Охотница

Глава 1

Василиса?! Премудрая и Прекрасная! Прямо я. Ага-ага! Мое имя Неудача, а фамилия Лузерова. Потому что мой первый рабочий день сразу же превратился в День позора.

Как говорится, ничего не предвещало. Первым клиентам, молодой, дорого одетой паре, поулыбалась по инструкции, «чего изволите» и тридцать три китайских поклона отвесила, принесла заказ.

- Что-нибудь еще будете? – уже почти искренне желая им приятного времяпрепровождения, задала очередной дежурный вопрос.

- Спасибо, пока не нужно.

- Если понадоблюсь, просто нажмите вот эту кнопочку на столе!

- Мы в курсе, - от холодной вежливости ответа мне стало не по себе, будто обдало порывом ледяного ветра. Сколько же мне еще нужно наращивать толстую шкурку, которая способна защитить от унижений и пренебрежения?!

До поступления сюда я и понятия не имела, что можно вот так просто вызвать официанта. Нет, я, конечно, знала, что сейчас никто не кричит на весь зал: «Эй, человек!» Но все же…Задумавшись, я не заметила, что шнурок на одном мокасине развязался и при моем следующем шаге метнулся вперед, соорудив настоящую ловушку.

Я наступила на него и упала. Хотелось бы сформулировать это событие вот так просто и буднично. Но увы. Еще во время моего свободного падения тарелки слетели с подноса и превратились из обычных в летающие. Спасибо, что траекторию чудом они выбрали по прямой, то есть ровненько по проходу, счастливо минуя ноги и дорогую обувь посетителей. Сам поднос я тоже не удержала, и он с оглушительным металлическим звяком грохнулся о пол.

А я не растянулась драным ковриком во всю длину, а приземлилась на четвереньки, ударившись коленками. Больно и так позорно – не передать! На мгновение даже забыла, как дышать и замерла в страхе. Сейчас мою пятую точку, копилкой торчащую кверху, лицезреет половина зала. И наверняка, кто-то уже нацелил камеры, чтоб выложить в инсту с подписью – «Ржака. Официантка жжет»

Эмоции захлестнули меня. От испуга я решила, что это конец моей карьеры, неожиданно пришла помощь.

- Давай руку!

В мелодраме наверняка бы сейчас подавал руку принц, сбежавший из дворца, чтоб почувствовать вкус свободы и кофе. И тогда бы я увидела свое отражение в начищенных до зеркального блеска туфлях из кожи какого-нибудь экзотического животного. Но я не в мелодраме, и поэтому у меня перед носом обычные черные мужские туфли и форменный красный передник. Свои.

С поспешностью обезьянки я ухватилась за протянутую руку и, покрываясь багровыми пятнами стыда, поднялась.

- А ты молодец!

Странно, в голосе нет насмешки, лишь легкая ирония.

- Чего это? – буркнула я, сгорая со стыда.

- Приземлилась, как кошка на все четыре лапы.

- Смешно.

Галантный коллега вдруг резко отошел от меня, оставив в душе след горького недоумения. Забыв о погроме, я хотела услышать еще хоть одно сочувственное слово. «Как цветок в пустыне, жаждущий хоть каплю влаги», - с пафосом страдальчества подумала я.

Однако акция по спасению меня продолжалась.

Я оглянулась. Мой рыцарь Красного фартука буквально навис над прыщавым, тощим модником, разряженным, как гей на вечеринке единомышленников.

- Я русским языком сказал – у-да-ли!

- Ты хочешь вылететь отсюда? Ты кто такой вообще?! Официантишка! Вот и знай свое место! - не ожидавший, что официант посмеет чего-то требовать от клиента, слово которого, как известно, закон, мажор сорвался на фальцет.

- Я сниму фартук и перестану быть официантишкой. А ты как есть муфлон, так им и будешь. Сейчас выволоку тебя за твои крашеные патлы и начищу рожу, как медный самовар! Нечего позорить девчонку!

Я стояла ни жива ни мертва, изумленно распахнутыми глазами наблюдая за пока еще словесной баталией. За меня никто никогда не заступался.

Надо бы быстренько постараться убрать следы преступления, а я не могу сдвинуться с места.

Наконец, мажор с недовольной физиономией удалил позорящие кадры, и спаситель вернулся ко мне, выводя из ступора.

- У меня сегодня день плохой, - с извиняющейся улыбкой я попыталась оправдать свою слоновью неуклюжесть.

- Он только начался, а ты уже ставишь на нем крест, - улыбнулся парень.

- Сейчас выскочит менеджер и поставит крест на мне, - обреченно вздохнула я. К тому же мажор еще может масла подлить. А кому нужен сотрудник, вокруг которого с первого дня клубится облако проблем?

- Я скажу, что случайно тебя толкнул. А убыток поделим пополам, - предложил вдруг он. – Давай убирать.

Он присел на корточки, подавая пример, и начал собирать на поднос осколки.

- Ну нет! Помог – спасибо большое. Я не представляю, что было бы, если б по интернету начал гулять мой торчащий кверху зад. Но деньги –нет, - я решительно замотала головой.

- Странно, обычно девушки не отказываются от денег, - провокационно улыбнулся мой нежданный помощник.

- Я необычная девушка, - перебираясь от черепка к черепку, вполголоса заявила я. А потом вдруг сообразила, что мы два идиота, и поспешила поделиться этой новостью с ним.

- Слушай, а почему мы руками собираем? Можно же на совок смести это все?

- Можно. Но так интересней. И мы пообщались немного. А вообще я ждал, когда ж ты сообразишь, - он опять усмехнулся, а у меня в животе вдруг зашевелились бабочки. Было в этом парне что-то такое, что заставляло сердце быстрей биться. Нет, конечно, в первую очередь это от стресса… Но голубые глаза, в которых не было, как я называю, голодного блеска, не было угодливости и обиды на судьбу из-за своего незавидного положения. Только спокойная уверенность и ироничность.

- Я сейчас принесу совок и щетку, - смутившись от собственных мыслей, боясь, что они могут у меня отпечататься на лице, я резвым кабанчиком метнулась в подсобку.

Убирать остатки погрома мне пришлось уже в одиночку и в одиночку огребать. Лариса, менеджер, уже стояла на месте моего преступления, и едва не облизывалась плотоядно. Еще с первого взгляда на нее я поняла, что передо мной вампирша. Ей доставляет удовольствие вонзить свое жало (простите, язык) в кого-нибудь и выпустить яд. Стройная, даже суховатая, с черными смоляными волосами, она казалась воплощением ненависти ко всему живому. Хотя чуть позже поняла – шпыняет она только девушек - волосок из прически выбился, бейджик не идеально ровно висит, макияж чуть более яркий – получите выволочку. Сейчас она ждала меня, чтоб раскатать в блинчик, безвольный и безропотный.

Однако опять Фортуна повернулась ко мне лицом, и мой рыцарь снова оказался рядом. Приняв заказ, он по пути на кухню снова подошел, чтобы спасти.

- Лариса, это я виноват. Готов понести заслуженное наказание.

Похоже, мне не удалось как следует спрятать восхищенную улыбку, потому что леди «Бойтесь меня все» кинула недоверчивый взгляд в мою сторону и поджала губы, превратив их в зловещую щель.

- Иван, вычту из зарплаты.

Надо же! Вот я тушканчик! У него же на бейджике написано имя, а я от потрясения даже не заметила.

- Как скажете, белая госпожа! – с утрированной угодливостью ответил ей Иван. И мысли мои понеслись со скоростью курьерского поезда. Теперь картинка собралась, как пазл из разных кусочков. Он как настоящий Иван- царевич. Или Иванушка дурачок. В общем, совершенно сказочный персонаж. Хорош собой, молод, добр, смел. Бросается на помощь сирым и убогим.

- Не ерничай, а то не посмотрю, что у тебя лучшие показатели, и уволю, - пригрозила она, правда, не слишком уверенно. Развернувшись, как боевой крейсер, Лариса стремительным шагом промаршировала в свой кабинет.

- Спасибо. Я тебе все верну с первой зарплаты, - заверила я Ивана, опасаясь превысить лимит его благосклонности. Ведь иметь такого человека в друзьях – это уже большой пирожок в корзинке моего запланированного благополучия.

- Забей, я чаевыми за час покрою убыток!

Он задорно улыбнулся во все свои тридцать два идеальных зуба и поспешил ну кухню передать заказ.

Чаевые… А Иван, который не выглядит заискивающим и угодливым, так легко говорит об этом. Хотя… ведь чаевые - благодарность клиента за обслуживание и показатель того, что ты достойно справляешься со своими обязанностями. Конечно, мне, косорукой, этот довесок к зарплате пока не светит.

Следующие несколько часов мне было не до размышлений. С непривычки голова гудела, ноги подкашивались, а челюсти уже чуть ли не судорогой сводило от натянутой улыбки.

Почувствовав, что силы могут покинуть меня, я обессиленно прислонилась к стенке в коридоре и закрыла глаза. Перед глазами тарелки, чашки, вилки мелькали, как в калейдоскопе.

- Что, Золушка, устала с непривычки? – услышала над ухом знакомый голос.

Я испуганно открыла глаза. Надо же, я чуть не уснула стоя, как коняшка.

- Устала.

- Кстати, а тебя как зовут? Меня Иван. Ну ты уже поняла, наверно, - теплота в голосе парня обволакивала и нежила. А тот факт, что это мое первое знакомство с представителем мужского пола, хоть и по работе, наоборот, будоражило. Внимание было неописуемо приятно.

Я набрала воздуха в легкие, сосчитала до пяти и, решившись, выдохнула.

- Я Василиса. Бейджик будет готов только к вечеру.

- О как? Василиса Премудрая? – мой царевич, кажется, искренне удивился.

- До премудрости еще очень далеко, - я виновато пожала плечами и не удержалась. – Иван, а почему ты мне помогаешь?

- Не упускайте возможность делать добро, если это не грозит вам большими убытками, - подмигнул он.

-Ты тоже любишь Марка Твена? – на душе стало еще теплее, будто случайно выиграла в волшебную лотерею, вытащив билетик «близкий по духу человек».

- Узнала? Ты меня удивила. Как –то непривычно видеть, что девушка с ходу узнала цитату. Марк Твен для меня как эталон деятельности, креатива и житейской мудрости.

- Я раз двадцать перечитывала «Тома Сойера», - совсем по-детски похвасталась я.

- Ну, я меньше, мне достаточно раз увидеть, чтоб запомнить.

- Ты хочешь сказать, что я тупая? - непрошенный комок обиды подступил к горлу. Ну что я в самом деле? Первый раз в жизни у меня интересный собеседник, а я веду себя как дурочка. Мне стало стыдно, и я поспешила перевести разговор на другое. – Прости, это отголоски прошлого. Иван, поделишься своим секретом?

- Каким?

- Ну Лариса сказала, что у тебя лучшие показатели, а ты сам – что чаевыми за час покроешь убыток. Научишь? – я прямо-таки заискивающе вскинула на него свой взгляд и едва не изобразила «сломанные птичьи лапки», прижатые к сердцу.

- Ага, чтоб ты опять меня зазнайкой посчитала? – Иван с притворной подозрительностью нахмурил брови. Хотя по его виду было понятно, что он не обиделся. Как я уже поняла за свою недолгую жизнь, уверенные в себе люди редко обижаются. Зато те, у кого комплексов вагон и маленькая тележка только это и делают, не зная, как другим способом завоевать любовь.

- Нет. Не посчитаю. Я уважаю тех, кто достиг в чем-то мастерства. Честно – честно! – горячо заверила я, надеясь, что своей глупостью не оттолкнула его.

- Элементарно, Ватсон! Я не записываю заказы. Я запоминаю все. Тут же повторяю, чтоб уточнить. Клиенты офигевают и падают жертвами моего обаяния.

Хотела было сказать, что он хвастунишка, но к счастью, не успела. Лариса, потерявшая из вида лучшего сотрудника, уже вышла на поиски.

Общение с Иваном было подобно глотку эликсира бодрости и энтузиазма. Я настолько воодушевилась, что почти порхала между столиками и не заметила, как рабочий день подошел к концу.

Ивана не было видно, потому что к закрытию остаются не все официанты, а по какому-то графику. Закрывались мы уже, наверно, в половинном составе. Протерев напоследок столы и сняв фартук, я почувствовала себя воздушным шариком, у которого развязалась веревочка. Воздух из него весь вышел, и осталась жалкий, сморщенный кусок резины.

Не помню даже, как добралась до своего угла. Однако вместо того, чтоб без сил рухнуть на койку и уснуть без задних ног, я уставилась в потолок. Помимо воли в душе всколыхнулась помойка, из которой я сбежала.

Глава 2

- Спасибо, папа – мама, от души! Прямо душевное спасибо с низким поклоном, но я с вами больше не живу, - пересилив чувство гадливости, хватаю потрепанный рюкзак, в который поместились все мои пожитки.

- Ты куда? Стой, ст-ре-рва малолетняя! – пытаясь изобразить грозного отца, мой пьяный родитель решил призвать меня к ответу. Он стукнул кулаком по столу, отчего замацанная жирными пальцами рюмка упала на пол и разбилась с жалобным звяком. Попытался подняться, чтобы образумить неблагодарную, но снова осел на стул. Очевидно, сила притяжения была сильнее его желания.

- Кровиночка! Доченька! Как же мы без тебя?! – размазывая пьяные слезы и цепляясь за рукав моей толстовки, причитала маменька.

- А как хотите! Пусть я буду бездушной тварью, но живой и трезвой! – зло выкрикнула я и, хлопнув дверью, вылетела на улицу, как ошпаренная кошка. Конечно, чувство вины подгрызало, родители есть родители. Но как бы я ни старалась, не могла выдавить из себя хоть каплю любви к ним. Отдам сыновний, вернее дочерний долг деньгами. Нет, деньгами нельзя. Разбогатею, буду оформлять им доставку продуктов. А дальше посмотрим.

Правда, к этому разбогатею еще так же далеко, как мне отсюда пешком до Парижа. Но я поклялась себе, что стану богатой, что приеду однажды в свой родной Крыжополь на дорогущей машине с водителем, выставлю ножку в туфельке, которая стоит больше, чем зарплата бюджетника за год и загляну в кафешку, где любили тусоваться мои обидчики. А Гена, водитель и телохранитель в одном лице, тенью будет следовать за мной. Геной я его назвала условно – как в сериале про сына олигарха Сергеева.

Осмотрю критичным взглядом своих растолстевших и постаревших «приятельниц», умышленно «не узнаю» и скажу так, чтоб все услышали.

- Нет, Гена, я здесь ничего не смогу съесть. От одного вида быдла меня тошнит!

И в то же время понимаю, что никогда так не скажу. Становиться на четвереньки и тявкать в ответ на обиды не собираюсь. Никогда не опущусь до их уровня! И в мои планы не входит тратить себя на глупое самоутверждение. Пусть лучше увидят гламурную меня на фото в соцсетях и сгрызут свои ногти по локоть за то, что отвергали и чморили.

Я собираюсь удачно выйти замуж за очень богатого человека, потому что другим способом получить большие деньги не получится. «Выше головы не прыгнешь!» Так, кажется, говорят? На зарплату невозможно разбогатеть, если ты только не топ-менеджер Газпрома. Но туда, мне кажется, как и на любое доходное место, даже на должность уборщицы с улицы не берут. А я сейчас что ни на есть самая настоящая нищенка с улицы.

Однажды я твердо решила, что больше так не смогу жить. Я вырвусь из этого скотомогильника и стану богатой и независимой. Конечно, между «решить» и «стать» огромная пропасть. И как через нее перебраться, если нет ни мостика, ни страховки, ни попутчиков…Но …путь в тысячу километров начинается с первого шага. Я жадно начала искать то, что, что могло пригодиться.

И чем больше информации я наматывала себе на ус, тем больше понимала, как нереальна моя цель. Конечно, есть примеры Натальи Водяновой и Светланы Ходченковой, которым удалось выбраться из нищеты. Одну заметили на улице и пригласили в модельное агентство, вторая сама пришла.

Я критично осмотрела себя в зеркало. Нос аккуратный, рот большеватый, но сейчас в тренде. Удивительно, как меняется мода. Еще помню, читала, как в «Незнайке» все девочки хотели иметь шаблонную внешность – вьющиеся волосы, большие глаза и рот с горошину. Да чего там сказка. Вон в средневековье выбривали лоб и брови, чтобы сделать овал лица более вытянутым, это считалось признаком хорошего тона. А сейчас некоторые такую жирную черную монобровь рисуют, что жуть берет. Прям, как Марфушенька – Душенька!

Рост и худоба – спасибо полунищенскому существованию – позволяют. Остальное тоже ничего, но до параметров красоток сейчас не добраться. Кожа бледная и сухая. И голодный блеск из глаз тоже не вытравишь так сразу. Мне, как Алексу из мультика «Мадагаскар», скоро будут мерещиться стейки кругом. Но Слава Богу, у меня практически нет друзей, поэтому за попу кусать, думая, что это мясо, мне некого.

Одна Маринка, подруга-подпольщица. Она из параллельного класса. Дружба у нас, правда, несколько необычная. На взаимовыгодной основе. Я помогала ей с учебой, а она мне, как сорока на хвосте, приносила все сплетни. Миль пардон, светские новости городка N, как любили называть города в глубинке уважаемые классики.

Но в нашем богом забытом уголке нет модельных агентств, как нет и филиалов Газпрома, куда можно было бы для начала устроиться хоть менеджером тряпки и швабры.

Я вообще хочу забыть про свой родной город, чтобы стереть из памяти все унижения.

До соплей обидно! Я ведь мозгами обставляла всех этих куриц, но из-за того, что у меня совсем не было денег, была изгоем. Я не скидывалась на подарки учителям, не приглашала никого на день рождения и соответственно сама ни к кому не ходила. Да и убогая одежка, купленная в местном сэконд-хенде, не прибавляла популярности.

- О, Валек, новый бренд – «Помойка -стайл»? С бомжами пришлось драться?

- Демидова, не боишься, что однажды сядешь, а штаны от старости лопнут?

- Гляньте, кто идет! Новая топ-модель агентства «Лузер»!

Такие унизительные реплики часто прилетали, и мне ничего не оставалось, как молча их глотать. И никто не догадывался, что под старой одежкой, как под лягушечьей кожей, прячется Василиса Премудрая и Прекрасная.

Но я себе пообещала, что все у меня будет. Во-первых, я отсюда уеду, как только получу аттестат. Во-вторых, когда исполнится двадцать лет, я поменяю паспорт и запишу туда другое имя. Свое собственное у меня вызывает приступ тошноты. Валентина. Валя. В честь бабушки по отцу. А эта самая бабушка терпеть не могла мою мать и меня до кучи. Видите ли, из-за нее сыночек, ягодка и ненаглядная деточка спивается.

И кроме памяти о бабке, само имя мне казалось таким «мямлящным», бесхарактерным, как круглая сдобная булочка.

Как только я ступлю на московский перрон, я стану представляться не иначе, как Василиса. Ва-си- ли-са. Мужской вариант переводится как «царственный», значит, и женский имеет такое же значение. Да и как вы яхту назовете, так она и поплывет.

Но собственной яхты у меня пока не было, поэтому придется воспользоваться услугами общественного транспорта. А конкретно поездом. Плюс на первое время нужны какие –то деньги. Умом меня не обделили, поэтому за два года до планируемого побега я начала подготовку.

Спасибо, папенька не нашел мой тайник, куда я почти каждый день складывала денежки. До школы я успевала сбегать на окраину города, в наш «бедняцкий» район, в котором жили обеспеченные и занятые люди, и выгуливала их собак. После школы я возвращалась туда же и драила коттеджи и снова выгуливала песиков. Домашку делала на переменках, благо дружбы я не водила ни с кем, поэтому время на потрещать и посплетничать тратить не нужно было. А устные предметы я вообще не готовила – запоминала все на уроке.

Из заработанных денег выделяла только на самое необходимое. Ибо от родителей дождаться, чтоб они что-то купили, - это как Крыжополь сделать столицей мировой моды. За чем бы они в магазин не пошли, все равно возвращались с водкой.

Большую долю заработка «съела» покупка смартфона. Без него никак вообще. Вечером, рухнув на кровать, я втыкалась в интернет и тонула в информации о жизни богатых и успешных. Я примеряла на себя красивые платья и украшения. Я грациозно несла свое ухоженное тело на светских приемах. Путешествовала с гламурным чемоданчиком. Париж. Милан. Мадрид. Шикарные пляжи на Мальдивах.

Я читала откровения «голдиггерш», которые, наконец, нашли свое золото в виде папика. Но прыгать по чужим кроватям в поисках своего Эльдорадо я не хотела от слова совсем. Значит, только замуж. Где-то прочитала, что девушка, как сапер, ошибается один раз. Я думаю, речь идет о девственности. Хотя, опять же, судя по сведениям из интернета, ее и восстановить можно путем несложной операции. Хоть тридцать три раза.

Но, делая наблюдения за своими ровесницами и зная, кто чем дышит, я сделала вывод, что взгляд выдает половую распущенность более красноречиво, чем отсутствие девственной плевы.

И я уже четко знала, как распоряжусь ею. И соответственно план действий. Правда, в нем отсутствовали несколько первоначальных этапов, но главное – видеть дальнюю цель.

Итак. В своем плане я научилась одеваться красиво и дорого и нашла средства для этого. Освоилась в мире винировых улыбок и устриц. Побывала в Дубаи и на Мальдивах. И самое главное – стала есть полезную ботву не от того, что денег на мясо нет, а потому что сельдереевый фреш на завтрак – это обязательный атрибут утонченной особы. Из тех, кто потеет ванилью и пукает фиалками. И тогда я смогу всем рассказывать легенду, что я сирота, лишившаяся богатых родителей и наследства, и рассчитывать на то, что меня заметит какой-нибудь олигарх.

Глава 3

Однако от составления Мега плана до его воплощения, как из родного Крыжополя пешком в Австралию. На карте видно, как, а в реале – только на самолете. Но! Я уже приехала в Москву и приступила к поискам той самой ступеньки, которая ведет наверх. И начала со ступенек модельных агентств.

Черт побери! Тут я в полной мере ощутила себя настоящим гадким утенком на птичьем дворе

Единственное отличие – «А что это за урод к нам пожаловал?» выглядело несколько по-другому. Не в глаза, а за спиной, но громким шепотом. Не откровенно презрительными взглядами, а лишь ехидно поджатыми уголками губ. Се ля ви. Такова жизнь. Гадкого утенка будут презирать везде, и форма презрения зависит лишь от уровня «птичника».

И в агентствах мне дали от ворот поворот. Я зажата, есть пару лишних килограммов, двигаюсь, как оживший манекен и, самое обидное, – во мне нет изюминки. Можно подумать, что те сушеные воблы, которых мне довелось увидеть, и есть пресловутые изюминки. Не вижу прелести. Как и они во мне.

Пришлось поубавить оптимизм. Я, конечно, не верила в сказку, но попробовать была просто обязана. А теперь спустилась на землю. Правда, уверила себя, что это лишь для того, чтобы сильней оттолкнуться и допрыгнуть до мечты.

Пока я обивала пороги модельных агентств, прошла неделя. И даже за этот, самый дешевый хостел, который меня приютил, потребуется скоро снова платить. Получив последний мотивирующий пинок, я едва притащилась в свое временное жилище. К неописуемой радости, соседей не было.

Вот что значит размечталась. Я же нарисовала себе в мозгу идеальную картинку богатой жизни, с собственной ванной и спальней, и эта картинка прочно обосновалась в мозгу, словно я уже когда-то так жила.

Хотя, некоторые исследователи и утверждают, что мозгу все равно, видит он лишь изображение Тадж-Махала или стоит рядом с ним и любуется воочию. Якобы мозг импульсы одинаковые получает. И приводят пример с лимоном – даже одно упоминание об этом ядрено- кислом цитрусе вызывает прямо-таки бульдожье слюноотделение. Вот с этим не поспоришь. В остальное верится с трудом.

Сколько ни представляла я себя на шелковых простынях и роскошной кровати с балдахином, рассматривая картинки, старый продавленный диван в убитой однушке удовольствия не доставлял.

Злость на родителей, на одноклассников кипела во мне, будто в адском котле. За что мне такая жизнь досталась? Была бы глупая и ленивая, еще ладно. Но умница, почти красавица…и как там - спортсменка – комсомолка…

До дрожи мне хотелось зайти в приличный магазин, стащить с себя это рванье и надеть что-нибудь волшебно приятное и дорогое. И это обязательно будет! А пока… я снова вспомнила мою любимую фразу от Наполеона – не знаешь, что делать, делай шаг вперед. Я сделала уже не первый. А второй или даже третий. Теперь нужно посмотреть, что мне это дало.

Я свела дебет с кредитом. Получилось, что на дошираках и кофе «три в одном», купленном в «Ашане», я протяну недели две. А если не найду работу – то протяну ноги, потому что раздвигать их перед кем-то не собираюсь даже под угрозой голодной смерти.

И опять в мою умную голову лезут афоризмы. На сей раз пожаловал Шарль де Голль, собственной персоной. «Мы проиграли битву, но не войну».

Да, с наскока не повезло схватить удачу за хвост, значит, придется научиться ставить капканы и ловушки, расстилать силки и вкалывать, как каторжник на рудниках, чтобы насобирать хоть какую-то сумму на съемное жилье и частичный апгрейд.

Вспомнив все свои вчерашние мысли, я усмехнулась. Все получилось, как заказывали – просили каторжную работу – нате, получите. Хотя тут я уже привередничаю. Дома я уставала не меньше, да к тому же постоянно лицезрела своих деградирующих родителей.

Жгучая смесь жалости и отвращения всколыхнула осевшую было муть на душе. Мать любила отца до самозабвения, до потери разума. Как же, красавец, первый парень на деревне, вся рубаха в петухах, а она серенькая и невзрачная! Эдакая утиная пара – видный селезень с ярким оперением и неприметная уточка.

Она закрывала глаза на то, что папенька со всей широтой раздольной русской души любил компанию – как же – как же – он эпицентр любого праздника. Ее не смущало то, что на нем гроздьями висли воздыхательницы. Наоборот, мать еще больше цеплялась за него и даже за компанию начала с ним пить. Слепая любовь к мужу вытеснила напрочь материнскую. Вот я и росла, как никому не нужный сорняк, вынужденный пробиваться самостоятельно.

Никому не нужный… Эти слова рефреном звучали в голове и могли бы сломить меня, но я отчаянно противилась. Наверно, играл большую роль тот факт, что я все-таки продукт любви, дитя, зачатое и выношенное тогда еще счастливой женщиной.

И вот сегодня этот сказочный Иван проявил такое участие, что при одной мысли теплело на душе. Я чувствовала себя выброшенным на улицу щенком, которого приласкал прохожий. Не забрал к себе, не накормил, а просто пожалел. И мне ужасно хотелось, чтоб это повторилось.

Но я не имею права даже думать об Иване. Во-первых, он уже обтерся в столице, имеет зашкаливающую харизму и, значит, девушками может перебирать, как вздумается. А я не хочу быть окурком под ногами. Во-вторых, меня страшит участь матери. Вот такой же обаяшка, притягивающий магнитом внимание, потом может превратиться в копию папеньки. Ведь дочери часто подсознательно ищут в мужья того, кто похож на отца. Ну и в-третьих, я не хочу, чтоб мои дети появились в съемной однушке, не хочу считать копейки до зарплаты и постоянно быть на грани выживания. Вот!

Я давно разучилась плакать. Не верю, что слезы приносят облегчение. Мне кажется, они лишают последних сил и превращают в безвольную тряпочку. Но сейчас мне отчаянно хотелось плакать. От страха за будущее, от обиды за прошлое и невозможности изменить настоящее.

Удерживало то, что рядом мирно посапывали три соседки. Две туристки, весь вечер возбужденно тарахтевшие о том, где побывали и что увидели. И еще одна женщина в возрасте, которая, как и я, приехала «на заработки». Правда, понятие о «заработках» у нас было разное.

Опасаясь получить косоглазие, я подсмотрела, как она, смахивая слезинки, перелистывала на телефоне фотографии детей. Парочка подростков. Понятно, ей деньги нужны, чтоб поставить их на ноги. Очевидно, выпускной, поступление.

Что это такое, знаю не понаслышке. Я не пошла на свой выпускной и даже не фотографировалась для альбома – слишком накладно. Но в «ВК» видела все похвастушки одноклассников. Нарядные платья, красивые прически, шарики, улетающие ввысь, традиционное душещипательное «когда уйдем со школьного двора..» и много еще всяких мелочей, обычных для обычных девчонок и парней.

Я горько усмехнулась. Сегодня сказала Ивану, что я необычная девушка. Он небось подумал, что я из тех напыщенных гусынь, у кого хватает ума на полном серьезе ставить статус «Меня трудно найти, легко потерять и невозможно забыть…»

Нет, Ваня, моя необычность в том, что мне незнакомы радости и развлечения детей и подростков и в том, что я не мечтаю о романтических прогулках при луне. Я просто хочу выбраться из дерьма.

Глава 4

- Привет, Василиса Премудрая! – первое, что услышала, как только переоделась в рабочую униформу.

- И тебе доброго здоровья, Иван-царевич! – автоматически попав в шутливую струю сказки, я улыбнулась.

- Как пережила боевое крещение?

- А ты не боишься, что я сейчас переспрошу, что за боевое крещение? Наше ж цифровое поколение не забивает голову фразеологизмами!? – мне почему –то не хотелось ограничивать диалог одним приветствием. С Иваном было так приятно общаться, будто мы сидели еще в садике на соседних горшках. Теперь я поняла его секрет – он умел создавать иллюзию «давнего хорошего приятеля», и посетители сразу чувствовали себя уютно здесь.

-Если б боялся, не спрашивал бы. А так я вообще мало чего боюсь. – В его голубых глазах заплясали смешинки, хотя на лицо он натянул самое серьезное, даже суровое выражение.

- Откроешь секретный секрет? – я сделала «страшные» глаза и прыснула от смеха.

- А ты умеешь их хранить?

- Конечно! – бодро заверила я, и тут же иголки моего неверия в людей выползли и начали колоть. Обычно меня или не замечают, или стараются задеть. Логично, если бы на меня обратил внимание какой-нибудь ботан с биноклями вместо очков… Но никак не уверенный в себе красавчик, которому легко удастся закружить голову и обеспеченной девушке.

- Я боюсь обмана. – И странное дело, Иван ответил серьезно на шутливый вопрос. И сразу прибавил себе несколько лет. Очень странная метаморфоза…

Вел себя, как ровесник, а потом повзрослел вдруг. Скорей всего, у него, как и у меня все не так просто. Только он умеет не выставлять свои проблемы, а я чуть что - ощериваюсь колючками, как дикобраз при виде опасности, и ухожу в себя.

- Бояться – это непродуктивно! – заявила я и осеклась. Нашла, кого учить! Смущенно захлопала глазами, но Иван, заметив мое замешательство, тут же перевел диалог в шутливое русло.

- Непродуктивно бутылки на зиму засаливать, - Иван улыбнулся, и я снова поддалась его обаянию. Спокойное, уверенное тепло, исходившее от него, казалось, способно было согреть мою неприкаянную душу. Но я не могу его туда впустить. Да и сам захочет ли? Я буду просто благодарна за его внимание.

- А ты пробовал? – ответила той же монетой.

- Сам не пробовал. Бабушка рецепт оставила.

Разговор наш напоминал игру в пинг-понг. Мы перебрасывались легкими репликами, но мне казалось, что Иван меня изучает.

Теперь я еще больше осознала, какая огромная пропасть лежит между моим желанием подняться со дна и реальными шансами.

Я не умею кокетничать. От слова совсем. И как я собралась замуж за богатого, если трезвый расчет не смогу обернуть в соблазнительную обертку флирта?!

- Замечательная бабушка! Хочу с ней познакомиться! – слова опередили мои мысли, и я выпалила то, что должно храниться в несгораемом сейфе.

Или нет? Кажется, благодаря этому Ивану-царевичу, у меня прорвало плотину, которую я скрупулезно строила, как бригада бобров, и что-то чисто женское, которое должно быть у каждой представительницы прекрасного пола, потянулось к свету.

- Точно хочешь? Чтоб потом не пожалела! Она у меня генерал в юбке. Угадаешь, какое у нее любимое выражение?

- Сталина на вас нет! – не задумываясь, выпалила я.

Иван откровенно расхохотался.

- Василиса, ты чудо!

- Надеюсь, не в перьях?

- Надейся! Я думаю, ты с бабулей поладишь. Только ехать нужно с ночевкой, иначе не обернемся. Берем полдня за свой счет и валяемся в ногах у нашей домоправительницы, чтоб выходной дала в один день.

Шуточный разговор перерос в совсем нешуточный вопрос. Я буду ночевать в чужом доме с совсем еще незнакомым парнем? А вдруг там бабушки и в помине нет, а есть какой-нибудь притон? И я попадусь, как овца в стаю волков?

Очевидно, сомнения так явно отразились на моем лице, что Иван достал телефон и тут же набрал номер:

- Здравия желаю, товарищ генерал! Есть добровольцы поковыряться в твоих грядках. Примешь?

На лице моего рекрутера появилось почти нежное выражение. Получив положительный ответ, он продолжил.

- Бабуль, скажи пару слов Василисе, а то она, кажется, робеет.

Я взяла протянутый телефон и приложила к уху.

- Здравствуйте!

- Здравствуй, Василиса. Буду рада, если мой охламон пожалует с девушкой.

- Спасибо за приглашение.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, быстренько вернула аппарат и облегченно выдохнула. От такого неожиданного поворота дел я была просто ошарашена. Кажется, просто перебросилась парой слов с коллегой. Ну ладно, очень симпатичным коллегой. И уже набилась в гости!

Это шло вразрез со всеми моими убеждениями, но отступать было уже поздно. И может, все, что делается, делается к лучшему?! Но все же решила расставить точки над i, чтобы не было потом недопонимания.

- Иван, надеюсь, мы одно и то же имеем в виду, когда говорим – едем к бабушке на грядки? Я не против покопаться в огороде и на свежем воздухе. Но, надеюсь, там есть отдельная комната для гастарбайтеров?

- Правильно, всегда нужно договариваться на берегу. Мне с тобой интересно, как с подругой. Обязуюсь не приставать! Клянусь меню нашего заведения!

- Что?! – от возмущения его последней фразой я вспыхнула, как помидор.

- Шучу! На самом деле я имею неприкрытый меркантильный интерес. Бабуля обижается, что я редко навещаю. А мне некогда, раз, а два неохота одному тащиться в такую даль. А три – ты обещала помочь с грядками. Так что все предельно невинно. Ну я постараюсь…

Глава 5

Выходные Ивану удалось выбить лишь дней через десять, и за это время я уже почти привыкла, что у меня есть друг. Учитывая мой нулячий опыт в общении с мужским полом, я сделала настоящий прорыв - преодолела барьер и перестала бояться подвоха с его стороны. Может, ему действительно интересно со мной? Или видит, что я отличаюсь от стальных девушек. Я не курю, категорически не приемлю спиртное, не использую мат в качестве связки слов – у меня достаточный словарный запас, чтобы обходиться без такой агрессивной лексики. Люблю читать книги и не заикаюсь о том, что хочу стать богатой и успешной.

Получив аванс, я, наконец, нашла себе жилье. Невесть, какое, но более надежное, не проходной двор. Крохотная комнатка в «трешке» без окна в районе вокзала. В нее едва втиснулись кровать и древний шкаф. Скорей всего, там была кладовка, но предприимчивая хозяйка превратила ее в «съемные» метры, которые могут приносить доход. Конечно, жизнь как у крота в норе под землей не добавляет позитива, но в принципе, я там не так много провожу времени, чтоб горевать. На работе допоздна. Главное, что есть, где помыться и переночевать.

По соседству жили еще четыре женщины, которых тоже не было видно. Так что существование можно назвать почти комфортным. Особенно по сравнению с коммуналками, представление о которых у меня сложилось по некоторым фильмам. Не было толчеи на кухне, никто не ругался под дверью туалета, что ему тоже невтерпеж, не стучал в дверь ванной с криками – «ты тут не одна». Утром, быстренько справившись, убегали на работу, вечером, наскоро приняв душ, валились без задних ног на свои лежанки, чтоб отдохнуть и снова быть готовым к зарабатыванию денег.

Никто не разлеживался в ванне, утопая в нежных облаках ароматной пены, никто не варил себе натуральный кофе к завтраку. Предельная экономия средств и времени.

Поэтому и разговаривать особо было некогда. Женщины в возрасте, с несмываемой печатью усталости на лице, вкалывали без отдыха, чтоб прокормить семьи, оставшиеся где-то в глубинке. До чего ж горько было на них смотреть! Бросить детей, дом, привычный уклад жизни и вот так жить на птичьих правах, лишь бы у голодных птенцов было все, что нужно.

Раиса, примерно такого же возраста, как моя мать, регулярно звонила своим, спрашивала, как у них дела, какие оценки в школе, поливают ли огурцы. А меня даже зависть брала, хотя я понимаю, что это самое разрушительное чувство из всех. Обо мне бы кто так беспокоился! Мои родители и не звонили, наверно, вздохнули с облегчением, что мой диван можно выбросить и комната станет намного просторнее.

Правда, я старалась гнать подальше эти мысли. Путь назад отрезан навсегда. Только вперед, наматывая на ус новые знания и представления о жизни. Не позволяя самой себя жалеть и оглядываться на беззаботных ровесников, которые веселыми стайками залетали к нам в кафешку попить кофе, съесть вкусняшку и пообщаться. У каждого разный жизненный старт. Кому-то повезло родиться с золотой ложкой во рту, кому –то с серебряной, а кому-то, как мне, приходится пробиваться самому, без всякой поддержки, как упрямому ростку сквозь асфальт. И я пробьюсь, чего бы мне это ни стоило!

И для начала я должна научиться располагать к себе людей и самой не бояться контактировать, общаться без внутреннего страха, перестать себя чувствовать гадким утенком.

И визит к бабушке Ивана – это первый экзамен. Накануне поездки я купила дешевенькие, но симпатичные ярко-зеленые бриджи, чтоб копаться на грядках и скромную футболку мятного цвета. А чтоб совсем уж выглядеть хозяюшкой, испекла недорогую по продуктам шарлотку.

Отбегав полсмены, заскочила на квартиру переодеться. Заплела скромную косичку, и я готова. Настроение впервые за долгое время допрыгнуло до верхней отметки. Мне, действительно, очень хотелось побыть в нормальной семье, посмотреть, как родные люди общаются друг с другом. Ведь при живых родителях я чувствовала себя сиротой. И бабушка, которую Иван называл генералом в юбке, меня не пугала. Наоборот, мне казалось, что смогу у нее многому научиться. И, надеюсь, мое присутствие тоже ей будет приятно – ведь пожилому человеку просто необходимы положительные эмоции.

С Ваней мы договорились встретиться прямо на платформе – электричка отправлялась с того вокзала, который был у меня под боком.

- Привет, - улыбнулся он, как только я нашла его возле вагона. – Ты специально под саранчу замаскировалась, чтоб насекомые за свою приняли?

- Нет, чтобы сорняки меня не сразу заметили. Хочу застать их врасплох! – отшутилась я.

- А ты, что, и в правду, будешь с грядками возиться? – в голосе Ивана послышалось недоверие.

- Только не говори мне, что ты собираешься отлынивать? Раз в год выбираешься к бабуле и думаешь откосить? – строгим учительским тоном я прикрыла свое маленькое торжество – опять его удивила. Наверно, я первая девушка, которая на полном серьезе решила помочь.

- Слушай, мой юный падаван! Мастер-джедай должен делать то, что не по силам падавану. А падаван – все, чтоб освободить время Мастера-джедая для великих подвигов! – пафосно заявил мой друг.

- О великий джедай! И какие великие подвиги запланированы на сегодня? – смех распирал меня, и я едва удерживала почтительную мину.

- Укрощение огня в мангале!

Иван потряс увесистым пакетом и хотел изречь еще что-нибудь выспренное, но, очевидно, запас перлов из «Звездных войн» закончился, и он добавил уже как земной человек: - Шашлык буду делать.

Только сейчас я поняла, почему не боялась знакомиться с его бабушкой. Я могла поддержать разговор об огороде, о том, на чем можно сэкономить – мой моральный возраст стремительно приближался к семидесяти. Ведь говорят, что старость характеризуется отсутствием радости. До сих пор у меня не было повода для особой радости. Восторг от того, что сбежала из родительского дома, безжалостно съеден страхом перед будущим. В остальном – это просто существование, перетаскивание себя с работы на квартиру и обратно.

А сейчас с Иваном я чувствовала, что во мне просыпается настоящая девочка, которая умеет смеяться и на время отбрасывать проблемы. Это было невыразимо восхитительно – радоваться жизни так, словно за спиной выросли крылья. Я улыбалась.

Ощущение парения никуда не делось и после знакомства с Варварой Степановной. Я от нее пришла в полный восторг. Статная, подтянутая, она была похожа на строгую учительницу или директора. Про нее можно сказать, что договорилась со старостью. Не выцветшие с возрастом проницательные голубые глаза, лицо, не обвисшее, а лишь покрытое сеточкой морщин. Никаких бабушкинских платков – волосы собраны в аккуратную, гладкую гульку. Вот глядя на таких женщин, понимаешь, что возраст – это состояние души. Спортивные легкие брюки и темная футболка делали ее похожей на героиню какого-нибудь американского фильма, где нет понятия старость. Там это называется возрастом элегантности.

В нашем городишке старушки напяливают на себя сто одежек в стиле «из-под пятницы суббота», на голове сбившийся платок. Понятно, что дома, в огороде вроде бы не на люди, но внешний вид накладывает отпечаток. По себе знаю. Надевая старье на улицу, чувствую, что хочется ссутулиться и надеть шапку- невидимку. А сегодня пусть дешевенькие, но новые и яркие вещички придавали бодрости духа. Ну и, конечно, внимание Ивана.

- Ну, здравствуйте, гости дорогие!

Варвара Степановна встретила нас еще у калитки. Сначала она обняла своего ненаглядного внучка, а затем (я даже не успела позавидовать Ивану), прижала к груди и меня. Это было так неожиданно, что я даже покраснела.

- Здравствуйте! А я пирожок испекла! – пытаясь скрыть свое смущение, я протянула пакет с коробкой.

- Ты что, и впрямь сказочная Василиса, как Ванюшка говорит? – выдала Варвара Степановна секрет внука. Умышленно или нет, не знаю, но Ивана это не вогнало в краску. Наоборот, он мне подмигнул, еще больше обескуражив.

- Со сказочной Василисой меня роднит то, что я умею все делать. И есть готовить, и убирать.

- А еще, бабуль, она книжки читает, - как вишенку на торт, водрузил он этот факт на вершину моего образа.

Странно, когда он успел рассказать обо мне? Да еще и в таком выигрышном свете…Я ему нравлюсь? Или же, как Золушкины сестры, начинаю придумывать «10 признаков симпатии»

Глава 6

«Дачный» выходной стал по-настоящему удачным. Варвара Степановна сразу после знакомства увела нас в дом и накормила вкуснейшим наваристым борщом. Я с таким удовольствием закидывала в рот ложку за ложкой, что, кажется, утратила способность контактировать с внешним миром. После дошираков и редких «подгончиков» наших поваров этот борщ легко бы выиграл соревнование с божественной амброзией или там каким-то нектаром – пищей богов.

И только скребонув по дну тарелки, я вспомнила, что светские львицы не набрасываются на еду, как пираньи на мясо, а лишь лениво ковыряются в рукколе, предварительно посчитав, сколько в ней калорий.

Смущение опять мазнуло красной краской по моим щекам. Поймав взгляд Варвары Степановны, я неловко улыбнулась.

- Спасибо, это безумно вкусно!

- Добавку будешь?

И мой язык, опять опережая здравые размышления, тут же выдал.

- Да! - Потом совесть толкнула в бок, и я добавила: - Если можно.

После обеда я почувствовала себя разомлевшим, слопавшим слона, удавом, которому только бы отползти в тенек и свернуться клубочком. Как же опрометчиво было обещать помощь на грядках!!! Я с трудом заставила себя подскочить, изображая энергичную, резвую мартышку, и убрать со стола.

Но Варвара Степановна не зря долгие годы была заведующей детсада, и знала, что еда – это испытание для организма, и ему требуется отдых.

- Ванюша, покажи девочке нашу красоту.

- Но мы ж собирались помочь вам с огородом, - робко напомнила я.

- Ценю инициативу, но на огороде пока делать нечего. По жаре никто не ковыряется в грядках.

- Пойдем, пойдем! – Иван потянул меня за руку. - Ты такого еще не видела! Ты купальник взяла?

Я отрицательно замотала головой. Да у меня и купальника –то нет. Дома и некогда было ходить на карьер, где летом тусовалась вся молодежь, да и не с кем. И далеко.

- Ну не страшно. Я тебе дам футболку, будет аналогом купальных костюмов начала двадцатого века. Помнишь? Там такие прикольные одеяния!

- Как я могу помнить, если даже моя бабушка тогда еще не родилась!

- Ой все! Поймала! Ну так что? – в глазах Ивана читался вызов, провокация. Но это, как говорят парфюмеры, было основной нотой, а вот шлейфом тянулся аромат желания. И хоть он первый мужчина, с которым вот так вот запросто общаюсь, ошибаться я не могла. Это ощущается подсознанием, внутренним чутьем. От него под кожей пробегают крохотные будоражащие импульсы, от которых непроизвольно расширяются зрачки, пересыхает горло, а сердце сбивается с ритма и начинает тарахтеть, как мотор старенького «жигуленка».

- Я плавать не умею, - виновато улыбнувшись, я непроизвольно облизала губы и поймала уже более откровенный взгляд.

- Я научу! – Иван взял меня за руку, и мне показалось, что кожа в том месте, которого коснулись его пальцы, запульсировала.

Моя хорошо развитая фантазия позволила тут же в мельчайших деталях представить весь процесс обучения. Чтобы я не тонула топориком, нужно держать меня на поверхности, и соответственно он будет касаться всех частей тела. Ведь ладони могут соскользнуть с талии и ненароком задеть то, что не следует. И смогу ли я оттолкнуть его красивые сильные руки?

От волнения прокашлялась, давая себе секунды, чтобы собраться с духом.

- Я … Иван… Меня …еще никто не учил плавать, - выдохнула я и кинула выразительный взгляд на парня. Надеюсь, он сообразит, что таким образом я намекнула на свою девственность.

Мой потенциальный тренер изумленно посмотрел на меня, не сразу найдя, что сказать.

- Да ладно?

- Тебя что-то удивляет? – я постаралась сказать это более нейтральным тоном, чтоб скрыть свое волнение. Мне было очень некомфортно говорить об этом. Сколько я ни убеждала себя в собственной исключительности, стереотипы рулили по полной. Сейчас найти девочку- ромашку моего возраста – надо хорошо постараться.

А я хоть и жила в условиях террариума и обычные интересы сверстников шли мимо, но была в курсе всего. Теперь я боялась реакции Ивана. Решит не связываться со мной, моральной малолеткой? Или наоборот, активизируется, чтоб поставить «звездочку» в послужном списке испорченных девственниц?

- Царевна, ты меня вообще удивляешь на каждом шагу. Разрыв шаблона по полной. Обычно с такими моральными принципами девочки бывают из глубоко интеллигентных семей, причем не в одном поколении. Но и официантками не работают девушки при явном наличии интеллекта. Ты откуда такая?

Как никогда остро я ощутила нехватку опыта. Но мозги мне в помощь.

- За царевну спасибо, но пока я еще только лягушка. Помощи не надо! Расколдуюсь сама. А насчет откуда я – так из настоящего болота. Только не квакаю.

Я хорошо напряглась, чтобы прозвучало шутливо. Это было нелегко – ведь все сказанное – чистая правда.

- И когда тебя можно будет во дворец забрать? – сказочная обертка нашего диалога меня откровенно смущала. Я не собиралась заводить отношения ни с кем, пока не превращусь в царевну. И тем более, с Иваном. Он мне очень нравился. Невероятно легкий в общении и в то же время совсем не легкомысленный. Мы с ним беседовали обо всем, и он не тыкал меня носом в то, чего я не знала.

Но я могу влюбиться в него без памяти, и тогда все мои планы полетят псу под хвост. Я потрачу самые лучшие годы на отношения, потом мы, возможно, поженимся. Я начну упрекать, как мама, что в доме нет денег, а он начнет пить. Финита ля комедия. Родительский сценарий налицо.

Тут же обругала себя. Что ж я, как дурочка. Меня еще никто и не поцеловал, а я уже фату примеряю!

- Вань, во дворце в лягушачьей коже не выжить. Давай лучше покажи мне ваши красоты. Ты поплаваешь, а я посмотрю, - перевела я разговор в более безопасное русло.

Иван, очевидно, понял мои опасения, поэтому и согласился с предложением, хотя получилось не намного лучше, чем если бы Иван собрался меня учить плавать.

Было жутко неловко рассматривать фигуру моего царевича. Еще не заматеревшую по-мужски, но уже и не «дрищатую» по- юношески. Интересно, когда он успевает заниматься где-то? Бегая между столиками, такую прямо – таки скульптурно вылепленную мускулатуру точно не накачаешь. Взгляд то и дело пробегался по рельефному прессу, по спине, которая на контрасте с узкой талией, особенно впечатляла. Я ловила себя на мысли, что хочется прикоснуться к гладкой коже Ивана, погладить упругие мышцы. Хотелось быть просто девчонкой, которая может встречаться с замечательным парнем….

Чтобы он не заметил моих изучающих взглядов, я притворялась, что просто брожу, закатав штанины, и рассматриваю окружающие красоты.

Нарезвившись, как молодой дельфин, Иван вышел на берег и сделал вид, что собирается вытереться. Однако вместо этого коварно зашел сзади и прижался мокрым телом к моей спине, сцепив свои руки у меня на животе.

Я взвизгнула от неожиданности.

- Ихтиандр! Что ты делаешь на берегу, - выкручиваясь из крепкой хватки, засмеялась я.

- Ты и это знаешь?

- До восьмого класса всю фантастику из библиотеки перечитала. А еще знаю, что нехорошо использовать девушку вместо полотенца!

- Девушку вообще нехорошо использовать, - неожиданно серьезно сказал он и развернул меня лицом к себе. Дальше произошло то, что останется у меня в памяти на всю жизнь.

Иван обнял меня и поцеловал прямо в губы. Медленно, неторопливо, будто давая время привыкнуть и понять, что лучше, чем он, меня никто не поцелует.

Я потеряла ощущение реальности. Это, наверно, называется химией. В горле образовался горячий, чуть ли не физически осязаемый комок и понесся стремительно вниз, обдавая жаром грудь, живот и все, что ниже. С каждым движением его настойчивых губ я буквально растворялась в ощущениях. Не хватало воздуха, но мне казалось, что у нас сейчас один вдох на двоих.

Иван целовал так, будто я была его девушкой. Уверенно и в то же время бережно. Сильные руки гладили мою спину, словно успокаивая.

Сколько времени длилось это блаженство, я не понимала. Где-то глубоко в сознании я понимала, что он меня приручает, закрепляет всеми якорями на себе, что я тону в его запахе, его объятиях. Понимала, что это прочная паутина, в которой я увязну безвольной букашкой, но отказаться от этих невероятных ощущений не было ни сил, ни желания.

Наконец, я осознала, что все слишком хорошо, и неловко отстранилась.

- Иван, мы не должны. Мы же друзья?! – полуспросила, полуутвердила я.

- Ну иногда и друзья могут себе позволить приятные минуты, чтоб понять, нужно ли перерасти штанишки невинных отношений. Я считаю, нужно.

И что мне делать? Фантазия тут же выдала ассоциацию. Я представила себя канатом, который перетягивают соревнующиеся команды. То туда, то сюда. Но в моем случае победителя нет. Одна сторона слишком сильно дернула, и все участники дружно повалились на пол. Но по инерции утащила за собой и противников. И сам канат дохлым удавом теперь валяется на полу, никому не нужный. Не нужный и не знающий, как поступить.

Но вопрос разрешился неожиданным образом. Зазвонил телефон Ивана, и он кинулся было отвечать, но взглянув на экран, почему-то передумал.

- Василиса Премудрая! Не слышу твоего ответа, - повторил он.

Непонятная обида царапнула душу, и я невольно упрекнула:

- Ты и телефона не слышишь.

Повисла пауза, которая грозила перерасти в знаменитую мхатовскую. И только надрывался «Рамштайн», пытаясь привлечь хозяина к некой нетерпеливой особе. А сам хозяин, метнув ледяную молнию на экран, снова вперил в меня тяжелый взгляд.

Я наивная чукотская девушка даже не подумала, что у него кто-то может быть! Это ж чем нужно думать? Странно даже предположить, что он, гений коммуникации, может быть один.

Бабочки, ласкавшие трепетными крылышками все внутри, притихли, если совсем не умерли. И чтобы как-то выйти из этого неудобного положения, я опять решила перевести разговор на менее щекотливую тему.

- Иван, я же обещала с грядками помочь бабушке, - напомнила извиняющимся тоном. И, конечно, тем самым его обидела. Он не мальчишка с грязным пузом. И если объективно брать, то я по сравнению с ним настоящая лягушка. Он заочно учится в универе. На экономическом. У него есть родители, судя по бабушке, благополучные. Правда, живут тоже где-то в глуши, как я поняла. Он…и дальше можно перечислять.

Однако царевич виду не подал, даже если и обиделся, и мы вернулись домой снова друзьями. Хотя чувство неловкости упорно не покидало.

Глава 7

Хорошо, что у нас произошло разделение труда. Иван занялся приготовлением парадного ужина, а мы с Варварой Степановной отправились в огород. Между делом я узнала от нее всю секретную информацию о детских годах внука. От души посмеялась над его выходками. И опять немного позавидовала. Кто бы обо мне с такой любовью говорил….

Правду говорят, что труд отвлекает от проблем и душевных метаний. А еще больше – еда. Она сближает, расслабляет, умиротворяет, а уж вкусная - вообще творит чудеса.

Иван оказался настоящим волшебником. Ну, или, может, я, вечно голодная, немного преувеличила, но от одного запаха шашлыка у меня потекли слюни, как у бульдога. Я так шумно сглотнула при виде зарумяненных кусочков мяса, с дольками помидоров и колечками маринованного лука, что Варвара Степановна довольно заулыбалась.

- Вот люблю, когда у девушки здоровый аппетит. Сразу видно, живая, в обморок не грохнется. А то ведь что? Сидят на своем силосе, костями гремят ходят, а потом и родить не могут, потому что женских гормонов не хватает. Ванюшка, как приезжает, всегда меня шашлычком балует. Для меня самая вкусная еда – на улице, на природе. Нет лучшей приправы, чем свежий воздух и красота вокруг. Вот к вам в кафе приходят – сидят, небось, уткнувшись в телефоны, и наслаждения не почувствуют. Нет бы собраться – да на вылазку, как мы раньше…, - Варвара Степановна словно погрузилась в свою персональную нирвану, вспоминая былое. Но, в отличие от многих представителей серебряного возраста, не стала грузить нас своим прошлым. Она тут же опомнилась: - Ой, ребят, боюсь старости, когда с головой не дружат, и начинают одно и то же по сто раз пересказывать. Что говорить, дырявую память трудно заштопать. Только в одном месте залатаешь, как в другом уже новая дырка.

- Варвара Степановна! Ну так вы-то не прибедняйтесь, - улыбнулся Иван. – Вы до сих пор «Евгения Онегина» наизусть помните!

- Ну а что, учу стихи, кроссворды гадаю. Мозг, как мышцы, тренировать надо. Кстати, давайте после ужина в покер сыграем?

Вот теперь я поняла, что возраст – это состояние души. Невозможно сказать, сколько лет Варваре Степановне. Я опять поймала себя на мысли, что завидую. Завидую этой статной, энергичной женщине, прожившей интересную жизнь и сейчас сохранившей задор и интерес ко всему.

А я … опять гадкий утенок, который никому не нужен. Я даже учиться сейчас не имею возможности пойти, потому что не смогу работать в полную смену. И тогда мне нечем будет оплатить жилье и купить самое необходимое.

Хотя сейчас я не утенок. Я ежик, который, разнежившись, раскрыл свое мягкое беззащитное брюшко. Мне так тепло на душе, что хочется плакать.

Словно замечательную антрепризу, я смотрела, как бабушка с внуком перебрасываются фразочками, подтрунивают друг над другом. Аура их любви и близости просто накрывает плотным колпаком, и я себя чувствую хоть и неродной, но все же частичкой этого праздника души.

- Так что насчет покера? Проигравший моет посуду! – как вождь команчей, Варвара Степановна кликнула клич.

- Я не умею, - с набитым ртом отозвалась я и для убедительности подняла плечи, изображая «сорри, со всем удовольствием, но…».

-Тогда у тебя два пути! Либо ты автоматом становишься проигравшей, как слабое звено, либо экстренно учишься! - Иван не дал мне возможности «соскользнуть», и мне пришлось дать согласие.

И не зря! Я, конечно, проиграла этим асам, но зато разобралась в правилах. И посуду мне помогал мыть Иван.

Ворочаясь без сна в уютной мягкой постели с потрясающе пахнущим свежестью бельем, я перебирала, как драгоценные жемчужины все события сегодняшнего дня. Говорят, что если делаешь что-то впервые, нужно загадать желание…

Но, думаю, ни одна золотая рыбка не справится с таким объемом работ. Я впервые в гостях. Впервые в гостях с ночевкой. Первый раз села играть в покер. Никогда не ела до этого шашлык. Видела, даже вживую. На праздники у нас проходили гулянья, с торговыми палатками, развлечениями и, конечно, с шашлыками, головокружительный аромат которых только прибавлял впечатлений. Я иногда становилась в очередь, предварительно убедившись, что никого из знакомых нет, чтобы просто посмотреть. Желудок жалобно поскуливал, выделяя литры своего сока, в надежде, что он пригодится. А я покупала дешевый пирожок, извиняясь перед организмом за обман.

И конечно, Мега - событие – это поцелуй. Удивительно, но прокручивая в голове моменты, когда я, чуть не постанывая от удовольствия, глотала куски мяса, организм не реагировал. Но как только я переносилась на берег реки и попадала в объятия Ивана, ощущения волшебным образом возвращались. Начинало чаще биться сердце, и тот самый сгусток наслаждения снова прокатывался по телу. Невольно вспоминался Том Сойер, когда он на все лады перетряхивал приятную мысль, пока та не истрепалась до нитки.

Интересно, сколько еще раз я смогу получить от тела такой отклик?

Это был самый счастливый день за всю мою пока еще недолгую жизнь.