Охотники за тенями

Глава 1

Третий месяц пошёл с того дня, как меня привезли в эту странную школу под Возницино. Сначала я всё ждал, когда нам наконец объяснят, куда попал. Потом перестал ждать.

Да и некогда было…

- Готовься!

Поправляю снаряжение и чуть пригибаюсь. А во рту сухо – как в первый раз.

- Внимание! Марш!

Кубарем выкатываюсь в дверной проём и сразу же стреляю.

Есть!

Падает мишень слева.

Поворот… а правой мишени нет!

«Это как же вашу мать, извиняюсь, понимать?» - всплывает непонятно откуда в голове строчка. Куда мишень-то пропала?

Сверху! Вот я дурак неотёсанный…

Выстрел, выстрел – есть!

Мимо уха что-то противно взвизгивает – штрафное очко!

Кувырок вперёд, в падении переворачиваюсь на спину…

Вот она!

Выстрел, выстрел…

Вперёд! Три мишени есть, можно перебегать к следующему рубежу. Кое-кто в подобном случае несётся сломя голову, стремясь выиграть очки, но я не спешу! Бегу, разумеется, быстро, но…

Когда откуда-то снизу и чуть сзади выныривает очередная мишень, я только чуток ствол довернул – бах!

Есть и эта!

Рубеж!

Перезарядка или как? Магазин в маузере длинный – на двадцать патронов, судья считает это преимуществом и минус одно очко у меня точно уже имеется. Но – время! Я могу выиграть несколько секунд – и это всё решает.

Вперёд!

Сухо трещат выстрелы, падает одна мишень, вторая…

Перебежка!

Падаю на колено и сношу двумя пулями мишень, что стоит на дальнем рубеже – плюс очко. Вперёд! А вот теперь можно и магазин поменять…

Мишень! Слева – там, где их раньше не ставили!

Магазин со щелчком встаёт на место, вскидываю оружие…

Поздно, она ныряет в щель в полу…

Стою у стола и чищу маузер. Напротив меня тем же самым занимается Вовка Крюков – у него «ТТ». Справа и слева от нас народ занимается тем же самым – стрельбы окончены.

И я опять не смог преодолеть роковой для меня рубеж – в пятьдесят очков. Три штрафных очка – одно за то, что опоздал с выстрелом, и два – за то, что вообще по мишени не стрелял… Да, были и призовые, но… все равно до полусотни не дотягиваю. В который, блин, уже раз!

Ну, надо сказать, что я тут не самый лопух – кое-кто и до сорока с трудом добирается. Но всё равно – обидно!

С некоторой завистью смотрю на Руслана – вот, кому всё даётся играючи! Он – единственный из курсантов, кто носит на ремне сразу два пистолета. И как он с ними управляется… просто слов никаких нет! Левая ли рука, правая – лупит без промаха. Единственное упражнение, где я его обставил, это стрельба на дальнюю дистанцию – тут у маузера есть некоторое преимущество. Да и то… когда рядом встал Михалёв, я чуть не поперхнулся – у него оказался длинноствольный «Люгер»! И всё моё преимущество накрылось медным тазом… Выиграл я с перевесом в одно очко – вообще несерьёзно…

Топаем на обед – после него у нас занятия по топографии. Ужин – и снова на занятия – будем пробовать набить друг другу морду.

Вообще, надо сказать, что никто из нас так до сих пор и не понял – по какому принципу тут вообще организован учебный процесс? Целый день можем, например, стрелять. А ночью – марш-бросок по темному лесу. С утра же – топография…

Какой-то странный, дерганный ритм.

По просьбе ребят, набравшись нахальства, задаю этот вопрос Оленеву. С ним у меня установились какие-то, можно сказать, теплые отношения. И если на вопросы других он отвечает крайне редко – больше отшучивается, то со мною разговаривает вполне серьёзно. Вот и сейчас, выслушав вопрос, он спрашивает в ответ: «Вас на фронте часто предупреждают о бомбёжках? Мол, завтра в три часа дня, по вам будет нанесен бомбоштурмовой удар?»

- Нет, конечно! Они вообще могут налететь в любую минуту!

- Ну, а здесь отчего по-другому должно быть? – пожимает он плечами. – Вы всегда должны быть готовы ко всему!

Утешил…

Знать бы ещё – к чему?

Третий месяц пошел, ноябрь на дворе, скоро уже и белые мухи полетят… а мы всё бегаем… И о будущей службе знаем немногим более, чем в первый день нашего прибытия сюда.

Вообще, по правде сказать, тут собралась достаточно странная компания!

Михалев (тот, что с «Люгером»), например, связист.

А Руслан наш сверхметкий стрелок – так и вовсе артиллерист!

Разве, что летчиков нет…

Смех-смехом – а пушки мы тоже изучаем! Во всяком случае, я теперь могу ее зарядить, навести… и – возможно, даже куда-то там и попасть. Практически любую, даже и немецкую – здесь они тоже имеются. Кстати, Руслан оказался очень даже неплохим инструктором - всё объясняет четко и грамотно!

Нашлись среди нас и миномётчики – и их работа тоже стороной не обошла. А уж, когда и до меня очередь дошла…

Несколько дней я просидел вечерами в мастерской. И в итоге получилось присобачить обычные охотничьи капсюля к большинству стандартных взрывателей. Ну и ещё кое-какие задумки постарался воплотить… Посмотрев на мои художества, Оленев только хмыкнул, сгрёб насколько таких самоделок в карман и удалился. А через неделю мне привезли целых три ящика моих изобретений – но уже сделанных вполне профессионально и явно не кустарным образом.

И началось…

Утро у нас в бараке теперь начинается с хлопков таких вот «сюрпризиков» - их ставят друг другу все подряд. Стоило мне только кое-что показать и высыпать на стол один из ящиков – народ моментом все просек и начал воплощать в жизнь всевозможные каверзы.

«Заминировать» таким макаром сапог или кровать, приладить «хлопушку» к полотенцу – я и сам, честно говоря, ничего подобного не ожидал!

Дошло до того, что на подобном изделии «подорвался» даже и Оленев!

Но ничуть не рассердился – даже похвалил. И было за что – в коридоре постоянно сидит дежурный и установить на его глазах что-либо на дверь военинженера… ну, я как-то даже и не предполагаю, что тут надобно сделать!

И вот в таком вот ритме проходят дни и недели…

А сегодня – новость!

Занятий днем не будет – всех собирают в актовом зале. Блин, я даже и не знал, что он тут существует!

Сидим, переглядываемся и пробуем высказывать свои догадки на тему внезапного собрания. Так или иначе – а все сходятся на том, что скоро на фронт. Сводки… их хоть не слушай, такая тоска порою берёт…

Стукнула дверь!

- Встать! Смирно! Товарищ генерал-майор…

- Вольно! – машет рукою худощавый генерал. – Садитесь!

Он один, никого из руководства или преподавательского состава с ним нет.

Генерал проходит к столу, опускается на стул. И оглядывает собравшихся.

- Я так понимаю, что у всех вас на устах один вопрос – зачем вас собрали? Так?

Молчание.

- Так, товарищ генерал-майор! – это Руслан. Он вообще никогда за словом в карман не лезет.

- Хорошо… - кивает генерал. – Для начала – моя фамилия Мечников. Иван Федорович.

Мне это ничего не говорит, но вижу, что несколько человек из числа курсантов обмениваются быстрыми взглядами – они явно что-то про него знают! И их взгляды становятся очень-очень внимательными… Что же это за генерал такой?! Что одна только его фамилия заставляет насторожиться весьма неслабых бойцов?

- У вас всех, наверное, не раз возникал вопрос – к чему вас готовят? И почему такая странная система обучения? Так?

Многие кивают. Да, такой вопрос, можно сказать у всех на устах.

- Тогда - вопрос уже к вам! За что воюют наши противники?

Ответов было сразу великое множество! Мечников внимательно их все выслушивает и кивает.

- В целом – верно. И всё же? Одним предложением?

- Да, за деньги они воюют, товарищ генерал-майор… - неожиданно даже для себя самого произношу я. – Чтоб, значит, ничего не делать – и чтобы деньги были.

- У них! – подчёркивает собеседник. – Верно! Капитализм – это всегда о деньгах. А у нас тут есть очень много того, что позволит им эти самые деньги получить. Не заработать! А получить… На халяву - как некоторые выражаются.

Курсанты переглядываются – эта мысль оказалась несколько неожиданной. Ну, да… за деньги можно вкалывать до седьмого пота, но, чтобы рисковать своей головой?

- А мнения солдат там вообще никто и не спрашивает, - продолжает генерал. – Да и каждому из них давно уже прожужжали все уши, что, мол, там - у нас их всех ждут покорные рабы и несметные сокровища. Вот за это они воевать готовы! И ведь не в первый раз уже к нам лезут! Но всякий раз по мордасам получают…

Он отпивает воды из стоящего на столе стакана.

- Итак – к чему вас готовят? - Мечников смотрит на зал.

- Разведка…

- Нет! Разведчиков, пусть даже и армейских, что на переднем крае ползают, таким вещам учить нецелесообразно. Чему-то, да, можно и нужно. Но не в таких масштабах.

Зал молчит.

- Можно и нужно тщательно готовить артиллериста. Но, что он сможет сделать если к пушке не будет снарядов? И даже самый классный пилот ничем не поможет своим, если в самолете не будет бензина. А танк без снарядов и топлива превращается в стальной гроб для экипажа. Выводы?

- Диверсанты, - это Михалев.

- Верно. Из вас готовят именно диверсантов. Командиров диверсионных групп. Которые смогут в любой обстановке и какими угодно способами нанести максимальный ущерб противнику. Именно поэтому здесь собраны представители всех родов войск. Ну разве, что летчиков у нас тут нет… А так вы можете учиться – и учить друг друга. Можно долго рассказывать об искусстве меткой стрельбы, например – но кто объяснит это лучше снайпера? Можно прочитать кучу книг о правильной установке фугаса – и подорваться при первой же попытке это сделать. Потому, что с вами не работал сапёр…

Ну что-то в этом роде я и подозревал…

Но про такое обучение никогда и не слышал даже! Вообще ничего!

- И вот, что, ребята… - генерал делает паузу.– Имейте в виду следующее. Не возмущайтесь тому, что вас учат так долго. Никому не нужно выпускать скороспелок, что сложат голову на первом же задании. Война не сегодня началась и не завтра, увы, закончиться. А для вас – она вообще не заканчивается никогда… И не обо всём, что вы делали раньше – и будете делать завтра, вы сможете кому-либо рассказать. Некоторые вещи не становятся известными даже в самом отдалённом и, сколь угодно светлом, будущем. Привыкайте к тому, что ваши имена не нанесут на гранитные доски в пример потомкам. Вы не всегда сможете объяснить своим детям - за что получены ваши награды. И в глазах соседей вы всегда будете выглядеть какой-то тыловой крысой. И опять же, я не могу исключить того, что когда-то в будущем, когда вы уже станете чисто гражданскими людьми, вам не позвонят однажды в дверь и не предложат вернуться назад.

В зале стоит мертвая тишина.

- Впрочем, - усмехается Мечников, - кое-кому из присутствующих это знакомо не понаслышке…

Расходились мы молча. Никаких разговоров или обсуждений.

Да, идёт война… И мы все понимаем – насколько это трудно и тяжело. Но вот такую перспективу для себя, пожалуй, никто и не рассматривал. Одно дело – дожить до окончания войны и потом вернуться к мирной жизни. Этого, я уверен – хотят все. И совсем другое – знать, что твоя война будет всегда…

- Курсант Гоглидзе!

- Я!

- Выйти из строя!

Руслан, чеканя шаг, выходит вперёд.

- Указом Президиума Верховного Совета…

Сегодня у нас церемония награждения – некоторых моих товарищей нашли давно заслуженные награды. И я откровенно этому рад! Да и не я один. Оленев намекнул – вечером в столовой будет праздничный ужин. Приподнятое настроение сегодня у всех, ребята почистились, подтянулись и выглядят, без преувеличения, орлами.

- Курсант Васин!

Меня толкают в бок – не спи!

- Я! - Выйти из строя!

Ничего себе… не ожидал!

А вечером в столовой мы сидим у столика. Перед нами стаканы с водкой, на дне которых поблескивают награды. Наши награды. У Руслана орден Красного Знамени – ничего себе!

У Мишки Варенникова – тоже. Да и у других…

А в моём стакане, кроме ордена Красной Звезды и медали «За отвагу» лежат два кубика – лейтенант. Вот так, сразу! Впрочем, Гоглидзе капитан, Варенников старший лейтенант – мне до них ещё ползти и ползти!

- Ну, - Оленев пододвигает мне бумаги, - кончилось твоё обучение. Здесь предписание, завтра убываешь на новое место службы. Вопросы есть?

Даже и не знаю что ему сказать? Столько, вроде бы, всего накопилось…

Я многому тут научился – и от преподавателей и от товарищей по учёбе. Смею надеяться, что мои скромные потуги тоже даром не прошли – и ребята тоже кое-что смогут, при необходимости, соорудить. Я не стал снайпером, не стал артиллеристом или миномётчиком – но знаю, как всем этим пользоваться и смогу вести огонь из большинства систем подобного оружия.

А главное – нас научили думать! Трезво оценивать обстановку и вовремя – это главное – находить оптимальные решения для большинства ситуаций. И вот это, наверное, самое основное – думать!

- Спасибо вам, товарищ военинженер! От чистого сердца!

- И тебе спасибо, Васин. Хочу тебе сообщить – вполне официально, кстати, - что часть твоих задумок получила высокую оценку специалистов. И рекомендована к промышленному выпуску! Ограниченной партией, только для нас, но… ты же всё понимаешь…

Ещё бы я не понимал!

Кое-какое впечатление от визита на военный завод всё же осталось – я теперь понимаю насколько это сложное и тонкое производство! Что мы видим издали? Дымящиеся трубы и забор! А что надо сделать, чтобы из ворот выехал хотя бы один ящик снарядов… тут не то, что шапку снимешь – в пояс поклонишься некоторым товарищам!

И как немного надо сделать, чтобы эту сложную цепочку взаимодействия разорвать – я теперь тоже хорошо понимаю! Очень даже хорошо…

Глава 2

Штаб 79 пехотной дивизии вермахта

Агентурные сообщения

«… были установлены личности нескольких военнослужащих Красной Армии. В документах которых имелась пометка „для проведения инструктажа личного состава“. Таковых лиц установлено трое — список прилагается…»

«… при дальнейшей разработке указанного списка, удалось установить одного человека — лейтенанта Васина П.П., направлявшегося в район…»

«… в результате личного наблюдения, агенту „Сметливый“, удалось зафиксировать номера легковых автомашин, которые направлялись в район населенного пункта Возницино. Список номеров прилагается…»

«И вот с этим я должен идти к Олендорфу?! Всех результатов — нашли предполагаемое местонахождение этого унтер-офицера? Это за несколько-то месяцев?! Похоже, придётся снова писать дядюшке…» — размышлял Кранц, сидя у себя в кабинете.

И ведь как хорошо сначала все складывалось! Перевод в штаб дивизии, награждение Железным крестом… казалось — вот он, старт долгожданной карьеры! А что, в итоге, получилось? Долгое копание в бумагах, отслеживание сводок и — в довершение ко всему, поиск какого-то русского унтера!

Нет, надо искать что-то поинтереснее! Пока ещё это может выглядеть логичным — смена одного штаба на другой –вполне себе рядовое явление. Да, кофе у оберстлейтенанта хорош…, но будущей карьеры он точно не стоит! А все радужные ожидания оказались, увы, беспочвенными…

Однако же, к начальству идти необходимо! Доклад назначен на пятнадцать часов — и никакого варианта увильнуть от этого попросту не существует.

Предложив гауптману присесть, хозяин кабинета начал просматривать бумаги — и замер…

Машинально поправил ворот мундира — и ещё раз перечитал рапорта агентов.

— Кранц… вы это прочли? — голос Олендорфа был каким-то… не таким…

— Да, герр оберстлейтенант!

— Этот ваш… — Олендорф заглянул в бумаги, — «Сметливый» — ему доверять вообще можно?

— До сих пор, герр оберстлейтенант, в его донесениях не наблюдалось расхождения с данными, которые были получены иным путём.

— Он… кто вообще?

— Дежурный у шлагбаума на железнодорожном переезде. Имеет возможность фиксировать номера проезжающих автомашин.

— Этот… как его… стрелочник?

— Нет, герр оберстлейтенант, данная должность не связана со стрелками. Скорее уж — с прилегающими дорогами.

Оберстлейтенант какое-то время молчит.

— Скажите… гауптман… вы ведь, наверное уже давно догадались, что наша работа имеет весьма посредственное отношение к той части, к штабу которой мы прикомандированы?

«Прикомандированы? А ведь и верно… теперь многое становиться понятным! Не просто же так меня тогда именно к Олендорфу на прием отправили! Но, дядюшка-то каков! Мог бы и сообщить об этом…»

Но вслух Кранц ответил несколько уклончиво.

— У меня, действительно, имелись некоторые догадки в этом направлении, герр оберстлейтенант.

— Что ж… они были верными. На самом деле мы — часть абвера, если конкретно — мы относимся к реферату 1Х«штаба Валли». Вы не удивлены, как я вижу?

«Похоже, дядюшке писать рано…»

— Нет, герр оберстлейтенант.

— Чтобы вам всё было бы понятнее, гауптман… Мы, естественно, не всегда находились при этом штабе. И долгое время уже работали — и весьма успешно — против нашего врага. А им, в основном, являлись части специального назначения Советов. Теперь вам понятен интерес, который был вызван вашим докладом о нестандартной манере ведения боя вашим унтер-офицером?

— Да, герр оберстлейтенант.

Олендорф кивнул.

— И вот — вы приносите мне сводку, в которой он вновь проявляется… Похвально! Но! — хозяин кабинета подчеркнул строку в сводке. — А вот этот номер автомобиля у вас никаких ассоциаций не вызвал?

Кранц только плечами пожал.

— Нет. Обычный номерной знак, принятый в Красной армии… Что в нём удивительного?

— Эта машина, мой друг, обслуживает генерала Мечникова! Одного из самых опасных людей в их специальных подразделениях! Лично рейхсфюрером Гиммлером был отдан приказ о его ликвидации! И этим занимались, в том числе, и мы. Нам удалось выйти на его след, проследить местонахождение одного из объектов, куда он часто приезжал — и туда была выслана группа опытных агентов. Сами понимаете, зачем…

Олендорф помолчал.

— Потом… Они какое-то время не выходили на связь — и это было вполне объяснимо. А через десять дней, я заболел и врач посоветовал мне какое-то время отдохнуть дома. И через два дня на наш отдел напали какие-то диверсанты — и вырезали вообще всех! А на моем столе оставили записку –«ответная любезность». После этого я был вынужден заново комплектовать весь отдел. А в целях маскировки нас временно прикомандировали к штабу дивизии. И вот — вы приносите мне номер этой автомашины… Что я должен думать?!

— Вам туда, товарищ лейтенант! — указывает мне рукою направление водитель. — С полверсты пройти, там поворот будет. А тамотка все и сами увидите. Извиняйте, но мне поспешать надобно, а дорога там…

— И на том спасибо, товарищ сержант! Доберусь, чай не из графьёв… — спрыгиваю я из кабины на дорогу.

Она и впрямь оказалась… так себе… Идти-то вполне себе возможно, а вот ехать… понимаю водителя! Хорошо, что топать недолго!

Странно, но деревня показалась мне какой-то вымершей. Нет дыма из труб, не слышно никаких звуков. Живность какая-то тут ведь должна же быть?

И следы… точнее — их отсутствие. Если тут кто-то располагается, то не по воздуху же они летают?

Дом… Один из многих. Толкаю калитку и захожу внутрь. Поднимаюсь по скрипучему крыльцу…

Стоп!

И моя нога замирает в воздухе.

Что-то здесь не так!

Замка на двери нет — и это мне хорошо видно — болтается на петлях планка, на которую подвешивают висячий замок. Сквознячок колышет занавеску у приоткрытой форточки.

Хозяева, уходя, не закрыли окно и не заперли дверь? Странные какие-то хозяева…

По крыльцу я не пойду.

Спускаюсь и осматриваюсь по сторонам. Заглянуть в окно? С земли — нереально, высоковато.

Скамейка у ворот? Отпадает — ножки врыты в землю.

А вот в сторонке лежит такой вот, весь из себя заманчивый, обрубок бревна. И по высоте — самое то! Подставить — и можно в окно заглянуть!

А приглядимся-ка мы к этому брёвнышку…

Опаньки — а стена-то над ним, того… малость подкопчённая!

Под бревном — заряд?

Очень даже вероятно. Не просто же так его, прямо вот на виду тут положили — бери и пользуйся! И кто-то уже его брал…

Обойдусь.

А отчего же меня так тянет к окну? Что там есть такого, чего нет в других домах? Что-то меня именно к нему ведь потянуло же?

Провод!

Обычный телефонный провод, от полевого телефона, который выныривает из какого-то сарая и заходит в чердачное окно.

Ага…

Присядем (предварительно внимательно осматриваюсь по сторонам и проверяю пенек на который хочу присесть) и подумаем.

Кто-то же выбрал именно этот дом — стоит на отшибе и слишком уж явно привлекает к себе внимание телефонным проводом. Значит, именно в него и надо как-то попасть…

Снова захожу во двор. Бревно — нафиг! В сарай… туда тоже лезть не надобно. Если это такой тест на смекалку, то должен быть какой-то…

Коса?

Обычная коса, повешенная зачем-то на забор…, а их, вообще-то так хранят?

Подхожу и внимательно ее осматриваю ничего не трогая руками. Нет, тут без фокусов…

Как и всякой косы, у этой есть ручка посредине — чтобы удобнее можно было бы ухватиться при косьбе. Только вот у этой конкретной косы она зачем-то ещё и гвоздем укреплена… зачем? Да и само древко — таким, разве что, из-за угла по башке дубасить, а не косить! Впрочем — что я знаю за ее бывшего хозяина?

Похожу к окну, в которое собирался заглянуть встав на бревно. Земля под ним… прокалываю её ножом… входит с трудом, промёрзло всё… чисто!

Оглядываюсь по сторонам — есть!

Валун.

Конкретный такой, пинком точно не свернуть.

Прислоняю косу к стене, конец древка упирается в ямку у валуна.

Подтягиваюсь на руках. Валун — рукоятка на косе… выемка в стене! Ноги встали вполне устойчиво, теперь можно и в окно заглянуть.

М-м-да… Правильно я в дверь не полез… В самый верх двери забито два гвоздя и на них лежит что-то (даже на первый взгляд) неприятное. Толкнешь дверь — и оно упадет прямо под ноги.

А в окно?

Логично, вроде бы, раз я косу отыскал…

Нет.

Береженого — бог бережет, а небрежного — конвой стережет! Наклонив голову, вижу торчащий внизу стерженёк, который своим другим концом упирается в… А не все ли равно, во что он там упирается? Открою окно — и он упадёт.

А есть ли другой вариант?

Есть.

На полу, прикрытый (на первый взгляд — небрежно брошенной) тряпкой, стоит обычный полевой телефон. А под тряпкой обнаруживаю пустую гранату «Ф-1» стоящую на предохранительном рычаге. Ну и чеки у нее, разумеется, нет… Естественно, взрывчатки в ней не имеется, а вот капсюльный состав в специальной трубке — присутствует. Поторопишься, сдернешь тряпку — она и бахнет! Несмертельно — но неприятно…

Трубку поднимают практически сразу.

— Слушаю!

— Лейтенант Васин. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Ждите на месте, за вами придут.

Когда на приоткрывшего дверь посыльного сверху высыпается толченый мел, испытываю некое злорадное удовольствие. Взрывчатки в коробочке не оказалось, мел вполне её заменяет — зато сразу видно, кто тут лопух!

А по сторонам смотреть надобно всегда! Мало ли кто там в комнате сидит — он ведь и другим путём (как я, например…) сюда пролезть мог! А про коробочку на двери посыльный просто обязан был знать! Раз забыл или на «авось» понадеялся — то кто тебе доктор?

— Коробку с двери вы специально не стали снимать? – отпустив посыльного, спрашивает капитан Жаров.

— Специально. Боец не мог не знать, что на двери стоит ловушка, он должен был предварительно лично всё проверить.

— А сами вы как в дом вошли?

— Штапик на окне ножом подковырнул и стекло вытащил.

— Оригинально! — кивает капитан. — Сработаемся… А этот вариант — тоже учтём на будущее!

Как я и предполагал, деревня являлась сплошным полигоном для отработки действия отряда. Там давно никто не жил, а все дома оказались хорошо замаскированными ловушками. Понятное дело, что боевых мин там не было, но всяких свистоперделок хватало с избытком. Сообщаю капитану, что вскорости к нам могут поступить некоторые мои разработки — но уже во вполне приличном качестве и фабричного изготовления.

— Хорошая новость! — кивает он.

И продолжает.

Все подразделение расквартировано в лесу — он весь изрыт ходами сообщения и блиндажами. Это — часть постоянной учёбы, копать тут учатся все. Несколько раз в неделю отряды отправляются в деревню — к этому времени там уже успевают установить новые ловушки, взамен тех, что «сняли» в прошлый раз.

Периодически, получив задание, какие-то отряды уходят. Пешком тридцать километров по лесным дорогам — посадка на грузовики — и на выполнение задания.

И никак иначе!

Местоположение части — тайна, про которую никто ничего не должен знать.

Всего отрядов три, численность каждого разная — от пятидесяти до восьмидесяти человек, в зависимости от специализации отряда. Мне достался второй, пока в нём чуть больше двадцати человек.

А вот самый интересный пунктик — это то, что пополнение отряда каждый командир осуществляет самостоятельно. И никакой военкомат нам никого не присылает — вообще.

Э-м-м… ну… что-то такое мне и говорили…, но я-то думал, что у меня хоть немного времени есть!

Интересуюсь у капитана — как быть в этом случае?

Он поясняет — отряд на задание уходит обычно с командиром. На месте остаётся самый минимум людей. И если, в процессе выполнения задания, я замечаю кого-то, кто может нам подойти, то должен сам, лично, с ним переговорить. Получить его согласие — это обязательное условие! А дальше всё просто — рапорт руководству, оно связывается со штабом части… и всё, новый боец прибывает сюда.

— Через деревню у нас проходят все, — капитан наливает мне чаю. — В зависимости от того, сколько человек там смог продержаться до подрыва или попадания в ловушку — и определяется степень его готовности к работе. Учатся у нас все — и постоянно, исключений нет ни для кого.

— Сурово…

— Так ведь война! Не в бирюльки играем!

— Оно и верно…

Кстати, как выяснилось, я оказался единственным человеком, который ухитрился не подорваться и не попасть ни в одну ловушку… бывает же!

Глава 3

Посыльный провожает меня по лабиринту траншей и ходов сообщения. Обращаю внимание на то, что часть из них построена отнюдь не по тому образцу, что принят в РККА (нас учили и этому), скорее уж — по немецким наставлениям. Ну, в принципе, понятно — надо учиться работать и в окопах противника.

— Ваш блиндаж, — указывает посыльный. — Вперед тридцать метров и налево — блиндажи второго отряда.

Отпускаю его и толкаю дверь блиндажа.

Именно, что блиндажа — не землянки! Он построен куда как основательнее и прочнее, станы укреплены бревнами.

Здесь относительно тепло, в углу потрескивает дровами печка-буржуйка. Светло — на потолке висит керосиновая лампа.

Вообще, надо сказать, что тут все как-то даже уютно организованно. Посередине помещения — стол и лавки по бокам, за занавеской — настоящая кровать! Даже и с матрасом! Вешалка — торчат крючки для одежды, сделанные из каких-то металлических штырей, ящики, остроумно собранные в своеобразную пирамиду. Чувствуется рука мастера!

Вешаю свой рюкзак на крюк и опускаюсь на лавку.

Теперь это мой дом… Надолго ли?

Да, кто ж его знает? Как кривая вывезет…

Стук в дверь.

— Разрешите?

— Да! Входите!

Лемон! И уже старшина! А позади там кто? Ну… представить себе отряд без Охримчука… по-моему, это вообще нереально! Петлин — старший сержант!

— Командир! Ох… извините, товарищ лейтенант…

— Садитесь! — указываю ребятам на лавку. — Ну! Рассказывайте! Что тут у вас? Как?

А Охримчук с собою и чайник горячий притащил, ставит его на печку. На столе появляется банка тушенки, хлеб — и даже печенье? Ну и ну…

Пока старшина обустраивает стол, ребята наперебой рассказывают новости. Они тут уже давно, Лемон и Петлин — командиры отделений. Здесь сейчас все те, с кем я разговаривал и кого включал в списки. Первое время работали в составе других отрядов — как приданные силы. В основном — минирование и огневое прикрытие групп.

Четыре боевых выхода и обеспечение прохода других отрядов.

И — постоянная учёба…

Копать траншеи и строить блиндажи — их тут по лесу уже столько нагородили, что можно целый батальон упрятать под землю — и ещё место останется.

Минировать дома, траншеи и вообще всё подряд — и искать и снимать то, что понатыкали другие. Вообще каждый день.

Стрелять — в двух километрах отсюда в овраге оборудовано стрельбище.

Всевозможный мордобой и драки на ножах, умение тихо снимать часовых — впрочем, об этом можно и не упоминать — это везде так обстоит.

Кстати, централизованной кухни тут нет — каждый отряд обеспечивает себя самостоятельно. Плюс — не надо топать неведомо куда с термосом. Они тут есть — и даже какие-то заграничные!

— Кормят вас тут как?

Парни ухмыляются и косятся на старшину.

Как быстро выяснилось, Охримчук тут уже стал своеобразной легендой. Мало того, что он как-то ухитрился притащить сюда прилично всякого добра ещё из старых запасов, так он себе ещё и отдельный блиндаж под каптерку захапал! И соседний тихой сапой прибрал…

Вроде бы все и все получают с одного и того же склада, так?

Так, да не совсем!

У него откуда-то стали появляться вещи и вовсе даже интересные! На складе вроде бы таких и не было…

Жаров, узнав об этом, только головою покачал и поставил его в пример старшинам других отрядов! Мол, учитесь как своих бойцов обеспечивать надо!

— Как он вам, кстати, показался? Как командир?

Строгий. Но не самодур — старается во все вникнуть досконально.

Опытный — три ордена! Правда, он их обычно не носит почему-то…

Дважды выходил с первым отрядом на задачи — точно не штабной сиделец. Хотя и огребал за это от командования.

А вчера, вызвав к себе Лемона и Петлина предупредил –завтра прибудет ваш командир. Тот, что был у вас раньше. Встречайте.

Надо сказать, что всё это время отрядом временно командовал Марк — для того и старшину ему присвоили. И никого со стороны назначать не стали.

Тут уже вовсю развернулся Охримчук — велел протопить этот блиндаж, подмести и вообще приготовить его к прибытию нового жильца. Раньше-то здесь только изредка народ появлялся…

Ну — вот теперь я точно дома! Среди своих…

Кручу в руках старую портянку.

— Кто мне подскажет — каким образом можно использовать её для нанесения вреда противнику?

— Дать понюхать… — произносит кто-то из бойцов и в строю раздаются смешки.

— Это уж, скорее, при допросе… Но, боюсь, командование не одобрит излишней жестокости, — качаю я головой. — И всё же?

Не дождавшись ответа, вытаскиваю из подсумка учебную гранату, оборачиваю ее портянкой и перекидываю края портянки через верх двери таким образом, чтобы спусковая скоба гранаты была бы прижата портянкой. Осторожно вытаскиваю чеку…

— Вот так… И когда кто-нибудь откроет дверь…

Бойцы кивают — никому и ничего не нужно объяснять.

— Так ставят гранату быстро — когда времени нет. Есть и другие способы — но это, когда есть запас по времени. Можно сделать так, что она в воздухе рванёт, не падая на пол. Тогда и осколки дальше полетят, и прихватят с собою уже не одного человека.

В моих руках появляется… обычная мышеловка.

— А с ней что сделать можно?

Вот тут народ реально озадачился!

И так и сяк вертели нехитрое устройство, пытаясь найти способ его использования в военных целях. Но все идеи были… как бы это потактичнее сказать…нежизнеспособные.

— Подсказываю! Два! Разных! Способа! Думайте…

Жаров сидит неподалёку и ухмыляется.

— Ну и озадачил ты их!

— Пусть думают! Для чего-то же им головы дадены? А голова — есть наиглавнейшая часть любого оружия!

Капитан улыбается и с интересом смотрит на происходящее.

— Ну? Варианты есть?

Несколько предложений все-таки имеются, но…

— За счет чего происходит срабатывание заряда? За счет подрыва капсюля-детонатора. А он — в свою очередь, срабатывает либо от накола капсюля-воспламенителя, либо от огня. Так?

Все согласно кивают.

Вытаскиваю из-под стола доску. На ней закреплена граната «Ф-1» и… та же самая мышеловка.

— Чтобы выдернуть чеку…

Ослабляются усики на чеке, выпрямляю согнутые её концы.

— Взводим мышеловку.

Взводиться ударная планка мышеловки, фиксирую её в этом положении.

— Соединяем…

Проволочка закреплена на ударной планке — другой ее конец прикреплен к кольцу чеки.

— Усилие выдёргивания чеки из гранаты или из взрывателя – достаточно серьёзное, проволочка натягивается как струна. Потому, если немец заденет её ногой — он почувствует такое натяжение. И в ряде случаев взрыва вообще не происходит, человек успевает вовремя остановится. А здесь — пружина мышеловки обеспечивает рывок нужной силы, а для приведения её в действие достаточно лишь совсем небольшого нажатия…

Легкое движение карандашом — щелчок мышеловки — и по полу скачет выдернутая чека.

— Всё…

В комнате наступает тишина.

Не даю народу успокоиться, достаю следующую мышеловку.

Здесь в корпусе пропилен паз, куда вставлен обычный капсюль-детонатор. В паз капсюля вставлен и обжат детонирующий шнур.

Укладываю сей агрегат на пол, а конец детонирующего шнура опускаю в пустое ведро, стоящее чуть поодаль.

Взвожу мышеловку.

— Что будет, если планка со всей дури хлопнет по капсюлю-детонатору?

— Рванёт он! — отвечает сразу несколько голосов.

— Отлично!

Длинной палкой толкаю мышеловку.

Пах! Срабатывает КД!

Ш-ш-пах! Это уже ДШ.

И с грохотом катиться по полу разорванное ведро.

— Вот так… Правда, мышеловку разнесло в клочья… нечем теперь мышей ловить.

Громкий хохот всех присутствующих.

Подвожу итог.

— Имейте в виду — вокруг нас находится здоровенное количество всяких бытовых предметов и механизмов. И практически любой из них может быть использован для того, чтобы тем или иным образом привести в действие взрывное устройство. Надо только вовремя голову включить! И ещё… Кто мне скажет — в чём отличие немецкой армии от нашей — в этом, конкретном, плане я имею в виду? На примере того, что вы сейчас увидели?

Бойцы переговариваются, что-то обсуждают…

Есть рука!

— Слушаю вас.

— Сержант Митяев. Немцы — захватчики и воюют на чужой земле!

— Всё верно, товарищ сержант. Однако, как это может повлиять на способность той же, например, мышеловки, подорвать гранату?

Молчит Митяев, переминается с ноги на ногу.

— Садитесь, товарищ сержант. Основное отличие — в данном, повторяю, плане — в том, что немец, столкнувшись с какой-то проблемой, будет действовать так, как это написано в их уставе. И теми средствами, что у него есть. Если ничего этого нет — доложит командованию и будет ждать указаний. А наш боец — придумает что-нибудь сам! И не будет ждать, пока ему кто-то там чего-нибудь привезёт! Голова и руки есть? И этого достаточно!

— Ну, однако, и фантазия у вас! — качает головою капитан. –Я, грешным делом, заслушался! Но… ведь не всякую же вещь можно к взрывному делу приспособить!

— Практически всякую.

— Ловлю на слове! — он высыпает передо мною несколько вилок. — Ну?

— Вообще не вопрос…

Зубчики в зубчики, повернуть… согнуть… две вилки скреплены между собой. Жаров непонимающе наблюдает за моими манипуляциями.

Ещё пара вилок…

Кладу учебную «Ф-1» на пол, втыкаю ножку вилки в щель между бревнами и, отпустив всю эту конструкцию, прижимаю ей спусковой рычаг гранаты.

Чеку долой.

Странноватый веер из согнутых и скрепленных между собой переплетёнными зубцами вилок, отходит приблизительно на пятнадцать сантиметров от лежащей на полу гранаты.

Осторожно накрываю всю эту конструкцию той же портянкой — теперь над полом видны только ручки вилок.

— Ну… примерно, вот так…

Касаюсь рукою одной из рукояток — и вся конструкция тотчас же рассыпается. Щелчок — и по полу скачет спусковая скоба от гранаты — ее ничто больше не удерживает.

— Уел! — капитан разводит руки в сторону, признавая своё поражение. — Теперь я с тебя живого не слезу! Пока всех таким вот фокусам не обучишь!

Посыльный постучался в мою дверь засветло — ещё только рассветать начало.

— Товарищ лейтенант, вас срочно к командиру!

Пробираясь по траншеям, пытаюсь сообразить — чего такого стряслось, что он поднял меня в такую рань? Только с ночных учений пришли…

— Тут такое дело… Да, ты садись! — капитан ходит по блиндажу. — Да и вопрос-то, вроде бы и не совсем наш…

Не понимаю — чего там такого стряслось-то?

— Короче! Неподалёку от деревни обстреляли грузовик с боеприпасами. Одного сопровождающего убили на месте, второй как-то ухитрился сбежать. В бой он не вступал –водитель, винтовка в кабине осталась. Не в этом дело! Спрятавшись в кустах, он видел, как нападавшие — человек пять их было, что-то делали с машиной. Ставили там что-то или как… он толком и не разглядел — темновато ещё было. И есть подозрение, что машину эту заминировали. По большому счёту — и хрен бы с ней! Но она стоит на мосту…

— Задача в чём состоит, товарищ капитан?

— Осмотреть машину. Если заминирована — постараться эту мину как-то… ну, тебе там виднее — я ж не сапёр совсем!

Он присаживается на лавку.

— Если честно — непонятно это всё! Зачем минировать-то? Мост им не нужен — так подожги машину — там всё и так потом рванёт! Да и не наше это дело вообще! Но –комендант гарнизона звонил… Очень уж помощи он просит… В общем — решай! Приказать-то я могу, но…

— Сделаем, товарищ капитан. Чай не впервой…

Собираю рюкзак, тщательно проверяя его на предмет всего железного. Почему? А хрен его знает… только, вот помню, что этого лучше с собою не иметь. Ещё во время учёбы успел выточить из немагнитных металлов всякие полезности — вот их-то с собою и беру.

Стук в дверь — на пороге Петлин.

— Садись, Юрий Иванович. Извини — не до разговоров сейчас…

— Командир… Я с тобой пойду. Всё, что нужно, у меня с собой уже собрано.

И вот, скажите на милость — откуда он всё это узнал?

— Иваныч…

— Извини, командир… Не надо так сейчас…

Вот он грузовик. Стоит, накренясь в сторону простреленного колеса.

Вдали, на холмах виднеются фигурки бойцов оцепления.

Снег.

Он мелкой крупою иногда хлещет по щекам. Но не особо пока мешает.

— Так, Иваныч. Иду первым, ты на десять шагов сзади. Слушаешь все, что я говорю! Понял?

— Да…, а чего так-то?

— Если что — моих ошибок не повторяешь! Усёк?!

Тут до него дошло!

Начали!

— Произвожу осмотр грузовика. Переднее колесо пробито, машина наклонена на бок. Дверцы кабины закрыты. Брезент кузова… — смещаюсь чуть вбок. — Имеются повреждения около кабины, слева по ходу движения — разрезан.

Я совершенно автоматически всё это делаю! Почему так?! Не знаю…

— Следы на снегу. В большом количестве у водительской двери, около кузова слева по ходу движения. У пассажирской двери — одиночные. Снегом не заметены.

Осматриваю водительскую дверь. Никаких следов на ней не имеется, стекло… подножка… чисто. А под подножкой у нас чего? Да и вообще под машиной?

— К крестовине карданного вала прикреплен шнур темного цвета…

Полушубок долой, протискиваюсь под машину. А зябко, однако!

— Под кузовом автомашины проволокой прикручена граната «М-24», усиленная двумя брусками взрывчатого вещества. Осмотр…

Ничего, кроме этой гранаты тут нет. В смысле — нет под кузовом.

А придумано хорошо! Машина тронется, кардан провернётся — и вытянет шнур.

И ку-ку…

— Под гранатой ничего не подложено. Снимаю.

Не забыть шнур перерезать!

Чем?

— Иваныч, бритву дай.

— Нет бритвы, командир!

— Нож, ножницы — что угодно!

Скользя по заснеженной дороге, мне в ногу упирается нож.

— Гранату держи…

Выползаю из-под кузова и надеваю полушубок — ух! Тепло…

Ладно, едем дальше.

— Осмотр кузова. Брезент разрезан, свободно полощется по ветру.

Значит, им ничего там не прижато, можно залезать.

— В кузове стопки ящиков с артиллерийскими снарядами 85-мм. Осколочно-фугасные.

Так… Здесь пломба… на месте. Здесь тоже…

— Иваныч!

— Да!

— В темпе по следам пробегись! Есть у меня подозрение, что отсюда кое-что стащили!

— Понял!

Пока дальше смотрим.

Тут — норма, здесь… тоже норма. Дальше не лезу, тут брезент плотно верёвками прижат, сюда не добраться без того, чтобы их не перерезать. Достаю тот самый нож и отрезаю изрядный кусок верёвки.

— Командир!

— Тут я.

— Снаряд в кустах лежал!

— Я так и думал… Топай сюда!

Два снарядных ящика связаны накрепко — один лежит на другом. Блин! А тяжело-то как! Или я просто устал уже?

— Держи! Не урони!

И оба связанных ящика медленно опускаю в руки своего товарища.

— Тащи их куда подальше! Только не роняй!

Кузов всё… Теперь — кабина.

Открывать дверь я не стал и попросту разбил ветровое стекло.

Уже оттуда всё и рассматриваю.

И без каких-либо эмоций фиксирую зажатую между сиденьем и дверью гранату — разумеется, без чеки… Просто спусковой рычаг дверцей прижали. Ну да, а ниточку, что его раньше удерживала, вытащили через щель между дверью и кабиной. Ну, чека в запасе у меня есть — вставляю её на место и уже потом выкручиваю взрыватель. Ничего с ним не сделали, следов воздействия или переделки никаких нет.

Честно говоря, я ещё какого-то сюрприза под телом убитого бойца ожидал. Но — нет, там ничего не оказалось.

Да и то сказать — это было бы… ну уж совсем очевидно!

— Готов?

Я лежу в кювете и меня бьёт непрерывная дрожь. Неужто так промёрз?

— Да, — отвечает сапер, наматывая верёвку на руку.

— Ну и хреначь!

Рывок!

И не удерживаемый более верёвкой, верхний снарядный ящик сползает с нижнего.

Сам я этого не вижу, но представить себе могу со всей отчётливостью.

Хренак!

Дрогнула земля и что-то противно провизжало в воздухе.

Все…

Дальше… дальше все было как в тумане. Увидев мои синие от холода губы, капитан приказывает налить мне водки – сколько выпью!

Ну, это он опрометчиво сказанул!

— Товарищ капитан… — я лежу на скамейке в его блиндаже, нарытый сразу двумя полушубками. И всё равно — холодно!

— Да, спи уже!

— Нет… это важно!

— Ну?

— Это ловушка, товарищ капитан. Ловушка на того, кто будет снимать мины…

Жаров заинтересованно присаживается рядом.

— Это ещё почему?

— Их… так не ставят… слишком…

Язык путается, блин!

— На, чаю горячего глотни.

Фу… чуток полегче стало…

— Мина в кузове — ловушка. Она рассчитана на разгрузку снарядов в складских условиях. А граната снизу — на то, чтобы машину стронули с места. Что-то одно — лишнее. Они так сапера ловили… того, кто будет мины снимать… Мол, если найдёт одно, второго искать уже не станет.

— А граната в кабине?

— Это на лохов — легко обнаружить и нетрудно снять. Кто угодно мог её туда воткнуть…

Агентурное сообщение.

«… было произведено минирование одиночного грузовика со артиллерийскими боеприпасами. Установку зарядов производил прибывший специалист — обер-ефрейтор Хольц. По неустановленным причинам взрыва не произошло…»

Штаб 79 дивизии вермахта

— … взрыва не произошло… — оберстлейтенант захлопнул папку. — Что ж, гауптман, могу вас поздравить — вы нашли своего унтера! Хольца я знаю лично — это мастер своего дела! И если он что-то поставил, то найти, а уж тем более –снять его заряд… Может только не меньший мастер! И что он делает вдали от фронта?

— Вы полагаете, герр оберстлейтенант, что где-то рядом находится их база? — осторожно поинтересовался Кранц.

— От момента нападения нашей группы на грузовик, до момента появления там русских солдат прошло около двух часов. Учтите, что водитель, которому специально дали сбежать, как-то должен был добраться до своих, сообщить командованию о произошедшем… Русским, несомненно, потребовалось время на сборы, дорогу… Ищите в радиусе часовой доступности — они там!

Глава 4

- Выходим утром, в пять часов, - капитан обводит взглядом всех собравшихся. – Я провожаю вас до точки пересечения линии фронта. Всем получить боеприпасы, согласно боевой задаче. Перед выходом проверю лично!

Нас тут четверо. Командир первого отряда – старший лейтенант Васнецов, два его командира отделений – старшина Микульшин и младший лейтенант Воронов. Ну, и я – в единственном числе.

От них на задачу завтра выходит двадцать человек. А мы выходим всем отрядом.

Цель Васнецова – аэродром. Они должны там что-то серьезно поломать, поднять шум и - это основная задача - кого-то оттуда похитить.

Мы обеспечиваем задержку подхода подкреплений и отсечку возможного преследования. Минированием и ружейно-пулеметным огнем.

Вроде бы ничего сложного, но…

Менее, чем в двух километрах от аэродрома расквартирован пехотный батальон. И не надо думать, что там все внезапно оглохли и ослепли – нападение на соседей там просекут мигом. И двинутся на помощь. А это – почти четыреста фрицев!

Мало точно никому не покажется… И того количества мин, чтобы остановить всю эту толпу – мы попросту не донесем.

Даже если упремся все разом.

О характере поставленной задачи нам объявили почти неделю назад – и все это время мои ребята вкалывали в поте лица. Их даже от занятий освободили. Пару раз я съездил в городок – комендант, после разминирования автомашины со снарядами, был готов меня прилюдно расцеловать!

Ну, от столь страстного выражения благодарности я как-то вот воздержусь… а небольшая помощь была бы очень кстати. И майор помог. Да еще как!

Опять же, из штаба пришло несколько ящиков со всякими полезными вещами (между прочим, по моим чертежам изготовленными…) – и это оказалось как нельзя кстати!

Ночами я сижу над картой, прикидываю разные варианты.

Ходил и в первый отряд, у них задача вообще полный атас: охрана аэродрома насчитывает почти сто человек. И это без учета всяких там техников и прочего персонала. Которые, кстати говоря, тоже не с зубочистками там ходят.

Поэтому ни о каком шуме речь идти вроде бы и не должна… но шум поднять необходимо: все должны быть уверены в том, что похищенный ими человек погиб при взрыве. Понятное дело, что и им я помогаю всеми силами.

Но как не допустить к аэродрому батальон?

Сорок человек и более пятисот – разница есть?

И даже трясясь в холодном кузове грузовика, я продолжаю свои размышления.

А наш командир помог! И даже очень!

Вместе с нами линию фронта переходит отряд лыжников – они должны где-то там пошуметь на магистрали. И вот они-то и согласились добросить часть нашего груза до нужной точки. Как оказалось, их командир с нашим знаком достаточно давно - и поэтому лыжники тащат сейчас и наши вещмешки. А в условленной точке попросту закопают их в снег.

И у нас появиться небольшая фора по времени.

Ибо наш выход подгадан под дату прилета важного чина на аэродром. Он пробудет там всего один день – и именно в этот день его надо захватить.

А раз мы идем относительно налегке – то придем чуть быстрее.

Есть у меня одна мысль…

- Смотрите, - раскладываю карту на пеньке.

Оба моих отделенных присаживаются рядом.

- Вот место обитания их батальона.

Бывшие казармы артиллерийского полка. Как и полагается, серьезный забор, крепкие ворота и так далее… Чуть в глубине – здание штаба. Крепкий орешек, с наскока не взять.

Да и не нужно!

В стене имеются всего двое ворот – и у каждых стоят посты. Как и положено, мешки с песком, пулемет… и всенепременная полосатая караульная будка. Одновременно в караул заступает целое отделение: по пять человек к каждым воротам. Командир отделения - у центральных ворот. Здесь въезжают и выезжают автомашины с начальством – и они должны лицезреть бдительно несущих службу солдат. Поэтому и командир отделения именно тут: кто-то же должен следить за порядком?

Нам эти сведения сообщили заранее, что очень здорово помогло при планировании задачи.

- Вот это здание напротив центральных ворот – что это?

- По внешнему виду… почта!

- Юрий Иванович – твоим парням работа! Два пулемета – туда! Марк – на тебе запасные ворота, отправляешь к ним все отделение! Как твой ученик – работать самостоятельно может? Ты-то мне здесь понадобишься...

У Лемона здесь уже есть последователи, двое. И один из них, по словам старшины, вполне себе грамотный и умелый стрелок.

- Сможет.

- Отлично! Делаем так…

В пять часов утра из ворот выезжает грузовик – в пекарню за хлебом. Ибо в семь - подъем личного состава и завтрак, повара должны успеть все приготовить.

Поэтому выезд автомашины – уже привычная рутина, и караул на воротах досмотра не производит.

Но в этот раз стандартная процедура оказалась несколько изменена.

Доехать назад без происшествий машина попросту не смогла, на одном из крутых поворотов негромко хлопают наганы с глушителями… и дальше автомобиль следует с новым водителем. А в кузове сидят уже новые «грузчики»… да и груз несколько не тот…

На въездных воротах машина притормаживает…

И смена караула сегодня прошла чуток пораньше, не в условленное время. Да и процедура смены тоже… несколько непривычная. Однако дежурящие у ворот солдаты по-прежнему одеты в немецкую форму, а за их спинами висят обычные карабины «Кар.98».

Следующий пункт остановки – как и полагается, столовая. Тут тоже надолго не задержались. Мало ли… Повар ведь может и дежурному позвонить: куда, мол, делась машина с хлебом?

А вот дальше…

Новый пункт маршрута – автопарк. Вернее, старый: машина после столовой всегда сюда и возвращается, только чуток попозже. Но для дежурящего на стоянке солдата ничего особо удивительного в этом нет. Срабатывает привычный стереотип: хлебовозка вернулась – значит, скоро завтрак, скоро смена…

И он поднимает шлагбаум.

Как будет выдвигаться к аэродрому батальон?

Пешком?

Здрасьте… а автопарк на территории зачем существует? Тем паче что от Советов досталась весьма неплохо оборудованная стоянка, даже и с ремзоной! Навесы защищают машины от дождя и снега… а заодно – и от посторонних взглядов…

Поэтому никто не обратил внимания на то, что бывшие «грузчики» моментом переквалифицировались в минеров – и закладывают зажигательные мины в грузовики.

Закончив с этим, бывшие «грузчики» тенями метнулись по территории, на краткое время задерживаясь в некоторых местах, после чего, избавившись заодно от большей части своего груза, вернулись к въездным воротам. Прокрались вдоль стены, ненадолго задержавшись в паре мест, погрузились в вернувшуюся хлебовозку – и растворились в предрассветном сумраке.

А следом за ними, прихватив заодно пулемет, ретировалась охрана у ворот, бросив их на произвол судьбы. Аналогичная картина произошла и у запасного выхода. Правда, оттуда еще три автомашины зачем-то выехали… Ну, мало ли… Может, приказ какой-то получили, кто знает?

Можно встретить противника на поле боя. Там, где у него будет многократный перевес в личном составе, свобода маневра и громадное превосходство в вооружении. Его привезут туда на машинах, сытого и полного сил.

Можно занять оборону, расставить мины и попробовать успеть выкопать окопы.

Все это будет правильно и по уставу.

А можно заставить его топать от города пешком, голодного и злого. Его возможности, разумеется, будут меньше, но четыреста человек никуда не денутся…

Это, в принципе, тоже правильно и военной науке вполне соответствует.

«Действия взвода в обороне» - так, по-моему, звучит этот пункт устава?

А еще можно заставить противника сидеть в обороне, поминутно ожидая какой-то очередной пакости от неведомого врага.

Как? Да просто…

Когда мощные взрывы разметали в клочья забор заодно с остатками предрассветных сумерек, проделав в заборе две здоровенные дыры – что должен был подумать дежурный офицер?

Попытка нападения на часть – а у вас другой вариант имеется? Противник взорвал забор, чтобы иметь возможность атаковать казарму – что еще должен был подумать дежурный?

А когда откуда-то со стороны близлежащих домов по окнам здания ударили длинными очередями пулеметы…

Поднятые по тревоге солдаты бросились занимать огневые точки на подступах к казарме, но… громыхнувшие в разных местах территории - и внутри самих огневых точек - взрывы заставили их вернуться в дом и занять позиции у окон и дверей, защищая здание. Да и раненых куда-то надо было занести, не оставлять же их на улице! Убитым-то все равно, но вот живых надо спасать.

А тут еще шарахнуло и в автопарке. Пламя от пожара выметнулось на добрый десяток метров вверх!

Посты у ворот не отвечали на звонки: скорее всего, там уже тоже никого не осталось в живых.

Прибыть в часть командир батальона в данных условиях, разумеется, не мог: дорога простреливалась пулеметчиками. Да и в городе начали то тут, то там раздаваться взрывы – это тоже не прибавляло уверенности.

Дежурный офицер отдал приказ перейти к обороне.

Так что поступивший вскорости звонок с аэродрома, где тоже требовалась поддержка, остался без ответа: самим бы выгрести, не до вас!

Наш трофейный автотранспорт оказался как нельзя кстати: уходившие от аэродрома ребята имели на руках несколько раненых – и тащить их далее вручную было бы весьма тяжко. А важный пленник, оказавшийся грузным дядькой в летах, и без того еле передвигался: не привык пешком ходить!

В общем, путь назад мы проделали достаточно быстро. Знакомые грузовики (пока там в автопарке поймут, что именно сгорело…), водители в немецкой форме, сидящий в головной машине унтер-офицер (это я), убедительно отвечавший на все вопросы – и небольшая колонна следовала дальше. А в нужном месте все пассажиры покинули машины и скрылись в лесу. Машины же, отогнанные подальше, заминировали, и их водители вскоре присоединились к основной группе.

Теперь – идем тихо, до линии фронта тут совсем недалеко… И вскоре нас уже должны встретить бойцы, высланные нам навстречу.

Мы, как наименее перетрудившиеся, выдвигаемся вперед и бдительно изучаем местность.

- Елку на пригорке видишь? - тихонько спрашиваю я у лежащего рядом бойца.

- Есть такое дело…

- Добираешься до нее и осматриваешься. Если все чисто, даешь сигнал. Ветки не трогать – падающий снег можно засечь издали!

- Ясно, командир…

Полчаса ожидания – сигнал! Шапка, поднятая на стволе автомата. Значит, можно двигать дальше.

Все обошлось, нас встретили в условленной точке.

Ныкаемся всей толпой в лесу – и ждем ночи.

Вот правильно кто-то сказал: «нет хуже, чем ждать и догонять».

Время тянется так медленно, что порою мне кажется, будто я вижу вереницу бредущих мимо нас минут. Грустной неторопливой колонной они поднимаются откуда-то снизу на холм, переваливают через его вершину и так же неторопливо спускаются в овраг…

- Лейтенант!

Задремал я, что ли?

- Да!

- Мы выходим. Прикрываешь нас, потом по следам двигай, - это незаметно подошел Васнецов. Он ранен, левая рука перевязана.

- Есть…

Снова ждем…

И какое-то странное предчувствие… Ощущение, словно на меня смотрят чужие глаза… через прицел?

- Марк!

Лемон возникает откуда-то сбоку.

- Да, командир?

- Странное чувство у меня… Словно кто-то в прицел разглядывает. Что это может быть?

Он присаживается на корточки и осматривается.

- Мне приходилось слышать… на финской ребята рассказывали… - он чуток приподнимается и еще раз оглядывается. – Показалось… Словом, так бывает, если на тебя смотрит чужой снайпер.

- А что ж тогда он не стреляет?

- Другого кого-то ищет… Не ты ему сегодня нужен.

Спустя час мы перешли линию фронта.

Немца тут ждали с нетерпением и сразу же куда-то уволокли. Забрали и наших раненых, всех пятерых. Да троих ребята потеряли в перестрелке с охраной… Тяжело нам дался этот выход!

Сидим в землянке у ротного, всех малость подразвезло от тепла и выпитых ста грамм. Говорить никому неохота, и ротный понимающе кивает. С расспросами не лезет: видит наше состояние.

Стук в дверь – на пороге появляется боец невысокого роста.

- Разрешите, товарищ лейтенант?

- Что у тебя там?

- Следом за ними, - кивает он в нашу сторону, - шел хтось-то. Я, когда их встретил, на тропке растяжку поставил. Опосля уже, когда все прошли. Она сейчас и бумкнула! Секрет бы там выставить, товарищ лейтенант! Не ровен час…

- Некого мне ставить, Малышев. Итак уже народа – раз-два и хорош! Скажи на посту, пущай смотрят там повнимательнее! - устало отвечает ротный.

- Я схожу, гляну… - понимаюсь с места. Васнецов согласно кивает: мол, валяй!

Сидим в окопе. Холодно, ветер иногда выскакивает из-за пригорка – как разбойник с дубинкой, и точно так же старается ударить по неприкрытой щеке.

- Где?

- Вон, две сосны видите? – указывает боец вдаль.

- Вижу.

- Два пальца левее и ниже – там я ставил. Там и бахнуло.

Отсюда метров четыреста. Пока еще не рассвело, и видимость так себе…

Сидим…

Понемногу светает, уже можно что-то разглядеть.

Оп! Что это там?

- А прикрой-ка меня…

Боец снимает шапку и чуть прикрывает меня со стороны встающего из-за леса солнца. Приникаю взглядом к окулярам бинокля.

Есть!

- Там кровь на снегу. В смысле – следы крови. Самого-то, кого там поранило, уволокли уже… - поясняю я чуть позже бойцу. Мы с ним сидим на дне окопа, и мимо нас то и дело проходят бойцы.

- Значит, правильно я все сделал, товарищ…

- Лейтенант. Лейтенант Васин – будем знакомы! – протягиваю ему руку.

- Младший сержант Малышев! Михаил.

- А расскажи-ка мне, Михаил, как ты таким глазастым и недоверчивым уродился?

- Я их видел, герр гауптман. Двоих, они оба прятались в кустах, - худощавый лейтенант жадно отпил горячего чаю из жестяной кружки. – Руки замерзли…

- А почему же вы не стреляли?

- У меня имелся четкий приказ – инженер Вайтерс! Именно он не должен был попасть к русским! Но… - снайпер развел руками. - Его там не было. Тем не менее, мы не оставили поиски и двинулись следом за русскими, пробуя обойти их посты и проникнуть внутрь их построения. И нам практически это удалось! Мы почти перешли следом за ними линию фронта! Но… кто-то из их саперов установил мину… И на ней подорвался мой напарник, фельдфебель Анциг. С тридцать девятого года – и ни одной царапины! А здесь… хорошо, если только ногой все и ограничится.

- Да… - Кранц поджал губы. – Печально. Передайте своему напарнику мои искренние соболезнования. Я распоряжусь – его переведут в отдельную палату. Так вы точно видели, что их было двое?

- Я даже лицо одного из них рассмотрел! – усмехнулся снайпер. – Лет тридцати, темные волосы, седая прядь с правой стороны. И шрам на щеке… вот тут…

«Снова этот унтер?» - обожгла мозг Кранца неожиданная догадка.

Глава 5

Выдержка из доклада гауптмана Кранца

«…Нет никаких сомнений, что атака на аэродром, организованная для похищения инженера Вайтерса, и нападение на казарму 325 охранного батальона являются скоординированной акцией, выполненной не отдельными группами русских окруженцев, а специальным подразделением РККА, предназначенным именно для таких мероприятий. Обращает внимание высокая выучка русских, сумевших без единого выстрела нейтрализовать охрану инженера и выкрасть его самого из охраняемой гостиницы. Их никто не видел до момента отхода. А при попытке поднять тревогу диверсантами был подорван склад боеприпасов и обстреляна казарма роты охраны. Срочно предпринятое силами роты охраны аэродрома преследование столкнулось с многочисленными минными ловушкам и понесло потери, не позволившие организовать оперативное освобождение захваченного русскими инженера.

Практически в то же время группа диверсантов неустановленной численности, ориентировочно 50-70 человек, предприняла нападение на казарму и автопарк 325 охранного батальона. Устранив часовых на въездных воротах, они атаковали автопарк и смогли устроить там пожар, уничтоживший практически все автомобили батальона. Ими же была заминирована территория, прилегающая к казарме, что впоследствии привело к жертвам со стороны солдат указанной воинской части.

Подорвав кирпичный забор, ограждавший место размещения батальона и его служб, русские открыли массированный пулеметный огонь по окнам и прилегающей территории. Вышедшие из казарм солдаты натолкнулись на установленные мины и были вынуждены вернуться под прикрытие стен здания, так как большинство заранее подготовленных оборонительных позиций оказалось заминировано русскими диверсантами.

В связи с этим своевременный выход батальона на помощь охране аэродрома оказался невозможен. Атаки на занимаемые им позиции были отбиты, и противник, понеся потери, отступил.

По истечении часа огонь со стороны нападающих прекратился, но на территории, занимаемой батальоном, продолжались взрывы в течение всего дня, что затрудняло оказание помощи раненым и их эвакуацию в гарнизонный госпиталь.

Согласно указанию, полученному непосредственно из главного штаба Люфтваффе, попадание инженера Вайтерса в руки противника являлось абсолютно недопустимым и, ввиду этого, была задействована специальная снайперская команда в лице лейтенанта Нормайера и фельдфебеля Анцига. Перед ним была поставлена задача: любой ценой, не останавливаясь при необходимости и перед физическим устранением, не допустить попадания инженера Вайтерса в руки противника.

В процессе исполнения поставленной задачи фельдфебель Анциг подорвался на установленной русскими мине, был тяжело ранен и эвакуирован с поля боя. Впоследствии он скончался в госпитале. Оставшись без поддержки, лейтенант Нормайер поставленную задачу не выполнил.

Следует отметить, что в ходе нападения на казарму 325 охранного батальона русские применили новые, ранее не использовавшиеся ими типы взрывных устройств.

Некоторые мины взрывались самостоятельно, без приближения к ним людей. А при попытке обезвредить подобные мины получили ранения трое военнослужащих инженерно-саперного взвода. По-видимому, часть мин снабжена устройствами неизвлекаемости, а некоторые из них установлены с замедлением подрыва.

Имеются обоснованные причины для утверждения о том, что в атаке на казармы 325 охранного батальона принимал участие отдельный подвижный заградительный отряд, созданный по личному указанию генерал-лейтенанта Сомова. Один из его командиров, опознанный по приметам как унтер-офицер Васин, был замечен лейтенантом Нормайером.

Данный отряд активно действовал на фронте летом 1941 г., после чего сведений о его участии в боях не имеется. Но, учитывая разрозненные сведения о тщательно спланированных в тылу германских войск диверсиях с применением мин и взрывчатых веществ, есть все основания утверждать, что отряд не только не был уничтожен в боях, но и был существенно усилен, после чего вошел в число специальных подразделений РККА…»

- Что ж, мой друг… - положил бумагу на стол оберстлейтенант, - вы проделали большую работу! Ценю! Со своей стороны хочу уведомить вас о том, что наше подразделение теперь организационно не входит более в состав штаба 79 пехотной дивизии. Мы переезжаем на новое место дислокации и меняем название. Теперь мы «отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии». И пусть вас не смущает название и то, что мы находимся достаточно далеко от того самого корпуса – этого требуют меры секретности.

Гауптмансовершенно этому не удивился: кое-какие слухи о предстоящем переезде уже ходили.

- К вам под начало передается группа из трех офицеров-аналитиков, и с сегодняшнего дня вы все – специальная аналитическая группа реферата 1Х «Штаба Валли». Соответственно, поздравляю вас с повышением по службе, гауптман!

Кранц вскочил, вытянулся и прищелкнул каблуками. Вот оно – долгожданное повышение! Карьера успешно продолжается!

- Садитесь, мой друг… Ваша основная задача – найти и уничтожить этих подрывников. Пока их относительно немного, и они не успели еще нанести сильного вреда. И… - тут Олендорф помолчал. - Генерал Мечников… если он – хоть косвенно! Вы меня поняли?! Пусть даже мельком, но появиться в поле вашего зрения – немедленно информируйте меня! Это – Железный крест вам лично и награда тому, кто его увидит! Не забывайте об этом!

Мы дома…

Как же приятно бывает рухнуть на свою кровать!

Не раздеваясь и даже сапог не снимая – вот просто так упасть и полежать хоть несколько минут. Блаженство…

Позади остается холод, снег по колено и постоянное напряжение: из-за какого угла вдруг выглянет ствол винтовки? Все время оглядываешься по сторонам - где они? И пусть мы уже давно на своей территории, и позади осталась линия фронта – это еще ничего не означает. Ходим же мы по их тылам?

Ходим – и давно.

А им кто такое делать помешает?

И не надо успокаивать себя мыслями о том, что они-де не такие… Не такие, как мы? Возможно. И что, это делает из них плохих солдат?

Три раза – ха!

Злые они солдаты. И опытные: всю Европу, почитай, подмяли.

И какой из этого вывод?

Надо ждать гостей оттуда…

Жаров поднимает на меня усталые глаза. Ну да, это я себе мог позволить пару часов подрыхнуть – а он как командир части занят неизбежной писаниной. И самое неприятное то, что ему еще и похоронки писать…

Я через это в свое время прошел – и даже врагу такого не пожелаю. Пишешь такую бумагу – а перед глазами стоит тот, кого только недавно хлопал по плечу, жал ему руку и делился глотком воды. И вот – я здесь, а он – там. Там, откуда уже никто не возвращается…

- Чего тебе? – спрашивает капитан и кивком предлагает сесть.

Излагаю ему свои мысли. Какое-то время он сидит в задумчивости.

- Ну… нас еще и найти как-то нужно ведь!

- Мы же нашли немецкий аэродром? И немца этого…

Напоминаю ему про заминированный автомобиль. Еще раз подчеркиваю: это была конкретная ловушка на сапера!

- Тыловой гарнизон – откуда там опытный сапер возьмется? Если рванет – такого там нет.А вот, если не рванет…

- И что тогда? - Жаров откладывает в сторону бумаги.

- Это значит, что в заштатном городке, весь гарнизон которого менее тридцати человек, есть специалист, способный обезвредить несколько сложных ловушек. Которые, к слову сказать, тоже не вчерашний школьник ставил! И что делает такой специалист в этом городке?

- Твои предложения?

- Полагаю, что про лесной лагерь пока никто не знает. А вот деревню проверят обязательно! И…

- Хочешь поставить там боевые мины? И учить людей на них? Я уж молчу о том, что минирование в тылу… командование точно запретит!

- А в лесу?

Словом, мое предложение пока понимания не нашло. Ладно, боевые мины ставить нельзя… А их имитацию? Всякие там свистоперделки – их-то можно?

Здесь возражений не последовало.

Но замечание мое, как выяснилось, командир-таки наверх передал. А вот последствия оказались совсем не те, что я планировал…

- Вот тут стоим. Правильно? – обвожу рукой по кругу.

У нас пополнение. Тот самый младший сержант – Малышев Михаил Викторович, что ставил мины на пути нашего недавнего отхода. Сапер-самоучка, но котелок у него варит очень даже неслабо! Еще один боец, пришедший недавно из госпиталя – тоже Михаил, но уже Варенников – еще из первого состава нашего отряда заграждения. И молчаливый кряжистый парень Антон Голованов, за него ручался Лемон. Мол, классный стрелок, да и руки у него не из одного места растут.

И сегодня у них первое занятие со мной.

По уже устоявшейся традиции на него приходят все свободные от занятий и работ бойцы отряда. Стоят в сторонке, ни во что не вмешиваются – и смотрят.

Это же с ними вскоре кому-то идти на задание. Кто-то из этой троицы будет прикрывать твою спину или вытаскивать тебя с поля боя. Или пойдет первым по заминированной тропке.

Или…

Да много чего еще может быть.

И поэтому бойцы молчаливы и внимательно смотрят за тем, кто и как себя поведет на первом занятии. По традиции первое занятие всегда проводит командир. И, кстати говоря, оно вполне для кого-то может стать и последним.

Не в том плане, что боец подорвется на мине – они тут учебные. Просто может так выйти, что подходящий вроде бы по всем статьям кандидат в реальности просто не вытягивает такой нагрузки.

Нет, его не отчислят из отряда.

Раз прошел деревню, то какие-то задатки у него все же присутствуют. Иначе бы он сюда вообще никогда не добрался.

Но в этом случае боец перейдет под командование Охримчука – и место его теперь в хозвзводе (там и всего-то пока два человека…)

- Здесь безопасна только та тропа, по которой мы сюда пришли. Но… - развожу руками. – Ее пристрелял вражеский пулеметчик. И более того! Вас он увидел и сообщил об этом на минометную батарею. И скоро она накроет это место минами. Сами понимаете, укрытий тут нет, и спрятаться негде. Единственный вариант – уйти в лес, там вас не увидят. Но!

На пути отхода стоят лаконичные таблички – «Мины». И чтобы уйти в лес, надобно проложить себе дорогу через минное поле.

- Вот все инструменты, которые у вас при себе имеются.

На плащ-палатку выложен шомпол от винтовки, моток бечевы, нож и пригоршня стреляных гильз. И отдельно – несколько срезанных с дерева веточек.

- Снимать или разряжать мину – не обязательно! Разве что в том случае, коль иначе не пройти мимо и если никто не пострадает при подрыве. Вполне будет достаточно ее просто обойти и при этом обозначить. Не забывайте: за вами следом могут пойти и другие ваши товарищи!

Первым стартует Варенников. Из шести ловушек в деревне он обошел три, одну заметил, но обойти уже не получилось. Ну… скажем так, терпимо… если пройдет тут – попадает в отряд. Но учеба ему предстоит серьезная!

Он выбирает нож и шомпол.

Подходит к рубежу.

Петлин щелкает секундомером – пошел!

Боец присаживается на корточки, оглядывает тропку. Осторожно прокалывает шомполом землю, продвигается вперед. Еще прокол, еще пару шагов… Над ним нависают ветки, и вроде бы логично отодвинуть их в сторону… но… Он ложится ничком и продолжает ползти вперед, не трогая их вообще.

Петлин прикусил губу и осуждающе покачивает головой.

Еще несколько метров…

Варенников замер, осторожно ощупывая землю перед собой. Что-то ему там не нравится. Несколько движений ножом – и на свет появляется… консервная банка! Все верно, по условиям учений это противопехотная мина.

Раз.

Еще одну мину он обнаруживает чуть в стороне от тропы – по натянутой проволоке. Срезав несколько веточек с ближайшего куста, Варенников обозначает ими проволоку: втыкает их в землю так, чтобы они наклонялись в ее сторону.

Шипение – и на полянке хлопает взрывпакет: «противник» начал минометный обстрел!

Но до спасительных кустов остается всего пару метров!

Несколько секунд – и ветки сомкнулись за спиною бойца.

- Товарищ лейтенант, разрешите получить замечания! – вытягивается Варенников передо мной.

- Дядя Юра…

Петлин делает несколько шагов и приподнимает ветку, под которой ранее прополз боец.

Хлопок!

- Там граната подвешена была.

Варенников прикусывает губу.

- Ладно… сдал! – хлопаю его по плечу. – Но учти: тренировки в деревне каждый день по три часа. Месяц! А потом – посмотрим… Вон, глянь, как на тебя Охримчук облизывается!

На старте Голованов.

В деревне он обошел четыре ловушки из шести. Две попросту не увидел – но они и не сработали. Повезло… ничего не задел!

Тот же набор, но он предусмотрительно еще и ветки с собой прихватил. Хитер – засунул их под ремень так, чтобы они во все стороны не торчали!

Первая мина на его маршруте была установлена прямо у самого начала тропы. Он аж присвистнул от удивления, когда нащупал ее с первой же попытки.

Ползти он не стал, лишь иногда ложится на землю, когда предполагает наличие чего-то опасного.

Гранату на ветке увидел – и дал изрядный крюк, чтобы ее обойти. Предварительно отметив ветками место начала обхода и направление движения.

Проволочка впереди!

Хлопает взрывпакет! Еще пять минут осталось до начала «минометного обстрела».

Ветки еще есть - и он обозначает ими проволоку. Несколько шагов – и еще одна «противопехотка».

Кусты сомкнулись за его спиною за минуту до начала «обстрела».

- Сдал. Но! Рисковать не любишь – это в целом правильно, однако, из своего «коридора» в сторону вылез. Учитывай это на будущее! Но деревня и тебя не минует! Занятия- три недели.

Малышев.

Деревню он прошел вполне себе на уровне: шесть ловушек из семи.

«Жить хочет, вот и присматривается ко всему!» - таков был вердикт Жарова.

Боец следил за своими товарищами очень внимательно, и кое-какие выводы, похоже, из этого сделал.

Забрал с собою все, кроме гильз. Тотчас же отрезал кусок бечевы, привязав его на конец ветки.

Не обнаружив «противопехотки», вперед, однако, не спешит - проводит веткой над предполагаемым маршрутом. И – есть! Нитка, уцепившись за что-то, внезапно провисает. Боец качает головой и смещается чуть вбок, предварительно проверив это место шомполом. Отсюда лучше видно уходящую в кусты проволочку – с прежней позиции она почти не просматривается. Ветки воткнуты в землю, он смещается в сторону, обходя проволочку… и замирает, так и не опустив ногу на землю.

Пятится, ставит ступню на прежнее место. Под поваленным деревом, прижатая сучком к земле, лежит граната. Ее спусковой рычаг придерживается веточкой. Шаг вперед – и ветка, задетая ногой, повернется - отскочит, ничем более не удерживаемый, спусковой рычаг… И тогда хлопнет капсюль-воспламенитель.

Хлопок!

Начало «обстрела».

По логике можно поднять гранату с земли, вставить чеку и топать дальше.

Но Малышев не спешит.

Поваленное дерево лежит так, что перегораживает практически всю тропу, обойти его очень трудно. Ветка с ниткой также показывает какие-то препятствия среди сучьев – не пролезть…

Боец наклоняется к земле, присаживается…

И когда он встает, у него в руках видны две гранаты!

Несколько секунд – чека вставлена в одну, потом во вторую. И повернувшаяся ветка уже ничего более не приводит в действие.

- Товарищ лейтенант…

- Насчет второй гранаты как сообразил?

- Так… слишком уж все красиво складывалось! Сучок гранату прижимал крепко, рычаг ни в жисть бы не отскочил! Тогда я и подумал – а зачем так?! Могли и просто палку ведь положить, веса хватило бы… Вот и пришел к выводу: не одна она там поставлена! Вторая снизу лежала – и тоже на рычаге, только он вверху был. Тронешь первую – и кранты! Пришлось разом обе брать. Хорошо, что скрепки на воротнике пришпандорены были, чеку я из кармана фиг бы достал!

- Хм… И как ты до этого допер?

- Так у вас же и подсмотрел, товарищ лейтенант! Еще когда в окопе рядом сидели. Думал тогда еще – зачем так нужно? Уже после догадался…

Глазастый, однако!

- Что ж, молодец! Сдал! В первое отделение, к Петлину.

- Есть, товарищ лейтенант!

Глава 6

Глава 6

С утра – новости. Готовимся к приезду генерала Мечникова. Как я понял, он тут нечастый гость, все больше где-то около Москвы обретается.

По этому поводу все на ногах. Но что меня удивляет более всего – так это практически полное отсутствие привычной суматохи по наведению глянца и внешней красоты на все подряд! Нет, старшины всех отрядов, понятное дело, порядок у себя наводят изо всех сил. Аж пар из ушей! Охримчук уже исключительно на мат перешел. Пришлось выделить ему в помощь двух человек, иначе не справляется.

Но основное, на что сделан весь упор – это на боевую подготовку. Бегаем, ползаем, стреляем и тренируемся во всяких там экзотических способах мордобоя и членовредительства. И надо сказать, что тут мы, не хвастаясь, кой-чего можем!

Уж по всяким там минным и прочим ловушкам можем много кому нос утереть – тут даже и Мечников, говорят, здорово был удивлен теми сведениями, что ему сообщили.

А если поглядеть на то, во что превратилась деревня… у любого человека волосы дыбом встанут! У меня-то у самого нет полной уверенности в том, что я прошел бы ее с первой попытки. Так надо учесть, что местный народ опосля некоторых чрезвычайно болезненных пинков с моей стороны, рьяно закусив удила, пошел вытворять и вовсе что-то несусветное! Да, большую часть этих придумок я безжалостно заворачиваю как непродуманные и трудноосуществимые. Но кое-что все же в жизнь воплощается. Тут уже скоро во сне мне все это сниться станет – буду в холодном поту вскакивать…

- Вот… - указывает на длинный коридор лейтенант Самарин. Он тут у нас недавний гость, всего две недели назад прибыл. Народ сначала воспринял его приезд вполне буднично. Ну, подумаешь, очередной инструктор по стрельбе… Тут этим мало кого удивить можно: большинство наших ребят спокойно может заткнуть за пояс не одного такого инструктора. Все же боевой опыт – это вам не где-то там!

Немногословный лейтенант походил (правда, в сопровождении одного из наших минеров) по деревне, выбрал там один сарай который попросил перестроить под его нужды. И наш капитан, обычно весьма прижимистый на выделение куда угодно личного состава, неожиданно согласился направить в его распоряжение аж десяток человек сразу!

- Этот лейтенант не просто из кустов вылез! – поясняет он мне на следующий день. – Он формально из ХОЗУ НКВД. Типа тыловая крыса… А на самом деле – это управление В – контора и вовсе какая-то непонятная. Чем занимаются и что делают – никому вообще не известно. Но… сам понимаешь, слухи всякие ходят. Да и приходилось мне с некоторыми товарищами пересекаться по службе. Словом, повнимательнее к этому лейтенанту отнесись, он явно человек непростой!

Тыловая, стало быть, крыса? Угу…

А Коротич – обычный военинженер.

У меня петлицы пехотные, а у Жарова – артиллериста. У Васнецова – связь.

С точки зрения оперативного прикрытия – почти идеальная конструкция. Мол, ну стоит тут какая-то учебная или запасная часть… И кого в ней только нет, всякой твари по паре. И любое появление в городе парочки каких-то там связистов или артиллеристов никакого удивления не вызовет. А вот если их будет одновременно человек десять… только командиров… То любой более-менее сообразительный аналитик задаст себе резонный вопрос: а где же ваш личный состав, товарищи командиры? Это сколько же их где-то в лесу ховается? И за каким хреном, извините?

А так…

Любая организованная группа красноармейцев (более 10-20 человек), следующая куда-то по каким угодно делам, как правило имеет во главе командира, пусть даже и временного. Так принято. И не вызывает никакого удивления хоть у кого.

Так что тыловики - они тоже разные бывают.

- Вот, товарищи командиры… - лейтенант стоит в самом начале коридора. Проход прямой, никаких поворотов. Справа и слева по шесть отсеков. Дверей у них нет, все проемы открыты. Обращают на себя внимание непривычно толстые межкомнатные перегородки – сантиметров по пятнадцать!

Проходим по коридору… ну, условные комнаты… и что? На входе и выходе под потолком висят зеркала, чуть наклоненные вниз.

- Это первый вариант стрелкового коридора, - говорит Самарин. – Есть и второй – его сейчас строят.

- Простите, товарищ лейтенант, - спрашивает Васнецов. – Ну, коридор, комнаты… Что тут необычного-то? Мы и просто по домам работаем – так там и обстановка какая-то присутствует…

Инструктор кивает.

- Да, не спорю.

Он берет с полки пачку мишеней и уходит в коридор. Заглядывает в комнаты, что-то там делает.

- Ваша задача: втроем пройти по коридору, заглянуть в каждую комнату и поразить те мишени, которые вы там увидите. Естественно, вы должны прикрывать друг друга от возможного нападения. Задача понятна?

Мы вразнобой киваем: чего тут еще объяснять?

Самыми первыми рванулись вперед ребята из третьего отряда – они у нас признанные стрелки!

Бегом!

Добежав до первого проема, они разделяются.

Один держит коридор под прицелом револьвера, второй заглядывает в правую комнату, третий – в левую.

Сухо трещат выстрелы – и троица смещается вперед.

Второй блок комнат – все повторяется. И что тут сложного?

Третий…

Внезапно со стороны первого блока что-то хлопает.

- Минус один, - кивает лейтенант. – А спину прикрывать уже не нужно? Сзади никто не выскочит?

А теперь все пошло гораздо труднее!

Прикрывающему приходится постоянно вертеть головой, пытаясь обнаружить новую угрозу. Но… неудачно – выстрел хлопает спереди, уже около последнего блока.

- Проверим мишени, - Самарин идет по коридору, заглядывая в каждую комнату.

Первый блок комнат – поражено четыре мишени, второй – пять. А в третьем – только две! Четвертый – три, пятый - три, шестой - три.

- И двое членов группы погибли, - разводит он руками.

Мы молчим. А чего тут говорить-то?

- А-а… А кто стрелял?

Лейтенант кивает на зеркала.

- В них видно все, что происходит в коридоре. Частично – и в комнатах. На каждом блоке закреплена хлопушка. И как только дежурный видит, что кто-то зазевался…

- Дежурный?

- Ну, хлопушки ведь не сами по себе срабатывают.

Простой на первый взгляд тренажер оказался с фокусом!

- Вы же проходили что-то подобное у себя в школе…

Угу! И кое-кто, похоже, уже об этом позабыл!

И тут на меня накатило…

- Кто следующий пойдет, оглоеды? - Мужик мрачно оглядывает группу.

Результат, что и говорить, неутешительный: пятьдесят шесть секунд на коридор в пятнадцать метров! Шесть комнат с мишенями… И все тройки, мягко говоря, не блеснули.

- Ну… А самому слабо класс показать? – бурчит кто-то из задних рядов.

Командир оглядывается на меня.

- Ну?

- О чем базар? Пойду.

- Третий кто?

С места поднимается Люкс, сплевывает на землю.

- Я.

Мы никогда не ходили в тройке! Во всяком случае – вот так, вместе. Люкс вообще пулеметчик! Ему пистолет… ну, больше для самоуспокоения полагается.

- Значит, так! – Мужик оглядывается по сторонам. – Люкс – вперед смотрящий, я…

- Обожди, командир! – прерываю я его. – Так и все прочие уже ходили! А не лучше ли…

И точно так же, как это воспоминание всплыло откуда из глубины памяти, оно внезапно и прерывается. Я снова стою в коридоре и вижу, как готовится к очередной попытке следующая группа.

Трогаю рукою Петлина и киваю в сторону. По пути прихватываю и Лемона – он с интересом рассматривает приготовления к следующему старту.

- Вот что, ребята, я, похоже, понял эту механику! Тут вся фишка в том, чтобы никто из группы не был бы подстрелен наблюдателем!

Быстро поясняю свою задумку, Марк озадаченно чешет в затылке.

- Точно все? Может, еще какие-то подлянки у них тут придуманы?

- Зуб даю – точно что-то есть! – не соглашается и Петлин.

Выглядываю в коридор.

Так, включим голову.

Лейтенант тут колобродит больше недели… и на него пашет чуть ли не десяток человек… За это время весь сарай можно снести – и заново построить. Но стены никто не трогал. Точно?

Толстые межкомнатные перегородки – понятно: чтобы пуля от пистолета их не пробивала бы.

Зеркала?

А где сидит дежурный?

Мы его не видим, но это еще ничего не значит! Так, где-то у него ухоронка есть…

И все равно – он далеко! В том, разумеется, смысле, что ничего нам не сделает – если только мы сами не «зевнем». Уже понятно, что он «стреляет» только тогда, когда кто-то отворачивается в сторону. Ребята предупреждены и по сторонам глазеть не станут.

Все? И больше никаких хитростей?

Глядя в честные глаза Самарина, я готов поверить во что угодно – только не в это!

Не может же быть, что вся эта машинерия строилась только с одной целью: чтобы народ по сторонам внимательнее посматривал! Насколько я успел изучить наших инструкторов, они никогда только одну задачу не ставят.

А этот – не наш! И судя по словам командира, и вовсе какой-то там хитрый спец.

Когда очередь доходит до нас (предыдущие срезались уже на выходе, у кого-то там нога запнулась, потерял контроль и тотчас же бабахнула хлопушка), все уже порядком взвинчены и горят нешуточным желанием повторить маршрут еще раз. Я совершенно уверен, они учтут все свои ошибки… и не пройдут! Не просто же так тут все это городили!

Кстати, а за что там могла запнуться нога, если пол ровный и без каких-то провалов?

- Готовы? – интересуется лейтенант.

- Да.

Он щелкает секундомером.

Петлин тотчас же уходит вправо и берет на мушку коридор спереди.

Лемон – влево и смотрит назад.

А я ныряю вперед в комнату.

Здесь две мишени. Выстрел – есть! Выстрел!

Вторая комната на противоположной стороне коридора, здесь одна мишень – бах!

- Пошли!

В том же порядке смещаемся вперед, трещат выстрелы – еще две комнаты зачищены.

Снова вперед…

А Самарин губу-то прикусил! Что-то не по плану пошло! По его плану, разумеется…

Подлянки начались, когда мы продвинулись к предпоследней комнате.

Уже поворачиваясь, чтобы выйти в коридор, вдруг замечаю какое-то движение справа – и не рассуждая стреляю в том направлении.

Опаньки!

От стены начал было отделяться фанерный щит… с еще одной мишенью! Их тут до этого было две, а третья закрыта фанерой. И если бы я вышел, не проконтролировав обстановку, то в комнате оставалась бы еще одна, неповрежденная пулями мишень! И – как следствие, - невыполненное задание.

А вот тебе хрен!

И пули дырявят эту мишень.

- Ноги!

И по этой команде мои товарищи припадают на одно колено.

Практически тотчас же стреляет Петлин: в приоткрывшемся внизу, почти на уровне пола, окошке появляется еще одна мишень. А ведь стой он во весь рост – мог бы не сразу ее и заметить!

Прав я был – не просто так тут Самарин что-то мудрил!

Выход!

И мы все буквально валимся на пол – отходняк накрыл!

Прошли-то вроде бы всего ничего – а как нас выжало…

Не без ехидства отмечаю озабоченное лица лейтенанта – ох, что-то ему не по нраву пришлось!

- Товарищ генерал-майор, группа Васина первой прошла стрелковый коридор, не потеряв ни одного человека и поразив все мишени.

- Что ж, - кивает Мечников. – Молодцы!

- Тут вот какое дело, товарищ генерал-майор… - качает головой Самарин. – Я уверен, что подобный тренажер Васин когда-то ранее уже проходил…

- В смысле? – удивился генерал. – Когда и где?

- Хотел бы я это знать! Его больше нигде, кроме как у нас в управлении, нет. Это совершенно точно! Сама идея его постройки возникла всего год назад!

- А догадаться он не мог?

- Сразу? Не пройдя по коридору и пары раз? Маловероятно, товарищ генерал-майор. Он очень грамотно расположил членов группы – допускаю. Такое построение прямо-таки напрашивалось! Но предвидеть появления мишени снизу – он точно не мог! Это ранее не использовалось. Было запланировано лишь на следующих этапах.

- Ладно, лейтенант… Учту я твои слова… Свободен!

Бегаем, ползаем, стреляем.

И дураку понятно: готовимся! К чему-то выдающемуся по степени злодейства. И все чаще на занятиях появляется генерал – смотрит. Никакие разговоры он ни с кем пока не заводил, только с командиром общается почти ежедневно.

Зуб даю – все это «жу-жу» явно неспроста!

В массовом порядке начинается переоснащение. Практически все получили немецкое вооружение – новенькие автоматы… с глушителями! А я и не знал, что у немцев они использовались! Всем выдали наганы с Брамитами. Мне, кстати говоря, тоже.

Теперь постоянно торчим на стрельбище - привыкаем к новому оружию.

Вывод?

Работать будем во вражеском тылу, в отрыве от своих.

И – долго… Тут ни о каком снабжении боеприпасами к отечественному оружию и говорить не приходится.

Еще одним звонком стало освоение немецких гранат «М-39». Они, в отличие от наших лимонок, имеют по три типа терочных запалов. И надо чисто на автомате понимать, что именно вкручено у тебя в гранату сейчас! А они, собаки эдакие, только цветом и отличаются…

Итальянские гранаты, французские – мы куда там вообще собираемся?

Прибыло несколько ящиков с моими придумками – теперь еще и этому народ обучать надобно. А в сутках всего двадцать четыре часа! Да и поспать все же охота иногда…

Что же такое затеял генерал?

Глава 7

- Прошу садиться! – Мечников кивает всем присутствующим на лавки.

Ну, слава те… Наконец-то хоть какая-то ясность будет!

- Предвосхищая некоторые вопросы… - обводит генерал взглядом всех присутствующих. – Понимаю ваше настроение, но хочу сказать, что план операции окончательно был утвержден только вчера поздним вечером. Так что будоражить вас всех недостоверной информацией никто и не собирался.

А здесь сегодня присутствуют и вовсе незнакомые люди, в первый раз их вижу. И не я один – вон как ребята переглядываются!

- Задача в этот раз не состоит только в проведении одного конкретного мероприятия – смотрим шире! Впрочем, вы и сами могли об этом догадаться.

Мечников подходит к карте.

- Внимание на карту!

По замыслу операции все три наших отряда будут каким-то образом перемещены на территорию противника – аж на пару сотен километров вглубь! Там заранее заготовлены базы, и есть некоторый запас продовольствия и боеприпасов. Задача наша состоит в том, чтобы по условному сигналу резко обрубить любую возможность передвижения противника по любым путям подъезда и подвоза боеприпасов.

Железная дорога – не наша печаль, этим займутся партизаны. А вот всякие там мосты и мостики, автотранспорт, всевозможные водокачки – это уже мы.

- Где-то в этих местах, - указывает на карту генерал, - у немцев имеется хорошо замаскированная база снабжения. На ее поиски уже ушло несколько разведгрупп, но… связь с ними утеряна, и никакими сведениями о них мы не располагаем. Базу эту, понятное дело, надо отыскать и…

Присутствующие понимающе кивают: с этим вопросом все ясно.

- Особо подчеркиваю: решение о том, каким именно способом надо выполнять ту или иную задачу – целиком и полностью ложится на плечи командиров отрядов. Вы – и только вы - отвечаете за все, что вам удастся там сделать. Или – не удастся… Никто вас не ограничивает в средствах и способах выполнения задания. Вы можете запрашивать помощь у соседей, временно объединяться в более крупные отряды, действовать мелкими группами – решать вам. Если для выполнения поставленной задачи потребуется взорвать казарму немцев – взрывайте! А если того же самого результата можно достичь, вызвав понос у их командира – вас никто и не спросит, каким образом вам это удалось сделать.

В зале раздались смешки.

- Далее. Никаких конкретных задач здесь и сейчас вам никто ставить не будет. Они будут доводиться по мере необходимости уже на месте. Таким образом максимально снижается возможность того, что противник сумеет как-то заранее приготовиться к отпору – он попросту не будет знать, к чему именно ему следует готовиться – и в каком конкретном месте. Ваша задача на первое время: закрепиться в нужных точках, максимально скрытно разведать подступы к объектам противника – и ждать команды. Вопросы?

Никто ничего не спрашивает. И так уже всем понятно: мы уходим отсюда надолго.

- Присаживайтесь! – машет рукой командир. – Располагайтесь, где кому удобнее.

Мы у него в блиндаже. Места тут, понятное дело, гораздо меньше, чем в зале, так и народа сейчас существенно поменьше.

Кстати, выяснилось, что часть присутствовавших там командиров – это летчики, которые и будут нас перебрасывать в район сосредоточения, обеспечивать и всячески поддерживать. По возможности, разумеется. Познакомились, пообщались, даже чаю вместе попили… Но на данном совещании им делать нечего, обсуждаемые вопросы их не касаются. И летчики уже убыли к себе.

- Старший лейтенант Свиридов, - представляет командир кряжистого военного. – Командир танкового взвода, прошу любить и жаловать!

Охренеть, у нас уже и танки есть? Не знал, что их могут сейчас по воздуху переправлять!

Похоже, охренел не я один: ребята изумленно переглядываются.

С ухмылкой понаблюдав за нами пару минут, Жаров разъясняет.

Во время летнего отступления где-то в тех краях нами было оставлено несколько танков. Ввиду отсутствия топлива и боеприпасов. Машины не стали уничтожать (а скорее всего, попросту нечем было это сделать), отогнали куда-то в глушь, пока хватило остатков топлива, и замаскировали. По-видимому, рассчитывая вскорости вернуться. Но… возвращаться оказалось некому, почти все танкисты погибли при прорыве к своим. Уцелели только двое сержантов, они-то и рассказали обо всем. Совсем недавно в этих краях побывала группа партизан и подтвердила – танки есть!

- Задача осложняется тем, что машины могут быть заминированы – один из танкистов прямо об этом сказал. Он видел, как там работали саперы, и даже помогал им взрывчатку подносить. Но внутрь не залезал, и что именно там делали… - разводит руками командир, - он не знает. Васин – это на тебе!

А то я сразу этого не понял…

Дальше… Дальше, как всегда, беготня. В самый последний момент внезапно выясняется, что нечто очень важное и нужное ухитрились позабыть и не погрузили. И что бы я тут вообще делал без Охримчука? Он, кстати говоря, идет вместе с нами, оставляя на хозяйстве всего одного человека.

- Я с комендантским взводом договорился – будут присматривать! – сообщает он мне. – Все в целости и сохранности будет, не сомневайтесь!

Вот в чем-чем – а в этом я ни секунды не усомнюсь!

После того как я разминировал грузовик на мосту, оборотистый старшина воспользовался любезным приглашением коменданта гарнизона и заглянул-таки на его склады. Что уж такого он там отыскал – бог весть! Но старшины других отрядов его отчего-то очень сильно зауважали и частенько заглядывали на огонек. Да и Жаров как-то обмолвился, что такого старшину он бы и на все хозяйство отряда поставил – и был бы он там весьма к месту.

Ну, в данном случае просто кирпич с души! Представляю себе, чего стоит снабжение почти взвода неслабых мужиков во вражеском тылу! Авиация – это, конечно, хорошо, но… она ведь может и не прилететь.

Готово.

Даю команду: всем спать! Хоть несколько часов – и то божий дар! Благо что на посты уже повсюду заступили бойцы комендантского взвода. Ох, я с ними и набегался… пока показал, где и что стоит, куда лучше руки-ноги не совать.

Я всегда с каким-то предубеждением относился к авиации – ну, просто душа к ним не лежала, что тут поделаешь? Вот и сейчас – сидим в тесном, заваленном всяким добром салоне самолета, а от пары километров вниз меня отделяет только несколько миллиметров дюраля. Где-то внутри себя я понимаю: просто так все это враз не сломается. Но чувство того, что все твои способности и умения нихрена в данном случае не значат – не самое приятное, что приходится переживать.

Однако же усталость свое взяла, и я задремал – как и все, кто сейчас сидит со мною рядом.

- Командир! – толкает меня в плечо Петлин. – На посадку идем!

Ага, стало быть, долетели, как я понимаю?

- Всем приготовиться!

Задвигался народ, поправляет оружие и снаряжение. Кстати сказать, свою страсть к кройке и шитью я не оставил и здесь. Правда, благодаря усилиям коменданта гарнизона (опять же, надобно и Охримчуку «спасибо» сказать!), наша самодеятельность была им существенно упорядочена, и местные швеи добились-таки того, что бойцы отряда перестали быть похожими на войско батьки Махно. Все пошитое более не напоминает продукцию полупьяного ремесленника-кустаря. Во всяком случае, даже генерал это творчество оценил и некоторые образцы с собою забрал.

Порядок высадки нами определен еще в лагере. Сразу же, как приземляемся, по-максимуму выволакиваем все из самолета. Взрывчатку – как можно дальше! Для этого определено десять человек. Других задач у них нет, только эта. А вот весь прочий груз таскают уже все остальные. Главное – побыстрее разгрузить самолет.

И ждать следующего.

Понеслось!

Тащим, укладываем, снова тащим…

- Товарищ лейтенант!

Оборачиваюсь. Рядом с посыльным стоят двое: пожилой уже дедок и молоденький парень.

- Товарищ капитан сказал, что это ваши проводники.

Ага, отлично!

Подхожу к колоритной парочке.

Деда – хоть сейчас на картину «Партизан» можно отправлять в качестве модели. Борода, двустволка и тулуп – как по заказу! А молодой какой-то весь блеклый и незаметный – с него картину, пожалуй, что и откажутся писать.

- Доброе утро! Лейтенант Васин, командир подразделения.

И впрямь утро уже, часа четыре, даже и рассветать стало едва-едва.

- Здравствуйте, - неожиданно высоким голосом произносит дед. – Иван Дмитриевич я. Это – Федор, он у нас из молчунов. Командир ваш сказал провести до места, готовы выходить?

- Момент! Марк!

Лемон выворачивается откуда-то сбоку.

- Я, командир!

- Берешь своих, груз, какой унесете – и за Иваном Дмитриевичем поспешаешь! Танкистов и Петлина оставляем пока на разгрузке. Как до базы дойдешь, выставь охранение и половину людей – сюда!

- А у вас и танки есть? – неожиданно прорезается голос и у молодого.

- Будут!

Первый самолет, так и не заглушавший во время разгрузки движки, выруливает на взлет. А в небе гул – идут уже следующие…

Третий самолет не пришел: уже светало.

Будем ждать его завтра.

Оттаскиваем груз подальше в лес, чтобы возможная аэроразведка ничего не срисовала. Костры раскидываем, растаскиваем бревна в стороны и засыпаем их песком, потом сверху сухие ветки и уже после всего этого – снег. Не сыпать же его на еще горячую после костра землю – растает!

Я бы еще с ветками и по следам пробежался… но поздно уже, рассвело, лучше не маячить тут.

Кстати, все отряды после высадки тотчас же сваливают на места будущей дислокации, оставляя здесь часть груза.

«Жадность приводит к бедности!» Не можем сразу все с собою уволочь – так и не станем тут особо задерживаться.

С немцев станется сюда целой ротой припереться!

Нет, бой-то мы примем. И фрицам наваляем – кто б сомневался! Но задачу провалим – и это самое хреновое!

Поэтому и я, оставив у груза пяток бойцов, топаю за молодым проводником: надо же посмотреть, что там для нас нашли в качестве пристанища? Жить-то нам теперь там долго предстоит…

- Э-м-м-м… И что тут раньше было?

Нет, я в принципе понимал, что нам что-то интересное отыщут… Но чтобы вот такое…

Когда-то это было, наверное, каким-то очень красивым комплексом… усадьбой… А теперь – жуткие даже на первый взгляд развалины, зияющие дыры окон, обугленные дверные проемы…

- Это? – флегматично отзывается проводник, продолжая топать по каменной крошке вдоль полуобвалившейся стены. – До революции граф какой-то жил. Потом – детдом, но не потянули: уж больно домище здоровенный. Пустой сколько-то стоял… А уже перед войной – госпиталь сделали. Однако ж разбомбили его… Дак потом еще и подожгли – почитай, неделю горел… Немцы сюда только разок заглянули – и смотались в одночасье. Уж больно место жуткое…

Да уж… понимаю тех немцев! Сюда и впрямь достаточно на пять минут заглянуть – на полжизни впечатлений хватит!

Мы идем по битому кирпичу, хруст такой стоит!

Возможно, именно поэтому нас издали и срисовали – из какой-то дыры в стене машут призывно рукой.

Входим в помещение, часовой отступает в сторону и откуда-то из глубины мигает призывно фонарик.

Проходим еще метров пятьдесят, ступени вниз…

- Осторожно! – голос из темноты. – Ступеньки тут!

Загорается сразу несколько фонарей. Теперь видно получше.

Пролет, еще один, длинный коридор… Кстати, дышать становится легче, гарью уже и не пахнет совсем. Нависающие кирпичные своды, полукруглые арки.

- Бают, тута подвал какой-то особенный был… - слышен откуда-то голос проводника. – Граф, мол, вино здесь хранил.

Винный погреб! Вот что это за место!

Впереди виден свет, стены внезапно раздаются в стороны… а потолок становиться относительно ровным, без ярко выраженных сводов.

Длинные ряды коек, шкафы. Больничная палата? Но нет запаха лекарств – он обычно в таких местах вообще неистребим.

- Начали здесь навроде как убежище от бомб делать. Да не успели: немцы раньше налетели, - прихлебывая чай, степенно рассказывает дед. – Так от тут все и осталось недоделанным. Однако ж выходы здесь запасные есть – вон там!

Он указывает рукою в темноту.

- А там что? – спрашиваю я у него, указывая на темный коридор.

- А бог весть, не лазали мы туда. Незачем было. И это-то место непонятно как использовать… У нас и народу-то в отряде столько нет.

Ивану Дмитриевичу уже порядка шестидесяти лет, но выглядит он значительно старше. С его слов, в местном партизанском отряде было всего порядка пятидесяти человек, причем половина – женщины. Серьезного оружия – станкач и три ленты. Что-либо сотворить с таким вооружением трудно, больше одиночек по дорогам стреляли.

Но примерно два месяца назад к ним откуда-то из леса вышла наша разведгруппа с рацией – и все изменилось. Первым делом отправили на Большую землю почти всех женщин и детей. Подбросили обратным рейсом продовольствия и вооружения. Напрочь запретили все вылазки против немцев, чтобы не привлекать лишнего внимания. Молчаливые парни в камуфляже тихо исчезали в лесу – и так же незаметно появлялись обратно. Они вели разведку…

И теперь я понимаю, для кого.

А назавтра еще раз прилетели самолеты.

И несколько дней мы по частям таскали грузы во всякие укромные места – хранить все добро в одном месте… до такой степени еще никто умом не подвинулся!

На остальных базах я практически и не бывал: некогда! Разок только нас Жаров собрал.

Он разместился в старой сторожке. Наверное, она когда-то относилась к той самой усадьбе, уж больно кладка стен там похожая была. В одной комнате расположился сам капитан, во второй немногочисленная охрана и радист.

- Три дня вам всем на обустройство! Разведку выслать сегодня же: надобно знать, что вокруг происходит. Одиночных фрицев трогать запрещаю, да и на группы неча нападать: у нас с вами совсем другая задача! Васин, стоянку танков проверили?

- Второй день за ней мои ребята присматривают: нет ли там посторонних глаз и ушей.

- И как?

- Похоже, что нет там никого. Давно уже.

- Что за танки?

- Один «КВ». Одна тридцатчетверка. Три «БТ-7» и один «Т-26». Грузовик – в сторонке стоит. Танкисты от нетерпения копытами стучат, но я их пока туда не пускаю.

- День еще времени на разведку – и приступай!

- Есть, товарищ капитан!

Мрачные стальные громадины кажутся чем-то чужеродным среди кустов и деревьев. Остатки маскировки - приваленные к бортам ветки и срубленные деревца, которые уже осыпались и неопрятными кучками лежали вдоль бортов.

К машинам давно никто не подходил, никаких следов поблизости нет. Трехдневное наблюдение также не выявило никакого постороннего интереса.

«Т-26» стоит ближе – с него и начнем.

Гусеницы – точнее, земля под ними. Прокалываем землю щупом – как впереди машины, по вероятному ходу движения, так и колею сзади. Пусто.

Внешний осмотр. Никаких следов установки чего бы то ни было.

Люки…

Вот тут, скорее всего, что-то и есть!

Пробую один, водительский, – заперто, второй… приржавело? Очень уж трудно замок идет… оставим эту идею.

С большим трудом, используя зеркальце на проволоке и мощный фонарь, удалось через смотровую щель заглянуть внутрь. И сразу холодный пот пробил.

Под поворотной скобой верхнего люка зажата граната. Отсюда не видно, но, думаю, что чеки там нет, удерживается только зажатым рычагом.

Вопрос!

А как из танка вылез тот, кто гранату ставил? Через смотровую щель, что ли, просочился? Она же изнутри установлена!

Водительский люк наглухо заблокирован, вообще не двигается ни на миллиметр.

А в этой модели танка их всего три! Башенный, водительский и… эвакуационный! Снизу…

Значит, вторая бяка там…

Сижу на броне танка, автоматически разбирая на составные части противопехотку. Крышку снять, чеки у меня нет – но есть булавки в воротнике. Оттянуть ударник (вот и плоскогубцы пригодились), вставить булавку, загнуть… Аллес – то есть все! Как говорят немцы…

- Командир! – выглядывает из-под танка голова бойца. – Прокопали проход!

Все верно, танк сюда летом загоняли, сейчас зима, и в зимней одежде под днище просто не залезть. Я, когда мину искал, предположил, заглянув под танк, что к люку надобно лезть сзади, спереди пенек мешается. Танк, когда деревце сносил, этого наверное и не заметил даже. А сейчас оно наглухо перекрывает возможность подползти к люку спереди.

Так что вариант один: залезать туда сзади.

Там мина и обнаружилась.

Обычная противопехотка ПМД-6. Установленная в грунт прямо под днищем моторного отсека. В колее, даже если сильно захочешь, не проползешь мимо вообще никак. Пришлось снимать полушубок и ужом протискиваться под днище.

И вот сейчас сижу и согреваюсь…

Блин, опять полушубок снимать, в люк иначе не пролезть!

Гранатой под верхним люком ожидаемо оказалась «Ф-1», и снять ее большого труда не составило. А водительский люк заклинили стальным ломиком, вот он и не открывался.

Больше в этом танке ничего не оказалось.

Глава 8

Следующим обнаружился «Т-34», причем стоял он как-то боком и на первый взгляд несуразно. Такое впечатление, что его долго гоняли по поляне, стараясь запихать в самую неудобную дыру – и это им удалось.

Присаживаюсь на пенек и некоторое время внимательно его рассматриваю. Что ж… Тут явно не лопухи работали! Не отказался бы я с ними вечерок- другой скоротать за чайком! Или не за чайком…

- Юрий Иванович, что скажешь на вот это зрелище?

Петлин некоторое время рассматривает танк.

- Ну… стоит он как-то… кривовато, в общем. Такое впечатление, что за рычагами кто-то совсем неопытный сидел.

Качаю головой.

- Нет, Юрий Иванович, там, если угодно, сидел реальный мастер! Посмотри: танк вписался аккурат между двумя деревьями, почти вплотную к ним подлез! И – ни одного не задел! Это, если хочешь, какой-то снайпер-механик в нем находился. Посмотри сам: впереди неслабый такой булыган лежит, на нем гусеницу потерять – раз плюнуть! Однако ж наш мастер его почти впритирочку прошел – и в поворот вписался прямо-таки изящно! А там и расстояние-то всего ничего…

Петлин, не подходя к танку близко, еще раз его осматривает.

- Ведь к нему только по колее-то и можно подойти! – внезапно говорит он. – Слева – обрыв, залезать снизу трудно будет. Справа же – густые кусты. С колючками, кстати говоря. А кормой танк упирается прямо в склон – метра четыре прыгать, ежели что…

Согласно киваю.

- Вот тут-то и встретились два мастера! Как это говорилось… а! «Два одиночества нашли друг друга!» Вот! Снайпер-механик и талантливый минер.

Дано: танк. Внешне вроде бы целый.

Но!

Подойти к нему можно только одним путем, иначе не пробраться. Да и выводить его из такого закоулка должен не абы кто, а серьезный мастер своего дела. И мне отчего-то кажется, что сюда пришел бы именно танкист…

- Давай, Юрий Иванович, парней сюда зови. Такой урок грех зевнуть!

Подошли все мои ребята, кто со мной сюда прибыл. А танкистов, что выпасали тут незваных гостей последние три дня, снова отправляю в караул. Не их это бой…

Показываю бойцам обстановку и задаю общий вопрос: что тут есть необычного?

К чести присутствующих, несуразность в выборе места стоянки танка заметили все.

- Зачем было ставить танк таким образом, чтобы к нему можно было подойти только одним путем? И не просто танкисту, а механику-водителю высокого класса: иной попросту его оттуда не выведет, - спрашиваю я у них.

- Да… не дойдет он до танка, - бурчит Малышев. – Ловушка это – и к бабке не ходи… Лопух какой-нибудь типа вчерашнего тракториста за рычаги и не сунется. Да и не дадут ему машину в овраг свалить. Позовут кого-то знающего. А тут уж так заведено: ежели танкист, то уж точно не сапер.

В точку! И сам бы лучше не смог сформулировать!

Присаживаюсь на корточки. Здесь начинается то самое ответвление от дороги, с которой и свернул танк. Ставить мину именно здесь – малоэффективно, ведь вероятность того, что кто-то на нее наступит в самом широком месте не слишком-то и велика. Искать надо там, где дорога сужается, и возможность обойти по обочине станет минимальной.

А раз так, то и смотреть надобно начинать оттуда.

Но я перестраховщик. И поэтому предпочитаю проверять все возможные подлянки.

Левую ладонь на грунт (предварительно прощупав эту точку), пальцы раздвинуть – работаем щупом в промежутках между ними.

Почему так?

Да потому, что стандартная противопехотка вполне вписывается в этот габарит. И промахнуться мимо мины при подобном методе поиска почти нереально.

Закончили – полоса земли шириной в ладонь проверена. Щуп входит под углом около тридцати градусов и при известном усилии прокалывает почву приблизительно на пятнадцать-двадцать сантиметров в глубину. То есть сантиметрах в десяти спереди мины нет. Кто-то скажет, мол, мину можно и глубже закопать! Щуп надобно втыкать под более крутым углом – так глубже проколет!

Угу…

И верхнюю крышку мины он вполне себе сможет с места стронуть. И даже вниз продавить. Чеке большого усилия не требуется – сработает взрыватель. Дальше пояснять надобно? А вот ежели мину закопать слишком уж глубоко… то есть шанс того, что слежавшаяся (а тем более – промерзшая) земля просто никуда под весом человека не стронется.

Так что работаем привычным образом и на дурака с той стороны не рассчитываем. Примем как данность, что мины тут ставил далеко не лопух.

Закончен первый проход, смещаю ладонь вправо и продолжаю работу. Обычно хватает полосы шириною чуть более полуметра – так, чтобы человек мог проползти ползком. Каждые десять-двенадцать метров прощупываем площадку справа или слева (это уже от характера местности зависит) и уползаем туда, пропуская вперед следующего сапера. Отчего так? А вы сами попробуйте десять метров ползком проползти и еще мины при этом щупом искать. Как скоро руки задрожат?

Так что не спешим… девяти жизней, как у кота, у меня в запасе не имеется.

Есть у меня одна задумка…

Если тот человек, что все это тут напридумывал, мужик талантливый (а похоже, что именно так все и обстоит), то я некоторые его хитрости разгадал. Почему? А потому, что умные люди в похожих обстоятельствах и действуют одинаково.

Полчаса прошло, передых. Просто переворачиваясь на спину и несколько минут лежу, чтобы унять дрожь в руках.

Краем глаза вижу Петлина – выглядывает из-за дерева, переживает, наверное… Успокаивающе машу ему рукой. Мол, не переживай, все в норме, работаем по плану.

Кончен перерыв, ползем дальше.

Опа!

Уткнулся щуп во что-то твердое. По ощущениям… Двигаю им туда-сюда, пробую слегка постучать… дерево. Мина? Не факт, вполне и сучок какой-то может оказаться.

Тот, кто ставил ее, не мог не понимать, что после первого же подрыва немцы моментом отзовут всех назад и вскорости притащат сюда саперов. Значит, что?

Значит – взрыв будет основательный, чтобы никому мало не показалось.

Похоже, что все-таки боевая постановка…

Аккуратно, щупом, начинаю разгребать землю сверху.

В свое время меня за это здорово ругали, но находились и те, кто признавал данный способ разминирования вполне правильным.

Блин, это в какое такое «свое» время? Что за чушь в голову лезет?

А вот теперь уже и руки в ход пошли…

Есть деревянная коробочка!

Не спешу и аккуратно, по миллиметру, убираю землю с ее боков. Имеются у меня на этот счет всякие неприятные мысли…

А теперь можно осторожно и снизу прощупать, для этого у меня за воротник зацеплена стальная проволочка – ею под днищем осторожно и проверим.

Так…

Что-то там точно есть – и это не шток взрывателя, мягкий он… И что же это такое может быть? Есть у меня и на этот счет догадка.

- Стоп! «Закат», у меня тут «ПМН[1]», похоже! - щуп утыкается во что-то, напоминающее пластик. А какой у нас тут в земле пластик может быть? Только в виде мины…

Присаживаюсь и осторожно разгребаю песок. Так и есть: лежит себе зеленая коробочка с черной резиновой крышкой, своего часа ждет. А точнее, того лопуха, что не глядя по этой тропке потопает.

- Осмотр!

- Принято! – отзывается мой напарник. Не оборачиваясь, вполне представляю себе, как он, взяв оружие наизготовку, ощупывает взглядом близлежащие кусты. Мне и смотреть не надо: оба прекрасно знаем, как поступать в подобных случаях.

- Осмотрено, сюрпризов нет!

- Принял!

- Снимаю!

Поторопился я, сюрприз (весьма неожиданный) обнаружился под миной.

Свернутый в кольцо ДШ.

Отложив мину в сторону (потом подорвем), рассматриваю сей подарочек. Шнур уходит куда-то в сторону.

- Обнаружен ДШ, иду по шнуру!

- Принял!

Не торопясь осторожно раскапываю землю. Примерно полметра ДШ лежит ровно, но в какой-то момент уходит вниз! Несколько взмахов лопаткой…

- «Закат», ДШ в твою сторону ведет! Осмотрись там!

- Добро! Работаю…

Теперь моя очередь пасти кустики…

Стоило ли упоминать, что и там обнаружился точно такой же «бутерброд»? И ровно такой же ДШ уходил уже в мою сторону.

Когда мы вернулись в располагу, «Закат» нажрался водки до полной отключки. И против всех правил, ему никто и ничего не сказал.

Потому, что на метровой глубине обнаружилась яма. И в ней четыреста пятьдесят килограммов гранулированного тротила… к которому и вел детонирующий шнур.

Сколько кто ни рыл, истинной причины, по которой на какой-то там занюханной тропке необходимо было ставить заряд такой мощности, так и не установили. Сошлись в итоге на том, что кому-то было просто невозможно вывести всю взрывчатку, а просто так ее бросить не позволяло зеленое земноводное. Вот и зарыли его в землю, воткнув поверх две противопехотки. Авось хоть кого-нибудь, да прихлопнет…[2]

Вот и здесь отыскался точно такой же детонирующий шнур. И точно так же он уходил куда-то в сторону. Точнее, в две стороны…

Сижу на пне и смотрю, как бойцы оттаскивают в сторону артиллерийские снаряды. И лишний раз мысленно снимаю шляпу перед талантом неведомого сапера! Два снаряда были замаскированы на том самом обрыве, под которым стоял танк. В случае взрыва осколки стальной метлой подмели бы всю площадку перед тридцатьчетверкой. А для того, чтобы и в дальнейшем сюда никто не совался, под танком были прикопаны еще три снаряда – этого вполне хватило бы для превращения его в бесформенную груду металла. А вывоз металлолома из глубины леса навряд ли представлял бы для кого-то интерес.

Противопехотку я нашел еще одну – чуть сбоку от танка. Надо полагать, на тот случай, если бы кто-то вдруг решил залезть снизу, из оврага. Маловероятно, но исключать этого нельзя… Ну, про то, что именно к ней и вел отрезок ДШ… можно было и не упоминать.

Осмотр остальных танков оказался не таким уж и сложным, только в «КВ» обнаружили неизменную противопехотку, упрятанную около водительского места. Танк она, конечно же, повредить сильно не может, но вот мехводу ногу однозначно оторвала бы.

По-видимому, ввиду отсутствия минно-взрывных средств и взрывчатки, оставшиеся танки заминированы не были.

Там и без этого хватило проблем! Баки во всех машинах оказались абсолютно сухими, снарядов имелось всего пять штук. И несколько дисков с патронами для пулеметов.

Вот и все…

Так что особой пользы эти находки нам принести не способны. И стоило ли тогда вообще с этим корячиться?

А с другой стороны, неплохая практика для моих бойцов. Одно дело – работать с учебными минами и всякими там свистоперделками И совсем другое - когда под ногами настоящие мины! Тут уже не сослаться на какие-то там сложности! Здесь все просто: сделал все правильно – молодец, возьми с полки пирожок. А если где-то зевнул… Безымянная могила в кустах – еще не самый плохой исход. Мне тут как-то попеняли: мол, чего это вы, саперы, так нос задираете? Другие вон воюют не меньше вашего! И не выпендриваются! (Я, правда, не помню, чтобы кто-то из нас когда-то так себя вел…) Тогда я как-то даже растерялся и не сразу ответ подходящий подобрал. А сейчас думаю: ведь каждый раз, когда ты выходишь на поединок со своим оппонентом с той стороны, поединок этот по каким-то особым правилам идет. И правила эти – здесь совершенно не такие, как у всех.

Это обычного бойца может ранить – а может и нет, промажет стрелок... Пуля может попасть – и не убить. Граната вполне и в сторонке бабахнуть способна. Мало ли, например, от сучка какого-то отрикошетит. И снаряд не всякий в цель попадает… Из горящего танка можно попробовать вылезти, с самолета подбитого спастись – парашют есть. Да, не все и не всегда срабатывает – но хотя бы шанс есть!

А тут – на расстоянии вытянутой руки твоя смерть притаилась. И здесь все предельно ясно. Либо ты – либо она. И тот, кто ставил мины, удовлетворенно кивнет: сработало!

Да и ты сам, когда минное поле ставишь, тоже думаешь: вот, мол, в этом месте мину ставить бессмысленно – тут никто не ходит и не ездит. А вон там – очень даже к месту будет! Вот и включай голову, соображай. Думай за противника!

Хотя в реальности и у нас чего только не происходит…

Встречалось мне как-то минное поле из противотанковых мин, частью своей поставленных на таком крутом откосе, что там не то что проехать – и на ногах-то пройти не всюду возможно! Спрашивается – и какой балбес до этого додумался? Они ж тут вечно стоять будут, пока совсем не сгниют! И ни один танк к ним никогда не приедет: попросту не сможет. Но как нашли тех умников, так все сразу и разъяснилось. Мины ставили по уставу, в границах, обозначенных приказом! То есть парням тупо приказали: ставить тут! А на карту посмотреть? Это еще зачем? Сверху виднее! Вот и не стал спорить командир тех саперов, руководство расстраивать, лишний раз указывая ему на элементарное незнание оперативной обстановки. Угу… И тридцать пять мин, считай, попросту выбросили. А где-то, может быть, именно этого количества и не хватило…

Впрочем, все – тут наша работа завершена. Пусть теперь у танкистов голова болит за то, каким образом все это железо сейчас использовать.

Угу… рано я радовался…

[1] «Прощай моя нога» - противопехотная мина ПМН.

[2] Описан реальный случай.

Глава 9

Стоило нам только вернуться в свой, ставший уже каким-то родным, подвал, как меня вызвали к Жарову.

- Есть вопрос! – с порога озадачивает он меня. – Танкистам нужно топливо!

- И где же его брать? Нефтесклада в моих подвалах пока еще не нашли…

- Пусть и не ищут. Ребята разведку провели и отыскали тут кое-что… - зовет он меня к карте.

Как оказалось, не так далеко отсюда располагается крупная перевалочная база немцев, куда поступают грузы с железной дороги и еще с целой кучи самых различных мест. И за ней уже третий день неусыпно наблюдают наши ребята. Один раз удалось вычислить маршрут очередного конвоя к фронту, и его в пух и прах разнесла наша авиация. Вот и первый результат высадки отряда!

Блин, обидно, что не мы…

- Смотри, - указывает карандаш точку на карте, – вот у них топливный склад… Здоровенный, здесь запасов надолго припасено.

Ага, вот, стало быть, по чему мы бахнем!

- Но мы его не трогам – пока не поступит приказ!

Он поясняет: если склад взлетит на воздух, сгорит или там еще что-то такое произойдет, то немцы оперативно перестроят маршрут поставок топлива с других складов. Задача состоит в том, чтобы нанести удар по складу именно тогда, когда это даст наибольший эффект.

- Каждый день оттуда выходят колонны топливозаправщиков – по самым разным направлениям. Как вариант, можно одну такую колонну перехватить и слить у них требуемое количество топлива. Но! – поднимает палец вверх Жаров. – Это не должно вызвать прочесывание лесов противником, что неминуемо произойдет в случае нападения на топливозаправщики. Так что – думай!

Охренеть – не встать!

Спереть у фрицев несколько тонн топлива - да так, чтобы они не всполошились! Это, простите, каким таким образом-то?

Ладно, танкисты неподалеку от нас расквартированы, поинтересуюсь, сколько им вообще того бензина надобно?

- На «КВ» одна заправка шестьсот литров солярки, тридцатьчетверка – чуток поменее полутонны. «Т-26» - сто восемьдесят литров бензина, «БТ-7» - практически столько же, сколько и тридцатьчетверка, только не солярки, а того же бензина, – поясняет мне командир танкистов.

Мягко говоря, только для того, чтобы просто заправить все эти машины, надобно было где-то раздобыть парочку автоцистерн с топливом.

- А сколько вмещает одна цистерна?

Танкист пожимает плечами:

- От двух до четырех тонн. Чаще все-таки две.

Задачка…

И где все это прикажете взять?

- Вот тут они и катаются… - указывает мне разведчик. – Как по часам: одна автоколонна каждые полчаса. Идут просто грузовики, иногда - цистерны с чем-то.

- Охрана?

- Ну, - пожимает он плечами, - может отдельная машина с солдатами быть. Но чаще только те солдаты, что рядом с водителем сидят. Тыл… тут их никто не трогает… Партизан никаких нет. Мы тут уже третий день лежим – и всю дорогу так.

Так… Кое-что уже начинает вырисовываться в голове. Авантюра, если честно сказать. А что у нас тут сейчас не авантюра? Вот прям-таки все-все по плану делается? Ага…

- Подсохло? – интересуюсь у бойцов, которые сколачивают очередной дощатый щит.

- Нет, еще мажется…

Да уж, с хорошей краской тут беда! Неожиданно помог тот самый дед-проводник – притащил откуда-то из своих запасов банку с краской. С белой! А нам бы еще и черную где-то раздобыть… Да и не только ее…

Командир, почесав в затылке, дал команду разведчикам: добыть! Точнее уж, спереть! Ибо затевать налет на какую-либо часть только для того, чтобы достать краску… глупо и непрофессионально.

Так или иначе, а три банки с разными красками мне вскорости принесли. Обшарив развалины бывшего госпиталя, добыли некоторое количество досок, с которыми сейчас и возимся. Обгорелые края у них отпилили, гвозди у нас есть…

И в лесу, неподалеку от того места, где я рассматривал проезжавшую колонну немцев, развернулась подготовка. Тщательно, но не привлекая особого внимания, расчищаем тропку, уходящую в лес. По ночам пилим и валим лишние деревья, создавая видимость нормальной дороги. Не очень далеко уходящей, но на первый взгляд вполне себе приличной. Создаем всячески впечатление, что это просто очередной поворот на оживленной трассе.

А параллельно строим… караульную будку.

У немцев точно такие же на дороге имеются, сам проверил. И постарался воспроизвести точно такую же. Даже поддон деревянный для часового изготовили.

Смех-смехом, а у немцев это едва ли не обязательный атрибут поста! Во всяком случае, они около каждой караульной будки имеются.

Лишний раз хочу поблагодарить наших тыловиков! Ибо немецкая форма (на этот раз без пулевых пробоин и следов крови) у нас имеется в нужном количестве. Равно как и некоторое количество штатного, немецкого же, вооружения. В основном – карабины, автоматы у нас и свои наличествуют.

Но!

Автоматами у фрицев вооружены тоже далеко не все. В пехоте - только командиры отделений и далее по рангу. Караульный же солдат ходит с карабином. Мелочь, казалось бы… Но в подобной ситуации она может стоить головы.

Поэтому не выпендриваемся и тщательно репетируем дальнейшие действия.

А на ложной дороге тем временем закладываем фугасы.

Роемся и в разбитом госпитале. Там, кстати говоря, достаточно много всего полезного отыскалось… Ночами переправляем часть найденного в лес – и далее по назначению.

Посмотрев на все эти приготовления, капитан только хмыкнул и указал мне на часы: мол, времени-то у нас не так уж и дофига!

Ничего, успеем!

Уже и не только меня захватил некий азарт, ребята втянулись и старательно готовятся к предстоящей работе.

Вроде бы все… Вбит последний гвоздь, бойцы заняли позиции у дороги.

Ждем…

С откоса скатывается разведчик.

- Прошла!

В отдалении слышу рокот моторов уходящей колонны.

У нас есть полчаса… Может быть, и меньше.

Раздвинулись кусты, и на дорогу выбежали бойцы охранения, взявшие на мушку оба видимых отрезка трассы. Замерли на холме пулеметчики, приникнув к прицелам своего оружия.

А группа бойцов в немецкой форме сноровисто тащит из кустов деревянные щиты. Стучит молоток… и через несколько минут у обочины появляется стандартное сооружение немецкой армии – караульная будка.

По поддону прохаживается часовой с карабином на плече. А чуть поодаль на дороге воздвигнут обычный шлагбаум. И около него тоже ходит караульный. Чуть в стороне виднеется дымок: у костра отдыхает дежурная смена. Ровно такой же пост располагается километрах в пяти от этого места – его мы и копируем.

А чуть в сторонке народ спешно убирает с дороги заранее подпиленные кустики и деревца. И появляется еще одна дорога. Ну, точнее – ее начало. Очень, кстати, похожая на ту, на которой я сейчас и стою.

Взмах руки – и бойцы охранения исчезают в лесу.

Ждем…

Мотор!

Но – с другой стороны…

Не очень мощный – это точно не грузовик! И не колонна…

Среди всего прочего, мы и подобный вариант проигрывали не раз – и я выхожу на дорогу, направляясь к шлагбауму.

Погоны фельдфебеля, автомат, чисто выбрит – ну чем не взаправдашный фриц?

Рокот мотора стал громче… и из-за поворота выруливает легковой автомобиль, в сопровождении мотоцикла.

Поворачиваюсь и поправляю кепи – сигнал готовности!

Скрипнув тормозами, машина останавливается неподалеку от шлагбаума. Поворачиваюсь и не торопясь направляюсь в ее сторону. Здесь – я старший! И бегать навстречу каждому проезжающему – нехороший пример для подчиненных!

К машине я подошел почти одновременно с тем, как открылась пассажирская дверь, и на улицу выбрался немолодой уже оберлейтенант.

С некоторым удивлением он смотрит на будку, на шлагбаум…

- Старший дежурного наряда фельдфебель Вайс! – представляюсь я ему.

- Оберлейтенант Гюнце, комендатура, - кивает он. – Фельдфебель, как давно выставлен ваш пост?

- Три часа назад, герр оберлейтенант!

- Странно, я тут проезжал и вас не видел… По чьему распоряжению вас сюда направили?

А вот это жопа… Комендатура уж точно должна быть в курсе всего, что происходит на дороге!

- Я получил указание от командира роты гауптмана Вайцеля, герр оберлейтенант!

Гауптман такой существует на самом деле, это мы проверили.

Гюнце задумчиво трогает указательным пальцем бровь, размышляет…

Такой ротный есть – и оберлейтенанту он, по-видимому, известен. Но… Тут вроде перекресток – вон и дорога в сторону отходит. Еще бы ей не отходить, мы столько трудов на эту имитацию положили…

Но! Комендатура должна все знать!

И оберлейтенант потребовал мой зольдбух…

Интересно, что такого он хотел там увидеть? Даже если бы он прочитал в нем имя, фамилию и занимаемую должность – что это ему давало бы?

Увы… Этого мы уже не узнаем…

Тела немцев в темпе оттаскивают в кусты. Туда же прячем и автомобиль. А вот мотоцикл подгоняем к будке, и один из бойцов занимает место водителя. Так даже достовернее выглядит.

А с верхушки холма уже подают условный знак – колонна! Правда, не та, которую мы ждем, не с топливом.

Кручу рукой - и народ в темпе заваливает ветками ответвление дороги. Получилось так себе… но сойдет.

Натужно рыча мотором, из-за поворота появляется первый грузовик.

За ним – второй, третий…

Пехотная рота – десять автомашин.

В кузове грузовика видны сидящие у заднего борта солдаты. Машины медленно проезжают мимо нас, из одной кто-то даже и рукою помахал. Еле-еле сдерживаюсь, чтобы не помахать в ответ: немецкий фельдфебель не должен проявлять такого панибратства! Вместо меня это делает водитель мотоцикла – у него погоны рядового.

Скрылась за поворотом последняя автомашина, и только сейчас я понимаю, что все это время сжимал в руках автомат! Хорошо, что со стороны этого не заметили.

Снова сигнал! На этот раз – это те, кого мы и ждем.

А дальше все было до обидного просто и буднично.

Выехав на перекресток («дорогу» в сторону уже снова расчистили), по указанию караульного у шлагбаума (уже заранее опущенного), колонна бензовозов сворачивает с основной дороги.

Все!

Дальше дело Лемона!

И дождавшись, когда последний бензовоз скроется за деревьями, мы в темпе бросились разбирать будку, демонтировать шлагбаум – и все это тащить подальше в лес.

Выдержка из письма гауптмана Кольберга…

«… Свернув с основной дороги в лес с целью скрыться от авиации противника, колонна топливозаправщиков тем не менее была ею обнаружена. После чего самолеты противника атаковали ее бомбами. В результате этого часть автомашин была ими поражена и загорелась. Произошли взрывы топливных цистерн, и начался пожар, с большим трудом потушенный только на следующий день. Вся территория, на которой пытались скрыться от авианалета топливозаправщики, изрыта воронками от бомб и последующих взрывов цистерн с горючим. Все автомашины были буквально разорваны на куски, которые с трудом поддавались опознанию. Весь личный состав автовзвода погиб, а их тела были изуродованы огнем и взрывами до такой степени, что их пришлось срочно похоронить в закрытых гробах. Вызывает удивление тот факт, что русские как-то сумели отследить именно эту колонну и нанести по ней удар такой точности! Не исключено, что здесь постарались вездесущие русские партизаны, без них тут мало какая неприятность обходится…»

Выждав несколько дней, пока немцы пытались как-то разобраться в многочисленных железяках (которые мы щедро раскидали по всей дороге), пытаясь понять, от чего же именно данная конкретная хреновина отлетела, мы снова возвращаемся на это место.

Понятное дело, что взорваны были далеко не все топливозаправщики, часть машин мы отогнали в лес, где и запрятали в заранее вырытых ямах. Замаскировали, заминировали и свалили отсель подальше. Да и в остальных сгорело далеко не все топливо… небольшую его часть мы все-таки ухитрились слить.

И после того, как все подготовительные мероприятия завершились, были подорваны заранее установленные заряды, создавая видимость авианалета. Примчавшиеся на звуки разрывов немцы, кстати говоря, тут тоже недолго пробыли. После того, как кто-то из прибывших на разбор обломков солдат ухитрился подорваться непонятно на чем (ну, это смотря кому непонятно…), они свернули поиски и удалились восвояси, увозя с собою те тела погибших, которые им удалось обнаружить. Сильно сомневаюсь, что кто-то там будет осматривать то, что от этих тел осталось, стремясь выяснить истинную причину гибели. Очень бы этого не хотелось, знаете ли… Ибо большая часть фрицев погибла вовсе даже не от взрывов – снайперы и бесшумки постарались.

Так или иначе, а поставленную задачу мы выполнили. И танкисты получили свое топливо. С моей же души упал огромадный такой булыган!

Всем – сутки отдыхать.

Заслужили!

Вот только я опасаюсь, что весь этот отдых будет весьма недолгим. Опять что-то срочное найдут – и снова по лесу понесемся неведомо куда. Одно только, пожалуй, радует: не встречу я больше на своем пути того мастера, что ловушки у танков ставил. Хватит с меня подобных фокусов, так и поседею раньше времени… во всех местах. Очень надеюсь, что он выжил во всей этой круговерти и сейчас проявляет свои таланты где-нибудь подальше от нас.

Глава 10

- Оберштурмфюрер, осторожнее! – усатый обершарфюрер внимательно оглядывался по сторонам. – Здесь опасно!

- Не волнуйтесь, Герберт, я буду крайне осторожен! А вот вас попрошу близко не подходить! – офицер сделал предостерегающий жест, удерживая солдат на месте.

Обершарфюрер только головой покачал и жестом определил своим подчиненным сектора наблюдения.

Никому тут не требовались пространные объяснения: все члены спецкоманды давно уже работали вместе и прекрасно понимали друг друга без слов. Раз командир сказал стоять тут, значит, ему так виднее. Будем стоять и издали контролировать территорию.

А худощавый оберштурмфюрер никуда не спешил. Тщательно осматривая местность, он иногда перемещался на пару-тройку шагов, после чего замирал на месте. Присев на корточки, он скользил взглядом по сторонам, иногда на чем-то задерживаясь и изучая это место самым тщательным образом.

Снова пара шагов вперед.

Осмотр.

Его фигура, казалось, медленно плыла над искореженными обломками автомашин, над обгоревшей землей и воронками от разрывов.

Прошел час, второй…

И офицер неторопливо направился в обратный путь.

- Герберт, полейте мне на руки! – протянул он их вперед. Грязные, испачканные в пыли и копоти, они, казалось, принадлежат вовсе даже не стройному и подтянутому офицеру, а скорее уж какому-то рабочему на тяжелом производстве.

Вымыв руки, он тщательно вытер их полотенцем, которое подал ему один из солдат, и благодарно кивнул.

- Оберштурмфюрер, мы разожгли костер и нагрели воды. Сделать вам кофе?

- Буду премного вам благодарен! – ответил офицер и присел на поваленное дерево, ожидая, когда ему принесут чашку горячего напитка. Кивнул фельдфебелю: мол, присаживайтесь рядом.

- Нашли что-нибудь? – вежливо поинтересовался тот.

Обершарфюрер Герберт Нойге уже давно служил под командованием оберштурмфюрера Майнига и успел неплохо того изучить. Сейчас он выглядел несколько задумчивым и озадаченным – а такое встречалось нечасто!

Вместо ответа офицер что-то вытащил из сумки и протянул собеседнику.

- Что это, Герберт?

Тот, внимательно разглядев предмет, поднял взгляд на офицера.

- Русская ручная граната «Ф-1». С запалом конструкции Ковешникова.

Вывернув запал из гранаты, он его оглядел и кивнул:

- Никаких изменений в конструкцию не вносилось – это все тот же запал. Чека, правда, заменена…

Майниг усмехнулся и продемонстрировал ему целую связку подобных приспособлений.

- Это моя… А вот эта – оригинал!

- Но… оберштурмфюрер… это же обычная английская булавка?

- Именно! Но она стояла вместо чеки. На поле, где все горело и взрывалось.

- Если я все правильно понял, оберштурмфюрер, граната была установлена в качестве ловушки? – вопросительно наклонил голову обершарфюрер Нойге.

- Вы совершенно верно это отметили! А вот это… - из кармана куртки офицера появился маленький моток нитки, - было прикреплено к булавочному ушку. Как вы полагаете, могла ли она уцелеть в огне? Учитывая то, что вся земля под ней была буквально обуглена?

Почти бесшумно ступая по земле, подошел солдат, который принес с собой небольшой, исходящий паром, кофейник. Поставил его на землю и отошел. Но недалеко, так, чтобы моментально отозваться на приказ офицера, если таковой последует.

Майниг достал из сумка две небольшие металлически чашечки и протянул одну из них собеседнику.

- Угощайтесь, Герберт! Вилли умеет варить хороший кофе! Ему бы где-нибудь в кофейне работать – отбоя бы не было от посетителей!

Какое-то время оба эсэсовца молчали, пили кофе. А окружавшие это место остальные солдаты продолжали свое наблюдение за лесом, не отвлекаясь более ни на что постороннее.

Наконец Майниг с сожалением поставил чашечку на землю.

- Хорошо, но надо работать!

- Там, - кивнул его собеседник в сторону воронок и разбросанных обломков, - есть еще что-то, что требует дальнейшего осмотра?

- Да в принципе мне и так все ясно, камрад. Мы имеет дело с тщательно разработанной и мастерски исполненной спецоперацией. И грандиозной мистификацией!

- В смысле?

- Ни один пост воздушного наблюдения не засек никаких самолетов русских в указанное время. О каком тогда авианалете вообще может идти речь?

- Но… воронки от бомб…

- От взрывов, хотите вы сказать? Какие-то очень интересные бомбы, Герберт: они не дают никаких осколков при взрыве! Их нет ни на окрестных деревьях, ни в самих воронках.

- Но русские применяют бомбы из бетона… - заметил обершарфюрер.

- А я все ждал: вспомните ли вы об этом или нет? – усмехнулся офицер. – Да, применяют. Заправляя их жидким кислородом.[1] Это у них называется… оксиликвит! Достаточно мощный заряд, да… Только бомбы при этом имеют вес от ста килограмм и больше. А если посмотреть на воронки, то там взорвалось куда меньшее количество взрывчатки – пятнадцать-двадцать килограмм, не более того. Да и потом… сколько времени такая бомба находится в боеготовом состоянии? Не более нескольких часов! И поэтому ими бомбят только хорошо разведанные цели, которые никуда со своего места не уйдут и не уедут. А вооружать такими боеприпасами самолеты, которые вылетают на свободную охоту за такими целями, как эта колонна…

- А что же тут тогда произошло?

- Ну, во-первых, обошли молчанием тот факт, что колонна, по необъяснимой причине, свернула с дороги в тупик. Как и почему это произошло? Во-вторых, куда делось несколько автомашин? Я внимательно осмотрел тут все, и могу с уверенностью утверждать, что здесь сгорело и взорвалось всего пять автомашин. А куда делись остальные? Далее! Я абсолютно уверен, что все воронки якобы от бомб, образовались в результате подрыва ранее заложенных зарядов. И, кстати, кто-нибудь может мне объяснить: откуда тут взялись обломки обычных кроватей? А их здесь много!

- И в самом деле – откуда, а главное – зачем? – покачал головой обершарфюрер.

- Откуда – не знаю, а зачем… разве что для придания достоверности: много обломков металлических конструкций. Для несведущего человека – вполне достоверно, куда-то же делись еще несколько топливозаправщиков? Вот и их обломки…

Офицер покачал головой.

- Когда я прочитал отчет этих… «золотых фазанов»[2]… у меня сразу же вызвал подозрение один момент – угадайте какой?

Герберт призадумался.

- Ну… как-то даже затрудняюсь ответить.

- Ранение унтер-офицера Фогеля. Оно произошло в результате взрыва неустановленного взрывного устройства. После чего все работы на месте были прекращены – по соображениям безопасности, разумеется. И никто не задумался о том, что же могло взорваться на месте бомбежки и длительного пожара. Это, простите, что за боеприпас такой – выдержал близкие взрывы и огонь, но взорвался при приближении человека?

Майниг подбросил на ладони русскую гранату.

- Вот он - этот таинственный боеприпас! Установленный уже значительно позже пожара. И именно для того, чтобы как можно быстрее прекратить все работы в данном месте.

- То есть русские диверсанты все это время были где-то рядом?

- Уверен в этом.

- И… что же мы будем делать? – поинтересовался обершарфюрер.

- Мы? Ничего. Оспаривать доклад, который, я уверен, уже утвердили наверху? Смысл? Русские давно ушли и увели куда-то захваченный автотранспорт, поиски ни к чему не приведут. Разумеется, я доложу по команде о своих выводах – и н а ш е командование сделает из этого правильные выводы. А для нас, Герберт, наступили трудные времена… Я совершенно уверен в том, что эти самые диверсанты где-то рядом с нами. Зачем-то же им понадобилось топливо – и в немалых количествах! Значит, это не простые деды с охотничьими ружьями! Разыграть такую постановку! Так ее еще и придумать как-то надо, подготовить место – на карте здесь вообще никакой дороги нет. Замаскировать поворот, чтобы его не заметили раньше времени. Установить заряды и принести откуда-то целую кучу железных обломков… Гораздо проще было бы просто обстрелять колонну из кустов! С тем же, а то и с гораздо большим результатом. Но нет же! Им потребовались именно топливозаправщики! Целые и с топливом. Зачем?

- Трудно сказать, оберштурмфюрер…

- Попомните мои слова: это кто угодно, но точно не какие-то там окруженцы!

То, что обстановка изменилась, мы поняли, к сожалению, далеко не сразу. На некоторых постах появились патрули СС. Они ни во что очевидным образом не вмешивались, просто осуществляли наблюдение. Обычно это был мотоцикл и три солдата, которые торчали где-то рядом – и смотрели.

Я, кстати, понял, отчего у нас в отряде некоторые носят петлицы связистов: они действительно таковыми являлись на самом деле. Шустрые ребята тихонечко подключились к немецким проводам связи и почти круглосуточно теперь их слушали. И многое уже успели услышать. Оказалось также, что не я один такой знающий. Несколько человек у нас могли разговаривать не хуже заправских немцев, чем теперь вовсю и пользовались.

И вот от них-то новости и пришли…

Оказывается, эти самые эсэсовцы далеко не просто так тут появились Это какой-то специальный противодиверсионный отряд, в задачу которого как раз и входит поиск таких, как мы.

И вот эта новость здорово встревожила капитана. Совершенно очевидно, что таких спецов, о которых я ранее даже не слышал никогда, просто так никуда не перебрасывают и по пустякам не задействуют. Значит, у немцев откуда-то появилась информация о нашем присутствии здесь – и вот это очень-то настораживало. Мы старались никак себя не обозначать и сидеть тише воды и ниже травы. Ну, разве что бензин этот… И Жаров подробно обо всем доложил наверх.

Мы предполагали, что нас вообще упрячут тут в самый глубокий подвал и скажут ждать приказа, прикинувшись ветошью и не отсвечивая.

«Принять меры к установлению местонахождения спецотряда СС и его уничтожению».

Коротко и ясно. И никаких тут тебе двояких толкований. Приказ получен – извольте выполнять.

Капитан собрал всех командиров – думаем!

В том, что мы рано или поздно установим место их базирования – сомнений нет. Сможем. Ничего особенно сложного: проследим маршруты мотоциклистов. Они же на этих постах не живут – приезжают поутру и вечером уматывают восвояси. Значит, есть место, где они едят и спят. Ладно, с этим ясно. И что дальше делать будем? Как выполнять недвусмысленный приказ?

Открытый бой отпадает сразу. Если с наскока не возьмем, они вызовут подмогу… и дальше все сложилось бы для нас не самым лучшим образом.

Ну, в принципе, у нас есть танки… Которые, правда, нельзя использовать без команды сверху. А жаль, ибо эсэсовцам тут точно нечего будет противопоставить: противотанкового оружия в отряде, который предназначен для поиска диверсантов, нет.

Отпадают и снайперы. Ну, завалят они нескольких часовых – и что?

Артиллерии у нас нет. Пара минометов большого ущерба не нанесет.

- Ладно! – подводит итог Жаров. – Сначала надобно их найти – там и думать будем!

Чуть заметно шевельнулись кусты, качнулась ветка…

Внимательные глаза сторожко осмотрели поляну. Пусто… никого нет.

Изрытая земля, чуть слышный запах бензина… - и ничего. Нет машин, нет людей – хотя видны следы их присутствия здесь. Вон на краю поляны стоит шалаш – и сложен он явно не так-то уж и давно. Ветви без листьев - значит, их срубили уже тогда, когда все листья опали. И на еловых лапах еще не осыпались иголки – ветки эти совсем недавно срезали.

Однозначно – люди тут были. Что-то делали: на полянке лежат части каких-то механизмов. Сбит из тонких деревьев примитивный верстак, на котором тоже что-то виднеется.

Следы гусениц… несвежие. Здесь, судя по всему, когда-то находилась какая-то ремонтная часть. Но! Фронт давно ушел вперед – что тут делать ремонтникам?

А в том, что это были именно ремонтники, сомнений не имелось. На верстаке еще не потемнели торцы деревьев, из которых его и собирали. Все логично: тяжелый груз доски не выдержат, потому и напилили бревен. Даже тонкое бревнышко значительнее крепче доски.

По тем сведениям, что удалось получить от местных жителей, здесь пару раз видели какие-то автомашины – не немецкие! А чьи же тогда? В глубоком тылу – и русские машины? Маловероятно, но… найденная импровизированная стоянка говорила сама за себя: машины сюда приезжали.

Эсэсовец осторожно тронул за рукав соседа и указал глазами на что-то в лесу.

Секунда… другая…

- Обершарфюрер, в кустах обнаружен грузовик. Точнее, топливозаправщик.

- Осмотреть! Не приближаться и ничего не трогать!

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

«…При осмотре лесной стоянки был обнаружен брошенный топливозаправщик «Опель-Блиц». Машина замаскирована ветками, баки пусты, топливо из цистерны слито. Номерные знаки и обозначения, свидетельствующие о принадлежности автомашины к конкретной воинской части вермахта, уничтожены. Проведенным осмотром стоянки установлено:

1) На этом месте длительное время производился ремонт и разбор всевозможной автомобильной техники. Обнаружены части двигателей и механизмов, в том числе и советского производства;

2) Судя по оставленным следам, наличию временных убежищ (шалаши), количество находившихся здесь людей не превышало 10-15 человек;

3) Русскими выставлялся всего один пост: на одном и том же месте у дороги, что свидетельствует о том, что данное подразделение не относилось к каким-либо специальным частям, скорее всего, мы имеем дело с остатками ремонтно-восстановительного подразделения;

4) Следует отметить, что оставленный топливозаправщик был заминирован. Под задним колесом установлена стандартная противопехотная мина советского производства, усиленная двухсотграммовой тротиловой шашкой. Осмотр собственно автомашины не выявил никаких следов специального минирования. Противопехотную же мину мог легко установить любой, прошедший предварительное обучение, солдат;

5) Стоянка оставлена противником не более недели назад. Судя по остаткам продовольствия, именно его недостаток и послужил причиной ухода русских с этого места…»

- Оберштурмфюрер, но почему вы не указали, что бензозаправщик из тех, что якобы были уничтожены при бомбежке? – поднял взгляд от рапорта обершарфюрер.

Майниг усмехнулся.

- А как отнесутся к этому факту те, кто уже списал эту машину как уничтоженную при бомбежке? Я доложил об этом по команде, пусть там, наверху, и разбираются. Без нас, Герберт!

- Понимаю… - кивнул эсэсовец. – Теперь мне ясно, почему мы сняли с машины номера.

- Которые вместе с д р у г и м рапортом уже отбыли в штаб.

- Вы полагаете, что там действительно были русские ремонтники?

- Что-то они там ремонтировали – это факт, – согласился Майниг. – И там явно была еще какая-то техника, для которой им и потребовался бензин. И вот об этом я просто обязан доложить! Что и будет сделано… но… несколько позже. Вы же понимаете, что далеко не все результаты поисков становятся ясными в один и тот же день? Должен быть проведен тщательный анализ, уточнены некоторые детали… и так далее. Иначе у командования возникнут претензии уже к нашей деятельности: мол, что-то вы там на месте засиделись!

- А бензовоз? Что будет с ним?

- Передан представителю транспортной части… будет работать по назначению. Нас-то это как должно беспокоить, Герберт?

Рапорт гауптмана Солерса

Сегодня…в 11.24. на топливораздаточном пункте № 234, при заправке топливом группы топливозаправщиков, произошел взрыв одной из автомашин. В результате взрыва и последовавшего за ним пожара было уничтожено несколько единиц автотехники, полностью разрушен топливораздаточный пункт №234 и ряд иных строений. Имеются потери среди личного состава охранного подразделения и сотрудников топливораздаточного пункта, подсчет которых затруднен ввиду продолжающегося пожара.

Предварительная причина взрыва – нарушение техники безопасности при проведении заправки техники.

Заместитель начальника

Службы тылового обеспечения

Гауптман Солерс

- Охренеть как там наподдало! – качает головой Жаров. – Разведчики говорят, мол, аж в полнеба пламя шибануло! Это что ж вы такое туда засунули-то?

- Мышеловку помните? – отвечаю я. – Вот такая же, плюс килограмм тротила – и все…

- И куда вы ее пришпандорили?

- В бензоцистерну, на дно. Там еще малость бензина оставалось – вот и не видно было ничего. Там всегда что-то остается - и это нормально. Присобачили к мышеловке поплавок. Как бочку свыше половины залило – он и подвсплыл…

- Нефигово же он «подвсплыл»! – усмехается капитан. – Там уже второй день пожар потушить не могут!

- Могут и дальше стараться, нам не жалко.

- Что ж, пиши представления на всех, кто в этом участвовал – такое дело отметят обязательно! А на тебя – я и сам напишу.

[1] Технология производства оксиликвита была донельзя проста и примитивна: в железобетонный корпус авиабомбы, наполненный поглотителем, заливали жидкий кислород и вставляли мощный детонатор, устойчивый к дикому холоду (-182°C). После этого требовалось в течении четырёх часов сбросить бомбы на вражеские позиции и вернуться в аэродром.

[2] Ироническое прозвище высших офицеров вермахта, имевшее хождение в рядах СС.

Глава 11

Если кто-то подумал, что вся затея с мнимой стоянкой явилась чистой импровизацией – спешу его огорчить! Не просто с наскока мы это придумали.

Ещё когда только планировался налёт на топливозаправщики, неизбежно встал вопрос – куда их потом девать? Просто бросить в лесу, выкачав из них все топливо и после поджечь? У немцев вполне резонно возникнет вопрос – куда и, главное – кому, оно предназначалось? И если осветительный керосин(теоретически разумеется – в машинах его не было), кое-как могло растащить по домам и землянкам местное население и окруженцы, то куда они дели несколько тонн бензина и солярки? Что ей заправили? Да ещё в немалом количестве?

Вот и пришлось изобретать мифических ремонтников, которым за каким-то хреном, дозарезу требовалось топливо. А какое именно топливо возят в машинах фрицы… да, кто их там разберёт? Вот и постарались хапнуть по-максимуму – и у них получилось! Одну машину пригнали в свой лагерь, а прочие…ну, заныкали где-то в лесу… Расчет был именно на то, что немцы клюнут на те слухи, что мы распространяли через партизан и заглянут-таки в лес. А там, отыскав один из уцелевших автомобилей, успокоятся и спишут все на неведомых русских окруженцев-ремонтников. Честно говоря, я и машину-то заминировал просто по жлобской привычке - «не доставайся же ты никому!». И даже не предполагал, что моя мина бабахнет таким образом, что зарево над базой будет стоять пару дней. Как ни странно, но никаких особо тщательных поисков неведомых злодеев фрицы искать почему-то не стали…

Ясность внес командир – через пару дней он сообщил нам, что взрыв посчитали произошедшим из-за… нарушения техники безопасности!

Охренеть вообще… на это я никак и не рассчитывал!

Мы, естественно, постарались посильно немцам подыграть – и через пару дней устроили показательную перестрелку на одном из перекрёстков. Там, в лесу, совсем недалеко от дороги, стояло несколько брошенных автомашин. Наверное, их ещё при отступлении наши бросили. Постарались кое-что испортить, прострелили баки и порезали ножами шины. И погнавшиеся за лесными злодеями солдаты охраны,неожиданно для себя вышли на поляну, где догорало несколько грузовиков. Судя по всему, их подожгли в спешке, не особо даже и заморачиваясь тем, чтобы как-то увести преследователей в сторону.

Тот факт, что ни одна из этих автомашин без серьёзного ремонта не смогла бы даже тронуться с места, так и остался за кадром – много ли можно определить по обгоревшему остову автомобиля?

А те самые эсэсовцы – они никуда не делись. И по-прежнему являлись моей головной болью. Нет, искал-то их, разумеется, не только мой отряд, но задача уничтожения ложилась именно на наши плечи – светить тут другие наши отряды было нецелесообразно. Командир тут как-то обмолвился, что одно только наблюдение за перевозками немцев даёт очень даже нехилый результат. Так что из центра постоянно шли напоминания о том, чтобы это дело не бросали бы ни в коем случае! Мол, ценные сведения и передвижениях фрицев позволяют многое учитывать и помогают при планировке ответных действий. Это все, конечно же так, но ребята из других отрядов уже начинают посматривать на нас с некоторой завистью – вот,мол, работают же люди! А мы сидим в лесу…

- Вон там какие-то фрицы заселились… - указывает на парочку домов наш неизменный проводник – дед Иван Дмитриевич. Несмотря на солидный возраст, он как-то ухитряется относительно шустро передвигаться и частенько нас навещает в нашем подземном логове. Вот и вчера он принес вести о каких-то непонятных фрицах, что засели в одной из деревень. По некоторым прикидкам похоже на тот самый спецотряд, они тоже где-то в тех краях обретались.

И сегодня мы лежим на опушке леса и рассматриваем в бинокль эти самые домики.

Но что-то меня в них настораживает!

На вид – домики совершенно обычные, никаких там мощных укреплений и всего прочего. Раз в два часа изнутри выходит очередной солдат и меняет постового, который тотчас же уходит внутрь дома. У них один пост на два дома – часовой все видит.

А сменившись, новый караульный занимает пост у ворот, где «бдительно» (разве, что не спит…) несёт службу. До такой наглости, чтобы присесть, правда, не опускается, но по сторонам практически не смотрит.

Казалось бы – ну и что тут такого? Ну, немцы… ну, сидят в этих домиках… дальше-то что?

Камуфляж – обычные солдаты его не носят. Насколько я в курсе дела, у немцев это строго – только спецчасти. Или СС… они стандартными армейскими правилами несколько… скажем так, пренебрегают.

И ещё…

На дороге, что ведёт к домам, остались следы от просыпанной земли! На снегу это очень даже хорошо заметно и долго сохраняется.

Скорее всего, её тут загружали в грузовик… а, зачем? Там, что, фрицы новый погреб оборудовали?

Угу… и сауну… чтобы два раза не вставать.

Но что там вообще рыть могли? И зачем?

- Иван Дмитриевич, а машины сюда к ним приезжают?

- Да, - кивает дед. – Пару раз какая-то большая была, до утра стояла. Тогда они ещё один пост выставили – на перекрёстке. Чтобы, значит, никто к машине той не подходил – она на улице стояла.

Хм… и ночью в нее погрузили вынутую ранее землю? Но не рассчитали – и следы от этого остались заметными?

Лежащий рядом боец осторожно трогает меня за плечо и молча указывает на пригорок.

Что там у нас такое… антенна?

А похоже!

Да, провод… ну, во всяком случае, там, где я ещё могу его в бинокль проследить, ведёт в сторону домиков.

А где антенна – там и радиостанция!

Узел связи? Не факт – что он передаёт? Кто привозит сюда тексты радиограмм?

Но!

Солдат в камуфляже… СС? А если не они – то, кто?

- Вот, что… оставляем тут двух человек! Задача –посмотреть за домиками. Кто и когда сюда приезжает, что привозит? Днём, ночью – неважно!

Результаты двухдневного наблюдения показали:

1. Легковая машина приезжает дважды в день. Но к домам не подходит, останавливается на перекрёстке. Из дома выходят двое охранников и провожают гостей, после чего осуществляют наблюдение и прикрытие до момента её отъезда;

2. В домиках, предположительно, находятся менее десяти человек. Охрану и встречу автомашины осуществляют одни и те же люди;

3. Один раз приезжал грузовик, из него выгружали какие-то ящики и мешки, по-видимому, продовольствие;

4. Колодец у них свой, за водой никто не ходит. Он частично прикрыт домом и, подходящие к нему люди из леса не просматриваются. Поэтому определить точное количество людей (по расходу воды) не представилось возможным.

- Узел связи! - уверенно заявляет связист. – А эта парочка привозит туда данные и забирает полученные радиограммы.

- Два раза в день? - с сомнением качает головой командир. –Как-то… не оперативно получается!

- Мы же не знаем что именно они передают? И кто на другом конце сидит?

В этом есть определённый резон! Да и тот факт, что домики охраняют эсэсовцы…

Жаров задумывается.

С одной стороны – это не наше дело, у нас имеется своя задача.

А с другой… Узел связи – лакомая цель!

Немцы, скорее всего, уверены в том, что мастерски запрятались подальше ото всех, и не представляют никому никакого интереса. И все бы оно так и оказалось, но… антенна! И эсэсовцы на постах! На сельский дом отдыха это совершенно не похоже!

- Давай, Васин, готовь своих. Ты отыскал – спасибо! Теперь эти домики нам брать! А прикрытие отхода – на тебе, уж не обессудь. С вами ещё и из связистов ребята пойдут. Первый отряд подготовит штурмовую группу. Долго там не валандайтесь! Наскочили, задавили злодеюк, всё интересное забрали – и ходу! Два дня на подготовку вам всем! Ясно?

- Да, товарищ капитан. Сделаем все.

Со мною рядом лежит старший лейтенант Баландин – комвзвода из первого отряда. Здоровенный парень – но как он ходит по лесу! Вообще не слышно – уже с трех метров его шаги совершенно неразличимы! Мастер… мне бы так…

- Смотри, - указывает он, - вон тот дом… видишь его?

Дом, но который он указывает, стоит чуть поодаль от остальных. Окна распахнуты, похоже, что там давно никто не живёт.

- Вижу.

- А почему там поста нет? Оттель видимость – что твой Париж! Как на ладошке все!

- До домиков оттуда… метров сто? Да, вполне позиция удобная, но… там же нет никого!

- А следы на тропинке? К ночи снег наладился было, но к утру притих. И вот – посмотри сам!

Чёткая цепочка следов ведёт от калитки дома к дороге, где и теряется в общей массе следов. И кто ж это там ходит? Дом же нежилой!

- Я тут снайпера своего оставлю. Ну… не на этом месте –левее он ляжет. Как раз дом просматривать будет.

Старший лейтенант кивает – годиться! И вновь приникает к биноклю, выбирая наиболее удобный путь к дому.

А я… сомневаюсь. Уж как-то это все ровно пошло. И поэтому озадачиваю своих ребят кое-какими дополнительными заданиями.

- Оберштурмфюрер, на опушке прибавилось людей. Если раньше там постоянно присутствовал один человек, то сегодня видели уже троих.

Майниг усмехнулся – сработало!

- Значит, мой друг, они готовятся к нападению. Давайте, внесём некоторые коррективы в привычный ход вещей…

Неожиданная новость – сломался автомобиль у той самой парочки посыльных, что приезжают на точку по вечерам. Прибыли они, как всегда, ближе к вечеру и оба посыльных, в сопровождении охранника, направились к дому. Пробыв там какое-то время, вышли и уселись в машину. А вот с этого момента у них что-то и не заладилось! В смысле – не заладилось в автомобиле. Он попросту не завёлся. Шофер открыл капот и полез внутрь… но судя по тому, что парочка гостей вскоре потопала в обратный путь, он ничем их обрадовать не смог – машина так и не завелась. Провозившись с ней ещё около часа, он прихватил из салона какие-то вещи и тоже направился к домикам.

- Смотри… - Баландин не отрывает взгляда от бинокля. –Они выставили ещё один пост – у поворота.

- Всё правильно – оттуда у часового хороший обзор. И крыша над головой – он в сарай там забирается. Хоть ветра не будет… А те охранники, что гостей караулили, они где?

- Ушли в дом вместе с гостями.

- И поэтому появился новый пост…

Старший лейтенант смотрит искоса на меня.

- Че тебе не по нраву-то? Я ж вижу ты весь какой-то…

Вздыхаю и пробую объяснить свои сомнения.

Нет, в том, что сломался автомобиль, я ничего такого не подозреваю – бывает. И не такие ещё совпадения иногда случаются. Но… не в один же день! Два новых поста (предполагаю, что в домике на горке он тоже есть), два курьера с документами. Не слишком ли сладкая приманка?

Баландин только поморщился – какая уж тут сладость-то? Атаковать дом, в которых сидит неведомо сколько фрицев? Не имея на руках практически никаких сведений о обороняющихся, устройстве домов… и так далее… Лично он видел только сложную, но принципиально всё же понятную, задачу.

А я себе, буквально, места не находил! Все какая-то гадость мне чудилась…

- Может, я – того… с вами пойду?

- Пошутил? – мрачно ухмыляется Баландин. – А кто нам спину прикроет на отходе? Командир сказал – это на тебе!

Ладно… чего уж тут спорить, раз командир сказал?

Ночь обрушилась совершенно неожиданно!

Вот, только что ещё виднелись кусты – и вдруг стало совершенно темно! Оборачиваюсь к свои ребятам и командую выдвижение. Задачу они свою знают.

А вот относительно места…

Тут есть некоторые загвоздки.

Во-первых – темно, хоть глаз коли. Как выяснить – дошел ты до нужного места или нет?

Во-вторых - можно легко сбиться с нужного направления. Ориентиров-то не видно!

И как это решить?

С первым вопросом мы справились относительно просто –вырезали из орешника в лесу обычный… лук. Такой, наверное, в детстве много кто делал.

Дано – лук, стрела и бечевка.

Привязываем бечевку к стреле и пускаем её в сторону цели.

Недолёт – не страшно. Возвращаем стрелу и пускаем ее ещё раз. Есть – упала где надо! Завязываем на нужном месте узелок… Длина бечевки теперь нам известна, дальше нужного места не уйти – бечева не пустит.

Теперь – направление.

Тут тоже не ахти какие трудности. Привязываем верёвочку к вбитому колышку. Выдерживая нужное направление, натягиваем её – и вбиваем второй колышек. Третий…параллельно второму. Получаем узкий треугольник, в вершине которого закреплена наша верёвочка. А нижний край треугольника состоит из двух колышков, которые вбиты в землю на расстоянии ладони один от другого.

У моряков это называется – створ.

Теперь, если кто-то поползёт ночью по склону, то в случае отклонения в ту или иную сторону, веревка коснётся либо правого, либо левого колышка.

Один рывок верёвки – взять правее. Два – левее.

А как веревка закончится – ты на месте.

Глава 12

Ну, все – дополз. И что дальше?

В настоящий момент на вооружении РККА состоит только одна мина, способная нанести дистанционное поражение –это ОЗМ-152. Мощная штука, да… но настолько тяжелая, что сама мысль о том, чтобы ее куда-то там ползком тащить… нет уж, ребятки, мы как-нибудь и сами справимся! Даже мои почти наколенные самоделки в ряде случаев оказались куда более удобными в применении!

Но здесь и этот вариант неприменим. Хотя, надо отдать должное нашим инженерам – они допилили-таки мой «кошмарный сон инженера»(как выразился один из специалистов на заводе) и сделали его куда более компактным и удобным. А главное – не настолько тяжелым!

Однако, в данном случае я совсем не заинтересован в том, чтобы осколки разлетались во все стороны. Во все – это значит и по своим тоже!

Но мин направленного действия у нас нет. Насколько я в курсе дела, их вообще ни у кого не имеется.

А как же воевать?

Да, просто все…

Тротил в шашках можно и в вещмешке таскать - ничего ему не будет. А парочку миномётных мин (вот с этим проблем вообще никаких нет) спокойно тащит второй сапер. При нужде можно и больше прихватить.

Роем небольшую ямку. Если есть склон, обращённый в сторону противника – вообще красота! А тут он есть!

В этом случае ямка имеет тыловую стенку, дно, расположенное под прямым углом к задней стенке – авоображаемая гипотенуза такого треугольника обращена к противнику.

Укладываем на дно тротил…

Сделали? Отлично!

Вкапываем хвостовиками в землю минометные мины, опирая их на заряд взрывчатки.

Вот и весь фокус.

Шесть кило тротила, плюс две-три-четыре миномётные мины – прошу любить и жаловать!

Когда я на полигоне рванул такой заряд, весь первоначальный скепсис у курсантов сдуло, как по мановению руки!

Эффект получился достаточно жуткий – осколки прорубили в кустах просеку трапециевидной формы длиной метров в сто! И по высоте аж до двух с половиной метров в самом её конце. Ну а по ширине такая просека колебалась от пятнадцати до тридцати метров. И это мы ещё не все осколки учли!

Ну, ясное дело, что подрыв такого фугаса осуществлялся с приличного расстояния и с помощью подрывной машинки. Дураков, желающих попробовать что-то другое, не нашлось.

Вот, прикинув возможные зоны поражения, я и принял решение воткнуть парочку таких вот фугасов на склоне. Для того, чтобы врезать по противнику тут и особо-то видеть ничего и не нужно. Вполне достаточно его слышать.

И сейчас две группы саперов такие заряды устанавливают.

А провода от подрывной машинки привязаны к ноге старшего группы. Он, по завершению работы, все проверяет сам! И только после того, как убеждается в правильности установки заряда, устанавливает электродетонатор. А когда вся группа отойдёт на безопасное расстояние – подключает его к проводу. И с этого момента любые прогулки в зоне поражения становятся смертельно опасными!

Да и сбоку я бы никому маячить не посоветовал, все же шесть кило взрывчатки… мало точно не покажется!

Есть работа и для третьей группы – она уходит в сторону и ставит аналогичный фугас у выезда с моста. Здесь провода уже не протянуть – далеко. Поэтому, дождавшись темноты, мой боец проберётся к дороге и установит там замыкатель. Пойдёт какая-нибудь машина – и кирдык! Но ввиду того, что мы не можем знать когда тут будут кататься фрицы, подключать его к заряду он будет в самый последний момент. Глядишь – кто-то и приедет… аккурат к могиле.

Насколько я в курсе дела, подобные фугасы уже были где-то применены… но вот результатов их использования до нас не доводили. Уж по какой-такой причине – Бог весть! Так что, сегодня у меня есть возможность увидеть это воочию.

Понятное дело, что Баландину я об этом рассказал. Но вызвал только снисходительную усмешку с его стороны.

- Не переживай! Лучше подумай, как тебе все это добро потом назад тащить!

Он был свято уверен в том, что для нас тут вообще никакой работы не найдётся. Ну, разве, что издали пострелять… А узнав про мину у моста, только плечами пожал. Мол, твоя поляна – сам на ней и маши топором.

Ушли ребята…

Лежу и места себе не нахожу. Хорошо, если все пройдёт тихо и как задумано. А если нет?

Группа Баландина лишний раз подтвердила свой профессионализм – часовой внизу не успел и пикнуть! И уж тем более, поднять тревогу. Старший лейтенант только головою качнул – и отряд тотчас же разделился на две группы прикрытия и группу захвата и зачистки помещений. Дальше они двигались уже тремя небольшими отрядами.

Не давал покоя тот самый дом на пригорке… но чтобы до него добраться, требовалось пересечь дорогу и подняться вверх по открытому косогору. А это – риск быть обнаруженными!

И Баландин скомандовал работать по первому варианту –двигаться к домам, охватывая их с двух сторон.

Пока всё шло по плану, никто тревоги не поднимал.

Забор…

Обычный штакетник, местами уже малость подгнивший и редкий. Перелезть через него тоже не составило большого труда.

Часовой, мирно сидевший на лавочке, не успел сделать ничего – хлопок нагана с глушителем прервал его размышления. А неча на посту дурака валять! Поставили бдить – так и бди!

Первый дом – здесь тихо, никакого движения, ни звука, вообще ничего – складывалось впечатление, что там попросту нет никого живого.

А вот второй… там из-под занавески пробивался слабый свет – здесь явно кто-то был! Ну, учитывая, что связные именно туда всегда и заходили, ничего удивительного в этом не было.

Барабанная дробь пальцами по ствольной коробке автомата – и группа захвата разделилась надвое. Каждая направилась к своей цели.

На удивление, дверь первого дома оказалась вообще даже и незапертой! В отличие от окон – те оказались прикрыты ставнями, которые располагались внутри помещения. Кстати говоря, очень нетипичное расположение…

Толчок двери, скрип петель…

Со щелчком сработало реле – и свет аккумуляторных ламп залил двор!

Прожектора эти были не такими уж и яркими – но их было несколько штук! И все штурмующие оказались как на ладони.

А в амбразурах, которые почти тотчас же открылись в стенах сараев и ставнях, появились оружейные стволы.

В домах, как оказалось, никто и не спал…

Татакнул пулемёт со стороны того самого домика. Итрассера выпущенных пуль прошли низко над крышами –намёк на бесполезность всякого сопротивления.

- Бросить оружие! - усиленный рупором голос прозвучал откуда-то сбоку. – Вы окружены! Сопротивление бесполезно!

Грохнули выстрелы со стороны групп прикрытия – там тоже народ не лаптем щи хлебал в своё время. Потухла сразу парочка прожекторов - оценив опасность, ребята лупили в первую очередь по ним.

В ответ огрызнулись стволы в амбразурах – и пошло…

Как оказалось, открытая в первом доме дверь никуда не вела– проход в другие помещения был наглухо заколочен, а бивший из амбразуры автомат моментально срезал двоих бойцов группы захвата. Брошенная в помещение граната заставила его замолчать всего на пару секунд, после чего огонь возобновился. Но уже было понятно – здесь прохода нет!

Подкатившийся к стене другого дома боец второй группы, ловко запихнул лимонку в одну из амбразур. Ба-бах! Вторая граната туда же и третья – в соседнюю!

Бухнул взрыв – входная дверь разлетелась в щепки… чтобы показать абсолютно аналогичное внутреннее устройство этого дома – там тоже не имелось прохода во внутренние помещения! По-видимому, входившие в эту дверь люди,пробирались вовнутрь каким-то иным путем…

К пулемёту, что бил со стороны пригорка, присоединился ещё один. Затрещали и винтовочные выстрелы – к противнику подошло подкрепление. Да, в основном огонь был сосредоточен на бойцах групп прикрытия, но у них не имелось никаких укрытий, а пулемёты работали явно со стационарных позиций. И поразить их, ведя огонь по вспышкам… ну, можно было поискать и менее бесперспективное занятие…

Два свистка – отход!

Почти все прожектора были уже разбиты пулями. И только один ещё как-то старался осветить двор… но… словом, это выходило как-то кривовато. Отстреливаясь, бойцы Баландина понемногу оттягивались к лесу – там можно было оторваться от погони!

Но, стоило им только выйти из-под прикрытия стен, как ожили новые, доселе молчавшие огневые точки. Заработали ещё несколько пулемётов. А избавленные от необходимости защищать дома-приманки фрицы, вышедшие из укрытий, организовали преследование отходящих.

- Командир! - дышит мне в ухо Лемон. – Там же ребят бьют! Надо что-то делать!

- Что?! Стрелять? Куда и по кому – ты хоть кого-то видишь?! Идти туда? Нас десять человек! А там, только пулемётов – штук пять! Ты снайпер! Можешь отсюда хоть один достать?

- Нет… - садится старшина на снег. – Я только зарево от вспышек и вижу… они откуда-то из-под земли бьют…

Так вот откуда взялась земля, которую по ночам вывозили немцы! Они рыли огневые точки! Готовились… ждали…

Это засада! На таких, как мы!

Ракета!

Со стороны деревни! Зелёная… белая!

Баландин просит помощи!

- Пулемётчики! Открыть огонь по деревне! Бить по вспышкам!

Пулемёт у нас тут один… но, хоть так! Не стал бы старший лейтенант просить помощи, если бы его там совсем уже не припёрло.

На какое-то время немцы чуток притормозили. Видимо, пытались понять – кто это такой полоумный в лесу засел?Стрелять по невидимой цели? С такого расстояния? Тут метров восемьсот!

А потом по нам врезали!

И сразу стало не до смеха.

Хорошо ещё, что как только ребята ушли, я дал команду оборудовать огневые - хотя бы для пулемётчиков и того сапера, что будет заряды подрывать. Всем остальным, как я предполагал, будет достаточно и ложбины, в которой мы прятались от недобрых взглядов. Глаза не видят – так и пуля не прилетит.

Мда… не видят-то они, не видят…

Но пули противно визжат над головой – им про это забыли сказать? Сыплются откуда-то сверху ветки, летит кора от деревьев – да, сколько же их там?!

Хренак!

Дрогнула земля, мощный взрыв на мгновение заглушил выстрелы. Это мост! Взрыв был там! Восемь килограммов тротила и четыре миномётные мины… ох, кому-то там сейчас не повезло…

Воспользовавшись секундным замешательством,вызванным огнём со стороны леса, атакующие рывком разорвали расстояние, разом отбежав почти на полсотни метров. Впрочем, им это не особо-то и помогло… если бы не взрыв со стороны моста! Вот он, да, заставил многих фрицев, в том числе – и их командиров, повернуться в ту сторону.

Ненадолго, на несколько секунд! После чего, свистки офицеров напомнили всем о наличии основного противника.

Но те, прекратив огонь, во весь дух неслись к спасительному лесу. И не видно было – куда стрелять? По одинокому пулемёту на холме? Но он тоже перестал стрелять!

Свисток – и поднялась цепь залегшей пехоты. Противник стремился догнать отходящих. Там многие наверняка ранены, деморализованы и быстро двигаться не способны! Далеко им не уйти!

Попытавшихся остановить немцев двоих автоматчиков задавили почти сразу – сосредоточенным огнём из почти сотни стволов!

Вперёд!

Вздыбилась на склоне холма земля, и стальная коса осколков стеганула по наступающей цепи…

Глава 13

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

«… учитывая тот факт, что нам противостоят элитные подразделения Красной армии, было принято решение об организации ложной цели, которая должна была неминуемо привлечь к себе интерес противника. Для этого нами были переоборудован ряд жилых домов в деревне Никишино. В результате произведённых работ, на месте создана цепь замаскированных огневых точек, прикрывающих два дома, использовавшиеся для имитации работы центра специальной радиосвязи. Нами также организована имитация работы его радиостанции, для чего на различных частотах производилась имитация интенсивного радиообмена.

Сами дома, использованные в качестве ловушки, были скрытно перестроены таким образом, чтобы атакующие неизбежно попадали бы в огневой мешок. А прилегающая территория оборудована приборами освещения, для облегчения действия охраны.

Среди местных жителей распространялась дезинформация о работе центра, организовано ежедневное прибытие офицеров связи. Расчёт на то, что данная информация станет известной партизанам, полностью оправдался, и отдельные наблюдатели противника вскорости были зафиксированы постами наблюдения.

В течение недели противник ограничивался визуальным наблюдением, не предпринимая никаких действий. Из этого можно сделать вывод о том, что изначально таковое наблюдение велось силами местных партизан, которые впоследствии были заменены на наблюдателей со стороны спецподразделений красных.

25 февраля 1942 г. была отмечена возросшая активность противника, зафиксирован подход нескольких групп вооруженных людей. Из чего был сделан вывод о том, что противник готовиться к нападению.

Были вызваны подкрепления, а на объекте-ловушке имитирована поломка автомашины, которая доставила туда офицеров связи.

В ночь со 25 на 26 февраля 1942 г. противник предпринял попытку захвата объекта. Силами до двух взводов пехоты, красные проникли на территорию деревни и атаковали здания-ловушки, предприняв попытку их захвата.

Группа захвата была нейтрализована во дворе объекта, им было выдвинуто предложение о сдаче. Несмотря на крайне невыгодное положение, противник предпринял попытку атаки на здания. Столкнувшись с хорошо организованной системой обороны, красные, понеся потери, отступили, попытавшись выйти из боя и скрыться в лесу. Одновременно, группы прикрытия атакующих, скрытно проникнув на улицы и в отдельные домохозяйства, открыли огонь по постам наблюдения и огневым точкам. Это было предпринято с целью их дезориентации и облегчения отхода основной группы. Ответным огнем эти группы были рассеяны, частично уничтожены и начали неорганизованный отход в сторону леса, с опушки которого был открыт пулемётный огонь по деревне. Большого вреда он не принёс и ответным огнём пулемёт противника был подавлен.

Воспользовавшись кратковременным ослаблением огня, остатки спецчастей красных предприняли попытку оторваться от преследования и скрыться.

С целю недопущения этого, мною была выслана на перехват резервная группа под командованием штурмфюрера Вермеера, которая должна была проникнуть на опушку леса, уничтожить там остатки красных и окончательно заблокировать возможность отхода уцелевших остатков спецчастей в лес.

Ввиду возможности раннего обнаружения красными, это действие было предпринято нами только после их атаки на деревню. В противном случае имелся риск срыва всей операции — русские могли попросту отказаться от атаки и уйти обратно в чащу леса.

По неустановленной причине, на пути выдвижения группы произошёл мощный взрыв (по заключению специалистов –авиабомбы среднего калибра), в результате чего был уничтожен один из грузовиков, а второй получил повреждения препятствующие движению. Группа понесла потери и её своевременное выдвижение на указанные позиции было затруднено большим количество раненых, а сам штурмфюрер погиб.

Остатки спецподразделений противника тем временем предприняли очередную попытку прорыва к лесу, оставив заслон из смертников. Данный заслон был нами уничтожен и солдаты, преследуя бегущих, достигли подножья холма.

В этот момент на пути наших частей раздалось несколько взрывов большой мощности. Предположительно –авиабомбы среднего калибра, аналогичные той, что взорвалась у моста. По-видимому, командир красных, в целях предотвращения возможного пленения своих бойцов, принял решение об их уничтожении.

Часть осколков поразила наших солдат, ввиду чего мною был отдан приказ о прекращении преследования отступающих. Имелись все основания для подозрения о том, что на опушке леса могут быть установлены, аналогичные уже подорванным, заряды взрывчатки. Таковая практика применялась красными и ранее, о чем в свое время были оповещены все командиры спецподразделений СС. Поэтому, ввиду возможности подрыва, преследование красных было продолжено только с наступлением светлого времени суток, когда появилась возможность для работы саперов. Ими, действительно, были обнаружены и деактивированы несколько мин.

Преследуя противника, мы обнаружили многочисленные свидетельства наличия у него раненых — обрывки упаковок от индивидуальных перевязочных пакетов, окровавленные бинты. Были найдены три мертвых тела, по-видимому умершие от ран.

Наши потери:

Один офицер — штурмфюрер Вермеер, три унтер-офицера и двадцать восемь нижних чинов. В госпиталь направлены восемнадцать человек. Уничтожен один грузовой автомобиль.

Потери противника:

В деревне и на подступах к ней подобрано тридцать семь убитых солдат противника, большое количество раненых отступающие унесли с собой, что существенно ограничивает скорость их передвижения и способствует успешному преследованию красных.

Следует отметить, что основные потери наших солдат произошли в результате подрыва фугасов противником. С большой долей вероятности можно также утверждать, что часть погибших солдат противника не была нами обнаружена ввиду того, что произошедшие взрывы большой мощности уничтожили также и их тела. Всё это было сделано для того, чтобы избежать их пленения нашими войсками.

Особо стоит подчеркнуть, что нашим противником являлись далеко не простые солдаты Красной армии. У части наступающих было обнаружено специальное оружие с глушителями звука выстрела, а их револьверы с аналогичными приспособлениями имели также и специальные патроны для стрельбы с использованием глушителя. В бою они использовали особую тактику, отличающуюся от стандартных приёмов ведения боя обычными солдатами. Зачастую их местонахождение удавалось определить только в результате открытия ими огня и последующей, вследствие этого, демаскировки. Следует отметить и их высокую выучку и крайнюю степень фанатизма. Будучи поставленными в невыгодное положение, они отстреливались до последнего патрона, а их раненые подрывали себя гранатами, чтобы избежать пленения германскими войсками.

Таким образом, несмотря на полученные нами потери, уничтожение столь значимого по численности подразделения специальных войск противника, следует считать несомненной заслугой наших частей.

Командир специального отряда Ваффен СС

оберштурмфюрер Майниг.»

— Что же это была за бомба, оберштурмфюрер? — Нойге, ожидавший командира у костра, протянул ему чашку с кофе.

Майниг, присев на камень только усмехнулся. Допил кофе, вернул чашку обершарфюреру и, покопавшись в сумке, протянул ему обломок железа.

— Что это, Герберт?

— Хвостовик от миномётной мины, оберштурмфюрер. Где вы его нашли?

— Выковырял из кабины сгоревшего грузовика, он ещё теплым был…

Эсэсовец озадаченно огляделся по сторонам. У русских был миномёт? И они ухитрились попасть миной по движущемуся грузовику? Но… почему же тогда они его больше нигде не использовали? Это могло стать неслабым таким козырем в бою!

— Ищите позицию миномета? — усмехнулся офицер. — Не старайтесь — его не было. Иначе бы мы всё это ощутили, как говорят русские, на своей шкуре.

— А откуда же тогда это взялось? Металл сильно деформирован — руками так его не согнуть!

— Так его и не гнули — это результат близкого взрыва. Помните те самые, как вы их тогда назвали — бетонные, бомбы на месте разгрома колонны грузовиков. Так вот — это из того же зверинца! В земле на месте подрыва «авиабомб» осколков нет!

Да уж… прилетело нам основательно…

Из группы старшего лейтенанта уцелело всего пять человек, включая его самого. Раненного, его притащили на себе отступающие бойцы. Почти все они также получили ранения различной степени тяжести, но командира всё-таки не бросили!

Досталось и нам. Один из пулемётчиков был убит и трое ребят получили легкие ранения. Так что, боеспособность объединенного отряда была, скажем так, весьма условной…

Четырнадцать человек — из них половина раненых, причём, один тяжело. Нет, принять-то бой мы, разумеется, сможем! Другое дело –несколько долго мы продержимся… учитывая, что половина отряда, скажем так, ограниченно боеспособна и не так активна в передвижении.

— Вот, что, Марк… — говорю я старшине во время очередной остановки. — Сам видишь, далеко мы так не уйдём — фрицы догонят. А у нас, как видишь, половина отряда раненых.

— Примем бой, командир!

— И тут все и ляжем! В деревне, чтобы ты понимал, нас явно ждали. А раз так — это не простые фрицы там сидели! Эти просто так не отвяжутся!

Лемон мрачнеет. Как я понимаю, он и сам к такому выводу давно пришел.

— И что теперь?

— Принимай командование отрядом — и уводи ребят. А я тут постараюсь немцам башку задурить…

Мы разделяемся. Мне достались все мины и прочее. Лемону же — все раненые.

Свернув в сторону, мы какое-то время все вместе топаем вдоль незамерзшего ручья, потом ребята уходят вдоль по его течению, не оставляя следов на снегу. А я начинаю колдовать…

Миномётную мину — на дерево!

Вторую — через десять метров, на соседнее.

Они у нас доработанные — вместо стандартного миномётного взрывателя установлено кое-что другое…

Осторожно оставляю следы, имитирующие тропу отхода.

Снег… он затрудняет моё передвижение. Но ровно так же он мешает и фрицам!

А будут ли у них лыжники?

Трудно сказать…, но ничего не могу исключить!

Крутой склон. Тут и сам-то я спускаюсь с трудом, оставляя позади себя хорошо видимый след. Постоянно приходиться хвататься за ветки — иначе навернусь! Но в том есть и свои плюсы… так что, временами я притормаживаю.

В ручье удалось набрать три фляги с водой, использую и это…

Что ж, ребятки, «весёлое» времяпровождение я вам гарантирую! Ну… пусть и не столь весёлое, но уж точно –незабываемое!

Выдержка из рапорта оберштурмфюрера Майнига

«… продолжая преследование остатка красных, наш отряд столкнулся с несколькими, хорошо подготовленными, минными ловушками. В результате чего имеются раненые и убитые. Непонятным образом оказались заминированы и ветки расположенных вдоль тропки следов кустарников. А при спуске по крутому склону, в результате попадания в ловушку, получил перелом ноги шарфюрер Робличка…

— И это все? — вертел в руках колышек Майниг. — До чего же извращён ум у этих русских! Это ведь даже не война, а какая-то… дикая охота на зверей!

Обычный деревянный колышек. Обмотан прочной веревкой– так, чтобы наверху виднелась только не очень большая петелька. Его забили прямо в плотный снег, полили это место водой — она тотчас же замерзла. Окунув петельку в воду, обсыпали её снегом. И она стала почти неразличимой.

А дальше — все просто.

Нога попадает в петлю — и человек кубарем катится по крутому склону вниз… Сотрясение мозга — это, как минимум! Или кое-что похуже — смотря, что там внизу.

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

— Вы прочли этот доклад? — оберстлейтенант поднял взгляд от бумаг на Кранца.

— Прочёл.

— И что же вы там интересного нашли, мой друг?

— Многое, герр оберстлейтенант! Нестандартные способы минирования, неустановленные взрывные устройства… это кое-что мне напоминает!

— Скажите уж сразу — питомцев генерала Мечникова! –фыркнул хозяин кабинета. — Его уши прямо-таки торчат из-за каждого куста!

Гауптман вежливо наклонил голову, соглашаясь с начальником. Олендорф, похоже, во всем и везде начинал видеть этого русского генерала. Но… он старший офицер! Имеет право на свое мнение.

— Позвольте спросить, герр оберстлейтенант. Этот самый оберштурмфюрер… судя по всему, опытный офицер и хорошо разбирается во всяких там минах. Кто это такой вообще? И откуда у нас его доклад — ведь он адресован не нам?

Олендорф усмехнулся — гауптман ударил прямо в точку!

— Это… Как бы вам лучше объяснить… Их несколько –специальные противодиверсионные отряды Ваффен СС. Так называемые «Schatten vor der Morgendämmerung».

«Предрассветные тени» — мелькнула мысль в голове у Кранца. — «И я ничего о них ранее не слышал!»

— Так вот, мой друг… Эти отряды подчиняются непосредственно штабу рейхсфюрера, конкретнее – штандартенфюреру Ведлигу. Их деятельность держат втайне ото всех, они не отчитываются перед местными воинскими начальниками и не согласовывают свои действия ни с кем. Туда набирают исключительно добровольцев с серьёзным послужным списком. Конкретно этот офицер особо был отмечен рейхсфюрером за успехи в борьбе с британскими коммандос.

Кранц кивнул — САС крайне серьёзный противник! И разгромить их в бою — задача далеко не тривиальная.

— Как мне удалось узнать, недавно этот отряд был направлен на Восточный фронт. Характер порученного задания нам неизвестен. Но, судя по этому докладу, оно как-то может быть связано и некоторыми нашими старыми знакомыми. И ваша задача, мой друг, состоит сейчас в том, чтобы постараться отыскать какие-то точки соприкосновения наших интересов. В конечном итоге — мы все выполняем одну, главную, задачу — разгромить Советы! И в этой борьбе можно, скажем так, несколько… пренебречь различными межведомственными условностями. Вы меня поняли?

— Да, герр оберстлейтенант!

— На время вашего отсутствия старшим в вашей группе назначается оберлейтенант Хафт. Сообщите ему об этом. Выезд — завтра с утра, машина будет вас ожидать в восемь часов.

Свяжитесь с этим эсэсовцем — ну, который там командует. В документах есть его имя. Обещайте ему все, что угодно –нам нужно расположение главной базы русских диверсантов. Нам нужен их генерал! В конце концов — это же именно рейхсфюрер приказал его ликвидировать! И СС тоже в этом заинтересовано не меньше нас.

— Но… — несколько ошеломлённый таким напором, гауптман решился вставить пару слов. — Почему вы решили, герр оберстлейтенант, что там именно те диверсанты, которых мы разыскиваем? Это же вполне могут быть и какие-то другие их спецподразделения? Их ведь много…

Внезапно успокоившийся Олендорф протянул Кранцу несколько листов бумаги.

— Ознакомьтесь. Я, признаться, позабыл, что вы не читали этих документов…

По мере прочтения, гауптман все больше и больше приоткрывал в удивлении рот.

— Маскировка нападения под бомбежку? Оригинально! Да, так заметать следы… это под силу лишь очень немногим! Откровенно говоря, даже и не подозревал, что на той стороне могут быть подобные специалисты своего дела!

— Обратите внимание, мой друг, на то, с каким, я бы даже сказал — изяществом, все это было исполнено! Если бы это сделал немец — я бы лично снял перед ним шляпу! Но — это русский… И его надобно остановить! И уничтожить то гнездо, из которого вылетают такие осы!