Охотники. Немного тьмы

Лиса, гусь и бобы

I must be good for something

Хорошо, когда мужчина держит своё слово.

Плохо, что я сама захотела, чтобы Росс его нарушил.

Последнее, что мне нужно на этот год — вмешивать чувства в стабильную, надёжную дружбу напарников по охоте.

Стоит только радоваться тому, что поцелуй на вершине Торнпасса не случился. Р-радоваться, я сказала.

Боковым зрением я поймала на себе взгляд Тейкера. Заговаривать первым он не спешил, и я спросила:

— Что?

— Ты боишься заполучить веснушки, но не морщины?

— В смысле? — нахмурилась я.

— Вот-вот, я об этом. Ещё немного — и у тебя брови сойдутся вместе.

Я с силой потёрла кожу между бровями, пока от пальцев не стало тепло. Надо же, я и внимания не обратила, а все мои переживания оказались буквально на лбу написаны.

Брови упорно сходились обратно, и я предпочла отшутиться:

— Суровый взгляд — это скорее плюс, чем минус.

— В работе? — уточнил Тейкер.

— В жизни тоже. Нет ничего хуже наивного лица. Когда у меня плохое настроение, меня даже на рынке меньше обвешивают.

— А если, наоборот, улыбаться и флиртовать, как с секретарём в Карбоне?

— Я с ним не флиртовала! — возмутилась я от таких наглых предположений. — Тим мне как брат, мы с детства дружили!

— Обычно под «старым знакомым» подразумевается что-то другое, — невозмутимо проронил Росс.

Вот же засранец памятливый.

— Под «старым знакомым» я подразумевала исключительно друга детства, — отрезала я. — И ничего больше. С чего ты вообще его вспомнил?

— Да так, просто к слову пришлось, — и бровью не повёл Тейкер.

С высоты форт Эш, бывший когда-то остриём фронтира, выглядел как звёздочка на шпоре. Вблизи стены бастиона теряли свои угрожающие формы, обнажая крошащуюся кладку и явное отсутствие финансирования.

Когда мы заехали в открытые ворота, скучающий постовой уделил нам не больше внимания, чем камню, лежащему у стен форта.

— И что вызвало у тебя плохое настроение сейчас?

За перепалкой я забыла о причине моего плохого настроения. Грим.

— Просто задумалась, — столь же неэлегантно ушла от ответа я.

И спустя пару минут чуть не кувыркнулась вперёд из-за резкой остановки — нам прямо под колёса внезапно выскочил человек.

Одежда на нём сидела мешковато, а лицо скрывали широкие поля шляпы, поэтому я удивилась, услышав женский голос:

— Слава Двуединому, я вас догнала!

— Скорее, перегнали, — не согласился Росс, интеллигентно воздержавшись от комментариев по поводу опасного манёвра. — За вами что, кровосос гонится?

Тесса озадаченно принюхалась: первое впечатление меня не обмануло и одежда на отчаянной незнакомке была явно с мужского плеча. Химеру же такая смесь запахов очевидно смущала, но не настолько, чтобы зашипеть. — Пока не гонится, но это вопрос времени, — отдышавшись, призналась девушка. — Вы здесь надолго?

— Проездом, — Росс обернулся, проверяя, что «хвоста» действительно нет.

— Оставайтесь на ночь, — выпалила девушка прежде, чем Тейкер продолжил. — Уже темнеет, куда вы поедете? А я вам дома всё расскажу.

Мы переглянулись. Ночлег мы собирались искать в любом случае, хотя и были сомнения в успешности этого мероприятия в военном форте. Сейчас же мягкая кровать буквально сама шла в руки.

Это-то и напрягало: где-то обязан был быть подвох.

Я пожала плечами. Вряд ли это хитроумная западня, рассчитанная на связку охотников и хаунда. А заночевать в фургоне мы всегда успеем.

— Куда ехать? — уточнил напарник.

— Обратно и налево, — заказчица махнула рукой, обозначая направление. Тейкер кивнул, развернул фургон там, где это позволила ширина дороги, и неожиданно передал управление мне.

— Ну не в фургон же кому-то из вас лезть, — пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд и спрыгнул с козел.

Тесса немедленно воспользовалась подвернувшейся возможностью и заняла освободившееся место рядом со мной. В нагревшийся за день душный фургон ей тоже не хотелось, а вот дать лапам отдых — вполне.

Росс усмехнулся и направился вперёд вместе с заказчицей, по пути начиная расспрашивать её о деле.

Я с пешеходной скоростью покатила за ними.

Заказчицу звали Эмма Харпер, она перебралась в форт совсем недавно, и успела пожалеть о своём решении.

Форт Эш, хоть постепенно и превращался в мирный городок, обрастая семейными парами, грядками и лавками, пока ещё сохранял свою суть.

Большинство населения тут составляли солдаты. Был военным и Джон, муж Эммы, переброшенный сюда на службу. Сейчас он находился в каземате за убийство сослуживца.

— На время расследования, конечно, — поспешно пояснила Эмма. — Он невиновен, у нас есть свидетели, но нужно дождаться решения трибунала.

Ехать оказалось совсем недалеко. Во дворе дома Харперов царил беспорядок — кажется, до инцидента здесь полным ходом шли работы: сносили ветхий сарай, а к основному зданию добавляли пристройку.

— Тесса, — шёпотом подозвала я химеру и кивнула на дом, — проверь.

Коготок фыркнула, но, отряхнувшись, лениво повела носом. Большего это здание не удостоилось: видимо, ни нежити в засаде, ни защитных рун.

Внутри Эмма с облегчением стянула с головы шляпу — та была ей велика и постоянно норовила съехать на нос.

По плечам рассыпались ярко-рыжие, почти красные волосы. Волнистые — наверняка от заплетённой раньше косы. В мерцающем свете старых фотогеновых ламп блестящие мягкие локоны выглядели, как ожившее пламя.

Таким волосам нельзя было даже завидовать — только восхищаться.

— Вы голодные? Располагайтесь, я сейчас накрою, — Эмма скрылась за дверью.

Тейкер, не смущаясь, подошёл к ближайшему окну и выглянул в него. Я вытянула шею:

— Что там?

— Действительно, окна выходят на улицу, по которой мы ехали. Пока без подвохов.

— Всё впереди, — поддержала я оптимизм напарника.

Эмма позвала нас за стол, сменив мужскую одежду на платье. Но вот только скромный фасон не уменьшал того, как идеально зелёная ткань оттеняет алые волосы и зелёные же глаза. Вот уж кому действительно раньше грозило бы обвинение в тёмном колдовстве и сожжение на костре.

Подвох всё-таки нашёлся: я поймала себя на том, что слежу за реакцией Росса — оценил ли он внешность девушки? Как он смотрит на неё — исключительно с сочувствием и профессиональным интересом, или во взгляде сквозит заинтересованность другого рода?

Мне захотелось отвесить себе подзатыльник. Ни о каких отношениях между нами ещё не могло быть и речи, а ревность — нет смысла врать себе, это была именно она — уже мешала работе.

Что хуже всего, Тейкер действительно работал профессионально. В том, как он держался, я не заметила ничего личного, и на секунду испытала странное удовольствие: несмотря на то, как завораживающе красива была Эмма, самообладание ему изменило только со мной.

Если сцена в фургоне, конечно, не была ещё одним его талантливым актёрским выступлением.

Я мрачно впилась в кусок пирога. Ещё немного таких внутренних качелей — и я пожалею, что меня не поставили в пару с развязным однокурсником, в чьих намерениях точно бы не пришлось сомневаться.

— …застрелил подонка, туда ему и дорога, — припечатала Эмма, и я вернулась к реальности.

— За что?

— Это дела не касается, — отрезала заказчица, но губы её задрожали.

— Возможно, касается, — покачал головой Росс, явно собираясь снова «раскалывать» свидетеля, но я пнула его под столом. Если муж Эммы убил человека, но считается условно невиновным — я могла догадаться, о чём шла речь, и заставлять девушку вспоминать эти события без крайней нужды не хотелось.

— В любом случае, он ещё не восстал, — перебила я. — Когда произошло убийство?

— Восемь дней назад. Поэтому я и хотела попросить вас, чтобы завтра…

Я со вздохом отставила чашку. Кажется, отдых в мягкой постели отменяется.

— Придётся сторожить с сегодняшнего вечера, — подтвердил мои мысли Тейкер. — То, что нежить возвращается ровно на девятый день, как по часам — это миф.

— А если он не восстанет? — Эмма растерянно посмотрела на Росса. — Сколько дней нужно караулить?

— Трёх ночей будет достаточно. Где находится кладбище?

— Ох, в том-то и дело, — заказчица взволнованно скомкала подол платья. — Мы ведь не знаем, к кому и как он придёт, верно? В каземат к Джону ходячий мертвец не прорвётся, но может просочиться призрак. А ко мне он может нагрянуть в любом виде. Нельзя ли его как-то заранее в могиле упокоить?

— Нельзя, — в один голос ответили мы. Возможно, резче, чем требовала обстановка, и Эмма вздрогнула.

— И как тогда быть?

Мы с Россом переглянулись. По всему выходило, что дежурить у могилы действительно нет смысла — мы можем проворонить явление призрака. Более того, тогда в каземате остаётся беззащитный и лишённый варианта сбежать от мстительного духа Джон.

Я хмыкнула. Мы буквально оказались в задачке про лису, гуся и бобы.

— Умерший хорошо владел магией? — уточнила я.

— Как все, — пожала плечами Эмма.

Отлично, значит, ревенантом он не станет. Оставлять Росса наедине с мертвецом-магом я не собиралась.

— Технически, мы можем разделиться… — задумчиво протянула я.

— Нет, — отрезал Тейкер прежде, чем я договорила. — Даже не предлагай, это слишком опасно.

— Почему? — возмутилась я. — Ты же знаешь, что я справлюсь.

— Да, только меня волнуют последствия этого.

— До встречи с тобой как-то же справлялась, — огрызнулась я. — Ты ночуешь в доме, я ночую в фургоне у каземата. Взять Тессу в охапку и умчать от ходячего мертвеца много ума не нужно, а с призраком тем более проблем не возникнет.

— А если мертвец будет быстрее?

— Росс, — я начала раздражаться. Тейкер сомневался то ли в моей способности оценить ситуацию, то ли в моём благоразумии. Я не собиралась светить свой дар налево и направо. — Он не будет быстрее. Тесса почует его за милю. Если на то пошло, больше стоит волноваться о тебе, если в дом заявится призрак.

Росс фыркнул. Я подняла брови и выразительно покивала: не очень-то приятно, когда в тебя не верят?

— Ладно, — мотнул головой он. — Пойдём-ка выйдем.

Эмма наблюдала за нашей перепалкой, переводя взгляд то на Тейкера, то на меня.

— Не утруждайтесь, — она поднялась из-за стола, явно недовольная сложившейся обстановкой. Нет ничего плохого в секретах от заказчиков, но некрасиво, когда их наличие становится очевидным. — Позовите, когда определитесь, — и ушла в соседнюю комнату, закрыв за собой дверь.

— В чём проблема? — прямо спросила я, оказавшись наедине с Россом.

— Я бы предпочёл, чтобы ты не оставалась один на один с мертвецами без особой нужды.

— Я не останусь, — я потрепала Коготка по холке.

Тейкер прикрыл глаза и сжал пальцами переносицу.

— Это не считается. Мы не проверяли её в бою, да и когти у неё далеко не серебряные.

— На этом заказе и не придётся. Я же сказала, если Тесса почует нежить — я просто вернусь к тебе. К тому же, если мертвец придёт к каземату, то он завязан на Джона, и я его даже интересовать не буду.

Росс покачал головой.

— Хотя знаешь, ты прав, — зашла с другой стороны я, — пожалуй, нам не стоит разделяться. Останемся здесь вдвоём, пусть бедолага Джон Харпер будет заперт в камере наедине с призраком. Или будем дежурить под казематом, оставив Эмму самостоятельно спасаться от мертвеца? Что выберешь?

Я старалась не переборщить с сарказмом в голосе, но Тейкер криво ухмыльнулся, показывая, что разгадал мою игру.

— Я выберу взять Эмму с собой и провести три великолепные ночи под стенами каземата.

Моя челюсть отвисла. Вот грим. Такого варианта я не предположила.

— А если она не согласится? Кому охота ждать нежить под открытым небом?

— Пусть выбирает, кого она хочет защитить больше — себя, мужа или всё-таки их обоих.

Я неуверенно пожала плечами.

— В любом случае, он ещё не восстал, — вернул мне мою же фразу Росс.

Нужно отдать Эмме должное — она согласилась, не дрогнув, и собралась по-военному быстро. Из уважения к её смелости Росс даже не стал торговаться: договорились на минимальную оплату и постой в доме Харперов, если мертвец не восстанет, и на сумму по расценкам Магистрата, если ликвидировать его всё-таки придётся.

То, что ты искала

Эмме всё-таки пришлось залезать в фургон — благо, к темноте он уже достаточно остыл. Очевидно было, что три ночи она проведёт под тентом, пока мы будем дежурить снаружи.

В темноте выяснился ещё один факт о форте Эш — уличное освещение здесь осталось примерно в таком же состоянии, что и при его постройке. Фонарей почти не было, дорогу освещали только редкие лампы у входа в административные строения да иногда свет из окон. Благо, ехать было недалеко, и вместо того, чтобы крепить фонарь на фургон, я просто взяла его в руки.

Меня бы не удивило, если наше размещение под стенами каземата проигнорировали ровно так же, как и въезд в форт, но спустя пару минут после разбивки лагеря на более-менее удобном пятачке к нам всё-таки вышел военный. Судя по светлой «галочке» на рукавах формы — капрал или сержант, даже не рядовой. Наверняка разобрать в темноте не удавалось.

— Э! — с армейской утончённостью поздоровался он. — Поищите другое место для ночлега, здесь останавливаться нельзя.

— С радостью бы, командир, да не можем — у нас тут заказ. Джон Харпер — сидит у вас такой? — Тейкер протянул военному руку.

Тот озадаченно её пожал:

— Так он же живой.

— В любой момент может стать мёртвым, если убитый… Как его там? Явится по его душу.

— Кэннел-то? Он, если подымется, скорее к жёнушке Харпера побежит, ехали бы вы туда сторожить.

За спиной послышался шум — заказчица решила выйти наружу.

— Я уже здесь, Натан, — устало сказала она. Военный резко вытянулся в струнку и расправил плечи:

— Миссис Харпер, — выдавил он изменившимся голосом, — вы что тут делаете! Что охотников решили нанять — это вы правильно, но ехали бы лучше домой.

— А от мстительного духа, если он явится к моему мужу, вы Джона защитите?

Натан с сомнением обернулся на стены каземата. Перспектива оказаться в одном помещении с призраком его явно не порадовала.

— Да позову кого-нибудь, на крайний случай, — неуверенно ответил он.

— Охотников, например? — терпеливо улыбнулась Эмма. Несмотря на то, что она стойко держалась, в голосе начала чувствоваться дрожь. — Не усложняй, мы просто заночуем неподалёку. Не бежать же тебе к нашему дому, бросив пост, если Кэннел явится.

— Верёвки из меня вьёте, миссис, — махнул рукой Натан. — Ладно, — обратился он уже к нам. — Копию бланка заказа мне оставите. Больше бумаги — чище… кхм.

Не договорив, он кивнул нам и вернулся в помещение. Мы с Россом расстелили спальные мешки, а Эмма забралась обратно в теперь выгодно тёплый по сравнению с улицей фургон.

— Жаль, развести костёр будет уже запредельной наглостью, — я приладила фонарь на фургон и поманила Тессу поближе к себе, чтобы запустить руки в шерсть. Хаунд оказался удачным приобретением — грелкой Коготок служила даже чаще, чем выслеживала нежить.

— Иди в фургон и поспи, — предложил Тейкер. — А я позову, если будет нужно.

Я помотала головой:

— Ещё не усну. Не хочу ворочаться под боком у Эммы. А вот ты как раз можешь поспать.

— Разбудишь сразу, если Тесса что-то почует? — уточнил он и потянулся всем телом.

— Конечно, — пожала плечами я. — Нет смысла дежурить нам обоим, тем более, что тебе не нужно полчаса на то, чтобы прийти в себя после пробуждения. Так что первые смены я тебе не отдам.

— Ладно, — кивнул он. — Есть у вас с Эммой что-то общее.

— Что? — не поняла я, но сравнение мне уже не понравилось.

— Мастерство в витье верёвок, — хмыкнул Росс, укладывая грейвер и лассо возле спальника на случай внезапной тревоги, но сам ложиться не торопился, задумчиво глядя на меня.

— Да не усну я, — растолковала я эту пантомиму. С чего это внезапное недоверие?

— Знаешь, для книжного червя ты слишком нелюбопытна, — неожиданно выдал напарник.

— Один комплимент другого лучше. Сначала сравнил с другой женщиной, потом — с червём. Благодаря чему я такого удостоилась?

Вместо ответа Тейкер скрылся под тентом фургона, пошуршал там немного, пожелал спокойной ночи Эмме и вернулся ко мне с книгой в руках.

— Раз уж всё равно делать нечего, — небрежно произнёс он, избегая смотреть в глаза. — Возможно, это то, что ты искала.

Я с подозрением взяла томик в тёмной кожаной обложке — тот самый, который Росс читал в Кендривилле. По шее пробежали мурашки от нехорошего предчувствия.

Вручив мне книгу, Тейкер поспешил залезть в спальник и повернуться спиной.

— Разбуди, когда захочешь спать, — высказался он напоследок и тут же глубоко и ровно задышал.

Я повернула фонарь так, чтобы было удобно читать, и с трепетом раскрыла книгу.

Знакомым каллиграфическим почерком на первой странице было выведено:

«Jägerschlinge».

Пальцы всё-таки дрогнули.

Знаменитый и отчасти мифический трактат о малефиках, на который ссылались библиотечные книги. Его не то что не было в открытом доступе — высказывались сомнения в его существовании. Источники сходились на том, что если книга и реальна, то хранится в закрытых библиотеках древних родов, специализирующихся на истреблении тёмных магов.

«Петля егеря» — вот как переводилось это название.

Ниже уже на новоэтерийском было написано:

«Переписано с копии Эдмунда Тейкера

рукой Росса Тейкера,

в Сан-Реано, 342 год от В.П.»

Я несколько раз сжала и расслабила кулак, чтобы пальцы перестали дрожать, перелистнула страницу и приступила к чтению.

Помимо четырёх общеизвестных стихий — огня, воздуха, воды и природы — «Петля егеря» действительно выделяла пятую. Тьму.

Малефиков признавали самыми опасными из стихийных магов, ведь они могли скрытно наложить проклятие на болезнь, неудачу и смерть. Они крутили людьми, заставляя любить, ненавидеть и убивать, а сами при этом оставались в тени.

Хорошо, что рядом была Тесса. Призрака сейчас я заметила, только если бы он застонал мне прямо на ухо.

Чтобы выследить малефика, егеря использовали амулет, транслирующий искаженные потоки энергии. Поскольку тёмные маги обладали запредельной чувствительностью, не отреагировать на внезапно прошивающий их миллион игл — а именно так, согласно описанию, ощущалось воздействие амулета — они не могли.

Я криво ухмыльнулась. «Запредельная чувствительность» — кого-то мне это напоминало. Впрочем, не то чтобы у меня оставались сомнения, кем я на самом деле являлась.

Но одна чувствительность ничего не доказывала: просто помогала сузить круг подозреваемых.

Тяжело найти мага, который не оставляет следов. Егерям повезло, что зачастую, желая облегчить себе жизнь, малефики пользовались вспомогательными средствами. «Петля егеря» подробно описывала каждый предмет, который может указать на малефика: от примитивных куколок с иглами до сигилов и рун почти современного вида.

Я с тревогой посмотрела на Росса. Он вообще понимал, что именно дал мне прочитать? Методом проб и ошибок подобрать ключ-фразу на староэтерийском — и я вполне смогу воспроизвести то же проклятие на истощение.

Тейкер под тяжестью моего взгляда заворочался и повернулся ко мне, прикрыв глаза рукой от света фонаря.

— Всё тихо, спи, — шепнула я, чтобы не разбудить Эмму. Росс зевнул и отвернулся обратно. Я растерянно осмотрелась: сколько времени прошло? Книжка была не слишком толстой, но я «проглотила» уже с половину. Куда там книжным червям — Росс будет вправе назвать меня книжной саранчой, и я и слова против не скажу.

Я вернулась к чтению.

Снять проклятие малефика мог хороший проповедник. Но у егерей был способ проще: если маг любой стихии умирает, все его заклинания распадаются. Если не закреплены рунами и запасом энергии, конечно.

Проблема в том, что будучи сильным магом с тёмной душой, малефик после своей смерти наверняка возродится ревенантом. Поэтому, во избежание, души малефиков уничтожались сразу же, вместе с телом.

Я, не веря своим глазам, изучала схему пентакля, тщательно перенесённую Россом на страницы его экземпляра. Он выглядел, как типичный пентакль для уничтожения нежити — за парой исключений и тем фактом, что малефик сгорал в нём живьём.

Меня затошнило.

Я захлопнула книгу и задышала через нос, пытаясь успокоиться. Тесса недоумённо подняла голову, и я принялась её гладить, отвлекаясь на ощущение мягкой шерсти под пальцами. На твёрдые доски фургона за спиной. На замерзший кончик своего носа. На ровное свечение фотогена и тонкую ниточку магической энергии в фонаре.

Всё логично — душа уходит в Круг Перерождения сразу после смерти, так что нужно сжечь её, пока она связана с телом.

А что же тогда со сжиганием на кострах?

Я решительно открыла книгу и торопливо залистала её, чтобы найти место, на котором остановилась. Это оказалось несложно — Росс не только перенёс все детали заклинания, но и выделил ключевые узлы разными цветами, так что иллюстрация выделялась среди рукописных страниц.

Егеря успешно справлялись со своей задачей, и малефики стали редкостью ещё два века назад. Но маховик страха и ненависти был уже запущен, и, не находя стихийных малефиков, люди стали отправлять на костёр невинных людей или ремесленников. Если же по случайности удавалось поймать и сжечь настоящего малефика, это не имело никакого смысла, ведь так они просто приближали его возвращение в виде ревенанта.

В конце был педантично приведен список всех сожжённых на кострах за последние три века.

Глаза уже слипались, но от моего внимания не ускользнула строчка:

«Генрих Блэквелл. Год сожжения: 252 от В. П. Город: Виндстоун».

Просто прекрасно.

Тейкер проснулся, как сказочная принцесса, с первой трелью птицы. Я подождала, пока он вылезет из спального мешка, и только потом, не поворачивая к нему головы, сказала:

— То есть, вот настолько ты хотел быть уверенным, что я не усну всю ночь.

— Всё прочитала? — поинтересовался Тейкер, подходя ближе.

Я кивнула, расфокусированно глядя в никуда.

Росс присел рядом и аккуратно взял книгу с моих колен. Коготок недовольно наморщила нос, но Тейкер не стал размениваться на задабривание её энергией по такой мелочи.

Но и уходить не спешил, оставаясь неприлично близко. Я физически могла почувствовать исходящее от него тепло, накопленное за время сна.

— Я не стал тебе отвратителен? — наконец спросил он.

Я пожала плечами:

— Я же тебе вроде не стала. Ты говорил, что из рода егерей, просто я не слушала. Через книги до меня действительно лучше доходит.

— Сильва, — Тейкер всё не прекращал нарушать моё личное пространство, и я через силу повернулась к нему.

Росс с тревогой смотрел на меня. Растрёпанный, со следом от складки спальника на щеке, он выглядел так забавно, что я невольно улыбнулась краешком рта.

— Всё нормально, правда.

— Ты же понимаешь, что я не специально скрывал это от тебя? Ты ничего не спрашивала, а я не знал, как рассказать.

— А как об этом можно спросить? «Росс, не знаешь ли ты случайно способа мучительно уничтожить моё тело и душу»?

— А как об этом можно рассказать? — криво усмехнулся Росс, и я поняла, что он зеркалит мою же усмешку, в которую незаметно превратилась улыбка. — «Сильви, представляешь, традиции моего рода предписывают сжечь тебя заживо»?

Я сглотнула ком в горле и задала вопрос, который на самом деле был главным.

— Почему ты этого не сделал?

Тейкер сменил позу — вместо корточек сел прямо на землю, и неопределённо повёл плечами.

— Ты не похожа на человека, который жаждет зла. Мне не кажется, что уничтожать людей просто по признаку одарённости стихией — это правильный подход.

— А если меня начнёт поглощать тьма и я стану проклинать людей?

— Ты этого не сделаешь.

— Ой ли? Ты ведь мне буквально учебник по малефицизму подкинул.

— Это вопрос не знаний, а мотивации. Я в тебя верю. В нас, если хочешь.

— И всё-таки? Если ты заметишь во мне изменения к худшему?

Я не понимала уже, зачем выжимаю из Росса ответ. На месте напарника я бы и сама его не знала.

— Их не будет, — твёрдо сказал Тейкер.

Хорошо выкрутился.

— Сильва, ты мне веришь?

— Зачем тебе моя вера? — наступила моя очередь уходить от ответа.

— Я хочу знать, что ты не сбежишь от меня на край света.

— Мы туда и так уже почти доехали, — хмыкнула я. — Так себе манёвр выйдет.

— А если серьёзно?

Подумав, я кивнула.

— У меня был миллион возможностей сбежать, у тебя — убить меня. Так что да, я верю, что пока я не стану опасна, ты не станешь сжигать меня заживо.

Я не соврала: я верила, что по какой-то причине Тейкер действительно не хотел меня убивать. Но зачем дал прочитать книгу? Может быть, решил ускорить события — дать мне опасные знания и проверить, не изменюсь ли я, пока я под его присмотром?

Учитывая, что во время пути он проявил себя как мастер перевоплощений и манипуляций, каждый раз тянул за нужную ниточку свидетелей, заказчиков и меня… Вот этот милый сонный вид сейчас — это случайность, или чтобы я не воспринимала его, как опасность?

Я верила Тейкеру. Но не доверяла.

А значит, нужно задать ещё вопрос.

— Зачем мы едем в Виндстоун?

Росс обречённо выдохнул и потёр глаза рукой. Я подождала пару секунд для приличия, но отвечать он не спешил.

— Что, я начала задавать вопросы, но не те, на которые ты хотел бы ответить? Хорошо, давай я помогу. Ревенанта в одиночку одолеть ты не можешь, значит, вряд ли отец отправил тебя на самоубийственную миссию, так?

— Знаешь, на ритуале Очищения грешников и то так не торопят. — Тейкер отнял руку от лица и посмотрел на меня с наглой улыбкой. Весь налёт безобидности, оставшийся на нём после сна, истаял без следа. — Твой метод больше подходит для застенков Ордена, только раскалённой кочерги не хватает.

Сказала бы я, где именно Тейкеру не хватает раскалённой кочерги, но вместо этого лишь возмущённо прищурилась. Это развеселило Тейкера ещё больше.

— Я всё расскажу, — поднял руки он, — иначе зачем бы я давал тебе книгу. Просто есть ощущение, что тебе больше нравится процесс допроса, а не получения ответов.

Хорошо, что книга уже лежала у Росса на коленях, потому что у меня руки зачесались чем-нибудь в него бросить. Я скрестила их на груди, чтобы не поддаваться искушению таки перейти к физическим методам допроса, и всем видом изобразила готовность слушать.

— Ревенанта там действительно пока нет, — Тейкер тоже стал серьёзным. — Орден Перерождения искал признаки посмертного проклятия, но их усилия успехом не увенчались. Есть основания полагать, что там орудуют последователи Генриха Блэквелла.

— Именно последователи? Много? — выделила главное я.

— В достаточном количестве, чтобы поддерживать культ мщения за казнь Блэквелла на протяжении века. Как минимум, знания передавались от ученика к ученику, как максимум — в Виндстоуне действует ковен.

— Что ты будешь делать, когда выследишь малефиков?

— Зависит от ситуации. Может быть, там только кучка ремесленников, растащивших инструменты и знания — тогда мне нужно только всё конфисковать и составить отчёт, а с остальным разберётся Орден и Магистрат.

— С чего бы кучке ремесленников мстить за малефика?

— Я тоже считаю, что дело не в этом, — кивнул Росс, — но это точно не ревенант, иначе Виндстоун бы уже давно вымер.

— Уход от вопроса засчитан, но всё-таки: что ты будешь делать, выследив малефика?

— Если всё пойдёт по плану, я просто нейтрализую его и доставлю в Орден.

— А если нет?

— Тогда я буду обязан его уничтожить.

— И ты сможешь? — я имела в виду моральную сторону вопроса, а не вероятность победы в схватке, и Росс это понял.

— Обязан, — сухо повторил Тейкер. — На месте казни Блэквелла за эти годы нашли восемь трупов со следами тёмной магии. И если не будет других вариантов — я должен защитить невиновных, пусть для малефика это и станет окончательной смертью.

Я кивнула, принимая ответ.

— Главное, не подружись с ним случайно до того, как выведешь на чистую воду. А то решение станет ещё тяжелее.

— Язва, — покачал головой Росс. — Но мы всё ещё напарники?

Сутки назад я бы ответила, что мы нечто большее. Теперь ситуация стала гораздо сложнее.

— Одна спасённая душа на твоём счету уже числится. Даже если добавится одна уничтоженная, твой баланс всё ещё будет лучше, чем мой.

— Общение со мной на тебя плохо влияет. Ты дашь прямой ответ?

— Даже не думай, что ты стал образцом для подражания, — хмыкнула я. — Куда я от тебя денусь.

Я цапнула «Петлю егеря» у Росса с колен и отправилась с ней внутрь фургона. За время нашего разговора уже совсем рассвело. Пора было убираться с улицы, пока нас не снесло городским движением.

— И что это должно значить? — донеслось мне вслед.

— Теперь это мой учебник. Должен же кто-то прикрывать тебя от проклятий, если в Виндстоуне ты действительно наткнёшься на настоящего тёмного мага.

Интересная игрушка

Широкую хозяйскую кровать я заняла с чистой совестью — Росс обладал умением прекрасно высыпаться в любых обстоятельствах, а Эмма, хоть и призналась, что ворочалась половину ночи, спать днём не собиралась.

— Даже не сомневалась, — прокомментировала я, открыв глаза в привычной пустоте. — Что на этот раз?

Сон порадовал приятным разнообразием — вместо двери источником красно-синего, тревожного освещения был пылающий двойной пентакль. Я приблизилась, не видя смысла оттягивать неизбежное.

В центре пентакля кто-то лежал: на боку, подтянув колени к груди, против всех правил магического построения. Как я его ни обходила, фигура оставалась спиной ко мне, так что лица разобрать не получалось.

Но что-то мне подсказывало: этого малефика я знала лучше всех на свете.

— Разве не на такой исход я и рассчитывала? — спросила я в пустоту. — Какая разница, сгорит моя душа после возрождения нежитью или при жизни?

Язычки пламени согласно качнулись.

— Вот что, — я решительно перешагнула полосу огня, а затем ещё и ещё одну, приближаясь к центру пентакля. Раз уж сон нарушает законы магии, то и мне не грех. — Мне и следующую ночь дежурить, и желательно не носом клевать, а начать разбираться с тёмной магией. Поэтому давай-ка сразу к финалу.

Когда я соглашалась играть по правилам, всё действительно могло пройти быстро. Иногда.

Трудноразличимой фигуры в центре пентакля уже не было. Вздохнув, я легла, занимая её место.

Грязное красно-синее пламя взметнулось, образуя надо мной сплошной купол. Сердце забилось так быстро, что его стук в ушах почти слился в один непрерывный звук. К щекам прилил жар, а пальцы, наоборот, похолодели. Мне перестало хватать воздуха — я просто не могла его вдохнуть.

И, хвала Двуединому, открыла глаза. Пару секунд ушло на то, чтобы вспомнить, где я — повезло, что в комнате было уже достаточно светло. Ещё несколько панических мгновений я безуспешно пыталась сделать вдох, пока ко мне не вернулся слух и я не обнаружила, что Коготок забралась в кровать и как минимум половиной своего веса лежит на мне, тревожно поскуливая.

Я спихнула хаунда с груди и судорожно вдохнула. Тесса поворчала, но осталась на кровати. Мне было не до воспитания — я повернулась к ней и зарылась носом в тёплую мягкую шерсть, обняла, почти повторяя позу из сна и напоминая себе дышать спокойно, сверяя ритм с мерно вздымающимся боком химеры.

Когда я открыла глаза в следующий раз, Коготка уже не было на кровати, а я руками и ногами обнимала скомканное одеяло.

Что ж, надеюсь, эта маленькая шалость химеры осталась незамеченной и она просто ушла гулять сама по себе. Было бы неловко, если нас, спящих на кровати в обнимку, застала бы хозяйка дома. Или — я почему-то испытала ещё большее смущение от этой мысли — Росс.

Тейкер обнаружился на кухне. Босиком я двигалась достаточно бесшумно, чтобы он меня не заметил, и я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за напарником. Он сидел за столом, на котором были разложены неизвестные мне металлические инструменты, а в руках сосредоточенно вертел барабан револьвера. Ствол из тёмной воронёной стали почему-то лежал отдельно. Свинцовые круглые пули были рассыпаны по столу в художественном беспорядке. От падения на пол их спасала промасленная — запах слышен даже от двери — тряпка.

Рукава его рубашки были закатаны по локоть, и я поймала себя на мысли, что снова слишком долго смотрю на Росса. Если быть уж совсем откровенной — не просто смотрю. Любуюсь.

Провались в Родник эти аристократы, умудряющиеся выглядеть притягательно, даже возясь с дурацкими железками.

Тейкер поднял взгляд, наконец ощутив моё присутствие, но я была уже наготове:

— Доброе утро, — первой поздоровалась я.

— Доброе, — лучезарно улыбнулся он, — Выспалась?

Судя по углу, под которым лежали тени на улице, время перевалило за два часа дня.

— Лучше, чем ожидала, — ответила я, направляясь к плите. — Думаю, без проблем возьму и вторую ночь на себя.

— На сковородке завтрак, — сообщил Росс, возвращаясь к засыпанию пороха в отверстия барабана.

Под крышкой я обнаружила ровно половину яичницы с беконом. Очень кстати с учётом того, что последний раз я ела прошлым вечером. Судя по почерку автора — желтки были размешаны с белками не до уровня «болтуньи» или омлета, а просто до бело-жёлтых мраморных разводов — дело рук не Эммы, а самого Тейкера.

— Спасибо, — поставив кофейник на огонь, я села за стол, чтобы не торчать над плитой, как коршун в засаде.

Росс закончил возиться с порохом и кивнул. Теперь дело дошло до пуль — каждую он не просто оставлял в барабане, но и утрамбовывал внутрь с помощью неизвестного мне латунного инструмента и небольшого молотка. От ударов по дому разносился гулкий звук, и я порадовалась, что уже проснулась.

Я наблюдала за действиями Тейкера, пользуясь тем, что его внимание полностью посвящено работе. Тем более, что он сам предоставил мне великолепный повод глазеть — в случае чего, кто определит, интересен мне сам Росс или всего лишь револьвер?

Раз уж Тейкер вызывал у меня настолько неуместную и мешающую делу реакцию, мне оставалось только привыкнуть к нему, сделать обыденностью.

Свинцовый шарик, к которому потянулся Росс, выскользнул из его пальцев и покатился по столу в мою сторону. Я рефлекторно остановила его движение. Только вот Росс сделал то же самое, и кончики наших пальцев соприкоснулись.

Я вздрогнула. Одно дело — передать друг другу чашку или управление фургоном, а вот случайное касание застало меня врасплох.

Отдёрнув руку, я подняла глаза на Росса только для того, чтобы обнаружить, что он уже на меня смотрел. И Двуединый знает, как долго и что именно он успел заметить.

— Мне кажется, или пуль в комплекте с револьвером не было? — ляпнула я первое, что пришло в голову, лишь бы разорвать зрительный контакт.

Росс с воодушевлением схватился за подброшенную тему:

— Даже родных инструментов не было, пришлось побегать по форту, чтобы раздобыть подходящие. Капсюли тоже от другой модели, — Тейкер кивнул мне на ещё одну латунную загогулину на столе. — Тебе правда интересно?

Безумно. Ничего интереснее в жизни не встречала, иначе почему бы я так пялилась?

Я неопределённо повела плечами, изображая умеренный интерес:

— Охотники обычно не пользуются револьверами.

— А толку? — Тейкер оставил пятый отсек в барабане пустым и, сняв крышку с небольшой жестянки, запечатывал пули чем-то светлым, напоминающим то ли жир, то ли воск. Понюхать я не рискнула. — Нам пригодится разве что койотов отпугивать.

— А если сделать пули серебряными?

Росс присвистнул и потянулся за капсюлями.

— Ну, допустим, я могу себе это позволить. И то, если честно, после сожжения в пепле бы порылся, забрал пули на переплавку. Но это же сколько пуль надо всадить в ходячего мертвеца, чтобы его это остановило? Для наших задач грейвер лучше подходит.

Я кивнула, принимая ответ, и поспешила вернуться к плите с закипающим кофе. Взвесив «за» и «против», яичницу предпочла съесть стоя, прямо со сковородки, пока остывал налитый в кружку кофе.

Тем временем Росс завершил зарядку револьвера — надел ствол обратно и забил клин с помощью того же небольшого молотка.

— Постреляем?

Я с сомнением изучила револьвер в сборе. Чего-то не хватало.

— А где… — я вытянула руку и изобразила нажатие на спусковой крючок.

Росс хмыкнул:

— Древность та ещё. Пошли на улицу, увидишь.

Взяв кружку, я последовала за Тейкером — на этот раз действительно заинтригованной.

Во дворе выяснилось, что Росс уже успел подготовить стрельбище — у одной из стен обветшалого сарая с провалившейся крышей были взгромождены друг на друга несколько холщовых мешков. Там же обнаружилась и Тесса, принимающая солнечные ванны брюхом кверху.

— Кс-с, — я окликнула химеру, чтобы та не испугалась пальбы. Коготок задумчиво глянула на меня и легла на бок, но подойти не соизволила.

— Смотри, — Росс взвёл курок большим пальцем, и из револьвера выдвинулся спусковой крючок — скорее даже рычаг, не защищенный привычной скобой. — Таких больше не делают.

Голос напарника прозвучал слишком тепло для констатации того факта, что добыча из лавки антиквара оказалась никуда не годным старьём.

— Так он что, ценный? — уточнила я.

— Почему? — удивился Тейкер. — Просто устаревший. Но игрушка интересная.

Став боком к мишени из мешков, Росс вытянул руку с револьвером вперёд, а пальцами свободной зацепился за пояс. Поза получилась на удивление расслабленная, небрежная, будто Тейкер нарочно красовался. Впрочем, когда он этого не делал?

Смерив взглядом мишень, Росс опустил руку, прицелившись в самый нижний из мешков, и выстрелил.

Тесса прижала уши и материализовалась у моей ноги, выгнув спину и крайне неодобрительно глядя на Росса.

— Хм, — удивился напарник, присмотревшись к пулевому ранению на мешке, из которого драматично вылезли опилки. — А может, и не игрушка.

Следующие три выстрела достались верхнему мешку, и разброс между отверстиями оказался не больше пары дюймов.

Я отхлебнула остывший до приемлемой температуры кофе.

— Рискнёшь? — довольный Тейкер направился обратно в дом. Для полноты картины не хватало прокрутить револьвер на пальце, но увы — конструкция не позволяла.

— У тебя в руке он вроде бы не взорвался — в чём риск?

— Получить револьвером в лоб, если будешь держать недостаточно крепко.

— Переживу, — хмыкнула я.

Перезарядка заняла столько времени, что я успела полностью выпить кофе. Тессу, хвостиком следовавшую за мной, я убедила остаться в доме.

— Хитро, — прокомментировал Росс. — Она так и будет думать, что это я продолжаю устраивать безобразие.

Я фыркнула и требовательно протянула руку.

Напарник вложил револьвер мне в ладонь, но отходить подальше, как я, не спешил — наоборот, расположился за моей спиной, ближе, чем мне хотелось бы. Мысли начали путаться, и я выдохнула, заставляя себя не отвлекаться от главного.

— Не переживай, — прокомментировал мой шумный выдох Росс. — Насчёт отдачи я преувеличил, это одна из первых моделей, она не такая мощная. У тебя достаточно сильные руки, чтобы удержать револьвер.

— Не ты ли ругал мою физическую подготовку? — подловила напарника на несоответствии показаний я.

— Это касалось работы с грейвером, — хмыкнул он, поправляя мой хват на револьвере. Росс задержал свою руку на моей чуть дольше, чем было необходимо, и я снова почувствовала, как от этого касания пробегают мурашки.

— Здесь же больше похоже на твою работу с пентаклями. Только внимательно, — Тейкер коснулся моего локтя, и я поблагодарила Двуединого, что вышла к Россу, не закатав рукава. — Не блокируй сустав, как при чтении заклинания. Лучше чуть согнуть руку и спружинить отдачу, чем получить её всю прямым вектором в локоть и плечо.

— Угу, — кивнула я и расслабила руку. Далось это неожиданно сложно — за годы обучения привычка держать её максимально ровно крепко въелась в мышечную память.

— Взводи, только осторожно, не выстрели случайно.

Я потянулась большим пальцем к курку, но столкнулась с неожиданной сложностью: длины пальцев банально не хватало. Проявив чудеса растяжки и уперевшись мизинцем в рукоять, я смогла коснуться курка и потянуть его вниз, но револьвер при этом ходил туда-сюда, как в руке пьяного ковбоя.

— Стоп, — скомандовал Росс, и я замерла с курком в промежуточном положении.

Положив свои руки поверх моей, Тейкер забрал у меня револьвер и плавно вернул курок в исходную позицию.

— Ладно, давай иначе. Вторую руку сюда, придерживай, — Росс положил мою руку на низ рукояти, — а правой снова взводи.

Двумя руками привести курок в боевое положение оказалось гораздо легче. По примеру напарника я нацелилась сначала на нижний мешок.

— Теперь левую руку на пояс, для баланса.

Я послушно зацепилась пальцами за ремень — действительно, так поза ощущалась устойчивее. Мне стало немного стыдно из-за того, что я подумала о Тейкере лишнего, спроецировав свои чувства на его поведение.

— Позволь-ка, — Росс неожиданно прижался щекой к моей щеке, сверяя точку зрения. С этого момента о прицельной стрельбе можно было забыть — я физически ощутила, как кровь прилила к лицу. На то, что я не покраснела, надежды было мало.

— Чуть ниже, — поправил мою руку Тейкер и наконец отошел в сторону. — Готова? Стреляй.

Я не то что кивнула — моргнула, чтобы не сбить поставленное положение, — и нажала на спусковой крючок.

Руку действительно толкнуло вверх. Я поморщилась от громкого звука и едкого запаха пороха.

— Отлично, — прокомментировал Росс. Я пригляделась: мешок был подбит сбоку, ещё немного — и пуля вонзилась бы в деревянную стену за мишенью. — Ещё раз? Сама.

Я решительно кивнула. Выстрел ли привёл меня в чувство, или без Тейкера над душой целилось спокойнее, но я довольно ловко для второго раза взвела курок и, задержав дыхание, снова нажала на спуск.

Теперь дырка от пули обнаружилась на противоположном боку мешка, но уже ближе к центру.

— Может, выберешь цель повыше? — предложил Росс.

Я подняла револьвер на уровень груди. Выглядело это не очень безопасно — вдруг я промахнусь и шальная пуля поразит кого-то за пределами двора Харперов?

— Нужна помощь?

— Я сама, — торопливо и из-за этого слишком резко ответила я. Голос оказался неожиданно хриплым.

Подняв руку на привычную высоту, я почувствовала больше уверенности — действительно, почти как при активации пентакля. Взвести курок, прицелиться…

— Локоть! — напомнил Росс.

Точно, не блокировать сустав.

Следующая пуля попала в самый низ верхнего мешка, зато последняя — всего в паре дюймов от центра.

Я вернула револьвер Тейкеру.

— Зарядить ещё? — довольно улыбнулся он.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — я потрясла рукой, сбрасывая напряжение в мышцах. — Игрушка действительно интересная, но я лучше заполню бланк заказа для сержанта. Он не поймёт, если и сегодня мы разместимся под стенами каземата без документов.

Росс оказался неправ в своём предположении. Тесса, подозрительно поведя носом, посмотрела на меня как на предателя и решила покинуть наше общество в пользу солнечной улицы. Будь у неё руки — пожалуй, и дверью бы за собой хлопнула.

Расправившись по-быстрому с тремя копиями бланков — для нас, заказчицы и сержанта, — я оставила себе несколько пустых листов и засела над «Петлёй егеря». Почерк Росса был хорош, но свой я понимала лучше; к тому же новый материал всегда легче усваивался через переписывание.

Не успела я выбрать заклинание для конспектирования, как надо мной нависла тень. Я выждала пару секунд, но ничего не происходило, и я обернулась к Россу. Тот с сомнением смотрел на меня.

— Я не планирую размахивать этими листами налево и направо, — уточнила я. — Делать кораблики и запускать по лужам тоже не собираюсь.

— Хорошо, — кивнул Тейкер. — Не был уверен, что это нужно озвучивать.

Я вернулась к перелистыванию страниц с классификацией и описанием проклятий. Я собиралась выбрать самое простенькое, чтобы понять принцип и механику как наложения, так и снятия. Здесь мы, конечно, упирались в отсутствие практики… Но если так сложится, что в Виндстоуне мои знания останутся исключительно теоретическими — я буду только рада.

Решив не лезть в дебри любовных заклинаний и призыва нежити, я остановилась на работе с симпатическими куклами. Простой принцип: кукла, похожая на субъект заклинания, его прядь волос или капля крови, нанесение рун, ключ-фраза и поток магической энергии — и всё, что ты сделаешь с куклой, так или иначе перенесётся на проклятого.

Я хмыкнула. Росс либо действительно мне целиком и полностью доверял, либо в Виндстоуне дело плохо, и он позарез нуждался в ком-то, кто прикроет его спину. Со всех сторон приятнее выходило, если первое.

Пришлось сбегать за своим справочником — что-то в ключ-фразе мне казалось знакомым. Эмма уже вернулась домой, поэтому в фургон я отправилась, прижимая к груди книгу и свои заметки — от любопытных глаз подальше, — и едва не споткнулась о развалившуюся на проходе Тессу.

Следующие часы я провела, сопоставляя структуры рун и выводя закономерности. Оторвать взгляд от вырисовывающейся картины пришлось только дважды: когда начало темнеть, и я зажгла лампу, и когда Росс вынул у меня из рук книги, а Эмма поставила перед носом тарелку супа.

Дорогу к каземату я провела как на иголках и вернулась к разбору заклинания, как только мы разместились на уже облюбованном пятачке у каменной стены.

К середине ночи, когда буквы поплыли перед глазами чернильными пятнами, я поняла, что переоценила свои силы и запас бодрости. Вложила исписанные листы в книгу, растолкала Росса, сунула ему в руки — и с чистой совестью уснула. Спокойное сопение Тессы мне подсказывало, что и сегодняшней ночью работы для нас не будет.

Немного тьмы

Удивительно, но анализ темномагических выкладок подействовал на меня лучше, чем сказка на ночь. Не уверена, во сне или наяву Росс угрожал занести меня в фургон прямо в спальном мешке, как тюк сена. Зато в памяти осталась восхитительно убаюкивающая мягкость пола фургона, когда я перебралась в него, сместив Эмму на козлы.

Ещё я запомнила пререкания с Тейкером: он всё уговаривал меня перейти из фургона в кровать, а я упорно отмахивалась.

К полудню я наконец проснулась самостоятельно, высушенная, как джерки. Выпуталась из мешка, потянулась к фляге и ограничилась одним глотком — вода была отвратительно тёплой.

Пришлось выбираться наружу.

Я тихонько проскользнула на кухню и выпила залпом с пинту воды, прежде чем обратила внимание на Эмму, появившуюся в дверях.

— Привет, — поздоровалась я негромко, благо, голосовые связки уже начали оживать. — Росс ещё спит?

— Привет, — столь же тихо ответила заказчица и кивнула. — Нужно что-нибудь?

Я тряхнула головой. Греметь посудой и будить напарника не хотелось, зато появилась другая мысль.

— Слушай, у вас же тут есть рынок? Ну или лавки? Хочу пополнить припасы перед поездкой.

— Есть, но нужно поторопиться, если хочешь успеть до закрытия. Потом останутся только лавки с продуктами втридорога.

— Далеко? — я вняла предупреждению и, не теряя времени, направилась к выходу.

Эмма принялась было объяснять, как пройти, но в голову пришла ещё более удачная мысль, и я перебила девушку:

— А тебе случайно не нужно ничего купить? Поехали вместе, покажешь дорогу.

— Ты на фургоне? — удивилась Эмма. — А напарник не будет против?

— С чего бы? — пожала плечами я. Может быть, моей вылазкой за покупками Тейкер и будет недоволен, но не способом перемещения.

— Тогда подожди меня минуту, — Эмма скрылась в жилых комнатах, а я отправилась к фургону.

Сидеть слева от румпеля оказалось непривычно. Не хватало присутствия Росса сбоку, а подоспевшая Эмма, взобравшаяся на козлы, наоборот, будто мешала — я привыкла к пустоте по правую руку.

Тесса, смерив нас сонным взглядом и обнаружив, что оба места на козлах заняты, предпочла опустить голову обратно на лапы и сделать вид, что нас даже не заметила.

— А ты хорошо разбираешься в магии, да? — осторожно спросила Эмма, когда мы выехали на прямую дорогу и её услуги штурмана временно перестали быть необходимы.

— Неплохо, — согласилась я. Хотелось бы больше — при штудировании вчерашнего заклинания я физически ощущала нехватку знаний. Если не в голове, то хотя бы ещё в паре-тройке книг под рукой — уж работать с информацией я научилась.

— А как думаешь, — Эмма прикусила губу, прежде чем продолжить, — если уже две ночи тихо, то может, скорее всего, Кэннел и не возродится?

Я неопределённо повела свободной рукой. Я маг, а не Двуединый. Не продиктован ли этот вопрос желанием сэкономить оплату на третьей ночи?

— Шанс на то, что он возродится именно этой ночью, ниже, — всё-таки кивнула я. — Самая опасная ночь была вчера. Но он не нулевой. Считается, — говорить я действительно не очень любила, но если уж спросили о магии, упрашивать меня не приходилось, — что вероятность возвращения мертвеца на девятый день — пятьдесят процентов, а на восьмой и десятый — по двадцать пять. Конечно, нужно учитывать, что это не абсолютная величина, а относительная — ведь в секвенции есть ещё третий и сороковой день, с тем же разбросом, плюс — бесконечное количество вероятностей после сорокового дня, в которых закономерность отследить уже не удаётся…

Я поймала взгляд Эммы и замолчала. Кажется, меня спрашивали не о том.

— В общем, не переживай, — неловко подвела итог я, противореча всему сказанному. — Главное, что сегодня мы остаёмся, а к сороковому дню вы с мужем будете уже вместе, и ни призрак, ни ходячий мертвец врасплох вас не застанет.

— Спасибо, — вежливо ответила Эмма, сцепив руки в замок. — Здесь направо.

На рынке я разгулялась вовсю, закупив продовольствия с таким запасом, что Красную пустыню мы могли смело не объезжать по касательной, а ломиться насквозь. Пока мы были вдвоём, Росс бескомпромиссно брал все «рабочие» покупки на себя, а теперь мне наконец выдался шанс потратить свои деньги. Дело даже не в том, что мне было неловко — здраво оценивая ситуацию, я понимала, что затраты на продукты были не то что несущественными, а в принципе незаметными для бюджета Тейкера. Просто приятно было осознавать, что я вполне в силах обеспечивать себя самостоятельно.

К дому заказчицы я возвращалась, размышляя, как отреагирует на эту акцию протеста Росс — возмутится или проигнорирует? Но увиденная во дворе сцена мигом выветрила эту тему из головы и заставила ускорить фургон и резко затормозить только у самого забора, едва не снеся шаткие колышки. Спрыгнув с козел, я понеслась вперёд, на ходу вытряхивая из сумки мешочки с сигилами, которые, как назло, закатились подальше — ну не ожидала я нападения средь бела дня!

Черная фигура Коготка, как зловещее знамение, возвышалась на стене полуснесённого сарая. Химера выгнула спину и прижала уши, забыв даже шипеть. Росс в одних подштанниках пятился от чего-то, мне ещё не видимого, выставив руки вперёд, будто пытаясь успокоить дикое животное. Стоило бы смутиться, но мне было некогда — какого грима при нём ни грейвера, ни цепи?

Нащупала запирающие сигилы и увидела источник угрозы я одновременно — и остановилась как вкопанная. Мешочек из рук, впрочем, не выпустила.

— Э? — только и спросила я, смотря то на Тейкера, то на незнакомого мужика в помятой лейтенантской форме и воинственной позе. Кажется, армейское красноречие оказалось заразно.

Только теперь я заметила, что лицо Росса не искажено в страхе, как мне показалось издалека, — наоборот, он веселился вовсю, разве что в голос не смеялся. Впрочем, после взгляда на меня всё его веселье угасло. Тейкер опустил руки к подштанникам, пытаясь соблюсти приличия, но только наоборот подчеркнул мускулатуру груди и будто нарочно направляя моё внимание ещё ниже.

Я подчёркнуто безразлично перевела взгляд на лейтенанта. Тот обмяк, растерянно бегая взглядом между мной и Россом. Я буквально слышала, как крутились шестерёнки в его мозгу.

— Мистер Харпер, полагаю? — задала я вектор беседы.

— Он самый, — отозвался вместо Харпера Росс, ретируясь в сторону дома и не поворачиваясь к лейтенанту спиной. — Сильва, покажи, пожалуйста, ему свой значок, а то мистер Харпер не дал шанса предъявить мой.

Я медленно отвернула в сторону борт куртки, предоставляя Харперу убедиться в том, что мы действительно охотники. Росс, похоже, решил не заморачиваться и вернулся в дом тем же путём, которым его покинул — через окно хозяйской спальни.

Я отчётливо ощутила, что в нашей мизансцене не хватает ещё одного персонажа.

— Эмма! — крикнула я. — Всё нормально, можно заходить.

Уж если устраивать день сюрпризов, то для каждого.

От трогательной встречи супружеской пары я отвернулась. У меня было дело поважнее: снять Тессу, испуганную летающими из окна мужиками, со стены.

Освобождению Джона Харпера поспособствовали именно мы — фургон под стенами каземата слишком мозолил глаза начальству, и заседание трибунала перенесли на более ранний срок. Правда, застав Росса в кровати любимой супруги, Харпер едва не заработал себе повторное заключение — спасла его только скорость реакции охотника, мгновенно оценившего обстановку и не допустившего убийства на почве ревности.

Тем лучше для нас — третью ночь мы проведём не у холодных камней каземата, а в уютной семейной атмосфере. И у меня уже были запланированы дела на вечер.

— Иди-ка сюда, герой-любовник, — поманила я Тейкера, разложив свои записи на кухонном столе, как только хозяева ушли спать.

Росс, ничуть не смущённый — ни самой ситуацией, ни обращением — подошёл и навис над моим плечом.

— Что-то интересное?

— Смотри, — я ткнула серебряным пером, бессовестно отжатым у напарника так давно, что уже почти считала его своим, в центральный слой рун заклинания. — Ничего не напоминает?

Росс наклонился ближе, едва не касаясь грудью спинки моего стула. Я некстати вспомнила сцену во дворе и поспешно сдвинулась в сторону, освобождая место и увеличивая расстояние между нами. Не покраснеть днём мне удалось исключительно из-за стрессовой ситуации, а вот сейчас мысли о внешнем виде напарника были излишни.

И это ещё хорошо, что я сидела на стуле, а не табурете.

— Ты о том, что руны малефиков похожи на целительские?

— Не просто похожи, — я начертила пару на отдельном листке и, перевернув его, поднесла к лампе. — Это их точная зеркальная копия. Вот, что это?

Росс нахмурился, вглядываясь.

— Я учился сразу на мануальном начертании, без графических символов, — проговорил он, — но если представить движение руки… Кажется, вот эта руна связана с кровью. А вот эта — уже функция, применяемая на первую, стимулирует кроветворение.

Я кивнула и выписала следующие несколько рун, посложнее:

— А эти?

Тейкер провёл рукой в воздухе, неопределённо шевеля пальцами, и вынес вердикт:

— Нервная система. Лишение чувствительности. Сложное заклинание, проще зелье выпить.

— Можешь предположить, что именно делают эти руны, — я вернула листок на стол лицевой стороной вверх, — в зеркальном виде?

— Мне кажется, или ты просто хочешь подтвердить свои выводы?

Я кивнула.

— Ты права. Это, — Росс ткнул ногтём в верхнее, — иссушит жертву не хуже кровососа, а это, — он сместил палец ниже, — будет причинять боль.

— Дальше — интереснее, — я потянула листок к себе. Росс прекратил служить пресс-папье и отошёл в сторону, чтобы вернуться с табуретом и сесть рядом.

Я написала длинную строчку рун — первую, бросившуюся мне в глаза при изучении главы про симпатическую куклу. Единственная из всех она была написана в оригинальном виде, без отображения, и хорошо мне знакома.

— Кожа, мышцы, сосуды, — произнесла я по очереди. — Заживление. Стандартная лечебная формула. Казалось бы, что это делает в пособии юного малефика?

— Но?

Я перенесла на бумагу ещё одну руну — из базисного слоя заклинания, известную всем без исключения охотникам.

— Но внизу нестихийная руна усиления. Такая же, как в двойном пентакле используется для усиления пламени. И, да простит техника безопасности моё любопытство, — такая же, как внутри фотогеновых ламп.

Росс хмыкнул.

— И что мы получаем, господин целитель, если в здоровом организме начинает массово расти соединительная ткань? — торжествующе закончила я.

— Дикое мясо, — подтвердил Тейкер. — Распространённое, между прочим, несколько веков назад проклятие было.

Я недовольно прищурилась. Очевидно, что потомок егерей прекрасно разбирается в проклятиях, но мог хотя бы признать мои успехи в расшифровке.

— Ладно, — я перешла к верхнему слою заклинания. — Вот эти руны мне незнакомы, но по способу и стилю начертания я могу догадаться, что это стихия воздуха. Возможно, что-то, прокладывающее связь между куклой и жертвой. Так?

— Всё так, — кивнул Росс.

Я захлопнула книгу и посмотрела ему в глаза.

— Так какого грима в проклятии малефиков нет ни единого следа пятой стихии?

— И вот мы пришли к корню проблемы, — усмехнулся Тейкер, поворачиваясь ко мне всем телом. — Ты можешь сколько угодно вычислять малефиков по рунам и заклинаниям, но все они окажутся обычными ремесленниками, получившими доступ к запретным знаниям. Можно сказать, любой из нас хранит в своей душе немного тьмы, но не каждый посвящён этой стихии полностью.

Формулировка мне не понравилась.

— Выходит, я посвящена.

Росс поморщился.

— Вопрос намерений, а не способностей.

— Но ты только что сказал, что малефики — это те, кто посвящён стихии тьмы. Я управляю мёртвыми без использования заклинаний.

— С тобой всё не так просто, — Росс снова запустил руку в волосы, будто знал, что это действие меня обезоружит. — Давай договоримся считать малефиками только людей, сознательно и злонамеренно использующих свой стихийный дар?

Я скептично подняла бровь.

— То есть, сознательно и во благо — не считается?

— Именно так, — подтвердил Росс, явно обрадовавшись близкому завершению дискуссии в его пользу.

— Но при этом я всё равно полностью посвящена тьме.

— Да чтоб… — Росс резко встал, ладонью опираясь на столешницу. — Сильва, я неудачно выразился. Прости. Оправданием мне может служить только то, что я рос на, — Тейкер кивнул на «Петлю егеря» с видимым отвращением, — этом.

У меня стала затекать шея из-за того, что пришлось смотреть на Тейкера снизу вверх. Росс, к счастью, почувствовал неловкость ситуации и сел обратно.

— Ты не посвящена тьме. Может быть, у тебя и есть возможность стать настоящим малефиком, если ты впустишь зло в свою душу. А может, и нет. Узнаем, если получится наслать на меня проклятие.

Я выразительно посмотрела в сторону исписанных листов.

— Не так, — хмыкнул Росс. — Стихийно.

Я фыркнула и отвела взгляд.

— Сильва, — настойчиво повторил он. Я сжала зубы. Звук его голоса, когда он произносил моё имя так, почти интимно… Делал со мной странные вещи. Например, мне действительно хотелось поверить ему во всём.

Особенно, когда он неожиданно потянулся и взял меня за руку.

— Не обижайся, пожалуйста.

Захотелось отдёрнуть ладонь, будто я случайно прикоснулась к горячему котелку, но это было бы слишком подозрительно. Я выдохнула и заставила себя прийти в чувство.

В конце концов, это не так уж и обидно. Просто впервые в жизни я позволила себе размякнуть рядом с тем, кто знает мою тайну.

— Ладно, — буркнула я и мягко выпуталась из горячей руки Тейкера. Оказалось это сложнее, чем я ожидала, будто ему было жалко меня отпускать, несмотря на полученное прощение. — Будем считать, что в тебе говорили исключительно заветы предков.

Росс грустно улыбнулся, но спустя мгновение в его взгляде появились настоящие смешинки. Он развернулся к столу и потянулся к книге:

— Хочешь, вместе разберём остальные заклятия, чтобы тебе было проще определиться, как именно меня проклинать?

Я тяжело вздохнула, свернула листы со своими записями в рулон и с гулким, приятным слуху звуком приложила им Тейкера по голове.

Кэннел не вернулся и на эту ночь. Отоспавшись, мы порекомендовали хозяевам не тянуть с постройкой приличного забора, вызвать из города поблизости толкового проповедника для нанесения защиты на дом, и отправились в путь.

Долгая и одинокая дорога

Красная пустыня не впечатляла.

Возможно, я поменяла бы своё мнение, реши мы проехать её напрямик, но мы благоразумно заложили в маршрут крюк по верхнему краю пустыни. Через нижний было ближе, но там начиналась территория Тахалва — проверять, насколько прочен мир с туземцами, совсем не хотелось.

Поэтому мы двинулись в путь по бесконечно однообразному маршруту, состоящему из потрескавшейся светлой земли, наносов красного песка и барханов, дрожащих в мареве на горизонте. Флорой служили редкие низкорастущие кустарники, колючие даже на вид. Иногда в пейзаж вносили разнообразие невысокие деревья, простирающие ветви вверх, как руки с кривыми пальцами — будто под песком были погребены гиганты, последними своими движениями пытавшиеся вырваться наружу.

Ни других фургонов, ни быконей, ни обычных лошадей нам больше не встретилось. За всё время пути нас обогнал только одинокий курьер Сайкл Экспресса.

Я обмахнулась шляпой и вытерла лицо банданой, смоченной в воде. Солнце припекало что так, что эдак, но с надетой шляпой хоть по глазам не било.

Коготок, вечером энергично гонявшая земляных кукушек и даже едва не сцапавшая игуану (пришлось подзывать химеру к себе, чтобы огромная, переливающаяся из бронзового в синий оттенок чешуи рептилия смогла уйти), днём тоже сомлела. Запихивать её под тент было бы издевательством, поэтому, чтобы хаунд не обжигал подушечки лап, мы кое-как поместились на козлах втроём.

Это потребовало с моей стороны ощутимых жертв: мало того, что вес и тепло Тессы не делали моё положение приятнее, так ещё и пришлось отложить в сторону «Петлю егеря», которую я разбирала по пути вместе с Россом. Подумав, я повязала Тессе мокрую бандану на манер платка, чтобы её голова тоже была прикрыта от солнца. Судя по отсутствию протеста со стороны Коготка, она и сама была не против такого аксессуара.

Тейкер, бросивший взгляд из-под полей шляпы, фыркнул. Я бы тоже улыбнулась — ей определённо шло, — но поберегла пересохшие губы.

— Смотри, — кивнул Росс вправо. Мне пришлось приглядеться, чтобы заметить едва выделяющееся на сухой земле ответвление от основной дороги. — Если верить карте, в паре миль к северу дорожная станция. Переждём до заката?

Я оценила почти полное отсутствие тени от нашего фургона — ещё даже не полдень, а я уже чувствовала себя хорошо пропечённым цыплёнком — и кивнула.

Дорожная станция оказалась заброшенной.

Нас встретил крошечный саманный дом с зияющими провалами окон и двери, пристроенный к нему навес и старинного вида ручная водокачка.

Спуститься с козел выглядело довольно затруднительной задачей, учитывая, что наши с Тессой конечности оказались причудливо переплетены.

— Погоди, — остановил меня Росс. Загнав фургон под навес, он подошёл с моей стороны и, проявив чудеса ловкости, поднял хаунда на руки. Коготок уже привычно растопырила лапы.

Тейкер не стал опускать химеру на раскалённую землю, а так и донёс её к убежищу. Пока они топтались на пороге, я заглянула в оконный проём — пусто, хоть шаром покати. Зато темно и, надеюсь, прохладно.

Внутри Росс одним движением перевернул бандану на голове Коготка, чтобы она сползла на шею на ковбойский манер, и отошёл от химеры раньше, чем она успела на него зашипеть.

Из-за состояния дома в нём всё ещё было жарко, но несравнимо с улицей. Я с наслаждением сняла раскалённую шляпу и запустила руку в волосы, приводя их в порядок.

Остыв немного, мы вернулись наружу за вещами. Кроме Коготка, конечно — та уже расположилась ровно по центру помещения, вытянув лапы и вывалив язык. Иногда мне казалось, что в навыке геометрических вычислений она не уступит дипломированному магу.

Ржавая и накренившаяся водокачка не выглядела рабочей, но рядом, придавленная парой камней, лежала свежего вида жестянка. Тейкер с интересом направился к ней. Я с сомнением проводила его взглядом: запаса воды у нас достаточно, к чему возиться с рухлядью? Впрочем, если вода из-под земли будет прохладней… Я присоединилась к напарнику.

Тот уже вскрыл жестянку и изучал небольшой листок бумаги, находящийся внутри.

— Что там?

— Инструкция, — Росс передал её мне, а сам выудил из-за остатков каменной кладки бутылку из-под виски, наполненную водой.

Я покрутила бумажку в руках. Качественная, плотная, с печатью ордена Перерождения — такую использовали проповедники, когда выдавали индульгенцию после ритуала очищения или заполняли отчёт о нанесении защиты. Но вместо слов хвалы Двуединому на ней было написано предостережение: вода не для питья, а чтобы размочить кожаную прокладку в водокачке. В конце всё-таки был призыв подумать о ближнем и не забыть наполнить бутылку для следующего путешественника. Из снисходительного стиля написания я сделала вывод, что записка — действительно дело рук служителя Двуединого.

Росс тем временем уже выполнил первый пункт инструкции и приступил ко второму. Положив обе ладони на рычаг, который выглядел так, будто может сломаться от сильного нажима, он смело начал качать его резкими, энергичными движениями — и вода действительно слегка полилась тонкой струйкой, а потом хлынула в полную силу.

— Прошу, — довольно прокомментировал он.

Я пристроила записку обратно в жестянку и вернула её под камень, а после мы наполнили бутылку. Когда я подставила руки под водокачку, Тейкер нажал рычаг ещё пару раз — и напор был такой, что мне даже ноги обрызгало. Пока я умывала лицо и шею, успела пожалеть о том, что не догадалась разуться.

— Меняемся, — сообщила я, намочив волосы и прополоскав рот.

Но, схватившись за рычаг и попытавшись качнуть его, я с шипением отдёрнула руки. Мало того, что железка была горячей, я ещё и стесала кожу о неровную поверхность.

— Что? — встревожился Росс. Я смутилась: не хотелось признаваться в такой дурацкой физической слабости. Как назло, даже подложить между рычагом и ладонями было нечего: перчатки и куртка — в фургоне, бандана — на Коготке. Пока я медлила с ответом, Тейкер уже взял мою руку и повернул ладонью к себе.

— Серьёзно? — выдал он после изучения масштабов катастрофы. Я не поняла, издевается он или уточняет степень нанесённого ущерба, поэтому в ответ повернула ладонью вверх уже его руку и демонстративно провела пальцем по загрубелой коже — естественно, целой и невредимой.

— Извини, не успела обзавестись природной бронёй, — отшутилась я. — Подожди, сейчас из фургона принесу что-нибудь подложить, и покачаю.

— Нет уж, не нужно, — Росс подошёл ближе к рычагу. — Я справлюсь и сам. Не подумал, что у тебя настолько нежная кожа. Может, залечить?

Кажется, в его голосе было всё-таки сочувствие, а не сарказм.

— Тратить энергию на ссадину? — уточнила я. — Кожа, может, и нежная, но я — не настолько. Принесу лучше ведро.

Отыскав достойный повод, я поспешила сбежать к фургону.

Пока солнце не преодолело зенит, мы просто сидели в здании станции, медленно томясь в собственном соку и периодически обливая себя водичкой для лучшей кондиции.

Как только пот перестал заливать глаза, я потянулась к «Петле егеря» и продолжила разбор заклинания. Точнее, попыталась — буквы ещё худо-бедно складывались в слова, а вот с рунами было куда сложнее. Вздохнув, я отложила заметки и откинулась на стену, затылком уперевшись в тёплый саман.

— Росс, — я позвала напарника, почти не шевеля губами.

— М? — с той же выразительностью отозвался он.

— А этот артефакт для выявления малефиков — он у тебя с собой?

— Угу.

— А ты можешь… — я сделала над собой усилие. Несмотря на то, что Росс спокойно отнёсся к моему погружению в теорию малефицизма, эта просьба ощущалась незаконной. — Мог бы ты его мне показать?

— Конечно, — Тейкер вытер лоб предплечьем и начал медленно, нехотя вставать. Я ожидала, что он достанет артефакт из кармана или из-под ворота рубашки, но вместо этого он направился к слепящему прямоугольнику выхода.

— Подожди, — всполошилась я. — Я думала, он у тебя «с собой» с собой, а не в фургоне. Не нужно туда сейчас идти.

— Поздно, — отмахнулся он. — Заодно проверю, как там обстановка.

Вернувшись через пару минут, Тейкер едва ли не от самого порога бросил мне в руки что-то небольшое, но увесистое. Я только вздохнула: не мне учить егеря, как обращаться с ценными артефактами. Особенно после того, как сама погнала его на улицу.

— И как? — спросила я прежде, чем начать рассматривать добычу.

— Поднимается ветер. Было бы славно, будь он похолоднее.

Я поёжилась: не хватало ещё попасть в песчаную бурю. В таком случае лучше бы нам отыскать укрытие, дверной проём которого не будет лишён, собственно, двери.

Артефакт оказался гематитовым кабошоном, обрамлённым — точнее даже сказать, опутанным — множеством тонких металлических полосок. Обычно магические предметы были монометаллическими: серебряными или стальными. А здесь переплетались разноцветные ленточки — не только серебро и сталь, но и медь, латунь, возможно — насколько я могла судить по небольшой разнице жёлтого оттенка — даже золото, воронёная сталь… В длинной цепочке, на которую был подвешен артефакт, звенья тоже чередовались. Медь, серебро, латунь, сталь, золото…

Я попыталась заглянуть под оправу, но металлические ленточки слишком плотно прилегали к камню, чтобы можно было разобрать, какие руны выгравированы на их изнанке.

— Покажешь в деле? — я вернула артефакт севшему обратно Россу.

Тейкер поднял на меня взгляд:

— Ты уверена? Говорят, по ощущениям — это как дикобраза проглотить.

— А ты единственный егерь в Новой Этерии?

Росс хмыкнул: видимо, ответ «нет» был даже слишком очевидным.

— Тогда я хотела бы знать, к чему быть готовой, если мне не повезёт столкнуться ещё с одним.

— Не повезёт? — нейтрально уточнил Тейкер, играясь с цепочкой артефакта — то накручивая её на палец, то со свистом в воздухе разматывая в обратную сторону.

Грим. Всё-таки иногда очень полезно немного подумать, прежде чем говорить.

— Я имела в виду, — поспешно исправилась я, — если мне не повезёт столкнуться с егерем, чьи принципы отличаются от твоих.

— Ну-ну, — Росс сделал вид, что принял оправдания. — Ты аттестованный маг. Абсолютно нормально иметь повышенную чувствительность к энергии. Скорее будет странно, если ты проигнорируешь работу артефакта.

От мельтешения цепочки у меня зарябило в глазах, и я, подгадав момент, протянула руку вперёд. Цепочка свистнула в воздухе и намоталась уже на мой палец.

— Тейкер, ты и так прекрасно знаешь, что мне повезло с тобой столкнуться, а не наоборот, — я кивнула в сторону «Петли егеря» и вороха моих заметок. — Если я признаю это вслух, тебе станет легче?

Напарник посмотрел мне в глаза и довольно — слишком довольно для нашей ситуации — улыбнулся. Я поняла, что оказалась фактически привязана к Тейкеру: подвеску он всё ещё держал в руках.

— Кажется, да, — признал он наконец, сделав вид, что тщательно прислушивается к себе. — Мне легче от того, что ты это озвучила. Не то чтоб это требовалось, если бы до этого ты сама не сказала обратного.

— Так ты активируешь артефакт или нет? — повторила просьбу я. Напарника откровенно веселило, в какую ситуацию я попала. Мне оставалось только делать вид, что я так и задумывала, — и я требовательно потянула цепочку на себя.

Рука Тейкера даже с места не двинулась.

— Ладно, — сдался он. — Но это будет неприятно.

— Переживу.

Я вдохнула и сжала зубы, приготовившись к интересным ощущениям… и ничего не произошло.

Я вопросительно подняла бровь.

Росс свободной рукой стянул с моего пальца цепочку.

— Отойди, — напарник кивнул на дальний угол. — Если уж хочешь испытать это на себе, то хотя бы не в полном контакте.

Это имело смысл. Я забилась в угол и приготовилась. Сейчас Тейкер должен просто пропустить через гематит энергию: остальное артефакт сделает сам.

Тело будто прошило миллиардом иголочек: слишком тонких, чтобы причинить боль, но очень… ощутимых. Направляя энергию, я чувствовала лёгкий зуд, но сейчас это превратилось в полноценную дрожь, пробирающую до зубов. В прямом смысле: сжать зубы оказалось плохой идеей. Беспорядочные потоки энергии настолько резонировали с телом, что у меня во рту будто цикады застрекотали.

Секунда — и всё прекратилось. Коготок ощерилась, подняв губу — но в этом выражении было больше брезгливости, чем враждебности, — и яростно зачесала лапой за ухом.

— Всё? — уточнил Тейкер.

— Давай ещё раз, — попросила я.

— Это не имеет смысла. Никто не скажет, что ты малефик, только потому что ты чувствительна к магии. Расследование всегда ведётся по совокупности улик…

— Пожалуйста, — прервала его я. — Другие егеря могут не быть столь же непредвзяты.

Второй раз дался проще — я уже знала, чего ждать, и встретила потоки энергии, дыша через рот.

На этот раз Тейкер дал мне целых две секунды. Тесса повторила свою пантомиму и встряхнулась всем телом.

— Приноровиться можно, — вынесла вердикт я. — Но приятного мало.

Тейкер молча надел артефакт на шею, спрятав под рубашкой. Кажется, на сегодня упражнения закончены — но мы оба поняли, что это не последний подход в этом году.

Когда в дом стал задувать ветер, который с натяжкой можно было назвать даже прохладным, мы отскребли себя с пола и выдвинулись в путь.

В сумерках ехать было значительно легче. Ровная местность, с одной стороны, упрощала вождение — не страшно съехать с дороги, если она ничем не отличается от обочины; с другой — лишала ориентиров и усложняла навигацию. Когда совсем стемнело, мы, несмотря на ясное небо, полное звёзд, которые будто стали ближе и ярче, и растущий серп месяца прямо над нами, всё-таки вывесили на фургон фотогеновую лампу.

В ответ пустыня уставилась на нас мириадами крошечных светящихся глазок. Представители какого именно это вида, никто выяснять не захотел.

Нам пришлось ещё раз остановиться следующим днём, в похожей заброшенной станции. К помпе, выглядевшей чуть лучше, прикладывалась записка, написанная тем же почерком.

К счастью, дорога всё больше забирала на север, и в этот раз мы даже смогли полноценно поспать.

Ещё сутки пути, остановка на ранчо, преодоление перевала, после которого дорога пошла на спуск — и мы наконец вышли на финишную прямую к Виндстоуну.

Тёплый приём

— Осмотримся сначала?

Лично я осматриваться не прекращала с того момента, как из пейзажа пропали оранжевые краски, а вместо этого мы будто стали смотреть через осколок зелёной винной бутылки. Даже «Петлю егеря» я отложила, предпочитая крутить головой во все стороны. Тёплый песчаник сменился серым гранитом, в воздухе появился забытый за время путешествия запах сырости и хвои. Плохо укатанная дорога снова стала единственным вариантом передвижения — густые заросли по обочинам явно были обитаемы. После одного особо зловещего шороха и колыхания кустов Росс даже на пару секунд положил руку на кобуру с револьвером.

Когда же в поле зрения появились секвойи — гиганты, о которых я только в книгах и читала, мы без лишних слов остановились, чтобы потрогать неожиданно мягкую кору и особенно остро почувствовать свою незначительность. И ведь это, судя по всему, была относительно молодая роща — некоторые стволы мы с Россом наверняка смогли бы обхватить, взявшись за руки.

Предлагать проверить я это, конечно, не стала.

Так что вопрос Росса был скорее номинальным. Фургон оказался на развилке между Виндстоуном и заросшей, едва различимой колеёй, по всем признакам ведущей к самому краю континента. Не дожидаясь моего кивка, Тейкер повернул к виднеющейся на горизонте серой полоске океана.

У обрыва я на всякий случай взяла Тессу на поводок — она уже более-менее свыклась со сворником. Учитывая её кошачьи повадки, мне не хотелось, чтобы она бросилась за внезапно вспорхнувшей из низких кустарников птичкой.

Океан простирался перед нами, свинцово-серый, с белыми барашками штормовых волн. Ветер дул с такой силой, что я побоялась подходить слишком близко — один внезапный порыв в спину, и я не ручалась за своё равновесие.

Пока я боролась с волосами, которые раздувало во всех направлениях, Росс бесстрашно подошёл к самому краю и заглянул вниз.

— Не такой уж и чёрный, — констатировал он, перекрикивая шум ветра.

— Что?

— Океан, — пояснил Тейкер.

— Тебе понадобилось смотреть вниз, чтобы убедиться наверняка? — улыбнулась во весь рот я и тут же пожалела: пришлось отплёвываться от пряди волос.

— Мало ли, вдруг там песок чёрный, — совершенно серьёзно ответил Росс.

— И как? — увидеть пляж было любопытно, но не настолько, чтобы приближаться к обрыву.

— Обычный, — разочарованно развёл руками Росс и наконец отошёл от края, к моему огромному облегчению. — А это, кажется, по нашу душу.

Я обернулась и встретилась взглядом с гнедой лошадью. Та стояла так близко и с такой выразительной любопытной мордой меня изучала (возможно, ей понравилась раздуваемая ветром бахрома на куртке — в гастрономическом плане), что я не сразу сообразила поднять голову на всадника.

Сперва в глаза бросился потёртый шерифский значок на груди, позже — тёмные усы, внушающие трепет своей густотой, и только потом тяжёлый взгляд из-под полей шляпы. Шериф смотрел так, будто вынужден был преследовать нас по всей Новой Этерии и чудовищно от этого устал.

— Добрый день! — Тейкер вышел вперёд, загородив меня плечом.

Ответа не последовало. Всадник только перевёл взгляд на Росса и, не скрываясь, изучил его с головы до ног. Возможно, какие-то выводы он и сделал, но с нами не поделился.

— Здесь сожгли Блэквелла, — наконец глухо произнёс он.

— Здесь нельзя находиться? — насторожился Тейкер.

Шериф снова просверлил нас суровым взглядом: каждого по очереди, даже Тессу не упустил.

— Можно, — равнодушно ответил шериф после затянувшейся паузы, развернул лошадь и неспешно потрусил в сторону Виндстоуна.

Мы переглянулись. Росс закатил глаза, провёл рукой по лицу, будто надевая маску, и выдохнул:

— Ладно. Никто не говорил, что будет просто. Подыграешь, если что?

— Как именно?

Не теряя времени, мы вернулись в фургон и принялись нагонять шерифа.

— Мне нужно достать информацию, — на ходу пояснил Росс, — поэтому я буду жизнерадостно его бесить. Нужен мрачный напарник для контраста и ощущения, что хоть с кем-то из нас можно работать.

Тейкер был прав: вряд ли шериф выдаст хоть кроху информации, если мы не приложим усилий, но идея участвовать в шапито мне абсолютно не нравилась.

— Мог бы и не просить, я не подыграю, — недовольно нахмурилась я. — Я проживу.

— Тогда почему вы остановились, чтобы сказать нам об этом? — крикнул Росс, когда наш фургон поравнялся с лошадью шерифа.

Всадник повернул к нам голову. В его глазах мелькнул тусклый отсвет эмоций: он как будто удивился, что мы последовали за ним и, более того, решили его расспросить.

— Живыми вы полезней.

— То есть там опасно? — не оставил попыток растормошить шерифа Росс. Я даже позавидовала его настойчивости: сама бы я давно послала человека, не желающего идти на контакт, гриму под хвост.

Всадник молча отвернулся.

— Мы не познакомились. Я Росс Тейкер, а это моя напарница Сильва Филдс, — зашёл с другого конца Росс.

— Я знаю.

Мне захотелось бросить в шерифа ботинком.

— У вас что, слова платные? — не выдержала я. — Может, хотя бы представитесь? Надо же нам знать, кого именно благодарить за спасение от неведомой жуткой смерти.

Росс закашлялся. Я невинно на него посмотрела: что не так, сам же просил подыграть? Хотя, судя по отсутствию дальнейших условных сигналов, это не было замечанием. Не ожидал, что быстро войду в роль?

— Реймонд Хайк, — сдался шериф. Тейкер поспешил его дожать:

— Что не так с тем местом?

Мы тем временем въехали на окраину Виндстоуна. Я заозиралась, но взгляду пока было не за что зацепиться: серые бедные дома, почти пустые улочки. На особо неудачных развязках ветер дул даже сильнее, чем на обрыве, сквозя между домами и завывая на пробирающей ноте.

Город выглядел не слишком доброжелательно, но, может, всё изменится, когда выглянет солнце?

Редкие прохожие почти не обращали на нас внимания: мы словно были для них деталью пейзажа. Как будто каждый день по улицам их города проезжает фургон охотников. Только девочка с длинной хворостиной, гнавшая гусей по обочине, остановилась и не сводила с нас пристального взгляда исподлобья. Когда мы проехали мимо неё, мне захотелось почесать между лопатками: даже стенки фургона не спасали от свербящего ощущения.

— Проклято, — наконец ответил Хайк.

— Вы бы хоть табличку там поставили, «осторожно, проклятое место», — съязвила я. — Ну знаете, мало ли, для приезжих.

— Приезжих здесь мало.

— И в чём заключается проклятие? — не сдался Росс. — Орден Перерождения уже занимался этим вопросом? Нам нужно что-то с этим делать?

— Там находят трупы. Да. Нет.

— И как часто?

— Достаточно для того, чтобы считать место проклятым.

Мы выехали на центральную площадь Виндстоуна. Её будто переместили сюда из какого-то другого города, более благополучного. По замыслу архитектора она явно планировалась круглой, о чём свидетельствовала радиально выложенная брусчатка, но реальность внесла свои коррективы, и дома вокруг были выстроены по прямой. Пустые углы не сочли нужным ни засыпать щебёнкой, ни засадить зеленью, и в итоге они служили лишь источником грязи.

По центру площади торчал колодец — исполняя, видимо, роль фонтана. Впечатление дополняли дома, выделяющиеся среди стройных рядов богатого жилья и торговых лавок, как щербина в улыбке: пришедшие в упадок, явно нежилые, с небрежно забитыми окнами.

Магистрат выглядел получше: за зданием следили, как минимум, не позволяя паутине скопиться в углах окон.

Конюшни в окрестностях не наблюдалось, и шериф оставил лошадь под навесом неподалёку, а сам вошёл в здание магистрата, не придержав дверь за собой, так, что Россу пришлось её ловить.

— Вам туда, — Хайк даже удосужился указать нам на кабинет секретаря. Скорее всего, не из благожелательности, а из стремления избежать дополнительных вопросов от Тейкера.

Когда перед нами захлопнулась дверь кабинета шерифа, Росс наклонился и прошептал мне прямо в ухо:

— Я имел в виду мрачного напарника, а не злобного. Но мне понравилось.

— Уточнять надо, — фыркнула я. Самое смешное, что мне тоже — забавно было получить индульгенцию на неприкрытую агрессию.

— Предлагаю пари, — вполголоса сказал Тейкер, задержавшись перед дверью секретаря. На ней, в отличие от шерифской, даже висела табличка с написанными от руки должностью и именем «Майкл Миллер».

— Победит тот, кто выжмет из Хайка большее количество слов.

Припомнив его реплики, я пожала плечами:

— Пока что рекорд за тобой.

— Несерьёзно. Это всего лишь одно предложение. К тому же я его раздражаю, а к тебе он явно будет испытывать симпатию из-за душевного родства.

— И на что спорим? — по инерции поинтересовалась я, прежде чем до меня дошло, и я возмутилась. — Подожди-ка! Это что, я из-за молчаливости всё время выглядела для тебя так же, как шериф?

Тейкер счёл за благо свернуть разговор, постучав в дверь кабинета.

Миллер — светловолосый мужчина средних лет с гладко выбритым лицом — вежливо поздоровался и взглянул на нас с интересом — приятное разнообразие для столь равнодушного приёма в городе. Но первое впечатление было уже испорчено: мне не понравился ни Виндстоун, ни наши будущие коллеги. Секретарь — в том числе: в его интересе мне почудилось лишь корыстное желание развлечься за счёт редких приезжих. Поэтому я не стала натягивать на лицо дежурную улыбку: Росс хотел мрачную напарницу? Он её получит.

Приняв наши документы, Миллер ненадолго скрылся за дверью в служебное помещение и вернулся оттуда с ключом от нашего будущего дома, но вручать его не спешил:

— Как добрались? Как вам наш городок?

Я откинулась на спинку стула: моя роль в этой пьесе — без слов.

Тейкер придвинулся вперёд, одну руку положил на стол секретаря, другую — себе на колено, заняв максимально открытую и располагающую к диалогу позу.

— О том, как добрались, можно рассказывать весь вечер, — многообещающе заявил он. — А вот встретили нас занятно. Майкл, скажите, ваш шериф… Он всегда такой?

Майкл понимающе хмыкнул:

— Уже пересеклись со стариной Хайком? Не самое приятное первое впечатление, согласен, но это лишь фасад. Законник он отменный, да и человек неплохой. Но двадцать лет на службе Виндстоуна доконают любого.

— Да? — Тейкер чуть подался назад. — То есть, к его словам о проклятии стоит отнестись серьёзно?

— А, вы сразу с места в карьер, — поморщился Миллер. — Не стоит. Да, история сложилась неприятная, но всё проверено Орденом и следов проклятия не найдено. Просто череда неудачных совпадений.

— Спасибо, — искренне расслабился Росс. — А то мы по незнанию заехали на место казни Блэквелла, там-то нас шериф и застал.

Майкл сглотнул.

— Ничего страшного, — куда менее убедительно продолжил он и положил ключ на стол. — Шерифу свойственно дуть на воду. Распишитесь о получении, не буду вас задерживать.

Когда за нами захлопнулась дверь, я с ухмылкой посмотрела на Росса. Меня начал разбирать неуместный азарт:

— Какие тут все общительные, стоит завести речь о проклятии.

Росс хмыкнул:

— Ничего, мы ещё найдём, кого расспросить. Служащие магистрата — это так, проба пера. Итак, — он огляделся в поисках указателя, — вниз по третьей линии, потом свернуть на пятый линейный проезд, и наш дом — первый во втором переулке. Удобненько.

Мы принялись отсчитывать линии, проезды и переулки: указатели ожидаемо кончились, стоило отъехать от центра города на пару кварталов. Но наша предусмотрительность не подготовила нас к виду встретившей нас хибары.

— Мы не ошиблись? — высказала я общую мысль. — Может, это сарай, а жилое здание дальше?

Фургон в этот переулок проехал бы с трудом — дом явно находился в старом районе, со всеми вытекающими минусами в виде тесной застройки и узких улиц — поэтому мы прошлись пешком. По всему выходило, что город действительно выделил нам жильё, размеры и состояние которого удивили даже непривередливую меня. Что думал по этому поводу Тейкер, я предпочла не уточнять.

— М-да, — Росс прокрутил кольцо с ключом на пальце, — есть только один способ узнать.

Он с опаской топнул по деревянному крыльцу — оно скрипнуло, но оказалось достаточно крепким для того, чтобы Тейкер счёл возможным по нему подняться. Склонившись к замочной скважине, Росс поднёс к ней ключ. Я невольно затаила дыхание.

— Подходит, — разочарованно констатировал очевидное он, провернув ключ в замке.

— Что ж, — я подождала, пока Тейкер зайдёт внутрь — испытывать доски крыльца двойным весом не хотелось, — и поднялась следом. Коготок сунулась было за нами, но чихнула и выскочила наружу. Мы постояли, привыкая к полумраку и обозревая масштабы предоставленной нам катастрофы. Это не требовало много усилий: в единственной комнате были только печка, стол да две узких койки едва ли не на пороге.

— Понятно, — неожиданно жизнерадостно заключил Росс. — Здесь мы жить не будем. Поехали.

— Куда? — растерялась я. Судя по городу, найти приличный пустующий дом под сдачу не будет сложно. А вот найти доброжелательного арендодателя будет задачей посерьёзнее. Я не сомневалась, что Росс в итоге с ней справится, но мне не понравилось, что Тейкер в очередной раз будет оплачивать комфорт для нас обоих.

Я остановилась на пороге:

— Что, настолько стеснённые условия всё-таки не устраивают? А разговоров-то было, — поддела я Тейкера.

Он с видимым удовольствием включился в игру:

— А, ты предлагаешь всё-таки весь год жить с тобой в одной комнате? Рад, что у тебя сложилось обо мне хорошее впечатление, но я всё-таки не железный, — Росс выдержал невероятно смутившую меня паузу, — могу и захрапеть.

И, нагло усмехнувшись, бросил мне ключ. Я поймала его, едва не упустив в щель между досками.

— Тейкер, хватит бросать мне ценные вещи! — зашипела я. Ещё не хватало весь вечер провозиться с крыльцом, выуживая из-под него единственный ключ.

— Но ты же ловишь, — невинно ответил он. — Я думал, тебе нравится.

Тейкеру повезло, что ключ мне ещё был нужен, чтобы закрыть дверь. Иначе его спине тоже понравилось бы поймать увесистую фигурную железяку.

Майкл Миллер совершенно не удивился нашему возвращению.

— Что-то не так с предоставленным жильём, мистер Тейкер? Понимаю, человеку вашего сословия может быть тяжело привыкнуть к условиям в небольшом городке вроде нашего.

— Ага, — Росс бросил ключ секретарю прямо на стол, больше не утруждая себя манерами. Это немного выходило за рамки амплуа «хорошего парня», которое он решил нацепить на себя в Виндстоуне. — Дайте угадаю, бесплатное жильё доступно только из этого фонда, но за небольшой взнос станет возможным переместить в него какой-нибудь домик получше, верно?

Уголки губ Миллера медленно поднялись вверх. Из-за растянутого в улыбке рта и довольно прикрытых глаз он стал похож на ядовитую жабу.

— Рад, что мы так быстро поняли друг друга! Обсудим, какой суммой для благотворительного взноса вы обладаете?

Тейкер шагнул вперёд и обеими руками опёрся о край стола, угрожающе нависнув над Майклом. Я не видела выражения лица напарника, но Миллер невольно подался назад.

— Есть одна ошибка в ваших предположениях, Майкл. Представьте, что к вам по случайности занесло однофамильца Тейкера. Не настолько богатого, чтобы спонсировать явно спланированную к его приезду коррупционную схему. Не настолько влиятельного. Ну, такого, которого действительно могут отправить на край континента на годовую отработку. Как вы думаете, каким он будет?

Майкл неопределенно повел плечами, поплыв под давлением Росса, но сделал попытку сохранить лицо:

— И каким же? — его голос почти не дал петуха.

— Подсказка, — многообещающе сказал Тейкер. — Из-за своей фамилии он будет уже привыкшим к предвзятому отношению. И, что гораздо хуже для вас — он будет привыкшим выгрызать блага жизни собственными зубами. Совершенно не имеющим ни капельки благородства и очень злопамятным. Вы точно хотите начать знакомство с охотниками вашего города с этого?

Пружинистым движением Росс отстранился от стола секретаря и сел на стул, расслабленно, как ни в чём не бывало. Я сочла, что на этом устрашающая часть выступления закончена, и заняла место рядом.

— Кроме того, это просто непорядочно — предоставлять связке охотников вроде нашей однокомнатное жильё. Вам так не кажется, Миллер? Вы допускаете вероятность, что это всё просто недоразумение и в городском фонде найдётся более достойный дом для охотников?

Каким бы продажным упырём ни оказался Миллер, на вопрос о непорядочности проживания в одной комнате он всё же кивнул. И, так уж вышло, — как будто этим согласился и со вторым вопросом.

— Пожалуй, я могу поискать, — с сомнением в голосе протянул секретарь. — Но вряд ли альтернатива вас устроит.

— Попробуйте предложить что-нибудь лучше собачьей будки. Результат вас приятно удивит.

— Так вы действительно всего лишь однофамилец?

— Ещё скажите, что вы ставки всем магистратом делали, за что настоящего Тейкера заслали в вашу глухомань, — фыркнул Росс. — Вроде взрослые люди, а в чудеса всё так же верите. Делать ему больше нечего, кроме как на краю континента мертвяков гонять.

Я не удержалась и хмыкнула. Это оказалось неожиданно кстати: Миллер тоже хмыкнул, сочтя это удачным моментом для разрядки обстановки.

— Н-да, действительно, — почесал голову он. — А мы, как фамилию в указе увидели, глазам своим не поверили. Ну ты тогда не в обиде? С настоящих Тейкеров, как говорится, хоть шерсти клок… А если вы наши, простые ребята — сейчас мы вам подберём что-нибудь, не люди мы, что ли.

Заговорив о себе во множественном числе, Майкл суетливо выбрался из-за стола и снова скрылся в служебном помещении. Вот оно, чудо превращения личной вины в коллективную ответственность.

— Ты профессионально портишь отношения с секретарями, — шепнула я Россу. — Поиздержался за время пути или принципиально не хочешь раскрывать личность?

— Второе, — шепнул напарник. — Есть ощущение, что настоящему Тейкеру будет тяжело найти общий язык с местными.

— А настоящий Тейкер — это какой из? — неожиданно серьёзно даже для себя спросила я.

Тейкер поймал мой взгляд, поняв, что вопрос вышел за рамки шутливой пикировки, но ответить не успел — на его счастье, вернулся Миллер.

— Есть несколько вариантов, — секретарь зашуршал документами. — Вот тут самая большая площадь, но дальше всего от центра, и прилагается заросший сад. Вот этот вариант поскромнее и ближе к центру, но требует ремонта. И вот, совсем небольшой домик, но почти у площади. В нём заявлена только одна спальня, но под вторую можно использовать гостиную.

— Можно? — Тейкер протянул руку, чтобы изучить поближе информацию о третьем доме. Я тоже заглянула в листы: просторная гостиная, крохотные кухня и ванная, небольшая спальня и задний дворик. И, что самое приятное, причина наличия в городском фонде — банальный переезд хозяев, а не жуткое кровавое убийство всего семейства.

— Вроде подходит? — Росс вопросительно посмотрел на меня.

— Вполне, — согласилась я. Ухаживать за заброшенным садом, чтобы Коготок не исколола лапы, времени может и не быть, а вот небольшой дворик всегда можно держать в приличном состоянии. — До магистрата минут пятнадцать пешком, верно?

Майкл подтвердил моё предположение, и мы распрощались, старательно делая вид, что довольны друг другом.

Новое жильё — вторая линия, первый проезд, пятнадцатый дом — оказалось действительно приличным.

Я выпустила Тессу во внутренний двор — чувствую, сегодня всем нам придётся заночевать на улице, оставив здание нараспашку проветриваться, а сама встала перед парадным входом, уперев руки в бока и оценивая масштаб работы.

«Надо будет купить занавески», — внезапно решила я. «С полоской кружева снизу».

Раз уж Тейкер выбил нам это жильё, то я приложу свои усилия, чтобы оно ощущалось, как дом.

Вопросы субординации

Прошлые жильцы забрали с собой всё, что не приколочено — впрочем, судя по светлым прямоугольным пятнам на благородно-бежевых, покрашенных известковой побелкой стенах — то, что было приколочено, отодрали и тоже забрали. Спасибо, что хоть мебель и чугунные печи оказались слишком тяжелыми для перевозки. С одной стороны, печально — ни на зеркало, ни на захудалый гобелен на стене для уюта и тепла рассчитывать не приходилось. С другой — без необходимости перебирать чужие вещи уборка займет гораздо меньше времени.

День уже близился к завершению, так что мы действительно переночевали на улице, а с утра отправились на рынок за недостающими хозяйственными мелочами. Росс влился в торговые ряды, больше болтая с местными, чем занимаясь покупками, а я следовала за ним угрюмой тенью, втайне наслаждаясь, что мне самой не нужно ни торговаться, ни следить, чтобы меня не обсчитали. Тейкер вполне справлялся со всем сразу, вдобавок перезнакомившись с половиной города и узнав, у кого лучше брать продукты, а кого из торговцев обходить десятой дорогой. Для разнообразия его интересовало не только качество, но и цена — в роль небогатого однофамильца он решил вживаться с головой.

Вернувшись, мы очистили всё от пыли, больше напоминающей песок, и до скрипа отмыли пол. Шлёпать босыми ступнями по прохладному дереву ощущалось как достойное вознаграждение за ударный труд.

Стук в дверь раздался в самый неподходящий момент — я только-только перетащила остаток вещей из фургона и опустилась на диван в гостиной, вытянув гудящие ноги. Росс разбирался с дымоходом на кухне, так что пришлось тяжело вздохнуть, переступить через Коготка и посмотреть, кому от нас так скоро что-то понадобилось.

Может, просто соседи решили познакомиться?

Я бесшумно — Тейкер уже успел подтянуть и смазать петли — открыла дверь и едва не снесла с крыльца ребёнка. Девочку лет восьми, если быть точнее, с короткими волосами, такими же тёмными и непослушными, как у меня.

— Грим, — от неожиданности я выругалась и прикрыла рот рукой. — То есть, Двуединый. Ты в порядке?

С реакцией у девочки оказалось лучше, чем с планированием — она успела отскочить на ступеньку ниже и фыркнула, старательно делая вид, что ничего и не произошло.

— У меня письмо для охотников, — важно произнесла она. — Это ты охотница?

Ребёнок или нет, но смерила она меня таким подозрительным взглядом, что я сама едва не засомневалась в своей профессии.

— Охотница, — ответила я, опускаясь на корточки перед девочкой. — Меня зовут Сильва, а тебя?

— Паула, — она отдала мне в руки аккуратно сложенную записку и попыталась незаметно заглянуть мимо меня в холл, как будто там могло найтись что-то интересное.

Увы — голые стены пока не радовали даже меня, не то что жаждущее зловещих трофеев и загадочных инструментов детское воображение, и Паула разочарованно вернулась взглядом ко мне:

— Папа сказал сразу спросить, когда вас ждать.

Я уже вкусила опыта работы с людьми, поэтому, прежде чем ответить, развернула бумагу и пробежала текст глазами. Почерк был размашистый, стиль — далёкий от изящной словесности, но главное — в конце письма был указан не только адрес заказчика, но и подробное описание, как именно к нему проехать.

— Передай ему, что будем к вечеру.

Паула — как выяснилось из текста, по фамилии Васкес — кивнула и убежала, а я, перечитывая на ходу, отправилась в кухню. Там Тейкер как раз закончил возиться с дымоходом и пытался помыть руки. Струйка из рукомойника бежала тонкая, а держать подъемный штырь и смывать сажу выше запястий было явно неудобно.

Я отложила письмо на стол и полила Россу из кувшина:

— У нас первый заказчик, — сказала я, пока он мылил руки. — В ранчо на краю города завёлся призрак.

— Это ведь не секретарь любезно оповестил нас лично, верно?

— Угу, — я отставила кувшин и подала Тейкеру полотенце, чтоб не трогал бумагу мокрыми руками. — Видимо, с весны соседство с призраком так надоело, что решили не тянуть время, оформляя заказ через магистрат.

— Ты что думаешь? — Росс погрузился в чтение.

Я неопределённо повела плечами: мысль о необходимости полноценно колдовать прямо сейчас не вызывала восторга. Тейкер, как назло, выглядел таким же бодрым и полным сил, как и с утра.

— Сказала, что приедем ближе к вечеру. Успеем и обсудить заказ, и, если призрак не особо активный, не будем караулить его до глубокой ночи.

— Всегда есть полынь, — небрежно бросил Росс, но по его взгляду я поняла, что он не всерьёз. Скорее наоборот — проверяет, в силе ли наше маленькое противозаконное соглашение.

— Ты собрался договариваться с духом или изгонять его? — охотно поддалась на провокацию я. — Не думала, что остановишься после одного раза.

— Просто хотел дать тебе пространство для манёвра, — улыбнулся он уголком рта.

— Или проверить, насколько серьёзно я настроена? — хмыкнула я, скрестив руки. — Нет уж, второй такой удачный заказ я упускать не намерена.

— Одно другому не мешает, — признался Росс. Записку он отложил на кухонный стол и принялся возиться с чайником и плитой. — Вечером, так вечером. Тогда отдохни пока, раз основная работа будет на тебе.

— Я не устала, — возмутилась я. Соврала — уборка всегда выматывала меня больше, чем любая другая нагрузка, физическая или умственная, но признаваться в этом было стыдно. Особенно на фоне хозяйничающего аристократа.

— Заметь, я не сказал, что ты устала, — Росс оценивающе склонил голову, наблюдая за разгорающейся щепой. — В таком случае можешь наколоть нам дров, а то у нас мелких буквально на одну растопку.

Вот только уроков по правильному вранью от Тейкера мне не хватало. Я закатила глаза — впрочем, моё негодование всё равно не дошло до адресата, спиной ко мне закрывающего печную заслонку, — и вышла из кухни.

В конце концов, у меня действительно были дела поважнее: например, проверить состояние набивки в диване. Лёжа.

Тессу было решено оставить дома — на таком заказе она только под ногами мешаться будет. Да и сама она не то чтобы была против — чтобы подтвердить свои подозрения, перед отъездом я заглянула в дом через полуприкрытое окно и застала её с поличным: химера немедленно заняла мой диван.

Мимо огромного особняка на самой окраине города мы проехали, не останавливаясь: хозяин ещё в письме предупредил нас, что там поселился призрак, а живые члены семейства Васкесов расположились в более скромном доме на ранчо, уже за чертой Виндстоуна.

Дверь нам открыла Паула — так быстро, будто караулила под ней всё это время. Судя по сверлящему нас взгляду, так это и было.

— Па-ап! — крикнула она так громко, как умеют кричать только дети, ещё не сдавшиеся под гнётом приличий общества. Никакой дополнительной информации она добавлять не стала: всем и так было ясно, чего сегодня вечером ждут обитатели этого дома. Захлопали двери, послышался топот ног, и я ощутила полное погружение в атмосферу родного дома: мы с Россом оказались под прицелом, — мне пришлось приложить усилия, чтобы сосчитать представителей семейства Васкесов, — семи пар глаз. Приятным отличием было то, что все присутствующие не начали говорить одновременно.

Эмилио Васкес — автор записки — оказался самым рослым. Он сдержанно поздоровался и предложил перейти на кухню:

— Боюсь, здесь у нас разговора не выйдет, — кивнул он в сторону родственников. Те возмущённо — как будто были невинно осуждёнными — зацокали и недовольно расползлись по своим комнатам.

Кроме человека, представившегося Рафаэлем — судя по всему, младшего брата хозяина, такого же смуглого и темноволосого, но ниже на целую голову и с гораздо более мягким выражением лица.

— Дело такое, — Эмилио сел за стол, жестом предлагая нам сделать то же самое. Рафаэль, вопреки ожиданиям, не сел рядом с братом, а захлопотал с чайником на плите.

— В фазенде поселился призрак.

— Как давно? — я достала планшетку и приготовилась заполнять бланк заказа.

— Вечно ты сразу к делу, — мягко вклинился Рафаэль. — Сеньоры, вам чёрный или травяной?

Эмилио нахмурился. Кажется, мы оказались в центре семейного конфликта.

— На ваше усмотрение, — улыбнулся Росс, сделав вид, что не заметил напряжения между братьями, и повторил, позволяя Эмилио сохранить лицо:

— Так как давно в фазенде поселился призрак?

— С мая, — чтобы ответить спокойно, Васкесу явно пришлось приложить усилие.

— Есть предположения, кем он был при жизни?

Старший брат открыл рот для ответа, но Рафаэль внезапно положил руку ему на плечо. Эмилио, вопреки ожиданиям, не возмутился, а промолчал и кивнул Рафаэлю на дверь.

Младший бесшумно подкрался к двери и резко распахнул её. В кухню, потеряв равновесие, вывалилась подслушивающая Паула.

— Принцесса, я сколько раз тебе говорил? — даже замечание у Рафаэля вышло не строгим, а всего лишь укоризненным. Паула, ничуть не смущённая дядиным укором, отряхнула платье, гордо задрала нос и вышла из кухни. Кажется, я поняла, почему девочка сегодня едва не получила по лбу на крыльце.

Рафаэль дождался, пока в глубине дома хлопнет дверь, а потом тихо прикрыл нашу и произнёс, не дожидаясь уточнений:

— Это наш отец.

Я немедленно внесла это в бланк заказа.

— Сочувствуем, — произнёс Росс. — Как вы обнаружили призрака?

— Мигель явился к Рафаэлю, — всё так же сухо произнёс старший. — К счастью, под самое утро, поэтому никто серьёзно не пострадал. С рассветом все собрались и переехали ко мне.

— Дом опечатан? — я едва не начала выводить на бланке витиеватые загогулины, но вовремя остановилась.

— Да, местным проповедником.

Рафаэль в два захода поставил перед нами чашки, от которых валил пар. Пить такой чай я бы смогла не раньше, чем через четверть часа, поэтому только вежливо кивнула, а младший брат наконец опустился на стул рядом со старшим.

— Больше никаких деталей? Ничего, что нам нужно знать?

Братья синхронно пожали плечами, наконец приобретя фамильное сходство.

— Точно? — Росс потарабанил пальцами по столу. — Обычно в личных заказах есть особые пожелания. Почему же вы не оставили заявку в магистрате?

Васкесы скривились.

— По цене вышло бы то же самое, — неприязненно бросил младший.

— А вы разве ещё не знакомы с мистером Миллером? — Васкес-старший, судя по выражению лица, хотел бы презрительно плюнуть, но останавливало нахождение в собственном доме. — Поздравляю вас с заселением в приличное жилье. Теперь за каждый чих вы будете отстёгивать Миллеру. Он не из тех, кто упускает выгоду, если ты хоть раз дал при нём слабину.

Я не удержалась и бросила на Росса восхищённый взгляд. Кажется, ссора с секретарём стала куда более полезным событием, чем казалось.

Тейкер самодовольно улыбнулся, и мой восторг поутих.

— Мы использовали другие методы, — скромно уточнил он. — Выходит, частных заказов у нас здесь будет больше, чем государственных?

— Особо на это не рассчитывайте, — покачал головой Эмилио. — В Виндстоуне живут либо те, кому некуда уехать, либо те, кому это выгодно. Мы — вторые, но первых на порядок больше. Выбора у них немного.

— Это не то, что я привык слышать от заказчиков, — хмыкнул Росс. — Обычно все предпочитают торговаться до последней монетки.

— Ну, у вас же есть глаза, — Васкес кивнул на окно. — Тяжело отрицать очевидное. К тому же, вам предстоит зайти в фазенду, из которой убегали в спешке. Я хочу получить честную работу за честную плату.

— Справедливо, — с уважением в голосе согласился Тейкер.

Я вписала стандартную цену в бланк, и Эмилио без лишних обсуждений поставил свою подпись.

Рафаэль звучно, тягостно вздохнул. Я подозрительно прищурилась:

— Вы точно ничего не хотите добавить?

— Нет, — покачал головой он, — просто…

Васкес-старший поднялся со стула, ободряюще похлопал младшего по плечу:

— Перед смертью не надышишься, — в его голосе послышалось сочувствие. — Ты же знаешь, что иначе нельзя.

— Он не сделал ничего плохого, — безнадёжно, будто уже в сотый раз, повторил Рафаэль.

— Да, но вам нужно где-то жить. А фазенда слишком большая для одного призрака.

— Зато слишком маленькая для вас двоих, — улыбнулся Рафаэль. Эмилио повторил его грустную улыбку. Это явно была какая-то семейная шутка.

— Если больше вопросов нет, идёмте, я дам вам ключи, — Эмилио, в отличие от брата, явно хотел поскорее избавиться от призрака — словно выдернуть больной зуб. Мы последовали за ним в вестибюль, пропустив вперёд Рафаэля, но до нас внезапно донёсся грохот и ругательство.

— Паула! — рявкнул Васкес. — Я тебе сколько раз говорил, убирай свой табурет, когда вешаешь ключи на место!

Кажется, кому-то сегодня всё-таки влетит. Ключница висела у входа, так, чтобы удобно было взять взрослому, а детям приходилось подставлять табуретку, чтобы дотянуться до связок ключей.

Рука Эмилио зависла над пустым крючком, и он с подозрением обернулся к брату:

— Ты же не?.. — тот растерянно покачал головой, и Эмилио снова рявкнул, ещё громче: — Паула!

Мы с Россом настороженно переглянулись. У меня по спине пробежал холодок.

— Паула Васкес, иди сюда немедленно!

Девочка не выходила.

Я бросилась наружу, едва не столкнувшись с Россом плечами в дверном проёме. В голове будто запустили обратный отсчёт: Тейкеру хватило меньше минуты близкого присутствия призрака, чтобы почувствовать себя плохо, а сколько нужно ребёнку?

Ласточкой нырнула под тент фургона, хватая свои инструменты. Росс не подвёл — тронулся сразу, я не успела даже курильницу раскрыть, чтобы вложить в неё благовония. Меня тряхнуло, но я поймала равновесие и разожгла её уже на ходу. Фургон наполнился терпким дымом, и я выскочила на козлы. Сигилы на поясе звякнули на ухабе.

Ехать было всего ничего, но и эта минута показалась вечностью.

Тейкер затормозил у самого входа — грим, дверь действительно была неплотно прикрыта, а из замочной скважины торчал ключ, — и мы бросились внутрь.

На короткой дистанции Росс опередил меня, рывком открыл дверь и встал в проходе, рукой оперевшись на косяк и заблокировав мне путь. Паула уже успела похозяйничать: в доме горел свет. Не останавливаясь, я поднырнула под руку Тейкера и забежала внутрь, взмахнув курильницей по широкой дуге, рассыпая искры от не прогоревших как следует благовоний и наполнив дом какофонией колокольчиков.

От растянутых во времени и тональности звуков уши свернулись в трубочку. Мне почудилось мелкое движение сбоку, на краю поля зрения — то ли таракан пробежал, то ли мышь. Я упрямо проигнорировала это — не до игр рассудка сейчас, — и поспешила туда, где горел светильник.

За спиной послышался искажённый звон — Тейкер разматывал серебряное лассо.

Пусто.

Я повертела головой, шарахнулась от силуэта в зеркале — это оказалось всего лишь моё отражение, оскалившееся и смотрящее полностью чёрными глазами, — и взбежала по ступенькам.

Тело обнаружилось в спальне: девочка лежала на полу ничком, безжизненно раскинув руки. Я махнула курильницей, провоцируя призрака явиться, но ничего не произошло, и тогда я посторонилась, пропуская Росса вперёд. Напарник подхватил Паулу и перекинул через плечо, оставив одну руку свободной для лассо.

— На выход, — процедил он и первый подал пример, быстрым шагом направившись к темнеющему проёму двери.

Я не собиралась оставлять его спину не прикрытой, но от командного тона меня покоробило.

Впрочем, не время устраивать разборки: я последовала за ним, пятясь.

— Дышит? — коротко спросила я.

Спускаться по лестнице спиной вперёд я не могла, поэтому пришлось повернуться и вращать головой во все стороны.

— Вроде бы, — неуверенно ответил Тейкер, когда мы вернулись на первый этаж. Я снова развернулась: мурашки на затылке подсказывали, что призрак остался где-то позади.

Он наполовину вынырнул из стены прямо передо мной, завизжав на высокой ноте, вторя партии колокольчиков. Я рефлекторно взмахнула курильницей в его сторону и швырнула сырой энергией, впечатывая туда, откуда он явился.

Ещё пара секунд — и мы достигли выхода.

К крыльцу уже подбегали Васкесы.

Пока Тейкер передавал Паулу с рук на руки, я отвернулась, закрывая дверь и изучая руны по периметру дома. Нанесены они были из рук вон плохо — чудо, что вообще так долго продержались. Размещать запирающие сигилы на входе смысла не было: контур печати был уже нарушен.

Я всё равно постояла у двери, делая вид, что работаю с защитой. Поворачиваться к мужчинам я не рискнула, пока не услышала синхронный вздох облегчения.

Росс коротко проинструктировал Васкесов о том, что нужно Пауле: покой, тишина, тёплое сладкое питьё и любые объемы еды, которые ей захочется. Спустившись с крыльца, я оперлась на столбик и осталась вполоборота ко входу. Сводить взгляд с двери я опасалась, хотя практического смысла в этом не было: защита разрушена, и если привязки к дому нет, призрак может появиться откуда угодно.

Так что нечего тянуть: перевести дыхание и возвращаться к заказу.

Мне только нужна буквально ещё пара минут: маг не может позволить себе дрожащие руки.

Росс оперся на столбик напротив, и мы замерли, как две кариатиды: одна с курильницей, другой с лассо в руке.

Хотелось спросить, как себя чувствует Паула, но я наткнулась на осуждающий — будто он имел полное основание на это — взгляд напарника, и на язык попросилось другое:

— Тебе так хотелось покомандовать, или ты действительно думал, что я оставлю тебя одного выбираться из дома с призраком?

— Ну ты же не постеснялась ворваться в дом вперёд меня.

Я недоумённо подняла бровь:

— Мы уже знали, что в доме именно призрак. Что в этом такого?

— Никогда не верь… — Тейкер начал было нотацию, но вовремя осёкся и сменил тон, — Лучше не верить свидетелям на слово. Мне от короткого контакта с призраком ничего страшного не будет, а вот ты, если наткнёшься на физическую форму нежити, можешь пострадать.

Левая рука зачесалась от свежих воспоминаний.

— И с чего бы им врать? — упёрлась я, хотя уже понимала, что перегнула палку. За пару месяцев призрак при неудачном стечении обстоятельств вполне мог обрасти плотью, но я слишком испугалась за Паулу.

— Лучше в принципе не верить ничему, кроме того, что видишь сам, — пожал плечами Росс.

— Это ты всё ещё о заказах? — сощурилась я.

— А ты как думаешь? — усмехнулся Тейкер.

— Я думаю, ты подозрительно хорошо разбираешься во лжи, — я отлипла от столбика. Небольшая пикировка помогла взбодриться, и я готова была возвращаться к призраку.

Росс фыркнул:

— Работа такая.

— Как это связано с охотой? — я вытянула руку в сторону двери, преувеличенно выразительно приглашая Тейкера войти первым.

— Там же всего лишь призрак, — подтрунил он, но от приглашения, впрочем, не отказался. — А как, ты думаешь, можно распознать малефика, которого не вычислить искажающим амулетом?

— Думаешь, ты узнаешь ремесленника, если поговоришь с ним? — медленно обходя холл, я звякнула курильницей. Благовония в ней почти истлели, что было кстати: повторять ощущения из Брантинга совсем не хотелось, а вот вычислить местонахождение призрака колокольчики мне ещё помогут.

— Думаю, мне придётся ворошить Виндстоун, как улей. Тогда наверняка всплывёт что-нибудь подозрительное.

— Главное, чтобы всплыло, а не ужа… — колокольчик издал низкий, басистый «звяк», и призрачная фигура мужчины с искажёнными от гнева — или боли? — чертами лица бросилась ко мне. Из-за жизненной силы, высосанной из Паулы, он двигался очень быстро. Бросить ловушку так, чтобы его поймать, я не успевала; спугнуть его сырой энергией, чтобы ещё полчаса искать по всему дому, не хотелось, поэтому я приняла логичное решение.

— Лови! — крикнула я Тейкеру и посмотрела Мигелю Васкесу в глаза.