Око Шепчущих Ветров

Глава 1. Предчувствие

Тишина гудела в ушах. Но не она была здесь главной, а запах. Он висел в квартире уже неделю. Неуловимый, будто призрачный. В начале недели, собираясь на пары, она почувствовала его впервые возле пустого мусорного ведра – сладковатый, тягучий, похожий на гниющие цветы. На следующий день он сменился на резкий и химический. А к вечеру третьего дня он напоминал запах мокрой, проржавевшей батареи. Девушка говорила матери о нём. Та лишь морщила нос, принюхивалась и, не почуяв ничего, пожимала плечами и предлагала проветрить квартиру, уверенно утверждая, что наверняка по трубам тянет сырость из подвала. Но это было что-то другое. Девушке казалось, что нечто словно вползало в их квартиру по ночам и застаивалось в углах к утру. Сегодня запах был особенным: сложным, многослойным. Сверху витали привычные ароматы дома: ароматный ягодный чай, жареные сырники на сковороде и нотки едкой хлорки, которой мама недавно помыла раковину. А под ними стоял чужой запах: металлический, с оттенком тухлого яйца, едва уловимым, но отвратным. Айрис охватила тревога, копившаяся всю неделю. Она подошла к плите, проверила все конфорки. Опустившись на колени, девушка открыла дверцу под раковиной, где стояли бутыли с бытовой химией. Оттуда пахло моющими средствами, но не тем. Затем Айрис прошла в прихожую, к входной двери. Из щели под ней веяло холодом. И оттуда, из подъезда, запах тянулся сильнее. Он не бил в нос, а стелился по полу невидимым ручьём.

Вернувшись на кухню, девушка увидела мать, наливающую чай. Рука женщины была твёрдой и привычной в движениях. И вдруг, глядя на эту спокойную спину, Айрис охватил леденящий ужас. Он пришёл откуда-то изнутри, сжав внутренности в болезненный комок. Ей на миг показалось, что воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Что дышать им – всё равно что вдыхать чистый яд.

– Мама, – произнесла она, и голос прозвучал хрипло. – Скорее пойдём!

Женщина обернулась с чашкой в руках. На её лице отразилось лёгкое недоумение и тревога.

– Мне… Мне нужно выйти. Мне дурно, – голос сорвался на крик, которого Айрис от себя не ожидала.

– Ладно, идём, – она поставила чашку и кивнула, испуг мелькнул в её глазах.

Женщина поспешила в спальню за кофтой. Каждая секунда казалась Айрис вечностью. Она стояла в прихожей, прислушиваясь к тишине, которая наполнялась гулом, стоящим в стенах. Гулом того запаха. Теперь он казался ей осязаемым, заполонившим всё вокруг. Мама спешно вышла, накинув платок. Айрис рывком открыла дверь, и холодный воздух подъезда, пахнущий влажным бетоном и старым лифтом, ударил им в лицо. Она схватила мать под руку, почти потащила её за собой по лестнице вниз. Шаги гулко отдавались в подъезде. Они миновали второй этаж, и в этот момент дом дрогнул.

Плитка под ногами зашевелилась, стена, к которой Айрис инстинктивно прижалась ладонью, содрогнулась и издала глубокий, стонущий вибрационный вздох. И лишь потом, с опозданием в долю секунды, пришёл звук. Не грохот, а тяжёлый, глухой, будто где-то очень близко упала гора мебели. Звон посуды, треск дерева, дикий, раздирающий металлический визг – всё это слилось в один оглушительный рёв. Сверху, по лестничному пролёту, хлынула волна горячего, спёртого воздуха. Он нёс в себе запах. Тот самый, сладковато-металлический, но теперь смешанный с гарью, пылью и чем-то невыразимо горьким. Айрис отшвырнуло на перила. Мать вскрикнула и ухватилась за неё. Сверху посыпалась штукатурка и мелкие осколки. Где-то наверху, этажом выше, что-то рухнуло с жутким, окончательным грохотом. И потом – тишина, оглушительная, давящая, нарушаемая только далёким воем сирены и приглушёнными криками. Остался только тот самый запах, который она не только чувствовала, но и словно слышала.

Айрис не помнила, как оказалась на улице. В памяти крутились лишь отголоски произошедшего. Оглушительный шум, тяжёлый грохот, рухнувший потолок. Нечем дышать, словно в лёгкие перестал поступать воздух. Затем чьи-то руки выволокли её на свет. Она судорожно кашляла, над ней склонился незнакомец в форме пожарного. Девушка выпрямилась, и перед её взором встала страшная картина. Часть дома с четвёртого по первый этаж обрушилась. Балконы оторвались и лежали внизу вместе с клубами кирпичной пыли, которая взметнулась к небу коричнево-серой тучей. Обрушение продолжалось – оглушительный, сухой треск, лязг арматуры, звон миллиона осколков стекла. Сквозь поднявшийся столб пыли она сначала разглядела робкие язычки пламени в чёрных проёмах, потом яркие всполохи, и следом яростное, ревущее пламя, вырвавшееся наружу, выплёвывая из окон клубы чёрного, жирного дыма. Гул пожара смешался с воем сирен, которые уже были на месте. Откуда-то из-под груды камня, пыли и огня доносились крики.

Айрис затрясло. Руки сами собой сжали рот, будто пытаясь загнать обратно крик, который рвался наружу. К спасателям в оранжевых жилетах, которые, не раздумывая, кинулись в дымящиеся развалины. К прохожим – мужчинам в пиджаках и кроссовках, женщинам с сумками – которые, поборов первый шок, тоже бросились к завалам, отбрасывая руками обломки штукатурки и щепки, пытаясь докричаться до тех, кто был под ними. Гам стоял невообразимый. Рёв бензопил, вгрызающихся в арматуру. Резкие, отрывистые команды. Приглушённые стоны. Рыдания тех, кто стоял снаружи и не мог помочь. Визг «скорых», выстраивающихся в ряд. Воздух был густым от пыли, пахло гарью, сгоревшей пластмассой и чем-то сладковато-противным.

Она видела, как несли первую пострадавшую. Женщину на импровизированных носилках из двери, её лицо было белым от пыли, а в волосах застрял осколок стекла. Потом ребёнка без сознания, мужчину, который шёл сам, опираясь на плечо пожарного, и безумно смотрел перед собой. Затем группа из двух спасателей и прохожего в разорванной рубашке осторожно, шаг за шагом, выбралась из-под нависающей бетонной плиты. Двое несли, третий поддерживал свисающую руку. Тело было неестественно неподвижным, в странной, сломанной позе. Тёмное платье в мелкий цветочек покрывали серая пыль и клочья. У Айрис перехватило дыхание. Всё внутри оборвалось и упало в пустоту. Она узнала по форме головы, по контуру плеча, по тому, как висела эта безжизненная рука.

– Мама, – прошептали её губы, но звука не последовало.

Внезапно поднялся сильный ветер. Ещё мгновение назад воздух был тяжёлым и неподвижным, насыщенным гарью и пылью, а теперь налетел резкий, свистящий порыв, вырывавший из рук спасателей брезент. Он поднялся с воем, будто это была не просто перемена погоды, а пробуждение стихии. Спасатели осторожно опустили тело на расстеленный прямо на асфальте брезент. Из-под платья выскользнула туфля. Одна. Вторая осталась где-то там, в завалах. В этот момент к ним подбежали медики – двое с сумками и каталкой. Они двинулись быстро, но без суеты. Один упал на колени, приложил пальцы к шее, другой откинул веко, посветил фонариком. Его лицо было сосредоточенным, непроницаемым. Ноги сами понесли Айрис мимо полицейского, пытавшегося её остановить. Она рванула к тому месту, где на брезенте лежала мама. Девушка упала на колени в двух шагах, едва сдерживая слёзы и рёв отчаяния. Видела, как медик накладывает на лицо матери маску, подключённую к баллону, как второй вводит шприц в безвольную руку. Их движения были чёткими, отлаженными, но в их резкой спешке, в быстром переглядывании был весь ответ. Врачи быстро положили женщину на носилки и затолкали в карету скорой помощи. Айрис побежала за ними, крича, что это её мама. В машине медики осмотрели девушку, судорожно сжимавшую руку матери.

Уже в больнице, после глотка поданной воды, Айрис начала постепенно приходить в себя. Маму увезли в реанимацию, оставалось только ждать чуда. Сама же девушка понимала, что ничего не в силах поделать. Она медленно дышала, пытаясь успокоиться. Затем вдруг вспомнила, как медики удивились, что на ней не было и царапины, и осмотрела себя. И правда, волосы и одежда были покрыты пылью и грязью, но ран на коже не нашлось. На смену шока и страха пришло искреннее удивление: как такое возможно? Она точно помнила взрыв и падающий потолок, её не могло не задеть.

– Девушка, – кто-то окликнул её.

Айрис подняла взгляд, полный растерянности. Полицейский, подошедший к ней, неловко поправил козырёк и прокашлялся.

– Тебе есть к кому пойти? Родственники? Друзья?

Удивление сменилось обрушившимся отчаянием. Их квартира, документы и вещи – всё пропало, а Айрис осталась одна. А за жизнь мамы в эту минуту боролись врачи. Девушка проморгалась, будто в голову ей пришла какая-то мысль, и полезла в карман порванных джинс. Увидев разбитый телефон, она вздохнула и отрицательно покачала головой.

– Прошу, можно я побуду здесь? Даже если мне и было куда пойти переночевать, я бы не пошла. Моя мама в реанимации… – Айрис сделала паузу, сдерживая слезы. – Не могу её оставить.

– Документы есть при себе? – спросил он, смягчившись.

– Нет. Они в квартире, от которой, наверное, ничего не осталось.

– Назови имя и фамилию. Попробую помочь, – тёплым тоном попросил мужчина.

Айрис на мгновение охватил холодный разум. Стоило ли доверять незнакомцу? С одной стороны, полицейский не предлагал поехать с ним и даже не давал намёков на что-то подобное. С другой стороны, что ей было терять? Но инстинкт самосохранения обрушился на нее колокольным звоном.

– Покажите свой жетон, пожалуйста, – вежливо попросила она.

Ей не хотелось обидеть своим недоверием единственного человека, предложившего помощь, но на всякий случай она посчитала нужным себя обезопасить хоть как-то. Полицейский, ничуть не смущённый, достал из пазухи документ и показал его девушке перед лицом, чтобы она могла детально рассмотреть. Перед ней действительно стоял представитель органа исполнительной власти и защитник граждан. Испытав некоторое облегчение, она ответила:

– Айрис Джонсон.

– Если понадобится, позвоните в 911, назовите третий участок, вас привезут туда. Комфортные условия не могу обещать, но горячий чай с баранками устроим, – искренне улыбнулся полицейский. – Всего хорошего вам, Айрис.

– Спасибо. И вам, – признательно кивнула девушка.

Ей стало приятно тёплое отношение полицейского, но приглашением твёрдо решила не воспользоваться. Больница сегодня была многолюдна, врачи суетились и бегали, когда поступал очередной тяжёлый пациент, пострадавший от обвала дома. Айрис чувствовала себя здесь в полной безопасности, и ощущение, что где-то недалеко находится мама, её успокаивало. Через время живот предательски заурчал. Айрис тяжело вздохнула и достала разбитый телефон, который не реагировал на её попытки его реанимировать. Но вдруг она вспомнила, что всегда хранила банковскую карточку в чехле за задней панелью телефона. И поблагодарила себя, ведь карточка оказалась целой. Наличие денег принесло некоторую радость. Конечно, без документов переночевать в отеле напротив было нереально, но хотя бы поесть могла себе позволить. Купив в буфете булочку с маком и стаканчик горячего чая, Айрис вернулась к диванчику около стойки регистрации. На телевизоре показывали вечерние новости, и когда ведущая заговорила про подрыв дома, девушка оживилась.

– «… Сейчас к главным событиям этого дня. Взрыв газа в жилом доме. В эти часы спасатели заканчивают разбирать завалы. Там от взрыва обрушилась стена и рухнула часть дома. Один человек погиб, шестерым жильцам сейчас оказывают помощь врачи. Узнаем все подробности от нашего корреспондента. Аманда Браун. Она выходит с нами на прямую связь. Аманда, здравствуйте.

– Здравствуйте, Даниэль.

– Вы прямо с места крушения, да?

– Да-да, я нахожусь сейчас возле дома…

– Расскажите подробнее.

– Работы продолжаются, несмотря на то, что потемнело. Спасатели работают непрерывно. Разбирают остатки завалов. Были специалисты с кинологом проходили подвал, смотрят, изучают. Работает комиссия. Пообещали, что когда будут итоги комиссии, соберут брифинг и скажут об итогах журналистам.

– А предварительная причина, мы сейчас видим по лентам, это взрыв газового котла. Изменилось что-то? Есть какие-то подробности именно по этому?

– Да, официальная версия – что это взрыв газового котла. Хотя соседи вот говорят, что, возможно, это была утечка газа в подвале. Потому что тут уже версии разные называют. Вплоть до того, что там в подвале зажгли свет, и из-за этого произошёл взрыв. Говорят, что газовщики были, работали здесь неделю назад. Но, видно, что-то пошло не так.

– Аманда, мы видим серьёзные разрушения. Есть ли вероятность, что под завалами ещё остаются люди к этой минуте?

– В момент взрыва в доме находилось двадцать четыре человека. Семнадцать из них сразу эвакуировались. Шестерых нашли. Седьмого, к сожалению, нашли погибшим. И, судя по официальным данным и по словам соседей, там больше никого не должно быть…»

Дальше Айрис не слушала, пребывая в ужасе. Странное предчувствие не обмануло, запах всё-таки был, и ей не показалось. Неужели газовики всему виной? Почему они не сделали свою работу, почему из-за их ошибок должны гибнуть и страдать невинные люди? Но на вопросы никто не мог дать ответа, а Айрис их не озвучила. Булочка с маком притупила чувство голода, а горячий чай согрел девушку, и она заснула прямо на диване в больничном холле. Никто её не замечал, никому не было дела до самого утра.

Разбудил Айрис резкий звук, она подскочила с места и сонно открыла глаза. Полная женщина, бормоча себе под нос, громко катила тележку, словно специально стараясь наделать больше шума. Первым делом ей хотелось узнать, что с мамой, но девушка не решилась беспокоить явно изрядно нервничающую медсестру. Врача она прождала недолго. Новости оказались неутешительными: мама была жива, но попала в кому. Сколько она продлится, неизвестно, а препараты, которые помогли бы ей выздороветь, нужно приобретать дополнительно и за большие деньги. Айрис едва не рухнула на пол. У неё не то что не было денег – даже жилья. Выйдя из кабинета врача, девушка направилась в палату, где лежала мама. Комната была белой и слишком тихой. Тишину нарушал только равномерный, механический звук аппарата, который дышал за маму. Она лежала на высокой койке, укрытая до подбородка стандартным больничным одеялом, и, казалось, просто спит. Лицо, обычно живое, выразительное, с лучиками морщинок у глаз, было странно гладким и неподвижным. Кожа полупрозрачная, с синеватыми прожилками на веках. Из ноздрей выходили прозрачные трубки, соединённые с тем самым аппаратом. На запястье – игла, закреплённая лейкопластырем, от которой тянулась тонкая трубочка к капельнице. Айрис медленно подошла и взяла мамину руку. Кожа была прохладной, инертной. Она сжала её, пытаясь передать хоть каплю своего тепла, ожидания, мольбы. Ответа не было. Ни малейшего движения пальцев, ни дрожи ресниц. Только монотонное шипение и щелчок аппарата. Безутешная дочь наклонилась. Лбом, а потом и всем лицом, она уткнулась в складки у маминого бока. Рука всё ещё сжимала холодную ладонь. Тихие всхлипывания переросли в глухие, давящие рыдания. Айрис плакала, захлёбываясь. Слезы текли ручьями, впитываясь в грубую ткань. Тело содрогалось от беззвучных судорог, которые было не сдержать. Она плакала о бессмысленности того взрыва, о нелепости этой тихой палаты после того ада. Плакала от страха, что мама никогда не откроет глаза, не назовёт её по имени. От ужасающей беспомощности, потому что нельзя было ничего сделать, кроме как сидеть и сжимать эту холодную руку. От ярости на мир, который мог так жестоко и случайно отнять самое родное. Она выплакивала весь леденящий ужас прошлого дня в эту безответную, пахнущую лекарствами ткань.

Вдруг послышался настойчивый стук в дверь. Девушка тихо всхлипнула, вытерла щёки от слёз и с неохотой оторвалась от мамы. В палате показался незнакомый мужчина, приход которого разделил жизнь Айрис на «до» и «после».

Он был в необычном деловом костюме. Ткань казалась слишком тёмного, почти чёрно-синего цвета, с безупречным кроем. Под ним матово-белая рубашка, словно светящаяся изнутри своим собственным, приглушённым светом. Мужчина был средних лет, с лицом, которое трудно было сразу описать – не молодое и не старое, не особенно примечательное. Его движения были плавными, точными и экономичными. Внешне он походил на чиновника, но Айрис нутром чувствовала, что здесь не всё так просто.

Он остановился рядом с койкой, его глаза цвета старого серебра медленно перешли от монитора аппарата искусственной вентиляции лёгких к неподвижному лицу пациентки, а затем к девушке, прижавшейся к её руке. Его взгляд был оценивающим, но не холодным.

– Здравствуйте, – сказал он негромким ровным голосом. – Я представляю Министерство Колдовства.

Он произнёс это без всякого изменения в выражении лица, серьёзным тоном. Но в палате что-то изменилось. Не воздух, не свет, а само восприятие пространства. Слово «колдовство» выбивалось из предложения, как инородный предмет, не соответствующий контексту. Айрис решила, что ей показалось, и недоумённо подняла взгляд на незнакомца.

– Прошу меня извинить, но можете повторить? – попросила Айрис.

Мужчина повторил, чётко выговорив заветное слово. Девушка осознала, что ей не послышалось, и застыла на месте, не понимая, как ей себя вести. Внешне и манерами незнакомец выглядел в здравом уме, но то, что он сказал, было странным. Его заявление не походило на шутку, тон голоса вполне серьёзен, словно он был уверен в том, что говорит.

– Колдовства? – подняла брови Айрис.

– Лично я из Департамента Нерегламентированных Воздействий, – кивнул мужчина. – Понимаю вашу реакцию, но сейчас настал момент вам узнать правду. Ранее вы никогда не слышали ничего о магии и о тех, кто ею пользуется, потому что этот мир скрыт от людей. Но теперь вы стали его частью.

– Я? – удивилась она.

– Разве вы не замечали ничего странного в последние дни? Почему перед взрывом вы с матерью оказались на лестничной площадке?

– Мне стало дурно от запаха в квартире, – скептически ответила Айрис.

– Рискну предположить, что у вас было предчувствие надвигающейся угрозы, но так как вы не умеете читать знаки предсказаний, действовали поздно.

– Обычная интуиция, ничего сверхъестественного, – цеплялась за логику девушка. – Уловив запах газа, конечно же, все первым делом стремятся попасть на свежий воздух.

– Хорошо, но как вы объясните ветряную бурю, случившуюся сразу после того, как из завалов достали вашу мать? – спокойно задавал наводящие вопросы мужчина. – А также то, что вы поразительным образом не получили ранений?

Айрис молчала, не зная ответа. Она понимала, что незнакомец хотел до неё достучаться, обратить в свою странную веру. Магии ведь не существовало.

– С вашего позволения, я скажу: в моменты опасности для жизни или эмоционального потрясения у некоторых людей, в чьих жилах течёт магическая кровь, пробуждается дар. Во время обвала именно ваша магия защитила вас, вы сделали это неосознанно, как и призвали сильную ветреную бурю, испытав сильные эмоции.

– Невозможно, – отрицательно покачала головой Айрис, цепляясь за разум и логику.

– Департамент Нерегламентированных Воздействий отслеживает подозрительные магические всплески энергии. В вас до сих пор бушует магия, так я вас и нашёл.

– Я… – начала девушка, растерявшись. – Я не хотела ничего нарушать…

– Не волнуйтесь, вас не накажут, так как вы не контролируете дар, он только пробудился. В таких случаях обычно мы приставляем наставника, но ваш случай иной. Как оказалось, у вас есть родственники-чародеи. Пойдёмте, я отведу вас к вашему отцу.

Глава 2. Сделка

Как бы Айрис ни отпиралась, ей пришлось подчиниться обстоятельствам. Отца она не видела с детства, с тех пор как развелись родители. Все нутро противилось этой встрече, не хотелось иметь с этим человеком никаких дел, а принимать помощь – тем более. Айрис было тяжело переступить через себя, унять бушующую обиду и усмирить гордыню.

Человек, который бросил её ещё ребёнком, терпеливо ожидал. Представитель из магического департамента, полного названия девушка не запомнила, пожал руку её отцу и, вернувшись к своей машине, уехал. Айрис намеренно избегала его взгляда, осматривая окружение. Они стояли около здания дорогого отеля, а город бушевал вокруг: такси резко тормозили у блестящих дверей, через дорогу мальчик-курьер на велосипеде лихо лавировал между машинами, а у киоска пожилая женщина неспешно перебирала газеты. Звуки сливались в сплошной, непрекращающийся гул: рёв моторов, отрывистые гудки, далёкий смех, шуршание шин по влажному асфальту. Воздух пах выхлопом, кофе из ближайшей кофейни и сладковатой сыростью.

– Привет, Айрис, – хрипло произнёс отец.

– Здравствуй, – сухо процедила она.

Девушка лишь сейчас повернула на него взгляд. Настолько устрашающий и испепеляющий, что мужчина невольно удивился такому недружелюбию. Он казался монолитом спокойствия в своём тёмном, безупречно сидящем пальто, в то время как Айрис сгорала от бушевавших эмоций, в основном негативных. Выглядела она полной противоположностью: неимоверно уставшая, грязная и голодная. Отец, придерживая свою лёгкую сумку, с интересом осмотрел дочь с ног до головы.

– Пойдём, – спокойно сказал он с ноткой приказа и тут же пояснил: – Мне после перелёта нужно немного передохнуть, а тебе – привести себя в порядок... после всего.

Она наблюдала, как отец медленно повернул голову в сторону, словно испытывал неловкость или же не представлял, как подступиться к дочери, которую совсем не знал. Айрис разрывалась между гордостью и корыстью. С одной стороны, ей хотелось высказать всё, что она о нём думает, и категорически отказаться от помощи и ненужной ей опеки, но с другой – положение её дел сейчас было катастрофическим, сил препираться совершенно не осталось. Возможность использовать отца ей казалась не такой уж и плохой идеей. Конечно, возместить упущенные годы было невозможно, но что-то поиметь с этого человека вполне можно. Всё же предоставить номер в отеле, покормить и потратиться на новую одежду – малая часть из того, что он ей на самом деле был должен.

– Ладно, – устало прошептала она, опустив плечи.

– Документы есть? – спросил он.

– Нет и не уверена, что они остались целы, – отвела взгляд она.

– Ясно.

Они зашли в холл отеля и подошли к стойке регистрации. Айрис чувствовала себя неловко, пребывая в неподобающем для этого места виде. Благо девушка за стойкой зарегистрировала два номера без лишних вопросов и была деликатно вежлива. Отец назвался Кристианом Валуа, чем немного удивил Айрис, ведь она носила фамилию Джонсон. Видимо, мама нарочно оставила ей свою, пытаясь отрезать всё, что связывало её с бывшим мужем. Айрис даже обрадовалась этому, ей тоже не хотелось иметь отношения к нему. Со стороны Кристиан наверняка думал, что бывшая жена специально настроила дочь против него, но это было не так. Ванесса, так звали маму Айрис, порой ругалась при дочери за то, что тот бросил её с ребёнком, но после сразу отмахивалась, признавая, что им и вдвоём жилось хорошо. Девушка выросла и сама начала понимать суть вещей. Она считала, что развод касался только родителей, это только их дело, Айрис не виновата в том, что отец сам разрушил все мосты и оборвал все контакты. Он мог быть рядом с дочерью при желании, но его так и не возникло. По этой причине девушка презирала отца.

Они поднялись на лифте на третий этаж и, подойдя к своим номерам, Кристиан спросил размер одежды и что она обычно носит из вещей. Затем он объяснил построенный им план на день. Айрис хотела едко усмехнуться, но промолчала, ответив на вопросы. Только после она смогла побыть снова наедине с собой. Первым делом девушка отправилась в душ, чтобы смыть с себя не только грязь и пыль, но и пережитое за последние дни. Из-за коротких волос до плеч им требовалась укладка, чтобы не выбивались во все стороны. Айрис высушила волосы феном и сделала укладку выпрямителем. Теперь она стала больше походить на обычную девушку. Времени оставалось совсем немного, и девушка решила провести его с комфортом. После дубовых диванов больницы мягкая перина кровати показалась раем. Развалившись посередине и включив телевизор, Айрис только сейчас смогла улыбнуться. Хотя живот предательски урчал, в последнее время он держался лишь на нескольких стаканах кофе из автомата. За окном светило солнце, лучами проникая в комнату и отражаясь на крае одеяла. Айрис юркнула под одеяло и, не стараясь противостоять себе, сладко задремала.

Разбудил её стук в дверь. Девушка подскочила с кровати и мигом запахнула развязавшийся банный халат. Отец вручил ей несколько пакетов из разных магазинов. Если бы она не презирала его, то нашла бы этот жест даже милым. Не высказав благодарности, Айрис с безразличным лицом забрала их.

– Одевайся, – сказал холодным тоном отец. – Сходим пообедаем и поговорим.

– Дай мне минуту, – сухо ответила она и закрыла перед ним дверь.

Айрис с детским любопытством стала вытаскивать содержимое пакетов. Она приятно удивилась, не обнаружив ничего, что бы ей не понравилось. Пара колготок, свободное чёрное с мелкими белыми цветами платье, белая футболка с надписью «Будь спокоен и оставайся собой», скинни-джинсы, тёмные ботинки и белые кроссовки. Самой приятной вещью оказалась чёрная кожаная куртка. Решив, что в футболке будет спать, Айрис надела платье с колготками, белые кроссовки и накинула сверху кожаную куртку. Кристиан уже ждал её в коридоре и отметил, что рад, угадав с размером.

В кафе, находившемся в самом отеле, они присели за дальний столик. В это время посетителей практически не оказалось, это располагало к откровенной беседе. Айрис догадывалась, о чём с ней хотел поговорить отец, и уже заранее представляла, что скажет ему. Она не верила в магию и считала это полной чушью. Официант принял их заказ и ушёл. Обычно девушка с мамой придерживались здорового питания и диеты, но сегодня Айрис хотелось вредного и побольше. Мысленно представив, как сейчас жадно набросится на бургер с картошкой фри, она расслабленно откинулась на мягкую спинку дивана. Кристиан сложил руки на стол и сплёл пальцы в замок.

– Итак, – начал он. – давай поговорим о случившемся?

– А что случилось? – выгнула бровь Айрис.

– В тебе пробудился дар магии. Сейчас…

– Ты тоже веришь в эту несусветную чушь? – усмехнулась она, прервав его.

– Это не чушь и не вера, – спокойно ответил он. – Люди, обладающие даром, и магический мир действительно существуют, и теперь ты – часть этого. Прежде хочу установить рамки: я отвечаю за тебя.

– Воу, воу. Стоп. Ты не вправе меня опекать. Во-первых, я совершеннолетняя. Во-вторых, мне она не требуется. За начальный старт спасибо, – остановила его девушка, показав рукой на свою одежду, – но если ты приехал сюда только за этим, можешь расслабиться. Мне от тебя ничего не нужно.

– В мире людей – да, но в магическом – нет. Сейчас твоя сила нестабильна, ты не можешь её контролировать, из-за чего мало того, что могут пострадать невинные, так и рискуешь раскрыть тайну существования магии обычным людям. Это недопустимо. Поэтому я должен за тобой присматривать, а лучше тебе обучиться управлять своей силой и принять своё наследие. Давай решим всё по-хорошему, Айрис.

– Если ты рассчитывал на что-то хорошее, вынуждена разочаровать, – вспылила она и резко поднялась. – Всё, чего я хочу: чтобы ты исчез из моей жизни, как это сделал пятнадцать лет назад. Не желаю ни видеть, ни знать тебя.

– К твоему сожалению, это теперь невозможно, – напрягся он.

На него давил гневный взгляд дочери, она едва сдерживалась от крика и призыва оставить её в покое, как позади них резко распахнулось окно. Ворвавшийся поток ветра сбил со столов салфетки, порывом заставив их взлететь почти до потолка. Занавески колыхнулись, ваза с цветами опрокинулась на стол. Отдельные прядки волос Айрис свистели у неё перед лицом, хлестали по щекам, по губам, цеплялись за ресницы, заставляя её щуриться. Более тяжёлые, густые пряди у затылка вздымались единой волной, чтобы тут же рассыпаться, подхваченные следующим внезапным дуновением, которое закручивало их в миниатюрные вихри и тут же распускало.

– Айрис, – твёрдо, но спокойно, позвал её Кристиан. – Успокойся. Если Департамент Нерегламентированных Воздействий снова засечёт твою магию, нам обоим не поздоровится.

Заметив выбивающуюся аномалию в виде гуляющего по помещению ветра, казавшегося появившимся из ниоткуда, девушка испуганно села обратно. Вместе со вспыхнувшим гневом ушёл и ветер. Только теперь она начала всерьёз задумываться о своей скрытой способности. Неужели магия действительно существует? Доказательство она только что видела своими глазами. Заметив смятение дочери, Кристиан снова заговорил:

– Убедилась, наконец. Твой дар чуть не вырвался сейчас наружу, нужно научиться его контролировать. А вот насчёт другого, особенного, ещё придётся проверить, правда ли он есть.

– Я не хочу этого, – тихо призналась Айрис, сжав края платья под столом.

– Мы не выбираем, кем нам родиться, как и не выбираем магию. От этого никуда не деться, – говорил отец с ноткой сожаления в голосе. – Раз уж по-хорошему ты не желаешь, предлагаю тебе сделку на взаимовыгодных условиях.

– Что? – растерянно спросила Айрис, ещё не пришедшая в себя.

– Твои дела сейчас, мягко говоря, плачевные: жилья нет, финансов тоже, о продолжении учёбы можно забыть, документы утеряны, работы нет, а мать вообще в коме. Ты одна. Но я могу оказать тебе финансовую поддержку, ведь матери требуются дорогостоящие лекарства, которые ты не можешь позволить, – он сделал паузу. – Если вообще сможешь, даже с учётом усердной работы, но без диплома о значительных доходах на что-то рассчитывать не придётся…

– Кем ты себя возомнил? Тебя не волновало, как я расту, как живу и что со мной происходит целые пятнадцать лет. Почему вдруг сейчас? Из-за моего дара? Мне отвратна сама мысль о сотрудничестве с тобой. Вот это, – она показала на одежду и поданную еду, – лишь самая малая часть из того, что ты мне должен, являясь моим отцом. Но если даже тебе захочется вернуть долг, его не купишь за все деньги мира, потому время упущено. Моё детство и юность прошли.

Она не злилась, просто высказала, что копилось годами, и то глубоко не всё. Разве она могла достучаться до человека, которому было плевать на неё многие годы? Девушка поднялась со стола, не притронувшись к еде, решив, что пусть останется голодная, но сохранит гордость, просто уйдёт. Но, кажется, её слова подействовали на Кристиана. Он поймал руку дочери, остановив её.

– Прости, Айрис.

– Прости? Это всё? – она горько усмехнулась. – Твоё извинение звучит жалко и неискренне, особенно после того, как я припёрла тебя к стенке.

– Выслушай меня до конца, прошу, – взгляд его потускнел.

– Это последнее одолжение, которое я тебе делаю, – глубоко вздохнула она и вернулась на место. – Что ты предлагаешь взамен?

– Ты возьмёшь мою фамилию, признаешь свою магию и примешь своё наследие рода Валуа. Со своей стороны я дам тебе достойное образование, гораздо лучше, чем где ты сейчас учишься. Помогу твоей маме выздороветь и дам достаточно денег, чтобы не только вы могли позволить себе хорошее жильё, но и беззаботную жизнь.

– И всё? – удивилась Айрис.

– Стоило выразиться конкретнее. Я имел в виду: ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы погрузиться в мир магии, изучить свой дар, стать наследницей древнего рода чародеев Валуа. Если поступишь в университет магии, то будешь учиться, я не требую стать лучшей, но хотя бы пройти курс обучения до конца.

– Ты хочешь отравить мне жизнь, лишая выбора… – произнесла Айрис, поджав губы.

– Отравить? – удивился Кристиан. – Напротив. Для тебя все условия выгодны, я пожертвую больше.

– Неужели и правда это всё из-за дара?

– Да. Видишь ли, мы думали, магия рода угасла, но, к счастью, ошиблись.

– Мы?

– Я и твой дедушка, – ответил отец и выпрямился. – Так что, Айрис? На данный момент это единственный шанс спасти Ванессу. Я даю тебе выбор.

Имя матери он произнёс впервые, наверняка, чтобы усилить эффект от своих слов, подумала девушка. Перспектива изменить свою жизнь и выполнять прихоти ненавистного человека стала противна ей. Но ради жизни мамы она была готова на всё. Давление отца сработало, и Айрис раздражало это, но другого выхода она не находила. Он был прав во всём. Без диплома она не сможет найти хорошо оплачиваемую работу, а учёбу не закончит, ведь ей на что жить, да и негде. И пока она сама встанет на ноги, годами упахиваясь на тяжёлой нелюбимой работе, маме может стать хуже или вовсе поздно. Лекарства нужны были сейчас.

– Где гарантия, что ты сдержишь слово? – недоверчиво спросила она.

– Скрепим договор кровью. Если условия будут нарушены, последствия будут болезненными.

Айрис тяжело вздохнула и кивнула, давая согласие. Закончив с сытным обедом, они вернулись в отель, где провели обряд, вслух проговаривая условия сделки. Отец сделал порез на своей ладони, затем это неуверенно и боязливо повторила на себе Айрис. Они пожали окровавленные руки. Договор был заключён.

В городе они пробыли ещё несколько дней. Пока Кристиан занимался оформлением новых документов для дочери с новой фамилией, девушка часто проводила время в номере, смотря телевизор. В минуты сильной скуки она гуляла по торговому центру напротив отеля, постепенно покупая себе вещи, начиная от банально простых – первой необходимости: зубной щётки и пасты, косметики, маски и шампуни для волос, крема, скрабов, и заканчивая одеждой для сна, на случай мороза и сильного ветра. Гулять по отделам и скупать всё, что приглянётся, невероятно понравилось девушке. Айрис отыгрывалась на кредитной карточке отца за его шантаж. Именно такой она считала эту сделку. Казалось, она до сих пор не могла поверить в существование магии, словно это была какая-то шутка. Но девушка сама видела, как что-то бушевавшее внутри обретало форму и заставляло оживать воздух. Ей хотелось верить, что это фокус, но не выходило.

Получив новые документы, Айрис долго смотрела на новую фамилию, словно безмолвно пробуя её на вкус. Её настоящая фамилия – Валуа. В голове она звучала даже красиво и необычно. Но ассоциация с отцом портила всё впечатление. Девушка по-прежнему презирала его, после сделки ещё сильнее; ей невыносимо было думать, что придётся подчиняться и исполнять условия, навязанные этим ужасным человеком. Хотя за упорство и тот факт, что он нашёл к дочери подход, даже таким гнусным образом, Айрис осталась под впечатлением. Он всё равно заполучил то, что хотел. Ей есть, чему поучиться.

Всё началось с гула. Девушка прижалась лбом к холодному иллюминатору, видя лишь бетонную полосу и крыло самолёта, пока неподвижные. Гудение нарастало, всё пространство заполнила вибрация. Сердце Айрис забилось часто и тревожно, когда самолёт медленно начал катиться. Деревья за окном поплыли мимо, сначала лениво, потом всё быстрее, сливаясь в зелёные полосы. Бетон под колёсами превратился в сплошной серый поток. Колеса оторвались от земли с едва уловимым толчком. Пропал тряский грохот шасси, за окном земля вдруг наклонилась, ушла вниз, стала плоской картой. Дома превратились в аккуратные разноцветные коробочки, поля – в зелёные и коричневые лоскуты, а дороги – в тонкие серые нити. Людей не было видно вовсе. В животе девушки ёкнуло, как на вершине крутых американских горок, и она инстинктивно вцепилась в подлокотники. Самолёт накренился, делая разворот, и она увидела настоящую линию горизонта. Небо вокруг изменилось, со всех сторон стало густо-синим, а внизу клубились облака, похожие на сплошное ватное море, безупречно белое и бесконечное. Солнце, которое только что садилось, заливая всё алым, теперь светило снизу, подсвечивая эту пушистую равнину неземным сиянием. Было тихо, если не считать ровного, убаюкивающего гула двигателей. Эта тишина стала для Айрис самым странным ощущением. Её мир остался там, внизу, под одеялом облаков, и ощущение того, что ничего уже не будет как прежде, обрушилось на неё тяжёлым камнепадом.

Рядом сидел отец. Почему-то он перестал раздражать девушку, как только они оторвались от земли. Кристиан спокойно читал какой-то журнал; его молчание и отрешённость стали для Айрис настоящим подарком. Вероятно, из-за сказанных ею слов он стал общаться с дочерью более тепло. Айрис пыталась анализировать, строя догадки. ещё перед вылетом она подметила странность в его поведении. То ли ей почудилось, то ли это была действительно правда, но будто она заставила его почувствовать вину. Отец стал неестественно молчаливым и тихим, часто расхаживал по коридору отеля из стороны в сторону, ожидая её выхода, сам он казался измождённым. Уже в самолёте Айрис ощутила укол совести – слишком уж резко говорила с ним ещё в кафе, но зато честно. Разве себя можно винить в этом? До этого дня возможность высказать всё этому человеку казалась невозможной. Айрис лишь открыла ему частичку своей боли в надежде показать, как страдала по его вине.

В самолёте они не разговаривали, как и не затрагивали больше щепетильную тему. Айрис чётко подчеркнула границу: готова только на деловые отношения, не более. Кристиан принял это без сопротивления или, по крайней мере, не показывал своего несогласия, если оно было. Летели они недолго. Когда началось снижение, облачная равнина приблизилась, стала рельефной, и сквозь разрывы в ней начали проглядывать одинокие огоньки. Сначала редкие, потом их становилось всё больше, они выстраивались в узоры улиц, магистралей, районов. Мир снова обретал объём и детали.

Шасси с глухим стуком выпустились наружу, и послышался грохот торможения, рёв двигателей на реверсе. Они снова катились по плоскости, тяжёлые, привязанные к земле. Полёт закончился, но внутри Айрис осталось чувство лёгкости. Она не просто переместилась из одной страны в другой, а словно побывала в другом измерении – буквально между небом и землёй. Мир сверху казался и меньше, и бесконечно больше одновременно. И теперь, выходя в шумный, пахнущий керосином и людьми аэропорт, она постаралась навсегда запомнить эту лёгкую тишину за облаками.

Огромный аэропорт кипел жизнью и энергией, постоянно пропуская через себя потоки разных людей. Одни стояли неподвижно, прижимая к груди цветы или маленькие подарки, их глаза были прикованы к информационным табло или широким дверям, из которых должны появиться прибывшие. Другие, напротив, двигались с целеустремлённой скоростью, почти бегом, прокладывая путь через толпу с решимостью и лёгкой паникой в глазах, волочили за собой на колёсиках переполненные сумки и с трудом удерживали на плечах перевешивающие их рюкзаки. Между этими двумя крайностями существовала и третья группа. Они медленно пили кофе из больших бумажных стаканчиков, листали журналы или без особого интереса смотрели на экраны телефонов. А в воздухе смешивались запахи свежего эспрессо, сладких десертов и лёгкого холодного воздуха, поступающего из систем вентиляции.

Старый дед стоял у самых стеклянных дверей, ведущих в зал прилёта. Он не сидел на лавке, как многие другие ожидающие; трость с набалдашником из тёмного дерева крепко упиралась в пол. Он стоял, выпрямив спину, и его внимательные, совсем не выцветшие с годами глаза бодро и быстро скользили по лицам выходящих пассажиров. Лицо у него было морщинистое, загорелое, будто высушенное степным ветром, но усы, ещё сохранившие пепельную густоту, были лихо закручены вверх, а в углах глаз собрались не морщины усталости, а лучики готовой вырваться улыбки. Рядом с ним, чуть позади, прислонившись спиной к стойке, стояла рыжеволосая девушка. Она куталась в лёгкий плащ, хотя в аэропорту царило тепло, и молча смотрела куда-то в пространство, лишь изредка переводя взгляд на затылок деда или на информационное табло, где мигала строчка нужного рейса.

Когда статус рейса сменился на «Прибыл», дед аж подпрыгнул на месте, сделав упор на трость. Он вытянул шею, буквально вобрав голову в плечи от сосредоточенности. Вот в дверях показалась первая группа уставших пассажиров с чемоданами. Дед напрягся, как струна, и его пальцы сжимали набалдашник трости до побеления костяшек. Он переводил взгляд с одного лица на другое, отсеивая чужих. Рыжеволосая девушка тоже выпрямилась и шагнула вперёд, встав с ним вровень.

Прошла ещё одна группа. И ещё. И вот, наконец, в проёме двери он увидел знакомое, очень родное лицо своего сына, уставшее с дороги. А рядом с ним...

Дед замер. На секунду его бодрая, поджарая фигура словно осела, и он крепче опёрся на трость. Потом его лицо распалось в самой широкой, самой сияющей улыбке, от которой все морщины разбежались к вискам и к волосам. Он не закричал, не замахал, а просто стоял, светясь изнутри, глядя на молодую девушку, неуверенно шедшую рядом с отцом.

– Посмотри! – хрипловато прошептал он своей спутнице. – Видишь? Вылитый Крис в её годы. Тот же взгляд.

И, откашлявшись, он сделал решительный шаг вперёд, переставляя трость с привычным, отработанным движением, чтобы преодолеть последние метры, отделявшие его от долгожданного счастья. Он хромал, это было заметно. Левая нога в крепком, начищенном ботинке немного волочилась, отчего его плечи слегка покачивались при каждом движении. Девушка пошла за ним вровень на случай, если старик оступится, но не могла отвести взгляд от незнакомки, которую они так ждали.

Айрис искренне удивилась, увидев, как отец пошёл навстречу двум людям. Она невольно застыла на месте, перестав идти за ним, испытывая неловкость. Но дед, на удивление бодро, прошёл мимо Кристиана и загреб её в крепкие объятия. Айрис оторопела и невольно ахнула. Рыжеволосая девушка обняла Кристиана; Айрис услышала, как она назвала его дядей. Выпустив её из своих объятий, дед улыбнулся, и по его щеке потекла слеза.

Глава 3. Древний род Валуа

Айрис обычно относилась к незнакомцам с настороженностью, но старик с тростью, практически подбежавший к ней и крепко обнявший, стал настоящим исключением из её правил. В особенной тишине, возникшей внутри, когда все посторонние шумы мира отступили, девушка услышала своё сердце. Сначала оно билось тревожно, отдавая в висках короткими, частыми ударами. Но постепенно, под ритм медленного, глубокого дыхания, собственный пульс начал успокаиваться, замедляться, подстраиваться. Возникло чувство, которое она не смогла распознать сразу: не счастье и не радость, а похожее на возвращение домой. Но Айрис этого дома никогда не знала. Объятие старика словно стёрло непреодолимое расстояние.

– Внучка моя, – тихо произнёс он. – Айрис, я так рад, что ты, наконец, приехала.

– Простите, что так поздно,– единственное, что вырвалось у неё.

Айрис грустно улыбнулась одними губами. То, что этот старик приходился ей дедом, будто не являлось чем-то новым, это знание, казалось, подсознательно всплыло в разуме девушки. Старик не ждал от неё ничего: ни правильных слов, ни ответного объятия, ни объяснений. А просто держал её, как самое ценное, что было потеряно и теперь, наконец, возвращено. И в последнюю секунду, перед тем как он мягко отпустил её, она почувствовала ещё одну вещь. Нежность. Такую огромную, такую древнюю нежность, что она казалась силой, которая могла остановить время, переписать прошлое, убрать все лишние годы разлуки. Айрис поняла, что эти руки обнимали не только её взрослую, но и все те версии её, которых он никогда не видел.

– Лучше поздно, чем никогда, – добродушно улыбнулся старик. – Меня зовут Чарльз.

– А моё вы уже знаете. Приятно познакомиться, – ответила Айрис.

– Это моя внучка Кэтрин, – указал он на свою спутницу. – Она твоя кузина.

Девушка с длинными медными волосами, чьи локоны доставали почти до пояса, лопнула маленький пузырь жвачки, вытянув губы, и подняла руку, сложив пальцы в знак «козы». Айрис немного прищурилась, удивлённо отмечая про себя, что и эта девушка смогла расположить к себе, не без помощи этого знака. Айрис ответила тем же жестом, слегка улыбнувшись. Глаза Кэтрин заблестели, она тоже ей улыбнулась. Айрис стало удивительно, как даже без слов им удалось немного узнать друг о друге, по крайней мере об единении с рок-братством через символ любви к этой музыке.

– Теперь мы можем поехать домой? – нарушил эту идиллию Кристиан.

Смерив его недовольным взглядом, Айрис сделала над собой огромное усилие, чтобы промолчать. Он испортил всю тёплую атмосферу, родившуюся только что. Ей хотелось взять трость своего деда и шарахнуть ею по отцу. Не только за то, что он прервал её знакомство с родственниками, но и за то, что из-за него она не знала об их существовании. Это желание не угасло даже в машине. Злость на него постепенно накапливалась по мере того, как Айрис размышляла о дедушке и кузине. Особенно её злило, что могла с детства узнать их, но ей не дали даже шанса. Отец просто ушёл, когда решение о разводе было принято.

Уже на пороге дома, в котором ей придётся пожить какое-то время, Айрис осенило, что Кристиан ей солгал. Оказалось, магия рода Валуа не угасла, доказательством этому была Кэтрин, которая училась в элитном институте магии. Услышав эту новость от Чарльза, хваставшегося достижениями рыжеволосой внучки, грудную клетку Айрис будто сдавило невидимыми узлами. Ей стало мерзко на душе. Кристиан воспользовался её слабостью и обманом заманил сюда.

Однако, сам дом ей понравился. Подъездная дорога была гладко заасфальтирована, её края обрамляли вековые дубы, жёлтые и багровые листья которых падали на тёмное покрытие. В высоких окнах главного каменного и солидного дома отражались не только облака, но и мягкий свет ламп, смешиваясь с пламенем камина внутри. Дым из трубы, тонкий и почти прозрачный, растворялся в сыром осеннем воздухе. Даже в доме с современной системой отопления жильцы предпочитали живой огонь. Помимо тепла это придавало дому уют. Парадный фасад сохранил строгий вид, но жизнь переместилась в другие уголки. Терраса, вымощенная плиткой, была оборудована подогреваемыми полами и накрыта стеклянным тентом, позволяющим пить чай даже при ноябрьском холодном ветре. Внутри дома в большой гостиной над антикварным диваном висел экран для проектора, готовый к вечернему просмотру фильма. Стены по-прежнему хранили семейные портреты, но среди них висели и современные фотографии – кто-то в горнолыжном снаряжении, кто-то на яхте. Камин находился в центре внимания: его огонь трепетал, отбрасывая тени на мебель. За пределами дома, в глубине владений, стоял старый охотничий домик, который превратили в гостевой дом с полным набором удобств, но его деревянные стены всё так же темны от времени и влаги. Возле него стоял автомобиль, на котором Айрис приехала вместе с новыми родственниками. Ветер шумел в лесу, срывая последние листья и качая ветви, которые теперь переплетены не только с птицами, но и с проводами, проложенными аккуратно вдоль старых путей.

Айрис поселили в комнату Кэтрин. Сестры практически не общались. Айрис понимала: если не будет молчать, то испортит отношения со всеми, ведь ненависть к Кристиану набирала силу. Дать вырваться негативу, даже случайно, на деда или кузину, девушке казалось неправильным. Она разрывалась: хотелось узнать поближе Чарльза и Кэтрин, но всё вокруг омрачало, словно каждый лучик радости Кристиан гасил своим существованием. Желание послать его ко всем чертям и вернуться обратно усиливалось с каждой минутой. Хоть она и высказала ему, как ненавидит, призывала исчезнуть из её жизни, но всё же Айрис была честна с ним, а он с ней — нет. Магия тоже вызывала полное отторжение из-за него. Девушке стало отвратно даже думать о ней, уже не говоря об идеи задуматься о её изучении.

Вдруг она ощутила жжение и посмотрела на ладонь, перемотанную пластырем. На нём начало проявляться красное пятно, и Айрис испугалась. Только вчера при перевязке она видела, как место пореза покрылось коркой, это означало, что рана должна скоро зажить. Заметив испуг на лице девушки, Кэтрин встала с кровати, отложив журнал, и подошла.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросила она.

– Не знаю, – честно ответила Айрис. – Странно. Наверное, натёрла ручкой сумки.

Кэтрин заботливо взяла её руку и сняла пластырь. Рана кровоточила. Айрис отвела взгляд в поисках косметички, где лежали перекись водорода, ватные диски и пластырь. Рассмотрев порез, кузина приподняла бровь.

– Такие порезы делают при сделках на крови, – подметила Кэтрин. – У дяди тоже перемотана рука. Вы…

– Да, – оборвала её Айрис.

– Тогда ясно. Ты противишься сделке, вот оно и кровит, – объяснила она.

– Но я ничего не делала, наоборот, приехала сюда из-за этого, – удивилась Айрис.

– Каковы были условия, если не секрет?

– Мы не обговаривали, что это тайна, поэтому думаю, могу поделиться, – вслух рассуждала девушка и вздохнула. – Если коротко, я должна принять наследие и свою магию.

– Ты жила среди обычных людей, – начала пояснять Кэтрин. – Страх перед неизведанным это нормально, но даже мысли влияют на выполнение сделки, не только действия. Видимо, внутри ты ещё не приняла тот факт, что обладаешь магией.

– Я думала о том, как мне ненавистен Кристиан, о любви к нему в условиях не было.

– Почему?

– Я думала, это очевидно, – удивилась вопросу Айрис. – Хотя помимо того, что он ушёл, когда мне было пять лет, так ещё и солгал мне, якобы думали, что род Валуа угас.

– Он не врал, – коротко ответила Кэтрин, принявшись обрабатывать рану Айрис.

– Серьёзно? Ты его племянница, обладающая магией, – нахмурилась она.

– Я… – замялась Кэтрин и отвела взгляд. – Я не настоящая Валуа. Брат Кристиана был моим отчимом. После гибели его и мамы я осталась одна, а Чарльз не мог один обо мне заботиться. Поэтому Кристиан оставил тебя…

– Прости, – ахнула Айрис.

– Ты же не знала. К тому же это из-за меня Кристиан бросил вас. Не злись на него.

– В этом нет твоей вины. Он мог бы познакомить нас ещё детьми, я бы знала дедушку. Представь, как мы бы проводили вместе каждые каникулы? Расстояние не проблема, если есть желание. За это я ненавижу Кристиана ещё больше.

– Он хороший, на самом деле, – опустила взгляд Кэтрин на руку Айрис.

– Для тебя да. Я не стремлюсь переубеждать или настраивать против. Останемся каждая при своём мнении. Он вырастил тебя, а меня бросил. То, как быстро он меня нашёл и узнал, где я училась и жила, лишь доказывает — он не хотел, чтобы я была в его жизни. Поэтому мне унизительно осознавать, что только из-за магии он приехал за мной.

– Понимаю, я тоже ненавижу своего настоящего отца, – Кэтрин закончила перевязку. – Главное, не ассоциируй магию со своим отцом.

Айрис скривилась от слова «отец» и кивнула. Стороны магической сделки открылись для неё с новой стороны. Раньше девушка думала о ней как о способе контроля над Кристианом, но не ожидала, что это коснётся её саму. Айрис искренне сочувствовала Кэтрин. В отличие от неё, у Айрис был близкий человек, и она могла обрести ещё нескольких в лице Чарльза и той же Кэтрин. Мысли Айрис вернулись к маме. В минуты одиночества она постоянно думала о ней. Если выполнит условия сделки, мама должна выжить, ослушаться отец не сможет.

– Мне очень жаль, – нарушила тишину Айрис. – Плевать, даже если не по крови, мне всегда хотелось иметь сестру.

– Взаимно, – улыбнулась Кэтрин.

Девушки сели на кровать. Только сейчас Айрис принялась рассматривать уголок сестры. В комнате царил приятный беспорядок, присущий подросткам: несколько футболок висело на спинке стула, на рабочем столе валялись ручки и тетради, компьютер тихо гудел, работая в спящем режиме, из шкафа торчал носок, а на кровати лежала акустическая гитара с множеством наклеек знаменитых рок-групп, стены были обклеены плакатами с ними. Айрис улыбнулась, почувствовав ностальгию.

– У меня тоже в комнате висели такие же плакаты, пока мама не заставила их снять, – призналась она.

– Чарльз уже плешь мне проел по этому поводу, – закатила глаза Кэтрин и хитро улыбнулась. – Но я ещё не сдалась.

– Слушай, Кэтрин, – смутилась Айрис. – Можешь рассказать о магии?

– Конечно! – сразу оживилась она. – Можешь называть меня Кэт.

Айрис уселась удобнее вглубь кровати, прислонившись спиной к стене и поджав ноги. Кэтрин начала рассказывать ей, что магия основана на манипуляции Потоком – энергией, пронизывающей реальность, которую можно сознательно перенаправлять или формировать. Каждый маг рождается с двумя дарами.

Первый – стихийный. Он определяет родство с одной из четырёх фундаментальных сил: огнём, водой, землёй или воздухом. Маг Огня ощущает энергию превращений – будь то горение дерева или химическая реакция в клетках тела. Его дар – это управление кинетической и тепловой энергией. Маг Воды управляет не только жидкостью, но и связями и течением; он чувствует ток крови, рост растений, эмоциональные волны. Его сила – в адаптации, исцелении и растворении. Маг Земли воспринимает структуру, плотность, скрытые потенциалы. Его область – стабильность, защита и алхимия веществ. Маг Воздуха взаимодействует с информацией, светом, звуком и вероятностями. Он работает с мыслями, иллюзиями и чистой энергией импульса.

Второй дар – уникальный. Он часто носит личный, даже интимный характер. Если стихийный являет широкое и мощное течение, то уникальный часто связан с личностью мага и развивается в течение всей жизни. Именно уникальные дары делают каждого мага поистине непредсказуемым и опасным.

– У тебя какой дар? – поинтересовалась Айрис.

– Я маг огня, – гордо заявила Кэтрин. – Продемонстрировать не могу, запрещено вне института колдовать. А ты?

– Похоже, что воздуха. Когда я в кафе сильно разозлилась на отца, – Айрис поморщилась, что пришлось произнести последнее слово, – в помещение хлынул сильный поток ветра, пока я не успокоилась. А до этого, когда увидела маму без сознания, поднялся вихрь, но тогда я не придала этому значения.

– А второй не знаешь ещё?

– Не уверена, утверждать пока не буду, – пожала плечами Айрис. – А у тебя какой второй, если не секрет?

Вдруг за дверью послышался голос Чарльза, позвавший её. Айрис спрыгнула с кровати и вышла в коридор. Голос деда всё ещё звал её, но уже, казалось, с первого этажа, хотя девушке показалось сначала, что он был прямо за дверью. Спустившись по лестнице, она увидела, как дед махал ей рукой, но тут из дверного проёма гостиной показался ещё один Чарльз. Айрис застыла на месте, поражённая. Позади послышались шаги Кэтрин.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы не тратила уникальный дар на игрища? – пробурчал один из Чарльзов, после чего один из них растворился.

– Я рассказывала сестре о магии, и она спросила о моём даре, вот и всё, – невинно пожала плечами Кэтрин.

– Иллюзии? – догадалась Айрис. – Разве ты не говорила, что нельзя пользоваться магией вне пределов института, в котором учишься?

– Стихийным даром нельзя, а вот личным можно, его невозможно отследить.

Кэтрин подмигнула ей и довольно улыбнулась, не обращая внимания на ворчание дедушки. Чарльз, хоть и прихрамывая, двигался бодро. В его дымчатых глазах с оттенком зелёных крапинок блеснула искра.

– Ну всё, теперь замучает тебя байками про свою службу, – хихикнула Кэтрин.

– Вы служили? – с интересом спросила Айрис.

– Внучка моя, можешь говорить со мной на «ты», – отмахнулся дедушка.

Он начал монотонно рассказывать историю, как попал в западню с тёмными колдунами, как старый друг вытащил его из западни. Чарльз активно жестикулировал, согнувшись, едва не подпрыгивал, пытался как можно быстрее скрыться за угол гостиной, словно за укрытием, пока не послышался хруст костей. Дедушка охнул, но остался таким же улыбчивым, хоть и было видно, что ему стало больно. Девушки подскочили к нему, испугавшись. Проходивший мимо Кристиан буркнул:

– Папа, ты опять за своё? Тебе же врач говорил: никаких резких движений и больше отдыха.

– Ко мне внучка приехала, что же я должен лежать! – возмутился Чарльз.

– У меня нет времени на препирательства. Присмотрите за ним, внучки, – выделил он последнее слово, накидывая куртку на плечи, и скрылся за входной дверью.

Айрис даже не посмотрела в сторону отца, беспокоясь о дедушке. Кэтрин же кивнула дяде и проводила его взглядом. Чарльз растирал поясницу, другой рукой опираясь на трость. Прикусив губу, Кэтрин выдержала паузу и нарушила тишину:

– Там, кажется, твой сериал начинается, – будто бы невзначай напомнила она.

– Да что я там не видел, – отрицательно покачал головой он.

– А если мы посмотрим его с тобой? – предложила Айрис.

Чарльз тут же перестал сопротивляться и согласился. Девушки переглянулись друг с другом, безмолвно обрадовавшись, что им удалось уговорить деда. Когда он лёг на диван, послышался облегчённый хриплый вздох. Отдых действительно был нужен старику. Девушки уселись на мягкий ворс ковра и включили телевизор. Свой сериал Чарльз так и не захотел смотреть, закапризничав, словно маленький ребёнок. Кэтрин включила серию фильмов о мальчике, который выжил. И она вместе с дедом стали сравнивать мир волшебников вселенной книг со своим. Айрис в основном не смотрела фильм, а слушала причитания деда и усмешки Кэтрин.

– Да ладно вам, это лишь художественное произведение, оно не обязательно должно совпадать с нашим миром магии. Это даже, думаю, к лучшему, – прокомментировала Айрис.

Чарльз с досадой закивал, сев на диван; он перестал лежать, когда ему стало лучше. Потом девушки пожарили попкорна, и они втроём досмотрели оставшиеся фильмы.

Кристиан вернулся под самый вечер невероятно уставший. Он застал дедушку, храпящего на диване, и сладко спящих девушек на полу, обложенных подушками. Айрис проснулась, когда Кристиан стряхивал капли с куртки. Девушка потянулась и тихо поднялась, стараясь не разбудить спящих сестру и дедушку.

– Ты весь мокрый. Там дождь? – удивилась Айрис.

– Да, ливень пошёл, – ответил он, вешая шляпу на крючок. – Будешь кофе?

– Давай.

Айрис прошла за ним на кухню и с изумлением взглянула в окно. Кристиан включил кофемашину, спросив, добавить ли ей молока. Девушка кивнула, глядя, как капли дождя стекают по стеклу.

– Невероятно, но мне снился дождь, – призналась она.

– Снился? – переспросил отец, повернувшись к ней.

Айрис кивнула и отошла от окна, присев за стол. Кристиан взбил молоко и разлил его вместе с пенкой по кружкам. Поставив корзинку с печеньем, он подал горячий напиток дочери и сел напротив. Кофе с молоком и пенкой пленительно пах тёплым молоком, смешанным с горьковатой, земляной серьёзностью кофе. Пенка, белая и нежная, лежала островком на тёмной поверхности. В этой сложной композиции Айрис вдруг обнаружила рисунок на пенке. Он был случайным – просто след от последнего, небрежного движения ложки или результат неравномерного наливания, но контурами напоминал растущий полумесяц.

– Часто тебе снится то, что сбывается? – спросил отец с интересом.

– Бывает иногда, – задумалась она. – Однажды мне снился снег, а когда я проснулась, увидела, что за окном шёл первый в году снег, как сегодня дождь. То же самое повторилось и с первой грозой.

– Такое случается только с погодой?

– Нет. Много лет назад, когда я ещё была ребёнком, у бабушки с дедушкой пропал пёс. Он жил у них во дворе в будке на цепи. И как-то раз ему удалось снять ошейник и сбежать. Мы не могли его найти три дня и начали беспокоиться. Ночью мне приснилось, как он бегает по аллее около парка, находящегося недалеко от нашего дома. Я рассказала об этом маме, и когда она шла на работу по этой аллее, то заметила, как наш пёс там бегает. Она позвонила дедушке, и он вернул его домой.

– Ничего себе, – улыбнулся Кристиан и задумчиво опустил взгляд на свой кофе. – А до недавнего происшествия тебе ничего не снилось?

– Нет, – честно ответила Айрис, сделав глоток горячего напитка.

– Но перед взрывом вы явно шли к выходу на улицу. Позволь спросить, почему?

– Ладно, расскажу, – вздохнула она, поставив кружку на стол. – Всю неделю мне чудился странный запах, мама его не чувствовала, но мне воняло постоянно. В день взрыва он стал сильнее, и я смогла понять, что это газ. Некое чувство будто позвало меня на улицу как можно скорее, но мы не успели выйти.

– Теперь я понял, – Кристиан оживился. – У тебя было предчувствие опасности. Обычно стихийный дар проявляется первым, но твой личный всегда был с тобой – дар предвидения. И это предопределяет твоё будущее.

– Как это предопределяет? – в недоумении спросила Айрис.

– Я обещал тебе достойное образование, помнишь? Предсказателей в мире магии немного, а действительно сильных и вовсе единицы. Дело в том, что видения хаотичны, вызвать их можно, но невозможно контролировать так, как, например, создаёт иллюзии Кэтти. Дар может показать незначительное видение, влияющее на твою жизнь, а может показать то, что изменит мир в глобальном масштабе. Последних магическое сообщество особенно ценит. Если преуспеешь в развитии своего дара, у тебя будет блестящая карьера и беззаботная жизнь, полная достатка и уважения в обществе. Я помогу тебе поступить в элитный институт, где учится Кэтрин, там обучают искусству прорицания.

– Звучит довольно сложно. Я, конечно, могу пообещать стараться, но вдруг затея обернётся провалом? – засомневалась Айрис.

– Я не посвящён в детали прорицания, но знаю, что в освоении это направление магии действительно сложное. В любом случае, следует доучиться и получить диплом. Дальше сможешь выбрать себе подходящую работу, хоть в астрологии, хоть гадалкой или ещё престижнее – Оракулом.

– Значит, я смогу сама помочь маме? – с надеждой спросила она.

– В выздоровлении нет, слишком много времени потратишь, которого сейчас нет. Я выполню свою часть уговора, как обещал.

– А какие у тебя дары? – решила она перевести тему.

– Никаких, у меня не пробудилась магия, как и у покойного брата, – выдержав паузу, признался он.

– Поэтому вы думали, что магия рода угасла, – заключила Айрис вслух.

– Как ты, наверное, знаешь, Кэтти не родная дочь моему брату. Ты единственная наследница рода Валуа, обладающая магией. Я рад, что ты с ней поладила. В институте вы будете вместе, и адаптация для тебя должна пройти легче.

– Да, ты должен быть ей благодарен, она умело защищает тебя от моих нападок. И, похоже, это сработало, судя по тому, как мы нормально сейчас разговариваем, – Айрис отвела взгляд.

– Вот как? – удивился Кристиан. – А я всё не мог понять, как к тебе подступиться.

– В этом нет нужды, – отстранилась она от него. – Теперь я злюсь на тебя за то, что раньше не познакомил меня с ними.

– Я совершил много ошибок, которых уже не исправить, но позволь дать мне шанс, – попросил он с теплотой в голосе и протянул руку.

– Ладно, – вздохнула она и вложила свою ладонь для рукопожатия. – Спасибо за кофе.

С этими словами Айрис взяла свою опустевшую кружку и отошла к раковине. Кристиан улыбнулся ей вслед, затем отвёл взгляд, полный сожаления.

После этого разговора прошло несколько дней. Каникулы Кэтрин подходили к концу. Кристиан вместе с Чарльзом приложили все усилия, чтобы успеть зачислить в институт и Айрис. Сестры проводили много времени вместе, Кэтрин показывала ей город, где жили маги. В магазинах они купили для Айрис вещи, необходимые для обучения: котёл для приготовления зелий; измельчители для ингредиентов; множество колб для занятия алхимией; карты таро, гадальные кости и хрустальный шар для прорицания.

В ночь перед поступлением Айрис приснился странный сон. Она видела комнату, похожую на кабинет. Он, расположенный на одной из высших точек университетского замка, заливался светом и воздухом, представлял собой пространство, выполненное в светлых тонах белого мрамора и позолоты. Стены были отделаны плитами полированного мрамора молочного оттенка, в которых отражался холодный свет луны. Сводчатый потолок украшали лепные узоры из того же светлого камня, сложные геометрические переплетения, напоминающие незавершённые магические формулы из тончайших линий позолоты.

Окна, почти от пола до потолка, были застеклены бесцветным, идеально прозрачным кристаллом. Они открывали вид на бескрайнее звёздное небо и далёкие горы, делая комнату частью огромного мира. На массивном рабочем столе из светлого дерева горела одна руна, служившая главным источником освещения. Она излучала устойчивое, не мерцающее голубое сияние, холодное и чистое. Полки с книгами не покрывали стены целиком, а расставлялись как отдельные архитектурные элементы – стеллажи из того же светлого мрамора, образующие низкие колонны или арки. Сам рабочий стол сидящего за ним юноши был почти пуст. Кроме светящейся голубой руны на нём находился лишь один магический чертёж на листе белоснежной бумаги и хрустальная линза. Никакого хаоса или нагромождения древних свитков. Это отражало принцип мышления незнакомца, явно привыкшего к порядку.

Он сидел, не двигаясь, весь собранный в точку острейшего внимания. Длинные волосы цвета зимнего инея были оттянуты назад в строгий хвост, открывая высокий, чистый лоб. Свет от светильника, висевшего прямо над столом, падал холодным сгустком, выхватывая из полумрака кабинета только кисти его рук, инструменты и необработанный камень, зажатый в серебряных тисках.

Его руки двигались без спешки или грубой силы. Каждое движение казалось выверенным, доведённым до автоматизма, и оттого – бесконечно спокойным. Он дышал ровно и тихо, в такт своим действиям. Вдох сопровождался лёгким касанием алмазной грани к поверхности камня. Выдох – упругим, уверенным нажимом. Раздавался едва уловимый, высокий звук, похожий на хрустальный звон. Его глаза, цвета тёмного янтаря, были прикованы к камню.

Молодое лицо, прекрасное и отстранённое, казалось неподвижным. Лишь лёгкая тень сосредоточенности лежала между безупречно очерченных бровей. Черты были утончёнными: высокие скулы, прямой нос, плотно сжатые губы. Он обрабатывал камень. Пыль, поднимавшаяся от резца, напоминала магическую субстанцию. Она не падала на стол, а медленно кружилась в луче света, переливаясь бледным, призрачным сиянием. Наконец, произошла реакция. Камень стал светиться и сделался полупрозрачным. Юноша устало и довольно улыбнулся уголком губ.

И тут Айрис проснулась.

Глава 4. Птичье гнездо

Наступил последний день каникул Кэтрин и первый день поступления Айрис в Институт Магии. Поезд набирал ход, отстукивая по стыкам рельсов размеренный такт. В закрытом купе пахло деревом и сладковатым ароматом слоек с яблоком и корицей, которые девушки взяли с собой в дорогу. Кэтрин устроилась у окна, положив ладонь на прохладное стекло. За ним проплывали, сменяя друг друга, тёмные силуэты сосен и размытые огни далёких городов. Айрис сидела напротив, удерживая на коленях бланк с эмблемой института в виде белой совы – животного, олицетворяющего мудрость и интеллект. Девушка внимательно изучала свою программу обучения. Кэтрин, не отрываясь от окна, протянула через стол завёрнутую в салфетку ароматную слойку и поставила термокружку с горячим кофе.

– Может, всё-таки поешь?

– Пока не хочется, – ответила Айрис, на мгновение посмотрев на сестру.

– Ты говорила это час назад. Приедем не скоро, поешь.

– Ладно, ладно. Сейчас.

Айрис послушно взяла слойку, но лишь откусила маленький кусочек. Тишина в купе была особая, насыщенная, полная невысказанных мыслей. Они ехали вдвоём. Кэтрин уже отучилась год, а для Айрис всё было впервые.

– Боишься? – спросила Кэт.

– Нет, – слишком быстро ответила Айрис и покраснела. – Не то чтобы боюсь… Просто меня смущает количество предметов.

– Их много, правда. На то он и элитный институт, – отозвалась Кэтрин.

Поезд дал протяжный, тоскливый гудок, замедляя ход перед какой-то станцией. В окне поплыли крыши низких строений и несколько одиноких фигур на перроне. Остановка оказалась короткой; под их вагон лишь стукнули, проверив буксы, и тяжёлые колеса снова заскрежетали, набирая инерцию.

– В программу, оказывается, включены и обычные дисциплины, – удивилась Айрис. – Матан, гражданское право, налоги и налогообложение, экономика…

– Всестороннее образование, – подытожила Кэтрин. – Магию изучать гораздо интереснее.

– Первое мне ближе, – призналась Айрис. – А вот всё, что связано с магией, кажется невероятно сложным. Алхимия, травничество, эликсироделие, древние руны, трансмутация, арканные формулы, артефакты, барьерная магия…

– Последние три проходят каждый по своему направлению. Барьерная магия – моё, а арканные формулы будут твои. Остальные – общие, их изучают все.

– Вот как? Значит, мы будем с тобой пересекаться на лекциях? – спросила Айрис с воодушевлением.

– Нет, к сожалению. Я на втором курсе, а ты на первом, – вздохнула Кэтрин. – Но в любом случае я постараюсь быть рядом, обещаю.

– Спасибо, – тепло улыбнулась девушка.

Поезд продолжал мерно покачиваться. Серая и влажная ноябрьская тоска прилипала к стеклу частыми каплями дождя. Впереди показался шумный вокзальный перрон среди чужой суеты большого города. Такси доставило сестёр к институтскому порогу.

Даже на рассвете территория учебного заведения, казалось, светилась белыми чистыми огнями. Она располагалась на обособленном плато, окружённом со всех сторон древним, туманным лесом. При переходе через невидимую черту тишина леса сменялась лёгкой, едва уловимой гудящей мелодией сосредоточенной магической энергии. Здесь белый мрамор, позолота и живая зелень сливались в невероятно красивую картину. Окружение было разбито на серию террас, поднимающихся по склону холма, и напоминало парк, в котором возникли изысканные дворцы. Девушек встретила декан факультета Астрариума и сопроводила их в Центральный корпус.

Это было грандиозное здание в форме ротонды, опоясанное колоннадой из белоснежного мрамора с прожилками лазурита. Казалось, крышу покрывало настоящее золото, и под последними лучами солнца она сияла мягким, не ослепляющим светом. Широкая лестница, ведущая к главному входу, также была мраморной, а её перила – ажурным литьём из позолоченной бронзы. По обе стороны от лестницы в каменных вазах цвели магические кусты. В этом здании находились Администрация и залы для лекций.

Декан представилась как Аманда Вудс. Женщина выглядела молодо, но её зрелый возраст выдавали несколько морщин, скопившихся на лбу; она была одета строго в белый костюм, на вороте красовалась золотая эмблема в виде ворона. Укладка волос цвета какао выглядела элегантно, локоны струились к плечам, а лёгкий макияж подчёркивал карие глаза.

Декан казалась строгой, но говорила с Айрис вежливо и даже с ноткой теплоты. Она коротко объяснила про обучение, экзамены, территорию института и то, где находится общежитие. Айрис старалась слушать и запоминать всё, что ей говорили, однако внимание её цеплялось за удивительные вещи, казавшиеся магам обыденностью. В кабинете освещение давали не лампы, а левитирующие над золотыми сферами кристаллы; бумаги летали по воздуху, распадаясь из одной кучи в разные стопки. Даже ручка оживлённо что-то записывала на листах. Получив подписанные документы от новой студентки, женщина отпустила девушек.

От главного здания расходились лучами три главные аллеи, вымощенные светлой плиткой. Северная тропа вела к низкому длинному зданию Лабораториума, как назвала его Кэтрин. Фасад был более строгим, но тот же белый мрамор использовался и здесь. Длинная галерея перед входом утопала в зелени висячих садов: по резным решёткам из того же позолоченного металла струились потоки цветов, а в небольших бассейнах у колонн плавали лилии с хрустальными лепестками.

Восточная аллея, поднимаясь выше по склону, вела к двум важным зданиям. Первое называлось Атриум и служило библиотекой. Здание представляло собой массивное, но кажущееся невесомым сооружение под стеклянным куполом, опирающимся на тонкие мраморные опоры. Второе, чуть в стороне, называлось Оракулион.

Кэтрин повела за собой Айрис по западной аллее. Чемоданы и сумки висели в воздухе и летели за ними. Впереди показалось студенческое общежитие, состоявшее из двух пятиэтажных корпусов, расположенных перед внутренним садом. Архитектура казалась лёгкой, с высокими окнами и балконами. Стены были выдержаны в белом цвете, но лоджии и обрамления окон выделялись позолотой. В центре сада бил фонтан, окружённый серебристой листвой.

– Студенты первого и второго курсов живут в левом здании, преподаватели и третьекурсники – в правом, – пояснила Кэтрин. – Самих обучающихся не так много, попасть сюда может не каждый.

– Декан сказала, что у меня место бюджетное, – вспомнила Айрис. – А ты на платном?

– Бюджетные места всем дают только по направлению Прорицания; остальным же предоставляют по-разному, но очень мало. Мастерам артефактов – десять, барьерщикам – восемь, а магическим инженерам всего пять. Я, к сожалению, не попала в их число, а обучение довольно дорогое. Кристиан и Чарльз не обязаны платить за меня, поэтому хочу в будущем, когда начну работать и хорошо зарабатывать, отдать им этот долг.

– Благородно, – отметила Айрис. – Помню, что прорицателей мало в магическом мире, поэтому им предоставляют бюджетные места?

– Именно так, – подтвердила её догадку Кэтрин. – Везёт же, у тебя будет стипендия, а мне приходится как-то умещаться в деньги, которые выделяет дядя.

– Не знаешь, сколько дают?

– Прилично, больше, чем на всех направлениях, если честно, поэтому прорицателей здесь недолюбливают. Но я никому не дам тебя в обиду, пусть только попробуют, – в голосе Кэтрин послышалась внушительная и уверенная угроза, чему Айрис удивилась: прежде она не видела девушку такой.

– Спасибо, – краем губ улыбнулась она.

Войдя в здание, девушек встретил комендант общежития. Мужчина пожилых лет осмотрел эмблемы каждой. У Кэтрин тоже была золотая, но в виде другой птицы – сойки. Как позже она объяснила Айрис, каждая эмблема определённой птицы имела своё значение и олицетворяла направление обучения. Аурическую Инженерию представляла птица-ткачик, считающаяся одним из лучших архитекторов в животном мире и проявляющая высокий уровень инженерного мышления при обустройстве жилья. Артефактный Синтез олицетворял мифический феникс, который сгорает и восстаёт преображённым. Факультет Кэтрин – Энергетического Сдерживания – представляла сойка, известная как отличный защитник территории, громко кричащая при появлении хищников или людей. У направления Айрис – Астрариума – был ворон, считающийся вещей птицей. Символом самого института являлась сова, её изображение девушка замечала на всех корпусах учебного заведения. Как пояснила ей Кэтрин, когда они поднимались по лестнице, эта птица означала мудрость, знания, эрудицию, защиту и способность видеть то, что скрыто от других.

Каждый этаж принадлежал разным факультетам, кроме первого. На нём располагались общая гостиная, кафе и прачечная. На втором жили фениксы, на третьем – ткачики, на четвёртом – сойки, а на пятом – вороны. Айрис рассталась с сестрой и поднялась на последний этаж. Её встретила просторная гостиная в красивом интерьере, сочетавшем фирменный белый мрамор и позолоту, только с добавлением синего цвета. На девушку смотрела статуя тёмно-синего ворона с расправленными крыльями. Дальше по коридору находились комнаты. Этаж пустовал, создавая у Айрис ощущение, что она ошиблась. Но когда она вошла в свою новую комнату, там на кровати сидела девушка, хихикающая в экран телефона.

– Привет, – сказала Айрис.

Незнакомка удивлённо уставилась на неё и отложила телефон. Первым, за что взгляд Айрис зацепился, были нежно-розовые волосы девушки, собранные в два пучка, и глаза, казавшиеся в полутьме светло-серыми, но когда она приблизилась, они оказались мятного цвета. К белой пижаме с чёрными маленькими сердечками была прицеплена малиновая бабочка.

– Привет, – ответила она. – Видимо, ты моя новая соседка?

– Да, меня зовут Айрис Валуа.

– Элина Белл. А ты случайно не родственница Лисы?

– Кого? – в недоумении спросила Айрис.

– Ах, ты же новенькая! Я про Кэтрин, – улыбнулась Элина.

– Она моя сестра, – подтвердила Айрис.

– Понятно. Располагайся.

С этими словами Элина плюхнулась на свою кровать, примыкающую к стене, усеянной бабочками и плакатами знаменитых актёров и актрис. Айрис осмотрела комнату: к кровати напротив была приставлена тумбочка с двумя ящиками, рядом возвышался до потолка шкаф для вещей и пустой рабочий стол. На длинном широком подоконнике большого окна лежал плед и подушка, а также стоял горшок с цветком. Стол Элины был завален листами, исписанными странными символами, и разноцветными карандашами и мелками. Полку занимали книги, а именно учебники, как подумала Айрис, судя по названиям на корешках. Она обернулась на левитирующий в воздухе чемодан с сумкой и застыла, думая, что же ей с этим делать. Элина недолго наблюдала мучения новой соседки, пытавшейся открыть подвижный чемодан, и прошептала заклинание, после чего вещи медленно опустились на пол.

– Спасибо, – облегчённо выдохнула Айрис. – Научишь меня этому?

– Когда освоишься в магии, – кивнула Элина. – Сейчас не хотелось бы, чтобы ты разворотила ненароком комнату.

Девушка принялась разбирать вещи. Разместила уход для волос, полотенца и зубную пасту с щёткой в ванной на отдельной полочке и вернулась в комнату, не встретив никого на пути. Создавалось такое ощущение, что на этаже находились только она с Элиной. Айрис поинтересовалась об этом у соседки.

– На этом факультете нас всего пятеро, включая тебя. Парни живут в отдельной комнате, сейчас один наверняка залипает в телескоп в Оракулионе, а другой заперся в спальне, потягивая кальян. Мы все четверо первокурсники, а единственный третьекурсник живёт в соседнем общежитии.

– Ого! – удивилась Айрис. – Три года он учился один?

– Не совсем, просто не все дошли до конца, так сказать, – загадочно ответила Элина.

Вдруг в дверь постучали. В комнату вошла Кэтрин вальяжно, словно была у себя дома. Сначала она осмотрела сестру, потом переглянулась с Элиной.

– Лиса, – кивнула та.

– Бабочка, – ответила тем же Кэтрин и подошла к Айрис. – Как ты тут?

– Нормально, – улыбнулась девушка и нахмурила брови: – Почему вы так обращаетесь друг к другу?

– Это прозвища, которые дают каждому, кто учится здесь, – ответила Элина. – Тот, кто дарует тебе «новое имя», становится твоим покровителем. Моё – Бабочка.

– Тебе подходит, – заметила Айрис. – Кстати, хотела спросить, завтра же начнётся учёба, где посмотреть расписание? У вас есть сайт или что-то типа того?

– У нашего института есть два приложения. Одно для учёбы, называется «Совариум», второе – социальная сеть для студентов «Совятник».

Бабочка и Лиса окружили Айрис, доставшую свой новый телефон, который недавно купил ей дедушка. Она начала устанавливать новые приложения, представлявшие собой закрытые платформы, доступ к которым возможен только магам-студентам этого института. При входе Айрис наткнулась на проверку системы безопасности; сестра и соседка помогли ей, объяснив, что эмблема, которую ей выдали, содержит магию и является не только её пропуском на территорию магического института, но и ключом к магическим технологиям. Приложив золотого ворона к экрану телефона, система пропустила новую студентку, и Айрис открыла свои новые профили, чему искренне удивилась, ведь ранее не могла представить, что магия может взаимодействовать с обычным телефоном или компьютером. Тут же прозвенело уведомление, сообщающее, что девушке необходимо сегодня до конца дня забрать учебники в библиотеке здания Атриума.

Айрис не заметила, как вышла с Кэтрин на улицу. Она с интересом изучала Совариум. Интерфейс отражал стиль института: белый фон с золотыми лентами. Её порадовали подсказки в виде маленьких сов, Айрис быстро нашла своё расписание. Совятник же отличался и был похож на мессенджер как у обычных людей. Только сообщения доставлялись со звуком уханья, а анимированные совы махали крыльями. Групповые чаты, личные переписки, лента постов, клипы и видео были привычны для Айрис. Но в эту социальную сеть ей только предстояло погрузиться.

– Потом ещё насмотришься, пошли, – махнула Кэтрин.

– Что-то я в панике, – задрожала Айрис. – Как мне учиться, если ничего не знаю о магии? Половина семестра уже прошла.

– Не так уж ты и много пропустила. С индивидуальным обучением быстро догонишь остальных. Сначала, конечно, будет сложно, поэтому ты записывай всё, что диктуют на лекциях, даже если не понимаешь. Не волнуйся, я буду помогать тебе как смогу, в остальном можешь доставать вопросами Бабочку, она тоже на первом курсе.

– Кстати, у тебя самая подходящая кличка, Лиса, – усмехнулась Айрис.

– Ещё бы. Меня же ею одарил сам Сфинкс, – хвастливо ответила она.

– Кто это?

– Он красавчик, учится на третьем курсе на твоём факультете, – мечтательно ответила Кэтрин.

– Элина рассказывала мне о нём! – ахнула Айрис.

– Бабочка, – поправила она.

– У всех что, аллергия на имена? – выгнула бровь Айрис.

– Так принято. Считай это негласным правилом среди всех студентов. По имени тебя могут называть только преподаватели, главное – тебе по кличке случайно кого-то из них не позвать, – Лиса хихикнула. – Конечно, они делают вид, что не подозревают, что их наделили кличками, но я уверена, преподы знают.

– А что насчёт меня?

– Пока прозвища у тебя нет, все вокруг будут называть тебя Вороной, как птицу факультета, – объяснила Лиса.

Вся территория между зданиями была тщательно спланированным садом. Стриженые газоны контрастировали с дикими лужайками, где росли светящиеся по ночам белые цветы. Повсюду стояли мраморные скамьи под небольшими павильонами с позолоченными крышами. Через ручьи с чистой водой были переброшены изящные мостики, а в тени вековых дубов стояли статуи великих магов прошлого, также высеченные из белого мрамора.

Они зашли в Атриум. Помещение внутри оказалось просторным и красивым. На глянцевой кристально чистой плитке отражался свет от нескольких ярких кристаллов на люстре. Главным украшением зала стали колонны, которые обвивали золотые ветви с листьями. Левый ход вёл в огромную двухэтажную библиотеку, крыша которой была стеклянная. Айрис ахнула от восторга, взглянув на небо, усеянное звёздами. Затем с помощью эмблемы ворона девушка получила две стопки учебников. Кэтрин, она же Лиса, зачаровала их, теперь они летели по воздуху за ними по пути обратно в общежитие.

Айрис была искренне благодарна Кэтрин, что та не оставляет её одну. Девушка чувствовала неловкость и напряжение из-за прикованных к ней взглядов других студентов, которые им встречались по пути то на улице, то в общежитии. Уже на своём этаже она столкнулась с двумя парнями, о которых ранее говорила соседка. Они оживлённо о чём-то спорили, пока Айрис не появилась в гостиной. Первый недовольно хмурился и держал подмышкой футляр, предположительно с телескопом. Казалось, что его тёмные, почти чёрные, волосы встали дыбом. Карие глаза осмотрели Айрис с ног до головы. Его собеседник медленно повернулся, с безмятежностью кинув взгляд дымчатых глаз в сторону девушки.

– Что ты здесь делаешь? – спросил тот, который держал футляр.

– А я говорил, что нас ожидает пополнение, – ответил за неё второй.

– Слово «пополнение» имеет много значений, – вздохнул первый. – Думал, ты про другое говорил, а я на Фиалку наорал.

– Я только поступила, – прервала их Айрис.

– Добро пожа-аловать, Ворона, – расслабленно сказал второй, взъерошив короткие волосы тёмного шоколада. – Я Туман, будем ходить на занятия вместе.

– Зодиак, – представился другой.

– Мне ещё надо вещи разобрать. Увидимся, – сказала Айрис.

Когда парни кивнули, она прошла мимо них и направилась в коридор. До неё ещё доходили отрывки их перепалки. Казалось, что даже появление новенькой не смогло спасти этих двоих от препираний.

– ... подумал, Фиалка беременна от тебя? – прыснул от смеха Туман.

– А что я мог подумать после твоего пророчества о «пополнении»? – раздражённо рявкнул Зодиак. – Опять всю комнату напарил! Зайти невозможно!

Перед тем как закрыть дверь, Айрис тихо усмехнулась, едва сдерживая смех. Парни подняли ей настроение. Бабочка сидела на подоконнике, укутавшись в плед, с чашкой ароматного чая и смотрела на ноутбуке сериал, который Айрис не смотрела, но поняла по диалогам, что он турецкий. Разложив все учебники по полкам, а вещи в шкаф, она, наконец, устало плюхнулась на свою постель. Убрав магией цветок и ноутбук с подоконника на стол, Элина пригласила Айрис сесть напротив. Та охотно согласилась, взяв свою подушку, и расположилась напротив соседки.

Они разговорились, на удивление, легко. Бабочка словно оправдывала свою кличку, была милой и приятной в общении. От неё Айрис узнала, почему у Зодиака и Тумана такие клички. Первый фанатично любил астрономию и жутко бесился, когда этот предмет путали с астрологией, даже если в шутку. Второй же получал видения с помощью паров от кальяна. Парни жили в одной комнате, и из-за обильного курения Тумана спальню заволакивало так много пара, что не было видно ничего. Это становилось причиной их ссор, в итоге Зодиак стал чаще проводить время в Оракулионе, созерцая звёзды и изучая астромантию. Сегодня же Айрис с ними столкнулась по этой же причине – парни проветривали свою комнату. Но как бы то ни было, пророчество Тумана оказалось верным – факультет Астрариума пополнился новой студенткой.

Глава 5. Столкновение

Всё утро Айрис переживала, как ей не только успеть на каждую пару, но и вникнуть в то, что будут говорить преподаватели. Поправляя свои чёрные волосы до плеч перед зеркалом, она то и дело поглядывала на телефон, проверяя время. Бабочка же расслабленно сидела на кровати и красила ресницы. Лучи солнца пробивались сквозь высокое стрельчатое окно, окрашивая комнату в пастельно-золотистые тона.

– Переживаешь? – нарушила тишину Элина.

– Не то слово, – призналась Айрис.

– Ты немного пропустила, лекции я дам тебе переписать.

– Не в этом дело, я ничего не знаю о магии, – вздохнула она.

– Ничего страшного, – махнула рукой Бабочка. – Ты ведь здесь как раз, чтобы узнать. Тем более практически на все занятия мы будем ходить вместе. А если станет совсем сложно, можешь спрашивать меня или попросить менторства у одного из преподавателей. Обычно это делают на последнем курсе для написания дипломной работы.

– Спасибо, Элина, – с теплотой ответила Айрис.

– Называй меня Бабочкой, особенно при остальных, ладно?

– Да, помню. Просто ещё не привыкла, – виновато отвела взгляд девушка.

Закончив укладку волос, Айрис взглянула на телефон, когда пришло уведомление. Совариум приятно удивлял: в оповещении мелькнуло напоминание, какая именно, во сколько и по какому предмету скоро будет пара. Времени ещё было достаточно, чтобы успеть позавтракать. Девушки спустились на первый этаж, где находился кафетерий.

Воздух был густым от ароматов: здесь смешивались запахи свежесваренного кофе, горячей выпечки с пряностями и сладкой каши. Студенты заполнили зал, создавая монотонный шум из разговоров, смеха и шелеста страниц. Однако в тот момент этот привычный гул резко смягчился. Все началось с одного взгляда, брошенного из группы старшекурсников. Затем ещё один, от девушки с серебряной гребёнкой в волосах. Множество взглядов, словно магниты, постепенно остановились на одной точке – на новенькой девушке, зашедшей вместе с Бабочкой. Свет из окон, игравший на позолоте рам и ярких витражах, казалось, не касался, а огибал фигуру Айрис. Шёпот начался не сразу, пока из дальнего угла не пронеслось слово, тихое, но отточенное, как лезвие:

– Ворона.

Слово повисло в воздухе, напитавшись особым смыслом. Шёпот не был злобным, а наполнен любопытством. Айрис старалась не обращать внимания на шелест голосов вокруг и вести себя естественно и уверенно, несмотря на неловкость и смущение. Вслед за Бабочкой, которая схватила круассан с чаем, она взяла порцию пшённой каши и чашку кофе за стойкой. Вдруг за одним из столов показалась машущая рука. Увидев рыжую макушку сестры, Айрис полегчало на душе, всё, что вызвало тревогу, словно перестало существовать.

– Надо же, какая честь, – буркнула Бабочка и, заметив недоуменный взгляд соседки, уточнила: – Завтракать в компании соек.

– А ты никогда не… – удивилась Айрис.

– Иди. Очевидно, Лиса позвала только тебя.

– Если хочешь, пойдём со мной.

Бабочка неуверенно посмотрела на столик, где сидела Лиса со своими однокурсниками, затем в угол кафетерия, где на неё смотрели Зодиак, Туман и девушка с синими волосами. Заметив лёгкое замешательство на лице соседки, Айрис взяла её под руку и потянула за собой. Бабочка не сопротивлялась, лишь неловко смотрела по сторонам. Когда девушки подошли к столику, Кэтрин представила своих друзей. Кличку каждого Айрис не смогла запомнить, поэтому предпочла позавтракать молча, сейчас её голова была забита переживаниями из-за предстоящей учёбы. Но поняла она одно: студенты факультетов в основном держатся только друг с другом, остальных считая чужаками. Теперь не только Айрис стала объектом внимания, но и Бабочка, которая, видимо, не привыкла к такому, была сдержанна и сидела как натянутая струна.

В момент, когда кружка кофе почти опустела, глаза Айрис внезапно и прямо встретились с взглядом одного из старшекурсников, наблюдавшего за ней наиболее пристально. Это был не долгий контакт, а всего лишь мгновение. Парень, побритый налысо, из-под футболки по рукам и шее виднелись татуировки, перевёл взгляд светло-карих глаз на сидящую рядом с ней Кэтрин. Сестра же удивила Айрис, когда подмигнула этому парню и отвернулась.

Покончив с завтраком, Айрис вместе с Бабочкой и Лисой вышли на улицу. Там девушка решила спросить, что это был за парень. Среди общей массы студентов он выделялся не только внешне, но и тем, что сидел от всех обособленно, один за столом. Айрис не знала его, но первое впечатление о нём сложилось неоднозначным. От пристального взгляда веяло пафосом и надменностью, а отстранённость от всех вокруг настораживала.

– Я тебе о нём говорила – Сфинкс, – ответила Лиса и мечтательно подняла лицо к небу.

– Единственный третьекурсник из Астрариума, – вспомнила Айрис.

– Сейчас начнётся, – вздохнула Бабочка и закатила глаза.

– Он только меня нарёк Лисой, ничего ты не понимаешь, – шикнула на неё Кэтрин.

– Ага, слюни только подбери, дурочка влюблённая, – фыркнула Бабочка. – Второй год идёт, а он на тебя и не смотрит.

– Ну конечно, – нахмурилась Лиса, переглянувшись с сестрой.

Айрис промолчала, решив не доказывать обратное, хотя недавно видела, как Сфинкс смотрел на Кэтрин, а та ему играючи подмигнула. Подумала, что сестра сама ей расскажет подробности наедине, если попросит. Вдруг на её телефон пришло уведомление.

– Меня вызывает ректор, прямо сейчас, – прервала разговор Айрис. – А как же пары?

– Иди, не думаю, что профессор Рид отчитает тебя за опоздание, – сказала Бабочка.

– Ладно, – растерянно ответила Айрис.

– Увидимся, птичка, – подмигнула ей Лиса.

Сестра и соседка продолжили идти по восточной аллее, Айрис поспешила к главному корпусу. Совариум продолжал радовать, указывал во всех уведомлениях не только здание, этаж и кабинет, но и преподавателя. Сейчас приложение выдало информацию про главного ректора института. Уже стоя перед тяжёлой дверью его приёмной, девушка ощущала, как её собственное магическое поле, ещё нестабильное от волнения, начинало реагировать на окружающее пространство. Атмосфера здесь была не просто торжественной, а насыщена интеллектом. Каждый предмет в приёмной – старинные часы с магическим механизмом, портреты прошлых ректоров, выглядывающие из тёмных рамок, даже воздух, наполненный ароматом старых книг и остывшего лавандового чая – казалось, наблюдал и оценивал.

Её пальцы, спрятанные в складках платья, дрожали. Айрис пыталась вспомнить все правила, все советы, которые дала ей декан вчера, но мысли путались. Главный страх заключался не в том, что она скажет что-то неправильное, а гораздо глубже: что ректор увидит в ней то, чего она сама не знает. Профессор Морган, как гласил Совариум, был создателем Кристалла Аркуса, который показывал потенциал любого мага. Значит, эта встреча – не простая формальность, а первичная диагностика. Перед девушкой возвышалась тёмная дверь, на поверхности которой древесина образовывала образ совы. Страх приобрёл физические формы. Сердце стучало не в груди, а где-то в горле, мешая дышать. Руки были холодными, но ладони влажными. Айрис чувствовала, как её ещё слабая магия реагировала на скрытые защитные поля помещения: лёгкое покалывание в пальцах, мимолётное головокружение, как будто её энергия встретилась с непроницаемой стеной. Вздохнув, она открыла дверь. Ректор тут же встал из-за стола.

– Мисс Валуа, – мужчина грациозно поклонился ей. – Фредерик Морган, ректор.

Айрис сдержанно улыбнулась одними губами, удивляясь добродушному выражению лица ректора. Она ожидала строгости, надменности или гордости, но никак не теплоты. Он предстал добрым старичком без бороды, с морщинами на лбу и в стеклянных очках, хоть и в строгом классическом костюме, но никак не главным управляющим элитного университета. Профессор Морган подошёл к Айрис, говоря:

– Очень рад вас видеть, очень.

– Здравствуйте, профессор. Вы меня вызывали? – спросила растерянная девушка.

– Я хотел сказать «привет». Вот ты и в ВИМЭИ, деточка! Приветствую тебя! Я вызвал вас, чтобы сказать об этом и спросить, как дела?

– Всё хорошо, пока осваиваюсь, – смутилась Айрис.

– Осваиваетесь, – ректор выдержал паузу и пригласил присесть. – Ну конечно. Как вам наш институт?

– Волшебно, – девушка послушно опустилась в кресло напротив ректора.

– Кстати, и меня, Айрис, магия настигла внезапно, навсегда выдернув из мира обычных людей. Так что у меня особый интерес к таким студентам. Я становлюсь для них старшим братом и не удивляйся, если загляну без предупреждения раз-другой, просто так.

– Ух ты, – удивилась она и на этот раз искренне улыбнулась. – Буду вас ждать, спасибо.

– Можешь идти, – кивнул он ей.

Айрис поднялась и вышла из кабинета. Оставшись под впечатлением, она, продолжая смотреть на дверь, хотела развернуться и поспешить на пару, как вдруг врезалась в незнакомца, который шёл быстро и, судя по всему, совершенно не ожидал встретить на своём пути кого-либо ещё. Он нёс стопку папок и отдельных листов, аккуратно прижатых к груди, но один из них, самый верхний, упрямо норовил выскользнуть, и юноша, отвлёкшись на него, пытался его поправить.

Случайное столкновение, мягкое, но безвозвратное, выбило содержимое из его рук. Папки взлетели, а бумаги рассыпались во все стороны с тотальным шелестом. Наступила мгновенная тишина, нарушаемая лишь плавным кружением в воздухе нескольких последних листов, медленно падающих на пол. Айрис застыла, щёки вспыхнули от смущения и досады.

– О боже, прости, я… я не увидела… – начала она бормотать, чувствуя, как горячая волна накатывает на шею и уши.

– Это я виноват. Не ушиблась? – прозвучал его голос, спокойный и с лёгкой, искренней досадой.

Незнакомец уже присел на корточки, чтобы собрать свои документы. Но когда он поднял голову и их взгляды встретились, Айрис широко распахнула глаза. Это был тот самый юноша, которого она видела во сне перед поездкой сюда. Теперь же длинные белые волосы свободно спадали с плеч, а в янтарных глазах виднелась усталость и играл невидимый огонёк любопытства. На нём была одежда в цветах университета, похожая на мантию: белоснежная, как и волосы, с узорами позолоты. Выглядел он молодо для преподавателя, скорее походил на студента.

– Нет, нет, всё в порядке, – поспешно ответила Айрис, опускаясь рядом на пол и начиная хаотично хватать разлетевшиеся листы.

Их руки потянулись к одному и тому же листу, и кончики её пальцев едва коснулись его. Девушка отдернула руку, будто обожглась.

– Прости.

– Ничего страшного, – он улыбнулся.

Он собрал свои папки с удивительной ловкостью, сортируя листы быстрыми, привычными движениями. Она же, всё ещё смущённая, подбирала бумаги, стараясь не смотреть на их содержимое, но краем глаза улавливая сложные схемы, чертежи какого-то механизма и строки на языке, который она не знала. Это были не студенческие конспекты. На шум вышел из кабинета ректор.

– Что тут? – спросил он и, увидев двух молодых магов, ахнул: – Оу, познаёте противоположный пол, да? Мужчина и женщина вместе, такое напряжение…

Айрис залилась краской, незнакомец же спокойно смотрел на профессора, лишь выгнув бровь. Ректор ещё пробормотал что-то про воздержание и, смутившись окончательно от своих слов, скрылся в кабинете, не закончив фразу. Когда основная часть бумаг была собрана, юноша встал и, придерживая восстановленную, но теперь слегка помятую стопку одной рукой.

– Он всегда такой дружелюбный? – спросила Айрис.

– Это он грубил, – ответил незнакомец.

– Ещё раз прошу прощения, – девушка протянула ему собранные бумаги. – Мне пора на пару.

Он принял стопку, ощущая, как его пальцы снова коснулись её на мгновение. Она кивнула ему на прощание и поспешила дальше по коридору, не подозревая, что незнакомец проводил её взглядом, только затем направился по своим делам. Извинившись за опоздание, она зашла в аудиторию. Профессор Рид не отчитал её, а наоборот пригласил сесть. Как бы ни старалась Айрис вникнуть в то, что говорил преподаватель, у неё не получилось, но, следуя совету Кэтрин, записывала всё, что диктовали. Подобным образом прошло ещё несколько пар. Девушка чувствовала, как голова закипает. Когда настал обеденный перерыв, Бабочка оставила соседку, и Айрис решила встретиться с сестрой.

Столовая в Центральном корпусе служила сердцем академической жизни Высшего Института Магистерии и Эфирной Инженерии, или, как сокращённо назвал его ректор, ВИМЭИ. Самым необычным украшением, задающим тон всему залу, был пол, выполненный из редкого сорта лунного мрамора. Он обладал полупрозрачным белым оттенком с едва уловимыми прожилками серебристо-сизой дымки, а поверхность была отполирована до глянцевого, почти зеркального совершенства. Следы обуви студентов и профессоров, шагавших по залу, магически мерцали в молочной глубине, а затем пропадали. Свет от магических светильников, вьющихся под высоким куполом, удваивался, уходя вглубь пола и возвращаясь приглушённым, рассеянным свечением. В солнечные дни, когда яркие лучи пробивались через огромные витражные окна, изображающие аллегории основных стихий, на мраморе расцветали движущиеся блики, медленно плывущие по поверхности.

Зал казался огромным. Высокие потолки, расписанные фресками, изображавшими созвездия в момент их магического становления, терялись в лёгкой магической дымке. Вдоль стен располагались ряды длинных столов из светлого дерева. Скамьи были обиты плотным бархатом цвета ночного неба. Однако главным украшением служили отдельно стоящие круглые столы для преподавательского состава и почётных гостей. Зал переполнялся смесью приглушённых разговоров, звоном хрустальной посуды, шелестом почти незаметной музыки из колонок, висевших на стенах. Прохладный воздух обнимал каждого приходящего, обдавая ароматами различной еды.

Непрерывное движение в столовой приобретало плавность благодаря большому пространству. Айрис на мгновение позабыла о своих терзаниях, чуть ли не ахнув от восторга. Кэтрин усмехнулась, закрыв сестре рот, который та открыла в приятном удивлении, и повела её к стойкам с едой.

– Как проходит первый день? – поинтересовалась она.

– Ужасно, – призналась Айрис, набирая картошку в тарелку. – Я подозревала, что будет сложно, но чтобы настолько…

– Ну а как ты хотела? Всё сразу? Так не бывает, – усмехнулась Кэтрин, наливая себе чай.

– Я не поняла совершенно ничего, что рассказывали, просто тупо записывала, – тяжело вздохнула она, забирая свой поднос с едой. – Наверное, это не моё, вот и всё.

– Ты пережила всего две лекции и уже сдаёшься? – удивилась Кэтрин. – Думаешь, ты единственная такая, кто поступил сюда, ничего не зная о магии?

Айрис промолчала, сев за стол вслед за сестрой. Кэтрин принялась ковырять вилкой свой салат, а она набросилась на свой обед, состоящий из порции колбасок с картофелем и сэндвича, запивая апельсиновым соком. Ей требовалось насладиться едой в моменте тотального отчаяния.

– Что тогда скажешь делать на практике вечером по астрономии? – возмущённо буркнула Айрис. – Понимаешь, я могу высчитать матрицу или определитель, рассказать, какие показатели влияют на эффективность экономики предприятия, назвать, что влияет на чистую прибыль и как её посчитать, назвать любой счёт из плана счетов бухучёта, а не вот это всё магическое.

– Понимаю, не волнуйся так. Первое время на практике тебя не будут трогать. Сначала назначат специальную программу подготовки, чтобы ты не только наверстала, что пропустила, но и наравне с остальными начала учиться. На твоём факультете такое провернуть легче, чем на других, потому что вас мало.

– Ладно, успокоила, – выдохнула Айрис.

Последующие дни в Институте магии прошли для девушки в непрерывном потоке впечатлений. После встречи с ректором Айрис начала по-настоящему погружаться в мир магии. Зачастую утро начиналось с практического занятия по «Основам манипуляции стихийной энергией» в главном корпусе. Профессор Купер объяснял теорию, подкрепляя её практикой. Айрис ещё долго помнила, как на одном из занятий её магия впервые обрела форму, которую она создала сама. Тогда преподаватель дал задание: стабилизировать шарик хаотичной световой энергии, выдаваемый каждому студенту.

Большинство первокурсников справилось без труда. Айрис же, сосредоточенно пытаясь силой мысли сжать и успокоить мерцающую сферу, не добилась никакого результата. Профессор, подойдя к ней, мягко указал на её ошибки и попросил попробовать снова. И она, следуя его советам, позволила энергии расшириться, слегка растворив границы. Маленький ветряной вихрь окутал шарик, и он стабилизировался, но не стал идеально круглым, а приобрёл неправильную форму. Преподаватель не стал занижать оценку Айрис, а наоборот, похвалил.

А вот прорицание давалось Айрис с трудом, ведь такой дар не подчинялся чётким правилам. Видения зачастую представляли собой хаотичные вспышки будущего, обрывки сцен, звуков, ощущений. Как на лекции рассказывал профессор Рид, пророки могут увидеть и гибель цивилизации, и то, как сосед утром прольёт кофе на штаны. Главная задача обучения заключалась в умении различать важное от случайного.

В то время как Айрис предстояло только приступить к базовому курсу «Алхимии памяти», на котором учат вызывать видения, запоминать и записывать их в специальный журнал с указанием различных деталей, например: предметы, действия, эмоциональный фон, цветовая палитра, физическое ощущение. Остальные же, Бабочка, Зодиак и Туман, уже приступили ко второму курсу из четырёх: «Картографии вероятностей», где пророки изучают текущие мировые процессы: политику, экономику, науку, даже моду. По этим темам они пытаются вызвать видения, затем по ним составляют таблицы соответствий, тренируясь связывать свои образы с реальной жизнью.

Всё это время Айрис только и слышала о том, что пророческие видения можно вызвать, но не те, которые ожидаются, что дар предвидения невозможно взять под контроль полностью, пока не узнала от декана шокирующую новость. Аманда Вудс торжественно объявила о грандиозном прорыве в сфере прорицания, в связи с которым будет проведена церемония награждения. Оказалось, несколько преподавателей совместно с одним студентом создали уникальный артефакт, позволяющий придать вызванным видениям системность и определённость. Что конкретно это означало, Айрис не смогла догадаться.

Руководство института тщательно умалчивало подробности, однако причастных к этому открытию скрыть не удалось. Слухи среди студентов распространялись молниеносно, все и везде обсуждали, казалось, только одну тему. Именно закрытый ото всех Сфинкс из факультета Астрариума оказался гением, участвовавшим наравне с преподавателями в создании великого артефакта. Помимо него бурно обсуждался профессор факультета Артефактного Синтеза, сделавший основу. Студенты шутливо называли его «Морж» из-за многочисленных морщин на лице, хотя настоящее имя звучало намного лучше – Элиазар Хендерсон. Остальные участники проекта остались неизвестными, из-за чего студенты строили разные теории и догадки, подозревая практически каждого преподавателя.

Солнечный декабрьский день выдался особенно холодным. Ясное небо простиралось над институтом бледно-голубым куполом. Солнце висело низко, его свет был ярким, но лишённым тепла, а лучи падали на фасад главного корпуса. Перед главным входом, на обычно пустующей площади, возвышалась сцена. Соорудили её быстро специально для церемонии награждения. Борта украшали не пышные драпировки, а живые зелёные вьюнки с мелкими серебристыми листьями, обвивавшие конструкцию плотным кольцом. Они источали тонкий смолистый аромат, смешивавшийся с запахом холодного камня и морозного воздуха. На заднем плане сцены красовался огромный герб института в виде белой совы. По обе стороны от него стояли высокие узкие стелы из того же лунного мрамора, что и пол в столовой. Внутри них мерцал неяркий свет, пульсирующий магией.

Площадь постепенно заполнялась. Сначала прибыли студенты младших курсов, они собирались группами по факультетам. Несмотря на это негласное разделение, Кэтрин предпочла быть рядом с Айрис, стоявшей в компании Бабочки, Зодиака и Тумана. Разговоры были приглушёнными, слышался сдержанный смех и вздохи. Многие поднимали головы к безоблачному небу, словно удивляясь отсутствию привычной для декабря снежной пелены. Земля под ногами была твёрдой, сухой и холодной.

Затем появились старшекурсники. На их одежде красовались знаки отличия и нашивки, свидетельствующие о личных достижениях. Их движения были увереннее, а взгляды – оценивающими. Они становились ближе к сцене, образуя второй, более плотный и спокойный ряд.

Тихий гул, витавший над площадью, на мгновение стих, когда из главных дверей института вышел преподавательский состав. Их мантии были торжественно белыми, и лишь тонкое золотое шитьё на капюшонах и рукавах указывало на сферу знаний. Они шли неторопливо, не разговаривая, и разошлись по обе стороны от сцены, словно образуя полумесяц. Среди них Айрис узнала того самого юношу, с которым столкнулась около кабинета ректора. Его сосредоточенный взгляд скользнул по собравшейся толпе. Он занял место чуть в стороне от центральной группы, рядом с Амандой Вудс. Айрис неожиданно ахнула, выпучив глаза. Тогда она врезалась не в студента, а в преподавателя, очевидно, преподающего на её факультете.

Последними появились члены ректората и приглашённые гости. Наступила почти полная тишина. Её нарушал лишь порывистый зимний ветер, гулявший между корпусами и шелестевший серебристыми листьями вьюнков на сцене. Студенты и преподаватели замерли в ожидании, их дыхание превращалось в лёгкие облачка пара, тут же растворяющиеся в колючем воздухе. Яркий холодный солнечный свет падал прямо на площадку, заливая сцену и первые ряды безжалостным, проясняющим все детали сиянием. Герб института отбрасывал длинную чёткую тень. Именно в этот момент на сцену вышел сам ректор и начал свою торжественную речь.

Глава 6. Эльф из Астрариума

Как только ректор произнёс скучную официальную речь, преподаватели, стоявшие позади, сошли со сцены и прошли к своим местам в первом ряду, где были расставлены скамьи. Там уже сидело несколько приглашённых гостей – адептов из Гильдии Прорицателей. Воздух гудел от разговоров, но когда профессор Морган позвал на сцену Сфинкса, естественно, по настоящему имени и фамилии – Адама Эль-Сайеда, воцарилась абсолютная тишина. Парень старался сохранять спокойствие, хотя его пальцы непроизвольно перебирали складки парадного костюма. Кэтрин, не сводя сияющих глаз с него, шёпотом восхищалась египетским происхождением юноши. Тогда Айрис догадалась, почему у этого загадочного третьекурсника такое прозвище.

– …вы знаете наши критерии, – продолжал ректор. – Прорицание – не просто сила внутреннего взора и не количество предсказанных вероятностей, а именно глубина анализа, способность связать разрозненные видения в логичную нить. Лучшим учеником третьего курса, чей вклад в общий проект был признан всеми наставниками кафедры, становится Адам Эль-Сайед.

Гром аплодисментов, настоящий, невежливый, прокатился по площади. Ректор держал в руках деревянную шкатулку, на крышке которой была выгравирована белая сова.

– Подойди, студент, – сказал ректор, и в его взгляде светилось редкое одобрение.

Сфинкс сначала поклонился, а затем послушно подошёл к нему. Шаги отдавались в тишине, вновь наступившей. Он чувствовал на себе сотни взглядов – восторженных, завистливых, оценивающих.

– Твоя совместная работа с нашими преподавателями, – начал профессор Морган, обращаясь уже ко всем, – изменила наше понимание всей структуры Прорицания. Ты мыслил не как ученик, а как коллега. И это – высшая оценка.

Старый маг открыл шкатулку. Внутри, на золотом бархате, лежал невзрачный на первый взгляд камень, похожий на обломок тёмного стекла. Он возложил цепь с камнем на шею Сфинкса.

– Благодарю, – выговорил парень, снова поклонившись.

Ректор шагнул вперёд и приятельски похлопал ученика по плечу. Этот жест, более красноречивый, чем любые слова, вызвал новый взрыв оваций. Смущённый Сфинкс, спускаясь со сцены, невольно ловил взгляды студентов, которые смотрели на него с восхищением, завистью и презрением. Лишь один счастливый взгляд Лисы вселил в него воодушевление. Айрис снова заметила этот перегляд, после которого Сфинкс выпрямил плечи и нацепил на себя маску уверенности.

Практически всю церемонию Айрис витала в облаках, и все её мысли касались юноши, с которым она столкнулась около кабинета ректора. Выглядел он слишком молодо, из-за чего Айрис легко спутала его со студентом. Но он оказался преподавателем. Интерес девушки с каждой секундой подогревался ещё и воспоминанием о странном сне, в котором увидела его до поступления в магический институт. Девушка никому не рассказывала об этом, ей хотелось самой разобраться с этой странностью, но любопытство набирало силу. Когда вместе с Кэтрин она направлялась обратно в общежитие, то не выдержала:

– Не знаешь преподавателя с белыми длинными волосами? – спросила Айрис.

– Про Эльфа? Удивительно, что ты ещё нет, ведь он на кафедре Астрариума, твоём факультете, – удивлённо ответила Кэтрин. – Главное, называй его профессор Аллен, а не Эльф.

– Понятно. Он такой молодой… для педагога.

– Я слышала, он и сам недавно был студентом, поэтому самый молодой среди преподавателей и работает здесь всего пару лет.

Айрис молча усмехнулась, думая, как же тонко студенты подбирают прозвища не только друг для друга, но и для преподов. По крайней мере, внешность профессора Аллена идеально подходила под Эльфа. Ему только остроконечных ушей не хватало, чтобы полностью соответствовать образу этой утончённой расы. Девушка уже не слушала возмущений сестры, ведь до церемонии уже наслушалась о Морже – преподавателе факультета Артефактного Синтеза.

Познакомиться поближе с профессором Айрис выпало немного позже, когда началась новая учебная неделя. Здание Оракулиона было похоже на светлый дворец. Его стены из белого мрамора и золотые узоры отражали утренний свет, делая воздух внутри сияющим и лёгким. Айрис прошла через высокие арки, чувствуя под подошвой холод полированного камня. Главный зал представлял собой огромное круглое пространство. Купол над ним будто состоял из магического света, похожего на живое солнце.

Зодиак и Туман уже собрались в небольшой аудитории, где на полу красовался сложный геометрический узор. Айрис заметила, что Бабочка ещё не пришла, и предположила, что та опаздывает, так как ночевала с подругой Фиалкой – девушкой с синими волосами с факультета фениксов, которую она, вероятно, долго утешала после очередной ссоры с Зодиаком.

За месяц учёбы в институте Айрис так и не привыкла к бурной жизни своих однокурсников, казавшихся с виду тихонями. Из-за Тумана весь этаж мог заполниться дымом от кальяна, если не держать постоянно окна открытыми, из-за чего возникала другая проблема в виде холода. Зодиак за это ругался с соседом, а следом срывался на своей девушке Фиалке, поэтому Бабочка часто оставляла Айрис ночевать одну, убегая к подруге на этаж ниже к фениксам.

Кэтрин же постоянно томно вздыхала по Сфинксу, и как бы Айрис её ни убеждала, что парень за всё время их знакомства никак не ухаживал за ней и, видимо, не интересуется, та не хотела и слышать ничего. Причины, названные сестрой, – будто Сфинкс в прошлом году встречался с девушкой и сейчас после расставания самое время его очаровать, – казались Айрис обычными оправданиями, в которых Кэтрин пыталась убедить не её, а себя.

Парни в аудитории говорили тихо, но приятельски. Айрис решила, что они в очередной раз помирились или Зодиак смирился с курением Тумана; в конце концов, именно в облаке дыма Туман мог вызывать свои видения. Айрис села за мраморный стол слева от парней. Стены аудитории, украшенные золотыми фресками с изображением планет и спиралей, отражали мягкое свечение, исходившее от переливающегося магическим светом потолка. В момент трели птиц, означавшей начало и конец занятия, в аудиторию вбежала запыхавшаяся Бабочка. Быстро пройдя мимо парней и при этом грозно нахмурившись, она стукнула Зодиака, который буркнул что-то себе под нос, и села рядом с Айрис.

Профессор Аллен появился беззвучно, двигаясь медленно и уверенно, словно эльфийский король. В руках он держал папку с бумагами, похожую на ту, что выпала при столкновении с Айрис при первой встрече. Вспомнив об этом, девушка стыдливо опустила взгляд, испугавшись, что профессор обратит на неё внимание, хотя это было несложно, учитывая, что в аудитории находилось всего четыре студента.

– Доброе утро. Начнём, – сказал он мягким приятным голосом, заполнившим пространство. – Залог проницательности – оттачивание дисциплины внимания и анализа. На каникулах вы должны были вести журналы видений ежедневно.

Внутри Айрис всё похолодело: оказалось, она была совершенно не готовой. Но, поразмыслив, что сама только недавно поступила в институт и ей не давали такого задания, уж тем более даже о нем не знала, девушка успокоилась, поскольку в какой-то степени это освобождало её от ответственности. Профессор Аллен не стал вызывать студентов по одному. Вместо этого он лёгким движением руки активировал кристаллический шпиль. Из него вытянулись тонкие, почти невидимые нити света и соединились с небольшими журналами, которые каждый студент положил перед собой на скамью. Они не состояли из чистой бумаги, а из специальной пергаментной плёнки, способной удерживать не только текст, но и энергетический отпечаток момента записи.

– Моё заклинание читает не слова, – пояснил Эльф для Айрис, – а улавливает след или импульс, оставленный сознанием в момент фиксации видения. Он будет ярким, отделенным от ваших обычных мыслей. Если кто-то записывал постфактум, сочинял или приукрашивал, это будет сразу видно, так как след будет смазан или загрязнён.

С этими словами он положил на парту девушке её новый журнал. Она почувствовала лёгкое покалывание в пальцах, когда дотронулась до обложки. По своей натуре Айрис обычно была скромной, хотя единственным исключением из этого правила являлось её отношение к отцу. Но девушка обладала сдержанностью и тактичностью, не проявляла наглости, грубости или самодовольства. И порой её пытливость ума и любознательность брали верх. Конечно, ей не хотелось показаться перед преподавателем и однокурсниками совсем глупой, но она рискнула и спросила:

– Профессор, вдруг я запишу образ, который ошибочно посчитаю видением, одновременно с этим не стремясь приукрасить или намеренно придумать?

– А что по вашему означает ошибочное видение? – спокойно спросил профессор Аллен. – Приведите пример.

– Если дар проявляется через сны, как определить, какой конкретно был видением?

– Вещие сны являются признаком дара предвидения любого прорицателя, их нельзя вызвать. Персональная способность каждого мага проявляется по-разному. Помимо снов, было ли такое, что вы предугадывали события?

– Наверное, – неуверенно ответила растерянная Айрис. – Я чувствовала запах, который не улавливали другие. Когда я распознала в запахе газ, у соседей произошёл подрыв. Представитель магического департамента, не помню полного названия, простите, сказал, что у меня было предчувствие опасности.

– А какой ваш стихийный дар? – кивнул профессор Аллен.

– Воздух.

Он снова кивнул, задумавшись. Затем что-то записал себе в журнал и прошёлся по аудитории. Ни у кого следы чернил не были смазанными или загрязнёнными, из-за чего он остался доволен. Затем профессор Аллен медленно сделал несколько шагов от своего стола и подошёл к высокому окну. Он остановился, уставившись в серую пелену утреннего неба, и полностью повернулся спиной к аудитории. Этот простой и обыденный жест в тишине небольшого зала обрёл странную весомость.

Его фигура, вырисовывающаяся на фоне матового света, показалась Айрис загадочной, почти чужеродной в этой привычной обстановке. Он не просто стоял у окна, а замер. Белоснежная мантия, обычно сидящая на нем строго и официально, сейчас слегка топорщилась на ссутуленных плечах, выдавая не физическую усталость, а какое-то глубокое, сосредоточенное отрешение. Руки он заложил за спину, сцепив пальцы, но это не была поза ожидания или досады. Скорее, жест обуздания мысли, которая устремилась куда-то далеко за пределы институтских стен.

Девушка наблюдала, как лёгкое движение его плеча сопровождалось почти неслышным вздохом, потерявшимся в тихом шёпоте других студентов. Свет из окна лепил его силуэт мягким, размытым контуром, стирая чёткие линии и делая его частью пейзажа за стеклом – такого же неясного и зыбкого. Он простоял так недолго, всего минуту, может две. Но для наблюдающей девушки время словно сжалось вокруг этой одинокой фигуры. В его отвороте от них, студентов, не было пренебрежения. Потом, без резкого движения, Эльф разжал сцепленные за спиной пальцы, слегка выпрямился, и напряжение спало. Он обернулся, и его лицо, ещё хранящее отсвет глубокой задумчивости, снова стало ясным и сосредоточенным, готовым продолжить занятие.

В центре зала начали формироваться световые проекции в виде энергетических профилей студентов. У Бабочки они выглядели как яркие, чёткие вспышки малинового цвета, похожие на искры. У Тумана – как размытые, тусклые пятна с рваными краями. У Зодиака же профиль был поразительно чистым – три отдельные, ясные сферы: синяя, золотая и серебряная, висящие в пространстве. Профессор Аллен внимательно наблюдал, его глаза анализировали каждую проекцию.

– Хорошо, – сказал он, указывая на три сферы. – Запись прямого впечатления. Мозг не пытался связать видения в единое повествование. Они остались отдельными фактами восприятия. Это правильный метод, Элина.

Он повернулся к размытому пятну Тумана, в то время как Айрис нахмурилась, пытаясь понять, о чём тот говорил про сферы Бабочки.

– А здесь… видно явное желание сделать видение «значительным». След смешался с эмоцией напряжения в попытке понять значение видения в моменте его вызова. Понял свою ошибку, Джереми?

Парень кивнул, виновато поджав губы. Профессор Аллен подошёл к Зодиаку, который выглядел напряжённым.

– Тайлер, журнал показывает почти полное отсутствие чистых следов. Очевидно, ты записывал не видения, а свои мысли о них. На этом этапе это фатальная ошибка. Запомните все: значение видений мы анализируем после их фиксации в журнале, – твёрдо выделил последнее предложение преподаватель. – Итак, сейчас вы сделаете полный анализ своего последнего видения, оставите листочки на моём столе и можете идти.

Бабочка, Туман и Зодиак засияли от радости. Перспектива уйти с пары пораньше казалась неожиданным исполнением мечты каждого. Увидев довольные лица студентов, Эльф усмехнулся:

– Только выполните задачу на отлично, иначе больше я вас не отпущу. Айрис, а для тебя занятие продолжится на улице. Я помогу тебе раскрыть дар, вызвать первое видение, там же на месте мы его сразу и проанализируем, идёт?

– Хорошо, – ответила девушка, неуклюже хватая свой журнал.

Дверь Оракулиона захлопнулась за ними, и их встретило декабрьское утро. Земля, покрытая жухлой, промёрзшей травой и грязным асфальтом, уходила к серому горизонту. Снега ещё не было, как и ощущения, что наступила зима. Но воздух, холодный и плотный, обжигал лёгкие. Резкий, порывистый ветер гулял по пустующей восточной аллее. Он трепал полы плаща преподавателя и развивал короткие волосы студентки. Ветер проникал под одежду, находил малейшие щели, шелестел последними сухими листьями, прижатыми к основанию фонарных столбов, и гнал по дорожкам одинокую обёртку от шоколада.

Они шли вниз по широким гранитным ступеням. Профессор Аллен застегнул свой бежевый плащ на все пуговицы, руки глубоко зарыл в карманы. Его плечи слегка ссутулились против ветра, но шаг оставался твёрдым. Айрис, одетая в чёрную парку, шла рядом, чуть сзади, стараясь попасть в его ритм. Её дыхание вырывалось ровными белыми облачками, которые ветер тут же разрывал и уносил. Она смотрела не на него, а куда-то вперёд, на убегающую линию тротуара, но все её внимание было сосредоточено на человеке рядом, который попросил рассказать в подробностях, как пробудился её дар магии. Тот страшный день Айрис не хотела вспоминать, но ей пришлось вновь погрузиться в те кошмарные события.

Когда они свернули с аллеи на траву, прямо к небольшой поляне среди нескольких деревьев, ветер здесь немного стих, загороженный корпусом Атриума. Девушка закончила рассказ, и они ненадолго погрузились в молчание. После затянувшейся паузы он наконец заговорил, не поворачивая головы, и его голос, привычный к аудитории, в тишине утра звучал более глухо и камерно.

– Если я не ошибаюсь в своих догадках, то это интересно.

– О чём вы, профессор?

– Я предполагаю, что твои дары взаимосвязаны друг с другом, – стал рассуждать он. – Стихийный позволяет управлять воздухом, а личный с помощью ветра раскрывает чутьё прорицателя. Давай это проверим.

– Хорошо. А как? – оживилась Айрис.

Молодой преподаватель медленно зашёл девушке за спину. Айрис ощущала, что он стоял позади невероятно близко к ней, не касался, но она чувствовала его горячее дыхание на макушке и на коже шеи. Эта странная близость вызвала у девушки смесь разных чувств: смятение, неловкость и напряжение. И вдруг стихнувший мгновение назад ветер снова поднялся, но не сильный, а живой и изменчивый, он менял свою силу словно в такт возникающим мыслям Айрис.

– Чувствуешь его? – его голос был низким, почти частью шелеста.

– Ветер? Да, конечно.

– Тобой сейчас движут эмоции, твоя стихийная магия подняла его. Теперь постарайся вызвать другой дар. Воспринимай ветер не как движение воздуха, а как голос. Попробуй.

Профессор Аллен сделал маленький шаг вперёд и мягко, без давления, положил свои холодные руки на её плечи. Айрис слегка вздрогнула, по коже побежали мурашки. Его прикосновение было уверенным, но лёгким – лишь обозначение присутствия, поддержка, но не контроль.

– Закрой глаза, – сказал он тихо. – И отключи свой ум. Не думай. Не анализируй. Просто слушай.

Девушка вздохнула, заглушив свои эмоции, и закрыла глаза. Ветер действительно не просто дул, а менялся. Один порыв был длинным и гладким, а другой – коротким, отрывистым. Он свистел в узком пространстве между зданиями, потом переходил на мягкий, бархатный шёпот в кронах.

Айрис прислушалась. Длинный, плавный порыв ветра, который сейчас обнял её лицо, принёс с собой не образ, а ощущение долгой дороги под падающими хлопьями снега. Следующий, резкий и холодный, обдал девушку щемящим чувством тоски и тревоги. Она не видела лиц, мест, деталей. А чувствовала чистые эмоциональные отпечатки событий, их энергетический след, который ветер, как странный посредник, приносил из будущего, ещё не сформированного, в настоящее. Когда последний шёпот ветра принёс ей запах дезинфицирующих средств, лекарств и резины, а затем их перебил запах дорогой кожи и терпкого парфюма, к Айрис пришло осознание. Отец скоро отправится в больницу, где лежит в коме мама. Девушка ахнула, захватив воздух и наполнив им лёгкие, и ветер резко стих.

– Вижу, что получилось, – улыбнулся краем губ профессор Аллен, обойдя девушку и встав перед ней. – Запиши, что увидела.

– Не увидела, ощутила. Много всего.

– Пиши как есть, только без анализа и толкования, иначе допустишь ошибку как у Джереми.

Айрис закивала и принялась записывать всё, что запомнила, краткими словами и бессвязными предложениями, не заботясь об оформлении, ведь преподавателю было нужно совсем другое. Закончив, она протянула ему журнал. Профессор Аллен прочитал заклинание, и всё повторилось так же, как в аудитории. Между ними появилась световая проекция профиля Айрис, вспышки света были чистыми и белыми, как лепестки распустившихся цветов на деревьях весной. Как только девушка хотела обрадоваться своему успеху, последняя яркая вспышка потускнела, став мутным пятном.

– В целом всё прошло отлично, только в конце ты попыталась понять значение видения, поэтому проявилось такое пятно.

– Не то, чтобы я пыталась понять видение, просто возникло озарение… ненамеренно, – пыталась оправдаться Айрис.

– И всё же старайся такого не допускать. Я говорил тебе: не думай. Позволь видению случиться до конца, анализ проводят уже после.

– Поняла, – виновато кивнула она.

– Занижать оценку я не буду. Для первого раза ты отлично справилась, Айрис, – довольно сказал он. – Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Теперь давай проанализируем твоё первое видение.

С этими словами он дал ей лист с подсказкой, как именно проводят анализ видений. На основе этого шаблона Айрис принялась рассуждать вслух, при этом немного смущаясь перед профессором.

– Ощущение долгой дороги означает путешествие, а следующее чувство тревоги и тоски – это подсказка куда именно, ими я живу, когда думаю о своей маме. Мой отец, я уловила его парфюм, полетит на другой материк, чтобы помочь маме. Это я поняла по запаху больницы.

– Ничего не упустила? Взгляни снова на журнал.

– Снег! – воскликнула Айрис. – Значит, это случится, когда выпадет снег?

– Очень хорошо, – кивнул он. – Анализ, конечно, не полный, но я от тебя ничего сверх требовать пока не буду. Однако в следующие разы, когда будешь вызывать видения, задержись подольше, чтобы узнать больше деталей. Например: время суток, предметы, эмоции, атмосфера, температура воздуха. Всё, что сможешь уловить, записывай в журнал, затем пробуй проводить анализ видения. Будет тяжело, это двойная нагрузка. Конечно, было бы лучше следовать базовой программе обучения: сначала вызывать видения в первой четверти семестра, а затем во второй четверти обучаться анализу. Так как ты поступила позже, придётся приложить усилия, чтобы не только догнать остальных, но и наравне с ними учиться дальше.

– Спасибо за занятие, мне очень понравилось, – призналась Айрис с улыбкой. – Будут ещё подобные?

– Если хочешь или потребуется помощь, всегда можешь обращаться, – ответил профессор Аллен с теплотой в голосе.

– Неловко просить о таком после того, как я вас тогда сбила с ног около кабинета ректора, да ещё в добавок обращалась на «ты», подумав, что вы студент, – Айрис закрыла лицо ладонями.

– Неудивительно, что ты так подумала, ректор до сих пор обращается ко мне как к студенту, хотя я преподаю здесь уже два года. И, Айрис, ты не виновата, в тот момент я отвлёкся, не заметил тебя.

Они постояли ещё немного на поляне, и ветер теперь словно приятно окутывал их в свои объятия. Она чувствовала воодушевление не только от того, что у неё получилось раскрыть свой дар осознанно, но и из-за Кристиана. Видение, конечно, не предсказало ей конкретного будущего, но знание, что отец полетит помочь маме, было ей приятно, даже если это и считалось частью договора.

Глава 7. Зефир и Мистраль

Следующие несколько дней пролетели для Айрис незаметно. За время учёбы она успела побывать во всех зданиях территории института. Лабораториум ей довелось посетить всего несколько раз, так как там в основном учились студенты-инженеры и артефактисты. Оракулион же являлся постоянным пристанищем для барьерщиков и прорицателей, поэтому девушка не только проводила практически всё время там, но и чаще виделась с Кэтрин. В Атриуме Айрис бывала изредка, лишь когда требовалось взять дополнительные учебники или журналы исследований. В главное здание она приходила каждый день как на пары по стихийной магии, так и в столовую.

В привычной суете лекций и практических уроков особенно ей запоминались индивидуальные, на которых девушку учили общим азам магии и отдельно прорицанию. Занятие с профессором Алленом успело позабыться, однако ненадолго. Одним утром, когда небо в очередной раз заволокло свинцово-серыми тучами, как это бывает в декабре, ветер усилился и принёс с собой промёрзлый холод. И тогда начали падать первые снежинки, оседая на крышах, аллеях и деревьях и тут же растворяясь. Дуновение ветра создало из них целый вихрь, который в окне случайно заметила Айрис. Это необыкновенное явление произошло прямо около аудитории, где она сидела, будто ветер специально хотел привлечь её внимание или подать какой-то знак. Девушка моментально вспомнила эту важную деталь своего первого видения и невольно ахнула от возникшего так внезапно трепета. Следом она тут же попросилась выйти, якобы в туалет, но на самом деле ей не терпелось проверить, сбывается ли видение.

Пройдя по коридору подальше от аудитории, девушка не отрывала взгляда от экрана телефона, не решаясь набрать заветный номер того, с кем отношения были натянутыми. Прежде она не боялась его, высказать всё что думает было легко, но сейчас почему-то Айрис испытывала внутреннюю борьбу. С одной стороны, сильное любопытство буквально призывало к действию, а с другой стороны, вспыхнувшее смятение не давало нажать кнопку вызова. Но с третьей стороны, задав один вопрос, девушка ничего не изменит, а разговаривать дольше она не была намерена. Сердце чаще застучало, руки нервно задрожали, и Айрис с резким выдохом набрала номер отца. После непродолжительных гудков она услышала его голос.

– Айрис, всё в порядке? – спросил Кристиан на том конце.

– Да, – замялась девушка. – Дело в том, что недавно у меня случилось первое видение, и в нём был ты. Я звоню проверить, сбывается ли оно.

– Ничего себе, – воскликнул отец. – Приятно узнать, честно.

– Что ты сейчас делаешь?

– Еду в аэропорт.

Её сердце пропустило удар, она шумно выдохнула. Сама идея, что видения имели свойство сбываться, должна была закрепиться в сознании девушки прочным клеем, но она будто только в этом моменте серьёзно начала верить в это. Предчувствовать то, что ещё произойдёт, показалось ей невообразимым чудом.

– Айрис?

– Я здесь, – отозвалась девушка и после недолгой паузы тихо спросила: – Полетишь в Штаты? К маме?

– Да. Погода, конечно, не располагает к путешествию, но хорошо, что метели нет.

– Ты долетишь, – уверенно заявила она.

– У тебя видение было об этом?

– Да, – коротко ответила Айрис и добавила со всей искренностью: – Спасибо. Мне приятно, что ты это делаешь.

– Мы же договорились. Не переживай, я сделаю всё, что в моих силах, – голос отца показался ей добродушным. – Так понимаю, ты делаешь успехи в учёбе?

– До неё мне ещё далеко, но я стараюсь, – честно ответила Айрис.

Голос отца теперь стал радостным, в нём она словно уловила даже гордость. Следом он спросил, как дела у Кэтрин, и ошеломил девушку вопросом – приедут ли они обе домой на Рождество. Затем добавил, как дедушка этого хочет и будет невероятно счастлив, если этот праздник пройдёт в семейном кругу. Айрис показалось, что Кристиан будто намеренно не говорил, что сам про это думает, а именно хотел бы он видеть родную кровь дома. В последние дни перед учёбой отец старался мягко и осторожно подступиться к дочери. Более смелые попытки заканчивались провалом, и он решил придерживаться рабочей тактики, стараясь не затрагивать болезненную тему. Сама же Айрис не могла в душе простить отсутствие его в своей жизни, но начинала ловить себя на мысли, что отношение к отцу у неё постепенно меняется. Между тем, как они общались в первую встречу и как сейчас, была колоссальная разница. Ярким доказательством этого служила просьба, которую бы девушка раньше никогда не озвучила:

– Напиши или позвони мне, пожалуйста, как будут новости… любые.

– Хорошо, Айрис. На связи.

– Удачной дороги, – пожелала она прежде, чем звонок прервался.

Повертев телефон в руках, девушка решила вернуться в аудиторию. Лишь поздно вечером ей поступило сообщение от отца, что он долетел. Разница в часовых поясах была хоть и ощутима – у девушки царила практически ночь, а у отца наступил лишь ранний вечер, – она понимала, что время посещений в больнице закончилось. Следующий день все мысли Айрис держались только за эту тему, и на занятии у Эльфа она вела себя отстранённо. Но когда телефон зазвонил, девушка подскочила. Её задумчивое и тревожное выражение лица сменилось на возбуждённое и бодрое.

– Профессор Аллен, можно выйти?

– Ты ещё не выполнила упражнение, – спокойно ответил он с явным отказом.

– Пожалуйста, – взмолилась девушка, удерживая вибрирующий телефон в руках.

Он видел, как она ёрзала на месте, ожидая заветного согласия. Уже достаточно долго наблюдая за ней на своих парах, Эльф знал, что эта просьба не была прихотью, чтобы прогулять занятие или умышленно уклониться от учёбы, девушка наоборот раз за разом показывала усердие и старание. В ней сочеталось много интересных качеств, и самым привлекательным была ответственность. Профессор Аллен кивнул, дав понять, что отпускает её ненадолго. Айрис вскочила с места и, словно молния, быстро выбежала в коридор. Ему нетрудно было догадаться, что могло крыться за этим звонком. Ведь он, когда заметил за окном первый снег, сразу подумал про Айрис и её первое видение. Сложить два плюс два для него было легко. Радостная улыбка вернувшейся девушки говорила о том, что всё прошло хорошо. Эльф из Астрариума подметил для себя странную закономерность: прежде он никогда так не следил и не интересовался жизнью своих студентов, почему-то жизненная ситуация Айрис Валуа зацепила его. Он списывал это на банальное человеческое сочувствие, которого невозможно было не испытывать, учитывая, что дар у девушки пробудился при трагических обстоятельствах. Даже представить, как девушка, пережившая такие горести, умудрялась старательно учиться, не впадая в уныние. После занятия он попросил её задержаться.

– Айрис, ты не предоставила мне журнал и отчёт по анализу, – сказал он без претензии, лишь будто напомнил.

– Простите, но мне нечего показывать. Я ещё пытаюсь вызвать видение, – виновато опустила глаза девушка. – Не понимаю, что делаю не так, но ветер больше не приносит мне никаких ощущений.

– Почему не обратилась за помощью?

– Хотелось сделать это самой.

– Ценю твоё рвение, но всё сразу в жизни не бывает.

– Не дёргать же вас постоянно.

– Можешь на первое время, пока сама не научишься. Я же говорил тебе тогда, помнишь?

– Помню, – ответила девушка и закусила губу. – Покажите, пожалуйста, ещё раз, как это делается.

– Хорошо. Встретимся на той же поляне после занятий, идёт?

Айрис кивнула, немного приободрившись. Ей стало стыдно перед профессором, но не хотелось лишний раз беспокоить его по такому пустяку. Умение вызвать видение являлось базовым умением прорицателей, Айрис корила себя, что даже этого сделать не может. Но несмотря на провалы, она упёрто каждый день стояла и слушала шёпот ветра до предела, пока не коченела от холода. Желание доказать самой себе, что может справиться, было сильнее, чем попросить о помощи преподавателя. Но реальность била сильнее всего безжалостным фактом, что ей требовалась его помощь.

В обеденный перерыв Айрис пришла в столовую. Обычно она обедала вместе с Кэтрин, но сегодня та не пришла, сколько бы девушка ни ждала её. В конце концов девушку позвали к себе за столик однокурсники, среди которых сидела Фиалка. Айрис охватила тревога: почему сестра не пришла. Как ни странно, Сфинкса тоже в столовой не оказалось. Вывод напрашивался сам собой. Неужели они сейчас вместе? Тогда почему Кэтрин не предупредила, что не придёт? Айрис отвлёк Туман, стащивший у неё из тарелки картошку фри. Она не разозлилась — такое парень проворачивал практически со всеми, с кем тесно общался, а друзей у него было мало. Девушке, наоборот, стало приятно, что она неожиданно вошла в число друзей этого курильщика кальяна.

– Эльф оставил тебя после занятий? – спросила Бабочка.

– К счастью, не в качестве наказания, – с улыбкой ответила Айрис, окуная в томатный соус картошку.

– Ого, а что произошло? – спросила Фиалка.

– Она не выполнила еженедельное задание, – ответил вместо неё Зодиак.

– Я ещё испытываю трудности со своим даром, – отмахнулась Айрис.

– Страшно представить, как вам тяжело учиться, когда учёба напрямую связана с уникальными способностями, – с сочувствием сказала Фиалка.

– Нашей вороне особенно трудно из-за двойной нагрузки, – поддержала Бабочка.

– Хватит меня жалеть, – Айрис стало неловко.

– Понимаю тебя. Я так вообще далеко не сразу осознал уникальность своего дара, – с теплотой добавил Туман.

– Да, – протянула Айрис с усмешкой. – Твой действительно особенный. Если представить, что большую часть жизни придётся дышать не воздухом, а дымом, это же кошмар.

– Прозвище «Паровоз» явно подошло бы лучше, чем «Туман», – буркнул Зодиак.

Фиалка, которую прозвали так из-за синих волос, хихикнула. С девушкой Зодиака Айрис пришлось познакомиться здесь же, в столовой. Первое впечатление она производила приятное ровно до момента её перепалок со своим парнем. Милая и общительная девушка превращалась в излишне эмоциональную истеричку. Но и Зодиак не был подарком. Его прямолинейность порой играла против него же, ведь он говорил, что думает, без приукрашиваний, и это порой обижало тех, кто находился с ним рядом.

– Мне в этом плане повезло: мой уникальный дар — лишь приятное дополнение по моему направлению, – похвасталась Фиалка.

– Какой у тебя? – поинтересовалась Айрис.

– Поглощение и выделение кислорода в пространстве. Помогает при разных экспериментах.

– Уууу, Зодиак, лучше тебе свою девушку не злить, – усмехнулся Туман.

– Вот-вот! – поддержала Бабочка.

Звуки студенческой суеты остались где-то позади, когда после всех занятий Айрис ступила на ту самую поляну, но теперь укрытую тонким слоем декабрьского снега. Морозный воздух щипал щёки и оставлял на ресницах крошечные кристаллики льда. Старые деревья, чьи голые ветви покрылись инеем, казались стражами, охраняющими территорию института.

Она остановилась, вдыхая прохладный воздух, и подняла взгляд, ища знакомую фигуру. И вот он вышел из-за могучего дуба, чьи нижние ветви были припорошены снегом. Белые пряди в волосах и едва заметная улыбка, тронувшая уголки его глаз, делали его присутствие одновременно строгим и успокаивающим.

– Ты пришла, – тихо сказал Эльф из Астрариума.

Айрис кивнула и подошла ближе, ощущая, как стынет воздух вокруг неё. Они встали рядом, не касаясь друг друга, но чувствуя странное единение. Белый покров снега, деревья, окутанные инеем, низкое хмурое небо — всё создавало атмосферу тихой, трепетной тайны.

– Интересно, вы со всеми студентами на «ты»? – нарушила тишину девушка.

– Стараюсь, – честно ответил он. – Мне кажется, это быстрее помогает установить контакт. Не вижу смысла в страхе или строгой дисциплине. Согласись, лучше, когда твоим ученикам интересно выполнять твои задания, чем когда это надо сделать.

– Наверное. По крайней мере, на мне это сработало на ура, – усмехнулась Айрис.

– Тем более я думаю, было бы нечестно обращаться к своим студентам на «вы», когда разница в возрасте небольшая, – признался профессор Аллен.

– Сколько вам, если не секрет?

– Двадцать восемь.

Айрис удивилась. Он был старше неё на семь лет, а выглядел внешне так, словно они ровесники. Профессор Аллен повернулся к ней, его взгляд стал более сосредоточенным.

– Слушай, – негромко сказал он, его голос был лишь чуть громче шёпота ветра, который теперь, казалось, набирал силу, завывая в обнажённых ветвях деревьев. – Закрой глаза. Почувствуй холод, но не дай ему сковать тебя.

Айрис послушно зажмурилась, ощущая, как морозный воздух проникает сквозь одежду. Порывы становились сильнее, словно пытаясь проникнуть в самые глубины её сознания. Она слышала шорох снежинок, касающихся земли, скрип обледенелых веток. Но снова никаких ощущений, как в первый раз. Айрис раздражённо вздохнула.

– Не сопротивляйся, – вновь прозвучал его голос. – Пусть ветер унесёт твои мысли, твои сомнения. Слушай его шёпот.

– Я так делала и делаю, ничего не происходит.

– Ты волнуешься, хочешь быстрого результата, поэтому сбиваешься. Отпусти мысли, требующие выполнения задания. Сейчас это неважно, откройся потоку ветра.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и снова стала прислушиваться. Сначала было то же эхо зимы. Но потом сквозь него начали пробиваться другие звуки, которые заставили её сердце замереть. Айрис послышался отдалённый женский крик, зов паники, полный ужаса, который мгновенно отозвался в душе девушки тревогой. Потом проявился приглушённый шум борьбы, глухие удары, будто кто-то сопротивлялся, пытался вырваться. Брови Айрис стянулись к переносице, а дыхание стало поверхностным.

Видение становилось всё более отчётливым. Она ощущала, как в сумраке, где снег ещё не успел покрыть землю, мелькают тени. Грубые мужские руки схватили какую-то фигуру. Девушку, которую оттолкнули силой, отбивалась, её тонкие пальцы царапали воздух. Она цеплялась и пыталась будто вырвать из невидимых пут кого-то. И вдруг в этом вихре ужаса Айрис узнала этот крик. Голос, который она слышала раньше, полный отчаяния, принадлежал её сестре. Видение, запечатлённое ветром, испугало Айрис. Её глаза распахнулись, полные ужаса.

– Сестра! – вырвалось у неё, прежде чем она успела осознать, что происходит.

Инстинкт оказался сильнее любых заклинаний, сильнее любых лекций. Ей хотелось броситься туда, где её сестра была в опасности. Айрис кратко стала рассказывать преподавателю, что произошло. Страх за сестру, смешанный с осознанием того, что она, возможно, упускает шанс ей помочь, накрыл её неконтролируемой волной. Эмоции рвались наружу.

В этот миг ветер резко изменился. Сначала порыв взметнул снег с земли, затем усилился, превращаясь в яростный налёт, который закружился вокруг них, словно сам воздух пытался показать её отчаяние. Ветви деревьев закачались с угрозой, издавая дикий вой. Её страх и беспомощность превратились в физическую силу, в порыв ветра, который вырывался наружу, бушуя и ревя. Профессор Аллен, оказавшийся рядом, крепче сжал её руку, его черты лица напряглись, когда он понял, какая стихия пробудилась. Он видел, как глаза девушки пылали смесью ужаса и решимости, и понимал, что эта буря — прямое отражение её души.

– Подожди, – его рука мягко, но уверенно легла ей на плечо, останавливая. – Не поддавайся панике. Вспомни, что я говорил о видениях.

– Но я почувствовала, что она... – Айрис посмотрела на него, дрожа.

– Запиши, что ощутила, в журнал, даже если это было страшно, – он говорил спокойно, а взгляд был пронзительным, словно пытался проникнуть в самую суть её слов. – Это было видение будущего. Оно ещё не произошло. Это шанс предотвратить то, что ты увидела.

Профессор Аллен осторожно взял её за руку, уводя чуть дальше от поляны, под раскидистую ель, где снег падал гуще, создавая подобие укрытия.

– Сейчас тебе нужно успокоиться. Запиши всё, что сможешь вспомнить. Каждую деталь. Даже мельчайшие, казалось бы, незначительные моменты могут оказаться ключом. Я буду рядом. Мы проанализируем это вместе. Наша задача — понять, как это предотвратить и как сделать так, чтобы твоё видение не стало реальностью.

Его слова казались бальзамом, приносящим облегчение, прогоняющим панику, заменяя её холодной ясностью мысли. Поднявшаяся буря утихла вместе с паникой девушки, всё стало снова как было. Айрис кивнула и принялась записывать в журнал. Пока она это делала, профессор Аллен достал из-за пазухи ручку и небольшой лист и что-то написал там. Затем с помощью магии оживил бумагу, она приняла форму птицы и полетела в направлении главного корпуса, где находился кабинет ректора.

Когда Айрис закончила, он помог ей с анализом. Так они вместе определили, что нападение случится не только на Кэтрин, но и на того, кто был с ней рядом. Понять, кто это, девушка не смогла. Это случится ночью, когда снова пойдёт снег. Но Айрис переживала, что это может произойти скоро, так как сегодня она не видела сестру весь день. Она поделилась этим с профессором.

– Я отправил письмо ректору. Он поможет найти Кэтрин Валуа и предотвратит инцидент. Может, всё не так серьёзно, скорее всего, это будет обычная потасовка студентов. Однако такое необходимо пресекать сразу. Не волнуйся, всё будет хорошо, Айрис, – сказал он с теплотой.

– Спасибо вам, – сказала она, взглянув на него.

Профессор Аллен стоял перед ней, похожий на красивейшую утончённую статую эльфа. Его длинные волосы цвета уже выпавшего первого снега ниспадали до самой поясницы. Они были аккуратно собраны в низкий хвост, что лишь подчёркивало изящную линию шеи и суровость подбородка. Но больше всего приковывали взгляд его глаза. Невероятные, янтарные, они будто горели живым огнём, полные мудрости, спокойствия и какой-то скрытой силы. Чётко очерченные губы едва заметно изогнулись в улыбке. На бледной коже лежали отблески заходящего солнца, придавая ему почти неземное сияние. Несмотря на молодость, в его облике чувствовалась зрелость, которая делала его фигуру ещё более внушительной и притягательной.

Он посмотрел на неё в ответ с пристальным вниманием. Взгляд прошёлся по её чёрным волосам, спадавшим до плеч и обрамлявшим лицо, полное юной решимости, но сейчас омрачённое тревогой. Они напоминали шёлк, тонкий и гладкий, но удерживаемый порывом ветра. Её бледно-зелёные глаза, усыпанные мельчайшими карими крапинками, казались невероятными и уникальными. Сейчас в них плескался страх, смятение, но сквозь них проглядывала непоколебимая отвага, которая не позволила ей сдаться. Он видел её юность, хрупкость, но также и силу, которая пробуждалась в ней. Она не являлась простой испуганной студенткой, а той, в ком таился скрытый потенциал. Профессор Аллен первым отвёл взгляд, когда щёки Айрис едва покрылись румянцем. Он не испытал смущения, как она, а лишь задумался, зацепившись за отголосок её внутренней силы, которую он наблюдал с самого начала, пришедший к нему вместе с шёпотом ветра.

– Знаешь, – начал он, его голос прозвучал мягче, чем прежде, – твой дар… когда он проявляется, я чувствую что-то особенное. Это похоже на...

Профессор Аллен помолчал, подбирая слова, взгляд его блуждал по деревьям.

– На западный ветер, что дует с Атлантического океана. Тот, что в древних мифах называли Зефиром.

Айрис слушала, её зелёные глаза с карими крапинками смотрели на него, пытаясь уловить нить его мысли.

– Он приходит после долгих холодов, – продолжил он, – приносит с собой влагу, осязаемую свежесть, как предвестник весны. Он нежен, несёт с собой облегчение от изнуряющей жары, напоминая о том, что всё проходит, что за зимой всегда приходит весна. Именно такое ощущение… лёгкости, тепла и долгожданного облегчения я чувствую, когда твой дар пробуждается. Это похоже на дыхание жизни, что вот-вот расцветёт.

– Зефиром... – прошептала она, и в этом коротком слове было столько удивления и смущения, что ветер вокруг них, казалось, на миг затих, словно тоже прислушиваясь. Её пальцы непроизвольно коснулись щеки, ощутив жар, и она отвела взгляд, не в силах выдержать пронзительный, но такой мягкий взгляд его янтарных глаз.

Щёки предательски пылали. Сравнение молодого преподавателя, столь неожиданное и такое... правильное, заставило сердце девушки биться чаще. Он смотрел на неё, и в его взгляде не проявилось ничего, что могло бы вызвать ещё большую неловкость. Преподаватель заметил не только её смущение, но и то, как её стихийный дар, который он сравнил с нежным дыханием Зефира, взбудоражил воздух, закружив вокруг них снежинки, образуя красивый вихрь.

– А вы похожи на северо-западный ветер, дующий с гор на побережье. Сильный, порывистый и стремительный. Он сметает всё неверное, и когда дует, небо становится ясным, кристальным, его видно на сотни километров. И после него остаётся чувство… стерильной чистоты и лёгкости, – Айрис сделала паузу, наблюдая, как на его лице, обычно таком непроницаемом, отразилось неподдельное удивление. – Вы – этот очищающий, властный ветер с гор. Вы как Мистраль.

– Мистраль, – наконец произнёс он, медленно выговаривая слово, пробуя его на вкус. – Он ведь также выматывает и может быть безжалостным. Думаешь, я именно такой?

– Возможно. Главное, что Мистраль приносит ясность, – ответила она.

– Это необычный комплимент, Айрис, – подметил он.

– Как и ваш, – парировала девушка с улыбкой.

– Всё же Мистраль лучше, чем Эльф, правда?

Айрис на мгновение выпучила глаза, начав вспоминать, не назвала ли она его случайно прозвищем. Заметив замешательство студентки, профессор Аллен усмехнулся.

– Я учился здесь, Айрис, – уточнил он.

– Вы меня напугали, – выдохнула девушка. – Думала, проболталась.

– Раз уж ты подарила мне новое прозвище, когда мы одни, можешь называть меня Эмиль, – сказал преподаватель с теплотой.

– Эмиль Аллен, – просмаковала вслух она. – Не странно ли, если преподаватель наделит студентку прозвищем?

– Ничуть, – покачал головой Эмиль.

Закончив на этом разговор, Мистраль проводил Зефир к общежитию. Там Айрис весь вечер провела в переживаниях за Кэтрин. Сближение с профессором Алленом принесло ей недолгое спокойствие, но неприятное предчувствие преследовало её. Она сидела на краю кровати, сжав руки на коленях, и смотрела в одну точку на стене, где обои чуть отошли от стыка. Голова гудела от недосыпа. Айрис так и не смогла заснуть.

Кэтрин так и не пришла вчера к отбою. Айрис прождала её до полуночи, потом написала очередное сообщение – тишина. Позвонила – абонент недоступен. Затем она обошла весь этаж, заглянула в комнаты к подругам сестры, никто её не видел. А комендант категорически отказался выпустить девушку на улицу.

Когда за окном начало светать, Айрис не выдержала. Накинула кофту поверх рубашки, выскользнула в коридор и направилась к лестнице. В холле общежития уже толпились студенты – кто-то спешил на завтрак, кто-то лениво листал телефон перед первой парой. Девушка шла сквозь них, не видя лиц, и вдруг услышала обрывок фразы, от которого кровь застыла в жилах.

– …Его до сих пор не нашли. Лучший студент института, которого награждали.

– А девчонку? Ту, что у Атриума нашли? Она в сознании?

Айрис остановилась как вкопанная. Сердце подскочило к горлу. Она развернулась и схватила за рукав незнакомую девушку, которая это сказала.

– Кого нашли?

Незнакомка испуганно отшатнулась, но её соседка, высокая брюнетка с серьёзным лицом, ответила быстро и чётко:

– Лису. Сегодня в пять утра возле Атриума, с северной стороны. Она лежала без сознания. Кто-то из охраны нашёл и вызвал медсестру.

Айрис уже не слушала. Она развернулась и побежала. Кроссовки скользили по кафельному полу холла, она толкнула тяжёлую дверь и вылетела на улицу. Утренний воздух ударил в лицо сыростью и холодом, но она его не почувствовала. В висках стучало:

Жива. Её нашли. Она жива!

Глава 8. Фиксированная точка

Повидать сестру не дали, как бы девушка ни просила декана отпустить её с занятий. Слухи разлетались, казалось, моментально, все студенты говорили только об одном: случившемся нападении ночью. Айрис собирала информацию по жалким крупицам, подслушивая других, и не могла дождаться, когда закончится последняя пара. Оказалось, что помимо того, что Кэтрин пострадала, так ещё и неизвестные похитили Сфинкса. Айрис была рассеяна на занятиях и, будучи обычно участливой, теперь вела себя отстранённо и оставалась молчаливой. Её злило, что её близкий человек пострадал и она не могла навестить сестру сразу. В то же время все мысли занимало случившееся нападение и похищение студента. Руководство университета должно было предотвратить эту трагедию, ведь она вместе с профессором Алленом предупредила их. Записывая за преподавателем лекцию, Айрис тяжело вздохнула от досады: неужели её видение оказалось бесполезно. Оно показало, что произойдёт, но событие не удалось изменить.

Когда прощебетали последние трели птиц, означавшие окончание пары, Айрис первая выбежала из аудитории. Остановка для общественного транспорта находилась недалеко от территории института, однако Айрис успела запыхаться от быстрой ходьбы. Она вцепилась в ремень сумки так, что костяшки пальцев побелели.

Старый автобус с выцветшей синей полосой по борту подошёл ровно по расписанию. Айрис вошла, кинув мелочь в кассу, и сразу прошла в конец салона. Внутри пахло перегретым двигателем и сыростью. Несколько пассажиров дремали, уткнувшись в телефоны. Девушка села, прижав сумку к груди, и уставилась в окно. За стеклом поплыли серые девятиэтажки спального района, потом магазины, потом длинная развязка. Автобус то и дело подпрыгивал на ямах.

Где-то на середине пути водитель объявил остановку. Айрис вздрогнула, выныривая из мыслей. За окном уже начинались более старые дома, деревья, больничные корпуса вдалеке. Высокие, белые, с рядами одинаковых окон. Девушка представила, как Кэтрин лежит там одна и смотрит в потолок. Автобус снова остановился, на этот раз на светофоре. Рядом затормозил троллейбус, из приоткрытой двери доносилась музыка. Жизнь продолжалась. Люди спешили по своим делам, смеялись, ссорились, жили. Она встала, хотя автобус ещё не подъехал к нужному месту. Просто не могла сидеть. Ноги гудели, голова кружилась от недосыпа, но внутри горела какая-то странная, почти лихорадочная энергия. Айрис подошла к двери и вцепилась в поручень.

Когда автобус наконец остановился, она почти выбежала. Свежий воздух ударил в лицо, но девушка не остановилась, чтобы перевести дух. Шагала быстро, почти бежала мимо газона, мимо скамеек, к главному корпусу. В холле пахло лекарствами и хлоркой. Узнав, где лежит сестра, Айрис метнулась к лифту, который долго не приходил, и она рванула по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На четвёртом этаже остановилась на секунду, чтобы унять дрожь.

В палате было тихо. Айрис не могла различить, Кэтрин спала или была без сознания. Лицо сестры казалось чужим, осунувшимся, с тёмными кругами под глазами. Но грудь поднималась и опускалась равномерно. Айрис села на стул рядом, взяла её холодную руку в свою, прижалась лбом к её плечу. И прошептала то, что повторяла про себя всю дорогу:

– Я здесь. Я с тобой. Только держись.

– Айрис? – Кэтрин открыла глаза, ахнув от удивления.

– Прости, что так долго, меня не отпустили с пар, – виновато произнесла Айрис.

Сестра искренне улыбнулась, прошептав, что девушке не за что извиняться. Выглядела она уставшей и потрясённой, словно не могла поверить в случившееся. Она со всхлипами рассказала, что произошло в ту роковую ночь. Тайна отношений Сфинкса и Лисы удивила Айрис, она прежде думала, что сестра вовсе не интересна парню, но оказывается, что они встречались пару месяцев. Упрекнуть Кэтрин за пропажу девушка не могла, не поворачивался язык. Айрис лишь слушала и сочувственно кивала.

– Мы гуляли на окраине, – продолжала Кэтрин, шмыгая носом. – Как из темноты появилось несколько человек в плащах. Лиц я не видела, но они были магами. Нас резко поразили заклятиями. Как бы Сфинкс ни пытался им противостоять и как бы я ни пыталась бороться, его… его…

Айрис задержала дыхание от подступающего ужаса. Кэтрин расплакалась.

– Ему приложили тряпку к носу, Сфинкс обмяк, его увели, меня стали избивать и тогда моя сила вырвалась наружу вместе с криком.

– Какой кошмар.

– Его похитили, меня оставили лежать на земле, не стали добивать или не успели. Я услышала громкие голоса и как похитители убегали.

– Наверное, руководство института спугнуло их. Днём у меня случилось видение, что тебе угрожает опасность. Профессор Аллен помог предупредить ректора.

– Эльф, что ли? Правда? – удивилась Кэтрин.

– Я рвалась на твои поиски, но комендант не выпустил меня из общежития. Уже утром узнала, что ты здесь. Прости, предчувствие пришло слишком поздно, но оно не помогло ни тебя уберечь, ни Сфинкса.

– Ты что, Айрис! Если и надо кого винить, то меня. Это я убедила Сфинкса сбежать с уроков, чтобы побыть вдвоём.

– Ты же не знала, что на вас нападут.

– Всё равно я чувствую вину, не смогла ничего сделать.

Она расплакалась. Не навзрыд, не громко – тихо, часто, сбивчиво, будто воздух в груди кончился и никак не мог снова набраться. Плечи её вздрагивали, пальцы одной руки вцепились в край простыни, а второй она прижимала к груди мятую подушку. Айрис пересела со стула на край кровати, и пружины матраса жалобно скрипнули. Девушка дёрнулась, попыталась отвернуться к стене, но Айрис не позволила. Она осторожно, двумя ладонями, взяла Кэтрин за плечи и мягко потянула на себя. Та уткнулась лицом в плечо сестры. Повязка на руке Кэтрин пахла спиртом и йодом. Медные волосы, грязные, спутанные, пахли потом и больницей. Айрис не обращала на это внимания. Она просто держала сестру, чувствуя, как мелкая дрожь пробегает по спине девушки, как она судорожно, по-детски, хватает ртом воздух.

– Не могу так больше, – прошептала глухим голосом Кэтрин куда-то в шею Айрис. – Мне страшно. Всё время перед глазами он. Его лицо, его руки в крови. Я не могу…

– Я с тобой и никогда не оставлю больше, – ответила Айрис, прижав к себе сестру, чувствуя, как бьётся её сердце – часто и неровно. – Ты жива. Слышишь? Ты жива. Это главное. Остальное – пройдёт. Сфинкса отыщут, мы так это не оставим. Я с тобой посижу, пока не уснёшь. Хочешь, расскажу тебе историю? Или просто помолчим.

Кэтрин не ответила. Она медленно, с трудом разжала пальцы, державшие подушку, и переплела свои пальцы с пальцами Айрис. Слёзы всё ещё текли, но уже не так отчаянно. Она положила голову на плечо сестры и закрыла глаза.

За окном стемнело. В палате стало тихо. Только мерно гудел кондиционер, где-то в конце коридора шаркали тапочки санитарок. Айрис сидела неподвижно, гладя Кэтрин по голове, и думала, что в этой холодной белой комнате стало тепло. И Кэтрин, уже на границе сна, вдруг выдохнула ровнее. Пальцы её чуть сжались в ответ. Она не сказала "спасибо". Не сказала ничего. Но это и не понадобилось.

Айрис просидела с ней до самого позднего вечера. В Совятник пришло сообщение, удивившее девушку. Отправителем оказался Эмиль Аллен. Это было странно, ведь эта социальная сеть была исключительно для студентов.

«Как самочувствие у вашей сестры?»

«Сносное, она стойко держится.» – написала в ответ Айрис.

«Ты ещё в больнице?»

«Да. Наверное, уже не успею вовремя вернуться.»

«Могу забрать тебя. Скоро автобусы перестанут ходить.»

«Не откажусь, если меня это спасёт от штрафа.» – Айрис поставила весёлый смайлик в конце.

«Буду через 20 минут.»

Девушка осталась заворожённо смотреть на зародившуюся переписку. Кэтрин вдруг дёрнулась, выбравшись из забытья, и схватила сестру за руку. Лицо выражало сильную панику и тревогу. Айрис поспешила убрать телефон.

– Айрис, дело чрезвычайно важное, мне надо, чтобы ты сделала кое-что.

– Что случилось? – у неё перехватило дыхание.

– Нужно пробраться в комнату Сфинкса и забрать его дневник, пока этого не сделало руководство института, иначе проблем ни ему, ни мне не избежать, – прошептала Кэтрин, сильно сдавливая запястье Айрис.

– Ты понимаешь, насколько это безумно прозвучало? Что же там такого? Да и как мне предлагаешь это сделать?

– В моей комнате в тумбочке есть потайное отделение. Там лежат ключи. Один из них от запасного выхода из общежития, который всегда закрыт. Второй ключ от комнаты Сфинкса. Она находится на втором этаже в конце коридора. Лучше это сделать ночью.

– Хочешь, чтобы я шарилась в твоих вещах при соседках?

– Скажешь им, что я попросила принести что-то из одежды.

– А если меня поймают?

– Постарайся, чтобы этого не случилось. На крайний случай придумай что-нибудь. Например, пришла к преподавателю и заблудилась, не знаю. Но это жизненно важно сделать.

– Ладно. Я попробую, – опустила голову Айрис.

Покинув палату, девушка не заметила, как вышла на улицу. Она полностью погрузилась в свои мысли о Кэтрин, которую, как оказалось, совсем не знала. Мало того что она хранила ключи, которые обычным студентам иметь было запрещено, так ещё и у неё с Сфинксом имелись свои тайны, грозившие бедой, если вскроются. Какой именно, Айрис было страшно представить.

На парковку заехала большая машина серебристого цвета формы хэтчбека. Белую макушку водителя она сразу узнала. Машина явно была кроссовером дорогой марки, об этом Айрис догадалась, когда села внутрь. Салон встретил её тишиной, ощущавшейся почти физически, он словно осекал сторонний шум города. Когда захлопнулась массивная дверь с мягким доводчиком, мир снаружи будто перестал существовать. Внутри было просторно настолько, что можно было свободно вытянуть ноги. Кожаные сиденья были с подогревом, который регулировался с точностью до градуса. Передняя панель казалась доминантой. Широкий планшет был встроен в единую стеклянную поверхность, переходящую от приборов к центральной консоли. Но самое личное в этом автомобиле висело на переднем стекле заднего вида. Небольшой ароматизатор – чёрный матовый цилиндр с кожаным шнурком – плавно покачивался в такт движению. Он пах кедром, кожей и чуть-чуть ванилью. Казалось, что этот запах не перебивает автомобильный, а дополняет его, делая пространство ещё более личным.

В обычной одежде Эмиль выглядел неординарно и нетипично. Девушка настолько привыкла к его преподавательскому образу, что ей стало неуютно. Сейчас наедине с ним в одной машине они со стороны наверняка выглядели как равные, не только по возрасту, казались друзьями или более того, возможно, парой, но никак не преподавателем и студенткой. Становилось трудно воспринимать Мистраля как преподавателя, особенно когда говорила с ним на «ты». Каждое их общение было тёплым, даже уютным. Поразительное спокойствие Эмиля зачастую удивительным образом заражало своей силой и Айрис. От него всегда исходила необходимая поддержка, он умел подобрать правильные слова не только в отношении учёбы.

– Спасибо, что… забрали меня, – сказала Айрис, не сразу определившись, как обращаться к нему: на «вы» или «ты».

– Пустяки, – беззаботно ответил он и нажал педаль газа.

Автомобиль мягко тронулся с места и даже, казалось, бесшумно свернул на дорогу, покинув парковку. Первая капля упала на лобовое стекло с тихим, но отчётливым звуком. Через секунду вторая ударила рядом, и прежде чем Эмиль успел включить дворники, по стеклу уже побежали мутные дорожки. Дождь начинался медленно, почти лениво, как будто природа раздумывала, стоило ли им промокнуть. Он нажал на рычаг, и щётки с мягким шипением размазали воду по стеклу. Салон наполнился запахом мокрой резины и озона. Айрис сидела справа от него, пристёгнутая, с прямой спиной.

– Дождь, – сказала она тихо, глядя в боковое окно.

– Да, – ответил он и замолчал.

Разговор будто не клеился с самого начала, и это было в новинку. Они кратко обсудили её курсовую, погоду, пробки – всё то, о чём говорят, когда не знают, о чём говорить. Но теперь, когда машина замедлилась, а дождь начал набирать силу, тишина стала тяжелее.

Капли забарабанили громче. Теперь это был не робкий стук, а уверенная дробь. Вода стекала по стеклу ручьями. Эмиль вглядывался в дорогу, стараясь не думать о том, что они сидели в закрытом пространстве вдвоём, и что её коленка почти касалась его правой руки, когда он переключал передачу.

– Ты сегодня молчалива. Тебя что-то беспокоит? – нарушил он тишину.

– Наверное, это уже не так важно, – как-то отстранённо ответила она. – Всё уже случилось.

– О чём ты? – настоял Эмиль.

– Моё видение, – Айрис вздохнула, не глядя на него. – Оно оказалось бесполезным.

– Почему так решила? – удивлённо спросил он.

– Кэтрин ранили, а Сфи… – девушка замялась и повернулась лицом к нему. – То есть того парня – Адама похитили, так? Его ещё не нашли?

– Поиски идут. Придётся посвятить тебя в урок, который предстояло изучить, но скажу так: бывают видения, в которых содержится фиксированный момент времени события, и как ни стараться его избежать или изменить, все действия приведут именно к этой ключевой точке. К сожалению, похищение студента к этому относится. А вот к твоей сестре помощь прибыла вовремя. Представь, что могло бы случиться, не будь мы предупреждены заранее? Твоё видение спасло ей жизнь.

– Надеюсь, это действительно так, – вздохнула Айрис. – Интересно, что им нужно от Адама и как они пробрались на территорию, ведь она защищена барьером?

Эмиль промолчал, сосредоточившись на дороге. Обычно он часто делился с девушкой своими мыслями, это показалось Айрис подозрительным. Как будто мужчина знал больше, но рассказывать не пожелал.

– Мистраль? – позвала она.

Эмиль Аллен, которого другие студенты звали Эльфом из Астрариума, удивлённо скосил взгляд на свою студентку. Она назвала его прозвищем, которое дала сама, когда он помогал ей вызвать новое видение. В этом было что-то необычное, даже личное. Их собственная прекрасная тайна.

– Прости, мой Зефир. Мне нельзя разглашать детали расследования, – ответил он.

Айрис медленно отвернулась к окну, почувствовав, как щёки предательски загорелись. Больше она не спрашивала. Лишь думала о случившемся. Столкнуться с настоящим преступлением было странно, ведь они жили в современном мире, пусть и в магическом, но с чёткими законами, с автоматизированной системой правосудия и наверняка со всевидящими артефактами наблюдения. Вопиющие преступления должны были остаться в далёком прошлом.

За окном показались огни территории института, размытые магической дымкой, которая отвлекала внимание не только от немагов, но и защищала от вторжения, в теории. Автомобиль преодолел барьер и остановился на парковке неподалёку от главного здания. Дождь практически прекратился. Оказавшись на свежем воздухе, Айрис поёжилась.

– Холодно? – спросил Эмиль.

– Немного.

Он потянулся к заднему сиденью, где лежал его пиджак, и протянул ей. Она взяла, помедлила, а потом накинула на плечи. Пиджак был велик ей, и девушка утонула в нём, как ребёнок в отцовской одежде.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Не за что.

По пути к общежитию Эмиль поглядывал на неё. Айрис шла с ним вровень и смотрела прямо перед собой. Её профиль чётко вырисовывался на фоне серого неба. Молодая, красивая, умная. И совершенно чужая.

– Ты чего-то боишься? – спросил он. Вопрос вырвался сам собой, и мужчина пожалел о нём сразу, как только произнёс.

Айрис повернулась к нему. В её глазах было что-то, чего Мистраль не смог прочитать. Удивление? Ирония? Интерес?

– Не знаю, – ответила она медленно. – Мне тревожно из-за того, что происходит.

Оставшийся путь они прошли молча. Тишина стала неловкой, но в ней была какая-то странная теплота. Они дышали одним воздухом, слушали один дождь, смотрели на один и тот же пейзаж вокруг. И это связывало их сильнее, чем любые слова. Остановившись около здания, Айрис медленно сняла пиджак с плеч и протянула ему.

– Спасибо за пиджак. И за..., – сказала она, запнувшись. – И за всё остальное.

Эмиль кивнул и проводил взглядом Айрис, скрывшуюся в дверях. Затем он направился к себе, стараясь не думать о том, что завтра они снова станут просто преподавателем и студенткой. Потому что так правильно. Так должно быть. Но дождь, запах мокрой земли и её профиль на фоне серого неба – это останется с ним ещё надолго.

Первым делом Айрис зашла в комнату Кэтрин. Сойки-соседки с подозрением осмотрели с ног до головы прибывшую чужую ворону, но ничего не сказали, продолжив заниматься своими делами. Лишь спросили, как чувствует себя Лиса. Айрис ответила кратко и уклончиво, ведь другим незачем знать подробности – это породило бы множество ненужных слухов. Тем более что Лиса и Сфинкс скрывали свои отношения. После пропажи парня студенты уже говорили про него и Кэтрин, строя различные предположения. Многие цеплялись за то, что именно Сфинкс подарил Лисе кличку, став её покровителем, и было неудивительно, что девушка за ним бегала. Айрис игнорировала эти вопросы, когда спрашивали о сестре прямо.

Сердце пропустило несколько ударов, когда девушка нашла потайной ящик и схватила охапку ключей, быстро засунув их между джинсами и кофтой Кэтрин. Как бы Айрис ни старалась сделать всё незаметно для соседок, она переживала, вдруг те что-то заметили. Но девушки игнорировали сестру Лисы и испытали облегчение, когда она покинула их комнату. Поднявшись на свой этаж, Айрис на негнущихся ногах дошла до своей спальни. При Бабочке рассмотреть находки не представлялось возможным, поэтому изучение вещей сестры Айрис отложила на потом, когда представится время.

Оставалось главное и самое важное дело – проникнуть в комнату Сфинкса. Айрис не смогла придумать, как это провернуть незаметно, пока Бабочка сама не подтолкнула её к действию, когда утром предупредила соседку, что переночует следующую ночь у Фиалки. Весь день она переписывалась с Кэтрин, которой в больнице отдали телефон. Незаметно тема разговора про Сфинкса перешла к профессору Аллену. Айрис поделилась, что он наградил её кличкой – Зефир.

«Ничего себе! Получается, Эльф теперь твой покровитель?»

«Наверное...»

«Я бы сказала, как это романтично, но будь осторожна с ним, сестричка.»

«Почему?»

«Конечно, нельзя мутить с преподавателями, но обычно кого это останавливает? Но не влюбляйся в него. Я слышала, что на нём проклятие чёрного вдовца.»

«Снова твои слухи?»

«Я серьёзно, Айрис. Дедушка часто повторяет: «Первый раз – случайность, второй – совпадение, третий – закономерность». В этом есть доля правды, он как бывший военный знает, о чём говорит. Эльф два раза был обручён, угадай, что случилось с его невестами?»

«Какой кошмар…»

«И последняя погибла два года назад. Не сближайся с ним.»

Айрис не хотелось думать о Мистрале, и она часто возвращалась мыслями к похищенному Сфинксу. Зачем так рисковать и похищать студента прямо из института? Ради выкупа? Разве семья Адама богата? Наверняка так и есть, подумалось девушке, ведь это было элитное учебное заведение, куда может попасть далеко не каждый. Как похитители пробрались через барьер незамеченными? Или всё же их засекли, просто не успели вовремя остановить похищение? Ещё Айрис смущало поведение сестры. За все месяцы учёбы она со Сфинксом мастерски скрывали от других свои отношения, но в тот день Лиса вела себя крайне подозрительно. Просто исчезла с ним одновременно без предупреждения, даже не стала тратить силы на придумывание отмазок или оправданий. Но больше всего Айрис интересовал дневник Сфинкса, ради которого всё и затевалось. Что же в нём сокрыто такого, что не нужно знать руководству института? Вдруг в этом причина его похищения? Учитывая, что он втянул Лису в незаконную авантюру с дубликатами ключей, как много Кэтрин знала и не рассказала сестре?

Но несмотря на вопросы, на которые не находилось ответа, в голове Айрис то и дело возникал образ Эмиля Аллена. С ним с самой первой встречи шло не так, как с другими преподавателями. Это было нечто, выходящее за рамки обычного общения педагога и студентки. Слова Кэтрин, которые должны были оттолкнуть, сработали словно наоборот. Она искренне сочувствовала трагедии своего Мистраля. Айрис захотелось стать к нему ближе, поддержать так, как это делал он с ней. Так было бы честно.

Уже вечером, когда Бабочка ушла, девушка принялась рассматривать ключи Кэтрин. Догадаться, какой от чего, не составило труда: они были подписаны. С одной стороны, это приносило облегчение, но с другой – сама мысль, что они могли попасться другому человеку, вызвала тревогу. Дождавшись поздней ночи, Айрис неспешно покинула комнату. Без труда нашла запасной выход из своего общежития и спустилась на улицу.

Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже собственное дыхание. Она замерла у той самой заветной двери, вцепившись влажными пальцами в холодную металлическую ручку. Секунду назад, когда ключ наконец провернулся в замке, ей казалось, что весь коридор огласился скрежетом. Но тишина вернулась, вязкая и густая. За порогом виднелась узкая клетка из бетона и железных перил, освещённая тусклой лампочкой. Каждый шаг по ступенькам, ведущим наверх, отдавался эхом, и ей чудилось, что этот звук слышен не только в пустом пролёте, но и в комнатах на третьем этаже, где спят преподаватели. Одна мысль об этом заставляла её спину покрываться ледяной коркой пота.

Поднявшись на полпролёта, Айрис вдруг услышала сверху тяжёлый щелчок, будто кто-то открыл дверь на этаж выше. Значит, там есть кто-то ещё. Может быть, дежурная по этажу или запоздалый студент. Девушка вжалась в стену, стараясь стать как можно незаметнее, хотя её тёмный силуэт на сером фоне бетона был слишком заметен.

«Если сейчас кто-то выйдет на лестницу, – пронеслось в голове, – я не успею ни убежать, ни спрятаться. Меня узнают. Сразу. Лицо, куртка, рюкзак. Все приметы».

Страх сковывал движения. Она судорожно соображала, что скажет, если её остановят. Дверь наверху хлопнула, но никто не вышел. Видимо, тот, кто её открыл, просто проверял замок или вышел на лестницу покурить, но передумал. Однако облегчение длилось недолго. Когда она ступила на последнюю площадку, ведущую на второй этаж, её взгляд упал в коридор. В голове уже выстраивалась унизительная картина: вызов к заведующей общежитием, телефонный звонок родителям, строгий выговор с занесением в личное дело. А самое страшное – обвинение в нарушении пропускного режима, которое могли истолковать как попытку кражи или проникновения с неблаговидной целью.

Любой звук, любое неосторожное движение могло выдать её с головой. Она стояла в коридоре, не решаясь ни идти дальше, ни вернуться обратно на улицу. Страх быть пойманной придал сил. Айрис подкралась к нужной двери. Ключ повернулся в замке с пугающе громким щелчком. Девушка замерла, вжавшись спиной в дверной косяк, и затаила дыхание. В коридоре общежития было тихо, но эта тишина казалась обманчивой. Она напрягла слух до звона в ушах: не скрипнет ли где-то дверь, не раздадутся ли шаги заспанного студента, вышедшего в туалет. Каждую секунду ожидала услышать недоуменный голос: «Эй, ты что тут делаешь?». Ладонь, сжимавшая ключ, вспотела. Наконец, решившись, она толкнула дверь – та поддалась беззвучно.

Внутри было темно, лишь слабый лунный свет пробивался сквозь щель между плотными шторами. Она скользнула в комнату, бесшумно, как тень, и сразу же, не оборачиваясь, заперла дверь изнутри. Короткий щелчок замка прозвучал уже приглушённо, но для неё он был подобен грому. Прислонившись спиной к холодной деревянной поверхности, она позволила себе выдохнуть – первый осознанный вдох за последние минуты. Комната была маленькой и неуютной: старая кровать у стены, письменный стол, заваленный книгами, и на полу – разбросанная одежда.

Девушке пришлось достать телефон, включить свет в комнате похищенного студента было нельзя. Узкий луч фонаря вырвал из темноты угол письменного стола, заваленного тетрадями, и край кровати со сбитым одеялом. Комната пахла пылью и чем-то сладковатым – то ли старыми травами, то ли воском свечей. Она знала, что Сфинкс был прорицателем, но никогда не видела его комнаты.

Луч скользнул по полкам. Книги по астрологии, стопки старых газет, несколько фигурок сов и черепов из гипса. Под столом валялась разорванная фотография – какой-то мужчина в плаще, лица не разобрать. Она опустилась на колени, подсвечивая себе. Пыль клубилась в луче, как живая. Пальцы нащупали что-то твёрдое под половицей – небольшой люк, прикрытый ковриком. Сердце рухнуло. Айрис потянула за кольцо, и доска со скрипом поддалась. Внутри лежала плотная тетрадь в кожаном переплёте, перевязанная бечёвкой. На обложке была выжжена руна, означавшая защиту или тайну.

Айрис села прямо на пол, положив тетрадь на колени. Развязала узел – пальцы дрожали. Первая страница была исписана мелким, почти бисерным почерком.

«Те, кто ищет будущее, не видят настоящего. Но есть те, кто видит и то, и другое. Шёпот ветра – ключ к Оку».

Дальше шли даты, имена, странные символы. На третьей странице она наткнулась на запись за три дня до его похищения.

«Сегодня ко мне пришёл человек в сером. Сказал, что знает, кто я на самом деле. У него были старые глаза. Очень старые».

Листы шуршали под пальцами. На середине тетради Айрис заметила вырванные листы. А перед ними несколько страниц были исписаны на тему проводимого исследования. Того самого, по результату которого его наградили за вклад в новое открытие в области прорицания.

«… После обеда мы начали калибровку. Я должен был удерживать фокусирующую призму, пока профессор настраивал частоту базового контура. Сегодня последний день, когда я ещё могу держать это в руках. Артефакт готов. Мы закончили сборку в четыре утра. Морж ушёл только после того, как мы трижды проверили герметичность среднего контура…»

Айрис пролистала несколько страниц назад. Рисунок был похож на то устройство, которое она видела во сне, когда ей впервые приснился Эмиль Аллен.

«… Он не даёт картинок, как зеркало или экран. Оно набрасывает на реальность полупрозрачный слой. Этот артефакт не подчиняется воле использующего, а нужде. Мы тонем в миллионе вероятностей, мозг перебирает тысячи картинок, не давая ни одной конкретной или нужной. «Око» же выхватывает из этого шума одну жёсткую конструкцию, неопровержимый факт времени. Оно фиксирует точку опоры не возможного исхода, а точного. Артефакт не отвечает на вопрос «как поступить?», а даёт твёрдое обстоятельство, которое нельзя изменить – только принять или использовать как фундамент…»

Услышав хлопок за стеной, Айрис быстро засунула тетрадь за пояс джинсов и поднялась. Нужно было срочно уходить. Но перед тем как выключить фонарь, она заметила на подоконнике следы – чьи-то ботинки, крупные, с рисунком протектора. Следы вели от окна к столу и обратно. Значит, кто-то уже был здесь до неё. Вероятно, некто и вырвал страницы из дневника, но почему не забрал его с собой? Не успел или был вовсе не нужен? Айрис выключила телефон, и темнота снова стала плотной, как вата.

Глава 9. Пучина тайн

Дверь скрипнула едва слышно, но в тишине коридора этот звук показался ей слишком громким. Айрис замерла и прислушалась. Ни шагов, ни голосов, а лишь гулкое биение собственного сердца, отдающееся в висках. Дневник тяжёлым грузом скрывался под одеждой и, казалось, нагревался. Его владелец исчез, и полиция уже обыскала комнату, но ничего не нашла. Айрис стало интересно, заметили ли они следы ботинок на окне или же неизвестный проник в спальню после обыска. И теперь, чувствуя своим телом спрятанный дневник, девушка понимала, что оставить его на месте нельзя – там было то, что не предназначено для чужих глаз.

Айрис двинулась по коридору, ступая на цыпочках. Спустившись вниз по лестнице, она толкнула тяжёлую дверь запасного выхода, и та поддалась с протяжным, болезненным стоном несмазанных петель. Холод ударил в лицо мгновенно, выбивая остатки тепла из лёгких. После недавно прошедшего дождя воздух казался напитанным водой, но теперь температура резко упала. Тонкая корка льда уже начала схватывать лужи на ступенях, превращая их в скользкие зеркала. Она оступилась на второй площадке и вцепилась в перила. Ветер зловеще завывал, проникая под одежду. Айрис пожалела, что не надела что-то более тёплое, но когда выбиралась из комнаты, думала только о том, как бы выполнить просьбу Кэтрин. Теперь же озноб пробирал до костей, и дыхание вырывалось облачками пара, которые тут же таяли в темноте.

Только когда девушка добралась до своей комнаты, она позволила себе остановиться и перевести дух. Дрожащими руками она достала дневник и провела пальцем по ребристой обложке. Бабочка должна была не появиться до утра, поэтому у Айрис имелось достаточно времени, чтобы изучить загадочную находку, из-за которой так переживала Кэтрин. Тетрадь была небольшой, но её содержимое оказалось невероятно важным.

Айрис сидела на краю кровати при свете лампы, сжимая дневник в руках. За окном царила глубокая ночь, на этаже общежития стояла мёртвая тишина. В комнате было прохладно, девушка зябко куталась в плед, накинутый поверх пижамной кофты. Дневник лежал на коленях с потрепанными краями и выцветшей обложкой. Она хотела найти хоть какую-то зацепку, объяснение тому, что случилось с Сфинксом и Кэтрин в ту ночь. Но когда открыла дневник, ей показалось, что она найдёт в нём нечто большее, чем простой ответ. В нём хранилась жизнь Адама Эль-Саеда, его мысли и секреты. Но теперь, сидя в тишине своей комнаты, она засомневалась, имеет ли право прикасаться к этому.

Пальцы девушки дрогнули. Она вдруг подумала о Сфинксе. Ведь она почти не знала его, а то, что знала, ей рассказывала Кэтрин. В голове прозвучал внутренний голос о том, что чужие письма читать нельзя. Чужой дневник – это не просто письмо, а обнажённая душа, вывернутая наизнанку. Это мысли, которые человек доверил только бумаге, которые никогда не предназначались для посторонних глаз. Она повертела дневник в руках, взвешивая его на ладони. Айрис мучилась вопросом, переступать ли черту. Перед ней лежала чужая тайна, предстояло сделать выбор здесь и сейчас. Внутри наверняка было ещё что-то важное. Она чувствовала это кожей, нутром, каждой клеточкой тела. Но вместе с важностью приходил и страх узнать то, что перевернёт её жизнь.

Она открыла первую страницу. Буквы были мелкими, аккуратными, с лёгким наклоном вправо. Писал он разборчиво, без помарок, словно каждая фраза была тщательно обдумана. Первая запись датировалась началом года, когда он поступил в институт. Речь шла о переезде из родной страны, о каких-то пустяках – о другой, непривычной для него погоде, о книгах, о том, что он купил новые наушники. Безобидные строки, но Айрис читала их с замиранием сердца, чувствуя, как с каждой строчкой погружается всё глубже в его мир, куда её не звали.

Листы зашуршали под пальцами, переворачивались один за другим. Она ловила себя на мысли, что уже не может остановиться, что любопытство пересилило стыд. Девушка искала упоминания о сестре. Искала то, что могло быть опасным. И через несколько страниц нашла.

«Родители выглядели счастливыми, узнав, что меня зачислили в самый элитный магический институт Европы. В последнюю встречу они сказали, что гордятся мной. Мой дар предвидения открывал двери для бюджета и получения престижного образования, но они не подозревали, какую цену мне пришлось платить за эту «удачу».

На протяжении всего полёта на самолёте я чувствовал себя важной персоной, которую ждут. Представлял, как мной будут восхищаться и смотреть с завистью. Но не догадывался, насколько могут быть опасны желания. Мою спесь быстро загнали под плинтус. А ожидаемое восхищение превратилось в постоянное презрение. Оскорбления и насмешки скоро переросли в избиения. Но спасибо отцу, который настоял на моём обучении боксу, когда мама хотела отдать меня малого на танцы. Я давал сдачи, даже иногда слишком срывался, ломая обидчикам руку или нос.

Самым страшным было то, что травлей занимались именно свои же – вороны. По кличкам называть их даже не буду, не достойны. Конечно, я получал за свои выходки выговоры, но меня не исключали из-за успехов в учёбе. Как же этих ворон раздражало, что я опережал их всех, был лучше их. Но ничего, кроме травли, они не могли сделать. Что они только не предпринимали: рвали одежду, скидывали мои тетради в унитаз, обливали чаем в столовой. Даже это им перестало вскоре удаваться, когда поняли, что при столкновении со мной могут уйти с побоями. В значительной мере помогали мои видения. Хотя преподы сказали, что они хаотичны и подчинить их невозможно, но путём опытов я выяснил, что зачастую видения приходят о том, о чём часто думаешь и что крепко занимает твои мысли. А я только и думал о том, какое ещё зверство поджидает за углом.

Со временем от меня отстали. Я прогрыз себе репутацию и имя, начав тусить с популярными птицами других факультетов. Даже закадрил одну сойку постарше меня. Остальной год для меня прошёл более-менее спокойно, но не для моего единственного появившегося друга.

Среди всех преподoв мне нравился Эльф. В этом году он приехал в институт преподавать. Его предмет стал одним из моих любимых. Как и я, он был новичком, на этой теме быстро сошлись. Общались мы как старые приятели, хотя нас разделяли годы. Поэтому я знал много его тайн. Ему крайне не везло с невестами. Эльф держал лицо, но я знал, что он тяжело переживал потерю первой возлюбленной. И нашёл утешение в студентке из фениксов. Девушка была своеобразной, вертела им как хотела. Привязывала к себе как могла через постель или своими выкрутасами, намеренно попадала в неприятности перед руководством института, чтобы он её вытаскивал. Я твердил ему, что она просто пьёт из него кровь и морочит мозги. Эльф не слушал, а когда решился порвать с ней, она пригрозила, что сведёт счёты с жизнью. Он не поверил ей, а она бросила вызов, не подумав, чем это всё обернётся. Мне кажется, она вообще не умела думать. Её мне не было жаль, я искренне сочувствовал Эльфу, который погряз в чувстве вины. Хотя ни капли его вины не было в том, что девчонка решила сброситься с башни Атриума. О его тайных отношениях знал только я, от этого Эльфу не стало легче. Он хотел пойти признаться, с позором уволиться с работы, которая напоминала ему о ней, но я не дал...»

Дыхание перехватило, словно кто-то сдавил горло невидимой рукой. Айрис перечитала последний абзац, вглядываясь в каждое слово, будто надеясь, что при втором прочтении буквы сложатся иначе, смысл изменится, и всё окажется не тем, что она поняла в первый раз. Но строки оставались прежними.

Страница выскользнула из ослабевших пальцев и мягко легла на колени. Девушка смотрела на неё, но не видела ни букв, ни строчек. Перед глазами стоял он – Мистраль, который ей нравился. Высокий, с длинными белыми волосами, с усталыми глазами. Айрис думала, что эта усталость от работы, от бесконечных лекций и курсовых. Что тёмные круги под глазами – это следствие бессонных ночей за проверкой тетрадей и журналов. Она не знала. Ничего не знала.

Теперь предупреждения Кэтрин заиграли новыми красками и утвердились в сознании Айрис. Она вспоминала его на кафедре – как он потирал переносицу, как смотрел в окно, рассеянно барабаня пальцами по столу. Как однажды она застала его в пустой аудитории, когда он сидел один, уронив голову на руки. Она тогда подумала, что он просто устал. Хотела подойти, спросить, не нужно ли что-то, но постеснялась. Теперь она корила себя за эту робость. Может быть, если бы она подошла, если бы заговорила, он бы рассказал? Нет, не рассказал бы. Такое не открывают случайным студенткам.

Девушка снова взяла дневник, но руки дрожали, и буквы прыгали перед глазами. В голове не укладывалось: человек, который каждое утро входит в аудиторию, который ставит оценки и объясняет азы магии прорицания, носит в себе такую пропасть. Два года. Два года он просыпается и ложится с мыслью, что она шагнула с той высоты из-за него. Что её последние слова обвинили его в выборе, который ему никогда не простят. Она перечитала запись снова, ища детали, ища хоть какой-то намёк на то, что он мог быть не виноват. Но автор дневника не оставлял места сомнениям. Он писал уверенно, что Эльф винит себя, кажется, до сих пор.

Айрис отложила дневник в сторону и обхватила голову руками. В висках стучала кровь, в горле стоял ком. Она думала о том, как легко люди принимают усталость за лень, молчаливость за грубость, отстранённость за безразличие. А под всем этим – руины. Человек может рассыпаться внутри, а снаружи быть просто уставшим преподавателем, который забыл улыбнуться. Она понимала, что теперь будет смотреть на преподавателя иначе. Что каждый его взгляд в пустоту, каждое долгое молчание будет читаться как строки этой страшной исповеди. И она не знала, что делать с этим знанием. Помочь ему она не могла. Сказать, что знает, – означало признаться, что она читала чужой дневник, вторглась в чужую боль. Оставить всё как есть – значит носить в себе эту тяжесть, эту тайну, разделённую с человеком, который даже не подозревает, что кто-то теперь знает.

Девушка вернула внимание к дневнику. Имя сестры мелькнуло в тексте, сначала как случайное упоминание, потом чаще, затем с тревожными заметками на полях. Айрис закусила губу и продолжила читать, уже не думая о том, правильно это или нет. Новая тайна раскрывалась перед ней, строчка за строчкой, и обратного пути не было.

«Новый учебный год обещал стать лучше предыдущего. Казалось, что о моей травле все забыли, будто её и вовсе не было. Но я помнил всё. Не хотел так оставлять врагов безнаказанными. И тут появилась она. Новенькая привлекала к себе внимание не только внешностью, но и происхождением. Волшебница из древнего рода магов, оставшаяся сиротой. И даже несмотря на это, её невзлюбили. Прямо как меня в прошлом году. В этом мы были похожи. Подглядывая за ней, мне удалось выяснить, что она обладает уникальным даром иллюзии. Она применила его, когда девушки с её потока отобрали её рюкзак и стали вытряхивать вещи. И тогда я решил вмешаться. Вступиться за девушку казалось благородным поступком, но мои мотивы были далеки от геройских. Я увидел возможность отомстить, и Кэтрин Валуа могла мне помочь в этом. План мщения в голове начал вырисовываться, и от этого я почувствовал эйфорию, но быстро пришёл в себя, когда рыжая впервые посмотрела на меня. Так проникновенно, словно почуяла подвох, и мне стало противно от самого себя. Тогда я и нарёк её Лисой, став покровителем...»

«Сегодня, когда посмотрел на неё, почувствовал, как всё, что я строил в своей голове последние два месяца, рушится с глухим треском. А ведь планировал всё досконально. Точнее, использовать её как инструмент. Думал, что она станет ключом, открывшим портал в личный ад моих врагов. Это случилось вчера вечером возле Атриума. Я шёл к общежитию по аллее и увидел, как трое придурков из фениксов окружили какую-то девчонку. Она стояла, прижавшись спиной к мокрому стволу дерева, и пыталась что-то сказать, но её голос дрожал. Они смеялись. Такой тошнотворный смех был мне хорошо знаком. Я тогда не думал о планах, просто подошёл и врезал первому, кто оказался ближе. Кулак вспух, но это было приятно. Они отступили, что-то прошипели и ушли. Я обернулся, чтобы помочь ей подняться, и тут заметил её глаза. Они изменились. Голубые, как ясное небо, вдруг стали тёмно-синими, почти чёрными.

По пути мы разговорились. К своему удивлению, я поделился сокровенным: как надо мной издевались в прошлом году, как подставляли и травили. Она слушала молча, а потом взяла мою ладонь, сжала её и сказала то, от чего у меня перехватило дыхание. Это была чистая злоба и ненависть к обидчикам. Та, которую испытывал и я. Именно в этот момент я начал убеждать её. Ведь сила, которой она обладала, была ужасной и прекрасной одновременно. Лиса могла сделать так, чтобы обидчики увидели свои самые страшные кошмары. Могла превратить их любую реальность в пытку. Я говорил, что мы можем отомстить по-настоящему, что придумаю план, а она просто создаст иллюзию. Пусть они увидят, как их собственное дерьмо вылезает из стен, как все, кого они обидели, приходят за ними. Она слушала, но молчала. Не соглашалась. Я давил, приводил доводы, рассказывал, как сильно их ненавижу. Она смотрела на меня своими голубыми глазами, и я чувствовал, как моя уверенность начинает давать трещину. Потому что я заметил: когда я говорил о мести, её зрачки слегка расширялись, но не от злости. От страха.

Прошла неделя. Мы виделись почти каждый день, но не общались. Так начались эти бесконечные переглядки. Моя девушка ревновала, я убедительно заверял её, что между мной и Лисой ничего нет. Она верила, а я понимал, что нагло врал. Чем чаще я сталкивался с Кэтрин Валуа, тем больше она проникала в душу. И использовать её не мог, ведь тогда чем я отличался от тех, кто издевается над другими людьми? Но жажда мести не ушла. Она просто изменилась. Я больше не хотел воспользоваться ею, а желал, чтобы она была со мной. Не как инструмент, а союзник...»

«Сегодня столкнулся с ней в Атриуме, когда зашёл забрать учебники по прорицанию. Она сама подошла ко мне и согласилась мне помочь. Уединившись в закутке между стеллажами, мы сидели на подоконнике до самого заката. Она положила голову мне на плечо, и я чувствовал, как её дыхание становится ровным. Я поделился своими планами. Завтра мы начнём. Я знаю, что она сможет осуществить мою месть. Но теперь, когда я пишу эти строки, я боюсь не за врагов, а за неё. И за себя. Потому что, когда смотришь в чёрную бездну мести слишком долго, она начинает смотреть в тебя в ответ. Но если Кэтрин будет рядом, может, мы оба не упадём...»

«Я снова наблюдал за ней в столовой. Она сидела с подругами, смеялась над чем-то, и была так особенно красива в этот день, что я не мог отвести взгляд. Знаю, что это глупо. Я встречался с другой. Но не могу перестать думать о Лисе и о том, что мы с ней задумали».

Айрис перевернула страницу. Сердце неприятно кольнуло. Дальше снова пошли записи, полные метаний и вины. Сфинкс писал о том, как его бесят его однокурсники. Он ненавидел их.

«Пора. Чувствую, что если ничего не сделаю, я просто сломаюсь. Хочу, чтобы они заплатили».

Девушка, читавшая дневник, чувствовала, как её пальцы начинают дрожать. Она не думала, что Кэтрин была на такое способна. Теперь картина складывалась иначе.

Сфинкс описывал их план подробно. Он казался продуманным до мелочей, как шахматная партия. Они с Кэтрин решили подставить обидчиков так, чтобы те не смогли оправдаться. Сестра, обладавшая способностью создавать иллюзии, написала от имени вороны письма декану с угрозами и оскорблениями, умело подделав почерк. Потом она подделала записи в журнале посещаемости, из которых следовало, что трое друзей систематически прогуливают пары. Сфинкс, в свою очередь, подбросил в сумку последнему ворону украденное ожерелье одной из студенток, а потом «случайно» указал на него преподавателю. Скандал разгорелся нешуточный.

«Декан вызвал их всех. Они кричали, что это неправда, что их подставили. Но улики были против них. Одного отчислили за угрозы, другого – за систематические прогулы, и последнего – за кражу. Я смотрел, как они собирают вещи в общежитии, и чувствовал эйфорию. После отчисления моих врагов не было смысла поддерживать репутацию с помощью отношений. Я расстался с девушкой, которую не любил. Я сказал ей, что мы не подходим друг другу. Она плакала, спрашивала, что случилось. Я не мог сказать ей правду. Не мог признаться, что всё это время думал о другой. Что я смотрел на неё, а видел Кэтрин Валуа».

Айрис перевернула несколько страниц. Записи стали короче, но теплее. Сфинкс писал о том, как они с Кэтрин начали встречаться тайно. Они гуляли вдоль забора на территории института по ночам, прятались от знакомых в кафе на окраине города. Он описывал её смех, её глаза, то, как она кладёт голову ему на плечо.

«Я знаю, что это неправильно, но я не могу ничего с собой поделать. Когда я с ней, чувствую себя живым. Мы вместе прошли через эту историю с местью, и это связало нас крепче, чем любые слова. Я хочу, чтобы она стала моей. Всегда...»

Затем записи в дневнике были посвящены созданию артефакта, о котором Айрис уже читала, когда пряталась в его комнате. Почерк был неровным, словно он писал в спешке или в сильном волнении. Несколько вырванных страниц снова стали настораживать. Девушка задумалась, что же в них было? Вдруг их вырвал сам Сфинкс? Неужели подозревал, что на него нападут? А если это был не он, то почему неизвестный оставил дневник на месте, не забрал с собой? Ведь содержимое было чудовищным. Её руки тряслись. Айрис смотрела на пожелтевшие страницы и не могла поверить в то, что только что прочитала. Сфинкс пропал через несколько дней после церемонии награждения. И полиция ещё не нашла его. Она закрыла дневник, не в силах больше думать об этом.

На следующий день звонок отца встревожил Айрис. Кристиан был в бешенстве от того, что случилось с Кэтрин, и намеревался забрать сестёр из института. Девушка убедила его не спешить с этим решением, напомнив про их уговор. Мужчина всё ещё находился на другом континенте, невероятно далеко от своей семьи. Сменив гнев на милость, он поделился новостями, которые Айрис невероятно обрадовали.

Голос отца был глухим и уставшим, но в нем не было той ледяной отчуждённости, которая звучала при первых разговорах.

– Я сделал, что требовалось, – продолжил он. – Купил те лекарства. Препарат для нейропротекции, очень дорогой. Я не думал, что он стоит столько. Пришлось снять с карты почти все, что там было. Но я купил полный курс. Я вчера занёс лекарство в отделение. Медсестра сказала, что его ставят через капельницу, медленно, чтобы организм привык.

Он замолчал, и Айрис услышала, как он вздохнул. Где-то на заднем плане запищал аппарат, и знакомый звук ударил по ушам. Сердце дочери пропустило удар. Казалось, этот звук на мгновение приблизил её к маме, но в то же время на голову обрушилось болезненное осознание, как она находится далеко от самого дорогого человека.

– Сегодня утром она открыла глаза, – вдруг признался отец, и голос его дрогнул. – На пару секунд. Я сидел рядом, и вдруг она моргнула. Не просто рефлекс, а будто осмысленно. Посмотрела на меня и снова закрыла. Врач сказал, что это очень хороший знак. Мозг просыпается. Она слышит нас, просто не может ответить.

Девушка почувствовала, как по щекам потекли слезы. Она больше не плакала с того дня, как мать впала в кому. Держалась, глотала слезы, убеждала себя, что она сильная и что паника ничем не поможет. Но сейчас, в темноте комнаты, слушая дрожащий голос отца, она дала себе волю.

– Я хочу быть рядом с ней, – ответила Айрис, вытирая лицо рукой.

– Не переживай, я пока побуду здесь еще какое-то время, пока Ванесса не очнется.

– Не знаю, правильно ли то, что первым, кого она увидит, будешь ты. Она должна знать, что я переживаю каждую секунду, но боюсь, мама подумает, что родная дочь её бросила.

– Сидя рядом с ней, ты не добилась бы ничего. Приняв обязательства нашего договора, ты спасла ей жизнь, Айрис. Уже многое для неё сделала, поверь. Я приеду сразу, как удостоверюсь в улучшении её состояния, и заберу вас с Кэтрин оттуда. Чарльз слишком стар, чтобы преодолеть такое расстояние один.

– А как же наш договор?

– Это не обсуждается, Айрис.

В голосе отца девушка впервые услышала строгость. Ей хотелось напомнить ему, что он не властен над ней, она лишь выполняет условия договора и ничего более. Приказывать как родитель он ей не вправе, но слова застряли в горле. С другой стороны, ссориться с Кристианом было бы глупо, учитывая, что он делал гораздо больше, чем обговаривалось. Ведь отцу вовсе не обязательно дежурить около женщины, с которой развёлся много лет назад. На которую ему, вероятно, было все равно, думала Айрис. Но будь по-другому, разве он бы бросил их и не пропал на все эти годы? Иначе расценивать его действия как жест доброй воли девушка не могла. И была за это благодарна, поэтому промолчала. На затянувшуюся паузу отец хмыкнул, и в этом звуке было что-то похожее на улыбку.

– Пап, ты держись там, – сказала она.

Отец засопел в трубку. Ей показалось, что он растрогался, но скрыл это.

– Ладно, дочка. Я пойду. Мне нужно вернуться в палату, пока не начался обход. Я позвоню завтра утром.

– Хорошо. Я буду ждать.

Она нажала отбой и долго смотрела на тёмный экран телефона. Она встала со стула, вылила остывший чай в раковину и включила чайник. Завтра она поедет в больницу к Кэтрин. Как бы ни хотелось увидеть маму своими глазами, она была обязана навещать сестру. Как бы это делал отец, будь он здесь, ровно как и сама Айрис не отходила бы от матери, что сейчас делал Кристиан. Их роли словно были перепутаны, но суть от этого не менялась.

Айрис подошла к окну и посмотрела вдаль. Где-то там, очень далеко за громадным океаном на другом конце света, в палате с белыми стенами лежала ее мама. И с каждой каплей дорогого лекарства, с каждым вздохом отца, сидящего рядом, она постепенно возвращалась к жизни. Невыносимая тоска и искренняя радость смешались в душе девушки. Но ничего поделать она не могла. Узы сделки на крови сделали ее пленницей в этих стенах института, куда, возможно, мечтали попасть многие волшебники. В отличие от других, у Айрис не было выбора. Она находилась здесь лишь из-за условий договора и не задумывалась о своём красочном будущем, которое ей обещал Кристиан. Захочется ли ей и дальше жить в мире магии или навсегда позабыть эту главу жизни, она не знала. Тот взрыв полностью перевернул все планы, цели и мечтания юной девушки, поэтому Айрис жила в моменте, не задумываясь о будущем.

Кэтрин выписали через несколько дней, но для Айрис они стали одними из самых неприятных. В институте атмосфера кардинально изменилась. Девушка постоянно чувствовала угрозу, когда ходила на занятия. Это были взгляды и шёпот. Кто-то оборачивался, кто-то демонстративно отворачивался, делая вид, что рассматривает расписание. Это преследовало её уже неделю, с того самого дня, как Сфинкс пропал, а Лиса лежала в больнице. Айрис словно осталась одна. Думала, что справится. Что все эти намёки, перешёптывания и кривые усмешки прекратятся сами собой. Она ошибалась.

Все началось в столовой. Она стояла в очереди за супом, когда сзади раздался знакомый до оскомины голос. Высокий парень с факультета Аурической Инженерии, которого все звали просто Скала за его габариты и глуповатое выражение лица, толкнул её плечом, проходя мимо. Не извинился. Прошёл дальше, громко бросив через плечо:

– О, смотрите, одна пришла. А где твоя сестричка и её покровитель? Или он уже того, в лесу остыл?

Кто-то засмеялся. Айрис сжала поднос так, что побелели костяшки. В голове промелькнула мысль ответить, поставить его на место. Хотелось взять свой суп и сесть за свободный столик у окна, надеясь, что её оставят в покое. Но она не сдержалась:

– Ты так уверен, что он мертв, – она выгнула бровь. – Следует следить, что говоришь, иначе люди могут подумать всякое.

– На что это ты намекаешь, ворона? – нахмурился Скала.

– Во-первых, Зефир. Во-вторых, в твоём голосе звучит явная угроза, и твой вопрос про Сфинкса вызывает подозрения.

– Тогда ходи и оглядывайся, зефирка. Мало ли, кто может поджидать за углом.

Внутри у Айрис все сжалось. Страх парализовал, но она старалась не подавать виду, что ей стало страшно от его слов. И тут же пообещала себе больше не ходить в одиночку. Единственным кандидатом для этой роли был, как ни странно, Туман. Айрис просила его провожать её до аудиторий, до общежития и даже до туалета. Парень не был в восторге, но не отказал. Казалось, присутствие Тумана должно было отвадить обидчиков, но это ничего не изменило.

Но покоя не было.

На следующий день после пары по истории магии к ней подошла девушка с факультета Энергетического Сдерживания. Она училась на курс старше, носила дорогую одежду и смотрела на всех свысока. Её звали Кукла. Она улыбнулась сладкой, приторной улыбкой и сказала тихо, чтобы слышала только она.

– Слушай, я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Сестра в больнице, парень её пропал, но ты бы поаккуратнее себя вела. Многие говорят, что это не случайность. Говорят, что кто-то из вас знает больше, чем рассказывает. Ты уверена, что тебе стоит тут появляться?

У неё внутри всё похолодело. Айрис посмотрела Кукле в глаза с вызовом, хотела что-то ответить, но стоящий рядом Туман её опередил:

– Если тебе есть что сказать – говори прямо. Не надо ходить вокруг да около, – сказал он ровным и спокойным голосом.

Кукла хмыкнула, пожала плечами и ушла, цокая каблуками по плитке. Но осадок остался. Липкий, неприятный, как паутина на лице.

Через два дня её окружили в коридоре. Она знала одного из них в лицо – Скалу. Он пришёл воплотить угрозу в жизнь. Этих верзил не остановило даже присутствие Тумана. Трое парней преградили им путь к лестнице, и Скала произнёс с кривой усмешкой:

– Эй, вкусняшка, а правда, что твоя сестра закрутила со Сфинксом, из-за которого выперли в прошлом году его однокурсников? Мы слышали, она ему помогала. Ты знала это?

Второй поддакнул:

– Да, мы хотим открыть тебе глаза, зефирка. Говорят, они их подставили так красиво, что тех выперли из института. Лиса не такая хорошенькая, как ты думаешь?

Айрис остановилась. Посмотрела на каждого из них по очереди. Скала ухмылялся, его дружки переглядывались, ожидая реакции. Девушка сделала шаг вперёд, сократив расстояние между собой и главарём до полуметра. Туман сглотнул слюну, видимо, сам побаивался этой компании, но он остался на месте, не решившись бросить Айрис. Скала даже не шелохнулся, уверенный в своей безнаказанности. Тогда девушка заговорила. Голос её звучал низко и твёрдо:

– Во-первых, тебя это не касается. Во-вторых, если ты ещё раз подойдёшь ко мне с такими вопросами, я пойду в деканат и напишу заявление о домогательствах. Свидетели есть, мне поверят.

Выражение лица Скалы сгладилось, он перестал насмешливо смотреть на Айрис. Явно не ожидал, что она не испугается, не опустит глаза и не попросит пройти. Он что-то пробормотал про «шутку» и отошёл в сторону. Его дружки потянулись за ним, теряя интерес.

Айрис взяла Тумана за руку и потянула за собой, проходя мимо компании, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Но она не обернулась. Не показала слабости.

Травля усиливалась. В её сумку подбросили записку с оскорблениями. Кто-то написал на парте в аудитории её имя и рядом – слово «тебе здесь не место». Преподаватель ничего не заметил, а она стёрла надпись тряпкой, стараясь не обращать внимания на смешки с задних рядов. В тот же день в раздевалке перед физкультурой она обнаружила, что из её шкафчика исчезли кроссовки. Она написала заявление декану.

Но самым тяжёлым были разговоры о Кэтрин. Студенты обсуждали её сестру так, будто она была не живым человеком, а героиней дешёвого сериала. Одни осуждали, что она бросила Сфинкса в ту ночь, а сама легко отделалась. Другие завидовали, называя Кэтрин злобной стервой, и обвиняли, что она якобы увела Сфинкса у другой. Третьи, самые злые, злорадствовали, что Лиса и Сфинкс получили по заслугам за то, что сделали в прошлом году. Шептались, что те сами всё подстроили, чтобы избавиться от обидчиков. Но никто не знал правды. Никто не спрашивал. Они просто судили, пережёвывали грязные сплетни и плевали их обратно, как жвачку.

Айрис едва держалась. Ходила на пары, отвечала на семинарах так, будто ничего не происходит. Но внутри копилась злость. Такая же, о которой писал Сфинкс в своём дневнике. И девушке стало страшно, ей не хотелось уподобляться и разделять чувства с пропавшим студентом. С сестрой Айрис не решилась обсудить то, что прочитала. С одной стороны, терпеть издевательства нельзя, но и месть Айрис считала неправильной. Она не знала, как теперь относиться к Кэтрин.

Глава 10. Случайность

Возвращение Кэтрин странно подействовало на студентов. Айрис заметила, как насмешки, попытки зажимания по углам и пакости резко прекратились, как только пошёл слух, что Лису выписали из больницы. Девушка утром на автобусе поехала к сестре, чтобы помочь с вещами. Ей повезло, что был выходной и не пришлось отпрашиваться с занятий.

Кэтрин уже ждала ее на скамейке у входа. Она похудела, взгляд казался уставшим и измученным, но в осанке сохранилась та жестокость, которая была раньше. Она посмотрела на сестру, улыбнулась уголками губ и сказала:

– Ну что, поехали?

Айрис кивнула и взяла в руки вещи. Уже в автобусе, когда она смотрела в окно, наконец чувствовала, как вместе с каждым километром из груди уходит тяжесть. Но настроение у Айрис все равно было подавленным. Это не осталось от Кэтрин незамеченным, она приобняла сестру и тепло спросила:

– Рассказывай. Что там без меня было?

Айрис помедлила. Ей не хотелось грузить сестру своими проблемами, но врать она не умела. Но настойчивый взгляд голубых глаз девушки убеждал не хуже слов. И она рассказала. Про записки, про испорченные вещи, но умолчала про Куклу и Скалу, лишь кратко обмолвилась, что к ней приставали со странными разговорами. Кэтрин слушала молча, не перебивая и не комментируя. Однако её добродушное выражение лица изменилось на грозное. Сестра посмотрела на неё таким взглядом, что все слова застряли в горле. Это был взгляд человека, который прошёл через многое и больше не боится ничего. Вспомнив содержание дневника Сфинкса, Айрис испугалась её взгляда.

– Кто? – коротко спросила она приказным тоном.

– Так ли важно? – Айрис отвела глаза в сторону.

Как раз в это мгновение автобус остановился около их института. Девушки вышли, и их обдало морозным дуновением ветра. Ветер здесь был особенно сильным, так как территория института находилась на холме. Айрис надеялась, что ей удалось избежать разговора, но Кэтрин настаивала на своём. Она нарушила тишину, затянувшуюся между ними по дороге, и ошеломила Айрис своим утверждением:

– Вижу, ты не только добыла дневник Сфинкса, но и прочитала его. Я чую твой страх, но, Айрис, ты ошибаешься. Я никогда не причиню тебе зла. Ты ведь не глупая девочка. Заметила ведь, что с нашим отсутствием над тобой начали издеваться? Раньше ведь такого не было?

– На что ты намекаешь? – удивилась она, подняв брови.

– Все это время мы с Адамом защищали тебя, – призналась Кэтрин. – Ректор и преподаватели пропагандируют, что в этом институте студенты особенные, исключительно добрые и отзывчивые. Но на самом деле здесь все играет по другим, страшным правилам. Если новенький маг не способен дать отпор и откровенно слаб, он не выдерживает до конца обучения. Его вытравливают отсюда. Это естественный отбор.

– Ты имеешь в виду то, что вы сделали с теми тремя студентами? – Айрис повернула голову к Кэтрин и изогнула бровь.

– Так было нужно, иначе бы они не оставили нас в покое. Можешь осуждать меня, но я не жалею, что сделала это. Они получили по заслугам, – Лиса гордо подняла подбородок. – Теперь без Сфинкса станет сложнее держаться здесь, но я использую весь свой авторитет, чтобы к нам даже боялись подходить. Придётся напомнить, что может случиться, если тронуть кого-то из Валуа.

– Я не хочу, чтобы из-за меня жизнь другого сломалась.

– Поверь, им плевать на тебя, они добивались, чтобы ты сломалась и ушла сама. Не принуждаю тебя действовать самой, я сама со всем справлюсь, только раскрой мне прозвища тех, кто посмел обидеть тебя.

Айрис так и не раскрыла ей правду. Она не думала, что могли бы ещё ей сделать Кукла или Скала с его бандой, а боялась, что могла выдать сестра. Как бы те трое ворон ни издевались над Сфинксом и Лисой, они не заслужили того, чтобы им сломали жизнь. Наверняка исключение из элитного института оставило след на их будущем. Касалось это не только получения образования, но и обустройства на работу, наверняка многие двери теперь для них были закрыты. И Айрис не желала такой же участи Кукле или Скале. Ничего запредельного они не совершили, чтобы их настигла кара, которая перечеркнёт их жизнь. Издевательства или травлю нельзя терпеть, но и мстить девушка считала неправильным.

И действительно, с появлением на занятиях Лисы от Айрис отстали. Причём так резко, словно могло показаться, что той кошмарной недели вовсе не было. Кэтрин вела себя как обычно, не вызывая подозрений, и Айрис решила, что сестра оставила свою идею поквитаться с её обидчиками. Но она ошибалась. Сразу же после занятий девушка выловила Бабочку, затолкав в закуток, где никого не было.

– Ты что, Лиса? Совсем? – возмутилась Бабочка, испуганно оглядываясь по сторонам.

– Расслабься. Мне нужна информация, – спокойно сказала Кэтрин, уставившись на неё прямым взглядом. – Я слышала, что над моей сестрой издевались. Кто это был?

Бабочка отвела взгляд, задумавшись над ответом. Тон Лисы звучал требовательно, от него веяло силой и уверенностью, казалось, он не предполагал отказа. Элина обхватила себя за локти.

– Я не знаю всего, – замялась она, – но я видела, как в столовой к ней подходил один из ткачиков, и слышала, как он угрожал ей. После этого она попросила Тумана везде ходить с ней. Поэтому если тебе нужны подробности, то иди к нему. Мне она так и не рассказала ничего, хотя я спрашивала.

– Бабочка, – Лиса произнесла её имя тише, но тверже. – Конкретнее, кто это был?

– Скала. Он первый начал отпускать комментарии вслух, когда... ну, когда история со Сфинксом и тобой случилась. Он говорил гадости про то, что она теперь без защиты.

– Спасибо, – сказала Лиса, и ее грозный взгляд Бабочке не понравился.

Кэтрин оставила Бабочку и подошла к лестничной площадке. Сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладонь. Внутри все кипело. Меньше всего на свете девушка хотела, чтобы сестра испытала то, что и она в прошлом году. Хотела избежать этого, но нападение на них со Сфинксом все изменило, и другие сразу воспользовались этой слабостью. Хотя Адам и занимал большинство её мыслей, Кэтрин переживала за Айрис не меньше, чем за себя. На неё с опаской поглядывали, но главным устрашением являлся именно Сфинкс. Теперь же бремя ответственности легло тяжёлым грузом, именно ей предстояло защищать Айрис, как это прежде делал Адам Эль-Саед. Кэтрин невыносимо скучала по нему и страшно переживала, все думая, где он находится. Жив ли он? Вдруг его избивают? Мучают? Почему его до сих пор не нашли? Неужели усилий полиции недостаточно?

Тумана она поймала в общежитии. Кэтрин нагло ворвалась в его комнату, словно была здесь хозяйкой. Обычно она вела себя тактично и вежливо, но ситуация с сестрой её злила до такой степени, что ей стало плевать на приличия. Объятый дымом кальяна, парень подпрыгнул от испуга. Лиса помахала ладонью, пытаясь развеять плотную пелену.

– Лиса? – шокировано спросил Туман.

– Извини за вторжение, – буркнула она.

– Не нужно быть прорицателем, чтобы догадаться, ты ведь здесь не из-за моих красивых глаз? – игриво произнёс он и улыбнулся краем губ.

– Боюсь, чтобы очароваться твоими глазами, их нужно хотя бы видеть, – хитро прищурилась Лиса. – Я по делу.

– Присаживайся, – пригласил парень.

Кэтрин медленно подошла к его кровати и села рядом, элегантно положив ногу на ногу. Она посмотрела на него с усмешкой – не то изучающе, не то ожидая, что он скажет что-то глупое. Он сделал глубокую затяжку, задержал дым в лёгких, а потом выпустил его медленно, аккуратно. Из его губ выплыло аккуратное, идеально ровное кольцо. Оно зависло в воздухе на мгновение, дрогнуло и поплыло в сторону, медленно расплываясь в полумраке.

Девушка приподняла бровь, но ничего не сказала. Он повторил. Второе кольцо вышло ещё лучше. Он чуть наклонил голову, прищурился и выпустил третье – чуть меньше, но ровное, как нарисованное. Кольца плыли одно за другим, будто играли в догонялки. Он слегка улыбнулся, глядя на неё сквозь этот дымный лабиринт.

– Ты специально? – спросила она, нарушив тишину.

– А что, заметно? – он передал ей шланг, Кэтрин не отказалась.

– Заметно, что стараешься, – ответила она спокойно и сделала затяжку. – Но кольца красивые. Признаю.

Туман усмехнулся и откинулся на стену. Внутри было приятное чувство – её слова, пусть и с лёгкой иронией, звучали как маленькая победа.

– Хочешь, научу? – спросил он.

– Я не за этим пришла, – отрицательно покачала она головой.

– Догадываюсь, что из-за нашего Зефира, но удивлён, что она не рассказала тебе.

– Не хочет последствий, которые неизбежно ждут тех, кто её обидел. Приходится изворачиваться.

Туман понимающе кивнул. Ему самому было не по себе после последней встречи со Скалой и его дружками. И он рассказал всё. Повторил то, что Бабочка говорила Лисе про случай в столовой, потом как Айрис попросила его сопровождать везде.

– Потом была Кукла. Из соек. Сначала пускала слухи, шепталась за её спиной, но так, чтобы Зефир слышала. Потом в открытую подошла к ней и намекнула, что ей здесь не место. Она как-то… умно гадила. Издалека. Мне кажется, именно Кукла украла кроссовки, у неё была пара физкультуры с ней.

Затем он поведал о засаде Скалы, как он с дружками зажал их вдвоём в коридоре. Кэтрин по-прежнему смотрела на него. Гнев кипел где-то глубоко внутри, но ему не было места сейчас. Сейчас нужна была только информация.

– Больше никто? Преподаватели? Кто-то ещё, кто присоединялся или, наоборот, пытался её защитить?

Туман покачал головой.

– Преподаватели не замечали, это происходило не открыто. А защищать… после того как тебя положили в больницу, а Сфинкс исчез, все будто решили, что она лёгкая мишень. Один раз за неё заступился Эльф, но это не помогло.

Кэтрин медленно поднялась с кровати. Картина была отрывочной, но чёткой. Грубая сила в лице Скалы, интеллектуальная жестокость Куклы и молчаливое согласие остальных.

– Спасибо, что рассказал и был с ней рядом, – тихо заключила Лиса, двигаясь к выходу. У порога обернулась. Туман всё так же сидел, сгорбившись, держа шланг. – Сейчас всё станет иначе. Я вернулась и пора напомнить всем, что они не имеют права трогать мою сестру.

– Лиса? – позвал её Туман, прежде чем она ушла. Девушка обернулась. – Это правда, что случилось в прошлом году? Ты со Сфинксом…

Кэтрин грозно посмотрела на него, и Туман замолчал. Она не ответила на вопрос и ушла. Кэтрин теперь знала клички. Этого пока было достаточно. Девушка спустилась по лестнице, каждый её шаг отдавался чётким, уверенным эхом в тишине коридора. Охота начиналась.

«Скала. Кукла.»

Она повторяла эти имена про себя, шагая по улице. Ветер толкал в спину, но Кэтрин почти не чувствовала холода. В голове прокручивались сцены: как этот верзила толкнул Айрис в столовой, как потом окружил её в коридоре, как Кукла улыбалась своей сладкой улыбкой и говорила гадости. Она видела это так ярко, будто сама стояла рядом. Только её не было рядом, когда сестра нуждалась в ней.

Лиса хотела найти их прямо сейчас. Прийти к дружкам Скалы, схватить за грудки и спросить, что они себе позволили. Найти Куклу и заставить её замолчать навсегда. Найти Скалу и проверить, насколько он смелый, когда перед ним стоит не загнанная в угол девушка, а старшая сестра.

Подойдя к главному корпусу, она вдруг заметила Скалу. Он сидел в компании друзей на лавочке у входа, пил лимонад из бутылки. Увидев её, он напрягся, перестал смеяться. Кэтрин подошла к компании.

– Привет, Скала, – сказала она ровным голосом.

Он моргнул. Его друзья затихли, переглядываясь.

– Мне птички нашептали, что ты приставал к моей сестре. Совсем страх потерял?

– Я… – Скала побелел, бутылка в его руке дрогнула.

– Ты спрашивал её, что случилось с моими обидчиками в прошлом году? Лучше тебе не проверять, правда это или нет. Если ещё раз подойдёшь к ней, обещаю, я превращу твою жизнь в кошмар. То же самое касается и твоих друзей.

Не дожидаясь ответа, Кэтрин развернулась и пошла дальше. Злость никуда не делась. Она осталась, свернувшись внутри и ожидая выхода наружу. Куклу она зажала на следующий день перед первой парой. Встретить девушку не составило труда, ведь они учились на одном факультете и ходили на те же занятия. Кукла быстро созналась, что именно она взяла обувь у её сестры. В этот момент их заметила сама Айрис, когда шла по коридору здания Астрариума. Она держала телефон около уха, разговаривая с кем-то. Девушка ахнула, заметив, как Кэтрин едва не трясёт за воротник Куклу, и подбежала к ним.

– Сестра, не надо! – крикнула Айрис, спрятав телефон в карман, и вцепилась в руку Лисы.

– Мы просто разговаривали, не так ли, Кукла? – сказала с иронией Кэтрин, не отрывая угрожающего взгляда от обидчицы. – Ты же и с Зефиром просто общалась, правда?

– Я ничего не имела в виду, Лиса, – тряслась от страха Кукла.

– Всё! Отпусти её, – Айрис оттянула Кэтрин от девушки и оттолкнула в сторону.

– Ходи и оглядывайся, поняла меня? – прошипела Кэтрин убегающей в аудиторию девушке.

– Да что с тобой? – дёрнула её за рукав Айрис.

– Пусть знает своё место, – закатила глаза Кэтрин. – Не надо было меня останавливать, Зефир.

– Поговорим после пар, ладно? – Айрис вздохнула.

Кэтрин кивнула и обняла сестру. Девушки разошлись по своим аудиториям. Айрис села у окна и стала наблюдать, как профессор Аллен раскладывал бумаги на кафедре. Сегодня на нём красовался тёмный пиджак с золотой эмблемой института, рубашка без галстука, а верхняя пуговица была расстёгнута. Он мельком взглянул на своих четырёх студентов и начал лекцию. Она смотрела на него и не слышала ни слова. Не только потому что он казался ей привлекательным. Хотя это тоже являлось правдой, но дело оказалось не в этом, а в дневнике Сфинкса. Мистраль вёл себя так, будто ничего не случилось. Он читал лекцию, кратко улыбался студентам и проверял работы. А она сидела на его занятиях, зная его тайну.

– У вас есть вопрос, Айрис? – вдруг спросил Эмиль, глядя прямо на неё.

Девушка вздрогнула. Оказалось, она смотрела на него не отрываясь, и он заметил. В аудитории стало тихо. Бабочка, Туман и Зодиак обернулись на неё.

– Нет, извините, – ответила девушка, чувствуя, как щёки начинают гореть. – Задумалась.

Мистраль кивнул и продолжил лекцию. Слова Кэтрин прорывались сквозь эти прекрасные мгновения.

«Не влюбляйся в него.»

Она вернула внимание к Эмилю. Он указкой повторял меловой узор на доске и объяснял значение символов. Лучи тусклого зимнего солнца падали из высокого окна и играли на его белых прядях. Казалось, в нём манило всё: добрый взгляд, белые волосы, собранные сзади в пучок, высокий рост, его поза, в которой он стоял, манера речи. Особенно Айрис очаровывал его голос: монотонный, спокойный и мягкий с мужественным звучанием средний баритон. Она стала размышлять, нравится ли он ей.

Это был не тот восторженный трепет, который она порой наблюдала у других влюблённых студенток. Это было что-то другое – спокойное и настойчивое. Её привлекало то, как он существовал в своей роли. Эмиль Аллен был хоть и самым молодым профессором, но насквозь: от медленной, взвешенной манеры говорить до безупречно чистого пиджака. В его голосе была убеждённость человека, знающего цену словам. Он никогда не повышал голос, но аудитория затихала сама собой. В его присутствии хотелось быть умнее, чётче формулировать мысли, чтобы заслужить его короткий, одобрительный кивок.

Она ловила себя на том, что специально готовится к его семинарам, продумывая вопросы, которые могли бы его заинтересовать. А потом, после очередной пары, девушка думала: а каков он за пределами этого института? Улыбается ли он просто так, а не из вежливости? Эти мысли были опасны, ведь они стирали границы между профессором и простым мужчиной.

Именно это и пугало больше всего Айрис. Студентка и профессор. Запрет, позор и риск для его начавшейся карьеры. Да и для её репутации тоже. Их возможный мир сузился бы до размеров потайной комнаты: тайные встречи, украдкой брошенные взгляды в коридоре, шёпот за спиной. Разве это то, чего она хочет? Разве он, человек порядка и правил, способен на такое?

И всё же её разум возвращался к деталям. Иногда, объясняя сложную тему, Эмиль смотрел именно на неё, как будто проверял, понимает ли она. Он запомнил её имя с первого раза, помог ей вызвать первое и последующее видение, наградил особенным прозвищем, забрал её из больницы на машине. Именно тогда у неё и закралось это «а что если?».

Чувствует ли он что-то? Айрис не знала. Эмиль был безупречно корректен. Ни намёка, ни лишнего жеста. Но в этом ей иногда чудилась намеренность, как будто за ней что-то скрывалось. Или это лишь её воображение, которое раскрашивает профессиональную доброжелательность в романтические тона?

Её Мистраль закончил объяснение, отложил мел и указку и спросил, есть ли вопросы. Его взгляд скользнул по аудитории и на секунду остановился на ней. Айрис опустила глаза в конспект, внезапно испугавшись, что он прочитает в них все её сомнения. Сердце глухо стукнуло. Когда она снова подняла взгляд, он уже разговаривал с другим студентом.

Собирая вещи, она решила, что это тупиковая дорога, ведущая в никуда. Лучше оставить эти мысли здесь, в этой аудитории, вместе с меловой пылью в солнечном луче и эхом его голоса. Ей нравилось, как он преподаёт, чувствовать себя способной ученицей. Пожалуй, пока этого достаточно. А всё остальное слишком сложно, опасно и, вероятно, всего лишь плод её одиночества и жажды идеала.

Когда лекция закончилась, она вышла в прохладный коридор, образ прекрасного и несчастного Мистраля ещё некоторое время преследовал её, пока она не встретилась с Кэтрин.

Вдоль одного из заборов института, отлитого из белого металла с вплетёнными рунами защиты, шли сёстры. Кэтрин шла вперёд, откинув капюшон назад, её длинная рыжая коса свисала с плеча. Айрис чуть отставала, проводя кончиками пальцев в тонкой кожаной перчатке по причудливым завиткам металла. Под её прикосновением руны на мгновение слабо вспыхивали тёплым золотом, а потом гасли, остывая.

– Как же похитители преодолели защиту? – вслух задалась вопросом Айрис.

– Мне тоже интересно, – ответила Кэтрин. – У таких барьеров есть слабые места, я это знаю, так как изучаю это направление. Чем он меньше, тем сильнее. Пойдём.

– Ты знаешь? – удивилась девушка.

– Предполагаю, – коротко ответила Лиса.

Они подошли к краю забора на южной стороне. Айрис протянула руку, руны слабо засветились, а когда это сделала Кэтрин, барьер вовсе не отреагировал.

– Не понимаю…

– Это умеют только барьерщики. Именно здесь мы со Сфинксом сбегали в город по ночам. Я проводила его через барьер незаметно, – объяснила Кэтрин и указала рукой вправо. – А там на нас напали.

– Думаешь, один из похитителей – барьерщик?

– По идее, чтобы открыть для кого-то барьер, проводник должен ранее проходить через него сам. Боюсь, кто-то из института в этом замешан, если похитителей не засекли. А это так и было, ведь к нам на помощь поспешили не сразу.

– Боже мой… – шокировано произнесла Айрис. – Как думаешь, зачем похитили Сфинкса?

– У меня есть предположение, – вздохнула Кэтрин. – В день нападения он сказал мне по секрету, что артефакт, над которым он работал вместе с преподавателями, похитили.

– Он писал в дневнике про какое-то Око, – вспомнила Айрис. – С его помощью можно подчинить видения прорицателей, насколько я правильно поняла.

– Око Шепчущих Ветров, так называется артефакт.

– Но это не объясняет, зачем им Сфинкс.

– Он один из тех, кто знает, как оно работает, – пожала плечами Кэтрин.

– Кстати, в дневнике были вырваны листы. И в комнате Сфинкса я заметила следы обуви, словно до меня там кто-то побывал. Но дневник неизвестный не забрал, что странно.

– Покажи мне его.

Девушки поспешили к общежитию. Им пришлось обходить по вычищенной дорожке, чтобы не увязнуть в снегу. Бабочки в комнате не оказалось, это было сёстрам на руку. Айрис затаила дыхание, вытаскивая из своего тайника ценный дневник. Хранился он в чемодане с цифровым замком. Кэтрин взяла его в руки и прислонила к щеке, вдыхая запах его владельца. С нежностью потёрла пальцами обложку и осторожно открыла. Пролистав немного, она быстро наткнулась на вырванные страницы. Её брови поползли вверх.

– Похоже, я права, – вздохнула она.

– Ты знаешь, что на них было написано? – удивилась Айрис.

– Здесь Сфинкс записал имена всех, кто работал над артефактом.

– Ничего не понимаю…

– Ясно одно – его похищение не случайность. Оно связано с Оком Шепчущих Ветров.

Глава 11. Совпадение

После разговора с Кэтрин прошло несколько недель. Айрис полностью погрузилась в сдачу зачётов и экзаменов, она даже не могла найти время на обдумывание того, что узнала. Когда сессия была успешно сдана, начались каникулы, и сёстры поехали домой. Айрис казалось странным ассоциировать поместье Валуа именно с домом, ведь родной и настоящий находился невероятно далеко, за громадным океаном на другом континенте. Но тут же в голову девушки проникала неприятная до боли мысль, что квартиры больше не было, как, соответственно, и дома.

За окном вагона мелькали заснеженные поля и далёкие огоньки деревень, утопающих в сумерках. Айрис сидела у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как падающие хлопья снега укутывают землю. Рядом Кэтрин читала дневник Сфинкса, то и дело всхлипывая. Ведь парня так и не нашли, а похитители не объявлялись с требованиями, что было странно. Полиция продолжала искать Адама, но надежд уже не питала. Лиса упорно отказывалась верить, что Сфинкс мог быть уже мёртв, и продолжала расследование.

Поезд мерно стучал колёсами, за окном совсем стемнело. Кэтрин вскоре задремала, завернувшись в плед, а Айрис продолжала смотреть на отражение своего лица в ночном стекле. Девушка тихо вздохнула, погрузившись в мысли о маме. Периодически созваниваясь с Кристианом, она каждый раз спрашивала, очнулась ли она, надеясь услышать согласие, но его не было. А сама идея встретить Рождество не в привычной уютной двушке с мамиными пирогами, а в старинном поместье с новыми родственниками казалась неправильной. Душа рвалась к самому близкому человеку на свете, и Айрис ждала разговора с отцом, в котором собиралась попросить у него средств для перелёта, чтобы навестить маму.

На станции, где им нужно было выходить, оказалось холодно и ветрено. Перрон пустовал, лишь одинокий мужчина в тулупе стоял у выхода. Айрис узнала его не сразу – отец будто постарел и осунулся. Взгляд серых глаз казался уставшим. Он помог им с чемоданами, обнял обеих, и Айрис почувствовала запах дорогой кожи, терпкого парфюма и табака. От него пахло домом, но чужим.

Они поехали по заснеженной дороге, днище машины то и дело цепляло колею, из-за чего Кристиан периодически ругался. В салоне веяло ароматом древесной хвои из ароматизатора в виде ёлочки, болтающейся на зеркале заднего вида.

– Выглядишь измотанным, – нарушила тишину Кэтрин.

– Утром только прилетел, потом поехал за вами, – ответил Кристиан и зевнул.

– Есть новости о маме? Ты мне так ничего и не ответил в последний раз, – спросила Айрис.

– Давай доедем до дома, там я всё расскажу, – спокойно произнёс он.

– Что-то случилось? – она резко выпрямилась и вцепилась рукой в переднее сиденье.

– Айрис, я очень устал, не сейчас, – Кристиан встретился взглядом с дочерью в зеркале заднего вида.

Тишина в салоне стала плотной, как ватное одеяло. Машина мерно гудела, пробиваясь сквозь снежные заносы, фары выхватывали из темноты только белую ленту дороги и редкие силуэты деревьев по обочинам. Отец, больше ничего не говоря, сосредоточенно вглядывался вперёд. Дворники ритмично шуршали, смахивая с лобового стекла крупные снежные хлопья, которые валили всё сильнее с каждой минутой.

Первая волна злости на Кристиана ушла, и Айрис устало откинулась на заднем сиденье, чувствуя, как дорожная тряска убаюкивает её. Вечер обещал быть долгим – сначала поезд, потом эта поездка в машине, разговоры с дедом, ужин, чай. Кэтрин сидела рядом, тоже на заднем сиденье, поджав под себя ноги. Она воткнула один наушник в ухо, но музыку не слушала – просто уставилась в окно, где ничего не было видно, кроме бесконечного снега и черноты. Через минуту она вытащила наушник и повернулась к сестре и тихо позвала её.

Девушка повернула голову, Кэтрин протянула ей белый наушник. Айрис хотела сначала отказаться. У неё гудела голова, на душе было неспокойно, и музыка казалась лишней. Но она посмотрела на сестру, на её уставшие глаза, на эту маленькую протянутую руку с наушником и поняла, что отказываться неправильно. Она взяла наушник и аккуратно вставила его в ухо. Пальцы были холодными, наушник тоже.

Первая песня показалась слишком громкой в тишине салона, но через несколько секунд девушка привыкла. Звук разливался в голове, заглушая шум мотора и шорох шин по снегу. Кэтрин смотрела в окно, не двигаясь, но Айрис знала, что сестра слушает так же, как она – погружаясь в мелодию и текст. Кристиан ничего не говорил. Казалось, он даже обрадовался, что девушки перестали донимать его. Он просто вёл машину, иногда притормаживая на поворотах, и руки в кожаных перчатках крепко сжимали руль.

Музыка звучала в наушниках, и постепенно тепло от звука разливалось по телу. Айрис почувствовала, как напряжение отпускает плечи, как дыхание становится глубже, ровнее. Она не знала, чувствует ли Кэтрин то же самое, но видела, что сестра расслабилась, прикрыла глаза, уронила голову на плечо девушки.

За окном всё так же валил снег. Машина ехала вперёд, оставляя позади километры. А впереди были огни деревни, старинное поместье с резными наличниками и дедушка, который наверняка уже не спит, ждёт их, греет чай и смотрит в окно.

– Приехали, – тихо сказал отец, сбавляя скорость.

Кэтрин открыла глаза, вытащила наушник. Айрис сделала то же самое. На крыльце стоял Чарльз, опираясь на палку. Он улыбнулся почти беззубым ртом, и морщины собрались в лучиках у глаз. Кэтрин поцеловала старика в макушку и обняла, пока Кристиан доставал сумки из багажника. Увидев родную внучку, его лицо дрогнуло. Глаза под тяжёлыми веками вдруг засветились, и он улыбнулся. Улыбка получилась тёплой, почти детской. Айрис порывисто шагнула вперёд и обняла его. Прижалась щекой к груди дедушки, к грубой рубашке, которая пахла табаком и деревом. Он сначала замер, будто не ожидал. Сейчас они словно поменялись местами, ведь в первую встречу он также обнимал её. Потом Чарльз медленно поднял свои тяжёлые руки и положил ей на спину. Девушка почувствовала, как рука старика чуть дрожит, как он легонько гладит её по голове. И услышала его голос – низкий, с хрипотцой, немного дребезжащий:

– Ну, здравствуй, внучка.

Потом произошло то, что выбило почву из-под ног Айрис. Внутри поместья её ждал сюрприз, и всё сложилось воедино. Она поняла, почему Кристиан избегал её вопросов. Отец казался ей странным всю дорогу – был молчалив, напряжён, но с каким-то странным блеском в глазах. В прихожей стояла мама, держась одной рукой за перила, другой – за косяк двери. На ней красовался отцовский свитер с широкими штанами. Волосы её, всегда аккуратно уложенные, теперь собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Лицо было ещё бледным, с синевой под глазами, с резко обозначившимися скулами. Она похудела так, что одежда висела на ней мешком. На скуле, у самого виска, ещё держались остатки синяков – следов обрушения, с которого всё началось. Ванесса улыбалась. Слабо, криво, одной стороной рта – улыбка давалась ей с трудом, мышцы ещё не до конца слушались. Но глаза – глаза её были живыми. Они смотрели на дочь, и в них стояли слёзы.

Дочь замерла. Месяцы настоящего ада, молитв и боязни, что мать может не прийти в себя и она останется одна. Любимая мама, которая лежала в коме на другом континенте, сейчас стояла перед ней реальная. Слабая, бледная, страшная в своей болезненности, но живая.

Айрис рванула с места. Она летела. Три ступеньки крыльца девушка преодолела в один прыжок, едва не споткнувшись, и едва не врезалась в маму. Дочь обвила её руками, прижалась щекой к её голове, к волосам, от которых пахло больницей, лекарствами и чем-то родным – тем самым маминым запахом, который она помнила с детства. Айрис заплакала навзрыд, по-детски. Плечи её тряслись, она хватала ртом воздух, и сквозь всхлипы вырывалось только одно слово: мама.

Мама гладила её по голове. Рука её дрожала: то ли от слабости, то ли от волнения. Она прижимала дочку к себе, и в этом объятии было всё: и боль, и страх, и та радость, которую невозможно передать словами. Она целовала её в макушку, в висок, в мокрую щёку. Шептала:

– Тише, тише, доченька. Я здесь. Всё хорошо.

Айрис посмотрела на неё. Мама была такой хрупкой, казалось, ветер дунет, и она сломается. Ключицы выступали под свитером острыми буграми. На шее пульсировала жилка. Кожа была сухой, землистой, морщины стали глубже. Но улыбка её, пусть и кривая, была самой красивой улыбкой на свете. Дочь провела рукой по её щеке, осторожно, боясь причинить боль, коснулась пряди волос.

– Ты похудела, мам. Так похудела… – прошептала она, и слёзы снова потекли.

Отец, зашедший в дом, остановился на пороге и смотрел на них. Он не подходил, не мешал. Кэтрин, вошедшая вместе с Чарльзом следом, заметила во взгляде Кристиана странную тоску, и ей подумалось: неужели мужчина соскучился по семье, которую потерял много лет назад? Хотя Ванессу девушка увидела впервые, то, что Айрис была её дочерью, было видно сразу. Внешне они походили друг на друга как две капли воды, хотя черты Кристиана тоже присутствовали у неё, но на маму Айрис, вероятно, сильно походила.

Они простояли в объятиях друг друга недолго. Ванесса опиралась на дочь, Айрис держала её за талию, чувствуя, как женщине трудно передвигаться. Когда Ванессу усадили на диван, укрыли пледом, она сразу закрыла глаза – усталость взяла своё. Но руку дочери не отпускала, сжимала её пальцы, будто боялась, что если отпустит – всё исчезнет. Айрис сидела рядом, гладила её по руке, смотрела, как мама дышит, пребывая в полудрёме. И думала о том, что это был самый лучший сюрприз в её жизни. Самый важный. Самый нужный. Она наклонилась, поцеловала маму в лоб и прошла на кухню, где уже хозяйничали Кэтрин и Кристиан, а Чарльз остался в гостиной присмотреть за Ванессой.

– Как это вы даже не поставили ёлку? – возмущалась Кэтрин.

– Знаешь, что дедушка слаб, а я только приехал, Кэтти. Надо было нам бросить всё и украшать ёлку? – устало ответил мужчина.

Девушка, недовольно фыркнув в ответ, повернулась к столешнице и принялась на доске резать картофель. Кристиан закатил глаза и продолжил натирать тушку птицы солью и перцем снаружи и внутри.

– Что готовите? Давайте помогу, – нарушила напряжённую тишину Айрис.

– Запечённого гуся под ягодным соусом с картофелем, – ответил Кристиан.

– А ещё нужно испечь рождественский кекс и украсить дом до ужина, – нервно вздохнула Кэтрин.

– В три пары рук всё успеем, – сказала Айрис и погладила плечи сестры. – Только скажите, что делать.

Кристиан тепло улыбнулся и показал рукой на пакет яблок и апельсинов. Айрис помыла несколько штук и порезала их крупными дольками, как сказал ей отец. Затем он нафаршировал ими брюшко гуся, завернул его в плотную фольгу и поставил запекаться. К этому времени с картофелем покончила Кэтрин, и следующий противень отправился в духовку.

Затем Кэтрин повела Айрис на чердак дома. Там они нашли множество украшений для дома. Пока каждая вешала гирлянды на окна дома, Кристиан поставил в гостиной ёлку. Ванесса к этому времени отдохнула и уже сидела на кухне вместе с Чарльзом и пила предложенный стариком чай. Ей было неловко и неприятно находиться в этом доме. Отношения с матерью Кристиана у неё сразу не заладились, из-за чего влюблённым пришлось бежать в другую страну, но всё равно свекрови удалось разрушить их брак. И вот сейчас она сидела и пила чай с человеком, который способствовал разрушению её семьи. Хоть Чарльз и терпел её, но Ванесса знала, что он тоже не одобрял выбор сына. Пришлось терпеть Кристиана и Чарльза ради Айрис, которая пошла на договор с отцом, чтобы помочь ей выжить. Хоть бывший муж относился к ней с теплом, но пропасть между ними была глубокая и широкая. Поверить в то, что Кристиан наговорил ей в больнице, оказалось непросто, женщина хотела убедиться, что с дочкой всё в порядке. Её до ярости раздражало, что Кристиан заманил Айрис сюда, вынудил исполнять договор, выгодный ему. Но сейчас, когда дочь выглядела искренне счастливой, бегая со сводной сестрой по дому и украшая его, она решила промолчать.

Завершая последние приготовления, сёстры повесили на камин рождественские чулки для подарков. Ёлка же возвышалась там же в гостиной, почти касаясь высокого потолка с лепниной, и занимала центральное место перед камином. Пушистая, густая искусственная ель насыщенного изумрудного цвета наполняла комнату смолистым, свежим ароматом, смешанным с запахом воска и апельсинов от съестных украшений. Длинные низки сушёных яблок и клюквы опоясывали дерево, а между ветвями прятали апельсины, нашпигованные гвоздикой. Каждый такой апельсин источал пряный дух, смешивающийся с хвоей. Были и имбирные пряники в форме звёзд, покрытые белой сахарной глазурью. Их оберегали как зеницу ока, чтобы никто не сорвал до самого праздника.

Вокруг ствола был уложен белоснежный лён, имитирующий снежный сугроб, а поверх него рассыпаны горсти серебряных блёсток. Далее шли гирлянды, оплетая ёлку снизу доверху спиралями. Особое внимание приковывали к себе старинные фамильные игрушки, многие из которых передавались из поколения в поколение. Чуть выше висели деревянные фигурки солдатиков в красных мундирах, вырезанных когда-то давно дедушкой Чарльзом. По центру свисали стеклянные шары, на каждом из которых тонкой кистью нарисованы цветок или снежинка. А на самом верху красовалась большая серебряная звезда с прозрачными гранями.

Когда из кухни потянул аромат гуся, сёстры пришли на кухню. Кристиан стоял около плиты и варил ягодный соус, а Ванесса взбивала масло с сахаром и яйцами. Айрис, увидев родителей вместе, едва не расплакалась, ей показалось, что они красиво смотрятся вместе. Кэтрин принялась благодарить женщину за то, что она решила помочь приготовить кекс.

– Мама, тебе нужно отдыхать, – сказала Айрис.

– Мне несложно, дочка. Пока подготовьте стол к ужину.

– Ещё раз спасибо большое, – добавила Кэтрин.

Сёстры передвинули стол из обеденной в гостиную, постелили скатерть и разложили посуду с приборами. Вдруг Айрис заметила, как Кэтрин всхлипнула.

– Что случилось? – забеспокоилась она.

– Всё нормально, я просто… – замялась Кэтрин, прежде чем признаться. – Я уже забыла, что такое иметь маму. И я искренне рада за тебя.

– Спасибо. Лучшего подарка для меня в этом году не может быть. Думала, сойду с ума от волнения и отчаяния, ведь я была так далеко от неё. Постоянно чувствовала, что должна быть с ней, но не могла дотянуться. Но в то же время, чем бы это помогло? – Айрис тяжело вздохнула.

– Ты правильно сделала, что доверилась Кристиану. Судя по тому, как он смотрит на твою маму, мне кажется, его чувства не угасли, – поиграла бровями Кэтрин.

– Видеть родителей вместе для меня приятно, но это не отменяет того, что он бросил нас и не появлялся в моей жизни.

– Вот же дурак.

– Точно, – улыбнулась Айрис.

Дверь в гостиную распахнулась, и вместе с порывом холодного воздуха из коридора донёсся аромат жареного гуся, который уже несколько часов томился в печи. Кристиан, раскрасневшийся от хлопот, обвёл взглядом стол. Скатерть цвета слоновой кости была уже расстелена, и на ней стояли приборы, сверкали бокалы и мерцали высокие свечи в медных подсвечниках.

Он отодвинул стул, помог Ванессе сесть и разместился напротив неё. Справа от себя он посадил Кэтрин, рядом с мамой расположилась Айрис. Дедушка, старый Чарльз Валуа, опираясь на трость, подошёл к своему месту напротив камина и занял место во главе стола с кряхтением, но с улыбкой, не сходившей с его морщинистого лица. Гусь лежал на большом овальном блюде с золотистой румяной коркой, из-под которой сочился прозрачный сок. Вокруг него рассыпались клюква и мелкие ягоды смородины в густом темно-рубиновом соусе. Рядом с главным блюдом поставили тяжёлую миску с картофелем. Отдельно в стеклянной пиале подали брусничное варенье и горшочек с подливкой, тёмной и густой, пахнущей красным вином и гвоздикой.

Кристиан взял нож и уверенно, как учила когда-то мать, отрезал сначала крыло и положил на тарелку отцу. Чарльз кивнул, довольный, сразу взял вилку и отломил кусочек кожи – она приятно хрустнула. Кэтрин, не дожидаясь очереди, потянулась за картофелиной. Ели не спеша, смакуя каждый кусок. Гусь был мягким, почти таял на языке, ягодный соус придавал ему лёгкую кислинку, которая так нужна к жирному мясу. Картошка, обмакнутая в подливку, была рассыпчатой и горячей. Дедушка рассказывал, как в его детстве на Рождество резали гуся во дворе, и как бабушка всегда спорила с мясником, сколько перца класть в начинку. Кристиан, сделав глоток красного вина, поставил бокал и сказал, что в этом году гусь удался особенно.

– Ужин с приятной компанией всегда кажется вкуснее, – добавил Чарльз.

Ванесса отвела взгляд, Айрис засмущалась. Кэтрин улыбнулась дедушке в ответ, Кристиан нервно сделал глоток. Огни гирлянд, свисающих с окон, отражались в тёмных стёклах. Снаружи было морозно, иней лежал на подоконниках, но внутри гудело тепло, пахло хвоей, деревом и едой. Когда с гусем было почти покончено, Кэтрин вынесла рождественский кекс, приготовленный Ванессой. Он был высоким, тёмным от сухофруктов и обсыпанный сахарной пудрой так густо, что напоминал заснеженную крышу. На его верхушке лежали цукаты, вишни и кусочек марципана, вылепленный в форме звезды. Дедушка одобрительно крякнул: кекс пекли по правильному рецепту.

Чарльз попросил следом чай, и Айрис налила всем по чашке дымящегося чёрного чая с бергамотом, добавила молока. Кекс резали толстыми ломтями, внутри блестели кусочки чернослива, изюма и кураги. Ванесса нашла в своём куске миндаль – на счастье, и все захлопали. Даже Кристиан, который обычно не ел сладкого, отрезал себе тонкий ломтик и положил в рот, прикрыв глаза от удовольствия.

За окном вдалеке послышались колядки – соседские дети ходили по улице с фонариками, их голоса доносились приглушённо, сквозь двойные рамы и иней. Дедушка поднял бокал с портвейном, который стоял перед ним почти нетронутым, и произнёс:

– За то, чтобы и на следующий год сидеть так же. Всем вместе. Под этой ёлкой.

Все подняли свои бокалы. Чокнулись, негромко, но весомо. Айрис чуть не опрокинула свою кружку, и мать едва успела подхватить её за край. Смех, лёгкий и добрый, прокатился по комнате. Кристиан взял из чулка дедушки маленькую коробочку и протянул старику, но тот отмахнулся:

– Утром. Все подарки – утром, по правилам.

Однако в голосе его не было строгости. Старик улыбнулся, взял свой бокал и сделал ещё один глоток портвейна, глядя на остатки гуся, приготовленного сыном, на кекс Ванессы и на ёлку, наряженную внучками. В доме царило настоящее Рождество, семейный праздник. И ему так стало хорошо, что не хотелось вставать, хотя часы пробили половину одиннадцатого и он уже начал зевать. Но когда внучки начали взрывать рождественские хлопушки, сон у старика как рукой сняло.

Затем дед, захмелев от портвейна, разговорился. Рассказывал, как в войну мальчишкой бегал в лес за грибами, как нашёл раненого солдата, как потом работал, как строил этот дом. Голос его то креп, то срывался, но он говорил и говорил, будто хотел выговориться за все годы, которые пропустил с Айрис. За окном медленно падал крупными хлопьями снег. Часы пробили полночь. Казалось, Рождество только начиналось, но этот счастливый миг семейного единения омрачила неожиданная новость. Весь вечер смеявшаяся Кэтрин побледнела, глядя в телефон. Она закрыла рот рукой, впиваясь взглядом в экран.

– Что случилось? – спросила Айрис.

– Телефон разрывался от уведомлений, я хотела отключить их, но… – замялась девушка.

– Что там? – спросила настойчиво Ванесса.

Айрис не стала ждать ответа и заглянула в свой телефон. Совятник разрывался от сообщений и постов. И все писали лишь об одном:

«Группа: Подслушано Совариум. Экстренный выпуск

Похищение профессора Хендерсона: за час до отправления домой на Рождество

Вчера вечером в центре города произошло дерзкое преступление, которое всколыхнуло магическое сообщество. Прямо из своего рабочего кабинета в Высшем Институте Магистерии и Эфирной Инженерии исчез профессор кафедры Артефактного Синтеза, доктор алхимических наук Элиазар Хендерсон.

Преподаватель собирался домой, чтобы сесть в поезд и встретить Рождество с семьёй. Но вместо этого он стал фигурантом уголовного дела, а его местонахождение до сих пор неизвестно.

По данным следствия, профессор Хендерсон закончил последнюю лекцию в аудитории 312. Попрощался со студентами, пожелал им хороших каникул. Студентка третьего курса Элизабет вспоминает: «Он был в приподнятом настроении, шутил, сказал, что наконец-то выспится».

После чего профессор поднялся в свой кабинет на четвёртом этаже. По словам коллег, он планировал забрать портфель и выйти через главный вход. Охранник на проходной подтверждает: «Я видел, как он зашёл утром, но не видел, как вышел».

Позже супруга профессора позвонила ему на мобильный. Телефон был выключен. Она подождала час, а затем позвонила в деканат. Дежурный администратор прошёл в кабинет – он был пуст. На столе лежали бумажник и ключи от квартиры. Портфель исчез.

Следователи осмотрели помещение. Дверь не была взломана. Окна закрыты изнутри. На столе – кружка с остывшим чаем, ноутбук в открытом состоянии, зачётная ведомость. Никаких следов борьбы. Никаких посторонних отпечатков пальцев, кроме самого профессора и уборщицы.

Элиазар Хендерсон – доктор алхимических наук, преподаёт «Основы стабильного артефактного синтеза: теория и практика вяжущих эссенций» 11 лет. Никогда не имел проблем с законом, не состоял в сомнительных организациях, не высказывал политических взглядов. Коллеги характеризуют его как спокойного, уравновешенного человека, без врагов и долгов.

Заведующий кафедрой сказал в интервью: «Элиазар – это совесть нашей кафедры. Он не лезет в интриги, не участвует в склоках. Единственная его страсть – наука и студенты. Я не могу представить, кому могло понадобиться его похищать. У него нет денег, нет связей в криминале, нет компромата».

Однако один факт привлёк внимание следствия. Два месяца назад Хендерсон участвовал в проекте «ОШВ» по созданию артефакта, внёсшего огромный вклад в область исследований прорицания. Официально к презентации продукта он не привлекался. Однако ранее был похищен студент, также работавший над этим проектом. Не связано ли похищение с этой научной деятельностью? Следователи эту версию не комментируют, но известно, что изъяли вещи профессора и все черновики лабораторных журналов. Родственники Хендерсона обратились ко всем, кто может знать о местонахождении профессора, с просьбой сообщить любую информацию в полицию. Жена не может найти себе места: «Он никогда не пропадал. Всегда звонил, если задерживался. Мы ждали его к ужину, дети нарядили ёлку. Я не знаю, что думать».

Поиски продолжаются. Полиция отрабатывает все версии – от бытового ограбления до промышленного шпионажа. Пока результатов нет. Профессор Хендерсон исчез, оставив на столе ключи и бумажник. И Рождество, которое он собирался встретить с семьёй, теперь под вопросом...»

Глава 12. Признание

Исчезновение профессора Хендерсона, или как называли его студенты – Моржа, всколыхнуло магическое сообщество. Новостные сводки полнились разными слухами, и это подрывало репутацию института, считавшегося одним из элитных по всей Европе. Случившееся похищение в стенах учебного заведения было не первым. О студенте Адаме Эль-Саеде в прессе не потрудились вспомнить, и тогда на руководство института обрушилась волна недовольства и возмущения. Ведь если оно не отвечало за безопасность не только учащихся, но и работников, то не лучше ли его вовсе закрыть? Когда неравнодушные маги и родители студентов начали массово подавать жалобы, высшие инстанции не могли игнорировать эту проблему и начали проверку.

Кэтрин и Айрис были совершенно растеряны и тревожились, что же теперь будет. Первая переживала за Сфинкса, которого так и не нашли, и надеялась, что полиция наконец зашевелится и расследование сдвинется с мертвой точки. Вторая думала, как ей поступить. Мама давила на неё, призывая уехать домой, которого по сути уже не было. Ванесса убеждала дочку вернуться к прошлой жизни обычной девушки, учившейся на экономиста. Но Айрис связывал договор на крови, и если она бросит начатое, это будет означать отказ от магии. На удивление, Кристиан и сам поддерживал затею бывшей жены и категорически отказывался пускать обеих сестёр в институт, где произошло уже два нападения. Чарльз тоже был против их возвращения туда. Казалось, взрослые продвигали единственное верное решение, но сёстры не были с ним согласны.

– Я так старалась туда попасть, знаете, скольких усилий мне это стоило, – взмолилась Кэтрин. – Неужели вы готовы выкинуть два года моей жизни впустую?

– На тебя напали там, Кэтти. Забыла, как лежала в больнице? – строгим голосом напомнил Кристиан. – Ещё тогда хотел вас забрать, но Айрис отговорила меня. Как оказалось, зря я передумал.

– А как же деньги, отданные за обучение? Они не маленькие. Не думаю, что вы можете позволить устроить меня в другой институт. Ты ведь значительно потратился, помогая Айрис, – сказала Кэтрин.

– Не нужны нам твои деньги, – обратилась Ванесса к Кристиану. – Я отдам то, что ты потратил на лекарства и на перелёты.

– Мама, – закатила глаза Айрис. – Он жизнь тебе спас.

– Хочешь общаться с человеком, вырастившим чужого ребёнка и наплевавшим на своего, пожалуйста, если у тебя совсем нет гордости и самоуважения, – раздражённо произнесла Ванесса.

– Мне пришлось, ты была на грани смерти! – вспылила Айрис.

– Ванесса, успокойся. Наша дочь достаточно взрослая, чтобы самой принимать решения, – вступился Кристиан за Айрис.

– Нашу? А ты растил её? Нет, ты вынудил её поехать с тобой и выполнять прихоти своего отца, – прорычала Ванесса. – Вы оба так скучали, что ни разу не удосужились связаться с ней. Когда мы стали уязвимы, вы просто воспользовались этим, ведь знали, что я бы не согласилась и послала вас.

– Не смей разговаривать в моём доме в таком тоне, Ванесса, – строго вмешался Чарльз. – Ты гостья, а не хозяйка.

– Смешно. Я никогда не была ни той, ни другой. Сейчас я лишь приехала за дочерью и вытерпела весь этот цирк только ради неё, – горделиво ответила женщина и с гневом посмотрела на бывшего мужа. – Она ничего вам не должна, оставьте её в покое.

Айрис растерялась и опустила глаза в пол. Слова мамы звучали убедительно, да и являлись истинной правдой. Ведь Кристиан нашёл её, когда ему стало нужно. Всё это время они могли общаться, было бы желание. Девушка поняла, что попалась в ловушку очарования. Сначала Чарльз расположил к себе красивыми словами, а затем и Кристиан подкупил своей заботой. На самом деле они это делали, потому что хотели сохранить магическое наследие, а не пробудившись у Айрис дара, всё осталось бы по-старому. Чистой и невинной здесь оставалась Кэтрин, слушавшая перепалку взрослых с выпученными глазами. Но как бы то ни было, договор действовал, и Айрис оставалась связанной магическими узами.

– Мы можем поговорить наедине? – вдруг подала она голос, обращаясь к отцу.

Кристиан кивнул, и они вдвоём покинули гостиную. Ванесса отвернулась от Чарльза к окну, не желая вести со стариком разговор. Она не могла простить бывшему свёкру его отношения к ней даже спустя годы. Слишком глубокой была нанесённая рана. Родители всячески настраивали сына против жены, это привело к разводу, как бы супруги не пытались сохранить семью. Даже рождение дочки и любовь к ней не спасли брак Кристиана и Ванессы. Одинокая женщина с ребёнком взяла на себя роль не только матери, но и отца. Как глава семьи Ванесса была порой жёсткой и излишне строгой. Ей пришлось стать сильной ради дочери, отдавать всю себя, чтобы она ни в чём не нуждалась и не чувствовала себя обделённой. Конечно, заменить мужчину Ванесса никак не могла, но старалась воспитать и вырастить дочку в любви.

Но каково было сейчас Ванессе находиться рядом с теми, кто предал и разрушил семью, не представлял никто. Сам факт, что бывший муж вынудил дочку договориться, забрал с собой подальше от родной матери и устроил в какой-то институт, лишив её прошлой жизни и свободы выбора профессии, выводил Ванессу из себя. Ей хотелось порвать Кристиана на куски, а также и Чарльза в придачу, за одну только мысль использовать её ребёнка в своих целях.

Кристиан пропустил Айрис вперёд, придержав дверь. На кухне ещё пахло ягодным чаем, комнату освещал тусклый дневной свет, а на окне красовались ледяные узоры. Когда отец закрыл за собой дверь, в воздухе повисло напряжение. Их отношения и ранее были далеки от нормальных, но Айрис стало жаль не столько от того, что позволила себе потеплеть чувствами к отцу, а сколько оказалась снова обманутой им.

– Присядь, – сказал он тихо.

– Я постою.

Кристиан моргнул, устремив взгляд на пол, и почесал затылок. Айрис смотрела куда угодно, только не на него. Серые глаза с карими крапинками девушки, такие же, как и у мужчины, бегали по белым матовым фасадам, деревянной столешнице, хромированному углу раковины, в которой стояло небольшое количество посуды, оставшейся после завтрака, и задержались на горшке с цветком, располагавшемся на подоконнике. Грудь девушки неприятно сдавливало. Язык предательски не слушался, из-за этого казалось, что начать разговор невозможно.

– Айрис, – начал он первым. – Прошлого не изменить, мой поступок ничем не исправить, но знай, с нашей встречи я старался. Не ради нашего магического рода, а потому что ты моя дочь и я действительно люблю тебя. Те мгновения, когда ты была с нами, жизнь менялась в лучшую сторону, я привязался к тебе. Верить этому или нет – твоё дело, но это правда. Ванесса права – ты ничего мне не должна.

– Но как же наш договор на крови? Твои слова его не отменят.

– Ты взяла мою фамилию, приняла магию, старалась учиться. Таким было условие, и ты его выполнила, – сказал он и взял дочь за руку, на которой раньше сделал надрез. – Я освобождаю тебя от сделки.

Айрис открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. После его слов возникло такое чувство облегчения, будто воздух в комнате стал теплее, а тело окутала неведомая аура, похожая на магическую. Взгляд девушки опустился на ладонь, где ранее едва был заметен шрам, но теперь он исчез.

– Не понимаю, – выдавила она, нахмурив брови.

– Ты свободна, Айрис. Я не хочу подвергать тебя опасности, заставляя учиться в небезопасном месте и там, где ты не хотела.

Слова отца ударной волной накрыли девушку внезапным осознанием. Он добровольно освободил её от сделки, при этом сверх требуемого выполнив свою часть уговора. Для Айрис поверить в привязанность было вполне возможно, но в слова любви – сложно, но сейчас уколы сомнения проникли в её мысли, и слова матери будто перестали иметь силу. Ведь его поступки подтверждали его признание.

Айрис подняла взгляд на отца, в её глазах заблестели слёзы. Его губы сжались, он не мог понять, действительно ли её тронули его слова или же она злилась на него. Мужчина не стал ждать ответа, каким бы он ни был, сократил между ними расстояние, протянул руку и осторожно коснулся плеча. Она не отстранилась, позволила с родительской нежностью погладить своё плечо. Затем Кристиан поспешил прочь из комнаты, чтобы оставить её одну. Айрис застыла и не сразу пришла в себя. Затем её затрясло. Слёзы потекли ручьём, а рвавшиеся наружу всхлипы она подавляла, закрыв рот ладонью.

Ноги сами понесли её к окну. Ей хотелось скрыться за занавеской ото всех, кто мог случайно зайти на кухню и увидеть её рыдающей. В груди разрастался ком, состоящий из смеси боли, облегчения и ещё чего-то нового. Девушка провела ладонью по лицу, вытирая влажные щеки, и глубоко вздохнула в попытке остановить поток эмоций. За стеклом мир не изменился внешне: по-прежнему землю укрывало белое одеяло, ветер срывал снежинки с веток деревьев, а вдали светились огни города. Но внутри Айрис будто всё перевернулось. Слова отца проносились в голове снова и снова, каждый раз с новым смыслом. Он не просил прощения и не оправдывался, а просто сказал правду в ошеломительном признании.

Теперь Айрис стала свободной в своих решениях. Дальше учиться магии от неё уже не требовалось, и с отцом больше ничего не связывало. Поэтому она решила поговорить ещё и с матерью, чтобы определиться с собственным будущим. Как бы Ванесса с вызовом ни отказывалась от денег Кристиана, Айрис убедила её, что воспользоваться ими стоит. Ведь положение у них обеих складывалось печальное: сейчас они находились в чужой стране, а в родном крае будут без собственных денег и жилья. Мать нехотя согласилась.

– Давай пока у меня каникулы, сходим куда-нибудь? Мы давно не путешествовали, – предложила Айрис. – А потом решим, что будем делать. Мне нужно взвесить все за и против.

– А что решать, дочка? Мы вернёмся обратно, купим дом…

– Отец не говорил тебе о моём даре? – перебила её Айрис.

Ванесса недоумённо посмотрела на девушку. Стало понятно, что эту правду от неё скрыли по понятным причинам, но Айрис не смогла обманывать маму. Девушка повела её за собой в спальню, порезала подушку и вытряхнула из неё перья. Затем пригласила женщину присесть. Айрис осознавала, что словам она не поверит, нужно показать ей. Ванесса смотрела на дочь как на умалишённую, но подчинилась просьбам.

– Айрис, зачем ты…

– Ничего не говори, смотри.

В глазах девушки блеснула решительная искра. Она вытянула руку над полотном из перьев и медленно повела ладонью над ними, будто гладя воздух. Сначала ничего не произошло, но потом одно перо, лежавшее у её ног, чуть дрогнуло и стало подниматься вверх. Ванесса ахнула и шокировано посмотрела на дочь. Айрис же сосредоточилась и, сжав губы, повторила движение, только плавнее. Следом за первым взлетело ещё два белых пера, потом ещё несколько. Они поднялись в воздух и закружились вокруг неё и мамы в медленном вихре. Айрис водила рукой словно дирижёр, и перья послушно повторяли её движения: то поднимались под самый потолок, то опускались вниз, но не касались кровати, то разлетались в разные стороны, чтобы собраться обратно в кольцо.

– Это ты… сама? – выдохнула мама, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Да. Мой стихийный дар – это управление воздухом.

Айрис опустила ладонь, и перья медленно опали на кровать и пол. Одно из них упало на плечо Ванессы и замерло. И девушка решила поведать правду о своих способностях, пробудившихся в ней из-за рода Валуа, что Кристиан и его брат не обладали магией, как дар предвидения высоко ценится в магическом сообществе, что она учится на бюджете по причине, что подобных ей очень мало на свете. А также добавила, что работа в этой сфере будет приносить большие деньги.

– Поначалу было сложно осваиваться, учиться совершенно новым вещам, которые управляются тобой напрямую. Но у меня получается, я успешно сдала сессию без хвостов.

– Настоящее чудо, в это невозможно поверить, – прошептала Ванесса. – Тогда у тебя было предчувствие?

– Да, но когда я поняла, было слишком поздно, – вздохнула Айрис.

Ванесса прижала к себе дочку. Укрыться в материнских объятиях – то, о чём она мечтала эти месяцы. Девушку переполняло настоящее счастье, мама осталась жива и всё страшное осталось позади. Вдруг мама всхлипнула и отстранилась, вытирая выступившие слёзы.

– Прости, Айрис. Зря я сорвалась на твоего отца и деда.

– Тебе просить прощения не за что. Кто знает, может, не зря? Мне кажется, их стоило пристыдить, – улыбнулась Айрис. – Хотя дедушку я уже успела полюбить и Кэтрин. На ней нет вины из-за того, что стало с нашей семьёй. После потери родителей единственные, кто у неё остался – мой отец и дедушка, но теперь и я. Она хорошая, всё это время поддерживала меня и была рядом. Она мне правда как родная сестра.

– Давай пригласим её погулять вместе? Наверняка она знает места, которые стоит посетить, – предложила Ванесса.

– Отличная идея, мам, – улыбнулась Айрис.

Вечером город, находящийся неподалёку от фамильного поместья Валуа, пестрил огнями. Казалось, тысячи лампочек опутывали карнизы домов и магазинов, витрины сияли золотом и зеленью, а в воздухе витали запахи кофе, какао, выпечки, корицы и хвои. Мороз щипал щёки гуляющих по улицам людей. Айрис шла посередине, держа под руку маму и сестру.

– Если мы пройдём ещё один ряд с имбирными пряниками, я превращусь в пряничного человечка, – сказала Кэтрин, вдыхая соблазнительный аромат из лавки, мимо которой они шли.

– Тогда нам придётся тебя съесть, – ответила Ванесса и увидела, как обе девушки чуть заметно улыбнулись.

Они свернули к набережной, где вдоль неё раскинулся рынок. Атмосфера здесь стояла рождественская. Украшенные гирляндами и еловыми ветками деревянные домики располагались в два ряда. Продавцы в красных колпаках весело зазывали покупателей, где-то неподалёку кто-то играл на аккордеоне знаменитую песню «Jingle Bells», а дети с сахарной ватой в руках бегали по мостовой, при этом громко хохоча. Айрис остановилась у лотка с ёлочными игрушками.

– Купим один? – спросила она.

– Ты каждый год покупаешь по упаковке шаров, – напомнила Ванесса. – У нас их слишком много.

– Было, мам, – поправила её Айрис. – Придётся восполнять коллекцию.

– Почему бы и нет? Покупка станет приятным напоминанием о сегодняшнем вечере, – мягко добавила Кэтрин.

Она подошла ближе и долго рассматривала шары, ловя в них отражение огней.

– Возьмём белый с золотой прожилкой, – предложила Айрис. – Он похож на наш институт.

– А ведь точно! – ахнула Кэтрин. – Я тоже возьму такой же.

Ванесса вздохнула, но улыбнулась, ведь уже давно привыкла к своеобразному зимнему ритуалу дочери и иногда даже находила в этом странное уютное очарование. Сейчас же она видела в совместной покупке неродных сестёр то родство, которого им не хватало, и не стала препятствовать. Девушкам упаковали шары в подарочную упаковку, и они спрятали покупки в сумки.

Далее они направились к палатке с глинтвейном и какао. Ванесса не отказалась от красного вина с пряностями, от которого по телу разлилось приятное тепло, девушки же взяли себе по кружке какао с маршмеллоу. Идеальным местом, чтобы насладиться напитками, стала скамейка перед рекой с видом на мерцающие огни Биг-Бена.

– Странно, – нарушила тишину Кэтрин, откусывая зефирку. – Я была здесь много раз, но чтобы так просто сидеть и смотреть – никогда.

– Почему? – спросила Ванесса.

– Вечно спешила по делам, а когда появлялось время, то было не с кем. Все друзья всегда были заняты или их не отпускали родители, Кристиан вечно работал, а дедушка еле ходит, не погуляешь. А одной пить какао и мёрзнуть скучно.

– А я не мёрзну, – возразила Айрис, но тут же чихнула, и девушки хихикнули.

Ванесса, наблюдавшая за ними молча, прониклась сочувствием к юной сиротке. Ведь она с дочерью никогда не сидели дома, старались в выходные сходить куда-нибудь, а если каникулы совпадали с её отпуском, то они путешествовали. Женщина представила, как молодая девушка сидит дома без возможности выйти, и сердце сжалось от сочувствия. И похвалила себя за то, что предложила Кэтрин присоединиться к ним.

– Пойдёмте к ёлке, а то я уже начинаю замерзать, – предложила Кэтрин.

Ванесса и Айрис согласились. Но чем ближе они подбирались к месту, тем чаще им приходилось лавировать между людьми с колясками и собаками. Главная ёлка красовалась на площади и, увешанная гирляндами, крупными шарами и красными бантами, стояла такая огромная, что казалось, достаёт до самого неба. Вокруг неё оказалось ещё больше народу. Дети сидели на плечах отцов, старики кутались в пледы, а у подножия ёлки стоял хор мальчиков в белых стихарях и пронзительно пели «O Holy Night». Айрис подошла ближе всех и остановилась, задрав голову, где сияла звезда на верхушке ёлки. Кэтрин обняла сестру сзади, положив голову на плечо. А Ванесса осталась стоять позади них и наслаждалась песней. Когда хор закончил, толпа одарила их аплодисментами, и из динамиков полилась запись праздничной рождественской песни «We Wish You a Merry Christmas».

– Что будем делать завтра? – спросила Кэтрин.

– Не знаю, у тебя есть идеи? – поинтересовалась Айрис.

– Может, испечём торт с марципаном? Моя мама готовила его каждое Рождество, – смутилась Кэтрин.

– Конечно, испечём. Если есть рецепт, то по нему сделаем, – кивнула Ванесса.

– Правда? Я его помню, – по-детски уточнила Кэтрин и всхлипнула. – Спасибо. И за то, что взяли меня сегодня с собой.

Ванесса подошла к Кэтрин и обняла за плечи. Айрис подскочила с другой стороны и обхватила руками их обеих, прижавшись щекой к маминому рукаву. Кэтрин едва сдерживала слёзы, ведь уже много лет не испытывала семейного уюта и материнского тепла, даже если мама была чужая.

Следующее утро в поместье Валуа началось с запаха сливочного масла и апельсиновой цедры. За окном снова шёл снег, а на кухонной плите уже закипал чайник. Ещё сонная, взлохмаченная Кэтрин, уловив запахи, быстро спустилась на первый этаж в одной пижаме с оленями. Ванесса в это время достала из ящика деревянную скалку.

– Доброе утро, – поприветствовала её женщина. – Как спалось?

– Ооотлично, – протянула Кэтрин и вдохнула знакомые запахи. – Вы готовите торт с марципаном? Без нас?

– Да, но я ещё не начала толком. Хотела позже пойти будить вас. Но если разбудишь Айрис, успеете ко мне присоединиться, – подмигнула ей Ванесса.

Кэтрин, казалось, резко взбодрилась, даже чашка кофе не понадобилась, и побежала скорее наверх. Айрис сладко спала после вечерней зимней прогулки, но дольше поспать ей не удалось. Мягкие толчки выдернули девушку из мира сновидений, она что-то недовольно пробурчала и закрыла голову одеялом.

– Айрис, ты же обещала!

– Что? О чём ты? – сонно пробормотала девушка, показав лицо сестре.

– Торт с марципаном. Твоя мама уже начала его готовить, – сообщила Кэтрин, усевшись на кровать.

– В такую рань? – возмутилась Айрис и страдальчески вздохнула. – Ладно, встаю, встаю.

Пока сестра пыталась сползти с кровати, Кэтрин уже умывалась в ванной. Делала всё в спешке, так сильно ей хотелось поучаствовать в готовке. Ванесса сидела с чашкой кофе, когда Кэтрин снова появилась на кухне. На ней висел фартук, а короткие волосы были заколоты крабом.

– Мама пекла торт с марципаном каждое Рождество. Мне было двенадцать, когда она ушла, но я помню его вкус до сих пор. Спасибо ещё раз, для меня это очень важно, – призналась Кэтрин.

– Сделаем, он несложный в приготовлении, – улыбнулась ей Ванесса.

На лестнице послышались шаги. Айрис спустилась с ещё влажными после душа волосами, в шерстяном свитере и толстых красных носках.

– Я слышала слово «марципан», – сказала она, заглянув в комнату, и протяжно зевнула. – Я в деле.

– Закрывай рот ладонью, когда зеваешь, – сказала ей мать.

Девушка кивнула и потёрла глаза, пытаясь проснуться. Кэтрин протянула ей фартук и надела ещё один на себя.

– Нам понадобятся: триста граммов марципановой массы, двести масла, четыре яйца, лимонная цедра, миндальная мука, ваниль и щепотка соли, – прочитала рецепт с телефона Ванесса.

– Всё просто, никаких хитростей, – пожала плечами Айрис.

– Это только кажется, – ответила Кэтрин. – Моя мама всегда повторяла: «Каждый раз, когда мешаешь тесто, думай о том, кого любишь. Иначе не поднимется».

– А обязательно надо любить то, что должно подняться? – Айрис прыснула смешком.

– Айрис! – возмутилась Ванесса.

– Да, – хихикнула Кэтрин. – Мама была женщиной мудрой, но с чувством юмора.

– Мысль правда мудрая: без любви ничего не получится, – сказала Ванесса.

– Не знаю, мы не проверяли, потому что всегда старались над тортом, – пожала плечами Кэтрин и, переглянувшись с Айрис, тихо хихикнула вместе с ней.

Ванесса достала большую миску, насыпала муку и разбила первое яйцо. Айрис принялась натирать лимонную цедру, а Кэтрин растирала масло с сахаром. Втроём они работали слаженно, передавая друг другу ложки и миски. Затем, когда марципан на присыпанной пудрой доске был раскатан и вымешан, они выложили тесто в форму, разровняли и поставили в духовку. Пока в духовке начинала подниматься золотистая корочка, все решили попить чая.

– Ты какая-то грустная, Айрис, – подметила Кэтрин, поднося ко рту чашку.

– Не могу решить, что мне делать. Из-за этого переживаю, – призналась она. – Я так ждала, когда ты очнёшься и мы встретимся, мам. И не могу тебя оставить. Но в то же время я думаю об учёбе и магии. Я теперь свободна и могу бросить всё, но не уверена, подходит ли это мне. И тебя не могу бросить, Кэтрин. Ведь мы с тобой опора друг для друга.

– У тебя дар предсказания, а это редкость. Лучше получить магический диплом, чем обычный, мне так кажется. Без работы не останешься, и платят прорицателям очень хорошо, – сказала Кэтрин и улыбнулась. – А за меня не волнуйся, год без тебя я же продержалась. Мама важнее всего, конечно. Особенно после того, что вы пережили.

– Лучше не стало, спасибо, – с сарказмом ответила Айрис.

– Послушай, дочка, – вмешалась Ванесса. – Я подумала над твоими словами и посоветую вот что: если тебе нравится учиться магии в этом элитном институте, тебя тянет туда, то не бросай.

– А как же ты, мам?

– Нет такой проблемы, которую нельзя решить. Всё равно дома у нас больше нет, компенсацию за его утрату мне уже начислили. Я могу подыскать здесь себе жильё и работу, мы будем видеться каждые выходные, если захочешь.

– А здесь вы не хотите остаться? – спросила Кэтрин.

– С бывшим мужем и свёкром? – усмехнулась Ванесса. – Да ни за что на свете!

– Да ладно вам! – махнула рукой Кэтрин. – Кристиан ведь был рядом, когда вы очнулись. А потом вы вместе прилетели сюда. Разве не романтично?

– Нет. Я здесь только ради дочери, – отрицательно покачала головой Ванесса.

Айрис покраснела от слов сестры. Представить родителей вместе казалось нереальной мечтой. Но как закопать гору прошлых ошибок и как забыть обиду на отца, который бросил? Невозможно. Ни она, ни мама никогда его не простят, чтобы он ни сделал. Так они втроём сидели и разговаривали на кухне под мерный гул духовки. Снег хлопьями падал за окном, где-то в гостиной мерцала ёлка, и было слышно, как работает телевизор – Чарльз его наверняка уже смотрел, сидя на диване. А вот что Кристиан стоял за дверью кухни и слышал последнюю часть разговора, не знал никто.

Глава 13. Закономерность

Последние дни зимних каникул прошли для Айрис в приятной суете. В Совариуме опубликовали новость о том, что институт продолжит работу в прежнем режиме и что меры безопасности были усилены. Поэтому сомнений в том, чтобы продолжить учёбу там, у девушки не осталось. И она помогала маме вместе с Кэтрин найти съёмную квартиру на первое время, так как Ванесса ещё не решила, остаться ли здесь жить или нет. Сестра охотно согласилась покататься по адресам.

Ванесса сидела за рулём взятого на прокат белого «Фольксвагена», рядом на пассажирском сиденье Айрис смотрела в окно на проплывающие мимо улочки. А сзади, откинувшись на спинку, Кэтрин листала телефон, прокручивая объявления о съёме квартиры.

– Двухкомнатная, второй этаж, с мебелью, – прочитала Кэтрин. – Цена указана как «договорная», что обычно значит «дороже, чем думаешь». Находится недалеко от нас, буквально через улицу. Посмотрим?

– «Уютная, тёплая и со свежим ремонтом. Рядом парк и супермаркет. Без посредников». На фотографиях выглядит вполне себе ничего.

– Давайте прокатимся до неё, – сказала Ванесса.

– «Без посредников» обычно значит, что хозяин жмот, раз не хочет иметь дело с риелторами. Наверняка будет часто приходить и проверять свою квартиру, – буркнула Айрис, но всё же забила в навигаторе машины адрес, который ей продиктовала сестра.

Женщина вздохнула, трёхчасовая езда по городу её уже утомила. Они успели осмотреть шесть мест и во всех испытали разочарование. Первая квартира пахла плесенью и сыростью, вторая была хорошей, но хозяин оказался слишком душным, когда пытался с порога диктовать свои жёсткие правила, в том числе запрет на гостей и их ночёвки. Третья находилась слишком далеко от центра города, четвёртая была слишком дорогой, пятая находилась на первом этаже с окнами, выходящими на подъезд, а шестой вовсе не существовало – на месте указанного адреса стоял офис риелторской фирмы. Оставалась надежда на последнюю квартиру, хозяин которой согласился её показать сразу, так как находился сейчас в ней.

– Мам, может, сделаем перерыв? – завыла Айрис. – Посидим где-нибудь и покушаем.

– Да, кушать уже хочется, – поддержала Кэтрин.

– Съездим на этот адрес, он недалеко, а потом сходим в кафе, идёт? – предложила Ванесса.

Сёстры согласились на этот компромисс, и больше нытья женщина не слышала. Она всегда старалась говорить спокойно, хотя это не касалось Кристиана и Чарльза, которых Ванесса недавно пристыдила. Напряжение от этой ситуации девушки ощущали до сих пор.

Улица, на которой находился нужный дом, оказалась тихой, с рядами кирпичных домов викторианской постройки. Деревья вдоль тротуара стояли голые, хотя на некоторых ветках ещё лежал снег. Белый «Фольксваген» припарковался около подъезда с тёмно-зелёной дверью. Женщина с девушками вышли из автомобиля и подошли к дому. Ванесса неуверенно нажала на номер квартиры в домофоне. Им открыл мужчина лет пятидесяти в очках с толстой оправой и в длинном чёрном пальто.

– Мисс Джонсон? – спросил он. – Меня зовут Ричард Грин. Я хозяин квартиры, о которой мы говорили по телефону. Проходите, пожалуйста.

– Верно, мистер Грин, – Ванесса вежливо улыбнулась. – Благодарим вас за уделённое время. Я могу зайти вместе с дочерьми?

– Конечно, – ответил мужчина приветливым тоном.

Они поднялись по узкой лестнице. Квартира оказалась маленькой, но чистой и ухоженной. И такой же, как в объявлении, – светлой. Гостиная была с одним окном, но выходящим на центр города, кухня и спальня – небольшие, а ванная крошечная, зато с новой сантехникой. Деревянные полы показались без трещин, хотя кое-где скрипели. Интерьер радовал глаз светло-бежевыми обоями, пастельной мебелью и полным набором бытовых удобств: холодильником, микроволновой печью, стиральной машиной и телевизором. После пяти предыдущих вариантов эта квартира выглядела оазисом.

Ванесса прошла в спальню и остановилась у окна. Двор был ухоженным: около детской площадки, находящейся по центру, мальчишки гоняли мяч, по периметру стояли обёрнутые в тёмную плёнку кусты и деревянные скамейки, где сидели мамы с колясками. Айрис изучала кухню, оценивая размеры и осматривая шкафы. Кэтрин же осталась стоять в дверях и молчала, разглядывая квартиру внимательным взглядом. Она заметила, что плинтусы подогнаны плотно, без щелей, что выключатели были новыми, а батареи современными.

– Ну как вам, девочки? – спросила Ванесса, когда они трое пересеклись в прихожей.

– Это, конечно, не большое поместье, но здесь спокойно, – пожала плечами Кэтрин.

– Хорошая квартира, – высказалась Айрис, – со всеми удобствами, даже ничего особо покупать не нужно.

– Именно. Это мне как раз и нужно, – заключила Ванесса.

Хозяин стоял в стороне, не мешая осмотру. Он не давил, не уговаривал и не хвастался, а терпеливо ждал. Ванессе мужчина понравился этим, хотя его вежливость тоже подкупала.

– Мистер Грин, скажите цену, пожалуйста, – обратилась к нему женщина.

Ричард назвал сумму, которая была чуть выше среднего по рынку, но в пределах того, что Ванесса могла себе позволить. Конечно, Кристиан выделил достаточно средств, чтобы купить дом с участком, но ей не хотелось их пока использовать. Окончательно разрушила все сомнения предложенная хозяином скидка, потому что они договаривались лично без риелторов. Ванесса повернулась к девушкам. Айрис одобрительно кивнула, Кэтрин тоже, но сдержанно, ей всё ещё было досадно от того, что понравившаяся ей женщина не хотела жить в поместье Валуа. Тогда женщина удалилась на кухню вместе с мужчиной, чтобы подписать договор.

– Мне всё подходит, – сказала Ванесса.

– Вы будете жить одна?

– Да. Только мои дочки будут приезжать по выходным, они сейчас учатся в институте и живут там в общежитии. Более никого приводить не буду и заводить животных тоже.

– Хорошо. Я вам мешать не буду. Вижу, что вы женщина серьёзная и вообще приятный человек.

– Спасибо, мистер Грин, – смутилась Ванесса.

– Прошу, можете звать меня Ричард, – он улыбнулся.

– А вы меня просто Ванессой, – она заправила локон волос за ухо.

Сёстры вышли на улицу и дождались Ванессу. Морозный воздух щипал лицо, и женщина смогла глубоко вздохнуть, впервые за долгое время так свободно. Кэтрин всё же снова предприняла попытку уговорить её остаться в поместье Валуа, но та снова мягко отказалась. Айрис не слышала их разговора, наслаждаясь морозным дуновением ветра. Она прикрыла глаза, вслушиваясь в окружающие звуки. И тут Айрис уловила сильный, порывистый ветер, и постепенно сторонний шум стих, изменившись на что-то иное. Не сразу, но девушка смогла различить запах солёной свежести, как бывает, когда ветер дует на побережье. Затем пришло ощущение лёгкости, хотелось поднять лицо к небу, будто оно стало ясным.

– Мистраль, – вырвалось из уст Айрис.

Ванесса и Кэтрин замолчали и резко повернулись к девушке. Мать позвала дочь, но та не ответила, не открывала глаз и находилась словно не здесь. Кэтрин поднесла палец к губам, дав знак женщине, и пояснила шёпотом.

– Её поглотило видение, нельзя мешать.

Через мгновение Айрис дёрнулась, вернувшись в реальность. Ванесса подлетела к дочке и стала её осматривать. Кэтрин подошла ближе и вела себя сдержанно, хотя умирала от любопытства, какое видение было у сестры. Для неё не составило труда понять, о ком оно было, ведь она знала, что Айрис так называла профессора Аллена.

– Ты меня так напугала. С тобой всё хорошо?

– Да, меня посетило видение. Помнишь, я рассказывала тебе про мой второй дар? – объяснила Айрис и стала что-то печатать в телефоне. – Нужно его записать.

– Что ты видела? – спросила Ванесса.

– Картинок она не видит, к ней приходят разные ощущения, а вместе с ними нужные ассоциации, – ответила за сестру Кэтрин.

– Ко мне пришёл образ профессора Аллена. И он был очень встревожен, – ответила наконец Айрис, спрятав телефон в карман.

– Расскажете о нём?

Девушки кивнули, садясь в машину. Снег снова начал падать, только мелкий и редкий. Ванесса включила дворники, они тронулись с места, и машина покатила по дороге вдоль старых домов. По пути Айрис рассказывала про институт, про однокурсников и профессоров. Про Мистраля раскрыла немного, лишь то, что он хороший преподаватель, не раз помогавший ей в учёбе. Мама загадочно промолчала и ничего не сказала.

Поезд прибыл на станцию поздно вечером. Снег ещё лежал на перроне грязными сугробами, хотя календарь перевалил за середину января. До института сёстры добрались, когда уже совсем стемнело. Оказалось, там всё стало по-другому, не так, как в декабре, когда они уезжали на каникулы. Вдоль стен тянулись барьеры, украшенные едва светящимися голубоватым светом рунами. На центральном входе их встретили двое охранников в тёмно-синих плащах. На их поясах висели жезлы с навершиями из обсидиана, а на груди сверкал значок с изображением двух пересекающихся мечей. Кэтрин шепнула Айрис, что перед ними боевые маги.

– Они и правда ввели новые меры безопасности, – удивилась Айрис.

– А мне не нравится этот усиленный режим. Мы теперь будем как в тюрьме, где за каждым шагом следят, – буркнула Кэтрин.

– Хоть бы от этого был толк и маги перестали пропадать, а похищенных нашли целыми и невредимыми, – вздохнула Айрис.

– Хочу в это верить, но мне страшно. Сфинкса так и не нашли, а вдруг не найдут? – Кэтрин всхлипнула. – Мне было так плохо здесь после его пропажи. На каникулах хоть как-то отвлеклась, но сейчас вновь накатывает эта невыносимая тяжесть.

– К сожалению, мы с тобой ничего не можем сделать, кроме как верить в лучшее. Я с тобой, будем переживать вместе, – сказала Айрис и обняла сестру.

Кэтрин кивнула, вытерла слёзы и глубоко вздохнула. Они пошли по аллее дальше к общежитию. Айрис смотрела на знакомые виды, здания, стены и не могла понять, что чувствует. Внутри сидело странное спокойствие, смешанное с тревогой. Несколько месяцев назад, когда она только поступила сюда, её мутило от страха. Она ведь ничего не знала о магии, путалась в названиях предметов и думала о том, как бы сбежать обратно домой, в обычную жизнь, где не было магии и постоянного чувства, что ты не на своём месте.

Но сейчас, шагая по аллее, Айрис начинала понимать, что скучала по этому месту. По мраморным колоннам с золотыми прожилками, светлому интерьеру, ощущению всюду магической ауры, особенной студенческой атмосфере, где каждый называл друг друга по прозвищу. Но сильнее всего она ощутила укол тоски, когда к ней пришло видение на парковке дома. Когда в голову проник образ Эмиля Аллена. Её Мистраля.

Охранник снова запросил у девушек документы, только теперь на входе в общежитие. Они протянули свои студенческие билеты. Мужчина провёл по ним жезлом и кивнул.

– Проходите и помните, что находиться на территории после одиннадцати без сопровождения старшего мага запрещено.

– Поезд задержался, нашей вины в этом нет, – сказала Кэтрин.

– На первый раз закроем глаза, – ответил охранник.

Они прошли внутрь. Здесь тоже присутствовали боевые маги. Они патрулировали все этажи и лестницы, а каждый угол освещался магическими шарами, которые двигались по траектории, напоминая дроны. Дойдя до этажа Кэтрин, Айрис обняла сестру. И, пожелав друг другу спокойной ночи, разделились.

Айрис обрадовало, что хоть комната никак не изменилась. Всё на том же подоконнике сидела Бабочка, листая журнал под тусклым светом магической сферы, на стенах висели плакаты, а вещи лежали где угодно, кроме шкафа. Девушка улыбнулась, закатывая чемодан внутрь.

– Ну что, с возвращением, Зефир, – сказала Элина. – Я уже боялась, что закроют наш институт и мы больше не увидимся.

– С возвращением, Бабочка, – ответила Айрис. – Да, я тоже по тебе скучала.

Она спрыгнула с подоконника, отложив журнал, и обняла свою соседку. Айрис вдохнула запах карамели и ванили, исходящий от Бабочки. Но тут девушка вздрогнула и, отстранившись, странным взглядом прошлась по Айрис.

– Что такое? – забеспокоилась она.

– Когда я тебя обняла, то ко мне пришло видение. Обычно такого не случается, – растерянно ответила Бабочка.

Затем она потянулась за листом бумаги и принялась писать, ведь Эльф уже основательно вбил в голову своим студентам фиксировать свои видения. Айрис закусила губу и встала на носочки, чтобы увидеть, что именно пишет Бабочка.

– Что ты увидела? – поинтересовалась Айрис.

– Все мои видения показывают только удачу, но это таким не показалось.

– Расскажи о нём Эльфу, он поможет разобраться.

– Ты права, – кивнула Бабочка.

Элина выглядела растерянной, но то, с какой чёткостью и быстротой она убрала свой журнал видений, показалось Айрис подозрительным, словно соседка что-то скрыла, ведь и на вопрос не ответила. Девушка не стала допытываться и вернулась к своему чемодану. Ведь Бабочка могла не раскрывать своего видения, если не хотела.

Но Айрис даже не могла представить, что увидела на самом деле Элина. По совету соседки она перед парой показала свои записи профессору Аллену. После прочтения мужчина утратил присущую ему на парах сосредоточенность и всё занятие задумчиво проверял журналы студентов, пока те писали самостоятельную работу. Когда птицы пропели свои трели, он спокойно сказал:

– Можете быть свободны. Мисс Валуа, останьтесь.

Его официальный тон напугал Айрис. Она уже было подумала, что натворила чего-то, ведь не мог Мистраль так резко изменить своё отношение к ней, хотя обычно он обращался со студентами дружески. А здесь отчётливо прозвучал официальный тон.

– Что-то случилось, профессор? – тихо спросила девушка, когда они остались одни в аудитории. – Я провалила тест или неверно проанализировала своё последнее видение?

– С твоей успеваемостью всё в порядке. Я попросил тебя остаться по другой причине, – ответил он, в его голосе послышалась тревога, и подвинул к краю стола журнал. – Прочти, пожалуйста.

Айрис узнала его, он принадлежал Бабочке. Девушка нахмурилась и неуверенно стала переворачивать страницы. Ей стало не по себе, внутри складывалось ощущение, что она вторгается в личное, куда смотреть нельзя никому, кроме владельца и преподавателя. По последним записям Айрис поняла, почему Эмиль был встревожен: Бабочка записала то самое видение, про которое промолчала, когда они обнялись.

Бабочка описывала сцену нападения: несколько фигур в тёмных плащах возникли из тени лестничного пролёта. Их цель была очевидна – Эмиль. Стоявший около своего кабинета, он держал в руке связку ключей и не успел среагировать, когда неизвестные подкрались к нему. Айрис почувствовала, как холодеют пальцы, сжимающие края журнала. Дальше говорилось, что нападение – фиксированная точка во времени. Его нельзя предотвратить, это раздражало и пугало девушку одновременно. Айрис несколько раз перечитала эти строчки, надеясь, что ошиблась, но Бабочка подчёркивала, что событие произойдёт. Как на парах рассказывал Эмиль: все попытки изменить траекторию приведут лишь к тому, что оно случится в ином месте или в иное время, но случится. Это только условие, с которым можно работать. Ночь; коридор института; тёплый, но душный воздух – всё это было деталями.

Айрис сглотнула и продолжила читать. Бабочка выделила слово «переменная» и указывала на присутствие человека, который окажется рядом. Так как у неё видения случались исключительно удачные, это означало, что у преподавателя появится шанс. Не гарантия, но достаточный шанс, чтобы отразить атаку и выжить. И этим спасительным якорем была Айрис.

Девушка перечитала абзац, где указывалось её имя, и тут журнал, выскользнув из её рук, упал на пол. Она смотрела перед собой опустошённым взглядом. Грудь будто сдавили тиски, и ей стало труднее дышать. Её эмоции, состоящие из ужаса и страха, воплотились в резкий порыв ветра, который с грохотом распахнул окно аудитории.

Все мысли теперь занимал профессор Аллен, сидевший за столом. Такой прекрасный не только снаружи, но и внутри. Айрис поймала себя на мысли, что слишком привязалась к нему. Девушка никогда не говорила ему о своих чувствах и не собиралась, ведь это до невозможности глупая затея. Она была взрослой, но всё ещё студенткой, а он – преподавателем, хоть и молодым. Между ними стояли правила, этика и очевидная разница в возрасте, которую нельзя игнорировать. Но сейчас всё это отошло на задний план, потому что речь шла о его жизни. И теперь, зная, что ему хотят причинить боль, она не могла остаться в стороне. А она действительно могла помочь. Но каким образом? Видение показывало финальную точку, но не путь к ней. И чтобы уберечь Эмиля от нападавших, необходимо присутствие её самой, но как узнать, когда именно это случится? Приходить к нему каждый день под предлогом дополнительных занятий? Следить за ним? Стать его тенью, пока не произойдёт то, что должно?

Эмиль поднялся и, обойдя рабочий стол, поднял журнал, который она выронила. И тут Айрис, вглядевшись в его лицо, осознала, что ощущала его тревогу раньше, а точнее совсем недавно. Когда с мамой и сестрой ездили смотреть квартиру. В видении между ними состоялся диалог, и Айрис не знала, когда он произойдёт, но было такое чувство, что именно сейчас то самое время.

– Господи... – выдавила она из себя. – Что же нам делать?

– Нам? – удивился Эмиль.

– Конечно! Ты же не просто так показал мне журнал Элины. Я твой залог выживания.

– Я удивлён, что ты не знала. Думал, мисс Белл тебе рассказала о своём видении. И показал журнал затем, чтобы ты ничего не предпринимала.

– Ты готов дать себя на растерзание? Один не справишься, и это теперь известно.

– Я не могу подвергнуть твою жизнь опасности, Айрис, – сказал он.

Она отвернулась и больше старалась не смотреть на него, хотела спрятать одолевшее смущение. Ведь понимала, что выдаст себя, если позволит себе задержаться взглядом на его лице и пронзительных глазах. Эмиль больше ничего не сказал, её реакция на его слова вызвала у него самого смятение. Сказал лишнее, ведь в последнее время смотрел на неё больше, чем следовало.

Он швырнул журнал на стол так, что этот звук прозвучал в тишине аудитории громко, и Айрис вздрогнула и подняла голову. Встретившись с ним взглядом, она снова захотела отвернуться. Потому что в его глазах было что-то, чего она никак не ожидала увидеть. Не усталость и не равнодушие, а внимательное наблюдение, которое знала слишком хорошо, ведь делала то же самое на протяжении нескольких недель учёбы. Этим жестом Мистраль спровоцировал её обратить на него внимание вновь, чтобы понять. Всё понять.

За пару лет преподавания Эмиль научился отличать студентов, которые ходили ради знаний, от тех, кто посещал пары ради него. И после гибели последней невесты он больше не позволял себе поощрять вторых, всегда держал границу. Но с этой девушкой границы стали размываться. Айрис вовсе не была настойчивой и не заигрывала, а поразила его своим пытливым умом. На его парах записывала каждое слово, не стеснялась задавать вопросы, но старалась выполнять задания сама, даже если это не получалось поначалу, как это случилось с видениями. Помочь такой прилежной студентке Эмилю было только в радость. Но он не знал, когда это началось. И чтобы ни твердили правила, мужчина не мог больше притворяться, что ничего не изменилось.

Сейчас она стояла перед ним покрасневшая, но напряжённая как струна, ведь на её плечи легла незаслуженная тяжесть. Эмиль подметил, что её мысли ушли далеко, поэтому Айрис не заметила, как он сократил между ними расстояние. Стоял слишком близко. Затем его рука поднялась и осторожно коснулась её плеча. Айрис тихо ахнула, посмотрев на него. Кончики мужских пальцев легли на ткань чёрного тонкого свитера. Это лёгкое прикосновение остановило её дыхание, мысли и отчаянную попытку держать себя в руках.

– А я не могу допустить, чтобы кто-то причинил тебе боль, – тихо ответила она.

В этот момент пришла очередь Мистраля смутиться. Мужчина почувствовал, как тепло от её слов разливается по груди, это было странное ощущение, ведь обычно он был тем, кто заслоняет собой других, а не наоборот. Он ожидал, что она отстранится, но Айрис своей ладонью накрыла его руку и слегка сжала.

– Ты не должна, – выдохнул он, и его голос прозвучал хрипло. – Я не просил тебя.

– А я и не спрашивала, – парировала Айрис.

Эмиль сглотнул, чувствуя, как дыхание девушки коснулось его подбородка. От этой близости мужчине становилось тревожно и сладко одновременно. Ему хотелось сказать, что она слишком много берёт на себя, но вместо этого позволил своей ладони соскользнуть с её плеча вниз, к локтю, вынуждая их руки разъединиться.

– Ты уверена? – сорвалось с его губ.

Айрис уверенно кивнула. Эмиль опустил взгляд, думая, как правильно поступить и что он не в силах противостоять девушке, упрямой в своей решимости защитить его. Он поднял руку и коснулся её щеки, и она не отпрянула, а закрыла глаза на мгновение. В этом движении было столько доверия, что у него перехватило дыхание.

– Ты... – начал он, но оборвал себя. Любые возможные слова ответа казались ему слишком грубыми и недостойными для этого момента. Наконец он прошептал: – Спасибо.

В глазах Айрис блеснуло изумление, и тут Эмиль понял, что проиграл ей окончательно. Девушка не сказала больше ни слова. Где-то глубоко внутри неё проросло твёрдое решение. Она будет рядом, чего бы это ей ни стоило. И когда наступит та самая ночь, будет с ним, потому что он должен жить.

Глава 14. Турнир Четырёх Крыльев

Поговорить больше они не могли, ведь за стенами аудитории жизнь продолжалась. Ей нужно было бежать на следующую пару, а ему спешить в центральный корпус, чтобы провести там лекцию. По мере приближения к зданию Лабораториума у Айрис накапливались вопросы, которые она не успела задать Эмилю. Их теория с Лисой гласила, что похитители охотятся за теми, кто причастен к «Оку Шепчущих Ветров». Скорее всего, профессор Аллен являлся одним из тех, кто создал этот артефакт, поэтому за ним придут. Девушка отметила про себя, что он выглядел встревоженным, но не напуганным. Зная о преследовании и о том, что угрожает реальная опасность, причём неизбежная, любой бы испугался, так думала Айрис. Вероятно, Эмиль Аллен знал о сложившейся ситуации в институте больше, чем другие. Если руководство института старается заглушить панику и пресекает любые вмешательства студентов в это дело, то его поведение показалось девушке подозрительным. Особенно это чувство подкреплялось видением, в котором между ними состоялся необычный разговор. Но в реальной жизни его ещё не случилось, хотя Айрис думала иначе, когда ранее осталась наедине с ним в кабинете. На паре по истории магии Айрис не могла сосредоточиться. Она переставала записывать и вместо этого стала выводить ручкой свои мысли в тетрадь. Потом, осознав, что натворила, вырвала лист, скомкала и засунула в рюкзак. От преподавателя этот шум не ускользнул, и он сделал ей замечание, укоризненно покачав головой. Но перед глазами Айрис стоял Эмиль Аллен, его глаза зимнего неба и голос, который проникал под кожу.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены института в янтарные тона, когда Айрис задержалась на пороге Оракулиона, сжимая в руках тетрадь с записями лекций. Она держала её на виду специально на случай, если возникнут вопросы у боевых магов. Внутри ещё пахло полынью и старым пергаментом, эти запахи раньше ассоциировались у девушки с магией, но сейчас ей от них стало тревожно. Хотя совсем не в этой смеси ароматов было дело.

От волнения у Айрис пересохло в горле. Она действительно хотела узнать, какая опасность нависла над человеком, который никогда не повышал голоса, чьи слова умели успокоить или воодушевить, помогавшему всем безвозмездно. Вскоре Эмиль вышел на улицу, и тут Айрис его окликнула. Он едва дёрнулся от неожиданности и остановился вполоборота. Свет заката упал на его лицо, и Айрис увидела, как на мгновение взгляд стал мягче.

– Айрис? Что ты здесь делаешь?

– Хочу поговорить.

– Хорошо, давай прогуляемся по пути к общежитию, тебе же туда?

Девушка кивнула, и они пошли по дорожке, едва касаясь руками друг друга. Центральная аллея утопала в снежном покрове. Мокрые от тающего снега голые ветви посаженных вдоль дорожки деревьев чернели на фоне заката. Эмиль Аллен шёл чуть впереди, но медленно, прогулочным шагом. Айрис, задумчиво осмотрев его ботинки, которые оставляли чёткие следы на мокрой плитке, поравнялась с ним.

– Что ты хотела обсудить? – нарушил он тишину.

– Я обещала помочь тебе, но пока не представляю как. Мы не обсудили, что нам делать. Я ведь не могу приходить к тебе по ночам. Нас не поймут. А когда произойдёт нападение, мы не имеем понятия. Знаем только время суток. И я так подозреваю, что никто не в курсе?

– Тебе и не нужно ничего делать, Айрис.

– Ну уж нет, я уже согласилась на это.

– Почему ты так настаиваешь? Я помогал тебе в рамках учебного процесса и только.

Под пристальным взглядом Эмиля девушка поняла, что вопрос был с подвохом. Но признаваться ему в том, что он стал ей дорог, Айрис не собиралась.

– Разве? А вы всех студенток подвозите на машине? – с иронией спросила девушка.

– Подловила, – усмехнулся Эмиль и посерьёзнел. – Но ты не назвала причины. Мы ведь не в достаточно близких отношениях, чтобы так рисковать.

– То есть нам нужно переспать, чтобы ты согласился на мою помощь?

Не ожидав такого ответа, мужчина смутился и опешил на мгновение. Айрис старалась не подавать виду, что ей стало стыдно за этот неприличный вопрос, но терпение у неё закончилось, и она выпалила его, не подумав. Она постаралась быстро ретироваться и перевести всё в шутку.

– Интересная же у вас логика, профессор Аллен, – усмехнулась девушка.

– Айрис, – голос Эмиля прозвучал низко и чуть хрипло, он провёл ладонью по лицу, будто снимая напряжение. – Ты прекрасно понимаешь, что я имел в виду. Я говорю о границах и о том, что мой долг обучить тебя мастерству прорицания, а не ввязывать в свои личные дела, какими бы они ни были.

– Действительно, – она вздохнула и прошипела с сарказмом: – Ты не хочешь открыть мне правду. Ведь кто я такая? Просто студентка, ходящая на твои пары.

– Не могу, Айрис. Если откроюсь, подвергну тебя опасности.

– Я уже в опасности, ведь в видении Элины чётко фигурировала именно я.

– Ты вольна отказаться, твоё присутствие – не фиксированная точка.

– Я не смогу спокойно жить дальше, зная, что, когда была возможность помочь, я этого не сделала. Вот и вся причина.

Айрис практически не соврала, хотя об истинной причине не призналась. Эмиль замолчал. В висках раздалась неприятная пульсация из-за того, что он слишком долго держал всё в себе. Упрямство девушки одновременно завораживало и раздражало, и ему было сложно понять, как сквозь него пробиться. Они уже дошли до входа в общежитие, но продолжали стоять и спорить. Солнце уже скрылось, и небо стало глубокого синего цвета, переходящего в фиолетовый у линии горизонта.

– Это не твоя война, – наконец сказал мужчина. – Ты – моя студентка, и если я позволю себе переложить на тебя хоть часть этого груза, я перестану быть твоим преподавателем.

– Раз ты всё решил, я не стану настаивать.

Закончила на этом Айрис, оборвав спор, который, казалось, не закончится, и исчезла за дверью. Эмиль видел, как огонь в глазах девушки погас, плечи опустились, а во взгляде отражались досада и разочарование. Он хотел окликнуть её, ещё каким-то образом объясниться, лишь бы она не ушла вот так. Но отпустил, смотря ей вслед несколько секунд. Решил, что пусть она обидится на него, но зато не будет подвергать себя опасности.

Начало нового семестра по сравнению с предыдущим показалось Айрис лёгким. Прошлый походил на бесконечный забег с препятствиями, где права на ошибку не существовало. Но теперь это изменилось. Она догнала поток, перестала гнаться за остальными и пытаться схватывать всё на лету. Сейчас же Айрис просто ходила на вводные лекции и практики, где пока ничего не требовали. Нагрузки больше не было, и девушка смогла выдохнуть. С появлением свободного времени Айрис начала замечать то, что раньше проносилось мимо неё. В коридорах института, оказывается, кипела своя жизнь, о которой она даже не подозревала.

Проходя мимо широкой лестницы в Центральном Корпусе, она впервые ненамеренно подслушала, как преподаватель из Артефактного Синтеза – Молот – препирался с деканом факультета Аурической инженерии – Сенсеем – по поводу того, что в актовом зале снова кто-то подложил под скамьи зловонные бомбы.

А около здания Атриума каждое утро перед парами собиралось несколько студентов с факультета Аурической Инженерии, они проводили испытания своих проектов перед парами. И зачастую терпели неудачу. В этой компании фигурировало трое парней, которые не так давно зажимали её и Тумана в коридоре. Скала и его дружки, прозвища которых были Хан и Кортес, теперь уже не казались глупыми качками, любившими задирать других, а упорными трудягами с намёком на гениальность, судя по тому, как они подсказывали друг другу и остальным, где лучше скорректировать очередную шаткую конструкцию. Айрис парни больше не трогали, даже вежливо здоровались при встрече.

В «Совятнике», где лента в основном состояла из мемов про профессоров, учёбу и жизнь магов, из коротких роликов, личных фотографий, а также из новостей института и объявлений, просочился загадочный анонс предстоящего события, который вызвал шквал комментариев и поднял волну ажиотажа по всему институту. Назывался он «Турнир Четырёх Крыльев». Айрис не стала исключением и попала под волну интереса. В посте говорилось, что это мега-событие проводилось между факультетами раз в три года, а главным призом было Золотое Перо, которое не только помогало достичь престижа среди сверстников, но и открывало много дверей для успешной карьеры. Айрис подумалось, что он был чем-то схож со знаком за особые заслуги, как в обычных учебных заведениях. Соревнования турнира сочетали в себе физическую выносливость, тактическое мышление и высшую воздушную магию. Он проходил в три этапа, и каждое испытание было уникальным и не похожим на предыдущие. Поэтому узнать заранее, что ждёт студентов, никто не знал.

После этой новости в столовой во время обеда шли нешуточные баталии за лучший десерт, подаваемый только в период проведения турнира, а считалось, что он стартовал. Айрис вместе с остальными однокурсниками подошла к витрине, с интересом глядя, что же там такого, за чем все охотятся. На полочках красовалось пирожное под названием «Мудрость Совы». На белоснежных тарелках восседала фигурка совы, выполненная из тончайшего белого шоколада, у неё глаза будто светились за счёт кружков карамели. За спиной расправились четыре крыла, каждое сделано из вафельного печенья и окрашено в цвета четырёх факультетов из фруктовой пудры: синий, жёлтый, красный и чёрный.

За витриной стоял и раздавал пирожные сам ректор. Профессор Морган помахал Айрис и протянул ей лакомство вне очереди. Девушке вспомнилось, как он говорил, что проявляет особый интерес к таким студентам, как она, и сегодня нашлось этому прямое подтверждение. Внешний слой совы состоял из шоколада и приятно захрустел, когда Айрис откусила кусочек. Тело состояло из нежнейшего, как облако, мусса из белого шоколада с ароматом ванили, а внутри пряталась кисловатая начинка из ежевики. Гнездо составляли дроблёный фундук, миндаль и карамельная вафельная крошка.

Глядя на нахмурившуюся сестру, которая не могла пробиться сквозь толпу желающих отведать особенный десерт, Айрис поделилась своей совой с ней. Пирожных оказалось мало для огромного количества желающих, поэтому досталось не всем. Ректор призвал студентов не расстраиваться, сказав, что завтра пирожные тоже будут и в конце концов хватит всем. Затем он позвал всех в актовый зал, располагавшийся в том же здании, что и столовая, – в Центральном корпусе. Многие радовались, что не пришлось сидеть на паре. Внушительных размеров помещение постепенно заполнялось гулом голосов, разносившихся эхом под высокими сводами. Мраморные колонны поддерживали балкон, где рассаживались преподаватели и деканы. Поток студентов вливался в широкие золотые двери, украшенные символами птиц четырёх факультетов. Фениксы заняли сектор слева от центрального прохода, следом ткачики расположились в правом. Перекрикивания и звонкий смех усилили общий шум, когда ворвались сойки; они рассыпались по середине с удивительной скоростью. И наконец последними, самыми малочисленными и тихими, вошли вороны, которых осталось всего четверо. Они прошли в самый дальний сектор, почти у самого края сцены.

Когда все расселись, центральный проход опустел. Магические сферы вспыхнули ярче, и гул стих. На сцену, отделанную белым мрамором с вкраплениями лунного камня, вышел ректор института – Фредерик Морган. Он предстал перед собравшимися уже в официальной форме, а именно в белой мантии с вышитыми на ней золотыми узорами в виде птиц, а не как ранее в столовой, в фартуке и сетчатой шапочке. Его появление подействовало на зал магическим образом – наступила абсолютная тишина.

Поднявшись на невысокий подиум, он обвёл взглядом собравшихся и начал говорить. Его голос, усиленный чарами, звучал громко и величественно, проникая в каждый уголок зала.

– Уважаемые коллеги, дорогие студенты. Я собрал вас сегодня для оглашения важнейшего события. Эта традиция пошла с самого начала основания нашего института и повторяется раз в три года. Знаю, вы все, как и я, всегда ждём с нетерпением и трепетом этого момента. Я объявляю старт межфакультетских игр – спортивных и магических соревнований, которые пройдут в это полугодие. «Турнир Четырёх Крыльев».

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании студентов. Хотя они уже и знали об этом, всё равно по рядам прокатилась волна оживления.

– Правила просты, но жёстки. Каждый факультет выставляет на состязания команду из четырёх человек. На каждом испытании люди могут меняться, но должны быть из одного направления. Все они будут представлять честь своего факультета в трёх соревнованиях, где испытают свои стихийные, уникальные и профессиональные силы на прочность. По окончании каждого испытания члены жюри, состоящего из деканов факультетов и меня, будут оценивать каждую команду по пятибалльной шкале. Дополнительные баллы будут даваться за изобретательность и тактику. Применять боевую магию и намеренно ранить соперников запрещено. Это карается дисквалификацией целого направления. Факультет-победитель получит «Золотое Перо» и право на внеочередную стипендию для всей команды.

В зале повисло напряжение. Студенты переглядывались, прикидывая свои шансы. На балконе преподаватели согласно кивали, уже мысленно прорабатывая тактику отбора. Все, кроме Астрариума. Айрис и остальные побледнели, ведь их численность была не сравнима с остальными факультетами, которые насчитывали с учётом трёх курсов до двадцати или тридцати человек. У четверых ворон против всех не было шансов.

– Однако, – ректор поднял указательный палец, – есть один нюанс, который я обязан озвучить. Численность факультета Астрариума достигла критического минимума. Четырёх студентов недостаточно, чтобы сформировать полноценную команду, сохранив при этом учебный процесс. Посему нашим советом было принято решение: факультету Астрариума разрешено привлечь в свою команду студентов из других факультетов на добровольной основе.

По залу прокатился удивлённый ропот. Фениксы переглянулись с вызовом, ткачики – с задумчивостью, а сойки – с азартом. Вороны, сидевшие в углу, слегка оживились, а их декан благодарно кивнула ректору. Во время этой паузы все взгляды зацепились за Лису, поднявшуюся с места. Девушка с высоко поднятой головой покинула ряды своих однокурсников и медленно подошла к месту, где сидела её сестра. Айрис расчувствовалась и вскочила, чтобы заключить Кэтрин в объятия. Бабочка, Туман и Зодиак смущённо переглянулись: они не ожидали, что Лиса так открыто решится к ним присоединиться на глазах у всех. Пока сойки смотрели на Кэтрин с осуждением, со своего места поднялась Фиалка. Она скромно опустила глаза в пол и быстрым шагом подошла к Зодиаку, сев с ним рядом.

– Это позволит уравновесить силы, – продолжил профессор Морган, довольно кивнув двум добровольцам, – и даст возможность талантливым студентам из других факультетов проявить себя в новой и непривычной связке. Участие в другой команде – это честь и ответственность, а также символ единения и солидарности. Но те, кто решится на этот шаг, должны понимать, что вы будете сражаться под знаменем Астрариума и к своим уже вернуться не сможете. Срок на формирование команды и подачу заявок – месяц. Анонс первого соревнования произойдёт позже, и каждый факультет должен предоставить свой список из четырёх имён. Всем желаю честной борьбы, и пусть удача будет к вам благосклонна. Собрание окончено.

Фредерик Морган развернулся и покинул кафедру той же ровной, уверенной походкой. Зал взорвался многоголосым шумом. Студенты подскакивали с мест, обсуждая услышанное. Преподаватели начали покидать балкон, переговариваясь между собой. Лишь студенты Астрариума улыбались, ведь у них появился шанс хотя бы сразиться с другими факультетами на равных.

Собравшаяся команда решила встретиться в общежитии воронов, чтобы обсудить дальнейший план. То, что Лиса первая вызвалась открыто присоединиться к ним, вызвало бурную симпатию к ней. Айрис рассчитывала, что сестра будет помогать ей, даже если не вступит в её команду, но ей было невероятно приятно, как Кэтрин без тени сомнений, гордо и уверенно оставила своих ради неё. Фиалка же хотела быть с Зодиаком на одной стороне и думала сделать это после собрания, но смелость Лисы вдохновила её тоже на такой шаг. Для своих они обе теперь стали предательницами, и они обе это понимали, но о решении не жалели.

Каково же было удивление студентов, когда они обнаружили преподавательский состав в гостиной факультета Астрариума. Здесь были все: декан Аманда Вудс, она же Вороница; профессор Рид – Ворон, преподававший «Практику предвидения и ментального зрения»; профессор Нокс – Паутина, по «Хроникам Вероятностей и Судьбоносным узлам»; профессор Морн – Чертёжник, по «Прогнозированию и Картографии будущего»; а также профессор Аллен, он же Эльф, по «Теории Вероятных Линий». Они перестали переговариваться, когда зашли ученики. Все собравшиеся расположились на диванах в центре комнаты. Здесь уже пахло ароматным чаем с бергамотом, на столике стояли тарелки с печеньем и яблоками, а солнечный свет из окон проникал внутрь, подсвечивая над входом мраморную фигуру ворона, расправившего крылья.

Зефир села между Лисой и Бабочкой, на соседнем диване расположились Зодиак, Фиалка и Туман. Напротив них в кресле восседала Вороница, а по бокам от неё сидели Паутина, Эльф, Ворон и Чертёжник. Айрис старалась не смотреть на Эмиля, предпочитая игнорировать мужчину, как это делала на парах в последние несколько недель. Конечно, она переживала за судьбу своего Мистраля из-за видения Бабочки, но помочь себе он не позволял. Считать его своим даже в своих мыслях девушка не перестала, несмотря на холодность, воцарившуюся между ними. Узнать, что же творилось в голове у Эмиля, было невозможно: на занятиях он представал исключительно в амплуа преподавателя и не позволял себе большего, чем мимолётные взгляды в сторону Айрис. Она их чувствовала, знала, что он часто смотрел на неё, и не могла понять, что это значит. Можно ли считать его взгляды знаками внимания или же девушка себе придумывала то, чего нет. Ведь факт оставался фактом, неопровержимым. Он отверг не только помощь от неё, но и её чувства.

– Итак, – нарушила тишину Вороница. – Поделитесь своими мыслями по поводу предстоящих соревнований.

– У нас нет шансов, – ответил Зодиак.

– Откуда такие выводы, мистер Уэст? – удивилась Паутина.

– Даже если мы каким-то чудом наберём ещё людей, нам сложно будет противостоять такому количеству народа, – вздохнул Туман.

– Сложно, но не невозможно, – поправил его Эмиль Аллен. – Вы ещё даже не попытались, а уже сдаётесь?

– А я в вас уверен. Вы умные и талантливые студенты. Наконец, у Астрариума появился шанс на победу, – заявил Ворон.

– Профессор Рид прав, – поддержала Лиса. – Мне кажется, вы не понимаете преимуществ, которые нам дал ректор.

– У соперников есть преимущество в уникальных дарах, у нас же только видения, которые нам не подчиняются. Мы не сможем предвидеть шаги противника, ровно как и узнать заранее, что нам предстоит, только если повезёт, что мало вероятно, – ответила ей Айрис.

– Тут вы ошибаетесь, мисс Валуа, – сказал Эмиль Аллен. – Расскажите нам, как проявился ваш дар предвидения. С чего всё началось?

Казалось, теперь каждое внимание со стороны Эмиля выбивало Айрис из колеи. Сердце на мгновение замерло, будто его кто-то сжал изнутри и отпустил. Она опустила взгляд, быстро соображая, на что он намекал.

– В квартире, где мы жили с мамой, мне чудился странный запах, как позже оказалось, им оказался газ. Как мне потом объяснил представитель Департамента Нерегламентированных Воздействий, это было предчувствие. Вы это имели в виду, профессор Аллен? Мы сможем предугадывать действия противника?

– Верно, – кивнул он. – Профессор Рид в этом семестре должен обучить вас этой практике, но мы можем начать и раньше.

До этого пребывавшие в поникшем состоянии, Бабочка, Туман и Зодиак оживились, глядя на преподавателей с неподдельным интересом. Айрис с тоской смотрела на Эмиля, вспомнив, какая угроза висит над ним. Хотелось встать и закричать, чтобы переубедить его, доказать, что он нужен ей. Мистраль был опорой не только ей, но и всему факультету. В ней боролось чувство надежды, что всё обойдётся или судьба так распорядится, что, несмотря на всё, Айрис будет рядом с ним в момент опасности, спасёт его. Но сейчас уверенность не могла пробиться через крепкую стену тревоги и волнения за его жизнь. Айрис нуждалась в его одобрении, но получить его он не позволял.

– Ну вот, это всё меняет, – Лиса подвинулась вперёд. – У соперников не останется шанса, ведь мы можем собрать самую имбовую команду. Главное – привлечь правильных студентов. Что мы сейчас имеем? У вас есть я – сойка, которая разбирается в щитах, обладает стихией огня и уникальным даром иллюзии. Я буду мешать соперникам своими иллюзиями, создавать непреодолимые щиты, через которые могут пробиться лишь единицы из соек, замедлять их стеной из пламени. Также у нас в команде феникс, способная создавать артефакты.

– Не знаю, я не умею многого, – смутилась Фиалка.

– Прояви фантазию. Не нужно чего-то запредельного и сложного, достаточно простого, например, по типу дымовых бомб. Вреда никакого, но они смогут дезориентировать соперников в пространстве, м? – парировала Лиса. – Для полного комплекта нам не хватает кого-то из ткачиков, кто умеет создавать быстрые конструкции. А у наших воронов к тому же остаются стихийные дары, которые тоже можно использовать.

– Мисс Валуа, вы молодец, – сказал Чертёжник и обратился ко всем: – Раз вам придали мотивации, то пока сосредоточьтесь на том, чтобы набрать полную команду, чем больше, тем лучше. Дальше будем действовать по ситуации. И помните, вы не одни в этой борьбе, мы поможем вам, можете обращаться в любое время к каждому из нас.

Оставшиеся довольными, преподаватели ушли, оставив студентов одних. Между собой они решили, что каждый должен привести как минимум одного союзника в команду. Считалось, что Зодиак и Айрис уже это сделали, но последняя решила, что попробует привлечь ещё кого-нибудь.

Однако ожидания разбивались об суровую реальность. Ворон недолюбливали другие студенты, Айрис в этом убедилась не раз, когда пробовала завести с кем-нибудь разговор или хотя бы познакомиться. Причин было несколько, самая основная – предоставленный бюджет всему Астрариуму. Теперь эта неприязнь обострялась за то, что им разрешили привлекать других для набора в команду. Так как факультет-победитель получал право на внеочередное финансирование стипендий, многие считали, что вороны его не достойны, ведь они уже учились на бюджете, в то время как остальные из большинства платили за учёбу.

Но проблема у Астрариума стояла особенно остро: необходимо было не просто собрать команду, а убедить как можно больше сокурсников биться за них. А предателями для своих никто не хотел становиться, а принимать последствия за своё решение тем более. Как это случилось с Фиалкой, на которую обрушилась травля. Зодиак едва не лез в драки, чтобы защитить свою девушку, но его вовремя останавливал Туман. Это продолжалось недолго, пока Лиса не вмешалась и не объяснила каждому обидчику, что им будет, если кто-то даже косо посмотрит в сторону Фиалки. Её способностей боялись, помнили произошедшее в прошлом году, когда она поломала карьеру трём студентам, но никто не знал, как именно она это сделала. Поэтому максимальное, что ей доставалось, – презрительные взгляды однокурсниц. Черри и Кукла, которые были соседками по комнате Лисы, не упускали случая прошептать что-то язвительное за её спиной или демонстративно замолчать, когда она захотела в общую гостиную. Сама же Лиса обернула это в свою пользу. Порой пряталась в своём шкафу, накладывала иллюзию, будто уходила из комнаты, и подслушивала. Этим шпионажем она добыла информацию, кто будет участвовать в соревнованиях среди соек.

С тех пор Фиалку больше не травили открыто. Раньше в гостиной встречали её молчаливым осуждением, но теперь первыми здоровались. Девушка же благодарила Лису каждый раз, когда они сталкивались в коридоре. Та лишь молча кивала в ответ, не решаясь признаться, что ею двигал только холодный расчёт, ведь ментально здоровая Фиалка была полезнее, чем сломанная и подавленная.

Спустя две недели к команде присоединилась лишь одна девушка из фениксов. Как соседка по комнате Фиалки, она также состояла в хороших отношениях и с Бабочкой. Её прозвали Карамелью из-за привлекательной внешности и милого характера. Она предстала в полумраке гостиной комнаты Астрариума. Карие глаза на смуглом лице смотрели внимательно и спокойно, без нотки презрения, которая становилась привычной для всех ворон за это время. Чёрные волнистые волосы, часть которых была заколота сзади бантом, спускались ниже плеч; девушка небрежно убрала их за ухо.

– Карамелька! – радостно воскликнула Бабочка. – Я уж думала, не придёшь.

Девушка мило улыбнулась, пожимая плечами. Затем сняла с плеча рюкзак и положила его на диван. Изнутри послышался мягкий звон, и когда она расстегнула молнию, вытащила оттуда банку с персиковым вареньем. Фиалка хихикнула, откинувшись на сидевшего рядом с ней Зодиака.

– У нас тут мозговой штурм, а ты с вареньем, – сказала Фиалка.

– Война войной, – спокойно ответила Карамель, усаживаясь в кресло и скрещивая ноги. – А обед по расписанию. Есть у вас тут тосты?

– А ты видишь здесь кухню? – с сарказмом спросила Лиса, не отрываясь от ноутбука.

– Будь повежливей. Она теперь в команде, – сказал Туман, выпустив облако пара из кальяна.

– Ты вообще молчи. Вы с Бабочкой до сих пор никого не привели, – недовольно буркнула Лиса, зыркнув на Тумана.

– Сложно, знаешь ли, заводить друзей, когда тебя все презирают, – ответила Бабочка. – Не обращай внимания на неё, Карамель.

– Чувствуй себя как дома и добро пожаловать. Я Зефир, – дружелюбно сказала Айрис. – Я бы выпила чаю с вареньем. Может, ещё в кафетерии взять что-нибудь?

Все поддержали идею, но никто не хотел идти. Карамель оказалась очень тактильным человеком, поэтому обняла девушку, несколько раз сказав, что рада знакомству. Айрис улыбнулась ей в ответ и решила спуститься вниз. Ей не хотелось и дальше наблюдать накаляющуюся обстановку, причиной которой отчасти был голод. И чем быстрее она принесёт еду, тем меньше вероятность того, что все сокомандники переругаются с Кэтрин.

Для выходного дня кафетерий на удивление пустовал. Айрис обрадовалась, ведь не придётся стоять в очереди и переживать о том, что раскупят все булочки и сосиски в тесте. Набрав несколько пакетов еды, включая сладости, девушка вышла в коридор к основной лестнице. Раньше магия пугала Айрис, но теперь она ею пользовалась свободно, особенно ей нравилось применять её в быту, будь то уборка, складывание вещей, подогрев воды в чайнике или, как сейчас, перенос вещей по воздуху без необходимости занимать руки.

Она почти дошла до лестницы, когда услышала знакомый голос, который показался ей слишком бодрым и приветливым, чтобы быть искренним.

– Зефир, подожди!

Девушка замерла, ладони вспотели. Раньше этот голос звучал издевательски и с ленивой жестокостью, когда он и его двое друзей зажали её и Тумана в коридоре. Но за последний месяц парень с дружелюбием здоровался с ней, из-за чего грань неприязни постепенно стиралась. Теперь перед Айрис стоял будто другой человек. Высокий и широкоплечий Скала подбежал к ней с улыбкой, настолько открытой, что она выглядела почти неуместной на его лице. Не было даже намёка на ту кривую усмешку, с которой он раньше растягивал слова.

– Привет! – сказал Скала мягко и осторожно, словно боялся спугнуть. – Давно тебя не видел. Как дела?

Айрис моргнула. Внутри всё сжалось от противоречия. Неужели после угроз сестры человек настолько сильно поменял к ней отношение? Почему вообще позвал её? Внимание с его стороны казалось девушке подозрительным.

– Слышал, готовишься к турниру? – продолжал он, не дождавшись её ответа. – Это здорово, вы, вороны, молодцы. Многие думают, что вы с помощью видений будете знать, какие испытания будут.

Она недоверчиво сделала шаг назад, но Скала не двинулся с места.

– Эм, спасибо? – подняла она брови, пожав плечами, и попыталась обойти его.

– Постой, – он протянул руку, но не схватил. – Просто хочу сказать… Прости меня, Зефир. Я был… дураком. И что сожалею, по-настоящему.

Эти слова прозвучали искренне, Айрис остановилась. Раскаяние казалось фальшивым, потому что появилось после угрозы Кэтрин, а не из-за того, что он вдруг осознал боль, которую причинил.

– Тебе нужно только моё прощение? Ладно, прощаю. На этом всё?

– Не нужно… То есть нужно… Не только, – Скала замялся.

Выглядел парень забавно. Гора мышц, ростом под потолок, робел перед девушкой и путался в словах. Айрис настигла догадка: неужели она ему приглянулась? И едва не поморщилась. Хоть внешне Скала и был очень симпатичным – с короткими светлыми волосами, пронзительными голубыми глазами, спортивной фигурой, накачанными мышцами, – внутренний мир парня отталкивал её. То, как он поступил с ней, оставило неприятный осадок в её душе, такое она не могла простить.

– Я хотел загладить вину.

– Ты мне ничего не должен, я простила тебя.

– Твои слова не показались мне искренними.

– Ладно. Если ты поможешь мне привлечь в команду одного из своих, я буду относиться к тебе намного лучше, – выдохнула Айрис.

– Я могу и сам вступить к вам, – предложил Скала.

– Если это из-за меня, то не надо. Нам нужен союзник, который добровольно захочет сражаться вместе с нами.

– Я не одержим турниром и патриотизмом к своему факультету. Всё равно, – пожал плечами Скала. – Но если буду с тобой рядом, то другое дело.

Тут в голову проникла противная мысль, и только сейчас она осознала, во что ввязывалась. Айрис стало очевидно, что Скала рассчитывал на что-то с ней, хотя на самом деле ему ничего не светило. Но если она согласится, то придётся мариновать его и терпеть ухаживания до конца турнира. Ей этот геморрой не нужен был. Девушка открыла рот, чтобы ответить отказом, как вдруг взгляд зацепился за конец коридора. Из-за угла показался Мистраль, и его имя отозвалось в сердце девушки глухим набатом. Последнюю неделю девушка следовала тактике на выматывание. Айрис специально стала одеваться довольно соблазнительно, но сохраняя приличия, ради привлечения лишь его одного. Обтягивающие свитера, короткие юбки, чёрные колготки с гетрами до колен, томный взгляд, лёгкий макияж – всё это оружие било по Эмилю Аллену так, что по окончании его собственных пар он выходил из кабинета первым. Лишь бы не смотреть на Айрис, которая уж очень привлекала к себе внимание. Также и сейчас она выглядела сногсшибательно. Короткие чёрные волосы аккуратно спадали мягкими волнами, обрамляя лицо, розоватый блеск подчёркивал пухлые губы, выразительные глаза на мгновение посмотрели на него. Трикотажный топ с открытыми плечами и длинными рукавами, где на вырезе тонкие бретели были завязаны на плечах в небольшие банты, и короткая чёрная расклёшенная юбка приковали взгляд преподавателя, заставив его застыть на месте. А присутствие рядом с ней какого-то студента заставило сжать челюсть.

Айрис вдруг осознала, что он, возможно, слышал последний отрывок её разговора со Скалой, и решила спровоцировать Эмиля. Пока что он проходил все её проверки, и ей стало интересно, сможет ли она вызвать в нём ревность. Она повернулась к Скале и кокетливо провела рукой по его плечу, и наигранно смутилась.

– Тогда встретимся завтра на прогулке и всё обсудим, идёт? – спросила Айрис, убрав локон волос за ухо и прикусив край нижней губы.

Скала вдруг осмелел, сделал шаг, сократив между ними расстояние, и наклонился ближе к девушке, глядя на неё сверху вниз. Айрис оторопела и по-настоящему смутилась от такой близости.

– Договорились, – сказал он, самоуверенно улыбнувшись.

Айрис вынырнула из окружения Скалы, заметив, что Эмиль Аллен вышел из оцепенения и начал идти к ним. Она быстро помахала ему на прощание и поспешила дать дёру вверх по лестнице. С каждой новой ступенью чувство стыда усиливалось, пока не воплотилось в красноту, покрывшую щёки. Айрис остановилась на пролёте и прижалась к стене. Сердце колотилось как бешеное, отчасти из-за того, что бежала, но главной причиной был её Мистраль.

Глава 15. Менторство

С какой бы быстрой скоростью Айрис ни скрылась, пакеты с едой плыли за ней по воздуху медленно, именно благодаря этому Эмиль всё же нашёл её. Увидев его, девушке захотелось раствориться в стене, к которой она прижалась. Радость встречи теплилась в душе девушки одновременно с тревогой и тоской. Напряжение на лице, с которым он нагнал её, испарилось, сменившись обеспокоенностью.

– Профессор Аллен? – наигранно удивилась Айрис, строя из себя саму невинность. – Что вы делаете в студенческом крыле?

– Тот парень, с которым ты… – проигнорировал он её вопрос. – О чём вы говорили?

Брови девушки поползли наверх от удивления. Конечно, она добивалась его внимания изнурительной тактикой, но не ожидала увидеть такую реакцию. Но то, как он отверг её, осталось в памяти девушки, и это заставляло её общаться не так, как обычно. Привычный прямолинейный тон превратился в хитрую язвительность.

– Вы к каждой студентке проявляете такой интерес? – спросила Айрис с вызовом.

– Нет… – Эмиль сделал паузу. – Только к тебе, поэтому мне важно знать, чего он хотел.

– Профессор Аллен, – она усмехнулась. – В вашем тоне слышится ревность.

– Раньше этот парень обижал тебя. Я забеспокоился, не сделал ли он это снова.

– А если бы обидел, то что вам с этого?

– Предпринял бы меры.

– А я не просила вас о помощи. Вы не можете вмешиваться, если я этого не хочу. Ведь это так работает, верно? – сказала Айрис, чуть склонив голову.

Она била по больному, тыкала мужчину в его же слова, которыми ранее задел её. И принципиально обращалась к нему в официальном тоне, ведь именно он провёл черту между ними. Эмиль чувствовал себя загнанным в угол. Эта девушка сводила его с ума. Нарочно игнорировала его на парах, одевалась так, что парни сворачивали головы вслед за ней, теперь одаривала вежливой и ледяной улыбкой. Чего он ожидал, и сам не знал. Сам оттолкнул и теперь страдал от тоски по ней. А Айрис понимала это и играла на нервах мужчины, причём делая это молча и на расстоянии.

– Ну хватит, – мягко попросил он, заглянув ей в глаза. – Я не хотел тебя обидеть, Айрис.

Щёки девушки покрылись румянцем, это было видно, и она от смущения отвела взгляд. Эмиль понимал, что все слова и действия девушки были направлены на то, чтобы он признался ей, что неравнодушен к ней. Она пыталась выковырять правду крупицей за крупицей, ведь замечала от него знаки внимания.

– Я постоянно думаю о том видении, не могу себе найти места, – тяжело вздохнула она.

– Послушай, боевые маги патрулируют каждый угол территории института, в коридорах добавили камер. Всё будет нормально, – спокойно сказал он.

– Зачем ты им нужен?

– Понятия не имею, – пожал Эмиль плечами. – Видение не отражало времени, оно показывало конечную точку. Может, я что-то совершу в будущем, и возникнет причина.

Айрис прищурилась, думая о том, верить ли его словам. Конечно, предположение о его принадлежности к «Оку Шепчущих Ветров» имело место быть, но что-то, девушке казалось, не сходилось. Артефакт наверняка был надёжно спрятан в стенах института, тогда зачем похищать студента и преподавателя, причастных к его созданию? И девушка исключала мысль, что те двое знали, где его прячут, поэтому причины совершённого похищения и будущего нападения до сих пор оставались загадкой. Именно это останавливало Айрис от откровений с Эмилем. Ей нечем было давить на него, а так просто из него ничего не выведать.

– Тот парень… – нарушила она тишину, решив ответить на первый вопрос. – Он подходил, чтобы извиниться, а также сказать, что сожалеет. Звучало искренне, но мне верится с трудом.

– Поэтому ты пригласила его в команду? – с недоумением спросил Эмиль.

– Нет, он сам предложил в качестве заглаживания вины передо мной, – хвастливо ответила Айрис и игриво улыбнулась краем губ. – Я удовлетворила ваше любопытство, Мистраль?

– Вполне, – коротко сказал он, отведя взгляд.

– Нужно идти, меня ждут несколько голодных ртов, – она показала на пакеты, парящие в воздухе.

– Конечно, – кивнул Эмиль. – Больше не стану задерживать. До встречи, Зефир.

– До свидания, Мистраль.

Айрис пошла вверх по лестнице, оставив его одного. Проводив её взглядом, Эмиль направился в противоположную сторону. Его голова была забита множеством вещей: обучением, предстоящим турниром, самой Айрис и тайнами, которые он так тщательно хранил. Ответственность как преподавателя давила на него, но не так, как другие вещи. Сейчас наваливался турнир, в ходе которого необходимо выложиться в полную силу, чтобы помочь своим студентам победить. Несколько месяцев в нём сидела тревожность, она усилилась после пропажи Адама Эль-Саеда, с которым он хорошо общался, практически так же, как и с Айрис. Только дружеское общение с девушкой постепенно превращалось в нечто иное. Всё осложняло видение Элины Белл, где Айрис фигурировала как спасительная соломинка, способная избавить от участи пропавших ранее студента и преподавателя. Хотя Эмиль и заверил девушку, что в институте безопасно благодаря снующим повсюду боевым магам, но сомневался, что кто-то из них окажется неподалёку, чтобы вмешаться, когда за ним придут.

Аллен был не из тех, кто поддавался страху, ведь его карьера не только преподавателя, но и научная, посвящённая изучению тонкостей природы прорицания, давно приучила к осторожности и даже к определённой доле паранойи. Но осознание того, что за ним скоро откроют охоту, вызвало дрожь по телу. Эмиль прошёлся по кабинету, в котором он задержался после проведения занятий, и коснулся корешков книг, словно они могли бы дать ему опору или уверенность в ближайшем будущем. Но в мыслях вдруг возник образ девушки с чёрными волосами до плеч и завораживающим взглядом серых глаз с карими крапинками. Айрис Валуа быстро вошла в его список любимчиков на курсе. Прямолинейная, честная, ответственная, умная и способная студентка проникла в душу молодого преподавателя. Он уже и не знал, с каких именно пор она стала для него чем-то большим, той, кем он не решался назвать вслух.

И самым печальным оставалось то, что Айрис могла его спасти. В этой странности и нелепости стоял не только неопровержимый факт видения, но и казавшаяся железной логика. Ведь наверняка планы похитителей строились на том, что никто не будет искать профессора Аллена до утра. Они явно не ожидают, если застанут его не одного. Эмиль почувствовал, как его одолевает стыд, ведь снова и снова возвращался к этим мыслям. Как он посмел даже подумать втянуть в это девушку, которая доверяла ему как наставнику, чьи глаза смотрели на него с любопытством и нежностью? Это было бы неправильно и подло. Внутри мужчины всё разрывалось на части: страх за собственную жизнь переплетался с отчаянным нежеланием подвергать Айрис опасности.

В последние дни зимы территорию института накрывало серой пеленой дождя. Приближение начала турнира ощущалось особенно остро, ведь его обычно проводили весной, где на каждый месяц приходилось одно состязание. Другие факультеты уже предвкушали, каким будет первое испытание. Преподаватели из разных кафедр, казалось, уже вступили в турнирную борьбу друг с другом за получение хоть какой-нибудь предварительной информации, но ректор как главный организатор скрывал все детали. Будни преподавательской жизни, осложнённые ещё и предстоящим турниром, не давали Эмилю думать о чём-либо другом: начало семестра, стопки журналов видений, требовавших проверки, подготовка к еженедельному собранию кафедры, где ему предстояло не только предоставить отчёты за прошлый год, но и предложить варианты стратегии для победы в турнире. Он пил кофе литрами, невероятно мало спал, всё чаще ловил себя на том, что смотрит в одну точку, пытаясь вспомнить, что собирался сделать секунду назад, и вообще забыл, когда в последний раз нормально отдыхал.

И теперь, когда перед глазами лежало расписание ближайших двух недель, Эмиль едва не упал в тоску. Его ждали шесть потоков лекций, а также увеличенные часы семинаров, всё это только плановые по прорицанию и стихийной магии; консультация студентов Астрариума по основам предвидения, которая поможет им в соревнованиях турнира; защита двух прошлогодних хвостов, а именно курсовых с его руководством. Нагрузки добавлял не только турнир, который даже ещё не начался, но и отсутствие пропавшего профессора Хендерсона, которого требовали заменять хотя бы на парах по стихийной магии. Казалось, прошлый год выдался для него легче, хотя нагрузка вне преподавательской деятельности также давила. И в этот момент на телефоне пришло уведомление в «Совятнике» от декана Аманды Вудс в общем чате кафедры.

«Дорогие коллеги, прошу вас срочно собраться на кафедре через десять минут».

Эмиль тяжело вздохнул, ведь внеочередное собрание было тревожным знаком, и хороших новостей явно ждать не стоило. Отказаться он не мог, поэтому поспешил покинуть кабинет. Кафедра факультета Астрариума, как и прочие, находилась в Центральном корпусе на четвёртом этаже, неподалёку от кабинета ректора. Когда Эмиль зашёл в кабинет декана, здесь уже собрался немногочисленный состав преподавателей Астрариума. Себастьян Рид, которого студенты называли Вороном, листал свои конспекты, явно подготавливаясь к проведению лекции. Каллистер Морн, он же Чертёжник, тихо переговаривался с Ливией Нокс – Паутиной. Сама же Вороница – Аманда Вудс – поднялась со стула, оставив кружку с кофе.

– Коллеги, – начала она ровным голосом. – У нас имеется ряд организационных вопросов, которые требуют незамедлительного решения. Но я собрала вас сегодня ради одной проблемы, самой главной – предстоящего турнира. В прошлый раз наш факультет занял последнее место, и я не хочу, чтобы мы в этот раз ударили в грязь лицом. Мы обязаны помочь нашим студентам всеми имеющимися силами, ведь они будут противостоять вторым и третьим курсам, им не хватает знаний, чтобы сражаться на равных. Поэтому в этом семестре мы вводим систему менторства: каждый преподаватель нашего факультета будет закреплён за четырьмя студентами первого курса. Вашей задачей будет академическое сопровождение по ускоренной программе обучения, специально направленной на турнир. Ректор дал согласие и считает, что это повысит эффективность команды Астрариума.

Наступившая после слов декана тишина отдавала нарастающим напряжением. Эмиль расслышал, как стоящий рядом с ним Каллистер Морн тихо выругался себе под нос. Менторство означало дополнительные часы работы, отчётность и частые встречи, на которые не хватало времени, ведь всё это нужно было бы ещё как-то втиснуть в расписание, ставшее уже не гибким, а трещащим по швам.

– Прошу прощения, Аманда, вы, должно быть, шутите? – выгнула бровь Ливия Нокс.

– Надеюсь, хотя бы за все дополнительные часы нам заплатят, – буркнул Себастьян Рид.

– Я предельно серьёзна, – ответила Аманда Вудс. – Вам заплатят, не волнуйтесь. А если наш факультет выиграет турнир, получите сверху ещё премию. Но придётся постараться: решение ректората мы не можем проигнорировать, всё уже согласовано.

– Верно, но только вами. Нас поставить в известность вы не сочли нужным, как и не узнали, можем ли мы потянуть дополнительную нагрузку, – не выдержал Каллистер Морн.

– Профессор Морн, если вы не тянете, может, эта должность не для вас? – съязвила Аманда Вудс, посмотрев на мужчину испепеляющим взглядом.

Мужчина умолк, состроив недовольную гримасу. Эмиль поспешил сменить фокус разговора, пока коллегу не уволили за его язык.

– Как пройдёт распределение студентов? – спросил он. – У вас имеется готовый список или нам выбрать самим?

– Выбор за вами и студентами. Чтобы облегчить менторство, могу дать лишь рекомендацию, – ответила Аманда уже без раздражительности.

Она открыла папку, лежавшую на столе, и начала зачитывать имена. Эмиль слушал и параллельно отмечал, как реагировали его коллеги. Профессорам Нокс и Риду достались без вариантов Элина Белл и Тайлер Уэст, так как их стихийная магия совпадала.

– Профессор Аллен и Морган, вам, как магам стихии воздуха, повезло, ведь у Джереми Коула и Айрис Валуа такие же стихии. Уверена, вы способны между собой решить.

Внутри Эмиля всё задрожало, но он старался не подать вида. Конечно, Айрис Валуа оказывалась рядом с ним чаще, чем следовало, и даже сейчас стечение обстоятельств подталкивало к тому, чтобы им снова работать вместе.

– Мисс Валуа ещё новенькая, а с мистером Уэстом будет проще… – рассуждал вслух Каллистер Морн.

– По успеваемости она уже догнала своих однокурсников, она уже не новенькая, – сказал Эмиль. – Но если ты хочешь себе мистера Уэста, я не против.

– Спасибо, дружище, – выдохнул Морн.

– Значит, закрепляю этих студентов за вами, – заключила Аманда Вудс. – До конца недели предоставите отчёты по проделанной работе.

Разобравшись с этим вопросом, декан значительно расслабилась и приступила к обсуждению других задач, которые обычно обсуждала с подчинёнными каждый семестр. Совещание закончилось через сорок минут, и преподаватели разошлись по аудиториям, переговариваясь о турнире, дополнительных часах, менторстве и о том, как они будут выкручиваться из очередной накинутой начальством удавки. Эмиль же медленно направился по коридору к своему кабинету, перебирая в голове всё, что предстояло сделать: подготовить материал для лекции, следующего за ней семинара, найти время на тренировки команды для турнира, провести первые встречи со своей менти. Единственное, что приносило облегчение, – то, что студентов других факультетов, которые теперь состояли в команде Астрариума, ему не придётся наставлять, так как среди них не было стихийников воздуха.

Аманда Вудс не тянула со временем и сообщила студентам новость о менторстве. Это случилось, когда Эмиль проводил им семинар в Оракулионе. Когда назвали его фамилию и Айрис, он посмотрел на девушку. На её лице сначала отразилось удивление, затем едва заметная улыбка появилась на губах. Они встретились взглядами, и теперь Айрис нагло и играючи дёрнула бровями. Эмиль едва сдержался, чтобы не ответить в такой же манере, и прикусил губу, отвернувшись. С другими студентами профессор тоже общался на дружеском уровне, но на самом деле он тоже был доволен, что именно Айрис досталась ему в качестве менти. После окончания занятия Эмиль сел за стол, погрузившись с головой в свой журнал, и не заметил, что одна студентка осталась.

– Выглядишь уставшим, – подметила Айрис, подойдя к нему.

Мужчина кивнул, потёр переносицу пальцами и глубоко вздохнул.

– Судьба-злодейка снова свела нас вместе, ты не рад? – усмехнулась она.

– Менторство – инициатива профессора Вудс, – ответил он. – Я рад, просто немного устал.

– Ладно. Тогда когда начнём?

– Подожди, Айрис. Я сам только обо всём узнал утром. Сначала мне нужно продумать программу обучения. Ещё помимо моих основных обязанностей и дополнительной работы, навалившейся из-за пропажи Хендерсона, найти время для менторства.

– Это ведь всё в рамках турнира, верно? Научи меня нескольким заклинаниям стихии воздуха, чтобы я могла останавливать или замедлять противников, ну и предчувствию, больше ничего не нужно.

– Ты не понимаешь. Списки команд уже сформированы. Как первогодкам вам придётся противостоять вторым и третьим курсам. Вы отстаёте от них по знаниям, поэтому Аманда и засуетилась.

– Но ведь нужно с чего-то начать, вот я и предлагаю тебе варианты. Этим облегчу тебе задачу хотя бы на первое время, – настаивала девушка.

– Облегчишь, это верно, но это не избавляет меня от бумажной волокиты, к сожалению.

Айрис чувствовала, что начинает продавливать его упрямство. И она решила снова коснуться щепетильной темы, на этот раз с намерением добиться своего, ведь уже начала пробивать его броню, создавая трещины.

– Не понимаю, какой смысл тебе напрягаться, если ты готов отдать себя в руки похитителей? – спросила она, отведя взгляд.

– А кто сказал, что я собираюсь это делать? – удивился он вопросу.

– Но ведь ты сам меня учил, как работают видения. Знаешь же, что фиксированная точка произойдёт, ничего не изменишь. Ты попытался отдалиться, но судьба, как видишь, всё равно свела нас вместе. Ты же осознаёшь, что это не совпадение, всё к этому идёт. Я должна быть рядом с тобой, когда это случится. Только так ты спасёшься, понимаешь?

– Я понимаю, Айрис, но повторяю ещё раз: я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Да, это фиксированная точка. Да, ты ключ к моему спасению. Но дело в том, что в видении Элины не говорилось о том, что ты не пострадаешь. Я не хочу расплачиваться твоей безопасностью в обмен на свободу.

– Так научи меня защищаться. Дай… дай себе помочь, – её голос надломился в отчаянной попытке достучаться до него.

– Мы видели лишь часть кусочка того, что произойдёт. Мы не знаем, чем это всё обернётся. А вдруг тебя ранят или похитят, а я ничего не смогу сделать. Я-то останусь. А вот что будет с тобой, мы не имеем понятия. Поэтому я не могу на это согласиться, – заключил Эмиль, глядя на девушку с бесконечной нежностью.

Айрис не знала, как он ценил её попытки, как эта поддержка оказалась важна для него. В этом он ей не признался, ведь таким образом позволил бы ей победить в этом споре. Он догадывался, что если дать слабину и поддаться чувствам, то проиграет ей. Согласится – и будет потом жалеть о своём решении, а переубедить эту упорную девушку уже не выйдет. Она тяжело вздохнула и сжала челюсти от досады, что в итоге ничего не вышло.

– Ну давай хотя бы я помогу с бумажной волокитой, как ты выразился. Я училась на экономиста и очень хорошо разбираюсь в компьютерных программах. Могу строить таблицы, знаю много формул, которые облегчат работу и ускорят её. Ведь экономика – это же в основном работа с цифрами и их анализ. Я действительно могу помочь… хотя бы в этом.

– Ладно, давай попробуем.

Казалось, Эмиль сдался в этом вопросе, но на самом деле он не догадывался, что Айрис схитрила. Она не отступила, просто решила действовать иным способом, раз прямой контакт не сработал.

В этот же день они встретились вечером. Эмиль объяснял, что конкретно ему нужно сделать, как оформить документ, погружал в дела преподавательской деятельности. Айрис со всем вниманием погрузилась в его проблемы. И действительно помогла: с помощью формул мгновенно заполнила длинную таблицу со списками имён студентов, их факультетами, оценками и предметами.

– Этому учат в обычном университете? – удивился он, глядя в монитор.

– Эксель – незаменимая штука, на самом деле. Неужели ты всё это время возился в ворде? Кошмар, – Айрис покачала головой.

– Ты сэкономила мне несколько часов, – сказал Эмиль, усмехнувшись. – Я научу тебя таким заклинаниям уровня магистра, что другие будут завидовать.

– Идёт, – улыбнулась она.

Перед очередной встречей Эмиль пришёл в свой кабинет раньше положенного. Он разложил на столе несколько предметных учебников, которые хотел обсудить с Айрис, и поймал себя на мысли, что нервничает. Ему это показалось глупым, ведь они виделись почти каждый день по вечерам, но формат общения «ментор – студентка» каждый раз размывался. Теперь он окончательно стал осознавать, что нёс за неё ответственность, ведь ей скоро придётся бороться на первом испытании турнира, которое вот-вот должны анонсировать. От этого Эмилю становилось не по себе.

Айрис пришла ровно в то время, когда они договорились. Она села напротив, положила на стол блокнот и посмотрела на него со спокойным вниманием.

– Итак, какие у нас сегодня планы на вечер? – спросила Айрис.

Эмиль намеренно сделал паузу для нагнетания интриги.

– Как думаешь, что такое предвидение?

Девушка вдруг оживилась и ахнула от предвкушения. Мужчина знал, как давно она ждала от него этой практики, и не сдержался от улыбки.

– Это что-то по типу предчувствия, как было со мной. Но тогда это вышло случайно, и я не поняла толком, что именно это было.

– Мыслишь в верном направлении, – одобрительно кивнул он. – Это навык наблюдения, доведённый до уровня инстинкта. Наши предки, жившие в лесах и сталкивавшиеся с хищниками, владели им в совершенстве. Они умели читать знаки окружающего мира: например, движение воздуха, поведение птиц или частоту звука. Поэтому им удавалось знать наперёд, что случится дальше. Современные люди утратили эту способность, ведь нам нет нужды охотиться или спасаться. Но в магах-прорицателях она ещё живёт.

Айрис слушала его с растущим интересом и ловила каждое его слово. Эмиль понял, что зацепил её, откинулся на спинку стула и продолжил:

– Предвидение – не настоящее видение, а способность улавливать закономерности в том, что тебя окружает, и на их основе делать вывод о том, что произойдёт в ближайшие секунды или минуты, а также видеть цепочку причин и следствий, как в шахматах, только в игре против времени.

– Как этому научиться?

– Давай попробуем простое упражнение. Закрой глаза, но теперь не пытайся прислушаться к своей стихии, как при вызове видения, а к своим внутренним ощущениям. И говори, что подсказывает интуиция.

Айрис послушно закрыла глаза и вздохнула, пытаясь заглушить волнительный трепет и обрести покой в мыслях. Так она просидела какое-то время, Эмиль терпеливо ждал и не вмешивался, просто верил в неё. Они погрузились в полную тишину, нарушаемую лишь стуком часов, висящих на стене.

– Мне кажется, что я слышу приглушённые шаги, будто раздающиеся из коридора, – наконец сказала она и открыла глаза.

Эмиль распахнул дверь кабинета, и через мгновение по коридору действительно кто-то прошёл. Он с довольным лицом захлопнул дверь, а Айрис удивлённо смотрела на него.

– Молодец. Так и работает предвидение на базовом уровне прорицателя.

– Но мне понадобилось время, чтобы сосредоточиться, его у меня не будет на соревнованиях, – поникла Айрис.

– А чего ты хотела? Это был первый раз, я вообще удивлён, что у тебя практически сразу получилось. Тренируйся, и тогда тело станет реагировать раньше, чем разум успеет сформировать мысль, – Эмиль подошёл к ней и наклонился ближе. – Ты научишься быстро доверять своим ощущениям и проверять их логикой, нужна лишь практика. Представь, например: на испытании ты движешься по коридору и вдруг чувствуешь желание остановиться, не потому что увидела что-то, а тело замерло. А через мгновение замечаешь, что впереди была ловушка и соперник попался в неё. Значит, ты поймала сигнал об опасности раньше и таким образом избежала ловушки.

– Понятно, – задумчиво ответила Айрис.

– Существует более продвинутый уровень, – продолжил он. – Предвидение можно развить так, что сможешь улавливать направление, в которое тебе нужно двигаться. Это как если бы внутри тебя был компас, стрелка которого указывает не на север, а на то, что тебе нужно, как из того фильма про пиратов.

– Ого, полезный навык, – ахнула Айрис. – Особенно если потеряешься.

– Именно с помощью такого предчувствия мы тогда нашли твою сестру, – произнёс он тихим голосом.

– Научи меня ему, – попросила она.

– Обязательно, но сначала постарайся развить базу, нельзя перепрыгнуть на другой уровень, не изучив прошлый.

Последние недели зимы выдались для магического института непривычно суетливыми. Снег, ещё недавно укрывавший окрестности, теперь был содран с большого пустыря к западу от главного корпуса, за пределами территории. Там, где в начале февраля стояли лишь голые деревья, теперь возвышалась арена, похожая масштабами на обычный стадион. Её выстроили за короткий срок, и практически каждый студент, спешащий на пары, останавливался, чтобы понаблюдать, как поднимались каменные блоки, как из них постепенно формировалась коробка. Строительство велось с помощью приглашённых мастеров-строителей. Ректор лично контролировал это, не привлекал никого ни из студентов, ни из преподавателей, держал тайну первого испытания до конца. Ближе к концу февраля уже взметнулись вверх трибуны, рассчитанные на весь институт и ещё на добрую сотню гостей. Посмотреть на турнир и поболеть за своих разрешалось родителям и родственникам студентов. Сама площадка для испытаний оставалась пустой ровной плоскостью из серого гранита. Среди студентов ходили слухи, что внутри арена может меняться, а также они шептались о турнире, что ректор, кажется, задумал нечто невероятное. Преподаватели, по причине того, что они знали не больше своих учеников, отвечали им сдержанно, что те всё узнают, когда придёт время. Некоторые особо любопытные пытались проникнуть на арену, но наталкивались на сильный магический барьер, который даже студенты из Энергетического Сдерживания не могли пробить. Один второкурсник из этого факультета даже хвастался, что сумел проникнуть туда и обмануть барьер, но его рассказы звучали слишком фантастически, поэтому ему особо никто не верил.

В последний день зимы утреннее солнце растопило иней, небо выдалось ясным, и арена, уже полностью построенная, сияла под тёплыми лучами. Ректор самолично обошёл все ярусы и проверил каждую деталь. К полудню на главной площади перед Центральным Корпусом собрались все студенты и преподаватели по его приказу. Толпа гудела в предвкушении: кто-то перешёптывался, кто-то посматривал на арену, кто-то дрожал от волнения. Наконец главная дверь открылась, и ректор вышел на крыльцо. Рядом с ним встал незнакомец. На нём красовалась синяя мантия, лишённая украшений, лишь небольшой серебряный значок трикветра на груди как символ трёх сил: магии, разума и воли. Это выдавало его принадлежность к Совету Высших Магов.

Ректор поднял руку, и шум стих.

– Уважаемые студенты, преподаватели и гости, – начал он, и его голос, усиленный магией, разнёсся над всей площадью. – Все вы наблюдали, как последние недели мы готовили к открытию новую арену. Сегодня это строительство завершено. Арена станет площадкой для турнира, первое испытание которого пройдёт уже завтра.

По толпе прокатился одобрительный гул. Но на некоторых лицах застыл шок. Может быть, это шутка? Неужели на подготовку к испытанию им дают всего сутки?

– Соревнования такого уровня требуют беспристрастного судейства. Совет Высших Магов любезно согласился помочь нам в этом вопросе, – ректор сделал жест в сторону своего спутника. – Позвольте вам представить магистра Морли, независимого члена жюри. Он будет наблюдать за ходом всех состязаний и выносить окончательные решения.

Магистр Морли не спеша поклонился публике. Его лицо оставалось спокойным, но взгляд серых глаз пробежался по лицам студентов с лёгкой заинтересованностью и задержался на преподавателях.

– Магистр Морли – маг высочайшего уровня, – продолжил ректор, – и его присутствие гарантирует, что каждая команда будет оценена справедливо. Что касается деталей первого испытания, то они будут объявлены завтра утром, непосредственно перед началом соревнования. Поэтому рекомендую всем участникам хорошенько отдохнуть этой ночью и явиться на арену к десяти часам.

Гул голосов усилился. Студенты переглядывались, начали угадывать, что их завтра ждёт, и это перерастало в споры. Кто-то шептался, что это будет классическая дуэль, другие настаивали, что испытание будет связано с преодолением препятствий. Но ректор – Фредерик Морган – лишь поднял руку, призывая к тишине.

– Вопросы сейчас не принимаются. Завтра всё узнаете, а теперь можете расходиться.

Он повернулся и ушёл обратно в здание, увлекая за собой магистра Морли. Толпа постепенно разошлась, хотя часть студентов ещё долго ходила вокруг арены и исследовала её издалека, пытаясь узнать хоть что-то. Но это не представлялось возможным – территорию арены защищал мощный барьер, поэтому оставалось только одно – ждать.

Эмиль после объявления ректора поспешил в здание, куда тот скрылся с магистром. Он сразу узнал своего старого друга, с которым учился здесь несколько лет назад. Внешне он практически не поменялся, и догадка о том, что это именно он, подтвердилась, когда ректор назвал фамилию магистра. Удалось с ним столкнуться около кабинета ректора.

– … тебя видеть, мой мальчик. Невероятно, каких высот ты сумел достичь за это время! Казалось, тебя вот только недавно профессор Хассел отправлял ко мне за то, что ты пугал его через зеркала, – с теплотой усмехнулся ректор.

– В те времена какими только способами мы не пытались получить зачёт, – поддержал его смешком магистр Морли.

– И он поставил его тебе автоматом, если я правильно помню? За креативность, – вмешался Аллен, показавшись из тени коридора.

– Эмиль?

– Алистер!

Молодой мужчина, которого он назвал Алистером, широко улыбнулся ему. Снаружи Алистер казался чужим человеком в этой тёмно-синей мантии, которая была покрыта узорами, напоминающими звёздное небо и сияющие нити созвездий, и где на груди сверкал серебристый символ триквела. Но, рассмотрев старого друга поближе, Аллен понял, что тот внешне практически не поменялся: те же прямые густые брови изогнулись от удивления, прямой нос тихо шмыгал, тонкие губы расплылись в широкой улыбке. Только Алистер стал худощавее и отрастил тёмные волосы, теперь они были собраны в хвост на затылке и падали назад. В мочке левого уха виднелась та самая круглая серёжка, которую проколол ему Эмиль по пьяни на зимнее солнцестояние.

– Что же, на сегодня мы закончили. Профессор Аллен, проводите магистра Морли к зданию общежития, хотя дорогу вы и так знаете. Жду вас завтра перед началом турнира, – одарил их тёплой улыбкой ректор Морган и скрылся за дверью своего кабинета.

Мужчины обнялись, похлопав друг друга по спине, и пошли по коридору в сторону лестницы, ведущей к заднему выходу. По пути они вспоминали свои весёлые студенческие будни, какие проделки остались тайной для преподавателей, а за какие их наказывали.

– Помнишь, как ты разбил здесь стекло? – указал он на одно из окон коридора и пригнулся к подоконнику. – Здесь даже трещина осталась.

– Помню, – смутился Эмиль. – С тех пор я больше никогда не экспериментировал со стихией воздуха в помещении.

– Я почему-то был уверен, что ты подашься в учёные, а ты здесь как преподаватель.

– Подался, но после смерти Вивьен всё там стало ассоциироваться с ней. Я оставил науку, – ответил Эмиль, стараясь держаться спокойно.

– Я слышал. Неудачный эксперимент? – коротко спросил Алистер и после кивка Эмиля добавил: – Сочувствую.

– Это произошло уже давно, но спасибо, Алистер. Ну а ты сам? Магистр? – поспешил сменить тему Эмиль.

– Да, я недавно только вошёл в Совет, и меня как новичка отправили сюда. Высшим Магам, знаешь ли, не до всяких институтских турниров, они считают, что у них есть дела поважнее.

– В любом случае ты молодец, раз смог пробиться к верхушке, и я рад, что ты здесь, – с теплотой сказал Эмиль. – Надеюсь, ты не обделишь команду своего старого друга баллами на турнире?

– Подмазываешься? – усмехнулся Алистер.

– Делаю попытку, – улыбнулся Эмиль.

– Не волнуйся, – с намёком ответил магистр. – Посмотрим, как твои птенчики себя проявят.

– Воронята, только не забудь.

Алистер наигранно закатил глаза и вздохнул. Они вышли на улицу, где гулял прохладный ветерок, и пошли по восточной аллее, выложенной серыми плитами. Институт продолжал жить своей жизнью: из открытых окон доносились обрывки лекций, студенты пробегали мимо, спеша на пары, где-то вдалеке в районе здания Лабораториума прогремел взрыв, вероятно, зелье у кого-то вышло неудачным.

– Моя команда в этом году сильная, – говорил оживлённо Эмиль так, что полы его пальто закачались. – Правда, состоит из шести первогодок и двух второкурсников, но в сочетании вместе они создают нечто уникальное и мощное. Из-за того, что наши первогодки, декан приставила к каждому ментора. Так вот моя менти схватывает всё на лету, недавно освоила искусство предвидения, которое…

Он осёкся. Алистер заметил, как взгляд Эмиля метнулся в сторону и замер. Навстречу им по дорожке торопливо шла девушка, уткнувшись в книгу. Она не смотрела по сторонам, и всё её внимание было приковано к страницам.

– Айрис! – окликнул её Эмиль. – Добрый вечер. На пары спешишь?

Она, остановившись, посмотрела на него, и на лице промелькнула тёплая лёгкая улыбка. Поднявшийся вдруг порыв ветра заставил её волосы растрепаться.

– Профессор Аллен, – Айрис кивнула, затем перевела взгляд на Алистера. – Здравствуйте, магистр Морли. Я спешу в Атриум, хочу успеть до закрытия и подготовиться к завтрашнему испытанию.

– Ты молодец, что серьёзно относишься к подготовке. Если что-то будет непонятно, заходи, я свободен после восьми.

– Хорошо, профессор Аллен. Доброго вечера вам обоим, – кивнула она и пошла дальше, вернув внимание к книге.

Ветер, казалось, стих на миг, лишь чтобы мягко тронуть подол её короткой юбки, торчащей из-под края куртки. Алистер заметил, как Эмиль проводил её долгим взглядом.

– Эмиль, у тебя скоро слюни на тротуар упадут, – тихо произнёс магистр.

– О чём ты? Она просто студентка.

– Ну конечно.

Алистер ответил с сарказмом и больше не стал ничего выведывать. Ему прекрасно было видно, что Эмиль увлёкся студенткой. Свои чувства он скрывал, но сегодня это вышло плохо. Но магистр заверил друга, что его тайна останется с ним. Хоть никаких романтических отношений между Эмилем Алленом и Айрис Валуа не существовало, но они оба рисковали пересечь запретную черту.

Глава 16. Воздушная Осада: Гнездовье

Утро следующего дня наступило быстро. Ранее над ареной стоял лёгкий морозный туман, но к восьми часам он рассеялся, открыв взгляду ровную гранитную площадь. За пару часов неподалёку от арены уже яблоку негде было упасть, народ стягивался довольно быстро. И дело было вовсе не в числе студентов и преподавателей, а в прибывающих гостях. Оказалось, ректор поручил разослать приглашения всем родителям участвующих в турнире студентов. Благо первое число весны выпало на выходной день, и многие смогли приехать. Также в число гостей входили маги, живущие в деревне неподалёку и обожающие турниры ВИМЭИ.

И каким же счастливым выдалось утро для Айрис, когда она увидела сообщение о приезде всей своей семьи. Вместе с Кэтрин они подбежали к автобусной остановке, около которой стояла целая толпа взрослых, ждущих своих детей. Увидев Ванессу, Айрис кинулась к ней в объятия. Кэтрин побежала к Кристиану, а старика Чарльза девушки следом наградили поцелуями в каждую щеку. Поздоровавшись, они направились по дороге, ведущей к арене, когда Айрис расчувствовалась и расплакалась.

– Не могу поверить, что вы все здесь, – всхлипнула она.

– Разве можно пропустить такое событие? – удивился Кристиан, погладив дочь по плечу.

– Я до сих пор в шоке от того, что меня пригласили посмотреть на магический турнир, где будет участвовать моя дочь, – сказала Ванесса. – Ты же не любишь спорт, Айрис.

– Это межфакультетное соревнование, мам. Обещают не только состязания, направленные на спорт, но и на тактику и магические способности. Хоть нас на Астрариуме очень мало, но я бы в любом случае не отказалась.

– Дедушка, тебе не тяжело? – забеспокоилась Кэтрин.

– Нет, Кэтти, – улыбнулся Чарльз, держась за палку. – Думайте о турнире, не щадите соперников, будьте хитрее. Никакой солидарности и жалости. Особенно это тебя касается, Айрис.

– Дедушка, – хныкнула она, – турнир для нас уже месяц как больная тема, мы не переставали о нём думать, поверь.

– Я придумала столько возможных исходов, что уже тошнит от всяких планов, – фыркнула Кэтрин.

Площадь между территорией института и ареной заполнилась шатрами, где продавали не только еду и напитки, но и всё, что могло поддержать каждый факультет, разного цвета и с соответствующей птицей: футболки, шарфы, бейсболки, шапки, банданы, значки, магниты и брелоки. Вдоль самой дорожки из белой плитки висели яркие плакаты, баннеры и флаги с символикой каждого факультета.

Чарльз шагал между внучками, Ванесса и Кристиан шли вместе впереди. Но неожиданно из толпы выделился до боли знакомый для Айрис мужской силуэт. Его тонкие черты лица, пронзительные глаза и длинные белые волосы, собранные на затылке в хвост, она узнала бы из тысячи. Выглядел Мистраль потрясающе: достаточно ярко для чёрного цвета, но строго и солидно для птицы, факультет которой он представлял. На нём красовались чёрная рубашка, брюки, жилет с орнаментом и пояс с пряжками, сверху был накинут тёмный плащ с перьями на плечах и вышитым изображением ворона внутри круга на левом рукаве.

– Профессор Аллен! – воскликнула Кэтрин, помахав ему рукой. – Что вы здесь делаете такой красивый?

– Доброе утро вам, – сказала Айрис, когда вместе с сестрой подошла к нему.

– Я искал вас обеих. Вы должны быть сейчас со своей командой и готовиться к состязанию, – спокойно ответил он.

– Мы хотели встретить нашу родню и проводить до трибун, – объяснила Айрис, покосившись на маму, отца и деда, стоявших позади.

Выражение лица Эмиля сменилось с напряжённого на озабоченное. Его брови распрямились, и его взор устремился за стоящих перед ним двух сестёр. Осознание того, что он смотрит на родню Айрис, вызвало у него смятение.

– Мы успеем вовремя, не волнуйтесь, – добавила Айрис.

– Вы нужны там прямо сейчас. Прости, приказ декана, – ответил он виноватым голосом.

От внимательного взгляда Кэтрин не ускользнуло то, как они разговаривали. Слишком уж сильно ощущалась теплота в его голосе и мягкость в её тоне. А долгие переглядывания и вовсе вызвали подозрения. То, что происходило между ними, не было похоже на отношения преподавателя и студентки.

– Ну раз уж надо, – вмешалась Кэтрин, прищурившись. – Попрощаться хоть позволите?

– Конечно. Я сам провожу ваших родных до трибун, – Эмиль снова стал серьёзным, когда Кэтрин подала голос.

– Спасибо, – тихо сказала Айрис.

Сёстры вместе с Эмилем подошли к Кристиану, Ванессе и Чарльзу. Девушки объяснили, что им придётся сейчас уйти, и пообещали найти их после соревнования. Их родные не стали возмущаться и не выглядели недовольными, всё понимали. Но новость о том, что их проводит профессор, удивила. Ванессу пришлось представить с фамилией Валуа, чтобы у магов не возникло вопросов, почему обычная женщина знает о магии. К тому же так было проще, чем объяснять незнакомцам про развод и то, что пробуждение дара у дочери раскрыло ей правду о существовании другого мира. Пока Кэтрин прощалась с Кристианом и Чарльзом, Айрис крепко обняла маму, Ванесса чмокнула дочь и погладила её по голове, прежде чем отпустить. Дедушку она поцеловала в щеку и посмотрела на отца. И застыла, не имея понятия, что ей делать. Рождество изменило их отношения, и девушке всё ещё было сложно что-то проявлять к отцу. В мыслях снова прозвучали его слова любви, Айрис подошла и неуверенно прижалась к Кристиану. Мужчина замер на мгновение, но тут же его руки осторожно сомкнулись за спиной дочери. Айрис почувствовала, как его ладони слегка дрожали, видимо, он боялся спугнуть эту хрупкую попытку сближения, поэтому и не стал крепко прижимать к себе в ответ. Она уткнулась носом в его свитер, вдохнув знакомый запах дорогой кожи и терпкого парфюма, и внезапно поняла, что скучала по нему, но признаться в этом побоялась. Кристиан тихо выдохнул и поцеловал её в макушку, прошептав одними губами: «Береги себя». Айрис кивнула, не поднимая головы, и через мгновение отстранилась. Одарив родных тёплой улыбкой, она под руку с Кэтрин направилась в сторону арены.

– Вы тот самый профессор Аллен, верно? – спросила Ванесса. – Дети о вас рассказывали.

– Верно, – кивнул Эмиль. – А вы мать Айрис и Кэтрин?

– Не совсем. Кэтрин дочь моего покойного брата, – вмешался Кристиан.

– Оу, прошу прощения, и примите мои соболезнования.

– Вы кажетесь слишком молодым для преподавателя, – хриплым голосом подметил Чарльз.

– Возможно, – усмехнулся Эмиль. – Я преподаю здесь всего второй год дисциплины по прорицанию и стихийной магии воздуха.

Услышав, как Мистраль разговаривал с её роднёй, Айрис толкнула Кэтрин за шатёр, находящийся неподалёку. Высунувшись из-за края, девушка прищурилась, пытаясь разобрать, о чём они говорили.

– И что значит этот шпионаж? – возмутилась Кэтрин, прильнув к плечу сестры, и присоединилась к слежке.

– Просто интересно, – коротко ответила Айрис.

– Я тебе не верю. Ты же помнишь, о чём тебя предупреждала? – шикнула на неё Кэтрин.

– Между нами ничего нет, – с раздражением вздохнула Айрис. – Тихо, не мешай.

– Ну конечно, – с сарказмом сказала Кэтрин и развернула сестру к себе. – Сначала он помогает тебе с видениями во внеурочное время, потом подвозит на машине, затем становится твоим ментором, а теперь устраивает «знакомство с родителями».

– Я тебе врала когда-нибудь? – с обидой спросила Айрис. – Тебя успокоит, если что-то изменится, ты узнаешь об этом первая?

– Если? – ахнула Кэтрин, подняв брови вверх. – Айрис, ты что, влюблена в него?

– Нет, – закатила глаза девушка. – Я говорю не про Эмиля, а вообще.

– Эмиля? Вы ещё и друг к другу по именам обращаетесь?

– Ну хватит, Кэт, – нахмурилась Айрис. – Ты не можешь осуждать, не зная ничего. Он обучал меня, как вызвать видения, в одном из которых я ощутила, что ты в опасности. Благодаря ему тебя вовремя нашли в ту ночь, ясно? Подвозил он меня из-за того, что я задержалась у тебя в больнице, не успела бы на автобус, и мне грозил выговор. Менторство он не выбирал, меня поставила к нему декан. Я благодарна ему, вот и всё. Ты не можешь так со мной поступать. Понимаю, что тебе хочется уберечь меня, но разве я осуждала твои отношения со Сфинксом? Нет. Хотя знаю в подробностях, что вы сделали в прошлом году, я прочитала его дневник.

– Ладно, извини, – опустила глаза Кэтрин. – Просто будь осторожнее. Видно, как вы друг на друга смотрите. Интересно, как Кристиан отреагирует на него?

– Я больше боюсь за маму, – усмехнулась Айрис и, выглянув, тут же скрылась обратно. – Они приближаются. Из-за тебя не услышала, о чём они говорили.

– Не думаю, что о чём-то важном или интересном, – отмахнулась Кэтрин. – Пошли, пока нас не спалили.

Они обошли шатёр, за которым скрывались, и вышли на дорожку, ведущую к арене. Здесь гул голосов и отдалённые звуки подготовки к соревнованию казались громче, чем на площади с торговыми рядами и палатками. К входу на арену двигался плотный поток людей, они исчезали за масштабным сооружением со светлыми фасадами и арочными окнами. Сёстрам же повезло: для участвовавших в турнире студентов был отдельный вход. Они вошли на территорию арены без каких-либо проблем.

Внутри она представляла собой огромную чашу в четыре яруса. Лишь сейчас девушки смогли мельком увидеть центральное поле размером со стадион. По его периметру тянулась защитная магическая канавка, над ним не было потолка, и по бокам над арочными окнами поднимались трибуны, разделённые на секции. Каждая из них была окрашена в разный цвет с соответствующей птицей факультета. Извилистая галерея внутри вела к особенной двери, предназначавшейся определённой команде. Когда сёстры впервые перешагнули порог своей будущей территории, то растерянно замерли. Зал казался огромным, магические искры сверкали на мраморном полу, а мягкий дневной свет проникал внутрь из балкона. Он выступал под трибуной общего зала факультета Астрариума и был изолирован от лишнего шума снаружи магическим прозрачным барьером. Отсюда же была также возможность наблюдать за соревнованием. В самом зале стояли столы, на которых лежали бумаги, чертежи, различные инструменты, ступки, колбы с различными жидкостями и баночки с сыпучими ингредиентами. Середину украшал широкий журнальный стол и стоящие вокруг него плетёные диваны и кресла. На нём светилась проекция центрального поля арены.

Откуда-то сверху доносился приглушённый шум толпы, заполняющей трибуны. Относительная тишина навевала атмосферу спокойствия и холодного ума, но, заметив сокомандников, на которых читалась настоящая тревога, Айрис тоже поникла. Уверенными здесь выглядели только Скала и Лиса. Помимо студентов, на диванах сидели преподаватели из Астрариума, одетые в мантии, похожие на мантию Эмиля, – в стиле чёрного ворона. Неподалёку компанией стояли: Туман, пускающий мыльные пузыри, лопающая их хлопками Бабочка, Зодиак, обнимающий Фиалку, и Карамель, увлечённо перебирающая что-то в руках. Скала стоял отдельно и скучающе смотрел в сторону балкона. Он заинтересованно повернул голову, когда Айрис и Кэтрин зашли.

– Наконец-то вы пришли. А где Аллен? Он должен был вас привести, – возмутился Чертёжник.

– Сейчас подойдёт, он шёл за нами, профессор Морн, – ответила Айрис, прикрыв своего ментора.

– Хорошо. Переоденьтесь в форму, скоро ректор выступит с речью, – сказала Паутина.

– Форму? – удивился Скала.

– Конечно. Думаете, с вас просто так брали мерки? – усмехнулся Ворон.

– Это так давно было, я уже забыл, профессор Рид, – почесал затылок Скала.

Трое парней и пять девчонок разошлись по двум комнатам. С трудом натянув форму, Айрис поспешила рассмотреть её в зеркале. Этот облегающий чёрный костюм с воротником-стойкой на молнии, где на груди изображался силуэт чёрного ворона, а по бокам и плечах проходили серебристые линии, повторяющие контуры крыльев, сидел идеально. Талию подчёркивал чёрный ремень с прямоугольной серебряной пряжкой в виде крыльев, а на левом плече был нашит герб в виде щита с изображением ворона.

– Вау! – покрутилась Фиалка перед зеркалом.

– Ткань приятная, правда? – воскликнула Бабочка.

– А мне не нравится, он меня полнит, – буркнула Карамель.

– Неправда, ты шикарна в нём, – заверила её Айрис. – Правда ведь, девчонки?

Бабочка и Фиалка принялись охотно поддерживать Карамель. Лиса закатила глаза, завязывая волосы сзади в два хвоста, и ничего не сказала. Хотя ей хотелось высказать своё возмущение тем, что девушки переживали не о том. У парней оказалась такая же точно форма, только сшитая под мужскую фигуру каждого. Костюм приятно обтягивал накачанную фигуру Скалы, из-за чего не смотреть на него для девушек оказалось трудно. По этой причине Зодиак чуть не поругался с Фиалкой, но их вовремя остановили преподаватели, которые позвали всех на балкон. К этому времени профессор Аллен уже подошёл.

На трибунах расположились все студенты, преподаватели и приглашённые гости. В центре нижнего яруса стояли: ректор Морган, магистр Морли и деканы факультетов. Экраны, закреплённые под трибунами, засветились, и на них появился ректор, вокруг которого летал дрон с камерой. Фредерик Морган был торжественно одет – в роскошный костюм светлых тонов. Светлая накидка с золотой вышивкой в виде растительных орнаментов по краям покрывала его плечи. Шею украшал светлый платок-аскот, скреплённый булавкой с янтарным камнем. На левой стороне груди сиял круглый значок с изображением белой совы и золотых лучей. Профессор Морган дождался, пока последние опоздавшие усядутся, и поднялся на небольшое возвышение.

– Доброе утро и добро пожаловать всем гостям, – сказал он, и его голос с помощью магии разнёсся над всей толпой. – Начинаем первое испытание турнира «Четырёх Крыльев». Участников прошу пройти на балконы.

Астрариум уже в полном составе стоял на своём балконе, пришлось подождать, пока другие факультеты выйдут на свои.

– Теперь о деталях, – продолжил ректор. – Первое испытание называется «Воздушная Осада: Гнездовье». На парящих платформах будут расположены магические гнёзда факультетов. В центре арены мы выпустим магические сгустки энергии в виде птиц факультетов, которые будут хаотично летать в пределах арены. Цель – поймать птицу соперника и доставить в своё «гнездо» и защитить свою. Запрещены атакующие заклинания прямого действия. Если нарушите это правило, факультет будет дисквалифицирован. Разрешена только стихийная магия, применение уникальных даров как инструмент защиты или тактики, а также навыки получаемой специальности. Время ограничено – на всё у вас пятнадцать минут. Помимо основных задач, оцениваться будут командная работа, сила защиты и тактика. Даём вам время десять минут на формирование команды из четырёх человек, после спускайтесь на поле.

Арену заполонило свечение, над ней показался полупрозрачный защитный купол. Экраны стали показывать рекламу и развлекать интересными деталями из истории института, пока время шло. Команда Астрариума вернулась в зал, прикрыв дверь балкона. Все стали совещаться, кому же стоит пойти на первое испытание. Студентов в команде было всего восемь, всё равно по количеству они значительно отставали от других факультетов. Предугадать, каким будет состав команды соперников, тоже казалось невозможным. Преподаватели молча ждали, пока студенты выговорятся.

– …Нужно сочетание разных стихий и разных факультетов, чтобы нас было сложно одолеть. Ведь мы будем знать слабости не только каждой специальности, но и, возможно, самих соперников. Вдруг выйдут те, кого мы знаем, – вмешалась в спор Лиса, и все замолчали. – Пойду я, так как только у меня стихия огня и я единственная сойка здесь.

– Я тоже, как ткачик, – добавил Скала. – У меня стихия земли.

– Тогда я выбываю, у меня тоже стихия земли, – пожала плечами Бабочка.

– А какой у тебя уникальный дар, напомни, – попросила Айрис.

– Увеличение физической силы, – ответил Скала.

– Имбовый дар, как у меня, – усмехнулась Лиса.

– Ты не о том думаешь, – вмешалась Фиалка. – Надо придумать, кому защищать нашу птицу, а кому охотиться за другими.

– Ошибаешься, дорогая, – самодовольно улыбнулась Лиса. – У меня дар иллюзии. Я создам несколько копий нашей птички, а настоящую сделаю невидимой.

– А я могу сильно бить, рушить препятствия или высоко прыгать и ловить птиц, – сказал Скала.

– Ну вот, говорю же: мы с тобой имба команды, – похвасталась Лиса и дала пять Скале. – Осталось выбрать феникса и ворона. Какие у вас дары?

– Стихия воды и поглощение воздуха, – недовольно ответила Фиалка.

– Тоже вода. Но я могу остановить взглядом соперника, – добавила Карамель.

– От поглощения воздуха будет мало толку на открытом пространстве, – рассуждала Лиса. – Карамель, ты пойдёшь с нами. Остался воздух и прорицатель.

Зодиак поднял руки вверх, сказав, что у него стихийный дар воды. Тогда Айрис переглянулась с Туманом. Недолго думая, она посмотрела на Эмиля, будто ища в нём одобрения. Но Мистраль словно надел маску, и его лицо не выражало ничего, кроме уверенности. Ментор давал понять: чтобы она ни выбрала, он её поддержит. Это задачу не облегчало.

– Я с вами, – выступила Айрис с инициативой и посмотрела на сестру. – Не оставлю тебя.

– Хорошо. Твоя стихия довольно мощная, я видела. Пригодится, – улыбнулась Лиса.

– Молодцы, распределились без нашей помощи. Теперь выберите капитана и тактику, – сказала Паутина.

– Тактика пока у них простая, – вмешался Эльф. – Прячут свою птицу и охотятся за чужими. Дальше – импровизация. Ведь мы не знаем заранее состав команд соперников, их силы и способности.

– Это так обязательно выбирать капитана? – буркнул Зодиак.

Преподаватели кивнули. Ребята переглянулись, и множество взглядов остановилось на Лисе. Причины такого выбора казались очевидными: она умела вдохновлять, мотивировать и даже ободрять других. И также представляла собой уверенную, сильную духом и упорную девушку, идеально подходящую для лидера.

– Не смотрите на меня так, я ведь сойка, – отрицательно покачала головой Лиса. – Капитан должен быть вороной, верно?

– Она права, – подтвердил Эмиль.

– Может, ты? – указала Бабочка на Айрис.

– Я? – удивилась девушка.

– Ты умная, целеустремлённая и обаятельная, – кивнула Лиса и перешла на шёпот: – Думаю, многие согласятся, что ты приятный человек. К тому же ты не только привела в команду двух человек – меня и Скалу, но и подружилась сразу с Карамелью, что доказывает мои слова. Я быть лидером не могу, но твоей правой рукой – другое дело.

– Ладно, но командовать я не буду. Мы вместе принимаем решения, и мне бы хотелось, чтобы так было и дальше, – ответила Айрис.

На том и решили. Бабочка, Туман, Зодиак и Фиалка вместе с преподавателями пошли на балкон. А Скала, Лиса и Карамель направились к выходу. Айрис хотела закрыть дверь за собой, но воздух вдруг стал для неё тяжёлым. Она остановилась, продолжая сжимать ручку двери. Дрожь накатила неожиданно, начиная с кончиков пальцев. Волна паники словно поднялась откуда-то из живота, скрутила мышцы, прокатилась по позвоночнику и застряла в горле. Резкий порыв ветра прокатился по коридору, её стихия освобождалась от контроля. Она хотела закрыть дверь, но за неё это сделал Эмиль, когда решил выйти вслед за ней. Рука профессора легла на девичье плечо легко, но в то же время с тяжестью, что дрожь притупилась там, где он коснулся.

– Всё будет хорошо, – сказал он совершенно спокойно. – Твоя стихийная магия напрямую зависит от эмоций, помнишь? Не позволяй страху завладеть тобой – преврати его в силу. Твоя сестра утверждала, что имба в команде она, но это не так. Имба – ты, Айрис. У тебя мощная стихия воздуха и дар предчувствия. У соперников нет шансов.

Вдруг Эмиль сделал то, чего она не могла ожидать. Мужчина взял обе её ладони в свои и слегка сжал их. Его лицо оказалось так близко, что щеки девушки вспыхнули. Но главным было то, что тревога и паника исчезли. Айрис подняла голову, встретившись с ним взглядом. Затем сделала не менее шокирующее, чем его предыдущий жест – привстала на носочки и оставила на его щеке мокрый поцелуй. Эмиль не отшатнулся, а замер, принимая эту благодарность.

– Спасибо, Мистраль, – тихо сказала она напоследок и поспешила к выходу.

– Удачи, мой Зефир, – прошептал он ей вслед.

Айрис практически выбежала на поле, стараясь догнать остальных. Она пыталась сосредоточиться на предстоящем испытании, лишь бы не думать о том, что только что сделала, лишь бы не вспоминать ответную реакцию Эмиля. Арена уже гудела, набираясь напряжением, светящиеся руны на стенах замерцали, намекая, что соревнование вот-вот начнётся. Выход команды Астрариума, как оказалось, последней из всех, сопровождался молодым голосом диктора:

«…Сегодняшний день войдёт в историю нашего института, и я чувствую, как воздух буквально искрит от напряжения и предвкушения. Три команды уже представлены, и сейчас наше внимание приковано к одному из самых загадочных и малочисленных факультетов – Астрариуму!»

«Прежде чем представить вам игроков, позвольте сделать важное объявление, которое уже вызвало массу дискуссий. В этом году ректор института, профессор Морган, принял решение, которое стало прецедентом в нашем академическом уставе. Астрариум, известный своей закрытостью и особыми требованиями к поступающим, столкнулся с серьёзной проблемой – за последние три года набор студентов на него сократился до рекордно низкого уровня. Сейчас на нём обучается всего пять студентов. Пять, друзья мои! Представляете? В то время как на факультете Артефактного Синтеза числится сорок восемь студентов, на Аурической Инженерии – сорок два, а на Энергетическом Сдерживании – тридцать шесть. По правилам Турнира «Четырёх Крыльев», каждая команда обязана выставить на поле четырёх бойцов, и на каждом испытании состав может меняться. Астрариум оказался перед непростым выбором: либо отказаться от участия, либо найти выход. И они его нашли. Магистр Морли издал специальный указ. Впервые в истории института факультету Астрариума разрешили привлечь в свою команду студентов с других факультетов. Добровольцы, решившие принять вызов, на время турнира будут носить серебристо-чёрные цвета Астрариума. И, судя по всему, желающих оказалось более чем достаточно. Четверо юных магов были готовы оставить факультетскую гордость ради общего дела. Итак, встречайте! Команда Астрариума! Под сводами нашей неповторимой арены звучат аплодисменты, но давайте поприветствуем их по-настоящему!»

Все четверо подняли глаза на экраны, где камеры транслировали их лица. Карамель смутилась, поджав губы. Лиса выглядела утомлённой, ей тоже было некомфортно лишнее внимание к себе. Скала, казалось, единственный, кто никак не отреагировал. Айрис же отвлекала себя, стараясь высмотреть лица родных на трибунах.

«Капитан команды – Айрис Валуа, студентка первого курса Астрариума. Она – одна из немногих студентов, кто поступил в наш институт в середине прошлого семестра. Рядом с ней идёт Кэтрин Валуа – её сестра и студентка второго курса факультета Энергетического Сдерживания. За ними Оливия Вейн – тоже первокурсница, но с Артефактного Синтеза. И единственным парнем в команде выступает Финн Вебер – второкурсник из Аурической Инженерии. Какой интересный состав, дорогие друзья! Как они справятся со старшими курсами, посмотрим.»

Трибуны взорвались аплодисментами после слов диктора.

«Я, ваш голос турнира, Ксандер Вейл, скажу следующее: не списывайте Астрариум со счетов. Да, среди них половина первогодок. Но трое из них – студенты других факультетов. Именно эта смесь тактик, стилей и подходов вполне может сделать их непредсказуемыми. Эта команда явно опасный противник.»

Айрис, наконец, заметив Ванессу, сидящую между Кристианом и Чарльзом, улыбнулась одними губами. Затем она подняла голову к небу, которое затянуло лёгкими белыми облаками на фоне голубизны. Этот момент тихого умиротворения прервала Карамель.

– Возьмите, – она достала какие-то штуковины, похожие на наушники. – Мы с Фиалкой собрали их. С помощью них сможем общаться на расстоянии, и для этого не нужна сеть или интернет.

Пока ректор снова продолжил свою речь, каждый взял по устройству и вставил в уши.

– Неужели там Кукла и Черри? Забавно, – усмехнулась Лиса, глядя в сторону.

– Твои соседки по комнате? – удивилась Айрис.

– Наверняка рассчитывают таким образом влиять на меня, но мне всё равно. Это им должно быть жаль, что я не в их команде, – ответила Лиса, отмахнувшись. – Они знают о моих силах, но их проблема в том, что я знаю и о них тоже.

– Я тоже вижу одного из своих однокурсников, – вздохнул Скала. – Думаешь, специально они вызвались?

– Конечно, это хороший инструмент давления, намекающий, что ты предатель факультета и играешь против своих, а значит, есть вероятность получить клеймо изгоя, – ответила Лиса. – Но это им не удастся провернуть, если мы уделаем их всех.

– Ректор сделал нам поблажку и, видимо, этим хотел сплотить факультеты, но сделал ровно наоборот. Простите, – сказала Айрис.

– Ты чего, Зефир? – удивилась Карамель. – Не извиняйся, мы ведь добровольно выбрали вас.

– Причём сделали это без колебаний. А это многое значит, правильно? – отметила Лиса.

– Так какой у нас план? – спросил Скала.

– Я думаю, захватить птицу у соек будет проще, на них и сосредоточимся, а потом посмотрим, – предложила Лиса. – Слабости двоих мне известны, о Катане и Дрифте я только мельком слышала.

– Какие у них уникальные дары? – спросила Карамель.

– Кукла может создать марионетку – свою копию, только неживую и без магических способностей. Черри впитывает энергию, поэтому не позволяйте себя коснуться, иначе ослабнете. Про Катану и Дрифта не знаю.

Тут раздался громкий звон, означающий старт, а время на экране начало свой отчёт. Платформы заискрились светом, на них появились энергетические клетки, из которых выпорхнули светящиеся птицы. Как только ворон взметнулся в небо, Карамель кинула в ноги шарик, который от удара взорвался и накрыл магического ворона и пространство вокруг команды дымовой завесой. Лиса сразу же направила поток своей магии на ворона, воспользовавшись уникальным даром. Миг – и птица разделилась на целую стаю. Когда дым развеялся, стало видно, что не только они воспользовались дымовыми бомбами. Но если Астрариум это сделал, чтобы скрыть свою птицу, то Артефактный Синтез – для того, чтобы расставить ловушки на своей территории. Аурическая Инженерия творила настоящее искусство на поле. Они начали строить временные укрепления, чтобы к их платформе было сложно подобраться, они состояли из эфирных каркасов, которые распределяли урон от магии. Энергетическое Сдерживание ограничилось тем, что они умели лучше всего – поставили магический барьер, успев заточить в нём свою сойку. Птицы летали где-то рядом со студентами родного факультета, поэтому команды сосредоточились на защите, тогда как Астрариум в этом не нуждался.

Другие команды, увидев в небе множество воронов, переглянулись между собой, а кто-то выглядел растерянным. Если изначально кто-то из них и хотел первым делом забрать ворона у прорицателей, то теперь это казалось сложной задачей, ведь никто не знал, где настоящая птица. А ловить каждую – пустая потеря времени.

Лиса, Карамель и Скала рванули вперёд, но Айрис вдруг стала их останавливать, вынуждая спрятаться за одним из огромных кубов, хаотично расставленных по полю.

– Зефирка, мы теряем время, – не согласился Скала.

– Мы должны подождать, – сказала Айрис.

– Он прав, это наш шанс, – возмутилась Лиса.

– Вы выбрали меня своим капитаном. Так доверьтесь мне и моему чутью, сейчас идти на соек не надо, – настаивала она.

Карамель промолчала, решив послушать капитана. Немного просидев в укрытии, пока Лиса и Скала скептически смотрели на план Зефира, Карамель наблюдала за сойками. И вдруг она одёрнула всех.

– Катана и Дрифт пошли на ткачиков, смотрите, – указала Карамель.

– Значит, Кукла и Черри остались одни, – заключила Лиса.

– Ударим их в тыл, пока они решили напасть на других, – предложил Скала.

– Ну вот, – развела руками Айрис. – Теперь можно наступать.

– Но как ты узнала, что этот момент случится? – спросила Карамель.

– Так работает предчувствие прорицателя. Больше не сомневайтесь во мне, а слушайте, ясно?

Лиса с гордостью посмотрела на неё, Скала кивнул, скептик внутри него испарился, Карамель удивлённо ахнула. Они выскочили из укрытия и побежали в сторону гнезда Энергетического Сдерживания. После долгого пристального взгляда на их барьер Лиса выдала оценку:

– Они поставили стихийный щит: магия против него бесполезна, однако он уязвим для прямых физических атак. Скала, окажешь девушкам честь? Поймай для нас сойку, пока мы разбираемся с моими глупыми соседками?

– Раз уж ты так заговорила, Лиса. С удовольствием, – ухмыльнулся он.

– Карамель, на тебе Черри, на мне – Кукла, а ты, сестрёнка, прикрывай нас, – скомандовала Лиса.

Девушки кивнули, когда перед ними возникли Кукла и Черри. На трёх девушек обрушился натиск стихий земли и воды. Но Лиса успела наколдовать такой же щит, который сами сойки использовали для защиты гнезда и птицы. Вдруг послышался ошеломительный звук удара и противного скрежета, словно зубьями вилки провели по стеклу. Скала отпрыгнул назад от барьера, в котором начала расползаться трещина после его удара. Когда дыра расширилась, парень ловко юркнул внутрь, чем ошеломил Куклу и Черри. Они растерялись. Звук привлёк и другие команды, в том числе и Катану с Дрифтом, которые пытались заполучить феникса или ткачика. Они никак не ожидали удара от Астрариума и что их сокомандники не справятся. Пока они разворачивались и бежали обратно, Карамель подскочила к Черри и взглянула в её глаза. Своим уникальным даром она парализовала девушку, тем самым выведя её из игры. Кукла же создала свою марионеточную копию, её окружили Лиса и Зефир. В это время магическая сойка громко защебетала, когда оказалась в руках Скалы, который поймал её, один раз прыгнув высоко. Лиса огненным заклинанием сожгла марионетку, Зефир стихией воздуха сбила с ног Куклу, а Карамель набросила своё устройство, которое связало её. Запаниковавшие Катана и Дрифт, пока бежали, попали в ловушки ткачиков. Таким образом, Энергетическое Сдерживание было повержено, и не нашлось союзников, которые помогли бы им хотя бы освободиться от плена. Скала доставил сойку в гнездо Астрариума, победа им уже была обеспечена. Довольные собой, они присели передохнуть около платформы со своим гнездом, наблюдая, как сражаются оставшиеся команды.

Главной силой Аурической Инженерии было построение быстрых и крепких конструкций на поле. Они уже забрали у Артефактного Синтеза их феникса с помощью стационарных эфирных платформ, по которым они и передвигались. Соперников они сталкивали в барьеры из эфирных нитей, похожие на паутину. Поле арены постепенно стало усеяно ловушками. Артефактный Синтез пытался одолеть противников с помощью различных самодельных, на скорую руку, артефактов, но свою птицу они потеряли. И как бы ни старались они вернуть свою птицу, в итоге почти все угодили в ловушки.

– Мы должны забрать у них ткачика, вырваться вперёд, – заявила Лиса. – Время ещё есть. Пока они не сделали ход, мы можем опередить их.

– Но как? Там полно ловушек, – спросила Карамель.

– Я буду вести вас. Благодаря моему предчувствию, не попадёмся, – ответила Айрис.

– Они сильные противники. Будет сложнее, чем с сойками, – добавил Скала.

Голос диктора, пробивающийся сквозь барьерный купол над полем, будто возвращал в реальность, напоминая, что всё вокруг лишь игра. Пока инженеры заталкивали последнего артефактиста в ловушку-паутину, команда прорицателей пошла на них. Но они не ожидали, что им дадут такой отпор, после которого они резко приблизились к проигрышу. Девушки из инженеров, Львица и Рысь, обрушивали мощь своих стихий на идущих по полю из ловушек команду Астрариума. Они стойко держались поначалу, Лиса отражала атаки щитом, поглощавшим магический урон. Но когда студент с прозвищем Кортес показал свой уникальный дар, им стало худо. Песок вырвался из рук парня и с лёгкостью пробил барьер Лисы. Как бы Айрис ни пыталась замедлить или отвлечь соперников стихией воздуха, укрепления блокировали её магию. Тогда Рысь атаковала Лису каменными глыбами, от которых было сложно увернуться. Девушка отпрыгнула, избежав удара, но попала в липкую ловушку. Львица не стала медлить и наложила на неё заклинание водяной тюрьмы. Кортес активировал под ногами Карамели зыбучие пески, лишив возможности помочь Лисе, которая без воздуха недолго могла протянуть. Водяная тюрьма работала на истощение, не наносила прямого урона, а считалась ловушкой, поэтому испытание не останавливали и не порицали Аурическую Инженерию за такую магию. Предчувствуя, что Скалу сейчас постигнет участь сестры, Айрис резко оттолкнула его к кубу, который послужил им временным убежищем.

– Мы в заднице, Зефирка, – констатировал Скала.

– Что же нам делать? – запаниковала она.

Взгляд девушки метнулся на балкон, где стояли преподаватели её факультета. И благодаря этому ей удалось заметить, что над ними рядом парил ткачик, будто маня пойти на риск. Айрис быстро прикинула, были ли шансы у них выбраться из этой сложной ситуации. Предчувствие подсказывало действовать.

– Послушай, Скала, – обратилась Айрис к нему уже без паники в голосе. – Ты должен сейчас поймать меня и защитить.

– Что ты задумала? – спросил он.

– Просто сделай это!

Айрис вышла из укрытия, вызвав тем самым смех у Рыси и Львицы, прятавшихся за своим магическим укрытием. Девушка призвала внутреннюю стихию воздуха, закрыла глаза и сделала резкий поворот вокруг своей оси, прошептав заклинание. Как учил Эмиль Аллен. Ветреная буря вырвалась наружу и прошлась ударной волной, разрушив конструкцию инженеров. Стихия оказалась такой силы, что соперники не могли пошевелиться и закрывали руками лица. Айрис забралась на куб и перепрыгнула несколько парящих платформ. На последней она с разгону оттолкнулась от края, вытянув руки к летящей птице. Ткачик попался ей в руки и душераздирающе запищал. Скала подпрыгнул и поймал на руки падающую девушку. Когда они приземлились, он закрыл их каменной стеной.

– Ты сумасшедшая, Зефирка, – воскликнул Скала. – А если бы я не успел?

– Успел же, я в тебя верила. Мы же одна команда, – улыбнулась Айрис и вручила ему птицу в руки. – Ты должен отнести ткачика в наше гнездо. А я освобожу Карамель и Лису.

– Но как…

– Ты быстро бегаешь, в отличие от меня. Не спорь, вперёд!

Скала растерянно сжал барахтающуюся в ладонях птицу и побежал. Вихрь, вызванный Айрис, не стихал, продолжая выигрывать им время. Первым делом Айрис побежала к Карамели и достала её из песчаной ловушки, затем девушка как обладательница стихии воды освободила Лису из водяной тюрьмы. К этому времени воздушная стихия успокоилась, и стало видно, что Скала посадил ткачика в клетку. Отбить свою птицу инженеры не смогли, так как закончилось время. Глубокий и гулкий удар металла пронёсся по арене оглушительным звоном.

Вся мокрая, на земле сидела Лиса и кашляла, пытаясь вдохнуть спасительного воздуха, пока Айрис покачивала её в объятиях. Карамель отряхивалась от песка со счастливым лицом, пока к ним не подбежал Скала. Увидев, что в их гнезде барахтаются сойка и ткачик, Лиса победно завизжала и стала трясти сестру за плечи.

– Мы победили! Победили! Выкусите все! – смеялась Лиса, подобно злодею из мультфильма.

Вдруг её радостные вопли прервал голос диктора, интересовавшийся, какой же ворон был настоящим. Лиса поднялась с земли, гордо выпрямила спину и демонстративно щёлкнула пальцами. Все летающие вороны рассыпались, а над Айрис проявился настоящий. Студенты из других команд начали кричать, что это было нечестно.

– Да вы даже не пытались узнать, где настоящий ворон, – вступилась за сестру Айрис. – Если её уникальный дар способен на такое, кто сказал, что этим нельзя воспользоваться? В правилах запрета на сокрытие птицы факультета не было!

Воздух арены ещё дрожал от остаточных всплесков магии, когда ректор поднял руку. Световые сферы над трибунами погасли, оставив лишь тусклое серебристое сияние рун по периметру. Соревнование окончательно завершилось.

Первыми на поле вышли целители, двигаясь парами. Перед каждым обездвиженным студентом они останавливались, и один из них касался магических пут. По поверхности пробегала рябь, и ловушка распадалась.

Первой освободили Куклу.

– Ты заплатишь за это, Лиса, – процедила она сквозь зубы.

– Скажи это громче, чтобы я накатала на тебя заявление за угрозу жизни. Свидетелей у меня целая арена, – прошипела ей в ответ Лиса.

Рядом разбирали барьер из эфирных нитей, похожих на паутину. Там продолжали дёргаться студенты из команды артефактистов. Следом из зыбучих песков вытащили щитовиков – Катану и Дрифта. Парализованную Черри медикам пришлось приводить в чувства с помощью флакона с сине-зелёной настойкой.

По периметру арены, в нишах, уже зажглись мягкие маяки над входами в восстановительные залы. От каждой арки к центру арены протянулись светящиеся дорожки. Центральное поле постепенно поредело, студенты разошлись по своим залам. К этому времени целители уже закончили обход арены. Счётные таблицы шуршали, шестерёнки арифметических артефактов щёлкали. Итоги ещё не были готовы, но в залах арены уже царил особый и тёплый мир, который всегда наступает после шторма. Скалу, Карамель, Лису и Зефиру встретили с оглушительными визгами и восторженным гулом сокомандники. Преподаватели одаривали их аплодисментами. Даже без оглашения итогов всем было очевидно, что лидером выступит именно их команда по очкам. После первой волны громкого «ура» победители попросили воды.

Через час, когда ректор заявил, что сейчас объявят результаты, все вышли на балкон. Участники турнира смотрели на светящиеся цифры без былого азарта, когда каждой команде ставили баллы. На последнем месте оказалось Энергетическое Сдерживание: они потеряли свою сойку, не добыли ни одной птицы соперников и все попались в ловушки. Третье место занял Артефактный Синтез, у них был такой же провал, как и у предыдущей команды, но им добавили балл за изобретательность артефактов, которые помогли им продержаться на поле дольше щитовиков. Второе место досталось Аурической Инженерии, которые хоть и потеряли своего ткачика, но доставили в гнездо феникса. Им добавили баллов за тактику защиты: создание укреплений и расставленные ловушки. За первое соревнование победу присудили Астрариуму, которому жюри отдало больше всех баллов за сохранение своего ворона и захват сойки и ткачика. А также дополнительно: за гениальный ход клонирования образа птицы и сокрытия настоящей, за эффективную тактику по захвату сойки, героический прыжок за ткачиком.

После окончания соревнования сестры встретились с родными. Они побыли вместе весь день: гуляли по площади, рассматривали арену, где на экранах светилась команда победителей, прогулялись по территории института, затем поехали в соседнюю деревню, где их бесплатно угощали местные жители, которые посетили турнир. Вечером Лиса и Зефир вернулись обратно, попрощавшись с Ванессой, Кристианом и Чарльзом.

Гостиная Астрариума на четвёртом этаже общежития была невелика, но в этот вечер она казалась тесной и душной, потому что здесь собрались все восемь членов команды. Первое испытание они выиграли, и это оказалось впервые за много лет существования Астрариума.

Дверь захлопнулась за Скалой, и на секунду воцарилась тишина. А потом, когда парень снял свой рюкзак и оттуда послышался звон стеклянных бутылок, его поддержали свистом, воплями и топотом. Затем он достал несколько бутылок, этикетки которых говорили, что это лимонад. Но на самом деле внутри них скрывалось спиртное. Так как приносить на территорию института алкоголь было запрещено, Скале пришлось перелить его в бутылки из-под лимонадов и тайком пронести.

– Тащи ещё стаканы! – крикнул Зодиак, толкая Тумана плечом.

– А где сок? – спросила Бабочка.

– Несу! – крикнула Зефир.

В глубокую кастрюлю Бабочка сбросила несколько нарезанных апельсинов, яблок и лаймов, Зефир принесла ананасового сока и влила туда, Карамель отправила несколько ложек мёда, а Фиалка посыпала сверху ароматной корицей. Следом туда отправился газированный лимонад, который помимо рома принёс Скала. Лиса схватила одну бутылку и плеснула всё её содержимое в кастрюлю. Завершающим ингредиентом стали кубики льда, которые кинул Зодиак. Цитрусовый и пряный аромат быстро разнёсся по гостиной, создавая уютный запах настоящего праздника.

– За нас! – сказала Лиса, когда все налили себе приготовленного совместно пунша. – За то, что мы уделали их всех!

Все подняли свои кружки или стаканы и выпили. Айрис показалось, что она вкусила нечто особенно вкусное. Кислинка от апельсина и лайма слегка щипала язык, но тут же её перекрывала сладость яблока и дающего тропическую ноту ананасового сока. Мёд придавал пикантности, газировка оживляла эту смесь. Лёд делал напиток прохладным и бодрящим, но не ледяным – в самый раз, чтобы пить медленно, растягивая удовольствие. Корица чувствовалась не сразу, лишь после глотка, в сочетании с лёгкой горчинкой рома её след слегка ощущался на губах.

– Это произведение искусства, ребят, – протянула Айрис и с наслаждением закрыла глаза.

Пунш действительно получился многослойным: в начале проявлялась яркая кисло-сладкая вспышка, в середине – фруктовая глубина с ананасовой сочностью, а в финале – пряное послевкусие с медовой сладостью, которое долго не отпускало.

Из колонки доносилась популярная музыка. Сначала она играла на фоне, затем компания решила прибавить немного громкости, когда было выпито пара стаканов. Туман принёс кальян, курили его практически все по кругу. Зодиак, выпивший больше всех, теперь сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и глупо улыбался, глядя на Фиалку, хихикающую на диване.

Танцы вскоре начались сами собой. Конечно, им тесно было в центре комнаты, между креслами, но они втискивались, толкались, смеялись. Туман, двигавшийся как-то особенно неловко, но с энтузиазмом, наступил на ногу Зодиаку, и тот на удивление не обиделся, а принялся изображать, что ранен, падая обратно на диван с театральным стоном. Бабочка, которая обычно сидела тихо в углу, вдруг вскочила и начала кружиться на месте, размахивая руками. Карамель бросила подушку в Фиалку. Музыка, треск и смех смешались в гул. Лиса танцевала со стаканом, расплёскивая из него пунш на пол, но никто не обращал внимания. Рядом с ней медленно танцевала Айрис, когда между ними вдруг затесался Скала и обхватил девушек за талии.

– Забылся что ли, Скала? – выгнула бровь Лиса.

– Мне кажется, что сегодняшний день нас достаточно сблизил, – сказал он. – Я ведь для вас добыл двух птиц.

– Ткачика поймала Зефир, ты лишь принёс его в гнездо, – парировала Лиса.

– Да ладно вам. Мы все выложились, – вмешалась Айрис. – Не обесценивай его вклад.

– Это не даёт ему права обнимать меня, – шикнула она.

– Я же по-дружески, – усмехнулся Скала.

– Так по-дружески за талию не обнимают, – заявила Лиса.

Скала самодовольно улыбнулся, пожирая взглядом девушку, которая смотрела на него в ответ гордо и пристально, призывая к совести. Но алкоголь смывал эти границы, поэтому никаких угрызений Скала не чувствовал. Но и открыто не приставал, они просто танцевали втроём до позднего вечера. За это время Туман и Зодиак уже вырубились на полу, Карамель, Фиалка и Бабочка тихо сплетничали, а Лиса так и продолжала кружиться со Скалой под музыку. Айрис ушла с вечеринки первой, ей невыносимо хотелось спать.

Сырость стекала по кирпичным стенам, оставляя за собой тёмные дорожки. Воздух здесь казался спёртым, пропитанным запахом плесени и ржавого железа. Единственным источником света служила подвешенная на скрученном проводе тусклая лампа под низким потолком. Она раскачивалась от сквозняка и бросала на лица искажённые тени. Одной из них оказался парень, его руки были связаны за спиной верёвкой. Он стоял на коленях на холодном бетоне, и дрожь бежала по его телу липким страхом. Перед ним на деревянном столе лежал артефакт, состоявший из бронзовой пластины с выгравированными на ней символами, а в центральном углублении красовался хрустальный камень. Незнакомец стоял рядом с пленником и тихо и ласково говорил, но его голос внушал животный ужас:

– Положи ладонь на камень. Символы же сработают сами. Я знаю, что ты в курсе, как это делается.

Парень попытался ответить, но не смог вымолвить ни слова и лишь мотнул головой, глядя на камень. Его пальцы, когда освободили руки от верёвки и подтолкнули его вперёд, дрожали так, что он едва мог управлять ими.

– Я не понимаю, что вы хотите, – выдавил он наконец сиплым голосом.

– Врёшь, – уверенно заявил незнакомец, не повышая тона. – Ты помогал его создавать.

Он схватил парня за запястье и прижал его ладонь к хрусталю. Камень оказался холодным, гладким, и пленник почувствовал, как по коже пробежал мурашками страх, а не магия. Ничего не происходило. Камень оставался мутным, символы не вспыхивали, воздух не дрожал. Незнакомец подождал несколько секунд и с раздражением отшвырнул пленника назад. И тут же, без предупреждения, врезал кулаком ему по лицу. Голова парня мотнулась назад, из разбитой губы брызнула кровь, и он рухнул на бок.

– Вы бесполезны, – злобно прошипел незнакомец. – Кто ещё создавал с вами артефакт?

Он обращался к другому пленнику, который был прикован цепью к трубе. Это был мужчина лет сорока, с осунувшимся, небритым лицом и глубоко запавшими глазами. Он смотрел на происходящее с ужасом, который не пытался скрыть.

– Я знаю, что есть маг, который собирал основу, – он говорил о камне, – тот, который знает его природу. Скажите имя, и я оставлю вас в покое. Может быть, даже отпущу.

Парень не ответил, а лежал, сжимаясь под ударами, и лишь глухо мычал. Незнакомец ударил его ногой в бок. Раз, второй. Парень вскрикнул и попытался отползти, но незнакомец наступил ему на лодыжку и придавил, не давая сдвинуться.

– Имя, – повторил он.

Прикованный мужчина сжал кулаки, и цепи звякнули. Незнакомец медленно повернул голову, впервые взглянув на него, ожидая ответа. Кровь текла из носа парня, заливая подбородок. Он поднял глаза на мужчину. В этом взгляде отражалась усталость, смирение и желание, чтобы это закончилось.

Незнакомец опустился на корточки и взял парня за волосы, приподнимая его голову.

– Последний раз. Имя.

И он ударил его наотмашь ладонью по уху. Парень вскрикнул. Мужчина не выдержал. Он больше не мог смотреть, как парня ломают на глазах. Цепи звякнули громче, и он выкрикнул, перекрывая гул в ушах:

– Эмиль Аллен!

Слова прошлись по подвалу громким эхом. Незнакомец замер, всё ещё держа кряхтящего парня за шею. Потом медленно отпустил его, выпрямился и повернулся к мужчине.

– Элиазар Хендерсон, а в тебе пробудился разум, – довольно хмыкнул он. – Хотя наверняка Аллен бы сейчас гордился своим любимым учеником, который так и не выдал его. Правда, Адам Эль-Саед?

И, вскрикнув, Айрис проснулась.

Глава 17. Откровения Эмиля Аллена

С победы на первом состязании турнира прошло несколько недель. Жизнь вернулась в привычное русло, девушке даже казалось, что она и вовсе наладилась. Мнение студентов, как и предсказывала Кэтрин, изменилось не только к Астрариуму, но и к их сокомандникам из других факультетов. Теперь к ним, особенно к ней, Лисе, Скале и Карамели, относились если не с фанатичным обожанием, то хотя бы с уважением. Исчезли презрительные взгляды, перешёптывания за спиной и издевательские смешки, но зависть осталась. И когда накануне новой учебной недели Айрис легла в постель, предвкушая сладкие сны, ей приснился настоящий кошмар.

Она резко подскочила на кровати, сдавленно охнув. Ей показалось, что собственный крик эхом прокатился по комнате, но в спальне царила пугающая тишина. Айрис судорожно вцепилась в край простыни, боясь вздохнуть, и тревожно скосила взгляд на соседку. Бабочка крепко спала, лениво перевернувшись на другой бок. Несмотря на духоту, стоявшую в комнате, по коже девушки пробежали ледяные мурашки. Отголоски кошмара продолжали цепляться за сознание Айрис: перед глазами будто всё ещё стоял влажный и тёмный подвал, измученный Адам, ужас на лице Моржа и спина их мучителя. Этот сон казался таким настоящим, что на губах девушки будто остался металлический привкус страха и крови Сфинкса, которого избивали на глазах Моржа.

Откинув одеяло, Айрис опустила ноги на холодный пол, надеясь, что эта опора поможет ей вернуться в реальность. Ей становилось страшно от мысли, что если она закроет глаза хотя бы на мгновение, то снова окажется в том страшном подвале с мучителем, который узнал, что хотел. Имена – Эмиль Аллен, Элиазар Хендерсон и Адам Эль-Саед – обрушивались в голове набатом. Интуиция подсказывала Айрис, что сон не случайный. Это явно было предупреждением, пробившимся сквозь её разум прорицателя. Турнир, слава и уважение студентов теперь казались чем-то неважным перед тем, что ей довелось увидеть во сне.

Осознание опасности внезапно обрушилось на девушку. Она поняла, что видение Бабочки приближается к своему времени, и приснившийся ей кошмар только подтверждал это. Айрис не могла ждать ни утра, ни просиженных пар, ни вечера, чтобы встретиться с Эмилем. Она накинула поверх пижамы свой длинный чёрный плащ и покинула комнату. Выглянув из гостиной в коридор, Айрис убедилась, что никого не было, и направилась к крылу, где жили преподаватели. Где именно и как пройти туда, девушка не знала, ведь ни разу там не была. Но теперь она научилась пользоваться своим предчувствием, которому её обучил Мистраль. Прорицание работало безошибочно: девушка проскальзывала мимо патрулей боевых магов и без проблем пробралась в преподавательское крыло. Также, как и у студентов, принадлежность к факультету определяла этаж проживания. Айрис поднялась на четвёртый этаж, и интуиция подсказала ей, около какой двери остановиться.

Девушка коротко и тихо постучала, хотя показалось, что этот звук громко разнёсся по коридору эхом. Но по ту сторону двери была тишина. Тогда она снова постучала, уже чуть громче, и стала ждать. Интуиция подсказывала, что ей нужно потерпеть, но тревога, что её могут увидеть в преподавательском крыле в одной пижаме около спальни профессора Аллена, стремительно нарастала, превращаясь в панический страх. Время тянулось слишком долго, а терпение было на исходе. Прошло ещё несколько томительных секунд. Прежде чем дверь приоткрылась на ладонь, в щели показался Эмиль Аллен, весь сонный и взъерошенный. Сначала он сощурился от тусклого света коридора, но когда разглядел Айрис, проморгался, не поверив своим глазам.

– Айрис? – удивился он хриплым со сна голосом. – Что ты здесь делаешь?

Она не ответила, а вместо этого сделала шаг вперёд и, упёршись ладонью в дверь, мягко надавила на неё, чтобы он пустил её. Эмиль отступил без сопротивления, пропустив девушку в комнату, и лишь когда закрыл за ними дверь, он, казалось, окончательно проснулся и посмотрел на Айрис с недоумением и тревогой. Ведь мужчина никак не ожидал, что к нему ночью заявится студентка в плаще поверх одной пижамы, с растрёпанными волосами и испуганным взглядом.

– Что случилось?

Айрис взглянула на него и тут же сжалась, её губы задрожали. Она тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Эмиль незамедлительно подскочил к ней, приобнял и помог сесть.

– Я не знала… что мне делать… – с запинками отвечала Айрис, задыхаясь всхлипами от накатившей истерики. – После того, что увидела… не могла не прийти к тебе.

– Не бойся, ты в безопасности со мной. Всё будет хорошо, – говорил Эмиль, укачивая её в своих объятиях.

– Не будет, – она содрогнулась в новом приступе рыдания.

– Почему ты так уверена? Наше будущее размыто, и только наш выбор определяет его.

– Не в этот раз, Эмиль, – Айрис глубоко вздохнула в попытке успокоиться. – Всё уже сходится в единой точке невозврата.

И она рассказала про свой кошмарный сон, где видела будто своими глазами, как пытали Сфинкса и как Морж назвал его имя. Мужчина потёр лицо ладонью, пытаясь собраться и осознать услышанное.

– Вещие сны обычно возникают перед пробуждением дара, – объяснил Эмиль. – Сейчас это был просто сон, а воображение превратило тревогу в кошмар.

– Нет, он был слишком реалистичный. Видение Элины приближается, я это чувствую, – не согласилась Айрис.

– Ты ошибаешься, это всего лишь игра воображения, – настаивал он и поднялся с дивана. – Давай заварю тебе чаю.

– Снова ты упираешься рогом. Время раскрывать карты, Мистраль, – Айрис встала вслед за ним, от истерики уже не осталось и следа, теперь ею двигало упорство. – Если сны лишь игра нашего воображения, тогда объясни мне, почему ты приснился мне накануне моего поступления сюда, когда мы ещё даже не были знакомы?

– Вот как… – застыл в удивлении Эмиль. – Что тебе приснилось?

– Так не пойдёт. Если хочешь узнать подробности, то будь добр ответить и на мои вопросы, – она скрестила руки на груди.

– Я не могу ответить на всё, Айрис. Ради твоего же блага лучше не знать.

– Думаешь, я не догадываюсь, что ты связан с Оком Шепчущих Ветров, что из-за него же Эль-Саеда и Хендерсона похитили?

– Айрис… – вздохнул он.

– Нет, – перебила она его. – Ответь мне, ты один из создателей артефакта?

– Да, но об этом знают лишь единицы. Разработка держалась в строжайшем секрете, даже те, кто помогал его создавать, не знают полного состава команды. Полный список известен только мне.

– Я впервые увидела тебя во сне в ночь перед поступлением сюда, – она отвела взгляд. – Ты обрабатывал камень для устройства, он же и мелькал сегодня в моём кошмаре. Я видела, как он заработал в твоих руках. Это было Око Шепчущих Ветров?

– Верно, – в голосе Эмиля не было той лёгкости, с которой он обычно ведёт лекции. – Око Шепчущих Ветров работает иначе, не так, как думают многие, что это просто инструмент предсказаний. Грубо говоря, оно не помогает увидеть ясное и конкретное будущее, а показывает лишь его отрывки, но именно то, что тебе нужно узнать. В этом заключается его структуризация. Каждая грань Ока является фильтром: оно усиливает то, что действительно важно для использующего, отсекая лишнее и то, что не имеет отношения к делу. Это самое ценное и в то же время самое опасное моё изобретение.

– Почему?

– Оно может в некоторой степени влиять на будущее, так как структурирует видения так чётко, что маг может принять их за инструкцию. Видя возможный исход, он будет неосознанно к нему стремиться или наоборот избегать, что само по себе станет причиной того самого исхода. Ведь Око не показывает сам путь и не создаёт будущее, а открывает результат, и это может изменить поведение мага, а поведение и есть будущее.

– Поэтому его разработку засекретили, – заключила Айрис, и Эмиль кивнул.

– Представь, что ты узнала вероятную версию себя через год и вдруг увидела, как произойдёт нечто неприятное или ужасное. Естественно, ты начнёшь готовиться к событию, так как хочешь его избежать, но не судьба, а именно твои действия приведут к этому будущему.

– Потому что фиксированную точку не изменишь, – закончила за него Айрис.

– Именно поэтому ты моя вторая любимица среди студентов Астрариума, – улыбнулся Эмиль.

– Вторая? – усмехнулась девушка, немного смутившись. – С кем мне нужно побороться за первенство?

– Тебе не придётся, его с нами сейчас нет, – поник на мгновение он.

– Адам? Ну конечно, это же было очевидно, – ахнула Айрис и тут же покраснела. – То есть я не это имела в виду… Я читала его…

– Я это знаю, – перебил он её.

– О чём ты?

– У меня было видение о том, как ты читала дневник Адама. Это случилось давно, ещё когда учил тебя вызывать видения.

– Выходит, это ты вырвал листы из дневника, – шокированно произнесла Айрис.

– Ты должна была узнать в тот вечер всё, но я до последнего хотел уберечь тебя от этой тайны, ведь она несёт опасность. Но то, чему я сам обучаю студентов, настигло и меня. Фиксированная точка всё же случилась, несмотря на мои попытки сокрыть часть правды.

Айрис медленно опустилась на прежнее место. Эмиль отвернулся к чайнику, который уже закипел, пока они говорили. Девушка не отрывала взгляда от преподавателя. В груди томительно и продолжительно заныло от осознания всей правды, которую она так долго добивалась. Принесла ли ей эта правда удовлетворение? Айрис не была уверена в этом. Однако ясность принесла некоторое успокоение, ведь находиться в подвешенном состоянии, когда ничего не понятно, девушке становилось невыносимо. Через мгновение Эмиль протянул ей чашку с ароматным чаем с бергамотом. Как оказалось, никакого другого у него не имелось.

– Раз уж я видела артефакт в своём кошмаре, значит, его похитили? – спросила Айрис, сделав глоток.

– Он пропал незадолго до того, как похитили Адама, – ответил Эмиль. – Ректор утверждает, что его активно ищут, но всё бесполезно. Око попало в руки преступников. Это очень плохо, ведь артефакт усиливает нашу собственную паранойю, страхи и желания, превращая их в форму «истины». Мне казалось, что мы надёжно спрятали его в глубине института и сделали всё, чтобы настоящую правду о нём знали лишь единицы. Им нельзя пользоваться часто, потому что каждый раз, заглянув в него, будешь находить лишь новые вопросы, а не желаемые ответы. Значит, моя защита пока работает, раз врагу не удалось им воспользоваться.

– Они пытаются понять, как оно работает, похищая тех, кто работал над ним. Поэтому они придут за тобой, – рассуждала Айрис. – Тогда тем более тебе нужна моя помощь. Нельзя допустить, чтобы узнали, как пользоваться Оком, верно?

– Меня угнетает то, что другие вынуждены страдать из-за моего изобретения, – Эмиль вздохнул, присев рядом с девушкой со своей кружкой чая в руке.

– Насколько правильно я понимаю, перед разработкой и набором команды обсуждались возможные риски?

– Конечно. Даже есть письменное подтверждение об этом.

– Тогда в случившемся нет твоей вины, – произнесла Айрис и положила голову ему на плечо. – А ты пользовался Оком?

– Один раз, когда завершил его изготовление, – ответил он и отпил чая. – Именно этот момент ты видела во сне.

– И какое будущее он открыл тебе?

Эмиль ответил не сразу. Он тяжело вздохнул, ведь открыться девушке в чём-то личном оказалось тяжело. Ему не хотелось вспоминать болезненное прошлое и этим откровением возвращаться в то ужасное время. Но он решил, что она должна знать:

– Был период в моей жизни, когда мне хотелось перестать существовать, – начал говорить он, глядя в тёмную поверхность чая. – После того как не стало моей невесты, я перестал понимать, зачем вообще просыпаюсь по утрам. Работал, ел и спал на автоматизме. Каждую ночь думал о словах врачей, что это был несчастный случай, никто не мог предвидеть сбой в стабилизаторе, но на испытании именно в тот день настоял я. Формально на мне нет вины, но сердцем я чувствовал иное. Я бросил работу учёного, потому что всё связанное с наукой напоминало о ней. Профессор Морган пригласил меня преподавать, я согласился, ведь жить надо было за что-то. Меня всегда тянуло к знаниям, и спустя время я погрузился в исследования прорицания. Так и родилась идея создать артефакт. Я думал, что исцелился от душевной раны, завершив изобретение. Но оно вывернуло моё потайное желание наизнанку…

Эмиль замолчал, сделав ещё один глоток. Было видно, как тяжело давались ему эти слова. Айрис подняла голову с его плеча и с сочувствием взглянула на его профиль. Сейчас мужчина выглядел уязвимым и открытым, и девушке не хотелось спугнуть этот момент редкого откровения, ведь до этого дня Эмиль оставался закрытым для неё.

– Меня угнетало чувство одиночества, когда рядом никого не появлялось. Не находилось особенного человека, с которым я был готов разделить все горести и радости. Думал, мне уже не суждено испытать прекрасное чувство любви и настоящего счастья. Но Око показало мне тень женской фигуры. Я не видел её лица, но почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. В груди разлилось чувство эйфории, полноты жизни и душевного подъёма.

– Соболезную твоей утрате, – сказала Айрис. – Терять близкого человека невероятно тяжело. Но я рада, что в твоей жизни появится любимый человек.

– Сегодня ты помогла мне сложить кусочки этого сложного пазла. Я теперь знаю, кто этот человек, но не хочу давать ей надежду, пока не буду уверен в своём будущем.

– Вот как? Познакомишь хоть? – усмехнулась она.

– Когда придёт время, – ответил он с мягкой улыбкой.

– В любом случае теперь ты не можешь отказаться от моей помощи, – заявила Айрис.

Эмиль намеренно говорил загадочно, чтобы девушка не догадалась, что речь шла о ней, хотя Айрис была достаточно умна для этого. Узнав про её сон, он всё понял. Артефакт, который он создал своими руками, оказалось, дал импульс и отыскал его родственную душу. Око будто до сих пор связывало их обоих через нити видений и фиксированными точками во времени. И Аллен больше не мог противиться, ведь сколько бы он ни пытался оградить Айрис от правды, все его действия в итоге приводили её к ней.

Они договорились встречаться каждый день после занятий у его кабинета в Оракулионе, а перед отбоем возвращаться в общежитие вместе. Но приходилось действовать скрыто: Аллен больше не доверял институтскому руководству с тех пор, как его изобретение бесследно исчезло, и не планировал обращаться к нему за помощью. К тому же оба хотели избежать лишних сплетен. Они встречались тайком, чтобы их никто не видел вместе, а к общежитию шли порознь на расстоянии, но всё же достаточно близко, чтобы не терять друг друга из виду. Друзьям Айрис говорила, что тренируется дополнительно для турнира, хотя её пропажи по вечерам вызывали подозрения. С одной стороны, для Айрис не оставалось лишнего времени на отдых, но с другой стороны, домашняя работа проходила намного легче в компании преподавателя.

Вечера с Эмилем у Айрис протекали по одному сценарию, и уже начинало казаться, что сон девушки вовсе не был вещим. Она приходила ровно в семь, когда коридоры Оракулиона пустели, а за окнами начинали сгущаться сумерки. Аллен каждый раз ждал её у двери своего кабинета, прислонившись плечом к косяку. При виде своей менти его лицо светлело, преображаясь из серьёзного и уставшего. Он молча отступал вглубь кабинета, пропуская её вперёд, и после щелчка замка за их спинами им становилось спокойнее.

Сначала каждый занимался своими делами, сидя слишком близко друг к другу, и никто не решался отодвинуться. Когда у Айрис случались сложности с домашней работой, Эмиль часто помогал ей, это было для девушки удобно. Аллен объяснял сложные формулы, водя пальцем по бумаге, и она поймала себя на том, что не внимала его словам, а смотрела на то, как прядь волос упала ему на лоб, когда он наклонился. Он часто ловил её взгляд и замирал на мгновение, тогда между ними будто проскальзывало что-то особенное, похожее на искру, но они делали вид, что ничего не замечали. Айрис хихикала над его шутками, и Эмиль улыбался по-настоящему, забывая о своих проблемах на мгновение.

И находилась в этих встречах особая сторона, о которой Айрис никому не рассказывала. Вечно спокойный, сосредоточенный преподаватель оказывался на удивление нежным. Он мог пододвинуть к ней чашку её любимого чая с лимоном, который специально для неё заваривал и добывал где-то лимон. Или внезапно закрыть острый угол стола, когда девушка вставала или ходила мимо, чтобы она не ударилась. А ещё он запоминал, о чём она говорила, например, как устала или ей страшно, и тогда на следующий день на столе появлялась гора конфет.

Обратный путь к общежитию проходил строго по одному сценарию: выходить по одному с разницей в пять минут. Айрис силой заставляла себя каждый раз не оглядываться, ведь знала, что он шёл сзади. Вечером вдоль аллеи всегда горели фонари, и если бы кто-то выглядывал в окно, то запросто бы их увидел. Другая сторона жизни обычной студентки для Айрис перестала существовать после приснившегося кошмара, теперь все её силы были направлены на спасение своего ментора. Но один из вечеров она запомнила надолго.

Айрис ждала назначенного, как обычно, часа, стоя около фонтана. Она задумчиво смотрела на воду, погружённая в свои мысли, и не заметила, как к ней приблизилась фигура человека. Ей удалось услышать шаги лишь когда неизвестный подошёл близко.

– Добрый вечер. Не помешал?

Айрис вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Её глаза расширились от удивления, ведь к ней подошёл сам магистр Высшего Совета Магов.

– Магистр Морли? Здравствуйте. Простите, я не ожидала вас здесь увидеть.

– Я должен был ужинать с деканами и ректором, но сбежал, предпочтя тишину и свежий воздух. А вы, я вижу, тоже не спешите в общежитие.

– Готовлюсь к занятию рунической геометрии, – Айрис кивнула на книги, которые она удерживала в руках. – Профессор Аллен решил изучить эту тему, так как в программе нашего года её нет. Чтобы не отставать от других команд, нам нужно нагонять их по знаниям.

При упоминании Эмиля лицо Алистера на мгновение омрачилось, но он быстро вернул себе собранность.

– Эмиль – прекрасный наставник. Я знаю его почти десять лет, с тех пор как мы вместе учились здесь. Он всегда был дотошным и требовательным, но при этом невероятно спокойным и терпеливым к окружающим.

– Я не замечала в нём строгости, – Айрис отвела взгляд.

– Это потому что он относится к вам по-особенному, – улыбнулся Алистер.

– Что вы имеете в виду, магистр Морли? – с недоверием спросила она, пытаясь спрятать нарастающее смятение.

– Прошу прощения, если смутил вас. Поясняю: Эмиль более покладист к любимчикам, либо… – Алистер замялся.

– Мне казалось, что его сердце закрылось после гибели невест.

– Почему во множественном числе? – удивился он.

– Ходят слухи, что он проклят и приносит несчастья женщинам, которых любит. Его называют чёрным вдовцом.

– Послушайте, Айрис. Раз уж мы встретились, я хочу развеять эту чушь. Вы достаточно взрослая, чтобы узнать правду, и достаточно умная, чтобы не верить сплетням, – нахмурился он.

– Мне не хотелось верить, честно.

Алистер Морли, откинув голову назад, взглянул на луну, пробивающуюся сквозь облака.

– У Эмиля было всего два серьёзных романа до того, как он встретил Вивьен. Это правда, что ни один из них не закончился свадьбой, но каждое расставание проходило мирно. Первой любовью была Лилиан, сейчас она замужем за каким-то торговцем артефактами, и у них уже двое детей. Вторую звали Энн, она стала художницей после того, как ушла к бывшему возлюбленному, и Эмиль был шафером на их свадьбе.

– А Вивьен? – спросила Айрис и затаила дыхание.

– Он сделал ей предложение, когда оба ещё учились здесь, и они были помолвлены два года. Она была гениальным теоретиком, а он руководил проектом, кажется, касающимся стабилизации видений будущего. И один из экспериментов плохо кончился. После её смерти Эмиль бросил научную карьеру и пришёл работать сюда. Эмиль не чёрный вдовец, Айрис. Он не проклят, а просто… слишком хорошо знает цену магической неосторожности.

– Спасибо, что раскрыли эту тайну. Уверена, он бы мне такого не открыл, если бы я спросила. Но позвольте спросить, почему вы рассказали мне?

– Как почему? – удивился Алистер. – Ты его менти и любимица. Естественно предполагать, что вы близки друг другу.

Девушка замолчала, задумчиво опустив голову. Магистр улыбнулся уголком губ. Затем, сославшись на то, что уже опаздывает, она ушла, а он остался сидеть на бортике фонтана, подняв голову к звёздному небу.

Айрис шла быстрым шагом, едва не переходя на бег. Заболтавшись с магистром, она не заметила, как опаздывала к Эмилю. Осознав это, она поспешила к нему, предупредив обо всём. Но телефон в руке казался бесполезным: экран показывал, что Эмиль был в сети недавно, а около отправленных ею сообщений галочки оставались серыми. Всё это до паники встревожило девушку, она снова и снова открывала переписку в надежде, что увидит заветные синие галочки о прочтении. Она мысленно прокручивала возможные варианты, чтобы себя успокоить: может, оставил телефон в аудитории? Или он разрядился? Но внутренний голос Айрис твердил обратное: Эмиль всегда был на связи, даже на важных встречах он отвечал ей.

Каждая секунда задержки казалась предательством, поэтому она перешла на бег. В висках стучало, дыхание сбивалось, но Айрис не замедлялась. Ворвавшись в здание Оракулиона, девушка залетела наверх, где они обычно встречались. Дверь кабинета, которая долгое время была для неё открыта, оказалась запертой. Айрис постучала – тишина. Прислонилась ухом к деревянной панели – тишина. Предчувствие тоже подсказывало, что Эмиля здесь не было, но в то же время навевало ощущение угрозы. Сердце девушки пропустило удар, ведь Аллен никогда не пропускал ни одной встречи, всегда предупреждал, если что-то его задерживало, он никогда не пропадал. Айрис испугалась своей догадки: а вдруг наступил тот самый день? Вдруг время идёт на секунды? И девушка мгновенно отключила все мысли, кроме одной – сосредоточилась на Эмиле. Прислушалась к предчувствию, как он учил, и сила отозвалась. Она резко сорвалась с места, побежала, споткнулась, едва не упав, но удержалась за перила лестницы.

– Нет, нет, нет… – твердила Айрис шёпотом вслух, пытаясь унять дрожь.

Пальцы лихорадочно уже пятый раз набирали его номер, и каждый раз механический голос оператора твердил: «Абонент временно недоступен». Чутьё привело девушку в Центральный корпус. Вечером в здании практически никого не было, но те, кто попадался на пути у Айрис, она спрашивала, не видели ли его. Отрицательные ответы девушка получала, пока не столкнулась с ректором на втором этаже.

– Осторожнее, мисс Валуа, – сказал он.

– Простите, профессор Морган, – сказала Айрис. – Вы не видели профессора Аллена? Он мне срочно нужен.

– Мы с ним только расстались возле моего кабинета, – ответил ректор.

– Спасибо, профессор.

Айрис побежала на четвёртый этаж в надежде встретить его по пути. Но около кабинета ректора никого не было. Воспоминание об их первой встрече невольно нахлынуло на девушку болезненным спазмом. Она прикусила губу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Сейчас она не имела права плакать, нужно продолжать искать и не сдаваться. Но ноги будто приклеились к мраморной плитке, а мозг отказывался думать. Айрис зажмурилась и сделала глубокий вдох, посчитав до десяти. Её паника не поможет ему, и мысль о том, что если бы Эмиль был на месте Айрис, то не сдался бы, придала девушке решимости. Она открыла глаза и снова прислушалась к своим ощущениям внутри. Предчувствие подсказывало, что Аллен находился неподалёку. От осознания этого слеза потекла по щеке девушки, ведь она почти нашла его.

Она пошла обратно, куда звало её предчувствие. Когда Айрис завернула за угол, ведущий к деканату Астрариума, она тихо ахнула, застыв на месте. В дальнем конце коридора у одной из дверей стоял Эмиль, и он был уже не один. Точно как в видении Бабочки, Аллена окружило несколько человек в чёрных плащах и масках на лицах. Они стояли полукругом, отрезая своей жертве путь к отступлению. Айрис видела, как Мистраль слегка сместил центр тяжести, готовясь к бою. Один из похитителей поднял руку, и в ней образовался сгусток энергии.

Айрис не помнила, ни как выкрикнула его имя, ни как сорвалась с места, только почувствовала, как лёгкие обожгло от резкого вдоха. От ярости и страха её магия вырвалась мощным всплеском стихии. Ей не нужно было произносить заклинаний, ветер сам отзывался на её зов. Воздушная волна ударила по врагам. Их плащи взметнулись, маски дрогнули, а энергия на ладони одного из них развеялась. Айрис увидела, как Эмиль удивлённо посмотрел на неё, и в его глазах вместо боевой решимости сначала отразилось изумление, а затем страх, так как он заметил, что противник, стоявший в отдалении от остальных, вдруг направил свою магию на бегущую к нему девушку. Аллен среагировал мгновенно и взмахнул ладонью, из которой вырвался резкий воздушный поток, сбивший с ног противника. Другой похититель попытался создать барьер, чтобы разделить Айрис и Эмиля, но преподаватель, не глядя, сжал кулак, и барьер треснул, рассыпавшись на осколки искрящейся энергии. Воздух становился их орудием защиты друг друга. Бушующий ветер разрывал своей силой коридор: цветки в горшках катались по мраморному полу, картины сорвало со стен, и теперь они летали из стороны в сторону, задевая похитителей своими углами и ломаясь об их тела.

Ветер хоть и мешал передвижению, противники, хоть и едва держались, продолжали стоять, пока один из них не призвал к отступлению. Через ветряной гул послышались тяжёлые шаги. Сюда бежали боевые маги. Похитители, осознав это, начали отступать. Задержать или поймать кого-то из них Эмиль не смог, а попытка оказалась провальной. Когда несколько магов появилось в коридоре, враги побежали к лестнице.

– Остановить и задержать! При сопротивлении стрелять на поражение! – скомандовал один из них.

Они действовали слаженно, как единый механизм. Первые двое сразу рванули к лестнице, пригнувшись и выставив перед собой жезлы, на кончиках которых уже светился яркий свет. За ними, чуть медленнее, шагали третий и четвёртый. Остальные побежали врагам наперерез. Вокруг всё ещё кружились остатки воздушных потоков, которые трепали волосы студентки и преподавателя. Айрис из последних сил бросилась к нему. Пошатываясь от слабости, она уткнулась в грудь Эмиля, чувствуя, как сильно билось его сердце, как его руки сомкнулись на её спине и крепко прижали к себе.

– Охрану к дверям! Проверить все окна. Они могли оставить ловушки! – донёсся чёткий и громкий приказ командира боевых магов, который после спокойно обратился к ним. – Не ранены?

– Нет, – ответил Аллен за двоих, выпустив Айрис из объятий.

– Доложите, что произошло?

Аллен кратко рассказал, что после собрания в ректорате, которое его задержало, он зашёл в свой кабинет забрать отчёты по делам турнира, чтобы потом отправиться в Оракулион провести менторское занятие для своей студентки. А когда он вышел, то увидел, что его окружили неизвестные. Айрис дополнила картину, поведав, что, не обнаружив своего ментора, пошла его искать и по пути встретила ректора, который подсказал, куда идти.

– Вы хорошо держались. Двое против пятерых – это не шутка.

Эмиль лишь коротко кивнул, принимая похвалу без лишних слов. Он знал, что это была не только его заслуга: благодаря Айрис им удалось отбиться. Появление девушки и её сильная магия застали похитителей врасплох. Совместная атака стихией воздуха помогла выиграть время, чтобы подоспела подмога боевых магов. Но это уже не имело значения, ведь цель неизвестных осталась невыполненной, а это означало, что они ещё вернутся.

– Вы знаете, почему на вас напали?

– Понятия не имею, врагов или неприятелей у меня нет, – ответил Эмиль.

Их ещё немного допросили, прежде чем отпустить. Расставаться друг с другом после пережитого не хотелось, поэтому никто и не предложил этого. Они дошли до Оракулиона, но не для того, чтобы провести занятие, а просто чтобы побыть вместе и переварить то, что произошло. Когда Эмиль по привычке пропустил в свой кабинет Айрис, он подошёл к стене, опёрся на неё ладонью и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Пальцы до сих пор слегка дрожали, но не от страха, а от перенапряжения. Аллен сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, возвращая себе привычное для него спокойствие.

– Я боялась, что не успею, – раздался надломленный женский голос позади.

Мужчина обернулся. Айрис продолжала стоять, обхватив себя руками, и внутри него что-то дрогнуло. Чистая нежность поднялась откуда-то из глубины, заполняя каждую клетку его тела. Эта девушка давно перестала быть для него обычной студенткой, но сейчас всё изменилось окончательно: она превратилась в ту, ради которой хотелось дышать. И он сделал шаг, повинуясь странному порыву, поднял руку и осторожно убрал с её лба выбившийся локон чёрных волос. Прикосновение было мимолётным, но Айрис показалось, что оно обожгло кожу. Она подняла глаза и встретила его встревоженный и одновременно нежный взгляд.

– Спасибо, Айрис. Ты не была обязана рисковать собой и спасать мою жизнь.

– Окажись ты на моём месте, ты бы поступил точно так же, правда?

– Да, но это другое.

– Нет. И ты сам это знаешь, – твёрдо ответила она.

– Мне кажется, – прошептал он, – что мы играем с огнём.

Эмиль отстранился и снова стал тем самым сдержанным преподавателем, каким она его знала. Айрис едва заметно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

– А мне кажется, что мы играем так уже давно. Осталось лишь пересечь черту, – тихо и спокойно произнесла Айрис. – Сегодня магистр Морли рассказал мне о твоей невесте, и я понимаю, что, возможно, твоё сердце закрыто для меня. Но мы оба взрослые люди, и, я думаю, подростковая драма будет лишней. От тебя было столько знаков внимания, что сомнений не должно быть, но они есть. Так избавь меня от них, Мистраль.

Эмиль удивлённо посмотрел на Айрис, и казалось, что тишина, воцарившаяся после её слов, затягивалась. Внутри него всё сжалось от того, как спокойно и прямо она говорила о том, о чём он сам боялся даже думать. Девушка не отводила взгляд и продолжала смотреть на него с вызовом. Очередная провокация, подумал Эмиль. И самое удивительное было то, что это срабатывало. Хотя он привык контролировать всё, особенно собственные чувства, но сейчас контроль ускользал. Он сделал ещё один шаг, встав практически вплотную к ней. Его ладонь снова потянулась к её лицу, но на этот раз он не убрал локон, а коснулся щеки, проводя большим пальцем по скуле. Айрис вздрогнула, но не отстранилась, а чуть прикрыла глаза в предвкушении. Эмиль ощутил, как его сердце забилось быстрее.

– Не закрыто, мой Зефир, но ты понимаешь, о чём говоришь? – спросил он шёпотом. – За этой чертой не будет пути назад.

– Я понимаю, – ответила она так же тихо, не открывая глаз. – Мысленно я уже давно её перешагнула.

Эти слова сломали его последнюю преграду. Эмиль наклонился и на мгновение остановился, чувствуя, как порывисто дышала Айрис. Затем накрыл её губы своими, стирая навсегда границу преподавателя и студентки. Эмиль целовал девушку медленно и почти отчаянно, будто за один миг пытался передать всё, что не решался произнести вслух. Он чувствовал, как её пальцы комкали ткань его свитера, как её напряжённое тело постепенно расслаблялось в его объятиях. Сейчас он перестал быть профессором в этом кабинете, где витал запах её духов. Где-то на границе его сознания ещё теплилась мысль о том, что это неправильно, что завтра утром им придётся смотреть друг другу в глаза в аудитории, но Аллен сознательно заглушил её. Айрис отвечала ему с той же нежностью, прижимаясь к нему всем телом. Её дыхание сбивалось, смешиваясь с его, и каждый выдох казался признанием, не нуждавшимся в произношении вслух. Она без сопротивления, с полной отдачей позволяла его рукам гулять по её спине и талии, по волосам, задевая мочку уха. Затем прижалась ещё ближе, обвивая руками его шею, и тихо выдохнула в поцелуй.

Они отстранились друг от друга лишь тогда, когда лёгкие начали гореть от нехватки воздуха. Эмиль коснулся своим лбом её лба, всё ещё сжимая плечи девушки. Айрис улыбалась самой чистой и счастливой улыбкой. И тогда он понял, что обратной дороги действительно больше нет.

Глава 18. Эхо Пернатых: Слепая Охота

Новость о нападении на преподавателя и студентку за ночь облетела институт невероятно быстро. Кто-то слышал, как боевые маги кого-то преследовали, кто-то уловил обрывки приказов и докладов, многие перепугались звуков магической стрельбы и рикошетов заклинаний. Когда студенты начали выкладывать свои впечатления в сеть, уже к утру почти каждый знал, что прошлым вечером что-то произошло. Но на этом вся информация и ограничивалась. Различные сплетни по коридорам института разносились быстрее ветра. Некоторые говорили, что нападение произошло на парковке за Центральным корпусом, где в вечернее время практически никого не встретишь, кто-то шептался, что напали на преподавателя, потому что у него были враги. Другие утверждали, что это была попытка ограбления студентки, а преподаватель её защитил. Обсуждение этой новости студентами охватывало аудитории, где преподаватели пытались сохранить видимость спокойствия. К полудню гудели все этажи, и даже в столовой, где обычно стоял гул от десятков разговоров, теперь было особенно шумно. Но то, что напали именно на Эмиля и Айрис, знали только руководство института и Бабочка, благодаря видению которой им удалось отбиться.

Айрис сидела в столовой в компании друзей, которая пополнилась с началом Турнира. Перед ней стояла чашка с зелёным чаем, который уже остыл, и тарелка с рисовой кашей, которую она не тронула. Девушка смотрела в одну точку, машинально помешивая успевший раствориться сахар в чае, и не замечала ничего вокруг, пребывая где-то далеко в собственном мире, в котором существовали только Эмиль и тот вечер. Вчерашние страшные события с нападением, страхом и паникой стирались, и оставалось лишь одно важное яркое воспоминание: его руки, дыхание и губы. Айрис помнила тепло ладоней на её щеках, от прикосновения которых по коже побежали мурашки, жар его дыхания, когда он наклонился, прежде чем подарить ей первый поцелуй, от которого у неё едва не подкосились ноги. Казалось, вкус этого поцелуя всё ещё ощущался на её губах, ей хотелось раствориться в этом моменте, забыв обо всём на свете, так как бурлящее внутри светлое чистое чувство будто наполняло её до краёв.

Теперь, сидя за столиком, она поймала себя на мысли, что всё это время постоянно улыбалась, глядя на остывший чай. Друзья что-то говорили, сетуя о вчерашнем, но окончательно привлекла к себе её внимание Лиса.

– Ты где витаешь? – спросила она тихо, будто они сидели одни за столом и никого вокруг не было.

– Да так, задумалась, – отмахнулась Айрис и сделала глоток холодного чая.

– У тебя такое мечтательное выражение лица, что вряд ли ты думаешь о вчерашнем происшествии, – подметила Лиса с усмешкой.

Айрис едва не кивнула и тут же осеклась, возвращая себе трезвый ум. Едва не спалилась. Она думала о вчерашнем дне, но не о том, что так бурно обсуждали. Она встретилась взглядом с Бабочкой, и в этом переглядывании между ними будто прошёл немой диалог. Они обе мысленно вернулись к тому самому разговору, который прошёл, когда Айрис вернулась в комнату.

– Ты где пропадала, Зефир? Тут такое! – изумлялась Бабочка, не отрывая глаз от экрана телефона.

Айрис медленно подошла к своей кровати и села со вздохом. Бабочка отложила телефон и с беспокойством посмотрела на соседку.

– Я думаю, что скрывать такое от тебя неправильно, ты должна знать правду, – сказала Айрис. – Помнишь, у тебя было видение о профессоре Аллене?

Бабочка сначала спокойно кивнула, но потом к ней пришло осознание, и её глаза расширились от удивления.

– Боже мой… Оно сбылось?

– За ним пришли похитители, но я нашла его вовремя. – Айрис кивнула. – Никому не говори, ладно? Я рассказала это, потому что мы отбились благодаря тебе.

– Хорошо, никому не скажу. Я рада, что помогла. Вы оба в порядке?

Бабочка сейчас сидела, сложив руки перед собой и охватив кружку с кофе, и смотрела на Айрис с выражением, которое было непонятно остальным: со смесью тревоги и облегчения.

– Всё в порядке? – спросила Лиса тихо.

– Да, не волнуйся, – отмахнулась Айрис.

– Всё-таки, как думаете, на кого напали прошлым вечером? – спросил Скала.

– А что, у тебя есть подозреваемые на примете? – с иронией поинтересовалась Лиса.

– А вы заметили, что Зефир слишком часто пропадает? – подметил Скала.

– Ну, не чаще, чем другие мои однокурсники, – спокойно ответила Айрис, пожав плечами. – К нам ведь представили менторов. Мы сейчас учимся по ускоренной программе для турнира. Нам приходится ходить на дополнительные занятия и больше учиться.

– Это точно, – вздохнул Зодиак. – Обычные пары никто не отменял, и допники проходят во внеурочное время, поэтому вот так.

– Тогда где ты была прошлым вечером? – не сдавался Скала.

Айрис показалось, что у неё на мгновение замерло сердце. В голове сразу возникло сладостное воспоминание о поцелуе с Мистралем. Подлый румянец грозился выступить на щеках, и девушка стала гнать все мысли, связанные с Эмилем, прочь:

– Разве не очевидно? Я была с профессором Алленом. Он мой ментор. Правда, его пришлось в этот раз подождать, так как он опаздывал. Но мне удалось поболтать с магистром Морном. А он член жюри, и, я надеюсь, мне удалось завоевать его доверие. Нам очень пригодится его расположение в будущем на турнире.

– А, ты без дела не сидишь, я погляжу, – улыбнулся Туман.

– Молодец, Зефир, – поддержала Фиалка.

– Вы меня сами назначили капитаном. Стараюсь.

Теперь Айрис могла без подозрений выпустить волну смущения, которая накатывала на неё ранее. Но тут вдруг её телефон звякнул в кармане. Она быстро достала его и взглянула на экран, на котором отображалось несколько сообщений от одного человека, и последним из них пришло:

«Я писал тебе вчера, но ты так и не ответила.»

Айрис удивлённо подняла взгляд на Скалу. Тот факт, что сейчас он отправил ей сообщение, когда они сидели за общим столом в компании друзей, говорил о том, что оно носило личный характер. Ей тоже не хотелось выносить на всеобщее обозрение то, что Скала писал ей, и она ответила ему сообщением:

«Прости, я только что увидела.»

Затем она прочитала то, что было ранее, и немного смутилась. Айрис ещё раз перечитала сообщения, пытаясь найти в них скрытый смысл, но там не было ничего, кроме обычной вежливости и лёгкой настойчивости. Она провела пальцами по экрану, где светились сообщения: «Как дела?», «Какие планы?» и «Не хочешь прогуляться?». Скала сидел напротив, спокойно разговаривал с Карамелью, Лисой и Туманом, и ничто в его поведении не выдавало того, что он был человеком, который несколько месяцев назад для Айрис служил источником страха, а не симпатии.

Раньше он предстал перед ней неприятным типом, но потом всё изменилось, когда Скала вступил в команду Астрариума. Он извинился за своё поведение, доказывал своими действиями, что он на самом деле другой: помогал, подсказывал, вытаскивал из сложных ситуаций. Практически именно Скала принёс им победу на первом испытании.

Теперь же, глядя на эти сообщения, Айрис чувствовала растерянность и не могла понять, что в ней было такого, что зацепило этого парня. Она была совершенно обычной девушкой, в то время как другие девчонки обсуждали, каким симпатичным, дерзким и интригующим был Скала. Айрис не верила в его интерес, ведь слишком свежими оставались воспоминания о его издевательствах над ней. Слово «любовь» казалось ей слишком громким. Айрис думала, что Скала просто играл и что она служила забавой для парня, которому скучно, но девушка не собиралась становиться его игрушкой.

Айрис подняла глаза и посмотрела на него уже внимательнее. Скала в этот момент как раз повернулся к ней и поймал её взгляд. Его губы растянулись в лёгкой смущённой улыбке, как будто он тоже понимал, что сделал что-то неловкое. Девушка быстро отвела взгляд, чувствуя, как к щекам снова приливает тепло. Ей было неприятно признавать, что в его улыбке не было ничего угрожающего, и это сбивало её с толку. Перестраиваться было тяжело, но факт оставался фактом: он действительно изменился, ведь больше не преследовал её, не говорил гадостей, а теперь ещё и писал первым. И всё же внутри неё что-то отчаянно сопротивлялось, ведь сердце лежало к другому человеку. Она снова посмотрела в телефон, и оказалось, что приглашение было отправлено вчера примерно в тот момент, когда она открывала свои чувства своему преподавателю.

И вдруг всё, что происходило в столовой, померкло в один миг, когда в помещение зашёл Эмиль Аллен в сопровождении других преподавателей из Астрариума. Айрис впилась в него взглядом. Внутри забурлила целая гамма разных эмоций. Осознав, что слишком пристально пялилась на него, она поспешила опустить голову к своему завтраку, оставшемуся нетронутым. Внутри девушки всё клокотало от воспоминания о поцелуе и от прилива чувств из-за этого. Остывший чай немного отрезвил Айрис, но ей было всё равно, что он стал холодным. Главное – отвлечься, не думать, не представлять и не вспоминать тепло крепких мужских рук, вкус горячих губ, его напор и то, каким он был страстным с ней наедине.

– Ты вся красная. Тебе нехорошо? – беспокоилась Лиса.

– Такое ощущение, что поднялась температура. Возможно, я простыла вчера, пока ждала на улице, – соврала Айрис.

– Стоит показаться врачу или, по крайней мере, померить температуру, чтобы убедиться, есть она или нет, – посоветовала Фиалка.

– Точно заболела, ведь ты даже ничего не съела, – подметила Карамель.

– Что-то аппетита нет. Пойду схожу, – кивнула Айрис и поднялась со своего места.

– Пиши потом, – попросила Лиса.

Айрис кивнула и напоследок попрощалась с друзьями. По пути к выходу ей удалось переглянуться с Эмилем. Он смотрел на неё пронзительно и нежно. Она поняла, что теряет контроль над собой, и поспешила прочь из столовой. К медсестре в больничное крыло девушка не собиралась идти. Ей просто нужно было выйти оттуда, где находился Эмиль.

Ей просто нужно было вернуть себе трезвость ума, успокоиться и перестать дёргаться. Первым делом Айрис направилась по коридору прямиком в ближайший туалет. Благо, в нём никого не было. Время уже начинало поджимать: завтрак заканчивался, и скоро должны были прозвучать трели птиц, означающие начало занятий. Но Айрис могла себе позволить опоздать, так как однокурсники могли предупредить преподавателя о том, что ей стало плохо. Она подошла к раковине с зеркалом, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, затем умылась холодной водой. Утром она нанесла лёгкий макияж, поэтому его было не жалко смывать. Прохлада воды немного успокоила покрасневшую кожу. Румянец постепенно начал спадать, а мысли – успокаиваться. Айрис промокнула лицо бумажным полотенцем и посмотрелась в зеркало. Казалось, Мистраль стал постоянно присутствовать рядом. Даже сейчас его фигура будто отражалась в зеркале туалета, будто он стоял позади Айрис. Она была готова поклясться, что ощутила, как его руки легли на её плечи, что услышала его тихий голос, советовавший прислушаться к шёпоту ветра. Прямо как тогда, когда он помогал ей вызвать своё первое видение. Айрис зажмурилась и снова умылась холодной водой, призывая себя к благоразумию и к тому, что нельзя так реагировать на Мистраля. Ведь он просто зашёл в столовую, а она уже чуть не сошла с ума. Но сердце стучало как бешеное, а невыносимая тоска сдавила грудную клетку. Было сложно держать себя в руках и делать вид, что между ней и Эмилем ничего не происходило. Эмоции и чувства требовали выхода, но их приходилось закупоривать и прятать глубоко внутри. Айрис поняла, что не просто увлечена, не очарована его силой и умом, а по-настоящему влюблена – до дрожи в коленях, до того глупого, счастливого чувства, от которого хотелось кружиться, наплевав на всё и всех.

Постояв так ещё немного, девушка дождалась, пока румянец окончательно исчез, и покинула туалет. Взглянув на телефон, она увидела время и поняла, что ещё успевает на первую пару. Выбежав из Центрального корпуса, девушка поспешила в Оракулион на семинар к Чертёжнику, он же профессор Каллистер Морн. Уже внутри здания, когда Айрис практически прошла через холл, кто-то мягко дёрнул её на себя. Она даже не успела вскрикнуть, как сильная бережная рука обхватила её запястье и потянула в тень массивной мраморной колонны. Обычно холл Оракулиона наполнялся гулом голосов и шагов, но сейчас он казался непривычно пустым и тихим. Айрис узнала его сразу – по запаху свежей бумаги и крепкого кофе и по тому, как он держал её. Профессор Аллен прижался спиной к холодному камню, увлекая девушку за собой в узкую нишу, скрытую от главного прохода. Его слегка растрёпанные волосы выдавали его торопливость: ведь недавно Айрис видела его в столовой, и каким-то образом он оказался здесь быстрее неё.

Эмиль не сказал ни слова, чуть наклонил голову, и его взгляд прошёлся от её испуганных распахнутых глаз до приоткрытых пухлых губ. Затем он придвинулся ближе, тепло его дыхания коснулось её щеки, прежде чем он накрыл её губы жадным поцелуем. Его пальцы легонько скользнули по её шее, зарываясь в волосы, а вторая рука осталась лежать на девичьей талии, притягивая так, что между их телами не осталось и зазора. Айрис на мгновение растерялась, поддаваясь его напору, что едва не обмякла в его руках, но затем ответила, ощущая, как её ладони сами собой легли на его грудь. Мысль о семинаре Чертёжника и о том, что профессор Морн наверняка уже начал перекличку, окончательно испарилась. Эмиль отстранился, чтобы перевести дыхание, и прошептал ей в губы:

– Всё равно ты опоздала, а я не мог ждать. Хотел пожелать доброго утра.

– Тебя тоже с добрым утром.

Айрис улыбнулась счастливой глупой улыбкой влюблённой девчонки и теперь сама потянулась к нему за новым поцелуем, обхватив рукой его шею и притянув к себе. В холле оставалось по-прежнему тихо, только где-то далеко хлопнула дверь, и этот звук заставил Айрис вздрогнуть. Эмиль не сразу отпустил её, позволив этому риску добавить им ощущение адреналина, пока он не отошёл на шаг, поправляя воротник и возвращая себе вид строгого преподавателя. Айрис прислонилась к колонне, пытаясь выровнять дыхание.

– Теперь я могу идти, профессор Аллен? – спросила она с улыбкой, почти промурлыкав.

– Так уж и быть, отпущу вас, мисс Валуа, – усмехнулся он.

Айрис поспешила к лестнице и уже на второй ступеньке обернулась. Эмиль стоял у колонны, заложив руки за спину, и смотрел на неё той же нежной улыбкой. Айрис отвернулась, шагнула в светлый коридор, и только тогда она осознала, что семинар Чертёжника она пропустит в любом случае, потому что мысли её остались там, в тени колонны, в объятиях любимого Мистраля.

Оставшиеся недели до второго испытания турнира их отношения были похожи на запретный плод, который они пробовали на вкус в тайне. Теперь их жизнь разделилась: на будничную, где они играли свои роли студентки и преподавателя, где проскальзывали невинные переглядывания, случайные касания рук, и на настоящую, которая наступала после заката в виде тайных встреч под видом занятий менторства. После первого поцелуя эти встречи перестали быть просто разговорными, а становились более страстными, чувственными, даже горячими. Эмиль сбрасывал маску преподавателя, а она – студентки, и они превращались в двух людей, которые не могли насытиться друг другом.

Они по-прежнему встречались в его кабинете в Оракулионе. Среди стопок книг и методичек теперь слышалось только их порывистое дыхание, шорох одежды и обрывки тихих фраз. Айрис, которая по утрам держала конспекты лекций Аллена, позже зарывалась пальцами в его длинные волосы, а обычно спокойный и ровный голос Эмиля превращался в хриплый от едва сдерживаемого желания. Они узнавали друг друга через тепло кожи и ритм сердец, бьющихся в унисон.

Самым сложным для них оказалось создавать видимость того, что между ними ничего нет. На парах у Эмиля, когда он объяснял очередной материал, Айрис старалась не встречаться с ним взглядами, ведь иначе, если им удавалось переглядываться, то на лицах проскальзывали настоящие чувства, которые могли их выдать. Она вела себя как обычная студентка, какой была для него когда-то, но когда Аллен проходил мимо, по её коже пробегали мурашки, а в памяти вспыхивали события прошлых вечеров с ним. Эмиль же держался официально, не позволяя себе лишнего внимания в её сторону, хотя его голос невольно смягчался, когда он обращался к ней. Им приходилось играть свои роли, и с каждым днём это становилось всё труднее, ведь их чувства только крепли.

По мере приближения даты второго испытания турнира арена снова начала меняться. И некоторыми деталями по этому поводу Эмиль поделился с Айрис за сутки до начала: арена превратилась в глубокий каньон, а над пропастью натянули страховочную сетку.

– Откуда ты узнал? В прошлый раз нам не дали даже никаких подсказок, – удивилась девушка, делая глоток чая, который он ей приготовил.

– Попытаться что-либо узнать невозможно, профессор Морган тщательно всё скрывает до самого конца. Мне помог магистр Морли, от него ректор не может утаить свои планы, – ответил мужчина, откусив плитку шоколада.

Айрис заметила, как на уголке его губ остался крошечный кусочек тёмного шоколада. Её взгляд задержался на этом пятнышке, но она не стала говорить ему об этом. Затем она небрежно потянулась через стол и кончиками пальцев коснулась его кожи. Движение оказалось мягким и ласковым, когда она стёрла шоколад. Айрис поднесла руку к губам, медленно облизала подушечку, не отрывая взгляда от его глаз и смотря на него с вызовом. Эмиль замер, ощутив, как в груди разгорелось жаркое напряжение. Она села обратно в кресло такая прекрасная и красивая в этом коротком платье, которое едва прикрывало бёдра, а чёрные колготки обтягивали стройные ноги, подчёркивая каждый изгиб. Когда Айрис смело откинулась на спинку кресла, её поза показалась ему невероятно соблазнительной. Эмиль резко поднялся, обошёл стол и, не говоря ни слова, наклонился к ней.

Их губы встретились в горячем поцелуе. Его язык скользнул по её нижней губе, проникая глубже, она ответила, прикусывая его губу в ответ. Руки Эмиля опустились ниже к талии девушки, а затем одна из них скользнула под подол платья и слегка сжала ягодицу. Айрис выгнулась навстречу и тихо застонала ему в губы. Её колено поднялось, касаясь его бедра, а её пальцы сжали его рубашку, притягивая к себе ближе. На мгновение Эмиль отстранился, но только чтобы посмотреть на свою Айрис, которая смотрела на него блестящими глазами, у которой на щеках выступил румянец и припухшие губы ждали продолжения. Аллен подхватил её, приподнимая с кресла, она обхватила его ногами, обвивая руками шею. Затем он посадил Айрис на край своего стола, сметя ладонью всё, что на нём было, и, не разрывая поцелуя, опустил девушку на мраморное покрытие. Она засмеялась тихо и прерывисто, когда его пальцы начали стягивать с неё платье, обнажая плечи и спину. Её смех растворился в поцелуях и ласке, когда Эмиль накрыл её собой. Айрис выдохнула, ощутив, как его пальцы гладили её бёдра, и притянула Эмиля за шею ещё ниже, пока их тела не слились в едином ритме, забыв обо всём, что было до этого момента.

Следующий день походил на тот, каким он был перед первым испытанием турнира, за исключением того, что на улице стоял глубокий вечер. Площадь также гудела голосами и ожила, шатры снова стояли ровными рядами, баннеры перекидывались через верёвки, флаги колыхались на высоких шестах, полотнища разных цветов с изображением птиц качались на ветру, продавцы зазывали посетителей купить у них побрякушек, еды или напитков. Футболки висели на плечиках, шарфы лежали аккуратными стопками, а брелоки с птицами позвякивали, когда ветер то и дело гулял по навесам. Всё это выглядело невероятно празднично и атмосферно, а в воздухе стоял особый запах, состоявший из смеси свежей краски, жареных пирожков и едва уловимой пыли от старой арены, которая ждала своего часа за дальними воротами. Вот только сумеречный свет лежал на белой плитке мягко и по-весеннему и не был серым и колючим, как в марте. Родные студентов снова приехали, чтобы их поддержать, но в этот раз количество людей оказалось значительно меньше, так как первое число апреля выпало на будний день. Несмотря на это, Ванесса смогла приехать с остальными Валуа. Хоть Айрис часто приезжала к ней на выходных, она также скучала по маме и была очень рада её видеть, как и Кристиана и Чарльза. Как и в прошлый раз, Айрис встретила родных вместе с Кэтрин, только теперь они были облачены в свою чёрную форму Астрариума. И в этот раз им никто не помешал, и сёстры смогли проводить родных к трибунам.

Зал Астрариума выглядел так же, только на стене добавилась медаль, полученная за первое место в испытании «Воздушной Осады: Гнездовья». Но сегодня команда выглядела бодро, на лицах больше не мелькала паника. Когда сёстры вошли, на них устремились взгляды всех, кто стоял около балкона в кругу: Бабочка и Карамель мило улыбнулись, Фиалка, Зодиак и Туман помахали им, а Скала лишь одарил их кивком. Айрис избегала Скалу, не принимая его ухаживаний, и последнее время игнорировала практически всех. Это получилось у неё не специально, уж слишком её поглотила любовь к Мистралю.

– Все в сборе, наконец-то, – буркнул профессор Морн, он же Чертёжник.

Снаружи послышался голос диктора, призывающий участников пройти на свои балконы. Все послушно направились на улицу. Вокруг всё было практически таким же, как и в прошлый раз: на трибунах уже сидели студенты, преподаватели и приглашённые гости, а в центре – члены жюри и ректор во главе. Экраны засветились, показывая лицо Фредерика Моргана, а голос диктора затих. Но теперь изменилась сама арена. Теперь вместо гигантских парящих платформ, где во время первого соревнования располагались магические гнёзда факультетов, она превратилась в глубокий каньон, заполненный плотным магическим туманом. Стены, которые ранее были ровными и гладкими, теперь представляли собой неровные слои камня с трещинами, из которых сочились тонкие струйки серебристой дымки. Она поднималась вверх и создавала эффект бесконечной глубины. Казалось, что дна этой расщелины нет вовсе, а сама арена уходила в недра земли.

– Добрый вечер и добро пожаловать всем гостям, – сказал он, и его голос с помощью магии разнёсся над всей толпой. – Мы начинаем второе испытание турнира «Четырёх Крыльев»!

Трибуны взорвались громкими аплодисментами. Айрис всеобщего восторга не разделяла и с тревогой смотрела на пропасть. Её отвлёк голос ректора, который после паузы продолжил:

– Второе испытание называется «Эхо Пернатых: Слепая Охота». Оно направлено на логику, доверие и умение мгновенно перестраивать стратегию в условиях нулевой видимости. Над каньоном, заполненным плотным магическим туманом, расположены плиты, и некоторые из них – ловушки, которые сбросят игрока вниз на страховочную сетку. Где-то на территории будет размещено Золотое Яйцо. Цель – забрать Золотое Яйцо и продержаться до конца полным составом команды. Запрещены атакующие заклинания прямого действия. Если нарушите это правило, факультет будет дисквалифицирован. Разрешена только стихийная магия, применение уникальных даров как инструмент защиты или тактики, а также навыки получаемой специальности. Время ограничено – на всё у вас пятнадцать минут. Помимо основных задач, оцениваться будут командная работа и тактика. Даём вам время десять минут на формирование команды из четырёх человек, после спускайтесь на поле.

Арену начал заполнять тот самый туман, про который говорил ректор. Экраны сменили картинку на рекламу. Команда Астрариума вернулась обратно в зал, и все стали совещаться, кому же стоит пойти на второе испытание.

– Я думаю, нужно действовать, как в прошлый раз, – сказала Лиса.

– Ты совсем не слушала, что говорил ректор? Это будет испытание в зоне слепой видимости. Чем помогут твои иллюзия и огонь? – спросила Фиалка.

– Я умею ставить щиты, если не забыла. Если команду обнаружат, то я смогу защитить нас.

– А может, задача в том, чтобы не попасться? – предположила Карамель.

– Сначала нужно решить, как понимать, какие платформы без ловушек, – вмешался Скала.

– Чтобы это проверить, можно сбрасывать устройства, но у меня столько нет, – вздохнула Карамель.

– Для этого испытания подойдут лучше всего именно провидцы, – пришёл им на помощь Эльф, скрестив руки на груди.

– Профессор Аллен прав, – поддержала Паутина. – Элина, твой уникальный дар показывает удачные видения. С предчувствием тот же принцип.

– То есть вы хотите сказать, что я смогу предчувствовать, на какую платформу лучше нам встать? – спросила Бабочка и после подтверждающего кивка наставницы заключила: – Тогда однозначно буду я участвовать.

– Джереми, туман как раз твоя стихия, и твоё предчувствие будет работать безотказно, – добавил Чертёжник.

– Получается, я смогу понять, где находятся соперники, либо вовсе почувствовать, где находится яйцо и куда нам двигаться, – предположил Туман. – Тогда и я участвую.

– Может, пригодится моя стихия воздуха? Ведь в тумане ничего не будет видно, да и дышать наверняка будет сложно, – предложила Айрис.

– Нет, наоборот, ты подставишь команду, ведь когда сотворяем заклинания, их слышно. А у меня уникальный дар поглощения воздуха, и каких звуков он не издаёт при использовании, – сказала Фиалка. – Я идеально подхожу.

– Если ты идёшь, то я с тобой, – добавил Зодиак. – Сейчас практически ночь, небо ясное, и весь звёздный небосвод открыт. Я тоже смогу использовать предчувствие.

– Это дельная мысль. Если каждый сосредоточится на своей задаче, вам будет проще, – одобрил Эльф.

– Значит, решено, получается? – спросила Айрис.

– Выходит, так. Больше в команду брать нельзя. Но разумно ли это? Три прорицателя и артефактистка против остальных, – задумалась Лиса.

– Если их не заметят, то им не нужно будет защищаться. Просто возьмут яйцо, и всё, – пожала плечами Айрис.

– А вдруг команда соперников дойдёт быстрее, и придётся сразиться за яйцо? Что тогда? – выгнула бровь Лиса.

– Можете воспользоваться моими минами-ловушками, – добавила Карамель. – Прошлый опыт подсказывает, что они отлично работают. Посчитайте, сколько человек попали в ловушки ткачиков.

– Если увидите их первыми или почувствуете, что столкновение неизбежно, то не медлите и атакуйте первыми любым способом. Им придётся уворачиваться, и есть риск, что они встанут на неверную платформу и упадут, – вмешался Скала.

– Главное, чтобы они упали, а не вы, – согласилась Лиса.

– Значит, нам придётся отдыхать в этот раз, – вздохнула Карамель.

– Отдыхать? По-моему, самое последнее, что мы будем сейчас делать, – усмехнулась Айрис. – Я наверняка буду очень сильно переживать, болеть за вас, поддерживать и верить. Морально мы с вами, знайте.

Все восемь участников подошли ближе друг к другу, и сначала никто не решался сделать первый шаг. Потом Бабочка протянула руку и положила её на плечо Тумана, и он ответил тем же. Фиалка шагнула в центр круга, Зодиак встал рядом с ней, а Скала и Карамель сомкнули кольцо с другой стороны. Лиса и Айрис, оставшиеся в зале, придвинулись вплотную, чтобы хотя бы краем ладони коснуться локтей своих друзей. Они обнялись так, что между ними не осталось ни щели, ни воздуха. Руки переплелись на спинах, плечи сжались, головы склонились к центру.

Эльф, Паутина, Чертёжник и Ворон стояли чуть поодаль, наблюдая за этим единением студентов. Никто не произнёс ни слова, потому что говорить было нечего. Все слова уже сказали, все планы уже обсудили, и теперь оставалось только одно – верить друг в друга. Затем этот круг медленно распался. Они отступили на шаг, но всё ещё держали друг друга за плечи, за запястья, за кончики пальцев. Туман, Бабочка, Фиалка и Зодиак повернулись к арене, где уже клубился белый дым, и направились к выходу.

– У вас всё получится, – кивнул Эльф с улыбкой.

Айрис проводила их тревожным взглядом, и её сердце болезненно ёкнуло, ведь сегодня все поменялись местами. Наверняка, Бабочка, Туман, Зодиак и Фиалка переживали так же, когда она с Лисой, Скалой и Карамелью проходили первое испытание. Теперь казалось, что выйти на арену не так страшно, как наблюдать за всем со стороны и не иметь возможности на что-либо повлиять. Главным утешением служило присутствие её Мистраля рядом. Хоть они держали маски и не могли коснуться друг друга, но душой она сейчас будто прижималась к нему всем телом, готовая раствориться в своих чувствах к нему. Дверь, которая захлопнулась за сокомандниками, невольно напомнила Айрис тот день, когда Эмиль поддержал её в минуту слабости и страха, а она в благодарность поцеловала его в щёку. Он будто подхватил её ностальгию и подошёл ближе, посмотрев на ту же дверь. Затем приложил ладонь к спине девушки, она вздрогнула, испугавшись того, что он делал в открытую.

– Все ушли на балкон, мы одни, – прошептал Эмиль.

– Осторожнее. Не надо так рисковать, – также тихо ответила Айрис, посмотрев на него взглядом, полным нежности.

Он кивнул, но руки не убрал, а стал подталкивать её к балкону. К перилам прислонились Паутина, Ворон и Чертёжник, явно переживавшие за своих подопечных. А вот Эльф выглядел расслабленно, ведь ему удалось пережить испытание, и теперь она находилась рядом с ним. Карамель и Лиса тоже пристально следили за тем, что происходило внизу. Скала же сначала не показывал, что ему интересно, но потом присоединился к девушкам. Айрис стала рядом с сестрой, а с другой стороны от неё расположился Эмиль.

Туман внизу двигался медленно, как живое существо, перетекая из одной части каньона в другую. Он то сгущался до состояния молочной пены, то рассеивался настолько, что можно было что-то разглядеть. С высоты трибун и балконов факультетов открывался лишь частичный обзор, потому что большая часть арены была скрыта пеленой. Спасало изображение на экранах, где шла прямая трансляция с летающих дронов, которые следили за командами.

Команда Астрариума вошла в туман первой. Они шли осторожно, прямо за Бабочкой, которая вела их за собой. Фиалка начала создавать купол из чистого кислорода, который не только помогал видеть друг друга, но и защищал всех от удушья. Видимость стремительно падала, это дезориентировало команду. Перед их глазами плыла белая муть, которая иногда казалась живой, потому что двигалась неравномерно. Но воздух оставался ровным, как в герметичной комнате, что усиливало ощущение полной изоляции. Причиной этому служило то, что над ареной возвели купол, такой же, какой был на первом испытании, который не позволял слышать не только лишние звуки с трибун, но и не давал возможности подсказывать участникам, ждавшим свою команду на балконе. Зодиак, который планировал полагаться на ночное небо, теперь казался растерянным, ведь звёзды скрылись за плотной завесой.

Когда туман немного рассеялся, сквозь его просветы показывались кусок трибуны или обрыв каньона. Группа замедлилась. Тишина навевала ощущение скрытой угрозы, ведь каждый звук, доносившийся из тумана, мог оказаться простым шорохом либо шагом соперника. И эта неизвестность пугала, заставляя ребят постоянно всматриваться в пелену.

Только лишь Бабочка сохраняла относительное спокойствие. Она тщательно прислушивалась к своему предчувствию, с паузами перешагивала каждую платформу. Остальные шли чётко за ней. Сами платформы, из которых состояло поле арены, казались прозрачными, а само дно каньона оставалось недосягаемым для глаз. Знание того, что там была страховочная сетка, не спасало. Однако организаторы турнира позаботились о том, чтобы участники не потерялись окончательно. В разных местах были закреплены небольшие магические маяки, излучавшие мягкий янтарный свет. Они являлись единственными ориентирами в этом туманном лабиринте. Но расстояние между этими маяками было немалым, и в промежутках между ними туман становился почти непроницаемым, заставляя полагаться только на интуицию и магическое чутьё.

– Кажется, я понял, куда нам идти, – заявил Туман, вглядываясь в пелену.

– Ну что ж, ведите нас, – пожал плечами Зодиак и обратился к своей девушке, – Ты могла бы немного расчистить небо над нами, чтобы я смог увидеть звёзды? Мне нужно понять, где наши соперники.

– Конечно, сейчас сделаю, – сказала Фиалка.

Туман теперь шагал наравне с Бабочкой. Они работали вместе, как единое целое. Он показывал направление, куда указывало ему предчувствие, а Бабочка выбирала безопасные платформы. Они шли, держась за руки. Фиалка прижималась к Зодиаку, ей было страшно здесь, несмотря даже на то, что она удерживала магический купол чистого воздуха.

Вдруг откуда-то слева послышался странный звук, который набирал силу, пока не оборвался глухим ударом. Затем последовал короткий взрыв, который напугал команду. На мгновение всё стихло, и тишина снова повисла над каньоном.

Друзья переглянулись. Бабочка чуть замедлила шаг, вступив на очередную платформу. Туман напряжённо стал вглядываться в пелену, пытаясь понять, откуда был звук. Зодиак снова поднял голову, но тревожно вздохнул. Фиалка же пыталась не думать о том, что произошло только что.

Внезапно свет ударил им в глаза. Почти ослепительная яркая вспышка пробилась сквозь пелену. Она продлилась не дольше секунды, но за ней последовал резкий, полный удивления крик. Он оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь гулкое эхо, разбегающееся по стенам каньона. Фиалка мгновенно прижалась к Зодиаку, а Бабочка и Туман, шедшие впереди, замерли.

– Кто-то упал, – заявил Зодиак.

– Мне так страшно, я не могу, я хочу выйти отсюда, – захныкала Фиалка.

– Успокойся, иначе твои силы перестанут работать, и мы задохнёмся, – твёрдо сказал Туман.

– Нам нельзя сдаваться. Наши же не отступили на первом испытании. Они стойко держались, двигались бодро и уверенно. Мы не должны упасть в грязь лицом, – добавила Бабочка.

– Как же нам понять, где соперники? Далеко ли? У нас совсем нет никакой защиты, – продолжала ныть Фиалка.

– Так расчисти мне небо, я попробую узнать, – раздражённо буркнул Зодиак.

– Да, сейчас…

– Всё, дыши ровно. Мы сейчас вместе. Нас никто не обнаружил, – сказал Туман.

Они остановились, чтобы перевести дух и дать Фиалке успокоиться. Зодиак тоже часто дышал, но от раздражения, а не от страха. Он чувствовал себя бесполезным в команде, ведь каждый исполнял свою роль, а он ничего не мог сделать. Наконец туман над ними слегка рассеялся, и он смог увидеть очертания звёзд. Зодиак мгновенно просчитал, сколько же они прошли.

– Мы сейчас где-то недалеко от середины арены, – сообщил он.

Ещё раз глубоко вздохнув, он прислушался к своему предчувствию.

– Несколько человек относительно недалеко от нас. Нужно держаться тише, – добавил Зодиак. – Чуть дальше… Мне кажется, что… они будто бы внизу… Наверное, это те, кто упали.

– Неужели целая команда упала? – удивилась Бабочка.

– Я не уверен. Но я чувствую нескольких человек внизу, – пожал плечами Зодиак.

– У меня такое чувство, что мы рядом с Золотым Яйцом. Рядом с ним никого нет? Что говорит твоё предчувствие? – спросил Туман.

Зодиак снова поднял голову к небу и прищурился, пытаясь понять свои ощущения, но тут голос диктора заставил всех вздрогнуть.

«Итак, дорогие друзья! Второе испытание Турнира «Четырёх Крыльев» подходит к своей кульминации. Платформы, парящие над каньоном, уже встретили участников своим коварством: одни из них держат крепко, а другие рассыпаются под ногами. Первый этап уже позади, и теперь ставки повышаются, ведь участникам необходимо не только устоять на ногах, но и найти «Золотое Яйцо», спрятанное в этом туманном лабиринте.

Команда факультета Артефактного Синтеза, увы, покинула арену. Все четверо её участников не смогли удержаться на платформах. Это горький урок, им явно не стоило полагаться на шумные артефакты, которые выдали их местоположение другой команде. Команда Аурической Инженерии двигается уже с осторожностью, потому что один из них упал. Теперь они проверяют каждую платформу перед тем, как наступить на неё. Это заставляет их идти медленнее, поэтому осторожность играет против них, ведь они теряют драгоценное время, пока другие команды двигаются быстрее. Энергетическое Сдерживание и Астрариум пока держатся полным составом. В каждой команде у них слаженная работа и распределены роли: пока один прокладывает безопасный путь впереди, другие надёжно прикрывают тыл.

Однако именно одна из команд сейчас ближе всех к Золотому Яйцу. Они не выбились вперёд, но их маршрут оказался наиболее кратким. Пока они не видят золотистый отблеск от трофея, но они уже рядом. До победы их отделяет ещё несколько прыжков. Теперь всё зависит от того, смогут ли они урвать победу или же это сделают соперники…»

– Он точно говорил про нас! – тихо воскликнула Фиалка. – Мы почти добрались!

– Значит, сойки недалеко. Надо быть осторожными, – сказал Зодиак.

– А ткачиков осталось трое, – заключила Бабочка.

– Идём дальше и следуем плану, – скомандовал Туман.

До этого момента плотной пеленой укрывавший арену туман начал медленно таять. В воздухе на соседней цепочке парящих платформ проступили силуэты. Четыре фигуры, двигавшиеся с той же осторожной размеренностью, что и они сами, но с чуть большей осторожностью в каждом шаге. Фиалка первой замерла, прижав ладонь к губам. Зодиак, не отрывая взгляда от соперников, медленно опустился на одно колено, чтобы стать менее заметным. Это были не ткачики, а сойки, ведь их команда оставалась полной.

Они двигались параллельно, метрах в сорока левее, и до сих пор оставались скрытыми из-за плотной завесы. Теперь же, когда туман рассеялся, стало очевидно: обе команды идут почти вровень. Сойки ещё не заметили их, так как все четверо смотрели строго вперёд на платформы впереди. Их лидер, высокий парень в тёмно-синей форме, продавил носком обуви платформу, и она прогнулась, но не рассыпалась. Сойки перебрались на соседнюю платформу, и Астрариум замер, оценивая дистанцию и возможность обойти соперников, но Туман, наклонившись к остальным, едва слышно прошептал:

– Не сворачиваем. Наш маршрут короче, а они идут по широкой дуге.

Фиалка, чьи глаза уже различили впереди, сквозь тающие клочья тумана, слабый янтарный отсвет, почувствовала, как сердце забилось быстрее. Золотое Яйцо было там – всего в нескольких прыжках, как и говорил ранее диктор. Тем временем Энергетическое Сдерживание, не подозревая о близости цели, сделало крюк вправо, обходя широкую расщелину, и теперь их путь удлинялся. У Астрариума появился шанс, но цена ошибки оставалась прежней – падение в бездну, поэтому спешить было нельзя.

Бабочка молча перешагнула на следующую платформу и жестом велела не отставать от неё. Туман шёл за ней, держась на полшага сзади, готовый подхватить, если она оступится. Следующей за ними следовала Фиалка, чувствуя, как подошвы скользят по гладкой поверхности. Зодиак замыкал группу, его взгляд метался между ногами товарищей и силуэтами соперников, которые уже начали замедлять ход. Видимо, они тоже заметили золотистый блеск впереди, но было поздно: вороны вышли на прямую, и теперь их разделяло лишь несколько прыжков. Сойки резко остановились, их лидер поднял руку, привлекая внимание остальных, и все четверо повернули головы в сторону цели. Они застыли, осознавая неприятную истину: их маршрут упирался в глубокую трещину, и им требовалось время на обход. На мгновение их взгляды встретились с воронами.

Туман сразу метнул воздушный поток на соек, они успешно заблокировали щитом его атаку. Но это дало время Бабочке, которая возвела сферу из камня, прикрывая за ней свою команду. На них в ответ обрушился шквал заклинаний, который стремился разрушить каменное укрытие.

– Что же нам делать? – запаниковала Фиалка.

– Мы должны завладеть яйцом, – сказал Туман. – Бабочка, только ты можешь знать, на какие платформы можно встать. Беги ты.

– А как же вы? – удивилась Бабочка.

– Мы тебя прикроем, – добавил Туман.

– Фиалка, давай вместе ударим волной стихийной магии, – предложил Зодиак. – Мы собьём их, и они упадут. У нас с тобой одинаковая магия, и, я думаю, она сможет пробить их защиту или по крайней мере задержит их и отвлечёт.

– Давай попробуем, – кивнула Фиалка.

– Туман, беги с Бабочкой, – сказал Зодиак. – У вас обоих больше шансов.

Зодиак протянул руку Фиалке, она вложила свою ладонь в его, и их пальцы переплелись. Фиалка почувствовала, как её собственная магия откликается на призыв Зодиака, и впервые за всё это испытание она не думала о пропасти под ногами. Они переглянулись, и в глазах было только полное доверие и единение. Они произнесли заклинание одновременно, и вода, поднявшаяся из ниоткуда, сформировалась в плотный снаряд, который с тихим свистом рванулся вперёд. Сойки успели создать щит, такой же, который поглотил атаку Тумана. Ударная волна обрушилась на него с глухим, тяжёлым стуком, похожим на удар о бетонную стену, и на мгновение показалось, что щит устоял.

Этого мгновения хватило. Бабочка рванула вперёд, перепрыгнула на следующую платформу, и Туман скользнул за ней, не отставая ни на сантиметр. В его воздушном потоке, который он поддерживал у ног, чувствовалась спешка. Позади Фиалка не отвела взгляда, и Зодиак тоже не ослабил хватки. Их энергия, слитая в единый поток, не рассеялась после первого удара – она продолжала давить, накатывая второй волной, и теперь на поверхности щита появились тонкие трещины. Они поползли от центра к краям, и каждый новый удар заставлял их расти. Сойки переглянулись, их лидер попытался усилить барьер, но было поздно – с третьим натиском вода пробила брешь, и щит осыпался. Осколки магии разлетелись в стороны, и на секунду противники остались беззащитными, их руки заметались, пытаясь собрать остатки защиты, но вода уже хлестнула им в ноги, сбивая с платформ. Одна из соек, девушка с короткими светлыми волосами, покачнулась, но её товарищ успел схватить её за плечо, и все четверо вынужденно отступили на шаг назад, прямо на платформу-ловушку, и в одно мгновение потеряли равновесие и рухнули вниз.

Фиалка выдохнула, когда магия отпустила её тело, и впервые за долгое время позволила себе оглянуться на Бабочку и Тумана. Они уже были в трёх прыжках от того самого места, где было Золотое Яйцо. Зодиак отпустил её руку, но их плечи по-прежнему были рядом, и он коротко кивнул ей, когда они, не сговариваясь, начали продвигаться следом за товарищами, но держась чуть позади, чтобы прикрыть их спины.

Бабочка, прыгнув на последнюю платформу перед целью, обернулась и помахала им рукой. Туман был уже рядом с ней, как снова послышался голос диктора, который сообщил, что команда Энергетического Сдерживания выбыла, и Золотого Яйца должны коснуться все, кто устоял. Кивнув, Зодиак ускорил шаг, и Фиалка последовала за ним, чувствуя, как подошвы уверенно находят опору, ведь Туман специально для них пометил платформы, по которым они с Бабочкой прошли. Когда они вчетвером взяли с платформы Золотое Яйцо, купол над ареной лопнул, как мыльный пузырь, и команду накрыл оглушающий звук аплодисментов. Туман с поля рассеялся, показав, где в это время шли ткачики. До заветного Золотого Яйца им оставалось недалеко, но они слишком медленно продвигались вперёд. А внизу по страховочной сетке карабкались упавшие сойки.

Айрис, Лиса и Карамель визжали и прыгали на балконе, крепко обнимая со всех сторон Скалу. За время испытания они почти сорвали голоса от переживаний за своих. Преподаватели-мужчины Астрариума радостно гоготали, хлопая друг друга по плечу, а Паутина едва не плакала. Когда Бабочка, Туман, Зодиак и Фиалка вернулись в зал, их встретили визгом, восторгом и крепкими объятиями. Преподаватели выразили свою гордость за каждого своего менти и поблагодарили за победу, которая казалась очевидной.

Через час ректор объявил результаты. На последнем месте оказались Артефактный Синтез, так как они выбыли первыми, третье место заняла команда Энергетического Сдерживания, потому что не сохранила свою команду и упала. На втором месте оказалась Аурическая Инженерия благодаря тому, что трое из команды продержались до конца. За второе соревнование победу присудили Астрариуму, которому жюри отдало больше всех баллов за сохранение полной команды и захват Золотого Яйца. А также дополнительно – за скрытность и слаженную командную работу.

Таким образом, за оба испытания Астрариум лидировал по баллам, и у них появился реальный шанс выиграть турнир. Айрис поймала волну общего ликования, когда они с командой снова оказались в центре всеобщего внимания. Под визг Лисы и Карамели она смеялась, обнимая девушек в ответ, и ловила на себе взгляд Эмиля, который стоял рядом с другими преподавателями. Его улыбка была сдержанной, но в глазах горел тот самый тёплый огонь, который она видела во время их тайных встреч. В эти мгновения она чувствовала себя очень счастливой: её команда снова победила, она была влюблена в мужчину, который отвечал ей взаимностью.

Жизнь Айрис вновь стала прежней. Днём она становилась обычной студенткой, сосредоточенной на учёбе, но вечером, когда коридоры института пустели, она продолжала встречаться с Эмилем в его кабинете.

Однако один из таких вечеров оборвался неожиданно, когда Айрис направлялась к зданию Оракулиона. Её окликнул магистр Морли и вежливо попросил задержаться. Девушка попыталась улыбнуться, спросив, в чём дело, но магистр лишь покачал головой, коротко ответив, что это касается её дальнейшей судьбы в институте и что этот разговор требует приватности. Ей пришлось согласиться.

Пока они шли по длинной аллее, Айрис перебирала в голове всё, что могло пойти не так. Может быть, кто-то догадался о её отношениях с Эмилем? Или это было связано с турниром? Девушка пыталась успокоиться и мыслить здраво, вспоминая, как хорошо всё у неё складывалось последние месяцы. За время пребывания в институте магистра Айрис узнала Морли достаточно хорошо – он был справедливым человеком, и если он позвал её, значит, разговор предстоял серьёзный. Предчувствие навевало тревогу.

Морли проводил её за здание Атриума, где располагался небольшой сад, и Айрис насторожилась. Почему он завёл её сюда? Может, не всё так уж и плохо и Морли хотел решить вопрос мирно? Но тут из-за каменных колонн вышло несколько фигур, таких же, кто раньше приходил за Эмилем в ту роковую ночь. Айрис хотела вскрикнуть, призвать свою стихийную магию, но тут Морли дёрнул её на себя и отбросил в руки похитителей. Они тут же схватили девушку, а к горлу приставили лезвие ножа.

– Дёрнешься – и тебе конец, – прошептал тот, кто держал её.

Айрис не могла поверить своим глазам. Она с ужасом смотрела на Морли, который представал перед ней совершенно другим человеком. Холодный, собранный, с блестящими от азарта глазами, он стоял в стороне, наблюдая, как его люди держали Айрис. Она хотела спросить зачем и почему, но лезвие ножа, прижатое к шее, не давало ей выдавить ни звука. Вместо этого Айрис лишь часто дышала, чувствуя, как горло сдавливает спазм.

Мысли девушки заметались. Она вспомнила, как Морли спрашивал её об Эмиле, как сам делился подробностями об их истории дружбы, чтобы втереться в доверие. Девушка судорожно пыталась призвать магию, но страх оказался сильнее, и она не смогла сосредоточиться даже на простом заклинании. Нож слегка надавил, и тонкая струйка крови потекла по ключице, заставив девушку задрожать всем телом. Морли сделал шаг вперёд и заговорил низким холодным голосом:

– Не трать силы, девочка. Ты здесь для того, чтобы твой дорогой Эмиль пришёл сам.

Он довольно усмехнулся, и Айрис осознала, что это было запланировано после того провала, когда она помогла Эмилю отбиться от похитителей. А позже в институт заявился сам Морли. Теперь всё вставало на свои места: он не просто наблюдал, а терпеливо собирал нужные ему данные, чтобы в один момент снова напасть.

Айрис изо всех сил пыталась не дать волю эмоциям и заплакать. В голове крутилась только одна мысль: как уберечь Эмиля и не дать ему прийти на помощь к ней. Ведь эта ловушка была предназначена для него. Магистр бесцеремонно взял её сумку и достал оттуда телефон. Айрис задёргалась, осознавая, что он собирался сделать. Один из похитителей грубо дёрнул её за волосы. Айрис ощутила, как отчаяние перерастает в ярость. Она сжала кулаки, смотря, как Морли что-то напечатал в её телефоне и отбросил его в сторону.

– Ты сама виновата, – произнёс он, – что слишком доверчива и предана. Это всегда губит таких, как ты.

Девушка почувствовала, как её счастливая жизнь трещит по швам. У Морли явно были сведения, касающиеся её личной жизни с Эмилем, и сейчас он использует эту связь в своих целях. Внутри Айрис всё похолодело, когда она поняла, что их любовь с Эмилем, которую они так тщательно оберегали, больше не была тайной. Их счастье, казавшееся таким прочным, сейчас висело на волоске.

– Пока мы ждём, открою тебе глаза, – продолжил Морли после недолгой паузы. – Эмиль не любит тебя по-настоящему. Он до сих пор верен своей Вивьен, ведь артефакт, который он создал, был её проектом и идеей. По этой же причине он два года назад оттолкнул студентку, до безумия влюблённую в него. После его отказа, от горя она сбросилась с башни. Поэтому про него ходят слухи, что он чёрный вдовец. Так оно и есть, просто он продолжает любить свою единственную невесту.

Айрис не хотела этому верить. Всё её существо отчаянно цеплялось за ту картину мира, где Эмиль принадлежал только ей. Она знала о той студентке из дневника Сфинкса и о Вивьен от самого Морли, но не от Эмиля – он никогда не говорил о них. Также оказалось, что он умолчал о том, что артефакт был изначально связан с его невестой. И как оказалось, артефакт являлся памятником его единственной любви к Вивьен, а Айрис была лишь временной гостьей в его мире. Ей хотелось крикнуть Морли, что он ошибается, что Эмиль изменился, что она сама видела его глаза, когда он смотрел на неё – в них не было места другой женщине. Но она понимала, что эти слова будут лишь мольбой, а не доказательством. Морли наблюдал за ней с терпеливым ожиданием, и Айрис почувствовала, как в ней растёт глухое сопротивление. Она сжала кулаки, приказывая себе не верить. Она любила Эмиля, и это была её истина, и Морли не мог её отнять. Но холод в груди не отпускал.

Эмиль пришёл через несколько минут. Увидев, как Айрис стояла, стиснутая чужими руками, он перешёл на бег, но ему не позволили приблизиться.

– Значит, за мной охотился именно ты, – сказал Эмиль и добавил с сожалением: – Как ты можешь после всего, Алистер?

– Ты отлично знаешь причину. В прошлый раз она помешала случиться нашей встрече. Тебе придётся пойти со мной, если не хочешь, чтобы твоя «менти» пострадала, – ответил Морли.

– Отпусти её, и тогда я пойду добровольно. Если ты этого не сделаешь, мне придётся вступить в бой. Нас услышат боевые маги и придут за вами. Кого-нибудь из вас точно повяжут, но я не хочу, чтобы Айрис пострадала. Не обязательно разговаривать «так», со мной можно договориться.

– По-моему, это не в том положении, чтобы ставить условия, – усмехнулся Морли.

– Ошибаешься, ведь именно я нужен тебе, так? Я создатель артефакта, секреты которого ты хочешь понять, и только я знаю, как он работает. Отпусти ещё Эль-Саеда и Хендерсона. Тогда я расскажу и покажу, как он работает. Без уловок и утайки.

– Ты всегда был наглецом. Почему я должен верить тебе на слово? Мне нужны гарантии.

– Больше всего на свете я не хочу, чтобы страдали невинные люди и те, кто мне дорог. Повторяю: не трогай Айрис, и я пойду добровольно. Если ты отпустишь Эль-Саеда и Хендерсона, я расскажу всё. Они тебе не нужны. Да, они участвовали в разработке, но всего не знают. Тебе не придётся прибегать к пыткам и терять время. Лояльный, я буду полезнее тебе.

– Чтобы удостовериться, что ты не обманешь, заключим сделку на крови, – предложил в ответ Морли. – Это будет также гарантом с моей стороны.

– Я знаю, чем грозит невыполнение условий. Я согласен, – ответил Аллен.

– Эмиль, нет! – крикнула Айрис, и ей тут же закрыли рот рукой.

– Идёт, – заключил Морли.

Айрис отлично знала, что такое сделка на крови. Она требовала физического соединения судеб через боль и магию. Морли достал из внутреннего кармана короткий кинжал и провёл лезвием по своей ладони. Кровь закапала на землю, и он протянул руку Эмилю. Аллен стиснул зубы, но не колебался ни секунды. Он разрезал свою ладонь тем же кинжалом, и когда их кровь смешалась, воздух вокруг задрожал. Они вслух произнесли условия, которые обязались выполнить, и магия крови связала их нерушимой клятвой.

Морли удовлетворённо кивнул, и его лицо на мгновение смягчилось, ведь он наконец-то получил то, чего так долго добивался. Он махнул рукой своим подельникам, и те отпустили девушку. Её колени подкосились, и она рухнула на землю. Морли направился к выходу, и Эмиль, бросив последний взгляд на Айрис, наполненный болью и бесконечной нежностью, направился за ним следом.

Девушка попыталась вскочить, но снова упала на колени, глядя вслед удаляющейся группе. Слёзы, которые она так долго сдерживала, наконец полились по щекам. Она судорожно вдыхала воздух, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Айрис видела, как Эмиль уходил вместе с Морли, и смотреть на это было невыносимо. У ворот её Мистраль на мгновение остановился, повернул голову назад, и их взгляды встретились. В его глазах отразилось немое послание к ней – не терять надежды. Затем он скрылся за поворотом вместе с магистром Морли и остальными.

Глава 19. Сила артефакта

Айрис не помнила, как оказалась в помещении, но осознавала, что совсем не спала эту ночь. Её разум, казалось, только обрёл волю, и девушка смогла разглядеть, что её окружало. Мраморные стены с позолоченными крапинками украшали интерьер здесь, около кабинета ректора. Этими деталями был пропитан каждый уголок магического института. И именно они так сильно напоминали девушке об Эмиле Аллене.

Она чувствовала, что сейчас кто-то обнимал её. Рыжие длинные волосы падали ей на плечи, а худые руки обхватывали её спину, и корпус медленно покачивался в успокаивающем движении. Конечно, с ней сидела Кэтрин. Иначе и быть не могло.

Дверь кабинета приоткрылась, из него донёсся обрывок разговора, очевидно, телефонного, потому что ректор находился там один. Голос профессора Моргана прозвучал с непривычной хрипотцой, словно он сам не до конца верил в то, что говорил. Слова «Эль-Саед и Хендерсон» глухо промелькнули, но на сидящих девушек в коридоре они обрушились оглушительным звоном. Кэтрин резко выпрямилась, её пальцы, которые успокаивающе поглаживали плечи сестры, замерли. Айрис же вздрогнула, так как она знала, что за этой свободой стояла сделка, за которую Эмиль заплатил своей собственной жизнью. Всхлип, который девушка не смогла сдержать, прорвался наружу.

Фредерик Морган замолчал, затем дверь распахнулась шире, и на пороге показался он сам. Взгляд ректора встретился с глазами Кэтрин, а затем остановился на Айрис. Он сделал шаг вперёд, но не приблизился.

– Айрис Валуа, пройдите в мой кабинет, – с добротой в голосе сказал профессор Морган.

– Профессор, скажите, умоляю, – вскочила с дивана Кэтрин. – Адама Эль-Саеда и... их нашли? Они живы?

– Живы, – ответил он тихо. – Сейчас их перенаправляют сюда в лазарет института, где они будут находиться под охраной. Но... состояние парня тяжёлое. Профессор Хендерсон держится лучше, но ему тоже потребуется время на восстановление.

Айрис поднялась вслед за сестрой, хотя ноги почти не слушались её. Затем она переглянулась с Кэтрин, и девушки обнялись, мысленно поддерживая друг друга. И когда Айрис вошла в кабинет, ректор закрыл за ней дверь, отрезав её от Кэтрин.

– Боевые маги нашли вас вечером около здания Атриума, но вы не захотели отвечать на их вопросы. Я здесь, чтобы выслушать вас, мисс Валуа. Доверьтесь мне, ведь я ваш добрый друг, к которому всегда можно обратиться за помощью, – ласково, по-отечески сказал он.

– На моих глазах профессора Аллена увели... – начала свой рассказ девушка.

Фредерик Морган чуть поддался вперёд, его взгляд наполнился тревогой. Айрис продолжила со всхлипами, сжимая пальцами ткань своего платья.

***

Ему казалось, что время тянулось бесконечно или вовсе перестало существовать. До ушей доносился лишь глухой рокот мотора, который казался единственным ориентиром. Сначала он пытался считать секунды по сердцебиению, но оно в итоге сбилось в неровный ритм, по которому стало невозможно отмерять проходящие минуты. Его тело вскоре затекло, а связанные за спиной руки онемели. Эмиль осознавал, что его везли, но куда не знал, хотя и пытался уловить звуки за пределами салона, но догадаться было нереально, ведь ему завязали глаза перед тем, как затолкать в машину. Похитители молчали, как и их главарь, оказавшийся Алистером Морли, который был его другом ещё со времён учёбы в институте. Боль от предательства пронзала мужчину. Конечно, в голове всё вставало на свои места, ведь теперь у Эмиля было достаточно времени, чтобы всё проанализировать.

Алистер знал о мечте Вивьен, о её проекте, так как она делилась с ним деталями. И обо всём догадался, когда объявили научный прорыв в магии прорицания. Огромной ошибкой стала утечка информации о том, кто был причастен к созданию такого мощного артефакта. Похитить студента было проще всего, но Адам не дал то, чего хотел Алистер. Тогда похитили Хендерсона, вероятно, решив, что именно он собирал артефакт. Но Эмиль не понимал, почему Алистер сразу не пришёл за ним после похищения «Ока Шепчущих Ветров».

Машина вдруг остановилась, но Аллен не почувствовал облегчения. Затёкшие ноги отказывались слушаться, когда его вытаскивали наружу. В нос ударил прохладный влажный воздух, который был пропитан запахом земли и ржавчины. Не дав опомниться, его повели вперёд, схватив под локти. Эмиль спотыкался, но похитители не замедлили шага. Затем он ощутил ступеньки, вроде бы каменные, судя по звуку, ведь его глаза оставались завязанными. Спуск казался долгим, он считал ступеньки, и когда счёт остановился на пятнадцатой, одна нога соскользнула, и он едва не упал, но его грубо выправили. Эмиль почувствовал запах цемента и застоявшегося воздуха и слышал, как эхо шагов отскакивало от стен. Это означало, что помещение, куда его привели, было просторным или с высокими сводами. Где-то сбоку капала вода, ему было слышно, как капли разбиваются об пол.

Наконец, его остановили и толкнули в спину, чтобы он присел. Повязку по какой-то причине до сих пор не сняли, поэтому ему приходилось прислушиваться. Вокруг двигались люди, судя по шагам, шороху одежды и звяканью металла. Они что-то двигали и расставляли. Затем наступила пугающая тишина, когда шаги удалились. Минуты тянулись, оказывая моральное давление. Эмиль не сразу понял, что это была такая пытка. Чуть позже, когда он привык к тишине, он смог расслышать чьё-то ровное и размеренное дыхание. Кто-то стоял неподвижно совсем неподалёку всё это время, пока он сидел, прикованный к стулу. Почему он молчал и, вероятно, смотрел, и чего ждал, Аллен не мог догадаться. В этом ожидании не ощущалось ни жалости, ни злости.

Вдруг свет резко ударил по глазам. Эмиль сначала зажмурился, ведь уже успел привыкнуть к темноте, но затем всё же открыл глаза. Первым, что он увидел, было лицо Алистера Морли, освещённое тусклым светом лампы под потолком. Главарь стоял перед ним, скрестив руки на груди, и швырнул в сторону повязку, которую снял с Аллена только что.

– Ну вот, теперь можешь осмотреться. Считай это своим новым домом на ближайшее время. Здесь не так уютно, как в стенах института, но зато никто не будет отвлекать от работы.

Эмиль медленно осмотрелся вокруг, насколько смог, ведь до сих пор оставался привязанным к металлическому стулу, прикрученному к полу. Помещение оказалось с высокими бетонными стенами, украшенными узорами из штукатурки, и достаточно обширным, чтобы здесь поместилось много стеллажей с коробками, папками и книгами, столами, на которых лежали какие-то приборы, провода и пожелтевшие схемы. Он чувствовал, как холод пробирал до костей, ведь здесь не было ни одной батареи, ни обогревателя. Аллен перевёл суровый взгляд на Морли и с трудом разжал пересохшие губы:

– Мы заключили сделку, Алистер. Ты обещал, что когда я окажусь здесь, то освободишь Адама Эль-Саеда и Элиазара Хендерсона. Я здесь, отпусти их.

– Ты прав, я обещал, – ответил он спокойно, сделав шаг вперёд. – Но я не сказал, что сделаю это прямо сейчас. Сначала я должен увидеть, как «Око Шепчущих Ветров» заработает. А пока они останутся здесь, и ты тоже. Так что лучше не трать время на пустые напоминания, а подумай о том, как заставить ожить своё творение.

Эмиль сжал челюсть, ощутив, как внутри закипала ярость. Алистер обошёл его и через мгновение путы с его рук спали. Эмиль потёр запястья и размял плечи прежде чем встать. Морли же направился вглубь помещения, жестом пригласив его следовать за ним, и остановился у дальней стены, где стоял массивный металлический каркас, в центре которого стояло то самое «Око Шепчущих Ветров». Эмиль сразу узнал свой артефакт, он выглядел практически так же, каким он видел его в последний раз перед тем, как ректор забрал на хранение. Алистер положил ладонь на поверхность сферы, с нежностью пройдясь по ней подушечками пальцев.

– Зачем это всё тебе? – спросил Эмиль.

Магистр пристально всматривался в артефакт, не повернувшись к нему. Тот факт, что они находились в помещении одни, пробуждал соблазн и надежду. Аллен мог бы неожиданно напасть на Морли и попробовать сбежать. Но мужчина осознавал, что попытка не увенчается успехом, ведь наверняка подельники находились неподалёку, поэтому не пытался даже дернуться. Ему нужно было больше информации, по крайней мере понимание, где он находился и как добраться до выхода. Также то, что здесь удерживали Адама и Элиазара, останавливало Эмиля – их бросать ему не хотелось. Алистер Морли медленно убрал руку со сферы и обернулся к Эмилю.

– Ты спрашиваешь, зачем мне всё это? – переспросил он с наигранным удивлением. – Я думал, ты, как создатель, лучше понимаешь природу силы прорицания. Мы всю жизнь строим планы, просчитываем риски и надеемся, что приняли правильное решение. А теперь представь, что стало возможным заранее узнать, к чему приведёт каждый твой шаг. Я видел, как бизнесы успешных компаний рушились из-за одной ошибки, как умные, талантливые люди погибали, потому что не ожидали предательства. Я больше не хочу зависеть от воли случая. А ты создал то, что может от этого освободить.

Эмилю стало больно, когда человек, который был другом, упомянул предательство как пример. Какими же лицемерными словами Алистер разбрасывался, подумалось Аллену. Тот, кто предал, сам боялся предательства, какая ирония.

– С этим артефактом я обрету власть и построю свой порядок, который не будет зависеть от оков судьбы, ведь я буду знать, что произойдёт, – в голосе магистра Эмиль впервые уловил нотки страсти.

Эмиль слушал, не перебивая, но то, что Алистер сказал, ни напугало, ни удивило его. Он помнил, что Морли всегда был склонен к контролю, но теперь увидел, что это переросло в одержимость. Аллен спокойно добавил:

– Ты ошибаешься, если думаешь, что «Око» даст тебе власть над будущим. Тебе нужна определённость, но трагедия в том, что она не будет принадлежать никому и никогда. Ты не сможешь выбрать, что увидеть, а будешь вынужден принимать то, что артефакт покажет. Он не даст ответа на твои вопросы, а раскроет часть пути, которая неизбежно произойдёт.

– Я готов принять, что оно мне откроет, даже если это будет горькая правда. Предпочту знать, к какому результату приведёт мой выбор, – Алистер настаивал. – Я хочу избавиться от неопределённости.

– В каждом видении есть фиксированная точка, и чтобы ты не предпринимал, все действия приведут к ней. Ты станешь узником своего же знания, – с уверенностью заявил Эмиль. – Разве это та свобода, которой ты жаждешь?

Морли на мгновение замолчал, и Эмиль заметил, что его слова задели его. Но Алистер быстро взял себя в руки и ответил:

– Предпочту знать своё будущее, чем продолжить полагаться на случай. Начинай работу. Тот студент и преподаватель останутся здесь, пока не выполнишь то, что я прошу.

Эмиль посмотрел на артефакт и понял, что выбора у него нет. Не дать Алистеру воспользоваться «Оком» он не мог, это противоречило сделке. Эмиль ожидал, что Алистер отпустит пленников и ему удастся обмануть его, но магистр оказался умнее. Он подошёл ближе к столу, где лежал артефакт. Как создатель, Аллен знал каждую деталь, ведь практически сам собирал его своими руками. И знал, на что «Око Шепчущих Ветров» откликнется.

– Я уже выполняю свою часть сделки – объясняю, как работает артефакт, – сказал он. – Секрет «Ока Шепчущих Ветров» кроется в его названии. Для его работы необходимо два аспекта: маг с даром прорицания и маг со стихией воздуха. Это могут быть два разных человека либо один, но с обоими дарами. Вот почему Хендерсон не смог ничего сделать, как и Эль-Саед. Он хоть и прорицатель, но стихийный дар у него – огонь. Во мне же сочетаются оба дара, которые нужны.

– Так что же ты тянешь? Активируй его.

– Сначала мне нужно его осмотреть, чтобы не вышло ошибки или осечки. Мало ли, что вы тут с ним делали. Затем мне понадобятся абсолютная тишина и темнота, потому что так работает мой дар предвидения.

– Ты же понимаешь, что тебе не удастся обмануть меня? – процедил сквозь зубы Алистер.

– Мы заключили сделку на крови. Я не смогу этого сделать. Поэтому, если не хочешь, чтобы тебе стало хуже, отпусти пленников.

Алистер сомневался в каждом слове, которое говорил ему Эмиль. Но знал, что тот не мог соврать из-за сделки на крови, которую они заключили. Он почувствовал, как место пореза начинало зудеть, но не показал этого.

Будто в подтверждении своих слов Эмиль протянул руку к артефакту и закрыл глаза, сосредотачиваясь на своей магии. Когда ладонь легла на хрустальный камень, по его краям пробежали лучи ярких искр света, а внутри него поднялась дымка. Эмиль почувствовал, как артефакт впитывал его магию. На бронзовой пластине символы, выгравированные на ней, засветились, и Эмиль услышал тот самый шёпот, из-за которого дал такое название. В дымке начали проступать размытые образы, которые разобрать было невозможно.

В глазах Алистера блеснул голодный блеск, и он поддался вперёд. Для него это выглядело как чудо, и он не мог оторвать глаз от мерцающего камня. Эмиль продержал ладонь недолго и убрал руку. Грани камня замерцали снова и он погас, а дымка внутри медленно растворилась. Алистер нахмурился, глядя на погасший артефакт. Он не смог скрыть разочарования, ведь ему хотелось большего, но понимал, что Эмиль лишь продемонстрировал то, что артефакт отозвался на своего создателя. И для того чтобы продолжить, Алистеру было необходимо выполнить свою часть сделки. Магистр повернулся к выходу, поднёс два пальца к губам и издал короткий звонкий свист. Эмиль поймал себя на мысли, что уже слышал этот сигнал ещё в машине, когда его везли сюда. Мгновение спустя в проёме появилось два человека в чёрных куртках со скрытыми лицами за капюшонами. Алистер бросил им:

– Отпустите и выведите обоих пленников наверх. Никаких разговоров, просто доставьте их к мосту, где мы остановились, и оставьте. Пусть идут куда хотят. Но перед этим пусть Ларри наложит на них печать.

Подчинённые молча кивнули и исчезли в темноте. Эмиль слышал, как их шаги удалялись по лестнице. Он перевёл взгляд на Алистера, который теперь стоял, скрестив руки, и смотрел на него с холодным интересом. Морли не сказал ни слова.

– Что за печать? – поинтересовался Эмиль.

– У моего подчинённого уникальный дар накладывать печати молчания. Это своего рода подстраховка.

Эмиль задумчиво кивнул. Конечно же, Алистер не отпустил бы тех, кого пытал, без уверенности, что они не расскажут о нём полиции. Надежда на то, что за ним придут и спасут из этой дыры, таяла на глазах. Эмиль вздохнул, но не собирался отчаиваться.

Прошло около получаса. Когда Эмиль услышал, как где-то неподалёку открылась дверь, затем как послышались приглушённые голоса и приближающиеся шаги, он поднялся, затем напрягся, когда увидел Адама Эль-Саеда и Элиазара Хендерсона. Оба выглядели измученными: у Адама была разбита губа и подбит глаз, а Элиазар шёл, прихрамывая. Их руки были свободны, но они двигались медленно и осторожно, словно не верили, что их действительно отпустили. Вдруг их взгляды с Алленом пересеклись. Ужас отразился на лице Хендерсона, а Адам начал вырываться из рук подельников Морли. Но их продолжали вести, несмотря на сопротивление парня.

– Нет! Эмиль! – кричал Адам.

– Иди и не останавливайся! – крикнул Аллен ему вслед.

Алистер продолжал сидеть на стуле и с выгнутой бровью наблюдал за этой сценой. Эмиль смотрел, как Адама и Элиазара вывели к выходу по лестнице вверх. Затем снова наступила тишина. Только тогда он повернулся к Алистеру, который всё это время не двигался.

– Я сдержал своё слово, – сказал Эмиль. – Теперь ты знаешь, что артефакт работает. Но если я узнаю, что с ними что-то случилось после того, как они ушли, я разобью артефакт на куски.

– Мы заключили сделку, они свободны. А ты остаёшься и мы продолжим.

Аллен снова поднёс ладонь к артефакту и закрыл глаза. По граням опять пробежали тонкие нити света, а дымка внутри камня закружилась, и в ней начали проступать размытые силуэты. Алистер крепко схватил Эмиля за запястье, чтобы тот не мог вырваться. Его глаза жадно впились в мерцающую дымку, где постепенно формировалась картинка. Он замер, всматриваясь в видение, а Эмиль почувствовал, как магические силы стремительно покидают его.

– Остановись, – прошептал Аллен. – Я больше не могу...

Но Алистер только сильнее сжал его запястье, впиваясь пальцами в кожу прорицателя, и рявкнул в ответ:

– Нет.

Эмиль попытался вырвать руку, но хватка Алистера оказалась стальной. Артефакт вытягивал из него остатки магии, а в дымке картинка становилась всё чётче. Видение длилось недолго, но Эмиль начал дрожать, едва держась на ногах. Струйка крови стекла по его подбородку, капая на рубашку.

Алистер наконец заметил кровь и разжал пальцы, отпустив Эмиля, и тот опёрся о стол, вытирая нос тыльной стороной ладони. Дымка в сфере медленно растворилась, грани камня потускнели, и артефакт снова стал безжизненным. Алистер довольно посмотрел на артефакт и затем перевёл взгляд на измождённого Эмиля.

– Отдыхай, – сказал он без намёка на сочувствие. – Продолжим позже.

Он развернулся и направился к выходу. Шаги затихли в коридоре, затем послышался характерный щелчок дверного замка, и в помещении воцарилась тишина. Эмиль обессиленно сполз на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Он закрыл глаза, с ужасом осознавая, сколько ему предстояло быть пленником. Но мысль о том, что Адам и Элиазар были свободны, хоть и с печатью молчания, радовала его.

Однако тот факт, что его оставили одного с артефактом, дарил надежду. Хоть сейчас он снова не мог им воспользоваться, но спасительная идея промелькнула в его сознании. В мысли проникла Айрис, и он невольно вспомнил, как она признались ему, что видела сон с ним до их знакомства, и как Элиазар произнёс его имя, не выдержав пыток Адама. И в этих пророческих снах мелькало «Око Шепчущих Ветров». Эмиль задался вопросом: если артефакт создал между ними связь, то вдруг она до сих пор работала?

***

Конечно, Эмиль не мог проверить свою теорию, но оказалось, что она действительно работала. Каждый раз, когда Алистер заставлял его активировать артефакт, Айрис мучили кошмары. Так продолжалось несколько недель. Разговор с ректором не помог девушке, хотя она и не стала скрывать правду – за исключением их тайной любви с Эмилем. Поскольку только Айрис видела, как похитили профессора Аллена и что главарём преступников оказался магистр Морли, ей могли не поверить. Чтобы полиция начала проверку в отношении Алистера, требовались доказательства: одних показаний Айрис было недостаточно.

Радовало лишь то, что ректор поверил девушке и пообещал помочь раздобыть необходимые улики. Однако допросы Сфинкса и Моржа не принесли результатов. Они не помнили, кто их похитил и зачем. Единственное, что им удалось рассказать, – что они видели Аллена в руках похитителей. Где именно они находились, мужчины тоже не знали. Казалось, расследование раз за разом заходило в тупик. А знание о том, что Алистер делал с Эмилем, причиняло Айрис невыносимую боль. Но она не сдавалась.

Кэтрин часто навещала Адама в лазарете, и однажды Айрис решила составить сестре компанию во время очередного визита. Сфинкс сидел на краю койки и задумчиво ковырял ложкой овсяную кашу. Он выглядел бодрее и здоровее. Когда дверь отворилась, он поднял голову и, увидев Лису, улыбнулся, а затем, заметив рядом с ней Айрис, кивнул её в знак приветствия. Лиса быстро подошла к нему и вытащила из рюкзака спелое манго.

– Твоё любимое, – в голосе девушки отчётливо послышалась чистая нежность.

Сфинкс взял фрукт и, повертев его в руках, и вдохнул его сладкий запах. Он тут же отложил кашу в сторону и принялся чистить манго, аккуратно срезая кожуру. Айрис присела на табурет напротив койки, сложив руки на коленях. Она внимательно смотрела на Сфинкса, но без лишней настойчивости. Когда он откусил первый кусок манго и блаженно прикрыл глаза, она решилась спросить.

– Я понимаю, как тяжело возвращаться к страшным воспоминаниям, но мне необходимо знать подробности. Ты помнишь, где вас держали? Хотя бы каким было это место?

Парень молча протянул Лисе кусок манго, затем сглотнул, вытер губы тыльной стороной ладони и покачал головой.

– Это была комната без окон – холодная и влажная. Скорее всего, подвал, но я не уверен, – ответил он и протянул Айрис ещё один ломтик.

– А профессор Аллен? Ты говорил, что видел его, – не сдавалась Айрис и наклонилась чуть вперёд.

Адам отложил манго и посмотрел в сторону, собираясь с мыслями.

– Только один раз, когда нас выводили оттуда. Я не ожидал, что он там окажется, начал протестовать и вырываться, но он крикнул мне не останавливаться и уходить оттуда.

– А главарь? Тот, кто руководил всем? – спросила Айрис, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Такое чувство, что видел, но никак не могу вспомнить его лица. Прости, Зефир, я бесполезен.

– Это неправда, – заявила девушка. – Нам просто нужно найти доказательства против этого Морли.

– Почему ты так уверена, что это дело рук магистра? – удивился Сфинкс.

– Обвинять такого высокопоставленного мага довольно смело и рискованно, понимаю, но я не вру. Хочешь знать, почему Эмиль оказался там? – голос Айрис дрогнул, и она вздохнула прежде чем закончить: – Такой была сделка с Морли. Он должен был рассказать и показать, как работает «Око Шепчущих Ветров», взамен на ваше освобождение.

Брови парня дрогнули, когда Айрис произнесла имя профессора, затем задумчиво отвёл взгляд.

– Ты слишком много знаешь для обычной студентки, – подметил он с намёком.

– Пока тебя не было, сложилось так, что она заняла твоё вакантное место любимчика, – подмигнула Лиса, сложив ногу на ногу. – И не только.

– Не начинай, – закатила глаза Айрис. – Говорила же, что больше не злишься.

– Не злюсь, но кусать не перестану, – буркнула Лиса.

Айрис вздохнула от того, что Кэт до сих пор обижалась на то, что она не сказала ей про отношения с Эмилем. Но они вообще никому не раскрывали этой тайны. При мысли об Эмиле на девушку обрушилась очередная волна тоски и чувства вины. И она вскочила с табурета и присела на корточки перед Сфинксом, схватив парня за руки.

– Адам, умоляю тебя, помоги найти его. Я не могу так больше. Каждый раз я вижу во снах, как Морли заставляет его пользоваться артефактом до изнеможения. Он ведь из-за меня пошёл с ним... – Айрис всхлипнула. – Морли схватил меня... Вынудил его...

Сфинкс убрал свои руки, поднявшись с койки, присел на корточки перед Айрис и обнял девушку. Взглянув на Лису, он дёрнул бровями в молчаливом знаке. Она опустилась к ним и обхватила сестру позади. Айрис позволила себе разрыдаться впервые перед кем-то, а не лежа под одеялом один на один с собой.

– Ты не виновата, сестрёнка, – тихо прошептала она.

– Я не всемогущий, Айрис, – ответил Сфинкс. – Я не знаю, как ему помочь.

Слова прозвучали в голосе девушки оглушительным набатом. Ей показалось, что парень даже не хотел попытаться и сразу отмахнулся, не задумавшись. Она высвободилась из объятий и, вытерев слёзы, поднялась.

– Тогда извини за беспокойство, – процедила девушка сквозь зубы и направилась к выходу.

Сфинкс раздражённо выдохнул в потолок и поспешил нагнать девушку в коридоре. Лиса звала сестру, но та не останавливалась, пока парень не схватил ту за руку и не развернул к себе.

– Чего ты хочешь от меня, Айрис? Я как и ты всего лишь прорицатель, которому позволено заглянуть в будущее без возможности повлиять на что-то. Я хочу помочь, просто дай мне время на подумать.

– Ладно, – поджала губы девушка. – Спасибо, Адам. Я тоже буду думать.

После выписки из лазарета Сфинкс почти не появлялся в общежитии. Лиса то и дело проводила с ним время в залах библиотеки Атриума. Он сидел за столом, окружённый книгами по магии восприятия, и делал пометки в блокноте. Айрис активно помогала в поисках, постоянно спрашивая, какие именно идеи посещали гениальную голову парня. Лиса тоже помогала, выискивая в книгах упоминания о связи между предметами и их владельцами.

Сначала они пытались использовать личные вещи Эмиля. Айрис принесла из его комнаты рубашку, в которой он обычно преподавал. Но ничего не вышло. Лиса предложила попробовать эмоции. Айрис вспоминала все приятные и яркие моменты, когда была вместе с Эмилем, но и это не дало результата. Сфинкс с итоге сделал очевидный вывод, что прорицатели слишком привязаны к будущему, чтобы читать настоящее. Айрис не сдавалась. Она часами на улице слушала шёпот ветра, пытаясь уловить хоть какое-нибудь видение, связанное с её Мистралем. Видения приходили, но не те, в которых она нуждалась.

Девушки уже почти отчаялись, когда однажды вечером в библиотеке появился довольный Сфинкс.

– Зефир, ты знала, что прорицатели могут объединять свои силы?

Айрис уставилась на него, широко раскрыв глаза, и отрицательно покачала головой.

– Я тоже не знал. Оказывается, если несколько прорицателей сосредоточатся на одном человеке или событии, у них может возникнуть общее видение.

– То есть, если мы вместе попытаемся вызвать видение и сосредоточимся на Аллене, то сможем увидеть его будущее? – спросила Айрис.

– Лишь фрагмент будущего, связывающий нас троих, – поправил её Сфинкс. – Если, конечно, такая связь существует. Чем больше прорицателей участвует, тем выше вероятность появления видения. Но есть и обратная сторона: оно может не возникнуть вовсе, ведь Эмиль связан далеко не с каждым.

– Ты вычитал об этом где-то? – спросила Лиса.

– Нет, Ворон подсказал, – ответил Сфинкс.

– Давай попробуем, – с решимостью предложила Айрис. – Сначала со всеми, и если не выйдет, то будем пытаться вдвоём.

Сфинкс кивнул. Привлечь к эксперименту всех студентов Астрариума оказалось несложно: каждому хотелось попробовать нечто новое, но ещё сильнее их объединяло желание помочь в поисках профессора Аллена, к которому все относились с теплотой. К ритуалу пришлось подготовиться особенно тщательно. Способ, которым каждый из прорицателей вызывал видения, отличался, поэтому для совместного обряда требовалось соблюсти сразу несколько условий. Ночью, когда звёздное небо было открыто Зодиаку, а ветер гулял по улицам для Айрис, Туман с набитым кальяном, Бабочка и Сфинкс собрались на заранее выбранной площадке неподалёку от арены и территории института. Оттуда было недалеко вернуться обратно, но достаточно далеко, чтобы им никто не помешал. Сфинкс разжёг небольшой костёр из бумаги и сухих веток, ведь только в его пламени он мог видеть видения. Туман устроился рядом со своим кальяном, а остальные приготовились к ритуалу. Оставалось лишь дождаться подходящего момента и сосредоточиться на профессоре Аллене. Лиса тоже пришла и наблюдала, стоя в стороне.

Прорицатели взялись за руки, замыкая круг. Бабочка держала в руках рубашку профессора Аллена. По обе стороны за плечи её удерживали: Зодиак, удерживая её за плечи и подняв голову к небу, и Туман, который затянулся кальяном и выдохнул дым прямо перед собой. Следом за ним стоял Сфинкс, всматриваясь в пламя костра. Круг замыкала Айрис, прислушивавшаяся к дуновению ветра.

Сначала был только треск костра, шелест ветра в листьях и тяжёлое дыхание Тумана, выпускающего очередное облако дыма. Зодиак первым ощутил вибрацию, которая прошла по его пальцам и передалась дальше по кругу. Бабочка сжала рубашку профессора, а Сфинкс увидел, как пламя костра вдруг вытянулось вверх.

В следующий миг всё исчезло, и осталась только картинка, которая возникла одновременно у всех пятерых. Гул голосов накрыл их волной: сотни людей кричали, свистели, топали ногами. Перед ними простиралась арена, а звук доносился с трибун. В центре арены стояла вся их команда Астрариума. Они стояли в кругу, обнявшись и положив руки на плечи друг друга. Гул трибун стал громче, и сквозь него прорвался голос комментатора, который объявлял название их команды. Взгляд видения сместился чуть в сторону, где стояли преподаватели. Их было по-прежнему четверо. И главный находился среди них – Эмиль Аллен. На его лице была едва заметная тёплая, почти отеческая улыбка.

Видение резко рухнуло, грубо возвращая всех в реальность. Перед ними снова появилось ночное небо, костёр и лица друг друга. Айрис открыла глаза и поняла, что её ладони всё ещё сжимают руки Зодиака и Бабочки, а по щекам текут слёзы. Сфинкс выдохнул и отвёл взгляд от потухшего костра. Туман молча выпустил последнее кольцо дыма, и оно рассеялось, не оставив следа. Бабочка прижала рубашку Аллена к груди.

– Господи... – прошептала Айрис, отвернувшись.

– Абалдеть, получилось, – удивился Зодиак.

– Хорошая работа, – подчеркнул Туман.

– В чём же она хорошая? – разочарованно спросила Айрис.

– По крайней мере мы знаем, что он будет с нами на третьем испытании Турнира. А мои видения всегда удачны, – ответила Бабочка.

– Мне нужно было знать, как ему помочь, а не это, – вздохнула Айрис.

– Если бы видения так работали, всё в мире было бы иначе, – подчеркнул Сфинкс. – Забыла, чему он учил тебя? Это была фиксированная точка, и она произойдёт в любом случае. Значит, способ найдётся, просто позже.

– Ты прав, – выдохнула Айрис. – Простите меня и спасибо большое за помощь.

Парни кивнули ей, а Бабочка улыбнулась. Все понимали: им удалось увидеть фрагмент будущего – тот миг, когда профессор Аллен будет рядом. Рано или поздно их пути непременно пересекутся.

В груди Айрис вновь расцвела надежда. Она по-прежнему не знала, как вытащить Мистраля из плена, но теперь была уверена: ей это удастся. Казалось, выхода нет, пока однажды судьбоносной ночью ей не приснился необычный сон.

Пламя свечи, стоявшей неподалёку, дрожало, выхватывая из темноты впалые щёки Эмиля и тёмные круги под глазами. Свет скользил по его лицу, то озаряя черты, то вновь растворяя их в тени. Эмиль сидел, прижавшись спиной к стене, тяжело и неровно дышал и сжимал в руках артефакт. Закрыв глаза, он едва слышно прошептал:

– В одном из своих снов ты впервые увидела меня – ещё до того, как мы встретились. А когда пришла ко мне, измученная кошмаром, в котором Хендерсон назвал моё имя похитителям, я всё понял. Дело в том, что, собрав артефакт, я решил испытать его. В то время мне ничего не хотелось, но я всё же пошёл на этот эксперимент. Мне было интересно, смогу ли я пережить потерю невесты и когда-нибудь вновь познать прекрасное чувство любви. Артефакт показал мне размытый и едва различимый силуэт девушки. Я понял, что в моей жизни появится кто-то ещё, но не знал, что этим человеком станешь ты. Артефакт связал нас. К тому же ты идеально совместима с ним: для его работы нужен прорицатель со стихией воздуха. Именно поэтому ты видела те сны каждый раз, когда использовали «Око Шепчущих Ветров». Я не знаю, сработает ли это снова, но, возможно, так мне удастся связаться с тобой. Когда Хендерсона и Эль-Саеда уводили, я услышал, как Морли приказал наложить на них печать молчания. Это уникальный дар одного из его подчинённых. Так он решил подстраховаться. Но, Айрис, если ты получишь это послание и сумеешь снять печати, у нас появится шанс переиграть его. Всё, что он сказал тебе, – ложь. Да, когда-то я любил Вивьен. И, чтобы почтить её память, завершил её проект – «Око Шепчущих Ветров». Но, когда артефакт показал мне видение, я смог отпустить её. Тебе же я действительно открыл своё сердце и душу. И надеюсь, что мы ещё встретимся. Ты не представляешь, как тяжело находиться здесь, в изоляции, не имея возможности даже связаться с тобой. Но если моя теория верна, ты услышишь мои слова. Я люблю тебя, мой Зефир.

Айрис подскочила на кровати. В голове всё ещё слышался хриплый и измученный голос Эмиля. Мысли крутились вокруг того, что ему удалось связаться с ней. И главное, что он сообщил про печать молчания, которая могла всё изменить. Она натянула первое, что попалось под руку, и выбежала в коридор общежития. Утренний свет только начинал накрывать территорию института, но Айрис уже неслась по улице к Центральному Корпусу к кабинету ректора.

Она ворвалась в приёмную без стука, чем вызвала недовольство секретаря. Фредерик Морган, только начавший работу, поднял взгляд от бумаг, и Айрис выпалила всё, что узнала из сна про печать молчания. Ректор сначала нахмурился, но когда девушка упомянула «Око Шепчущих Ветров», он приказал немедленно вызвать магистра охраны и двух лучших специалистов по снятию чар.

– Если это правда, – сказал он, – то у нас мало времени. Морли мог почувствовать подвох или подслушать профессора Аллена. Печати молчания снять непросто.

Айрис, всё ещё дрожа от напряжения, стояла у стены, пока ректор отдавал короткие приказы. Вскоре со Сфинкса и Моржа сняли печати молчания, и их повели в допросную, где они дали показания, доказывающие причастность Алистера Морли. В институте подняли тревогу, магистра немедленно объявили в розыск. К делу подключили полицейского с уникальным даром слежки, который мог восстанавливать цепочку перемещений с помощью касания. Переговорив с пострадавшими, полицейский уже докладывал, где находился Эмиль Аллен, вплоть до этажа и комнаты.