Око Левиафана

Глава 1. Топтеры и встреча

Эта книга посвящается моей жене Ольге и тем годам, которые мы жили в 17 микрорайоне города Зеленограда, ну, и конечно, тебе, Мыши.

Зной разлился над лугом, лес вдали словно плавился, плыл, все вокруг было подобно морокам. Мальчик шел по тропинке, обогнул бревно, рядом с которым был застарелый след от костра. Сел в тенёк раскидистого дуба и стал ждать. Через несколько минут кто-то зашуршал в траве. Мальчик прислушался и сел на корточки. Из травы выбежал мышонок. Он был темно-серый, а на его голове красовался почти идеальный белый ромбик.

Мальчик опасливо протянул указательный палец, и мышонок прикоснулся к нему своей лапкой.

Глава 1. Топтеры и встреча

Бррр, утро выдалось прохладное, но ехать было легко и хорошо. Солнце еле-еле светило из-за облаков. Спуск, небольшой мостик, в стороны брызнула стайка уток. В озере, которое, скорее, стоило бы называть прудом, отражается уже бледная полузакрытая луна - глаз Дракона Ночи. На берегу, как всегда, сидел рыбак-отшельник и глядел на недвижимый поплавок.

Дальше - неприятный подъем, каждый раз тяжело берется, но вот уже и уютная дорога, лежащая меж раскидистыми деревьями. Пока их ветви еще лишь слегка зеленеют предвестием будущих листьев. Жаль, что аллея очень короткая, тут всегда приятно проезжать. В любую погоду это место выглядит особенным, выбивающимся из здешнего ландшафта. Поворот направо и длинная, с милю, открытая местность. Прекрасный вид на холмы, еще недавно их верхушки были покрыты снегом, и холмы казались похожими на вулканы, а сейчас они по-весеннему неопрятно-грязные.

Ага, вот и друид со своим верным псом, стоит, закрываясь рукавом от ветра. Эта дорога была бы намного приятнее, если бы тут постоянно не дул пронизывающий ветер. И он, словно заколдованный, всегда дует в лицо, куда ни поедешь. Раскланялся с друидом, он благосклонно кивнул головой, как всегда строгий, без улыбки, ну, можно ехать дальше. Сегодня, наверное, пораньше вышел, обычно друида уже у оврага встречаю. Людей совсем мало, видимо дилижанс как раз недавно ушел. Приятный спуск, с полмили длиной, ведущий к мосту через речушку. Весь овраг до краев наполнен туманом. Туман даже чуть-чуть высовывает свои языки на мост, словно пытаясь схватить зазевавшегося путника, но солнце уже выпустило первые лучи, слегка выбивающиеся из-за облаков, так что речному чудищу до меня сегодня не добраться.

Странно, что не нет Лепрекона, обычно он роется в мусоре у того поворота. Видимо мусорная куча там выгодная, а сегодня не видно… ах, вот же его зеленая куртка, среди ветвей. Похоже, что он набрался своего зелья раньше времени и заснул в кустах. Ну что ж, привет тебе, Лепрекон, и хорошего дня.

Серый рыцарь вновь обгоняет, ну оно и понятно, он-то куда быстрее ехать может, не то что на этой старой развалине. Но бывает, что и я обгоню, или он меня только после большого моста нагонит.

Сейчас самый нелюбимый участок пути. Дорожка узкая, вечно перекопанная, того и гляди, свалишься, а у меня дел по горло сегодня, нужно десяток топтеров перепаять, так, и потом еще Гремлин какую-то работу должен принести. Ох, как же тяжело тут в горку идет. Ну ничего, поднажмем слегка.

Вот паровозы гудят, это значит - полпути уже есть. Дальше полегче пойдет: и с горочки, и дорога получше. Только люди идут впереди - проехать не дают, а мост узкий. Не разминешься нормально, вот и плетись еле-еле. Почти сразу после моста встречаю едущего мне на встречу добродушного гнома, его большой ящик с поклажей покачивается из стороны в сторону. Киваю ему, он лишь как обычно улыбается, интересно, куда он всё это возит каждый день?

Утро все же начинается приятно, фиолетовый кисель внутри головы спрятался, дверь за спиной тоже еле ощущалась. Почему-то в пасмурные дни всегда лучше. Всем хорошо в погожий солнечный денек. Но когда небо как свинцовая крышка лежит над внешним миром, то мир внутри головы успокаивается, перестает дробиться на кусочки в зеркальном лабиринте, фиолетовый мрак прячется, лишь иногда высовывая подлую ложноножку.

Ого, встретить Ведьмака тут было неожиданно, он, как всегда, проехал молча, лишь сурово поглядев. Его серые волосы были собраны в хвост, а кожаная потрепанная куртка развевалась на ветру. Ведьмак сумрачно и величественно ехал мимо. Слева уже виднелось очертание пагоды, и второй поворот к морю….

Миша пристально вглядывался в сторону поворота и…

…задумавшись, чуть не въехал в ограждение. Новое - еще вчера тут его не было. Из-за резкого поворота и торможения цепь слетела со звездочки. Так постоянно бывало на его велосипеде. Пришлось слезть, и тогда он обратил внимание на большую машину возле подъезда. Не то что он знал все машины в городе, нет, но эта прямо кричала, что она не местная. Рабочие выгружали из багажника множество сумок, а из приоткрывшейся задней двери была видна голова девочки с копной рыжих волос.

Словно проволочки на катушке от трансформатора – сразу подумалось ему.

Миша замер, глядя на эту девочку. В ней было нечто притягательное, слегка курносая, с почти круглым лицом, немного веснушек, подробнее было сложно разглядеть. Огромная улыбка, «чеширская» - сразу подумалось ему, - и эти прядки-проволочки блестят в лучах изредка выбегающего солнца. Она словно огненная принцесса. Эта девочка точно не местная, в их городе на полсотни тысяч человек, он если и не знал лично, то наверняка видел большинство людей его возраста. Девочка посмотрела в его сторону, явно не замечая Мишу, и он увидел глаза. Серые, цвета олова, чистого, только что расплавленного в тигле и выливаемого в форму в пасмурный день. Тигель мгновение назад снят с огня, и первая летящая капля, пока еще падает, имеет именно такой цвет. Цвет успокаивающего неба.

Она вроде тоже взглянула на него, тогда Миша засуетился, отвернулся, быстро нацепил цепь и поехал. По пути на работу ему еще встретился Дамблдор, он грузно перелезал через ограждение у магазина, а уже совсем близко к заводу он приметил Виконтессу с её неизменным пуделем. Хоть было и достаточно тепло, она вышагивала в старой замызганной шубейке, которая сейчас больше походила на наряд первобытного охотника- собирателя.

У ворот он пристегнул велосипед к ограде и зашел в бетонный куб здания завода ЭЛЛАД. На проходной его встретили дежурные, триста спартанцев, как звал он их про себя (правда, такое название они получили не из-за схожести ЭЛЛАДа с эллинами, а из-за футболок «Спартак», в которых они всегда ходили). Он прошёл через первую проходную, которую уже из-за спартанцев окрестил - Фермопилы. Ему всегда было интересно, что значит аббревиатура ЭЛЛАД, но он специально не спрашивал, как это расшифровывается. Эллад звучало очень гордо, словно из мифа. И ему нравилось считать себя греком из Эллады, этаким Дедалом и ваять топтеры, ну т.е. паять тостеры.

Впервые, когда ему предложили заняться пайкой, увидев, как он в подъезде чинит старую радиолу, Семён Евгеньевич (впоследствии Миша стал звать его Аладдином) спросил, не хотел бы такой сметливый мальчик поработать на него и паять тостеры (тут-то Мише и послышалось: «ваять топтеры», так как Аладдин разговаривал не очень внятно). А Миша сказал, что работа ему нужна, и он готов ваять что угодно, хотя предпочел бы чинить что-то знакомое.

Семен Евгеньевич засмеялся и сказал уже более разборчиво, что ему нужен человек, чтоб заняться ремонтом мелкой бытовой техники. Сейчас у него большая партия сломанных тостеров, и они с помощником не управляются, а еще много других дел. Миша сразу согласился, ему в радость было находиться где угодно за пределами дома, особенно когда в Око Левиафана сложно добраться, а по весне сквозь талый снег туда не пролезть.

Он был самым молодым на всем заводе. Заводом, конечно, это уже сложно было считать, остались лишь пара десятков комнат, а всю территорию давно сдали под офисы (сдали на опыты, домысливалось Мише), в одном из офисов он и занимался мелким ремонтом.

Миша прошел через пустую подвальную проходную, там начинали дежурить позже, зато открывали её уже около шести. А если пройти рано, то на мусорке можно найти что-то интересное. В прошлом месяце попался ему Spectrum в коробочке, целый и невредимый, его позже удалось успешно продать, жаль, что большая часть денег улетела на коммуналку, чтобы свет не отключили. Но и Мише кое-что досталось, на них удалось купить несколько объективов на барахолке, а уже сейчас они взлетели в цене почти в пять раз. Их он бережно хранил у Шаманки.

Аладдин уже пил кофе на своем рабочем месте. Он вообще пил много кофе, и только исключительно сваренный в турке, которую помещают в специальную кастрюлю с песком, и вроде даже зерна он сам обжаривал.

- Ох, Миша, сегодня паять мало, я вот схемы раздобыл, будем глядеть, что там в приемнике том, помнишь – говорил Аладдин с легким грузинским акцентом, а наименование свое получил за то, что на работе всегда ходил в тапочках с острыми носами, словно маг из Агробы, и рабочий халат у него был такого синего цвета, словно он не ремонтник, а звездочет. Еще среди его имен числились Арабская ночь, Хоттабыч, ну и собственно, Звездочет (конечно, так он звал Семёна Евгеньевича только про себя), а вот его помощник Витольд, как ни странно, никаких наименований не получил. Может, потому что Витольд и так было чем-то необычным, а может, и по другим причинам. Миша никогда не знал, как появляются у вещей, людей и зверей наименования. Но для одних они появляются сразу, а для кого-то просто не появляются. Он даже одно время составлял таблицы, пытаясь найти закономерность, но усилия его были тщетны.

Вот опять же, взять Гремлина. Вроде ничего общего с гремлинами у него и нет, но только присмотрись – сразу видно, что это Гремлин. Причем он отмечал, что стоило ему случайно обронить подобное прозвище, оно сразу прилипало, ну, т.е. человека так начинали называть, хотя, обычно, и не в его присутствии. Зная такую особенность, Миша старался не давать никому обидных прозвищ, разве что этот кто-то их действительно заслуживал.

Паяльник прогрелся, и Миша подготавливался к тому приятному ощущению, которое бывает, когда впервые за рабочий день опускаешь жало в канифоль. Как закипает смола, плавится, пуская струйку дыма, и повсюду разносится запах. Работа была Мише в радость. Она отвлекала от происходящего дома, от пьяных отца и матери. Работа стала его миром, его убежищем. Тут можно не думать, а просто паять, глядеть, как кусочки припоя сворачиваются в ровные круглые, блестящие капельки, стоит поднести к ним раскалённое жало паяльника. Прозванивать цепи в поисках обрывов. Пить сваренный Аладдином кофе. Изредка Миша даже ночевал тут, когда дома было совсем невыносимо, а бабушке докучать не хотелось.

Тут ему всегда снились странные сны. Про гигантского дракона, который застрял в еще более огромном слитке канифоли, а Миша с помощью огромного робо-паяльника должен был выплавлять его. О печатных платах из компьютерного теста, на которых он раскладывал дорожки из патоки, а потом запекал в изразцовой печи. В общем, этакие технические сны.

Обычно Миша усердно работал, не замечая ничего и никого вокруг, но сегодня у него из головы не выходила встреча с девочкой. Он всё пытался понять, что тут так назойливо напоминает о ней. Один раз он даже несильно обжегся, чего с ним не случалось уже несколько месяцев.

Медные волосы - проводки. Блестящие шарики олова - глаза. Она была вокруг. Вот в чем дело, эта девочка - медь и олово. И вокруг медь и олово. После разрешения загадки сразу стало легче, как только Миша понимал, что к чему, он всегда сразу успокаивался. И да, все тут напоминало о ней, но теперь он знал, почему это так и смог спокойно продолжать своё дело.

Когда паять было уже нечего, он откинулся на стуле и потянулся. Нужно обязательно встретиться с ней вновь. Только вот как… Он знает, где она живет, хотя бы примерно, не особо сложно будет найти именно её квартиру. А вот дальше как? Караулить её возле подъезда… Да... но она на Мишу вряд ли вообще обратит внимание, да и кто знает, судя по машине и виду её папы, может она без охраны из дома не выходит. Но, в любом случае, стоит попробовать. Что-то придумать…

Вечером он кружил на велосипеде неподалеку от её дома. Заходил в подъезд, усиленно размышляя, что бы такое сделать, как познакомиться с этой девочкой. Записка на дверь, камушки в окно, все как-то глупо, слишком по-детски.

Миша вышел во двор и залез на дерево. С его ветвей он видел окно её комнаты и её саму. Девочка сидела к нему спиной и смотрела на монитор. Кудряшки её волос светились в свете закатного солнца. Медные солнечные прядки. Она обернулась, и Мише показалось, что она его заметила, и тут ему в голову пришел отличный план, как познакомиться с ней. Только вот теперь нужно время, чтоб подготовиться - неделю или около того.

Девочка прошлась по комнате и, не глядя в окно, вышла в коридор. Миша сразу же слез с дерева, взял свой велосипед и покатил к дому. Нужно всё продумать. Он ехал в сторону заката, солнце было приятным, но фиолетовый студень внутри постоянно шевелился. А это значит, к вечеру будет плохо. Лишь бы перетерпеть, нельзя сейчас слечь надолго, ему нужна встреча с этой девочкой. Подъезжая к родному подъезду, он понял, что сегодня его ждет очередной приступ. От него не спрячешься, разве что полегче бывает, если на чердаке у Шаманки переждать. Но туда он сегодня добраться уже не успеет.

Дома было как всегда плохо, но хотя бы спокойно. Пьяный отец лежал у кровати в своей комнате, мать куда-то ушла, скорее всего, в поисках дополнительного количества алкоголя. Миша из последних сил смог заварить себе бабушкин чай. Пройти в комнату и закрыть замок.

Он лег на кровать, и перед глазами все исчезло, мир наполнился фиолетовым, однотонным фиолетовым, но таким, какого нет в спектре. Он был гораздо гуще и намного чернее. Сначала студень появлялся в центре поля зрения, как бы выползая из объектов, на которые смотрит Миша, а потом расползался по углам. Но хуже всего, что он ползёт и по мыслям. Мысли и так дробились, раскалывались, а еще часть из них наполнял студень. И думать становилось можно лишь то, куда он не заполз.

Миша лежал, почти не видя мир перед собой, пытаясь бороться, читать мантры, повторять слова. Считать. Но это было невозможно. Студень забирал слова. Ломал цифры. Становилось совсем плохо. Солнце уже зашло, и Миша глядел на полосу света, которую оно оставляло, последние лучи из-за горизонта. Такая полоса чуть отгоняла фиолетовое. Нужно было встать, выпить чай. Это могло поддерживать зыбкое ощущение реальности.

Но чтобы подняться, нужно ощущать мир. А студень забирал не только зрение, и даже не само зрение, а ощущение реальности вокруг. Почти постоянно Миша видел, т.е. ощущал, дверь за своей спиной. Как бы он ни повернулся, с ним всегда было ощущение, что за спиной дверь, она иногда поскрипывала, иногда из нее дул легкий сквозняк. Она была как бы и за спиной, но и в поле его зрения, сразу заслоняла собой обзор. Обычно это ощущение было мешающим. Но сейчас, когда фиолетовость заполоняла всё для того, чтобы ощущать мир, ему нужна была именно эта дверь. Стоило лишь правильно повернуться и обмануть Её. И тогда уголком глаза можно смотреть на вещи вокруг. Это неудобно, и приходится ходить с повернутой на бок головой, по-всякому выворачивать шею. Но зато можно делать хоть что-то.

Миша с трудом встал и взял чай, руки подрагивали. В коридоре хлопнула дверь, наверное, пришла мать.

- Сыночек, Миша – голос её был пьяным, но она, похоже, еще соображала.

- Мам, мне плохо, отстань.

- А что такое, как же, что случилось у тебя?

- Как обычно, ты знаешь.

Она постучала в дверь. Мише крайне не хотелось, чтобы кто-то его беспокоил, но он открыл. Так как все же любил её, а может даже и отца, несмотря на их беспробудное пьянство. По сути, мать была доброй, и всех жалела, только вот толка от её жалости было чуть, скорее лишь вред.

- Мишенька, ну как же так, ты же это...

- Мам, ну всё, мне нужно прилечь, мне на работу еще завтра после обеда.

- Ой, какой ты у меня молодец. Может тебе покушать нужно. Котлетцы вроде были.

- Нет, Ма, просто оставь меня в покое, мне нужен отдых.

Он снова завалился на диван. Сил хватало лишь на то, чтобы просто лежать. Казалось, что он тонет в фиолетовой фиолетовости, словно все цвета спектра перекрасили в фиолетовый. И мир состоит из красного фиолетового, зеленого фиолетового, синего фиолетового.

Взял книгу, пытался читать через приоткрытую дверь за спиной, получалось плохо, часть слов были зафиолетовлены, часть дробились, звонко гремя согласными, а к части нельзя было добраться из-за студня. Но, несмотря ни на что, книга немного отвлекала. Так за чтением он и уснул. Ночью Мише снился гигантский тигель с расклеенным оловом, из которого летят две невообразимых размеров капли, и бесконечные лабиринты медных проводков. Ему казалось, что он - электрон, и он запутался, не в смысле квантовой запутанности, а в смысле - заблудился в этих проводках. Он вроде должен течь вместе с другим по законам Ома, но он забыл, как это делать, и теперь бесцельно плутал в лабиринте. А высоко-высоко, переливалась разными оттенками серого, висели две летящих капли раскаленного олова.

Утром стало чуть лучше. Он лежал, не открывая глаз, и надеясь, что, когда откроет, за окном будет пасмурное серое небо. Серое небо всегда несло облегчение. Лежа под одеялом, Миша обдумывал план знакомства. В целом, все складывалось, но вопрос упирался в определенные затраты, а значит, задуманное возможно воплотить лишь на следующей неделе. А ведь это так долго, так нестерпимо долго. До того, как он увидел медновласую девочку, Миша легко переносил временные интервалы и в полгода, год. Мог без проблем накопить денег – на новую идею, как он называл – новый проект. Но, теперь в мире появилось она, и появилось, зачем спешить.

Но ничего не поделаешь, остается лишь работать и ждать, а это он умеет, лишь бы небо было серым ближайшее время, лишь бы не слечь надолго из-за фиолетовости бытия. Он собрался, перекусив тем, что было в холодильнике, и уже хотел выйти, но его остановил отец.

- Миша, это… – он был сильно пьян – ты мне не одолжишь, ну до… это, нужно, в общем.

У Миши было немного денег, и в другой раз он бы, скорее всего, дал. Но, теперь у него был новый проект, «Олово и медь» как он сам его окрестил, так что давать денег совсем не хотелось.

- У меня нету сейчас.

- Ну, сын, мне нужно, ты же видишь.

Да, он видел, слишком уж часто он такое видел, и с каждым годом становилось только хуже.

- Нет, не могу.

- Ага, так у тебя есть, ну надо мне, не могу, очень, чё ты, родному отцу – Он схватил Мишу за куртку.

Миша попытался вырваться. Тогда отец ударил, без размаха, но сильно. Такое случалось нечасто и не так, чтобы по лицу, но все бывает в первый раз. И Миша в принципе давно был достаточно силен, чтобы дать отпор, но не делал этого. Во-первых, он не мог представить, как это - ударить отца, даже такого, а во-вторых, боялся за мать. Ведь он обязательно отыграется на ней. Он злой, когда пьяный, он неадекватный и злой.

Миша вынул деньги из кармана, швырнул их на пол, резко вырвал руку из отцовской хватки и без слов вышел за дверь. Отец что-то кричал ему вслед, но преследовать не стал - он получил, что хотел, остальное ему было не важно.

Кровь капала из разбитой губы, но мир стал удивительно ясным. Словно этим ударом его швырнули в настоящее. Сел на велосипед и покатил по знакомому маршруту, лишь слегка изменив его, чтобы прокатиться вокруг дома медновласки.

Её Миша не встретил, но это было не важно. Он полностью придумал, что и как, рассчитал их знакомство до мелочей. На следующей неделе после зарплаты. Этот план ему так нравился, что он непрерывно прокручивал его у себя в голове. Смакуя каждую деталь, полируя шероховатости и дорисовывая мелкие штришки. Так, думая над своим планом, Миша доехал до проходной.

На работе Аладдин многозначительно посмотрел на Мишу.

- Я, это, с лестницы упал.

- Ну-ну, - ответил тот и тихо добавил, - Тоже мне, Тайлер Дёрден.

Пайка шла отлично, он отвлекся от всего и погрузился в мир канифоли, припоя и паяльного зноя. Шипение, дымок, бесформенный кусочек олова превращается в прекрасную серую каплю, касание... и нужно правильно убрать жало паяльника, на Мишин взгляд, это было самым важным. Правильное убирание жала - как раз то, на что многие не обращают внимания, и то, что отличает мастерскую пайку от обычной. Миша паял мастерски.

Время шло быстро. Семён позвал Мишу перекусить. Еды у того собой не было, но Семён это и так понимал, он сделал бутерброды и приготовил кофе.

- Садись, Миша, покушаем.

Миша сел и с аппетитом откусил от бутерброда с докторской колбасой. Вот некоторые умеют делать бутерброды так, что даже самая простая колбаса и хлеб получаются вкусными. Сам он никогда не мог так точно нарезать кусочки, чтобы их сочетание создало новое блюдо, у него получался лишь хлеб с колбасой, а не бутерброд.

- Семен Евгеньевич, а вам кто-нибудь говорил, что вы делаете отличные бутерброды?

- Да, что там, это ты просто есть хочешь.

Да, есть Миша действительно хотел. Тем более, что сегодня он решил не возвращаться домой, а поехать к Шаманке. А до нее на велосипеде около восьми километров.

Шаманкой он звал свою бабушку. Она действительно была из шаманского рода, но сама она уже камланием не занималась, и даже почти не верила в подобные сказки. Пол жизни она служила в каких-то столь секретных войсках, что засекреченными становились даже те, кто узнавал имена тех, кто знал названия этих войск – как часто шутила она сама.

- Нет, всё же вы прекрасно готовите бутерброды, эта самурайская точность кусочков сыра и колбасы, идеальная пропорция. Думаю, такие бутерброды можно в ресторане подавать.

Семен засмеялся.

- Ага, открою столовую свою, как раз наша, эллинистическая, загнулась.

- А что, в жизни всякое пробовать нужно, я вот тоже не знал, что хорошо могу паять, пока не попробовал.

- В чем-то ты прав, но я впервые слышу, чтобы кто-либо хвалил мои бутерброды.

- Ну не знаю, вы повспоминайте, может словами никто и не хвалил, но все как бы понимали, что бутерброды вы лучше делаете. И дети, например, именно вас просили сделать, а не маму.

Семен задумался.

- А знаешь, ты, кажется, прав. Даже жена, хоть и готовит всегда, а бутерброды она не делала, меня просила. Ты, Миша, иногда можешь углядеть самую суть вещей… Ты знаешь, если вдруг тебе…- Семён запнулся – из-за падения с лестницы нужно где-то переночевать, ну не дома, ты скажи, я могу ключи от мастерской оставить, тем более тебе уже давно пора свои ключи иметь, ты тут половину работы делаешь. Или вообще приходи к нам, жена рада будет, да и ребятня с тобой любит играть.

- Не, спасибо Вам, честно, спасибо. Но я к бабушке поеду сегодня, у неё какое-то время поживу. Туда, правда, на велике подольше ехать, но это не страшно.

- Ну, смотри, а ключ я тебе все равно сделаю, мало ли что.

- Спасибо.

Миша доел бутерброд, сидел и прихлебывал горячий, горький кофе.

- Как ты его без сахара пьешь, не пойму. Люблю кофе, но он горький - жуть.

- Знаете, Семён Евгеньевич, кофейная горечь помогает не забывать о том, что жизнь, в сущности, не бочка меда с ложкой дегтя, а вполне себе полновесный бочонок с дегтем. И даже если кто-то умудрился сделать деготь цвета меда, сути это не меняет.

- Это, Миша, ты хорошо загнул, но я всё же предпочту деготь цвета меда, тогда можно нос заткнуть и, подумаешь, что медку хлебнул. Смотрю, сегодня тебя депрессивные мысли одолевают, ты знаешь что, езжай домой, пораньше - ну не домой, то есть, в общем, ты понял.

- Спасибо, но я еще бы попаял, это успокаивает.

- Ладно, смотри сам.

После работы Миша отправился в путь. Часть дороги до бабушки была заасфальтирована, но под конец придется проехать по пересеченной местности, и хоть подобие дороги там сохраняется, больше она становится похожа на широкую тропу со множеством луж. Можно, конечно, поехать, с другой стороны, вдоль трассы, но Миша не любил ехать по обочине, там сплошная пыль и постоянный поток машин.

Хоть ему было и не совсем по пути, но всё же он проехал мимо дома медной девочки, испытывая тайную надежду на встречу. Сделав несколько кругов по окрестностям, и не встретившись поехал по Степной улице мимо Тристрама. Так он называл баптистскую церковь, которая издали, особенно в предгрозовую погоду, напоминала церковь из игрыDiablo. Проехал мимо пересечения Степной и Морской. Тут был поворот на неприметную тропку, что выходила на пустырь. Почти полпути он уже проехал.

Вот развилка, одна дорога ведет к Шаманке, а другая к Оку Левиафана…

Глава 2. Око Левиафана

Миша нашел это место, когда ему только исполнилось восемь. До этого времени все было хорошо. Не идеально, но, можно сказать, хорошо. Отец работал - да, уже бывало, что выпивал, но в меру, и почти без последствий. А потом началось. Когда закрыли их фирму по производству мебели. Он запил уже серьезно. Почти каждый вечер Миша слышал из родительской комнаты скандалы, которые пытались заглушить музыкой. Иногда звуки падающих предметов, а изредка даже ударов. После таких дней мама ходила в темных очках, или с большим количеством косметики.

А к Мише вновь стали возвращаться почти покинувшие его проблемы с психикой. Фиолетовый студень еще не заполнял пространство, но уже отчетливо показывал свои отростки на границах предметов. Дверь, о которой Миша уже почти позабыл, вновь становилась видна, она не закрывала обзор как в детстве, а висела полупрозрачным призраком. И слова, самое тяжелое, так как он только научился нормально читать. Слова начали разваливаться, согласные отчетливо дребезжали, очень противным звуком, а гласные плавились, растворялись, словно в кисель, так что многие слова приходилось угадывать лишь по тем неприятным согласным.

Раньше, пока жива была прабабушка, было легче. Она как-то умудрялась снимать самые тяжелые симптомы, но её не было уже больше года. И единственное, что мог сделать Миша, это уходить из дома как можно чаще и как можно на больший срок. Так он скитался по пустырям за городом. И там оказалось, можно отыскать очень много всего интересного. Свалки были полны чудесных вещей. В оврагах были великолепные вишни и сливы, видимо, раньше там были сады. Река хоть и грязная, с кучей мусора, тоже была по-своему прекрасна.

Он начал искать эту странную красоту. Нужный ракурс, нужный свет - и мир преображается. Мусор, если и не исчезает из поля зрения, то становится гармонично вписанным в пейзаж. Так, сидя на одном из холмов на закате и смотря в сторону автомобильной свалки, он отчетливо разглядел динозавров, в которых превратились остовы старых машин. Свет заходящего солнца преобразил мир вокруг, стер все лишнее и оставил лишь красоту. Он несколько дней приходил поглядеть на это доисторическое пастбище. И динозавры хоть и не двигались, но казались живыми и более реальными, чем весь остальной мир.

И в тот год он нашел Око Левиафана. Миша часто ходил вдоль высокого бетонного забора, в подтеках краски, и не задумывался о том, что же за ним, и вот в один из дней секция забора обвалилась, и туда стало можно свободно попасть. На вид там был такой же изрезанный холмами и оврагами пустырь. Но, пройдя вдаль, Миша обнаружил огромную воронку, словно тут был карьер по добыче полезных ископаемых. Закрученная дорога серпантином спускалась вниз к небольшому озеру, и на втором обороте была дверь.

Замков на ней не было, ручка просто открывалась, и Миша решил взглянуть, что там. Место оказалось очень странным. Это была отчасти пещера, отчасти здание. Многие тоннели были освещены. Вернее, когда Миша только пришел туда, электричество было отключено, но стоило включить рубильники в щитке, и поменять пару предохранителей, как повсюду загорелись лампочки. Это было очень странно и удивительно. В девяностые годы тут просто обязаны были поселиться бомжи, ведь тут есть электричество, тепло и даже вентиляция. Но следов присутствия людей не было. Т.е. совсем никаких. Этот объект явно был для чего-то нужен, и тут просто обязаны были сохраниться чьи-нибудь кружки, вилки, в конце концов, газета или книга. Но вокруг не было ничего. Углубляясь внутрь, Миша обнаружил что стены, выстроенные людьми, постепенно переходят в естественные коридоры пещер. Некоторые из них были хорошо обследованы, с расставленными метками, стрелками и странными символами на непонятном языке, а некоторые были практически нетронутыми.

Миша потратил много времени на исследование этих путей. Большинство заканчивались тупиками, но два пути вели к очень интересным и загадочным объектам.

Один заканчивался ограждением из столбиков и веревки, словно в музее, за котором была дыра, ведущая вниз, непонятно - была ли это часть пещеры, или пробуренная кем-то скважина. На потолке над ней висела тусклая лампочка накаливания, причем везде были лампы дневного света, а в этом месте лампочка накаливания. Миша много раз бросал в дыру разные предметы, но звук падения услышать так и не смог.

Однажды он взял огромный моток белой веревки из каких-то синтетических волокон (такой же бабушка подвязывала помидоры и огурцы в теплице), привязал к нему камень и постепенно, в течение нескольких дней, опускал вниз.Веревка была длинной - не менее двух километров, на свалке иногда попадались большие её рулоны, и несколько таких Миша скрутил вместе, но дно не нашлось. И когда Миша достал камень, он был теплым, почти обжигающим. Из этого он сделал предположение, что эта скважина к жерлу вулкана, который то ли изучали, то ли собирались как-то использовать. Это место он назвал Око, из-за того что дыра в свете лампочки очень напоминала черный глаз какого-то древнего чудища.

Вторым, и, пожалуй, главным объектом, который вызвал интерес Миши, стала подводная лодка. Один из пещерных коридоров вел в обширный грот, сквозь длинные щели в потолке туда падал свет. На полу было немного воды, а в стене местами виднелись части подводной лодки, которая была вмурована в горную породу. Местами гора и корпус лодки будто переходили друг в друга. По центру лодки Красным было написано «Leviathan». Так это место и получило свое название - Око Левиафана.

Но сейчас Миша свернул на дорожку, ведущую к дому его бабушки. Тут оставалось немного, по приятной проселочной дороге вдоль деревьев, которые уже вовсю распускали свои листья, скоро начнется самая красивая пора года в этих краях, когда все вишни и сливы одновременно раскинут белые цветы, и листья, совсем свежие, заслонят салатовым ковром грязь и мусор пустырей, придет время красоты, недолгое, две-три недели, но настоящее, то время, когда его уж точно не будет донимать фиолетовый студень, эти две недели всегда были его отпуском от всех психических бед.

Бабушка стояла у калитки, она всегда словно поджидала Мишу, хотя тот не предупреждал её о визитах.

- Ба, ты что, меня ждешь?

- Да не, Миша, вот вышла подышать на деревню.

- Ты всегда знаешь, когда я приеду.

- Да что ты, просто так получается, пойдём, я оладьи испекла, с мармаладом, как ты любишь.

Миша зашел в дом, он понял, что бабушка заметила синяк, но ничего не сказала, и он был благодарен ей за это. Так получалось, что он не сбежал из дома, а просто приехал погостить, побыть на свежем воздухе.

- Ба, я пока у тебя поживу, хочу поближе к природе побыть, сейчас самая красота начнётся.

- Да, конечно, живи сколько хочешь, я тебе вообще говорила - перебирайся ко мне, в городе-то что делать, а мне помощь твоя пригодится.

Про помощь бабушка говорила специально, чтобы у Миши был предлог, и они оба это знали, но оба продолжали играть в данную игру. Миша не мог переехать сюда, не мог оставить там мать, а она ехать не желала, да и с бабушкой не особенно ладила, ну и конечно, пила, а этого уже стерпеть не могла бабушка, она определенно винила в этом себя. Ведь в молодости она мало уделяла внимания дочери. Постоянные командировки на её службе. В общем, это был замкнутый круг без конца и края.

Миша пил чай с разными сушеными травами, ел оладьи, и постепенно забывался. А если постоянно не вспоминать о студне, двери и прочем, то они исчезают. Словно стираются из оперативной памяти, если вовремя не обновить биты. Тут было хорошо: скрипучие половицы, окна террасы со старыми, обшарпанными рамами, за окном вид на деревенскую улицу, на поле вдали и на высоковольтку, на которой в грозу он видели то ли шаровые молнии, то ли огни святого Эльма. Здесь можно было расслабиться по-настоящему, можно было оставить все городское там, в пыльной дали.

После того как Миша перекусил, он до самого вечера помогал бабушке по саду и огороду. Это именно то, что было ему нужно сейчас, физическая работа, настоящая, до усталости, чтобы потом улечься на любимый матрас, и отключиться от реальности. Пилить, копать, таскать и не думать, не думать, не думать.

Вечером же он уселся на крыльце с кружкой растворимого кофе, заваренного мятным настоем. Он сам придумал этот напиток и очень его любил. Особенно здорово получалось со свежей мятой, но и сушеная была неплоха. Мышцы болели, на ладонях было несколько мозолей, чесались руки, покусанные крапивой, но Мише было хорошо. За весь день ему впервые стало действительно хорошо.

Он молча смотрел на забор вокруг участка, на первых шмелей, парящих в закатных лучах солнца, и не думал, лишь созерцая мир, лишь воспринимая фотоны, как матрица фотоаппарата, как моток пленки в кинокамере. Когда не было мыслей - не было студня, двери, мир не переполнялся фиолетовым. Мир был просто миром. В столь прекрасном настроении Миша пошел в свою чердачную спальню, завалился на матрас, набитый душистым сеном, которое он сам накосил прошлым летом, и сразу уснул.

Глава 3. Жертвоприношение плюшевых мишек ​

Утром ему было хорошо. Тело ныло, мышцы болели, особенно сильно болели кисти рук, даже странно, откуда там находится столько мышц, что они могут давать такую боль. Но это были скорее приятные ощущения. Эта боль скоро пройдет сама, поначалу сменится на тянущее, но не болезненное ощущение, а потом перейдет в приятное чувство натруженности мышц.

Бабушка, конечно, уже не спала. Как только она заслышала возню внука, сразу пожарила несколько оладий с малиновым вареньем и собрала ему с собой обед.

- Миша, бегом завтракать. Тебе скоро выезжать уже.

- Иду. У нас свет вырубали, так что я сегодня позже.

За окном было приятно пасмурно и ощущалось почти летнее тепло. Миша вышел на террасу, быстро съел оладьи, поблагодарил бабушку и, собрав рюкзак, побежал за велосипедом. Ночью, видимо, прошел дождь, и земля слегка размокла, но проехать было вполне возможно. Еще немного по свежей, только пробивающейся траве и за поворотом асфальт. Он ехал, не торопясь, наслаждаясь утром и природой.

На перекрестке кто-то был, Миша заметил это ещё издали. Что вообще странно, тут люди редко гуляют, это самая окраина города, а еще в будний день в десять утра. Миша прибавил оборотов, постепенно силуэт человека стал прорисовываться. Первое, что он разглядел, это рыжие волосы, они блестели медью даже без солнца. Его руки на руле вспотели, а по спине пробежали мурашки. Она, это точно она – медновласая богиня. И к черту план, вот она тут, просто подъехать и…. А что и? Что можно сказать? Да и что она тут делает? Миша судорожно соображал, она все приближалась и приближалась, вот он затормозил рядом, и, больше не думая ни о чем, выпалил:

- Привет, что ты тут пытаешься высмотреть?

- Да вот, не могу понять, откуда тут такое количество этой ваты.

- Это не вата, это синтепон.

- Разве это меняет суть вопроса?

Синтепона в этот раз было действительно очень много, по дороге катился ком, чуть ли не полуметрового диаметра. Этот пыльный грязно-белый колобок был одновременно и жалкий, и величественный.

- Да ты не обращай внимания, просто у нас по вторникам всегда приносят в жертву огромного плюшевого медведя, - что я такое несу, думал Миша, но продолжал говорить - Сначала ему отрезают голову, а потом волокут тело, прицепив к самосвалу, вот, и по средам на дороге постоянно раскидан синтепон…

Девочка хотела что-то сказать.

- Нет, постой, это еще не все, тебе, конечно, интересно, зачем у нас приносят в жертву ни в чем не повинную игрушку. Ну, так это просто. Такой древний обряд для увеличения урожая - Миша на миг запнулся, сделал неопределенный жест рукой - …да, урожая крыжовника в огородах, вот как-то так.

- А ты всегда такой долбанутый или только в день после принесения в жертву гигантских медведей? Может, на тебя так действуют их психические эманации?

- Не, я такой долбанутый только когда вижу таких красивых девушек посреди нашего захолустья. – Миша сам себе удивлялся, это словно говорил не он - Тебе кто-нибудь говорил, что на солнце твои волосы точь-в-точь как медные проволочки из трансформаторной катушки?

Лина задумалась.

- Ого, а что такое трансформаторная катушка? - только и промолвила она.

- Ну, это в трансформаторах штука такая… индуктивность.

- Ну, а что такое крыжовник?

- О, ты правда не знаешь?

Она слегка помотала головой. Её волосы запрыгали. Миша смотрел на них и ему представлялись медные пружинки с привязанными грузиками. Он думал о том, как же сложно просчитать все эти траектории, как сложно создать такой неповторимый эффект. А она это делает простым движением головы.

- Ягода такая, я тебя обязательно угощу, но созреет только к августу.

КрыЖов Ник… - медленно выговорила она. Звучит как что-то монгольское, возможно эта ягода - потомок Чингисхана.

Они замолчали и посмотрели на кучи синтепоновых перекати-поле.

- И всё же, - начала она- откуда это? Не могу успокоиться, пока не узнаю, со мной всегда так, я нетерпелива и очень любопытна.

- Ты, конечно, права и всё, как и постоянно в этом бренном мире, прозаичнее. На том конце города есть огромная свалка матрасов, старых, их там производили лет 30 назад, еще в советское время, ну и никто их не покупал, так как качества они были паршивого. Вот сейчас там всё здание обвалилось, и из него грузовиками везут эти набитые синтепоном матрасы, а ветер разносит его по окрестностям, словно пух от камышей.

- Рогоза.

- Что?

- Не камыши это. Это ты про рогоз. Мне кажется, эта история куда более поэтичная, чем с мишкой. Представь, только сейчас тут перед нами остатки целой эпохи. Ленин разложился на плесень и липовый мед, а страна развалилась на синтепоновые клочки.Может, раньше они были под огромным давлением и поэтому были тверже стали, и весь мир думал, что это сталь, но это был синтепон, всего лишь искусственная вата, раскрашенная в цвет металла.

- … С такой точки зрения я не смотрел. А как тебя зовут? И откуда ты тут?

- Полина, но мне не нравится это имя, я предпочитаю Лина, главное не Поля. Да вот, только переехали сюда. У отца большой бизнес неподалеку и ему понадобилось все самому контролировать. А ты?

- Я местный абориген, так сказать автохтон.

- Авто Хто?

- Ну, автохтоны, это местные жители.

- Зачем ты используешь такие слова? Можно же по-человечески сказать.

- Как зачем, чтобы произвести на тебя впечатление, и показаться более интеллектуальным, чем я есть.

- А зачем тогда это говоришь?

- А смысл врать? Если мы будем общаться дальше, ты и так поймешь, какой я есть, а если не будем, то это вообще не важно.

- Хм, звучит разумно, но при этом как полнейший бред. А ты сможешь мне показать эту свалку матрасов? Очень любопытно было бы взглянуть.

- Да, конечно, но она, если честно, не интересная, и там воняет сыростью.

- Ну, я все же хочу увидеть. Когда я приехала в этот город, мне в голову пришла мысль о том, что развалившийся СССР — это икебана, которую создал бог или сверхразум, или Ктулху, не важно. Раньше это было что-то живое и действующее. А сейчас все словно засушили, и оно постепенно разваливается.

Миша ухмыльнулся.

- Ты, кажется, только что поэтически сообщила мне второй закон термодинамики о росте энтропии, ну вернее его обывательское представление. И ты вот тоже используешь слова, чтобы произвести на меня впечатление.

- Ну… да.

И тут Полина улыбнулась. Той же чеширской улыбкой, что он видел в первый раз. Все остальное в мире выцвело, исчезло, и осталась лишь она.

Они стояли молча, глядя, как комья синтепона перекатывались в пыли на обочине, ведомые ветром. Миша стал насвистывать мелодию Летова «Плюшевый мишутка». Он почти не знал песен Гражданской обороны, но эта ему нравилась. Конечно, сделал Миша это не просто так, а потому что увидел у Лины значок Гр.Об. на джинсовке. Лина отреагировала почти сразу, у неё получалось не так точно, как у Миши, зато более мелодично.

- Любишь оборону? – поинтересовалась она.

- Если честно, то я вообще музыку не очень люблю, не знаю уж почему, думаю, это из-за родителей. Но эта песенка мне нравится, да тем более, подходит к месту и времени.

- А я люблю Летова, я много его песен научилась играть на укулеле.

- Укулеле? Что это?

- Навроде гитары, только меньше, удобно с собой брать.

- Ух ты, а ты поиграешь мне?

- Ну, вообще-то я стесняюсь, да и пою не очень, ну ты и сам слышишь.

Лина ощутимо картавила, но для Миши это звучало мило и приятно.

- И что тут такого?

- Ну, я как бы картавлю, это если ты не заметил.

- Заметил, и что такого?

Лина задумалась.

- А вот не знаю, что такого, но это считается не очень, или типа того.

- Кем считается?

- Не, ну ты, похоже, действительно автохтон, в смысле - внешний мир будто вообще не существует для тебя.

- Ну, видишь, ты не можешь сказать, чем это плохо, так что обещай спеть для меня.

Она прикусила нижнюю губу.

- Ладно, а ты - сводить меня к свалке матрасов.

- Договорились.

- Запиши мой номер – Лина достала дорогущий мобильный телефон с сенсорным экраном.

- Мне некуда, сказал Миша.

- У тебя нет телефона?

- Ну, дома есть, он даже иногда работает… Сейчас, дай подумать.- Миша роется в рюкзаке и достает маркер, – Вот, напиши тут на раме.

Лина аккуратно записывает свой номер.

- Слушай, а где ты взял эту развалину? – она указывает на велосипед – на свалке что ль, ему на вид столько, словно на нём еще Пушкин мог в Болдино ездить.

Миша немного смутился, но ответил – Ну, в общем-то, да, я его взял на свалке, но он мне нужен для одного моего проекта, потом тебе покажу. Кстати, ко мне он попал очень необычным путем. Я действительно шел по свалке и увидел, как он просто катится сам по себе. Вокруг никого не было, и потом, сколько я ни пытался разыскать хозяина, никого не нашел, а в нашем городе не то чтобы так уж много людей, ну и велосипедов, соответственно, немного.

- Прям вот так и катился?

- Ну да, я бы и сам не поверил.

- А что за проект ты с ним задумал?

- А это я тебе позже объясню, для него еще не все готово. Так, когда мы встретимся еще? В какой день ты готова прогуляться до свалки и потом спеть для меня?

- …Да, собственно, в любой, в этом городе у меня не много знакомых, и не скажу, что я горю желанием с ними общаться. Ну, а сейчас мне уже пора, в день принесения в жертву плюшевых медведей я обязательно должна прочитать хотя бы главу из сочинений Ошо Раджниша, иначе ни тебе крыжовника, ни автохтонов.

И Лина вновь улыбнулась. Мишу просто завораживала эта улыбка. Он неосознанно протянул к ней руку, и она коснулась его руки - то ли пожала её, то ли взяла за руку -было неясно. Лина смотрела на него серьезно:

- Обязательно позвони мне, или я буду приходить сюда каждый день и ждать тебя, а как дождусь, тебе мало не покажется. А пока… это тебе.

Лина сняла браслет, состоящий из небольших круглых деревянных бусин, скрепленных резинкой.

- Это Шамбала.

Она резко сорвалась с места, волосы-пружинки закружились множеством медных вихрей, и быстро пошла по улице.

Миша стоял совершенно ошарашенный, перебирая кругляшки браслета, словно четки. Все это было крайне странно, еще недавно он обдумывал грандиозный план, как бы познакомиться с этой девочкой, и уже был готов к его осуществлению, и бах, вот он просто проезжает на велосипеде и тут она, и бах, они уже не просто познакомились, а договорились встретиться завтра, и вот её телефон. И он знает, что она Лина. И эта короткая встреча разделила все время его существования на «до» и «после». Страшное, бессмысленное «до» и светлое медно-оловянное «после».

Глава 4. Икебана бога

Конечно же, на следующий день он был на месте, причем пришел на час раньше, чтобы точно не упустить её. Все время он думал, что бы интересного ей показать. Свалка матрасов была не только неинтересной, но и удручающе скучной, да еще в добавок там пахло затхлыми тряпками. Но, раз Лина хочет туда, то туда они и отправятся. Он ездил по улице из стороны в сторону в ожидании неё.

Миша увидел Лину издали. На ней была кожаная куртка, что-то вроде косухи, из-под которой торчал капюшон балахона, обтягивающие черные джинсы, и простые синие кеды с белыми носами, но все эти неброские вещи выглядели очень дорого. Их цену выдавали различные мелочи, которые сами по себе не бросаются в глаза, но в совокупности создают ощущение дорогой вещи. На плече на одной лямке висел небольшой черный чехол, явно с музыкальным инструментом.

День был достаточно солнечный, но Миша, на удивление, чувствовал себя хорошо. В предвкушении встречи с Линой он даже позабыл о всех своих проблемах, и фиолетовый студень отступил, дверь отворилась настежь, а так как у нее не было ни петель, ни дверного проема, ни даже толщины, то она просто перестала быть видна. Слова были целыми, не разбивались и не царапались. И самое важное - Мише казалось, что именно это и есть его обычное, нормальное состояние. За последние годы он привык к тому, что обычное состояние, это когда плохо, но терпимо, и хоть что-то одно да мешает жить, а тут он просто почувствовал себя нормально, нормальным как все.

Он затормозил в нескольких метрах от Лины. Она улыбнулась ему и помахала рукой, он в ответ помахал рукой, на которой была надета шамбала.

- Ты носишь мой браслет, это приятно.

- Привет, Лина. Как мы будем добираться? Пешком?

- Ну, если твой агрегат из наследия древних вавилонян может утянуть двоих и не сложиться, аки верблюд, чей горб надломился от последней соломинки. То я бы поехала на этом, с позволения сказать, велосипеде.

- О, эта штука лишь с виду хлипкая, мне кажется, он еще может проехать миллионы миль. Залезай на багажник.

- Если ты позволишь, я бы поехала стоя на раме.

- Ну, конечно.

Лина встала на раму и схватилась руками за руль.

- Ну поехали, сколько нам по времени?

- Минут десять – пятнадцать.

Миша оттолкнулся ногой и начал крутить педали. Он чувствовал аромат духов Полины, хотя может это были и не духи, а эфирное масло. Её кожа пахла тик-таком и чайным деревом, мята и ваниль или что-то такое сладкое. Пружинки волос иногда щекотали его лицо, и её тело слегка касалась его. В такие моменты он чувствовал приятное тепло, её тепло. Ветер дул в лицо, листья деревьев по краям дороги вот-вот должны были распуститься, и на скорости ветви казались уже не темно-серыми, а салатовыми.

Лина смотрела из стороны сторону, словно она была на экскурсии в экзотической стране и хотела увидеть побольше, ничего не упустив.

- Вот там уже видно здание.

Полина слегка повернулась к Мише, чтобы проще было говорить. Миша почувствовал касания её тела, по рукам пробежали мурашки.

- Какое из них? Тут почти всё выглядит как руины.

- Вот то, что левее большого дуба, где забор покосившийся.

Они поехали прямо по пустой автомобильной дороге. Миша притормозил у заброшенной автобусной остановки. Он слез первым. Полина, слезая, зацепилась кедом за раму, он подхватил её, велосипед упал, а Миша стоял, обняв Лину. Она была очень легкой. Сейчас её голова немного возвышалась над Мишей, он поднял взгляд и увидел её улыбку, не ту приветливо чеширскую, а какую-то хитрую, загадочную, улыбку сфинкса.

- Пожалуй, меня уже можно поставить на землю, я не собираюсь падать в небеса, по крайней мере, прямо сейчас.

- Ой, конечно, прости.

- Да за что, это тебе спасибо, что поймал, а то бы грохнулась на твой античный автохтонный механизм для перемещения в пространстве.

Миша поставил её на землю, провел невзначай рукой по её спине, словно не специально, но Лина посмотрела на него так, словно поняла, что он это сделал еще как специально. Лисичковая улыбка.

- Веди меня, – Полина схватила Мишу за руку – Словно я твоя принцесса, а ты мой верный паладин, или кто там у принцесс бывает.

Они пошли по густой траве, держались за руки, и Миша рассказывал всё, что знал об этой фабрике. Что основал её купец Дрожников еще в тысяча восемьсот каком-то году. Что тут даже делали матрасы для царских покоев в Ливадии. В общем, вел экскурсию, перемежая факты, вымыслы, домыслы и собственные экспромты. Лина с интересом слушала.

Вблизи здание впечатляло своей громадностью. Они остановились, чтобы взглянуть на него, и Полина сделала несколько фотографий на камеру телефона.

- Жарко тут, - она сняла куртку и повязала её на бедрах.

Под курткой у нее был балахон с Егором Летовым, с той знаменитой фоткой в темных очках и с колючей проволокой.

- Мы пойдем вот в тот корпус подальше. Его крышу еще в девяностых стащили, и внизу образовался как бы бассейн, наполненный матрасами. Там место есть неплохое, можно посидеть, я взял пару бутербродов перекусить и воды с родника.

- Ого, то есть у нас тут настоящий пикник.

- Да, а ты обещала укулеле.

- Мой укулеле полон решимости и готов к бою,- она кивнула на чехол, -так что я обязательно тебе сыграю, но там, наверху…Ой, тут лужа.

- Да, дожди на той неделе были.

Миша, не спрашивая разрешения, схватил Полину на руки и уверенно пошел по грязи. Она ничего не сказала, лишь снова на её лице появилась улыбка сфинкса. Мишина рука слегка касалась её груди, и от этого касания что-то словно сжималось в области солнечного сплетения и становилось очень тепло и хорошо.

Они подошли к фундаменту. Дверей тут уже давно не было, и внутри почти все растащили. Так что остался лишь бетонный каркас. Миша помог Полине забраться к дверному проему, и они поднялись по лестницам на верхний этаж. Крыши и части стен не было, и благодаря этому открывался прекрасный обзор вдаль, на остальные корпуса, пустырь и лес.

- Вау, прямо «Русское поле экспериментов». А эти кучи матрасов, они, словно как на фотках у Летова, только тут их больше.

Миша пожал плечами.

- Не думал, что это может кого-либо впечатлить, обычно этот пейзаж вызывает лишь уныние.

- Да ты что, это же просто памятник эпохи. Тут нужно клипы Гражданской Обороны снимать, это ж прям заповедник, завтра же нужно писать в Юнеско или ООН.

- Заповедник чего?

- Не знаю точно, чего-то такого вот лихого, что никак не вспомнить ни мне ни тебе.. может духа девяностых, или восьмидесятых. Не знаю, но это великолепно.

Лина сделала несколько фотографий.

- Знаешь, меня в детстве постоянно таскали по всяким экзотическим странам и прочему. Но, они все такие туристические, что аж тошнит. Все выглажено, приторно. А это настоящее, можно бизнес организовать для эстетов. Вот такие экскурсии делать, точно тебе говорю, среди богемы будет суперпопулярно.

- Я в подобном антураже провел все детство. Но ты права, есть в атмосфере этого уныния своя притягательность. Я раньше не думал, что кто-то еще это может заметить. У меня много таких мест как это. Я их зову РашнВабиСаби. И про икебану бога ты здорово вчера подметила. Я весь вечер эту фразу в голове крутил. Точнее и не скажешь.

- ВабиСаби - это что?

- Японское искусство, или даже философия. Восхищение мимолетным, несовершенным, увядающим. Точно хрен разберешь, если ты не самурай или не Сайге, но некоторые ощущения явно схожи.

- Сайге, это тот, который про сливы и вишни в цвету?

- Да….

Если этой весной,

Грубый плетень задевая,

Кто-то придет сюда

Дышать ароматом сливы,

Он станет другом моим!

- Я бы пришла, ни разу не видела, как цветут сливы.

- Приходи, тут есть одно местечко, с сакурами, ну, конечно, это не сакуры, но я их так зову.

- А ты покажешь мне те места? Покажешь город так, как видят его автохтоны?

Миша засмеялся.

- Нет, как автохтоны не покажу, я столько водки не смогу выпить. Но вот как вижу я, могу показать.

- Отлично. Значит, ты будешь моим ВабиСаби Вергилием.

- Ну что ж, путеводитель икебаны всегда к вашим услугам.

…Чеширская улыбка…

Они молчали и глядели вдаль. Майское солнце ласково грело их кожу, Лина достала укулеле. Вся дека инструмента была обклеена наклейками с покемонами. Она немного покрутила колки, подергала струны и медленно, иногда сбиваясь, заиграла русское поле экспериментов.

… Мастерство быть излишним, подобно мне

Мастерство быть любимым, подобно петле

Мастерство быть глобальным как печеное яблоко

Искусство вовремя уйти в сторонку

Искусство быть посторонним

Искусство быть посторонним…

- Я еще до конца не выучила, сбиваюсь, но тут важнее атмосфера. Место просто создано для этой песни.

- Ты здорово поёшь, очень приятно слушать твой голос.

Лина слегка покраснела:

- Спасибо, честно говоря, я впервые в жизни пою в присутствии кого-либо.

- Ого, получается это особая честь для меня. Перекусить хочешь?

- Да, не откажусь.

Миша достал из сумки бутерброды и пластиковую бутылку воды. Лина отпила.

- Ууу, какая вкусная вода.

- Это что, если бы ты прям из родника её пила, вот там другое дело.

- Обязательно попью, если ты покажешь, где его искать.

Они съели по бутерброду, и Лина захотела побродить по окрестностям. Плиты пола были старые, во многих из них имелись сквозные дыры, кое-где росли деревья. Миша и Лина ходили по этажам. Миша показывал разные здания в городе, которые были видны отсюда. Показывал дырку в стене, от которой на закате солнечное пятно напротив становится точь-в-точь как рожица Микки-Мауса. Так они спустились на третий этаж. Лина села на окно и посмотрела на кучу матрасов внизу.

- Как думаешь, нормально отсюда прыгнуть?

- Я раз как-то упал, больно, но в целом ничего. Только матрасы грязные и сырые.

- Да это все равно. Давай вместе прыгнем?

- Как-то не знаю.

- Ты что, трусишь?

Миша пожал плечами.

- У меня, честно говоря, запасной одежды нет, вся в стирке сейчас, но, впрочем, давай.

Он тоже сел на окно и свесил вниз ноги. Матрасов было много, лететь вниз было от силы метра три.

- Давай, Мишка, на счет три… Раз… два… три…, - Лина схватила его руку, и они прыгнули вместе. Полет, солнечные лучи, тёплый воздух скользит в волосах, ощущение детства, словно в первый раз на качелях. Упали, покатились по матрасам, и так вышло, что Лина оказалась чуть сверху, и почти легла на Мишу. Случайно так вышло - сначала подумал он, но, увидев улыбку сфинкса, сменившуюся лисичковой улыбкой, изменил свое мнение.

- Вот это да… Лина откинула голову и посмотрела в небо, пружинки волос искрились на солнце. Миша завороженно ощущал её рядом с собой. В этом чувстве было что-то огненно-жгучее и при этом очень успокаивающее. Он коснулся рукой её волос и зарылся в кудряшки, тихонько массируя голову.

- Мрррр, – сказала Лина и засмеялась, – Давай вставать. Я тебе обещала небольшой концерт на укулеле. Так что сейчас мы придумаем, где у меня будет сцена, а где зрительный зал. Тут, между прочим, очень интересная акустика, грех такое упускать.

Они долго ходили по зданию, и Лина придирчиво осматривала место для будущего выступления, когда же она нашла подходящее, они с Мишей принесли два матраса. Для сцены и для единственного зрителя.

- Ну, собственно, у меня в репертуаре не так уж много песен и все в основном из Летова, еще немного Флёр, но я их плохо играю, впрочем, как и Летова тоже. Но в общем неважно. Сейчас я тебе хочу спеть песню Янки, мне кажется, тебе должно понравиться, ради этой песни я и стала играть, сначала на гитаре пробовала. Но было тяжело, так что я взяла укулеле, да и с собой удобнее таскать.

Лина заиграла, слегка сбиваясь, но поймала ритм и запела, очень душевно и проникновенно:

А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам

Посидим на трубах у начала кольцевой дороги

Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода

Путеводною звездою будет желтая тарелка светофора

Если нам удастся, мы до ночи не вернемся в клетку

Мы должны уметь за две секунды зарываться в землю,

Чтоб остаться там лежать, когда по нам поедут серые машины,

Увозя с собою тех, кто не умел и не хотел в грязи валяться

Если мы успеем, мы продолжим путь ползком по шпалам,

Ты увидишь небо, я увижу землю на твоих подошвах

Надо будет сжечь в печи одежду, если мы вернемся

Если нас не встретят на пороге синие фуражки

Если встретят, ты молчи, что мы гуляли по трамвайным рельсам

Это первый признак преступления или шизофрении

А с портрета будет улыбаться нам железный Феликс

Это будет очень долго, это будет справедливым

Наказанием за то, что мы гуляли по трамвайным рельсам

Справедливым наказаньем за прогулки по трамвайным рельсам

Нас убьют за то, что мы с тобой гуляли по трамвайным рельсам

Миша внимательно слушал.

- Да, ты права, мне нравится, даже очень. Если бы в нашем городе был трамвай, я бы обязательно гулял по трамвайным рельсам, и вроде непонятно, что в этом такого, но определенно что-то есть.

- Когда мне было плохо, я всегда Янку слушала.

- А я уходил в поля. Расскажешь, как бывало. Ты же явно не про простое плохо.

Полина замялась.

- Не знаю даже. Ты вот, наверное, тут живешь, и думаешь - раз у этой семья богатеев, то у них счастье всем и никто не уйдет обиженным. Но нет. Да, ты прав, я не про простое плохо. Скажем так, мать не совсем верна отцу, а отец матери, но все должны делать вид, что все в порядке, а я терпеть не могу делать вид, любой, понимаешь? У меня от этого сразу несварение реальности случается.

- Понимаю, несварение реальности это ты красиво загнула… но у тебя хотя бы отец мать не бьет, и тебе не приходилось их пьяных затаскивать по лестнице в квартиру.

Лина поглядела на Мишу, и тихо сказала:

- А тебе что, правда, приходилось?

- Не, мне это не то, что приходилось - это моя регулярная деятельность.

- Знаешь, я, пожалуй, молчу.

- Да, нет, нет, Лина, я не к тому, что мне хуже. Я к тому, что прекрасно понимаю тебя. Прекрасно понимаю, что значит делать вид. Все тут делают вид. Если я с синяком иду, все делают вид, что у меня его нет. Если я бутылки сдаю, все делают вид, что это я себе на игрушки насобирал… Да и я сам его делаю, когда к бабушке, например, приезжаю.

- Знаешь, я умом всегда понимала, что в целом живу не так уж и плохо, но внутри ощущение, что мне хуже всех на свете. Не всегда, нет, но часто. А что, твои родители много пьют?

- Да, практически постоянно в запое.

- А на что вы живете?

- Я ваяю топтеры.

Миша рассказал Лине историю о том, как устроился на работу. Немного рассказал, что иногда живет у бабушки. Ему было очень легко говорить с ней. И это было странно, обычно с девушками он был очень стеснительным. Да и что ему, в сущности, было им предложить и сказать? Но Лина была другой, она словно была для него.

- Давай я тебе еще поиграю?

- Да, конечно, давай, у тебя прекрасный голос.

Они еще долго сидели в разных местах, Лина спела все что помнила, а кое-что пыталась играть, смотря в телефон. Миша заворожено слушал и любовался ею.

- Миш, мне уже, думаю, пора. – Лина посмотрела на часы – Подвезешь меня до дома на своей древнеегипетской колеснице?

- Конечно, пойдём.

Солнце неспешно клонилось к вечеру. Они пробыли на руинах весь день. И как же быстро он пролетел. Ехали по тротуару, Лина так же стояла на раме, слегка облокотившись на Мишу. Но теперь было уже между ними что-то, что связывало их вместе. Незримая нить взаимопонимания, протянувшаяся от одного одиночества к другому. Миша довез её почти до подъезда.

- Ну все, пока, позвони мне, как сможешь, – Лина слегка чмокнула Мишу в губы.

Мише не хотелось ехать домой, и он катался по городу из стороны в сторону, вспоминая подробности встречи. Еще ни с кем в мире ему не было так легко и хорошо, как с этой прекрасной медновласой девушкой. Ощущение чуда кружилось вокруг, и он совсем-совсем позабыл обо всех проблемах, позабыл обо всём.

В мире теперь был смысл. Всё осталось прежним, те же наборы атомов в тех же комбинациях. Но теперь в мире появился смысл, то великое связующе звено между духом и материей, то, что движет горы, меняет русла рек и осушает моря. Пустота бытия перестала кипеть бесконечной пляской виртуальных частиц и выкристаллизовала из себя яркий блестящий медью и оловом кристалл смысла.

Глава 5. Мыши

Миша сидел на работе, ел вкуснейший бутерброд и размышлял о том, какой должна быть их следующая встреча с Линой. Вроде эта задача значительно проще, чем знакомство, но их первое свидание определила сама Лина, а второе нужно придумать ему, причем, такое, чтобы оно стало ярче первого, что-то неожиданное. Миша перебирал множество вариантов, но остановился на визите к Мыши.

Следующая их встреча состоялась через день. Он позвонил Лине и сказал, что приглашает её на свидание. Они встретились неподалеку от её дома, около дороги, уходящей из города, и Миша повел её по проселочной дорожке вдоль опушки леса. Солнце изредка высовывалось из-за туч, приятно согревая спину. Они неспешно шли, и Лина рассказывала про бизнес её отца, про смертную скуку в частной школе, где в классе всего три ученика.

- Миша, я всё хотела спросить тебя, а почему ты не в школе?

- Так в школе нашествие термитов и её закрыли до следующего учебного года. Да и всё равно у нас тут не очень-то чему-то учат. А все экзамены я сдал досрочно.

- Что? Термитов? Кажется, они живут в Африке… или Америке.

- Там тёмная история и, думаю, связанная с отмыванием денег, но суть в том, что с середины апреля мы не учимся, вернее кто-то ездит в соседний город, в другую школу, но мне такое не по карману, зато я больше на топтерах заработаю. А ты почему не в школе?

- А я должна была остаться до конца этого года в Балашихе. Но отец воспротивился и сказал, что меня одну там не оставит, и притащил сюда. Сначала меня это страшно возмутило, не из-за школы конечно, а что мне не дали одной спокойно пожить, но потом я встретила тебя.

…Чеширская улыбка…

Дорога была грязной и с множеством луж, поэтому они шли вдоль по траве. Примерно через полтора километра они повернули на маленькую тропинку, которая вывела их к небольшой поляне.

- Ну, и зачем ты меня сюда притащил?

- Тихо, нам нужно посидеть спокойно, примерно полчаса и ты поймешь.

- Хм, у меня было немного другое представление о том, как проходит свидание. Ты видишь меня третий раз в жизни, а ведешь в дебри диких земель.

- Нет, именно так ты и представляла, а сейчас ты манерничаешь, все, молчим.

…Чеширская улыбка…

У опушки леса на небольшой вытоптанной поляне в центре не раз жгли костер. Вокруг костровища были разложены бревна, на которых они и уселись. Время клонилось к вечеру, но было еще светло.

- Нет, ну ты точно психтавтон, ты хоть можешь объяснить, чего мы ждем?

- Мы ждем мышь.

- Что? Зачем?

- Я расскажу тебе историю, но только после того, как придет мышь, иначе ты мне не поверишь.

- Ну уж нет, или ты рассказываешь сейчас или я пошла.

Лина встала, и хотела пойти к тропинке. Миша схватил её за руку.

- Да, стой ты, расскажу сейчас, что ты нетерпеливая такая?

Она остановилась в нерешительности, Миша потянул за её рукав и Лина, невзначай, якобы случайно оступилась. Он поймал её, и как-то естественно Полина оказалась у него на коленях.

- Вот, рассказывай, а то мне неудобно было сидеть на бревне.

Миша приобнял Лину, кончиками пальцев касаясь её живота, Мягкое тепло успокаивало. И хоть весь день он не мог сосредоточиться: постоянно дробящиеся мысли мешали думать. Фиолетовый студень заполнял коридоры к нужным мыслям. А сейчас, едва касаясь её и глядя в серые глаза на её прекрасном лице, Миша понял, что может спокойно сосредоточиться на чем угодно.

- Ладно, я расскажу тебе историю.

- Эх, а я только хотела поторговаться и предложить в уплату поцелуй.

- Ого, хорошая плата, принимаю.

- Ну, поздно уже, ты и так согласился.

- Нет уж, ставки растут, теперь с тебя поцелуй.

- Ну, хорошо, хорошо.

Они замолкли. Миша слегка наклонился к Лине.

- Нет, нет, поцелую после того как мыши придут, а сейчас твоя история.

- Да, собственно история то простенькая. Два года назад я гулял в полях и увидел, как по реке плывет закрытая трехлитровая банка. Это дело меня заинтересовало, да и банку как никак можно продать, хоть и не дорого. Я подошел и увидел, что в банке сидит мышонок. Кто-то запихнул его туда, закрыл крышку и отправил по течению. У моста банку я выловил, открыл крышку, и мышонок перебежал ко мне на кофту. Я не знал, что с ним делать. Сначала думал забрать домой. Но дома у меня, ну, так сказать, не лучшее место для питомца, отвезти к бабушке, так там этих мышек полным-полно. Я думал и шел по тропинке. А мышь все это время смирно сидел у меня на сгибе руки, у локтя. А в какой-то момент он начал суетливо бегать по руке.

Я остановился, опустил руку, и мышь слез с неё, но не уходил. Просто стоял и смотрел на меня. Это было вот там на тропинке. – Миша махнул рукой в сторону дорожки, по которой они пришли. – Я сел на корточки и протянул к нему руку, думая, может он хочет забраться обратно, но мышь коснулся своей лапкой моего указательного пальца, словно на прощание и побежал в траву. Так я нашел это место. А вот там мышиные норы, – Миша показал в другую сторону. Потом я стал периодически приходить сюда, и Мыши выходил ко мне. Я протягивал палец, он касался его лапкой. Так мы и подружились с Мыши. Но мышиный век короток, думаю это последнее его лето. Он уже старый.

Полина не поверила этой истории. Но ей нравилось, что Миша привел её сюда в поля, на опушку леса, а не попытался потащить в кино или кафе. Нравилось, что он придумывал такие истории. Ей хотелось сидеть у него на коленках и притворяться, что это все взаправду.

- Я ж говорил, что ты не поверишь…

- Да нет же, я верю.

- Не веришь, Лина, по двоичному коду твоих веснушек можно прочесть слово «скепсис».

И это ей тоже нравилось, он видел её, не только смотрел, не только разглядывал её тело, хотя и это ей было приятно, но он видел её мысли.

Она легко чмокнула Мишу в губы.

- Пожалуй, за эту историю, ты заслужил и без мышей.

- Технически, конечно, мышей не будет, тот зверек – крыса пасюк, скорее всего – просто я зову его Мыши. Но если крысы, мыши или другие грызуны все же будут - с тебя более серьезный поцелуй.

- Ну, а если не будет, тогда ты неделю не будешь ездить на своей старой развалине, а возьмешь нормальный велик, у меня они в гараже все равно без дела валяются, с того хоть цепь по пять раз на дню не слетает

- Хорошо, но вот увидишь, я буду рассекать на своей развалине всю следующую неделю. А потом у меня на велик другие планы. Ну, а сейчас, правда, нужно немного помолчать. Мыши опасаются звуков.

Они замолчали, и уже через несколько минут послышались тихие попискивания, а после из-за ствола молодой рябины показалась любопытная мордочка мышонка.

Лина замерла.

- Ого – прошептала она – это твой Мыши?

- Нет – пробормотал Миша, сам не понимая, откуда тут мышонок, ведь всегда приходил большой мышь.

Он пригляделся и заметил, что на голове у зверька был белый ромбик, точно такой же, как у спасенного им, и подумал, что это, наверное, потомок его Мыши.Потом ему стало грустно от мысли, что его Мыши уже, наверное, умер, но тут прямо рядом с его ногой прозвучал писк, они с Полиной одновременно взглянули вниз. Там сидел Мыши.

Миша, как всегда, протянул палец, и Мыши коснулся его, было видно, что он стар, ему было даже тяжело подниматься на задние лапки, но он сделал это. Тогда к ним подошел мышонок.

- Лина, протяни палец.

Она послушно вытянула палец в сторону мышонка, и он коснулся его лапкой. Потом они давали мышкам разные вкусности, которые принесли с собой. Мыши залезали к ним на коленки, чтобы погреться, и чтобы их почесали. Полина думала о том, как же такое возможно. Это был просто каким-то волшебством. Лина дала мышонку семечку, он сел на задние лапки, аккуратно очистил её от шелухи и быстро сгрыз. Потом с поднятыми лапками потянулся к Лине. Она, хотела дать еще семечку, но Миша сказал:

- Нет, положи руку.

Полина положила, мышонок забрался на ладонь. Его лапки были холодные, и такие крохотные. Мышонок вытянулся на ладони Лины во всю длину, зевнул, прилег на бочок и свернулся калачиком. Лина поглаживала его пузико, а мышонок хватал её пальцы быстрыми, суетливыми коготками.

В это время Миша взял старого Мыши на колени и так они и сидели несколько минут.

- Миш, я себя сейчас чувствую грёбанной диснеевской принцессой, только песенку запеть осталось.

Её сегодняшний наряд действительно вызывал ассоциации с принцессами. Белая рубашка с кружевами, черный корсет и юбка. Этакая стимпанкпринцесса.

- Лучше не петь, они не любят громких звуков, боятся.

- А как все же зовут твою мышку?

Миша призадумался.

Вроде никак, просто Мыши и все.

- Странно….

- Что?

- Ты всему и всем даешь имена, словно Адам в раю, а его никак не назвал.

- Мне кажется ему не нужно имя, хотя Мыши это уже имя.

- А можно я назову маленького?

- Конечно, я же не их хозяин.

- У него такой милый ромбик на голове, как карточная масть как там её… Ромби?

- Не, это бубна, но Ромби звучит намного лучше. Я бы сказал, Ромби - звучит просто отлично.

- Как ты думаешь, кем они нас считают? Богами?

- Иногда мне кажется, что мы для них представляемся богами, но думаю, что они считают нас равными себе, теми с кем сложно, но можно дружить. Сейчас, Лина, возможно, мы заложили новую культуру в данной популяции крысок. И, кто знает, может мы вообще основали крысиную цивилизацию.

- А долго они так с нами могут сидеть?

- Полчаса, может час. У мышей много дел, их жизнь коротка, а лето еще короче.

- Здорово, никогда бы не подумала, что они такие разумные, они словно инопланетяне, мы чувствуем, что они разумны, они чувствуют, что разумны мы, но мыслим мы совсем по-разному.

- Зато можем дружить, не заводить как питомцев, не враждовать или игнорировать, а именно дружить, друзья должны быть равными, хотя бы в чем-то.

- Знаешь, я вижу, ты грустишь. Мыши, наверное, не доживет до зимы, но лето, это лето будет еще его. Мышиным летом. Без тебя бы он вообще погиб, а сейчас наслаждается дарованным временем. И, мне кажется, это повод не для грусти, а для радости.

Лина погладила Мыши от носа к затылку. Мыши открыл глаза и зевнул.

- Ты права. Но долгое время он был моим единственным другом…

- Ну, а бабушка?

- Бабушка - это бабушка, она другое.

- Ну, да, понимаю.

Вскоре Мыши и Ромби что-то пропищали друг другу и начали слезать с коленей Лины и Миши. Они спустились на землю и уселись в ожидании. Лина и Миша почти синхронно опустились к ним и протянули свои указательные пальцы. Мыши и Ромби коснулись их лапками.

- Спасибо, Миша, это было чудесно – Лина поцеловала Мишу в губы, едва коснувшись их кончиком своего языка. – Расскажи, чем еще мы можем заняться в ближайшие дни.

- Завтра я готов тебе показать наш город. Ты умеешь ездить на велосипеде?

- Конечно, думаю не хуже тебя, если не быстро.

- Тогда завтра утром, сеньора, я устрою вам экскурсию по нашему захолустью.

…Чеширская улыбка…

- Грация, бонжорно, амиго, – Лина рассмеялась, – сегодня у нас еще есть время, так что пойдем куда-нибудь перекусить, на этот раз я угощаю, считай это моим алаверды за бутерброды и родниковую воду.

- Кстати, о родниковой воде. Этот родник здесь совсем недалеко, и он по-своему примечателен.

- Ого, значит, экскурсия начнётся уже сегодня. Это же просто прекрасно. Пойдём. -Лина встала, оправила юбку. –покажешь мне задворки страны чудес.

Они пошагали по тропинке мимо груды спиленных деревьев, мимо живописного обрыва. Лина с интересом глядела по сторонам.

- Наверное, летом здесь очень красиво.

- Летом - это одно из прекраснейших мест. А вот, погляди, видишь высоковольтку? Мы скоро под ней будем. Уж не знаю, почему, но ровно под ней растет огромное количество ромашек. Летом там просто ковер из ромашек.

Они подошли к высоковольтке. Тропинка была местами залита водой.

- Автохтон, я тут не пролезу.

- А я тебя перенесу.

…Чеширская улыбка…

- Только сейчас давай встанем тут и поглядим вдаль. Смотри, как линия высоковольток выстраивается.

- Ого, словно ворота.

Лина достала телефон и сфотографировала

- На такую оптику не тот эффект. Тут бы 135ку. Я давно пробовал снимать, но плохо получилось, с проявкой я что-то намудрил.

- А ты сам умеешь пленку проявлять?

- То-то и оно… оказалось, что не умею. Но пара кадров получилось… интересными

- Покажешь?

- Покажу, у меня целый альбом моих попыток стать фотографом. Но сейчас плёнка дорожает, а на цифровой фотик мне годами копить придется.

Миша нёс Полину на руках. Она глядела на мир и просто искренне улыбалась. Много лет она уже не ощущала себя так легко и хорошо. Много лет она словно сидела в клетке, в подвале, а тут вышла на свободу. Туда, где не нужно притворяться, туда, где не нужно делать вид. И она сейчас остро ощутила, что влюбилась в Мишу. В этого странного мальчика, с его странной жизнью. В этого автохтона потерянных пространств. И как только Лина опустилась на землю, она крепко обняла Мишу и сказала:

- Знаешь, мне сейчас кажется, что я впервые вижу мир вокруг по-настоящему. Будто из матрицы вышла, только не к робо-каракатицам, а в приятный летний день… И всё это благодаря тебе.

Лина легко поцеловала Мишу в щеку. Миша ничего не ответил, лишь запустил руку в кудряшки Лининых волос.

- Пойдем, до родника совсем чуть-чуть.

Дорога шла под гору, они уже были на опушке леса, полянки желтых цветов мелькали тут и там, словно художник небрежной рукой наносил их на полотно весны. Листочки ещё лишь начинали распускаться, и видно было достаточно далеко.

- Ого, а что это за мостики там?

- А это и есть родник.

- Как классно, словно в мультиках Миядзаки.

- Тут еще есть подвесной деревянный мост и беличья кормушка.

- Белки, а их ты случаем не приручил… Ну, допустим, ты шёл по улице, а в руки тебе, бац, и упал бельчонок, причем откуда, не понятно, вот ни дерева, ни дома даже. Просто как с неба рухнул. Ну, ты его понятно вырастил, и теперь, когда ты играешь… на свирели музыку из… Титаника, он спускается к тебе и приносит орех.

- Было бы здорово, но приручённых белок у меня нет. Зато есть немного корма для них.

- А они с рук едят?

- Иногда, но мы лучше им просто насыплем.

Они спустились к роднику по бревенчатым лестницам и уселись на лавку. Миша достал стакан, наполнил водой и предложил Лине.

- Попробуй, хотя вкуснее пить прямо из потока.

- Тогда именно так я и поступлю.

Лина наклонилась над струйкой воды, подставила ладони и сделала глоток.

- Ух, холодная…

Потом умылась водой и попила уже более основательно.

- Здорово тут, а кто всё это построил?

- Не знаю, это еще до меня было, но из местных жителей кто-то поддерживает тут порядок. Место хорошее, но в выходные тут не протолкнуться, за водой очередь, как в СССР за водкой, и на шашлыках все.

- А сейчас тут хоть медитируй, хоть дзен познавай. А дай я белкам насыплю еды.

Лина взяла орешки и положила в кормушку.

- А они скоро придут?

- Быстрее, чем мыши. Смотри, они уже там.

- Да где?

- Вон, за ветвями.

Лина с Мишей сидели, обнимались и смотрели на белок.

- Автохтон, а тут есть путь к городу поближе? Я уже проголодалась и хотела тебя угостить чем-нибудь в ближайшем кафе.

- Конечно, есть нам нужно, только вот по той дороге пойти.

- Жаль, что нужно уходить, здесь здорово.

- Ну, мы сюда можем в любой момент прийти.

- Да в том то и беда мест, куда ты можешь в любой момент прийти, что этот момент так просто отложить. Сегодня не, думаю в другой раз. А завтра, ну там, у тети день рождения. Погода плохая, а там оп, глядишь, и жизнь закончилась, а любой момент так и не настал. «Некогда», легко превращается в «Никогда».

- А ты философ.

- Я реалист… ну и мечтатель, конечно.

- А разве это совместимо?

- Конечно. Я мечтаю, чтобы реальность соответствовала моим мечтам, и пытаюсь менять её в данном направлении. А теперь всё, веди меня в цивилизацию, пока я не стала феей этого источника.

- Тебе бы подошло, – рассмеялся Миша.

Лина встала и схватила его за руку. Они перешли реку по подвесному мостику, прошли мимо стихийного мемориала Великой Отечественной и пошли в направлении дачного поселка. Выходя из-за шлагбаума, Лина остановилась.

- Стой.

Она отошла за дерево и пригнулась. Миша тоже отошел.

- Там мой отец… и, кажется, с любовницей.

Миша разглядел мужчину возле машины и узнал отца Лины, его не раз показывали в теле-новостях.

- Кажется, он меня заметил.

И, действительно, зазвонил Линин телефон.

- Алло, да, па… Что я тут делаю? да так, гуляю… ну… сейчас подойду.

- Ну, все, автохтон, мне пора… делать вид… терпеть не могу эту бабу. И я лучше одна пойду… он весьма настороженно относится к моему общению с мальчиками.

- Ну хорошо. Тогда завтра увидимся?

- Конечно, не могу же я пропустить экскурсию.

Лина ушла. Миша видел, как её отец посмотрел в его сторону, явно запоминая. Честного говоря, Мишу это не тревожило. Он понимал, что ни при каком раскладе её отцу он понравиться не может, так чего уж беспокоиться? Конечно, было очень обидно, что их свидание оборвалось так резко и неприятно, но главное - завтра он опять будет с ней. А значит, нужно распланировать маршрут и навыдумывать интересных фактов про город.

Идти за своим велосипедом было лень, и Миша пошел к бабушке, чтобы взять велик у неё, и заодно вкусно пообедать. К тому же, теперь у него будет время, чтобы сделать несколько заготовок на будущее свидание.

Глава 6. Экскурсия

В 7:20 Лина подъехала к подъезду Миши. Он уж ждал её, стоя рядом с велосипедом.

- Доброе утро.

- Миша, доброе утро - это когда проснулся в половину двенадцатого и к двенадцати выполз из постели на кухню, чтобы выпить кофе.

- Что ж, мадмуазель Полина Сергеевна. Я учту ваши пожелания, но пока вы находитесь на моей экскурсии, вы подчиняетесь моим правилам.

- Так точно, сэр, йес, сэр, Рядовая Лина в вашем распоряжении.

Миша поднял её на руки и немного покружил… Чеширская улыбка… Улыбка сфинкса.

- Поставь меня.

Лина слегка чмокнула Мишу в губы.

- Вчера всё нормально прошло?

- Папа, – Лина произнесла это на французский манер, с ударениями на последнее «а», – сделал вид, что не заметил тебя, а я сделала вид, что Вероника (с ударением на «о»), не его любовница, а деловой партнёр. А какие дела у них могут быть, ясно лишь по её виду. Ну а, в свою очередь, Вероника сделала вид, что рада меня видеть. В общем, мы вчера много сделали вида… на целую телекомпанию хватит.

А ты не обиделся?

- Нет, автохтонам не свойственны такие чувства, но, мне кажется, я не понравился твоему отцу.

- А, забей, ему нравятся только расфуфыренные куклы, и желательно помладше.

- Ну что, Лина, ты готова ехать? Наша экскурсия вот-вот начнется, и мы отправимся в полное приключений путешествие по улочкам самого великолепного города на ближайших десяти квадратных километрах, и ничего, что самый великолепный он по причине того, что других просто нет. Итак, дамы и … в общем просто дамы, прошу по каретам и в путь.

Они сели на велосипеды и направились по стандартному Мишиному маршруту до работы. Проехали по спуску к небольшому мостику, там, как всегда, сидела стайка уток, которые при их приближении разбежались в разные стороны, дальше был небольшой пруд.

- Это место я называю ондатровым озером. Здесь живет семейка ондатр, еще его можно назвать летучемышиным прудом, вечером на фоне еще не совсем темного неба можно различить силуэты летучих мышей, которые ловят здесь насекомых.

А вот, погляди на том берегу сидит рыбак. Он настолько познал дзен, что на его леске даже крючка нет.

- А как же он рыбу ловит?

- А он и не ловит, но сидит тут почти каждый день и закидывает удочку.

- Действительно дзен-рыбак.А кто он?

- Не знаю, тут живет неподалеку.

Они проехали вдоль озера. Над водой тянулись туманные струйки, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Дальше был достаточно крутой подъем, Миша немного сбросил скорость, но Лина легко его преодолела.

- Сеньора, поглядите на ветви, листочки на них уже начали распускаться, и скоро все вокруг будет великолепного салатового цвета. А вот после этого поворота на пути ветров мы встретим друида.

- Кого?

- Я не знаю, как его зовут, но мы всегда киваем друг другу как пересекаемся.

Они ехали по асфальту, и навстречу им шёл крепенький дедушка с наполовину черной, наполовину седой бородой и ежиком серых седых волос, на поводке дедушка вёл большого черно-бурого терьера. Одет он был в брезентовую куртку, джинсы и кроссовки. Миша кивнул ему, друид ответил величавым кивком. Внезапно подул порыв ветра, и пружинки Лининых волос завертелись маленькими смерчами.

- А ведь действительно, чем-то он на друида похож.

- Сначала я звал его смотрителем маяка, но потом понял, что он все же друид. Обрати внимание, мы едем сейчас, и ветер дует нам в лицо, а когда мы поедем домой, ветер точно так же будет дуть нам в лицо, неисповедимы пути ветров.

У Лины от порыва ветра перехватило дыхание.

- Ух и всегда тут такой ветерок?

- Да, тайну данного феномена изучают еще со времен Махабхараты, но четкого ответа до сих пор нет. А вот погляди направо - это живописные холмы, тут, кстати, можно проехать к Мыши и Ромби, а также к Оку Левиафана.

- Око Левиафана? Что это?

- О, одно очень любопытное место, но я тебе его в другой раз покажу, сегодня у нас не хватит времени, да и тем более там еще грязно после зимы.

Слева вы можете наблюдать автобусную остановку, тут останавливается Дилижанс. Это не я придумал, так его автохтоны зовут, а именно автобус 24Д. У нас в городе всего 9 автобусных маршрутов, и какая прихоть слуг хаоса или Норн повинна в том тут ходит 24Д, я сказать не могу, но из-за этого Д, он и стал дилижансом.

- Стой, а просто 24 есть?

-…. Нет, есть 24Д и 24КРЖ.

- КРЖ?

- Да, именно так.

- А почему?

- Этот вопрос задавали еще греки своему Дельфийскому Оракулу, но тот ответ найти не смог, престал работать, захирел и развалился, а там и эллинская цивилизация пришла в упадок, так что лучше нам не знать сей правды.

А сейчас будет приятный спуск с горочки и внизу нас ждет туманная лощина. Это место, где туман бывает чаще всего. Может быть такое, что нигде больше тумана нет, а там есть. Гляди, издали он словно живое существо, которое тянет свои лапы, стараясь поймать зазевавшегося путника.

Туман действительно был на месте, хотя больше его нигде не было видно.Изредка пробивавшиеся лучи солнца словно разрезали его на несколько отдельных, перетекающих друг в друга «туманов».

Они проехали мимо, Полина как завороженная смотрела на лучи солнца, почти сразу после моста она затормозила и слезла.

- Знаешь, может я и ошибалась про утро, оказывается и без кофе тоже может неплохо быть.

- Я в детстве всегда заглядывался на лучи, пойдем, я покажу тебе место, откуда на них интереснее всего смотреть.

Они спустились под мост и залезли в трубу, в которой протекала речка.

-Гляди вот наверх.

Лина взглянула.

- Ого… словно мечи из золота. Слушай, Автохтон, ты знаешь толк в искусстве, только вот не знаю, как его назвать. Может искусство момента, такое же не нарисовать, да и в кино не покажешь, такое просто не ловит камера, не хватает у нее чувственного диапазона или ещё чего.

- Мне кажется, ты перебарщиваешь. Есть много всего на свете более прекрасного, чем лучи солнца, наблюдаемые из подземной трубы.

- Не… есть, конечно, но не так уж чтоб прям много.

- Если нет красивого пейзажа - ищи красивый ракурс. Ну, пошли, нам еще много нужно посмотреть.

Они снова сели на велосипеды. Доехали до светофора и перешли дорогу. У дороги на бревне сидел человек лет сорока в зеленом пиджаке и зеленых брюках. А на его ногах были старые поношенные ботинки с пряжкой, издали напоминающей клевер. У него была ярко рыжая борода и салатового цвета глаза.

Лина тихо сказала:

– А тут я сама догадаюсь, – это Лепрекон.

- Точно, – Улыбнулся Миша. Вообще это Петька, он мой очень дальний родственник, через четыре колена и локоть, но зову я его Лепреконом.

- Петя, привет.

- О, Мишань, а на… это у тебя есть чутка, ну понимаешь?

- Не, прости, туго с финансами.

- А, ну понятно, это девушка что ль твоя? – он кивнул на Лину.

Лина ответила:

– Да, Меня Полина зовут.

- А меня… это, Петька, ну Петр то есть. Красивая она у тебя.

- Мы поедем, Петь, я провожу сеньоре экскурсию.

- А, ну давайте-давайте, я там для тебя, это, присмотрел оперативку и материнку, не бог весть что, но комп собрать можно.

- Спасибо, заеду обязательно.

Они двинулись дальше.

- Он раньше где-то в органах железом заведовал для компов, а потом сократили, вот и запил, ну а тут если запьешь, то всё, хуже зыбучих песков засосёт. Но он ещё держится.

- А почему он так странно одет?

- А вот этого я не знаю, я пытался у него узнать, но он даже не понял, что я имею в виду, да и других людей вроде его наряд не смущает, у нас и не такое бывает, мало, кто удивляется. Один мужик раньше в немецкой форме ходил и зимой, и летом, а почему именно так – не понятно, может пропил все остальное, не знаю.

Они поехали дальше, спешились на пешеходном переходе.

- Зачем мы слезаем, Миш, тут же ни одной машины.

- Стоит формировать правильные привычки, возможно, однажды они спасут твою жизнь.

Дальше начался участок с узкой разбитой дорогой, ехать там было неудобно. Миша поглядывал на Лину, но та стоически двигалась за ним.

- Дальше за заправкой будет поворот к морю и на мост через железку.

- А что за поворот к морю?

- О, это интересное место, давай как раз туда и заедем.

Они проехали рядом с бензоколонкой и свернули направо. Дорога шла вниз, уклон был не резкий, но ощутимый.

- Смотри, Лина, тут нужно ехать, глядя вдаль, нужно глядеть на небо, и я думаю, ты сама поймешь, почему я назвал это место дорогой к морю.

- Хорошо.

Они поехали, Лина пристально вглядывалась в облака на горизонте, и в некоторые моменты действительно начинало казаться, что вот еще чуть-чуть, и они приедут к морю. Словно оно вот-вот должно показаться на горизонте, и даже воздух стал казаться влажным и солоноватым. Ощущение было странным и потрясающим, Лину словно вынули из её тела, и она парила над асфальтом, мир вокруг стал нереальным, и его словно заволокло дымкой, проносящийся по сторонам пейзаж был словно слегка синеватым, и колыхался в волнах жаркого воздуха.

Когда они доехали до конца улицы, Лина только и смогла сказать:

- Ого…

- Заметила? Не все это видят.

- Потрясающие ощущения, я словно вышла из своего тела.

Лина поглядела на указатель улицы, та, по которой они сейчас ехали, называлась Морская, а пересекала её Степная. Миша смотрел на неё и улыбался.

- Как это так? Они серьезно так называются?

- Ну, не совсем, эта - Миша кивнул на улицу, по которой они приехали - проектируемый проезд 4516, а та, проектируемый проезд 3268. Но, однажды, я поменял знаки с названиями на Морскую и Степную, и теперь они так же называются на карте города. Иногда достаточно сменить этикетку, чтобы поменять содержимое.

- А как ты это провернул?

- Просто поменял и все. А потом на картах их так отметили, а дальше всё, они стали Морской и Степной.

- А почему Степная так называется?

- А поехали, и ты поймешь.

Они снова сели на велосипеды и поехали в сторону Степной.

- Тут тоже нужно глядеть на облака, но чуть иначе, как бы фокусируй взгляд на облаке, представь, что ты и оно неподвижны, а движется весь мир вокруг.

У Лины это получилось очень быстро, и она почувствовала, словно на самом деле она стоит на месте, а этот мир вокруг надвигается на неё. Небо расширилось, стало таким огромным, всепоглощающим, а земля стала крошечным шариком в океане неба. Лина отвела взгляд.

- Офигеть, небо словно заполонило абсолютно все.

- Я слышал, в тенгрианстве практикуют такой сдвиг восприятия. Садятся на лошадь, скачут по степи и смотрят лишь в небо. Того, кто сможет так скакать с утра до ночи, Тенгри одаривает своим благословением.

- А что за тенгрианство?

- Религия у степняков такая, я подробностей не знаю. Но, на этой улице, глядя на облака, я испытывал поистине мистические чувства.

- Это очень впечатляет.

Миша улыбнулся.

- А куда ты повезешь меня дальше, о мой Вергилий Автохтонович?

- Дальше мы вернемся к заправке, вон по той просёлочной дорожке, и поедем мимо дома прекрасной медновласой девушки.

…Чеширская улыбка…

- А потом мы продолжим путь к моей мастерской топтеров.

А сейчас погляди, вооон там виден Тристрам. Так я называю баптистскую церковь из красного кирпича.

- Тристрам… это который из Диабло, да?

- Да. Он самый. Если бы сегодня была погода похуже, мы бы обязательно поехали туда послушать карканье ворон, оно добавляет мрачности этому месту, и эхо, отраженное от стен, звучит прям… прям мурашки бегут.

- Здорово. Красивое здание, но зачем тут такой большой храм? Город-то маленький.

- Не знаю, многие вещи в этом мире для меня совершенная загадка.

- О, а вот та дорожка нас снова выведет к заправке?

- Верно, потом мимо неё к путям поедем, там в горку, по мосту неприятный кусок дороги. Еще и узко, люди постоянно мешают. Но, как будем ехать по мосту, смотри вперед и вправо. Там будет пагода.

Они проехали мимо заправки, обогнули какое-то производственное здание, и когда были на середине подъема, Лина заметила верхушку крыши, которая и вправду напоминала пагоду. Они проехали по мосту, потом вдоль дороги рядом с её новым домом. На лавке около магазина курила странная женщина с пуделем на коленях.

- Это Виконтесса.

- Кто, кто?

- Ну. Есть бароны, графы, а есть виконты, вот это жена виконта – Виконтесса.

- А почему не графиня или баронесса?

- Погляди на неё.

Лина посмотрела: потрепанная шуба, странные черты лица, сигаретный дым, пудель… И, она почувствовала, что, да, определенно не баронесса и не графиня, но что-то среднеаристократическое.

- Поняла?

- Кажется да. Она не тянет на аристократку, но при этом кажется аристократкой.

- Вроде того.

Они ехали дальше. Участок прямой дороги вдоль леса и электроподстанции был пуст. По нему было очень приятно ехать, чуть-чуть с горки, педали крутятся легко и весело.

- Мой любимый кусок дороги на работу. Примерно километр прямого пути, с неплохим асфальтом и почти без людей. Можно отдохнуть. Тут очень легко ехать, словно кто-то настроил эту часть дороги так, чтобы можно было получить максимальное удовольствие от катания. Педали крутить приходится, но совсем немного, лишь слегка, и кажется, что дорога сама тебя везёт.

- Я это тоже сразу почувствовала, а без тебя бы точно такое не заметила.

- Все замечают, не все это осознают.

Впереди показался велосипедист. Он был одет в камуфляжный костюм, его волосы были белыми, но, казалось, что они не седые, а словно волосы альбиноса. На багажнике его велосипеда висели какие-то сумки.

- Лина, смотри, вон там Геральд.

- Это который ведьмак?

- Да, именно, мне кажется, Сапковски срисовал образ с этого мужика. Я постоянно его вижу, и каждый раз ощущение, словно он сейчас меч из-за спины достанет.

- Точно, я, правда, ведьмака не читала, но в игре он и вправду похож.

- Сегодня нам еще не довелось встретить Дамблдора. Он обычно собирает бутылки и банки невдалеке от магазина. Но не судьба.

Они ехали дальше. Миша показал Лине, где находится проходная его завода, немного рассказал об Аладдине.

- Миша, а почему ваш завод называется ЭЛЛАД, как это расшифровывается?

- Это древняя тайна. Ещё эллины тут основали свой первый оракул.

- Это который захирел?

- Не, этот до сих пор функционирует, только чтобы никто не догадался, его спрятали в бетонном кубе. По сути, всё здание просто экранирует его психические эманации, но те, кто тут работает, насыщаются мистических духом эллинской древности и, по статистике, в два раза чаще пьют Метаксу, чем все остальные жители региона.

- И зачем тут нужен оракул?

- Конечно, для поддержания мистического эгрегораНавны - соборной души России.

- А почему тогда оракул эллинский?

- Ну, скифы же потомки греков. А ещё Блок говорил, что все мы Скифы. Вот автохтон - это тоже ведь греческое слово

- Складно у тебя выходит, что ж, надеюсь, хотя бы жертвы этому оракулу не приносят.

- Приносят, конечно, но более гуманные, теперь просто люди, которые там работают, жертвуют восемь часов жизни в день, согласись, это намного гуманнее, чем сразу убивать.

- Вот даже не знаю, что лучше, но это определенно в духе гуманизма – заменить быстрые мучения на медленные.

- А сейчас мы поедем вдоль этого барельефа, или это горельеф, к лесу, переедем через виадук, и там будет Малибу.

- Что будет?

- Пляж… он называется «Малибу», не, серьезно, это не я придумал. Только давай остановимся на плотине. Я хочу показать тебе «качели над бездной».

Они заехали наверх плотины. Плотина была старая, поросшая мхом и действительно чем-то неуловимо напоминала римские акведук или виадук.

- Велик тут можно кинуть.

- Слушай, а эта штука под нами не развалится?

- Гарантии нет, однажды обязательно развалится, но я сюда приходил много раз, и пока цел.

Посреди бетонной площадки стояли качели, широкие, для двоих.

- Мадам, прошу.

Они сели, и Миша начал раскачиваться.

- Сейчас, когда будем качаться, смотри вниз.

Полина так и сделала. Оказалось, что под качелями была внушительных размеров дыра, в которой была видна бурлящая вода, видимо, уходящая в слив плотины

- Ух ты!

- Я однажды туда чуть не грохнулся.

- А давно у вас тут такой аттракцион?

- Всю мою жизнь, насколько я знаю.

- Раскачай посильнее.

Миша раскачал. Лина держала его за плечо, так словно ей было страшно, но она совсем не была напугана, она была в восхищении от этого нового мира, что открывал для неё Автохтон. Покачавшись с четверть часа, они снова сели на велосипеды. Переехали плотину и свернули к пляжу. На пляже действительно висела старая обшарпанная вывеска «Малибу». Причем это была точно вывеска, снятая со входа в бар или ночной клуб, белые буквы на выцветшем малиновом фоне и три зеленые пальмы. Сам пляж представлял собой весьма унылую картину.

- Кстати, летом тут не так отвратительно, даже неплохо.

- А откуда вывеска?

- Не знаю, у нас в городе такого бара не было, ты же тоже заметила, что это не похоже на табличку названия ночного клуба или бара?

- Да, это точно вывеска бара.

- Я тоже подумал именно так, и пытался отыскать, откуда она взялась. И представь, никто не знает. Хозяина пляжа, дапредставь, его когда-то приватизировали, убили в конце 90х. Когда появилась табличка, никто вспомнить не может. По документам пляж назывался просто городской пляж. Вот дальше есть пляж «Парадайз», причем название написано русскими буквами, там несколько лет назад ремонт сделали, и табличку повесили, а откуда Малибу неизвестно.

- Знаешь, мне отчего-то кажется, что эта табличка не из этого мира, а из некоего мира, связанного с нашим. В детстве я думала, что потерянные вещи не теряются на самом деле, а просто лежат в связанном мире, а вещи, необъяснимым образом попавшие в наш мир, просто выпали оттуда.

- Это нарушило бы закон сохранения энергии.

- Я его не очень знаю, но почему бы взамен, например, этой вывески в другой мир не попасть другой вывеске или, например, эквивалентному количеству пробок от колы.

- Идея в целом здравая. Жаль только, её сложно подтвердить или опровергнуть.

- Ну, знаешь, если бы в мире все можно было бы или подтвердить или опровергнуть, это б был не мир, а партия в шахматы.

- Твоя правда, всегда хочется, чтобы было что-то необъяснимое, хоть мааааленькая, но клеточка, в которой живут чудеса. Увы, мир таков как он есть.

- А каков?

- Ты физику учила?

- Как сказать… угол падения равен углу отражения, биссектриса - это такая крыса…

- Это уже математика.

- Раз сам понял, что спрашивать?

- Ну, а вот если бы учила, понимала б, о чем я. В конце XIX века весь мир для ученых выглядел как гигантские механические часы. Все можно объяснить, все можно предсказать. Задать траектории всем частицам, и всё-всё станет известным и в прошлом, и в будущем. Но потом пришла квантовая механика, и подарила людям новую клеточку для чудес. Правда, очень малюсенькую, чуть крупнее постоянной Планка, но гораздо лучше, чем никакую. Пусть вероятность того, что сейчас мы с тобой окажемся на берегу в Сочи на станции «73 км» невероятно мала, но она есть. Думаю, от того квантовую механику все так и любят и закрывают ей любые дыры в своем познании.

- Ага, это как слово нано, и даже посильнее. Квантовый фильтр по ощущениям раз так в сто должен круче работать, чем нано, но суть такая же. А ты расскажешь мне, каков мир?

- Ну каков, это никто не знает, могу лишь в общем рассказать, каким его видит современная наука.

- Я обязательно хочу послушать, а сейчас давай продолжим наш поход по Дантовским кругам.

Они снова сели на велосипеды.

- Дальше мы проедем вдоль больницы, за ней направо есть отличное заболоченное озеро, куда летом можно ходить купаться. Прямо будет промзона и очистные сооружения. Там делать особо нечего и весьма неприятно пахнет, так что мы свернем к ЖКН. Этот жилищный комплекс строили еще в советское время, но в 90х он как-то сам перерос в элитный, и сейчас там, наверное, самое симпатичное место в городе,

- Да, папа что-то бурчал, что никто не захотел ему там сдать квартиру.

Они уже ехали мимо больницы.

- Но туда особо ехать незачем, хотя скоро там будет цвести шикарная сирень, а на альпийской горке в прудике плавать карпы. Но мы свернем в поле. Там есть великолепная инсталляция, которую я зову «Русское поле экспериментов».

- Серьезно?

- Ага.

- И когда ты это придумал?

- Если честно, то… минут двадцать назад.

- Что ж, весьма древний арт объект.

У «Русского поля экспериментов» они остановились. Арт-объект представлял собой большое нагромождение бетонных плит, которое венчал скелет ванной комнаты с унитазом. От комнаты осталась лишь арматура и та была вся в ржавчине, но зато унитаз… Унитаз сиял идеальной фаянсовой белизной.

Лина посмотрела вверх.

- Вот это действительно инсталляция, во всех смыслах. А как он таким белым остается?

- Не поверишь, его моют.

- И когда ты это придумал? Только что?

- Не, его правда моют. Приходят мужики в жилетах коммунальщиков и драят его. Может это чья-то шутка такая.

- Не верю.

- Возможно мы и сегодня их встретим.

- Давай тогда посидим тут, я уже немного устала крутить педали.

- Хорошо, ты проголодалась? Будешь сосиски на костре?

- Ой, сосиски, я предпочитаю фуагра и буйабес.

- А… Фуагра… это не вопрос, тут у каждого второго фуагра формируется уже к 25 годам, ну а второе слово ты лучше вообще не говори, мало ли что…

- Я никогда не ела сосиски на костре.

- Ну, тогда я могу тебя поздравить, ты получишь огромное наслаждение.

Миша сбегал в ближайший магазин, где купил сосисок, хлеба и кетчуп. Потом быстро насобирал дров и наточил две палочки орешника.

- Знаешь, Миш, если будет ядерная война, и мы выживем, я бы хотела быть в твоем отряде. Как ты все это делаешь?

- Я и тебя могу научить, невелика премудрость, тем более я нередко готовил себе еду вне дома. Могу сказать уверенно, что в радиусе полсотни километров я один из лучших спецов по сосискам на костре.

Огонь загорелся быстро, и Лина как завороженная следила за языками пламени, они словно гипнотизировали её.

- Идеального вкуса можно добиться лишь на углях, но времени у нас не так много, чтоб нажечь углей, так что начнем, следи за мной.

Миша насадил на две палки сразу две сосиски.

- Так удобнее всего держать и меньше разваливается.

Ловким движением запихнул сосиски в самый центр пламени. Чуть-чуть подержал. Перевернул, подержал еще. Зажав хлеб между колен, оторвал горбушку и залил в нее кетчуп, положил сосиску.

- Хот дог а-ля прованс готов.

- Почему прованс?

- Провинция -с. – Миша произнес это на манер актера, играющего слугу в спектакле по русской классике.

Лина улыбнулась и откусила кусок.

- Ну как?

- Три звезды Мишлена, – не до конца прожевав, сказала она, – не знаю, почему это не подают в самых модных местах столицы.

- Не, действительно, как тебе?

- Действительно очень вкусно, я никогда такого не ела.

- Ооо, я тебе еще как-нибудь пакетиковую чайную церемонию проведу.

- Что это?

- Я в некотором роде сомелье. Эксперт по самому дешевому чаю в пакетиках. Я даже собирал коллекцию, но её батя залил водкой.

- Твои родители прям много пьют?

- Я думаю слово много тут не уместно, они просто пьют. Это триггерное состояние.

- Какое?

- Ну, как выключатель, или да или нет, вот они – да. Хотя тут полгорода – да.

Лина замолчала, доела хлеб с кетчупом и неожиданно чмокнула Мишу в щеку.

- Спасибо, а сделай мне еще один прованс-дог.

- Это мы мигом, Мэм.

Они сидели у костра около часа и уже собирались уходить, как Миша сказал - Смотри! К куче плит шла процессия людей в оранжевых жилетах.

- Идут мыть.

- Не верю.

- Да, смотри, смотри.

Они невозмутимо и ловко взобрались на плиты, поставили ведро и начали драить стоящий там унитаз.

Лина пристально за ними наблюдала, потом встала, подошла поближе и окликнула их.

- Простите, а не подскажете, что вы там делаете?

Самый грузный из них флегматично ответил:

- Унитаз моем.

- Да, моё зрение достаточно хорошее, чтобы я могла это различить. Но мой вопрос был, так сказать, шире… Нахера вы его моете?

- Так Михалыч сказал, мы и моем, по двести каждому за раз, поди плохо.

- Что ж, ну раз Михалыч, то у меня вопросов больше нет.

Лина снова села на бревно у костра.

- Вот видишь, а ты не верила.

- Не, ну а как в это поверить можно. Тут у вас что работает художник концептуалист, внук Дюшана, или как там звали того идиота, что писсуар в музее выставлял? И это называется сортир будды в метафизических руинах духа? Или что это, как это объяснить?

- Знаешь, жизнь, когда начинаешь к ней присматриваться, вся рассыпается вот на такие кусочки. Каждый кусочек – пазлинка абсурда, а вместе это изучают серьезные мужи и называют наукой и философией.

- За сегодняшний день я, кажется, увидела больше абсурда, чем за всю предыдущую жизнь.

- Да ты и раньше видела его, только не присматривалась. Весь мир, словно кинофильм, снятый полусумасшедшим режиссером в подвале ВГИКа, или где они там учатся. Наш мозг просто умеет фильтровать это все, и только и занимается тем, чтобы найти объяснение. А я за сегодня немного поломал твои алгоритмы мышления, так что в ближайшие недели тебя ожидает прилив абсурда.

- Так, кажется, моя точка сборки съехала за пределы крыши.

- О, привыкай, местные нагвали и без пейота уносятся в невообразимые просторы безумия. Я думаю, что дело в размерах страны. Она большая у нас… и всё вместит, даже сортир будды.

Унитаз был помыт и заблестел на вышедшем солнце, словно яркая жемчужина посреди свалки. Он блестел настолько ярко, что даже немного слепил глаза, и на него невозможно было взглянуть прямо.

- Вот он, во всей своей славе.

- Жаль, я не фотограф. – Лина навела камеру телефона и сделала снимок – Уф, Миша. Пожалуй, на меня с сегодня, тьфу, с меня на сегодня хватит экскурсий. Я и это должна ещё переварить, так что поехали к дому, маман неожиданно возвращается, а значит, мне предстоит скучный светский ужин в какой-нибудь хрючельне с французским названием, ла живинье де помпиду. А ещё хуже визит в загородное имение очередного придурка.

- Да, уж у богатых свои причуды.

- Миш, честно, не завидуй мне, да у меня жизнь точно попроще, но не менее тошная.

- Думаешь, у меня тошная?

- А чего тут думать, понятно ж всё.

- Ну в целом ты права. Поехали.

Миша проводил Лину до её подъезда. Она крепко обняла его.

- Спасибо, это было чудесное приключение, таких экскурсий я не видела в своей жизни.

- А я в жизни не видел такой красивой девушки.

…Улыбка сфинкса… Чеширская улыбка…

Миша не хотел ехать домой. У него было прекрасное настроение и появилось желание посетить Око Левиафана. С конца зимы он там не был. По грязи не особо туда и доберешься. А сейчас уже ветер и солнце немного подсушили землю. Там его ждал очередной проект. Миша окрестил его устройством для запуска в иной мир. УДЗИМ. Его он начал делать в конце прошлой осени. Без особого смысла. Просто от скуки. А теперь решил, что это будет забавным развлечением для Лины.

Дорога была приятной и почти чистой. Редкие лужи не омрачали пути. На подъезде к карьеру было ощутимо грязнее, но все же проехать можно. Один виток вниз по широкой дороге и вот он у двери. Хоть уже много лет никто не следит за этим местом, но дверь всегда легко открывается, словно её петли постоянно смазывают. Внутри прохладно и темно. Электрический щиток закручен проволокой, так, как его и оставил Миша. 14 скруток, ни больше, ни меньше. Включил электричество. Тусклые лампы на потолке загорелись сразу,и всё помещение залил равномерный свет.

Первым делом Миша пошел проведать «Левиафана». Циклопическая подводная лодка все так же была вмурована в скалу. Никто здесь с его последнего визита не появлялся. Полюбовавшись громадой загадочного Левиафана, Миша поднялся по сети коридоров-пещер к Оку. Око тоже было на месте. И пыльная лампочка так же излучала тусклый свет. Собственно, сегодня он пришел сюда с определенной целью. Он помнил странный ящик с двумя белыми конусообразными объектами, приделанными к коромыслу из такого же гладкого белого металла. Причем металл был не покрашен. Он сам был белый. Эта странная вещь лежала в большом кейсе армейского вида.

Когда Миша только нашел её, некоторое время не решался брать. Проверял счетчиком Гейгера. Но кроме обычного фона тот ничего не показывал. Тогда Миша раскрыл кейс. Внутри лежал этот странный предмет и брошюра, судя по всему, инструкция по его эксплуатации. Она тоже была странной. Буквы на ней были словно помесью языков. Ясно было, что это язык, что это слова, но никакие поиски так и не дали результата, что это за язык.

На бледно синем, сероватом фоне были изображены основные моменты. Коромысло нужно было приделать к нижней части сидения велосипеда. Для чего имелись несколько деталей крепления. Потом выставить конусы под определенный угол, на вид примерно 45 градусов. Потом надавить на шарниры конусов и запустить велосипед. Причем было четко показано, что запустить его нужно с горки, а после отвернуться. И таким образом, произойдет перемещение велосипеда в другой мир.

В прошлом году Миша уже думал провернуть этот фокус. Но просто так - было лень. А теперь можно устроить веселый аттракцион для Лины. Так что Миша собрал всю конструкцию и запихал в рюкзак. Собирать межмировой велосипед он решил у бабушки. Там и инструменты есть, и в сарае светло. Напоследок он выпил растворимого кофе, вскипятив воды припасенным кипятильником в гранёном стакане.

Путь к бабушке был приятен. Солнце спряталось за тучи, но его тепло было разлито в воздухе. Первая трава пробивалась через черноту почвы, и дорога, хоть и не сухая, но вполне проезжая, стелилась под колёсами. Бабушка, как всегда, встретила Мишу у калитки.

- Ба, как ты опять угадала, что я приеду?

- Да, я так, подышать вышла.

- Слушай, я у тебя в сарае засяду, у меня есть один проект, хочу сегодня с ним разобраться.

- Да, конечно, а я пока ужин сготовлю. А что за девочка с тобой была? Я вас видела из автобуса, как с рынка ехала.

Миша немного смутился.

- Это Полина – моя подруга. Она недавно в городе, вот проводил ей экскурсию.

- Здорово. Красивая она, приводи познакомиться.

- Приведу как-нибудь.

- Если там денег понадобится или чего, ты скажи. Я ж понимаю.

- Спасибо, Ба, не нужно ничего, но спасибо.

- Ну, пойду тогда готовить, ты потом мне воды принеси с колодца, а то в колонке опять ржавая идёт.

- Конечно, принесу.

Миша завёз велосипед в сарай, включил свет и по инструкции собрал прибор, он легко закрепился у сидения велосипеда. Миша проехал. Устройство держалось крепко, теперь можно будет устроить представление для Лины. Он снял устройство и убрал в рюкзак. Сходил за водой, потом ужинал и в итоге решил остаться у бабушки. Доехал до телефона, домой дозвониться не удалось, но в общем его это не сильно беспокоило.

У бабушки было хорошо, на его любимом чердаке через открытую дверь был виден закат, а матрас, набитый сеном, хоть и кололся, но был уютным и приятным. Миша вспоминал события дня, смотрел на заходящее солнце и незаметно уснул.

На следующий день проснулся он рано, но бабушка уже сделала завтрак и копалась в огороде.

- Ты, Миш, сегодня как? Работать?

- Да, поеду пораньше. Если партию до конца недели доделаем, Семён обещал премию.

- Ну, хорошо, я тебе собрала там покушать. А ты Полю приведи сюда, чаем вас угощу высокогорным, мне Клавдия занесла. Её сын где-то в Кении работать устроился, вот прислал.

- Хорошо, Ба, привезу.

- А то ж, ну ладно-ть, мне еще дела нужно делать, обед не забудь.

Миша быстро перекусил и отправился на работу.

Глава 7. Пересборка мира

В течение следующих двух недель они с Линой виделись мало, и Миша отчетливо ощущал, как сильно он скучает по ней. Как ему её не хватает. Они встречались понемногу, по часу, по полчаса, он старался звонить ей, или хоть отправить sms с телефона знакомых. А когда уж совсем не получалось дать весточку, приезжал к её дому и светил фонариком в её окно. С дерева можно было посветить как раз в зеркало, и луч отражался так, что Полина могла его заметить из любого места в комнате. Тогда, если она могла, то выходила к нему, хоть на пять минут, или же хотя бы подходила к окну.

Её силуэт в легкой маечке и в шортах в окне напоминал Мише что-то итальянское или французское, а рыжие кудряшки в свете фонаря были словно пламя.

В городе начиналось время туманов. Май перевалил за середину, и Миша отчетливо понимал, что такие красивые туманы долго продержаться не могут, а следующие придут лишь в августе. И в один вечер он ощутил, что сейчас самое время.

Миша вышел из дома, как назло телефон сегодня не работал, а ведь погода, погода самая подходящая для путешествия в тумане и пересборки мира. Он подошел к ближайшему телефону-автомату, но и там кто-то вырвал трубку. Тогда Миша сел на свой велосипед и поехал к Лепрекону, не лучший вариант, но самый ближайший. Лепрекон не открывал - либо дрых, либо бродил где-то. Единственным вариантом осталось ехать на работу, а по пути подъехать к дому Лины. Он покопался в своей сумке и нашел фонарь. Можно забраться на дерево и посветить в её комнату. Миша ехал и глядел, как туман волнами катится по полю, словно ожившая картина Хокусая. До вышки можно будет дойти минут за сорок, а если на велике, то и за 20, это будет как раз, даже если придется доехать до работы.

Но Мише повезло, ему не пришлось даже лезть на дерево, Лина сама увидела его и спустилась к подъезду.

- Мишка, привет, меня ищешь?

- Привет, не мог позвонить, – он обнял её, – пошли, только оденься потеплее, мы идем менять мир. Ты же можешь уйти из дома часа на три?

- Да, могу, сегодня хоть на пол ночи, все равно никто не хватится.

- Тогда, идем, только надень что-нибудь, чтоб не промокнуть, мы будем в полях.

Лина побежала по лестнице и через 15 минут вышла в туристической куртке и высоких ботинках

- Так подойдет?

- Да, так просто отлично. Поехали.

- Можно я с тобой на одном велике?

… Чеширская улыбка…

- Конечно.

Они ехали по вечернему городу, домов почти не было видно, лишь огни от фонарей создавали причудливый узор светящихся сфер, словно змейки из золотистых шаров, тянулись улицы.

- Ух ты, туман украшает этот город.

- Туман прячет всю грязь и рухлядь этого города.

- Мы словно купаемся в млечном пути, может, гиганты небожители также видят звезды. Поразительно, насколько красивы могут быть столь простые вещи, Миша, ты просто художник времени и пространства.

Они ехали по туманному городу, потом свернули на дорогу из бетонных плит, фонарей там было мало, но на удивление они все светили, примерно через полтора километра пути Миша свернул в поле.

- Велик вон под тем деревом оставим, дальше на вышку нужно идти пешком.

- Далеко?

- Нет, вон там, если приглядеться, можно увидеть её силуэт.

Они шли в молочном мареве. Туман поглотил землю, и не осталось ничего и никого кроме них двоих.

- Миша, представь, что мы всегда брели в этом тумане, и ничего другого не было. Во всём мире больше ничего нет и не было, кроме этого тумана.

- Иногда я чувствую подобное, это сложно объяснить. У меня есть проблемы… с головой. Это с детства ещё. Но туман я как раз люблю, я знаю, что он настоящий, а не тот, что внутри.

- А мне кажется, что я когда-то вот в такой туман нырнула с головой. Как у Флёр. Целиком окунулась в формалин, и плавала в нём, а та в синем свитере жила за меня. Но ты меня из него достал. Настоящую меня…. Мне тоже нравится туман, я никогда такого не видела.

- Таким он бывает лишь на пороге лета, туман поздней весны особо насыщен, думаю это от того, что еще очень много влаги в почве из-за недавно стаявшего снега.

- Вот как в тебе уживается и это мистическое чувство и ученый в белом халате?

- В смысле?

- Туман — это капельки воды, сконденсированные в воздухе и бла-бла-бла, – Лина двигала правой рукой «говорила» ею, – Туман — это покрывало Майи, накинутое на мир древними неведомыми сущностями, в тумане весь мир исчезает, – отвечала ей левая рука Лины.

Миша рассмеялся.

- Лин, да просто и то и то по-своему, правда, и по-своему выдумка. Здорово и наслаждаться красотой и знать или хотя бы иметь представление о том, как она возникает. Радуга еще прекраснее, если понимать, как она появляется.

- Не знаю, мне это кажется несовместимым. Радуга — это радуга, а капли воды и лучи солнца — это капли воды и лучи солнца. Зачем их смешивать.

- Ну а всё вместе это просто мир… Не больше и не меньше.

Дальше они шли молча. Лина взяла Мишу за руку. На её волосах конденсировались капельки воздушной влаги, превращаясь в прекрасные бриллианты, искорками блистающие в кудрях волос.

Вышка появилась перед ними словно из ниоткуда. Лина даже не сразу поняла, что они уже пришли. Она не казалась особенно высокой. Но так всегда бывает, снизу сложно ощутить настоящую высоту сооружений. Миша достал хозяйственные перчатки и протянул их Лине.

- Надень, прутья у лестницы холодные и мокрые. Ты полезай первая, если вдруг что - я тебя подхвачу.

- Да тут же не высоко.

- В тумане сложно различить высоту. Когда мы будем наверху, весь мир исчезнет, и мы сможем его пересобрать.

Подъем занял больше времени, чем думала Лина. Оказавшись наверху, Миша постелил плед на какую-то старую деревяшку, стоящую на двух кирпичах.

- Сегодня это будет нашим троном пустоты.

- Ага, ты еще глиняный пулемет достань, Василий Иванович.

Миша удивлённо поднял брови.

- Читала Пелевина?

- Ну, честно говоря, не целиком. Хотя местами было интересно.

Они сели. Вид был завораживающий. Марево тумана расходилось большим желтоватым пятном, градиентом уходя в чернильную тьму.

- Ух ты… - Словно мы в гиперпереходе между звезд… ты прав, мир тут исчезает.

- И вот теперь по всем принципам квантовой механики мы можем пересобрать мир. Сейчас лишь капли H2O висят в смеси газов в состоянии стохастического хаоса. И мы можем представить себе любой мир, который будет там, когда мы спустимся.

Лина поглядела в сторону тьмы, потом повернулась к Мише, взглянула в его глаза и начала целовать его в губы. Он ответил на поцелуй, обнял Лину, ощущая под тканью тепло её тела. Поцелуй продлился совсем недолго, но Миша не отпускал её, глядя в серые глаза, глаза цвета спасительного неба, цвета тумана, цвета целого мира вокруг. Лина держала свою руку в коротких Мишиных волосах, слегка поглаживая.

- Похоже, ты прав, – начала она. – Когда мы спустимся вниз, мир уже не сможет быть прежним. Теперь он будет нашим миром.

- Я даже не мог мечтать о том, что квантовая неопределенность настолько сильно может изменить мою вселенную.

Капельки тумана дрожали на её волосах.

…Улыбка сфинкса…Лисичковая улыбка…

- А как будет выглядеть рассвет здесь?

- Рассвет я тут ни разу не встречал, думаю неплохо. Вон оттуда появится большой огненный шар солнца, и туманное марево начнет опадать к земле, потом оно постепенно останется только в низинах, там, где можно спрятаться от лучей Гелиоса.

- А давай сегодня посмотрим?

- Очень долго ждать, мы замерзнем.

- Ну, я бы хотела на это поглядеть.

- Мы можем доехать до меня, родители вернутся завтра к вечеру, посидим, попьем чаю, а потом вернемся ближе к рассвету. Но тебя-то дома как? Не хватятся?

- Не хватятся, маман в модной поездке, а отец на деловых переговорах, а такие переговоры подозрительно часто затягиваются до следующего утра.

- Ну, тогда поехали, а то замерзнем.

- Подожди, – сказала Лина и начала целовать Мишу, на этот раз медленно, не торопясь.

Они спустились вниз, где царила густая темнота. Дальние огни города плавко сияли, словно текли в наполненном влагой воздухе. По этой густой темноте они дошли до велосипеда.

- Ого, я думала в пересобранном мире твой древнесипед преобразится… ну хоть во что-то приличное.

- Ну, должны же быть хоть какие-то постоянные вещи в нашем зыбком бытие, и я тебе говорил, у меня на этот велосипед совсем другие планы, так сказать не менее квантовые.

- Ну, тогда седлай свою колесницу атлантов и вези меня.

- Прошу на борт!

Миша ехал очень осторожно. Он хорошо знал дорогу, но в темноте и тумане, да при его тусклом фонарике, торопиться не стоило. Они проехали по тропе и выехали на асфальт.Город дрожал, мерцал и плыл, словно перестраивался, словно менялся. Весь мир пересобирался по-новому. Теперь были не Миша и Полина, теперь были Они.

Так легко и просто изменить мир, – думалось Мише, – всего один поцелуй и теперь вся вселенная стала иной. А Лина в этот момент не думала, она стояла на раме и улыбалась, глядя на мерцающие огни города. Ей нравилось иногда просто не думать, а погружаться в реальность, как этот город погрузился в туман.

Ехать было недолго, около 15 минут, и вот уже виден дом Миши. Они слезли, он пристегнул велосипед, снял с руля пакет с вещами и пошел с Линой в родной подъезд.

- Только у меня не прибрано.

- Ха, меня вряд ли можно испугать бардаком, мой основой способ выбора одежды — это копаться в куче вещей и брать понравившуюся, ну а основой способ хранения это как раз сами кучи вещей. Удобно, если комната достаточно просторна.

Они зашли в квартиру. Ключ, как всегда, заедал в двери. Тусклая лампочка в коридоре еле освещала обшарпанные стены.

- Тут уютно.

- Не смешно.

- Не, я серьезно, тут хотя бы чувствуется, что это дом. Моя квартира сейчас похожа на бастарда отеля и дизайнерской галереи. Ты только представь, в коридоре повсюду стоят скульптуры авангардистов. Да еще и с подписями, кто их автор! Словно в Третьяковке живешь. Зато они дорогие и статусные.

Они прошли к Мише в комнату.

- Ого, это… это всё что такое? Я хочу, чтобы ты рассказал про каждую вещь.

А в комнате у Миши действительно было очень много вещей, порой весьма странных и непонятных сходу.

- Давай так, Лина, ты подходи к тому, что тебя заинтересовало, а я как экскурсовод буду тебе рассказывать про каждый экспонат. У меня тоже в некотором роде музей, но не очень статусный.

- Кое-что я, кажется, поняла сама. Это Пелевин – желтая стрела, верно?

Она крутила в руках модельку поезда «красная стрела», раскрашенную желтой краской

- В точку, читала?

- Не, но у отца на полке стоит. А это в рамке, купюры какие-то?

- Это франки и их 99. Бегбедер.

- Интересно тут, что всё это - ребусы?

- Не всё… тут есть разные вещи.

- Полотенце, 42, хм? Что это, сорок второй год? Или сорок второй номер отеля?

- Нет, это Автостопом по галактике.

- Хм, не смотрела.

- О, это обязательно нужно посмотреть и почитать.

- Это ящик объективов… Нет, стой дай я сама попробую угадать. Ящик разобранных объективов…

Миша улыбался, и почти смеялся

… Может…

… Может… непостоянство взглядов… Кругозор…, а вот: объективная реальность, да? Объективность?

- Отличная идея, но нет, это я просто делал самодельные монокли и продавал их у нас на рынке. На них даже кое-какой спрос был. Но не очень рентабельно вышло, больше 500 рублей с монокля сложно заработать, а работы на несколько часов, плюс поиск и покупка объективов. Но иногда кое-что мастерю.

- Вот блин, попробуй угадай, где кончается выставочный зал и начинается мусорка, у тебя всё как в настоящем музее.

А это что за фотографии? Тут все черное, лучи какие-то.

- Ещё посмотри, там есть одна светлая точка.

- Ага вижу… стой. Это сто лет одиночества?

- Нет, – Миша снова улыбался. Это бледно голубая точка. Самый дальний снимок нашей планеты. Сделанный вояджером где-то с орбиты Плутона или Нептуна. Вот на этой точке живем все мы.

- Ого, все мы умещаемся в этом вот миллиметровом кружочке.

- Да, меня это завораживает.

- Меня тоже. Ну а фото рядом, коричневое и с двумя булыжниками, тоже видимо не ребус, так?

- Так это кадры, снятые зондом Гюйгенс миссии Кассини с поверхности Титана. Самые удаленные кадры, снятые человечеством на планете или спутнике, в общем, на другом небесном теле.

- Прям настоящие? Туда что, кто-то приземлялся?

- Ну конечно, это были беспилотные зонды. Но это самый дальний космический объект, на поверхности которого мы были. Только вдумайся, мне кажется, это две самые значимые фотографии за всю историю цивилизации.

- А сейчас, где этот вояджер, интересно? Он может сфотографировать Землю с ещё большего расстояния?

- Думаю с того расстояния, на котором он сейчас, Земля уже совсем не будет видна.

Лина ещё раз поглядела на фотографии.

- Мы все живем на такой крохотной точке… удивительно.

Она продолжила осмотр, одна из стен была увешена материнскими платами от компьютеров, а на видеокартах, сетевых картах и звуковых картах, как на полочках, стояли разные статуэтки, будды, Ганеши, совсем странные существа.

- А это что? Технопантеон?

- Ну, а это так, просто. Нашел на свалке кучу компьютерного хлама. Что получше продал, остальное на стенку. Никакого высшего смысла.

- А вот это?

- Ну, оно, честно говоря, еще не было готово, я делаю его сейчас, и вообще это эскиз… Я хотел нарисовать такой рисунок у тебя под окнами мелом.

Лина держала в руках картонку, на которой весьма схематично были изображены желтые ящерки и розовые змеи. Рисунок был словно нарочито детским, и от того казался очень серьезным.

- Будь моим смыслом… - Прошептала Лина.

- Точно, я сразу подумал, что ты поймёшь. Когда ты спела мне «Колыбельную для Солнца», я решил ознакомиться со всем творчеством Флёр и создать какой-нибудь символ.

- Вот я дурочка…

- В смысле?

- Такую идею испортить. Это было бы шикарно.

- Да я же и теперь смогу нарисовать, а потом сверху сфотографировать.

- Не, теперь уже не то… да ты и сам понимаешь, думаю.

- Да, ну, зато теперь это и будет символом. Разве не символично, что ты нашла это именно сегодня? В день квантовой перестройки мира.

- Конечно, но все же жаль.

Лина закончила осмотр основной выставки, а Миша отправился заваривать чай. Под книгами на заваленном всяким хламом столе, она увидела рисунки. Небольшое количество штрихов, создающих лишь образы, но они были такими живыми и прекрасными. Она узнала баптистский храм. Здание ЭЛЛАДа, а потом увидела и множество портретов самой себя. Пока Миша не вернулся, она сложила один из них вчетверо и спрятала под футболку.

Они пили чай с листьями черной смородины и мятой. Лина сидела на его кровати и с интересом оглядывала всё окружение, а Миша сидел напротив в видавшем виды компьютерном кресле.

- Здорово у тебя тут. Действительно здорово. И чай вкусный такой.

- Это просто листья с бабушкиного огорода, а у неё они очень ароматные растут.

- А что ты любишь на завтрак?

- Ого, к чему это ты?

- Да так, просто интересно. Я обычно не завтракаю нормально, только кофе с молоком, и обязательно растворимый, это, наверное, от того, что мне его не разрешали пить.

- И я чем придется завтракаю, бутерброды, яичница, йогурт если есть. Мой рацион слегка непредсказуем… по понятным причинам.

- Родители?

- Да. Иногда вместо завтрака приходится делать уборку на кухне. Отец пьяный почему-то любит кулинарные эксперименты, несколько раз чуть дом не спалил.

- Жуть.

Лина замолчала.

- Что-то я устала. Она сняла штаны и футболку, оставшись только в черных трусиках и спортивном лифчике. Может нам поспать перед рассветом.

- Да, конечно, - Миша замешкался и, не отрываясь, глядел на неё.

- Да что ты встал? – Лина рассмеялась, – иди сюда, я не кусаюсь… почти.

Он подошел к кровати и неуверенно присел к ней. Лина откинула волосы со лба и потянулась.

- Нравлюсь?

- Еще бы.

Она расстегнула его рубашку. Начала целовать. Нежно и понемногу. Миша несмело обнял её, и потом притянул к себе, они легли. Её тело было горячим, белая кожа, немного веснушек, яркий румянец на лице. Медные пружинки переплетаются с его волосами. Миша нежно и жадно целует Лину. Руки скользят по спине вниз, останавливаются у трусиков и поднимаются обратно. В один и таких Моментов Лина, хватает его руку и двигает ниже. Миша сжимает, гладит её, целует щёки, шею, плечи. Наверное, никогда в жизни ещё ему не было так хорошо. В один день столько всего прекрасного, что становится страшно, как бы ни пришлось платить за эти счастливые моменты чем-то ужасным. Но это просто мысли. Просто мысли. Он понимает, что исчез студень, фиолетовость, дверь, все исчезло. Нет, они есть и обязательно вернутся, но сейчас маленький кусочек свободы от всего, сахарок первозданного счастья, кубический хронон наслаждения моментом.

Они лежали на кровати в объятьях друг друга, в переплетеньях рук ног, волос, тел и душ.

- Лина, а что за духи у тебя? Мне очень нравится их запах, я сразу же его заметил.

- Это не духи. Я не люблю духи, это эфирные масла. Но весь рецепт тебе я не расскажу - он тайный, мой собственный.

- Там точно есть мята, ваниль, чайное дерево…

- Очень может быть, или не быть. А во сколько рассвет?

- Около пяти утра. У меня уже стоит будильник.

- Отлично, значит у нас еще достаточно времени чтобы поспать.

Миша подтянул одеяло и накинул его на них с Линой.

- Я никогда не засыпала ни с кем в объятьях, а ты?

- И я нет.

- А у тебя был кто-то, ну в плане поцелуи, или еще чего?

- Нет. Меня тут считают скорее чудаком, да и я не стремился менять мнение о себе.

- Значит, я у тебя первая. Прекрасно. А ты разве не спросишь меня об этом?

- Не знаю, мне это не кажется важным. Это твое прошлое, и ты вольна им распоряжаться.

- Ты тоже первый, ну у меня была одна история, но она не из приятных, - Лина закусила губу, - и я думаю, что не готова ещё её рассказать.

- Хорошо. – Миша просунул руку под её лифчик и трогал грудь.

- А я замечала, как ты будто случайно задеваешь меня так, чтобы я прикоснулась к тебе грудью.

Миша молчал. Лина рассмеялась.

- Да ты не стесняйся, мне это приятно, ты сразу мне понравился. А твой важный вид, когда ты рассказывал про плюшевого мишку, набитого синтепоном. Я ж сначала даже поверила, а потом такая, стоп, стоп, стоп, что за хрень он несет.

- А я тебя увидел еще раньше, когда вы вещи выгружали из машины. И твои волосы-проволочки просто опутали меня

- Ну, ты и романтик, – Лина поцеловала Мишу в губы и лизнула кончик носа. – Всё, пора спать, нам еще на рассвете вставать. Проверь будильник.

- Да, всё нормально, сработает.Спокойной ночи.

Миша уснул. Ему было спокойно и хорошо в объятьях, в её объятьях. Кажется, так хорошо он не засыпал с самого детства. А Лина не спала. Она дождалась, пока уснёт Миша, вылезла из кровати, отключила будильник, села в старое кресло и пила остывший чай. Ей уже не хотелось встречать рассвет, ей хотелось проснуться с Мишей и приготовить завтрак. Посидеть с ним на табуретках, глядя в сонное городское утро.

Она поставила кружку и юркнула под одеяло.

Солнечные лучи как-то необычно ласково разбудили Мишу. Он не любил солнце, в пасмурные дни всегда мир был менее фиолетовый, а тут солнце было приятным и теплым. О, черт, солнце, подумалось ему, проспали… Лины рядом не оказалось, и Миша уже даже подумал, а не приснилось ли ему всё вчерашнее, но на кресле лежала её кофта, а на столе браслет-шамбала, перед сном Лина сняла его с Мишиной руки и надела себе. Значит, не приснилось. Но, где же Лина? С кухни доносился шум готовки. Приехала мама? Ничего не понятно, и Миша решил пойти и всё выяснить. У плиты, босиком, надев его старую футболку с каким-то индуистским божеством, стояла Лина.

- Доброе утро, ты извини, тут что-то слегка пригорело, я вообще не мастер яичницу готовить, но думаю, поджаренный хлеб удался. Угощайся.

На столе стояли две тарелки с яичницей. Выглядела она странно. Там были и сыр, и колбаса, и зелень, и томаты. Но пахла очень вкусно. И бутерброды с поджаренным хлебом. Миша сел, откусил кусочек бутерброда.

- Что-то подобное называют словом шакшука, или как-то так.

- Очень вкусно, хлеб хрустит прям, как надо. И яичница интересная.

- Яичница подгорела.

- Слегка, но все равно очень вкусно. Ты училась готовить?

- Нет, честно говоря, готовлю я плохо, вернее готовила, но знаешь, вчера мы все же пересобрали мир, и возможно в новом мире я уже чуть лучше готовлю.

- Это просто прекрасно, так вкусно я разве что у бабушки ем.

- А, кстати ты как-нибудь отвезешь меня туда? Я никогда не была в настоящем деревенском доме.

- Конечно. Там хорошо. Дела нужно только чуть разгрести, и вообще может к ней на лето переберусь… Да ты не бойся, тут ехать-то километра четыре, может чуть больше. Слушай, а колбаса, сыр… откуда, у меня ж вроде не было.

- Ну, я успела в магазин сходить. Делов-то.

- А как же мы проспали, будильник не сработал что ли?

- Ну, дело немного в другом, когда ты уснул я почти сразу отключила будильник. Мне стало ясно, что больше всего мне хочется не тащиться по холоду ни свет ни заря, а проснуться и сделать тебе завтрак. Не зря же я мир пересобрала.

- Мне начинает казаться, что ты это всё задумала изначально.

- Ну, так. – Она неопределенно повела головой. – Только вот мне скоро уже пора будет домой. А то хватятся.

- Ты же сказала, что у тебя все уехали, а отец с переговоров возвращается… поздно?

- Ну, дело в том, что я немного соврала. Я просто сказала, что переночую у подруги. Так что, если что, не сдавай меня.

Лина насмешливо улыбнулась.

…Лисичковая улыбка…

- Т.е. ты сказала, что переночуешь у подруги, хотя мы должны были вернуться ночью?

- Ну, не автохтонь, а. Мне захотелось у тебя переночевать. Я понимала, что ты меня на улице-то не оставишь.

- Хитрая ты лисичка.

- Зато честная. Кушай и пошли, отвезешь меня на своём неандертальском транспорте.

Они поели, собрались и вышли из дома. Светило яркое солнце, но Мишино самочувствие было на удивление стабильным. Да, немного фиолетовости присутствовало, но совсем по краям предметов, словно хроматические аберрации на фотографии. Ехать на велосипеде было хорошо. Они обсуждали фильмы и книги, и что-то из детства. Меньше месяца они знакомы, но каждый из них понимал, что теперь они надолго вместе, и каждый втайне надеялся, что навсегда.

- Миш, а что еще в ближайшее время ты можешь мне показать в твоем заповеднике сюрреализма?

- Скоро будет цветение сакуры.

- Чего?

Лина даже развернулась к нему, и на её лице читалось такое восхитительное удивление, что Миша расхохотался.

- Не, это не настоящие сакуры. Просто вишни, но несколько приемов изменения реальности превращают их в сакуры. Только вот там нужно быть рано утром, лучше всего сакуры смотрятся в рассветных лучах.

- Фух, а то я уж подумала, что какой-нибудь граф Грунёв лично соизволил посетить Японию, принять послушание в синтоистском монастыре и в память об этом получил 19 зёрен сакуры, от самой госпожи Токаэдо. Привез их сюда, но прижилось лишь одно дерево, которое после дало много плодов, так что его прозвали… «япона мать», и от этого дерева пошел род знаменитых местных сакур.

- Отлично вещаешь, но я ж говорю, у нас тут все более прозаичное.

- Хорошо, и когда можно будет посмотреть сакуры?

- Так, завтра и послезавтра у меня работа, а вот потом получается самый подходящий день.

- Отлично, тогда ваша гейша будет ждать своего сёгуна с нетерпением.

Они подъехали к дороге неподалеку от дома Лины, на всякий случай решив не подъезжать прямо к подъезду. Полина крепко обняла Мишу, а после они долго целовались. Миша не хотел выпускать её из объятий. Мир пересобрался как надо.

- Сайонара, Миша-сан. Я уже скучаю без вас, – сказала она с дурашливым японским акцентом.

Глава 8. Сакуры средней полосы

А у Миши на сегодня было еще много дел. Сначала он поехал на работу. Там его ждала изрядная партия топтеров на пайку.

- Миша, ты в последнее время сам не свой, словно влюбился.

- А так и есть.

- Вах, прекрасно же. И как звать твою?

- Полина.

- Отлично. Ты смотри, если тебе там выходные нужны или что такое, ты скажи, не проблема. Вот тебе, кстати, и ключ от мастерской. Мало ли вам, где чаю попить надо, дело-то молодое. – Семен засмеялся.

- Да, у меня вот что, Семён Евгеньевич. Помните, у вас магнитофоны были «Электроника». Куча там на запчасти.

- Ну, конечно.

- А где они сейчас?

- Да, в 104-ой валяются, думаю, с остальным хламом. А тебе-то зачем они, там ж рухлядь?

- Ну, хочу в хорошем состоянии найти, и чтоб работал.

- Да, бери вот тут Соньку нормальную, и батарейки меньше жрет, зачем тебе тот хлам?

- Лина любит Гражданскую оборону. А её лучше всего на «Электронике» слушать. Вот хочу ей сюрприз сделать.

- Гр. Об. слушает, ай, правда, что ль? Ну, ты хорошую видать девочку нашел. Да, я тебе свою принесу, на антресоли все равно только пылится. У меня работает отлично, да и выглядит почти как из коробки. Да и Летова у меня на кассетах целые горы. Я ж тоже люблю, только нафиг кассеты, когда в mp3 проще. Но вообще ты прав, хорошо удумал. Летов на «Электронике», что-то тут есть. Вот есть, Миша, у тебя вкус эстетический, не каждый такую закавыку заметит.

- Ух ты, я бы у вас купил с удовольствием «Электронику», ну только сами понимаете, не очень задорого.

- Да для такого дела, я тебе так подарю. Это ж надо - девочка и Летова слушает. Чудеса. У меня жена от Летова только морщится скептически.

- Ой, буду очень вам благодарен. А то с деньгами сейчас у меня не важно.

- Ну, значит, замётано, забирай магнитофон и кассет кучу. Жену хоть порадую, что от хлама избавился.

- Спасибо.

Миша уселся за работу. На душе было светло, и от того работать было приятно и радостно. Капли олова превращались в идеальные пайки. Одна за одной. Медное жало паяльника блестело, напоминая о волосах Лины, день был прекрасен. Нужно только сегодня поискать свои розовые солнечные очки, именно благодаря им Миша хотел превратить обычные вишни в японские сакуры. Да, прием незамысловатый, но на удивление действенный, особенно хорошо срабатывает в утреннем свете.

Тем временем Лина тоже не сидела без дела. Она пришла домой, где её даже никто за ночь и не хватился. Но её это устраивало. И что дома никого, тоже её устраивало. Вызвала Николая, водителя отца, и он повез её по магазинам. Полина приобретала весьма странный набор вещей. Но Николая это мало беспокоило. Девочка всегда была себе на уме.

- Полина Сергеевна, а вот зачем вам столько этого чая? В этой пакетиковой дряни даже чайного листочка не найти.

- Николай, не задавайте вопросов. Вам не за это платят.

- И все же мне любопытно.

- Ну, допустим, я решила устроить авангардную чайную церемонию.

Они ехали по городу. Лина просила останавливаться почти у каждого магазина, заходила туда и покупала разные виды чая в пакетиках.

- А теперь найдите, где можно купить металлический чайник и приличный сервиз для чайной церемонии, чтобы чашечки керамические, как у японцев. Ещё мне понадобится термос литра на два, или лучше три. Чтоб долго хранил тепло. Ну, и покупайте весь дешёвый чай в пакетиках, что увидите.

- Хорошо, всё найду.

- Отлично, тогда пока отвезите меня в торговый центр, мне нужно прикупить подходящее платье.

- Слушайте, а ваш отец не будет возражать?

- Не будет, можете ему позвонить, если сомневаетесь.

В торговом центре Лина долго искала себе платье, и лишь в секонд-хенде нашлось подходящее для неё, и даже нужного размера. Чашечки и чайный столик нашлиь в японском магазине. То ли Сакура, то ли Сайонара. Николай привез ей чудесный чугунный чайник и большой термос. В этот раз Полина решила, что не только Миша её сможет удивлять, но и она вполне способна приготовить для него отличный сюрприз.

- Куда дальше?

- Поехали домой, мне завтра рано вставать.

Миша после работы перерыл всю комнату в поисках очков и, как нарочно, нигде не мог их найти. Вот всегда так, вроде тщательно готовишься к проекту. А выходит все не пойми как. Он проглядел уже все места, где могли быть очки, но их не было. Но Миша уже придумал план Б. Нашёл сломанные очки и произвел небольшой ремонт. Вышло не бог весть что, но розовый цвет они вполне давали, и при хорошем воображении могли превратить в сакуру любую вишню.

Утром Лина уже ждала его у подъезда с объемным рюкзаком. Миша подошел к ней, обнял и поцеловал, любуясь, как колышутся пружинки её волос в свете фонаря.

- А что у тебя в рюкзаке?

- Эта секрета, Миша-сан. Проводите меня взглянуть на сакуры, и я поведаю вам все мои тайны.

Миша улыбнулся.

- Ну, что Линя-тян, отвяжем же поводья наших коней, и пойдем в путь по тропинкам восходящего солнца.

Полина поклонилась, молитвенно сложив руки.

- Я всегда с вами, мой сенсей.

Они сели на велосипеды и поехали по дороге, ведущей в поля. Повсюду раскинулась яркая весенняя зелень, и утро было на удивление теплым, словно летним. По пути им встречалось множество цветущих деревьев.

- Смотри, вот этот коридор из яблонь очень скоро начнет засыпать все цветами. И если тут проезжать на велосипеде, то будет, словно метель из лепестков. Но такое не каждый год удается поймать - то ветра нет, то наоборот слишком быстро всё сдувает. Зато если поймал, то это просто волшебное ощущение. Словно ты в игре или в мультфильме.

Они проехали по яблоневому коридору, асфальт там кончался, и начиналась просёлочная дорога, но крепкая, хорошо примятая и почти без канав.

- Вон к тем оврагам. Только там будет сложно проехать, велосипеды придется катить.

Они спешились и пошли по свежей траве с каплями росы. Утро было очень теплым, хотя солнце еще едва показалось из-за горизонта. Миша снял и куртку, и кофту.

- Ух ты, это ты про те сакуры говорить, Миша-сан?

Миша поглядел и слегка удивился. Суть его проекта с сакурами была в том, что вишни в розовых очках будут розоватого цвета и будут… нуууу почти сакурами. А тут лепестки вишен сами были розовыми. Насыщенный розовый цвет дарило им восходящее солнце, проходившее сквозь тончайшую плёнку облаков. Лина ускорила шаг.

- Я хочу быстрее на это поглядеть.

Потом она почти побежала, Миша тоже чуть ускорился. Лина забежала за склон оврага и крикнула.

- Пока сюда не заходи.

Миша пожал плечами и уселся на бревно, смотря на прекрасные цветы, ставшие на мгновения сакурами.

- Ну как?

Из-за деревьев показалась Лина. На ней было короткое красно-черное азиатское платье с драконами. Волосы она с помощью двух палочек для суши собрала в странную, но напоминающую Японию, прическу. Платье было с разрезом на бедре, и сидело на ней идеально.

- Ух ты.

- Нравлюсь?

- Очень, Лина-тян.

Она достала из рюкзака маленький столик, циновки. Термос кипятка и чугунный чайник с двумя слегка потрескавшимися чашками.

- Продавец сказал, что эти чашки - самое настоящее ваби-саби, но я спросила у него, а чего й-то они потрескались в одном и том же месте, и не делают ли их такими на фабрике. Так что для увеличения ваби-сабивости дома я несколько раз их уронила, и те, которые нормально пережили процедуру доработки, сейчас перед тобой.

- Ты здорово подготовилась.

- Ага, но сначала давай полюбуемся сакурами. Как ты вообще отыскал такое прекрасное место?

Они уселись на циновки, и Лина приобняла Мишу.

- Да место-то обычное, сегодня оказалось необычное время. Я и сам не ожидал, что у вишен будут такие розовые цветы на рассветном солнце.

- Хм, но что-то ты задумал. Какой-то проект?

- Конечно, - Миша пошарил в карманах куртки и достал пару очков с розовыми стёклами. – Это японизатор вишен 4м.

- Почему 4м?

- Ну. Предыдущие очки я потерял, еще одни разбил, а это собранные из первой и третьей версии и модифицированные тут, – Миша показал на кусок скотча, держащий дужку.

- Неплохо. Я знала, что будет что-то интересное. Но, этот свет, словно сама Аматерасу подарила нам такое утро.

Лина прилегла Мише на колени и смотрела вверх. Розовыми оставались уже только кроны. Остальная часть цветов вернулись к своему изначальному – белому – цвету. Солнце быстро восходило, забирая с собой японские мотивы.

- Миш, а тут сами вишни растут?

- Да, сколько хочешь, только кислые они, никогда не вызревают.

- А можно будет сделать из них вишневое вино. У японцев вроде сливовое в ходу, а мы бы вишневое сделали.

- Думаю, вполне возможно. Сделаем наш город столицей русской вишнёвицы.

- Ты мне обещал чайную церемонию.

Миша улыбнулся.

- Я гляжу, ты к ней отлично подготовилась

- Ну, кое-что припасла.

- И я тоже.

Миша подтянул рюкзак, достал оттуда свой заварочный чайник.

- Он не такой красивый, так что давай используем твой чугунный и твои чашечки. А вот воду предлагаю вскипятить в кастрюле. Я набрал родниковой.

- Ого, значит, сделаем костер?

- Ну, если ты не боишься задымить свое новое платье…

- Жги!

Миша собрал валежник и немного веток потолще, нашел пару десятков кирпичей для костровища и начал сооружать небольшой уютный костерок. Когда огонь разгорелся, Миша поставил на него старый эмалированный чайник и залил в него воды. Лина крутила в руках обломок кирпича и что-то на нем разглядывала.

- Автохтон- сан, а вот это ты как провернул, не могу понять?

Лина указала на клеймо, выгравированное на кирпиче. Клеймо было в виде нескольких иероглифов в полукруге, от которого расходились лучи.

- Хотя, нет, постой. Это же граф Клёнов, он ездил в Японию изучать, как у них производится кирпич…. Лучший кирпич выжигают на дровах 64-летней сакуры, дым от которой специальной трубой направляют в сторону горы Фудзи. Такой кирпич настолько крепок, что даже при разрушительном землетрясении в Эдо построенные из него здания оказались невредимы. Ну, а на клейме написаны великие строки Сайгё… Сакура - это тебе не слива.

- Я же говорю, у тебя получается не хуже, чем у меня. Но и тут проза жизни берет своё. Это китайский иероглиф. В царское время у китайцев тут было поселение, видимо нам повезло найти кирпич оттуда.

- Ого, так тогда, может, эти сакуры посадили китайцы?

- Сакуры ж вроде в Японии.

- Ну, а это китайская подделка. Но раз в год при нужном рассветном солнце они даже лучше настоящих.

- Скоро весь мир будет выглядеть как китайская подделка на мир.

- А что, очень похоже. Вот была раньше реальность, продуманная, разработанная богом. Этакое Nokia-бытие. А потом пришли Дазайнеры и перелопатили всё по-своему. Как работает, по сути, не разобрались, всё перековыряли и слепили свою тяп-ляп версию реальности. Получилось… ну, что получилось… этакая Nokla Вселенная, продуманная как китайский телефон. Много чего работает не так как должно, что-то есть только в заявленных функциях. Что-то реализовано, но об этом никто не знает. Ну, в общем Nokla, чего еще сказать.

- Это похоже на новое верование – Ноклианство. Вера в то, что наш мир — это подделка на подлинный мир. И знаешь, ты не первая кто так думает. В целом ты пересказала идею Платоновой пещеры.

- Это там, где тени и чего-то такое, а мы лишь смотрим на них?

- В общем да, мы не видим настоящее, а видим лишь некие тени настоящего. Я-то думаю, что всё еще хуже. Мы видим даже не тени настоящего, но то, как некий художник – т.е. наш мозг - нам их рисует. Причём узнать о правильности изображения хотя бы теней нам просто не у кого. Так как мы сами же и находимся внутри своего мозга.

- Ого, загнул.

- А мне понравилась твое Ноклианство. Знаешь, такая идея могла бы прижиться у физиков. Корпускулярно-волновой дуализм. Кварки, которые нельзя выковырять из протонов и нейтронов. Теория относительности. Квантовые скачки. Это всё правда больше похоже на проявления не творца, а китайской версии бога, который пытался скопировать что-то, причем даже не разобравшись, как все это работает. А потом в довершение запустил сюда людей из Nokia вселенной, и они живут и думают: какого черта тут вообще творится.

- Ну, тогда отныне я нарекаю тебя адептом Ноклианства высшего градуса.

Закипел чайник.

- О, перемена мест, – Лина встала, задрожали пружинки волос, ткань платья туго натянулась на её теле, Миша засмотрелся на неё. …Чеширская улыбка… Лина подошла, уселась боком на Мишу и поцеловала – в моей сумке лежат все сорта пакетикового чая, которые только можно было раздобыть в магазинах в радиусе десяти километров. Так что с тебя обещанная пакетиковая чайная церемония, так сказать Nokla - чаепитие.

- Ты, может и не Алиса, но рядом с тобой всё становится страной чудес.

…Улыбка сфинкса…

Миша достал из её сумки кучу пакетиков чая, заботливо разложенных в файлики.

- Ого, да ты хорошо постаралась.

- Мне тоже хотелося вас удивлять, мой сенсей-сан. Я объездила больше 30 магазинов в поисках сих редких реликвий.

Миша выбирал из кучи чайных пакетиков. Словно сомелье, просматривающий винную карту элитного ресторана.

- Что ж, мы, пожалуй, начнём с чая «Пикник». Это стандартный ёрл грей из... да хрен знает, где они эту чайную пыль берут. Но, есть очень важное «но». Кажется, по вкусу тут используют настоящее масло бергамота, а не ароматизатор. Отчего аромат получается весьма изысканным.

Миша положил пакетики в чайник.

- Думаю, нам будет довольно одного, чтобы было по пол чашечки.

Несколько минут чай заваривался.

- Прошу, моя Лина-чан. Вам разбавить холодной водой?

Они уселись на циновки, скрестив ноги за маленьким столиком, между ними стоял металлический чайник, из которого торчал хвост чайного пакетика.

- Ой, немного холодной не повредит.

- Ну как вам аромат нашего Nokla чая?

- Не дурно, пахнет бергамотом и сложно сказать… чем ещё.

- Если честно, то пить это вообще не стоит. Но запах у него действительно приятный

Лина сделала глоток.

- Дрянь.

- Никаких сомнений.

- Но не огорчайтесь, я очень придирчивый чаевед. На настоящей Nokia чайной церемонии мне вообще все сорта кажутся дрянью. Заваривают сено, и пьют. Даже называется сенча. Я как-то спросила у одного такого церемониймейстера. Он был явно бурятом, но изображал японца. Говорю, если вам сено и сенчу заварить, с закрытыми глазами отличите?

- И что он?

- Да, стушевался чего-то, а я тему продолжать не стала.

Они сделали по паре глотков, остальное вылили.

- Ну, а что нас ждет дальше?

Миша листал чайную карту.

- Что ж, остановимся вот на этом. Черный чай с чабрецом марки ЧингизЧай.

- Серьезно, так и называется прям?

- Да, ты же сама это покупала.

- Ты думаешь, я это всё смотрела? Я в основном водителя отца за всем этим гоняла.

- Вот, гляди, - Миша протянул ей этикетку.

- Правда, ну хоть не «татаро-монгол чай».

Миша прополоскал чайник небольшим количеством воды и залил кипятком пакетик.

- О, а это действительно ничего так. Даже можно сказать вкусно.

- Этот чай подают в наших кафе как авторский, сначала только из пакетика вытряхивают в чайник.

- Слушай, а я вспомнила, как мамина подруга хвалила особый местный чай. И чего, прям просто высыпают и даже не добавят ничего?

- Ага, это называется по авторскому рецепту.

- Я, пожалуй, его допью, что еще у нас есть?

Миша пролистал еще несколько файликов в альбоме.

- Ого, это редкий гость наших краёв Лифпон – редти. Это ройбуш с какими-то добавками. Конечно, для настоящего японца это не чай вообще, но все же.

- И что это?

- Кора кустарника какого-то, но чай действительно неплох, в него стоит добавить буквально ложечку сахара, и он полностью раскрывает свой вкус. Только ему нужно чуть дольше завариться.

- Ого, очень необычный вкус, действительно интересный чай.

- А следующим в нашей программе будет купажированный чай, да-да, это будет купаж двух пакетиков. Один — это виноградный чай, а второй чай - с корицей и гвоздикой.

- Это же глинтвейн.

- Точно, это я подглядел у Лепрекона. Он делает такой глинтвейн и наполовину разбавляет водкой. Весьма омерзительно, но эстетично.

- Можно как-нибудь и настоящий глинтвейн приготовить.

- Можно, но с алкоголем у меня натянутые отношения…

- По понятным причинам…

- Точно.

- Ну тогда давай твоего Nokla глинтвейна.

Так они несколько часов дегустировали различные сорта чая, целовались и просто лежали на циновках, глядя в небо через ветви вишни, которая утром стала для них настоящей сакурой.

- Автохтон, я хотела сыграть тебе на укулеле.

- С удовольствием послушаю.

- Это немного необычное… произведение, ну в общем я сама сочинила.

- Вот это супер, давай.

- Я как бы немного, того, стесняюсь.

Миша начал аплодировать и скандировать: Лина! Лина!

…Чеширская улыбка…

Тут совсем не Ямайка, поверьте мне.

Но я в майке, и письма в конвертике.

Запечатаю маркой, советскою,

Ваби-саби меня поприветствует.

На окраине Вавилона

Это регги для Автохтона.

Местный житель с ключом от страны чудес,

Проведи меня в поле и через лес.

Я скитаюсь в жизни руинах.

Отзываюсь на имя Полина.

О, возница моей колесницы.

Пограничник абсурда границы.

Среди пыльных стен цвета бетона.

Облака тут из синтепона.

И крыжовник покрыл все газоны.

Аномальней, чем сталкеров зона.

На окраине Вавилона

Это регги для Автохтона.

Местный житель с ключом от страны чудес,

Проведи меня в поле и через лес.

На окраине Вавилона

Звучит регги для Автохтона.

На окраине Вавилона

Звучит регги для Автохтона.

- Я только мотив регги не очень знаю, так что может это кантри или блюз, но уж как вышло.

- Вау, – Миша зааплодировал – Это просто шикарно, Лина. Спасибо тебе большое.

- Тебе понравилось? – Щеки Полины налились румянцем.

- Ещё бы. Это просто великолепно. Сыграешь ещё раз?

- Конечно.

…Чеширская улыбка…

Так они просидели в роще сакур до обеда, а по дороге домой обратили внимание на то, что за ними словно кто-то следит. Миша не придал этому значения, а вот Лина сразу подумала про отца, он вполне мог нанять людей для такого. Это было неприятно, но, с другой стороны, ей было, что противопоставить отцу, и она не боялась его… почти.

Глава 9. Дорога на побережье

Миша решил, что лучшим моментом для запуска велосипеда в иной мир станет первый день лета. Это будет символично. Велосипеды вообще ассоциируются с летом, так пусть и его велосипед, хотя б метафорически уедет в новый летний мир. Миша не врал Лине, когда говорил, что этот велосипед просто выехал к нему не понятно откуда. Объяснения Миша не нашел. Он просто шёл по свалке, и из-за поворота выехал велосипед. Вокруг никого не было. Конечно, кто-то мог запустить велосипед и быстро спрятаться, например, в кабине от грузовика, но зачем?

История была странная, но не особо интересная. И Миша вспоминал её сейчас, когда проезжал мимо Ока Левиафана. В поле он заметил машину, издали напоминающую армейскую. Это было странно, так как тут вообще никогда не бывало машин, да и людей тоже. Он решил, что нужно будет наведаться в Око и посмотреть, что там, но обходным путём… На всякий случай.

В Оке все оказалось тихо и спокойно, но было ощущение, что кто-то сюда приходил, мимолетные штрихи - где-то пыль иначе легла, где-то камешек сдвинут. Не точно, но скорее всего тут были люди. Это было крайне странно, и Миша решил разложить различные метки для проверки своей теории. Провозился он дольше, чем планировал, и, когда понял, сколько времени, бегом побежал к велосипеду. Сегодня с Линой они должны были встретиться и прогуляться к Мыши. Лина сама это предложила. А заодно Миша хотел договориться про день отправки велосипеда в другой мир.

Миша ехал очень быстро и добрался раньше назначенного времени. Лину он заметил издалека, сегодня на ней были обтягивающие джинсы и короткий топик с длинными рукавами, оставляющий открытым большую часть живота. Как и всегда, он залюбовался ею.

- Эй, автохтон, ты так дырку во мне просверлишь. - Лина поцеловала Мишу в губы. - Пойдём, я накупила для мышей кучу вкусностей из зоомагазина, им на всю семью хватит, или как там мыши живут? Стаей? Прайдом?

- Скорее, стаей. Какая ты красотка.

…Чеширская улыбка…

Мыши, как всегда, оказались на месте, они словно заранее узнают, что придет Миша, и выходят к нему. Вкусности из зоомагазина их не особо впечатлили, но мыши с удовольствием посидели у них на руках.

- Как же это здорово, Миш, просто страна чудес.

- Я тут кстати небольшое чудо наметил на ближайшее время, точнее на первый день лета.

- Ух ты! А какое?

- Запуск велосипеда в иной мир.

- Ого, ты всё же решил расстаться со своим автохтонным допотопным механизмом для изменения координат пространства-времени.

- Ну, как я говорил, ко мне он прикатился из ниоткуда, и я решил переправить его дальше.

- Т.е. в никуда?

- Возможно, тут у меня нет точного ответа, вот вместе и определим.

- Здорово, кажется, меня ждёт самое интересное и загадочное лето в моей жизни. А сейчас пойдём, я хочу мороженое и бутылку минералки.

Они гуляли до вечера. Лина много рассказывала о своей жизни до переезда. У неё было очень мало друзей, или хотя бы приятелей, почти все в её окружение казались ей заносчивыми и чванливыми. В сущности, так оно и было, но проблема была в том, что Лина высказывала им это в лицо, а такое поведение, мягко говоря, не поощрялось. Но из-за того, что у её отца была целая куча денег, на её подобные выпады все реагировали с улыбкой, словно она шутит.

- Ты только представь, Автохтон, я говорю ему: ты чванливый долбалоб, который ни хрена ни в чём не смыслит и думает, что картошка растёт на дереве, не, я серьёзно, он мне затирал про картофельные деревья, это, блин, мальчику 17 лет, его б в армию через год забирали. Но даже не это меня бесило, а то, что мне он отвечал: Какие у тебя смешные шутки, Полина. Шутки, ага. И хоть раз, хоть кто-то мне бы возразил.

Да, и учителя там такие же. Их цель не учить меня, а что б я довольна была и папочке не жаловалась. Не, Миш, ты не подумай, я, конечно, всем этим пользовалась, я не святоша. Но, как же они все меня бесили, они вообще не видели меня, они видели деньги моего отца. И я всегда боялась, что буду взрослой, и всё это продолжится уже на новом уровне. Но вот, я встретила тебя.

…Чеширская улыбка…

Вечером они сидели на старом железном мостике через небольшую речку и пили чай из термоса. В этот раз Лина принесла какого-то китайского жутко дорого чая, но эстетики в нём было меньше, чем в их пакетиковой чайной церемонии.

- Вот погляди, Лина. Вон туда. Я нашёл это место в семь или восемь лет, точно не помню. И тогда на закате, когда сумрак уже скрывает весь мусор, на свалке вдали можно было разглядеть скелеты динозавров.

- Да, я вижу…

- Нет, сейчас это уже не то, раньше они были словно настоящими, и более реальными, чем весь мир вокруг.

- Я, кажется, понимаю.

- И я ходил сюда очень часто, когда дома было невыносимо.

- А я была пироманкой, – тихо сказала Полина, – огонь меня просто завораживал.

- Я заметил, что ты странно смотришь на костёр.

- Сейчас мы с ним пришли, так сказать, к нейтралитету. А раньше я не могла устоять перед искушением что-нибудь сжечь. У меня дома тоже бывает невмоготу, хоть и по другим причинам. И в такие вечера я уходила и жгла костры, а в них кидала что-нибудь принесенное из дома. Это помогало. Огонь съедал всё и поглощал моё внимание, глядя на огонь я могла не думать, забыться. Ну и после одного неприятного… события с отцом… я подожгла дом. Нет, не свой. Я прошла к остаткам деревни, которая была под снос, и подожгла один из домов. Я знала, что там никого нет. Но какой ужас тогда охватил меня. Я смотрела и не могла пошевелиться. Мне казалось, что сейчас в этом огне сгорает всё, что происходило в этом доме. Не вещи или люди, а события. Словно они выгорят и исчезнут из реальности….

Потом я потеряла сознание, и меня увезли на скорой, приезжали пожарные и всё потушили. Отец историю, понятно, замял, а я как только смогла улизнуть из дома, пошла на пепелище. Не смогу описать, но те чувства были одни из самых сильных переживаний в моей жизни. Потом я долго не могла видеть огонь…

- А сейчас? Ты избавилась от всего этого?

- Не думаю, что можно от этого избавиться. Но у нас с огнем перемирие. Я больше не испытываю к нему тяги, но и страха тоже не ощущаю, эти чувства словно уравновесили друг друга.

- Повезло, а у меня с детства много проблем с головой.

- Серьезно? Никогда бы не подумала, ты мне кажешься самым разумным существом, которое я видела за свою жизнь.

- Иногда случается, что я неделями не могу встать с кровати. Весь мир… сложно даже описать, что с ним происходит. Мне раньше прабабушка хорошо помогала, но потом она умерла, и у родителей началось….

- И часто у тебя такое?

- Знаешь, с момента нашего знакомства, еще ни разу не было, а раньше регулярно, раз в пару недель случалось. Отчего-то мне хуже в солнечную погоду, не знаю уж, в чем дело. Так что ты знай, если я долго не объявляюсь, это значит, у меня очередной приступ.

- А у психиатра ты был? Может, таблетки?

- Был, пробовал несколько курсов лечения, но ничего ровным счетом не менялось. А потом и на врачей денег как-то не стало, да и уже в целом привык. Это тяжело, но терпимо, главное на работе с пониманием относятся.

- А я про любовь к огню никому раньше не говорила, ты первый… -…Чеширская улыбка… - Видимо, о любви можно поведать лишь другой любви.

Миша обнял Лину, и они молча смотрели, как последние лучи солнца уходят за холмы, и древнее пастбище исчезает, погружаясь в темноту. Потом Миша проводил Полину почти до подъезда, они условились, что к дому она будет подходить отдельно, чтобы было меньше вопросов, и договорились о встрече для отправки велосипеда в иной мир.

В день встречи Миша всё тщательно подготовил, сначала подвёз свой второй велосипед и прицепил его к ограде неподалёку, потом поехал за Линой на велосипеде, которому было суждено отправиться в иной мир. Миша заранее прицепил загадочный агрегат из Ока Левиафана. Странное дело, но с ним стало будто даже удобнее ехать. Полина уже ждала его в условленном месте.

- Ого, Автохтончик, это что за штуковина? Её создали мифические Анунаки-рептилоиды?

- Не знаю, честно говоря, мне тоже интересно, кто её создал.

- Ну, я догадываюсь кто, но с удовольствием послушаю твою версию.

- Я нашёл её в Оке Левиафана.

- Слушай, ты столько говоришь про это Око, я уже очень хочу туда попасть.

- Обязательно сходим, можно прям на этой неделе, как раз там озеро и можно искупаться.

- Озеро, класс.

- Ну. Как озеро… Да ты и сама всё увидишь, а то если я расскажу, ты не поверишь, как с мышами.

- Ну ладно, так в чем заключается твой проект по запуску этой колымаги в другой мир?

Миша достал лист с инструкцией и дал Полине. Она серьезно разглядывала листы.

- Слушай, какие они странные. А из чего ты их сделал?

- Я их такими уже нашел.

- Миш, ну ладно тебе, я ж понимаю, что это ты сделал, и мне до смерти любопытно, из чего, и где ты смог напечатать это всё.

- Я знал, что ты не поверишь, но ничего, потом ты убедишься, в Оке есть еще немного таких брошюр, причем со странным текстом.

Лина пыталась оторвать кусочек бумаги.

- Какая она плотная, совсем не рвется, а мнется легко. Выглядит, как из старого фильма про космос. Инструкция к термомазерному реактору. Здорово! А где будем запускать?

- Тут нарисовано, что нужно запускать с горки, и так, чтоб потом не видно было. Думаю, Морская улица подойдет идеально.

- Т.е. мы отправим эту махину к побережью. А что, хорошо, ей давно пора или на отдых, или на свалку.

- Но мы столько с тобой на нём проехали уже около пол тысячи километров. Думаю, этот велосипед заслужил каплю уважения

- Ну, не обижайся, – Лина погладила велосипед, – в сущности ты хороший, но мне нужно играть уже однажды принятую роль.

- Поехали.

С самой верхней точки Морской улицы (Миша присмотрелся, табличка так и висела) Они осторожно разогнали велосипед, и он покатился с горки. Он был уверен, что сейчас послышится звук его падения, но было тихо. Миша несколько раз запускал отсюда велосипед и отлично приноровился делать так, чтоб тот проехал в кусты справа, а там небольшой поросший травой овраг, если близко не подходить, то велосипед будет совершенно не виден.

- Миш, ну а дальше?

- Думаю, мы отправили его в иной мир.

Полина уже с полминуты смотрела с горки.

- Эй, Лина, мы не должны были видеть, как он едет!

- Да я и не видела. Ну, а куда ты его дел?

- В другой мир.

- Ой, Автохтон, я же его сейчас найду, ты для него люк открыл? Или яму.

Полина спустилась по дороге, и Миша пошел за ней. Вообще-то было странно, он не слышал звука падения. А должен был, все остальные разы слышно было.

- Миш, куда ты его спрятал? Я ж всё равно его найду.

Лина ходила по обочине вдоль дороги, а Миша мельком заглянул в овраг. Там было пусто, и нигде велосипеда не было видно.

- Автохтон, куда ты его дел?

- Я же говорю, в другой мир послал, – как-то неуверенно проговорил Миша.

- Ты, смотрю, на Рен-ТВ готовишься работать.

- Честно говоря, Лин, я сам слегка удивился. По моим планам он должен был оказаться в овраге вон там, но там его нет.

Лина подошла к оврагу.

- Трава примята, да, вижу, ты тренировался.

- Сейчас я сам слегка в замешательстве, велосипед должен был проехать туда.

- Хм, значит, ты кого-то подговорил его забрать?

- Да кого?

- Ну, мало ли.

- Нет, я сейчас сам не очень понимаю, как такое вышло.

- Так, всё, я пошла за своим велосипедом, и ты покажешь мне, как он должен был поехать. Я ж говорю, я пока сама не разберусь, не успокоюсь.

- В этом проекте есть одна проблема. Велосипед сам так не едет, та штука его отлично балансировала.

- Да? Ну ладно. Тогда смастеришь балансир и покажешь.

- Думаю, можно попробовать. Но я и сам просто в замешательстве.

- У вас тут смотрю икс файлз прям. Велосипеды из ниоткуда появляются и исчезают, мыши основали свою цивилизацию, коммунальный культ жемчужного унитаза…

- Да, а на днях ещё исчезла вывеска с пляжа. Помнишь, которая «Малибу».

- Да, помню.

- Я вечером проезжал, её там не было, а утром она уже была на месте, причем, словно новее стала.

- Пойдем посмотрим?

- Можем поехать, я неподалеку оставил свой второй велосипед.

Они пошли по тропинке через небольшой лесок.

- А тут водятся светлячки.

- Ого, настоящие. Я никогда не видела.

- Думаю, скоро можно будет посмотреть.

- Да, я очень хочу увидеть светлячков.

- Можем хоть сегодня тут устроить пикник.

- Отлично, но сейчас поехали смотреть вывеску.

- Долго нам ещё?

- Минут десять.

Миша и Лина дошли до велосипеда.

- Ого, Автохтон, эволюционируешь, тут что, и скорости есть?

- А то, это планетарная втулка, 7 скоростей.

- Ну, на вид эта развалина поприличнее предыдущей, но я по инерции, пожалуй, продолжу шутить о её древности или фантастичности. Точно, это штука выглядит как ретрофутуристический велосипед. Раньше люди собирались на чем-то подобном ехать до Альфы Центавры, но оказалось, что им важнее Макдональдс и айпод.

- В чём-то ты права, эта рама и вправду в стиле ретро великов, и я легко представляю себе плакат, где семья выкатилась на таких по космической трассе до Венеры, ну, а до Альфы Центавры нужен агрегат посолиднее, минимум на анигиляционном двигателе, а лучше на прямоточном двигателе Бассарада или варпе. Ну что, поедешь со мной?

- Конечно, я уже привыкла к своему вознице. Вперед, на покорение звездных путей!

Они поехали по городу. Лина замечала, что постоянно видит знакомых ей уже людей, тех, кого показывал Миша. Снова Ведьмак, Дамблдор... Лепрекон издали помахал. Вроде в городе живет уйма людей, а на их пути встречаются те же самые. Вот уже показалась пагода, вон её дом. Отец садится в машину. Кажется, заметил её. Ну и ладно, сейчас это всё неважно. Ведь можно просто вот так ехать, туда, куда везет её возница, наслаждаться попутноветренной жизнью.

- Слушай, Автохтон, знаешь, мне кажется, отец установил слежку за тобой.

- Думаешь?

- Да, я слышала его разговоры.

- Ну, много интересного он не увидит, думаю, шпионам будет скучно.

- Ну, ты просто знай, на всякий случай.

Приехали к пляжу. На нём даже было немного людей. Кто-то купался, кто-то просто загорал. Вывеска и вправду выглядела новей, словно её помыли и почистили, и даже кое-где будто подкрасили. Лина долго её осматривала.

- Автохтон, а это твои шуточки?

- Какие?

- Да вот, – Лина показала рукой на надпись – «тут была Фия» и дата, цифры были смазаны, но год читался вполне отчетливо – 2014.

- Нет, я даже и не заметил этой надписи.

- А знаешь, может эта вывеска бара, который открывается раз в десять лет, ровно на одну ночь, и на эту ночь вывеска исчезает из нашего мира и перемещается в другой. В бар пошли парень с девушкой, случайно зашли, как-то даже и не помнили, что в их городе такой бар есть. И девушка, со странным именем Фия оставила тут эту надпись.

- Очень интересная версия. Правда, получается, эта вывеска ещё и в будущее отправилась, или же Фия ошиблась годом?

- Да, это странная неувязка. Но, допустим… пусть она в будущее перемещается, а потом обратно в прошлое, как во временной петле, и каждый раз после такого путешествия вывеска слегка обновляется.

- Слушай, а вот тут ты в точку прям. Я замечал, что эта вывеска пять лет назад выглядела старее, чем сейчас. Она какая-то антиэнтропийная.

- А что, вывеска с болезнью Мерлина, добавьте это в дневник, господин Маудер.

- Конечно, Скалли, я запишу, истина где-то рядом.

Вечером они смотрели светлячков, пили приготовленный Мишей лимонад и ели сосиски на костре. В этот раз Миша уже дождался углей и сделал сосиски по всем правилам.

- Здорово, светлячки сидят как маленькие звезды. Представляешь, если бы они отразили карту звездного неба, все-все созвездия. Какова вероятность, что они так усядутся?

- Ну, примерно 50 процентов… или усядутся или нет.

- Ну ладно. А правда, вот скажи, какова вероятность такого события?

- Можно считать нулевая. Хотя по сути его нельзя назвать невероятным.

- Помнишь, ты обещал рассказать мне, каков мир, ну вернее, как его представляют ученые. Только представь, что я пришелец из другой галактики или вселенной, что там больше и ничегошеньки не знаю, ну кроме угла падения и крысы биссектрисы. И учти, канал связи очень ненадежен и в любой момент может отключиться, так что используй минимум слов.

- Вот это задачку ты мне поставила.

- Ну а в уплату будет поцелуй, – Лина уселась Мише на колени, – а после еще один.

- Ну, что ж, давай попробуем…

Наша вселенная предположительно появилась около 13 миллиардов лет назад в событии, которое называют «Большим взрывом». С тех пор она расширяется, причем с ускорением. Т.е. расстояние между всеми галактиками увеличивается. Галактики — это скопления звезд, а вокруг звезд могут вращаться планеты. Земля - одна из таких планет. Во вселенной есть четыре силы. Гравитация – все, у чего есть масса, притягивается к друг другу. Электрическая сила. Слабое и сильное взаимодействие.

Все вещество в мире состоит из молекул, молекулы состоят из атомов. Атомы состоят из ядра, в котором есть протоны и нейтроны, и из электронов. Протоны и нейтроны, предположительно, состоят из кварков и глюонов. Но отдельно кварки и глюоны получены быть не могут. Вещества кажутся твердыми благодаря электромагнитным силам, на самом же деле между ядром и электронами огромное количество пустоты.

На совсем малых масштабах действуют законы квантовой механики. Принцип неопределённости, который говорит о том, что если мы точно знаем определённую величину, например скорость, то мы не можем выяснить другую, например местоположение. Также мы знаем, что нет как таковой пустоты, а есть некий вакуум, в котором постоянно появляются и исчезают частицы. А наблюдение за частицами может менять их свойства, только не нужно думать, что под наблюдением имеется ввиду, что кто-то сидит и смотрит за ними. Наблюдение в данном случае подразумевает определённое воздействие.

Скорость света в вакууме - максимально возможная скорость во вселенной. Это порождает ряд следствий в виде теории относительности. Наше пространство содержит три пространственных и одно временное измерение. Сейчас диаметр вселенной, вернее видимой части вселенной, около 42 миллиардов световых лет. Ну, и… пожалуй наше пространство плоское, насколько мы сейчас можем судить.

- Класс, я заслушалась. И что это вот прям вся физика?

- Ну, если совсем кратко, да и наверняка я что-то упустил, где-то ошибся.

- Спасибо вам от народа нашего пятого измерения, – Лина нежно поцеловала Мишу.

Они сидели допоздна, говорили обо всем, ели сосиски. Потом Миша показал, как запекать яблоки на палочке, с корицей и мёдом, как в детстве его учил отец.

- Помнишь, ты обещал показать мне Око Левиафана, только я завтра не смогу, с мамой придется уехать на какой-то сибирспа курорт. Опять бурятов понагонят, чтоб вогулов изображали. Ты вообще заметил, что буряты у нас изображают любых азиатов?

- А когда ты вернешься?

- В субботу. Вернее, в пятницу, но ночью.

- Отлично, значит, в субботу и пойдём, главное, чтобы погода была хорошей.

Глава 10. Nokla-SPA

Дни до субботы тянулись медленно, только работа отвлекала. Ну и, конечно, подготовка к встрече. Миша решил устроить у озера в Оке небольшой Спа Курорт, так сказать для сравнения. Это конечно будет Nokla -SPA, но всё же.

Он чувствовал, как фиолетовый студень вновь высовывается из-за краёв восприятия. И понял, что уже успел отвыкнуть от этого тягостного ощущения. Лина подарила ему, пусть и не свободу, но передышку. А когда её не было рядом и даже не было возможности увидеть её хотя бы через окно, студень вновь активизировался. Чтобы отвлечься, Миша работал допоздна и старался меньше появляться дома. Заодно налаживал подаренную Аладдином «Электронику».

Мать с отцом в это время окунулись уже в какой-то по-звериному дикий запой. Из дома постепенно стали исчезать вещи. Не то что Мишу это сильно беспокоило, но казалось, что они перешли некую очередную черту, и стали чуть дальше от мира. Отлаживая магнитофон, Миша постепенно слушал кассеты Гражданской обороны. И неожиданно понял, что проникается музыкой Егора. Его, на первый взгляд, грубые и несвязные тексты, словно пробили барьер Мишиного восприятия и проникли в него. Когда он слушал оборону, становилось как-то легче, ну и конечно это было напоминание о Полине.

О ней он думал постоянно. Несколько раз в день слал ей sms с телефона Семёна Евгеньевича, созвониться, к сожалению, они не могли, со связью в их аутентичном отеле были проблемы. Миша даже и не подозревал, что можно настолько скучать по кому-то, настолько привязаться. И вот, наконец, наступил вечер пятницы, ночью должна приехать Лина. Он ждал неподалеку от её дома, думал сначала встретить у подъезда, но не знал, как отреагирует её мама, вернее догадывался, и поэтому не пошёл. Он дождался, пока они зайдут домой, потом вскарабкался на дерево и посветил фонариком в её окно.

Лина сразу же выглянула. Волосы засветились пламенем. Она отправила ему воздушный поцелуй и скрывалась из луча фонаря. Миша сидел на дереве и ждал. Вдруг он услышал голос Полины:

- Эй, Автохтон, ты чего там, в скворечнике поселился?

- Лина, как ты…

- Быстро прошмыгнула в подъезд и выбежала, я тут вообще-то полуголая стою.

Она действительно была лишь в коротких шортах, длинной футболке и тапочках. Миша слез с дерева, снял куртку и накинул на Лину, потом крепко обнял.

- Привет, я очень соскучился по тебе. Это была такая длинная неделя, мне казалось, что за это время ворон уже сточил десяток алмазных столбов вечности.

- Я тоже очень скучала, Мишка. Даже думал сбежать. Но 500 километров тайги я, пожалуй, одна пройти не смогла бы.

- Тебе не холодно? Тебя дома не хватятся?

- Не, отец с матерью ссорятся. Это надолго, пошли в подъезд, посидишь со мной немного.

- Пойдём.

В подъезде было темно, они поднялись на 6 этаж, там между этажами на лестничной площадке стояло кресло. Миша сел в него, Полина уселась к нему на колени. Они обнимались, и Лина рассказывала про их поездку. Про бурятов, которые действительно изображали вогулов, но почему-то жили в вигвамах словно индейцы.

- Автохтон, даже я чувствовала, что это как-то хрень. Буряты-вогулы с перьями на башке и томагавками в руке. У них еще вождь там был, как его… Ветреный Джо или что-то такое. А маман была в восторге. Ну, конечно, вокруг неё там все крутились, ой мадмуазель может вам то, может вам сё. Но кое-что было и приятное. Это кедровая бочка с горячей водой. Я сидела в ней и думала о тебе. В будущем мы обязательно обзаведемся такой.

А ты-то, как тут?

- Работал с утра до ночи и ждал встречи с тобой.

- И что, даже никакого проекта не готовил?

- Ну, немного, конечно, готовил, но это потом.

- Очень любопытно. Кстати, велосипед не нашелся?

- Нет, я всё облазил, видимо действительно попал в другой мир.

- Квантовый скачок?

- Не исключено, честно, Лина, я сам ломаю голову над этим вопросом.

- Может просто в мире есть немного магии? Которую твоя наука просмотрела?

- Может, особенно я так думаю, глядя на тебя.

…Чеширская улыбка…

- Ну ладно, Автохтон, поцелуй меня сильно-сильно, и я побежала домой, а то глядишь, и правда хватятся.

Миша поцеловал, а Лина взяла его левую руку, просунула под свою футболку и положила на свою грудь.

- Всё, Миш, завтра в 14:00 я подойду к перекрестку жертвоприношения мишек, и мы идем в Око Левиафана. У меня, кстати, тоже припасен один проект для тебя.

Миша, конечно, подъехал заранее, дорога вновь была завалена синтепоном, и в этот раз его было просто невероятно много. Лина ехала на велосипеде.

- Ого, ты сегодня решила поехать на своём транспорте.

- Да, хотя знаешь, я немного скучаю по твоей римской колеснице, надеюсь, в другом мире с ней хорошо обращаются. Ты лучше расскажи, в вашем селении стали приносить медведей в жертву и по пятницам? Неужели с крыжовником всё так плохо?

- Вот уж не знаю, наш староста ничего подобного не объявлял. Я тоже слегка удивлён. Но сегодня у нас нет времени, пока тепло, нужно успеть искупаться.

- Что ж, тогда в путь.

- Поехали за мной, если будет слишком быстро, крикни.

- Хорошо. Знаешь, а город очень похорошел летом. Зелень эстетично вписывается в развалины, словно так и было задумано.

- Ага, видимо, архитектор был японцем и любителем ваби-саби.

- Точно.

Велосипеды легко ехали по проселочным дорогам, дождя не было уже давно, и грязи почти не осталось. Лина любовалась пейзажем, Миша что-то рассказывал об этих местах. Вдали показался бетонный забор.

- Вон там, выбита секция и за ней дорога к Оку Левиафана.

- Чувствую себя первооткрывательницей в пампасах или прериях.

Они проехали за ограждение, и уже издали Лина увидела очертания карьера.

- Ого, Автохтон, я и представить не могла такое тут. Тут у вас что, уголь добывали килотоннами? Или урановую руду для будущей экспансии Марса?

- В том-то и загадка, что в этом карьере ничего не добывали. Он прорыт вглубь, но в нём есть лишь одна шахта, в которой дверь. То место я и зову Оком Левиафана.

- Да сюда же ни одной большой дороги не ведет, так, только проселочная, как же все это вывозили?

- Не знаю, и никто мне не смог ответить. Все только говорят, что тут секретная военная часть была, а что да как, никто не знает. Ну, а в 90-ые вообще всё забросили.

Подъехали ближе, Лина, как завороженная, смотрела на карьер.

- Какой он громадный.

- А внизу озеро с теплой водой, словно там бьет источник. Даже зимой оно не замерзает.

- Ваби-сабиспа, Автохтон, давай тут курорт откроем?

- Я над этим думал, но люди отчего-то опасаются этого места. Я тут ни разу никого не встречал.

Миша не стал упоминать о своих подозрениях. Кто-то приходил, он был почти уверен, хотя разложенные им индикаторы не дали результата, но один раз тут кто-то был.

- Не знаю, мне тут нравится.

- Сначала искупаться или как?

- А какие еще варианты?

- Могу провести тебе экскурсию, но учти, ты будешь удивлена гораздо больше, чем с мышами.

- Удивлена, тогда без сомнения экскурсия, а потом купаться. Кстати, я кажется, забыла купальник, ты же не против если я буду купаться голой, тебя это не очень смутит?

…Лисичковая улыбка…

- Ещё бы не против, я очень даже сильно за.

- Представлял, как я выгляжу без одежды?

- … Да.

- Вот сегодня сможешь сравнить впечатления, надеюсь, я тебя не разочарую.

- Думаю, лишь больше очаруешь.

…Чеширская улыбка…

Лина чмокнула Мишу в щеку.

- А где мы оставим велосипеды?

- Да, можем хоть здесь, я только рюкзак с собой возьму, вскипятим воды для чая.

- Ого, тут и электричество есть?

- Конечно, тут даже переночевать можно, если что, я соорудил раскладушку.

- А почему тут не поселились бомжи? Это ж рай, электричество, раскладушка, спа курорт под боком.

- Это ещё одна загадка, мисс Скалли.

Они оставили вещи и пошли к двери.

- И что тут даже замка нет?

- Нет, только ручка.

- Да какой же это военный объект.

Миша зашел первый, сразу взглянул на один из своих индикаторов чужого присутствия – тонкий кусочек проволоки, он был на месте. Потом включил электричество в щитке. По всему потолку загорелись лампочки.

- Ого, это какой-то Fallout.

- В первый раз я тоже был сильно удивлён. Сначала мы пойдем к Оку, оно ближе, а потом к Левиафану, там будет прохладно, так что накинь ту куртку, она чистая, просто потрепанная.

- А тут вообще находиться-то можно?

- Не знаю, я тут уже много лет нахожусь.

Они пошли по коридорам. От шагов разносилось пугающее эхо. Лина рассматривала всё вокруг. Стены сделаны из металла, гладкие, местами немного пошарпанные. Пол непонятно из чего, словно бетон залили чем-то пластмассовым, на потолке лампы дневного света, причем все горят.

- Заметь, Лин, ни одна не перегорела.

- А может их меняют?

- Сомневаюсь.

Постепенно металл стен стал перемежаться скальной породой, он словно врастал в неё, никакого четкого перехода не было, в полу тоже стали появляться камни, куски гранита, но так тщательно отшлифованные, что никого зазора между ними и полом не было. Постепенно скальной породы становилось все больше, а коридор становился слегка ниже. В какой-то момент лампы дневного света сменились лампочками накаливания, висящими на проводе.

- Мы почти пришли.

Коридор плавно перешел в пещеру, в шахту, выдолбленную в скале, и в конце неё был тупик и веревочное ограждение, словно в музее.

- Это и есть Око?

- Да

- И что в нем?

- А вот этого я не знаю. Эта дыра глубиной несколько километров, причем там становится ощутимо теплее.

- А откуда ты знаешь?

- Я спускал туда груз на веревке, вон её моток

Прямо над скважиной висела лампочка. Она давала яркий желтый свет, но он лишь подчёркивал мрак вокруг.

- А можно туда что-нибудь кинуть?

- Кидай, звука падения слышно не будет.

Лина поискала вокруг что-то подходящее. Взяла кусок гранитовый глыбы и бросила вниз. Они молчали, полминуты, минуту, две.

- Это какая же там глубина?

- Не знаю, у меня не хватило веревок для проверки, и я боюсь, что глубже веревки сгорят.

- Не понимаю, что тут могли делать? Что это может быть?

- Я ни о чем подобном никогда не слышал, так что недоумеваю так же, как и ты.

- Автохтон, твой мир полон загадок.

- Это ты ещё Левиафана не видела.

- Пошли посмотрим.

Они двинулись по запутанной сети коридоров.

- А как ты тут не плутаешь?

- Гляди на стены, я там стрелки разметил, что куда ведет. Хотя часть коридоров уходят далеко вглубь, часть завалены, есть затопленные, а некоторые, как бы это сказать, ну просто кончаются скалой, словно кто-то криво вставил одну текстуру в другую в компьютерной игре.

- Хрень какая-то. Чтобы подобное построить, нужно было о-го-го как стараться. А смысла в этом словно никакого.

- Привыкай, я же говорил тебе, что тебя ждёт неимоверное количество паззлинок абсурда. Это просто самая большая пазлинка. Если что, стрелки с подписью Е ведут к выходу - Exit. Так что не заблудишься.

- Страшновато тут. Как ты один здесь ходил?

- Я, бывало, здесь ночевал, всё лучше, чем дома в некоторые ночи.

- Я бы, наверное, не смогла.

- Так, тут осторожно, будет немного мокро.

Они зашли за угол, и Лина разглядела в конце коридора дверь, такую, как на подводных лодках, круглую с большим колесом посередине. Она была приоткрыта.

- Это дверь к Левиафану.

- А что шумит?

- Там есть водопад.

Лина зашла первая и огляделась. Вокруг была огромная пещера, освещенная призрачным сиянием ламп под потолком. Слева действительно был водопад, вода попадала в небольшое озерцо и потом утекала куда-то в темноту. В центре стены была словно вмурованная в неё подводная лодка с большой красной надписью «Leviathan». Она была словно продолжением скалы, как и коридоры этого здания. Лина подошла к стене, к тому месту, где корпус лодки смыкается со скалой. Провела рукой, ей не удавалось нащупать стык. Лодка совершенно плавно перетекала в скалу.

- Ав-то-хтон, как такое вообще возможно? Ты мне недавно про физику вещал, это сколько законов сразу нарушает.

- Ну, номинально, это не нарушает законы, но сделать такое, мне кажется, с современными технологиями никому не под силу.

- И что, ты об этом никому не рассказывал?

- Рассказывал, расспрашивал, никто не знает и всем пофиг, посмотрели мои фотографии, пожали плечами и всё.

- Да быть не может, у них же тут чудо под боком. И никто не захотел поглядеть?

- Я, честно говоря, и не очень стремился сюда кого-либо вести, ну кроме тебя.

- Это... это же просто грандиозно. Это уже не то, что Икс файлз, это уже «Люди в черном». Чёрт, или в вашем городе действительно работает скрытый художник авангардист, или это просто аномальная зона.

- Да, у нас вся страна - такая зона, в любом городе, если присмотреться, полно подобного.

- Может ты и прав, но для меня это уже за гранью понимания.

- Для меня тоже, я и не думаю это понять. Мне здесь просто нравится.

- Ну ладно, предложи свои версии, пусть фантастические, пусть какие угодно, но объясни, что всё это значит.

Миша усмехнулся.

- Лина, я постоянно выдумываю для тебя занимательные истории, но тут мое воображение просто отказывает.

- И все же, любой бред.

- Ну, пусть так. В советском союзе тестировали возможность прохождения предметов друг через друга, так как в атомах полно пустоты, теоретически можно протиснуть что угодно через что угодно. И они нашли технологию, но эксперимент пошел не по плану, подводная лодка двигалась через грунт, но из-за сбоя оборудование отключилось, и она застряла вот так в скале.

- Неплохо, а Око тут откуда.

- А Око… хм. А Око — это особый источник энергии, благодаря разнице температур можно вырабатывать электрический ток, и это просто очень глубокая скважина, кстати подобные электростанции есть. И такую станцию построили здесь для проведения эксперимента с лодкой.

- Неплохо, но эта версия не вяжется с тем, что и часть коридоров тоже словно вмурованы в стену, а Око находится в пещере как бы за пределами здания.

- Тогда возможно Око вызывало некие аномалии с пространством вокруг, а подводная лодка вообще находилась в другом месте. И когда Око начали исследовать, произошел сдвиг пластов реальности.

- О, такое мне уже больше нравится. А в неё можно попасть?

- Не знаю, входа не видно, возможно он в скале. Но самое странное, пошли…

Миша повел Лину к одному из мест, где корпус сливается со скалой.

- Я тут отбил кусок стены пещеры, и смотри. Металл тут заканчивается, похоже, она не вмурована в скалу, а словно выросла на ней, вот тут я даже смог оторвать небольшой кусок.

- Всё чудесатее и чудесатее. А что-нибудь еще было в этом комплексе?

- Было устройство для отправки велосипеда в иной мир.

- Знаешь, после Левиафана я уже начинаю верить, что мы действительно отправили велосипед в иной мир.

- Еще тут было вот это.

Миша подошел к деревянному ящику, открыл его и достал какую-то книжку.

- Что это?

- Не знаю, я даже примерно не понял, что это за язык. Похоже на инструкцию к прибору.

- Она по ощущениям сделана из той же странной бумаги, что и инструкция для запуска… А можно я её возьму? Хочу попробовать перевести.

- Бери, но мне кажется, что она написана на несуществующем языке.

- Ну, я погляжу. А тут действительно зябко, пошли греться на солнышке.

- Пойдем, только воды вскипячу нам. Я прихватил несколько моих любимых чайных пакетиков.

Лина вышла на улицу и что-то искала в своих вещах, Миша в это время наполнял термос кипятком, потом выключил электричество, и они снова сели на велосипеды, чтобы спуститься вниз к озеру. У озера стоял небольшой шезлонг с крышей из соломы, столик и стул.

- Ого, Автохтон, да у тебя тут курорт.

- Это я для тебя старался. Тебе же, наверное, нельзя долго на солнце быть.

- Спасибо.

…Чеширская улыбка…

Быстро расположившись у озера, Миша стал заваривать чай. Сегодня они будут пить черный чай с мятой. Эти пакетики Миша сделал сам, распотрошив магазинный чайный пакетик и засыпав в него своих ингредиентов. Чёрный с мятой был его любимым. Лина улеглась на шезлонг и смотрела на озеро.

- Какая тут чистая вода, и пляж из песка.

- Кстати, посмотри. Песок не местный, белый, кварцевый и мелкий, а у нас желтый и крупнее. Будешь чай?

- Конечно. Что у нас сегодня?

- Это секретный рецепт.

- Ого, ну, давай.

Лина сделала глоток.

- Как вкусно, в прошлый раз мы такое не пили, что это за фирма?

- Секрет, сначала попробуешь все вкусы.

- Хорошо

Миша уселся на стул и смотрел на Полину. Волосы-пружинки подрагивали при каждом движении и при каждом дуновении ветра.

- Какая ты красивая.

…Улыбка сфинкса…

- А раз красивая, нарисуешь меня?

- Я даже не знаю…

- Я видела твои картины у тебя дома, когда мы пересобрали мир. И видела там себя. И, честно говоря, одну даже прикарманила.

- Да, это так. У меня и карандаша нет с собой.

- А это моя забота.

Лина встала, взяла свой рюкзак и вывалила на стол гору карандашей и альбом для рисования.

- Я в этом, правда, не очень разбираюсь, так что выбери сам, что нужно.

- Ого.

- Это мой проект… назовем его Пикассо.

Миша поглядел на карандаши, отложил несколько из них, достал нож и, как следует, наточил.

- Ну вот, я, пожалуй, готов.

- Отлично, только нарисуй меня вот так.

Лина сняла футболку, лифчика на ней не было. Её грудь была небольшой, но очень красивой формы. Белая, почти как бумага, кожа, капля розоватого румянца. Небольшие соски сжались от прохлады и походили на лесные земляничины, даже цвет у них был как у поспевающих ягод, только-только наливающийся розовый.

- Автохтон, ты чего застыл? - Лина откинулась на кушетке и глядела вдаль. - Я готова.

Миша взял альбом и начал старательно рисовать. Не сказать, что он так уж хорошо рисовал, ему самому казалось, что художник из него так себе. Но он старался. Его завораживали линии её тела, очертания живота, изгиб шеи, руки с легкой россыпью веснушек чуть ниже плеча. Грудь, так и хотелось коснуться её, провести рукой.

- Лина, лежи так же, – Миша подошел и начал водить ладонями по её коже, она была горячей и бархатистой.

- Ого, а ты точно художник? – Лина лежала с закрытыми глазами и глубоко дышала.

- Глядя на тебя, я хотел бы быть скульптором, на бумаге невозможно отобразить всю красоту твоего тела. Но не представляю материала, из которого удастся изваять такие же прекрасные локоны.

- Ой, я сейчас застесняюсь.

…Лисичковая улыбка…

И, действительно, щеки и грудь Лины покраснели сильнее. Миша трогал всё её тело, потом легко поцеловал и вернулся к рисованию. Лина ничего не говорила, лишь периодически отпивала глоток из чашки. Миша рисовал, осторожно выводя линии. Он старался, но видел, что выходит не то, не получается Лина, не хватает ему мастерства. Он поглядел на Полину и передал ей рисунок.

- Не, Автохтон, я не про такой рисунок, я хочу, чтобы ты нарисовал меня, как на тех, что у тебя дома, лишь несколько линий. Не, обижайся, но так ты рисуешь не очень-то хорошо, а вот рисунки штрихами, они просто шедевральны. И чтобы тебя подбодрить…

Лина сняла шорты и кеды, оставшись лишь в кружевных белых трусиках.

- Я их специально подбирала, надеюсь, тебе нравится.

Полина встала с шезлонга и начала принимать различные позы, словно модель на фотосессии. Покрутилась и поглядела на Мишу.

- Ну, как?

- Словно древнеримская богиня.

- Вижу, вижу, тебе нравится - … Улыбка сфинкса… - рисуй.

И Миша начал рисовать. Он понял, чего хочет Полина, так рисовать он действительно умел. Суть в минимально возможном количестве штрихов, чтобы передать объект. Как можно меньше. Он глядел на её изгибы, слегка выраженную талию, небольшой животик, сильные, округлые бёдра. И рисовал один набросок другой, ещё и ещё… время шло незаметно.

- Знаешь, я уже устала и немного замерзла, ты говорил, что вода теплая?

- Ага, почти как в ванной.

- Тогда, может, окунёмся?

- Конечно.

Лина медленно стянула трусики. Миша глядел на неё, не отрывая глаз. Волосы внизу её живота были такие же рыжие и еще больше походили на медные проволочки, они ярко блестели в солнечном свете.

- Ты там не завис? Перезагружайся, и иди ко мне.

Полина развернулась и пошла в воду. Миша разделся и почти бегом направился к ней. Они купались, обнимали друг друга, целовались. Вода была теплой и прозрачно, а тело Лины было горячим и таким манящим в этой воде в это мгновение. Накупавшись, уселись в прибрежный песок. Он поцеловал её и спросил:

- А можно мне так тебя нарисовать, я, кажется, уловил нужное.

- Конечно, ваша натурщица вновь к вашим услугам.

И действительно, теперь он понял, почувствовал, как нужно нарисовать Полину. И рисовал, говорил, как ей нужно сесть, какую позу принять, куда смотреть. Он рисовал, пока в альбоме не закончились листы. Потом рисовал на обратной их стороне. Грифели ломались, он вновь затачивал их, и почти не отрываясь, глядел на неё. Глядел на медновласую богиню.

Лина сидела в шезлонге, накинув на голое тело Мишину рубашку, пила очередную кружку чая и глядела на рисунки в альбоме. Медленно перелистывая их.

- Автохтон, те рисунки, что в начале, прекрасны, но вот эти, после купания. Это просто восхитительно. Если бы я увидела что-то подобное в галерее я бы там только на них и смотрела.

- Знаешь, я понял одну вещь, сегодня я создал самое великое из своих произведений. Думаю, никогда в жизни мне не удастся уже сделать что-то такого же уровня. И всё благодаря тебе. Увидеть тебя обнаженной это было так прекрасно, что у меня не хватило слов, зато, кажется, хватило линий.

Она положила альбом, подошла к Мише, уселась ему на колени и начала нежно целовать.

- Автохтон, кажется, я тебя люблю.

- А я точно уверен, что люблю тебя, Лина.

Весь день они провели на озере, и лишь когда солнце уже клонилось к дальним холмам, засобирались домой.

- Знаешь, Полина, сегодня был великий день, может, сравнимый с днём пересборки мира.

- Согласна, а нарисуй, как я играю на укулеле, вот так, голую.

- А ты и укулеле собой взяла.

- Да, хотела для тебя сыграть одну песню. Но сначала Флёр.

Лина достала укулеле из рюкзака и стала играть всё, что помнила из песен Флёра. Миша рисовал её. В итоге в альбоме кончились вообще все листы, тогда Миша просто сидел и слушал Полину, глядел на её обнажённое тело, лишь слегка прикрытое тканью, на её кудряшки, блестящие на солнце. Он хотел вобрать каждое мгновение этого дня. Сохранить каждое ощущение.

- Автохтон, вот послушай. Так сказать, премьера.

Я бреду по понтонному мостику -

Ветер не попутный какую неделю.

Корабельный кот вильнул хвостиком -

А я лишь девочка с укулеле.

Я давно это мир не понимаю,

С него конкретно худею.

Ах, отстаньте, как меня вы достали -

Я лишь девочка с укулеле.

Будний день не отличен от праздника.

Опьяненье не лучше похмелья.

Подниму флаг над ржавым тазиком -

Я лишь девочка с укулеле.

Я давно это мир не понимаю,

Не под силу считать дни недели.

У земли вообще нет ничего кроме края -

Я лишь девочка с укулеле.

Лодки, шхуны кругом, ходят по морю.

Корабли садятся на мели.

Этот вид с маяка тебе подарю -

Я лишь девочка с укулеле.

Я давно это мир не понимаю

Не пойму и когда поседею.

Ничего не знаю, жду трамвая до рая

На той остановке четыре недели -

Просто девочка с укулеле.

Я лишь девочка с укулеле.

- Вот это да. Это действительно твоё? Лина, тебе пора альбом записывать, один фанат у тебя уже есть.

…Чеширская улыбка…

- Автохтон, а в твоей стране чудес, случаем, маяка нет? Я бы хотела побывать на маяке, лучше на заброшенном.

- К сожалению, нет. Я бы и сам хотел.

В город они ехали молча, но молчание это было приятным, это было их общее молчание, подаренное присутствием рядом чего-то великого. Прощались у моста через железную дорогу.

- Когда увидимся? – Спросила Лина, – мне завтра вновь уезжать с матерью

Миша расстроился

- Ну, всего на день, Автохтон, я специально не говорила, чтобы тебя не огорчать.

- Ну значит увидимся в понедельник.

Глава 11. Летов под фуагра

В понедельник увидеться им не пришлось, у Миши навалилась куча работы, и под вечер он почувствовал очередной приступ фиолетовости бытия. Позвонил Лине и сообщил, что плохо себя чувствует, потом отправился домой спать. Уже вечером его разбудил звук, что-то ударилось об стекло. Он встал и увидел пятно света на стене. Выглянул в окно. На дереве сидела Лина. Он открыл раму.

- Эй, автохтон, как ты? Я очень хотела тебя увидеть и вот пришла.

- Я сейчас выйду, только слезай скорее с дерева, а то упадешь.

- Ага, и вся королевская конница, и вся королевская рать… Давай быстрее.

Миша подумал, что это сейчас будет самое подходящее время, чтобы подарить Лине «Электронику». Стоило ему увидеть Полину, как фиолетовый студень сразу спрятался и уполз, и Мише стало легко и хорошо. Он побросал в рюкзак магнитофон и кассеты, надел припасенную для этого проекта потертую косуху с анархией и желтые солнечные очки. Прошёл по коридору. На полу спал отец. Миша перешагнул его, надел кеды и вышел в подъезд.

Полина уже ждала его у двери.

- Ого, автохтон, ты чегой-то?

- Да так, пошли посидим за гаражами на лавочке, у меня для тебя подарок.

- О, очередной проект, пойдем. А я сбежала из дома, ну в смысле на ночь. Так что тебе со мной до утра гулять. Весь день себе места не находила, так хотела тебя увидеть. А мы можем пойти на родник? Тот, что в лесу. Никогда не была ночью на роднике

- Пойдём, если хочешь.

Они пошли в лес. На улице было удивительно тепло, и ночь была прозрачной, призрачной. Казалось, закат и рассвет уже почти слились в одно.

- Скоро солнцестояние.

- А что это?

- Самая короткая ночь года. Нужно отпраздновать.

- Это как Иван Купала, когда через костер прыгают?

- Как раз Иван Купала в этот день и должен праздноваться, но сдвиг календаря изменил его дату. А еще в этот день ходят искать цветок папорты.

- Ого, он прям ночью цветет?

- Ну, честно говоря, папоротник не цветет, но искать все равно интересно.

Они шли по полю мимо мышиных нор. В траве промелькивали огоньки светлячков. Птицы пели свои ночные песни. Лина держала Мишу за руку, и периодически загадочно улыбалась ему. Ещё издали Миша заметил что-то странное. У родников блестели огоньки.

- Лина, там, кажется, уже кто-то сидит, пойдем в другое место.

- Нет, пошли туда, там никого.

Когда они подошли, Миша увидел, что деревянный стол накрыт скатертью, на нём стоят свечи, тарелки и бокалы.

- Что это?

- Это для тебя, для нас. Я стащила с застолья отца кучу всякой хрени. Хамоны, рокфоры, трюфели, икра чёрная, осетрина, ну всякое.

- Я такого не то, что не пробовал, даже и не видел. Супер.

- А я не очень-то по этому всему, мне сосиски на костре приятнее будут. Но я подумала, что тебе интересно будет попробовать. Только не считай, что я тут деньгами хвастаюсь.

- Да я и не думаю так, спасибо, я действительно очень хочу все это попробовать.

- Ну, и на десерт, я прихватила пол бутылочки какого-то дорогущего вина.

- Тут прям королевская трапеза.

Они уселись есть. Лина накладывала блюдо Мише в тарелку и сообщала, что это. Миша с удовольствием ел. Сегодня была её очередь проводить экскурсию, и она с удовольствием взяла на себя роль экскурсовода.

- Как вкусно, не понимаю, что тебе тут может не нравиться.

- Автохтон, эта еда вкусна, если есть её редко, а если будешь только этим и питаться, быстро начнет от неё тошнить.

- А у меня для тебя тоже есть сюрприз.

Миша достал из рюкзака «Электронику» и гору кассет.

- Вау, это же как у Летова магнитофон, он на такой песни записывал. Ого, Гражданская Оборона, Инструкция по выживанию, Черный Лукич, да это же целый клад. Где ты такое раздобыл?

Миша улыбался, глядя на Линину реакцию.

- У моего начальника взял, он в юности слушал Летова. И знаешь, я пока отлаживал магнитофон, как-то проникся музыкой Обороны.

- Класс. Можно включить?

- Конечно, я все почистил и отладил, теперь работает даже лучше, чем с завода.

Лина выбрала кассету.

- Вот, давай «Здорово и вечно». Думаю, песни Летова и фуагра создадут отличное сочетание.

- Иногда диссонанс — это лучший резонанс.

Они ели белужью икру и слушали Егора. Ночь уже постепенно переползала в утро, еще вроде не светало, но уже появилось ощущение предрассветности.

- Как же здорово, Автохтон, вышло у нас, а? Дорогой ужин плюс Летов на старом мафоне, это нечто, кажется, сегодня мы вместе создали очередную пазлинку абсурда и добавили её в общий пазл.

- Думаю, Лина, это квантовая сцепленность мыслей, мы, даже не зная об этом, вместе создавали единое целое событие в пространстве-времени. Перфоманс для двоих.

Лина открыла вино и разлила его по бокалам.

- За тебя, Автохтон, за то, что подарил мне настоящий мир, пусть он отчасти придуман тобой, отчасти замечен тобой. Но, честно, до тебя моя жизнь была Nokla-жизнью, и к ней я больше возвращаться не намерена.

Миша хотел чокнуться бокалом

- Нет, подожди, давай на брудершафт.

Они выпили и поцеловались, вино было терпким, и губы Лины показались после него очень сладкими. Поцелуй оставил у них легкое вишнёвое послевкусие.

- Чудесная ночь и чудесная ты.

- А я еще прихватила сюда большой спальник, давай ляжем в него, включим кастету Черного Лукича, будем глядеть в небо, и ты расскажешь мне про созвездия и галактики и всякое, что там есть.

- Прекрасная идея.

Они расстелили спальник на земле. Лина легла на бок возле Миши, он притянул её к себе и зарылся рукой в её кудряшки. Полина просунула руку под Мишину футболку и согревала её теплом его тела.

Миша рассказывал про звезды, про то, как они далеко от Земли. Про бесчисленное множество галактик, про странности гравитации и их объяснение через темную материю и темную энергию.

- Ну, Автохтон, это что получается, ученые просто такие: так, галактика летит не так как нужно, а так как нужно она бы летела, если б весила в два раза больше, значит, что? Конечно, есть темная материя, которую мы не видим, но честно-честно она есть. Ну, и дальше сидят, оп, опять нестыковка, теперь они че-то с ускорением разлетаются, какой вывод, а ну конечно, это значит, есть темная энергия. Мы ни хрена не знаем, что это, как это, просто так у нас уравнения сходятся.

Да если б я так в школе задачи решала, что бы мне поставили? Бред какой-то.

- Согласен, и многие с тобой тоже согласятся, но пока это доминирующая концепция.

- Не знаю, я б такое услышала и ни копейки финансирования им бы не выделила.

- В целом, я согласен с тобой, просто пока лучшего объяснения не нашлось. Да, это похоже на эпициклы в птолемеевой системе, где Земля в центре солнечной системы. Они дают возможность рассчитать что-то, но с реальностью ничего общего не имеют.

- А расскажи мне, что внутри черных дыр?

- Этого никто не знает, предполагается, что там сингулярность, т.е. точка с бесконечной плотности, но, честно говоря, я в этом сильно сомневаюсь.

- Может там портал в другие миры?

- И такое мнение есть.

- Слушай, да я смотрю твои физики только и делают, что дурака валяют, если семнадцатилетняя девочка с представлением о физики уровня «угол падения углу отражения» говорит то же что и светила науки, то точно ли эта наука стоит внимания?

- Ну, она доказала свою состоятельность, создав и этот магнитофон, и твой телефон, и компьютер и много чего еще.

- Хм… да, тут мне крыть нечем, но разве это имеет что-то общее с темной материей?

- Может быть, в том-то и фишка, что никогда не знаешь, что и с чем имеет общее.

- Ну, ладно, убедил, пусть физика будет. А сейчас давай помолчим и послушаем музыку…

Они слушали и внезапно Миша сказал:

- Знаешь, я только что понял, почему я не люблю музыку, вообще всю музыку.

- И?

- Дело в том, что когда отец только начал пить, ещё в целом всё было в норме, то во время ссор родители громко включали музыку. Чтобы я их не слышал, но это примерно, как не мыться месяц и при этом обильно брызгаться духами. Вонь только подчёркивается.

- Ну, а сейчас тебе нравится?

- Сейчас нравится, причём я этого и не понимал, а вот подумал, и пришло такое осознание.

- А для меня музыка всегда была лекарством. Когда очень плохо, включаешь Летова или Янку, и вроде в их песнях ни капли оптимизма, вроде они мрачные, а словно забирают мой мрак, вбирают его в себя, и уже мне становится чуточку светлее.

…Мой недуг пройдёт в пути

Суховей засушит раны…

…Позабуду поговорки

Обреченных матерей.

Скипидарные задворки

У мятежных площадей…

… Это в Ленинских горах…

Песни звучали одна за другой, и они уснули еще до того, как сторона кассеты закончилась. И обоим снились странные сны из перемешанных образов песен Чёрного Лукича. Добрые и нежные, хоть и немного грустные. И проснулись они, хорошо выспавшись. Разили в бокалы из-под вина родниковой воды и завтракали остатками вчерашних яств.

Глава 12. Астрономические холмы

Неделю они виделись урывками, но договорились, что на солнцестояние обязательно встретят рассвет вместе. В этот день Лина была дома. В её комнату зашёл отец.

- Полина, мне говорят, что тебя часто видят с одним мальчиком.

- И?

- Ты же уже взрослая, – отец коснулся её плеча, Полина вздрогнула, – красивая.

Лина посмотрела на отца, он взял её руку и попытался положить себе вниз живота.

- Ну, потрогай, просто.

- Отстань, ты же обещал! – Полина кричала.

- Тише, тише.

- Нет, я буду кричать очень громко!

Отец схватил её грудь, Полина не могла вырваться.

- Ладно, ладно, я отпущу, – он еще немного помял её грудь, – только будь осторожна, таким красивым девочкам опасно общаться с местными алкашами.

- Да, пошел ты, - Лина вырвалась и убежала на кухню. Схватила бутылку какого-то ликера, надела кеды и убежала на улицу. Было около 6 вечера. С Мишей они договорились на 8 у его дома. Полина пошла по улицам и незаметно для себя пришла к мышиной поляне. Там она расположилась на бревне, открыла бутылку и сделала большой глоток ликера. Руки дрожали. Ей было мерзко и страшно, особенно мерзко вспоминать тот день, те липкие касания, запах алкоголя. Ведь он же клялся, извинялся. Да и она хороша, испугалась, думала, что действительно лишь раз такое, ну, пьяный был он, но такое один раз не бывает.

Еще глоток ликера. В траве зашуршало, и на поляну вышли Мыши и Ромби. Лина очень обрадовалась им, села на колени и протянула две руки, выставив указательные пальцы. Почти синхронно крыски коснулись их лапками. Полина гладила и чесала их. Потом усадила на колени, где они, свернувшись калачиком, уснули. Она сидела с мышами на коленях и периодически отпивала глоток из бутылки. Скорей бы уже увидеть Мишу, забыться в его объятьях, почувствовать его руки на своём теле. Убрать это липкое тошнотворное ощущение.

Мышки её успокоили, или это был ликёр. Она чётко поняла, что сегодняшнюю ночь она хочет провести с Мишей. В его объятьях. Полина осторожно погладила Мыши от белого ромбика до начала хвоста. Он открыл глаза, потянулся, лапкой разбудил Робми. Они слезли с колен Полины, она еще раз подставила им пальцы, мыши коснулись их лапками и побежали по своим мышиным делам.

Лина закинула ликер в рюкзак, и пошла в ближайший магазин, где продавали разные туристические принадлежности. Там купила двухместную палатку и спальник. Не такой хороший, как был у нее дома, но с Мишей им и в таком будет тепло и уютно. Потом она сидела в лесу неподалеку от того перекрестка, где они встретились и ждала. Ликера в бутылке становилось всё меньше, а Лина становилась всё пьянее.

Вот она увидела Мишу и побежала к нему навстречу.

- Автохтон Автохтонович, Автохтоша, привет.

- Лина, что с тобой?

- Просто, это, немного ликера дегустировала.

- Что-то дома случилось?

- Ой, Миша, брось, давай просто вот, вот просто поцелуй меня и всё... и всё будет хорошо.

Миша так и поступил.

- Как тебе мои губки? Сладкие?

- Очень даже.

- А давай сегодня пойдем в поход, как эти пилигримы в поля, мимо мышей, родников и Ока Левиафана, уйдем в закат… Я не хочу домой возвращаться.

- В поход… но у меня нет снаряжения.

- Та-дам, пойдем за мной, юный путник.

Миша последовал за Полиной. В рощице стоял туристический рюкзак с палаткой, спальником и еще всякой экипировкой.

- Миша, я это еле доволокла, так что это все понесешь ты… а может еще и меня. Мы ж как раз хотели встретить рассвет после самой короткой ночи, помнишь, ты говорил про холмы, между которыми всходит солнце, про реликтовый мегалит с канавкой для стока крови. Пошли туда?

- А, это отличная идея! Нужно только будет немного обзавестись едой.

- Так чего мы ждём, я бы не отказалась от прованс дога.

- Значит, подожди меня здесь, я быстро.

Миша сел на велосипед, а Лина легла прямо на траву, положив голову на свернутую палатку, и смотрела в небо. Голова слегка кружилась, и она жалела, что не утащила еще и сигареты. Не часто она пила и курила, но ей нравилось именно совмещение этих процессов. По отдельности не то, а вот вместе мир превращается в волшебный кисель, в котором можно плыть, плыть, плыть. Полина задремала, но вскоре её разбудил Миша.

- Линка, пошли, нужно успеть дотемна дойти и поставить палатку. Ты как, идти сможешь?

- Да, конечно.

Они двинулись с велосипедом к реке, перешли мост. Лина немного умылась речной водой и, они пошли вдоль русла. Лина весело болтала, рассказывая забавные истории про своих одноклассниц. Вообще пьяная Лина была совсем не похожа на себя. Миша удивлялся, как две эти личности уживаются в ней одной. И что было самым интересным, обе они ему очень нравились.

Они пришли на место, около 9 вечера, солнце еще не зашло, но было уже слегка сумеречно. Миша ставил палатку, а Лина собирала ветки для костра.

- Автохтон, а где этот монолит?

- Мегалит, вон там.

- Это вот тот булыжник?

- Да, погляди тут углубление, а вот каемка кровостока.

- Т.е. тут раньше кого-то приносили в жертву?

- Не знаю, это лишь предположение, возможно, тут вообще разжигали огонь, или выплавляли что-нибудь.

- Ух ты, а сколько лет назад?

- Думаю около 10 тысяч.

- Десять тысяч лет… это представить себе.

- А вот те холмы — это местный Стоунхендж. Завтра солнце будет вставать ровно по середине между ними.

- А чего в этом важного, какая разница, где встает солнце?

- Так раньше могли отмерить год. Ведь как без календаря это делать?

- Т.е. тут жили повелители времени и возможно приносили в жертву быков раз в году и складывали их рога в особую яму, которую называли календа, так и появился календарь. Как тебе? У тебя учусь.

- Отлично, только календарь в честь римских календ, времени, когда нужно было налоги платить, так что в очередной раз побеждает проза жизни.

- Да. Пять-ноль в её пользу.

Палатка была поставлена, на огне грелся котелок для чая, и Миша готовил хотдоги. Темнота, словно тень крыла птицы, ложилась на мир, но совсем на чуть-чуть и не полностью, вроде на западе еще не померкли огни, а уже скоро на востоке загорится новый восход.

- Миша, я что-то так устала, ну или напилась, пойдем поспим, а проснемся к восходу, скажи во сколько, я будильник на телефоне поставлю.

Они легли. Лина полностью разделась и прильнула к Мише.

- Автохтошка, ты бы знал, как я тебя хочу, а ты хочешь? Хотя можешь не отвечать, я и так это ощущаю. Но, ты подожди, я не могу пока. У меня, понимаешь, я даже и рассказать не могу. Очень неприятная история, а я даже пьяная не могу её рассказать. Вот как-то так. Но, знай, я очень тебя хочу, и обязательно буду твоей, но потом.

Миша ничего не ответил, он лишь гладил её тело, ерошил волосы, трогал грудь и проводил рукой по животу и до изгиба бедра, косинусоида его движений была полна заботы и нежности. Полина лежала на боку и целовала его шею. Он чувствовал мягкую упругость её груди, легкие касания её волос. Он не торопился и не торопил её. Они уже знали, что будут вместе, что будут друг для друга. Куда спешить, если впереди что-то, напоминающее вечность.

Полина так и уснула на его плече. А Миша не спал, ему хотелось сберечь каждую секунду этого ощущения.

Утром он встал раньше Полины, разжег огонь и приготовил кофе. Плеснул в него каплю из бутылки с ликером и перед рассветом пошел будить Лину. Палатку он поставил так, чтобы восход можно было наблюдать, не выходя из неё.

- Принцесса, кофе и рассвет поданы.

Лина томно потянулась.

- Холодно тут.

Миша дал ей свитер, и она так в одном свитере и села пить кофе.

- Как ты? Голова не болит?

- Не а, на природе оказывается отлично можно выспаться.

Голова, конечно, у Лины слегка болела, но главное, ушло то ощущение липкой дряни, которое опутывало её тело после вчерашних приставаний отца. Так что ей было очень хорошо.

- В уплату за кофе я предлагаю поцелуйчик.

- Конечно, но мне еще требуются чаевые.

… Чеширская улыбка…

Они смотрели на рассвет. В сущности, это был просто рассвет, ничего особенного, но им было хорошо. Миша обнимал её, а Полина просто сидела и тихо улыбалась.

- Ну, рассвет мы поглядели, может, еще поспим?

- Давай.

Проспали они до обеда. На телефоне Полины было два десятка пропущенных звонков от мамы.

- Ну Автохтон, сегодня мне влетит, но оно того стоило.

Мать ждала Полину у дома.

- Поля, и где ты была?

- Не твое дело, лучше скажи, где ты была вчера. Он снова. Он опять.

Мать переменилась в лице.

- Сергей…

Полина кивнула.

- Быстро собирайся, мы уезжаем.

- Но, ма.

- Нет, я сказала.

- Не буду я собираться…

- Тогда садись в машину.

Полина поняла, что отвертеться не удастся и покорно села в машину матери. Мать пошла в подъезд и через несколько минут вышла со спортивной сумкой на плече. Закурила. Полина сидела на заднем сидении с открытой дверью и смотрела на мать.

- А чего ты на меня смотришь? Ну, ничего же он не сделал… вот.

- Ничего… ага, а ты ждёшь, пока ещё сделает.

- Я уже тебе говорила про тот случай, ты явно преувеличиваешь, или вообще выдумываешь.

Полина хотела что-то сказать, но махнула рукой и быстро написала сообщение на телефон Аладдина: Передайте Мише, что мать меня увозит, на сколько, не знаю. Я свяжусь с Мишей, как только смогу.

- Поля, ты прости меня, я понимаю, что Сергей… ну не сахар. Может, он что-то и излишнее сделал.

- Излишнее. Ха, ты с мужиками своими излишнее делаешь, мама.

- Замолчи.

- Да не вопрос, замолчу.

- Ладно, ладно, прости. Я тоже много что делаю не так. Сейчас мы уедем на неделю или на две, потом всё уляжется и будет нормально.

- Нормально не будет.

- Будет, я же сказала.

- Я не хочу уезжать.

- Я не понимаю тебя. Ты же сама мне говоришь, что он… и не хочешь уезжать.

- Я не хочу уезжать из города. Давай снимем дачу, где-нибудь рядом.

- Города, да это посёлком то еле-еле можно назвать, глухомань грёбанная. Ты же так не хотела сюда переезжать, а сейчас чего тогда?

- Давай будем где-то неподалеку.

- Постой, так он, значит, правду мне говорил. Что видел тебя с кем-то, такой парнишка странный.

- Может и так.

- Да уж, нашла в кого влюбиться, у него же родители наверняка алкаши. Может, ты все это про отца и выдумала.

- Ещё раз ты скажешь, что я всё выдумала, и я немедленно выхожу из машины.

- Ну всё, ладно. Нам нужно уехать, ты знаешь, у Сергея такое бывает, пару недель переждём, и он будет как шёлковый. Я сказала ему, что мы едем писать заявление, так что пусть попрыгает.

- Поехали уже, я же знаю, что мне всё равно придётся.

Полина старалась держаться, но сил у неё не было. Да, мать её не самая лучшая, но все же она заботится о ней, как может.

Глава 13. Солнечная система на чердаке

Миша не мог связаться с Полиной, и вечером, когда он светил фонариком в окно, Лина не показалась. Он уже почти слез с дерева, когда его резко сдёрнули на землю. Затрещала ткань куртки.

- А ну, шкет, пошли, с тобой Сергей хочет пообщаться.

Миша спокойно отряхнулся, поглядел на человека, который бесцеремонно сорвал его с дерева, и сказал:

- Он мог бы и сам выйти, раз так хочет пообщаться.

- Ты мне тут не звезди. Погнал мухой.

- Пошли.

Они зашли в подъезд, поднялись по лестнице, отчего-то Мише совсем не было страшно, было даже любопытно, и к тому же он надеялся хотя бы краем глаза увидеть Лину. Мужик открыл мощную железную дверь, и Миша впервые увидел квартиру Полины. В просторной прихожей стояли постаменты, словно в музее, и на каждом из них, как и рассказывала Полина, располагались произведения современного искусства.

- Ого, да тут музей.

И комнаты вышел Сергей в длинном халате и с бокалом виски.

- Коля, иди, оставь нас, я с ним сам поболтаю.

Коля вышел за дверь.

- Ну что, трахаешь мою дочку?

Миша даже слегка опешил от такого начала.

- Э, нет.

- Чё, ээээ, нормально разговаривай давай. Ты хочешь, чтобы я тебе проблем устроил, так я устрою, мне не сложно. Отвали от неё, понятно тебе?

- Не вам это решать.

- А ты смотрю борзый, молодец, чё. Давай тогда так. Я тебе даю денег, нормально так даю, - Сергей показал сумку, в которой лежали пачки долларов, - я ж знаю, что семья у тебя алкаши и дома еще тот клоповник. Сможешь свалить отсюда, отучиться, а там даж на работу тебя пристроить могу, говорят, ты мастер уже сейчас хороший. Только от дочери моей держись подальше. Это ж я о ней забочусь, нахера ты ей такой нужен, без денег, без перспектив, с твоими психозами. О ней подумай.

Миша разглядывал Сергея и разглядывал комнату. Смотри, как и про мои проблемы с головой он где-то узнал. Шустрый, видимо и в Оке от него ребята были, – подумал он.

- Не продаюсь я, Сергей Николаевич. Я люблю Полину, и не хочу ваших денег. Мне и своих хватит.

- О да, хватит ему, щенок, я ж с тобой нормально говорю тут. Предлагаю по-человечески.

- А иначе что? Грохнете меня? Дом сожжете? Чем вы мне можете угрожать? Чем? Я с десяти лет растаскивал пьяных родителей по кроватям, живу на собранные со сдачи металлолома деньги. Выживаю в такой беспросветности, которую вам представить сложно. Я умею голодать, жить половину зимы на грибном супе, из собранных мною же грибов. Вы думаете, мне страшно умереть? Да нихрена мне не страшно. Но потом я встретил Полину, и мир переменился, теперь в мире появился смысл, и я её не променяю ни на что, сколько бы вы мне ни угрожали.

- Да что она делать с тобой будет? Как жить? А, или ты думаешь, я мало тебе предлагаю, а если с ней будешь, то больше получишь… Ну, ну.

- Вы всё измеряете только деньгами, даже в этой комнате стоят горы мусора, которые называют искусством лишь по той причине, что они стоят многих денег. Деньгами всё не измерить, и всё не купить, например любовь вашей дочери. Почём вы её оцените?

- Зачем ты меня злишь?!

- Вы сами всё понимаете, я вижу, что понимаете.

- Всё! Вали отсюда, и чтобы я тебя больше не видел рядом с Полиной.

- До свидания, Сергей Николаевич, и мой вам совет, выбросите хлам и из комнаты, и из головы.

- Кстати, а ты не знаешь, где Полина?

Миша удивился. У Сергея поменялся голос, вернее даже не голос, а манера речи. Он словно перевоплотился. Особенно это выдавали глаза. До этого они были полны мраком, полны тьмой, а сейчас в них было лишь спокойствие и капля грусти.

- Я? Мне казалось, это вы должны знать.

- Она увезла Полю. Я так любил ту женщину, ты не поймешь… хотя может именно ты и поймёшь. Подумай, подумай, Миша, хочешь ли ты для Полины такой жизни как у тебя, и подумай, не надоешь ли ты ей за год другой, – его голос дрогнул.

Сергей заплакал. Миша поглядел на него и ушел, ничего больше не сказав. Он понял, что Полину увезла мать, и это связанно с тем, из-за чего Полина напилась. И, видимо, с отцом? Что он мог ей сделать? Избить? Или же… да ну нет, он так ревностно её защищал. Ладно, Полины дома нет. По сути, это должно значить лишь одно, она наверняка пришлёт ему весточку через Аладдина, он же не раз писал ей sms с его номера.

На следующий день Аладдин с самого утра передал ему послание Лины. Миша слегка успокоился, но все равно ему было тревожно. Сколько времени он не увидит её? Работа отвлекала, ну и заодно он решил выучить на гитаре одну песню, которая теперь у него прочно ассоциировалась с Полиной. Витольд показал ему аккорды, которые сам Миша не знал. Он умел бренчать несколько аккордов, это осталось с его попыток сочинять песни, которые он никому не показывал, и читая их через время, понял, что правильно делал. Писал он ужасную чушь.

Гитара и работа заполнили несколько его дней. Но олово припоя напоминало о её глазах, медные провода - о её волосах. Повсюду была память о ней, но не было её самой, и тогда Миша понял, что снова погружается в трясину фиолетового киселя. Снова дверь за спиной начала поскрипывать и приотворяться. Буквы задребезжали. Мир снова стал разваливаться на кусочки, между которыми струилось фиолетовое.

День ото дня становилось хуже, причем даже в пасмурные дни фиолетовый слизень не уползал. Миша понимал, что скоро будет приступ. Неотвратимо. Вестей от Лины не было. В один из вечеров он пришёл домой, вечерами обычно чуть легче, когда на улице темно, фиолетовое просто сливается с тьмой, и оно хоть и остается, но перестаёт быть заметным. Дома было шумно и накурено. Мать с отцом изредка приводили приятелей, но обычно они сидели лишь на кухне, разве что кто-нибудь засыпал на кровати в комнате родителей.

Но сейчас всё было совсем скверно. Дверь в его комнату, которую он уже давно закрывал на ключ, была взломана. Там курило несколько человек. На кровати лежала голая женщина, но он даже не сразу понял, что это его мать. В голове стало совсем мутно, звуки начали приходить тягуче и медленно, словно вязли в фиолетовом желе. Миша плохо понимал, что он делает. Он кричал на этих людей. Кого-то даже ударил. Того, что держал в руках рисунок, его рисунок, на котором была Лина. А люди не уходили, смеялись. Мать спала, наверное, хорошо, что она не проснулась. Мише сложно было даже вообразить, чтобы говорить с ней в таком виде. Наконец в какой-то момент зашёл отец.

- Ты чего на друзей моих орёшь, я тебя разве так воспитывал?!

Миша уже тяжело стоял на ногах. Он понял бессмысленность всего этого. Это уже не его дом. Это лишь руины его дома. Миша размахнулся и ударил отца. Снизу вверх. Рука сначала зацепила подбородок, а потом нос. Раздался хруст. Отец покачнулся, на Мишу полетело несколько капелек крови.

- Живите, как хотите, – через силу прошептал он, схватил свои рисунки и выбежал из дома, вернее, из квартиры. Это место больше не могло быть его домом. Велосипед. Мир пошатывается и заполняется фиолетовым. Дверь мешает смотреть. Тёплый приятный вечер, пение птиц, но Мишу бьет озноб. Ехать нет сил, он может лишь брести вдоль дороги, держась за руль, словно это спасательный круг и невидимое ласковое течение влекло его к дому шаманки.

Она, как и всегда, стояла у калитки, хотя была уже глубокая ночь. Миша ничего не мог сказать, он просто упал в её сильные руки и заплакал. Он не плакал уже много лет, а тут силы его кончились. Бабушка провела его на чердак в его любимую кровать. Миша сразу же уснул.

Во время таких приступов между сном и явью никакой особой разницы не было. Сны были наполнены фиолетовым, отсутствие сна так же было наполнено фиолетовым. Миша не различал дни и не мог их сосчитать. Он изредка вставал с кровати, чтобы поесть и сходить в туалет, и иногда брал гитару. Откуда-то она оказалась у изголовья, и тогда он играл и думал о ней, играл и думал, это были единственные минуты просветления, когда фиолетовое откатывалось, и мир можно было разглядеть, он был блёклый, почти бесцветный, словно фиолетовое в насмешку забирало все другие цвета. Но, всё же, это было хоть что-то.

В один из дней бабушка отвела его в баню, где Миша помылся. Он делал всё машинально, словно робот. Ковш – мыло-вода-шампунь – ковш. Ковш – мыло-вода-шампунь – ковш. И однажды в самые тяжелые моменты, когда он не просыпался, кажется, целый день, он слышал сквозь сон, сквозь кисель, сквозь всё - голос Полины.

В следующую ночь он очнулся и понял, что хочет есть и пить, и ополоснуться холодной водой. Мир еще был зафиолетовен, но студень частично уполз за дверь, от чего-то, казалось, что рядом горит костёр, Миша ощущал приятное тепло всем своим телом. Он сходил в туалет, затем помылся и, вернувшись на террасу, заметил что-то необычное, похоже, у бабуши были гости. Очень странно. На столе стояли две чашки, и самое необычное, лежала её трубка.

Миша достал из холодильника хлеб и сыр. Сделал бутерброды и с удовольствием съел их, запивая остывшим чаем. На первый выход в реальность этого было достаточно, он ещё не был способен долго находиться вне кровати, так что, взяв бутылку с водой, Миша поднялся в свою чердачную комнату, лёг и заснул. Тело всё так же ощущало легкое тепло, словно греешься на солнце или сидишь у огня.

Утром Миша проснулся от скрипа оконной рамы и от лёгкого ветерка, повеявшего на него из окна. Лина стояла перед ним в коротких шортах, тельняшке, и полосатых гетрах. На её коленке проступила капелька крови, наверняка поранилась, забираясь через деревянную раму. Он смотрел на неё удивленно, но молчал.

Полина улыбнулась, кудряшки вокруг её головы вздрогнули.

- Ты даже не спросишь, как я сюда попала?

- Спрошу, пожалуй.

- Забралась по стене, но не весь путь, а сначала подтащила лестницу.

- У, интересно.

- Да, а перед этим я проследила, как ушла твоя бабушка, она села на автобус, значит, вернется не скоро.

- А если бы заметили соседи?

- Прикинулась бы твоей троюродной сестричкой из Нижнего Новгорода. Я такая вся приехала в ваше захолустье, и у меня тут не ловит сотовый, вот лезу искать сигнал, чтоб отправить подружке sms, о том, какое тут все фи-фи.

- Хм, ну а как ты дом нашла?

- О, я гляжу, ты начинаешь проявлять интерес не только к своему автохтонству, но и к миру окружающему. Я сориентировалась по твоим рассказам, – Лина засмеялась, – Чего ты так глаза выпучил, конечно, я спросила. Ну, так вот, я пошла в цех, где ты паял топтеры. Вернее, сначала, как только я вернулась, я пыталась позвонить Семену Евгеньевичу, но трубку он не брал. Семен Евгеньевич очень милый человек, и я смогла убедить его, что мне можно узнать адрес твоей бабушки. И что чем раньше я его узнаю, тем скорее Миша выйдет снова паять. А когда он узнал, кто я, то меня даже предложили подвезти.

- Ты деловая.

- Так всё, молчи, сейчас не время для разговоров.

Полина присела на кровать, взяла руку Миши, и положила её на свой живот, под тельняшку.

- Просто молчи, сейчас говорить буду только я. Да, я понимаю, что у тебя ужас и мрак. И просвета не видно, ну прям совсем, да, я понимаю, что мне не понять, как оно у тебя внутри, и мои родители купаются в деньгах, и отец не избивает мать, это так, хотя и не любит, и он уже давно засматривается на меня. Да, не делай такие удивленные глаза, я видела на его ноутбуке записи с камер видео наблюдения, где я голая. Ты не думай, что, если у нас деньги у нас и счастье и согласие появляются автоматически, ничего подобного.

Но сейчас я хотела вообще не об этом. Сейчас просто касайся меня, трогай моё тело.

Лина стянула тельняшку.

- Иногда тепло женского тела — это то, что может согреть даже промерзшую насквозь душу, может воспламенить, вывести из тьмы, касайся меня, сегодня я твой доктор, моё тело твой доктор.

Он провел пальцами, слегка касаясь её кожи. Тонкие волоски поднялись от прикосновений, он сжал её грудь, притянул к себе и крепко обнял. Чувствовал легкий холодок при прикосновении её сосков. Он чувствовал, что она хочет его, и это ощущение было великим. Он целовал её тело, ерошил волосы, которые так сильно напоминали ему проволочки меди из катушки индуктивности. Распрямишь спираль, а она вновь совьется. Её руки скользили по его животу, чуть-чуть так, чтобы чувствовалось лишь тепло, самым кончиком языка она касалась его кожи.

Мишины пальцы подрагивали около самой резинки шорт, Лина взяла его руку, продвинула её ниже.

- Только очень нежно, – прошептала она, – просто касайся и немного сжимай.

Полина лежала на его плече обнаженная. Они словно застыли. Миша чувствовал, как фиолетовый мрак внутри него дрогнул, и этот каменистый студень стал покрываться трещинами. А все благодаря ей, благодаря её телу, её нежности, её напору и уверенности. Мишины пальцы ощущали жар, огонь, безотчетный первобытный огонь, в котором сгорало все и все создавалось. И этот огонь иссушал топкое болото, что было в нём всегда. Что приходило этими темными приливами и захлестывало мир.

Они лежали так несколько минут, или несколько десятков столетий, время пропало. Мир превратился в причудливый геометрический узор, и лишь дыхание выдавало бег секунд. Он следил, как подрагивают медные пружинки волос при каждом её вздохе. Одна рука медленно поглаживала её спину. В этом ощущении подъемов и спусков ему виделось нечто тригонометрическое, словно он ведет рукой по косинусоиде, от нуля до два пи, от лопатки до ягодиц. Завершённость круга.

Полина начала целовать Мишину грудь, постепенно спускаясь к животу и ниже… ниже. Прикосновения кончика языка темно-фиолетовое студенистое болото внутри него исчезло. Исчезло вообще все кроме ощущений от её языка и губ. Влажное тепло и пустота. Но, эта пустота была полной и тотальной. Лина начала двигаться, и при каждом её движение великая пустота заполнялась предвкушением, ожиданием чего-то по масштабу равного с рождением вселенной. При каком-то неуловимом её движении все переполнилась и вмиг исчезло, не оставив даже пустоты, тонкая волна пробежала по всему телу и словно земная тяжесть стала в два раза меньше, раньше он и не замечал какая тяжесть у бытия, а вот сейчас, когда с него её сняли - ощутил. Мысли стали на миг кристально ясными, перестали дробиться и отражаться в закоулках. Зеркальный лабиринт рассыпался, а главное полностью ушло темно фиолетовое студенистое чувство.

Оно и раньше иногда отступало, но тогда Миша знал, что оно просто спряталось где-то в лабиринте, или под камнями, или за дверью, что всегда позади. Но сейчас оно ушло, и лишь сияющая бесконечная пустота была в нём, была им. Возможно, так выглядит нирвана или медитация, или просветление. Мир был чист, нов и свеж, словно его перестирали в машинке и хорошенько отгладили. Миша открыл глаза, Лина смотрела на него и улыбалась. …Чеширская улыбка… Та, которая пленила Мишу при первой же встрече. От неё невозможно оторвать взгляд. А тут еще и её обнаженная фигура, и копна волос в лучах уже вечернего, но еще не закатного солнца. Пылинки метеоритами проносились в солнечных столбах. Вселенная на его чердаке и медновласая богиня в его кровати.

- Ну как? – спросила Лина, – Кажется, мы смогли прогнать черно-фиолетовый мрак?

- Да, ты совершила чудо.

- Глупости, такие чудеса любая девка может сделать, да и получше меня.

- Стой, а откуда ты знаешь про черно-фиолетовый мрак? Я тебе такого не рассказывал.

Лина замялась.

- Знаешь, сейчас еще не время разговоров.

И она запрыгнула на него, схватила руки, завела их за голову и поцеловала. Горячо, страстно и крепко.

Они лежали и смотрели на пылинки. Миша рассказывал ей о том, как формируются звезды из газопылевых облаков, как зажигается в них термоядерный костер. Как они проживут свою жизнь, чтобы стать коричневыми карликами, или нейтронными звездами, или черными дырами.

- А нельзя создать тут небольшую звезду? Лучше с планетами. Чтобы эти крутящиеся пылинки превратились в нашу солнечную систему. Вот там пусть загорится солнце, - она указала пальцем на центр комнаты под перекладину, - Тогда, по-твоему, где должен будет быть Юпитер?

- Боюсь если наша система будет отражать реальную, то Юпитер должен будет оказаться у соседей, а то и на остановке автобуса, – засмеялся он.

Лина слегка подула в сторону солнечного луча. Пыль закрутилась

- Ого, словно галактика.

- Когда я был маленьким, я любил брызгать из пульверизатора в луч солнца. Крошечные капельки медленно пролетали сквозь него и создавали радугу. Очень завораживает.

Они лежали в кровати, их одежда была разбросана вокруг. Все их ощущения были новыми, каждый из них еще никогда не испытывал подобного. И были там не только ощущения тела, но и ощущения разума или души. В какой-то миг Миша отчетливо понял, что его любовь к медновласой богине сильнее его болезни, сильнее всего, что ему доводилось видеть и испытывать. Он понял, что фиолетовый студень отныне сокрушен, да, он не уйдет сразу и полностью, но никогда уже не сможет завладеть Мишей как раньше, диктовать свои условия. Она стала его защитой.

- Миша, а твоя бабушка, правда, шаманка?

- Нет, настоящей шаманкой была моя прабабушка, она говорила, что не может меня излечить, может лишь отгонять то, что поселилось глубоко в меня, но однажды оно вырвется. Так и было, она умерла, когда мне восемь лет только исполнилось. И с тех пор фиолетовый студень постепенно выбирается, а иногда заполняет всего меня, я не знаю, как это объяснит иначе. Еще она говорила, что меня спасет олово и медь. Тогда я не понимал про что это она. Но, постепенно мне становилось яснее.

- Олово и медь… Ты паяешь, а там же проводки медные, правильно? А паяют оловом, вроде… или свинцом.

- Да, но не только это, – Миша взглянул на Лину.

Лина молча глядела несколько секунд и воскликнула:

- Я!?

- Да, конечно, ты, с глазами цвета олова, с глазами цвета спасительного неба. И с волосами цвета меди.

- Да не преувеличивай, тем более мы с тобой каждый день почти были вместе, но тебя это не уберегло.

- Еще как уберегло, тем более приступ начался, когда ты уехала. Ты просто не знаешь, как бывало раньше. Раньше я мог неделю быть в забытье, единственный мой способ в таком состояние смотреть на мир - это дверь, которая всегда за спиной.Обычно она очень мешает, но когда все заполняется студнем, дверь - это единственный возможный взгляд на мир.Но туда так сложно посмотреть, нужно обмануть её и так повернуть голову чтобы она не заметила, чтобы осталась на периферии зрения. Сегодня, когда ты пришла, мне сразу же стало лучше, мгновенно, еще вчера я был в бреду и вообще не понимал, что вокруг. Ты вчера снилась мне, Лина, ты лежала рядом со мной, сидела рядом со мной и тихо пела, играла на укулеле песни Летова и Флёр. Я видел этот сон через дверь, немного, а песни слышал почти все.

- Сначала я спела «Русское поле экспериментов», но пропустила куплет, так?

- Да…. т.е. это всё не сон?

- Да, сейчас я тебе расскажу, как всё вышло.

Как только я вернулась, то отправила сообщение Семену на телефон. Но ответа не последовало, и я направилась прогуляться к твоему дому. Поняла, что тебя там нет. Твой отец не в самых приятных выражениях сообщил, что понятия не имеет, где ты, и куда мне стоит валить. Но я решила, что по указанному им направлению идти мне пока не нужно, зато смогла найти название той мастерской, где ты ваяешь топтеры, и позвонила туда. Трубку там никто не брал, так что пришлось съездить по этому адресу.

- А проходную ты как прошла?

- Я разбила DVD плеер от нашего домашнего кинотеатра и на проходной сказала, что мой отец, а они, между прочим, могли его вчера в новостях видеть, отправил меня отдать это в ремонт. Думают охранники туговато, да и меня они могли видеть в новостях, так что я прошла.

Семён оказался так любезен, что дал мне адрес твоей бабушки, и сказал, что если ты плохо себя чувствуешь, то часто отправляешься к ней.

- Прям настолько любезен был?

- Ну, я разъяснила, что чем раньше смогу встретиться с тобой, тем раньше их дорогой Мишенька вернется к делам, ты знаешь, я могу быть крайне убедительна, когда мне что-то действительно нужно. Кстати, он действительно Аладдин, такое точное слово, вот он ничем не похож, но именно так про него сказать точнее всего. А Яков Петрович предложил даже подвезти меня.

Про дальнейшее я тебе, конечно, немного наврала. Я собиралась ехать и выдумывала, что бы мне такого сказать шаманке, в смысле твоей бабушке. Незнакомая девочка заявляется в дом и говорит, что хочет помочь Мише, звучит как полнейший бред. Но от рассуждений меня избавил звонок. Она сама позвонила мне и позвала в гости. Сказала, что только я смогу помочь тебе. И я приехала сюда вчера рано утром. Весь день была с тобой и пела тебе песни, лежала и обнимала тебя. А вечером мы много разговаривали с твоей бабушкой. Мне она очень понравилась. Если честно, это мы с ней вместе придумали,чтобы сегодня я забралась через окно, мы с ней и лестницу вместе ставили.

А еще я спала в постели Игны.

- Что? зачем?

- Твоя бабушка сказала, что во мне шаманский корень, но не нужно, чтобы он пророс, счастья это не даст мне. А Игна может корень выдрать, она была сильная шаманка.

- Бабушка не говорит про неё:«была». Я не верю, конечно, ни во что, но в этом доме я её словно чувствую, когда мне очень плохо, я сюда иду.

- Миш, я видела её во сне… Льдистые глаза и волосы белые-белые были. Она парила над землей в нескольких сантиметрах. На ней шкуры были, но зверей я таких не знаю. Было очень страшно. Но она прикоснулась ко мне рукой, и страх прошел. Игна говорила со мной, только не словами, а иначе, и я не могла запомнить, что она сказала, но уверена, что я её поняла.

- Её уже много лет нет, а мне до сих пор иногда кажется, что я слышу её шёпот и то, как она поёт тихую древнюю песню.

- Миш, а ты сходишь за моими кедами?

- А где они?

- Я их у лестницы оставила, мне хотелось перед тобой эффектно появиться.

- Это у тебя отлично получилось.

…Чеширская улыбка…

Рассказанная Полиной история была не совсем полная… Точнее совсем не полная.

Глава 14. Танцующий лёд

Лина не находила себе места. Они вернулись с матерью в квартиру. Сергей уехал по своим бизнес делам на несколько дней. С мамой они вроде помирились и, как называла мать, «инцидент» замяли. Отца она еще не видела, но сейчас он её вообще не беспокоил. Полина хотела как можно скорее увидеть Мишу. Первым делом она написала Аладдину, когда он не ответил, попробовала позвонить. Гудки. Поискала номер мастерской в местном телефонном справочнике. Гудки. По её расчетам Миша должен был быть на работе, но как туда попасть, Полина придумать не могла.

Тогда она собралась и пошла к Мишиному дому. Дверь в квартиру была отрыта. Там изрядно воняло, но Полина прошла внутрь. На Мишиной кровати спал какой-то бомж. Она развернулась, отец Миши стоял, прислонившись к дверному косяку у входа в кухню. Он был просто безобразно пьян.

- Ты хто такая? Златовласка? Там медведя, ой. т.е. Миши нет дома.

- А где он?

- А хрюн его знает, где? – Какое странное выражение, подумалось Полине.

- Может, вы знаете, где его можно найти? Мне очень нужно.

- Хуюжно, шла бы ты на хер, не звали тебя сюда, не знаю я, где этот Мишка, свалил и ты вали….

Лина не дослушала, куда именно ей нужно валить. Она вышла из квартиры и пыталась сообразить, как же быть дальше. Полина сразу подумала, что Миша у Шаманки, он говорил, что когда ему плохо, то он отправляется туда. А после того, что она увидела, не удивительно, что ему стало плохо. Лина обдумывала варианты. Можно подождать мать Миши, она, наверное, сообщит ей адрес, хотя… Мишин отец встретил её не слишком радушно.

И в её голову пришёл отличный план. Она почти бегом добралась домой. Отыскала молоток в кладовке и несколько раз стукнула по DVD плееру. Потом кинула его в рюкзак, собрала еще нужных вещей, чтобы можно было сразу поехать к Мише, как только она узнает адрес его бабушки. До Мишиной работы она доехала на такси, чтобы не терять время. На проходной наврала с три короба и ошалевшие охранники её пропустили. А дальше всё было просто отлично.

Она зашла в мастерскую и спросила про Мишу у Аладдина, она сразу его узнала, хоть ни разу и не видела. Когда Аладдин понял, кто она, он сразу же сообщил Полине, что Миша несколько дней не выходит на работу, так как заболел, и когда он болеет, то часто бывает у бабушки

Потом позвал Гремлина (его она тоже узнала просто со слов Миши). Он хотел её подвезти. Полина отказалась, лишь попросила, чтобы ей дали адрес, и вышла. Главное было сделано, но оставался один важный вопрос, а именно как представиться его бабушке? Не может же она просто вломиться в дом и сказать «Привет, я к Мише». Нужно что-то выдумать. Но мысли, как назло, разбегались, она всего в шаге, но как его сделать?

И Полина решила - будь что будет. Она просто поедет и скажет, что любит Мишу и хочет ему помочь. Бабушка у него умная, разрешит, по крайней мере, повидаться. Внезапно зазвонил телефон.

- Алло.

- Алло, алло, это Поля? – голос был не знаком и слова плохо разбирались. – Это бабушка Миши. Мне очень неудобно тебя просить, но если бы ты могла, то приезжай к Мише. Он приболел, ну ты, наверное, знаешь, как у него бывает. Ты просто приезжай, можешь и пожить тут денек-другой, у меня ведь на свежем воздухе хорошо, не то, что в вашей духоте.

- Как вы узнали?

- Что узнала?

- Что я приехать собираюсь.

- А я и не знала, у Миши твой номер подсмотрела и подумала, что он очень хотел бы тебя увидеть.

- Как он?

- Не очень хорошо. Но ты приедешь, и будет лучше.

- Я у вас через полчаса буду. Сейчас же такси закажу.

- А я адрес тебе сказать хотела.

- У меня уже есть.

- Ну, и славно.

Полина приехала, Мишина бабушка ждала её у калитки.

- Привет, Полечка, какая ты милашка, загляденье.

- Вы простите меня, но Миша не говорил, как вас зовут.

- А как меня звал? Шаманкой, – она рассмеялась. – Да, знаю. Меня Дина звать, можно без отчества.

- Отлично, Дина. Но я все же не понимаю, как вы так вовремя позвонили?

- Так, не время болтать, ты наверняка голодная. Я приготовила окрошку.

- Обожаю окрошку.

- А Миша вот не ценитель. И квасок подоспел как раз.

- Вы свой квас делаете?

- Конечно, магазинный разве ж квас, сусло водой разведут, да и делов. Ну, пошли.

- А можно мне сначала с Мишей повидаться?

- Да не денется он никуда. Сейчас он спит целыми днями, совсем тяжко. Но у него бывает так. Успеешь еще к няму.

- Ну, пойдёмте.

Полина с любопытством поглядела на дом, на огород. На покосившуюся баню, сарай. На улице стояла жара, хоть день и клонился к вечеру, но в доме было приятно прохладно, даже свежо.

- Ты тут на терраске садись, я сейчас зелени свежей нащиплю и приду.

Полина села, для неё настоящий деревенский дом был в диковинку. Она разглядывала клеёнчатую скатерть на столе, раму с множеством небольших прямоугольных стёкол. Деревянные стулья со шкурами коз на сидениях, половицы с потрескавшейся оранжевой краской.

- Ваби-саби, - тихо прошептала она себе. Полине здесь нравилось.

Бабушка принесла зелень, насыпала окрошки в эмалированную железную миску, покрошила зелени и залила квасом. Добавила щепотку специй и соли. Перемешала.

- Вот, кушай на здоровье.

Полина попробовала. Квас был холодный и сильно газированный. Вкус у окрошки был просто потрясающий. Полина даже зажмурилась от удовольствия.

- Очень вкусно. Мне кажется, я в жизни такую вкусную окрошку не ела.

- Спасибо, а Миша вот, видишь, не любит. Говорит, ему лучше отдельно салат, а отдельно кваску. Ты кушай. Миша наверху, по лестнице вон той, к нему потом можешь заглянуть, а я по огороду дела пойду поделаю.

- А может вам помочь?

- Можно, можно, но не сейчас, покушай и к нему ступай.

Так Полина и поступила. Чердачная комната сразу же пленила её. Большое окно в скате крыши, куча всяких чудесных предметов. Деревенская комната Миши ей понравилась еще больше, чем городская. Она увидела несколько картин из тех, на которых Миша рисовал её. Сам Миша лежал на огромной кровати в куче подушек и перин, вернее, Полина не знала, как называется то, на чём он лежал, но окрестила это перинами. А в изголовье кровати стояла гитара. Сильно пахло сеном и деревом.

- Ого, – подумалось ей, – это Миша играл…. Или это для меня. Она взяла гитару и села на пол, облокотившись на кровать. Тихо заиграла.

Я рисую желтых ящериц, розовых змей,

Безумные облака,

В них поющих сирен

За окном становится небо темней

Но небо в моих руках,

На гладкой поверхности стен…

Тихо, почти шепотом допела эту песню и стала играть

Ты нежна и легка

Как облако выдоха

Прижимаясь лицом к стеклу

Смотрела в ночную мглу

Скомканная рубашка

Стук каблуков

След от помады на чашке

Запах твоих духов…

Доиграла «На мягких лапах», и поглядела в телефоне ещёФлёровские аккорды. Сыграла «Колыбельную для солнца» и «На обратной стороне луны». Потом Полина играла Летова. В «Русском поле экспериментов» она пропустила куплет, но зато получилось у неё столь душевно, что она и сама заслушалась.

На гитаре ей было сложнее играть, чем на укулеле, но в целом получалось. Она посидела еще несколько минут, потом решилась, тихонько забралась в кровать к Мише, легла рядом с ним и обняла. Миша был, словно в коме, дышал глубоко, но совершенно не реагировал на происходящее.

- Автохтон... – тихо прошептала она, – я пришла к тебе и намерена тебя вылечить. Так что ты там держись. А я буду лежать с тобой и петь тебе песни. Все-все, какие помню, а может, и, какие не помню, тоже спою. Я не могу без тебя, Автохтошка, без тебя уже никак в этом мире. Так что ты возвращайся скорее.

Полина уснула рядом с Мишей, обнимая его. Проснулась она лишь к вечеру. С первого этажа тянулся аппетитный запах картошки. Полина спустилась.

- Ну что, как там Миша?

- Спит.

Бабушка поднялась к нему и через некоторое время вернулась.

- Ему лучше, Поля, ты, может, и не замечаешь, но я вижу, что ему лучше.

- Это здорово. А знаете. А можно, ну…

- Чего?

- Можно я тут останусь сегодня. Не хочу далеко от Миши быть. Я очень соскучилась.

- Хорошо, только дома-то как у тебя?

- Я уже предупредила, что не приду.

Лина отправила маме sms и отключила телефон.

- Ну, тогда ладно, – бабушка хитро взглянула на неё, – а теперь давай картошечки положу.

- Давайте.

После ужина они пошли в огород, и Дина показывала Лине разные растения и как за ними нужно ухаживать. Полина глядела на всё с неподдельным интересом.

- Миша-то меня, наверное, шаманкой зовет, это с детства у нас так повелось. Но я не настоящая шаманка, так, только кое-что знаю. А вот в тебе есть что-то.

- В каком смысле?

- Ты связалась с огнём.

- Да… я, кажется, понимаю, о чём вы.

- Ну ладно, пошли теперь до колодца сходим, да воды наберем.

Они шли по деревенской улице, многие дома были заброшены, окна в них заколочены крест-на-крест, они смотрелись, словно рожицы умерших персонажей в мультфильме, с крестиками на месте глаз. Дорога была плохая, асфальта почти не было. Но зато вокруг все цвело и в жарком мареве июльского дня это цветение заполняло мир вокруг и сознание Полины. На ум пришло слово «плавкость». Плавкость июльского дня.

Весь вечер Лина занималась делами в саду под руководством Мишиной бабушки, а под самую ночь они сели на террасе, бабушка заварила чай и достала старую трубку.

- Эта трубка из вишни, которая росла в одной дальней стране, там есть сад, где всегда идет снег, и этот снег отвечает на любые вопросы. Я обычно-то не курю, но сегодня позволь старушке немного подымить.

- Хорошо.

- Моя бабушка была настоящей шаманкой.

- Игна?

- Да.

- Я думала, это ваша мама.

- Нет, моя мама умерла в детстве, а Игна меня воспитала.

- Так вот, она могла с этой трубкой чудесные вещи делать. Так пускать дым, что словно мультфильм по телевизору. Она говорила, что научилась этому у гоблинов. Я-то не верю во всякое, но я человек рациональный, и даже если объяснить не могу, но оно работает, то пользуюсь, на службе меня это не раз выручало… Ой, в общем заюлила я. Можно мне посмотреть на тебя через дым?

- А что это значит?

- Я вижу, что у тебя тревога есть, беда даже. А дым мне поможет сказать, в чем дело.

- Ну. Хорошо.

Шаманка забила в трубку странную смесь. Когда она подожгла её, на террасе запахло осенью. Так отчетливо, что Полина даже неосознанно взглянула в окно, чтобы убедиться, что за окном ещё лето. Дым поплыл по террасе, и Полине казалось, что в нём видны картины, разные - приятные и страшные. Мишина бабушка переменилась. Выпрямилась, стала, словно больше ростом, и глаза, её глаза показались льдисто голубыми.

- Привет, Лина, я Игна. Некоторое время я буду тут с вами. Тебя что-то очень сильно тревожит.

- Меня много что тревожит.

- Нет, это по-настоящему сильно. Знай, тебе угрожает твой близкий человек, но не одной тебе. Будь с ним очень осторожна.

- Кто?

- Он уже делал плохое.

- Да, я понимаю. Он, он изнасиловал меня, тогда в тот раз. Потом извинялся, клялся, что это помешательство, что никогда такого не повторится… - Лина заплакала.

Дина-Игна обняла её.

- Я вижу твой страх, но знай, ты очень сильна. Ты могла бы быть настоящей шаманкой, ты даже подчиняла пламя, оттого-то ты его и боялась, что знала, пламя теперь в твоей власти. Но не думаю, что тебе нужно становиться на этот путь. Поверь, если можешь не выбирать эту дорогу, то лучше не выбирай.

- Я помню, как огонь слушался меня. Я помню это ощущение всевластия. И я боюсь их.

- Правильно делаешь, что боишься. Тот, кого подчиняешь ты, неизбежно подчиняет и тебя. Я прекрасно это знаю. Я вижу, насколько сильно ты любишь Мишу, это чувство как самая яркая звезда на небосклоне твоей души. Я не могла ему полностью помочь, но знала, что однажды появятся Олово и Медь, я ещё не знала что это или кто, и ты пришла.

- Но я тут, а ему плохо.

- Ему уже не плохо, сейчас он без сознания, но ему уже не плохо, он отдыхает, и завтра проснётся. И ты можешь встретить его на пороге из мира грёз.

- Как?

- Придумай что-то неожиданное. Необычное. И сегодня ложись спать в моей комнате, я покажу тебе, что ощущает Миша, это можно и так, но во сне безопаснее, поверь, его ощущения весьма тяжелы и мучительны, а сон защитит тебя. Конечно, если ты сама хочешь.

- Хочу.

Дверь на крыльцо отворилась от порыва ветра, и дым почти мгновенно исчез с террасы. Мишина бабушка уже была сама собой и разливала чай из фарфорового чайника с отбитым краем у носика.

- Ну что, Поля?

- Я придумала своё неожиданное появление.

- Ну и хорошо.

- А у вас есть лестница, которая достанет до окна на чердак?

- До бокового не достанет немного, но там залезть сможешь.

- Вот и отлично.

Весь остаток вечера они болтали о разном, Мишина бабушка много рассказывала о своей жизни. О Мишиной матери, о том, как она сожалеет, что не смогла дать ей достаточное количество заботы. А Полина, в свою очередь, говорила о своих родителях, об отце, как она иногда боится его. Как он причинял ей боль, когда она была маленькой. И это сейчас она понимает, что так он мстил матери, понимал, что она ему изменяет, и вымещал злость на Полине. Рассказывала о школе, о глупых одноклассницах и спесивых одноклассниках. Они болтали, словно две давние подружки, которые не виделись пару лет. А когда пришло время ложиться спать, шаманка провела Полю в комнату Игны и сказала:

- Тебе, Полиночка, не обязательно это делать. Ощущения могут быть очень неприятными, хоть сон их и сгладит, но полностью не уберет.

- Нет, я решила, я хочу знать, что ощущает Миша.

- Хорошо, во сне всё будет странно, ты немного побудешь Ею.

Лина уснула почти мгновенно, кровать была просто идеальной. Нужная жесткость, точно подобранная высота подушки, тяжесть одеяла. Только Лина успела этому удивиться, как провалилась в сон.

Полина стояла на поляне среди тайги. Всё вокруг было черно-белым и словно в негативе. Черная луна в белом небе, черный снег. В центре поляны появилась женщина, её цвета были нормальным. Во сне Игна была очень высокой девушкой с длинными белыми волосами. Она была одета во что-то, похожее на хитон, только сделан он был, словно из выкрашенной в белый мешковины, и поверх него была накинута шкура диковинного шестилапогозверя. Её глаза были льдистые, голубоватые, словно через огромный слой льда проходил свет. И она немного парила над землей.

- Привет, Лина. Ты очень красивая. Я вижу огонь в тебе. Он пригодится нам.

Игна коснулась руки Полины, и та почувствовала, что стала ею, что они стали чем-то единым.

- Много лет назад, Поля, ты бы могла стать великой шаманкой. Но сейчас это уже не нужно, наша магия сильно уступает простым технологиям.

- А каково это?

- Вот, почувствуй.

Лина оказалась в сером пространстве, где, чтобы двигаться, нужно было танцевать, танцевать как снежинка на ветру. Быть снежинкой, танцующим льдом. В нём не было расстояний и времени, была лишь правильность танца, или ошибка, ошибка могла стоить жизни. Огромные сущности проступали сквозь это серое марево. Они были больше, чем бесконечность, и древнее, чем вечность. Потом появился костёр. И она была роем снежинок, что танцуют в пламени. Пламя ломает их форму, но снежинки вечны. Они становятся водой или паром, и потом снова кружатся в танце снежинок. Она же не была ни снежинками, ни водой, она была именно их танцем. Танцующим льдом.

- Ты можешь двигаться в любом направлении, погляди. Их гораздо больше, чем мы привыкли.

На миг Лина стала как бы танцем всех снежинок на планете, а потом на крохотное мгновение танцем вообще всех снежинок во Вселенной. Она могла влиять на них, могла подчинить их своей воле. Выбрать из ряда возможностей.

- Вот каково быть шаманкой. И это малая доля.

- Я чувствую, это тяжело. Быть сразу всем. Такое не для людей.

- Да, шаманы и не совсем люди. Во сне ты можешь без проблем для тела использовать свои возможности. Можешь побыть огнём.

- Нет… Я лишь хочу понять, что чувствует Миша, и понять, как ему помочь.

- Хорошо.

Всё резко переменилось. Лина словно упала в кисель. Они был тягучий и фиолетовый, но фиолетовым был не его цвет, а его сущность. Сначала ей показалось, что она задыхается, но Лина сразу поняла, что дышать может без проблем. Этот фиолетовый студень словно выползал из предметов и проникал в мысли. А сами мысли переставали нормально думаться, они попадали в зеркальный лабиринт, и постоянно в нём отражались. Лина пыталась глядеть вокруг.

Она была в комнате Миши. Но фиолетовое, словно, лезло из любой щели, и дверь, сначала она даже не поняла, что это. За её спиной была чуть приоткрытая дверь, она периодически поскрипывала, словно от легкого сквозняка. Но эта же дверь непостижимым образом была и перед её взором, из-за этого взглянуть на мир она могла лишь сквозь щёлку в двери, и нужно было, верно, повернуть голову. Фиолетовый студень словно тянулся к ней. Она взяла первое, что попалось под руку. Книга. Буквы дребезжали, вернее, не все буквы, а согласные, они издавали такой противный скрежет, что Лина сразу захлопнула книгу.

Полина встала и пыталась пройтись. Это было очень сложно делать. Голову нужно держать наполовину повернутой, чтобы смотреть в щель двери, постоянно отражающиеся в лабиринте мысли мешали сосредоточиться хоть на чём-то. Шаг, ещё шаг. Нет, просто невозможно идти. Каждой мышцей словно нужно управлять в ручном режиме. Каждое движение – подвиг.

Лина подумала об огне, и он пришел. Огонь изнутри. Он не убирал фиолетовое. Но рядом с этим огнём оно засыхало, каменело и трескалось, как корка глины на лужах в засуху. Её огонь мог разрушать фиолетовое вокруг, иссушать топкий студень, и он начинал прятаться за дверь, уходить. И лабиринт начинал лопаться, зеркала осыпались, давая возможность мыслям свободно пробираться в любую сторону, свободно думаться.

Поля вновь оказалась на поляне рядом с Игной.

- И так Миша живет всегда?

- Да, от части это моя вина. Вернее, не вина, но это из-за меня. Я не хотела передавать дочери способности шаманки, шаманское семечко. Не хотела для неё такой судьбы как моя. А за это заплатил Миша. К нему попал шаманский корень и пророс в нём. Только укрепиться он не может, но не может и уйти. Вот и мучает Мишу.

- А как можно ему помочь?

- Скоро, девочка. Не сегодня. Думаю, ты уже и сама поняла, что может помочь Мише. А я пока постараюсь найти того, кто поможет нам совсем избавить его от проблем. Думаю, вы уже знакомы. А теперь отдыхай. Мне кажется, ты уже всё придумала. И помни, ты должна сказать Мише, что шаманский корень - в тебе. Мы достанем его, но он не должен знать ничего. Я понимаю, что он не верит в мистическое, и это прекрасно, но, если нам удастся достать корень, лучше всего чтобы Миша сам избавился от него, не зная, что это.

- Я обязательно запомню.

Полина проснулась, она очень смутно помнила вчерашний вечер. И этот сон, где была Игна. Лишь спутанные образы остались в её сознании. Отчётливо ей запомнилось лишь то, что она может помочь Мише, что ему нельзя говорить про шаманский корень, и те странные ощущения, которые она пережила, окунувшись в Мишину реальность. Лина поела оладий, которые к этому времени уже испекла Мишина бабушка, и начала подготовку к своему визиту.

- Полиночка, Мише, похоже, лучше, ночью он вставал поесть, думаю, сегодня он проснётся.

- Отлично, Дина, а подскажите, а где у вас лестница, чтобы можно было к Мише через окно забраться.

- Сейчас принесу.

- Супер, тогда пойдемте поставим её. Я хочу, чтобы Миша удивился, увидев меня.

- Приятный сюрприз всегда на пользу. Пойдём поставим лестницу. А я пока в город съезжу, продуктов надо купить, – Мишина бабушка улыбнулась и подмигнула Лине.

Лестница оказалась коротковатой, но дальше Полина смогла вскарабкаться и так. На ней были лишь шортики и тельняшка. На ноги она надела полосатые, в зелено-чёрную полоску, гетры чуть ниже колен, а кеды оставила у лестницы. Ей хотелось произвести впечатление на Мишу. Не просто прийти, а эффектно появиться.

Полина забралась по лестнице, открыла раму, подтянулась, но, когда залезала, оцарапала коленку. Спрыгнув в комнату, она поглядела на Мишу, он не спал и смотрел на неё. Лина изначально рассчитывала, что он еще будет спать, и она успеет раздеться, оставшись лишь в гетрах, чтобы, проснувшись, он сразу увидел её голой, но уж как вышло.

Глава 15. Тайна бумажного самолетика

Следующие дни они провели вместе, Лина лишь вечерами уезжала в город. Гуляли по деревне, работали на огороде, бабушка учила Лину печь оладьи и блины. Лето приближалось к середине. Жара разливалась по миру, горячий воздух поднимался от земли, искажая даль. Разгар лета на природе. Никогда Полина не жила так интересно. Всё ей было в новинку и всё её интересовало. Шаманка рассказывала ей про травы. Миша показывал грибные места и лесные пруды. Полина впервые прошлась по верховому болоту. Ей навсегда запомнится это странное ощущение непрочной земли и тёплой, перегретой воды. Дни текли уютно и размеренно.

- Лина, я заметил, что бабушка называет тебя Полей, если тебе не нравится, то давай я ей скажу.

- Не, Миш, мне действительно не нравится это моё имя, но от твоей бабушки оно как-то гармонично звучит. Очень по-доброму. Так что пусть зовёт так.

- Пойдём, я покажу тебе стога сена.

- Что, прямо настоящие?

- Да, конечно.

- И в них можно поваляться?

- Можно, я сам один стог собрал.

- А зачем? У вас же коров нет, или коз.

- Так чтобы поваляться и собрал.

Они лежали на большом стоге и смотрели вверх на облака.

- Автохтон, я дарю тебе вон тот ломтик июльского неба. Бери и никогда не теряй. А если он и потеряется, не страшно, июльского неба хватит на всех.

Миша повернулся к Лине и поцеловал её.

Вечерами они часто сидели на задворках дома на куче старых бревен, где вместе с ними в закатных лучах грелись стайки юрких коричневатых ящерок. Они совершенно не боялись людей и спокойно забирались на Полинины черные шорты, сильно разогретые солнцем.

В один из таких вечеров послышался мышиный писк. Миша и Полина одновременно поглядели вниз. Там был Мыши. Видно, он был настолько стар, ему явно было тяжело, но он встал на задние лапки.

- Миша, мне кажется, он нас зовет.

Они слезли с бревен. Миша поднёс свою руку, и Мыши словно обнял её, просунув голову между большим и указательным пальцами.

- Лина, по-моему, он пришел попрощаться.

- Я тоже так подумала.

- Он никогда не приходил сюда, я даже не подозревал, что он знает дорогу. Я помню, когда мне было плохо, так же как недавно, Мыши забирался ко мне в кровать, но мне всегда казалось, что это сон, и я не уверен, было ли такое в реальности. И сюда вот так он точно никогда не приходил.

Миша поднял Мыши на руки и крыска уютно свернулся, потом как-то по-человечески потянулся и зевнул. Лина гладила его, и так они сидели, пока солнце не зашло за горизонт. Потом Мыши бодро поднялся, спустился с Лининых колен и встал на задние лапки, Миша протянул ему палец, и Мыши коснулся его, потом побежал через поле в сторону закатного солнца.

- Ничего себе, как он нас нашел?

- Даже не представляю, до знакомства с Мыши, я и подумать не мог, насколько крысы могут быть умны.

- Мне пора собираться, Миш.

- Сегодня и я решил поехать в город.

- Ты уверен?

- Да. Мне нужно быть сильным.

- Но там же, в твоей комнате…

- Ничего, приведу всё в порядок, дверь покрепче поставлю.

- Не понимаю, зачем?

Миша закусил губу.

- Линка, не могу я мать оставить. Отца бы, наверное, оставил, слишком он уж много мне сделал такого. Но мать, я же вижу, как она страдает.

- Она приезжала?

Миша кивнул.

- Ну, что ж, Миш, это твой выбор, я не сужу. Давай тогда тебе завтра помогу прибраться.

- Спасибо, Лина.

Миша обнял её очень крепко, потом поцеловал, запустив руки в любимые кудряшки медных проволочек.

…Чеширская улыбка…

Миша приехал домой в город. Мать была трезва, отца дома не было.

- Привет, Ма.

- Сын, прости меня… нас.

- Где отец?

- На какой-то подработке, он сейчас по вечерам иногда разгружает вагоны или фуры. А я вот ужин приготовила. У тебя прибралась. Ты как, останешься сегодня?

Миша поглядел на неё, обнял и сказал: Да, ма, останусь.

- Ну, и ладно.

Он понимал, что это временное затишье, что ничего не станет хорошо, что не кончатся их попойки, но даже такая передышка его очень радовала.

- А что за девочка к тебе приезжала?

- Это Полина, моя… девушка.

- Да, ты уже совсем взрослый. Куда же время улетело, даже представить не могу.

- Да, понятно куда.

- Туда, сынок туда, в бутылку. Устала я от этого. Не могу.

- Всё наладится, – Миша не верил своим словам, но он хотел, чтобы она верила.

На следующий день Полина пришла в костюме горничной.

- Автохтон, надеюсь, у тебя есть сексуальные фантазии про горничных?

- До тебя не было, теперь, похоже, будут.

…Чеширская улыбка…

- Давай сначала приберемся, ну а потом немного пофантазируем.

Они помыли всё, что смогли, привели в порядок. Чтобы убрать запах табака, пытались жечь ароматные палочки, но это не сильно помогало.

- Думаю, если жечь будем много, то будет ими пахнуть, как в магазине, в котором их продают. Уф, жарко тут у тебя, может, поможешь мне раздеться.

Они лежали на кровати, Миша обнимал Полину сзади, положив правую руку на её грудь.

- Ты, Автохтон не думай, я и большего хочу с тобой, всего хочу, но не могу пока. И не спрашивай, почему, но мне нужно, чтоб ты знал, что я твоя, и я хочу тебя.

- Всё и так хорошо, Лина. Просто лежать и вот так тебя обнимать это уже прекрасно.

- Могу повторить то, что мы делали, когда я к тебе в окно залезла.

- Конечно, но чуть позже, хочу ощущать огонь твоего тела. В ту ночь, когда ты ночевала у бабушки, мне казалось, что меня что-то согревает, это очень похожее ощущение.

- Знаешь, мне тогда снился странный сон. В нём я будто чувствовала мир так, как чувствуешь ты, - Лина пересказала сон, опустив часть подробностей.

- Так вот откуда ты узнала про фиолетовость.

- Да, и я поняла, что фиолетовость боится огня.

- А ведь точно, из пламени слизень никогда не вылезал. А я и не замечал. Может, квантовая зацепленность передала мне ощущения твоего сна.

- Может, просто в мире есть магия, а ты не хочешь это признать.

- А я и не отрицаю, без магии таких красивых девушек, как ты, просто быть не может.

- Ну всё, хватит болтать.

Лина повернулась к Мише и начала целовать его.

Через полчаса они пили в кровати остывший мятный чай.

- Миш, а я когда к тебе туда приехала, у кровати гитара стояла.

- Да, я для тебя готовил один сюрприз, ну, не знаю, не прям, чтоб хорошо вышло.

- Ну, всё хватит тут, давай мне мой сюрприз.

- Ладно.

Миша достал гитару из-за шкафа. Начал её настраивать. Лина дала ему телефон с включенным тюнером

- Собственно, я музыку не очень-то, но одна песня она у меня прям с тобой сильно ассоциируется.

- Всё хватит прелюдий, я жду.

Миша заиграл, немного сбивчиво и запел:

Он ревновал её к дождю И укрывал джинсовой курткой Её июневые кудри А зонтик прижимал к локтю День дожидался темноты Жизнь начиналась с середины И закрывали магазины Свои разнузданные рты Ветра стояли на своем Шатая цепь священнодейства И пошлое Адмиралтейство Сдавало ангелов в наем Но их надежно берегли Два добрых духа Джин и Тоник И мир, казалось, в них утонет Едва дотронувшись земли...

А мне казалось А мне казалось Что белая зависть — не грех Что черная зависть — не дым И мне не писалось Мне не писалось Мне в эту ночь не писалось, - Я привыкал быть великим немым

Он ревновал её к богам И прятал под мостом от неба А голуби просили хлеба И разбивались за стакан И плоть несло, и дух опять Штормил в девятибалльном танце — От невозможности остаться До невозможности унять И вечер длинных папирос Линял муниципальным цветом И сфинксов он пугал ответом На каждый каверзный вопрос И, видно, не забавы для По венам кровь против теченья Миг тормозов, развал-схожденье И снова — твёрдая земля

А мне казалось А мне все казалось Что белая зависть - не бред Что черная зависть - не дым И мне не писалось Мне опять не писалось Не пелось и не писалось, - Я стал почти что великим немым

И отступил девятый вал И растворил свой сахар в дымке... К стихам, к Довлатову, к Ордынке Он вдохновенно ревновал Но вместо рифм бежали вслед Два юных сфинкса Джин и Тоник И воздух был упрям и тонок Впитав рассеянный рассвет

Миша доиграл всю песню, глядя на гриф гитары, и лишь потом поднял голову.

- Браво, - Полина улыбалась и хлопала в ладоши. А что это за песня?

- Зимовье зверей. Её вообще Лекрекон любит. Он мне включал.

- Июневые кудри, это мне очень понравилось. Ну, раз такое дело, то, дай и я сбацаю, правда, это, не судите строго, мне кажется, эта песня навеяна мне твоими рассказами о вселенной. Но, вообще я услышала её во сне. Там пел под гитару парень с длинными кудрявыми каштановыми волосами. У него ещё гитара была синяя, как у солистки Флёра. Лина заиграла и запела:

Полярные шапки дальних планет.

Станут теплее от прикосновенья,

И все миллиарды лет

Сольются в одно мгновенье.

Мы будем украдкой глядеть на звезды

Что тают в сияющей тьме.

Солнце горит

Свечкою в нашем окне.

Я много врал, но хочу признаться -

Это я отменил закон гравитации.

Эй пари и я воспарю вместе с тобою,

Эй, гори, и я возгорю, подожди же меня постой.

На крыльях летучих рыб.

Под северной яркой звездой

Вселенский покой.

Мы гасим о звезды,

бычки сигарет

Молясь на мертвых языках

Ушедшим богам.

Хвосты ледяных комет

Нас глядят по головам.

Тихий шелест радиоволн

Колыбельной песнею нашей станет

Низкий, земной поклон

Отвесит для нас цунами.

Я много врал, но хочу признаться -

Это я отменил закон гравитации.

Эй, пари, и я воспарю вместе с тобою,

Эй, гори, и я возгорю подожди же меня постой.

На крыльях летучих рыб.

Под северной яркой звездой

Вселенский покой.

Держи меня за руку крепче,

Давай обежим горизонт черных дыр

Все легче, легче и легче.

Становится внешний мир.

В этих в кроличьих норах пространства

Покоится абсолют.

И мы его часть – капитаны космических странствий,

И нас уже ждут.

Я много врал, но хочу признаться -

Это я отменил закон гравитации.

Эй, пари, и я воспарю вместе с тобою,

Эй, гори, и я возгорю, подожди же меня постой.

На крыльях летучих рыб.

Под северной яркой звездой

Вселенский покой.

- Вау, и это тоже ты сочинила?

- Да, я же говорю, приснилась песня, но знакомство с тобой благотворно сказалось на моих творческих способностях, а может это так на меня действует твоя просветительская деятельность, я за месяц от тебя узнала больше про наш мир, чем за всю предыдущую жизнь. Так-то я и раньше немного писала. Но, это был скорее ритуал и связан он был с огнём.

- Что писала?

- Я писала стихи и сжигала их. Такие стихи для одного мгновения. Иногда запускала самолётики. Писала стихотворение, делала самолетик, поджигала и кидала с крыши. И до земли долетал один лишь пепел. А моё стихотворение как бы растворялось в пространстве...

-Здорово.

Лина отчего-то странно глядела на Мишу.

- А ты самолётики умеешь делать?

- Да, ну, правда, самые простенькие.

- И кидаешь их, наверное, очень метко?

- К чему ты клонишь?

…Лисичковая улыбка…

- Ну жду, когда ты мне признаешься.

- В чём?

Миша совсем не понимал, что случилось.

- Да, как в чём, в том, как ты мне самолётик отправил.

- Какой?

- Не, ну поглядите на него, значит, в иной мир велосипеды запускать это у него в порядке вещей, а самолётик он в окно закинуть не может. А вообще я правда не понимаю, Миш, как ты это провернул с самолётиком? У меня окно было только на щель для проветривания открыто, не представляю, как можно кинуть самолётик столь точно?

- Лина, стоп, стоп, стоп, да про какой самолётик ты говоришь? В твоё окно просто невозможно докинуть самолётик с дерева

- Я это прекрасно знаю, Автохтон, я пол сотни самолётиков там запустила. Но у тебя видимо есть свой секрет.

- Лин, честно слово, я просто не понимаю, о чём ты.

- Да ну? Я о самолётике, в котором были написаны место и время нашей встречи. Я наизусть помню: «в 10-30 в среду на перекрестке Фабричной и Чипуринской, приходи. Тебе понравится.»

- Но я ничего такого не писал. Я вообще тебя случайно встретил. (Миша не стал говорить, что выстраивал целый план по знакомству с Линой, сейчас, когда они были вместе, это казалось каким-то глупым, да и план был так себе)

- Ну, у меня этот самолётик дома лежит. Да и как ты оказался там в нужное время?

- Я там был совершенно случайно, но в целом мой путь часто пролегает через эти места.

- Ага и на работу ты позже ехал в этот день совершенно случайно?

- А у нас в тот день начинали позже. На подстанции какие-то тех работы делали, и света не было.

- Как всё поразительно чётко складывается.

- Ну не хочешь же ты сказать, что я и свет отрубил?

- Да кто тебя знает…

- Мне б тогда проще было отпроситься, чем такие сложности делать.

- Может это чтоб мне сейчас мозги запудрить. Стой, я сейчас посмотрю, может у меня вообще самолётик с собой, я долго его таскала.

Лина покопалась в своём рюкзаке и достала самолётик. Он был разложен и лежал в тетрадке на кольцах.

- Вот, гляди.

Миша поглядел, действительно напечатанная надпись. Очень странный шрифт, да и печать необычная.

- Слушай, такое ощущение, что это штамп, а не печать на принтере. А ещё посмотри на бумагу. Не пойму, но что-то с ней не так.

- Миша, я все равно не верю тебе, кто кроме тебя мог такое провернуть? И кстати, я отправила фотки инструкции из Ока Левиафана нескольким профессорам лингвистики и все в один голос утверждают, что этого языка не существует, и что это выдумка и мистификация, и раз уж ты придумал целый новый язык, то уж отправить самолётик с посланием для тебя проще простого.

- Про те штуки я тебе уже сам говорил, что нет такого языка на Земле, а ты не верила, думаю, всё это связанно с тем, что происходило на базе раньше, но самолётик... Когда он к тебе прилетел?

- Вечером накануне встречи

- Ага, у меня есть алиби - я был у бабушки, и ты можешь это легко у неё узнать. Да и соседи меня там видели, думаю, всех в мире я все же не смог бы подговорить, как считаешь?

- Да в твоём городе чего угодно можно ожидать. Может ты коварный злодей, который решил заманить в свои лапы невинную принцессу.

Лина потянулась, пружинки волос запрыгали, небольшая складка на животе расправилась. Миша в очередной раз загляделся на неё, обнял, ощущая жар её тела, и поцеловал.

- Такую принцессу любой захочет захватить в свои лапы.

…Чеширская улыбка…

- Но вот давай объясни мне. Допустим, не ты отправил мне этот самолетик, тогда откуда он взялся?

- Для меня самым разумным предположением будет то, что это ты его сделала.

- Да. Логично, но зачем?

- Ну. Для этой мистической истории.

- Да, тут и так не город, а архив мистических историй от Игоря Прокопенко.

- Ну, а что ты хочешь от места, где раз в неделю приносят в жертву плюшевых мишек.

- Допустим, представь. Что это точно не я. Доказать я не могу, но какие ещё возможны варианты?

- Хм, вот тут полнейший тупик. Это могли быть или ты или я. И я уверен, что этого не делал.

- Так я тоже уверена.

- Ну что ж, значит для каждого из нас это так и останется загадкой. Да и в конце концов, главное, что мы встретились.

- Что ж, агент Маудер, данная тайна останется с нами навсегда.

- Истина где-то рядом.

Лина стала сворачивать самолётик, и Миша обратил внимание, что его можно собрать и другим способом.

- Лин, погляди, тут еще линии сгиба.

Лина развернула лист и попыталась сложить по другим линиям, у нее не получилось. Тогда самолётик взял Миша, перевернул его и сложил уже по-другому. Форма получилась менее заострённой и напоминала стелс.

- Что же получается, из этого листа собирали самолётик два разных человека?

- Нет, Миш, мог и один человек, но двумя способами.

- Да уж, очень странный самолётик.

Лина взяла самолётик новой конфигурации и запустила его. Он полетел прямо и возле стены резко взмыл вверх, к потолку, сделал мёртвую петлю и штопором пошёл вниз.

- Как хорошо летит, Миш. Попробуем ко мне в комнату с дерева запустить.

- Давай. Мне и самому становится очень любопытно.

Через полчаса они были у дома Полины. Она зашла в квартиру и приоткрыла окно так, как оно было открыто в тот вечер. Но сколько они ни пытались, даже в новой версии самолётик не хотел залетать в окно, хотя летел значительно дальше.

- Лина, Странное дело, он выглядит так, словно должен летать гораздо хуже обычного, а летит гораздо лучше.

- Но все равно, в окно не попасть.

- Зато у меня появилась идея, как это в принципе можно сделать.

- Ну?

- С крыши.

- В такую щёлку?

- Допустим, положим в него что-то не очень тяжёлое, и так, чтобы оно выпало по пути. Камушек, или монетку.

- Да, идея ничего, но он именно залетел, а тут получается, мы его просто уроним в окно.

- Так монетка выпадет, и он полетит.

Вход на крышу был закрыт лишь на несколько оборотов проволоки, и они легко её разогнули. Но, сколько бы они ни пытались, единственное,что смогли, это сделать так, чтобы самолётик задел раму, а Лине удалось попасть в окно монеткой.

- Уф, Автохтон. Не знаю, как ты это провернул, но я уже утомилась лазить тут, пошли лучше погуляем по лесу.

- Пошли.

Тайна самолётика так и осталась неразгаданной.

Глава 16. Три мышиных лета

У мышей три лета. Кажется, так говорил старый Ркхи. Лето мышонка, лето взрослой крысы и последнее лето. Мыши знал, что сейчас его последнее лето, по крысиным меркам он был долгожителем.

Мыши плохо спал в последнее время. Он чувствовал приближение смерти. В теле что-то постоянно болело, но сегодня он проснулся без боли и полным сил. Это значит, сегодня я покину мир – понял он. Старый мудрый Ркхи говорил ему, что крысы в свой последний день всегда полны сил, если они, конечно, провели жизнь, сражаясь. А он провел свою жизнь в битвах. Последний день на этой Земле. Что бы ему хотелось сделать? Во-первых, поесть шоколад, он много где находил эту прекрасную, полную сахаром субстанцию, божественный вкус. Во-вторых, повидаться с Мишей, но повидаться незаметно. Они уже попрощались, а дважды прощаться не с руки, ну то бишь, не с лапы. В-третьих, найти свою смерть самому. По первому и третьему пункту сложностей возникнуть не должно. В его личных тайниках много шоколада, который он берег крысятам, но крысят мало этим летом. Смерть он свою уже давно выбрал. А вот найти Мишу сложно. Он раньше находил его в деревянном доме. Но тогда Миша словно звал его. А сейчас вот так просто взять и найти - сложно, он же может быть, где угодно.

По запахам, опросив знакомых крыс, Мыши вышел к дому Миши. Тут уже отчетливо различались его молекулы. Дальше проще: подвалы, водосточные трубы, перекрытия в стенах и вот Мыши уже вылезает в комнату Миши. Знакомые запахи друга. Он пробирается по столу и запрыгивает на кровать. Миша спит. Мыши пролезает по одеялу и забирается к нему в руку. Очень тепло и уютно, так он не заметил, как уснул. Он спал и видел Мишины сны, или что-то такое. Было тепло и хорошо. Но в глубине Мишиной сущности таилось что-то страшное. Мешающее. Видно было, что оно уже разбито и побеждено. Но все же существуют, все же таится в глубине. Он видел это и раньше. Когда приходил на чердак посидеть у Миши, когда слышал его безмолвный призыв.

Та кудрявая девочка помогла ему. Она разрушила это нечто, раздробило его, перебила его хребет, но полностью не убрала. Мыши хорошо разглядел это, может, когда он уйдет из этого мира, то сможет чем-то помочь. Не понятно. Мыши открыл глаза. У постели сидел полупрозрачный призрак женщины. Её волосы были белы, а глаза сине-ледяные. И она обратилась к нему на настоящем языке.

- Здравствуй, Мыши, я Игна. Я знаю, ты хочешь ему помочь. И я знаю - сегодня ты покинешь мир. Нам придется хорошенько поработать.

- Ты умеешь говорить.

- Да, я очень старая шаманка.

- Ты белая ведущая, та, про которую есть крысиная легенда.

- Верно, ты поможешь мне, и мы вместе поможем Мише. А я проведу тебя по спирали. У меня там будут свои пути.

- Спираль… это сказки для крысят.

- Нет, Мыши, спираль есть, и скоро ты будешь у её витка, не хватайся за него сразу. Подожди и я приду. Мне очень будет нужна твоя помощь и помощь Ромби, предупреди его.

- Миша подарил мне все три мышиных лета. Я хорошенько задолжал ему, я буду держаться всеми лапами и ждать тебя.

- Спасибо тебе, маленький мышонок. Без тебя мне не справиться.

Женщина почесала его около уха. Он не чувствовал её прикосновения, но блаженное тепло разлилось от вибриссов до кончика хвоста.

Миша уже просыпался, а это значит, пора уходить. Он уже прощался с другом. Нужно спешить, чтобы ему помочь. Мыши слез с теплой кровати и пустился в обратный путь к дому. Нужно предупредить Ромби, поскорее объяснить, что нужно сделать.

Миша проснулся, и ему казалось, что где-то тут недавно был Мыши. Наверное, сон, да и словно Игна что-то шептала. Он встал с кровати и думал, чем бы сегодня заняться. Залил водой из чайника пол чашки растворимого кофе с раздробленным мятным рондо. Мяты, как назло, не оказалось, и заварить было нечего. Лина сегодня была занята чем-то дома. Нужно придумать, чем можно будет заняться в этот день. Миша решил для начала сходить на родник покормить белок и набрать воды.

Лина заметила, что с отцом что-то не так. Он был толи пьян, толи под веществами. И как-то странно он с ней разговаривал. Когда отец пошел на кухню и задержался там, она зашла в его комнату. Компьютер был включен, и на экране она увидела запись с камеры, ту запись, на которой он её насилует. Она и не думала, что это попало на видео, а еще на столе лежали бумаги, что-то медицинское. Лина взяла флешку и перекинула на неё файл с записью. Схватила бумаги. С кухни послышался шум. Генетический анализ. Кого, чей? Её, конечно, и конечно родство не подтверждено. Честно говоря, Лина и сама так всегда думала, что это не её отец по крови. А после того раза... Его шаги послышались в коридоре. Она вышла, огляделась. Отец шёл к ней, его халат был распахнут, и под ним ничего не было.

- Лина, доча, ты что й-то, ходила в мою комнату? Так заходи опять. - Речь его была сбивчатой и странно тягучей. - Я тебя давно жду. Как ты похожа на маму в юности.

Лина заметила, что у него стоит член. Она побежала в прихожую, он рванул за ней и схватил за футболку, ткань затрещала, но не порвалась, У Полины сбилось дыхание, ворот футболки давил на горло и душил её. Она развернулась, посмотрела в глаза Сергея, в них была пустота, или мрак, или и то и другое вперемешку. Она ещё раз попыталась вырваться. Отец держал, тогда она схватила ложку для обуви и наотмашь ударила его между ног. Раздался крик. Лина больше не мешкала, схватила первые попавшиеся под руку ботинки и выбежала из квартиры.

Босиком по неприятно-холодному бетону. Окуркам и стеклам. Боль немного привела её в чувства. Она быстро надела кеды, держась за перила. Руки терялись, шнурки не хотели завязываться, а плевать, просто на узел и ещё. Страх, куда теперь? Она выбежала из подъезда и побежала к дому Миши. Он что-нибудь придумает. Как назло, у Миши никто не открывал. Из квартиры доносился шум, но Миши явно там не было.

Она вышла и брела по улицам, опасливо озираясь. Отец не в себе. В таком состоянии от него можно ожидать, чего угодно. Нужно найти Мишу, очень нужно, он что-то придумает.Боялась она не за себя (нет, конечно, за себя тоже), а за Мишу. У отца… У Сергея есть пистолет, она сама видела, и он может что-то сделать Мише. Этого никак нельзя допустить.

Она решила пойти сначала к беличьему роднику, и если там его не окажется, то к Оку, там можно и просто спрятаться, хотя бы на время. Миша говорил, что туда никто не ходит. Нога неприятно болела, видимо, она поранилась, когда выбежала босиком. Оказывается, Сергей не её отец, что теперь будет. Лине было страшно, да еще и телефон, как назло, остался дома.

Миша сидел у родника, пил воду и ел бутерброд. На душе было как-то тревожно, причем не ясно от чего. Его фиолетовые проблемы вроде поутихли, благодаря Полине. На лавочку за мостом сел Лепрекон и достал большую пластиковую бутылку пива.

- О, Миш, давай ко мне. Интересное что тебе расскажу.

- Привет, Петь, чего случилось?

- Да, мне тут по старой памяти бывшие коллеги позвонили, и говорят, что слежку за тобой организовал отец твоей Линки, ты там аккуратно, и, если что, сразу мне. Денег-то у него полно, но сам понимаешь, в нашей стране и с миллиардом в кармане можно загреметь.

- Хорошо, спасибо тебе.

- Ещё приходи, поглядишь, я ноут почти рабочий нашел, может чего выйдет.

- Конечно, зайду, с меня теперь причитается.

- Да брось, это я ж так, по дружбе. Посиди еще со мной, а то скучно.

- Давай чуть посижу. Но только мне потом нужно к Левиафану пойти, у меня там дельце есть.

- Ой, ну чего тебя туда мотает, стрёмное там местечко.

- А чего стрёмного?

- Да, поговаривают всякое. Я даже у наших спрашивал, ещё когда работал, они и то не в курсе, что там было, в этой части. Ну ладно, это дело твое, ты уже не ребенок, сам разберёшься.

- Спасибо еще раз за предупреждение, пойду я.

- Давай, счастливо.

Мыши бежал к родной норе, словно был юн и полон сил. Последней день на Земле, но есть дело, очень важное дело. Опрашивал всех встреченных крыс, не видели ли они Ромби. И Ромби нашёлся. Как мог, Мыши разъяснил ему суть того, что от него потребуется. Ромби сделал понимающее движение вибриссами и они попрощались. Это их последняя встреча в этом мире.

Теперь Мыши бежал навстречу своей смерти. Он давно выбрал способ, которым он покинет этот мир.

Лина почти бежала. Тропинка, поворот, полог леса сомкнулся над её головой, вот ещё поворот, вдоль речки - сюда. Миши нигде нет. Поросшие мхом брёвна, подвесной мост. А за ним… это же Лепрекон.

- Полина, привет, а куда ты торопишься? – он был еще не пьян, но уже в заметном подпитии.

- Лепреко… П…Пётр, простите, а вы не видели Мишу?

- О, Полька, только недавно он ушел, минут десять как.

- А куда? Не знаете?

- Да в эту свою базу тайную.

- В Око Левиафана?

- Да, да. Он так её вроде зовет.

- А он пешком?

- Да, вроде, думаю, успеешь догнать.

Лина уже хотела побежать за Мишей, но вспомнила о флешке. Если вдруг отец её поймает, то отберет, и потом она ничего не докажет. Не хотелось отдавать её чужому человеку, но вроде Миша отчасти доверял Лепрекону.

- А можете кое-что для меня сделать. Это очень-очень важно.

- Могу, а что нужно?

- Передайте эту флешку Мише, если его встретите. Это просто критически важно, и никому про неё не говорите.

Лепрекон сразу как-то протрезвел и разглядел Лину. Синяк на предплечье, словно её хватали, след на горле, ворот футболки растянут и немного порван, так, будто её кто-то резко дёрнул.

- Девочка, у тебя проблемы?

- Ничего страшного, просто мне очень нужно увидеть Мишу.

- Ладно. Я передам Мише флешку. А почему ты сама не можешь?

- Вдруг я его не найду, Петь, мне нужно бежать.

- Хорошо.

Лина бежала, она плохо помнила дорогу через лес, но примерно представляла направление. Вышла совсем не там, где собиралась, но, оглядевшись, нашла холмы, которые они проезжали, и на одном из холмов увидела фигурку человека. Кажется, это Миша, она побежала быстрее.

Мыши пришёл к большой свалке бетонных плит, где обитал его заклятый враг – матёрый полосатый серый кот. Имени у кота не было, он был просто котом. За жизнь Мыши не один раз пересекался с ним и даже сражался против него, вместе со своим крысиным отрядом. А сейчас он шёл умирать. При его приближении несколько кошек неприятно зашипели, но Мыши не обращал на них никакого внимания. Он глядел лишь на Кота.

- Здравствуй, давний враг. Я пришёл умирать.

- Здравствуй и ты, Мыши. Я почтён твоим выбором смерти.

- Дело в том, что у меня мало времени, мне нужно оказаться по ту сторону жизни. Может я бы прожил еще день-два. Но я хочу умереть сейчас в битве с тобой.

- Это честь для настоящего кота. Чтобы крыс пришёл с такой просьбой, я с удовольствием исполню твое желание.

Выпад. Мыши уклонился от удара лапой, клацнул зубами. Да так, что отстриг часть кошачьего когтя. Прыжок, увернулся, кот неосторожно влетел в торчащий кусок арматуры и жалобно мяукнул.

- Ты, Мыши, не простая добыча. Я охотился на тебя всю твою жизнь.

- Мы все сражаемся, ничего другого нам не дано.

Битва продолжалась несколько минут. В один момент кот поймал Мыши лапой и убил одним быстрым укусом, сломав шею.

Множество кошек наблюдало за сражением.

- О, кот, можно мне его съесть? – одна из молодых кошечек подошла и хотела забрать тело Мыши.

Кот ударил её лапой.

- Это не добыча, это долг.

Кот взял тело Мыши, отнёс на самую высокую из бетонных плит и положил там словно на постамент.

После своей смерти, вернее после гибели своей шкурки, Мыши оказался в странном пространстве. Сначала новый мир был словно синхронизирован с обычной реальностью, и после смерти Мыши продолжил движение, которое начал в последние секунды жизни. Он бежал по тому же полю, только кошки исчезли, и исчезла трава, всё живое словно удалили из ландшафта. А потом Мыши посмотрел ТУДА. Посмотрел в невообразимую сторону и увидел бесконечно огромную спираль. Начало этой спирали было везде. И он мог хоть сейчас поставить лапки на её виток, достаточно было пробежать несколько метров, но он помнил, что нужно дождаться белую ведущую.

Время тут не шло, в обычно понимании. Оно существовало, но в некой иной форме. Оно было словно пейзаж на холсте. На одном из рукавов спирали закружилась метель. Снег словно танцевал. Мыши с любопытством взирал на этот танец, и вот ледяной вихрь превратился в Игну.

- Привет, Мыши, даже не представляешь, как я долго ждала.

- Разве я так долго шёл?

- Нет, ты спешил, я видела. Я ждала подходящее время, и оно явилось. Давай позовём Ромби, он почувствует прикосновение спирали, а потом мне понадобится помощь одной девушки. Она уже наполнена благодатью и сможет справиться со всем. Но объясни Ромби, что нужно очень торопиться, сегодня в Оке Левиафана будет извержение, а ребята сейчас уже почти там, их нужно вывести.

Ромби очень торопится, очень-очень. Ведь так велит ему Мыши, а Мыши ушел в спираль, из которой нельзя прийти, в спираль, где можно ходить в восемь сторон, и где можно сначала поесть, а лишь потом проголодаться. Мыши звал его, показывал ему куда нужно бежать. И Ромби бежал, со всех лап, так быстро, как только мог. Как же мало времени, как мало. Поворот, ещё, травянистая почва сменяется на каменную, редко кустарниковую пустошь. А прямо на его пути стоят они… Кошки. Ох, лучше бы обойти, он ещё слишком маленький даже чтобы противостоять одному такому зверю, а тут сразу три.

Кошки внимательно смотрят на Ромби, который словно безумец несется к ним, навстречу своей гибели. Но кошки видят, что к нему тянется нить из спирали. Они не могут видеть её глазами, но они отлично её ощущают. Спираль того мира, из которого не выходят. Ромби бежит, и когда до кошек остается меньше пяти метров, они в страхе разбегаются в стороны. От Ромби веет потусторонним. Он словно связан с самой смертью, напасть на него сейчас не отважится ни один кот в мире.

Лина догнала Мишу и прямо набегу обняла его.

- Миша, как хорошо, что я тебя нашла. Нам нужно спрятаться, быстрее. Он гонится за мной.

- Кто?

- Он, ну отец, вернее он не мой отец, но он словно спятил.

- Лина, Лина, стоп.

- Да, пойдем же. Ты же шёл в Око, давай там спрячемся, мы же можем там переночевать.

- Да. Там есть раскладушка, но в чем дело то?

- Давай на ходу расскажу.

Полина вкратце рассказала ему, что случилось сегодня, пока шёл её рассказ, они уже были у двери в Око Левиафана.

Вот Ромби забегает в сеть темных туннелей, глаза должны привыкнуть, но нельзя сбавлять шаг. Мыши из спирали отчаянно пищит ему, что нужно быстрее. Нужно сгрызть разноцветные корешки. Опасные корешки, несъедобные и с проволокой внутри. Не все в этой связке - достаточно перегрызть один. Главное перегрызть металл, тогда корешок не создаст проблем.

Миша и Лина прошли по коридору, Миша включил электричество в щитке и снял портфель, потом достал бутылку воды и сделал глоток. Они прошли в коридор и после первого поворота услышали, какскрипнула входная дверь. Они застыли.

- Поля, я знаю, что ты здесь, я следил за этим мелким и знаю, что он тут прячется. Лучше выходи ко мне. У меня пистолет.

Раздался оглушительный звук выстрела, на секунду он оглушил их.

- Если ты сама выйдешь и будешь послушной девочкой, то я может даже не убью твоего Мишу.

- Лина, бежим!

- Но, куда, там же только дыра.

- Беги за мной.

Звуки их шагов громким эхом отражались от стен.

- Ну, гляди у меня, доча, я хотел по-хорошему.

Сергей снова выстрелил. Он уже издали видел бегущих Мишу и Лину.

- Что будем делать?

- У меня есть один сюрприз, сюда.

- Что это?

- Детонатор, там целая куча взрывчатки, думаю, её хватит, чтоб отгородить проход.

Миша держал его в руках, но мешкал, не решался нажать.

Ромби двигался так быстро как мог. Спасти, спасти, странных добрых гигантских друзей. Но он уже никак не успевает, сейчас большой злой нажмет на курок, и пуля попадет точно в голову Миши. Ромби видит это. Он знает, что это картина будущего. А такое будущее не изменить, ему не успеть пробежать, вот тут бы пройти насквозь, нужно- то всего лишь прокопать два хвоста, даже один большой. Но это долго, а у него секунды.

И тогда происходит такое, о чем никто из крыс никогда не слышал. Ушедший по спирали больше никогда не может ничего сделать в этом мире. А Мыши смог. Спираль она везде, она больше любого самого большого в мире. Мыши каким-то образом схватил Ромби, прошел с ним виток спирали, и Ромби очутился на трубе прямо над головой целящегося в полутьму Сергея Викторовича.

Сейчас Ромби было не до размышлений, но все равно в его мозгу бешено крутились новые знания. Теперь он знал такое, что ведомо лишь ушедшим по спирали. В навсегда. Ромби прыгнул на голову и вцепился в шею человека, стараясь прогрызть до большого сосуда. Прозвучало несколько выстрелов. Оглушительный шум, крик и тишина, ещё более оглушительная. Ромби спрыгнул на пучок проводов, тянувшихся вдоль стены, и побежал. Мыши вел его дальше. Еще не все он закончил.

Лина услышала крик отца, звуки выстрелов, пуля попала совсем рядом, отрекошетила и упала где-то у противоположной стены. Она взяла у Миши детонатор.

- А много тут взрывчатки, Миш? Нас не завалит?

- Не могу точно ручаться, Лина, но, мы достаточно далеко… надеюсь.

На самом деле Миша очень боялся, что взрыв обрушит все туннели и их засыплет тоннами грунта.

Еще в двух местах нужно сгрызть металлические корешки, теперь он видел зачем. Это нужно, чтобы яркий цветок расцвел не так сильно, не обвалил всю гору. Мыши показывал ему ближайшее будущее, оно менялось, дробилось, раскалывалось. Лапы ныли и просили отдыха, но нельзя подводить друзей, дружба - самое важное, это знают все грызуны.

Ещё провод перекусан, Ромби бежал через какие-то мешки с синими опилками, по трубам и вентиляциям. Сейчас он знал тут всё, видел так, словно мог посмотреть на любой предмет во всём этом строении. Ориентироваться так было сложно, но помогал Мыши, он направлял, указывал. Скоро зацветёт цветок. Он должен убить охотящегося, но главное, чтобы не завалило все туннели, Ромби надеялся, что он всё правильно сделал.

Девочка нажала детонатор. Их с мальчиком бросило взрывом на пол, но главное, не засыпало коридоры. Сам Ромби прятался в углубление скалы. Но он видел сразу всё и со всех сторон. Огненный цветок расцвёл на миг, пронесся бешеным вихрем вдоль стен и погас. Ромби почувствовал жар, потом волну холода и грохот. Туннель с друзьями отгорожен от охотника обвалившимся потолком. Но охотник жив. Ромби это видел - оглушён, но жив. Причем он сможет легко уйти, как только придёт в себя. А вот друзья такой возможности лишены. Но Мыши показывает, где есть вентиляционная шахта, её построили, но не стали эксплуатировать, замуровали, а взрыв приоткрыл проход в старой кладке. А там лестница и свобода.

Ромби видел, как Лина и Миша очнулись и пошли по коридорам, подсвечивая путь карманным фонариком. Он понял, что они идут к жерлу, к огненному Оку Левиафана. Оно ещё было темным, но грохот потревожил глубокие породы и скоро Око наполнится расплавленной магмой, которая зальет тут все. Снова нужно было торопиться. Он нагнал их, когда Лина выбрасывала что-то в Око.

Ромби запищал так, чтобы они его услышали. И Миша услышал. Ромби побежал, периодически произнося звуки «за мной» и они шли за ним. Трехмерное зрение показывало, что озеро лавы под Оком просыпается, лениво потягиваясь потоками магмы, но времени ещё много, можно даже не торопиться.Эх, успеть бы еще вернуться к охотнику и перегрызть артерию, или глаза, пока он не очнулся, но такое не успеть, да и кто знает, может он не очнется до извержения, это было бы лучше всего.

Лина и Миша шли за ним. Сейчас будет самое сложное, как им объяснить про дыру? Уф, Миша похоже сам догадался, разломал кладку кирпичей так, что можно было туда пролезть. Ромби сел у лестницы. По ней он мог залезть лишь с помощью друзей. Первой в шахту забралась Лина, и Ромби залез в её кудри, прочно вцепившись в волосы. Забрались по лестнице. Миша с трудом отворил прикипевший за годы люк.

И вот они выбрались наружу. Отдышались. Лина и Миша что-то обсуждали. Но Ромби знал, что нужно уходить, нельзя тут быть долго, неясно, сколько времени будет набирать силу извержение, но оно точно будет. Ромби начал суетливо шебуршать в волосах Лины. Сначала она пыталась погладить его и почесать, но потом они сказали несколько слов друг другу и, кажется, поняли. Поднялись. Руки Миши протянулись к Ромби и забрали его. Только сейчас Ромби понял, что у него совсем не осталось сил. Миша положил его в теплый темный карман, и Ромби мигом уснул.

Во сне он попрощался с Мыши, больше они не могли держаться лапками за один виток спирали. И Мыши унесся туда, где можно лазить в восемь сторон.

Лина и Миша шли по полю и обсуждали всё, что случилось.

- Как ты думаешь, он мёртв?

- Не знаю, если честно, то я думал, что все мы умрём, когда ты нажала детонатор.

- Миш, а откуда там вообще взрывчатка?

Миша замялся.

- Дело в том, Лина, что это, ну как бы сказать… В общем, я готовился к самоубийству… Нет, на самом деле я совершенно не хотел себя убивать, просто планирование самоубийства отвлекало меня от настоящих мыслей о смерти, не знаю даже как сказать.

- Я, кажется, понимаю.

- Пока я был занят такой подготовкой, я всегда знал, что в любой момент могу покончить с собой, и не нужно с этим торопиться, лучше всё хорошо распланировать… сделать красиво. Это как бы прививка. Так я два года постепенно всё подготавливал, и вот как оно обернулось.

- Ну, а где ты достал столько взрывчатки?

- А она там и лежала. Я думаю, что те, кто использовали это место раньше, должны были его взорвать после того, как уедут. Но отчего-то не взорвали. Вообще я был уверен, что там все к чертям разнесет, но, видимо, часть взрывчатки не сдетонировала. Не знаю. Это, похоже, бахнуло лишь в соседнем коридоре, иначе мы бы оглохли от взрыва.

- Странно всё же всё это.

- Тут всё странно, мир вообще сплошная загадка.

- А куда же нам сейчас идти?

- Пойдём к бабушке.

- А если отец, ну т.е… он ещё жив.

- Тогда, тем более, нам нужно к бабушке, в городе он знает, где нас искать.

- А что потом?

- Не знаю, Лина, у бабушки попросим помощи, она много кого знает, мы обязательно что-нибудь придумаем. Главное, живы.

- И вместе, - Лина, поймала Мишу за рукав, притянула к себе и нежно поцеловала. – Нам нужно будет ещё у Лепрекона забрать флешку

- Какую флешку?

- Ну я отдала ему флешку, ну, ту на которой… я тебе говорила, что видела видео у от…Сергея, где он меня… вот я его и закинула на флешку, чтобы если что, у меня было чем защититься. Так вот, я искала тебя и, когда встретила Лепрекона, на всякий случай отдала ту флешку, чтобы он тебе передал, мало ли что со мной случилось бы.

- Ты правильно сделала, он мужик, когда надо, надежный. Но нужно всё же завтра же забрать её, на всякий случай.

Глава 17. Корень имбиря ​

Когда они пришли к бабушке Миши, она ждала их у калитки.

- С вами всё в порядке? Петя заходил, говорит, Полю встретил, и она от кого-то убегала.

- Ба, у нас большие проблемы.

- Наверное это как-то связанно со взрывом. И подозреваю, что и с отцом Полины тоже.

Лина кивнула.

- Ну, что ж, уже вечереет, заходите. Думаю, сегодня вам лучше у меня переночевать. И Петя обещал своих вызвать, правда, пока те доберутся... Я там молодой картошечки отварила, покушайте. Горячая ещё.

- Ба, ты так реагируешь, словно всё знаешь и стоишь тут ждешь нас.

- Может, и знаю чего, Миш. Мне Полечка много говорила. - Полина снова кивнула. – Ничего. Вы не бойтесь, я вас в обиду не дам. И тебя, Поля, тоже.

Они пили чай на террасе, когда услышали шум мотора. Миша и Лина переглянулись. Это мог быть только он. Бабушка невозмутимо прихлебывала чай из блюдечка.

- Детки, не бойтесь. Я с ним поговорю… по-своему.

Она открыла небольшой люк в подпол, спустилась вниз на половину лестницы и из-под половиц достала сверток. В промасленной рогоже было завернуто ружьё.

- Я всю жизнь с тварями разбиралась. Уж не знаю, все ли они прям такие плохие были, но хороших среди них точно не сыскать. Ты уж прости, Поля, но по-другому я не могу его назвать.

- Будьте осторожны, у него пистолет, и он неплохо стреляет.

- Полечка, моей профессией было стрелять. Я больше ничего дельного-то и не умею в жизни. Но сначала попробуем поговорить. Нет, детка, не бойся, тебя я не отдам.

Миша взял Лину за руку.

- Всё будет хорошо.

Калитку кто-то выломал. Бабушка встала с кресла, в котором что-то делала с ружьем и пошла на крыльцо. Тусклый фонарь у входа освещал её фигуру. В заношенной жилетке и платке с оружием она крайне не сочеталась.

- Где эта рыжая лярва?

- Молодой человек, вам нужно быть чуть вежливее. Вы, собственно, кто?

- Отвянь, бабка, я знаю, что эта шлюшка и её трахаль у тебя дома. Она уже не раз сюда к нему шлялась.

- У меня нет никого. А вы крайне непочтительны с ветераном боевых действий.

- Мне пох кто ты, уяснила? Давай сюда мою рыжую прошмандовку, она всё же дочь моя по закону, и так уж и быть, возможно, я не буду убивать твоего ублюдочного внучка, только яйца ему отстрелю.

Он сделал несколько шагов в сторону крыльца.

- Молодой человек, еще один шаг, и я стреляю на поражение.

- Бабка, ты чё, вообще не соображаешь, кто я?

- Соображаю. Вы редкостная мразь.

Мужчина вскинул руку с пистолетом и выстрелил. Пуля попала в деревяшку крыльца, полетели щепки и древесная пыль. В воздухе словно застыл звенящий звук. Миша и Лина смотрели на происходящее из прохода в дом. Через щель в занавесках они могли разглядеть темный силуэт отца Лины, а через дверь террасы лицо Мишиной бабушки. Она была совершенно спокойна. Отточенным движением шаманка вскинула приклад к плечу и, практически не целясь, нажала на спуск. Прогремел новый звук выстрела, чуть громче, чем предыдущий. Темный силуэт в саду покачнулся, попытался сделать шаг и упал навзничь.

Первой опомнилась Лина, она побежала к Мишиной бабушке.

- С вами все в порядке, он вас не задел?

- В порядке, Полиночка, рядом прошла, не страшно.

- А вы его убили?

- Убила… я метко стреляю. Тебе грустно от этого?

- Не знаю, думаю, нет.

- Учитывая, что он натворил, я ещё слишком ласково с ним обошлась.

- А что же с вами-то теперь?

К ним подошел Миша.

- Ба, да, а с тобой что?

- Да, что мне старушке сделают. Он первый выстрелил, у меня дома, заявился без приглашения. Смерть по неосторожности, да и заслуги вспомнят.

- Я, я постараюсь для Вас, – начала Лина, – у меня есть, чем пошантажировать наших юристов. Они всё замнут, пустят на тормоза, точно вам говорю, или… или я всё расскажу, и даже покажу кое-что. – Она закусила нижнюю губу. - А после такого скандала фирма может ой как потерять в репутации, так что они у меня как шёлковые будут. Теперь наверняка дед приедет… ну хоть он мне и не дед получается, но мы с ним ладили-то хорошо.

- Не волнуйся за меня, Поля. Ничего мне не сделается. Я пока пойду в милицию позвоню, и ребятам кое-каким, они, думаю, даже быстрее явятся. А вы попейте чаю, до завтра они не приедут. Труп трогать не будем лучше. От греха, так сказать.

Бабушка ушла. Миша и Лина зашли на террасу. Рой мошкары вился у лампы, а весь остальной мир словно провалился во влажную пустоту летней ночи.

- Миша, говорила я тебе, не нужно нам к бабушке твоей. Всё плохо, так теперь еще и её подставили.

- Да, уж, жаль, что в Оке его взрывом нормально не оглушило. А теперь…

- Ох, зря я всё это, зря. Не надо было ничего.

Миша обнял Полину и погладил её по спине.

- Нет, Лина, не зря. Ты же все рассказала бабушке, еще до сегодняшнего дня, верно?

- Да, она сказала, что мне опасность грозит, когда я к тебе приезжала, ну, когда ты болел, от близкого, но поддельного близкого или как-то так. И я отчего-то решила ей довериться, никому не говорила, матери говорила только, что он приставал ко мне. Хотя я уверена, что мать всё знала, и мне кажется, дед догадывался. Даже приезжать перестал почти. Да и другие тоже что-то подозревали. Но кому мне было рассказать… Да и сама хороша, я пользовалась той ситуацией чтоб из отца… ну, то есть из Сергея, выбивать всё, что мне нужно. Он потом год как шёлковый был. А ведь могла… могла.

Лина заплакала, Миша ничего не говорил, лишь обнимал её, ерошил пружинки волос и смотрел на суетящихся насекомых. Там в Оке Лина замешкалась, она не сразу нажала детонатор, и возможно эти секунды спасли тогда жизнь Сергея.

По земле начал расходиться еле уловимый гул, лампочка начала немного трястись.

- Что это?

- Не знаю, Лина. Похоже на землетрясение.

- Тут что, бывают землетрясения?

- На моей памяти никогда не было, но всё случается в первый раз. Давай-ка лучше выйдем из дома.

Они сошли с крыльца и двинулись к задворкам. Темнота почти скрыла мир, и труп Сергея не был виден. Это давало иллюзию нормальности. Словно ничего страшного и не произошло. Словно сейчас обычный летний вечер.

- Миш, знаешь мне кажется, что–то должно произойти там, что-то весьма грандиозное.

- Где?

- Ну, в Оке. Ромби, он пытался нас как можно скорее увести оттуда.

- Мне тоже так показалось.

- Ты говорил, что думаешь, что Око это как бы жерло вулкана?

- Да, была такая мысль, но ты же знаешь, я постоянно выдумываю что-то.

Ввысь вдалеке взмыла огненная струя. Миша и Лина застыли. Струя была необычно тонкая, словно лазерный луч прорезал тьму.

- Вот и оно…Давай посмотрим с крыши.

- Стой, Лина, это опасно.

Но Лина не слушала, она уже взбиралась по лестнице, ведущей на крышу дома.

- Давай за мной, тут отлично видно.

Струя била высоко, словно на несколько километров и там распадалась на оранжевые капли.

- Никогда не думала, что вулканы так извергаются.

- Да, они как бы, так и не должны… вроде бы.

Воздух стал сгущаться, наполняться низкочастотным гулом. Потом прогремел взрыв, и из того места, где было Око Левиафана, поднялся огненный шар, синевато-белый. Он расширялся, казалось, что ему под силу вобрать в себя всё пространство вокруг, но через секунды питающая его сила иссякла, и он начал опадать, а потом совсем растворился в летних сумерках. И только теперь до Лины и Миши долетела волна горячего воздуха. Она не обжигала и даже как-то нежно, словно материнская ладонь, потрепала по волосам, прошла по ним.

- Что это было?

- Думаю, взвыв газа. Но, вот что вначале… не знаю.

- Думаешь, Ока больше нет?

- После такого взрыва, там явно ничего не останется. Это какая-то безумная мощь. Теперь мне страшно становится от того, что я водил тебя туда вообще. Это же могло случиться в любую секунду.

- Ну. Я думаю, причиной послужила наша сегодняшняя игра в саперов.

Миша глядел на Лину, она шутила и явно успокоилась после всего, что произошло. Это хорошо, все же, наверное, правильно, что не они убили её отца. Это, наверняка, не самое лучшее действие для психики, даже, несмотря на то, что он и не её настоящий отец.

- Миш, эта волна, ты почувствовал, она, словно погладила нас? Не знаю, как еще сказать.

- И мне показалось что–то подобное. Странное чувство.

Бабушка вернулась, и они пошли в дом.

- Что там взорвалось-то такое?

- Не знаю, Ба.

- Но это там, где вы были. У Левиафана, да?

- Да…

- Ох, бедовые вы ребята. Ну что ж, завтра утром будет милиция, но думаю первыми Петины ребятки прискочут, там и мои коллеги могут оказаться. Рассказывайте все как есть, не юлите. У меня все хорошо будет. А вот про приключения там, - Она махнула рукой, - вы лучше скажите, что взорвалось что–то, а тут и извержение кстати, ничего не разобрать. А про взрывчатку, думаю, ни к чему это всем. Тут и так хватит развлечений.

- Вы правы.

- Ну, а сейчас спать, и по разным комнатам. Ты, Полина, поспи в Ингиной кровати, хорошо? Сегодня нам нужно избавиться от шаманского корня.

- Хорошо.

- Ба, да что ты Полине мозги пудришь, сейчас не до того.

Миша обнял и поцеловал Лину.

- Спокойной ночи. Завтра у тебя будет тяжелый день.

- Да, у нас будет тяжелый день, а самое страшное, я теперь не знаю, когда мы увидимся.

- Я буду тебе звонить каждый вечер в 18-00. И в 21-00 подъезжать к подъезду. Как всегда, в зеркало посвечу.

- Хорошо, сладких снов тебе.

Среди ночи Лину разбудили сразу несколько голосов. Кровать Игны была невероятно удобной. Жесткость словно выстроена под неё. Комнату укрывала почти полная тьма, в кресле сидела Мишина бабушка. А над полом парил полупрозрачный силуэт Игны. В руках её была, такая же призрачная, крыска, и Полина сразу поняла, что это Мыши.

- Мыши, – прошептала она тихо.

В ответ она услышала писк.

- Привет, Поля, мы уже немного общались с тобой, но это было во сне, а сейчас, когда дыра в реальности заделалась, у меня есть небольшая возможность пообщаться с тобой наяву.

- Вы Игна?

- Да, я очень старая шаманка, и я долго ждала, чтобы уйти на другой виток спирали. Ты же любишь Мишу?

- Да, очень.

- Ты знаешь о его болезни, и ты можешь ему помочь.

- Как?

- Пойдем. Я сейчас чуть-чуть побуду своей внучкой, не удивляйся. Мне нужно тело для некоторых действий, а Мыши на чуть-чуть станет Ромби. Можешь принести его сюда.

- А это не повредит Мишиной бабушке?

- Поля, мне такое повредить не может. Я и так частично Игна, это сложно объяснить. А Мише ты уже помогла. Но сейчас мы можем убрать то, что в нём - насовсем убрать.

- Шаманский корень?

- Да, шаманский корень в нём. Он и прорости не может и завянуть, от того и тяжело Мише.

- И как мы его уберем?

- Я говорю с тобой из такого места и времени, которое за рамками всего нашего… вашего мира. Но то, что вы называли Оком Левиафана, это была дырка в бытие. Такие дыры иногда встречаются, чаще всего мелкие, и затягиваются сами. А вот Око было большой дырой. И после её заделки осталось еще сильное эхо, вот им я и пользуюсь, чтобы прийти в мир. И я думаю, что тут не обошлось без участия одного гоблина, но точно сказать не могу.

- Гоблина, может Гремлина? с Мишиной работы?

- Да, нет, - она улыбнулась, – самого настоящего гоблина. Кажется, не без его участия сегодня провели устранение дыры, и кажется, он знал, что я ждала такого случая много десятков местных лет.

- Ладно, я думаю это эхо - вещь не прочная, так что давайте поторопимся.

- Сходи возьми Ромби.

Лина пошла по скрипучему полу. Она плохо ориентировалась тут ночью, и, кажется, излишне шумела. Игна приблизилась к Мишиной бабушке, и словно слилась с ней. А Мыши опасливо сел на подлокотник кресла. Словно оно казалось ему призрачным и непрочным. Когда Лина подошла к коробке, Ромби уже не спал, он позволил себя взять, и Полина поднесла его к подлокотнику. Мыши смотрел на Ромби, а потом коснулся его своими призрачными выбросами, и влился в него.

- Пойдем, Поля. У нас не очень много времени.

- Что я должна буду делать?

- Ничего сложного. Просто ложись к Мише и обними его, но аккуратно, нужно чтобы ты его не разбудила.

- И всё?

- И всё.

Они осторожно вошли в Мишину комнату. Первой шла бабушка-Игна, за ней Полина, держащая в руке Мыши-Ромби.

- Посади Мыши на кровать. – Игна не говорила, она создавала слова прямо в сознании Полины.

Ромби побежал к Мише. Бабушка-Игна стояла у кровати, скрестив руки. Полина осторожно приподняла край одеяла и забралась под него. Миша спал, но во сне обнял Лину.

- Теперь, Поля, будет странное ощущение, но ты не бойся.

Полина словно выпрыгнула из своего тела. Но выпрыгнула в какое-то иное пространство. Пространство было наполнено разными вещами, пейзажами не известных ей мест. Слепками ощущений. Оно было как бы бесконечномерным. Т.е. в нем можно было двигаться в самых разных направлениях. Полину словно влекло ветром, великий аттрактор притягивал её куда-то.

Проносились секунды, ощущения. Вкус клубники. Яркая вспышка стыда. Ярость, мысли, проекты и замыслы. Скука одиноких вечеров. Радость тепла и страх, что завтра будет солнечно и плохо. Фиолетовые, невообразимо фиолетовые слизни, которые дрожали и заставляли дрожать весь мир. Раскалывали слова, дробили всё вокруг и липко оплетали. Потом она видела дверь, она как бы всегда позади, но сейчас Лина могла подойти к ней.

Безумная волна ощущений. Медные проволочки оплетают. Расплавленное олово выливается из тигля. …Чеширская улыбка… Улыбка Сфинкса… … Лисичковая улыбка… Она видела свои улыбки, распростертые на все мироздание.

- Поля, Поля, не бойся… Это пространство Миши. Можно сказать его душа. Я не знаю, что именно ты видишь.

Лина была в ощущение Мишиной любви к ней самой. Это было настолько монументально и величественно, что она словно растворялась в этом чувстве. Словно это чувство было больше её самой, больше всего во вселенной. Ничего подобного, она и представить себе не могла. Она ощущала свои же прикосновения к Мише, свой же первый поцелуй. Тот вечер, когда она забралась к Мише по лестнице и то великое состояние блаженной пустоты.

Она словно пережила за Мишу всю его жизнь. Точнее, могла двигаться в любом направлении времени и ощущений его жизни. Она видела себя его глазами. Чувствовала его чувства, когда он впервые коснулся её груди, зеркальный лабиринт, заслоняющий все. Отражающий свет, лабиринт состоит лишь из одного зеркала, но отраженного самого в себе бесчисленное множество раз.

- Поля, не теряйся, тебе нужно найти что-то необычное, да, я понимаю, что ты сейчас и так переживаешь крайне необычное, но гляди, ищи и гляди.

Необычное… тут сложнее отыскать что бы то ни было обычное. Это как зазеркалье, зазвездие. Бесконечная бесконечность бесконечностей. Но, кажется, она начала понимать. Великий аттрактор, то, к чему всё притягивается. Он идет как бы от истоков. Да и вся фиолетовая слизь тянется туда или оттуда. Там сгущается студень и дверь. Конечно. Дверь, которая везде, Студень и Дверь, фиолетовое, студень и Дверь, Дверь это и есть зеркало, Дверь — это весь лабиринт.

Лина ощутила своё тело. Но не человеческое. Мышиное. Ромби? Мыши?

- Не бойся, пошли. Откликнулись крысы на своем языке. Тут мы можем говорить. Спасибо тебе, Лина, ты добра, Мыши любит старого друга, и мы поможем ему.

Лина-Мыши-Ромби бежит по фиолетовости бытия, дробящиеся смыслы скрежещут в небесах осознания. Рыть-рыть-рыть, лапы роют под дверь. Дверь нельзя открыть, но кто же помешает прорыться под неё? Лаз всё больше и больше, студне-слизни пытаются подползти ближе, но призрачный силуэт, или просто сгусток огня, держит их на расстоянии. Что это? - думает Лина-Мыши-Ромби.

- Это твоя любовь к Мише, твой огонь изнутри. Раньше ты любила огонь, а потом полюбила Мишу, но огонь не исчез, он стал любовью, – Отвечает Игна. - Я вижу их глазами. Ройте, ройте быстрее.

Лапы и зубы вгрызались в фиолетовость самой фиолетовости. И вот в пространстве за дверью, там, куда не мог заглянуть никто, был корень. Лина-Мыши-Ромби начали перегрызать его. Сначала он поддавался тяжело. Но вскоре дело пошло на лад. И как только корень отделился от каждого из бесконечных измерений, он исчез. Дверь, слизни, фиолетовость - всё свернулось само в себя и исчезло. Было вытянуто вместе с корнем.

Лина пришла в себя на кровати Игны. Рядом стояла Мишина бабушка.

- Как ты, Поля?

- Это был сон?

- Все в какой-то мере сон. Отдыхай.

И Полина провалилась в забытьё. Мишина Бабушка и Игна стояли у кровати. Игна напевала древнюю песню, такую старую, что никто уже не мог вспомнить не то, что автора, а даже язык, на котором она была написана.

Лина ушла утром почти на рассвете. Она залезла в комнату Миши через окно, как в тот жаркий июльский день. Тихонько юркнула под одеяло и обняла его во сне. Миша проснулся от её прикосновений. С пол часа они лежали и разговаривали, и решили, что лучше ей поскорее появиться дома. Сегодня начнутся все разбирательства по смерти её отца, ну т.е. Сергея.

Утром Миша не знал, куда ему себя деть. Все события вчерашнего дня настойчиво перекручивались в голове. Можно ли было избежать всего этого? Ему казалось, что он мог сделать что-то, и не сделал, и теперь из-за его бездействия под угрозой оказались и Лина, и бабушка. Если бы взрыв убил бы Сергея, всё было бы проще, можно бы было все на случайность списать, да и плюс на ночное извержение. Вообще бы не осталось следов. Но, с другой стороны, он понимал, что, если бы взорвался весь динамит, там бы никто из них не смог уцелеть, а именно так и должно было случиться.Он ведь не больше, чем три месяца назад проверял всю систему. Прозванивал все провода. Всё было в действии.

В его голову закрадывалась странная мысль, но она была единственная, которая могла всё объяснить. Ромби сгрыз провода, перед тем как вывести их из Ока, он сгрыз часть проводов. В его шерстке были синие опилки, а как раз там, где были мешки с этими опилками неясного назначения, он тянул провод от детонатора. Не может это быть совпадением.

Миша смотрел в глаза Ромби. Тот тоже проснулся и вылез из коробки. В этих глазах был разум. Может иной, не человеческий, но точно разум. Миша поднял его на руки и оглядел. В шерстке был маленький, запутавшийся кусочек изоляции от провода. Миша разглядел этот кусочек в лупу, и больше у него не осталось сомнений. Ромби взялся не пойми, откуда, перегрыз провода, возможно, помешал Сергею Николаевичу выстрелить в них с Линой, а потом ещё вывел их наружу. Это всё было за гранью возможного, но это было единственным разумным объяснением.

Скоро уже должна бы нагрянуть милиция. Бабушка ещё в ночь сообщила о произошедшем. Миша спустился с чердака и увидел, как бабушка подметает в комнате Игны. Она была совершенно спокойна и собрана.

- О, Миша, проснулся. Когда меня заберут, тебе нужно будет последить за домом. Я думаю, очень долго меня не продержат.

- Не знаю, ба, ты это прости за... ну вот это всё.

- Брось, Миша, я рада, что убила его, сволочь он. А меня всю жизнь учили убивать сволочей.

- Из-за нас тебя теперь посадят.

- Вряд ли, старая бабка у себя дома, ружье законное, он выстрелил первым, по неосторожности пальнула. Думаю, условно дадут, да и даж если бы посадили, я б его пристрелила, жаль только не удалось так, чтоб помучался он. Не хотела я при Польке. Он все ж растил её, тяжко на такое было бы смотреть, наверное.

- Всё равно страшно за тебя.

- За меня не бойся, её береги. Она, Игна, енто вот вынула корень шаманский. В первый раз-то не получилось, а тут вынула. Я никогда не говорила тебе, Миша, но Игна не мама моя, а бабушка, т.е. твоя прапрабабушка. И родилась ещё, черти знает, когда. Смотри в комнате её. Я тут каждый день подметаю, а сегодня как Поля ушла, под кроватью вот что было.

Бабушка достала из кармана фартука какой-то корешок.

Миша взял его.

- Ба, это же имбирь, да и к тому же свежий. Где ты его взяла?

- Говорю ж тебе, под кроватью был утром.

- Я не верю.

- А это как хошь.

- …А что делать то нужно с ним?

- Можно по-разному. Высушить, например, и если человек сильно заболеет, то заварить в горячей воде, потом заморозить и лёд человеку на лоб положить, тот и выздоровеет, даже если очень сильно болен. Можно просто сжечь, толку нет, зато и вреда точно не сделается. А самое лучшее - посадить. Только нужно убедиться, что взошел корешок, а больше никогда не приходить к нему. Так шаманское семя обратно в мир уйдет. Я тебе его отдам. Тому, чей это корень, нельзя прикасаться к нему, ты решай сам что хочешь сделать. Ты уже достаточно взрослый.

- Посажу в поле за речкой, наверное, – неуверенно проговорил Миша.

- Только тогда скорее надо. Чтоб точно взошёл, а то он обратно может вернуться.

Миша не верил в сказанное бабушкой, но всё же взял лопату и пошел за реку. Не могла же бабушка подстроить это. Кусочек свежего корня имбиря, где бы она его сейчас достала? Стой… имбирь – джинжер. Джинжер – рыжая… Миша остановился. Ну, это уж точно было похоже на подстановочный ребус.

Он вырыл ямку, положил туда корешок, и когда закапывал его, ему показалось, что он слышит голос Игны, тихо шепчущий что-то приятное и неразборчивое как в детстве. Он вспомнил её белые как бумага волосы. Льдистые глаза. Её странные слова и то, как тихо она могла ходить по дому, словно скользила над полом.

Вдалеке завыла сирена. Ну всё, началось, - подумалось Мише. Он запомнил место посадки и пошел к дому. День предстоял тяжелый.

Глава 18. «Шкин!»

Полина пришла домой и первым делом полезла в ящик с инструментами. Найдя увесистый молоток, она пошла в прихожую, где стояли произведения современного искусства.

«Шик и блеск»

Алексей Пертров

Удар молотка, и на пол валится куча мусора, раньше бывшая произведением искусства, внешне она не особо изменилась, просто мусор перемешался иначе.

«Последний день Помпеи»

ШистовПракрыжевский

Удар, еще удар. Сделанный из крепкого гипса цилиндр никак не поддавался. Тогда Лина повернула молоток другой стороной, взяла его в две руки, как следует размахнулась, и в последнем дне Помпеи появилась первая дыра. Потом ещё и ещё.

«Котлован»

Семенов-Прошкин

Одним ударом Лина снесла с постамента большой проржавевший таз. Он громко загудел, упав на пол. Заодно Лина треснула и по табличке. Оставив от Семена-Прошкина, только «Шкин». «Шкин» - хороший звук для падения таза, - подумалось ей, – и для удара молотка тоже ничего.

«Шкин!» молотком по постаменту. «Шкин!» «Шкин!» «Шкин!»

«Апокалипсис вчера» развалился на две части.

«Шкин!»

«Проектор духа» упал и от него откололся раструб… Интересно, все ли духи оттуда улетели? Думаю, для надежности нужно еще раз «Шкин!», «Шкин!».

«Шкин!»

Чёрный куб превращается в набор черных квадратов с неровными дырами. Словно молотком можно изменить саму мерность пространства. «Шкин!» «Шкин!»

«Шкин!»

Позолоченная свинья-копилка разлетается в дребезги, и во все стороны катятся маленькие бусины бисера.

«Капитал» Гёссе в исполнении Алекса Дукуча теперь был разбросан по всей прихожей.

Меньше чем за двадцать минут Полина расправилась с филиалом музея. Порывшись в маминых вещах, нашла там сигареты. А вот зажигалки нигде не было. Тогда она включила плиту и прикурила от конфорки. Повалила один из постаментов, уселась на него. Курила, вместо пепельницы используя Шкиновский «Котлован». Скоро должен будет приехать дед. Наверняка он будет до милиции. Нужно же всё обсудить, чтоб сор из избы не выносить, а сора Полина сегодня сделала много.

Входная дверь была чуть приоткрыта. Дед сначала заглянул в щель. Посмотрел на Полину

- Привет, Поля, можно мне зайти?

- Деда, привет, конечно, чувствуй себя как дома. Прости, у меня слегка не прибрано. И бисера много разметалось.

- Знаешь, я сразу хочу извиниться перед тобой.

- Мама не приедет?

- Я пока сказал ей оставаться там.

- Ясно.

- Поля, я даже не знаю, как начать.

- А чего тут начинать. Я не твоя внучка, а твой сын изнасиловал меня, хотя тогда ещё считалось, что я его дочь.

Николай Юрьевич закусил губу.

- Да… если бы. Ну если бы я знал, я бы его сам придушил.

- И про фотографии не знал? И про видео не знал.

- Поля… я догадывался. Но понимаешь. Я, ну не мог.

- Да, понимаю, наверное. Только какая теперь разница? Я же даже не твоя внучка.

- Да, это я знаю давно. Что ты не родная мне по крови. Бабушка еще в твоём детстве анализ проводила.

- Знал? Но как?

- Бабушка подозревала, что твоя мама… ну не верна, и провела. Мы решили ничего не сообщать сы… ему. Тогда он словно помешался на ней, на маме твоей, не видел ничего и не слышал. А она его толи разлюбила, толи и совсем не любила никогда. А ты очень похожа на свою маму, вот он и…

- Т.е. ты всё время знал, что я тебе не родная?

- Да, ты, родная, родная прости, я просто не хотел видеть правды, я избегал правду всеми возможными способами. Я не мог подумать, что так далеко зайдет.

- Что ж, оно зашло.

- Что я могу сделать для тебя?

- Мишина бабушка должна остаться на свободе. Как угодно, или я покажу все видео, в том числе и то, где… - Лина запнулась. Я не знаю, как ваши юристы будут это проворачивать, и мне это не важно. Но ты сам понимаешь, какие будут репутационные убытки компании, у которой один из владельцев был педофилом, растлившим свою дочь… пусть и не родную.

- Ты же понимаешь, что она убила… моего сына.

- Да, ты сказал, что сам бы его задушил, считай, она сделала работу за тебя, за это можно и поблагодарить.

- Лина, ты бываешь…

- Жестокой, да бываю. Это моё первое условие. Второе - я буду жить одна. Назначьте мне опекуна до 18 лет, чтобы мог решить всякие вопросы. Но, мать я видеть больше не хочу. И сними мне квартиру… и чтоб это был не гребанный музей современного искусства. – Полина сильно пнула «Котлован», он покатился, ударился о стену и мерзко задребезжал - А квартира, или лучше дом. Да, дом с садом… и пионами.

Лина хотела затушить очередную сигарету в тазу, но вспомнила что только что пнула его к стене, так что она просто бросила окурок в раструб «Проектора духа».

- Ладно. Это, думаю, возможно.

- Нееет, это не «возможно», а просто необходимо, прям критически. И поверь, это будет дешевле и лучше для всех. И с Мишей я смогу видеться, сколько захочу и когда захочу.

- Хорошо, думаю, ты будешь отличным руководителем.

- Вряд ли, деда, я захочу тратить своё драгоценное время на такую чушь, но спасибо. А сейчас можно я побуду одна, и можно как-то минимизировать моё общение с органами власти. Честное слово, я не очень хочу рассказывать каким-то хмырям, как меня трахал отец.

- Я сделаю всё необходимое. Прости, Поля.

Допросы закончились. Бабушка уехала в отделение вместе с милиционером. А Миша остался дома один. Уходя, бабушка попросила его проверить почту. Это было странно. Может, она оставила там для него записку? Почтовый ящик был рядом со старой автобусной остановкой. Он был покрашен облупившейся зеленой краской, и в него редко привозили что-то. Но раз в месяц почтальон сюда все же добирался.

В ящике было извещение. Заказное письмо. Причем на имя самого Миши. Это было странно, ведь он-то прописан по другому адресу. Миша решил съездить и всё выяснить. На почте работала его знакомая. Людей не было, она пропустила Мишу к себе и налила чай, пока будет искать письмо. Поиск затянулся.

- Слушай, Миш, а когда тебе извещение принесли?

- Да, тут странное дело, его бабушке моей отправили, но на моё имя.

- Ой, пойду тогда в ящике адресном посмотрю. Может там завалялось.

Через четверть часа она принесла письмо. Оно было каким-то древним, бумага конверта уже почти желтая. Марки словно родом из СССР.

- Что это?

- Письмо.

- Странное.

- Да, это, кажется, то, которое нашли, разбирая старые хранилища, представляешь, за тумбу упало.

- И оно мне?

- На конверте написано, что тебе.

- Так его ж явно ещё до моего рождения отправили.

- Ну, тут, Миш, не знаю. Может однофамилец и тезка полный. Но извещение у тебя, так что забирай.

Миша взял письмо. Думал заехать домой и прочитать там. Но не тянуло к дому. Тогда он решил, что нужно глянуть, что случилось с Оком Левиафана, и поехал на поле. Издали было видно оцепление, и приближаться он не решился. Тогда, свернув к мышиному бревну, Миша доехал до ближайшего родника, попил воды и сел на поваленный ствол. Открыл письмо. Клей не поддавался, и пришлось разорвать конверт

Здравствуй, Миша. Я думаю, что ты уже догадался, что это Игна. Я пишу тебе как бы из прошлого, но и из настоящего. Это сложно объяснить. Но, знай, Мыши передаёт тебе привет. Он очень благодарен тебе за всё. Он считает, что вы стали настоящими друзьями. Сейчас мы уйдем с ним в далеко. Но о тебе теперь может позаботиться Полиночка. Она очень хорошая. Береги её. Фиолетовый студень и дверь отныне больше не будут беспокоить тебя. Как я и говорила, тебе помогут олово и медь. В Оке Левиафана действительно была подводная лодка. И, поздравляю, ты нашел одну из самых крупных дыр в реальности, которые когда-либо появлялись. Теперь там ничего нет. Даже если будут копать, ничего не найдут. Оно просто исчезло. А вот твой велосипед действительно отправлен в иной мир. Но из него он вновь отправится к прошлому тебе. Вот так вот. Я знаю, ты не веришь в мистику, и это прекрасно. Живите с Полей счастливо. И помни, однажды вы встретите человека, который вернет её браслет, это хороший человек, друг той, что помогла нам с Мыши спасти вас от взрыва. Передай ему вот это.

К бумаге был приклеен небольшой конверт, причем новый, белый и явно современный. Мише очень хотелось открыть это письмо из письма. Но он удержался и не стал. Убрал его в свой кошелек, в отделение, закрывающееся на молнию. Может, действительно он когда-нибудь встретит такого человека. Но про какой браслет говорила бабушка? Разве Лина потеряла шамбалу? Была ли она вчера на её руке, когда он встретил её в поле? Вроде да. А ночью… Да, кажется, в Оке еще была, а после уже не было, нужно будет уточнить у неё. Только вот когда они теперь смогут увидеться, было совершенно не ясно, и от этого Мише было очень тоскливо.

Он пошел к Лепрекону, чтобы забрать флешку.

- Миша, привет, как там у вас? Что бабушка?

- Не знаю, Петь, в милиции ещё она.

- Да, за неё не боись, мне тут птички нашептали, что ничего ей не будет. Не дадут в обиду, да и дело то такое… деликатное. Говорят, у этого Сергея были какие-то мутки нехорошие, что жена его уже заявление писала. Да забрала потом. Он с Полинкой-то твоей ничего не сделал? А то я видел её ж вчера. Она вся напуганная такая.

- Не, Петь, всё в порядке. Я это, пришел за флешкой, которую тебе Линка отдала.

- А, да, да, вот она, я конечно сохранил, ты знаешь, я когда надо, ну в общем на меня можно положиться.

- Спасибо тебе, и что ребят вызвал спасибо. А то не хотелось, чтоб милиция у нас в огороде топталась. Твои-то они аккуратно, даже грядок не помяли.

- Слушай, Мишка, а бахнуло-то вчера что в этом твоём Левиафане? А то надрался вчера и только с утра узнал.

- Не знаю точно. Вроде взрыв газа, там, говорят, трубопровод какой-то старый проходил, вот утечка.

- Во, я ж говорил тебе, не ходи туда, еще и с девчонкой. Вас-то не зацепило?

- Не, Петька, с нами порядок.

- Ну дела, а мне представляешь, работу предложили по нашей части.

- Ого, класс. А кем?

- Нууу, сам понимаешь.

- Ты б тогда бухать завязывал.

- Да и завяжу, разве что в выходные. Я ж и пью то от безделья. Что в этой дыре делать ещё.

- Не знаю, у меня всегда дела найдутся.

- Ты молодой ещё. Ты свалить куда сможешь. Я ж знаю, что ты на работе ого-го. Говорил я с Витольдом. Он сказал, что никогда не видел такого, и что на тебе у них вся мастерская держится.

- Это он так нахваливает. Но, я, правда, неплохо паяю.

- Ну, мне, Мишань, бежать пора. Я тебе весточку вечером от бабушки переброшу. Если её конечно не выпустят до вечера.

- Спасибо.

Миша ушёл, держа в руках флешку.

Дни шли, бабушку отпустили под домашний арест уже на следующее утро. Миша подъезжал к дому Полины, но в окнах свет не горел, и дозвониться он до неё не мог. Не отвечал и её сотовый. Полина хотела дать о себе весточку. Но дед настоял, что сейчас нельзя и ей придётся подождать. Нужно быстрее уладить дело, а пока Полине лучше побыть в тени, и особенно подальше от прессы. Слухи об этом деле, конечно, расползлись, но на то они и слухи.

Лишь на одном из заседаний Лина заметила Лепрекона, и украдкой смогла с ним переговорить.

- Петр, Петя, вы можете передать Мише, что со мной всё в порядке, и что как только всё закончится, мы обязательно увидимся. Пусть не беспокоится, я сама дам о себе знать, как только смогу.

- Хорошо, Полина, обязательно передам. Он будет рад слышать, а то весь извелся, по пол ночи у твоего подъезда караулит.

…Чеширская улыбка…

- Лина, какая же у тебя красивая улыбка.

- Я знаю – Чеширская.

Примерно через неделю в один из дней Полина не выдержала.

- Деда, я должна повидаться с Мишей.

- Полина, ну не время сейчас.

- Давай как-нибудь это тайно провернём. Не знаю. Мне нужно.

- Ну, хорошо. У тебя уже, судя по всему, есть план.

Конечно, у Полины был план. Она хотела связаться с Аладдином и попросить, чтобы он пустил её в мастерскую, где Миша паяет топтеры, чтобы они могли повидаться там только вдвоём.

- Ну что, – вздохнул дед, – действуй, только так, чтоб тебе нигде не видели.

Аладдин, конечно, согласился. Тогда личный водитель Полининого деда в пять утра привез её на территорию ЭЛЛАДа. Семён проводил Лину в мастерскую и закрыл дверь на ключ. В комнате был полумрак, жалюзи не пускали сюда утро.

Полина расставила припасённые свечи, зажгла их. Разложила немного разной еды, которую приготовила ради этого случая лично. Надела новое вечернее платье, которое больше открывало, чем скрывало, и стала ждать Мишу. Вокруг были столы, заваленные разными приборами и инструментами. Мишин стол она узнала сразу. Во-первых, там был нарисованный им портрет самой Лины, а во-вторых, чувствовалась Мишина любовь к странному, весьма необычному упорядочиванию. На первый взгляд, на его столе всё было разбросано, но, если приглядеться, становилось понятно, что всё на своих особых местах.

Лина взяла в руки паяльник и моток припоя, поглядела на кусочек смолы, как её там называют… а, канифоль, странное слово. А потом взяла в руки катушку с медной проволокой, тонкой, блестящей, и теперь действительно по-настоящему поняла, насколько её волосы похожи на эту проволоку. И как Миша всё это подмечает?

В замке зашуршал ключ. Миша открыл дверь и застыл на месте. За накрытым столом сидела Лина в великолепном зеленом платье, она держала в руках паяльник, и что-то рассматривала.

- Привет, Автохтон, слушай, а возьмёшь меня в подмастерья? Я решила научиться паять.

- Лина?

- Нет, отныне меня будут звать Канифоль. Мадам Канифоль.

- Тогда уж мадмуазель, ты ж вроде не замужем.

- А это, Автохтошка, твоё досадное упущение. Ты что, так и будешь стоять там и даже не обнимешь меня?

Миша подбежал к ней и поднял на руки.

- Как же я по тебе соскучился, Линка, сначала, когда я только зашёл, мне подумалось, что у меня галлюцинации.

- Как тебе платье?

- Шикарно. Ты словно принцесса.

- Тогда я буду принцесса Канифоль. А из чего её делают?

- Это сосновая смола.

- О да, получается это янтарь. Может, сделаем мне канифольное ожерелье? В моём королевстве все будут в таких ходить.

- Конечно, и только на медной проволочке.

- Да, и оловянные… ну что-нибудь оловянное тоже пусть будет. Как там у вас, как бабушка?

Миша опустил Полину и сел на кресло, она сразу уселась ему на колени и руками обвила шею.

- Бабушка в порядке. Как я понял, ей дадут условной срок. Тебя-то много донимали?

- Не, дед как увидел меня дома. Сразу понял, что со мной шутки плохи.

Полина вкратце пересказала произошедшие с ней события.

- Это получается, ты расколошматила все произведения искусства? Это сколько же денег.

- Автохтон, да какие там деньги. Этот мусор все забудут через полвека. Не, там одно из творений действительно мешок с мусором, в который добавили кучу небольших кусков золота, как там его… «Блеск и нищета» что ль. Вот видишь, я уже не помню.

- Да, я видел.

- Как?

- Меня однажды твой отец на разговор позвал.

- Ты мне не говорил.

- Не хотел пугать.

- Ну что ж, – Лина закусила губу, - это значит, ты сам убедился, что у меня была не квартира, а Лувр для дебилов. Но теперь, Автохтошка, я присматриваю себе дом, вернее, нам. Тут недалеко есть классный дом. Правда, там пионов нет. А я хочу, чтоб пионы были. Как думаешь, твоя бабушка поделится со мной луковицей? Или как они там размножаются?

- Думаю, поделится. И что же дальше будет, Линка? Я уже честно думал, что никогда больше тебя не увижу. Спасибо Лепрекону, что весточку передал.

- Не, от меня теперь так просто не избавиться, Автохтон. Я уж если прилипла, то всё. Мне удалось убедить деда, что я достаточно взрослая, чтобы пожить отдельно, и он с радостью согласился снять мне дом по моему усмотрению. Так что приглашаю в гости… Вот только не знаю, когда, а то и вообще переезжай ко мне, тебе вроде пришлась по вкусу моя яичница, да и у бабушки я у твоей кое-чего нахваталась, думаю, с голоду не помрём.

- Конечно, Лина.

- А сейчас давай покушаем, и ты научишь меня паять.

- Как? В таком платье?

- Ну, не знаю, а у вас тут есть халат? Вот такой, как у тебя на спинке стула.

- Есть.

- Вот его я и надену.

- Ну, это, сейчас скоро уже Гремлин должен прийти.

- Мишка, сегодня мастерская в нашем распоряжении, я обо всём договорилась.

- Какая ты шустрая.

Полина скинула платье, голая прошла к Мишиному стулу и надела его халат, причем пуговицы застёгивать не стала.

- Теперь у меня подходящее обмундирование для подмастерья ваятеля топтеров?

…Улыбка сфинкса…

Миша не сводил с неё глаз и улыбался.

- Какая же ты красотка, Линка, загляденье, ну что ж, давай поедим, и я научу тебя азам мастерства ваятеля.

- Но сначала поцелуй, считай это авансом за учебу.

Они целовались, Миша трогал горячее тело Лины, ерошил пружинки волос, кончиками пальцев касался ямочек на пояснице. Лина была настоящим чудом, он и мечтать не мог что когда-то встретит её – медновласую богиню.

Миша с Полиной поелии выпили по чашке кофе из термоса.

- Автохтон, я только сегодня поняла, помнишь, когда ты говорил, что мои волосы как проволочки в трансформаторной катушке, вот я только сегодня такую катушку увидела. И вправду похоже.

- Твои волосы — это настоящее чудо природы. Мне кажется, что все вычислительные мощности суперкомпьютеров всех цивилизаций настоящего и будущего не смогут просчитать все их траектории, лишь при одном движение твоей головы.

…Чеширская улыбка…

- Тебя послушать, так я какое-то божество.

- А мне почти так и представляется.

- Ну, и здорово.

…Лисичковая улыбка….

- А теперь учи меня паять.

- Хорошо, но только халат нужно застегнуть на все пуговицы, и рукава закатать. Техника безопасности - это не шутки.

- Ладно, как скажешь.

И Миша учил. Получалось у Лины не очень хорошо, но она старалась. Один раз она обожглась. Несколько раз капнула раскалённым оловом на стол.

- Как это сложно.

- Вот, попробуй держать по-другому, и, когда припой превращается в каплю, нужно правильно отвести жало. Не резко, но и не медленно.

- Уф, – Полина положила паяльник. – Не, Автохтон, это слишком сложно. Знаешь, я и раньше тебя уважала, но после это я тобой просто восхищаюсь, пошли лучше еще выпьем кофе. У тебя тут есть?

- Да, могу сделать кофе по-турецки.

- О, давай, хотя мне и растворимый - в самый раз.

Миша готовил кофе в джезве, поставив её в кастрюльку с песком. Лина попробовала.

- Ну, по-турецки не мое, много гущи, но кофе есть кофе.

- Лина, кстати, я забрал у Лепрекона флешку.

- О, отлично, и где она?

- На всякий случай всегда с собой ношу.

- Знаешь что, давай её сожжем паяльником. Не хочу, чтобы эти видео кто-то мог посмотреть. До сих пор вздрагиваю, вспоминая.

- Ну, а тебе разве не нужно их сохранить, чтоб на деда давить?

- А он-то откуда узнает, что у меня их нет? Не, Миш, я хочу сжечь это. Это то страшное прошлое, которое я хоть и не смогу забыть, но не хочу лишний раз вспоминать.

Миша достал флешку из корпуса, и Полина разогретым паяльником стала водить по разным элементам на плате.

- Как думаешь, долго нужно держать?

- Ну, чуть подольше.

- Мне надоело, кажется, паяльник не мой инструмент. У вас тут есть молоток? В топтеры бывает нужно забить гвозди?

- Есть, – Миша принёс Лине увесистый молоток на длинной деревянной ручке.

- Во, эта штука по мне. Я, Автохтон, когда музей дома ломала, придумала отличный звук, которым я б описала удар молотка в книге.

- Какой?

- «Шкин!» - это единственный кусок, который не отвалился от таблички «Семёнов-Прошкин», когда я по ней хорошенько стукнула.

- Неплохо, ну, Шкин!

Лина ударила по флешке, и её куски разлетелись во все стороны.

- Тут нужно будет чуть-чуть прибраться.

- Ничего, я потом разберусь.

- Знаешь, как-то легче стало. Я, честно говоря, дома очень боялась, что кто-то увидит те видео, думаю, я даже не решилась бы показать их, разве что ради того, чтобы твою бабушку отпустили. Она нас тогда по-настоящему спасла. Давай выпьем за это разрушение остатки нашего кофе.

И они выпили.

Ситуация с убийством отца Лины разрешилась на удивление тихо и быстро. Без шума и журналистов. В новостях сообщили, что погиб при трагическом стечении обстоятельств на охоте. Бабушке Миши дали условный срок, с учетом её заслуг, возраста и ходатайства родственников усопшего. Лина поселилась в шикарном доме в 25 минутах ходьбы от бывшего Ока Левиафана. Лето близилось к концу. И Миша с Полиной подумывали о том, чтобы перебраться в другой город. Вначале Миша хотел поступить на монтажника в колледж, но потом передумал и решил доучиться в школе. Лина особенно не думала, чем именно будет заниматься. Ей просто нравилось быть с ним.

Миша познакомился с Полининым дедушкой, и, на удивление, они хорошо поладили. Оказалось, дед в юности увлекался радиолюбительством и вообще любил паять. Миша даже водил его в мастерскую. Николай Юрьевич с удовольствие паял сам и с восхищением смотрел на то, как работает Миша.

- Ну, ты мастер. В жизни такого не видел. Так точно и ровно, словно с конвейера. Ты, Миш, как с Полиной-то, это серьезно у вас?

Миша немного смутился.

- Да, конечно.

- Ты просто пойми, я за неё очень переживаю, и вижу, что она влюбилась в тебя без памяти. И вижу, что парень ты в общем-то хороший.

- Николай Юрьевич. Я не знаю, что будет дальше, я не знаю, как пойдёт моя жизнь и жизнь Полины. Я знаю одно, сейчас я просто не могу без неё. Полина стала для меня всем, она спасла меня от такого, что даже и описать не получится. Она - смысл. А когда вы находите смысл, то становится ясно, что жизнь без него, жизнь, какой она была раньше, просто не нужна, уж лучше не жить теперь, чем потерять Лину.

Знаете, Сергей пытался мне заплатить, чтобы я расстался с Полиной. Он знал, что у моей семьи плохо с деньгами. Он предлагал много, даже очень много. Но, продать смысл… Это смешно. Это как продать бутылку воды, когда ты бредешь пятый день по пустыне, или лодку в океане, кишащем акулами. Можно, конечно, попытаться подкупить на полученные деньги жажду или акул, но мой опыт подсказывает, что такой фокус не пройдёт. Надеюсь, вы понимаете, о чём я.

Я люблю Полину, Николай Юрьевич, и если вы сейчас надумаете предложить мне денег…

- Нет, нет, Миша, – Поспешно заговорил Полинин дедушка, хотя по правде он думал о таком варианте, уж очень заманчиво это было, но Миша ему понравился. Вот просто по-человечески понравился. – Я лишь забочусь о Поле, ведь всё произошедшее - это мой недосмотр. Моя вина.

- Не вините себя. Сергей был не в себе, наверное, у него было что-то с головой, я видел как он словно переключается.

- Да, было с ним такое, с детства было. Иногда он словно сам не свой становился. Ну, ладно, спасибо тебе за экскурсию, порадовал старика. Полинка, думаю, в тебе не ошиблась. Ты, если надо, горы своротишь.

- Вы, простите, что я про него напомнил…

- Да, брось, какой напомнил, я об этом ни на секунду не забываю и уже кажется не забуду до смерти.

В самый последний день лета они решили приехать к мышам, т.е. к Ромби. Было солнечно, но прохладно. Они были вроде теми же, но как-то очень повзрослели за прошедшие несколько месяцев. Шли пешком. Лина постоянно дурачилась, а Миша пытался схватить её и взять на руки. Когда они пришли на поляну, Ромби уже ждал их. Они опустились на коленки и по очереди протянули ему пальцы. Ромби коснулся каждого из них.

Эпилог ​

- И что, па, вы с мамой прямо каждый год вот сюда приезжали?

Миша рассказал всю историю своему сыну, упуская часть подробностей. Ему уже 16, т.е. столько же, сколько было его маме во время всех событий.

- Да, мы с твоей мамой хотя бы раз в год приезжаем сюда, это стало своеобразным ритуалом.

Они шли втроем - Лина, Миша и их сын Андрей.

В ярких лучах летнего солнца пружинки Лины все так же подрагивали и так же завораживали Мишу невообразимой сложностью своих траекторий.

- Мишка, а почему ты не рассказал про самолетик, я признаться, и сама не знаю до сих пор, как ты это провернул. У меня же только форточка была приоткрыта.

Миша остановился:

- Да какой самолетик?

- Как же, тот, из-за которого мы встретились, я ж тебе тогда показывала, помнишь, когда мы в твоей комнате прибирались. Мы его еще пытались запустить ко мне в окно с дерева, и даже на крышу вроде лазили.

- Так его же ты сама и сделала.

- Не, самолетик, это ж твой проект был, как и велосипед. Уж сейчас-то через столько лет мог бы и рассказать, как ты это провернул.

- Велосипед, да был, и я до сих пор гадаю, что с ним случилось, а самолётик, ну я правда не при чём, и до сих пор уверен, что это твоих рук дело. Ты сама и выдумала эту историю.

- Не придуривайся, Автохтон. Я сидела у себя в комнате. Потом в окно кто-то словно посветил фонариком, как ты позже делал, чтобы подать мне знак, и потом ко мне залетел самолетик, причем окно было лишь слегка приоткрыто, я даже не понимаю, как он туда пролез. Самолетик был сложен из листа бумаги, на которой была записка. Там было сказано: «в 10-30 в среду на перекрестке между Фабричной и Чипуринской, приходи. Тебе понравится». Я прям точно помню, да и записка эта, кажется, у меня до сих пор хранится.

- Но, Линка, я этого не писал. У меня действительно в то время был какой-то странный план, как с тобой познакомится. Но я его уже даже не очень-то помню.

- Эй, ну не Мыши же мне записки писал.

- Я правда не знаю ничего про тот самолетик.

- Ой, да брось масона включать, тоже мне тамплиер Мзенского уезда. Дэн Браун среднерусской возвышенности. Я же понимаю, что это ты сделал. Больше-то некому. Тем более время и место. Как же ты там оказался?

- Да, я там часто на работу проезжал, да и просто катался.

- Ага, и на работу ты позже случайно ехал в тот день, и проехал, где нужно. Слишком уж много совпадений.

- Не, это конечно, классный план, но я не при чем. Вывески я тогда на улицах перевесил, это да, кстати, они ж до сих пор там висят, унитаз помыть рабочих подговорил, тоже было.

- Т.е. это всё-таки ты? А я и вправду поверила, что там унитаз моют.

- Это было, я сделал, но самолётик, я вообще не знаю, откуда.

- Слишком много совпадений.

- Но, нам придётся принять это как факт.

Андрей без особого интереса выслушивал подобные родительские споры. Он знал, что они те еще выдумщики. Особенно отец. Но история его заворожила.

- Па, а ты говорил, что от Игны в письме было еще письмо. Так вот, вы хозяина-то его нашли? Ну, в смысле адресата.

- Нет, я его до сих пор собой всегда ношу.

Миша полез в кошелек и выудил оттуда маленький бумажный конверт в защитном пластиковом чехле.

- И что, до сих пор не открыл?

- Мы с твоей мамой решили, что не нужно этого делать.

Андрей не поверил большей части их истории. Уж больно много было всяких странностей и невероятностей. Да и выдумки отца его сопровождали с детства.

- И прям, не любопытно?

Ответила Лина:

- Ужас как любопытно. Я, наверное, год уговаривала твоего папу взглянуть. Но он ни в какую. И правильно, наверное, что так.

Они уже подошли к спуску с горки, за которым была пересекающая тропинка, и увидели костровище и бревно.

- Андрей, подожди, – сказала Лина. – Мы постоим тут, а ты подойди к бревну. А то я знаю, иначе ты не поверишь, я и сама не верила.

- Конечно, не поверю, ма, я ваши фокусы знаю.

- Но все равно, подойди один и сядь на бревно.

Андрей пошел к костровищу и уже на подходе увидел, как из травы к нему вышел мышонок. Он явно был еще маленький, с серой блестящей шёрсткой и белым ромбиком почти посередине головы. Андрей опустился на одно колено и протянул палец. Мышонок коснулся его лапкой.