ней и станешь вождем, а я буду вынуждена выйти замуж за того, кого выберут наследником Рубина. Твой брат назвал меня рубиновой принцессой, но на самом деле я просто трофей, атрибут, полученный вместе с властью в этих землях.

Повисла тишина. Лот не знал, что на это сказать. Он действительно мало что понимал разницу в их положениях, пока она не озвучила ее.

— Мой отец был бы куда счастливее, если бы у него родился мальчик, — еле слышно добавила девушка. Лот смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Выбившиеся пряди волосы развевались на ветру, в глазах плескалось что-то отдаленно напоминающее бурю внутри него, весь ее профиль был пропитан такой тоской и печалью, что у сапфирового наследника защемило сердце. Этот образ четко врезался в его памяти, и он еще долго потом вспоминал этот день и девушку рядом.

— Не думаю, что я хотел бы стать вождем, — признался Лот. — Меня готовили к этому всю жизнь, но на самом деле просто заперли в четырех стенах. Долгое время я думал, что так и должно быть, а потом мы сбежали из дома. — Парень горько улыбнулся. — И я вдруг осознал, что жизнь за пределами каменных стен куда более красочнее и интереснее. Есть места, как это, которые я не видел. Если я стану вождем, смогу ли я посмотреть на них? Сомневаюсь.

Лот выдержал паузу и в конце добавил:

— Мне бы хотелось решать свою судьбу самостоятельно.

Теперь настала очередь Мириам видеть рядом с собой другого человека. Изначально она приняла его за избалованного мальчишку, которому позволяли слишком многое, однако сейчас она видела кого-то, кто мог понять ее. Впервые за долгое время девушка чувствовала себя менее одинокой, чем когда-либо.

Так они и сидели на берегу океана, пока солнце не стало спускаться к горизонту, напоминая о неумолимости времени.

— Нам пора идти, — сказала Мириам, поднимаясь с песка и отряхивая юбку.

Лот поднялся следом.

— Арго! — позвал он и махнул ему рукой. Младший заметно расстроился и, понурив голову, пошел к брату.

Троица вернулась в поселение. Там братьев уже ждала повозка и вождь Тун. Прощание было недолгим. Рубиновый вождь сказал пару воодушевляющих слов и просил передавать привет отцу. Мириам долгое время стояла в стороне, пока братья не стали залазить в повозку.

— Подождите! — вскрикнула она и бросилась к повозке. Она ухватилась за край рубашки Лота. — Простите меня за мое поведение, я вела себя, как дура. Вы на самом деле неплохие парни.

И вдруг, совершенно неожиданно, она улыбнулась. Эта была скромная полуулыбка, но для Лота она показалась невообразимо красивой. Его сердце пропустило удар, и он в моменте почувствовал, будто задыхается. Арго смотрел то на рубиновую принцессу, то на брата. Ему не понравилось то, что он увидел.

— Спасибо, — сказал Лот и улыбнулся девушке в ответ. — Надеюсь, еще увидимся.

— И я… тоже надеюсь, — сбивчиво произнесла Мириам. Она отпустила Лота и отступила от повозки, проводив взглядом парней. Напоследок она помахала им рукой и осталась, пока повозка не скрылась в лесу.

— Ну и что это было? — спросил Арго. Голос его звучал как-то слишком резко.

— О чем ты говоришь? — вопросом на вопрос ответил Лот.

— О рубиновой принцессе и о ваших взглядах. — От слова младшего разило холодом. — Ты, наверное, забыл, что у тебя скоро свадьба.

Сапфировый наследник заметно расстроился, когда его брат напомнил ему об этом событии. Раньше Лот никогда не задумывался о помолвке со Сциллой, это казалось чем-то само собой разумеющимся, но теперь… теперь все стало в разы сложнее. И все почему? Потому что он отправился в приключение.

— Я не думаю, что смогу жениться на девушке, которая мне даже не нравится, — тихо произнес Лот.

На лице Арго мелькнуло возмущение вперемешку с чем-то незнакомым Лоту. Он впервые видел своего брата таким.

Остальной их пути прошел в полной тишине.

- XVIII -

Следующая встреча Мириам и Лота произошла намного раньше, чем кто-либо мог ожидать. Кроме самого Лота, который планировал снова наведаться к границе. Только смог он это провернуть через неделю после возвращения домой.

Когда братья вернулись домой, их ждал долгий и суровый разговор с отцом. На деле же это был по большей части монолог и обращен он был скорее к Лоту, чем к обоим сыновьям. В конце концов Гордон приставил к каждому человека, в обязанности которого было ходить хвостиком за одним из братьев. Такое решение свело на нет все попытки снова отправиться в ночное приключение на чужую территорию.

Казалось бы, на этом свободная жизнь Лота и Арго закончилась, если бы сапфировый вождь, по истечение недели, не смягчился и не отозвал приставленных людей. Это решение обрадовало обоих братьев, но Лота все же сильнее. Теперь он мог воплотить задуманное, а именно — снова попытаться увидеться с Мириам.

Это случилось на следующую ночь после того, как наследник Сапфира получил обратно возможность свободно передвигаться без наблюдения. Он собрал мешок с необходимыми вещами для того, чтобы пережить прохладную ночь, оделся потеплее и отправился по уже знакомому маршруту. Проход в библиотеке остался нетронутым, никто из братьев о нем не рассказал.

Так Лот снова очутился в лесу. Теперь дорога казалась ему не утомительнее обычной прогулки по двору. Шагалось легко, дышалось еще легче, а сердце то и дело, что радостно прыгало в груди в ожидании встречи. На фоне мелькала мысль, что девушки может не оказаться на том месте, но Лот предпочел не думать об этом, а просто надеяться, что он снова свидеться с рубиновой принцессой. Неожиданно ясно для себя он понял: Мириам зацепила его за душу. Непонятно каким образом, но не думать о ней он не мог. В памяти постоянно всплывала она: то на берегу океана, то в момент прощания, то с луком наперевес. Каждый эпизод с этой девушкой стал ценным воспоминанием, которое Лот никак не мог отпустить.

Добравшись до реки, парень развел костер и принялся ждать. Было все также тихо, только журчание воды, шелест листвы и стук сердца перебивали эту тишину.

Первые полчаса показались парой минут. Лот сидел и ждал, прислушиваясь к каждому шороху, всматриваясь в каждую день. Однако дальше время шло мучительно долго. По прошествию часа сапфировый наследник стал переживать и волноваться. Ему стало казаться, что он зря все это затеял. А вдруг девушка не придет? Почему он вообще решил, что она будет здесь сегодня?

Поток вопросов прервал очередной шорох, доносящийся с той стороны. Проблеск надежды маленьким огоньком загорелся где-то глубоко внутри. Лот бросил взгляд на лес по другую сторону реки и увидел ее. Она стояла на берегу, сбитая с толку. На ней был знакомый плащ, с плеча свисал деревянный лук, волосы также были растрепаны, как и в их первую встречу. Только теперь они были знакомы.

Лот подорвался с места и шагнул к воде. Его губы растянулись в улыбке, выдавая его радость от встречи.

— Привет, — сказал парень, махнув рукой.

— Привет, — все еще немного растерянно ответила Мириам. Почему-то именно сейчас она выглядела особенно очаровательно в глазах Лота.

— Не против, если я к тебе присоединюсь?

— Нет, не против. — Первая реакция стала понемногу отступать, и теперь уже Мириам смущенно улыбалась.

Лот потушил огонь, собрал свои вещи и перебрался по маленькому бревну, растянувшемуся по ширине реки, на другую сторону.

Мириам стояла, не зная, куда деть свой взгляд. Она явно была не готова к встрече, хоть в тайне и надеялась на нее. Всю неделю она то и делала, что выбиралась из дома и приходила сейчас в надежде, что снова повстречает сапфирового принца. Однако раз за разом она сталкивалась с разочарованием. Сегодня она обещала себе, что это будет в последний раз, и, надо же, он действительно пришел. Именно тогда, когда она решила оставить свои надежды и ложную веру в то, что повстречала кого-то особенного.

— Что ты здесь делаешь? — после долгой паузы спросила Мириам. — Снова собираешься к моему отцу с какой-нибудь идеей?

Лот усмехнулся. Было бы весьма забавно, если бы он только ради этого прошел путь. В прошлый раз это казалось чем-то очень и очень важным, а теперь, на фоне нынешней ситуации, она заметно меркла.

— Нет. Конечно нет, — ответил парень. — Я здесь потому…

Он не смог сразу ответить. Девушка подняла на него свои зеленые глаза, и их взгляды встретились. Сердце в груди Лота застучало еще быстрее, еще сильнее, еще громче, как ему показалось, и он резко забыл все слова, которые знал. Признание застряло где-то в горле. А она смотрела на него в ожидании ответа. И он в конце концов сдался:

— Я надеялся снова повидаться с девчонкой из кустов. — Лот почувствовал, как его щеки горят. Он был крайне смущен своими же словами, но не смог отвести глаза в сторону. Девушка смотрела на него в изумлении. Теперь настала ее очередь забыть слова и судорожно думать, что сказать.

Когда смущение поутихло, двое наследников из соседствующих племен принялись разговаривать обо всем на свете. Оказалось, что у них намного больше общего, чем они думали. На фоне этого появилось ощущения, что они знали друг друга много-много лет.

Этот эпизод их жизни стал началом тайных встреч. Практически каждый день Лот выбирался из дома под покровом ночи и чуть ли не бежал к границе, где его ждала Мириам. Они снова и снова разговаривали вплоть до зари, восходившей над лесом, не могли расстаться, а после ждали новой встречи.

Так продолжалось месяц, пока Лот не решил действовать. Дата его свадьбы неумолимо приближалась, и он отчетливо понимал, что не может ее допустить. Все время сапфировый наследник избегал Сциллу и своего брата в попытке скрыть происходящее с ним. И вот, наконец, для него настал момент, когда ему пришлось выбирать.

Лот пришел к отцу и выложил все, как есть. О том, что он сбегал каждую ночь, о том, что не собирается жениться на Сцилле, и о своих чувствах к рубиновой принцессе. Парень был готов ко всему, особенно к гневу отца и дальнейшему побегу из дома, однако ничего из того, что он надумал, не последовало. Гордон спокойно выслушал, а потом спросил:

— Девушка, к которой ты прикипел, отвечает тебе взаимностью?

Немного опешив, Лот с заминкой ответил:

— Я думаю, да.

— Думаешь? — с ноткой недоверия поинтересовался вождь Сапфира.

Парень кивнул.

— Тогда я ничего не могу поделать. — Мужчина пожал плечами. — Не мне преграждать тебе путь, пусть ты и ослушался меня. Когда ты собираешься в Рубин?

Радости Лота не было предела. Сердце бешено заколотилось в груди. Он был готов к чему угодно: к изгнанию, к запрету, к принуждению, но… ничего из этого не произошло. Ничего. Приятное тепло разлилось по его телу. Парень был уверен, что прямо сейчас, в эту минуту, он может свернуть горы.

— Завтра, — выпалил он. — Завтра я отправлюсь в Рубин. С вашего позволения, конечно.

— Разрешаю, — улыбнулся вождь. — Только у меня есть одно условие.

— Да, конечно, что угодно!

— Ты должен поговорить со своей невестой и все объяснить, прежде чем отправишься за новой. Тебе необходимо разобраться с этим самостоятельно.

Эмоции заметно поутихли, стоило Гордону озвучить условия. Лот столько времени старательно избегал Сциллу лишь для того, чтобы потом обрушить на нее его решение. В каком-то смысле это было правильно. Если он по итогу выбрал другую, то с той, что была выбрана еще в младенчестве, ему нужно решить самому.

— Как скажите, отец. — Сапфировый наследник поклонился и вышел из зала.

Почти сразу он столкнулся со своим братом. Арго был явно не в духе.

— Какого черта происходит? — набросился он на старшего брата. — Почему ты меня избегаешь? И… что ты делал у отца?

— Я собираюсь отправиться завтра в Рубин. — Голос Лота звучал необычайно твердо.

— Зачем? — Арго в недоумении уставился на брата. Тут же на его лице отразилась догадка. — Только не говори, что за ней.

Лот отвел взгляд в сторону, тем самым подтверждая опасения младшего. Лицо Арго исказила злоба, создалось впечатление, что он собирается броситься на брата. Вместо этого он стукнул по стене кулаком и ушел, так ничего и не сказав. Лот так и не смог понять его реакцию. После этого они почти не разговаривали, а если и перебрасывались словами, то только по делу. Отношения этих двоих заметно испортились, и причину этого Лот так никогда и не узнает.

Минуло два года. С того момента жизнь на острове разительно переменилась. Теперь не существовало ни Рубина, ни Сапфира. Свадьба двух наследников привела к неизбежному объединению двух народов. Первое время людям было тяжело привыкнуть к этому, но, чем дальше, тем быстрее они привыкали к новой жизни. Кто-то впервые увидел океан, кому-то довелось побывать в лесу гигантских деревьев, а кто-то всерьез стал задумываться о том, чтобы расширить территорию Кристаллита — именно так себя назвал новообразовавшийся союз.

Бразды правления позже были переданы Лоту и Мириам. Почти сразу новый вождь запустил проекты по строительству, чтобы придать острову новый вид. После этого назвал Кристаллит королевством, а себя — первым королем острова.

Два бывших вождя наблюдали со стороны и помогали по мере возможностей, несмотря на то, что изначально Тун — бывший вождь Рубина — был сначала против брака. Когда Лот заявился с визитом и сообщил о своих намерениях по поводу Мириам, он был не рад этому. Мужчину не устраивало, что его единственную дочь, его наследницу, собираются забрать. Ранее браки между Сапфиром и Рубином были невозможны, потому что люди из разных племен почти не пересекались. Случай Лота и Мириам стал первым в истории двух народов.

Когда Тун высказал свою позицию по поводу этого брака, Лот сразу предложил вариант объединения двух народов. К прочему парень добавил, что это бы помогло решить назревающую проблему вражды намного лучше, чем договор. Этого аргумента хватило, чтобы убедить рубинового вождя, а там и с вождем Сапфира можно было решить.

Однако было кое-что, что беспокоило Лота. Для него и Мириам все закончилось хорошо. Девушка согласилась выйти за него замуж и через месяц они стали законными супругами. Как только это произошло, Арго отдалился окончательно. Он отправился подальше от теперь уже королевского двора и очень редко мелькал перед глазами семьи. Тоненькая нить их связи надрывалась с каждым годом и однажды грозила совсем разорваться. Пока этого не произошло, Лот всячески пытался наладить отношения с братом, но у него ничего не выходило.

Сцилла вовсе исчезла после разговора с бывшим женихом. Несмотря на то что они были помолвлены против их воли, девушка питала к Лоту самые искренние чувства, на какие было способно ее девичье сердце. Разрыв для нее оказался более болезненным, чем ожидал Лот, и это наложило на него печать вины. А когда Сцилла вовсе исчезла, этот груз стал лишь тяжелее. Поговаривали, что девушка ушла вглубь острова. Для чего? Тут уже каждый гадал, как мог, но большинство было уверенно: она ушла, чтобы проститься с жизнью. Это стало большим ударом для ее семьи. Пытаясь как-то избавиться от чувства вины, Лот всячески поддерживал семью Сциллы.

Два года пролетели незаметно. Однако для острова это было время разительного роста и развития. Появилось множество новых ремесел, которые способствовали прогрессу. Застоявшиеся традиции стали понемногу сменяться нововведениями. Король Лот особенно поддерживал новые идеи, в которых видел потенциал. На деле он оказался не таким уж плохим лидером, каким считал себя ранее. Это стало большим откровением для всего Кристаллита. Как и Мириам, которая стала для многих жителей нового мира прообразом мудрости, внутренней силы и непомерной милости. Она не раз выходила к людям, проживая жизнь с ними и помогая им пережить изменения. Даже заняв такое место, первая королева оставалась вольной птицей, чье стремление обрести свободу переросло во что-то большее, что-то значимое не только для нее самой, но и для окружающих. Многие считали, что именно она способствовала тому, что объединение двух племен прошло без последствий.

На фоне всего этого молодую чету Арагонских ожидал приятный сюрприз. Мириам узнала, что у них с мужем будет ребенок. Радости обоих не было предела. Весть быстро разнеслась по зарождающемуся королевству. Рождение этого ребенка значило больше, чем просто радостное событие. Появление наследника Кристаллита должно было окончательно поставить точку в зарождении новой эры на острове.

Однако все хорошее когда-нибудь кончается.

Еще одним сюрпризом стало неожиданное возвращение Сциллы. Девушка, подобно призраку, появилась из ниоткуда и сразу запросила аудиенции у короля. Лот принял ее сразу и без вопросов. Его чувство вины все еще держало его в западне. Парню казалось, что это отличный повод наконец решить все раз и навсегда. Он полагал, что появление Сциллы — хороший знак.

Никогда в жизни он так еще не ошибался.

Сцилла сильно изменилась. Хрупкой девочки с белокурыми волосами и наивными синими глазами больше не было. Когда она появилась перед Лотом, он ее не узнал. Хоть и прошло всего два года, король совсем не узнавал эту девушку. Он видел резко повзрослевшую женщину. Когда-то белоснежные волосы утратили свой блеск, стали серыми, а в глазах больше не узнавалась та Сцилла, которую Лот когда-то знал. Человек перед ним таил в себе что-то темное, даже опасное. Это было первым знаком.

Но Лот не обратил на это внимание. В его груди зудело навязчивое чувство, что что-то не так, однако желание избавиться от груза в виде вины было настолько сильным, что притупляло все остальное.

— Ваше Величество, — Сцилла сделала короткий поклон. — Кажется, к тебе так теперь нужно обращаться.

Даже голос погрубел. Очевидно, это был совершенно иной человек. Разве возможно так поменяться всего за два года?

— Оставим эти формальности, — отмахнулся Лот и улыбнулся девушке, словно старому другу. — Куда ты исчезла? Почему ушла? Я знаю, что сильно тебя обидел, но…

Он не договорил. Лицо Сциллы заметно переменилось. Лот не мог понять, что значит это выражение, но внутри снова что-то дало о себе знать. И это «что-то» говорило об опасности.

— Мне нужно было остаться одной, найти себя и подумать, как дальше жить после твоего предательства. А жилось мне вообще нелегко, знаешь ли. — Девушка говорила так, будто для нее все сказанное не имело особого значения, но все остальное — лицо, силуэт, — говорили об обратном.

Вина схватила Лота за горло. Он чувствовал, как она сдавливает его шею, перекрывает кислород. Ему стало тяжело дышать. Пуль участился, пот блестящими капельками выступил на лбу. Парень никак не мог понять, почему его охватила такая сильная паника и не мог понять причины этого ощущения опасности. Словно он находился в лесу и ощущал приближение хищника.

— Что… что мне сделать, чтобы загладить вину перед тобой? — наконец выдавил из себя Лот. — Я ведь совсем не хотел, чтобы так получилось. Наоборот, я был уверен, что так будет лучше. Для тебя, для меня… Смогла бы ты, Сцилла, быть счастливой, зная и чувствуя, что человек рядом с тобой тебя не любит?

Сцилла ухмыльнулась.

— Говоришь ты все также складно, даже лучше. Прежняя Сцилла могла бы на это купиться, но не я.

Лот напрягся. Он с силой сжал челюсти, собрал руки в кулаки. Все его нутро уже кричало о том, что с девушкой напротив что-то не то. Но новый король верил, что все можно решить словами. Это было его второй ошибкой.

— Не бойся, не трону я тебя. Теперь ты мне не нужен, — с заверением сказала Сцилла. — У меня есть намного больше, чем я когда-либо могла иметь, будучи обычным человеком.

Обычным человеком? Лот зацепился за эти слова и пытался понять, о чем она говорит. Он снова и снова смотрел на девушку, но видел лишь жутко изменившуюся знакомую из его племени. Ее образ из прошлого таял на глазах и заменялся ею нынешней. Это даже пугало. Особенно теперь, когда Лот стал обращать внимание на внутреннее беспокойство.

— О чем ты говоришь? Разве ты не человек? — Лот подавил легкую дрожь в голосе и нервно сглотнул.

На этот раз Сцилла откровенно рассмеялась. Это был зловещий смех, доносившийся из самой глубины души и пробирал до мурашек.

— Я слышала, у тебя скоро будет ребенок, — как бы невзначай произнесла Сцилла, проигнорировав вопрос Лота. — Хотела бы я на него глянуть, когда он родится. Жаль, что меня уже здесь больше не будет.

Она медленно стала приближаться к Лоту, а он не мог и пальцем пошевелить. Теперь он стал понимать, что это не сковывающий страх, нет. Его будто реально кто-то или что-то держал. Парень сконцентрировал свой взгляд на приближающейся девушке и наконец увидел вокруг нее темное свечение. Никогда такого прежде не видел Лот. Черные частички не просто парили вокруг Сциллы, они будто исходили прямо из нее.

— Что с тобой стало? — спросил Лот, когда девушка подошла совсем близко. В его глазах отражалось недоумение вперемешку с испугом, но боялся он не за себя. Темное свечение вокруг Сциллы может и исходило от нее, однако парень ощутил присутствие еще кого-то. Именно эта сущность сместила девушку, которую он когда-то знал. В подтверждение его догадок, черные частицы на короткое мгновение образовали силуэт.

— Это ТЫ со мной сделал! — Голос Сциллы сорвался на крик. — Это последствие твоего предательства, твоего решения. Именно ты выбрал девку из чертового Рубина, а я… — В какой-то момент Лот разглядел прежнюю Сциллу, но она тут же исчезла, оставив после себя совершенно иного человека. И он был зол. Очень зол.

Сцилла с силой сжала его плечо. Лот скривился от боли, а потом снова поднял взгляд на девушку. Когда-то синие глаза стали янтарными. В них плескался чистый гнев.

— За то, что ты лишил меня возможного счастья, твоя идеальная жизнь рухнет в одночасье. Твой первенец будет проклят и всю свою короткую жизнь будет страдать, пока не умрет в муках,

Как только эти слова прозвенели в ушах Лота повторно, Сцилла растворилась в воздухе, рассыпавшись темными частичками в воздухе.

Долгое время нынешний король не мог прийти в себя, пока наконец не взял себя в руки. Он подорвался с места и бросился к Мириам. Его плечо все еще саднило от боли.

Это событие в корне переменило жизнь королевской семьи и стало началом истории Аривии Арагонской, которая теперь была известна в Кристаллите как «Око».

- XIX -

Исчезновение Аривии не прошло бесследно для Джина. Он почти сразу поднялся за ней следом. На пути его задержали соплеменники, пытаясь о чем-то спросить, но он был так обеспокоен поведением девушки, что ничего не услышал и просто ушел. Парень почти чувствовал перемену настроения своей спутницы. Что-то было не так, и он это ощущал с того момента, как Аривия наконец рассказала свою историю. Недосказанность сквозила из всех щелей, но Джин хорошо знал, какого это — хранить темные уголки своего прошлого.

И все же, несмотря на это, он не собирался оставлять девушку одну.

Джин нашел свою спутницу на подходе к опустевшему поселению. Она просто шла вперед, закрывая рукой лицо. Парень осторожно приблизился к ней и услышал всхлипы. Аривия плакала. Беспокойство путешественника разрасталось в груди хлеще лесного пожара. Он коснулся плеча девушки и та резко дернулась в сторону, развернувшись к нему. В тусклом свете уличных огней Джин не мог разглядеть ее лицо, но ему это было и не нужно для того, чтобы понять, что она явно не в порядке.

— Аривия, что случилось? Почему… почему ты плачешь? — спросил он.

— Пожалуйста, оставь меня, — хрипло отозвалась Аривия. — Я хочу побыть одна.

— Хорошо, но сначала объясни, что происходит. — Джин попытался приблизиться, но она отступила назад. — Я не могу оставить тебя так.

— Ты только все усложняешь! — в отчаянии крикнула девушка и бросилась, что есть силы, в сторону деревни.

Джин не стал бежать за ней следом. Здесь он был бессилен.

При всем желании Аривия не могла рассказать ему то, что переживала сейчас. Раньше ей не приходилось задумываться о том, сколько она живет. Все это время с ней была Эмельда, она была единственным близким для нее человеком, который проживал каждое столетие рядом с ней.

Однако с появлением Джина все изменилось. Аривии пришлось вспомнить, что она отличается от обычных людей не только глазом, но и количеством времени, которое она пережила. Множество поколений сменилось, пока она пыталась разобраться со своей проблемой, и это казалось чем-то естественным. Но теперь… Теперь девушка чувствовала привязанность к тем, кто жил намного меньше, чем она. Это осознание болью отдалось в сердце, напоминая о суровой реальности. Мысль о том, что она переживет Джина, Эву и даже Фениза с Гранцем, казалась невыносимой. Пусть это произойдет через пятьдесят лет, да даже через сто, это было сродни пытки. Только сейчас она в полной мере осознала, стоило вспомнить свое прошлое. И свое проклятие.

Аривия добралась до дома Ивир почти вслепую. Перед глазами все плыло, тело сотрясало мелкой дрожью, ноги сами собой принесли девушку на порог. Больше ей все равно деваться было некуда. Оставалось лишь надеяться, что никого в доме не появится раньше, чем Аривия сможет прийти в себя.

Она зашла в дом, скинула обувь и скрылась в комнате, закрывшись на замок. Девушка обессиленно рухнула на кровать, и второй поток слез хлынул из нее с новой силой. В голове то и дело прокручивались одни и те же мысли, от которых становилось только хуже. Аривия снова и снова представляла, что будет дальше, в будущем, где Джина и Эвы больше нет, и поняла для себя: проклятие оставалось проклятием даже тогда, когда для него нашлось временное решение. Если раньше ее личность просто должна была исчезнуть под натиском чужого вмешательства, то теперь она была вынуждена существовать в мире, где человеческая жизнь ничтожна мала.

Аривия не могла перестать плакать. Необъятная тоска, всегда маячившая на фоне, в полной мере заявила о себе сейчас. Она накрыла девушку, как волна в бушующем море, в попытке потопить ее в своих водах.

Но вот все утихло. Сил больше не осталось и Аривия уснула беспокойным сном в надежде, что завтра весь этот кошмар закончится.

***

Сон в экипаже не отличался особым комфортом. Вверх по ногам пульсировала усталость от долгой поездки в сидячем положении, в боку что-то неприятно ныло, шея затекла. Весь спектр не самых приятных ощущений от поездки Эмельда ощутила только тогда, когда стала просыпаться. Она не сразу сообразила, что происходит и где она находится, но воспоминания не заставили себя долго ждать. Аривия, заточение в темнице, сговор с принцем, поездка в столицу… Последние несколько дней разом пронеслись у ведьмы перед глазами, смешиваясь в мутное разноцветное пятно. От этого разболелась голова. Эмельда со стоном подняла ее и обнаружила, что оказывается покоилась она на плече будущего монарха. Тот мирно спал, словно и не заметив этого.

Ну и хорошо, подумалось ведьме.

Она приоткрыла шторку окна со своей стороны. По ту сторону смеркалось. Оранжевый закат нехотя переходил в темно-синее небо, только белые облака остались на месте. Деревьев в этой местности почти не было, они проезжали по обширным полям. Чуть поодаль Эмельда заметила яркие огни. Город. Они приближались к очередному городу. Женщина не знала, сколько точно они были в пути, и понятия не имела, через какие города им предстояло проехать, поэтому оставалось только дождаться, когда очнется ее спутник.

— Мы подъезжаем к Алмазу, — неожиданно заявил о себе Меркурий. Ведьма вздрогнула от звука его голоса. Он звучал также, как и прежде, будто бы принц вовсе не спал. Эмельда повернулась к нему и обнаружила его очень сосредоточенным.

— Вы жути нагоняете, — проговорила она.

— Мне так часто говорят.

Чем ближе они подбирались к столице Кристаллита, тем ярче горели огни. Алмаз оправдывал свое название. Даже в сгущающейся темноте он сиял, как драгоценный камень на свету. Казалось, город вовсе не собирался спать, а даже наоборот, только начал жить с приближением ночи.

Эмельда смотрела в окно, всматриваясь в очертания Алмаза, пробивающийся сквозь яркий белый свет. Столица разительно отличалась от таких простых городов как Аквамарин или Изумруд. Могло даже сложиться впечатление, что эти поселения вообще из другого места. Ведьма и раньше слышала, что Алмаз на ином уровне по сравнению с другими поселениями Кристаллита, но и представить не могла, что настолько.

«Как сильно все-таки все поменялось», — пронеслось у нее в голове. Кристаллит за последние пять сотен лет действительно преобразился, стал совершенно другим. Картинка прошлого на фоне нынешней становилась тусклой, серой, почти безжизненной, но воспоминания, связывающие Эмельду с этим местом, крепко держали образ прошедших дней.

— О чем вы думаете? — спросил вдруг Меркурий.

— Хотите залезть ко мне в голову, Ваше Высочество? — язвительно отозвалась женщина.

— Честно говоря, да, мне бы хотелось многое узнать о вас, о том, какая у вас мотивация и цель, что вы вообще хотите сделать и еще масса самых разнообразных вопросов, которые я задаю себе каждый раз, когда смотрю на вас. Я бы мог спрашивать, но, полагаю, вы не ответите, поэтому предпочитаю просто наблюдать со стороны и надеяться, что ваши тайны однажды откроются мне. — Принц нервно улыбнулся в ожидании реакции Эмельды.

Та выдержала паузу и молча всматривалась в лицо своего спутника.

Все-таки он не похож на него.

— Звучит так, будто я для вас забавная головоломка, которую вы бы хотели разгадать, — заметила ведьма. Она провела рукой по своим каштановым волосам и заправила прядь за ухо.

— В каком-то смысле вы правы. — Меркурий отвел взгляд в сторону и неловко потер шею.

— А какие вы тайны скрываете, принц?

— Боюсь, я открытая книга, нет у меня ни тайн, ни темного прошлого, ни чего-нибудь, что могло бы заинтересовать других.

— Тем не менее вы скрывались от других людей и играли роль обычного члена королевской стражи, а через несколько дней вас представят, как наследника престола. — Янтарные глаза Эмельды внимательно изучали парня рядом, словно это могло дать что-то помимо того, что женщина и так уже знала. — Вы действительно думаете, что у вас нет никаких тайн?

— Более чем, — уверенно ответил Меркурий.

Между ними снова повисла тишина. В этот раз до самого конца путешествия, пока экипаж не остановился и кучер не сообщил о приезде. После этого дверца открылась и двое пассажиров увидели стражника.

— Добро пожаловать домой, Ваше Высочество! — отсалютовал мужчина и поклонился, когда Меркурий вышел наружу. Принц подал руку Эмельде. Она осторожно соскользнула на каменную дорожку и встряхнула ногами, скидывая с них усталость. Женщина оглянулась по сторонам и увидела множество самых разных башен из неизвестного для нее камня. Весь свет города остался за высокими стенами. Не стоило труда догадаться, что они были во внутреннем дворе королевского дворца, которые, на удивление ведьмы, выглядел менее помпезно, чем она ожидала.

— Благодарю вас, сэр Фитц, — сказал будущий монарх, а потом указал на свою спутницу. — Это моя гостья — леди Эмельда. Пожалуйста, попросите подготовить для нее одну из гостевых комнат.

Стражник снова поклонился и отправился выполнять приказ.

Меркурий обернулся к своей спутнице.

— Вас здесь никто не знает, поэтому вы будете в безопасности, пока обитаете во дворце, как моя гостья. — Он отпустил ее руку. — Сегодня вам стоит хорошенько отдохнуть после дороги, а завтра мы займемся расследованием.

Эмельда ничего на это не сказала, только кивнула. Спорить с принцем она не собиралась, ей действительно нужно было отдохнуть.

Когда они зашли во дворец, появились две служанки, которые увели Эмельду в ее комнату.

***

Джин уважал пожелания Аривии, но еще больше он беспокоился о ней. Поэтому, когда она попросила оставить ее, он не стал навязываться и пытаться что-то выяснить, а просто пошел молча следом. Парень понимал, что возможно поступает не совсем правильно, но ничего другого сделать не мог. Если бы он развернулся и ушел, то не смог бы себе потом этого простить.

Когда девушка вошла в их отчий дом, у путешественника что-то отлегло внутри. Если она пришла сюда в такой момент, значит, чувствовала себя там в безопасности. От этой мысли становилось тепло в груди.

Он не стал заходить следом. Пусть он немного пренебрег ее указанием оставить ее, Ивир знал, что побыть одной ей все-таки стоит. Тем более сейчас, когда она в таком состоянии.

Ночь была весьма прохладной вдали от костра. Джин съежился, обняв себя руками, будто это могло помочь, и оперся плечом о стену дома. Из головы не выходил один-единственный вопрос: что так расстроило девушку? Парень раз за разом прокручивал все моменты сегодняшнего дня, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы стать зацепкой и привести к нужному ответу. Однако это ни к чему не привело. За весь день Аривия не показала никаких признаков для беспокойства, наоборот, она была… счастлива? Лучшего слова Джин не смог подобрать. Даже тогда, когда она рассказывала о своем проклятии. Путешественник чувствовал какую-то недосказанность в этой истории. Было что-то еще, но кто он такой, чтобы в этом копаться? Сам-то он навряд ли смог так легко поведать свою историю.

Так в чем же было дело?

Его хватило всего минут на пятнадцать и после он решил зайти внутрь. Джин осторожно открыл дверь, стараясь сильно не шуметь, однако этого не требовалось. Из комнаты, в которой жила Аривия, доносился глухой плач. Этот звук сдавил сердце Джина до боли. Он закрыл дверь и неслышно подобрался к двери. От каждого всхлипа в ушах звенело так, будто ему прописали пощечину. Уж лучше так и было, чем вот так стоять и не знать, что делать и как поступить. Чувство бессилия больше всего раздражало Джина.

Он отступил от двери и сел напротив. Его спина соприкоснулась со стеной, и парень немного позволил расслабиться своему телу. Однако плач по ту сторону двери заставлял его напрягаться с каждым всхлипом.

Наконец, все затихло. Джин шумно выдохнул и провел руками по лицу. Мысли снова стали крутиться в голове, и он не мог им препятствовать. События дня прокручивались снова и снова, будто это как-то могло помочь ситуации, найти недостающий кусочек паззла для завершения картины.

От размышлений путешественника отвлек звук, доносившейся из комнаты. Мгновение, и дверная ручка тихо скрипнула, вваливаясь внутрь следом за дверью. В проеме стояла Аривия. Ее глаз ярко светился фиолетовым.

Джину потребовалось пару секунд, чтобы все понять:

— Ди`Вэль.

— Не нужно делать такое лицо, — мрачно отозвалась девушка. — Я вообще-то тебе не враг.

Джин на это только фыркнул и закатил глаза. После истории Аривии, отношение к Ди`Вэль стало еще хуже, а вперемешку с переживаниями последнего часа он стал и вовсе ненавидеть это существо.

Ди`Вэль знала это. Она поджала губы, но ничего не сказала. Только шагнула к стене и села рядом с парнем. Тот инстинктивно отодвинулся.

— Хочешь знать, что с ней происходит? — заговорила девушка, глядя на Джина. — Она тебе этого не скажет, не сейчас точно. Смелости не хватит.

— Я подожду, когда она будет готова мне сказать, — упрямо заявил парень, даже не посмотрев в сторону ночной гостьи. — Уж не знаю, что ты задумала, но я не собираюсь потакать твоим прихотям. С тебя и так достаточно.

Со стороны послышался вздох. Это был очень шумный звук, переходящий в приглушенный свист, словно тот, кто издал его, очень устал. Джина от этого передернуло. Отвращение к «соседке» Аривии росло с каждой минутой.

— Ты меня в упор не слышишь. — В голосе Ди`Вэль слышалось легкое раздражение и укор. — Она не скажет тебе ни завтра, ни через день, ни через сто лет. Хотя до последнего значения ты не доживешь. В отличие от нее.

Теперь Джин был вынужден посмотреть на девушку. На его лице застыло недоумение с намеком на недовольство. Через сто лет его скорее всего действительно не будет, но что насчет Аривии? Слова ночной гости разожгли в нем любопытство.

— Что ты имеешь ввиду? — все-таки спросил Джин.

— То и имею, — коротко ответила Ди`Вэль. Она выждала паузу, наблюдая за лицом парня. На нем было все то же выражение, разве что к нему примешался немой вопрос. — Как думаешь, сколько Аривии лет?

Путешественник на толику мгновения задумался. Раньше ему как-то не приходило в голову спросить Аривию об этом. Сейчас он примерно прикинул в голове и выдал первый попавшийся вариант:

— Думаю, больше восемнадцати.

— Она выглядит, как молодая девушка, это так, да и по ее меркам ей действительно где-то восемнадцать. Вот только… — Ди`Вэль уже не смотрела на Джина. Ее взгляд был направлен на дверь. — Она родилась, когда Кристаллит только-только основался. А это было… — она задумалась, — лет пятьсот назад.

Парню потребовалось время, чтобы услышанное дошло до него, но даже тогда он не совсем понял, о чем говорит «соседка». Разум не мог сложить, как девушка, которой вроде как восемнадцать, могла родиться пять сотен лет назад. Это ведь половина тысячелетия. Разве такое бывает?

Ну, демонов, которые пытаются забрать твое тело, тоже вроде не бывает.

Джин прокручивал сказанное и, наконец, до него дошло.

— Этого не может быть, — одними губами сказал он.

— Может, — снисходительно ответила Ди`Вэль. — Ты не задавался вопросом, каким образом ведьма смогла остановить проклятие? Ответ прост: она просто затормозила весь организм. Продолжительность жизни Аривия увеличилась в тринадцать раз. Один год ее жизни равен примерно восьмидесяти трем годам по человеческим меркам. Этакая отсрочка для поиска решения проблемы.

Последние слова девушка произнесла с налетом сарказма.

Джин всячески пытался осознать, насколько долго живет Аривия, но мозг упорно отказывался принять этот факт. Оставив попытки, парень понял всю глубину проблемы. Вот, в чем было дело!

Путешественника словно оглушило. В голове начался беспорядок, и у него уже не осталось сил в нем копаться.

— Итак, я поделилась ценной информацией, — вдруг перевела разговор Ди`Вэль. — Теперь твоя очередь что-нибудь мне рассказать. Например, о Святой Деве, которая успела заслужить себе репутация в здешних землях.

Какое-то время Джин вообще не реагировал никак, будто ушел глубоко в себя, но тут очнулся и посмотрел в сторону собеседницы. В глазах не было былой заинтересованности, только след, указывающий на то, какая суматоха творилась у него в голове. Упоминание Святой Девы словно разожгло что-то внутри, но это «что-то» тут же погасло. Интереса к этой теме совершенно не было. Парень оставил это все позади, так он пообещал себе и сестре.

— Зачем тебе это? — безучастно спросил он.

— Полагаю, что вам довелось иметь дело с такой же проклятой, как Аривия. И то я не совсем уверена. Психов на свете море, может, это просто какая-то сошедшая с ума ведьма или еще кто-нибудь. Было бы весьма занятно посмотреть на кого-то с такой же проблемой, как у нас.

Ди`Вэль уже больше говорила сама с собой. Джин просто сидел рядом и пытался разобраться во всем, что услышал и узнал за последние десять минут. Если Аривия жила столько, то сколько ей на самом деле пришлось пережить? Она лишилась родителей, чуть не потеряла себя, была вынуждена прятаться столько времени и единственные, кто был с ней, это Эмельда и незваная гостья в теле. Не мудрено, что на многое девушка реагировала так остро, сам Джин наверняка бы сошел с ума…

— Зачем ты мне рассказала? Назло ей? — спустя время спросил Джин. Его голос прозвучал неожиданно твердо.

Ди`Вэль согнула ноги в коленях и сложила на них руки. Она снова устало вздохнула и посмотрела на Джина.

— Ее эмоциональное состояние отражается на мне. Все, что с ней происходит, проходит через меня. Ты можешь считать меня кем угодно, но от этого я не стану переживать все то, что переживает она. Да, мне непонятны ваши человеческие штуки, но я с ней слишком долго, чтобы… — Она не договорила, не стала договаривать.

— Ты пытаешься ей помочь?

Джин не смог скрыть своего удивления. Прежний негатив вдруг сошел на нет.

— Слушай, Джин, ты… вы делаете меня злодейкой, но напрочь забываете, что я такая же пленница проклятия, как и Аривия. Только у меня еще и клетка имеется, и меня можно запихать поглубже. Я не питаю к вам дружеских чувств, но и врагами не считаю. Наши сущности разные, в этом проблема.

Джин перестал узнавать Ди`Вэль. В их первую встречу она была совершенно другой. Она казалась злом, казалась тем, кто испытывает удовольствие от страданий других, но сейчас… Что это было? Уловка? Центр мыслей снова сместился. Это уже начинало раздражать.

— Вы считаете меня злом во плоти, а я просто отыгрываю роль, — сказала девушка. — Но меня это чертовски достало.

— Зачем тебе это все? Зачем притворяться кем-то другим, если вы с Аривией похожи, как ты говоришь? — Джин не верил Ди`Вэль, не мог просто ей поверить, не после того, что он видел и слышал. Тем более сейчас, когда вскрылись некоторые подробности жизни его спутницы.

— Чтобы скуку развеять, — непринужденно ответила девушка, махнув рукой. — За столько лет взаперти в чужом теле начинаешь себя всячески развлекать. Это еще при условии, что тело временно мне передавалось, и я с этим почти ничего не делала, хотя могла.

Она пожала плечами и продолжила незаинтересованно смотреть куда-то сквозь стену. Совсем непроизвольно «соседка» обняла свои ноги и уперлась подбородком в колени. В таком виде она выглядела почти как обычная девушка, которой сейчас нужна была поддержка.

Джин тряхнул головой, отгоняя странные мысли. Он все еще был не готов поверить Ди`Вэль.

— Знаешь, это даже хорошо, что ты не пытаешься меня жалеть, я бы тебе врезала, — усмехнулась девушка. — Я не пытаюсь тебя склонить на свою сторону, мне это даром не сдалось. Просто решила рассказать, какого этого, а то эта девчонка совсем не слушает.

— Ты… ты хочешь ей помочь? — осторожно спросил Джин, будто этот вопрос мог спугнуть внезапно открывшуюся ему девушку.

— Я хочу помочь себе, — с выражением ответила «соседка». Она посмотрела на парня. Глаз засветился будто еще ярче. — Как это будет сделано, меня не волнует, если по итогу я буду свободна. Даже если Аривия по итогу проиграет мне и уйдет, мне будет все равно на ее судьбу. Пусть я только играю роль злодейки, но я не страдаю чисто вашей человеческой самоотверженностью. Я думаю только о себе. Кажется, у вас это называется эгоизмом.

— Но ты же рассказала про то, что мучило Аривию, — заметил Джин.

— Только для того, чтобы она прекратила сотрясать нас обеих по поводу и без. Меня это раздражает.

— Что, если решение, которое мы найдем, в конечном итоге погубит тебя? — вдруг спросил парень. Он долго не решался задать этот вопрос, ожидая реакции, которая могла бы отразиться на Аривии, но все же собрался и спросил. Ему казалось, что девушка должна была подумать над этим вариантом, и он хотел бы знать, как она ему ответит.

Ди`Вэль не сразу ответила. Она выждала паузу, словно задумалась над своим ответом, а потом выдала:

— Лучше так, чем коротать свои дни с девчонкой, которая рыдает без остановки всякий раз, когда сталкивается с чем-то незнакомым. — «Соседка» дернула плечами и издала звук, похожий на недовольство. — Пять веков она прожила, но так остро на все реагирует, словно она маленькая девочка.

— В каком-то смысле так и есть. — Джин задумался. — Она столько времени была рядом с Эмельдой и делила тело с тобой. Навряд ли она с кем-то общалась и вообще редко выходила в мир. Я не прав?

Ди`Вэль ничего не ответила.

Парень усмехнулся.

— Ты удивительно честная для того, кого называют демоном.

— Меня так люди прозвали, — фыркнула девушка. — Даже я понятия не имею, кто я такая.

Путешественник глянул на нее. Он все еще не в полной мере доверял ей, но чувствовал, как что-то поменялось. Это противоречие сбивало с толку, однако Джин так к нему привык, что уже перестал обращать внимание. За последнюю неделю так много всего произошло и изменилось, на удивление сил не осталось.

— Я не могу сказать тебе ничего нового насчет Святой Девы, — сказал Ивир, возвращаясь к вопросу девушки. — Все, что я знал, ты наверняка уже слышала от Эвы.

— Мм, жаль, — протянула Ди`Вэль. — В таком случае я ухожу. С Аривией разбирайся сам.

Как только она это сказала, глаза девушки закрылись, голова опустилась на плечо Джина. Он ощутил тяжесть тела и понял, что Аривия спит. Тем лучше для них обоих.

Парень провел рукой по пряди волос у лица, отводя ее в сторону и всматриваясь в умиротворенные черты лица. Сколько Джин не смотрел, а увидеть в ней девушку, которой чуть больше пяти сотен лет он так и не смог. Слишком много и слишком нереально.

— Сколько же ты была одна? — тихо спросил Ивир у спящей. — Наверное, это было очень тяжело. Не могу даже представить, насколько… Теперь ты пытаешься быть сильной, хотя столько всего несешь в себе. Разве это не утомительно? Разве тебе никогда не хотелось… ну, скинуть это с себя?

Ответа, конечно, не последовало. Джин на этом не остановился.

— Доверься нам. Доверься мне. Я не хочу, чтобы ты была одна.

Во вновь наступившей тишине было слышно только мирное сопение Аривии. Путешественник почувствовал в этом какое-то особенное спокойствие. В голове проскочила мысль: вот бы никогда это не заканчивалось.

Вот бы так было в будущем.

Все имеет свойство заканчиваться, а хорошее — тем более.

Джин осторожно повернулся так, чтобы голова девушки опиралась на его плечо. Одной рукой он обхватил ее за спину, а второй — под коленками, а после сделал небольшой рывок и поднялся. Голова Аривии медленно упала на грудь парня. Он заглянул в ее лицо еще раз, чтобы убедиться, что она не проснулась, и шагнул в ее комнату, толкнув дверь ногой. Джину не составило труда уложить свою спутницу на кровать и заботливо накрыть ее одеялом. Замерев на короткое мгновение над девушкой, он все же выпрямился и собрался уходить, когда почувствовал, как его схватили за руку. Аривия все еще спала. Джин был уверен в этом.

— Останься, — еле слышно произнесла девушка. Она крепче сжала чужую ладонь. — Пожалуйста, останься.

Она тихо всхлипнула.

Джин не смог противостоять этому. Он опустился на пол возле ее кровати, не переставая держать ее ладонь. В голове снова начался полный хаос, но парень уже почти не замечал его. На него накатила такая усталость, что глаза стали закрываться сами собой.

Вскоре его мирное сопение присоединилось к Аривии.

- XX -

Солнечный свет лился через окна прямо на кровать, где спала Эмельда. Женщина долго щурилась от солнечных лучей, даже зарылась с головой под одеяло, но это не помогло. Она уже проснулась. С ворчанием Эмельда вылезла из-под одеяла и с трудом поднялась с кровати. Тело ломило, напоминая о неудобной позе в двадцатичасовой поездке. Ведьма потянулась, чувствуя, как позвонки встают на место, и шумно выдохнула.

Теперь ей представилась возможность тщательнее рассмотреть свои хоромы.

Это была огромная комната с окнами, протянувшимися от пола до потолка. Завешаны они были массивными шторами нежного персикового оттенка. В большом шкафу из какого-то темного дерева у одной из стен можно было бы спокойно жить. Рядом с ним была резная дверь, которая, как предположила Эмельда, вела в ванную комнату. Здесь также был стол с чернильницей, парой пишущих перьев и стопкой чистой бумаги. В столе можно было заметить небольшой ящик с ключом. Он был пуст. Остальное по стандарту: стул, пуфик из замши под цвет штор и по центру кровать с навесом. На ней, подумалось женщине, уместилось бы человека четыре, но ее устраивало и то, что все это пространство из мягкой перины, тяжелого одеяла и шелковых подушек принадлежало ей одной. Несмотря на небольшое количество мебели и элементов декора, комната выглядела наполненной и дорогой. Достаточно было взглянуть на потолок, оформленный под удивительную роспись из персикового, розового и пастельного зеленого. Эмельде удалось различить только витиеватые линии, иногда собирающиеся в бутоны цветов, похожих на лилии. Эти цветы часто попадались на глаза, изредка показываясь в каких-то деталях: в резьбе на ручке, в узоре на дверце шкафа, в вышивке на шторах…

Эмельде нравились лилии.

Она заглянула в ванную комнату. По сравнению с основной комнатой здесь было все намного проще. Раковина, зеркало над ним и сама виновница — обширная ванна. И опять маленькие детали в форме лилий.

Ведьма вдруг почувствовала сильное желание принять ванную после долгого путешествия. Стоило подумать, как ее тело начало зудеть, словно в подтверждение, что ей это просто необходимо. Она открыла кран с водой, закрыла слив пробкой и настроила нужную температуру. Потом обшарила комнату в поиске ванных принадлежностей. На раковине Эмельда нашла мыло и шампунь с запахом чего-то сладкого. От этого запаха у нее слабо заурчало в животе, и она подумала о том, что было бы неплохо подумать и о завтраке после процедур.

В шкафу за стеной она нашла халат, который идеально подошел ей по размеру, пару белоснежных полотенец и зеркало в полный рост. Из него на Эмельду смотрела потрепанная женщина. Юбка на ее платье была помята, каштановые волосы растрепались и утратили свой блеск, на лице, пусть оно и было выспавшимся, еще оставались следы усталости. Ведьма немного поправила волосы, скривилась и с грохотом закрыла дверцу шкафа.

Водные процедуры были лучшим решением. Они дополнили эффект после сна, и теперь Эмельда чувствовала себя намного-намного лучше. Кажется, так легко она не чувствовала себя давно, будто с нее сняли последние пару сотен лет.

Когда женщина вышла из ванны, собрав свои волосы в полотенце и закрепив кончик ткани на затылке, в дверь осторожно постучали. Она без промедления открыла дверь.

— Леди Эмельда, — обратилась к ней невысокая служанка. — Я принесла вам одежду. Его Высочество ожидает вас на завтрак через полчаса. Вам нужна будет помощь?

— Спасибо, я справлюсь, — холодно ответила Эмельда и приняла стопку вещей из худых рук служанки.

— Хорошо, я буду ждать вас за дверью, чтобы проводить. — В голосе девушки появилась слабая дрожь. Она не решилась поднять взгляд на ведьму, сделав короткий книксен, прежде чем дверь перед ее носом закрылась.

Сегодня слухи о незнакомой женщине, которую привез принц, пополнятся новыми подробностями.

***

Сквозь сон Аривия слышала чей-то успокаивающий голос и теплое прикосновение. Кошмары, беспокоившие ее почти каждую ночь, не заявили о себе. Но к утру все это исчезло. В попытке ухватиться за это чувство она подорвалась с кровати, практически сразу проснувшись. Девушка посмотрела по сторонам, но увидела уже привычную для нее комнату Эвы. Больше никого здесь не было.

Аривия протерла глаза, прогоняя остатки сна. От большого количества слез они немного опухли и болели. Девушка буквально ощущала эту боль, пульсирующую под пальцами.

Она встала с кровати, сделала пару шагов и встала напротив зеркала. Чувства и отражение совпадали. Помимо глаз, лицо Аривии также опухло. Она снова с силой потерла лицо, будто это могло помочь убрать следы ее печали.

В дверь постучали. Девушка вздрогнула от неожиданности и ничего не ответила. Повисла тишина, длившаяся всего пару мгновений.

Не дожидаясь ответа, Эва тихонько зашла. Она подняла глаза и наткнулась на Аривию. Ивир застыла в проеме.

— Прости, я думала, что ты еще спишь, — неловко улыбнулась Эва.

— Ничего, — отозвалась Аривия. Ее голос слегка осип и отдавал хрипотцой. Она прочистила горло. — Сколько сейчас времени?

— Начало девятого.

Только сейчас Аривия заметила, что ее подруга выглядела как-то иначе. Более празднично. На ней было голубое платье длиной почти до пола с кружевной оборкой внизу. Кружева были и на длинных рукавах, прикрывающих руки чуть выше запястья. Наверху был небольшой вырез, открывающий ключицы и родинку справа под ними. Волосы девушки были собраны в прическу на затылке и перевязаны белой атласной лентой.

— Ты куда-то собираешься? — поинтересовалась Аривия. Ее взгляд снова и снова цеплялся за платье девушки. Такие она могла видеть только на картинках в редких книгах, которые иногда попадались ей совершенно случайно. В тех книгах были всякие выдумки, но Аривию они всегда завораживали своим содержанием.

— Да, я иду в церковь. — Эва улыбнулась, затем вдруг загорелась какой-то идеей и подскочила к своей гостье. — Хочешь со мной сходить?

О церквях и что там делают Аривия знала совсем немного. Однажды она видела небольшое здание, выбивающееся из общей картины Аквамарина. Оно было построено из белого камня, окна выглядели как картины из разноцветного стекла, а наверху блестел золотой купол с крестом. Эмельда назвала это здание храмом и рассказала, что люди ходят туда, потому что верят в высшие силы, способные помочь им в жизни. Голос в голове тогда грубо отозвался об этом месте, и с той поры Аривия больше не обращала внимание на золотой отблеск.

Девушка не раз задумывалась об этих «высших силах». Она даже пыталась поговорить об этом с наставницей, но та лишь отмахивалась, сохраняя нейтральную позицию на этот счет. А Аривия между тем думала: если есть некие высшие силы, способные помочь людям, почему же они не помогают сейчас? Почему вокруг столько всего происходит? Почему ее проклятие существует и отравляет ее жизнь?

В конце концов все эти размышления сошли на нет. Девушка больше не вспоминала об этом. До сего момента.

— Я не знаю, — ответила Аривия, отводя взгляд. — Я никогда не бывала в церкви.

Эва была глубоко верующей. Последние шесть лет она держалась за веру, как за протянутую в трудную минуту соломинку, и только это помогло ей встать на ноги и научиться жить самостоятельно, только это держало ее на плаву так долго и не позволило ей уйти вслед за своими родителями.

Однако, несмотря на свою веру, она понимала: у каждого свой путь, и, если Аривия не захочет пойти, она не станет уговаривать.

— Там ничего страшного нет, — заверила Эва свою подругу. — Я буду рядом, так что одна ты точно не останешься.

Последняя фраза отозвалась в сердце. Аривия зацепилась за нее и поняла, что меньше всего на свете она хочет сейчас остаться один на один со своими мыслями. Она была уверена… нет, она знала, что хаос в ее голове, поглотит ее и снова заставит погрузиться в пучину отчаяния. Этого девушка не хотела. В очередной раз она не справиться с этим наплывом.

— Я пойду. Хотя бы посмотрю, что это такое. — Аривия неловко улыбнулась.

Эва хлопнула в ладоши и заглянула в шкаф, снова выворачивая его наизнанку. На этот раз обошлось без глобального поиска. Почти сразу младшая Ивир нашла платье мягкого розового цвета. У него была объемная юбка, красиво собирающаяся складками по длине, и две вязочки, которые образовывали очаровательны бантик на ключице.

— Этот цвет называется «пыльная роза», и он тебе должен подойти идеально, — со знанием дела отметила Эва. — Надевай, а потом я помогу тебе с волосами.

Все эти чисто девчачьи штуки, которые Аривия познала только со своей новой и единственной подругой, оказывало удивительное влияние на девушку из Аквамарина. Примерка разного рода юбок, платьев, выбор наряда, морока с волосами и прочие вещи как будто позволяли Аривии отвлечься и даже расслабиться. Раньше ей не приходилось заниматься чем-то подобным, потому что жизнь была совершенно другой, но теперь она невольно задумалась о том, как будет жить, если все это закончится.

Аривия тряхнула головой, отгоняя эти мысли прочь. Она подумает об этом, когда все действительно закончится.

Платье цвета пыльной розы село на Аривии почти идеально. Линия талии немного подпрыгнула и рукава, которые должны были покрывать запястья, но Эва поправила это. На спине оказались завязки. С ними младшая Ивир ловко справилась за пару минут, а рукава она просто аккуратно закатала до сгиба локтя. Когда Аривия смотрела на свое отражение, она невольно задумалась, не обладает ли ее подруга какой-то особенной магией.

— Как же все-таки хорошо, что мы с тобой почти одной комплекции, — радостно заявила Эва, окинув оценивающим взглядом свою гостью. — Никогда бы не подумала, что одевать кого-то будет намного интереснее, чем заниматься собой.

Ее взгляд пересекся с глазами девушки в отражении.

— Аривия, ты красавица. И платье тут не при чем, — сказала Эва и вышла из комнаты.

Оставшись один на один со своим отражением, Аривия мысленно прокрутила слова подруги. Красавица. Ее назвали красавицей. Ранее девушка могла использовать это слово только в отношение своей наставницы и редких девочек, которых она встречала на улице, но никогда в свой адрес. Аривия редко смотрела в свое отражение, не носила ни платьев, ни других женских вещичек, да и вообще не задавалась вопросом о своей внешности. А виной тому след проклятья на ее глазу. Фиолетовый зрачок вызывал отвращение и желание разбить зеркало. Однако сейчас… Сейчас все было по-другому. Аривия не знала, в чем именно было дело: то ли в том, что жизнь так круто повернулась, то ли в том, что на ней были такие удивительно красивые вещи, но ведь Эва сказала, что дело не в платье…

От раздумий ее отвлекло повторное появление младшей Ивир. В руке она держала небольшую сумочку из темно-синий ткани, а в другой — черный гребень для волос. Эва указала на кровать и сказала Аривии сесть. Та послушно села, повернувшись спиной к подруге. Гребень первый раз мягко прошелся по волосам, расправляя и разглаживая спутавшиеся локоны. Потом второй, третий… Дальше Эва аккуратно собрала пряди у лица на затылке и завязала их в маленький хвостик, закрепив бледно-розовой лентой из своей сумочки.

— Ну вот и все, — наконец сказала младшая Ивир, поднимаясь с кровати. — Теперь тебя не отличишь от какой-нибудь принцессы.

Последнее слово эхом пронеслось в голове, поднимая из глубины древние воспоминания, которые и так слишком часто стали воскресать в памяти.

Принцесса. Да уж.

Эва достала из шкафа пару бежевых босоножек на толстой платформе и протянула их Аривии

— Померь, будет ли в тебе в них удобно.

Девушка неловко приняла их. Какие бы красивые вещи ей не доставались, а принимать их было все еще неудобно, пусть Эва сама их активно вручала и довольствовалась процессом примерки.

Босоножки подошли так, словно были сделаны специально для Аривии. В этом ничего не было удивительного. Помимо схожей комплекции, девушки имели одинаковый размер ноги, что не могло не радовать Эву, иначе пришлось бы все время наряжать свою гостью в ее старую одежду.

Когда со сборами было закончено, младшая Ивир произнесла:

— Закрой глаза и протяни руку.

— Зачем? — спросила Аривия.

— Потом узнаешь. — Хитрая улыбка заиграла на губах Эвы.

Аривия послушно закрыла глаза и вытянула левую руку. Через мгновение она почувствовала, как что-то мягко обхватило ее запястье.

— Можешь открывать, — сказала младшая Ивир.

Девушка открыла глаза и опустила взгляд на свою руку. Теперь ее запястье украшал браслет из разноцветных бусин, переплетенных между собой змейкой. На первый взгляд между бусинами нет никакой закономерности, но потом Аривия заметила подавляющее количество светло-зеленых и розовых бусин, переплетенных между собой.

— Это браслет дружбы, — неожиданно смущенно начала Эва, взяв ладонь Аривии в свои руки. — Когда я тебя увидела, ты стала у меня ассоциироваться с этим мягким розовым цветом. — Она провела пальцами по бусинам. — А зеленые бусины — это я… Я так рада, что мы с тобой познакомились. Благодаря тебе Джин смог вернуться домой, и… у меня появилась сестра. Я так раньше мечтала о сестренке, а потом появилась ты и…

Слезы текли по лицу Эвы. Она не смогла закончить предложение, Аривия порывисто ее обняла, что было не свойственно для девушки. На ее глазах выступили слезы, в сердце болью отдалось каждое слово.

Если Аривия хочет и дальше жить в этом мире, она обязана покончить с проклятьем раз и навсегда.

Церковь, в которую девушки пришли, разительно отличалась от того, что видела Аривия раньше. Снаружи здание почти никак не отличалось от похожих друг на друга деревянных домиков, только было чуть повыше и на двери была табличка с расписанием службы. Единственная деталь, которая совпадала с церковью из представления девушки, были витражные окна.

Внутри тоже ничего особенного не было. Когда девушки зашли, то оказались в просторном и практически пустом холле. Напротив двери стояла стойка, а за ней — крупный мужчина с невероятно широкой улыбкой и добрыми глазами. Он поприветствовал Эву и спросил, как ее дела. В ответ младшая Ивир ответила, что у нее все хорошо и задала ему тот же вопрос. Их небольшая беседа выглядела непринужденной, и Аривия почувствовала себя не в своей тарелке. За несколько дней в деревне Ул она вроде уже привыкла к тому, что она гостья, но сейчас снова ощущала себя чужой.

Не стоило приходить.

— Доброго утра, Аривия!. — Голос у такого крупного мужчины был очень мягкий, спокойный, но вместе с тем звучным. Его можно было бы услышать, даже если бы расстояние было больше семи метров. — Как ты поживаешь? Как твой глаз?

Девушка немного растерялась. Не только потому, что к ней обратились, но и потому, что не могла припомнить имя этого человека. Она взглянула на мужчину и сосредоточилась на вопросе.

Повязка давила на глаз. В порыве негодования Эва затянула узел на затылке слишком сильно, и теперь Аривия чувствовала еще больший дискомфорт от ношения повязки. Исправить это неприятное положение не получилось из-за того, что девушки уже опаздывали, поэтому Аривии пришлось смириться и понадеяться, что в церкви найдется укромное местечко, где она смогла бы поправить свою повязку. Но сейчас это как будто уже не имело значение.

— Спасибо… у меня все хорошо, — с запинкой произнесла девушка и попыталась поправить волосы, но наткнулась пальцами на ткань. Пришлось неловко опустить руку.

— Очень рад это слышать, — добродушно сказал мужчина. — Ты меня еще не знаешь, меня зовут Гор. Рад, что ты пришла.

И он снова улыбнулся своей широкой белозубой улыбкой. Аривия не знала, куда себя деть. Этот человек был таким… добрым? Кажется, еще никогда ранее девушка не видела таких светлых людей. Казалось, будто Гор излучает радость и заражает ею других. После короткого диалога с ним Аривии стало легче.

Девушка и раньше замечала, что многие местные жители были очень внимательны и добры к ней, но именно в церкви она почувствовала это на совершенно ином уровне. К ней много кто подходил познакомиться и узнать, как она себя чувствует, хорошо ли она питается, нравится ли ей в деревне и не планирует ли остаться. На последний отчаянно хотелось ответить «да», но вместо этого Аривия уклончиво отвечала, что пока не знает, что будет делать дальше.

Сначала ей с трудом давалось общение с малознакомыми или вообще незнакомыми людьми, однако, чем больше к ней подходили, чем больше делились своим внутренним светом, тем увереннее чувствовала себя Аривия. Ей было все еще немного неуютно, но от этого ощущения осталась лишь тень, оставшаяся чисто ради формальности.

Основной зал выглядел в разы больше холла, но из-за деревянных скамеек, которые стояли в друг за другом в две колонны, казалось, что места меньше. Витражные окна делали свет внутри разноцветным, словно сама радуга освещала зал. В конце, перед первым рядом скамеек, был деревянный пост, на котором умещались музыкальные инструменты. Раньше Аривия видела уличных музыкантов с гитарами и даже один раз с какой-то коробкой, по которой отбивали ритм, но среди того, что было на помосте, она узнавала только гитару — инструмент грушевидной формы с грифом и натянутыми на него струнами. У дальней стены стояло что-то большое и громоздкое, справа от этого большого стояла конструкция из бочек разных размеров и даже форм.

Кто-то снова окликнул Аривию, и она отвлеклась от помоста, отвечая миловидной низенькой женщине на очередной вопрос.

А потом все началось.

На помост вышла группа людей и заняла свои места у инструментов. Коренастый мужчина с гитарой поприветствовал церковь и начал играть. Зал заполнился музыкой. Она лилась спокойной мелодией с каким-то веселым мотивом. Когда начались слова, все вокруг Аривии подхватили их.

Славен Господь,

Славен Царь Царей

Славен вовеки веков

Аминь!

Слова повторялись, иногда менялись, меняя и мелодию за собой. Аривия не поняла, в какой момент стала повторять их за другими, вливаясь в общий поток голосов. Сначала это были неуверенные попытки угадать, какое слово идет следующим, а потом она вовсе забылась и в какой-то момент забыла обо всем на свете. Волна захлестнула ее с головой и унесла с собой в неведомые дали и края, в которых не было ничего. Девушка понятия не имела, кому и о ком вообще поет, но песня, которая лилась из ее души, скидывала груз долгих лет одиночества и безрезультатного поиска. Впервые Аривия чувствовала себя такой свободной, словно у нее выросли крылья, и она могла в любой момент взять и вспорхнуть… А потом девушка поймала себя на том, что стоит на коленях и плачет. Слезы стекали по щеке и капали на пол, а она прижала руки к груди и просто качалась взад-вперед. Эти слезы отличались от тех, что были накануне. Не было того чувства, раздирающего сердце и душу на куски снова и снова, было только ощущение, будто с каждой капелькой слез ноющая боль в груди утихала и уходила. Вот только Аривия знала: это ненадолго.

Песни закончились, а вместе с ними и слезы. Внутри теперь была пустота, но она была совсем другой. Эта пустота была нужной, необходимой. Все плохое ушло, оставив после себя место для чего-то хорошего.

— Как ты? — спросила Эва, заметив мокрые дорожки слез на щеке подруги. Она и раньше обратила внимание на состояние Аривии, но посчитала правильным не беспокоить ее в такой момент. Иногда, в самую сильную бурю, человеку нужно побыть одному и пережить ее самому.

— Все хорошо, — ободряюще улыбнулась Аривия. Она старательно несколько раз провела по лицу, стирая остатки слез.

Девушки сели на скамейку в третьем ряду поближе к краю. Аривия все продолжала тереть свой глаз в попытке скрыть свой неожиданный порыв, но на самом деле делала только хуже. Глаз раскраснелся и опух. В конце концов, она убрали руки от лица и сложила их на коленях, отвлекаясь на окружающих людей вокруг. Некоторых из них Аривия узнала либо за время пребывания в церкви, либо знала их и раньше. Вдруг среди толпы она заметила родное лицо. Джин. Он выглядел немного сонным. Словно в подтверждение, парень зевнул, прикрыв рот ладонью. Отросшие кудрявые волосы были стянуты в маленький хвостик на затылке, кроме коротких прядей у лица.

Джин сидел практически на другом конце зала, в последнем ряду. Вместе с ним Аривия заметила Фениза и почему-то удивилась этому. Она была уверена, что эти двое не ладили.

Взгляд девушки задержался на лице Джина. Неожиданно она вспомнила теплое прикосновение и чьи-то ободряющие слова, ускользнувшие вместе с ее пробуждением. Аривия снова задумалась: что это было? А потом перед глазами пронеслась картинка вчерашнего вечера. Как она пыталась сбежать, как она оттолкнула Джина, когда он пытался ей помочь… Девушке стало как-то не по себе от этого воспоминания. Ведь он же наверняка спросит, в чем дело, и что ей ответить?

Их взгляды пересеклись, и Аривия быстро отвернулась. К щекам прилил жар, и они стали еще краснее. Сердце ухнуло вниз и вернулось обратно, набирая обороты в груди. Ладони запотели. Мысли лихорадочно неслись в голове, перебивая друг друга. Почему она так реагировала? Этого Аривия понять не могла.

Из непонятного состояния ее спасло появление невысокого коренастого мужчины с рыжеватыми волосами с редкими серебряными нитями, хотя на вид ему было не больше тридцати. Аривия поняла, что видела его раньше. Он был вчера у костра и рассказывал какую-то забавную историю из жизни своего младшего сына. Мужчина встал у деревянной стойки, которую принесли после того, как все инструменты убрали к дальней стене.

— Доброе утро, дорогая Церковь! — с улыбкой произнес он. Голос у него был высоковатый для мужчины и громкий с характерной хрипотцой на букве «р». — Рад проводить это воскресение с вами, тем более что нас сегодня больше.

Церковь разразилась громкими приветственными аплодисментами. Аривия неловко присоединилась к ним.

— Это наш пастор. Его зовут Торрен, — шепотом проговорила Эва рядом, склонившись к подруге. — Он главный в нашей церкви.

Аривия снова бросила на него взгляд и подумала, что он как-то молод для того, чтобы возглавлять церковь. В представлении девушки тот, кто ведет церковь должен был быть в черной рясе и с длинной бородой. Таких она видела раньше возле церкви. Не то, чтобы она разбиралась, но в голове как будто был устоявшийся образ, который сейчас трещал по швам на пасторе церкви деревни Ул.

— Сегодня мы поговорим о такой теме, как смирение, — начал Торрен. Он открыл внушительную книгу с черной обложкой и продолжил: — Откроем с вами Бытие. История Иосифа.

Рядом зашелестели страницы.

- XXI -

Помощь с платьем Эмельде все же потребовалась. Когда она развернула вещи, принесенные служанкой, и увидела корсет на многоуровневой шнуровке, из нее вырвался недовольный стон. После нескольких неудачных попыток зашнуровать злосчастный корсет женщина решила наступить на свою гордость и без особого желания позвать служанку, которая ждала ее под дверью. Невысокая молодая девушка с худыми руками казалась нерасторопной и неуклюжей, но, стоило ей взяться за работу, как она в миг превратилась в совершенно иного человека. Ее пальцы ловко шнуровали корсет, поправляли складки юбки и подъюбника, она даже потянулась к волосам Эмельды, чтобы помочь их уложить, но тут ведьма отправила ее обратно за дверь и занялась своими волосами самостоятельно. Хватит и того, что она не смогла сама одеться.

Платье было в духе столицы и дворцовой жизни: сиреневая струящаяся ткань, которая опускалась до самых пят, стягивающий ребра корсет в цвет, оборки по рукавам, прикрывающие плечи почти до локтя. Эмельда мало что знала о жизни во дворце, но все же имела представление о том, что на ней дневное платье. Это можно было понять по простому фасону, одному-единственному подъюбнику, который придавал совсем небольшой объем юбке, и сдержанному цвету. Само платье выглядело легким, без излишеств. В таком можно было отправиться и в библиотеку, и в сад, и даже на какой-нибудь прием.

— Отвратительный цвет, — фыркнула Эмельда, рассматривая свое отражение в зеркале. Она нервно разглаживала юбку, натыкаясь пальцами на корсет, который теперь люто ненавидела.

Несмотря на то что ведьма имела на это свое мнение, сиреневое платье смотрелось на ней очень хорошо. Оно как будто сглаживало угловатость, смягчало резкие черты в образе ведьмы и делало похожей на дворянку, причем из хорошей семьи.

Волосы женщина по итогу никак не стала собирать. Каштановые пряди волнами скатывались по ее спине, слегка подпрыгивая при каждом ее шаге.

— Ну? Куда идти?

Эмельда резко открыла дверь. Служанка вздрогнула и посмотрела на нее своими большими глазами. Потом опустила взгляд и повела женщину за собой.

Длинный коридор без окон был освещен лампами, ковер под ногами заглушал стук каблуков, которые ведьма была вынуждена надеть, каменные стены были совсем голыми и напоминали о неуютной темнице Аквамарина.

Эмельда дернула плечами, вспоминая ведьминские путы.

А потом они повернули налево по коридору и оказались как будто в совершенно другом здании. Белые стены, не нуждающиеся ни в каком украшении, делали пространство больше и шире, а длинные окна справа почти во всю стену только усиливали этот эффект.

Эмельда бросила взгляд на улицу и увидела, что эти окна выходит во внутренний двор, а окна в ее комнате открывали вид на город. Женщина сделала вывод, что ее поместили в самую дальнюю часть замка. Это подтвердилось долгим путешествием по коридорам замка. Если бы не постоянное внимание, которое Эмельда удерживала с особым усердием, чтобы не отвлекаться на убранство замка, то она бы ни в жизни не смогла бы сказать, какой путь они проделали и где нужно поворачивать. Даже имея примерное представление своего передвижения по дворцу, ведьма не смогла с точной уверенностью проделать тот же путь обратно.

В конце концов служанка остановилась напротив белых дверей с золотыми ручками.

— Прошу вас, леди Эмельда. Принц вас ожидает здесь.

Женщина опустила ладонь на дверную ручку и с силой нажала. Дверь поддалась без проблем, открывая гостье обширное пространство, залитое солнечным светом. По количеству стеллажей с книгами, которые стояли четко в ряд, можно было догадаться, что это библиотека, хотя свободного места было на удивление много. Еще со входа можно было увидеть балкончик, заставленный книжными полками. Можно было поспорить, что вся основная часть книг была именно там.

Эмельда прошла внутрь, закрывая за собой дверь. Стук эхом пронесся по всему залу. Теперь о присутствии гостьи было известно. Она прошла вглубь, мимо одного из стеллажей, и, когда дошла до конца, увидела много столов для чтения. Но зачем в замке столько?

— Доброе утро, Эмельда! — Голос Меркурия отразился от стен, и ведьма не сразу поняла, откуда он доносится. А потом увидела фигуру принца на балкончике. — Поднимайтесь, лестница справа.

Лестница оказалась у правой стены за столами. Эмельда неспеша поднялась на балкончик, где ее встречал будущий монарх. Меркурий сильно поменялся за ночь. Пшеничного цвета волосы теперь были идеально уложены, лицо гладко выбрито, на принце был новый костюм, в котором он выглядел, как самый настоящий принц. Все в этом образе было таким неестественным, что ведьма с недоверием смотрела на парня, словно это был и не он вовсе. Потом она заметила темные круги под глазами, знакомую усталость и расслабленность в ее присутствии, и она успокоилась.

— Вы прекрасно выглядите, Эмельда, — с улыбкой произнес Меркурий.

Женщина фыркнула.

— Неужто вы выбирали этот дурацкий наряд?

— Дурацкий? — Казалось, принц был удивлен. Он еще раз окинул ведьму взглядом. — По-моему вам очень идет.

— В любом случае, я не буду в этом ходить. Мне нужно что-то более комфортнее, без… — Эмельда прошлась глазами по платью, — …без всего этого.

Парень усмехнулся. Реакция гостьи его позабавило.

Эмельде это не понравилось, и она наградила его недовольным взглядом.

— Вы в замке, здесь совсем другие правила. — Меркурий вдруг стал серьезным.

— Мне кажется, я не из тех, кто следует правилам. — Ведьма скрестила руки на груди, как бы подкрепляя свое недовольство.

— Если вы хотите остаться здесь надолго и успеть во всем разобраться, то вам придется. Иначе вы вернетесь в Аквамарин ни с чем. И это только в лучшем случае.

Повисло молчание. Из ниоткуда взявшееся напряжение словно заполонила весь обширный зал библиотеки, погружая его в давящую тишину. Казалось, что сейчас между принцем и его гостьей разгорится ссора, но вместо этого Меркурий предложил оставить разговор и позавтракать. Эмельда согласилась.

Завтрак состоял из овсяной каши с фруктами, тостов с маслом и кофе. Просто и вместе с тем изыскано. На столике у окна, где расположились Меркурий и Эмельда, также стояла двухуровневая подставка с маленькими пирожными самых разных цветов и форм, с обсыпкой и без.

— Не знал, что вам нравится, поэтому попросил принести все, — признался принц, неловко пожимая плечами.

— Я из простых, — усмехнулась в ответ Эмельда. — Ем все, что сгодится для пищи.

Трапеза прошла в полной тишине, только в этом случае она была спокойной, даже расслабляющей. Никаких светских бесед, никаких разговоров, никакого диалога. А все потому, что для Меркурия и его гостьи это была обычная формальность. Перед тяжелой умственной и в каком-то роде физической работой нужно было подкрепиться и настроиться на нужный лад.

— Итак, вы же наверняка уже что-то сделали, — сказала ведьма, допивая свой кофе. Напиток резко отличался от той черной бурды, которую приходилось раньше пробовать Эмельде. Несмотря на горечь, было в нем что-то изысканное, что-то едва уловимое, что-то оставляющее после себя приятное послевкусие… Эта чопорность уже начинала действовать на нервы. Все-таки к такому она не привыкла.

— Да, вы правы, — ответил Меркурий. Он уже закончил со своим завтраком. — Я запросил данные о Корниане Оросе под предлогом рассмотрения его дела, чтобы выдвинуть капитана на повышение.

— Есть должность выше капитана королевской стражи? — Брови Эмельды в удивлении приподнялись.

— Да, — Меркурий задумчиво почесал подбородок. — Личная охрана короля. Особое подразделение, о котором мало что известно другим, кроме самого короля и его семьи. Зато, когда они появляются, то сразу всем становиться понятно: случилось что-то настолько важное, что в дело вмешался сам монарх.

Ведьма задумалась. Она смотрела на кекс с бирюзовой шляпкой, но совсем его не видела, словно глядела куда-то мимо.

— Если есть такое особое подразделение, — она с выражением сказала «особое», — то почему в Аквамарин послали какого-то капитана королевской стражи? Или это была его личная инициатива?

Меркурий поднял взгляд от чайной ложки и посмотрел на женщину. Он гадал, стоит ли ему говорить все или все-таки оставить что-то при себе, чтобы самостоятельно разобраться. С одной стороны, это было правильно, а с другой — он ведь заключил с ней союз, разве она не может знать всей правды? Внутреннее противостояние продлилось всего пару секунд, прежде чем принц ответил:

— Нет, Корниан тут не при чем. То есть, да, он хотел, даже рвался в Аквамарин, но он не успел заявить об этом королю. Он был быстрее. — Меркурий сложил руки перед собой. — Именно король отдал приказ отправиться в Аквамарин, но содержание приказа держалось втайне. Единственное, что было известно, так это то, что так называемую «Ок»о надо было схватить живой, а что должно было быть дальше — я не знаю и пока узнать не могу. В таком случае действительно непонятно, почему это задание было доверено капитану Оросу, а не особым солдатам короля.

Снова повисла тишина. Меркурий усердно думал и, чем больше он размышлял, тем сильнее убеждался в следующем: проблема была не только в Корниане Оросе. Король Салмат Второй и, по совместительству, его отец тоже был как-то замешан в этом деле. Если это подтвердиться, то ситуация может в разы стать сложнее.

Время текло долго. Стрелки на часах, висевших над входными дверями в библиотеке, лениво ползли по циферблату. Создавалось впечатление, что еще немного, и они вовсе остановятся.

Приближался полдень. В ожидании дела о Корниане Ороса Эмельда решила пройтись по полкам библиотеки и поискать что-нибудь интересное. Выбор пал на раздел с историей.

— Удивительно, — сказала женщина вслух. В руках она держала объемный том по истории первых людей на Кристаллите.

Меркурий, сопровождающий ее в этом путешествии по книгам, глянул ей через плечо и прочитал абзац, на котором остановился палец ведьмы:

«Неприязненные отношения между братьями Арагонскими в конечном итоге переросли в бунт, организованный младшим сыном Гордона Арагонского — Арго. Он организовал восстание и сверг своего брата с престола, заняв его место, как единственный законный представитель. Во время восстания погиб сам Лот, его жена и, по совместительству, королева Мириам, а также без следа пропала их единственная дочь и наследница».

— Что вас так удивило? — поинтересовался принц.

— Что это есть в ваших книгах. — Эмельда перелистнула страницу, где был изображен король Арго Первый. На троне восседал мужчина с мрачным взглядом и густой светлой бородой. — Не думала, что нынешний король будет рад тому, что его предок свергнул Первого Короля из-за неясных причин.

Меркурий сложил руки на груди, все еще заглядывая в книгу.

— Вы правы, — сказал он после затяжного молчания. — На самом деле это только стали добавлять в книги по истории. Мой отец несколько лет назад решил, что народу нужно знать правду, какой бы неприятной она не была. В конце концов, речь идет о людях, которые жили пять веков назад.

Ведьма пожала плечами. На этом разговор должен был закончиться, но тут принц вдруг спросил:

— А вы откуда знаете, как все было?

Эмельда посмотрела на парня, встречаясь с его синими глазами, словно мерцающими в полутьме библиотеки.

— Сколько по-вашему мне лет, Ваше Высочество? — На губах ведьмы мелькнула полуулыбка. Она знала, что на этот вопрос принц не сможет ответить.

— Меня учили, что такие вопросы не стоит задавать дамам, а уж тем более гадать на эту тему, — усмехнулся Меркурий, но в голове все же прикинул, сколько могло бы быть его гостье. — Да и если вам так много, чтобы воочию застать развития Кристаллита, разве вы бы остались здесь?

Выражение лица Эмельды сложно было прочитать. Теперь эта тема точно была закрыта.

— А что вы знаете о наследнице, Меркурий? Ее имени нет в книге, — спросила она, немного погодя.

— Ничего, кроме того, что она была больна и исчезла в ночь, когда на замок было совершенно нападение. — Принц пожал плечами. — Не думаю, что эта информация так уж важна сейчас. Все-таки прошло уже пять веков. Она просто исчезла. Может сбежала, а может погибла в ту же ночь или позже, кто знает. Или… — Глаза парня сузились, он посмотрел на ведьму с каким-то подозрением. — …вы что-то знаете об этом?

— Есть вещи, о которых лучше не знать, — еле слышно ответила Эмельда. Она отвела взгляд в сторону, поняв, что сказала лишнего. Все-таки не стоит говорить об Аривии. Ее это больше не касается.

Меркурий понимал: женщина знала куда больше, чем говорила. За время, которое они провели вместе, он кое-что осознал: Эмельда была человеком слова, она не стала бы что-то скрывать без весомой причины. Именно поэтому будущий король позволял ей находиться так близко, именно поэтому он так сильно ей доверял, хоть это и казалось чем-то абсурдным.

Когда часовая стрелка достигла двенадцати на циферблате, в библиотеку кто-то вошел. Это был гонец в темно-синем плаще. Он объявил о сделанном поручении и махнул папкой, как бы подтверждая свои слова. Меркурий спустился к нему. Их голоса тихо разносились по залу, но разобрать, о чем они говорили Эмельда не смогла. Она с минуту наблюдала за их диалогом, а после вернулась к полкам, чтобы поставить книгу на место. Когда она вышла обратно к столику, принц уже был здесь, держа в руках папку из плотной коричневой бумаги.

— Досье, — зачем-то уточнил он. Его ладони заметно подрагивали. Меркурий хоть и хотел разобраться в причинах и личном интересе капитана Ороса, его пугало то, что он мог найти на человека, имевшего большое значение в его жизни.

Эмельда подошла поближе и осторожно протянула руку:

— Если хотите, я могу открыть первой.

Принц замялся. На мгновение показалось, что он действительно передаст папку женщине, но в последний момент передумал.

— Не стоит, я сам.

Меркурий сел за стол и открыл папку. Эмельда придвинула стул поближе к парню и взглянула на первый лист.

Имя: Корниан Демз Орос

Дата рождения: 29 октября n-го года

Место рождения: Топаз

Супруг: Нэйна Орос (в девичестве — Олойская) ✝

Девичья фамилия супруги Корниана всплыла в голове раньше, чем ведьма успела ее дочитать. Она и представить не могла, что кто-то с этой фамилией еще жив, учитывая, что у последнего ее носителя, о котором было известно Эмельде, из детей была только дочь. Женщина не подозревала, что снова встретит ее спустя столько времени.

— Крест у их имен значит, что они мертвы, — прокомментировал Меркурий, ошибочно предположив, что его гостья задумалась над символом в некоторых графах.

Когда он сказал «их», Эмельда обратила внимание на следующую строку после «супруг»:

Дети: Шарлиот Орос (10 лет) ✝

На протяжении двух часов они пытались отыскать какую-нибудь зацепку, но все было тщетно. Досье рассказывало о Корниане, о его службе в армии, о его достижениях и особых заданиях, которые он безукоризненно выполнял. С такой папкой капитану Оросу были открыты двери хоть куда, но он почему-то предпочел остаться служебным псом на побегушках. Это добавляло вопросов в и без того не малую копилку загадок капитана королевской стражи. Почти ничего о его семье.

Меркурий встал, спустился вниз и вышел на какое-то время из библиотеки, но почти сразу вернулся.

— Для того, чтобы мы смогли в полной мере понять, что произошло, я также запросил досье на Нэйну и Шарлиот, но мне сказали, что данные о них утеряны, — сказал Меркурий, когда снова поднялся и сел на место. — Но, если вспомнить, что случилось с Топазом, я не уверен, что это так.

— Почему вы так думаете? Разве жена и дочь капитана могут иметь отношение к произошедшему в Топазе? — Эмельда нахмурилась. Одна мысль мелькнула в голове, но тут же была отброшена, как ни имеющая никаких шансов.

— Сами посудите: инцидент замяли, все спихнули на шахту, состояние которой было приемлемо, данные тщательно скрываются не только на само происшествие, но и на этих двоих. Никто не знает, что на самом деле произошло, кроме тех, кто пытается это скрыть, и того, кто был в курсе только потому, что был рядом.

— Корниан… — одними губами произнесла ведьма. Догадка снова стала всплывать в голове.

Меркурий задумался, перебирая в голове разные материалы, которые он уже успел узнать по этому делу. В голове всплыл их с Эмельдой разговор в его кабинете в Аквамарине. Он отложил папку в сторону.

— Как я мог забыть?! — спросил принц больше себя, нежели женщину. Он провел рукой по волосам и повернулся к Эмельде. — Вы что-то говорили о проклятии тогда, когда мы первый раз задели эту тему. Расскажите, что вы имели ввиду?

Ведьма уже и забыла, что говорила о нем будущему монарху. Она нервно сглотнула и поднялась со своего места. Она прошлась немного взад-вперед, обдумывая, как правильно подать информацию и при этом не сказать ничего лишнего. Затем она вернулась за стол. Все это время Меркурий молча выжидал, что она скажет.

— Теперь я, кажется, понимаю, о чем идет речь, — начала Эмельда. — Проклятие, о котором я говорила, оно называется проклятием Лишнего. Его происхождение неизвестно. На Кристаллите оно появилось после появления Первого Короля. Как именно, я не знаю… — женщина прочистила горло, пальцы сжали юбку на коленях. — Проклятие заключается в том, что в тело проклятого проникает некое существо, — демон, проще говоря, — и пытается завладеть проклятым, вытесняя разум первоначального владельца. Этого проклятие проявляется во внешних признаках: в теле что-то меняется, появляются пятна, похожие на ожоги, сам проклятый начинает вести себя странно, а также бывают проявления сверхъестественных сил…

Тень осознания мелькнула на лице Меркурия. Три признака пересекались с одной особой, которую ему доводилось видеть только мельком.

— Так ваша подопечная… — Он не стал договаривать. Все-таки тема разговора была совершенно другой. — Кхм… А причем здесь проклятие?

Сжатые пальцы женщина выпрямились, и она провела ими по юбке, вытирая пот с ладоней.

— Дело в том, что проклятие очень сильное. Если тело будет слишком слабым и не сможет принять нового владельца, произойдет катастрофа, которая заденет всех вокруг…

Повисло долгое молчание.

— Как в Топазе, — почти не слышно сказал Меркурий.

Эмельда с самого начала знала, что случай в Топазе напрямую был связан с проклятием. Более того, она давно знала, что на Кристаллите есть как минимум еще один проклятый, помимо Аривии. А до него еще кто-то, но след того простыл давным-давно. В любом случае, когда Топаз был уничтожен, ведьма понимала, что стало этому причиной, но этот случай мало ее волновал тогда. Кто же знал, что в конце концов ей снова придется столкнуться с этим. Теперь, сложив два и два, получалось, что проклятым был кто-то из семьи Корниана Ороса, и он знал, с чем тогда столкнулся.

Все становилось только сложнее.

- XXII -

Корниан стоял у окна в своем кабинете и смотрел куда-то за горизонт. В его серых глаза не отображалось ровным счетом ничего, кроме усталости. Он не спал вот уже несколько дней. С того самого момента, как девица с проклятьем покинула Кристаллит. Назойливое чувство, что она обязательно вернется, преследовало и давило, не позволяло расслабиться ни на мгновение.

Часовые в порту стояли день и ночь, задерживали и осматривали каждый прибывший корабль, но беглянки не было нигде. Теперь уже не только Меркурий, но и другие стражники стали замечать помешанность своего капитана. Многие дела в Аквамарине из-за постоянного наблюдения за портом ушли на второй план, и в городе стало опаснее. Это отражалось на отношении жителей к стражникам. Их все чаще бранили и уже не стеснялись высказывать свое недовольство прямо в лицо. С каждым днем беспокойства росли, и это грузом ложилось на плечи Корниана. Здравый смысл уже кричал во всю глотку, что пора прекратить этот цирк, но сердце… сердце было против. Орос не мог вот так все оставить, не мог бросить все на полпути, однако и тут он уже начал сдавать

Мужчина отвернулся от окна, сел за свой стол. За эти долгие дни он стал выглядеть хуже, чем когда-либо, хуже, чем тогда. Лицо осунулось, щеки впали, кожа стала болезненно-серой, темные круги под глазами стали еще темнее. Форма королевской стражи на нем почти висела. От благоговения, которое он вызывал у своих подчиненных, не осталось и следа.

Ящик тихо скрипнул, когда рука капитана дернула за ручку. Он порылся в кипе бумаг, вытащил потрепанный временем конверт, вскрыл его и достал фотографию. Она была пожелтевшей, уголок подгорел, само изображение немного стерто. На нем были изображены двое: женщина с круглым лицом, мягкой улыбкой и добрыми глазами, а рядом с ней девочка, лет девяти, с волосами до плеч и немного напряженным лицом. Это была ее первая фотография. И последняя.

Корниан осторожно провел пальцами по снимку. Это была единственная вещь, которая у него осталась о семье. Единственная вещь, которую ему позволили оставить.

С инцидента, разделившего жизнь капитана на «до» и «после», прошло уже двадцать лет, и он уже думал, что смирился с дырой в груди, но появление Око все изменило. Шрам на сердце обновился и стал кровоточить, напоминая об ужасе, отчаянии и боли, которые не пожелаешь даже врагу. Именно поэтому капитан хотел предотвратить что-то подобное. Не только потому, что это было его долгом и обязанностью, но и потому, что это могло хоть на немного уменьшить чувство вины от своего бессилия двадцать лет назад.

Шрам на щеке болел.

В дверь постучали. Корниан сморгнул подступившие слезы, убрал фотографию обратно в конверт и спрятал его в кипе бумаг, в прежнем месте. Мужчина поднялся со своего места, отдернул форму и пригласил стучащего.

«Еще один день, — звенело в голове. — Еще один день, и я забуду об этом навсегда».

***

На еще утром ясном безоблачном небе угрожающе повисли две темные тучи, но Аривия в упор их не видела. Она вообще ничего и никого не видела.

Девушка медленно шагала, даже не глядя на дорогу. Ее взгляд был сосредоточен на земле, словно там было что-то интересное и занимательное, однако на самом деле она просто задумалась. Эва тихо шла рядом и следила за тем, чтобы подруга ни на что не наткнулась.

Пастор рассказал на проповеди (так назвала это монолог мужчины Эва) историю Иосифа, и она сильно задела Аривию. В частности потому, что не понимала, как он со всем справлялся. Продажа братьями в рабство, ложное обвинение, тюрьма… История походила больше на сказку со счастливым концом, вот только в голове Аривии все равно не укладывалось, как можно было бы после всего пережитого не просто остаться хорошим человеком, но и простить тех, кто предал его, принять их обратно. Иосиф казался нереальным человеком, но вместе с тем что-то цепляло в нем девушку. Его стремление, его верность, его вера.

Кто такой Бог, в которого верил Иосиф? Почему он заставляет проходить людей через испытания? Как вера в того, кого не видишь, может все изменить? Смирение… То, как рассказали об этом понятии, показалось Аривии немного странным. Теперь она должна просто смириться со своим положением и ждать чуда? Это казалось чем-то совсем глупым, но девушке пришлось признать, что если бы не пятьсот лет за плечами, она бы с легкостью поверила.

Множество вопросов возникали в голове и тут же исчезали. Голова начала гудеть, и в этот момент Аривия почувствовала чью-то руку на своем плече и резко обернулась. Все мысли исчезли, когда она увидела Джина, вместо них появилось желание просто сбежать и спрятаться. Она уже знала, для чего он здесь — для того, чтобы обсудить ее вчерашнее поведение и выяснить, что произошло. Аривия была не готова к этому разговору, не сейчас. Если он спросит ее, она не сможет долго отнекиваться, скажет, как есть, но ее пугала возможная реакция на ее секрет. Девушка посмотрела по сторонам в поисках Эвы, однако той уже не было рядом. Все так не вовремя!

— Мне… мне надо идти.

Эта попытка избежать разговора выглядела жалкой. Аривия знала это, потому что не могла придумать ничего другого. Легкая паника охватила ее, все сбилось в кучу в одном желании: бежать. Девушка была так рада, что не пересеклась с Джином утром, уже вовсю радовалась, что сможет обойти вчерашнюю истерику стороной, но, очевидно, все было не так уж просто.

— Подожди! — Парень успел перехватить ее руку до того, как она развернулась и предприняла попытку уйти. — Пожалуйста, давай поговорим.

Его взгляд каре-зеленых глаз обезоружил Аривию. Сердце зашлось в груди, и она признала поражение: она не сможет его оттолкнуть сейчас, не сможет отказать. Девушка тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на Джина:

— Хорошо.

Он не отпустил ее руку и повел ее куда-то в сторону, подальше от других.

Джин не переставал думать о секрете Аривии и пришел к выводу, что ему нужно рассказать о разговоре с Ди`Вэль. Сложно было поверить в истинный возраст девушки, но, как отметил для себя путешественник, в биографии Аривии в целом сложно было найти что-то «нормальное». Одно только существование «соседки» чего стоило.

Но самый главный вопрос был в том, как обо все рассказать Аривии? А как она на это отреагирует? В прошлый раз упоминание Ди`Вэль могло стоить жизни им обоим.

Ночь в комнате девушки прошла беспокойно, под утро Джин поспешил уйти, но сна не было ни в одном глазу. Нужно было многое осмыслить, обдумать и подобрать правильные слова.

Тогда парень отправился на поиски кого-то, с кем можно было бы поговорить. Он знал, где находится почти каждый член корабля, ему не стоило проблем найти хоть кого-то из них. К тому же деревня Ул была небольшой, чтобы знать все, что происходит в ее пределах.

Однако, пытаясь найти себе собеседника, который смог бы ему помочь, Джин нашел только пьяного вдрызг Гранца. Он спал прямо на скамейке возле дома, где он временно проживал. Оставалось загадкой, как его грузное тело помещалось на маленьком деревянном палке на ножках, но путешественника это мало заботило. Он попытался растормошить Гранца. Тот не встал, только пробубнил что-то невнятное, дыхнул перегаром в лицо Джина и перевернулся на другой бок, чудом не свалившись со скамейки. Джин понял, что ему будет достаточно просто выговориться, пусть даже пьяному телу, которое дрыхнет посреди улицы и храпит, как боров.

— Не знаю я, что делать и как себя вести, — начал он тихо, и голос его с каждым словом становился чуть громче и тверже. — Не понимаю, почему так переживаю и беспокоюсь. В смысле, я не думаю, что должен быть равнодушен, но мои чувства слишком обострились… Если не вижу ее, то ловлю себя на мысли, что пытаюсь выцепить ее взглядом. Когда мне это не удается, в груди давит, и спокойствие уходит в никуда. — Парень нервно провел по волосам, мотаясь из стороны в сторону. Потом не выдержал собственных хождений и опустился вниз, упираясь локтями в колени. — Мое душевное равновесие поколебалось с ее появлением, и я уже не знаю, что с этим делать и нужно ли вообще что-то делать?.. Вчера, когда она меня оттолкнула в слезах, мне показалось, будто меня ножом резанули, так больно было… Потом еще все остальное. Я постоянно подбираю слова, а еще хочу, чтобы она улыбалась чаще и больше никогда не плакала, от этого будто бы все должно вернуться на круги своя…

Тяжелая рука упала Джину и чуть не уронила его на землю, заставив прекратить льющийся из него поток слов. Гранц смотрел на него своими маленькими черными глазами так, словно вглядывался в его душу. Парня передернуло.

— Угомонись, — прохрипел мужчина. — Она тебе просто нравится.

Повисла тишина. Гранц закрыл глаза, но руку не убрал, так и оставшись в этом странном положение. Впрочем, Джина это никак не волновало. Он снова и снова прокручивал в голове слова мужчины в попытке изучить со всех сторон. Только никак ему это не помогло.

— Нравится?.. То есть, как…

Новый поток мыслей прервал неожиданный захват со стороны Гранца. Он притянул путешественника к себе и крепко сжал в своих руках. Меньше всего на свете Джин хотел в тот момент оказаться в лапах мужика, который то и дело плакался: «Любаша, милая, ненаглядная моя, лучик света в моей мрачной жизни, ну прости ты меня, прости своего дурака». Вырваться из той хватки было трудно, благо рядом оказался Фениз и помог выбраться.

Сейчас Джин держал Аривию за руку и шел с ней через лес. Ее ладонь в его руке была уже чем-то само собой разумеющимся, но теперь ощущалось совершенно по-другому. Все вообще теперь было по-другому, особенно теперь, когда в его голове все более-менее устаканилось. Для себя парень принял все в церкви. Он не сводил взгляда с Аривии, с ее волос, перевязанных лентой, с ее профиля, мелькавшего время от времени, с ее глаз, когда их взгляды пересеклись. Джин по несколько раз прокрутил все моменты с ней, как хорошие, так и не очень, но во всех них Аривия была сильной и вместе с тем доброй, очаровательной, милой девушкой, которую ему отчаянно хотелось защитить и сберечь от всего. Парню все стало понятно, и он смирился с этим.

Она ему действительно нравится.

Джин привел девушку на выступ. Тот самый, на котором прятался от сестры и на котором его потом нашла Аривия и вправила мозги. Приятное воспоминание. Одно из самых ярких, когда Джин думает о своей спутнице. Растрепанное платье, листики в волосах, праведный гнев на лице… Кто бы знал, что именно такой образ будет казаться путешественнику особенно красивым.

Сердце забилось чаще, краска прилила к щекам, но теперь это не беспокоило парня. Он знал, с чем имеет дело, и держать себя в узде было легче. Никакой паники, никаких нервов, только разливающееся тепло в груди и дрожь в руках.

С выступа при свете дня открывался чудесный вид на бирюзовый океан, поблескивающий на солнце. Темные тучи остались где-то позади, и о них можно было забыть. Ветра почти не было, только приятный бриз, скользящий под одежду и ласкающий кожу своим мягким прикосновением. В воздухе пахло солью и листвой.

Джин отпустил руку Аривии. Он не хотел этого, но иначе бы пришлось во всем признаться, а к этому парень не был готов. К тому же был разговор куда важнее.

Аривия чувствовала себя неуютно. Она держалась за юбку, с силой сжимая ее пальцами, словно хваталась за спасительный круг. Сейчас она все расскажет, потом он напугается и больше они никогда не будут общаться, только находится рядом, пока печать с Джина не будет снята.

Печать… Про нее девушка совсем забыла. Именно печать заставила его быть рядом с ней, ну конечно, разве иначе могло быть? С каждой секундой затянувшегося молчания Аривия закапывала себя с головой все больше и больше, ожидая неизбежного.

— Я… я все знаю, — наконец начал Джин.

Сердце ухнуло вниз. Аривия вздрогнула, ее руки собрались в кулаки, еще сильнее сжимая ткань юбки.

— Что ты знаешь? — растерянно спросила она, и голос ее дрогнул.

Джин вздохнул. Нет, это издевательство какое-то, не мог он вот так стоять и просто смотреть, как она переживает, нервничает и всячески пытается не заплакать. Она не оставляла ему выбор, поэтому путешественник еле слышно ругнулся, шагнул к девушке и взял ее ладони в свои, легонько сжимая их.

— Я знаю, сколько ты живешь со своим проклятием, — сказал Джин, заглядывая в глаза Аривии. При этих словах она отпрянула, в ее единственно видном глазе отразился испуг, казалось, она снова пытается сбежать, но на этот раз парень крепко держал ее. — И мне все равно. Это, конечно, ничего себе, но недостаточно для того, чтобы мое отношение к тебе как-то изменилось, понимаешь?

Девушка кивнула. Больше потому, что никак иначе не могла отреагировать. В голове все смешалось в очередной раз, когда Джин вот так смотрел ей прямо в глаза. Вроде бы все решилось, но в сердце было неспокойно, надо было рассказать.

— Я переживала не из-за твоего отношения ко мне. То есть… да, меня это беспокоило, но куда больше меня пугало то, что я останусь одна, когда пройдет достаточно времени… — Аривия опустила глаза. — Я живу долго и буду так жить, пока не избавлюсь от проклятия, это не распространяется на других людей. Раньше я не думала об этом, потому что Эмельда всегда была рядом, но вы с Эвой… вы же не живете так долго.

Против воли слезы все же выступили на глазу Аривии. Она шмыгнула носом и попыталась их сморгнуть, но не получилось, они одна за другой скатились по щеке. Джин не мог больше сдерживаться, его сердце рвалось к девушке, и он осторожно притянул ее в свои объятия. Она не сопротивлялась, только уткнулась ему в грудь носом и позволила себе всхлипнуть.

— С нами все будет хорошо. — Путешественник положил свою ладонь на рыжую макушку и провел по волосам. — Мы… Я буду рядом, я помогу снять проклятие, но, даже если ничего не получится, я уверен, это будет хорошим приключением.

Еще один приглушенный всхлип донесся со стороны девушки. Дальше ничего не последовало. Джин и Аривия стояли так в обнимку долгое время, пока девушка не отстранилась, вытирая мокрый глаз. За последнее время она слишком много плакала, это уже стало раздражать.

— Как ты узнал? Ну, о моем… возрасте? — спросила она, заглядывая в лицо Джина. Его руки все еще держали ее, и ей почему-то совсем не хотелось, чтобы он отпускал ее.

Джин отвел взгляд на мгновение. Вопрос, который он предпочел был избежать. Но Аривия уже спросила, увильнуть не получится.

— Ди`Вэль, — коротко ответил парень. Он снова посмотрел в глаза девушки, но, на удивление, не заметил той реакции, которую ожидал.

— А, — только и произнесла она. Спустя пару секунд Аривия добавила: — Я так и подумала. Ведь помимо Эмельды все это время она тоже была со мной, пусть мне этого совсем не хотелось.

— Мне кажется, она тебе не враг, — осторожно заметил Джин. — Она тоже заложник ситуации.

Аривия была с этим не согласна, но объяснять все не хотелось. Переживания, разговор и непонятная каша в голове совсем вымотали и думать больше ни о чем не хотелось. Кроме, разве что, снятия проклятия. Девушка окончательно рассоединила прикосновение с Джином и посмотрела на бескрайний океан. Когда на горизонте не видной ничего, кроме волн, очень легко поверить в то, что там ничего нет, но ведь Аривия знала, что где-то там ее дом. Дом… А ведь раньше она не признавала Аквамарин своим домом.

Многое меняется, и она не исключение.

— Пора возвращаться. — Аривия слегка поежилась от ветра. — Если мы хотим избавиться от моего проклятия, то нам точно нужна будет помощь Эмельды. Без нее нет смысла даже пытаться. Она столько времени искала способы избавить меня от этого, наверняка она знает побольше тебя или даже меня.

Джин молча согласился. Он и сам уже стал думать о том, чтобы вернуться в Аквамарин, понимая, что разобраться со всем этим необходимо с тем, кто в теме решения проблемы уже давно. Под это описание подходила только ведьма. Где она была сейчас и что делала? Этот вопрос, впрочем, не так сильно волновал. Джин переживал больше за то, как их встретят в Аквамарине. Когда они оттуда бежали, создалось впечатление, что просто так все капитан королевской стражи навряд ли оставит. Озвучивать эту мысль парень пока не стал. Для этого было недостаточно оснований. Но где-то внутри засела тревога, и Джин не знал, что с ней делать.

— Почему ты помогаешь мне? — неожиданно спросила Аривия. Она больше не смотрела на океан, ее взгляд был устремлен на парня. — Печать обязывает тебя только сохранять мою жизнь, но ты делаешь сверх этого. Не могу понять, почему…

Джин улыбнулся.

— Потому что нас связывает больше, чем печать. Теперь. — Он почесал за ухом, подбирая слова. — Нас вынудили сосуществовать, но, чем больше мы проводили время вместе и узнавали друг друга, тем сильнее привязывались. Кажется, это можно назвать дружбой.

Последняя фраза была больше шуточной, но при этом несла в себе определенный смысл, хоть Джин немного слукавил в попытке скрыть свои истинные чувства. Пока было не до этого. Да и ему стоило попридержать коней.

— Ты считаешь меня своим другом? — В голосе Аривии прозвучал намек на удивление вперемешку с надеждой. Одно дело считать другом кого-то про себя и совсем другое — знать, что это взаимно. Сердце в груди девушки заколотилось, ладони вспотели, настолько волнительно было ожидание ответа.

— Ну конечно, — ответил Джин.

Сердце сделало кульбит от разлившейся радости по всему телу. По лицу Аривии поползла счастливая улыбка, но девушка не стала этого скрывать, наоборот, она хотела показать, насколько была рада этому факту.

Повисла тишина. Спокойная, комфортная для обоих. Когда они могли вот так просто помолчать? Было ли такое время? Аривия опустилась на траву, подставив лицо солнцу. Перед глазами океан, позади шуршащий лес и никого больше, кто мог бы побеспокоить. Спокойное время. Девушка вдруг поняла, что ей этого не хватало всю жизнь. Просто взять и остановиться, посмотреть на мир вокруг, порадоваться солнышку… Самое прекрасное во всем этом было то, что этот момент можно было с кем-то разделить. От этого трава становилась зеленее, а небо — лазурнее. Раньше Аривии доводилось наблюдать за миром сквозь дверную скважину, постоянно прячась и не зная, что бывают такие моменты и что для них нужно совсем немного.

— Мне казалось, вы с Фенизом не ладите, — сказала вдруг девушка, когда Джин сел на траву рядом с ней.

— С чего ты взяла? — удивился путешественник. Он уперся локтями в землю, принимая полусидячее-полулежащее положение. Его взгляд был направлен на Аривию.

— Ну… — Ей стало неловко, что она задала этот вопрос. — Просто он так разговаривал с тобой, когда мы сюда только прибыли. И вообще он часто бывает груб.

Уголки губ Джина непроизвольно поползли наверх.

— Он был очень зол на меня, это правда. — Он вздохнул. — Но ведь и ты, когда узнала всю историю, была не очень-то мила со мной.

Аривия вспыхнула. О той ситуации на этом самом выступе они почти не говорили, но, стоило ему упомянуть ее, как девушка почувствовала себя совсем не в своей тарелке. Не то, чтобы она считала, что поступила как-то не так, наоборот, однако воспоминание об этом событии всего равно заставило ее нервничать.

— На самом деле Фениз хороший парень. — продолжил Джин, вдоволь налюбовавшись реакцией своей спутницы. — Когда он был мальчишкой, то постоянно путался под ногами и норовил подраться… Сейчас совершенно другой человек, но я все еще замечаю тень того доставучего мелкого. Он очень переживает за Эву, и я его прекрасно понимаю.

— Почему он так за нее переживает? — Вопрос сформировался и вырвался сам собой, не дав Аривии и секунды на то, чтобы его обдумать. Когда он прозвучал, девушке он показался странным. Кто бы на месте Фениза не переживал за Эву?

Джин с минуту глядел на Аривию, а после ответил:

— Потому что он очень ей дорожит.

«Как и я тобой», — закончил парень мысленно.

Темные тучи настигли выступа. Их стало больше, и выглядели они теперь более внушающе. Солнце спряталось, налетел сильный ветер. За считанные минуты погода резко переменилась. Джин и Аривия подорвались со своего места и, не сговариваясь, бросились к лесу, а оттуда — в деревню, в безопасность. Когда они оказались под крышей, по земле с силой забарабанил ливень.

- XXIII -

Поиск дополнительной информации не дал ровным счетом ничего. Ни о семье Орос, ни о самом инциденте в Топазе больше ничего не удалось найти, кроме того, что уже было известно: катастрофа из-за якобы взрыва в местной шахте, таинственное участие в этом жены и дочери Корниана, проклятие Лишнего… Все это снова и снова крутилось в голове, пока Эмельда не вскочила со своего места, с силой ударив ладонями по столу.

— Хватит! Я устала, все это не имеет значения! — Женщина устало провела рукой по лицу. — Мы больше ничего не найдем. НИ-ЧЕ-ГО! И, скажите на милость, ради чего я сюда приехала? Ради того, чтобы узнать, что и так знала?!

Негодование ведьмы разрасталось с каждой секундой, и, прежде чем оно достигло пика, Меркурий решил, что надо бы это прекратить. Он и сам чувствовал себя просто отвратительно после занятия, которое по итогу ничего ценного не дало. Парень поднялся из-за стола и протянул руку Эмельде:

— Давайте пройдемся, — спокойно сказал он. В его голосе чувствовалась сдержанность, которую он применял, чтобы избежать всплеска эмоций, настигшего Эмельду. Это заставило женщину взять себя в руки. Она все еще хмурилась, но уже не выражала своего разочарования. Все-таки стоило как-то отвлечься. Она приняла руку будущего монарха, и они вместе спустились вниз, а после — покинули библиотеку. За дверью оказался все тот же гонец. Меркурий отдал ему приказ никого не впускать, пока они не вернуться. Гонец — он же стражник — сделал поклон и снова занял свое место — у двери, застыв, словно статуя.

— Вы бы хотели посмотреть замок или выйти на свежий воздух? — спросил принц, когда они отошли от библиотеки.

Панорамные окна открывали вид на сад, где светило полуденное солнце, даруя свои лучи цветам и всем тем, кто сейчас был на улице. Увидев эту картину краем глаза, Эмельда без раздумий ответила:

— Сад. Я хочу в сад.

По пути в заветный зеленый уголок ведьма не обращала никакого внимания на окружающие ее убранства. Она никогда не была ценителем искусственной красоты, созданной человеком. Куда больше привлекали лесные просторы, где господствовала мать-природа. Да, людям удалось и ее подчинить себе, но даже так она оставалась могущественной и прекрасной. Этого было достаточно, чтобы отдать предпочтение прародительнице зеленых лугов и бескрайних вод, а не творениям людских рук. В них не было ничего плохого, но Эмельда никогда не могла разглядеть в них жизни.

Сад встретил их сладковатым ароматом цветов. Нельзя было точно сказать, какие именно цветы заявили о себе. Все запахи слились в один ненавязчивый, приглашая каждого мимо проходящего заглянуть в свои владения. Тонкая полоска каменной дорожки извивалась, заводя вглубь. По обеим сторонам от нее расположился коротко стриженный газон. Первые цветочные клумбы попались через пару метров после начала каменной дорожки. Эмельда глянула на цветы, но не узнала их. Желтые бутоны еще не раскрылись, несмотря на послеобеденное время.

— Это вечерние примулы, — словно угадав вопрос женщины, сказал Меркурий. — Они раскрываются только вечером.

— Почему их тогда посадили в королевском саду? Разве он не должен цвести и пахнуть весь день? — беззлобно спросила Эмельда.

— Эти цветы нравились моей матери.

Сама того не зная, ведьма подняла весьма больную для принца тему. Только после того, как он ответил, Эмельда поняла, что задела старую рану. Пять лет назад королева Мелисс умерла во сне. Многие годы ее мучила болезнь, связанная с легкими, и в конце концов добила ее. Она ушла тихо и безмятежно. Многие по стране оплакивали ее смерть, а через полгода на трон взошла молодая фаворитка короля — леди Лиот, чье происхождение было покрыто тайной и мраком. Народ это смутило, но любые волнения были улажены в следующие три месяца. Новая королева просто не появлялась на людях и никак не влияла на жизнь столицы и остального государства. О новоиспеченной королеве Лиот просто забыли, как о беспокойном сне.

Эмельда прошла вперед, оставив будущего короля где-то позади. Продолжать разговор не имело смысла, тем более о такой щепетильной теме, которая могла с легкостью разорвать тоненькую нить их отношений. Не то, чтобы ведьма так сильно ими дорожила, но терять такого сильного в союзника совсем не хотелось. Это была только поверхностная причина. Были и другие основания для сохранения этого союза, но они были настолько глубинными, настолько личными, что Эмельда не решалась в них признаться даже самой себе.

После вереницы клумб со спящими вечерними примулам наличие цветных кустов с самыми разнообразными цветами выглядело слишком броско и ярко. Здесь были и красные розы, и лиловые хризантемы, и розовые гортензии… Обилие цветов поражало своей несовместимостью между собой. Сад как будто охватило цветочное буйство. Чем дальше Эмельда заходила, тем сильнее становился аромат, который с каждым шагом становился все более невыносимым. Стало понятно: садом занимался кто-то весьма неумелый, но горячо любящий свою работу.

Ведьма поморщила нос, прикрыла его рукой, чтобы как-то избавить себя от тошнотворного приторно-сладкого запаха, и обернулась. Только сейчас она заметила, как далеко ушла. Принца не было видно, а она так спешила потеряться в цветах, что не заметила, как забрела в цветочный лабиринт. Кусты здесь росли высоко, Эмельда едва могла видеть поверх них. Все еще прикрывая нос ладонью, она предприняла попытку вернуться, но вскоре поняла, что это бесполезно, она не была уверена, откуда пришла. Запах становился сильнее, а вместе с ним появилось головокружение, тошнота подступила к горлу, краски вокруг стали превращаться в одной сплошное цветастое месиво. Женщина растерялась. Она не смогла ни сделать хоть что-нибудь, ни позвать на помощь. В попытке облегчить свое состояние, она опустилась на каменную дорожку. Стало немного легче, но недостаточно для того, чтобы помочь себе. Эмельда оказалась в цветочной ловушке. Она все еще пыталась найти способ выбраться или хотя бы вернуть себе голос, но разноцветная карусель, в которую превратился мир вокруг, лишала ее последних сил и здравых мыслей. Ведьма вдруг решила, что ей нужно срочно найти Аривию и навсегда покинуть Кристаллит, чтобы найти решение проблемы на других континентах, а там уже можно было бы нормально зажить…

Нормально? Звучит, как издевка. Какое это нормально, когда все вокруг стало похожим на современное искусство самопровозглашенных художников, которые во всем видят скрытый смысл. В таком мире проще стать сумасшедшим, нежели обычным человеком. Да, все они сумасшедшие… Все они одни сплошные цветные пятна, которые кто-то быстро прокручивает перед глазами…

Вдруг Эмельда почувствовала, как чьи-то руки с легкостью поднимают ее, а потом быстро несут куда-то. В полубреду она попыталась отпихнуться, вяло ругаясь, но сил хватало только на то, чтобы просто гладить руками чужое плечо. Очень яростно гладить. В моменте женщина носом уткнулась в это самое плечо и остатки буйного аромата цветов сменились на запах чистой одежды и пота. Она все еще чувствовала слабость, но уже стала понемногу приходить в себя.

Эмельда очнулась в спальне, которую определили для нее. По крайней мере она узнала орнамент лилий на потолке, проглядывающийся через навес. Голова неприятно гудела, мысли спутались и куда-то враз исчезли, пока ведьма не предприняла попытку встать. Организм взбунтовался против этого порыва, и Эмельда была вынуждена отступить, опустившись обратно на мягкие подушки. Ей казалось, она еще чувствует тошнотворный запах цветов, а перед глазами маячили разноцветные пятна. Что произошло?

— Как вы себя чувствуете? — Голос Меркурия прозвучал словно откуда-то издалека, но его лицо оказалось прямо над ней. Беспокойство на нем заставило сердце Эмельды неприятно ёкнуть.

— Нормально, — раздраженно бросила ведьма, проглотив комок, застрявший в горле.

Беспокойное выражение на лице принца сменилось виноватым. Он сел на стул, несколько раз провел по волосам и в конце концов опустил ладони на свои колени.

— Прошу прощения, — начал парень, откашлявшись. — Мне стоило предупредить, что не стоит заходить далеко в сад. Это небезопасно…

— Да уж, — фыркнула Эмельда. — Кто ж знал, что у вас там такое. И что же там так обильно цветет? Нарциссы? Гиацинты? Орхидеи? Или все разом?

Из всех вышеперечисленных цветов ведьма не заметила ни одного, но она точно знала, что что-то из этого точно есть. Такую сильную реакцию на сильный аромат могли вызвать именно эти цветы. А если их еще хорошо замаскировать за другими, менее вредными…

— Вы слишком быстро убежали, я просто не успел вам сказать, — проигнорировав ее вопрос, продолжил Меркурий. — Чем дальше проходишь в сад, тем больше в нем невозможно находится.

— Для чего же вам такой сад, ваше высочество? — В голосе Эмельды все отчетливее чувствовался гнев.

— Это прихоть нынешней королевы, — мрачно ответил принц. Весь он сам был, словно сам не свой. — Засадить весь сад самыми разными цветами было ее единственным приказом, который она отдала, когда взошла на трон.

— Какая странная дама. У нее не все в порядке с головой? — язвительно заметила ведьма. Меркурий проигнорировал ее выпад, никак не переменившись в лице. — В любом случае спасибо, что вытащили меня оттуда. Это же вы меня вытащили?.. Впрочем, неважно. Сколько я пробыла в отключке?

Вместе с этим вопросом Эмельда снова попробовала подняться. В этот раз попытка увенчалась успехом. Женщина бросила взгляд на окно, но оно было задернуто массивными шторами. В комнате горело несколько светильников.

— Несколько часов… — ответил принц. — Я кое-что узнал о трагедии в Топазе.

Эмельда оживилась.

— Ну?

Меркурий наконец поднял на нее глаза, и их взгляды пересеклись. Ведьма увидела только тень ужаса вперемешку с каким-то неясным чувством, в котором не было ничего хорошего.

— Эпицентром катастрофы стал небольшой домик недалеко от границы. Дом Корниана Ороса. — Парень выдержал паузу. Он сжал ладони на коленях. — А причиной стала его дочь — Шарлиот. Она была проклятой, именно она создала взрыв, повлекший за собой уничтожение Топаза.

***

Ливень продлился всего десять минут, после чего все стихло. Джин взял накидку и ушел сообщить остальным готовится к возвращению в Аквамарин. По его соображениям им стоило как можно раньше отплыть, самое лучшее время — по утру. Парень был уверен, что завтра должна быть отличная погода для путешествия.

— Хуже того шторма все равно уже не будет, — отшутился он и скрылся за дверью, впустив немного воздуха, который пах мокрой землей и зеленью.

Аривия осталась одна. Она не знала, где Эва. Когда они с Джином пришли, девушки не было, поэтому гостье пришлось остаться одной в чужом доме. Для Аривии это было в самый раз. Последние пару дней выдались весьма насыщенными на эмоции и сейчас, как никогда, она могла нормально отдохнуть. Теперь на нее ничего не давило. Ощущение легкости окрыляло и вместе с тем напоминало, как было тяжело до этого.

В комнате Эвы, где временно проживала Аривия, царил беспорядок. Девушки так спешили, что не обратили внимание на то, какой кавардак они тут устроили. Однако Аривия заметила, что Эва была здесь еще раз. На это указывал открытый ящик внизу шкафа, который ни разу при гостье дома Ивир не открывался, и аккуратная стопка вещей на помятой кровати. Самая странная и негармоничная часть посреди этого хаоса. Аривия подошла и узнала в этой стопке свои вещи. Те самые, в которых она прибыла в деревню Ул. Девушка развернула верхний кусок ткани. Им оказалась свободная туника темного болотного цвета с коричневым ремешком. В нос ударил какой-то приятный запах. Он ассоциировался у Аривии с чистотой.

Носить красивые и немного непривычные для себя вещи было приятно, но надеть то, к чему давно привык, оказалось намного лучше. Изношенные туника и штаны после стирки стали выглядеть чуточку лучше, а плащ практически блестел в свете одинокой лампы, принесенной из кухни. Переодевшись в старую одежду, Аривия окончательно убедилась, что хочет домой. Розовое платье отправилось на вешалку в шкаф, как и остальные вещи, которые задел вихрь в лице маленькой Эвы, кровать была заново заправлена, а плащ — повешен на крючок в прихожей. Теперь комната выглядела точно также, как при заселений, и это заставило сердце Аривии сжаться. Пусть она очень хотела домой, этот дом, это место, а самое главное — люди, жившие здесь, все это было очень дорого девушке. Она сама была удивлена тому, как легко пустила их в свое сердце, как просто им было завоевать ее доверие, стоило лишь просто принять ее.

Впрочем, Аривия понимала, что все не так просто. Она стянула повязку с глаза и взглянула в свое отражение в зеркало. Зловещий глаз светился фиолетовым светом, напоминая о невозможности быть нормальной. В этой деревушке по-настоящему ее приняли только те, кто прибыл вместе с ней, и Эва, ведь больше никто не знал глазе, о проклятии и о сущности, сидевшей внутри и наблюдавшей за происходящим. Подумав об этом, девушка грустно вздохнула и отмахнулась от мрачных мыслей. Хватит с нее думать только о плохом, последние дни и так выдались нервными.

Аривия села на кровать, потом, чуть помедлив, легла. Она рассматривала браслет, подаренный ей Эвой. Больше всего девушке не хотелось думать о расставании с первой и единственной подругой, с той, кто называл ее своей сестрой, зная больше, чем кто-либо из других жителей. Безумно захотелось, чтобы она сейчас была рядом и рассказывала бы какую-нибудь историю из их совместного с Джином детства за ужином. Но ее не было, поэтому Аривии оставалось только перебирать бусины на браслете, снова и снова прокручивая радостные моменты, связанные с Эвой. За этим душещипательным занятием она погрузилась в легкую дрему.

Ее разбудил настойчивы стук в дверь и чей-то приглушенный голос. Аривия поднялась с места, придерживая голову рукой, потом потерла глаза, прогоняя остатки сна. В дверь снова постучали, снова приглушенный голос что-то сказал. Теперь девушка была уверена, что ей это не приснилось. Она нехотя поднялась с кровати, вышла в коридор и только тогда задумалась о том, кто бы это мог быть. Краем глаза Аривия заметила, что за окном уже господствовал вечер, но теплый свет явно от огня разливался прямо под окном. Девушка не стала заглядывать и просто открыла дверь на улицу.

Она столкнулась лицом к лицу с одним из тех, кто встречал их в тот день, когда они прибыли на берег недалеко от деревни. Он был самым молодым из встречающих мужчин. Высокий, по ощущениям, выше Джина, с прямым длинным носом и темно-карими глазами, поблескивающих в свете огня, под густыми бровями они казались какими-то зловещими вместе с тем испуганными. Аривия видела его потом, у костра, но не знала его имени. Не то, чтобы она хотела быть знакома с этим человеком, просто было странно знать кого-то в лицо, но не иметь личного знакомства. Особенно сейчас.

— Ни Джина, ни Эвы дома нет, — немного растерянно произнесла девушка и невольно бросила взгляд за через плечо молодого мужчины. За его спиной оказалось по меньше мере еще человек семь-восемь, и все они были напряжены, словно ожидая чего-то. У Аривии засосало под ложечкой, тревожное чувство накатило на нее в предчувствии чего-то нехорошего.

Молодой незнакомец неожиданно поднес свой факел к ее лицу и в ужасе отпрянул. За его спиной послышались неразборчивые возгласы, в которых читался испуг и… злость?

— Это она… Это она! — вскрикнул мужчина и резко схватил за Аривию за локоть, с силой сжимая свою руку и причиняя девушке боль. Она вскрикнула. — Святая Дева опять пришла по наши души!

Лица пришедших к дому Ивир исказились, на них отобразился страх вперемешку с ужасом. Очень знакомое выражение для Аривии. Именно его она видела на лицах людей в Аквамарине, именно оно приходило к ней в кошмарах и так долго терзало ее сердце. Сейчас она отчетливо видела искаженные гримасами лица и чувствовала, как сжимается, становится меньше под взглядами и вместе с тем просыпается похороненная ярость и обида… Святая Дева? Почему они принимают Аривию за нее? Она снова вгляделась в толпу и поняла, что видит их слишком четко. Повязки не было, а значит, ее глаз был у всех на виду, именно на него эти знакомые и не очень люди смотрели с такой злостью и страхом.

Воздуха в груди стало мало, слезы подступили к горлу, но в этот раз Аривия сдерживала их, она не собиралась плакать, не сейчас. Она снова и снова смотрела в лица окружающих ее людей. В ее голове никак не укладывалось, что это были те же люди, что сидели с ней у костра, приняли ее, как гостя, и дружелюбно приветствовали в церкви. Сейчас они разительно отличались. Точнее, нет, отличалось их отношение к ней.

— Хватит! Перестаньте! — в отчаянии и злости закричала Аривия. Она выдернула руку из цепкой хватки молодого мужчины и отшатнулась от него, выставив руки перед собой как бы защищаясь. — Я не она! Не она! Не она!

Нервы не выдержали, мозг давал сбой, накопившееся полезло наружу. У Аривии случилась истерика. Она стала задыхаться, слова застревали в горле, вместо них вырывались тихие скрипы. Лица перед глазами заплыли, смешались в одно грязное пятно. Она больше не видела их, она больше не хотела видеть их. Звуки стали отдаленными, словно были где-то там, далеко-далеко отсюда. Мир замедлился, все перестало иметь хоть какой-то смысл.

— Аривия!

Сквозь всю эту суматоху, сквозь купол, в котором пыталась спрятаться девушка, прорвался знакомый голос. Аривия подняла взгляд и в смазанном пятне появилось четкое лицо. Джин. Он стоял позади толпы и пытался протиснуться вперед, к ней, но его сдерживали размытые лица. Хватали его за руки, пытались оттащить в сторону и внушить, что он под чарами и не понимает, что делает. Но Джин не слушал их, не оставляя попытки добраться до Аривии…

А потом кто-то замахнулся на парня, и все в миг застыло. Только путешественник и девушка продолжали переглядываться между собой. Джин уже видел такое раньше. В порту Аквамарина.

Он поспешил вперед, не беспокоясь о застывших людях вокруг. Пусть они и были частью его дома, теперь это не имело значения. Джин оказался возле Аривии в два прыжка, взял ее за руку и заглянул в глаза.

— Ты в порядке? Ты сможешь идти сама? — Вопросы сыпались один за другим, но девушка как будто их не слышала. В ее взгляде не читалось ничего, кроме тумана, застилавшего глаза. Джин осторожно потряс ее за плечо и, когда совсем уже отчаялся достучаться до нее, увидел проблеск разума. Аривия кивнула, как бы отвечая на предыдущий вопросы, и парень выдохнул. Он заглянул в дом, захватил плащ и понял, что дома больше никого нет.

— Эва так и не появилась? — спросил путешественник и тут же получил отрицательный ответ. Это заставило его испугаться. Его сестра… если она останется здесь, то…

— Джин, — слабый голос Аривии отвлек его от размышлений о будущем Эвы. — Нужно идти.

Парень обернулся и увидел, что магия прекращает свое действие. Люди, его соплеменники, начали потихоньку приходить в себя. Он крепче перехватил руку своей спутницы, и они побежали.

На берегу стоял готовый к отплытию корабль с потрепанным временем названием «Мириам». Команда, как муравьи, бегали по корпусу и готовились к отплытию. Где-то с полчаса назад пришел Фениз и сказал, что им срочно нужно убираться из деревни, иначе они могут встрять. Никто не стал уточнять у молодого матроса, откуда такая информация, просто взялись за дело. Фениз на борту считался что-то вроде талисмана с хорошей интуицией и чуйкой на опасности. За три года службы на этом корабле он заслужил себе хорошую репутацию.

Джин и Аривия забежали по трапу, и это напомнило девушке, как они в спешке покидали Аквамарин. Теперь точно такая же ситуация была с деревней Ул, и это совсем не нравилось Аривии. Перед глазами все еще стояла картина: лица, перекошенные от страха и ужаса, крики и обвинения. Все, как всегда. От этого девушке стало нестерпимо больно. Она оглянулась на берег в попытке увидеть маленькие домики ее временного пристанища, но увидела только лес, в котором, как светлячки, загорались огоньки. Где-то там, среди всех этих людей была Эва, и она снова оставалась одна. От этого было больнее всего.

Подул холодный ночной ветер, Аривия поежилась и обняла себя руками. Судно, под руководством капитана Ларгоса, резко двинулось с места, застыло на пару секунд, а потом вышло в море. Корабль мягко покачивался на волнах, уходя все дальше от берега. Вскоре на берег высыпалось множество людей с факелами, они что-то кричали, но Аривия не разбирала слов. Она лишь с тоской оглядела последний раз этот кусочек суши и отвернулась к еле проглядывающей полоске горизонта.

Самое время возвращаться домой.

- XXIV -

Аривия сильнее закуталась в плащ и оперлась на Джина, сидевшего под боком. Пока все вокруг сновали, бегали, перекрикивались, эти двое нашли уголок на палубе корабля, скрытый от чужих глаз в самой неосвещенной части судна, и засели там. Звездное небо над головой словно накрыло их темно-синим покрывалом и спрятало ото всех. Сейчас им просто жизненно необходимо было побыть подальше от суматохи, от других людей и расспросов о том, что произошло.

— Не держи зла на жителей деревни, — тихо сказал Джин, чуть наклонившись к девушке. Голова его в общем-то была забита совершенно другим, однако он чувствовал, что должен как-то ободрить свою спутницу. — Многие из них потеряли любимых тогда.

Но Аривия и так не злилась ни на кого, кроме себя. Она с самого начала знала, что по-другому просто не может быть, но позволила себе растерять бдительность и вот, к чему это привело. Ей нужно было лишь еще немного потерпеть, быть внимательней и осторожней, но нет, она снова всех подвела. Аривия корила себя, а голос внутри лишь раздраженно фыркнул. В последнее время она сохраняла молчание почти все время, изредка напоминая о себе тяжелыми вздохами, цоканьем и другими звуками, выражающими недовольство и раздражение. Такая смена поведения должна была или обрадовать, или насторожить Аривию, но она даже не обратила на это внимание.

— Откуда они узнали? — вдруг спросила девушка то ли у Джина, то ли у самой себя.

Признаться, Джин этого не знал. Он был с Фенизом у корабля, когда тот сказал ему бежать за Аривией и готовиться к отплытию прямо сейчас. Если у кого и стоит искать ответы, то у Фениза. Слишком уж много он знал, и это порождало подозрения. Впрочем, их тоже можно было отложить до лучших времен.

Вопрос так и остался висеть в воздухе неотвеченным. Вместо него появился новый.

— Что будет с Эвой?

Он прогремел, как гром среди ясного неба, и заставил Джина вздрогнуть. Он запрещал даже думать об этом, размышлять, гадать. Для него это было слишком. Он ведь обещал больше не оставлять свою сестру. Почему все получилось именно так?!

— Я… не знаю. — В голосе парня смешалось все: отчаяние, страх, злость… Все эти чувства смешались, буйствуя где-то внутри и намереваясь вылезти наружу. К месту пришелся и тот факт, что Фениз что-то знал и приготовился к побегу заранее. Это окончательно вывело Джина из шаткого равновесия, которое он чудом удерживал все это время. Теперь он был обязан разобраться в этом.

Путешественник встал со своего места и двинулся к копошащимся морякам, выискивая мрачного высокого типа с непроницаемым лицом. Аривия почувствовала, что что-то не так, и подорвалась следом за своим спутником. Она видела, как Джин сжал кулаки и тихо ругнулся сквозь зубы. Тревога подкатила, убирая в сторону остальные переживания. Девушка поспела ровно к тому моменту, когда Джин схватил Фениза за воротник рубашки. Пусть Фениз был выше, и Джину пришлось притянуть его к себе, на фоне худощавого юнца хорошо сложенный путешественник смотрелся крупнее и внушительнее. Однако лицо Фениза оставалось таким же холодным, не выражающим совсем ничего: ни удивления, ни испуга. Он без особого интереса ожидал, что скажет Джин, и его совсем не смущало, что тот крепко вцепился в его воротник и с силой тянул на себя.

Все вокруг замерли на своих местах, затаив дыхание. Никто не дернулся, только наблюдал за тем, что будет дальше. Со стороны казалось, что членам команды все равно, но только внимательный мог заметить готовность моряков броситься на выручку своему товарищу, если таков будет приказ капитана. Сам капитан Ларгос следил за Джином. И только Гранц, наконец очухавшись после двухдневной попойки, пытался приблизиться к парням. Его удерживал только Косой, шикая на него и что-то приговаривая тихим скрипучим голосом. Удивительно, как он вообще сдерживал Гранца с такой легкостью.

Аривия прижала руки к груди и лишь нервно перебирала пальцами. Ей казалось, что она неплохо знает своего спутника, поэтому была уверена: Джин не стал бы вести себя так без причины.

— Откуда ты все знал? — Услышала девушка и вздрогнула. Этот наполненный какой-то скрытой злостью голос путешественника она уже слышала ранее. Тогда он был обращен к ней. Волна мурашек пронеслась по ее спине. — Почему из всех всегда ты в курсе того, что произойдет, а?!

Фениз смерил путешественника взглядом. В его темных безразличных глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение. Он ухватился рукой за запястье Джина, но не стал пытаться отдернуть его цепкие ладони от себя. Фениз понимал, что никакого нормального разговора не получится, пока путешественник находился в таком состоянии.

— Потому что я, в отличие от некоторых, не терял бдительность, постоянно наблюдал и слушал, что говорят другие и что делают, — без толики осуждения произнес Фениз. — И знаешь, что заметил? Они с самого начала что-то подозревали и следили. Я просто понял, что пора брать ноги в руки и валить, пока кого-нибудь не осудили и не сожгли на костре или еще чего похуже!

Аривия непроизвольно ахнула, сжимая руки в замок на груди. Ей не надо было объяснять, о ком говорил Фениз, когда упомянул костер. Девушка слышала, что раньше, в отдаленных частях крупных материков, все странное и непонятное подвергалось жестким и жестоким мерам. Таким, как сожжение на костре. Но она и представить не могла, что столкнется с этим напрямую в месте, которое считала для себя безопасным.

Казалось, Джина тоже задели слова Фениза. Он ослабил хватку, но не отпустил парня, продолжая удерживать воротник его рубашки. В его взгляде что-то прояснилось, но злость не собиралась его оставлять так просто. Она все еще горела в Джине темным огнем.

— Тогда… — он начал задыхаться от собственных эмоций, — тогда почему ты оставил Эву там? Почему она снова осталась одна? Ладно я дурак несусветный, всю жизнь был эгоистом и им остаюсь, но ты-то, ты..!

Его слова совсем стихли и стали похожи на непонятные звуки, похожие на тихие рыдания. Злость сменилась на чувство безысходности и отчаяния. Он, Джин Ивир, известный своей добротой и жесткой принципиальностью, снова оставил свою сестру, единственный лучик в его темном царстве после гибели семьи. Не просто оставил, а бросил на растерзание обозленным людям, желающим отомстить за своих родных и близких. Что они с ней сделают за дружбу со «Священной Девой»? А за позорное бегство ее брата вместе с этой самой «Девой»?

Если бы она сказала, что была под чарами, то все было бы в разы проще, от нее бы отстали… Но Эва не скажет так, она не станет врать и клеветать на друга, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Наоборот, она будет защищать его до самого конца. Такая упрямая девчонка!

И вот Джин уже не держал Фениза. Путешественник уронил голову и уперся макушкой в грудь соплеменника. Его руки цеплялись за острые локти паренька, словно только они могли помочь устоять ему на ногах. Содрогаясь в рыданиях, Джин не почувствовал, как чьи-то руки опустились ему на плечи, осторожно провели по его спине и обвились вокруг его шеи, как спасательный круг. Когда парень наконец почувствовал чужое прикосновение, он будто очнулся. Ухватившись за запястья, Джин расцепил их и развернулся. Перед ним стояла Эва. Темные волосы были заплетены в длинную косу, на глазах, так сильно похожих на его собственные, блестели капельки слез, губы дрогнули в слабой улыбке.

— Здесь я, здесь, — успокаивающе произнесла девушка, протягивая к брату руки. — Чего ты так разбушевался? Фениза напугал, да и весь корабль на уши поставил. Дурак несусветный, говоришь? Это ты еще преуменьшил.

Она улыбалась, а Джин смотрел на нее во все глаза и не мог им поверить. Его сестра стояла перед ним на корабле посреди бескрайнего океана, вдали от их общего дома, вдали от опасности. Парень моргнул пару раз, словно пытаясь снять наваждение, но Эва никуда не делась, она продолжала тянуть к нему руки и что-то приговаривать. Джин заключил ее в свои объятия, окончательно убедившись, что она реальна.

— Но как?.. Почему ты здесь? — спросил путешественник, отстранившись от сестры.

— Это я ей сказал собирать вещи и готовиться к морскому путешествию, — сказал наконец Фениз, до этого молча стоявший рядом с Джином и Эвой. — Даже если бы не было никакой погони и секрет не раскрыли, я бы все равно заставил ее отправиться с нами. Нечего ей снова оставаться одной.

Последние слова парень сказал еле слышно, и в его лице появилось что-то похожее на слабый-слабый румянец.

— Так чего ты сразу не сказал? — возмутился Джин.

— Как-то не нашлось времени. Были куда более важные дела. Например, спасти ваши задницы, — с нотками нескрываемого сарказма ответил Фениз.

Джин развернулся к нему и положил руку на плечо.

— Ты уж прости, что на тебя накричал. — Он пару раз легонько хлопнул Фениза по плечу.

— Ага, — только и произнес паренек. По его лицу было понятно, что он не держит обиду на Джина, пусть оно и оставалось таким же непроницаемым, как и всегда. — Ты тоже прости, что не сразу сказал и заставил понервничать тебя и… ее.

Взгляды обоих парней теперь были направлены на Аривию. Она продолжала стоять в сторонке и просто наблюдать за происходящим. Потребовалось время, чтобы все понять. Взгляд девушки метался от Джина с Фенизом к Эве, волшебным образом возникшей из ниоткуда. Нет, конечно, Аривия видела, как она вынырнула из каюты, но ее нахождение здесь приравнивалось к чему-то невозможному. Аривия готовила себя к расставанию с ней, а теперь она была на корабле по пути в Аквамарин, дом Аривии, где она собиралась продолжить свой поиск лекарства от проклятия. Все это как-то с трудом умещалось в голове. На фоне предыдущих переживаний девушка просто свалилась на палубу без сил. Эва подскочила к ней, аккуратно приобняла за плечи и спросила, все ли в порядке. Та лишь подняла на нее взгляд и кивнула.

На том все и закончилось. Члены корабля вместе с Фенизом вернулись к своей работе, Джин помог Эве довести Аривию до каюты, которую теперь девушки делили вдвоем, а после удалился восвояси.

Утром они должны были прибыть в Аквамарин.

На горизонте стали проглядываться первые лучи солнца, когда Аривия открыла глаза. Остатки сна улетучились сразу и уснуть обратно не было уже никакой возможности. Под боком мирно сопела Эва, и Аривии пришлось извернуться, чтобы вылезти из койки. Младшая Ивир дернулась во сне, что-то пробормотала и сгребла остатки тонкого одеяла в свои объятия. Аривия улыбнулась этой картине и тихонько вышла из каюты.

Холодный ветер принял девушку на удивление радушно, лишь напомнив закутаться посильнее в плащ и растрепав ее рыжие волосы. Она окинула взглядом палубу. На первый взгляд, в полутьме, никого не было видно, потом Аривия заметила пару фигур. Они, подобно живым статуям, охраняли корабль, следили за спокойным океаном и были готовы ожить в любой момент. Даже несмотря на их наличие, Аривии казалось, что на судне она совершенно одна, и это одиночество ее не пугало, наоборот, манило своим умиротворением.

Добравшись до носа корабля, мерно разделяющего воды, Аривия обнаружила Фениза. В слабом свете первых солнечных лучей, кое-как продирающихся сквозь ночную синеву, его тонкий силуэт походил больше на призрачный. Он смотрел вперед и, казалось, больше ничего не видел, кроме того, что могло быть за горизонтом.

— Мы еще нескоро доберемся до Аквамарина, чего не спишь? — Низковатый и обычно тихий голос Фениза звучал непривычно громко в тишине, разбавленной лишь слабым шумом волн и скрипом деревянных половиц.

— Не спится, — коротко ответила Аривия.

Фениз понимающе хмыкнул.

Она глядела на парня и внезапно задумалась о том, как к ней относиться. Фениз был странным человеком, часто был сам себе на уме и делал все по-своему, но никогда не относился к ней враждебно или неприязненно, хотя ведь наверняка вспомнил про Священную Деву, когда увидел ее.

— Скажи, — в горле девушки резко пересохло, — почему ты так добр ко мне? Ты ведь меня не знаешь, а я еще и похожа на нее… Ты ведь тоже тогда пережил что-то ужасное.

— Тебя действительно волнует это? — Фениз повернулся к Аривии. На его лице, на удивление, не было привычного равнодушия, вместо него лишь какое-то незнакомое спокойствие.

— Да, думаю, волнует.

Подул сильный ветер, окончательно растрепав волосы девушки.

— Все, что я делаю, я делаю прежде всего из выгоды. Это не доброта. Тебе стоит научиться различать добрых людей от тех, кто ищет в любом деле что-то для себя, если планируешь в будущем жить обычной жизнью. — Парень засунул руки в карманы и прошелся по носу. — Я не добрый, просто ты очень удачно вписалась в мои планы. За добротой тебе к Джину.

Неожиданно для него Аривия негромко рассмеялась. Тень удивления промелькнула на его лице, но тут же исчезла, словно ее никогда не было.

— Я думала вы враждуете, а оказалось, что вы очень похожи на тех, кого называют друзьями.

Фениз лишь цокнул и отвел взгляд в сторону. Он не стал ничего говорить в свою защиту, как и отрицать сказанное девушкой.

— Ты говоришь со мной, как с маленьким ребенком, но я не так уж плохо ознакомлена с темной стороной людей. Хоть я и была в отделена от общества, это не мешало мне наблюдать за ними и, знаешь, в наблюдении я очень хороша. То, что я видела… Фениз, когда ты отрицаешь качество, признанное в тебе другим человеком, ты его только подтверждаешь. — Аривия улыбнулась. — К тому же, будь ты таким, каким себя называешь, разве смог бы быть рядом с Эвой?

— Слушай, это не..! — резко воскликнул Фениз и тут же поспешно прикрыл рот ладонью. Слова Аривии попали в точку и задели этого непроницаемого парня. Он почувствовал, как к лицу прилила краска. Благо в тусклом свете это было практически невозможно разглядеть. — Не стоит так разбрасываться словами и лезть в чужое дело. Это может раздражать…

— Ты же влезаешь в чужие дела, чтобы помочь, разве нет? — Это уже походило на какую-то игру, которую вела Аривия. Для нее самой это непонятное настроение и легкость в общение с кем-то другим, кроме Эвы и Джина, было чем-то новеньким. Возможно, что дело было в том, что Фениз тоже стал ей близок, пусть и не так явно, как семейство Ивир. — В любом случае спасибо тебе за все. Если бы не ты, то все могло быть в разы хуже. Ты действительно хороший парень.

— Тц, — цыкнул Фениз и снова отвернулся. — Не парься.

После этого он ушел, сославшись на какие-то дела.

Аривия осталась одна вместе с приятным чувством внутреннего удовлетворения и безмятежности в груди. Она снова размышляла о том, что было и к чему все это привело. С появлением Джина мир стал в разы больше, а ее собственное сердце смягчилось, неловко впуская других людей. Девушка все еще чувствовала себя некомфортно в новых условиях, но все становилось проще, когда рядом были близкие люди. Если бы Эмельда была здесь, то Аривия предпочла бы отправиться в какое-нибудь новое путешествие, чтобы увидеть больше мест и узнать больше людей. Как будто бы все это просто, но вместе с тем…

Девушка прикрыла рукой свой проблемный глаз и подумала о том, как бы сложилась ее жизнь, если бы проклятия не было. Она бы никогда не встретила Эмельду, Джина, Эву, Фениза и даже пьяницу Гранца, они бы просто жили свою жизнь в другом времени и не знали бы о ней. Можно только за одну возможность жить с этими людьми в одно время благодарить проклятие, пусть ради этого и пришлось прожить пять сотен лет. Может, это и была ее награда?

В голову снова пришли мысли о Боге и о том, что говорили в церкви. «Все будет плохо, пока вы будете думать плохо. Попробуйте радоваться тому, что у вас есть сейчас, и Бог даст вам больше». Неужели что-то подобное действительно может работать? Это казалось чем-то совсем невероятным. Аривия всегда обращала внимание на негативное и редко радовалась, но никогда не обращала внимание на хорошие моменты. Она не погибла от проклятья, не осталась одна после того, как потеряла всю родителей, встретила хороших людей и сейчас она может спокойно стоять на своих двоих и видеть линию горизонта. А что за ней? Да что угодно. Прям как в жизни. Дальше все равно не увидишь.

Аривия снова бросила взгляд на горизонт. Где-то там уже стало подниматься солнце, а вместе с ним — очертания чего-то.

— Мы приближаемся к Аквамарину!

Сердце стало биться сильнее от предвкушения. Возвращение домой… Аривия и представить не могла, что можно так скучать по какому-то месту и так радоваться приближение к родным краям. Тоска по Эмельде казалась чем-то совсем незнакомым, но совсем не пугающим, скорее наоборот, было в этом чувстве что-то далекое с горьковатым привкусом.

Девушка еще какое-то время постояла на носу корабля, а после пошла обратно в каюту. Вместе с появлением солнца корабль будто ожил. Члены команды занялись своим привычным делом: снова носились по судну, как суетливые муравьи, и вместе с тем их действия были отточены. Раньше Аривия видела, как моряки снуют по кораблю лишь издали, а теперь это казалось чем-то совсем привычным. Будет ли она скучать по всему этому, когда вернется в Аквамарин? Да. Возможно. Наверняка. Пусть знакомство с морским путешествием сначала не задалось, теперь это казалось чем-то родным. Аривии не хотелось бы с этим расставаться. Может, Эмельда согласится отправиться куда-нибудь, чтобы поискать способы избавиться от проклятья? Если так подумать, то за пять сотен лет так и можно было сделать, но за все это время наставница не сдвинулась с места, основавшись в Аквамарине. Наверняка этому была причина. Надо будет обязательно спросить у нее при встрече.

Однако несмотря на общее настроение Аривии, было кое-что, что ее беспокоило. Тревога поселилась где-то в голове и периодически давала о себе знать случайными мыслями. Все ли хорошо было с Эмельдой? Почему она до сих пор никак не дала о себе знать? А если с ней что-то случилось?.. Аривия мотнула головой, пытаясь выгнать беспокойные мысли. Это помогло, но Аривия знала, что это ненадолго.

Когда она зашла в каюту, то обнаружила Эву, потягивающейся на кровати.

— Ты чего так рано проснулась? — спросила Аривия, стягивая плащ, но немного подумав, натянула его обратно.

— Это я должна спрашивать, — зевнула Эва и провела по растрепанным волосам. — А ты у нас ранняя пташка, оказывается. Дома я такого не заметила.

Девушка улыбнулась и встала с кровати. В свете зажженной лампы Аривия заметила на ее шее подозрительной знакомый кулон. Она шагнула к подруге и присмотрелась.

— Что это у тебя? — спросила Аривия, указав на кулон из кости. Точно такой же она видела у Джина в их первую встречу.

— Это? — Эва подняла кулон. На нем была выцарапана знакомая руна. — Бабушкин подарок. Она говорила, что это оберег от злых сил.

Аривия протянула руку к украшению, но голос внутри неожиданно громко сказал не трогать его. Девушка отдернула руку и отпрянула назад.

— Ты чего? Все нормально? — обеспокоенно спросила Эва, заглядывая в лицо подруги.

— Твоя бабушка была ведьмой? — Голос Аривии сменился, стал чуть ниже. Фиолетовый глаз слабо замерцал. Эва почти сразу поняла, что это была незнакомка, с которой раньше ей не приходилось встречаться. Девушка заметно напряглась и переменилась в лице.

— Джин мне говорил, что вы можете заявиться только тогда, когда Аривия без сознания, — сказала Эва. Привычная веселость и звонкость в ее тоне сменилась холодом. Она готовилась встретиться с Ди`Вэль с того самого момента, как помирилась с братом, и он рассказал про «соседку» Аривии. Эва была убеждена, что ее испугает «соседка», но оказалось, что только разозлила.

— Бывают исключения, — отмахнулась Ди`Вэль. — Так что там насчет моего вопроса?

Все-таки поразительно, как могут отличаться два существа, имея одно тело, голос и внешность. Даже если бы не было этого глаза, странно мерцающего с появления Ди`Вэль, Эва все равно смогла бы понять, что перед ней кто-то совершенно другой. Жесты, мимика, язык тела — все кардинально менялось. Такое действительно могло напугать.

— Я не буду отвечать, — твердо сказала Эва и скрестила руки на груди. — Все, теперь обратно поменяешься с Аривией?

— Тц! — цокнула «соседка» и закатила глаза. — Еще вернемся к этому разговору.

Проблемный глаз потух и вместе с ним лицо Аривии прояснилось. Она хотела было что-то спросить, но ее отвлек громкий голос наверху, оповещающий о прибытии. Прибытии в Аквамарин.

- XXV -

— Что вы имеете ввиду под фразой «создала взрыв»?

Слабость из тела Эмельды окончательно выветрилась. Она подорвалась с кровати, но под уговорами и напором принца была вынуждена вернуться обратно, однако не стала ложиться, принимая сидячее положение. Она сложила руки на груди. Указательный палец на ее локте нервно постукивал, выдавая нетерпение.

— Погодите, все по порядку, — ответил Меркурий. Он прочистил горло, расслабил руки, выпрямился, как по струнке и начал: — Прежде всего я должен признаться, что утаил от вас второе расследование, которое я поручил одному независимому лицу. Его имя я не могу назвать, чтобы сохранить его личность в секрете для его дальнейшей работы информатора.

— Вы уверены, что можете ему доверять? — с явным сомнением в голосе спросила Эмельда. Появление третьего лица, которое было незнакомо ей, напрягало и было очень неудобно.

— Более чем, — твердо ответил Меркурий. Его глаза в свете светильника отдавали холодом и льдом северных морей. Пришлось поверить ему на слово. — Информатору была поставлена следующая задача: найти все упоминания этого дела так, чтобы никто об это не узнал. Мы уже с вами поняли, что инцидент в Топазе тщательно скрывают. Причина этому вполне ясна: кто-то сверху в курсе того, что на самом деле случилось и пытается всячески скрыть это от других.

Можно было подумать, что принц говорит про короля — своего отца, но на самом деле все было не совсем так. Катастрофа в Топазе случилась тогда, когда Салмату Второму было всего восемнадцать. На тот момент он должен был служить в королевской страже, скрывая свое королевское происхождение. Так что, фактически, истинное происхождение взрыва скрыл король Нордон Стальной — отец Салмата и дед Меркурия. Нынешний король лишь потакает воле предыдущего.

Так хотелось думать самому Меркурию. У него были не самые теплые отношения с родителем, но ему совершенно не хотелось добавлять в «заслуги» своего отца намеренное сокрытие правды. В конце концов, если он скрывает нечто подобное, то что еще может таить не только от страны, но и от собственного сына?

Меркурий тряхнул головой, отгоняя все лишние мысли прочь. Сейчас нужно было рассказать все то, что он узнал.

— Так… что на самом деле произошло? — Эмельда подтолкнула молодого человека к тому, чтобы он продолжил свой рассказ.

— Проклятие девочки не было подтверждено. Скорее всего о нем никто не знает, — сказал принц. — Факты, найденные информатором, говорят о том, что девочка сама устроила взрыв. Это было целенаправленно, а не просто случайность, порожденная эффектом проклятия. Так говорил один из немногих чудом уцелевших солдат. — Меркурий выудил откуда-то записку. — Дословно: «Взгляд девочки переменился, а потом она хлопнула в ладони и меня ослепила яркая вспышка света. После этого не было ничего, кроме громкого хлопка, коротких выкриков и жуткой боли… Когда я очнулся, Топаза не было». Вот, что самое главное удалось узнать.

Он осторожно глянул на Эмельду. Выражение ее лица показалось ему странным и ему никак не удалось его распознать. С одной стороны, эмоций словно не было, с другой — все разом словно свалилось, смешиваясь в кучу. Меркурий понимал это, потому что испытал сам, когда только-только прочитал зашифрованный отчет, который он получил через полчаса после ухода врача. Этот отчет, точнее его переведенную копию он держал сейчас в руках.

— Значит, девочка сама устроила взрыв… — одними губами произнесла Эмельда. Она уставилась в одну точкой перед собой, пытаясь соединить в голове сложный паззл из полученной информации. Взрыв. Топаз. Проклятие Лишнего. Дочь Корниана Ороса. Не случайность, не следствие, не побочный эффект. Фальсификация фактов. — Если так… Нет, этого попросту не может быть. Слишком… слишком нереально.

— То есть? — переспросил Меркурий, но ведьма продолжала бормотать себе под нос. Она встала с кровати, обошла ее и принялась ходить взад-вперед. На этот раз принц не стал ее останавливать, он лишь наблюдал, не понимая, что делать и чего ждать. Очевидно, в голове женщины что-то образовывалось, и это, возможно, был то, что смогло бы собрать всю картину воедино.

Когда хождения по комнате прекратились, Эмельда подняла взгляд. Ее янтарные глаза практически светились, будто у кошки, готовящейся к атаке.

— Это точно проклятье Лишнего, я сама убедилась в этом еще тогда, — сказала ведьма. — Если девочка сама организовала взрыв, значит, проклятье добралось до финальной стадии и прошло ее успешно. Другого объяснения у меня нет. Если только десятилетний ребенок не научился пользоваться чужой силой и не устроил катастрофу, во что я верю с трудом. Тогда…

Она резко замолчала, раздумывая, стоит ли говорить то, что следовало дальше? Эмельда посмотрела на принца и столкнулась с его взглядом. Он не собирался давить на нее, но все же хотел знать все по этому делу. Раньше Меркурию хватило бы простой причины, чтобы разобраться с капитаном королевской стражи, однако дела обрели неожиданный поворот, которые касались уже всего королевства.

— Не хочу вас пугать, ваше высочество, но у меня для вас плохие новости, — наконец сказала Эмельда.

— Есть что-то еще похуже? — с горькой иронией заметил принц.

— К сожалению, все, что вы узнали, еще не самое худшее. — Ведьма обхватила себя за локти и оперлась плечом об одну из балок своей кровати с навесом. — Взрыв был неслучайным, значит и тот, кто его устроил, наверняка в целости и сохранности избежал его последствий. Иначе, зачем ему это? Правильно, незачем. Судя по всему, новая личность, занявшая место маленькой Шарлиот Орос, для чего-то устроила все это, а после скрылась в неизвестном направлении… Может ли быть еще хуже? Да, и для нас, очевидно, это то, что следствие проклятия Лишнего может еще находиться где-то в Кристаллите.

Сердце Меркурия ухнуло вниз, кровь отлила от лица, его затрясло, но он всячески держал себя в руках. Мало того, что взрыв был специальный, так еще и причина этого взрыва может быть жива и находиться среди них. То, о чем он переживал ранее, теперь казалось совершенно пустым и маловажным. Он спрятал свое лицо в ладонях и согнулся пополам, устало потирая веки.

— И как нам найти это следствие? — глухо спросил принц.

— Никак, пока оно само о себе не заявит. — Эмельда пожала плечами.

— Вы не можете ее обнаружить?

— Если бы могла, то давно бы это сделала. — Женщина вздохнула. — До того взрыва в Топазе я действительно могла почувствовать проклятие, но после инцидента все стихло, и я решила, что проклятый погиб из-за объема большой силы для человеческого тела, и больше не думала об этом. Наше расследование показало, что зря.

Ведьма замолчала, но практически сразу продолжила:

— У нас есть два варианта: первый — следствие проклятия покинуло Кристаллит и ошивается где-то в другой части мира, и второй — оно умеет скрывать свое присутствие и прячется где-то на острове. Можно положиться на удачу и понадеяться на первый вариант событий, но я бы так сильно не рассчитывала на это стечение обстоятельств.

Меркурий снова погрузился в раздумья. Он приглянулся к каждому варианту и мысленно согласился со своей гостьей: не стоит полагаться на простой исход, иначе можно сильно встрять и тогда последствия могут быть ужасными. Если это неясное существо снова даст о себе знать, то явно не для того, чтобы мирно поболтать за чашечкой горячего чая. Не после случая в Топазе. С другой стороны, а почему нет? С происшествия прошло тридцать лет за это время многое меняется… Хм, многое?

Принц думает так только потому, что он человек, но существо, которое захватывает чужое тело и имеет огромную мощь, способную уничтожить целый город без шанса на восстановление, навряд ли так думает.

— Есть хоть маленькая вероятность, что даже если этот гибрид здесь, в Кристаллите, он не будет предпринимать каких-либо действий? — осторожно, будто боясь услышать ответ, спросил Меркурий.

Ведьма прикрыла глаза на пару секунд, открыла и посмотрела на парня.

— Это все то же чудо, не стоит на него полагаться. — Она отступила от своей опоры. — Лучшее, на что мы можем рассчитывать в таком случае, что сейчас это существо продолжит существовать также тихо, как и тридцать лет до этого. И то, даже в этом я очень сильно сомневаюсь. Нет никакой гарантии, что оно все эти тридцать лет вело мирную жизнь без приключений. Вполне возможно, что ему удавалось ловко скрываться. А если еще приплести историю с Аривией и ее репутацией в здешних краях, подобное было вообще провернуть как два пальца…

— Ладно, хватит на сегодня, — резко оборвал принц Эмельду. — Серьезно, чем больше вы говорите, тем сильнее у меня поджилки трясутся.

Он неловко посмеялся и махнул рукой, но даже в этом небрежном жесте ведьма видела, как он напряжен. Сама Эмельда тоже хотела прекратить этот разговор и сделала бы это, если бы принц ее не опередил. Хотелось остаться наедине со своими мыслями и хорошенько подумать над тем, что можно сделать в сложившейся ситуации и можно ли было вообще что-то предпринять. Есть же в конце концов какие-то поисковые заклинания, может, ей стоит наведаться домой и поискать в своих книгах?..

Женщина проводила Меркурия. Она отказалась от дополнительного посещения врача, хотя принц настаивал и был весьма огорчен отказом, однако настаивать он не стал.

Как только парень исчез где-то в коридоре, Эмельда почувствовала сильную усталость. Не тратя время на освобождение корсета (который, к слову, и так был достаточно ослаблен, пока ведьма была в отключке), она упала на мягкую кровать и почти сразу уснула.

***

Время перевалило за шесть утра, когда корабль «Мириам» зашел в порт Аквамарина. На Джина нахлынули воспоминания о том, как он сам почти неделю назад прибыл в этот порт. Ощущение было такое, что тогда он был совершенно другим человеком и было это давным-давно. Может так оно и было. Все-таки за эту неделю много чего произошло. И одна из причин изменений стояла сейчас рядом и с легким беспокойством смотрела на спящий город.

Солнце уже взошло, но никого в порту не было. Даже кораблей не было видно, только одно-единственное суденышко одиноко покачивалось. Это показалось странным, и Джин обернулся на Фениза. На бесстрастном лице парня отразилась паника. Он отступал назад и тянул за собой Эву. Здесь не нужно было уметь читать мысли, чтобы понять: что-то было не так.

Не успел Джин об этом подумать, как из ниоткуда на берег перед кораблем высыпали стражники. Они все наплывали и наплывали, с каждой секундой их становилось все больше, пока ничего не стало видно, кроме бесчисленного множества людей в одинаковом снаряжении королевской стражи. Среди них выделялся один высокий мужчина с тяжелым взглядом и жутким шрамом на щеке. Именно он гнался за ними и выстрелил в Аривию.

Джин схватил Аривию за руку и прикрыл ее собой. Он бросил взгляд на капитана Ларгоса, который уже вовсю раздавал приказ отплывать.

— Не пытайтесь сбежать! — Резкий голос Корниана громом прокатился по берегу Аквамарина, перекрывая шум волн. — Иначе мы будем вынуждены повредить корабль.

Словно из ниоткуда появились два механизма, похожих на пушки, но они были меньше, а дула — уже, и заряжены они были железными шестами с острыми наконечниками конусообразной формы. Гарпуны. Кто бы знал, что их можно использовать еще и на суше.

Механизмы поставили по направлению к носу, целясь прямо на борт корабля. Капитан Ларгос был вынужден отменить приказ. Что-что, а он не мог позволить, чтобы его судно пострадало, тем более в ситуации, где он и его люди были в явном проигрыше. Здесь он был бессилен. Вот, что читалось в его взгляде, когда Джин посмотрел на него. Они были в ловушке.

— Хорошо, что мы поняли друг друга. — Орос сделал шаг в сторону «Мириам». — А теперь, будьте добры, отдайте нам девушку, и, я обещаю, мы вас отпустим без лишних вопросов и следствия.

Аривия затаила дыхание. Теперь ситуация была очевидна: ей просто нужно уйти, и тогда остальные смогут дальше спокойно жить. Это казалось простым решением, но страх не позволял с ним легко смириться. Внутренняя борьба грозила перерасти в настоящую бурю, пока девушка не решила действовать. В теории она могла бы воспользоваться силой, но был ряд минусов в таком плане: слабый контроль чужих способностей, отсутствие гарантии, что никто не пострадает в ходе потасовки, банальное нежелание разводить бойню. Аквамарин — ее дом, пусть он никогда не принимал ее. Хватит бегать, пора бы встретиться с недоброжелателями лицом к лицу и узнать, что им от нее нужно!

Пока стояла тишина, и все обдумывали, как можно поступить в сложившейся ситуации, Аривия высвободила ладонь из руки Джина и заглянула ему в глаза:

— Я пойду. Спасибо за все и прощайте.

Ларгос с горечью в голосе отдал приказ спустить трап. Когда Джин и Аривия оказались на его борту, он их никак не воспринимал. Гранц выложил большую сумму за каждого из них, поэтому капитан «Мириам» не задавал никаких вопросов. Но за время этого приключения эти двое стали родными, стали частью команды. Он даже думал о том, чтобы позвать их к себе, у него как раз должно было освободиться пару мест… Джин казался опытным мореплавателем, а Аривия, может и не знала ничего о судоходстве, но ему чудилось, что она могла бы многое преодолеть и выучиться. Капитан чувствовал в ней рвение к миру и его пределам… Однако теперь его желание приютить этих двоих казалось невозможным, глядя на то, как девушка уверенно шагает на верную смерть, а он, капитан Ларгос, покоритель морей, выпутавшийся из разных передряг, ничего не может сделать с этим. Он чувствовал себя бессильным. Остальные члены команды, словно чувствуя это, провожали Аривию печальными глазами.

— Ты не пойдешь туда! — Джин схватил девушку за руку.

— Мне надо. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. — Она говорила тихо, мягко, а на лице застыла слабая полуулыбка. Против этого парень был совершенно безоружен.

— Ты не поняла. Ты не пойдешь туда одна, — усмехнулся Джин. — Я с тобой.

— Нет! — Звонкий голос Эвы пронесся над палубой, как выстрел, и все разом вздрогнули. Она вырывалась из рук Фениза, но совершенно ничего из этого не выходило. — Если вы пойдете, то и я пойду!

Она плакала, вцепившись в ладони Фениза и пытаясь из разъединить. Парень, в свою очередь, был растерян. Ему не хотелось ее отпускать, но и от того, что он удерживал ее, ему легче не становилось. В этот момент его взгляд пересекся со взглядом Джина, и он понял, что надо делать. Фениз сильнее стянул ладони и крепче притянул к себе младшую Ивир.

— Там хватит и меня одного, Эва. А ты оставайся и жди, когда мы вернемся. — Джин последний раз взглянул на свою сестру, крепче сжал ладонь Аривии и вместе с ней покинул корабль. За их спинами навзрыд плакала Эва и просила их остаться.

***

— Ваше Величество!

Меркурий опустил голову в поклоне и стоял так, пока король Салмат не обратился к нему:

— Давай без этих формальностей, Меркурий. Все равно никого нет, перед кем можно было бы светить этим всем.

Салмат Второй был грузный мужчина невысокого роста. Он тонул в одеждах и было вообще удивительно, как он мог спокойно передвигаться во всех шелках, кружевах и рюшах, а это был один из простых его нарядов! Его нелюбовь к формальностям и такой помпезный вкус в одежде вызывал ряд вопросов. Пусть его и одевали слуги, подбирал одежду он все-таки сам. Такое у него было правило. Лицо на фоне цветастых тканей, не сочетавшихся между собой, вовсе терялось. Оно казалось слегка приплюснутым блином с маленькими глазками непонятного мутного цвета, которые часто прятались за щеками, стоило королю улыбнуться, и выпирающим носом в виде картофелины. Единственное, что спасало ситуацию, это борода, скрывающая часть лица и придающая лицо Салмата какой-то серьезности. Если посмотреть на него и Меркурия, сложно было поверить, что это отец и сын.

— Мне сообщили, что ты интересовался инцидентом в Топазе, — голос короля вдруг стал резким и холодным. — С чего вдруг такой интерес?

Принц был готов к этому разговору уже тогда, когда задумал вообще лезть в это дело. Все-таки, сколько не пытайся, а утаить все от Салмата Второго просто невозможно. У стен в замке особенно острый слух. Поэтому Меркурий не стал ничего прятать. В этом не было никакого смысла. Достаточно было того, что он прятал Эмельду и то, кто она на самом деле.

— Решил освежить свои познания в истории нашего государства, ваше… — он встретился взглядом с королем, — …отец.

— Похвально, похвально, — как-то задумчиво произнес король, прошелся вокруг парня и вернулся на свое законное место — на трон. — Вовсю готовишься к церемонии?

Тронный зал, где проходила долгожданная встреча отца и сына, всегда казался Меркурию самой бесчувственной частью замка. Она была отделана лучше любой другой комнаты, но в ней было столько искусственного, что становилось тяжело дышать. В тронном зале король Салмат Второй проводил слушанье, балы, встречи и множество других королевских и не очень мероприятий и всегда здесь было все до тошноты приторно и идеально. Красная ковровая дорожка с золотой каймой по сторонам просто не имела права скатываться и собираться, всегда безукоризненно ровная. У Меркурия даже было предположение, что ее просто приклеили. А белоснежные полупрозрачные стороны, выстиранные до ряби в глазах? А блестящий паркет, очищенный до скрипа?.. Но все это, конечно, меркло на фоне центральной фигуры — трона. Сейчас их было два — короля и королевы. Трон короля был из ярко-красной обивки с золотой спинкой и подлокотниками, а ширина у него была такая, что там спокойно могло поместиться два или даже три человека. Трон королевы выглядел также, но был меньше и смотрелся как-то тусклее на фоне своего соседа. Скоро здесь должен был появиться еще один трон — трон принца, и от этой мысли Меркурию становилось еще дурнее. Ведь в скором времени он, подобно отцу, будет восседать здесь, посреди всей этой мишуры, большую часть своей жизни.

— Да, готовлюсь, — неловко улыбнулся будущий монарх. — Должен же я безукоризненно знать все о нашем королевстве.

— Правильно, правильно, — произнес король, поглаживая бороду рукой, блестящей от количества перстней на ней. — А что за даму ты с собой привез? Ты ведь на бал ее привез, верно?

И этот вопрос Меркурий ждал. Самое сложное во всей заварушке с расследованием дела о Топазе и капитане королевской стражи было именно то, как поубедительнее сказать про Эмельду, чтобы король на ее счет вообще больше не задумывался и не спрашивал за нее.

— Вы правы, я привез ее на бал. Я встретился с герцогиней Эмельдой в Аквамарине, где был по долгу службы, там мы и познакомились, — начал Меркурий уверенно. — Я подумал, что не могу быть без дамы на своем празднике и позвал ее в качестве своей пары. Вы же не против отец?

— Герцогиня, значит… — Салмат проигнорировал вопрос принца. — А из какой она страны к нам прибыла?

— Из маленького королевства Шевон на западе Лагонии.

— Слышал об этом богом забытом месте, но не знал, что герцогини оттуда приезжают в наши края, да еще и без свиты.

Король явно что-то подозревал, и это совершенно не нравилось Меркурию.

— Герцогиня Эмельда предпочитает вольные путешествия наравне с обычными людьми.

— Надо же! — удивленно воскликнул король и вдруг расхохотался. — Ну да, не мудрено, дальние земли всегда отличались своим «особым» умом.

Говоря об этом, Салмат Второй имел ввиду, что те, кто прибыл из далеких земель обладает недалеким умом. Иными словами, были сумасшедшими. Меркурий был с этим несогласен, но сейчас эти предрассудки нынешнего монарха только играли на руку.

— Ну что ж, — выдохнул король, — обязательно познакомь меня с ней на балу через пару дней. Очень уж любопытно на нее посмотреть.

На этом Меркурий откланялся и покинул тронный зал, наконец свободно вздохнув.

- XXVI -

Эмельда вскочила рано утром от кошмара вся в холодном поту. Корсет сдавил грудь, и ей показалось на мгновение, что она задыхается, но это чувство почти сразу прошло, стоило сделать один глубокий вдох и успокоится. Женщина попыталась вспомнить свой сон, но у нее этого не вышло. Все, что она помнила, так это то, что встретилась с кем-то жутким и вместе с тем очень знакомым.

Сон и размышления о нем отошли на второй план, когда Эмельда почувствовала знакомое ощущение, разлившееся в груди и по всему телу. Она уже давно не испытывала его и удивилась его появлению. А потом в голове все сошлось.

— Аривия… — слетело с ее губ, и она спрыгнула с кровати. В два размашистых шага ведьма оказалась у двери и силой открыла ее, вырываясь наружу, но почти сразу столкнулась с препятствием.

— Ох… — охнул Меркурий, когда в него со всего маху врезалась ведьма. Она отшатнулась от него, потирая поцарапанный об его металлические пуговицы с позолотой нос, и посмотрела на него так, как смотрела, пребывая не в лучшем настроении. — Что случилось?

Эмельда выдохнула и расслабилась. Сейчас не имело никакого смысла действовать так импульсивно, пусть она и планировала покинуть дворец и столицу в ближайшее время. Это столкновение с принцем включило в работу здравый разум и заставило остановиться.

— Аривия вернулась, — ответила ведьма, разглаживая руками помятое платье. Она только поняла, в каком виде предстала перед принцем, и ей стало немного неловко. — Я собираюсь отправиться обратно в Аквамарин.

Меркурий напрягся. Он понимал, что, если его гостья так поступит, появятся ненужные вопросы и подозрения, которые следовало бы избежать. Тем более, когда он и так ходил по лезвию ножа и мог в любой момент свалиться, обрекая себя и других на гнев короля. Этого допускать было нельзя, а это означало, что он не мог отпустить Эмельду. Но как это объяснить самой ведьме? Ничего другого принцу не оставалось, кроме убеждения и разговоров. На обман он пойти не мог. Разве что на самый малый.

— Не переживайте об этом, — сказал парень. — Я как раз пришел сообщить о том, что в скором времени ваша подопечная будет здесь.

Глаза Эмельды округлились, брови поползли вверх. К удивлению примешалось что-то еще, что-то, похожее на злость.

— Вы в своем вообще уме?! — Ее голос сорвался на крик, но, прежде чем она продолжила, принц успел затолкать ее в комнату и закрыть дверь.

— Не стоит так кричать. Тем более в замке, где у стен бывают не только уши, но и глаза, — шикнул Меркурий на ведьму. — Если хотите высказать мне свои претензии, то делайте это хотя бы полушепотом. В конце концов в этом месте вы считаетесь моей дамой на предстоящий бал.

— Что?! — Казалось, новости об Аривии было достаточно, чтобы вывести женщину, но новость о том, что она считается дамой принца вывело ее гнев на новый уровень. — Что вы там наплели?!

— Будьте тише, я вас прошу, — буквально взмолился Меркурий. — Иначе я буду вынужден оставить вас здесь и запереть.

— Вы в самом деле думаете, что можете меня здесь закрыть? — возмутилась Эмельда. Эмоции немного отступили, но взгляд все еще говорил о том, что она недовольна и, будь ее воля, она бы уже разнесла замок и покинула Алмаз.

— Да, думаю. — Теперь Меркурий звучал сурово. Когда он так менялся, это даже могло напугать. — Тем более после новости о вашей подопечной. Может вы и чувствуете ее возвращение, но вы и понятия не имеете, где она и в каком состоянии, я прав?

Эмельда с силой сжала челюсти, отказываясь вслух признавать его правоту, но ее молчание сделало это за нее.

Принц устало потер лоб и снова стал обычным человеком, а не холодным и расчетливым механизмом. Ему совершенно не нравилось быть таким, но обстоятельства вынуждали принимать этот облик и давить на других, в данном случае — на Эмельду. Ему казалось, что их отношения достигли хотя бы приятельских, но эта ситуация и его обман говорили об обратном. Они все еще были чужими людьми, которым пришлось объединиться ради общей цели.

Голова жутко раскалывалась. Меркурий не спал уже несколько дней и стал тяжелее соображать. Внешне это выражалось только в усталом лице и заторможенных реакциях. Уметь держать себя в любой ситуации — первое, чему его научили после того, как он научился ходить.

— Послушайте, я вам не враг, Эмельда. Я был уверен, что давно вам это доказал, но теперь сомневаюсь в этом. — Его собственные слова били по сердцу, ведь он выбрал дальше врать ей и, когда это вскроется, он наверняка станет для нее врагом. — Через пару дней состоится бал в честь наследника, то есть, меня, к этому времени ваша подопечная должна прибыть в замок, и вы вместе отправитесь, куда захотите, хорошо?

Повисла тишина. Она давила на Меркурия, убеждая его сознаться во лжи, которую он продолжал подпитывать, но он противостоял этому. В конце концов он ведь пообещал Эмельде, что его люди будут ждать в Акамарине, а значит, что-то он все равно мог сделать для того, чтобы девушка с проклятием оказалась здесь. Но выступать против капитана Ороса на расстоянии… Впрочем, над этим он еще подумает, когда останется один.

— Вы же не обманываете меня, ваше высочество? — медленно, с выражением, спросила Эмельда. Ее янтарные глаза будто пытались заглянуть в душу принца, но вместо этого столкнулись со стеной изо льда.

— Нет, — с твердостью в голосе и дрожью внутри ответил Меркурий. — Я жду вас в библиотеке к обеду. Нужно обговорить предстоящий бал и вашу роль на нем.

***

Корниана взяла мелкая дрожь. Он был так взбудоражен свалившейся на него удачей, что, казалось, не мог никак с ней справиться и усмирить себя перед допросом.

Сначала он решил переговорить с парнем, который был с Око, — с Джином Ивиром. Когда капитан увидел его, сходящего с корабля, с его плеч спал камень, ведь перед самым их отбытием именно Орос подставил его жизнь опасности импульсивным выстрелом. Да, парень сам бросился под пулю, но все же… Этот инцидент долгое время мучил мужчину, теперь он мог спокойно выдохнуть.

Корниану все же пришлось взять себя в руки. Око была у него в темнице, самый близкий к ней человек ждал в допросной. В этот раз он не совершит ошибки и доведет дело до конца. Такое обещание он дал себе.

Отдернув форму, капитан королевской стражи открыл дверь и вошел в допросную. Джин Ивир как будто не обратил на это внимание, только мрачный взгляд прицепился к Корниану и следил за ним, пока мужчина не сел напротив.

— Джин Ивир, вы обвиняетесь в пособничестве преступлениям, совершенными Аривией, прозванной также Око, — начал капитан выстроенным голосом, но не успел продолжить, как его прервало фырканье и едкий смешок со стороны подозреваемого.

— В пособничестве преступлениям? — хмыкнул Джин. — Это каким же, будьте любезны просветить, капитан…

Он вопросительно глянул на мужчину.

— Орос.

— Да, капитан Орос.

— Джин Ивир, сначала я должен огласить ваше обвинение и ваши права на время допроса, а потом задать ряд вопросов, после чего, вы можете спросить все, что касается дела, — спокойно сказал Корниан, игнорирую ярое сопротивление со стороны Джина.

— Я в курсе своих прав, остальная чушь меня мало интересует, — резко высказался путешественник, дернув связанными руками на столе. — Вы можете мне четко ответить, в каких преступлениях вы обвиняете Аривию? В том, что пытается жить со своим недугом и всячески укрывается от людей, которые норовят ее убить? Или в том, что просто не такая, как все, и вас это пугает до жути, а?!

Джин даже привстал со своего места, но тут же вернулся обратно, понимая, что закипает. Когда их схватили у корабля, он был уверен, что точно кому-нибудь набьет лицо, увидев, как стражники жестко обходятся с девушкой. Перед глазами снова всплыла картина, как Аривию заковали по рукам и ногам, завязали глаза и поволокли куда-то. Самого Джина вырубили прикладом, когда он ругался и вырывался. Теперь на его лице красовался красно-синий синяк.

Слова путешественника эхом пронеслись в голове, и капитан стражи кое-что понял: парень был в курсе проклятия. Это в корне меняло дело.

— Слушай, Джин, — Корниан придвинулся к столу поближе и перешел на более дружелюбный тон, — ты же в курсе ситуации, так почему сопротивляешься? Ты знаешь, что за собой несет этот «недуг»?

Вопрос поставил Джина в тупик. Что он под этим имел ввиду? Какие последствия конкретно для него может нести проклятие Аривии?

По растерянному лицу парня было понятно, что он не знал всего. От него просто утаили ужасную правду о том, с чем ему пришлось иметь дело. Эта догадка пробудила в Корниане жалость к молодому человеку, проникшемуся чувствами к бомбе замедленного действия.

— Вижу, что ты и понятия не имеешь о том, с чем связался, — вздохнул мужчина. — Тогда слушай. Тридцать лет назад, на юго-западе Кристаллита, был город под названием Топаз…

- XXVII -

Слезы давно кончились, но на душе было все также гадко. Теперь наружу рвалась злость от бессилия, и Эва хотела разнести комнату гостиницы «Рассвет», в которую Фениз ее заселил. Но сил ни на что не было. Даже на то, чтобы просто встать и закрыть шторы, чтобы не видеть гадкого солнца, ярко светившего, когда на сердце было так погано. Пусть Фениз и объяснил причину ареста Аривии, Эва все равно не понимала и не принимала этого. Как люди в этом городе могут судить кого-то только по одному лишь глазу? Но девушка прекрасно понимала, почему так, ведь сама жила среди таких людей. И все же негодование никак не отпускало ее.

Дверь тихо скрипнула. Фениз зашел в комнату осторожно, словно боялся спугнуть Эву. Ему было практически также неприятно на душе, как и ей, только причины были другие: сердце парня металось из-за Эвы. Она безутешно плакала после того, как Джина и Аривию увели, обвиняла себя и других, что позволила этому произойти, и даже пару раз стукнула Фениза, когда он пытался ее увести. Такое уже было, когда Джин отправился в свое шестилетнее путешествие, и повторение этого сильно ранило юного моряка. Все-таки, стоило признать, он любил ее слишком сильно, чтобы спокойно наблюдать за ее стенаниями.

Заметив Фениза, Эва виновато опустила взгляд. Ей все еще было горестно, но вместе с тем она понимала, что не может сваливать свои стенания на кого-то другого. Тем более на того, кто всячески пытается помочь.

— Прости меня, — тихо сказал девушка, сильнее обнимая свои колени. Она сидела на полу возле кровати, словно пряталась от солнечных лучей.

Фениз резко выдохнул, зашторил окно и подошел к девушке. Он опустился на корточки и заглянул в лицо Эвы, которое она упорно прятала.

— Не извиняйся.

Голос Фениза звучал мягко, совсем не так, как обычно в разговоре с другими. Это было то, что он не мог контролировать. Помимо своей воли, он всегда вел себя иначе рядом с Эвой. Со временем Фениз так привык к этому, что перестал вовсе обращать внимание. Свои чувства к ней он давно принял, пусть и не готов был делиться ими с кем-то еще.

— Я сам не рад такому исходу. Стоило догадаться, что армейские псы просто так не оставят свою добычу. Особенно этот старикан…

— Почему они так рьяно за ней охотятся? — спросила Эва, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Она же не могла ничего плохого сделать, правда? Я не верю, что она способна на это…

Фениз был уверен, что возвращение в Аквамарин пройдет гладко. В конце концов, какой дурак будет караулить берег, не зная точно, вернуться ли беглецы? Оказалось, что такие безумцы существуют, и Аривии повезло перейти дорогу этому безумному человеку. Чем же она так провинилась перед ним? Фениз знал многие легенды об Око и был почти уверен, что большая часть из них — сплошной бред, но вместе с тем он знал, что девушка с мрачным глазом не всегда принадлежит самой себе. Ему этого никто не говорил, он сам видел это во время шторма, когда они покинули Аквамарин. Тогда-то Фениз и стал подозревать, что что-то не так, однако очень скоро понял, что никакой опасности никому не грозит. Вторая личность казалась пассивной и вылезала на свет очень редко. И все же парень не мог гарантировать, что Аривия что-нибудь не натворила, пока жила в Кристаллите. Сам Фениз воспринимал ее как забитую жизнью девочку, которая просто не знает ни мир, ни его устройства. Еще она подходила под описание Священной Девы, и это поначалу жутко раздражало Фениза. Со временем он понял, что Аривия совсем не подходит на роль основательницы культа, и отпустил это, а потом и вовсе стал считать девушку за свою. Неосознанно. То ли дело было, опять же, в Эве, то ли сама Аривия как-то повлияла на него.

— Понятия не имею, — наконец, ответил моряк после продолжительного молчания. — Честно говоря, я вообще ничего не знаю об Аривии и ее жизни здесь.

— Я тоже, — с грустью заметила Эва. — Я называю ее подругой и сестрой, но совсем ничего не представляю о ее жизни до нашей встречи. Сейчас я жалею об этом. Мне бы хотелось узнать ее лучше...

Эва бросила полный печали взгляд на браслет, сделанный ее собственными руками. Точно такой же был и у Аривии. Слезы, которые, казалось, давным-давно кончились, снова подступили к глазам. Девушка набрала в грудь воздух и шумно выдохнула. Хватит с нее слез и истерик. Это делу никак не поможет.

— Думаешь, смогла бы ей помочь, если бы знала? — с легким вызовом в голосе спросил Фениз.

— Не знаю, не уверена. — Эва убрала руку с браслетом и подняла взгляд на молодого моряка. — Что-то наверняка можно было бы сделать. Хотя бы попытаться разобраться. А так, получается, что мы просто будем сидеть без дела и ждать непонятно чего. Это… пугает.

Фениз устало провел по волосам. Он снова нормально не спал и сейчас чувствовал, как все внутри него бунтует против такого режима. Борьба со сном и усталостью отбирало больше сил, чем он думал, но он продолжал стоически сносить все на ногах. Среди них двоих должен быть хоть кто-то сильный, и этим сильным будет он. Всегда он.

Парень положил свою руку на ладонь Эвы. Их взгляды встретились.

— Не бойся. Джин что-нибудь придумает и обязательно выкрутиться. Ты же знаешь, как он упертый баран. Попробуй прегради ему дорогу, и он снесет не только ворота, но и того, кто их поставил.

Он улыбнулся, а Эва вдруг хихикнула. Фенизу стало легче, стоило ему заметить тень улыбки на лице дорогой сердцу девушки. Пусть будет так, а он разберется со всем, что ее так тревожит.

Перед глазами все поплыло, тело налилось тяжестью, с которой Фениз не мог бороться. Обеспокоенная Эва подхватила его, когда он стал падать, и помогла ему улечься на единственной кровати. Парень сразу провалился в сон. Эва опустилась на край кровати.

— Я позволила себе быть слишком беспечной, а ты снова принимаешь весь удар на себя… Даже здесь, на чужой земле, ты остаешься все таким же… Что бы я без тебя делала?

В ответ послышалось лишь мирное сопение. Эва легонько, почти невесомо провела ладонью по щеке Фениза, наклонилась и оставила на его лбу поцелуй.

— Спи спокойно, мой милый друг Фениз.

***

В полуподвальном помещении темницы было сыро и прохладно. Аривия мерзла без своего плаща — его отобрали, когда грубо обыскивали и связывали ее. Голос в голове упорно настаивал бежать, разорвать эти никчемные ведьмины путы и бежать отсюда подальше, пока никого нет рядом. Однако Аривия не собиралась сбегать, наоборот, она хотела разобраться со всем раз и навсегда. Это была одна из причин не вступать в бой с королевской стражей. Надо было узнать, что происходит и почему за ней так охотятся не абы кто, а люди из армии нынешнего короля.

Гулкие шаги отскакивали от каменных стен темницы. С того момента, как ее поместили сюда, Аривия никого не видела. Вполне возможно, что сейчас она лично познакомиться с тем, кто взял ее в плен.

Шаги стихли, по ту сторону решетки стоял мужчина, виновный в разлуке Аривии и ее наставницы. На этот раз девушка знала его имя. Корниан Орос, капитан королевской стражи, выполняющий особое поручение короля. И в чем же суть этого «особого поручения», раз оно коснулось Аривии?

Замок звякнул, и дверь темницы открылась. Корниан переступил через порог, закрыл дверь на ключ и шагнул к пустому стулу. Немного помедлив, он все же сел.

— Не замечал сходства между вами и Эмельдой, — Аривия напряглась, услышав имя ведьмы, — но глядя на вас сейчас, в камере, где она сидела, вы кажетесь поразительно похожими.

Взгляд девушки стал резким, она буквально пыталась испепелить капитана королевской стражи. Проблемный глаз замерцал, но ничего больше не произошло. Совершенно.

— И где же она теперь? — сквозь зубы спросила Аривия.

— О, она сбежала, — непринужденно сказал Корниан. — Я думал, что она сбежала вслед за вами, но, как вижу, ошибался.

Вспыхнувший гнев вдруг потух. Эмельда была в плену и сбежала. Это радовало, но куда она тогда делась? Где была? Может, ждала Аривию в их доме? Может, искала ее по свету?

«А может просто забыла про тебя?» — Ди`Вэль не унималась. Ей совершенно не нравилось быть связанной. Мало того, что она и так сидела в клетке, так еще и эту клетку связали по рукам и ногам. Раз она не могла сорваться на паршивого старикашку, то отыгрывалась на Аривии, которая никак не могла заглушить ее голос внутри.

— Аривия, я знаю, что ведьмины путы не работают на вас, — вдруг сказал Орос и выпрямился. — Может, хватит играть в бедную пленницу и просто покажите мне уже вашу силу?

Девушка уставилась на него во все глаза. Он знает о проклятии. Кто ему сказал? Джин? Нет, он не мог. Эмельда? На ее счет Аривия уже была не уверена.

— Не нужно гадать, откуда я знаю, — словно прочитав ее мысли, произнес мужчина. — Гораздо важнее вот что: человек ли вы еще или чудовище, которое прячется за маской невинной девушки?

— Я всегда была человеком! — Голос Аривии надорвался. — Всегда была и есть, но всем вокруг плевать на это. Вы будете продолжать называть меня чудовищем, независимо от того, что я скажу и как буду вести себя! Из-за чего? Из-за того, что кто-то решил поиграть с человеческой жизнью и проклял неродившегося ребенка? Простите, но я тут вообще ничего сделать не могла!

Повисла тишина. Корниан смотрел на раскрасневшуюся девушку, на слезу, скатившуюся по ее щеке из обычного глаза. Он прикидывал, присматривался, анализировал и делал вывод. Его провокация провалилась с треском, и он просто не представлял, что с этим делать.

— Аривия Арагонская, ответьте мне на вопрос: сколько вам лет? — спросил наконец Корниан.

— Восемнадцать, — четко ответила девушка.

— Нет, вы не поняли. — Мужчина покачал головой. — Сколько лет вы уже живете?

Поверхность стола размывалась перед глазами, а потом снова собиралась в четкую картинку. Аривия всматривалась в отсыревшее дерево, словно могла там увидеть что-то полезное, что-то нужное, что-то, что могло бы ее как-то вытащить отсюда. Она уже поняла, что вопрос капитана королевской стражи был не совсем вопросом в привычном понимании. Он уже знал ответ, теперь ему требовалось только подтверждение, и почему-то Аривии совершенно не хотелось этого делать. К чему все это? Что ему от нее надо в конце концов?

В один момент все вообще перестало иметь хоть какое-то значение. Девушке жутко хотелось избавиться от веревок, крепко стягивающих запястья и щиколотки, а потом просто лечь на кровать и забыться на какое-то время.

А еще хотелось увидеть Джина. Убедиться, что с ним все в порядке. Об Эмельде вообще не хотелось думать.

— Что вам даст ответ на вопрос? Вы ведь и так уже все знаете, — произнесла Аривия. О наставнице не хотелось думать именно потому, что она, судя по всему, поведала Корниану и о проклятии, и о том, сколько Аривия уже живет в этом мире. Сложно было назвать эти факты тайной, когда о них знали только два человека, не поддерживающих отношения с кем-нибудь извне, но, стоило им просочиться наружу, как девушка поняла: ей совсем не нравится, с какой легкостью об этом говорят другие, чужие люди. Одно дело самой рассказать, совершенно другое — когда это делает кто-то другой.

— Просто ответьте на него и все, — сказал Орос, теряя терпение. Все-таки два допроса за день — это много. Особенно, когда допрашиваемые — дети с характером.

— Не хочу, — заупрямилась девушка и демонстративно отвернулась от капитана королевской стражи.

Корниан вздохнул, прикрыл глаза и потер переносицу. Он так сильно вдавил пальцы в нос, что, когда убрал их, там еще остались красные отметины. Все это было утомительно, но вместе с тем так предсказуемо, что мужчине ничего не оставалось, как прибегнуть к своему козырю.

— Если согласитесь сотрудничать, то Джина Ивира переведут в камеру по соседству.

Реакция была ожидаема. Аривия повернулась к Оросу и поддалась чуть вперед. Ее глаза сузились. Теперь ее лицо выражало подозрение.

— С чего мне вам верить? — спросила она. — Вы заперли меня здесь, связали, зная, что на меня ни то, ни другое не действует, чего-то ждете от меня… Откуда мне знать, что вы сделаете так, как сказали?

— Вам придется просто мне поверить. — Корниан сложил руки перед собой на столе. — Кстати, почему вы до сих пор не избавились от ведьминых пут?

Казалось, этот вопрос действительно его волновал. Даже больше, чем те, которые он задавал раньше. Ему было легко понять реакции и действия, он мог проследить связь, но тут он был озадачен, и это его нервировало. Неужели ведьмины путы все-таки действуют?

Однако ответ оказался куда более прозаичным.

— Не хочу, чтобы меня считали еще большим монстром, — коротко ответила Аривия и отвела взгляд в сторону, чтобы спустя пару секунд все же снова посмотреть на капитана стражи. — Ладно, я вам верю, мне все равно другого не остается. Только развяжите меня, пожалуйста. Руки жутко болят.

Истинная причина решения не освобождаться от веревок, явно приносящих дискомфорт, удивила Корниана. Он уже знал о том, как сильно не нравилось девушке отношение других людей, но и представить не мог, что это отражается в таких мелочах. Это его поразило. Внутри сердце, такое жесткое и неприступное, дрогнуло. Мужчина почувствовал укол совести, а за ним последовало чувство, похожее на жалость к заключенной. Что-то подобное мужчина ощутил, когда разговаривал с Ивиром. Да уж, эти двое усложняли ему допрос все больше и больше. Капитан Орос терял свою железную хватку.

Не задумываясь о возможной опасности, Корниан обошел стол и принялся развязывать сначала руки, а потом и ноги Аривии.

— Спасибо, — сказала девушка, потирая запястья, на которых остались следы веревок. — Так намного лучше. Теперь я готова продолжать диалог.

Корниан вернулся на свое место. Ожидание и реальность не сходились. В его представлении пораженная проклятием должна была вести себя совсем по-другому. Да, он предугадал почти все реакции, но маленькие несостыковки пробили брешь в его непробиваемой броне. Решение, которое он принял изначально, легло на него мертвым грузом.

— Итак, сколько же лет вы живете? — почти механическим голосом спросил Орос. Лицо вдруг стало отстраненным, поза расслабленная. Создавалось впечатление, что он где-то не здесь, где-то в другом месте. Только Аривия не заметила этой перемены. Она была отвлечена своими, не менее значимыми мыслями и размышлениями.

— Около пятисот лет.

— Как так получилось? Это сила вашего проклятия? — Корниан откуда-то достал блокнот с карандашом, и девушка невольно скривилась, увидев, как мужчина делает в нем пометки.

— Нет, дело в Эмельде… Она замедлила распространение проклятья, а вместе с ним и все остальное замедлилось.

Аривия все еще не знала, как объяснить этот феномен, Эмельда никогда не посвящала ее в тайну использованного заклинания. Девушка только знала, что оно очень мощное и требует огромного количества силы. А сама ведьма поддерживала его вот уже пять веков. Это что-то да значило.

Орос оторвался от блокнота и посмотрел на заключенную из-под своих седеющих бровей, словно пытался прочитать на ее лице, врет она или же говорит правду. Нельзя точно сказать, удалось ему это или нет, он просто снова что-то черканул в свой блокнот и продолжил допрос:

— Знаете ли вы о том, что происходит с теми, кто не в силах справиться с проклятием?

Девушка нервно сглотнула. Конечно, она знала, что происходит с теми, кому не повезло также, как и ей. Есть всего два исхода: либо ты уступаешь подсаженному существу свое тело, либо, не в силах выдержать количество чужой энергии, появившейся на пустом месте, просто взрываешься. По крайней мере так объясняла Эмельда. Сама Аривия была не совсем в курсе. Она даже не знала, что есть кто-то еще, кто проходил через то же. Хотя, конечно, их продолжительность жизни была в разы меньше. Мало кому повезло также, как и ей.

— Знаю, — ответила девушка. — Но я никогда не видела кого-то… похожего на меня. Если вас вдруг это интересует.

— Хорошо, — только и ответил Корниан. После этого наступило затяжное молчание. Капитан смотрел на свои записи, что-то отмечал, периодически задумчиво хмыкая. В общем, вел себя так, словно Аривии здесь больше не было. Целиком и полностью отдался своим загадочным записям и размышлениям над ними.

В конце концов Аривии решилась и на свои вопросы, которые ее волновали:

— Что вы собираетесь со мной сделать?

— Делать?.. — рассеяно переспросил Орос, но тут же опомнился, откашлялся и произнес: — Это будет известно только после приказа короля. Именно он решает вашу дальнейшую судьбу.

Девушка уставилась на него в недоумении. Король? Король решает, что с ней делать дальше? Но почему? Причем тут вообще был нынешний монарх, сидящий на троне в столице, которая находилась в нескольких десятках километров отсюда? Это сильно озадачило Аривию. При таком раскладе она вообще не знала, чего ожидать. Корниан Орос показался не таким уж страшным человеком, но он всего лишь пешка в этой игре, фигура, исполнитель, но не тот, кто отдал первоначальный приказ. Карты в очередной раз спутались.

Что хочет король от девчонки с проклятьем? Сжечь ее принародно на костре, как гнусную ведьму, заключившую контракт с демоном? Это был единственный вариант, который смогла придумать Аривия, и это совсем ее не обнадежило.

— Если не вы решаете, что со мной делать, — осторожно начала девушка. — тогда почему вы так за мной гнались, будто это было целью всей вашей жизни?

Корниан поднял взгляд на нее. Его серые глаза будто потемнели. Или на это повлияло слабое освещение темницы?

— Это на самом деле так.

Мужчина вдруг заговорил совсем иначе. По спине Аривии прошел холодок.

— Прежде всего это был приказ короля, которому я отдавал присягу служить верой и правдой. Но было кое-что еще, почему я так рьяно взялся за это дело…

Казалось, капитан королевской стражи возьмет и расскажет, какой его личным мотив был в этой истории, но его прервал стук двери и топот ног — кто-то спешно приближался. Показался стражник и сообщил о послании от короля. Несложно было догадаться, что именно в этом послании был изложен вердикт, касающийся напрямую Аривии и ее жизни. Девушка заметно напряглась.

Стражник бросил взгляд на нее, увидел, что она развязана и отпрянул от железных прутьев, как от огня. Он мог бы вполне даже закричать или сказать что-то резкое, но присутствие Корниана избавило Аривию от этого. В какой-то степени она могла бы даже поблагодарить мужчину за это.

— Не забудьте про свое обещание, — сказала девушка, когда Орос поднялся из-за стола и развернулся к ней спиной. — По поводу Джина. Если вы человек слова, вы обязаны сделать то, что обещали мне.

Мужчина обернулся к ней. Уголок его губ дернулся в попытке улыбнуться, но тут же снова опустился вниз.

— Никогда бы не подумал, что мне это будет говорить Око. — Он провел рукой по лысеющей голове. — Впрочем, полагаю, вам, Аривия Арагонская, это прозвище совсем не по душе. Ну и правильно, оно вам совершенно не идет. Как и то, что о вас говорят.

С этими словами он покинул камеру. Аривия еще долго обдумывал, что он сказал, после того, как в темнице снова стало тихо и одиноко.

- XXVIII -

Время приближалось к обеду. Эмельда без особого интереса рассматривала стеллажи в ожидании принца. На этот раз она пришла первой. Стражник, который стоял у двери, ни слова не сказал, просто впустил ее внутрь и закрыл за ней дверь. Теперь ведьме оставалось только ждать, когда его высочество соизволит прийти.

С того момента, как женщина узнала, что Аривия вернулась в Кристаллит, она больше не могла ни о чем думать. Новая волна переживаний накрыла ее с головой так, что уши закладывало. Она и раньше думала о девушке, но тогда ей удавалось успешно заглушать беспокойство расследованием. А сейчас все отошло на второй план и больше не имело значение. На фоне этого многое стало казаться другим. Замок был клеткой, ее комната будто потеряла все цвета, даже Меркурий стал вызывать подозрения, хотя именно он и помогал ей все это время и не должен был вызывать сомнения…

Эмельда тяжело вздохнула, поставила книжку с мифами Кристаллита на место и отошла от стеллажей. Она никак не могла собрать себя в руки, и это лишь больше нервировало ее. Мысли метались из стороны в сторону. В один момент хотелось все бросить и сбежать из столицы, в другой — приходилось сдерживать себя, вспоминая о том, что сказал принц. Аривия будет здесь к балу. Но зачем? Вот, что стоит узнать, когда Меркурий наконец появится. Где его носит?!

Послышался заветный стук двери. Эмельда бросилась к краю балкончика, но вместо статного силуэта принца с блестящими золотистыми волосами на пороге библиотеки показался странный мужчина, которого ведьма раньше не видела. По крайней мере его несуразный наряд, смотревшийся так, будто незнакомец взял все, что попалось на глаза из шкафа, и надел на себя, ей точно не приходилось видеть. Впрочем, не это было странно. Что-то внутри гостьи замка вдруг засуетилось, забегало, запаниковало. Ведьмы привыкли прислушиваться к своим ощущениям, и на этот раз Эмельда чувствовала, что сейчас его не стоит игнорировать

— Доброго дня, леди Эмельда! — доброжелательно произнес незнакомец и улыбнулся. Мурашки пронеслись по спине женщины. — Прошу простить за внезапность, но не могли бы вы спуститься ко мне? Очень хочу познакомиться с дамой моего сына, но просто до остервенения ненавижу лестницы.

Сына? Если он говорит о Меркурии, то это… Король Салмат Второй? Сам король заявился сюда? Для чего? Чтобы познакомиться с ней? Ситуация становилась сложнее. Все внутри всполошилось, встало на дыбы, но Эмельда не могла ничего сделать, кроме как спуститься, сделать неловкий реверанс и улыбнуться королю. Она на его территории и все еще планирует здесь оставаться какое-то время, а значит, надо заткнуть все внутри и играть роль дурочки. Да, именно так и стоит сделать.

— Доброго дня, Ваше Величество! — Ведьма сделала свой голос намеренно выше, чтобы он звучал звонче, тоньше, совсем по-девичьему. Это было сложно, учитывая, что раньше она этим не занималась, но иного не оставалось делать. — Такая честь, что вы изъявили желание познакомиться со мной. Я даже как-то растерялась, не знаю, как себя вести.

Смешок оказался лишним, но даже если и так, король никак на это не отреагировал, продолжая улыбаться своей широкой и слегка пугающей улыбкой. Эмельда всмотрелась в его лице и не увидела ничего, похожего на дружелюбие. Улыбка была натянута до ушей, а вот глаза не выражали совершенно ничего, только наблюдали, очень внимательно наблюдали за ней.

— Леди Эмельда, вы прибыли к нам из таких далеких земель. Мой сын, принц Меркурий, говорил мне, но, простите меня, я совсем забыл название вашего королевства, — Салмат провел по редким седеющим волосам, которые остались преимущественно по вискам.

Эмельда поняла, что крупно встряла. Принц только-только должен был сообщить о ее роли на балу. Появление короля было очень не вовремя. Или так и было задумано? По мужчине сложно было сказать, что он как-то замешан в темных делишках, заговорах и так далее, но ведь не зря все внутри ведьмы так переполошилось. Непросто так король с особым внимание наблюдает за ней, пытаясь спрятаться за широкой улыбкой. А еще вокруг него тени будто становились гуще, темнее, словно все вокруг говорило об опасности.

Так или иначе, а Эмельде просто необходимо было ответить на вопрос. С географией дела у нее обстояли в целом неплохо. Она старалась изучать новые карты мира, чтобы просто быть в курсе того, что происходит вокруг. Очень полезно быть осведомленной, когда твоя жизнь выходит за рамки одного века. Однако никакие знания не могли помочь сейчас ведьме ткнуть пальцем в небо и угадать, какое место в мире ей присвоили, как назвали и как охарактеризовали. Все это походило на тест, ответ на который повлияет на дальнейшую судьбу женщины. И не только ее.

Был еще один вариант того, как ведьма могла поступить. Она могла просто исчезнуть, раствориться, стереть память королю о своем пребывании здесь, о себе в целом, просто заставить забыть, но тогда это значило, что придется оставить самостоятельно искать Аривию и снова бороться за свое местечко под солнцем с ничего не понимающими и недолго живущими людьми. Сама бы Эмельда справилась, но вот молодой девушке с этим явно было тяжело смириться. Весь мир ополчился против нее, а она в ответ объявила его своим врагом. Эмельда не представляла, как ее подопечная справляется со всем. Именно по этой причине ведьма не могла просто взять и заявить о себе, а потом исчезнуть. Ей просто необходимо было остаться в замке и дождаться Аривию, чтобы вместе исчезнуть из памяти людей.

— Ох, да, конечно, я из… — Эмельда нарочно тянула каждое слово, словно оно могло оттянуть неизбежное. Она суматошно перебирала в голове названия действующих королевств и вспоминала, какие из них достаточно отдалены от Кристаллита.

Однако, прежде чем женщина подобрала удачный вариант и озвучила его, послышался знакомый стук двери. В библиотеке показался Меркурий. По его слегка покрасневшему лицу, легкой отдышке и небрежности в золотистых волосах можно было понять, что он бежал.

Так и было. Перед самой встречей с Эмельдой принца вызвали по «особому поручению короля», которое заключалось в подборе меню на предстоящий бал. Будущий монарх почти сразу понял, что здесь что-то не так. Ему потребовалось время, чтобы избавиться от назойливых прихвостней своего отца, то и дело норовившие как бы невзначай преградить ему дорогу и задержать его по пути в библиотеку. И все же ему удалось появиться в самое удачное время.

— О, Ваше Величество, — парень сделал идеальный поклон, — и вы здесь. Решили познакомиться с моей дамой лично?

Пусть внешне Меркурий и его отец совершенно не были похожи, кое-что общее у них все-таки было, а именно — то, как они меняли свои лица, брали под контроль эмоции и выдавали себя за совершенно других людей. Но их глаза врать не могли.

— Да, верно, — ответил Салмат. Эмельде даже показалось, что скрежетнул зубами в досаде. — Мы как раз говорили о местах, из которых прибыла твоя гостья.

Внимательный взгляд короля и ледяные глаза принца встретились. Эмельда не видела, но чувствовала, что происходит какое-то противостояние, борьба невидимая глазу.

Это длилось всего каких-то пару мгновений, но казалось, что прошло намного больше. В конце концов первым с места двинулся принц. Он обошел короля и встал рядом с Эмельдой, обняв ее за плечи. На его лице красовалась натянутая улыбка — такая же, как у его отца. Отдышка прошла, лицо вернуло себе прежний цвет и только выбившиеся пряди волос из идеальной укладки напоминали о том, как Меркурий спешил.

— И что, вам удалось узнать что-то новое о Шевоне? — поинтересовался принц. Он сильнее сжал пальцы на плечо ведьмы от напряжения, сковавшего его тела. Эмельде пришлось просто смириться с этим.

— Я как раз только задал вопрос, — все также улыбаясь, сказал Салмат, только теперь его улыбка походила на звериный оскал, и он был направлен прямиком на собственного отпрыска. — Но, к сожалению, мне уже не удастся узнать на него ответ. Мои свободные минутки закончились, нужно снова возвращаться к своим королевским делам, — он перевел свои мутные маленькие глазки на Эмельду. — Надеюсь, нам удастся поговорить побольше на балу. Вы же там будете, верно, леди Эмельда?

Теперь ведьме самой предстояло заявить королю о своем решение. Впрочем, на это не ушло много времени, она уже знала, что выбрала:

— Да, конечно, — ее голос все еще попискивал. — Для меня будет огромной честью пообщаться с вами, Ваше Величество.

Эмельда присела в очередном неуклюжем реверансе. Когда она подняла голову, Салмат уже развернулся и двигался к двери.

— А, кстати, — король остановился, но не стал поворачиваться, — на балу будет одна важная гостья, которую я пригласил. Тебе необходимо будет с ней познакомиться, Меркурий. Хорошо?

Ни уточнения, кто это, ни согласования с самим принцем, ни учитывания третьего лица, заставшего этот неожиданный и странный выпад, совсем по-королевски, с раздражением подумала Эмельда и глянула на парня. Напряженность в его теле постепенно сходила.

— Да, Ваше Величество, — ответил Меркурий. После этого король покинул библиотеку.

Принц и ведьма в раз выдохнули, но никто из них не решался заговорить, пока эта незапланированная встреча с королем не ушла на второй план. Эмельда почувствовала, что ей стало легче дышать. Она и не осознавала, что была напряжена не меньше будущего монарха, пока причина этого не скрылась за белоснежными дверями библиотеки. В ногах чувствовалась дрожь. Казалось, еще немного, и женщина свалиться, но она крепко стояла на своих двоих.

Меркурий сыграл на опережение. Он развернулся к Эмельде и схватил ее за плечи.

— Что он спросил и что вы успели ему сказать? — резко, с легким налетом паники спросил парень. Его взгляд казался немного безумным, и это как будто бы не удивило ведьму. Еще бы! Если бы она была рядом с кем-то вроде короля, то наверняка бы тоже обезумела.

— Ничего, успокойтесь, — ласково заговорила женщина. Она мягко положила ладони на чужие предплечья и отодвинула от себя, освобождаясь из крепкой хватки молодого человека. — Вы успели очень вовремя. Если бы я ответила, то нас бы с вами тут уже, наверное, не было.

Эмельда улыбнулась, и этого как будто хватило для того, чтобы успокоить Меркурия. Он все еще хватался за руки женщины, но уже осторожно, без грубости и силы, словно опирался на них. А потом и вовсе склонился над ведьмой и едва слышно сказал:

— Простите, я устал.

Эмельда взглянула в изможденное лицо принца, отметила темные пятна под глазами и маленькие впадинки в районе скул, что-то сказала про себя, а потом и вовсе позвала стражника за дверью. Вместе с ним она вывела Меркурия из библиотеки и отвела в покои принца. Ни о каком разговоре больше не могло быть и речи.

***

Корниан снова и снова пробегал глазами по письму, будто надеялся увидеть в нем что-то новое, что-то, чего он раньше не заметил. Но нет, сколько бы он не читал, ничего другого не появлялось, кроме двух предложений с четким посылом.

— Это точно приказ Его Величества? — в который раз спрашивал капитан у посыльного.

— Да, точно приказ Его Величества, — терпеливо отвечал тот.

На этом Орос попросил оставить его одного, чтобы все обдумать. Он недоумевал, что произошло и почему его охота за Око, походившая на сумасшествие старика, пришла именно к этому приказу. Все это походило на какое-то издевательство.

Мужчина вздохнул, выдохнул, уперся ладонями в стол и уставился в никуда. Теперь его погоня показалась ему совершенно бессмысленной, и он был совершенно бесполезным. К чему привела его борьба с надуманным злом? К тому, что он теперь держал взаперти загнанного миром ребенка? К тому, что половина, если не больше, его подчиненных считала его бредившим стариканом? К тому, что оправдание своих действий потерянными женой и ребенком превратилось в его бич? Корниан влез во все это, не имея никакого представления о плане короля, а теперь у него в руках его приказ, и он обязан его выполнить.

Хорошо, подумал Орос, он сделает это, а потом подаст в отставку и отправиться в Опаловые горы, подальше от всего этого до жути странного мира, подальше от воспоминаний и Топаза, подальше от короля. Давно пора было это прекратить.

Корниан выпрямился, бросил последний взгляд на лист бумаги, в корне переменивший все, и вызвал одного из своих стражников.

***

Время в темнице текло странно. Казалось, что оно стоит на месте, хотя солнечный свет, проникающий через небольшое окошко под потолком, говорил о том, что день подошел к концу. Тяжело было без привычных ориентиров. Ощущение реальности ускользало из рук, чувство было такое, будто бесконечно падаешь, падаешь, падаешь…

По коридору прокатился звук открывающейся двери, а за ним послышались топот ног и голоса, невнятно что-то говорящие.

Аривия поднялась со своего места и медленно, неспеша подошла к решетке, выглядывая. В коридоре было двое стражников и еще один, третий, явно пленник. Джин. Парень поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Аривии. Он резко дернулся к ней.

— Ты в порядке? Они тебе ничего не сделали? — протараторил путешественник, всматриваясь в лицо девушки, осматривая ее тело, руки… — Что у тебя с запястьями?

Красные потертости потемнели. Все-таки веревки были стянуты слишком туго.

— Со мной все хорошо, мне ничего не сделали, только связали по началу, но развязали по моей просьбе, — также быстро проговорила Аривия, в ответ осматривая своего спутника. У него был немного потрепанный вид, но в целом он выглядел нетронутым.

Стражники уже грубо оттаскивали Джина, а он продолжал брыкаться и рваться. Ему нужно было убедиться окончательно, что с девушкой все в порядке, что ей не причинили никакого вреда: ни физического, ни морального. Сама Аривия не могла ничего сделать, кроме одного:

— Джин, пожалуйста, перестань вырываться, иначе они снова нас разлучат! — крикнула она, и в ее голосе послышалось отчаяние. — Мне пообещали, что приведут тебя, и сдержали обещание, но я не уверена, что их терпения хватит на большее.

Это подействовало. Джин успокоился, и стражники закинули его в соседнюю камеру. Когда они возвращались, один из них посмотрел на Аривию и отшатнулся в сторону, сбивая второго. После этого стражники ушли, а девушка смогла спокойно выдохнуть.

— Аривия, — позвал Джин, немного погодя.

— Да? — отозвалась девушка.

— Точно все в порядке?

— Более чем. — Она прижалась лбом к холодным железным прутьям. — Просто не понимаю, что происходит, и уже устала разбираться. Этот мужчина, Корниан, сказал, что мою дальнейшую судьбы решит король Кристаллита. За мной стали гнаться по его приказу.

Джин ничего не сказал. Скорее всего, подумала Аривия, он обрабатывает услышанное, как и она сама, когда только узнала про королевский приказ. Все-таки не каждый день узнаешь, что за тобой гонится сам король.

Однако Джин уже знал об этом. Капитан королевской стражи сообщил ему об этом после того, как рассказал ему ужасающую историю о Топазе. Парень был уверен, что мужчина не станет рассказывать это Аривия, но, видимо, ошибся. Несмотря на то, что Корниан вызвал неожиданно хорошее впечатление при личном общении — вел себя сдержанно, говорил спокойно даже тогда, когда сам путешественник провоцировал его, — Джин не мог легко смириться с тем, какую работу он выполнял, хотя даже тут у него были вполне законные причины, судя по тому, что Орос рассказал про Топаз. И все же…

— И что ты думаешь на этот счет? — осторожно спросил Ивир, с силой прижимаясь к железным прутьям и надеясь, хотя бы краем глаза зацепить девушку. К сожалению, у него это не получилось. Быть поблизости с Аривией, но не иметь возможности увидеть ее было весьма неприятно, но лучше, чем вовсе не знать, что с ней и как она.

— Тут нечего думать, — ответила Аривия приглушенным голосом. Она обняла себя за плечи и оперлась спиной на каменную стену, смежную с камерой Джина. — Ничего хорошего в этом нет. Король просто так не интересуется странными девушками с необычными способностями… Ты и сам должен понимать.

Снова повисло молчание. Такое тяжелое, что давило на обоих. Девушке больше нечего было сказать, а путешественник никак не мог подобрать слова. Все казалось не так и не этак. Конечно, он знал, что от королевского приказа не стоит ожидать приглашения на бал, куда больше ожидаешь приговор…

— Аривия, — все-таки снова позвал ее Джин. В горле пересохло, слова с трудом лезли, парню пришлось приложить усилия, чтобы сказать: — мы обязательно выберемся из этой передряги. Слышишь?

— Да, — еле слышно сказала девушка и грустно улыбнулась. Даже если эти слова были лишь пустым звуком, для Аривии они имели огромное значение.

Вообще нахождение Джина сейчас здесь, в этой темной, холодной, недружелюбной темнице заметно скрашивало ожидание решения, которое должно было решить дальнейшую судьбу девушки. Остаться в такой момент одной было бы по-настоящему страшно.

— Джин?

— Да? — откликнулся парень.

— Почему они тебя не отпустили?

Путешественник не сразу ответил. На самом деле его действительно собирались отпустить после того, как он рассказал все, что посчитал нужным, но сам Джин воспротивился этому так, словно его, наоборот, собирались посадить в тюрьму. Он не мог оставить Аривию одну, он бы не смог потом спокойно спать, зная, что она осталась где-то там.

— Потому что я не захотел, — только и сказал Джин.

Минутное молчание. Парень представил лицо Аривии и подумал, что она улыбнулась. Ему хотелось верить, что она улыбнулась.

— Спасибо, — тихо сказала девушка и действительно улыбнулась. — Я рада, что ты остался со мной.

На этом их разговор закончился. День оказался слишком насыщенным, и очень скоро Аривия уснула у холодной стены, не думая ни о чем, кроме того, как хотела бы она оказаться рядом с Джином прямо сейчас.

Рано по утру их разбудил громкий голос:

— Подъем!

Аривия вздрогнула и разлепила глаза, всматриваясь сквозь решетку. Ничего, кроме темных размытых фигур, она не смогла сначала рассмотреть.

— Что происходит? — услышала она сонного Джина.

Никто не ответил, их просто вытащили наружу и повели по коридору. Каждый из пленников уже проснулся и обнаружил вокруг себя по двое стражников, но держались они как-то… иначе? Более сдержанно и с большим почтением. Аривия даже не заметила косых взглядов в свою сторону.

Узников вывели наружу. Прохладный ветерок обдувал их лица, позволяя вздохнуть полной грудью. Небо было мутно-серое, совсем неприветливое, но было приятно снова оказаться на улице после неприглядных каменных стен, пропахших сыростью.

Аривия не узнавала здешних мест. Судя по высокому ограждению вокруг и большого здания, походившего на маленький замок, они были во дворе штаба стражников. Девушка точно не знала, как он называется. Эмельда говорила всегда избегать этого несуразно мрачного места Аквамарина.

Вдруг они остановились рядом с воротами, которые только-только открыли. Когда они целиком отворились, во двор заехал большой, помпезно украшенный экипаж. Он очень походил на такой, какой можно было бы назвать королевским: темно-красная обшивка с золотым обрамлением по граням коробки экипажа, за кучером виднелся герб королевства — красный и голубой кони стоят на дыбах, параллельно друг другу, в круге, оформленном лепестками какого-то растения. Кони как прообраз Рубина и Сапфира, подумала Аривия, но не поняла, с чем была связана эта аналогия…

Из экипажа вышел Корниан. Помимо него и кучера больше никого не было, и это почему-то казалось странным. Такой экипаж и такое малое количество людей его обслуживает.

— Аривия Арагонская и Джин Ивир, — обратился капитан Орос к узникам. — Имею честь пригласить вас от лица Его Величества, Салмата Второго, на предстоящий бал по случаю объявлению наследника и следующего короля Аквамарина.

- XXIX -

Когда Меркурий открыл глаза, он чувствовал себя так, словно его побили. Тело ломило, голова раскалывалась, глаза болели, но, если убрать это все, то можно было сказать, что принц был отдохнувшим. Все равно хуже, чем было до принудительного сна, уже быть не может.

Он поднялся на кровати и огляделся по сторонам. В комнате стоял полумрак, разбавленный слабым огоньком догоравшей лампы, которая стояла на столике у кресла. В нем, уместившись целиком и полностью, дремала Эмельда. Сейчас она, свернувшись калачиком и мирно сопя, была похожа на самую обыкновенную женщину. Очень красивую, хрупкую и неожиданно милую. Кто бы мог, увидев ее сейчас, сказать, что она ведьма? Да никто. Даже сам Меркурий.

Принц смотрел на Эмельду и понимал, что совершенно ничего не знает о ней. Как и ведьмах в целом. Они рождаются ими? Или становятся?

Однажды, в детстве, Меркурий прочитал в одной потрепанной книжке, что ведьмы появляются, потому что у людей зарождались злые помыслы и нужен был кто-то, кто бы исполнял их темные желания.

Но сколько бы парень не глядел на Эмельду и не проматывал в голове все разговоры с ней, он никак не мог взять в толк: если ведьмы были даны для того, чтобы исполнять зло, разве стала бы одна из них так рьяно кого-то защищать, переживать и делать все для него? Стала бы она беспокоится за чье-то состояние, отправлять того отдыхать, а потом караулить его всю ночь? Этого Меркурий не мог понять. Если ведьмы были созданы для злых дел, то Эмельда определенно была изгоем среди них.

Словно почувствовав чужой взгляд, женщина нахмурилась и заворочалась. Меркурий замер на месте, даже задержал дыхание, но Эмельда перевернулась на другой бок, что-то невнятное пробурчала во сне и продолжила спать, как ни в чем не бывало. Принц выдохнул и усмехнулся своему поведению. Да уж, ну и что это за детский сад? Он взял покрывало со своей кровати и осторожно накрыл им спящую, обратив внимание на часы. Четыре часа утра. Время рассвета. Время вернуться к своим обязанностям. И обещаниям.

Совесть скребла внутри своими коготками, намереваясь выцарапать себе путь наружу. Нужно было сделать обещанное до того, как это случится. Не хотелось признаваться Эмельде во лжи и при этом не выполнить сказанное. Принц обязан был доставить Аривию на завтрашний бал, а значит, нужно было в срочном порядке решить вопрос с перевозкой. Вчера он отправил приказ своим людям, за это время они должны были уже прислать ответ.

Меркурий тихо, почти бесшумно вышел из комнаты. Он дернулся, заметив по двум сторонам от двери двух бодрствующих стражников. Сам принц был категорически против того, чтобы его покои охранялись, так почему они сейчас стояли здесь, против его воли?

— Почему вы здесь? — строго спросил парень. — Я же просил не ставить к моим дверям охрану.

Стражники как будто не отреагировали на него, просто ответили безучастными голосами:

— Приказ Его Величества, ваше высочество!

Отец. Король. Ну конечно, куда без него? Если в дело вмешивается его величество, то принц становится пустым местом. Его слово против слово короля? Неравная борьба. Это раздражало, но вместе с тем научило Меркурия: если у тебя недостаточно полномочий, то с тобой считаться не будут. Даже будучи принцем, он все еще ограничен, а значит, не нужно полагаться на свой титул, полученный только за то, что родился в «той» семье. Благо Меркурий усвоил это еще тогда, когда проходил обучение у капитана Ороса в военной академии.

Меркурий направился в свой кабинет. Он находился за углом длинного коридора, отделанного в красных тонах. Эта часть замка, где проживала королевская семья, была самой охраняемой и попасть сюда кому-то стороннему было невозможно. Так как это удалось Эмельде? Она ведь не прибегала ни к каким своим уловкам? Очень хотелось надеяться на это. В конце концов, куда проще объяснить появление женщины, выбранной быть дамой принцу на балу, в покоях этого самого принца, нежели попробовать разобраться, почему у кого-то из стражников провалы в памяти. Король и без того уже в чем-то подозревает Эмельду. Достаточно вспомнить его вчерашний визит. Но в чем прокололся Меркурий? Этот вопрос мучил его снова и снова. Он прокручивал в голове диалог с королем и не смог ни к чему прицепиться. Может, он на самом деле знает про королевство Шевон? Да нет, не может того быть. Люди с тех земель ведут закрытый образ жизни. Хотя откуда ему, парню, прослужившему всю жизнь на Кристаллите, знать, как на самом деле там, за океаном? Правильно, неоткуда.

Парень запустил руку в свои растрепанные волосы, когда зашел в кабинет. Пусть сон и позволил думать чуточку яснее, от этого количество вопросов и проблем не уменьшилось.

В комнате было почти темно. Слабый свет первых солнечных лучей только слегка разбавлял темноту, делая ее не сплошной черной стеной, а темно-синей завесой. И все же, несмотря на это, почти сразу на глаза Меркурию попался белоснежный конверт, лежащий на его столе. Он в два шага оказался возле стола, зажег лампу и второпях стал открывать письмо. Пальцы тряслись, не слушались, а от того, что принц не мог открыть письмо сразу, он нервничал еще больше. Но вот, заветный лист бумаги был у него. Он развернул его и поспешно прочитал:

«Танагра и Воробей покинули город вместе с Ястребом. Дальнейшая наблюдение невозможно. Доставка птиц также не является возможной. Ждем дальнейших указаний»

Птицеловы

Меркурий с силой и досадой стукнул по столу. Он потерял Аривию. Потерял! Теперь оставалось только догадываться, куда Корниан Орос мог увезти девушку, за которой охотился. Ладно она, но что насчет второго заключенного — Джина Ивира? Неужели и его капитан королевской стражи решил приплести в дело как сообщника? Впрочем, это уже не имело значение. Обоих увезли, а куда — это еще предстояло выяснить. Если Птицеловы не могут их выследить, самое время поднять своих людей в других городах. Но хватит ли на это времени? Не важно, важно было их отыскать!

Принц уже схватился за бумагу, когда в голове снова всплыло имя заключенной. Аривия. Эмельда не называла его, парень сам узнал это через своих информаторов. Надо сказать, это было весьма сложно — узнать настоящее имя легенды. Однако, когда Меркурий в первый его услышал, оно показалось ему смутно знакомым, но он быстро избавился от этой мысли. И вот сейчас это странное ощущение снова напомнило о себе. Будущий монарх определенно где-то сталкивался с этим именем, но где?

— Почему я вообще об этом думаю?! — возмутился Меркурий и вернулся к написанию писем для своих людей в Изумруде, Опале и Аметисте, но имя никак не вылезало из головы.

Интересно, если он спросит у Эмельды, она ответит, почему ему оно так знакомо…

— Да что ж это такое! — выругался принц, заляпав лист бумаги чернилами. Пока он пытался избавиться от испорченного письма, перепачкал руки, немного лицо и волосы. Утро, которое еще толком не успело начаться, у него уже не задалось. Меркурий остановился, тряхнул головой, сделал глубокий вдох, выдохнул и благополучно избавился от злосчастного листа бумаги с размазанной кляксой на нем. Затем, освободив окончательно свою голову от лишних мыслей, он достал новый лист и начал сначала.

***

— Что?! — Эва подорвалась с кровати, но, не рассчитав силы, плюхнулась обратно. Она во все глаза смотрела на Фениза и Гранца, которые принесли не самые хорошие вести.

— Джина и Аривию вывезли из Аквамарина, — повторил Фениз, чувствуя, как внутри все холодеет. Он и подозревать не мог, что этих двоих вывезут из города. Ему казалось, что в таких делах должно быть следствие, расследование, суд и уже потом исполнение приговора. А это ведь еще при условии, что вина будет доказана! С другой стороны, Фениз понимал: он вообще мало что представляет о решении таких дел в Аквамарине. С чего он вообще взял, что будет какое-то расследование? К тому же обвиняемая обладает сверхспособностями, разве это можно как-то объяснить?

Страшная догадка промелькнула в голове, но парень оставил ее при себе. Он подумает о ней позже, когда останется один и будет способен здраво оценить ситуацию.

— Как это могло произойти? — голос Эвы дрожал, в нем чувствовались подступающие слезы, но девушка со всех сил их сдерживала. — Куда… их повезли?

На этот раз Фениз не решился ответить. Смотреть на то, как Эва пытается не заплакать, было невыносимо, а давать ей еще один повод для расстройства было выше всяких сил. Благо рядом был Гранц:

— Мы не знаем. Их увезли из города сегодня утром. Говорят, они уехали в королевской карете.

Со стороны могло показаться, что мужчина совсем не обеспокоен сложившейся ситуацией, но внутри Гранц паниковал. Может, Джин и его подружка были лишь временными людьми в его жизни, как и любой другой путешественник, попадающийся ему на пути, он не мог не переживать за этих двоих. Их связывала какая-то тайна, какая-то особенная история, и было в этой истории что-то такое, что тянуло на грандиозное приключение. Однако за каждым таким приключением было столько неприятностей и печали, что Гранц хотел бы поменяться с ними местами.

— И что нам теперь делать?

Эва, казалось, отчаялась. Она резко поникла, краска отлила от лица, вся она стала какой-то блеклой, как потрепанная временем кукла. Жизнь в ней выдавали лишь дрожащие руки и редкие всхлипы.

— Искать, — сказал Фениз не в силах больше мириться с подавленным состоянием девушки. — Отправиться на поиски прямо сейчас! В Кристаллите мало городов, наверняка где-нибудь да найдем их и…

— Не торопись, — прервал его Гранц. Он понимал, что чувствует юноша, но не мог позволить такому здравому уму действовать безрассудно. — Давай для начала соберем информацию. Наверняка же кто-то что-то видел или слышал.

Фениз кивнул, а Эва снова поднялась с кровати. На этот раз она твердо стояла на ногах.

— Я с вами!

— Но ты же не знаешь города, — возразил парень.

— Мне все равно! Я пойду и все! — Эва сорвалась на крик, но тут же успокоилась, увидев замешательство Фениза. — Мне надоело сидеть в четырех стенах и ждать непонятно чего. Я тоже хочу искать брата и Аривию, хочу что-нибудь сделать… Фениз, не останавливай меня, пожалуйста.

Ему пришлось смириться. Он бы все равно не смог ей противостоять.

Было решено, что Гранц пойдет по местам, где больше всего разводится слухов, Эва вместе с ним, а Фениз пойдет к башне стражников и попробует выяснить что-то там. На том и порешили.

- XXX -

Экипаж трясло, но внутри это как будто не чувствовалось. Хоть камень, хоть ямка — пассажиры не чувствовали каменистых и неровных дорог. Королевская карета отличалась особым удобством и обширным пространством внутри. Это было редкостью для любого другого подобного транспорта. Те превыше всего ставили скорость, нежели комфорт.

Однако это мало интересовало нынешних пассажиров королевской кареты. Джин и Аривия сидели рядом по направлению движения экипажа, напротив расположился Корниан Орос. Они покинули Аквамарин около часа назад, но никто не обмолвился ни словом. На то было две причины: первая — все произошло слишком быстро, требовалось время на обдумывание, вторая — когда Джин залезал в экипаж, капитан королевской стражи едва слышно сказал молчать. Так и произошло, но терпение кончалось, требовались ответы, а Орос, который их наверняка знал, молчал.

Путешественник буквально сверлил мужчину взглядов, сложив руки на груди, пока Корниан наконец не произнес:

— Вижу, что вам обоим не терпится узнать, что происходит. Задавайте свои вопросы, сейчас можно.

— В чем дело? — сразу же спросил Джин. — Сначала вы держите нас, как преступников в тюрьме, а потом говорите, что мы приглашены на королевский бал, потом еще эта игра в молчанку… Что вы задумали? Куда мы на самом деле едем?

Аривии тоже были хотелось знать, но голова ее занята была другим. Она косилась на прикрытое тяжелыми занавесками окно и думала, что стоит сделать, если вдруг потребуется бежать. Однако даже эти размышления прерывались сигналами желудка о голоде. Последний раз девушка ела накануне вечером, перед тем как привели Джина, но тогда ей кусок в горло не лез, и она совсем немного съела той отвратительной тюремной каши из непонятно чего. Нормально она ела очень давно. От этого сводило живот, и мысли путались, невозможно было на чем-то сконцентрироваться. Аривии ничего не оставалось, кроме как просто потерпеть и понадеяться, что в дороге их покормят.

— Мы на самом деле едем в королевский дворец, и вы действительно приглашены на завтрашний бал, — медленно, растягивая слова, ответил капитан Орос. — Мне было поручено поймать Аривию, потом пришел приказ доставить ее на бал и обращаться с ней, как с гостем Его Величества. Вот и все.

Девушка отвлеклась от неразберихи в голове и теперь пыталась сосредоточиться на разговоре мужчины и Джина.

— В честь чего сам король решил пригласить девушку из мрачных легенд? Он разве их не знает? — наседал путешественник.

— Знает, будь уверен. Он знает все о том, что происходит в королевстве. Или почти все.

На фоне напряженного Джина Корниан выглядел совершенно расслабленным, будто этот разговор никак его не интересовал и не имел никакого значения. Но на деле все было не совсем так. Мужчину волновали те же вопросы, и то, что он был назначен провожатым для этих двоих в королевский дворец давало отличную возможность разобраться напрямую с королем.

Вместе с этим он думал и над тем, стоит ли доверять двум молодым людям и раскрывать свои истинные мотивы. Ему казалось, что есть между ними что-то общее. По крайней мере, они, как и он, понятия не имели о ситуации, в которой они все оказались.

— Я сам не знаю, что происходит, если быть откровенным, — все-таки решился капитан королевской стражи после некоторой паузы. — Я был уверен, что цель поимки Око заключалась в том, чтобы предотвратить катастрофу Топаза, но все обернулось неожиданным образом.

— Какое отношение взрыв шахты в Топазе имеет ко мне? — вступила в разговор Аривия. Мысли о еде ушли на задний план, когда диалог повернул в сторону, к которой сама девушка вроде как не была причастна.

Корниан сначала посмотрел на Аривию, потом на ее спутника.

— Полагаю, теперь мы не можем об этом не рассказать, — сказал он, ожидая реакции Джина.

Аривия в недоумении уставилась то на капитана, то на своего спутника.

Сам парень понял, что дело труба, стоило мужчине упомянуть Топаз и прозвище девушки в одном предложении. Нарочно это было или нет, но все было сказано и теперь не имело смысла скрывать. История катастрофы в Топазе ужаснула его, а то, что ее причиной стал кто-то похожий на Аривию, заставило путешественника попросить не упоминать этот факт при девушке. Был шанс, что она и так знает о произошедшем, но ее вопрос говорил сам за себя. Она была не в курсе, что в исчезновении Топаза виноват кто-то, у кого было подобное проклятие.

Джин вздохнул и рассказал все Аривии. Корниан не влезал, только если не требовалась помощь в уточнении каких-то моментов. В общем и целом, мужчина поведал Ивиру почти всю правду. Единственное, что он утаил, это его причастность и причастность его семьи. Это было слишком личным, то, что он сам не готов был рассказать кому-то другому. Впрочем, в нынешней ситуации оно и не требовалось.

— Так вот оно значит как… — только и смогла произнести Аривия. Она чувствовала себя потеряно. Надо же, кто-то с ее проклятием уничтожил целый город, а она живет себе припеваючи, только мучается от всеобщего презрения и клейма монстра… И все же толика сомнения присутствовала. Она обратилась к Корниану: — С чего вы взяли, что это проклятие Лишнего?

— Есть доказательства. Сейчас я вам их предоставить не могу, но, если потребуется, дайте знать — спокойно ответил мужчина. — Удивительно, что вы не знаете этого. Мне казалось, что вы-то должны быть в курсе. Дело же касается напрямую вас.

Девушка не знала, что на это ответить. Она прокручивала в голове то время, когда событие в Топазе было не слуху. Аривия не могла ничего такого вспомнить, кроме разных слухов, среди которых также ходило и предположение о том, что к этому делу приложила руку Око. Однако больше ничего, что могло бы хотя бы дать наводку на причастие к катастрофе кого-то с таким же, как у нее, проклятием. Разве что…

Могла ли знать Эмельда? Могла. Теперь, когда Аривия подумала об этом, она вспомнила, что ведьма всячески избегала разговор о том происшествии, отмахиваясь, мол, ни к чему об этом говорить. Но, если она знала, то почему не стала говорить? Почему намеренно скрывала это? А почему пытался утаить Джин? Аривия взглянула на своего спутника. Она поймала себя на мысли, что сейчас, в данный момент жизни, она была готова безоговорочно довериться этому парню, нежели своей наставнице, с которой, пусть и провела всю свою долгую жизнь, теперь испытывала трудности с доверием. Эта женщина сбежала и куда-то делась, как будто вовсе не собиралась больше иметь с Аривией дело, она рассказала про проклятие и про продолжительность жизни совершенно чужому человеку, врагу, а теперь и вовсе может оказаться, что она намеренно скрывала от Аривии кого-то с таким же проклятием, как у нее.

— Вы не знаете, где Эмельда? — спросила вдруг девушка.

— Не знаю, — ответил Корниан, упираясь локтями в колени. — Могу только сказать, с кем она могла сбежать. Если моя догадка верна, то велика вероятность, что вы встретитесь с ней в Алмазе.

Алмаз — столица Кристаллита, но что там могла делать Эмельда?

— И… с кем же она могла сбежать?

Голос Аривии дрогнул. Они всю жизнь вели затворническую жизнь и ни с кем не имели общение, так откуда у ведьмы союзник, который мог ей помочь с побегом из тюрьмы? В голове мелькнула мысль, что возможно наставница просто использовала свою силу, но разве тогда ей не пришлось бы как-то избавиться от ведьминых пут? Думать об этом становилось все тяжелее и тяжелее, однако Аривии важно было узнать как можно больше, чтобы потом задать правильные вопросы Эмельде.

Корниан смерил взглядом девушку. Судя по тому, что он знал о каждой из этого тандема, отношения между ведьмой и проклятой можно было сравнить с отношениями между матерью и дочерью. Однако мужчина, как и Аривия, не мог понять, почему Эмельда сбежала и до сих пор не дала о себе знать? Может, она еще не знала? И все же, сейчас вопрос был в другом: стоит ли говорить о своих догадках и к чему это в итоге может привести? Взвесив все «за» и «против», капитан ответил:

— Я думаю, что ей в этом помог принц Меркурий. Именно в его честь завтра проводиться бал.

Орос знал, что в экипаже принца был кто-то еще. Он увидел только платье, но почти сразу понял, кто это. Это ему показалось весьма любопытным, и он не стал ничего делать с беглянкой, пусть изначально ее побег вызвал у него приступ гнева. Когда Корниан понял, что Эмельда отправляется в столицу, в его голове что-то щелкнуло, шестеренки закрутились, и он подумал, что лучшего исхода не придумаешь. Теперь ведьма была головной болью принца, для капитана королевской стражи она больше не имела особого значения. Он планировал использовать женщину в качестве гарантии возвращения Око, но все оказалось куда проще. Судьба Эмельды его больше не интересовала.

Аривия заметно поникла. Эмельда сбежала с принцем Кристаллита. Этот факт, хоть и не был подтвержденным, но почему-то неприятно кольнул сердце. Зачем Эмельде было сбегать не только из тюрьмы, но и из Аквамарина? Так еще не просто с кем-то, а с будущим правителем королевства. Девушка пыталась себя успокоить, придумать хоть одну причину того, почему наставница приняла такое решение, но в голове все перемешалось, все затмило жгучее чувство предательства, от которого щипало в глазах. Почему она так легко верила в то, что говорил человек, охотившейся за ней, как сумасшедший? На этот вопрос Аривия бы ответить не смогла.

Заметив, как сильно этот разговор опустошил девушку, Джин был вынужден вмешаться и сменить вектор направления этого диалога, вернув все к первоначальным вопросам:

— Скажите, капитан Орос, в качестве кого мы приглашены на бал? Я имею ввиду, как нас собираются представить?

Казалось, мужчина удивился:

— Мне сообщили, что Аривия будет представлена, как королевская особа, а ты, Джин, как ее сопровождающий.

Теперь настала очередь недоумевать путешественника. Он уставился на Корниана.

— Что значит «как королевская особа»? Почему Аривию решили так представить? Каким образом она причастна к этому?

Повисла тишина. Теперь Корниан глядел на девушку, которая, кажется, тоже была немного поражена этим фактом. Но не могла же она не знать своего происхождения, верно? С другой стороны, прошло ведь уже более пяти веков, не мудрено, что она уже и думать забыла о своем статусе.

— Аривия Арагонская причастна к этому самым прямым образом, — ответил капитан королевской стражи. — В конце концов, она ведь дочь первого короля.

— …Что?

Нависшую тишину перервала резкая тряска. От неожиданности пассажиров чуть не выкинуло с их мест. Вот и весь хваленый комфорт.

— Прошу прощения, — послышался приглушенный голос кучера. — Енот.

Никто не задумался о судьбе животного.

Корниан что-то пробурчал, сел поудобнее, проведя рукой по оставшимся волосам, и вернулся к двум молодым людям, которые тоже немного привели себя в порядок. Его взгляд остановился на Джине. Тот, в свою очередь, собирался повторить свой вопрос, но уже задать его напрямую Аривии. Однако, только взглянув на нее, как будто бы передумал. Он прикрыл глаза и неожиданно рассмеялся:

— Кто бы мог подумать, я путешествую с принцессой! Кому не расскажи, никто не поверит!

— Я не принадлежу к королевской семье уже пять веков, так что меня нельзя назвать принцессой, — стушевалась Аривия. Ей словно было неловко от этого факта. Она отвела взгляд в сторону и всячески старалась не смотреть на своего спутника.

— Во дворце так, по-видимому, не считают, раз пригласили тебя именно, как королевскую особу, — Джин пожал плечами.

— Аривия права, — решил высказаться капитан Орос. — По закону она больше не числится принцессой. После того, как… — он с опаской глянул на девушку, — как ее отец потерял престол, их семья перестала числиться королевской. Однако нынешний король решил восстановить ее статус.

— Мне больше интересно, откуда он вообще обо мне знает, — с ноткой раздражения заметила Аривия.

Теперь уже настала очередь Корниана пожимать плечами.

— Я же говорил, что он знает обо всем происходящем в королевстве.

— Слушай, ваше высочество, — усмехнувшись, Джин обратился к девушке и получил от нее укоризненный взгляд, — если у тебя еще припрятаны какие-нибудь интересные факты твоей жизни, то расскажи их сейчас, а то меня на твои сюрпризы не хватит. Девушка-загадка, честное слово. Никогда не знаешь, что от тебя ожидать.

На этом попытки разобраться в сложившейся ситуации закончились. Больше никто не стремился задавать вопросы. И Джин, и Аривия, и даже Корниан устали от этого, поэтому они, не сговариваясь, решили прекратить какие-либо расспросы. Все равно никто не знал правильных ответов, так зачем тратить время на пустые разговоры?

Экипаж остановился, и капитан Орос сообщил о том, что они могут выйти размять ноги и заодно пообедать. Остановка была совершена прямо посреди леса, неподалеку от небольшого ручейка. Это была нейтральная территория. Когда закончится этот лес, они окажутся в Изумруде. Лучше было бы остановиться именно в городе, но, во-первых, у Аривии была слишком примечательная внешность, что могло бы повлечь ненужный хаос и суматоху, а во-вторых, там, в толпе было легче сбежать и затеряться. Этого бы Корниану не хотелось. Нельзя было сказать, что лес более удачное место, однако других вариантов остановиться не было. В любом случае, капитану оставалось надеяться на то, что молодые люди не будут глупить.

Сами Джин и Аривия не думали о побеге. Обоим хотелось разобраться. К тому же, судя по полученной информации, им не грозила опасность. Аривию так вообще собираются восстановить в качестве принцессы. Разве стал бы кто-то так делать ради того, чтобы причинить вред? Пусть девушка и относилась ко всему с подозрением, сейчас ей хотелось освободиться от этого. Хотелось пустить все на самотек. А еще жутко хотелось поесть, поэтому, когда Корниан достал сумку с едой из-под своего сидения, Аривия больше не могла ни о чем думать, кроме как о горячих бутербродах и чае. Сумка оказалась необычной, а с сохранением тепла, а чай был в ёмкости, обладающей тем же свойством. Для Аривии это было сродни колдовству, но Джин объяснил ей, что на самом деле ничего волшебного в этом нет, всего лишь пару знаний, несколько подходящих материалов и все. Удивительно, подумала девушка, а ведь раньше все было совершенно по-другому.

После обеда они вернулись в экипаж и двинулись дальше. Какое-то время Джин и Аривия болтали обо всем на свете, размышляли о том, что сейчас с Фенизом и Эвой, надеясь, что те не сильно переживают, вспомнили о своих приключениях. О существовании Корниана они, казалось, вовсе забыли, их совершенно не волновало то, что он сидел напротив и слышал все, о чем они говорили. В конце концов оба вымотались и уснули, опершись друг на друга. Последние пару дней выдались весьма тяжелыми.

Орос смотрел на них и не мог понять, как он мог гоняться за детьми. Ему стало тошно от самого себя. Его желание добиться мира для королевства переросло в какое-то слепое безумие и ни к чему его не привело. Да, он выполнил свою часть, но на душе у мужчины было гадко. Эти двое были обычными ребятами, несмотря на странную жизнь девушки и наличия у нее проклятия. Она просто пыталась жить с тем, что у нее было даже тогда, когда мир был против нее.

Капитан склонился перед спящими и еле слышно прошептал:

— Простите меня. Простите меня, если сможете.

***

Фениз носился от одного кабака к другому в поиске Гранца и Эвы. После пятого такого заведения от него разило потом и табаком, появилась отдышка и, если бы это было не так важно, он бы уже давно все бросил, но вместо этого парень резко выдохнул и снова побежал. Он повернул за угол и чуть не налетел на кого-то.

— Фениз! — резко выдохнул Гранц, отпрянув назад. — Ты чего носишься, как полоумный?

— Их… — он сделал глубокий вдох, — их увезли в Алмаз!

Парень пытался восстановить дыхание, пока Гранц и Эва допрашивали его, однако вместо того, чтобы отвечать на каждый вопрос, Фениз просто сказал:

— Потом все расскажу, сейчас нам нужно поторопиться.

Последовал очередной вопрос, но теперь юный моряк вовсе не стал ничего говорить. Он схватил Эву за руку и повел ее в том направлении, откуда пришел. Гранцу ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ними.

Идти пришлось недолго. Пару кварталов, и они оказались в центре Аквамарина, состоящей в основном из рынка и маленькой площади, обозначенной фонтанчиком со скульптурой юноши с кувшином — негласным символом города, и парой скамеек. Выглядела названная площадь совсем просто, незнающий человек посчитал бы это место неказистым парком, не более.

В тени одного-единственного дерева стоял экипаж. Кучер, заметив троицу и узнав в ней молодого человека, так рьяно стремившегося в столицу, что заплатил втридорога, все, что у него было, махнул рукой. Хемель знавал таких: безрассудные юнцы метят в Алмаз за хорошей жизнью, но даже не подозревают, с чем им придется иметь дело по прибытию в сердце Кристаллита. Однако кое-что в конкретно этом парне, назвавшегося Фенизом, было другое. То ли дело было в его взгляде — прямом и холодном, то ли в его слегка безумном и растрепанном виде. Если бы не эта деталь, Хемель бы отказался его везти. Ему совершенно не хотелось водиться с глупыми детишками, возомнившими себя невесть кем, а все потому, что он сам, много лет назад, был таким. А теперь что? Он работает извозчиком, получает копейки и живет с другими такими бедолагами. В последнем пункте в основном были плюсы, но иногда одиночество давило с такой силой, что хотелось выть.

Так или иначе, а теперь нужно было довезти эту странную троицу до столицы. Хемель окинул каждого взглядом, не задерживаясь на ком-то конкретном. Заплативший парень, девица с огоньком в глазах и с юным, но уставшим лицом и взрослый мужчина, чем-то похожий на самого Хемеля. Это обрадовало старого кучера, был шанс найти в последнем неплохого собеседника. Это подтвердилось, когда незнакомец спросил, можно ли ему на начало пути устроиться рядом с ним на козлах.

Эва и Фениз залезли в экипаж. Внутри пахло пылью и старыми вещами. Стоило им приземлиться на изношенные и протертые сидения, как поднялся столп пыли. Девушка невольно закашлялась, а моряк пожалел, что поспешил с оплатой транспорта. Он отдал все, что у него было только ради того, чтобы их довезли до столицы. В связи с королевским балом, который состоится завтра, любой экипаж был очень востребован, как на любой праздник, проводившейся в Алмазе.

— Так, как ты узнал, что они отправляются в столицу? — спросила Эва, когда приступ кашля закончился.

— У местных стражников на удивление хорошо развязан язык. Они только и говорили о том, что двух преступников, пойманных вчера, увезли на королевском экипаже. А куда может доставлять такой роскошный транспорт? Только во дворец, — пожал плечами Фениз.

Губы девушки дрогнули, пока она пыталась сформулировать вопрос:

— Если их вызвали во дворец, то для того, чтобы… — Ей не хватило мужество договорить. Одна только догадка была у нее на уме, но об этом не хотелось даже думать, не то, что говорить.

— Нет, не думаю, — ответил юный моряк. — Если верить описанию и словам стражников, то на таком экипаже могли бы возить только знатных особ. Там, — он неопределенно махнул в сторону, — тоже недоумевают, почему за этими заключенными послали такой транспорт. Обычно, если преступников забирают в столицу, то там целая передвижная тюрьма.

— Тогда почему?..

— Не знаю. — Фениз посмотрел в окно. Небо было серым, но дождя не было. Парень надеялся, что его и не будет. Он не был уверен, что эта рухлядь переживет, если погода испортиться.

Словно услышав мысли юноши, экипаж скрипнул, дернулся вперед-назад и тихо двинулся. Они отправились в путь.

— Если их везут во дворец, — снова подала голос Эва, — то как мы собираемся туда попасть?

— Давай разберемся с этим вопросом, когда доберемся до столицы.

На этом их разговор закончился.

- XXXI -

В очередной раз Эмельда открывала глаза и в очередной раз не узнавала место, в котором просыпалась. Это уже стало чем-то обыденным и привычным за последние несколько дней. Однако в этот раз что-то было не так. Ведьма сколько не рассматривала комнату, никак не могла узнать ее. Она чем-то отдаленно походила на ту, в которой она жила, но только расстановкой мебели и обильным количеством орнаментов с лилиями.

Потребовалось немного времени, прежде чем Эмельда вспомнила предыдущий вечер и поняла: она в покоях принцах. Удивительно, но комната будущего монарха была весьма проста, пусть и не была лишена роскоши. Женщина бросила взгляд на стол, искусно вырезанный витиеватыми узорами. Ручная работа. Кровать была немного больше, чем та, что стояла в комнате ведьмы. Все здесь лучше, но вместе с тем казалось пустым, серым и одиноким. Что-то подобное иногда Эмельда чувствовалось и в принце. Ей казалось, что это просто ее воображение, но после встречи с королем — его отцом — ведьме вдруг многое стало ясно. Это пробудило ноющее чувство в груди, очень похожее на то, что она испытывала к Аривии. И ей стало как-то неловко. Пусть Меркурий в действительности был лишь юнцом в глазах женщины, она не могла бы так грубо с ним поступить. В конце концов, будущий монарх уже давно не был маленьким мальчиком. Более того, он был следующим королем.

Эмельда отмахнулась от своих мыслей и слезла с удобного кресла. От нахождения в одной позе ноги затекли и теперь ныли. Эмельде пришлось замереть на месте и дать своим коленям прийти в себя. После она отдернула помятую юбку своего платья и двинулась к двери. Принца не было. Наверняка он встал спозаранку и опять пошел решать свои дела. А завтра еще этот бал…

Ведьме совершенно не нравилось быть втянутой не только в этот дурацкий бал, но и в стычку с королем. Совершенно не хотелось иметь дело ни с одним, ни с другим, но теперь уже ничего не поделаешь. Нужно было только дождаться Аривию и бежать отсюда куда подальше. Может, пора и вовсе оставить Кристаллит? Пусть здесь все началось, разве оно обязано здесь закончится? Все это время Эмельда в упор избегала мыслей о возможном переезде на большой континент. Она отмахивалась тем, что именно здесь может быть разгадка проклятия Лишнего, но на самом деле просто не могла покинуть эти места. Они были ей слишком родными, слишком близкими, чтобы взять и уплыть непонятно куда. Женщина была слишком привязана к острову, словно много лет назад ее якорь зацепился за корни и заржавел так, что никакие силы не смогли бы его оторвать. Но теперь Эмельда думала о том, что это не такая уж плохая идея — взять и уехать.

Она взялась за ручку двери и внезапно провалилась в темноту.

Тьма вокруг казалась осязаемой. Она касалась, щупала, обволакивала, сжимая в своих скользких объятиях, словно была живой. И это пугало. Пугало даже больше, чем нахождение в этой темноте. Эмельда пыталась ухватиться за что-нибудь, лишь бы ощутитьопору, но чувствовала только тьму, ускользающую из-под пальцев. Женщина попыталась призвать силу, но та не отзывалась, будто ее не было. Ужас сковал ее. Потерять свою силу, означало, потерять вообще все.

Ведьма не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она была в этой темноте, пока не почувствовала под собой неровный холодный пол. Она резко поднялась на ноги и оглянулась по сторонам. Голова закружилась, и на мгновение все вокруг слилось в одной сплошное серое пятно. Но вот, картинка восстановилась, а вместе с ней пришло осознание, что сила при ней, однако ощущалась она слабо. Это настораживало, но не больше, чем место, в котором Эмельда очутилась. Это было помещение с низким потолком, если бы женщина была на голову выше, то упиралась бы в него макушкой; пол и стены были сделаны из камня и не отличались друг от друга. Позади стена, впереди — поворот в никуда. Эмельда не решалась двигаться с места. На то был ряд причин и первая: как она здесь очутилась? Она крикнула в темноту, но в ответ услышала только собственное эхо. Тогда она взмахнула рукой и снова попыталась призвать к своей силе, однако и в этот раз ничего не смогла сделать. Сила отозвалась внутри слабым скулежом и спряталась, словно боялась чего-то.

Эмельда вспомнила свои кошмары, которые мучали ее последние дни. В них тьма имела силуэт и пыталась задушить ее, а она ничего не могла с этим сделать. Нынешняя ситуация чем-то напоминала эти кошмары, и, кажется, теперь женщина понимала, что это были не просто сны.

— Что, не можешь ничего сделать без своих способностей? — вдруг раздался голос со всех сторон сразу. Эмельда не могла разобрать, кому он принадлежал: мужчине или женщине, взрослому или ребенку. Он искажался, менялся, становился то высоким, то низким; то звонким, то глухим; то мягким, то грубым; то очень громким, то еле слышным…

— Кто ты? — спросила ведьма, озираясь по сторонам в попытке все-таки найти источник звука.

— Не имеет значения, — отрезал голос. — Куда больше волнует то, кто ты такая и что забыла здесь?

— Еще бы понимать, где это «здесь», — пробурчала Эмельда, наконец, оставив попытки понять, откуда говорит неизвестный. — И что, я теперь пленница?

— Ты? — в неразборчивом и постоянно меняющемся голосе вдруг показалась первая эмоция: удивление. А потом вдруг разразился таким жутким и громким смехом, что женщина была вынуждена закрыть уши, но даже тогда он звучал четко в ушах, намереваясь разорвать барабанные перепонки. — Нет, пленница — слишком жестоко. В конце концов, ты ведь мне когда-то помогла.

— Так ты все-таки знаешь меня? — в недоумении спросила Эмельда, когда звуковая атака на ее уши прекратилась.

— Знаю ту, которой ты была раньше, — ответил голос с намеком на досаду. — Нынешнюю тебя не узнаю, и меня от этого тошнит. Когда-то ты подавала надежды, а теперь стала корчить из себя добренькую… Кого ты пытаешься обмануть? То, что ты сделала, висит над тобой, как ярмо. Я смотрю на него и не могу отвести взгляда. Такой прекрасный кроваво-красный цвет… И что ты теперь пытаешься сделать? Избавиться от него?! Не смеши меня!

Голос громом прокатился по невидимому коридору и с силой ударил Эмельду. Она свалилась с ног и почувствовала себя совсем обессиленной. Перед глазами проносились воспоминания из прошлого, которые ведьма старательно пыталась выкинуть из головы, но они снова и снова лезли в голову, обрастая новыми, не самыми приятными подробностями. Эмельде стало плохо. Ее скрутило, слезы брызнули из глаз, она не поняла, как стала просить о пощаде. Она только то и могла: плакать и молить о прощении. Ее сердце изнывало и жутко болело, крик рвался наружу, но застревал в горле, высвобождая только невнятные звуки, похожие на завывания и всхлипы.

— Какая же ты жалкая, — пренебрежительно отозвался голос и снова засмеялся, но в этот раз не так громко и разрушительно. — Кто бы мог подумать, что я многим обязана такой слабачке, как ты. Отвратительно. Мне от тебя тошно.

Голос затих на пару мгновений, а потом продолжил:

— Впрочем, даже мне не чуждо благородство. В благодарность за то, что ты когда-то помогла мне, я дам тебе возможность спасти свою девочку… О, кстати, ты знала? Принц, этот мальчишка, обманул тебя! Твоя девчонка направляется во дворец, но не по его приказанию. Он об этом даже не знает! Сейчас он судорожно пытается выйти на ее след, но все без толку! Все-таки вы вдвоем смотрелись намного органичнее, чем с…

— Заткнись! Замолчи! Ты не имеешь права произносить его имя! — сорвалась Эмельда, оклемавшись. Она кое-как поднялась на ноги. Сердце все еще ныло, слезы катились по щекам, но взгляд женщины говорил сам за себя. В нем читалась необъятная гнев и злость на неизвестного. Одно упоминание об Аривии и о нем пробудило в ней такие яростные эмоции, что любое наваждение было вынуждено отступить.

— Ты что, в самом деле разозлилась? — в голосе продолжала звучать насмешка. — Это даже забавно… В любом случае, у тебя осталось не так уж много времени. Сегодня вечером наша милая принцесса прибудет во дворец, а завтра — бал, ты же знаешь. Хорошо бы тебе успеть покинуть эти катакомбы и спасти свою девчонку.

На этом голос исчез и больше не появлялся. Эмельда утерла слезы и попыталась вернуть ясность своему уму, но это давалось ей тяжело. Злость на неизвестного горела внутри ярким пламенем, и ведьма пообещала себе, что когда она доберется до этого голоса, то заставит его рассказать ей все, что он знает, и как она связана с ним. А потом она собственноручно его придушит, чтобы он больше никогда не смел играться с ней.

И все же, откуда этот неизвестный, кто бы он не был, мог знать ее прошлое? Кто бы мог знать о нем? Ведь с тех событий прошло несколько веков. Неужели поблизости был кто-то еще, кто мог быть свидетелем того случая?

Эмельда отогнала от себя лишние мысли. Сейчас ей нужно было разобраться с тем, как выбраться из каменного лабиринта и успеть до того, как начнется злосчастный бал. А еще нужно было обязательно врезать Меркурию за обман… Но это все потом… Потом, когда она выберется из катакомб.

- XXXII -

Вечер опускался синим полотном на бескрайние равнины, ведущие прямиком к Алмазу — столице Кристаллита. Он все также сиял, подобно одной большой звезде, в попытке заявить небосводу о том, что у него есть соперник.

Аривия проснулась от того, что сильно стукнулась виском о плечо Джина. Очередная редкая кочка на дороге нарушила покой всего экипажа. Джин тоже проснулся, а вот Корниан, казалось, вообще не спал. Как сидел, сложив руки на груди, так и продолжал сидеть, только взгляд выглядел слегка уставшим, да и вообще теперь он походил больше на обычного человека, надевшего форму королевского стражника.

— Приготовьтесь, скоро будем выходить, — предупредил Орос. — Здесь мы с вами и попрощаемся. Дальше наши пути не пересекутся.

Повисло молчание, и мужчина добавил:

— Жаль, что нам довелось познакомиться в таких обстоятельствах.

Ни Джин, ни Аривия не знали, что на это ответить. Это высказывание может и было искренним, но таковым не чувствовалось, все еще были свежи воспоминания о нападках этого человека.

Молодые люди переглянулись между собой и ничего не стали отвечать. Каждый из них прокручивал сказанное и по-разному для себя принимал. Сейчас, оглядываясь назад, Джин вовсе думал, что именно такое знакомство с Аквамарином и Кристаллитом свело его с Аривией, пусть изначально у него были свои цели на ее счет. Сейчас все казалось другим. Если бы у путешественника спросили, жалеет ли он об этом, он с уверенностью ответил бы отрицательно.

А вот для девушки все было в разы сложнее. Больше всего на свете она хотела просто жить и не думать о том, что за ней открыта охота. Но Корниан все поменял. Его действия вынудили Аривию покинуть дом, наставницу и даже Кристаллит. И разве это закончилось? Нет! Только продолжалось и еще непонятно было, чем все это закончится. На фоне всего этого Аривия просто не могла думать, что знакомство с Корнианом даже в такой обстановке могло привести хоть к чему-то хорошему.

Въезд королевского экипажа в город ничем не ознаменовался. Более того, никакой реакции со стороны жителей столицы не наблюдалось. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Наверняка по Алмазу каждый день или хотя бы через день разъезжает подобного рода транспорт. Здесь наверняка удивительнее увидеть какой-нибудь простенький экипаж, пропахший солью и рыбой, которые бывают в Аквамарине.

Разглядеть Алмаз из тоненькой полоски окна было практически невозможно, поэтому оба бывших пленника очень скоро перестали свои попытки что-то увидеть. Они стали терпеливо ждать, когда транспорт остановиться и что за этим последует.

Произошло это раньше, чем они ожидали. Послышался приглушенный возглас кучера, потом какой-то короткий разговор с третьим лицом, который, судя по всему, был часовым и контролировал въезд во внутренний двор. Часовой попытался заглянуть внутрь экипажа, однако вместо этого получил в лицо приказ короля, где было четко сказано, что данный экипаж проезжает без дополнительного досмотра. Часовому оставалось лишь пожать плечами и открыть ворота во внутренний двор замка.

А потом началось. Какая-то возня, суматоха. Ни Джин, ни Аривия не понимали, что происходило там, снаружи. Когда двери экипажа открылись, Корниан сначала схватил парня за руку и помог ему выйти из кабины, где его шустро приняли какие-то люди и увели. Путешественник не успел даже пикнуть. Затем и Аривию постигло то же самое. Только ей, привыкшей к разного рода ситуациям, удалось извернуться и хорошенько кого-то стукнуть. Послышался девчачий возглас, за ним грубое ругательство одного из высоких и широких стражников и вот, Аривию уже взвалили на плечо и понесли куда-то следом за служанками, одну из которых, к слову, и девушка ударила.

Корниан, глядя на эту весьма комичную со стороны сцену, лишь невольно усмехнулся. Улыбка мимолетно мелькнула на его губах, а после на его лицо вернулось прежнее отстраненное выражение. Завтра ему предстоит встреча с королем, и на этот раз он не станет играть в любезность.

Пыл Аривии немного остыл, когда она заметила служанку, которую ударила в своем яростном и бессмысленном порыве. Это была молодая женщина, выделяющаяся своей худобой и угловатостью. Она была, наверное, ростом с Аривию, но казалась намного меньше из-за худых рук и ног. На ее почти белом лице особенно четко выделялось яркое красное пятно на скуле — точно туда прилетел резкий удар Аривии. Девушка глядела на эту служанку, которая будто назло шла следом за широкоплечим и высоким охранником, и чувствовала вину за свой поступок. Она даже не поняла, что произошло во дворе. Стоило Джину исчезнуть, как она снова одичала. Эта дикость была с ней всю жизнь. В конце концов, она выросла вдали от общества, которое, к тому же, считало ее своим врагом. Этим можно было бы все оправдать, но Аривия не могла себе это позволить. С появлением хороших людей, ставших ей близкими, Аривия была уверенна, что сможет принять всех людей на свете, но происшествие десятиминутной давности говорило об обратном.

За этими размышлениями Аривия не заметила, как, петляя по коридорам замка, ее принесли в комнату. Стражник опустил ее на пол, убедился, что она больше не будет дебоширить и оставил ее наедине с тремя служанками: пострадавшей от ее руки, высокой блондинкой с длинным носом и тучной темнокожей женщиной средних лет. Последняя по-хозяйски осмотрела Аривию, а после поклонилась. Две молодые служанки последовали ее примеру.

— Меня зовут Женева, — представилась старшая служанка. Она показала на своих помощниц. — Это Нина и Анна.

Анна — так звали девушку, которая пострадала от руки Аривии.

Женева продолжила:

— Рады служить вам, ваше высочество. — Все трое снова поклонились.

Аривия опешила от их обращения. Она уставилась на Женеву в непонимании. Служанка не поднимала головы. Пока госпожа не даст знака, никто не мог шевельнуться. Так учили здесь, в королевском дворце.

— Почему вы так ко мне обращаетесь? — спросила, наконец, гостья.

Теперь настала очередь служанок удивляться. Нина и Анна переглянулись, но тут же снова опустили головы. Женева же подняла глаза, в которых ясно читалось недоумение, но в отличие от своих помощниц, она держалась более сдержанно и старалась не подавать виду, что ее удивил такой внезапный вопрос.

— Потому что вы принцесса. Мы обращаемся к вам как положено, — спокойно ответила Женева.

Сердце Аривии ухнуло вниз, а потом подскочило прямо к горлу. Одно дело — говорить об этом в экипаже с Джином, совершенно другое — столкнуться с этим напрямую. Аривия была принцессой давным-давно и почти ничего не помнила из того прошлого, но это обращение и ее положение в замке что-то всколыхнуло внутри ее памяти. Смутные картинки стали понемногу проявляться, и какое-то странное чувство охватило девушку. От неясности происходящего она испытывала тревогу вперемешку с каким-то щемящим душу ощущением, похожее на прикосновение матери, которую она едва помнила. Аривии не нравилось, что ее снова называют принцессой, но что-то было в этом такое… Это «что-то» могло бы вернуть ей малую крупицу от отобранного когда-то давно.

— Пожалуйста, не обращайтесь так ко мне, — произнесла она, когда смогла снова взять себя в руки.

Молодые служанки вновь переглянулись, а Женева на этот раз не смогла скрыть своего удивления.

— Как же нам тогда вас называть? — В ее хрипловатом голосе звучало неподдельное изумление.

Женева выглядела как матерая женщина, повидавшая многое в своей жизни, но даже так ей не удалось совладать с собой, стоило услышать от принцессы, чтобы к ней не обращались подобающе. Все знатные особы на ее памяти старались подчеркнуть свой статус при любом удобном случае. А что с этой было не так? Мало того, что она по-дикарски себя вела по приезде, так еще и это. Чувствовала Женева, что с этой девицей все не так просто. Достаточно просто было заглянуть ей в глаза, которые еще и были разного цвета. С этой девушкой точно будет много мороки…

— Зовите меня просто по имени, — отозвалась странная принцесса. Она неловко поклонилась и представилась: — Меня зовут Аривия.

Аривия вдруг осознала, что это первый раз за долгое время, когда она смогла без запинки представиться и в принципе разговаривать с другими людьми. Наверное, дело было в том, что к ней здесь относились совершенно иначе. Здесь она была принцессой, а не демоницей. Хоть что-то хорошее в этом большом и пугающем замке. А еще где-то здесь был Джин, и девушка надеялась скоро с ним увидеться. Все-таки его отсутствие чувствовалось слишком явно.

Служанки лишь пожали плечами на странную просьбу странной принцессы. Если она хочет, чтобы к ней обращались по имени, пусть так и будет. По крайней мере, в ее покоях. А теперь пора бы уже приступить к работе.

Как только Джина завели внутрь замка, он услышал какое-то копошение позади и женский крик. Прежде чем он успел хоть что-то сделать, дверь уже закрылась, и он остался один на один со своими догадками и опасениями насчет произошедшего во дворе.

Путешественника передали двум мужчинам. Один был очень высокий, с квадратным лицом и густыми бровями, почти скрывшими его глаза. Его возраст было сложно угадать. Он выглядел как взрослый мужчина, но что-то в его чертах делало его значительно моложе. Джин не мог понять, что именно.

Второй же на фоне первого смотрелся совсем юнцом. Худощавый парнишка невысокого роста вел себя наигранно бодро, шагал практически вприпрыжку, будто так пытался хотя бы визуально вытянуться. Эта парочка слуг, как понял Джин, как-то неожиданно подняла ему настроение. Их дуэт выглядел так нелепо, что было сложно удержаться и не засмеяться, особенно когда крупный мужчина грозно глядел на своего товарища, а тот, продолжая вовсю шагать в своей прыгучей манере, смотрел исключительно под ноги. Таким образом он один раз чуть не проморгал поворот и не врезался в стену, однако «большой брат» вовремя схватил его за шкирку и поставил на нужный путь.

Глядя ни них, путешественник вовсе забыл, что он сейчас находится в королевском замке и вообще не имеет ни малейшего понятия о том, что его ждет дальше. Впрочем, про нахождение в замке он так и так мог забыть. Коридоры, по которым его вели, выглядели совсем не по-королевски. Не то, чтобы Джин имел понятие, как выглядят дворцы внутри, но ему все же казалось, что правитель страны живет в месте, не похожие на катакомбы.

— Это старая часть замка, — вдруг произнес крупный мужчина, словно прочитав мысли путешественника. Голос у него оказался неожиданно мягким, спокойным, очень приятным. Джину подумалось, что он без проблем мог бы занять место в каком-нибудь хоре и вел бы одну из ведущих низких партий. Он не особо разбирался музыке или вообще как-то интересовался этим вопросом, но, когда этот немного грозного вида слуга заговорил, захотелось услышать, как он поет.

— Почему не займутся ее реконструкцией? — спросил гость дворца немного рассеянно. Он все еще думал о хоре и о том, как бы в него вписался голос одного из провожатых.

«Большой брат» пожал плечами, а потом ответил:

— Отдают дань прошлому. Отдают дань Первому Королю.

На этом разговор закончился. Второй провожатый продолжал шагать вприпрыжку и как будто вовсе не заметил случайного диалога. Так они дошли до одной из немногих дверей, где оба остановились. Крупный мужчина открыл дверь и пригласил Джина войти, в то время как его товарищ, пусть и стоял на месте, но как будто все равно покачивался, как колосок на ветру.

Джин прошел внутрь и оказался в обычной, ничем непримечательной комнате со стандартным набором мебели: кровать, деревянная тумба с обшарпанными краями, блеклый стол с неустойчивым на вид стулом, небольшой шкаф. Почему-то путешественник сразу вспомнил неудачно снятую комнату в Аквамарине, хотя здешние «покои» выглядели на порядок лучше, но никак не вписывались в представления о королевском замке. Видимо, старая часть замка была старой не только в коридорах.

— Господин Ивир, это ваша комната. — Мягкий баритон напомнил Джину, что он все еще не один. — Меня зовут Даглас. Я и Лерви будем служить вам то время, пока вы будете находиться в замке.

Даглас поклонился, Лерви с небольшой задержкой последовал его примеру.

— Все вопросы и просьбы формулируйте, пожалуйста, через меня, — продолжил крупный мужчина, а после опустил свой взгляд на своего юного товарища, широко улыбающегося. — Лерви — глухонемой. Он неплохо читает по губам, но лучше, если вы будете решать какие-то проблемы через меня.

И он снова поклонился. А Джин наконец-то понял, почему ему казалось, что второй слуга ведет себя немного странно. Тот просто не слышал ничего. Юному путешественнику вспомнилось одно давнее знакомство, и он невольно улыбнулся.

— Спасибо, — коротко сказал парень. Он согнул пальцы правой руки и костяшками коснулся сначала лба, а потом подбородка. Лицо Лерви мгновенно переменилось. Брови поднялись наверх, и он принялся активно махать руками.

— Вы знаете язык жестов? — изумленно спросил Даглас. В этом искреннем удивлении он показался совершенно иным человеком, более живым, и Джину он вдруг стал нравится еще больше.

— Совсем немного, — ответил путешественник. — Понимаю больше, чем сам могу повторить.

Далее последовал небольшой жестовой диалог между Дагласом и его юным товарищем. Из этого разговора Джин понял только то, что Лерви очень рад чему-то.

— Он говорит, что вы ему нравитесь, — наконец сказал Даглас. — В замке редко появляются новые люди не из персонала, а если и появляются, то зачастую не обращают никакого внимания на слуг.

Джин усмехнулся.

— Я немногим отличаюсь от вас. — Он провел руками по волосам, окинул взглядом комнату и вздохнул. — В конце концов, все мы люди. Хоть я здесь и нахожусь на правах гостя, оказался я в таком положении по странному стечению обстоятельств… История просто невероятная, честно сказать. До сих пор не вериться, что я встрял в такой переплет и теперь считаюсь гостем короля Кристаллита.

Губы Дагласа дернулись, словно он пытался улыбнулся. Он привык иметь дело с разными людьми и увидеть обычного паренька без свойственной дури высшим господам в числе королевских гостей было сродни чему-то совсем невероятному. Однако Даглас знал чуточку больше, чем мог рассказать, и наличие Джина в таком неожиданном статусе говорило только об одном: королю снова что-то взбрело в голову, и это «что-то» не сулило ничего хорошего. Таковы были здешние тайны, которые никогда не покидали замка. Особенно его старой части.

— У вас есть какие-то пожелания или вопросы на данный момент? — спросил Даглас после затяжной паузы.

— Куда отвели девушку, которая была со мной? — без раздумий спросил Джин.

— Не переживайте, с ее высочеством, принцессой Аривией, все в порядке. Она находится в новой части замка, где о ней хорошо позаботятся, — с заверением ответил слуга.

— Я могу ее увидеть?

Даглас прикрыл на мгновение глаза, а потом снова поднял их на парня.

— К сожалению, нет. Сейчас идет подготовка к королевскому балу, и это никак невозможно. — Мужчина выдержал паузу, а затем продолжил: — Но вы сможете увидеть ее завтра вечером на балу. А сейчас я рекомендую вам привести себя в порядок и отдохнуть. Завтра вас поднимут рано по утру, чтобы подготовить к празднику.

На этом Даглас и довольный Лерви откланялись и покинули комнату, оставив Джин один на один с собой.

***

Неприятная боль, распространяющаяся с поясницы и ниже, по ногам, говорила о том, что Эва просидела на жестком сидении слишком много. Девушка пыталась всячески смягчить себе поездку в злосчастном транспорте, но все было тщетно. В конечном итоге все пришло к тому, что Эва меняла свое положение осторожно, двигаясь по миллиметру на неудобном сидении, потому что на каждую смену позиции в поиске чего-то отдаленно напоминающего удобство очень остро реагировал Фениз. Сам он не замечал дискомфорт. Ему приходилось днями напролет проводить свое время на качающемся туда-сюда судне посреди океана, он уже давно потерял такое понятие, как удобство. И все же это не мешало ему следить за тем, чтобы поездка проходила комфортно для девушки, что на самом деле было невозможным, не на этом экипаже, который держался и ковылял на честном слове.

Посреди ночи, когда Эве все-таки удалось задремать, транспорт остановился и хриплый голос Хемеля оповестил странников:

— Приехали. Дальше мне не проехать.

Фениз выругался под нос, глядя на то, как Эва потирает глаза. Гранц, на середине пути переместившейся все-таки в сам экипаж (слишком уж утомил его своими рассказами старый кучер, что удивительно), первым вылез наружу, за ним последовали молодые. Путешественники оказались посреди пустынной улицы, освещенной одним-единственным фонарем. Вокруг были приземистые домики и ни в одном не было ни намека на свет. Город спал.

— Ты куда нас привез? — резко спросил Фениз, угрожающе надвигаясь на Хемеля.

— В окраины Алмаза, — спокойно ответила кучер, будто не заметил нападок молодого человека. — Мое разрешение на перевозку людей в столицу распространяется только на окраины. Вам придется самим добираться центра. Вам же туда, верно?

Никто ему не ответил. Фениз развернулся и что-то раздраженно прорычал. Гранц никак не реагировал на происходящее, только смотрел по сторонам, всматриваясь в похожие друг на друга домики.

— И… что же нам теперь делать? — тихий, немного заспанный голос Эвы прозвучал так, словно она обращалась ко всем одновременно и при этом ни к кому конкретно.

И правда, что им теперь делать? Они одни, ночью, посреди незнакомого города, где-то на окраинах… Навряд ли сейчас найдется работающее заведение, способное принять неожиданных гостей… Да и денег у них не было, Фениз все спустил на транспорт, а у Гранца в принципе деньги долго не водились.

Хемель окинул взглядом бедолаг, а после снисходительно произнес:

— Пойдемте, у меня здесь рядом ночлежка. — Он отвязал лошадь, которую ласково называл Грета, и махнул гостям Алмаза. — Тесновато, но лучше так, чем никак, правда же?

- XXXIII -

Утро принца началось нервно. Весь день и всю ночь он думал над тем, как ему отыскать девчонку с разными глазами и доставить ее во дворец ко сроку. Время уже поджимало. А когда он решил с повинной под утро прийти к Эмельде и сказать все, как есть, неожиданно наткнулся на охрану возле ее комнаты. Когда он спросил, кто они и кто их сюда назначил, то получил простой ответ: их прислал король и сказал, никого, особенно принца, не пускать в покои леди Эмельды. Тогда Меркурий окончательно осознал, что предстоящий бал не просто обязательная церемония по случаю двадцать третьего дня рождения наследника. Что-то намечалось. И то, какие действия предпринимал нынешний король, это подтверждало.

Меркурий вернулся в свои покои с невозмутимым лицом, но внутри него вовсю бушевал океан. Проблема с девчонкой ушла на второй план, теперь принцу предстояло выяснить, куда делась Эмельда, потому что совершенно очевидно, что в той комнате ее нет. Зачем она понадобилась королю? Что он вообще о ней узнал? Вопросов было очень много, а времени искать ответы не было совсем. Принц чувствовал приближение слуг, которых послал отец, чтобы подготовить его к сегодняшнему балу и убедиться, что его весьма проницательный сын не сунул свой нос, куда не следует.

Моральных сил не осталось, внутренняя буря никак не стихала, как бы Меркурий не старался взять себя в руки и разобраться. В конце концов, сдерживаемые эмоции начали лезть наружу, и он, в порыве бессильного гнева и злости, сначала перевернул свой рабочий стол вместе с тем, что было на нем, потом принялся сдирать шторы и тюль с гардин, затем его ярость переключилась на громоздкий шкаф, и кто знает, чтобы произошло, если бы в это время двери его покоев не распахнулись и на пороге не показалась взволнованные слуги в сопровождении стражи. Двое крепких молодцов из стражников среагировали быстро. Они оттащили разбушевавшегося принца, который в своем тупом гневе пытался дотянуться и до болванчиков, слепо следовавших приказам ополоумевшего короля!

— Отпустите меня немедленно! — голос Меркурия сорвался на крик. Послышались охи со стороны наблюдавших слуг, а вот стража никак не отреагировала. — Чертовы истуканы..!

Эта бестолковая потасовка посреди комнаты принца длилась еще пару минут, прежде чем буйство принца ослабло, и он, подобно тряпичной кукле, просто повис на руках у стражников. Сил никаких не осталось, и только ощущение собственной беспомощности цепями висело на его руках и ногах. Он был связан и ничего не мог с этим сделать. Абсолютно ничего. За чувством собственного бессилия камнем на сердце легла вина. За его безрассудные идеи и планы пострадал кто-то совершенно сторонний, кто-то, кто просто хотел спасти своего близкого…

— Оставьте меня, — тихо, но твердо произнес принц.

— Приказ Его Величества… — начал было один из истуканов, но парень не дал ему договорить:

— Да плевать я хотел на Его Величество!

Снова крик и безумный взгляд, но в остальном Меркурий казался совершенно отчужденным. Все, чего ему сейчас хотелось, это остаться в полном одиночестве, чтобы никто его не трогал. Он вырвался из рук ослабивших хватку стражников, отдернул помятый костюм и устало провел рукой по лицу.

— Покиньте мою комнату. Все! Хотя бы оставьте мне иллюзорное понятие о личном пространстве сейчас. Через полчаса можете приступать к подготовке, а сейчас уйдите, чтобы духу вашего здесь не было!

Последние слова относились к двум слугам — взрослой женщине и юноше, — застрявшим в дверном проеме и во все глаза и уши наблюдавшими за происходящим. Выносить какие-либо вести из замка строго запрещалось, это даже отслеживалось, но никто не запрещал обслуживающему персоналу разносить подробности между собой по замку. Поэтому к любому событию относились с особенным вниманием, чтобы потом, глубокой ночью, в прачке или на кухне разбавить рутину новостями минувшего дня. Случай с принцем, чувствовала подслушивающая служанка, точно станут сенсацией после того, как бал закончится и последние гости покинут стены дворца. Тем более, что тихоня-принц, который не появлялся в замке больше полугода, нынче ведет себя совсем не тихо.

Меркурию пришлось повторить свои слова, но на этот раз спокойнее, четче и жестче. Так, как отдавал приказы в самые напряженные моменты своей службы в королевской страже. Сейчас он был и принцем, и лейтенантом. Этого оказалось достаточно, чтобы окончательно убедить стражников покинуть комнату. Как только сила отступила, за ней последовали и наблюдатели, перешептываясь между собой. Дверь захлопнулась, и будущий король, оставшийся один, шумно выдохнул:

— Когда же это уже закончится… — Прозвучал в пустой разгромленной комнате то ли вопрос, то ли утверждение. Принц дошел до чудом устоявшего в бойне против мебели стула и практически упал на него. Теперь и физических сил не осталось. Через полчаса Меркурию придется делать вид, что ничего не произошло и все просто чудесно, как он рад предстоящему празднику и как отреагируют гости на его представление… А вместе с тем надо решить проблему с Эмельдой. Достаточно было хотя бы узнать, в каком она состоянии, и тогда ему станет легче. А сейчас… сейчас его душу снедало беспокойство, тревожность и полное непонимание, что ему делать. Раньше принцу не приходилось бывать в таком состоянии так часто и так долго. Решение проблем находилось очень скоро, но что делать, если ты понятия не имеешь, откуда у этой проблемы растут ноги?

В общем и целом, Меркурий понимал, что всему виной его отец, король. Но как его достать? Как прижать его к стене и узнать про Эмельду? Тем более сейчас, когда вокруг суета по случаю открытия личности наследника. До короля сейчас будет сложнее добраться, чем во время празднования дня основания Алмаза.

При таком раскладе оставалось только надеяться на чудо и случайное стечение обстоятельств, которое бы хоть немного, но сдвинуло чашу весов в пользу Меркурия.

Когда эта мысль посетила будущего монарха, в дверь постучали. Раздалось три размеренных стука.

***

Стоило догадаться, что в такой день добиться аудиенции короля было невозможно. Об этом Корниана оповестили практически сразу, как только он передал восстановленную принцессу и ее друга-путешественника. Однако капитан королевской стражи предпочел попытать счастье, но наткнулся на суровый приказ его величества — никого не принимать. И все же Орос надеялся, что у короля найдется свободная минутка между приготовлениями на то, чтобы выдать ему отпускные, а там уже можно было думать о полноценном уходе на пенсию.

Впрочем, это все потом. К тому же, надо было присмотреть себе преемника, которого можно было бы поставить на свое место.

Корниан наведался к стражникам, где застал интересное обсуждение: двое из них рассказывали о буйстве принца. Стоило показаться капитану, как все смолкло, но Орос тут же потребовал подробностей. Стражники — те самые, что были на месте происшествия, — все рассказали за исключением главного, а именно — причины такого неожиданного всплеска эмоций у принца. Любое упоминание третьего лица, которым была леди Эмельда, запрещалось. Она не просто куда-то исчезла, она вовсе должна была перестать быть.

Этого было достаточно, чтобы Корниан забыл о своих намерениях касательно пенсии и отправился прямиком в покои принца. По пути ему пришлось столкнуться с еще несколькими стражниками, патрулирующие по коридору. Их попытки препятствовать капитану выглядели жалко и не сработали против жесткого напора старой закалки в лице Ороса. Когда он постучал в нужную дверь, никто не откликнулся. Тишина затягивалась, но, стоило мужчине снова занести руку для повторного стука, как дверь отворилась. Из нее показался растрепанный и заметно уставший принц.

— Капитан… — вырвалось у Меркурия. Он уже знал, кто стоит за дверью, до того, как открыл ее. Три равномерных стука были визитной карточкой капитана Ороса. Никто и никогда не мог повторить его, сколько бы не пытались его подчиненные. Это был какой-то особенный стук с идеально выверенным интервалом, жесткостью и силой.

Увидев будущего короля и то, в каком он состоянии, сердце Корниана сжалось, как сжимается сердце обеспокоенного родителя. Вид принца говорил о том, что что-то случилось, и это «что-то» не сулило ничего хорошего.

— Что происходит, Меркурий? — спросил мужчина, когда вошел внутрь и увидел разгромленную комнату.

А Меркурий не знал, что сказать. Появление капитана Ороса окончательно выбило любую почву из-под ног. С одной стороны, он мог все рассказать ему, выговориться, раскрыть все планы, которые они строили с Эмельдой, а с другой… с другой стороны, он не знал наверняка, может ли он в полной мере доверять даже тому, кто заменил ему отца.

Парень снова опустился на стул и запустил руки в волосы. Что ему стоит сделать? Как поступить?..

— Меркурий, — осторожно позвал Корниан своего бывшего подчиненного. Его рука мягко опустилась на плечо принца. — Ты можешь мне рассказать, ты же знаешь.

Голубые, всегда какие-то немного грустные глаза поднялись на мужчину. Сейчас Меркурий был больше похож на потерянного ребенка, нежели на принца и будущего короля государства. Оно и было понятно. Корниан Орос знал чуточку больше, чем видели остальные. В конце концов, этому мальчишке пришлось многое взвалить на себя в попытке хоть как-то обратить на себя внимание того, кого должно называть отцом.

Меркурий смотрел на капитана и думал.

А потом начал говорить.

***

Сколько прошло времени — час, два, день, месяц — Эмельда не знала. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что каменному лабиринту не было конца и края. Он постоянно крутился, извивался, подобно пойманной за голову змее, но никак не показывал выхода. Ведьма чувствовала усталость, однако не такую, при которой валишься с ног, нет. Эта усталость была на грани, но никогда не переходила ее, словно кто-то или что-то намеренно поддерживал малую часть сил. Так Эмельда была на ногах, могла идти дальше, но на большее у нее просто не было ресурсов. Она уже смирилась с мыслью, что не сможет использовать силу, и все же она надеялась на лазейку. Однако этого ее лишили, заперев в своеобразной клетке и заняв бесполезным делом.

Эмельда резко выругалась и в тупом бессилии ударила кулаком по серому камню то ли стены, то ли потолка — она уже не понимала, где что. На это бессмысленное, казалось, действие отреагировал голос. Тихий, почти не слышный, а самое главное — он был не тем, кто встречал женщину в лабиринте. Это был обычный человеческий голос, очень далекий, слов было не разобрать, но этого было достаточно. Ловушка оказалась простенькой головоломкой для пятилетнего ребенка, которую завернули в вырвиглазную обертку. Эмельда почувствовала себя дурой, но лишь на мгновение, потом она снова ударила по стене и еще раз, и еще… Когда она стукнула кулаком в третий раз, последовала вспышка, а за ней — злосчастные катакомбы, по которым она бродила столько времени, развалились, как карточный домик. Ведьма не успела ничего рассмотреть. По глазам больно ударил свет и снова наступила темнота.

***

— Может, вы все-таки оставите меня в покое? — с заметной каплей раздражения спросила Аривия. Трое служанок, приставленных к ней, в упор ее не слышали. Они пытались раздеть девушку, но та чуть ли не с боем отползла в угол кровати, прикрываясь одеялом и во все глаза наблюдая за окружившими ее женщинами, как за дикими зверями, готовыми броситься на нее в любой момент.

А дело было вот в чем: приставленная прислуга не просто выполняла мелкие поручения своих временных господ, но еще и выполняла приказы сверху. Те, в свою очередь, командовали любыми средствами подготовить гостей к балу наилучшим образом. Так, Нина и Анна под чутким руководством Женевы вчера затащили Аривию в ванну, прилегающую к ее покоям, и не выпускали оттуда, пока не соскребли всю грязь, накопившуюся за время ее приключений. После этого служанки оставили девушку одну, оправляться от пережитого. У Аривии ни на что сил не хватило, кроме как уснуть без задних ног и поскорее забыть весь кошмар. Вот только утром пришлось снова все вспомнить, когда троица снова оказалась на пороге ее комнаты и собиралась стянуть одеяло.

— Леди Аривия, не упрямьтесь, мы должны успеть сделать все процедуры до полудня! — наседала Женева, уперев руки в бока. Она без страха и стеснения выступала против Аривии и именно ее больше всего опасалась девушка. Нина и Анна то и дело поглядывали на старшую, ничего самостоятельно не предпринимая.

— Я сама могу принять ванную и привести себя в порядок! — продолжала отстаивать свои границы Аривия.

— Леди Аривия! — теперь тон Женевы больше походил на суровый. Она, как буря, надвигалась на девушку. У той возникло желание воспользоваться своими полномочиями, которые король ей вернул, как принцессе, но ей не хватило духу. В конце концов Аривия сдалась. Служанки разом выдохнули и принялись за работу.

Сначала восстановленной принцессе требовалось снова пройти через водные процедуры. На этот раз они были щадящими. Никакой жесткой щетки, которая не просто смывает грязь, а отдирает ее вместе с кожей, никакого обилия сладко пахнущих средств, забивающих нос своими ароматами, никакого чрезмерного усердия со стороны приставленных служанок. Аривия даже не поняла, как все началось и закончилось, ведь она готовилась к повторению пытки, а тут ее спокойно обтерли мягкой мочалкой с мылом, промыли волосы, массажируя голову, а потом еще нанеся на них незнакомое средство… В конце, перед тем, как завернуть ее в мягкий махровый халат и полотенце, Нина нанесла ей на плечи, руки и спину что-то похожее на крем с цветочным запахом, и Аривия окончательно расслабилась.

Дальше служанки занялись ее ногтями на руках и ногах. Обрезали, стачивали, придавали форму, наносили масло и растирали массажными движениями. Аривия наблюдала за этим процессом с особым интересом. Она видела ранее, как подобное проделывала Эмельда со своими руками, но никак не решалась попросить научить ее тому же. Теперь уже не имело смысла.

Мысли о наставнице все еще приводили в уныние, но девушка держалась изо всех сил за настоящее и старалась не думать о том, где эта женщина, которая столько времени о ней заботилась, растила, а потом просто вдруг исчезла, как только представилась возможность. Аривия всю свою жизнь считала себя обузой для Эмельды, ее неожиданный побег лишь укрепил эту веру. Что ж, по крайней мере теперь она свободна от девицы и ее проклятья.

— Ну вот, теперь осталось немного над волосами поколдовать и можно передавать дальше, — то ли служанкам, то ли самой Аривии объявила Женева, довольно вытирая руки о полотенце. — Аня, займись. Нина, сними постельное и отнеси в прачку.

Раздав указания, сама женщина взялась за использованные полотенца и ночную сорочку Аривии и исчезла в дверях. Очень скоро и Нина последовала за ней в обнимку с наволочками, простыней и пододеяльником.

«Разве надо менять постельное после всего одной ночи использования?» — подумалось Аривии, но этот вопрос тут же исчез, стоило Анне обратиться к ней:

— Пожалуйста, присядьте. — Она указала на стул у туалетного столика из светлого дерева. Весь стол был украшен искусной резьбой. Деревянные узоры обрамляли каждый уголок, вырисовывая своеобразный рисунок. Он поднимался от самых ножек и заканчивался на круглом зеркале по середине. В нем Аривия могла разглядеть свое отражение от макушки по самый пояс.

Принцесса смотрела в зеркало, но не на себя, а на служанку. Анна выглядела как обычная молодая девушка с темно-русыми волосами, собранными в простой хвостик. Ее отличительной чертой была белая прядь сбоку у лица. Глаз Аривия не видела, она то и дело глядела на синеватое пятно, которое должно было стать полноценным синяком, но, благодаря вовремя приложенному льду, через пару дней этого следа не должно было остаться.

— Простите меня, — прочистив горло, произнесла Аривия. Она продолжала смотреть на отражение служанки и ожидала какой-то реакции, однако та как будто ее не услышала. Девушка была занята гребешком для волос, который она достала из резного ящичка стола.

— А?.. — все-таки отреагировала Анна, подняв взгляд на зеркало. — Вы что-то мне сказали?.. Простите, не могли бы вы повторить?

Тогда Аривия повернулась к ней, посмотрела в глаза, а потом виновато отвела свои.

— Простите меня, — повторила она. — За то, что ударила вас вчера. Я испугалась и…

Тут девушка решила замолчать. Оправдания всегда звучали как-то жалко, а тут тем более.

Анна, казалось, была поражена. Она привыкла к презрению со стороны людей, которым она прислуживала. Кто бы мог подумать, что кто-то из того же слоя будет перед ней извиняться? Впрочем, она с Женевой и Ниной еще вчера поняли, что связались не с обычной принцессой. Они и так знали кое-какие вести по поводу этой гости дворца, более того, даже видели «особенности», о которых ходили разные слухи, то есть, уже были готовы ко всему. Ко всему, но не простой девушке, пусть немного дикой и своевольной:

— А глаз! Глаз вы видели ее. Жуть какая… — Нина обхватила себя руками, усевшись на полу прачечной после того, как они покинули комнату принцессы.

— Ну, сама по себе она вроде обычная, — задумчиво произнесла Анна, держа у синяка полотенце с обернутым в него льдом.

— Она врезала тебе, как только вылезла их экипажа! — воскликнула Нина. — Это ненормально!

— Она просто испугалась, — оправдывала незнакомку пострадавшая. — Я слышала, что ее сначала посадили в темницу, а потом привезли сюда. Я бы тоже на кого-нибудь накинулась, если бы ко мне так относились.

Нина только отмахнулась. Появилась Женева и разогнала девушек по кроватям.

«Все-таки она совершенно обычная. Кроме глаза» — подумала Анна, вспоминая вчерашний короткий диалог с Ниной.

— Все хорошо, — улыбнулась служанка Аривии. — Я вас прощаю. Со мной обращались и похуже.

Аривия невольно перевела взгляд на белую прядь и задумалась о том, что могло произойти такого в жизни этой девушки.

— Ладно, давайте приступим к вашим волосам!

- XXXIV -

Храп Гранца мог пробудить даже мертвого. Он звучал как заржавевшая медная труба вперемешку с каким-то завыванием под конец. Однако, несмотря на не самое приятное звуковое сопровождение, ни Фениз, ни Эва никак не реагировали на раздражитель. Они слишком устали для этого.

На самом деле неприятностей, помимо храпа Гранца, было куда больше. Во-первых, спали они в хлеву. Характерный запах навоза и животных забил ноздри еще до того, как ночные гости Хемеля оказались внутри хлипкого сарайчика, отданного под скотоводство. Это еще при условии, что никого из представителей домашнего скота не было видно. Задавать вопросы совершенно не хотелось. Фениз и так был не в духе, Эве кое-как удалось его убедить не лезть лишний раз на рожон.

Второй неприятностью была продуваемость хлева. Досок в сарайчике не хватало, поэтому прохладный ночной воздух с легкостью проникал внутрь. Стоит отдать должное Хемелю, он не оставил своих пассажиров мерзнуть и выдал тонкие одеяла. Они не сильно спасали ситуацию, но это было лучше, чем ничего.

Эва проснулась первой, еще до того, как первые лучи коснулись сарайчика. Чувствовала она себя помятой. В пояснице отдавало вчерашней поездкой, шея побаливала так, словно девушка ее застудила, голова гудела. Эва не чувствовала себя отдохнувшей, наоборот, было ощущение, что она вовсе не спала.

Девушка поднялась с шумным вздохом, потянулась и тут же пожалела об этом. Тело откликнулось болью в разных местах, а холодный утренний ветер только усилил этот эффект и заставил Эву обнять себя руками и потянуться за оставленным одеялом, в которое она сразу же завернулась.

Рядом послышалась возня, но никто больше не проснулся. Только Гранц перевалился на другой бок, на мгновение перестав храпеть, и закинул свою ручищу на рядом лежащего Фениза. Тот недовольно заерзал, поморщился сквозь сон и все. Так они и продолжили спать. Эва смотрела на них еще какое-то время, прежде чем решилась выйти на улицу.

Дверца сарайчика, державшаяся на честном слове, выразительно скрипнула, да так, что Эва тревожно обернулась — убедиться, что ее попутчики все еще спят, — а потом окончательно окунулась в прохладу утра.

Запах хлева все еще преследовал, но он заметно проигрывал запаху травы, омытой росой. Небо из глубокого синего переходило в серо-голубой. Поблизости виднелась полоска тумана, который, как шаль, окутывал спящие дома. Только сейчас у Эвы появилась возможность разглядеть местность. Вчера они прибыли на место слишком поздно, чтобы оценивать здешние красоты.

Девушка стояла посреди грязного почти пустого двора. Кроме сарайчика, в котором ночевали неожиданные гости, здесь стояло еще одно здание. Оно было лишь немного лучше хлева и было ночлежкой для извозчиков, которые брали за перевозку значительно меньше официального транспорта. Взгляд Эвы зацепился за маленький зеленый островок, спрятанный за домиком извозчиков. Палисадник был номинально огорожен двумя палками по углам и когда-то был небольшим огородом. Если присмотреться, то можно было разглядеть даже грядки, однако теперь это была здоровая почва для полевых цветов и сорняков.

Эва смотрела на всю эту весьма печальную картину и узнавала свой дом. Также простенько, также скудно смотрелись дома в ее родной деревне. От этого осознания стало как-то легче. Ее внезапный побег из дома, морское путешествие, новые города, поиски, погоня — все это было романтично, все это было в духе книжек, которые ей когда-то читал отец, но все же, несмотря на захватывающие приключения, девушка чувствовала себя крайне неспокойно. Не только из-за брата и новоприобретенной подруги, которых совершенно нежданно просто отобрали у нее, но и из-за резких перемен.

Вот так, стоя посреди чужого двора, вдыхая запах утра вперемешку с запахом скота, Эва поняла, что хочет домой. Поверх этого осознания нависла другая картинка — более яркая, потому что события были еще свежи в памяти. В этой картине жители ее родной деревни ополчились против ее брата. Тогда младшая Ивир смирилась, что домой ей не вернуться. Теперь ее домом был ее брат, и он нуждался в помощи.

К одиноко стоящей и глубоко задумавшейся девушке вышел Хемель. Старик выглядел еще более помятым, нежели накануне. Он только-только встал с постели и, краем глаза глянув в окно, заприметил молодую особу. Как бы сильно Хемель не пытался казаться черствым, перед юными ребятами он порой мог дать слабину. Он сам списывал это на что-то старческое и противное ему самому, но все равно шел у этого странного чувства на поводу.

— Ты чего тут стоишь? Замерзнешь ведь, — ворчливо сказал старый кучер.

Эва сильнее закуталась в одеяло.

— В сарае ничуть не лучше, — без намека на недовольства ответила девушка.

— Там есть к кому прижаться, — пожал плечами Хемель. Эву его ответил смутил, и она отвела взгляд, делая вид, что рассматривает заросший сорняком палисадник.

Хемель прочистил горло, посмотрел на сарай, откуда доносился характерный храп, потом перевел взгляд своих мутновато серых глаз и произнес:

— Пойдем, чаем хоть тебя напою.

— Ой нет-нет, — принялась отмахиваться Эва. — Там же наверняка кто-то спит, я только помешаю.

Старик раздраженно вздохнул и махнул рукой:

— Да не переживай ты! Парис уже уехал, а Норта не разбудить, даже если, тьфу-тьфу-тьфу, случится пожар.

Не то чтобы ее нужно было уговаривать, но Эве нужно было чуть больше, чем простого приглашения на чай. А именно — заверения, что она никому не помешает. И слов Хемеля оказалось достаточно, чтобы она, пусть и немного нерешительно, но все-таки согласилась на его предложение. К тому же, еще на моменте разглядывания домика извозчиков, Эва заметила тоненькую струйку дыма, выходящую из трубы, что могло означать лишь одно: в здании есть печка, и она еще теплая. Одна эта мысль могла согреть уже заметно продрогшую на утреннем холодном ветре девушку.

Внутри домик извозчиков выглядел пусто и неопрятно, но достаточно уютно. Печь была уже еле теплая, но температура в одной-единственной комнате была комфортная для того, чтобы Эва скинула свое одеяло и аккуратно сложила его на одном из трех табуретов, окружившими немного шатающийся стол. Почти сразу девушка заметила две двухъярусные кровати. На одной из них кто-то тихо храпел.

«Наверное, это тот самый Норт с крепким сном» — подумала Эва.

Пока она оглядывалась по сторонам и пыталась сжаться на маленькой поскрипывающей табуретке, Хемель хлопотал, ничуть не стесняясь своего спящего соседа. Наблюдая за этим, Эва стала чувствовать, как сама расслабляется.

Перед девушкой оказалась когда-то белая чашка с кипятком, хлебница с сухарями и коробочка с чайными пакетиками.

— Не обессудь, — без толики стеснения сказал Хемель. — Чем богаты, как говорится.

Эва не ожидала барского приема. Честно говоря, она представляла себе куда худшую картину, а оказалось, что в домике трех извозчиков можно чувствовать себя почти как дома. Короткое воспоминание о родной деревне не заставило себя ждать, но девушка быстро отогнала его. Она взяла один из чайных пакетиков и окунула его в горячую воду, наблюдая, как прозрачная вода окрашивается и приобретает вид чая.

— Ну, — протянул старый кучер, присаживаясь на оставшийся табурет, — расскажешь, что вы ищите в столице? Может, лучшей жизни?

В последних словах чувствовалась ирония. Хемель сам внутри смеялся со своих слов. Ну как можно искать лучшей жизни, когда свое первое утро в столице ты встречаешь в хлеву на попечении старых извозчиков?

Эва подула на чашку с чаем и сделала аккуратный глоток. Все еще горячий.

— Нет, мы ищем моего брата, — ответила она, поставив чашку обратно на стол.

— А он сюды зачем приперся?

Как бы Хемель не старался говорить красиво, его речь, привычная ему самому и его соседям, все равно рвалась наружу. В конце концов старик понял, что с этой девочкой можно было не церемониться. Он не сразу понял, только потом уже по некоторым мимолетным жестам осознал, она из простых, из таких же, как он сам.

Эва вздохнула, ее плечи поникли. Старик понял, что брат — тема не из приятных.

— Он не по своей воле оказался здесь. — Девушка на мгновение задумалась, стоит ли посвящать малознакомого человека в свои и не только приключения, но почти сразу решила, что нет ничего в этом страшного. К тому же ей очень хотелось поговорить с кем-нибудь, кроме Фениза и Гранца. Первый переживал по поводу и без, а второй постоянно отшучивался. Ни тот, ни другой не помогали справиться с накопившимся. Поэтому идея выговориться случайному старому кучеру показалась спасительной для Эвы.

— Это ж как так-то? — в недоумении спросил Хемель. — Его что привязали и привели, как козлика.

— Ну, почти.

***

Когда Джин открыл глаза, он столкнулся с давно забытым ощущением. Он выспался. Привычные ощущения утра изменились, стали мягче. Голова не болела, в теле была незнакомая легкость, откуда-то появились силы сразу встать. А после водных процедур это состояние улучшилось в разы. Парень не мог понять, в чем дело: в том, как долго он спал, или все же то, где он спал? Да, у него была простенькая комната, выбивавшаяся из образа дворца, но кровать… Кровать была хороша. Джин бросил на нее взгляд и поборол желание снова броситься в объятия мягкой перины.

К нему на помощь пришел деликатный стук в дверь.

— Доброе утро, Джин! — По ту сторону оказались Даглас и Лерви. Второй отвесил поклон с глуповатой улыбкой. Путешественник поймал себя на мысли, что чем дольше он смотрит на Лерви, тем сильнее у него сводит челюсть.

— Доброе утро, — ответил Джин, впуская внутрь слуг. Он еще не разобрался, что к чему, но на интуитивном уровне понимал, что эти двое пришли не просто с ним поздороваться.

— Сегодня бал, — сказал Даглас так, словно это было чем-то обыденным. Впрочем, для этих двоих, работающих в королевском замке, так возможно и было. — Нам надо снять мерки для вашего наряда. Что вы предпочитаете: фрак или обычный костюм?

Джин был в замешательстве. Само участие на королевском балу было чем-то на грани невозможного, и парень никак не мог примириться с этим фактом, а тут еще нужно было определиться, в чем он предпочитает быть на мероприятии, в котором ни разу не принимал участие. Как тут вообще можно ответить? К тому же Джин мало имел представления как о фраке, так и об «обычном костюме». Какая-то ассоциация, картинка в голове была, но такая нечеткая и размытая, что не было никакого смысла ориентироваться на этот неясный образ в голове.

Заметив замешательство в лице гостя, Даглас пришел на выручку.

— Я передам швеям, чтобы подготовили для вас костюм достаточно комфортный для посещения бала.

Джин был крайне признателен проницательности Дагласа и то, что он сам решил за него вопрос. Все-таки в этом вопросе лучше довериться тому, кто видел и был на балу больше одного раза, а не путешественнику, который лучше разбирается с морскими узлами, нежели в том, что носить, как и когда.

Далее последовал весьма муторный процесс замеров. Даглас и Лерви крутились вокруг Джин, обматывая его лентой с делениями и цифрами везде, где можно. Они замерили все, что можно, начиная от роста — сто восемьдесят один сантиметр, — и заканчивая обхватом плеч и даже измерением длины стопы. Глядя на многочисленные хаотичные записи в блокноте Дагласа, Джин не был уверен, что швеи, кто бы они не были, смогут найти костюм, который будет полностью соответствовать циферкам, значащимися его параметрами.

— Все, мы закончили, — обозначил Даглас, записывая последние цифры в блокнот. — Ваш костюм будет готов после обеда.

— А сейчас сколько времени? — Джин обратил внимание, что часов в его комнате нет, а по солнцу он время определял не очень хорошо.

Слуга отдернул рукав правой руки, обнажая запястье с ремешком. Сам Джин не раз задумывался обзавестись наручными часами, но всякий раз эта трата казалась необязательной. Теперь он в этом сомневался.

— Без пяти восемь, — ответил Даглас, потом окинул взглядом комнату. — Я дам распоряжение, чтобы вам принесли завтрак. И часы.

— Да что вы… — принялся отмахиваться парень, но почти сразу понял, что это глупо. Все-таки ориентироваться в пространстве ему было необходимо, пусть он будет хотя бы в курсе, какой сейчас час. — Спасибо, буду очень признателен.

На этом Даглас и Лерви откланялись и ушли, снова оставив Джина одного. Перед тем, как слуги ушли, он чуть было снова не спросил про Аривию, но, вспомнив вчерашний ответ Дагласа, не стал этого делать. Путешественник для себя понял — замок ему совершенно не нравится. Хотя бы потому, что он создал это дурацкое ограничение между ним и Аривией. Здесь она была принцессой, а он случайным счастливчиком, который чудом оказался среди гостей на балу. Когда они встретятся, как ему себя вести? Будет ли все так, как он привык? Или теперь все было иначе? Эти вопросы беспокоили сердце Джина. Ему было страшно от мысли, что когда он увидит Аривию, она будет не той девушкой, которую он знает, не той дикой и в то же время такой чувствительной и ранимой девочкой, не той, которая так крепко засела глубоко внутри, в сердце.

Конечно, нет, отдернул себя Джин, люди так быстро не меняются.

Но это мало его успокоило.

Аривия чувствовала себя благоухающим цветком в саду. Теперь и от ее волос исходил какой-то цветочный запах. Вся она была покрыта множеством ароматов, которые удивительно переплетались между собой, не перебивая друг друга и не создавая удушающий запах. Казалось бы, одного этого достаточно, чтобы чувствовать себя принцессой. Осталось добавить томное любование цветочным садом, куда, какое совпадение, выходили окна Аривии, и ожидание принца на белом коне.

Не хватало только невероятного платья, но и это было вопросом времени. Почти сразу, как только Анна закончила с ее волосами, снова появились Женева и Нина. Они окружили Аривию, шустро обвязали ее какими-то лентами так, что та даже не поняла, что произошло, а потом также быстро ушли, сказав что-то про платье, которое будет готово после обеда. Потом незнакомые служанки принесли завтрак, и Аривия осталась одна наедине с омлетом, отварными сосисками и овощами. На подносе, который привезли на маленькой сервированной тележке, также была чашка с темной жидкостью. От нее пахло чем-то похожим на кофе. Этот запах девушке был знаком. Он напоминал раннее утро в старой хибаре, которая когда-то была ее домом. Кофе по утра пила Эмельда, а вот сама Аривия обходила этот напиток стороной. Он казался ей мерзким, несмотря на притягательный запах.

Однако та жижа, практически поселившаяся в кружке наставницы, отличалась от того, что принцесса видела в своей фарфоровой чашке. Здесь кофе выглядел не как черная мутноватая жидкость, а как что-то более приятное. А еще к нему подавались сливки. Это уже объяснила незнакомая служанка, которая привезла завтрак. Она сказала, что сливки нужны для того, чтобы разбавить горечь кофе, сделать напиток мягче.

Эмельда никогда не разбавляла.

Аривия не знала, что боится оставаться одна, пока этого не случилось. Когда она в полной мере осознала, что рядом никого нет, мысли, удачно игнорируемые ранее, зазвучали необычно громко в голове и спрятаться от них было невозможно. Как убежать от того, что у тебя внутри?

И самое удивительное — даже «соседка» молчала. Уже очень давно молчала. Можно было даже подумать, что ее больше нет, но зловещий темно-фиолетовый глаз был на месте.

Девушка подумала о Джине. Удивительно, как легко можно забыть о ком-то, пусть и всего лишь на какое-то мгновение, когда вокруг происходит столько… необычного. Это было странно. До этого все «необычное» ей пришлось пройти бок о бок с Джином, а сейчас они были порознь, и это казалось ненормальным. А ведь в начале своего путешествия, с того момента, как она покинула свой дом, все было совершенно иначе. Как за какую-то неделю жизнь может так кардинально поменяться? Аривия не знала, но, тем не менее, легко с этим смирилась. Она чувствовала, что так и должно быть. В таких переменах была сама жизнь, и девушка в них отчаянно нуждалась. Все ее существование до встречи с Джином теперь была серым, пустым и действительно никчемным. Ее единственной целью было избавиться от проклятия, а теперь… Теперь ей хотелось чего-то большего. Посмотреть на мир, познакомиться с новыми людьми, узнать, что там дальше, за горизонтом.

Но она была здесь, в замке с возвращенным титулом и статусом, в которых она не нуждалась, отдельно от Джина. Эта внезапно открывшаяся дверь в далекое прошлое была не нужна Аривии, она закрылась еще тогда, когда она под покровом ночи, окрашенной языками пламени и предсмертными криками своих родителей, убегала с Эмельдой из замка. Из этого самого замка.

От этой мысли она вздрогнула. Ведь и в самом деле более пяти сотен лет назад Аривия покинула этот замок, навсегда распрощавшись со своей жизнью проклятой принцессы. А теперь, спустя столько времени, она снова здесь в качестве все той же проклятой принцессы. Это осознание пугало. Когда-то девушка родилась во дворце, выросла здесь, даже получала образование, но все это было тогда. Сейчас она была здесь чужая. Замок поменялся, сменилось столько поколений, не было никого, кто бы знал Аривию, и это было знаком того, что девушка здесь не к месту.

— После бала я покину дворец, — вслух обозначила она, ковыряя вилкой остаток завтрака. — Вместе с Джином.

«Зачем тебя вообще сюда приволокли, — вдруг подала голос Ди`Вэль. — Меня от этого места тошнит. Нам с тобой здесь не место. По-хорошему нам бы вообще с тобой отсюда бежать без оглядки надо».

Как бы это не было странно, но Аривия обрадовалась появлению своей «соседки». Она даже не обратила внимание на тревогу и обеспокоенность в голосе — так сильно она от него отвыкла.

— Почему нам надо бежать? — спросила Аривия.

«Потому что…» — пояснений не последовало. Ди`Вэль замолкла и больше ничего не сказала даже после того, как восстановленная принцесса задала ей повторный вопрос.

В итоге Аривия снова осталась одна.

- XXXV -

Корниан был настроен решительно. Все стало настолько запутано, что не было никакого варианта, кроме одного: обратиться напрямую к тому, кто заварил всю эту кашу, — к королю.

История Меркурия окончательно убедила капитана королевской стражи в том, что дело Око имело самое прямое отношение к монарху. И все это не нравилось Корниану. Его внутренняя чуйка уже не просто говорила ему об этом, она буквально голосила во все горло, и больше игнорировать ее мужчина не мог. Теперь он был обязан разобраться в этом вопросе. Для этого он сначала успокоил Меркурия и убедил его в том, что со всем разберется. Участие наследника было нежелательно. В конце концов не ему тягаться с королем.

Как будто какому-то стражнику было по плечу идти против правящего монарха.

Орос был уверен, что ему удастся просто поговорить с Салматом. Ведь когда-то они были в хороших приятельских отношениях. Капитану хотелось верить, что все происходящее в Кристаллите имело смысл, и этот смысл более чем оправдан. Однако, прокручивая снова и снова все то, чему ему пришлось стать свидетелем, Корниан склонялся к простому выводу: ничего так просто быть не может, у этого представления должна была быть развязка. Этого допускать не стоило. А чтобы что-то предотвратить, надо было узнать про это «что-то» чуть больше, чем то, что он знал.

На пути показалось два стражника, которых Корниан не смог узнать. Вероятно, это были недавно выпустившиеся кадеты, и в этом была странность. Кадеты, которые недавно закончили военную школу, брались во дворец не сразу, для этого надо было отслужить вне замка не менее трех лет. Орос знал всю стражу в лицо, но этих двоих видел впервые. Это он окончательно понял, когда они приблизились. Молодые люди смотрели на него холодно, с каким-то пренебрежением. От них веяло заносчивостью, присущая юнцам, которые получили больше, чем следовало им давать.

— Корниан Орос, вы должны последовать за нами, — сказал один из стражников. — Это приказ короля.

У Корниана вырвался нервный смешок. По приказу короля, значит. Ну конечно, как будто бы могло быть иначе, как будто бы он, обычный капитан королевской стражи, прислужник, мог спокойно добраться до монарха, поговорить с ним и решить все проблемы, возникшие, судя по всему, по вине этого самого монарха.

— Теперь мне все понятно, — вздохнул Орос. Сейчас ему хотелось от души рассмеяться и послать этих двух наглых юнцов куда-нибудь подальше, но достоинство у него все еще было при себе, поэтому он просто проговорил: — Ведите.

По лицам молодых стражников пронеслось замешательство. Кажется, их предупредили о возможном сопротивлении, и они вовсю ожидали момента, чтобы скрутить капитана, наводившего такой ужас на бывалых солдат. Но Корниан не собирался идти против этих стражников. Он мог бы с легкостью с ними расправиться, однако он просто не видел в этом смысла. Таким образом он мог только усугубить свое положение, а этого совершенно не хотелось. Уже достаточно того, что происходит.

— Ну? Вы будете выполнять приказ? — сдержанно, но достаточно сурово спросил Корниан. Стражники резко вытянулись, снова напустили на себя важного виду и, окружив мужчину, повели его в обратном направлении. Уже не в темницу, подумал Корниан. Это хорошо.

***

Подготовка к балу проходила мимо Меркурия. Все вокруг него суетились, что-то делали, а он сам как будто был вовсе не здесь. Его мысли уходили далеко-далеко за пределы дворца, Алмаза и Кристаллита в целом. Было в этом отчуждении, отрешение от реальности чувство свободы. Иллюзорное, но все-таки. Этого было достаточно для того, чтобы просто отвлечься от происходящего вокруг. Хотя, конечно, принцу хотелось по-настоящему обо всем забыть и больше не переживать ни о чем.

Выговорившись Корниану, действительно стало чуточку легче, но на этом было все. Как бы сильно Меркурий не хотел скинуть свою ношу, у него просто это не получилось бы. Слишком он был мягким, как бы сказал его отец, для которого окружающие часто играли роли пешек в непонятной никому игре. Король хотел в нем воспитать подобного себе, но влияние матери и капитана королевской стражи, оказавшийся ближе родного отца, оказали обратный эффект. Это привело к тому, что Меркурий стал думать: сможет ли он вообще быть королем? А у него вообще был выбор? Нет, конечно, не было.

Принц подумал о покойной матери и о том, как бы она отреагировала на происходящее. Если бы она была здесь, случилось бы это все? Ведь эти перемены и непонятные ходы со стороны короля начались с того момента, как королева Мелисс слегла с недугом…

Меркурий остановился на этой мысли. Он раньше не думал об этом в таком русле, но эта случайная догадка поразила его, как гром среди ясного неба. Принц принялся судорожно вспоминать события тех лет. Это было сложно, если учесть, что в то время он жил тогда в общежитии вне дворца вместе с другими новичками военного училища. Однако, несмотря на это, он время от времени посещал замок и общался с матерью по переписке. Так он знал, что с того момента, как его мать заболела, что-то стало меняться. Изменения пошли с короля, который вдруг решил открыть настоящую историю Кристаллита. В этом не было ничего такого, но что-то явно происходило уже тогда. Правда, понял это Меркурий только сейчас. В то время эти изменения были совершенно незаметны. К тому же все были отвлечены состоянием королевы.

— Ваше Высочество? — Голос служанки отвлек от раздумий.

— Да? — растеряно отозвался парень, пытаясь сфокусировать свой взгляд на малознакомом лице, так непохожем и одновременно похожем на другие, которые он видел ежедневно.

Служанка отвела взгляд. Она поняла, что поставила принца в неловкое положение, но со всей силы пыталась не подавать виду. В конце концов она имеет дело с будущим наследником, не хотелось бы попасть в немилость тому, что однажды займет трон и будет выше всех людей на этой земле…

— На бал вы пойдете в мундире или выберете костюм, одобренный Его Величеством?

Меркурий не понял, о чем она говорила. Его взгляд зацепился за отражение в зеркале. В нем он увидел молодого немного уставшего парня в черных брюках и красном смокинге с золотой вышивкой по всей ткани. Костюм, одобренный королем. Принц окинул взглядом комнату и почти сразу наткнулся на свой парадный мундир, в котором он выпускался из военного училища три года назад. Больше он его не надевал. А теперь мундир был предложен, как альтернатива. Конечно, на фоне смокинга с золотыми нитями черный мундир с синими вставками по краям смотрелся совсем непразднично. Однако Меркурий свой выбор уже сделал.

— Мундир, — ответил он горничной и скинул с себя смокинг. Это был ничего не значащий выпад против отца. Тем не менее Меркурий чувствовал себя намного лучше.

Еще ничего не кончено, но все к тому идет. Если король думает, что смог сломать своего сына, пусть и дальше пребывает в этом заблуждении, а сам принц пока попробует сделать все, что было в его силах. Ведь теперь он воевал не в одиночку и не вслепую. Пусть Меркурий мало что знал о ситуации в целом, ему достаточно было выясненных сведений и того, что он знал от Корниана.

К слову, о том, что поведал ему капитан королевской стражи. Среди почетных гостей был кое-кто неожиданный, кое-кто, кого Меркурий точно никак не мог ожидать. Неизвестная принцесса. По неясным соображениям Корниан не стал говорить, кто она такая и откуда взялась, однако достаточно непрозрачно намекнул на то, что она здесь не просто так. Очередная фигура на шахматной доске? В этом точно не было никаких сомнений.

Для того, чтобы узнать что-то, нужно было иметь для этого людей. К счастью, несмотря на плачевное состояние, будущий монарх сумел пристроить пару своих глаз и ушей во дворце. Это было сложно, но возможно. Осталось теперь передать им указания, не вызывая никаких подозрений. Это уже было сложнее, но придумать что-то можно было.

— Элен. — Каким-то образом Меркурию удалось вспомнить имя служанки.

— Да, Ваше Высочество? — отозвалась та, отвлекаясь от разглаживания смокинга на манекене.

— Ты не могла бы вызвать Дагласа? Я бы хотел попросить его немного видоизменить мундир. Он немного не подходит к сегодняшнему торжеству, не находишь?

Элен немного опешила, но снова попыталась не подавать виду. Не каждый день принц общается с тобой на равных.

— Дагласа приставили работать с одним из гостей дворца, — ответила служанка. — При всем уважении, Ваше Высочество, я не уверена, что у него получится что-то сделать с вашим мундиром. Может, вы все-таки предпочтете смокинг? Он очень хорошо на вас сидит и, простите за мою дерзость, лучше подходит для мероприятия.

Меркурий прослушал практически все, что сказала Элен, кроме части про гостя, которым занимается Даглас. Может ли быть так, что того приставили к незнакомой принцессе? Верилось с трудом, пусть и было вполне вероятно. Впрочем, не об этом надо было сейчас думать.

— Нет, я все-таки предпочту мундир, — отрезал принц. — И Даглас мне все-таки нужен. У него хранится одна моя вещица. Могу я попросить найти его и попросить, чтобы он доставил ее мне?

— Может, я могу…

Элен не договорила, наследник мягко ее прервал.

— Я бы все-таки хотел, чтобы доверенное Дагласу им же было мне возвращено.

Больше служанка спорить не стала. Она откланялась, унося с собой отвергнутый смокинг.

Меркурий сел и стал думать о своем следующем ходе и о том, кто же все-таки была приглашенная принцесса.

***

Тягучая черная жижа ощущалась со всех сторон, и Эмельда тонула в ней, не имея возможности всплыть. Не было ни сил, ни возможностей, ни даже желания. Несмотря на то что ее тянуло в неизвестность, женщина чувствовала себя спокойно. Мягкое умиротворение, как одеяло, окутало в своих объятиях, убаюкивая уставшую ведьму.

Но вот мгновение, и все закончилось. Перед глазами стали мелькать силуэты и образы людей, которых Эмельда когда-то знала. Каждый из них нес дополнительный груз, который цеплялся к женщине и с силой тянул ее еще глубже, в кромешную темноту. И эта тьма давила, сдавливала тело с намерением переломать его. Позвоночник противно хрустнул…

Эмельда резко поднялась. Крик застрял в горле, вместо него вырвался громкий хрип. Дыхание было неровным, и ведьма пыталась восстановить его, делая короткие вдохи. Вся она была в холодном поту, даже платье, казалось, было насквозь мокрым от него.

— Очнулась, — констатировал неизвестный, прячущийся в темном углу скудно обставленной комнаты. Впрочем, и комнатой это было сложно назвать, скорее каморка. Вероятно, здесь проживал какой-нибудь старый сторожевой пес, которого хозяевам жалко списывать со счетов.

Однако это было не так.

Шалфай вышла из тени. На ее лице отразилась смесь легкого презрения и жалости. Эмельда смотрела на нее и не могла понять, что страннее: очнуться после ловушки в пропахшей пылью каморке или увидеть здесь ведьму? Она быстро пришла к выводу, что оба этих фактора странные. Тем более, что ведьмы здесь было аж две.

— Что… — хотела было спросить Эмельда, но не смогла, словно в горле что-то застряло и мешало ей говорить.

— На твоем месте я бы повременила с разговорами, — отметила Шалфай. Ее почти белые волосы были спрятаны под невзрачной серой косынкой, только пару коротких прядей выбились из-под куска ткани. Эмельда посмотрела на нее внимательнее и поняла, что та притворяется прислугой. Даже свои яркие синие глаза она искусственно приглушила, сделав мутного, непонятно какого цвета.

«Могла бы и волосы тогда спрятать, раз так поработала над образом прислуги» — с недовольством пронеслось в голове женщины.

А потом она стала вспоминать последние события, которые помнила, и все ушло на второй план.

— Если тебя интересует, что случилось, то все очень просто, — деловито произнесла Шалфай, проигнорировав укоризненный взгляд в свою сторону. — Ты попалась в детскую ловушку, и я тебя оттуда вытащила. Можешь не благодарить… — она сделала паузу. — Хотя нет, можешь.

Эмельда фыркнула. Еще чего. Будь ее воля, она бы осыпала Шалфай проклятиями. Воспоминание о том, как та ее предала в руки королевским псам, еще было живо в памяти. Если бы они встретились при иных обстоятельствах, если бы Эмельда была не так истощена и измотана, она бы вернула должок продажной…

— Ну, не хочешь, как хочешь, — пожала плечами Шалфай. — И не надо так на меня смотреть. Сейчас у тебя все равно не будет сил мне жизнь попортить, тем более, что я тебя спасла и вытащила из того лабиринта. Если бы не я, ты бы так и бродила там, пока тебе не позволили умереть.

— Что… — Эмельда снова предприняла попытку говорить, и в этот раз у нее получилось лучше. — Что ты… знаешь об этом? Кто это… был?

— Понятия не имею, кто это, — бросила Шалфай. Она опустилась на стул у койки Эмельды. — Знаю только, что это кто-то из замка, и что это не ведьма. Какое-то другое существо. Я не стала его искать, чтобы не рисковать своей — и твоей, между прочим, тоже — безопасностью.

Эмельда закатила глаза. Шалфай беспокоилась только за себя, это было ясно, как день.

— Как давно я без сознания? — С каждой фразой голос Эмельды становился тверже и увереннее. Хрип ушел, дыхание восстановилось. От кошмара не осталось ничего, кроме ощущения темной жидкости на коже.

— Около шестнадцати часов.

Эмельда поняла, что ответ на этот вопрос ничего ей не дал, кроме понимания, какой сегодня день, поэтому уточнила:

— Сколько сейчас времени?

Взгляд Шалфай скользнул в сторону от нее. Эмельда проследила за ним и обнаружила старенькие настольные часы. Часовая и минутная стрелки указывали на стертую цифру «два». Два часа — чего? Дня? Ночи?

— Дня, — словно услышав, ответила Шалфай. — Два часа дня. Бал начнется в семь часов вечера.

Эмельда снова посмотрела на нее, окинула взглядом ее наряд.

— К чему этот маскарад?

— Ну не всем же проникать во дворец в качестве дамы принца, — с ноткой раздражения сказала Шалфай. — Как тебе вообще в голову пришло охмурить принца?!

— Никого я не охмуряла. Это была договоренность. — Эмельда поднялась с кровати и принялась расправлять юбки повидавшего теперь многое платья. — К тому же, знала бы ты раньше, что тот лейтенант и есть наследник трона, сама бы уже вовсю колдовала приворот.

Шалфай фыркнула и демонстративно отвернулась.

— Ты так и не ответила на вопрос, — заметила Эмельда.

— Хотела понять, что здесь происходит. Ты, может, и не заметила, но в последнее время что-то происходит, что-то нехорошее. И то, что тебя закинули в ловушку, тоже косвенно это подтверждает.

Повисла напряженная тишина. Эмельда обдумывала сказанное.

— В замке прячется кто-то весьма могущественный. Правда, контролирует он только новую часть дворца. Поэтому здесь, в старой части, нам ничего не грозит. Пока.

— Что ты от меня хочешь? — спросила Эмельда, понимая, что ее спасение не обойдется ей простым «спасибо», которое она и так не собиралась говорить. Здесь было замешано что-то еще.

— Помощи. Содействия. Что-нибудь, что могло бы это остановить, — призналась Шалфай, и в ее голосе промелькнуло что-то похожее на искренность. — Мне очень нравится Кристаллит. Маленькое государство на отшибе мира — самое то для обычной ведьмы, не находишь? Здесь есть свобода, которая нам не светит на крупных материках, и есть простор, которого нет на диких островках… Разве ты здесь живешь не по той же причине? Если так, то тебе не кажется, что мы должны постоять за свой дом?

Дом… Как много в этом коротеньком слове. Дом… Для Эмельды Кристаллит действительно был домом. Единственным местом, где она могла быть, где должна была быть. Столько лет она держалась за этот берег, боясь его отпустить. А потом еще ведь Аривия…

Вспомнив о своей подопечной, Эмельда вдруг вовсе забыла обо всем остальном. Где она сейчас? Что с ней? Доставил ли ее Меркурий во дворец, как обещал? Столько вопросов, надо теперь искать ответы.

— Прости, Шалфай, я в героев и спасителей играть не намерена, — честно призналась Эмельда. — Все, что меня беспокоит, это девочка, которую давным-давно я взяла на попечение. По твоей милости, мне пришлось оставить ее совершенно одну, отправить непонятно куда и непонятно с кем!

— Так происходит со всеми детьми. Рано или поздно им нужно расправить крылья и улететь из гнезда, — вздохнула Шалфай. Она словно на мгновение оказалось где-то далеко отсюда, потом вернулась. — За свою подопечную принцессу не переживай. Девочка во дворце, вовсю готовиться к балу, как и подобает почетной особе. Ты бы хоть сказала, что выхаживаешь королевскую особу, мы бы тогда еще смогли избежать всего этого.

Слова произвели эффект на Эмельду, но совсем не тот, который ожидала Шалфай. Она схватила свою спасительницу за плечи.

— Она во дворце?! Готовиться к балу?! Какого… — Она не стала упоминать никого, просто спросила: — Где она?

— В новой части дворца, — не теряя спокойствия, ответила Шалфай. — Тебе сейчас туда дорога закрыта. Я уже говорила, тот, кто закрыл тебя в бесконечном лабиринте, контролирует ту территорию. Он знает тебя и сразу же поймет, когда ты снова появишься в его владениях.

— Да какая разница!? — Крик Эмельды будто сотряс стены.

— Тебе, может, и все равно, но не боишься и девочку под удар поставить?

Это подействовало уже лучше, и Эмельда отпустила ведьму. Действительно, рисковать не стоило, но нужно было что-то делать. Аривия здесь, и она готовиться к балу… Так, стоп! К балу? А Шалфай знает о ее происхождении? Все становилось только хуже. Паззл складывался в голове в малоприятную картину: настоящая история, вдруг открытая народу, объявление будущего наследника и принцесса, потерянная много-много лет назад…

Эмельде это не нравилось. Совершенно не нравилось.

— Нам надо придумать, как оказаться на балу.

Шалфай не стала ничего спрашивать. По обеспокоенному взгляду Эмельда было понятно: что-то действительно произойдет, и это «что-то» страшнее, чем она могла себе представить.

***

Они ехали в полном молчании. Никто до сих пор в полной мере не понял, что произошло. Когда Фениз и Гранц проснулись и не обнаружили Эву, они не на шутку перепугались. Особенно Фениз. Когда они покинули сарайчик с намерением разобраться, девушка встретила их и сообщила о том, что они выезжают прямо сейчас. Хемель тоже ничего не говорил. На его лице застыло непонятное чувство, балансирующее между сочувствием и тихой яростью.

Сама Эва тоже не особо поняла, что случилось. Как только она поведала свою историю старому перевозчику и немного облегчила свою душу, тот резко переменился, встал со своего места и скинул с кровати Норта, все-таки разбудив его. Хемель попросил его отвезти троицу в город, пообещав отдавать львиную часть своего заработка за следующий месяц.

И вот теперь Гранц, Фениз и Эва ехали в экипаже Норта. На вид и по ощущениям он был чуть лучше того, что было у Хемеля, но напряжение, в котором они ехали, значительно портило всю поездку.

— Так ты говоришь, что просто рассказала ему о том, что отправилась на поиски брата, и он вдруг так переменился? — не унимался Фениз с допросом девушки.

— Да, — ответила Эва без намека на раздражение, хотя что он, что Гранц уже не первый раз задавали подобные вопросы. По их лицам было видно, что они не еще не проснулись.

Так троица в непонимании двигалась в сторону центра Алмаза.

- XXXVI -

Время в ожидании тянулось до бесконечности. Аривия уже не знала, чем себя занять. Когда принесли обед, ей стало чуточку легче, но потом мысли накатили на нее с новой силой, и она уже не в силах была с ними справиться. Она то и дело ходила из стороны в сторону, поглядывала в окна, на сад, на копошащихся внизу людей и очень хотела выйти наружу. Очарование замком и местной фауной прошло, оставив после себя ощущение, что девушка здесь не гостья, а птица, запертая в золотой клетке.

Но вот дверь отворилась и внезапно мир вокруг ожил и расцвел. Появилось какое-то движение, которое создавали двое — две девушки похожие друг на друга, как две капли воды. Они были чуть выше Аривии, в одинаковых платьях сиренево-розовых оттенков и рыжие — только цвет был не такой яркий, как у принцессы, наоборот, более приглушенный, спокойный цвет, цвет тягучей сладкой карамели.

Обе девушки завезли внутрь что-то вроде вешалки на колесиках, на которой было множество платьев на любой вкус и цвет. Оставив эту незамысловатую конструкцию посреди комнаты, они окружили Аривию и принялись активно щебетать, перебивая или заканчивая друг за другом хаотичные фразы, которые Аривия не могла разобрать. Вместе с девушками-близнецами комната вдруг наполнилась жизнью и гостье замка это пришло на удивление по душе.

— Погодите, погодите, — замахала руками Аривия, поднимаясь с кровати и отходя от девушек. — Вы слишком быстро и много говорите, я вас не понимаю. Кто вы?

Девушки переглянулись, улыбнулись одинаковыми улыбками и, сбавив обороты, представились:

— Я — Тион, — сказала та, что справа.

— А я — Сина, — вторила ей та, что слева.

— Я умнее.

— А я красивее.

— Но вы можете различать нас по родинке под глазом, — сказали они одновременно, указав на темные пятнышки под глазами. У Тион она была под левым глазом, а у Сины — под правым. Обе присели в безупречном реверансе и продолжили: — Мы ваши фрейлины, принцесса. Мы поможем вам собраться на бал.

У Аривии закружилась голова. Фрейлины… Очень громкие и похожие друг на друга. И как тут не сойти с ума?

— Меня зовут Аривия, — представилась в ответ гостья, не совсем уверенная в том, что надо было называть свое имя. Наверняка здесь теперь все и каждый знает, кто она такая. — Зовите меня просто по имени.

Девушки переглянулись в недоумении, а потом снова уставились на нее.

— Мы не можем, — они говорили одновременно. — Вы же принцесса.

— А если я попрошу? — с надеждой уточнила Аривия.

Тион и Сина снова переглянулись, пожали плечами и все-таки согласились обращаться к ней по имени, но вот избавиться от постоянного упоминания ее вновь обретенного статуса не получилось, поэтому оставалось довольствоваться тем, на что и так эти двое пошли.

Когда с этим было покончено, близнецы снова стали щебетать вокруг Аривии.

— У вас такие красивые волосы! — сказала вроде бы Тион.

— И фигура у вас — прям всем модницам на зависть! — вторила ей вроде бы Сина.

— А глаза, глаза-то какие невероятные! — снова одновременно произнесли сестры.

— Это у вас от природы или следствие каких-то махинаций? — спросила то ли Тион, то ли Сина.

Рука Аривии дернулась к проблемному глазу в попытке прикрыть, пока девушка не поняла, что фрейлины восхищаются проблемным глазом. Не бегут в страхе, не обвиняют ее в сделке с нечистым, не видят в ней монстра, а в самом деле восхищаются! Это было чем-то за гранью реальности. Аривии не могла и на секунду забыть о своем недуге, но здесь, в замке, все было иначе. Никто не тыкал в нее пальцем и не придумывал зловещих легенд. Казалось, наоборот: они не видят в этом совершенно ничего такого! За осознанием пришла незнакомая радость. Вот оно! То, к чему Аривия так долго стремилась — к принятию окружающими. Ей было достаточно того, чтобы на нее не смотрели косо и просто дали спокойной обычной жизни. Кто бы знал, что подобная роскошь ей будет доступна не на необитаемом острове, а во дворце.

Неужели все это правда, а не сон?

— Ой, у нас же совсем немного времени! — воскликнула Тион.

— А мы ведь даже не определились с платьем! — вторила ей Сина.

Обе девушки двинулись к конструкции на колесах, шелестя юбками. Каждая из них по очереди принялась выдергивать одно платье за другим и прикладывать их к Аривии, которая продолжила стоять, как истукан. Сестры обменивались между собой репликами:

— Это слишком яркое!

— Это не подходит к глазам!

— А это делает ее бледной!

— А в таком только в цирке клоуном выступать!

В конце концов после тщательного отбора девушки остановились на четырех платьях. Каждое из них сестры заставили примерить Аривию.

Одно было нежного персикового цвета с корсетом и множеством юбок, делая его пышным. Сверху была сетка, прикрывающая зону декольте. Без рукавов, с перчатками до локтя. Кто-то из сестер назвал это платье «пионом в лучах закатного солнца». Второе платье было более прилегающим к телу, без дополнительных юбок. Верх был сымитирован под корсет с завязками без бретелек. Оно было выполнено розовым градиентом — от мягкого, почти белого сверху до яркого по подолу. На третьем платье закончились теплые оттенки. Оно было серо-голубым, с двумя юбками, где первая юбка была полупрозрачной и накладывала благородный серый цвет на голубой. Без корсета с открытыми плечами и ключицей, переходящими в рукава фонарики до предплечья, а дальше ткань плотно прилегала к рукам до самых пальцев. Подол платья уходил в небольшой шлейф. Последнее платье вовсе выделялось из этого нежного набора. Коричневый шелк плотно прилегал к фигуре, только ближе к подолу ослабляя свою хватку. В свете солнца ткань мерцала россыпью блесток и действительно выглядела эффектно. Завязывалось оно на шее, поднимаясь до ключиц. К нему также прилагались перчатки из той же ткани, но тянулись они аж до плеч.

— Смело, — сказала, наконец, Тион, разглядывая последнее платье.

— Очень смело, — вторила ей Сина. — Наверняка идея Нины. Она всегда отличалась… иными взглядами.

Последняя фраза была сказана со смесью непонимания и даже какого-то восхищения. Только сейчас до Аривии дошло, что все эти платья были сшиты специально для нее. Вот для чего были все эти мерки! Удивительно, как их успели пошить так скоро?..

Аривия стояла в коричневом платье и смотрела на себя в зеркало, не узнавая девушку напротив. Во-первых, настолько обтягивающую одежду она никогда не носила, потому что это неудобно. Во-вторых, ткань была легкой и, несмотря на то, что обхватила целиком и полностью, еле ощущалась на коже. Аривия чувствовала себя почти голой.

— Ну? — с нескрываемым интересом произнесла Тион. — Какое платье вам по душе?

— Мне нравится больше «пион»! — подала голос Сина, но тут же осеклась, заметив суровый взгляд сестры. Такая реакция удивила Аривию. Впервые что-то между девушками пошло иначе, и это казалось чем-то удивительным.

Восстановленная принцесса снова бросила на себя взгляд в зеркало, посмотрела на другие варианты, даже глянула на то, что фрейлины отмели еще на стадии отбора, и задумалась.

— Если вы вдруг не можете определиться, — осторожно сказала вроде бы Тион, — то можем снова померить все варианты, время еще позволяет.

Пусть она и сказала это, от Аривии не укрылся тревожный взгляд второй близняшки. Времени у них на самом деле почти не было, а ведь на выборе платья ничего не заканчивалось — только начиналось.

Впрочем, дополнительной примерки Аривии не потребовалось. Она уже определилась с платьем.

Парень в зеркале походил то ли на молодого графа, то ли на герцога. Джин не мог сказать наверняка, на кого он был похож, но точно был уверен, с кем у него сходств не осталось, — с самим собой.

Костюм-тройка, как назвал его Даглас, состоял из классических брюк, жилетки и пиджака. Цвет этого костюма тот же Даглас обозначил «цветом молочного шоколада». Впрочем, то, как назывался оттенок, мало волновало Джина, куда больше его беспокоила скованность, возникшая, как только парень примерил на себя это творение рук человеческих. Пиджак он даже не стал примерять и в конце концов было решено вовсе его убрать. Правда, когда Даглас сказал, что костюм сшит с нуля по индивидуальным меркам, Джину стало неловко.

— Не переживайте, — успокаивающе произнес слуга, старательно разглаживая пиджак. — Для принцессы Аривии заготовили около десяти платьев, но выберет она по итогу только одно. Отринутая вещица — всего лишь песчинка для замка.

— Но как же чужой труд? — возразил Джин.

— Швеи получают за это деньги, — пожал плечами Даглас. — А то, что остается всегда можно перешить или продать в бутики.

В дверь постучали. Даглас убрал пиджак на кровать и поспешил к двери. Джин не видел, кто пришел, и о чем они говорили со слугой, но, как только тот вернулся, что-то переменилось. Путешественник не мог сказать, что именно, но он отчетливо чувствовал эту перемену.

— Мне надо отлучиться по срочному приказу, — сказал Даглас, при этом не поднимая взгляда на Джина. — Остальной подготовкой займется Лерви, и я попрошу, чтобы еще кого-нибудь прислали на помощь.

Он замялся, а потом поклонился и чуть тише добавил:

— Прошу прощения.

— Не стоит, — мягко сказал Джин. Он не знал, зачем вызвали Дагласа, но, судя по всему, дело было серьезным. Об этом говорило резкое изменение настроения и атмосферы вокруг мужчины. — Вы хорошо выполняете свою работу. Я уверен, вы и тут сможете справиться.

Даглас сдержанно улыбнулся. Потом на языке жестов передал указания Лерви, сделал короткий поклон и удалился. Джин какое-то время смотрел на дверь, пока оставшийся слуга не привлек его и не «попросил» снять жилетку и рубашку, активно размахивая руками. Путешественник повиновался.

И вот, стоя с оголенным торсом, он снова бросил взгляд на зеркало. Глаза зацепились за уже знакомую метку на груди — печать, которую оставила ведьма, чтобы обеспечить безопасность своей подопечной. Джин еще помнил, какой ужас его охватил, когда он в полной мере осознал сказанное тогда Эмельдой, и как после он кинулся под пулю. Шрам от ранения красным пятном напоминал о себе сбоку.

Парень задумался о том, как давно это было и с удивлением обнаружил, что прошла всего неделя. Неделю назад он встретился с Аривией и оказался втянут в целую историю, которая привела его в итоге в королевский замок.

— Чем дальше, тем интереснее, — одними губами произнес Джин. Лерви посмотрел на него вопросительно, и парню пришлось ломанными жестами объяснять, что никакого отношения сказанное к слуге не имеет. Лерви кивнул, а после пригласил сесть в кресло перед зеркалом.

Дальнейшая подготовка к балу происходила в тишине. Лерви занялся лицом Джина. Он избавился от двухдневной щетины, немного подправил бакенбарды, а потом принялся за основную длину. Он пальцами показал ножницы, спрашивая, сколько убрать длины, на что путешественник махнул рукой. Стрижка его не особо волновала. Лерви с минуту смотрел на него в надежде, что тот передумает и даст четкие указания, но их не последовало, и парнишке пришлось действовать на свой страх и риск.

Честно, Лерви вообще никогда не оставался один на один с гостем или с кем-либо другим. Его всегда сопровождал Даглас. Он был верным другом и опорой, с ним Лерви чувствовал себя спокойно и мог ни о чем не переживать. То, что Даглас оставил его, означало, что случилось что-то действительно сложное и безотлагательное. Он не стал ничего объяснять, просто дал указания и оставил короткое: «ты справишься». Эти слова — единственное, за что держался Лерви, когда приступил к своей работе. Надо же только подстричь, в этом же нет ничего сложного, да? Он делал это множество раз… Но ведь тогда рядом был Даглас и мог помочь в переговорах с гостем, а теперь что?

Впрочем, сколько бы Лерви не думал об этом, проще не становилось. Успокаивало только то, что нынешний гость замка показал себя неплохим человеком. Лерви привык, что его часто принимают за пустое место. К слугам часто так относятся, а его положение усугубляла глухота, но так было даже проще. Ведь глухие не слышат чужих криков, только ощущают вибрации и видят страшные гримасы, не более. Лерви думал о том, что еще и слышать кого-то в такие эмоциональные моменты было бы еще страшнее.

Однако с Джином все было несколько иначе. Он обращал внимание на маленького глухонемого слугу всякий раз, когда они с Дагласом приходили, и всегда здоровался. Таких людей Лерви видел только за пределами замка. Что привело Джина сюда? Этого слуга не знал, довольствуясь малыми крупицами информации, которые были ему доступны.

Руки уже не тряслись, и Лерви принялся за стрижку. Потребовалось обильно намочить волосы Джина, чтобы вьющиеся локоны разгладились и их было удобнее постричь. Лерви глянул на них, немного подумал, а после взялся за ножницы. Он подумал, что убирать всю длину не стоит, достаточно просто немного подрезать здесь, убрать там, чуть-чуть подравнять спереди и побольше состричь сзади.

Маленький слуга немного неуклюже передвигался вокруг Джина, но делал свое дело со знанием и сноровкой, словно был профессионалом. Впрочем, почему словно? Он явно занимался этим не первый раз. Окончательно Джин это понял, когда его волосы подсохли. Обычно хаотичные пряди, которые парень привык завязывать в хвостик, теперь лежали аккуратно, хоть и не перестали беспощадно виться.

Джин посмотрел на Лерви, показал ему большой палец в качестве одобрения и сказал «спасибо» на жестовом языке. Парнишка улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой и поклонился.

Снова стук в дверь. Лерви среагировал на него только после того, как Джин глянул в сторону двери. Однако подойти и открыть слуга не успел, дверь открылась с другой стороны и в комнате появилась новое незнакомое лицо. Высокая девушка со светлыми волосами, убранными под косынку, и длинным носом. Она присела в поклоне и представилась:

— Нина к вашим услугам. Меня попросили помочь вам со сборами на бал.

— Здравствуйте, Нина, — поздоровался Джин. Он смотрел на эту девушку и никак не мог понять, почему внутри так неспокойно. Она появилась и принесла с собой какое-то холодное скользкое ощущение, которое парень никак не мог описать.

Джин перевел взгляд на Лерви, но не увидел намека на то, что что-то не так. Парнишка точно знал эту девушку. Получается, путешественник просто сам себя накрутил? Вполне возможно. В конце концов он был чужим во дворце. Если привыкнуть к Дагласу и Лерви было легко, это не значит, что на других будет такая же реакция.

— Лерви, ты можешь идти, — сказала Нина, сопровождая свои слова жестами. — Остальное я возьму на себя.

Стоило Джину только подумать о том, что все нормально, как эта новая служанка отсылает того, к кому он привык. По коже прошлись мурашки. Что-то было не так, но что?

Лерви ушел, оставив Джина наедине с незнакомкой.

— Если вы замерзли, то вам стоит одеться, — произнесла Нина. — Тем более я собираюсь заняться вашими волосами.

— Лерви уже все сделал, — ответил Джин, натягивая рубашку.

— Лерви вас только подстриг, а я собираюсь уложить ваши волосы. — Джин заметил, как девушка поставила на стол какую-то баночку.

— Но меня и так все устраивает, — не унимался парень.

— Не сомневаюсь, но для бала ваша прическа не подходит.

И все-таки с этой служанкой что-то было не так. Она говорила свободно, без излишней манерности, которая была принята в стенах этого дворца.

Нина усадила Джина обратно, в кресло, бережно расчесала его волосы и зачесала назад, потом зачерпнула своей ладонью содержимое баночки — это оказалось что-то вязкое и прозрачное — и вдруг сказала:

— Это гель для волос. Он поможет мне уложить ваши волосы и зафиксировать, чтобы во время танцев ничего не растрепалось. — Она сделала паузу. — А вы умеете танцевать?

— Смотря что, — неохотно ответил Джин.

— Да вообще неплохо уметь танцевать, как мне кажется. Особенно на случай, если случайно попадешь на королевский бал. Вам так не кажется?

Парень посмотрел на отражение служанки в зеркале, но та, как ни в чем не бывало, занималась своим делом — размазывала гель по волосам, собирая на затылке. Сам этот процесс оказался весьма приятным, но вот сказанное минутой ранее показалось Джину совсем из ряда вон. Он был не против того, чтобы с ним говорили на равных, но даже так оставалась какая-то разница. В случае с Ниной границы смывались подчистую.

Нина остановилась. Ее взгляд зацепился за шнурок на шее Джина — оберег с рунами.

— Какая интересная у вас вещица, — сказала девушка и коснулась веревки. По телу парня прошел заряд, словно оберег сработал и оттолкнул магическое воздействие.

Потребовалось секунда, прежде чем Джин, подорвавшись с места, отскочил в сторону. Он не отводил взгляда от Нины, спрашивая:

— Кто вы такая?

И тут она начала меняться.

Шалфай глядела на парня с нескрываемым удовольствием и даже интересом. То, как он отреагировал на ее магическое прикосновение и последующую метаморфозу позабавило ее. А уж этот оберег…

— Любопытный кулончик, — сказала она. — Хотела бы я познакомиться с той ведьмой, которая его изготовила.

— Это подарок моей бабушки, — зачем-то ответил Джин.

— Так твоя бабушка была ведьмой?

— Что? Нет!

— Поверь мне, милый мой, такой сильный оберег могла сделать только очень сильная и опытная ведьма. Такой сильный оберег может сделать тот, кто хорошо знаком с природой магии и ее истоками. — Шалфай сложила руки на груди. — Так что либо твоя бабушка была ведьмой, либо водила дружбу с такой.

Джин осознал, что диалог начался не с того. Он снова принял оборонительную позу и посмотрел на преобразившуюся служанку. Отточенные черты лица, белая, как фарфор, кожа, длинные белоснежные волосы и неестественно синие притягательные глаза глубокого синего цвета… Потребовалось всего лишь пару мгновений, чтобы понять, кто это. Ему уже доводилось сталкиваться с этим навязанным ощущением резкой, перекрывающей все сильной симпатии. Джин тряхнул головой, чтобы снять наваждение.

— Опять эти ваши ведьминские штучки… — с раздражением, стиснув зубы, произнес он. — Кто вы такая? И что вам от меня нужно?

— От тебя — не так уж много, — ответила ведьма. Она собиралась сказать что-то еще, но не успела.

— Не надо, Шалфай, я сама, — еще один голос, возникший из пустоты, заставил Джина вздрогнуть. Ему показалось, что он и раньше слышал его где-то, но никак не мог выудить из памяти его носителя. Он опасливо оглядывался по сторонам в надежде найти обладательницу этого голоса, но поверхностный взгляд на комнату не дал ровным счетом ничего.

А потом пространство рядом с Шалфай стало двигаться. Пустой воздух словно обрел форму, искажаясь, меняясь и обретая силуэт. Джин потрясенно моргнул, еще раз и еще, пока «воздух» не стал приобретать плотность и в конце концов не стал человеком.

Точнее, ведьмой. Ведьмой, с которой парень познакомился неделю назад.

— Э… — протянул Джин, не в силах произнести больше ни звука. С него было достаточно магических трюков. Раньше ему казалось, что он повидал уже многое, чтобы не терять самообладания, но, оказалось, что он слегка переоценил свои силы.

Эмельда сильно отличалась от той женщины, что он видел тогда, в домике, в котором был пленником. Сейчас ведьма выглядела уставшей и очень помятой, но отчего-то не утратила своего природного очарования. Или это все были ведьминские чары?

Джин совсем запутался в происходящем. В ногах появилась слабость, и он шагнул назад, спиной упираясь о стену. Голова закружилась, а вместе с ней и вся комната. Грудь на месте метки стало покалывать и жечь. Так печать реагировала на свою хозяйку.

— Я рада снова тебя видеть, Джин Ивир, — сказала Эмельда неожиданно искренне. — Вижу ты жив и здоров, значит, и Аривия тоже.

— Какого черта происходит?! — сорвался путешественник. Внезапно вспыхнувшая ярость придала сил, но не помогл справиться с подступившей дурнотой.

— Я бы тоже хотела знать ответ на этот вопрос.

Эмельда приблизилась к парню и протянула к нему руку. Тот попытался увернуться от нее, но у него не получилось. Она коснулась его лба и закрыла глаза. Она попыталась коснуться его сознания. Пусто, ничего нет. Оберег блокировал не только прямое воздействие на разум носителя, но и держал сознание под стальным замком. Никакого шанса добраться до воспоминаний и узнать о том, через что пришлось пройти Аривии во время ее отсутствия.

— Сними амулет, — попросила Эмельда.

— Нет! — категорично отказался Джин.

Ведьма убрала руку и посмотрела ему в глаза.

— Пожалуйста. Мне надо узнать, с чем ей пришлось столкнуться, пока меня не было рядом, — с мольбой в голосе сказала она.

Где-то за спиной фыркнула Шалфай. Ей было противно от картины, развернувшейся перед ней. Ведьма умоляла простого смертного мальчишку! Надо же, какой абсурд!

— А где вы были? — со злостью спросил Джин. Он и сам не мог понять, откуда этот гнев взялся. Он знал о ведьме лишь со слов Аривии, но не более того, почему он вдруг так реагирует на ее появление? Разве это не значит, что теперь все позади и можно теперь не бояться за свою жизнь?.. Нет. Нет, это значило, что все закончилось только для него. Теперь их пути с Аривией разойдутся еще больше. — Где вы были? Столько времени держали ее возле себя, а потом куда-то делись и не появлялись. Да что там! Вы даже не искали ее!

— Я искала! — Эмельда сорвалась на крик. — Я сделала все, чтобы обеспечить ей безопасность! Даже сейчас я пытаюсь узнать, что с ней было, через что она прошла и как справилась со всем.

— Для этого не нужно лезть в мою голову, достаточно просто поговорить с ней!

Слабость прошла, и Джин обнаружил, что твердо стоит на своих ногах, нависая над ведьмой.

Это не укрылось и от Шалфай. Она вдруг подняла руки, но она не успела ничего предпринять, Эмельда ее остановила.

— Не надо, — сказала она уже заметно тише. — Он прав.

Атмосфера была напряженной, но этот короткий жест и признание правоты парня все пустило на спад. Эмельда отошла от Джина и больше не предпринимала попыток снять с него оберег.

— Прости.

Это короткое слово вызвало еще большее негодование на лице Шалфай. Она опустила руки и отвернулась от жалкой ведьмы, пресмыкающейся перед — надо же — человеком!

Джин тоже выдохнул. Вся ярость и злость исчезли, словно их вовсе не было. Он вдруг почувствовал себя неловко за свои эмоции и устало осел на пол.

— Вам не стоит извиняться… Я не знаю, что на меня нашло, — он говорил тихо, но смотрел на ведьму прямо, с твердостью во взгляде. — Но вам и впрямь стоит поговорить с Аривией. Могу заверить, что она была в безопасности и не пострадала. Даже была счастлива… — он запнулся на слове, прочистил горло и добавил еще тише: — Мне так кажется.

Повисла тишина. Эмельда вернулась к креслу и села в него, прикрывая ладонями лицо. Аривия была счастлива вдали от нее? Ведьме отчаянно хотелось в это верить. И она верила. Пусть она не могла считать чужую память, ей было достаточно того, что она видела в ауре молодого человека. Потухшие ярко-красные линии гнева перекрывали мягко-зеленая искренность и розовая… Любовь? Нет, пока только влюбленность.

И как она раньше не подумала об этом? Юным сердцам порой не нужно много времени, чтобы увидеть друг друга. Так было и тогда…

— Я не могу дать вам доступ к своим воспоминаниям, — вдруг сказал Джин после затяжного молчания. — Я хочу, чтобы они остались моими и только моими.

— Я больше не буду пытаться залезть в твою голову. Мне не стоило даже пытаться, — ответила Эмельда, убирая ладони от лица.

До Джина что-то дошло, и он поддался вперед:

— Почему вы здесь? Почему не с Аривией?

Лицо женщины помрачнело. Вместо нее ответила Шалфай:

— Потому что в ту часть замка ей путь заказан.

— Почему? — не унимался Джин. Шалфай раздраженно цыкнула.

— Новую часть замка контролирует неизвестный, который чуть не извел Эмельду своей ловушкой. Как только она ступит на территорию нового дворца, то ей почти сразу наступит конец.

Холодок пробежался по спине Джина. Неизвестный, который поймал ведьму? Кем же он может быть, раз не просто поставил ловушку для Эмельды, так еще и остался неизвестным?.. Джин подумал об Аривии и ему срочно потребовалось туда, к ней. Он подорвался с места.

— Остынь, мальчик, — остановила его Шалфай, схватив за руку. — Тебя туда не пустят, а будешь вести себя, как болван, так вообще выкинут из замка. Это в лучшем случае.

— Но ведь Аривия… она в опасности… нужно что-то делать… — Джин был так сфокусирован на том, чтобы брать и делать, что не мог связно говорить, слова просто не слушались и не ложились ровно. Это нервировало еще больше.

— Именно поэтому мы здесь, — сказала Эмельда, поднимаясь с кресла. — Ты — наша единственная возможность пробраться на бал незамеченными и увести оттуда Аривию,

— Она теперь значится принцессой, разве получится взять и забрать королевскую особу? — спросил Джин. Он смотрел на ведьму в надежде увидеть, что у нее есть надежный план и такая вещь, как статус, не помешает его свершению. Однако вместо этого парень увидел отчаяние и страшную усталость.

— В этом кроется одна из проблем. Чувствую я, что тайна ее происхождения не просто так вырвалась наружу. В конце концов это было пять столетий назад! За это время история поменялась десять раз, но вот прошлое Первого Короля и его семьи надежно хранилась все эти года и так удачно была возвращена всего за несколько лет до этого бала… Нет, точно готовится буря и буря будет страшной. Не все ее переживут. — Эмельда посмотрела на Джина, а потом на Шалфай. Та заметно притихла — слова сестры по дару имели весомый вес. Она и сама уже начинала ощущать напряжение, которое крутилось вокруг замка, особенно короля.

Путешественник снова и снова прокручивал сказанное. Он упорно искал в своей памяти то, что смогло бы опровергнуть это страшное предсказание. Но чем больше он находил воспоминаний, связанных с последними приключением рядом с Аривией, тем сильнее убеждался — что-то грядет. Было достаточно того, что Корниана, который охотился за девушкой, сначала заставили за ней гоняться, а потом, по приказу короля, доставить ее во дворец. И ведь не в качестве опасной пленницы или гостьи, нет, в качестве принцессы.

Головная боль снова подступила, путая окончательно все мысли.

Эмельда осторожно коснулась плеча Джина, чтобы вернуть его в реальность, заглянула ему в глаза и сказала:

— На этот раз я снова не могу дать тебе выбора, Джин Ивир, но сейчас я надеюсь, что ты поймешь и поможешь мне. А еще…

Женщина сделал еще шаг к путешественнику и махнула рукой. Над их головами образовалась сфера из мутного стекла. Потом эта сфера стала расти и растекаться вокруг них, создавая кокон. Джин лишь услышал, как Шалфай воскликнула: «Какого черт…!», а потом все звуки резко стихли, кроме его дыхания и шелеста платья Эмельды.

— …Ты мне должен кое-что пообещать, — полушепотом произнесла ведьма. — Это на самый крайний и самый чрезвычайный случай, если вдруг все пойдет не так…

- XXXVII -

Стражники вели его окольными путями, пытаясь либо запутать, либо потянуть время. Если первое, то двое молодцев знатно облажались в попытке обмануть опытного армейского пса; если второе, то в этом вовсе не было никакого смысла. По крайней мере Корниан не понимал, для чего был весь этот цирк.

Так или иначе, незнакомые стражники привели его к знакомым дверям, которые вели в кабинет короля — единственное место, где правящий монарх мог провести в уединении. Все важные переговоры с глазу на глаз проходили именно в этом месте.

Корниан невольно вспомнил, как неделю назад его вызвали сюда для задания, которое он так хотел получить, — поймать Око. Теперь она была в замке, и в Оросе не было больше нужды. Так может причина такого странного вызова капитана королевской стражи именно в том, чтобы король, наконец, мог посвятить его в свои планы?

Короткий стук, за которым последовало еле слышное «входите», и вот Корниан остался один на один с королем. Однако место мужчина не узнавал. За неделю кабинет преобразился до неузнаваемости. Окна были завешаны плотными темными шторами так, что даже лучик не проникал внутрь; единственным источником света была лампа на столе, которая еле-еле освещала все пространство слабеньким желтым светом. Мимолетно оглядев комнату, Орос отметил, что все рамки с фотографиями исчезли, как и цветочный горшок с мелиссой, так неуместно разместившийся в кабинете Салмата в качестве напоминания о погибшей жене.

— Корниан Орос, капитан королевской стражи, — монотонно произнес король, поглядывая на лист бумаги без особого интереса. Он сидел в бальном костюме, который, судя по органичности деталей, выбирал не он сам. — Несмотря на возраст, остается профессионалом в своем деле и может дать фору молодому поколению. Опытный боец, способный поделиться своим опытом с другими. Хороший учитель. Исполнителен до мозга костей. Не успокоиться, пока не выполнит приказ. Вдовец, к месту и людям не привязан.

Король отложил бумагу и поднял взгляд на Корниана. В слабом свете его глаза казались практически черными и пустыми.

— Ну? Как тебе?

— Ваше Величество, я не понимаю…

Зачитывание его биографии и характеристики сбило с толку капитана Ороса, но он продолжал держать свои эмоции при себе.

— Это твоя характеристика. Я сам ее написал, — Салмат улыбнулся, явно довольный собой.

— Я все еще не понимаю. Для чего?

— Засиделся ты у нас, друг. Пора бы тебе мир повидать и себя показать, а то так и проведешь всю свою жизнь в наших краях, а оно тебе надо? Вот и я думаю, что нет.

От такого дружеского тона веяло холодом. Как только Корниан вошел в кабинет, он почувствовал, как по телу пробежала дрожь. И сначала мужчина списал ее на ощущение от резкой перемены знакомого ему места, но сейчас это чувство снова прошлось по нему. Орос напрягся. Что-то было не так. С кабинетом, с тяжелой атмосферой, с самим королем.

— Посему я решил, что тебе нужно отправиться на Большой континент и попробовать зажить там. Рекомендательное письмо откроет тебе двери в любое военное учреждение, это я тебе гарантирую, — Салмат откинулся на кресле и сложил руки в замок на груди. — А за своих щенков не переживай, ты достаточно выдрессировал, чтобы среди подросших выявить преемника.

Все внутри у Корниана перевернулось. Его железная выдержка дала трещину, и на лице капитана проступило смятение вперемешку с ужасающим осознанием: король решил от него избавиться.

— Ваше Величество, но как же… — попытался возразить Орос, но был жестко прерван монархом.

— Не собираюсь слушать никаких отговорок. Все уже решено, это не обсуждается. — Глаза Салмата будто стали еще темнее. Было в них что-то зловещее и… нечеловеческое? — Сегодня ты покидаешь Алмаз, а завтра, на рассвете, отплываешь. Все, я все сказал.

Он позвал стражу. Надежды, которые Орос подпитывал, надеясь на пробуждение каких-то приятельских чувств у монарха, таяли на глазах. Его отсылают. Сегодня. Сейчас. Реки негодования и отчаяния схлестнулись в жестокой схватке, топя в своих водах бывалого армейского солдата. Но он был сильным человеком и не мог позволить себя потопить так просто.

— Ваше Величество, спасибо вам за все. За то, что приняли и держали меня рядом. За рекомендательное письмо, — с чувством произнес Корниан. — Но кое в чем вы ошиблись.

Салмат резко выпрямился на своем кресле.

— В чем же?

— В том, что у меня нет привязанностей. Одна есть, и она очень крепкая, — сжимая кулаки, капитан сделал неосознанный шаг вперед. — Это привязанность к его высочеству, принцу Меркурию. Вы и сами знаете, что ему я посвятил себя намного больше, чем другим, и был с ним очень долго, пока он не вернулся в отчий дом, чтобы заявить о себе, как о наследнике. Я вел его по пути жизни, и он для меня стал, — прошу простить мне мою дерзость, — все равно что сыном. И мне бы очень хотелось увидеть, как тот, чьим воспитанием я занимался последние восемь лет, заявит о себе на все королевство.

Орос говорил искренне, не пытаясь скрывать свои эмоции и держаться столбом. Сейчас он говорил открыто так, как давно уже не позволял себе, и от этого ему стало немного легче.

Иногда в борьбе нужно быть искренним и честным. Лучшее оружие против обмана, который тебе пытаются навязать.

— Ваше Величество, — Корниан опустился на колени, почтительно склонив голову. — Я впервые у вас что-то прошу… Пожалуйста, позвольте мне увидеть, как Меркурий официально будет объявлен наследником, и я сразу покину дворец. Обещаю.

Как только последние слова были произнесены, капитан почувствовал спиной ледяной взгляд и его резко охватил животный ужас. Все инстинкты обострились и буквально кричали «беги!». Оросу потребовалась недюжинная сила воли, чтобы не поднять голову и не обернуться в страхе. Кто-то был за его спиной, но он точно знал, что дверь не открывалась. Кто-то был, и этот кто-то угрожал сейчас жизни мужчины.

— Встань, Корниан, не позорься!

Голос Салмата будто отогнал неизвестного за спиной и ужас отступил, вместе с тем возвращая капитану возможность дышать.

— Я… я не встану, пока вы не дадите мне свое добро, — дрогнув, ответил Корниан.

Повисла долгая напряженная пауза. Тишина и неизвестность за ней давила не только ожиданием решения монарха, но и страхом перед возвращением того нечто и ощущением всепоглощающего ужаса.

— Хорошо. Хорошо, можешь посмотреть на церемонию, только встань! — сдался король. — Но, как только официальная часть закончится, ты сразу покинешь дворец, без промедления!

— Да, Ваше Величество, — поднявшись, произнес Корниан. Дрожь еще сотрясала его тело, но он продолжал делать вид, что ничего не произошло. — Благодарю вас от всего сердца.

Капитан поклонился и, не дожидаясь стражников, покинул кабинет. Ему предстояло не только подготовиться к балу, но и решить, что делать дальше. Особенно после того, что ему пришлось пережить.

— Зачем ты согласился?! — донесся из тени кабинета, куда не доставал свет, голос, и он был недоволен. — Нужно было его отослать!

— Не смог отказать. Он ведь и правда занимался воспитанием Меркурия почти все время, неудивительно, что он так привязался к мальчишке, — Салмат задумчиво почесал подбородок. Где-то в глубине души, на самых ее задворках, он чувствовал вину за то, что бросил сына. Но это чувство было таким неосязаемым, что не напоминало королю о себе до сего момента. — К тому же я уверен, что он не помешает. Он ведь всего лишь человек.

Голос раздраженно фыркнул:

— Люди создают слишком много мороки на пустом месте.

***

Двери бального зала открылись ровно в семь. До этого многочисленные гости вежливо ожидали в приемной, где обменивались любезностями со знакомыми и вместе с тем заводили новые знакомства. Дежурные улыбки, бесконечные поклоны, одни и те же фразы, заученные наизусть, излишнее бахвальство и подхалимство — все, как полагается на балах, а уж тем более на королевском. Но главной темой этого мероприятия был загадочный принц, чью личность скрывали на протяжении двух десятков лет. И вот, в двадцать третий день рождения принца, народ, а именно — его верхушка, сливки общества — наконец-то смогут увидеть наследника престола и вдоволь обсудить молодого человека, которого, возможно, кто-то видел ранее, но никак не мог узнать в нем принца.

Зал стремительно заполнился людьми в разноцветных одеждах. Дамы в самых роскошных платьях, какие могли позволить их мужья и отцы, а джентльмены, уступая прекрасной половине, скромно расхаживали в одеяниях более простой расцветки, позволяя себе обозначить свой статус и величие особенным украшением.

Среди всей этой разноперой затесался один воробей. И он отчаянно хотел на волю.

Но в толпе нахохлившихся цветных попугаев и павлинов где-то затерялась маленькая рыженькая птичка, оказавшаяся в страшной опасности, и без нее воробей не мог покинуть клетку.

Очень скоро эта клетка превратиться в капкан, а танагру настигнет страшное. Тогда воробью придется сделать выбор.

И лучше бы его не было.

Быть чужим среди чужих — нормально. Жизнь частенько кидает людей за пределы зоны комфорта и рано или поздно они оказываются чужими в новом месте.

Быть своим среди чужих — новая стадия, когда в новой обстановке человек способен стать своим. У кого-то этот процесс занимал немало времени, а кому-то не нужно было прилагать никаких усилий.

Джин относился к тем людям, которые легко вливается в любой коллектив. За время своих странствий он повидал множество самых разнообразных людей и пришел к одному простому выводу: даже если тебя посчитают странным, делай так, как посчитаешь нужным. Этим молодой путешественник и цеплял многих. Его искренность и открытость играли легко как в шайке диковатых моряков, так и в более образованном обществе.

Вот только сейчас, оказавшись среди гостей бала, Джин не стремился к привычному образу молодого дружелюбного парня, способного найти общий язык, с кем угодно. Он мог бы с легкостью завоевать внимание господ, которые соревновались между собой в размерах состояния, и очаровать их своим природным обаянием, но ему было совершенно не до этого. Игнорируя пытливые и откровенно презрительные взгляды со стороны «высшего» общества, Джин ходил по залу и высматривал девушку с ярко-рыжими волосами. Пару раз он замечал кого-то с похожим цветом волос, но наткнулся на неестественно бледную даму с нарисованным лицом и еще одну, от которой веяло удушливым запахом роз.

Очень скоро путешественник понял: Аривии здесь нет.

Тревога, подобно снежному кому, становилась все больше. Вариация произошедшего с девушкой была так разнообразна, что Джину поплохело. Живот с силой скрутило, перед глазами все слилось в одно цветное пятно, но парень держался стойко, не подав и виду, что что-то идет не так.

— Она принцесса, — напомнил себе он. — Никого из королевской семьи еще нет, а значит, они появятся позже. Самые знатные особы появляются в конце.

И все же, сколько бы Джин себя не успокаивал, внутри был неспокойно. То, что рассказали ведьмы, приводило к мыслям, в которых не было ничего хорошего. А еще обещание…

Обещание, который он вынуждено дал Эмельде, висело над ним дамокловым мечом — еще немного и оно сорвется. Самое страшное заключалось в том, что у него правда не было выбора. Никакого.

Парень неосознанно потянулся рукой к груди, где когда-то, под рубашкой, была печать. Больше ее не было.

— Внимание! — громоподобный голос распорядителя бала — весьма высокого и худощавого мужчины средних лет с непримечательной внешностью — привлек внимание гостей. Потребовалось всего несколько мгновений, чтобы добиться тишины в бальном зале. — Его величество король Салмат Второй и его супруга королева Лиот.

Высокие резные двери отворились и на пороге показалась королевская чета: грузный мужчина в безукоризненном красном костюме с золотыми вставками и молодая — даже слишком молодая — девушка в великолепном пышном платье со шлейфом, вторящему расцветке костюма короля. Ей пытались всячески прибавить возраста, но ни сдержанный макияж, ни строгая прическа с этим не справились. Наряды короля и королевы гармонировали между собой также, как нелепо выглядели те, кто их надел, рядом друг с другом. Казалось, об этом подумал каждый, но ни у кого бы здесь не хватило духу сказать об этом королю лично.

Королевская чета ступила на ковровую дорожку и все, не сговариваясь, расступились, сопровождая эту странную пару громкими аплодисментами, натянутыми до ушей улыбками и мимолетными фразами, восхваляющих монарха и его спутницу. Они прошествовали до самого конца ковровой дорожку и со всем величием, на какое были способны, заняли свои почетные места в конце зала.

«Бал лицемеров» — пронеслось в голове у Джина. Он поспешно отдернул себя. В конце концов мысли имели свойство отражаться на лице, а этого ему совершенно не хотелось. Не хватало попасть в немилость к власть имущим.

Словно дождавшись последних аплодисментов, распорядитель бала снова привлек к себе внимание своим громким голосом. На этот раз тишины удалось добиться не сразу. Гости принялись активно переговариваться друг с другом вполголоса от нетерпения. Только ленивый не догадался о том, кого сейчас объявят. Принц был обсуждаемой фигурой последнего десятилетия и узнать его личность было чуть ли не обязательным пунктом в жизни если не каждого гражданина Алмаза, то тех, кто крутился в высших кругах. Столько теорий и идей обсуждалось за званными ужинами в крупных домах, самое время наконец развеять все и узнать, кто же был прав.

Распорядитель бала попросил тишины. Нетерпеливые гости нехотя смолкли.

Наступил самый напряженный момент бала. Распорядитель прочистил горло, набрал полную грудь воздуха и объявил:

— Его высочество, принц Меркурий!

Джин видел, как многие из присутствующих вытянули шеи, чтобы хотя бы краем зацепить взглядом принц. Он сам не особо интересовался наследником престола, но, под общим настроением, тоже принялся посматривать на ковровую дорожку.

Из-за всех этих волнений Джин был уверен, что покажется какое-нибудь чудо-юдо, но вместо него показался вполне обычный молодой человек. Его золотистые волосы, уложенные причудливым образом, резко контрастировали с черным офицерским мундиром. В этом водовороте пестрых цветов он явно выделялся. Да что там! Принц умудрился выделиться из королевской четы, будто заявив, что он не с ними.

То, какую реакцию вызвало его появление у дам, сложно описать. Это был восторг вперемешку с нездоровым его проявлением. Кто-то излишне смелый порывался на дорожку, чтобы коснуться наследника, кто-то просто кричал что-то нечленораздельное, а кто-то и вовсе потерял сознание от чувств. Во мгновение ока будущий монарх разрушил идиллию высшего сословия и стал объектом женского внимания. Не пройдет и пары дней, как он станет мечтой каждой незамужней девушки в королевстве.

Принц Меркурий прошел по ковровой дорожке со сдержанной улыбкой. Он приветливо махал рукой, взорвавшейся аплодисментами и радостными криками толпе, что-то отвечал. Когда он прошел мимо Джина, их взгляды пересеклись. На очень короткий миг, но этого хватило им обоим, чтобы узнать друг друга. Джин узнал в принце одного из солдатиков капитана Ороса, и ему стало совсем не по себе.

На лице Меркурия на секунду отразилось недоумение, но оно быстро сменилось знакомой фальшивой улыбкой. Он прошел дальше, к тронам, и обнаружил несостыковку. Вместо трех привычных возвышений, было на одно больше. Оно было явно сделано на скорую руку и поставлено рядом с тем троном, которое было предназначено для наследника. Уже вторая вещь выбило его из колеи, а прошло всего каких-то пять минут с момента его прибытия в бальный зал. Так дело не пойдет. Меркурий решил, что больше не позволит себе оплошать. Хватит с него. На этот раз он возьмет верх над ситуацией.

Когда он, поклонившись королю и его супруге, сел на свое законное место, шум и гвалт никак не мог прекратиться. Попытки распорядителя бала призвать гостей к порядку ни к чему не привели, и пришлось вмешаться тому, кто наверняка точно мог повлиять на ситуацию.

— Уважаемые дамы и господа, — голос короля Салмата и близко не стоял с громоподобным голосом распорядителя, но его хватило, чтобы привлечь внимание толпы. Это был какой-то особый вид магии, доступный только тем, у кого было достаточно власти, чтобы держать на коротком поводке самых опасных и величавых собак. — Прошу, успокойтесь. У нас есть особенный гость, которого бы мы хотели вам представить. Окажите ему честь, как нам.

Новый поток волнений и переговоров пронесся по толпе. Особый гость, достойный королевской четы? Это было что-то совсем из ряда вон. Но против короля не попрешь. Дамы и господа обратились к дверям.

Джин напрягся. Особый гость. Это точно должна была быть она. Но почему она — «особый гость»? Что-то неприятно заскребло внутри.

Распорядитель снова откашлялся и произнес:

— Особый гость его величества — принцесса Аривия Арагонская!

В зал робко зашла она. Если бы ее не представили, то Джин бы не сразу узнал в этой прекрасной девушке Аривию. Красно-рыжие волосы были собраны в простую, но элегантную прическу, оставив только пару прядей у лица. Удивительно величественно на ней выглядело простое платье предгрозового неба с открытыми ключицами и рукавами до пальцев. Шрамов не было видно, их замаскировали. На лице виднелся легкий след макияжа в виде небольшого румянца, теней в цвет платью на глазах и помады. Проблемный глаз не был скрыт или замаскирован, наоборот, он был у всех на виду, но самое странное было то, что никто его не пугался. На него просто не обращали внимания. Куда больше интересовала окружающих личность этой незнакомки названной принцессой.

Джин смотрел на нее, не отрывая взгляда. Сердце неожиданно зашлось в стремительном забеге, дыхание сбилось, во рту резко пересохло. Парню потребовались все усилия, чтобы вернуть себе обладание. Он неосознанно шагнул ближе к дорожке в надежде, что она его заметит.

И Аривия его заметила. Она замерла на месте с неприкрытым удивлением и радостью — первыми настоящими эмоциями на этом балу. Еще бы немного и девушка бросилась прямо к путешественнику, но, вдруг что-то вспомнив, она выпрямилась и продолжила свое шествие до короля и его родных. Тревога снова вышла на передний план.

Джин проводил девушку взглядом. Он видел, как она присела в неловком реверансе, как король приветствовал ее и как он, поднявшись со своего места, пригласил ее занять место рядом с принцем.

До Джина вдруг дошло. Аривия здесь непросто гостья. Совсем далеко не гостья.

Шестеренки зашевелились, механизм пришел в движение.

Столько взглядов и ни один не смотрел со страхом и отвращением. Пусть Аривия и чувствовала себя неудобно в новой обстановке посреди стольких незнакомых лиц, она в кои-то веки смогла спокойно вздохнуть и расправить плечи. Она уже ощущала эту свободу ранее, но в ничтожно малом количестве. Теперь же девушка могла держать голову высоко и не переживать, что кто-то увидит ее глаз и объявит ее чудовищем. Нет. Здесь она была принцессой.

Ощущалось это с каждым разом все реальнее, а когда Аривию посадили на трон рядом с королевской семьей, последнее смятение куда-то делось. Девушка вдруг вспомнила о том, что когда-то давно она должна была точно также принимать бал вместе со своими родителями. Интересно, сильно тогда отличались балы?

Но было кое-что, что ее действительно беспокоило до последнего. Джин. Когда она заметила его в толпе незнакомых лиц, на сердце стало заметно легче. Он здесь, рядом с ней, никуда не делся. Разлука в пару дней казалась непреодолимой вечностью, но вот, они снова рядом. Так отчего же на душе было так неспокойно?..

После представления хозяев бала и их гостьи, также были объявлены некоторые представители крупных домов. Дамы и их джентльмены, подобно королевской чете, прошлись по ковровой дорожке, одни за другими выказывая свое уважение через реверансы и поклоны. Поначалу Аривия даже пыталась запомнить их имена и титулы, но вскоре от этого у нее закружилась голова. Как бы сильно она не радовалась своему новому положению, так быстро привыкнуть к нему она не могла. Да и нужно ли было? Она ведь здесь не навсегда.

Когда закончился этот нескончаемый хоровод из лиц и приветствий, король Салмат Второй объявил первый танец. Полонез. Зал в считанные секунды стал преображаться. Часть гостей, среди которых Аривия заметила Джина, отошла к стене, а другая часть заполнила зал. Они встали парами, образовав две равные колонны. Так и замерли, пока не зазвучала музыка.

Только сейчас Аривия обратила внимание на небольшой оркестр, спрятавшийся в другом конце зала. Дирижер мягко водил палочкой по воздуху, выводя команды, знакомые только музыкантам.

Первые ноты мягко оплели зал. Они словно подготавливали зрителей к предстоящему представлению. И вот музыка стала нарастать как в громкости, так и в скорости. Неспешное звучание стало активнее, появился оттенок торжественности и величия. Вместе с этим зашевелились танцоры. Мужчины, вытянувшись по струнке, вели своих дам, которые порхали по залу, как маленькие разноцветные птички, то плавно разворачиваясь, то кружась по залу. Казалось, основная идея этого танца — показать женскую красоту в движении и статичность и непоколебимость их кавалеров. Все, как в жизни, она порхает то туда, то сюда, а он удерживает ее возле себя, являясь для нее опорой и домом. Это даже можно было назвать романтичным.

Шуршание платьев и стук каблуков слился с музыкой, дополняя инструменты и делая его еще более живым. Пары держались в своих колоннах и сохраняли расстоянии между друг другом. Гармоничность танца как-то по-особенному восхитила Аривию. Она смотрела на слаженные движения и никак не могла оторваться. Внутри вдруг проснулась маленькая девочка. Она с детским восторгом наблюдала за красивыми женщинами и их легкими шагами, за мужчинами и их мягкостью и осторожностью по отношению к партнершам. Глаза принцессы загорелись и ей захотелось тоже быть там, среди танцующих. Кружится в чьих-то руках и чувствовать себя маленькой и легкой.

Она вдруг вспомнила, очень смутно, как давным-давно ее учили танцевать. Воспоминание было нечетким, расплывчатым, Аривия не смогла бы вспомнить ни одного шага, но тот факт, что она могла учиться чему-то такому завораживающему и прекрасному, радовал и одновременно расстраивал. Та жизнь, где она должна была прожить среди бесконечных приемов, балов и обязанностей, давно уже не ее. Или все же нет? Ведь она здесь в качестве не просто гостьи, а принцессы. Капитан Корниан Орос сказал, что король восстановил ее статус. Значит, эта жизнь все еще может стать ее и тогда ей больше не придется бегать по лесам и прятаться от людей. Здесь ее принимали с ее особенностями. Здесь она была принцессой, а не Оком.

Все эти мысли вдруг отошли на второй план, когда Аривия вспомнила о Джине и о приключениях, которые им довелось пережить. В них было не так много хорошего, но все же… Джин и то, что они пережили вместе, имело огромную ценность. Неужели Аривия готова променять все это ради статуса и новой жизни? Пусть она и сулила большей благостей, чем странствия по непонятным землям с непонятными людьми, но любая другая жизнь будет пустой, если рядом не будет Джина. Аривия осознала это в полной мере только сейчас. Ее взгляд принялся искать родного компаньона, и когда девушка не смогла найти его, ее сердце ухнуло вниз. Прежний детский восторг ушел, оставив после себя печаль и пустоту.

А потом она выцепила знакомый профиль с непривычно уложенными волосами. Он был в костюме, который вроде хорошо сидел на молодом, хорошо сложенном парне, контрастируя с загорелой кожей, но все же как будто был не для него. Все-таки в потасканной рубашке и штанах он выглядел куда более привычно.

Нет, она не может отказаться от Джина, только не от него. Но ведь и привести его в этот мир, который изначально был для него чужим, она просто не имела права. Может, он согласится остаться с ней? Может, для него найдется здесь место, и они смогут остаться вместе?.. Девушке отчаянно этого хотелось.

Между тем полонез подошел к концу. Танцоры поклонились и разошлись по сторонам, и зал пришел к своему первоначальному состоянию. Королевская чета осталась на своем месте, изредка общаясь с подошедшими гостями. Аривия поглядела на них краем глаза и не знала, можно ли ей покидать свое место. Близняшки успели напоследок дать ей некоторые советы, но их было так мало, что девушка боялась даже посмотреть в сторону, не задумавшись, насколько это будет уместно и правильно. Удивительно, как вся эта новая обстановка и новые правила влияли на нее. Желание не оплошать оказалось в приоритете.

— Если вы, принцесса Аривия, хотите покинуть наше маленькое семейство, — обратился к ней сосед в лице принца Меркурия, — вы можете это сделать. Только поклонитесь королю и дождитесь, пока он не одобрит ваше отлучение.

Аривия повернулась к нему, чтобы поблагодарить, но замерла. Этот парень, она уже видела его. Только не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах они встретились, но сердце неприятно сжалось. Если они и встречались, то встреча была не из самых приятных.

Принц ответил на ее взгляд и произнес:

— Не стоит так смотреть. Во-первых, это выглядит странно со стороны, а во-вторых, вы теряете драгоценное время, чтобы поговорить со своим другом.

Аривия кивнула и отвернулась в знак понимания.

— И совет на будущее, — продолжил Меркурий, — старайтесь держать эмоции при себе. Это очень поможет вам и всем присутствующим. Вы весьма заметная фигура, к вам приковано куда больше внимания, чем к остальным. Пожалуйста, учитывайте это.

— Спасибо, — робко ответила девушка. Она все еще пыталась вспомнить, где видела этого парня, но память отказывалась выдавать его. В конце концов Аривия оставила это на потом. Сейчас она хотела поговорить с Джином.

Принцесса поднялась со своего места. Этого небольшого действия хватило, чтобы привлечь внимание всех гостей. Они смотрели на Аривию в ожидании, и она чувствовала какое-то напряжение. Держась за совет принца Меркурия, она с силой сжала в руках юбку платья, но сохранила сдержанное выражение лица. Девушка обернулась к королю и присела в реверансе, не решившись подняться, пока не увидела мах руки короля и короткое: «иди, милая». От этого обращения ее слегка передернуло. Выпрямившись, Аривия спустилась к окружающим, которые продолжали смотреть на нее с нескрываемым любопытством.

Джин оказался рядом раньше, чем она успела целиком и полностью влиться в толпу. Девушка мысленно поблагодарила его за это.

— Привет, — сказал парень.

— Привет, — ответила она, чувствуя, как неловкость заполняет пространство между ними. Они столько были порознь, казалось, что при встрече они не смогут остановиться за разговором, однако все получалось наоборот. Ни один из них не мог начать говорить, все слова резко закончились.

Джина это раздражало. Он столько времени размышлял о том, как пройдет их встреча, что теперь был разочарован. Прежде всего в самом себе и в своей способности находить слова к месту и ситуации. Сейчас все было как будто иначе. Они были в королевском замке, на королевском балу, она была принцессой и выглядела слишком нереальной, но такой красивой, а он чувствовал себя полным придурком в этом странном наряде. Захотелось, чтобы этот замок вместе со всей его свитой и особенностями испарился, исчез, а они снова оказались на корабле посреди бескрайнего океана, бесконечно долго разговаривая под шум волн и корабельную суету…

— Как… как ты? — преодолев неловкость, спросил Джин и почти сразу укорил себя за этот дурацкий вопрос, пусть это и было то, что он хотел перво-наперво узнать. Как она, все ли у нее хорошо, не обижали ли ее…

Как будто кто-то мог обидеть принцессу.

Но раньше могли. Раньше, когда она еще не была принцессой.

— У меня все хорошо. Никто не обращает внимание на мой глаз. Видишь? — сообщила она и оглянулась по сторонам. Он последовал ее примеру и посмотрел вокруг. Внимание на нее все-таки обращали, как и на него, но он понимал, о чем она говорит. Никто не видит в ней проклятую девушку с разными глазами. Сейчас на нее смотрят, как на особую гостью короля, как на принцессу. У них было множество вопросов, но ни в одном из них не было презрения, страха или ужаса. Только любопытство.

Что-то кольнуло сердце Джина, и он вздрогнул. Страшное подозрение подкрадывалось, как хищник в темном лесу: ты его не видишь, но отчетливо чувствуешь.

— Да, вижу, — ответил путешественник, нервно сглотнув. — Это ведь то, чего ты хотела, да?

Аривия виновато опустила глаза. Почему-то она вдруг стала чувствовать вину за свою радость от того, что на нее смотрели, как на человека, пусть из знатного рода.

— Верно, — призналась принцесса, подняв глаза на Джина. — Но… все это будет бесполезно, если тебя не будет рядом. Ты останешься со мной?

Ей потребовалось все мужество, которое у нее только было, чтобы сказать об этом, и теперь она ждала ответа, все сильнее и сильнее сжимая юбки своего платья. Было страшно, очень страшно, ведь она буквально призналась ему в том, что он ей необходим. И как он отреагирует на это признание?

Джин стоял, как громом пораженный. Внутри начался сущий кошмар, будто что-то взорвалось и теперь рвалось наружу. Парень и представить себе не мог, как сильно на него повлияют такие простые, но невероятно ценные слова. Он необходим ей. Как будто этого было достаточно, чтобы забыть о замке, о бале, о неудобном костюме и о других людях, которые продолжали наблюдать за ними.

Но кое-что Джин никак не мог просто выкинуть из головы. Что-то происходило в стенах дворца и это «что-то» напрямую касалось Аривию. А еще обещание Эмельде…

— Аривия, — обратился парень к ней и на мгновение задумался, можно ли ему так фамильярничать с принцессой, — мы не можем. Нам надо ухо…

Его прервал голос короля. Внимание всех переместилось с пары на Салмата Второго. Он произнес небольшую речь и объявил следующий танец. Вальс. Джентльмены приглашают дам.

Аривия и Джин переглянулись. Путешественник вдруг поклонился и протянул руку девушке.

— Принцесса, не соблаговолите ли вы станцевать со мной?

- XXXVIII -

День близился к концу. Солнце лениво опускалось, уступая место темно-синему покрывалу звездного неба. Прохладный воздух стал настоящим спасением после душного дня. На улицах Алмаза, вблизи дворца, собралось множество народу. Торговцы разбили палатки с товаром на любой вкус и цвет, уличные артисты организовали небольшой помост и развлекали местных зевак своими представлениями от обычных фокусников и шпагоглотателей до музыкантов и артистов, разыгрывающих события из истории Кристаллита. Было очень людно и оживленно, будто день был в самом разгаре, а не подходил к концу.

Эва крепко держалась за локоть Фениза, чтобы не потеряться. Такое количество людей пугало. Казалось, даже в их родной не нашлось бы столько жителей, сколько собралось здесь, на этом празднике по случаю раскрытия личности наследного принца — следующего короля Кристаллита. Это событие праздновалось не только в стенах дворца, но и за его пределами. Ведь в скором времени принц должен был показаться простому народу и заявить о себе, как о следующем монархе.

Фениз плавно двигался против толпы, а она расступалась перед ним, как река, обтекающая камень. То ли дело было в необычайно внимательности граждан Алмаза, то ли в мрачном виде самого парня.

Прежде всего их предложенный Хемелем извозчик высадил троицу в четырех километрах от дворца. На то была причина: к предстоящему мероприятию все дороги, ведущие ко дворцу, были перекрыты для пассажирского транспорта. Во-вторых, когда Гранц, Фениз и Эва все-так дошли до площади рядом с замком, стало понятно, что им ни за что не пройти дальше — стража выстроилась возле стен дворца, подобной живой изгороди, угрожающе глядящей на всех мимо ходящих. Ну и в-третьих, все трое рисковали остаться на улице. Близлежащие гостиницы и таверны либо были забиты до предела, либо загибали сумасшедший ценник. Проблема с финансами висела над головой еще тогда, когда Фениз отдал почти все свои сбережения на поездку до столицы, а у Гранца с деньгами разговор был короткий — он без промедления тратил их на выпивку и еду. Эва же вовсе покинула дом, оставив все свои скромные пожитки.

А теперь они были на чужом празднике и пытались найти спокойный уголок. Безрезультатно. Сколько бы они не пытались, но так и не смогли узнать, что с Джином и Аривией, и вдобавок остались без средств на существование, без крыши над головой и без плана.

Эва держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Фениз был злым от собственного бессилия и уже не мог это скрывать. И только Гранц оставался навеселе и вовсю участвовал в жизни Алмаза. Это еще больше раздражало молодого моряка, и он высказался об этом напрямую мужчине.

— Ну чего ты нервничаешь? — в своей манере ответил Гранц. — Мы попытались, у нас не получилось. Ты же не думал, что попасть во дворец будет просто? Даже если бы это был обычный день, я не уверен, что нас пустили бы по доброте душевной. Остается только надеяться, что и с Джином, и с его подружкой все хорошо.

Теперь уже не выдержала Эва. Горячие слезы покатились по ее щекам, и она остановилась посреди улицы, отпустив Фениза и позволяя толпе поглотить ее целиком. Парень успел среагировать прежде, чем она исчезла из виду, и схватил ее за плечи.

— Ты что делаешь?! — Усталость и злость Фениза лезли наружу.

Эва прикрыла лицо ладонями. Она не смогла ничего ответить — тихие рыдания напрочь лишили ее связной речи.

— Вот и что ты натворил? — как-то по-отцовски пожурил Гранц юношу и, осторожно обняв Эву за плечи, увел ее под навес близстоящего прилавка.

Торговца, как и покупателей не было, поэтому можно было немного постоять в стороне и успокоиться. Гранц мягко поглаживал девушку по голове и приговаривал что-то успокаивающее, а она стояла и плакала.

Фених почувствовал себя виноватым. Грызущее чувство, поселившееся у него под кожей, уже давно преследовало его, но именно сейчас без стеснения заявило о себе и бесцеремонно поедало его сердце и душу. Он и в самом деле поверил, что сможет просто попасть во дворец, ведь он пообещал Эве найти ее брата и убедиться, что с ним все в порядке. А получалось что? Получалось, что Фениз переоценил свои возможности и сейчас не знал, что делать дальше и как поступить. В конце концов он был всего лишь морячком, шатающимся из одного порта в другой. Что он мог?!

Поблизости стало заметно шумно, и Фениз невольно сосредоточился на новом источнике звука. Рядом оказалось двое парней. Артисты, подумал молодой моряк, стоило ему глянуть на их цветастые наряды и краску на лице. Они громко переговаривались, и Фениз прислушался.

— Ну и где их носит?! Через полчаса нам нужно быть во дворце, а у нас не хватает людей, — возмущался один, очень активно жестикулируя.

— Ты же знаешь Мерин и Рауля, они всегда приходят в самый последний момент, — спокойнее ответил второй, хотя он не скрывал своего напряжения. — Опять застряли в каком-нибудь кабаке.

— Вот именно! — все сильнее распалялся первый. — Даю зуб, Рауль наклюкается так, что на ногах стоять не будет, а Мерин… Честно, она меня раздражает одним лишь тем, что из раза в раз потакает этому пьянице!

— И что ты предлагаешь? — с вызовом спросил второй.

— Убрать их, уволить, послать куда подальше, да хоть что-нибудь! Не могу я так работать, не могу! Из-за этих двоих я уже седеть начал. Вот, посмотри! — Первый показал на свою голову, где среди темных прядей спрятались серебряные нити.

— Ты же знаешь, что не можем. Да, они в массовке, но это вся массовка, что у нас есть!

Фениз среагировал автоматически, не успев ничего толком обдумать. Он нацепил одно из своих фальшивых выражений лица и обратился к незнакомцам:

— Прошу прощения, случайно услышал ваш разговор и не смог пройти мимо. — Двое обернулись к нему и смерили недовольным взглядом. — вам нужны люди для массовки?

Первый парень с активной жестикуляцией переменился в лице и просиял, а второй с подозрением смотрел на юношу.

— Ну? — выгнув бровь, спросил второй. — И что с того?

— Мы с моими товарищами, — Фениз указал на Гранца и все еще рыдающую Эву, — оказались в весьма неприятной ситуации без денег и без крова в чужом городе. Если вам нужны люди, и вы можете нам заплатить или хотя бы предоставить место для проживания, то мы могли бы выручить вас. Что думаете?

Парни переглянулись.

— Да! — ответил первый.

— Нет! — вторил второй.

— Но почему, Рори? Они бы сильно нам помогли!

— Потому что, Крон, мы их знать не знаем, а ты предлагаешь их взять их вот так, с бухты-барахты?!

За своим спором Рори и Крон как будто вовсе забыли про Фениза. Парень наблюдал за их перепалкой и чувствовал легкую неловкость, подслушивая их так явно. Впрочем, это не имело сильного значения, сейчас было важно, чтобы они все-таки согласились. Это могло бы сразу решить две проблемы: и с деньгами, и с поиском Джина. И вместе с тем Фениз чувствовал какую-то несостыковку. Если артисты соглашались их брать, то получалось все как-то слишком складно. Неужели все действительно могло быть так просто?..

— Ладно, уговорил, — наконец выдал Рори, явно недовольный тем, что вынужден сдаться. Аргументы со стороны оппонента были действительно сильны. Рори обернулся к Фенизу: — Но возьмем только двоих на замену пьянице Раулю и его подружке Мерин. Согласны?

Юный моряк посмотрел на Гранца. Тот уже давно понял, что замышлял Фениз, поэтому, поймав его взгляд, лишь кивнул. Он согласился остаться за бортом. В конце концов не все ему бегать за молодежью и ввязываться в приключения. Уже достаточно того, что ему удалось пережить за последнюю неделю. Сейчас у него хоть появится возможность передохнуть и хорошенько отвлечься от всего происходящего. Но это совсем не означало, что он не будет переживать за ребят. Просто пока он отойдет от дел, а потом встретит их с распростертыми объятиями и поможет справиться, если вдруг что-нибудь случится. Конечно, лучше бы все прошло гладко.

У Эвы к этому времени уже закончились слезы. Она упустила, о чем был разговор у Фениза с двумя незнакомцами, оттого весьма удивилась, когда парень взял ее за руку, и они вместе пошли за раскрашенными артистами к цветным шатрам, расположившимися за пределами оцепленной зоны и предполагались для замкнутого круга лиц. Девушка изо всех сил старалась не выдавать своего замешательства и справлялась с этим неплохо. Только зареванное лицо с красными от слез глазами немного выбивало из колеи, но и это скоро сошло, оставив после себя нейтральное, немного озадаченное выражение лица.

— Не переживай, — шепнул на ухо Фениз, когда они заходили в один из шатров. — Скоро ты сможешь увидеть брата.

Эта мысль вытиснула все остальное, и вот Эва с готовностью двигалась навстречу неизвестному. Ей было все равно, что будет дальше и что ей предстоит сделать. Если так она сможет снова увидеть Джина и убедиться, что с ним все в порядке, то ей больше ничего не нужно.

***

Аривия подала свою руку без раздумий, просто потому что хотела прикоснуться к Джину. Спустя мгновение, когда парень выпрямился и притянул ее к себе, она осознала ситуацию.

— Я совсем не умею танцевать, — шепнула принцесса. Вся она натянулась, как струна, и казалась совсем неподвижной, подобно статуе. Она не знала, что и как делать, замерев в ожидании, что Джин ее отпустит.

Но этого не произошло. Парень опустил одну руку ей на талию и притянул к себе еще ближе, так, что их тела плотно соприкасались.

— Не переживай, я поведу, — ответил Джин также шепотом, бережно взяв в другую руку ее ладонь.

И он действительно повел. Когда началась музыка — плавная, со своим особым ритмом и настроением, — он начал движение, и Аривия последовала за ним, будто знала, что делать. Первые шаги она еще пыталась контролировать, глядя себе под ноги, но очень скоро поняла, что все бесполезно: у нее никак не получалось сосредоточиться.

— Расслабься. — Голос Джина показался неожиданно близко, и Аривия чуть было не отстранилась от него, но вовремя смогла себя отдернуть. Все нормально, повторяла девушка про себя, все нормально.

Но нормального ничего не было. Она была на королевском балу в качестве принцессы и танцевала вальс с парнем, которого знала не больше недели, но сердце заходилось всякий раз, когда он оказывался рядом. Аривия нуждалась в нем и верила ему, как никому другому.

Эта мысль помогла ей расслабиться. Едва ли есть место более безопасное, чем рядом с ним.

Тогда принцесса почувствовала легкость. Ноги шли сами по себе в такт мелодии, напряжение, окутавшее тело, спало, а все вокруг как будто вовсе перестало существовать. Не было ни людей, расступавшихся перед танцующими, ни трона и короля с забавным видом, ни даже проклятия, которое было с ней пять веков. Все стало таким бессмысленным и не важным, кроме этого момента.

Все оборвалось одной фразой:

— Нам надо уходить.

Джин продолжал вести танец, как ни в чем не бывало.

— Но… почему? — в недоумении спросила Аривия, подняв на него глаза и стараясь не сбиться с уже понятного ритма.

— Здесь не безопасно.

— Нигде не безопасно!

Очарование стремительно спадало, взгляд стал жестче. Принцесса и сама не понимала, почему она начинает злиться. То ли потому, что в такой особенный для нее миг Джин снова заговорил о чем-то неприятном и порушил хрупкий замок робких девичьих фантазий, то ли потому… А почему еще? Оказывается, причина была всего одна.

— Только здесь меня принимают с моими «особенностями» и не обвиняют в сговоре с чертом! — Аривия почувствовала как к глазам подступают слезы, но прослезился только один. — Почему ты не хочешь этого признать? Почему не хочешь просто быть со мной в том мире, где я не чудовище?

Джин был обескуражен и глубоко потрясен этими словами. Он настолько растерялся, что остановился посреди танцевального зала. Такая внезапная остановка чуть не стала причиной для столкновения с парой, которая шла следом, но оба кавалера успели среагировать, и неприятного казуса удалось избежать.

А вот от излишнего внимания избавиться не получилось. Джин кожей чувствовал, как множество глаз смотрело на них в ожидании. Надо же, новоявленную принцессу довели до слез, это же какая сенсация!

Нужно было снова брать все в свои руки, но Джин и представить не мог, что ситуация обернется таким образом. Он был уверен, что Аривия не станет сопротивляться и уйдет с ним, как только представиться возможность. Кто же знал, что его слова обернуться слезами и упреками…

— Послушай, ты неправильно меня поняла, — принялся оправдываться путешественник, с трудом подбирая слова. — Я… я хочу быть с тобой, но есть кое-что, о чем ты не знаешь, и я…

— Прошу меня простить, вы закончили? — появление третьего в лице принца Меркурия привлекло еще больше внимания. Даже оркестр как-то заметно стих и играл медленнее. Танцоры, замешкавшись, все же продолжили танец.

Джину стало душно. Рубашка будто давила, стало тяжело дышать. Парень покрылся испариной и еле сдерживался, чтобы не провести ладонью по лицу. Все-таки такие мероприятия и внимание были не для него. Какой вообще нормальный человек может справиться с таким давлением?

Однако принц Меркурий и королевская чета держались непринужденно и легко, а Аривии и вовсе было все равно на других и их взгляды. Тем более, что они не были враждебными.

Джин собрал все свое мужество для того, чтобы ответить принцу:

— Нет, мы не…

Но Аривия снова его прервала:

— Мы закончили.

Голос ее был жестким, в глазах не осталось ни намека на слезы. Она вдруг показалась Джину чужой, словно он стоял перед кем-то другим, а не перед девушкой с проклятием. Сейчас Аривия выглядела как настоящая принцесса, и ему, обычному путешественнику с другого континента, не было рядом с ней места.

Земля из-под ног ушла. Осознание ядовитой стрелой вонзилась в сердце и отозвалось в нем едкой болью. Джин ничего не мог сказать, никак возразить. Все, что он мог, это смотреть, как Аривия уходит. Уходит, возможно, навсегда.

Тогда он кое-что вспомнил, и это отрезвило его. Он схватил девушку за руку под чье-то возмущенное оханье. Пришлось отпустить чужую руку, но хоть на короткий миг он вернул себе внимание Аривии. Он сделал самый безупречный поклон, на который был только способен.

— Простите мне мою наглость, принцесса, но мне нужно кое-что вам передать, прежде чем мы расстанемся. — Джин нарочно сделал акцент на обращении. Так он обозначил, что сдается и отступает. Игнорируя новые вспышки боли в груди и тяжесть слов, которые произносил, он вложил в руку девушки свой кулон. Тот самый, спасавший его от магического вторжения столько раз. — На этом все. Еще раз простите меня.

Он ушел. Аривия не успела ничего ни сказать, ни сделать, путешественник потерялся в толпе и исчез из виду. Она опустила взгляд на его оберег. Слезы, которые она успешно отогнала в первый раз, снова подступили. Сожаление и злость накатили с такой силой, будто собирались потопить в своих водах девушку. Ни к чему ей этот дворец и эти люди, если Джина нет. Ни к чему!

Тогда почему? Почему она себя так повела? Почему позволила ему уйти? Потому что он не мог смириться с новой жизнью, возникшей из ниоткуда? Но ведь и она тоже! Для нее это также тяжело, как и для него…

Разве также? Ведь она родилась и росла во дворце, для нее это было смутно, но все-таки знакомо. А он? Аривия видела, как он жил, и знала, с чем ему пришлось столкнуться. Он был далек от манер, лощенных костюмов из дорогих материалов и вычурных приемов, почему она решила, что он останется с ней? Все-таки они были из разных миров, пусть и пересеклись в одном. Время все расставило по местам. Так отчего так на душе гадко?..

— Принцесса? — Меркурий в очередной раз протянул руку помощи и помог Аривии совсем не погрязнуть в своих размышлениях, кажущихся теперь совсем пустыми после внезапного молчания со стороны подсаженной соседки.

— Да? — немного растеряно отозвалась девушка. Она подняла взгляд на принца. Он был настолько близко, что она могла рассмотреть, насколько сильно он был непохож на Джина. Ниже ростом, светлые волосы в цвет высохшей травы, идеальное лицо без единого пятнышка, смягченные черты и неестественно выразительные синие глаза, в которой плескалась грусть. Одним словом, принц. А Аривия разве лучше?

— Кажется, вам нехорошо. Не хотели бы вы проветриться? — оправдывая свою принадлежность королевской семьей, Меркурий говорил с особой интонацией.

— Пожалуй, хотела бы, — в попытке соответствовать ответила принцесса и почувствовала себя от этого еще более паршиво.

— Тогда прошу за мной. Я знаю тихое и уединенное место.

Принц подал девушке локоть, и она, заколебавшись на долю секунды, ухватилась за него, как за единственную возможность уйти подальше отсюда.

— Из дворца не выведу, но на воздух точно. Вам не помешает немного отдохнуть, — добавил Меркурий и двинулся куда-то правее от королевского трона. Там, среди тяжелых штор, был спрятан ход.

Прежде чем обозначить его, парень дал команду оркестру продолжать. Внимание других гостей заметно поулеглось, когда незнакомый парень непонятного происхождения куда-то делся и назревающий конфликт сошел на нет. Это разочаровывало, но в то же время давало много новой пищи для размышлений и новых слухов, о которых завтра можно будет посудачить за чаем.

Убедившись, что не все взгляды были устремлены на них, Меркурий пробрался к ходу, открыл дверь и пригласил Аривию пройти. Она снова засомневалась. До этого момента она с трудом бы могла с такой легкостью довериться кому-то, но сейчас это все казалось каким-то дурным сном. Очень долгим дурным сном.

Девушка обернулась напоследок, но никого, кроме дам и джентльменов в разноцветных одеждах, не увидела. Простого парня с веснушками не было видно, словно его здесь и не было вовсе.

Смахнув одинокую слезу, скатившуюся из здорового глаза, Аривия шагнула в неизвестность под руку с незнакомцем.

- XXXIX -

Корниан наблюдал за балом там, где его точно никто не мог видеть. Король отвел ему место на скрытом балкончике под потолком зала. Оттуда открывался обзор на всю площадь бальной комнаты, и капитан мог смотреть за происходящим без шанса быть обнаруженным.

Зал с его точки обзора походил на измазанный всеми цветами холост с преобладанием красного, золотого и черного. Пьедестал с королевской четой располагался прямо напротив, но из-за расстояния и ухудшающегося с возрастом зрения Корниан почти не различал лиц. Посматривая то на короля, то на королеву, мужчина с удивлением для себя отметил, что ему не доводилось сталкиваться с молодой королевой лицом к лицу. Более того, он никак не мог вспомнить, чтобы видел ее вблизи и не имел понятия, какое у нее было лицо. Это показалось ему странным, но лишь на мгновение.

Большую часть времени Орос наблюдал за принцем и восстановленной принцессой. Он видел все от начала и до конца: шествие этих двоих, танец принцессы и ее друга, их неожиданное и, судя по всему, неприятное расставание. Не укрылось от его взгляда и то, что Меркурий принял участие в этой размолвке, а после и вовсе увел принцессу в неизвестном направлении, скрывшись за одной из потайных дверей.

Корниан бросил взгляд на короля, но Салмат, кажется, даже не заметил этого маленького побега. Надо же, а ведь праздник был организован в честь одного из беглецов.

Тем не менее, Орос почувствовал себя немного легче. Он был уверен, что Меркурий не совершит какой-нибудь безрассудной глупости. Этот парень был из тех, кто сто раз подумает, взвесит все «за» и «против», подготовит аргументы и контраргументы и только тогда будет действовать. Сбегать с бала в неизвестность было попросту не в его стиле.

Хотя кое-что Корниан от него все-таки не ожидал. Сговор с ведьмой. От этого у мужчины до сих пор был какой-то непонятный осадок.

Так или иначе, а теперь у него появилась возможность подумать, что ему делать. За дверью балкончика его ждали двое охранников, которые должны были вывести капитана, когда закончится официальная часть. Пусть Корниан и пообещал королю, что покинет дворец, как только увидит восхождение Меркурия, сдерживать свое обещание он не собирался. И на то была причина. Сам король, внезапно отсылавший его не просто со службы, а вообще за пределы Кристаллита. Было в этом что-то подозрительное, если не считать всех манипуляций, которые проделал Салмат на последнюю неделю.

Начиная от девицы с разными глазами и заканчивая резкой пропажей ведьмы, все это было частью какого-то пазла, который Корниан никак не мог собрать. Ему не хватало деталей, очень важных, чтобы хотя бы отдаленно можно было разглядеть получающуюся картину. Все, что ему удалось понять, так это то, что между событиями последних дней есть явная взаимосвязь и вела она прямиком к королю. Но на этом все, тупик. У Корниана не было и шанса разгадать этот спутавшийся клубок до того, как начнется основное действие. А оно начнется. Это капитан знал наверняка. Чувствовал. Может, для гостей все было в порядке вещей, но для него, не раз побывавшего в эпицентре ярких событий, было ясно: что-то будет и будет оно очень скоро. Об этом говорило напряжение в воздухе. Оно потрескивало над самым ухом, внушая беспокойство и тревогу. А еще где-то в глубинах сознания просыпался давно похороненный страх. Корниан никак не мог вспомнить, когда ему доводилось сталкиваться с чем-то подобным, но он был уверен: такое уже было. Очень-очень давно, но было.

И это была единственная зацепка. Оросу ничего иного не оставалось, как просто попытаться вспомнить, когда эти ощущения также просыпались в нем в одно время. Если бы только он мог выудить из памяти конкретное воспоминания, то наверняка тогда ему бы удалось предотвратить это надвигающееся «нечто», чье приближение ощущалось с каждой минутой, как мерный прилив воды в закрытом пространстве.

Время было на исходе.

***

Легкий прохладный ветерок ласково обдувал лицо и открытые плечи. Аривия и не подозревала, насколько сильно нуждалась в глотке свежего воздуха, пока не выбралась из душного зала и не оказалась здесь — на открытом балконе одной из башен дворца. Света здесь практически не было, только одинокий факел на колонне и уходящий день с проступающими звездами на темном небе не давали совсем погрузиться в темноту.

Аривия положила руки на перила балкона и поддалась вперед, делая вдох полной грудью. Да, хорошо. Только вот не хватало привычного запаха соли и моря. Невольно вновь захотелось оказаться на корабле посреди океана, но девушка поспешно отогнала эту мысль. Теперь она здесь.

Но… Разве она действительно готова так просто отказаться от той жизни и отдаться совершенно другой?..

— Ох, если бы я знал, что мне станет в разы легче, если я окажусь на воздухе, то сбежал бы еще полчаса назад, — прервал ее мысли принц. Он навалился на перила и глядел куда-то за горизонт. Аривии показалось, что его взгляд стал еще печальнее.

— Знала бы я, что тут есть такое место, ушла бы сразу, как представилась возможность, — сказала она, на секунду забыв, с кем разговаривает. Опомнившись, она поспешно добавила: — Прошу прощения.

— За что? — удивился принц и посмотрел на нее.

— Ну… — Аривия замялась, подбирая слова. — Это же в конце концов ваш праздник и все такое. Не думаю, что хочется услышать что-то такое в свой день рождения…

Меркурий прыснул от смеха. Девушка от неожиданности вздрогнула.

— Думаете все это представление для меня? — спросил парень, Арвиия неуверенно кивнула. — Бросьте, вся эта мишура для кого угодно, но только не для меня. Традиция, понимаете ли. Сначала тебя отсылают подальше от дома, чтобы ты «рос среди обычных людей», — принц изобразил пальцами кавычки, — а потом дергают тебя обратно, чтобы вся знать могла наконец посмотреть на наследника, как на экзотическую зверушку. И плевать им, что в будущем эта зверушка может всех их подвести под эшафот, если ей так вздумается.

Меркурий разошелся в своих высказываниях и образ идеального принца моментально сошел на нет. Аривия смотрела на него во все глаза. Она поймала себя на мысли, что видит перед собой очередного незнакомого человека. Не то чтобы она знала то амплуа принца, но все-таки какое-то представление у нее было. А теперь оно было смыто под чистую.

— Ладно, — резво выдохнул парень и провел руками по волосам, приглаживая немного растрепавшуюся прическу. — Я вас не за тем позвал, чтобы жаловаться на свою жизнь и незавидную судьбу.

Аривия растерялась. Так он ее для чего-то конкретного позвал?

— А зачем?.. — немного дрожащим голосом спросила она.

— Затем, чтобы сказать: вам стоит уйти. — Меркурий снова переменился. Теперь он походил больше на истукана с невыразимо живым, но жестким взглядом.

— Вы меня про… прогоняете? — В попытке угомонить дрожь Аривия запнулась на полуслове.

— Нет, не совсем так. Как бы объяснить…

Меркурий раздраженно стукнул по перилам.

— Все так запутанно и туманно, не хватит одного простого объяснения. Что-то происходит, что-то нехорошее, и оно как-то связано с вами.

Девушка резко отпрянула, словно ее ударили. Внутри снова стала пробуждаться затихшая злость и несогласие. Опять она в чем-то виновата, а ведь только показалось, что все наладилось!

— Это из-за моего проклятия?

Меркурий понял, что сказал что-то не то, но отступать было некогда.

— Нет, не из-за этого, — Он судорожно пытался найти нужные слова. — Ну, или не совсем из-за этого… Все дело в вашем происхождении. Сам факт вашего нахождения здесь в качестве принцессы очень странный. Сами обстоятельства того, что вы здесь спустя пять сотен лет, не менее странный, но все равно. Как-то не сходится. И пропажа Эмельды…

Все нахлынувшие чувства отступили, стоило услышать знакомое имя.

— Эмельда? Она здесь? Где она?

— Она была здесь, — с досадой ответил Меркурий. — Была, а потом исчезла. Я думаю, что тут не обошлось без вмешательства со стороны… Именно потому, что она пропала, вам стоит в срочном порядке покинуть дворец. Эмельда связана с вами и была здесь исключительно из-за вас, она не могла просто взять и уйти по собственной воле.

— Эмельда была здесь из-за меня? — от былых эмоций Аривии не осталось и следа. Все перекрыло одни лишь воспоминания о наставнице и о том, какие мысли на ее счет были у девушки в последнее время. Ей вдруг стало стыдно за свои сомнения в ведьме, а она ведь почти поверила, что та ее просто бросила.

— Да, мы пытались разобраться, почему за вами так отчаянно гоняется Орос, но, кажется, наткнулись на кого-то более могущественного, — ответил Меркурий. Он намеренно не озвучивал все. Особенно ту часть, где предполагается, что король принимает участие в этом. Не хватало еще, чтобы девушка с нестабильным эмоциональным состоянием бросилась на действующего монарха посреди бала.

Аривия совсем потерялась в своих мыслях. Эмельда ее не бросала, она пыталась понять, что происходит, и поплатилась за это. Где она была сейчас? Жива ли она еще?.. И эти предостережения сначала от Джина, потом от принца. Неужели ей действительно нужно бежать? Но от кого?..

Замешательство девушки не укрылось от Меркурия. Он мысленно выругался. Что ему теперь-то делать? Как убедить, что ей стоит как можно скорее покинуть замок?..

Догадка пришла так неожиданно, что парень не понял, как он додумался до такого. На какое-то мгновение идея показалась ему совсем неуместной, но, поразмыслив немного больше, он вдруг осознал, что это действительно могло бы помочь делу. Меркурий схватил девушку за руку и повел ее обратно по коридору.

— Пойдемте, покажу вам кое-что.

Все-таки балы весьма утомительны. Особенно для человека далекого от всей этой суеты и излишней мишуры. Музыка странная, пусть и отыгранная на ура, окружающие люди слишком напыщенные и неискренние, помещение чрезмерно вычурное. В общем, Джину все было слишком. Даже его собственный костюм, выделяющийся своей простотой, был слишком роскошным и неудобным.

Да, могло показаться, что путешественник вовсе покинул мероприятие после размолвки с принцессой, но это было не так. Пусть Джин и был в расстроенных чувствах и даже попрощался с девушкой, уходить он никуда не собирался. Совесть бы ему этого не позволила. Да и он сам не смог бы себе простить, если бы бросил Аривию, зная об опасности. Парень просто отдалился.

Ему отчасти было понятно, почему девушка хотела остаться. Он и сам видел, как другие смотрели на нее. Без страха, без ненависти. Это ведь было то, о чем она мечтала. После избавления от проклятия, конечно.

И все же Джин ощущал: все это было показным. Вряд ли кто-то в здравом уме будет иначе относиться к особе королевский кровей прямо на глазах у монарха. Принцесса здесь, на балу, была практически членом правящей семьи, и никто бы не посмел как-то не так глянуть в ее сторону. Но за пределами замка… Джин был практически уверен, что все эти знатные господа с натянутыми улыбками будут вовсю обсуждать непонятно откуда взявшуюся девицу с нечеловеческим глазом, и говорить о ней будут далеко не в хорошем ключе.

Сам парень не раз и не два слышал, как народ может высказываться о короле, пока рядом нет карающих за любое нелестное слово в сторону правителя. Когда речь заходила о высших слоях общества, то там зачастую не гнушались самыми последними словами.

Аривии здесь было не место. Как только она узнает об этой стороне, то окончательно разочаруется в людях. А еще убедит себя в том, что для нее во всем мире не найдется места. Этого Джину не хотелось допустить. Ведь, несмотря на то что говорили люди, она была хорошим человеком и, как и все, заслуживала обычной жизни с ее радостями и горестями не взаперти в лесу, а где-нибудь в небольшом городке среди других людей.

Джин невольно задумался о своей жизни. Сам-то он когда собирается основаться где-то? Найдет ли он себе место? Обзаведется ли семьей? Почему-то он совсем об этом не думал до встречи с Аривией. Все его мысли были заняты бессмысленной местью призраку прошлых лет, а сейчас, когда он отказался от этого, вдруг ничего не стало. Единственной его целью стала помощь Аривии с проклятьем. А дальше что? Удивительно, но он никогда всерьез не задумывался о своем будущем.

Все это будет бесполезно, если тебя не будет рядом.

Слова принцессы ударили по самому сердцу и взволновали уже привычные Джину чувства. Он ни разу не говорил Аривии о них, и она ничего, кроме этих весьма ценных слов, не произносила. Они вдвоем безусловно прошли многое за такой небольшой период, но то, как они относились друг к другу оставалось неясным. Между ними была недосказанность. Джин уже смирился с тем, что ощущал к девушке далеко не просто приятельские или дружеские чувства, но даже и помыслить не мог о том, что и она столкнулась с чем-то подобным. Аривия прожила вдали от людей столько времени, даже если в ее сердце нашлось место для случайного путешественника, свалившегося на ее голову, навряд ли это можно было назвать чем-то большим, чем простой привязанностью. Ведь ранее принцессе не приходилось быть с кем-то также близко, как с ним.

— И почему я вообще об этом думаю? — вслух спросил Джин, стряхивая с себя эти внезапные размышления.

— Вы о чем-то сказали?

Путешественник и не заметил, как возле него оказалась совершенно незнакомая девушка. На вид ей было не больше семнадцати, но разодета она была как взрослая дама. Давящий корсет с глубоким декольте и пышная юбка розового цвета, в тонких руках веер, поверх которого на Джина смотрели пара узко посаженных карих глаз, волосы так сильно затянули на затылке, что парень почувствовал головную боль.

Незнакомка смотрела на него в ожидании и с легким смущением. Ее естественный румянец проступил даже сквозь слой пудры.

— Нет, ничего, — опомнился Джин, поняв, что так и не ответил на вопрос.

— А что вы здесь делаете в одиночестве? Разве вам не грустно быть вдали от веселья? — Девушка явно хотела с ним поговорить, несмотря на то что ей самой это доставляло дискомфорт. И это при условии, что ей наверняка было тяжело дышать.

— Нет, не грустно, не люблю шум, — парень отвечал нехотя, стараясь отвадить девицу от диалога с ним, но та не собиралась сдаваться так просто:

— Ой, я тоже не люблю шум! Все эти балы — такая морока. Вы тоже так думаете?

Даже Джину было понятно, что для нее, как и для него, это был первый бал. Очевидно, девушку вывели в свет для подбора удачной партии.

— Угу, — промычал путешественник, не в силах совсем проигнорировать юную барышню. Слишком уж он был правильным и вежливым для того, чтобы поступить так бесцеремонно с молодой особой.

— А как вас зовут? — замешкавшись на секунду, спросила она. Чем дальше шла эта беседа, тем свободнее ощущала себя девушка. Наверняка ей наговорили всякого про то, как держать себя и как общаться с юношами. От таких наставлений обычно чувствуешь себя как на ножах и боишься попасть впросак. А оказывается, что все так просто!

— Джин, — ответил путешественник. Задавать ответный вопрос он не стал.

Однако и это не помогло.

— А меня — Гортензия ле Дивуар, — она присела в реверансе, но слегка поспешила. Она неудачно поставила ногу и потеряла равновесие. Джин среагировал моментально, как и ожидалось. И вот, девица в его объятиях, а вокруг множество глаз. Как будто снова Аривия оказалась поблизости. Однако путешественник сразу смекнул: здесь в принципе любили разного рода происшествия.

Леди Дивуар от такого исхода покраснела до самых ушей. Она постаралась быстро вернуть себе опору, но отпускать парня совершенно не спешила. Тоненькие пальчики вцепились в рубашку крепкой хваткой, и Джин все больше ощущал себя участником какой-то комедийной постановки. Он слышал, что на балу должно было быть какое-то представление, может, все это было частью какого-то шоу?..

Однако взгляд, томный вздох и это не прекращающееся прикосновение девушки, назвавшейся Гортензией, совершенно не походили на постановку. Окончательно запахло жаренным, когда Джин услышал визгливый женский голос:

— Гортензия!

Девушка резко отдернула руки и заметно переменилась. Она опустила голову и уставилась в пол, будто ее поймали за чем-то постыдным.

Среди гостей показалась тучная дама в пурпурном шелковом платье, которое ей было явно мало. Удивительно, как в таком одеянии она так резво двигалась. Яркий макияж не сумел скрыть от Джина явное сходство между этой женщиной и юной девушкой с поникшей головой.

— Добрый вечер, сэр! — визгливость сменилась нарочито вежливым тоном, когда старшая Дивуар обратилась к молодому человеку. — Прошу простить мою дочь, она весьма неуклюжа.

Дама одарила Гортензию таким красноречивым взглядом, что и Джину от него стало как-то не по себе, а девушка все ниже опускала голову, словно пыталась достать ею до земли.

— Она просто оступилась, ничего страшного, — ответил путешественник, подражая ее неожиданной любезности.

— Вы весьма благородны, сэр. Гортензии повезло, что в такую ситуацию она попала с вами. — Насколько бы обворожительной улыбка старшей Дивуар не была, Джин чувствовал какой-то подвох, но никак не мог понять, в чем именно он заключался. — Я вас впервые вижу. Подскажите, вы не отсюда?

— Да, верно, я с Большого Континента.

У дамы заблестели глаза, и она стала охотнее задавать вопросы.

— А откуда конкретно? И какую должность занимаете?

Джин чуть не залился смехом. Должность? Ну конечно! Наверняка она решила, что какой-нибудь молодой граф или герцог, как множество остальных гостей на этом балу. Это многое объясняло: и ее чрезмерную любезность, и интерес к его скоромной личности. Парню приходилось слышать, что в погоне за удачной партией для своих дочерей матери могут пойти на многое, даже если это будет противоречить их принципам. Джин не мог их осуждать — у него была младшая сестра, которую он бы не хотел выдать замуж за кого попало, — но и не подозревал, что станет удачной кандидатурой для одной из таких особ.

— Боюсь вас разочаровать, мадам Дивуар, но я не занимаю никакой должности. Я обычный путешественник без лишнего гроша в кармане, — Джин улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на какую был способен и ушел восвояси, оставив мать и ее дочь в замешательстве.

Эта странная стычка отвлекла его от самого главного — от Аривии. Парень прошел вглубь, ближе к пьедесталу, на котором без изменений восседали король и королева, однако ни принцессы, ни наследного принца не было. Джин принялся обходить зал, выискивая Аривию, но сколько бы он не ходил взад и вперед, она не попадалась ему на глаза. Беспокойство подступило к шее и обхватило ее холодными руками. Аривии не было. Нигде не было.

Джин снова и снова ходил кругу, всматривался в отдаленно похожие силуэты, даже спросил кого-то о принцессе, но все было без толку. Аривия пропала.

Меркурий шагал по коридору твердо и уверено. Даже в его отточенном шаге виделось что-то царственное, что-то не совсем человеческое. Люди за пределами дворца так не ходят. Разве что какие-нибудь стражники. Королевские, опять же.

Аривия смотрела на принца, идущего по темному коридору, и чувствовала беспокойство. Куда он ее вел? Ей начинало казаться, что он заводит ее в глубины этого странного лабиринта, чтобы закрыть и спрятать от людских глаз. Но все это было лишь паранойей. В конце концов, если бы она и вправду решила, что он ведет ее куда-то не туда, разве она позволила бы этому случится?..

Ну и любопытство, куда же без него. Меркурий сказал, что объяснит, почему ей, восстановленной принцессе, надо покинуть дворец.

Очередной длинный коридор с плохим освещением закончился. Принц остановился у простой деревянной двери. Он пошарил по карманам брюк и извлек что-то. Аривия предположила, что это ключ, и вскоре убедилась в этом, когда после небольшой заминки, парень открыл дверь. По ту сторону ничего не было видно.

Если коридоры, ведущие до этой двери были слабо оснащены, то комната, куда привел их Меркурий, была вовсе лишена света.

Принц не слышно выругался и наскоро осмотрелся. На стене поодаль висел один-единственный фонарь. Парень снял его и прошел в комнату. Аривия не спешила пойти следом. Она все еще опасалась, что у Меркурия могли быть далеко не самые добрые намерения, и именно это останавливало ее от того, чтобы шагнуть за ним в неизвестность.

— Вы идете? — Парень снова появился в проеме.

— Повтори, а куда вы меня привели? — немного замявшись, спросила девушка. За все время, что они шли до этого странного места, она так и не смогла решиться на вопрос. Только сейчас у нее появилась смелость спросить, куда ее заманивают.

На осознание Меркурию потребовалось около минуты. Когда до него дошло, он заметно растерялся. В погоне за быстрым разъяснением ситуации, принц и не понял, в какое положение загонял девушку.

— Не переживайте, — начал он. — Это всего лишь склад. Здесь хранятся древние вещи и кое-что из истории. Из вашей истории. Вы ведь не знаете, кто напал на дворец в ту ночь, когда вам пришлось бежать?

Сердце Аривии предательски защемило. Она и правда не знала, кто напал на дворец, но рзаве это имело какое-то значение сейчас, когда прошло столько времени? Выражение лица Меркурия говорило о том, что значение действительно было.

— Нет, не знаю, — растерянно ответила Аривия.

— Тогда пойдемте, я проведу вам небольшой урок истории.

Меркурий протянул ей свободную руку, и она, замерев на мгновение, все-таки решилась взяться за нее и последовать за ним.

Стоило перешагнуть порог незнакомой комнаты, как в нос ударил сильный запах пыли, старости и плесени. В слабом свете фонаря можно было лишь разглядеть очертания каких-то предметов и мелкие пылинки, хозяйствующие здесь в отсутствие людей. Меркурий не обращал внимание ни на что, просто шел вперед, а Аривия была вынуждена шагать следом. Комната оказалась на удивление обширной. Девушка не знала, сколько они шли, но складывалось ощущение, что достаточно долго, пока Меркурий, наконец, не остановился у стены. Они дошли до другого конца помещения.

Принц поставил фонарь на один из многочисленных ящиков. Только теперь Аривия заметила, что они стоят не просто у стены, а у чего-то, завешанного грубой тряпкой. Рядом висело что-то похожее, но поменьше. Картины, подумалось девушке.

Без лишних слов и предупреждений Меркурий схватил край занавеса и резко сдернул его, обрушив на себя и на принцессу облако пыли. Аривия прикрыла лицо, но это все равно не спасло ее от приступа кашля. Она немного разошлась и была вынуждена отвернуться, пока пыль не перестала нервировать ее горло. Девушка аккуратно провела под глазами, убирая подступившие слезы и слегка смазывая макияж, а после посмотрела на открывшуюся картину. С холста на нее смотрели два давно забытых призрака. Их образы в голове давно размылись и были чем-то нереальным, будто старый добрый сон, который она лелеяла столько времени.

А теперь эти образы, дорисованные Аривией когда-то, обрели лица. Лица ее родителей.

С картины на нее смотрели двое: молодой парень со слегка загорелой кожей, резко контрастирующая со светлыми волосами, и глазами, цвет которых девушка никак не могла разглядеть; и девушка, чье лицо сильно походило на ее собственное. Рыжие волосы волнами спадали с плеч, пятна веснушек по носу и ярко-зеленые глаза, выделяющиеся даже в мрачном пыльном складе. Единственное, что отличало Аривию от ее матери, на которую она была так похожа, это нос. У девушки с картины он был небольшой и можно было разглядеть горбинку, Аривии же он был прямым и немного крупнее. Как у отца.

Девушка отшатнулась и прикрыла глаза. Столько времени она не видела лиц своих родителей, чтобы потом снова встретиться с ними вот так. Это было словно каким-то издевательством. Аривии было проще жить с мыслью о родителях, когда в ее голове были всего лишь смутные силуэты, но видеть их навеки застывшими в королевских одеждах и с улыбками на лицах на холсте посреди другого ненужного мусора было больно и невыносимо.

— Все в порядке? — спросил Меркурий. Реакция Аривии его обеспокоила.

Она лишь кивнула и больше ничего не сказала. И на портрет своих родителей старалась больше не смотреть.

— Итак, урок истории. — Принц прочистил горло и поспешно сменил тему. — Как вы знаете, это Первый Король и его жена — Лот и Мириам. До их союза жизнь на острове разделяло два племени, между которыми нередко бывали распри. Их брак объединил два народа и образовалось королевство.

Меркурий говорил с чувством, будто и в самом деле вжился в роль рассказчика. Аривия даже посмотрела на него с неким интересом.

— К сожалению, не для всех этот союз принес радость. Невеста Лота, выбранная ему еще по рождению, покинула новое королевство и пропала в неизведанных землях. Следом за ней, от короля отдалился и его младший брат, который…

Принц выдержал паузу и прошел ко второй картине, пока девушка размышляла о брате своего отца. Она никак не могла припомнить, чтобы у нее был дядя или кто-то подобный. Но разве она могла полагаться на свою память?

Между тем Меркурий сдернул очередное покрывало и запустил очередное облако пыли. В этот раз эффект был не такой сильный — облако прошел чуть в стороне.

Аривия посмотрела на холст и увидела мужчину, похожего на ее отца и Меркурия одновременно. У него были такие же светлые волосы, черты лица, тот же прямой нос, как у нее самой, но взгляд разительно отличался что от Лота, что от Меркурия. Это был суровый, жесткий и холодный взгляд.

— …который позже заявился и устроил революцию, свергнув Первого Короля, — закончил принц. — Представляю вам Арго Арагонского — второго короля Кристаллита и, по совместительству, моего пра-пра-пракакого-то деда.

Аривия смотрела во все глаза то на него, то на холст и никак не могла освоить то, что только что узнала. Брат ее отца — ее дядя, судя по всему, — и был тем, кто напал на дворец в ту злополучную ночь и лишил ее родителей и дома, а Меркурий является его предком. Иными словами, Меркурий и Аривия были родственниками. Очень дальними родственниками.

— Но… что это значит? Как это относиться к моему нахождению здесь? — наконец спросила Аривия.

— Я не могу точно ответить на вопрос, но могу сказать вот что: я знаю своего отца, вас, как принцессу, восстановили не просто так. Вы являетесь прямым потомком Первого короля, которого сверг мой предок. Я пока сам не понимаю, как все это может быть взаимосвязано, но я уверен, что все это не просто так. Не восстанавливают принцесс спустя пять сотен лет, даже если они еще живы. Вы потеряли свой статус тогда, когда ваш отец был свергнут. Понимаете?

— Не понимаю… Правила ведь могут меняться, разве нет? — Аривия чувствовала, как земля в очередной из сотен раз уходит из-под ног. Ей никак не удавалось уловить связь с прошлым и настоящим, хотя она, очевидно, была, и это вызывало лишь больше трудностей.

— Правила не меняются так просто. К тому же вы правда думаете, что король узнал о вас только сейчас?

— А разве нет?

— Не совсем так. Все.. слишком сложно. Я не могу вам все объяснить, я сам еще путаюсь, но, пожалуйста, поверьте мне: грядет что-то нехорошее. Более того, оно связано напрямую с вами.

Аривия перестала окончательно что-то понимать. Она растеряно смотрела на Меркурия, на картины своих родителей и дяди, о котором только что узнала. В голове было столько вопросов, но ни один из них девушка никак не могла сформулировать, в них словно не хватало какой-то важной детали, но какой?

Прежде чем принцесса успела что-либо сказать или сделать, со стороны двери послышался шум. Очень скоро в комнате появилось еще двое. Стражники.

— Ваше высочество, — они преклонились, обращаясь к принцу. — Вам и принцессе Аривии пора вернуться.

Меркурий раздраженно цыкнул. Ну, конечно, король не мог оставить их без присмотра, поэтому наверняка организовал за ними слежку. И как он сам до этого не додумался раньше?

Парень осторожно взял Аривию за локоть и тихо, над самым ее ухом произнес:

— Пойдемте, надо показаться королю, а после мы подумаем, как вам сбежать с бала.

- XL -

В платье было тесно, а ощущение краски на лице лишь усиливало дискомфорт, но Эва стоически делала вид, что все в порядке. Рори и Крон, актеры, на которых наткнулся Фениз, быстро ввели временных артистов в суть их представления. Они рассказывали историю становления Кристаллита. Два враждующих племени смогли объединиться благодаря двум юным влюбленным сердцам. Эва подумала, что это весьма романтичная сказка, и поделилась об этом с Фенизом. Парень многозначительно вздохнул, но ничего не ответил.

Его многое напрягало. В частности то, что речь изначально шла о ролях массовки, а теперь получалось, что Эву поставили играть чуть ли не одну из основных ролей. Ей досталась невеста главного героя — сапфирового наследника. Сам Фениз был в составе массовки рубинового народа. Их роли были далеки друг от друга, чтобы быть рядом.

Чем ближе было время представления, тем сильнее Фениз убеждался: все это плохая затея.

— Внимание всем! — по шатру прошелся громкий голос мужчины средних лет с вытянутым лицом и весьма карикатурной внешностью: большие глаза с пышными ресницами занимали половину небольшого, но идеально круглого лица, не оставляя практически никакого места носу и рту. Те, в противовес большим глазам, были маленькими и непримечательными. Создавалось впечатление, что говорит шар с глазами. Мужчина сильно выделялся среди толпы людей в оранжево-красных и голубо-синих одеждах в своем простеньком сером костюме. Фениз давненько его приметил, а Крон любезно сообщил, что это автор постановки. — Через пять минут вы должны собраться у боковых ворот замка. Играйте так, как в последний раз!

Больше он ничего не стал говорить. Фениз уже было настроился на длинную вдохновляющую речь с каким-нибудь типичным наставлением, но такой расклад его устроил куда больше.

— Как ты? — спросил он у Эвы, когда та подошла.

— Немного нервничаю. Все-таки это мое первое выступление на сцене, — она улыбнулась, и Фениз не смог сдержать ответной улыбки. — А еще платье стянуло всю грудь и плечи так, что дышать тяжеловато. Актриса, игравшая до меня, была худышечкой.

Парень невольно окинул Эву взглядом. Простое платье чуть ниже колен голубого цвета плотно сидело на девушке, обтянув плавные изгибы тела. Фениз заставил себя отвести глаза и мысленно поругал себя. Ему не стоило так откровенно пялиться. Вместе с этим появилась еще одна причина нервничать: парни вокруг теперь воспринимались молодым моряком чуть ли не врагами.

— И краска эта… — продолжила Эва, не обратив внимание на резкую перемену своего друга. — От нее все лицо чешется. Это нормально?

— Да… думаю…

Слова застревали в горле, и Фенизу приходилось их выдавливать. На девушку он больше не рискнул смотреть.

Началось движение. Толпа резко двинулась и пошла к выходу с другой стороны шатра, которая выходила прямо к стенам дворца, подальше от места проведения фестиваля у главных ворот. Как бы не пытались Фениз и Эва держаться друг у друга на виду, очень скоро они разделились. Фенизу оставалось лишь надеяться, что это ненадолго.

***

Метавшийся по залу парень привлекал немало внимания и уже начинал нервировать некоторых гостей. Он выглядел, как потрепанный воробей. Волосы уже не были идеально уложены, костюм перестал сидеть безукоризненно, а постоянное бормотание под нос превратилось во что-то вроде проклятий в адрес гостей.

Джин не находил себе места. Аривии не было на нигде, и он никак не мог перестать винить себя за то, что позволил себе отвлечься. Ему казалось, что все под контролем, и принцесса, которая являлась чуть ли не основной гостьей бала, точно никуда не денется. Но все случилось ровно наоборот. Девушка просто исчезла и, кажется, никого это не волновало.

— Все-таки что-то произошло, — продолжал Джин бурчать под нос. — Все-таки ее куда-то увели, но куда?.. Что с ней сделают?..

С одной стороны, Джин был готов к подобной ситуации, ведь для этого он и передал ей свой оберег, но с другой — сама мысль не знать, что с ней, была невыносима. Он хотел быть рядом и точно знать, как она. Почему он осознал это так поздно? Если бы до него дошло это раньше, он бы никуда ее не отпустил, как бы сильно она не отпиралась, как бы сильно не злилась на него. Даже если бы она его возненавидела, он бы не отпустил ее. Никогда больше.

— Итак, дорогие гости, — обращение короля заставило Джина вздрогнуть, но он даже не посмотрел в сторону помоста. — Вы знаете, что все мы здесь собрались в честь дня рождения принца Меркурия, но на самом деле есть еще один повод, о котором я вам не сообщал раньше, но теперь готов поделиться и с вами этой радостной новостью.

Люди вокруг, один за другим, смотрели на короля и о чем-то перешептывались так, что Джин в конце концов не выдержал и бросил взгляд туда же.

Его сердце ухнуло вниз, а после подскочило обратно.

Аривия стояла по левую сторону от короля и смотрела на него, на Джина. Только взгляд у нее был отрешенный, будто здесь осталась только ее физическая оболочка.

Джин понял, как сильно был напряжен. Стоило ему увидеть принцессу в целости и сохранности, как его тело мгновенно ослабело. Ему с трудом удалось удержать себя на ногах, но он сделал это и даже попытался придать себе более бодрый вид. Надо же, Аривия была в порядке, а он уже напридумывал невесть что.

— Наша особенная гостья, — продолжил король, указав на Аривию простым взмахом руки, — была справедливо восстановлена в статусе принцессы, которого ее лишил наш предок, второй король, Арго Арагонский. Будучи дочерью Первого короля, она была вынуждена бежать из дворца, когда на него напал ее родной дядя. И вот, спустя столько лет, она снова может стать частью когда-то утраченного дома.

Внутри Джина все сжалось. Внутренности скрутило, как будто он ожидал дурных вестей. И вместе с тем он заметил, как ожил взгляд Аривии. Ее глаза метались от короля к принцу, который стоял по другую сторону от монарха, а потом прошлись по залу и снова зацепились за Джина. В них читалось беспокойство и непонимание. Путешественнику отчаянно захотелось растолкать людей, взять Аривию за руку и увести ее отсюда. Подальше от этих людей и их интриг.

Король выдержал паузу и закончил:

— Я с радостью сообщаю вам, дамы и господа, о будущей королеве и жене моего сына — Аривии Арагонской!

Зал как будто лопнул от неожиданных возгласов и рукоплесканий. Поднялся такой шум, что в нем потонуло возмущение Меркурия, державшегося до последнего.

И посреди этого гвалта было только двое, не замечавших ничего и никого. Джин и Аривия не могли перестать смотреть друг на друга. Оба не могли заставить себя пошевелиться.

Она не знала, Джин это понял, но это не спасло от страшной боли в сердце. Ее только что провозгласили невестой принца. Не кто-то там посторонний, а сам король. А она не знала. Но даже так… даже так… Разве у него, потрепанного скитальца, есть право противостоять королю чужого государства? И все же… и все же… Разве он, Джин, может оставить все так? Может бросить Аривию с этим один на один и позволить случится тому, чего она не хочет?

А она не хочет? Аривия четко дала понять, что ей хотелось бы остаться в замке. Разве для нее это не чудесная возможность? Стать не просто принцессой на один вечер, а королевой на всю оставшуюся жизнь. Ведь это именно то, что ждало ее тогда, пять сотен лет назад.

Но все-таки…

Все-таки…

Джин все думал и думал, но мысли исчезли сами собой, когда он сконцентрировался на Аривии. Она не просто смотрела на него, она просила о помощи. И этого было достаточно, чтобы противостоять всем королям мира, чтобы заявить каждому власть имущему, что он, Джин, любит Аривию, кем бы она не была. Пока она нуждается в нем, пока она хочет быть рядом, он сделает все, что угодно.

Держась за эту мысль со всей силы, Джин шагнул к помосту. Он скажет королю все, что он думает о нем, об этом бале, обо всех этих разодетых людях, а потом просто уведет Аривию подальше отсюда. Они снова сбегут и окажутся на каком-нибудь странном острове, снова побывают на его родине, снова подумают о совместном будущем где-то там, посреди океана, и больше им ничего не будет нужно.

Еще один шаг.

Аривия схватилась за платье, сжимая в руке оберег. Она поняла, чего хочет Джин, и приняла для себя, что тоже этого хочет. Пусть жизнь во дворце останется выдуманной ею мечтою, сказкой, которой она лелеяла себя когда-то, а она выберет то, чего на самом деле хочет.

А она хочет быть рядом с ним. Остальное уже не важно. Даже ее проклятие уже не важно.

И она тоже шагнула ему на встречу.

Остановись!

Уже почти забытый голос прозвучал, как гром среди ясного неба, и Аривия на мгновение подумала, что совсем потеряла слух. Но Ди`Вэль снова дала о себе знать:

«Поздно бежать. Тебя уже не отпустят.»

Ди`Вэль снова замолчала, будто кто-то заставил ее.

Аривия почувствовала спиной какое-то движение и чей-то холодный пристальный взгляд. Она обернулась, но ничего не увидела. Темнота покрыла все вокруг. И сквозь нее девушка почувствовала тонкие, но сильные руки. Они схватили ее в свои ледяные жесткие объятия и потянули за собой. Аривия лишилась голоса и глаз. Она попыталась призвать к чужой силе, но та не отзывалась, словно ее больше не было.

А потом ее словно кто-то выключил. Аривия потеряла сознание.

Ему оставалось всего каких-то несколько шагов, чтобы взять ее за руку и увести отсюда. А потом наступила темнота. Паника, испуганные возгласы и смутное ощущение подкрадывающегося ужаса. Но это не продлилось долго. Через пару минут свет снова озарил зал, заставив многих сощуриться и закрыть глаза на мгновение. Джин не стал исключением. Резкая вспышка света ослепила его на короткое мгновение, но он почти сразу открыл глаза и посмотрел на помост.

Сердце Джина упало. Аривии не было. На помосте осталось только двое: король и принц Меркурий. Ни королевы, ни принцессы не было. Они словно испарились.

Джин посмотрел на оставшихся из королевского рода. Если король был спокоен, то принц, в противовес ему, был в явном замешательстве, поглядывая то на трон королевы, то на самого монарха, а потом и вовсе переместился на путешественника. Джин сначала усомнился, что Меркурий смотрит именно на него, но очень быстро понял, что так и есть.

Впрочем, ему сейчас было далеко не до этого.

— Где она? — сорвалось с его губ. Не было никаких сил держать себя в руках и вести себя подобающе. Хватит с него всего этого маскарада, хватит и все тут! — Где она?!

Сила голоса нарастала с каждым вопросом, и вот Джин уже в полную силу чуть ли не кричал на самого короля. Тот оставался таким же невозмутимым и непоколебимым, повторяя одно и тоже:

— Королеву и принцессу увели в безопасное место. Вам не о чем переживать.

— Чушь собачья! — сорвался Джин. Он уже был совсем рядом с помостом, и ему было достаточно протянуть руку, чтобы коснуться короля. Этого было достаточно, чтобы в зале всполошились все. Паники и беспокойства было даже больше, чем когда зал погрузился в темноту.

Но удивительнее всего было то, что до сих пор не показался ни один из стражников.

— Довольно! — Салмат перестал быть спокойным и обрел более суровое жесткое выражение лица. Он смотрел на Джина, прожигая его взглядом своих маленьких мутных глаз. — Если вы сейчас же не прекратите, то я позову стражу, и они вышвырнут вас туда, откуда вы вылезли!

Насколько бы серьезной не была угроза, они никак не подействовала на Джина. Сейчас его разум был затуманен. Аривия пропала и кто знает, что за этим последует. Больше он ни о чем не мог думать, только об этом. Эмельда и Шалфай доходчиво объяснили, что творится во дворце, и как с этим связана сама принцесса.

— Ваше Величество… Отец… — Меркурий склонился перед королем в самом низком поклоне, на который был способен, выказывая таким образом перед гостями огромное почтение к правящему монарху. — Прошу, не делайте поспешных решений. Этот молодой человек просто переживает за своего друга. Позвольте мне увести его и привести в чувства.

Казалось, такой неожиданный выпад со стороны не кого-то там, а самого принца должно было образумить суматошного путешественника, но на Джина не подействовало даже это. Он продолжал порываться к королю, задавая один и тот же вопрос и требуя немедленного возвращения Аривии.

Салмат смерил своего сына таким взглядом, с каким ранее Меркурий не сталкивался. Его словно током ударило и с силой пригвоздило к полу. Он не мог пошевелиться и нормально вздохнуть, мурашки покрыли спину. Принц на мгновение подумал о том, что перед ним стоит не его отец.

— Хорошо, — все-таки смягчился король и отпустил своего сына вместе с Джином.

Оцепенение спало, и Меркурий поспешил сойти с помоста. Он грубо схватил разъяренного путешественника за локоть, заставил его развернуться и пойти с ним так, что никто не понял, насколько против воли Джина это было. Силы в принце было больше, чем могло показаться на первый взгляд.

— Не дергайся, иначе тебя действительно выкинут из дворца, и ты больше никогда не увидишь Аривию, — тихо сказал Меркурий, улыбаясь расступающейся толпе. Все для вида. Лишь бы гости ни о чем не подумали и не заставили передумать короля. Сейчас меньше всего хотелось восседать на троне и делать вид, что ничего не произошло.

На этот раз слова сыграли, как нужно, и Джин стал более послушным. Принц знал, что между принцессой и этим парнем есть особая связь. Это было видно невооруженным глазом. Достаточно было понаблюдать, как эти двое смотрят друг на друга. Да что там! То представление, которое устроил Джин, стоило Аривии исчезнуть из его поля зрения, уже о многом говорило. Повезло, что король не вызвал стражу.

Меркурий вывел Джина из бального зала и повел его по роскошным коридорам вглубь дворца. Он вел его подальше не только от бала, но и от стен нового дворца, построенного на остатках старого. Принц давно понял, что именно с этой частью замка что-то не так. Тем не менее стражников на пути практически не было. Только двое вальяжно разгуливали по коридорам, пока не завидели Меркурия. Как только они поняли, что перед ними наследник престола, они сразу вытянулись и отдали честь. Парень не стал задерживаться и просто прошел мимо, словно вовсе их не заметил.

Белоснежные колонны и бархатные тяжелые шторы сменились на простые каменные стены и плотную тюль, покрытую пылью. Старая часть дворца. Меркурий завел Джина в первую попавшуюся открытую дверь. Это оказалась одна из гостевых комнат. К счастью, как мог заметить принц, она не была жилой.

— Куда ты меня притащил? — От бушующей ярости остался лишь огонь в глазах Джина, он больше не собирался ни с кем фамильярничать. Меркурию показалось это забавным и в то же время уместным в сложившейся ситуации. От своего статуса принца его самого уже тошнило, пусть он и был им официально не так уж долго.

— Это гостевая комната. Впрочем, не в этом суть. Во дворце что-то происходит.

— Да ты что! А то я не знал! — съязвил Джин, картинно изобразив удивление. — Ты мне лучше скажи, куда дели Аривию?

В одно короткое мгновение путешественник переменился. Он не стеснялся показывать свою злость по отношению к наследнику, и это почему-то нравилось Меркурию. Мало кто решался на такое открытое проявление эмоций в отношение королевских особей, и такая откровенность была в новинку. Даже Корниан и Эмельда были на другом уровне, чтобы позволить себе вольности. Этот же парень как будто совсем не разделял людей на чины и статусы. Для него все были равны. А если вспомнить последние события, то можно было смело сказать: Джин явно не испытывает теплых чувств к тому, кого буквально назвали женихом его дорогой принцессы, и кто может быть повинен в ее исчезновении.

— Послушай, я понятия не имею, где твоя подруга, Ты можешь думать иначе, но я тебя уверяю, я здесь не при чем. Более того, я тоже скорее жертва, как и вы двое.

— Как у тебя вообще язык повернулся такое сказать? Ты и жертва?! — Джин вовсю плескал своим гневом на принца. — Насколько я понял, ты — сын этого короля, а значит, с ним заодно.

— Отношения отцов и детей бывают куда сложнее, чем ты себе представляешь, — заметил Меркурий. Он держался ровно, словно это была обычная светская беседа. — Я действительно не знаю, куда делась Аривия. Даже если ее действительно увели в безопасное место с королевой, я не знаю, где оно находится. Но о чем я имею хоть какое-то представление, так это о том, что что-то происходит, и в этом замешана принцесса с ее проклятием.

Пыл Джина немного спал.

— Ты знаешь о проклятии?

— Совсем немного. Оно достаточно популярно в Кристаллите, особенно после случая в Топазе. Но не о том сейчас речь. — Меркурий прочистил горло. — До того, как вы двое прибыли сюда, здесь была Эмельда. Мы как раз пытались разобраться в происходящем с капитаном Оросом, но очень скоро поняли, что дело не такое простое. А потом Эмельда исчезла, что сделало очевидным одно: в этом странном деле замешан король. — Он вздохнул. — Мой отец. Все окончательно стало очевидно, когда появилась Аривия. Видишь ли, сложно кого-то просто так взять и восстановить в статусе. Особенно, когда минуло пять веков. Люди столько не живут, и надобность в таком должна была долго и упорно обговариваться на совете. Но получилось так, что король решил все сам, а это тоже не совсем правильно и…

— Мне сейчас совсем не интересно слушать ваши правила и так далее. Аривия пропала, и, чем дольше мы с тобой тут болтаем, тем больше шансов у ее похитителей сделать с ней что-нибудь.

От этой мысли у Джина свело желудок, а ногти с силой впились в ладони, но он все равно старался сохранять то спокойствие, на какое только был способен, пусть сдерживаемы эмоции рвались наружу.

— Да, ты прав, — легко согласился Меркурий. — Вот только я не знаю, с чего нам стоит начать и где искать принцессу так, чтобы не привлечь внимание стражников и моего отца.

— Зато я знаю, — раздался голос где-то в дверях, и оба парня резко на него обернулись.

- XLI -

Мириам расчесывала ей волосы гребнем и напевала что-то под нос. Аривия часто видела этот сон, это короткое воспоминание, которое было призрачным подтверждением, что когда-то у нее была мать. А сейчас, когда она видела картину, образ матери обрел четкость и явные черты. Аривия обернулась к ней и замерла. В ее голове мама представала как взрослая женщина с такими же, как у нее самой, волосами. Но сейчас принцесса видела перед собой девушку, которая была не сильно старше нее. Точно также она выглядела на том полотне. И это ужасало Аривию. Теперь они были все равно что ровесницами.

— Что тебя беспокоит, милая?

Голос матери звучал, как журчанье маленькой речушки посреди спокойного величественного леса. Аривия не знала, был это реальный голос или она сама его выдумала. В том, что перед ней было очередное видение не было никаких сомнений. В таких снах она всегда явственно чувствовала нереальность происходящего.

— Вы… ты и правда моя мама?

Аривия не знала, как обращаться с этой незнакомкой. Раньше она никогда не пыталась заговорить с ней. Кто станет разговаривать с плодом собственных фантазий?

Мириам посмотрела на нее в недоумении, но почти сразу черты ее лица разгладились, и она улыбнулась.

— Когда-то была ею.

Сердце Аривии сжалось, слезы подступили к глазам, дрожь прошла по всему телу. Эти ощущения были такими реальными, что она невольно задумалась: правда ли все вокруг сон? Но девушка, зовущаяся ее матерью, все еще была здесь, и они все еще были примерно одного возраста.

— Милая, — это обращение звучало как что-то родное и отдавало теплом, что Аривия уже стала к нему потихоньку привыкать, — не хотела бы тут остаться?

Принцесса немного опешила.

— Тут? Где тут? Ты ведь всего лишь мое воображение.

— Может быть и так, но разве не лучше остаться здесь, чем возвращаться в тяжелую реальность? Здесь ты снова можешь стать девочкой и навсегда забыть про свое проклятие. Вот, посмотри.

Мириам выудила откуда-то зеркало и протянула его Аривии, чтобы та заглянула в него. В отражении на девушку смотрела она, но вместо пугающего глаза, изрядно попортившего ей жизнь, она видела обычный, такой же, как и другой. Аривия стянула платье с плеча и увидела, что шрамов, напоминающих о днях, когда у проклятия была сила, больше нет. Пьянящее чувство легкости накрыло ее с головой. Надо же, никакого проклятия! Никакого глаза и соседки в голове, никаких странных сил и всеобщего осуждения, никакого существования без прошлого и будущего, только настоящее…

На этом Аривия и споткнулась. Настоящее? Как же.

— Это все еще сон, — произнесла она понуро.

— Зато никакой жестокости и не надо постоянно переживать за свою жизнь, — Мириам пожала плечами и убрала зеркало.

Аривия задумалась. В реальности бывали плохие дни, но ведь не обошлось и без хороших. А еще там, по ту сторону сна, были настоящие люди, которые ее приняли. Джин, Эва, Гранц и даже Фениз. Это не так много, но разве ей нужно больше? Людское непринятие? С этим тоже можно прожить. Тем более, что Аривия всеми силами пытается найти способ избавиться от своего проклятия. Однажды все поменяется.

Мысли снова вернулись к Джину и к тому моменту, когда она самолично оттолкнула его. И ради чего? Ради кучки незнакомцев, которые просто посмотрели на нее не так, как она ожидала. Как же глупо! Стала принцессой на один вечер, зато как вознеслась. А еще это дурацкое объявление о помолвке с принцом…

— Мне надо вернуться, — твердо заявила Аривия. Она выпрямилась и посмотрела на Мириам. — Прости, мама, — она удивительно легко произнесла это обращение, — но ты осталась там, в далеком прошлом, и я ничего не могу с этим поделать. Теперь у меня есть те, с кем я вижу свое будущее. Оно не будет простым и беззаботным, как могло бы быть здесь, но оно будет реальным. Я не хочу разменивать настоящее на то, что может исчезнуть, стоит мне открыть глаза.

Мириам долго ничего не отвечала. Она смотрела на Аривию, будто пытаясь прочитать, что у нее на уме. А потом она снова улыбнулась и показалась принцессе намного старше.

— Тогда самое время тебе и вправду открыть глаза.

Образ матери растворился, а за ним снова наступила темнота.

Боль в руках и ребрах смыла остатки сна, и Аривия очнулась. Плечи свело со страшной силой, но девушка ничего не могла сделать, словно была связана. Когда тьма рассеялась, она увидела перед собой каменный серый пол и грязный подол своего платья.

— Все-таки очнулась, — незнакомый голос прозвучал где-то далеко, но в то же время был совсем близко. — А я понадеялась, что ты примешь более удачное решение. Снова морока.

Голос раздраженно цокнул. Аривия поняла, что он был женским, но не могла выудить из своей памяти кого-то, кому он мог принадлежать. Кто же это был?

Принцесса попыталась пошевелиться, но движение — особенно движение рук — отдавало резкой болью во всем теле. Она вдруг осознала, что стоит на коленях, а руки будто растянуты в обе стороны. Девушка подняла глаза и посмотрела по сторонам. С одной и с другой стороны на ее запястьях блеснули железные кандалы, а длинные цепи натянулись от стен. Аривия была прикована.

— Какого… — Она хотела выругаться, но зашлась болезненным кашлем. Каждый выдох словно бил по ребрам и бил беспощадно, отдавая в плечах, которые теперь было ясно, почему так болели.

— Не стоит упоминать черта, а то ведь он действительно может вылезти, — снова незнакомый голос дал о себе знать, и Аривия попыталась найти говорившего.

Глазам было сложно сфокусироваться, и девушке приходилось прилагать немало усилий, чтобы что-то рассмотреть. Но, кроме голых стен, она больше ничего не могла разглядеть.

А потом она подняла голову наверх.

Наличие слабого света усугубило ситуацию. Аривии потребовалось еще больше сил, чтобы просто рассмотреть: игра ее еще не до конца проснувшегося мозга или она действительно видела человека?

— Мне весьма льстят твои попытки рассмотреть меня получше, но разве ты не должна сейчас заходиться в панике и плакать? Меня бы это очень порадовало.

Сомнений не было — это был человек. Но Аривия все никак не могла его разглядеть. Только по голосу ей удавалось различить, что это женщина, но больше ничего.

— Кто ты такая? И почему я здесь?

Силуэт двинулся и начал спускаться. Чем дальше он был от основного источника света, тем больше принцесса могла его разглядеть. Вот показалась алая ткань, расшитая золотом, а вот стала вырисовываться пышная юбка. Чем больше деталей распознавала Аривия, тем больше не могла поверить. Золотые волосы ниспадали с плеч, перестав держать форму, которую им пытались придать, делая строгую прическу, а макияж все еще не прибавлял ей возраста в отличие от самодовольного выражения лица.

Аривия не могла разглядеть ее раньше, но даже так она была уверена, что видела ту, которую звали королевой. Королева Лиот, вторая жена короля Салмата Третьего.

— О, что-то подобное мне и хотелось увидеть, — Лиот широко улыбнулась, и принцессе стало как-то не по себе. — Ты удивлена?

Аривия была в шоке и не могла ничего произнести. Мысли путались, сбиваемые новыми вспышками боли от случайного движения.

Королева. Это была королева. Но почему она здесь? И почему разговаривает с ней так? И где это — здесь? Вопросы были, но озвучить их девушка не могла, буквально оцепенев. Запоздавшие паника и страх начали подкрадываться к ней, как голодные звери в мрачном лесу. Аривия чувствовала их, но не могла ничего сделать, чтобы остановить их приближение.

— Какая ты милая! Ну самое очарование! — королева прошлась перед ней, но не рискнула подойти поближе. — Как жаль, что этот особенный для тебя вечер закончился так неприятно. Если бы все было немножко иначе, то тебе бы удалось вдоволь насладиться этим вниманием и моментом. — Она вздохнула и прикрыл на мгновение глаза. — Но ты так долго бегала и пряталась, что пришлось все делать в последнюю минуту. Так что ты сама в этом виновата.

Аривия не сводила с нее взгляда и, когда Лиот снова подняла глаза, она вдруг все поняла. Но это осознание показалось ей таким странным и нереальным, что она не сразу рискнула его озвучить.

— Кто ты такая?

— Я? — королева в недоумении посмотрела на девушку. — Мне показалось, что ты меня узнала, разве нет? Я королева Кристаллита.

Принцесса все не могла перестать смотреть ей в глаза. В ее ярко-синие зловещие глаза так похожие на ее собственный глаз, пораженный проклятием. И это странное чувство, преследующее ее с того момента, как она перешагнула порог дворца… Аривия с самого начала ее чувствовала, но не смогла определить, что это такое и списала все на волнение и страх перед новым.

— Ты такая же, как и я… — еле слышно произнесла Аривия. — Ты тоже проклята.

Улыбка, играющая на губах королевы, померкла, ее лицо омрачилось.

— Не сравнивай меня с собой! — крикнула она, в два шага сократив расстояние между ними. Она нависла над Аривией, как коршун над добычей, и грубо схватила ее за подбородок. — Ты — неудачный продукт, полуфабрикат, в тебе нет ни грамма от моего величия и могущества, так что закрой свою пасть!

— Отойди от нее, дьявольское отродье! — послышалось позади.

Аривия вздрогнула. Это был голос Эмельды.

***

Черный ход, через который они вошли оказался самым обычным, без той помпезности и роскоши, которые можно было наблюдать у главного входа. Скрипучие двойные двери, каменная кладка, пережившая многие годы, и весьма скудное освещение из простых керосиновых ламп. Сложно было определить в этих обезличенных стенах хоть какую-то принадлежность к королевскому роду. Фениз на мгновение даже засомневался в том, что они правильно шли, но он отчетливо помнил: заходили они явно в замок.

Их труппа продвигалась по коридорам медленно, а виной тому были нерасторопные стражники, встретившие их у самого входа. Они не сильно торопились, несмотря на причитания главного их группы. Тот все время жужжал под ухом одного из провожатых, но стражник словно не замечал надоедливого раскрашенного мужчину. Можно было только позавидовать его терпению и спокойствию.

Фениз не переставал выглядывать в толпе Эву. Как ни крути, а это то единственное, что его беспокоило больше всего. Даже пропажа Джина и Аривии не оказывало на него такое действие, как потеря Эвы из поля зрения. Он не видел ее больше полугода, когда отправился на поиски старшего Ивира и устроился матросом на «Мириам», и это было ужасное для него время. Но это была отличная возможность в полной мере понять свои чувства к девушке и обозначить их для себя. Ему оставалось только заявить об этом самой Эве, и он собирался это сделать по возвращению домой. Однако появился Джин и все встало с ног на голову. За это Фениз тихо его ненавидел иногда, но не более того. Да, он злился на Джина за то, что тот исчез на шесть лет, но разве он сам был лучше, когда отправился в погоню за тем, кого не было столько времени?..

Письма — то единственное исключение, которое отделяло его от поступка Джина. В отличие от него, юный матрос старался два раза в месяц отсылать в родную деревню письма, адресованные Эве. Сам в ответ он никогда не надеялся получить что-то подобное хотя бы потому, что писать ему было некуда — место его нахождения всегда менялось. Но даже так его все устраивало. Главное, чтобы Эва ни о чем не переживала.

А теперь, стоило девушке пропасть из его поля зрения, он начинал нервничать. Особенно сейчас, когда они находились на неизвестной территории с планами похитить местных пленников.

Взгляд Фениза зацепился за темные волосы, завитые в локоны, они едва прикрывали ткань голубого цвета на спине. Когда Фенизу удалось разглядеть профиль, он окончательно убедился, что это Эва. Она шла рядом с незнакомыми девушками и о чем-то оживленно с ними болтала, забыв обо всем и всех. Даже о нем.

Но как бы сильно не хотелось Фенизу оставить все так и просто наблюдать со стороны, он все-таки протиснулся между артистами и оказался позади Эвы, нависая над ней тенью. Девушка почти сразу заметила его.

— Фениз! — радостно окликнула она его, запрокинув голову и чуть не споткнувшись. Фениз среагировал и схватил ее за локоть.

— Смотри под ноги, — буркнул он под нос, отпуская ее руку.

Девушки рядом — тоже актрисы в голубом — то смотрели на Фениза, то переглядывались между собой и делали непонятные парню жесты. Они явно о чем-то переговаривались, вот только делали это на каком-то своем языке.

— Эва, надо поговорить.

Фениз шагнул в сторону, игнорируя новый поток взглядов и жестов. Эва последовала за ним. Они оказались с краю, ближе к стенам.

— О чем ты хотел поговорить?

Парень отвел глаза и сделал вид, что задумался. Ну не мог же он сказать, что просто хотел, чтобы она была рядом. Он почувствовал, как к щекам прилила кровь, и понадеялся, что освещения здесь не так много, чтобы его смущение было не так очевидно.

В конце концов его молчание затянулось, и Эва уже собиралась что-то сказать, как вдруг в коридоре потемнело. Все лампы разом потухли, погрузив присутствующих во тьму. Эва рефлекторно схватилась за руку Фениза и прижалась к нему поближе.

— Без паники! — послышался чей-то голос, и Фениз предположил, что это был один из стражников.

Но эти его слова мало чем помогли. В толпе возникли волнения. Кто-то всерьез перепугался и громко об этом сообщал всем и каждому. Фениз вдруг понял, что это шанс оторваться от группы и попробовать все-таки самостоятельно узнать про друзей. Наверняка актеров будут контролировать и следить за ними. Как-никак чужие люди во дворце.

Тогда он, обняв Эву за плечи, юркнул в узкий коридор, попавшийся ему на глаза в тот момент, когда он старательно пытался придумать, что бы ответить девушке.

— Фениз, что ты дела… — попыталась спросить она, но парень поспешно прикрыл ее рот свободной ладонью.

— Тише, не нужно, чтобы кто-то узнал о том, что мы сбежали.

По тому, как она замерла в его руках, Фениз понял, что она обдумывает его слова. А по тому как она расслабилась и отодвинула его ладонь без единого звука, можно было предположить, что она дает согласие на его действия.

Узкий проход давил так, что пришлось идти друг за другом. Фениз не знал, куда приведет их этот путь, но понадеялся, что все пройдет гладко. Даже если их поймают, то всегда можно будет сказать, что они испугались и заплутали. В это же так легко поверить, когда перед тобой двое разукрашенных артистов.

План был надежен до того момента, пока Фениз не уперся в стену. Он провел руками вдоль и поперек нарисовавшейся стены, но не нашел ничего, кроме шероховатой каменной поверхности. Ни прохода, ни поворота. Тупик.

— Что там? Почему мы стоим? — шепотом спросила Эва, коснувшись его спины. Он вздрогнул.

— Здесь стена. Нет пути дальше.

— И что нам делать?

Стоило ей озвучить этот вопрос, как показался свет. Он едва проникал в маленький проход, но его было достаточно, чтобы разглядеть чужое лицо в этой полутьме. Фениз тихо выругался, развернулся к Эве и прижал ее к себе, словно пытался спрятать в своей груди.

В коридоре послышалась очередная волна волнения. Фениз напряг уши, чтобы разобрать хоть что-нибудь.

— Что это значит?! — взвизгнул главный. Весьма карикатурная и своеобразная личность.

— По техническим причинам ваше выступление было отменено, — ответил ему глубокий басистый голос, звучавший будто из недр земли. Наверняка один стражников.

— Это возмутительно! Вы не имеете права! — продолжал главный, повышая тон.

— Это королевский приказ.

Упоминания короля было достаточно, чтобы главный их труппы замолк. А потом пошло движение. Фениз видел, как актеры разворачиваются и уходят в обратном направлении. Неужели так легко взять и отменить перформанс на несколько десятков человек? Хотя для королей наверняка и не такое возможно.

Движение толпы нисколько не изменилось. От этого Фенизу начало казаться, что артистов намного больше, чем он видел. Но вот стали показываться последние поредевшие ряды. Оставалось совсем немного и можно будет выдохнуть.

— Эй, подождите! — снова голос главного. Сердце Фениза ушло в пятки. Обнаружил недостачу? Если так, то весь замок встанет на уши, а это совсем не то, чего хотелось бы. Парень почувствовал, как Эва с силой сжала рубашку у него на груди. Ей тоже было не по себе.

— Что еще? — отозвался стражник недовольным тоном.

Секунды тянулись невероятно долго. Все это время Фениз думал о том, как им стоит поступить. Может, стоит высунуться, пока не поздно? Но, если так, то им придется навсегда забыть про поиски Джина и Аривии.

— Нам хотя бы заплатят?

— Этот вопрос вы сможете решить уже напрямую с тем, с кем договаривались, а теперь проваливайте!

Фениз выдохнул. Ноги подогнулись, но он остался стоять и при этом помог удержаться и Эве. Девушка уткнулась носом ему в грудь и часто задышала. Она тоже изрядно перенервничала. Фениз взял на себя смелость и прижал ее крепче к себе, опустив свой подбородок ей на макушку.

— Что мы теперь будем делать? — шепотом, слегка дрожа, спросила Эва.

— То, ради чего мы все это затеяли, — ответил Фениз. — Будем искать твоего брата и его подружку.

— Но как? Это же королевский дворец! Если нас поймают, то тюрьма будет наилучшим из вариантов.

— Я уверен, мы не дойдем даже до этого. В конце концов сегодня же бал. Знаешь, где сконцентрирована вся основная сила?

Эва задумалась. Ей потребовалось немного времени, прежде чем она ответила:

— У бального зала?

— Именно, ведь там сидит самый охраняемый человек. Думаешь, кому-то будет дело до парочки, которая аккуратно узнает, как дела у их друзей?

Эва помотала головой, и Фениз понадеялся, что девушку его домыслы успокоили. В конце концов он пытался успокоить не только ее, но и себя в том числе. Надо же, они проникли замок и теперь пребывают здесь незаконно. Опасения Эвы имели место быть, и Фениз сделает все, чтобы они не сбылись.

- XLII -

Кабинет Корниана выглядел слегка заброшенным и покинутым. Этот эффект довершали коробки с вещами, расставленные по периметру и опустевшие стеллажи у стены. Меркурий смотрел на все это и не мог никак в своей голове сложить образ кабинета из прошлого, когда его только-только представили капитану королевской стражи, и нынешнее помещение.

— Слажено поработали, — прокомментировал Орос, окидывая оценивающим взглядом свое прошлое место работы.

— О чем вы? — поинтересовался принц. Он уже подозревал, что и капитана задела вся эта ситуация, но пока не представлял, как именно. Особенно эта мысль закрепилась, когда мужчина нашел его и Джина в пустой комнате и повел за собой в свой собственный кабинет. Впрочем, теперь он выглядел ничейным.

— Сегодня, перед балом меня досрочно отправили в отставку, — сообщил Корниан так, словно это была обычная вещь. — Но я уговорил его величество оставить меня до заявления принца.

Капитан посмотрел на Меркурия. Их взгляды пересеклись. На лице наследника отразился весь спектр эмоций, которые он испытывал: удивление, злость и замешательство.

— Как? Почему?!

— Это все, конечно, весьма печально, но не могли бы мы вернуться к более насущным проблемам? Например, к пропавшей принцессе, — с каплей возмущения и нетерпения произнес Джин. Он стоял поодаль, скрестив руки на груди, и переводил взгляд то на Ороса, то на принца. Интересная компания у них собралась здесь.

Капитан и его бывший подчиненный снова переглянулись и молча согласились. Все-таки сейчас стоило думать о другом.

— Вы сказали, что знаете, с чего начать, — продолжил Джин. Его терпения едва хватало, чтобы сдерживать себя от эмоциональных выпадов. В груди зародилось желание разобрать весь замок по камешку до самого основания лишь бы отыскать Аривию. Но, несмотря на это и то, с какой силой он сжимал собственное предплечье, здравый смысл пока одерживал верх.

Корниан откашлялся.

— Да, знаю. Нам стоит проверить подземные ходы. Я уверен, что королева и принцесса находятся где-то там.

— Это слишком большая площадь для обысков, — задумчиво сказал Меркурий. — И о секретных ходах знают единицы. Даже я не вспомню все, а те, которые мне известны, сейчас наверняка находятся под контролем.

— Ваше высочество, вы помните, сколько я служу при дворе?

Меркурий растерянно кивнул, не понимая, к чему ведет капитан.

— Вам также известно, насколько доверительными были мои отношения с его величеством, так?

— Ну да. Но разве это сейчас важно?

А потом принц понял. Его лицо переменилось.

— Так вы знаете другие ходы?

— Более того, — Губы Корниана тронула легкая улыбка. — Я знаю их все. Один из них, кстати, находится здесь.

Словно в подтверждение своих слов мужчина подошел к своему бывшему столу и залез рукой под него. После непродолжительного поиска что-то щелкнуло, и Джин с Меркурием увидели, как один из опустевших стеллажей дрогнул и зашевелился. Он медленно поддался сначала вперед, а потом с тихим скрипом и звуком двигающегося механизма отодвинулся в сторону, открывая скрытый проход.

Меркурий, стоявший ближе всех к стеллажам, закашлялся от навалившейся пыли.

— Прошу прощения, этот ход редко использовался. Точнее, никогда, — сказал Корниан и вышел из-за стола.

Он вытащил откуда-то спички и первым зашел в образовавшийся темный проход. Очень скоро послышалась возня и показался свет — Орос зажег факел.

— Ну? Вы идете?

Джина не нужно было спрашивать дважды. Он следующим шагнул в проход, который уходил вниз каменной пыльной лестницей.

А вот принц помедлил. Если он сейчас просто пропадет, то у короля возникнут подозрения. Этого вовсе не хотелось. Тогда весь дворец станет на уши и причастие Корниана и Джина к этому станет явным, как только король поймет, куда мог пропасть наследник. С другой стороны, Меркурию очень хотелось последовать за капитаном.

В конце концов, он принял решение.

— Я остаюсь. Отец замешан в этом, и я не хочу, чтобы он что-то заподозрил, — Меркурий отошел к столу и, повторяя движения Корниана ранее, тоже пошарил под ним. Наощупь он смог отыскать кнопку и предположил, что это то, что запускает механизм.

Повисло короткое молчание. А потом Орос сказал:

— Будь осторожен, Меркурий.

— Вы тоже, Корниан.

А потом принц нажал кнопку.

***

Звякнули цепи, и Аривия безвольной куклой упала на твердый пол к ногам королевы. Она кое-как успела выставить руки перед собой, чтобы не стукнуться головой о камень. Тело взорвалось очередной болью. В плечах и спине еще сводило, ноги затекли. Как давно Аривия была в таком положении?

— Вот и сбежавшая мышка объявилась, — произнесла королева. От былой ярости не осталось ничего, кроме залегшей складки между бровей.

— Так значит та ловушка твоих рук дело?

Эмельда стояла в паре метров от принцессы. За ее спиной была раскрытая дверь, ведущая в темноту. Точно такие же двери были и справа, и слева. Аривия невольно задумалась, где они находятся, но эта мысль сразу же отошла на второй план, когда Лиот наступила на подол ее потрепанного и повидавшего виды платья.

— Я не люблю незваных гостей, — парировала королева. — Тем более ведьм.

— Какая досада, — с наигранной обидой ответила Эмельда. — Ну, не буду больше смущать ваше королевское величество. Отпустите мою подопечную, и мы на этом разойдемся.

Королева вдруг разразилась громким смехом. Он отскакивал от стен и становился еще громче. От него у Аривии пробежался табун мурашек по спине. Она попыталась отползти от Лиот, но та все еще удерживала ее каблуком роскошных красных туфлей.

— Ты всерьез пришла в мое логово и требуешь отпустить то, что принадлежит мне?

Королева опустила взгляд на Аривию. Девушка вздрогнула и сжалась. Пусть Лиот и была такой же, как она, принцесса понимала, что между ними огромная разница. Скорее всего, истинной обладательницы этого тела уже не было.

И вот, что странно: чем больше Аривия смотрела на Лиот, тем больше замечала в ней детские черты, спрятавшиеся за тяжелым взглядом неестественных синих глаз и плотной пудрой. Судя по всему, этому телу было не больше семнадцати лет.

— Она тебе не принадлежит, и ты это прекрасно знаешь. — Лицо Эмельды ожесточилось. Воздух с каждой минутой накалялся еще больше и уже искрил от силы, которая исходила и от ведьмы, и от королевы.

— О, еще как принадлежит! — зашипела королева. Ее пальцы заискрились синим, и что-то переменилось. — А ты у меня ее украла!

Аривия почувствовала, как ее рука дернулась сама по себе и полоснула по ткани подола. Под рукой образовался едва видимый след темного фиолетового оттенка, а потом подол, удерживаемый королевой, отрезало чем-то невидимым.

Принцесса была в сознании, но то, как она ловко и быстро поднялась и увеличила дистанцию между собой и Лиот, игнорируя боль, говорило о том, что управляла телом не она сама.

Губы Аривии зашевелились сами собой:

— Я не собираюсь возвращаться туда!

Девушка в первый раз сталкивалась с тем, что контроль над телом осуществлялся одновременно двоими: и ей, и Ди`Вэль. С каждой секундой ситуация становилось все более и более неординарной.

— Надо же, кто заговорил! — теперь внимание королевы переместилось на Аривию. — Если появились зубы дерзить мне, то почему ты до сих пор делишь это тело с человеком?!

— Тебя это не касается, — огрызнулась Ди`Вэль. — Я больше не твоя зверушка!

Вся степень возмущения и нарастающей злости отразилось на безупречном лице Лиот.

Как только Аривия поняла, сколько лет может быть сосуду, она больше не могла воспринимать ее как королеву. Но разве в этом сейчас было дело?

— Неужели вернуться на свое место хуже, чем остаться в прислужниках у человека?

Ди`Вэль не ответила, но Аривия сейчас отчетливо ощущала не свои чувства: гнев и дикий страх перед королевой. Девушка изо всех сил пыталась обработать все происходящее, однако у нее ничего не получалось. Голова болела, тело еще не отошло от издевательств, а еще эта королева…

Скрип в напряженной секундной тишине был необычайно громким. Этот звук стал искрой, которой не хватало для того, чтобы запустить цепную реакцию. Несколько рук взмахнуло одновременно, сила сверкнула разными цветами…

А потом произошел взрыв.

***

В подземелье, в которое они долго спускались, пахло сыростью и пылью. Джин предположил, что здесь уже давно никто не бывал. И был в общем-то недалеко от правды.

— Долго нам еще? — спросил Джин, перешагивая через несколько ступенек сразу.

Корниан не ответил. Он спустился еще ниже и оказался у двери. Тут же закончилась и лестница. Мужчина вынул откуда-то из карманов ключ, вставил его в замочную скважину и отворил дверь.

— Что это за место? — поинтересовался путешественник, шагнув следом за капитаном и источником света. Похоже, его не сильно беспокоило, что спутник не отвечает на его вопросы.

— Это оружейная. Думаю, будет неплохо вооружиться. Мы ведь не знаем, с чем столкнемся, — все-таки ответил Орос и прошел вглубь.

Комната была совсем небольшой. Большую часть пространства занимали ящики с подписями, которые Джин не мог разобрать. Кажется, они были на другом языке. Потом внимание парня привлекли стены. Они все были завешаны оружием. Мечи, кинжалы, булавы, что-то, чему названия путешественник просто не знал. Он смотрел по сторонам, разинув рот.

— Столько оружия и все не используется? — спросил Джин наконец, когда пришел в себя.

— Это запасы на случай чрезвычайной ситуации. Если понадобятся все силы, — сказал Корниан, оставив факел в подставке.

— А ничего, что мы отсюда что-то возьмем?

— Разве наша ситуация не чрезвычайная?

На этом их диалог закончился, и они молча принялись заниматься подготовкой к неизвестному.

***

Король встретил Меркурия дежурной улыбкой, которая частенько мелькала на его лице, когда он пытался скрыть то, что на самом деле хотел выразить. Но принц давно его знал и понял, что на этот раз отец пытался скрыть. Подозрение. Прошло по меньшей мере полчаса с того момента, как Меркурий покинул зал вместе с Джином, и вот он вернулся уже без него. Можно было подумать, что нет в этом ничего такого, вот только сам король так не считал.

— А где наш импульсивный гость? — поинтересовался он с усмешкой, но в глазах читалось явно другая эмоция.

— Отправился в свои покои, Ваше Величество, — спокойно ответил Меркурий. Умение притворяться было подвластно не только королю. — Позволите мне вернуться на свое место?

— Ну конечно!

Ситуация была разрешена, но отчего-то принцу казалось, что его ответ не удовлетворил монарха. Оставалось надеяться, что он не отправит кого-нибудь на разведку, чтобы проверить, насколько правдивы слова Меркурия.

Тем не менее, бал продолжался, несмотря ни на исчезновение королевы с принцессой, которую уже успели объявить будущей женой наследного принца, ни на сцену, устроенную Джином. Казалось, что местная знать даже не обратила на это внимание, но Меркурий знал наверняка: как только они все покинут дворец, начнутся бесконечные бега из одного дома в другой, где ему и всей королевской семье перемоют кости по несколько раз. И при этом не забудут также обсудить и других, таких же, как они сами.

Впрочем, это последнее, о чем стоило думать принцу. Куда более его интересовали капитан Орос и Джин. Он сидел, как на иголках, на обитом мягком троне и никак не мог унять своего напряжения.

— Тебя что-то беспокоит, сын мой? — поинтересовался король, врываясь в беспокойные мысли парня.

Меркурий посмотрел на него с искренним удивлением, но тут же постарался вернуть себе лицо. Когда в последний раз отец интересовался его тревогами? Когда последний раз называл сыном?

Но сейчас нужно было подумать, что ему ответить. И у него почти сразу нашелся подходящий ответ:

— Эта помолвка с принцессой Аривией… Почему ты не сказал мне раньше?

Король хмыкнул и перевалился на подлокотник, чтобы быть поближе к принцу.

— Потому что ты бы отказался.

— Возможно, но зачем делать это так, на всеобщее обозрение? Чтобы у меня не было шансов отказаться?

Салмат посмотрел ему в глаза с многозначительным выражением. Казалось, что король хочет сказать ему что-то, что могло бы дать ответ на все, что происходило последнее время, однако вместо этого мужчина утвердительно ответил и снова выпрямился, не желая продолжать диалог.

Но Меркурия такой исход нисколько не устраивал, и он решил не отступать.

— Тогда почему именно она? Даже если она и была принцессой несколько веков назад, это не значит, что сейчас она может снова вернуть себе этот статус. — Меркурий почувствовал, как сдавившее его напряжение рвется наружу, и всячески пытался ослабить свой напор. Он понимал, что нарушил уже несколько пунктов в общении с королем, но ничего не мог с этим сделать. — Почему ее вообще восстановили? Разве она не потеряла право на престол еще тогда?

— Ты забываешься, Меркурий, — сказал король, укоризненно глянув на принца. Но тут он смягчился и продолжил немного тише: — Есть вещи, которые требуют времени, и сейчас не тот момент, чтобы все рассказать.

Удивление снова отразилось на лице наследника, и в этот раз он не стал его поспешно прятать. Он не узнавал в этом мужчине своего сдержанного и отстраненного отца. В нем как будто на долю мгновения что-то поменялось. Это пугало гораздо больше, чем Меркурий мог себе представить. Этого человека он не знал и понятия не имел, как с ним разговаривать.

Однако это продлилось недолго. Лицо короля снова приобрело знакомое ожесточенное выражение, и больше он не обращал никакого внимания на сына.

А бал продолжался. Уже был еще один танец, после которого был очередной перерыв. Вот только на этот раз к тронному помосту уже никто не приближался. Основная причина побыть поближе к королевской семье чаще всего заключалась именно в Меркурии. Множество семей, где были дочери от шестнадцати лет и старше, всячески пытались получить расположение короля и представить свое чадо. Каждый был уверен — их прелестная дочь может претендовать на звание королевы. Но объявление о помолвке с этой незнакомой девицей, названной принцессой, порушило все планы об их безбедном и прекрасном будущем.

Меркурий посмеялся про себя и подумал про Аривию. Если бы она была сейчас здесь, то наверняка поняла, что больше никто в этом зале не относиться к ней так хорошо, как она представляла.

С другой стороны, можно было поблагодарить короля за этот ход. Теперь никто не выслуживался и не пытался получить внимание от принца. Это заметно упрощало жизнь и давало воздуха в этом душном помещении.

Мысли Меркурия снова вернулись к капитану и к Джину. Что они сейчас делают? Смогли ли найти королеву и Аривию? Или все, о чем они думали и подозревали, было лишь плодом их разыгравшегося воображения? Удивительно, что жертвой такого явления стали сразу трое не особо знакомых между собой мужчин…

Света не было всего пару минут от силы. Так быстро покинуть бальный зал можно было только за счет скрытых путей. Принц невольно оглянулся, чтобы найти хотя бы малейший намек на то, что в стене позади помоста есть проход, но все попытки что-то увидеть никак не оправдались.

Меркурий почувствовал дрожь в ногах. Он посмотрел на свои колени и попытался понять, почему его вдруг охватила эта дрожь. Однако почти сразу он понял, что вибрации исходят не от самих ног, а из-под земли. Ему хватило всего пару мгновений, чтобы понять: это чувствует не он один.

— Землетрясение? — пронеслось по толпе от одного обеспокоенного лица к другому.

— Началось, — услышал он со стороны голос отца, но не успел ничего спросить. Король встал со своего места и объявил эвакуацию.

Это была самая слаженная работа, которую Меркурий только мог наблюдать. Из ниоткуда вынырнули стражники в блестящей форме и, как один, принялись выводить людей из зала, передавая их по выстроенной цепочке. Никакой давки и паники, никакой неразберихи, все четко, словно этот процесс был отрепетирован заранее, а принц попросту прогулял эти репетиции.

Составив слова отца и то, что видел Меркурий своими глазами, он мог сказать точно: король знал, что значит все это. И эта дрожь под ногами, то возникающая, то пропадающая, была чем угодно, но только не заявленным землетрясением.

Принц вскочил на ноги, но король крепко схватил его за запястьем.

— Мы останемся с тобой до самого конца, пока все не покинут зал.

Отчего-то Меркурий был уверен: зал они не покинут. Более того, ничего для этого не сделают. Это можно было понять по тому, что ни один из стражников не оказался возле самого охраняемого человека государства.

Парню ничего не оставалось делать, как только вернуться на свое место. Нет, он мог вскочить и побежать, на это ему хватило бы и сил и сноровки, вот только смысла в этом не было. Если Меркурий хотел знать, к чему все идет и чем в итоге закончиться надо было оставаться до самого конца.

И он остался.

- XLIII -

Дрожь, исходящая из-под земли, настигла Фениза и Эву в тот момент, когда они, пригнувшись, очень медленно передвигались по незнакомым коридорам. Никто из них понятия не имел, куда они двигаются, но упорно продолжали шагать по видавшим виды ковру и вздрагивать от посторонних звуков.

— Что это? — с тревогой спросила Эва.

В ее родных краях такого явления как землетрясение не было вовсе или было, но проявлялось крайне незаметно для обитателей. Поэтому дрожь земли под ногами заставила девушку сначала подумать на свое состояние, усугубленное постоянными переживаниями. Но, когда она поняла, что и ее спутник обратил внимание на эти колебания, то немного успокоилась. Однако ненадолго. Если это не в ее голове сбоит, то неужели вся земля содрогнулась?

— Землетрясение, — ответил Фениз не совсем уверенно. Он видел и знал больше Эвы об этом странном и удивительном мире, но во многом сам еще сомневался и не во всем был уверен.

Остановиться и подумать о том, что происходит, у них не получилось. Где-то в отдалении послышались приближающийся топот ног, обеспокоенные голоса и звонкие команды стражников. Времени думать не было, надо было куда-то спрятаться, иначе весь этот и без того бесполезный путь мог завершиться совсем неблагоприятно для незваных гостей.

Фениз оглянулся в поиске подходящего места, где могли бы спрятаться двое, но, как назло, коридор был пуст, а ближайший поворот находился на приличном расстоянии. Парень не был уверен, что они успеют скрыться там. До этого им помогало не попасться осторожное движение по дворцу.

Земля под ногами снова вздрогнула, и Эва от испуга привалилась к стене. Вдруг она почувствовала, как ее плечо провалилось куда-то дальше, в стену. Девушка подумала, что падает и поспешно выпрямилась, взглянув на стену. На глаза сразу попался нужный камень. Он углубился в стену, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место, словно его кто-то подтолкнул с другой стороны.

«Это как так дворцы строят, что камни в стене проваливаются?» — мысленно возмутилась Эва.

И снова дрожь. Только на этот раз содрогнулась стена. Послышалось какое-то движение, лязг и скрежет неприятно резанул по ушам. Эва оглянулась на Фениза, который уже собирался бежать за ближайший поворот.

— Что за… — только и успел сказать он, пока в стене не образовался темный проход.

А голоса и топот между тем становился все ближе.

Парень не стал долго думать. Он схватил Эву за руку и шагнул в неизвестность. Когда все осталось позади, и они оказались в кромешной темноте, дверь с уже знакомым звуком закрылась за ними. Что было по ту сторону ни Фениз, ни Эва уже не слышали. Спрятанная дверь заглушала все звуки снаружи. Сейчас они слышали только стук своих сердец и прерывистое дыхание.

— Что это? Где мы? — спросила девушка, хватаясь за руку Фениза, как за спасательную соломинку. Оказаться одной в незнакомом месте, где к тому же совсем не было света, совершенно не хотелось.

— Я думаю, что это один из тайных проходов, — ответил Фениз. Он крепко сжимал запястье своей спутницы, пытаясь придать ей и себе уверенности. — Я слышал, что такие бывают во всяких замках. Для того, чтобы в случае опасности можно было покинуть дворец быстро и незаметно.

Повисло долгое молчание.

— Эти короли такие странные, — подытожила Эва. Она немного успокоилась, но все еще держалась за Фениза. Это помогало ей сохранять спокойствие. Темнота пугала своей неизвестностью и тем, что она могла в себе прятать. Секретный ход во дворце? Здесь может таится что угодно.

Свободной рукой Фениз нащупал стену. Пусть она будет ориентиром. Потом он сделал осторожный шаг вперед, потом еще один и еще. Эва следовала за ним. Вскоре следующий шаг стал уводить все ниже и ниже. Лестница.

— Здесь лестница. Иди осторожнее, — предупредил парень.

Тут их настиг новый толчок земли. Но здесь, в недрах замка, он ощущался сильнее. Фениз стал подозревать, что дело далеко не в земле. Что-то происходило в самом замке. И, если он не ошибается, то они двигаются прямо к эпицентру. Ведь не может земля дрожать так явственно здесь? Или может?

Фениз тряхнул головой. Все, о чем он мог думать сейчас, так это о том, как им выбраться отсюда, найти злосчастных Джина и Аривию и вернуться к своей привычной размеренной и спокойной жизни.

С этой мыслью, он продолжил спуск, ведя за собой Эву.

***

Аривия не видела, что произошло. Перед глазами мелькнули разноцветные вспышки энергии, прозвучал взрыв, а потом она вдруг упала на ладони, чуть не расшибив лоб. Секунда тишины, и все снова началось по новой. Шла битва, но Аривия не видела происходящего. Казалось, все вокруг разваливается, и она единственная, кто остался вне всего, посреди одного сплошного хаоса.

По голове что-то ударило, и девушка согнулась пополам, стиснув зубы. Ди`Вэль снова пропала. По крайней мере, ее не было слышно, а контроль над телом вернулся к хозяйке.

Она попыталась встать, но только снова спровоцировала боль. Весь мир вокруг закружился в вихре пятен. К горлу подкатила тошнота. Дышать становилось все сложнее, и Аривия едва ли держалась, чтобы снова не потерять сознание. Оглушающие звуки битвы были словно где-то вдалеке, и девушка стала все сильнее терять связь с реальностью.

— Аривия!

Ее имя донеслось откуда-то со стороны, но сил реагировать на него у принцессы не нашлось. Она только дернула головой в предполагаемую сторону. Она попыталась позвать на помощь, но язык отказывался ее слушаться.

Еще мгновение, и она бы окончательно потеряла сознание, но в этот самый момент ее подхватили крепкие руки, осторожно оттащили куда-то в сторону и помогли перевернуться на спину.

Джин.

Его лицо показалось ей расплывчатым пятном, которое за секунду обрело черты. Аривия стала думать, что он чудится ей, и это просто игры разума, но он снова позвал ее.

— Аривия, что с тобой? Что случилось? — Он пытался перекричать сражение, которое продолжалось где-то позади него.

— Тебе стоит отойти, — послышался еще один голос. Аривии он был знаком, но она никак не могла выудить его из памяти. Даже тогда, когда лицо Корниана показалось рядом с лицом путешественника, она никак не могла его узнать.

Капитан Орос быстро осмотрел ее. Оттянул веко, заглядывая в нормальный глаз, пощупал пульс на запястье, надавил на ребра. На последнем Аривия застонала от новой волны боли, прокатившейся по ее телу разрядом.

— Ребра повреждены, — констатировал мужчина. — Аривия, посмотрите на меня.

Девушка повиновалась и попыталась сфокусировать взгляд, но получалось все еще плохо. В голове был какой-то туман, он мешал ей ясно мыслить и осознавать, что происходит.

— Вас еще что-то беспокоит?

— В голове все так… непонятно, — ответила Аривия, не узнавая свой голос.

Корниан наскоро осмотрел голову. Он нашел кровавый след у самой макушки.

— Травма головы. Небольшая, но от этого не менее серьезная. Надо увести ее отсюда.

— Нет… Нет, я не могу уйти… Эмельда, она… — Боль в голове заглушила все порывы говорить.

Ни Корниан, ни Джин не стали ее слушать. Капитан подсказал, как стоит взять девушку, а Джин исполнил. Он аккуратно взял ее на руки и поднялся. У Аривии снова все закрутилось перед глазами. Где-то там снова прозвучал взрыв. За ним последовал новый камнепад.

— Такими темпами они разнесут весь замок, — произнес Джин, завороженно наблюдая за разрушением.

— Да, но тут мы ничего не можем сделать.

Они оба видели отчетливо два силуэта. Если верить Аривии, то один из них был Эмельдой, тогда кто был вторым?

Корниан и Джин направились дальше по коридорам после того, как подобрали себе снаряжение. Джин взял себе только меч, а вот капитан разошелся не на шутку. Парень не до конца понимал, куда ему столько снаряжения.

А теперь, глядя на эту битву между ведьмой и кого-то с подобной силой, Джин понял: сколько бы оружия и боеприпасов они не взяли, в этой битве им нечего делать. И лучше бы им поскорее уходить.

Оставалось только надеяться, что сейчас Эмельда имела дело с тем существом, которому зачем-то понадобилась Аривия, и ведьма может его победить. Не зря же она спряталась в его обереге.

— Нужно найти королеву, — крикнул Корниан. — Уходи, с этим я справлюсь сам.

Но, прежде чем Джин успел пошевелиться, все резко прекратилось. Наступила пугающая тишина. А потом резко, словно громко посреди ясного неба, прозвучал голос:

— Никто никуда не уйдет!

Туман из белой пыли и остатков камней стал рассеиваться. Взору Джина и Корниана открылась следующая картина: каменный зал, обломки стен и двое посреди этого хаоса. Эмельда зажимала рукой рану на животе и выглядел изрядно уставшей, а вот ее оппонент как будто вовсе не испытывал никаких сложностей. Это была женщина. Женщина в одежде королевы.

— Нет, не может… — начал Орос, но то, что он видел своими глазами было правдой: тем, с кем сражалась Эмельда была королева. Однако было кое-что, что шокировало его куда больше. Этот образ из его головы никогда не уйдет. И пусть сейчас она была немного взрослее, это лицо он не мог спутать ни с чем другим. Ежедневно он смотрел на ее фотографию и много, очень много раз представлял, какой же она все-таки вырастет.

Но Корниан точно не ожидал этого.

— Ты? Почему ты здесь?! — воскликнула в гневе королева, глядя на капитана королевской стражи.

С его губ сорвалось только имя, повторяемое в ежедневных молитвах, в которых он бесконечно просил прощения у своей жены.

И дочери.

— Шарлиот?

***

Площадь вмиг опустела с первыми земными толчками. Только Гранц остался на свое месте за одиноким столиком в тени одного из множества прилавков и медленно потягивал холодное пиво из стакана. Он смотрел на замок. Ему, как опытному моряку, знавшему моря и океаны, хорошо была знакома земля. И те вибрации, которые все приняли за землетрясение, были далеки от природного явления.

— Интересно, как там дела у молодых? — задумчиво протянул Гранц, делая очередной глоток.

В голове было тихо и спокойно. Впервые за последние длинные и насыщенные дни. И в этой тишине мужчина почувствовал, что скучает по дому. По маленькому хозяйству из пары кур и козы, по собратьям, которые выбрали остаться в холодных землях рядом с семьями, по суровой, но по-своему очаровательной жене. Что она скажет, когда он вернется? Наверняка, сначала она отходит его тряпкой, а потом, как ни в чем не бывало прильнет, и будет долго-долго молчать, пока снова не вспомнит про свои бесконечные дела.

Кто Гранц был в сущности? Заигравшимся в юнца стариком, которому давно надо было остепениться, найти работу поблизости на ледниках или в том же баре, в которых он не прочь был посидеть. Но нет, ему хотелось повидать мир. Это было нормальным желанием для кого-то вроде Фениза или Джина, но для Гранца это было уже слишком. Силы у него были не те. Тело все чаще подводило. Он просто не поспевал за молодыми людьми. У них было приключение, любовь и вся жизнь впереди, а ему что? А для него это была лишь попытка задержать время и еще немного побыть молодым, хотя бы духом.

— Да, надо прекращать.

Он разом осушил оставшееся в стакане.

— Надеюсь, ребятишки там без меня справятся.

***

Минуло двадцать лет с тех пор, как Корниан потерял свою семью. Но сейчас, глядя на королеву, которая поразительно была похожа на его дочь, он не мог поверить. Она повзрослела. Это правда, но черты лица от больших распахнутых голубых глаз до двух родинок на левой щеке были слишком похожи. Противоречие за противоречием накрывало капитана королевской стражи. Он не верил своим глазам, но и отрицать то, что он видел, не мог.

— Шарлиот? — Его голос охрип, он говорил еле слышно. — Это и правда ты? Но… прошло ведь двадцать лет…

Королева Лиот (или Шарлиот?) закатила глаза и громко выругалась.

— Вот именно поэтому я просила отослать подальше этого старика. Как знала, что он сунет свой нос, куда не следует, — пробурчала она себе под нос, а потом резко посмотрела на Корниана. — Шарлиот нет. Она умерла тогда. А я просто заняла ее тело. Так что не смей больше называть меня ее именем!

— Но как же так? Как?.. — все не сдавался Орос. Сейчас он совсем не походил на того сурового мужчину, которому доверили королевскую стражу. Теперь он казался обычным сломленным человеком, который снова смог увидеть свою дочь, пусть это и не была больше она.

— Вот оно, проклятие Лишнего, — подала голос Эмельда. Она все еще прижимала руку к ране, но та уже не кровоточила. — Шарлиот была проклята, а когда проклятие достигло финальной стадии, энергия, что была вместе с подселенным существом, не смогла больше сидеть в столь маленьком и хрупком сосуде. Она вырвалась наружу и забрала жизни не только самой Шарлиот, но и целого города. А само существо осталось жить в оставленном теле и даже умудрилось стать королевой. И все это ведь непросто так, верно?

— Ты весьма проницательна, ведьма, — саркастически ответила Лиот. — Вот только толку от твоих догадок. Теперь это не имеет значения.

— Раз так, то расскажи, ради чего ты притащила меня сюда?

Этот новый голос принадлежал Аривии, точнее, ее соседке Ди`Вэль. Она попросила Джина поставить ее на землю. Парень, как завороженный, послушался. Он был в замешательстве, когда заметил, что раны стали исчезать одна за другой. Теперь на голове не осталось ничего, кроме хаоса из волос и кровавого пятна.

— Ты и так это знаешь, — ответила королева. — Тебе бы пора вернуться туда, откуда ты пришла. Пора бы вернуться и снова стать моей частью. Или, если хочешь…

Лиот протянула руку в сторону Ди`Вэль и направила на нее поток энергии. Та заискрилась разными оттенками, начиная от желтого и заканчивая темно-красным, и окутала тело, которое принадлежало Аривии.

— …я перемещусь в этот сосуд. Удивительно, что ты столько лет прожила в качестве зверька в клетке и не сняла такое простое заклинание.

Ди`Вэль вдруг почувствовала прилив силы. Своей силы, которую она утратила пять веков назад, когда Эмельда поставила блокирующее заклинание. Эта вернувшаяся мощь пьянила и побуждала желание внутри воспользоваться ею, пустить в ход, но вместе с этим Ди`Вэль понимала: еще немного и она пойдет на поводу у Лиот. А этого она хотела куда меньше, чем снова быть запертой внутри чужого тела.

— Что ты с ней делаешь?! — очнулся Джин и оказался перед Аривией. Но дело было уже сделано, с этим путешественник ничего уже не мог сделать.

— Она сняла заклинание, — сказала Эмельда.

Джину не нужно было пояснять, о чем говорила женщина. Единственное заклинание, которое было на Аривии, долгие столетия удерживало проклятие. Что будет, если его снять? Джин не хотел об этом думать, но это было все, чем были заняты его мысли. Он не сводил взгляда от девушки, пытаясь уловить хоть какие-то изменения. Однако ничего не происходило.

— А меня кто-нибудь спросит, хочу ли я, чтобы в моем теле кто-то жил?! — Лицо Аривии переменилось, на смену Ди`Вэль пришла законная хозяйка. — Я отказываюсь принимать кого-либо еще!

— О, не переживай за это, тебе не придется делить свое тело с кем-то, — произнесла Лиот так, словно они говорили о чем-то повседневном. — Ты просто умрешь.

— Я на это не соглашалась!

— Тебя никто не спрашивает! — Лицо королевы ожесточилось. Она сверкнула своими глазами. — Ты лишилась права на это тело в тот момент, когда к тебе поселили мою частицу. С той поры ты не более, чем помеха.

— Почему? Почему чье-то желание проклясть моего отца через меня лишает жизни по итогу меня? — Аривия стала набирать обороты. Она забылась и надвигалась на королеву, как грозовая туча, готовая разразиться молниями в любой момент. Девушка столько лет боролась за свою жизнь, чтобы узнать, что эта самая жизнь всего лишь помеха для планов неизвестных ей существ? Ну уж нет! Она с этим не согласна.

Лиот только наблюдала за девушкой. Ее раздражал и одновременно забавил этот напор. Люди нередко думали о том, что они способны противостоять чему-то, чего не понимали, и это тупая вера в оболочке бессилия против кого-то, вроде нее, приносило отдельный вид удовольствия. Особенно, когда эта самая вера рушилась.

— Почему, спрашиваешь? Может, тебе стоит спросить у того, кто в этом повинен?

Аривия замерла на месте. Ох, если бы она знала, кто виноват в ее проклятии… Но она не знала. Прошло пять веков, навряд ли тот, кто когда-то обозлился на ее семью, жив сейчас. Ей не у кого спрашивать, не к кому идти с этим гневом, копившемся у него столько времени. Остается только жить с этим.

— Если бы могла, то давно спросила, — ответила девушка, и в ее голосе только глухой не услышал был злость и отчаяние. — Но я понятия не имею, кто это был.

— Так ты не знаешь?

Казалось, Лиот удивилась искренне. Тень осознания промелькнула на ее лице. Она перевела взгляд на Эмельду и неожиданно громко рассмеялась. Ее смех прокатился по всему залу и эхом вернулся, заставляя вздрогнуть каждого из присутствующих. Это был самый настоящий смех, на который было способно существо в человеческом обличии.

— Так ты ей не сказала? — спросила Лиот у Эмельды, когда она прекратила смеяться. Только улыбка на ее лице выдавала только что пережитые ею эмоции. — Это потрясающе! Ты прискакала ее спасать, а она даже не знает, кто ты такая! Такого я точно не ожидала от людей. Нет, я знала, что вы на такое способны, но увидеть это так… Это выше всяких похвал!

И снова приступ смеха, но на этот раз он был в разы короче первого. Аривия смотрела на королеву и никак не могла понять, что происходит. Она перевела взгляд на ведьму:

— О чем она говорит, Эмельда?

— Эмельда… Хорошее ты себе имя подобрала, — снова Лиот. — Но твое предыдущее мне нравилось куда больше. Ну что, Сцилла, скажешь ей или предоставишь мне эту честь?

Старое имя, которое она не слышала вот уже несколько столетий, ударило по ней, словно молотом по голове. Оно казалось чужим, но в то же время это было имя, данное ей при рождении. Имя, которое было при ней, когда она совершила свою самую главную ошибку.

— Сцилла? Кто такая Сцилла? — спросила Аривия. Она смотрела то на Лиот, то на Эмельду. Последняя опустила глаза и ничего не ответила.

— Хочешь я расскажу, кто она такая?

— Не смей ей ничего говорить! — Эмельда возникла, словно из ниоткуда. Она оказалась между Лиот и Аривией, лицом к королеве. На ее лице смешались гнев и ужас, но первый уже отступал, оставляя свое место для других чувств. Главным из них было чувство вины. — Я… я сама ей скажу.

Женщина развернулась к Аривии, и их накрыло черным туманом.

- XLIV -

Неизведанные Земли — край острова, который был незнаком ни Рубину, ни Сапфиру в свое время. Тогда, пять сотен лет назад, об этих местах ходило множество легенд, и все они были зловещими. Каждый, кто решался покинуть поселения и отправлялся за границу, больше не возвращался. Каждый, но только не Сцилла.

Сцилла приняла решение уйти, когда Лот разорвал их помолвку и объявил, что жениться на рубиновой наследнице. Брошенная девушка была уверена: Лот это делает для народа, чтобы эти бесконечные распри прекратились. Однако, очень скоро, она поняла, что это не так. Лот назвал рубиновую наследницу своей невестой не для того, чтобы объединить два племени. Причина была в до ужаса знакомом чувстве Сцилле — в любви.

Когда она это осознала, жить ей больше не хотелось, и она, вопреки уговорам Арго — младшего брата Лота — ушла в Неизведанные Земли и пропала для всех на два года. Никто не знал, что было с ней это время, кроме самой Сциллы, которая теперь звала себя Эмельдой.

Она могла забыть многое. В конце концов, когда живешь столько лет, воспоминания теряются в потоке времени, стираются, становятся блеклыми и такими далекими, словно их не было вовсе. Но события тех дней были такими яркими в ее голове, что складывалось впечатление, будто произошли вчера. Эмельда прекрасно помнила время, когда была Сциллой. Помнила и то, как перестала ею быть.

Тогда, в Неизведанных Землях, она искала только смерть. Ей не хватило смелости наложить на себя руки. Каждый раз, когда она задумывалась о том, чтобы закончить свою жизнь, она представляла, как на это отреагируют ее родители. От этого сердце сжималось, и она отпускала эти мысли. Но раз за разом, завидев Лота краем глаза, такого счастливого и такого далекого от нее, руки снова тянулись к ножу.

Сцилла не смогла смириться с разбитым сердцем и ушла туда, где могла просто сгинуть.

Однако все случилось иначе.

Неизведанные Земли оказались неприветливыми и мрачными. Здесь вовсю царили законы природы, те самые, которых еще не коснулась рука человека. Неприветливые джунгли, дикие звери и отсутствие цивилизации — вот, что называлось Неизведанными Землями. Здесь Сцилла и собиралась встретить свой конец.

Но он не приходил. Девушку не покидало чувство, что за ней следят, но при этом никто не пытался ей навредить.

А потом она услышала зов и пошла на него.

Она встретила Силу. Темное, бесформенное нечто, которое имело разум и говорило знакомым Сцилле языком, было заточено в черной скале, на отшибе, где не было ничего, кроме безжизненной земли. Сила просила ее освободить, обещая ей разные блага, но что можно предложить той, кто ищет смерти? Тогда темное нечто убедило Сциллу, что ей не нужно умирать.

Пусть тот, кто заставил пойти тебя на такой отчаянный шаг, сам поплатиться за это.

В голове Сциллы что-то щелкнуло. Внутри зародилось что-то незнакомое, и с каждым днем оно разрасталось. Девушка больше не хотела смерти. Теперь в ней росло и крепло другое желание — желание мести. И Сила активно подпитывала его. Она обучила Сциллу основам ведьмовства: как брать от природы и что отдавать взамен в становлении единым целым. Сила открыла девушке магию и посвятила ее в тонкости энергии, которая была вокруг, но при этом оставалась невидимой для человеческого глаза. А потом она показала, как видеть, и Сцилла увидела совершенно иной мир, где все было взаимосвязано крепкими нитями, которыми можно было управлять.

Когда они закончили, Сила рассказала про равноценный обмен.

Что-то получив, надо что-то отдать.

И Сцилла, за свое обучение, отдала свое тело, чтобы освободить Силу из оков темной скалы, в которую ее когда-то заточил один недоброжелатель, а потом поплатился за это своей жизнью.

Так Сила обрела свободу, а Сцилла вернулась из Неизведанных Земель и наслала проклятие на первенца того, кого любила всю свою жизнь и в момент возненавидела всем сердцем. Часть Силы отделилась и стала проклятием по имени Ди`Вэль.

На этом все и должно было закончиться. Сила и Сцилла расстались и отправились каждый по своему пути. Вот только для Сциллы все обернулось неожиданным образом. С исчезновением Силы, Сцилла вдруг стала осознавать происходящее. Чувство удовлетворения от сделанного вмиг исчезло и уступило место тяжелой вине, которая легла на плечи и придавила девушку к земле.

Она наслала проклятие на ребенка. Обрекла на смерть неродившееся дитя.

Что тогда происходило со Сциллой, страшно описать. Она кричала, рвала на себе волосы, много плакала и взывала к Силе, проклинала себя, даже молилась и просила, чтобы ее проклятие не достигло адресата. Но она знала, знала, что у нее получилось. Она словно видела, как ребенок родился и как над ним висит черная метка — метка проклятия, которым она пометила невинного.

Мысли о смерти снова настигли Сциллу, но на этот раз у нее были силы отогнать их. Она не имела права сбегать. Теперь она была обязана исправить то, что натворила.

Сцилла вернулась в Кристаллит. Она изменила внешность и поменяла имя, похоронив Сциллу вместе с тем, что та сделала. Сцилла все-таки добилась того, к чему шла, — смерти, а Эмельда получила право на рождение для того, чтобы исправить ошибку своей предшественницы. Теперь это стало смыслом жизни.

Проклятие не давало о себе знать долгое время, но все время висело над принцессой Кристаллита дамокловым мечом, который мог свалиться на ее голову в любой момент. И оно свалилось. На двенадцатый день рождение принцессы Аривии. Тогда Эмельда появилась на пороге замка, когда король Лот и его жена Мириам отчаялись искать решение проблемы. Эмельда стала их спасением.

Ведьма была уверена, что сможет что-то изменить. Она смогла наложить сложное заклинание на тело девочки, значительно замедлив ее развитие вместе с ростом силы проклятия и дав себе тем самым время, чтобы разрушить проклятие. Но и в этот раз снова что-то пошло не так.

Еще одна вина Сциллы заключалась в том, что она оставила Арго. Младший брат Лота был неравнодушен к Сцилле, но даже так он был согласен на то, что на ней жениться именно его брат. Однако с появлением Мириам, у Арго появился надежда: они смогут быть со Сциллой вместе, и ему не придется прятать свои чувства остаток дней.

А потом Сцилла ушла в Неизведанные Земли. Все равно что умерла для Арго. Это стало отправной точкой для того, чтобы младший брат разорвал любые отношения со старшим и там, в отдалении, разрабатывал свой план. Долгие четырнадцать лет Арго подготавливал войско для того, чтобы в конце концов свергнуть Лота и таким образом отомстить за Сциллу.

Удивительным образом любовь Лота, искренняя и чистая, обернулась сначала проклятием единственного ребенка, а потом предательством брата. И в этом всем теперь уже Эмельда винила слабую Сциллу, которая позволила всему этому случиться.

Когда Арго захватил дворец, Лот вручил Аривию ведьме и попросил позаботиться о ней. Эмельда знала, что видит его в последний раз, но не смогла признаться в содеянном. Она верила и надеялась, что сможет прийти и попросить прощение тогда, когда избавит принцессу от проклятия, но жизнь снова круто повернулась, оставив ее с проклятым ею же ребенком.

Лот и Мириам погибли во время восстания. Арго взошел на трон, а Эмельда, вместе с Аривией, отправилась подальше от дворца, к океану, и обосновалась в лесу, в самом его сердце.

И вот, на протяжении пяти сотен лет, Эмельда только и делала, что пыталась уничтожить проклятие. В этом был ее смысл жизнь. Но вместе с тем она обрела еще одну обязанность: растить и воспитывать Аривию, которая была копией своей матери, за исключением тех редких моментов, когда ведьма, на короткое мгновение, видела в ней до боли знакомые черты Лота. Это было ношей Эмельды, и она ее принимала в надежде, что когда-нибудь сможет все рассказать Аривии, девочке, которую она, по своей глупости, прокляла, а потом стала для нее наставницей и единственным в мире близким человеком.

По крайней мере, так было до последних событий.

Эмельда узнала Лиот. Она была той Силой, которая однажды убедила ее в том, что месть — лучше смерти. Точнее, тем, во что она превратилась. Проклятие Лишнего началось с того, что Сила отделила от себя часть и поселила ее в тело еще нерожденного тогда ребенка. Эмельда была уверена: когда Сила обрела свободу, она только и делала, что делила себя на части и селилась в людях, пробуждая в них темные и скрытые желания и побуждая их к действию. А те, кто не поддавался ее влиянию, становился жертвой новой формы проявления и был вытеснен из своего собственного тела. Вот, как обернулся поход Сциллы в Неизведанные Земли.

— Эмельда? — позвала Аривия. Ее голос казался необычайно громким в этом темном пространстве. Вокруг не было ничего, словно кто-то резко выключил свет, но вместе с тем девушка отчетливо видела свою наставницу. Та стояла напротив и смотрела на нее с мукой на лице. — Что происходит?

Эмельда не могла собраться с мыслями. Она всматривалась в лицо принцессы, словно пыталась запомнить ее лицо до того, как она узнает всю правду. Ведьма представляла, как все обернется. Вся ненависть и злость, которую Аривия годами вынашивала против того, кто ее проклял, теперь обрушиться на нее. И пора бы ее принять. Эмельда не смогла рассказать правду ее родителям и не может отступить сейчас. Возможно, это их последний разговор. Она чувствовала это также отчетливо, как в тот день, когда Лот передал ей девочку, открыл подземный ход и приказал бежать.

Хватит прятаться, Сцилла. Пора признаться. Она имеет право знать правду.

— Прости меня, — произнесла ведьма, чувствуя, как слезы подступают к глазам, и сглотнув ком в горле. Дышать было неимоверно тяжело, но женщина делала на собой усилие. Она должна стоически принять последствия своих решений, даже если приняты они были более пяти веков назад.

— За что? — Аривия была в недоумении. Ей было непривычно видеть свою сильную и непоколебимую наставницу в таком сокрушенном виде. Эмельда старалась держать лицо, но принцесса чувствовала, что что-то не так, будто мир вокруг разваливался по кускам.

— Это была я. — Голос ведьмы предательски дрогнул.

— Да о чем ты говоришь?! — Беспокойство девушки росло. Она подошла ближе к женщине, но та резко отпрянула.

— Это была я, — повторила Эмельда, резко собравшись. — Это все время была я. Тем, кто наслал на тебя ненавистное тобой проклятие, была я!

***

Когда Аривия и Эмельда исчезли из поля зрения, оказавшись в окружении густого черного тумана, взгляд Джина метнулся к королеве.

— Что ты с ними сделала?! — не сильно церемонясь, строго спросил он.

— Я?! — наигранно возмутилась Лиот. — Я ничего не делала. Как ты мог такое обо мне подумать?

Эта театральность действовала на нервы, но даже так Джин с досадой понимал: эта женщина, кем бы она не была, не врет. Однако это никак не умаляло внутреннего бунта против нее. Джину не требовалось объяснений, чтобы осознать, что это существо — враг.

Джин держал одну руку на рукояти меча. Он прихватил его, когда они с Корнианом были на оружейном складе, и теперь тяжелые ножны свисали с бедра.

— Ты правда думаешь, что тебе это поможет? — с явной издевкой в голосе спросила Лиот больше для того, чтобы поглумиться, нежели из любопытства. Она даже слишком любила поговорить, и то, что она до сих пор не избавилась от лишних гостей ее частного мероприятия, говорило только о том, что она ни во что не ставила их и могла в любой момент убрать со своей дороги, если ей приспичит.

Джин, между тем, осознавал, что простой меч действительно мало чем может помочь против сверхъестественных способностей, но лучше так, чем вообще никак.

А капитан Орос тем временем просто стоял на месте, как истукан, и никак не мог отвести взгляда от этой женщины, которая была, по сути, его повзрослевшей дочерью. Ему никак не удавалось поверить в реальность происходящего. Это так ужасно больно, видеть когда-то потерянного ребенка и понимать, что это больше не он. Для Корниана это было серьезное испытание. Куда хуже и страшнее, чем что-либо из того, что он видел за годы военной службы.

— Хватит на меня так глазеть! — выругалась Лиот, все равно что выплюнула слова. — Раздражает.

Она вела себя, как капризная маленькая девочка, и у Джина чесался язык и руки, чтобы взяться за воспитание этой особы, но, в отличие от беспокойного ребенка, у нее был весомый «аргумент», с которым приходится считаться, если хочешь прожить еще хотя бы полчаса.

Время шло. Нет, не так. Оно ползло, секунда за секундой, словно пыталось оттянуть момент, когда все закончится, когда Лиот надоест ждать, когда Корниан окончательно потеряется в прошлом, когда Джину все-таки придется обнажить свой меч… Было множество «когда», но что именно станет отправной точкой, можно было только гадать. Джин не переставал судорожно думать и перебирать в голове все возможные варианты действий, которые могли помочь в их ситуации, но переменных было так много, что любая попытка составить план превращалась в пыль. Путешественник понятия не имел о том, кто такая Лиот, о ее возможностях и силах. Ему хватало того, что после прямого столкновения с ней, Эмельда была ранена, а окружающие стены крошились так, словно были из песка.

Вот только он не учел того, что судьба сама захочет испытать его, поэтому, когда Лиот надоело ждать возвращения исчезнувших в тумане, она обратила свое внимание на Джина.

— Как тебя зовут? — спросила она так, словно они были в будничной обстановке и только что столкнулись где-то в саду.

— Джин, — почему-то ответил путешественник, хотя совершенно не хотел этого делать.

— Джин, скажи, ты ведь не из здешних мест? — спросила Лиот, но дожидаться ответа не стала. — Что тебя сюда привело?

— Не думаю, что тебя это касается, — без излишней грубости, но достаточно холодно ответил парень, на что королева лишь улыбнулась, скрестив руки на груди. Даже этот диалог был для нее не более, чем забавой, способом развеять свою скуку.

— Откуда же ты такой смелый взялся? Не боишься, что останешься здесь, погребенным на чужой земле, под сводами этого замка?

В воздухе повисла угроза. Джин отчетливо ощущал ее на своей коже. Она тыкала его своими иголками и грозилась проникнуть внутрь, чтобы разорвать его на части. Боялся ли он? Конечно, боялся! Он понятия не имел, что ему делать, но просто мило общаться с этим существом, которому однажды наскучит эта игра, ему совершенно не хотелось. Джина радовало только то, что он еще способен здраво мыслить и двигаться, если потребуется.

В этот момент ему пришла весьма простая мысль: если он ничего не может, почему бы не пойти напролом?

— Зачем тебе все это? Зачем ты нас держишь при себе, если мы тебе мешаемся? — спросил Ивир, выдержав долгий взгляд неестественно ярких синих глаз.

Лиот выглядела так, будто не собиралась отвечать. Но вот губы ее в очередной раз дернулись в слабой усмешке. Всем своим видом она буквально излучала свое пренебрежение к людям, и именно это помогало Джину держать лицо и не давать страху взять над ним контроль.

— Ты прав, ни ты, ни этот старикашка мне не нужны, но, — королева выдержала паузу, — за время небольшой сцены, что я могла наблюдать здесь, когда вы появились, я кое-что поняла.

Лиот двинулась с места, и Джин инстинктивно сжал рукоять меча сильнее. Этот короткий жест не укрылся от Лиот. Как бы все-таки путешественник не старался скрыть свое напряжение, у него это выходило не очень хорошо.

— Я поняла, что ты, Джин, весьма дорог для моего нового сосуда, а это может мне очень пригодится, когда она снова вернется ко мне и попытается противостоять. Ты же не откажешь мне в небольшой услуге, правда? — королева натуральным образом издевалась, и никто в этом ей помешать не мог.

Только сейчас Джин осознал, насколько все-таки опрометчиво было бросаться сюда. Он ведь понимал, что все не так просто, что за всем стоит кто-то могущественный, но все равно не мог оставаться в стороне. Как итог: теперь он был заложником. Пусть Лиот этого не озвучила, но парень был уверен: никто его отсюда не выпустит. Если он сейчас дернется, то наверняка столкнется с ее силой напрямую. А к этому он совершенно был не готов. К тому же, здесь был еще и Корниан, который попросту не был способен что-либо делать. О его роли в этом можно было даже не спрашивать. Он здесь был для того же, для чего и Джин, — для сдерживания. Только не Аривии, нет. Самого Джина.

И на этом могло бы все закончиться, если бы с другой стороны — там, где еще чудом осталась целая нетронутая стена, — не послышался знакомый скрип. В этой тишине он был таким громким, что хотелось закрыть уши, когда застонали старые петли. Сценарий повторился. И Лиот, и Джин обернулись на звук, чтобы увидеть новых гостей этого закрытого мероприятия. Джин даже услышал какое-то ругательство со стороны королевы, но не смог его разобрать. Впрочем, ему было не до этого. Когда он увидел «гостей», то ему тоже отчаянно хотелось выругаться не раз и не два.

Это был Фениз. И Эва.

Они оба были не похожи сами на себя. В каких-то пестрых костюмах, с краской на лице, но Джин точно знал: это они.

Хуже не придумаешь.

Фениз среагировал сразу, когда оценил ситуацию. Он резким движением завел Эву дальше себе за спину и попятился назад, грубо наступая на девушку. Парень моментально понял, что здесь было что-то не то, да только поздно. Дверь за спиной с сильным хлопком закрылась. Послышался тихий щелчок замка.

— Какого...? — поинтересовался Фениз, но был перебит Эвой, выскочившей из-за его спины:

— Джин!

— Стой на месте! — крикнул ей Джин, когда она уже рванула к нему. В очередной раз реакция Фениза уберегла девушку от необдуманных действий.

— Отпусти меня! — вырывалась Эва, но хватка парня была крепкой. — Отпусти сейчас же!

— Дура! — голос Фениза прокатился по залу громом. Это заставило девушку застыть на месте и поднять на него ошарашенные глаза. — Посмотри вокруг. Разве ты не видишь, что мы угодили в переплет?

Вопреки этим словам, Эва не стала смотреть по сторонам и оценивать происходящее. В голове у нее еще стоял звон от резкого тона Фениза в ее сторону. Сам же парень заметно смягчился, но все равно продолжал крепко ее держать, словно малейшее проявление слабины могло вынудить девушку упорхнуть.

— Надо же! Какая драма, — сказала наконец Лиот. Она с удивительной выдержкой и спокойствием наблюдала за тем, как очередная сцена разыгрывалась у нее перед глазами. — Я будто попала в театр. Только вот актерский состав немного подкачал.

Знакомая издевка в голосе и усмешка. Джину уже стало казаться, что это единственная выражение лица, которое она выучила. Потом он заставил себя вспомнить ее выход на балу и то, как она выглядит в гневе, чтобы не обманывать самого себя.

Теперь его мысли были напрочь заняты этой парой, появившейся из ниоткуда. Ну почему? Почему они здесь появились?! Как оказались в катакомбах замка? И почему на них были такие странные наряды? Вопросов было множество, но Джин смог задать лишь один:

— Почему вы здесь?

Хоть вопрос и предназначался обоим, парень адресовал его конкретно Фенизу. Его взгляд был острым, словно он собирался пробуравить им юного моряка.

— Мы искали тебя и Аривию! — влезла Эва, которая к этому моменту уже немного успокоилась и стояла рядом с Фенизом, не выпуская его руки. — А… Где она?

— Скоро будет, — ответила за Джина Лиот.

Эва перевела на нее взгляд.

Только тогда она поняла, в какую передрягу они попали.