Охотники клана Шиир. Кристаллы Иезуилла

Глава 1

23.07.1681[1]

Мерцающий свет свечей озарял пустой зал ожидания. В ряд у стены располагались удобные кресла и диванчики, дабы гости Альтиона не испытывали ни капли дискомфорта, ожидая момента, когда их примут. Каменные стены, возвышающиеся темными гигантами, давили на сознание, и не было от этого спасения. В воздухе витал слабый запах сырости, сочившийся меж трещин в камнях из длинных подвалов подземелья.

В одном из дальних кресел, куда едва доставал свет, вальяжно расположился в кресле некий мужчина, закинув ногу на ногу и положив кисти рук на подлокотник. По его позе можно было лишь сказать, что он расслаблено ожидает, когда его призовут к хранителю. Но все было несколько иначе… Он прислушивался к звукам шагов стражи, что дежурила в соседнем помещении, охраняя вход в подвалы. Он отмечал для себя людей, что проходили мимо, и незаметно натягивал ниже капюшон, когда особенно любопытный прохожий стремился заглянуть ему в лицо.

— Господин?

В арке застыл служащий в темной форме, вытянувшись, по—военному задрав подбородок, приложив одну руку к груди, а вторую прижав к бедру. Он будто бы находился на военном параде, а не в сером здании Альбиона.

— Прошу. Хранитель вас ожидает, — прошелестел служащий.

Темный плащ всколыхнулся, когда мужчина поднялся с кресла. Звуки шагов пронеслись по зале, подхваченные неспокойным зловещим эхом.

Меж тем из угла выскользнула незаметная доселе тень и, избегая мерцающих полосок света, последовала за мужчинами, скользя точно призрак вдоль стены.

Заметил бы ее внимательный наблюдатель, если бы вгляделся в сгустившийся мрак? Возможно. Однако взглянув снова, чтобы укрепиться в своем мнении, обнаружил бы лишь призраков стен, что копошатся во тьме. Тень была неуловима и быстра — посетитель и служащий едва ли успели пересечь порог залы, а она уже притаилась в углу, готовая покинуть помещение вместе с ними.

Не подозревая о слежке, служащий, преисполненный значимости, возложенной на него миссии, вел мужчину в одну из приемных комнат. Его шаг был нетороплив, а на лице застыло выражение высокомерного равнодушия. Казалось, что упади перед ним труп с вывернутым наизнанку телом, служащий посмотрел бы на него и, поведя носом, отмечая неприятный запах, обошел бы внезапно возникшее препятствие на его пути.

Никто не знал, чем Альтион приманивал своих работников, но каждый был верен хранилищу всей душой. Никакими ухищрениями нельзя было склонить хранителей к преступлению, никакими обещаниями было невозможно уговорить служащих пойти против правил.

Наконец, шаги замерли, тихо скрипнула открывающаяся дверь.

— Одно мгновение, господин, — вымолвил служащий и вошел в приемную.

Посетитель прижал полы капюшона к лицу, дабы увеличить себе обзор, и огляделся. Все те же каменные стены, которым, казалось, не было конца, будто бы весь мир состоял лишь из этих стен. И все тот же мерцающий свет теплых огоньков, которые будто пугаясь каждого шороха и звука, дрожали и тянулись ввысь.

В голову посетителя сами собой закрались мысли о том, что это место устрашает и будит в душе непонятное волнение. Такие же чувства можно испытать, побывав в тюремной камере, где сгнили заживо сотни человек. Стены хранили мучения, пережитые ранее многими людьми, и сейчас делились ими с редкими гостями, желая поделиться своей болезненной памятью.

Мало кто помнил, но еще триста лет назад, до того, как король решил учредить в этом здании хранилище, здесь располагалось убежище пиратов. О страшных расправах, что они учиняли над пленными, ходили легенды. Неудивительно, что стены не позабыли видимых ими картин.

Однако странным можно считать тот факт, что обитель разврата, грабежа и беззакония превратилась в неприступную и надежную цитадель для хранения самых сокровенных секретов и драгоценностей.

Мужчина усмехнулся своим мыслям, еще раз убеждаясь в том, что история любит всякого рода парадоксы.

Служащий показался из-за двери и распахнул ее шире, приглашая посетителя войти.

Холодный голубой свет потрескивающего кристалла озарял изможденное старостью лицо хранителя, подчеркивая морщины и заломы складок у губ. Он провел ссохшейся ладонью по краю рукава своей серой мантии, расшитому черными узорами, и положил ее на поверхность массивного дубового стола. Причмокнув, он с силой сглотнул и кивнул посетителю.

— Неугодно ли вам будет снять свой капюшон? — обратился он к посетителю. — Поверьте, все, что происходит в этой комнате остается здесь же.

— Я понимаю, — проговорил мужчина. — Однако не сочтите за грубость, я не буду этого делать.

Хранитель слезящимися от старости глазами присмотрелся к странному гостю, однако не смог ни определить его возраст, ни разглядеть черты лица. Дрожащей рукой он потянулся к пергаменту и, окунув перо в чернильницу, оставил огромную кляксу на бумаге. Испустив тяжелый вздох, он спросил:

— Вы пришли забрать вещь, не так ли?

— Верно.

На мгновение мужчина забеспокоился, что хранитель его в чем—то заподозрил. Но старик, кряхтя, с натугой выдвинул ящик и достал оттуда еще один листок пергамент. Заменив прежний, он посмотрел на него выцветшими глазами.

— Я попрошу вас указать номер ячейки, код первичного и вторичного доступа, придуманное вами кодовое слово, и… — он причмокнул, и дрожащим пальцем постучал по столу. — Не забудьте про ключ.

Посетитель медленно, четко проговаривая каждую букву и цифру, назвал требуемое, после чего хранитель надолго замолчал. Мужчина терпеливо ждал, пока старик, закрыв глаза что-тотихо бормотал себе под нос.

Хранители Альтиона славились тем, что помнили информацию по каждому вкладу. Такое положение вещей прекрасно защищало от кражи данных, но в то же время таило в себе угрозу. Хранитель мог что-то забыть, и это могло обернуться весьма плачевно для репутации Альтиона. Насколько было известно мужчине, на такой случай хранители страховали друг друга, однако все равно это было опасно.

Наконец, старик открыл глаза и несколько раз неторопливо кивнул.

— Все верно.

Из-за полы плаща мелькнула рука в черной кожаной перчатке, и через мгновение на столешницу со стуком опустился маленький изящный серебряный ключ, с инициалами «С. В.» на кольце. Хранитель осторожно поднял ключ непослушными руками и пристально оглядел, проводя пальцами по бородке, убеждаясь в том, он не поддельный.

— Ожидайте, — наконец, произнес хранитель и, кряхтя поднялся. Шаркая и хромая, он медленно обошел стол и направился к двери.

Некоторое время понаблюдав за передвижением старика, посетитель тяжело вздохнул. Пока хранитель дойдет до подвала и доберется до нужной ему ячейки пройдет вечность, не меньше. Мужчина понадеялся на то, что в подземелье этот старика встретит хранителя порасторопнее. Ему очень не хотелось состариться в стенах Альтиона, ожидая, когда ему принесут эту чертову вещицу.

Тень, что все это время таилась в углу, хотела выйти на свет, но успев сделать лишь шаг, тут же снова скрылась, когда служащий приоткрыл дверь и встал в проходе, пристально следя за господином, не меняя гордого выражения на челе.

Посетитель кинул быстрый взгляд в тот угол, где притаилась тень, а затем посмотрел в окно позади стола. Однако разглядеть в нем что-тоне представилось возможности, ибо на улице был поздний вечер.

В комнате были слышны только звуки дыхания и редкое потрескивание кристалла. Мужчина от скуки стал осматривать содержимое стола, отмечая лежащие в беспорядке бумаги. На полках стояли книги, на корешках которых не было названия. Между ними стояли шкатулки, а их крышки были покрыты слоем пыли. Пониже стояли баночки, наполненные золотыми и серебряными кольцами.

Какого только хлама не содержится в приемных этих хранителей!

Мгновение текло за мгновением, они становились все длиннее, все утомительнее. Посетитель прислонился спиной к стене и принялся изучать свои сапоги, на которых застыли высохшие капельки грязи.

Различив знакомые шаркающие шаги, мужчина воспрянул духом и выпрямился. Служащий пропустил хранителя и осторожно закрыл за ним дверь, оставшись сторожить покой приемной снаружи.

Тем временем старик добрел до стола и медленно, не издавая лишних звуков, опустил на него лишенную какого-либо изящества серебряную шкатулку. После чего дрожащей рукой провел по ее крышке, а затем распахнул ее.

Внутри лежало невероятной красоты ожерелье из белого золота – металла, который был невероятно популярен пару столетий назад. Оно было инкрустировано пятью камнями, что сияли чистейшим светом, переливаясь всеми возможными оттенками.

За спиной старика нарисовалась уже знакомая нам тень. Губы посетителя сложились в едва заметную усмешку, когда он заметил ее. Была ли в этой усмешке радость, грусть или тоска? А быть может она выражала безумную, необъяснимую и непонятную для простых смертных эмоцию?

В любом случае, это было уже неважно.

Старик скорее ощутил, чем понял, что что-то изменилось. Метаморфозы происходили со временем. Хранитель мог поклясться, что секунды, которые всегда летели так, словно за ними неслась толпа чудовищ, вдруг замерли, остановились, вытянулись, удлинились. Они превратились в минуты, а те — в часы.

Старик видел, как шкатулку обхватила рука посетителя в черной перчатке, и затем исчезла вместе с добычей под полой его плаща. Действие длилось не дольше пары тройки мгновений, но хранителю показалось, что этот момент словно кто-то насильно остановил, задержал, а затем вдруг пришла боль.

Тень, которую мы, быть может, уже упустили из виду, не исчезла. О нет, она пришла сюда с определенной целью, и ни за что не ушла бы, пока не достигла ее. Она привычным движением достала из ножен стилет, а затем вонзила его в спину своей жертве, не испытывая ни капли сожаления, ни ощущая в своем сердце даже толику сострадания. Она почувствовала лишь глухое удовлетворение, аморальную радость. Вся ее сущность в этот момент была голодным зверем, который сожрав добычу, облизнулся и утробно зарычал от удовольствия.

В то же мгновение, когда острейшее лезвие вонзился в тело, на рот хранителя опустилась изящная ладонь, принадлежавшая посетителю, сдерживая хрип, вырвавшийся из горла старика. Вдвоем тень и посетитель поддержали обмякшее, оседающее тело и тихо опустили его на пол.

На лице хранителя застыло выражение непонимания, словно он не до конца осознал, что же с ним произошло. Из-за края чуть приподнятых бровей, из широко распахнутых глаз, из-заскладок приоткрывшегося рта сам собой вылетал знак вопроса.

Убийцы переглянулись, тень снова отступила к стене, а посетитель кинул безучастный взгляд на мертвеца и направился к двери, придерживая шкатулку.

Служащий проводил удаляющийся плащ долгим взглядом и покачал головой, подумав о том, что всякие оборванцы, которые не могут, как следует, потрудиться над внешним видом, умаляют честь великого Альтион своим присутствием.

Он постоял еще несколько минут, давая хранителю время внести правки и отметить, что ячейка вновь свободна. Выждав положенное время, служащий вошел внутрь, сперва привычно затворяя за собой дверь, а потом поворачиваясь лицом к хранителю.

Однако в этот раз его ожидал неприятный сюрприз.

Обернувшись, он столкнулся с облаченной во все черное фигурой, на лице которой была маска, открывающая лишь темные миндалевидные глаза. Служащий не успел вымолвить и слова, а в его тело уже входил все тот же острые стилет, пронзая трепещущее сердце и не оставляя шанса на выживание.

Поймав оседающее тело, тень отодвинула его дальше от двери и, полюбовавшись на дело рук своих, выскользнула в окно, словно ее здесь никогда и не было.

[1] — Двадцать третье число первого месяца лета одна тысяча шестьсот восемьдесят первого года от пришествия бога. Год разделен на двенадцать месяцев. На каждый сезон приходится три месяца. Начинается отсчет года с первого месяца зимы.

Глава 2

05.06.1670

Мальчишка лет восьми сидел в слишком большом для его роста бархатном кресле и смотрел в царившую за окном непогоду. Капли дождя безжалостно разрезали воздух и с неистовой яростью били в окно. Среди мрачных туч сверкала молния, и раздавались оглушительные раскаты грома, от которых, казалось, дрожали даже свечки, стоящие на столике рядом с креслом. Их огоньки трепетали и, словно испуганные птички, стремились взлететь ввысь, отбрасывая страшные тени на лицо мальчика, делая его еще более уродливым. Неестественно бледная кожа с ярко проступающими на ней венами и капиллярами, выглядела жутко в полумраке комнаты. Ощущение усиливало отсутствие на лице носа. Да и взгляд ребенка был совсем недетским, что, несомненно, не могло не пугать.

Взгляд мальчика был прикован к стеклу, но мысли витали где—то далеко. Он пожевывал нижнюю губу, чуть прищурив глаза. Его рука машинально поглаживал колено. Все его действия не являлись отражением внутреннего состояния, в движениях его была неторопливость, неспешность, покой, тогда как его острый ум с лихорадочной спешкой метался от одной мысли к другой, обдумывая, анализируя, ища ответ на вопрос.

— О чем думаешь, Элиес?

Погруженный в раздумья, мальчик не услышал, как тихо отворилась дверь, и звук шагов эхом пронесся по зале. Он даже не заметил, как старший брат оказался рядом. Услышав, как его окликают, Элиес оторвал взгляд от окна и медленно повернул голову. Высокий молодой человек был одет в дорожный плащ, с которого стекала вода. Его волосы мокрыми прядками облепили лицо.

— Я не думал ни о чем важном, — тихо ответил мальчик и, осмотрев брата с ног о головы, он спросил: — Где ты был?

Юноша улыбнулся и глянул в окно.

— Я ездил верхом до города.

— Но на улице так мерзко. Зачем тебе было выходить, Тилен?

— Поймешь позже, — усмехнулся тот.

Элиес отвернулся к окну, поведя плечом. Рой мыслей, пронесся в его голове, обида обожгла его сердце. Ему не нравилось, что брат воспринимал его, как ребенка. И пусть по годам он был еще дитя, но в этом маленьком тщедушном теле жил ум взрослого, который, быть может, превосходил разум самого Тилена. От того, что никто не хотел этого признавать, Элиесу было ужасно обидно. И дабы показать свою осведомленность в отнюдь не детских вопросах, он будто бы невзначай обронил:

— Как поживает Аисса?

Тилен чуть прищурил глаза и уставился на брата. Определенно, ожидания мальчика оправдались. По спине Тилена пронеслась толпа мурашек, ему стало холодно. У юноши появилось ощущение, словно перед ним сидит совсем не человек.

Помилуй Бог, да разве может восьмилетний ребенок быть настолько серьезным и спокойным? Да и откуда ему вообще знать про любовницу Тилена, если Элиес почти не ходил из-за болезни сустава колен и большой разницы в длине ног.

— Ты так громко восторгался тому, что, наконец, можешь безо всякого стеснения посещать молодую вдову, когда шел по коридору... Сложно было не услышать, — будто прочел мысли Тилена брат.

— Так зачем же ты спрашивал, где я был?

— Мне было интересно услышать, что ты скажешь.

Юноша вздохнул, потер сгибом кисти лоб и огляделся в поисках кресла. Заметив одно неподалеку от окна, он придвинул его ближе к мальчику. Положив локти на разведенные колени, Тилен уставился на пугающий профиль брата.

— Я хотел поговорить с тобой о том, что ты сегодня услышал.

На губах Элиеса мелькнула странная для его возраста усмешка. Взгляд сменил фокус, теперь он смотрел на оконную раму.

— Что именно тебя волнует? То, что отец в очередной раз назвал меня уродцем? Но это правда, в которой сложно усомниться. Или то, что отец не желает выделять мне в наследство и медяка из всего нашего богатства? Но и это не новость. Все хорошо, Тилен. Ты можешь идти отдыхать. У тебя был явно тяжелый день.

— Элиес, — юноша потянулся и коснулся больного колена.

Мальчик дернулся, закрыл глаза, его челюсти сжались. Он ненавидел, когда кто-то прикасался к его уродству. В столь юном возрасте осознавать, что он был не таким как все, что его презирали за то, что он не мог исправить, было невероятно тяжело. И любое напоминание о его неполноценности больно ударяло прямо в грудную клетку. Поэтому он аккуратно убрал руку брата, и сразу как-то сжался.

— Элиес, что произошло?

Мальчик сжал губы, не желая продолжать разговор в этом направлении. После нескольких мгновений молчания, он, наконец, заговорил:

— Я изучил бухгалтерские счета, которые тебе велел посмотреть отец. Мы выделяем слишком большие деньги на содержание рабочих. Стоит перевести их на оклад и перестать оплачивать им жилье. Кроме того, сдельная заработная плата вызывает меж ними соперничество, вследствие этого ухудшается качество работ. Также несколько месяцев назад мы взяли в аренду склад, который не используется целиком. Стоит арендовать склад меньших размеров, зато с более выгодным местоположением. Так сократятся расходы на поставку.

Тилен кивнул после того, как внимательно выслушал и запомнил слова брата.

— Сколько времени заняла у тебя эта работа?

— Одну ночь.

— Ты не спишь?

— Нет.

— Почему?

Мальчик протяжно выдохнул.

— Спокойной ночи, Тилен.

Элиес совсем отвернул лицо от брата и снова вгляделся в пейзаж за окном, тем самым показывая, что закончил разговор.

— Тебе помочь добраться до твоей кровати? — осторожно спросил его брат.

— Нет.

Юноша вздохнул, потер руками лицо и встал.

Элиес молчаливо ждал его ухода, а когда хлопнула дверь, он всхлипнул. Маленькой болезненной ручкой мальчик вытер катящуюся по бледной щеке слезу, и сжал кулачки, чтобы не разреветься, как девчонка.

Был ли день, когда он не сожалел о том, что родился таким? Наверное, нет. Он знал, что не был красив, что уродлив. Знал, что не может соперничать в удали с остальными детьми, но считал, что может компенсировать этот недостаток живым умом, сообразительностью и наблюдательностью. Отчего отец не ценил эти качества, заостряя внимание на внешности? Чем Элиес так не угодил своему родителю? За что он его так ненавидит?

Ах, если бы бедный ребенок мог найти утешение хотя бы в отношении домочадцев, но нет. Его мать была женщиной, полностью погруженной в светскую жизнь. До детей ей не было никакого дела, и уж тем боле ее не волновали душевные терзания какого-то уродца, который по несчастливой случайности, оказался ее сыном. Слуги также не жаловали Элиеса, про себя считая его проклятым. Он был развит не по годам, и оттого пугал необразованный люд.

Пожалуй, брат с неким подобием теплоты относился к мальчику, когда пребывал в хорошем расположении духа. Обычно он обращался к нему лишь за тем, чтобы тот выполнил очередное задание отца, который стремился научить своего наследника управлять империей, что создал за годы своей жизни.

Лишь книга была единственным верным другом для мальчика, а точнее множество книг. Он с упоением изучал и науки, и художественную литературу, с головой погружаясь и в математические расчеты и формулы, и в воображаемый мир, порожденный фантазией автора.

Элиес не мог придумать для себя занятия лучше, чем учеба. Иногда он по ночам пробирался в отцовский кабинет и просматривал счета, выписки, накладные. Сверял объемы добычи угля с прошлыми периодами, и думал, как можно улучшить производительность рабочих. В его воображение он был владельцем всей этой империи. Мальчик играючи подходил ко всем анализам и предсказаниям, которые делал на основе документов, что отыскивал в кабинете.

А иногда, когда он знал, что герцог сам занят работой, он просто лежал в кровати и придумывал различные проблемы и варианты их решения. Он словно играл в шахматы сам с собой, где ни одна сторона не была намерена сдаваться. На каждом шагу он воображал все новые и новые трудности. Эта игра так захватывала, что порой он приходил в себя лишь на рассвете и только тогда укладывался спать.

Стоит заметить, что Элиес не жаловал день, ему по душе была ночь. В это время он мог думать и соображать намного лучше. Кроме того, ему нельзя было выходить под открытое солнце, ведь лишь несколько лучиков, что отразились бы загаром на его коже, могли убить мальчика. Поэтому в его воображении солнце стало ему врагом. Он всегда с тихой злостью, где-то внутри царапающей сердце, отодвигал штору, выглядывая на улицу, где палящее солнце с любовью согревало землю, и всегда ощущал свою ущербность.

Образ жизни, который он вел, пугал слуг не меньше, чем его внешность, подтверждая их опасения в том, что ребенок проклят.

Элиес пошарил рукой по подлокотнику кресла, стремясь найти прислоненную к нему трость. Опираясь на нее, он поднялся, и медленно заковылял к двери. Звук ударяющегося о мраморный пол дерева подхватывало эхо, разнося его в каждый уголок комнаты.

Пожалуй, если бы мимо пробегал какой-нибудь служка, он бы умер от страха, увидев пугающего молодого господина, который с усилием передвигался по комнате, окутанный странными тенями и непостоянным, мерцающим светом свечи.

Элиес ухватился за изящную позолоченную ручку, уже готовый толкнуть дверь, как вдруг услышал звук торопливых шагов и разговор, ведущийся громким шепотом.

— Ваша светлость, это они! Уверяю вас.

— Где они сейчас?

— Пока внизу. Мы не поднимали их на поверхность.

— Откуда вы знаете, что это именно те камни?

— Мы проверили. В угольной шахте еще пару лет назад мы нашли слабое устье с сорванным кристаллом. Мы поднесли их нему, и... Мы поднесли и, Богом клянусь, кристалл снова вырос!

— Пошлите к шахтам стражу, но незаметно. Нам не нужно привлекать лишнего внимания. Как можно скорее доставьте их ко мне.

Звуки шагов стали удаляться, а вместе с ними исчезали и голоса.

Мальчик отпустил ручку двери и пораженно выдохнул.

Он с полуслова понял, о чем говорил его отец со своим помощником.

Речь шла о пяти легендарных кристаллах, которые сотни лет назад отыскал в ущелье гор странник. Не зная, какая ценность попала ему в руки, он продал их в ближайшем городе. Получивший их купец был приятно удивлен красотой новообретенной покупки и сделал из нее ожерелье для своей жены. Но женщина не смогла носить его долгое время. Оно было похищено, и вскоре оказалось на шее одной богатой дамы, которая владела шахтой по добыче кристаллов.

Когда та впервые появилась в нем в шахтах, то была поражена тем, что на месте сорванных кристаллов в устье вдруг стали с невероятной скоростью расти новые. Состояние этой дамы быстро стало увеличиваться. Сей факт не мог не породить волну вопросов о причинах столь резкого обогащения.

На счастье иль на беду, но истина вскоре была раскрыта, ведь будучи женщиной умной, но сентиментальной, дама вскоре влюбилась в одного молодого юношу, которому и поведала о чудесном ожерелье. Неприятной новостью для нее стало то, что на следующий же день после ее откровения, молодой любовник пропал, прихватив кристаллы с собой.

Весть о них быстро разлетелась по миру, и каждый захотел для себя такого чуда. Ожерелье переходило из рук в руки, сопровождаемое убийствами, грабежами и изменами. Пока однажды не оказалось в руках монаха, которого звали Иезуилл.

Считая появление этих кристаллов происками дьявола, он закопал их в землю. И дабы никто не смог выведать у него тайну места их нахождение, он помолился напоследок и сбросился с монастырской башни, тем самым приостановив череду кровопролитий.

Спустя столетие рассказы об этом превратились в легенду, и лишь имя последнего владельца ожерелья попало в историю. Чудесные камни стали называться кристаллами Иезуилла.

Мальчик прочитал эту легенду пару месяцев назад, и с тех пор она не давала ему покоя. Элиес все не мог перестать думать о том, что сделал бы он, попади это ожерелье к нему в руки. У его семьи не было кристальных шахт, поэтому сначала пришлось бы озаботиться вопросом их получения, а затем начать продажи, оставив позади все мысли о какой-либо конкуренции.

И сейчас, когда великая драгоценность попала в руки к его отцу, мальчику было интересно, что же тот сделает, как использует сей дар. Как хотелось бы Элиесу обсудить это с герцогом, хотелось услышать ход его мыслей, хотелось высказать свою точку зрения. Но, увы. Несчастному калеке оставалось лишь ждать, наблюдая за тем, к чему приведет обладание кристаллами Иезуилла.

Глава 3

23. 07. 1681

Тонкая кисть руки, спрятанная за кожей черной перчатки, скользнула по каменной плите, и длинные пальцы ухватились за выступ, на котором через мгновение примостилась хрупкая маленькая фигурка. Черные одеяния скрывали ее тело, а маска прятала лицо. Она будто сливалась с мраком, что царил в эту теплую летнюю ночь.

Скользнув внутрь дома через открытое окно, которое должно было спасать от жары, девушка тут же отошла в угол, стремясь остаться в тени. Она прислушалась к тишине, что царила в доме, и медленно пошла вдоль стены, задумываясь о том, что это одно из самых легких заданий на ее памяти. Однако вспомнив указания Дрэка, она напомнила себе, что является лишь вспомогательным этапом к выполнению чего-то большего.

Без труда она миновала холл и спустилась на этаж ниже. Замерев на последней ступени, она услышала, как кто-то поднимается вверх по лестнице. Шаги были быстрыми и торопливыми и скорее принадлежали загулявшейся допоздна служанке, чем хозяину дома.

Названная гостья нырнула в ближайший коридор и затаилась за углом, выглядывая и проверяя, прошла ли та девчушка. Теплый свет свечи становился все ярче и ближе, и вот показалась маленькая девочка в простеньком платьице, которая обеими руками обхватила лампадку и смотрела себе под ноги. Звук ее легких шажков пробежался по лестнице и вскоре стих, когда она добралась до нужного этажа.

Воровка выждала еще мгновение и направилась в нужную сторону, на каждом шагу прислушиваясь к звукам, что раздавались в здании. Как она поняла несколько секунд спустя, дом не спал. Из кухни доносился грохот посуды, чугунков и котелков. Возможно, здесь готовились к торжественному приему, а возможно хозяин сего поместья был тираном, который заставлял работать слуг круглыми сутками. В силу своей нелюбви к богачам, девушка склонялась к последнему варианту.

Крадясь мимо очередной комнаты, она услышала тихий разговор, и решила прислушаться:

— Ты не можешь жениться на ней, Тилен!

— Я этого не сделаю, Аисса.

— Но свадьба уже через несколько дней! Как ты сможешь этому помешать? Ты же не хочешь лишиться наследства?

— Не волнуйся. Я все решу.

Не стоит обвинять бедных влюбленных в неосторожности, и не стоит думать, что проходи мимо этой двери любой другой человек, он услышал бы их беседу. Охотники клана Шиир, к коим принадлежала, наша ночная гостья, обладали способностями, которые несколько превышали возможности обычных людей. Именно поэтому девушка смогла различить их беседу.

Но подобные любовные терзания и переживания ее волновали мало, а потому она бросила идею с подслушиванием и поспешила добраться до заветной комнаты. Ей нужно было как можно скорее выполнить задание и покинуть этот дом.

Она надавила на ручку двери и осторожно открыла ее, стараясь не издавать лишних звуков. Скользнув внутрь, девушка оказалась в приемной, где витал запах чернил и дерева. Эта смесь напомнила ей о далеком детстве, когда она забегала в кабинет к отцу и забиралась к нему на колени, а он целовал ее в макушку и продолжал выводить красивые ровные буквы на желтоватом листе пергамента.

Качнув головой, чтобы прийти в себя, она присела у следующей двери и, покопавшись в кармашке, опустила в замочную скважину с помощью пинцета маленький кристаллик. Послышался еле различимый свистящий звук, который говорил, что магическая защита с замка снята, и можно приступать к металлическому взлому.

Достав из кармашка отмычки, она принялась за работу и уже через несколько мгновений замок щелкнул. Девушка поднялась и толкнула дверь, которая, издавая тихий скрип, не спеша открылась.

Охотница оказалась в кабинете с огромным столом, что стоял в самом центре, позади него были огромные книжные шкафы во всю стену, по бокам от двери стояли тумбы с цветами, на полу лежал мягкий ковер. Здесь была комфортная обстановка для того, чтобы работать целый день.

Девушка прикрыла дверь и повернула ту тумбу, что стояла справа, тем самым обнаружив сейф. Она приложилась ухом к его корпусу и стала вращать ручку лимба, сосредоточившись лишь на слабом звуке работающего механизма. Спустя несколько минут комбинация была набрана, и охотница открыла дверь, попутно вспоминая, как Дрэк учил ее взламывать ее первый сейф.

Все звуки, раздающиеся в сложном механизме, были для нее одинаковыми, она до посинения вращала ручку лимба, не понимая, что же от нее требуется сделать. Тогда Дрэк назвал ей правильную комбинацию и велел слушать.

Девушка не отходила от этого сейфа несколько дней. И однажды утром, прогоняя комбинацию замка в очередной раз, она услышала слабый звук, который пыталась уловить долгое время. Ее радость в тот день была неописуема.

Вернув свое внимание содержимому сейфа, она достала из кармашка крошечный кристаллик и осветила им небольшое пространство. На первый взгляд здесь ничего не было, лишь стопки бумаг и драгоценности. Все это было аккуратно переложено на пол. Охотница встала на колени и, просунув руки внутрь сейфа, надавила на его правый верхний угол, и при этом действии нижний левый угол чуть отодвинулся. Она усмехнулась про себя и вынула псевдо-стенку. За ней нашлись маленький серебряный ключик с инициалами «С. В.» на кольце и свернутая в трубочку бумага, которые тут же были переложены в кармашек.

Все предметы, за исключением украденных, вернулись на свои места, а сейф закрылся. Девушка повернула тумбу в ее исходно положение и отошла на шаг назад, дабы убедиться, что все осталось, как было.

Покинув кабинет, она вновь закрыла дверной замок и извлекла из него кристаллик, тем самым вернув магическую защиту. Приоткрыв дверь, охотница выглянула в коридор и, убедившись, что он пуст, выскользнула в него.

Уже через пару минут, она покидала дом тем же способом, которым попала в него. Спустившись по подоконникам, балконам и выступающим камням, она спрыгнула на землю. Едва ее ноги коснулись земли, она тут же побежала, пока не достигла места, в котором ее ожидали спрятанные ранее вещи. Она сдернула с лица маску, отчего рыжая коса упала на спину, и надела длинную юбку и плащ.

Уже не спеша она вышла на оживленную, несмотря на вечернее время, улицу и слилась с толпой. Пьяный мужчина с перекошенным от неестественно широкой улыбки лицом, упал прямо перед ней и что-то проворчал о подорожавшей цене на выпивку.

Из близ стоящей пивнушки выбежал приказчик, потрясая кошельком.

— А ну стой, паршивец! Плати золотом!

Но паренек, к которому он обращался, уже давно скрылся во дворах. За этим с широкой ухмылкой наблюдал очередной пьяница и, увидев, как расстроился приказчик, громко засмеялся.

Веира прошла мимо пивнушки и вскоре подошла к порогу трактира, в котором остановилась.

— А, миз Лода, как ваша прогулка?

— Спасибо. Хорошо, — улыбнулась девушка хозяину и зашла внутрь.

На нее тут же пахнуло запахом еды и выпивки. За дальним столом заседала компания пьяных юнцов, которые беспрестанно смеялись и пытались усадить к себе на колени каждую проходящую мимо девушку. Последние, к слову, были совсем не против. Они с готовностью обнимали юношей за их потные немытые шеи и целовали в слюнявые губы, шаловливой ручкой пробираясь в ширинку, а другой к кошельку.

Девушка улыбнулась царящей здесь суматохе, но все же поднялась по лестнице, спеша добраться до своей комнаты. Едва распахнув дверь, она услышала негромкий голос:

— Ты долго.

Она прошлась взглядом по комнате и заметила две фигуры, почти сливающихся со мраком ночи. Одна из них сидела на ее кровати, вторая стояла недалеко от окна. Это были близнецы.

Достав из кармашка ключ и свиток, девушка протянула их братьям. Тот, что сидел на кровати, поднялся и забрал у девушки вещи, после чего отошел к окну и обе фигуры исчезли.

***

25.07.1681

— Хорошая работа, Веира. Заказчик будет доволен, — проговорил Дрэк, записывая что-то в книгу.

— Моя часть контракта была несложной, — ответила Веира, смахивая с лица рыжую прядь и поглядывая на главаря.

— Большое видится на расстоянии, — усмехнувшись, заметил он.

— Что это значит?

Мужчина поднялся из-за стола и положил руки ей на плечи. Его покрытое шрамами и морщинами лицо преобразилось под воздействием несвойственной ему улыбки.

— Были времена, Веира, когда охотники клана Шиир, свергали целые династии.

— Эти времена давно канули в лету.

Он загадочно улыбнулся.

— Так ли это? — он погладил ее по голове и произнес: — Иди отдыхать, девочка. Вскоре тебе предстоит много работы.

Веира отошла на шаг назад. Свечи колыхнулись, вторя ее движению и темные тени заиграли на стене небольшой комнатки.

— Ты пребываешь в странно хорошем настроении, Дрэк. К чему нам готовиться?

Мужчина качнул головой и сел за свой большой стол, который всегда был завален стопками бумаг, оружием и бутылками.

— Ступай, Веира, — голос главаря посуровел.

Охотница кивнула головой на прощание и, отворив дверь, тихонько вышла.

Запах горящих свечей и тающего воска быстро разнесся по крошечной комнатушке. Теплый, мягкий свет пробежался по комнате, усиливая ощущения возвращения домой.

Веира стянула с плеч рюкзак и с облегченным вздохом кинула его у порога. Бегло оглядев помещение, она заметила на столе многочисленные кристаллы и приборы, которые оставил Сеж, наверняка, убегая на срочное задание, которое ему поручил Дрэк. Она буквально видела, как мужчина сидит за этим столом, пинцетом кропотливо устанавливая кристаллы, подключая их к сложной схеме и преобразовывая их силу во что-то более полезное охотникам.

Девушка улыбнулась и, проведя пальцами по столу, подошла к кровати, но не успела она на нее присесть, как открылась дверь. Веира обернулась, находя взглядом Сежа.

— Вернулась, наконец, — раздался его ворчливый голос.

Мужчина подошел к ней и обнял со спины, положив голову ей на плечо. Она провела рукой по короткому ежику на его голове.

— Ты давно говорил с Дрэком? — поинтересовалась она.

— Не лезь в это, Веира, — предупреждающе сказал Сеж, отходя от нее.

Она села на кровать и, скрестив ноги, посмотрела на своего мужа. Девушка отметила, что он слишком поспешно отвернулся к столу и стал поправлять кристаллы, лежащие на нем. Его плечо немного приподнялось. Так было всегда, когда он хотел что-то сказать, но сомневался.

— Значит, ты в курсе того, что он задумал, — пробормотала она, проводя пальцами по губе.

— Нет, но лучше не мешать ему.

— Я и не собиралась, Сеж. Просто хочу знать, что происходит. Это же наш дом!

Мужчина вздохнул и повернулся к ней лицом, опираясь руками на стол.

— Чем меньше охотник знает, тем больше охотник живет. Помнишь?

Она кивнула и опустила голову.

— Мне неспокойно.

Сеж оттолкнулся от стола и присел на корточки напротив Веиры. Он обхватил ее пальцы и сжал их, вглядываясь в глаза.

— Мы со всем справимся. Мы — охотники.

Девушка кивнула и, наклонившись вперед, поцеловала мужчину, обнимая его за шею. Ей так хотелось быть ближе к любимому человеку, оставляя все тяготы и печали позади. Ей безумно нравилась их маленький мирок, что они создали в стенах этой комнатушки, где они были просто мужчиной и женщиной, которые ищут утешения в заботливых объятьях друг друга.

— Куда ты? — спросонья спросила Сеж, удерживая руку Веиры, которая приготовилась вставать.

Она обернулась к нему и улыбнулась.

— Я пойду перекусить. Тебе захватить чего-нибудь?

— Нет.

Девушка наклонилась к нему и, чмокнув в губы, встала. Она натянула на голое тело рубашку и кожаные штаны, обула сапоги с тончайшей подошвой и вышла, оказавшись в длинном коридоре, который освещали прикрепленные к стене лампадки. Веира заглянула в одну и отметила для себя, что в них нужно поменять масло.

Добравшись до балкончика, с которого открывался вид на зал, девушка остановилась. До ее чуткого слуха доносилось позвякивание столовых приборов о тарелки и тихий разговор, что велся между присутствующими.

Веира сбежала по ступенькам и направилась в кухню за порцией еды. Здесь пахло специями, вареным мясом и свежим хлебом, и от этого запаха заурчал желудок. На плите рядом с камином стоял большой чугунок, с чуть приподнятой крышкой. Девушка достала из посудного шкафа тарелку, сняла крышку и большим половников наложила себе похлебку. Нашла деревянную ложку и, сунув руку в чашу, накрытую полотенцем, выловила оттуда булочку.

Она уже собралась вернуться в зал, как в кухню вошла старая Элна. Эта женщина была здесь, сколько Веира себя помнила. На ее изможденном морщинами лице никогда не появлялась улыбка, но взгляд был добрым. Ее глаза говорили о том, что она много чего повидала, еще больше пережила, но, тем не менее, не разучилась видеть что-то хорошее в жизни и делиться этим с окружающим. Именно на этой женщине и лежало все хозяйство логова клана. У нее было несколько помощниц, но именно она была законодательницей внутреннего распорядка логова, и даже Дрэк не смел ей перечить.

— Здравствуй, Элна, — поздоровалась девушка.

— Вечер добрый, — прокряхтела старушка, ковыляя к посудному шкафу. — Какие новости с поверхности?

Веира откусила от булочки кусочек и, пережевывая его, ответила:

— Да особо никаких. Король и королева в очередной раз отправились в монастырь, дабы помолиться богу о зачатии наследника.

— Хе, наследника! Есть у нас наследник, только сослали его куда подальше!

— Но он же не здоров, — заметила девушка.

— Как же! Не верю я в это!

— Да ведь будь он здоров, давно заявил бы права на престол, — сказала Веира, дожевывая булку.

Элна посмотрела на нее как-то странно и вдруг погрозила кулаком.

— Что стоя ешь? Чай ты не корова! Марш за стол! — прикрикнула на нее старушка, и Веира с широкой улыбкой поспешила последовать ее приказу.

За то время, пока она была на кухне почти все ушли из зала, лишь близнецы - Ахо и Тхаш -продолжили обедать. Юношей можно было различить разве что по шраму, что пересекал скулу Ахо, начинаясь у уха и заканчиваясь у краешка губ.

Они тихо переговаривались меж собой, близко склонив головы друг к другу. Ахо, первым заметив девушку, кивнул ей, после чего Тхаш последовал его примеру.

Веира никогда не общалась с ними близко. Несмотря на то, что близнецы были в клане не меньше самой девушки, они ни с кем не поддерживали тесных дружеских отношений, всегда довольствуясь обществом друг друга. Вот и сейчас они продолжили тихо говорить, больше не обращая никакого внимания на охотницу. Она много раз пыталась понять, какие же между этими ребятами отношения, но они не описывались ни одним подходящим словом. Близнецы были первоклассными убийцами, безупречно выполняющими свою работу, вот что было важно для клана. А то, что творилось за закрытыми дверьми их общей спальни, никого не волновало.

Девушка поставила тарелку на стол и села на скамью, принявшись с жадностью поглощать пищу.

— Ты почти ничего не съел, — услышала она тихий обеспокоенный голос.

— Я не хочу.

— Тхаш...

Кинув исподлобья взгляд на близнецов, она увидела, что Ахо со странным, никогда не виденным ей прежде выражением на лице, смотрит на своего брата, а тот сидит, сжав челюсти и закрыв глаза.

«Поссорились что ли?» — подумала девушка.

— Пойдем, — позвал Ахо, коснувшись щеки Тхаша. — Пойдем.

После этих слов юноша расслабился и кивнул.

Веира уткнулась взглядом в тарелку, больше не обращая внимания на странных братьев, и когда через некоторое время она подняла голову, их уже не было.

Из тренировочного зала поднималась Аларта, которая, заметив девушку, помахала ей рукой.

Охотница задумалась о том, что же та делала внизу. Ведь она всегда была разведчиком, как Сеж. Неужели решила выйти на передовую?

Поняв, что слишком много размышляет, Веира тряхнула головой и продолжила обедать, в который раз вспомнив незыблемую истину: «Чем меньше охотник знает, тем больше охотник живет».

Глава 4

17.05.1681

— Ваша светлость? К вам посетитель, — послышался робкий голос секретаря.

Серион Виетрано поднял голову от бухгалтерской книги и посмотрел на своего слугу.

— И чего же ты стоишь тут? Впускай его.

— Да, Ваша светлость! — уже немолодой мужчина склонился в низком поклоне и исчез за дверью невероятно проворно для своего возраста.

Вскоре в кабинет вошел визитер. Этот человек весь был словно жердь. Имел он высокое худощавое телосложение, очень узкие плечи и длинную шею. Даже шляпа на его голове, казалось, была несколько выше, чем того требуют последние веяния моды. На его носу красовались квадратные очки в красной оправе, от него веяло свежим, наверняка, очень дорогим парфюмом. Воротник белоснежной рубашки был идеально накрахмален, сапоги вычищены до блеска, а красные перчатки - также продиктованные тенденциями моды - красиво обрисовывали тонкую кисть с длинными пальцами.

Весь его вид говорил о том, что этот мужчина - завсегдатай балов и салонов молодых дам.

Он снял шляпу и, кивнув герцогу с модной в высшем обществе небрежностью, сел напротив него.

— А, граф Далибент, — протянул герцог, откидываясь в своем кресле. — Чем обязан? Помниться мы расстались не лучшим образом при нашей последней встрече.

— Мне стало известно о помолвке вашего сына и леди Даргомени.

Серион довольно кивнул, посматривая на своего посетителя.

— Это во всех смыслах выгодная партия, — продолжил граф.

Его темные глаза будто бы впивались в лицо лорда Виетрано. Если бы взгляд обладал хоть каким-то физическим воздействием, чело герцога давно было бы уже испещрено ужасными ожогами.

— Так и есть, — довольно кивнул герцог, испытывая невероятное наслаждение от того, что, наконец, указал этому нахальному мальчишку, где его место.

Далибент дернул воротник рубашки и улыбнулся. Однако в этом, обычно милом сердцу, действии таилась угроза и, если угодно, вызов. Он посмотрел на хозяина кабинета и, глядя ему прямо в глаза, медленно произнес:

— Лишь один момент растревожил мое сознание. Как находящийся на грани банкротства аристократ, такой как вы, смог добиться согласия на брак от столь влиятельной семьи, как Даргомени?

Герцог улыбнулся, ощущая свой полный контроль над ситуацией.

— А вы не считаете, лорд Далибент, что вы не в том положении, чтобы требовать от меня каких-либо объяснений?

— Оно у вас! — воскликнул граф.

— О чем вы говорите?

— Ожерелье! Ожерелье с кристаллами Иезуилла! Много лет бродили слухи о том, что оно у вас. Но ваше состояние с каждым годом все уменьшалось, а не росло, и все сошлись на мнение, что слухи были действительно всего лишь слухами! Но вы не могли ничем приманить Даргомени, кроме как этиможерельем!

Последнюю фразу мужчина кинул так, будто совершил невероятное открытие, которое вдруг могло решить все проблемы человечества. В его глазах плескалась победа, он даже немного выпятил вперед грудь.

— Бог мой, да вы пьяны, — пробормотал герцог, на его лице появилось участливое выражение и он, чуть наклонившись вперед, доверительно произнес: — Послушайте, мне очень жаль, что ваша помолвка с леди Даргомени не состоялась. Однако ж не стоит из-за этого верить всяким небылицам. Все мы — взрослые люди и вынуждены, вследствие этого, держать себя в границах разума.

Лицо графа тут же изменилось.

— Вы врете мне в лицо, — процедил он сквозь зубы.

— Вы называете меня лжецом? — вскинул бровь Серион.

Далибент прищурился, нарочито медленно встал, одернул жилет и надел шляпу.

— Я ухожу, но не думайте, что вы так легко от меня отделаетесь.

Хлопнув дверью, мужчина покинул кабинет, не обратив внимания на прощание секретаря. Выходя в коридор, он наткнулся на младшего сына герцога — Элиеса.

— Лорд Далибент, — кивнул тот.

Граф со злостью посмотрел на уродца и поспешил уйти прочь, злясь на все семейство Виетрано.

Ушлые углекопы! Они увели богатство прямо из-под его носа, но он сделает все возможное, чтобы вернуть все на прежние места. Виетрано — должны и дальше хиреть под землей, зарывшись в своем драгоценном угле, а он, потомок рода, который издавна занимался кристаллодобычей, должен объединиться с другим влиятельным родом. И да будет так, и не как иначе!

Элиес догадывался, зачем приходил граф. Он сам был удивлен, прочитав объявление в утренней газете. Вернувшись из долгой поездки, юноша вдруг обнаружил, что его брат женится на далеко не последней девушке королевства. Он также догадывался и о причинах, побудивших отца заключить этот брак, однако ж, в этом деле было столько подводных камней, что, не зная всех обстоятельств, очень сложно судить о правильности решения герцога.

Юноша думал застать отца в кабинете во время его обычно благодушного расположения духа. Но после визита графа, вряд ли настроение Сериона осталось все таким же хорошим, поэтому Элиес благоразумно решил обсудить с ним волнующий его вопрос в другой раз, и вместо этого отправился к брату.

Звук стука его трости о мрамор эхом разносился по коридору, пугая молодых служанок, которые, казалось, за милю слышали этот стук, и жались друг к другу, лишь представив, что им придется попасться на глаза молодого господина. Они искренне полагали, что тот, лишь увидев их, начнет склонять ко всяким непотребствам. Ибо, ощущая недостаток в женской ласке, по их недалекому мнению он хотел отыграться на несчастных служанках, которые будут не в силах отказать молодому хозяину, дабы не лишиться работы.

Возможно, при других обстоятельствах, Элиес пользовался бы большим спросом у женской половины поместья. Юноша носил черную одежду, непременно скрывающую все тело. Даже на лицо он надевал маску так, что были видны лишь его глаза. При этом белые волосы красиво контрастировали с черным бархатом, завершая таинственный и загадочный образ Элиеса. Однако ж, о юноше еще с детства ходили всякие слухи, поэтому любая девушка скорее продала бы душу демону, чем приблизилась хотя бы на метр к молодому господину.

Однако ж оставим обсуждение печальной участи Элиеса, и перейдем к нему самому.

На свое счастье, юноша застал брата еще в коридоре, тем самым избавив себя от необходимости совершать долгую прогулку до комнаты Тилена, которая доставила бы ему некоторое неудобство.

Мужчина улыбнулся младшему брату, осматривая его с ног до головы.

— Элиес? Когда ты вернулся?

— Утром, — ответил тот. — Я слышал о хорошей новости. Поздравляю.

Тилен сжал челюсти. Некоторое время он ничего не говорил, будто на мгновение выпал из реальности, затем огляделся и чуть приблизился к юноше.

— Мы можем поговорить об этом наедине? — спросил он, понизив голос.

Элиес толкнул тростью ближайшую дверь, отчего та открылась, и сделал приглашающий жест рукой.

После того, как оба брата убедились, что их не подслушивают чьи-то любопытные уши, и удобно расположились в мягких креслах, Тилен начал разговор, нервно потирая руки.

— Я не хочу, чтобы этот брак состоялся.

Элиес удивленно вздернул бровь и, пересилив боль в колене, откинулся на спинку кресла.

— Есть какие-то причины для твоего нежелания?

— Я читал брачный контракт, который составляли Даргомени. Там содержаться довольно сомнительные условия. Я не процитирую тебе их. Но суть в том, что в любой сомнительной ситуации все состояние переходит жене, а муж никак не может претендовать на него, при этом «обстоятельство заключения брака» переходит под контроль семьи невесты.

Уголок рта юноши чуть приподнялся под маской.

— Правильно ли я понимаю, что упомянутым «обстоятельством» являются небезызвестные кристаллы?

Тилен кивнул, даже не удивляясь тому, что младшему брату вообще о них известно.

— Что ж, стоит признать, что это хитро. Здесь рискуют обе стороны, поэтому каждая старается себя обезопасить. Однако боюсь, что Даргомени несколько переборщили с защитой. Не думаю, что отец подпишет этот контракт. Скорее всего, он выразит желание пересмотреть некоторые положения.

— Ты так думаешь? Отец одержим идей этого брака. Он спит и видит, как оказывается в шахтах Даргомени.

— Вот именно. А чтобы добраться до этих шахт, нужно обдумывать каждый шаг.

— И тем не менее. Мы слишком рискуем.

Элиес посмотрел прямо в глаза брата, замечая признаки усталости на его лице: синяки у переносицы и мешки под глазами, явно проступающие на лбу морщины.

— Давай внесем ясность в наш разговор. Что ты хочешь от меня?

— Посоветуй мне, что делать.

— Я бы посоветовал не делать поспешных выводов о том, в чем не до конца уверен. Однако если ты категорично настроен против этого брака, то стоит задуматься о том, при отсутствии каких «обстоятельств» он станет невозможным.

Тилен выпрямился в своем кресле и посмотрел на брата так, словно тот открыл для него новый материк. Из-за маски он совсем не видел лица юноши, лишь только его глаза прямо и открыто смотрели на него.

— Спасибо, брат, — от всей души поблагодарил он и поднялся.

Элиес качнул головой, отчего пряди волос закрыли и его глаза.

— Не стоит. Я всегда рад помочь.

Дверь захлопнулась, и юноша посмотрел в окно, как делал всегда, когда ему предстояли долгие раздумья. В его голове обрисовавшаяся в процессе разговора картина привычно разложилась на составляющие.

— Что ж, это определенно очень необычная ситуация, — пробормотал он, поглаживая колено, и усмехнулся.

Глава 5

31.07.1681

— Прошу, ваш заказ готов, — проговорил ювелир, поставив перед герцогом шкатулку.

Тот открыл ее и увидел ожерелье из белого золота, в которое были вставлены пять радужных камней. Лишь при воспоминании о своей потере у него начинала болеть голова, он прижал руку к виску и посмотрел на ювелира.

— Пришлите чек моему секретарю, он расплатится с вами.

— Не сочтите за навязчивость, но зачем вам точная копия ожерелья Иезуилла?

Герцог тяжелым взглядом посмотрел в светящееся невинным любопытством лицо мужчины и тяжело вздохнул.

— Удвойте цену.

— Вы так щедры! — расплылся в улыбке ювелир, и, беспрерывно кланяясь, стал удаляться.

Лорд Виетрано закрыл шкатулку и откинулся в кресле, кладя ладонь на лоб. Это ожерелье стоило ему последних денег. Если женитьба прогорит, он, скорее всего, останется ни с чем.

Долгие годы он не мог равнодушно смотреть на состояние семьи Даргомени, на их кристальные шахты, и когда десять лет назад ему повезло отыскать утерянные кристаллы Иезуилла, мужчина не мог поверить своей удачи. Он знал, что не будет пытаться за баснословные деньги выкупать шахты, которые за последние годы резко взлетели в цене. Герцог хорошо понимал, что с тем сокровищем, что оказалось в его руках, любой добытчик кристаллов будет рад отдать ему, что угодно.

Серион знал, что у герцога Даргомени растет дочь, у него же был сын. Детали складывались в красивый пазл, который неделю назад вдруг рухнул.

— Что это значит? — закричал Серион Виетрано на хранителя. — Разве Альтион — не самое надежное хранилище королевства?!

— Так и есть, Ваша Светлость. Однако несколько дней назад здесь были совершены два убийства, очевидно, они связаны с пропажей вашей вещи.

— Мне плевать, что у вас произошло! Мне нужно мое ожерелье! Только два дня назад оно было здесь! Куда оно вдруг могло исчезнуть?!

Хранитель спокойно посмотрел в глаза разъяренного герцога и произнес:

— В этих стенах кража не возможна. Думаю, вам нужно было лучше следить за ключом и кодами.

Мужчина сжал руку в кулак, чтобы не вцепится в шею хранителя и ударил ей по стене.

— Если бы не некоторые обстоятельства, вследствие которых мне будет лучше не распространяться о пропаже ожерелья, я бы такое устроил, что вся ваша контора тут же закрылась бы. Считайте, что вам повезло!

Вспоминая этот разговор, он до сих пор сжимал кулаки. Герцог не знал, у кого достаточно возможностей, чтобы совершить подобное преступление. В душе он обвинял во всем лорда Далибента, который, возможно, не зря грозился расторжением помолвки. Но Серион ни за что не даст какому-то мальчишке помешать ему в осуществлении плана, что он вынашивал долгие десять лет. Он сделает что угодно, дабы тайна о пропаже кристаллов никогда не раскрылась. Что угодно.

***

02.08.1681

— Лорд Виетрано, признаться, у меня уже не хватало терпения, чтобы дождаться момента, когда ожерелье окажется в моих руках.

Удалившись от суеты праздничного пира, отцы молодоженов поднялись наверх, дабы обсудить рабочие вопросы.

— Признаюсь, когда порядком десяти дней назад мы удостоверились, что попавшее к вам сокровище действительно является кристаллами Иезуилла, я не мог спать. С вашей стороны было некрасиво не отдать мне ожерелье сразу, а дождаться свадьбы.

Серион улыбнулся новообретенному родственнику и похлопал того по руке, когда они уместились в креслах напротив друг друга.

— Ах, это все чистые формальности, мой друг. Ведь сегодня вы получите эти кристаллы.

Лорд Даргомени провел рукой по своему длинному усу и засмеялся.

— Ваши слова, как бальзам на мою истерзанную ожиданиями душу.

Окрыленный невероятной удачей, мужчина не замечал, как нервничает его собеседник, как бегают его глаза, как он потирает руки, как неестественно улыбается. В своих мечтах герцог Даргомени уже скакал во весь опор к шахтам, держа в руке ожерелье, дабы уже завтра собрать тройной урожай кристаллов.

Когда его отец впервые рассказал ему о легендарном ожерелье, он не поверил в него, решив, что это все сказки, придуманные владельцами неприбыльных шахт. Но с каждым прожитым годом мысль об этом сокровище все чаще и чаще возникало в его сознании, она укоренилась там, будто сорная трава. Все чаще мужчина думал о том, что стал бы делать, получив его в руки. Как увеличилось бы его богатство, как он занял бы передовое место на рынке кристаллов и смог диктовать свои правила торговли. Даже корона зависела бы от него в этом вопросе.

Новость о том, что кристаллы Иезуилла десять лет пролежали в хранилище герцога Виетрано, признаться, его несколько разозлила поначалу, но когда тот предложил с помощью них объединить их семьи, создав невиданную доселе по мощи экономическую империю, лорд согласился.

И сейчас, наблюдая, как Серион достает из шкатулки ожерелье, герцог едва ли не подпрыгивал на месте.

— Прошу, — сказал лорд Виетрано, протягивая драгоценность.

Подрагивающей от волнения рукой его собеседник взял украшение и провел пальцами по камням. Несколько мгновений он просто рассматривал ожерелье, заставляя тем самым нервничать герцога Виетрано. Затем мужчина поднялся.

— Вы простите мне мой уход?

— Что? Вы уже нас покидаете?

— Да. Если вы не против, я бы хотел отправиться к шахтам.

— Не в праве вас задерживать.

Герцог Даргомени кивнул и быстро покинул кабинет. Серион же, подойдя к полке, взял с нее коньяк и, плеснув золотистую жидкость в стакан, залпом выпил ее, впервые в жизни молясь богу о том, чтобы все прошло хорошо.

***

Блеск драгоценностей слепил глаза. Голову кружил множественный аромат дорогих парфюмов, смешанных друг с другом в единую симфонию, в которой едва ли можно вычленить звучание какого-либо запаха, с примесью тающего воска от миллиарда свечей, что освещали огромную бальную залу в этот вечер. Из-под инструментов, на которых виртуозно играли лучшие музыканты, то выходила яростная музыка, что велела гостям кружиться в безумном ритме, сбив дыхание из-за быстрого такта, то нежная мелодия, что вела за собой, призывая к неспешной грациозности.

Среди всей праздничной суеты, изобилия пестрых нарядов дам, которые словно бабочки порхали по залу, и элегантной строгости камзолов лордов сложно было узнать знакомые лица. Глаза не могли сосредоточиться ни на одном лице, и все спешили перевести взгляд на другое, словно боясь ослепнуть от той роскоши, которой окружили себя в этот вечер представители аристократии.

Однако ж, внимательные наблюдатели без труда заметят генерала Больджи. Его узнать легко — только и нужно, что посмотреть, кто в толпе выше всех задирает подбородок. Дело в том, что генерал имел досадно невысокий рост, отсюда и заимел такую привычку. Однако его можно найти и по другому пристрастию. Мужчина очень любил поесть, возможно, он любил это дело даже больше своей молодой жены. Иначе, почему она всегда грустила дома в одиночестве, пока генерал посещал лучшие рестораны столицы, стремясь попробовать все новинки в меню, о которых его предусмотрительно уведомляли? И сейчас, как несложно догадаться, генерал сидел за столиком, что стоял вместе со своими собратьями за невысоким мраморным заборчиком, давая возможность уставшим от танцев передохнуть, сидя в удобном кресле с бокалом шампанского.

Вполне возможно отыскать графа Асбита — молодого статного красавца, который разбил сердца, казалось, всех девушек столицы, для этого достаточно найти пеструю стайку девиц, которые наперебой щебечут, строя глазки и надувая гибки, и в их центре, наверняка найдется сей лорд, который с улыбкой прожженного ловеласа, расточает комплименты то одной, то другой леди, порождая тем самым нешуточную борьбу за его внимание.

Ах, каких интересных личностей нам еще поискать? Возможно, под это описание подойдет Элиес Виетрано?

Он по своей привычке также сидел за столиками, однако в отличие от генерала, не занимался вдохновенным поглощением пищи. О нет, это слишком низкое занятие для нашего героя. Юноша сидел, откинувшись на спинку кресла, и следил за танцующими. В честь свадьбы брата он снял свою обычную черную маску, которая закрывает все лицо, и лишь обвязал черной лентой нос, а точнее место, где он должен быть. Не сказать, что от этого он был менее пугающим. Не зря молодые девица даже боялись смотреть в его сторону, а почтенные матроны перешептывались друг с другом, искоса бросая на него короткие взгляды.

Кто же так привлек внимание Элиеса? Наверняка не граф Асбит.

Нет, юноша смотрел то на жениха, то на невесту. Казалось, они были самыми несчастными людьми на этой свадьбе. Пока гости веселились, пили, ели и танцевали, молодожены стояли по разным концам залы, окруженные своими ближайшими друзьями, которые оказывали им моральную поддержку. Угрюмому выражению на лице Тилена Виетрано мог позавидовать даже заключенный, приговоренный на казнь, а печали Далии Даргомени — вдова, только что похоронившая собственного мужа.

Отчего же такая грусть овладела их сердцами? Ответ на удивление прост. Невеста считала, что отец ее продал. Большую симпатию она питала к своему прошлому ухажеру — графу Далибенту. Об этом она неоднократно говорила своему папеньке, но тот лишь отмахивался от таких речей, считая их невнятным детским лепетом, и утверждал, что свадьба с Тиленом Виетрано принесет намного больше выгоды.

Тилен же искренне считал, что идет в ловушку, расставленную хитрым герцогом Даргомени, который планировал забрать себе не только кристаллы Иезуилла, но и угольные шахты. И если о первом он мог позаботиться, то о втором — увы — нет, ведь в глаза не видел новый брачный контракт, который составил его отец.

Несмотря на все нежелание молодоженов наступления момента их отъезда в новый дом, этот непокорный миг все-таки настал. Под громогласные звуки музыки, гости соединили руки жениха и невеста и, осыпая их пожеланиями счастья, выпроводили из отчего дома, доведя до кареты.

Тилен придержал для Далии дверь, и девушка забралась внутрь, уместившись на сидении и чинно сложив руки на коленях. Мужчина забрался следом, и кучер тронул лошадей. Карета, издав протяжный скрип, покатилась вперед.

Мало кем замеченный в толпе граф Далибент, отшвырнул в кусты пустую бутылку из-под виски и, приказав конюху подать ему лошадь, закричал что-то несправедливости судьбы.

Элиес обернулся на пороге и посмотрел на мужчину, удивляясь его несдержанному поведению. Не видя смысла наблюдать за ним больше пары мгновений, юноша отвернулся и продолжил медленно возвращаться в зал, на секунду позволив появиться на лице едва заметной усмешке.

Тем временем карета быстро катилась по усыпанной гравием дороге, подпрыгивая на кочках и издавая тягучий скрип. Кучер, зевая, подгонял лошадей, стремясь быстрее добраться до теплой постели.

В темноте кареты, восседая на шелковых сидениях и подложив под голову атласную подушку, украшенную золотой вышивкой, Тилен предавался грустным размышлениям, вспоминая разговор недельной давности и свои громкие обещания придумать что-то, дабы не дать браку свершится. Каким наивным он был! Против его отца идти было бессмысленно. Тот все равно найдет способ сделать так, как он желает.

Тоски в общий эмоциональный фон кареты добавлял не только жених.

Далиа думала о том, что могло бы быть, согласись она сразу на брак с лордом Далибентом. Возможно, она была бы сейчас замужем именно за ним. Только спустя месяц, после их последней встречи девушка осознала, что чувства, испытываемые ей к молодому графу, были чем-то большим, нежели попыткой скрасить скуку. Возможно, именно он был тем мужчиной, который смог бы сделать ее по-настоящему счастливой. Увы, сейчас она должна была довольствоваться тем, что есть.

Изредка она поглядывала на профиль своего мужа, освещенный холодным белым светом луны, и все решалась начать разговор. Она уже почти подняла руку, дабы коснуться колена мужчины и тем самым привлечь его внимание, как вдруг карета резко затормозила. Далиа не удержалась и начала падать вперед, однако удариться ей помешали руки Тилена.

Он усадил девушку назад и, убедившись, что с ней все в полном порядке, нахмурился и потянулся к ручке дверцы, чтобы выглянуть и узнать, в чем дело. Однако она распахнулась прежде, чем Тилен успел хотя бы сдвинуться с места.

— Лорд Далибент?! — воскликнула Далиа, прижимая руку к груди, в которой трепетало от страха сердце. — Что вы здесь делаете?!

Мужчина глянул в лицо девушки, и она отметила некоторую скованность в его чертах, будто на нем была прозрачная маска, идеально повторяющая его внешность.

— Лорд Далибент, я попрошу вас немедленно покинуть карету и не мешать нам продолжать путь! — услышала она напряженный голос мужа.

В это мгновение она увидела, блеснувшую среди складок плаща сталь, отраженную светом луны. Отказываясь понимать, что происходит, Далиа посмотрела на бывшего ухажера, который в одно мгновение оказался в карете. Он запрыгнул в нее так ловко, что та даже не качнулась под его весом.

— Что вы... — начал Тилен, но не успел закончить вопрос. Он дернулся и мгновение спустя, из его рта потекла струйка крови.

Далиа в ужасе закричала, видя, как граф недрогнувшей рукой всадил кинжал прямо в сердце ее мужа. Сама не понимая как, она забилась в угол кареты и, словно испуганный зверек, смотрела на лорда. Ее глаза были широко раскрыты, а дыхание с хрипом вырывалось из груди.

Мужчина выдернул кинжал из тела Тилена и, напоследок встретившись взглядом с девушкой, покинул карету. Вскоре раздался постепенно удаляющийся стук копыт. Несколько мгновений Далиа смотрела в никуда, не моргая, а затем, когда до ее сознания дошло, что же здесь произошло, она вылетела из кареты, будто подгоняемая хохочущими демонами с кнутами. И тут же снова закричала, увидев кучера с раскрытыми глазами, лежащим в неестественной позе на земле. Она отпрыгнула назад, из ее груди вырвалось рыдание. Она перевела взгляд с кареты на труп, а затем на коней, который на удивление смирно стояли, лишь изредка фыркая и вскидывая голову.

Не ощущая ничего, кроме пульса, грохочущего в ушах, подгоняемая страхом, она дрожащими руками сняла упряжь с лошадей и вскочила на одну из них. В ее голове мелькнула лихорадочная мысль о том, что они еще не далеко уехали от поместья Виетрано. Девушка вытерла, катящиеся от пережитого ужаса слезы и пришпорила лошадь.

Глава 6

02.08.1681

Герцог Даргомени поступил совершенно не соответствующим своему высокому положению и почтенному возрасту образом. Взяв с собой лишь одного охранника, вцепившись обеими руками в поводья лошади, так что побелели его нежные ухоженные пальцы, он мчал во весь опор. Ожерелье лежало на дне седельной сумки и, казалось, излучало тепло, грея ногу герцога.

В последний раз Локтан так спешил, так яростно пришпоривал своего верного жеребца, когда рожала его покойная жена. Женщина была уже на сносях, когда герцогу нужно было срочно уехать на шахты. Но пробыв там от силы полдня и едва ли успев уладить все дела, он получил письмо о том, что у герцогини Даргомени начались схватки. Не желая пропустить рождение наследника, которого ему пророчили все повитухи и доктора разом, он бросил все и помчался назад в столицу. Однако, несмотря на все его усилия, дорога заняла почти день, и лишь к ночи его взмыленная хрипящая от натуги лошадь остановилась перед ступенями дома.

Распахнув дверь в покои жены, и ухватившись за ручку, он увидел свою старую мать, которая держала ворочающийся в ее руках крошечный сверток. Свет свечей и огонь камина отбрасывали страшные тени на стены, придавая комнате зловещий вид. Кровать его жены была закрыта нежно-розовым балдахином, который она так любила. У камина стояла повитуха и смывала с рук кровь. Размеренный звук падающих капель воды вступал в резонанс с надрывным плачем ребенка, от запаха крови в горле вставал ком.

Локтан встретился глазами с матерью, и по ее печальному взгляду, он понял, что что-то не так.

— Сынок, — произнесла она, и ее голос дрогнул. Старая женщина отвела глаза, сглотнула и посмотрела на ребенка, что держала в своих руках. — Я думаю, тебе стоит побыть с Далией наедине.

Повитуха через плечо посмотрела на лорда, поджала губы, будто он в чем-то провинился и вышла. Пожалуй, если бы это была любая другая служанка, она бы понесла наказания за столь явное неуважение к аристократу. Однако Эльда была словно второй матушкой для Локтана, поэтому он лишь проводил ее испуганным взглядом и сделал несколько нерешительных шагов к постели жены.

Тихо прикрылась скрипящая дверь, и едва заметное эхо разнесло этот звук по комнате. В установившейся тишине были отчетливо слышны осторожные шаги герцог. Они, то замирали, то возобновлялись вновь. Слегка дрожащая рука коснулась нежнейшего шифона, которым была отгорожена от всего мира кровать Далии, и мужчина увидел свою жену.

В ее лице не осталось ни кровинки. Куда делась ее цветущая красота? Розовые лепестки ее щек? Изумруды ее глаз? Да право, Далиа ли лежала на белых простынях? Ее ли волосы золотистым шелком раскинулись по подушке? Нет, то была незнакомка со впалыми щеками и болезненно заостренными скулами, с искусанными в кровь губами. Даже глаза ее, казалось, потускнели.

— Локтан, — прошептала она, поднимая свою тонкую ручку и поворачивая в его сторону голову.

Лорд в безмолвном ужасе, чувствуя приближение костлявой госпожи, смотрел на свою жену, и даже не сразу заметил протягиваемую ему ладонь. Он сжал тонкие пальчики и присел на кровать.

— Локтан, у нас родилась дочь.

Она испустила тяжелый вздох. Ее глаза закрылись.

— Прости, — прошептала женщина, по ее бледной щеке скатилась одинокая слеза.

Мужчина и сам почувствовал, как защипало в глазах, он прижал пальцы Далии к своим губам и зажмурился.

— Ну что ты, — проговорил он. — Я счастлив и дочери.

Однако распахнув глаза, он понял, что душа женщины уже покинула тело. И Локтан зарыдал, заплакал, прижимаясь к ее остывающему телу. Ему было безгранично стыдно за то, женщина умерла, виня себя в том, что не родила сына. Он вспомнил как много раз, шутя, говорил о том, что не потерпит, чтобы первой родилась дочь, и как набегала тень при этих словах на хорошенькое личико Далии. Только сейчас лорд осознал, как был неосторожен в своих словах.

Локтан не знал, почему вспомнил об этом именно сейчас. Возможно потому, что он снова пренебрег значимым событием в его жизни в угоду шахт. В прошлом он пропустил роды жены, и кто знал, как все бы обернулось, будь он с ней. Сейчас же он сбежал со свадьбы единственной дочери.

Несмотря на жажду скорейшего использования кристаллов Иезуилла его терзала смутная тревога и беспокойство о том, что он не попрощался с Далией и не напутствовал ее отеческим словом. Что бы как-то успокоить свою совесть он решил, что сразу по возвращению в столицу, навестит дочь и выскажет все, что было у него на сердце. Подумав так, он улыбнулся и пришпорил лошадь.

Однако вскоре его внимание привлек приближающийся стук копыт. На безлюдной дороге в ночную мглу этот звук особенно растревожил сердце герцога. Он обернулся, но не смог рассмотреть ровным счетом ничего. На заполоненном тучами небе не светилась ни одна звезда, и даже луна, что несколько мгновений назад самозабвенно освещала дорогу, вдруг укрылась рыхлыми сгустками темных облаков.

— Милорд, вы тоже это слышите? — услышал он крик своего охранника. — Нас преследуют. Но я не могу ничего увидеть.

Сердце сильнее застучало в груди, разгоняя по венам кровь.

Стук копыт звучал все ближе и ближе, луна, словно услышав страстные мольбы герцога о просвятье, озарила путь, и, оглянувшись, мужчина увидел быстро приближающиеся тени, что словно сами призраки мрака летели на черных жеребцах, с грацией, которую лорд видел лишь у опытных жокеев. Однако красота их движений внушала скорее ужас, чем восхищение.

— Стреляй! — крикнул он и снова оглянулся.

Краем глаза он видел, как охранник взводит арбалет и как направляет его в сторону одной из теней. Расстояние между стрелком и его целью было не больше двадцати шагов, он не мог не попасть. Однако ж, эта ловкая тень уклонилась, и болт проскочил мимо, не нанеся никого ущерба.

Страх все больше и больше охватывал герцога, сковывая его мышцы.

— Стреляй снова!

Он четко осознал, что эти тени пришли по его душу. Они хотели отнять у него ожерелье, отнять сокровище, которое он так жаждал. Локтан обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как его охранник падает с лошади, а испуганное животное поднимается на дыбы и издает громкое ржание. Теперь никакое препятствие не стояло между ним и тенями, которые все приближались и вскоре оказались по обе стороны от герцога.

Они были точной копией друг друга, одетые во все черное, с масками, полностью скрывающими их лица, оставляющими лишь небольшую щелку для глаз. Герцог не оставлял жалких попыток вырваться вперед, пришпоривая хрипящую лошадь.

Но вот он с ужасом заметил, как одна из теней ловко встает в седле и уже через мгновение оказывается позади него.

В этот момент его пронзило осознание того, что этим стражникам мрака нужно нечто большое, чем бесценное ожерелье, о нет. Им нужна была жизнь Локтана.

На его руки легли другие, спрятанные в черную кожу перчаток. Помимо его воли стали натягиваться поводья, а лошадь — замедлять свой бег.

— Не бойтесь, ваша светлость. Больно не будет, — услышал он зловещий шепот над ухом.

Он похолодел, руки внезапно онемели, и все его тело потеряло способность двигаться. Вместо отчаянной борьбы за свою жизнь, к нему приходило смирение. Краем глаза он заметил, как другая тень на всем скоку наклонилась к седельной сумке, и через мгновение свет радужных кристаллов озарил ее лицо. В он увидел темные миндалевидные глаза, а уже в следующее мгновение его грудь пронзило болью. Мелькнула сквозная мысль о том, что не зря его терзала тревога, он так и не смог попрощаться с дочерью. Уже второй раз Локтан не успел сказать все, что хотел до того, как потерял возможность это сделать. В конечном итоге, его шахты так и остались главным приоритетом, и кристаллы Иезуилла — тому явное доказательство.

Тень перескочила на своего коня, который все это время покорно держала темп другого жеребца и стала наблюдать за тем, как медленно останавливается лошадь герцога, как оседает его тело и падает на пыльную дорогу с глухим звуком.

Они с напарником поравнялись и, переглянувшись, одновременно развернули коней.

— Я поменяю уже третий комплект оружия, — ворчливо проговорила одна из теней.

— В этот раз ты использовал только один стилет, — ответила другая.

— Да, но все мои стилеты — парные. И если я оставил один из пары в груди этого герцога, то второй также отправится на покой.

— Не переживай, Ахо. Хочешь, я подарю тебе новые? Я видел, как ты смотрел на тех красавцев в оружейной Изеля.

— Я бы сказал, что не хочу. Но ты же злишься, когда я тебе вру, — усмехнувшись, ответил юноша.

Тхаш посмотрел на профиль своего близнеца и пробормотал с улыбкой: «Верно».

— И, к слову, где ты возьмешь деньги? Те стилеты стояли целое состояние, — проворчал Ахо.

Не торопясь с ответом, его брат перебрал в руках повод, выгнулся в спине и только через несколько мгновений пробормотал:

— Мы сначала заглянем к старому другу.

Ахо хмыкнул и вскинул голову, чтобы сбить капюшон, который начинал закрывать обзор. Лошадь фыркнула и оступилась, отчего юноша на мгновение потерял равновесие и наклонился вперед.

— Он будет не рад нам, — выдохнул он, вновь выпрямившись.

— Это его проблемы, — ответил Тхаш, посмотрел на своего близнеца, а затем перевел взгляд на его коня.

— Дай Вихрю отдохнуть.

— Сколько раз тебе повторять, — проворчал Ахо, перепрыгивая за спину к брату, — если хочешь ехать вместе — просто скажи. Нечего приплетать сюда Вихря.

Он скользнул ладонями по талии Тхаша, переплел пальцы на его животе, крепко прижимаясь к нему спиной, и положил голову ему на плечо. Некоторое время Ахо просто ехал, держась за брата, вдыхая мятный запах мыла, конского пота и аромат самого юноши. Эта смесь запахов успокаивала его, словно колыбельная.

— Я вспомнил детскую сказку, которую рассказывала нам няня, — вдруг сказал он.

— Какую?

— Ту, где доблестный принц ловит двух разбойников, которых раньше никто не мог поймать. Я один ненавидел принца в той сказке?

Тхаш посмотрел на загривок лошади и вспомнил, как они сидели на кровати, взявшись за руки, и слушали сказки, что очень живо рассказывала их няня. Старческая хрипота ее голоса не мешала ей создавать каждого героя особенным. Свет луны, льющийся из окна, озарял ее морщинистое лицо и узловатые руки, которые лежали на подлокотниках мягкого кресла. Когда она доходила до особенно напряженного места в своей истории, ее пальцы обхватывали обивку, она чуть подавалась вперед и обязательно расширяла глаза на каждом слове.

После сказки она разгоняла близнецов по своим кроватям, строго настрого запрещая им спать вместе. Но едва за ней закрывалась дверь, Ахо всегда перелезал к Тхашу, и они засыпали.

— Нет, мне тоже он никогда не нравился.

— Ты говоришь это только для того, чтобы я не чувствовал себя плохо потому, что не любил главного героя? — с явно заметным подозрением в голосе спросил Ахо.

Тхаш засмеялся. И впервые за долгое время его смех был искренним, неомраченным отголосками прошлого и настоящего. Ахо улыбнулся и уткнулся лбом ему в спину, не представляя, чтобы он делал, если бы был один.

Глава 7

02.08.1681

— Тише-тише, цветочек, не торопись, — смеясь, проговорил мужчина, обнимая льнущую к нему девушку, целуя ее в пухлые ярко-красные губы. Он пошарил по двери в поисках ручки, и когда пальцы нащупали холодный металл, обхватил его и потянул назад, при этом бедром толкая дверь.

Девушка издала игривый смешок, обняла его за шею, запуская свои длинные пальчики ему в волосы, и потерлась об него всем телом.

— Ах ты, шалунья, — усмехнулся он, скользя губами по ее шее.

В пылу охватившей его страсти он не слышал звука никак не приглушаемых шагов и смешка, раздавшегося где-то неподалеку. Голову кружил сладкий запах, исходивший от его любовницы, он мог различить лишь звук ее горячего дыхания.

— Тхаш, по-моему, мы не во время.

— Да неужели? — услышал мужчина шепот прямо над ухом и в ту же секунду почувствовал, как холодное острие прижимается к его сонной артерии. Из его горла вырвался испуганный вздох, руки ослабели.

В тусклом свете луны он увидел, что девушку крепко обнимает сзади другой близнец, зажав ей рот ладонью. Глаза любовница расширились, она попыталась вырваться, но не смогла, и теперь в ужасе и страхе смотрела на своего покровителя, который был также беспомощен, как и она сама.

— Только пискни, и мне придется тебя убить, — прошептал Ахо, потираясь щекой о ее висок. — Ты поняла?

Он медленно убрал руку от ее лица. Девушка испуганно сжала губы и выдохнула.

— Умница.

— Виконт Эритон, наше почтение.

Если близнецы и испытывали какие-то чувства к этому аристократу, то почтение в этом наверняка недлинном списке точно не фигурировало, и лорд прекрасно это осознавал. В ином случае вряд ли они так бесцеремонно проникли бы к нему в дом.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, сдерживая дрожь.

Близнецы были безумны, и мужчина не знал, что от них ожидать. Каждый раз, как они являлись к нему, словно сами призраки ночи, что мрак развозит на своих жеребцах, виконта окутывали склизкие щупальца холодного страха.

— Нам нужны деньги, — проговорил Тхаш.

— И эта красотка, — добавил Ахо, обхватывая двумя пальцами подбородок девушки и чуть поворачивая его к себе. — Посмотри, брат, разве она не прелестна?

Девушка на секунду встретилась с взглядом темных глаз и поразилась тому, что все лицо было спрятано под маской. Этот шепот и сильные объятия таинственного незнакомца, постепенно перестали ее пугать, вскоре она уже чувствовала волнение иного рода.

Тхаш посмотрел на брата и тот, поймав его взгляд, вздохнул.

— Я пошутил, — произнес он с явным сожалением.

— Сколько денег вы хотите? — пробормотал виконт, поглядывая на свою любовницу, которая, казалась, уже совсем не боялась ночных посетителей.

— Три тысячи эдитов.

Глаза лорда расширились, его взгляд заметался по комнате в лихорадочной попытке что-то придумать.

— У меня нет столько.

— Ты уверен?

Острие клинка чуть сильнее надавило на кожу, причиняя виконту боль, он взвизгнул.

— Да! Да, у меня есть. Но в банке.

— Ну, если так...

Мужчина почувствовал, как его отпускают, Тхаш выскользнул у него из-за спины и развернулся к нему лицом. Виконт едва успел ощутить слабость во всем теле от облегчения, окутавшего его волной мурашек, как его вновь пронзил ужас.

Лорд не различил молниеносного движения руки Тхаша и его быстро обнажившегося кинжала. Он даже не смог бы заметить, как лицо юноши покрылось коркой безразличия, а глаза заполонило холодом. Но Ахо, знавший брата куда лучше, оставив девушку, кинулся к своему близнецу, перехватывая острие, которое едва не вонзилось в грудь Эритона.

Ноги виконта ослабели, и он осел на пол, осознавая, как близко был к своей смерти. Если бы не второй близнец, он был бы уже мертв. Никто на его памяти не двигался со столь же молниеносной скоростью, как эти два брата. Девушка прижала руки ко рту, стараясь не издать ни звука. Ей уже стало казаться, что эти воры — обычные грабители, которые не представляли никакой опасности, но увиденное заставило ее тело наполниться ужасом. Она поняла, в какой опасности находилась все это время.

— Тхаш, — низким голосом произнес Ахо, обхватывая затылок брата и заставляя его посмотреть в свои глаза. — Нет.

— В сейфе, — почти прорыдал виконт, сотрясаясь от пережитого мига ужаса. — Все в сейфе. Берите сколько хотите.

Тхаш на мгновение закрыл глаза и выдохнул. Ахо смотрел на него еще несколько секунд, затем кивнул и пошел к сейфу, что был спрятан за портьерой. Видя это, лорд дрожащими губами пробормотал код. С характерным звуком закрутилось ручка лимба, и вскоре дверка сейфа открылась. Мужчина всхлипнул, проклиная про себя судьбу, которая свела его с этими безумцами. Девушка же не отрывала взгляда от кинжала Тхаша, который тот еще держал в руке, то сжимая сильнее, то ослабляя захват. Его взгляд был устремлен в стену, и эта его отрешенность неимоверно пугала. Казалось, что сейчас он весь придет в движение и набросится, нападает. Сама не понимая, что делая, она сделала пару осторожных шагов назад, ее пальцы обхватили увесистую вазу, и, прижав своей импровизированное оружие к груди, она стала наступать. Женщина замерла на мгновение и резко замахнулась. Тут же ее запястье сжали тисками.

Тхаш посмотрел в испуганные глаза девушки и прикусил губу под маской. Его рука обхватила трепещущее горло, большой палец погладил артерию с бешено пульсирующей в ней кровью.

В это время Ахо, отсчитывающий нужную ему сумму, кинул косой взгляд на брата и выругался сквозь зубы. Спешно засунув остаток пачки назад в сейф, он захлопнул дверцу и понесся к брату. Коснулся его спины, проведя по ней костяшками пальцев.

— Мы уходим, — сказал он, то ли близнецу, то ли виконту, затем он перевел взгляд на женщину. — Правила остаются тем же, красавица. Только пискни...

После этих слов они одновременно отступили к окну, ветер из которого трепал бархатную штору, и исчезли. Девушка со всхлипом выдохнула и опустилась на колени. Она посмотрела на своего покровителя, который молча глядел на колышущуюся штору.

— Нужно сказать страже, — прошептала она.

Виконт качнул головой.

— Нет, Альда.

— Но почему? — воскликнула она. — Они чуть не убили тебя! Забрали твои деньги!

Мужчина выдохнул и вытер мокрые щеки, жалея, что эта девушка увидела то, что ей не полагалось, ненавидя близнецов за то, что они оставили на него эту грязную работенку.

— Нас с ними связывает долгая история, — проговорил виконт и, тяжело поднявшись, направился к небольшому столику, что стоял под портретом его покойной жены. Выдвинув небольшой ящичек, он достал оттуда пузырек и, выдернув крышечку и придвинув к себе бокал, что стоял на том же столике, плеснул туда немного жидкости. С этим стаканом он подошел к любовнице и протянул ей.

— Что это? — спросила она, обхватывая тонкими пальчиками холодное стекло и заглядывая в глаза аристократу.

— Настой травок, чтобы ты успокоилась, — пробормотал он, отходя и безразлично осматривая комнату.

Послышался мягкий звук падения тела на пол, и лорд вздохнул.

— Вы держите в тюрьме детей? — спросил виконт, заглядывая в оконце темного помещения, из которого исходил запах нечистот и сырости.

В углу, освещенный светом факелов, неподвижно сидел, скрестив ноги, мальчик лет десяти. Его руки покоились на коленях. Золотистый завиток волос спадал на его по-детски округлую щечку. Во чертах его лица читалась невинная чистота, и лишь отрешенный взгляд темных миндалевидных глаз заставлял задуматься о том, что этот мальчик не просто так находился в грязной комнате тюремной башни.

— Если это и дитя, то дитя самого демона, — буквально выплюнул стражник и осенил себя защитным знаком.

— Да? И что же натворил этот мальчик? — поинтересовался лорд, не прекращая разглядывать ребенка.

— Он не один. Их двое. Есть еще брат-близнец.

— Надо же...

— Эти мальчишки вдвоем перерезали весь приют.

Брови виконта сами собой поднялись, по его телу прошла волна холода. Он моргнул и снова всмотрелся в лицо юного заключенного, стараясь отыскать на нем хоть каплю порока, хоть что-то, что стало бы свидетельством его грехов, но ничего не было. Словно сам ангел спустился в эти темные башни и как олицетворение невинности сейчас сидел в углу.

Виконт обернулся к стражнику, который также посматривал в окошко.

— Они убили всех?

— Всех. До последнего стражника.

— Но они же всего лишь дети....

— Клянусь вам, милорд.

Мужчина несколько мгновений смотрел на выпирающий сильнее остальных темный камень, покрытый мхом, и вновь вернул свое внимание мальчику, который теперь смотрел на него. Глядя ему прямо в глаза, ребенок поднялся и сделал пару шагов.

— Не верьте, милорд. Это все ложь. Пустите меня к брату.

Голос был мягким и нежным, полностью соответствующим внешности мальчика.

— Они вечно просятся друг к другу, как безумные, ей Богу!

— Почему же вы не исполните их просьбу?

— Некоторые из нас и поодиночке их опасаются. Этот хоть смирный, а второй...

— А что второй?

Стражник осмотрелся по сторонам и, чуть склонившись к виконту и понизив голос, проговорил:

— Во второго явно вселился бес. Он беспрестанно бушует, бьется в двери, кричит...

— Милорд, — обратился к нему ребенок, и аристократ вздрогнул. — Нас оклеветали. Мы никогда не делали тех ужасных вещей. Поверьте.

— Не слушайте его, милорд, еще чего доброго, околдует вас! Пойдемте дальше.

Мужчина последовал за стражником, не прекращая оглядываться на дверь темницы, что осталась позади.

— Что с ними будет? — спросил он.

— Их казнят.

Неделю спустя виконт уже преспокойно завтракал в гостиной своего загородного поместья, попивая чай, что так превосходно заваривала его экономка, и поедая в огромных количествах бисквитные пирожные. Отправив очередную порцию сладости себе в рот, он потянулся к газете, что принес ему несколько минут назад дворецкий. Ожидая увидеть очередную порцию сплетен, он с предвкушением глянул на заголовок, и к своему удивлению понял, что речь идет совсем не о том, что графиня N была замечена с герцогом M. Нет, речь шла о тюремной башне, в которой он побывал проездом несколько дней назад.

Оказалось, что прошлой ночью все стражники были безжалостно убиты. Преступник, совершивший это тяжкое деяние, пока не был найден. Все заключенные, что находились в башне, сбежали, поэтому сложно было судить, кто же из них повинен в страшных деяниях.

Виконт тяжело вздохнул и отложил газету, с сожалением подумав о том, что даже печатать стали об убийствах и грабежах. Он с большим удовольствием прочел что-нибудь менее пугающее. Подумать только! Были убиты все стражники!

Мужчина вспомнил о тех близнецах и задался вопросом, сбежали ли они тоже, или же были казнены до этого.

Но подобные мысли не стали надолго занимать голову лорда, и вскоре он стал размышлять о том, к кому на бал отправиться сегодня, и какой из своих любовниц нанесет визит после этого.

Отставив кружку с недопитым чаем, лорд встал, запахнул утренний халат, и не спеша стал подниматься в свои покои. Выгнав служанку, которая заправляла его постель, он поднял со столика недочитанную книгу и уместился в кресле. Не успел он прочесть и страницы, как почувствовал холодное острие, прижатое к его горлу. Виконт замер.

В поле его зрения медленно показался тот мальчишка, которого он видел неделю назад. Значит, он все-таки смог сбежать. И если он здесь, то тот, кто сейчас держал клинок у горла виконта – его брат. Лорд посмотрел на мальчика, стремясь оценить степень угрозы, исходящей от него, но по-прежнему не видел ничего, кроме ангельского лица.

— Вы помните меня? — спросил мальчик, мило улыбнувшись. — Вы мне очень понравились при нашей первой встрече.

Не ощущая большой угрозы, виконт усмехнулся и ответил, что рад этому.

— Я надеюсь. Потому что хочу у вас кое-что попросить.

— И что же?

— Деньги. Много денег.

Мужчина напрягся, глаза мальчика сузились, и кинжал тут же сильнее надавил на горло.

— У меня нет больших денег, — быстро сказал виконт.

— Вы врете, — раздался голос позади него.

Ребенок, что стоял перед лордом с беспокойством посмотрел на брата.

— Тхаш, аккуратнее. Не убей его.

И от того, как буднично он произнес эти слова, виконту стало по-настоящему страшно. Кто знает, а вдруг стражник был прав, и эти братья действительно перерезали весь приют? И кто знает, что случилось в башнях. Может, и там они приложили свою руку.

Он нервно сглотнул ставшей вязкой слюну. Глаза заметались по комнате.

— Брат, кажется, он не понимает, — произнес Тхаш.

Виконт взвизгнул, ощутив на коже резкую вспышку боли и потекшую следом теплую кровь.

— Хорошо! Я отдам! Все отдам!

Когда все было кончено, и пачка банкнот оказалась в их руках, близнецы ушли, напоследок одарив его тяжелыми взглядами одинаковых темных глаз.

***

— Все же именно тебе следовало убить того герцога, — сокрушался Ахо, идя рядом с братом по узкой улочке.

Над ними нависали низкие балконы, которые так и манили забраться внутрь. Ноздри щекотал кислый запах помоев, что горожане, не стесняясь, лили на улицу, высунувшись из окон.

— Все хорошо.

— Нет, не хорошо, Тхаш, — качнул головой юноша, дергая брата за руку, заставляя остановиться. — Не хорошо. Ты чуть не убил виконта.

Он смотрел, как его близнец опускает голову, не желая встречаться с ним взглядом, и, тяжело вздохнув, обнял его, крепко прижимая к себе. Через секунду он почувствовал, как обхватывают его руки брата.

— Не молчи, — пробормотал Ахо. — Поговори со мной.

Тхаш закрыл глаза, зарываясь пальцами в завитки на шее брата. Несмотря на то, что они приводили вместе почти все время, ему казалось, словно брат отдалялся. Эта мысль постоянно мелькала в его голове, не давая покоя, порождая пустоту, что своим мерзким щупальцем пожирала его внутренности, принося холод и тоску.

— Ты... Ты когда-нибудь думал, что мы... — тихо начал Тхаш.

— Нет, — твердо ответил Ахо. — Даже не смей.

Он крепче обнял брата и уткнулся лбом в его плечо.

— Мы вместе. Так всегда было и будет.

Возможно, Тхаш ошибся... И это не Ахо стал отдаляться. Быть может, та пустота, что росла в груди юноши вставала между ними, и тогда он был всему виной?

— Ахо?

— Да?

— Ты, кажется, хотел развлечься с красоткой...

Его брат усмехнулся.

— На этот раз я выбираю девушку.

— По рукам, — хмыкнул Ахо и, отстранившись от брата, хлопнул его по плечу.

Две фигуры, похожие друг на друга, словно капли воды, идя рядом друг с другом, отчего их руки постоянно соприкасались, завернули в узкий переулок, знакомый если не всем, то многим мужчинам этого района, и вскоре скрылись за дверью, за которой их ждала веселая ночь в обществе искусной красавицы.

Глава 8

03.08.1681

Тихий стук в дверь отвлек Далию от тяжелых мыслей. Она открыла глаза и безучастно посмотрела на стену, которую украшало расшитое прекрасными золотыми узорами панно. Девушка представила, как иголка прокалывает ткань и тут же вспомнила о прошлой ночи. Она уже несколько раз рассказывала о том, что произошло, но до сих пор, не смогла примириться с тем, что увидела.

Стук повторился.

— Войдите.

С тихим скрипом отворилась дверь, и вошел последний человек, которого она ожидала увидеть - Элиес Виетрано. Юноша был на год старше ее, однако почти не появлялся в обществе, и от того был ей совсем не знаком. Она понимала его нежелание вести публичную жизнь. Из-за маски, что он постоянно носил на своем лице, он попросту стал бы изгоем, вынужденным в одиночестве подпирать стены, пока остальные гости веселятся и танцуют.

Одной рукой юноша крепко сжимал трость, на которую он опирался, медленно направляясь к креслу недалеко от ее кровати. В дверной проем заглянула перепуганная служанка, которая быстро вбежала, неся в руках поднос с чайником и чашкой. Оставив все это на столике, девушка задернула шторы, сделала спешный реверанс и убежала, словно ее преследовал демон.

— Я велел падать вам чай, заваренный по особому рецепту. Он помогает успокоить нервы.

Девушка приподнялась на локтях и села, поглядывая на Элиеса, который, скрестив на колене пальцы, смотрел на штору. Его маска, действительно выглядела жутко.

— Прошу прощения, но вы не могли бы снять...

Еще до того, как она закончила предложение, руки юноши потянулись к тесемкам и развязали узелок. Маска покорно упала на колени Элиеса. Однако оказалось, что на его лице осталась повязка в области носа.

— Зачем вы носите ее?

— Солнечный свет смертелен для меня.

— Я говорила не про маску.

— Ах, это... — юноша коснулся повязки и мягко улыбнулся. — Не хочу пугать людей своим уродством.

Далия подвинула ближе поднос и налила себе чаю. Поднеся кружку к губам, она сделала небольшой глоток и улыбнулась.

— Вкус восхитительный.

— Рад служить.

— Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

Юноша, наконец, повернул голову в ее сторону и посмотрел прямо в глаза, после чего снова отвернулся к окну.

Девушке было не ясно, что такого интересного он там заметил. Она ждала ответа и не забывала отпивать из чашки чай.

— До нас дошли печальные новости.

— О чем вы? — встревожилась Далия.

Ее истерзанное переживаниями сердце снова затрепетало в груди, забилось в тревоге, предчувствуя что-то страшное. Она поставила чашку на поднос и свела ладони вместе, молясь богу о милости.

— Я вынужден сообщить, что ваш отец мертв.

Несколько мгновений она сидела неподвижно, пока слова медленно охватывали ее сознание.

Ее отец был мертв.

Губы Далии задрожали. Он почувствовала, как ей не хватает воздуха, и приоткрыла рот, чтобы сделать хотя бы один спасительный глоток. Но тело словно стянуло обручами, она всхлипнула и опустилась на подушки, содрогаясь в рыданиях.

Элиес с сожалением посмотрел на девушку. Изменив своему обычаю не предлагать людям поддержки, о которой они не просили, он поднялся и, сев на ее кровать, осторожно коснулся плеча.

— Мне очень жаль, — прошептал он.

И случилось небывалое. Девушка, вместо того чтобы отпрянуть от него, вскрикнуть, оттолкнуть, вдруг кинулась ему на шею, уткнувшись лицом в грудь. Элиес на мгновение замер, а затем его рука медленно опустилась на ее спину, а другая прошлась по волосам.

Возможно, Далии достался самый неумелый утешитель, однако искренность, с которой он сочувствовал бедной девушке, и нежность, с которой он впервые в жизни обнимал девичий стан, с лихвой компенсировала отсутствие опыта.

Неизвестно сколько времени они просидели, но вот она отстранилась и, не говоря ни слова, легла на кровать. Он на мгновение замер, а затем стал нащупывать рукой свою трость, чтобы встать и оставить Далию в одиночестве, но она внезапно схватила его руку и прошептала: «Прошу. Не уходите. Мне страшно».

От этих трех коротких предложений в груди юноши все сжалось, и он сглотнул вставший в горле ком. Впервые вместо того, чтобы, крича о его уродстве, прогнать его, кто-то попросил остаться.

— Как вам будет угодно, леди. Однако я пересяду в кресло, дабы не смущать вас, тихо промолвил он.

Девушка открыла глаза и, встретившись с ним взглядом, кивнула, отпуская его руку.

Сумерки опустились на землю, укрывая ее мягкой завесой тумана. Солнце почти совсем скрылось за горизонтом, отбрасывая последние лучи на уходящий вдаль горизонт.

Сад, что был разбит прямо под окнами комнат, в которых сейчас отдыхала Дилиа, тонул в наступающем сумраке, скрывая от посторонних глаз буйство красок, что надежным покровом окутывала тьма.

Отодвинув двумя пальцами штору, Элиес наблюдал за этим явлением, опираясь на свою трость. Вскоре его рука устала, он вздохнул, кинул взгляд на горящее пламя свечи и вернулся в кресло, на свой наблюдательный пост. Девушка спала беспокойно и, каждый раз просыпаясь, просила его не уходить.

Юноша не понимал, почему она выбрала его на роль защитника. Может, потому что он единственный оказался рядом? В любом случае, сейчас у него не было важных дел, а потому он мог позволить себе посидеть еще немного у ее кровати.

— Что случилось?

Элиес обернулся к кровати и увидел, что девушка смотрит на него. Ее рука была подложена под щеку, платье помялось, а коса растрепалась. Сейчас она выглядела совсем не как салонная дама, покорившая не одно мужское сердце, а скорее как потерянная маленькая девочка.

— Что случилось с моим отцом? — спросила она, и на ее глаза набежали слезы, которые она поспешила вытереть.

— Вы уверены, что хотите говорить об этом?

— Да.

— На него напали, когда он направлялся на шахты.

— Его били? — всхлипнув, спросила она.

Элиес покачал головой, он потер пальцы и, посмотрев на них, ответил:

— Ему нанесли точный удар в сердце.

— Но зачем? — спросила девушка, плача и утыкаясь носом в подушку.

— Наверное, не я должен вам это объяснять... — пробормотал юноша.

Он замолчал, поиграл кольцом на своем пальце и вздохнул.

— Вы знаете, почему ваш отец согласился на брак?

— Да. Кристаллы Иезуилла.

— Верно. В день вашей свадьбы, мой отец передал вашему эти кристаллы, что вставлены в ожерелье, и герцог Далибент отправился на шахту, дабы использовать их. По пути на него напали и похитили украшение.

— Но зачем было убивать? Неужели отец не отдал бы их в обмен на собственную жизнь? — пробормотала она.

— Возможно потому, что хотели убить.

Далиа подняла заплаканное лицо и посмотрела на серьёзное лицо Элиеса. Ей показалось, что за его словами скрывалось нечто большее, нежели обычное предположение.

— Что вы имеете в виду?

Юноша покачал головой и тяжело вздохнул, на его лице мелькнула грустная улыбка.

— А вы знали, что согласно условиям брачного контракта в случае преждевременной смерти герцога Даргомени бремя управления вашими шахтами перекладывается на моего отца?

— Этого не может быть, — прошептала Далиа. — Отец не мог поступить так глупо.

— Возможно, он слишком сильно хотел кристаллы Иезуилла, — пожал плечами Элиес.

Девушка покачала головой и приложила руку к виску, в котором запульсировала боль. Она закрыла глаза и вздохнула.

— Представьте, насколько выгодным для моего отца был ваш союз с моим братом.

— И насколько выгодна была ему смерть папы... — пробормотала Далиа.

— Мне печально это признавать. Но от фактов сложно скрыться.

— Но зачем же было убивать его так скоро?! Почему именно в эту ночь?! Неужели было так невмоготу желание возглавить шахты?! Ваш отец — чудовище!

Элиес посмотрел на совершенно расстроенную девушку, которая, смаргивая слезы, рассматривала узор на платье. Ее кулачки были крепко сжаты.

— А теперь представьте, что ожерелье с кристаллами было ненастоящим.

Далиа вскинула голову.

— Получается, если бы мой отец приехал на шахты и поднес украшение к кристаллам, они бы не выросли, и тогда бы тайна раскрылась. Вот почему нужно было убить его на пути к шахтам, — она сглотнула. — Это ужасно.

Элиес качнул головой и посмотрел на носок своего ботинка, на котором застыла маленькая капелька грязи.

— Неужели у герцога Виетрано никогда не было этого ожерелья? — обратилась к нему с вопросом девушка.

— О, оно было. И ваш отец лично убедился в том, что это не подделка. Но, к сожалению, его выкрали перед самой свадьбой.

Далиа нахмурилась.

— А откуда вы все это знаете?

— Я умею слушать и главное слышать. Вы поразитесь тому, сколько можно всего узнать, если лишь прислушаться, — ответил Элиес, посмотрев ей в глаза, и улыбнулся все той же печальной улыбкой. — Тем более, если являешься таким никому ненужным калекой, как я.

Девушка кивнула и тяжело вздохнула, вытирая щеки.

— Это ужасно несправедливо. Я буду вынуждена находиться под опекой убийцы собственного отца.

— Может быть, и нет. Если ожерелье было подделкой, то не выполнено основное условие брачного контракта, вследствие чего он является недействительным.

Далиа шмыгнула носом и покачала головой.

— Это невозможно. Сами подумайте. Подделка похищена, и теперь никто не заподозрит обман.

— Тогда нам нужно найти оригинал.

Глава 9

05.08.1681

— Расскажите мне все, что знаете, лорд Виетрано, — проговорил главный королевский сыщик, закуривая трубку.

В небольшом ресторанчике, где была назначена встреча, было тихо, как и всегда в это время. Сладкий запах выпечки, располагал к приятной беседе за чашечкой горячего кофе. Однако сегодня здесь велись чуть более серьезные разговоры, нежели обсуждение последней модной тенденции.

Элиес скрестил руки на столе перед собой и вздохнул.

— Я даже не знаю с чего мне начать, — юноша сделал небольшую паузу и продолжил: — Чуть более двух месяцев назад мне случилось услышать две беседы. Одна шла между лордом Далибентом и моим отцом, герцогом Виетрано. Они обсуждали помолвку моего покойного брата и леди Далии.

— Разговор проходил спокойно? — деловито уточнил сыщик, отпивая кофе из чашки.

Элиеса опустил взор. Все его лицо было скрыто под маской, и лишь по глазам можно было угадывать его настроение, чем сыщик и занимался.

— Не совсем, — признался юноша. — Лорда Далибента возмущал факт помолвки, и он грозился во чтобы то ни стало расторгнуть ее.

— Мы уже увидели методы графа Далибент, — неодобрительно цокнул языком сыщик. — Какой же была вторая беседа?

— Разговор состоялся между мной и моим братом. Как ни странно, но Тилен также не был обрадован этой помолвкой.

— Вы знаете причины?

— Между мной и братом были близкие отношения, поэтому, да. Я знаю.

— И какие же?

— У Тилена была связь с вдовствующей графиней Аисой Сатонт.

— Что ж, это довольно серьезное заявление, — проговорил сыщик, поглядывая на Элиеса, который смотрел ему прямо в глаза. — Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да, разумеется. Они часто бывали вместе на балах полусвета. К сожалению, я не назову вам имен.

— Итак, ныне покойный лорд Виетрано был недоволен помолвкой, и что же?

— Он говорил, что хочет расторгнуть брачный контракт, и что у него уже есть идея, которая, однако, требует немалых усилий.

Перед сыщиком опустилась очередная кружка кофе, и он сделал глоток. Из-за преступлений, свершившихся в последние дни, столица просто гудела. А он работал день и ночь, чтобы найти хоть какую-то ниточку. Возможно, он так бы и продолжил слепо шарить в темноте рукой, если бы не внезапное письмо Элиеса Виетрано, который похоже собирается преподнести ему не ниточку, а целый клубок.

— Вы знали тогда, о чем он говорит?

— Нет.

— Но знаете сейчас? — прозорливо поинтересовался он.

— Я подозреваю, он говорил о краже ожерелья с кристаллами Иезуилла.

Сыщик испустил тяжелый вздох и внимательно посмотрел в серые глаза юноши, на дне которых не плескалось ничего кроме искренности. Он пару раз ударил указательным пальцем по краю фарфоровой кружки и, приподняв одну бровь, проговорил:

— Продолжайте.

***

— Леди Аисса.

Женщина посмотрела на неуверенно застывшую в дверях молодую служанку. Она мяла в руках подол платья и со страхом посматривала на свою госпожу.

— Да?

— Я знаю, вы просили не беспокоить, но внизу вас ожидает королевский сыщик.

Графиня закрыла глаза и тяжело вздохнула. Приложив ладонь ко лбу, она проговорила:

— Передай ему, что я спущусь через несколько минут.

Дверь осторожно закрылась, снова оставив женщину в тишине наедине со своими мыслями. Она убрала шерстяной плед, которым укрывала озябшие ступни, и поднялась с кресла. Сколько она просидела вот так? Минуты, часы? Ей было совершенно все равно.

После того, как прошлым утром она узнала о гибели Тилена Виетрано, ее мало интересовало происходящее вокруг.

Аисса подошла к зеркалу, обрамленному золотой рамой, которую украшал узор из прекрасных цветов. Казалось, только коснись, и их лепестки опадут золотым градом на резной комод. Женщина посмотрела в зеркальную поверхность и поправила прическу. Однако спустя мгновение, ее руки опустились, не закончив колдовать над волосами. Она вспомнила, как также стояла перед этим зеркалом несколько дней назад. Однако в тот раз, ее стан обнимали нежные руки, а шею одаривали горячими поцелуями.

Смахнув набежавшую слезу, графиня вздохнула и провела кончиками пальцев по гладкой поверхности комода, собираясь с мыслями. Наконец, она сделала шаг назад и направилась вниз.

В просторной гостиной, сидя на самом краю голубого кресла, сделанного по последней салонной моде, ее, действительно, ожидал сыщик. Он курил трубку, пристальным цепким взглядом осматривая золотисто-голубые стены, его глаза, не переставая, скользили по комнате, будто он старался высмотреть что-то невероятно важное.

— Господин сыщик, — кивнула женщина.

Тот поднялся и поклонился, успев мгновенно осмотреть графиню с ног до головы и оценить ее состояние.

— Миледи.

Они уместились в креслах, и на некоторое время в комнате повисло молчание. Женщина не знала о чем и думать. Она поглядывала на простой камзол мужчины, к груди которого была прикована особая брошь, символизирующая высшую королевскую гвардию. С подобной вещицей ему были открыты двери в любые дома.

— Миледи, вы имели какие-либо отношения с ныне покойным лордом Тиленом Виетрано?

На плечи Аиссы упал вопрос, на который она не была готова ответить. Женщина переплела пальцы и пристально посмотрела на сыщика.

— Почему я должна отвечать вам?

— Я расследую дело об убийстве герцога Даргомени. Не сочтите за грубость, но вам придется ответить, дабы не мешать ходу расследования.

Графиня качнула головой и на секунду коснулась сережки в ухе.

— Я была знакома с лордом Виетрано, однако не состояла с ним в близких отношениях.

Сыщик кивнул и несколько секунд смотрел на мраморный пол под своими ногами.

— Однако мой источник, утверждает обратное. Лжесвидетельство — тяжкий грех, леди Сатонт, не омрачайте свою душу и этой ношей.

Женщина вздрогнула, что не укрылось от пристального взгляда гостя. Он удовлетворенно качнул головой и, затянувшись и выпустив клубы дыма, проговорил:

— Я повторю вопрос, леди Сатонт. Вы имели какие-либо отношения с ныне покойным лордом Тиленом Виетрано?

Аисса опустила голову.

— Да, у меня были отношения с этим человеком.

— Где вы были в ночь с двадцать третье на двадцать четвертое число седьмого месяца?

— Меня не было в городе, — быстро сказала женщина.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Боюсь, что нет.

Сыщик тяжело вздохнул и, достав из внутреннего кармана камзола сложенный лист бумаги, протянул его женщине.

— Что это? — встревожилась она.

— Это разрешение, подписанное Его Величеством, на обыск вашего дома на предмет нахождения в нем ожерелья с кристаллами Иезуилла, которое принадлежит семейству Виетрано.

— Что за глупости?! — воскликнула женщина. — На каком основании вы смеете вот так явиться ко мне, задавать личные вопросы, а теперь еще и обыскивать мой дом?!

— На том основании, миледи, что вы, сговорившись с ныне покойным лордом Тиленом Виетрано, проникли в хранилище Альтион, и похитили ожерелье, при этом убив хранителя и служащего.

Кровь отлила от лица Аиссы.

— Зачем это мне?!

— Вы хотели помешать свадьбе лорда Виетрано и леди Даргомени. Кроме того, как владелице кристальных шахт, для вас было выгодно получить в свое владение кристаллы Иезуилла. Брак не состоялся бы, а вы смогли бы выйти замуж за лорда Виетрано, — сыщик сделал паузу и посмотрел в совершенно потерянное лицо графини. — Покайтесь сейчас, миледи, и вы понесете меньшее наказание.

— Это клевета, — пробормотала она.

— Что ж, выбор сделан. К сожалению, я должен приступить к обыску.

Женщина медленно откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Во что же втянул ее дорогой Тилен? И чем теперь придется ей поплатиться?

***

06.08.1681

— Герцог Виетрано, вы признаете свою вину? — спросил сыщик, закуривая трубку.

Лорд молчал, рассматривая стол, на котором спокойно лежали его руки. Все события последних дней проходили для него словно в тумане, сначала он послал воров, чтобы те украли поддельное ожерелье. Следом пребыла его невестка, которая в слезах рассказала о смерти его сына. Новость камнепадом обрушилась на его плечи, придавив к земле тяжелым грузом. Мужчина не успел отойти от этой вести, а уже следующим утром узнал о новой трагедии. Герцог Даргомени — мертв.

— Вы можете молчать, милорд. Тогда говорить буду я. Вы несколько лет прятали в хранилище ожерелье Иезуилла, которое все это время ожидало своего часа. И он настал, когда у владельца самых крупных кристальных шахт, выросла дочь. Вы предложили ныне покойному герцогу Даргомени выгодное предложение, от которого он не смог отказаться. Однако вот незадача. Ожерелье, что было залогом счастливого союза, внезапно исчезло. Вы не растерялись и спешно заказали у ювелира копию. Только копия не обладала чудесными свойствами, кои присущи истинным кристаллам, и тогда самым очевидным выходом было украсть их до того, как ныне покойный лорд Даргомени доберется до шахт.

Герцог продолжал хранить молчания, его большие пальцы постукивали друг по другу. На лице застыла маска полного безразличия. Сыщик посмотрел на аристократа и потянулся к большой сумке, что стояла у ножки его стула и положил на стол вынутую из нее стопку конвертов.

— Это письма, которые вы получали от нанятого вами убийцы. Здесь детально прописано будущее преступление, а также указано место, где вас будет ожидать ожерелье. Мы проверили указанный адрес, и действительно обнаружили там драгоценность. Вы все еще не хотите ничего сказать?

Герцог посмотрел на письма и снова перевел взгляд на свои руки.

— Вы убили лорда Даргомени, дабы получить все его шахты. Это было блестяще спланировано преступление, милорд. И кто знает, сколько бы мы расследовали его, если бы не...

Мужчина поднял глаза на сыщика, который прервался на полуслове.

— Если бы не леди Даргомени.

— Леди Даргомени? — переспросил герцог, прищурившись.

— Именно она указала на главное условие брака — ожерелье, а также упомянула о брачном контракте.

Сыщик, опершись о подлокотники стула, поднялся, забрал со стола письма и аккуратно сложил их в сумку.

— Вы нашли того, кто украл мое ожерелье? — вдруг спросил Серион Виетрано, вскинув взгляд на своего собеседника.

— Ваш ныне покойный сын и его помощница - графиня Сатонт.

— Что? — воскликнул герцог, впервые за время всей беседы, проявив хоть какие-то эмоции. Его глаза расширились. — Это невозможно!

Сыщик сочувствующе улыбнулся.

— В доме графини Сатонт были найдены кристаллы Иезуилла, а также стилет, которым были заколоты хранитель и стражник. Ошибки быть не может. Всего хорошего, лорд Виетрано.

Дверь темницы с грохотом захлопнулась, оставив герцога в полном одиночестве осознавать предательство собственного сына.

Глава 10

03.08.1681

— Я тебя слышу, попробуй еще раз, — качнула головой Веира.

Ее ученица раздраженно вздохнула и топнула ногой.

— Это невозможно!

— Возможно. Но твои шаги должны быть бесшумными, иначе ты сразу привлечешь к себе внимание.

— Как это сделать?! — капризно воскликнула девочка.

Девушка встала из-за стола и указала рукой на освободившийся стул. Она проследила за тем, как Лела садится и раздраженно скрещивает руки на груди. Ее губки надулись, отчего личико стало еще более детским, несмотря на все попытки девочки казаться старше. Веира усмехнулась и дернула ее за хвостик.

— Теперь закрой глаза.

Лела подчинилась. Она знала, что сейчас девушка подберется к ней и вытащит из нагрудного кармана записку, которая специально там торчала. Девочка вся обратилась в слух, зажмурив глаза и напрягшись изо всех сил. Но вот до ее плеча дотрагивается рука, и она видит Веиру, которая, усмехаясь, держит между пальцев записку.

— Я так не смогу! — обиженно сказала Энель.

— Конечно, сможешь. Нужно только продолжать тренироваться.

Девочка опустила голову и вытерла, катящиеся по щекам слезы.

— Эй.

Охотница присела и, обхватив руками ладошки своей ученицы, чуть потянула их на себя, привлекая к себе внимание. На ее лице застыло выражение безграничного терпения и заботы.

— Послушай, у меня тоже не получалось раньше.

— Ты врешь.

— Нет, — рассмеялась девушка. — Честно-честно. И я также сомневалась в удаче, но посмотри — вот она я.

Лела улыбнулась и исподлобья посмотрела на Веиру. Ее рыжий локон, будто стремясь поозорничать, упал между ее бровей и сейчас щекотал переносицу, предавая лицу некоторую хитринку.

— Веира, тебя искал Дрэк! — обронил проходящий мимо охотник.

Девушка кивнула и обратилась к парню, что тренировался недалеко от нее.

— Нэлт, ты не мог бы позаниматься с Лелой, пока я буду у главаря?

Мужчина обернулся и, смерив взглядом парочку, усмехнулся.

— Ты думаешь, у меня больше нет никаких дел?

Лела закатила глаза.

— Что еще не все бутылки перебил?

Охотник прищурился и повернулся к девочке, переплетая руки на груди.

— Побольше уважения.

Веира, усмехнувшись, решила, что эти двое разберутся и без ее присутствия, и поспешила к главарю.

Открыв дверь, она привычно столкнулась с запахом маренового дерева, чернил и тающего воска. Дрэк сидел в своем кресле, однако не писал что-то по своему обыкновению, а, подложив под голову руки, смотрел в потолок. Услышав звук закрывающейся двери, он перевел взгляд на Веиру и сел прямее.

— Когда ты вернулась?

— Пару часов назад, — ответила она, подходя к столу.

— Работенка была тяжелой?

— Скорее выматывающей. Мне под конец ужасно надоело носиться от одного дома к другому.

Девушка вспомнила, как получив от Дрэка контракт и прилагающиеся к нему бумаги, она сразу же поспешила к Аларте. Выслушав ее обычную порцию ворчаний о том, что ее вечно дергают по всякой ерунде, охотница сказала, что нужно написать письма и указала, что в них должно быть.

— Вот вечно ты, Веира, так! — фыркнула Аларта. — Значит, переписка заказчика с наемником… А вора-то мне можно самой создать? Сделаю его этаким иронично-саркастичным красавцем, а? И погоди-ка… А где образцы почерка? Я что, по-твоему, должна их из собственной задницы достать?

Охотница закатила глаза и опустила на стол другое письмо. Что-то одобрительно пробурчав, женщина углубилась в работу. И Веира поняла, что ей надо рассказать оставшуюся часть задания, пока Аларта еще не ушла с головой в процесс сочинения.

— Еще мне нужно, чтобы ты составила брачный контракт.

Девушка опустила на стол перед Алартой образец, и та удивленно приподняла брови и присвистнула. Положив локти на стол, и опершись на них, она повернула голову к охотнице и спросила:

— А времечко-то у меня есть, али как?

— Дня тебе хватит?

— А вот другую мою работу кто будет делать, скажи, пожалуйста?! У меня роман уже три месяца дальше первой главы никак не уйдет! А все из-за вас, ходят тут, распоряжениями разбрасываются...

Под это невнятное бурчание Веира, усмехнувшись, покинула ее комнату.

— Ну, что поделать, — протянул Дрэк. — Я так понимаю, последние контракты не приносили тебе никакого удовольствия?

Веира глянула на главаря и прищурилась. Когда это его заботило, чтобы работа доставляла охотникам удовольствие?

— Что ж, я подобрал для тебя кое-что… Это точно тебе понравится.

Девушка приняла из рук главаря стопку бумаг и быстро пробежалась взглядом по первой странице, наклонив ее так, чтобы свет от свечей падал на лист. Ее брови дрогнули, она сжала губы.

— Берешь?

Веира кивнула и прижала контракт к груди.

— Отправляйся сегодня же, — проговорил Дрэк, вновь уставившись в потолок. — И не забудь взять у Сежа кристаллы связи, они могут тебе понадобиться. Ступай.

Покинув кабинет, девушка вновь спустилась в тренировочный зал и, удостоверившись, что Лела усердно занимается, отправилась в свою комнату, дабы подготовиться к предстоящему делу. Ей нужно было также заглянуть к Элне и взять у нее деньги. Среди ее вещей не было тех, которые сгодились бы на роль скромной учительницы, а именно ей Веире предстояло стать на следующем задании.

Проходя по недлинному коридору, она заметила, что дверь в комнату Десса открыта. На мгновение замерев, она все же с опаской заглянула в образовавшийся проем, и, как всегда, не смогла подавить дрожь. Множество лиц в ту же секунду уставилось на нее, смотря своими безжизненными глазами. Всем было известно, что этот охотник был мастером перевоплощений. Кажется, Десс был один из участников того большого дела, связанного с кристаллами.

Тряхнув головой, Веира быстрыми шагами миновала комнату, поражаясь тому, как Десс спокойно спит там.

***

— И где вас опять носило? — проворчала Элна, посматривая на близнецов, которые жадно уплетали тушеное с овощами мясо, приготовленное по ее собственному рецепту.

С материнской заботой она положила на стол перед ними еще пару сдобных булочек и, отвернувшись назад к тумбе, продолжила считать расходы за этот месяц.

Еще в тот момент почти девять лет, когда эти мальчики вошли в их логово, держась за руки и безразлично осматриваясь, она поняла, что эти братья не оставят ее равнодушной. Так и получилось. Они не огрызались, как многие новички, не шугались любого шороха, но не подпускали к себе никого. И если Ахо проявлял хоть какой-то интерес к остальным охотникам, то Тхаш всегда ходил за братом, поджав губы, проявляя полное безразличие ко всему, что не связано с его братом.

Элна видела близнецов и раньше, но ни у одних из них она не видела прежде такой тесной связи. Им словно был никто не нужен кроме них самих. Однако вскоре она поняла, что это было не совсем так.

— Тхаш, принеси-ка мне большую красную книгу, что стоит в шкафу у входа на самом верху, — пробормотала она, замечая несоответствие в цифрах.

Через несколько мгновений перед ней опустилась тяжелая рукопись. Ладонь юноши скользнула по переплету, и Элна как раз успела ее поймать. Она, прищурившись, уставилась на ладонь Тхаша, а затем, повернувшись, грозно посмотрела в его лицо. Тот, видя ее недовольство, вырвал руку и молча пошел назад к брату.

— Стой, негодник! Сколько раз я тебе говорила, не режь себя! Это ж надо! Пол-ладони рассек! Куда это годится?!

Ахо кинул короткий взгляд на брата, подмечая его угрюмость, сжал под столом его пальцы и посмотрел на Элну.

— Оставь его.

— Я вам дам, оставь! — старая женщина замахнулась на них кулаком. — Мало того, что людей, как свиней режете, демоны бессердечные, так теперь и за себя принялись?! Сначала палец, теперь рука, а дальше что? Ой, смотри, Ахо, допонимаешься ты!

— Это ничего не значит, — проговорил Тхаш, поджав губы.

Старушка вздохнула и, отложив перо, села за стол, напротив близнецов. Она положила на столешницу свои руки, с выпирающими венами, ладонями верх, и сделала манящее движение пальцами. Братья переглянулись и, недовольно вздохнув, взяли ее за руки.

Элна внимательно посмотрела на одного, потом на второго.

— Вам, мальчики, пора отдохнуть. Нет! — воскликнула она, видя, что Ахо открывает рот, недовольно прищуриваясь. — Посмотри на своего брата! Он же буквально сыпется на глазах. Ты сам это видишь.

Ахо бросил взгляд на близнеца, который опустил голову, крепко сжав челюсти, и закрыл рот, придержав при себе все слова, что хотел сказать.

— В течение двенадцати лет вы только и делаете, что постоянно от кого-то или куда-то бежите и убиваете. Вам нужен покой.

Тхаш вырвал руку и быстро поднялся, бросив на ходу: «Мне нужна хорошая охота». Элна с редким для нее печальным выражением смотрела вслед уходящему юноше и почувствовала, как ее вторую ладонь медленно отпускают.

— Не нравится мне он в последнее время, — цокнула она языком и поднялась, снова отходя к тумбе. Спустя несколько мгновений старуха вновь осталась в комнате одна.

***

— В этот раз было намного лучше, — кивнул Нэлт, и Лела радостно улыбнулась. — Тебе нужно следить за дыханием.

Девочка кивнула и уже открыла рот, чтобы поблагодарить своего учителя, но, кинув взгляд на входную дверь, заметила, как в зал буквально влетел один из близнецов. Его светлые волосы, были забраны в короткий хвостик на макушке, и по прическе девочка определила, что это был Тхаш. Для нее, впрочем, как и для всех, было удивительно видеть его без брата.

Юноша подошел к мишеням и замер напротив них. Молниеносно в его руках оказались кинжалы, которые он, подержав в руках не дальше мгновения, тут же метнул в цель. Два лезвия, как одно, вонзились в дерево и задрожали. Он подошел к мишени, вытащил оружие и снова отошел назад.

Он выглядел угрюмым. Конечно, Тхаш никогда не светил своей улыбкой, но и такой печати серьезности, злости и безысходности на его лице прежде не было. Его руки сжимали рукоятки до такой степени, что пальцы белели, а его нога выбивала беспокойный ритм. Он словно не был до конца поглощен тем, что делал. Тхаш наверняка хотел отвлечься, но это мало у него получалось. Его будто бы пожирал изнутри огромный голодный демон, и не было от него спасения.

Не успела Лела усвоить увиденное и продолжить тренировку, как вбежал Ахо. Замерев на пороге, он с беспокойством окинул помещение взглядом. Увидев брата, юноша позволил себе облегченно выдохнуть и закрыл глаза. Тхаш замер с занесенными кинжалами наготове, будто почувствовав приближение близнеца. Ахо загородил собой мишень. Он долго смотрел в глаза брату, а потом в одно мгновение оказался рядом, обхватил его затылок и прижался лбом к его лбу.

Ахо зажмурился, его губы что-то тихо зашептали, потом он резко распахнул глаза, отошел назад и вытащил из ножен стилеты. Долю секунды братья были неподвижны, молча глядя друг на друга.

В этот момент для них не существовало никого вокруг.

А затем, будто лопнула какая-то удерживающая их нитка, и они набросились друг на друга. Близнецы были быстрыми, словно порыв ветра. Было сложно следить за их боем, нельзя было понять, кто есть кто. То и дело сверкала сталь, ловя свет кристаллов. Казалось, что жадное до крови лезвие вот-вот войдет, вонзиться в чье-то тело, но этого не происходило. Они двигались в унисон, блокируя выпады друг друга, а затем с необычайной яростью нападали снова. Казалось, что идет битва двух заклятых врагов, а не братье.

Отразив очередной удар, Тхаш занес оба клинка над головой, и в этот же момент Ахо отшвырнул свои стилеты, приняв удар на ладони. Тонкой струйкой потекла кровь. Со звоном упали кинжалы. Ахо не дал опустить своему брату голову, обхватив его щеки ладонями, заставляя смотреть себе в глаза, размазывая алую кровь по его щекам.

— Безумцы, — сказал Нэлт, отрывая девочку от наблюдения за близнецами. — Но дерутся превосходно.

— Что между ними произошло? — спросила Лела, снова глядя на них и замечая, что те уже поднимают свое оружие и уходят из зала.

— Понятия не имею.

— Они будто хотели друг друга убить.

— Возможно, когда-нибудь так и будет, — обронил Нэлт. — Продолжаем тренировку. Ты уже достаточно отдохнула.

Глава 11

08.08.1681

— Оставьте нас.

Герцог оторвался от книги, которую ему доставили по его просьбе, и посмотрел на посетителя. Элиес стоял у двери.

Он по обыкновению был облачен в черный камзол. Его лицо закрывала маска, а рука в бархатной перчатке, опиралась на трость. Он казался Сериону таким же мерзким и гадким, как и всегда.

— Зачем ты пришел? Я не хочу тебя видеть.

Юноша обернулся, будто проверяя, что стража выполнила его приказ и не стояла под дверью, и, сделав несколько шагов, разместился на стуле.

В помещение не попадал дневной свет, а потому он снял маску и осторожно положил ее на стол, затем переплел пальцы и посмотрел на отца, который все это время с неприязнью наблюдал за своим ребенком.

— Я пришел не отдать дань вежливости, отец.

Герцог поморщился. Он ненавидел, когда сын так называл его, и Элиес прекрасно это знал.

— Удивительно, как изменчива судьба. Не правда ли? — усмехнулся юноша.

— Что ты несешь?

— Вот еще несколько месяцев назад ты был великим герцогом, который твердой рукой управлял своей империей, а я был никем. А теперь ты — заключенный, а я — будущий герцог Виетрано.

— Восхваляй свою удачу, — процедил Серион.

Мужчина молил бога, чтобы это чудовище поскорее убралось, оставив его в одиночестве. И не потому, что он боялся сына, он его презирал, ему было ненавистно, что они дышат одним воздухом.

— Удачу? — притворно удивился Элиес. Он стряхнул с колена несуществующую пылинку и широко улыбнулся. — Удача, отец, здесь ни причём.

Герцог прищурился, рассыпавшиеся кусочки пазла в его голове внезапно собрались, и он увидел полную картину, которая раньше почему-то ускользала от его взора. Все эти дни в заключении, он размышлял о том, как у сыщика оказались сожженные им письма, а потом понял, что в его переписке не описывалось убийства.

А значит, его подставили.

Кроме того, он не мог припомнить условия в брачном контракте, где указывалось, что управление кристальными шахтами в случае смерти герцога Даргомени, переходит ему.

Он не мог понять, как его сын умудрился украсть ожерелье, при условии, что ключ, был надежно спрятан в его сейфе, код от которого герцог не говорил никому.

Сейчас же он задумался о том, что при его последней встрече с графом Далибентом, тот не казался человеком, способным на убийство. Серион за то и недолюбливал лорда, что тот слыл в обществе малым, который сорил обещаниями и пустыми угрозами. Очень редко его слова доходили до дела.

Мужчина посмотрел в глаза своего сына и впервые в жизни испугался его. Испугался его холодной усмешки, испугался пустоты, что плескалась в его глазах. Он, и правда, был отродьем самого демона.

— Это ты! Ты убил герцога Даргомени! Ты подставил меня! Ты убил служащих Альтиона! Ты убил Тилена!

— Отец, вы, как всегда, перекладываете грехи всего мира на мои плечи, — проговорил Элиес, усмехаясь, и в этот момент — герцог мог поклясться — в его глазах зажегся демонический огонь. — Похоже, вы тронулись умом, пока сидели в четырех стенах.

На смену страху быстро пришла злость. Пальцы мужчины скрючились, он отбросил книгу и набросился на сына, стремясь убить его, пока никто ему не помешал, пока не прибежала стража, которая смогла бы оттащить его. Уж он как-нибудь справится с этим зазнавшимся калекой, с этим уродцем, которого следовало придушить еще в детстве, пока он спал!

Ему в грудь уперлась трость, не давая приблизиться к Элиесу, который холодно улыбнулся и тихо проговорил:

— Только пошевелись, и я выпущу жало, что спрятано в наконечнике.

Шумно дыша из-за кипящего внутри гнева, мужчина опустился назад в кресло.

— Вот так, — кивнул Элиес. — Боюсь, наша с вами беседа не обещает быть долгой. Мне нужно готовиться к предстоящей свадьбе. Леди Даргомени сочла выбор отца разумным. Она также посчитала, что ожерелье Иезуилла многократно умножит ее доход, а потому осчастливила меня тем, что согласилась стать моей женой.

— Подлец, — протянул герцог. Его пальцы впились в подлокотник кресла. Он исподлобья смотрел на сына, желая, чтобы тот вечность горел в огненной пучине.

— Буду считать это поздравлением.

Юноша поднялся, забрал со стола маску, и надел ее. Он расправил на одежде складки, одернул жилет и, поклонившись, направился к двери. Постучав, он обернулся к отцу и, задумчиво глядя на него, произнес:

— В детстве я часто задавался вопросом, почему же ты меня ненавидишь, чем же я заслужил такое отношение. У меня есть последняя возможность спросить тебя об этом, — он усмехнулся. — Но я не буду. Не хочу давать тебе ни капли власти надо мной.

Послышался звук сдвигаемого засова.

— Увидимся во время твоей казни, отец. Я буду в первом ряду.

Дверь открылась, и Элиес вышел, больше не оглядываясь. Герцог же остался сидеть с кипящей внутри него ненавистью, осознавая, что жалкое ничтожество, которым он всегда считал своего сына, внезапно одержало победу, забрав себе все, что любил Серион.

Глава 12

09.08.1681

Сквозь сон Ахо пошарил рукой по кровати. Его пальцы прошлись по пустой подушке, и он сжал ткань, зажмуриваясь и стараясь выпутаться из тени сна. Его мозг отчаянно сопротивлялся пробуждению, стараясь оправдать отсутствие рядом Тхаша какими-то несерьезными отговорками. Однако на душе было неспокойно, он знал, что брат не просто отошел попить холодной воды.

Наконец разлепив глаза, он сонно заморгал и со вздохом поднялся. Беспокойное чувство в его груди усилилось. Именно оно буквально выпихнуло Ахо из теплой постели, заставило натянуть штаны и отправиться на поиски брата. С каждой секундой он все ускорял шаг, пока не перешел на бег. Ему казалось, что прямо в это мгновение происходит что-то страшное.

Он спустился вниз в тренажерный зал, и не найдя там близнеца, спешно поднялся по лестнице, прикидывая, где мог бы быть Тхаш. Ни раз помогавшее ему ранее шестое чувство повело его прочь из убежища. Он выбрался на поверхность и осмотрелся.

Природа была окутана сонной негой, только-только стал заниматься рассвет, лишь неширокая полоска неба была окрашена в светлый цвет, еще не все звезды сошли с горизонта, еще не скрылась луна. Свежий ночной воздух окутал тело юноши, заставляя его ежиться от холода.

Он смотрел на высокие деревья, которые касались кронами неба и скрипели, словно переговариваясь меж собой. Ахо лихорадочно всматривался вдаль, стремясь различить худощавую фигуру брата. Все тоже чувство заставило его побежать мимо двух высоких дубов, ряда осин, сквозь высокую траву к утесу. Двигаясь по мокрой от утренней росы траве, он заметил недавние следы и понял, что идет в правильном направлении. Сердце бешено колотилось в груди, горло щипало, а кончики его пальцев леденели.

Он поднял голову, первые лучи восходящего солнца на мгновение ослепили его, отчего Ахо пришлось приставить ладонь ко лбу и зажмуриться. Через силу раскрывая глаза, он заставил себя смотреть, и, наконец, заметил близнеца.

Его фигура одиноко стояла на краю утеса. Недалеко в траве валялись кинжалы, испачканные свежей кровью, и ее след вел к тому месту, где замер брат.

Все тело Ахо напряглось, каждый мускул задрожал, натянулся, а затем вдруг ослабел. Тхаш пошатнулся, и Ахо, несмотря на овладевшую им слабость, рванул вперед. Будто почувствовав его приближение, Тхаш обернулся. Его рот был испачкан в крови, несколько струек текли по подбородку.

— Брат! — заорал Ахо, не веря своим глазам, пока все его внутренности сжимались от ужаса.

Он попытался схватить падающего юношу, но не успел. Тхаш, не произнеся ни слова, с чудовищной скоростью полетел вниз. Несколько раз кувыркнувшись в воздухе, он ударился о выступ, его закрутило, а затем тело разбилось вдребезги о скалы внизу. Его плоть разнесло на мельчайшие частички, что остались на острых камнях и впадинах. Прилив, который нес высокую волну с моря, окутал скалы и забрал с собой все, что пару мгновений назад было Тхашем.

Ахо долго смотрел вниз, смотрел, пока у него не зажгло в глазах, после чего моргнул и снова продолжил таращиться на море, скалы, берег, словно они вот-вот должны были вернуть назад его брата. Словно он должен был выйти из пены и засмеяться, сказав, что все это было не более, чем шуткой.

Но время шло…

Шум прибоя разбавляли чайки, что кружили над морем, и подхватывали лягушки, разбушевавшиеся в траве.

— Тхаш… — позвал Ахо и его голос дрогнул.

С моря поднялся ветер, и по телу юноши пронеслись мурашки то ли от холода, то ли потому, что с каждым мгновением, чудовищная мысль постепенно просачивалась сквозь толщу его неверия.

Тхаш был мертв.

Он проткнул грудь кинжалами, а затем упал с утеса, самолично решив предать себя бушующей воде, а не огню.

Ахо видел множество смертей, он сам был причиной большинства из них.

Уже в девять лет первая кровь оказалась на его руках. Близнецы рано осиротели, а семья тетушки, которая взяла к себе двух мальчиков, оказалась не столь радушна. Дядя обращался с ними, как с рабами, заставлял носить ошейники и спать у его ног. Однажды ночью Ахо проснулся от тихого плача брата, он подполз к нему и спросил, что произошло. Тхаш рассказал, что дядя изнасиловал его, пригрозив, что если тот, будет сопротивляться, он сделает то же и с Ахо.

Ахо удавил дядю цепью собственного ошейника, и они сбежали, прихватив из дома все ценное, после чего долго скитались, пока их насильно не забрали в приют. Местные дети отнеслись к новым голодным ртам без всякого радушия, и опять все камни летели в Тхаша, который всегда прикрывал собой брата. Пока однажды, его не избили настолько, что мальчику было больно даже дышать. После этого Ахо украл ножи с кухни, и когда Тхаш слегка оклемался, то добавил яд в общий котел с едой, и они убили всех. Потому что они все были виноваты: мальчишки, которые упивались своими издевками; настоятельница, которую беспокоили лишь солдаты, с которыми она трахалась, а не дети, что были у нее на попечении; стража, которая всегда закрывала глаза на побои, говоря, что так дети постигают школу жизни.

Тхаш всегда пытался защитить Ахо, а вот он всегда приходил слишком поздно. Он не спас брата ни от мерзкого дяди, ни от гадких мальчишек, ни от демонов самого Тхаша.

На подрагивающих ногах юноша дошел до кинжалов брата, поднял их, долго смотрел, сжимая рукоятки, а потом стремительно прижал их к груди, не заботясь о том, что острое лезвий может порезать шею, руки и грудь. Он стискивал их все сильнее и сильнее, ощущая, как углубляются порезы на коже, как боль растекается по груди, как струйки крови бегут по торсу.

Он ни черта не понимал, и ужасно хотел проснуться. Впервые он неистово молился неизвестным ему богам, но боль, что накатывала на него приливами, упрямо твердила, что все происходило наяву. И он ненавидел эту боль.

Медленно добредя назад до края утеса, Ахо замахнулся, желая метнуть эти кинжалы так далеко, как только бы смог. Но в последний момент его рука замерла. Он просто не мог этого сделать.

— Ахо? — мягко окликнула его Элна, наблюдая, как юноша стремительно пересекает зал и направляется к лестнице.

Юноша остановился и медленно обернулся. Его лицо было бледным, губы пересохшими и искусанными в кровь. Женщина отметила глубокие порезы на груди и на предплечьях и неободрительно цокнула языком.

— Вот же черти! Говорила я вам не баловаться с оружием! А где же Тхаш? Куда его понесла нелегкая?

— Тхаш мертв, — холодно произнес Ахо.

Сначала старуха не поняла, что он произнес. Слишком уж спокойно охотник говорил о кончине человека, в котором заключался весь его мир. Но едва смысл слов дошел до ее сознания, как она тут же грозно свела брови.

— Сдурел о таком шутить? — завопила она. — Ирод! Договоришься ты когда-нибудь!

Ахо стиснул челюсти.

— Я не шучу, — отрывисто бросил он и быстро поднялся по лестнице.

Элна, нащупав табуретку, рухнула не нее и ухватилась рукой за край стола. Завтракавшие в зале охотники переглянулись, разговоры затихли. Они не знали, что случилось с одним из лучших убийц клана, но поминали его заслуги молчанием.

Старуха потерла грудь, ощущая, как нещадно щемит сердце и не хватает воздуха, чтобы сделать вздох. В ее горле встал ком, а глаза защипало, и она с удивление обнаружила, что по ее морщинистым щекам текли крупные слезы.

Старая женщина пережила многих членов клана, но была достаточна умна, чтобы не привязываться ни к одному из них. Кто же знал, что близнецы, чья история закончилась так трагично, станут ее камнем преткновения.

В пролете лестницы снова показался Ахо, уже одетый во все черное, в маске ,с накинутым капюшоном и двумя стилетами по бокам — он был в полном боевом вооружении. Охотник пересек зал, и дверь в убежище тихо за ним закрылась.

Эпилог

10.08.1681

— За убийство лорда Тилена Даргомени, Этнор Далибент навечно лишается титула и приговаривается к смертной казни путем отсечения головы.

Толпа загудела, заулюлюкала, радуясь тому, что аристократы несут такое же наказание, что и простые люди. Некоторые женщины с сожаление посматривали на молодого мужчину, который стоял, закованный в цепи. На его лице застыла маска неверия, будто все это происходило не с ним.

Какой-то мальчишка достал из корзины припасенный томат и, что есть силы, пульнул тот в бывшего лорда Далибента. Мужчина покачнулся, красное пятно расплылось по простой белой рубахе.

— Его земли и имущество отходят короне. Этнор Далибент примет свою смерть сегодня в полдень.

Следом вывели женщину, ее руки были также скованы. На ней было серое платье из грубой ткани, к которой ее изнеженная кожа была совершенно не привычна, от того на коже были видны покраснения.

Убедившись, что толпе видно осужденную, глашатай зачитал приговор:

— За убийство двух простолюдинов, а также за хищение ожерелья, принадлежащего герцогу Виетрано, Аисса Сатонт лишается титула и отсылается на окраины страны без возможности вернуться в столицу. Ее земли и имущество отходят короне.

Толпа зашумела, негодуя такому мягкому наказанию.

— Убийца! — закричал кто-то и кинул очередной помидор в женщину, по щекам которой покатились слезы.

— Шлюха! Ведьма! Убийца! — негодовала толпа.

Следующий осужденный довел волнение в толпе до безумия. Мало кто не знал герцога Виетрано, который был яркой общественной и политической фигурой. Однако он не пользовался всеобщей любовью, а скорее внушал людям страх. Видеть его в простой одежде, босиком, в цепях, было для уставшего от несправедливости народа высшей наградой.

— За убийство герцога Даргомени, Серион Виетрано лишается титула и приговаривается к смертной казни путем отсечения головы. Серион Виетрано примет свою смерть сегодня в полдень.

Приговоры были оглашены. Осужденные взирали на озверевшую толпу. Часы на башне пробили полдень, и Этнор Далибент был подведен к гильотине.

— Леди Даргомени, мы можем уйти. Я знаю, что этот человек был дорог для вас, — заботливо проговорил Элиес, стоя, как и обещал отцу, в первом ряду.

— Нет. Он оказался совершенно другим человеком, — проговорила Далиа, держа свою руку на локте жениха и цепляясь за нее все сильнее с каждой секундой.

Косое лезвие поднялось, выкрики в толпе достигли апогея, а потом внезапно затихли. В абсолютной тишине раздался тяжелый и резкий металлический звук.

Далиа вздрогнула и закрыла глаза, не понимая, что заставило ее смотреть на это.

Элиес же пристально следил, как менялось выражение на лице его отца. Тому все еще казалось, что он может что-то изменить, взять ситуацию под свой контроль, заставить людей слушаться. И это явно читалось в его сжатых кулаках и стиснутых челюстях, в его глазах, искрящихся жаждой жизни. Он обвел взглядом толпу и наткнулся на Элиеса как раз в тот момент, когда палач обхватил его за плечи и повел к гильотине.

С широкой улыбкой, незаметной под маской, юноша наблюдал жалкие попытки отца вырваться. Когда голова Сериона оказалась на плахе, он в последний раз взглянул на сына. Черты его лица, как и прежде, озарила ярость.

— Ублюдок! — выкрикнул бывший лорд, который совсем потерял над собой контроль, и тогда Элиес, наконец, ощутил вкус своей победы.

Юноша сломил его. Прежний Серион ни за что не показал бы своих эмоций при таком скоплении людей, он унизил бы сына дома, колкие слова, произнесенные холодным ровным тоном, ранили бы точно кинжал. Сейчас же он был беспомощен, и в жалкой попытке ужалить Элиеса, его отец окончательно пал.

— Пойдемте, леди, — проговорил новый лорд на ухо своей невесте, не дожидаясь, пока голова бывшего герцога упадет в мешок.

Далиа, которая стала чувствовать приближающуюся дурноту, согласно кивнула, и они удалились, идя вслед за телохранителями, что нанял Элиес специально для этого дня.

***

— Должен признать, твой план был выверен до мелочей. Я давно не видел подобного коварства, — проговорила фигура, что сидела в темном углу еле освещенной свечами комнаты. В ее руках был бокал, наполненный коньяком, и она изредка делала небольшие глотки, смакую вкус.

— Бросьте, — выдохнул Элиес, едва заметно улыбаясь. — Не принижайте свои достоинства. Я знаю, вы привыкли к этому, но я вижу вас насквозь.

— И все же… Ты, указав охотникам на место, где спрятан сейф, добыл ключ и украл из Альтиона ожерелье, чтобы затем обвинить брата в его хищении, прикрывшись тем, что бедолага Тилен хотел избежать брака с леди Даргомени. Причем сделал это уже после того, как лорд Даргомени удостоверится, что кристаллы настоящие. После чего, предугадав желание бывшего лорда Виетрано сделать поддельное ожерелье и затем выкрасть его у лорда Даргомени, ты подкинул ему письма, приписав ему также и убийство. Более того, положив в сейф поддельный контракт, который насколько я понял был также подброшен и лорду Даргомени, ты создал отличный мотив для убийства. Без него у бывшего герцога еще был шанс оправдаться, но с ним… Его судьба была обречена. Бедная Аисса могла бы подтвердить невиновность Тилена, и тогда вся твоя цепь рухнула бы, но ты ударил первым и подставил и ее, подкинув к ней стилеты и ожерелье и назвав соучастницей. Все препятствия на пути к угольной империи твоего отца были устранены, но тебе и этого оказалось мало. Ты хотел того же, что и твой отец - крупнейшие кристальные шахты. Воспользовавшись силами охотников, ты обставил все так, будто это лорд Далибент убил твоего брата. Хотя бедолага свалился с лошади и уснул в ближайшей канаве по пути домой. Возможно, и это твоих рук дело, ведь очень уж безлюдной была та дорога… В любом случае, сердце прекрасной леди Даргомени вновь было свободно, и тебе оставалось только в нужный момент подставить свое плечо, и результат не заставил себя ждать. Поздравляю с помолвкой, кстати.

— Спасибо. Ваша похвала – как бальзам на мою истерзанную горем душу.

— И каково это, ощущать, как из-за тебя умирают ни в чем не повинные люди?

Послышался негромкий смешок.

— Думаю, вы хорошо и сами знаете это чувство.

Фигура улыбнулась и повертела в руках бокал, наблюдая, как свет играет на его краях.

— Не перекладывай вину на меня, Элиес. Я лишь помог осуществить твой план.

— Та готовность, с которой вы помогли, наталкивает на мысль, что вам часто приходится иметь дело с подобным.

Тихий смех был ему ответом.

— Я знаю, какую плату вы попросите за помощь, — проговорил герцог Виетрано с усмешкой.

— Вот как?

— Да, и я отплачу сполна.

Фигура усмехнулась и, выпив содержимое бокала, поставила его на стол.

— Я надеюсь на это, Элиес, ведь то оружие, коим ты так смело распоряжался, может вдруг оказаться в твоей собственной груди.

— Что ж... Это весомая причина, чтобы не нарушить свое обещание.