Охотники. Серебро и полынь

Форт Сильвер

Here's to the ones who dream

Когда я была маленькой, папа водил нас кататься на саварийских горках.

Мы с ним и братьями как раз занимали всю вагонетку — деревянную, отшлифованную касаниями тысяч пар рук, наверняка списанную из шахты нашего городка и пристроенную в парк предприимчивым дельцом.

Мама лишь неодобрительно наблюдала: такое развлечение казалось ей слишком опасным.

Что правда, то правда. В поскрипывающей вагонетке приходилось вцепляться в сиденья изо всех сил, до побелевших кончиков пальцев.

Зато это чувство я помню как сейчас: сначала ты поднимаешься вверх, и у тебя захватывает дух от восторга, а потом, на самом пике — стремительно падаешь вниз, и кажется, что сердце выпрыгнуло из груди и осталось где-то там, позади, наверху.

То же самое я испытала и сейчас, на распределении.

Не то чтобы я ожидала многого от этой довольно скучной церемонии. Выпускники школы охотников форта Сильвер выстроились на плацу, ожидая, когда назовут их фамилии и место назначения — город, в котором они должны будут отработать год перед тем, как стать вольным охотником, имеющим право выбирать место жительства и работы.

Я была одной из немногих девушек в школе. Конечно же, магом — бойцов среди девушек-охотников ещё не встречалось и вряд ли встретятся. Это означало, что меня поставят в связку с одним из парней нашего выпуска, и в зависимости от этого назначения следующий год будет либо сносным, либо полным сальных шуточек.

Меня это не пугало, скорее — раздражало. Обучаясь на охотника в коллективе, почти полностью состоящем из мужчин, ты не останешься нежной фиалкой.

Благо, я росла в семье с двумя старшими братьями и за словом, а то и за физическим воздействием, в карман не лезла. Но и «своим парнем», как некоторые из охотниц, тоже не стала. Мне удалось сохранить нейтралитет, хоть и ценой отсутствия доверительных отношений: ни среди парней, ни среди девушек я не нашла близкого товарища.

Всё к лучшему: целью моего поступления в школу были знания, а не дружба.

Мне жизненно необходим был доступ к лучшим библиотекам о магическом ремесле. Для девушки из шахтёрского городка поступление в школу охотников было единственным способом его добыть.

К сожалению, план, казавшийся надёжным, как лорендальские часы, провалился. В библиотеках школы не нашлось ничего, что помогло бы мне разобраться со своей особенностью, а спрашивать тех из учителей, которые благоволили заучке, я не рискнула. Хоть малефиков уже давно не сжигали на кострах, о тёмных магах, угодивших в застенки ордена Перерождения, больше никто не слышал. С учётом таких ставок я предпочла оставить свои проблемы при себе.

И вот я здесь — ни на дюйм не продвинувшаяся в решении своей проблемы и не имеющая понятия, что делать после того, как отработаю грядущий год.

Да, кромсать нежить всю оставшуюся жизнь в мои планы точно не входило. Может быть, просто вернуться домой? Мать и братья точно будут рады, несмотря на то что я отдалилась от семьи после гибели отца… Или сжать зубы, поработать охотницей дольше, скопить денег и отправиться в Сильверхолл, попробовать поступить в университет? Может быть, в форте Сильвер просто нет книг с нужной информацией — ведь у магов, которых здесь обучают, довольно узкая специализация.

Размышления о будущем не мешали мне отслеживать ситуацию: маг, который не может удержать внимание на нескольких вещах сразу, ничего не стоит. Но это не помогло сдержать изумление, когда после имени Росса Тейкера — золотого ребёнка, единственного наследника династии охотников, ведущих свой род ещё со Старой Этерии — вдруг произнесли моё.

— Сильва Филдс!

Тело механически сделало шаг вперёд из построения, а в голове уже рисовались красочные картины будущего. Тейкер! Пожалуй, лучший напарник из возможных — мне нечего было и рассчитывать на такую удачу. С чего вообще в связку с ним поставили меня, а не кого-то из магических самородков с подобающей родословной?

Я, хотя и была объективно не худшей в выпуске — за счёт личной жизни, принесённой в жертву часам в библиотеке, и шахтёрскому врождённому упорству в отработке навыков, — никак не подходила Россу.

И тем не менее, ближайшие двенадцать месяцев мы проведём рука об руку. А это значит, мне не придётся отправляться в захолустье в глухую прерию посреди Новой Этерии. Наследника такой фамилии не отправят в забытый форпост без признаков цивилизации. Возможно, этот год будет не таким унылым, как я ожидала.

И не в последнюю очередь — благодаря самому Россу. Воспитанный в духе старой аристократии, он никогда не позволял себе грубости в мою сторону. Да, я определённо не из его лиги, но общался он настолько вежливо, насколько это вообще возможно среди охотников.

Я покосилась на него, стараясь, чтобы на моём лице не слишком читался торжествующий оскал. Росс выглядел невозмутимо — казалось, его вовсе не удивило назначение меня в напарники.

Тем неожиданнее оказалось стремительное падение вниз на этом аттракционе эмоций, когда глава школы неумолимо, как неизлечимый диагноз, объявил место распределения:

— Виндстоун!

Я внутренне взвыла. Какого грима?!

Можно сказать, я не ошиблась в своём предположении — Виндстоун действительно не был забытым форпостом в безжизненной прерии. Вопреки названию, в нём были не только ветер и камни, а, как минимум, магистрат с мэром и шерифом.

Проблема заключалась в том, что Виндстоун находился не посреди Новой Этерии. Он буквально был на самом её краю. Противоположном.

Нам предстояло пересечь весь континент: миновать Великое озеро, помолиться Двуединому, чтобы благополучно пересечь аллею торнадо (очевидно, какие проблемы нас там могут поджидать), пройти через горную гряду Кристаллического пояса, объехать по касательной Красную Пустыню… Кажется, из всех трудностей, которые могут выпасть в пути, нам разве что Чёрный океан переплывать не придётся — и то только потому, что он находился в аккурат за скалистым берегом Виндстоуна — последним оплотом цивилизации на много миль вокруг.

Глава школы торжественно заколол на нашей одежде, у сердца, по жетону охотника — небольшому серебряному значку с изображенной на нём пылающей лилией. В более крупных вариантах знака охотников видно, что лилия заключена в круг из зачарованной цепи — но у нас она была всего лишь обведена тонкой линией. На обратной стороне выбит порядковый номер — если в ходе заказа что-то пойдёт не так, серебряный значок нечисть не сожрёт и останки охотника можно будет идентифицировать.

Да, вот я и приступаю к работе своей мечты.

Мы вернулись в строй — вернее, в ту его часть, в которой охотники выстроились по свежеобретённым парам. В нём наблюдалось чуть больше оживления, чем в застывшем по струнке общем строю. Технически мы уже охотники: значки выданы, путевые листы написаны, их и снаряжение осталось только получить в отделе снабжения. Но всё равно мы оставались в рамках приличия — за годы муштры недопустимость перебить старика Гремхолда впиталась в нашу кровь едва ли не сильнее, чем все остальные знания.

Я переглянулась с Россом — как ему наше назначение?

Тейкер улыбнулся и залихватски подмигнул. Я усмехнулась в ответ — типичный Росс, душа компании без забот и печалей. Стало немного легче — кажется, Тейкер не собирается обвинять меня в географии нашего назначения, а это значит, что у нас есть все шансы сработаться.

Июньское солнце начало знатно разогревать наши кожаные куртки, а ветер был недостаточно настойчив, чтобы хоть как-то сбить жар, и только играл с тонкой кожаной бахромой на моих плечах. Так что я с облегчением вздохнула, когда церемония распределения была окончена. Вот нам всем и выдали финальный пинок под зад — осталось собрать вещи, расписаться в путевых листах и получить фургон со всем полагающимся обеспечением — не в личное пользование, конечно, а в аренду от школы на ближайший год нашей отработки. Потом охотники могут либо продлить аренду, либо выкупить его полностью, либо вовсе сдать в магистрат и зарабатывать на жизнь так, как им вздумается.

— Вольно! Разойдись! — наконец громыхнул Гремхолд и первым подал пример, стремительно удаляясь с плаца и уводя за собой преподавательский состав. Строгость — строгостью, но священное право новоиспечённых охотников покутить вечером после распределения он соблюдал неуклонно.

Ровный строй тотчас же превратился в оживлённый улей. Мы с Россом развернулись друг к другу.

Тейкер выглядел подозрительно довольным — на ум так и лезла непрошеная ассоциация с объевшимся сливок котом.

— Итак, Сильва Филдс, — широко улыбнулся он. В сочетании с ярким солнцем, бликующим на его русых волосах — ослепительное зрелище.

Я инстинктивно скрестила руки на груди. Мне резко разонравилось и его настроение, и то, что он не перепутал моё имя и не назвал, как часто делали остальные, Сильвией.

— Росс Тейкер, — отозвалась я скептично, — подозрительно доволен для того, кому предстоит отправиться к гриму под хвост.

Росс хмыкнул:

— Ты никогда не хотела попутешествовать?

Я закатила глаза:

— Конечно, хотела! Куда-нибудь в район Золотых песков и исключительно в сезон, полежать под пальмами.

— Там скучно, — отмахнулся Тейкер. — Нам с тобой предстоит увлекательное испытание, полное новых и необычных впечатлений. Немногие из людей за свою жизнь в принципе пересекали континент.

Я прищурилась.

— Ты начинаешь меня пугать. Я знаю, что аристократы могут видеть мир иначе, но такой оптимизм чересчур даже для тебя, Тейкер.

Улыбка Росса погасла.

— Ладно, Сильви. Тогда начистоту. — Вмиг ставший серьезным, охотник оказался слишком близко, настолько, что я внезапно осознала: мой взгляд упирается ему прямо в подбородок. Поэтому не сразу сообразила, чего он от меня хочет, и запоздало положила руку на сгиб его локтя.

— Давай отойдём подальше отсюда, тут слишком шумно, — пояснил он.

Действительно, не мы одни решили обсуждать своё распределение прямо на плацу. Росс повёл меня в сторону тренировочного полигона — там как раз имелась тенистая зона отдыха.

— Я тоже не в восторге от нашего пункта назначения, — сказал он, облокотившись на деревянную стену, огораживающую полосу препятствий. — Но я видел твои глаза в тот момент, когда его огласили. Тебя так ужаснула дальность путешествия? Или безнадёжная глушь, в которой нам предстоит провести около года?

Вот гниль. Я-то думала, что достаточно хорошо скрываю чувства. Паника взметнулась тёмной волной: если Тейкер заметил такую мелочь, то что он заметит за год, проведённый бок о бок?

— Или это запоздалый ужас от распределения в пару со мной, а? Хотя до оглашения Виндстоуна ты была очень даже довольна, и тут я тебя понимаю, сам бы с собой в пару стал, если б мог…

— Тейкер, — рыкнула я, моментально схватившаяся за его бахвальство, как за возможность сменить тему, — любая нормальная девушка расстроилась бы, если её отправили бы в продуваемую всеми ветрами дыру на краю света. И да, любая нормальная девушка была бы довольна назначением в пару с аристократом, рассчитывая на практику в каком-нибудь спокойном местечке — это всё, чего я от тебя ожидала. Признавайся, — перевела стрелки я, — это из-за тебя нас отправили в Виндстоун?

— Так то — нормальная, — многозначительно произнёс Росс. — Где ты видела нормальных в охотницах?

Я медленно вдохнула. И ещё, пока место в лёгких не кончилось. И очень медленно выдохнула.

— Росс, — сказала я со всей доступной мне дружелюбностью, — уточни, пожалуйста, чего именно ты сейчас добиваешься?

— Ну раз «пожалуйста»… — мягко улыбнулся он, будто и не был в шаге от оскорбления пару секунд назад. — Я хочу увидеть, что за человек будет прикрывать мне спину.

Я сделала шаг назад, демонстративно покрутилась на месте.

— И как тебе?

— Неплохо, но это я вижу и так. Больше меня интересует другое.

— И что же? — подняла бровь я.

— Тихоня, отличница, с высоким магическим потенциалом, — Росс резко шагнул ко мне, но я не двинулась с места. — Не из пугливых, умеет постоять за себя. — он стал обходить меня вокруг. Я замерла, ожидая, когда это представление закончится. — Всё свободное время проводит в библиотеке, близких друзей не приобретает, со всеми отношения одинаково ровные.

Круг завершился, и Росс снова оказался передо мной. Я с вызовом посмотрела ему в глаза, хоть мне и пришлось для этого задрать голову.

— Для чего ты стала охотницей?

— Причины так важны?

— Я просто хочу знать, что в решающий момент я не останусь с каким-нибудь призраком один на один.

Я склонила голову, изучая выражение лица Росса. Похоже, он действительно пытался «расколоть» меня сейчас. Но поздно — может, я и расслабилась в момент распределения, но этот допрос быстро привёл меня в чувство, и я вернулась к уже отточенной тактике:

— Знаешь, по крайней мере я пришла сюда по своей воле, а не потому, что так сказал папочка. Кто знает, может, наоборот, это я останусь наедине с ходячим мертвецом?

Росс — воплощение проклятых саварийских горок! — широко улыбнулся.

— Похоже, с тобой действительно можно иметь дело. Начинаю завидовать книгам из школьной библиотеки — возможно, им доставалось куда более интересное общество, чем кажется на первый взгляд.

Я фыркнула, но не успела придумать ответ, как к нам присоединился Даррен Фолкнер — заноза в заднице всего курса.

— О, уже воркуете, женатики? Правильно, что время терять!

Я отшатнулась от Росса. За этой перепалкой я успела забыть о своём основном опасении: над всеми разнополыми парами охотников нависало клеймо «женатиков»: так или иначе вступивших в романтические отношения. Вот только розовых соплей мне не хватало!

— Кто кого клеит? Росс, без обид, но будь настороже — наследнику Тейкеров какая-то шахтёрская дочь не по чину, свадьба не в твоих интересах!

Фолкнер собирался похлопать Росса по плечу, но тот неожиданно перехватил его за запястье. Даррен шутливо поднял и вторую руку в воздух:

— Ладно, ладно, сдаюсь! Не буду мешать.

Тейкер незамедлительно выпустил Фолкнера, и я со мстительным удовольствием подумала, что Россу даже держать его было неприятно.

— Удачи, Кудряшка! В таком случае буду болеть за тебя, — крикнул Даррен мне уже с безопасного расстояния.

Я поморщилась.

— Кудряшка? — скептично переспросил Росс.

— Это не что-то личное, если ты об этом. Он подбивал ко мне клинья на втором курсе. Прозвище с тех времен — довольно очевидное, — я демонстративно накрутила на палец прядь коротких тёмных волос. — Проще игнорировать, чем пытаться противостоять. Не вижу смысла бороться с кучей коровьего дерьма.

Впрочем, я всё равно почувствовала себя дерьмово. Есть такие люди, способные портить любые моменты. Единственное, что меня утешало — Даррена не назначили в связку ни с кем из знакомых мне охотниц.

— В любом случае, тебе не о чем беспокоиться. Замужество — это последнее, о чем я думаю, пусть даже и с блистательным отпрыском рода Тейкеров.

Росс хмыкнул — ни капли не смущенный возвращенной ему лестью.

— Кажется, сейчас я должен сказать, что ты нисколько не интересуешь меня как женщина, но это будет грубой ложью.

Я почувствовала, что краснею.

— Но пока наш разговор не зашел слишком далеко, я готов пообещать тебе, что в ближайший год не буду делать ничего, что может тебя опорочить или скомпрометировать.

— Ты хотел сказать, не будешь домогаться? — резюмировала я.

— Совершенно верно. Не буду подбивать клинья, если совсем упрощать. При одном условии.

Я кивнула:

— Продолжай.

— Если ты не будешь предпринимать со своей стороны ничего, что вынудит меня жениться на тебе.

Я утрированно закатила глаза: будто есть на свете что-то, чем девушка из шахтерской семьи может заставить богатого аристократа взять её замуж.

— Значит, договор, — я протянула руку.

— Договор, — Росс деликатно пожал её, чему-то улыбаясь. Ладонь оказалась очень тёплой и неожиданно шершавой — из-за красивого «фасада» беззаботного аристократа я умудрилась забыть, что он такой же натренированный и закалённый охотник, как и любой дуболом с нашего курса.

— Что? — в ответ на его улыбку подозрительно спросила я.

— Ты такая серьёзная, — Росс отпустил мою руку. — Я пошутил насчет замужества. Ты не похожа на девушку, которая хочет любой ценой женить на себе мужчину.

— Так договор недействителен? — я недовольно скрестила руки на груди.

— Почему же, — Росс пожал плечами. — Договор заключён, хоть мотивы и несерьёзны. Я — в любом случае не собирался портить отношения со своим напарником, ты — явно ищешь чего-то большего, чем вынужденная свадьба. Так что мы остались при своём, только теперь ещё и связаны обещанием.

Я неуверенно улыбнулась.

— Что ж, ты развеял мой самый большой страх.

— Ты действительно думала, что я… — удивился Росс.

— Нет, — перебила его я. — Я боялась, что дорога до Виндстоуна будет смертельно скучной!

***

Утром я ожидала Росса на козлах нашего фургона. Вчерашнюю вечеринку я посетила ровно настолько, чтобы обозначить своё присутствие и не выглядеть белой вороной, но уйти до того, как начнётся совсем уж безудержное веселье. Росс со своими друзьями явно задержался на дольше, так что я не ждала его слишком рано. Просто не видела смысла задерживаться в комнатушке, которая больше не была моей. Попрощалась с соседкой по комнате — она ещё наводила суету, собирая и укладывая вещи заново в третьем, более удобном порядке — и отправилась к фургону, который на ближайшие месяцы станет нашим передвижным домом.

Фургон охотников был создан по образцу фургона переселенцев — легендарная «шхуна прерий» времен Великого переселения почти не претерпела изменений, только вместо оглобель и упряжи по центру деревянных козел торчал серебряный румпель, испещренный магическими знаками. Связанный с передней осью колёс, он приводил их в движение по воле возницы. Скорость и направление вращения колёс регулировались ментально, угол поворота — уже механически, поворотом румпеля. На изогнутые арки повозки натянута белоснежная — повезло при получении, совсем ещё новая — парусина с красным Знаком охотников на ней. С её изнанки тоже нанесены руны — благодаря им фургон будет лучше защищен от дождя и ветра и станет надежным убежищем в непогоду.

Внутри уже аккуратно сложены вещи: как бытовые — вроде пончо и запасов еды, так и ремесленные — лопата, галлон фотогена для ламп, охапка свечей и сигилы для пентаклей, даже небольшой справочник для определения вида нежити и способа борьбы с ней. Гильдии охотников совсем не хотелось, чтобы ученик, в которого вложено столько сил и лет обучения, растерялся и погиб в первый же год самостоятельного «плавания». Подсказки недопустимы только на экзаменах, а в реальной жизни все способы добиться успеха хороши.

Ценные вещи мы ещё вчера забрали с собой — пусть я и оставила на фургоне тоненькую ниточку магической «сигналки», бросать в фургоне мешочек с энергетическими кристаллами, серебряную цепь и грейвер было бы откровенно глупо.

Мне, естественно, достался мешочек с кристаллами, едва слышно гудящими от наполняющей их энергии. На весь маршрут нам их, конечно, не хватит — десяток крупных флюоритов, пять кварцев поменьше и совсем небольшой, но чистый и мастерски ограненный топаз.

Я снова перечитывала наш путевой лист. Согласно ему, первое пополнение припасов мы можем произвести в Сан-Реано, негласной «второй столице» Новой Этерии. Если Сильверхолл был центром силовым — именно в городе на берегу океана располагалась резиденция гильдии охотников и магистрат, то в Сан-Реано располагался орден Перерождения и самый большой храм Двуединого на этом континенте.

Но занимал мои мысли совсем другой пункт назначения — небольшой городок в пяти часах пути от форта Сильвер: шахтёрский посёлок Карбон.

Мой родной город.

Я поёжилась, снова перебирая энергокристаллы, будто поглаживая мурчащую кошку. За четыре года обучения я находила предлоги не соваться домой на недолгие каникулы, хотя технически могла это провернуть — но тут не навестить родных будет странно.

А странности — это последнее, с чем я хотела ассоциироваться.

К тому же наличие столь близкого городка в путевом листе могло значить только одно — в нём завелась нежить. Понятно, почему руководство направило в Карбон именно нашу связку — в изрытой шахтами и штольнями местности можно спрятать полчища ходячих мертвецов, и желательно, чтобы охотник знал особенности местности.

Я резко затянула завязки на мешочке и вернула его на пояс. Двуединый, ну как долго мужчина может собираться в дорогу?

Я начала нетерпеливо постукивать ногой о ступеньку фургона, когда во дворе показался Росс, сияющий не меньше взошедшего солнышка. В продолжение метафоры, олицетворяя утреннюю росу, с его мокрых волос стекали капли: кое-кто явно пытался взбодриться после весёлого вечера.

Впрочем, это единственное, к чему я могла придраться: серебряная цепь была закреплена по-походному — мотком от плеча к противоположному бедру; грейвер — в ножнах на бедре; даже серебряные заклёпки на воротнике и рукавах кожаной куртки будто только что начищены.

Поэтому, когда Росс махнул рукой в приветственном жесте, я засунула свою нервозность в самый дальний уголок души и помахала ему в ответ.

— Заставил тебя ждать? — спросил этот воспитанный джентльмен, закидывая пухлую дорожную сумку под тент фургона.

Я пожала плечами:

— Не слишком долго.

Тейкер поднялся на козлы и занял место слева от меня:

— Всё готово к отправлению?

Я кивнула, потянулась к румпелю и вздрогнула от неожиданности, когда мои пальцы наткнулись на пальцы Росса.

Никто из нас не стал убирать руку с управления, вместо этого мы с сомнением посмотрели друг на друга.

— Хочешь сказать, возницей будешь ты? — хмыкнул Тейкер.

Я выразительно похлопала по мешочку с энергокристаллами.

— Тягловая сила у меня, с магической энергией квалифицированно управляюсь я — разве не очевидно?

— Что там того магического управления, — Росс отмахнулся бы, но не захотел убирать руку с румпеля. — Зато я управлял транспортом больше твоего, и лучше чувствую габариты и задаю скорость.

Я пожала плечами и откинулась на спинку. В Тейкере явно бурлила энергия, которую он не знал, к чему применить. К его огорчению, я не была настроена спорить: чем быстрее мы выдвинемся, тем быстрее разберемся с нежитью, появившейся в Карбоне.

— Не распознаешь вовремя момент смены кристалла и словишь магическое выгорание — сам себе злобный буревестник. Лучше оставь энергии на донышке, я сама её добью.

Росс явно оказался разочарован лёгкостью, с которой ему досталась победа, однако стоит отдать ему должное — с места сдвинулся мягко, я даже не почувствовала рывка.

Когда мы путём нескольких плавных манёвров выехали со двора на прямую дорогу, я перегнулась через козлы, дотянулась до своей шляпы и, надев, сдвинула её на глаза.

— Сладких снов, — саркастично прокомментировал мой поступок Росс.

— Спасибо, — муркнула я из-под шляпы. Если мы прибудем в Карбон до полудня и разберемся с нежитью до темноты — есть шанс слинять из города сразу после встречи с семьёй, сославшись на то, что я всё равно выспалась и могу управлять фургоном, пока Росс будет спать.

Я оперлась о боковую арку фургона (не хватало ещё во сне сползти на плечо Тейкера) и действительно под мерный скрип колёс и мелькающие розовые блики — утреннее солнце на небе без единого облачка просвечивало веки через неплотно прижатую фетровую шляпу — задремала.

Карбон. I

— Ты не спишь.

Уверенный голос Росса окончательно вырвал меня из дрёмы, доделывая работу дорожных ухабов по моему пробуждению.

Я стянула шляпу, украдкой зевнув в неё, пока она прикрывала мой рот — хорошо, хоть челюсть не хрустнула.

Отсалютовав Россу шляпой, я оставила её на своих коленях и осмотрелась. Я узнавала эту дорогу, точнее, моя задница узнавала ямы на ней — мы были уже совсем близко к Карбону.

— Заскучал и решил специально тряхнуть фургон? — беззлобно поддела я Росса. Солнце ещё не поднялось в зенит, охотник вёл действительно быстро, и настроение моё слегка улучшилось.

— Как можно, хорошее вождение — дело чести, — серьезно отозвался он. — Просто я сказал эту фразу уже пятый раз, но не спала ты только сейчас.

Я не распознала, шутит он или говорит серьезно, но улыбнулась. Требовательно потянулась кончиками пальцев к флюориту, закреплённому в гнезде румпеля. Росс сдвинул ладонь ровно настолько, чтобы я могла почувствовать магическое напряжение в кристалле — всё в порядке, энергии там ещё на несколько таких путешествий хватит.

— Любишь всё контролировать? — спросил он, сразу же вернув руку в прежнее положение.

— Сказал человек, бескомпромиссно отобравший у меня управление, — в тон ему хмыкнула я. — Но признаю, водишь ты действительно комфортно.

Росс самодовольно ухмыльнулся и объехал очередной ухаб.

— Ладно, это милое признание извиняет тебя за то, что оставила меня в одиночестве в наш первый выезд, — не успела я возмутиться, как он продолжил, — но теперь ты побудешь прилежным штурманом и скрасишь нашу дорогу приятной беседой?

— С каких пор в обязанности штурмана входит приятная беседа? — поинтересовалась я. Я была не против «размять» голос, чтобы не появиться в магистрате Карбона, как помятая сова — но для беседы нужна была тема, и я пока не могла её придумать. Не о выборе метода построения удерживающего круга в боевых условиях же болтать?

— Ну как же, — подхватил Росс, которому, по всей видимости, тема была до отхожего места, лишь бы была сама беседа, — старинный кодекс штурманов гласит, что они обязаны развлекать возницу, подавать ему воду и провизию, поправлять шляпу при необходимости…

— Петь песни не обязаны?

— А умеешь? — заинтересованно глянул на меня Тейкер.

Я угрожающе откашлялась и громко вдохнула полную грудь воздуха. Росс шутливо поднял свободную руку:

— Убедила, оставим это для более близкого знакомства!

— Анекдотов, что ли, тебе рассказать?

— Расскажи лучше о себе, — внезапно предложил альтернативу Росс.

Настроение моментально испортилось. Лучше бы я спела.

— Сейчас въедем в Карбон и сам всё увидишь, — я помахала шляпой на себя, а затем, поддавшись хулиганскому порыву, и на Росса. — Это мой родной город.

Охотник кивнул, не выказав удивления.

— Ты что, справки обо мне наводил? — подозрительно прищурилась я и надела шляпу — солнце уже начало припекать голову, особо немилосердно разогревая тёмные волосы.

— Не о тебе, а обо всех студентах курса. И не наводил справки, а изучал дела — ещё при поступлении.

— Издеваешься? — возмутилась я. Ну конечно, семья Росса не из тех, кто оставит без внимания сокурсников золотого чада. — Тогда зачем мне тебе что-то рассказывать?

— Затем, что это было четыре года назад, и это сухая канцелярская информация. С настоящей тобой она соотносится только в плоскости фактов: город, дата рождения, баллы при поступлении, магический потенциал.

— Просто прекрасно, — буркнула я. — Тебе не кажется, что это немного нечестно?

— Почему это? — не согласился Росс. — Ты не знаешь, где я жил до поступления?

— В Сильверхолле, где же ещё.

— Баллы при поступлении вывешиваются в общем холле, в списке новых учеников.

— Допустим, мне нет дела до твоих баллов. Но магический потенциал — это же личное!

— С радостью сообщил бы тебе свой, но у охотников-бойцов его не замеряют. И разве это не просто цифры?

— Длина достоинства — это тоже просто цифры, но ты же не сообщаешь их каждому встречному! — не сдержалась я.

Тема была действительно интимной — магический потенциал замерялся у магов каждый год и определял количество энергии, которое маг может пропустить через себя. Ты можешь тянуть энергию хоть из самого большого и чистого алмаза, но если твои энергетические каналы похожи на сухие веточки перекати-поля — сильных заклинаний тебе не сотворить. Их можно раскачать, как раскачивают мышцы, но иногда один процент таланта может перебить девяносто девять процентов усилий.

Спрашивать о магическом потенциале, а особенно о его динамике — просто-напросто неприлично в обществе профессиональных магов.

Росс впечатлённо присвистнул.

— Здесь напрашивается некоторое предложение, но, кажется, меня сдерживает наш договор.

Я скрестила руки на груди, перестав испытывать всякое желание исполнять роль прилежного штурмана.

— Ладно, извини. Не знал, что тебя это так заденет.

Мужчина, который способен признать ошибку и извиниться? Я заинтересованно покосилась на него.

— Что? — мгновенно среагировал Росс.

— Да так, — с сомнением протянула я. — Говоришь, видел магический потенциал каждого мага на курсе?

Охотник пожал плечами:

— Интересует кто-то конкретный?

Я задумалась на секунду, а потом мотнула головой.

— Да что уж. Скажи ты мне это пару лет назад — я бы на многое пошла, чтобы узнать эту информацию о некоторых особо дорогих мне однокурсниках.

— Сложные отношения?

— Не то слово, — оскалилась я, вспоминая Штормбрингера и его любимчиков на уроках магии. Мне пришлось здорово потрудиться, чтобы заслужить уважение профессора. — Заклятые друзья, можно сказать. А, к гриму их! Смотри, уже подъезжаем.

Карбон вырастал на горизонте полупрозрачными силуэтами пологих холмов-терриконов. Чем ближе мы подъезжали, тем менее загадочными они становились — обрастали подробностями: вертикальными бороздами, будто вырезанными в склонах, тёмными башнями шахтных подъемников с гигантскими колёсами на них. Часть терриконов уже заросла самой живучей колючей зеленью, часть казалась мне новыми. От некоторых — или от труб завода? — шла едва заметная дымка.

В груди разлилось странное чувство от пейзажа, который я не видела четыре года. Гремучая смесь из ностальгии и боли.

Мы проехали бараки на окраине города и быстро добрались до центра с домами зажиточных горожан.

— Отдай румпель штурману, будь любезен, — подчеркнуто вежливо предложила я. Росс на этот раз уступил без споров.

Я на ходу подхватила управление. Фургон дёрнулся, но инерции хватило, чтобы продолжить движение без остановки.

Было странно вот так ехать по городу, который ты, казалось бы, успела забыть, но нужный маршрут сам собой возникал в памяти. Мелкий щебень шуршал и похрустывал под колёсами фургона — забавно было узнать, что из-за отходов шахт в довольно захолустном городке дороги едва ли не лучше, чем во многих крупных городах.

Пара поворотов — и я остановила фургон на площади около вычурного по меркам Карбона двухэтажного здания из красного кирпича. Входные арочные двери обрамляли две колонны — немыслимое архитектурное излишество.

Я спрыгнула с козел, забросила шляпу внутрь фургона и критически себя осмотрела. Росс не замедлил сделать то же самое, только вместо забрасывания шляпы, которой на нём не было, он с деловым видом постучал ногой по колесу.

На всякий случай замкнула сигнальный контур — вряд ли кто рискнёт угонять фургон охотников из центра Карбона, а вот смелости поживиться вещами из него может хватить. Надела дежурную улыбку и решительно потянулась к дверной ручке.

Росс обошел меня так стремительно, что это сперва показалось даже хамским, но, потянув на себя тяжелую дверь на скрипучей пружине, он остановился, выразительно глядя на меня.

— Серьёзно? Мы на задании или на балу? — приподняла бровь я, но медлить не стала. Можно сказать, прошла внутрь исключительно во избежание самовозгорания куртки на мне — настолько укоризненно-прожигающим был его взгляд.

Магистрат встретил нас полумраком тесного холла — скорее, полагалось бы его назвать предбанником. Конечно, никакого встречающего сотрудника здесь не было — это преимущество более крупных городов. Осмотревшись, мы с Россом заметили табличку с номерами кабинетов, набранную цифрами из тусклой, уже потемневшей бронзы. Нужный нам секретарь находился на первом этаже.

Пол в магистрате, как во многих подобных заведениях, был сделан из «тераццо для бедных» — смеси цемента с отходами производства мрамора и гранита. Новые набойки на моих ботинках бессовестно звонко цокали, пока мы шли по коридору.

Я неодобрительно тряхнула головой — не дело, Росс в сравнении со мной двигается совсем бесшумно.

Как будто специально продлевая время моего шумного променада, цифры на дверях располагались в порядке, близком к хаотичному. После логичной и стройной системы нумерации аудиторий и кабинетов школы читать подряд надписи «3», «6», «5» и «5а» казалось форменным издевательством.

Наконец мы достигли двери с номером «9» — пятой по счёту.

Я было потянулась к дверной ручке, но в последний момент передумала и предоставила это Россу.

Росс не двинулся с места.

— Что? Я подумал, ты против этого, — усмехнулся он в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Ошибся?

Не дожидаясь ответа (полагаю, он был написан у меня на лице), охотник постучал по двери костяшкой согнутого пальца — звук разнёсся по пустому коридору не хуже, чем цокот моих набоек, — и плавно открыл дверь.

Стерев с лица лишние эмоции, я вошла внутрь. Чтобы тут же удивлённо распахнуть глаза:

— Тим?!

Человек за столом, заваленным документацией, поднял усталый взгляд. Секунда промедления — и не меньшее удивление:

— Сильви?!

Тим вскочил, чуть не повалив стул, и направился ко мне, красиво вписавшись бедром в угол стола и даже не заметив этого.

По мере приближения он готовился меня обнять — но я снова впала в замороженное состояние, которое накрывало меня каждый раз при встрече с чем-то из своего прошлого — и, вспомнив наши последние годы общения, Тим ограничился коротким рукопожатием.

— Ну и ну! — прокомментировал он мой жетон охотника, и, спохватившись, протянул руку Россу.

— Тим, это Росс, мой напарник. Росс, это Тим, мой… — я замешкалась на мгновение. Назвать Тима другом детства почему-то показалось слишком интимно, — старый знакомый.

Парни пожали руки, и я продолжила:

— У тебя всё-таки получилось! Поздравляю.

Пусть я и отдалилась от Тима, но не забыла, как он мечтал вырваться из неразрывной шахтерской «династии» и зарабатывать себе на жизнь мозгом, а не руками. Для человека из простой семьи получить должность даже секретаря делопроизводства в магистрате — немыслимый успех.

Он смущенно улыбнулся.

— Тебя тоже можно поздравить? Я знал, что ты уехала учиться, но не думал, что на охотницу. Это… неожиданно.

Я перебила Тима, пока он не успел разбудить Россово любопытство:

— Я не настолько смелая, чтобы заявлять о желании стать охотницей публично. Другое дело — уже по факту, — добавила я самодовольства в голос. — И как ты понял, мы по делу. Что там за нежить у нас объявилась? Не хочу терять время, пока она бродит по Карбону.

Тим едва заметно поёжился.

— Да, ты права, — он отвернулся к столу, не тратя время на то, чтобы его обойти, порылся в документах, читая категории документов вверх ногами. — Вот.

Я покосилась на подозрительно притихшего Росса — тот сохранял максимально нейтральное выражение лица. Взяла папку и от греха подальше открыла ее на весу между нами, чтобы напарнику тоже было видно.

Мы быстро пробежались глазами по небогатому содержанию: ходячий мертвец с хорошей сохранностью тела, нападение на курьера Сайкл Экспресса ночью на окраине Карбона — тот легко оторвался от преследования, но сообщил об инциденте в следующем городе.

— Знаешь, где это? — уточнил Росс у меня после короткой паузы.

— Конечно, — кивнула я. Что-то было не так — что курьер забыл на той дороге? Сколько себя помнила, там и ходить было нужно, глядя под ноги, чтобы их не переломать в случайно расположенных глубоких выбоинах. Скоростной двухколесный сайкл там улетит в кювет «на раз-два». — Тимми, только не говори, что Северную всё-таки починили!

Тим поморщился и сел на край столешницы:

— Ты не поверишь, но это свершилось. И теперь ею пользуются, как быстрым маршрутом в Сильверхолл. Через весь город с ветерком пролететь проще, чем объезжать проселочными дорогами.

Росс захлопнул папку.

— Жители недовольны?

— Ещё бы! Теперь нужно смотреть во все стороны, переходя дорогу. Детей держать за ручку. Некоторые поговаривают даже, что так сайклисту и надо.

Я фыркнула. Сайклистов многие недолюбливали за их опасную манеру езды и, что ещё хуже, за совершенную внезапность — сайкл почти не издавал шума и ехал слишком быстро, чтобы быть замеченным издалека. Если история с проездом через город наберет обороты — жители могут и брёвна поперек дороги выволочь. И тогда, какими бы сорвиголовами ни были гонщики, колесящие по Новой Этерии ради скоростной доставки важных документов и грузов, кто-то из них явно свернёт шею.

— Главное, чтобы вместо проезжих сайклистов мертвец не принялся за местных жителей, у них убежать шансов явно меньше. Пойдём, разведаем место нападения, пока не стемнело.

— Удачи, — тепло пожелал Тим. — После ликвидации зайдете ко мне с отчётом, я проставлю отметку в путевом листе.

«И расспрошу тебя обо всём, о чём не успел сейчас», — мысленно дополнила я. Что ж, помимо встречи с родителями нужно свести к минимуму и вторую встречу с Тимми. Каким бы щемящим чувством ностальгии не откликалась во мне возможность поболтать с другом детства — в присутствии Росса этого делать явно не стоит.

Но обо всём этом я подумаю после успешного выполнения задания.

Пока что нам предстоит найти дневное укрытие восставшего мертвеца и его упокоить. И, честно говоря, у меня уже были кое-какие мысли.

Карбон действительно сильно изменился за время моего отсутствия. Я вела фургон — Росс без лишних споров отдал мне управление в родном городе — и, хотя рефлекторно знала, куда свернуть, глаза спорили с памятью. Мимо нас дважды пронеслись курьеры Сайкл Экспресса, оставляя за собой пыльный след, только щебенка из-под колёс летела.

Доехав до нужного перекрестка, я припарковалась на широкой обочине у колючих зарослей. Спрыгивать, однако, не спешила — вместо этого я перебралась с козел в сам фургон и, покопавшись в одном из рундуков, выудила компас. Не обычный, а улавливающий энергетические колебания — инструмент, без которого не обойтись охотнику, если у него, конечно, нет хаунда. Но хаунды — химеры охотничьих собак и обычных кошек, крайне чувствительные ко всем видам нежити, — доступны только успешным и богатым охотникам, а мы, вчерашние студенты, обойдёмся и энергокомпасом. Спасибо, что наука не стоит на месте и поиск нежити проводится не с помощью прутика или маятника.

Снаружи я не сразу обнаружила Росса — тот уже углублялся в зелёную поросль. Мне стало обидно, что напарник не дождался меня и начал расследование в одиночку.

— Эй, если тебе нужно отойти по делам, не обязательно уходить так далеко, я могу просто отвернуться! — крикнула я, пускаясь за ним вслед.

Росс мгновенно обернулся:

— Поверь, ты бы тоже не удержалась, — убедившись, что я к нему пробралась, он отпустил особо длинную ветку, которую придержал отведенной для меня. — Смотри!

Я встала туда же, где стоял Росс, и постаралась понять, на что он показывает. Не сразу, но картина сложилась: через эти заросли явно что-то тащили. Что-то размером с человеческое тело.

— Ух ты! Учитывая, что на сайклиста он напал на своих двоих, то вряд ли это следы его уползания?

Росс кивнул:

— И судя по тому, что следы относительно свежие, то восстал из мёртвых он почти сразу после того, как его заволокли в кусты, сутки на третьи.

Какой живчик. Впрочем, если это была насильственная смерть — удивительно, но не невероятно.

Проследовав с Россом дальше, мы обнаружили место, где оставили тело убитого — не только по примятой растительности, но и по земле, пропитавшейся кровью. Я рефлекторно описала круг кистью руки — символ Перерождения. Хотя, конечно, простая молитва уже не поможет несчастному обрести новую жизнь.

Росс присел на корточки, рассматривая улики внимательнее. Поднял голову, осмотрелся с точки, где восстал мертвец, и показал рукой направление:

— А выходил он уже с другой стороны, вон и образец поприятнее для тебя, — он сорвал с кустарника клочок ткани. Как по заказу, на ней было всего лишь небольшое пятнышко крови.

— Отлично, — улыбнулась я, принимая «подарок» двумя пальцами. — Раз нам не нужно устраивать здесь раскопки, давай вернёмся на дорогу и продолжим поиск оттуда. — Близость кровавого следа действовала мне на нервы.

— Тебе не кажется, что ты слишком брезглива для охотницы? — поддел Росс, однако не замедлил тоже выбраться из зарослей.

Я закатила глаза, пользуясь тем, что нахожусь к Россу спиной.

— Извини, что не копаюсь с восторгом в человеческих останках. С радостью уступлю тебе эту возможность при нашей встрече с мертвецом, полагаю, ты будешь счастлив. Кроме того, кто сказал, что это мешает мне быть хорошей охотницей? Спорим, я угадаю нужное направление и без энергокомпаса?

— Хм-м-м, — наигранно задумчиво протянул Росс. — Местная жительница предлагает спор о месте притяжения нежити. Конечно же, она не знает, где здесь старинный некрополь, нужно соглашаться на такой беспроигрышный спор!

— Ну вот, — хмыкнула я, балансируя компас на руке и активируя его связь с лоскутом ткани. Топаз в подвеске на груди едва ощутимо задрожал, передавая это ощущение от сердца к кончикам пальцев.

Я не любила это чувство. На практике и в бою, где использовались бóльшие энергетические потоки, я по-простецки засовывала камень под кожаную перчатку — как и многие боевые маги, я носила их с обрезанными пальцами. Так меня не прошивал насквозь поток энергии, и после использования магии зудела только рука, а не весь корпус.

Но для небольшого колдовства, из разряда чар направления — проще было потерпеть, чем доставать отдельный кристалл.

Говорят, на Родниках, где заряжают кристаллы, это чувство пронзает тебя с пят до головы, так, что волосы встают дыбом. А аристократки, которые могут позволить себе заряжать собственные драгоценные камни, а не покупать государственные — даже в серёжках их используют!

Зубы сводит от одной мысли, что мне пришлось бы колдовать, пропуская энергию через голову.

Тонкая серебряная стрелка за стеклом компаса задрожала и качнулась на пару градусов туда-сюда, но в итоге осталась почти в том же положении, в котором я его активировала — закрывая собой нижнюю магнитную красно-синюю стрелку.

Росс навис у меня над плечом:

— И что у нас на севере?

Убедившись, что он увидел результаты, я прервала заклинание. Хотелось потереть кожу на груди, но я сдержалась:

— Старые штольни. С них начался Карбон как город. Сейчас уже, конечно, не работают, но смертей там было немало. К тому же, где прятаться нежити, как не в техногенных пещерах, скрытых от солнечного света?

— Идеально, — согласился напарник, — И на что же ты хотела поспорить с такими нечестными ставками?

Далеко прятать энергокомпас я не стала — оставила в наплечной сумке и взобралась на козлы вслед за Россом.

— Конечно, на право вести фургон, а ты о чём думал? — усмехнулась я.

— Ну, — расплылся в самодовольной ухмылке Росс, — тогда тем более до штолен поведу я.

Я фыркнула:

— Гордишься, что не повёлся на детскую подначку?

Росс тронулся, набирая ход всё быстрее:

— Радуюсь, что есть возможность проверить скорость этой колымаги на ровной дороге.

Меня вдавило в деревянную спинку, и я схватилась рукой за край сиденья. Из принципа я решила не выказывать неодобрения: чем громче верещит попутчица, тем интереснее вознице. Но когда мы стали нагонять сайкл, который в момент нашего отправления был точкой на горизонте, я почти сдалась.

К счастью, Росс тоже либо внял инстинкту самосохранения, либо ему стало скучно выжимать всё возможное из фургона, и мы стали плавно замедлять ход до нормальной скорости.

Судя по тишине в повозке, ничего даже не упало со своего места. Я разжала напряжённые пальцы и отпустила сиденье, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Итак, — Росс тоже играл в эту игру под названием «не прокатило», — Судя по тому, что мы почти поравнялись с сайклом, — тот снова быстро удалялся от нас, — мы можем рассчитывать, что в худшем случае способны оторваться от этого ходячего мертвеца, как и наш свидетель.

— Или перевернуться и сломать шеи, если дорога будет хоть немного хуже этой, — не согласилась я с таким «планом Б».

— Значит, перед спуском в штольню развернём фургон и припаркуем его задом. В сторону центра-то дорога уже проверенная! — отмахнулся Росс.

Я не выдержала и хихикнула:

— Не знала, что у тебя предки из Кесирии.

— В плане? — приподнял бровь он.

— В плане, как говорят кесирийцы, нет слова «назад», есть слово «разворачиваемся и снова вперёд»! — засмеялась я.

Росс присоединился к моему хохоту, запрокинув голову.

Карбон. II

Шутки шутками, а Росс действительно развернул фургон задом ко входу в штольни. Я одобряла это решение. Пусть у нас было достаточно практики — как с более опытными напарниками, так и условно «в одиночку» — но под присмотром учителей, сейчас мы в первый раз приступали к охоте по-настоящему самостоятельно.

Я прикрепила к ремню несколько мешочков с комплектами сигилов для быстрого построения магического круга — в каждом по пять небольших металлических жетонов, зачарованных так, чтобы при броске раскатываться на равное расстояние.

Больше ничего из моей части «приданого» от школы мне было не нужно. Моя задача на сегодня — не путаться у Росса под ногами и, возможно, поймать мертвеца в круг или построить защитный для нас обоих. Пока я возилась с мешочками, заранее развязывая шнурки на их горловине, Росс заправил фотогеновые лампы. Я протянула ему два самых мелких флюорита — лампы, конечно, будут гореть и на чистом фотогене, но в штольнях нам явно пригодится дополнительная магическая яркость и возможность фокусировать и направлять поток света. Напарник зафиксировал камни в специальном отсеке внизу ламп.

Проверила кристалл в румпеле — тот, конечно, значительно просел после устроенных Россом гонок, но оставался заряжен как минимум на половину. Выбрала кристалл кварца и засунула его под перчатку, так, чтобы ощущать его серединой ладони.

Вот и все приготовления. Хотя… Пусть в округе никого и не было видно, я все же набросила сигналку на фургон. Тратить энергию, особенно с учетом стремительно полегчавшего кошеля с кристаллами, было жалко, но ещё жальче было бы лишиться добра из фургона. В последний раз я была тут как раз ребёнком, и уверена, для малолетней шпаны полазить по фургону охотников — куда более захватывающее событие, чем по банальным древним штольням, по которым ещё их родители сами лазили, а им теперь почему-то запрещают.

Росс задумчиво смерил взглядом узкий, низкий проход в каменные пещеры:

— Похоже, с лассо тут не развернёшься, — мурлыкнул он, вопреки своим словам сматывая серебряную цепь с плеч. Зачарованная цепь — не только оружие «дальнего боя», но и отличное средство для того, чтобы надежно связать мертвяка, если нет возможности уничтожить его сразу же.

Напарник закончил с цепью — моток занял своё «рабочее» положение на бедре и застегнул кожаную куртку с серебряными клёпками на все пуговицы.

— Готова? — оценивающе прошелся он взглядом по мне.

— Конечно, — спокойно откликнулась я, стараясь не выдавать мандража. Да, я встречалась с ходячими трупами не раз, но одно дело — на обучении или практике, а другое — в родном городе. Надеюсь, это будет незнакомое мне лицо.

Мы активировали лампы, Росс достал из ножен грейвер — плод любви тесака и лопаты, как ласково его называли охотники, — и я вошла вслед за напарником в тёмный проём.

В штольнях было тихо и прохладно. Не так темно, как в детстве, когда мы забирались сюда с самодельными факелами: лампы светили ровно и ярко, не давая разыграться провоцирующей воображение пляске теней. Наоборот — свет сделал древние стены будто плоскими декорациями, выделил современные «петроглифы» — нацарапанные углём безграмотные надписи и похабные рисунки. Они покрывали стены у входа ровным слоем, местами сливаясь в нечитаемую кашу, но в основном кончались где-то на уровне глаз. Я попыталась вспомнить, что и где написала или нарисовала я — безуспешно. Это было давно, в другой жизни.

Росс, в отличие от меня, осматривался совсем не в ностальгических целях, а изучал обстановку для боя. Описав дугу лампой, он высветил три широких проёма в каменистой породе — от них расходились ветвистые проходы вглубь выработки. Чем дальше, тем запутаннее они становились, многократно пересекались сами с собой и превращались в настоящий лабиринт.

Заканчивая исследование местности, напарник задрал голову — не то чтобы мы могли ожидать нападения мертвяка сверху, все-таки не на кровососа охотимся, — но убедиться, что нам на голову не упадет булыжник из плохо укреплённого свода, действительно стоит, — и неожиданно хмыкнул.

Я подняла взгляд вслед за ним: да, легендарная надпись с призывом к читающему опустить голову сохранилась на своём месте. Двуединый знает, кто и каким образом сумел нанести ее на потолок, но со временем она стала не меньшей достопримечательностью, чем сама штольня.

— Уютно у вас здесь, — вполголоса прокомментировал Росс, шагая вперёд. Он опустил лампу к самой земле, выискивая следы нежити, но каменистая почва не давала такой возможности.

— Гостеприимно, — согласилась я. Выудила из сумки энергокомпас, сверилась со стрелкой:

— Нам прямо. Похоже, мертвяк не утруждал себя выбором направления.

Росс шагнул в центральный проём.

— Держись на пару ярдов дальше, — предупредил он. Я послушно отстала: проходы в штольне были достаточно широкими, чтобы мы могли идти бок о бок, но лучше дать Россу пространство для манёвра.

Когда проход, по которому мы шли, разделился на два, я обернулась — с этого места ещё можно было увидеть выход, ярким прямоугольником светящийся в темноте штольни за нами.

— Куда дальше?

— Без разницы, — вздохнула я. Компас по-прежнему указывал прямо, а значит, нам всё равно придётся свернуть — и нет никакой гарантии, что выбрав противоположный проём на следующей развилке, мы скорректируем направление верно. Хорошо бы мертвяку обнаружиться пораньше — иначе нам придётся здорово побродить в этом каменном лабиринте.

Росс, которого это, кажется, совершенно не беспокоило, без колебаний выбрал правое ответвление.

Украдкой я вытащила из сумки мелок — гниль, такими темпами у меня кончатся свободные руки. Сейчас хоть компас на манер часов прилаживай, хоть вместо лампы коногонку на лоб цепляй.

Остановилась на секунду, в два штриха прочертив на стене указатель стрелки. Мел чиркнул по камню неожиданно гулко, и Росс резко обернулся.

— Что, неужели коренная жительница боится заблудиться? — поддел он.

— Я коренная жительница города, а не заброшенных штолен, — огрызнулась я. — И в детстве мы не заходили дальше этого места.

— Да, жаль, что труп не выскочил на нас сразу от входа. Меня, если честно, больше пугает перспектива тащить его наружу для сожжения из самого далекого уголка шахты. Поэтому, если ты не возражаешь, — Росс сделал паузу, пока я отметила стрелкой очередной поворот, — вот эта развилка кажется мне весьма привлекательной.

— Привлекательной для чего? — подозрительно сощурилась я.

Росс не ответил, только пристроил свою лампу на выступ, освобождая руку, и прошелся по штольне, меряя шагами доступное пространство.

— Стань, пожалуйста, спиной к этой стенке, — он протянул руку в сторону, из которой мы пришли.

Я прижалась к холодному камню, стараясь занимать как можно меньше пространства, уже понимая, что задумал Росс. Проверила, что могу достать нужные сигилы за секунду, и кивнула напарнику.

Росс подобрал несколько камешков с пола и, размахнувшись, начал бросать их в темнеющие проходы. Громкое эхо наполнило помещение.

Я сверилась с компасом. Стрелка не двигалась.

— Хэ-э-э-э-эй! — неожиданно мелодично, почти нараспев позвал напарник. Лампа, расположенная у самого пола, подсвечивала Росса, принявшего боевую стойку и настороженно следящего за проёмами, превращая его в персонажа театральной постановки.

— Э-эй! Я здесь! Хочешь отомстить? — продолжил своё выступление он.

Очень малый процент восставших в плоти мертвецов сохранял видимое подобие сознания, но если на это был шанс, месть — самое главное, чего они жаждали. Суть их искаженного бытия.

Стрелка дёрнулась.

— Есть! Продолжай в том же духе, он сошел с места.

— Грим, лучше бы он реагировал на любой звук, — поморщился Росс и продолжил в полный голос:

— Месть, ме-е-есть! Отомстить за свою смерть! За то, что тебя убили! Настал час расплаты!

— Получается, — прошептала я, наблюдая за ходящей ходуном стрелкой. Мертвец явно двигался в нашу сторону, но столкнулся с той же проблемой, что и мы — выбором направления.

— Да-да, месть! — Росс крутанул грейвер в руке. — Давай уже скорее, я не цирковой зазывала.

— Сюда! — пришла я на выручку Россу. — Главное, что он «клюнул», теперь нужно только помочь ему прийти на голос, — громко продолжила я.

— Уже не важно, что говорить? — обрадовался напарник. — Слава Двуединому!

— Да хоть госпел пой, акустика как раз позволяет, — крикнула я.

Я напряженно вглядывалась в показания компаса. Заблудился он там, что ли?

Но наконец стрелка замерла — и ровно в тот же момент мы услышали быстрые шаги.

Росс покрутил головой, локализуя источник звука, и махнул рукой себе за спину:

— В проход.

Я перебралась в ставший безопасным — с этой стороны мертвяк уже точно не подкрадется, — проход и замерла. Теперь моя задача — наоборот, не забирать фокус внимания нежити на себя.

Шаги раздавались всё ближе. Росс бесшумно сместился в сторону и пнул камешек в противоположном направлении.

Тёмный силуэт вырвался из прохода и бросился на звук, загребая руками воздух перед собой, будто надеясь задушить невидимую жертву в смертельных объятьях.

От его резкого движения по штольне взметнулись, причудливо наслаиваясь, две тени. Одна накрыла Росса, погружая его в темноту, а вторая взметнулась под потолок, превращая нашу локацию из героической театральной постановки в гротескное шоу ужасов.

Росс же просто шагнул к мертвецу, не нашедшему субъекта мести и потому заваливающемуся вперёд — и плавно, слитным движением снёс голову с его шеи.

К счастью, кровь уже успела застыть в его венах.

Мертвяк упал. Голова откатилась чуть дальше и замерла. С моего ракурса были видны только волосы, в которые набилась земля и каменная крошка.

Я облегчённо выдохнула: всё произошло так быстро, что я даже ничего не успела понять.

Росс крутанул грейвер в руке, пытаясь стряхнуть с него загустевшую кровь. Я отмерла и активировала заклинание:

— Gladius mundare!

Конечно, неразумно каждый раз тратить магическую энергию на банальную очистку клинка. Но в данном случае — нам нужны свободные руки, чтобы вытащить труп из штольни для сожжения. Нести ещё и грейвер — или же тратить время на пробежку к фургону и обратно, чтобы оттереть его физически — совсем не хотелось.

— Благодарю, — отсалютовал мне Росс и спрятал засверкавший грейвер в ножны. Носком ботинка перевернул распластавшееся безголовое тело.

Я подошла, направляя на него свет лампы и невольно сглотнула.

Конечно же, спереди всё было покрыто запёкшейся кровью. Очевидно, что таз переломан, скорее всего, обширные повреждения внутренних органов… И, как наградная лента через плечо — узнаваемый след колеса сайкла.

— Кажется, в отчете не составит труда назвать причину смерти, — Росс не стал терять время после короткого осмотра и, сняв серебряную цепь с крепления на бедре, продел ее под плечами мертвеца.

Я покосилась на откатившуюся голову. Что ж, справедливо будет мне понести её, если Россу придётся вытаскивать наружу всё тело. Я сделала крохотный шажок к ней, против воли оттягивая момент, когда мне придется увидеть лицо.

— Сильва, — голос Росса прервал мои внутренние терзания.

— Да? — обернулась я.

— Как насчёт обмена? Я выношу тело целиком, а ты полностью заполняешь отчёт.

Я посмотрела на Росса с такой благодарностью, которой не испытывала, наверное, последние лет десять.

— Согласна, — вырвалось у меня вместо «спасибо».

Росс усмехнулся краешком рта, оттеснил меня на пути к отрубленной голове и наклонился, чтобы взять её за волосы.

И взвился в воздух прямо из такого положения, отскочив на добрых пару ярдов.

Я явственно услышала, как впустую клацнули зубы. Сигилы с запирающими чарами будто сами прыгнули в руку и задорно зазвенели по каменистому полу, раскатываясь вокруг неподвижного тела. Ожившая голова — это не страшно, если не совать пальцы ей в рот, а вот если восстанет тело, проблем будет больше.

— Подожди, — Росс не дал мне произнести заклинание активации. Я даже не заметила, когда он успел достать грейвер из ножен — уж не в прыжке ли?

— Он всё равно обмотан цепью. Не похоже, что тело восстанет в ближайшие минуты.

Я неуверенно кивнула.

— Будь наготове, но мне кажется, мы просто недооценили его живучесть.

Я переступила с ноги на ногу, не спуская взгляда с тела.

— Хочешь сказать, удар не отделил душу от тела?

— Да, голова просто потеряла возможность управлять туловищем.

Росс кивнул и снял с пояса кинжал — тонкий и бритвенно-острый. Я отвела взгляд, когда он приблизился к снова клацнувшей зубами голове и пронзил её висок.

Трехгранное лезвие вошло в него по самую гарду.

— Леди вперёд, — Росс выпрямился и указал мне на выход.

Я собрала раскатившиеся вокруг мертвеца сигилы, поборов желание сначала отпинать их ногой подальше от тела. Росс тем временем взял голову, а на другую руку намотал свободные концы цепи, чтобы было удобнее тащить туловище.

Захватив лампу Росса, я убедилась, что она не слепит его, а освещает путь под ногами — и наконец направилась наружу.

Двуединый, молю: пусть наша следующая охота будет под открытым небом!

***

Оглядевшись, я вывела нас к небольшой каменистой полянке поблизости от штольни. Росс с облегчением уложил труп на землю и даже вернул голову на то место, на котором ей полагалось быть. Замешкался на секунду и закрыл мертвецу глаза.

Под открытым небом мой страх отступил, изгнанный светом солнца, как молодой кровопийца. Черты лица покойного больше не смазывала темнота, примеряя ему то одну, то другую маску некогда знакомого мне человека. Я подошла ближе.

Карбон был небольшим городом, когда я уезжала. Тем не менее, это лицо я точно вижу первый раз.

— Знаешь его? — уточнил Росс нейтральным тоном, больше подходящим для светской беседы о погоде.

Я покачала головой и достала из сумки свечи — достаточно широкие, чтобы устойчиво находиться на любой поверхности, и достаточно короткие, чтобы их хватило только на необходимое для развоплощения время. Никому неохота возиться с размастными огарками, подстраивая под них заклинание.

— Тогда, раз моральная поддержка не требуется, не буду тебе мешать, — напарник резким движением выдернул стилет из виска покойника и пружинистым шагом направился к фургону.

Я проводила его взглядом — Росс походя деактивировал сигнальное заклинание.

Не то чтобы я нуждалась в его компании — иногда даже лучше, чтоб не лезли под руку.

Раньше, конечно, было страшно и мерзко. Но за годы обучения я уже свыклась с необходимостью прикасаться к трупу.

Наставники проводили для нас параллели с разделкой курицы, но, если честно, курица всё-таки выигрывала в сравнении. Как минимум, у нее лапы оставались на месте, а не отрывались при неловком движении, если труп сохранился не очень хорошо.

Мертвец уже лежал на спине, поэтому мне нужно было только раскинуть его руки и ноги — так, чтобы вместе с приставленной к шее головой тело образовало пятиконечную звезду — самую оптимальную форму для применения заклинания.

Свечи заняли свои места напротив ключевых точек — головы и конечностей. Теперь следовало разместить серебряные сигилы — по сути, те же металлические, только сложнее и дороже — создав внешний, перевернутый пентакль.

В полевых условиях правильно представить нужные пропорции было сложнее, чем на ровном, расчерченном на квадраты плацдарме. Я прищурилась и склонила голову к плечу, мысленно воссоздавая тренировочную разметку вокруг туловища. Расположила первый сигил — самое простое — напротив паха, отступив от внутреннего пентакля около фута. Проложила воображаемую внешнюю окружность — и разместила по ней сигилы, ориентируясь на расстояние между свечами.

Отступив назад, я критически оценила плоды своих усилий. Пожалуй, даже Штормбрингер не смог бы придраться: пентакли получилось сформировать идеально. Серебряные сигилы поблескивали оранжевым в свете начавшего клониться к закату солнца и оттого походили на золотые монеты.

Я достала карманное огниво. Внутренний пентакль активировался без магии — он, по факту, был просто источником пламени для внешнего, перевернутого, который преумножал и преобразовывал энергию огня в нечто большее.

Сначала я зажгла свечи, начав с той, что у головы и двигаясь по часовой стрелке. После — обошла серебряные сигилы против часовой, на этот раз начав с вершины перевернутого пентакля, касаясь каждого кончиками пальцев и напитывая их магической энергией.

Теперь напряжение в зоне заклятия можно было буквально почувствовать — реальность будто било мелкой дрожью, невидимой для глаза, но заставляющей волоски на коже вставать дыбом.

Высокая чувствительность к магии — хорошее подспорье в обучении и работе, но удовольствия она приносит мало.

Я вытянула руку вперёд:

— Animam tuam resurrectionis privavi.

Последние необходимые для заклятия крохи энергии сорвались с моих расставленных пальцев, активируя заложенную в него структуру и придавая нужное направление. Невидимые потоки заструились по кругу — точнее будет сказать, десятиугольнику. Язычки пламени вздрагивали и светились ярче, когда поток энергии пронзал их. Когда весь периметр был замкнут, от каждой свечи устремился огненный луч — словно раскаленная нить, натянутая между вершинами пентаклей.

Эти нити пересекались и множились, опутывая труп идеальной геометрической структурой — будто огранкой бриллианта.

— Corps tuum extermino, animam tuam dispello, resurrectionem te privavi.

Движение огненных потоков замедлилось, а тело начало светиться изнутри, будто тлеющий уголёк. Мимолётом я отметила — хорошо, что Росс закрыл мертвецу глаза — хоть опытные охотники и не подавали виду, открытые пылающие глазницы выглядели действительно жутко.

Когда вытянутая вперёд рука уже начала затекать, исходящее от трупа сияние стало тускнеть, а сам он иссох, потерял четкую форму и подернулся пеплом.

Я сверилась с высотой свечей — они почти прогорели до конца.

— Resurrectionem peccati tibi amplius non est. — Я резко сжала пальцы в кулак. — Exure ad cineres.

Пламя взметнулось, на миг заслонив собой тело — и впечатало его в землю, растирая в прах.

Я сморгнула отпечатавшуюся в глазах вспышку и присела, собирая ещё тёплые, но уже не несущие в себе магической энергии сигилы.

О том, что здесь только что очередной восставший мертвец был стёрт из мироздания, напоминало только пятно мелкого серого пепла, очертаниями похожее на человеческое тело. К утру его без следа разметает ветер.

Росс уже ждал меня, сидя на козлах с планшеткой на коленях.

— Ты быстро, — оценил он моё возвращение. — Запрыгивай.

— Давай сюда отчёт, — не согласилась я. — Ещё не хватало на ходу его заполнять, я все чернила расплескаю.

Росс приглашающе похлопал по сиденью:

— Не знал, что у тебя настолько плохо с чистописанием. Если будешь заполнять отчет в дороге, нам не придётся половину пути тащиться в сумерках. Или мне показалось, и ты хочешь задержаться в милом сердцу городке? Разместимся у Тимми в кабинете, будешь писать и болтать о проведённом вместе детстве…

Я поморщилась. Для баловня-аристократа Тейкер был слишком проницателен.

— Давай сюда, — протянула я руку, уже взобравшись на козлы.

Росс вложил планшетку в мои руки, и я заметила то, чего не видела снизу: прищепка деревянной дощечки держала не только отдающую желтизной дешевую бумагу бланка отчетности, но и перьевую ручку тонкой работы из серебра с филигранью. Гниль, да на ней даже пластина с гравировкой фамилии была!

Я подавила порыв высказать свои претензии по поводу устроенного шоу. Возможно, в его мире просто не существовало людей, которым не хватает денег на покупку новой модели ручек с резервуаром внутри, а не с отдельной чернильницей, которой невозможно аккуратно пользоваться в дороге.

Росс мягко тронулся с места. Я сняла колпачок, пристроила его под прищепку, чтоб не потерялся, на миг залюбовалась ювелирностью исполнения корпуса и заскрипела пером по бумаге.

Дата и место выполнения, как и лицо заказчика — в данном случае, магистрат города, — сложности не составили.

— Описание задачи: выявлено нападение восставшего мертвеца на курьера «Сайкл Экспресс». Необходимо провести расследование и ликвидировать объект, — на пробу произнесла я.

— Подходит, — на удивление покладисто согласился Тейкер.

— Локация, — произнесла я, записав согласованный пункт. — Место нападения: улица Северная. Место нахождения: штольни на северной окраине города. Присутствие нежити: один восставший мертвец в штольнях, в хорошей сохранности, причина смерти — наезд сайклиста.

Росс угукнул.

— В ходе выполнения задачи было произведено исследование места нападения, обнаружено место смерти и дальнейшего восстания. С помощью маг-компаса выявлено направление, — я по привычке чуть не укусила кончик пера, но вовремя остановилась, — направление местонахождения объекта. Произведено обследование заброшенных штолен, искомый объект ликвидирован охотником-бойцом, охотник-маг произвёл развоплощение.

Росс кивнул.

— Ты что, настолько согласен с каждым моим словом? — всё-таки не выдержала я.

— Я настолько не люблю заполнять отчёты, — хмыкнул Тейкер. — И нет, не смотри на меня так, не потому, что я плох в чистописании! Наоборот, я с детства наелся эпистолярного жанра и буду избегать заполнения отчёта при любой подвернувшейся возможности, так и знай.

Я посмотрела на Тейкера ещё более выразительно: спасибо, дорогой, за выданный мне рычаг давления. Хотя, какого там давления — так, небольшого торга. Покрутив ручку в пальцах, я поспешила продолжить: действительно, уже начинались сумерки.

Я перестала громко озвучивать строчки отчета и просто бухтела себе их под нос: отчасти для лучшей формулировки, отчасти — на случай, если Росс всё-таки захочет вмешаться.

— При выполнении заказа из расходных материалов использовано: свечи для двойного пентакля, один комплект. Потери среди гражданских отсутствуют. Задача успешно выполнена. Ещё раз дата, подпись, — я вывела свои инициалы строгим, почти чертёжным шрифтом, соединила их острым росчерком пера и протянула планшетку и ручку Россу.

Напарник перехватил румпель левой рукой и небрежно подмахнул документ — каллиграфической подписью длиной с треть листа. Такой бы не отчет об охоте, а бумажный таллер вместо отцов-основателей подписывать.

Тейкер же перелистнул страницу и продублировал свою подпись на том же месте пустого бланка.

Я скептично подняла бровь:

— А если вместо отчёта я сейчас напишу от твоего лица какую-нибудь дарственную на моё имя?

— О нет, я был ужасающе небрежен, — фальшиво протянул Росс. — Как я мог тебе настолько довериться! Ведь дарственная с печатью гильдии охотников — это самая распространенная форма документа и никаких проблем при ее оформлении не возникнет.

Я уже на середине спича начала переписывать отчёт во второй экземпляр, листая первый туда-обратно, сверяясь с текстом, и лишь хмыкнула. Подпись я поставила, чуть ли не водя по бумаге носом — сумерки сгустились, и зажигать лампу лишь для того, чтобы дозаполнить документ, совсем не хотелось. Ценой этого стало бы привлечение к светящейся точке комаров со всей окрестности.

— Готово, — колпачок ручки закрылся с приятным слуху щелчком.

Вместо ответа Росс только ускорил фургон — он явно хотел проехать при остатках вечернего освещения максимально возможное расстояние.

В город мы въехали, конечно, уже затемно.

— И что ты будешь делать, если Тим уже покинул рабочее место?

— Воспользуюсь личными связями и заявлюсь к нему домой, — без колебаний ответила я, спрыгивая с козел. — А если серьёзно, Тим — ребёнок из бедной семьи, ценой усилий всей жизни попавший на работу в магистрат. Ты видел его стол? С тем количеством бумаг, с которым он работает, я удивлюсь, если он вообще домой возвращается, а не просто там же и ночует.

Мы вошли в холл, и я поспешила к уже известному нам кабинету, натянув улыбку.

Сделаем это быстро.

Карбон. III

— Шеф, всё готово! — отсалютовала я бумагами, ворвавшись в кабинет, из щели под дверью которого ожидаемо пробивалась желтая полоска света.

— Сильви! — обрадовался Тим, вскакивая из-за стола. — Я в тебе… — он перевёл взгляд на вошедшего следом Росса. — Я в вас не сомневался! Как всё прошло?

— Бедолагу сбил сайклист, причем совсем недавно. Оставил труп в кустах. Тот восстал и напал на очередного проезжающего мимо сайклиста, и я его не осуждаю. Потом затаился угадай где?

— Только не говори, что в штольнях.

— Я это и не скажу, я это и так уже написала, — я разложила на столе два отчёта и выразительно ткнула пальцем в места для печати в обоих экземплярах.

Тим понимающе взял печать — к его чести, хоть и мельком, но просмотрел оба отчёта, — и оставил оттиски.

Я выхватила наш экземпляр — постыдилась и оставила себе написанный более корявым почерком. Прежде, чем Тим спросит о чём-то ещё или предложит остаться на чай, перегнулась через стол и быстро обняла бывшего друга.

— Тимми, я побегу к семье, ещё не была у них, хочу успеть до ночи, ладно?

Секретарь растерянно замер:

— Ну да, конечно… Тогда увидимся завтра?

Я расстроенно покачала головой:

— Нас рапределили на противоположный край континента. Надо спешить, если не хотим попасть в сезон торнадо.

Тим поник.

— Прости, пожалуйста, я очень хотела бы с тобой поболтать, как раньше. Я обязательно вернусь сюда после отработки, и расскажу куда больше интересного, чем могу сейчас.

— Ещё не совсем поздно, может, хотя бы на чай…

Росс недовольно кашлянул, перебивая Тимми:

— Филдс, выбирай быстрее, или заезжаем к родителям, или остаёмся тут.

Ух ты. А я и не знала, что он может быть настолько противным.

Я состроила извиняющуюся мордашку. Тим неодобрительно поджал губы и посмотрел на Росса без прежней теплоты во взгляде.

— Конечно. Едь к семье. Извини, что задержал, не думал, что у охотников армейские порядки.

— Спасибо. Ещё увидимся, обещаю, — я благодарно кивнула Тиму и вышла в дверь, которую Росс уже открыл для меня и держал, всей позой выражая нетерпение.

Стрелой промчавшись по коридору магистрата, я выскочила на свежий воздух и тут же запрыгнула в фургон. За годы обучения в школе я забыла, как тяжело обманывать людей, которые тебе дороги.

Росс обеспокоенно заглянул внутрь:

— Эй, ты чего? Я подумал, тебе не помешает моя помощь.

Я отняла руки от лица, прекратив массировать глаза так, будто хотела их выдавить, и прерывисто вдохнула.

— Спасибо, но он этого не забудет.

Тейкер пренебрежительно дернул щекой:

— Я переживу обиду секретаря. Лучше пусть дуется на строгого начальника, чем на старую подругу.

— Начальника? — забыв переживания, вскинулась я. — Мы напарники, а не начальник и подчиненный!

Росс самодовольно сложил руки на груди:

— И тем не менее, Филдс — выделил он голосом фамилию точно, как в кабинете Тима, — ты подчинилась моему самодурству.

— Только потому, что мне было это выгодно, — не согласилась я.

Росс мягко рассмеялся.

— Двуединый, минуту назад эта маленькая манипуляторша крутила секретарем, как ей угодно, а теперь прямым текстом признаётся в своей выгоде.

Я выбралась на козлы и положила руку на румпель, тронувшись чуть раньше, чем Тейкер занял устойчивое положение. Он пошатнулся, усаживаясь на сиденье, и нарочито укоризненно зацокал.

— Потому что мы напарники, — тихо буркнула я. — По крайней мере, я так думала.

Росс положил руку мне на плечо.

— Напарники, — подтвердил он. — Кто же в здравом уме будет командовать магом?

Я хмыкнула, показывая, что не приняла произошедшее всерьёз.

Росс расслабился и откинулся на спинку:

— Ну что, познакомишь меня с родителями?

Сердце ухнуло в пятки. Я повернулась к Россу. Точно.

— Слушай, начальник… Провернешь этот свой самодурский трюк ещё раз?

— Всё настолько плохо? — Росс приподнял брови. — Я так понимаю, не заехать вообще мы не можем, иначе твой секретарь и тебя запишет в книжечку…

— Какую книжечку? — сбилась с толку я.

— Маленькую черную книжечку со списком обидчиков. На случай, если память всё-таки подведёт.

Я пожала плечами. Шутка, может, и была смешная, но грядущая встреча с семьёй начисто отбивала у меня чувство юмора.

— Пожалуй, даже хуже, чем ты думаешь, — призналась я. — Выручишь?

— Без проблем, — отмахнулся Росс. — Сколько вам дать времени? Час?

Я в ужасе посмотрела на напарника:

— Не больше пятнадцати минут! Поздороваться, рассказать об успехах, поведать о распределении — и к румпелю!

— Ого, — впечатлился Тейкер. — Кажется, я начинаю понимать, почему ты сбежала именно к охотникам — чтобы гарантированно трудоустроиться в каком-нибудь городе подальше.

Я согласно закивала. Что угодно, лишь бы согласился.

— Я заинтригован. Мои родители не сахар, но что же тогда твои?

— Уголь, — мрачно ответила я. — Уголь для непослушных детей на День Перерождения.

***

Я стояла перед знакомой каждой трещинкой дверью, поднимала руку, чтобы постучать, медлила пару секунд, и опускала её. И так уже три раза.

Росс не выдержал этого жалкого зрелища, занёс свой кулак и угрожающе приблизил его к двери:

— Мне сделать это за тебя?

На одно мгновение мне малодушно захотелось согласиться. Но я помотала головой, сжала зубы и сделала это.

Тук. Тук. Тук-тук.

Прошло совсем немного времени и я услышала шаги за дверью.

— Ну, кто там на ночь глядя? — раздался знакомый мне мужской голос.

— Открой дверь, Джонни, и узнаешь! — язвительно ответила я.

И едва успела отскочить от распахнувшейся двери, чтобы оказаться сжатой в медвежьих объятиях брата. Джон закружил меня, пока я не тыкнула его под рёбра.

— Выпусти, чурбан, а то остальным останется только моё бездыханное тело!

Брат разжал объятия, опустил на землю и даже аккуратно поправил смятую бахрому на куртке. Отошел на пару шагов, оценивающе оглядел с ног до головы, расплылся в улыбке и заорал:

— Ма-а-ам! Дэн! Сильви вернулась! — закончив общий сбор, он наконец заметил Росса.

Тейкер не стал ждать назначения ему роли в этой пьесе и сам протянул руку:

— Росс Тейкер. Старший напарник Сильвы.

Брат энергично пожал — вернее, потряс своей мозолистой лапой руку Росса и, кажется, даже пытался похлопать его по спине, но ледяной взгляд Тейкера остудил его намерения.

Раздался топот, и мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы знать, что меня снова поднимут в воздух. Дэн — наш старший брат — был так же скор на расправу. На этот раз одним кружением действия не ограничились, меня даже подбросили в воздух и поймали, как в детстве. Благо, не так высоко.

— Сестрёнка, таки почтила нас честью? Надолго ты к нам?

— Ненадолго, — вклинился Росс, столь же аристократично-холодный, напоминающий теперь не грубого солдафона, а по меньшей мере офицера армии. — Мы должны выехать из города до ночи, так что предлагаю вам не терять времени.

Я сделала серьёзное лицо и потянула братьев в дом. Росс отправился за нами.

Мама уже выходила из кухни, как всегда, цветущая южной красотой даже в потрёпанном фартуке.

— Сильви, — всплеснула руками она. Потянулась навстречу, ойкнула, увидев Росса, стала стягивать фартук, явно павший сегодня жертвой кулинарных сражений, не справилась с завязкой, стащила через голову и бросила на столешницу, всё-таки наконец кинувшись ко мне и заключив в объятия.

Я замерла, едва касаясь руками ее спины. Мы постояли секунд пять — по ощущениям, длились они вечность.

Мать отстранилась, снова повторила:

— Сильви… Вернулась, всё-таки. А…? — она показала взглядом на Росса.

— Мам, я буквально на пару минут, — поспешила опровергнуть я ее матримониальные планы. — Это Росс Тейкер, мой старший напарник. Мы прошли распределение и едем в Виндстоун отрабатывать обучение.

— Тейкер? — невежливо ахнула мать. — Тот самый?

— Виндстоун? — в унисон с её вопросом раздалось возмущение из дальней комнаты. Дядя Генри ложился рано, но переполох в доме не мог его не разбудить. — Маргарет, наша Сильви уезжает в Виндстоун!

— Какая дыра! Сильви, что ты там забыла? — недовольно откликнулась Маргарет уже на бегу, заключая меня в очередные объятия.

— Сильви!!! — оглушающее двухголосье, и в мои ноги вцепляются основательно вымахавшие младшие кузены. Честно говоря, не была уверена, что они меня помнят — возможно, объятия от них мне достались просто по семейной традиции.

— И правда, почему именно Виндстоун? Это из-за того, что ты девушка? А я всегда говорил, тебе нужно было парнем рождаться, — возмутился Дэн.

— Да? А Тейкера тогда почему ей в напарники назначили? — не согласился Джо.

— Тейкера? — теперь Маргарет во все глаза пялилась на Росса.

Генри энергично обнял меня за плечи, а затем протянул Россу руку:

— Извините за этот балаган. В нашей семье не принято скрывать эмоции.

— Да, я заметил, — сдержанно ответил на рукопожатие Росс и почему-то посмотрел на меня.

Многозначительно.

Я предпочла интерпретировать это по-своему.

— Семья! — набрав воздуха в лёгкие, гаркнула я. — Я. Зашла. На пару минут! Нам нужно ехать, я просто забежала повидаться. Я успешно прошла обучение, — я отодвинула куртку, демонстрируя жетон охотника, и отправляюсь в Виндстоун со старшим напарником Россом-тем-самым-Тейкером. Прямо сейчас.

Повисла тишина. Кузены крепче обняли мои ноги.

Внезапно хлопнула дверь.

Я обернулась: конечно, моя мать закрыла дверь и стояла напротив нее, перекрывая выход.

— Как — сейчас? — негодующе воскликнула она. — Как это «сейчас», семья тебя не видела четыре года, а вы даже не останетесь на ужин!

— Правильно, хоть поужинайте! — подтвердил Генри. — Виндстоун от вас никуда не денется, а так хоть на дорогу подкрепитесь, как раз фирменное гамбо Кэти готово.

Мать воинственно кивнула, подтверждая мою догадку — пятно на фартуке как раз от нашей семейной похлёбки.

Я умоляюще посмотрела на Росса. Семья расценила мой взгляд как просьбу разрешить остаться, Тейкер — как напоминание о договоренности. Он нахмурил брови:

— Филдс…

Два энергичных снаряда отлипли от моих ног и переметнулись на более приоритетную мишень:

— Мистер Тейкер, ну пожалуйста! — протянули они на два голоса, обнимая Росса за коленки и преданно смотря снизу вверх.

— Филдс, — сцепив зубы, процедил он. — У вас пятнадцать минут. Ни минутой больше.

В наступившем гаме я разобрала, как Генри говорит Джону:

— Быстро, беги за Элдерсами!

Я застонала.

К моменту, когда мы (конечно, мама и Маргарет меня сразу взяли в оборот) накрыли на стол, в дом прибыли наспех одетые родственники со стороны матери: мой дядя Томас Элдерс со своей женой и детьми, и, конечно же, живущий с ними младший брат моего отца — Уильям. Его жена не пришла — осталась с ещё совсем маленькими детьми, да и не на пользу было глубоко беременной, насколько я знала по письмам, бежать с другой улицы. А все родственники, судя по тяжелому дыханию, именно бежали.

Бежать захотелось и мне, но, увы, на ближайшую минуту я снова стала куклой в руках любящей семьи.

К моему ужасу, досталось даже Россу.

Увидев, каким растрёпанным он стал, я невольно улыбнулась — даже ходячий мертвец не заставил его прическу вести себя столь неаристократично. Но улыбка сошла с моего лица в следующую же секунду — Россу досталась всего-то пара объятий, а как тогда выглядела сейчас я?

Я, как могла, пригладила кудри и поправила одежду, и мы наконец разместились вокруг стола, уставленного мисками всех возможных цветов и размеров.

Все взгляды сошлись на мне. Есть, конечно же, никто не собирался.

Я демонстративно взяла ложку и зачерпнула гамбо.

Вот и оно.

Момент, когда семья понимает, что кроме общей крови, между нами ничего нет.

Мать вздохнула, подперла руку щекой и затянула:

— Наша девочка-то совсем взрослая стала.

— Да, — подхватила Марго, — кто бы мог подумать! Охотница!

— Я честно скажу, я никогда не верил по-настоящему, что она справится, — заявил Уилл.

— Да, кто бы мог подумать, — подтвердила Мэри. — Наша-то тихоня Сильви!

— Я думал, она в умники подастся, как Тим, — подтвердил Томас.

— Всё в книжечках своих сидит и сидит, мать на них все деньги спускает, зато Сильва не забивается по углам, как в детстве.

— И правда, сестрёнка! Как её угораздило? С её боязнью покойников-то? Раз — и сбежала!

— Точно, мы подумали, может сманил кто молодой-красивый, в нашем Карбоне умников для нее не нашлось.

— А она и вправду — учиться. Так ладно бы на магичку, в институты… В школу и на охотницу, ой, умора!

— Умора не умора, а школу-то закончила, смотри, какая блестяшка на груди.

— Блестяшка? Сильви, Сильви, покажи блестяшку!

— И толку от этой блестяшки? Отправляют на край света, рисковать головой!

— Ты бы, Сильва, головой подумала, старших послушала, прежде чем в охотники идти! Раз уж книги ум застили, шла бы в учёные!

— На учёных за бесплатно не учат, а охотникам ещё и стипендию выдают, слыхали такое?

— Толку от той стипендии, если на краю света голову сложишь!

Я работала ложкой, пропуская приятную беседу мимо ушей. Голоса родственников делали не больнее, чем голос в моей голове, твердивший всё то же самое.

Мама не ела, просто молча смотрела на меня.

Росс по всем правилам этикета ел размеренно и неторопливо.

— Да что вы все с учеными, магичками… Мужика бы ей нормального.

— Точно, вышла бы замуж да горя не знала.

— Детишек бы нарожала.

— Вот-вот, моя Эмма хоть и барагозила поначалу, но сейчас на жизнь не жалуется, в детях наших души не чает!

— Слишком просты для неё наши плебейские радости, надо было же что-то эдакое выдумать.

— Нет, ну я вам говорю! Мимо нашего погоста проходить боялась, а теперь ишь ты — охотница!

— Дак то погоста, а это цельную нежить забороть!

— Сильви, Сильви, а ты уже побеждала мертвяков? Взаправду?

— Может, и вправду, пока только книжки учила?

— Так как, Сильва, ты многих уже упокоила?

— Достаточно, — снял с языка мой ответ Росс. Громко поставил опустевшую миску на стол и встал. — Пятнадцать минут вышли. Филдс, на выход.

Я выскочила из-за стола и поспешила за Россом. «Достаточно», — это он о количестве упокоенных или о том, что время балагана окончено?

На пороге я обернулась.

Мать вышла из-за стола, оставив родственников перемывать мне кости.

— Мистер Тейкер… — Росс удивленно обернулся. — Вы достойный человек. Пожалуйста… Позаботьтесь о моей девочке.

Росс перевел взгляд на меня.

Я порозовела до кончиков ушей.

— Мисс Филдс одна из лучших выпускников школы и может сама постоять за себя. Но я обещаю, что буду присматривать за ней.

— Спасибо, мистер Тейкер, — мама смахнула выступившие слёзы. Потянулась было обнять меня, но отступила и просто кивнула.

— Счастливого вам пути.

Когда за нами закрылась дверь, я сделала несколько глубоких вдохов, приводя нервы в порядок. Да. Семья. Лучше любить на расстоянии.

Росс выглядел пришибленным напором моей семьи. Я направилась к фургону, не желая задерживаться в Карбоне больше ни секунды.

— Извини, — бросила я Тейкеру, — я уже забыла, как интенсивно это бывает.

— Да ничего, — Росс уверенно перехватил у меня румпель и повёл к выезду из города. — Поначалу мне даже понравилось, такие… Открытые. Когда ты говорила о сложной семье, я ожидал строгости, может, завышенных требований…

— Требования оказались заниженными, верно? — грустно улыбнулась я.

— В конце концов, и твои, и мои родители недовольны нами. Только мои не говорят мне это в лицо, — пожал плечами напарник. — Но часть с объятиями была довольно милой.

Я хихикнула, и, протянув руку, пригладила волосы Росса.

— Даже ты не ушел без потерь. Спасибо, что выручил.

Росс встряхнул головой и разрушил все мои усилия по приведению его шевелюры в порядок.

— Не за что. Ты и вправду могла справиться сама.

— Со всеми, кроме мамы, — не согласилась я.

— А мне, наоборот, сложнее справиться с отцом, — Росс осёкся и посмотрел на меня. Я отвела глаза.

— Это случилось… давно, — осипшим голосом ответила я на незаданный вопрос. — Извини, не могу об этом.

— Я понял.

Росс посмотрел на закаменевшую меня с сомнением во взгляде.

— Что?

— Я полагаю, сейчас было бы уместно тебя обнять, но после сегодняшнего вечера не думаю, что это хорошая идея.

— Мне достался очень понимающий напарник.

— Старший напарник.

— Что? Ты серьёзно собираешься меряться со мной статусом?

— Ты сама на это подписалась, Сильви.

— О нет, не начинайте, мистер Тейкер!

Отпустив сгустившуюся за вечер мрачную атмосферу, в свете полной луны мы ехали в Сан-Реано.

Если вам нравятся приключения Сильвы и Росса, подписывайтесь на мою страницу https://author.today/u/malefic_in_law, чтобы первыми узнавать о выходе продолжения𑍡⚌︎D0z08,%j

Сан-Реано. I

Темнота, окружающая меня, не имела ничего общего с темнотой чулана или темнотой безлунной ночи. В той ты можешь ориентироваться — по отблеску звезд, по отражающемуся звуку, по памяти или банально нащупав стены.

Но эта темнота была не просто отсутствием света.

Она была абсолютным ничем. Пустотой слева, справа, сзади, сверху и снизу. Без расстояний и границ.

Впрочем, кое-что в ней всё-таки было.

Я вытянула руку, позволив пальцам обрести очертания в неверном красно-синем свете.

Их освещал пылающий контур двери, будто вырезанный в темноте. Пламя было грязного, неправильного оттенка — когда-то я представляла, что именно такого цвета становится огонь в шахтерских сетчатых лампах, когда вокруг опасный рудничный газ.

Сама дверь была неразличима, но мне это было и не нужно — я знала, какого она на самом деле цвета, что металлическая ручка шероховата на ощупь, а дерево вокруг неё, наоборот, гладкое и тёплое.

В конце концов, я уже стучала в неё сегодня.

Только сейчас за ней было что-то другое. То, чему я так и не нашла названия. То, что не приходило ко мне во снах уже несколько лет.

— Ну надо же, как удивительно, — процедила я, обращаясь к двери.

Контур двери согласно мигнул.

Я отвернулась. Вид бескрайней пустоты нервировал меньше. Впрочем, как и всегда, долго я не выдержала: знание, что за спиной находилось это, не позволяло упускать его из поля зрения.

Разумеется, только из-за ощущения опасности. Ни в коей мере не из-за того, что оно тихо, но настойчиво манило меня к себе.

— Вообще-то, я тут спать пытаюсь, — я села, скрестив ноги. К счастью, не ухнула вниз, проваливаясь в бездну снова и снова. В этот раз меня не стало мотать, как пушинку на ветру, бросая то вниз, то вверх, то в стороны — до полной потери ощущения себя в пространстве, если его тут вообще так можно было назвать, до того, что от меня самой останется только болезненное тянущее чувство в груди, за которое цепляется всё моё существование.

Уже неплохо.

Я посидела так немного, наблюдая, как огненный контур то разгорается сильнее, то гаснет до еле заметной светящейся нити. В моменты, когда из-за двери вырывались особенно яркие языки огня, красно-синее пламя становилось почти фиолетовым, и это было даже красиво.

Если бы не то, что после такой увлекательной ночи я проснусь разбитой настолько, что лучше бы и не ложилась вовсе.

Я нащупала пространство слева от меня и, опираясь на него, осторожно легла на бок, подтянув колени к груди.

Контур двери не повторил мое движение, и я не оказалась снова на ногах, теряющая равновесие от изменившего ориентацию мира.

Не оказалась в бесконечном лабиринте пылающих проёмов, не скатилась по накренившейся пустоте, как по горке, прямиком в объятия моего кошмара.

Я закрыла глаза.

Пару раз мне уже удавалось провернуть этот фокус — поспать прямо во сне, но, судя по тому, что я не перестала видеть красно-синее пламя, на этом моменте моя удача закончилась.

Я осталась лежать, глядя (уже не понимая, открытыми глазами или сквозь веки) на огонь, представляя, что это всего лишь костёр на привале. Всего лишь странного цвета костёр, спиной я опираюсь на колесо фургона, и всё это — просто очередная бессонная ночь.

Когда я убедила себя до такой степени, что уже буквально слышала стрёкот сверчков и потрескивание дров, а в темноте, кажется, проявились очертания прерии, огонь вдруг зашипел, взметнулся и выплюнул яркие горячие искры — прямо на меня.

Я вскочила, стряхивая с себя обжигающие угольки, а дверь никак не угомонялась. Теперь не только языки пламени проникали сквозь дверной проём, но и через стыки досок виднелось раскалённое нутро.

Повинуясь законам логики сна, я подумала: а что, если дверь не заперта? Я обязательно должна проверить, задвинут ли засов.

Медленно, частично осознавая, что мысль не совсем здравая, я приблизилась к двери.

И конечно же, по привычке, вместо того, чтобы проверить, закрыта ли дверь, потянула ручку на себя.

Яркий свет ударил по глазам.

Я прикрыла их рукой, некоторое время пытаясь понять, почему вместо моих кошмаров наблюдаю силуэт Росса в треугольнике света.

Чуть позже до меня дошло:

— Уже полдень? — просипела я.

— Как всё запущено, — оценил Тейкер. — Полагаю, доброго утра можно не желать.

Я кивнула, насколько это возможно было из лежачего положения и с ощутимыми усилиями приняла сидячее.

— В таком случае, с возвращением в эту реальность. — я вздрогнула от неожиданного попадания шутки в цель, а Росс уже отпустил тканевый полог. Я почувствовала, как просела повозка — видимо, ещё и с фургона спрыгнул.

Я до зайчиков в глазах потерла веки кулаками, вздохнула и принялась скатывать спальный мешок.

К моменту, когда Росс вернулся и мы снова тронулись, мне уже не хотелось умереть, а вот убивать — вполне.

На этот раз я не стала оспаривать роль возницы: после таких снов мне всегда нужно было время, чтобы прийти в себя. Так что я села на уже привычное место справа от румпеля и поглубже надвинула шляпу на лицо.

— Если решила продолжить спать сидя, могла бы и не просить разбудить в полдень, — беззлобно поддел Росс.

Я повернулась к нему лицом и указала на свои щеки:

— Видишь это?

— Лицо? — недоуменно поднял бровь Росс. — Открытые глаза? — после отсутствия положительного ответа продолжил гадать он.

— Веснушки, — нетерпеливо прервала я. — Если я не буду носить шляпу на солнце, то через пару дней буду похожа на жертву оспы. Люди будут шарахаться. Хочешь такую напарницу?

Росс задумчиво вгляделся в моё лицо, затем неуверенно протянул:

— Ну, если ты так считаешь...

Я отвернулась, считая на этом дискуссию завершенной, и замолчала до момента, когда в поле видимости на развилке дороги появился салун.

Я припомнила карту. Кажется, здесь нам направо — налево лежит дорога в более мелкие города. Но небольшая остановка у салуна не слишком испортит наш график поездки с учётом того, что вчера я вела фургон до четырёх утра, так ведь?

Я покосилась на Росса.

— Если ты чего-то хочешь, об этом можно сказать, а не прожигать меня взглядом из-под твоей шляпы, — среагировал он.

— Значит, ты не против остановки на кофе?

— Ну, даже такая формулировка — уже прогресс, — вздохнул он и забрал влево.

— Спасибо, — я спрыгнула с козел и мгновенно об этом пожалела, почувствовав отдачу от приземления болью в темечке. Но такой мелочи было не остановить меня на пути к кофе, и я ворвалась в салун через распашные дверцы, даже не утруждая себя их раскрытием, а просто протаранив бедром створку.

Гомон голосов в салуне отдался резью в висках. Зато дощатые ставни были предусмотрительно прикрыты, и от этого стало полегче глазам.

Сняв шляпу и привыкнув к полумраку, я нашла прилавок и поспешила к нему. За работником я уже видела источающий пар котёл с кофе.

— Один кофе, — я достала горсть мелких монет.

— Тыквенный пирог только что испекли, — вместо кофе сделал мне встречное предложение мужчина, как будто я его спрашивала именно об этом. Хотелось отказаться, но обоняние подтвердило наличие свежего пирога и в желудке требовательно заурчало.

— Пирог и двойной кофе, — обречённо согласилась я и ссыпала на столешницу все медные сены.

Получив жестяную кружку с парящим напитком и кусок пирога на тарелке, я поспешила занять один из немногих свободных столиков, чуть не врезавшись в вошедшего Росса.

Пока тот делал заказ, а трактирщик ворчал на необходимость давать сдачу с бумажного таллера, я уже выпила, обжигаясь, треть кружки. В глазах прояснилось, и я откинулась на спинку стула. Та тревожно подо мной скрипнула, и я на всякий случай вернулась в прежнее положение.

Росс присел за наш столик с таким же набором, как у меня, но уже через минуту к нему подскочила подавальщица с глиняным кувшином и маленькой фаянсовой сахарницей — незатейливый цветочный узор на ней смотрелся чужеродным элементом, будто украденным из таверны побогаче.

Росс склонился над кувшином, понюхал и налил в жестяную кружку столько молока, что кофе в ней стал почти белым.

По поставленному на стол кувшину молока скатилась капелька конденсата. Ледяное! Ничего себе, салун явно не из худших, раз смогли позволить себе установку холодильного артефакта.

Так мне, пожалуй, и таракана в пироге не попадётся.

Словно уже произведенного издевательства над кофе было мало, Тейкер взял сахарницу и аккуратно насыпал в кружку три — три!!! — ложки сахара.

— Будешь? — Росс угощающе (а скорее, угрожающе) приподнял кувшин в моем направлении.

Я в ужасе схватила свою кружку и сделала глоток.

— Спасибо, я больше люблю чёрный кофе.

Росс пожал плечами:

— Ну, сравнивать чёрный кофе и тот дёготь, что здесь подают...

Я недоверчиво принюхалась.

— Да нормальный кофе, — не согласилась я. Впрочем, искру сомнения напарник во мне зародил — возможно, он действительно привык к более изысканным сортам. А для меня, пожалуй, и этот неплох: достаточно крепкий для того, чтобы своим цветом и горечью отодвинуть на второй план мрак, который мне приснился.

Пирог тоже оказался хорош, настолько, что даже Россов снобизм на него не распространялся.

Посуда исчезла со стола в следующую секунду после того, как в ней ничего не осталось — кажется, подавальщица намекала нам проваливать из этого гостеприимного места и освободить столик для следующих покупателей. В конце концов, мы-то уже заплатили, а новые посетители могут и развернуться, не увидев свободных мест.

Пришлось выходить наружу и отправляться в путь.

— Итак, — Росс дал мне время устроиться поудобнее, прежде чем тронуться. — С тобой уже можно разговаривать?

— О чем? — удивилась я. Соображалось всё ещё туго, но гораздо лучше по сравнению с состоянием полчаса назад.

— Например, хотелось бы узнать, в таком настроении ты каждое утро? Ну так, для понимания, что меня ждёт в ближайший год.

— А? — я встряхнула головой. — Нет, только когда снится кошмар про семью, — по факту, я даже не соврала. Мне просто повезло, что Росс разбудил меня до кульминации сюжета.

— А всё настолько плохо? Подожди, я тебе случайно не нагрубила? — спохватилась я.

Росс усмехнулся.

— В целом нет, но смотрела явно нецензурно. Я уже подумал, что ночные смены того не стоят и приоритет со скорости смещается на твой график сна.

— Слава Двуединому, — задевать напарника, пусть и в полусознательном состоянии, явно не стоило. — Не принимай на свой счёт. И с ночными поездками всё будет в порядке, просто в этот раз я больше смотрела кошмар, чем спала.

— И часто у тебя такие кошмары? Твои родственники, конечно, не подарок, но и не ужас во плоти.

— Чем больше между нами миль, тем реже кошмары, — отшутилась я. — Подменить тебя?

— А в канаву фургон не свалишь? — подозрительно уточнил Росс.

Я прислушалась к ощущениям. Кажется, не досматривать сон до конца и запить ведром кофе оказалось удачным рецептом для сносного самочувствия.

— Не должна, — почти уверенно отозвалась я.

Росс скептично смерил меня взглядом:

— Тогда поменяемся на следующем привале.

Не то чтоб я была против.

Я не соврала — кошмары действительно больше не снились. Ночи всё ещё были ясные, дорога — наезженная, и мы довольно легко двигались почти всё доступное нам время, подменяя друг друга, пока один из нас спал в фургоне. Иногда останавливались на привал, чтобы поесть горячей пищи и размяться, иногда — жевали джерки и лепешки прямо на ходу.

Миновав ещё несколько городов, достаточно крупных, чтобы в них на постоянной основе размещались охотники, и поэтому в наших услугах не нуждающихся, мы наконец приблизились к Сан-Реано.

Подъезжая к городу, мы обогнали длинную вереницу быконей с телегами, гружеными массивными деревянными брусками. Приглядевшись, я опознала их как будущие шпалы.

— Концептуально, — бросил Росс.

— Что? — я отвлеклась на умильные короткие морды быконей — химер, по взгляду на которых было абсолютно очевидно, из каких животных они созданы. Сохранившие ум и скорость лошадей, от быков они взяли массивность — тугие мышцы так и перекатывались под лоснящимися шкурами, — и выносливость. В своё время это делало их идеальными рабочими животными для длительных и тяжелых перевозок — конечно, если не учитывать необходимость кормить их, ухаживать и давать отдохнуть.

— Быкони везут то, что окончательно сделает их ненужными. Когда достроят железную дорогу между Сильверхоллом и Сан-Реано, их станет гораздо меньше.

— Продадут фермерам, — пожала плечами я. — Всегда найдутся люди, которым проще накормить животину, чем учиться управлять кристаллом.

Пегий быконь в начале вереницы — мы как раз заканчивали обгон — будто подслушал и согласно зафырчал: мол, не дождётесь.

Росс провёл наш фургон дальше, чтобы не пускать животным в морды пыль из-под колёс, и только потом сместился к правой стороне дороги.

Местность вокруг становилась всё менее пустынной: сначала появились одинокие строения, потом — целые кварталы и цепочки людей, идущих нам навстречу. Кажется, в Сан-Реано заканчивался рабочий день, и люди возвращались в свои дома в пригороде.

Когда мы въехали в центр, мне стало дурно от звуков, запахов и суеты, сравнимой только с муравейником, который от души поворошили палкой.

Росс же, наоборот, чувствовал себя, как рыба в воде — вертелся во все стороны, ловко лавировал между проезжающими фургонами, сайклами и редкими — здесь он оказался прав — телегами с быконями. Пришлось разок даже экстренно затормозить из-за перебегавшего дорогу перед самыми нашими колёсами мальчишкой. Я едва не слетела с сиденья, а внутри фургона что-то ощутимо громыхнуло.

Тут я не могла не порадоваться, что сейчас за румпелем именно Тейкер. И прокладывал путь он слишком уверенно для человека, который оказался в Сан-Реано впервые.

— Мы в магистрат? — уточнила я, для надёжности почти крикнув ему в самое ухо.

— Уже наверняка закрыт, — прокричал Росс мне в ответ. — Сразу устроимся на ночёвку.

— Ты уже был здесь? Знаешь хороший постоялый двор? — я поежилась от мысли, какого уровня ночлег Росс может выбрать. Оплата даже за одну ночь наверняка опустошит мой кошелёк, который и так не давал особо разгуляться. Нет уж, спасибо, я лучше в фургоне на стоянке заночую — надеюсь, в каком-нибудь фешенебельном заведении это не запрещено.

— Самый лучший, — самодовольно усмехнулся Тейкер. — Погоди, сейчас станет потише.

Действительно, мы проехали торговую площадь и свернули на улицу поменьше, а затем — ещё более узкую, максимум — два фургона разойдутся впритирку. Но теперь ее выстилала брусчатка, а по обеим сторонам вместо нависающих фасадов зданий зеленели ровные ряды лиственниц.

В тени деревьев даже стало прохладнее. Я стянула шляпу и откинулась на спинку, наслаждаясь изменившейся обстановкой. Да, фургон по брусчатке ехал гораздо более звонко, но этот шум не выдерживал никакого сравнения с гомоном толпы.

— Так где мы остановимся? — дотошно напомнила я.

Росс повёл плечами, словно надеялся уйти от ответа:

— В нашей резиденции. Если ты не против, конечно.

— В вашей — что? — вскинулась я.

— Мы жили здесь до того, как отец рассорился с новым кардиналом. Уехали, хлопнув дверью, только мама иногда приезжала давать концерты в местном театре. Но сейчас она плотно занята в Сильверхолле, так что дом свободен. Тебя это не смущает?

Я приподняла бровь. Каждый раз, когда я почти забываю, что мы с Россом из разных — не то чтоб слоёв общества, а будто миров — он находит способ невзначай об этом напомнить

— Смущает, конечно. Мог бы и раньше предупредить, что на ночлег здесь тратиться не придётся.

Росс повернулся ко мне с подозрительным прищуром на лице:

— То есть, никаких проблем с правилами приличия?

От неожиданности я фыркнула:

— Тейкер, мы четыре года жили в одном здании в школе. Мы спим в одном фургоне посменно. В Виндстоуне нам тоже вряд ли выделят по отдельному дому. Что, по твоему, меня должно смущать?

— Есть разница между проживанием девушки в приличном постоялом дворе или гильдейском доме, и в личной резиденции постороннего мужчины.

— Аристократы, — отмахнулась я. — Нет никакой разницы, если у тебя нет тёмных планов по мою душу. Но здесь тебя связывает договор, так что в этом отношении я спокойна.

— Ну и славно, — мурлыкнул Росс, и спустя пару минут остановил фургон перед воротами.

Сан-Реано. II

Глухой забор был выше человеческого роста, но, на удивление, благородное обожженое дерево на кованом основании не венчали пики или шипы, как это принято в зажиточных владениях. Я пригляделась: действительно, вместо плебейских методов защиты имение ограждал вибрирующий от влитой энергии защитный контур.

Росс тем временем уже спрыгнул с козел и направился к входу. Но вместо того, чтобы постучать, вдруг подпрыгнул и повис, цепляясь руками за кованое обрамление забора.

— Росс, там… — запоздало крикнула я. Не успела разглядеть: там только оповещение, или что-то опаснее намагичено?!

— Я в курсе, мне можно, — весело откликнулся Тейкер, подтянулся и перемахнул внутрь.

Я выдохнула, мысленно считая — ну, хотя бы, до пяти. Изнутри послышалась возня, лязг металла, короткий скрип — и створка ворот стала медленно открываться.

На всякий случай я сдала назад — по виду, расстояния хватало, но вдруг Росс ошибся с габаритами? Нового кардинала избрали лет десять назад, кто знает, насколько давно Тейкер был здесь последний раз и как хорошо помнит длину створок.

Напарник наконец распахнул ворота полностью и театрально протянул руки в нужном направлении:

— Прошу!

Я закатила глаза и тронула фургон с места, с любопытством озираясь по сторонам.

Широкую подъездную дорожку устилал утрамбованный желтый песок. По бокам выстроились, как почетный караул, кусты цветущей юкки — острые длинные темно-зелёные листья венчал высокий фонтанчик белых лепестков. Я невольно улыбнулась, вспомнив, как в детстве мама убеждала меня, что это — настоящие пальмы, просто ещё маленькие.

Налево вело небольшое ответвление к хозяйственной пристройке — может, конюшням? Росс указал мне жестом туда, а сам принялся запирать ворота.

Я замешкалась: по хорошему, стоило заехать туда задним ходом… Но вокруг цвела юкка, а мои навыки вождения были хоть и неплохи — но по меркам пустырей Карбона, а не пасторальной картинки усадьбы Тейкеров.

Двуединый с ним, не понравится — переставит, — решилась я и заехала передом. Если захочет подшутить — ему же и румпель в руки.

Спрыгнув на мягкий песок, я вернулась на основную дорожку и уставилась на особняк. Одноэтажный дом из светлого камня раскинулся на два крыла и выглядел торжественно. Я оглянулась — Росс уже справился с засовом и стоял рядом, подкравшись совершенно бесшумно, но почему-то не спешил внутрь.

— Действительно, постоялый двор неплохой, — ляпнула я, просто чтобы не торчать безмолвной статуей.

— Да, только я давно здесь не был, — ожил Росс, — придётся проверить, в каком он состоянии сейчас.

Взлетев по полированным светлым (это что, мрамор?!) ступеням, Росс без заминки забарабанил дверным кольцом. Минуты три не происходило ничего, но наконец его усилия были вознаграждены. Я услышала, как в замочной скважине трижды проворачивается ключ, и дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина, красновато-коричневым цветом кожи и хищным разрезом глаз выдающая своё происхождение от тахалвцев, которых переселенцы из Старой Этерии основательно потеснили вглубь материка больше трёх веков назад. Волосы — когда-то чёрные, но сейчас уже цвета соли с перцем, как у моей бабушки — были заплетены в толстую косу до пояса, перекинутую через плечо. Она подозрительно смерила нас взглядом и пристально уставилась на напарника.

— Мастер Росс! — наконец воскликнула она совершенно без акцента и всплеснула руками. — Что же вы без предупреждения, у меня и не готово ничего! Ох, а выросли-то как!

Росс расплылся в улыбке.

— Здравствуй, нянюшка! А ты совсем не изменилась.

— Ой, скажете тоже, — расхохоталась она, отступая от двери, — Шутка ли, десять лет прошло!

Мы последовали за женщиной. Внутри ожидаемо царили полумрак и прохлада. Мне захотелось задрать голову, чтобы рассмотреть лепнину и роспись на потолке, почти неразличимые в темноте, но я сдержалась и только украдкой подняла взгляд. Всё, что удалось заметить таким образом — огромный хрустальный канделябр. Незажженный, конечно, и я даже не смогла определить, работал он на фотогене или предполагал использование свечей. Не удивилась бы, если канделябр оказался антикварной ценностью.

— Сильва, знакомься, это Руфь — наша гостеприимная хозяйка на ближайшие дни. Руфь — это Сильва Филдс, моя напарница.

— А-а, — протянула Руфь, — ой, а я-то уж подумала! Так что вам, отдельные комнаты готовить?

В воздухе остро повисло чувство дежавю.

— А в каком состоянии дом? — Росс стянул кожаную куртку и, не глядя, закинул ее на вешалку. Отщелкнул подтяжки и с ощутимым наслаждением помахал руками, разминаясь.

— Мастер Росс! — укоризненно покачала головой Руфь. — Очень приятно, мисс Филдс! Рада знакомству с вами, — вышколенно обратилась она уже ко мне, будто своими словами компенсировала вопиющее нарушение этикета и за себя, и за Тейкера.

— Взаимно, — куда менее изысканно ответила я.

— Дом законсервирован, мастер Росс. В постоянном порядке только комнаты госпожи Мэриан, на случай если она приедет с концертом, да моя, но я могу быстро привести любые в порядок.

— Засели Сильву в мамины комнаты, — распорядился Росс, — Госпожа Мэриан по уши в благотворительном фонде и не вылезет из него до праздника Перерождения. А я пока посмотрю, в каком состоянии мои.

Руфь коротко поклонилась и пригласила следовать за ней.

Мы прошли через холл, на стенах которого висели картины, завешенные тканью. Пылью не пахло, полы были чистыми — но явственно ощущалось, что в этом крыле давно никто не живёт.

Нянюшка — ясно было, что для семьи Тейкеров она больше, чем просто служанка — проводила меня до двери из тёмного массива дерева.

— Вот, мисс Филдс, располагайтесь.

— Можно просто Сильва, — предложила я. И так ощущала себя не в своей тарелке, боясь невзначай задеть и испортить дорогущие бумажные обои с набивным рисунком.

И как только Руфь зажгла освещение, тут же подумала, что обои были ещё не худшим вариантом: гостиная матери Росса топила в роскоши с первого взгляда. Бежевые обои с вензелями тонкой работы соседствовали с зелёными шелковыми стеновыми панелями, на изысканный диван было страшно садиться, а в центре комнаты стоял рояль.

Руфь моего смятения будто не заметила и открыла дверь в спальню. К этому зрелищу я была уже более-менее подготовлена: огромная кровать с балдахином, бархатные зелёные шторы, туалетный столик на гнутых ножках с огромным зеркалом...

— Ванная за этой дверью, мисс Сильва, — Руфь раскрыла шторы и распахнула ставни, впуская свежий вечерний воздух и остатки закатного освещения.

— За этой — гардеробная госпожи, — в её голосе послышалось сомнение.

— Не думаю, что она мне понадобится, — спешно заверила я. План переночевать в фургоне казался всё более привлекательным. — А за этой что? — уточнила я на всякий случай. Не хотелось, как в страшной сказке, случайно заглянуть в запретную комнату.

— Спальня мастера Тейкера-старшего, но она заперта, — поспешила объяснить Руфь. — Вам что-нибудь нужно?

— Спасибо, освоюсь пока.

Руфь снова — вот грим! — коротко поклонилась и оставила меня в одиночестве.

Я нерешительно потопталась в центре комнаты. Не определившись, что делать, высунулась в окно.

Вид аккуратного внутреннего дворика с зелёным садом и неработающим мраморным фонтанчиком-чашей понимания не прибавил.

Пожалуй, надо сходить за сумкой. В том, что на мне сейчас, даже на кровать садиться не хочется — испачкаю верхнее покрывало.

Обогнув рояль в гостиной по широкой дуге, я поспешила к фургону. Заодно проверила, что внутри всё уцелело после маневров в центре города.

Вернувшись обратно, я бросила сумку на пол спальни, не найдя ей места получше. Потертая, бесформенная от набивавших её вещей, она выглядела чужеродным элементом здесь — наверное, ровно настолько же, насколько и я.

Вытащив полотенце, я отправилась в ванную. Конечно же, там меня встретила чугунная ванна на «лапах» — ну не деревянную бадью же мне было ожидать.

Освежив лицо и руки в фаянсовой раковине с росписью, я открыла краны над ванной, оставив её набираться. В шкафчике были аккуратно сложены полотенца и стояли разноцветные стеклянные флаконы, но пользоваться ими я не сочла уместным. Оставила свое полотенце на вешалке и вернулась в спальню — за своим мылом.

Заодно решила подобрать смену одежды. Не то чтоб выбор был велик...

От раздумий меня отвлек стук.

— Войдите, — откликнулась я, предположив, что по какой-то причине вернулась Руфь.

Вместо этого за моей спиной послышался шум, и в дверь — бывшую запертой дверь со стороны спальни главы семейства — просунулась голова Росса.

— Ещё одета? — со свойственной ему беспардонностью уточнил он, прежде чем просочиться в комнату полностью. Он уже успел переодеться, и в домашних штанах и свободной рубашке с закатанными рукавами выглядел непривычно расслабленно. Даже черты лица смягчились — будто вместе с рабочей одеждой Росс снял и необходимость выглядеть матёрым охотником.

— Услышал шум воды и решил, что стоит зайти сейчас.

Я выразительно приподняла бровь.

— Вот, — вместо пояснения Тейкер бросил на кровать аккуратно сложенную стопку одежды. — Я подумал, что тебе не помешает дополнительная домашняя одежда. Оставь дорожную в гостиной, Руфь заберёт в стирку.

— Спасибо, — я развернула нежно-голубую рубашку явно мужского кроя.

— Мне пришлось ограбить гардеробную отца, потому что мои вещи, которые остались здесь, на меня уже не налезут. Зато могут подойти тебе.

Я приложила рубашку к себе. Похоже, налезет с запасом.

— Это сколько лет тебе было?

Росс на секунду задумался:

— Четырнадцать? Наверное, четырнадцать, но я взял из тех, что были куплены на вырост.

Я задумчиво кивнула. Если сложить «два плюс два», выходило, что Росс на пару лет меня старше.

— Руфь обещала организовать ужин через час, так что, как закончишь плескаться — можем встретиться в столовой.

— А столовая здесь?..

— Выйдешь в холл — и от твоей двери прямо.

Я кивнула. Росс попятился в открытую дверь:

— Если что — стучи. В свою детскую кровать я тоже не влезаю, и тут пришлось отца потеснить.

Дверь захлопнулась.

Через секунду открылась обратно, и палец Росса постучал по латунному рычажку на ней:

— Закрывается с обеих сторон.

И захлопнулась окончательно, хотя поворота рычажка я не услышала.

Покосившись на ванну — та была набрана едва наполовину, — я разворошила принесенную стопку вещей.

Взгляд зацепился за оливковую рубашку с мягким атласным отливом. Судя по фасону, она задумывалась, как пижамная, но мне это было на руку — свободный крой проще приладить на женскую фигуру.

А опыта у меня хватало — если братья вырастали из какой-то рубашки прежде, чем снашивали её в клочья, она естественным образом доставалась мне.

Со штанами было посложнее. На бёдрах они садились хорошо, а вот на талии болтались. Если стянуть шнурком — собирались в пузырь. Хоть свои надевай, но грубые дорожные брюки не хотелось носить в доме, а единственная смена домашней одежды никак не подходила под оливковую нежную ткань.

Я украдкой глянула в зеркало. Эх, мне бы день времени и иголку с ниткой — проложить вытачки, где нужно, подрезать, где лишнее...

Тут же одернула себя — мне эту одежду дали в пользование, а не подарили. Так что схватила самые удобные коричневые штаны и направилась к ванне — та как раз была почти полна.

В ванной я потеряла счёт времени — слишком приятно было лежать в тёплой воде и чувствовать, как закостеневшему в дороге телу становится легче. К тому же, потом ещё и волосы пришлось сушить, накручивая пряди на палец, как на папильотку, дотошно повторяя длиннющее заклинание «Fiant capilli mei siccentur, mollitia servanda...» и далее по тексту в таком роде. Заклинание было чем-то вроде семейной реликвии, тщательно передаваемой по наследству: моя пра-пра... служила фрейлиной при лорендальской принцессе, и утащила это знание с собой. Энергии оно тянуло кроху — не накручивало волосы, а лишь помогало им принимать природную форму и выглядеть, как аккуратные пружинки, а не лохматая копна.

В итоге я оставила рубашку навыпуск поверх штанов, только заколола на спине двумя булавками, чтобы хоть намёк на талию сохранился. Получилась своего рода туника — вкупе с длинными широкими рукавами даже вышло что-то в восточном духе.

Вывернула грязные вещи чистой стороной наружу и максимально аккуратно сложила на бархатную обивку дивана гостиной.

Найти столовую оказалось несложно. Я боялась увидеть стол размером с маисовое поле и деликатесы, которые я понятия не имею, как следует есть — но комната была достаточно скромной, в светлых тонах, а стол был от силы человек на четырёх, хоть и застелен скатертью. На столе стояла стилизованная под подсвечник фотогеновая лампа, освещая выбор блюд, который не особо отличался от того, что мы ели дома в хорошие времена: омлет с овощами, жареная картошка, мясной рулет.

— Руфь пришлось поделиться своими припасами, — от Росса не укрылось, с какой опаской я бросила первый взгляд на блюда. — Фуа-гра и трюфели будут завтра.

Я усмехнулась, показав, что оценила шутку. Мне было комфортно с Россом в дороге или боевой обстановке, но на его территории я действительно терялась.

Словно чтобы смутить ещё больше, Росс поднялся, чтобы отодвинуть мне стул. Но не успела я поблагодарить и присесть, отвесил сомнительный комплимент:

— Хороший выбор. Эту рубашку мама покупала мне под цвет глаз, но я так и не носил — не люблю эту ткань.

Я повернула шею, снизу вверх вглядываясь в цвет глаз напарника. Ну, действительно, похоже… Хотя я бы, пожалуй, назвала его болотным — так что попадание не идеальное.

— Мне будет гораздо проще выбирать одежду по такому принципу — все оттенки коричневого к моим услугам, — отшутилась я.

Усадив меня, Тейкер вернулся на свой стул и разлил по чашкам чай из фарфорового заварника.

— Кстати, чай тоже вписывается в твою цветовую палитру. Хотя… — Росс потянулся за пиалой мёда и добавил в свою чашку тягучей янтарной сладости. — Вот теперь точно. А то у тебя вокруг зрачков золотистые искры, пустой чёрный чай — не совсем твой оттенок.

— Это от лампы отблески, — смущенная такой внимательностью, отмахнулась я.

— Да нет, я ещё днём заметил, — не согласился Росс и внезапно перевёл взгляд на лампу, будто подумал о чём-то совершенно другом. Отстраненно подвинул ко мне пиалу с мёдом — я в очередной раз с содроганием подумала о сладости напитков, которые Тейкер поглощает. Мёд отдельно я бы с удовольствием съела, будь он твёрдым, но пить почти чистый сироп?

Непривычно притихший Росс быстро расправился с ужином, и я тоже не отставала, благодаря Двуединого за эту неожиданную передышку в словесных поединках и следя лишь за тем, чтоб не ставить локти на стол.

— Выедем в магистрат завтра часов в семь, чтоб не застрять в очередях, — Росс промокнул губы салфеткой и поднялся, — Доброй ночи.

— Доброй ночи, — откликнулась я, прожевав последний кусочек. Росс кивнул и покинул столовую. Я растерянно обвела стол взглядом: оставить тарелки так? Убрать? Помыть?

От терзаний меня избавила Руфь, неслышно появившаяся в дверях:

— Я постелила вам свежее бельё, мисс Сильва. Желаете молока или травяного чаю на ночь?

— Нет, спасибо, — и в последний момент удержалась от уже срывающегося с языка «Вам помочь?».

Если она упорно называет меня «мисс», стелит кровать и предлагает напитки, вряд ли она оценит предложение помощи.

— Доброй ночи, Руфь, спасибо за заботу.

— Ой, да что вы, — засмущалась она и принялась собирать тарелки. — Добрых снов!

Перед тем, как раздеться и упасть прямо лицом в хрустящую, накрахмаленную простыню на пуховой перине, я на всякий случай тихонько — чтоб Росс не услышал — закрыла смежную дверь со своей стороны.

Сан-Реано. III

Сон в мягкой постели действительно творит чудеса. Единственный минус — с утра вылезать из неё гораздо тяжелее, чем вставать с жесткого спальника.

Я быстро собралась, натянула свежую смену дорожной одежды — с сожалением проводила глазами оставшуюся на кровати нежную оливковую рубашку — и вышла во двор, не найдя Росса в холле. Не в комнаты же к нему ломиться, верно?

Расчёт оправдался: Росс нашелся у ворот, а если точнее — у скрипнувшей вчера петли с пузырьком масла.

— Ты разве таким занимаешься? — удивилась я, когда Росс оценивающе пошатал створку туда-сюда и удовлетворенно кивнул, не услышав скрипа.

— Доброе утро, — Тейкер кивнул мне и направился к хозяйственной постройке. — Каким — таким?

— Доброе, — запоздало поздоровалась я. — Домашним хозяйством. Ещё скажи, что дрова нарубил.

Росс на секунду скрылся за дверью, и вернулся уже с пустыми руками:

— Для дров не сезон, но если надо будет — нарублю. Почему ты постоянно воспринимаешь меня, как аристократа?

Я посмотрела на Росса. На величественное здание из светлого камня, которое он назвал своим домом. На Росса. На дорожку из желтого песка и цветущие юкки. Посмотрела бы на рояль в доме и фонтанчик во внутреннем саду, но, к сожалению, смотреть сквозь стены я не могла, поэтому просто снова посмотрела на Росса:

— Потому что ты аристократ?

Росс покачал головой и вздохнул:

— Ты готова? Давай обсудим по пути.

Вместо ответа я запрыгнула на козлы и повторила свой вчерашний манёвр в обратном порядке. Росс закрыл ворота — на этот раз разжившись ключом от них, — и ловко перехватил управление, едва соприкоснувшись со мной пальцами.

— Итак, — начал он, — очевидно, что некий достаток у моей семьи имеется.

Я хмыкнула.

— Ладно, ладно, выдающийся достаток. Но скажи честно, неужели я правда похож на ничего не стоящих аристократов, всё достоинство которых заключается исключительно в их капитале?

Мне стало неловко. Кажется, я задела Росса за больное.

— Нет, просто это так странно, — начала оправдываться я, — Временами ты ведешь себя совсем как обычный человек… Грим! Я имею в виду, с тобой можно общаться! А потом я внезапно чувствую себя, как на приёме у какой-нибудь правящей четы Старой Этерии!

Росс грустно усмехнулся.

— Постараюсь больше не доставлять тебе таких неудобств. Прости, что не плюю на пол.

— Росс… — я повернулась к нему всем телом, пытаясь понять, насколько он серьёзен или опять шутит. — Не надо, пожалуйста, плевать на пол. И мне было приятно, когда ты открыл мне дверь. Дело не в том, что мне не нравятся твои манеры, дело в том, что иногда я чувствую, что мне самой не место рядом с тобой, понимаешь? Как будто тебе должны были назначить в напарники кого-то другого, более подходящего по статусу. А тут — я.

Не знаю, что на меня нашло, но я неожиданно положила ладонь Россу на предплечье. От прикосновения меня прошибла лёгкая дрожь — конечно, через эту руку проходила магическая энергия от кристалла.

— И… извини, ладно? — я убрала руку.

Тейкер секунду изучал меня взглядом, а потом словно принял для себя какое-то решение.

— Ладно, — прежним беззаботным тоном откликнулся он, а затем пошарил свободной левой рукой в фургоне, выудил на свет мою шляпу и напялил мне на макушку. — Надеть забыла.

Я хихикнула и поправила шляпу так, чтоб хотя бы дорогу видеть.

— Не боишься, что усну?

— Я развлеку тебя разговором. Я уже понял, что беседы — не твой конёк. С книгами тебе действительно интереснее, чем с людьми?

— Не совсем, — подумав, ответила я. — В равной степени мне может быть интересно как читать, так и слушать. Но вот говорить — ты прав, проблемка.

— Приятно слышать, что я прав, повторяй это почаще, — Росса быстро вынесло на колею балагура. — Так вот, насчет меня и моей семьи. Тейкеры — род не правителей и не торговцев. Мы можем проследить родословную вплоть до зарождения Этерии — не Новой, а той, что сейчас называют Старой. То есть, когда мироустройства в привычном виде ещё и в проекте не было. Да, не спорю, со временем мы стали не только егерями…

— Егерями? — переспросила я. Звучало знакомо, но я не могла вспомнить, отчего.

Росс поморщился:

— Старое название охотников. Тейк-е-ер, — протянул он фамилию с ударением на непривычном слоге, — Тейк-е-гер, раньше было так, но язык и произношение с веками поменялись. Собственно, — воодушевленно вернулся он к основной теме, — как и род занятий. Будучи крупными феодалами, Тейкеры владели как военной мощью, так и средствами производства, — Росс покосился на меня, но канцеляритом меня было не пронять. — Разумеется, потом подключилась и торговля, и немалую часть своего состояния наш род приобрёл именно во время Великого переселения. Но! Главным предназначением мужчин в роду всегда считалась охота.

Я согласно кивнула. Пока ничего не противоречило тому, что я и так о нём знала. Росс выжидающе глянул на меня. Кажется, пора было задать какой-то вопрос?

Я запаниковала, как будто была на занятии, в конце которого преподаватель не опрашивает учеников, а предлагает задать вопросы по материалу, и совершенно неожиданно для себя выдала:

— А сам-то ты кем больше хотел быть? Именно охотником, или после отработки займешься чем-то другим?

Тейкер неожиданно улыбнулся так хищно, что я почти могла назвать это оскалом:

— Тут мне стоит поблагодарить кардинала Вимшоу за его прогрессивную политику касаемо охотников. Если бы не ссора с ним, отец ни за что бы не согласился видеть меня кем-то, кроме охотника, пока я в состоянии держать оружие. Были, конечно, варианты рассориться вдрызг и заниматься, чем хочется — но благодаря этой ситуации наш спор прошел почти, — Росс подавил смешок, — бескровно.

— Ты так говоришь, как будто вы на мечах это решали.

Тейкер сделал чересчур невинное лицо и отвёл глаза.

— Серьёзно? — риторически вопросила я. — Какие у вас близкие отношения.

Росс улыбнулся:

— Нет, на самом деле, близкие. Просто некоторые устои слишком тяжело ломать. В общем, мы сошлись на том, что я прохожу обучение в форте Сильвер, отбываю год распределения, а дальше решаю сам.

— И что ты решишь?

— Пока не знаю. У меня было крайне разностороннее образование, так что могу выбрать буквально что угодно. Но вот «настоящей жизни» нюхнуть, по мнению отца, обязан.

— Разностороннее образование касается в том числе смазывания дверных петель? — вернулась к теме я. Мы слишком близко — частично, по моей вине — подобрались к той зоне личных разговоров, после которых принято в ответ рассказывать не меньше информации о себе.

— Нет, как раз это, как и колка дров — часть подготовки к жизни охотника. Допустим, агрессивная нежить скрывается в заброшенном доме, и тебе нужно застать её в фазе покоя. Как ты думаешь, к кому может обратиться охотник, чтобы в этом доме смазали петли? Ну, так, на случай, если нежить не любит слышать скрип поутру?

— Про дрова можешь не продолжать, свои ошибки осознала, раскаиваюсь, — рассмеялась я.

Очень кстати мы вывернули на оживленные улицы, и разговор по душам продолжать стало неудобно.

Я думала, что большего бардака, чем в родном Карбоне, в магистрате не встречу, но Сан-Реано сумел удивить. Всего полчаса толкучки и бега по череде кабинетов с целью «нам только спросить» — и мы наконец удостоились пренебрежительного взгляда клерка, сообщившего, что вот уже два месяца как нужный нам отдел в магистрате расформирован и передан под управление ордена Перерождения.

Сказано это было с такой интонацией, будто мы искали в магистрате не отдел по вопросам гильдии охотников, а как минимум — булочную, как максимум — цирк с бородатыми женщинами.

Впрочем, насчёт цирка мы, возможно, не так бы и ошиблись.

Пришлось ехать в храм Перерождения — самый крупный во всей Новой Этерии, объединяющий в себе и место для служений, и резиденцию кардинала, и семинарию для будущих пасторов, и даже дом милосердия для скорбных телом или духом.

Оставалось только гадать, где в этом чуде света выделили уголок для скромной гильдии охотников.

Храм действительно поражал — сверкающий белым камнем в утреннем солнце, он состоял из множества строений, возведенных так близко друг к другу, что сливались в одно. Я не видела ни единой прямой стены — все линии формировали перетекающие друг в друга кольца, как символ знака перерождения — бесконечного круга.

Я зачарованно описала ладонью круг — краем глаза заметила, что Росс повторил то же самое.

По дорожкам из белого щебня уже сновали люди — посетители храма старались надеть на служение хоть одну светлую вещь, а лучше — нарядиться в белый полностью. За высаженными в форме колец белыми лилиями, приторно пахнущими даже с приличного расстояния, ухаживали послушники в черных одеждах. На шее каждого была колоратка — белая полоса ткани, перекрученная по центру, символизирующая единый и неразрывный круг Перерождения. Мы с Тейкером, в рабочих кожаных куртках, выглядели здесь коричневыми воронами.

Ожидая встретиться с бардаком не меньшим, чем в магистрате, мы без особой надежды подошли к ближайшему послушнику.

— Доброе утро! — обратился к нему Росс. — Подскажите, к кому нам здесь обратиться по вопросу гильдии охотников?

Послушник разогнулся, оперся на тяпку, а свободной рукой осенил нас кругом Перерождения.

— Доброе! — ответил он без приязни в голосе, но в рамках вежливости. — Это вам в административное крыло нужно. Вон там — не заходите с главного входа, а обойдите с левого края. Во дворе к ближайшей двери, а внутри вас направят.

Мы поспешили в указанном направлении. Действительно, сразу за дверью в небольшом холле за столом сидел ещё один послушник — с раскрытой огромной книгой, разлинованной на строки и графы.

— По какому вопросу? — мужчина даже не поднял головы от книги, в которой что-то записывал.

— По распределению от форта Сильвер, — столь же сухо ответил Росс.

Послушник глянул на нас и округлил глаза:

— Сюда?!

— Сами удивлены, — уже дружелюбнее отозвался Тейкер, — но в магистрате направили к вам. Нужно выполнить какой-то заказ и заменить энергокристаллы.

— А, так вы проездом? — явственно испытал облегчение дежурный. — Тогда вам к Клементию, минуту… — он заскрёб пером по бумаге, вписывая цель визита. — Имя, фамилия, личный номер охотника, пожалуйста.

Мы продиктовали. Мужчина вписал в журнал и это, глянул на большие настенные часы с маятником — и вписал время посещения.

— Вот, пожалуйста, — послушник написал что-то на небольшом листке бумаги и протянул нам. — Вам на третий этаж до конца коридора, секретарь Клементий.

Росс взял бумажку и уточнил:

— Это номер кабинета?

— Что? — нахмурился мужчина. — Нет, это ваш номер в очереди.

Я через плечо напарника заглянула в листок.

На нём было крупно написано: «28».

***

Хорошая новость: двадцати семи человек в очереди не насчиталось — видимо, часть посетителей уже осуществили визит.

Плохая новость: оставшиеся всё равно занимали ровно весь коридор, дверь нам могли бы и не указывать. Мы сверили номерки с посетителем перед нами, Росс на всякий случай уточнил у него и пары впередистоящих, все ли с визитом к Клементию — и мы, покорившись судьбе, разместились на лестничной площадке.

— Есть в этом что-то духовное, — шепнул мне на ухо Росс спустя полчаса, когда мы уже отсалютовали тройке новоприбывших номерком и синхронно ответили «Да, к Клементию». Что радовало — очередь не стояла на месте, и мы уже переместились в коридор. Правда, пришлось слегка уплотниться — посетителей за нами набежало ещё больше и все на лестничной площадке не помещались.

— Что? — шепнула я в ответ. Стояли мы так близко, что даже тянуться к нему не приходилось, только чуть поднять голову.

— Мы будто вышли в круг Перерождения, смотри. Бесконечный лимб, по которому скитаются души, пока не отринут всё мирское и не переродятся на земле вновь.

Очередной посетитель выпорхнул из кабинета дежурного секретаря, и, счастливый, направился вдоль очереди на свободу. Я завистливо проводила его взглядом.

— А кто тогда нежить? Те, кому Клементий откажет в обращении?

Тейкер тряхнул головой:

— Нет, Клементий — лишь воплощение Двуединого, единственный преисполнившийся благости настолько, что душа его не потребовала изменений для перерождения. Он может влиять на порядок этой очереди, но не на суть в ней стоящих.

— Подожди, подожди, я поняла! Нежитью станут те, кто не смогут дождаться своего номера и уйдут из очереди!

Росс зажал рот ладонью, чтобы не засмеяться вголос. Сзади послышался укоризненный женский голос:

— Молодые люди! Имейте приличия шушукаться, вы всё-таки в святом доме!

Теперь уже я закрыла лицо, изо всех сил стараясь удержать рвущийся изнутри смех: знала бы эта бабушка, о чём именно мы шушукались.

Росс убрал руку, но по плотно сжатым губам я видела: он тоже готов сползти по стеночке.

Осознание того, что по нашей теории, если нас выгонят из очереди за неприличное поведение, мы будем считаться нежитью, тоже легче ни разу не делало. Мне отчаянно захотелось сказать об этом Россу, но, судя по тому, как подёргивало от беззвучного смеха его, мы дошли до этой мысли одновременно.

На нас уже стали оборачиваться. Не выдержав, я отвернулась, чтобы не усугублять резонанс веселья, в который мы случайно вошли, и глубоко задышала, то и дело срываясь на беззвучный смешок. Живо вспомнились уроки в школе — не охотничьей, а обычной, в Карбоне, и то, как одна дурацкая шутка могла сорвать всё занятие. Лучше всего было бы пойти продышаться на улице — но вот засада, мысль о том, чтобы покинуть очередь, теперь провоцировала приступ смеха.

С горем пополам я обуздала свои чувства и осторожно покосилась на Тейкера — тот тоже, вроде, выглядел спокойным.

Разговор продолжать мы не рискнули.

Послушник Клементий оказался мужчиной в возрасте, с короткими русыми волосами, выдающимися залысинами и настолько розовым лицом, что невозможно было сказать, это последствия недавнего загара или слишком усердно затянутой колоратки.

— Номерок, — требовательно протянул руку он.

Вписав уже в свой журнал номер и время визита, Клементий затребовал не только назвать наши фамилии и номера охотников, но и потребовал их предъявления. Пришлось возиться с булавкой, что было крайне неловко под его нетерпеливым взглядом.

— Цель визита?

— Промежуточный пункт по пути в город распределения, — подхватил его манеру Росс. — Сдача разряженных энергокристаллов, получение заряженных, выполнение заказа от магистрата.

— Не от магистрата, а от Ордена, — недовольно поправил секретарь, строча в журнале под диктовку Тейкера. Затем энергично подскочил к шкафу с огромным количеством папок, промаркированных буквами алфавита, нашел нужную, вытащил, полистал, достал два листка бумаги. Придирчиво сверил их, один переложил себе в контейнер для бумаг, один — вручил Россу.

— Под вашу ответственность, утеря карается административными мерами. Подпись — тут и тут. Кристаллы — по завершению заказа. Номерок, — Клементий сверился с настенными часами куда меньше тех, что висели в холле, и подписал на нем время, — отдать дежурному. Всего доброго.

Ошеломленные, мы очнулись в коридоре.

— Да, Тиму до такого ещё далеко, — резюмировала я.

Росс хмыкнул и поднёс врученный лист к свету из окна. Взглянул на меня — и опустил пониже, чтобы и мне было удобно прочитать условия заказа.

Ничего необычного — неупокоенный дух в запечатанном доме. Хотя…

— Подожди, они что, три года не выдавали этот заказ?

— Скорее, не спешили искать исполнителей, — предположил Росс, сворачивая лист в трубочку. — Мало кто из охотников по доброй воле будет работать на Орден. А вот у нас, как у выпускников, выбора нет. Место здесь спокойное, все Родники далеко, с нежитью особых проблем нет — могут себе позволить даже Гильдию упразднить. Посмотрел бы я, как они где-нибудь во фронтире три года с призраком ничего не делают.

Да, будь призрак помощнее, давно продавил бы сдерживающие печати. А здесь, в Сан-Реано, нежить подпитывается лишь отголосками энергии от Родников, да и сам факт возрождения — редкость. Ещё немного, и этого духа могут занести в список городских достопримечательностей и водить к нему экскурсии.

При выходе Росс протянул дежурному наш номерок. Послушник отработанным движением насадил его на железный штырёк со стопкой таких же пронзенных бумажек и попрощался:

— Светлого Перерождения!

Мы переглянулись и едва не выбежали наружу. Понадобилось несколько минут, чтобы наконец отсмеяться как следует.

Если бы сделавшая замечание бабулька нас услышала, то точно выгнала бы из очереди.

Сан-Реано. IV

Размяться хотелось просто зверски: за несколько часов стояния в очереди ноги превратились в негнущиеся ходули. Но приседать и наклоняться прямо напротив храма было как-то неловко, и я просто забралась в фургон, стараясь не слишком громко хрустеть коленями.

— Держи, твоя компетенция, — Тейкер вручил мне бланк заказа, а сам ожидаемо взялся за румпель, — Для меня здесь из полезного только адрес.

Я развернула трубочку, в которую непочтительно скрутил листок Росс и, как могла, выпрямила о край фургона.

Мне как раз адрес ровным счётом ни о чём не говорил, зато куда интереснее были детали дела. Исходя из них, объект умер естественной смертью в возрасте сорока двух лет, а именно — зимой 337-го года, чуть больше четырнадцати лет назад. Я прикинула: мне как раз было семь, и я мало что из неё помню, кроме постоянного чувства голода. Той осенью был жуткий неурожай, но наша семья справилась, объединив усилия и припасы. А этот мужчина, если верить досье, жил совершенно один... действительно, смерть от голода можно назвать своего рода естественной.

— Росс, ты помнишь что-нибудь про зиму 337-го? — вскользь поинтересовалась я.

Тейкер скосил глаза на бланк заказа:

— А, тоже понравилось определение причины смерти наложением рук на заколоченный дом? Я помню, что смертность была очень высокая — весь урожай пожрала саранча, неосторожно завезенная на континент люгранскими пиратами, которые наконец смогли сюда доплыть. У местных культур не было шансов перед инвазивным видом. Кстати, до сих пор не определили, была это случайность или намеренная диверсия...

Я закивала, возвращаясь к тексту. Воспоминания у нас с Россом явно были разные, но сути не противоречили: с годом я не ошиблась.

Восстал из мёртвых же наш объект всего три года назад, что означало, что грехи, терзающие его душу, были не такими уж и тяжёлыми: он долго скитался по кругу перерождения, очищаясь от земного, но всё же что-то вернуло его вниз. В пользу того же свидетельствовало и возвращение в нетелесной форме: убийцы, например, чаще всего возвращались в форме ходячих мертвецов или кровососов.

Похоронить его не смогли: обнаружили не сразу, только когда по весне из дома стало тянуть подозрительным запахом. Идти внутрь никто не рискнул, служители храма просто запечатали дом.

Прекрасно. Даже если объект был бы воплощением Двуединого, такое захоронение — само по себе основательный повод вернуться. И, возможно, захотеть мстить.

Заказ принят по жалобе соседей на скребущие звуки по ночам — тут я напряглась, возник неиллюзорный шанс того, что мы получили заказ на мышей. Но далее по тексту шло свидетельство служителя храма — защитный контур ощутимо просел по вложенной в него энергии, в течение трёх следующих лет пришлось регулярно его подзаряжать. Хотя как, «ощутимо» — разве что по меркам Сан-Реано.

Прямо на ходу — благо, Росс не гнал — я перебралась в фургон, и начала приготовления. Для уничтожения духа мне понадобится куда больше инвентаря, и я основательно закопалась в сундук, прежде чем достала всё необходимое. Когда я вернулась на козлы, оставив все лишнее в фургоне и тщательно экипировавшись, мы уже подъезжали.

Дом был запечатан по всем правилам: двери и окна заколочены досками, а защитные руны неразрывной вязью охватывали весь периметр. Сейчас он выглядел не лучшим образом, но даже в заброшенном состоянии было видно, что хозяин был зажиточным человеком — дома по соседству смотрелись куда беднее.

Я достала два сигила и разместила их впритык к стене, по обе стороны от двери. Мы не знаем, активен сейчас призрак или нет, привязан он к чему-то в доме или рвётся наружу — а когда мы нарушим защитный контур, вскрыв дверь, эти сигилы удержат призрака внутри. Правда, ровно настолько, сколько я в них волью энергии.

Я придирчиво изучила защитный контур. Даже если его подпитывали совсем недавно, энергии ушло всё равно немного — значит, можно сэкономить и не заправлять сигилы «под завязку». Если я ошиблась, лучше добавлю ещё в процессе, но с одного удара призрак эту защиту точно не высадит.

Кстати, о нарушении контура. Росс изучал доски, которыми заколотили дверь, и на лице его я не видела особой радости.

— Что-то не так? — обеспокоилась я.

— Всё так, провались в Родник эти гримовы служители Двуединого с их основательным подходом, — Росс попробовал пошатать доску, но та даже не двинулась. — Вбили гвозди по самые шляпки, а у нас в экипировке как-то не предусмотрен гвоздодер для уникальных заказчиков, оставляющих нежить томиться в собственном соку.

Тейкер оставил бесплодные попытки поддеть доски грейвером и махнул рукой:

— Пойду к соседям. В конце концов, это в их интересах.

Вернулся Росс не так скоро, как я могла ожидать, но с видом победителя сжимая в руке старенький гнутый гвоздодёр.

— Пришлось клятвенно обещать им вернуть сразу после выполнения заказа и ни в коем случае не заносить внутрь. Сходить со мной и сразу же получить его обратно в руки почему-то не захотели, хотя их младшенький вызывался добровольцем.

Я понимающе хмыкнула. Росс принялся за доски с таким выражением лица, будто у него к ним были личные счёты.

Ломать — не строить, но вы пробовали ломать крепкое заговорённое дерево, посаженное на двухдюймовые гвозди?

Наконец раздался треск, и первая доска отправилась в заросли. Я немедленно активировала сигилы, шевельнув пальцами.

За первой доской последовали другие, и Тейкер открыл дверь — она просела так сильно, что пришлось приподнимать ее за ручку. Нижний край с мерзким прерывистым скрипом прочертил дугу по крыльцу.

— Без меня не заходи, — бросил Росс и отошел к фургону. Я закатила глаза, но послушно осталась на пороге. Хоть ничего опасного внутри обитать не могло, заходить в заколоченный дом без освещения — увольте. Пусть труп давно мумифицировался, случайно наступить в то, что от него осталось, совсем не хотелось.

Тейкер быстро вернулся — без гвоздодёра, зато с уже разожженой фотогеновой лампой.

— Разрешите приступить, старший напарник? — поддела я.

Вместо ответа Росс сперва посветил в тёмный проём, заглянул в него, не пересекая порог, повертел головой, разглядывая обстановку — и только потом шагнул внутрь и сделал приглашающий жест:

— Разрешаю.

Я хмыкнула и переступила порог. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям.

Тревожности не было.

И я имела в виду не тревогу, которая возникает естественным образом, когда заходишь в старый заброшенный дом с призраком, которого тебе надлежит уничтожить.

Не было ощущения на периферии сознания, будто что-то не так. Как будто что-то схватило твои виски и сдавливает — не слишком сильно, но так, чтобы вызывать едва ощутимую боль. Мурашек на коже, как от внезапного ледяного порыва ветра. Чувства, что кто-то смотрит тебе в затылок, но стоит обернуться — и никого не видно.

— Кажется, придётся растормошить, — резюмировала я.

Росс любезно подсветил мне стол, и я воспользовалась этим, чтобы расположить на ровной поверхности прессованные пирамидки благовоний и возжечь их. Запах полыни и сандала начал медленно наполнять помещение. Я обернулась: лучше, конечно, прикрыть дверь, чтобы дело пошло быстрее. Но через открытую дверь сейчас проникает половина освещения…

В сомнении поджала губы и тут же мысленно дала себе подзатыльник: мама всегда ругала меня за такое выражение лица и называла его «куриной жопкой».

Ладно, если не удастся выкурить духа при открытой двери, придётся сходить за второй лампой и закрыться внутри.

Последнюю пирамидку я положила внутрь специальной курильницы: главного инструмента мага на заказах такого рода. К латунной сфере с отверстиями были подвешены колокольчики всех мастей: от классических с язычками — до тонких полых трубочек восточной «музыки ветра», бубенцов и просто позвякивающих друг о друга дисков.

Тяжело воздействовать на духа магией и почти невозможно материей. На помощь приходит запах и звук: тщательно подобранный состав благовоний раздражает спрятавшегося в доме призрака, делают агрессивным, выманивают из стен или других предметов, которые он выбрал укрытиями. А колокольчики реагируют на присутствие нежити, меняя тон от ее воздействия и помогая понять, в правильном ли направлении движется охотник.

Я взяла курильницу за цепочку и отправилась вглубь помещения, плавно помахивая сосудом, чтобы колокольчики всех мастей негромко звенели, выводя причудливую мелодию.

Тейкер двинулся следом, лампой подсвечивая нам обоим путь.

Пятно света задержалось на кресле у камина, позволяя рассмотреть истлевшее тело.

— По крайней мере, умер он мирно, — заметил Росс. Я согласно кивнула — кажется, будто смерть застала мужчину за вечерним отдыхом, он так и остался полусидеть в удобном кресле с широкой спинкой.

Хорошее место для ловушки духа.

Я бросила нужные сигилы на пол прямо перед трупом — пыль на полу уже скаталась в слой войлока, и металлические жетоны упали почти беззвучно. Так же тихо они скатились в ровный пятиугольник, оставив в пыли за собой неглубокие борозды.

Присмотрев подходящие места, я начала размещать тлеющие пирамидки благовоний: нужно было максимально пропитать дом запахом. Лампа подсвечивала тонкие струйки дыма — если бы не соседство мертвеца и его духа, я бы даже залюбовалась, такими затейливыми клубами они извивались.

— Смотри, — кивнула я Россу на настенное зеркало. Немаленькое — наверное, в половину того, что было в комнате его матери. Тейкер направил свет на раму и присвистнул.

Вся поверхность была испещрена паутиной трещин и тёмными пятнами: серебряная амальгама не выдержала присутствия нежити и начала разлагаться. Да, широко известно, что серебро губительно для восставших из мёртвых — но только в достаточном количестве. Если дух пройдёт сквозь зеркало, наоборот, пострадает тонкая серебряная плёнка.

Здесь же зеркало уже толком ничего не отражало — даже вместо лампы в потемневшей поверхности плясало неясное желтое пятно, разбитое на части.

Я поставила у зеркала благовоние и продолжила обход. Колокольчики звенели в такт моим шагам.

На кухне я расположила сразу несколько пирамидок и обратила внимание на закрытую дверь. Кладовая? Дёрнула на себя — но не тут-то было, эту дверь тоже заклинило.

Россу не пришлось ничего пояснять — он поставил лампу, взялся за ручку, подёргал для пробы, а потом упёрся обоими ногами и, раскачав дверь на петлях вверх-вниз, открыл её без особого труда.

— Видишь, стоило только признаться, что тебе это нравится, как я занимаюсь этим весь день, — довольно заявил он, отряхнув ладони.

— Ещё мне очень нравится, когда ты светишь ровно, — хмыкнула я. Комедиант.

Тейкер понял намёк и посветил внутрь узкого помещения с полками на стенах — больше шкафа, чем комнаты. Полки были уставлены запасами — в чем-то узнавались крупы, что-то уже сгнило и узнаванию не поддавалось.

Я наморщила нос и потянулась,чтобы поставить благовоние на центральную полку.

Колокольчики звякнули неправильно — слишком высоко, до рези в ушах. Звук «музыки ветра» растянулся во времени и вместо хрустальной короткой ноты выдал длинный, тревожный бас. Бубенцы будто не смогли договориться между собой: часть прозвучала сразу, часть — звенела по одному за раз, раскатываясь по дому тревожным тремоло ещё пару мгновений после того, как все остальные звуки затихли.

Кончики пальцев похолодели. Если бы я была кошкой, шерсть на моём загривке встала бы дыбом.

Боковым зрением я заметила, как Росс потянулся к серебряному лассо на бедре.

«Спокойно», — сказала я себе. — «Это не моё первое родео».

Тревожное ощущение не получилось сбросить — это хорошо, значит, дух близко и активен. Зато получилось проигнорировать — уж это я умела отлично.

Я подняла руку, чтобы быть готовой встретить призрака, если он атакует.

Ничего не происходило.

— Ну ладно, — произнесла я и тряхнула курильницей ещё раз, особое внимание уделив кладовой. Дым быстро наполнил крохотную комнату.

Неправильные звуки щекотали нервы, и казалось, что нужно бросать всё и бежать наружу, к солнечному свету — иначе непременно произойдёт что-то страшное, что-то плохое. Дом наполнился тягостным ощущением, даже свет от лампы будто потускнел, а на периферии зрения появились тёмные блики.

— Да что ж ты такой вяленький-то, — недовольно пробормотала я. — Не хочешь нападать — так хоть из кухни свали, видишь же, как накурено.

— Мне кажется, или с духами ты более разговорчива, чем с людьми? — не выдержал Росс.

— Не кажется, — согласилась я, обходя кухню по периметру и размахивая курильницей, — Но только если мне… Ага!

Получилось: призрачный силуэт, в котором угадывались черты мужчины средних лет, вынырнул из ниоткуда и устремился ко мне. «Ниоткуда», как я и предполагала, размещалось в районе кладовой, и когда я перестала перегораживать ему путь дымной завесой, призрак решился атаковать.

Я встретила его сырой волной энергии из ладони и взмахом курильницы. Этого хватило, чтобы заставить его изменить свои планы: от волны несформированной энергии у Росса только волосы шелохнулись, зато для нематериального создания она ощущалась, как полновесный удар. Дух мог бы атаковать в ответ, но запах полыни и сандала для них был слишком раздражающим, и силуэт с возмущенным визгом — не слышимом ушами, зато сводящем с ума колокольчики — пятясь, отступил в жилую комнату.

И угодил одной ногой в мою ловушку.

Она активировалась, скручивая и изгибая призрачный силуэт под своё заклятие.

Я недовольно цыкнула — призраку не повезло влететь в ловушку «не с той ноги». Пятиугольник был маленьким, меньше трёх футов в диаметре, а призрак должен был уместиться в нём, притянувшись конечностями и головой к каждому сигилу.

Иногда призраки помещались в ловушку в не очень приличной, но естественной позе, наклонившись вперёд. А сейчас, к сожалению, его выгнуло дугой, запрокинув голову и переломив в пояснице так, как при жизни он точно бы не вывернулся. Выглядело это болезненно и жутко.

Впрочем, какого грима! Я тряхнула головой, сбрасывая мимолётное оцепенение. Колокольчики при движении уже совсем сходили с ума, и я сжала их в руке, пока приближалась к духу, а потом и вовсе оставила курильницу лежать на каминной полке.

Присутствие духов оказывало на меня не только тревожное воздействие. Вопреки всем законам логики, я начинала им сопереживать. И этого допускать было никак нельзя.

К сожалению, я не только ощущала — я знала точно, что нежить страдает. Испытывает боль и ярость каждую секунду своего существования.

Поэтому сейчас я это существование быстренько прекращу.

Я разложила серебряные сигилы вокруг ловушки, игнорируя дрожь и явственную боль скованного в ней духа.

От каждого нового сигила он отшатывался, насколько ему позволяло положение в ловушке — но, когда все пять сигилов заняли свои места, деваться ему стало некуда, и он замер в болезненном ожидании.

Под ногу неудачно подвернулась скрипучая половица — высокий звук сыграл ту же роль, что и колокольчики, раздавшись жутким и зловещим скрипом, гораздо более громким, чем могла предполагать ситуация.

Ликвидировать призрак куда проще, чем ходячего мертвеца — не нужно сжигать тело, значит, и источник огня не нужен, и времени тратится гораздо меньше.

Я вытянула руку, активируя сигилы, и произнесла заклинание.

Больше от меня ничего не требовалось — только поддерживать вливание энергии в сигилы и наблюдать за тем, как светящийся силуэт корчится, искажается, то будто колеблясь на ветру, то скручивается, как бельё, которое выжимают — и наконец истлевает, подёрнувшись тёмными прорешинами, как брошенное в огонь письмо.

— Только если тебе — что? — уточнил Росс, когда я начала собирать сигилы с пола.

Я недоуменно покосилась на него, потом вспомнила:

— Только если мне от них что-то нужно? — слегка дезориентированно предположила я. В ушах звенело, как будто после продолжительного шума наступила полная тишина. Тревожность и безнадёга исчезла, как и не бывало — среди охотниц мы шутили, что с призраками женщинам работать гораздо проще, чем мужчинам — нам привычно справляться с такими перепадами настроения каждый месяц.

— То есть, и с людьми ты разговариваешь по такому принципу?

— В теории — все люди говорят друг с другом, только когда им что-то нужно. Вопрос лишь в том, что именно.

Тейкер глубокомысленно закивал, сделав вид, что поражен глубиной мысли. Я принялась подчищать за собой — нужно было убрать пирамидки благовоний, пока они не прогорели донизу.

— Кстати, отлично сработано, — под руку отвесил комплимент Росс. — Никогда бы не сказал, что ты боишься мертвецов.

Курильница выскользнула из моих пальцев и ударилась о каминную полку. Латунная сфера раскрылась, рассыпая пепел, благовоние упало набок и раскололось на части, продолжая дымить.

Я ругнулась, и, шипя, стала смахивать пепел и остатки благовония в камин — благо, от дров там ничего не осталось. Поворачиваться лицом к Россу я не спешила. Какого грима?!

— С чего ты взял, что я боюсь мертвецов? — спокойно, насколько могла, спросила я, когда дальше тянуть время уже было нельзя.

— Кто-то из твоих родственников сказал, — невинно ответил Тейкер. — Они довольно много чего сказали, но это меня удивило. Пошла в охотники, чтобы перебороть страх?

Я закрыла курильницу и бесцеремонно впихнула её в сумку. Огляделась, выбрала наиболее целые пирамидки благовоний и начала собирать их вместе, чтобы затушить под специальным колпаком.

Гримовы родственники и гримовы семейные посиделки.

— Я боюсь покойников, а не нежить, — наконец сформулировала я. — Нежить — это уже свершившийся факт, дорога в один конец, её можно и нужно уничтожить.

Основательно прогоревшие благовония я собрала и бросила в тот же камин — сами рассыпятся в пепел. А вот парочку почти целых ещё можно будет использовать.

— А покойник?

— А покойник может восстать в любой, самый неожиданный, момент. Поэтому я предпочту встретиться с призраком, но на похороны не пойду.

— Понял, — неожиданно спокойно ответил Росс. — Некая логика в этом есть. Зримая угроза не так страшна, как невидимая?

— С ней можно бороться, — отрезала я. — А возрождение нежитью ты никак не предотвратишь.

Захватила потушенные благовония и поспешила наружу. В доме мне перестало хватать воздуха, и дело было не в повисшем густом запахе полыни и сандала.

Когда мы вышли, Росс смерил взглядом дверь и всё же прикрыл её. Пусть дом больше не запечатан, не стоит делать его мишенью для мародёров. Остальное — за орденом Перерождения: пусть хоронят или сжигают останки, делают дом снова пригодным для жизни или передают на баланс в магистрат.

Соседка, к которой мы заехали вернуть одолженный гвоздодёр, в итоге даже побоялась выходить наружу: только высунула голову в приоткрытую дверь и попросила оставить его на крыльце. Не удивлюсь, если после такого приключения семейство понесёт гвоздодёр в храм на ближайший ритуал очищения.

Я потянулась за бланком отчёта. Если заполню по пути, то можем успеть сдать заказ сегодня.

Сан-Реано. V

Не угадала: хвост очереди в кабинет секретаря встретил нас ещё на первом этаже. Мы переглянулись и решили, что смысла ждать нет: часы приёма закончатся раньше, чем мы пройдем хотя бы половину пути в кабинет.

— Мы не успеваем попасть к Клементию, это вернуть вам? — я протянула талон с уже трехзначным номером дежурному.

Уставший дежурный зыркнул исподлобья:

— А зачем тогда брали талон? Только статистику портите, — и, всё же взяв бумажку, надорвал ее и отправил в корзину под стол, а в журнале перечеркнул наши фамилии.

На язык так и просилась какая-нибудь колкость — ведь он же знал объем очереди, и сам выдал талон — но я сдержалась. Уже было понятно, что логика в этом заведении не человеческая, а бюрократическая, и бороться с ней бесполезно.

— Хочешь зайти в храм? — поинтересовался Росс, когда мы обогнули административное крыло. — Всё равно на сегодня больше дел нет.

Я задумалась. Пропахшие полынью, в пыли и наверняка не с самыми благодушными выражениями лиц — мне не казалось, что посещение храма будет уместно в таком виде.

Тейкер стряхнул пепел с рукава моей куртки — видимо, запачкала, пока собирала остатки.

— Прихожан уже почти нет, а Двуединому точно безразлично, как мы выглядим. Надо же, в конце концов, отмолить наш уход из очереди.

Я фыркнула и улыбнулась: Росс сумел выдернуть меня из мрачного настроения, в которое сам же и вверг.

— Ты прав, с таким грехом жить опасно.

Внутри действительно оказалось довольно пусто. Я задрала голову так, что даже рот открылся, чтобы рассмотреть высокий потолок, по которому вилась концентрическая роспись. Цветочный орнамент перетекал в геометрический, создавая эффект, от которого могла пойти кругом голова.

Мы омыли руки и лицо водой из чаши на входе, и прошли дальше — к послушнику у прилавка.

Я мысленно присвистнула — да уж, цены здесь были не чета карбоновским. Я оплатила самую маленькую лампадку: послушник наполнил её маслом и дал мне поджечь.

Росс взял такую же лампадку и большую белую лилию.

В центре храма высилась статуя Двуединого — огромная, в два человеческих роста. Двуединый сидел, скрестив ноги. На лице, как всегда, застыло умиротворённое выражение, а рука замерла в благословляющем жесте перерождения.

Мы повторили круг ладонью в ответ.

У основания статуи располагался широкий многоступенчатый алтарь для подношений. Молча мы поставили свои лампадки и постояли — в этот момент полагалось думать о том, что тебя беспокоит, и молиться об избавлении от этих тягот, чтобы после смерти ты успешно прошел круг перерождения. Я посмотрела на Росса — тот действительно ушел в свои мысли, прижимая лилию к груди.

Отведя взгляд, я попыталась сконцентрироваться на собственных мыслях.

Давно я не ходила в храм.

Честно говоря, не видела смысла — после того, что я сделала, не было ни единого шанса, что светлое перерождение для меня возможно.

Так что могу только помолиться о том, что восстану из мёртвых таким же безобидным духом, как наш сегодняшний объект, и не стану причиной чьей-то гибели.

Огонёк в моей лампадке горел ровно и ярко, и я не заметила, как погрузилась в подобие магической медитации — первого, чему нас учили в школе. Поэтому, когда заметила внезапное движение слева, испуганно дёрнулась, — но это оказался всего лишь Росс, поставивший наконец свою лилию в одну из ваз у алтаря.

— Ого, — прокомментировал он. — Кажется, ты была близка к просветлению, если забыла о существовании людей вокруг.

Я рассеянно кивнула.

За статуей Двуединого и алтарем располагалось что-то вроде концертного зала — орган, возвышающаяся над полом сцена, много рядов длинных лавок. Судя по тому, как раскатывалось эхо от моих шагов — акустика здесь была действительно отменная. Жаль, что на службу с песнопением попасть не получится.

Когда мы покинули территорию храма, я обратилась к Россу:

— Кстати, не знаешь, есть здесь где-то толковый обувщик? Хочу поправить набойки, эти слишком громкие.

Росс покачал головой:

— Наверняка в районе рынка есть, но уже закрыты. Можем завтра заехать после сдачи отчёта.

— Спасибо, — кивнула я. — Тогда предлагаю сегодня лечь пораньше, чтобы попасть к Клементию одними из первых.

— Хотел предложить то же самое, — согласился Росс. — Домой?

О да. Домой. К горячей ванне и восхитительно мягкой перине.

Руфь встретила нас на пороге и бескомпромиссно заявила, что подаст ужин через полчаса — мы успели только ополоснуться и переодеться в домашнее. В этот раз поданные блюда действительно могли бы меня смутить: целиком запеченная индейка с яблоками, рагу, заливной несладкий пирог, пудинг с патокой…

— Руфь, ну зачем? — укоризненно посмотрел на няню Росс. — Наверняка ведь устала.

Нянюшка отмахнулась:

— Хоть поедите нормально! Вы с отцом вечно на бегу да всухомятку. И ладно бы сами, вон, и мисс за собой тянете — одни косточки!

Тейкер покачал головой.

— Тебе ноги нужно беречь, а не весь день на кухне стоять. Ещё ведь и на рынок с утра ходила, и наверняка не на извозчике?

Руфь воинственно уперла руки в бока:

— Всё хорошо у меня с ногами, спасибо вашей матушке за протекцию в доме милосердия, отмолили.

— Ну и слава Двуединому, — сдался Росс, и Руфь покинула столовую с видом победителя — пока Тейкер не нашел, к чему ещё прикопаться.

Проголодавшиеся за день, мы даже не стали поддерживать светскую беседу за столом, а просто накинулись на еду. Когда желудок наполнился, я с удовольствием — Руфь готовила действительно вкусно — откинулась на спинку и с ужасом сообразила, что не помню, придерживалась ли приличных манер. Впрочем, если Росс был столь же увлечен едой, как и я — вряд ли он за этим следил.

Я стала ждать, когда Росс тоже завершит трапезу, потягивая прохладный фруктовый отвар.

Однако вместо того, чтобы покинуть столовую вместе со мной, Росс неожиданно стал собирать тарелки со стола.

Руфь ворвалась в комнату, словно подслушивала за дверью и услышала звон фарфора.

— Мастер Росс, это что ещё такое? — она негодующе комкала в руках полотенце.

Тейкер невозмутимо собрал тарелки в стопку и направился к неприметной дверце, ведущей на кухню:

— Не обсуждается, нянюшка. Посуду ты сегодня точно не моешь.

— Да как же можно? — всплеснула она руками. Полотенце описало круг в воздухе, добавляя экспрессии её жесту.

— Точно так же, как провести весь день на ногах, когда я просил простой ужин, — непоколебимо отозвался Росс, бедром открывая дверь и просачиваясь в кухню со стопкой посуды в руках. Руфь последовала за ним.

Я, подумав секунду, подхватила чашки и приборы — и присоединилась к компании.

— Если тебе не хватает моей просьбы, а нужен прямой приказ — хорошо, ты прямо сейчас отправляешься в свою комнату и ложишься в кровать, нянюшка! — успела я услышать, прежде чем дверь закрылась. Повторив маневр с бедром, я вошла в кухню — чуть не столкнувшись с Руфь в проходе.

— Боевой! — возмущенно проронила она, но в ее голосе я различила тепло. — Доброй ночи, мисс Сильвия. Доброй ночи, мастер Росс.

— Доброй ночи, Руфь, — хором ответили мы с Россом.

Я поставила свой груз на столик у раковины.

— И ты туда же? — укоризненно спросил Росс. — Дожили, в своём доме посуду помыть не дают.

— Да мой, сколько хочешь, — добродушно отмахнулась я. Охоты возиться в воде действительно не было. — Давай полотенце, я вытирать буду.

Росс улыбнулся и протянул полотенце, которое уже успел закинуть себе на плечо, и занялся тарелками.

Его руки двигались быстро и умело — я даже залюбовалась точными движениями. С удивлением я поняла, что мне приятно наблюдать в равной степени за любой работой, которая делается качественно — будь то разминка с лассо и грейвером, взлом двери гвоздодёром или же вот — мытьё посуды.

Действительно, здесь, на кухне, Росс никак не походил на бесполезного аристократа, а казался своим в доску парнем — выдавали только аристократичные, длинные пальцы, а не шахтёрские «грабли» вместо рук.

Я тряхнула головой так, что кудряшки подпрыгнули — тоже мне, нашла, на что пялиться, отвела взгляд — и с удвоенным усердием стала вытирать посуду, которую Тейкер мне подавал.

— Засыпаешь? — по-своему понял Росс.

— Немудрено после такого ужина, — не стала отнекиваться я. — Ничего, уже немного осталось.

Действительно, спустя пару минут с грязной посудой было покончено, оставшаяся еда — убрана в холодильную кладовую, и мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу доброй ночи.

Спать мне на самом деле хотелось не так уж сильно, поэтому я решила ещё раз воспользоваться возможностью принять ванну.

Спустя время за шумом воды мне послышался странный звук — он будто доносился из комнат Росса, смежных с ванной.

Я перекрыла воду и прислушалась.

Из-за стены действительно доносилась гитарная мелодия.

Песня была мне незнакома, но ритм завораживал — то притворялся лиричной композицией, то взрывался рублеными драматичными нотами. Росс играл тихо, и мне казалось, что перебору струн не хватает стука по корпусу гитары, или хлопка в ладони, или хотя бы притопывания ногой.

Я поймала себя на мысли, что очень хотела бы увидеть руки Росса сейчас. Наверное, это тоже было красиво. Просто с эстетической точки зрения.

Мелодия оборвалась, будто Росс передумал играть. Я разобрала тихий стук — гитару просто поставили к стенке.

Глубоко вдохнув, я опустилась в ванну и нырнула под воду с головой. Как будто это могло помочь утопить ненужные, абсолютно точно лишние мысли.

***

Утром я проснулась от стука в дверь — и подскочила на кровати, прикрываясь одеялом.

— Да? — хрипло спросила я, не придумав, что ещё можно сказать. Потом вспомнила, что дверь на защелке с моей стороны, и сердце стало биться чуть спокойнее.

— Доброе утро, — заспанно протянул Росс с другой стороны. — Просто бужу, пора собираться к нашему другу Клементию.

— Спасибо, — ответила я, сползая на пол. За окном было ещё темно.

Оделась я быстро, но не согласна была выходить из дома без кружки кофе. Кажется, вчера я видела что-то подходящее на кухне — и решила быстро заварить себе чашку, не Руфь же просить это сделать.

На кухне я столкнулась с Россом — видимо, ему пришли в голову те же мысли.

— О, ты т.. — Тейкер внезапно запнулся, — ты за кофе?

Я кивнула. Росс потянулся к ещё вчера запримеченной жестянке и кофейнику.

— Делай на свой вкус, — сообщил он, — я пока поставлю себе чайник.

— Не хочешь кофе? — недоуменно спросила я, насыпая ароматные — действительно, не чета салунным — зёрна в кофейник.

Росс неопределённо потряс головой и зевнул:

— У Руфь тут запасы очень вкусной мяты, отлично бодрит с утра.

Я пожала плечами. С утра — может быть, но, по моим меркам, на дворе откровенная ночь.

Росс расправился с травяным настоем быстрее меня и отправился на улицу. Я сполоснула кофейник и чашку, вернула жестянку на место — и поспешила за ним.

И не зря: он уже копался в румпеле фургона, выковыривая старый флюорит.

— Эй, вообще-то, это моя обязанность! — крикнула я с крыльца. Росс развернулся, застигнутый на месте преступления:

— Не доверяешь? — и подбросил флюорит на ладони. От такого обращения с энергетическим кристаллом я поёжилась. Нет, конечно, ему ничего не будет, даже если упадёт, но это всё равно, что с деньгами играться.

— Я уже уяснила, что ты лучший возница в мире и даже к замене кристалла меня не подпустишь, — отмахнулась я, подходя ближе. — Дай хоть гляну, сколько энергии в нём осталось.

— Держи, — Росс просто, грим побери, бросил кристалл мне.

Хвала Двуединому и занятиям по физической подготовке в школе — я поймала, сама не ожидая от себя такой ловкости с утра.

— Тейкер! — возмущенно крикнула я, вложив в его фамилию всё своё негодование — на большее красноречия пока не хватало. Закатив глаза, проверила уровень энергии — действительно, выбран почти подчистую. — Позволь спросить, что было в этом чае? Видимо, для такой бодрости мне тоже надо было выпить.

Росс хмыкнул и протянул мне руку. Я смерила её взглядом.

Одно из двух: либо это джентльменский жест и он хочет помочь мне взобраться на место возницы, либо…

Я порылась в поясном мешочке, выудила новый, полный энергии флюорит и припечатала кристалл ему на ладонь.

— Приемлемо, — констатировал Росс и приладил кристалл в румпель. На козлы я забралась самостоятельно.

Манёвр с ранним подъёмом удался настолько, что административный корпус был ещё закрыт, а перед дверьми собрались всего трое посетителей. Спустя пару минут явился сонный дежурный, открыл помещение и выдал всем жаворонкам по талончику с номером. Сам секретарь явился даже позже, когда за нами уже собралась приличная очередь человек в пятнадцать.

Повторив упражнение на скорость с записыванием номерка и времени визита — разве что значки охотников не пришлось вторично предъявлять, — секретарь взял наш отчет и просмотрел его. Воцарилась пауза.

Клементий поднял голову от бумаг и внимательно нас изучил, как будто впервые увидел. Взгляд его неожиданно оказался неприятно цепким.

— Это что такое, молодые люди?

— Отчёт? — Росс поднял бровь. Вопрос был явно риторическим: кажется, мы вступали во второй круг бюрократического лимба.

— Это вот так сейчас в форте Сильвер учат? — уточнил секретарь.

— Так точно, — Тейкер, видимо, решил нацепить маску недалёкого солдафона — чем меньше ты можешь, тем меньше с тебя и спрос.

Клементий поцокал языком, качая головой.

— Надо будет заняться этим вопросом, такая форма никуда не годится. Вот, смотрите, — он начал черкать прямо на бланке. — Во-первых, дата выполнения. Дата! — он укоризненно посмотрел на нас.

Я вытянула шею, заглянув в лист отчета. Да нет, всё правильно — вчера было четвёртое июня.

— А время? — не дождавшись от нас ответа, продолжил секретарь. — Во сколько прибыли, во сколько убыли, время выполнения заказа?

Я нахмурилась, прикидывая. Прибыли мы около полудня, выехали обратно ещё до темноты… Мы с собой часы носим, что ли?

— Дальше — совершенное безобразие касательно расхода материалов. Во-первых, вы на чём передвигаетесь, на своих двоих?

— На фургоне от школы.

— Вот именно! Где процент расхода энергии в кристалле? Как мне потом вам замену кристаллов визировать, на глазок?

— Но ведь мы не учитываем расход на каждый заказ, просто обмениваем пустые кристаллы на полные в магистрате, — подала голос я.

— «Просто»! — Клементий даже руки вверх воздёл. — Просто! Просто ваш гильдейский документооборот никуда не годится! Исправляйте, — секретарь дописал в бланке что-то ещё, а потом крупно надписал сокращение «повт. вне оч.» на талончике. — Повторный талон не брать, зайдёте без очереди с новым отчётом.

Не рискуя отходить далеко от очереди — того и гляди, обратно пропустят только с боем — мы пристроились с бланком прямо на подоконнике в конце коридора и склонились над ним, разглядывая пометки.

— «Дом был запеч. Как?» — вполголоса задался вопросом Росс, — Это, видимо, вопрос о способе проникновения в запечатанный дом.

Я кивнула и вчиталась:

— Состав и метод утилизации остатков благовоний? Оценка агрессивности духа по шкале от 1 до 10, серьёзно?

— Оценка уровня звуковых искажений? Время и процент энергии, потраченные на уничтожение духа? Кажется, нам забыли выдать часы с секундомером.

Я закатила глаза и протянула ладонь.

Росс без слов вложил в неё пишущую ручку.

Заполнение нового отчёта заняло куда больше времени, особенно часть с оценками. В итоге мы сошлись на троечке из десяти и, подгадав момент, просочились в кабинет между посетителями, преследуемые возмущенными взглядами.

Секретарь изучил отчёт, отложил его на стол и посмотрел на нас с таким сочувствием во взгляде, будто мы были слабоумными.

— В отчёте указано, что вы вскрыли дверь гвоздодёром. Напомните, пожалуйста, включен ли в перечень стандартной экипировки фургона охотников гвоздодёр?

— Не включен, — насторожился Росс. Запахло третьим кругом бюрократии.

— В таком случае, предположим, где бы вы могли его добыть?

— Теоретически? — сощурился Тейкер. Клементий кивнул.

— Теоретически, можно было бы одолжить его у соседей.

— В таком случае, необходимо приложить акт приёма-передачи инструмента, подписанный соседями. Это означает, что мне понадобилось бы ещё раз выделять на вас время, а между прочим, вы видели, какая за вами очередь.

Росс среагировал мгновенно — потянул бланк со стола к себе, едва не помяв его.

— Кажется, мы ошиблись. Я сбил доски лопатой из стандартной экипировки.

Клементий кивнул:

— Рад, что мы друг друга поняли. Теперь мисс, вы указали, что остатки благовоний оставили в камине. Вы понимаете, что это нарушает пожарные нормы?

Я удержала лицо:

— Камин выгорел много лет назад, там только пепел и камень. Оставить его там было гораздо безопаснее, чем в любом месте снаружи — на улице лето и полно сухой травы.

— Так укажите, — Клементий с силой ударил указательным пальцем по столу, будто восклицательный знак поставил, — это. Как и количество непрожженых до конца пирамидок, которые можно использовать вторично.

Я кивнула.

— И ещё, — секретарь кивнул в сторону бланка, который Росс всё ещё держал в руках, на всякий случай не опуская на стол. — Я смотрю, форт Сильвер не стремится следовать последним указаниям ордена Перерождения. Я пометил вам добавить графу «Предполагаемая причина возрождения» — но пометка «Неизвестно» вообще не может считаться ответом.

Я хотела было сказать, что точно установить в данном случае невозможно, но неожиданно саркастично ответил Росс:

— Полагаете, если мы напишем «неудовлетворенность условиями захоронения, произведенным орденом Перерождения» — это лучше повлияет на вашу статистику?

Клементий смутился.

— Вы правы, некоторые методики могут быть спорными. Но Сан-Реано — город с максимально спокойным магическим фоном, возрождение нежитью здесь — большая редкость, поэтому одно лишь недовольство не могло быть причиной. Мне казалось, охотников готовят, как специалистов широкого профиля, обращающих внимание на причины и следствие, а не дуболомов, способных только на уничтожение.

Я едва не фыркнула. Как же. Может, бойцов и готовят специалистами — как показал первый заказ, Росс действительно хорош не только как охотник, но и как следопыт. Но маги! Кастрированная пародия на магов, вот мы кто. Даже принципов зачарования сигилов нам не рассказывали, выдавая уже готовые; упор исключительно на точность и скорость исполнения заклинаний, а не на их суть. Ладно, ещё нас хорошо гоняли по видам нежити — но только для того, чтобы мы знали, какие сигилы или методики на неё применять. Сложная магия, к сожалению, так и осталась для меня недоступной — как бы я ни рыскала в школьной библиотеке, почерпнуть удалось только самые основы. С тем же успехом можно было называть магом человека, освоившего управление фургоном.

Росс тем временем откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, оставив бланк отчета в покое:

— Он умер в год неурожая. Может голод быть дополнительной причиной?

Я ляпнула прежде, чем успела подумать:

— Не вариант. У него была полная кладовая, от голода он точно не страдал.

И мысленно шлёпнула себя по губам: промолчала бы — сдали бы заказ и поехали дальше.

— Уверена? Мне она показалась пустоватой.

Что ж, отступать уже некуда.

— Да, я вполне помню, как выглядит по-настоящему пустая кладовая. К тому же, смерть от голода не укладывается в основную закономерность, это физическое мучение, а не душевное. Возродился бы ходячим мертвецом и прогрыз доски изнутри, если бы это было так.

Росс по-настоящему задумался — склонил голову, потёр подбородок и вообще ушёл в себя. Я попыталась проделать то же, но мешал сверлящий взгляд Клементия, возмущенного такой тратой его рабочего времени.

— То есть, если подытожить, он умер своей смертью, с полной кладовой, зная, что вокруг люди страдают от голода? — голос Росса прозвучал горько.

Клементий побарабанил пальцами по столу:

— Уже ближе к делу, хоть и слабовато.

— Так и активность у него была слабенькая, — вскинулась я на защиту гипотезы Тейкера.

— Ладно, освобождайте кабинет и сдавайте мне чистовой вариант, не тяните время, — кажется, секретарю уже настолько сильно хотелось от нас избавиться, что он готов был и пинка под зад отвесить, если мы задержимся ещё хоть на секунду.

Мы вылетели в коридор и заняли уже ставший родным подоконник.

Клементий определённо знал, что делает — крупной надписью «повт. вне оч.» на талончике пришлось помахать перед лицами нескольких особо активных посетителей, чтобы снова попасть внутрь.

Секретарь прочитал отчет и тягостно, душераздирающе вздохнул. Поднял глаза на Росса:

— Только из уважения к вашей фамилии, — и наконец поставил заветный штамп на оба отчета.

Мы вернули бланк с условиями заказа, получили свой экземпляр отчёта, формуляр на выдачу заряженных кристаллов взамен пустых, и наконец отправились за ними в хозяйственный блок.

С полным пониманием, почему в Сан-Реано нет постоянно проживающих охотников.

На обратном пути, попетляв в людской толпе, мы нашли лавку сапожника недалеко от центра рынка. Я зашла — но вылетела наружу через минуту.

— Договорились? — Росс бросил недоумевающий взгляд на мою обувь, которая явно не успела претерпеть никаких изменений.

— Слишком долго ждать, — отмахнулась я, — Очередь.

Не признаваться же, что обувщик в центре Сан-Реано зарядил за свою работу такой ценник, что я предпочту ходить не то что цокая набойками — а в принципе босиком.

— В другой раз, — покладисто согласился Росс. Дальше по маршруту у нас Грейт Спиндл. Может, там попадётся вариант пошустрее.

«Или подешевле», — мысленно продолжила я.

Руфь выдала нам припасов на неделю вперёд, высушенную и пахнущую чистотой одежду — среди которой к моему удивлению затесалась и оливковая рубашка с домашними штанами, которыми снабдил меня Тейкер. Я вопросительно предъявила её хозяину.

— Мне-то они зачем? — пожал плечами Росс. — Если хочешь, забирай, в пути запасная одежда не лишняя.

Я поблагодарила и запаковала обновки в багаж. Нужно будет всё-таки раздобыть оливковые нитки и перешить под себя.

Мы выехали даже раньше, чем солнце поднялось в зенит, и до вечернего привала успели покрыть миль шестьдесят, не меньше. Луна хоть и пошла на убыль, но небо было чистое, и мы решили не терять время ночью. По уже сложившейся традиции, Росс отправился спать в фургоне, отдав мне драгоценное управление. Когда едва начало светать, мы поменялись ролями.

Я снова попросила разбудить меня после полудня: по нашим подсчетам, в это время мы как раз будем подъезжать к Грейт Спиндл — городу на берегу Великого озера. Там для нас заказов не предусмотрено — своих охотников более чем достаточно. Быстро отметимся в магистрате, заменим очередной кристалл, и — через паром в Лейтон Крик, город на противоположном берегу.

«Кажется, наша поездка стала на налаженные рельсы не хуже локомотива», — было моей последней мыслью перед тем, как уснуть.

Грейт Спиндл. I

Секретарём в магистрате Грейт Спиндла оказалась совсем юная девушка — с открытым наивным взглядом, русой длинной косой и в скромном даже по меркам женского пансиона платье.

Её откровенная радость при виде нас не предвещала ничего хорошего.

— Следуйте за мной, пожалуйста, — произнесла она вместо того, чтобы поставить штамп в путевом листе и отпустить нас на все четыре стороны.

Мы переглянулись. Судя по скептичному выражению на лице Росса, думали мы об одном и том же.

Судя по табличке «Шериф» на кабинете, к которому нас привела девушка — мы оказались правы в своих подозрениях.

Секретарь юркнула за дверь, оттуда донеслось тихое шушуканье. Не прошло и минуты, как она пригласила нас внутрь, а сама отправилась обратно.

— Реджинальд Фербенкс, — представился шериф, пожал руку Россу и кивнул мне, а затем вернулся за свой стол. — Присаживайтесь.

Выглядел он в точности как мужская версия проводившей нас девушки, только в два раза старше, шире в кости и с гораздо более тяжелым взглядом. Даже родинка на щеке занимала ровно то же место.

— Итак, — Реджинальд выложил на стол депешу с красным — особо срочным — штемпелем Сайкл Экспресса. — Вот это — назначение для всех охотников в радиусе трёх суток пути прибыть на общий сбор в Лейтон Крик. Туда вчера уже выехали три связки охотников из Грейт Спиндла, и вас это тоже касается.

— Причина? — закономерно поинтересовался Росс.

— Восстание нежити на старом некрополе. Лейтонкрикские охотники не справились с заказом на восставшего ревенанта, он разбушевался и поднял себе компанию. Некрополь пока оцеплён запирающим контуром, гильдия собирает штурмовые отряды для массовой зачистки. Подробности узнаете сами, — шериф по столу подвинул конверт к Тейкеру.

Напарник взял его в руку, покрутил между пальцами, но открывать для ознакомления не спешил.

— Принято. Но? — ожидающе склонил голову он.

Реджинальд вздохнул и припечатал на стол стандартный бланк заказа.

— Но тут у нас свеженькая утопленница. Довольно агрессивная, свидетель еле ноги унёс вчера вечером. А все наши охотники отбыли на общий сбор, и, возможно, следующий свидетель будет не так быстр.

Росс взял и эту бумажку, и мы склонились над ней, изучая показания.

— С документами, надеюсь, проблем не будет? В нашем путевом листе не предусмотрены такие задержки.

— Да какой там, — махнул рукой шериф. — У нас тут не Сан-Реано, чтобы бумажки выше человеческой жизни ставить. Не упокоишь эту дрянь сегодня — завтра в два раза злее станет. Оформлю, как стандартный заказ для местных охотников.

Мы уточнили, как лучше добраться до места нападения, и выдвинулись в путь — хорошо бы найти его до заката.

Великое озеро завораживало. Если бы я оказалась на его берегу внезапно, без предупреждения о локации — я вполне бы поверила, что нахожусь на берегу Этерианского океана. Противоположного берега просто не было видно — он терялся в лёгкой дымке, уже начавшей золотиться от заходящего солнца.

Найти место нападения оказалось довольно легко — обгоревший ствол дерева виднелся издалека. Молния в него, что ли, попала?

Я задумчиво пнула камушек. Он пролетел пару футов и увяз в неопрятной массе тёмно-зеленых водорослей, густым слоем покрывающих берег. Жаль — издалека вода казалась кристалльно чистой, и я надеялась освежиться после охоты. Водоросли были тонкими, с острыми даже на вид краями — не хватало ещё порезаться, — и, судя по запаху, уже начинали подгнивать.

Сзади раздался шорох, и я резко обернулась, чтобы увидеть занятную картину: Росс взобрался на ствол погибшего дерева и по плечи скрылся в чернеющем дупле.

Я поспешила подойти поближе и не прогадала.

— Ага! — Росс высунулся обратно, торжествующе демонстрируя мне зажатую в кулаке ячеистую сеть. Другой рукой он взялся за ветку около дупла, балансируя на коротких, обломанных нижних ветвях.

— Большая? — подозрительно уточнила я, задрав голову.

Вместо ответа Росс принялся вытаскивать её, как фокусник цветные платки из цилиндра. На третьем подходе ему надоело постоянно поправлять цепляющиеся за корявую кору переплетения — не то чтоб это было удобно делать одной свободной рукой, и Тейкер просто растянул её в воздухе, демонстрируя размер. Даже если предположить, что внутри осталось всего ничего, на сетку для небольшой рыбалки «для себя» она никак не тянула.

Не церемонясь, Росс вернул сетку в дупло — скомкав, как попало. Кажется, браконьерам придётся здорово повозиться, чтобы её распутать.

— Теперь понятно, что наш пострадавший делал тут глубоким вечером, — Росс ловко спустился на землю и отряхнул руки от налипших кусочков раскрошившейся коры.

— Кажется, вчера улов не удался, — согласилась я.

— Зато нас сегодня ждёт улов поинтереснее, — Тейкер вернулся к фургону, начиная приготовления. Я занялась тем же: формально, из опроса свидетеля нельзя было установить, была утопленница простым ходячим (а вернее, плавучим) мертвецом, или беспокойным духом.

Может, нам придётся иметь дело просто с чрезвычайно чётко сформировавшимся призраком. Когда речь заходит о нежити, да ещё напавшей в туманный тёмный вечер — фантазия преобладает над реальностью даже у самого крепкого разума. Кто из мирных жителей отличит в мраке и мелкой мороси, несётся к тебе из глубины мутных вод ходячий мертвец, поросший тиной, или всего лишь дух?

Теперь я не исключала ещё варианта, в котором свидетель когда-то давно разворошил своим неводом ил на дне Великого озера, и потревожил косточку какой-нибудь утопленницы. От такого обращения её душа была вырвана из круга перерождения, но, поскольку плоти почти не осталось, пришлось наращивать её с помощью энергии Родника месяцами долгого и томительного ожидания. Что явно не улучшило бы её характер.

Когда ярко-красный, огромный диск солнца коснулся вод Великого озера, превращая их в расплавленную лаву, мы уже были готовы к встрече с объектом охоты. Правда, было до жути обидно тратить такой красивый вечер именно на охоту. До выдачи дополнительного заказа я надеялась, что мы переночуем на берегу, а потом двинем к парому. К счастью, специфика заказа не требовала от нас находиться в засаде, поэтому мы расположились неподалеку от берега, чтобы оставить себе пространство для манёвра. Я повесила курильницу — бесполезную на открытом воздухе в плане благовоний, но способную сигнализировать о присутствии духа — на сук сгоревшего дерева, и тонкий перезвон колокольчиков вплёлся в стрекотание кузнечиков.

Закатный час мы просидели тихо: на случай, если утопленница скромна и не пожелает являть себя при лишних свидетелях. В принципе, сосредоточенно смотреть на окрасившуюся в алый воду ничем не уступало моим представлениям об этом вечере, и я с наслаждением выполняла свои обязанности.

— Самые дурацкие заказы, — шепнул мне Росс, когда каёмка солнца нырнула за горизонт и вокруг начала сгущаться фиолетовая закатная темнота. Кузнечики на мгновение замолкли, уступив ведущий акцент музыке ветра и продолжили пение с новой силой.

— Почему? — не согласилась я. Происходящее нравилось мне куда больше, чем блуждание по штольням.

— Ходячего мертвеца можно выследить. Залёгшего в могилу — разрыть. Да даже духа можно выкурить из стен. — шёпот Тейкера в подступившей прохладе горячо щекотал мне ухо. — И только утопленников приходится просто сидеть и ждать.

— Не быть тебе рыбаком, — укоризненно покачала головой я. — Хорошо же как. Сиди и жди. Не ползай по катакомбам, не махай лопатой.

Из зарослей дальше по берегу внезапно вылетела цапля — и, почти цепляя гладь воды крыльями, скрылась из виду. Мы проводили ее взглядом.

— Вот именно, — согласился напарник. — Как ты могла заметить, я охотник. А приходится выполнять работу рыбака.

— Так не любишь ждать? — я подтянула ноги к себе, устраиваясь поудобнее.

— Ненавижу, — кивнул Тейкер и, не выдержав, начал крутить в руках стилет, ловко пропуская его между пальцев.

Я хмыкнула. Что ж, пусть займёт себя игрушкой, если это поможет ему смириться с ожиданием.

— Пожалуй, ты прав, — сказала я пару часов спустя. На небо уже поднялась убывающая луна, а мне от неподвижного ожидания стало ощутимо зябко. Колокольчики звенели звонко и мелодично, картина была прямо-таки пасторальной, если бы не звучащее время от времени душераздирающее «ква» жабы. Судя по интонации, она переживала серьёзную личную драму и хотела рассказать об этом всему миру.

Росс вместо ответа поднялся на ноги и потянулся всем телом.

— Хочешь сказать, можем перейти ко второму пункту плана действий?

Я встала вслед за ним и недоуменно подняла бровь:

— Тебе что, моё разрешение было нужно?

— Мне просто было интересно, когда тебе самой надоест ждать.

Света убывающей луны было маловато для того, чтобы различить самодовольную ухмылку на лице Тейкера, но я её не увидела — почувствовала.

Фыркнув, я обхватила плечи руками и потёрла, чтоб немного согреться. Замерзшие пальцы — непозволительная небрежность для мага, так что я ещё и попрыгала с ноги на ногу.

— Значит, меня ты готов ждать, но не утопленницу, — поворчала я для порядка. Уже не понижая голоса — возможно, нашему объекту наоборот нужен был стимул для вылазки на берег.

— Нашла, что сравнить, — Росс начал ходить по каменистой почве, старательно и громко топая. — Ожидание тебя выигрывает по всем параметрам.

Я присоединилась к напарнику, цокая набойками — хоть где-то неудачная работа сапожника пригодилась, у меня выходило гораздо звонче. Тейкер приобнял меня за талию и мягко сместил подальше от воды, так, чтобы самому оставаться между мной и озером. Не успела я возмутиться, как Росс уже убрал руку, вернув её на рукоять грейвера.

Водная гладь оставалась спокойной.

Несколько раз совершив променад туда-обратно (и я неизменно оставалась отделена от источника ожидаемой угрозы фигурой Росса), мы остановились.

— Нет, ну это никуда не годится, — Тейкер поманил меня к кустарнику неподалёку от береговой линии, и в два коротких взмаха отрубил грейвером длинную ветку. — Рыбалка, так рыбалка.

Выбрав участок, на котором было меньше всего выброшенных водорослей, Росс стал мерно бить ей по воде.

— Это, я полагаю, весло? — поинтересовалась я.

— Согласен, не очень похоже, — Тейкер замахнулся посильнее, чтобы всплеск был громче, — Но работаем, с чем есть. Лодки и вёсел в дупле я не нашел.

Оглядевшись, я подобрала пару небольших камней и начала бросать их в воду. Они уходили вниз с задорным «бульк». Один, более-менее подходящей формы, я даже попробовала запустить «блинчиком», но тот позорно утонул после третьего прыжка.

Росс взглянул на меня с укоризной.

— Он был не очень плоский, — оправдалась я. В темноте перебирать камнями не приходилось: отрывается от земли — и ладно.

— Жаль, плеск был удачный, — принял мой аргумент Тейкер.

В любом случае, наши усилия оказались бесплодны. Мы успели сходить к фургону за лампой, в её свете выбрать самые плоские камни и устроить соревнование по бросанию их «блинчиком» (победила дружба), разжечь костёр, окончательно обнаглев — сварить бобов и съесть их, снова походить по берегу и побросать камни уже без разбора. Всё, чего мы добились — «ква» жабы оскорблённо сместилось в другое место.

В конце концов даже Росс плюнул и, оставив меня в одиночестве дрожать от предрассветного холода у тлеющего (много ли пригодной для растопки древесины найдёшь на берегу) костра, сходил к фургону.

Мне на колени упало пончо.

Я задрала голову, чтобы снизу вверх посмотреть на напарника, стоящего за моей спиной.

— А ничего, что мы на задании?

— Я же тебе не поспать предлагаю. Смотреть не могу, как ты трясешься.

— А если утопленница всё-таки придёт?

— То я выиграю для тебя десять секунд, чтоб ты его скинула и освободила руки, — интонация Росса, впрочем, кричала о том, что в появление утопленницы сегодня он уже нисколько не верит.

Долго меня уговаривать не пришлось. Я замоталась в шерстяное пончо, даже нос не высовывая наружу — кончик уже ощутимо заледенел. Подышала, наслаждаясь ощущением тепла, разливающегося по телу.

Росс подпёр спиной ствол дерева, вглядываясь вдаль — уже была различима граница воды и медленно светлеющего неба. Покосился на меня, выдохнул через рот, продемонстрировав появившийся пар — будто и без того мне не было ясно, что к утру стало холодно.

— Ещё полчасика, и можно с чистой совестью уезжать, — озвучил он и заразительно зевнул, прикрывая рот ладонью.

Я зевнула прямо в пончо, пользуясь тем, что у меня всё равно одни глаза было видно.

— В город?

— А какие варианты? — пожал плечами Росс. Виду, что ему тоже холодно, он не подавал, но куртку застегнул на все пуговицы.

— Лень искать постоялый двор в незнакомом городе. Можем отъехать подальше от озера и заночевать в фургоне.

— Вдвоём? — поднял бровь напарник. — Тесновато не будет?

— Ну не выгонять же тебя в холодную наружу, — под тёплым пончо меня окончательно сморило, и я бормотала, особо не вдумываясь в смысл слов. Вспомнила метания Тейкера о правилах приличия и зачем-то добавила: — Не волнуйся, приставать не буду. Валетом ляжем, — последнее слово я и вовсе протянула в зевке.

Росс, кажется, поперхнулся.

Но спорить не стал — как только подали голоса первые птицы, мы собрались и отправились к фургону, а затем — проехали поближе к Грейт Спиндлу. Заезжать в него не стали, остановились на обочине, под сенью деревьев — чтобы в полдень не оказаться сваренными.

Тейкер откровенно драматизировал насчёт тесноты — раз уж мы сидели на козлах вдвоем, то и внутри помещались спокойно, даже не касаясь друг друга. То ли напарник свыкся с моим присутствием, то ли тоже хотел спать настолько, что решил не проявлять ненужное благородство — но мы в итоге спокойно легли спать в фургоне, я только успела скорректировать заклинание сигналки, чтобы замкнуть контур изнутри. А то не хватало ещё, чтоб вместе с одиноким привлекательно выглядящим фургоном угнали и мирно спящих в нём охотников.

Проснулась я одна. Спальник Росса был скатан в аккуратный валик и оставлен неподалёку. Судя по доносящимся звукам, день был в самом разгаре, а дорога, на обочине которой мы остановились — довольно оживлённой магистралью.

Памятуя о тонкой душевной организации напарника, я не стала сразу же выползать наружу — потянулась, скрутила свой спальник, поправила одежду, расчесалась и даже откашлялась. Отдёрнув полог, я помедлила, привыкая к свету, и только потом выбралась на козлы.

— Доброе утро, — поздоровалась я, собрав для этого всю доступную мне по пробуждению вежливость.

— Ого, — оценил Росс. — Доброе утро! Присоединяйся, — отсалютовал он жестяной кружкой.

Конечно же, с мятным отваром. Впрочем, выспалась я более чем достаточно и необходимости в экстренном приёме кофе не было, так что я с благодарностью зачерпнула уже остывший отвар из котелка на треноге. На этом подарки судьбы не закончились — Тейкер протянул мне тарелку с уже немного подсохшим, но вполне съедобным сендвичем.

— Ты вообще спал? — подозрительно сощурилась я, и тут же исправилась под выразительным взглядом Росса: — Спасибо. Так ты вообще спал?

— Пожалуйста, — удовлетворённо кивнул он. — Не лучший сон в моей жизни, но мне хватило. И дождавшись, пока я укушу сендвич, продолжил:

— А ведь обещала, что приставать не будешь!

— Что? — поперхнулась я. — Когда?! То есть, конечно, не буду, но — что?!

Росс рассмеялся, запрокинув голову.

— Шучу, — наконец отмахнулся он. — Ты спала, как младенец, просто к полудню в фургоне жарко стало.

Я кровожадно вонзила зубы в хлеб. Кажется, что-то такое я правда ляпнула вчера под утро. Остаётся надеяться, что остальные задания не будут настолько… бессонными.

Мы по-быстрому огорчили шерифа своим визитом, уточнили, где искать свидетеля, и отправились за ним в храм Перерождения — тот как раз проходил трёхдневный ритуал очищения в их стенах.

Кажется, эту рыбку нам придётся ловить на живца.

Грейт Спиндл. II

Свидетель по имени Норман Хэтч оказался долговязым и вёртким, как угорь. Лицо его не внушало ни капли доверия. Если бы не седина, раньше времени появившаяся на висках, я бы решила, что и встречу с утопленницей он выдумал, чтобы по каким-то причинам пожить в келье храма.

— Итак, — Росс уступил мне единственный стул в келье, а сам присел на край каменного столика, скрестив руки на груди — прямо напротив Нормана, настороженно сидящего на узкой койке.

— Вы утверждаете, что утопленница напала на вас поздно вечером, когда вы мирно прогуливались по берегу Великого озера?

— Д-да, — кивнул Хэтч. Интересно, заикание у него врождённое или после встречи с нежитью?

— Мы имеем все основания полагать, что у объекта привязка именно на вашу личность. Вы понимаете, что это значит?

Норман замотал головой.

— Это значит, что у вас с объектом личная связь, ни на кого другого утопленница не реагирует. В связи с этим у нас вопрос, — Тейкер сменил позу и принялся беспечно рассматривать собственный ноготь, будто текущий разговор был для него ничего не значащей формальностью. — Когда вы убили эту женщину?

Я вытаращилась на Росса: такую гипотезу мы даже не обсуждали. Судя по показаниям злосчастного Хэтча, утопленница была далеко не первой свежести, а значит, к её смерти руку он приложить никак не мог.

Но моё удивление не могло сравниться с испугом свидетеля: тот вскочил с кровати и принялся описывать рукой символ Перерождения:

— Не убивал я её, вот вам круг, не убивал! Что ж я, совсем убыток, что ли?!

— Сядь, — коротко приказал Тейкер, и Норман осел на койку, как куль с мукой. Рука осталась прижата к груди. — Кем она тебе приходилась? Любовницей? Или наоборот, не да…

Норман не выдержал потока обвинений и закричал, перебивая Росса:

— Да в сеть она мне попалась, уже мёртвая!

Росс заинтересованно смерил его взглядом:

— В сеть? Такую маленькую, для личных нужд, в которую и ребёнок не поместится?

Свидетель горестно вздохнул и согнулся почти пополам, положив голову в ладони, а локти — уперев в колени:

— Так бы и сказали, что сеть нашли, — севшим голосом проронил он.

— Можно подумать, ты не отпирался бы до последнего, — Росс снова скрестил руки на груди. — Я не шериф, мне до твоего промысла дела нет. А вот то, как именно произошел первый контакт с нежитью — принципиально важно. И учитывай, — Тейкер склонился к Норману и понизил голос, — из-за твоего вранья мы потеряли целую ночь и не выспались. Так что давай к делу.

Хэтч помолчал, собираясь с мыслами, а затем начал, не поднимая головы:

— Неделю назад я рыбачил, как обычно, вечером, но сеть за что-то зацепилась.

— Один? — невинно уточнил Росс.

Норман зашипел:

— Какое это имеет отношение к делу? — но осёкся под ледяным взглядом Тейкера. — Втроём, — окончательно сдавшись, произнёс он. — Их имена тоже нужны?

— Надеюсь, нет. Продолжай.

— Мы подумали, коряга, но нет, мы выудили скелет, — Нормана пробила дрожь, он заметно поёжился. — Напарники хотели вытащить его на берег, позвать кого-нибудь из храма Перерождения, чтобы его упокоили как следует… Я сказал, что они спятили, и сбросил его в воду, подальше от берега.

Мне захотелось пробить лоб ладонью, удержало только нежелание портить высокий уровень атмосферы допроса, заданной Россом.

— Потом всё было нормально. А позавчера я пошел, как обычно, на наше место… Остальные ещё не пришли. Стоял густой туман, но я сразу почувствовал, что что-то не так. Вода плескалась как-то, знаете, иначе. Как будто в ней кто-то плывет. Ну а потом я увидел её. — Хэтча снова передёрнуло. Он замолчал.

Росс подождал, но продолжения не последовало.

— Дальше.

— А дальше вы всё знаете. Утопленница, вся в водорослях и иле, вышла из воды и двинулась в мою сторону. Я не стал проверять, что она хочет, и дал драпака. Удачно.

— И ты даже не проверил на утро, живы ли твои друзья?

Норман вскинулся:

— Я первым делом к ним пошел! Они мне и сказали, чтоб я написал о нападении.

— Какие умные люди, — одобрительно покивал Росс. — Даже странно, что ты в их компании. Ну ладно, пойдём.

— Куда?! Я же всё рассказал, вы говорили, что не доложите шерифу!

— Дался мне твой маленький бизнес, — отмахнулся Тейкер. — Идём к озеру, выманивать твою утопленницу.

Норман сжался, сдвинулся в самый угол койки и мелко затряс головой из стороны в сторону:

— Я не пойду! Вы не сможете меня заставить. Нет такого закона, чтоб на живого человека мертвяка ловить!

Росс удивлённо пожал плечами:

— Ну ладно, не хочешь — не надо. Только вот, бланк подпиши, — напарник протянул руку, и я передала ему планшетку с бланком заказа и пером, — Что сотрудничать отказываешься и претензий не имеешь.

— И всё? — не веря, что так легко отделался, сполз с койки Норман.

— Ну да, мне-то что. Другим людям утопленница не грозит, а ты просто никогда в жизни больше не подойдешь к озеру, ну и во время половодья, пожалуй, будешь думать, не доберется ли она до тебя. Хотя со временем, знаешь ли, мертвяки крепнут, может она тебя и дома настигнет. Но тут уже предсказывать не возьмусь. Ну, подписываешь? — Росс уже снял колпачок с пера, и протягивал свидетелю в одной руке планшетку, в другой — перо, сразу нужной стороной для подписи.

Норман замялся.

— А что же вы её… Иначе не уничтожите?

Тейкер укоризненно поцокал:

— Норман, ну что вы, как ребёнок. Мы же всё обсудили: утопленница завязана на вас, угрожает только вам, соответственно выманить можно только на ваше присутствие.

Колебание Хэтча можно было ощутить физически. Он переводил взгляд с планшетки на перо и обратно, опасаясь поднять взгляд на Росса, и вдруг уставился на меня, как на спасательный круг.

— Никто не заставляет вас присутствовать до конца, — мягко и понимающе сказала я. — Вам нужно только спровоцировать появление объекта. А дальше дело за нами, вы можете спокойно возвращаться к себе домой или в келью. Вы уже успешно убежали от неё один раз самостоятельно, чего вы боитесь теперь, при охотниках?

Норман задумался, закивал самому себе, обхватил себя за плечи, поёжился последний раз — и вдруг решительно выпрямился, будто собрался не у краешка озера постоять, а стать третьим охотником в нашей связке.

— Вы правы, — кивнул он. — Я готов, идёмте.

— Какой нежный голосок, — шепнул Росс мне на ухо, пропуская меня вперёд в дверях.

Я фыркнула:

— Кто бы говорил, мистер дознаватель. Это что вообще было?

Тейкер неопределённо шевельнул пальцами.

— Назовём это экспромтом. Тип склизкий, как его род деятельности.

Я приняла это объяснение. Хотя не могла не задуматься, сколько в этой версии Росса было настоящего, а сколько — напускного. И насколько искренен напарник со мной наедине, если так легко подстраивается под любые обстоятельства.

Пока мы добрались к озеру, солнце снова начало клониться к закату. Свидетель умаялся в душном фургоне, но храбрился и виду не подавал. Оставив фургон в том же месте на обочине, что и в прошлый раз, мы экипировались и направились к берегу.

Что-то было не так.

Предчувствие подступило к горлу удушливым комком. День был жарким, и испарения от воды витали в воздухе лёгкой дымкой.

Собиравшейся в туман.

Но ведь солнце ещё даже не коснулось горизонта, и до прохлады, от которой появляется туман, ещё очень далеко.

Кончики пальцев похолодели — от страха, и знакомо закололи — от ощущения разливающейся рядом магии.

Сзади послышались быстрые шаги — наш свидетель дал дёру, даже не дождавшись появления утопленницы. Честно говоря, в этот раз я хотела бы оказаться на его месте.

— Росс, назад, — просипела я. Голос не слушался от ужаса. Я попятилась.

Гримово озеро. Гримов свидетель. Гримов заказ.

Перед нами формировалась нежить, которая по факту была причиной бесплатного обучения на охотников. Эта работа, хоть и грязная, приносит стабильный доход и не так опасна в рядовых случаях, как принято считать.

Если только тебе не повезёт наткнуться на ревенанта.

Какого грима он забыл в этом озере?

Я догадывалась об ответе. Именно здесь были самые крупные стычки переселенцев с тахалвцами, и именно здесь было больше всего жертв среди коренного населения.

А среди них были и маги.

И, очевидно, они были очень, очень недовольны происходящим.

Утопленница медленно поднималась из глубины озера. Всё, как свидетель и рассказывал: женский силуэт, сотканный из водорослей и ила. Длинные тонкие водоросли — те же, что были выброшены на берег — живым ореолом клубились вокруг её головы и подола. Хотя, откуда у неё одежда? Они и были подолом.

У нас только один шанс на спасение, и это — немедленное отступление.

Всё это пронеслось в моей голове за секунду — до меня даже дошло, что утопленница поднимается из воды очень быстро — просто из-за ужаса я воспринимала ситуацию на замедленной скорости.

Росс услышал моё жалкое сипение и принял его к сведению, не вдаваясь в подробности — а может, тоже понял, что туман поднимается непростой. Становилось тяжело дышать, всё будто повисло в густом молочном пудинге.

Несмотря на охватившую меня панику, я не побежала. Я отступала, не сводя взгляд с приближающегося силуэта, как и Росс — мы не могли позволить себе пропустить удар в спину.

Зато мой гримов ботинок позволил себе очень звонко наступить на камешек. Звук прогремел в туманном безмолвии, как набат. Камень, как на зло, ушел из-под ноги, и лодыжка подвернулась. Я взмахнула руками, сохраняя равновесие, и колокольчики курильницы, которую я держала, зазвенели — вразнобой, высокими и низкими нотами, растягиваясь во времени и сливаясь в жуткую какофонию.

Ох.

Куча водорослей на берегу зашевелилась, ожила — и вдруг ринулась ко мне. Я, уже не пытаясь скрыться, выронила курильницу (звук болезненно резанул по ушам), потянулась к заготовленным сигилам в поясном мешочке. Может быть, защитный круг сможет выдержать удар ревенанта…

Не успела. Скользкие, холодные водоросли обвили моё тело как раз в тот момент, когда я запустила руку в мешочек — и я оказалась связана, с прижатыми к талии руками. Я расставила ноги, чтобы не потерять равновесие, и попыталась разорвать путы — но полусгнившие, уже бурые водоросли оказались неожиданно прочными и неприятно острыми. Я почувствовала, как запястье, не прикрытое перчаткой и рукавом куртки, получило порез — неглубокий, но мерзкий, как от края бумаги.

Грим, грим, грим.

Росс приблизился ко мне, орудуя грейвером, чтобы разрезать водоросли — но оружие только скользило по ним, а ударить сильнее напарник не мог — заговорённое лезвие легко перерубило бы меня пополам.

— Защитные сигилы, — я повернулась к Россу нужным боком. — Разрежь мешок и бросай вокруг нас.

Активировать их я сумею и с связанными руками, хоть и бахну кучу энергии в пропасть. Только бы успеть…

Новые щупальца водорослей выстрелили с берега, направляясь на этот раз к Россу. Тейкер сбил их в полёте, укоротив на добрых пару футов. Перепрыгнул подкравшиеся к нему понизу, не дав схватить за ноги. Выполнил немыслимый кульбит, умудрившись снова перепрыгнуть сразу несколько ринувшихся к нему щупалец, и разрубив одно в воздухе.

Как ни напрягалась, я не могла даже немного ослабить путы, а Росс — не мог бесконечно соревноваться в ловкости с магией ревенанта.

Обманный манёвр настиг его — отбив сразу два водорослевых щупальца, напарник пропустил тихо подползший к его ногам отросток.

Водоросли обвили его вокруг лодыжек и резко потянули к озеру.

Сердце сжалось от звука, с которым Росс упал на каменистый берег. Кажется, хотя бы не ударился головой. Впрочем, в ближайшее время это перестанет быть важным.

Я дала себе мысленного пинка. Мы ещё живы.

Нужно разрезать мешок, и единственный острый предмет, которым я могу сейчас располагать — это грейвер напарника, который он не выронил даже при падении.

Я побежала вслед за Россом. Повреждённая лодыжка снова подвернулась и прострелила болью, но ловить равновесие я больше не могла — руки были плотно прижаты к туловищу. Двуединый знает, каким чудом я удержалась на ногах, едва не пропахав носом землю.

Росс тем временем извернулся, пытаясь разрубить оковы на ногах. Получалось плохо — маневренности у него совсем не осталось, и новая атака связала его по рукам точно также, как и меня.

Но клинок грейвера торчал наружу.

Я упала на колени, пытаясь совместить дно кожаного мешочка, торчащее из-под водорослей, и лезвие грейвера. Ну пожалуйста!

Напарник помогал, как мог, извиваясь всем телом.

Новое водорослевое щупальце лениво, будто играючи, взяло меня за талию и мягко оттащило в сторону.

Дыхание перехватило, и на этот раз не от страха — водоросли начали медленно и туго обвивать мою грудную клетку. Я посмотрела на Росса — с ним происходило то же самое.

Росс повернулся ко мне. Правая половина его лица была залита кровью, от линии роста волос до подбородка. Он сморгнул её, тряхнул головой — в сторону улетел ошмёток водорослей.

Наши взгляды встретились.

Страха в его глазах не было — только сожаление.

Водоросли поднялись к шее, скользя под подбородком. Я стиснула зубы, чтобы эта мерзость хотя бы при жизни не проникла мне в рот, но старалась не дёргаться — я уже уяснила, что при резких движениях они разрежут мне кожу, как тысяча острых ножей.

Смотреть на Росса было невыносимо. Я отвернулась — чтобы хотя бы встретить смерть лицом к лицу.

Фигура утопленницы приблизилась к кромке воды. Глаза её были лишены зрачков и белёсо опалесцировали в тумане, водоросли прорастали сквозь кости, формируя подобие плоти.

«Наверное, при жизни это была какая-нибудь стихийница природы», — отвлечённо подумала я.

Думать хотелось о чём угодно, кроме происходящего.

Даже о том, что я запрещала себе вспоминать.

О том, что приходило ко мне во снах.

Я вскинула взгляд на утопленницу и оценила её по-новому.

Мне выдался отличный шанс убедиться, что я не сошла с ума одиннадцать лет назад.

Я смотрела на женский силуэт и вспоминала свои ощущения тогда, перед телом бабушки.

Как я отказывалась верить в её смерть — наивно, по детски.

Как я говорила ей, что мне будет её не хватать. Как я злилась, что она оставила меня, когда я в ней нуждалась. Как я хотела отменить это всё, исправить, будто проснуться после дурного сна.

Как я потянулась к ней всей душой — и очнулась в её теле.

Я встретила пустой взгляд ревенанта — и позволила себе почувствовать её боль. Её страх. Её ненависть — её право на ненависть за то, как с ней обошлись при жизни и в посмертии.

Она ведь даже после смерти не стала искать мести. Не прошла перерождение, нет, для очищения от такой боли требуется больше, чем сотня-другая лет. Но хотя бы упокоение она заслужила?

Нет, её взгляд больше не был пустым. Я понимала её.

А затем вдруг поняла, что смотрю на себя со стороны — на то, как моё и так стоящее на коленях тело падает набок, потеряв сознание.

Ох. Вот я точно ударилась головой. Хорошо, что хоть водоросли смягчили удар.

— Сильва! — Росс выкрикнул моё имя, но больше ничего сделать не мог — только с ненавистью посмотрел на меня.

На меня.

Я задумчиво посмотрела на свои руки — кости фаланг пальцев были скреплены коричневым илом, а между лучевой и локтевой костью вместо мышц перекатывались тугие водоросли.

Я медленно пошевелила рукой. Рука слушалась, но как-то странно, будто была лишь марионеткой в объятиях водорослей. Хотя, наверное, так и было.

Я чувствовала утопленницу — она никуда не ушла, просто отступила на второй план, впервые столкнувшись с таким опытом.

Я чувствовала её гнев, её боль, её разочарование.

Конечно, её желание мстить.

«Понимаю», — мысленно шепнула я. «Извини».

Так же медленно, боясь навредить, я шевельнула щупальцами водорослей. Те, повинуясь моему желанию, обмякли. Росс вдохнул воздух с таким звуком, с каким его вдыхает почти задохнувшийся ныряльщик, чудом выбравшийся на поверхность.

— Сильва! — повторил Росс, не теряя времени и выбираясь из водорослевых пут. Освободились руки, в ход пошел грейвер. Я мысленно поморщилась — это было… Больно? Не слишком, потеря водорослей не ощущалась, как потеря части тела — скорее, как вырывание волос.

Освободившись, Тейкер плечом вытер залившую лицо кровь и бросился к моему телу.

Эй, почему не к ревенанту? Такого я не планировала.

Росс стал аккуратно разрезать водоросли кинжалом — и начал, к сожалению, не с водорослей в районе мешочка с защитными сигилами, а с тех, что были в районе моего горла и груди и мешали дышать. После этого он какого-то грима начал тормошить меня, пытаясь привести в сознание.

— Росс, нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела задуматься, есть ли у тела ревенанта подобие голосовых связок.

— Что? — Тейкер моментально схватился за грейвер, но от моего тела не отошел.

— Росс, это я, — повторила я, а ревенант начала ворочаться и возмущаться — мой испуг ей не понравился, гораздо больше ей нравилось моё предсмертное спокойствие. — Спокойно, — повторила я вслух, обращаясь больше к утопленнице, а не к Россу. — Я держу её, но только пока моё тело без сознания.

— Что за бред, — пробормотал Росс, переводя взгляд с моего тела на тело ревенанта. — Чего ты хочешь?

Конечно, он не понимал. Не так просто осмыслить существование того, что даже гипотетически не допускалось.

Я осторожно приблизилась, баюкая в своей душе мечущуюся душу ревенанта. Понимаю, понимаю, это очень больно, это очень несправедливо — несправедливо настолько, насколько может быть несправедлива сама смерть.

Росс замер, сжимая грейвер в руках.

— Тейкер, пожалуйста, сделай это с одного удара, — я чуть повернулась, подставляя шею.

— Что? — повторил он снова, — Сильва, ты… ты там?! А что… — он перевёл взгляд на моё тело.

— Быстрее, — прорычала я, сжимая зубы. Водоросли взметнулись против моей воли — душа ревенанта наконец поняла, что происходит, и теперь мы не обнимались — мы боролись на равных за право на владение этим телом.

Росс не подвёл. Лезвие грейвера вошло в шею под идеальным углом. Я услышала хруст своих костей, и наступила темнота.

А в темноте — появился пылающий красно-синим пламенем силуэт двери.

Я взялась за ручку и потянула на себя.

— Привет, бабушка, — шепнула я. — Мне очень жаль.

Бабушка лежала на нашем столе, в свежем, пахнущем деревом гробу, одетая в лучшее платье. Длинная — соль с перцем — коса была перекинута через плечо. Лицо — спокойное, с застывшей мягкой улыбкой.

Я очень любила бабушку.

Жаль только, что из-за меня её душу уничтожили.

Я села у её ног и заплакала. Плакать с тех пор я могла только во сне — кажется, все слёзы я тратила здесь, и просыпалась с красными глазами, в которые будто насыпали песка.

Но в этот раз ощущение влаги на лице было слишком реальным.

— Ну же, давай, — донёсся до меня смутно знакомый голос. Почему-то он мне был небезразличен, хоть тон и был далёк от доброжелательного.

Я помотала головой, пытаясь разделить в сознании сон и реальность. И тут мне в лицо прилетела очередная порция холодной воды.

Я открыла глаза.

Тейкер? Я сощурилась, пытаясь навести фокус на силуэте человека передо мной. Да, точно, это Росс — мы как раз отсыпались после безрезультатной рыбалки, точнее, охоты, но почему он смотрит на меня так настороженно, а в руке держит кинжал? И чем тёмным испачкан его висок?

— Очнулась?

Я медленно кивнула. Голова просто раскалывалась на части от малейшего движения.

— Кто ты?

— Сильва Филдс, — не распознав подвоха, ответила я на этот странный вопрос. Если у меня память отшибло, может, то же самое случилось и с Россом, только гораздо сильнее?

Собственное имя эхом отозвалось в памяти — отчаянным криком Росса над моим упавшим телом, болью и яростью души ревенанта, хрустом костей, которые на тот момент казались моими.

Я застонала и откинула голову на камень, у которого я сидела. Движение стоило новой порции боли — но уж теперь она не шла ни в какое сравнение с тяжестью осознания ситуации.

Грим.

Росс отшатнулся.

— Значит, это был вопрос не о моём имени, — констатировала я. — Я не собираюсь поднимать армию нежити и убивать тебя, если ты об этом.

— Мне несказанно легче, — саркастично произнёс Росс, но кинжал в ножны убирать не спешил. — Повторяю вопрос — кто ты такая?

— Да чтоб я сама знала, — буркнула я. — Полагаю, малефик?

— Малефики поднимают нежить, но не управляют ей. Грим побери, да никто вообще не может управлять нежитью, это против законов природы!

Я пожала плечами.

— Зарубишь меня на месте или сдашь на руки ордену Перерождения? Если первое, то будь добр, поскорее, сейчас у меня голова болит так, что сочту за избавление.

Тейкер молчал.

Я, прикрыв глаза, задумчиво прикидывала: жалею ли я о произошедшем?

По всему выходило, что нет: так умерли бы мы оба, а сейчас, в худшем раскладе — только я. Жаль, конечно, что пришлось раскрыть себя перед Россом, зато хоть перед смертью я узнала, что это было не воспалённое детское воображение, как всегда говорила мне мама. Ей почти удалось меня убедить.

Мне на колени с тихим звяком приземлился мешочек.

Я недоумённо открыла глаза и узнала в нём свои самые драгоценные сигилы — серебряные, для развоплощения души.

Похлопав себя по бедрам, я обнаружила, что полностью лишена всей своей экипировки. Даже небольшой кинжал — скорее хозяйственный, чем боевой — исчез.

— Сначала нужно завершить заказ. Ты в состоянии?

Я едва не протянула Россу руку — и поймала себя на мысли, насколько привыкла за эти дни к маленьким проявлениям галантности с его стороны. Стараясь не кряхтеть, поднялась на ноги.

— Где она?

Называть утопленницу «объектом», как раньше, язык не поворачивался.

Тейкер кивнул в нужном направлении.

Скелет лежал на берегу, футах в ста от нас, увитый серебряной цепью, как мы совсем недавно — водорослями. Грейвер был воткнут в почву между ее черепом и шеей, надёжно страхуя нас от неожиданностей с возвращением духа в это тело.

У ног утопленницы стояли пять свечей.

— Ты, я смотрю, ко всему подготовился, — проронила я, ковыляя в сторону ревенанта под конвоем Росса. Ответа я не удостоилась.

По хорошему, сначала стоило намазать лодыжку регенерирующим составом и стянуть плотным бинтом, а потом уже приступать к заклинанию, но всё это казалось мне бессмысленным перед неизвестностью моей судьбы. Какая разница, умирать с забинтованной лодыжкой или нет?

— Что с ногой? — сухо осведомился Росс из-за моей спины.

— Нормально всё. Подвернула, — столь же сухо ответила я, надеясь, что голос не дрожит от обиды. Умом я понимала, что напарник действует рассудительно и оправданно, но к своему стыду — успела к нему привязаться. Невольно вспомнились мои сомнения после допроса свидетеля — действительно ли Тейкер такой добродушный весельчак, каким был со мной? Вот, кажется, и получила ответ.

— Стоять не больно? — кажется, в голосе Тейкера прозвучал намёк на человеческие чувства.

— Нормально, — упрямо повторила я и продолжила идти.

— Значит, стой здесь, — безальтернативно указал он. И, выхватив у меня свежеобретённый мешочек с сигилами, отправился к трупу ревенанта.

Я перенесла вес на здоровую ногу и скептично наблюдала за его действиями.

Скепсис мой вскоре поуменьшился — Тейкер размотал цепь, разложил труп в позу для пентакля по всем правилам, расставил свечи и только на расположении сигилов засомневался. Расположил на глаз и кивнул мне:

— Подходи.

Я закатила глаза и продолжила путь, стараясь не сильно нагружать правую ногу. Росс понаблюдал за этим и, сцепив зубы, бросил:

— Двуединый, женщина! — и быстро зашагал ко мне. Я остановилась, не зная, чего ждать.

Уж точно не того, что Росс обхватит меня за пояс и перенесёт, как соломенную куклу, к построенному пентаклю.

Аккуратно поставив меня на землю, он всё так же холодно уточнил:

— Что-то поправить?

От неожиданности я сама поправила рубашку и куртку, задравшиеся от такого обращения, и только потом поняла, что речь идет о пентакле. Я всмотрелась:

— Сигил между левой рукой и ногой на дюйм вниз и влево. Сигил между ногами на полдюйма вверх.

Тейкер исполнил указания.

— Готова?

Я кивнула, и только тогда поняла, что флюорит из-под перчатки и подвеска с топазом с шеи тоже пропали.

Росс вытащил грейвер, весь в зелено-бурых потёках, покинул площадь пентакля и положил мне на требовательно протянутую ладонь один-единственный флюорит.

— Ты знаешь, что делать.

Я действительно знала. Подумаешь — всего лишь ещё одна безвозвратно уничтоженная душа на моей совести.

Когда и тело, и душа утопленницы сгорели в магическом огне, я пошатнулась от усталости и протянула Россу на треть опустевший флюорит.

Тейкер внимательно изучил меня взглядом, а затем словно что-то решил:

— Оставь себе.

Как, должно быть, жалко я выгляжу, раз он даже перестал меня опасаться.

— Что дальше?

— Побудь здесь, я схожу к фургону за мазью и перевязкой. Переночуем, с утра сдадим заказ, поедем на общий сбор к некрополю, — Росс уже развернулся в сторону фургона.

— Нет, я серьёзно, — остановила его я. — Что дальше? Будешь выдавать мне инструменты только на время заказа и думать, не придушу ли я тебя во сне? Я буду думать, не сдашь ли ты меня Ордену и не придушить ли тебя во сне? Как ты себе представляешь дальнейшую работу?

Тейкер остановился. Медленно повернулся ко мне, снова изучая с ног до головы — будто препарируя взглядом.

— Ты хочешь, чтобы я за час смирился с фактом, что моя напарница — малефик? Маг, которым пугают детей и охота на которых — главная деятельность моего рода?

— Что? Подожди, ты такого не говорил… — я окончательно сбилась с толку.

— Нет, это ты подожди, — Росс поднял руку в останавливающем жесте, и я заткнулась. — Более того, ты и не малефик вовсе? Что-то гораздо больше. Что-то гораздо… — его рука дрогнула и бессильно опустилась, — страшнее.

— То есть, ты тоже ничего не знаешь о малефиках, способных управлять нежитью, — полувопросительно произнесла я. Хотя чувствовала, что в этот момент мне бы лучше промолчать, как я раньше всегда и делала.

Тейкер покачал головой.

— Я не собираюсь тебя сдавать. Убивать — тоже, если не нападёшь первой. Но вот насчёт разговоров… Дай мне время.

Я молча отвернулась. Шаги Росса постепенно стихли, и я осталась одна на тёмном берегу озера. Воды его больше не казались прекрасными.

Задумчиво я смерила взглядом серебряные сигилы, поблескивающие на земле. Стоило бы собрать их… Но сил просто не было. Росс долго не возвращался. Фургон действительно стоял далековато от места сражения, но не то чтоб Тейкер медленно ходил.

Голова гудела, но я постепенно начала понимать.

Я одна.

Передо мной — дорогостоящие серебряные сигилы.

В руке — более чем наполовину заряженный флюорит.

Прямо сейчас я могу уйти, затеряться где-нибудь во фронтире, продать сигилы и начать жизнь заново.

Я обернулась. Росса всё ещё не было видно.

— Засранец, — ругнулась я, понимая его план. — Благородный засранец.

Внутри меня начала подниматься злость. Вот так он захотел решить вопрос? На моё, можно сказать, усмотрение?

Нет уж. Скрываться всю жизнь, в каждой тени видеть то ли орден Перерождения, заинтересовавшийся малефиком, то ли гильдию охотников, желающую взыскать неотработанный долг за обучение? Никогда больше не вернуться в Карбон, не увидеть семью… — я осеклась, сама удивлённая тем, что семья оказалась в списке важных для меня вещей.

Я гордо выпрямилась на неудобном булыжнике и демонстративно стала смотреть в сторону, противоположную сигилам. Кто разложил — тот и собирает.

Росс вернулся минут через десять, и не могу сказать, что сидение в одной позе далось мне легко.

Он действительно притащил с собой восстанавливающую мазь и бинты, да и выглядел, насколько можно было различить в тусклом ночном свете, посвежее — кажется, умылся.

— Как голова? — я машинально показала на себе место, где, по моему мнению, у него была рана.

— Порез, — отмахнулся Тейкер. — Уже затянулось. Помощь нужна?

На этот раз отмахнулась я, и, закатав штанину, принялась за дело. Росс тем временем действительно собрал сигилы и поиздевался над ещё одним деревцем, вырубив для меня вполне годный костыль.

К фургону мы вернулись в полной тишине. Тейкер молча подсадил меня на козлы и помог забраться под тент, а сам остался за румпелем.

Внутри горела фотогеновая лампа. В пятне её приглушенного света я увидела все свои сигилы и энергетические кристаллы, рядком выложенные на крышке сундука. Там же лежал кинжал и подвеска с топазом.

Полагаю, можно считать, что рабочие инструменты мне возвращены.

Я завалилась на свой спальник, не собрав их и не дождавшись, пока Росс довезёт нас до места прошлой ночёвки. Доброй ночи мне всё равно желать никто не собирался.

Проснулась я от того, что Росс звал меня по имени. Дождавшись, когда я открою глаза, он протянул мне планшетку и ручку — совсем как недавно протягивал гримову свидетелю.

— Не хочу подделывать твою подпись, — заявил он. — Подпиши, пожалуйста.

От вежливости в его тоне меня покоробило.

— Что там, чистосердечное? — я вытянула руку из спальника, в который ночью умудрилась завернуться. Присмотрелась — бланк отчёта.

— Стандартная утопленница с привязкой на свидетеля. Цепь — грейвер — пентакль, — озвучил для меня краткое содержание Росс.

Я подписала, не вчитываясь, и только потом подняла взгляд на Тейкера. Выглядел он… Так себе. Примерно как я после ночи с кошмаром.

— Ого, у тебя тоже есть мешки под глазами, — ляпнула я прежде, чем вспомнила, что меня просили помалкивать.

— Сильва… — процедил Росс вместо ответной колкости, сжал челюсти и покинул фургон.

— Ты надолго? — высунулась я из-под тента. Оказалось, что мы уже возле магистрата, а я и не заметила, что фургон ехал, пока я спала.

— Сдам отчёт и вернусь.

— Хочу съездить по делам, нормально, если вернусь сюда же через час?

Росс кивнул и отправился к шерифу.

Я привела себя в порядок и тронулась к присмотренной ещё вчера вывеске сапожника. Там я за весьма приемлемую по сравнению с Сан-Реано цену договорилась на срочную замену набоек — впрочем, по сравнению со вчерашними событиями, любая цена казалась приемлемой. Прошлась по мостовой — лодыжка уже почти не болела, а ботинки ступали гораздо тише — и вернулась к магистрату даже раньше, чем планировала. Росс уже ждал меня в теньке неподалёку.

Я молча освободила место возницы и вернулась в фургон, чтобы не сидеть рядом на козлах.

Никогда бы не подумала, что замолчавший Тейкер будет действовать на меня так гнетуще.

Лейтон Крик. I

Ехать до Лейтон Крика было всего ничего — чуть больше шести часов по прямой. Тем не менее, я неожиданно почувствовала разницу между путешествием с хорошим напарником и безукоризненно вежливым незнакомцем, в которого Росс превратился.

Ничего удивительного, что эти шесть часов я предпочла провести в фургоне, обмахивая себя планшеткой, лишь бы не выглядывать лишний раз наружу.

Даже когда повозка остановилась, я не поспешила вылезать — мало ли, может мы продолжим движение через пару минут. И дождалась лёгкого стука в балку фургона:

— Мы приехали.

Действительно, вокруг располагался целый городок из охотничьих фургонов. Вдали виднелась невысокая кованая оградка некрополя — даже отсюда я ощущала, как дрожит и искрит там магическое поле. Массового восстания нежити не наблюдалось — впрочем, ещё не вечер.

«Им стоило сделать ограду понадёжнее», — почти услышала я голос Росса и удивлённо покосилась на него — неужели воздержание на разговоры окончено?

Росс вопросительно встретил мой взгляд и я, смутившись, покачала головой и отвернулась.

Показалось. Слишком привыкла к его комментариям по поводу и без.

Мы с лёгкостью отыскали ставку координатора штурма, получили свои экземпляры документов, поставили подписи и отправились обустраивать стоянку. К счастью, Росс выбрал место подальше от центра лагеря — я опасалась, что он, как всегда, захочет быть среди всей возможной суеты, а это — последнее, к чему я сейчас была готова. Мне хватило взглядов, которыми меня провожала половина охотников.

Ещё пару дней назад я бы не придала им значения, но сейчас всё это резало прямо по оголённым нервам.

Спокойствия не добавляло и общение с Россом. Нет, мы не играли в молчанку — но вежливые и нейтральные фразы исключительно на бытовую тему выбивали остатки почвы из-под ног.

К концу дня я вскипела не хуже котелка над костром, схватила ведро, висящее на фургоне, и отправилась за водой — не потому, что она кончалась, а просто чтобы оказаться подальше от всего этого.

Судя по названию населённого пункта, где-то неподалёку должен быть ручей. Вот и поищу.

— Что, голубки, поссорились? — охотник из соседнего фургона, не скрываясь, наблюдал за моими действиями и видел, что я на взводе.

Не останавливаясь, я показала ему неприличный жест. В спину мне донёсся свист.

— Милая, куда так спешишь? — ещё один бросил на меня такой сальный взгляд, что мне захотелось помыться. Этому я даже отвечать не стала — только прибавила шагу, представляя, как хорошо ведро смотрелось бы на его голове.

— Мисс, вам помочь? — этот охотник был чуть старше меня, и хоть во взгляде его была заинтересованность, он соблюдал видимые приличия. Я остановилась и кивнула:

— Да, спасибо. В какой стороне от лагеря ручей?

Охотник — кажется, коллега-маг — обстоятельно описал нужный маршрут. Он явно распускал хвост передо мной и придавал себе важности, которой не обладал. После общения с Тейкером я легко отличала манеры, впитанные с молоком матери, от подсмотренных у кого-то и привитых искусственно.

— Простите за моё любопытство, мисс, но могу я поинтересоваться, что вас так огорчило?

— Не можете, — отрезала я. — Спасибо, я пойду.

Проигнорировав ещё несколько обращений, я наконец вырвалась за пределы разбитого лагеря, и поспешила к ручью, яростно печатая шаг по тропинке, будто это могло помочь справиться со злостью.

Хотя, если честно, немного спустить пар всё-таки помогало. Ручей петлял и становился то шире, то уже, так что мне пришлось здорово поработать ногами, пробираясь вдоль его изгибов. Я не остановилась, пока не прошла вверх по течению так далеко, что тропинка почти исчезла — никому из охотников не хотелось набирать воду за милю от лагеря. Я выбрала пологий участок берега, перевернула ведро и села на него, бесцельно уставившись на текущую воду и не следя за временем.

Возвращаться раньше, чем Росс уснёт, не хотелось. Идти назад по темноте — тоже, но кое-кто настолько позволил эмоциям взять верх, что не озаботился хотя бы лампу с собой взять. Хоть нога и зажила, я не снимала тугую повязку — вторичное растяжение заняло бы гораздо больше времени на лечение, так что на обратном пути придётся здорово смотреть под ноги.

Я тоскливо посмотрела в сторону лагеря. В опустившихся сумерках моё внимание привлекла быстро двигающаяся в траве чёрная точка. Это что ещё за грим?

И в этот раз буквально: в неверном свете это существо действительно можно было принять за грима — порождение тьмы, смертоносное чудовище, пожирающее души. Суеверие, конечно: перерождаться нежитью — удел людей, а не животных.

Фигура приближалась волнообразными, словно летящими скачками, напоминая уже не грима, а восточного мифического змея. Когда она в один длинный прыжок перемахнула изгиб ручья, который я обходила по широкой дуге, я рассмотрела, что она не полностью чёрная — на груди белый «воротник», от носа тянется белая стрелка, да и лапы будто в белых носочках.

Всего лишь хаунд возле лагеря охотников, сообразила я. Вот только где хозяин?

— Ц-ц-ц, — я зацокала, пытаясь привлечь внимание хаунда, и пошевелила рукой, будто в ней что-то было. — Ко мне! Эй, хороший хаунд, ц-ц-ц.

Хаунд замер и склонил голову набок, оценивая, достойна ли я его внимания.

— Ко мне, — продолжила я. — Какой ты красивый, давай, не убегай отсюда. Тебя, наверное, уже обыскались, иди сюда, — я пошуршала рукой в траве.

Хаунд приблизился ко мне, переставляя ноги, как породистый скакун, явно красуясь.

— Да, очень красивый, — подтвердила я, — Хороший, красивый хаунд, иди ко мне.

Он действительно подошел — его морда оказалась прямо напротив моей головы, и стал пристально изучать меня взглядом. Нос тоже работал на полную — не найдя ничего интересного в моём лице, хаунд обнюхал меня, широко раздувая ноздри, и громко разочарованно выдохнул — обещанным угощением не пахло.

У всех хаундов такое выражение морды, будто они или в чём-то очень виноваты, или обвиняют тебя. Вкупе с крайней стройностью и длинными, непропорциональными лапами и носом создавалось впечатление несчастного изголодавшегося существа, которого вот именно персонально я заморила голодом. Изумрудно-зелёные глаза смотрели прямо в душу, обвиняя во всех возможных грехах.

— Ну извини, — я протянула руку, давая обнюхать ладонь, и осторожно почесала длинный узкий подбородок. Хаунд фыркнул и намеревался уходить, но я обняла его за шею. — И куда ты собрался? И где, кстати, твой ошейник, а, милый?

Я поднялась с ведра, не отпуская шерсть на загривке хаунда, но почёсывая его, чтобы тот не напрягался. Соорудить поводок было не из чего, так что оставалось надеяться, что хаунда удастся убедить вернуться со мной в лагерь одними уговорами. Вместе со зрачками, когтями и чувствительностью к нежити, от кошек эти химеры получили слишком независимый для собак характер. Слишком независимый даже для ловчих собак, которые изначально были выведены с заделом на самостоятельность.

А этот экземпляр, судя по необычной для хаундов окраске — обычно они белые с рыжими или черными пятнами, а не наоборот — получил этого характера с избытком.

Я направилась в лагерь — с тёплой волнистой шерстью под одной рукой и с пустым ведром в другой. Я радовалась неожиданной передышке: пока найду хозяина, пока вернусь всё-таки набрать воды — Тейкер наверняка уже ляжет спать.

В лагере уже разгорались костры. Хоть ночь и становилась прохладной, большинство охотников решили заночевать в спальниках на свежем воздухе, благо, деревьев для разведения огня вокруг хватало. Я направилась прямиком в центр лагеря, к координатору — узнать у него про хаунда будет гораздо проще, чем опрашивать каждого встречного охотника.

— Вот она, сучка! — раздался грубый мужской голос за моей спиной.

Я застыла. Никаких других «она» в окрестностях я не наблюдала. Голос был незнакомым. Грубость к женщине в обществе охотников — дело привычное, но до откровенных оскорблений без личного знакомства в моём отношении не заходили.

Может, Росс всё-таки решил сдать меня? Тогда могу понять злобу в голосе: никто не любит малефиков.

Я выпустила загривок хаунда и развернулась, положив руки на мешочек с сигилами. На этот раз — запирающими. К гриму защиту. Нападающих — в удерживающий контур, самой — на ближайший фургон, и на полном ходу подальше отсюда…

— Мисс, это он не вам, — упитанный охотник-маг, стоящий рядом с агрессивно пялящимся здоровяком, натянуто улыбнулся.

— А может, и ей тоже, — мерзко гоготнул амбал и хлопнул себя по бедру:

— Коготок, к ноге, кошачье отродье!

Хаунд прижал уши, но послушно подошел к хозяину. С этого ракурса мне стало прекрасно ясно, что «сучка» — это всего лишь пол хаунда. Ну, не «всего лишь», судя по обращению охотника со своим животным, но ко мне не относилось.

Я отпустила сигилы.

Хозяин тем временем надевал на упирающегося хаунда ошейник, и я не поверила своим глазам: строгач! Вместо широкой полоски мягкой кожи этот амбал надевал на тонкую шею Коготка железную цепь с шипами вовнутрь.

Хаунд по-кошачьи зашипел на хозяина, и тот хлестнул его поводком вдоль бока.

— А ты чего вылупилась? — обратился охотник ко мне. — Есть что сказать, или только за побрякушки свои хвататься можешь?

— А ты, видимо, даже за своим хаундом уследить не можешь, — я перенесла вес на левую ногу. Вместо кипящей злости в душе поднималась ледяная ярость. Будь я настоящим малефиком, этот убыток уже страдал бы от проклятия на понос. Пожизненный. Будь я мужчиной — мы бы уже дрались. Но всё, что я могла — это пренебрежительно смотреть на него, задрав голову, потому что макушкой я даже до плеча ему не доставала.

— Какая боевая подстилка, — ухмыльнулся он. — Чья?

— Не нужно проецировать свой опыт на всех охотников, — процедила я. — Если тебе доставляет удовольствие быть подстилкой, это не значит, что все придерживаются этого жизненного пути.

Спустя долгую секунду молчания амбал побагровел и дёрнулся ко мне, но его напарник схватил его за руку и прошептал что-то на ухо. Мне доставил злорадное удовольствие тот факт, что и напарнику пришлось для этого едва ли не встать на цыпочки.

После полученной информации боец смерил меня взглядом и остался на месте.

— Оглядывайся, — наконец угрожающе порекомендовал он.

Я развернулась и медленно, с высоко поднятой головой и спиной, выпрямленной так, что лопатки почти соприкасались, отправилась к выходу из лагеря.

Спину мне сверлили три взгляда — но тяжелее всего ощущался взгляд изумрудно-зелёных глаз, возлагающих на меня всю вину мира.

«Предательница», — будто говорил он.

На этот раз далеко отходить я не стала — набрала воды в ручье и медленно, как сомнабула, вернулась к фургону.

Могу я хоть что-нибудь в своей жизни не испортить?!

Тейкер действительно спал — или делал вид, мне стало уже всё равно. Я пристроила полное ведро у фургона и тоже забралась в спальник, предварительно замотавшись в пончо.

Конечно же, сон не шёл. Я не могла перестать думать обо всём подряд: о хаунде, которого я подставила из самых благих намерений; о здоровяке, от которого наверняка стоит ждать проблем при удобном случае; о страхе, который я испытала, подумав, что Росс всё-таки сдал меня; о том, что мы больше не сможем доверять друг другу; о семье, по которой я, оказывается, всё-таки скучала, и о том, какой ошибкой было в принципе моё существование.

Не делало процесс засыпания легче и то, что по какой-то причине мимо нас в сторону леса повадились ходить охотники — негромко, даже крадучись. Я подумала сначала, что мы опрометчиво разбили стоянку возле общественного туалета, но когда череда паломников с недержанием превысила все разумные пределы, я резко села.

Что у них там происходит?

Вдалеке среди деревьев блуждали огни — судя по оттенку света, от фотогеновых ламп. Лагерь уже спал — непохоже, чтобы это была общая тревога. Я тихо поднялась и так же крадучись отправилась на разведку.

На уже основательно вытоптанной полянке в круг собрались человек двадцать. Я не хотела подходить ближе, чтобы меня не заметили, поэтому мне было плохо видно, что происходит в центре. Я почувствовала едва ощутимые мурашки — там явно применяли магию. Сместившись в сторону, чтобы меня не застали со спины новые участники действа, я прислонилась к широкому стволу и понадеялась, что тени от него достаточно, чтобы скрыть меня от ненужного внимания.

Один из охотников вошел в круг, помахивая грейвером. В просвете, образовавшемся на пару секунд среди фигур зрителей, я заметила второго участника спарринга — бьющегося в невидимую стену ходячего мертвеца.

Кто-то — видимо, маг, удерживающий запирающий контур — озвучил обратный отсчет, и толпа разразилась криками.

Кажется, судя по ним, часть охотников болела за мертвеца.

Я тихо подалась назад. Ждать конца шоу мне не было смысла — подумаешь, полулегальная забава заскучавших от безделия охотников. К тому же, среди зрителей я заметила подозрительно знакомый высокий силуэт.

Понимая, что вся эта орава отправится обратно тем же путём, я затащила спальник в фургон — так я получу хоть какой-то шанс на то, что они меня не разбудят.

Но вместо сна я стала обкатывать в голове одну дурацкую идею, на которую меня навёл этот странный бойцовский круг. Совершенно идиотскую, скорее, но имеющую шанс сработать.

Я продумывала сценарий диалога и все свои возможные реплики, мысленно разыгрывая варианты событий по ролям, как пьесу. На экспромт, как Росс, я полагаться не могла. Единственную из своих ошибок я ещё могла исправить, но действовать нужно было идеально.

Конечно же, когда разгорячённые боем охотники потянулись обратно, я ещё не спала. Уснуть получилось только, когда светло стало даже под тентом фургона. Но солнце мне не помешало: в моём сне было идеально темно.

На этот раз за дверью меня ждал папа.

Воду вчера я всё-таки притащила не зря. Будь ведро не деревянным, а жестяным — мне пришлось бы бороться с серьёзным искушением сварить кофе прямо в нём, но пришлось делать себе стандартную порцию в котелке под изучающим взглядом Росса.

Тот, в отличие от меня, выглядел гораздо лучше — здоровый сон пошел ему на пользу. И мне казалось, что он собирается задать мне вопрос, на который я не захочу отвечать.

— Возле нашей стоянки всю ночь шастали охотники, — сыграла на опережение я, сообщив полуправду. — В лесу устроили что-то вроде спаррингов с нежитью.

— Обычное дело, — отозвался Тейкер. — Координатору проще закрыть глаза на это и дать спустить пар, чем заставить взвод охотников сидеть смирно в ожидании штурма. Нужно переставить фургон?

Я неопределённо повела плечами:

— Нормально, просто следующей ночью сразу лягу спать внутри.

Росс кивнул, сочтя обмен утренними любезностями завершённым, и я не стала настаивать на продолжении. Слила остатки воды в бурдюк и, снова вооружившись ведром, отправилась на прогулку по лагерю.

Осталось вспомнить, где именно я вчера завела сомнительное знакомство, и начинать поиски оттуда. Пришлось навернуть несколько кругов и выслушать ещё пару не отличающихся оригинальностью обращений, прежде чем я заметила в траве у одного из фургонов почти плоский силуэт чёрного хаунда. Удачно, что расцветка была редкой — я могла не отвлекаться на пару встретившихся мне светлых хаундов и даже одну полноценную свору. Те хаунды тоже предпочитали отдыхать, нежась под полуденным солнцем, но Коготок лежала на боку, вытянув лапы, и больше напоминая затейливый фигурный гобелен, чем живое существо.

Хозяина не наблюдалось. Я сходила к ручью и вернулась той же дорогой, старательно делая вид, что иду исключительно по своим делам.

— Тебе что тут, мёдом намазано?

Сердце забилось чаще.

Я остановилась, склонила голову к плечу и высокомерно осмотрела амбала.

— Мир не крутится вокруг тебя, ты в курсе?

— Мир может и нет, а вот ты определённо круги наворачиваешь, цыпочка. Что, только Тейкера тебе недостаточно, хочешь развлечься с мужчиной посерьёзнее?

Я поставила ведро на землю, наклонившись глубже, чем следует. Сегодня я не стала надевать куртку, оставшись в одной рубашке, застёгнутой на пару пуговиц меньше, чем обычно. Подвеска с топазом вывалилась у меня из декольте и качнулась, как маятник, пока я выпрямлялась.

Я заправила локон за ухо и сложила руки под грудью:

— Слушай, в чём твоя проблема? Тебе делать настолько нечего, что ты решил именно ко мне докопаться?

Охотник клюнул: уставился на кулон, как на приманку, и сделал шаг в мою сторону:

— Моя проблема в том, что такие, как ты, должны не с мужчинами соревноваться на охоте, а подавать виски в салуне и подставлять зад, когда я захочу его ущипнуть.

Я холодно рассмеялась:

— Тогда ты ещё наивнее, чем я считала. Как тебя там?

— Хоук, — рыкнул он, подходя ещё ближе — и я остановила его, ткнув указательным пальцем в центр груди. Очень надеюсь, что мой ноготь неприятно давил ему на кожу через рубашку.

— Меня зовут Сильва Филдс, — процедила я. — Запомни это имя, потому что ты очень ошибаешься, если думаешь, что меня поставили в пару с Тейкером только за красивые глаза.

Охотник прищурился. Я убрала руку и демонстративно вернула подвеску с энергокристаллом под рубашку.

Я буквально слышала, как вращаются шестеренки в его непропорционально крошечном по сравнению с телом мозгу.

— Да ладно. Ты — стихийник? — с сомнением протянул он.

Я ухмыльнулась краешком рта.

— Лучше держись от меня подальше, Хоук, — посоветовала я, развернулась, подхватила ведро и отправилась в сторону своего фургона.

Очень, очень медленно отправилась.

Ну же. Давай.

— Докажи, — крикнул Хоук мне в спину.

Я развернулась.

— Прости, что? — приподняла я бровь.

— Докажи, что не свистишь.

Я удивленно уставилась на него.

— С чего бы мне это делать? Со дня на день штурм, там всё и решится.

— А тебе самой не интересно показать, чего ты стоишь? Приходи в полночь, организуем для тебя небольшую проверку. Даже проведу к месту сбора, если попросишь.

— Ты серьёзно ожидал, что я поведусь на эту детскую поддёвку? — я снова опустила ведро. — Нет, я понимаю, мужчинам от скуки основательно башню срывает, но мне-то это зачем? Вас развлечь? За свой счёт?

— Давай пари, — предложил Хоук. — Если ты действительно победишь мертвяка без своих сигилов, я возмещу тебе затраты энергии.

Я хмыкнула:

— Милый мой, да даже орден Перерождения больше за заказы предлагает. Моя выгода где?

Не дождавшись ответа, я собралась было уходить, но, наткнувшись взглядом на чернеющий в траве силуэт, вернула занесённую ногу обратно.

— Хотя… Разве что, ты поспоришь со мной на твоего хаунда.

— Губа не дура, — оценил наглость Хоук. — Не жирно?

Я презрительно смерила Коготка взглядом:

— Судя по её поведению, в самый раз. Неудачный выводок?

Охотник сплюнул.

— Какой бы ни был, а для пари ставка высоковата. Если только тебе больше нечего добавить со своей стороны.

— Только не говори, что купил её, а не выиграл у заводчика в карты, я не поверю. Денег эта сука, как рабочий инструмент, не стоит. С тем же успехом я могу подобрать в ближайшем селе кошку.

— Ну и зачем она тогда тебе?

Я ухмыльнулась:

— Есть ощущение, что сойдёмся характерами.

Хоук расхохотался, оценив мою самокритичность. Ловя момент, я протянула ему руку:

— Так что? Сегодня в полночь я побеждаю ходячего мертвеца без использования сигилов, и ты отдаёшь мне Коготка. Если проиграю — отдам, скажем, вот этот топаз. В нём и энергии почти под завязку.

Технически, это было имущество школы. Но практически: во-первых, я не собиралась проигрывать, во-вторых — уж за год что-нибудь смогу придумать, если мне всё-таки не повезёт.

Охотник сжал мою ладонь своей медвежьей лапой:

— Только топаза мало. Если ты проиграешь — то там же, при всех, признаешь, что ты просто подстилка, примазавшаяся к богатенькому покровителю и не годная в охотники.

— Пари.

— Пари.

Я наконец отправилась к фургону. Злая улыбка была будто приклеена и никак не сходила с лица.

Хорошо, что правую руку мне оттягивало ведро. Левой рукой мне пришлось взяться за пояс, потому что она дрожала, будто я не с охотником поговорила, а с призраком обнялась.

Лейтон Крик. II

По возвращении к фургону Росс проводил меня взглядом: видимо, на язык так и просилась какая-нибудь шутка про внеочередную поставку воды. Но других предлогов отлучаться я не нашла, да и он сам, на удивление, не рвался пообщаться с другими охотниками и всё время проводил в одиночестве у костра. Это было на него не похоже: раньше слова «Тейкер» и «в центре внимания» были синонимами.

— Уточню, внесли ли нас в список дежурств, — будто услышав мои мысли, сообщил Росс и поспешил покинуть нашу стоянку.

Я кивнула вслед.

Гильдия не рассчитывала исключительно на магический контур вокруг некрополя: вокруг дежурили дозорные, контролирующие, не произойдёт ли прорыв ограждения. Как можно судить по ночным забавам, прорывы действительно периодически случались, но вот совершившие их объекты уничтожались на месте далеко не всегда.

Повезло, что на наше появление не рассчитывали, и график дежурств на ближайшие дни было проще оставить, как есть, чем корректировать. А вот если ожидание штурма затянется, нам предстоит томительное времяпровождение бок о бок не только на стоянке, где мы можем хоть изредка передохнуть друг от друга, но и у ограды некрополя. Бр-р-р.

Пользуясь отсутствием Росса, я начала подготовку к ночному спаррингу.

Самое сложное — провокация амбала — уже позади. Какой скучающий охотник не захочет увидеть стихийника в деле?

Подвох был в том, что стихийником в общепринятом смысле я не была.

Ремесленным магом может назвать себя любой человек, мало-мальски способный чувствовать энергию и освоивший управление хоть каким магическим предметом — от лампы и фургона до использования сигилов. Пиком мастерства ремесленника считается не только использование сигилов и артефактов, но и их изготовление — или нанесение рун на любую поверхность, например, для защиты дома от нежити.

Совсем другое дело — стихийная магия. Это редкий дар, позволяющий человеку взаимодействовать с энергией на совершенно другом, интуитивном уровне. Ему не нужно заучивать заклинания и методы направления энергии, оптимизацию плетений и начертания рун. В отличие от ремесленной магии, требующей длительной подготовки, они могут действовать мгновенно. Зажечь огонь велением мысли? Воздвигнуть воздушный барьер? Превратить воду в лёд? Без проблем, смотря только, какая стихия тебя одарила.

Четвёртой стихией считалась природа — эти маги работали медленнее, зато именно им мы были обязаны созданием химер и плодородными урожаями.

Стихийные специалисты ценились на вес золота и не занимались грязной работой вроде охоты.

За одним исключением — охота на ревенантов. После возрождения магические способности могли сплестись с душой так близко, что нежить становилась тоже в своём роде стихийниками — мы ощутили это на своей шкуре.

Для победы над магически одарённой нежитью нужно либо задавить её количеством, либо действовать столь же быстро, как она. Так что иногда проще позвать одного огненного мага, чем собирать отряд простых охотников.

Стихийником я в общепринятом смысле, конечно же, не была. Но те крохи информации, что получилось добыть в библиотеке школы, намекали — есть ещё пятая стихия — тьма.

Но мои тесные отношения с мертвецами не могли помочь мне на предстоящем спарринге, если только я не хочу прямо с него отправиться в застенки ордена Перерождения.

Могло помочь кое-что другое: я знала, что на самом деле с ходячим мертвецом может справиться любой человек, умеющий держать в руках что-то тяжелее пера.

Проблема в том, что обычное оружие не отсекает дух от управления телом — нужно серебро, иначе ты можешь нашинковать ходячего мертвеца на мелкие кусочки, но каждый из этих кусочков будет стремиться либо атаковать тебя, либо срастись воедино с другими.

Удар серебряным грейвером выводит восставшую душу из строя, и требуется время, чтобы она вернулась в тело и снова начала нападать.

А пока дух мечется в попытках вернуть себе власть над плотью, маг ликвидирует его с помощью серебряных сигилов.

Единственных сигилов, чей принцип работы затерян глубоко в веках и до конца так и не ясен. Современникам остаётся лишь копировать их без изменений, но не оптимизировать, как все остальные ремесленные разработки. Удачно для меня — иначе моя формулировка для пари просто не подошла бы.

В общем, всё просто: сегодня ночью я возьму грейвер Росса и вырублю мертвяка без использования магии вообще.

Грубо и примитивно? Да. Нечестно? Да. Опасно? В своём роде, но я готова сыграть с такими ставками.

Нужно только подстраховаться.

Я открыла сундучок с зельями. Регенерирующее, стимулирующее, кроветворное… Так, а что делает обеззараживающее в этом отсеке, это же для наружного применения?

Я переложила пузырёк в отдельный отсек — не хватало ещё выпить в экстренной ситуации — и наконец нашла нужный флакончик.

Обезболивающее.

Как и любая девушка в школе, я знала, что этому зелью без разницы, что именно у тебя болит, и даже — болит сейчас или заболит вскоре. Оно просто отключает рецепторы, что просто незаменимо, когда занятия по физподготовке выпадают на самый неудачный день месяца.

Я не переоценивала себя — если мертвяк вонзит в меня зубы, самообладания на точные удары мне не хватит.

Более того, на всякий случай я намотала на левую руку импровизированный «доспех» из сложенных вдвое подаренных Тейкером штанов — так, что в итоге еле натянула поверх рукав своей кожаной куртки. На правую ничего городить не стала — подвижность важнее.

Мне не грозит ничего серьёзного. Ну, кроме позора и рваной раны: смерти охотника, даже такого как я, никто не допустит.

Я повторила это себе ещё несколько раз, чтобы успокоиться.

А ближе к полуночи выпила зелье и вылезла из фургона, чтобы забрать у спящего Росса грейвер. Как и всегда, напарник спал на правом боку, сняв ножны с бедра. Они, как и серебряное лассо, лежали под рукой — на случай внезапной тревоги.

Если Тейкеру не мешали охотники, шаставшие неподалёку от нашей стоянки, то и моя маленькая эскапада разбудить не должна. Но подошла я всё равно на цыпочках, и за грейвером наклонилась, затаив дыхание.

Росс нахмурился во сне и дёрнул головой, когда я подняла грейвер с земли, но не проснулся.

Сердце сжалось от ощущения непоправимой ошибки — будто я своими руками разрушаю последние крохи доверия, которые у напарника ко мне остались. Было ещё не поздно вернуть грейвер на место, а на спарринг просто не прийти — технически, мы не обсуждали условий спора при неявке.

Я закусила губу и продолжила следовать плану.

С этой чертой своего характера я ничего поделать не могла.

Упорство? Нет, оно помогло мне только в учёбе.

А вот если что-то зацепило меня за живое — в ход идёт ослиное, мерзкое, непреодолимое упрямство.

Именно благодаря упрямству я решилась сбежать из дома, чтобы поступить в школу охотников.

Именно благодаря упрямству я не позволила маме до конца убедить меня в том, что всё, произошедшее одиннадцать лет назад — просто детская впечатлительность.

Отойдя от Росса подальше, я тихо вынула грейвер из ножен и пристроила кожаный чехол на козлы — для меня он будет лишним — и грустно улыбнулась.

Пока что закономерность складывается неутешительная: все мои упрямые решения ни к чему хорошему не приводили. Лучше было бы забыть всё, как страшный сон, и остаться в Карбоне.

Но пока от меня зависит одна маленькая упрямая жизнь, чей план побега я невольно испортила, отступить я не могу.

Осталась одна маленькая деталь. Было бы наивно полагать, что Хоука не насторожит оружие в моих руках. Я спряталась за деревьями, чтобы меня не заметили направляющиеся к месту поединков охотники, и примерила грейвер под куртку.

Он идеально лёг вдоль моего позвоночника. Если застегнуться на все пуговицы, выпрямить спину и расправить плечи, усиливая натяжение куртки — держалось вполне надёжно. И даже почти незаметно — особенно, если прикрыть волосами чуть торчащее из-под воротника остриё грейвера.

Я отрепетировала пару раз: быстро расстегнуть нижнюю пуговицу (благо, куртка уже не новая и пуговицы выскальзывают из петель легко), завести руку за спину, взять рукоять прямым хватом (обратный оказался неудобным), и вытащить грейвер из-за спины.

Вроде бы всё просто, только к моменту, когда я вышла в освещённый фонарями круг, сердце билось так громко, что я едва смогла услышать встретившего меня Хоука.

— Ещё раз, условия пари, при всех, — нервно, но отчётливо потребовала я и замерла, не переступая внешний, ещё не активированный пентакль. Бросила взгляд внутрь — древний мертвяк хаотично бился в крошечной ловушке, не в силах даже определиться с направлением атаки. Он определённо сперва истлел до скелета, и только потом, повинуясь зову ревенанта, вернулся из круга перерождения и сформировал вокруг своих костей коричнево-зелёную псевдоплоть, позволяющую ему двигаться.

Хоук ухмыльнулся и поднял руку, обращая на себя внимание.

— Если Сильвия…

— Сильва, — привычно поправила я, и добавила, не рассчитывая на его крепкую память, — Филдс.

— Если Сильва Филдс в следующем поединке победит вот этого мертвяка, — охотники поддерживающе зашумели, — без использования сигилов, — а нет, я ошиблась, прошлые звуки были лёгким гомоном, зашумели они сейчас. — То, я, Конрад Хоук, отдам ей своего хаунда, Коготка.

Конрад? На его месте я бы тоже представлялась исключительно по фамилии.

— Сильва, жги!

— Давай, детка!

— Ещё мертвяка нам попортит, после огневика он нескоро восстановится…

Конрад подождал, пока большинство охотников выскажется, и торжествующе продолжил:

— А если она проиграет, то отдаст мне свой топазный энергокристалл и во всеуслышание признает, что она — ни на что не годная подстилка!

Вообще-то, в изначальных условиях было не так. Но я не стала поправлять — формулировка мне была уже не принципиальна, а вот грейвер грозил выскользнуть из-под куртки.

К чести охотников, особым восторгом условия моего проигрыша они не отметили.

Мы снова пожали руки, и на этот раз маг, управляющий пентаклями, «разбил» наше рукопожатие.

Я вступила во внешний пентакль.

По затылку пробежали мурашки — я почувствовала, как маг активировал сигилы удерживающего контура. Теперь мы с моим спарринг-партнёром отделены от мира невидимым барьером.

Ещё один короткий пасс рукой — и внутренний пентакль больше не сдерживает ходячего мертвеца. Он на пару секунд замер, неожиданно получив мнимую свободу, и закрутил головой, пытаясь понять, где жертва.

Это удачно — он давал мне время подготовиться, будто придерживался дуэльного кодекса. Отрепетированным движением я достала грейвер из-за спины.

Словно дождавшись команды, мертвец бросился ко мне.

Слишком быстрый. Слишком злой.

Кажется, это его не первый спарринг.

Я встретила мертвяка ударом грейвера, но поторопилась, и лезвие прошло вскользь — задело челюсть и грудину, но шею не разрубило.

Противник отскочил, почувствовав серебро, но близость живой плоти манила больше, и он атаковал снова.

Я махнула грейвером перед его носом — и он снова подался назад. Мы закружили по площадке, обмениваясь выпадами и ударами, впустую клацала его челюсть, но никто из нас не мог нанести урон: он — потому что я отгоняла его взмахами серебряного оружия, я — потому что боялась подпустить его ближе, чем требовалось для удара.

Забавно, должно быть, мы смотримся сейчас со стороны.

Я закусила губу. Это всё — путь в никуда, таким образом я просто устану и проиграю.

Решившись, я подняла перед собой левую руку, которая под курткой была обмотана дополнительными слоями ткани. Гораздо лучше было бы держать в ней что-то покрепче, вроде старинного щита, но перебирать не приходилось.

Ещё пару обменов выпадами — и грейвер наконец вонзился мертвяку в шею.

Не до конца.

Я выдернула оружие, чтобы повторить удар и добить мертвеца — и с удивлением поняла, что не могу отступить для замаха — мою левую руку сжимают его зубы.

Ах ты ж гниль!

Я перехватила грейвер обратным хватом и несколько раз коротко ударила остриём прямо в основание шеи, пока не почувствовала, как позвонки отделяются друг от друга.

Тиски, сжимающие мою руку, перестали давить — и вместо этого потянули вниз с неожиданной тяжестью.

Я как можно скорее перерезала лоскуты псевдоплоти, которыми голова ещё была связана с телом. Тяжесть ослабла — теперь на руке висела только голова с намертво сжатой вокруг моего предплечья челюстью.

Я разжала её лезвием грейвера. Голова упала с глухим полым звуком.

Внешний пентакль медленно погас.

Я выпрямилась, стараясь не думать о руке. Пальцами шевелить могу — и ладно, а что под изодранным кожаным рукавом куртки — узнаю потом, в лагере.

— Это нечестно! — наконец разорвал тишину крик Хоука. — Ты должна была показать стихийную магию, а не тупо захреначить мертвяка грейвером!

Я, демонстративно игнорируя Конрада, повернулась к магу-судье:

— Условия пари выполнены?

Тот кивнул:

— Сильва Филдс победила. Хоук, ничего не поделать, ты сам озвучил условия, придётся отдавать Коготка.

Хоук скривился, помялся секунду, а потом сплюнул на землю:

— Было бы что отдавать. Хоть на еду для этой падали тратиться не буду. Идём.

Я поспешила за Конрадом к выходу из круга охотников — и споткнулась.

Среди прочих охотников, прямо напротив нас, стоял Росс.

Его руки были скрещены на груди, а челюсть, судя по скулам, сжата до зубовного скрежета.

И смотрел он на меня очень, очень недобро.