Охотники за памятью

1

Фу, как мерзко воняет! И мокро... И нос болит, как будто мне в него...

Так. Стоп!

Холодно, что-то колет всё тело. Лежать чертовски неудобно. Я... Что?

Я попытался открыть глаза – и не смог. При попытках поднять веки их чем-то больно царапало. А если выколет?..

Я обмер от ужаса, а потом, как ненормальный, дёрнулся и заорал. Ничего лучше не придумал, да – шум и дёрганье в такой ситуации самое то, безусловно.

Ну, заорать, правда, всё равно не получилось – хрипло каркнул и поперхнулся. Горло саднило так, будто я орал уже долго или...

Ещё от чего-то бывают схожие ощущения. Не могу вспомнить. Крепко же меня приложило... А чем, кстати, меня приложило-то? Что вообще со мной такое?

Я немного полежал, ровно дыша и набираясь храбрости. Спокойно, спокойно… Раз дёрнулся – значит, не парализован, это уже хорошо. Вот и воспользуйся действующими мышцами по назначению – приподнимись и попробуй всё-таки глаза открыть, вдруг получится.

Получилось. Я оперся на руки и поднял голову. Поднять веки больше ничего не мешало. Я огляделся по сторонам – и выругался. Это было первое непечатное выражение из многих, многих сотен, произнесенных мною в течение первого дня.

Потом привык, конечно. Успокоился. Но далеко не сразу.

А кто бы смог быстро смириться с тем фактом, что он лежит почти голый – в обмотанной вокруг бёдер полуистлевшей тряпке – посреди заболоченного луга, на пожухлой и подгнившей мокрой траве (она и воняла так отвратительно – терпеть не могу запах гнилой растительности)? Кругом ни души, ни постройки... Глубокая осень, мокро, холодно.

И...

Я не помню, как сюда попал.

И где был до того, как сюда попал, тоже не помню.

И самое прекрасное – я не помню, кто я вообще.

Что можно сделать в такой ситуации? Понятия не имею. У меня получилось поначалу только ругаться с подвываниями, потому что – плевать я хотел на то, что про меня подумают, тут и думать-то некому, никого вокруг нет и не предвидится! А мне было страшно. Паршиво и страшно. И хотелось верить, что я сплю и вижу плохой сон.

А что можно сделать дальше, когда ругаться уже устал, да и логика подсказывает, что крепкие выражения – всё-таки не заклинания, сколько их ни повторяй, чуда не случится? Поднимаемся на ноги и идём. Куда? А не один ли... Стоп, я ж хотел перестать ругаться. В общем, какая разница, если со всех сторон куда хватает взгляда – картина ровным счётом одинаковая?

В общем, встал я и пошёл. Чавк-чавк, хрусть-хрусть, шур-шур – трава под ногами то мокрая и перегнившая, то сухая и колючая, то даже подмороженная и ломкая. А я, между прочим, босой!

И не раз ещё мне хотелось взвыть и вспомнить ещё несколько непечатных выражений. Сдерживался, понимая: панику надо давить в зародыше, неконструктивна она...

И вдруг я остановился и заржал. Натурально загоготал, едва не согнувшись пополам и хлопая себя по бёдрам. Вот, значит, как. Имя своё я не помню, где жил и кем был – понятия не имею, зато слова «паника» и «неконструктивно» вкупе с основами психологии поведения в нестандартной ситуации сами в голове всплыли! Ну дела... Надо, выходит, просто позволить мыслям шебуршиться и скакать как им вздумается, авось сами выкопают в недрах бедной моей головушки какую-то полезную информацию.

А «скакать» – это и телу, кстати, полезно. А то холодно босиком да голышом! Температура не ниже нуля, слава богу. Градусов семь, может, даже больше. Но всё равно... Без штанов, знаете ли, не курорт!

Я перешёл на бег, изредка культурно чертыхаясь, когда босой ногой попадал на что-то острое, скрытое в траве. Довольно быстро согрелся, но теперь захотелось пить. А вот это плохо. Почва кругом, конечно, сырая – вырыл ямку, и вода наберётся; но вот как-то, знаете ли, пить некипячёную грязную воду неведомо где и в чёрт знает скольких километрах от ближайшей аптеки...

Так, друг ты мой сердешный, сказал я себе. А что такое аптека?

Даже остановился, переводя дух. Присел на корточки, виски руками сжал. Думай, голова, думай...

А бывает такое, чтобы память отшибло частично? Вроде бы бывает. Или это мне только в книжках и фильмах попадалось, а на самом деле чушь полная?

Книжки... Фильмы... Ещё две зацепки. Слова знакомые, а вот смысл ускользает.

Похоже было на то, будто моя память накрыта непрозрачным серым полотнищем, и вот сейчас в нём появилось несколько дырок, сквозь которые виднеются отдельные детальки головоломки: яркие пятна на сером фоне, пока ещё ничего не проясняющие, но хотя бы дающие надежду на то, что когда-нибудь удастся полностью изничтожить это пыльное покрывало.

Это уже неплохо...

Я пошёл дальше, иногда переходя на бег. Частично утолил жажду, собрав с травы кристаллики изморози. Это странно: не так уж холодно, да и не вся трава заиндевела, а только отдельные участки... Может, это и не иней вовсе?.. А, плевать. На языке растаял – на вкус как обычная талая вода. Если через полчаса не скрючит, будем считать, что не отравился.

Тем временем окружающий пейзаж изменился – в определенно положительную сторону. Сначала, правда, я не сразу разглядел на фоне уныло-коричневых волн жухлой травы такие же уныло-коричневые стены и крыши домов. Потом сообразил, что именно вижу, и рванул к ним со всех ног. На полпути, правда, остановился, будто на стену налетел, и аж присел на корточки.

Подумать.

Вот представьте себя на месте жителей такой захолустной деревушки. Сидите вы, никого не трогаете, рыхлите свои огороды, доите коров, коз или ещё кого-нибудь; и вдруг на вашем подворье появляется вот такое чудо-юдо с болот, чумазое, в набедренной повязке и босиком, да ещё и имени своего не помнящее. Документов при себе нет. Денег тоже нет – за беспокойство вознаградить. Так, пожалуй, можно и лопатой в лоб получить.

Я бы на их месте точно...

Посидел я, подумал... А что тут умного надумаешь? Встал и пошёл к домам. Медленно, без резких движений, держа руки на виду.

А толку? Никто меня не встретил – ни с хлебом-солью, ни с вилами наперевес.

Деревушка состояла из десяти домов, плотно сгрудившихся вокруг вытоптанного пятачка земли. Стены, судя по всему, были слеплены из глины, перемешанной с травой. Крыши крыты чем-то странным. Я так и не понял, что это было, но больше всего «черепица» напоминала хвостовые плавники гигантских рыб.

Я медленно обошёл «площадь», заглядывая в слепые окна избушек, забранные чем-то мутно-прозрачным. Нигде ни огня, ни движения. На крышах – вполне обычные печные трубы, но ни из одной не идет дым.

Все вымерли, что ли?..

Куда меня, чёрт дери, занесло?

Я осторожно поднялся на крыльцо крайней избы и потянул тяжеленную грубо сколоченную дверь на себя. Раздался истерический скрип, и я шустро отскочил от открывшегося проёма – такое «Здрасьте!» не могло не привлечь внимания хозяев.

Но из дома не донеслось ни звука. Никто по-прежнему не рвался меня встречать.

Я вошёл в дом. Там было сумрачно, зябко и пахло мокрой шерстью и отсыревшей золой. Из обстановки имелись печь (конструкция показалась мне странной, но я отмахнулся от этой мысли, напомнив себе, что всё равно плохо себе представляю, какой должна быть нормальная печь), дощатый стол и две лавки у крошечного оконца. В углу лежала куча непонятно чего, и я крадучись приблизился, чтобы убедиться, что там не спит хозяин помещения. Судя по всему, это была именно «постель» – охапка сухой травы, накрытая грязными и рваными тряпками. Но она была пуста, хотя и выглядела так, будто владельца оттуда выволокли силой.

Вот тут мне снова стало не по себе. Я не помню, кто я и откуда взялся. А что если это мой дом?..

Что если это меня выволокли из этой постели, утащили на болота и треснули по макушке так, что у меня память отшибло?..

Да-да. Отшибло настоящую память и заменило ложными воспоминаниями о фильмах, аптеках, психологах. А с другой стороны… Звучит, конечно, глупо. Но, поскольку я всё равно не понимаю, что происходит, такая версия тоже имеет право на существование.

Не хотелось бы, конечно, если честно.

Я брезгливо поворошил потемневшую солому босой ногой.

Кстати! Можно ведь стащить у хозяина дома (возможно, у меня самого) это одеяло и сделать что-то вроде плаща и обуви. А то застужу себе почки… И ещё что-нибудь, недалеко расположенное.

Борясь с брезгливостью и стараясь не дышать, я разворошил «постель» и нашёл в изголовье что-то вроде валенок с обрезанными голенищами. Содрогнувшись от отвращения, сунул ногу в левый – хм… ничего противного, наоборот, мягко, сухо и тепло. Что ж, умародёрствуем у хозяина обувь. Ну а одеялом просто обмотаемся, как плащом – одежды так и не нашлось. Ну ладно, это лучше, чем ничего. Тем более что в деревне ещё десяток домов – вдруг там отыщется ещё что-то полезное.

Я уже убедил себя в том, что поселение пусто, и бесстрашно заходил во все избы по очереди. Обстановка во всех была совершенно одинаковой, только в некоторых кучи соломы на полу явно были «двуспальными», то есть тут жили семьи. Я нашёл ещё две пары обуви, оказавшиеся мне впору, и решил прихватить их, увязав в узел из очередного одеяла вместе с ещё парой одеял потолще и поцелее. Одно покрывало я обернул вокруг туловища, завязав под мышками, а второе сложил углом, набросил на плечи и обвязался скрещёнными концами. В целом это одеяние оказалось весьма тёплым и удобным, и плевать мне было на то, как я выглядел со стороны. Тем более что любоваться на меня по-прежнему было неко…

И тут меня постиг сюрприз.

Постиг, именно так. Иначе не скажешь.

Беспечно распахнув дверь в последнюю не обшаренную избу, я вломился внутрь – и тут же с криком выскочил назад на крыльцо. Изба встретила меня не полумраком, как предыдущие девять, а оранжевым светом. Я успел окунуться в расслабляющее тепло и заморгать от непривычной яркости, а в следующий момент уже стоял в паре шагов от крыльца, тяжело дыша и приседая на подгибающихся от страха ногах.

– Чего испугался? – раздался из избы надтреснутый старческий голос. – Заходи. Не съем! Да и ты меня не съешь. Я невкусный, хе-хе…

От этого смешка мне стало ещё сильнее не по себе, но я решил всё же послушаться невидимого хозяина и медленно и осторожно вернулся к дверному проёму. Выглянул из-за косяка и, щурясь, всмотрелся в недра дома.

Свет лился из приоткрытой топки печи, где весело потрескивал огонь. Его прыгающие отблески то ярко освещали сидящего на постели человека, то снова прятали в полумраке, так что мне не сразу удалось его рассмотреть. А разглядев его лицо, я уже без опаски шагнул внутрь. Опасным хозяин дома уж точно не выглядел, даже для меня в моём разобранном состоянии. Судя по лицу и костлявым кистям рук, торчавшим из рукавов толстой куртки, последнему обитателю деревни было лет восемьдесят. Лысый череп украшало несколько пучков совершенно белых волос, глаза задорно – или безумно? – блестели из провалов, обрамлённых складками кожи. Старикан, одним словом, дряхлый старикан. Но вот взгляд… Чем-то он настораживал. Заставляли внутренне подобраться и предостеречь самого себя: «Не ведись на безобидную внешность, что-то не так с этим дедулей… Да, вот ещё что подозрительно: печь топится… а почему я дыма из трубы не видел?»

– Проходи, погрейся, – приветливо сказал дед. – Ты с Парспы идёшь или с Аластрии?

– Понятия не имею, – отозвался я. В голове ничего даже не шевельнулось в ответ на эти названия. – Понимаете, какое дело… У меня с памятью проблема, и я…

– Ох, ну конечно, – дед неожиданно широко улыбнулся. – Прости старикана, не сообразил сразу. Зрение подводит. У тебя и оружия нет, значит, ты только что вынырнул.

– Откуда вынырнул? – удивился я. – И какое ещё оружие? Зачем мне оружие?..

– Откуда я знаю, откуда вы выныриваете, – отмахнулся хозяин дома. – Ты с поля пришёл, ведь так? И был ты голый и босой, а одежду тут в домах нашёл, – это он не спрашивал, а утверждал, подкрепив слова широким жестом, обводящим всю деревню.

– Д-да, – выдавил я. Мне определённо не нравилось направление нашего разговора.

– Так вот, дружочек, ты не первый такой и, думаю, не последний, – дед сочувственно покивал. – Да сядь ты к печке, я же вижу, что тебя колотун бьёт… Погрейся, у тебя долгая дорога впереди.

Я на негнущихся ногах прошагал к очагу и сел на пол, спиной к огню и лицом к собеседнику.

– Не первый, не последний? Что происходит вообще? Что со мной случилось? – выпалив эти вопросы, я запоздало спохватился: дед не производил впечатления разумного человека… Как это ни прискорбно. Не стоило бы надеяться, что его словам хоть на сколько-то можно верить.

И всё же… Первый живой человек, которого я встретил после потери памяти. Первый человек в этом странном месте. И он, похоже, видел… Таких же, как я? Это как вообще?..

– Вы выныриваете из небытия посреди поля. И приходите сюда, – пояснил дед. – Ну, или не приходите. Я почём знаю, может, каждый второй, или там четыре из пяти, идут в другую сторону и попадают в другое место. Но ко мне точно пару раз в светлый круг кто-то забредает. В тёмные – как-то не припомню.

– Светлый круг?.. – вырвалось у меня.

– Ну да, тут так время отсчитывается, – туманно пояснил дедуля. – Разберёшься потом. Так вот, что я могу тебе сказать. Раз ты пришёл сюда – значит, я скажу тебе то же самое, что и остальным до тебя. А дальше уж всё в твоих руках. Насколько это вообще верно… Для таких, как ты. – Он снова захихикал, и от этого смеха у меня волосы на руках и ногах дыбом встали. Ох, что-то не так с этим дедом…

– Погодите, – поспешно сказал я, только чтобы заглушить это жутковатое хихиканье, – так это… Где я? Почему осень? Лето ж было. И нет возле моего города такой пустоши, и деревень заброшенных…

– Ты уверен? – Дед неожиданно жёстко глянул на меня.

– Ох… – только и сказал я. А ведь и правда – если я имени своего не помню, с чего я решил, что смутные воспоминания о месте, где я предположительно был до этого, – это воспоминания, а не галлюцинации?

Час от часу не легче. Выходит, даже то, что я вроде как помню – возможно, и не память вовсе?

– У меня и документов никаких нет… – упавшим голосом ответил я сам себе.

– Какие у вынырнувшего документы? – вытаращился на меня дед. – У тебя ещё ни имени нет, ни возраста. Кто бы тебе документы-то выписал, дурень?

– Имени нет? Но… Как же… – Я заткнулся и принялся размеренно дышать. Иначе заору. Просто заору, как младенец, у которого игрушку отобрали.

– Имя ты найдёшь. И возраст, – успокаивающе произнёс хозяин дома. – Все же находят, и ты найдёшь. Я всё объясню.

– Как можно имя найти? Возраст!? – я натурально чуть не плакал. Абсурд, кошмар, бред!

– А как ты топты нашёл? – хмыкнул дед, указывая на мои ноги в «обрезанных валенках». – Ты ж был босой, а пришёл сюда – и вот ты обутый. Придёшь во Мриг, там тебе всё и дадут.

– Во Мриг?..

– Это большое поселение чуть дальше. Ну как – большое… Я в своей жизни больше не видел, но это не значит, что их не бывает. Та же Парспа определённо больше… Так вот, там живут всякие полезные люди. Поговоришь с ними, пооботрёшься – и всё у тебя будет. И имя, и возраст, и оружие.

– Но тут-то я как оказался? – я всё не мог отцепиться мыслями от своего странного появления здесь. Выныривания, вот же чушь какая! Откуда я вынырнул? Я что, где-то утонул?..

– А вот этого не скажу, – строго и печально сказал дед. – Никто не знает, откуда вы берётесь. Может, просто земля вас рождает. Может, вы в каких-то других мирах пропадаете – не зря же хоть что-то да помнит каждый из вынырнувших… Но это уже неважно. Всё равно теперь ты здесь, и здесь тебе жить. Долго ли, мало ли – зависит от тебя.

– Ну ладно, – несмотря на то, что спину пригревало сквозь колючее одеяло, меня и вправду потряхивал озноб. – Скажите хоть: «здесь» – это где? Это что… Страна какая? На каком материке? Что это за деревня?

– Эх, зря ты спрашиваешь, парень, – вздохнул хозяин дома. – Но раз спросил – отвечу, такие правила. Страна называется Фория. Материк – Тега. Много понял?

– Э-э… Разыгрываете? – меня аж самого передёрнуло от того, как жалобно прозвучал мой голос.

– Ага, – саркастически усмехнулся дед. – Делать мне больше нечего – разыгрывать голозадых странников с пустыми головами. Весёлое развлечение. А что, других-то нет…

Смотрел он на меня при этом так, что я как-то сразу поверил: не разыгрывает. Не смотрят на тех, кого обдурить хотят, вот так – как будто прибить хотят из жалости.

– И что мне делать-то? – просипел я. Горло сдавило, глаза защипало. А что, наверное, дыма из очага глотнул.

– Я ж сказал, – вздохнул дед. – Иди во Мриг. До всех там докопайся, всем головы проклюй. Всё, что сможешь из них там выбить, – всё твоё. Твой способ выживания.

– А где этот Мриг-то?

– Покажу. – Старик поднялся на ноги, и я увидел, что он на голову выше меня. – Но давай сперва поедим. Похлёбка готова. – Он подошёл к столу и достал откуда-то из-под столешницы две миски. – Можешь и поспать, если устал. До темноты всё равно ещё не меньше четверти круга.

– А это сколько – круг?

– Ну, как я тебе объясню… – Дед почесал затылок. – Ну, скажем так, за каждый круг я успеваю поспать шесть раз. Если тебе это чем-нибудь поможет. Но я ж не знаю, как часто у вас принято ложиться спать. Так что, пока пару кругов тут не проживёшь, не поймёшь, как время идёт.

– Ладно, разберусь… со временем. – Я поднялся с пола и уселся на колченогий табурет. Дед бухнул на стол с печи круглую посудину с дымящимся варевом, достал поварёшку и принялся разливать похлёбку по мискам. Запахло аппетитно, и у меня забурчало в животе.

– Вот, порадуй брюхо. – Услышав этот звук, дед усмехнулся и заботливо долил мне ещё поварёшку. Я взял странной формы деревянную ложку, зачерпнул еду и попробовал. Никаких ассоциаций. Ни на что не показалось похоже. Вкусно. Горячо. И всё.

– А как вас зовут-то? – спохватился я. Захотелось поблагодарить хозяина со всем уважением, и тут я сообразил, что тот никак не назвался.

– Руб, – отозвался дед, жуя. – Полностью Рубберуб, но это длинно и отдаёт спесью не по размеру, хе-хе. Я ж когда-то рыцарем был. Рубберуб из Вескена, во как! – Он хихикнул. – Но тому уж оборотов, наверное, сорок, не меньше. Да, – он поднял палец, – вот ещё тебе про время. Проходит круг света, наступает круг тьмы. Тьма не такая, чтоб совсем темнота, но всё-таки, по правде говоря, ничегошеньки в поле не видно, если ты без факела. Поэтому в дорогу в круг тьмы лучше не пускаться, на факелах разоришься. – Он снова хихикнул. – Особенно когда денег вообще нет, ага… А есть сезоны. Холодный, теплый и два переходных – принято их называть «надежда» и «угасание». Ну, угасание – переход к холодному, надежда – наоборот, понятно же, да?.. В каждом сезоне по шесть кругов света и тьмы. Вот сейчас у нас четвёртый круг света угасания. А четыре сезона составляют оборот. Всё проходит по кругу и возвращается в исходное состояние. Понятно?

– Понятно… Более-менее, – пробормотал я. – Погодите… А язык?

– Что – язык?

– Почему я вас понимаю? И говорю так, что вам понятно? Если я не здешний…

– Ты – вынырнувший, – терпеливо, будто разговаривая с непонятливым ребёнком, произнёс Руб. – А у вас до выныривания вообще никакого языка не бывает. Неужели не понятно?

– Но я же помню какие-то слова… – Я отложил ложку и схватился за голову. – Аптека, паника…

– А что такого в этих словах? – удивился хозяин. – Аптека – это место, где снадобья лечебные готовят, а паника – ну… это вот то, что на тебя напало, когда ты меня увидел, – он скрипуче хихикнул. – Слова как слова.

– Вот как… – Я снова взял ложку и принялся хлебать суп. Похоже, лучшего применения своему рту я сейчас не найду…

2

– Ну что ж, – сказал Руб, довольно поглаживая себя по животу, – поели, теперь надо бы поспать? А?

– Ну… – Я чувствовал сытое отупение, но некое шило в известном месте явно не позволило бы мне сейчас заснуть. – Я бы лучше пошёл в этот… Как его…

– Мриг, – кивнул дед. – Хе-хе, понимаю. В общем-то это правильно. Сначала надо найти имя, а потом уж ложиться спать. А то вдруг ты во сне вынырнешь ещё раз. И тогда у тебя уже совсем плохо с головой будет…

– А что – и так бывает? – От такой перспективы в животе стало холодно, будто я не горячий суп ел, а ледышек наглотался.

– Говорят, бывает, но точно не скажу, – кивнул Руб. – Ко мне сюда возвращаются редко. Да и те, кто имя так и не нашёл, уж точно не возвращались ни разу. Иди, не так уж тут далеко.

– Спасибо вам за всё, – я поднялся из-за стола и поклонился хозяину. – Покажете, в какую сторону идти?

– Ага, пойдём. – Руб вышел со мной на крыльцо и махнул рукой в проход между домами. – Вот туда иди. Пропустить сложно, во Мриге есть башня, на ней огонь горит. Даже если отклонишься в сторону, её всё равно издалека видать. Еды с собой не даю – самому мало, – он хихикнул. – Шучу. На самом деле, пока проголодаешься, уже дойдёшь. А там странников привечают и кормят, не сомневайся. Ну давай, двигай, – и он сделал выпроваживающий жест.

– Спасибо, сэр Рубберуб из Вескена, – я ещё раз поклонился, развернулся и зашагал в указанном направлении.

И, только отойдя шагов на триста, сообразил, что всё это время хотел задать один вопрос, да почему-то так и не собрался.

Зачем здесь появляются вынырнувшие? Что нам тут делать дальше?

Ладно, будем надеяться, что в этом… Опять забыл… А, во Мриге мне расскажут побольше.

Шёл я и в самом деле недолго – по ощущениям прошло часа три, когда над бурым горизонтом показалась вертикальная чёрточка с искоркой наверху. Я прибавил шагу – есть и отдохнуть пока не хотелось, а вот любопытство просто глодало внутренности.

И беспокойство, и злость какая-то непонятная…

Всё-таки это очень противное ощущение – не знать, кто ты такой. Очень мерзкое.

Очень хотелось поскорее получить хоть какое-то имя. Пусть это будет не то имя, которое мне мама при рождении дала, но… Всё-таки своё собственное. Не просто один из вынырнувших, а «вынырнувший Такой-то». Почему мне не пришло в голову придумать себе имя самому? А вот не знаю. Казалось, что это будет неправильно. Что имя окажется фальшивым, а с ним и вся судьба моя здешняя может оказаться фальшивкой. Вот такой странный, но подчиняющий себе страх.

Ещё через час пути я разглядел строения, сгрудившиеся вокруг башни с огнём наверху. Сухопутный маяк, решил я. А впрочем, почему обязательно сухопутный? А вдруг там дальше море?

Посмотрим.

Дома в этом поселении были явно богаче и добротнее тех, что я обшаривал в покинутой безымянной деревеньке. Каменные, с высокими крышами, с террасами и деревянными пристройками, они выглядели... Обитаемыми. Уютными. Я прибавил шагу, только сейчас почувствовав, что всё-таки устал.

Поселение представляло собой круглую мощёную площадь, вокруг которой сгрудилось полтора десятка домов, и одну небольшую улочку, сбегающую по пологому склону к берегу. Да, как я и предположил, водоём тут имелся, но, судя по всему, это было не море, а большое озеро. Солью в воздухе не пахло, берега загибались у горизонта, наводя на мысль, что где-то вдали они встречаются. Маяк стоял на возвышении в стороне от домов. Возможно, он и служил указателем для судёнышек, плавающих по озеру, кто знает? На берегу виднелись дощатый причал и несколько привязанных лодок.

Я не без опаски вышел на площадь. Хоть Руб и говорил, что здесь доброжелательно встречают странников, но всё же мне было не по себе. Растерянно озираясь, я думал, куда же податься и в какой дом в первую очередь постучать. И тут справа меня окликнули:

– О, новенький!

Я обернулся на голос. Ко мне торопливо шагал темноволосый мужчина лет пятидесяти в длинном кожаном плаще с откинутым капюшоном. Мужчина приветливо улыбался, и его чёрные усы забавно топорщились, завиваясь на кончиках.

– Здравствуйте, – сказал я. – Да, я новенький. От Руба. Не подскажете, куда мне податься?

– Конечно, подскажу. – Мужчина закивал и махнул рукой, приглашая следовать за ним. – Ты устал? Проголодался? Сначала отдохнёшь, потом пойдём к Видящей?

– А кто это – Видящая? – Я не двинулся с места, потому что, конечно, и устал, и проголодался… Но ответы и имя интересовали меня пока куда сильнее.

– Это та, кто выдаёт имена, – пояснил местный житель. – Ты ведь вынырнувший, идёшь от Руба, значит, тебе нужно имя.

– Тогда сперва к ней, – решительно сказал я. – Без имени как-то… Неуютно. А можно узнать ваше имя?

– Рихс, – ответил новый знакомый. – Я мастер-лодочник. А моя дочка замужем за сыном старосты. Вон там живут! – Он указал на самый высокий и красивый дом напротив маяка. – Они держат лавку со всякой всячиной. Им даже разбойники добро сбывают! – Отчего на последней фразе в голосе отца прозвучала гордость, я не понял, но благоразумно решил пока не задавать таких, без сомнения, важных и интересных, но не существенных в данный момент вопросов. – Ну ладно, к Видящей так к Видящей. Я тебя у неё оставлю – такой порядок, – а потом приходи ко мне, вон мой дом! – И он махнул рукой в сторону самого ближнего к озеру подворья, где виднелись навес со штабелем досок под ним и большая куча щепок.

– Спасибо, – поблагодарил я и с колотящимся сердцем заторопился за шустрым провожатым к одному из неприметных домов на площади. Почему-то мне стало очень страшно – почти так же, как было в самые первые минуты моего появления в этом мире. И снова захотелось завыть или хотя бы начать непечатно ругаться. Но я просто стиснул зубы и решительно поднялся на аккуратное деревянное крылечко.

Рихс постучал в дверь и громко сказал:

– Видя! К тебе можно? Тут новенький вынырнул!

Я непроизвольно хмыкнул. Нервно, а как же. Но всё-таки… смешно. «Видя»! Что у них тут с именами творится?!

– Пусть заходит, – раздался из-за двери женский голос. Судя по всему, старушечий.

– Ну всё, удачи, – Рихс хлопнул меня по плечу и спустился с крыльца. Я потянул дверь за ручку.

В избе Види (ох, только бы не захихикать, это будет катастрофически невежливо!) было светло и тепло, пожалуй, даже жарковато. Пылал огонь в открытой печи, горело штук шесть свечей, расставленных по комнате. Обстановка здесь была явно побогаче, чем в деревушке Руба: и шкаф имелся, и сундук, покрытый разноцветным домотканым полотном, и вышитые занавески на окнах.

Видящая сидела в кресле-качалке, будто растёкшись и заполняя его, как тесто квашню. Она оказалась и впрямь старухой: если Рубу я бы дал лет восемьдесят, то ей – на его фоне – все сто двадцать. Белые волосы были завязаны в узел на затылке, пухлое тело утопало в стёганом тёмно-синем халате, перетянутом на талии чем-то вроде вязаного шарфа. Видящая смотрела на огонь в печи, но, услышав, что я вошёл, перевела взгляд на меня. И я замер, будто меня пригвоздили к месту.

Видящая была слепой. Это становилось понятно, стоило только разглядеть совершенно белые глазные яблоки, испещрённые красными прожилками. И в то же время…

Она видела.

Она видела меня насквозь.

На самом деле жуткое ощущение, скажу я вам. Я успел подумать, что она вполне способна пересчитать все петли моих кишок, если понадобится… и тут она глубоким и звучным голосом произнесла:

– Крейвер.

– Да, госпожа, – вырвалось у меня прежде, чем я понял, что произошло.

Она позвала меня по имени. И я отозвался!

Вот так, легко и просто. Я будто бы всегда знал это имя… И несколько мгновений искренне недоумевал – а что я здесь делаю? Мне нужно было узнать моё имя? Что за глупости, я и так всегда его знал!..

И только потом до меня дошло.

Я опустился на одно колено и склонил голову. Я не знал, почему это сделал – просто чувствовал, что так надо. Я только что получил величайший дар – и нужно было подобающим образом выразить свою безграничную благодарность.

– Крейвер, двадцать четыре оборота, – добавила Видящая, и я склонился ещё ниже. Пока ещё не понятно, как сопоставить местные обороты с привычными мне годами, но, если в каждом обороте по четыре сезона, это должно быть что-то близкое… Или нет? А, неважно. Теперь у меня есть и имя, и возраст. И это значит, что я существую в этом мире, каким бы образом меня сюда ни занесло.

– Ну, вставай, парень, – сказала Видящая тоном заботливой бабушки. – Теперь, когда самое важное позади, можно и перекусить, согласен? Поможешь старой женщине? Будь добр, налей отвара в кружки да принеси сюда миску с пирогами со стола, – она указала поочерёдно на низкий столик рядом со своим креслом, на печь, где в круглой ёмкости булькала какая-то ароматная зелёная жидкость, на полки над столом, где виднелась посуда, и на сам стол, на котором стояла миска с теми самыми пирогами.

Поднявшись, я торопливо выполнил просьбу-приказ, вложил в старческие руки чашку с отваром и пирог и уселся прямо на пол перед столиком, не найдя никаких табуретов или скамеек. Видящая ободряюще кивнула и отхлебнула отвара.

– Вот и ещё один вынырнул в наш мир, беспомощный, как новорождённый, – нараспев произнесла она. – И мир принял его, и направил по какому-то пути, а объяснить ничего не объяснил… Жестоко. Но что поделать… – она тихонько вздохнула. – Тебе, наверное, интересно, кто я такая и откуда знаю о тебе то, чего не знаешь даже ты сам? Я разочарую тебя: мне и самой это неизвестно. Я живу во Мриге уже очень, очень много оборотов. Со счёту сбилась, по правде говоря… И даже не помню, была ли у меня когда-то другая жизнь. А в чём сейчас состоит моя жизнь, моя судьба? Ко мне просто приводят новеньких, я смотрю на них – а ты ведь заметил, что глаза мои незрячи? И это единственное, что я могу видеть: вашу истинную суть. И я дарю вам это знание. А взамен прошу одного: налить старой беспомощной женщине отвара…

– А что вы ещё обо мне узнали? – с замиранием сердца спросил я. Если она видит истинную суть… Так, может, она расскажет, кем я был раньше?

– Понимаю, о чём ты спрашиваешь, – Видящая с сочувствием покивала. – Все вы задаёте один и тот же вопрос. И тебя мне придётся огорчить так же, как и всех прочих. Всё, что было до того, как ты вынырнул в наш мир, для меня сокрыто. Здесь, у нас ты – новорождённый. Поэтому никакой сути – той, что я могла бы разглядеть, – у тебя, как ты понимаешь, до рождения не было.

Ох… Ну что ж, я и не надеялся…

Кому я вру? Надеялся, ещё как. Хорошо, что недолго. Больно оказалось разочароваться.

– А что мне делать-то? – робко спросил я. – Зачем я здесь… Вынырнул? Не просто так ведь…

– Хороший вопрос. – Видящая усмехнулась. – Но я на него не отвечу. Здесь, во Мриге, живёт много разных людей. Поспрашивай их, наверняка тебе что-то подскажут. Я знаю одно: все вы приходите не случайно. Все зачем-то нужны этому миру. Но ответы не лежат на поверхности. За ними придётся побегать. – Она покачала головой и откусила кусочек пирога.

Я тоже вгрызся в пирог, на какое-то время заняв говорливый рот, чтобы дать голове время подумать, прежде чем выпаливать следующий вопрос.

– А что вообще происходит в этом мире? – спросил я, наконец прожевав. Видящая усмехнулась.

– Много чего. Где-то воюют, где-то мирно живут, пашут, сеют, плуги куют… Ну и мечи тоже куют, не без того… В нашем государстве беда одна: иногда загадочным образом пропадают целые куски земли, иногда вместе с селениями и жителями на них. Просто… Из земли будто вырезают кусок, и дыра схлопывается. И те, кто жил по соседству, даже и не помнят, что на этом месте что-то было. Напоминает ваш случай, а? Вы появляетесь ниоткуда – может, вы просто в каком-то другом мире так же пропадаете. А наши люди появляются там, у вас. И ничего о себе не помнят.

– А как же… Как это становится известно, если соседи ничего не помнят?

– А вот такие, как ты, и сохраняют память. Если оказывается, что рядом с таким пропавшим куском земли оказывается вынырнувший – он приходит к властям и рассказывает: что пропало, были ли там люди и так далее.

– А, так вот зачем мы тут нужны, получается!

– Не думаю, что вы тут появляетесь для этого, – возразила Видящая. – Таких, как вы, всё равно не хватит, чтобы постоянно караулить все куски земли во всей Фории, понимаешь? Ведь это может быть и совсем маленький пустой клочок, на котором просто присел отдохнуть путник. И никто не хватится, кроме его домочадцев, но они так никогда и не узнают, куда же он пропал.

– Странно… Странно, – пробормотал я и снова укусил пирог. Да, определённо что-то общее с моей историей тут прослеживалось. Я пропал из какого-то мира и очутился здесь, где точно так же кто-то пропадает и оказывается… А не в моём ли мире?

И может, тогда и вправду наша роль – я имею в виду выныривающих – заключается в том, чтобы раз и навсегда разобраться с этим досадным неудобством? По моему миру, возможно, бегают такие же ошалевшие и безымянные «попаданцы». И получают имя от такой же Видящей… Или не получают, а их просто признают душевнобольными и запирают в соответствующих лечебницах?

Ничего хорошего, в общем. Будем разбираться.

Вот сейчас доем пирог и начну. Зайду к лодочнику Рихсу, отдохну, попрошу рассказать, кто есть кто в посёлке. И пойду по всем домам. Всех достану, всю информацию вытрясу!

Хм. А не был ли я в прошлой жизни каким-нибудь деятелем сыска, интересно? Откуда такой азарт?..

3

Допив отвар, попрощавшись с Видящей и раз десять поблагодарив её за помощь, я покинул её дом и отправился к Рихсу. Лодочник работал под навесом: обтёсывал изогнутую жердь. Заметив меня, он воткнул топор в колоду и с довольным кряканьем разогнулся.

– Ну, представься, новенький! – улыбаясь, сказал он.

– Крейвер, – я улыбнулся в ответ. Собственное имя на языке показалось терпким и кисловатым, как недозрелая ягода.

– Хорошее имя! Очень приятно, – и лодочник протянул мне руку поверх колоды. Я пожал её. – Ну, пойдём в дом. Видя, конечно, тебя накормила, но не грех и выпить чуток за знакомство… С самим собой, а? – Рихс подмигнул, улыбаясь в усы.

В доме нас встретила пухленькая жена лодочника, которую он представил как Мелли. Она быстро собрала на стол: тарелка с сушёными рыбёшками, два высоких стакана и кувшин пенного напитка, на вкус напоминающего квас и несильно ударяющего в голову. Сама она, застенчиво улыбнувшись и прихватив пару рыбин, скрылась в другой комнате.

– Ну, за имя! – провозгласил Рихс и, отсалютовав мне стаканом, от души приложился к нему. Я отпил немного напитка и решил не увлекаться: мало ли, как на меня подействует хмельное в новом мире. А мне нужна нормально соображающая голова! У меня было смутное ощущение, что до попадания сюда я вообще практически не пил.

– Ну так что, – оторвавшись от стакана и шумно отдуваясь, спросил хозяин дома, – что дальше думаешь делать?

– Ха, откуда же я знаю? – Я пожал плечами. – У вас хотел спросить.

– А, ну да. Я тебе посоветую то же самое, что и всем остальным. Сходи сперва к оружейнику Гругелю, он на тебя посмотрит и скажет, какое оружие тебе лучше подойдёт. Потом…

– А зачем мне вообще оружие? – перебил я Рихса. – Это обязательно? Я вообще с оружием обращаться не умею.

– Так времена-то сейчас какие? – удивился лодочник. – Никто без оружия не ходит, особенно в круги тьмы! А тебе дальняя дорога предстоит, за один круг точно не дойдёшь.

– Так… – мрачно проговорил я. – Значит, вы точно знаете, куда мне следует идти. Расскажите уже, пожалуйста. А то я пока вообще ничего не понимаю.

– Так неудивительно. – Хозяин долил нам ещё напитка. – Если ты меньше круга ещё тут… Так вот, никто, конечно, тебя не заставляет никуда идти. Ты можешь и тут, во Мриге, остаться. Да только… Что ты тут делать будешь? Таким, как вы, другая судьба всё-таки предназначена.

– Это какая? – Я прищурился. Разговор переставал мне нравиться.

– Ну, обычно все вынырнувшие уходят на восток, – задумчиво сказал Рихс, заглядывая в стакан. – Там есть чем заняться. Король хорошо платит воинам-наёмникам.

– А с кем воевать-то? И что, все вынырнувшие обязательно становятся воинами? Других вариантов нет? – Мне крайне не понравился такой поворот. Ну не имел я ни малейшего желания воевать! Даже за хорошую награду. Особенно за хорошую награду! Потому что догадывался – чем крупнее упомянутая награда, тем сильнее враг. Ну, такая себе перспектива…

– Ну почему же – есть… Наверное, – буркнул Рихс. – Но я ни одного ещё не видел, кто подался бы в те же оружейники или, я не знаю, в пастухи. Видать, судьба…

– Ладно, разберёмся. Оружием в любом случае обзавестись не помешает, я так думаю.

– Это точно, – оживился лодочник. – Я как раз рассказать хотел… Почему ваша братия в воины идёт? Это ж неспроста! У вас обычно есть способность особая… – Он замялся. – Именно из-за неё король вас и нанимает. Местные такого не могут.

– Что за способность? – Я насторожился.

– Ты уже слыхал про то, что наша земля постоянно уменьшается? – вопросом на вопрос ответил Рихс. – Пропадает неизвестно куда целыми кусками. Вместе с людьми, скотом, постройками. – Я кивнул. – Так вот, тут не так всё просто. На тех местах, где эти прорехи сомкнулись, иногда появляются… Всякие такие. Непонятно что. Или кто. В общем, какая-то пакость, которая жрёт людей. Или не жрёт, а… В общем, люди там потом пропадают. Вроде бы земля на месте – а люди исчезают, и никто больше их не видит.

– А мы-то при чём? Что мы там такого видим? – нахмурился я.

– Ну, я сам-то не знаю, но говорят, что что-то видите, – туманно пояснил Рихс. – И раз видите, можете это «что-то» убить. Вот так.

– Оч-чень интересно… – Я от возмущения аж залпом допил до дна содержимое своего стакана. – То есть там поселяется что-то, что ест людей, но его никто не видит, кроме нас? А как король вообще понимает в таком случае, что один из вынырнувших убил одну из этих невидимых тварей?! За что награду-то платят?

– Ну… Опять же, ничем помочь не могу. – Лодочник развёл руками. – Никаких точных сведений нет, одни слухи. Те, кто проходит через Мриг, редко когда возвращаются обратно. Во всяком случае, после получения награды от короля уж точно.

– Подозрительно это всё, – заявил я и икнул. Всё-таки коварный местный «квас» оказался достаточно хмельным.

– Так ещё бы, – невесело хмыкнул Рихс. – Сама по себе эта напасть уж какая подозрительная, а то, что и потом люди продолжают пропадать – и вообще жуть! А что делать? Защищаться-то как-то надо. Ты думаешь, наши местные рыцари, если б могли видеть это непонятно что, струсили бы пойти против него? Да у нас все только и мечтают разгадать тайну этой вашей способности! Или хотя бы в напарники к вам попасть. Говорят, что вынырнувший, если мечом или заклинанием выползка этого ударит, некоторое время его и обычные люди могут видеть. А там уж кучей бить… Ну и награду потом поделить, а как же! – Он подмигнул заблестевшим глазом и потянулся налить мне ещё напитка, но я решительно отодвинул свой стакан:

– Мне хватит, спасибо. Не хочу упиться вдрызг, дел ещё много.

– Похвально, – одобрительно кивнул хозяин и налил только себе. – А я пока работу закончил, могу и отдохнуть как следует. А ты тогда иди к оружейнику – дом сразу узнаешь, на стенах щиты развешаны. А я допью да подремлю чуток. – И он заразительно зевнул. – Да, а как пройдёшься по деревне да со всеми поговоришь – приходи, на отдых у нас оставайся. Место есть, бывшая дочкина комната свободна.

– Спасибо. – Я кивнул и поднялся из-за стола. Хоть разговор и принял какой-то подозрительный оборот, но всё же Рихс мне нравился, и похоже было, что он искренне хочет помочь. – Пойду, прогуляюсь. Куда ещё посоветуешь зайти?

– Дом с большим деревом у крыльца – там знахарка живёт, Литта. У неё можно взять немного снадобий на перовое время. Но она бесплатно мало что даёт. Может, попросит тебя помочь по хозяйству – не сочти за труд, всё-таки она на благо всей деревни старается, надобно её уважить.

– Да я не против совершенно. Я бы и тебе с удовольствием помог, если б оказалось, что от меня есть хоть какая-то польза.

– А что, и поможешь, если есть такое настроение, – улыбнулся Рихс. – Попилишь мне доски, это несложно, а мне прямо большое облегчение будет. Спина побаливает… – Он потёр поясницу.

– Обязательно, – кивнул я. – Ладно, пойду. А как у вас тут понять, когда люди ко сну отходят? Если целый круг не темнеет…

– А, так есть кругомер, – Рихс указал на стену, где висело устройство, похожее на обычные часы, только стрелка у них была одна, двигалась она по разделённому на десять секторов «циферблату» без цифр и указывала в этот момент на начало седьмого сектора. – Вот смотри: в круге шесть таких дисков, в диске десять долей. С восьмой по половину второй обычно спят. Так что у тебя не так уж много времени.

– Понял. – Я заторопился на выход. Не хватало ещё вломиться к оружейнику, когда он уже будет готовиться ко сну.

Дом оружейника и вправду оказалось несложно найти: его каменные стены были увешаны щитами разной формы. Сбоку от основного строения имелась небольшая пристройка, откуда доносился звон молота. Я постучал в массивную дверь, дождался ответа «Кто там?» и вошёл в наполненное жаром, запахами раскалённого металла и пота помещение с низким закопчённым потолком.

Оружейник – мужчина лет сорока, голый по пояс, в кожаном фартуке, мускулистый и коренастый, аккуратно положил молот на наковальню.

– Новенький, – басом проговорил он и улыбнулся. – Проходи. Имя уже получил?

– Крейвер. Здравствуйте. – Я слегка поклонился.

– А я Гругель. Приятно познакомиться. – Оружейник подошёл к стоящей в углу кадке с водой, поплескал в раскрасневшееся лицо, вытерся лоскутом, висящим на гвозде. – Так, Крейвер… Иди-ка сюда. – Он указал на угол, где стояло и лежало несколько странного вида приспособлений. – Сожми вот это, – он указал на два торчащих из колоды металлических прута, расходящихся под небольшим углом. Я подчинился – пруты почти не поддались. Гругель покачал головой. – Теперь вытяни правую руку ладонью вверх. – Он положил мне на ладонь тяжеленный слиток, и рука едва не согнулась в локте в обратную сторону. – Та-ак! ­– крякнул оружейник, едва успев подхватить кусок металла, летящий ему на ногу. – А вот это? – Он вручил мне изогнутую палку с натянутой между концами нитью и велел оттянуть нить как можно дальше. Я послушался – и зашипел от боли: палка почти не согнулась, а тонкий шнурок больно врезался в пальцы. – Угу, ага… Ну, и вот это. – Он вручил мне небольшой молот и велел помахать от плеча, от локтя и от запястья. Запястье ощутимо заныло. – Всё с тобой ясно, – вздохнул оружейник и снял со стойки на стене короткий меч. – Вот твоё оружие на первое время. Натренируешься – возьмёшь меч получше. Пока сил не хватит.

– Так я и с этим обращаться не умею, – жалобно проговорил я, неуклюже берясь за оплетённую кожаным шнуром рукоять.

– Так никто не умеет поначалу, – усмехнулся Гругель. – Учиться будешь. А что тебе ещё остаётся?

– А кто меня учить-то будет?

– А вот этого я не знаю. В дороге найдёшь кого-нибудь. У нас тут учителей нет. Я покажу тебе пару приёмов, но я и сам тот ещё вояка. Ну, хотя бы как правильно держать меч, покажу. – Он хмыкнул, наблюдая, как я пытаюсь изобразить колющий выпад. – Но я всё-таки не уверен, что меч – твоё оружие. Не лук, не молот – это точно. Но и меч… Хм-м, не знаю, не знаю. Может, всё-таки магия?

– Магия? То есть вы хотите сказать, что я скорее колдун, чем мечник?..

– А я почём знаю? – отмахнулся Гругель. – Я в магии соображаю… Ну, примерно как ты в кузнечном деле. Сходи к Танельсу, пусть он на тебя посмотрит.

– Это… Маг?

– Вроде того. – Оружейник усмехнулся. – Это, скажем так, местный скандалист. Ну, и немного колдун, по совместительству.

– Скандалист?

– Ну да, если во Мриге шум, ругань, перебранки – значит, ищи Танельса поблизости. Точно можно сказать: или он сам скандал устроил, или на него как рыба на приманку приплыл. В общем, тот ещё тип. Но колдун сильный, да и людям всегда охотно помогает, несмотря на склочный нрав. Конечно, при этом обзовёт всякими словами и будет бухтеть полдоли… Но поможет же. – Судя по интонациям, Гругель относился к вредному колдуну не без симпатии. – Сходи к нему, пока семь не отбило. Через два дома от меня направо. Да, вот перевязь возьми для меча… герой.

С помощью оружейника я приладил перевязь на поясе, поблагодарил, поклонился и отправился наносить следующий визит: предположительно, нарываться на скандал.

– Кого там принесло? – Колдун не обманул моих ожиданий: в ответ на стук в дверь из дома донёсся такой визгливый и противный голос, что даже такой невинный вопрос уже звучал как настоятельная рекомендация непрошеному гостю пойти куда-то далеко и надолго.

– Простите, господин Танельс, – громко сказал я, стараясь, чтобы мой голос просто-таки источал максимально возможную почтительность и чуть ли не подобострастие. – Я – новый вынырнувший, и мне сказали, что вы могли бы помочь…

– Вынырнувший… Вот ведь вынырнул на мою голову! – проворчал колдун. – Заходи уж, раз вынырнул! Вот принесло же на семь глядя!

– Ещё раз прошу прощения, – пробормотал я, входя согнувшись и старательно изображая раскаяние. Бросил взгляд исподлобья на хозяина дома: сухонький старичок, одетый в тёмно-зелёный халат, почти такой же, как у Видящей; как и положено колдуну – седая борода до середины груди, крючковатый нос и выдающийся вперёд подбородок. Мелькнула мысль, что для полноты образа не хватает остроконечной шляпы и мантии со звёздами. Откуда вылезла такая картинка? А, неважно…

– И с чего ты решил, что я могу тебе помочь? – осведомился Танельс, уставившись на меня пронзительными поблёскивающими глазками. – А, ну да, это не ты решил. Кто тебя прислал? Эта дурёха Литта? Хворь какую-то вылечить не может, что ли?

– Нет, меня прислал господин Гругель, – осторожно и почтительно сказал я. Мало ли – а вдруг имя оружейника вызовет взрыв. Вдруг тёплое чувство Гругеля к Танельсу не взаимно?..

– А, Грулька, – колдун неожиданно улыбнулся, а у меня от неожиданности вырвался смешок. Да уж, ну и имена у них тут! Видя, Грулька… Интересно, а как моё имя сократят? Что-нибудь вроде «Крейка»? Хм-м… – А зачем?

– Он сомневается в том, что мне подходит какое-то обычное оружие, – пояснил я, со скорбным видом положив руку на рукоять меча. – Похоже, у меня нет к нему способностей. Ну, он и решил: а может, у меня способности к магии?..

– Нет, у него совсем мозги возле горна спеклись! – Танельс возмущённо всплеснул руками с длинными нервными пальцами. – К мечу и луку, значит, у остолопа нет способностей, а к колдовству вдруг окажется полно! Ну вот сам подумай: меч, молот – грубая сила и чуток ловкости. А магия – это интеллект! – Последнее слово он выговорил старательно, так вкусно произнеся сдвоенную «л», что я пригорюнился: да, этот дедуля кого попало в ученики точно не возьмёт! Слишком уж он уважает своё искусство. А как я ему докажу, что хоть на что-то способен?

При том что я сам в этом совершенно не уверен…

– Ладно, что с тобой делать, давай проверим, – вздохнул Танельс, извернулся в своём кресле и ухватил со стола потрёпанную книгу. – Вот, прочти. – Раскрыв наугад, он пролистал несколько страниц и протянул фолиант мне, постучав по центру листа узловатым пальцем. Я осторожно принял книгу и уставился в неё, приготовившись к неминуемому позору. Однако текст, вопреки моим опасениям, оказался вполне читабельным, и я, не успев даже толком удивиться, быстро и без запинки прочитал набор ни на что не похожих слов. В домике запахло свежестью, что-то негромко затрещало, свет на мгновение позеленел, а под моими ногами вдруг выросла куча свежескошенной травы.

– Ух ты! – сказали мы с Танельсом хором и уставились друг на друга: я на старого колдуна – явно с оторопью, он на меня – с весёлым любопытством, как на диковинную зверушку.

– Хм, а ты не совсем дурак, оказывается! – с удовольствием произнёс колдун. Тогда я ещё не знал, что в устах отставного архимага Танельса это – величайшая похвала, если он говорит со своим учеником…

– Что это такое было? – дрожащим голосом произнёс я, косясь на траву у ног, будто ожидая, что из неё сейчас выползет змея.

– Да просто заклинание освежения воздуха, – хмыкнул Танельс. – Выбрал простое и безобидное, чтобы в случае чего ни ты не пострадал, ни моё имущество. А у тебя получилось всё как надо, и даже лучше! Должен был только запах появиться – сама трава заклинанием вообще-то не предусмотрена, ты её от себя, видать, добавил… А пахнет-то как хорошо, прямо тёплый сезон вернулся! – он с мечтательной улыбкой потянул носом. – Ну ладно, раз такое дело, я беру тебя в ученики. Только жаль, что вам, вынырнувшим, нельзя надолго во Мриге задерживаться. Так что многому я тебя научить не успею. Ну ничего, книги с собой дам, сам поучишься…

– Погодите, погодите, – я зацепился за прозвучавшую странную фразу. – Что значит – нельзя задерживаться? Кто запрещает? И почему?

– Да кто ж его знает, кто запрещает… – Колдун пожал плечами. – Не знаю. Вряд ли это «кто-то». Скорее «что-то». Судьба…

Я стиснул зубы и медленно выдохнул. Судьба, так её разэтак… Кажется, у меня от этого слова скоро всё чесаться начнёт.

– Да, зовут-то тебя как, ученик? – спохватился Танельс.

– Крейвер.

– Крейка, значит, – хмыкнул колдун, а я мысленно застонал: ну надо же, как угадал! Ну что ж, быть мне Крейкой. То недолгое время, которое мне разрешено пробыть во Мриге. Ничего, потерплю. Могло быть и хуже…

Зато колдовать научусь. Нет, только подумайте – я, и вдруг колдовать! Интересно-то как!

– Дуй отсюда, – доброжелательно сказал мой новый учитель. – Наверняка кто-то тебя на постой уже принял. А мне пора спать укладываться. Приходи в четвёртую долю. Начнём обучение. Времени у нас мало.

– Спокойной… – я чуть не сказал «ночи», но спохватился: у них время сна точно как-то по-другому называется. – Спокойного отдыха.

– И тебе того же, – ворчливо отозвался Танельс.

Я покинул дом колдуна и медленно побрёл к жилищу лодочника. К знахарке уже не пойду. Хватит с меня на сегодня.

Молчаливая и улыбчивая Мелли показала мне мою комнату (сам лодочник не показался: судя по доносившимся отдалённым раскатам храпа, он давно и основательно спал). Я разулся, размотал с себя свои одеяла, умылся в тазике и со сладострастным стоном прямо-таки упал на жёсткую, но уютную постель. Какой же длинный день у меня выдался! И тяжёлый… Кажется, заснул я раньше, чем голова коснулась подушки.

4

Проснулся я в препаршивом настроении. Точнее, не так. Проснулся-то я прямо-таки с ликованием, с восторгом диким, потому что в первое мгновение мне показалось, что я всё-всё о себе помню, что всё происходящее понимаю, что я на самом деле дома и… Ну, в общем, понятно. А потом…

Меня будто паром раскалённым обожгло. И я чуть не завыл в голос. Вот это удар под дых – осознать, что ты лежишь непонятно где, непонятно как там оказался, и сам ты – непонятно кто. И даже свежеполученное имя, которое мне накануне так понравилось, с «утра» вызывало злость и отвращение. Ну что это за имя такое дурацкое – Крейвер?! Будто инструмент какой-то. Или рыба глубоководная. Или… Не знаю что – но только не имя человеческое!

Горько мне было. Даже вставать не хотелось. Сдохнуть бы прямо тут, думал я, скрипя зубами от злости и жалости к себе.

Вчера-то я так вымотался, так набита была моя голова новыми впечатлениями, что я не очень-то осознавал, в какую историю влип. А тут поспал, отдохнул, голова заработала… Да лучше б не работала! Эх… Но скрипи не скрипи зубами, а вставать надо. И шевелиться, и искать выход.

Да, кстати, вроде бы вчера мне в голову пришли какие-то соображения насчёт того, как можно было бы попробовать вернуться в свой мир. Я полежал немного, вспоминая. Так… Стало быть, тут кто-то ворует пространство. И память. А у меня тоже пропала память. И это связано… Возможно. То есть, если я разберусь с этой местной напастью, может, она мне и мою память вернёт?

Я сел на кровати. Так… А с чего это я взял, что справлюсь с этой задачкой? И Руб, и Видящая, и Рихс с Гругелем мне много раз повторили, что я тут такой далеко не первый. Что вынырнувших было очень и очень много. И что все они отправляются на восток, наниматься на службу к королю и охотиться на невидимых «выползков», которые воруют людей на месте украденного пространства. Так, если бы эта задачка имела решение, разве её не решил бы кто-то поумнее, посильнее и поопытнее меня?..

Печально. М-да, печально. Я снова улёгся и уставился в потолок, обмазанный глиной с соломой поверх прибитой крест-накрест дранки.

А с другой стороны…

Всё те же лица мне не раз повторили, что те, кто проходил через Мриг на восток, никогда не возвращались. А может, каждый из них находил свой собственный путь и возвращался домой? А тут никто ничего не знает, потому что далеко, средств связи никаких…

Ну-ка, ну-ка, а что я помню про средства связи? Вроде бы там, где я обитал раньше, каким-то образом можно было общаться с людьми, находящимися очень далеко… А как? Не помню. Но вот точно есть ощущение, что так было! Значит, память всё-таки не совсем пропала, хотя бы смутные обрывки всплывают!

Уцепившись за эту вдохновляющую мысль, я наконец бодро поднялся с кровати и потянулся к лавке, на которую перед сном сложил свои одеяла. И обнаружил там вместо них нормальную одежду: шерстяные штаны, вязанные плотным мелким узором, такую же рубаху с завязками у ворота и капюшоном и плащ из грубой ткани. Под лавкой стояли «топты» чуть выше моих, обшитые поверх войлока кожей.

«Ох, вовек не рассчитаюсь…» – подумал я, одеваясь. Я прекрасно понимал, что вынырнувших кормят и одевают бесплатно только первые несколько «дисков», максимум круг. Не напасёшься на таких голодранцев… А заработать, похоже, можно только на службе у короля. Никуда больше не возьмут, да и не умеем мы ничего, ни к чему полезному не приспособлены. Да, надо уже выйти, посмотреть который час… Тьфу, которая доля, да идти или Рихсу помогать, или к новому учителю поторопиться, а то опоздаю в первый же день – рассердится да ещё, чего доброго, превратит во что-нибудь… Полезное в хозяйстве, ага. Я хмыкнул и вышел из комнаты.

Кругомер на стене показывал половину третьего. Выходит, я проспал пять с половиной долей. Понять бы теперь, много это или мало… Но выспался я отменно, чувствовал себя превосходно. Поесть бы ещё не помешало.

– Хозяева! – нерешительно, но достаточно громко произнёс я.

Из соседней комнатки выглянула Мелли. Руки её были в муке.

– Садитесь за стол, – сказала она, – сейчас лепёшки подам. Рихс уже ушёл в мастерскую, сказал – как будете готовы, приходите к нему.

– Спасибо. – Я уселся за стол. Жена лодочника поставила передо мной тарелку с горячими лепёшками и кружку с травяным отваром и снова скрылась в соседнем помещении. Я принялся жевать, мрачно прикидывая, сколько я теперь должен семье лодочника – за еду и новую одежду. А вообще – я понятия не имею даже, какие деньги у них тут в ходу… Да что ж за жизнь такая – ни о чём подумать нельзя, чтобы ещё какую-то проблему не выкопать!

Наевшись и поблагодарив хозяйку, я отправился на берег. Рихс, увидев меня, обрадовался, вручил пилу с удобной рукоятью и показал, как и что пилить. Работа оказалась несложной, я втянулся и почувствовал некий азарт… И едва не забыл о том, что мне надо бежать к колдуну.

– Ох, Рихс…Мне пора. Танельс велел в четвёртую долю прийти. Он меня в ученики берёт!

– Ого! – Рихс воткнул топор в колоду и вытаращился на меня. – Прямо в ученики? Не прогнал, значит? Испытал и признал годным?

– Ага! – Я почему-то загордился, видя искреннее удивление в глазах лодочника.

– Ну, тогда беги, уже четвёртая доля. – Рихс махнул рукой. – А то, если опоздаешь, старикан будет на тебя злиться и наколдует что-нибудь неприятное. Волдырь на носу! – он хохотнул и снова взял топор.

– Вот и я так подумал. Побегу.

– Спасибо за помощь! – сказал мне в спину лодочник. – Хорошо поработал, много сделал!

– Спасибо за новую одежду, приют и еду! – Я остановился, обернулся и поклонился Рихсу. Тот с улыбкой кивнул в ответ, принимая благодарность. Я поспешил дальше, поймав и начав раскручивать в голове новое направление размышлений. Вот тут я такой вежливый, благодарный. Стремлюсь отплатить за добро, прикидываю, как буду возвращать долги. Аж сам себе нравлюсь, этакий весь из себя положительный и правильный. Это я и раньше таким и был, интересно? А вдруг это просто чистый незамутнённый разум так себя ведёт? А в прошлой жизни я был каким-нибудь мошенником, разбойником или ещё кем похуже? Хотел бы я в таком случае вспомнить это всё? Может, вспомню – да решу: вот ещё выдумал, долги отдавать, лучше б прихватил ещё какого добра да утёк побыстрее, это разумно, это практично, а благородство да честность на лепёшку не намажешь…

Тьфу. Надеюсь, что всё-таки не был я таким. Противно стало.

За такими размышлениями я почти бегом добрался до дома Танельса – и едва не налетел на колдуна, стоящего у крыльца. Танельс осмотрел меня через губу (вот точно говорю, это самое верное описание того, как он на меня поглядел!) и презрительно произнёс:

– Заполошный прибежал.

– Простите за опоздание, учитель, – я склонил голову, всем своим видом изображая раскаяние.

– Да ты ж вроде не опоздал, – удивился колдун. – Я сказал в четвёртой доле прийти, так сейчас половина четвёртой. Прекрати уже эти попытки подлизаться, мне это неинтересно. Я понимаю – если тебя Грулька прислал, то он про меня наговорил всякого. Ну да, я люблю поворчать и покричать иногда. Привыкай. Бодрит это меня. Невинная стариковская слабость, понимаешь ли… – И он по-доброму улыбнулся и подмигнул. Это было так неожиданно, что я невольно улыбнулся в ответ. Танельс меня всё-таки изрядно пугал, какой-то прямо-таки первобытный ужас охватывал меня, когда я пытался вообразить, на что способен этот сухонький тщедушный дедуля; и это наводило на мысль, что до потери памяти мне не приходилось иметь дел с магами и колдунами. Ну, или эти «дела» бывали для меня весьма неприятны. Но почему-то я больше склонялся к первой версии – что колдовства в моей прежней жизни просто не было.

– Ладно, времени у нас мало, давай уже начнём. – Колдун махнул рукой и поднялся на крыльцо. – Пойдём в дом.

– А сколько мне можно будет у вас пробыть? – спросил я, входя следом за хозяином в избу. – По сколько обычно тут задерживаются вынырнувшие?

– Ну, я ещё ни одного не учил, – отозвался Танельс, усаживаясь в своё кресло и указывая мне на скамью у стола, на котором лежало штук пять книг. – Нет, вру, оборотов семь или восемь назад был один со способностями к магии. Он у меня три круга проучился. А в последнее время те, кто тут появляется, обычно через пару кругов уходят. Дожидаются начала нового круга света – и в дорогу. Хотя до столицы за один круг всё равно не дойти.

– А как столица-то называется? И как зовут короля?

– Столица – Форифорг. Это с древнего языка переводится как «столица Фории», всё просто. А короля зовут Релеус Второй. Идти отсюда до Форифорга вроде бы круга четыре. Но я точно не знаю, сам не ходил.

– А тут нет чего-нибудь… – Я замялся. В памяти опять будто кто-то подул на пыльное стекло, чуть-чуть расчистив его поверхность, не до полной прозрачности, но хотя бы позволив увидеть, что под ним что-то есть. Кажется… Кажется, в моём мире существовали какие-то механизмы, позволяющие довольно-таки быстро перемещаться на большие расстояния. – Что может ускорить путь?

– У нас такого не водится, – сурово ответил Танельс. – Вот у самого короля, и вообще в столице, есть какие-то магические штуки, вроде повозок, которые сами катаются. А у нас только лошади… Раньше были, но уж давно их не сыщешь, вымерли отчего-то. У старосты есть две лошади, но он, конечно, их не даст. Он на них товары возит на ярмарку.

– А где ярмарка?

– Так в Парспе. Два круга на юг отсюда. Без лошадей да без повозок не много наторгуешь.

– А что Мриг там продаёт?

– Рыбу. Лодки. Шкуры овечьи, одежду. Посуду. У нас тут гончар хороший. Тонкую посуду умеет делать. Богатеи за большие деньги покупают.

– Так почему нельзя вынырнувшему обучиться у вас тут ремеслу да остаться здесь? Не все же совсем ни на что не годные…

– Вот уж не знаю. – Танельс глянул на меня сурово и чуть ли не враждебно. – Никто не запрещает, закона такого нет. А всё же… Почему-то никто ни разу не оставался. Явно же это неспроста! И испытывать судьбу я тебе не советую. Народ у нас тут… С судьбой ссориться не захочет. Выгонят в любом случае.

– Ну ладно… А как я за всё добро расплачусь? Меня тут и кормят, и одежду дали, и вы вот… Учить будете. Как я за это потом деньги отдам, если никто сюда не возвращается?

– Ух, какой ты интересный! – Танельс удивлённо покрутил головой. – Честно сказать, впервые слышу, чтобы это кого-то заботило ещё до того, как придёт пора уходить. Ты прямо какой-то стукнутый, уж не обижайся. Обычно все просто радуются, что им дали возможность не помереть в чистом поле. А про расчёт даже не заикаются.

– Ну вот, а я не такой. – Я смутился. Я же помнил, что Рихс совсем другое говорил – что знахарка, например, бесплатно мало что даёт. Да и сам лодочник с удовольствием принял «отработку» еды и ночлега. Что-то тут не так!

– Ладно, хватит болтать! – Танельс решительно хлопнул ладонью по столу. – Я тебя не для того в ученики взял, чтобы жить учить. Бери книгу… Вот эту, ага. И прямо с первой страницы начинай. Читай сначала то, что чёрным написано – это описание действия заклинания. А потом то, что красным – саму формулу. Чётко, раздельно. Хоть в одном звуке ошибёшься – я за последствия не ручаюсь. Можешь дом спалить. Или в женщину превратиться. – Колдун ехидно хмыкнул. – Ну, начинай уже.

Занимались мы долго, у меня аж в голове загудело. Первые заклинания в книге оказались совсем простыми, предназначенными для мелких домашних дел: нагреть воду, охладить воду, починить треснувшую чашку… У меня всё получалось с первого раза, но в конце концов радость от успехов прошла, сменившись недоумением: а зачем, собственно, мы на это время тратим? На что мне умение вскипятить воду, если можно не тратить силы и развести костёр? А время-то не лучше ли потратить на освоение боевых заклинаний, раз уж магия мне вместо оружия должна пригодиться на службе у короля?

В конце концов я выпалил этот вопрос между чтением двух заклинаний. Танельс вытаращился на меня, будто я всё-таки ошибся и вырастил себе рога или третий глаз во лбу.

– Ты совсем тупой, что ли? – насмешливо спросил он. – Сразу боевые заклинания ему… Это всё равно как если бы ребёнку, который ещё ходить не умеет, дали в руки арбалет и велели в атаку бежать! Тренировать силу надо постепенно. Если тебе боевое заклинание дать – ты его и прочитать-то не сможешь, а если сможешь – просто замертво свалишься, ты и от этих простейших вон уже устал, аж позеленел!

Я хотел было возразить, что нисколечко не устал… И тут осознал, что у меня дрожат руки. Книга вдруг показалась ужасно тяжёлой, и я осторожно положил её на край стола.

– Ох, да… – Голова закружилась, в ушах противно зазвенело. Танельс вздохнул, кряхтя, поднялся с кресла и достал с полки над печью высокий сосуд. Откупорив пробку, он налил оттуда чего-то в кружку и протянул мне.

– Пей, пока не грохнулся.

Я трясущимися руками вцепился в кружку и отхлебнул. Это оказалась какая-то очень сладкая жидкость – не хмельная, а бодрящая. После нескольких глотков в голове прояснилось.

– Вот так вот. – Танельс удовлетворённо покивал, забирая у меня кружку. – Перерасход сил. Хватит с тебя пока. Иди, погуляй по деревне, поболтай с народом. Поспи, поешь. И приходи опять в четвёртую долю. Так и быть, покажу что-то посложнее. Чтоб не заскучал, хе-хе…

Я поклонился и вышел на свежий воздух. Несмотря на то, что после напитка стало намного легче, меня всё ещё слегка покачивало, и я мысленно обозвал себя дурачком: и правда, мог бы догадаться, что колдовство использует силу колдуна, а это значит – неподготовленный человек должен тренировать эти способности постепенно. А я – ишь, сразу захотел врагов заклинаниями раскидывать. Целые орды, ага. Умник.

Ну да ладно, как человеку, буквально вчера в этом мире народившемуся, мне поначалу вполне простительно совершать глупости. Главное – чтобы они к плачевным последствиям не привели. Хорошо, что тут за мной присматривают. Но времени на обучение – и магии, и вообще жизни в этом мире – у меня совсем мало, как я понял. Сейчас круг света закончится – Руб говорил, что примерно четверть осталась, а сейчас и того меньше; потом круг тьмы пройдёт, и мне придётся двигать отсюда. На восток. К королю. Одному, пешком. Страшно вообще-то!

Но, поскольку деваться некуда, сказал я сам себе, то и бояться смысла нет. Надо просто готовиться как следует. Думать головой. И будь что будет.

Первым делом я направился в дом Рихса и пообедал. Ни лодочника, ни его жены дома не оказалось, но на столе стояли накрытая чистой тряпицей миска, ложка и кружка, а на печи в комнате, откуда Мелли обычно выносила еду, я нашёл чугунки с похлёбкой и травяным отваром. Похозяйничав на чужой кухне, я поел и вымыл за собой посуду в тазике на той же кухне. Выйдя из дома, постоял на крыльце, глубоко дыша и чувствуя, как возвращаются силы. Теперь надо, пожалуй, наведаться к знахарке.

Литта оказалась молодой и довольно-таки симпатичной женщиной лет тридцати. В её доме располагалась та самая «аптека», о которой я имел смутные, но, как выяснилось, верные представления из прошлой жизни. Стены первой комнаты, в которую посетитель попадал с улицы, были заставлены открытыми шкафами, на полках которых были разложены и расставлены разнообразные мешочки и бутылочки, а запах стоял такой, что я едва не расчихался. Выслушав меня, знахарка молча кивнула и указала на скамью у входа, а сама нырнула в низенькую дверцу в дальнем углу комнаты. Там что-то зашуршало, звякнуло стекло, и через несколько мгновений Литта вернулась, неся небольшой мешочек.

– Вот, смотрите. – Она стала доставать из мешочка по очереди пузырьки и маленькие свёрточки, передавала мне, показывая этикетки, и поясняла приятным мелодичным голосом: – Это от простуды. Это от боли в животе. Это раны присыпать, пока не загноились. Это – если не уследили, и всё же загноилось… Вот это тогда ещё и пить. А это противоядие, если желтозмейка укусит…

– Желтозмейка?.. – переспросил я. Час от часу не легче. Я как-то не подумал до сих пор, что вообще понятия не имею, кто тут водится, какие хищники и прочие опасные твари мне встретятся в степи… Да-а, шансы добраться живым до столицы, похоже, не так уж велики.

– Ну да, змейка такая жёлтая, – Литта улыбнулась. – Обычно они на людей не нападают, только если наступите. Но в круг тьмы всякое бывает. Если укусит – надо сразу же выпить двадцать капель. И тогда самое плохое, что вас ждёт, – это потошнит пару дисков. А если не принять противоядие…Она замолчала.

– Понял… Спасибо. Что ещё?

– Да в общем-то всё, – Литта улыбнулась слегка виновато. – Остальное я только сама даю больным, потому что мне надо видеть, как и чем именно болеет человек. Почуять болезнь и найти для неё подходящий ответ.

– Вот как? Получается, вы тоже… Колдунья?

– Похоже. – Литта почему-то нахмурилась. – Но не совсем. У меня нет способностей к колдовству.

– Вы простите, если я что-то не так сказал, – спохватился я. – Я же тут новенький, ничего ещё не понимаю…

– Ничего страшного. – Недовольная складочка на лбу Литты разгладилась. – Просто… У нас с колдунами немного… Цеховая ревность, скажем так. Все думают, что они справились бы лучше. Но вы правы, отчасти моё ремесло напоминает магические способности. Поэтому я и не даю сильнодействующие лекарства в руки людям, этих способностей не имеющим. Если не так и не тогда применить – вместо лечения выйдет отрава. И никто тогда уже не поможет.

– Жутковато звучит.

– Да, опасная у нас работа. – Литта снова улыбнулась – печально и устало. – И ходим мы по краю. Если кто-то умрёт… – Она не договорила. Я кивнул, давая понять, что услышал недосказанное.

– Ну что ж, спасибо вам от всего сердца. Как я могу отплатить за вашу помощь, за снадобья? Может, чем-то могу помочь? По хозяйству.

– О, вы очень добры. – Литта смущённо улыбнулась, и я удивился: я-то ожидал, что она сама заговорит об «отработке». – Я буду очень благодарна. Если вам не трудно, нарубите мне дров. Я и сама могу, но… если вы предлагаете… – Она окончательно смутилась и отвернулась, теребя уголок фартука.

Я поклонился и поднялся со скамьи. По правде говоря, я был в недоумении. Почему все так странно реагируют на простое и понятное желание не быть обузой?!

Все, кроме Рихса. Хм, так вот в чём дело-то! А он, похоже, хитрый жук… Наплёл мне про то, что все будут ждать от вынырнувшего какой-никакой платы, чтобы я сам предложил ему помочь с этими досками! Ну, хитрюга! Впрочем, что возмущаться-то? Сам же считаю, что это справедливо. И, как только нарублю дров Литте, пойду в лодочную мастерскую и продолжу пилить этому хитрецу заготовки, как ни в чём не бывало. Пусть думает, что я его не раскусил. Вот ведь жук, ну и жук!..

Эх, а ведь это ещё безобидный обман. Такого, как я, тут любой легко может надурить, и с гораздо более серьёзными последствиями! Надо не зевать, за всеми следить, всё услышанное перепроверять… А как?

Знать бы – как. На везение полагаться. А что мне ещё остаётся, беспамятному и беспомощному?

5

Проснувшись после следующей «ночи», я открыл глаза, ничего не увидел и испугался. Ну да, я уже успел привыкнуть к тому, что постоянно светло, а тут вдруг спросонья неожиданно – темнота, только в окно немного оранжевого света пробивается. Наверное, фонари на площади. Вот и круг тьмы настал.

Выйдя в общую комнату, я, как обычно, позавтракал в одиночестве и не без опаски вышел на крыльцо. Деревня в темноте стала выглядеть как-то игрушечно: дома – будто нарисованные, сочно-оранжевый свет фонарей добавлял всему чёткости и ощущения нарочитой яркости, что ли. «Будто детская книжка с картинками», – промелькнула мысль.

Я направился к мастерской Рихса. Лодочник поприветствовал меня и взмахом топора указал на кучу недопиленных досок.

– Расскажи что-нибудь между делом, – попросил я, берясь за пилу. – Про деньги, например. А то мне надо их зарабатывать и с долгами рассчитываться, а я даже не знаю, какие они тут у вас.

Лодочник выдавал сведения кусками фраз между взмахами топора, но делал это непрерывно, и к завершению своего сегодняшнего задания по пилению досок я уже знал, что система денег тут весьма проста: есть золотой – он состоит из ста серебряных, серебряный в свою очередь состоит из ста медных. Деньги металлические, золотых во Мриге отродясь не видывали, а вот такие суммы в серебряных случалось привозить с ярмарки или отвозить туда. Например, староста два оборота назад покупал лошадь за восемь золотых – отвозил в Парспу увесистые мешочки серебра и меди. Цены мне ещё предстояло изучить и сопоставить между собой, чтобы понять, что в этом мире ценится больше, а что – меньше; простая лодка, по словам Рихса, к примеру, стоила шестьдесят серебряных.

– Ну, если всё хорошо сложится, не пропадёшь, да и с долгами рассчитаешься без труда, – подытожил разговор лодочник. – Насколько я слышал, король хорошо платит за истребление «выползков» – за каждого по золотому.

«Сто серебряных, чуть больше чем полторы лодки», – пересчитал я. Вроде бы неплохо… Вот только вопрос: а как часто удаётся найти и убить выползка?

Да, и самому не помереть при этом. Хотя… Того, кто помрёт, размер награды волновать всё равно уже не будет.

Ладно, разберёмся. Куда деваться-то.

Очередное занятие у Танельса оказалось весьма интересным и плодотворным – в том смысле, что я не только выучил несколько настоящих боевых заклинаний, но и познал новый опыт: каковы ощущения при падении в обморок. Колдун привёл меня в чувство при помощи кружки воды на голову и противненького ехидного смеха, бодрившего не хуже, чем ледяная сырость за шиворотом. Я разозлился, стиснул зубы и сам себе поклялся больше сознание не терять. Танельс, с усмешкой глядя на мокрого и бледно-зелёного меня, видимо, сжалился и рассказал о способах накопления энергии для активации самых сильных заклинаний.

– Есть по миру такие места, – сказал он, забирая книгу из моих мелко трясущихся рук, – где силу можно пить, как воду из ручья. Найти их непросто, да и если найдёшь – не за так они силу отдают. Ну, то есть немного, конечно, дадут, а вот для сильных заклинаний надо подношения делать. Духам земли.

– А что им подносить и как? – уточнил я.

– У нас с духами земли только одна денежка для обмена – память, – внушительно проговорил колдун. – Если ты какое-то живое существо жизни лишил – часть его памяти забираешь. Вот ей и можешь с землёй расплачиваться за силу. Если колдун никого убивать не хочет – значит, отдаёт только свою память. Вроде бы и не страшно – за одно заклинание память о пяти-шести кругах жизни отдать, а? Вот только если не повезёт, земля заберёт ту часть памяти, где что-то полезное хранится. Например, как ты то самое заклинание учил… И всё – запоминать тебе его заново. Вот такая цена. А те, кто обычным оружием дерётся, так же за память из этих источников силу, верный глаз, ловкость руки получают.

– Ничего себе… – Не порадовал меня такой обмен, совершенно не порадовал. Я и так ничего не помню, вся моя память – это полтора круга в этом мире. И вот ещё и это у меня могут отнять?! Ну, или мне убить кого-то придётся. Вернее, постоянно кого-то убивать, я ведь правильно понял? Тоже мало радует, прямо скажем. О, кстати, интересно… – А выползки в счёт идут? – выпалил я. – Ну, в смысле, их память мы забираем, когда убиваем?

– А как же. – Танельс покивал. – Их память много стоит… И вообще, её желательно сразу же земле отдавать. Говорят, от неё с ума спятить можно. Тяжела она для разума человеческого, вот так вот… А вообще не дёргайся ты так. Не значит это, что тебе разбойником полевым придётся становиться и людей валить направо и налево. Можешь вон в Парспу сходить на скотобойню. Объяснишь – так и так, я колдун, сила нужна, – и десяток свиней забьёшь. На первое время хватит.

Меня слегка перекосило. Кажется, в прошлой жизни я и свиней убивать не любил.

– Пойдёшь в столицу – обязательно на волков нарвёшься, – продолжил колдун. – С каждого волка памяти прилично набирается, они подольше свиней живут-то. И видят много, память у них не пустая. Но волчью память тоже быстрее отдавать советую, много там такого, от чего потом плохо спишь…

Я сидел и хлопал глазами. Волки?.. Просто прекрасно.

– А кто ещё в степи водится? – хрипло выговорил я наконец. – Из опасных. Я ж до столицы не дойду!

– Кроме волков и желтозмеек – пожалуй, никого опасного и не встретишь. Ну, птица-парусник может прилететь. Но они в последнее время сюда редко залетают.

– А что за птица?

– О-очень большая птица, – усмехнулся Танельс. – Размах крыльев у неё шагов десять. Ест людей, лошадей, волков… В общем, много ест. Утаскивает в гнездо – а живут они в горах – и там жрёт. Опасная тварь. Не видно их в последнее время, но это не значит, что в небо поглядывать не надо, хе-хе… Особенно в круги тьмы.

– Мдэ… Весело. А волки какого размера?

– Волков ты, выходит, помнишь? – заинтересовался Танельс. – У вас тоже были?

– Похоже на то. Волки, лошади, свиньи те же. Только ведь тут они могут совсем не такими оказаться, как у нас.

– Сейчас покажу. – Колдун подошёл к шкафу, вытащил какую-то книгу, полистал и протянул мне. – Вот волк и человек рядом, чтобы сравнить размеры.

Волк выглядел вполне знакомо, высотой в холке был примерно по пояс взрослому человеку. Опасная зверюшка… И что я буду делать, если на меня стая вот таких нападёт в темноте, а я ещё толком защищаться не умею?

– Ну всё, – обречённо выдохнул я. – Не дойти мне до столицы. Сожрут.

– Да не трясись ты так, парень, – хмыкнул Танельс. – Во как я тебя напугал-то этой картинкой! В начале круга света староста в Парспу поедет на ярмарку. Попросись с ним, а там найдёшь себе попутчиков. Оттуда постоянно кто-то в столицу ходит. Да, идти потом подольше круга на полтора, зато в компании. Там можно сразу и постоянного напарника тебе найти. Наши вояки только и ждут таких, как ты, кто выползка им покажет, а они уж его доблестно мечами затыкают! Так что оттуда уже пойдёшь под защитой кого-то, кто умеет с оружием обращаться.

– О, это хорошо, – я слегка расслабился. Напарника с мечом найти – это будет очень полезно…

– Так, хватит болтать! – вдруг рявкнул учитель. – А ну взял книгу и работать! И чтоб больше не запинался! Пень трухлявый – и тот быстрее соображает!

Я втянул голову в плечи и, старательно пряча улыбку, схватил книгу.

Занимались мы до седьмой доли с коротким перерывом на обед. Колдун накормил меня своей крупяной похлёбкой, чтобы я не тратил время на беготню до дома Рихса. Как будто тут бежать далеко! Вообще по Танельсу было заметно, что он отчего-то изрядно на взводе. Я не мог понять: его раздражает моя беспросветная тупость или дело в чём-то другом?

– Вот что ещё, – буркнул колдун мне вслед, когда я уже стоял на пороге. – Бражку с Рихсом не пей. А то голова будет хуже соображать. А у нас времени мало. Если б только ты мог подольше задержаться…

Я резко развернулся и уставился на учителя.

– То есть, выходит, я медленно учусь? Вы думаете, я могу не успеть выучить всё, что надо? Всё-таки маловато у меня способностей к колдовству, да?..

– Да нет… – Танельс отвёл взгляд и принялся копаться в ворохе бумажек на столе. – Наоборот. Мне кажется, ты и вправду сильным колдуном мог бы стать. Освоить кое-какие редкие штуки, эх-х… А из-за того, что времени мало, я тебе в голову всякий мусор кучей впихиваю. А мог бы серьёзным вещам научить.

– Это каким, например? – я сделал шаг назад в комнату. Никакие силы не выгнали бы меня сейчас из колдуновой избы, пока я не получу ответ.

– Н-ну-у… – протянул Танельс. – Например, не только для атаки заклинания есть, но и для защиты. И для лечения. И даже для управления погодой. Но они сложные и сил много требуют. Их бы кругов через двадцать-тридцать начать изучать…

– Да, на столько мне тут задерживаться нельзя, – вздохнул я и добавил с надеждой: – А может, я потом смогу ненадолго вернуться?

– Вот уж не знаю, – усмехнулся Танельс. – У меня учеников толковых из вынырнувших пока ещё не было. Ты первый. Так что сможешь ты вернуться или нет – никто не знает. Проверишь потом. А теперь дуй отсюда, я спать хочу.

На следующий «день» Рихс отвёл меня к старосте – договориться, чтобы меня взяли в Парспу. «Лишние руки в дороге не помешают», – обрадовался глава поселения Мриг, крепкий бородатый мужчина по имени Ругольд, на вид по-нашему лет шестидесяти. Тут же я познакомился и с его сыном Дальеком – единственным во всей деревне воином, сопровождавшим обозы в Парспу в качестве охранника. Дальек согласился немного позаниматься со мной фехтованием на мечах, потому что полагаться только на колдовство в пути всё же рискованно – это мне и Танельс повторил уже раз пятьдесят, охая, что я слишком слаб даже для применения простейшего «града небесного» больше трёх раз подряд. Потом надо хотя бы немного отдохнуть, съесть что-то сладкое, а лучше бы найти источник силы земли. А «градом» этим можно разве что отпугнуть стаю волков, если зверям не понравится, что на них падают острые кристаллы… да и то не точно. А уж отбиться от кого-то посерьёзнее… Так что пара применений магии – и я беспомощен, как тюк с товаром на телеге. Надо, надо научиться хотя бы отмахиваться мечом от нападающего…

Отпросившись у Танельса, этот диск я провёл на дворе у старосты. Дальек оказался терпеливым и спокойным наставником: я на его месте выгнал бы себя со двора пинками. Ничего у меня не получалось. Глядя на мою унылую рожу, сын старосты в конце концов махнул рукой и забрал у меня затупленный тренировочный меч со словами:

– Никто ещё не научился сражаться за одну долю. Даже легендарные воины древности. Почему вы так расстраиваетесь-то?

– Я расстраиваюсь, потому что мне скоро в чисто поле идти в темноте, – пробурчал я. – Понятное дело, что я толком ничему не научусь за оставшееся время. Но вот что мне непонятно – как вынырнувшие вообще доживают до столицы?.. Или кто-то всё-таки приходит с какими-то умениями? Какие они были – те, кто раньше приходил? Ведь, я так понимаю, именно вы обычно обучаете пришельцев? Тех, у кого нормальные способности к фехтованию обнаруживаются.

– Нет, я никого ещё до сих пор не обучал. – Дальек развёл руками. – Оружейник выдаёт оружие, он же и учит с ним обращаться. Наверное, тем, у кого рука приспособлена, этого хватает… – он смутился, видимо, решив, что меня могут обидеть или задеть его слова.

– Ну, мне Гругель предлагал пару приёмов показать, – быстро сказал я. – Но мне кажется, вы большему меня успеете научить. Хотя с оружейником я не тренировался, конечно. Но если вы обозы как охранник сопровождаете, а он сидит в кузнице безвылазно… У вас явно больше опыта. Например, с теми же волками он вряд ли часто встречается.

– Да, кстати, волки, – встрепенулся Дальек. – С ними вот так надо… – Он снова вручил мне тренировочный клинок. – Вставайте в стойку, покажу.

Устал я как… Не знаю, как кто. Кто тут, в этом мире, обычно устаёт так, как я в тот «день»-диск? Лошади? Дополз я до дома Рихса, что-то съел – даже толком не понял что – и упал на кровать. Как в обморок.

По пробуждении, чего и следовало ожидать, всё болело так, как будто все до единого удары тупыми клинками, которые мы с Дальеком отрабатывали, наносились по мне. По всему телу, от головы до пяток. Охая, я оделся, позавтракал и, как обычно, поплёлся к Рихсу в мастерскую отрабатывать проживание-пропитание. Но лодочник, увидев, как я ковыляю и морщусь с каждым шагом, заржал на всю деревню и отправил меня к колдуну: «Мозги тебе не отбили? И глаза, и язык заодно. Вот ими и поработай сегодня, герой».

Возражать я, само собой, не стал.

Танельс, хихикая, понаблюдал, как я ковыляю по избе и усаживаюсь на табурет, подумал-подумал и вдруг, указав на меня пальцем, быстро что-то пробормотал. По всему телу будто бы мелкие насекомые пробежали – от ног до шеи, щекотно так, – и вдруг ломота исчезла, осталось только ощущение не до конца прошедшей усталости.

– Полегчало, вояка? – с усмешкой осведомился колдун. – На пару-тройку долей должно хватить. Потом и тебя научу. Сможешь и сам себе, и товарищам боль снимать. Но это сложное заклинание, много сил требует.

– Спасибо. – Я с удовольствием глубоко вздохнул – после подъёма рёбра болели так, что и дышать было больно. – Намного легче.

– Ну всё, значит, давай работай, нечего рассиживаться с довольной рожей! – прикрикнул на меня Танельс. – Хватай книжку и вперёд!

На этот раз в обморок я не упал, но из-за того, видимо, что накануне потратил много сил на махание мечом, устал, пожалуй, даже больше, чем вчера. Но и выучить успел больше. Танельс к концу занятия выглядел… Скажем так, осторожно-довольным. «Не так уж безнадёжно», – буркнул он под конец. Я уже понял, что это серьёзная похвала, и внутренне расцвёл – внешне сделав скорбное и виноватое лицо – правила игры надо соблюдать, а как же! Любит учитель ворчать – надо подыгрывать, если ты его уважаешь. А что, мне не трудно, а старику приятно. Может, он так силы восполняет для колдовства. С него станется…

Следующий диск я тоже просидел у колдуна, а потом, когда тело перестало болеть, снова отправился на тренировку к Дальеку. В этот раз получалось увереннее, да и тело слушалось заметно лучше. Дальек тоже выглядел осторожно-довольным, да и я – что уж там скрывать – после этой тренировки стал о себе несколько лучшего мнения. Хотя… если сравнить меня с тем же сыном старосты, я как был криворуким и слепоглазым, так и остался. Неприятное ощущение: будто для меня очень непривычно быть таким неумёхой и стыдиться своей неуклюжести. Неужели в своём мире я был признанным мастером чего-то такого? Эх…

Настал шестой диск круга тьмы, и староста начал собираться на ярмарку. Я помогал грузить на телеги мешки и ящики и не без сожаления думал о том, что скоро покину гостеприимный Мриг – возможно, навсегда. Да, я успел сдружиться с хитрющим Рихсом, а уж Танельс неожиданно стал мне прямо-таки родным – не как отец, возможно, но как дядя или дед уж точно. А что за люди живут в больших поселениях – в Парспе и Форифорге? Кто достанется мне в попутчики до столицы и дальше, с кем мне придётся бок о бок бродить по миру и охотиться на выползков?

Неуютно. Хотя, если так подумать, человеку, который, можно сказать, вообще впервые с людьми встретился, не с чем сравнивать. Может, в прошлой жизни я вообще с одними мерзавцами дело имел. А вот тут повезло – в качестве извинений от судьбы за такую подлость с пропажей памяти. Потом как вспомню – может, ещё и не захочу домой возвращаться. Я хмыкнул. А ведь такое вполне возможно. Хотя это совершенно не означает, что я не хочу вернуть свою память. Даже если она и набита всякими гадостями – это мои гадости, и никому не позволено их у меня воровать!

Ха, развоевался. Сперва найди способ вернуть память, герой, сказал я себе. А там уж посмотрим, понравится ли мне то, что я вспомню, или захочу снова всё забыть… Закопать откопанное обратно, так сказать.

Отправляться староста собирался рано, в начале второй доли. Закончив помогать с погрузкой, я зашёл к Танельсу. Тот заставил меня повторить основные заклинания, обозвал множеством разных слов, имеющих отношение к умственной неполноценности, и подарил три книги заклинаний и талисман на шнурке, дающий возможность понемногу восстанавливать силы, черпая их прямо из воздуха.

– Редкая вещь! – грозно сказал колдун, наблюдая, как я почтительно надеваю на шею шнурок с неприметным пористым голубовато-серым камнем. – Потеряешь – новый взять будет негде! Их по всему миру штук десять известно.

Я застыл с поднятыми руками, потом решительно снял шнурок и протянул талисман учителю.

– Простите, я не могу принять такой ценный подарок.

– Бер-ри! – рявкнул Танельс, и я по привычке зажмурился и втянул голову в плечи. – Я, понимаешь ли, от души пр-рям отрываю, а он… Бр-резгует, понимаешь… Х-х… – Старик с сипением вдохнул и надрывно закашлялся, отвернувшись и прикрыв лицо рукой.

– Учитель… Вы чего? – я испугался и шагнул к Танельсу. Тот замахал на меня рукой и, тяжело дыша и откашливаясь, пояснил:

– А, ты ж, дурачок, не местный, не знаешь обычаев наших… Этот камешек – не просто талисман силы. Он, как бы это сказать-то… Именной, что ли. Любой колдун, если его увидит, сразу поймёт, что ты ученик Танельса, бывшего королевского архимага. Вот так. Так что бери и не выделывайся тут. – И он глянул на меня так, что я едва не сел на пол – ноги подкосились.

Королевский архимаг…

Ничего себе…

Долго я не мог произнести ни звука и просто таращился на учителя, разинув рот.

– Это такая огромная честь… – наконец просипел я. – Я не достоин…

– А вот это уж, наверное, мне виднее, достоин или нет, – ворчливо отозвался Танельс. Он уже полностью оправился от приступа кашля. – У меня за всё время, что тут живу – как в отставку с королевской службы ушёл, – не было ни одного ученика толковее тебя. Нет, я не говорю, что ты уж очень толковый, нос-то не задирай, – он выпятил нижнюю челюсть и посмотрел на меня своим уже привычным «взглядом через губу», – но из тех, что были… Да-да, так что бери. Мне же надо после себя ученика оставить. А более подходящих, думаю, ждать не приходится.

Вот так похвала… Я стоял со шнурком в руках и таращился на наставника. Выглядел сейчас наверняка… Ну не как самый толковый ученик, уж точно.

– Ну всё, давай, проваливай отсюда, – проворчал бывший архимаг. – Мне спать пора. Да и тебе… Выспись перед дорогой как следует.

Я надел шнурок на шею, отошёл к двери, развернулся и поклонился.

– Я вернусь, учитель Танельс, – сказал я решительно. И твёрдо. Ну подумаешь, голос слегка дрогнул. Старикан всё равно не заметил. Я уверен, не заметил.

Колдун коротко кивнул и отвернулся к шкафу. Я вышел на улицу и беззвучно притворил за собой дверь.

Ну дела…

Я – ученик бывшего королевского архимага.

Вот же ж влип! С меня ведь теперь и спрос как с колдуна… Соответствующий. Я же не могу подвести, опозорить учителя! Просто права не имею, если у меня на груди висит этот талисман!

Влип, точно влип. Я покрепче прижал к груди увесистые тома с заклинаниями и медленно побрёл к дому Рихса.

6

За время, проведённое во Мриге, я уже привык вставать в половину второй доли, а вот сегодня в это время уже шагал сбоку от телеги с товаром, позорно зевая. Впрочем, мои спутники тоже пока не проявляли бодрости: Дальек шёл чуть впереди и зевал ещё шире и звучнее меня, возницы клевали носами на передках двух гружённых товаром телег, Ругольд вообще, пользуясь старшинством и начальственным положением, залез на вторую телегу, под полотнище, которым были накрыты товары, и уснул.

Начался круг света, погода для такого времени года была даже приятной: ни дождя, ни ветра, небо чистое, бледно-голубое… Так! Я задрал голову и принялся ею вертеть, оглядывая небосвод. А что тут, собственно, светит? У нас вроде бы было такое… А, да, солнце. Его могло быть не видно днём, но это при сплошной облачности. А если небо чистое, вот как сейчас, – эта штука обязательно была хорошо заметна, ещё и глаза слепила, если глянуть прямо на неё! А тут – ничего похожего. Само небо светится, что ли?

Надо будет расспросить кого-нибудь. А что, я тут новенький, мне можно ещё и не такие глупые вопросы задавать. Вот сейчас Дальек проснётся окончательно – пойду рядом с ним и буду пытать вопросами.

А вопросов у меня вдруг набралось такое неимоверное количество, что голова уже гудела. Я отчасти поэтому сегодня и не выспался – когда понял, что с учителем Танельсом если и увижусь, то очень нескоро, да как сообразил, что по сути по-прежнему ничего о мире не знаю – испугался, чего уж скрывать. Опять так жалко себя стало: да за что же мне, думаю, такое, да неужели я таким уж отъявленным злодеем и мерзавцем в своём мире был, чтобы меня вот так… Чуть не завыл прямо в голос. А потом сам себя этак мысленно по щекам отхлестал: а ведь это вполне возможно! Воздаяние за какие-то мои злые дела. Только вот как-то неправильно это – такая жестокость, если наказуемый понятия не имеет, за что его наказали. Тоже, кстати, весомый повод искать свою память – чтобы самому перед собой оправдаться: не был я настолько плох, чтобы вот так меня наказывать, точно не был! А где-то в глубине души всё равно грызёт сомнение: а вдруг всё-таки был?..

А рад ли я буду такой памяти?

Да ладно. Развёл тут нытьё, прямо как… Как кто? И тут меня снова скрутило. Ещё один вопрос загудел в и без того тяжёлой головушке: а почему некоторые слова и их значения я помню чётко, а какие-то просто как тени, отзвуки, обрывки в голове плавают? Что-то тут не так, думал я, сидя на кровати, раскачиваясь и держась руками за голову. Как-то не так память теряют, не так всё должно быть… С чего я так решил? – понятия не имею, но уверенность почему-то была полная.

Да, я забыл своё имя, забыл вообще всё своё прошлое. Но каким это образом можно выковырять у человека из головы память об одних вещах, но при этом другие, которые с ним происходили всю жизнь, хоть смутно, но помнятся? Например, я же знаю откуда-то, каковы волки, свиньи, что такое солнце, как у нас отсчёт времени вёлся и так далее. А почему не сохранилось ни одного воспоминания, как я говорю кому-то: «Приезжай через два часа» или что-то в этом роде?

Ну как так-то? И так ума нет, а с него ещё и запросто сойдёшь от таких размышлений.

А может, на самом деле именно так память и теряют, откуда мне знать?

Вот же дурацкое положение. Прямо в бешенство вводит. Беспомощность. Глупость. Ну, и страх, конечно.

Ну ладно, буду расспрашивать местных. Что мне ещё остаётся-то?

Кое-как я заставил себя уснуть. И когда меня разбудил Рихс, я только мельком подумал, что опять пропустил смену кругов – когда рассеялась темнота и стало светло; быстро это происходит или медленно? Интересно же. Ничего, уж в пути я точно хотя бы раз этот момент подкараулю.

Шагая и размышляя, я почувствовал, что сонливость отступила. Надо полагать, вот как раз сейчас половина второй доли – время просыпаться, хе-хе. Дальек тоже перестал зевать и зашагал бодрее. Я решил сразу же начать ему надоедать и, догнав и поравнявшись, сказал:

– Не возражаете, если я вас порасспрашиваю немного? Если разговоры волков не привлекают, конечно.

– Расспрашивайте, – встрепенувшись, отозвался сын старосты. – Нет, волки вряд ли нас услышат, если не начнём орать на всю степь. А так, с разговорами, веселее идти. Что хотите узнать?

Первым делом мне не терпелось решить загадку кое-каких нестыковок в словах учителя. Тот назвался отставным королевским архимагом, но при этом обронил пару слов о том, что в столице, мол, «какие-то» магические повозки есть. Это что, выходит, королевский архимаг не знает, что это за повозки?.. Мне это показалось странным. Да и то, что он о пути до столицы сказал – «не знаю, сам не ездил» или как-то так – тоже странно. А как он попал-то во Мриг, если не из столицы приехал?

Но спрашивать напрямую я всё же не стал. Почему-то было такое чувство, что люди в деревне толком не знают, кто такой Танельс. Может, он скрывает, что был важным лицом при дворе? А мне сказал перед самым отъездом, уверенный, что я никому не разболтаю? Ха, да он точно знал, что я всю дорогу буду приставать к спутникам с разговорами, и тема моего ученичества в этих разговорах хоть раз точно всплывёт. Нет, не в том дело, что он таится от соседей. Может, он в своё время с духами земли памятью рассчитывался, да именно это у него и забрали?

Жуткий мир. Ох, жуткий…

– Расскажите про государство, про короля и двор, – немного подумав, попросил я. Попробуем, так сказать, зайти сбоку. – Мне ведь к королю на службу наниматься. Каков он – король? И как там всё устроено для таких, как я?

– Точно я вам не расскажу. – Дальек немного виновато глянул на меня. – Сам-то я при дворе не бывал и о вынырнувших, которые там служат, слышал очень мало. Но про короля и государство рассказать могу. Королю нашему пятьдесят два оборота. Тридцать два оборота уже правит. Отец его, Пирсес, пропал неизвестно куда, когда принцу было двадцать. Именно в те времена начали ходить слухи об исчезновении кусков земли с целыми поселениями и людьми. И тогда же начали появляться вынырнувшие. Так и порешили, что король пропал в таком провале.

– То есть это всего тридцать два оборота происходит? – удивился я. – Я думал, вы так всегда жили…

– Сами подумайте, – рассудительно заметил Дальек. – Если бы куски земли пропадали уже сотни или тысячи оборотов, то уже никакой земли не осталось бы, а?

– Верно… Так, выходит, это может быть как-то связано? А король, он никаким, ну… – Я замялся. Всё-таки ляпнуть такое про монарха, хоть и давно почившего – страшновато. А, ладно, я не местный, для меня это не такой грех. – Никаким тёмным колдовством не занимался? Ни с какими недобрыми силами дела не имел?

Вот откуда у меня в голове такая мысль всплыла, хотел бы я знать?! Тёмные силы какие-то. Знал бы хоть, что это вообще такое…

– Вот насчёт этого – точно ничего сказать не могу, – твёрдо ответил Дальек. – Меня тогда и на свете не было. Это бы лучше было у Танельса спрашивать. – Я насторожился. И с трудом сдержался от того, чтобы как-то выдать своё изумление, когда сын старосты продолжил: – Он при дворе Пирсеса служил, вроде даже главой круга колдунов был. Архимагом, так у них это называется. Но старикан не любит о прошлом рассказывать. Во Мриге он живёт уже давно, я точно не знаю сколько, но ещё до моего рождения появился. А мне двадцать восемь оборотов скоро будет. Так что по времени – вполне возможно, что он как раз после исчезновения короля на его поиски отправился, а потом понял, что искать того бесполезно, да и осел у нас. В глуши, где его никто не знает. Думаю, если слухи не врут, то архимагу крепко досталось за то, что вовремя не заметил угрозу и не защитил короля.

Я тихо присвистнул. А ведь действительно… Когда началась вся эта жуть с исчезновением земли с селениями и жителями, перепуганные люди наверняка первым делом бросились искать защиты и совета у магов. А те, как и все остальные, только растерянно разводили руками. И боялись сами точно так же исчезнуть.

– Насчёт этого понял, – справившись с волнением, продолжил я. – А вот эта привязка колдовства к памяти – она тоже тогда началась? Танельс мне сказал, что у духов земли можно брать силу для применения заклинаний, но взамен они забирают часть памяти. И что так не только колдуны делать могут…

– Да, – подхватил Дальек. – Силу у земли может в обмен на часть памяти взять любой человек, владеющий любым искусством или ремеслом. Хоть маг, хоть воин, хоть гончар. – Он глянул на воз, заставленный ящиками с тонкой изящной глиняной посудой. – Так всегда было. Ну как всегда – сколько люди помнят, столько и было. А раз память у нас в расход идёт – может, как раз память о временах, когда было иначе, кто-то когда-то духам скормил. – Сын старосты усмехнулся. – Я сам не раз силу у обелисков памяти брал. Было дело – забыл потом кое-какие приёмы боя, да как отцовских лошадей зовут. И ещё что-то наверняка забыл, но как теперь узнать – что там было? – Он постучал пальцем по лбу. – Вот такая штука. Никогда не знаешь, чего лишишься. Это, думаю, духи нарочно так сделали – чтобы люди учились свои силы рассчитывать. Не слишком часто таскали свою память на обмен… Потому, кстати, колдуны с книгами и не расстаются: им без обращения к обелискам просто никак, своих сил на сложное колдовство не хватит, а значит, всегда можно лишиться памяти о каких-то важных заклинаниях, и придётся учить их заново.

– Так, выходит… – Я даже замедлил шаг от волнения. – Выходит, чем больше учишься, чем больше чего-то нового запоминаешь – тем больше можно сил у обелисков брать? Вот здорово!

– Ну, не знаю, может, и так, – с некоторым сомнением проговорил Дальек. – Я не проверял. А вам… Если не боитесь, уже скоро сможете попробовать. Через полтора диска будем обелиск проходить.

Я кивнул и зашагал быстрее, чтобы снова поравняться с собеседником. Любопытно мне было, но и страшновато. Танельс объяснил, как выглядят обелиски: это отдельно стоящие камни необычного серо-голубого цвета, высотой примерно в полтора человеческих роста, четырёхгранные, и на каждой из граней выбито по символу. Ничего сложного: вода, огонь, воздух, земля. Иногда на какой-нибудь грани обнаруживается ещё и пятый символ, на каждом обелиске они разные, и над расшифровкой их значения маги бьются уже очень долго и безуспешно. Найти эти обелиски обычно не так уж просто, особенно в круги тьмы, но Танельс пообещал, что мой талисман при приближении к любому из них начнёт тихонько жужжать.

– Ладно, попробую. – Я машинально нащупал сквозь рубаху висящий на груди камешек. По словам учителя, талисман постоянно подпитывает меня силой, которую собирает из воздуха. И как он это делает? Не вибрирует, не нагревается, не охлаждается… А чего я от него хотел? Какого-то свечения, искрения, гудения, чтобы поверить, что он на самом деле волшебный?

Смешно. Детская книжка с картинками. Сияющий магический кристалл, ведущий мага сквозь непроглядную тьму, в которой таятся ужасные чудовища… Я хмыкнул – надо признаться, чуток нервно. Вот только чудовищ сейчас не надо, пожалуйста, судьба, мне и без них есть чем заняться…

Дальек продолжал рассказывать про устройство государства, про торговлю, ремёсла и прочее. Это было интересно, но не так уж полезно для меня в данный момент. И почему-то трудновато было сосредоточиться на словах рассказчика и запомнить их. Я рассеянно слушал и думал, что, наверное, сложно запомнить столько сведений о новом мире, когда ничего подобного не помнишь о своём. Как будто под эту информацию нужен какой-то фундамент, а у меня его нет… Тут я зацепился за мелькнувшее в мыслях слово «фундамент» и принялся вспоминать, что это такое.

Ох, как это оказалось непросто! Я даже вспотел. И голова заболела от напряжения. Нет, в самом деле – я чувствовал, что ответ на этот вопрос я могу, точно могу выкопать в своей памяти, но рыл я до него так долго, и так при этом вымотался, будто погреб в одиночку копал. В конце концов выкопал – и как же меня обрадовала эта крошечная победа! Я вспомнил серый пористый материал, выступающий из-под серых растрескавшихся брёвен избы… И едва в голос не захохотал от радости: здесь дома были каменными или глиняными, ни одной бревенчатой избы мне не попалось! Значит, эта картинка – из моего мира!

А значит…

Всё возможно. Я верну память. Я откопаю её, чего бы мне это ни стоило!

А вот странная слабость, которая на меня после этой победы напала… Как это понимать? Я отобрал кусочек своей памяти у… Каких-то сил, возможно, у тех самых духов земли, – в обмен на силу? А почему бы и нет? Если силу можно «купить» за память, почему нельзя договориться об обратном обмене?

О, а это уже интересно...

Я должен копить силу и обменивать её на воспоминания. Хорошо, да… Вот только понять бы – как это делать. Но хорошо уже и то, что теперь у меня есть зацепка!

Я шёл и улыбался – украдкой, чтобы Дальек не решил, что я смеюсь над его рассказом или просто спятил. Кто бы мог подумать, что вызванная в памяти невзрачная картинка – серый ноздреватый бетон фундамента и потемневший от непогоды округлый бок бревна – могут так обрадовать душу…

В первый диск никаких чудовищ и даже обыкновенных волков нам не встретилось. Примерно в конце пятой доли староста вылез из-под полотнища, спустился с телеги и скомандовал: «Остановка!» Я обрадовался: уже давно хотелось отдохнуть.

Возницы, которых звали Керст и Фахрин, достали из телеги треногу для котелка и охапку дров. Фахрин продолжил рыться в ящике с припасами, а Керст, сложив поленья для костра и настругав щепочек для растопки, присел перед ним на корточки и принялся разжигать огонь – чиркать камнем о камень. У меня заломило в висках: я понял, что вот-вот вспомню, как это делалось у нас… Но тут вмешался Дальек:

– Ну-ка, дай я. – Он достал из сумки на поясе два пузырька и какую-то палочку и опустился на колени перед сложенными «шалашиком» дровами. Из одного пузырька он палочкой, оказавшейся тонкой металлической ложкой, достал маленький лоскуток ткани – размером с подушечку большого пальца – и положил на горку стружек и щепок.

Я присел по другую сторону от будущего костра – ну-ка, что за способ разжигания огня предложит Дальек?

– У-у, – уважительно прогудел Керст. – Редкая вещь.

– Ага, – довольно отозвался сын старосты. Откупорив второй пузырёк, он ложечкой зачерпнул из него какую-то жидкость и капнул на лоскут. Раздался тихий хлопок, ткань вспыхнула ярким зелёным пламенем, и вот уже занялись, затрещали и щепки со стружками, и тонкие поленца…

– Вот такое колдовство, – усмехнулся Дальек, заметив мою удивлённую физиономию. – Только не колдовство, а наука. Химия!

– Ого! Тут и химия есть? – удивился я.

– А вам это знакомо? – сын старосты поднялся на ноги и убрал в сумку драгоценные пузырьки и ложку. – В вашем мире тоже есть химия?

– Определённо есть. – Я потряс головой – в памяти опять начинались вот эти все гудение, завывания, вихри, скрежет и прочие признаки крушения и упадка. Не надо, я ещё от того приступа не отошёл… – Но я о ней, кажется, совсем мало знал. Просто… Ну, меня не удивило, что вот так у вас огонь добывают. Скорее всего, я такое уже видел.

– А у нас это очень редкая штука. Я несколько оборотов назад в Парспе купил эти ингредиенты у какого-то химика, но он не местный, с тех пор я его на ярмарке не видел. Так что использую только в пути – когда уж очень есть охота. – Он кивнул в сторону Фахрина, который уже наливал воды в котелок, висящий на треноге над весело потрескивающим костерком. – Скоро будет похлёбка! А кремнями Керст полторы доли бы дрова поджигал!

– И ничего не полторы доли! – обиделся Керст. – Ну ладно, твоим способом всё равно быстрее, кто ж спорит!

Убедившись, что моя помощь в приготовлении еды не требуется, я отошёл в сторону и уселся на край телеги. Ноги гудели от усталости, а на земле сидеть не хотелось: всё-таки холодно уже. Почва подмерзать начала, в круг тьмы часто на траве иней видел. Интересно, а снег тут есть? Скоро узнаю.

Да уж, если есть – скорей бы… Я глянул вперёд, вправо, влево… Поздняя осень. Бурая, мёртвая, прибитая холодами трава. Сколько хватает глаз – плоская, как стол, равнина. Тёмные проплешины – неглубокие низинки с болотцами. Там ржавая ледяная вода, там отвратительно воняет сыростью и гнилью… Небо блёклое, какое-то пугающе высокое… Почему-то хочется втянуть голову в плечи. Будто оно с этой своей головокружительной высоты скоро рухнет на меня и раздавит… Размажет по этой пустой безжизненной степи, где не за что зацепиться взглядом. Я вспомнил, как бежал, не разбирая дороги и понимая, что, если не угадаю с направлением, просто умру, останусь лежать безымянным полуголым трупом посреди стылой мрачно-бурой пустоши. И никто меня не найдёт. И никто не будет искать. Даже не подумает искать – кому я тут нужен…

Ох, что это со мной? Что за приступ нытья и беспричинной тоски? Погодите-ка, какое-то специальное слово есть для этого ощущения… Ох, нет, не буду вспоминать. В виски будто гвозди вколачивают. Пока рано ещё память на силы выменивать. Потерплю. Но состояние… Странное. Неописуемо паршиво вдруг стало. Просто от взгляда по сторонам.

В общем, как-то понял я, что и в прошлой жизни терпеть не мог такую погоду, такое время года и такие пейзажи. Ну что ж… Такое знание о себе – тоже знание. Всё берём, всё в копилку. Глубоко дышим, смотрим не на пустые бурые просторы вокруг, а на огонь… Расслабляемся.

7

Спать улеглись под телегами, для защиты от ветра спустив до земли полотнища, которыми были накрыты возы. Жестковато было и холодновато, но терпимо.

Как я уже сказал, в первый диск пути всё было спокойно. И «ночью» тоже. А вот второй начался весело.

Кто-то дёрнул меня за ногу. Я спросонья попытался лягнуть того, кто так невежливо меня разбудил, но мгновенно проснулся, подскочил и треснулся головой о днище телеги, услышав сдавленный шёпот: «Волки!»

Нащупав меч, я выбрался из-под телеги и заозирался. Сказать, что я был не готов к драке, – значит ничего не сказать. Едва проснулся и плохо соображал, не видел опасность, а значит, боялся в два раза сильнее: и неведомой угрозы, и самого себя, слабого и криворукого.

А потом стало не до страха.

Серые тени показались будто бы со всех сторон сразу. Они скользили совершенно бесшумно, и вот уже слева – вскрик, хруст, взвизг. Одно пятно краснеет, остальные как по команде начинают двигаться быстрее. Вглядываюсь: да, мне знакомы эти звери. Крупные, в холке почти мне по пояс. И стая… Штук пятнадцать. А нас пятеро. А умеющих драться – четверо…

…А потом я сидел на земле, привалившись к тележному колесу, и всё сплёвывал и сплёвывал, и не мог избавиться от привкуса крови. Голова гудела так, что моргать было больно. Тошно было. И мутило, и… Вообще.

Кто-то сунул мне в руку что-то округлое и холодное. С трудом открыв глаза, я глянул на предмет, сообразил, что это как раз то, что требуется, и сделал большой глоток. «Бражка третьего круга», как называет её Рихс. Крепкая, зараза!.. Я кашлянул, чуть не умер от боли в затылке, но потом стало заметно легче.

Я поднялся на ноги и огляделся. Да, зрелище было ещё то. Вокруг обоза, казалось, всё залито кровью и завалено трупами волков. Обойдя вокруг телеги, я пересчитал их: шестнадцать. И сколько-то из них убил я…

Вот мой меч валяется возле колеса. Я наклонился, поднял его, сжал ещё тёплую рукоять… И тут они пришли.

Воспоминания, которым я оказался совсем не рад.

…Стою, озираясь как дурак, и сжимая рукоять одноручного меча двумя руками. Выставил остриё вперёд, напрочь забыв всё, чему меня учил Дальек. Или это только голова забыла, а руки и ноги помнят?

Серое пятно слева размазывается в полосу. Ко мне! Бью. Хрустит. Волк взвизгивает и отскакивает, теперь он ещё злее, мне конец… Шаг вперёд, бью. Что делаю – сам не понимаю, но волк уже не движется. Поворачиваюсь. Дальек отбивается от четырёх зверюг, две атакуют старосту, а вокруг стоящих спина к спине Керста и Фахрина собрались все остальные… Нет, вот ещё два стоят поодаль, наблюдают… За мной?

Не возьмёте…

Заклинание словно рвётся из груди, царапая горло – «Выпусти меня!» Сглатываю, глубоко дышу. Так, не то, не то… А вот это подойдёт!

Слова на древнем языке вылетают из моего рта, становятся сверкающими клинками, поднимаются к белёсому небу и, набрав скорость стрел, падают вниз, иссекая серые шкуры волков. В груди холодеет: а что если я зацеплю и людей? Нет, всё в порядке: возницы невредимыми выкатываются из рычащей и визжащей кучи окровавленного меха. Волки мечутся, не понимая, что жалит их, разрывает шкуры, отсекает лапы и хвосты…

Я смотрел на это и хотел отвести взгляд. И не мог… А потом, когда семь волков один за другим затихли на бурой траве, а до меня дошло, что это сделал я, ни разу к ним не прикоснувшись…

Как объяснить-то. Меня чуть пополам не порвало от самых разных чувств. Было жутко и тошно – всё-таки с непривычки убивать не так-то просто, пусть это и не люди… А если люди нападут? Так, не надо пока об этом думать, и без того мутит.

А ещё – я был рад, почти счастлив. Понимаете, я ужасно гордился собой, я смотрел на эти трупы волков как на доказательство того, что я не так уж бесполезен, что могу постоять за себя и помочь другим. И ещё… Запоздало я сообразил, что не просто использовал выученное заклинание, а, похоже, создал новое. Есть боевое заклинание «кинжалы белого холода»: рассекающие сгустки энергии летят от мага вперёд – а не сверху вниз! – и действуют как метательные ножи. И в простейшем варианте заклинания их всего двенадцать. А есть тот самый «град небесный» – настоящий град из сотен кристаллов, падающих сверху, но они слишком мелкие, они бы волков не убили!

И тут я отключился.

Понял я это, правда, уже после, когда меня растормошили, подняли с земли и усадили, привалив к колесу. Первым, что я почувствовал, был мерзкий привкус во рту. Он казался смутно знакомым, отвратительным и сладким одновременно.

А потом в голове прояснилось и…

Да пошло оно всё к чёрту! Идите к чёрту, дурацкие духи этой проклятущей земли, с вашей магией, которую надо творить такой ценой!

Я не знаю, как это описать. Дико. Дико и ни на что не похоже. Я бы голоден. Я ничего не чувствовал, кроме этого мучительного неудобства – голода. Я чуял множество запахов, цеплялся за тот, что вёл к утолению голода, бежал, настигал, прыгал, впивался… Ел.

Чувствовал сытость. Потом полное довольство. Блаженство. Лежал в траве, наслаждаясь ощущением, что в очередной раз улизнул от этого неутомимого врага, преследующего меня всю жизнь – голода.

А потом голод находил меня. И гнал дальше, маня новыми запахами.

Какая-то толстая птица. Ушастый зверёк, с боков которого клочьями отваливалась серая шерсть, оставляя под собой белую. Ещё птица…

А это что? Высокое, выше меня. Стоит прямо, одна лапа длиннее другой и почему-то блестит. Мешает. Пахнет хорошо, вкусный! Большой, надолго хватит. Голод будет доволен.

Больно! Опасный! Что больнее голода? Удары сверкающей лапы этой странной трудной добычи.

А потом приходится слизывать свою кровь. А она совсем не сладкая! И голоду она не нравится!

Волк научился уворачиваться от меча. И однажды всё-таки…

Тут мне стало совсем худо.

Да как вообще жить-то с этим?..

Дальек вручил мне вторую фляжку. Первая, оказывается, уже опустела.

– Со всеми бывает примерно одно и то же, – негромко сказал он. – Память волков – штука неприятная… Я-то знаю, нередко приходится их убивать. Но потом привыкнете. Просто, когда это случается не в первый раз, уже понимаешь, что это – не твои воспоминания, а чужая жизнь, ну… будто подсмотренная через дыру в заборе. Всё равно противно временами, конечно. Я вот как-то раз волка-людоеда убил, он детей таскал из селения…

Меня передёрнуло. Представил…

– Д-да, – выговорил я с трудом, просто чтобы доказать сам себе, что я всё-таки человек, а не волк. – Понимаю. Привыкнуть… Привыкну. Куда я денусь… Спасибо. Ну что, ехать надо… – Однако, попытавшись встать на ноги, я понял, что чудодейственная бражка крепче, чем я думал.

– Сядьте на телегу, – сказал Дальек, подхватывая меня под локоть. – Так быстрее будем двигаться. – Он усмехнулся и отошёл. Я взгромоздился на край повозки, сгорбился и обхватил себя руками. Да уж, весело…

Скорей бы обелиск памяти. Отдам эту гадость, получу силу…

Кстати о силе. Я, выходит, не просто применил сложное заклинание («кинжалы белого холода» – четвёртая ступень, а я кое-как вторую освоил, да и то не полностью), а ещё и изменил его, каким-то образом соединив с другим, более простым. Или это я «град» усилил? Сжав руками голову, будто пытаясь давлением заставить мысли успокоиться и перестать скакать, я принялся восстанавливать в памяти слова, которые тогда произнёс, не задумываясь.

Постепенно удалось всё вспомнить, хотя я не очень-то на это рассчитывал. Я записал новое заклинание в своей ученической тетради и сравнил с обоими первоначальными. Выходило, что это и вправду усложнённый «град». И к которому уровню оно относится? И вообще – это нормально, что совершеннейший новичок сам составляет магические формулы?.. Может, это опасно, и лучше так не делать?

Я вспомнил восторг и удовлетворение, охватившие меня, когда я смотрел на трупы волков. Странное чувство: будто я нащупал верное решение, и меня за него похвалили. А вот теперь другое странное чувство: будто те чувства тоже были не моими. И это чья-то чужая память? Но как такое возможно? Я не убивал людей! Или…

А что если я кого-то убил, а потом отдал часть памяти обелиску и забыл об этом?

Но при этом сам обелиск-то я не помню!

Ерунда какая-то…

Так, хватит. Я перестал стискивать голову и от души ею потряс. Напрасно: бражка ещё не выветрилась, и меня повело так, что я чуть не свалился с телеги. Тихо рассмеялся сам над собой – что-то пока героя из меня не получается.

Вот ведь как жутко и жестоко устроен этот мир. Выходит, память здесь – оборотная сторона безумия.

Когда меня окончательно отпустило (и потрясение, и бражка), я слез с телеги и пошёл рядом с Дальеком. Тот кивнул мне и сочувствующе улыбнулся.

– Долго до обелиска? – спросил я.

­­– Уже почти пришли. Хотите скорее от этой памяти избавиться? Или просто сил слишком много потратили? Если честно, – Дальек покосился на меня с нарочитой опаской, – после того, что я увидел, с трудом верится, что вы всего пару кругов у Танельса проучились. Это было… Жутко. Явно заклинание непростое.

Я уже открыл было рот, чтобы похвастаться спутнику тем, что ещё и соорудил это заклинание сам из двух других… Но всё же промолчал. Мало ли… Лучше держать при себе намёки на мои нежданно-негаданно открывшиеся способности.

– Я и сам не понял, как это вышло, – со вздохом признался я. Тут уж точно не соврал ведь! – Но надеюсь, оно так будет и дальше. Потому что, когда я волков увидел, растерялся и забыл всё то, чему вы меня учили.

– Не забыли, – возразил Дальек. – Я видел – вы первого волка убили мечом. Действовали… Ну, почти правильно. Плохо, что неосознанно, конечно. А с другой стороны – хорошо, что тело и без команды головы знает, что делать.

– Это да, – я снова вздохнул.

К обелиску подошли примерно через долю. Ругольд дал команду к остановке, возницы принялись обустраивать очаг и готовить еду, а Дальек повёл меня к святилищу духов земли.

– Танельс объяснил, как с ними обмениваться? – уточнил он. Я кивнул. Учитель, конечно, объяснял. Но совершенно не факт, что я всё понял. Надеюсь, духи сами возьмут то, что им нужно, и при обмене не будут мошенничать.

Обелиск возник словно из ниоткуда прямо посреди степи. Только что впереди простиралась такая же плоская бурая равнина, как и сзади, и по бокам, и вдруг… Вот точно говорю: моргнул – и в полусотне шагов появился торчащий из земли камень.

Дальек остановился.

– К обелиску можно подходить и вдвоём, – сказал он. – Но для первого раза, думаю, лучше вам одному с ним поработать. Я отойду немного. Потом поменяемся.

Я растерянно кивнул и пошёл дальше.

Обойдя кругом четырёхгранную колонну из голубоватого камня, я нашёл на одной из граней пятый символ. Он соседствовал с символом воды, что почему-то показалось добрым знаком. Старательно перерисовав замысловатую фигуру в тетрадь (не знаю зачем; Танельс ведь говорил, что их значения всё равно никто не знает), я с колотящимся сердцем подошёл к столбу вплотную и положил ладони в центр выбитого в камне круглого углубления.

И…

Почему-то было ужасно жарко. Ладони горели и пульсировали. Я машинально потянулся расстегнуть куртку и… Застыл, осознав, что пальцы мои наткнулись у ворота совсем не на то, что я ожидал там нащупать.

Не металлическая прямоугольная штуковина, за которую можно потянуть – и полы куртки с тихим жужжанием разойдутся в стороны.

Там просто завязки из шерстяного шнура.

Я вскочил на ноги. Заозирался, ища взглядом обелиск. А обнаружил лошадей, телеги и испуганно уставившихся на меня Ругольда и Танельса.

Я сидел на земле, поджав ноги, и вертел головой, пытаясь высмотреть голубоватый каменный столб. Но его нигде не было. Не было! Что за чертовщина?..

И тут, как «небесный кинжал», прямо в темечко кольнула догадка.

– Я… Забыл, как мы от обелиска сюда шли? – прохрипел я, переводя взгляд с Дальека на его отца. Лица у обоих были озабоченные и… Озадаченные. – Так ведь? – Ругольд переглянулся с сыном и кивнул. – А сколько времени прошло?

– Две доли, – ответил Дальек. – Мы полдоли провели у обелиска, потом ещё ели и отдыхали в лагере. И уже довольно давно идём.

– И как это понимать? – Я прижал ко лбу горячую ладонь, как будто это могло помочь вернуть пропавшие воспоминания. – Я помню… Утро. Волков. И их память тоже никуда не делась! – Я издал противный звук – какой-то то ли хрип, то ли скрип. – А вот моя – пропала! Да что ж это такое?! Так вообще бывает? – Я с надеждой и почему-то со злостью уставился на Дальека, будто ждал от него немедленного раскрытия всех тайн здешних духов – а заодно и возвращения моей памяти. – Почему они забрали память о том, чего тогда ещё не было? Это как вообще?..

– Не знаю, – глухо сказал Дальек. Ругольд сокрушённо покивал. – Впервые такое вижу. Хотя я не так уж много видел вынырнувших – может, для вас это обычное дело.

– Н-надеюсь, что нет… – Я потряс головой. Не на то я рассчитывал, совсем не на то… И что теперь делать? – А я что-нибудь говорил после того, как вернулся от обелиска?

­ Да. Вы сказали, что ничего не поняли. – Дальек развёл руками. – Что, скорее всего, у вас не получилось наладить обмен с духами. И придётся рассчитывать только на талисман… Слу-ушайте! – он подался вперёд, широко раскрыв глаза. – А что если… Выходит, духи решили оставить при вас память волков и забрать вашу собственную, но не ту её часть, где хранятся заклинания и другие полезные знания о нашем мире, а ту, которая вам не очень-то и нужна? Как мы ели, отдыхали, шли… Это же хорошо, разве нет?

­– Наверное, – растерянно промямлил я. Мне и в голову такое не пришло. Всё-таки правильно меня Танельс обзывал всякими словами. Тупой я. Просто как пень тупой.

До следующего привала шли молча. Я чуть отстал от спутников и, стараясь не очень-то глазеть по сторонам ­– и так паршиво на душе, да ещё эти бурые пустоши тоску навевают! – и думал, думал… Пытался так и этак сопоставить то, что успел здесь узнать – о силе и памяти, об обелисках этих проклятущих, о себе и о чужих воспоминаниях, накрепко застрявшей в голове… И едва не завёл наш отряд в беду.

Повезло – обо что-то споткнулся, машинально глянул вперёд… И будто в землю ногами врос:

– Стой! – заорал, отшатнулся и едва не упал. Керст, правивший передней повозкой, натянул поводья, останавливая лошадь, и испуганно обернулся. Вообще все обернулись ко мне. На лицах явственно читалось непонимание.

– Что это? – заорал я, указывая вперёд. Теперь все как по команде повернулись туда, посмотрели… Снова недоуменно глянули на меня. И я обмер – понял, что они не видят того, что вижу я.

В десятке шагов перед мордой первой лошади из земли торчало что-то вроде пучка толстых блестящих тёмно-серых змей длиной в два человеческих роста. Они извивались и тянулись во все стороны, будто ощупывая пространство вокруг себя.

– Выползок! – выдохнул я и выхватил меч. Зачем ­– понятия не имею. Подойти к этой штуке на расстояние длины клинка я бы ни за что не решился.

– Где? – крикнул Дальек.

– Шагах в десяти перед лошадью. – Я вспомнил, что мне рассказывали: стоит вынырнувшему нанести один удар – и после этого выползка могут увидеть и обычные люди. Надо бить… Я быстро проговорил давешнее заклинание – на чудище обрушился град ледяных кинжалов. Змеи задёргались и вдруг резко удлинились и полетели в мою сторону. Точнее, в нашу сторону…

«Дурак!» – успел подумать я. И всё, голова на этом перестала принимать участие в происходящем. А руки что-то делали… Один «змеиный хвост» упал на землю, судорожно извиваясь и разбрызгивая голубоватую жижу. Второй, третий…

Где-то рядом свистел меч Дальека, ржали испуганные лошади, скрипели тележные колёса – видимо, кто-то из возниц отводил обоз в сторону. Я ещё раз произнёс заклинание – и понял, что снова сглупил: в глазах потемнело, в ушах запищало… Привет, обморок, а рядом-то нет Танельса, который протянет стакан со сладким напитком…

«Не смей падать, дурень!» – мысленно заорал я сам на себя. Как-то напрягся, сосредоточился… Не знаю, как это назвать. И вдруг муть перед глазами пропала, я вдохнул полной грудью… Есть силы, есть! А мои кинжальчики-то здорово покрошили тварь! «Змей» осталось от силы штук пять, остальные – а было их два десятка, не меньше – валялись вокруг, некоторые ещё слабо подёргивались, но явно были уже не опасны.

Дальек кружил возле выползка, уворачиваясь от хлещущих отростков, и рубил мечом – коротко и точно. Вскоре всё было кончено: уж не знаю, из чего там росли эти «змеи», но, лишившись последней, их «основа» втянулась под землю и исчезла, оставив после себя только неровный круг голой чёрной земли.

Дальек остановился, тяжело дыша. Достал из кармана тряпицу и вытер меч. Протянул тряпку мне:

– Кровь у них едкая, оружие портится.

Я торопливо протёр свой клинок.

– Вот такие, значит, они? – Меня немного потряхивало. Не то чтобы я сильно испугался, по правде говоря… То есть испугался, но не выползка, а того, что чуть его не проворонил. И пропал бы наш обоз, или по меньшей мере первая телега с Керстом, провалился бы в разрыв украденной памяти… Чтобы появиться, возможно, в моём мире? Кто знает…

– Такие. И не такие, – отозвался Дальек. – Такого в первый раз вижу. Я вообще выползка третий раз в жизни вижу. Первые два были… Н-не похожи на это.

– А какие они были?

– Они все разные, Крейвер, – ответил за сына Ругольд. – Никогда не угадаешь, что в следующий раз вылезет из разрыва. А большую часть никто и не видит. И никто не узнаёт, что они вообще были. Сам понимаешь…

– Понимаю. – Я вложил меч в ножны. – Давайте-ка я пойду впереди.

8

До конца круга света никакими развлечениями дорога больше не «радовала». Я шёл впереди обоза, Дальек – на своём месте сбоку от первой телеги, и разговаривать было не с кем, да и не хотелось. Я думал, и думал, и думал – осторожно, стараясь не залезть в волчью память, продолжал собирать в голове воедино все сведения об этом мире и тутошней неприятной магии.

Так. Обелиски, значит, должны давать силу в обмен на память, и все местные жители этим прекрасно пользуются, а со мной этот дурацкий булыжник решил сыграть вот такую вот шутку. Отобрал мою память «вперёд», а то, от чего я был бы рад избавиться, сохранил. Зачем? Если предположить, что духи земли обладают разумом и волей, у них могут быть насчёт меня какие-то особые планы.

Ну а мне-то что делать? Я хочу вернуть свою память, мне чужая не нужна!

А вернуть её мне могут те же самые духи, как я понимаю. В обмен на силу, которую надо получать у обелиска, который забирает память…

Издеваетесь, да?!

Дальше. Заклинание, которое я как-то соорудил из двух подходящих. Это меня, во-первых, изрядно подбодрило: значит, на что-то я всё-таки гожусь. Придало веры в себя. Это хорошо. Но и неуверенности в себе добавило, как ни странно это звучит: меня ж потянет продолжать это увлекательное занятие, а кто знает, что я способен наворотить. Этакая сокрушительная мощь, управляемая слабоумным. Опасно. И для меня, само собой. И для окружающих...

Я окончательно убедился: мне просто необходимо вернуться к Танельсу и продолжить обучение. Но, поскольку в ближайшее время мне это не светит, буду читать книги, которые он мне дал. Да и в столице, может, найду какого-то колдуна, который сможет и согласится помочь. Не оказалось бы только, что талисман бывшего архимага будет не открывать передо мной двери, а закрывать. Вдруг Танельса там до сих пор считают виновным в исчезновении короля.

Проснувшись «утром» седьмого диска пути, я опять испугался. Всё-таки не привык ещё к такому ритму смены света и темноты. Выбравшись из-под телеги, я увидел, что на передних углах обеих телег висит по фонарю, но вряд ли это помогло бы нам найти дорогу в темноте, если бы не убегающая вдаль цепочка неярких огоньков.

– Дорога отмечена, – заметив мой взгляд, пояснил сидящий на телеге Ругольд. – Специально для нас, для торговцев.

– А разбойники не имеют обыкновения возле этой дороги караулить? – поинтересовался я. – Очень удобно – обоз точно мимо пройдёт.

– Разбойникам на нас нападать ни к чему, – усмехнулся Ругольд. – Выгоды никакой. Если ограбить наш обоз, куда девать товары? Только в ту же Парспу, а там их хорошо знают, и, если нашу посуду начнёт продавать кто-то кроме меня, его тут же страже сдадут. Да и вообще…Меня самого тоже все в округе прекрасно знают. Напасть на нас – чревато неприятностями в любом случае. Или мы обидим сильно, – он выразительным жестом положил руку на рукоять меча, – или им придётся нас убить, а мою память вряд ли кто-то выдержит, разума не лишившись… – Староста замолчал, а я невольно отошёл на него на шаг. Украдкой покосился на него: подсвеченное снизу фонарём, спокойное благообразное лицо старосты вдруг показалось жуткой неживой маской.

Что же такого в жизни повидал этот человек, что от его памяти можно свихнуться? Или – что такого он натворил? Да уж, лучше с ним не драться…

Путь в темноте не слишком отличался от пути на свету. Я так же шёл впереди, размышляя о своём. Цепочка светящихся камней впереди, казалось, взбиралась на почти чёрное небо, стремясь покинуть неприветливую, скованную первыми морозами землю.

Я всё ломал голову над изменением заклинаний. Хотелось придумать что-то не менее полезное в бою, но позволяющее самому никого не убивать, а как-то оглушать, что ли. Или связывать, чтобы их убили мои спутники…

Кстати! А ведь памяти выползка я не получил. Прикончил-то тварь Дальек. И что, интересно, он теперь помнит?

Я замедлился, подождал, пока телега и сопровождающий догонят меня, и пошёл рядом с сыном старосты, продолжая внимательно смотреть вперёд.

– Скажите, что было в памяти выползка? – спросил я.

Дальек вздохнул.

– Я, если честно, ничего не понял, – признался он. – Меня от этих воспоминаний… Как будто укачивает, что ли. Как будто я сижу в брюхе какого-то зверя – или, может, это не зверь, а телега такая магическая. Бока у этой штуки прозрачные, как плавленый песок, только чище. И я вижу, что она несётся с бешеной скоростью, всё мелькает, размазывается. Горы, реки, дома… Муторное чувство.

Я сбился с шага. Да, меня тоже посетило какое-то «муторное чувство», но не похожее на укачивание: что-то этот рассказ мне напомнил… В мозгу замелькали какие-то картинки, будто там тоже что-то летело на огромной скорости. И возникли в памяти звуки. Равномерный стук. Тук-тук… Пауза. Тук-тук… И снова, и снова. В одном и том же ритме. Очень-очень долго.

По затылку будто топором рубанули. Я схватился за голову и чуть не заорал: ощущение было точно такое, как если бы у меня голова на две части развалилась. Потом – короткая темнота, и вот я уже лежу на телеге, голова не болит, зато теперь точно мутит, и во рту привкус крови.

Я приподнялся на локтях. Тут же в поле зрения появилась рука, держащая фляжку с «лекарством от уныния». Я сперва как следует приложился к ней, потом уж сказал: «Спасибо».

– Долго я на этот раз провалялся? – спросил я, возвращая фляжку Дальеку.

– Долю примерно, – ответил тот. – И ещё вы катались по земле и кричали. И за голову держались.

– А говорить ничего не говорил?

– Ну… Какие-то отдельные звуки. Ничего похожего на речь. «По…», или «пой…», или как-то так.

– А не «поезд»? – с замиранием сердца уточнил я.

– Может, и так, – с сомнением протянул сын старосты. – А что это такое?

– Да вот кажется мне… – Я поморщился. Голова снова начала болеть. – В моём мире были такие штуки. В них можно было ездить, и очень быстро. И они стучали… – В ушах громко и противно запищало. Я стиснул веки и челюсти и на ощупь потянулся за фляжкой. Дальек вложил её в мою трясущуюся руку.

– Выходит, этот выползок знал что-то о вашем мире, – сделал он очевидный вывод. – Вопрос – как ему досталась эта память? Или он и вправду пролез через разрыв от вас… А у вас там есть такие твари?.. Простите, – он смутился, заметив, как я скривился при этих словах, – конечно, вы же не помните. Но всё-таки – как иначе он мог узнать про этот ваш «поезд»?

– А может, он убил кого-то из вынырнувших, кто помнил про поезд, – пробормотал я. Не хотелось мне соглашаться, что в моём мире водится… вот такое.

– Может. Если этот вынырнувший к моменту смерти уже успел вернуть часть своей памяти. Да, сложно… – Дальек сочувственно покосился на меня. – Выходит, вам надо обязательно самому убивать выползков. Чтобы память доставалась именно вам.

– Выходит, так. – Прекрасно, что тут ещё скажешь! А я тут сижу и изобретаю заклинания, которые позволили бы делать неприятную работу чужими руками! Эх… Ну, хотя бы против волков пригодится. И против разбойников. Мало ли всяких неприятностей можно ожидать потом, по пути из Парспы в Форифорг?

Вспомнил-таки я пару полезных заклинаний из тома о боевой магии: одно для защиты спутников – «белый покров», а второе для оглушения противника – «гром». Оба слабенькие, но я рассчитывал, что мои странные способности в момент серьёзной угрозы снова себя проявят. Этому наитию я доверял пока уж точно больше, чем своим попыткам найти подходящие заклинания и объединить их, пользуясь логикой и скудными знаниями о сотворении магических формул.

Испытать всё это в деле, к счастью, так и не пришлось. Во второй половине пятого диска круга тьмы впереди появилось оранжевое зарево.

– Парспа, – довольным голосом сказал Дальек. – Завтра будем на месте.

– Завтра? – растерянно переспросил я.

– Ну да, завтра, а что? – Дальек явно удивился вопросу. – Доли через две после сна. Я же говорил – два круга туда идти.

– Да просто… «Завтра». – Я вздохнул. – Мне казалось, тут так не говорят.

– А как ещё сказать-то? – сын старосты удивился ещё больше.

– Ну, у вас же нет понятий «утро», «день», «ночь», – пояснил я. – Ну вот и подумал, что «завтра» тоже нет.

– А что это такое – то, что вы назвали? – заинтересовался Дальек. Ругольд, который слышал наш разговор, перебрался по телеге поближе, чтобы лучше слышать.

Я объяснил. Староста покрутил головой, Дальек прокомментировал:

– Удобно, однако. Надо взять на заметку.

Вот так я внёс свой вклад в развитие лексикона жителей – если не всего этого мира, то отдельной деревни уж точно. Полезный пришелец, да уж…

Парспа оказалась большим поселением, деревней я её уж точно не назвал бы: зарево от уличных фонарей и окон прекрасно освещало путь уже к «ночи» пятого диска. А «утром», когда мы тронулись в путь, светящиеся камни вдоль дороги оказались уже и не видны – разливающийся по округе оранжевый свет от города затмевал их слабое свечение.

Дома в Парспе оказались почти такими же, как и во Мриге, только в центре поселения были повыше: наверное, там жили самые состоятельные люди. На улицах было весьма многолюдно, проезжали телеги и крытые повозки, попадались и всадники на лошадях. Мы с обозом подкатили к приземистому строению, вход в которое украшала гордая и вполне однозначно понятная вывеска «Лучшая еда». Кроме еды, тут сдавали места для ночлега, а ещё можно было загнать телеги с товаром под навес и поставить лошадей в общую конюшню.

Встретить обоз вышел, судя по всему, сам хозяин заведения, немолодой худощавый мужчина с седыми волосами и бородой.

– Приветствую, Ругольд и сын! – он коротко поклонился старосте и кивнул Дальеку, проигнорировав возниц, которые, впрочем, тоже не обратили на него внимания, занятые размещением телег под навесом. – А это кто с вами? – он кивнул в мою сторону. – Новенький поселенец у вас?

– Это Крейвер, вынырнувший, – пояснил Ругольд. – Поедет в Форифорг. У тебя нынче тут есть кто из рыцарей? Это хозяин постоялого двора, – обратился он ко мне. – Зовут его Приннель.

Я поклонился.

– Вы-ынырнувший, – протянул Приннель со странной интонацией. Я так и не понял, что это было: удивление? Презрение? Опасение?.. – Да, есть несколько человек. Уже шесть или семь кругов тут живут. Платят хорошо… – Он досадливо поморщился, и до меня дошло, что же было в той интонации: недовольство, что вот наконец явился вынырнувший – и теперь с его постоялого двора съедут исправно платящие жильцы. Вот же я злодей какой, однако!

– Ладно, нам как обычно, – распорядился староста, – а парня отведи, будь добр, к этой компании да познакомь. Я заплачу за беспокойство.

– Не сомневаюсь, – вздохнул Приннель. – Идём, будущий герой. – Он махнул мне рукой и вошёл внутрь заведения. Я, оглянувшись на спутников, заторопился за ним.

– В трапезной увидимся! – сказал мне вслед Дальек, верно истолковав мой взгляд. Да, мне было не по себе: я уже привык к этим людям, а они привыкли ко мне; стал чувствовать себя рядом с ними не таким уж чужаком в этом мире. А теперь – новые знакомства, новые спутники, снова объяснять, кто я такой, запоминать имена, внешность и прочее о новых людях…

В трапезной было немноголюдно. Похоже, наступило уже время отхода ко сну, и усталые, зевающие люди постепенно покидали залу поодиночке и группами. Приннель подвёл меня к столу, за которым сидели трое: здоровенный рыжий парень лет двадцати пяти, тёмненькая остроносая девушка, примерно его ровесница, и щуплый мужчина лет на десять постарше.

– Привет, ребята! Посмотрите, кто к нам пожаловал! – провозгласил хозяин, легонько подталкивая меня к столу. – Вынырнувший! Желает отправиться в Форифорг. Вы рады?

– О! – Рыжий парень оживился, приподнялся на скамье и протянул мне руку. – Я-то точно рад! Надоело уже сидеть на месте, охота в путь выдвинуться! Я Миткель. – Я пожал протянутую руку. – Это Авенара, – он указал на девушку, та кивнула, не вставая. – А это Ример. – Щуплый мужчина слегка привстал, кивнул мне и снова плюхнулся на скамью.

– Меня зовут Крейвер, – сказал я.

– Рады знакомству! – отозвался за всех Миткель. – Садись с нами! Ты из Мрига, да?

– Да, с обозом приехал.

– О, Дальек тут! – оживилась Авенара, вскочила из-за стола и выбежала на улицу. Миткель недовольно посмотрел ей вслед.

– Ненормальная, – буркнул он. – Ну да ладно, не моё дело. Так ты садись, сейчас ещё еды попросим. И выпить за знакомство. А?

– С удовольствием. – Я уселся на скамью рядом с пустующим местом Авенары, напротив Римера. Тот с улыбкой кивнул мне – и вдруг замер, уставившись куда-то мне на грудь.

– Это же… – пробормотал он, переводя взгляд с моей груди на лицо. – Это талисман Танельса? Или я…

– Верно. – Я насторожился. Ну вот, началось… – Этот камень дал мне Танельс, мой учитель.

– Учи-итель? – Глаза Римера округлились. – Ты его… Он взял в ученики вынырнувшего?!

– А что в этом странного? – я насторожился ещё сильнее.

– Да просто… – Ример шумно выдохнул и чуть отодвинулся от стола. – Танельс и наших-то местных магов за людей не считает, скажем так. Ты прости, – он виновато улыбнулся, – я тебя обидеть не хотел. Просто… Ну, если ты у Танельса учился, то понимаешь, о чём я. Вредный он. Не угодишь ему никак. А вынырнувшие обычно к магии способностей не имеют. Попадают сюда из миров, где магии, может, и вовсе нет. И, конечно, его как ученики не устраивают.

– А мне он сказал, что я толковый… – Я даже растерялся. Почему-то мне стало неловко при этих словах: я заподозрил, что этот Ример – тоже маг, когда-то он пытался попасть к Танельсу в ученики – и получил отказ. В неповторимой «очень приятной» манере моего учителя, конечно. И тут прихожу я, чужак, в магии ничего не смыслящий – а на шее у меня талисман бывшего архимага!

Да, я бы на месте Римера точно обиделся. Уж не знаю, на кого: на Танельса или на пришельца. А скорее всего, на судьбу. Да, судьба в этом мире – весьма противная особа, куда уж до неё ворчливому, но, в сущности, безобидному старикану из Мрига…

– Так это ж отлично! – воскликнул Ример и просиял, удивив меня ещё сильнее. – Значит, Танельс дал тебе какие-то свои книги. Дал ведь, верно? – Я закивал. – Значит, во-первых, дашь мне их почитать! Не бойся, это не запрещено. Он тебя не проклянёт, если узнает, хе-хе! А во-вторых… Ну что, в дороге сильный маг – это же прекрасно! Такое подспорье! Путь до Форифорга… Ну, сам увидишь. Одно скажу – местами там очень весело.

– Да?.. – Я не смог скрыть, что это мало меня обрадовало.

– Там и волки, и круки, и коршуны попадаются! – с воодушевлением начал рассказывать Ример. – Ну, бывает, что и люди… Лихие. Так что каждые вооружённые руки на счету!

– Так, погоди. – Я поднял ладонь, прервав его восторженную речь. – Круки – это кто?

– Ох, прости. Ты их видеть не мог, в стороне Мрига они не встречаются. Это змеи… Что такое змеи, знаешь? Так вот, это большие змеи, но летающие. У них такие кожистые выросты по бокам тела, они на них планируют, как птицы. Недалеко летают и низко, но всё-таки могут в воздух подняться. Из-за этого передвигаются очень быстро. Ну а коршуны? Это как раз птицы. Опасные, крупные. Даже волков, бывает, ловят, убивают и жрут.

– Коршунов знаю, – сказал я слабым голосом. – Хотя у нас они всё-таки, кажется, не такие здоровенные.

– Это всё ерунда, – отмахнулся Ример. – Ты не переживай, мы-то с ребятами, – он глянул на Миткеля, – уже не первый оборот по этой степи ходим. Со всеми этими тварями хорошо знакомы. Сколько памяти круков я уже обелискам отдал! И ты привыкнешь, научим тебя с ними справляться! Тем более что тебе-то памяти много требуется, раз ты колдун…

Ох, вот и это ещё придётся объяснять… Что как раз мне-то не стоит убивать всякое зверьё самому, а то с ума сойду – что они потом со мной будут делать, со свихнувшимся?..

Ладно, всему своё время. Успею ещё. А пока надо отдохнуть да получше познакомиться с новыми спутниками. И поесть. И выпить, а как же.

Принесли заказанные Миткелем еду и выпивку. Как раз в этот момент вернулась Авенара – с заметно погрустневшим лицом. Молча уселась на своё место. Уткнулась в миску, не поднимая глаз. Миткель так же молча налил бражки в глиняный стакан и пододвинул ей. Она быстро глянула на него исподлобья, коротко кивнула и выпила до дна.

– Ладно, господа головорезы! – нарочито бодро и громко сказал Миткель. – Давайте уже решим, когда в путь выдвигаться. Я за то, чтобы прямо завтра! Круг света начинается! Чего рассиживаться-то?

– Ну-у, – с сомнением протянула Авенара. – А ты не хочешь сперва на ярмарке припасов подкупить?

– А зачем мне ярмарка? – удивился Миткель. – Что, в лавках товаров мало?

– Там может попасться что-то редкое, – возразила девушка. – Например, огненная ветошь.

– Это как у Дальека? – вырвалось у меня, прежде чем я сообразил, что лучше имя сына старосты при девушке лишний раз не упоминать. Тут какая-то тяжёлая история кроется, насколько я понял…

– Ага, – отозвалась Авенара. – Тот химик не на каждую ярмарку приезжает, а это средство в пути очень полезно. А у меня мало осталось.

– И вот ради мизерной надежды подкараулить химика нам ещё два диска тут торчать? – фыркнул Ример.

– Ох, тьму мне в штаны… Я же у оружейника меч ещё не забрал, – вспомнил Миткель.

– Тьфу ты, точно, – скривился колдун. – Ну ладно, без меча, ясное дело, ты никуда не пойдёшь. Но сразу говорю – меня на ярмарку вы даже верёвкой не затянете! Ави, ты знаешь, что там для меня посмотреть.

– Угу, – кивнула Авенара.

– Так вы уже давно командой ходите? – спросил я.

– Да, уже четыре оборота втроём, а сначала вот мы с Ави ходили с учителем нашим, – сказал Миткель. – А потом… – Он замялся, потёр пальцем нос, растерянно глянул на напарницу.

– А потом удрали, – с усмешкой закончила за него та. – Чего смутился? Когда он в очередной раз запретил нам пойти с вынырнувшим охотиться на выползков. Мы сбежали и пошли сами вынырнувших искать. И вот нашли наконец-то.

– То есть вынырнувших не было больше четырёх оборотов? – удивился я.

– Да были, конечно, просто не в нашу сторону выныривали, – усмехнулась Ави. – А теперь вот ты нам попался – и мы уж от тебя не отстанем!

– А оно вам зачем? – уточнил я. – Имею в виду – зачем вам позарез нужно охотиться на выползков?

– Ну ты спросил! – громогласно удивился Ример. – Зачем? Платят хорошо – раз. Прославиться можно – два. Это, если что, вполне себе тоже к деньгам. Охотников на выползков любой князь без разговоров в личную гвардию берёт, да не простыми солдатами! Ну а три… Выползки вообще-то, как тебе уже должно быть известно, жрут людей. Так что любому воину должно быть понятно, зачем вступать в орден Охотников за памятью.

– Орден?.. – ошеломлённо переспросил я.

– Ну да, есть такой королевский орден, который занимается поиском сведений о пропавших участках земли и охотой на выползков. Именно в него ты и идёшь вступать.

– Охотников – это понятно, – пробормотал я. – А вот «за памятью» – это… Это уже интересно.

Да, и вправду интересно. Может, в столице, в этом ордене я найду кого-то, кто сможет мне хоть что-то пояснить?

9

Хорошо было бы открутить себе голову, поставить на стол, вскрыть да покопаться в мозгах. Может, удалось бы понять, каким это чудом в них сохранилась память о том, как завязывать тесёмки на вороте рубахи, зачем нужна бритва, что такое аптека, но куда-то в тёмный угол завалилось собственное имя? Так вообще не бывает и быть не должно!..

Ха, а как я буду разглядывать содержимое открученной головы, если глаза-то – на ней?

Ну и чушь в голову лезет. Вот что значит незнакомая выпивка и непривычное место. Голова побаливает, кружится слегка. Как ни странно, после двух кругов спанья на жёсткой подстилке под телегой мягкая кровать не кажется удобной – скорее пугает, будто лежу на болоте, и трясина подо мной этак покачивается, примеривается...

Тьфу! Я сел и спустил ноги на пол. Не свихнуться бы. Кому я тут буду нужен, если начну подвывать, биться головой о стенку и всё такое прочее? Да и на новых знакомых надо бы произвести хорошее впечатление. Они-то мне понравились. Миткель кажется простым и искренним, похоже, с пониманием относится к блажи Авенары насчёт женатого мужчины... А сам-то как на неё поглядывает! Заметил я, заметил. Бедолага, что тут сказать. Уже столько времени вместе бродят по миру, и выходит – она смотрит по сторонам, а он – на неё...

С Римером вообще, кажется, крупно повезло. Колдун, знает Танельса, хочет учиться по его книгам. И мне учиться поможет. А это, пожалуй, то, чего я больше всего хочу на данный момент – побыстрее научиться применять новые заклинания. Чем больше будет у меня опыта, тем больше материалов для изменения формул, раз уж дело пошло таким образом.

Я глянул в сторону стоящего в углу заплечного мешка. Зажечь лампу да почитать, что ли, раз не спится?

Комнаты для постояльцев в заведении Приннеля были крошечными – не развернёшься, но зато отдельными, и, стало быть, читай я хоть всю ночь, никого не побеспокою. Я зажёг свет, достал из мешка книги и свою тетрадь. Прислушался к ощущениям: если вздумаю сейчас опробовать какое-то заклинание, сознание не потеряю?

Вроде бы не должен. Талисман Танельса исправно снабжает меня силой. Какую всё-таки ценную вещь отдал мне колдун! Оказаться бы достойным её… Я снял с шеи шнурок и принялся разглядывать пористый камешек неправильной формы, поворачивая к свету то одним, то другим боком… И вдруг меня как будто в грудь кулаком двинули – дыхание сбилось. Разглядел...

Поверхность камня была покрыта мелкими дырочками, будто пузырьки пены полопались. И весь камень был равномерного серо-голубого цвета. А сейчас вдруг в глубине некоторых крошечных впадинок промелькнули другие цвета. Зелёный, красный… И исчезли.

Показалось? Я медленно поворачивал камень, вглядываясь изо всех сил. Вот! Красные точки на одном боку камня помигали и сложились в узор. Повернул ещё немного – красные пропали, зато появились зелёные и показали уже другую картинку!

Я продолжал вертеть и разглядывать камень, изумляясь сменяющимся причудливым узорам, и вдруг ещё раз дёрнулся, как от удара, и застыл: мне показалось, что одна из мелькнувших красными точками фигур мне знакома!

Поймав самое чёткое её изображение, я замер и принялся яростно копаться в голове, на полупустом складе моих воспоминаний. А это случайно не…

Я схватил тетрадь и суетливо перелистал до той страницы, куда я перерисовал пятый символ с обелиска памяти.

Вот оно что!

Рисунки совпадали полностью – с поправкой на мою криворукость при перерисовывании.

Я отложил тетрадь и задумался, сжав камешек в руке. Что-то это точно означает! Какая-то связь талисмана с обелиском… Но почему мне Танельс об этом не сказал? Не знал?! В это верилось с трудом. Чтобы королевский архимаг, да не обратил внимания на символы на собственном талисмане? Или они на самом деле ничего не значат?

Надо поговорить с Римером…

Почитав ещё немного книгу с заклинаниями, я всё-таки заснул. «Утром» первым выскочил в трапезную и едва дождался, пока ко мне присоединятся зевающие новые спутники. Ругольд, Дальек и возницы из Мрига появились чуть раньше. Дальек помахал мне, и я подошёл к их столу.

– Ярмарка продлится шесть дисков, – сказал сын старосты. – Мы обычно всё распродаём за первые два-три и уходим. Вы когда собираетесь отправляться?

– Точно не знаю, – ответил я. – Ребята собираются на ярмарке что-то прикупить.

– Может, и не увидимся больше. – Дальек улыбнулся чуть виновато. – Мы будем по уши заняты. Вот, возьмите. – Он вытащил из кармана листок бумаги и протянул мне. – Имя и адрес мастера фехтования в Форифорге. Мой учитель. Скажете, что от меня – он поможет, если решите продолжить осваивать меч.

– Спасибо. – Я спрятал бумажку и пожал протянутую руку Дальека. – Рад знакомству с вами. И от всего сердца благодарен за помощь.

– Будет на то воля духов земли – увидимся. – Дальек слегка наклонил голову. Ругольд, который молча слушал наш разговор, и оба возницы сделали то же самое. Я поклонился им всем и вернулся к столу, который занял для нашего отряда.

К моей радости, первым в трапезной появился как раз Ример. Я, не дав заспанному колдуну как следует усесться, уже шлёпнул перед ним на столешницу свою тетрадь и протянул талисман. Ример уставился на меня непонимающим взглядом.

Я торопливо объяснил, что увидел на камешке символ, который срисовал с обелиска в степи.

– Что это может означать, как думаешь?

Ример так долго молча вертел камешек в руке и молчал, что я чуть с ногами на стол не взобрался от нетерпения.

– Не знаю, – сказал он наконец. – Впервые вижу такое, по правде говоря. И слышу о таком тоже впервые.

Я осел на скамье, будто из меня кости вытащили. Эх… Зря надеялся.

– Но я знаю, у кого можно спросить, – почему-то понизив голос и оглядевшись по сторонам, сказал колдун. – Есть один маг… После того, как Танельс сбежал из столицы, его ведь долго искали. И командовал поисковым отрядом его бывший ученик. Хм… Выходит, бывший владелец этой штуки? – Ример протянул мне талисман – торопливо, будто тот обжигал ему руку. – А вот интересно, кстати – как камень снова у Танельса оказался?..

– Ученик?.. – я машинально надел шнурок на шею. – Поисками занимался? Он что, тоже считал, что Танельс виновен в исчезновении короля?

– Этого я точно не знаю. – Ример продолжал говорить вполголоса и сделал этакий прихлопывающий жест ладонью, показывая, чтобы я тоже сильно-то не орал. – Слышал только, что они по разные стороны оказались. Кто из них виноват и в чём – нам, простым мелким колдунам, да ещё и далёким от политики, не узнать и не понять.

– И что, ты предлагаешь явиться вот к этому ученику и показать ему талисман Танельса? – Я скептически уставился на собеседника. – И он тут же схватит меня за шиворот и потребует показать, где скрывается государственный преступник…

– Да нет же, – перебил меня Ример. – Тому уж много оборотов, когда Танельса в чём-то обвиняли. Как только обнаружили всю эту беду с пропажей земли и людей в разрывах, придворные сыщики и маги решили, что короля затянуло в одну из этих дыр проклятущих. А Танельс не только не виноват в случившемся, он и предотвратить это никак не мог. Тут в чём-то другом причина. И вот этот ученик, а зовут его Нимсир, – как раз поисками этой причины занимается. И будет рад узнать что-то полезное.

– А почему ты думаешь, что это – что-то полезное для него?

– Всё, что имеет отношение к обелискам памяти, может оказаться полезным, – пояснил Ример. – Значение этих пятых символов ведь и в самом деле никто ещё не разгадал.

– Ну ладно, это понятно. А почему ты говоришь про него так, чтобы никто не услышал?

– У, это вообще интересный вопрос. – Колдун снова огляделся. Трапезная постепенно заполнялась людьми, но они рассаживались на удалении от нас, пока свободных столиков было достаточно. – Нимсир и сам, скажем так, попал в немилость. Опять же, я точно не знаю, что там на самом деле случилось, но нынешний король – Релеус – за что-то на него взъелся. И выгнал из столицы. А может, не выгнал. Может, он сам сбежал. Пока не заперли.

– Прекрасно. – Я подпёр голову рукой. – То есть, если я заявлюсь к нему и поделюсь сведениями, меня запишут в сообщники государственного преступника, так?

– Ты его ещё сперва найди, – усмехнулся Ример. – Но по сути верно. Он у нас… Немножечко вне закона сейчас.

– Ладно… А как его найти тогда? Подозреваю, что прятаться он хорошо умеет.

– Ещё бы. Но есть пара способов – для своих. Сперва надо добраться до Форифорга и кое-что кое у кого там забрать.

– Что забрать? – Я навострил уши. – У кого?

– Есть у нас с Нимсиром один общий знакомый, – медленно проговорил Ример. – Но тебе бесполезно рассказывать, кто он и где его искать. Он всё равно с тобой разговаривать не будет. Это нам надо вместе идти. Вот и взаимная польза: ты мне даёшь книжки Танельса почитать, а я тебя к тому полезному человеку отвожу. Идёт?

– Идёт. Но книжки я тебе и так дал бы почитать.

– За это спасибо. Ну, значит, договорились. А теперь давай-ка про Нимсира закончим. Ави идёт. Привет, чудище, как спалось? – обратился он к спутнице.

– Отлично, уродище, – зевнув, отозвалась девушка. – Заказал еду?

– А как же. Садись. – Ример похлопал по скамье рядом с собой. Ави обошла стол и села. Я мысленно хмыкнул: в результате этой немудрёной хитрости друга стол Дальека оказался у девушки за спиной. – Я тебе список написал для ярмарки. Денег дать?

– Есть пока, – отмахнулась девушка. – Потом сочтёмся. А ты чем заниматься собираешься?

– Ну, я рассчитывал почитать кое-что… – Ример глянул на меня.

– Дам, дам я тебе книги, – я усмехнулся. – Да и я на ярмарку не хочу идти – всё равно я ничего там не соображу, что купить, на какую цену соглашаться и так далее. Пока придётся на вас рассчитывать. А сам думал посидеть в комнате да почитать.

– Ага, почитаем, – обрадовался колдун. – Я тебя пытать буду, имей в виду. Может, старикан что-то такое тебе рассказал, о чём я не слышал.

– Вот и зря, – строго сказала мне Ави. – Для того, кто по стране постоянно мотается, умение закупать припасы – штука необходимая. Ну да ладно, понимаю, что у тебя пока и без того от новых впечатлений голова пухнет. Потом сводим тебя на рынок в Форифорге. Там она точно лопнет, голова-то, – она усмехнулась. – По сравнению со здешней ярмаркой там не ярмарка, а целый торговый город. Вообще столица – совсем другое дело, там даже дома на дома не похожи, а на какие-то горы до неба. Ты таких точно ещё не видел.

Вдруг кольнуло в середине лба. Боль ввинтилась в мозги, да так, что зубы заныли. Я зажмурился и прижал ко лбу кулак. Что-то, погодите, погодите… что-то, как-то…

Высокие дома. Гладкая блестящая стена уходит к небу – если не задрать голову, крышу не увидишь. По стене в беспорядке разбросаны разноцветные пятна, они ещё и светятся в темноте. Да, на дом это не похоже, скорее – на скалу, каким-то чудом выровненную до идеальной отвесности и гладкости.

Но всё же – это дом! Я сам жил в таком! Разве?..

– Эй, ты чего? – Меня толкнули в плечо. Сквозь писк и гул в ушах до сознания добрался обеспокоенный голос Ави. Я сильнее нажал на лоб, медленно глубоко вдохнул. Отпустило.

– Да вот, что-то вспомнилось… Вроде бы. – Я поморгал, разгоняя туман перед глазами. Значит, вот в каком доме я жил… Хм. Выходит, я был важным человеком, знатным и богатым? Такие огромные сверкающие дома – не для простых людей… А впрочем – мало ли. Может, в каждом из таких домов куча мелких комнат, вот как в этом постоялом дворе. Только тут два этажа, а там их, может, полсотни. И какова цена за такую комнатку, интересно…

***

За два диска мы с Римером перерыли все книги Танельса и содержимое наших голов – его доверху загруженной знаниями и моей полупустой, – и убедились, что ничего полезного для раскрытия тайн появления разрывов и пропажи памяти пока не имеем. Но зато я с гордостью обнаружил, что моё умение составлять заклинания (на второй день, решившись, я всё же рассказал об этом новому «товарищу по зубрёжке»), оказывается, очень редкое и встречается даже не у самых старательных, а скорее у самых одарённых колдунов. Так что по меркам этого мира я – маг с большими задатками! Кто бы мог подумать...

За это время Дальека и остальных мригцев я видел всего однажды, и то мельком. Ну что ж, наши с ними пути разошлись, и нечего затягивать прощание…

По «утрам» и «вечерам» за столом Авенара и Миткель рассказывали о том, что творится на ярмарке. Химика они всё же застали, и девушка купила у него огненную ветошь. «Половину всех денег оставила!» – жаловался Мит. Запаслись и провизией, и снаряжением для дороги – долгой и трудной, как я выяснил из тех же разговоров.

Сначала, естественно, компания вцепилась в нового спутника с требованием рассказать о себе. Но так как рассказывать мне было особо нечего, вскоре разговоры о моей персоне закончились, и уже я начал расспрашивать новых спутников о том, что меня ожидает. И тут выяснилось, что дорога от Мрига до Парспы по сравнению с путём отсюда до столицы – весёлая прогулка, в которую можно отпускать детей без присмотра.

– Волки, – объяснял Мит, – не часто появляются в окрестностях Мрига, потому что там, грубо говоря, некого жрать. Овец там хорошо стерегут, люди от деревни далеко не отходят. Вокруг Парспы довольно-таки много пастушьих стоянок, там и волки шныряют чаще. А вокруг Форифорга вообще целое кольцо деревень. Там для зверья добычи предостаточно. А попадутся путники, мимо проходящие, – и их съедят, чего уж там… Да волки – это так, мелкая неприятность. Там есть ещё и те, кто этими волками питается… – Миткель многозначительно переглянулся с Авенарой.

– Ага, милые зверюшки, – кивнула та. – Зовутся они сирги. Выглядят... Ох, как тебе объяснить-то... Ни у кого картинки нет?

– Делать мне нечего – книжки про зверей с собой таскать, – хмыкнул Ример. – Дай бумажку, нарисую приблизительно.

Из того, что колдун нацарапал угольком на листке, я понял только, что звери эти больше волков раза в два и намного быстрее бегают. Головы их напоминали волчьи, но были более вытянутыми, а ушей вроде как вовсе не было. В пасти условного сирга Ример изобразил ряд устрашающих острых зубов и длинный раздвоенный язык.

– Эта пакость ещё и ядовитая, – сказал он, скривившись. – Цапнет – даже если не оторвёт руку или ногу, заражения не миновать.

– А почему мне знахарка во Мриге о них не рассказала? – всполошился я. – И Танельс из опасных тварей никого, кроме волков и этих… Птиц-парусников не называл. Про круков вы мне уже говорили. А эти?..

– Сирги в основном водятся у побережья, – пояснил Мит. – Это по другую сторону от столицы. Тут они редко появляются, хотя и такое бывает. С ними познакомишься, скорее всего, когда пойдёшь первый караван сопровождать.

– То есть мы туда идём, чтобы наняться сопровождать караваны? – удивился я. – А как же служба королю, орден Охотников за памятью и всё такое?

– Одно другому не мешает, – сказала Авенара. – Если кто-то вступает в орден, это не значит, что ему не надо что-то есть и где-то спать. За каждого убитого выползка неплохо платят, но они же не каждый день встречаются. Рыцари зарабатывают как могут, одно условие: не сидеть на месте, постоянно куда-то двигаться, чтобы шанс наткнуться на выползка был выше. А сопровождать караваны – благое дело: отряды как раз защищают людей и грузы от этих тварей, они любят на дорогах появляться.

– Понятно. – Я поёжился – вспомнил, как из-за моей рассеянности наш обоз чуть не налетел на выползка. – Ладно, а противоядие от этих сиргов существует?

– Да, у нас есть немного, а в Форифорге ещё купим. Но, знаешь, – Ример постучал угольком по листку – по жуткой пасти нарисованного сирга, – не яд в нём самое страшное, поверь. Когда остаёшься без головы, на яд уже как-то внимания не обращаешь.

– Прекрасно, – буркнул я. – Что ж, буду дальше заклинания учить. Чтобы не давать сиргам подойти ко мне на расстояние укуса. Ну, и к вам тоже.

– Похвальное намерение, – улыбнулась Авенара. – Ещё немного почитайте с Римером, а завтра в начале третьей доли выдвигаемся. Мы уже в общем-то купили всё, что хотели. И выяснили, что нам ни с каким обозом не по пути, а жаль. Деньги кончаются.

– Да, кстати, – встрепенулся Миткель. – Я тут твоих друзей из Мрига встретил. Они просили тебе передать… – Он полез в карман и вытащил небольшой мешочек. – Ты сопровождал обоз как стражник, тебе полагается оплата. Вот, держи.

Я ошеломлённо уставился на мешочек. Ничего себе – Ругольд решил заплатить мне за сопровождение! Толку с меня как со стражника… Ну ладно, толк был, но я даже не думал, что за это плата полагается! Я же просто шёл по своим делам, хоть и вместе со мригцами, и сам себя защищал, а не только их… Ну что ж, надеюсь, что когда-нибудь смогу вернуться и отблагодарить всех, кто помог мне, отнёсся по-доброму к беспомощному и бесполезному пришельцу. Стану я полезным, обязательно стану…

Если сирг голову не откусит, да.

«Утром» мы отправились в путь. Ещё длился круг тьмы, поэтому мы двигались вдоль цепочки светящихся камней, которыми здесь размечали все большие дороги, и каждый привесил на пояс по небольшому фонарю. Лошадей у компании не было, припасы разложили по заплечным мешкам. На мой вопрос, как этой еды нам хватит на три с лишним круга пути до столицы, Мит пояснил, что по дороге они обязательно охотятся на мелкое степное зверьё. И мне придётся выучиться это делать, иначе в длинных переходах мне, чтобы помереть, никакой сирг не понадобится.

– Понял, – вздохнул я. Придётся всё-таки осваивать лук… Ну, или найти подходящее заклинание. Посмотрим, что окажется проще.

Шли сначала шеренгой, потом как-то незаметно разбились на пары: впереди – естественно, я с Римером, а Ави с Митом отстали на несколько шагов. Мы с колдуном разговаривали о магии, о Танельсе, о возможных причинах появления разрывов – только о Нимсире не говорили, а очень хотелось, по правде говоря. Я понимал, что теперь до самого Форифорга не смогу побеседовать с колдуном наедине, и это изрядно огорчало. Вопросы роились в голове, и в основном они касались вещей, которые не стоило обсуждать даже с проверенными спутниками, не посвящёнными в некоторые секреты.

Авенара с Миткелем тоже что-то обсуждали вполголоса, и до нас доносились обрывки фраз – о дороге, привалах и припасах; о том, что в первую очередь надо будет сделать по прибытии в Форифорг; пару раз были упомянуты Парспа и Дальек, после чего на некоторое время за нашими спинами повисало молчание.

Когда ноги начали гудеть, живот – бурчать, а внимание – рассеиваться, бодрости мне внезапно придал негромкий голос Ави за спиной:

– Справа волки.

Внутри всё будто бы заледенело. Я развернулся вправо, и в этот момент над головой вспыхнул свет – Ример, похоже, применил заклинание. Эх, зря он так резко, мелькнула мысль. Свет ослепил, и, пока глаза не привыкнут, мы – лёгкая добыча. Я машинально произнёс заклинание «белый покров», и, когда зрение восстановилось, с облегчением убедился, что всё вышло как надо: меня и моих спутников обволакивало неяркое белое свечение, которое, я знал, не пропускает материальные предметы – ни оружие, ни лапы и зубы зверей. Действовало это заклинание недолго, и я, выхватив на всякий случай малополезный меч, стал лихорадочно соображать, что же применить следующим.

А что думать? Изменённый «град» уже доказал свою полезность… Я огляделся: волки двигались по краю освещённого круга примерно десяти шагов в поперечнике, и я никак не мог сосчитать их, потому что они то появлялись, то снова ныряли в темноту. Так в них не прицелишься, а на всю площадь у меня сил не хватит.

Я глубоко вдохнул, на мгновение прикрыл глаза и произнёс новую формулу. Медленно-медленно, почти по слогам. Потом открыл глаза – и улыбнулся. Получилось! А потом упал на колени – ноги подкосились. Опять не рассчитал силы, да что ты будешь делать…

Вокруг стало заметно светлее. Волки за пределами круга визжали, выли, прыгали, пытаясь стряхнуть бегающие по их шкурам и жалящие мелкие молнии.

Что-то толкнуло меня в грудь. Я упал на спину, чувствительно ударился затылком о землю. В глазах сперва потемнело, но от удара немного прояснилось, и я увидел прямо у лица блестящие зубы и тёмно-красный влажный язык. Услышал какой-то шум, и что-то этот шум мне напомнил… А потом всё исчезло.

10

***

– …вой!.. Дай воды! Нет, бражки! Нет, воды тоже!

Прохладное брызнуло на лицо, попало в нос. Я фыркнул и дёрнулся, тут же ощутил губами холодное горлышко сосуда. В нос ударил ещё и ядрёный запах хмельного. Подняв не вполне ещё слушающуюся руку, отстранил от лица фляжку. Если меня каждый раз так будут в чувство приводить, я ещё по дороге до столицы сопьюсь.

– Опять… Перестарался, – прохрипел я, садясь.

– В смысле перестарался?! – взвыл Мит, сидящий передо мной с дико вытаращенными глазами и со фляжкой в руке. – Ты сам себя убил, что ли? Тебя волк даже грызть не стал, значит, когда он на тебя прыгнул, ты уже мёртвый был!

– Мёртвый? Да не был я мёртвый, чего врёшь?! – Я тоже заорал, с нервов, видать.

– Как это не был? – вмешалась Ави, которая стояла за моей спиной и сейчас одним прыжком оказалась со мной лицом к лицу. – Я сама тебя осматривала! А я вообще-то знахарь обученный. Мертвяком ты был, точно говорю! Как ты это сделал?.. – Она смотрела на меня так, как, наверное, смотрит на приближающегося волка с оскаленными зубами. Примериваясь, как половчее увернуться, когда тот прыгнет. Да как поточнее ударить.

– Ничего я не делал! – Я ошалело смотрел на Ави. Что я такого отмочил?..

– Так, тихо. Просто расскажи, что помнишь. – На землю рядом опустился Ример, положил мне руку на плечо. – Отстаньте от него, – он быстро глянул на Ави снизу вверх, и та под его взглядом отступила на пару шагов. Мит остался на месте, только со свистом втянул воздух через сжатые зубы. – Тут такая штука… Ты и вправду умер, Крей. – Он снова обратился ко мне, сильнее сжал плечо – то ли ободрить хотел, то ли удержать на месте, потому что от этих слов я дёрнулся. – Причём сам по себе – когда волк к тебе прорвался, ты уже лежал на земле, зверь тебя понюхал и отскочил. Они мертвечину не едят. Так что, выходит, ты сам себя убил, а потом как-то ожил. И если припомнить, что ты рассказывал… ну-ка, давай, поройся в памяти. Что важного у тебя отобрали в уплату за вторую жизнь?

И тут я чуть снова не помер – когда до меня дошло, что Ример прав… В голове ощущалась какая-то пустота, и я не мог понять – что же в ней было раньше. Как я вспомню, что именно я забыл, если я это забыл – напрочь, намертво, с концами?

– Не знаю, – с трудом выдавил я, закрыв лицо руками – ещё не хватало, чтобы товарищи увидели сейчас мою перекошенную рожу! Я чувствовал, что вот-вот разревусь или дико заору. Украдкой вцепился зубами в мякоть ладони. Слегка отпустило. Орать смысла нет, мне это не поможет. А спутники мои и без того до полуобморока напуганы.

– То есть всё-таки что-то забыл? – мрачно уточнил Ример. – А раз забыл, то теперь и не знаешь – что именно забыл.

Я молча кивнул, не убирая рук от лица.

– Н-да, положеньице, – колдун отпустил моё плечо. – Не умеешь ты контролировать расход силы. Если б сам себя не убил – не пришлось бы за оживление памятью расплачиваться. Но вообще… Это дико выглядит. Я никогда ни о чём таком не слышал. Хотя… Прямо скажем, не такой я великий знаток. Может, вынырнувшие так постоянно делают. В смысле, помирают и оживают. Допустим, вы духам земли позарез нужны, и они не дают вам умереть окончательно, пока вы не сделаете что-то, что им от вас надо.

– Прекрасно, – с чувством сказал я. – Только вот вопрос – как я что-то полезное сделаю, если буду постоянно забывать, что и как надо делать? Так ведь можно и имени снова лишиться.

– А ответ на этот вопрос простой, – усмехнулся Мит. – Не помирай больше, да и всё.

Тут я наконец убрал руки от лица – специально, чтобы с ироничной улыбочкой глянуть на спутника.

– Ага, прятаться за ваши спины, когда волки нападут, и молиться неизвестно кому, чтобы вы сами справились – так, что ли?

– Может, и так, – серьёзно сказал Ример. – Пока не научишься силу тратить по-умному – сиди и не высовывайся. Или делай что-то одно – один раз применяй какое-то заклинание, которое уже проверял. А то лезешь геройствовать и сам себе всё портишь.

– Понял, понял… – Я потёр лоб. – М-да, нехорошо вышло. Но я хоть помог?

– А как же, – отозвалась Ави чуть менее напряжённым голосом. – Ты вообще почти всех волков этими молниями положил. Мы только парочку добили.

– Та-ак, – я решительно, хотя и неуклюже поднялся на ноги. – А вот это уже интересно. Сколько их было? – Я огляделся по сторонам, но в темноте разглядел только пару ближайших волчьих трупов.

– Восемнадцать. – ответил Мит.

– Оч-чень интересно… – Я сдавил виски ладонями. – В тот раз я убил точно меньше – и чуть не свихнулся от картинок из их памяти. А сейчас вообще ничего такого в голове не добавилось. Может, сейчас именно волчья память в уплату пошла?

– Хорошо если так, – медленно сказал Ример и тоже поднялся. – Но, пока ты не понимаешь, как этот обмен срабатывает, не советую тебе заниматься таким вот сложным колдовством. Представь, как будет весело, если в следующий раз духи земли твою память заберут, а всю волчью оставят тебе.

– Ох, да… – Представил. Зря представил, прямо скажем. – Это ж можно вообще начать себя волком считать!

– Ага. – Колдун мрачно кивнул. – Понравилась мысль, я вижу… В общем, у меня предложение такое: идём тихо, осторожно, если волков встретим – применяй какое-нибудь заклинание попроще: или отпугивающее, или защитное, и сиди тихо за нашими спинами. Через два диска дойдём до обелиска памяти, сходим к нему с твоим камешком. Может, всё-таки эти символы как-то помогут.

– Да, тоже об этом подумал. – Я выдохнул с облегчением – есть хоть какая-то надежда на то, что всё станет понятнее. Хотя боялся я обелисков просто до икоты, если честно. Но деваться некуда – похоже, без взаимодействия с ними никак не обойтись.

Два диска прошли спокойно: у волков, как объяснил Мит, есть что-то вроде закона: не лезть на земли, занятые другой стаей. Так что, если мы истребили местных «хозяев», новые поселятся здесь не скоро, а до охотничьих угодий следующей стаи наш отряд ещё не дошёл. В дороге продолжали идти парами, мы с Римером разговаривали о колдовстве, парочка романтиков-горемык за спиной – о чём-то своём.

Наутро третьего диска Ример сказал:

– Примерно через полторы доли дойдём до обелиска.

И все эти полторы доли я шёл сильнейшим желанием развернуться и броситься бежать в противоположную сторону. Хотя, надо признаться, любопытство почти пересилило страх. Раз уж я, как выяснилось, помер, а потом ожил… Ведь даже больно не было. Выключился – включился. Страха за свою жизнь стало заметно меньше. Гораздо сильнее пугала возможность полностью лишиться и свежеприобретённой памяти. Во что я тогда превращусь? В безумца, считающего себя волком? Или в совершенно беспомощный кусок мяса, не умеющий даже ходить?..

Да уж, мерзость. Надеюсь, что обелиск всё-таки раскроет свои секреты. Все ведь как-то с ними обмениваются, значит, и я научусь. Должен научиться!

– Ну что, вместе пойдём? – спросил Ример, когда мы остановились на привал возле разветвления дороги: тропинка к обелиску тоже была отмечена светящимися камнями.

– Давай. – Я понимал, что в случае чего колдун вряд ли сможет чем-то мне помочь, но всё же… В его компании было всё-таки как-то спокойнее.

Обелиск слабо светился в темноте, и шагов за пятнадцать его стало явственно видно. Сердце у меня колотилось, ладони вспотели. От страха, отчасти так. Но уже всё-таки больше от азарта.

Ример зажёг маленький шарик света и отпустил с ладони. Шарик подлетел к обелиску, осветил его переднюю грань, и я разглядел символ огня. Шаг вправо – вторая грань – символ воды. Ещё шаг… Вот он! На третьей грани – символ воздуха и незнакомый рисунок.

Я снял с шеи шнурок с талисманом. Медленно поворачивая камешек в руках, я вглядывался во вспыхивающие линии из красных и зелёных точек, одновременно косясь на рисунок на обелиске, чтобы не упустить совпадение.

– Коснись символа, – вполголоса подсказал из-за спины Ример. Я послушался и дотронулся до прохладного камня правой рукой, продолжая поворачивать талисман в пальцах левой.

Вдруг камешек ярко вспыхнул зелёным, контур рисунка буквально впечатался в мозг через зрачки. Я заморгал – немного ослепило. И заметил, что рисунок на камне тоже наливается зелёным сиянием. А потом оно будто бы выскочило из камня и набросилось на меня. Режуще-яркий свет сменился полной темнотой, а через мгновение – снова зелёным свечением, но уже мягким, рассеянным.

Я огляделся. Ни камня, ни Римера рядом не было. Я стоял в пустоте, заполненной зелёным светящимся туманом.

«И что? Что тут делать-то? И как я теперь отсюда выберусь? А вдруг у меня сейчас вообще всю память отберут?..» – В голове суматошно зароились мысли, снова отдающие паникой.

– Иди вперёд, – раздался вдруг голос. Странный голос: неживой, бесполый, какой-то двоящийся, сразу и низкий, и высокий. И откуда он шёл – понять не удалось.

Я послушался. Двинулся вперёд короткими шагами, на всякий случай вытянув перед собой руки. Шагов через десять в зелёном тумане показалось несколько разноцветных пятен. Остановившись, я попытался рассмотреть, что это такое.

– Подойди ближе, – тут же отреагировал голос. Ладно, подойду. Я сделал ещё три шага и оказался перед чем-то вроде шкафа с открытыми полками. На полках лежали… Даже не знаю, как это описать: лежали там восемь комков света величиной с мою голову. Вот как ещё это назвать? Я не знаю. На верхней, на уровне моего лица – синий, голубой и фиолетовый. На средней – белый и зелёный, на нижней – красный, оранжевый и жёлтый. Я попытался разглядеть, есть ли что-то внутри этих сгустков, но ничего не увидел. Прикасаться к ним было как-то страшновато.

– Коснись сосудов памяти, открой знание о себе, – приказал невидимый хозяин этого места.

– А вы кто? – спросил я, не очень-то надеясь на ответ. Просто тянул время, если честно.

– Я – Хранитель памяти. – Голос неожиданно соизволил дать пояснения. – Я покажу тебе путь к твоей цели, если ты вольёшь в мои сосуды достаточно силы. Или же я наделю тебя могуществом, если ты пожертвуешь мне свою память. Коснись сосудов. Познай себя.

Я протянул руку к ближайшему сгустку света – зелёному. И тут же разглядел, что на полке и в самом деле стоит прозрачный сосуд, примерно на пятую часть наполненный ярко светящейся зелёной жидкостью. Когда я дотронулся до его гладкой прохладной стенки, в голове зароились видения: молния в ясном небе, водопад, чёрный хвойный лес до горизонта, скользящий в тенях гибкий силуэт хищника… Сила земли, понял я. Вот это – сосуд с моей накопленной силой. Не много её, прямо скажем…

А рядом, наверное, хранилище памяти. Я коснулся белой сферы – и зашипел от досады. В этом сосуде светящейся серебристой жидкости было на донышке…

– Наполни сосуд памяти и обрети себя заново, – сказал Хранитель. Я вздрогнул и убрал руку из облака белого свечения. Непростая мне предстоит задачка…

Так, а в остальных сосудах что?

Я коснулся по очереди синей, голубой и фиолетовой сфер. Обрывочные картины и смутные образы, которые забурлили в голове, никак не складывались во что-то конкретное. Я понял только, что синий вроде бы «отвечает» за количество выученных заклинаний: на стенках виднелись деления от единицы до десяти, и уровень жидкости застыл на середине между первым и вторым. Если удалось правильно понять, фиолетовый показывал доступную мне скорость чтения заклинаний (сосуд был заполнен примерно на пятую часть, что изрядно меня удивило: выходит, в этом показателе я уже неплох – после такого короткого обучения), а голубой – за способность к созданию и видоизменению формул. Но тут я уверен не был, хотя сосуд тоже оказался наполнен едва ли не на четверть.

А вот сгустки света на нижней полке ничего мне не показали. Я даже не нащупал в глубине светящихся сфер сосуды.

– А это что? – растерянно спросил я у Хранителя, опять же не рассчитывая на ответ.

– Ищи обелиски с красной вязью. – Невидимый собеседник всё же расщедрился на объяснение, подтвердив мою смутную догадку. На моём талисмане менялись красные и зелёные изображения, значит, он «откроет» и хранилище памяти с другим назначением. Там я всё и выясню.

– А как всем этим пользоваться? – Я, конечно, рад был уже и тому, что разобрался, как взаимодействовать с обелиском и при этом не терять сознание. Но надо ведь было и какую-то практическую пользу из этого знания извлечь!

– Перелей силу или память в соответствующий сосуд, а потом испей из того, который для тебя сейчас важен, – пояснил Хранитель. Я хотел уточнить – а как перелить-то? Но решил просто пробовать и разбираться на ходу. Снова сунул руку в шар зелёного тумана – рисковать запасами памяти не хотелось, пока я точно не разберусь с тем, как это всё работает. Подержал ладонь на гладком боку сосуда. Через пару мгновений ощутил, как откуда-то из груди в кисть, пульсируя, полилось неосязаемое тепло. Мысленно подтолкнул этот поток, направляя в сосуд… и увидел, как поверхность зелёной жидкости качнулась, пошла едва заметными волнами – и чуть поднялась. Я быстро убрал руку – навалились усталость и лёгкая сонливость, не перестараться бы с переливанием силы.

А что мне теперь взять взамен? Немного памяти? Или всё-таки пока лучше подкопить магических способностей? Пожалуй, пока неплохо бы запомнить побольше новых заклинаний. Если я правильно понял то, что старался без слов «разъяснить» мне обелиск, то синий сосуд отвечал скорее не за количество заклинаний, которое может поместиться в моей голове, а за их сложность. Заполню сосуд до третьего деления – смогу без потери сознания спокойно применять формулы третьего уровня. Вот это полезная штука! Я коснулся синего сосуда и мысленно приказал силе перелиться в него.

Когда уровень ярко-синей жидкости дополз до второй отметки, я убрал руку – пока достаточно ­– и снова проверил зелёную ёмкость. Да, всю отданную силу перелил и ещё в запасы залез. Надо выбираться да съесть что-нибудь, а то идти тяжело будет.

– Спасибо, – сказал я и слегка поклонился «шкафу».

– Будь в полной силе и твёрдой памяти, – отозвался Хранитель, как мне показалось, несколько удивлённо, хотя интонации странного неживого голоса вроде бы не изменялись.

Развернувшись спиной к «шкафу», я сделал несколько шагов и будто бы выпал из освещённой комнаты в темноту. Тут же обо что-то споткнулся, выругался – и от неожиданности прикрыл лицо рукой, когда внизу, на уровне колен, загорелся огонёк – обычный желтоватый магический шарик Римера.

– Ну дела, – сказал мой товарищ, поднимаясь с земли. – Я уж думал – обелиск тебя сожрал со всеми костями. Такого я ещё не видел – чтобы кто-то входил в камень, как в туман.

– В камень? – Я вытаращился на колдуна. – Вошёл?..

– Ну да, – Ример указал на смутно видимый в темноте обелиск. – Ты подошёл к нему с талисманом в руке, коснулся символа – и просто шагнул внутрь, как будто тебе там дверь открыли. Я весь камень обстучал и осмотрел – ни пустот, ни трещин. Как это так, а?

– Расскажу, – пообещал я. – Кажется, я понял, как мне с этими обелисками иметь дело. Странно только, что ты этого не знаешь. И Танельс ничего не говорил. Не может ведь такого быть, что он не знал о свойствах собственного талисмана!

– Ну-у, – протянул Ример, – есть ещё вероятность, что такой способ подходит только для вынырнувших, поэтому старикану он был неизвестен.

– Может, и так. – Я покосился через плечо на обелиск. – По крайней мере, я понял, как можно в обмен на силу земли получать кое-какие способности для колдовства. Наверняка потом и с накоплением памяти разберусь. А сейчас у меня одна мысль – как дойти до привала, по дороге не свалиться и побыстрее чего-нибудь пожрать.

– Силу отдал, – понимающе кивнул Ример. – Ну пойдём, если что, поддержу. Тут недалеко.

Пока мы шли до лагеря, я коротко рассказал Римеру о том, что увидел внутри обелиска. Колдун только мычал и хмыкал, иногда задавая уточняющие вопросы.

– В первый раз о таком слышу, – решительно заявил он наконец. – Похоже, и вправду эта штука исключительно для вынырнувших так работает. Ну, или ты такие прямо уж выдающиеся способности к магии имеешь, что даже Танельсу не снилось. Но это маловероятно, согласись.

– Да уж. – Я вздохнул. – Значит, надо искать других вынырнувших, которые здесь уже давно и освоили эти обелиски как собственную кровать и печку. Ну, в Форифорге, в ордене, думаю, такие обязательно найдутся.

– А вот не уверен, – почему-то понизив голос, заметил Ример. – Ни разу не слышал, чтобы кто-то из вынырнувших задерживался в ордене слишком надолго. Есть у меня такая мысль: они как-то обретают память и возвращаются домой.

– А это как раз то, чего я и хочу больше всего, – заметил я. – И, если им это удаётся, значит, удастся и мне.

11

Оставшуюся часть дороги до Форифорга описывать смысла не вижу. Всё было совершенно точно так же, даже волки ещё раз, под конец круга тьмы, напали примерно таким же порядком и количеством. Я накрыл всех нас защитным заклинанием и один раз выпустил на подбирающихся к Ави троих зверюг обычный вариант «града». Волки с визгом откатились, и напарники постепенно перебили их по одному. Память досталась им троим поровну, и, судя по кислым выражениям лиц спутников за ужином, приятных впечатлений они совершенно точно не получили.

До столицы, как и было обещано, мы добрались за три с половиной круга. За это время я уже подустал от ночёвок на земле, от отсутствия возможности нормально помыться и от однообразной еды. Да, меня же ещё учили охотиться на мелких зверьков, попадающихся в поле – тех самых, с длинными ушами, которых я видел в памяти волка. Назывались они по-местному «хуры», но мне упорно казалось, что в прошлой жизни я знал их под каким-то другим названием.

Мит ловко подстреливал их из лука, Ави – из лёгкого арбалета, у меня пока ничего не получалось ни с тем и ни с другим, но напарники подбадривали меня тем, что, во-первых, никто ещё в жизни не попал в хура с первого и даже с десятого раза, а во-вторых, когда я научусь без опаски пользоваться магией, кто мне помешает ловить их магическими способами?

Это всё, конечно, было верно и логично, но не мешало мне чувствовать себя бесполезной обузой в отряде. Я вызвался хотя бы свежевать убитых зверьков. Этому тоже пришлось поучиться, но тут уж я не собирался отступать и выполнял эту не самую приятную работу всю оставшуюся дорогу.

В пути мы со спутниками окончательно привыкли друг к другу; с Римером мы, можно сказать, подружились, с Митом – стали хорошими приятелями, а с Ави – просто приятелями. Наверное. Не то чтобы она оказалась сложнее в общении, чем тот же Мит, но… Честно говоря, я её стеснялся. Отчасти из-за неизбежно возникающих в пути по открытой местности неудобств, связанных с наличием в отряде единственной девушки, отчасти потому, что мне как-то неловко было наблюдать за их с Митом «дипломатическими отношениями». Парень-то, бедолага, уже привык, хоть я и видел, что ему невесело, а мне вот частенько бывало не по себе, когда я замечал их мимолётные обмены взглядами: его – уже даже не грустный, а обречённый, и её – виноватый и понимающий. И тоже обречённый, чего уж там.

Вот же влипли оба…

В остальном путь проходил весело и с пользой. На вечерних привалах Мит занимался со мной фехтованием, и к концу пути я стал чувствовать себя с мечом в руке заметно увереннее. Ави учила меня пользоваться арбалетом, потому что из него, по её словам, в кого и во что угодно новичку попасть намного проще, чем из лука. «Именно поэтому я лук и не таскаю! – смеялась она. – Мне лень тренироваться, понимаешь ли!»

Итак, через три с половиной круга пути, как раз в первое утро нового круга света, мы вошли в столицу королевства Фория. Сквозь стылую морозную дымку проступали очертания уходящих в небо остроконечных крыш строений в центре города, а окраины выглядели примерно так же, как Парспа: сначала несколько улиц одноэтажных домов, затем – улицы пошире, дома повыше, вывески на лавках поярче. Улицы были вымощены камнем, начиная с самой окраины; дома, даже самые маленькие и невзрачные, смотрелись добротными и крепкими. Сразу видно – богатый город, хотя в величине доходов жителей и заметен большой разброс.

Город только начинал просыпаться, и на улицах было малолюдно. Редкие зевающие прохожие окидывали нас умеренно любопытными взглядами, но не останавливали и ничего не спрашивали. Выглядели мы после такого долгого пути, конечно, изрядно потрёпанными, мужчины заросли бородами, и я немного опасался, что нас примут за разбойников. Но, видимо, в Форифорге такие путники были делом привычным.

Мои товарищи уверенно пробирались по хитросплетениям улочек к постоялому двору, где они всегда останавливались, когда бывали в столице. Прежде чем отправляться в резиденцию ордена Охотников за памятью, надо было привести себя в порядок и отдохнуть.

Заведение гордо именовалось «Лучший двор для героя». Мит пояснил, что здесь обычно останавливаются те, кто желает вступить в орден Охотников и, соответственно, ждёт прибытия в столицу вынырнувшего, потому что обитателям этого мира иначе в орден не попасть. Вынырнувших сразу же по прибытии в Форифорг направляют сюда, и в результате орден постоянно пополняется, хозяин заведения постоянно получает прибыли, а вынырнувшие недолго остаются в приютившем их мире без работы и денег.

Заспанный хозяин «Лучшего двора» выдал нам ключи от четырёх комнат на втором этаже, после чего без лишних вопросов отправился растапливать печь и греть воду в помывочной – бегло оглядев новых постояльцев (и, скорее всего, принюхавшись), этот мудрый и опытный человек безошибочно определил, что в таком виде нас в общую трапезную лучше не пускать.

Мытьё в горячей воде и переодевание в чистую одежду, безусловно, оказались самым приятным из всего, что до сих пор случалось со мной в этом мире…

За завтраком Мит строго оглядел нас и сказал:

– Ну что, товарищи. Будем брать кого-то ещё?

– А зачем? – проговорила Ави с набитым ртом. – Думаешь, мы вчетвером не справимся?

– Я не знаю. – Мит пожал плечами. – Просто обычно на одного вынырнувшего в ордене приходится человек по шесть.

– Ну, мы можем, конечно, взять ещё кого-то, – заметил Ример. – Просто потому, что это будет порядочно с нашей стороны. И будет соответствовать правилам ордена. Но... – Он поднял палец. – Лично я не хотел бы оказаться в компании с такими, как в прошлый раз.

– Ну, это да. – Ави переглянулась с напарником и поморщилась. – Присоединялись мы один раз к отряду, – пояснила она мне. – Вынырнувший был – уже в годах мужик, опытный боец, с алебардой ходил. А вот спутники его – местные охотники – уж такие противные оказались! Всё время старались нас в драках оттеснить подальше от зверей, чтобы нам памяти не досталось. А потом издевались, что мы трусим и в бой не лезем. И в итоге мы от них ушли через два круга, так ни одного выползка и не встретив.

– М-да, и ведь не угадаешь же, что за люди попадутся, – задумчиво протянул Мит. – Те-то на постоялом дворе приличными людьми казались.

– Тогда, может, не будем никого сами к себе звать? – предложил Ример. – Если Рагрен велит взять кого-то, кто уже давно в столице болтается – ну, тогда деваться некуда. А вдруг не велит?

– Ну да, я это и хотел предложить. – Мит кивнул и пояснил мне: – Рагрен – это Первый Рыцарь ордена Охотников за памятью. Самый главный у них там, в общем.

– А вчетвером реально справиться с выползком? – уточнил я.

– По-хорошему, ты и один с ним справиться можешь, – усмехнулась Ави. – Они обычно далеко от разрывов не отползают, можно отходить, восстанавливать силы, возвращаться и добивать. Только не факт, что он тебе даст отойти, но это уже вопрос навыка…

– Не говори ерунды, – перебил её Мит. – Это сказки – насчёт того, что какой-то там герой способен их чуть не голыми руками душить! Ты посмотри на Крея, – он виновато покосился на меня, – не в обиду тебе, парень, но ты на такого героя не тянешь. Пока, во всяком случае, точно не похож.

– Да я как-то и не рвусь, – хмыкнул я. – Но сказку эту расскажите, интересно же.

– Ну, есть такая легенда, – начала Ави, – что бродит по нашему миру такой могучий вынырнувший, который может не просто в одиночку побеждать выползков, а возвращать их в те миры, откуда они вылезли, и их телами затыкать разрывы. Но никто этого героя не видел, и в ордене о нём не знают.

– Да уж, это точно не я. – Я снова хмыкнул. – А жаль.

– А уж нам-то как жаль! – рассмеялся Мит. – Ладно, будем охотиться по старинке. Ты вон у нас могучий колдун, оказывается. Только вот с восстановлением сил разобраться, и будешь всех валить одним щелчком. А насчёт силы, кстати, тебе орденской Чтец памяти может что-то подсказать.

– Хм, точно… – Про Чтеца памяти я, признаться, подзабыл, хотя мне о нём рассказали тогда же, когда и обо всём ордене. Этот специальный человек копался в памяти у вынырнувших и их спутников, чтобы убедиться, что они действительно убили выползка, а не сочинили правдоподобную историю, чтобы получить вознаграждение за так. Эти способности встречались крайне редко, и нынешний Чтец служил в ордене уже очень давно, и никто его в связи с преклонным возрастом на покой отпускать не собирался.

В памяти роется, значит… Интересно, а наши с Римером разговоры про таинственного Нимсира он там не откопает?

***

После завтрака мы отправились в резиденцию ордена. Располагалась она «на границе двух миров» – квартала с двух- и трёхэтажными домами умеренно богатых горожан и роскошного центра города, устремляющего шпили крыш к бледному небу. Это было скромное трёхэтажное здание, не снабжённое никакими указателями или вывесками, и только над входом висело изображение красного камня, огранённого в виде двух склеенных основаниями четырёхгранных пирамидок. Интересно, почему я помню слово «пирамидка», а как называется вся эта фигура целиком, забыл? А у неё ведь точно своё название есть!

На входе нас остановил молодой мужчина в металлическом доспехе и с мечом в ножнах на поясе. Узнав о цели нашего визита, он провёл нас на второй этаж, в длинную комнату без окон и с двумя рядами стульев, жестом предложил сесть и скрылся за неприметной дверью в одной из стен. Почти сразу же вернувшись, он обратился к нам:

– Господин Рагрен готов принять вас. Проходите, – и он с лёгким поклоном указал нам на дверь, из которой вышел.

Миткель первым вошёл в кабинет Первого Рыцаря ордена. За ним – Ави, следом Ример, и самым последним – я.

Мы очутились в просторной квадратной комнате с тремя высокими окнами. Под средним окном стоял массивный стол хозяина кабинета, к нему торцом примыкал узкий стол с шестью стульями по бокам – для совещаний, наверное.

Мы остановились у двери, выстроившись в шеренгу. Я быстро оглядел Первого Рыцаря: да, внешность его как нельзя лучше подходила к этому званию. Мужчина лет шестидесяти, массивный, но не грузный; чувствовались в нём немалая сила и привычка орудовать тяжёлым мечом, ножны с которым я приметил на подставке сбоку от стола. Коротко остриженные волосы – даже не седые, а белые, как изморозь; такие же белые аккуратные борода и усы. Доспеха на рыцаре не было, но рубаха и штаны из плотной чёрной ткани покроем наводили на мысль о воинской службе и походах. На плечи главы ордена был наброшен тёмно-синий плащ – я уже знал, что это цвет королевского дома.

Рагрен поднялся с кресла и опёрся костяшками сжатых кулаков на столешницу. Под пристальным взглядом его серых глаз, сверкнувших из-под нахмуренных густых бровей, мои спутники словно бы уменьшились в размерах, да и я безотчётно втянул голову в плечи, хотя мне пока ещё не с чего было опасаться гнева главы ордена. А вот спутникам моим, как выяснилось…

– Та-ак, – низким звучным голосом сказал Первый Рыцарь. – Так-так-так. Кого я вижу. Миткель и Авенара. И колдун с вами. Сами явились. Добр-ровольно, – он рокотнул этой «р» так, что у меня зубы заныли. Я поёжился, представив, как у моих спутников при этом заныло вообще всё.

– Мы, господин Рагрен, привели нового вынырнувшего, – быстро проговорила Ави.

– Ага, – Рагрен скрестил руки на груди. – И собрались прятаться от меня за его спину, что ли?

Ави замотала головой, уставившись в пол.

– М-да, ну никак не ожидал я от тебя такого, Миткель, – со вздохом сказал глава ордена, выходя из-за стола и приближаясь к нашему командиру (до меня только сейчас дошло, что у нас, оказывается, есть командир, который отвечает за действия остальных перед нанимателем – и в случае чего получает выволочку за всех). – Ну ладно, сбежать из отряда… Мало ли какие бывают причины. Но вот не прийти после этого ко мне, и не доложить, и не заплатить штраф… Это было некрасиво.

– Я думал, мы быстренько подзаработаем и вернёмся, – пробормотал Мит. – У нас денег не было.

– И что, за три сезона так и не заработали? – Рагрен скептически хмыкнул. – И сейчас, скажешь, тоже нет? Особенно с учётом пени за просрочку в размере пятой части суммы штрафа.

Я покосился на Миткеля. Ну дела!.. Штраф, пеня… А я ничегошеньки не знал! Ну, надеюсь, у них тут не принято заменять штраф тюремным заключением. Хотя это было бы нелогично. На заключённого-то деньги надо тратить – кормить его, одевать. Штраф выгоднее.

– Сейчас – есть. Примерно половина, – пробормотал Мит.

– Ну, хоть так. Зайдёшь к казначею сразу же. И всё, с вами я пока разговаривать больше не хочу. Подите вон, зол я на вас, так-то... Вынырнувший, а ты останься. Расскажи о себе. Какое имя получил и где?

– Во Мриге. Крейвер. – Я поклонился.

– Садись, Крейвер, – Рагрен указал на стул у «стола для совещаний», а сам вернулся на своё место, сел и положил на столешницу сцепленные руки.

Я рассказал о себе – как мог подробно, вплоть до ощущений в моменты потери и обретения памяти. Описал взаимодействие с обелиском – тот, к кому приходили с докладами вынырнувшие, наверняка слышал подобное, и не раз. Однако Рагрен выглядел озадаченным.

– Покажи-ка талисман, – попросил он. Не приказал, а именно попросил, я так понял.

Сняв с шеи шнурок, я протянул камешек рыцарю. Тот повертел его в руках, разглядывая, пожал плечами и вернул мне.

– Впервые о таком слышу, – сказал он, как мне показалось, растерянно.

И вот тут я испугался.

– Как такое может быть? – Руки плохо слушались, пока я надевал шнурок на шею. – Через вас же столько вынырнувших прошло, неужели никто не рассказывал, как у них это происходит?

– Все рассказывают, да. – Рагрен потёр лоб. – Но, понимаешь какое дело… Среди вашей братии и так маги большая редкость. А уж ученики колдунов такого уровня, как Танельс… Кстати, ты ведь знаешь, что ещё оборотов пять назад тебя тут мгновенно арестовали бы, покажи ты этот талисман хоть кому-нибудь? С Танельса только недавно обвинения полностью сняли. Ну так вот, с такими камнями я вообще ни одного вынырнувшего не видел. Так что, с одной стороны, я рад – может, от тебя ордену, да и стране, и всему миру будет огромнейшая польза. А с другой – опасаюсь. И тоже двух вещей. Догадываешься каких?

– Ну, – я тоже потёр лоб – голова начала ныть, – может быть. С такими способностями, да не умея ими пользоваться – а обучать меня некому, потому что тут таких сроду не видывали! – я могу оказаться как очень полезен, так и очень опасен.

– Именно. – Рыцарь коротко кивнул. – По-хорошему, тебя надо бы отправить назад к Танельсу – доучиваться… – На этих словах я встрепенулся. – Но есть ещё и вторая вещь, которой я опасаюсь. Сам ты её не озвучишь – придётся мне. А что если ты всё с тобой происходящее прекрасно понимаешь, но прикидываешься беспомощным, потому что на самом деле играешь за другую сторону?

Я похолодел. Мне такое даже в голову не приходило. Нет, не в том смысле, что я понимаю происходящее, но прикидываюсь дурачком, чтобы втихаря проворачивать какие-то тёмные делишки, а…

Я понятия не имею, что тут творится, кто во всём этом виноват – и если это чей-то умысел, то как он это устроил. А что если я каким-то образом разрушаю память этого мира? Даже если и не нарочно – я очень странная штуковина, как сказал бы тот же Танельс, и могу это делать просто самим фактом своего существования – через взаимодействие с обелисками, к примеру. Ну дела… Да, такую «штуковину» я на месте главы ордена Охотников точно не отпустил бы беспрепятственно расхаживать по стране. А с другой стороны – что со мной делать-то? Убить? А вдруг, наоборот, последнюю надежду мира уничтожишь? Изучать как-то? А кто может меня изучить, если с такими, как я, тут отродясь не сталкивались?

– Сходи-ка ты сперва к Кинину, – решил Рагрен. – К Чтецу памяти. Он тоже в некотором роде колдун, может, что дельное подскажет. Пойдём, я тебя провожу, да объясню Кинину, что у тебя проверить надо. Потом возвращайся ко мне. Товарищей своих, если встретишь, пошли подальше… В смысле, пусть на постоялый двор идут, не ждут тебя. Думаю, я всё-таки отпущу тебя с ними, но пока – чтоб духу их в резиденции не было!

Глава ордена поднялся из-за стола и вышел в коридор. Я последовал за ним. Мне было здорово не по себе. Не к добру при первом же разговоре всплыла история с обвинением Танельса. А его бывший ученик, как я понял, до сих пор в розыске. Не подставить бы Римера, который знает, как его найти…

Рагрен без стука прошёл в дверь в конце коридора, через некоторое время вернулся и жестом указал, что теперь моя очередь. Я глубоко вздохнул и шагнул в кабинет Чтеца.

Там оказалось ужасно жарко: в одном углу пылал камин, в противоположном – стояла жаровня с углями. Сбоку от такого же, как у главы ордена, рабочего стола стояло кресло-качалка, в котором сидел Чтец Кинин – глубокий старик, по виду ровесник Видящей из Мрига. От одного взгляда на него становилось ещё жарче. Одет он был во что-то вроде войлочного халата и ещё кутался в шерстяное покрывало, поверх которого змеилась длинная серо-седая борода.

– Прошу прощения за неудобства, – проскрипел Кинин. – Мёрзну до самых косточек, старость, чтоб её... Но ты тут надолго не задержишься, так что уж потерпи. Ты новенький вынырнувший, верно? – Я кивнул. – Садись. – Он указал на скамеечку сбоку от себя. – Быстренько проверим тебя и отпустим на свежий воздух, хе-хе…

Усевшись, я сложил руки на коленях и уставился на хозяина кабинета. Видимо, Кинин, несмотря на старость, зрением обладал отменным, потому что без труда разглядел на моём лице охватившее меня замешательство.

– Небось перебираешь сейчас все свои секретики нехорошие, – хихикнул он, – да думаешь, как бы это выкрутиться, если старый Кинин их откопает. Верно, вижу, угадал! – Он с довольным видом покивал, заметив, что я опустил взгляд. – Не бойся, Кинин тут не для того сидит. Я не могу заглянуть в те воспоминания, которые люди не хотят раскрывать. Иначе я ещё и немалое жалованье в сыскной управе получал бы, а? Никаких допросов не надо, никаких улик и свидетелей ­– просто приведи подозреваемого к Кинину, и вся картина преступления как на ладони! Нет, не работает это так, к сожалению. Или к счастью, тьфу, не хватало ещё, в воспоминаниях всякого ворья копаться! Так вот, ко мне чаще всего приходят засвидетельствовать факт убийства выползка. Открывают мне нужную память, я её просматриваю и сравниваю, чтобы у всех членов отряда она была одинаковой. Всё-таки, как заранее ни согласовывай враньё, картинку до мельчайших подробностей не обговоришь. Да даже цвет выползка два человека одинаково представить не могут. Договорятся, к примеру, что он был фиолетовый – так у одного фиолетовый почему-то лиловым окажется… Так что сразу говорю – хитрить со мной бесполезно. За обман кара строгая – вылетишь из ордена, штраф огромный сдерут, да никуда в приличное место потом на службу не возьмут. Невыгодно, одним словом. Так что давай, показывай мне, что помнишь про то, как вынырнул, как учился у бывшего архимага, колдовал в драках, да что тебе обелиск показал. Рагрен сказал, тебе помощь нужна. Ну вот и давай разбираться. Просто закрой глаза и вспоминай то, что нужно. И успокойся уже. – Старик понимающе улыбнулся.

Я послушался – хотя бы в той части, что закрыл глаза и начал вспоминать. Успокоиться по приказу не получилось… Начал с того, как пришёл в себя посреди пустоши, в каком-то обёрнутом вокруг бёдер рванье, ничего не понимающий. Лба коснулась холодная рука – похоже, старик и вправду мёрз даже в такой одежде и в жарко натопленной комнате. Я медленно вздохнул и начал старательно воспроизводить под закрытыми веками картины всего, что требовалось показать Чтецу.

Заняло это достаточно много времени. Я вспотел, захотелось пить, голову заломило от напряжения. Наконец я закончил мысленное «повествование», и рука со лба исчезла. Я осторожно открыл глаза.

Старик Кинин улыбался до ушей и таращился на меня как ребёнок на гору сладостей с него высотой. С неприкрытым восторгом и предвкушением.

– Ну дела! – выдохнул он. – А я-то всю жизнь это сказочками считал! А оно вон оно как! Ты существуешь! – Он скрипуче захихикал. – Ну надо же, живая легенда! Поздравляю, парень. Ты у нас не просто вынырнувший. Ты – Ныряльщик! И пусть теперь заткнутся те, кто уж сколько десятков оборотов нудит, что таких, как ты, не существует и существовать не может!

Сказать, что я опешил – сильно преуменьшить то, какой эффект на меня произвело заявление Чтеца. Легенда? Я?!

Да сколько можно-то, а?.. Не хочу я никакой легендой быть! Я просто хочу домой.

– Что это значит? – спросил я упавшим голосом.

– Всего-навсего это может означать, что ты можешь свободно перемещаться между мирами, парень. Выныривать то в свой мир, то в наш. Удобно же, разве нет? И весело. – И Кинин неожиданно хитро подмигнул.

12

Из кабинета Кинина меня, упирающегося и сыплющего бессвязными вопросами, буквально выволок Рагрен, который зашёл к Чтецу выяснить, что же тот «вычитал» в моей головушке. Дожидаясь будущего нанимателя, я стоял в коридоре, привалившись к стене, и переваривал полученные сведения.

Ну да, сказали мне, что я какая-то местная легенда, и поэтому совершенно точно смогу вернуться в свой мир. Если вспомню, как это делается. И вообще – вспомню, какой это мир «мой». И основное тут – «если». Я и так знал, что могу вернуться. Если (да, опять «если»!) хотя бы кому-то и в чём-то можно верить без оглядки на то, что он сам ничего не знает наверняка.

Вывод какой? А такой, что пользы мне с этих сведений – ноль. Разве что теперь на меня все начнут пялиться как на ещё более редкую диковинку. И ждать от меня подвигов.

Тут я «отклеился» от стенки и встал прямо. Прижал ко лбу кулак, с силой надавив костяшками. Что-то, что-то… Что-то будто бы вспыхнуло в голове, на мгновение осветив тёмные закоулки «склада памяти». Я понял, что такое состояние для меня – не в новинку. Все чего-то от меня ждут, почему-то я сильнее прочих, и поэтому должен всех спасать. Похоже, в прошлой жизни я чем-то таким занимался постоянно. Не зря ведь меня кольнула досада, когда я понял, что с мечом управиться не могу. Значит, раньше мог?

Да даже если это и ложные воспоминания, суть остаётся прежней: даны тебе какие-то особые способности – изволь применять их на пользу не только себе, но и людям. Даже в первую очередь – не себе. Похоже, это убеждение «вшито» в голову крепче, чем память…

– Пойдём, живая легенда, – с усмешкой сказал Рагрен, выходя в коридор. – Как тебе такой титул?

– А вы как думаете? – вздохнул я. На соблюдение этикета в разговоре с главой ордена сил не хватало. – Ничего хорошего. Ладно бы я помнил, как пользоваться этой легендарной способностью. А так – вы будете от меня чего-то выдающегося ждать, а где я вам его возьму?..

– Не дерзи командиру, – строго оборвал меня Первый Рыцарь. – Ты хоть понимаешь, что меня сейчас почти впрямую дурачком назвал? Разве я совсем ничего не соображаю, чтобы ждать от тебя, беспамятного, прямо сейчас каких-то подвигов? Да, наблюдать за тобой я буду пристальнее, чем за другими. Да, спроса с тебя будет больше, чем с других. Но в остальном – всё то же самое. Получишь от меня знак ордена и отправишься на пустоши – искать выползков. Будешь поглощать их память и выменивать на неё у обелисков свою. А вот когда всё вспомнишь – тогда и… Поговорим о твоей легендарности и о том, как она может пригодиться ордену и королевству. Если просто сразу же не сбежишь, как многие делают. Но по тебе не похоже, по правде говоря. А я в людях ошибаюсь редко.

– Прошу прощения, – я виновато понурил голову. – Больше не повторится.

– Я понимаю, каково тебе сейчас, – уже мягче сказал Рагрен. – Ну ничего, всё в голове утрясётся – разберёшься, успокоишься. А сейчас иди, приведи своих спутников. Разговор есть.

Я поклонился и отправился искать товарищей – или для начала хотя бы выход из здания. В этом мне помог стражник, который перехватил меня и знаком показал следовать за собой.

Товарищи обнаружились сразу же за дверями резиденции. Они с угрюмыми лицами сидели рядком на ступеньке и задумчиво смотрели куда-то вдаль. Похоже, расставание почти со всеми оставшимися деньгами в пользу ордена прошло не безболезненно.

– Не убивайтесь так, у меня же деньги есть, – сказал я. Мит обернулся и скорчил страдальческую мину.

– Ну да, дурак я, – сказал он с досадой. – Если б сразу начали выплачивать штраф, хотя бы и частями, то нам бы пеню не насчитали! А теперь… Даже на нормальное снаряжение не хватит.

– Ладно, разберёмся, – сказал я решительно. При слове «снаряжение» вспомнилось, что где-то в кармане у меня лежит бумажка с именем и адресом оружейника – учителя Дальека по фехтованию. Может, он нам по знакомству и скидку даст на что-нибудь. – А сейчас поднимайте ваши опечаленные задницы и идём назад к Рагрену. Он сказал – есть разговор.

– Ну-у во-от, – замогильным голосом протянула Ави, хихикнувшая было на первой части моей фразы. – Сейчас он наши задницы ещё сильнее опечалит, чувствую.

– Ага, – в тон ей отозвался Мит. – Делаем ставки – кто на сей раз…

– А что такое? – Я насторожился. – Вы уже знаете, о чём пойдёт разговор?

– Ну да, – невесело хмыкнул Ример. – Догадываемся. Обычно Рагрен к провинившимся рыцарям цепляет каких-нибудь недоумков. Вроде того: имели глупость совершить глупость – вот вам в отряд дурачок, следите, чтобы теперь ещё и он глупостей не наделал. Ну, знаешь, бывают такие кандидаты в рыцари, от которых все отряды отказываются. По разным причинам. А у таких, как мы, нет права отказаться, сам понимаешь.

– Всё так и есть, – подтвердил Мит. – А это похуже, чем без денег остаться.

– Ну, может, не всё так страшно, – оптимистично заявил я. – У меня такое чувство, что совсем уж отпетые дурачки в вашем мире всё равно долго не живут.

– А вот не хотелось бы оказаться теми, с кем очередной отпетый дурачок попадёт в заварушку, чтобы в ней героически помереть, – пробурчала Ави. – Нас-то тоже зацепит.

– Ладно, хватить ныть, пойдёмте уже… Навстречу судьбе, – решительно сказал Ример. – Нытики, тьфу! – И он первым вошел в здание, придержав дверь для насупленной Ави.

Конечно же, догадка моих спутников оказалась верна.

– Идите на орденской постоялый двор и спросите там вот этих людей, – приказал Рагрен, протягивая Миту листок бумаги. – Знаки получите, только когда явитесь ко мне все вместе. Жду в течение двух дисков. Всё ясно?

– Слушаюсь. Будет выполнено, – ровным голосом сказал Мит. Я украдкой покосился на командира, когда он бросил взгляд на листок. Брови его чуть приподнялись, но он ничего не сказал. – Разрешите идти?

– Что значит разрешу? Вон отсюда, и быстро, – ехидно сказал глава ордена. – У меня дел полно, а у вас впереди… Свидание с прекрасными дамами. Поторопитесь, – и Рагрен сделал выпроваживающий жест рукой. Мы поклонились и торопливо вывалились в коридор.

– С дамами? – прошипел Ример, пытаясь заглянуть в листок, который Мит с ошарашенным видом продолжал держать перед собой. – С какими, тьму мне в штаны, дамами?

– С самыми настоящими дамами, – огрызнулся Мит. Судя по всему, он всерьёз злился. – А ты думаешь, Рагрен пошутил?

– Нет, ты можешь объяснить по-человечески?! – рявкнула Ави. – Что за дамы?

– Да откуда я знаю, что за дамы! – взорвался наш командир. – Я их видел, что ли? Знаю столько же, сколько вы. Написано – «Госпожа Сигин и Мира». Всё.

– А, ну это просто женщины-рыцари. – Ави вроде бы успокоилась. – Их, в смысле нас, никто в отряды брать не хочет. Вы-то уже привыкли. – Она ехидно покосилась на меня, который всё-таки ещё не совсем привык, и в пути это часто бывало по мне заметно. – А вообще – кому нужны такие неудобства?

– Ну, если дело только в этом, тогда ещё ладно, – с сомнением проговорил Мит. – Тебе веселее будет, и вообще… Ну а вдруг они какие-нибудь… – Он замялся.

– Неумёхи, скандалистки, капризули, – весело закончила за него Ави. – Страшно, доблестные рыцари? Ну ладно, пойдёмте быстрее, развеем сомнения! – Она, в отличие от остальных спутников, заметно повеселела после свалившегося на нас «наказания».

Придя в «Лучший двор», мы выяснили у хозяина заведения, в какой комнате проживает госпожа Сигин и у себя ли она, поднялись на второй этаж и скучковались у искомой двери. Мит, нарочито тяжело и тоскливо вздохнув, постучал.

– Кто там? – раздался из комнаты удивлённый женский голос. Весьма приятный, на мысли о скандальности и капризности её обладательницы не наводивший.

– Госпожа Сигин? У нас поручение от Первого Рыцаря Рагрена, – отозвался Мит.

Почти мгновенно дверь распахнулась, на пороге появилась женщина и внимательно оглядела нас с высоты своего немалого роста. Мне пришлось немного задрать голову, чтобы рассмотреть её лицо с резкими чертами и длинные чёрные волосы. Взгляд глубоко посаженных чёрных глаз будто проткнул нас насквозь, как птичий клюв – жуков. Сходство с крупной чёрной птицей, клюющей вас в темечко, усиливал и острый длинноватый нос.

– Это я. Какого рода поручение? – Голос её стал жёстким.

– Мне поручено передать вам, что орден приказывает вам и вашей ученице присоединиться к нашему отряду, – сказал Мит, глядя будущей напарнице в глаза. – Меня зовут Миткель. Это Авенара и Ример, – он указал на товарищей по очереди. – А это Крейвер, вынырнувший. – И он кивнул в мою сторону.

Взгляд госпожи Сигин смягчился. Она снова обвела нас всех взглядом, едва заметно кивнув Ави, и сказала:

– Я очень рада. Надоело, знаете ли, сидеть без дела и перебиваться случайными заработками. Я Сигин, слово «госпожа» прибавлять не нужно. Врачеватель.

– Врачеватель? – Ример выступил вперёд. – О, вот это здорово! У нас в отряде врачевателя нет.

– Рада буду оказаться полезной. – Сигин сдержанно улыбнулась. – А теперь позвольте мне переодеться, и давайте спустимся в трапезную и поговорим там. Я позову Миру. Это моя ученица. Она колдунья, но изучает основы лекарского дела.

– Ого! – Наш колдун, судя по всему, пришёл в ещё больший восторг. – Лекарь-маг! Это же такая редкость!

– Я думаю, вам прекрасно известно, отчего это такая редкость, – суховато заметила Сигин. – А теперь прошу меня простить… – И она с вежливой улыбкой отступила в комнату и закрыла дверь. Мы молча развернулись и отправились в трапезную.

– Вроде бы она ничего, – осторожно заметила Ави, когда мы расселись за столом, оставив свободной одну скамью так, чтобы наши новые вынужденные напарницы оказались лицом к лицу со всей честной компанией. – Не похожа на дуру или вредину.

– Насчёт первого – согласен, – задумчиво отозвался Мит. – Насчёт второго…

– Идут! – громким шёпотом сказал Ример и толкнул меня в бок. – Огого!

– Что огого? – Я задумался, уставившись в столешницу, и после тычка заполошенно вскинул взгляд. – А! – на этом моё красноречие как-то закончилось.

Наши будущие напарницы спускались по лестнице со второго этажа. Первой шла Сигин, одетая в длинное тёмно-красное платье и чёрный плащ, строгая и величественная, как королева. А за ней…

Я заморгал. Вот это вот – рыцарь ордена Охотников за памятью?

Да ей с первого взгляда хочется куклу подарить!

Ученица Сигин, редкий зверь – маг-врачеватель, наша будущая напарница оказалась миниатюрной девушкой, по виду я не дал бы ей больше пятнадцати лет, но меня уже просветили, что в орден принимают людей не младше двадцати оборотов. Ну а Римерово «огого» явно относилось не к возрасту и не к телосложению этой Миры.

Девушка оказалась очень красивой. Возмутительно красивой, подумал я. И тут же сообразил, что не только неудобствами от наличия женщин в отряде при переходах через пустоши объясняется то, что Миру с наставницей никто не хотел брать с собой. Одну Сигин – взяли бы без вопросов. Но такая ученица… Постоянно бок о бок. Много дней в пути, вдали от городов, в окружении мужчин, уставших от тягот кочевой жизни, одиноких и бессемейных…

Ну, вы поняли.

По меньшей мере – рано или поздно все переругаются.

А скорее, передерутся. Кто-нибудь ещё кого-нибудь прирежет во сне, на привале.

М-да, дела…

Судя по всему, Мит подумал о том же самом, потому что коротко, но душераздирающе вздохнул и покосился на Римера. Тогда я тоже покосился на Римера – так-так, неужели наш колдун, помешанный на учёбе, ещё и питает слабость к хорошеньким девушкам? Интер-ресно… По нему не скажешь, но старым-то товарищам виднее!

Сигин и Мира подошли к нашему столу и остановились. Мы встали с мест, приветствуя дам. Врачевательница церемонно поклонилась.

– Разрешите представить мою ученицу Миру. – Девушка наклонила голову, не поднимая взгляда. Я быстро глянул ей в лицо: губы стиснуты, веки полуопущены. Понимает, бедолага, что это из-за неё наставница не может найти себе работу. И, возможно, рада бы стать незаметнее да некрасивее. И даже делает для этого что может: волосы острижены коротко и неровно, будто срезаны не очень острым ножом, просто чтобы глядеть не мешали; одежда, ясное дело, мужская – шерстяные штаны и рубаха с капюшоном, точь-в-точь как у меня, да ещё и самого невзрачного буро-серого цвета. Щёки впалые, губы бледные, бескровные – глядя на такое личико, не поцеловать девицу хочется, а накормить как следует.

Будто почувствовав, что её рассматривают, как зверюшку диковинную, девушка быстро вскинула взгляд. Глаза у неё оказались серые, тоже вроде бы неприметные, но большие и красивой формы, насколько я успел заметить, пока она не опустила голову, снова уставившись в пол. Эхехе, жаль бедолагу! Если уж мотается по стране и мечтает с чудовищами сражаться, а не сидит дома да не ждёт женихов, то такая внешность – беда, а не счастье. Да и с силёнками-то как у неё? Тощая как прутик. Может, хотя бы выносливая?

– Рады знакомству, – ответил за всех Мит. – Я – Миткель, командир отряда. Это Ример, колдун. Авенара, воин, арбалетчик. А это Крейвер, вынырнувший. Прошу, садитесь. Мы заказали еду.

Сигин величественно кивнула и опустилась на скамью напротив Миткеля. Мира села рядом с ней – я взглядом не успел уловить её движение: вот только что стояла – и вот уже сидит, чуть сутулясь и уставившись в столешницу. Шустрая…

– Думаю, вы чем-то разозлили Первого Рыцаря, – вдруг с усмешкой сказала Сигин. – Не буду спрашивать – чем именно, но догадываюсь, что проступок был серьёзный. Мы тут сидим уже полсезона, за это время пришло и ушло шесть отрядов с вынырнувшими, и ни один не согласился нас взять. А до этого мы… В общем, в ордене мы не так давно, и первый и единственный поход с отрядом закончился очень некрасиво.

При этих словах Мира ссутулилась ещё сильнее. Наставница заметила это её движение и едва слышно вздохнула.

– Говорила я ей – сиди дома, – вполголоса сказала она. – Найди другого наставника, учись, потом держи испытание и открывай свою лечебницу. Нет же, на подвиги потянуло! Дурёха… – Последнее слово прозвучало отнюдь не как ругательство.

Мира села прямо.

– Госпожа Сигин – самый могущественный врачеватель из всех, кто вообще берёт учеников, – тихо сказала она. Голосок у неё был под стать внешности. Просто мелкая птичка, не человек. – Это же дурёхой надо быть, чтобы отказаться от возможности учиться у лучшего наставника…

– А то, что наставник из-за тебя сидит без работы и без денег – это такая благодарность? – грубовато осведомился Ример.

Мира быстро глянула на него и снова уставилась в стол.

– Ну, на самом деле, если бы я захотела, то прогнала бы её без разговоров, – примирительно сказала Сигин. – Просто… Девчушка ведь и вправду поразительно талантлива. А чтобы маг добровольно от достойного ученика отказался – нужен повод посерьёзнее, чем то, что нас не берут в отряды ордена. Я тут, в Форифорге, и как колдунья неплохо зарабатываю, так-то… Но всё же мы королевские рыцари и Охотники за памятью, а значит, вас нам послала сама судьба, хотя и приняла она облик вашего неблаговидного поступка и последовавшей за ней выволочки от Первого Рыцаря.

– Да уж, судьба… – пробормотал Ример, почёсывая затылок. – Весёлая у нас судьба, это точно. Ну что ж, приветствуем вас в нашем отряде. Наутро нам всем вместе надлежит явиться к Рагрену. У нас Крей ещё в рыцари не посвящён.

– Недавно здесь? – Сигин с любопытством глянула на меня.

– Меньше сезона, – ответил я – и сам оторопел от своего ответа. И вправду, я тут всего ничего, а мне кажется – уже не один год брожу по пустошам с верными товарищами. А то, что по-прежнему мало знаю, – неудивительно: я колдун, а значит, часто памятью с духами земли за силу расплачиваюсь…

Раньше меня от таких мыслей будто ледяной водой окатывало: а что если это правда, а что если я окончательно заблудился, потерялся в чужом мире и никогда не верну себе память, и не пойму, как вернуться домой? Сейчас же я только мысленно пожал плечами: ну да, может быть, и так; а что толку по этому поводу дёргаться, холодным потом покрываться, волосы на голове рвать? Показали тебе дорожку – так иди по ней. Или дойдёшь куда надо, или… Хоть развлечёшься немного. С хорошими людьми пообщаешься. С хорошими и разными, да.

Я снова украдкой глянул на Миру. Эх… Самому бы не попасться в ловушку. А то Ави жалею, Миту сочувствую, а сам – будто бы каменный или железный.

Надеюсь, что железный. Или придётся таким стать. Ещё только таких сложностей мне в этом мире не хватало.

После трапезы дамы откланялись и ушли куда-то по своим делам. Мит проводил их долгим взглядом и обратился к нам:

– Ну, что думаете?

– По-моему, вполне себе наши люди, – задумчиво проговорил Ример. – Девчушка стесняется, но её можно понять. А дама, наоборот, строит из себя королеву – я так понимаю, ученицу старается от людей загородить. Чтобы не лезли сильно близко. А то получат.

– Вот мне тоже так показалось. – Ави закивала. – Ничего, Миру я беру на себя. Я-то не понаслышке знаю обо всей этой беде.

– Хочешь сказать, Мит когда-то к тебе приставал? – ухмыльнулся Ример.

– Нет, я к нему! – парировала Ави. Все засмеялись. Миткель, правда, не особенно-то весело.

– Ладно, закончили обсуждать, кто к кому приставал! – решительно прервал наше веселье командир. – У нас ещё доли четыре до сна. Что делать будем?

– О, у меня же тут дело есть, – спохватился я и вытащил из кармана бумажку с именем и адресом оружейника и мастера фехтования, которую вручил мне Дальек. – Надо кое-куда сходить. Знаешь, где это? – Я протянул листок Миту.

Тот прочитал написанное – и уставился на меня округлившимися глазами.

– Откуда это у тебя?!

– От Дальека, – ответил я. – Он сказал – это его учитель фехтования. Поможет, если к нему прийти и на Дальека сослаться.

– Ого! – сказал Мит и протянул бумажку Римеру. – Ты посмотри, какие у нашего Крея полезные знакомства!

Ример прочитал написанное и тоже вытаращился на меня.

– А что такое-то? – Я отобрал у колдуна бумажку и прочитал: – Ну Гринн, ну улица Белый купол, дом два…

– Что? – вскричала Ави, выхватывая у меня листок. – Гринн? Да ладно!..

– Э! Если вы мне вот прямо сейчас не объясните толком… – угрожающе начал я.

– А что тут объяснять? – ухмыльнулся Мит. – Всё просто. Гринн – кузнец королевского оружейного двора. Простым людям, даже рыцарям-Охотникам, к нему не попасть и оружие не заказать. А Дальек, оказывается его ученик! Ничего себе!

– Ничего себе! – эхом повторил я. Какой-то подвох тут – или что? Неужели такой важный и занятой человек, просто услышав имя своего бывшего ученика, согласится со мной заниматься?! Не верю. Что-то тут не то. Как Дальек вообще попал к нему в ученики, если он, по его словам, почти не покидал Мрига и в столице не бывал? Опять загадки!

– Погоди-погоди, – я помотал головой, которая уже начала трещать под давлением разбухающей внутри черепа массы вопросов. – А давно ли этот Гринн служит кузнецом королевского двора? Дальек же дальше Парспы сроду никуда не выезжал…

– Выезжал, – вдруг сказала Ави. И каким же голосом она это сказала…

Я уставился на неё. И краем глаза увидел, как на неё уставился Мит.

Так. Кажется, я вступил на опасную дорожку. Но деваться некуда – надо дойти до конца.

– Расскажете? – я нерешительно глянул на Мита, стрельнув глазами в сторону Ави.

– Расскажем. – Командир вздохнул. – Так вот, Дальек был рыцарем. Оборотов пять провёл на пустошах. Сейчас ему двадцать восемь вроде бы… Вот уже два оборота сидит дома. Его выползок сцапал в разрыве. Память почти полностью вытянул. Как парень жив остался – непонятно. Чудо, не иначе, спасло. После этого отец приехал в столицу – забрать сына домой. Рассказывали, что он в резиденции ордена целую долю орал на Рагрена, от предложений помочь Дальеку вернуть память просто топором отмахивался. Такие дела.

– Вот оно что… – протянул я. – Значит, то, что он был рыцарем, он забыл. А учителя своего помнит? Странно.

– А что тут странного-то, – заметил Ример. – Ты вот какими-то клочками свой прежний мир помнишь, сам говорил. Некоторые слова знакомы, а что означают – не помнишь. Или наоборот: помнишь какой-то предмет, зачем он нужен – понимаешь, а как называется…

– Ага. – Я сокрушённо вздохнул. – И правда, мог бы уже перестать удивляться таким вещам. Значит, Дальек был рыцарем и учился у этого Гринна. Понятно. – Кроме этого, мне стало понятно и то, как с ним познакомилась (и, возможно, не только познакомилась!) Ави, и то, что он на неё смотрит просто с вежливым интересом, не более. Ну и мир, ну и…

Домой хочу, одним словом. Даром мне не нужна такая жизнь. Хочу быть хозяином своей памяти. Хочу помнить все свои привязанности и неприязнь, и всех людей, с которыми меня сводила жизнь. Не хочу, чтобы кто-то на меня смотрел так, как Ави смотрит на Дальека.

Или чтобы кто-то так смотрел на меня.

13

***

Улица Белый купол состояла из множества мастерских, лавок, аптек и каких-то непонятных контор, выстроенных впритык друг к другу в два ряда. Неширокий проезд между ними был накрыт полукруглым навесом, похожим на разрезанную вдоль пополам огромную трубу. И да, этот навес был белым.

Мит, который провожал меня до нужного места, завернул в соседнюю лавочку, наказав в случае чего искать его там или в трактире через два дома. На встречу с Гринном мне, естественно, надо было явиться одному – никому из моих спутников хода в королевские оружейные мастерские не было. Да и насчёт себя, по правде говоря, я совершенно не был уверен, что имя Дальека откроет передо мной нужные двери, и потом меня из этих дверей не вышвырнут.

Поднявшись на невысокое крыльцо, я постучал. Из мастерской доносились вполне ожидаемые звуки – звон металла о металл. Открыли мне не сразу: видимо, мастер сначала закончил ковать заготовку, чтобы не остыла. Дверь распахнулась, и на пороге возник рослый мужчина в кожаных штанах и полотняной рубахе без рукавов. Руки бугрились такими мышцами, что сразу становилось понятно, почему рукава пришлось обрезать.

– К кому? – коротко спросил оружейник. Не грубо, не неприветливо – очень по-деловому. Мол, быстрее отвечай, да я вернусь к работе.

– Я от Дальека из Мрига, – ответил я, протягивая бумажку. – Ищу господина Гринна.

Светлые брови оружейника едва заметно удивлённо приподнялись. Он взял листок, глянул в него, глянул на меня. Вздохнул и отступил в глубь мастерской.

– Проходи.

Я шагнул в жаркое нутро кузни. Помещение оказалось совсем небольшим, наковальня имелась всего одна, а я-то думал, что в королевской мастерской должно быть много работников! Или это, так сказать, личная мастерская главного оружейника, а основное производство – где-то в другом месте? А что, может, тут создаются образцы, которые потом изготавливают в больших количествах подмастерья. Все стены были увешаны разнообразным оружием. Часть я узнал – мечи, топоры, луки и арбалеты; часть была вообще ни на что не похожа.

– Гринн. – Оружейник протянул мне руку. – Мастер Гринн, – подчеркнул он. – «Господа» – это мои заказчики, хе-хе. А ты кто?

– Крейвер, вынырнувший. – Я ожидал, что оружейник своей могучей ручищей стиснет мою кисть до боли, но рукопожатие вышло аккуратным. Ясное дело, такой мастер привык соразмерять свою силу. – Я только сегодня узнал, что Дальек был рыцарем… И забыл это.

– Садись. – Гринн уселся на скамью у самой дальней от горна стены и указал мне на чурбачок напротив. – Как там Даль? Я давно о нём не слышал.

Я рассказал о том, как живёт и чем занимается бывший ученик оружейника. Гринн слушал молча, иногда чуть заметно покачивая головой. Когда я закончил, он немного помолчал и пятернёй взъерошил волосы, слипшиеся от пота и напоминающие копну выгоревшей соломы.

– Ну что ж, так или иначе, а у него всё хорошо, – сказал он. – По правде говоря, парень, вот послужишь в ордене – поймёшь, почему такой участи можно даже позавидовать. Память выползков – штука такая… Это вам она нужна позарез, чтобы нырнуть обратно в свой мир. А нам, местным, от неё только кошмары да седина. – Оружейник коротко вздохнул. – Так чем тебе помочь? Оружие нужно новое? Покажи-ка, что за меч у тебя.

Я вытащил из ножен свой простенький меч.

– Ну да, самая простая железка. – Мастер простучал клинок согнутым пальцем. – А дерёшься хорошо?

– Какое там, – я развёл руками. – Дальек всего ничего успел со мной позаниматься. И получалось, по правде говоря, не так чтоб хорошо.

– Ну, раз он тебя ко мне отправил, значит, считал, что из тебя может выйти толк, – усмехнулся Гринн. – Давай-ка я сам оценю. – Он вернул мне меч и легко поднялся с места. У меня во рту пересохло. Сам мастер королевского оружейного двора решил проверить мои навыки! Ох…

А куда деваться? Гринн снял с креплений на стене меч такого же размера, как мой, демонстративно провёл пальцем по лезвию – «Не заточен!» – и встал в боевую стойку. Я обречённо вздохнул и приготовился к позору.

Впрочем, всё закончилось быстро и относительно безболезненно. Гринн провёл несколько атак, которые убили бы меня раз шесть как минимум, если бы меч был острым, а удары наносились в полную силу. Я оборонялся как мог, но толку с этого не воспоследовало никакого, чего и следовало ожидать. «Убив» меня в очередной раз, мастер остановился, отсалютовал мечом и широко улыбнулся:

– Узнаю руку Даля, тьму мне в штаны! А парень прав, ты не безнадёжен. – И он хлопнул меня по плечу и отвернулся к стене с развешанным оружием знакомого вида.

Я изрядно оторопел. По итогу этого боя, длившегося от силы две минуты, я бы себя как раз таки признал не то что безнадёжным как мечника, а вообще недееспособным. Но – ладно, допустим, мастеру виднее.

Гринн повернулся ко мне, протягивая меч. Я оторопел ещё сильнее. Это – мне?!

Меч был большим – чуть не в полтора раза длиннее моего! Рукоять была длинной, что наводило на мысль об использовании двуручного хвата. А это значит – меч тяжёлый… М-да.

Я взял новое оружие и едва не охнул. И правда – мне он далеко ещё не по руке. Я жалобно глянул на мастера.

– А полегче у вас ничего не найдётся?

– Найдётся, – хмыкнул Гринн. – Только тебе оно не нужно. Будешь тренироваться да у обелиска силу для руки выменивать – и привыкнешь.

– Силу выменивать… – Настала моя очередь хмыкнуть. Знал бы мастер Гринн, как мне эта сила достаётся! Ну да ладно, это мои сложности, мне с ними и разбираться. А оружейника надлежит поблагодарить за помощь. Тем более что, как я понял, оружие мне досталось не простое. Клинок был покрыт вытравленным сложным узором, а ни на одном из оставшихся на стене мечей никаких узоров я не углядел. Будто по специальному заказу ковался… Странно. Почему Гринн вот так просто решил отдать его мне?

– Насколько я понимаю, это очень дорогой меч, – осторожно сказал я. – А у меня…

– Так, про деньги разговора не заводи, – отмахнулся оружейник. – Тут деньги не та ценность, скажу тебе сразу. Меч, скажем так, не казённый, а мой собственный. А мне денег и так хватает, платят тут по-королевски. – Он усмехнулся. – Я готов отдать этот меч тому, кто пообещает раздобывать и приносить мне всякие диковины и полезные штуки для изготовления оружия. Если что-то вспомнишь из своего мира, или из памяти выползка что-то вытащишь, – он указал на стену, по которой были развешаны странные и устрашающие штуки, – да сможешь мне хотя бы набросок дать, не говорю уж – чертёж…

Я подошёл ближе и с любопытством принялся разглядывать диковинные приспособления для убийства, созданные из воспоминаний моих предшественников: вот массивная изогнутая полумесяцем стальная полоса с зубьями по внешней стороне; вот что-то вроде кривого короткого меча или длинного кинжала с прорезью в клинке; приглядевшись, я понял, что это странное оружие разделяется на два, превращаясь в меч и кинжал сразу. Ничего себе…

– У нас этим оружием, конечно, пользоваться никто не умеет, – заметил Гринн. – Зато интересно. Да и к тому же – а вдруг вынырнувший захочет вернуться и взять себе оружие из своего мира? Всякое может случиться.

– Хорошо, понял. – Я с трудом оторвался от разглядывания этих странных штуковин. – Обещаю, что, если что-то вспомню или найду, обязательно расскажу вам. И правда, это интересно! А вы хоть как-то их осваиваете? – Наверняка у меня в этот момент глаза горели, как у мальчишки. – Покажете?

– Обязательно. – Оружейник довольно улыбнулся, и я догадался, что он давно уже ждал кого-нибудь, кто проявит любопытство к этим диковинам, с кем можно будет и поговорить о них, и, возможно, даже на них пофехтовать. – Но сперва давай всё-таки займёмся делами, то есть твоим новым мечом и твоими навыками. Покажу тебе несколько приёмов – на самом деле меч такой тяжёлый только с непривычки, не переживай, – потом сам их отработаешь и придёшь за новой порцией синяков, хе-хе. А когда доберёшься до обелиска да силы для руки выменяешь – меч станет ещё легче. Не жадничай, копи силу – пригодится!

Я кивнул, сообразив: речь про те самые «красные» обелиски, про которые говорил Хранитель памяти. Какой-то из трёх сосудов, которые мне не открылись в «зелёном» хранилище, содержит некий вид силы, от которого меч будет становиться легче. Хорошо! Надо будет спросить у ребят, где тут ближайший обелиск. Вдруг повезёт, и он окажется красным?

Занимались мы довольно долго. Честно говоря, я был в полном восторге, хоть пока ничего хорошего и не получалось. Это было как… Ну, как у Танельса колдовству учиться. Кто меня учил обращению с оружием? Мит – опытный воин, но видно, что дерётся он лучше, чем обучает; Дальек – тот после потери памяти остался скорее учителем, чем бойцом, хотя и в драке был весьма хорош. А тут… Мастер Гринн, как я очень быстро понял, был мастером во всём: и в изготовлении оружия, и в его применении, и в обучении других искусству фехтования. Учишься у такого наставника, как Танельс или Гринн – и будто частичку их таланта перенимаешь. И терпения, и мудрости… Удивительное ощущение! Я понял, что буду скучать по урокам у Гринна почти так же, как по занятиям с Танельсом. Хотя, по правде говоря, сразу стало ясно, что как мечник я и в подмётки не гожусь самому себе же как колдуну. Да и ладно…

Ну а потом Гринн ещё и показал мне несколько «инструментов», как он их называл, со своей стены диковин; в итоге, когда я наконец попрощался и покинул кузню, на меня сразу же наскочил сердитый и перепуганный Мит.

– Ты чего там так долго? – прошипел он. – Я уж думал начать ломиться в дверь! Или уж не знаю, что делать. Подумал – арестовали тебя, что ли?

– Ох, прости. – Я смутился. И правда, совсем забыл, что меня ждут. – Мастер Гринн просто ещё и позанимался со мной. И меч мне дал, просто упасть не встать! Тут не буду светить – он попросил прямо перед мастерской им не размахивать: всё-таки казённая кузня, и тут какой-то голодранец оттуда с новым мечом выходит! Но это… Это просто… – Я окончательно захлебнулся восторгом и только глупо пялился на товарища. Выражение «Прибить бы тебя на месте!» на лице Мита сменилось любопытством, он схватил меня за локоть и потащил прочь из-под Белого купола.

***

Мой новый меч товарищей, конечно, впечатлил. На улице я его доставать из ножен не стал, и по возвращении на постоялый двор весь «старый состав» нашего отряда набился в мою крошечную комнатушку.

Мит так умоляюще смотрел на меня, что я без лишних вопросов протянул ему оружие рукоятью вперёд.

– Эх, тесно тут… – прошептал парень и, сделав несколько коротких выпадов, с сожалением вернул клинок мне. К оружию тут же с горящими глазами потянулась Ави. Ример сидел, поджав ноги, на лежанке в самом углу и наблюдал за нами с умеренным интересом, как дядя за играющими племянниками.

– Ничего, в поле намашешься, – пообещал я Миту и протянул оружие Авенаре. Девушка осторожно взяла его двумя руками и поднесла клинок к глазам, разглядывая узор.

– У Дальека был похожий… – прошептала она и быстро вернула мне меч.

– Но не этот же? – уточнил я.

– Нет, узор был другой, – ответила Ави. – Я точно помню.

– Она забрала меч, когда Даль память потерял и фехтовать разучился, – вполголоса пояснил Ример из угла. – Навыки потом к нему вернулись… Частично. – Он коротко вздохнул и снова замолчал.

– Да, и отдала его Рагрену, – кивнула Ави, пряча взгляд.

«Надеюсь, со мной история не повторится…», мелькнула мысль.

– Ладно, давайте расползаться по углам! – решительно заявил Ример, именно что сползая с моей лежанки и отталкивая меня локтем. – Вставать рано, сходим в орден да делами займёмся. Надо ещё Крея на базар сводить. Пусть получит незабываемые впечатления.

– Да, точно! – Ави тут же оживилась. – Устроим Крею экзамен по умению распознавать обманщиков на рынке! Может, твой учитель тебе какие-то тайные заклинания для этого подсказал? – Она хитро подмигнула мне. Ну, хоть отвлеклась от невесёлой темы…

Церемония посвящения меня в рыцари выглядела следующим образом: мы шестеро ввалились в кабинет Рагрена; тот с хмурым видом обозрел нас, не поднимаясь из-за стола; госпожа Сигин поблагодарила главу ордена за проявленную к ним с ученицей заботу (и тут я крепко зауважал старшую из наших новых спутниц: вылить на голову командира столько яда всего в одной вежливой фразе и в одном взгляде – для этого, безусловно, нужен настоящий талант!); Первый Рыцарь поморщился, будто бы этот яд таки попал ему на кожу, наконец поднялся со своего кресла, достал из шкафа у стены металлический значок размером с половину моей ладони и сунул мне в руку со словами: «Служи короне верно, и корона тебя вознаградит». Правильно, к чему лишний пафос?

Я поклонился, зажав в кулаке знак-символ ордена – выполненное алой эмалью на ромбовидной пластинке тёмного металла изображение восьмигранного камня, такое же, какое украшало вход в резиденцию. Товарищи уже объяснили мне, что знак этот нужен исключительно для того, чтобы в любом городе, куда нас занесёт по делам службы, нас беспрепятственно заселяли в орденские постоялые дворы и пускали в орденские оружейные.

– Когда собираетесь выступать? – спросил Рагрен, усаживаясь на место.

– Как только закупим запасов, – ответил Мит. – Выходит, через пару дисков. Будут какие-то особые распоряжения?

– Нет. Только одно предупреждение. – Первый Рыцарь, жёстко прищурившись, глянул на нашего командира. – Ещё один такой проступок – и из ордена вылетите навсегда. Все вы. – Он перевёл взгляд на Сигин. Та коротко кивнула с непроницаемым видом. – Ну всё, идите отсюда. Удачной охоты.

Поклонившись, мы покинули кабинет.

– Поняли намёк? – насмешливо спросила врачевательница. – Если бросите нас – не только сами вылетите, но и нас подставите. Хитрый тип наш уважаемый Рагрен…

– Да уж. – Мит покрутил головой. – Но мы-то вас бросать и не собираемся. Сами не сбегите, высокочтимые дамы.

– Не сбежим, – неожиданно ответила за наставницу Мира. Тихо, но твёрдо.

Мит удивлённо покосился на неё с выражением лица: «О, скамейка заговорила!»

– Не сомневаюсь, госпожа. – И он по-доброму усмехнулся. – Нисколько не сомневаюсь.

***

Поход на рынок описывать смысла не вижу. Скажу коротко: это было ужасно. Привыкать, конечно, придётся, но… Уже после полудоли блужданий среди орущих, пестрящих, мельтешащих и воняющих всем, чем только можно, торговых рядов голова у меня раскалывалась почти так же, как после попыток что-то выкопать в памяти. Ави выбирала какие-то нужные в дороге вещи: долго разглядывала, щупала, ковыряла, нюхала, простукивала; задавала каверзные вопросы, хлёстко и остроумно пресекала попытки продавцов схитрить; торговалась, с недовольным видом отсчитывала деньги, забирала покупку – и с очаровательной улыбкой совершенно искренне благодарила торговца за приятное общение и отличный товар. М-да, я в жизни так не смогу…

– Запоминаешь? – Мит, ухмыляясь, толкнул меня в бок. – Её тут уже все постоянные продавцы знают. Скидки большие дают! Она всё правильно делает, тебе тоже так надо будет научиться.

– Можно я лучше просто научусь питаться сухой травой? – простонал я, демонстративно схватившись за голову. Мит заржал и подтолкнул меня в спину.

– Всё, успокойся, уходим уже.

Перед походом на базар я отдал в общую казну отряда деньги, которые мне передал Ругольд. Оказалось, что заплатил он весьма щедро по местным меркам: двадцать серебряных, по десять за каждый круг пути. «Треть цены хорошей лодки», машинально перевёл я. Тут же на эти деньги можно было довольно сносно прожить полсезона в не самом плохом постоялом дворе. Я с удовольствием передал мешочек с деньгами в хозяйственные руки Ави, она пересчитала его содержимое, просияла и звонко чмокнула меня в щёку.

– Вот, благодаря Крею нам не придётся голодать в походе, – полушутливо-полусерьёзно попеняла она Миту. – А то из-за тебя вообще голодранцами остались!

– Отстань! – Командир отмахнулся, ухмыляясь во весь рот.

С закупками было покончено в этот единственный поход на кошмарный базар, чему я был несказанно рад. Сигин сообщила, что они с ученицей уже давно готовы выступать в любой момент. За ужином мы обсуждали, что можно было бы выступить и прямо завтра. И вдруг сидящий рядом со мной Ример толкнул меня в бок.

Я недоуменно покосился на него – и тут сообразил… Вот чёрт! Нам же надо навестить знакомого Римера, который может помочь найти таинственного ученика Танельса! И как я мог забыть?

– Слушайте, а тут есть поблизости обелиск? – спросил я, перебив вдохновенно расписывающего маршрут Мита.

– А? Ага, – командир кивнул. – Мы как раз мимо пойдём. Рим всегда там силу берёт. Полдиска пути от города.

– А, хорошо. – Я кивнул. Так, значит, под предлогом похода к обелиску не задержаться. Что ещё придумать?..

– Нам с Креем надо ещё кое-куда зайти в городе, – спокойно заметил Ример. – По своим колдунским делам. – И он почему-то бросил немного смущённый взгляд на Сигин.

– Надолго? – уточнил Мит.

– Да доли на две. Ну, может, на три.

– Ладно, тогда выходим не завтра, а ещё через диск. Ну и хорошо, отдохнём ещё немного, на нормальных лежаках поспим… Потом-то не скоро доведётся.

– Ишь, неженка какой! – фыркнула Ави. – Ну что, ладно, и я найду чем заняться. Мне Мира обещала одну лавочку интересную показать. С девчоночьими штуками. – И она неожиданно подмигнула ученице врачевательницы. И та улыбнулась в ответ! Я только молча поморгал. Надо же! Умеет наша Ави приручать диковатых девиц, однако. Молодец какая.

Вообще, кажется, новые спутницы нам уж точно не будут в тягость. Как-то удивительно легко они влились в нашу компанию, пусть Мира – пока по большей части молчаливо, но она и просто молча слушая и с доброжелательным любопытством поглядывая на говорящих, ухитрялась каким-то образом принимать живое участие в общих беседах за столом. Иногда вставляла пару фраз; чаще всего, правда, в ответ на слова наставницы. Ну ничего, привыкнет. И мы привыкнем…

Интересно, Ример и правда на неё глаз положит, или Мит напрасно опасался?..

14

***

– А почему ты так на Сигин покосился, когда сказал, что нам надо отлучиться по колдунским делам? – поинтересовался я у Римера, когда мы на следующее утро отправились наносить визит таинственному знакомому таинственного ученика Танельса.

– Ну как. – Рим пожал плечами. – Она же тоже колдунья. Ей могло не понравиться, что мы её в свои дела не посвящаем. Напарники ведь теперь.

– Интересно, а она на чьей стороне? – сказал я задумчиво. – В смысле – считает ли она, что Танельс с учеником виноваты в пропаже короля, или нет?

– Ну, постараемся это аккуратно выяснить по дороге. В любом случае о том, что ты узнаешь сегодня, никому рассказывать нельзя. Даже если наши дамы за Нимсира, скажем так. Да, придём куда надо – я сперва сам войду и поговорю. если разрешат тебя позвать – позову. Не обижайся. Там… Непросто всё. Оч-чень непросто. – Ример отчего-то помрачнел.

– Да понял я… Главное – чтобы тебе дали тот предмет, который нужен, чтобы с Нимсиром связаться.

– А вот я совершенно не уверен, что дадут. – Рим скривился. – У человека, знаешь ли, много причин не доверять даже тем, кого раньше хорошо знал. Мало ли что можно залить в голову тому, кто потерял много памяти! Можно его таким верным псом Магического трибунала сделать…

– А трибунал этот как раз обвиняет Нимсира? – уточнил я.

– Да, они Танельса-то оправдали, но скорее из-за того, что весомых доказательств его вины не нашли. А Нимсир до сих пор у них на подозрении. Отчасти потому, что удрал из столицы сразу даже, как вся эта заварушка началась. И именно благодаря этому, похоже, сохранил всю память.

– А что тут было-то? – Я в общих чертах знал историю с исчезновением короля, но подозревал, что гуляющая в народе версия явно неполна и неточна. А Ример, раз уж знаком с непосредственными участниками тех событий, хоть и был в то время ещё зелёным юнцом, вполне может знать больше – из первых рук.

– Ну, легенду ты знаешь, – отозвался колдун и заговорил нараспев, подражая, надо полагать, местным сказителям. – Жил в незапамятные времена в каком-то ином мире некий могущественный человек. И жилось ему несладко, не находил он понимания среди своих сородичей и соплеменников. А мысли в его голове роились великие и картины рисовались красочные. И вот создал этот человек силой своего воображения целый мир. Продумал его до мельчайших подробностей, наполнил горами, морями, лесами и реками, населил разумными и неразумными живыми существами. А потом так полюбил этот мир, что отдал ему всю свою память – а памяти-то было немало: попробуй-ка запомни, как выглядит любой камень, любой зверь, любая травинка! И мир этот ожил: каким-то образом впитал память этого могущественного человека, который ведь даже колдуном не был. Просто очень внимательным и с богатым воображением… Ну так вот, творец этот лишился памяти и живёт теперь где-то в созданном им мире, а его ближайший помощник собирает по крупицам его воспоминания, чтобы однажды воссоздать его личность и вновь обрести друга. Но когда это случится – мир наш может в один миг разрушиться, потому что творец осознает, что живёт не в настоящем мире, а в иллюзии, созданной его воображением. И обидой, и одиночеством. Вот как-то так.

– Да, это я слышал, хотя и не полностью. – Я кивнул. – Но, что произошло со старым королём – понятнее не стало.

– А что с ним произошло – и так никому не понятно, – усмехнулся Ример. – Просто Пирсес в какой-то момент исчез. Слуги, которые его видели в тот последний день, говорили, что очень было похоже на то, что он потерял память. Шёл по коридору дворца и таращился по сторонам с таким видом, будто не понимает, где находится. Это в своём-то доме! А вёл его кто? – правильно, Нимсир. Почти тащил за руку, и лицо у него, говорят, было мрачное и испуганное.

– Наводит на мысль, что Пирсес – и есть тот самый творец, – задумчиво протянул я.

– Скажешь тоже! – Ример вытаращился на меня так, будто я начал раздеваться посреди улицы. – Пирсес пропал тридцать два оборота назад, а мир, мягко говоря, чуток подольше существует!

– Да понимаю я. Но всё равно – сильно напоминает, согласись. Может, Пирсесу пришлось отдать свою память, чтобы поддержать целостность мира? Ну, например, всё начало разваливаться, потому что память штука такая, со временем имеет свойство размываться… Слушай, а это ведь неплохая теория! Пирсес – король, он в ответе за свои земли и свой народ. Вдруг начинают происходить какие-то пакости с исчезновением кусков земли вместе с жителями, и соседи о них напрочь забывают. Придворные колдуны во главе с Танельсом делают предположение, что так проявляется истощение силы памяти творца. Мир сам себя начал забывать, понимаешь? Тогда Пирсес решает пожертвовать собой, чтобы его королевство не исчезло совсем. Если он был хорошим королём, он уж наверняка много о своей стране помнил!

– Хм-м… – Ример потеребил себя за нос. – Ну а что, неплохая теория. Только вот, во-первых, как её проверить, если Танельс о тех событиях помнит очень мало? А во-вторых, даже если и так, что это нам даёт? В смысле, как это поможет прекратить эти, хм, утечки памяти?

– Ты меня спрашиваешь? – Я покосился на озадаченного колдуна. – Для начала давай попробуем найти Нимсира, он наверняка знает больше.

– Ну, попробуем выяснить. Кстати, в легенде-то говорится, что тот мир, в котором раньше жил творец, потребовал его силу назад. Мол, ты мой человек, отдавай свою память мне! И вот тогда и стали появляться разрывы. А из них начали лезть какие-то твари, которые то ли в том мире живут, то ли каким-то образом появляются прямо в разрывах.

– Может, из кошмаров творца, – предположил я. – Сны ведь тоже запоминаются, значит, и то, что он в них видел, вполне могло так же стать реальным, как и все эти камни, звери и травинки.

– Бр-р! – Ример потряс головой. – Ну, тогда у творца не всё в порядке с головой было, похоже. Потому что те, кто видел выползков, такое про них рассказывают… Если б мне такое снилось, я бы, наверное, спать вообще перестал.

– А какие они бывают? – заинтересовался я. Тот, которого я помог убить, всё-таки не показался мне таким уж страшным. Ну подумаешь, пучок толстых змей, ну и что такого?

– У-у, это даже описать сложно. – Ример поёжился. – Всякие такие формы, что даже не знаешь, с чем сравнить. Представь… – Он задумался. – Ну вот, к примеру, возьмём волка. Но волк размером с телегу, а ноги тонкие, длинные, с тремя суставами, гнутся во все стороны. И ног тех то ли девять, то ли одиннадцать, не сосчитаешь – он ими беспрестанно сучит и переступает. Ростом эта гадость выше резиденции ордена. А вместо головы у волка – огромный ком непонятно чего, весь красными глазами утыканный. И из глаз этих то едкая кислота брызжет, то магические лучи хлещут. Попадут в человека – он пополам разваливается. Понял теперь?

Я молча кивнул. Похоже, я до сих пор толком не понимаю, во что я ввязался…

***

Таинственный знакомый Римера жил на другом конце города, в квартале одноэтажных улиц ближе к окраине. Так что, пока мы туда добирались, пересекая роскошный центр, я налюбовался на столицу во всём её великолепии. Высокие здания с остроконечными крышами, сложенные из светло-коричневого камня и украшенные искусной резьбой, смотрелись очень величественно. Что-то они мне напоминали, но почему-то упорно казалось, что в моём мире такие дома не являются чем-то обычным. Может, чужая память в голову набилась при переходе?

Наконец мы снова углубились в узкие улочки небогатой окраины. Ример знаком попросил меня помалкивать и не вертеть головой по сторонам, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я послушался, тем более что разглядывать тут всё равно было нечего.

Напарник свернул к одному из домов, ничем не выделяющемуся на фоне соседних.

– Так, ты тут посиди. – Он указал мне на лавку у крыльца. – Думаю, я быстро управлюсь. Чего там долго разбираться-то – или да, или нет.

Я послушался, а Ример поднялся на крыльцо и едва слышно постучал. Я ещё удивился: как такое тихое постукивание можно услышать изнутри? – но дверь почти мгновенно беззвучно приоткрылась, и мой напарник исчез в доме.

Ждать и вправду пришлось недолго: даже ноги не успели толком отдохнуть после пешего пути через весь город, а дверь снова открылась, и в проёме показалась призывно машущая рука Римера. Я торопливо поднялся и взбежал на крыльцо.

– Договорился, – шепнул мой напарник. Выглядел он очень довольным, если не сказать – сияющим. Я шагнул в натопленную комнату и… Тут же понял, чем вызвано это выражение глуповатого обалдения на лице колдуна.

Таинственный друг Нимсира оказался женщиной. Притом просто потрясающе красивой. Влюбиться в неё, конечно, я вряд ли смог бы – всё же она выглядела старше меня минимум в два раза, – а вот любоваться ею хотелось, прямо-таки пялиться, наплевав на приличия и на то, зачем мы вообще к ней заявились.

Как её описать? Даже не знаю. Откуда в моей дырявой голове представления о том, какие женщины красивы, а какие – нет? Я вообще ни одной женщины из своей предыдущей жизни не помню. Но тем не менее как-то так вышло, что при взгляде на хозяйку этого скромного домишки я просто к полу прирос. Мелькнула мысль: «Она должна была быть королевой!» А дело не в какой-то особой красоте лица, фигуры или волос. Да, черты лица правильные, но не до безликости; волосы чёрные, длинные и блестящие, ни намёка на седину, хоть с виду и не молода; осанка – как у нашей Сигин, и даже ещё более… величественная, что ли. Но главное – как она смотрела. Вот сроду не думал, что взгляд может так много рассказать о человеке. Огромная сила – и бесконечная усталость. Милосердие – и ожесточённость. Решимость и отвага – и нежелание жить… Просто сразу обжигал и замораживал этот взгляд. И то, и другое – до смерти.

И глаза эти были ярко-фиолетовыми. Как драгоценные камни, не как человеческие радужки. Хочешь не хочешь, а запомнишь навсегда.

Я молча поклонился. В груди теснился комок, мешая ровно дышать. Кажется, я впервые соприкоснулся в этом мире с чем-то, что настолько основательно выбило из меня дух. Я понял – уж не знаю как, возможно, каким-то чутьём колдуна, – что эта женщина может не то что от нас с Римером даже двух горсток пыли не оставить, а полгорода уничтожить без особого труда… но не хочет. Ничего она уже не хочет, кроме того, чтобы её поскорее оставили в покое.

– Приветствую тебя, друг Римера, – сказала хозяйка дома. – Меня зовут Алейя. Ример рассказал о тебе и о том, что вам от меня нужно. Но, уж простите, открывать такие секреты первому встречному – глупо; думаю, ты это прекрасно понимаешь. Твоего напарника я знаю давно и неплохо, – Алейя коротко кивнула Римеру, от чего тот расцвёл ещё сильнее, – но вот быть уверенной в том, что ты не ввёл его в заблуждение, я не могу. Поэтому я хочу, чтобы вы – оба, действуя совместно, – доказали, что доверяете друг другу и что я могу доверять вам. Я предлагаю вам сделать для меня кое-что. Дело опасное. Мягко говоря. Что скажете?

– Если оно нам по силам, госпожа Алейя, мы согласны, – ответил я.

– Это хорошее уточнение, – хозяйка одобрительно кивнула, прошла к креслу у камина, уселась и указала нам на скамью напротив. – Я понятия не имею, по силам вам моё задание или нет. Но пока вы не попробуете его выполнить, ни вы, ни я этого не узнаем. Ну так что, готовы слушать?

Мы закивали, усевшись на скамью.

– Некоторое время назад мне довелось исполнять обязанности королевского архимага, – начала Алейя. Я оторопел и уставился на неё явно округлившимися глазами. Ример никак не отреагировал: видимо, он об этом знал. – Но после того, как Трибуналу пришлось снять обвинения с Танельса, им потребовался новый кандидат в виновные. А Нимсира они найти не могут, так что… – Она сделала паузу и проницательно глянула на меня: понял ли я намёк? Я осторожно кивнул. – Впрочем, хотя бы мало-мальски внятных свидетельств против меня они тоже не нашли. В итоге официально я не являюсь обвиняемой по этому делу, а фактически – доступ во дворец мне закрыт. Тем более что Рель так до сих пор и смотрит на меня как на врага. – Она коротко вздохнула.

– Рель? – осмелился переспросить я.

– Релеус, король, – едва слышно подсказал Ример.

– Да, верно. – Алейя, конечно, услышала. – Так уж вышло, что мы с ним росли вместе. Поэтому в неофициальной обстановке я иногда забываюсь и называю его так по старой привычке. Мы с детства дружили втроём: Рель, Ним и я. – Колдунья печально улыбнулась. – А потом… Отец Реля пропал, и учитель Нима оказался первым подозреваемым. Ну и ученик не мог за него не вступиться… В результате хуже стало всем: Танельсу пришлось сбежать, Ним сначала пытался собрать доказательства того, что тот ни при чём, а в результате теперь сам в розыске… И я под подозрением.

– А как и когда Танельс потерял память? – спросил я. – И можно ли её как-то вернуть?

– Поговорим об этом после того, как вы выполните моё задание. – Алейя остро глянула на меня – мне почудилось, или во взгляде мелькнуло сочувствие? – Перейдём к делу. Так вот, когда я была архимагом при дворе, я без ограничений пользовалась замковой библиотекой. И унесла туда некоторые свои книги и книги Нима. Просто потому, что дома я тогда почти не появлялась, а книги эти были мне нужны постоянно. А когда меня выдворили из замка, ничего забрать не позволили. Заявили, что все книги, находящиеся в королевской библиотеке – собственность казны. Понимаете, о чём я? – Она глянула на Римера, затем на меня.

– Мы должны раздобыть для вас эти книги, – отозвался мой напарник.

– Изящно сформулировано. – Алейя усмехнулась. – Как ещё деликатнее можно было назвать кражу? Да, я хочу, чтобы вы раздобыли мои книги из королевской библиотеки. Или хотя бы одну – «Семь кругов» за авторством Танельса.

– «Семь кругов»? – Ример подался вперёд и чуть не сполз со скамьи. – Её автор – Танельс?!

– Да, представь себе. – Колдунья кивнула. – Танельс составил её ещё до того, как стал архимагом. Мы все по ней учились. И сам он с ней не расставался. Магам такого уровня приходится постоянно отдавать память в обмен на силу, и в итоге мы часто рискуем забыть важные заклинания. И некоторые из них мы можем освоить заново только по «Семи кругам» – их нигде больше нет. Вот поэтому эта книга очень мне нужна. И не только мне… – Алейя многозначительно посмотрела на нас.

И Нимсиру тоже, догадался я. И Танельсу, и, в конце-то концов, нам самим – как магам, которые мечтают постигать самые сложные и редкие приёмы колдовства. Итак, чтобы доказать Алейе, что мы заслуживаем доверия, мы должны вломиться во дворец и обокрасть королевскую библиотеку. Пойти на преступление против короны, коротко говоря. Но делать мы это будем и ради себя. И ради моего учителя Танельса, которому я был бы очень рад вернуть память. Даже если после этого он откажется учить меня дальше, сославшись на более важные дела. А вдруг он вспомнит, куда подевался король Пирсес? От такой перспективы у меня даже дух захватило. Снять обвинения со всех разом… В то, что в исчезновении короля и вправду могли быть виновны Танельс или его ученик, мне почему-то совершенно не верилось. А это значит – возвращение бывшему архимагу памяти поможет снять обвинения и подозрения со всех троих. Пирсес может найтись, проблема с разрывами и выползками может решиться. И я вернусь домой…

Наверное.

– А что если мы попадёмся страже? – уточнил Ример. – Мы ведь не воры. И вообще… Где там её искать-то во дворце, библиотеку эту?

– Если вы попадётесь страже – это будет означать, что вам уж точно не следовало раскрывать, где сейчас обитает Ним, – отрезала Алейя. – Понимаете, о чём я? – Мы молча пристыжённо покивали. – План дворца я вам дам, само собой. И даже укажу на нём, где обычно стоит и в какое время патрулирует и меняется стража. Подробно расскажу, где в библиотеке искать нужные книги, иначе вы там на сезон застрянете, как бы не на два. Остальное – сами. Договорились?

– Конечно, – слабым голосом проговорил Ример. Я только молча кивнул. До меня понемногу начало доходить, на что мы с Римом подрядились, и от этого осознания вдруг захотелось заорать благим матом и вылететь из дома колдуньи, сшибая мебель. Но я подавил этот глупый приступ паники и приготовился запоминать инструкции.

Колдунья снабдила нас планами дворца и библиотеки, отметив нужные места. Посоветовала, когда лучше начать операцию, чтобы не напороться на стражу ни снаружи, ни внутри здания. Дворец, по правде говоря, охранялся не слишком тщательно: у нынешнего короля врагов вроде бы не было, и нападения на свою персону он не опасался. А грабить королевский дворец… Таких ненормальных в этом мире не водилось. До сей поры, хм…

Распрощавшись с Алейей, мы покинули её жилище и отправились обратно. Оба были настолько пришиблены впечатлениями, что полдороги прошагали молча, погружённые каждый в свои мысли. Потом я наконец, можно сказать, пинками выгнал из головы мысли о судьбе Пирсеса, красоте Алейи и страхе оказаться арестованным за ограбление казны и обратился к напарнику:

– Ну что?

Глубокомысленный вопрос, я понимаю. Но надо же было с чего-то начать.

– …, – отозвался Ример. Когда-то давно я пообещал себе по возможности не ругаться непотребными словами. Так вот, мой напарник таких обещаний не давал, поэтому коротко и ёмко выразил своё отношение к происходящему. Я только молча покивал.

– А конкретнее?

– А конкретнее – пока не знаю. Думать надо. Такую операцию не провернёшь за пару долей. А нам надо выступать в поле. Придётся отложить это самоубийственное дело до того, как найдём хоть одного выползка да вернёмся в столицу за наградой.

– Ничего себе! Так это ж сколько времени может занять!

– Ты сильно не надейся, что тебя ждут долгие спокойные прогулки по пустошам, – усмехнулся Ример. – В окрестностях Форифорга выползки встречаются часто. И насмотришься, и памяти насобираешь, и скучать не придётся, уж поверь.

– Да уж... – Я вздохнул. По чему я, похоже, точно соскучусь в ближайшее время – так это как раз по скуке.

***

Больше причин засиживаться на месте не было, и «утром» следующего диска мы выступили в поход. Уже настала настоящая зима, которую здесь называли попросту холодным сезоном. Снег шёл не часто, но бескрайние бурые пустоши всё-таки преобразились и стали не такими мрачными. Впрочем, если бы снежный покров был сплошным, то в круги света непрерывное созерцание белой пустоты, сливающейся на горизонте с белёсым небом, тоже вряд ли способствовало бы весёлому и бодрому расположению духа. Зато в круги тьмы от снега было немного светлее, что облегчало путь.

Одежда и обувь в этом мире, несмотря на кажущуюся грубую простоту, на удивление хорошо защищали от ветра и мороза и при этом не стесняли движений и не добавляли слишком много веса. Поскольку всю поклажу пришлось нести на себе, это было очень кстати. Даже запасная стёганая куртка и подбитые мехом сапоги не сделали мой заплечный мешок намного тяжелее. Объёмнее – да. В памяти откуда-то всплыла забавная поговорка: «Рюкзак-рюкзак, ты куда пошёл?..» – со спины я наверняка выглядел как большой мешок с ногами. Главное – успеть быстро скинуть этот «рюкзак» с плеч при виде опасности.

Была середина круга тьмы, и поначалу, выйдя из города, мы двигались вдоль цепочки полузанесённых снегом светящихся камней. Но примерно спустя полторы доли Мит скомандовал:

– Сворачиваем налево.

– Выйдем на другую дорогу, а по ней уже прямиком до обелиска, – пояснил мне Ример. Мы с колдуном шли впереди, за нами Миткель – теперь в одиночестве, потому что Ави бессовестно бросила его ради новой подружки, с которой они шли в нескольких шагах за нашим командиром. Замыкала группу Сигин, которую даже не всегда было видно в темноте и время от времени поднимающихся седых вихрях позёмки. Меня постоянно тянуло оглянуться и проверить, не отстала ли она, хоть я и прекрасно понимал, что колдунья-врачеватель и без нас справится и дорогу найдёт ничуть не хуже. Но всё же до конца отделаться от беспокойства не получалось.

Когда мы свернули с подсвеченной дороги, Ример, вытянув перед собой правую руку, произнёс заклинание. На ладони колдуна вспыхнул голубоватый шарик света, подскочил, сорвался в воздух и полетел шагах в трёх впереди со скоростью нашего пешего хода. Это заклинание я знал и умел применять, но на его поддержание постоянно расходовались силы, поэтому Ример пока не доверил мне освещать путь отряду.

– Ещё пара долей – и дойдём до обелиска, – негромко сказал мне колдун. – Я подпитаюсь силой, а ты, может, на какие-то свои вопросы ответы найдёшь.

– Надеюсь, что так. А к обелискам обычно ходят все вместе? Или по очереди?

– Да все всегда вместе ходят, обелиску-то какая разница, – удивился Ример. – А почему ты спрашиваешь?

– Да вот… – Я замялся. – Сигин с Мирой. Надо ли им знать, что я подзаряжаюсь от обелисков не так, как все нормальные люди?

– А что тут такого-то? Ну есть у тебя ключ архимага, а у нас нет. Не так много на свете архимагов и их учеников, чтобы такое встречалось на каждом повороте. Так что ты – просто редкий зверь, колдун с большими задатками, и не более того. Ничего секретного в твоих способностях не вижу.

– Да я тоже так думаю. – Я кивнул. – Просто решил всё же с тобой посоветоваться. Не навредит ли это каким-то образом Алейе, Нимсиру и, в конечном итоге, Танельсу.

– Не должно. – Ример усмехнулся. – Кстати, Крей, а тебе не кажется, что ты одну важную вещь упускаешь? – Его тон вдруг стал очень серьёзным – пугающе серьёзным и тяжёлым.

– Что упускаю? – Я похолодел. Неужели я уже каким-то образом успел всё испортить?

– Да просто тот факт, что меня ты тоже знаешь не так давно, – ответил колдун уже обычным голосом, с усмешкой – снисходительной и чуть виноватой. – Почему ты решил, что мне можно доверять? А вдруг я как раз и пытаюсь с твоей помощью втереться в доверие к Алейе, получить от неё ключ для поиска Нимсира и сдать того властям?

– Да вот как-то не думаю. – Я растерянно развёл руками. – Зачем это тебе? Какая может быть выгода?..

– Насчёт выгоды – ты вообще не представляешь, о чём говоришь, – перебил меня Ример. – Во-первых, заслуги перед короной. Это деньги, слава, всякие там награды и титулы. Многим бы хватило уже одного этого, чтобы ввязаться в интриги, а? Во-вторых – если ты колдун и мечтаешь достичь вершин мастерства, то должен понимать, как ценен доступ к памяти того же Нимсира, а через него – к памяти Танельса. А те, кого Трибунал осуждает к высшей мере наказания – а преступления против короны, сам понимаешь, наказываются именно так, – приговариваются к изъятию памяти. И потом избранные могут ею пользоваться. А герой, раскрывший заговор, уж точно попал бы в число этих самых избранных…

Я слушал Римера и замерзал. Хоть и было мне тепло и даже жарко от ходьбы – я чувствовал, как меня и снаружи, и изнутри сковывает стужа. Как покрывается колючей изморозью горло, и колет в груди, будто я вдыхаю облака мелких льдинок. Ведь правда – как я могу отличить в этом мире, кому можно доверять, а от кого надо скрывать даже своё имя, не то что талисман учителя? Да и сам учитель… Допустим, я в любом случае на его стороне. Но кто сказал, что Танельс всё-таки не замешан в исчезновении короля? Тогда, раскрыв правду, я сам, собственными руками отправлю учителя на расправу к Трибуналу. И что тогда? Мне, как герою, позволят воспользоваться его памятью? Такой будет моя награда?..

– Что, напугал я тебя? – тихо спросил Ример, положив мне руку на плечо, от чего я вздрогнул и едва не отскочил в сторону. – Именно этого я и хотел, Крей. Будь начеку. Не верь никому просто так. Не верь нашей блистательной Сигин. Даже с виду безобидной красотке Мире. Даже мне. Разве что Мит у нас – совершенно бесхитростная душа. Вот уж кто из нас настоящий рыцарь! Да и то… Вот я тебе это про Мита сказал – а ты и эти мои слова подвергай разумному сомнению. Такой уж это мир. Когда сам себе доверять не можешь, потому что понятия не имеешь, что ты только что забыл и чью память влил тебе в голову обелиск – с другими людьми и подавно надо быть настороже.

Я с благодарностью кивнул напарнику… другу. Я понял, о чём он меня предупреждал. Скоро мы дойдём до обелиска, и каждый из нас обратится к нему со своей просьбой. Обелиск выполнит её… И никто из нас не может быть уверен, что от подножия камня вернутся к стоянке те же самые люди, которые подходили к нему. И его товарищи, и он сам.

Такой это мир…

15

***

– Так, дамы. – Ример замедлил шаг, обернулся и обратился к Сигин. – Вам надо узнать кое-что, пока мы не дошли до места. Наш Крей – не простой колдун. У него есть талисман, который открывает для него обелиски особым образом. Я сам, когда в первый раз это увидел, чуть не помер со страху. Крей тогда сам не знал, что так умеет, хе-хе, так что меня не предупредил. А вам скажу, чтобы потом не удивлялись и не пугались: он входит внутрь камня и довольно долго там… Дела какие-то решает.

– Талисман-ключ? – взволнованно спросила Сигин, подходя к нам ближе. – Чей? Я слышала о таких, но видеть не доводилось. А разрешите взглянуть?

– Танельса. – Я снял с шеи шнурок с талисманом и протянул врачевательнице. Та взяла камешек осторожно, будто боялась, что он обожжёт или уколет. Рассмотрела, поворачивая и поднося близко к глазам. Вздохнув, вернула мне.

– Я чувствую силу, но не вижу ничего особенного, – со вздохом сказала она. – Видимо, он раскрывает свою суть только тому, кого маг назначил своим преемником.

– Так и есть. – Я кивнул. – Я и сам не понимаю, как это работает. Но, похоже, видеть символы на нём могу только я.

– Значит, нам повезло, что мы можем хотя бы слушать ваши рассказы, – улыбнулась Сигин. – Идёмте к обелиску. Ещё пара долей, верно? Мне прямо-таки захотелось побыстрее до него добраться. Любопытна, есть такой грешок…

Как и ожидалось, узнав, что я – ученик Танельса, наши новые спутницы вцепились в меня с расспросами. Точнее, вцепилась Сигин, а Мира просто шла рядом, внимательно слушая и время от времени поглядывая на меня. Один раз я глянул на неё в ответ, она смутилась и отстала на несколько шагов. Больше я так не делал, и постепенно она нагнала нашу болтающую колдунскую группу и продолжила слушать. Так же молча.

Я рассказал всё, что считал допустимым передавать посторонним. В общем-то, поскольку Танельс больше не обвиняемый, никакая информация о нём не должна бы ему навредить, но… Всё-таки что-то меня беспокоило. Не мог я отделаться от ощущения, что тут есть какой-то подвох. Правда, в последнее время мне стало всё больше казаться, что подвох этот, так сказать, имеет место со стороны моего учителя. Из разговора этого, как минимум, стало ясно, что Сигин не считает Танельса преступником, а об его ученике речь не заходила.

Через полторы доли Сигин выспросила всё, что пришло ей на ум, а я устал от разговоров так, как давно уже не уставал. Как раз в это время Ример сказал, указывая вперёд:

– Вон обелиск.

Я вгляделся в темноту и с трудом рассмотрел шагах в пятидесяти силуэт каменного столба.

– Ну что, пойдём? – Сигин глянула на меня. Глаза её горели.

Я молча кивнул и первым зашагал к обелиску. Было, конечно, уже не так страшно, как раньше, но всё равно я волновался. Окажется ли этот обелиск «красным» или «зелёным»? Смогу ли я разобраться, какой сосуд для чего нужен? Не отдам ли я из памяти что-то жизненно важное?

Ладно, чего трястись. Ныряем.

Да, мне повезло – обелиск оказался «красным». Пятый символ обнаружился на грани со знаком воды. Я только слегка повернул камешек в руке – и алые точки вспыхнули и осветили на серой поверхности узор, который мгновенно налился таким же кровавым свечением. Руку на камень – вдох – шаг.

Непривычно и жутковато было погрузиться в ярко-красный туман. Будто то ли сквозь огонь идёшь, то ли через кровавый пар пробираешься.

– Коснись сосудов памяти, открой знание о себе, – услышал я знакомый голос.

– Приветствую вас. – Я поклонился.

– И я приветствую тебя, Ныряльщик. – Интересно, а Хранитель памяти – тот же самый? В смысле, он один на все обелиски?.. – Да, мы уже встречались. – Судя по всему, мои мысли не были тайной для хозяина этого места. – Я ждал тебя. Коснись сосудов памяти и силы, возьми то, что тебе нужно.

Я послушался. Так, красный, оранжевый и жёлтый сосуды. Сначала разберёмся, что у нас в них. Красный – сила руки: я увидел тяжёлый меч, молот, камень. Оранжевый – точность и ловкость, надо полагать: лук, арбалет и какое-то непонятное приспособление в виде ременной петли для метания снарядов. И жёлтый – скорость: мелькание клинка, переходящее в рывки в воздухе какой-то шустрой птички; и за тем, и за другим сложно уследить взглядом. В первую очередь мне нужен красный сосуд, если я правильно понял Гринна.

А теперь проверим, сколько у меня силы. Я коснулся зелёного сосуда. М-да, брать-то тут нечего. Сперва налить надо, чтобы было что переливать. Ну ладно, посмотрим. Я сосредоточился и принялся потихоньку «цедить» силу из своего тела в сосуд. Когда почувствовал, что сердце начинает стучать чаще – первый признак накатывающей слабости, дальше – шум в ушах, головокружение и прочие прелести, – остановился и оценил результат. Ничего хорошего. Уровень жидкости будто бы нисколько не поднялся. Что, придётся всё-таки память отдавать? Я немного жалобно обратился к Хранителю:

– А как мне отдать именно ту память, которая мне не нужна?

– Это мне неизвестно, – равнодушно отозвался голос. – Для меня ваша память безлика, безымянна и бесформенна. Если ты видишь на земле кровь, ты ведь не можешь по её виду понять, кто её пролил? Если и есть ответ на этот вопрос – ищи его снаружи.

– Понял, спасибо. – Я не очень-то расстроился и даже не удивился. Не могло всё оказаться так просто! Ладно, придётся рискнуть. Я коснулся белого сосуда. Наверное, прежде чем заливать туда новую память, надо сначала потратить старую. Там ведь как раз память волков хранится да самые простые заклинания. Ну что ж, надо когда-то начать… Я глубоко вздохнул, унимая сердцебиение, и дотронулся второй рукой до красного сосуда.

В голове зашумело, и я быстро отдёрнул руки. Посмотрел на сосуд с силой – жидкость, по поверхности которой ещё пробегала рябь, чуть-чуть поднялась. Проверил белый – там почти просвечивало дно, как говорится.

Я похолодел. Попытался перебрать в памяти какие-то картинки, лица, слова… Мысли путались. Что я натворил?! Я едва не заорал в голос.

– Не пугайся так, – успокаивающе произнёс Хранитель. – Ты поднял со дна омута памяти много ила, мусора и тины. Скоро они улягутся, и твоё прошлое снова станет прозрачным.

– Ох, спасибо, – пробормотал я, согнувшись, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться. Ну ладно, пробовать всё равно пришлось бы. Сейчас ещё немного силы перелью да пойду на выход.

Я коснулся зелёного и красного сосудов и коротким усилием воли перераспределил жидкости. Спохватившись, снова коснулся белого сосуда и «сдал на хранение» новую память. Насколько я понимал, то, что хранится в обелиске, всё равно принадлежит мне и продолжает бултыхаться внутри моей многострадальной головушки. Здесь я могу только, скажем так, зрительно оценить, сколько памяти накопил.

Оказалось – не так уж мало. Во всяком случае, теперь уровень жидкости был выше, чем когда я только вошёл сюда. Ну что ж, пусть это не та память, которая мне нужна, но пригодится-то любая. И, пожалуй, хватит на этом. Пора выбираться.

– Спасибо. – Я поклонился «шкафу», как и в прошлый раз.

– Будь в полной силе и твёрдой памяти, – отозвался Хранитель. – Приходи ещё.

Вывалившись из обелиска, я первым делом бросился к своему заплечному мешку и начал в нём лихорадочно рыться.

– Что такое? – встревоженно спросил Ример, который сидел на своём мешке, подперев голову руками. – Что-то не так?

– Не знаю, – пробормотал я и наконец нащупал среди своих вещей тетрадь. – Вот и хочу выяснить – всё так или не всё…

– Ты память отдавал? – сообразил мой друг, садясь прямо. – И хочешь проверить, какие заклинания забыл?

– Именно. – Я открыл тетрадь и уселся прямо на землю. – Посвети, пожалуйста. Я все заклинания, которые выучил, записал на последней странице. Названия без текста. Вот и хочу проверить – все ли смогу вспомнить.

– Давай. – Колдун создал шарик света, щелчком отправил к тетрадному листу и с беспокойством уставился на меня. Сзади подошла Сигин, заглянула мне через плечо. Мира появилась на краю освещённого Римеровым заклинанием круга и молча застыла там.

– Вроде бы ничего не забыл, – растерянно пробормотал я, пробежавшись взглядом по всем строчкам. – А что тогда забыл? – Я оглядел товарищей. – Слушайте, как вы можете это постоянно делать? – У меня сдавило горло. – Постоянно отдаёте память и так и не знаете, чего вы лишились, кого забыли? Как так можно жить?..

– Да нет, не всё так страшно. – Из темноты выступил Мит, сел рядом на землю, положил мне руку на плечо. – Постепенно начинаешь понимать, как отдать ненужное, а нужное сохранить. Конечно, не всегда получается, но… Уже всё-таки попроще. Согласись, иначе половина народу просто имён своих не знала бы. – Он усмехнулся. – Просто отдавай сперва понемногу и пытайся уловить это… – Он помолчал, подбирая слова. – Ну, будто ты открываешь сундук и смотришь туда: ага, это мне самому нужно, быстренько закрыли… А вот это – забирайте, пожалуйста, мне не жалко. Хотя… – Он почесал затылок. – Ты же по-другому память отдаёшь. Но всё равно попробуй. Должно сработать. Хотя бы частично. И всё будет нормально. – Командир ободряюще сжал моё плечо. – А теперь, как я погляжу, тебе надо основательно пожрать. Потому что памяти ты обелиску жалеешь, а вот силу раздаёшь, как будто у тебя её немеряно. Вон как позеленел!

– Есть такое дело. – Я попытался улыбнуться. И вправду, сначала с перепугу не заметил, а теперь дошло, что, как обычно, в ушах шумит от голода. – Сейчас сухарь сгрызу, да пойдём.

– Да давайте уже отдохнём как следует, – предложила Сигин. – Только от обелиска отойдём немного.

– А давайте, – согласился Мит. – Пойдём, герой. – Он поднялся на ноги и протянул мне руку. – Надеюсь, тебя не придётся на себе тащить.

– Вот, возьми, – тихо сказала Мира и шагнула ближе, что-то протягивая на раскрытой ладони. Сигин глянула на неё и одобрительно кивнула. Я осторожно взял тёмно-красный шарик размером с крупную горошину и вопросительно глянул на младшую врачевательницу.

– Это снадобье для выздоравливающих, – пояснила вместо ученицы наставница. – Помогает быстрее восстановить силы. Держи во рту, пока не растворится.

– Спасибо. – Я положил шарик в рот. На вкус он оказался сладким и чуть-чуть щипал язык. – Теперь меня точно нести не придётся. Может, даже пользу какую принесу при разбивке лагеря…

Ави при помощи своей чудо-химии разожгла костёр – при этом выяснилось, что запас огненной ветоши имеется и у Сигин. Пока варилась похлёбка, все сидели кто где и отдыхали. Я, примостившись с тетрадью поближе к огню, составлял список событий и мест, которые мог вспомнить на данный момент. У меня появился план – надо показать этот список Римеру, которому я подробно рассказывал о том, что со мной происходило до знакомства с отрядом. Пусть скажет – забыл я что-то важное или нет. Конечно, поможет это только при условии, что сам мой друг не забыл что-то из моих рассказов. Но всё же – какая-никакая защита.

– Там что-то движется, – вдруг сказала Сигин, поднимаясь на ноги. – Тревога, господа.

Мит и Ави мгновенно будто бы взлетели над землёй, приземлившись уже в боевые стойки – по разные стороны от костра, лицом к угрожающе притихшей темноте. Ример запустил в небо большой светящийся шар, и от него будто бы волной расплескалось вокруг нашего отряда озеро голубоватого света. За его краем что-то мелькнуло.

– Не волки, – напряжённым голосом сказала Ави. – Н-надо же. Это сирг.

По телу побежали мурашки. Не от страха – от азарта. Эту зверюгу я ещё не видел, а в такой компании бояться – кажется, уже нет смысла.

– Ребятушки, – спокойно сказала Сигин. – Не забудьте – мы с Мирой атаковать не можем. Сейчас я вас защитой прикрою, а дальше уж сами.

– Понял, – отозвался Мит. ­– Ави, ты его видишь?

– Нет пока. – Девушка медленно поворачивалась на месте, держа арбалет наготове. – Надеюсь, он тут один.

Мгновения шли, зверь не появлялся. Я уже устал стоять неподвижно и вслушиваться. «Ну давай, покажись…» – едва слышно шепнул Ример. Что бы такое придумать-то… А если так? Я нашёл взглядом зависший над нами магический шар-светильник и осторожно направил в него импульс силы. Шар вспыхнул, разбрызгивая голубые искры, и высветил сирга, притаившегося в десятке шагов от костра – там, где мы уже не могли его разглядеть, а он нас видел прекрасно. Ближе всего к нему оказалась Мира. Выставив руки перед собой ладонями вперёд, она, судя по всему, удерживала магический «щит». Зверь дёрнулся и вжался в землю, но быстро сориентировался и прыгнул вперёд, на добычу, кажущуюся обманчиво безобидной. Я метнул в него «град», сбоку подлетел Мит, атаковал мечом в прыжке и тут же отскочил, уклоняясь от удара лапой. Зверь зарычал и завертелся на месте, пытаясь спастись от жалящих магических лезвий. Брызнула кровь, почти чёрная в голубом свете. Тонко звякнула тетива арбалета, прекращая мучения сирга. Зверь с коротким взвизгом рухнул на землю. То же сделала и Ави, выронив оружие. Мит бросился к ней.

– Ты чего? – он приподнял её за плечи, вгляделся в лицо. – Ави, что с тобой?!

Девушка захрипела, вывернулась из рук товарища и уткнулась лицом в снег. Замычала тихонько, потом затихла. Мит так и замер с протянутыми к ней руками.

– Память, – негромко сказала Сигин, садясь рядом с Ави на снег и мягко отстраняя побледневшего командира. – Что-то совсем нехорошее этот сирг видел, похоже. Скоро память займёт положенное место, и всё пройдёт. ­– Она стянула с головы охотницы шапку и положила ладонь девушке на затылок. Прикрыла глаза, проговорила что-то одними губами. – Вот так. Всё прошло, девочка. Всё хорошо.

Ави судорожно вздохнула и приподнялась, опираясь на руки. Лицо её было бледным, на скулах горели красные пятна.

– Ох, ну и гадость, – пробормотала она, стирая со щёк подтаявший снег. – Первый раз такое…

– Можем вернуться к обелиску – сразу сольёшь эту память, – быстро сказал Мит.

– Да ничего. – Ави слабо улыбнулась. – Я… Разберусь. Просто в первый момент уж очень… Я сама не ожидала. Что я, в первый раз сирга убиваю, что ли? И как они живут, вроде прекрасно знаю. И кого жрут… – Она глубоко вздохнула. – Ладно, отбились – и хорошо. Сейчас, отдышусь немного, и давайте уже поедим, что ли. Похлёбка там не выкипела?

– Хе-хе, ну, раз про еду заговорила – значит, не так всё страшно! – ухмыльнулся Ример и подошёл к костру – проверить состояние упомянутой похлёбки. – Нет, всё нормально, как раз доварилась. Подползайте ближе! – И он палкой снял с огня булькающий котелок.

Мне до ужаса любопытно было, что же такое увидела Ави в памяти сирга, что даже её, опытную охотницу, не один оборот проведшую в пустошах, так перекосило. Но я понимал – спрашивать об этом нельзя. Что ж, некоторые вещи лучше бы не знать вообще никому. К тому же после этого недолгого боя у меня и так появилась уйма вопросов.

– А почему вы не можете атаковать? – спросил я у Сигин за обедом.

– Мы – врачеватели, – пояснила та. – Наша магия – скажем так, ограниченного применения. Да, мы и колдовством владеем в определенной мере, но использование заклинаний, причиняющих вред, сильно бьёт по нашей способности этот вред устранять, понимаете? Если я атакую врага в бою, я потом не смогу защитить или вылечить союзника. Сила блокируется. И это длится довольно долго.

– Понятно… Ну, в общем-то это логично. – Я покивал. – А защита? Насколько она надёжна и как долго держится? Может, с вами двоими нам вообще никакие опасности в поле не страшны?

– Хорошо бы, если бы было так. – Сигин усмехнулась. – Я, хоть и сильный маг, но могу запустить четыре, ну может, пять заклинаний подряд без подпитки силой, а Мира – вообще два-три. И мы предпочитаем оставлять в запасе как минимум два на случай необходимости лечения. Так что пару раз я могу дать всем защиту, но, во-первых, она длится недолго, а во-вторых, от тех же выползков может быть бесполезна: они иногда атакуют какой-то такой магией, которую у нас ещё никто не научился блокировать. Думаю, это потому, что она каждый раз разная. Так что – да, защититься от волков или сиргов с нами намного проще, это верно. Но вот при охоте на выползков – это небольшая помощь, и не более того.

– Понятно. – В общем-то я так и думал. Иначе, несмотря на все неудобства, отряды рыцарей не отказывались бы от компании двух колдуний-врачевательниц. А так – да, если кто-то получит ранение, у нашего отряда будет серьёзное преимущество. А в остальном – точно так же рассчитываем на себя.

– А как часто встречаются выползки, атакующие магией? – продолжил я расспросы.

– Очень часто. Почти все такие. А среди вынырнувших колдуны – редкость. Обычно приходится полагаться на ближний бой. Ну, или на арбалеты – но, чтобы застрелить выползка издалека, надо полтелеги болтов, наверное. Да и не будет он ждать, пока его застрелят. Ему это не помешает магией стрелка прибить. Если до него долетает стрела – значит, и магия в обратную сторону прекрасно достаёт.

– Ага… Значит, обычно с выползками дерутся мечами. И часто рыцари гибнут?

– Довольно часто, – коротко ответила Сигин и замолчала.

Понятно. Подробностей мне лучше не знать…

Перекусив и отдохнув, двинулись дальше. Мит сказал, что, раз мы напоролись на сирга, некоторое время волков можно не опасаться: с высокой вероятностью он сперва сожрал их, потом пошёл закусить нами (при этих словах Ави сжала губы и глянула в сторону). Я по-прежнему шёл впереди, а вот Ример переместился в «хвост» отряда и шёл теперь рядом с Сигин, о чём-то её расспрашивая. Мне ужасно хотелось присоединиться к ним и послушать, о чём они говорят, но покинуть пост во главе нашей цепочки я не мог, а попросить их обоих поравняться со мной почему-то стеснялся. Так и шёл в одиночестве, размышляя о своём, пока меня не нагнал Мит. Сначала он шагал рядом молча, потом задумчиво сказал:

– Напугал ты меня.

– Чем? – Я вопросительно глянул на него.

– Да вот этим – рассуждениями о том, что мы каждый раз у обелисков, возможно, что-то важное о себе забываем. Это ведь и вправду никак не проверишь. А иногда бывает такое чувство… – Мит немного помолчал и быстро оглянулся на следующих за нами девушек. – Разговариваешь с человеком и ловишь его взгляд. Странный какой-то, как будто ты что-то такое сказал или как-то так себя повёл, что для тебя совсем не обычно. И не обращаешь на это внимания. И живёшь дальше. А ведь если подумать… – И он замолчал окончательно.

– Хочешь сказать – твой собеседник помнит тебя совсем не таким, и ему от этого не по себе?

– Да… – Мит поёжился и продолжил, понизив голос: – Знаешь, вот Ави… Иногда на меня смотрит как-то… С жалостью. И с испугом, что ли. Вот я и думаю… – Он нерешительно глянул на меня. – Ты ж заметил наверняка, что я… – Он не договорил, а я кивнул, чтобы ему и не пришлось договаривать. – Так вот, раз всё понимаешь… А может, я натворил когда-то чего-то такого, что она до сих пор забыть не может, хоть я сам и забыл? И из-за этого меня близко не подпускает. Всё-таки Дальек… Той истории уже давно конец, совершенно точно и бесповоротно. И какой уже смысл так за него цепляться?

– А с Дальеком у них что-то было, да? – Раз уж зашёл такой разговор, я всё-таки решился задать этот вопрос.

– «Что-то», – хмыкнул Мит. – Это «что-то» тебе как следует только какие-нибудь сказители в балладах описать могли бы. Это было «нечто», я бы так сказал. Я её просто по кусочкам собирал после того, что случилось. Врагу не пожелаешь такого «чего-то»… С полоборота она вообще почти не разговаривала. Ничего не хотела. Поесть её приходилось заставлять. Потом отошла. Более-менее. А на меня вот так странно смотреть стала ещё через полсезона примерно. Вот я и думаю – что ж я тогда отмочил-то на радостях, что напарница моя немного ожила?..

– Так ты бы её и спросил, – сказал я задумчиво.

– Легко сказать. – Мит снова невесело хмыкнул. – Если б что-то такое было, ты бы на её месте ответил правдиво? Вот насчёт себя я совершенно не уверен. – Он помолчал. – А мне это всё… Тяжко, в общем. Я думал – отпустит со временем. Но как-то пока не легчает. Иногда до того паршиво становится, что хочется всё бросить и уйти из отряда. Пусть с Римером ходят, раз уж она не в его вкусе, тьму им обоим в штаны… А потом думаю: ага, а потом всю оставшуюся жизнь гадать – а как она там без меня? Жива ли, здорова, хватает ли денег на снаряжение? – Он с досадой пнул подвернувшийся под ногу камешек. – Зар-раза…

– Да уж, не позавидуешь… – Я не знал, что сказать. Мит понял, что смутил меня этим разговором, и продолжил извиняющимся тоном:

– Да не обращай внимания. Это так… Просто пришибло меня немного. Что она там такого увидела, в памяти этого сирга проклятущего? Вроде бы думаешь каждый раз – память ей тоже нужна, пусть сама убьёт зверя. А потом жалеешь: какой дряни она с этой памятью опять нахваталась? Это я, собственно, к чему… – Он каким-то просительным жестом коснулся моего локтя. – Ты у нас необычный вынырнувший, тебе уже много чего странного открылось. А вдруг найдёшь способ переливать память от одного человека к другому? Я бы у неё тогда забирал всякую гадость, а ей отдавал что-то безобидное. Я за такую способность… Всё отдал бы. Просто всё, что есть, кроме памяти о том, что я ей помогать поклялся. Даже своё имя готов забыть. Наплевать…

– Да, полезное было бы умение. – Я кивнул. – Если такое возможно, и я научусь это делать, обязательно как-нибудь тебе помогу. Обещаю.

– Да я и не сомневаюсь, что поможешь. – Мит слабо улыбнулся. – Ты – хороший человек, Крей. Я вот думаю – а так ли важно, кем ты был раньше? Ты ведь всё о себе забыл. Может, ты и раньше был таким порядочным. А может – наоборот. Но теперь ты такой, какой есть. А если вспомнишь, что раньше был отпетым мерзавцем? Оно тебе надо?..

Я покосился на него и ничего не сказал. Ох, Мит, знал бы ты, как точно ухитрился попасть в больное место…

16

***

Закончился круг тьмы, идти стало проще. Теперь мы не придерживались дороги, а петляли, похоже, одному Миту понятными маршрутами, поскольку нашей задачей было не дойти куда-то, а обойти как можно большую площадь пустошей и при этом не заблудиться.

Наш командир окончательно замкнулся в одиночестве и молчании. Меня он по понятным причинам – после того тяжёлого разговора – явно стеснялся, Ави постоянно щебетала с Мирой, Ример буквально прилепился к Сигин. С двоими последними, кстати, однажды вышла непонятная и неловкая сцена, явно не улучшившая обстановку в отряде. Мне до ужаса хотелось послушать, о чём маг и врачевательница постоянно разговаривают, да и обидно было, что Рим перестал со мной заниматься. И вот как-то раз на привале я просто бесцеремонно подошёл к ним, сидящим рядом и заглядывающим в одну книгу, и уселся напротив.

– Господа колдуны, – сказал я нарочито жалобно, – почему вы изгнали меня из своего магического ордена? Я ведь тоже хочу пообсуждать тонкости нашего ремесла!

– Присоединяйтесь, Крейвер. – Сигин сдержанно кивнула. Я глянул на Римера – и поразился: друг смотрел на меня смущённо и с такой досадой, будто я вмешался в какой-то совсем не деловой разговор.

Так-так-так…

Но, тьму мне на загривок, Сигин ведь его намного старше!

Или нет?.. Колдуний, да ещё и врачевательниц, поди разбери. Может, она какие-то снадобья знает, чтобы выглядеть моложе. А может, наоборот, от тяжёлой жизни да постоянного расходования силы кажется старше, чем есть на самом деле.

А впрочем, какая разница? Посидел я с ними немного, приличия ради задал Сигин с десяток вопросов да ушёл, соврав, что устал и хочу спать. Мысли в голове роились невесёлые.

Ну дела…

Кто меня предупреждал о том, что нельзя верить никому? Кто говорил, что, какой бы порядочной ни казалась Сигин, всё равно опасно посвящать её в наши с Римом планы? А судя по тому, что я увидел – кажется, ближе доверенного лица, чем колдунья-врачевательница, у нашего Римера больше нет.

И она сама ведь не против! Никак не показывает, что Рим ведёт себя навязчиво. А ведь ей-то, по-хорошему, надо с ученицей заниматься, а не только с новым, пхе, почитателем таланта время проводить!

По Мире, впрочем, не было заметно, что она чем-то недовольна. Девушка с удовольствием осваивала лук и арбалет, под давлением нашей неугомонной Ави приводила в порядок свою одежду, в итоге перестав выглядеть как побирушка из канавы. Авенара даже как-то раз собственноручно остригла Мире волосы, превратив растрёпанные «перья» в симпатичную, хоть и короткую причёску. Я наблюдал за ними издалека, по большей части оттого, что заняться было особо больше нечем. Общаться со мной никто не стремился, а даже от любимых книг с заклинаниями иногда хотелось отдохнуть.

На четвёртый диск круга света мы остановились на берегу незамёрзшего ручейка, окружённого небольшой рощей, и решили устроить «хозяйственный день» – нагреть воды, постирать и помыться. Натянув между тремя деревьями верёвки и повесив на них покрывала, мы с Митом соорудили «помывочную», куда все стали уходить по очереди с котелками горячей воды. Дам мы пропустили вперёд. Дождавшись, когда очередь дойдёт до Сигин, я подошёл к сидящему у костра Римеру. Колдун держал в руках книгу, но со странным выражением лица смотрел поверх неё на огонь.

– Рим, – сказал я негромко. – Поговорить бы.

– А? – Ример встрепенулся и едва не уронил увесистый том. – А, да, надо поговорить. – Он быстро огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит. – Слушай, Крей, я понимаю, как это всё выглядит… да, гадски это выглядит. Но… – Он замолчал, сделал неопределённый жест рукой и беспомощно глянул на меня. – Да тьму мне в кишки, не знаю, что сказать… Вообще не понимаю, что на меня нашло. То есть понимаю, конечно… Но как? И что с этим делать?

– Мит как-то намекал, что ты, как бы это сказать… – начал я и смутился, не зная, как продолжить.

– Слабость к женщинам питаю, да. – Ример невесело усмехнулся. – Такая у меня репутация, верно. А почему? Да просто потому, что Мит наш, кроме своей рыцарши, женщин вообще в упор не замечает. А я вот замечаю. Вот и вся репутация.

– И в чём это «замечание» проявлялось? – Я прищурился. Мне как-то с трудом верилось, что Рим такой уж гуляка и любитель развлечений подобного рода.

– Ну, просто я никогда не считал, что рыцарь обязательно должен быть одиноким, – пробормотал колдун, отворачиваясь. – Я заводил знакомства с девушками, потому что хотел завести семью. И даже детей. Чтобы меня кто-то ждал хоть в каком-то городе. Родной человек, а не только хозяин постоялого двора, которому я за стол и постель плачу.

– Понятно… – И опять я не знал, что сказать. – И так никого и не нашёл?

– Да вот, знаешь… – Ример снова перевёл взгляд на меня, и мне стало не по себе: понял я по этому взгляду, что тема-то для него весьма болезненная. – Никогда не совпадало, чтобы девушка, которая была готова выйти за меня, и девушка, на которой бы хотел жениться я, оказались одной и той же девушкой. Ни разу. За пятнадцать оборотов, что я по миру хожу. Ни ра-зу. – Он обхватил себя руками и уставился в огонь.

– А Сигин… Она тебе нравится, и ты ей тоже? – нерешительно уточнил я.

– Нравится… – Ример хмыкнул. – Да уж. Очень нравится, Крей. Если это можно так назвать. А насчёт того, нравлюсь ли ей я – так откуда же я знаю-то? Не прогоняет – уже хорошо. Я просто рад, что не прогоняет. На что ещё мне рассчитывать? Так что ты уж пойми. – Он виновато глянул на меня. – Я не против, чтобы ты с нами сидел и беседовал. Но… Не постоянно, понимаешь?

– Да понимаю, чего уж там. – Я кивнул. – Мне просто дальше учиться охота. А с тобой было проще, чем одному. Да и те наши дела… – Я огляделся по сторонам. – Я, если честно, подумал – а не достиг ли ты такой стадии обалдения, что расскажешь ей о наших планах?

– Ну нет, не до такой степени я дурак. – Ример искренне возмутился. – Я же головой думать не разучился. Что бы по этому поводу Мит ни думал, хе-хе…

– Как думаешь, долго мы ещё проболтаемся по пустошам, пока не найдём выползка? – Мысли приняли другое направление: мне хотелось поскорее получить право вернуться в столицу и выполнить задание Алейи – ну ладно, попытаться выполнить. Мысль о нём торчала в мозгах как заноза в подошве. И любопытно было, и страшно.

– Да кто ж его знает, – отозвался колдун. – В общем-то дольше круга никто без добычи не оставался. Много тут разрывов, очень много. Я даже представить боюсь, сколько тут раньше было всяких поселений и сколько жило народу.

– Ох, да… – С такими соображениями я как-то на эти пустоши не смотрел. А ведь и правда – не всегда же этот мир был таким пустынным! Возможно, там, где мы сидим, раньше был шумный город. Или деревня с ярмаркой. – А кстати, никаких карт не существует? Я имею в виду – мира в таком виде, каким он был до появления разрывов.

– Нет, – вздохнул Ример. – У нас вообще с картами плохо. Есть только очень старые, но там так всё переврано и перекособочено, что никакого толку с них не было бы и в неповреждённом мире, скажем так. Не было у нас никогда толковых мастеров по картам.

– Понятно. Ну, я так и думал. Ладно, вон Сигин возвращается. Пойду я. Простирнуть надо кое-что. – Я поднялся на ноги и пошёл к месту, где оставил свой мешок.

– Спасибо, – тихо сказал мне вслед Ример.

Интересно, а за что спасибо-то?..

Итак, у всех какие-то там страдания, воздыхания и любовьки, а бедолага Крейвер в результате идёт по пустоши один. Во главе отряда. Весь из себя такой одинокий герой. По правде говоря, я и злился немного, но в основном иронизировал над ситуацией. Да, наличие женщин в отряде – и вправду проблема. И даже, я бы сказал, это ещё более серьёзная проблема, когда все ведут себя вот так образцово-порядочно и соблюдают приличия. Вот такие дела. А впрочем, это всё ерунда, лишь бы было не в ущерб боевым качествам моих товарищей.

Возможность проверить это случилась уже очень скоро.

Сначала мне показалось, что на горизонте крутится снежный смерч. Я оглянулся и подождал, чтобы идущий следом Мит поравнялся со мной.

– Буря, что ли? – Я указал вперёд. Командир вгляделся в горизонт и недоуменно глянул на меня.

– Где?

Сердце бухнуло в рёбра.

– Ага… – сказал я. – Не видишь, значит. Ну что, тогда, значит, там выползок.

– Стой! – выкрикнул Миткель, разворачиваясь лицом к отряду. – Похоже, у нас дело.

– Где? Что? – Ави мгновенно подскочила к нам, вгляделась вперёд. – Так… Раз я ничего не вижу, значит – выползок. Да? – Девушка обернулась ко мне. Глаза её горели азартом.

– Похоже на то. Довольно далеко, ещё шагов пятьсот, если не ошибаюсь. Давайте я сперва один подойду и чем-нибудь его ударю.

– Я с вами. – Вперёд выступила Сигин. – Дам защиту.

– Госпожа, – раздался за её спиной тихий, но решительный голос. Мира. – Лучше я. Ваша сила пригодится позже, в бою.

– Хм, ты права. – Врачевательница обернулась к ученице. – Только держись позади, на достаточном расстоянии. И на себя защиту тоже наложи!

– Поняла. – Мира кивнула и обратилась ко мне. – Я готова.

– Не волнуйтесь, Крейвер, – сказала Сигин. – Девочка отлично подготовлена.

– А вы думаете – я ей не доверяю? – возмутился я и заметил краем глаза, что Мира смущённо опустила взгляд. – Пойдём, чего ждать. – И я развернулся и зашагал вперёд.

– Давайте и мы пойдём, – приказал Мит. – Пятьсот шагов – далеко. Если у Крея и Миры возникнут проблемы, мы не успеем помочь. Шагов за двести остановимся.

– Как скажешь. Предупрежу, когда подойдём.

Машинально я отсчитывал шаги, до боли в глазах всматриваясь в пляшущие впереди клубы то ли дыма, то ли снега. Даже приблизившись на те самые двести шагов, я так и не смог ничего разглядеть. Остановившись, я поднял руку.

– Дальше мы одни.

Мира, которая шла за мной, шагнула вперёд и встала рядом.

– Мои заклинания действуют примерно до счёта «тридцать», – сказала она. – Так что командуйте, когда накладывать защиту, чтобы она не пропала раньше времени.

– Понял. – Я кивнул девушке и обратился к Миту. – Так, мы идём, я бросаю в него «град» и отхожу назад. Жду вас. Потом – по обстоятельствам.

– Брось в него что-нибудь самое дальнобойное. – Командир поморщился. – И убегай. Его магия может оказаться дальнобойнее твоей, и намного.

– Понимаю. Ну а что делать-то? Других вариантов нет.

Я сбросил на землю заплечный мешок. И пошёл к выползку.

Я смотрел вперёд во все глаза. Честно, даже моргать боялся, чтобы ничего не упустить. Сердце колотилось как при быстром беге, хотя шагал я не спеша, чтобы зря не тратить силы. Справа и чуть позади похрустывал снег под лёгкими шагами Миры.

Страшно мне было за неё. А что если выползок атакует раньше, чем я успею что-то заметить и дать ей команду выставить защиту? Да и поможет ли та защита?.. Но деваться некуда. Шагаем. Смотрим.

Ещё через полсотни шагов я стал различать в бурлении серовато-белого тумана что-то тёмное. Пока очертания были неясны, но оно определённо было огромным: с трёхэтажный дом как минимум. Плохо, что ничего не видно. Даже не понять, откуда и какой ждать атаки.

Приблизившись на расстояние, достаточное для попадания «градом», я остановился и, не оборачиваясь, сказал:

– Давай защиту и отходи. Только спиной не поворачивайся. Говорят, они магией любую защиту пробить могут. Так хоть, может, увернёшься.

Сказал – а на самом деле едва сдержался, чтобы не заорать: «Беги отсюда!» Я бы и сам с удовольствием развернулся и побежал со всех ног назад, к товарищам.

– Поняла, – коротко сказала Мира, и сразу же я почувствовал, как воздух вокруг моего тела будто бы уплотнился.

Начали.

Я резко вдохнул – до боли в груди. И кинул в выползка «град». И хотел было сделать шаг назад, но, когда магические лезвия влетели в клубящийся туман… Я просто прирос к земле.

Туман мгновенно рассеялся, и мы наконец-то разглядели, с чем нам придётся драться. На земле лежал огромный ком непонятно чего, коричневый с красными прожилками, постоянно меняющий форму, будто в нём бурлила жидкость. Из этой массы торчало множество гибких и суставчатых выростов разной длины, оканчивающихся… Тьма знает чем. Какими-то блестящими шарами, похожими на глаза, вытащенные из глазниц. Пучками извивающихся змей. Щёлкающими клювами. В общем, пакость. Всё это после попадания «града» затряслось и задёргалось, а когда действие заклинания закончилось, несколько отростков повисли до земли, как надломленные ветки, а остальные вытянулись в нашу сторону. И началось.

…Когда дерёшься, подмечаешь каждую деталь, каждое движение врага и союзников. Потому что выжить-то хочется, и всё в тебе на это работает: и зрение, и слух, и даже нюх, наверное. А потом вспомнить, что и как делал, оказывается ох как непросто.

Помню, что первым делом оглянулся: где там Мира? Отбежала, ладно, хорошо. Развернулся лицом к твари – и едва успел отскочить: в меня летел какой-то фиолетовый сгусток. А потом ещё один, и какой-то луч вдруг взрезал замёрзшую землю прямо у меня под ногами. Отростки выползка резко вытягивались в мою сторону и выбрасывали… Что-то. Наверное, это была магия того мира, откуда выполз этот бедолага. Но тогда я об этом не размышлял, конечно. Я уворачивался и собирался с силами, чтобы выпустить следующее заклинание.

Сзади подбежали напарники. Ример бросил в чудовище огненный шар. Сразу несколько «конечностей» вспыхнули и судорожно задёргались, скручиваясь и рассыпаясь на куски. И в ответ на это один из уцелевших отростков выпустил прицельно в Римера струю огня. Я обомлел, оглянулся – колдун отлетел на несколько шагов, но, судя по всему, наведённая Сигин защита сработала как надо – Рим поднялся почти сразу.

Я ударил «яростью неба» – теми самыми молниями, которыми тогда атаковал волков. Не самая сильная штука, но на что-то сильнее меня уже не хватит. Ещё штук пять отростков сломались и повисли до земли. А в меня… Ну конечно, в меня полетели молнии.

«Обучается, гадина?»

Я отскочил, но толку с этого было мало – жалящие разряды разлетались широким пучком. Больно было просто дико – как не отключился, сам не понимаю. Я заорал и почувствовал, как меня хватают за шиворот и тянут назад. Упасть не дали, поддержали, усадили. Кто? Не знаю. Отдышался немного, встал и снова бросился вперёд.

Всё, сил на заклинания больше нет. Теперь только меч. Тяжёлый новый меч, которым я ещё толком не умею пользоваться…

Мимо уха свистело – Ави стреляла из арбалета. Впереди Мит вертелся между мельтешащими отростками, рубил – и в него магия не летела. Я только потом сообразил, что, раз монстр отвечает нападающему тем же, чем был атакован, то мечнику доставались просто удары «щупальцами» – а это для опытного воина не такая уж проблема. Отростки отлетали один за другим.

Я подобрался к выползку с другой стороны и рубанул. Отсёк одну «конечность», но меня монстр, похоже, особенно невзлюбил – из обрубка хлынула белёсая жижа, окатила левую сторону тела – обожгло не хуже молний. Я снова заорал, но отскакивать не стал – правая-то действует! Рубил, и колол, и рубил… Уже ничего не соображал от боли. И ничего вокруг не видел и не слышал.

…Как уже не раз бывало – я будто бы включился.

Я сидел на земле, у меня невыносимо болело абсолютно всё, я замерзал, трясся и пытался обхватить себя руками, чтобы согреться – касался левого плеча и хрипел – горло саднило как обожжённое, орать было тоже дико больно. Передо мной маячило чьё-то лицо, на котором я не мог сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто это и чего ему надо. В ушах шумело, и шум этот определённо что-то означал, но я не мог понять, что именно. А потом я снова выключился.

Позже я узнал, что это просто Сигин применила ко мне успокаивающее и снотворное заклинание, потому что напарники четверть доли пытались привести меня в чувство и добиться хоть каких-то членораздельных слов. Половина тела у меня была обожжена «кровью» выползка, одежду разъело, под ней виднелась покрытая полопавшимися пузырями кожа, а дотронуться до себя, чтобы оказать помощь, я не давал. Вот и пришлось меня обездвижить.

Так что, когда я снова очнулся, бок, плечо и рука болели уже не так сильно. Я лежал на спине, на чём-то довольно-таки мягком, и мне было тепло. Это первое, что я осознал. А потом я вспомнил.

Да, последний удар по выползку в этот раз нанёс именно я. И теперь я лежал, стиснув зубы и уставившись в белое зимнее небо, и пытался понять, что мне теперь делать с полученным знанием. Как с ним жить, тьму мне между рёбер!..

Как заставить себя поверить, что это не мои воспоминания? Где теперь я, где он… Да будь оно всё проклято!

…Уютный полумрак, неярко светящийся прямоугольник на фоне стены. На нём – какие-то линии и фигуры на расчерченном на квадраты сером фоне в рамке из разноцветных значков. Тот «я» знал, что эта «рамка» называется «блендер», знал, что именно я в нём делаю, и испытывал настоящее удовольствие от работы. С опасливым восторгом думал о заказчике: только бы ему понравилось, и он взял в команду ­– такие крупные и интересные проекты на дороге не валяются; радовался полученной вчера оплате за предыдущий заказ, с азартом предвкушал, как после сдачи этой работы куплю недавно вышедшую игру и засяду играть…

На плечи опускается что-то тёплое, несильно надавливает. Женский голос: «У тебя уже пар из ушей валит. Ложись спать. Куда торопиться? У тебя же срок – неделя».

И я бормочу, не отрывая взгляда от экрана: «Щас-щас-щас, ещё пять минуточек».

Смешок за спиной. Ехидный и понимающий. Что-то мягко касается затылка. Шёпот: «Через полчаса напомню про пять минуточек». Уютное тепло с плеч исчезает.

Двигая по столу какую-то округлую гладкую штуковину («мышь», подсказала чужая-моя память), я слежу взглядом за шустро скользящим по экрану значком, который постоянно меняет форму. И на сером поле вырастает…

И тут меня переклинило напрочь. Я схватился за голову и заорал. Я увидел…

Тот «я», который стал выползком в этом мире, рисовал здание, точь-в-точь похожее на резиденцию ордена Охотников за памятью в Форифорге.

Это чья память? Моя?.. Или это мои галлюцинации? Где моя память, а где чужая?!

Его убил выползок? Или это он стал выползком? Но был-то он человеком! И я его убил?

– Тише, тише. – На мои плечи кто-то надавил, вынуждая опустить голову на подстилку. Лица коснулось что-то вроде облачка тумана – влага, прохлада, свежесть. Я вдохнул – и руки сами бессильно вытянулись вдоль тела, будто чужие. Открыл глаза и увидел над собой лицо Миры – грязное, бледное, с потемневшими глазами.

– Всё хорошо, – сказала она. – Всё пройдёт. Крей. Я с тобой. Всё хорошо.

Потом мне было стыдно, да. Но в тот момент единственное, что я смог сделать, – это изо всех сил вцепиться в перепуганную девчонку, обнять и долго так сидеть, пытаясь успокоиться и отдышаться, сосредоточившись на стуке её сердца, едва уловимом запахе травяного мыла от её волос, на её тихом неритмичном дыхании… на чём угодно ещё – обычном, здешнем, реальном.

17

– Отпустило? – раздался над ухом голос Римера.

– Отпустило, – выдохнул я. И отпустил Миру, которая мгновенно куда-то исчезла. А я принялся тереть руками лицо. Боялся посмотреть на товарищей, честно говоря.

– Точно отпустило? – Рим положил мне руку на плечо. – Крей… Тебя ещё ни разу так не крючило. И ты до сих пор на себя не похож.

– Так неудивительно, – пробурчал я. – Я сам себя сейчас не узнаю. Я это или не я вообще?

– Что ты видел? – спросила Сигин. – Я не из любопытства спрашиваю. Рассказать вслух – часто это помогает отделить полученную память от своей.

– Ох… – Я заставил себя убрать руки от лица. Что толку прятаться? От кого? – Я видел жизнь человека из другого мира. Много чего. Половину даже не понял. Вроде бы ясно, какая память мне в голову добавилась. А вот что самое страшное-то… – Я уставился на Римера. Вид у меня, наверное, в этот момент был жалкий. – Как понять, моя это память или чужая? В смысле – не я ли в том мире был этим человеком? И ещё там было кое-что странное… – Я поморщился и потёр лоб. – Голова болеть начала. Как пытаюсь разобраться в этой куче, так плохо становится.

– Ну и не вороши пока эту кучу, – мягко сказала врачевательница. – Она сама постепенно уляжется и утрясётся. Мне вот что интересно: я ни разу не видела и не слышала, чтобы вынырнувшие вот так реагировали на память выползков. Обычно просто поглощали её и довольные бежали к Чтецу, а потом – к обелиску.

– Мне же объяснили, что я не простой вынырнувший. У меня вообще всё как-то по-другому работает. Ладно, будем надеяться, что постепенно разберусь. Вы мне лучше вот что скажите, – спохватился я. – Все целы? Никого эта тварь не цапнула?

– Мита чуток задело, – сказал Ример. – Но Сигин уже его подлатала. Ави немного зацепило, совсем легонько. И всё. Тебе больше всех досталось. Левая сторона сильно обожжена. Даже с магией долго будет заживать.

– Догадываюсь. – Упомянутая левая сторона даже сквозь обезболивающее заклинание ощутимо ныла. – Ну, надеюсь, идти мне это не помешает. Пойдём за наградой!

– Ага, – сказал Ример, поднимаясь на ноги. – Сейчас окончательно оклемаешься, перекусим да потопаем назад.

Товарищи оставили меня окончательно приходить в себя и занялись делами: Ави с Митом разводили костёр, Ример собирал раскиданное снаряжение, Сигин перебирала свои запасы зелий. А Мира осторожно ходила вокруг чёрного пятна, оставшегося на месте убитого выползка, и время от времени опускалась на корточки, что-то разглядывая и осторожно трогая палочкой.

Я поднялся на ноги, шипя от боли и пошатываясь от слабости, и осторожно пошёл в её сторону. Девушка заметила меня и сделала движение, будто хотела убежать, но всё-таки осталась на месте, застыв вполоборота в напряжённой позе.

– Прости, что я в тебя так вцепился, – сказал я. Мне и вправду было стыдно. Ишь, нашёл мамочку и от страшной бяки у неё в подоле спрятался! – Ничего не соображал. Больше не повторится.

– Да ничего страшного. – Мира чуть оттаяла, едва заметно улыбнулась. – Я же врачеватель, мне приходится и таким образом помощь оказывать. Если людям очень больно, или они боятся умереть, иногда обнять – лучшее средство.

Что-то мне в этих словах не понравилось, что-то царапнуло. Это значит – она кого угодно вот так обнять может?.. И постоянно это делает?

«Так, а тебе какая разница?!»

– И ещё мы на «ты» перешли окончательно.

– Ой… Я нечаянно… – Мира смутилась и отвернулась, вертя в руках свою палочку.

– А что такого? Ну, если не хочешь на «ты», говори как раньше. Но, по-моему, так удобнее. Я-то, грубиян, сразу начал на «ты» к тебе обращаться. – Я виновато опустил голову.

– Ну, если… ты не против, – с небольшой заминкой сказала девушка. – Давай так.

– Не против, совершенно. А что ты тут разглядываешь? – Я подошёл ближе и посмотрел на пятно выжженной земли. В поперечнике оно было шагов пятнадцати. Ни растительности, ни снега, и даже земля будто оплавлена.

– Просто смотрю, не осталось ли чего. – Мира повернулась к проплешине и потыкала палочкой в спекшийся грунт. – Говорят, что в местах, где убили выползка, можно найти следы того, что он когда-то сожрал. Может, обломки вещей, может, кости…

– Ничего не нашла? – Я еле удержался, чтобы не сделать шаг назад от пятна, которое стало казаться ещё более зловещим. Скольким людям этот круг земли стал могилой?

– Вон там. – Мира указала палочкой на что-то, вплавленное в земляную корку в паре шагов от границы чёрного круга. – Но я боюсь это брать в руки. Мало ли что.

– Правильно, не бери. – Я не задумываясь шагнул вперёд, быстро выдрал торчащий предмет из спёкшейся земли и одним прыжком вернулся к девушке. Та попятилась от меня.

– С ума сошёл?!

– Может быть. – Я усмехнулся. – Но оно того стоило. Я эту штуку в памяти выползка видел. Она – не из этого мира, совершенно точно. – Я показал Мире «спасённый» предмет на раскрытой ладони. Та самая гладкая полукруглая штуковина, которую двигал по столу я-«не я», управляя значками на экране. «Мышь». На настоящую мышь совершенно не походит, если только в этом мире мыши не выглядят как крупные жуки. Чёрная, сделанная из материала, ничего похожего на который я здесь не видел. Сломанная и оплавленная, но легко узнаваемая.

Вот как это может быть?..

Ладно. Я сунул «мышь» в карман. Почему-то я был уверен, что этот новый артефакт для меня не опасен. Ну что, ещё одной загадкой больше. И, кажется, я начал от них уставать. Сейчас мне хотелось только одного – вернуться в Форифорг, получить деньги за выползка и немного отдохнуть на уютном постоялом дворе «для усталых героев». Хотя героем я себя не ощущал, но вот усталым – совершенно точно.

После, за трапезой, я кое-как пересказал товарищам, что увидел в памяти выползка. Ожидаемо никто ничего не понял. Да, судя по всему, в том мире, из которого я сюда попал, по сравнению с этим – будущее. У меня было стойкое ощущение, что я точно во всём этом раньше разбирался. И это как раз пугало: сложно было убедить себя, что я вспомнил не себя.

А вот интересно – внешность моя осталась такой же, как раньше? Тот «я» из памяти выползка был светловолосым, с круглым лицом и забавно вздёрнутым носом. У меня волосы тёмные, лицо вытянутое, борода… Ну, борода выросла за то время, пока я здесь. Пришлось научиться подравнивать её специальным приспособлением «двунож», который, как мне опять же казалось, был у меня и раньше, но назывался по-другому…

Почему-то теперь мне ещё больше не терпелось добраться до таинственного ученика Танельса. Я был почти уверен, что он даст так необходимую мне подсказку: как же найти свою память и отличить её от чужой?

***

Путь к исполнению моего желания, как я прекрасно помнил, лежал через государственное преступление, а именно через ограбление королевской библиотеки. И всю обратную дорогу до столицы мы с Римером (в перерывах между их «частными уроками» с Сигин, конечно) разрабатывали план этой вылазки, в котором, похоже, везению отводилась гораздо более заметная роль, чем расчёту и сноровке.

Двигались обратно примерно тем же порядком, каким дошли до места сражения с выползком: я впереди, за мной Мит, который, впрочем, теперь нередко шёл рядом; иногда мы беседовали, чаще молчали, но молчание было не неловким – дружеским, понимающим. За нами шагала щебечущая пара девиц, и в хвосте отряда – Ример с Сигин. Иногда колдун перемещался вперёд, а командир отставал на несколько шагов: то ли мешать не хотел, то ли скучно ему было слушать наши «высокоучёные» колдунские беседы.

Чем больше мы с Римом обсуждали наше будущее «испытание», тем яснее становилось, что утаить свои намерения от остальных мы не сможем. Как минимум непорядочно будет оставить их в неведении, а самим загреметь в королевскую тюрьму: ведь наших товарищей по отряду, как возможных сообщников, тогда тоже придут арестовывать – так пусть им хотя бы будет понятно, за что именно. Ример предложил рассказать и усечённую версию правды: будто одна из бывших учениц Танельса попросила помощи – вернуть редкую книгу, которую у неё незаконно отобрала королевская стража.

– Я почему-то думаю, что как минимум двое из нашего отряда после такого рассказа запросятся с нами, – хмыкнул колдун. – Угадаешь, кто?

– Мира, – не задумываясь брякнул я. Почему я так решил? А сам не знаю. Во-первых, я уже понял, что эта девчушка ради возможности изучить какие-то новые редкие заклинания с великой радостью полезет хоть к тьме в задницу; во-вторых – по-моему, несмотря на строгость нашей железной Сигин, её ученица – пока ещё молодая и глупая, до невозможности азартная искательница приключений на бедовую головушку; ну а в-третьих…

Уж не спрашивайте, с чего я так решил, но почему-то был совершенно уверен, что Мира будет проситься с нами только для того, чтобы в случае чего закрыть от опасности своим тощим телом…

Меня. Героического Ныряльщика Крейвера, всего из себя такого таинственного и обременённого великой миссией. Тьфу.

Вот представляете? Ну зачем мне это надо?!

Именно поэтому я предложил Римеру не рассказывать о нашем плане всем, а поставить в известность только командира. Пусть он на нас с полдоли поорёт, обзовёт безмозглыми пнями (каковыми мы, по сути, и являемся, если судить по нашим намерениям), потом поймёт, что отговорить нас не получится, и может, пару дельных советов даст. Не пойдёт же он нас властям сдавать, в самом деле. Мы ничем не рискуем. Только командирскими нервами.

– А второй кто? – видимо, с первым кандидатом я угадал: Ример даже глазом не повёл.

– А второй… Ну-у, может, Ави, – протянул я. – Она, как мне кажется, немного склонна…

– К разбою? – Ример ехидно покосился на меня. – Может, ты и прав. Но я не её имел в виду.

– А кого? – удивился я. Не Мита же…

– Да командира нашего, – понизив голос, сказал Ример. – Не приходило в голову, что лучшее средство от хандры – хорошая драка с почти нулевыми шансами выкрутиться?

– А-а, вот ты о чём… – Не подумал я об этом, ох, вообще не подумал… Знаток человеческих душ, называется. – Но это явно не лучшая мотивация для того, чтобы ввязываться в опасные авантюры, прямо скажем. Надо как-то его отговорить, если на самом деле с нами попросится.

– Да не попросится. – Колдун поморщился. – Он хоть и унылый, но всё же не безмозглый. Не будет он подставлять весь отряд. Просто… Я думаю, он с удовольствием бы с нами сходил.

– Да как-нибудь без него управимся…

До столицы мы дошли без приключений. Завернули к обелиску – колдун и врачевательницы восстановили силы, а мы с Митом просто передохнули лишних четверть доли. Ни волков, ни каких-то ещё милых местных обитателей не встретилось, чему я был очень рад: всё-таки у меня довольно сильно болела обожжённая левая сторона тела, и драться не хотелось совершенно – ни магией, ни мечом.

Прибыв в Форифорг, мы сгрузили поклажу в комнатах на постоялом дворе и сразу же отправились в резиденцию ордена. Чтец Кинин, хихикая и отпуская ехидные комментарии, «покопался в головах» у меня, Мита и Сигин, после чего выдал нам грамоту («справку», мелькнуло в памяти), которую Мит отнёс казначею. Вернулся он со странным выражением лица. То ли рассмеяться хотел, то ли в челюсть кому-нибудь двинуть.

– Что такое? – встревоженно спросила Ави.

– Да ничего. Долг погасил, – смущённо буркнул командир. – Теперь мы свободные люди.

– А чего мрачный такой? – удивилась наша бравая арбалетчица.

– Да он наверняка его из своей личной доли погасил, – негромко заметил Ример. – Совесть заела.

– Ты серьёзно? – Ави с прищуром уставилась на Мита.

– Я виноват, мне и отвечать, – сказал тот и глянул на подругу так, что она мгновенно передумала отпускать ещё какие-то комментарии. Вместо этого Ави отмочила нечто совершенно неожиданное: подскочила к Миту, обняла его за шею и поцеловала в щёку. Глаза командира округлились, но он никак не выдал своего замешательства и коротко обнял напарницу в ответ.

– А потом деньги кончатся, и будешь у меня занимать! – весело сказала та и взъерошила другу волосы.

– А ты мне их под проценты давай! – весело огрызнулся Мит. – Если такая жадная.

– Так и сделаю! – девушка отпустила его и повернулась к нам. – А теперь – отдыхать! Есть, пить, мыться! В горячей воде! Ми-ира-а, – она картинно закатила глаза, обращаясь к подруге. – Наконе-ец-то!

– Это точно, – улыбнулась ученица врачевательницы.

– Деньги можно хранить у орденского казначея, – пояснил мне Ример. – Мит на всех нас получил свидетельства – на рынках и в лавках Форифорга можно давать торговцам расписки, и оно потом сами в ордене деньги получают. А чтобы денег в дорогу взять, надо прийти к казначею, и по этому же свидетельству он выдаст сколько надо.

Банк, вспомнил я. В моём мире это так называлось. И тот «я» из памяти выползка за работой думал, что надо бы в банк зайти, разузнать насчёт кредита. Покупать собирался что-то дорогое…

– Ладно, пойдёмте отдыхать! – скомандовал Мит. Никогда ещё мы так охотно не слушались приказа.

***

Два диска мы просто ели и спали, просто валялись на мягких постелях в комнатах и иногда лениво выползали в город проветриться. Сигин каждый день обновляла лечебные заклинания на моём обожжённом боку, но заживало всё равно не так быстро, как хотелось бы. Я досадовал на то, что даже не могу сходить к Гринну потренироваться. Ример стал чаще общаться со мной, потому что после возвращения в город врачевательница с ученицей часто оказывались заняты своими делами.

– Ну что, скоро будешь готов? – спросил меня колдун «вечером» второго диска.

– Давай поговорим с Митом. – Я потрогал перевязанное плечо и поморщился. – Скажем так, после этого я буду готов больше.

– Или наоборот, – хмыкнул Ример. – Но вообще ты прав. Пойду позову его.

Он ушёл и через пару минут вернулся в сопровождении озадаченного Мита.

– Что у вас тут за тайны? – командир бесцеремонно уселся на стол и уставился на меня.

– Кто будет рассказывать? – Я покосился на Римера, и во взгляде моём явно читалось: «Давай только не я!»

– Ладно. – Колдун ободряюще кивнул мне и принялся излагать Миту слегка подправленную версию нашей истории и вытекающего из неё плана.

– С ума сошли, – коротко и весомо сказал Мит, с каменным выражением лица дослушав до конца. – Совсем сдурели. Запру обоих в подвале, тьма вас пережуй! Вы хоть понимаете, как весь отряд подставите, если попадётесь?

– Понимаем, – спокойно ответил Ример. – Но и ты пойми, Мит. Мы – колдуны, у нас есть кое-какие обязательства и кроме орденских. Мы поэтому и решили тебе рассказать, а не отправились на дело втихаря, как было бы проще. Знаки орденские мы с собой не возьмём, само собой. А если нас поймают, ты всегда можешь от нас отмахнуться, мол, знать ничего не знал, и вообще эти двое меня давно уже бесят, я и так хотел от этого ненормального вынырнувшего уходить…

– Очень умно, – отрезал Мит. – В духе всего остального вашего плана. А кто мне поверит-то?

– Да понятное дело, что попадаться нам попросту нельзя, – вмешался я. – Вот и поэтому тоже решили всё тебе рассказать. Помоги лучше советом. У нас всё равно нет выбора. Идти придётся. Но, может, хоть лучше получится, если ты что-то подскажешь.

– Так. – Мит перевёл сердитый взгляд на меня. – Вообще это всё – твоя идея?

– Да, – не задумываясь ответил я.

– Понятно. – Командир вздохнул и покосился на Римера, который сидел сгорбившись и уставившись на свои руки. – Врать ты не умеешь, Крей. В этом я и вижу основную нашу проблему. Если вас поймают, ты не сможешь убедительно наврать, что знать не знаешь орден и отряд некоего Миткеля, который и так только что штраф с пеней погасил...

– Да не поймают нас! – вскинулся Ример. – Я во дворце бывал, где там библиотека – видел. Она почти не охраняется.

– Вот именно – «почти»! – В голосе командира зазвенел металл. – Рим, я вот думаю… А ты случаем не отдал вместе с памятью часть своего здравомыслия, а? Одно дело – прийти во дворец как посетителю, да и то просто так тебя не впустят: надо на входе доложить, кто ты, куда и зачем пришёл… А другое – пройти на третий этаж, где нет никаких мест для визитёров с улицы! Как ты объяснишь, зачем туда забрёл, если на стражу нарвёшься?

– Во-первых, за «заблудились» ещё в тюрьму не отправляют. – Ример оставался спокойным, и я невольно позавидовал ему: сейчас, когда я смотрел на нашего командира и слушал его, у меня просто ноги от страха отнимались. Оказывается, Мит может быть и таким… Грозным. Что ж, теперь я буду уважать его ещё больше. – Во-вторых, нам подробно расписали, как и когда там ходит стража. Человек, который в этом дворце и в этой библиотеке был как дома.

– Ясное дело, – насмешливо протянул Мит. – И этот ваш человек не в курсе, что именно на такие случаи расписание смены стражи на постах через определённые промежутки времени меняют.

Мы с Римером переглянулись. Вот это поворот!

– Точно? – Колдун не собирался сдаваться так просто.

– Точно, точно. Но ты погоди зеленеть. – Командир усмехнулся, глядя на наши вытянувшиеся лица. – Я могу раздобыть новое расписание. Это вы, выходит, молодцы, что решили мне рассказать о своём безумном плане. Теперь, может, и вправду сможете сделать то, что от вас требуют, и не загреметь в тюряжку.

– А… Э… – Рим потерял дар речи. – А откуда?..

– Оттуда. – От взгляда и интонаций Мита мне снова захотелось съёжиться и втянуть голову в плечи. – Это вам знать не обязательно. Главное – что нужные сведения я вам раздобуду. Мне нужно диска два-три. Никуда не суйтесь. – И командир поднялся и вышел из комнаты.

– Ну дела, – только и сказал Ример, растерянно глядя на меня.

***

Через два диска «вечером» Мит, который куда-то пропадал с «утра» и до обеденной трапезы, постучал ко мне в комнату.

– Сбор заговорщиков, – хмыкнул он, когда я открыл дверь. За его плечом маячил Ример с ужасно довольной физиономией. – Хоть сейчас бери и арестовывай всех троих.

– Получилось? – уточнил я, хотя это было и не обязательно: по Риму и так было понятно, что – да, раздобыть нужные сведения удалось.

– А как же. Садитесь, слушайте. – Мит достал из-за пазухи свёрток и разложил на моём лежаке листы с какими-то планами и надписями.

Через полдоли мы пришли к выводу, что план, предложенный нашим «нанимателем» (имя Алейи, естественно, в разговоре с Митом не упоминалось), почти безупречен – с поправкой на сдвинувшееся время прохождения патрулей стражи. Мит даже почти перестал коситься на нас как на опасных безумцев.

– Кто бы вас туда ни послал – хотя, попадись он мне, я бы ему всё равно в морду дать не отказался, – он определённо не дурак, – заключил наш командир. – Предлагаю вам побыстрее провернуть это дело, потому что короля сейчас в столице нет, а значит, и стража во дворце будет немножечко... Расслабленной.

Я знал, что Релеус уехал в один из прибрежных городов, где проводилась встреча правителей государств, занимающихся морской торговлей.

– Ну, значит, завтра и пойдём. – Ример глянул на меня. – Крей, ты как? Готов?

– Да, вполне. – Я пощупал бок. – Уже почти не болит.

– Тогда в начале второй доли выходим. Мит, спасибо тебе огромное… И давай, выметайся. И я к себе пошёл. Надо выспаться как следует.

Выспаться мне каким-то чудом удалось неплохо, хотя от волнения уснул далеко не сразу, да и просыпался и ворочался постоянно. В назначенное время в мою дверь тихонько поскрёбся «сообщник», и, когда я открыл, шмыгнул в комнату, таща ворох каких-то тряпок.

– Одежды придворных младших колдунов, – пояснил он, раскладывая на лежаке штаны и лёгкие плащи с капюшонами из тёмно-синей шерстяной ткани. – Если остановят – прикинемся новенькими, скажем, что ещё не выучили, где там что. Совет магических дел на втором этаже, если что, скажем – за разговором обсчитались лестницами и на третий забрели. Верно ведь – придурковатость ещё не повод людей в тюрьму сажать.

– Сразу в них одеваемся, или по городу лучше в обычной одежде идти?

– Да, думаю, можно и сразу. Вряд ли кто-то за нами от самого постоялого двора следить вздумает. А вот как выйдем из дворца – надо будет переодеться. Хотя бы плащи поменять. Так что возьмём с собой мешок с одеждой и спрячем где-нибудь неподалёку. Плохо, что нельзя заклинания скрытности и бесшумности применять. Во дворце магическая сеть наведена, любое колдовство сразу заметят. Так что рассчитываем только на ловкость и удачу.

– Ох, – только и сказал я, натягивая колдунские штаны.

До дворца дошли, как мне показалось, очень быстро, хотя путь через весь город был неблизкий. Не сразу удалось сообразить, где в дворцовом квартале припрятать мешок с одеждой: всё-таки это не окраинные трущобы, дыр в заборах или заброшенных домов нет. В конце концов приткнули поклажу на заднем дворе какой-то лавки, за бадьями для мусора.

Дворец стоял на круглой площади, ничем не отгороженный от окружающих его жилых кварталов. К парадному входу, к огромным двустворчатым дверям, вела широкая лестница, на верху которой стояли два стражника. Пройти мимо них незамеченными было невозможно, но Алейя подсказала нам простой путь: если обойти здание слева, можно пробраться внутрь через окно хозяйственного крыла. Естественно, плавленый песок, которым затянута оконная рама, придётся вырезать, но, если действовать аккуратно и чётко в определённый момент, когда стража, патрулирующая этот коридор, отойдёт в самый дальний его конец, то можно успеть забраться в окно и забежать в кладовую, где в такое время точно никого не будет.

Ример, действуя как заправский грабитель жилищ, приставил к прозрачной пластине в оконном переплёте гибкую «чашку», которая присосалась к гладкой поверхности и не дала тонкому листу плавленого песка выпасть внутрь и звоном перебудить весь дворец. Аккуратно вырезав специальным инструментом большой круг и вытащив кусок пластины наружу, он ловко влез в отверстие. Я сомневался, что у меня получится так же быстро и беззвучно, но размышлять и примериваться было некогда, и я просто постарался повторить все движения напарника.

В коридоре было тихо, и каждый шорох и скрип, казалось, разносился по всему зданию. И стук сердца, как мне казалось, тоже. Ример юркнул в первую по коридору дверь. Я последовал за ним. Это оказалась кладовая всевозможной домашней утвари: мётел, бадей, каких-то изогнутых палок и всего в таком роде. Дальше наш путь лежал через длинный коридор с жилищами стражников и слуг в основную часть здания, где располагались кабинеты всевозможных советников, министров и прочих королевских служащих. Охраны там не было, потому что посторонние могли попасть в эту часть дворца только через центральный вход, миновав пост стражи, предъявив документы и сообщив о цели своего визита.

Через эту «административную часть» мы пробрались к чёрной лестнице на второй этаж. Тут по коридорам всё-таки проходили наряды стражи, потому что помещения совета магических дел имели статус особо секретных, и сюда не допускались даже не имеющие специального разрешения служащие с первого этажа. А нам надо было пройти коридор от начала до середины, где имелся выход на такую же лестницу, ведущую на третий этаж – к библиотеке. Спрятавшись в нише у входа в коридор, я глянул на Римера, который прижался к стене напротив. Напарник коротко кивнул и взглядом указал вперёд.

Что ж, оставалось надеяться, что мы не опережаем по времени наш план и не отстаём от него. Если всё вышло так, как мы планировали, то наряд стражи сейчас движется к дальнему концу коридора, но ещё не достиг его – то есть стражники не развернутся и не пойдут в нашу сторону ещё хотя бы до счёта «двадцать». За это время нам надо добраться до поворота к лестнице.

Ример быстро двинулся по коридору, держась ближе к стене, чтобы в случае чего хотя бы попытаться укрыться за фальшивой колонной или драпировкой. Я побежал по своей стороне, глядя вперёд и одновременно стараясь не упустить из виду напарника. Вдруг колдун резко бросился в сторону. Я едва успел среагировать – повезло, что рядом оказался край тяжёлой тёмно-синей занавеси. Пробеги я ещё пару шагов – спрятаться уже не смог бы: эти полотнища были широкими, не юркнешь за край – окажешься на самом виду на фоне гладкой ткани.

Всё-таки со временем мы, похоже, ошиблись: патруль уже развернулся и двигался в нашу сторону. Нам повезло, что стражники, похоже, не ожидали встретить тут непрошеных гостей, особенно в такое время, когда дворец ещё мирно спал. Они шли обычной неторопливой походкой, вполголоса переговариваясь. Я вжался в стену и задержал дыхание. Только бы занавесь уже перестала колыхаться…

Шаги и негромкие голоса приближались… Поравнялись со мной… Начали удаляться. У меня уже грудь разрывалась от недостатка воздуха, но я всё боялся вдохнуть. Сколько теперь ждать? Наконец я решился тихонько перевести дыхание и осторожно выглянул из-за занавеси. Ример тоже выбрался из укрытия, нашёл меня взглядом, коротко кивнул и побежал по коридору.

Как там у нас с везением?..

Похоже, неплохо. Мы почти одновременно влетели в полутёмный закуток лестничной площадки. Ример дёрнул меня за рукав, буквально отшвырнув к стене, и указал наверх. Я замер и снова перестал дышать.

По коридору третьего этажа тоже кто-то прохаживался. Вот ведь тьму ему в печёнку, кто это ещё и чего ему там понадобилось? Стражи там не должно было быть!

Напарник знаком приказал мне оставаться на месте, а сам, пригнувшись, начал подниматься по лестнице, стараясь держаться в тени массивных перил. Мне стало до ужаса жарко, потом – дико холодно. Ох, только бы с перепугу неосознанно не пробормотать какое-нибудь заклинание! Я сосредоточился на доносящихся сверху звуках. Шаги стихли. Ример застыл у верхней ступеньки, сжавшись в комок, потом осторожно начал продвигаться дальше, не разгибаясь. Дождавшись, когда он скроется в коридоре, я последовал за ним.

Теперь – налево до первой двери. Недалеко... Хорошо, что шаги удалились именно налево, значит, мы пойдём за спиной у кого-то подозрительного, шатающегося по королевской библиотеке на исходе ночи… А если он обернётся? Где там наше везение?

На месте наше везение. Вот и дверь. Открылась без скрипа. Петли отлично смазаны – видимо, служители библиотеки заботились о тишине и покое посетителей. Ример осторожно притворил за нами тяжёлую створку. Дверь оказалась такой толстой, что теперь можно было не бояться, что нас услышат из коридора, если только мы не начнём разговаривать в полный голос и ронять мебель.

Я наконец перевёл дыхание и отвернулся от двери. И задохнулся снова.

Да, библиотека впечатляла. Во-первых, я сразу озадачился тем, как тут доставать книги с самых верхних полок, если они находились на высоте примерно пяти этажей. Потом разглядел на этих огромных «шкафах» узкие галереи, на которые вели тоненькие, не сразу различимые в полумраке лестницы. Ох, да от одного взгляда на них голова начинает кружиться! Как учёные оттуда не падают? Я бы не смог достать книгу, скажем, с четвёртого яруса.

Во-вторых, само помещение библиотеки было огромным. На первый взгляд мне показалось, что зал этот по площади не меньше целого Мрига, а то и больше. Да уж, если бы Алейя не сказала нам, где искать её книги, мы бы в жизни их не нашли. А теперь только оставалось найти четырнадцатый стеллаж по левую сторону, подняться на третий ярус (я уступил эту почётную миссию Римеру) и взять с пятой полки нужные книги.

– Ох, Крей… – Ример не спустился, а буквально спорхнул с лестницы, прижимая к груди три увесистых тома. Глаза колдуна сияли. – Я просто поверить не могу! Это и правда она! «Семь кругов»! И «Белые слова»! С ума сойти!

– Давай сначала выберемся, а потом сходи с ума сколько влезет. – Я забрал у колдуна два тома потоньше, оставив ему один, самый увесистый. – Время, время! Расчёты пока ещё работают, давай уж не портить всё. Потом навосхищаешься.

– Да я понимаю, – прошептал Ример, с сожалением оглядываясь на шкафы. – Ох, много бы я отдал за возможность поработать тут хотя бы пару дисков! А лучше пару кругов.

– А лучше – пару оборотов, – насмешливо закончил я. – Ну так почему бы не попробовать стать придворным магом?

– У-у, сюда просто так не попасть, – вздохнул Ример. – Даже временным слушателем. Такой отбор… А вообще-то, – воодушевился он, – если мне удастся хоть немного поучиться по «Семи кругам», я мог бы попробовать пройти испытание…

– И бросишь Мита и отряд? – рассеянно уточнил я. Колдун ничего не ответил.

– Ладно давай выбираться, – сказал он через несколько мгновений уже спокойно.

Обратный путь оказался чуть проще, хотя мы снова натерпелись страху в коридоре третьего этажа, потому что тот, кто там бродил, не укладывался в нашу схему, а значит, мы не могли рассчитать время его возможного появления. Зато стражу на втором этаже мы миновали без проблем, учтя то, что этот наряд немного отклонился от графика. А по первому этажу мы шли уже не таясь: два придворных мага, спокойно выходящих из дворца, не привлекли внимания стражников – это на входе требовалось предъявить пропуск или разрешение, а выходить – да хоть всем советом идите вон, как говорится, никто вас не держит.

На улицах появлялись первые прохожие, и мы не сразу решились юркнуть в подворотню, где припрятали наш мешок со сменными плащами. Когда во двор неприметной лавки входят двое придворных колдунов, а потом не выходят обратно, зато оттуда же появляются два обычных человека, не знакомых никому из соседей, – лично мне это показалось бы подозрительным. Но в конце концов, улучив момент, мы пробрались к своим вещам и переоделись.

– Что-то подозрительно легко всё прошло, тебе не кажется? – спросил я, когда мы с напарником уже неторопливо шли по улице, одетые как простые горожане среднего достатка.

– Оно всегда так кажется после дела, – отозвался Ример. – Мне вот и насчёт последнего выползка кажется – как-то очень уж легко и без потерь мы с ним справились. А во время драки как-то ну совсем не казалось, что легко. Особенно когда тебя этой жгучей жижей обдало.

– Да уж, действительно. – Я поморщился – будто в ответ на эти воспоминания бок снова заныл. – Я просто… В общем, если всё прошло хорошо, как-то начинаю ожидать, что скоро станет плохо, как будто в уплату за везение.

– Пока тебе чаще везло, чем наоборот, – заметил мой друг. – Боишься, что потом придётся платить за всё разом?

– Да, пожалуй, так…

И плата, скорее всего, окажется для меня непосильной, подумал я. И удача потребует «взносов» и с моих друзей и ближайшего окружения. Вот чего я боюсь на самом деле. Своя-то жизнь не так ценна, если подумать…

Но вслух, конечно, я этого говорить не стал.

Нечего ныть. Мало ли чего я боюсь. Это мои проблемы.

18

***

– Я ждала вас сегодня. – Ример только постучал, а Алейя уже открыла – почти мгновенно, как будто дожидалась нас стоя у двери. – Проходите. Рада вас видеть.

Мой друг, слегка поклонившись, достал из заплечного мешка книги и протянул колдунье. Та взяла их и замерла на несколько мгновений, глядя на обложку верхней – «Семи кругов». Лицо её вдруг стало таким, будто она смотрит не на книгу, а на… Могилу родственника, что ли.

– Спасибо вам, – наконец сказала она изменившимся голосом. – От всего сердца благодарю. Теперь я у вас в долгу.

– Рады служить, госпожа Алейя. – Ример снова поклонился. Я последовал его примеру.

– Я… Вы торопитесь? – Колдунья шагнула было к столу, чтобы положить книги, потом, странно дёрнувшись, снова обернулась к нам с растерянным выражением на лице, будто с трудом вспомнила о присутствии гостей. – Я бы предложила вам лата…

Латом здесь, в Форифорге, называли вкусный и бодрящий отвар листьев какого-то заморского дерева.

– Благодарим, госпожа, – отозвался Ример, покосившись на меня, – но нам лучше побыстрее вернуться на постоялый двор, пока нас не хватились. Если позволите, мы зайдём к вам как-нибудь потом. По правде говоря, я очень надеюсь, что вы разрешите мне хотя бы немного полистать «Семь кругов». Да и Крейвер, как ученик Танельса, безусловно, почтёт такую возможность за честь.

– А вы даже не заглянули в эти книги? – Алейя пристально вгляделась в наши лица. – Вы ко мне сразу из дворца пришли?

– Да… – Я вдруг испугался. А что если за нами следили, и мы привели к дому подруги ученика Танельса стражу?!

– Я поражена вашей выдержкой, – улыбнулась колдунья, и я незаметно с облегчением выдохнул. Вроде бы не сердится? – Зная тебя, Ример, я бы предположила, что ты сначала утащишь книги к себе и не меньше диска будешь сам в них копаться.

– Я бы не рискнул, госпожа, – отозвался мой друг.

– Вот я и говорю – удивлена. – Алейя наконец положила книги на стол – осторожно, будто боялась разбить. – Теперь я ещё больше доверяю вам, скажем так. И я сдержу своё обещание. Но прошу вас… – Она обернулась к нам, нервно стиснув руки перед грудью. – Будьте предельно осторожны. Если с Нимом что-то случится по моей вине…

– Мы всё понимаем, госпожа, – быстро сказал Ример. – Не волнуйтесь на этот счёт. Мы примем все меры предосторожности.

– И помните: никому и ни при каких обстоятельствах не рассказывайте о нашей с вами договорённости! – Глаза колдуньи сверкнули. – Я и так сомневаюсь, что поступаю правильно… Но если Крейвер – и вправду Ныряльщик, и пророчество… – Она замолчала и отвернулась к столу. Я успел заметить, что она закусила губу.

– Какое пророчество? – спросил я. Пусть это нагло и бестактно, но это касается меня, поэтому я решил, что буду одолевать взволнованную женщину вопросами до тех пор, пока она на них не ответит… Ну, или пока не вышвырнет нас за дверь.

– Пророчество о Ныряльщике гласит: «Черпай память, пока не увидишь дно. На дне прочитай истину. И верни её миру вместе с памятью». Ним толковал это так: Ныряльщик способен отыскать в Хранилище Памяти любые воспоминания, в том числе и память старого короля, и сможет вернуть её владельцу. И тогда мир снова станет стабильным, перестанут появляться разрывы и выползки.

– Для того, чтобы вернуть королю его воспоминания, надо найти и самого короля, – пробормотал я.

– Именно, – жёстко сказала Алейя. – А для того чтобы узнать, куда пропал король, надо найти память тех, кто был свидетелем тех событий. Понимаете?

– Один из них – Танельс, – сообразил я.

– Да. И я, не забывайте. И сам Ним, если уж на то пошло. Так что… мы все заинтересованы в том, чтобы ты, Крейвер, оказался тем самым Ныряльщиком из легенды. И все мы надеемся, что истолковали пророчество правильно, и что угадали направление, в котором следует двигаться. У Нима есть артефакт, который, как мы предполагаем, позволяет отыскивать в Хранилище нужные воспоминания – и не только присваивать их, но и передавать другим. Проблема в том, что этим артефактом пока ещё никто так и не смог воспользоваться. Опять же, это только предположение – но мы полагаем, что он раскрывает тайны памяти только Ныряльщикам. А за все эти годы ты – первый Ныряльщик, который нам встретился. Может, появлялись и другие, но судьба не приводила их к нам.

– А как же тогда вы сделали вывод о том, как работает этот артефакт? – удивился Ример.

– Как? Да никак на самом деле. Нет у нас ничего, кроме этих пророчеств, – устало проговорила Алейя. – Странных изречений, которые можно толковать как заблагорассудится. И… Надежды.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, – сказал я твёрдо. Пусть ничего, кроме надежды, у этого мира нет, но это как-никак надежда на меня. А значит, я должен засунуть свои страхи и своё нытьё куда подальше и идти выполнять то, чего от меня ждут. И даже не потому, что я такой героический и самоотверженный, а потому... Тут я подумал о двух вещах. Во-первых, решение проблемы с разрывами и выползками наверняка каким-то образом поможет мне вернуться в свой мир – попросту говоря, всё встанет на свои места, и я тоже. А во-вторых, в том, что сказала Алейя, явственно слышался намёк судьбы: «Я для тебя постаралась, привела куда надо – так не подведи меня, не сворачивай с нужной дорожки». И в конце меня непременно ждёт награда.

Будем надеяться, что ещё остаётся.

– Я дам вам ключ, – сказала колдунья. – Я понимаю, что это скорее в интересах Нимсира, чем в ваших, и всё же… Поймите меня. Я очень боюсь в вас ошибиться.

– А у вас нет каких-нибудь заклинаний для чтения разума? – вырвалось у меня. – Ну, чтобы проверить, что мы не замышляем предательства.

Ример вытаращился на меня.

– Ты серьёзно?..

– А что такого? – удивился я. – Пусть бы госпожа Алейя заглянула в мою память, как это делает Кинин в Ордене. Только не в ту часть, которую я сам хочу показать, а просмотрела бы всю полностью. Мне скрывать нечего, я готов. – И я вопросительно глянул на хозяйку дома.

Та тоже почему-то смотрела на меня как на умалишённого.

– А ты понимаешь, что именно предлагаешь? – осторожно уточнила она.

– По вашим взглядам и интонациям уже догадался, что не понимаю, – усмехнулся я. – Но оставляю своё предложение в силе. Только расскажите мне заранее о… побочных эффектах.

– Храбрый молодой человек. – Колдунья с печальной улыбкой покачала головой. – Что ж, я приму твоё предложение. В конце концов, ты рыцарь ордена Охотников за памятью, и нервы у тебя должны быть крепкие. Да, такие заклинания действительно существуют, но их действие очень уж … Неприятно.

– Неприятно! – Ример нервно хмыкнул. – Какая щадящая формулировка!

– Знаете что? – Я начал сердиться. – Давайте вы не будете меня пугать на два голоса, а? Сделайте уже то, что нужно, – обратился я к Алейе, – я оклемаюсь, да мы пойдём домой.

– «Оклемаюсь»! – Мой напарник покрутил головой. – Оклемаешься ты после этого хорошо если через пару дисков. Ну ладно, если тебя наши врачевательницы подлатают, то за один диск управишься. Очень уж неприятная это штука, Крей.

– Да и ладно. – Я с досадой отмахнулся. – После того, как меня в последнее время крючило от чужой памяти, не так уж и страшно, если честно.

– А вот, кстати, если у тебя есть такой опыт, то, возможно, для тебя это и вправду не настолько страшно, как для других, – вмешалась в нашу перепалку Алейя. – И ты, Ример, прав: помощь врачевателя ускорит выздоровление. Но, по правде говоря, мне достаточно и того, что Крейвер готов на такую проверку, и ему не страшно, что его приложит побочными эффектами. Это значит, что он и в самом деле ничего не скрывает и очень хочет мне это доказать. Я вам верю.

Я испытал облегчение – внезапно с лёгким налётом разочарования. Значит, пытать меня не будут. А почему я об этом как-то смутно жалею? Что это – желание прослыть мучеником за правду?..

Радуйся, дурень, что не потратишь диск, валяясь в «откате».

– Вот ключ. – Алейя сняла с шеи цепочку с ярко-фиолетовым камнем, огранённым в виде короткой палочки. – Он открывает проход в пещеру, где сейчас живёт Нимсир. Где находится пещера – я вам расскажу только на словах. Никаких схем и планов не дам, и вы не вздумайте их рисовать.

– Понимаем, само собой. – Ример принял цепочку и почтительно надел на шею.

– Ключ работает не постоянно, а только в первую и десятую долю каждого диска, то есть в самое безлюдное время. Где вход – слушайте…

Колдунья описала, как найти место использования ключа в скалах на правом берегу местной реки Уварри.

– Идти туда от столицы от силы доли три, – прикинул Ример. – Можем прямо сегодня сходить.

– Если у командира других планов не окажется. Мы и так уже задержались в городе.

– Разберёмся, – отмахнулся мой друг. – Спасибо за доверие, госпожа Алейя. Когда вернёмся – зайдём к вам, расскажем, как всё прошло.

– Да уж, буду очень ждать. – Колдунья слабо улыбнулась. – Удачного похода. И… Привет ему передавайте.

Мы откланялись и вышли на крыльцо. Время уже перевалило за третью долю, и на улицах было многолюдно. А мы с первой доли уже на ногах… Я только сейчас почувствовал, как устал. Вдруг захотелось присесть на скамейку в ближайшей подворотне и чуток подремать.

– Слушай, мне до сих пор не верится, что всё прошло так просто, – заговорил я, чтобы отогнать сонливость. – И быстро. Вроде бы вот только что на нас Мит орал – а вот мы уже всё провернули и идём от колдуньи с ключом. Неправдоподобно как-то.

– А вот знаешь, – задумчиво произнёс Ример, – если честно, мне много что в нашем мире кажется странным и неправдоподобным. И есть у меня насчёт этого одна теория. Но тебе она не понравится.

– Мне много чего в нашем мире не нравится, – передразнил я друга. – А что делать-то? Оно так есть, и деваться от этого некуда. Говори уж, раз начал.

– Можно предположить, – помолчав, неохотно заговорил колдун, – что наш мир уже на изрядную часть состоит из чужой памяти. Ну вот, смотри: появляются разрывы, приходят вынырнувшие, убивают выползков, разрывы закрывают… А какой памятью они их заделывают? Ты же сам лучше меня знаешь, какая мешанина в голове образуется после того, как хотя бы десяток волков убьёшь. Про выползков я уж не говорю.

– То есть дыры в памяти мира заделываются чьим-то безумием… – выдохнул я. – Ничего себе теория, да уж! И самое страшное в ней то…

– Что она-то как раз весьма правдоподобна, – закончил за меня Ример.

***

Войдя в калитку постоялого двора, мы сразу же увидели Мита, который сидел на ступенях крыльца, обхватив себя руками и угрюмо глядя куда-то поверх забора. Заметив нас, он шумно выдохнул и поднялся на ноги.

– Уф-ф, я тут уже поседел, кажется, – сказал он чуть хрипловато. – Всё думал – уже пора бежать вас спасать или ещё подождать немного?

– Всё нормально, мы уже сдали заказ, – быстро сказал Ример, заметив, что командир косится на его заплечный мешок.

– Вот и отлично. Хватило ума не тащить улики с собой, – усмехнулся Мит. – Ну ладно, будем надеяться, что вы там не наследили, и вас не будут искать по всему городу. А вообще – надо быстрее сматываться на пустоши. Давайте, дуйте собираться, а я…

– Погоди, – перебил я его. – Мит, мне послышалось, или ты сказал, что побежал бы нас спасать? Это как вообще?! Что ты мог бы сделать, если бы нас стража прихватила?

– Откуда я знаю, – буркнул тот, отворачиваясь. – Что-нибудь попробовал бы. Отвлечь как-нибудь, мало ли. На ходу бы сообразил.

– И сам бы попался. – Ример прищурился. – Мит, ты какую-то чушь сейчас ляпнул, уж прости.

– Иди ты… – Командир с досадой мотнул головой. – Собирайся. Быстро и молча.

Ример хотел было сказать что-то ещё, но быстро глянул на него, потом – на меня и, осторожно обойдя Мита, начал подниматься на крыльцо.

– Ага, а вы думали, я вас брошу, ну-ну, – пробормотал командир, отковыривая носком сапога отколовшуюся от ступеньки щепку.

– Слушай… – Я не знал, что сказать. Да, я понял, что Мит сунулся бы хоть в одиночку королевскую тюрьму штурмовать, если бы его напарников арестовали. Я и благодарен был ему за такое отношение, и не на шутку разозлился: ну ладно мы с Римером, два чокнутых колдуна, носящиеся с идеей помочь учителю, но Мит-то! Хоть кто-то в отряде должен нормально соображать! Неужели он и вправду мог бы совершить такую глупость?

– Что? – Мит резко повернулся ко мне. – А ты чего стоишь? Думаешь, если Ныряльщик, так можно приказов не слушаться? Марш собираться, я сказал!

– Ты… прости нас, – наконец выдавил я. – Мы… Дураки.

– Знаю. – Голос Мита чуть потеплел. – И я дурак – за вас, дураков, переживаю. Но всё вроде бы хорошо закончилось… Но нам правда надо побыстрее сматываться, потому что всегда остаётся вероятность, что оно ещё не закончилось. Поэтому – иди, Крей, тоже собираться, ладно?

– Понял. Слушай, погоди-ка… – Я замялся, соображая, что и как можно рассказать командиру. – У нас ещё одно дело есть. Срочное. Надо сходить в одно место. Ночью. В смысле, нам там надо быть в десятую – первую долю.

– Как же вы мне надоели, – вздохнул Мит. – Это где-то в городе?

– Нет… Доли три идти на север.

– Ладно. Пойдём в ту сторону. Встанем лагерем, сходите куда надо. – Мит говорил сухо и отрывисто – видно было, что очень недоволен. – Какая вероятность, что нарвётесь там на неприятности?

– Никакой. Разве только если за нами из города будут следить. А это уже зависит не от того, куда мы идём, а от того, напали ли на наш след сегодня во дворце.

– Понятно. Но чтобы это был последний раз. Или… – Мит не договорил, махнул сжатым кулаком и быстро пошёл к калитке.

Я взбежал на крыльцо и бросился на второй этаж, в комнату Римера.

– Эх, – вздохнул мой друг, когда я пересказал ему разговор с командиром. – Бедолага Мит, бедолага… Такую головную боль нажить – в виде Ныряльщика в своём отряде! Пользы с тебя, уж прости, не больше, чем с любого другого вынырнувшего. Хотя… Может, всё-таки больше, раз ты маг и бьёшь выползков на расстоянии. Но главное-то – сколько с тобой мороки из-за твоей избранности! Просто ходили бы сейчас по пустошам, искали добычу. Память в обелиски сливали. Денежки получали от ордена, да от торговцев за сопровождение обозов. А тут… Эх.

– Зато ты «Семь кругов» почитаешь. – Я улыбнулся.

– Ну, мне-то точно польза есть, – хмыкнул колдун. – А я про нашего Мита говорю.

Ему тоже будет польза, подумал я, вспомнив тот наш нелёгкий разговор. Если у Нимсира и вправду есть такой артефакт, о котором говорила Алейя, значит, я смогу выполнить просьбу Мита: помогу ему забирать «плохую» память у Ави, а ей переливать хорошую, лёгкую, полезную…

Вот так. Все мы будто цепями какими-то связаны. Ответственность. Дружба. Любовь. Сопереживание. И тяжело нам друг с другом – вон как мы с Римом командира достали... И друг без друга мы уже – просто никуда.

И тут – точно помню, именно в этот момент – я впервые отчётливо подумал, и сам до холода в груди испугался этой мысли: «А ты уверен, что всё ещё хочешь вернутьсядомой, Крейвер?..»

***

Спутницы наши были очень недовольны таким быстрым выступлением в поход. Невозмутимая Сигин – и та бурчала, что могли бы хоть накануне предупредить. Мит, конечно, сделал вид, что выдвигаться немедленно – это исключительно его идея, и обиженные дамы так и не узнали, что в нарушении их планов виноваты мы с Римером.

Впрочем, выйдя за границу города, все как-то разом приободрились и заговорили веселее. Двигались пока нестройно, то одной длинной шеренгой, то по двое, то по трое в ряд. Рассказывали друг другу, кто что успел купить в городе, кто какие новости слышал – будто на постоялом дворе нам что-то мешало нормально пообщаться. Похоже, всё-таки все мы тут – бродяги, жители пустошей, в городе нам тесно, душно и вообще не по себе. Интересно, а в прошлой жизни я тоже таким был?

Вот, кстати, ещё одну пугающую мысль ухватил за хвост. Раньше я об этом думал как-то так: «настоящая жизнь, настоящий я». А теперь вот как – «прошлая жизнь». Будто она закончилась, и возврата к ней не ожидается. Как будто бы тот «я» умер, и пытаться оживить его нет никакого толку.

Ну и ладно. Какая разница, что крутится у меня в голове, и какими формулировками я это описываю. Главное – не забывать о цели. А она у меня всё-таки изменилась. Теперь я всё меньше думал о том, как самому вернуться в свою «прошлую жизнь», и всё больше – о способах вернуть этому миру целостность и прекратить появление разрывов и выползков. Это казалось мне достойным способом тратить время и силы, раз уж меня сюда занесло. А насчёт возвращения… Ну, как получится.

Вышли мы в начале шестой доли. Ример ещё раз поговорил с Митом с глазу на глаз и, видимо, подробно объяснил тому, куда нам надо попасть и где отряду лучше остановиться на отдых. Когда командир приказал разбивать лагерь, никто ещё не устал, поэтому Ави покосилась на товарища с недоумением, но ничего не сказала и занялась костром. Сигин с Мирой отошли чуть в сторону от общей стоянки. Мит взял топорик и пошёл к поросшему кустарниками берегу реки. Ример кивнул мне, и мы последовали за командиром.

– Нам надо перебраться на ту сторону реки, – сказал колдун, указывая на скалистый противоположный берег неширокой быстрой Уварри.

– Тут есть брод. – Мит взглядом указал чуть правее того места, где мы спустились к берегу. – Не зря же я тут остановиться велел.

– Спасибо, – с чувством произнёс Ример.

– С тебя бутылка, – усмехнулся наш командир, примериваясь срубить сухой сучок.

Перекусив, мы ещё некоторое время сидели вокруг костра, лениво переговариваясь о том, о чём не успели договорить по дороге, и наконец все, позёвывая, расползлись по своим подстилкам в шалашах из плащей. Я лежал, прислушиваясь, и ждал условного сигнала: Ример должен был кинуть в моё укрытие комочек снега.

Что-то глухо стукнуло по натянутой, слегка задубевшей от мороза и моего дыхания ткани. Пора! Я, стараясь не шуршать, выбрался из шалаша. Уже начался круг тьмы, и это немного облегчало нам задачу. Я и сам с трудом разглядел стоящего в нескольких шагах напарника. Тот нетерпеливо махнул рукой, повернулся и почти скрылся из виду в темноте, которая будто бы сгущалась за его спиной, скрывая от возможных наблюдателей.

Я, стараясь ступать как можно аккуратнее, чтобы снег не слишком громко скрипел под ногами, заторопился за ним. Отойдя от лагеря шагов на пятьдесят, мы немного расслабились, поравнялись и пошли уже не таясь и вполголоса переговариваясь.

– Как преступники какие-то, тьму мне в штаны, – выругался Ример. – Непривычно мне себя так чувствовать, знаешь ли.

– А мы и есть преступники, – хмыкнул я. – Государственные притом! Обокрали королевскую библиотеку!

– Ну, тут моя совесть спокойна. Мы ведь просто вернули владелице то, что у неё незаконно отобрали.

– Значит, мы не преступники, а благородные разбойники! – я ещё сильнее развеселился – подозреваю, что с нервов.

– Вот тут брод вроде бы. – Ример указал на просвет в прибрежных кустах.

Мы спустились по некрутому скользкому берегу. От незамёрзшей воды тянуло холодом. Колдун зажёг тусклый шарик света и пустил вперёд под ногами.

– Да, дно видать, значит, это и есть брод. Разуваемся.

От мысли, что мне придётся лезть в ледяную воду босиком, у меня перехватило дыхание ещё до того, как я стянул сапоги. Но деваться было некуда, и через несколько мгновений я, не чувствуя мгновенно онемевших ступней, уже бежал по скользким гладким камням на дне (или это лёд?) к противоположному берегу. Хорошо, что река в этом месте оказалась неширокой. Вылетев на берег, я шмякнулся на землю и, шипя сквозь зубы, попытался ладонями отогреть закоченевшие пальцы ног.

– Ух, хор-рошо! – Рядом так же мешком упал Рим, достал из кармана два припасённых заранее клочка грубой ткани, один кинул мне, вторым принялся растирать ступни. – Хорошо, что с нами врачевательницы. Если застудимся – они нас быстренько на ноги поставят.

– Да не должны застудиться. Река неширокая.

– А потом ещё обратно! – вздохнул Ример, обуваясь. – Ладно, ерунда это всё. Ты готов? – Я молча поднялся на ноги. – Совсем немного осталось. Вдоль берега шагов сто. Осторожнее, не свались в воду. Промочим сапоги – тогда точно застудим всё, что только можно.

Подсвечивая себе путь маленьким магическим светильником, мы не так быстро, как хотелось бы, добрались до нужного места – камня, выступающего из скалы тремя отвесными, почти идеально ровными гранями. Ример достал из-за пазухи ключ, по форме похожий на этот камень – шестигранную палочку с отшлифованными торцами, – и коснулся одним из торцов едва заметного углубления, как раз подходящего по форме и размеру.

Безо всяких шумовых и световых эффектов прямо перед носом моего напарника в скале появился проём.

Ример непроизвольно отпрянул, едва не свалившись в воду. Я едва успел поймать его за локоть. Так, держась за него, как ребёнок за родительскую руку, я и шагнул в обиталище колдуна, чьим преемником в ученичестве у бывшего архимага стал, сам того не подозревая.

Сделав несколько шагов, мы наткнулись на невидимую преграду, и тут же пещеру залил неяркий голубоватый свет. Я быстро огляделся по сторонам: грубо обтёсанные стены не сложены из камней – в скале просто вырублен тоннель. На высоте примерно в два человеческих роста – полукруглый свод. Кому и зачем понадобилось выдалбливать эту пещеру?

– Кто такие? – раздался непонятно откуда мужской голос. Грозный, усталый, удивлённый. Казалось, обитатель пещеры совершенно не испуган вторжением, но уж точно никак его не ожидал. И ещё похоже было, что мы явились очень не вовремя.

– Мы от госпожи Алейи, мастер Нимсир, – быстро ответил Ример.

– О, так это ты. – Нотка удивления в голосе усилилась, а грозные интонации почти пропали. – А кто это с тобой?

– Это Крейвер, Ныряльщик.

– Ныряльщик? – Все прочие эмоции в голосе вытеснило любопытство. Я почувствовал, что невидимая упругая преграда, не пропускающая нас дальше по коридору, исчезла. – Серьёзно?! Откуда он у тебя?

– Что значит – у меня? – Ример зашагал вперёд, махнув мне – «Не отставай!». – А может, это я – «у него», а? Просто вступил в наш отряд вынырнувший, а мастер Кинин сказал, что он Ныряльщик. Мы и сами оторопели от такого заявления.

– Да уж, а в первую очередь оторопел я сам. – Я наконец-то решился заговорить. – Я вообще не понимаю, что тут происходит и что мне делать, а оказывается, что я ещё и избранный какой-то.

– Да уж, избранный. – В голосе невидимого Нимсира прозвучала нотка сочувствия. – Хорошее слово. Никогда, ни в каких мирах и ни в какие времена избранных никто не избирал ни для чего хорошего. Неудивительно, что ты оторопел. Тебе наверняка это известно.

– Ничего мне не известно – я же вообще ничего не помню, – возразил я.

– Это не в памяти хранится, а, скорее, в сердце, – пояснил Нимсир. – Ты это чувствуешь, хотя и не можешь выразить словами.

Я не стал это комментировать. Скорее всего, бывший ученик Танельса прав. Но сейчас это не важно.

Пройдя ещё шагов двадцать, мы очутились в небольшом круглом зале, тускло освещённом висящим под потолком голубоватым светильником. Хозяин пещеры стоял привалившись спиной к стене, чуть сгорбившись, скрестив руки на груди и глядя куда-то в сторону. Заметив нас, он выпрямился и опустил руки. Глянул на нас. Я посмотрел на него.

И меня будто с головы до ног окатило ледяной водой из Уварри.

Я судорожно вцепился в локоть Римера, чтобы не упасть. Напарник испуганно и недоумевающе глянул на меня, но я смотрел только на лицо человека, которого совершенно точно видел впервые в жизни.

Тёмные волосы до плеч. В них, как иней, поблёскивает редкая седина. Резкие черты лица. Прямой благородный нос, массивные надбровные дуги. Глубоко посаженные глаза… Вроде бы карие? Не вижу. Тёмные. Тонкие губы с насмешливо приподнятыми уголками.

Кто?..

– Откуда… я вас знаю? – кое-как выговорил я, почти повиснув на руке Римера. Ноги подгибались, в голове шумело, будто меня «осчастливило» чьей-то тяжёлой памятью. Но на самом деле сейчас я явственно ощутил в собственной памяти жуткую дыру, провал в кромешную черноту, в которой прячется что-то страшное – или, наоборот, что-то бесконечно нужное мне, просто-таки жизненно важное, но я боюсь туда даже заглянуть, а не то что сделать шаг…

– Крей, ты чего? – Голос Рима звучал глухо, как сквозь воду. Я прикусил губу, чтобы болью привести себя в чувство. Ох и мерзкий вкус у крови… Зато немного отпустило, и я смог сфокусировать взгляд на лице хозяина пещеры. А тот смотрел на меня… Наверное, вот как раз так же, как и я на него.

– Откуда я знаю, откуда ты меня знаешь… – сказал он еле слышно, но от его голоса у меня заложило уши, как от взрыва. – Я понятия не имею, как это понимать. Но я, похоже, тоже тебя раньше где-то видел…

19

Некоторое время я молча таращился на хозяина пещеры. Думаю, выглядел я в этот момент явно недостаточно умным для ученика Танельса. Впрочем, бывший его ученик тоже не сразу обрёл способность внятно изъясняться.

– Я… Погоди, – пробормотал он, закрыв глаза рукой. – Что-то я… Тьфу! Показалось, скорее всего. Пойдём-ка, – он решительно повернулся на месте, жестом приказывая мне следовать за ним. – Ример, подожди здесь. Мне надо кое-что проверить.

– А откуда вы Римера знаете? – спросил я, на негнущихся ногах ковыляя за колдуном.

– Алейя рассказывала, – отрывисто сказал тот. – У нас не так много доверенных лиц. Ясное дело, что я всех знаю наперечёт.

– А почему вы скрываетесь-то? – Этот вопрос просто сверлил мне мозги после второго визита к Алейе. – Если существуют заклинания, позволяющие прочитать память человека и выведать все его тайные мысли и намерения, почему вы просто не пойдёте к придворным магам и не предложите проверить вас? Если вы не виноваты в исчезновении короля, то обвинения снимут. Лично меня это наводит на мысль…

– Ага, ага, – насмешливо перебил меня Нимсир. – Молодой ты ещё и глупый, Ныряльщик Крейвер. Никто тебе не рассказал, что вскрыть память колдуна может только колдун, чей дар сильнее. При дворе таких нет. Сильнее меня в мире, пожалуй, только мой бывший учитель. А он… Кстати, а как у тебя самого с магией? Я чувствую в тебе что-то… – Он остановился и обернулся ко мне. Я едва успел затормозить. – Отпечаток сильного колдовства, и именно он кажется мне знакомым. Кто тебя учил?

– Кстати, может, поэтому и сам я вам кажусь знакомым. – Я достал из-за пазухи талисман Танельса.

Глаза Нимсира расширились. Он непроизвольно потянулся к камешку, рука его замерла в воздухе на уровне моей груди. Колдун перевёл взгляд на моё лицо, и я испугался так, как не боялся, пожалуй, даже выползка. Такая ярость полыхнула в его глазах, что я отчётливо понял: произнеси он сейчас любое боевое заклинание, даже самое слабое – и я труп.

– Откуда это у тебя? – прошипел Нимсир. Пальцы протянутой ко мне руки зашевелились, как лапы паука.

– От учителя, – сказал я спокойно. Как уж мог уверенно и твёрдо. Хотя голос, конечно, слегка сорвался. – Вы же не думаете, что этот талисман можно получить каким-то иным способом?

– Да быть такого не может, – с какой-то весёлой злостью проговорил Нимсир, отворачиваясь и опуская руку. – Выходит, ты, безымянный пришелец, где-то набрёл на Танельса, и он просто так взял и назначил тебя своим преемником? Да будь ты трижды Ныряльщик, как… Как такое может быть?!

– А вы... Вообще знаете, где сейчас живёт и чем занимается ваш учитель? – осторожно спросил я, выделив интонацией слово «ваш».

– Нет, конечно. – Колдун снова повернулся ко мне. Лицо его закаменело, и это отрешённое выражение показывало его состояние выразительнее, чем любая гримаса боли. – Я много оборотов его не видел и не слышал о нём. А ты… – Он шагнул ко мне и снова протянул руку. – Дай хоть подержать его. Я… Просто хочу вспомнить.

Я молча снял с шеи шнурок и протянул Нимсиру. Тот сжал камешек в кулаке, на мгновение прикрыл глаза.

– Старый ворчун, – тихо сказал он с кривой улыбкой. – Слава свету, он хотя бы жив. А уж насколько в своём уме… Расскажи. – Он вернул мне талисман. – Я и не надеялся хоть что-то о нём узнать. Это просто… Невероятное везение! Я бы сказал…

– Неправдоподобное, – подхватил я. – Мне в последнее время всё больше кажется, что происходящее со мной будто кто-то специально спланировал. Уж очень много удачных стечений обстоятельств.

– М-да, сначала прошла череда неудачных стечений обстоятельств, теперь настало время светлой полосы, – задумчиво пробормотал Нимсир. – Ладно, разберёмся. Расскажи про Танельса, пожалуйста.

Я описал, как бывший архимаг живёт во Мриге, как он проверил меня, решил взять в ученики и передал талисман, намекнув, что всё равно не ожидает появления кого-то более подходящего.

– А теперь я подозреваю, что это всё тоже часть плана, – подытожил я. – Уж не знаю, правда, чей это план – надо полагать, просто судьбы. Здесь, в вашем мире, судьба, как мне кажется, – это что-то реально существующее. Воля кого-то могущественного и всезнающего.

– Может, и так, – рассеянно отозвался Нимсир. – Кого-то всезнающего, всесильного и недоброго. Так ты о чём? Что за план?

– Ну, то, что в конце концов я встречу вас и отдам вам талисман. Всё-таки истинный ученик и преемник Танельса – вы.

– А вот, знаешь, я в этом не уверен, – возразил колдун. – И именно поэтому я повёл тебя в одно место, а Римера попросил подождать. Надо кое-что проверить.

– Я готов.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Нимсир, первым входя под полукруглую арку, затянутую белым туманом. Последовав за ним, я ощутил, как невесомая пелена скользнула по лицу, будто паутина.

Мы оказались в круглой комнате шагов десяти в поперечнике. Посередине стоял, уходя вершиной прямо в толщу рыжеватого камня свода, Обелиск Памяти. На обращённой ко входу грани я увидел целых четыре неизвестных символа. Один из них казался смутно знакомым, три я точно видел впервые.

– Понятно, – сказал я. – Хотите проверить мою память, чтобы убедиться, что я не засланный разведчик двора.

– Поначалу намерение было такое, – кивнул Нимсир. – Но есть и ещё кое-что. Ример заявил, что ты – Ныряльщик. Вот и проверим.

– Мне говорили, что у вас есть артефакт, который могут использовать только Ныряльщики.

– Да, я именно об этом. Если окажется, что это правда… Что ж, это будет ещё одним подтверждением теории о замысле судьбы.

– И об избранном, которого никогда не избирают для чего-то хорошего, – подхватил я.

– Да уж. Ну, сначала покажи мне, как ты пользуешься Обелисками Памяти. Войди в Хранилище.

Глядя краем глаза на обелиск, я начал медленно поворачивать в руке талисман. Наконец на камешке вспыхнул контур зелёного рисунка… И тут же рядом – красного.

– Ого! Этот обелиск на оба вида сил рассчитан! – восхитился я.

– Та-ак, – удовлетворённо протянул Нимсир. – Это подтверждается. Ты видишь в Хранилище сосуды разных цветов, верно?

– Да. Но для силы магии и силы тела обелиски обычно бывают разные.

– А у меня тут особенный обелиск. Не зря же я в этой пещере поселился. – Нимсир хмыкнул. – Это тайное убежище древних колдунов, которые состояли в родстве с духами земли. И те сами создали для них такую… Точку обмена. Ко взаимной выгоде сторон.

– Мне входить в хранилище? – Я оглянулся на хозяина пещеры.

– Входи. Посмотрим, что будет дальше.

Я коснулся ладонью символа, горящего на поверхности колонны зелёным, и уже привычно шагнул в туман. Только вот был он не зелёным и не красным, как раньше, а белым.

– Коснись сосудов памяти, открой знание о себе, – уже знакомо поприветствовал меня Хранитель. Голос его показался мне слегка удивлённым.

– Рад снова слышать вас. И благодарю за доверие, – сказал я. – Это ведь и есть ваш настоящий дом, верно?

– А твой младший брат очень умён, – неожиданно сказал Хранитель. Я удивился – кто чей брат, к кому он обращается и что имеет в виду?

– Я уже понял, – прозвучал за спиной голос, в котором слышалась улыбка. Я оглянулся. Позади в паре шагов в густом тумане угадывалась фигура Нимсира.

– Брат? – тупо переспросил я. – Кто? Чей?..

– Хранитель имеет в виду, что мы с тобой – братья по магии, – пояснил колдун. – Братья через талисман Танельса. Когда-то я тоже его носил.

– А потом он… Что, он забрал его у вас?

– Нет, я сам его оставил. – Нимсир глянул в сторону. Лицо его снова окаменело. – Слишком опасно было… Мы скрывались. И Танельсу нужна была вся его сила и все вспомогательные средства.

– А вы, значит…

– А я далеко не так ценен. – Колдун глянул на меня так, что я понял – не стоит продолжать расспросы в этом направлении. – И, раз архимаг отдал талисман тебе – это может означать три вещи: либо он и в самом деле увидел в тебе шанс на спасение нашего мира, либо он уверен, что опасность ему больше не грозит, либо… – И Нимсир замолчал. Я заметил, что он сжал кулаки, спрятав их в складках плаща.

– Либо он лишился важной части памяти и не вполне осознаёт опасность, – негромко закончил за него я.

– Именно так. – Нимсир слегка «оттаял» и шагнул вперёд, обходя меня. – Поэтому давай не будем терять время и проверим, какая версия ближе всего к правде.

Я последовал за колдуном и через пару шагов увидел уже знакомый «шкаф», только здесь очертания сосудов в шарах разноцветного свечения угадывались и на верхней, и на нижней полках.

– Итак, ты и в самом деле Ныряльщик, – сказал колдун. – Ну что ж, сочувствую, Избранный.

– Спасибо. – Я нервно хмыкнул. – А как вы это сейчас поняли?

– Если войти в Хранилище с обычным человеком, здесь всё выглядит совсем иначе, – пояснил Нимсир. Нет вот этих полок, сосудов… Всё на уровне ощущений. Захотел отдать память и получить силу – пожелал – произвёл обмен. Никаких цветовых эффектов, скажем так. Больше похоже на мысленную клятву, что ли. А у тебя всё как в… – Он замялся, подыскивая сравнение.

– Как в лавке, – подсказал я. – Принёс одну жидкость, слил торговцу в специальный сосуд – отлил себе то, что мне нужно.

– Хм, точно. – Нимсир слегка улыбнулся. – Ну ладно, с этим разобрались. Теперь проверим ещё кое-что. Вот, держи. – Он вытащил из кармана тонкую пластинку размером с ладонь и протянул мне. – Это тот самый артефакт, назначение которого мы с Танельсом пытались разгадать, ещё когда служили при дворе. Как он работает – я тебе, естественно, не подскажу. Придётся разбираться самому.

Пластина показалась мне очень тяжёлой и холодной. Я легонько сжал её между ладонями, закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям – может, придёт какая-то подсказка? Ничего. Значит, как-то не так она откроет свои секреты. Я поднёс тёмно-серый прямоугольник к лицу и вгляделся в его матовую поверхность. Терпение, Крей, терпение… Не всё так просто и быстро, хоть ты, похоже, и везунчик.

Ну что ж, и вправду везунчик. Я почти не удивился, когда на тёмном фоне проступило изображение – сначала размытое, чёрно-белое, но постепенно приобретающее чёткость и яркость. Я увидел бурые пустоши с разбросанными то тут, то там, синими стёклами луж, низкое серое небо, потом – треугольники крыш на его фоне, заброшенную безымянную деревню, постель на полу, очаг в доме Руба… Всё мелькало так, что деталей было не разглядеть, но я без труда узнавал всё, что видел с момента попадания в этот мир.

Стоп, хватит. Хоть просмотр и ускоренный, так можно внутри обелиска на пару дисков застрять, пока всё не проглядишь. А есть тут возможность как-то выбрать отдельный эпизод? Не задумываясь, я ткнул пальцем в нижний правый угол пластинки. Изображение застыло. «Пауза», мелькнуло в голове. Хорошо. А дальше что? Я потыкал в разные места экрана. Ничего. Прижав палец к пластинке, подержал подольше – о, кажется, то, что надо. В центре появилось изображение уже знакомых мне цветных сосудов. Я ткнул в синий.

– Хочешь обменять это воспоминание на силу? – раздался голос Хранителя – кажется, прямо у меня в голове.

– Нет. – Я испуганно отдёрнул палец от картинки. – Просто проверяю, как это работает.

– Выбери воспоминание и предложи его духам, – пояснил Хранитель. Как обычно – вроде бы ничего не понятно… А в то же время всё предельно ясно. Но вот как быстро выбрать нужное, не просматривая всё с самого начала? Я хотел в первую очередь избавиться от памяти волков. И только подумал о ней, как на поверхности пластинки замелькали тошнотворные образы охоты на какое-то зверьё. Я остановил изображение и снова вызвал значки сосудов.

– – Хочешь обменять это воспоминание на силу? – снова спросил Хранитель.

– Да, – ответил я решительно. Поверхность пластинки потемнела, синий значок засветился ярче. Я поднёс пластинку ближе к глазам и вгляделся в уровень жидкости в сосуде. Отлично, почти до третьего деления набралось! В голове слегка зашумело, но это была приятная лёгкость, как после некрепкой бражки у Рихса. Появилось, конечно, и немного раздражающее чувство, будто я что-то забыл, но… Поскольку то, что я собирался это забыть сознательно, я как раз-таки помнил, беспокойство быстро рассеялось. Итак, кажется, я нашёл то, что мне было нужно. А как насчёт обратного действия?

– Как я могу взять нужную мне память из хранилища? – спросил я вслух. Если уж я – везунчик, то, может, мне и тут дадут подсказку?

– Коснись сосуда памяти и смотри на отражение, – сказал Хранитель.

– Спасибо. – Я послушался. Шагнул к «шкафу» и дотронулся левой рукой до белого сосуда. На поверхности пластинки замельтешили цветные полосы и пятна, и как я ни старался что-то в них разглядеть, ничего похожего на знакомые образы так и не появлялось.

– Погоди, не так. – Сзади подошёл Нимсир, про которого я, признаться, успел забыть. – Ты так будешь нужную тебе память до скончания времён искать. Лучше брать конкретного человека. Найди, например, мою память о том, как вы утром ко мне в убежище вломились. – Он тоже протянул руку к сосуду.

– Хм, попробую. – Я сосредоточился на изображении на пластинке. Да, похоже, именно так это и работает: артефакт показал мне часть пещеры, явно жилую: стол, шкаф с книгами, светильник… Звуков пластинка не передавала, но в какой-то момент изображение дёрнулось так, будто тот, чьими глазами оно было «записано» в хранилище, бросился вперёд, услышав сигнал тревоги. Так оно, судя по всему, и было – магическая охранная система предупредила Нимсира о том, что кто-то воспользовался ключом.

– Нашёл, – сказал я. – Передавать это обелиску, я так понимаю, не надо?

– Нет, я сам могу отдавать выбранные воспоминания, – сказал колдун, убирая руку от белого сосуда. – Но это не так просто и эффективно, как твой артефакт. – Он указал на пластинку. – Я смог увидеть, как он работает, а это означает, что ты для него – что-то вроде амулета-активатора. Пользоваться его силой может кто угодно, но только если артефакт в твоих руках.

– Отлично. Именно это я и надеялся получить. А вот интересно – если вместе со мной этим артефактом воспользуется человек, который когда-то отдал духам часть памяти, а теперь хочет получить её обратно – так сработает?

– Вот, – хмыкнул Нимсир, – сразу в корень смотришь. Нам именно это и нужно. Ты в первую очередь о чём сейчас подумал?

– Ну… – Я тоже убрал руку от сосуда и повернулся к хозяину пещеры. – Кто-то из тех, кто вместе со старым королём служил при дворе, может знать, куда тот подевался. В смысле, когда-то знал, а потом забыл.

– Именно. – Нимсир хлопнул меня по плечу. – Это могу быть и я сам. И, если уж на то пошло, вероятность этого очень высока. Так что… Я на тебя рассчитываю. Если уж пока всё идёт в соответствии с пророчеством…

– А-а, пророчества… – Я поморщился. – Их можно понимать так, как хочешь понять, чтобы спокойнее было. Я бы не стал им доверять. Больше надеялся бы на логику.

– А ты ведь сам заметил – с логикой в этом мире проблемы, – почему-то понизив голос, сказал Нимсир. – Так что логика логикой, а мануалы всё-таки надо читать…

– Что? – Я поморгал и зажмурился. Последняя фраза вдруг отозвалась тупой болью в висках. – Какие ещё «мануалы»?

– Неважно. – Колдун выглядел озадаченным не меньше меня. – Я имел в виду, что нельзя пренебрегать любыми подсказками, в какой бы странной форме они ни появлялись.

– Это я уже понял. А что будем делать дальше?

– Пойдём для начала обрадуем Римера. Потом я вас накормлю – как-никак, вы у меня в гостях. – Нимсир хмыкнул. – А за едой обсудим план действий.

Ример, выслушав наш рассказ, сразу сделал тот же вывод, что и я:

– Надо найти вашу утерянную память, мастер Нимсир. И память госпожи Алейи. И, если ничего полезного не найдём, то сходить к мастеру Танельсу.

– Верно рассуждаешь, – кивнул хозяин пещеры. – Только вот не такое это быстрое дело, думаю. Мою имеющуюся память просмотреть – это без проблем. Я сам покажу то, что нужно. А вот найти мои воспоминания в общем Хранилище… Это может не на один круг затянуться. Вы вряд ли можете остаться здесь так надолго.

– Это да. – Я кивнул. – Мы и так рискуем, отпрашиваясь у командира и не говоря ему, куда и зачем идём. Думаю, нам придётся заходить к вам, когда будем возвращаться в Форифорг после удачной охоты. Пару дисков нам после этого дают отдохнуть, вот и будем постепенно пробираться.

– Придётся так, – вздохнул Нимсир. – Жаль, конечно, что на это может потребоваться пара сезонов, а то и больше. Но другой вариант только один – покинуть отряд и поссориться с орденом. Что думаешь по этому поводу?

Ример молча глянул на меня, ожидая ответа.

– В конце концов, раз и навсегда разобраться с источником проблемы важнее, чем искать и отстреливать выползков по одному, – сказал я. – Так что – рано или поздно придётся уйти из отряда. Но пока не вижу смысла – во-первых, я бы сперва всё-таки поговорил с госпожой Алейей. – Я глянул на Нимсира, тот одобрительно кивнул. – Во-вторых, честно говоря, не хочется подставлять товарищей. У нас командир и так проштрафился недавно. – Краем глаза я заметил, что с лица Рима спало напряжение. – Так что несколько удачных охот всё-таки надо бы провести. А потом – видно будет. Вдруг повезёт, и мы быстро найдём нужные воспоминания. Что скажете? – Я откинулся на спинку стула и посмотрел на собеседников. Ример едва заметно улыбался. Нимсир смотрел на меня так, будто хотел одновременно пожать руку и прибить на месте.

– Всё верно говоришь, – наконец сказал он. – И… теперь я окончательно понял, почему Танельс отдал тебе талисман. Ты вот говорил, что всё происходящее с тобой кажется неправдоподобным везением. Так это неудивительно: ты и сам, похоже, – случившееся с нашим миром везение, Крейвер.

Мне и приятно, и жутковато оказалось услышать о себе такое. Я полезен? – что ж, это очень хорошо. Ну а что если я просто инструмент, оружие, созданное специально для решения этой задачи? Что если меня вообще нигде раньше не существовало, и вся память о себе, которая у меня есть и могла быть, начинается с момента пробуждения посреди заиндевелой пустоши?

Такие мысли начали лезть мне в голову не так давно. Я старательно гнал их подальше, потому что понимал: от такого я точно с ума сойду. Стоит только признать, согласиться мысленно с тем, что меня не существует, что я – чья-то выдумка, что я был специально создан – как? Кем? Зачем?.. Это будет означать, что мне некуда стремиться – потому что некуда возвращаться. Незачем что-то делать, решать какие-то загадки, накапливать силу, изучать заклинания… Вообще какой смысл вставать с холодной земли «утром», что тёмным, что светлым?

Нет меня – и не надо. И живите сами как хотите. Я никому ничего не могу быть должен, потому что меня не существует.

Вот так и умрёшь, оставаясь с виду живым…

А как же те обрывки воспоминаний, которые я иногда выхватывал из сумбура в голове? Про высокие стеклянные дома, про поезд?.. Всё просто, Крей, не суетись. Это может быть из той же области, что и память о «графическом редакторе», «мыши» и «кредите» – чьи-то воспоминания, из фрагментов которых кто-то как попало слепил мою нынешнюю личность. Если это не я – так за что мне бороться? Попытаться помочь тем горемыкам, вернуть им утерянную память? Да, этой моей «искусственной личности» почему-то оказались не безразличны чужие беды. Но. может, это потому, что я подсознательно чувствовал сродство с другими через свою беду? А если признать, что у меня никто не похищал память, потому что и памяти-то никакой не было – что от меня останется? Ото всей моей мотивации, от сопереживания, да и от надежды на то, что, найдя способ помочь другим, я тем самым помогаю себе?..

А если мне помощь вовсе и не нужна? Зачем тогда это всё?

Смогу ли я сохранить человечность, если признаю, что я – не человек?

20

– А вы хоть что-нибудь помните о том, что тогда случилось? – спросил я. То, что мне вдруг стало невообразимо паршиво, – не повод терять время. Надо задать как можно больше вопросов, пока есть возможность.

– Ты имеешь в виду – о том, как пропал Пирсес? – уточнил Нимсир. – Ну… Что-то помню. Но очень мало. У меня воспоминания путаются с тем, что я потом узнал от других. Но если начать с начала… – Он вздохнул и провёл рукой по лицу. – Мне всего семнадцать было, когда я попал ко двору. Ничего ещё не знал, не умел. Хотел учиться, просто помешан был на обучении магии. А у семьи моей денег не было, чтобы хоть в какую-то школу колдовства меня определить. Я сбежал из дома, увязался за одним странствующим колдуном. Он учил меня понемногу, а я ему прислуживал. Зарабатывал, где и как только мог. И не только зарабатывал, кхм… Потом мы пришли в столицу. Мой учитель – или лучше сказать, хозяин, – оказывается, был знаком с Танельсом. Тот тогда уже был архимагом. И вот представляете – заметил меня, решил, что из меня выйдет толк, и оставил при себе… Я за три оборота у него столько всего перенял! А главное – он ко мне относился… Ну, не как к равному, конечно, я молодой был ещё и глупый. Но и не как к прислуге. Хотя, – Нимсир хмыкнул и покосился на меня, – характер у него уже тогда был тот ещё. А сейчас, с годами, не думаю, что он легче стал. Но то понять и простить можно. Всё-таки он никогда учеников не унижал, не издевался. Ругался, помню, страшно. – При этих словах лицо колдуна стало мечтательным, и я невольно заулыбался: кажется, общий учитель произвёл на нас совершенно одинаковое впечатление. – Я всё боялся, что он меня в битый горшок превратит. Но это ерунда полная, конечно. Зато как он учил! Я иногда сущим пеньком себя чувствовал, а у него хватало ведь терпения! Знакомо? – Нимсир глянул на меня – видимо, заметил моё выражение лица. Я закивал. – Во-от. Ты-то понимаешь, почему я за него… Хоть с обрыва прыгнул бы. А в то время… Примерно за полоборота до того, как король пропал, до нас стали доходить странные слухи. До нас не сразу дошло, что вообще творится. Пока не исчез целый город, в который один из придворных колдунов как раз и поехал – он оттуда родом был. Вернулся в Форифорг, бормотал какую-то дичь бессвязную… Мы ничего понять не могли. А потом Танельс и говорит: а вы вспомните все эти случаи. И начали мы одно с другим сопоставлять: оттуда слух дошёл об исчезновении посёлка, там пропал человек на ровном месте… Соседи-то забывали тех, кто пропал, а вот кто жил чуток подальше – тех не зацепляло этой волной беспамятства от разрывов. Но мы не принимали эти рассказы всерьёз, пока один из нас с таким напрямую не столкнулся.

– И вы начали искать причину, – вставил Ример. – Я об этом читал.

– Да, первым делом мы полезли в Хранилище памяти – надеялись, что духи земли нам подсказку дадут. А вышло наоборот… И вот тут у меня в памяти начинаются дыры. Помню, что мы проводили ритуалы, и в результате несколько придворных колдунов начисто памяти лишились. И я даже не знаю, что с ними стало и живы ли они сейчас. Больше мне и рассказать нечего. – Нимсир беспомощно глянул на меня. – Я очень на тебя рассчитываю, Крей. Если ты не сможешь отыскать мою память – всё, надежды больше не останется.

Я молча кивнул. А что тут скажешь? Я и сам это понимаю. Но обещать ничего не могу, ясное дело. Сделаю всё, что получится. Будем надеяться, что этого хватит.

– Мало, мало информации, – пробормотал Ример, сдавив руками голову. – Какие ритуалы вы проводили, вы тоже, конечно, не помните?

– Нет. – Нимсир скривился. – Сказал же… Кажется, и то, что я хотя бы зарождение этого бедствия помню – уже большая удача. Хотя бы знаем, когда примерно всё началось.

– На самом деле и примерно не знаем, – сказал я. – Поскольку в вашем мире плохо с картами, как мне сказали, он мог и в три раза уменьшиться, пока кто-то хоть что-то заметил.

– Ну, это вряд ли, – возразил бывший ученик Танельса. – А хотя… – Он замолчал и только качнул головой.

– Значит, вся надежда на артефакт, Крея и Хранилище, – подытожил Ример. – И на то, что очередной выползок нас не сожрёт.

– Уж постарайтесь. – Нимсир слабо улыбнулся. – Буду вас ждать.

– Надо как-то с этим артефактом потренироваться, – озабоченно сказал я Римеру, пока мы, шипя от холода, обувались на берегу Уварри после обратной переправы. – Поучиться искать нужные воспоминания и возвращать их владельцу. С тобой это можно будет сделать?

– Да конечно, – легко согласился напарник. – Даже если ты память каких-нибудь убитых три оборота назад волков мне вернёшь, я переживу. Лишь бы отработать процедуру.

– Ладно, как будем у обелиска – попробуем. Я ведь ещё и Миту обещал помочь – он хотел у Ави забирать тяжёлую память, а ей отдавать лёгкую.

– Ох… Кто о чём, а наш рыцарь о прекрасной даме, – вздохнул Рим. – Ну что ж, как обычно, очень благородно с его стороны. Почему бы и нет. Если ты не считаешь, что это неподобающее применение для особо ценного артефакта.

– Не считаю, – решительно сказал я. – Зачем вообще нужны любые артефакты и магические силы, как не для того, чтобы помогать людям?..

– Хорошо сказано. – Ример снова вздохнул и замолчал.

***

Судя по всему, нашего отсутствия никто не заметил. Мы тихонько пробрались к своим шалашам и улеглись. Пару долей ещё можно было поспать.

Сразу уснуть мне, конечно, не удалось. В голове вертелся прямо-таки смерч из мыслей. Поднимал пыль, крутил какие-то обломки, швырял их о стенки черепа и доламывал окончательно. Плохо, плохо… От меня тут, похоже, зависит многое, если вообще не всё. А я сосредоточиться не могу! Ни одну мысль до конца додумать не получается. Лучше бы выспался, Крей, тьма тебя задери!

Сколько-то я в итоге продремал, но вылез к завтраку помятым и соображающим ещё хуже. Сигин, дежурившая по хозяйству и раздававшая утреннюю кашу, с подозрением покосилась на меня:

– Ты заболел, что ли?

– Да вроде нет… – Я попытался сделать лицо пободрее, потому что Мира тут же вскинулась и впилась в меня обеспокоенным взглядом. – Не выспался просто. Нервы, что ли.

– Понимаю. – Сигин порылась в поясной сумке и протянула мне свёрток. – Не то чтобы прямо успокоительное – это тебе ни к чему, а то начнёшь на ходу засыпать. Но настроение поднять поможет. И в голове прояснится. – Она проницательно глянула на меня.

– Спасибо. – Я принял свёрток и сунул в карман.

– По одной штуке три раза в диск, лучше после еды, – тихо сказала Мира. Сигин одобрительно покосилась на неё и кивнула.

– Вот сейчас и начну. – Я с благодарностью кивнул помощнице врачевателя. – Ну ладно, какие у нас планы на сегодня?

– Идём, идём, – проговорил Мит, плавно помахивая руками из стороны в сторону – видимо, изображая неопределённость нашего маршрута и отсутствие спешки. – Куда-нибудь идём. И куда-нибудь обязательно придём. Вам в город больше не надо? – Он цепким взглядом «прощупал» сначала Рима, потом меня. Мы отрицательно покачали головами. – Вот и прекрасно. Походим пару кругов, а если ничего не попадётся – вернёмся в Форифорг и попробуем наняться в сопровождение какого-нибудь обоза. Деньги-то нужны.

– М-да, странная служба, – пробормотал я. – Просто болтаться по пустошам и ждать, что где-то кого-то затянет в разрыв…

– А других вариантов нет. Предложишь? – Командир хмуро глянул на меня и уткнулся в миску с кашей.

И вот так мы болтались по пустошам. Никуда не торопились, внезапно меняли направление, подчиняясь командам Мита, который, судя по всему, просто с «утра» наугад тыкал пальцем в какую-нибудь сторону: «Сегодня идём туда!»

За первые четыре диска нам не попалось ни одного Обелиска памяти. Отчасти я был даже рад этому: хотелось немного отдохнуть от этой таинственной дребедени и от суеты вокруг моих выдающихся способностей. Но всё же и беспокойство глодало, мешая расслабиться за разговорами с товарищами и сосредоточиться на изучении заклинаний на привалах. А что если я не разберусь, как пользоваться артефактом? А что если что-то пойдёт не так, и я по ошибке лишу Римера каких-то необходимых ему воспоминаний? Скорее бы уж проверить…

И вот «утром» пятого диска, после пары долей пути Мит сказал:

– Тут обелиск недалеко. Колдуны, вы идёте?

Вообще-то к обелиску ходим не только мы, подумал я. И, раз командир именно к нам обратился, значит, он прекрасно понимает, что нам с Римером надо сходить туда вдвоём.

– Да, нам надо, – ответил я и нашёл взглядом Рима. Лицо у того закаменело, губы сжались. Тоже волнуется, само собой. Согласился быть подопытным у чокнутого Крея... А куда деваться? Больше-то некому.

– Ну идите. – Мит махнул рукой вправо. – Вон туда, с четверть доли. Там будет небольшой лесок. Мы пока тут поохотимся – я вроде бы следы хуров видел.

– Пойдём. – Я кивнул Римеру и первым зашагал в указанную командиром сторону.

Рим догнал меня через несколько шагов.

– А ты знаешь, что делать-то? – спросил он.

– Да нет, конечно. – Я даже с шага сбился. Ждал я этого вопроса – и боялся. – Рим… Ты ведь понимаешь, что я могу тебе по незнанию сильно навредить? Сотру из памяти что-то полезное…

– Понимаю. – Друг жёстко усмехнулся. – А ты учти, что я всё-таки колдун, и так же, как ты, конструктор заклинаний. И каждый раз, когда создаёшь новую формулу и проверяешь, как она работает – ты проверяешь это на себе. И боевые заклинания тоже – по крайней мере, в том смысле, что самого колдуна не прихлопнет вместе с жертвой. Так что… – Он выразительно замолчал.

Я только кивнул. Больше вопросов не имею… Рим – взрослый человек и сам за себя отвечает. И если он понимает опасность и принимает риск – кто я такой, чтобы его отговаривать?

Остановившись в паре шагов от обелиска, я сбросил на землю заплечный мешок и достал пластину-артефакт.

– Как будем действовать?

– Давай так попробуем. – Ример обошёл камень вокруг и остановился у дальней грани. – Ты входи в Хранилище, как обычно делаешь. А потом я своим манером к нему подсоединюсь. Глядишь, сработает как надо, и встретимся внутри.

– А ты как подсоединяешься? – Я тоже обогнул камень. Рим стоял у грани, на которой был вырезан символ огня.

– Вот мой знак, – сказал он. – Касаюсь его – и начинается обмен. Кто своего знака не знает – кладут ладони в такую ямку специальную.

– Ага, видел. Понятно. Ну ладно, надеюсь, сработает. – Я отошёл к соседней грани, на которой заметил пятый символ, за шнурок вытянул из-за пазухи талисман Танельса и уже привычно повертел его в руке, одновременно косясь на контуры резьбы на сером фоне.

Обелиск оказался «зелёным», и я решил, что это хороший знак. Мы с Римом оба колдуны, и здесь мне должно быть проще.

Шаг в зелёный непроницаемый туман. Знакомый голос.

– Коснись сосудов памяти, открой знание о себе.

– Здравствуйте. – Я слегка поклонился. – А можно мне встретиться тут у вас с другом?

– Приветствую тебя, Ныряльщик, – отозвался Хранитель. – Ты хочешь испытать переносное хранилище?

– А это – переносное хранилище? – удивился я, вытягивая вперёд руку с зажатой пластинкой. – Это означает, что я могу им пользоваться и не возле обелисков?

– Возможно. – Я, как обычно, не ожидал ответа, тем более – такого. И изрядно удивился, получив его. И обрадовался. И испугался, а как же. – Теперь это зависит только от тебя. Задавай верные вопросы – без них не найти верных ответов.

– Крей? – раздался рядом чуть приглушённый туманом голос Римера. – Ты тут?

– Да! – Ух, как я обрадовался! Обернулся на звук, шагнул в зелёное марево и едва не столкнулся с другом, который осторожно продвигался мне навстречу. – Получилось! Ты здесь!

– Отлично. – Улыбающееся лицо Рима наконец показалось из тумана. – Ну, показывай, что тут у вас и как, Ныряльщик Крейвер!

– Давай сюда. – Я двинулся туда, где, предположительно, должен был находиться «шкаф» с сосудами. – Да, я здесь разговариваю с Хранителем Памяти, – пояснил я, понизив голос. – Не уверен, что ты тоже будешь его слышать, поэтому не удивляйся, если я начну обращаться непонятно к кому.

– Добро пожаловать, носитель стихии огня! – Хранитель меня явно услышал.

Ример вздрогнул и завертел головой.

– Благодарю за доверие! – отозвался он немного растерянно. – Очень рад познакомиться с вами. Это огромная честь для меня.

– Поглядите-ка, какие вежливые колдуны пошли – с перепугу, что ли? – Хранитель подпустил в бесстрастный голос немного ехидства, но я, уже привыкший к звучанию и интонациям его бесполого, как бы двоящегося голоса, уловил, что ему приятна эта вежливость.

– Ладно, не будем терять время. – Пластинка, зажатая в руке, будто бы обжигала. Подгоняла действовать? Я сделал ещё несколько шагов и наконец увидел очертания «шкафа» и сосудов на полках. – Так. Насколько я понял, нам просто надо одновременно коснуться нужного сосуда. Белый – с памятью. Только сначала, наверное, лучше тебе какую-то память обменять на силу, потому что, если я что-то для тебя возьму в Хранилище, за это надо будет силой расплатиться, и потом будет тяжко, по себе знаю. Есть что-то ненужное, что можешь отдать?

– Да сколько угодно, – улыбнулся Ример.

– Ну, давай тогда попробуем. Просто думай о том, что хочешь отдать, а я это заберу и перелью.

Мы оба коснулись белого сосуда. Я поднял к глазам пластинку – переносное Хранилище, вот оно как! – и уставился на неё. Сразу же на гладкой поверхности замелькали изображения.

– Ох, ты можешь думать… помедленнее, что ли? – попросил я Римера. – Не могу сосредоточиться.

– Попробую, – сквозь зубы пробормотал мой друг. Картинки стали более чёткими, и я наконец смог каким-то образом мысленно «ухватить» один из образов и переправить его в сосуд с памятью. Быстро глянул на уровень жидкости там – повысился: ненамного, но заметно. Хватит для первого раза. Я убрал руку и посмотрел на Римера.

– Как ощущения?

– Ох, погоди… – Колдун обхватил голову руками. – Непривычно так... Будто в мозгах палкой поворошили, как в потухающем костре. Искрит и стреляет теперь. Уф, вроде всё. Очухался. – Рим опустил руки и с любопытством уставился на белый сосуд. – Ох ты ж, как наглядно у вас всё тут показывается! – восхитился он. – Я запомнил, сколько памяти там было – и теперь вижу, насколько стало больше! А теперь что?

– А теперь одной рукой возьмись за белый сосуд, другой за зелёный. Забирай из белого память и как бы мысленно перекачивай. Обменяешь её на силу.

Ример послушался. Я проследил, как убывает уровень жидкости в белом сосуде и повышается – в зелёном.

– Хватит. – Я положил руку другу на плечо. – Не перестарайся. Ну и… Сейчас – самое сложное.

– А тут я чем-то смогу помочь?

– Даже не знаю. Мне надо будет найти в Хранилище участок, где лежит именно твоя память. А вот как я это пойму? Давай опять вдвоём подсоединимся к сосуду, и ты попробуешь сам свою память поискать – как бы моими руками.

– Верно рассуждаете, – неожиданно вмешался Хранитель. От неожиданности я вздрогнул и непроизвольно оглянулся через плечо, хотя прекрасно знал, что хозяин этого места в телесной форме тут не присутствует и не может незаметно подойти сзади.

– Спасибо, – от души поблагодарил я и снова обернулся к Римеру. – Ну что, начали?

– Начали, – с какой-то обречённостью выдохнул мой друг и положил руку на бок белого сосуда.

Скажу так – это оказалось очень непросто. От мелькания образов перед мысленным «взглядом» у меня заболели глаза, хотя вряд ли я видел эти картинки обычным зрением. Голова просто раскалывалась, сердце колотилось как после долгого сражения.

Сколько прошло времени – я не понял, но устали мы с Римером просто дико. Когда до нас окончательно дошло, что всё получается как надо, мы просто без сил шмякнулись на здешний невидимый в тумане «пол».

– Надо… Выйти, – онемевшими губами пробормотал я, пытаясь подняться на четвереньки. Почему-то мне стало очень страшно – какое-то чутьё подсказывало, что если мы сейчас заснём или потеряем сознание, то останемся тут навсегда. Или выйдем совсем беспамятными. Даже ходить разучимся.

– Сейчас, сейчас, – бормотал Ример, копошась в шаге от меня, тоже безуспешно пытаясь подняться.

– Давай! – Я наконец встал хотя бы на колени, нащупал руку друга и потянул. – Хоть ползком, но двигай за мной! Не останавливайся!

– Отдохните хоть немного, – раздался будто бы совсем близко над нашими головами снисходительный голос Хранителя. – Заснуть я вам не позволю, так уж и быть. Ты всё правильно понял, Ныряльщик – спать в Хранилище нельзя. Духи заберут у спящего всю память. Ну а если посидите спокойно хотя бы до счёта «сто» – встанете и покинете мой дом как нормальные люди, а не ползком.

– Какой вы сегодня разговорчивый! Никогда раньше столько не подсказывали, – удивился я сквозь туман в голове.

– Это потому, что у тебя теперь есть переносное Хранилище, – пояснил хозяин. – Теперь ты – один из моих сородичей, и просто лучше понимаешь мой язык.

– Сородичей?.. – Я в очередной раз удивился так, как уже не ожидал удивиться чему-то в этом мире.

– Ну да. Теперь ты управляешь собственным Хранилищем. Хоть оно и меньше моего, но точно так же соединено со всеобщим Океаном Памяти. Что, по-твоему, означает быть Ныряльщиком? Ты можешь погружаться в этот Океан и выискивать там то, что тебе нужно. Мы, Хранители, живём в нём постоянно и не можем выходить в ваш мир. Мы – не люди, ты – не Хранитель, ты родич и тех, и других. Нравится тебе это или нет, но ты – действительно Избранный.

– Тьфу! – Последняя фраза немного отрезвила. Я уже понял, что, когда речь заходит о моей избранности, пора ждать неприятностей. – То есть… Я хотел сказать – спасибо за то, что вы это мне рассказали. Для меня большая честь – оказаться вашим сородичем. Разобраться бы ещё, как всем этим пользоваться…

– Для начала выберись отсюда со всей своей памятью. Потом поешь как следует, – добродушно посоветовал Хранитель. – Потом – выспись. А уж после этого приступай к обдумыванию произошедшего. Договорились?

– Постараюсь, – выдохнул я и рывком поднялся на ноги. – О, я могу идти! Рим, ты как?

– Почти, – отозвался колдун, поднимаясь на одно колено.

– Вот и хорошо. – Я подал ему руку и помог встать. – Жрать и правда хочется дико, чувствуешь?

– Ага. Спасибо вам. – Ример повертел головой, демонстрируя, что адресует благодарность невидимому хозяину обелиска. – Буду рад, если удастся поговорить с вами ещё когда-нибудь.

– Я тоже рад знакомству, – вежливо отозвался Хранитель. – До новых встреч. Удачи тебе, Ныряльщик. И твоему спутнику тоже. А теперь – выходите уже отсюда. Вам пора.

Цепляясь друг за друга, мы вывалились из зелёного тумана в холодный бело-бурый мир. Каким же бледным и неприветливым он нам показался!

– Крей… – Ример вдруг осел на землю, подогнув ноги. Я испуганно вгляделся в его запрокинутое к небу лицо. – Крей, тьму мне во все внутренности! Ты понимаешь? У нас получилось! – И мой друг заулыбался – счастливо и немного ошалело. У меня отлегло от сердца, я рухнул в неглубокий сугроб рядом с Римом, с размаху заехал тому по плечу и засмеялся. Рим тоже смеялся и швырял в меня горстями снег. Я отвечал тем же. Мы вели себя как безумцы, и задним числом я порадовался, что в тот момент нас не видели товарищи по отряду – наверняка напугались бы до смерти. Но нам это было тогда просто необходимо. Так оставляло нас страшное напряжение, которым мы были скованы со дня того разговора с Алейей, когда получили задание обокрасть королевскую библиотеку. И всё, что мы узнавали после, только добавляло тяжести грузу на наших плечах. И вот наконец мы почувствовали, что груз этот стал немного легче. Да, теперь он казался мне более хрупким – речь о судьбе целого мира, ни много ни мало… Но уже не таким непонятным и пугающим.

Мы идём в верном направлении. Теперь мы уж точно никуда не свернём, ни намеренно, ни по ошибке. Мы достигнем цели. Обязательно.

И ещё – я ужасно рад, что иду к цели не один…

Я нагрёб пригоршню снега и кинул в Римера, тут же получив не менее мощный «залп» ледяных кристалликов в лицо. Мы смеялись – и собственный смех уже не казался нам безумным.

Ну что ж, и избранным нужно иногда отдыхать и расслабляться…

21

– Слушай, Миту придётся рассказать о наших делах… Хотя бы частично, – задумчиво сказал Ример, когда мы подходили к лагерю.

– Миту – как минимум… – отозвался я.

– Ты о том же подумал? – вздохнул мой друг. – Пора рассказать вообще всем?

– Да. Думаю, пора. В конце концов, даже Сигин я уже достаточно доверяю.

– Даже? – хмыкнул Рим. – Это надо понимать так, что малышка Мира у тебя уже давно на доверии?

– Э, ты чего? – вскинулся я. Само собой, я понял, на что он намекает, но не возмутиться было бы… Несолидно, что ли. – Что имеешь в виду?

– А то ты не понял, ага. Девчушка на тебя только что не молится. Поэтому ты и уверен, что она тебя не предаст. Даже если ты заявишь, что собственноручно ухлопал Пирсеса и создал выползков.

– Оч-чень надеюсь, что это не так, – вздохнул я. – Вот зачем мне такая преданность, сам подумай? Натурально лишающая человека мозгов и совести.

– Да я ж пошутил. Но сути это не меняет. Она точно не будет действовать тебе во вред. В худшем случае – откажется помогать и уйдёт.

– Может, и так… Ну ладно, скорее всего так. А Сигин не похожа на человека, слишком трепетно относящегося к Магическому трибуналу. Так что я ей доверяю – в том смысле, что она не побежит сдавать Нимсира, пока сама не будет абсолютно уверена в его виновности. А если я представлю ей доказательства того, что Нимсир сам заинтересован в возвращении памяти и поиске пропавшего короля – она может здорово помочь. Не знаю, правда, чем… А-а, – я махнул рукой, – если честно, мне просто до смерти надоело таиться от товарищей. Чувствую себя каким-то преступником, хоть и без преступления за плечами.

– Мне тоже, – вздохнул Рим. – Мне ещё и больше, чем тебе – я-то с Митом и Ави дольше знаком. Неудобно. Так что решено – надо рассказать всем сразу. Всё равно немного не по себе, но, кажется, время пришло.

В лагере мы застали «кровавые дела» – Ави настреляла хуров, и они с Митом на пару разделывали их. Мира разводила огонь, Сигин копалась в своём мешке. Заметив нас, командир воткнул в землю нож и выпрямился.

– Всё нормально? – Он смотрел на меня с тревогой – уже ведь бывало, что от обелиска я возвращался в полуразобранном состоянии.

– Да, на этот раз всё хорошо, и даже более чем, – ответил я. – Давай помогу с разделкой.

– Не откажусь. Решили тут лагерем встать, потому что пока все до обелиска сходят…

Я оглянулся на Римера. Тот кивнул.

– Мит, – начал я, понизив голос. – Нам надо много чего рассказать. Тебе и остальным. И, кажется, ту твою просьбу я смогу выполнить. – И я взглядом указал на Ави.

– Ох ты, – выдохнул командир. – Хорошо. Ладно, давай сперва с делами покончим, потом серьёзный разговор будет.

Спутники восприняли наш рассказ именно так, как я и ожидал: немного удивились, немного разозлились, что мы скрывали всё от них раньше, заметно обрадовались тому, что у мира появился хоть какой-то шанс на спасение от дальнейшего «съедания» разрывами. Мит только поинтересовался, с чего мы решили, что «этим колдунам» можно верить.

– А ни с чего, – спокойно ответил Ример. – Мы не за них, мы сами за себя. Они нам просто дают подсказки и артефакты, да ещё и память свою готовы раскрыть.

– Хорошо, если окажется, что кто-то из них помнит, что случилось с королём, – заметила Ави. – Но вряд ли им понравится, если они вспомнят, что всё-таки приложили к этому руку.

– Ты имеешь в виду – кто-то из них может быть виновен, но забыл об этом? – уточнил я.

– Это вполне вероятно, как мне кажется. И, конечно, теперь они не боятся открывать тебе свою память, потому что совершенно уверены, что они ни при чём. А вот если ты узнаешь, что твой Танельс самолично прибил короля, или скормил его выползку, или каким-то другим способом его изничтожил, – что ты будешь делать, а, Ныряльщик?

– Я – ничего, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Думаю, Танельс сам тогда сдастся властям. Сперва, конечно, поможет найти короля, если тот жив…

– Почему ты так в этом уверен? – перебила меня Ави. – Каким человеком был Танельс до того, как потерял память, ты не знаешь. Точнее, знаешь, но только со слов Нимсира, который тоже части памяти лишился и не может считаться надёжным свидетелем. А что если вместе с памятью к твоему учителю вернутся и злодейские замыслы, а?

­– Вот если так окажется – тогда и решим, что делать, – немного раздражённо вмешался Ример. – Я тоже постоянно об этом думаю, уж не знаю, как Крей, – он покосился на меня. – Всё-таки Танельс – его учитель, а не мой. Я никакими обязательствами не связан, да и личного, так сказать, интереса у меня в этом деле нет. Так что вполне могу мыслить здраво.

При словах о личном интересе я дёрнулся… Но ничего не сказал. Меня-то такие мысли одолевали чем дальше, тем настойчивее. Всё больше казалось, что я не только память потерял, но и способность здраво рассуждать и критически относиться к чужим словам. В общем-то это и неудивительно: как можно делать правильные выводы, если нет достаточной и достоверной информации? Но вот почему я поначалу так слепо доверял всем, кто мне что-то говорил о мире? И принимал всё ими сказанное за истину, и прибавлял к своему «складу» знаний, на основе которых я делаю выводы теперь. А может, всё это враньё, намеренное или случайное? Тут все так или иначе теряют память. А если у человека в памяти провал, который мешает ему жить – это я уже на своём опыте понял – он неосознанно пытается эту «дыру» заштопать предположениями, которые со временем превращаются в ложные воспоминания. Ну и как, понимая это, можно доверять в этом мире вообще хоть кому-то?

Вот, например, с чего я так уверен, что охота на выползков поможет мне вернуть мою собственную память и даст подсказку, как вернуться домой? Никто мне так и не смог объяснить, что в конце концов происходит с вынырнувшими. Исчезают? А кто сказал, что их точно так же не затягивает в разрывы, и они просто не умирают, «переваренные» выползками? Вряд ли кто-то это знает. Спросить Рагрена? Сомневаюсь, что и он сможет ответить.

Так. Я потряс головой, отгоняя мысли, которые начали отдавать паникой. Сейчас немного не до того, надо собираться и двигаться дальше. А вот потом, на «ночной» стоянке, ещё подумаю о том, что меня, возможно, бессовестно используют абсолютно все в этом мире, включая моих новых друзей и напарников, пусть они это делают и по незнанию…

Все, кому было нужно, сходили к обелиску, и отряд двинулся дальше. Ример с Сигин снова шли позади всех, Ави присоединилась к Миту, и они в нескольких шагах за моей спиной что-то обсуждали яростным шёпотом. Слов я не разбирал, да и не хотел, по правде говоря. Я шёл, внимательно смотря вперёд, продолжая обдумывать своё положение и невольно сбиваясь на мысли о том, что вот Мира тоже сейчас идёт одна, и почему бы ей меня не догнать?..

«Девчушка на тебя только что не молится». Да уж, ехидина Рим знал, куда бить. Видел я, прекрасно видел, как на меня поглядывает наша тихоня, ученица врачевательницы. Ну что сказать… Она мне тоже нравилась. И очень. И именно поэтому я старался как можно меньше разговаривать с ней, даже по делу. Да и вообще – пропади всё пропадом! – наверняка со стороны казалось, что я её нарочно избегаю: не доверяю, что ли, или мне неприятно её общество. Я, конечно, не вёл себя как-то грубо или пренебрежительно, но, если бы меня кто-нибудь так заметно и последовательно игнорировал, я бы как минимум удивился. А скорее всего, всерьёз обиделся бы. Мира ведь ничем не заслужила такого отношения, даже наоборот!

И именно поэтому я так себя и вёл. Тьму мне во все внутренности, я просто хотел, чтобы она перестала смотреть на меня вот так!

Потому что, тьму мне вообще во все места, я всё-таки не железный.

Понимаю я, почему Сигин с ученицей никто не хотел брать в отряд. Ох, понимаю…

Мира… Она, как бы это кратко и без романтических вывертов сказать-то… Она просто очень милая девушка. Да ещё и надёжный напарник. Вот такое убийственное сочетание. И если мужчина – не полный чурбан…

Думаю, понятно, что я имею в виду. И хватит об этом.

Очень, очень трудно в такой ситуации держаться на расстоянии. А уж когда на тебя смотрят вот таким взглядом, ничуть не пытаясь скрыть симпатию – это почти невозможно.

А надо. Моя цель – вернуться домой. Всё, что я делаю, – я делаю для этого. И я достигну этой цели, рано или поздно. Ну, или, если учесть мои последние соображения на эту тему, – я рано или поздно умру. И что тогда? Она-то останется. И ей… Будет больно?

Самонадеянно такое предполагать, конечно. Но, думаю, я не ошибусь, если отвечу на этот вопрос так: да, будет.

Если я вообще хоть что-то понимаю в человеческих отношениях, учитывая, что о людях из моей прошлой жизни я не помню ровным счётом ничего.

Но слова Римера это всё-таки подтверждают, так что, думаю, моя тактика верна. От Миры надо всеми силами держаться подальше. И неплохо было бы сделать что-то такое… Не обидеть её, а просто как-то так себя повести, чтобы она во мне разочаровалась, что ли.

От этой мысли мне стало как-то неприятно, и я разозлился сам на себя. Выходит, мне чертовски льстят её внимание и – выразимся осторожно, хм… привязанность, и я не хочу их лишаться?

«Скотина ты, Крей».

Я пообещал себе по возможности ещё меньше взаимодействовать с Мирой. И, конечно же…

– Крей, ты не против, если я пойду рядом с тобой? – раздался чуть позади тихий голос. – Я хотела кое-что поспрашивать по поводу колдовства. Госпожа Сигин мне разрешила, не волнуйся. Она не возражает, если я поучусь у тебя.

– Не против, – отозвался я, испытав целый букет разнообразных чувств: радость (в первую очередь, да), испуг (ну, это же Крей, который пугается абсолютно всего неожиданного, неважно, плохого или хорошего!), досаду (вот, стоило только принять непростое решение, как некоторые приходят и всё портят!), злость на себя (а какого чёрта ты, Крей, вообще посмел радоваться?!) и обречённость (тут всё понятно, думаю).

– Госпожа Сигин разрешила мне изучить несколько заклинаний из ваших книг, – пояснила Мира, нагоняя меня и подстраиваясь под мой шаг. – Если ты не против, конечно.

– Не против. Мне что, заклинаний жалко? – усмехнулся я.

«Ну, теперь точно влип…»

Надо отдать должное Мире – она подходила ко мне на привалах и присоединялась в пути именно для того, чтобы учиться, то есть её никоим образом нельзя было заподозрить в том, что она использует обучение колдовству как повод подобраться ко мне поближе, так сказать. Но мне, конечно, от этого было не легче.

И тем не менее я держался. Наши разговоры никогда не выходили за рамки обсуждения колдовства или каких-то самых простых и насущных тем кочевого быта, вроде короткого обмена репликами об испортившейся или улучшившейся погоде. Мира училась очень быстро, и я даже со своим ограниченным опытом понимал, что она всё-таки скорее колдунья, чем врачеватель. Однако способности к лекарскому делу у неё определённо тоже имелись. А это означало, что она – в некотором роде тоже «избранная», уникум для этого мира, где такое сочетание даров было редкостью. Даже сама Сигин, как мне показалось, не имела таких способностей к стандартному колдовству. Именно поэтому, как я понял, она и «подослала» ученицу поучиться у меня. Почему не у Римера? Ну, это было понятно: наш более опытный колдун всё свободное время проводил, обучаясь как раз таки у неё самой заклинаниям, связанным с лечением, восстановлением разбитых или сломанных предметов и наведением мороков. Колдовство Танельса имело несколько другую направленность: его заклинания помогали, например, предсказывать погоду, а на более высших уровнях – управлять ею; много было формул, связанных со стихиями, с изменением температуры и состояния вещества, с воссозданием формы предметов по их частям и так далее. Какие-то научные заклинания, я бы сказал.

На привалах, если я не занимался с Мирой и не беседовал с Римером, я осваивал своё переносное Хранилище. Кстати, впервые мысленно обозвав себя «переносным Хранителем», я долго глупо хихикал и так решил себя впредь и именовать. Опытным путём я выяснил, что мои собственные воспоминания и память тех, кто «подключался» к моему Хранилищу, касаясь обратной стороны артефакта, можно просматривать, водя пальцем по движущемуся изображению, как бы «листая книгу», и останавливать поток образов в нужном месте, прикоснувшись к центру пластины. Так можно было «переливать» память и силу и пополнять «сосуды навыков», которые появлялись в виде кружков соответствующих цветов с краёв пластины. Здесь у меня имелись все шесть сосудов: в отличие от большинства обелисков, моё Хранилище было рассчитано и на воинов, и на магов одновременно. Потренировавшись «сливать» и забирать обратно память, я немного приободрился: теперь я знал, что, если забуду что-то важное, смогу найти его в своём «сосуде» и забрать обратно. Вот только найти в общем хранилище память о своём прошлом я не мог, потому что она, похоже, никак не была связана со мной нынешним, а значит, я не имел возможности быстро определить, где её искать. Почти та же ситуация, что и с памятью Нимсира: найти-то, пожалуй, можно… Только времени на это потребуется очень много. Да ещё и не факт, что эта память вообще есть в общем хранилище, а не съедена каким-то выползком. Посмотрим…

Мит живо интересовался моими экспериментами с артефактом. Именно на нём я учился искать в общем Хранилище чужие воспоминания и возвращать их владельцу. Он «сдавал» либо немного ненужной памяти, либо какое-то количество силы, а потом мы просматривали мелькающие изображения, и в нужный момент он стукал кончиком пальца по центру пластины. После этого я сам производил «перелив» этого образа из общего Хранилища в личный сосуд Мита. Получалось всё именно так, как мы и планировали, и командир искренне радовался открывшимся для его отряда возможностям.

Однажды на привале, когда я возился с пластиной, ко мне подсела Ави.

– Не помешаю?

– Я не смогу одновременно разговаривать с тобой и работать с артефактом, – извиняющимся тоном ответил я. – Так что, можно сказать, помешаешь. Но я совершенно не против. Ты хочешь порыться в Хранилище?

– Я… – Ави помолчала, наклонилась, сгребла с земли горсть снега. – Я пока не знаю. Просто поговорить. Ты не против?

– Почему бы это мне быть против, Ави, ну ты чего… – Мне стало сильно не по себе. Я уже понял, о чём сейчас пойдёт речь. – О чём хочешь поговорить?

– Да вот об этом. – Ави взглядом указала на артефакт. – Ты, значит, можешь возвращать воспоминания… А ты не думал, скажем, зайти во Мриг и… – Она замолчала и сгорбилась ещё сильнее, принялась раскапывать снег, обнажая бурые космы травы.

– Ави, – осторожно сказал я. – Ты ведь знаешь. У него жена. Скоро ребёнок родится. Ты точно…

– Ой, забудь. – Девушка порывисто поднялась, но я поймал её за руку.

– Сядь… Пожалуйста. Давай поговорим. От того, что ты сейчас убежишь, сомнения не уйдут. И мысли тебя грызть не перестанут.

– А они в любом случае не уйдут. И не перестанут, – глухо отозвалась Ави, закрыв лицо рукой. – Я всё понимаю. Так просто... Спросила. Я не стала бы просить об этом. Не хочу… – она замолчала и задержала дыхание.

Я осторожно положил ей руку на плечо. Ави тихо вздохнула.

– А что если у меня забрать… Ну, понимаешь? Чтобы я сама забыла это всё? – с надеждой спросила она. – Устала я ужасно. И понимаю, что это глупо: как девчонка безмозглая, всё сохну по парню, который про меня и думать забыл. А вот как-то… Похоже, будто приворожённая. Но это не ворожба, точно. Я уже просила Миру её поискать. Нет никакой ворожбы. Просто… Обычная любовь дурацкая.

– Почему обязательно дурацкая, – ещё осторожнее возразил я.

– Потому что любовь вообще вся дурацкая, тебе не кажется? – Ави убрала руку от лица и глянула на меня так, что я тут же понял: хитрюга прекрасно знает о моих, так сказать, сложностях с Мирой. Я усмехнулся в ответ. Ну что ж, секрет в обмен на секрет, всё верно.

– Ну, может, ты и права. И я понял, о чём ты спрашиваешь. Только вот… – Я повернулся к Ави и посмотрел ей в глаза. – Ты уверена, что хочешь это забыть? Такую часть своей жизни… И всё хорошее, что было. И человека, который ничем не заслуживает того, чтобы выкидывать память о нём, менять на ловкость или силу руки…

– Да, – тихо сказала Ави после долгого молчания. – Конечно, ты прав, Крей. Как всегда. Откуда ты вынырнул на наши головы, такой мудрый без памяти-то? – Девушка улыбнулась, но видно было, что бодрится она через силу. – Я не хочу лишаться этой памяти. Просто… Хотела получить от тебя ответ – возможно ли это вообще. И с этим ответом… Пойти спать и продолжать уговаривать себя, что надо научиться радоваться тому, что в моей жизни такое было… Спасибо, Крей. Пойду я. – Она легко коснулась моей руки, лежавшей на её плече, поднялась и быстро ушла к своему шалашу.

Я остался сидеть, держа в руке артефакт и мрачно глядя на его гладкую серую поверхность. А ведь и вправду – какие восхитительные… и жуткие возможности предлагает мне и моим товарищам это переносное Хранилище! Что значит иметь возможность отдать любое воспоминание на свой выбор? Мы можем избавляться от той памяти, которая причиняет нам боль; возможно, это благо, и мы стали бы счастливее, спокойнее, души наши стали бы более цельными. А возможно, в результате мы лишались бы частички человечности, которую взращивают в наших душах как раз перенесённые страдания? Стали бы меньше сопереживать другим, не смогли бы отнестись к кому-то с пониманием, прошли бы мимо молчаливо молящего о помощи взгляда?..

…А ведь таким образом можно ещё и с совести груз снимать. Забыть о совершённых подлости, преступлении, предательстве… И, возможно, вскоре повторить этот поступок. Будто впервые. И снова отдать тревожащую память, и снова предать, ударить в спину, отвернуться и не подать руку помощи в трудную минуту, думая о своей выгоде. Нет, такого применения артефакта я не допущу. По крайней мере, пока он в моих руках.

***

Прошло полтора круга. Всё было тихо – ни зверья, ни выползков; первое радовало, второе скорее нервировало. Мне хотелось поскорее получить повод вернуться в Форифорг и навестить Алейю. Ример, судя по всему, думал о том же самом: иногда в разговорах у него с каким-то сожалением вырывалось что-то вроде: «Эх, давно выползков нет». Понятное дело, что это было всё-таки скорее хорошим знаком: значит, на тех землях, по которым мы идём, никто не пропадал, никого не затягивало в разрывы, не пропадали куски земли. Но у нас были свои причины с нетерпением ждать встречи с этой пакостью.

Очередное чудовище я заметил издалека. Выползок появился на горизонте весьма эффектно: выпустил в небо несколько ярко-лиловых шаров, которые, поднявшись вертикально, разлетелись в разные стороны и через пару мгновений рассыпались облаками фиолетового тумана.

Я остановился и развёл руки в стороны.

– А вот и он, красавчик!

– Далеко? – Мит мгновенно поравнялся со мной, отстранив Миру.

– Да, ещё шагов пятьсот, а то и больше. Этого заметно издалека. Похож на пучок травы, что ли. Не на куст, скорее на какой-то початок. Такие лиловые ленты из земли торчат, извиваются. И какие-то шары разбрасывают.

– Магия, – пробормотала Мира.

– Ну, а что ещё? – Я вздохнул.

– Действуем как в прошлый раз, – скомандовал Мит. – Мира, ты опять с ним идёшь?

– Давайте в этот раз я пойду. – Вперёд шагнула Сигин, положила ученице руку на плечо. – Попробую новые защитные заклинания. А Мира – новые лечащие… Если потребуется. Ты готов? – обратилась врачевательница ко мне.

– Ну ты спросила, – Мит недовольно оглянулся через плечо. – Это всё равно как… Если бы тебе однажды выпустили кишки, потом залатали, залечили, и вот ты точно знаешь, что тебе сейчас их снова выпустят. И тебя спрашивают: «Ты готова?»

– Хор-рошее сравнение. – Я даже вздрогнул. А ведь и правда – что-то в таком роде. – Но тем не менее, я готов. Во всяком случае, не развернусь и не побегу со всех ног в обратную сторону. Пойдём. – Я с благодарностью кивнул Сигин. Решила поберечь ученицу, не подставлять под первый непредсказуемый удар…

На Миру посмотреть я не решился.

– Подберёмся поближе, – сказал я. – Только так, чтобы до выползка шагов триста оставалось. Почему-то мне кажется, что у этого магия дальше бьёт.

– Ну, командуй, – согласился Мит. Мы двинулись вперёд. Я прикидывал, какими заклинаниями буду пользоваться, и уговаривал себя раньше времени не пугаться того, что я могу увидеть в памяти выползка. До этого его надо всё-таки убить, а для начала – не помереть самому.

Ну вот, до цели – примерно триста шагов.

– Всё, оставайтесь здесь. – Я сбросил заплечный мешок на землю. – Сигин, идём. Накладывай защиту, когда я скомандую, и сразу же отходи назад. – От волнения я даже забыл, на «ты» или на «вы» я раньше обращался к врачевательнице.

– Поняла, – коротко отозвалась та.

Сто, сто пятьдесят, двести… Я считал шаги не потому, что это помогало справиться с волнением, хотя для этого мысленный счёт тоже был полезен; я хотел запомнить, с какого расстояния до выползка долетит новое заклинание, которое я собирался испытать.

– Давай, пожалуй, начнём отсюда.

Воздух вокруг тела уже знакомо уплотнился, я вытянул руки перед собой и послал в выползка «огненных змей» – заклинание четвёртой ступени; по-хорошему я мог использовать его не больше одного раза, но сегодня решил, что настало время прыгнуть выше головы, чтобы узнать высоту прыжка.

Долетело! Струи огня обвили фиолетовый «пучок», и выползок задёргался, пытаясь вырвать отростки из жгучих объятий.

– Красивый, – удивлённо проговорила Сигин где-то за спиной.

– Уходи! – выкрикнул я. Монстр наконец разорвал огненные путы, лишившись внешнего круга отростков, которые опали на землю, чернея и скручиваясь. В нашу сторону полетели фиолетовые шары. Я сгруппировался, следя за их траекторией: проверять защиту на прочность не хотелось, лучше уклониться. Но шары и не думали врезаться в нас: шагах в пяти они разорвались, обдав нас мелкой пылью. Я рванулся назад: понял, что вдыхать эту взвесь не стоит, а защитное заклинание от неё вряд ли поможет. Облачко потянулось за мной, я прыгнул в сторону и выпустил новых «змей». Сердце забухало в горле, в ушах запищало – это был уже перерасход силы. Сзади послышались топот, свист и потрескивание заклинаний: товарищи догнали нас и вступили в бой.

А мне надо было как-то ухитриться из боя выйти, буквально на несколько мгновений. Я заранее настроил своё Хранилище таким образом, чтобы во время схватки одним касанием восстановить немного силы. Для этого мне надо было достать артефакт и коснуться его в нужном месте. Я оглядел поле боя. Выползок отбивался отростками от Мита, Ави поверх головы командира посылала болт за болтом в сердцевину пучка развевающихся лиловых «щупалец». Ример метал в выползка потрескивающие молниевые сферы.

– Не вдыхайте дым! – выкрикнул я… И тут же понял, что сглупил. Товарищи и так это поняли – все стремились увернуться от следующих за ними фиолетовых облачков, подныривали под них или кувыркались назад, отскакивали и продолжали бой. А вот я, закричав, вынужден был вдохнуть… А ядовитый туман, оказывается, как раз догнал меня сзади.

Сначала я ничего не понял. Вдохнул… Никаких ощущений. Ни жжения, ни кашля, ни головокружения или ещё чего-то похожего на отравление. А потом…

Я посмотрел вперёд – и похолодел, и не заорал только потому, что захлебнулся воздухом. Выползок исчез. В десятке шагов впереди Мит яростно рубил мечом… Римера. Тот отбивался от него какой-то плетью или толстым канатом, и после каждого удара из командира летели чёрные брызги. Краем глаза я уловил движение слева и едва успел отскочить и выхватить меч: на меня, оскалив пасть, летел сирг. Уйдя с траектории его прыжка, я приготовился атаковать… Но вдруг сирг рассыпался стаей мелких волков, необычно мелких, раза в два меньше обычных… Они заклубились вокруг меня, странно вытягиваясь, превращаясь в серых мохнатых змей на четырёх лапах… спутали мои ноги, обвились вокруг, пытаясь прижать руки к туловищу и вырвать меч…

– Мозговой токсин! – вдруг выкрикнул один из волков и выдохнул мне в лицо облако ледяного тумана. Я вдохнул, в груди закололо ледяными иголками, в глазах потемнело… И на месте волков обнаружилась Мира.

Я закашлялся, в ужасе таращась на неё. Только сейчас до меня дошло – этот фиолетовый газ наводит мороки! Я чуть не убил свою напарницу! А выползок…

Я обернулся. Мит продолжал рубить отростки монстра, земля вокруг уже вся была усыпана чёрными останками, похожими на обгорелые ветки. Сигин в нескольких шагах позади, уворачиваясь от фиолетовых облачков, создала между ладонями светло-жёлтый шар и кинула в спину командиру. Тот сразу же начал двигаться менее скованно – значит, был ранен, а врачевательница подлатала его на ходу.

Ример сидел на земле чуть поодаль и торопливо пил какой-то эликсир. Отшвырнув пустой флакон, он, не поднимаясь, запустил в выползка ещё пару молниевых шаров – и согнулся, странно подвернув кисти рук тыльными сторонами к груди. Мира бросилась к нему, упала на колени и забормотала что-то, неуловимо быстро шевеля пальцами, будто «выплетая» формулу заклинания не только из слов, но и из воздуха.

Не знаю, как я смог увидеть это всё одновременно. Я будто застыл в одном мгновении, как рыба, вмёрзшая в лёд. Сердце билось очень медленно – от одного удара до другого, казалось, прошло не меньше минуты. Кто-то или что-то дало мне возможность обдумать происходящее? Но мысли тоже двигались лениво, будто волоча за собой намёрзшие на хвосты глыбы льда.

Мит. Дерётся бешено, на теле выползка всё меньше и меньше отростков. Выползок… Память. Я должен сам его добить!

Я дёрнулся, вырываясь из невидимого ледяного монолита. Ощутил в руке рукоять меча.

Дальек, за тебя. За твою память, за украденную жизнь, за слёзы Ави.

Отдайте! Верните!

– Мит! – заорал я. – В сторону!

…Спасибо, мастер Гринн. Ваш меч и вправду оказался мне по руке. Спасибо, Дальек, что направил меня к своему учителю, которого забыл – но не до конца. Спасибо, Мира, что смогла уклониться от клинка обезумевшего Крея, иначе...

Тот, кто был этим выползком… Прости. Я должен…

Я лежал лицом вниз, с силой вдавливая лоб в землю. Под снегом в этом месте прятался острый камешек, мне было больно, и в эту боль я вцепился всем своим сознанием, чтобы остаться здесь. Чтобы не утонуть в волнах чьей-то памяти, что захлёстывала мою собственную – и душила, давила, размывала, стремясь поглотить, подчинить… Заменить.

«Я – это я. Я Крейвер. У меня болит лоб. А ты – это ты. Это не я. Я Крейвер, у меня мёрзнет нос. Я сейчас заплáчу. Не надо. Мира смотрит… Я – не ты…»

И всё-таки не справился: волны чужих воспоминаний стёрли боль с моего лба, как кровь. И утянули в черноту. Отдохнуть.

22

***

Как уже повелось, через какое-то время я пришёл в себя – с мыслью, что лучше бы не приходил. Однако в этот раз было не то чтобы легче, но как-то понятнее, что ли: я знал, что вот сейчас мне страшно, паршиво и хочется заорать, а лучше бы снова потерять сознание – но это скоро пройдёт. Я лежал на спине, уставившись в белёсое небо и сжимая и разжимая пальцы рук, будто пытаясь вырыть ямки в мёрзлой земле, и осторожно исследовал, чем же пополнилось содержимое моей многострадальной головы. Потом в этой самой голове будто бы что-то щёлкнуло, я приподнялся на локтях, не обращая внимания на сидящую рядом Сигин, и полез за пазуху за артефактом-Хранилищем.

– Крей, – окликнул меня Мит. – Ты в порядке?

– Вроде бы да. – Я наконец сел, обернулся на голос командира и ободряюще кивнул. – Отключился, как всегда, а сейчас… Вроде получше обычного. Дайте мне немного времени – хочу новую память через Хранилище просмотреть.

– Понял, – с облегчением сказал Мит. Сигин кивнула, поднялась на ноги и отошла на несколько шагов.

Я наконец непослушными руками вытащил пластину и подключился к Хранилищу. Тренировки не прошли даром: я уже не задумываясь выполнял последовательность действий для поиска памяти. А вот и пополнение… Я глубоко вздохнул, постаравшись, чтобы этого никто не заметил, и открыл первый образ.

В отличие от воспоминаний человека, который почему-то рисовал здание нашего ордена, в работе владельца этой памяти я ничего не узнал и не понял. Такой же светящийся прямоугольник, только на нём – много-много незнакомых символов то на белом, то на синем, то на чёрном фоне. Иногда строчки сменялись движущимися картинками, но я не мог понять, что на них изображено. Тот, чью память сожрал убитый выползок (или же тот, кто стал этим выползком) – мужчина лет сорока, – жил в компании небольшого чёрного зверька по имени Кошмар. Зверь этот часто забирался на стол и садился перед хозяином, заслоняя строчки символов и хлопая пушистым хвостом по столу и лежащей на нём доске со множеством тихо щёлкающих кнопок – клавиатуре, – по которой шустро бегали пальцы человека, а на светящемся прямоугольнике при этом появлялись и исчезали символы... Хозяин беззлобно ворчал и гладил Кошмара по лоснящейся чёрной спине.

И ещё много-много мелких образов, из которых складывается жизнь… Например, я узнал, что тот, которому принадлежали эти воспоминания, любил бывать на воде; река, море, озеро, ручей – всё годилось. Меня же большие массы воды скорее пугали, и это помогло убедить себя, что эти воспоминания – точно не мои.

Закончив изучать «добычу», я хотел было сразу же перелить ненужные воспоминания в силу, но вовремя спохватился: сперва их надо будет «предъявить» Чтецу ордена. Ну что ж, теперь обелиск искать не надо, можно будет сделать это сразу же после получения справки о выполненной работе. А силы, судя по всему, удастся выменять приличное количество. Разбогатею, можно сказать. Наконец-то я почувствовал, что бой с выползком, кроме неприятных ощущений, принёс и немало пользы.

– Ну всё, я готов, – сказал я товарищам, поднимаясь на ноги.

– Вы посмотрите на него! – восхитился Ример. – Как жи… В смысле, как новенький! А в прошлый раз чуть не долю без сознания провалялся!

– Обучаюсь понемногу, – хмыкнул я. – Куда деваться-то?

Оказалось, что командир каждый раз, меняя направление, как нам казалось, совершенно случайным образом, каким-то образом чётко запоминал, куда и насколько мы отклонились и сколько прошли в этом направлении. Как он это делал, учитывая, что я ни разу не видел, чтобы Мит доставал какой-то план или карту и сверялся с ними, я так и не понял. Но тем не менее, когда пришло время возвращаться в столицу, он не раздумывая указал направление – и мы очень быстро и по прямой, никуда не сворачивая, через полкруга вышли к окраине города. Я чем дальше, тем больше уважал нашего командира.

Обратный путь прошёл спокойно, только один раз столкнулись с небольшой стаей волков, особей из восьми; получив один залп «града», они здраво рассудили, что мы им не по зубам, и просто убежали. Мит пояснил, что это, скорее всего, недавно отколовшаяся от большой стаи группка с новым, молодым вожаком, они просто хотят найти себе место для жизни, охоты и наращивания численности, и рисковать, пытаясь одолеть такую непростую и опасную добычу – пока не в их интересах. Поэтому мы двинулись дальше, не опасаясь, что волки нагонят нас и нападут во время «ночного» привала.

Прибыв в Форифорг, мы сразу же посетили резиденцию ордена, «отчитались» перед Кинином и получили деньги. Нам с Римером было немного не по себе: мы всё ещё опасались, что нас кто-то видел во время нашего героического ограбления библиотеки, и теперь мы объявлены в розыск. Но, судя по всему, в тот раз нам повезло, отчасти благодаря нашему уважаемому командиру.

Получив денежные расписки, мы отправились на постоялый двор, который я уже начал мысленно называть «домом». Мне досталась та же самая комната; невольно подумалось, что, возможно, в неё никто и не заселялся за время нашего отсутствия. После мытья в горячей воде и обильной трапезы с небольшим количеством хмельного я собирался было завалиться спать, но, когда я уже растянулся на мягком лежаке и начал задрёмывать, в дверь комнаты негромко постучали.

– Кто там? – пробормотал я, по правде говоря, очень надеясь, что это просто кто-то ошибся дверью.

– Не спишь ещё? – вполголоса отозвался Ример. – Можно зайти?

– Ох. – Беззвучно застонав, я поднялся и отодвинул щеколду. – Заходи. Я уже почти захрапел, если честно.

– Прости, – смущённо пробормотал мой друг, усаживаясь, как обычно, на стол. – А я вот не могу уснуть. Мысли в голове крутятся, жужжат, кусают… Слушай, что мы дальше делать-то будем?

– В каком смысле? – Дрёма мгновенно слетела с меня – таким серьёзным и встревоженным был голос Рима.

– Да в прямом. Вот отоспимся мы сегодня, а дальше? Ты получил переносное Хранилище, можно приступать к поиску нужных воспоминаний. По-хорошему надо бы сразу же идти во Мриг, а?

– Н-ну… – Я потёр лоб. – Да, я по дороге размышлял об этом. Там как-то случая не было поговорить, а думать-то думал, а как же. Сперва мы сходим к Алейе. Просто чтобы рассказать, что у Нимсира всё в порядке, и он согласился нам помогать. Спросим её: согласится ли она дать доступ к своим воспоминаниям? Уже из её ответа на этот вопрос станет ясно, что делать дальше. Либо на некоторое время задерживаемся и работаем с ней, либо – да, идём во Мриг. Можно, конечно, сперва поработать с Нимсиром, но это означает долго торчать в городе, а нам этого не положено.

– А остальные? – хмуро спросил Ример. – Отряд, в смысле.

– И об этом я думал. – Я кивнул. – По сути – какая рыцарям ордена Охотников за памятью разница, где искать разрывы и выползков? Почему не отправиться в сторону Мрига? Думаю, Мит возражать не будет, учитывая, что мы всё ему рассказали.

– Ну да, скорее всего не будет, – согласился Ример. – А остальные не будут с ним спорить. Меня просто смущает то, что мы будем таскать по своим делам – небезопасным делам, заметь! – весь отряд, и в его числе ни в чём не повинных девчонок, я имею в виду Сигин с Мирой, конечно. А если нам с тобой всё-таки прилетит по голове? Мы же всех подставим.

– Ну, тогда просто надо будет разделиться на подходах ко Мригу, – решил я. – Пойдём туда одни, если всё будет хорошо – вернёмся за остальными, чтобы они могли отдохнуть в деревне, если захотят.

– Если ты будешь рыться в памяти Танельса, мы можем там надолго застрять, – озабоченно сказал Ример. – А ребятам надо деньги зарабатывать.

– Ну, пусть наймутся к Ругольду – обоз на ярмарку сопровождать.

– Можно и так… Только вот Ави… – Рим почесал подбородок.

– Не маленькая, – сухо сказал я, вспомнив тот разговор с нашей бравой арбалетчицей. Ох, да, не лучшая идея… Ну да ладно, разберётся сама, и правда ведь не маленькая.

– Да, может, не понадобится ещё. Слушай… – Друг покосился на меня как-то слегка виновато. – А может, прямо сейчас сходим к Алейе? Что-то мне почему-то… Как-то не по себе.

– Сейчас? – Я со стоном повалился на лежак. – О-ох… А хотя… Мне тоже, кажется, не по себе. – Я вдруг понял, что и в самом деле что-то меня незаметно гложет, что-то скребётся по краешку сознания, не давая расслабиться и как следует отдохнуть. – Пойдём.

Усталость и сонливость смыло холодной и противной, как сквозняк, волной странного беспокойства. Да, мне смутно казалось – что-то не так, но, пока Ример не пришёл и не намекнул на свои схожие неясные ощущения, я не мог понять, что именно меня тревожит. Мы пришли в город с добычей, получили деньги, всё хорошо… Но здесь что-то изменилось, будто в воздухе чувствуется... Беда?

Я быстро собрался, и мы с другом незаметно покинули постоялый двор. Шли торопливо, молча, стараясь избегать оживлённых улиц. Уже ближе к концу пути Ример только сказал вполголоса:

– Крей, а что если это мы что-то напортили?..

У меня сердце в груди подпрыгнуло.

– Что напортили? Как?..

– Ну… Может, не надо было ей эту книгу приносить, а потом… – пробормотал Ример и замолчал.

– Ох, не пугай меня, – вздохнул я.

Беспокоились мы, похоже, не напрасно. Алейя нам не открыла. Причём, учитывая, что в последние пару дисков снег не шёл, а следов на крыльце колдуньи не было – вообще никаких, – это могло означать как то, что она довольно давно покинула дом, так и то, что она находится внутри – но почему-то не отзывается…

Мы не стали долго и настойчиво стучать, привлекая внимание соседей и прохожих. Молча покинули двор Алейи. Сделали круг по окрестным улицам. Вернулись, постучали ещё раз. Подождали. Ещё раз прогулялись, теперь в другую сторону. Снова вернулись.

Ничего.

– Пойдём обратно, – тихо сказал Ример. – Может, она просто занята. Ушла к тому же Нимсиру, например.

– Мне кажется, она бы к нему не пошла, – возразил я, лишь бы что-то сказать. – За ней могли следить.

– Это да…

Больше слов не нашлось. Тревога давила, как духота перед грозой. Мы молча вернулись на постоялый двор, кивками попрощались и разошлись. Я поднялся по скрипучим ступеням, вошёл к себе, закрыл дверь… постоял, дождался, пока шаги Римера в коридоре затихнут, и снова выскользнул из комнаты. Мне не сиделось на месте. До «вечера» оставалось ещё достаточно времени, чтобы нанести ещё визит, а то и два.

Первым делом я отправился к Гринну. Во-первых, потренироваться, раз уж появилась такая возможность. Во-вторых, в памяти выползка я нашёл несколько интересных образов, связанных с оружием, и решил попробовать передать их оружейнику напрямую, из памяти в память, с помощью Хранилища. Хорошо, что теперь можно так делиться информацией, а то вряд ли я сумел бы сделать по этим образам чертёж или хотя бы даже простой набросок.

Гринн встретил меня приветливо, потребовал меч, проверил на остроту и отсутствие выщерблин на лезвии, одобрительно поцокал языком и вернул.

– Как успехи? – поинтересовался он, возвращаясь к работе.

Я рассказал об охоте на выползка и ещё раз многословно и почтительно поблагодарил за подаренное оружие.

– Конечно, вы были совершенно правы, – подытожил я. – Меч мне точно по руке. Да я ещё и силу руки наращиваю – становится всё легче сражаться. Кстати о силе. Я тут… – Я замялся. Всё-таки посвящать Гринна во все наши дела нельзя, но о переносном Хранилище рассказать придётся – как-то обходя стороной вопрос о том, где я его взял. – У меня есть один артефакт – я через него могу напрямую передавать вам воспоминания. А я в памяти выползка нашёл пару любопытных образцов оружия. Нарисовать их я вряд ли смогу. Давайте я вам это воспоминание передам, а вы уже сами разберётесь, нужно оно вам или нет.

– Давай. – Кузнец не стал колебаться и отказываться. – Как это делается?

Я достал пластину-Хранилище, показал оружейнику, в каком месте прикоснуться, нашёл у себя нужный образ и перелил в сосуд памяти Гринна. Тот несколько мгновений сидел с видом, будто ему за шиворот бросили горсть снега, потом встряхнулся и широко заулыбался.

– Интересная конструкция! Спасибо тебе большое! И за сам образец, и за память! Ты ведь мог на неё что-то нужное выменять, так что… – Он поднялся, подошёл к стойке с оружием, снял с держателей небольшой арбалет и протянул мне. – Вот, возьми. Очень удобный, легко перезаряжается и не требует много силы для натягивания. А бьёт далеко и сильно. Колдуны часто такой берут.

– Спасибо. – Я с поклоном принял оружие.

– А теперь давай потренируемся. Покажешь, сколько силы ты навыменивал, хехе, и чем тебе это помогает. – Гринн снял со стены два затупленных тренировочных меча и протянул один мне. – Давай, вспоминай, что я тебе в прошлый раз показывал.

Тренировка помогла немного упорядочить кашу в голове. Я внезапно осознал, что на самом деле меня уже не так беспокоит тот факт, что я лишился памяти, и я не слишком сильно боюсь, что не смогу её вернуть. Этот мир научил меня ценить то, что со мной происходит здесь и сейчас, и тех людей, которые прямо сейчас идут рядом или сидят по другую сторону походного костра, потому что любой из нас может забыть это всё в любое мгновение и начать накапливать новые воспоминания. И, если так живёт целый мир, кто я такой, чтобы стенать и ныть, что подобная жизнь ужасна и невыносима?..

Попросту говоря, если я не смогу вернуться и вспомнить себя, это будет, конечно, досадно – но не смертельно. Переживу.

На самом деле при мысли о том, что в памяти любого очередного выползка я могу найти свою собственную, мне становилось страшновато. Кем я был, каковы были мои принципы, привычки, отношение к людям? Я не знаю. А вдруг это окажется настолько мерзкий тип, что я нынешний с собой прежним даже здороваться не захотел бы?..

Хотя сразу же возникает вопрос: а откуда взялись мои нынешние принципы и взгляды на жизнь? Младенец появляется на свет «пустым», как свежевыделанный пергамент, и его характер и мировоззрение «пишут» в его сознании и памяти окружающие люди и события. А я? Появился из ниоткуда, но уже с «записанными» в моей голове моральными установками? Странно это. Выходит, либо это каким-то образом сохранившиеся остатки моей личности, либо унаследованные мною «обрывки» личности того, кто стал выползком, то есть причиной появления разрыва, из которого я вынырнул.

И чем дальше, тем больше я сомневался, что мне удастся «опознать» свою память, даже если я её и найду. Так что – самое время смириться с тем, что я просто Крейвер из Мрига, Охотник за памятью, колдун и ученик самого Танельса. И жить. Просто жить.

Конечно, всем этим размышлениям я предавался уже по дороге домой после того, как попрощался с Гринном и покинул мастерскую. Во время тренировки я мог только тяжело дышать и иногда шёпотом ругаться. Учитель Дальека из меня всю душу вытряс, заставив жестоко разочароваться в собственных способностях к фехтованию, в которые я только-только начал чуточку верить. Однако после завершения боя он, ухмыляясь, похлопал удручённого и запыхавшегося меня по плечу и заметил:

– А Дальек на первых порах был не лучше.

От этого я прямо-таки расцвёл. Я много слышал о том, каков был Дальек во времена службы в ордене, и понимал, что его нынешние навыки составляют едва ли десятую часть тех, что были утрачены вместе с памятью. А наставник видел его всяким – и зелёным учеником, и опытным воином. И такие слова Гринна обо мне как о новичке дорого стоили и весьма обнадёживали.

Ну что ж, буду стараться. Этак и вправду почувствуешь себя избранным: бывший королевский архимаг говорит, что у меня неплохие способности к колдовству, а нынешний королевский оружейник хвалит задатки бойца на мечах. Крей, мысленно посмеивался я, а зачем тебе вообще так рваться на поиски своей пропавшей личности и переставать быть Креем? По-моему, тут весьма неплохо…

О втором визите, который я намеревался нанести сегодня до «вечера», я уж точно не хотел рассказывать никому из отряда, даже Римеру. Просто потому, что ужасно трусил. Казалось мне, что, если я получу хоть какие-то ответы на вопросы, которые собирался задать, они, эти ответы, могут основательно выбить у меня землю из-под ног. Причём неважно, что это окажутся за ответы, если они вообще будут получены.

Итак, я вернулся к резиденции ордена и, проигнорировав дёрнувшегося в мою сторону стражника на входе, быстрым шагом направился к кабинету Первого Рыцаря.

Постучав, я дождался ответа: «Кто там?» и вошёл. Рагрен, отодвинув книгу, которую читал, удивлённо уставился на меня.

– Что-то случилось?

– Приветствую вас, господин Рагрен. – Я поклонился. – Прошу прощения за вторжение, но… Я хотел бы задать вам несколько вопросов, если позволите. Они касаются моей дальнейшей судьбы.

– Задавай, – немного растерянно разрешил глава ордена. – Только – почему мне-то? Откуда я могу что-то знать о твоей судьбе?

– Это касается не меня конкретно. – Я набрался смелости и посмотрел Рагрену в глаза. – Я хотел бы узнать о судьбе тех вынырнувших, которые уже служили под вашим началом – но больше не служат. Что с ними происходит? Куда они деваются и каким образом? Можно ли с достаточной долей уверенности предполагать, что они вернулись в свои миры?

– А, вот ты о чём. – Первый рыцарь вздохнул и указал мне на один из стульев у стола для совещаний. – Садись. Понимаю, почему ты спрашиваешь. И удивлён, что ты пришёл с этим вопросом так скоро… ты что-то нашёл, верно? В памяти одного из выползков оказалось что-то такое, что заставило тебя усомниться?

Я помотал головой.

– Скорее, наоборот – я так ничего и не нашёл. И засомневался, а есть ли вообще что искать.

– Ну что ж… Ты не первый, скажу сразу. – Рагрен откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Почему-то этот жест заставил меня подобраться так, будто бы рыцарь потянулся к ножнам на поясе. – Многие из вас приходили ко мне с подобными вопросами. Но беда в том, что с теми, кто мог ответить на них мне, я ни разу не имел возможности побеседовать. Попросту говоря, если кто и знает эти ответы, то только те вынырнувшие, которые исчезли из нашего мира. А куда они в итоге попали – мы знать не можем.

Даже сидя я почувствовал, как ослабели колени.

– Выходит… Всё это просто… – Я не мог подобрать слов и беспомощно таращился на Рагрена, переводя взгляд с его глаз на бороду, затем на красный кристалл – знак ордена, висящий на груди на цепочке, – и снова в глаза. – Это просто сказочка, обманка для того, чтобы придать жизни вынырнувших видимость цели?..

– Не знаю. – В голосе первого Рыцаря прозвучало сочувствие. – Возможно, так и есть. А может, кто-то когда-то всё же каким-то образом узнал, что на самом деле происходит с вынырнувшими, когда они… Ныряют обратно.

– Обратно… – Я провёл рукой по лицу. – Или они просто исчезают, проваливаются в разрывы и становятся выползками, или каким-то образом сами создают эти разрывы и опять же становятся выползками… Вы так ничего и не знаете. И ведёте эту охоту, даже не понимая – а вдруг вы заставляете нас охотиться на самих себя?.. – Мне стало трудно дышать. – Простите… Я пойду. – Я поднялся со стула, не чувствуя ног.

Рагрен окликнул меня.

– Крейвер, погоди.

– Да, господин? – Я обернулся уже у самой двери.

– Я отвечу тебе так, как отвечал и тем, кто приходил до тебя, – медленно и будто бы нехотя ответил Первый Рыцарь, глядя мне в глаза. – Я не знаю, что происходит с вами. Но я не могу упустить возможность помочь своему миру и защитить своих соотечественников. Если вы, вынырнувшие, пока находитесь в нашем мире, способны убивать выползков и закрывать разрывы – я должен этим воспользоваться. Понимаешь? Я ведь не могу точно знать, что вы и есть причина появления этих проклятущих разрывов. И вы, и выползки являетесь передо мной уже свершившимися фактами. И я могу сделать только… Только то, что могу. – Он замолчал, глядя от меня тяжело, внимательно… Просяще. – Ты на моём месте поступал бы иначе?

Я помолчал. Взгляда так и не отвёл, хотя было сильно не по себе.

– Не думаю. Я понимаю вас. И… Спасибо за откровенность.

– Ты продолжишь служить на благо ордена? – Рагрен подался вперёд.

– Конечно. – Я пожал плечами. – А что мне ещё остаётся-то?

Тут я, конечно, слегка обманул командира: я продолжу искать и убивать выползков, это верно. А вот на благоордена или во зло – и ему, и королевству, и всему этому миру – это уж зависит не от меня.

23

***

Ветер швырял в спину горсти снежной крупы, будто подстёгивал шагать быстрее. А мне совершенно некуда было торопиться. Я нога за ногу тащился по узкой улочке окраины Форифорга, не заботясь даже о том, чтобы запомнить, откуда пришёл. Заблужусь – так мне и надо.

По правде говоря, я заблудился уже давно – в собственных мыслях. Мы уже пять дисков торчали на орденском постоялом дворе. Девчонки пропадали в городе, иногда даже ночевать не приходили. Сигин бурчала, но скорее для виду, чем всерьёз. Мит много тренировался с мечом, мало разговаривал и выглядел так, что и нас разговаривать с ним не тянуло. Ну а мы с Римером…

Сегодня мы с Римером в пятый раз навестили жилище Алейи – с тем же результатом, что и в первый, и в последующие три. Не открывают. Нет следов. В доме тишина. Мёртвая тишина… Жуткое ощущение: подходить к двери, поднимать руку, чтобы постучать – и уже знать, что ответа не будет.

– Что будем делать? – спросил Ример, когда мы возвращались на постоялый двор вчера, после четвёртого визита.

– Я откуда знаю… – Мне даже говорить было тяжело – так давили недобрые предчувствия, ощущение обречённости, свершившегося факта чего-то непоправимого. – Скоро Мит прикажет выступать. Или надо рассказать ему ещё больше и пояснить, почему мы тут застряли…

– Нельзя, – оборвал меня Рим. – Ты видел, в каком состоянии наш командир пребывает? Он же полезет нам помогать, только чтобы… Кхм, развеяться.

– Ну а что такого? Мы всё равно их всех уже, по сути, втянули в свои дела.

– Не до такой степени. Или?.. Может, уже и до такой. Ох, ладно. – Мой друг стянул капюшон и яростно почесал лохматую голову. – Давай расскажем… Завтра. Ещё раз сходим, и, если Алейя не объявится, тогда уж…

– Давай так.

Я согласился, а сердце всё равно было не на месте. Не хотел я добавлять проблем нашему командиру, да и остальным членам отряда. Всё тяжелее было наблюдать за товарищами, к которым я уже привык как к родным: как за совместными трапезами Ави с Мирой, объединившись, по-дружески подкалывали Мита, стараясь согнать с его лица уже ставшее привычным мрачное и рассеянное выражение; и как радостно было наблюдать, когда им это удавалось, и на лице командира появлялась улыбка – пусть слабым отсветом сияющих лиц девушек, но всё же настоящая, искренняя.

Сигин с Римером ещё больше сблизились; я заметил, что «вечерами» они не таясь скрывались в одной комнате. Я наблюдал за Митом: не станет ли ругаться? – но тот косился на эту парочку скорее одобрительно. А я… А я прятался от взглядов Миры. Похоже было, что её такое положение дел отчасти расстраивало. И я мог предполагать, чем именно…

Да, и об этом я тоже невесело размышлял, пока брёл сгорбившись, натянув чуть ли не до носа капюшон неприметного плаща и загребая ногами снег. А не перемудрил ли я, не перетрусил ли лишнего? Мира – взрослая девушка. Да, младше меня, но ненамного. Да и вообще, если учесть, что я в этом мире ещё и сезона не прожил, то сопоставлять наш с ней возраст вообще глупо, как мне кажется. Почему я так твёрдо решил, что надо держаться от неё на приличном расстоянии?

Приличия? Ха. Мы – Охотники за памятью, мы живём на пустошах, постоянно рискуем жизнями и, положа руку на сердце, вряд ли можем рассчитывать на мирную смерть от старости. Так, может, общепринятые правила приличий не так уж и важны для нас, а?

Насколько я успел понять, в этом мире касательно внебрачных связей всё было просто: да, если узнает много народу – репутация у тебя будет слегка подпорчена. Но дело до этого есть исключительно тем, кому важны родословные, наследование, переходящие от отца к сыну титулы и всё в таком духе. А для простых людей – и правила проще. Если не впадать в совсем уж бешеный разврат, то…

Как будто сам себя уговариваю. Тьфу.

В общем, никуда не денешься: такие мысли посещали меня всё чаще. И не просто посещали, а прочно обосновались в голове и навязчиво там зудели. Да, Мира мне нравилась… очень нравилась. Понимать, что я ей нравлюсь тоже, и при этом делать вид, что ничего такого между нами не происходит, никакой искры не проскакивает, порой было просто невыносимо тяжело. Я впадал в какое-то странное состояние – внутри будто бы всё звенело, как натянутая тетива, хотелось то ли заорать в голос, то ли совсем перестать дышать, то ли врезать со всей дури кулаком по стене. А внешне я оставался спокойным, улыбался рассеянно, даже в разговорах участвовал, шутил, умничал... И вот, как выяснилось, этот самоконтроль стоил мне дикого перерасхода сил.

Я вдруг заметил, что мне стало тяжелее даваться колдовство. Понял, что обычного восстановления силы от талисмана Танельса мне уже не хватает, и испугался: это означало, что я могу подвести отряд в какой-то совсем обычной драке: с волками, к примеру, или с сиргом. Нехорошо…

Уж не знаю, испытывала ли что-то похожее Мира, но она никак не показывала, что с ней что-то не в порядке. Я уж начал было надеяться, что, может, это только с моей стороны такая беда творится… Но вот вчера вечером случилось то, что основательно вышибло из меня дух.

После ужина Ример с Сигин, как это уже стало привычным, удалились из трапезного зала вместе. Я успел заметить взгляд, которым их проводила Ави – а потом наша бравая арбалетчица вдруг вскочила из-за стола и бросилась к выходу на улицу. Так, будто ей вдруг плохо стало. Мит обеспокоенно приподнялся с места, окликнул её:

– Ави, что с тобой?

– Ничего. Нормально, – глухо и отрывисто ответила та, уже стоя на пороге.

– Точно помощь не нужна? – Мит так и застыл в полуприседе над своей скамейкой.

– Иди с ней, – вдруг тихо сказала Мира. – Иди, догони её. Ну же…

Мит ошалело уставился на неё… и вдруг лицо его просветлело, он кивнул, коротко вздохнул – и будто не касаясь пола вылетел за порог.

Теперь настала моя очередь ошеломлённо таращиться то вслед командиру, то на единственную оставшуюся за столом напарницу. Та смело посмотрела мне в глаза, и у меня вдруг сердце ухнуло куда-то вниз и заколотилось, как при виде выползка. Ситуация выглядела… Опасно.

Я опустил взгляд, спрятал руки под столешницу, чтобы Мира не заметила, как они дрожат. Ну, герой, не трясись… Никто тебя не съест.

– Все имеют право на тепло, – тихо сказала Мира. И, тьма меня побери, как она это сказала!

Вот как она ухитрилась одной интонацией, с которой была произнесена одна безобидная фраза, заставить меня почувствовать себя таким отвратительным мерзавцем?!

Я заставил себя поднять взгляд и посмотреть на неё – а её, оказывается, за столом уже и не было. Это чудесное умение – двигаться неслышно и почти незаметно для глаз – я ещё при первом знакомстве заметил и восхитился…

В общем, долго ещё сидел Крей за столом в одиночестве, как последний дурак, и мысленно ругал себя распоследними словами.

Да, наверное, надо было тоже пойти за ней. Как сделал Мит – и, судя по выражению его лица за утренней трапезой, – поступил совершенно верно. Таким я командира ещё не видел. Нет, если вы предположите, что он выглядел счастливым, то не угадаете. Как объяснить-то… Он был похож на человека, который только что вернул себе целую гору памяти и пытается разобраться в ней, привыкнуть к тому, что теперь знает о себе много нового, и как следствие – придётся и мнение о себе изменить, возможно… Что-то наподобие того, что, как я предполагал, ожидает меня, когда я верну свою память. И это меня тоже изрядно напугало. Неужели то, о чём мечтал наш командир, настолько разительно отличалось от того, что он в итоге обрёл? Этого я не узнаю: не стану же я его расспрашивать о том, что произошло между ним и Ави. Но, если судить по выражению лица, на исполнение мечты это было мало похоже.

Итак, что творится в нашем отряде? Ави, похоже, приняла некое непростое решение, и Мит сейчас пытается привыкнуть к изменившимся в связи с этим обстоятельствам. Не похоже, что он подавлен больше, чем был до этого, значит, в отношениях старых друзей и напарников определённо наметились какие-то благоприятные для Мита изменения… Ну что ж, я рад за них. С Сигин и Римером давно уже всё понятно, за них я давно уже искренне рад; остались я и Мира. Что сказать о нас? Девчушка – молодец; а я упал в своих глазах ещё ниже, вот и всё.

На сердце у меня и так было тяжело, а после очередного безрезультатного похода к дому Алейи я просто едва волочил себя вперёд по занесённой снегом брусчатке. Рим косился на меня с сочувствием и, как мне показалось, немного виновато. Да уж, он-то всё прекрасно видел и понимал. Я и благодарен был Римеру за то, что он тактично не заводил разговоров на определённые темы, и изрядно злился за то же самое: чувствовал, что мне позарез требуется некая увесистая оплеуха от человека, наблюдающего за всем этим безобразием со стороны.

Конечно, я подозревал, что Рим понимает и это – и просто ждёт подходящего момента. Настоящий друг, как же мне с ним повезло…

А вот сегодня я и с Римером общаться был совершенно не готов. Вернувшись на постоялый двор после похода к Алейе, я сделал вид, что собираюсь завалиться отдыхать и читать книги, а сам незаметно выскользнул из дома и побрёл, не разбирая дороги, куда ноги несли. Занесли они меня на окраину, где было мало народу и много поворотов и перекрёстков, так что перспектива заблудиться оказалась весьма реальной.

Шёл я медленно, но всё равно смутно понимал, что ухитрился оказаться на другом конце города. Замёрз – ветер давно выстудил всё тепло из-под плаща. Надо бы ускорить шаг… А толку? От себя, от собственных мыслей не скроешься, хоть бегом беги.

Сегодня мне было на редкость паршиво. Я не хотел, чтобы друзья видели меня в таком жалком и разобранном состоянии. Особенно… Ну, вы поняли.

А с чего вдруг?

Я всё больше начинал сомневаться в собственной реальности. Вот так, не больше и не меньше.

Не бывает, думал я, такого, чтобы человек потерял память и даже имя своё забыл, но при этом помнил так много разных словечек из совершенно не знакомой ему реальности. Не бывает такого, чтобы человек с памятью пустой и чистой, как белый незатоптанный снежок в поле, откуда-то твёрдо знал, что обманывать – это плохо, а помогать друзьям – хорошо. И так далее, и тому подобное. Да, я не так давно в этом мире, не так давно осознаю себя. Я многого ещё не понимаю. Но это-то и странно! Почему, если моя личность была стёрта, я вообще задаюсь такими вопросами? Откуда эти сомнения, если никаких оснований для этических оценок у меня нет и быть не может? Да и откуда в моей голове, тьмой её шарахни, вообще взялось это слово – «этические»? Тут я его ни разу не слышал…

С ума можно сойти. И тут опять же вопрос: чтобы с ума сойти, надо для начала его иметь. Откуда он у меня взялся?!

И вот так по кругу. Снова и снова. Я чувствовал, что скоро начну срываться: эти мысли вкупе с горько-сладкими размышлениями о Мире не давали мне нормально спать, а когда удавалось уснуть – выматывали тревожными снами. Я устал. И начал осознавать, что, похоже, уже не так стремлюсь к своей изначальной цели: я больше не жаждал любой ценой вернуть свою память. Я стал по-настоящему бояться того, что я могу в ней найти.

А скорее – того, что могу не найти ничего.

Устав и замёрзнув до полного отупения, я не без труда сориентировался в хитросплетениях улочек и вернулся на постоялый двор. Проходя через пустой трапезный зал, я вдруг заметил за самым дальним столом Мита. Командир сидел, подперев голову рукой, с таким видом, будто упился вдрызг и вот-вот упадёт и ткнётся лбом в столешницу.

– Ты чего тут?.. – спросил я, шагнув к нему – и отшатнулся, когда тот выпрямился и прожёг меня взглядом, в котором смешались злость и облегчение. И обида, что ли?..

– А ты чего? – холодно спросил Мит. Холодом, я сразу понял, он старался сковать рвущуюся наружу ярость. – Где тебя носило? На дневную трапезу не пришёл – мог бы хоть предупредить!

– Ох, я… – Мне стало стыдно. А ведь правда – мог бы сообразить, который час… Тьфу, которая доля. Обед давно прошёл. И что подумали товарищи, когда не дождались меня к трапезе, а потом и в комнате не нашли?.. – Гулял. Задумался. Ушёл далеко.

– Задумался он… – Мит махнул рукой, остывая. – Не тогда и не о том ты думаешь, как я погляжу. Ну да ладно. Вернулся – и слава свету. Всё в порядке?

– Ну как тебе сказать… – Я поморщился.

– Слушай, – Мит вдруг резко поднялся. – Думаю, не всё в порядке. Надо торопиться. А куда торопиться – знаешь только ты. Рим пошёл тебя искать. Сказал, что, может, не вернётся доли до третьей следующего диска. Он нам рассказал, что у вас… Знакомая пропала. И предположил, что ты мог пойти искать её у Нимсира.

– Точно! – Меня прямо-таки тряхнуло догадкой. – Почему я сразу не сообразил? Надо было к Нимсиру идти. Вот было же предчувствие! Идём! Мне кажется, там что-то очень плохое творится!

– Одни пойдём? – спросил Мит, подхватывая с лавки перевязь с мечом.

– Да, давай уж никого звать не будем, так быстрее. А Рим давно ушёл?

– Нет, с полдоли назад. Можем ещё догнать.

– Вряд ли. Думаю, он помчался как мог быстро.

– Ну ладно, значит, мы помчимся быстрее, чем можем.

И мы побежали. Я и не знал, что могу так бегать. Никогда бы даже не подумал о себе так хорошо.

Рима мы не догнали. Но тем не менее каким-то чудом добрались до нужного места в два раза быстрее, чем рассчитывали, хотя и выдохлись совершенно. Торопливо разувшись – паника паникой, а головой думать всё-таки надо, – перебрались через ледяную Уварри.

– Ключ же нужен! – простонал я, с досадой шлёпнув ладонью по камню-воротам в пещеру Нимсира, как раз по тому месту, где виднелось едва заметное углубление – «замочная скважина». И едва не полетел носом вперёд – под рукой оказалась пустота. Камень впустил меня в себя, как столб тумана.

Я обернулся и, ничего не видя позади, нащупал руку Мита.

– Давай, заходи, пока пропускают!

Мит испуганно дёрнулся – он-то видел перед собой каменную стену. Но потом всё же совладал с собой и шагнул вперёд. Шумно выдохнул, выражая так своё удивление.

Через пару шагов непроницаемый туман исчез, будто мы в самом деле вынырнули из камня. Я огляделся, прислушался – всё тихо, спокойно, всё как в прошлый раз…

Только вот почему-то никакая невидимая пелена нас не останавливает, ничей грозный голос не вопрошает, зачем это мы притащились.

И вообще – как мы сюда вошли? Почему неприступные тайные ворота превратились в туман?

Тишина сразу же перестала казаться мирной.

Я влетел в тот зал, где мы впервые встретились с Нимсиром, и едва не споткнулся о лежащее на полу тело. Судя по одежде, это был хозяин пещеры. Он лежал ничком, с разбросанными в стороны руками. В паре шагов лежал ещё кто-то – скорчившись на боку. А рядом сидел, склонившись над ним и слегка раскачиваясь…

Ример, конечно.

– Рим! – выкрикнул я. – Что тут творится?!

Друг медленно поднял голову. Посмотрел будто сквозь меня. Я словно в Уварри рухнул – так холодно стало от этого взгляда. Пустого, белого, неживого.

– Где ты был? – спросил Ример, и голос его тоже был пустым и белым. – Почему ты ушёл один?

– Рим, прости… – До меня начало доходить: похоже, из-за того, что я удрал втихаря, не сообщив никому, куда собираюсь, Ример натворил чего-то непоправимого, и теперь не знает, кого винить сильнее: меня за то, что повёл себя так легкомысленно, или себя – за то, что так отреагировал. – Я не думал… Я просто…

– Где – ты – был? – перебил меня колдун. Теперь его голос и взгляд не замораживали, а прожигали насквозь. Я невольно отступил на шаг – понял, что друг близок к тому, чтобы двинуть мне кулаком по лицу.

– Просто гулял, думал… Прости, сглупил, понимаю. Но я же не знал, что ты меня так быстро хватишься!

– Дурак ты, Крей, – сквозь зубы сказал Ример и снова опустил голову. Осторожно коснулся волос лежащего перед ним человека… И меня снова бросило в обжигающий холод. Волосы… Чёрные, как древесный уголь! Это же?..

Нет!

Я уже стоял на коленях возле Алейи, протягивая к ней руки и не решаясь дотронуться. Рим глянул на меня с горьким упрёком. Неужели это я… Из-за меня?

– Что тут стряслось? – прохрипел я.

– Сам не знаю, – глухо отозвался мой друг. – Я пришёл и нашёл их… Вот так. Она жива, но я не могу привести её в чувство. Нимсир… Вообще непонятно, жив ли.

– Погоди, а я-то тут при чём? Хочешь сказать – если бы я не удрал без предупреждения, с ними ничего не случилось бы?

– Да ни при чём ты тут, конечно, – горько сказал Ример. – Просто… А не многовато ли за один диск на мою голову, как думаешь? Сначала ты куда-то пропал, потом вот это… – Он провёл рукой по лицу и сгорбился ещё сильнее.

Я ничего больше не сказал. И не подумал. Я просто знал, что должен сделать.

Ример молча смотрел, как я достаю артефакт-Хранилище, как уже отработанными движениями «открываю» сосуды, как беру ледяную руку Алейи и прижимаю подушечку её пальца к нужному месту на обороте пластины…

– Свет всеблагой! – я едва не выронил артефакт и уставился на Римера. – У неё все сосуды пусты, Рим! Все восемь!

Мой друг что-то неразборчиво пробормотал и закрыл глаза. Молится, что ли, промелькнула мысль. Да кому в этом проклятущем мире вообще можно молиться?!

Я направил запасы силы из своего хранилища в сосуд Алейи. Резко, быстро, не оставляя себе времени на раздумья. В груди стало тяжело и холодно, в ушах запищало, ступни и кисти закололо сотнями ледяных иголок… Хватит. Так я сам сознание потеряю, а мне надо ещё много чего сделать.

Алейя шевельнулась, тихо кашлянула, невнятно забормотала. Я наклонился, пытаясь сквозь шум в ушах расслышать, что она говорит. Бессмыслица какая-то. На непонятном языке. Она нездешняя?

Ример на коленях подполз поближе и склонился над колдуньей.

– Слава свету… Жива.

– Погоди, – выдохнул я. – Память… Памяти нет. Сейчас буду искать.

Я снова погрузился в Хранилище и начал торопливо просматривать образы, на ходу учась отбирать те, которые поступили на хранение последними. Если предположить, что Алейя отдала свою память недавно, то так найти её будет проще. Вот! Я ухватился за мелькнувшие образы нас с Римом, пришедших в дом колдуньи. Начинаем отсюда…

Я отдал всю накопленную силу воина и начал уже опустошать сосуды с силой колдовства, как вдруг меня буквально вышвырнули из Хранилища, прервав контакт с артефактом простым и действенным способом – закатив оплеуху.

– Ты чего? – взвыл я, роняя пластину и хватаясь за челюсть. В голове и так шумело от перерасхода сил, а теперь ещё и загудело.

Ример, однако, таращился на меня так растерянно, что я мигом сообразил: ударил меня не он. Сама Алейя, что ли?! Как это?

А, так я совсем забыл про нашего командира, который вбежал в зал чуть позже – видимо, задержался, осматриваясь в пещере. И вот теперь Мит стоял на коленях напротив, смотрел жёстко и внимательно и, судя по всему, готовился, если понадобится, врезать ещё раз.

– Ты чего? – обратился я теперь к командиру.

– Ты почти отключился, – быстро сказал тот. – А тебе нельзя. Никто, кроме тебя, не может работать с переносным Хранилищем. Ты нужен в полном сознании и твёрдой памяти.

– Ох, вовремя ты, – пробормотал я и осторожно подвигал челюстью. – Алейя? – Я заглянул в лицо колдуньи. Та смотрела на меня вполне осмысленным, хотя и испуганным взглядом.

– Да… Вовремя, – прошептала она. – Этот человек прав: остановись. Ты и так сделал больше, чем было нужно.

Я помог ей подняться и сесть.

– Так что тут творится? – в очередной раз спросил я, уже не надеясь получить хоть какой-то вразумительный ответ.

– Я почувствовала… Беду. – Колдунья говорила медленно, отрывисто, часто переводя дыхание. – Бросилась сюда. Не смогла… Войти. Ключ… Не открыл. Потом врата просто… Как вы сюда вошли? – Она глянула на Римера, потом на меня.

– Камень стал проницаемым, как туман, – пояснил я.

– У меня ключ нормально сработал, – удивлённо пробормотал Ример.

– Ну вот, а меня тоже ворота пропустили, как туманная завеса. Я вошла и нашла Нима… вот в таком состоянии. – Алейя оглянулась через плечо. Стала разбираться… Оказалось, что у него все сосуды силы и памяти пусты. Все, понимаете? – Я кивнул. Чего тут не понимать – только что такое видел. – Я попыталась привести его в чувство – а вместо этого сама потеряла сознание. Больше ничего не помню.

– Да, а как вы узнали, что у Нимсира пусты все сосуды? – спохватился я. – Вы что, тоже вынырнувшая? Почему вы так видите хранилища?

– Я их не вижу, – пояснила колдунья, – я просто знаю, что они есть. А оценивать количество сил у человека я умею как маг-врачеватель.

– У вас тоже все сосуды были пусты. Да, кстати, – спохватился я. – Я вам не всю память вернул. Может, вы какие-то важные вещи забыли…

– Неважно, – перебила меня колдунья. – Помоги лучше Ниму, если сможешь. Прошу, – она взяла меня за руку. – Я… не важна. Можешь снова забрать у меня всё и отдать ему, если понадобится.

– Надеюсь, что нет. – Я с трудом поднялся и доковылял до лежащего лицом вниз ученика архимага. Опустился на колени – скорее рухнул, ушибся о каменный пол. Попытался перевернуть Нимсира на спину – Рим тут же оказался рядом, помог. Мит подобрал и подал мне артефакт, который я выронил после удара.

Та же последовательность действий. Открыть Хранилище, взять руку Нимсира – тяжёлую, ледяную и сухую; прислонить палец к оборотной стороне пластины. Начали.

Та же схема поиска памяти: найти воспоминание о том, как хозяин пещеры впервые принимал у себя в гостях нас с Римом. Вот этот образ. Я глянул как бы за него, вглубь хранилища – и похолодел. Памяти у Нимсира было столько, что просмотр всех образов мог занять не один диск. И, естественно, моих ресурсов не хватит, чтобы выменять у духов земли всю память полностью. А как выбрать ту, которая нужна в первую очередь?

А, какая разница… Я просто начал с самых ближайших воспоминаний. Сделаю что смогу. А дальше… Что будет дальше – я понятия не имел. Наверное, я умру… А и наплевать.

Не тут-то было. Очередная оплеуха, ещё сильнее первой, вышвырнула меня из Хранилища. На сей раз я упал на бок и больно ударился плечом.

– Да вы чего! – взвыл я. – Поаккуратнее нельзя?!

– Не смей! – Надо мной стояла Алейя, бледно-серая, как ледышка на берегу Уварри, и смотрела с такой яростью, что я испугался: да что не так-то, разве она против того, чтобы я привёл Нимсира в чувство так же, как её?

Погодите-ка… Это что – она его «выпила»? Но почему тогда…

Мои сумбурные размышления прервала сама колдунья.

– Ты так умрёшь! – сказала она уже спокойнее. – А тебе ни в коем случае нельзя умирать. Остановись, подумай. Должен быть другой выход!

– Какой выход? – Я принял сидячее положение и потёр ушибленное плечо. – У него и правда все сосуды пусты, так же, как у вас. Если вы хотите, чтобы он вернулся – кто-то должен отдать ему свои запасы.

– Но не ты! – выкрикнула Алейя. – Без тебя… Ничего не получится!

– Чего именно не получится? – еле выговорил я. Мне вдруг стало до дурноты страшно. Неужели Алейя ведёт тут какую-то свою игру, и мы с Римом, и сам Нимсир – только её инструменты или фигуры? А что, я бы не удивился…

– Только ты можешь найти в памяти Танельса сведения о том, куда пропал Пирсес, – выдохнула колдунья. Ей явно всё ещё было тяжело стоять. Она покачнулась, и Рим подхватил её под руку. – Если ты умрёшь или впадёшь в беспамятство, всё, что делали мы с Нимом, окажется напрасным. Мы будем жить и… Помнить, что так ничем и не смогли помочь… – Она глубоко вздохнула.

– Кажется, я понял, – сказал я осторожно. – Но мне в любом случае нужна помощь Нимсира. Надо как-то привести его в чувство. А других способов, кроме как отдать ему свои запасы силы и памяти, я не знаю.

– Возьми у меня, – вмешался Ример.

– Твоих тоже не хватит, – вздохнул я. – Нимсир – очень могущественный колдун. У него огромный объём памяти. Про силу я уж молчу. Тут на извлечение одной только памяти надо «выпить» двоих обычных человек, наверное.

– Есть и второй, – с усмешкой произнёс Мит из-за моей спины.

Я резко обернулся.

– Мит, а ты-то зачем лезешь в эти дела? У тебя своя служба, отряд…

– Зачем? – Командир остро глянул на меня. – Ну ты спросил… Вообще-то мне не всё равно, что будет с нашим миром. Вообще-то я – рыцарь ордена, занимающегося охотой на выползков. Тебе не кажется, что для меня это вполне логично – сделать всё возможное, чтобы разрывы перестали появляться раз и навсегда?

– Но мы же не знаем точно, что это поможет…

– А я что, не понимаю? – перебил меня командир. – Никто ничего толком не знает. И тем не менее ты только что чуть не помер, потому что не можешь просто сидеть и ничего не делать, трястись за собственную жизнь и ждать, что всё как-то само наладится!

– Ну, Мит… – Я беспомощно переводил взгляд с Римера на командира, потом на Алейю. – Всё-таки мы с Римом в это всё с самого начала влипли, мы давно готовы…

– А ты думаешь – мне, чтобы подготовиться, надо полсезона? – Мит зло прищурился.

– Ох, да не о том я… Госпожа Алейя, – я умоляюще посмотрел на колдунью. – Что делать-то? Я не знаю…

– Кто-то один должен будет отдать всю свою силу, – горько сказала колдунья. – А второй – большую её часть. Думаю, только так вы сможете вернуть Нимсира в сознание. А уж кто останется лежать здесь вместо него – решать вам. – Она поочерёдно глянула на бледного Римера и раскрасневшегося от злости Мита. – Я могу обещать, что буду поддерживать в нём жизнь до тех пор, пока ты, Крей, – она глянула на меня, – не вернёшься и не принесёшь достаточное количество силы, чтобы вернуть его. Или до тех пор, пока жива я сама… Решайте. Вы можете отказаться и попытаться найти другой путь. Ним точно так же может лежать здесь очень долго и ждать, пока вы накопите силу. Но… Сами понимаете.

– Да уж, понимаем, – сквозь зубы пробормотал Ример. – Вся моя сила и вся память… Я не последний колдун в мире, скажем так, и жизненного опыта нахватался за три десятка оборотов немало… Ну и подумайте – сколько нам понадобится, чтобы набрать примерно такое количество силы? Разрывы весь мир сожрут за это время. Нет уж, – он решительно шагнул ко мне. – Крей, давай, действуй. Я тут полежу, отдохну, – он криво улыбнулся. – А ты пока мир спасёшь быстренько. Ну а потом меня вытащишь. Идёт?

Я с ужасом смотрел на него. Молча. Сказать было нечего.

Я понимал, что он прав. Мит, при всём к нему уважении, на эту роль не годился. Нет у него такого количества памяти. И знаний, и опыта намного меньше.

– Крей, не тяни, – тихо попроси Ример. – Я же не каменный.

– Рим… – Я тоже, тьма меня задери, не каменный! Это чего, получается, они все от меня ждут?! Чтобы я собственными руками почти убил своего лучшего друга? С туманной надеждой на то, что когда-нибудь, возможно, смогу вернуть его к жизни?

Да вы с ума все посходили, что ли?..

Мит из-за моей спины шагнул к Римеру. Застыл в шаге напротив, глянул в глаза. Руки по швам, как солдат перед генералом.

– Прости. Я готов пойти вместо тебя, но я… Понимаю, что…

– Да, Мит. Я сильнее. Но ты тоже поможешь – моей силы не хватит.

– Да тьма прогнившая… – Командир вдруг резко выдохнул и обнял старого товарища. Рим обнял его в ответ, похлопал по спине, что-то шепнул на ухо. Мит отстранился, резко отвернулся и отошёл к дальней стене.

Я смотрел на Римера, оцепенев и даже не моргая. Неужели это всё происходит на самом деле?

– Ну что ты так уставился? – мой друг усмехнулся. С лица его постепенно сходило напряжение: похоже, уже смирился и просто ждал, когда все закончат шмыгать носами и приступят к делу. – Эй, да ладно! Вы меня будто бы уже хороните. А на самом-то деле просто отправляете поспать. Не кисни, Крей. Я знаю – ты меня вытащишь. Особенно когда доберёшься до Танельса и наберёшься от него всяких невероятных и непостижимых знаний. И твоя память станет огромной, как целое море. Давай, действуй. Не трать время.

Да, время… Я дотянулся до валяющегося на каменном полу артефакта. Сжал его в руке так, что края пластины до боли впились в пальцы и ладонь. Верно ли я поступаю?..

Ример, скрестив ноги, уселся напротив меня.

– Не переживай, Крей, – сказал он тихо. – Ты меня точно вытащишь. И, думаю, достаточно быстро. Даже не сомневайся.

Я хотел поднять на него взгляд… Не смог. Закусил губу и коснулся лицевой стороны пластины-Хранилища. Кончик моего пальца завис над изображением сосуда силы… Я будто окаменел. И всё-таки посмотрел другу в лицо.

Он улыбался.

– Ну, давай. Привет Мире, – сказал он. – Увидимся.

– Увидимся, Рим.

И я опустил палец на пластину.

24

***

Рим лежал у стены на толстом мягком тюфяке, который откуда-то приволокли Алейя с Митом, пока я «перекачивал» силу и память моего друга в Хранилище. Теперь, когда мы уложили его на бок и укрыли толстым мягким покрывалом, казалось, что он просто спит, отдыхает после тяжёлого дня. В сущности, так оно и было. Просто сколько продлится этот отдых, никто из нас не мог даже предположить.

Я сам вымотался до звона в ушах и дрожи в конечностях. Кажется, прошло много часов… Или долей. Какая разница? Когда я наконец опустил онемевшие руки, в которых была зажата пластина, и перед глазами у меня немного прояснилось, первым, что я увидел, был высокий глиняный стакан. Его протягивал мне Мит с таким усталым видом, будто он сидит с этим стаканом очень давно и уже не надеется, что я когда-нибудь его возьму.

– Укрепляющее, – хрипло сказал командир. Я осторожно взял сосуд – пальцы плохо слушались – и отпил. Горячо, сладко… Как раз то, что надо. Иначе я бы просто упал без сознания.

– Спасибо, – я допил эликсир и осторожно поставил стакан на пол. И только потом посмотрел вниз, на Римера.

– Ты его вытащишь, – то ли спросил, то ли приказал Мит. Я молча кивнул.

– Теперь моя очередь? – такая же интонация – вопросительно-утвердительная. Ещё один быстрый взгляд на старого напарника, лежащего у стены. И прямой и решительный – на меня.

– Да, сейчас… – Я смутно понимал, что неплохо бы сперва отдохнуть, но духу не хватало откладывать эту процедуру. – У тебя я возьму немного. Тебе ещё до города идти.

– А ты тут останешься?

– Да. Сразу же начну искать в памяти Нимсира нужные образы. Это будет долго. Лучше время не терять.

– Понимаю.

– А ты… Ребятам расскажи…

– Да, само собой. Не переживай. Мы тебя дождёмся.

– Ох, Мит… Давай договоримся так. Если я не приду через шесть дисков – идите, нанимайтесь сопровождать обоз или ещё куда-то на заработки. Я понятия не имею, на сколько я тут застряну.

– Посмотрим… Если что – мы в любом случае оставим тебе записку на постоялом дворе. Найдёшь нас.

– Договорились.

Возможно, я поосторожничал и взял у Мита меньше силы, чем было можно. Он отдал и ненужную память – прилично набралось. И когда мы завершили «переливание», поднялся на ноги, не подавая вида, что ему хоть как-то не по себе.

– Ладно, пойду я. – Он протянул мне руку – сначала помог подняться с пола, потом стиснул ладонь в крепком прощальном пожатии. – Увидимся, Крей.

– Привет всем нашим. – Я с трудом улыбнулся. – А Мире – два привета. От Рима ещё.

– Обязательно. – Мит растерянно покивал и направился к выходу. Я смотрел ему вслед и изо всех сил старался удержаться на ногах, пока командир не скроется за поворотом коридора.

Всё. Шаги в гулком каменном тоннеле стихли. Я неловко сел – скорее упал – на пол и схватился за голову.

– Крей. – На моё плечо легла лёгкая рука, и Алейя опустилась на холодный камень рядом. Она всё это время находилась где-то здесь же, в зале, но я не видел и не слышал её после того, как мы перенесли Рима на тюфяк. – Вставай, пойдём. Тебе надо отдохнуть.

– Не хочу, – запротестовал я, и собственный голос показался мне хныканьем усталого ребёнка.

– Надо, Крей. – Колдунья поднялась на ноги и потянула меня вверх, подхватив под мышку. – Если ты потеряешь сознание, пока будешь подключен к Хранилищу, ты застрянешь в нём. И больше не выйдешь. Вытаскивать тебя будет некому.

– Ох, да… – Испуг придал мне сил, и я, кряхтя, встал на трясущиеся ноги. – Мне об этом говорил… Хранитель. Кажется…

– Вот и хорошо. – Алейя говорила мягким, успокаивающим голосом, и я смутно догадался, что она накладывает на меня какое-то зачарование, чтобы я успокоился и не пошёл вразнос – а к тому и в самом деле шло.

Многовато для меня, ох, многовато…

Я не помнил, как дошёл до той комнатушки, где проснулся неопределённое время спустя. Я лежал на таком же тюфяке, что и Рим, и под таким же покрывалом. Мне было мягко и тепло, и первой мыслью оказалось: «Да, так и я полежал бы… Вечность-другую…»

Но мне придётся вставать, никуда не денешься.

Я, слегка пошатываясь, вышел в зал, где лежали Нимсир и Ример. Алейя сидела там же на невысокой скамеечке, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях. Услышав шаги, она будто бы проснулась: вздрогнула и шумно вдохнула.

– Я уже начала беспокоиться, – сказала она. – Ты проспал почти целый диск.

– Ох, ничего себе! – испугался я. – Сколько времени потеряли!

– Да почему же потеряли. Раз столько проспал – значит, так было нужно. Вон там, – колдунья указала на неприметный проход в стене, – умывальня. После такого сна точно не повредит. А потом приходи в ту залу, где спал. Я принесу поесть.

После умывания и еды я почувствовал себя немного более живым, скажем так. И вместе с силами снова вернулось ощущение тоскливой обречённости – я вспоминал, из-за чего так устал, думал о том, что мне предстоит, и искал в себе решимость и готовность найти наконец ответы на вопросы, которые я так долго задавал себе и самому этому миру.

Не хватало мне этой самой решимости, ох как не хватало…

Пожалуй, теперь самой сильной мотивацией для меня стала необходимость вернуть Римера из забытья. Сделать всё, что потребуется, чтобы мой друг снова обрёл свои память и личность. А что насчёт меня самого?

У Римера, по крайней мере, память и личность точно были. А насчёт себя я в этом смысле всё сильнее сомневался.

– Я готов, – сказал я Алейе. Она кивнула.

Мы прошли в зал, где лежали её и мой ближайшие друзья. Я уселся на пол перед Нимсиром и достал пластину-артефакт.

– Сначала я перелью силы ровно столько, чтобы он пришёл в себя, верну воспоминания о том, кто он такой, а дальше мы будем действовать совместно. Он поможет искать нужную память в общем Хранилище.

– Мне это кажется разумным, – кивнула колдунья, опускаясь на пол рядом, чуть позади меня.

Я подключился к Хранилищу, взял руку Нимсира, прижал её к пластине и начал «переливание».

Когда рука ученика архимага дёрнулась и выскользнула из моих пальцев, я разорвал контакт с артефактом и посмотрел на «пациента». Нимсир таращился на меня снизу вверх совершенно ошалевшим взглядом.

– Ты… что… – просипел он. Рядом тут же возникла Алейя, приподняла голову друга и поднесла к его губам чашку с какой-то жидкостью – наверное, с тем же укрепляющим составом. Нимсир послушно отпил немного, глубоко вздохнул и попытался сесть. Алейя поддержала его за плечи.

– Что случилось? – спросил колдун. – Что-то я… У меня память пропала, что ли?

– Да, Ним. Тут произошло что-то странное. Ты лишился всей памяти и всей силы. – При этих словах Нимсир дёрнулся и сел прямо, в замешательстве уставившись на меня. – Не волнуйся, – Алейя положила ему руку на плечо. – Сейчас мы тебе всё расскажем, а ты пока отдыхай.

– Я понял, – глухо проговорил колдун, выслушав сначала старую подругу, а потом меня. – Вернее, пока я ничего не понял, но хотя бы имею представление о том, что надо сделать, чтобы что-то понять. Спасибо вам, – он поклонился сначала мне, потом Алейе. – Похоже, без вас я просто умер бы. И как ты узнала, что со мной что-то неладно? – обратился он к колдунье.

– Сама не знаю, – вздохнула та. – Просто почувствовала.

– Ну что ж, мы живём в странном мире… – Нимсир потёр лоб. – Будем считать, что это чудо, дарованное милосердными духами земли. И я благодарен им за это. Ну что ж, давайте разбираться дальше. Крейвер, ты готов?

– А куда деваться, – вздохнул я. – Честно говоря, хочется уже побыстрее разобраться с этим всем, потому что меня дико пугает неизвестность.

– Понимаю. – Нимсир поёжился. – Не удивляйся, но меня она тоже пугает. Давай уже начнём…

***

Когда реальность становится кошмаром, хорошая ли идея – заснуть?..

Я плохо осознавал происходящее. Воспоминания и образы текли сквозь меня нескончаемым пёстрым потоком, и в какой-то момент я окончательно перестал улавливать в нём хоть что-то знакомое и понятное. Я стал просто каналом, водосточным жёлобом, который не видит цвета текущей по нему воды, не чувствует её температуры и вкуса.

А вода эта, оказывается, была ядом.

Нимсир предупредил, что большую часть его памяти занимают заклинания и знания из самых разных областей наук, и это точно не то, что понадобится ему в первую очередь. Мы не стали трогать воспоминания, которые он утратил во время недавнего загадочного происшествия, и углубились в слои образов, которые были потеряны уже давно и предположительно относились ко времени службы Нимсира при дворе Пирсеса.

И тут наш мир сломался. Не знаю, как описать это иначе.

Что-то толкнуло меня в грудь, я упал и ударился спиной и затылком. Артефакт я не выронил, но контакт с Хранилищем, конечно, прервался. А потом мне стало не до артефакта.

Нимсир вскочил на ноги и заметался по залу, хрипло дыша и озираясь по сторонам так, будто не узнавал нас и не понимал, где находится. Потом он резко крутнулся на месте, подскочил к ошеломлённой Алейе – и вдруг словно бы бросил ей в лицо горсть чего-то невидимого. Колдунья широко раскрыла глаза и начала медленно оседать на пол. Нимсир подхватил её, осторожно уложил и обернулся ко мне.

Я уже стоял на ногах, вытянув руки перед собой, готовясь произнести заклинание – защитное, а если понадобится, то и атакующее. Похоже было, что Нимсир сошёл с ума, убил свою старую подругу и сейчас набросится на меня. Но вместо этого колдун вцепился себе в лицо скрюченными пальцами и сдавленно заплакал.

Это было так страшно, что я опустил руки и едва не забыл втянуть в грудь воздух. Нимсир рвано выдыхал, будто выталкивая из себя звук «А-а…» на одной ноте, и раскачивался, сгибаясь всё ниже и ниже. Я нерешительно шагнул к нему.

– Что с вами?

– По-го… ди… – с трудом выговорил колдун. – Сей-час… Мину…ту…

Что?! Я отшатнулся, как от удара. Он сказал – «минуту»? Он вправду это сказал? Мне не послышалось?

Я зашарил взглядом по залу и заметил у стены стакан с укрепляющим эликсиром. Метнулся к нему, подхватил, осторожно приблизился к колдуну и коснулся предплечья его руки, прижатой к лицу.

– Выпейте, может, полегчает.

Нимсир затряс головой.

– По… годи… – Он рывком отвернулся, испустил жуткий стон-рычание и вцепился себе в волосы. – Я не могу! – выкрикнул он. – Не верю! Не может этого быть!

Я сам отхлебнул из стакана. У меня подкашивались ноги. Что происходит? Что такого жуткого мы нашли в старых воспоминаниях колдуна, от чего он почти обезумел? Я был близок к тому, чтобы броситься бежать к выходу из пещеры. Пропади пропадом этот мир с его разрывами, выползками и обелисками! Мне страшно, и я не хочу узнавать то, что только что узнал Нимсир…

Но выбора у меня, конечно, не было.

Колдун некоторое время шумно и глубоко вдыхал и выдыхал, отвернувшись и обхватив себя руками. Потом, когда дыхание его почти выровнялось, он медленно обернулся ко мне.

– Крей, – сказал он тихо. – Я не знаю, какими словами говорить с тобой о том, что я сейчас узнал… Вспомнил. Прости меня. Хотя… Я бы на твоём месте не простил. Это… – Он зажмурился и покачал головой. – Какая гадость, Крей. И это мы… Мы сделали…

– Так всё-таки… – вырвалось у меня. – Всё-таки это вы куда-то дели Пирсеса?..

– Да при чём тут вообще Пирсес! – Нимсир с гримасой отчаяния на лице тряхнул головой. – Вернее, он очень даже при чём… Но не в том смысле, в каком ты думаешь. Я всё расскажу. Только вот… – Он закрыл лицо рукой. – Понять бы, с чего начать. И как вообще всё это выговорить, чёрт…

«Чёрт…» Сердце гулко бухнуло в рёбра изнутри. Тут так не ругаются! Ни разу не слышал. А мне это слово знакомо. Неужели…

– А что вы сделали с Алейей? – спохватился я, глянув на лежащую на полу колдунью.

– Просто усыпил, – прошептал Нимсир. – При ней я точно не смог бы говорить об этом. Она… Я… Мы так виноваты перед ней. И перед тобой, и перед всеми людьми этого мира. Ты просто не представляешь, Крейвер, как мы виноваты…

– Расскажите. – Я больше не мог слушать это бессвязное лопотание. Я должен был немедленно узнать ответы. Или… Я не мог за себя ручаться.

Безумие – я чувствовал его горьковатый вкус и навязчивый запах, похожий на…

Правильно, на запах прелой травы. Самый ненавистный запах в мире.

– Знаешь… – Нимсир сделал шаг ко мне, и я едва удержался, чтобы не отскочить. – Думаю, чтобы мой рассказ был более убедительным, нам надо ещё на минутку заглянуть в Хранилище. Найдём несколько образов, буквально два-три. И тогда ты… Ты точно поверишь мне. И поймёшь. Иначе – я не уверен.

– Как скажете. – Я протянул колдуну артефакт. Нимсир коснулся его в нужном месте и…

…Я сидел на полу, раскачивался и мычал. Это первое, что я помню.

Потом я, кажется, ухватился за мысль: «Значит, это и вправду был мой дом – высокий-высокий, гладкий, блестящий».

Потом: «Гнилая трава? Мне двенадцать… осень, грязь, дождь, кладбище, дедушка… Могилу копали, резали дёрн… Гнилая трава пахнет смертью».

А потом я завыл. Прокусил губу. Почувствовал отвратительный вкус. Сплюнул. Опомнился.

«Вот это я искал? Вот это, да?!»

Потом я осознал себя лежащим на спине, и у меня ныли запястья. Я попытался поднести руки к лицу – не смог – и стало ещё больнее. Надо мной склонилось лицо – я с трудом узнавал его; единственное, что я мог о нём сказать – если бы руки у меня не были связаны, я бы по этому лицу как следует врезал. И не раз.

Потом я утонул в прохладном тумане – и вынырнул уже почти в здравом уме.

– Прости, – сказал Нимсир.

Я прикрыл глаза. Пока не могу…

– Ты вспомнил, – сказал Нимсир. – Я вижу по твоей реакции. Что ж. Я это заслужил.

– Я… Не мог ничего вспомнить, – наконец я смог вытолкнуть из себя хоть несколько слов. – У меня… Нет… Памяти.

– Верно, нет, – грустно подтвердил Нимсир, которого, как я теперь знал, звали Антоном, и он был всего на четыре года старше меня. Меня?.. Нет, моего создателя. Моей создательницы, тьму ей во все внутренности… Чёрт её раздери!

Я перестал рваться из стягивающих меня, больно врезающихся в тело тонких верёвок. Расслабился, уставился в бледно-рыжий свод пещеры.

Итак, что я узнал о себе?

Начнём с того, что меня не существует.

«Нас было четверо – гениальный программист Тимофей, чуть менее гениальный, но всё-таки чертовски талантливый Женя, фантазёрка-писательница Галя – и я, вроде как дизайнер. Художник то есть. Мы дружили и вместе работали на одну маленькую студию – разработчика игр. Все наши проекты казались нам скучными, примитивными, рассчитанными на лодырничающих на уроках школьников. И вот решили мы… ни много ни мало сотворить шедевр. Своими силами. А потом торжественно представить его руководству.

Конечно, мы замахнулись на проект, который не под силу было в разумные сроки разработать вчетвером. И мы нашли единомышленников. Ещё пятерых помощников, на все руки мастеров-геймдизайнеров. Галя с Тимой писали сценарий, составляли список персонажей, прорабатывали квесты и прописывали диалоги. Мы с Женей занимались дизайном уровней. Остальные помогали – каждый в своей области.

А потом…

Мы представили директору демоверсию игры. Он отнёсся к проекту скептически, но разрешил нам продолжать, используя технику и ресурсы фирмы. Мы работали ещё полгода… А потом фирма обанкротилась. Уж не знаю, как так вышло – поговаривали, что это было связано с каким-то побочным бизнесом руководства. И наш проект оказался никому не нужен. Никому, кроме нас девятерых.

Вечером мы все собрались у Тимофея. Он долго не открывал, и мы уже перепугались, не случилось ли чего: видели, что дома кто-то есть – в окне горел свет. Когда Тима наконец впустил нас, то показал новенький компьютер, который, видимо, только что собрал и настроил.

«Теперь наш мир будет жить здесь», – сказал он.

А дальше… Начинается то, чему просто нет объяснения. Мы стали жить нашим миром. Мы думали о нём круглые сутки, видели его во сне, разговаривали с выдуманными персонажами, размышляли над тем, как правильнее поступить в ситуациях выбора – так, будто речь шла о наших жизнях и наших близких. Мы создали этот мир – и сами стали им. Материк Тега, помнишь ведь? Тимофей ­– Евгений ­– Галина – Антон. Это были мы сами, он жил в нас…

А потом так и случилось. Мир Тега и мы… Уже нельзя было понять, где заканчивается игра, строки кода – и начинается каждый из нас.

Сначала мы решили, что слишком много работаем. Тима был первым, кого увезли на «скорой» прямо от компьютера. Он пролежал в коме неделю. Очнулся, отлежался… И продолжил работу.

Потом свалился Женька. С ним было хуже: он частично потерял память. О, я вижу: ты начинаешь улавливать связь, верно?..

Через пару месяцев память у него вроде бы восстановилась. Но за это время в больнице успели по разу побывать мы с Галей и дважды – Тимофей. Во второй раз с ним случился микроинсульт.

Нашим помощникам, ребятам из «второй бригады», как мы их называли, тоже досталось: каждый из них хотя бы раз «ловил» во время работы над проектом какие-то приступы. Мы кучу денег тратили на обследования, но врачи ничего не могли понять.

После того, как Тима вышел из больницы в третий раз, он разослал нам всем сообщения: «Я ухожу из Теги». Удалил все аккаунты, заблокировал всех нас во всех соцсетях и мессенджерах, сменил номер телефона. И исчез. Уехал, скорее всего. Очень тщательно стёр все следы своего существования в реальном мире…

А мы остались.

У нас был мир, который мы сами создали, населили персонажами, которые стали для нас реальнее настоящих людей и которыми стали мы сами. Мы не могли бросить их – нас! – в опустевшем мире, рассыпающемся на единицы и нули… Они не были для нас просто «кусками кода» – Алейя, подруга детства и тайная любовь Нимсира; Танельс – чудаковатый старикан и величайший маг Теги; и некий Крейвер, который должен был спасти мир от исчезновения, побеждая выползков и закрывая разрывы…

Разрывы, Крей! Мы выдумали эту механику сами. По сюжету, мир Теги исчезает, проваливаясь в Бездну забвения. Эти разрывы постепенно стирают материк, как рисунок, начерченный палочкой на песке. А закрыть их можно, убив обитающих в разрывах выползков из Бездны забвения и отобрав пожранную ими память. На месте закрытых разрывов должны были появляться утраченные фрагменты мира.

Но, похоже, мы разбудили какие-то силы, которые точно не являлись кусками написанного нами кода…

Когда создатель игры покинул созданный им мир, ткань мироздания Теги начала расползаться так стремительно, что наши персонажи-протагонисты все вместе не успевали латать разрывы. Выползки становились сильнее, видоизменялись – Галю просто передёргивало от отвращения, и она говорила, что ни в каких кошмарах не могла бы увидеть подобную мерзость. Да, это она создала всех персонажей и всех живых обитателей Теги – и разное зверьё, и людей. Она населила Тегу множеством разных людей, не только сюжетных NPC, и прописала для каждого внешность, характер, манеру речи, способности и склонности, привязанности и страхи. Она сделала их всех живыми. Она любила их…

Ты ведь уже догадался, верно? Тимофей был здешним королём Пирсесом. Галя создала ему NPC-жену и сына, он любил их… Семьи в реальном мире у него не было. Он жил в своей игре. Танельс – это Женя. Самый старший из нас. Ворчун, ехидина, просто прелесть. Мы все его обожали и прощали ему и лень, и зачастую обидные подколки. К тому же Женька – настоящий талант. Нимсир, первый ученик Танельса – это я, Антон. А Галя…

У каждой игры есть главный герой, верно? Протагонист, чья жизнь, как правило, – это нескончаемое принесение себя в жертву ради спасения мира. И Галя сказала, что согласна только на такую роль. И создала протагониста, которого назвала Крейвером.»

На этом месте я всё-таки упустил нить рассказа – в голове будто огонь заревел, ужасающей силы пожар с ураганным ветром пронёсся по развалинам моих представлений о себе и о мире. Остались одни уголья и пепел. И среди них я долго бродил бесплотной тенью, чёрным силуэтом, сотканным из висящих в воздухе невесомых частичек сажи. Но и они вскоре осыпались, покрыв землю чёрным снегом – цвета древесного угля или волос Алейи.

Бездна Забвения. Так вот где мой дом. Вот что я должен был вспомнить, вот куда я так стремился вернуться.

25

Очередное успокаивающее заклинание помогло на некоторое время вновь обрести человекоподобную форму. И вынудило слушать дальше. А я предпочёл бы рассыпаться пеплом и больше ничего не слышать и не понимать.

Я кричал. Не открывая рта, не издавая ни звука и, кажется, даже не дыша. Я кричал тишиной, пустотой и небытием, но не мог заглушить этот серый, тусклый голос. И воспоминания – чужие, но при этом и мои тоже, – кричали в моём сознании ещё отчаяннее.

«После исчезновения Тимофея команду покинули ещё трое из «второй бригады». Мы остались впятером. И поклялись, что не бросим наш мир на произвол судьбы.

К тому времени мы уже мало-мальски разобрались, что же с нами происходит. Причин мы не понимали, видели только последствия. Итак, каждый, кто входил в игру, терял память в реальном мире. Временно или насовсем – это уж как повезёт. Созданный нами мир не хотел умирать – и делал всё, чтобы сохранить свою целостность.

Мы трое никогда не заходили в игру все вместе – кто-то один должен был оставаться «снаружи», следить за состоянием остальных и в случае чего успеть вызвать «скорую». А вот ребята из «второй бригады» часто играли одновременно. И в конце концов…

Мы предупреждали их. Они смеялись… не верили. А может, и верили, я не знаю. Может, они это сделали нарочно?

Все трое лежат сейчас там, в реальном мире, в больницах, подключенные к аппаратуре жизнеобеспечения. Они отдали свою силу и память Теге. Не взаймы, а насовсем.

Я имею возможность выходить в реальный мир – в такие моменты мой персонаж здесь впадает во что-то вроде комы. Именно в таком состоянии меня и нашла Алейя. И попыталась вернуть… А мир, похоже, испугался, что я ушёл насовсем, и мои силы и память навсегда для него утрачены, и попытался вытянуть столько, сколько смог, из Алейи. Хорошо, что у Римера сердце было не на месте, и он побежал искать тебя…

Да, Алейя – NPC. Галя создала её по моему описанию – как идеальную подругу, как женщину, которую я хотел бы видеть рядом с собой… как недостижимую мечту. Она была и остаётся для меня причиной возвращаться в Тегу снова и снова.

А ты, Крейвер, – персонаж Гали. Конечно, ты – не она. Протагонист создаётся каждый раз по желанию нового игрока. Выбираются класс, первоначальные характеристики и доступные навыки. И его называют вынырнувшим. А сейчас тобой играет сама Галя. И пока ты здесь бегал без памяти, она в реальном мире сохраняла свою. А вот сейчас её… Скорее всего, уже везут в больницу. Хорошо если не в реанимацию.

Понимаешь, к чему я веду? Если вернуть Танельсу утраченную память, тот, кто сидит по другую сторону монитора, скорее всего, опять надолго попадёт на больничную койку. И неизвестно, поднимется ли, потому что здоровье у всех нас после этого весёлого и насыщенного года уже сильно расшатано. Пирсеса уже не найти – его память для этого мира утрачена навсегда. Я тоже, скорее всего, сейчас валяюсь в отключке на полу возле компьютерного стола. Но меня спасут… Маша, моя сестра, в курсе наших дел с Тегой. Она следит за мной…

А Галя живёт с мужем. Насколько мне известно, ему она рассказала правду только частично. Он сейчас в панике. В отчаянии. Молится высшим силам, в которые ни капельки не верит, чтобы помогли его любимой выкарабкаться.

А теперь ты понимаешь, к чему я веду, Крейвер? Твоя память – или там, или здесь. Если ты останешься в Теге – сможешь спасти Римера, но Галина, твоя создательница, можно сказать – мать, возможно, умрёт. Если выйдешь… Да, ты сможешь вернуться, но… Это будешь уже не ты, Крейвер. Персонаж будет создан заново. Он придёт в себя посреди пустошей, побредёт куда глаза глядят, но почему-то, в какую бы сторону он ни пошёл, всё равно окажется в заброшенной деревеньке, где встретит старика Руба, который направит его во Мриг, а там...

Да, Ример – тоже NPC, и для каждого протагониста он свой. Тот, с кем познакомится новый вынырнувший, будет в твёрдой памяти, жив и здоров. Они с отрядом отправятся в столицу, Крейвер вступит в орден, начнёт продвигаться по основной сюжетке и выполнять побочные квесты… Всё будет хорошо. Всё закончится так, как предусмотрено сценарием. Кроме того, что твой друг Ример так и останется лежать в этой пещере. О нём некому будет помнить, его некому будет спасать. Понимаешь? Вижу, что понимаешь…»

– Одного из тех троих… – я шевелил губами, но не мог произнести ни звука, но, кажется, Нимсир меня услышал. – Он был дизайнером, так? Рисовал модельки зданий… Жена. Красивая…

– Юра, – кивнул Нимсир-Антон. – Талантливый парень, его в крупные студии звали, но он сказал, что сперва добьёт наш проект, а вышло вон как… Проект его добил.

– Я… Убил его. – Мне наконец удалось выдавить хотя бы сиплый шёпот. – Он был… Выползком. Я его… Убил. И память…

– Что? – Нимсир рывком пододвинулся совсем близко, вгляделся мне в глаза. – Ты слил его память в Хранилище?

Я прикрыл глаза вместо кивка.

– Так это же… – Колдун-программист вдруг прямо-таки просиял. – Крей, да это же просто отлично! Мы сможем его вытащить! Да и остальных… если удастся найти их разрывы. Ты ведь… – Он вдруг осёкся и снова уселся на место, в шаге от меня. – Ох, не так всё просто. Но хотя бы Юрку точно можно будет вернуть. Я сам памятью поделюсь. Его прямо так жалко, правда… Если он ещё жив, чёрт…

– Попробуем, по крайней мере. – Я начал понимать, что имеет в виду Нимсир, и это немного меня приободрило. Пусть я сам не человек, но зато смогу помочь людям. Это смысл. Это повод. Да, повод жить неживому, существовать и дальше наделённому сознанием и совестью «куску кода».

– Без памяти Тимофея мир стал совсем ненадёжным, – задумчиво сказал Нимсир. – Мы боялись, что не сможем удержать его. А теперь мне кажется – он стал самоподдерживающимся. Те NPC, которых создала Галя, оказались не менее реальными, чем люди. И они теперь питают мир своей памятью.

– А духи?.. – говорить было всё ещё очень трудно. Я надеялся, что Нимсир меня поймёт, и не ошибся.

– Духи земли? А… Честно говоря, мы понятия не имеем, что это за чертовщина и откуда она взялась. Похоже, это как раз и есть тот самый «дух из машины», как ни банально это звучит. Взбунтовавшийся искусственный интеллект. Искусственный интеллект, у которого вдруг обнаружился инстинкт самосохранения. Бред какой-то из голливудских фильмов…

– Разрывы?..

– Это, скорее всего, те участки карты, которые окончательно забывают игроки, ещё заходящие в игру. Хотя мы излазили все локации вдоль и поперёк, но не ходим же мы по всему миру постоянно, особенно там, где нет каких-то квестов или активностей. Вот и теряется память о какой-то маленькой деревушке… А на её месте остаётся разрыв – канал, связанный с памятью того игрока, который последним посещал эту местность. Наверное. Точно не могу сказать. У нас ведь были и другие тестеры, немного, но были. Может, они теперь тоже по больницам валяются, не знаю… Если выйду – попробую их найти. – Нимсир покачал головой. – Ну и натворили мы дел… Хотя предположить такое, конечно, было ну никак невозможно. Фантастика какая-то дурацкая, графоманская…

– Развяжи меня. – Я больше не мог обращаться к Нимсиру на «вы», да и Нимсиром его назвать уже не смог бы. Теперь я видел перед собой программиста Антона – глазами его старой приятельницы Галины – и изо всех сил старался сохранить именно эту точку зрения, потому что как Крейвер я набросился бы на него с кулаками, а как NPC, созданный Галиной, конечно, не мог так себя повести…

Нимсир-Антон с сомнением вгляделся в моё лицо, помедлил, но послушался. Я с трудом сел, растирая онемевшие запястья.

– Что мне теперь делать?

– Ты меня спрашиваешь? – ошарашенно переспросил Антон. – Я-то откуда знаю, что тебе делать? Мне самому бы… – Он замолчал и глянул в сторону.

Мне всё-таки нестерпимо захотелось врезать ему по лицу.

– А кто должен знать, что делать неписю, куску кода, в созданной вами игре? – сказал я сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не начать непечатно ругаться. – Вы, создатели, должны знать, зачем меня создавали, или как?

– Крей, не надо… – Антон (или всё же Нимсир?) поднял руки в протестующем жесте. Я глянул на него – так, что руки мигом опустились, пальцы скрючились, вцепившись в колени.

– Ты всё сам понимаешь, – продолжил я, стараясь говорить спокойно. – Вас осталось двое. Галю я не считаю – мне кажется, я смог бы легко избавиться от неё, если бы захотел. А вдвоём вы не сможете держать мир. Тем более что Женя всё-таки уже скорее человек Теги, чем реального мира. И привязка через его память слабеет и скоро оборвётся. Ты надеешься привлечь новых игроков? Если так – то ты такая мерзкая тварь, что ни в каком мире земля тебя носить не будет. Ни здесь, ни снаружи. Это я тебе как представитель «духов из машины» обещаю.

Наверное, лицо у меня в этот момент было таким выразительным, что Нимсир только кивнул и опустил голову, даже не задумавшись – а с чего это я вдруг стал официальным представителем духов земли и как я собираюсь мешать ему жить в реальном мире, в случае чего? А меня просто разрывала ярость. Я ещё и не такого мог наговорить. А веса и реальности моим словам придавала нечистая совесть Антона.

– Не думал я больше никого втягивать, – глухо проговорил Нимсир. – И да, я понятия не имею, что тебе делать дальше. Ты – человек. Теперь – не меньше человек, чем я сам. А может, и больше… И что тебе сказать? – Он вдруг поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Добро пожаловать в мир людей. Есть совесть, есть ответственность, есть право выбора в условиях полной, чёрт её дери, неопределённости… – Он ударил кулаком по полу. – Ты думаешь, мы хотели, чтобы всё вот так получилось? Мы даже представить не могли, что из нашей затеи выйдет такой кошмар… И просто мечтали создать игру, от которой все будут пищать от восторга, залипать там неделями, рекомендовать знакомым и незнакомым… Фанфики, чёрт дери, писать!.. А получили…

– Да, это я понимаю, – сказал я осторожно. – Исходя из того, что я знаю о вашем мире, то, что с вами приключилось, – это полная дичь. Неправдоподобная и отдаёт дешёвыми ужастиками.

– Вот-вот, – горько согласился Нимсир… Антон. – Я не оправдываюсь, не думай… Но и сказать, что мы такие уж злодеи, всё-таки нельзя, а? Мало ли в игровой индустрии примеров, когда не только протагонисту игры достаётся по первое число, но и всех, кого ему приходится убивать по ходу прохождения, можно начать дико жалеть, если задуматься? А ведь никто не проверял – а не живут ли тамошние NPC, мобы, боссы какой-то своей жизнью, когда мы выключаем компьютер… Вот ты бы хотел оказаться на месте какого-нибудь босса из твоей любимой серии игр? Галя…

– Ох… – Я вспомнил, какую серию игр обожает Галя. И содрогнулся. – Не-ет, не надо мне такого. Точно не надо.

– Вот-вот. А представь, что они тоже живые. Представь, что… Ну, вот делает игрок по какой-то причине перерыв в прохождении на пару недель или на месяц. А они там сидят, гадают, что же с ними будет… думают. Или просто живут и мучаются. Ждут, пока кто-то придёт и освободит их… От необходимости быть тем, чем они стали. Понимаешь?

– Да, да… Я ведь думал о чём-то таком. Выползки… Я предполагал, что в них заперто сознание людей, которые выныривали через эти разрывы. Не хотел бы я оказаться на их месте…

– Все творцы, Крей, рискуют что-то натворить, – перебил меня Антон. – Это наш профессиональный риск, что ли… Мы влияем на реальность. Даже если не таким мистическим образом, то косвенно – через сознание тех, кто воспринимает наше творчество всерьёз. И начинает в глубине души верить, что созданные нами миры реальны. И видеть их следы в реальности. И жить в них, не покидая реальности.

– Тоха, да поняла я уже, заткнись… – схватившись за голову, простонал я – и осёкся. Да, он напрямую обратился сейчас к памяти моей создательницы Гали – и это она ответила ему. Наверняка сейчас в больнице приборы, контролирующие её состояние, зашлись истерическим писком. Так, надо успокоиться. Она – там. А тут – я. Крейвер из Мрига, вынырнувший. Полноценный человек, а не непись какой-то там. Да что это вообще за слово дурацкое – «непись»? Непотребщина…

Кажется, помогло. Я почувствовал, как уходит странное ощущение раздвоенности сознания, и воспоминания о жизни Гали превращаются в то, чем и должны быть – во что-то вроде смутного сна, приснившегося по мотивам сто лет назад просмотренного фильма. Зато мои собственные воспоминания о последних событиях будто ударили под дых.

Решать?

Он же мне всё уже сказал… Дал все вводные, поставил перед конкретным выбором. Или я ухожу – и вытаскиваю Галину из больницы, возвращаю в сознание и в мир, к мужу. Или я остаюсь здесь – и вытаскиваю из беспамятства Римера. Жизнь настоящего человека против «жизни» непися, «куска кода», вымышленного персонажа, к тому же вообще существующего только для меня, который вообще-то тоже ненастоящий, вот ведь незадача...

Прекрасный выбор, что тут ещё скажешь. Совсем несложный, да…

– Этот мир – уже больше не ваш, – сказал я. – Не ваша игра. Не ваша игрушка. Он или рассыплется, несмотря на все ваши старания, либо будет жить – опять же несмотря на. А я… Я просто жить хочу. Уж простите, это вы сами создали меня таким… Живым. Правдоподобным.

– Ты остаёшься? – тихо спросил Нимсир, не глядя на меня.

– Я ещё подумаю, – процедил я сквозь зубы, с трудом поднимаясь на ноги. Голова кружилась так, что я вынужден был привалиться к стене, чтобы не упасть, и всё-таки начал сползать куда-то вбок. – Дай попить, пожалуйста. Мне ещё надо как-то до дома дойти.

Нимсир торопливо поднялся, сходил за стаканом с укрепляющим эликсиром и протянул мне. Я выпил остывшую сладкую жидкость и почувствовал себя немного лучше.

– В любом случае я вернусь, – сказал я, протягивая хозяину пещеры пустой сосуд. – Мы ещё не закончили. Твоя память тебе всё-таки нужна или нет? Ты-то сам что планируешь делать?

– Это будет зависеть от твоего решения, – ответил Нимсир. – Если ты останешься – мы сможем поддерживать мир. Если решишь уйти – я тоже уйду. Я всё-таки не супергерой – спасти мир в одиночку не рассчитываю.

– Ну да, это я у вас тут супергероем работаю, – хмыкнул я. – Протагонист игры, Избранный, мать его гигабайт… Ладно, пойду я. Жди через пару-тройку дисков, наверное. Кстати, а почему тут такие дурацкие… А-а, понял, ­– ответил я сам себе на неозвученный вопрос. – Обычно в играх, если и есть смена времени суток, то за один условный день можно намного больше всего сделать, чем человеку за настоящие сутки удаётся. Например, полкарты пешком пройти. Поэтому и круги по шесть полноценных суток. Так? – Нимсир кивнул. – Ну вот, хоть на один важный и мучивший меня вопрос я получил вполне нормальный ответ. – Я махнул рукой и пошёл к выходу из пещеры, но через пару шагов остановился и обернулся. – Алейе-то что скажешь? Чтобы мне не ляпнуть потом что-то невпопад.

– Скажу, что найти нужные воспоминания – дело не быстрое, – невесело усмехнулся Нимсир. – А потом… Придумаю что-нибудь. Опять же в зависимости от того, что ты решишь делать.

– Не страшно будет умереть? – вырвалось у меня. – Не тебе, Антон. Уйди пока. Я у Нимсира спрашиваю.

Бывший ученик моего учителя посмотрел мне в глаза.

– Страшно, Крей, – тихо сказал он. – Ещё как страшно.

– Я так и думал, – кивнул я и развернулся к выходу.

Я сидел на берегу Уварри и не мог заставить себя двигаться дальше. Шустрая речка лежала передо мной непреодолимым барьером. Здесь, по эту сторону, обитал кошмар. То, что я узнал о себе, я не мог назвать по-другому. На противоположном берегу начиналась обычная жизнь, реальная для меня – и я не хотел тащить свой кошмар туда.

Вот, значит, как… А я-то удивлялся: откуда при отсутствии памяти у меня какие-то моральные принципы? А это, оказывается, «зашито» в характеристики персонажа, и наверняка все диалоги прописывались с учётом этих качеств личности. Кстати, интересно было бы узнать: а какие из моих разговоров с разными людьми здесь – на самом деле не мои, а сценарные? Или, может, вообще все?..

Сюжетная линия персонажа обычно бывает прописана от и до. На каждое «ветвление», на каждую ситуацию выбора – свои скрипты. Ну что ж, надо признаться, что такой «кукловод», как Галя, мне по душе. Решения, которые я принимал до сих пор, кажутся мне верными. Разве что… В каких-то ситуациях мог бы быть и посмелее. Я вздохнул, вспомнив Миру. Она ведь тоже важная сюжетная NPC, идеальная спутница для героя. Но вот только… Что-то мне подсказывает, что её поведение не объяснить прописанными скриптами. По сценарию нам наверняка надлежало давно уже стать парой. А она… Она вела себя так, как считала нужным сама, так, как было лучше для меня – это я теперь отчётливо понимал. Выходит… Она тоже живая! Она настоящая. Она чувствует! Галя, Галя… что же ты натворила?

Я беззвучно застонал и стиснул кулаки.

Галя… Там, в пещере, когда Нимсир помог мне «прочитать» несколько образов из её памяти, я отчётливо разглядел её, как видят себя в зеркале. Девушка лет двадцати пяти, тёмные вьющиеся волосы. Круглое, немного детское лицо. Карие глаза, круглые, как у совы. Муж так и звал её – «совушка». Галя любила работать по ночам.

Любила?.. Любит! Она не умерла, она просто нездорова, пока в больнице, но там о ней хорошо заботятся. Муж оплатил вип-палату с вип-уходом, он любит её и последние штаны ради неё продаст. Но это и не требуется, деньги в семье есть. Галя, ты ведь подождёшь немного? Я тебя тоже обязательно вытащу. Но…

Ример-то не в больнице, он лежит в холодной пещере на полу, хоть и на мягком тюфяке, и его жизнь поддерживает только колдовство очередной NPC, которую тоже ты создала. И, как всё остальное в этом мире, она ненастоящая. Да ещё и ослаблена, лишена почти всех сил. И может исчезнуть в любой момент. Так что…

Поднявшись с холодного камня, я ощутил, что штаны как-то странно перекашивает набок. Ах да, артефакт. Нимсир позаботился, чтобы я его не забыл в пещере. Ну да, мне-то нужнее... Я достал из кармана тяжёлую, тускло блестящую пластину. Повертел в руке. В мире Гали и Антона это бы назвали планшетом. Ну, или дорогим смартфоном, по размеру ближе. Тоже в каком-то смысле магические артефакты, позволяющие память свою пополнить. Ну, или растерять — смотря на что время тратишь, залипая в экран... Был бы доступ к Хранилищу памяти, то есть к интернету.

«Будь в полной силе и твёрдой памяти», — вспомнилось доброжелательное прощание Хранителя. Думаю, мы с ним... Подружились? — ну это вряд ли, но общий язык определённо нашли. Вроде бы он меня одобрил как Ныряльщика. И раз уж я Ныряльщик, то буду нырять у него в Хранилище до тех пор, пока не найду способ разделить свою память и память Галины. Чтобы мне выныривать отсюда вообще не пришлось ради того, чтобы вернуть её в строй.

Только бы не уронить всё окончательно... Синий экран не устроить, так сказать, для этой реальности.

Но почему-то я был уверен, что справлюсь. Я тут протагонист или кто, в конце-то концов? Игра вообще изначально про меня написана, так-то. И я должен дойти до финальных титров. Мне просто деваться некуда.

Ну что ж, святые Контрол, Альт и Делит мне в помощь. Погнали.

Я стянул сапоги и носки, которые в этом мире назывались «оступки». Забавное слово. Кто это всё насочинял, а? Вряд ли это ты, Галя, и твои помощники-сценаристы. Не думаю, что в игре могло понадобиться слово «носки». А это означает, что язык здесь уже давно развивается сам по себе – заполняя пробелы, которые вы оставили в сценарии, не прописав что-то за ненадобностью.

Ну вы и натворили дел, творцы…

Я шёл через реку, шипел от холода и улыбался. Да, решение я принял ещё там, в пещере. Но мне требовалось ещё раз обдумать это, обсудить, что ли. Не с тенью личности Гали, которая пряталась где-то в уголке моего сознания, а с самим собой, как нередко делают настоящие люди. Взвешивают все «за» и «против», иногда даже вслух сами с собой спорят. И приходят к единому мнению в одной отдельно взятой голове. Вот и я нашёл и окончательно утвердил это мнение. И понёс своё решение домой.

***

Было время обеда, и в трапезном зале постоялого двора было многолюдно. Я мельком удивился – откуда вдруг в орденском заведении столько народу; несколько отрядов разом вернулись, что ли? Мои товарищи сидели у окна и сосредоточенно жевали, не глядя друг на друга. В трапезной стоял гул голосов, сквозь который вряд ли удалось бы расслышать их разговор, но я точно знал, что за столом царит горькое, тяжёлое молчание.

Я остановился в проходе, в нескольких шагах, и посмотрел на них. Мит и Ави сидели ко мне спиной, а Сигин с Мирой – напротив. Лицо врачевательницы, казалось, было слеплено из грязноватого снега – бледно-серое, неживое. Мира низко склонилась над миской, ни на кого не глядя. Но именно она каким-то образом первой заметила меня – возможно, просто почувствовала мой взгляд. Глаза её округлились, она резко вдохнула, выпрямилась – и вот она уже здесь, стоит передо мной, применив свою чудесную способность мгновенно перемещаться в пространстве. И смотрит мне в глаза…

Если бы я не принял решение раньше – я принял бы его сейчас, и оно было бы точно таким же. Иначе точно не смог бы, поверьте.

Может, это тоже скрипты?..

– Вернулся, – прошептала Мира.

– А куда бы я от тебя делся? – сказал я и поцеловал её. Нисколько не смущаясь, что на нас пялится половина посетителей трапезной. Скромницу Миру это, к слову, тоже ни капельки не обеспокоило.

Даже если это и скрипты…

Мне нравится. Авторы, браво! Творите ещё.

– Скоро выступаем? – спросил я обернувшегося Мита, на лице которого быстро таяла тень безысходности и тоски. – Нам нужны выползки. Много, много выползков, и побыстр-рее! Но сначала – дайте пожрать. Не помню, был ли когда-то в жизни таким голодным. – Я шагнул к столу, продолжая обнимать за плечи улыбающуюся Миру. Сигин, оттаивая, подвинулась и похлопала по скамейке рядом с собой.

Мира обняла меня за талию и пробормотала:

– Схожу, закажу ещё еды.

– Да чего вы, садитесь! Я сама сбегаю! – Ави вскочила с места. Мы с Мирой, так и не отпуская друг друга, обошли стол и уселись. И обнялись ещё крепче.

Мы со всем справимся. Мир не исчезнет, мы не исчезнем. Мы – живые. Мы – люди. И плевать, что кто-то когда-то нас сочинил, нарисовал и написал. Всё-таки мне важнее то, что я чувствую, чем то, что я о себе знаю.

…Да и вообще – разве кто-то из настоящих людей может быть до конца уверен, что его жизнь – не часть сценария, написанного неким неведомым творцом, творение которого тоже в какой-то момент вышло из-под контроля?