Охотники и ведьмы

Глава 1

Июль в Хисшире был восхитительно теплым и солнечным. Ясное голубое небо, долгий день, посиделки в саду с мороженным, что могло быть лучше? Только приятная компания и заслуженный отдых от долгих трудов. И тонкий аромат вереска, густо цветущего вокруг небольшого домика Беаты Хоффман: женщины, недавно вернувшейся из мира мертвых и сокрушившей всех своих врагов.

Город Кловерфилд пал и был захвачен культом Калунны, вражеский ковен Тринадцати разгромлен, злодейка Мавис повержена, а ее ведьмы перешли под крыло к Беате. Сама же Беата получила в награду кубок Эйв и эликсир молодости, которым он наполнялся.

Может, стоило выпить из него прямо сейчас и стать юной красавицей?

Беата сотворила чары зеркала и подвесила его перед лицом. Поправила идеально уложенные рыжие волосы, мягкими волнами спускающиеся до лопаток. Несмотря на жаркий день она нанесла макияж, подчеркивая точеный овал лица, выразительные карие глаза, чувственный рот и персиковую кожу. Пришлось немного потрудиться, чтобы скрыть небольшие морщинки вокруг глаз и превратиться в даму немного за тридцать. Впрочем и без макияжа Беате редко давали ее настоящий возраст – сорок три года. Теперь она могла в любую секунду выпить эликсир молодости и вновь стать тридцатилетней, двадцатилетней или вернуться в нежные восемнадцать: время расцвета ее красоты и чувственности.

И потерять свои сногсшибательные, роковые, прекрасные сорок три года.

Ни за что.

Беата по-ведьмински усмехнулась и развеяла чары зеркала. Встала, поправив длинную, светлую юбку и прошлась вдоль забора, лаская пальцами небывало крупные кусты вереска. К юбке она сегодня надела шелковую блузку оливкового цвета, перехватила талию тонким коричневым ремешком, а ножки спрятала в открытые туфельки на небольшом, устойчивом каблуке. Мужчины до сих пор сворачивали шеи ей вслед, муж ревновал к каждому столбу, а деловые партнеры осыпали комплиментами.

Беата Хоффман, верховная жрица культа Калунны, успешно захватывающего мир, предпочитала оставаться зрелой, соблазнительной и манкой женщиной, а не строить из себя молоденькую девчонку, которой давно уже не являлась.

Шесть ведьм ее культа сидели на плетеных стульях в саду Беаты, ели мороженое и болтали.

– Наставница, они уже идут? – спросила ее Лили, поправляя очки на носу.

– Еще нет.

– Я нормально выгляжу? – тихо спросила Эва, собравшая длинные светлые волосы заколкой-крабом. – Я опять вся потная.

– Лето же. Они тоже будут потные, – успокоила ее Дана, уплетающая мороженое, – и там большинство возраста Джеральда.

– Ты их видела?

– Одного даже знаю. Расслабься. Ты – красивая и найдешь себе парня. Сейчас или потом, но найдешь.

Эва тихо вздохнула. По мнению Беаты волновалась она зря: из всех ее учениц Эва Лонгберри была самой очаровательной. Тоненькая, хрупкая “балерина”, с красивой осанкой, длинными ногами и утонченным лицом, Эва была восхитительна как первый весенний подснежник. Разве что глаза у нее были странного серо-желтого оттенка: слишком светлые для карих, слишком темные для зеленых, слишком мутные для янтарных. Впрочем, на фоне всего остального такой цвет смотрелся скорее запоминающейся “изюминкой”. Одежду Эва носила серых и темных тонов, но с некоторых пор перешла на пастельные: сейчас на ней красовался короткий, приталенный сарафан с розовыми цветами и розовые босоножки.

Фамильяр Эвы был белым, но сама она имела сильную склонность к темной магии и подходящий для нее характер: Эва была умна, хитра, злопамятна и мстительна. Впрочем, с недавних пор тихоня Эва увлеклась романтикой и сейчас ее больше интересовал поиск парня, чем колдовство. Да и темную магию она предпочитала изучать в теории, на практике сосредоточившись на защите от порч и проклятий.

На ее фоне круглолицая и щекастая Лили Вилсон смотрелась крупноватой, хотя толстой не была: пес-фамильяр не давал накапливаться лишним калориям, требуя постоянных игр и прогулок. За прошедший год Лили заметно вытянулась и округлилась в нужных местах, но не утратила детской непосредственности. Лили была талантливой юной ведьмой, которую обожали все, без исключения, животные. Она могла кормить львов с руки и чесать за ухом медведей, и без проблем овладела чарами призыва. В Хисшире болтали, что жизнерадостная Лили – добрая ведьма с “магией дружбы”: она со всеми живыми существами была дружелюбна и заботлива. Магии дружбы, само собой, не существовало, а вот природная склонность к магии жизни давала именно такой эффект.

Доброта и открытость Лили не помешали ей сразиться с ведьмами Мавис и Кхирой, натравить на них призванного медведя и с десяток собак. По словам Джеральда, Лили спокойно бросала в атаку колдовских существ, а когда их уничтожали, не плакала, а сердилась. Она прекрасно видела разницу между живыми животными и наколдованными, хотя Джеральд боялся, что ее подведет излишнее сострадание к ним.

Сегодня Лили собрала каштановые волосы в хвост и перехватила их ярко-зеленой резинкой. На ней, как обычно, были бриджи до колен и цветная футболка с попугаем: этим летом она носила их почти не снимая, собственноручно стирая каждый день. За стеклами овальных очков Лили блестели такие же зеленые глаза. Она с нетерпением вытягивала шею, вглядываясь в пустую улицу, пока ее мороженое таяло и капало на землю.

Рядом с Лили сидела Дана. Она очень коротко остригла кудрявые черные волосы и они шапкой обрамляли ее бледное личико. Дана была ниже Лили с Эвой, черты лица у нее были мелкими, губы и нос тонкими, а размер ноги почти детским. Черная футболка с неоновым черепом, красная юбка, красный лак на ногтях и черные сандалии на плоской подошве: Дана не гонялась за модой и женственностью, но и записать ее в пацанки или готы не выходило. Хотя внешность и характер у Даны были мрачноваты: раньше она вообще почти не разговаривала, была забитой и затравленной после сиротского приюта. Но те времена прошли. И хорошо что Дана, в отличии от Эвы, никогда не была мстительной. Ее равнодушие стало спасением для ее обидчиков.

Холодные серые глаза Даны излучали уверенность в себе и в своем будущем. И в прошлом, о котором она недавно узнала.

Дана Моретти была некроманткой и медиумом их культа. А еще погибшей и воскрешенной жрицей Калунны, когда-то накрывшей целый город облаком смерти, чтобы уничтожить его захватчиков. И иногда, сквозь облик молчаливой девчонки проглядывала та самая ведьма, без сомнений отправившая на тот свет и врагов, и себя, и своих подруг.

Беата не могла назвать Дану безжалостной, но подозревала, что именно такой та и вырастет. Пока что Дана была неформальным лидером в тройке учениц и сильной боевой ведьмой на которую Беата могла положиться.

Такими были ученицы, посланные ей Калунной, но вокруг круглого садового столика сидели не только они. Подруги Беаты – Валери, Голди и Адалинда, безмятежно болтали и ели мороженое.

– Нет, ну классные же шорты! И топик обалденный, – хвасталась обновками Валери, – хочу к ним офигенные ботинки прикупить, только стоят они мама не горюй!

– Сейчас же лето, ты спечешься в них, – Адалинда обмахивалась веером и эдак небрежно поправляла свой светло-зеленый, воздушный сарафан в пол, – в Ойденбурге сейчас мода на античность. Вы бы только знали сколько Питер отдал за эту вещицу! Но она была мне необходима. Мне идет?

– Очень. Ты такая неземная в нем, настоящая Ангельская ведьма, – похвалила ее Голди, нарядившаяся по случаю выходного в бананово-желтое платье до колен, такого же цвета босоножки и повязку на волосы. В ушах у нее висели яркие, крупные серьги, – хотя, помнится, раньше ты любила стиль “бэби долл” и была прямо куколкой.

– Нельзя вечно быть куколкой, рано или поздно придется раскрыть крылья и покинуть тесный кокон, – серьезно ответила Адалинда, – после чумы в Кловерфилде и битвы с Лавеной я больше не могу притворяться ребенком. Ангельская ведьма, исцелившая целый город, должна соответствовать своим поступкам. Они зовут меня святой, какая из меня теперь кукла?

Она отложила веер и подхватила на руки Полночь – кремово-коричневую сиамскую кошечку с черными ушами, хвостом, лапками и мордочкой. Несмотря на это Полночь считалась черным фамильяром и теперь у Адалинды был полный набор: черная Полночь, рыжий мейн-кун Рысь и белоснежная Фурия. Кроме нее три фамильяра в культе имела только Беата и Адалинда явно торжествовала, сравнявшись с ней. Но лицо ее при этом было одухотворенным и благожелательным, а на Беату она смотрела как на родную сестру.

Адалинде было двадцать два года и она была прелестной зеленоглазой блондинкой, нежной и цветущей, как орхидея. Но стоило ей заподозрить, что Беата хоть в чем-то ее обошла, как “орхидея” отращивала зубы и бросалась в бой, самоутверждаясь и развиваясь в пламени вечного соперничества. Расти над собой Адалинда могла только соревнуясь с Беатой. Та иногда подбрасывала дров в костер, но в целом Адалинда прекрасно справлялась с “борьбой” сама. А Беата пожинала плоды ее усилий, используя их для культа Калунны.

– Наконец-то можно отдохнуть, – довольно заметила Голди, отставляя пустую креманку из-под клубничного мороженного, – я хочу в отпуск, к морю. Мы с Александром глянули карту: ближайший курортный город на побережье – Ривини, но это уже заграница и он за горой Тахо. Лезть в другую страну нам пока не стоит. Да и гора, вроде, вне земель Калунны?

– Ни фига, – оживилась Валери, – гора уже наша! Она рядом с Дазго, там молятся Калунне и все вокруг принадлежит ей. Я пролетела, поправила чары границы. Я тебе покажу где они теперь проходят. Можете спокойно рвануть с Александром в горы. С нашей стороны там озера и водопады офигенные.

– Спасибо. Ты просто чудо, Вэл, – обрадовалась Голди.

Та ухмыльнулась, а Беата в очередной раз подумала насколько удивительными они были: две ведьмы, одна из которых когда-то обокрала другую, отняв ее колдовской дар. А потом собиралась разделить его на две половины, чтобы сходящая с ума подруга вновь стала ведьмой.

Вся эта история закончилась их смертями.

Но для жриц Калунны смерти не было и они вновь вернулись к жизни: худенькая и хрупкая Валери, с яркими синими глазами и густой гривой длинных черных волос и высокая, спортивная Голди, умело маскирующая отсутствие женственных форм стильными нарядами. Впрочем бывший священник Александр, которого Голди соблазнила и привела в культ Калунны, явно с этим бы не согласился. Он обожал ее и это было взаимно. Глаза у Голди были карими, волосы каштановыми и она в третий раз за лето сменила стрижку, обнажая “лебединую” шею и маленькие, изящные ушки. Прическа ей несомненно шла, но Беата мимоходом подумала, что остальным жрицам Калунна впрямую или хитростью велела отращивать длинные волосы. Стоило ли сообщать об этом Голди? Калунна, вроде бы, приняла “пришлую бродяжку” и даровала ей возможность стать полноценной ведьмой, но иногда разница в отношении к ней и любимым жрицам бросалась в глаза.

Пожалуй, пока не стоило лишать Голди возможности менять прическу по своему желанию. Пусть наслаждается свободой. Беата тоже раньше любила короткие стрижки и с удовольствием последовала бы ее примеру. А может…

– Не смей.

– Да, моя богиня.

– Твои волосы – моя гордость. И не вздумай красить: ты должна быть рыжей.

– Как пожелаешь.

– Не строй из себя мученицу: ты можешь заплетать и собирать их любым образом. Но ты хочешь поразить своей красотой тех, кто сейчас идет в твой сад и распустила их по собственной воле. Тебе я всегда разрешала больше чем другим, капризная лентяйка. Кто еще баловал бы тебя так?

Беата тихо рассмеялась.

– Слава Калунне.

– Вот именно.

– Беата, над чем ты там ржешь? – спросила ее Валери, болтая ногами.

Ей было семнадцать и ее речь пестрела грубыми словечками и слэнгом, который из устаревшего на двадцать лет бодро перетек в современный.

– Вспомнила одну шутку. Все, идут. Готовьтесь, девочки.

Беата вернулась за столик и села в центре: справа были ее жрицы, слева – ученицы. В саду были расставлены пуфики и одолженные у соседей стулья. Иначе на всех бы точно не хватило.

Вскоре ее сад заполнили смеющиеся, шумно общающиеся мужчины с сияющими глазами и просветленными лицами. Беата оглядела их: понятно, не обошлось без вересковой магии. Калунна умела превращать людей в бездумно-счастливых болванчиков, но могла и просто дать им яркое чувство счастья. Все пришедшие в сад были уверены, что они – избранные. Что забавно, не без оснований: Калунна очень придирчиво отбирала их для несения вечной службы и благословила особыми способностями. Джеральд и Александр называли их божественными.

В саду, напротив ведьм, устроились новые охотники Калунны.

Десять человек, те кого сама вересковая богиня сочла достойными превращения в своих верных псов навеки. И пути назад у них уже не будет. Впрочем, хозяйкой Калунна была хорошей и те кто смог забыть о свободе, вверив судьбы ей, обычно об этом не жалели. Александр послал Голди воздушный поцелуй, который она, хихикнув, “поймала”. Джеральд сел на крыльцо дома и расслабился. Калунна назначила его главным охотником, наделив властью и ответственностью за новых членов их культа. Беате было любопытно справится ли ее муж с такой внезапной карьерой и на всякий случай рассказала ему о зельях красноречия и уверенности, которые могла сварить ему в любой момент. Джеральд решил пока обойтись своими силами.

– Добрый день, госпожа Хоффман, – улыбнулся Тед Каннингем, рослый, широкоплечий мужчина лет сорока пяти. У него были немного лохматые черные волосы, серые глаза и приятное лицо, – рад снова вас видеть. Привет, Дана. Ты как?

– Отлично, – ответила та, – а как Кейт?

Сияние в глазах Теда Каннингема на мгновение померкло, но тут же вернулось.

– Неплохо справляется. Ханна, вроде тоже, да, Итан?

Плотный, мускулистый мужчина с русыми волосами, сидящий рядом с ним, коротко кивнул:

– Пьет успокоительные, рисует клетки и подвалы. Но физически полностью здорова.

У Беаты скользнул холодок по спине. Дочери Теда Каннингема и Итана Грея были похищены, околдованы и полгода провели в подземельях ковена Тринадцати. Но в итоге были спасены Беатой и вернулись домой живыми.

Не всем жертвам Мавис так повезло.

Она оглядела охотников и к своему удивлению, среди крепких и рослых мужчин, заметила трех девушек, две из которых были ей знакомы.

– Джина, Эльза, вы тоже решили стать охотницами? И не страшно вам связываться с ведьмами после похищения? – спросила она.

– Нам теперь ничего не страшно, – Джина Уэсли, приятная молодая шатенка с ореховым цветом глаз, расправила плечи, – ни мне, ни Эльзе, ни Дереку. А теперь, когда Калунна дала нам свои силы, это злым ведьмам придется нас бояться. И если Мавис вернется мы с Эльзой вломим ей как следует.

– Да, – коротко и тихо подтвердил ее брат, Дерек Уэсли.

Они с Джиной были очень похожи внешне, разве что глаза у него были темно-серые, а у рта залегла горькая складка: Дерек почти год искал пропавшую сестру, отказываясь признавать ее мертвой, а потом первым начал молить Калунну о ее возвращении. И та вернула Джину целой и невредимой. Насколько Беата помнила Дерек и Джина были погодками: ему двадцать два, ей двадцать один. Вот и охотниками стали вместе, явно боясь новой разлуки. Они и сейчас сидели неосознанно держась за руки.

– Порвем, как тряпку! – воодушевленно воскликнула юная дочь мэра, Эльза Салливан. – Джеральд сказал мы станем огромными псами и я решила быть волкодавом! Я эту гадину Мавис задавлю! Я – охотница Калунны, я буду бороться со злом во имя вересковой богини!

Все засмеялись: Эльза была нежной, изящной блондинкой, эдакой девочкой-колокольчиком с большими голубыми глазами и миловидным личиком. Представить ее грозным волкодавом ни у кого не вышло.

– А как твой отец отнесся к этой идее? – спросила Беата. – И как вообще решился отпустить тебя в Хисшир после похищения?

– Он вначале хотел запереть меня дома и приставить круглосуточную охрану, но мой психолог сказал, что надо наоборот, постараться вернуться к нормальной жизни, чтобы поскорее все забыть. Я сказала, что буду волонтером в культе, стану людям помогать, как помогли мне и папа разрешил. Тем более Голди пообещала за мной присмотреть и поставила на меня чары метки. Если я вновь пропаду, то она меня быстро найдет, – ответила Эльза слегка смущенно.

Беата хмыкнула. Мэр явно полагал, что его семнадцатилетняя дочь просто помогает в церкви: раздает нищим горячую еду, печет печенье на продажу и занимается прочей благотворительностью. Ну и отлично: спорить с решением Калунны было невозможно, а ссориться с Джейкобом Салливаном Беата не хотела. Он еще не до конца понял, что значило оказаться на землях вересковой богини. Но со временем поймет.

– Боевые вы девчонки. А можно мне на жену и детей такие же метки поставить? Чтобы если что больше никого не терять, – попросил Тед Каннингем.

Итан Грей вскинулся.

– И мне. На Ханну.

Голди кивнула.

– Можно, но они держатся по три дня. Надо регулярно обновлять. Я покажу всем эти чары, чтобы любая ведьма культа могла с этим помочь.

Беата вспомнила, что ей надо обновить такую же метку на Тимоти. Шансов сбежать у него не было, но он отчаянно пытался, отказываясь сдаваться. Эх, такую бы энергичность да в правильное русло! Мог бы горы свернуть.

Но Тимоти Шварц предпочел похищать и убивать юных девушек и помогать темной ведьме высасывать из них молодость.

Зверь. Мразь. Палач Мавис.

Ее нутро скрутило от ненависти к нему.

Рэйчел Фиск. Габриэлла Лонг. Анна Поэзи. Фиона Бертье. Мэри Линсворт. Вирджиния Браун. Шесть убитых и замученных им девочек, которые никогда не вернутся домой.

Беата вогнала ногти в ладонь и стиснула зубы.

Он заплатит за это. Совсем скоро.

– Беата, тебе нехорошо? – Джеральд внезапно оказался рядом и коснулся ее спины. – Перегрелась? Может, отдохнешь в доме?

– Я в порядке. Представь мне остальных охотников и расскажи как они пришли к Калунне?

Джеральд кивнул.

– Теда, Итана, Джину, Дерека и Эльзу ты знаешь. Брюс Макларен и Грег Лесли давно не любили ковен Тринадцати и обрели веру на наших праздниках. Они посещали все твои проповеди и проповеди Александра, а когда Кловерфилд заразили чумой и Александр повел людей жечь священную рощу Эйв, они бесстрашно пошли за ним. Когда объявилась Кхира они набросились на нее, но она оглушила их, разогнала толпу призванными тварями и похитила Александра. Они долго его искали, а увидев нас, идущих на битву с ней, хотели присоединиться, чтобы помочь. Я уговорил их не рисковать собой и они наблюдали за боем в отдалении.

Беата вздрогнула.

– До самого конца?

Тогда они видели и слышали то, что не должны были.

– Нет, когда появилась Мавис, Калунна ясно дала нам понять, что мы должны уйти, – сообщил Брюс Макларен, – бой и до того был страшный, но с появлением этой жуткой ведьмы мы могли случайно погибнуть. И мы ушли.

– А на следующий день к нам пришел Александр, сказал, что мы справились и Калунна отметила нашу храбрость, – глаза Грега Лесли вспыхнули восторгом, – и что мы станем ее охотниками и соратниками Александра! Ведь мы впустили богиню в Кловерфилд!

– И теперь на ваших землях не будет твориться зла, – красавец Александр был до жути горд собой, – а если зло вылезет, мы раздавим его при поддержке Калунны!

– Да!

Джеральд подождал когда они закончат радостно орать и продолжил:

– А это Миа Лермонт, Дункан Рид и Ирвин Хэмилтон. Они поклоняются Калунне после того, как Адалинда исцелила их от чумы. Хотя, Миа, вроде и раньше была ее поклонницей?

Коротко стриженная брюнетка с татуировкой на левом плече активно закивала:

– Я – глава фан-клуба Ангельской ведьмы! Была на всех ваших концертах, кроме самых первых в Хисшире! Хотя вы меня, конечно, не помните.

Адалинда мягко улыбнулась.

– Я помню всех троих. Ты стояла у моего дома с плакатом “Смерть старой гадине Лавене”, а потом плакала и пела мои песни, когда я исцеляла тебя от чумы. Дункан шел за мной в толпе по зараженному Кловерфилду и сцепился с полицией, которая не хотела нас пропускать. А Ирвин разбил витрину магазина и достал мне воды, когда я захотела пить. Вы трое сопровождали меня по городу и подбадривали. Без вашей любви и поддержки мне не хватило бы смелости сразиться с чумой, наведенной подлой Лавеной.

– Госпожа Адалинда, вы – Ангельская ведьма! – все трое едва не заплакали. – Без вас мы бы все были мертвы! А вы так добры к нам!

Адалинда скромно промолчала, опустив светлые ресницы. А потом обернулась на Беату, упиваясь своим превосходством. Та едва удержалась от демонстративных аплодисментов.

Джеральд нахмурился.

– Культ Калунны в Кловерфилд привела наша главная жрица. Беата.

– И я рада, что он пополнился десятью новыми охотниками, – сказала та, – добро пожаловать. Вы отмечены милостью вересковой богини и пока будете ей верны, вы и ваши семьи будут под ее защитой. Призрачные псы – сила, опора и мощь культа Калунны. Вам придется грудью встречать опасность и защищать от нее других. Мы рассчитываем на вашу помощь, но и сами готовы помогать. Если потребуется простое колдовство, например поиск потерянных предметов, спиритические сеансы, ясновидение или проверка на порчи, то мои ученицы Дана, Эва и Лили с удовольствием вам помогут. Если подозреваете наличие нечисти или нежити в вашем доме, то обращайтесь к Валери, она – сильная боевая ведьма. Голди – помощница мэра Кловерфилда, так что если возникнут проблемы с властями и полицией, сообщите ей. Ну и конечно же, если кто-то серьезно ранен или болен, Адалинда исцелит вас. Жрицы Калунны поддержат ее охотников во всем. Теперь мы – союзники и вместе понесем волю вересковой богини по миру.

Охотники одобрительно закивали и заулыбались, а Тед Каннингем уточнил:

– А с чем можно будет обращаться к вам?

– С любой бедой. Я постараюсь помочь. Или с передачей ваших просьб Калунне.

– Но она и без того слышит наши молитвы. А теперь разрешила нам приходить на вересковые пустоши и говорить с ней, – возразил Тед, – зачем нам в этом посредница?

– Думай, что говоришь, – резко осек его Джеральд.

– Я никого не хочу обидеть и понимаю, что культом кто-то должен руководить. И раз все жрицы – ведьмы, то это должна быть ведьма. Кстати, а почему ведьм ковена Тринадцати здесь нет? Они же теперь тоже жрицы Калунны?

Беата покосилась на него. Тед Каннингем даже после верескового дурмана был придирчив и наблюдателен. С ним возможны проблемы. Впрочем, это дело Джеральда.

– Ведьмы ковена, как и вы, новички. Мне потребуется время чтобы обучить их нашим правилам. Служба призрачных псов не касается ведьм, так что им пока знать не обязательно, – ответила она.

– Понятно. Вы им тоже не доверяете. Мне кажется это плохой идеей: принять толпу подчиненных Мавис в наш культ. Зачем они нам?

– Это было решение Беаты и мы ему последуем, – холодно заметил Джеральд, – главная жрица знает что делает. Соблюдай иерархию.

Тед Каннингем хмыкнул.

– Я полжизни провел в армии, я это умею. Но хотелось бы понимать смысл приказов.

Беата выразительно посмотрела на него:

– Доверие мгновенно не рождается. Над ним нужно работать. Нам всем надо узнать друг друга получше. Калунна не возразила против моего решения относительно ковена Тринадцати. Этого тебе будет достаточно, Тед?

– Да, – спокойно ответил он, – решения богини неверными быть не могут. Значит, мы подчиняемся ей, вам и Джеральду. Так?

– Так. Ваши тренировки будут проходить в Хисшире?

Тед вопросительно взглянул на Джеральда.

– Нет. В окрестностях Кловерфилда, – ответил тот, – все новые охотники оттуда, не стоит им терять по шесть часов на дорогу. Я сам буду приезжать или присылать Александра. Составим график, удобный для всех и приступим как можно скорее. Вы должны использовать дары Калунны и карать тех кто оскорбил ее, – ответил Джеральд.

Беата расслабилась: у ее мужа энергии было хоть отбавляй. Но тут Валери расхохоталась и, вскочив, хлопнула Джеральда по спине:

– Ты в начальники выбился, да? Теперь самая главная псина страшная? Вожак? Точно, буду звать тебя альфа-самцом!

– Не вздумай. И прекращай хулиганить. Тебе уже почти восемнадцать. Ты больше не ребенок.

Тед и Итан искренне рассмеялись:

– Сразу видно что у тебя своих детей нет. Ребенок она и есть. И еще долго им останется.

Охотники и ведьмы разбились на небольшие группы и принялись болтать. А Беата задумалась о том, что культ Калунны заметно расширился: двенадцать охотников, семнадцать ведьм и десятки тысяч людей поклоняющиеся Калунне. Надо все это как-то организовать, наладить работу и пристроить всех к делу.

Она оглядела заполненный людьми садик и вдруг вспомнила, что ведьм было не семнадцать, а двадцать. И трех новеньких стоило навестить.

***

Небольшой домик, в котором жили ученицы и Валери, располагался неподалеку от дома Беаты. Последняя жутко бесилась из-за недавнего “уплотнения”: в одной комнате расположились Эва с Лили, во второй Мирта и Ясмин, а к Валери подселили Веру. Дана перебралась на чердак с верандой, обустроила в нем уютное гнездышко и наслаждалась одиночеством. На попытки Валери отжать чердак она просто накладывала на него чары кокона и запиралась внутри, не ведясь ни на какие провокации и предложения сразиться за него.

В прошлом Беата имела опыт преподавания, но ее студенты были взрослыми людьми и возиться с малолетками она не желала, воспринимая вынужденное наставничество, как неприятную обязанность. Эва, Дана и Лили, к счастью, уже выросли и почти не доставляли ей проблем. И тут Калунна подкинула в гнездо трех новых кукушат. Ясмин, Мирта и Вера попали к Беате при сомнительных обстоятельствах и она с удовольствием сбагрила их Матильде Поллок, бывшей ведьме ковена Тринадцати, имевшей большой опыт обучения юных ведьмочек. Женщиной она была доброй, терпеливой, а главное, хорошо образованной. Так что Беата поручила ей подтянуть в учебе и трех старших учениц, вместе с Валери. Матильда подошла к делу ответственно: переехала в Хисшир, закупилась учебными материалами и переделала гостиную в класс. Впрочем, сегодня он пустовал: Матильда и ее подопечные обнаружились на кухне. Все четверо спрятали волосы под платки, зажгли плиту и резали овощи для супа.

– Госпожа Хоффман! Добрый день, – поздоровалась Матильда, – сегодня у нас урок домоводства: мы готовим сытный и полезный обед. Юным ведьмам нужно уметь готовить, иначе они не справятся со взрослой жизнью. Вы согласны со мной?

– Конечно. Это очень полезный навык, – ответила Беата, которая не готовила ничего сложнее вареных яиц и тостов с джемом уже лет двадцать, – как дела, девочки?

Ясмин бросила готовку и кинулась обниматься. Едва знакомая ей наставница почему-то вызывала у нее целый фонтан любви и радости каждым своим появлением.

– Госпожа Беата, вы пришли! А мы сегодня готовим овощной суп! Я люблю овощи, а грибы не люблю, они противные! Утром я видела бабочку с голубыми крыльями! Она сидела на подоконнике, а потом перелетела на цветок! – взахлеб делилась впечатлениями Ясмин. – На желтенький такой!

– Ты любишь бабочек?

– Очень! Они такие красивые! Потом по улице прошло много мужчин, я испугалась и спряталась! А Лили куда-то ушла, представляете? И не сказала куда! И Даны с Эвой нет! И Валери! Куда все подевались?

– Я позвала их, чтобы познакомить с новыми членами нашего культа. Это их ты видела и бояться их не надо, – ответила Беата, машинально, как кошку, гладя Ясмин по голове, – как ты себя чувствуешь? Глазки не болят?

– Нет! Мне госпожа Поллок капает зелье в глаза и мажет защитной мазью! А Лили подарила солнечные очки и платье с длинными рукавами. Оно из легкой ткани, в нем не жарко и кожа не обгорает! А раньше обгорала и я плакала! Это потому что сейчас лето, летом много солнца, а у меня кожа белая и мне нельзя загорать!

Ясмин тараторила, а Беата слушала ее вполуха и разглядывала. Тоненькая, плоская, с торчащими ключицами и острыми коленками, Ясмин выглядела на пятнадцать, хотя по факту ей было от силы пару недель. Калунна зачем-то дала ей весьма экзотичную внешность: белые волосы, брови и ресницы, почти мраморную кожу и алые глаза. Ко внешности альбиноса прилагались все их проблемы: постоянные ожоги от солнца и резь в глазах. Несмотря на это Ясмин была необычайно хороша собой: настоящая куколка с тонкими чертами лица и длинными волосами, похожими на невесомую паутинку. Очаровательный ребенок. Хоть и очень навязчивый.

Беата обернулась к двум другим ученицам.

– А у вас как дела?

– Еще я видела бабочку вчера! Желтую! А позавчера две бабочки, ведь мы с Лили ходили гулять в лес! – тут же доложила Ясмин, не давая никому вымолвить и слова, и все так же вцепившись в Беату.

Та приподняла брови, а потом создала на ладони золотую колдовскую бабочку.

– А такую видела?

– Нет. Какая она большая! Ой, полетела! С нее песок падает! – восторгу Ясмин не было предела и она бросилась за бабочкой рассыпающей иллюзорную пыльцу.

Матильда улыбнулась.

– Ясмин совсем ребенок. И такая фантазерка! Когда я спросила где она жила раньше, Ясмин начала вспоминать какой-то огромный дворец с кучей страшных стражников, но на следующий день уже забыла об этом и рассказывала, что раньше ее вообще не выпускали из дома из-за ее альбинизма и она, скучая, бродила от угла к углу пока ее братья не возвращались с охоты. А здесь выпускают и тут ей нравится больше, чем дома.

– У малышки богатое воображение, – согласилась Беата и вернулась к расспросам, – Вера, как тебе жизнь здесь и уроки с госпожой Поллок?

– Я справляюсь, госпожа Беата, – спокойно ответила та, – нам четко объяснили все правила, а если что-то непонятно всегда можно спросить Лили: она поможет.

Для возрождения Веры было использовано тело красавицы Лавены, но саму Веру сложно было назвать симпатичной: тяжелая квадратная челюсть, крупный орлиный нос, высокий рост и широкая кость – Вера производила ощущение тяжеловесности, массивности и грубости. Эдакая крестьянка, готовая пахать и рожать каждый год по ребенку. Но на ее светлой коже было рассыпано множество веснушек, а жесткие волосы вились и были того же темно-каштанового цвета, что у Эйне. Беате она мгновенно стала мила. Надо будет помочь девочке повысить свою привлекательность зельями и чарами.

– Ты знаешь что веснушчатых людей раньше звали “поцелованный солнцем”? Похоже, тебя оно целовало много раз и ты его любимица. У тебя очаровательные веснушки, Вера. Залюбуешься, – ласково сказала она.

Вера явно удивилась.

– Веснушки – это красиво?

– Очень.

Девочке пригодится уверенность в себе, когда она повзрослеет. Будет считать себя симпатичной и остальные в это поверят.

– А Валери зовет меня рябой уродиной.

– Обзови ее как-нибудь в ответ. Ей просто нравится вредничать. Вовсе ты не уродина.

– Я поняла. Вы очень добры ко мне, госпожа Беата, – темно-карие, почти черные глаза Веры слегка посветлели и она улыбнулась.

– Ты – моя ученица. Это естественно, – Беата пожала плечами, – служба в лавке зелий не вызывает проблем?

– Нет. В ней нет ничего трудного.

– А как вам ваша учеба? Выучили что-нибудь?

– Мы живем в деревне Хисшир, в королевстве Альба! Мы – ведьмы и будем колдовать для людей за деньги! Сейчас июль! Дважды два четыре! Фамильяры-собаки – редкость, обычно это белые, черные и рыжие кошки! – радостно сообщила Ясмин, на секунду отвлекаясь от бабочки. – Госпожа Поллок добрая и ее можно обнимать!

Она на секунду замолкла и обиженно добавила:

– А Валери – злая, она толкается, когда я ее обнимаю.

– Ясмин, милая, нельзя обнимать всех подряд, людям это не нравится, – мягко укорила ее Матильда, – я ведь говорила: вначале спрашивай разрешения. И обнимай только близких: родных и друзей.

Ясмин скуксилась, но тут золотая бабочка села ей на нос и она рассмеялась, мигом забыв о своей печали.

– Я теперь умею готовить, поддерживать комнату в порядке и торговать зельями. И выгуливать собаку, – отчиталась Вера, – а еще читать, писать и считать.

– Отлично. Мирта, а что ты скажешь?

Та не ответила.

– Она теперь Марта. Говорит, Мирта все сделала неправильно и была наказана. А Марте дали шанс исправиться, – сообщила Вера.

Беата мысленно отвесила себе щелбан: точно, Джеральд же говорил, что-то об этом! В момент воскрешения девочка назвалась Миртой, но больше не желала ей быть. А жаль, Беате нравилось ее имя: цветы мирта символизировали тишину, покой и наслаждение. Девочке шло: Мирта была тихой, скромной, миловидной, с большими светло-серыми глазами и прямыми пепельно-русыми волосами до плеч. Она не была ни красавицей, как Ясмин, ни некрасивой, как Вера. Абсолютно средняя, неприметная внешность. Чистый холст, на котором можно нарисовать что угодно.

Какой ведьмой вырастет Марта? И за что наказали Мирту?

Что творилось в головах воскрешенных жриц Калунны Беата не представляла. Что они помнили, о чем забыли? И каким видели окружающий мир и без того странный для всех слуг Калунны? Все ученицы Беаты были беспамятными, но какие-то крохи знаний Калунна им сохранила. Хорошо бы Матильда Поллок не заметила насколько девочки пусты внутри, пока не привьет им хоть какие-то знания о мире.

– Прости, Марта. Так что вы учили на занятиях?

Марта поколебалась, но ответила:

– Домоводство, историю, обществознание, географию, биологию, литературу, язык, математику, зельеварение, теорию колдовства и ведьмознание.

– Ведьмознание? Что это такое?

– Ведьмознание – это наука о жизни ведьм в обществе, разбор ведьминской атрибутики по типу метел и котлов, правильный подбор фамильяра, особенности службы в ковенах и так далее, – заученно ответила Марта и посмотрела на Матильду.

Та одобрительно улыбнулась.

– Все правильно, Марта. Госпожа Хоффман, наши девочки хорошо справляются с учебой: они вежливые, прилежные и послушные. Отличные ученицы.

– А что насчет остальных? Как учатся Дана, Эва и Лили?

– Девочки, вернитесь к супу, пора класть в него овощи, – велела Матильда и отвела Беату в сторонку. Понизила голос, – с ними немного сложнее. Нет, Лили – просто умничка: любит учиться, посещает все мои занятия и подает хороший пример младшим. Заботится о них. К ней нет претензий. Дана умна и любознательна, но у нее выборочный интерес к учебе и проблемы с дисциплиной: может не пойти на занятие, если есть другие дела. Потом перепишет лекции и хорошо ответит, но она будто не понимает что нельзя так себя вести. Недавно она пришла на урок только чтобы забрать с него Эву и Лили. Лили, умница, отказалась уходить, а Эва убежала вприпрыжку. Она на моих занятиях скучает, хоть и посещает их и... боюсь, она все еще презирает меня после того, как… ну, вы помните, – Матильда покраснела.

Буквально пару месяцев назад Матильда Поллок устраивала мелкое вредительство в Хисшире по приказу Мавис. Это кончилось тем, что Эва, Дана, Лили и Валери поймали ее, заперли в кладовке и заколдовали, не давая сбежать. Матильда ничего не смогла им противопоставить и ее авторитет в их глазах был совершенно ничтожен.

– Помню. Дальше.

– Да, Эва несомненно умна, но учиться не хочет. Мне пока не хватает авторитета призвать ее к порядку.

– А Валери?

– Прогуливает. Принципиально. Подростковый протест против навязанных правил, – развела руками Матильда, – вам нужно принять меры, я же сделала что могла. Меня она не слушает.

Беата досадливо вздохнула. Вот же упрямица! И как заставить ее учиться?

Внезапно в их диалог ворвалось громкое, отчаянное рыдание.

– Бабочка сварилась! У нас будет суп с бабочкой!

Вера и Марта недоуменно переглядывались, а Ясмин громко рыдала:

– Она в кастрюлю влетела и растворилась в ней! Бабочка умерла!

Матильда поспешила обнять Ясмин и принялась ворковать над ней:

– Милая, бабочка была иллюзорной и не могла умереть. Просто срок колдовства закончился, вот она и исчезла.

– Но она была такая красивая! Так жалко ее!

Беата раздраженно вздохнула. Еще один эмоциональный ребенок! Мало ей было Лили! Но та все время была веселой и жизнерадостной, а у Ясмин будто тумблер в голове щелкал: то радуется, то ревет.

Беата создала новую бабочку, выпустила ее летать по кухне и сказала:

– Красивые иллюзии всегда будут с тобой, когда научишься колдовать. Сумеешь сама направлять их полет и они не будут гибнуть. Ведьмам подвластно все. Вырастешь, станешь сильной и успешной ведьмой, Ясмин, и наполнишь дом десятками прекрасных бабочек. А сейчас вытри слезы. Ты – будущая жрица Калунны. Учись не реветь по пустякам.

Та притихла, разглядывая новую бабочку, а Марта, неожиданно спросила:

– Мы все будем жрицами?

– Разумеется. Вначале пройдете обучение у госпожи Поллок, потом у меня и когда будете готовы, начнете служить Калунне.

– А госпожа Поллок говорила мы сами сможем выбрать кем стать. Она нас обманула? – Вера нахмурилась и ее глаза потемнели, становясь совсем черными.

Та растерялась:

– Что вы… конечно, вы сможете выбрать… не каждой же ведьме быть жрицей Калунны? Вы, может, даже захотите уйти в другой ковен и…

Беата перебила ее:

– Госпожа Поллок, вы еще сами не выучили наши правила. Я составлю вам памятку что говорить. Девочки, вы неверно поняли ее слова: каждая из вас станет жрицей Калунны, но как именно вы будете служить зависит от ваших талантов и стараний. Откроется целительский дар и станете целительницей. Преуспеете в варке зелий, будете варить их. Сумеете работать с людьми, и я направлю вас читать проповеди или выполнять запросы важных клиентов. У вас будут варианты и мы их обсудим. Но воля Калунны непреложна и если она укажет где вам служить, туда и пойдете.

Веру и Марту этот ответ устроил:

– Теперь все ясно.

– Лили и Дана похожее говорили. А Эва сказала что будет править каким-нибудь городом, потому что хорошо справляется с вашими испытаниями.

Ясмин шмыгнула носом и опять полезла обниматься к Беате.

– А если я ничего не смогу?

– Снежок, ты в лавке зельями торгуешь? Получается?

– Да.

– Вот, видишь, уже что-то умеешь. Ты научишься всему, если приложишь достаточно усилий. А нет, так оставлю тебя работать в лавке.

– Спасибо! Вы очень добрая, госпожа Беата! Я так рада, что ушла с вами из дома! – Ясмин просияла.

А вот Матильда вздрогнула, болезненно поморщилась и твердо сказала:

– Вы достойны большего, чем торговать зельями, девочки. Я раскрою ваши таланты и помогу добиться успеха. А если что-то не выйдет, то всегда можно начать сначала. У нас впереди много времени и мы используем его правильно.

Беата посмотрела на нее: полную, приятную женщину лет тридцати, которую загнобили и затравили в ковене Тринадцати. На самом деле Матильде Поллок было шестьдесят лет и двадцать из них она потеряла в услужении другим. Но благодаря кубку Эйв была вновь молода и сможет начать жизнь сначала. Как впрочем и все жрицы Калунны.

Как Беата, которая должна была умереть последней, а теперь собиралась жить вечно.

Глава 2

В пятницу Беата отправилась в Кловерфилд, в бывший особняк ковена Тринадцати, конфискованный мэром и выданный ей в качестве платы за спасение Эльзы. Это было старое и мрачное трехэтажное здание, с тремя частями, по форме напоминавшее букву “П”, поставленную вверх ногами. Между всеми тремя флигелями располагался изолированный внутренний двор, сад и теплицы. Парадный вход был украшен затейливыми архитектурными изысками, а дальше посетитель попадал в просторный вестибюль из которого мог направиться в правое и левое крыло особняка, либо подняться на второй и третий этажи центрального, войдя в совершенно неприметную дверь. Особняк был жилым: в нем было тридцать спален, пять ванных комнат, множество больших и малых гостиных, библиотека, мастерская для создания колдовских артефактов, прачечная, четыре лаборатории, три кухни и три столовых. В левой части особняка располагался большой церемониальный зал с маленькой комнаткой за ним. Здесь Мавис обманывала “достойных ведьм” с омоложением и здесь же Беата увела весь ее ковен, напоив их настоящим эликсиром молодости, вместо фальшивого.

По мнению Беаты здание требовало хотя бы косметического ремонта, но, учитывая огромный размер особняка, это стоило бы просто космических денег. Как и сам особняк по оценке эксперта. Он Беате не нравился, но она сохранила его из практических соображений: ей нужна была резиденция для увеличившегося культа и особняк Мавис отлично подходил. К тому же был ее боевым трофеем: битва с чертовой паучихой и расследование ее жутких запутанных преступлений вынули из Беаты всю душу. Ей требовалась компенсация за эти мучения.

Сегодня она собрала в особняке десять новых ведьм, принятых в культ Калунны, трех старших учениц и Валери с Адалиндой. Голди на встречу не пришла, невнятно отговорившись работой. Беата усадила всех ведьм в круг, познакомила и заметила явную и взаимную неприязнь. Взгляд Эвы был откровенно враждебным: на прошлом празднике Калунны ведьмы ковена подставили ее, приворожив к ней Александра, и она с остервенением насылала на них порчи, вместе с Голди, Валери и Адалиндой. Многие из них достигли своей цели, публично опозорив ведьм ковена. Адалинде пытались сорвать концерт, но безуспешно. Дану едва не похитили. Одну из ведьм она ухитрилась оглушить и связать, но та ускользнула.

А теперь Беате требовалось объединить бывших противниц.

– Так, дамы, запомните: в культе Калунны не поощряются порчи, склоки, травля и оскорбления друг друга, так что все прошлые стычки должны быть забыты, – объявила она, – нападать на своих запрещено и мы все теперь “свои”. Нам нужно научиться сотрудничеству. Верная служба Калунне вознесет всех вас на вершины власти, обогатит и даст вечную молодость. И отныне каждая из взрослых ведьм нашего культа является жрицей Калунны.

– Да, госпожа Хоффман, – бодро согласилась Ивонн Ришар, – в нашей прошлой вражде виновата Мавис: она приказала нам испортить ваш праздник. Слава богу, нам больше не придется делать ничего подобного.

– Слава Калунне. Или богине. Не богу, – поправила ее Беата, – как ее жрицы мы всегда должны помнить, кому служим. Поклоняться другим богам запрещено и необходимо благословлять людей именем Калунны. Если вам от нее что-то нужно оставляйте ей подношения и молитесь. Призрачные псы никого не карали?

Многие ведьмы вздрогнули и поежились. Валери злорадно рассмеялась:

– Значит приходили к ним! А мой дом чист, меня ни разу не пугали! Потому что только тупицы не могут запомнить в какой день недели нужно оставить подношение.

– Только его оставляем мы, а не ты, – коротко бросила Дана.

– Эй, мы на одной стороне вообще-то! Ты с фига ли на меня наезжаешь? – возмутилась Валери.

Ведьмы ковена противно захихикали.

Дана бросила на Валери абсолютно равнодушный взгляд.

– Это не наезд, это факт. И наставница велела прекратить склоки, а ты, наоборот, начинаешь их.

Валери вспыхнула.

– Довольно, – приказала Беата, – дамы, вы все поняли насчет поклонения Калунне?

– Конечно, госпожа Хоффман. Мы с сестрой все делаем, как вы нам велели, – ответила Дениз Ришар.

– Не только вы, мы тоже!

– И я оставила подношение! Мы все делаем правильно!

Беата мимоходом подумала, что совместная молитва на месте сожженной, растоптанной и пустой рощи Эйв ничего не дала: Калунна не явилась недостойным. Ведьмы ковена Тринадцати не нравились ей с самого начала и ее можно было понять: большинство из них в Калунну просто не верили, а лишь принимали необходимость демонстративной веры в новом культе. Тоже самое было с ритуалами Эйв, им это было привычно. Ничего, со временем поверят. Не верить в реально существующую богиню было той еще нелепостью.

– Далее, переходим к нашим целям и планам, – продолжила она, – в Калунну должны верить везде, поклоняться ей и оставлять подношения. Города, где большинство жителей это делает и куда она посылает призрачных псов для наказания еретиков, мы называем землями Калунны. Распространять веру – обязанность жриц, но я понимаю, что большинство здесь не мечтали о карьере священниц. Если есть желающие читать проповеди, подойдите ко мне после собрания. Далее, чтобы продвигать интересы культа Калунны нужно работать с власть имущими: мэрами городов, чиновниками министерства, политиками, владельцами газет и так далее. Им нужны личные помощницы, выполняющие колдовские запросы. Но такая работа требует определенного склада характера: ума, терпения, тактичности и очарования. Сейчас у нас пустует место жрицы Морланда и мне нужна кандидатка для работы с его мэром. Там работа уже налажена и трудностей не будет. Голди расскажет подробнее. Есть желающие занять это место?

Никто не ответил.

Беата перевела взгляд на Дениз и Ивонн Ришар. Последняя тут же пояснила:

– Морланд – мелкий провинциальный городок. Там скучно. Но раз работа простая, то может отправить туда госпожу Поллок? Уверена, она справится. Может, еще и личную жизнь устроит.

Ведьмы ковена захихикали, Лили нахмурилась, а Матильда поморщилась.

– Исключено. Госпожа Поллок занимается обучением юных ведьм и нужна мне в Хисшире, – отрезала Беата, – что ж, если желающих нет, пока отложим этот вопрос. Далее, Голди требуются три ведьмы в помощь по Кловерфилду. Она уже выбрала кандидаток: это Софи Венье, Ванда Тейт и Маргарет Маккейн. Будете работать с мэром Кловерфилда и горожанами. Всех устраивает или кто-то против?

– Что вы, я – за! – гордо вскинула подбородок Софи Венье.

– С нашей помощью Голди не о чем будет беспокоиться, – медовым голоском сказала Маргарет Маккейн.

Ванда Тейт просто молча кивнула, но тут вмешалась Хейзел Гордон:

– Госпожа Хоффман, они юны и глупы. Софи и Маргарет даже не поняли что Мавис споила им обычное зелье красоты, под видом эликсира молодости. Если нужна помощь в работе с мэром, то я справлюсь намного лучше.

– Что ты несешь, старая курица?! – оскорбилась Маргарет Маккейн. – Тебя не выбрали тогда, не выбрали и сейчас!

– Госпожа Хоффман знает кому поручить важное дело, а кто останется в ковене… то есть культе и будет искать потерянные ключи за мелкие монетки, – едко добавила Софи Венье, – кстати, как твой ревматизм?

– Полностью прошел после настоящего эликсира молодости, – невозмутимо ответила Хейзел Гордон, – а как твой геморрой? И запор с сыпью? Надо же, такая молодая, а уже столько проблем со здоровьем.

Все ведьмы ковена дружно загоготали. Софи Венье пошла красными пятнами:

– Да не было у меня никогда геморроя, а сыпь это ты на меня навела!

– И как, удалось снять? – издевательски уточнила Хейзел Гордон.

– Ах ты, дрянь!

Беата утомленно вздохнула. Собрание длилось всего двадцать минут, а они уже достали ее до печенок.

– Мы все еще можем их убить. Представь, вместо этих лживых стерв десять верных, послушных, талантливых учениц.

– Нет. Я не убиваю членов моего культа.

– Любопытно, как долго ты будешь держаться за этот принцип. Ладно, набивай шишки сколько влезет. Отрицательный опыт – тоже опыт.

– Спасибо, о моя богиня.

– Хватит! Кандидатуры Софи Венье, Ванды Тейт и Маргарет Маккейн одобрил мэр Кловерфилда, – вмешалась она, – изначально Джейкоб Салливан, по понятной причине, был против нанимать ведьм ковена Тринадцати, но Голди убедила его что кандидатки не связаны с темной магией, чего не скажешь о вас, госпожа Гордон. Темная магия и редкие порчи – ваша специальность. А мэру нужна защита от них, а не наведение.

– А Голди не слишком молода, чтобы справляться с таким важным делом? Я видела ее, она же совсем девчонка, – Хейзел Гордон едва заметно скривила губы, – из кубка Эйв она не пила, значит ей на самом деле столько лет.

Сама Хейзел Гордон сейчас выглядела на тридцать пять, но при этом была самой старой ведьмой ковена после Мавис, Кхиры и Лавены. До эликсира молодости ей было семьдесят пять и она успешно избежала всех порч, посланных Эвой.

Валери фыркнула:

– Это с тебя песок сыплется. Но старость не гарантирует силу. А Голди и в двадцать утрет тебе нос.

Хейзел Гордон недобро взглянула на нее, затем на Беату и промолчала.

– Итак, с этим определились. Остальные ведьмы продолжат колдовать за плату по запросам жителей Кловерфилда, – решила Беата, – вам это знакомо, останавливаться на этом не будем. А, еще, мне нужна партия зелий правды и бодрящих зелий. Лизелотта Йохансен, займитесь этим.

Ведьмы ковена снова захихикали и зашептались, а субтильная, белесая и светлоглазая ведьмочка, сейчас выглядевшая чуть старше Валери, внезапно покраснела и принялась оправдываться:

– Госпожа Хоффман, я не какая-то рядовая зельеварка! Я знаю самые сложные зелья, яды, противоядия и умею доставать самые редкие ингредиенты! Поручите мне что-нибудь посложнее! Пусть… пусть Матильда варит такие простые зелья! Она варила их раньше, даже она с этим справится!

Та вздохнула и заметно огорчилась, а Беата обозлилась:

– Не Матильда, а госпожа Поллок! Слушайте внимательнее, что я говорю! Вы что не можете сварить простые зелья?

– Конечно могу, но я… я…

Хихиканье ведьм ковена стало совсем ожесточенным и Беата бросила вопросительный взгляд на Дениз и Ивонн. Те тут же ответили:

– Варкой зелий всегда занимались самые убогие ведьмы. Хуже только торговать ими. Делать то и другое – двойной позор.

Адалинда фыркнула:

– Что за чушь? Зелья варят все ведьмы, все ими приторговывают, а еще это приятное, успокаивающее занятие.

– Согласна. Я сама люблю варить зелья, ничего постыдного в этом нет, – поддержала ее Беата, – мне нужен специалист, который сделает все быстро и качественно, только и всего. К праздникам Калунны в любом случае придется варить много зелий и участвовать в этом будут все. Госпожа Йохансен, так вы сможете сварить мне нужные зелья?

Та сдалась.

– Да, конечно. Как прикажете. Но я много чего могу помимо стандартных отваров!

– Я в этом не сомневаюсь, – Беата потерла виски, – дамы, я понимаю что вам потребуется время, чтобы перестроиться, но в культе Калунны вас не будут высмеивать за ваши таланты. Напротив, они будут раскрыты в полной мере и позволят вам сделать отличную карьеру. Забудьте о лжи и манипуляциях Мавис. Каждая из вас достойна уважения. Толкаться локтями и лезть друг другу на головы больше не нужно. Повторный доступ к эликсиру молодости откроют ваши старания и польза для культа. Закончим на сегодня. Все свободны.

Ведьмы потихоньку потянулись на выход. Валери, Дана, Эва, Лили и Адалинда весело болтая отправились по магазинам. Матильда Поллок дождалась когда почти все ведьмы выйдут и подошла к Беате.

– Госпожа Хоффман, не сердитесь на Лизелотту. Она – славная девочка.

– Славная? Вы серьезно?

– Да, – Матильда кивнула и поправила очки, – вообще-то она нередко тайком помогала мне варить зелья и поделилась парой хитростей. У нее белая кошка и она профессиональная зельеварка. Но она – иностранка, всего три года пробыла в ковене Тринадцати и когда только пришла допустила ошибку, за которую ее едва не затравили.

– Какую?

Матильда грустно усмехнулась.

– Она вежливо и дружелюбно общалась со мной. Даже предложила вместе сварить некоторые эликсиры. Когда Софи Венье и Маргарет Маккейн застали ее за этим, они подняли ее на смех. Назавтра ее унижал весь ковен Тринадцати и она судорожно попыталась вписаться, грубо высмеяв меня. Это помогло, но Лизелотте явно было стыдно. Она тайком извинилась передо мной за это. Просила понять. И я поняла ее.

Беата покачала головой.

– Отвратительно. Но я это исправлю. Вам нравится ваши нынешние обязанности?

Лицо Матильды посветлело.

– Очень. Мне не хватало этого: передачи опыта подрастающему поколению, раскрытия и огранки их талантов… не стоило мне бросать преподавание в Туре. Там я была на своем месте.

– В культе Калунны все будет так же. Я больше не позволю вас унижать, – пообещала Беата.

У Матильды выступили слезы и она поспешно отвернулась.

– Простите… что-то в глаз попало. Я так вам благодарна, госпожа Хоффман. Как жаль, что Голди… Голди Кинкейд не дожила до сегодняшнего дня. Уверена, она бы вступила в ваш культ и затмила всех этих жестоких стерв своим талантом. Вы так добры ко мне потому что я была ее наставницей?

Беата замерла.

Вот почему Голди не пришла на собрание. Матильда бы сразу узнала свою лучшую ученицу, погибшую двадцать два года назад. Очередная проблема. К следующему собранию ее надо решить.

– Нет. Просто вы это заслужили, как и эликсир молодости, – тихо ответила она, – на то была воля Калунны. Не забывайте молиться ей.

– Не забуду.

Матильда ушла, а Беата устало вздохнула.

Что ж, это было ее решением: принять стерв из ковена Тринадцати в культ Калунны. И ей придется принять последствия.

Она покинула зал последней и с удивлением увидела в пустом холле Дениз и Ивонн Ришар.

– Что-то случилось?

– Нет, но мы же теперь ваши ассистентки, – напомнила Дениз, – у вас будут поручения для нас?

– Пока нет.

– Может вместе осмотрим особняк? – предложила Ивонн. – У нас был допуск только в его левое крыло и сад. Подвал с темницами оказался для всех большим сюрпризом. Мало ли что тут еще скрыто?

Беата хмыкнула.

– Ладно, пойдемте. Заодно расскажите мне о себе. Как вы попали в ковен Тринадцати и чем занимались до?

– С удовольствием расскажем!

Настроение Беаты улучшилось. Помимо Матильды Поллок в ковене были и другие нормальные ведьмы. Эти двое оказались настолько полезны, что Беата взяла их помощницами и девочки старались произвести на нее хорошее впечатление.

Она мысленно поправилась: не “девочки”, нельзя было относиться к ним свысока. Дениз и Ивонн Ришар двадцать пять лет, это были взрослые ведьмы, просто переборщившие с эликсиром молодости, в котором совершенно не нуждались. Теперь они выглядели лет на пятнадцать и Беата невольно переносила на них свое отношение к ученицам.

Девушки были близняшками, одинаковыми как две капли воды: эдакие изящные, кареглазые лани с курносыми носиками и пухлыми губами. Их медово-пшеничные локоны слегка вились и спускались ниже плеч. Обе производили впечатление ложной застенчивости и игривой сексуальности, прикрываемой наигранной наивностью.

Настоящие ведьмы. Те самые для которых соблазнить мужчину и увести его из семьи – пара пустяков. Главный страх обычных женщин, скованных традиционной моралью и воспитанием в скромности.

– Мы с сестрой из Авердина, это пригород Кловерфилда, он сейчас поклоняется Калунне, – начала рассказ Ивонн, пока Дениз с любопытством оглядывалась по сторонам, – у нашей семьи там небольшой ресторанчик с отличной местной кухней. Надо как-нибудь вас туда сводить, отец потрясающе готовит! А мама мешает улетные коктейли. Так вот, мы собирались пойти по их стопам и стать шеф-поварами, много готовили, так что как-то не замечали своего ведьмовства. Мама шутила, что у нас на кухне живет брауни: кухонный дух, который иногда шалит, но иногда и помогает. Мы оставляли ему блюдечко с молоком. И только когда нам исполнилось по семнадцать, ведьма, пришедшая в наш ресторанчик заметила, что мы все время неосознанно колдовали, ловя падающие предметы или склеивая битую посуду. И мы решили оставить ресторан брату, а самим стать ведьмами.

– Это было ваше общее решение? – уточнила Беата. – Как и с рестораном?

– Конечно, – ответила Дениз.

– Девочки… то есть дамы, а вы уверены в этом? Я слышала, однояйцевых близнецов часто считают эдакой единой личностью, заставляют одинаково одеваться и не различают. И что это пагубно сказывается на их психике, ведь отношения у них сродни обычным братско-сестринским. Вы точно обе хотели быть поварами, а потом ведьмами?

Дениз и Ивонн дружно рассмеялись.

– Да. Не волнуйтесь. Нам повезло: мы просто родились в комплекте с лучшей подругой. Готовить любим обе, колдовать тоже, а вместе пробиваться по жизни легче, – пояснила Дениз, – у каждой из нас свои желания, хотя наши вкусы часто совпадают. Особенно на мужчин. Но мы не ссоримся из-за этого. Мы ими обычно меняемся.

– Или соблазняем их вдвоем, – в карих глазах Ивонн загорелся лукавый огонек, – обычно в итоге все довольны. Ну, кроме их жен. Но мужчины не наблюдательны: часто нас путают. А вот женщины легко видят где я, а где сестра. Попытки провести маму, притворяясь друг другом всегда терпели крах.

Беата оглядела их: несмотря на одинаковые лица и прически, она тоже научилась различать их. Дениз предпочитала светло-желтые и зеленые тона в одежде, Ивонн – розовые и голубые. Дениз носила на шее чокер, Ивонн – кулончики с лунным камнем или сердечками. По летней погоде Дениз наряжалась в короткие, обтягивающие пятую точку шорты с открытыми топиками и сандалии на платформе, Ивонн в летящие сарафанчики и туфли на шпильках. Маникюр и педикюр у каждый был свой. Были отличия в мимике и реакциях: Ивонн явно перебарщивала с образом кроткой, трепетной лани(хотя многие мужчины приняли бы такое поведение за чистую монету), а вот Дениз нередко выдавал расчетливый, оценочный взгляд и привычка помалкивать, когда говорит ее сестра, вступая в разговор чуть позже. Замолкание Ивонн всегда сопровождалось вопросительными взглядами на сестру: это явно был запрос на поддержку, который Дениз тут же удовлетворяла, отвечая заметно более взвешенно и рассудительно. Кажется, никто из них никого не подавлял и действовали они дружно и слажено. Даже из-за мужчин не ссорились.

Умные девочки. Правильно расставили приоритеты: мужчин в их жизни будет много, а сестра-союзница – одна на всю жизнь.

– А как вы попали в ковен Тринадцати? – спросила Беата.

– Нас привела Лавена. До встречи с ней мы четыре года учились колдовству у простой ведьмы и она объяснила, что добиться успеха и получить редкие знания можно только в ковенах, а самый известный был ковен Тринадцати. Мы много слышали о целительнице Лавене и захотели познакомиться поближе, – вспомнила Ивонн, – выяснили где она бывает, подошли поболтать и она разглядела в нас потенциал. Сказала, мы особенные. Даже жаль что она оказалась преступницей. Она была приятной.

– Точно, – вздохнула Дениз, – она же должна была тоже вступить в культ Калунны?

– Да. До того как навела чуму на поклонников Адалинды и попыталась убить ее саму, – поморщилась Беата.

“Приятная особа” высасывала молодость из юных девушек и наводила эпидемии на города по приказу Мавис. Но зато была договороспособна и оказалась в итоге полезна. Если бы Лавена не схлестнулась с Адалиндой, сейчас это был бы ее особняк.

А еще она была бы жива и ее пришлось бы принять в культ, как и было ей обещано. Живая Лавена принесла бы десятки новых проблем. Мертвая помогла Беате одолеть Мавис и осталась в посмертном раю павшей богини Эйв никому не мешая.

Нет человека, нет проблемы?

Беата прогнала отвратительную мысль и сосредоточилась на осмотре особняка. У нее еще никогда не было такого огромного дома. Он наверняка будет дорог в содержании, но как резиденция культа Калунны необходим. Сюда люди будут обращаться за колдовской помощью, здесь их будут принимать. Да и остановиться будет где, чтобы не кататься по три часа из Хисшира. Надо Джеральду дать ключи: теперь он часто уезжал на выходные к Алисе и друзьям в Кловерфилд. Пусть пользуется семейным имуществом. Мало ли, вдруг опять последний поезд домой пропустит.

На первом этаже была просторная кухня соединенная со столовой, на втором прачечная, гостиные и две ванных комнаты. Третий этаж центральной части особняка был вотчиной Мавис, Кхиры и Лавены: на нем располагались их спальни, кабинеты, гостиные и лаборатории для колдовства. С просторных балконов открывался вид на сад и внутренний двор.

– Кхира любила тренироваться в превращениях и улетать с балкона вместе со своим филином, – доложила Дениз, – а Лавена тут загорала и пила коктейли, которые мы ей делали. Поэтому нам иногда давали доступ в эту часть особняка. Другим ведьмам было запрещено сюда соваться.

– А Мавис?

– Мавис мы видели редко: она приходила только для важных церемоний и наведения совместных порч. Все распоряжения передавала с Кхирой, а та тоже была не слишком общительна. А вот Лавена часто торчала с нами на первом этаже и все ее хвалили и развлекали.

– А давайте заглянем в спальню Мавис! – у Ивонн загорелись глаза. – Вдруг она там что-то интересное оставила?

Беата покачала головой.

– Я запечатала спальни Мавис, Кхиры и Лавены. Их “интересное” может быть страшными проклятьями, оставленными для воровок. Лучше там ничего не трогать.

Близняшки сникли, но Дениз тут же согласилась:

– Верно, с Мавис бы сталось. И если вдруг она вернется… одним словом, не хотела бы я быть ее врагом.

Ивонн вздрогнула.

– А вы сможете одолеть ее, госпожа Хоффман?

– Конечно сможет. Вспомни, Мавис не стала драться с ней, а поспешила сбежать, – уверенно ответила Дениз, – госпожа Хоффман намного более могущественная ведьма, ведь так?

– На землях Калунны меня никто не одолеет, – спокойно ответила Беата, – а Мавис я уже…

Она осеклась. Вот черт, так расслабилась, что чуть не начала хвастаться битвой с Мавис в загробном мире и ее гибелью! Но официально Мавис, Кхира и Лавена были живы, просто в бегах. И Беата не хотела объяснять, как они умерли и что сделали с их телами.

– Я уже победила ее: особняк мой, Кловерфилд мой и вы все перешли в мой культ, – продолжила она, – здесь ее ищет полиция. Только дура вернется при таких условиях.

– Точно, точно! Вы потрясающая, госпожа Хоффман! – Ивонн захлопала в ладоши.

Беата рассмеялась.

– Чуть меньше лести, девочки. Я не Лавена, мне столько не надо.

– Мы запомним, – губы Дениз дрогнули в улыбке.

Они продолжили осмотр особняка и Дениз рассказывала о датах постройки и архитектурном стиле, а Ивонн о мифах и легендах, окутавших гнездо древних ведьм. Обе они были любопытными и выяснили об особняке все, что могли, стараясь проводить в нем как можно больше времени.

– И не надоедало торчать на работе до ночи?

– Нет, конечно! Здесь же потрясающе! Роскошный особняк, полный древних тайн, с историей ведьм, что творили в нем невероятное колдовство! – восторженно ответила Ивонн.

– В Кловерфилде цены на аренду кусаются. Мы снимаем жилье с хозяевами и предпочитаем бывать в нем пореже. Лучше уж тут колдовать, – пояснила Дениз и пожаловалась, – но вот место силы в священной роще исчезло, а так было удобно: вознесла молитву Эйв и колдуй себе сколько влезет! И не останешься пустой и беспомощной, растратив весь внутренний резерв.

– Оно не исчезло, а принадлежит Калунне. Верьте в нее, оставляйте подношения и она позволит вам его использовать, – ответила Беата.

– Да, госпожа Хоффман.

– А шабаш там не хотите устроить? Лето же! Мы мужчин приведем!

– Не сейчас. Может, позже.

На шабаш стоило позвать Эйне и Гиля. Отметить их возрождение веселой оргией, но Джеральд опять начнет ревновать и будет резко против. Беата коротко вздохнула. Надо будет его отвлечь и побольше раскрепостить, чтобы их открытый брак все-таки стал по-настоящему открытым. А то муж как-то без энтузиазма согласился с этим решением, хотя любовницу все же завел.

Тут Беата кое-что вспомнила и обернулась к Дениз и Ивонн:

– Дамы, вам все еще нравится мой муж?

– Очень. Он обалденный! Вы знаете толк в мужчинах, госпожа Хоффман! – мечтательно ответила Ивонн.

– Но мы были не в курсе что это ваш муж и готовы делать вид что его не существует. Вы этого хотите? – уточнила Дениз.

– Наоборот. Как-нибудь устроите ему такую же веселую ночку как на прошлом шабаше? Джеральду очень понравилось, а я люблю, когда мой муж счастлив.

Дениз и Ивонн заулыбались.

– С удовольствием!

– Повезло ему с женой!

Беата слегка усмехнулась.

Ей тоже повезло с мужем. Кто еще стал бы терпеть ведьму со всеми ее выкрутасами? Только тот, кто невероятно сильно ее любил.

***

Беата продолжила заниматься делами в прекрасном настроении. Она обожала лето: летом у нее всегда было полно энергии. Она провела два последних ритуала плодородия, закрывая сделку с вересковой богиней и выдохнула с облегчением. Люди записывались на них заранее и очередь была забита на полгода вперед. Калунна была ею довольна, а значит еще пару лет Беата сможет закрепляться в Кловерфилде и его окресностях, а не вести свой завоевательный поход дальше. Ей требовалось отдохнуть от этого и всласть полениться. Если можно было назвать ленью гору текущих обязанностей и проблем с ведьмами ковена Тринадцати.

Беата вызвала Валери и попыталась провести беседу насчет ее прогулов, но безуспешно.

– Ой, да не веди ты себя, как моя мамочка! – отмахнулась от нее Валери. – Не буду я снова ходить в школу.

– Лили, Дана и Эва ходят.

– Лили – заучка, она с радостью села за парту. Плюс, если она не пойдет, те три мелкие, что таскаются за ней, как утята за мамой-уткой, тоже начнут прогуливать. Только и слышу от них: “А Лили говорит… но Лили так не делает! Лили, помоги, она меня обижает!”. Дана ходит только на общие предметы, а любит одну биологию. Эва просто изображает из себя паиньку, чтобы считаться хорошей ученицей. Матильда жесть какая душная, ее уроки просто скучны!

Беата нахмурилась.

– Не Матильда, а госпожа Поллок. Прояви чуть больше уважения к старшим. Это бывшая наставница Голди.

– Которая ее обокрала, нажилась на ее творении, а потом позволила дурам из ковена смеяться над собой, – фыркнула Валери. – Так себе из нее пример для подражания. Все, забей, не буду я у нее учиться. Я – жрица Калунны, а не какая-то там ученица. Смотри, я купила себе те крутые ботинки, какие хотела! Колдовала сутками, но заработала на них! Натуральная кожа, идеальный дизайн, отверстия для воздуха и в них совсем не жарко! Красота!

Беата хмыкнула.

– Хорошо. Раз ты теперь у нас взрослая, будешь колдовать по запросам жителей Кловерфилда, вместе с остальными ведьмами. Не хочешь учиться, будешь ходить на работу. Каждый день.

– Эй, мне туда по три часа кататься!

– А ты как хотела? Ты – жрица Калунны. Хватит лениться и отлынивать от обязанностей. Я каталась таким образом весь год. Но я дам тебе выбор: или учись в Хисшире или работай в Кловерфилде.

– Зараза. Думаешь, я на это поведусь? Да фиг тебе! Буду работать и летать туда на метле! Ты-то чего свою забросила?

Беата пожала плечами.

– Мне она пока не нужна. Что ж, работай. Может, это поможет тебе повзрослеть?

Валери фыркнула, показала ей язык и ушла. Беата зевнула, потискала фамильяров и устроилась с книгой в саду. Ей была необходима небольшая передышка перед очередным грандиозным по сложности заданием. Но мысли о результате наполняли ее эйфорией, не хуже верескового дурмана.

– Спасибо тебе, о Калунна. Спасибо что показала как это сделать и что поддержала. Спасибо, что великая, божественная, великолепная вересковая богиня обратила внимание на глупую смертную.

– Ты научилась лести у этих глупых девчонок? Но я приму твои чувства: они искренние. Люди должны любить меня. Ты больше не видишь оков культа, ты превратила их в возможности. А ведь по сути ничего не поменялось, кроме твоего восприятия.

– Поменялось все. Скоро моя жизнь будет наполнена счастьем.

– Ты уверена? Ох, какие же глупые вы становитесь, когда любите, смертные. Ладно, торжествуй и предвкушай свое будущее, моя маленькая рыжая жрица. А я буду наблюдать за этим.

Беата отдыхала в саду до самого вечера, пока не пришел с работы Джеральд. Они поцеловались, поужинали купленной в деревенском трактире едой(к готовке оба были равнодушны и прекрасно обходились без нее), обсудили его работу и дела культа, а потом Джеральд немного неуверенно сообщил:

– Я на выходных буду в Кловерфилде. Поеду сегодня, вернусь вечером воскресенья.

– Передавай Алисе привет, – спокойно ответила Беата, – кстати, у нее вроде день рождения на днях? Я приготовила небольшой подарок: отвар для волос, чай с сушеными лепестками вереска и сухие духи. Передай мои поздравления.

Джеральд забрал у нее подарочный пакет и недоуменно покачал головой:

– Я еду к любовнице, а ты передаешь ей подарки? Удивительно, насколько хорошо вы ладите. Нет, я не жалуюсь, но ты совсем меня не ревнуешь?

– Я этого не умею. Отдохни и повеселись, милый. Ты это заслужил, – Беата обняла его и поцеловала в щеку.

Джеральд обнял ее в ответ и поцеловал в висок.

– Счастье мое. Тебя стоило ждать тридцать лет. Слава Калунне за такую жену.

Их нежности прервал поток злобного кваканья, больше похожего на ругательства.

– Ах да, кажется я забыла его накормить, – Беата порылась в кухонном шкафу, а потом подошла к большой банке, стоящей на журнальном столике, – ужин, Тимми! Дохлые сверчки. Все, как ты ненавидишь.

Она открутила крышку с банки и Тимоти Шварц, бывший журналист и маньяк-убийца, а ныне отвратительная жаба, стремительно прыгнул вперед, сбегая из банки. Шлепнулся на пол и рванул прочь.

Беата тихо свистнула и его окружили ее фамильяры: рыжая Пламя, черная Мгла и белоснежная Пуховка. Все три кошки с охотничьим интересом смотрели на замершую жабу.

– И что дальше будешь делать? Давай, прояви смекалку, – издевательски предложила Беата, – как удрать и не быть сожранным? А мы посмотрим, что у тебя выйдет.

Тимоти повертелся в разные стороны и разразился потоком кваканья, полного ненависти. Беата засмеялась.

– Нет идей? Вот жалость-то. Ну, тогда возвращайся обратно в банку.

Она пролеветировала жабу, сунула ее на место и осыпала дохлыми сверчками. Закрутила крышку банки.

– Приятного аппетита, Тимми. Не будешь есть дохлых сверчков, завтра будут живые тараканы. Оголодав, они сожрут тебя. А до того просто будут бегать по тебе. Я позабочусь, чтобы их было достаточно много.

Тимоти издал злобное кваканье и принялся есть сверчков.

Беата усмехнулась.

– Хороший мальчик. А был бы таким всегда, не попал бы в банку.

Она убрала коробку со сверчками и, обернувшись, поймала неодобрительный взгляд Джеральда.

– С каких пор тебе нравится издеваться над людьми? – хмуро спросил он.

– Людьми? У нас в банке сидит нелюдь, который пытал и убивал юных девушек. Шесть… нет, девять жестоких смертей и все ради удовлетворения его извращенных, садистких желаний. Где ты тут видишь человека? – парировала Беата.

– А долго он будет там сидеть? Что за ритуал ты хочешь провести?

– Скоро узнаешь. Я почти закончила приготовления.

Нужные травы были собраны, посмертная роса подготовлена, ритуал изучен. Еще немного и палач Мавис будет казнен и своей смертью вернет к жизни того, кто заслуживал ее куда больше проклятого нелюдя.

Джеральд рвано вздохнул.

– Может, просто избавимся от него? Прикажи фамильярам его сожрать. Или дай мне это сделать.

– Ты хочешь попробовать суп с жабьими лапками? Или с человечиной? – рассмеялась Беата.

– Это не смешно. Мне не нравится, как ты себя с ним ведешь. Да, он – ублюдок и заслужил смерть, но твои издевательства меня напрягают. Я тебя не узнаю.

Беата вздохнула и закатила глаза.

– Потому что я – добрая ведьма с белой кошкой, твой теплый рыжий огонек и так далее? Прекращай меня выдумывать на свой вкус, ладно? Я такая какая есть. И не факт что ты сможешь его убить. Нормальные люди не способны на такое. Ты когда-нибудь убивал?

Джеральд помолчал.

– Я смогу это сделать.

– Ты должен был ответить “нет”, но не ответил, – Беата сощурилась, – почему?

– Охотники Калунны должны быть готовы к этому. Один ее приказ и мы любому вцепимся в горло. Но жрицам это делать необязательно.

– Джеральд, ты увиливаешь. А как же твое излюбленное “в семье не должно быть секретов”? Ответь на вопрос прямо: ты когда-нибудь убивал людей?

– Да. Только они были такими же нелюдями, как и тот, что сидит в банке*, – нехотя ответил Джеральд, – я не хотел тебя пугать рассказом об этом. Такова была воля Калунны и я ее исполнил. Но это было отвратительно и я не хочу чтобы ты проходила через подобное. Лучше я сам убью его.

Беата молча подошла к нему, обняла и погладила по спине. Прижалась щекой к щеке.

– Спасибо, милый, но в этом нет нужды. Он умрет во время очень полезного ритуала, а до того нужен мне живым. Все, езжай к Алисе и выкинь это из головы. Иди, а то опоздаешь на поезд.

– Это теперь не важно, – пробормотал Джеральд, – я ведь не рассказал тебе? Ладно, вернусь, расскажу. Все, я пошел.

Они поцеловались и Джеральд покинул дом. Беата бросила презрительный взгляд на банку с жабой.

Тимоти Шварц до превращения в земноводное смеялся ей в лицо, утверждая что убить его незаметно они не смогут, а доказательств его преступлений будет недостаточно для ареста. Он слишком “яркая личность”, чтобы сгинуть бесследно. Звезда журналистики и очень запоминающийся человек.

Беата уготовала ему совершенно незаметную смерть, догадаться о которой не сможет никто: слишком специфический набор факторов и тайных знаний. Даже если его “исчезновение” будет расследовать ведьма, она все равно ничего не поймет. Но никто не станет искать человека, который и не пропадал. А когда он пропадет по-настоящему она просто вновь наложит на Джеральда иллюзию его облика и “Тимоти Шварц” покинет королевство Альба на глазах у сотен свидетелей. Живым и невредимым. И никто не узнает, что настоящий палач Мавис давно мертв.

Беата проверила миски и лотки фамильяров, расцеловала и погладила всех, а потом, прихватив черную Мглу, ушла в гостиную, где установила два зеркала в полный рост. Сотворила заклинание кокона и расслабилась, ощущая полную защищенность. Восхитительные чары, идеальный уютный уголок мира и покоя. Никто не прорвется снаружи, ничто не просочится изнутри. Она в домике. Время творить спиритический сеанс.

Беата начертила защитные руны перед зеркалом(ненужные, но мало ли… вдруг на зов придет кто-то другой?) и позвала своих драгоценных кецалей.

В зеркалах отразились двое молодых мужчин, сидящих на коленях, на фоне желтоватой пустоши загробного мира. Для живых это место было смертельно опасно, но живыми давно погибшие охотники Калунны не были. Это не мешало Беате любить их так, словно каждый из них был ее любовником.

– Моя госпожа, ты пришла! Ты в порядке? Когда тебя вырвало и утащило от нас, мы с Эйне бросились в погоню, но ничего не успели сделать, – встревоженно сообщил Гиль, – ты не ранена?

– Нет. Я в порядке. Так странно видеть тебя серьезным. Кто ты и куда дел моего солнечного Гиля? – пошутила Беата.

Он расхохотался.

– Прости, моя госпожа! Твой Гиль встал не с той ноги. Он правда не спит с момента смерти, но для тебя я готов изобразить все что угодно.

Гилю на первый взгляд можно было дать двадцать-двадцать два года. Его красивое молодое лицо и крепкое тело принадлежали юноше в самом расцвете лет. За такого натурщика передрались бы все художницы мира, а античных богов и героев нужно было лепить только с него. Само воплощение молодости и жизненной силы. Радужки его глаз были неестественно желтыми, почти янтарными, как у больших хищных кошек. Волосы – золотыми, с одной стороны головы длиной до плеча, а с другой – выбритыми и обнажавшими подвижное кецалье ухо, покрытое светлой шерстью с темной кисточкой на конце. Беата вспомнила какие у кецалей мягкие ушки и тихо вздохнула. В загробном мире она смогла их погладить, а Гиль сорвал с ее губ несколько поцелуев. За это она едва не заплатила жизнью, но черт подери, оно того стоило!

Но снова целоваться с ним она будет только в реальности.

– Приветствую, владычица Беата, – Эйне почтительно склонил голову, – я предположил, что тебя забрала из загробного мира сама Калунна. Ты ведь показывала ее пояс демону, за него тебя и утащили. Я был прав?

– Как всегда. Этот демон не возвращался? – встревожилась Беата.

– Нет.

– Отлично. Если вернется ни в коем случае не заключайте с ним сделок. Он обманет и погубит вас.

Эйне кивнул.

– Мы видели что он сделал с Мавис. Доверять ему будет смертельной ошибкой даже для мертвых.

Беата успокоилась.

Ее Эйне был невероятно умным и наблюдательным. Многие выводы он делал буквально “на лету”, используя и достраивая малейшие обрывки информации до цельной картины. Рядом с ярким, идеально красивым Гилем Эйне поначалу казался не таким привлекательным: все его лицо было усыпано огромным количеством коричневых веснушек, длинные, вьющиеся волосы были скучно-каштановыми, нос был с горбинкой, скулы слишком широкими, а глаза…

Когда Беата смотрела Эйне в глаза она забывала о существовании мира вокруг. Они были странного оттенка, так же четко указывающего, что перед Беатой не человек, как его подвижные рысьи уши. Глаза Эйне были цвета полевых цветов: васильково-синими, с каплей фиолетового, светлыми и невероятно насыщенными одновременно. Ясное небо, спокойствие полей, умиротворение, расслабление, свежесть… И как на невзрачной полянке можно было отыскать редкие лечебные травы, так и после взгляда в волшебные глаза Эйне, Беата замечала кусочки пазла, составляющего его красоту: густые длинные ресницы, ровные черные брови, волевой подбородок, чувственные губы, мягкий и нежный взгляд… Общая гармония черт открывалась ей не сразу: Эйне был прекрасен, но его красота каждый раз будто бы пряталась от Беаты. Зато открыв ее, Беата не могла оторваться от него, хоть и редко могла прикоснуться. Эйне выглядел старшим из двух кецалей: казалось ему было ближе к тридцати годам, против звонких и юных двух десятков лет Гиля. Спокойная речь и сдержанное поведение только усиливали этот контраст. Хотя судя по истории их знакомства Гиль был старше Эйне более чем на сто лет.

Беата обожала умных и загадочных мужчин, а Эйне будто чувствовал это и мог увлечь и заинтриговать ее в любой момент. За такими мужчинами женщины сбегали, бросая все, и Беата не была исключением.

Желание коснуться его стало невыносимым и она положила ладонь на зеркало. Эйне тут же приложил свою, но чуда не произошло: они оба ощущали лишь холод стекла.

Мгла зашипела, прижав уши.

– Угомонись. Это свои, – пробормотала Беата, завороженно любуясь красотой своего кецаля.

Мгла явно считала иначе: мертвецы своими быть не могли. Черные фамильяры берегли хозяек во время спиритических сеансов нередко кончавшихся плачевно для неосторожных и доверчивых ведьм. Так что Мгла прыгнула ей на руку, заставляя прервать контакт, а потом влезла на колени и застыла, сверля Эйне недовольным взглядом. Вновь угрожающе зашипела.

Тот грустно усмехнулся:

– Не думал, что меня посчитают угрозой, но в целом она права, госпожа. Мы с Гилем никогда тебя не обидим, но с другими мертвыми так не делай.

– Госпожа, ты нашла убийцу тех девушек? Палача Мавис? – вмешался Гиль.

– Да. И я сегодня с хорошими новостями. Калунна перевела мне ритуал, на который намекал Эйне. И у меня есть тело преступника. Я смогу осуществить воскрешение, но пока что только одно. Ритуал нужно проводить поскорее, пока его не начали искать.

Беата глубоко вздохнула.

– Я всю голову сломала, но я не могу сделать выбор: вы оба мне одинаково дороги. Я никого из вас не хочу оставлять в загробном мире. Бросьте жребий и пусть решает случай.

– Мы поняли, госпожа. Но лучше нам устроить поединок. За такую награду стоит побороться, – сказал Гиль.

Эйне молча кивнул, но Беата нахмурилась:

– Но ведь проигравший будет вдвойне расстроен и разбит. Вы не поссоритесь из-за этого?

– Нет, госпожа. Для охотников Калунны бой – привычный способ решить разногласия, – пояснил Эйне, – мы с Гилем часто его использовали. Победа даруется Калунной, а с ней спорить нельзя. Ты желаешь посмотреть или нам сделать это в твое отсутствие?

– Я не хочу этого видеть, – Беата покачала головой и продолжила, – для того кто останется у меня будет поручение: следить чтобы душа палача Мавис не вернулась в его тело. Пока связь между духом и плотью не будет разорвана, преимущество останется на стороне хозяина тела. Он сможет вышвырнуть захватчика, если вернется назад.

Беата вспомнила как легко выгнала Валери из своего тела, при попытке захватить его. Тимоти сможет сделать то же самое, пока ритуал воскрешения не будет завершен. А проводить его придется полгода: вначале перемещение души, потом привязка ее к новому телу сложным зельем, трансформация, обрывание связей для окончательной смерти...

Тимоти Шварц будет умирать полгода, хотя сам миг смерти будет быстрым и безболезненным.

– Ясно, – кивнул Эйне, – значит, сторожить душу убийцы и не подпускать ее к…

– Это тело того зверя, что убил девушек из крепости? Палача Мавис? – резко перебил его Гиль.

– Да.

Гиль на мгновение закрыл глаза, а потом вдруг сказал:

– Эйне, поединка не будет. Я уступаю тебе право воскреснуть первым.

– Ты уверен?

– Да.

Беата озадаченно взглянула на него.

– Гиль, ты брезгуешь вселяться в его тело? Но вторая жертва ритуала воскрешения… я не знаю какой она будет, но, скорее всего, тоже отвратительный убийца. Нормального человека я убивать не стану. Только нелюдей. Вам придется вселяться в них.

Гиль несколько секунд задумчиво смотрел на нее, затем резко дернул ухом:

– Дело не в этом. Просто я старше и сильнее. Я справлюсь тут один, а этот умник опять впадет в хандру и перестанет разговаривать. Придумает что ты его бросила, как в прошлый раз, и замкнется в себе. А меня не будет рядом, чтобы надавать ему оплеух. Госпожа, мы решили, воскрешай Эйне.

– Эйне, ты согласен с этим?

Тот поколебался. С сомнением взглянул на Гиля.

Гиль ухмыльнулся и бросил короткую фразу на незнакомом языке. Эйне тут же расслабился.

– Да, госпожа.

– Гиль, что ты сказал? И что это за язык? – с любопытством спросила Беата.

– “Не дури, иди к госпоже”. Это язык кецалей.

Васильковые глаза Эйне вспыхнули восторгом.

– Гиль, спасибо. Я твой должник.

– Не выдумывай. Госпожа ведь и меня воскресит только немного позже. Это всего лишь вопрос времени. Служи ей как следует и порадуй нашу госпожу. А то с этими тупыми собаками ей все приходится делать самой. Позаботься чтобы она больше не выглядела утомленной и нелюбимой. Не увижу блеска в ее глазах, по шее получишь, как воскресну.

Беата рассмеялась: Гиль отправлял Эйне прямиком в ее постель, хотя сам хотел там оказаться. Невероятно. Джеральда от одной мысли о подобном порвало бы на части. Любимая женщина должны была принадлежать только ему. Но кецали были полигамной расой и вообще не понимали, как можно “принадлежать” кому-то в любовных отношениях. И почему второго любовника обожаемой госпожи нужно ненавидеть. Их дружбе это совершенно не мешало.

– Спасибо, Гиль. Ты такой заботливый, – иронично заметила она.

– Не за что. Твой Гиль рожден, чтобы делать тебя счастливой, моя госпожа, – безмятежно отозвался он.

Беата перевела взгляд на Эйне и ее сердце заколотилось, как бешеное. Его ответный взгляд был полон восторга и огня: сдержанный Эйне никогда не был холодным, он просто скрывал свои желания, запирал их на ключ, не смея показать Беате. Боялся отпугнуть ту, кто когда-то была его любовницей, а потом умерла и напрочь забыла об этом. Беату накрыло эйфорией. Он скоро будет рядом с ней: любовник, защитник, верный слуга, волшебный кецаль из далекого прошлого. Умный, сильный, полный тайн и секретов. Ее Эйне. Ларец с сокровищами. Родник с живой водой. И веснушки еще эти. И ушки. Как же невыносимо ей хотелось к нему прикоснуться!

Беата сглотнула.

Хорошо что Джеральд согласился на открытый брак и первым завел любовницу. Иначе катастрофы было бы не миновать. Скандал точно будет, но ей есть чем отбиваться: Алиса, Дениз, Ивонн. Раз ему можно, то можно и ей. Ох, ни черта не выйдет, Джеральд же был ревнив до ужаса! Никогда он этого не примет. Но…

Эйне едва заметно улыбнулся, приложил ладонь к зеркалу и Беата тут же накрыла ее своей.

Плевать. Она просто нырнет в этот омут с головой. Хватит с нее быть разумной. Беата была влюблена и плевать хотела на любые последствия. Гори оно все огнем! Ведьмы не отказывались от своих желаний даже сгорая на кострах.

Мгла вновь возмущенно зашипела и принялась бить ее лапой, требуя прекратить контакт с загробным миром. Беата вздохнула и принялась гладить ее, успокаивая.

Ритуал воскрешения будет непростым, но она справится, чтобы вернуть Эйне к жизни. А потом воскресит Гиля и получит свой волшебный кокон безопасности в реальности. Ее кецали будут защищать ее, исполнять ее приказы, не задавая глупых вопросов, проводить расследования вместо нее и она сможет им полностью доверять. От остальных членов культа ей приходилось скрывать то одно, то другое, чтобы не напугать и не подтолкнуть к побегу, но Эйне и Гиль никогда ее не оставят, что бы она ни сделала. Надо только привести дела в порядок перед ритуалом воскрешения. И рассказать ближнему кругу о том, что скоро у них будет не двенадцать охотников Калунны, а четырнадцать.

* – Джеральд говорит о событиях рассказа “Охота”.

Глава 3

Вечером понедельника случился скандал: домой к Беате прибежала разгневанная Матильда Поллок и обвинила Валери в жестоком, бесчеловечном розыгрыше.

– Вы же обещали, что меня не будут травить! До такого даже ведьмы ковена не опускались! Если это не прекратится, я немедленно покину культ Калунны!

– Тише, госпожа Поллок. Что случилось? – попыталась успокоить ее Беата.

Матильда вспыхнула:

– Эта девчонка изобразила явление призрака Голди и от ее лица обвинила меня в воровстве чужих заслуг! Я так испугалась, но потом схватила “призрак” рукой, а он живой и теплый! Это была ведьма под иллюзией! Она смутилась и сбежала, я бросила чары развеивания ей вслед и заметила из окна убегающую Валери. Я бегала, искала ее, но она спряталась от меня! Как можно было так надругаться над памятью моей дорогой Голди?! Она погибла так рано и была такой доброй, такой талантливой, такой… такой… – Матильда шмыгнула носом и расплакалась, – Валери – черствая, злая девчонка! Мало того что хамит и прогуливает, еще и посмела изображать из себя умершего человека! Это подло! Голди не заслужила, чтобы ее память так измарали!

– Прошу вас, успокойтесь и присядьте. Я схожу, разберусь с ней. Джеральд, налей госпоже Поллок чаю и поищи что-нибудь сладкое, – попросила Беата и кликнув Пламя, отправилась решать очередную проблему.

Рыжий фамильяр без проблем отыскал нужный след и привел ее к Голди и Валери. Она нашла их за домом учениц и напустилась на них:

– Повеселились? А госпожа Поллок там рыдает от обиды. Я кому сказала не устраивать травлю и не трогать ее?

Валери фыркнула.

– А может не стоило тырить чужое изобретение? Голди тоже обидно, знаешь ли! И она даже оспорить это не может, потому что формально, она мертва.

Беата перевела взгляд на Голди. Та скрестила руки на груди.

– Извини, солнце, но Валери права. Знаешь, как неприятно везде слышать о голдикерах, изобретенных Матильдой Поллок и названных в честь погибшей бедняжки Голди Кинкейд?! Как будто я вообще ничего не сделала. А я ведь доверилась ей и обещала процент от продаж. Она еще и мою книгу заклинаний забрала, а в итоге все мои уникальные чары растащили ведьмы ковена Тринадцати, потому что она не смогла их сохранить. Хуже обойтись с моим наследством было невозможно.

– Главная претензия госпожи Поллок к Валери состоит в надругательстве над памятью ее лучшей ученицы, – прохладно ответила Беата, – я понимаю, ты рассержена, но она сейчас плачет потому что Валери унизила тебя. Насмешничать над смертью важного человека – кощунство. Представь, что кто-то “подшутит” так над твоими родителями, похоронившими тебя много лет назад.

Голди вздрогнула и досадливо прикусила губу.

– Черт, я не подумала об этом. Возможно, мы погорячились. Я думала она просто испугается.

– В памяти Матильды Поллок ты осталась добрым и очень талантливым человеком. Она гордится, что была твоей наставницей и помогла раскрыть твой талант. За двадцать лет все твои недостатки в ее глазах исчезли: ты превратилась в светлый образ, который поддерживал ее в трудную минуту. Рано или поздно вам придется объясниться. И как ты теперь собираешься это делать? – спросила Беата.

– А мы сейчас это увидим, – спокойно заметил подошедший Джеральд, – вот она, ваша “хорошая девочка”, госпожа Поллок. Голди Смит, она же Голди Кинкейд, устроившая вам бесчеловечный розыгрыш. Она жива, она издевалась над вами и никогда не была доброй. А вот двуличной и подлой ведьмой – с самого детства.

Беата резко обернулась и чуть не застонала: Джеральд привел Матильду Поллок и теперь та растерянно смотрела на Голди и Валери рядом.

– Это кто-то другой? Эва? – она сотворила чары развеивания, но ничего не произошло. – Вы что зелье сварили? Госпожа Хоффман, кто это?

Голди замерла, а Валери возмутилась:

– Джеральд, ну с хрена ли ты нас сдал?! Это ты за “псину страшную”, что ли мстишь?!

– Нет. Я считаю, госпожа Поллок должна избавиться от иллюзий, иначе Голди, с ее двуличием, устроит ей что-то похуже, чем мерзкий розыгрыш, – холодно ответил он и обернулся к растерянной Матильде, – это она. Беата попросила Калунну вернуть свою подругу к жизни и та совершила для нее чудо. Кстати, не чувствуйте себя виноватой за то что украли у нее что-то: Голди сама обожает это делать, предавая и подставляя даже близких людей. Рассказать вам, как она стала ведьмой и кого обокрала для этого?

– Джеральд, да чтоб тебя! – рявкнула Беата. – Замолчи!

– Я уже сказал все, что хотел. И будь добра, не ори на меня. Мне это неприятно, – отрезал он.

Голди закатила глаза.

– Вот ты скотина злопамятная! Свой нынешний дар я получила от Калунны, а в прошлом и у тебя до черта грехов! Так, ладно, не буду я на тебя время тратить. Госпожа Поллок, это я. Правда, я. И пугала вас я, а не Валери. Вы думали, я легко смирюсь с тем, что вы сделали? Но мне обидно и жалко моих трудов. Я не думала, что вы так со мной поступите.

Матильда Поллок сжала зубы.

– Так этот мерзкий розыгрыш продолжается? Не выйдет. Докажи, что ты Голди. И учти, я прекрасно помню, что о ней писали в газетах и журналах.

Голди хмыкнула.

– Легко. В создании голдикеров были нюансы, которые я не записала, а держала в голове, но вы даже не заметили, что они готовы только процентов на семьдесят и запустили в продажу сырой вариант. Эти амулеты должны были работать намного лучше. Слушайте, что упустили.

Чем дольше Голди говорила, тем сильнее вытягивалось лицо Матильды. В конце-концов она задрожала.

– Голди… это, правда, ты? Нет… надо провести спиритический сеанс! Сейчас же! Ты могла узнать это от самой Голди, если общалась с ней!

– Да пожалуйста. Беата, можно воспользоваться твоими зеркалами?

Они вернулись в дом и минут пять безуспешно взывали к Голди Кинкейд. Когда Матильда, наконец, сдалась, повисла неуютная тишина.

– Госпожа Поллок, Голди сидит перед вами, – мягко заговорила Беата, – и она жива вот уже два года. Когда я приехала в Хисшир я тоже не верила в Калунну, но она явилась мне и предложила стать ее главной жрицей, в обмен предложив совершить для меня чудо. Я попросила вернуть подругу без которой не справилась бы. Голди у нас отвечает за связи и работу с власть имущими. Но, само собой, никто не знает что она воскресла и вы тоже должны молчать об этом.

– Д-д-да, конечно, я… о боже…

– О богиня, – поправила Беата, – Калунна способна прогнать смерть и ее жрицы всегда должны помнить о ее могуществе. Голди – ее жрица, но вы теперь тоже пользуетесь ее покровительством. Кубок Эйв наполняла Калунна. Помните, кто творит для вас чудеса.

– Ох, конечно, я… Голди, милая… это ты и ты жива!

– Да, – ответила Голди и посмотрела ей в глаза.

Матильда пошла красными пятнами.

– О богиня, я так боялась, что однажды ты все узнаешь! Я – ужасный человек! Так с тобой поступила! Прости, прости, прости меня, милая моя девочка! Ты меня теперь ненавидишь?

– Нет, – хмуро ответила Голди, – мне было обидно, но после этого дурного розыгрыша стало полегче. Просто не сдавайте меня и будем считать, что вражда закрыта.

– Я верну тебе все деньги за голдикеры!

– И на кой черт мне ваши… хотя, нет, это же по сути мои деньги, – спохватилась Голди, – давайте. Мне они пригодятся на новые проекты. С этого момента вы отдаете мне девяносто процентов с продаж. Себе оставляете десять. Лет через пять вы передаете все права на голдикеры “талантливой юной изобретательнице”, я довожу их до ума и становлюсь знаменита на своем же изобретении. Устраивает?

– Да, да! – обрадовалась Матильда и виновато спросила. – Так ты простишь меня?

Голди помолчала.

– Да.

Джеральд презрительно хмыкнул.

– Я же говорил, она всегда была расчетливой, продажной ведьмой. Ее “доброта” – игра на публику.

– Ну, я хотя бы жену у демона не просила, сломав ей при этом жизнь, – едко ответила Голди и Джеральд вспыхнул.

Беата раздраженно вздохнула.

– Так, все, хватит цапаться! И чтобы больше никаких розыгрышей, ясно?

– Ясно. Я пойду, меня Александр ждет, – Голди поднялась и пошла к двери, – Вэл, проводишь меня?

– Ага. Блин, мои новые ботинки оказались подделкой! Во время бега развалились, прикинь? Ну я им устрою в магазине! – пригрозила Валери, уходя вслед за ней.

Матильда осталась сидеть за столом и Беата вновь налила ей чай.

– Спасибо, – тихо сказала та, – сегодняшний вечер просто безумный. Невероятно, но я чувствую облегчение от того что вся моя ложь вскрылась. Голди жива… ее смерть была такой несправедливой. А теперь случилось чудо и все исправлено. И ведь не только с ней! Со мной и ковеном Тринадцати тоже. Я снова молода, мне дали шанс начать все сначала. Калунна обратила на меня внимание и пожалела никчемную, старую Полли. Спасибо тебе, о вересковая богиня. Твоя милость невероятна.

Она закрыла глаза и тихо зашевелила губами, молясь.

– Калунна способна исправить все и дать новую, прекрасную жизнь тем, кто этого достоин, – ободряюще сказал ей Джеральд, – верьте ей, слушайтесь Беату и все у вас будет хорошо.

– Спасибо, господин Харт. За все. Вы – хороший человек.

– Не за что.

Матильда попрощалась и ушла, а Беата выразительно взглянула на мужа.

– “Слушайтесь Беату”? А сам почему не слушаешься?

– Я – твой муж и должен быть опорой и поддержкой, а не комнатной собачкой, – спокойно ответил он, – и я считаю, что поступил правильно: Матильда Поллок имела право узнать правду. Ей заметно полегчало, а Голди и Валери перестанут ее травить. Все остались в плюсе.

Беата нахмурилась.

– А что бы ты сделал, если бы она покинула культ и побежала в полицию, закладывать воскрешение Голди? Нас бы тут замучили проверками: воскрешение людей противозаконно, вообще-то. Голди бы потеряла место возле мэра Кловерфилда, я – влияние на него, у культа возникла бы куча проблем, зато ты был бы прав. В следующий раз сам будешь разбираться с последствиями.

– Без проблем. Я всегда готов нести ответственность за свои поступки, – Джеральд собрал посуду и принялся за мытье.

Этот простой жест поубавил гнев Беаты: ее муж имел свои недостатки(и частенько бесил ее), но и достоинств у него хватало. А еще она любила этого упертого барана и с некоторых пор ее грыз червячок вины за чувства к Эйне и Гилю. Каково будет Джеральду, когда он узнает? Она не хотела делать ему больно.

Беата подошла и обняла его со спины. Положила голову на плечо и поцеловала в ухо: обычное, круглое, человеческое ухо.

– Джеральд, ты чувствуешь себя униженным в нашем браке?

Он чуть не уронил тарелку.

– Нет. С чего бы это?

– С “комнатной собачки”. Ты раньше так не говорил.

– А, это ерунда. Я так новым охотникам говорю: “Вы не комнатные собачки, вы – призрачные псы и охотники Калунны. Забудьте о страхе”.

– Тебе трудно быть главным охотником?

– Непросто, но, знаешь, мне даже нравится проверять свои силы, – Джеральд вытер посуду полотенцем и убрал в шкаф. Обернулся к Беате и обнял ее, – командовать столькими разными людьми – интересный опыт. Тед Каннингем задает много вопросов и невольно перехватывает лидерство, мне приходится осекать его. Он инициативный и понятливый, но иногда его заносит. Итан Грей всегда и во всем его поддерживает: это и хорошо и плохо одновременно. Призрачные псы должны уметь действовать самостоятельно. Девочки, бывает, хулиганят и мне приходится напоминать себе обращаться с ними, как с охотницами, а не с жертвами Мавис. Но Калунна не зря дала мне эту должность: главный охотник должен полностью поддерживать верховную жрицу. Пока я – главный, они будут подчиняться тебе.

Беата вздохнула и прильнула к нему, наслаждаясь теплом его рук и ощущением защищенности. Потерлась щекой о щеку.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она.

– И я тебя, – легко ответил он, целуя ее в шею, – есть еще дела на сегодня?

– Нет.

– Хочешь массаж?

Беата засмеялась.

– Мы женаты два с половиной года. Может пора называть вещи своими именами?

Джеральд усмехнулся.

– Пойдем в постель?

– Пойдем.

***

Беата продолжала кататься в Кловерфилд: поужинала с мэром и его семьей, нанесла несколько визитов важным лицам, прочла проповедь и побеседовала с Александром – первым жрецом-мужчиной культа. Калунна с сомнением отнеслась к идее сделать жрецом охотника и не колдуна, но Беата отстояла его: Александр отлично справлялся и его проповеди были невероятно популярны. С его ораторским искусством, пылким нравом и фанатичной верой ему не составило труда повести толпу сжечь священную рощу Эйв и посвятить ее Калунне. Такой талант нельзя было зарывать в землю.

– У тебя все в порядке?

– Да, хотя пару раз на проповедь приходили протестующие, недовольные нашим культом, – заметил Александр, – один раз они даже набросились на меня. Их оттащили, но мне было неловко: я научился сражаться в облике призрачного пса, но как человек не очень силен и ранить заблудшие души не хочу. Они скоро все поймут и с радостью примут Калунну.

– Как насчет взять пару крепких ребят из охотников в охрану? Ты ведь жрец и должен быть защищен.

Александр засомневался.

– Не знаю стоит ли? Я же сам охотник. И понадобится разрешение Джеральда. Сейчас как раз проходит тренировка призрачных псов и я собирался пойти туда. Пойдемте вместе, госпожа Хоффман.

Они отправились за город и на просторном пустыре застали группу охотников. На подходе Беате резко наскучила эта идея и она чуть не повернула назад, но Александр предусмотрительно взял ее за руку и это прошло.

– Голди зачаровала это место, чтобы случайные свидетели не раскрыли нас, – пояснил он.

– Отлично. Но неужели она сделала это по просьбе Джеральда?

– Конечно, нет, – Александр засмеялся, – Джеральд поручил мне обратиться к любой из нормальных ведьм культа, чтобы спрятать пустырь от посторонних. Само собой, я попросил Голди. Она – талантливая ведьма и отличная жрица.

В его голосе зазвучала гордость.

– Замуж все еще не соглашается пойти? – улыбнулась Беата.

– А вот об этом мы договорились, – Александр оживился, – Голди хочет провести свадьбу и медовый месяц во Флоренсии, у моря. Дорого, красиво и незабываемо. Так что мы будем копить деньги для этого. И, конечно же, Флоренсия должна к тому времени стать землями Калунны. Я немного огорчился, это явно будет нескоро, но Голди напомнила мне о награде Калунны: по тридцать лет молодости на каждого из нас. Звучит невероятно, но мы начнем стареть только после пятидесяти лет! Значит, уж точно успеем дойти до Флоренсии и пожениться, а пока нужно помогать людям принять Калунну в Альбе. Я поражаюсь тому, как практичность Голди сплетается с ее бескорыстием. Она любит притворяться эгоисткой, но на самом деле глубоко сердечна и добра к людям.

Александр мечтательно улыбнулся, а потом смущенно попросил:

– Решать куда дальше пойдет культ вам, госпожа Хоффман. Но можно мы хотя бы лет через пять направимся туда? Времени у нас много, но я хотел бы пригласить отца Вирджила на свадьбу. И завести ребенка, хотя бы одного. Голди не против, но до свадьбы этого делать никак нельзя.

– Я подумаю об этом, – пообещала Беата, – а что значит “нормальных ведьм культа”? У тебя с кем-то конфликт?

– Нет. Нормальные – это наши ведьмы, а не из ковена Тринадцати, – пояснил Александр, – нельзя доверять тем, кто наводил на нас порчи, насылал призванных тварей и пытался испортить праздник в Кловерфилде. Хотя я глубоко уважаю ваше желание привести даже таких, как они к Калунне. Паршивые овцы тоже нуждаются в спасении. Но моей доброты на них не хватает, после того что они натворили.

Его голос ожесточился.

Беата внимательно взглянула на него.

– Ты злишься на попытку тебя убить? Это оба раза делала Кхира, но ее больше нет.

Александр качнул головой.

– Я знаю. Я говорил не о ней, а о той злобной гадине, что заморочила меня на празднике. Я чуть было не изменил Голди и напугал Эву своими приставаниями… она теперь даже приближаться ко мне не хочет. Наша дружба полностью разрушена, госпожа Хоффман. И все из-за той ведьмы. Я не знаю кто из них это был и не хочу знать, но они все мне одинаково отвратительны.

Беата коротко вздохнула и вспомнила тринадцать порч, едва не убивших ее. Три ведьмы, сделавшие это были мертвы. Десять – живы и без стеснения смотрели ей в глаза.

К черту. Она не будет об этом думать.

Они подошли к охотникам и к ней тут же бросился здоровый далматин. Радостно залаял, потом начал носиться вокруг нее и махать хвостом.

– Добрый день. Это кто? – уточнила Беата.

– Эльза Салливан. Девочка первой смогла сменить облик и очень гордится собой, – Джеральд усмехнулся.

– А как же волкодав?

Далматин остановился и понуро опустил голову. Заскулил.

– Не получилось. Я советовал всем выбрать породу заранее и попытаться представить себя в таком облике, – объяснил Джеральд, – у большинства медитации так ничего и не дали, а вот Эльза недавно увидела далматина на улице и загорелась идеей его завести. Выяснила про породу и дрессировку, все уши нам прожужжала, как будет с ним гулять и общаться в собачьем облике и вот результат.

– По-моему, Калунна над ней просто подшутила, исполнив ее заветное желание о далматине, – заметил Тед Каннингем, подходя, – теперь он у Эльзы точно есть.

Та разразилась возмущенным лаем. Беата хмыкнула.

– Моя богиня, почему Эльза – далматин?

– Ей подходит этот облик. И она втайне желала стать красивой, элегантной, аристократичной собакой. Как далматин. Волкодавы не такие.

– А она сможет поменять породу?

– Нет. Первое превращение – инициация. Она далматин навсегда.

– Эльза, этот облик – дар богини. Ты родилась красивой девочкой и твое перерождение тоже дало тебе красивую внешность, – утешила ее Беата, – мы все будем тобой любоваться. А еретики будут бояться твоих размеров и горящих в темноте глаз. Ты еще научишься быть страшной. Пока же гордись, что ты первая освоила божественные способности. Калунна несомненно довольна тобой.

Далматин замахал белым хвостом, потом сел в смешную позу и гордо задрал нос. Гавкнул. Затем вновь понесся по пустырю, будто у него шило застряло в пятой точке.

– Ловко утешили. Так чем обязаны явлению начальства? – спросил Тед Каннингем. – Нас ждет взбучка или премия?

– Беата может приходить сюда когда захочет, она – главная жрица, – холодно заметил Джеральд, – вы все должны подчиняться ей.

– Мы это уже запомнили. Расслабься. Чем мы можем вам помочь, госпожа Хоффман? – спокойно спросил Тед Каннингем.

Беата объяснила охотникам, что Александру нужна охрана и двое из них, Брюс Макларен и Грег Лесли, немедленно вызвались сами.

– Александр привлек к себе много внимания сожжением священной рощи, – заметил Брюс Макларен, – он теперь у всех на слуху и почти такой же символ культа, как госпожа Адалинда.

– Эй, ты что несешь? Никто не затмит госпожу Адалинду! – агрессивно встряла Миа Лермонт.

– Да, да. Слава Ангельской ведьме! – фыркнул Грег Лесли. – Но если серьезно, то ему нужно быть очень внимательным: он может стать мишенью для гнева всех недовольных нашим культом. Мы готовы защищать его, но надо бы что-то еще.

– У меня есть обереги, сделанные Голди и наш дом надежно заколдован, – ответил тот, – может, записаться на борьбу?

– Я тебя натаскаю. И не только тебя, – пообещал Тед Каннингем и насмешливо добавил, – если наш альфа-вожак не забракует эту идею.

Все засмеялись.

– Не забракую. Идея стоящая, – ответил Джеральд невозмутимо, – Брюс, Грег, охраняйте Александра на всех его проповедях.

– А нам будут за это платить? Ведь придется отпрашиваться с работы и так можно ее потерять.

– Тебя, что Калунна кормить должна? – жестко срезал Джеральд. – Я всегда совмещал службу ей с обычной работой!

– А если не у всех это получится?

– Я не позволю членам моего культа голодать и помогу с поиском новой работы и подработок, – сказала Беата, – у нас обширные связи, подыщем вам что-нибудь с подходящими условиями.

Грег Лесли и Брюс Макларен расслабились.

– Спасибо большое.

– Я понял зачем нам нужна главная жрица, – усмехнулся Тед Каннингем, – чтобы на фоне злого Джеральда, вы выглядели доброй. Классика.

Тот раздраженно вздохнул.

– Ты когда-нибудь заткнешь поток своего “остроумия”? Главная жрица ведет наш культ, решает множество организационных вопросов и отвечает за нас перед Калунной. Назначить Беату ею – воля богини. Ты смеешь спорить с ней?

– Нет, конечно. Просто любопытничаю. А тебе не жмет, что твоя жена здесь главная? Или вы дома меняетесь и она тебе тапочки подает?

– По-моему, ты нарываешься.

– Да брось. Я – женатый мужчина и прекрасно понимаю, как трудно сохранить главенство в семье. Не стал подкаблучником уже молодец. Или не молодец? Как вы думаете, госпожа Хоффман?

Беата склонила голову разглядывая его.

– Моя богиня, что он делает и о чем думает?

– Ты и без меня это знаешь: Тед прощупывает границы и исследует местные правила. Пытается понять где оказался и у кого тут власть: у тебя, у Джеральда или вы действуете в команде. Поэтому он вас обоих аккуратно провоцирует, чтобы понять за кем в итоге останется последнее слово.

Беата сощурилась и остановила уже готового полезть в драку Джеральда.

– Власть в культе Калунны принадлежит Калунне. Я озвучиваю ее волю, Джеральд исполняет. Ты – большая страшная собака, которая карает еретиков, защищает ведьм, подчиняется Джеральду, поддерживает товарищей и не устраивает провокаций. А главная жрица в культе нужна чтобы читать мысли плохих мальчиков и передавать их Калунне, – насмешливо сообщила она, глядя Теду Каннингему прямо в глаза, – еще вопросы есть или твое “исследование” закончено?

Повисла тишина. Зрачки Теда слегка расширились.

– Понял, принял. Но вопрос у меня есть: что мы с Амандой делали сегодня утром?

– Он меня проверяет? Моя богиня, спасай! Я не умею читать мысли!

– Ладно, хитрюга. Тед старательно думает о жарком сексе с женой, но то было вчера вечером. Утром она дала ему по рукам и отправилась готовить детям завтрак, ворча, что он стал похотливым, как в молодости. У призрачных псов возрастает либидо. А Тед проверяет может ли он обмануть твое чтение мыслей, подставив поддельную картинку и думая неправду. Он сделал зарядку, принял душ, позавтракал, поцеловал жену и отвез троих детей в школу.

– Отцу троих детей некогда развлекаться по утрам, так что Аманда дала ему по рукам и велела вспомнить вчерашний вечер, – хмыкнула Беата, – у призрачных псов всегда возрастает либидо, так что крепись, Тед. Но зарядка, душ и отцовские обязанности помогут отвлечься. Думать неправду бесполезно: ты-то знаешь, что это неправда. А раз знаешь ты, узнаю и я.

Он встряхнулся.

– Все, исследование закончено. Надеюсь, без обид?

– Без обид.

– С некоторых пор я настороженно отношусь к ведьмам, – он поморщился, – кажется они способны на любую подлость и темную магию. Но Калунна не доверила бы вам свой культ, будь вы такой. Вы разбили чары этой твари Мавис и расколдовали Кейт. И вернули ее домой. Я все еще ваш должник, госпожа Хоффман.

Она покачала головой.

– Забудь об этом. Мне пора.

Она обняла и поцеловала Джеральда и в глубокой задумчивости покинула охотников Калунны.

Темная магия была отвратительной. Только вот воскрешение людей относилось именно к ней. Любой ритуал с убийством человека однозначно трактовался, как зло.

А нелюдя? Что сделал бы Тед Каннингем, попади палач Мавис к нему в руки?

***

После посещения охотников Беата заглянула в особняк к ведьмам и застала громкий скандал. Красная и злая Валери ругалась с Джанет Уидон и Хейзел Гордон.

– Я не виновата! Это хрень какая-то!

– Клиенты недовольны! Ты не справилась и нам пришлось все за тебя переделывать!

– Тихо! Из-за чего крики? – спросила Беата.

– Госпожа Хоффман, слава богу, вы пришли! Валери все испортила, но мы защитили честь культа Калунны, – с достоинством сообщила Джанет Уидон, – клиенты заказали колдовство и Валери вызвалась его сотворить. В итоге она не нашла ни одну из потерянных вещей, а чары просуществовали вплоть до ее ухода, хотя оплачены были на неделю. Клиенты пришли требовать деньги назад, но мы с Хейзел успокоили их и все переделали. Они ушли довольными.

– Но девчонка халтурно отнеслась к работе и с этим нужно что-то делать, – заметила Хейзел Гордон, – иначе это плохо скажется на нашей репутации.

– Я не халтурила! Я умею колдовать получше вас двоих, старые кошелки! – Валери была в ярости.

– Оно и видно, – ехидно сказала Джанет Уидон, – только языком трепать и умеешь.

– Ах ты гадина, да я…

– Валери, перестань. Иди лучше потренируй не сработавшие заклинания, – велела ей Беата, – и будь внимательнее в следующий раз. Репутация культа – не шутки, такие ситуации серьезно вредят ей. Дамы, благодарю вас за хорошую работу.

Валери развернулась и бросилась прочь, а Джанет Уидон и Хейзел Гордон злорадно переглянулись. После чего последняя спросила:

– Не хотите передохнуть и выпить с нами чаю? Я только что заварила свежий, с шалфеем и васильком.

– Почему бы и нет? Мне не повредит небольшая передышка, – Беата вздохнула, – только сделайте его теплым. Для горячего сейчас жарковато.

– Как пожелаете.

Три ведьмы устроились в общей гостиной, находящейся слева от холла: это была большая, уютная комната, полная мягкой мебели, книжных полок и журнальных столиков. По стенам были развешаны овальные зеркала: и для приведения себя в порядок и для спиритических сеансов. Здесь ведьмы ковена проводили время в ожидании новых заданий, общались и обменивались новостями. Беата принялась разглядывать собеседниц: в Хейзел Гордон точно была цыганская кровь – ее кожа была довольно смуглой, брови и ресницы угольными, а глаза очень темными, почти черными, как и густые волосы. Беата легко представила ее в цыганских шалях, юбках и монисто, хотя одета она была по городской моде. Рослая, грудастая, крутобедрая, самоуверенная, она создавала ощущение сочной зрелости, манкости и, одновременно, некоторой опасности. Хотя здесь явно сыграло роль то, что Беата знала о ней: Хейзел Гордон специализировалась на редких порчах, темной магии и специфических цыганских заговорах. Учитывая, что ей было под восемьдесят, эта женщина была явно не проста. О ее ноги терлась черная кошка.

– А где все остальные ведьмы?

– Колдуют для клиентов. Лотти варит зелья по вашему приказу, Маргарет, Ванда и Софи работают с Голди. Надеюсь, Голди не опозорит нас так же, как Валери. Они же подруги?

– Да, но к Голди претензий ни разу не было, она – умная и талантливая ведьма, – рассеянно ответила Беата и сделала глоток чая, – если вас интересует роль помощниц, то должность возле мэра Морланда еще свободна.

– Благодарю вас, но я предпочла бы остаться в Кловерфилде, – мягко отказала Хейзел Гордон и Джанет Уидон закивала.

Беата пожала плечами, а потом заметила:

– Мы с вами толком и не познакомились. Думаю, надо исправить это. Расскажу о себе: я – демонолог, пять лет преподавала этот предмет студентам, а до того торговала сухими духами, зельями и ароматическими саше. И колдовскими услугами, разумеется. Пару лет назад я встретила Калунну и моя жизнь круто изменилась: я возглавила ее культ и принялась собирать в нем талантливых ведьм. Еще замуж вышла.

– Одно другому не мешает, – согласилась Хейзел Гордон, – Дениз и Ивонн рассказывали о вашем муже. Интересный мужчина. Главный охотник. А можно узнать чем занимаются охотники Калунны и зачем они вообще нужны?

– Охотники оказывают нам силовую поддержку. Иногда сам факт наличия группы мужчин в охране останавливает недовольных от агрессивных действий.

– Умно, – заметила Хейзел Гордон, – особенно после беспорядков в Кловерфилде. Большинство обывателей не полезут на ведьминский ковен, но разъяренная толпа – страшная сила. Опять же, муж делом занят и ему некогда дурить.

Они засмеялись.

– Я из табора, всю юность прокочевала по Авалонии, родила и вырастила троих детей, схоронила троих мужей, а потом мне надоело быть бездомной бродягой и я осела в Кловерфилде, колдуя для людей, – рассказала Хейзел Гордон, – гадала, привораживала, предсказывала будущее и помогала отомстить за обиды. Юность пролетела, как миг, старость подкралась ночным зверем и четверть века назад я приняла приглашение Мавис вступить в ковен Тринадцати. Она пыталась выманить у меня редкие цыганские чары.

– И как, удалось?

Хейзел Гордон усмехнулась.

– Ну, пару штук я ей скормила, чтобы остаться здесь, но дальше отдала десять прибауток, не имевших силы. Мавис долго пыталась по ним колдовать, а когда сообразила, что не выйдет, то обиделась и так и не дала мне испить из кубка Эйв. Впрочем, толку от этого все равно бы не было. Но я давно привязала свою удачу и сумела сделать правильный выбор в нужный момент. Вы победили потому что не были оторваны от земли и от людей, как она. Люди не любят высокомерных хозяек, а вот добрых и ласковых как вы, просто обожают. С вами нас ждет успех. Теперь у меня все отлично: молодость вернулась, ничьих душ губить для этого не пришлось, можно еще пару раз замуж сбегать. Так что сильные мужчины в культе очень кстати. Не люблю слабаков.

Она улыбнулась и Беата вернула ей улыбку.

Первое впечатление о Хейзел Гордон было верным. Умная и опасная старая ведьма. Но практичная и расчетливая, так что с ней будет легко поладить.

– А я была историком-фольклористом, любила закапываться в древние легенды и воспроизводить старые чары, которые приписывали сидам и фейри, – вступила в беседу Джанет Уидон, – знания многих языков весьма способствуют исследованиям. Мавис отчасти была права, ища уникальные заговоры, не похожие на стандартные заклинания. Хейзел ее надурила, но я находила такие вещи в мифах и легендах Авалонии. Моя книга заклинаний полна редчайшими чарами на разных языках.

– И что же колдовали древние ведьмы?

– В большинстве своем что-то связанное с мороками, приворотами, отниманием удачи, талантов, здоровья, – ответила та, – я проверяла их на бродячих животных и никогда на людях. Кстати, чтобы попасть в ковен Тринадцати я соперничала с тремя ведьмами и всех их обошла.

– И вы пробыли в ковене…

– Десять лет. И я сделала в нем отличную карьеру. Уверена, в культе Калунны я сумею добиться не меньшего. Я всегда добиваюсь своего.

Беата одобрительно улыбнулась ей и отпила из чашки.

Джанет Уидон была сухопарой блондинкой с длинным носом, острым подбородком и близко посаженными серо-зелеными глазами. На носу у нее красовались круглые очки на цепочке, вместо дужек. Она была такой же высокой, как Хейзел, но, в отличие от нее, угловатой и плоской, как стиральная доска. Если Хейзел можно было сравнить с налитым, перезрелым плодом, то Джанет – с черствой галетой или овсянкой на воде. Не знай Беата, что это ведьма, сочла бы ее библиотекаршей. Эликсир молодости сделал ее двадцатипятилетней, скинув тридцать лет, но не дал ей красоты, которой Джанет Уидон явно пренебрегала. Уж кто-кто, а ведьмы умели скрывать недостатки внешности и создавать иллюзии достоинств, но Джанет Уидон к своим пятидесяти пяти годам и не подумала интересоваться этим. Значит, приоритеты у нее были совсем другие.

На коленях у нее сидела черная кошка. Судя по досье, собранном Питером Коллинзом, Джанет Уидон – уважаемая дама, историк-фольклорист и полиглот, была темной ведьмой похлеще Хейзел Гордон. Ее соперницы на вступление в ковен Тринадцати проиграли из-за колдовского воздействия, которое не сумели ни снять, ни доказать.

Что ж, такие ведьмы, как Хейзел Гордон и Джанет Уидон тоже бывали нужны. По крайней мере Эве не придется марать руки.

– Что вы думаете о темной магии, дамы? – спросила Беата.

– Все колдовство раньше считалось дьявольской силой, – бросила Хейзел, – но когда людям что-то нужно, они об этом резко забывают и готовы платить за то, чего так боятся.

– Темная магия – это все что убивает людей и что вредит им, – будто на уроке ответила Джанет, – но если знать меру и быть умной, ничего не случится. Мавис сглупила и теперь в бегах, а я всегда была разумна и омолодилась без последствий. Мои знакомые в шоке: все-таки пятьдесят пять и двадцать пять смотрятся сильно по-разному. Я очень благодарна вам за это, госпожа Хоффман. Для вас я готова колдовать что угодно.

– Присоединяюсь. Но я думаю, что вы предпочтете пути дипломатии и очарования, – лениво добавила Хейзел, – однако, если есть кто-то, кого вы ненавидите, я готова испортить ей жизнь.

Беата хмыкнула.

– Именно “ей”? А почему не “ему”?

– Потому что с мужчинами вы без проблем разберетесь и сами. А вот противниц у вас будет много. Но ваши верные ведьмы с ними справятся. Только попросите.

Беата чуть не расхохоталась: “верные” ведьмы предали Мавис моментально, стоило только предложить им желаемое. И кинулись в услужение к ведьме, которую больше полугода считали своим заклятым врагом и на которую наслали порчи.

– Я ценю это, – мирно заметила она, – молодость и красоту можно сохранять вечно, если молиться правильной богине и состоять в правильном культе. Продолжайте служить мне и все будет отлично.

Хейзел Гордон и Джанет Уидон были сильными и талантливыми ведьмами, но она не доверяла им. Ритуал воскрешения Эйне будет проведен с помощью своих: Даны, Голди и Адалинды. Хозяек черных кошек. Пришло время сообщить ближнему кругу о ритуале воскрешения и готовиться к его проведению.

***

Беата собрала Джеральда, Александра, Голди, Валери, Адалинду, Эву, Дану и Лили, рассказала им о своих планах и о появлении охотника, некогда служившего Калунне, но погибшего много лет назад. Она хочет даровать ему новую жизнь в благодарность за верную службу и он будет очень полезен ей и их культу. Но ей понадобится помощь в проведении ритуала, а Эйне – прикрытие от охотников в подтверждение его легенды. Ну и ситуация с Тимоти Шварцем наконец разрешится.

Реакция последовала бурная и резко отрицательная.

– Беата, ты с ума сошла! – Джеральд смотрел на нее в полном шоке. – Ты хоть понимаешь, что ты собралась делать?

– Да, я прекрасно подготовилась, – холодно ответила она.

– Но это же темная магия! Только мерзкие и подлые ведьмы используют ее! – возмутилась Адалинда.

– А кто одолел Лавену именно темным заклинанием, призвав для этого Полночь?

– Это совсем другое дело! Я сделала это один раз и все!

Валери перебила ее:

– Беата, ты сдурела? Ты забыла насколько опасны мертвецы? Так вспомни битву на морландском кладбище! Нас там всех чуть не угрохали!

– Я не собираюсь призывать высшую нежить, я верну к жизни хорошего охотника и он не станет мне вредить, – ответила Беата.

– А откуда у тебя такая уверенность? Кто он и чья была идея его воскрешения? – уточнила Голди. – Как давно вы с ним знакомы?

– Почти год. Мы общались через зеркало и я хорошо его знаю.

Джеральд вскинулся.

– Чушь. Ты ни разу при мне этого не делала.

– Вот именно: при тебе не делала, – огрызнулась Беата, чувствуя, как ее охватывает гнев. Она рассчитывала на поддержку близких людей, а получила осуждение. – Но ты постоянно мотался в Кловерфилд и у меня было много свободного времени.

– Ты сама меня туда посылала! Почему ты ничего мне не сказала? – возмутился он.

– Не захотела и не сказала. Хватит уже.

Голди задумчиво взглянула на нее:

– Но ты же не любишь спиритические сеансы и сама их не проводишь. Значит, его тебе проводила Дана?

– Нет, – коротко ответила та.

– Я проводила сеансы сама, с Мглой, и прекрасно со всем справилась. Мы общались с Эйне много раз и он никогда не пытался мне навредить.

– Ты не ответила кто он такой и откуда взялся.

Беата закатила глаза.

– Эйне и Гиль спасли меня после ритуала усиления Калунны, в прошлом году. Я чуть не погибла в загробном мире, но они защитили меня.

Валери недоверчиво уставилась на нее.

– Ритуал прошел без сучка, без задоринки. От кого тебя надо было защищать?

– Это у вас все было так, а я задержалась, выходя последней и тропа Калунны подо мною треснула. Я упала на ступени и на меня налетела стая нежити. Эйне и Гиль спасли меня.

– Чего? Ты никогда нам об этом не рассказывала!

– Не хотела, вот и не рассказывала.

– Ты и мне об этом не говорила, – нахмурился Джеральд, – а я – твой муж, я всегда знаю… стой. Ты тогда часто плакала. Это из-за мертвецов? Что они с тобой делали?

– Ничего! Хватит уже об этом! Эйне и Гиль – погибшие охотники Калунны, они сильны и будут моими телохранителями. Они заслуживают жизни, – Беата стиснула зубы.

– Беата, ты начала с одного имени, но сейчас произносишь два, – заметила Голди, – если тебя спасли двое, то почему ты решила воскресить только одного из них?

– Разумеется, я воскрешу и Гиля, но позже. Сейчас у меня только одно тело маньяка, если ты не заметила.

– То есть, правильно ли я поняла: ты собираешься убить Тимоти Шварца, чтобы вселить в него дух мертвеца, а потом ты похитишь еще одного человека, чтобы вселить второго? – медленно спросила Голди.

Беата сбилась. Она толком не думала о том, где достанет тело для второго воскрешения. Ей бы первое провести.

– Второго я попрошу у Калунны. Она укажет мне нужную жертву… то есть преступника.

– Но госпожа Хоффман, так же нельзя! – воскликнул до того молчащий Александр. – Калунна не станет помогать вам в убийстве!

– Александр, подумай вот о чем: Тимоти Шварца все равно приговорили бы к смертной казни и она была бы весьма болезненной. И бесполезной. Его жертв не вернуть к жизни. Но этот ритуал совершит чудо: превратит неминуемую смерть в новую жизнь. Верный охотник Калунны заслужил второй шанс. Преступник же получит легкую и быструю смерть. Это ли не милосердие? Калунна знает о том, что я собираюсь сделать и она не возражает против ритуала воскрешения.

Александр успокоился, но на остальных это не подействовало. Они продолжали спорить с Беатой и возмущаться ее скрытностью.

– Наставница, я могу взять слово? – попросила Эва. – Вы как-то говорили мне о последствиях применения темной магии. Учили не связываться с ней потому что рано или поздно она выйдет боком, что произошло даже у Мавис, Кхиры и Лавены: хитрых, сильных, двухсотлетних ведьм. Они все равно закончили плохо. Даже если забыть о морали, темная магия приведет вас на электрический стул. Ритуалы воскрешения запрещены законом Альбы.

– Вот именно! И мы же не злые ведьмы, так нельзя поступать с людьми! – поддержала ее Лили.

Беата заскрипела зубами. Да какого черта они все были против?!

– Наставница, я готова принять участие в ритуале. Если это темная магия, то мы с Мак вам поможем. Что нужно для него собрать? – спокойно спросила Дана.

Повисла тишина. Беата смягчилась, остальные были ошарашены.

– Дана, ты что? – поразилась Лили. – Ты поддерживаешь идею этого страшного ритуала?

– Какая разница, что я думаю? Приказ главной жрицы не обсуждается. Преступник заслужил казнь, охотник Калунны – воскрешение, так почему бы не забрать чужое тело? Палач Мавис все равно умрет, а так хоть послужит нашему культу.

– Ты хочешь узнать как воскрешать людей, – тихо заметила Эва, – но это же очень опасно.

– Опасно будет не знать. А так это магия, которой можно научиться, – бесстрастно ответила Дана. – Если наставнице нужна помощь с ритуалом, значит она ее получит.

Беата выдохнула с облегчением.

– Отлично. Я возьму Дану и Мак с собой, но мне нужна помощь и других владелиц черных кошек: Голди и Адалинды. Ритуал проведем…

– Я не буду в этом участвовать! – отрезала Адалинда. – Я – певица и целительница, моя репутация должна быть безупречна. Я призывала Полночь не для таких ужасных вещей. Мы отказываемся.

– Беата, давай не будем торопиться, – примирительно попросила Голди, – дай мне собрать информацию об этом Эйне… а как его фамилия? Стоит проверить его слова, вдруг он обманул тебя. Если ты никогда не знала его живым, то он мог наплести что угодно, чтобы ты его воскресила.

– Согласен! Этот тип – подозрительный мертвец, ему нельзя доверять! – подхватил Джеральд.

Беата хмыкнула:

– Не верю, что вы на одной стороне. Но видишь ли, Голди, Эйне из клана Кааси умер до воцарения Безымянного бога, то есть более трех тысяч лет назад. Мне даже интересно как ты собираешься хоть что-то о нем выяснять.

Валери вытаращилась на нее.

– И ты собралась вытащить к нам какого-то древнего придурка? Да он с пылесосами бороться будет, а машины примет за демонов!

– Эйне не придурок, а очень умный мужчина! Он все прекрасно поймет и я помогу ему адаптироваться к нашему времени, – рассердилась Беата, – а ты бы лучше неудачные чары потренировала, чтобы больше не позориться!

– Да иди ты в…

– Вэл, тихо! Успокойся! – потребовала Голди. – Беата, а что еще ты о нем знаешь? И, кстати, тебя не смутил тот факт, что три тысячи лет назад культ Калунны еще не существовал?

– Три тысячи лет назад старый культ пал, но до того он вполне себе процветал. Эйне много рассказывал мне о тех временах, тамошних жрицах и охотниках. Довольно спорить: ритуал будет проведен, а Эйне из клана Кааси станет моим телохранителем. Я – верховная жрица и это мое решение. Дана, готовься к ритуалу. Не трать зря силы, твой магический резерв должен быть полон.

– Да, наставница.

Беате было неприятно. Люди, которым она доверяла и кого любила, смотрели на нее как на умалишенную и пытались подавить, вместо поддержки. Да что с ними всеми такое?! Ничего, она проведет ритуал, познакомит их с Эйне, тот всем понравится и протесты утихнут сами собой.

Но ее предположение было излишне оптимистичным.

Тем же вечером Джеральд направился к Калунне, чтобы та отговорила Беату. Вернулся мрачным.

– Что сказала Калунна? – спросила Беата.

– Что ты – наша главная жрица и мы должны исполнять твои приказы. И защищать от угроз, ведь от тебя зависит благополучие всего культа. Ты получила разрешение на ритуал, потому что должна пройти через это и стать сильнее. Беата, мне все это не нравится. Убийство Тимоти Шварца и воскрешение того типа – плохая идея. Ты пострадаешь от нее. Темная магия кружит тебе голову. Неужели ты хочешь стать такой же как Мавис?

– В теле Мавис сейчас живет моя новая ученица, Ясмин. Вселила ее туда Голди, по воле Калунны. И все довольны. Если можно вересковой богине, то почему нельзя мне?

Джеральд нахмурился.

– Беата, это богохульство. Богиня на то и богиня, чтобы творить чудеса. Мы можем молить о них, но не посягать на ее лавры. Твоя гордыня тебя погубит.

– Я не прошу твоей помощи, Джеральд. Справлюсь сама. Пойми, мне важно вернуть к жизни тех, кто рисковал своими ради меня.

– Они уже были мертвы и не могли умереть повторно. Они прицепились к тебе, заморочили и не отпускают. Неужели ты не видишь этого? Мертвая Валери дурила тебя так же, умоляя воскресить. А это вообще непонятно кто такие. Они используют тебя и обманывают, чтобы вновь вернуться в мир живых. Но что они здесь будут делать, если умерли так давно?

– Служить мне и нашей богине. Мне нужны телохранители.

– Я всегда охранял тебя сам. Зачем тебе еще охрана? Я могу следовать за тобой куда угодно, только попроси. Могу вообще от тебя не отходить.

Беата содрогнулась: это прозвучало ужасно. Ее муж и без того был страшно навязчивым, постоянно контролировал и настаивал, чтобы она рассказывала ему все, ведь они семья. Беата была счастлива когда Джеральд почти перестал это делать, обретя интересную жизнь и друзей в Кловерфилде. Его жизнь не должна быть сосредоточена на ней одной и она не желала быть его единственной радостью и утешением за тяжелую юность. Однако именно так Джеральд ее и воспринимал. Как награду. А Эйне и Гиль будут именно служить ей.

– Нет. Забудь об этом. Ритуал воскрешения – дело решенное. Скоро в культе станет на два охотника больше. И чем больше их будет, тем лучше. Двенадцать человек этого мало даже для нынешних земель Калунны, а они будут расширяться, – отрезала она, – Эйне и Гиль будут полезны и я от них не откажусь.

Джеральд помрачнел, но она не обратила на это внимания. Ему придется принять происходящее. Брак с ведьмой ни у кого не был легким.

Всю следующую неделю окружение Беаты давило на нее морально, чтобы она передумала. Валери напоминала об опасности мертвецов, Адалинда вместо чая и сплетен рисовала ужасные картины: Беату поймают, посадят на электрический стул и казнят, Тимоти Шварца освободят, а культ запретят. Нельзя воскрешать всех подряд! А вдруг это вскроет воскрешение Ады, Вэл и Голди? Голди вела себя умнее прочих: отмазывалась работой и просила повременить с ритуалом, а сама все время уточняла подробности знакомства Беаты с Эйне и Гилем, явно ища нестыковки в их словах. Эва спрятала по ее дому несколько оберегов, а Лили настаивала чтобы на ритуал взяли их с Другом, чтобы пес-фамильяр защитил всех от коварной нежити. Беату это изрядно утомляло, но она полагала, что скоро все это прекратится. Они все успокоятся.

Только вот однажды вечером она вернулась домой к пустой банке. Тимоти Шварц в жабьем облике исчез.

Глава 4

Беату чуть удар не хватил. Неужели фамильяры сожрали?! Нет, стоп, они бы не смогли открутить крышку с банки. Но кому потребовалось воровать жабу?! Беата принялась судорожно колдовать, чтобы выяснить кто это сделал и окаменела: похитителем оказался ее собственный муж.

Джеральд решил сорвать ее ритуал.

Она бросилась к нему в полицейский участок Хисшира. Джеральд все понял по ее лицу и коротко кивнув коллегам вышел с ней во двор. Беата с трудом удержалась от крика и сдавленно зашипела:

– Где моя жаба?!

– Там где ей самое место. На болоте. Беата, забудь об этом. Я не хочу рисковать тобой. Лучше нам не проверять на что способен древний мертвец. Он опасен.

Беату охватил удушающий гнев. Чертов тихушник, опять устроил саботаж! И ведь не в первый раз уже свинью ей под ноги подкладывает! Объясняй не объясняй ему, все бесполезно!

Она глубоко вдохнула, досчитала до десяти и медленно выдохнула.

– Джеральд, немедленно иди и верни мне жабу. Иначе наш брак и мое к тебе доверие будут под угрозой.

– Нет.

– Джеральд, я что сказала?!

– Я слышал. Не пойду. Я сделал то, что должен был. Когда морок пройдет, ты успокоишься. А пока можешь злиться на меня сколько хочешь, – Джеральд отвернулся и ушел в участок, оставляя Беату на улице.

Она неверяще смотрела ему вслед. Ее муж не мог так поступить с ней. Не мог подставить и предать. Джеральд любил ее, он всегда исполнял ее просьбы, был ее опорой и поддержкой, а сейчас…

Он просто все ей испортил и не собирался исправлять даже после ее слов.

Предатель! Чертов изменщик, он больше ни капли не дорожил ею!

Беату затрясло от гнева. В ее душе разверзлась бездна боли и отчаяния. Все ее планы были уничтожены! Как она воскресит Эйне без тела?! Она вспомнила радость в его глазах и уверенность Гиля в том, что она вернет их обоих. Как она объяснит им, что не сможет провести ритуал воскрешения из-за мужа, ударившего ее в спину? Она – могущественная ведьма одолевшая Мавис в загробном мире, не смогла справиться с каким-то паршивым охотником, даже не владеющим магией! Богиня, да это же позор какой-то! Эйне с Гилем не поверят что она оказалась такой слабой, а если поверят, то поймут, что она – не их возлюбленная Геката, а всего лишь ее жалкая тень и перестанут любить! Да к черту любовь, она не сможет подарить им новые жизни! Все из-за Джеральда! Ублюдок, сволочь, похотливый, подлый лжец! Как трахаться с ней так он первый, а вместо поддержки в важнейшем деле он ей в спину ударил! Да он просто убил Эйне своим поступком! Как найти чертову жабу на болоте?! Где ее искать?!

И тут Беата вспомнила, что по совету Ивонн Ришар поставила на “прыткую жабу” чары метки, чтобы отыскать если та сбежит. Дрожа сотворила колдовство и на земле возникла тонкая нить следов, за которой она устремилась к лесу. Спасена! О богиня, она этой девочке подарит самое ценное свое заклинание! Только бы найти Тимоти живым! Ритуал воскрешения не будет сорван! Она все сделает, она справится, только пожалуйста, о богиня, пусть чертов маньяк найдется живым, а не в брюхе какой-нибудь цапли! Где ей искать два тела для кецалей, если Тимоти будет мертв?!

Беата почти бежала, но цепочка следов никак не заканчивалась. Черт, надо было метлу взять! Да как же далеко Джеральд его унес?!

Она добиралась до места почти час, не ощущая усталости. Изгваздала летние туфли, один раз по щиколотку провалилась в топь и “украсила” длинную юбку множеством мелких пятнышек грязи.

Смеркалось. В потемках Беата зажгла оранжевый шарик света, затем второй и третий. Вот не хватало только утонуть здесь в темноте! Наконец, следы оборвались. Беата стояла посреди болота и силилась разглядеть пропажу.

– Тимми! Иди к мамочке, – позвала она, – не то тебя тут сожрут. Обещаю дать тебе приличный последний ужин и больше не кормить сверчками. Где ты? Ну же, расскажи, какая я гадина, старуха и как ты меня ненавидишь. Я послушаю.

Но чертов засранец сидел тихо. Беата заскрипела зубами и опустилась на корточки. Следы обрывались прямо в грязи, значит где-то тут он и был. Эх, ей бы палку какую! Но придется искать руками.

Беата сунула руку в нагретую за день липкую грязь.

И тут Тимоти с силой прыгнул ей в лицо, врезал по носу и со злобным кваканьем помчался прочь. Паршивец удачно зарылся в ил и без чар метки Беата ни за что его бы не разглядела.

– Стой, скотина!

Она шлепнулась на колени и швырнула оглушающие чары, но промахнулась. Тимоти удалялся с приличной скоростью, однако цепочка колдовских следов четко указывала направление. Беата бросилась за ним, запнулась и упала прямо в грязь. Зло застонала и принялась колдовать, не вставая. Светящиеся следы замерли и вдруг начали таять.

Она что убила его?

Нет! Нет! Нет!

Беата с криком рванула вперед и успела схватить жабу, прежде чем следы окончательно растаяли. Нашла местечко посуше и уложила Тимоти. Торопливо превратила в человека и принялась проверять пульс.

– Он жив. Следы пропали из-за чар метки: их действие закончилось. Помедли ты минут пять с походом на болото, никогда бы его не нашла.

– Слава Калунне.

Беату накрыло облегчением. Она вновь превратила Тимоти в жабу, взяла и поднялась на ноги. Обреченно стерла болотную грязь с лица и уставилась на мокрую, грязную одежду, прилипнувшую к разгоряченному телу.

Домой придется идти в таком виде. Ничего, как подойдет к деревне, наведет невидимость и никто не узнает о ее позоре. Так, а в какую сторону ей идти?

Беата оглянулась. Вокруг было тихо и темно. Она торчала где-то посреди болота, куда примчалась не запомнив дорогу назад. Блестяще, она еще и заблудилась.

– О моя богиня, прошу, помоги мне выбраться. Укажи путь домой.

Под ее ногами возникла полупрозрачная, сиреневая тропинка по которой Беата, с облегчением, зашагала назад. Идти ей было еще долго и вскоре облегчение обернулось яростью. Предательство Джеральда жгло ее каленым железом. Мужчина, который ей подгадил, рядом с ней не останется. Все, допрыгался. Пес паршивый! Озабоченный, похотливый лжец! Она ему любовницу завести разрешила, на шабаши ради него не ходила, терпела бесконечную ревность и вот она благодарность! Чем больше мужчине позволяешь, тем больше он садится на шею! Все, с нее хватит! Она разведется и завтра же вышвырнет его из своего дома и своей жизни!

– Беата, я напоминаю тебе о сделке, что Джеральд заключил со мной. Ты не можешь его бросить или выгнать. Он должен оставаться твоим мужем или я вынуждена буду вмешаться.

– Ты дала мне плохого мужа!

– Хорошего. Но не идеального. Все совершают ошибки и творят глупости. Этот дурак искренне уверен что спасает тебя. Вспомни, обычно он – твоя опора. Джеральд рискует жизнью, когда ты ему велишь. Выполняет все твои просьбы и поручения. Хранит тайны. Окружает тебя заботой и комфортом.

– Ревнует, устраивает конфликты в культе, подкидывает неприятностей и не соблюдает договоренности. И все это я терпела, пока он не предал мое доверие. Если бы не стечение обстоятельств, я бы потеряла возможность провести ритуал воскрешения. Он думает ему все можно потому что я люблю его. Нет. Причина его наглости – ваша сделка. Я ведь ничего не могу ему сделать, пока ты защищаешь его. Джеральд посадил меня на цепь, а ты дала ему ее в руки. Моя богиня, ты правда думаешь, что быть в браке и вести в нем же войну за собственную свободу – хорошая идея? Что я смогу жить с ним под одной крышей после того что он сделал? А он ведь не успокоится и продолжит мне мешать.

Беата содрогнулась. Все верно, Джеральд не отступится и продолжит свой саботаж. Он не добился цели. Им придется бороться. Вечно быть настороже, подозревать друг друга, лгать и скрывать свои планы, не поворачиваться друг к другу спинами… и без того трудный ритуал усложнился в разы. И все будут давить на Беату, чтобы она отказалась от своих планов: и подруги и ученицы. Предательницы! Почему она должна бороться со всем своим окружением? Беата не хотела ни с кем драться, хватит с нее битвы с Мавис! Ее уже столько раз пытались убить, столько ужасов было в ее жизни, а будет еще больше! Ей нужна была передышка, спокойная жизнь хоть на пару лет и любящие люди, которым можно было доверять! Но любили ее только мертвые кецали, а живые пытались прогнуть и сломать. Одна мысль о том чтобы вернуться домой, где ее ждал Джеральд, выворачивала Беату наизнанку. Она устала, испачкалась, хотела забыть об этой отвратительной ситуации и сил на скандал или холодный бойкот мужу у нее не осталось. Ей нужен уютный, безопасный, комфортный дом. Надежный кокон, укрывающий от всех забот. Но рядом с Джеральдом она больше не была в безопасности, а выгнать его не сможет. Она будет сидеть у него на цепи пока он не умрет или не захочет уйти сам. А он не захочет. Ему нравится чувствовать себя хозяином положения. Сделка с вересковой богиней прикроет его от любых последствий, что бы он ни делал, как бы омерзительно себя не вел.

Ее скрутило от жгучей обиды.

Почему она, современная свободолюбивая женщина попала в такую ситуацию? Почему ее отдали как награду за чертов подвиг? Один раз постарался и получил все что хотел навечно!

– За что ты так со мной обошлась, моя богиня? Я служу тебе, я люблю тебя, а ты меня продала, как корову на рынке, за убийство одного паршивого демона. Ты ненавидишь меня? Ату любила, а меня ненавидишь?

Пространство вокруг изменилось: темное болото исчезло, превратившись в душистые вересковые пустоши, полные светлячков и фей. По ним бесшумно ступала высокая женщина с длинными золотыми волосами. В полутьме ее можно было принять за человека: ночь и плотная юбка надежно скрывали мощные львиные лапы и хвост, а небольшие коричневые рожки на голове смотрелись причудливым украшением. Но иллюзия человечности таяла, стоило только оценить ее рост: он был заметно больше двух метров. Беата едва доставала ей до груди и ощущала себя маленькой и хрупкой рядом с вересковой богиней. Калунна, впрочем, тоже не отказывала себе в женственности: была красива, изящна, носила только платья и юбки, непосредственно вела себя и любила милые вещицы в качестве подношений.

Это не мешало ей голыми руками рвать демонов на части, даровать людям невероятные способности, воскрешать мертвых или отказывать в этом. Ее незримое присутствие всегда сопровождало Беату: все что видела и слышала ее верховная жрица всегда знала вересковая богиня. Хотя она в принципе знала все, что творилось на ее землях, которых с каждым успехом их культа становилось все больше и больше.

Тед Каннингем раз за разом задавал неправильный вопрос: не “зачем главная жрица нужна культу”, а “почему Беата требовалась Калунне”? Или даже не требовалась, а просто была мила.

Что ж, богини тоже заводили полезных и приятных питомцев. Беате приходилось быть и тем и другим. Она предпочитала считать себя кошкой вересковой богини. Хозяйка у нее была ласковая, щедрая и заботливая.

Но она была именно хозяйкой и спорить с установленными ею правилами было бесполезно.

Именно Калунна отдала Беату в жены Джеральду, за убийство своего врага – хисширского демона, сдобрив это уговорами, подарками и мягкой подачей. Но в целом Беату никто не спрашивал хочет она этого или нет.

И вот он результат: Беата ненавидела Джеральда, Джеральд одержимо ее любил(или хотел владеть ею?), а Калунна обещала, что они никогда не расстанутся.

И это было настолько несправедливо, что Беате хотелось кричать от обиды.

Калунна взяла ее на руки и наполнила вересковой магией, прогоняя боль и гнев Беаты.

– Ну что за глупости ты думаешь? Я ведь ясно озвучила свою волю: ты должна справиться с этой ситуацией, чтобы стать сильнее. Ты – моя главная жрица и могущественная ведьма. Джеральд – дурак, но ты – мудра, – мягко сказала она, – перестань изображать из себя жертву, ты никогда ею не была.

– Расторгни наш брак. Пожалуйста.

– Нет.

– Но почему? Гекату ты тоже, как награду кому-то вручила? То есть Ату… их обеих ты любила больше, чем меня?

Калунна погладила ее по голове, как несмышленого ребенка.

– Геката – это ты. Беата – тоже. Ата – это вы обе. Как я могу любить тебя больше чем тебя же?

Беата уткнулась лицом в ее душистые золотые волосы. Напряжение потихоньку покидало ее. Она была в безопасности, на руках своей богини. Ей было тепло и спокойно, вокруг тихо стрекотали цикады, а вечерняя прохлада была наполнена ароматом вереска.

– Ты уходишь от ответа. Почему нам с Джеральдом нельзя развестись?

– Потому что я обещала, что ты его не бросишь. Я не могу нарушать свои обещания. Успокойся. Ты – ведьма и ты женщина. Ты что с влюбленным в тебя мужчиной справиться не можешь? Джеральд нужен моему культу, он был и будет полезен. Исходи из тех условий, что у тебя есть.

Беата пригрелась у нее на руках и полностью успокоилась. Вересковый дурман унес с собой лишние эмоции и она собралась с мыслями, больше не отвлекаясь. Итак, что главное в этой ситуации? Безопасность ритуалов воскрешения, а так же Эйне и Гиля. Может она это обеспечить? Может. Нужно лишь провести их без ведома Джеральда, в месте куда он не попадет. Особняк ковена Тринадцати отлично подойдет. Там и зелье привязки можно сварить и сделать все как надо. Поселить кецалей там, заколдовать дом, чтобы Джеральд им не повредил и…

Беата замерла, а потом ее губы расцвели ядовитой улыбкой.

Она придумала.

– Моя богиня, если я не разведусь с ним, это не потребует твоего вмешательства, так?

– Так. С вашими семейными ссорами разбирайтесь сами.

– Отлично. Спасибо тебе, о вечно юная и милосердная богиня. Быть твоей жрицей – счастье.

Калунна усмехнулась и спустила ее на землю. А затем щелкнула пальцами, убирая с нее болотную грязь.

– Никогда не забывай об этом и цепи превратятся в крылья.

Беата вернулась домой в прекрасном настроении. Посадила жабу в банку, наложила чары метки, насыпала сверчков и привела в себя.

– Погулял, Тимми? Хлебнул свободы? Уже поверил, что спасся? Куда бы ты не сбежал, я всегда найду тебя колдовством. И верну в эту банку. Кара за преступления неизбежна. Ты – убийца и ты будешь казнен.

Тимоти взбесился и принялся бросаться на стенки, а Беата рассмеялась. Создала колдовской круг и приказала Пламя охранять банку. Набрала себе ванну с пеной и два часа в ней отдыхала, напевая и продумывая дальнейшие шаги. Затем, чистая и ароматная выпорхнула наружу, съела ужин, купленный мужем в трактире и устроилась с книгой в постели. Все это время Джеральд настороженно поглядывал на нее, ожидая скандала, но Беате было не до него. Он потирал кошачий укус на руке: попытался добраться до банки, но Пламя помешала. Ласково, аккуратно, но безжалостно, иначе мог бы попрощаться с рукой напрочь: Тед Каннингем не зря сравнивал Пламя с бойцовской собакой. Джеральд с досадой смотрел на жабу, явно прикидывая как еще избавиться от нее, но Беата была совершенно спокойна: даже если Джеральд обдурит Пламя, защитный круг не даст ему к ней приблизиться. Наконец, когда он вернулся в спальню и начал готовиться ко сну, Беата нарушила молчание:

– У моей тети Сьюзан муж ушел к любовнице через двадцать пять лет брака. Но на развод не подал: просто собрал вещи и уехал. Разбитая горем тетя надеялась, что он погуляет и вернется. Не мог же он просто взять и перечеркнуть столько лет совместной жизни?

– Что? – растерялся Джеральд. – О чем ты говоришь?

– Не о чем, а о ком. О моей тете Сьюзан. Она ждала его почти год, а потом узнала, что у них с любовницей уже родился ребенок. Еще через полгода они купили себе домик на побережье и завели собаку. У ее мужа была новая, хорошо оплачиваемая работа и другая семья. Он был счастлив без нее. Тетя Сьюзан смирилась с реальностью, оклемалась, увлеклась садоводством и через три месяца познакомилась с приятным мужчиной. И когда их отношения стали особенно близкими, вдруг вспомнила что все еще замужем. Она подала на развод.

– Мы не разведемся. Ты не можешь меня бросить, – он напрягся, – Беата, я…

– Помолчи, я не закончила. Итак, тетя Сьюзан решила выйти из брака и тут начали твориться “чудеса”: бросивший ее дядя почему-то не хотел с ней разводиться. Бегал от извещений, не приходил в суд, предоставлял справки о тяжелой болезни… Тетя Сьюзан решительно ничего не понимала. Наконец ей удалось встретиться с дядей и спросить его об этой ситуации. Оказалось, он был незамутненно уверен, что пока они супруги – он в любой момент сможет вернуться домой, если в новой семье что-то пойдет не так. Он ведь не кто-то там, а целый муж! А измена, долгая раздельная жизнь и отвратительное поведение в целом ничего не значат. Главное – брак. Волшебная бумажка, дарующая полные права одному и нерушимые обязанности для другой.

Она посмотрела на Джеральда. Тот ждал окончания истории с недоумением глядя на нее.

Не понял. Ничего в голове не шевельнулось. Что ж, его проблема.

– В итоге моя тетя все-таки развелась с ним и он до конца жизни всем рассказывал, что именно она разрушила их семью. Ведь она же подала на развод. А он семью сохранял, пусть и жил с любовницей.

– Мерзавец и предатель. Но зачем ты мне это рассказала?

– А ты подумай об этой истории, Джеральд. Просто подумай. Не ложись здесь. Сегодня ты спишь где угодно, но только не в моей постели.

Он пожал плечами и пошел раскладывать диван. Беата покачала головой. Дурак. Брак без любви, доверия и уважения не значил ничего. И ничему не мог помешать. Калунна обещала ему сохранить возможность быть мужем Беаты. За хорошие отношения с женой отвечал он сам. А плохие он только что себе обеспечил.

***

На следующий день Беата собрала два чемодана вещей(мало, потом заедет за остальными), заполнила котелок пачками нужных трав, забрала всю посмертную росу, повесила котелок на метлу и заколдовала ту, чтобы она летела за ней. Взяла банку с жабой. Кликнула Пуховку и Мглу, отправила Пламя за Даной, сама же направилась на вокзал. Дана, умница, все сразу поняла и появилась через три минуты со своим черным сфинксом и рюкзаком за спиной.

– Я готова, наставница. Мы едем проводить ритуал?

– Да. Ты все взяла, что я велела?

– Все. Теплую одежду, смену белья, личные вещи. Мы будем несколько дней жить на природе?

– Не совсем. Но сегодня ты домой не вернешься. Лили и Эве не проболталась?

Дана мотнула головой.

– У них урок с госпожой Поллок. Но они догадались куда я ушла и будут искать, когда закончатся занятия.

– Пусть ищут. Мы успеем. Возьми чемодан, пожалуйста. Я облегчила его вес.

В поезде на них все глазели: две ведьмы, четыре кошки, жаба в банке и летающая метла с подвешенным на нее котелком привлекали много внимания. Беата очаровательно всем улыбалась, а потом незаметно рассеяла внимание окружающих. Они с Даной ехали в Кловерфилд, по дороге обсуждая план. Никого ждать Беата больше была не намерена. Ей хватит помощи Даны и Мак. Раз подруги не желают поддержать ее в важнейшем ритуале, значит она справится сама. На ее стороне вересковая богиня, а скоро будут еще двое верных кецалей, которые никогда не предадут и не станут на нее давить. Она проведет ритуалы в особняке ковена, поселит в нем Эйне с Гилем и запрет следующего преступника, благо там даже темницы есть. Но знать об этом не будет никто и никто ей не помешает. Только вот время… чертов поезд шел три часа. В Альбе поезда вообще будто никуда не торопились. Как только занятия Эвы и Лили закончатся и они побегут искать Дану, не найдя кинутся к Джеральду, тот – домой, а потом за ней. Хватит ли Беате времени? Не испортит ли он ей все снова?

Не испортит, если она все продумает и даст ему отпор. Калунна права, она – не жертва. Каким бы сильным, упрямым и агрессивным мужчиной ни был ее муж, его жена была ведьмой, чье терпение лопнуло.

И она больше не собиралась быть доброй к нему.

В Кловерфилде Беата с Даной зачаровали правое крыло дома, второй и третий этаж центральной части и направились проводить ритуал подальше от холла и парадного входа. Бывшим ведьмам ковена и Валери незачем было знать, что здесь произойдет. Беата нашла зеркала, выбрала просторную гостиную и, подготовившись к ритуалу, наложила чары кокона. Воцарилась тишина: распахнутые окна выходили на оживленную улочку, но древнее колдовство отсекло все помехи. Она с нежностью вспомнила, что эти чары ей подарил Эйне и они оказались невероятно полезны. Он всегда оказывал ей мощную поддержку во всем.

Беата оглушила дико квакающую жабу, расколдовала и связала колдовскими путами.

– Если он вырвется и нападет оглуши его, но ни в коем случае не убивай, – приказала она Дане, – от трупа в ритуале не будет пользы.

– Да, наставница.

– Напоминаю, этот человек – Тимоти Шварц, маньяк-убийца и палач Мавис. Он похищал и жестоко убивал девушек, на его счету девять замученных жертв. Только поэтому он здесь: не будь он убийцей мы не имели бы морального права использовать его в ритуале. Никогда не убивай невинных, Дана. Ты – сильная юная ведьма и однажды станешь по-настоящему могущественной. Но от тех кто убивает бездумно отворачивается Калунна. Составь свой моральный кодекс и следуй ему, чтобы не превратиться в безжалостное чудовище.

Дана серьезно кивнула.

– Я все поняла. Убийца отнял чужие жизни и должен быть казнен по законам Альбы. Он это заслужил. Невинные люди не пострадают.

Беата глубоко вздохнула и предупредила:

– После проведения ритуала мы с тобой сами станем преступницами: воскрешения относятся к темной магии и строго запрещены. Не говори об этом никому, кроме тех, кому я рассказала при тебе.

– Да, наставница.

– Не передумала участвовать?

Серые глаза Даны вспыхнули огнем.

– Нет. Я, наконец, узнаю, как это делается! И смогу вернуть Эву с Лили, если они погибнут.

– Их вернет Калунна, как и тебя, – возразила Беата, – а вот охотников, родных и любовников нам придется воскрешать самим. Что ж, пора познакомить тебя с Эйне и Гилем.

В двух зеркалах отразились ее кецали и у Беаты сладко сжалось сердце. Скоро один из них будет рядом с ней.

– Пришло время ритуала воскрешения, – улыбнулась она, – знакомьтесь, это Дана Моретти – моя ученица, она будет мне помогать. А это – Эйне из клана Кааси и Гиль, сын Уны-провидицы. Они – охотники Калунны, погибшие более трех тысяч лет назад.

Гиль очаровательно улыбнулся, Эйне коротко кивнул, а Дана с любопытством оглядела их обоих, но ничего не спросила. Перевела выжидающий взгляд на Беату.

– Передумавших нет? – спросила та.

– Нет, госпожа. Мы готовы.

– Тогда начнем.

Беата достала зеленоватую жемчужину: посмертную росу, добываемую только в загробном мире, спрятала ее в ладонях, сложила их “лодочкой” и зашептала над ними заговор. Роса стала холодной и белой, как снег. Беата вручила ее Мгле.

– Отнеси ее Эйне. Гиль, не трогай ее.

– Да, госпожа.

Черная кошка аккуратно взяла росу в пасть, коснулась лапкой правого зеркала и нырнула в него, как в воду. Мак, на руках Даны, встревоженно зашипела и та напряглась.

– Наставница, что-то не так.

– Все так: мы открыли врата в мир мертвых и черный фамильяр предупреждает об опасности. С незнакомыми мертвецами так делать нельзя: увидев возможность, они ворвутся в мир живых и навредят нам. Но Эйне и Гиль служат Калунне даже после смерти. Им можно доверять.

Мгла подошла к Эйне и разжала зубы. Он подставил ладонь и тут же исчез, а посмертная роса мягко упала на землю.

– Мгла, принеси мне ее, – приказала Беата и ее кошка выполнила приказ.

Теперь посмертная роса потеплела и потяжелела. Беата вложила ее в рот бессознательному Тимоти и от него тут же отделилось что-то бестелесное и ринулось в зеркало.

– Что за чушь? Где я? – Тимоти Шварц ошарашено оглядывал желтоватую пустошь вокруг. – Это иллюзия?

Беата поспешно “захлопнула дверь” в мир мертвых. Все, теперь не вылезет.

– Ты умер, Тимми, и попал в загробный мир, – пояснила она, – прости, я обещала тебе последний обед, однако у нас нет времени на него. Но последнее слово можешь сказать, я слушаю.

– Старая сука! Ты за все мне ответишь! – Тимоти вскочил на ноги и попятился. – Думаешь, я поверю в эту чушь? Конечно, сейчас ты мне устроишь оздоровительную порку, я раскаюсь и побегу во всем признаваться? Да хрен тебе! Эй! Эта тварь – ведьма, она похитила меня, превратила в жабу и угрожает убить! Где здесь телефон или полицейский участок? И чего ты уставился на меня?

Гиль все это время молчал, не сводя с Тимоти желтых глаз. Лицо его было абсолютно бесстрастным. Тот сбился и оглянулся. Заметил Дану.

– Девочка, позвони в полицию! Скажи, Беата Хоффман похитила и заколдовала Тимоти Шварца! Ну же, чего ты сидишь и пялишься?! Помоги мне!

Дана тоже молчала, но ее взгляд был живым и полным любопытства.

– Он что совсем не понял, что умер? Это было безболезненно?

– Видимо да. Так, а теперь переходим к главному.

Беата сняла колдовские путы и привела Эйне в себя. Его веки дрогнули, а черные глаза раскрылись. Он заметил Беату и его лицо озарилось радостью.

– Моя госпожа.

– С возрождением, Эйне, – тепло ответила она, – сядь и проверь слушается ли тебя это тело.

Он подчинился, а потом обернулся к зеркалу.

– Бред… что за… это же мое тело! Мое! – крикнул изумленный Тимоти. – Я помню эту комнату, ты притащила меня туда в облике жабы и… что ты собираешься с ним делать?!

– Я же говорила, тело – единственная ценность, которой ты обладаешь, – вкрадчиво сказала Беата, – но теперь оно мое. А главное, вот же он, живой и невредимый Тимоти Шварц. Я отпущу его и он любому подтвердит что с ним все в порядке. И полиции и журналистам. Да хоть твоей родной матери. Никто не узнает, что ты мертв, Тимми. И никто даже не подумает, что тебя нужно искать. Как ты там говорил: нет тела, нет дела?

– Ведьма, – севшим голосом пробормотал Тимоти, – у тебя не выйдет… кто-нибудь поймет, что он – не я! Он не сможет меня в точности скопировать, не будет знать что знаю я, он на чем-нибудь проколется!

Беата засмеялась.

– И что? Никто все равно не догадается чем это вызвано. Тимоти Шварц вступил в секту, где ему промыли мозги и потому сильно изменился. С кем не бывает? Как будто люди не забывают важных дат и не испытывают кризис среднего возраста. Никто не мог предполагать, что Мавис помогал маньяк и теперь все похищения и убийства записаны на нее. Похититель принцесс оказался неудачной теорией о которой все уже забыли. От тебя не осталось ничего: ни тела, ни славы, ни воспоминаний. Все, Тимми. Ты теперь просто призрак. Ничтожная пустота.

– Сука! Ведьма старая! Я до тебя доберусь, я тебе такое устрою, ты умолять меня о смерти будешь! – взбесился он.

– Госпожа, давай закончим сеанс, – коротко предложил Гиль, – Эйне, удачи.

– Спасибо. Я все сделаю. Госпожа, не нужно тебе этого слушать. Ритуал уже проведен, – добавил тот.

Беата пожала плечами, послала Гилю воздушный поцелуй (тот на миг расслабился и улыбнулся), а потом закрыла окна в мир мертвых.

– Итак, первая стадия ритуала завершена, – довольно сообщила она, – обмен душами мы провели. Дальше нужно будет…

Ее слова прервал дикий грохот: параллельно с беседой Беата сняла чары кокона с комнаты и в окна ворвался уличный шум. Она выглянула наружу и увидела Джеральда, в облике призрачного пса, пытающегося вышибить черный вход. Колдовство Беаты и Даны не давало ему этого сделать, но он с бараньим упрямством продолжал кидаться на дверь. Рядом с ним стояли ведьмы: Эва, Лили, Голди, Адалинда и нервно оглядывались.

– Джеральд, прекрати уже, ты всю улицу на уши поставил! – страдальчески потребовала Голди, зажимая уши и обернулась. – Вэл, получилось?

– Нет, во двор и левую часть я войти могу, а вот правое крыло наглухо закрыто, – сообщила та, приземляясь на метле, – взломать чары не получается, так что Беата точно заперлась там.

– И что будем делать? – спросила Адалинда. – Может, объединим силы и попытаемся пробиться?

– У меня есть подозрение, что Беате это не понравится, раз уж она заперлась именно от нас, – Голди покачала головой, – а если защита наложена не только ей, но и всеми ведьмами ковена, то у нас не хватит сил… Джеральд, мать твою, да прекрати ты таранить дверь! Чары головой не пробиваются!

Огромный серый ирландский волкодав остановился, тяжело дыша. На его голове выступила кровь и Беата закатила глаза.

Чертов идиот.

– Ада, исцели этого болвана, – приказала она сверху, – я сейчас спущусь к вам.

– Госпожа, мне пойти с тобой? Кто эти люди? – спросил Эйне.

– Нет, оставайтесь оба здесь. Я сама разберусь.

Она спустилась на первый этаж и открыла дверь. Джеральд, уже обернувшийся человеком, тут же попытался войти, но чары вновь оттолкнули его.

– Беата, что ты делаешь? Ты собрала вещи и ушла, но ты не можешь меня бросить. Зачем все это? – он выглядел очень встревоженным.

– Ты обдумал вчерашнюю историю?

Он замешкался.

– Ты собираешься вернуться?

Беата покачала головой.

– Суть не в этом. Моему дяде никто не помешал жить своей жизнью. Даже брак с моей тетей. В вашей сделке с Калунной не сказано, что я должна тебя любить, ночевать с тобой под одной крышей, спать с тобой, разговаривать или хоть как-то о тебе заботиться. Я делала это добровольно, но больше не буду. Я не развожусь, но мне это и не нужно: теперь это твоя проблема, а не моя. Я предупредила тебя, что если не исправишь свою выходку и не вернешь мне жабу, наш брак будет под угрозой. Ты проигнорировал мои слова. Теперь наступила расплата за это.

– Что он сделал? – быстро спросила Голди.

– Пытался сорвать ритуал воскрешения, украв и выкинув Тимоти на болоте. Я долго его там искала, в грязи и темноте. И в одиночестве, потому что мой муж даже не подумал пойти со мной, хотя я просила его вернуть украденное.

Джеральд вздрогнул.

– Я был на службе.

– Служба не помешала тебе забраться глубоко в болото, чтобы я не сумела отыскать мою жабу, – бесстрастно возразила Беата, – ради этого ты без проблем ее прогулял. А ради меня не стал. Я заблудилась и не могла выбраться, устала и пострадала. Тимоти ударил меня по лицу, пытаясь сбежать. Хороший у меня муж, правда, девочки? Обворовал, заманил на болото и там бросил. Надежное, крепкое плечо.

Джеральд побледнел и отвел взгляд.

– Ты вчера не злилась. Была в хорошем настроении. Даже бойкот мне не устроила.

– Меня утешила Калунна. Она всегда на моей стороне. И она разрешила мне провести этот ритуал. Но Джеральд решил что он мудрее вересковой богини, даром что паршивый охотник. И паршивый муж.

– Беата, ритуал проведен? – спросила Голди напряженно.

– Конечно. Без помощи тех, кто отвернулся от меня в трудную минуту. Спасибо за полезный урок, девочки. Я его запомню.

– Эй, ты чего, обиделась что ли? – растерялась Валери. – Мы же как лучше хотели!

Беата презрительно взглянула на нее.

– Ваше “как лучше” мне больше не нужно. Убирайтесь отсюда.

– Явно обиделась. Солнце, не сердись, давай ты нас впустишь, выпьем чаю и все обсудим, – попросила Голди, мило улыбаясь.

– В этот дом не войдет никто из вас. Общаться будем на нейтральной территории. Ваша помощь мне больше не нужна. Возвращайтесь к работе.

– Как ты можешь так обращаться с подругами? Ты хоть помнишь, что я пою и исцеляю для тебя! И что будет если я прекращу? – оскорбилась Адалинда.

Беата усмехнулась.

– Наказание от Калунны. Ее жрицы должны быть полезны, Ада. Ты будешь петь и колдовать, хочешь ты того или нет. Напоминаю, кто не справится со службой, отправится обратно в ад. И не факт, что я захочу вас оттуда снова вытаскивать: ритуалы воскрешения ведь ужасная идея, да?

Повисла ошеломленная тишина. Голди, Валери и Адалинда смотрели на нее так, словно у нее выросла вторая голова. Эва и Лили испуганно переглядывались. А вот Джеральд вновь попытался войти, не в силах смириться с невидимой преградой между ними.

– Беата, успокойся. Давай поговорим наедине. Мне жаль, что так вышло. Я был уверен, что ты не полезешь в болото, а поищешь жабу на краю леса и вернешься домой. Я не знал что ты заблудилась иначе бы…

– Меня это больше не интересует. Как и ты. Мужчины, которые возле меня остаются должны делать мою жизнь лучше и приятнее, а не превращать ее в кошмар. Ты все испортил и я больше не хочу жить с тобой под одной крышей, – равнодушно ответила она.

– Ты не можешь меня бросить! Калунна запретила это!

Беата по-ведьмински рассмеялась:

– А кто тебя бросает, Джеральд, милый мой? Ты все еще мой муж. И останешься им, пока не подашь на развод сам. Я этого делать не буду. У меня просто рабочая командировка в Кловерфилд: здесь я поживу, пока не проведу оба ритуала воскрешения. Заодно займусь делами культа, не мотаясь по три часа из Хисшира. Конечно же, я обязательно к тебе вернусь! Когда-нибудь. Лет через двадцать. Жди, надейся и верь.

Лицо Джеральда вспыхнуло от гнева.

– Ты вернешься уже сегодня вечером, – зло отрезал он и обернувшись призрачным псом умчался прочь.

– Знаешь что, я тоже сваливаю! – сердито сказала Валери и вскочила на метлу. – Угрожать подругам смертью это зашквар.

– А вселяться в них, пытаясь убить, это, конечно, другое дело? – насмешливо ответила Беата.

Валери показала ей средний палец и улетела.

– Наставница, мы волновались за вас, за Дану, и за то что вы бросили господина Джеральда… – сбивчиво сказала Лили. – Можно нам с ней поговорить?

– Можно. Запомни, как следует, этот день, Лили: вы с Эвой выбрали неправильную сторону, забыв кому подчиняетесь, – холодно посоветовала Беата, – и у этого будут последствия. Но такой опыт вам тоже будет полезен, я полагаю.

Ученицы сжались, а Голди встряхнула головой.

– Похоже мы разбудили спящего дракона. Пойдем, Ада, а то хуже будет. Беата, мой номер у тебя есть. Звони, если что-то понадобится.

– Нет, ну кто ей позволил так с нами обращаться? – громко спросила Адалинда.

– Калунна. Надо было догадаться, что раз она не против, то спорить бесполезно. Пойдем, мне на работу нужно вернуться, пока Маргарет, Софи и Ванда не натворили дел без присмотра.

Беата проводила их взглядом, отвернулась от учениц и закрыла дверь. В глубине ее души все еще клокотал гнев и разливалась жгучая обида. Все ее близкие люди предали ее, а муж… какой он теперь к черту муж? Формальный, как и их брак. Сколько бы он ни жаловался Калунне, она уже встала на ее сторону и разрешила отгородиться от него, чтобы сохранить спокойную жизнь. Голди поняла это быстрее всех, она всегда была умной ведьмой. Ссора с ней не продлится долго: благополучие Голди целиком зависело от Беаты, только Беата могла защитить ее от Калунны и она это всегда помнила. Остальные… да и черт с ними. Угрожать им Беата не собиралась, но прекрасно обойдется рабочими отношениями. Нельзя было предавать подруг и думать, что это не будет иметь последствий.

Она подняла голову и увидела Дану и Эйне, стоящих на лестнице. И болезненный клубок внутри нее распался.

Не все были предателями. Двое остались на ее стороне.

– Наставница, я сейчас вам нужна? Я хочу выйти к Эве и Лили, – попросила Дана.

Беата кивнула и достала кошелек. Протянула ей крупную купюру.

– Сходи потом за продуктами в любой магазин, что найдешь. Нам нужна еда на трех человек, на неделю. Яйца, хлеб, джем и ветчина – обязательны, остальное по твоему разумению. Овощи, фрукты, мясо – что-нибудь для обедов и ужинов. Вернуться можешь через любой вход: вас с Мак чары пропустят. А и возьми ключи.

Дана кивнула и ушла.

Беата глубоко вздохнула и подняла глаза на Эйне.

Перед ней стоял Тимоти Шварц: молодой черноволосый мужчина, стройный, привлекательный и мертвый. Беату пробрала дрожь.

Она убила его, но как и Тимоти почти не заметила этого. Осознавать, что человек, стоящий перед ней мертв, было дико и неправильно.

Сон. Иллюзия. Обман. Или она правда провела ритуал воскрешения? Почему темная магия была такой… удобной и не страшной? Почему убийство человека не вызывало в ее душе ничего?

– Моя госпожа, все в порядке? Для меня есть распоряжения? – спросил Эйне, не двигаясь с места.

И тут же вся жуть исчезла, а Беату накрыло восторгом.

Она справилась. Воскресила Эйне! Он теперь был с ней!

– Нет. Пойдем, я покажу тебе твой новый дом и расскажу о современном культе Калунны.

Глава 5

Беата показала Эйне особняк, провела короткие объяснения насчет водопровода, электричества и стиральной машины. Эйне легко все понял, но в конце спросил:

– А когда вернутся слуги? Одежда на мне требует стирки и я поручу им это. И пусть подготовят мне комнату.

Беата хмыкнула.

– Сколько слуг у тебя было во дворце Гекаты?

– Пять. Больше мне не требуется.

– А у меня вот ни одного нет. Боюсь и у тебя не будет.

Эйне удивился.

– Почему?

– Потому что твоя госпожа не богата, хоть и не бедна. Я все всегда делала сама и тебе тоже придется. А сейчас нам с тобой нужно избегать лишних ушей: любые слуги это потенциальные шпионы.

– Но ведь можно нанять кого-то из поклоняющихся Калунне. За главную жрицу культа они умрут, но не выдадут.

Беата горько рассмеялась.

– Ошибаешься. Даже близким людям не всегда можно доверять.

Ведь тот с кем она делила пищу и постель оказался предателем.

Беата потерла лоб и выкинула дурные мысли из головы. Она отвела Эйне на пустую, светлую кухню, залитую солнечным светом. Принялась заваривать чай из принесенных с собой трав и рассказывать что к чему:

– Сейчас мы находимся в городе Кловерфилд, в королевстве Альба, на континенте Авалония. Идет июль 3088-ого года от воцарения Безымянного бога. Его церковь – доминирующая религия во всех странах Авалонии, но есть еще с десяток разных религий и мы – одна из них. Гонений на нас нет, но вот Калунна больше не разрешает поклоняться другим богам на своих землях. Я помню, ты говорил, что у кецалей были свои боги?

– Да.

– Однако сейчас не осталось ни одного кроме Калунны и молиться имеет смысл только ей. Тем более, ты ее охотник. Забудь о других богах, иначе вызовешь ее гнев.

– Как прикажешь, госпожа.

– Дальше, эти пометки показывают земли Калунны, на них ей поклоняются все и сама она видит все. Мы недавно захватили Кловерфилд и окрестности и закрепляемся здесь: работаем с местным населением, улаживаем конфликты с недовольными и расширяем культ Калунны, принимая новых членов. Год-два я хочу потратить на это, потом двинемся дальше.

Она протянула Эйне карту королевства и тот внимательно принялся ее изучать.

– Значит, сейчас Калунне поклоняются семь городов и четыре деревни? И все? – нахмурился он.

– И все. Наконец, главное: наш культ сейчас воспринимается окружающими, как религиозная организация и обычный ковен ведьм. Мы стараемся соблюдать законы Альбы, чтобы не угодить в тюрьму, но твое воскрешение противоречит им, равно как и убийство Тимоти Шварца. Об этом знают даже не все члены культа, в курсе всего несколько человек. Если это вскроется, то тебя вернут в загробный мир, а меня казнят. Так что для тех кто тебя не знает, ты – Эйне Кааси, приехал из-за границы в поисках нового духовного опыта и вступил для этого в культ Калунны в качестве моего телохранителя. Раньше занимался этим же. Документы я тебе сделаю, когда станешь больше похож на себя. В Кловерфилде есть несколько человек, что знали Тимоти Шварца и они могут обратиться к тебе по его имени. Я расскажу тебе о нем позже. Вопросы есть?

– Есть. Кому в культе ты доверяешь, госпожа? – спросил Эйне.

– Дане, – без колебаний ответила Беата, – она – моя ученица, хладнокровная, смелая и талантливая. Она помогла мне с ритуалом твоего воскрешения.

Эйне помолчал.

– А как давно она в обучении?

– Полтора года.

– А есть еще ученицы?

– Да, пятеро. Три совсем маленькие, за ними присматривает хорошая ведьма. С двумя другими сейчас беседует Дана. Они ее подруги.

– Дана раньше поклонялась Безымянному богу?

Беата удивленно посмотрела на него.

– Не знаю.

– За нее кто-то просил или ты сама выбрала ее из многих кандидаток в ученицы?

– Нет, они с Эвой и Лили сбежали из дома и пришли проситься в культ. Я приняла их.

Хлопнула дверь и на кухню вбежал черный сфинкс. Он громко замяукал и следом за ним вошла Дана с бумажными пакетами в руках.

– Я купила еду, наставница. Что делать с остатками денег?

– Оставь себе и докупай продукты по мере их окончания, – Беата обернулась к Эйне, – ты голоден?

– Да, – удивленно заметил он, – я отвык от этого ощущения: в загробном мире мы с Гилем не ели, не спали, не испытывали жажды. Это так потрясающе, быть живым.

Он мечтательно улыбнулся и Беата растаяла.

Все было не зря. Все трудности, беды и боль от предательства нужны были чтобы Эйне был рядом с ней. Живой. Настоящий. Счастливый.

Она пришла в прекрасное настроение.

– Дана, приготовь нам яичницу и тосты. И себе, если хочешь. Время обеда.

Та кивнула и принялась за дело. Эйне внимательно наблюдал за ней, а потом спросил:

– Ты веришь в Безымянного бога?

– Нет, я поклоняюсь Калунне. Она его ненавидит, – ответила Дана, разбивая яйца на сковороду.

– А ты?

– Что “я”?

– Как ты относишься к нему?

Дана замешкалась, потом пожала плечами.

– Мне плевать на него.

– Если местная стража будет пытать тебя, допрашивая о ритуале воскрешения, как ты себя поведешь? – неожиданно холодно спросил Эйне.

– Полицейские так не делают, – Дана недоуменно взглянула на него.

– Это не ответ на мой вопрос. Я спросил, что ты будешь делать, если подвергнешься пыткам? Расскажешь им все, чтобы прекратить?

– Нет, – коротко ответила Дана, засовывая хлеб в тостер, – я заколдую их и сбегу.

– А если твои пальцы будут переломаны, во рту будет кляп и сбежать не выйдет?

– Тогда буду терпеть сколько могу, а потом откушу себе язык и умру, – спокойно ответила Дана, раскладывая приборы на столе, – Калунна воскресит меня, как уже воскрешала. Только Мак жалко: фамильяры развоплощаются со смертью хозяек. Потерплю подольше, чтобы сохранить ей жизнь.

Та потерлась о ноги Даны и замурчала.

Беата приподняла брови.

– И что это все значит? Я же сказала, что доверяю Дане.

– Но я не доверяю и совсем не знаю ее. Как твой охотник, я должен знать твое окружение, моя госпожа, – Эйне внимательно разглядывал Дану, – так ты уже умирала? Когда и при каких обстоятельствах?

– Я этого не помню, но знаю, что меня тогда звали Данника. Мы вместе с Эфой и Лейдой обороняли какой-то город во время войны и погибли, уничтожив вражескую армию и атаковав Безымянного бога, – Дана подала всем яичницу и тосты. Села за стол, – Калунна воскресила нас с Эвой и Лили за это. Хм. Раз так, я, должно быть, ненавидела Безымянного бога. Но я не помню этого и что это был за город тоже.

Эйне замер.

– Лагаш. Вы – Данника Алый Мор. Простите за сомнения в вас, госпожа, – он почтительно поклонился, – вам можно доверять.

У Даны загорелись глаза и она моментально забыла о еде:

– Вы знаете, как я умерла? Видели это?

– Нет. На момент моей гибели Лагаш успешно отбил уже четыре волны нападений, принял в своих стенах многих беженцев и вы с Эфой Пожирательницей и Лейдой Сердечной докладывали, что помощь вам не требуется.

– Мы были из одного времени?

– Да, госпожа, – Эйне расслабился и принялся за яичницу, – мы были знакомы лично, хоть и неблизко. Я был охотником владычицы Гекаты, верховной жрицы Калунны. Вы – одной из трех наместниц Лагаша, назначенной ею. Мы виделись на приемах в ее дворце и, иногда, в вашем городе.

– Я была сильной ведьмой? – Дана подалась к нему.

– Очень. Иначе вас бы не послали в Лагаш.

– А как…

– Дана, ешь сама и дай поесть Эйне, – вмешалась Беата, – успеете поболтать, ты здесь еще неделю. После еды пойдем варить зелье привязки.

Дана закусила губу.

– Да, наставница.

Они спокойно позавтракали, при этом Эйне время от времени замирал, разглядывая предметы и прислушиваясь к своим ощущениям.

– Нравится еда? – спросила его Беата.

– Очень. У нее есть вкус.

– Отлично. Готовить будет Дана, но она нам с тобой не служанка, так что научись делать яичницу и бутерброды себе сам. Плита и холодильник в твоем распоряжении. Конкретных приемов пищи не будет, ешь, когда хочешь. Повара можешь не ждать, как и слуг.

Эйне вздрогнул.

– Я понял, госпожа. Я привык к роскоши, но в путешествиях всегда обходился малым и теперь обойдусь. Слуги – привилегия, а не необходимость. Я могу охотиться и рыбачить, если нужно.

– Не надо. Да здесь и негде. Твоя главная задача на ближайшие полгода это привыкнуть к новой жизни. Спрашивай меня и Дану обо всем, что непонятно. В особняке кроме нас находится резиденция культа Калунны: сюда будут приходить люди за колдовскими услугами. В левой части здания собираются исполнительницы: ведьмы, что вступили к нам недавно. Правый флигель и второй-третий этаж центрального можешь считать домом: здесь безопасно, мы с Даной надежно его зачаровали. Занимай любую спальню. Дана, тебя это тоже касается.

– Да, наставница.

Когда завтрак закончился Беата отправила Дану подготовить все для варки зелья, а сама обернулась к Эйне.

– И к чему был этот допрос? Дана – моя ученица и будущая жрица Калунны. Я доверила ей помощь в ритуале воскрешения, а ты будто был заранее предубежден против нее.

Эйне помрачнел.

– Прости, моя госпожа, но это было необходимо. Я не могу знать точно, но тебя, вероятнее всего, убила именно твоя ученица. Я должен проследить чтобы это не повторилось.

Беата окаменела.

– Гекату убила ученица? С чего ты взял это? Тогда же была война, я думала она просто погибла.

– Я много размышлял и пришел к такому выводу, – Эйне прикрыл глаза. – Смерть правительницы нашей империи, любимицы Калунны и могущественной ведьмы, была просто немыслима. Но ты умерла и без тебя пала наша империя. Как-то ты должна была погибнуть, раз переродилась, но как? Мне кажется, я понял когда это произошло: еще до нашей гибели. Ты всегда дорожила мной и Гилем, но не попыталась ни воскресить, ни расспросить через зеркало, отчего мы провалили твое задание. Почему? Этот вопрос не давал мне покоя. Вначале я считал, что ты винишь нас и не желаешь видеть, но Гиль высмеял меня: ты не бросила бы нас из-за того, что мы не смогли вдвоем перебить целую армию. Это нелепо. И он прав. Выходит, ты не призвала нас потому что сама была мертва.

Беата поежилась.

– Эйне, а что за задание вы выполняли?

– Ты разработала план, который должен был остановить вражескую армию и ослабить Безымянного бога. План по спасению нашей страны, который твои доверенные кецали полностью провалили, – Эйне опустил взгляд в пол, – мы с Гилем должны были проникнуть в пять разных дивизий врага и убить их военачальников. Ты надежно нас околдовала и усыпила солдат. Четыре раза все прошло успешно, но на пятый солдаты внезапно проснулись, а с нас спали все твои чары. Поднялась тревога и нам пришлось драться, но врагов было слишком много. Гиль попытался прорваться к последнему военачальнику, а я прикрыть его, но у нас ничего не вышло. Мы погибли.

Беата тихо вздохнула. Так вот как все случилось: неудачная диверсия на которую Геката отправила самых опытных своих охотников. Вот почему Эйне до сих пор боялся, что она поставит им это в вину.

– Вы не виноваты. И я никогда не буду винить вас в проигрыше. Вас подвела осечка с чарами и неудачное стечение обстоятельств, – мягко сказала она.

Эйне поднял голову.

– Нас погубило предательство, моя госпожа. Колдовство исчезает со смертью ведьмы. Выходит, ты была убита. В то время ты должна была творить очень сложный ритуал и делала это вместе с одной из учениц, которой доверяла. Вы были наедине, ты была в трансе и уязвима. А та ученица… она была пришлой, верила раньше в Безымянного бога. Многие были недовольны тем, что ты приблизила ее к себе. Она – самая вероятная кандидатка в убийцы. Но я могу ошибаться и вас обеих мог убить диверсант, подосланный нашими врагами. Хотя как он смог бы проникнуть в столицу, во дворец, защищенный не только многими чарами, но и огромным количеством стражи? Это менее вероятно, чем удар в спину от той, кому ты доверяла.

Беата поколебалась. Калунна, наверняка, знала кто убил ее драгоценную Гекату. Стоило ли узнавать? А зачем собственно? Чтобы мучиться кошмарами и паранойей? Бояться своих учениц или наемных убийц? Нет. К черту. Но любопытство взяло над ней верх:

– Как звали эту ведьму и чем она отличилась, раз Геката взяла ее в ученицы?

– Юдифь, – ответил Эйне, – это была совершенно средняя ведьма, без особых талантов и умений. Единственное что выделяло ее это происхождение: Юдифь приплыла на наши земли вместе с армией Безымянного бога. Она была женой одного из военачальников. Здесь у нее раскрылся ведьмовской дар, что обрекло ее на смерть, ведь ведьм наши враги объявили нечистью и жгли на кострах. Юдифь была разбита этим, но не хотела умирать. Она сбежала и ты, пожалев ее, оставила при себе. Ты всегда была очень добра госпожа. Иногда, даже слишком.

Беата вздрогнула, вспоминая слова Калунны: та тоже говорила, что их культ погубило предательство и излишняя доброта Беаты. Калунна ненавидела предателей и не хотела видеть чужачек в рядах своих жриц, потому и не явилась им. А Беата приняла десять потенциальных предательниц, многие из которых способны на все.

Ничего, она справится. Теперь ее не остановить. И ее спина всегда будет прикрыта.

– Наставница, я все подготовила, вода в котле кипит, – на кухню вернулась Дана.

– Идем. Эйне, ты можешь пойти с нами или отдохнуть. Сейчас ты полностью свободен.

Он кивнул.

– Тогда, я хочу пойти с тобой, госпожа.

Для варки зелья Беата выбрала личную лабораторию Лавены: та была оснащена всем необходимым, имела удобное расположение и находилась в зачарованной части особняка. Ее окна выходили на внутренний двор и Эйне тут же заметил:

– Госпожа, в доме кто-то еще варит зелья. Я вижу дым из левого крыла.

Беата выглянула, принюхалась и вернулась к котлу.

– Это зелье правды. Его, должно быть, варит Лизелотта Йохансен: одна из новых ведьм культа.

– Ты ей доверяешь?

– Нет, – ответила Беата, – я ее почти не знаю. Кстати, этот особняк раньше принадлежал Мавис и достался мне, как трофей. И вместе с ним десять ее ведьм. Я их переманила на свою сторону. Они не должны знать о твоем воскрешении. Ну и в целом советую держать с ними ухо востро. Они – сомнительные союзницы.

– Да, госпожа.

Беата и Дана принялись варить зелье. Оно было ужасно сложным и даже Беата, имеющая большой опыт варки, боялась допустить ошибку. Сидящая рядом Пуховка подбадривала ее и одним своим присутствием повышала шансы на успех, хотя тут Беате пригодилась бы помощь Адалинды с ее Фурией и талантом зельеварки. Но кто она такая чтобы заставлять их “звезду” помогать подруге? Что ж, справлялась без нее раньше, справится и теперь.

– Наставница, я хотела спросить: что насчет моих занятий у Матильды Поллок? Я эту неделю полностью пропускаю? – спросила Дана, натирая корень артемизии и не давая Мак сунуться в котел.

– Да. Возьмешь потом конспекты у Лили и Эвы.

– А моя служба в лавке зелий в Хисшире? По графику, я должна торговать ими раз в шесть дней, но с учетом дороги уеду утром, а вернуться смогу только вечером.

Беата задумалась. Вообще-то Дана не нужна была ей каждый день, но мотаться туда-сюда по три часа только чтобы торговать зельями в деревне было глупо.

– Тебе нравится работать в лавке?

Дана пожала плечами.

– Я справляюсь.

– Тогда, в награду за преданность, можешь больше не тратить время на это, – Беата улыбнулась ей, – там и так пять человек трудится. Сосредоточимся на твоем обучении: ты знаешь, что одна из ведьм ковена Тринадцати, Патриция Грир, некромантка?

Дана оживилась.

– Нет. А это которая?

– Ты видела ее на прошлом собрании: это молодая женщина с темно-русыми волосами, собранными в узел, болотно-зелеными глазами и в длинном светлом платье. Хотя так-то ей шестьдесят, как Матильде Поллок. В ковене Тринадцати она отвечала за проведение спиритических сеансов с покойными родственниками и до сих пор делает то же самое. Когда будет время я попрошу ее провести тебе несколько уроков практической некромантии и поделиться теорией. Пока что, кроме выполнения моих распоряжений, можешь отдохнуть и погулять: в Кловерфилде куда интереснее, чем в Хисшире. Что-то не так?

На лицо Даны набежала тень.

– Как накажут Эву и Лили?

– Никак, – равнодушно ответила Беата, – просто доверия им теперь будет куда меньше, чем тебе.

Дана промолчала и они продолжили варить зелье. Наконец, когда оно было готово, Беата налила его в кружку, остудила и протянула Эйне.

– Пей аккуратно, маленькими глотками. По ощущениям, ты должен вначале почувствовать тепло, затем озноб, жар, легкое онемение конечностей и, цитата, “будто сквозь тебя прорастает дерево”. Все это не должно длиться дольше пары минут и вызывать болезненные ощущения. Неприятные да, но если будет больно, значит, мы испортили зелье и придется варить заново. Пей.

Эйне выполнил ее приказ. Он морщился, однако в конце заметил:

– Все в порядке, госпожа. Боли не было. Я должен пить его полгода каждый день, а содержимого котла хватит примерно дней на пять. Когда госпожа Дана уедет я могу помогать с подготовкой ингредиентов: это не повлияет на итоговое зелье. Чистку и нарезку трав может выполнять кто угодно.

– Почему бы и нет?

Дана удивилась:

– Это действительно так?

– Да, – рассеянно ответила Беата, наглаживая Пуховку, обнимая и целуя ее в мордочку.

Ленивая Пуховка не любила много работать и требовала поощрения за это. Сейчас она недовольно мяукала, по-кошачьи жалуясь Беате на жестокую жизнь, полную страданий. Беата слушала и утешала. Ласка и поддержка и кошкам была приятна.

– Но тогда почему обычные люди не варят зелья? Сможет ли господин Эйне сварить его целиком? – спросила Дана.

– Нет, – ответил тот, – у меня получится обычный травяной отвар. Зелья выходят только у ведьм, они напитывают отвары колдовством, а белые кошки усиливают этот эффект. Поэтому добывать и заготавливать ингредиенты могут любые помощники, но варить должна именно ведьма.

– Интересно. Лили недавно говорила что-то похожее, пересказывая урок Матильды Поллок. Я не знала этого.

– Ничего, успеешь научиться. Все, можешь пойти отдохнуть, – велела ей Беата.

Дана кивнула и ушла. Беата продолжала гладить Пуховку, чувствуя, как ее отпускает напряжение сегодняшнего дня.

– Госпожа, ты тоже можешь отдохнуть. Ритуал воскрешения был непрост. Я буду охранять тебя, – предложил Эйне, – пока я рядом, ты можешь не волноваться о своей безопасности. Даже если чары защиты взломают, я успею задержать врагов и разбудить тебя.

Беата молча смотрела на него.

В ее голове роились воспоминания: вот язвительный, энергичный Тимоти Шварц стряхивает снег с пальто, подсаживается к ней за столик и убеждает вести расследование вместе с ним. Вот скандалит в кабинете Алисы Лидделл, ругается над трупом старого пса и с усмешкой принимает от Беаты деньги за едкую, остроумную статью. Вот хохочет ей в лицо, привязанный к стулу, после неудачной попытки ее похитить.

Черные волосы, черные глаза, черная душа, запертая в загробном мире с верным Гилем. Беата ограбила его, отняла его тело, но ее разум не до конца принимал это. Стоило ей отвлечься от мысли, кто стоит рядом с ней и она напрягалась, ведь это был Тимоти. Маньяк-убийца и палач Мавис. Угроза.

Но как только он начинал говорить, его место занимал спокойный, внимательный Эйне из клана Кааси. Голос принадлежал Тимоти, но интонации были совсем другие. Иной взгляд, мимика, осанка. Со временем зелье привязки изменит его облик, подстроив захваченное тело под нового владельца, и тень старого сгинет. Вот так легко… нелегко, но возможно, доступно, вернуть мертвого с того света и похитить чье-то тело. Убить его, заколдовать, заменить кем-то другим. И никто не узнает. Настоящая темная магия, Джанет Уидон и Хейзел Гордон бы понравилось. Если бы жертвой был не Тимоти Шварц, Беата никогда не решилась бы на подобное немыслимое преступление. Но достоин ли жалости зверь, терзавший и губивший молодых девушек? И сколько их на самом деле было? Ведь кроме Рэйчел Фиск, Габи Лонг, Анны Поэзи и прочих жертв Мавис, были те, чьи тела Тимоти прятал в водонапорной башне. А до того он постоянно переезжал с места на место. Скрывался. Так сколько же их было: несчастных и замученных, умирающих в страхе и боли? Интересно, довольны они были его муками и смертью? Издевательствами над беспомощной жабой?

Беата надеялась, что да.

– Давай отдохнем оба, Эйне. А Пламя защитит нас. Все самое страшное и тяжелое уже прошло. Добро пожаловать в новую жизнь. Надеюсь, она тебе понравится.

– Да, госпожа.

***

Несколько дней все было спокойно: Беата, Эйне и Дана обживали особняк, пару раз звонила Голди с рабочими вопросами и уточнением нужна ли помощь, а Дениз и Ивонн быстро пронюхали, что Беата временно живет здесь и дружно одобрили это решение.

– Так же намного удобнее, чем постоянно ездить сюда. Нас можно застать в особняке до семи вечера, но если нужно, мы задержимся, – убеждала ее Ивонн, – вот наш номер телефона, звоните, примчимся хоть ночью. А нам можно в зачарованную часть особняка?

– Нет. Пока что вам там делать нечего.

– Ясно, – кивнула Дениз, ничуть не обидевшись, – кстати, мы с сестрой умеем делать такие специальные ключи, на случай если вам понадобится кого-то впустить один раз, не снимая всех чар с особняка. Ключом может послужить любой предмет и отменить доступ вы можете в любой момент.

– То есть вы сможете подобрать ключ к моим чарам? – насторожилась Беата.

– Нет, что вы, это не так работает! – рассмеялась Дениз. – Украсть «ключ» нельзя, он индивидуальный, выдаете его вы, но тот у кого он есть сможет приходить когда захочет, пока ключ не будет деактивирован. А сделать это вы сможете в любой момент. Вот, смотрите.

Она достала свою книгу заклинаний, раскрыла и положила перед Беатой, даже не попытавшись иллюзией “размыть” текст на соседней странице. Беата внимательно прочла чары ключа и оценила их: все было невероятно удобно и логично.

– Можете переписать их, – предложила Дениз, – вам они пригодятся.

– Несомненно. Но больше так не делай, другие ведьмы с удовольствием стащат все, что ты им покажешь, – заметила Беата, записывая чары.

– Другие да, но не вы. Вам можно доверять, – спокойно ответила Дениз.

– И вы нам доверяйте, ладно? – попросила Ивонн. – Мы же ваши ассистентки. Может, есть какие-то поручения для нас?

Намек был очевиден: они поняли, что Беата явно занималась чем-то интересным, но не допустила их к этому. Она вспомнила, что только благодаря заклинанию метки Джеральд не сорвал ритуал и спросила:

– Чары кокона вам известны?

– Нет. А что они дают?

– Полную безопасность. Открывайте книги, я дам вам их. И, Ивонн, спасибо за заклинание метки. Недавно моя жаба сбежала и оно меня буквально спасло. Как закончите пойдем в рощу Эйв, поколдуем.

В сожженной роще Беата зачерпнула из источника силы и сотворила несколько мощных заклинаний. В очередной раз рассказала близняшкам о Калунне. Ее покровительство стоило очень дорого и чем скорее они начнут верить в нее, тем скорее она явится им. Дениз и Ивонн слушали с интересом, уточняли многие детали, но совместная молитва опять ничего не дала. Между делом Ивонн попыталась выяснить что за мужчина живет в особняке: его видели во внутреннем дворе и в окнах. Беата поняла, что сплетен не избежать, и рассказала им и другим ведьмам, что к ней из-за границы приехал кандидат в телохранители, но он на испытательном сроке.

В огромном особняке Беата столкнулась с рядом мелких неудобств: Дана, конечно, выполняла ее поручения, но если Беата их не давала, то готовить, выносить мусор и ходить за продуктами приходилось самой. Джеральд многое из домашних дел брал на себя. К хорошему быстро привыкаешь, но как-то же она жила сорок лет до встречи с ним? Беата подправила указания Дане и теперь ее каждый вечер ждал неплохой ужин: та готовила простые блюда, ничего не жгла и не переваривала. В целом идея Эйне со слугами была неплоха, при нынешнем уровне благосостояния Беата могла бы позволить себе нанять персонал, а делегировать работу она всегда любила. Надо бы подумать об этом, когда ритуал воскрешения завершится.

Адаптация Эйне проходила благополучно: он жадно поглощал информацию, чтобы поскорее приспособиться и быть полезным культу, задавал много вопросов и читал все, до чего мог добраться. Беата отдала ему книги, привезенные из дома, и взялась покупать газеты и журналы абсолютно любой тематики, от политических и музыкальных до дизайна интерьеров. Насмотренность и начитанность были необходимы: новый мир не должен был шокировать Эйне. Они вместе слушали радио и обсуждали все, что он узнавал. Несколько раз Беата брала его с собой на прогулки по Кловерфилду, готовясь объяснять и успокаивать, но пугалки Валери о “сумасшедшем дикаре” не сбылись: Эйне реагировал на все довольно сдержанно. Поезда он счел удобными и практичными, а вот автомобили вонючими и опасными, особенно когда узнал о частых авариях. Местная архитектура не пришлась ему по вкусу: Беата показывала Эйне красоту зданий и улиц, а он высматривал угрозы ей и запоминал дорогу назад.

В какой-то момент Беата сообразила и удивилась тому, что он понимал здешний язык, но Эйне ответил, что это было нормально для подобного вида воскрешения. Память тела. Он закреплял ее, чтобы не потерять. Он вообще знал о ритуале воскрешения явно больше нее и ничему не удивлялся. Беата вспомнила как Эйне старательно намекал ей на закладку, оставленную на странице с ритуалом и с усмешкой подумала, что он действительно был склонен к излишним сложностям. Ведь мог же сразу сказать, что нашел способ воскресить их с Гилем, но молчал. Что ж, обратная сторона большого ума – склонность додумывать все за других и излишне богатая фантазия.

Еще Эйне был исполнительным и одновременно ненавязчивым: не надоедал ей, занимал себя сам, почти не покидал особняк, но всегда был под рукой и никогда с ней не спорил. Восхитительный мужчина. Идеальный. Особенно на фоне одного упрямого, паршивого… нет, о нем Беата думать не собиралась. Ее все еще душил гнев. Чуть не сорвал ей спасение Эйне! Параноик чертов. Но что-то он подозрительно притих и больше не таранил двери своей тупой башкой. Почему, спрашивается? Готовил очередной саботаж, что ли?

Прошла неделя и тут Эйне сообщил о проблеме:

– Я никак не могу обернуться ни в одну из своих форм, хотя уже неделю пью зелье привязки. Что-то пошло не так, но я не понимаю что: эффект был тот что описан и в остальном у меня все в порядке.

Беата нахмурилась и воззвала к Калунне:

– О моя богиня, что я сделала не так?

– Хочешь ответов, приходи ко мне.

– В Хисшир? Три часа туда, три обратно! А это обязательно?

– Да. И учти, твой побег не освобождает тебя от обязанностей моей жрицы. Ты должна посещать вересковые пустошии проводить на них ритуалы плодородия. И приходить, когда я желаю тебя видеть.

Беата чуть не застонала. Черт! Так далеко мотаться! Она-то надеялась, что ее долгие поездки окончены!

– А можно меня туда просто перенести, как ты это уже делала раньше?

– Можно. Когда мне надоест ждать. Или ты рассчитываешь, что я стану твоим личным извозчиком?

Беата помрачнела. Ее жизнь не стала легче: опять придется терять в дороге чертову прорву времени и рисковать наткнуться в деревне на Джеральда. Ничего, весь год каталась, справится и сейчас. Она направилась в Хисшир, не взяв ни Эйне, ни Дану с собой. Пока ехала, скучала, глядя в окно, и задремала. И провалилась в невероятно реалистичный сон, полный цвета, звуков, запахов и ощущений.

Сон, в котором она была Джеральдом.

***

Бег.

Свист в ушах, пульс крови в собачьем теле, пыль, летящая из-под мощных лап.

Пылающий гнев, охвативший его.

“– Конечно же, я обязательно к тебе вернусь! Когда-нибудь. Лет через двадцать. Жди, надейся и верь.

– Ты вернешься уже сегодня вечером!”.

Чертова ведьма!

Вернется. Злая, обиженная, недовольная, но вернется. Никуда не денется. Беата – жена Джеральда, их брак благословлен Калунной, бросить она его не может. И зачем вечно пытается? Что ни скандал, так предлагает развод. А теперь и вовсе молча ушла, ни записки не оставила, ни слова не сказала, ничего! Будто он не муж ей, а случайный любовник после одной ночи вместе. И всегда так: отстраняется, ускользает, вечно скрывает что-то от него. Не дорожит им. Недавно еще спали рядом, ласкались, принадлежали друг другу и до криков были счастливы, а сегодня – “предатель”. Которого можно выбросить и заменить, как сломанную игрушку.

Джеральд бешено зарычал.

Не бывать этому! Никогда Беата его не бросит, всегда будет его женой! Пока смерть их не разлучит, никуда она от него не уйдет!

Призрачный пес промчался сквозь Хисшир и затормозил на вересковых пустошах. Остановился, тяжело дыша. Нужно успокоиться, иначе снова человеком ему не стать.

Кувырок, превращение, встать на ноги. И воззвать:

– О Калунна, умоляю, явись!

Она не заставила себя ждать: бесшумно вышла из пустоты и встала в трех шагах от него. Большая. Он мальчишкой был, а Калунна уже была велика, стал мужчиной, но ничего не изменилось. Богиня всегда была выше смертных во всех смыслах этого слова.

Джеральд поклонился и нетерпеливо попросил:

– Беата ушла от меня. Прошу, вмешайся и верни ее.

Калунна вздохнула и посмотрела на него, как на несмышленого сопляка.

– И как ты себе это представляешь?

– Прикажи ей вернуться домой и больше не сбегать, – несколько удивился Джеральд.

Все же было очевидно, разве нет? Один приказ и проблема решена. Тогда все будет в порядке: Беата будет сердиться на него, обижаться, но потом они оба остынут и нормально поговорят. Джеральд, как обычно заслужит ее прощение заботой и любовью. Почти три года брака, все правила давно установлены: нужно просто быть удобным и послушным… черт, как же отвратительно звучит… почему она ценит его только за удобство? Он разве не заслуживал искренней любви? Алиса вот любит его просто так. Нет, не то, зачем он сравнивает их? Нельзя, это бессмысленно и глупо. Он хочет вернуть жену и постарается ей угодить, чтобы перестала обижаться. Вот так. Только нужно отправить ее домой, хоть она и сопротивляется этому. Беата не может его бросить. Вересковая богиня этого не позволит.

Но Калунна покачала головой.

– Беата тебя не бросала.

– Как это? Она же ушла!

– В нашей сделке не сказано где она или ты будете жить. Нет условия вам не расставаться: ты уезжал в отпуск, Беата ночевала у подруг. И нет запрета на ссоры. Ты сам вечно сбегаешь, пытаясь прекратить скандал. Чем этот ее побег отличается от твоего?

Джеральд растерялся. Как богиня могла не понимать очевидного?

“ – Меня это больше не интересует. Как и ты. Мужчины, которые возле меня остаются должны делать мою жизнь лучше и приятнее, а не превращать ее в кошмар. Ты все испортил и я больше не хочу жить с тобой под одной крышей”.

Джеральда вновь охватил гнев.

Неправда! Да он весь их брак только и делал, что угождал ей и вот благодарность!

– Беата ушла насовсем, она бросила меня! Верни ее! – потребовал он.

– Беата не может бросить тебя. Наша сделка этого не позволит. Не ты ли собирался терпеть ее гнев после выходки с жабой? Терпи. Все идет, как ты и планировал, – спокойно возразила Калунна.

Джеральд нервно вздохнул, затем медленно выдохнул. Творился какой-то абсурд. Калунна делала вид, что не понимает и не хотела исполнять свою часть сделки. Но почему? Раньше она всегда была честна с Джеральдом. Как объяснить ей значение слова “бросила”?

Калунна внезапно рассмеялась и подхватила его на руки, как ребенка.

– Если я сейчас размахнусь и швырну тебя, это и будет “бросить”. Правильно?

– Нет… то есть да, но я не это имел ввиду! – Джеральд ощутил себя ужасно беспомощным.

Захочет бросить, бросит. Надо что ли сгруппироваться, чтобы ничего себе ненароком не сломать. Что он сделал неправильно? Почему Калунна не хотела исполнять свою часть сделки? Она ведь обещала!

“– Служба не помешала тебе забраться глубоко в болото, чтобы я не сумела отыскать мою жабу. Ради этого ты без проблем ее прогулял. А ради меня не стал. Я заблудилась и не могла выбраться, устала и пострадала. Тимоти ударил меня по лицу, пытаясь сбежать. Хороший у меня муж, правда, девочки? Обворовал, заманил на болото и там бросил. Надежное, крепкое плечо”.

Джеральд содрогнулся.

Он допустил это. Не пошел с Беатой и она пострадала. Он должен был защищать ее, он – охотник Калунны, это был его долг! А он захотел показать, что не подкаблучник, что принял решение и не изменит его и Беата отправилась на болото одна. И чуть было не погибла там.

Вот на что указывала ему богиня: он сам нарушил обещание быть хорошим мужем и беречь Беату. Плохо служил.

– Гляди-ка, начал соображать, – Калунна спустила его на землю, – верно, ты пренебрег своим долгом. Но самое дурное здесь знаешь что? Этим ты сделал хуже именно себе. Если бы ты пошел с ней на болото и вернул жабу, Беата простила бы тебя и никуда не ушла. Ты был бы ее мужем: другом, любовником, союзником. Своим. Ударив ей в спину, ты стал чужим настолько, что ей невыносимо оставаться с тобой под одной крышей. Невозможно доверять тебе. Недавно она занималась с тобой любовью. Сейчас хочет, чтобы между вами были мили железной дороги, стены дома и чары, не позволяющие тебе приблизиться к ней. Ты все еще считаешь, что ничего такого не сделал?

Джеральда пробрала дрожь.

Да как так-то?! Он же всегда этого боялся: что она уйдет и забудет о нем, а в итоге сам оттолкнул ее?! Но как им помириться, если Беата не вернется домой?

– О, Калунна, умоляю тебя, дай мне шанс все исправить, – взмолился он, – пусть только Беата вернется!

– Я могла бы исполнить твое желание и вернуть ее силой. Но к чему это приведет? Беата продолжит искать лазейки: будет приходить в дом только на ночь, а днем и вечером избегать тебя. Заколдует спальню, чтобы не видеть и не слышать постылого мужа. Начнет игнорировать, будто тебя нет на свете. Никаких совместных завтраков и ужинов, никаких разговоров по душам, никакого секса. И ее гнев не пойдет на спад, а, наоборот, будет расти из-за этих неудобств и того, что ты снова продавишь ее. Со мной она бороться не может, но с тобой будет и трещина между вами будет расти и расти, пока не превратится в пропасть. Ты хочешь, чтобы Беата тебя ненавидела всю твою жизнь? Но какой смысл в таком браке? Он же сделает несчастным вас обоих.

Джеральд содрогнулся.

Проклятье, почему он не пошел за ней вчера вечером?! Он был уверен, что так далеко в болото Беата не сунется, у нее нет нюха охотников, но колдовство заменило его. А она заблудилась и блуждала там в темноте. Может, плакала и звала его, а он не слышал. Паршивый муж! Нет, чертов ритуал с темной магией, все из-за него! Беата сходила с ума из-за этих мертвецов, тайком общалась с ними, а Джеральд даже не заметил этого! Весь год они дурили ей голову, а он в Кловерфилде развлекался и вот результат! Беата заперлась от него, прогнала всех, холодно издевалась над Джеральдом, била по больному и ее теплые карие глаза были полны ведьминской злобы и подлости, как у Голди. Огонь в камине погас и их дом опустел. Одна ошибка привела к ужасным последствиям. Он думал, Беата его простит, когда морок мертвецов пройдет, а она все равно провела этот ужасный ритуал, убила человека и воскресила непонятного мертвеца. И ушла от Джеральда.

Откуда вылез этот мертвец и что ему было нужно от Беаты?! Что он там с ней делает?!

– Моя богиня, он опасен для нее.

– Этот кецаль опасен не для нее, он опасен для тебя. Я предупреждала: будешь плохим мужем и Беата поднимется на вершины власти в окружении более надежных людей. Ты – не единственный, кто способен ей угождать. Она любит послушных и полезных мужчин, а этот кецаль и то и другое, – ответила Калунна.

– Что такое кецаль?

– Спроси у него сам.

Джеральд взбодрился: верно, надо узнать, что это за тип. Как-то встретиться с ним и вывести на чистую воду. Но Беата… неужели он ее потерял? Джеральду хотелось выть от тоски.

– Когда она простит меня?

– Это зависит от тебя. Джеральд, ты ведь знаешь, что Беату всегда злил ваш вынужденный брак. Она ощущала себя сидящей на цепи. На поводке, который ты держишь в своих руках. При этом для Беаты невероятно важна свобода. В том числе твоя. Она дала тебе право завести любовницу. Предлагала бежать из культа, чтобы у тебя был выбор. “Любить” и “освободить” для нее очень близкие слова. А ты лишил ее выбора и отказываешься освобождать. В той истории, что она рассказала, ты не заметил очевидного: плохой муж плевать хотел на жену, но удерживал ее в браке, чтобы другие не заняли его места. Он хотел получить дом, куда можно вернуться, просто по факту единожды заключенной сделки. И ты упираешь на то же самое: на то, что она тебе принадлежит, а значит должна любить и быть верна всю жизнь. Но разве любовь, доверие и уважение можно получить силой?

– Нет, – глухо ответил Джеральд.

– Джеральд, не хочешь ли ты расторгнуть сделку со мной? – негромко спросила Калунна.

– Беата тут же меня бросит.

– А сейчас что происходит?

– Сейчас я ее муж и Беата это знает. А стану кем, бывшим любовником? Она мне сама много раз говорила, что не вышла бы за меня замуж добровольно. Я ей не нужен. Но когда я делаю все, как она хочет, Беата меня любит. Мужчина должен быть приятен и удобен ей. Я совершил ошибку, но я ее исправлю и Беата вернется домой сама. К мужу. К любовникам бегают, но с ними не живут и их может быть хоть десяток. Муж – один.

Вот так. Выход был и был очевиден: просто принять условия Беаты. Стараться для нее. Расшибаться в лепешку, исполняя ее желания и терпя капризы. Гнаться за ней вечно.

И тогда Беата будет снисходить до него. Прощать. Любить.

Пусть так. Лучше так, чем никак.

Джеральд смирился и затолкал тоску вместе с гордостью поглубже. Полезный так полезный. Удобный. Зато любимый, а не паршивый муж.

Калунна вздохнула.

– Запомни что только что мне сказал, Джеральд. И не забывай, что ты – супруг могущественной ведьмы и главной жрицы моего культа. Она тебе не только скандал устроить может. Но, гляди-ка, на тебе нет ни одной порчи и ты разговариваешь со мной, а не квакаешь. А ты к злому взгляду прицепился. И насмешливым словам. Даже в полной ярости Беата волнуется о твоей разбитой голове. И ты думаешь, что больше не нужен ей?

Джеральд повеселел: а ведь верно, Беате даже в голову не пришло навредить ему колдовством. Она – добрая ведьма. И любит его. Просто злится. Но все можно исправить. И он исправит. Нужно проявить немного терпения и подождать, когда она успокоится.

И все будет хорошо.

***

Беата проснулась уже в Хисшире. Потянулась, зевнула и порадовалась быстро пролетевшему пути. Видение посланное Калунной (кем же еще?) ее не волновало. Все как обычно: Джеральд упрямится и сваливает вину за свои поступки на других. Собирается ждать когда она остынет? Пускай ждет. Хорошо, что Калунна вправила ему мозги. Забавно, а ведь если бы Беате приказали вернуться к Джеральду она бы поступила именно так: отгородилась от него и посещала бы собственный дом как можно реже. И ненавидела бы Джеральда за эти неудобства. Вересковая богиня хорошо ее знает. И все-таки на ее стороне, несмотря на дурацкую сделку.

Беата сошла с поезда и огляделась.

Родной, привычный Хисшир. Дом.

Нет. Теперь у нее будет другой дом. Хисшир – дом Калунны, первые земли после ее возрождения. Беата будет посещать их по ее воле, но жить предпочтет там, где будет безопасно, удобно и комфортно.

Она поспешила на вересковые пустоши.

Глава 6

На вересковых пустошах упоительно пахло цветами. Было сухо, тепло, стрекотали кузнечики и цикады, а по голубому небу неторопливо плыли пухлые белые облака. Беата сидела на прогретой солнцем земле и смотрела на божью коровку, ползущую по ветке вереска. Калунна заплетала ей волосы, мастеря сложную конструкцию из многочисленных косичек. Беата научилась относиться к развлечениям своей богини флегматично: ну хочется бессмертному и всемогущему существу играть со своей двуногой кошкой, с кем не бывает? Зато можно получить нужную информацию:

– Так в чем была ошибка с зельем привязки?

– Ни в чем. Дело не в зелье: Тимоти Шварц не был моим охотником, не клялся служить мне и моего благословения на нем нет. Дух Эйне – гость, на тело он пока не влияет и превращаться не может. Но даже если сейчас дать ему мои силы, он станет призрачным псом, а не коршуном. И форма будет всего одна.

– Но почему? И почему кецали выбирают себе облики, а люди – нет?

– Превращение в животное – колдовство, для его сотворения нужна магия. Обычным людям я даю ровно столько, сколько нужно для превращения в один вид. Облик собаки полезен, удобен и символичен: псы не могут быть предателями. Призрачные псы получают от меня здоровье, физическую силу и защиту от нежити. Но в кецалях магия была изначально: слишком мало для полноценного колдовства, но больше, чем ничего.

– Как это?

– Представь три деревянных плошки: одна пуста, другая полна, а в третьей воды на донышке. Утолить жажду можно лишь из второй, но третья промочит пересохшее горло, что тоже полезно, так? Кецали – третья плошка. Среди них много ведьм и много одаренных некими... особенностями. Природными талантами. Смешиваясь с моей силой они получают большие возможности. Они гибче, легче, проще проходят физические трансформации. Поэтому выходят за рамки стандартного превращения. В общем, физиология чистой воды. Кстати, ведьм это тоже касается: тех, кто подобно Кхире, способен многократно менять свой облик, очень мало. Для вашей расы это в принципе тяжело, вы очень сильно привязаны к земле, плоти, телесности и постоянной форме. В общем, пока у Эйне нет кецальего тела, не будет и превращений. Ждите полгода до окончания ритуала.

Беата помрачнела: Эйне эти новости не обрадуют. Он не сможет охранять ее целых полгода. Ничего, они справятся. Но тут она вспомнила о другой проблеме:

– А что насчет воскрешения Гиля? Мне нужно еще одно тело. О моя богиня, где мне найти преступника для него? – почтительно спросила она.

– Продолжай ритуалы плодородия и дай мне еще тринадцать пар для зачатия моих жриц, тогда получишь указание на подходящего человека, – ответила та, – работай, Беата. Ты и так решила делать это вполсилы на ближайшие несколько лет.

– Ты недовольна мной? – напряглась Беата.

– Нет. Мой культ нуждается в укреплении и дел у тебя будет немало. Но помни, я ненавижу предателей. Ведьма, что станет моей жрицей, должна служить мне вечно. Как именно их заставить, решай сама, но за предательницами я пошлю призрачных псов.

Беата поколебалась. Ее терзало любопытство:

– Теория Эйне верна? Гекату убила ученица?

– Тебя убила предательница. И не просто убила, а отняла у меня. Никогда ее не прощу! Куда уж глупой девчонке Голди до сотворенного этой… ты знаешь ее имя, но я не хочу марать губы, произнося его. И ты при мне его не говори, – сердито ответила Калунна.

Беата задумалась:

– У предательства обычно есть причины. Чтобы избежать повторения, стоит знать почему она это сделала. Ее ведь спасли от страшной смерти. Зачем вредить тем, кто принял ее, хоть она и была из стана врага? Подожди, а может она изначально была шпионкой, подосланной для убийства?

– Расспроси об этой дряни Эйне и все поймешь. Я говорить о ней не хочу. Помни, что доброта не всегда оборачивается благом. Иногда люди плевать на нее хотели.

Голос Калунны превратился в тихий рык и, обернувшись, Беата увидела на ее плечах львиную голову, вместо человеческой: верный признак того что нужно заткнуться и не злить богиню. Надо было менять тему.

– Можно задать дурацкий вопрос?

– Задавай.

– Настоящая ты сейчас, а прекрасное женское лицо – иллюзия?

Калунна фыркнула.

– У меня два облика. Оба мне нравятся. Пытались мне как-то навязать третий, но пожалели об этом. Корова… да кто в своем уме захочет быть коровой?! Как будто только корова может воплощать плодородие и быть всеобщей матерью. Поклоняться коровам? Чушь. Корова – еда. Жертва. Добыча. А львицы, волчицы и медведицы куда как лучше подойдут на эту роль. Их нельзя разводить на мясо и молоко.

Беата промолчала. Тут явно крылось что-то личное и за неверный комментарий ей могли откусить голову.

– Опять “откусить”. Да не влезет твоя голова в мою пасть целиком, – рычаще засмеялась Калунна, – желай я поохотиться на тебя, заставила бы бежать, а потом прокусила уязвимый затылок. Или вонзила клыки в твой мягкий живот. Когтями порвала бы горло. Все же просто, зачем выдумывать лишнее?

– Ты так практична, о моя богиня, – хмыкнула Беата, – но когда я только приехала в Хисшир, мне сказали, что человеческая смерть не даст тебе ничего.

– А ты всегда все делаешь ради пользы? Иногда ведь хочется просто поразвлечься, – Калунна наклонилась к ее шее, принюхалась и положила львиную морду ей на плечо. Обняла сильными руками, словно стальной капкан сомкнула, – но охотиться на тебя было бы неинтересно. Ты стала бы легкой добычей. Ленивая, слабая, мягкотелая, не умеющая долго бегать… за что я вообще тебя люблю?

У Беаты окаменела спина.

Спокойно. Это все шутка. Богиня развлекается. Играет в куколки. Мертвая Беата ей не нужна, весь мир еще не славит Калунну, а смерти для ее жриц нет.

Она придумала ответ и повернула голову к богине.

– За мои красивые рыжие волосы. Прическа готова?

Калунна фыркнула, ткнула ее львиной мордой в лицо и выпрямилась.

– Почти. Вот, теперь готова. Любуйся.

Она сотворила чары зеркала и показала Беате очень экзотичный вариант вечерней прически, подчеркивающий густоту волос и возможность плести из них что угодно. Пожалуй, этот вариант идеально подошел бы какой-нибудь инопланетной принцессе в сочетании с футуристическим нарядом и странными украшениями. Беата предпочитала следовать моде и ее прически были классическими, с легким налетом игривости. Здесь же было что-то величественное и эпатажное одновременно.

– Оригинально. Или такие прически носила Ата?

– Такие прически будешь носить ты, когда станешь править Авалонией.

Беата содрогнулась.

– А может, не будем смешивать духовную и светскую власть? Я не хочу работать за нынешний парламент. Хотя прическа, несомненно, достойна восхищения и я попрошу повторить ее перед каким-нибудь важным приемом.

Калунна рассмеялась мягким нежным смехом. Ее лицо вновь стало человеческим и прекрасным.

– Мало ли чего ты не хочешь? Чему быть того не миновать. Все, иди.

– Да, о Калунна.

Беата пошла прочь и через пять шагов обернулась, рассчитывая обнаружить за спиной пустоту. Но вересковая богиня не ушла: она вытянулась на прогретой июльской земле, среди сиреневых, лиловых и розовых цветов. Разметала длинные бледно-золотые волосы, полусогнула львиные лапы и разглядывала палец, по которому ползла божья коровка. Воображение Беаты тут же дорисовало пяток исходов: коровку сожрут, раздавят, заколдуют в бабочку, смахнут, начнут ей петь, превратят в человека…

Но Калунна просто смотрела на ее движение, а потом развернула руку, чтобы божья коровка переползла на ладонь. И Беата вдруг ощутила невероятное сходство с ней: хрупким насекомым в руках могущественной богини была она сама.

Коровка… корова.

Беата родилась в конце мая и не увлекалась астрологией, но ее знаком зодиака был Телец. Женщин Тельцов часто изображали с красивыми, мощными рогами, всячески облагораживая образ коровы: ставили им на голову полумесяц, подчеркивали связь с Луной и Венерой, вспоминали мифологию… богини-коровы встречались в старых мифах, им строили храмы до воцарения религии Безымянного бога. Стабильность, практичность, неторопливость и прочная связь с землей, которую не мог разорвать даже ураган безумных событий – вот что писали о священных коровах и женщинах-Тельцах.

Но кто был настолько нагл и глуп, чтобы попытаться навязать этот образ Калунне: богине-охотнице, богине-львице, богине-ведьме? И сколько тысяч лет назад подобное могло произойти?

***

Беата решила зайти домой за вещами и по дороге встретила Трэвиса Джонсона: старосту деревни и начальника полицейского участка.

– Вот так красота! В Кловерфилде конкурс причесок, что ли проходит? Ты точно его выиграешь. – присвистнул он и спросил. – А вы с Джеральдом развелись, что ли? Билетер сказал ты уехала, забрав чемоданы и кошек, и с тех пор здесь не появлялась. Джеральд мечется, нервный и злой, про тебя не говорит ничего, но дом ваш стоит пустой и темный. Что случилось-то? Вы ж такой красивой парой были, вся деревня на вас любовалась.

Беата сделала скорбное лицо.

– Представляешь, он любовницу завел.

– Дурак, что ли?! От такой жены налево бегать?! И чего ему не хватало? – поразился Трэвис Джонсон.

– Кто же его знает? Мои девочки тут в порядке?

– Конечно. Беленькая, правда, людей боится: как ни заговорю с ней, за Матильду Поллок прячется. Хотя зельями торгует исправно. Две другие тихие и прилежные. Ну и наставница у них женщина приятная. Хм. Постой-ка, а не она ли любовница Джеральда? Я как-то видел их разговор: она ему про учениц толковала, про график учебы и режим дня, а он ей про Калунну рассказывал. Неужели мужчину у тебя увела?

Беата расхохоталась.

– Нет, у него любовница в Кловерфилде! А госпожа Поллок – дама приличная во всех отношениях.

Трэвис Джонсон подкрутил усы.

– И не замужем. А сколько ей лет? Тридцать? Тридцать пять?

– Не вздумай спрашивать, не то шансов на свидание не будет, – предупредила Беата, – любая женщина – вечно молодая красавица, сколько бы ей ни было. А вот комплиментам молодости и красоте любая будет рада. Ну и про цветы не забудь. Удачи.

Трэвис Джонсон замер.

– А вы точно развелись с Джеральдом? Знаешь, ты ведь очень красивая женщина. А я – человек основательный, верный, всякие гульки это не по мне. И зарплата у меня хорошая. Может, сходим куда-нибудь, раз ты теперь свободна?

– Она не свободна. Беата замужем. Шеф, может на работу вернешься? Не хочу тебе морду бить, это повредит рабочим отношениям, – сухо заметил Джеральд, незаметно подходя к ним.

Под его взглядом Трэвис Джонсон сник.

– Да брось ты… я же ничего такого не имел ввиду…

– Вот и отлично. Беата, поговорим?

Она пожала плечами, попрощалась и направилась к дому.

– Как голова?

– В порядке. А ты как?

– Тоже, – войдя в дом, Беата оглянулась и принялась собирать забытые в прошлый раз мелочи.

Эх, жаль мебель: она ее долгие годы подбирала под себя. Но организация перевоза – хлопотное дело. Ладно, оставит Джеральду. В особняке ковена не было проблем с обстановкой.

Джеральд наблюдал за ней и на его лице появилась досада.

– Ты успокоилась? Давай нормально поговорим.

– Говори.

– Беата, я прошу прощения, что не пошел с тобой на болото. Я виноват и я свой урок усвоил. Этого больше не повторится. Когда ты вернешься?

– Через год, если будешь вести себя адекватно и перестанешь мне мешать, мы сможем поговорить об этом, – равнодушно ответила она.

Джеральд дернулся.

– И чем это я тебе мешаю? Своим наличием?

Беата обернулась к нему.

– Короткая же у тебя память. Ты пытался сорвать важный для меня ритуал и помешать мне его провести.

– Это дурная затея, была и будет. Беата, впусти меня в особняк. Тебе не стоит оставаться наедине с этим корыстным лжецом. Я разговаривал с ним: он толкнул тебя на преступление, а теперь хочет влезть к тебе в постель и использовать твое положение в культе. Этот мертвец при жизни явно был мерзавцем. Не доверяй ему.

Беата нахмурилась:

– Когда это ты с ним говорил?

– Сегодня. Мне хватило того что я услышал. Не верь ему, он – подлый предатель.

– Эйне меня не предавал. В отличие от тебя, – холодно ответила Беата, продолжая собирать вещи.

Джеральд вспыхнул.

– Я не думал, что все так обернется иначе пошел бы с тобой на болото! Неужели из-за одного моего промаха ты готова разрушить наш брак? Мы ведь любим друг друга! И ты провела свой ритуал, как и хотела!

Беата стиснула зубы.

– Да, с огромным трудом, вопреки устроенному тобой саботажу. О котором ты так старательно умалчиваешь и за который не извиняешься. Как говорит Калунна, мысли – не преступление. Важны лишь действия. Ты можешь думать что угодно и продолжать играть в благородного рыцаря, но твои поступки демонстрируют другое. Ты ударил меня в спину. И больше я к тебе спиной не повернусь.

– Значит, ты собираешься взять себе в любовники мертвеца с телом Тимоти Шварца? Ты так его хотела, что затеяла все это? – рассердился Джеральд. – Не проще ли было опоить его любовным зельем и использовать, не убивая? Или живой Тимоти Шварц был недостаточно послушен для тебя?

Беата шокировано уставилась на него. Хуже оскорбления он придумать не мог.

– Ты больной, если думаешь, что я могу хотеть этого нелюдя! Впрочем, здоровым ты никогда и не был, одержимый, похотливый извращенец! Во всем видишь только желание наставить тебе рога, даже мертвецов в этом подозреваешь! И как я вообще могла жить с тобой? Спать с таким как ты? Ты омерзителен! Хочешь оставаться моим мужем вечно? Да, пожалуйста! Для меня это никогда ничего не значило! И спать я буду с кем угодно, кроме тебя!

– Ведьма! Откуда из тебя столько дряни полезло?! Ты ведь никогда не была такой!

– Я всегда была такой! Это ты влюбился в выдуманный образ, совершенно не зная меня настоящую! В эротические фантазии, посылаемые тебе хисширским демоном! Но тебе хотелось трахать добрую ведьму, тихую, домашнюю, послушную, как корова, прощающую тебе любые выходки, и ты напридумывал себе что я такая! А теперь возмущен, что я не похожа на твои убогие фантазии!

Джеральда затрясло от ярости, но он с трудом взял себя в руки.

– Прекрати истерику, ладно? Поговорим когда ты успокоишься. Если поймешь, что мертвец опасен, пошли за мной Пламя, она легко найдет меня в Кловерфилде. Увидимся, – он быстрым шагом покинул дом.

– Век бы тебя не видеть! – крикнула Беата ему вслед.

В этот момент она почти ненавидела его.

Предположить, что она хочет Тимоти Шварца, нелюдя, убийцу, палача Мавис! И это после того, как она видела измученные души его жертв! Ублюдок!

Она плюхнулась на кровать и закрыла лицо руками. И почему не взяла с собой фамильяра? Пуховка бы ее успокоила, Мгла отвлекла, а Пламя…

Пламя была привязана к Джеральду, как ко второму своему хозяину и раньше частенько скучала по нему. Теперь Беата этого не замечала. Выходит Пламя находила его где-то недалеко от нее? И Трэвис Джонсон сказал, что дом стоит пустой.

Джеральд переехал к Алисе в Кловерфилд?

Ну и черт с ним. Пусть делает что хочет, только подальше от нее.

Выйдя из дома Беата коснулась пальцами кустов вереска: если ей и было жаль что-то бросать, так это их. Символ милости Калунны и защита ее жрицы от людей с дурными помыслами. Вересковый круг их просто не пропускал. Увы, благословенное богиней место пришлось покинуть из-за выходок паршивого глупца, за которого она никогда не вышла бы замуж добровольно. Он буквально выжил ее из дома.

– Ты сама предпочла бежать, а не поставить его на место.

– Вот мне только дрессировкой взрослых людей еще заниматься. Что мне с ним делать, если он под твоим покровительством? Как будто ты позволила бы навести на него порчу.

– Но такая мысль не приходила тебе в голову на болоте. Не пришла и сейчас. Только изгнать и лишить Джеральда своей любви. В принципе правильно, люди должны этого бояться. Твое покровительство многого стоит. Но помни, что в некоторых мужчинах побег запускает охотничий инстинкт. А Джеральд именно охотник.

Беата сжала зубы.

– Я – не его добыча. Пусть охотится хоть всю жизнь, я сама выбираю себе мужчин. И это не завоеватели, не хозяева и не охотники. Это те, кого я хочу видеть рядом.

– Забавно. Что общего у Джеральда, Эйне и Гиля? Не любит она охотников и сильных мужчин, которые завоевывают ее любовь. Ну-ну.

Беата, не ответив, поспешила на вокзал. Пропустит нужный поезд и придется потерять еще больше времени.

***

В особняк Беата вернулась в добром расположении духа: в поезде ее узнали и принялись восхищаться ее необычной прической. Люди расспрашивали ее о спасении похищенных девушек и борьбе с ковеном Тринадцати и Беата, ощутив прилив сил, устроила импровизированную проповедь о поддержке Калунны в сражении с темными ведьмами. В вагон набились люди из соседних, заняв все сидячие и стоячие места. Три часа пролетели незаметно, а на вокзал Беата сошла окруженная толпой поклонников, как какая-нибудь кинозвезда. Кто-то даже сделал несколько фотографий.

Эйне и Дана обнаружились на кухне: они готовили ужин и общались.

– ...а почему Алый Мор? Что это значит?

– Это весьма забавная история. Ведьм, связанных с магией смерти всегда боялись. По империи ходили разные трактовки вашего прозвища: кто-то говорил, что вы принимали ванны из человеческой крови, другие клялись, что вы прокляли целый город и уморили там всех. Правда была иной, – Эйне улыбнулся, ловко чистя картофелину, – как-то летом империю Калунны поразило нашествие саранчи. Ее были просто полчища, она жрала посевы и облепляла людей, не давая им выходить на улицы. Ведьмы, управлявшие живыми существами, не справлялись с напастью: призванные птицы не могли поглотить миллионы насекомых, а разогнанная саранча возвращалась спустя время. Тогда вы, молодая некромантка, которой нужно было поехать по делам в столицу, сели на бледную кобылу, надев любимое алое платье и венец с красной яшмой. И отправились в путь, по дороге уничтожая саранчу облаком смерти, исправленным так, чтобы оно вредило только саранче. Даже мух не трогало. Выглядело это, должно быть, очень эффектно: вы несли смерть и, одновременно, спасение. В итоге вам заплатили, чтобы вы проехались так по всей стране, избавив нас от напасти. Люди, пораженные этой картиной, дали вам прозвище Данника Алый Мор. На следующий год вы были приглашены на пиршество во дворце владычицы Гекаты, где присутствовали жрицы, охотники, дворяне, послы и пара десятков выдающихся простолюдинов: доктора, инженеры, ученые, моряки, скульпторы. Жриц увлеченных некромантией всегда побаивались и когда вас спросили сколько душ вы загубили, вы пошутили: “Тысячи тысяч. И это только за прошлый год”. Вы говорили о саранче, но не все поняли это и ваша репутация стала поистине ужасающей.

– Это было до Лагаша? – живо спросила Дана, жаря мясо.

– Да. Тогда вы были юной жрицей в одном из храмов и мало интересовались политикой и карьерой. Вам просто нравилось общаться с духами и поднимать мертвецов. Как младшая жрица вы колдовали для просителей, ухаживали за алтарем Калунны, доставляли почту и ездили по деревням и кланам кецалей, проверяя рождение новых ведьм. Семья ваша была зажиточной, но вскоре покинула Авалонию, чтобы наживать богатства где-то еще. Вы не пожелали плыть с ними и остались служить в храме, живя на жалованье жрицы и небольшое содержание, что оставили вам родители. Кажется, после их смерти, вы общались с ними куда чаще, чем при жизни.

Дана поколебалась.

– А у меня были свои охотники?

– Конечно. Множество. Но вначале был один: немолодой солдат, оставленный вашей семьей приглядывать за вами. Он был слеп на один глаз и хромал, но вы настояли чтобы он принес клятвы Калунне и стал призрачным псом. Он постоянно ворчал на вас и вздыхал, что скоро умрет. Вы грозились его воскресить, чтобы он продолжал нести службу и не смел оставлять вас. Вы были привязаны к нему, а он искренне любил вас, не имея своей семьи.

– И что с ним сталось?

Эйне усмехнулся.

– Ну, однажды он действительно умер. Вы выкупили молодого, крепкого и полностью здорового преступника и использовали его тело для воскрешения, привязав душу некромантией, а не зельем. Ваш старый друг не должен был оставлять вас. В Лагаше он стал вашим главным охотником: выдрессировал молодняк, следил чтобы среди слуг не завелись шпионы и помог расправиться с тамошней гнилью. Его уважительно звали вашим дядюшкой, а он продолжал ворчать, что вы его в могилу вгоните и даже полежать там спокойно не дадите. Но кто-то же должен следить, чтобы вы не забывали обедать и не перетрудились, общаясь с мертвыми? Когда я последний раз посещал Лагаш он продолжал опекать вас и было ему уже лет триста. Многие охотники именно так и обретали бессмертие: были дороги жрицам Калунны и оставались при них. Для “старого доходяги”, оставленного доживать, прислуживая не амбициозной ведьме, он прожил невероятно яркую и долгую жизнь.

Дана некоторое время молчала.

– Но если меня не интересовала карьера, то как тогда я стала наместницей Лагаша?

– Вы привлекли внимание владычицы Гекаты и она отправила вас дополнительно учиться некромантии у одной древней жрицы. Та проживала на проклятом острове, полном духов и нежити. Солнечный свет там вечно был скрыт тучами, призраки и восставшие из мертвых бродили по улицам древнего города, а ведьмы практикующие магию смерти оттачивали там свои темные искусства. Законы империи на острове мертвых не работали и разрешено было все. Иногда туда отправляли толпы преступников, приговоренных к смерти: тем кто выберется с острова гарантировали помилование. Но шансов у них не было: за их тела и души дрались самые страшные мертвецы и самые безумные ведьмы. Некоторые жрицы Калунны возвращались с острова мертвыми и утратившими понимание жизни, другие не возвращались вовсе, навеки оставаясь там. Вы провели на острове десять лет и покинули его, когда сочли, что он больше вам ничего не даст. После этого владычица Геката отправила вас наводить порядок в Лагаше: весьма проблемном городе, полном взяточничества, работорговли, интриг власть имущих, насилия, контрабанды ядов, дурманных трав и оружия. Жриц Калунны там либо быстро подкупали, либо ловко убивали с помощью гильдии убийц. Вы, Эфа Пожирательница и Лейда Сердечная превратили это место в процветающий и безопасный торговый город. Про ваши методы никто не спрашивал, но первым кругом защиты Лагаша всегда были мертвецы, похороненные за стенами. Очень много мертвецов.

– Значит, Эва была права: мы можем править городами, – задумчиво сказала Дана, – но для такого мне точно потребуются ритуалы воскрешения и посмертная роса. А где ее взять?

– Только в загробном мире, – ответил Эйне и, заметив Беату, привстал, – с возвращением, моя госпожа. У тебя дивно уложены волосы. Ужин будет готов через полчаса. Не желаешь ли пока отдохнуть?

– Желаю. Вы не против если я присоединюсь к вашей беседе? – Беата усмехнулась и вошла на кухню. Устроилась за столом рядом с Эйне. – Вы я смотрю поладили?

– Да, госпожа.

– Господин Эйне – кладезь знаний, я поняла зачем вы его воскресили, наставница, – у Даны горели глаза, – зря все так боялись его. А можно попросить господина Гиля достать мне посмертной росы? Я готова заплатить за это.

Беата покачала головой.

– Гиль сторожит душу Тимоти Шварца.

Дана закусила губу.

– А другие мертвые кецали есть? Среди моих охотников они были?

– Нет. Но два кецаля были у Лейды Сердечной. Она могла бы вам их одолжить, – ответил Эйне.

– Стоп! Не надо вытаскивать их из посмертия Калунны! Лучше спросим Гиля не осталось ли у него росы, – возразила Беата и сменила тему, – Эйне, скажи, ты сегодня виделся с Джеральдом?

– Да.

– Как? И зачем?

– В день моего воскрешения я услышал ваш разговор из окна и спросил госпожу Дану кто эти люди и представляют ли они угрозу. Она ответила что это – члены культа, недовольные тем что вы рискуете ради моего воскрешения. Сегодня госпожа Дана встречалась с ними, чтобы поговорить обо мне и я решил присоединиться.

Дана кивнула.

– Кто там был? – спросила Беата.

– Эва, Лили, Голди и Джеральд. Они волнуются о вас и я сообщила что в этом нет нужды. Ничего лишнего не говорила, – ответила Дана, – мы встречались в кафе-мороженном в три часа дня.

Беата недоуменно нахмурилась: судя по времени Джеральд никак не мог там быть, он спустя полчаса объявился в Хисшире. От Кловерфилда до Хисшира было три часа на поезде. Значит, это был кто-то другой.

– Дана, может это был Александр под иллюзией? Джеральда не могло с вами быть.

– Нет, это был именно Джеральд. Я не перепутаю его с Александром.

Что за странность? Но не могла же Беата ругаться с кем-то другим? Она точно ссорилась с Джеральдом в Хисшире, он не мог находиться в Кловерфилде.

– И как прошел разговор? – спросила она Эйне.

– Я узнал много нового, госпожа. И посмотрел на твое окружение поближе.

Беата взглянула на Дану и вопросительно приподняла брови. Та пожала плечами:

– Я еще в первый день объяснила Лили и Эве, что ритуал прошел успешно и что видела душу Эйне в загробном мире. Волноваться не о чем, он – настоящий охотник Калунны. Они мне поверили, но остальные хотели подробностей. Голди была вежлива и очаровательна, но она всегда такая. А вот Джеральду господин Эйне очень не понравился. Они поссорились. Он решил, что господин Эйне метит в ваши любовники и наговорил много неприятных вещей.

Беата закатила глаза. Кто бы сомневался. Договор на открытый брак можно выкинуть в мусорку: Джеральд охотно воспользовался им для себя, крутя роман с Алисой, но бешено ревновал Беату. Вот и договаривайся с ним после такого. Бесполезная трата времени.

– Неделя закончилась. Ты можешь завтра вернуться в Хисшир, – заметила она.

Дане этого явно не хотелось. Она помялась, покосилась на Эйне и сказала:

– Наставница, я нашла в особняке много ингредиентов для зелий, кучей сваленных в одной комнате. Не там где мы варим зелья. И еще одну комнату с книгами, многие из них по магии. Они были прикрыты слабенькими иллюзиями, но я легко их сняла.

– А, это Дениз и Ивонн спрятали от полиции, перед обыском. Все это было в подземельях Мавис.

– Их надо рассортировать и составить опись. Я могу этим заняться, но всего этого слишком много и я бы хотела остаться еще на неделю. Или две. Но я не управлюсь одна. Можно Эва и Лили мне помогут и поживут это время в особняке? – попросила Дана. – Здесь полно места, они не будут вам мешать. И мы продолжим помогать вам с зельем привязки.

– А как же ваша учеба? У кого ты возьмешь конспекты?

– У Веры. Дам ей за это одно простое заклинание. Она не пропускает занятия.

Беата поколебалась. Эву и Лили она видеть не хотела, но гнев на них прошел: они ничего в общем-то не сделали, а Дана явно по ним скучала. Она напряженно ждала ответа.

Эйне склонил голову.

– Госпожа, я думаю, это хорошая идея: несколько верных ведьм лишними не будут. Ты сможешь давать им больше поручений, а при нападении они защитят тебя.

Беата фыркнула.

– На землях Калунны мне ничего не грозит. Ладно, пусть приезжают. Я сделаю им ключи.

– Спасибо, – обрадовалась Дана, – я сообщу им.

Она бросила на Эйне благодарный взгляд. Тот ответил ей едва заметной улыбкой.

Они мирно поужинали и разошлись по огромному особняку, который внезапно начал казаться Беате неуютным. Слишком большой, чуждый и в нем будто бродили тени Мавис, Кхиры и Лавены, убитых их культом. Но первую похитил демон, а две других наслаждались раем богини Эйв. Здесь же был убит Тимоти, а в подвалах – бесчисленное количество жертв Мавис.

Беату передернуло. У этого места была дурная история. Как бы ей самой не стать очередной его жертвой.

Нет, чушь. Убийство Гекаты не обязано было повторяться. Война окончена и той предательницы больше нет. Беата в полной безопасности. Она просто отвыкла от одиночества: больше двух лет подряд рядом с ней находился Джеральд, даря ощущение тепла и безопасности. Она привыкла засыпать, слушая его дыхание и обнимая.

Беате стало тоскливо.

Сегодня днем она перегнула палку: оскорбившись, била по-больному, зная что Джеральд ревнив и боится, что его заменят. Зачем она все это кричала? Она ведь собиралась помириться с ним через год. Только поэтому Калунна позволила ей уйти от него: Беата не бросала мужа, она злилась и исполняла свои планы, но этот дурак все еще был ее дураком. Она не хотела чтобы он был несчастен.

Где он теперь ночует? Съехался с Алисой? Нет, вряд ли. Значит, снял номер в гостинице Кловерфилда?

Беата зажмурилась.

Хватит думать о нем.

Она не была одна. И никогда больше не будет. Особняк обживет, устроит все по своему вкусу, а в подземелья соваться не будет. Сегодня она была окружена людьми и их восторгом. Она – главная жрица Калунны. Ведьма. Ей ли бояться одиночества?

Она потискала всех трех кошек и отправила Мглу за Эйне. Тот вскоре появился в дверях ее комнаты. Коротко поклонился.

– Ты желала меня видеть, госпожа?

Губы Беаты растянулись в улыбке.

– Ты не занят? Не хочешь поболтать? Я тут вспомнила одну интересную книгу, которую ты мог бы мне перевести.

– Да, моя госпожа, – его холодные, черные глаза потеплели.

Беата расслабилась.

Неважно как он выглядит, важно кто он. Это ее Эйне. Ее кецаль, друг и телохранитель. Она вырвала его у смерти и была абсолютно счастлива. Но главное, что жив и счастлив был он сам. Это стоило любых конфликтов и трудностей.

Они сели изучать чары из книги с лазурной обложкой, найденной Эйне и Гилем в загробном мире. Именно в ней был описан ритуал воскрешения, но, увы, написана она была на языке империи Калунны и Беата ничего не понимала. Ритуал ей перевела сама вересковая богиня и Беата скопировала его в свою книгу, однако все остальные чары и ритуалы оставались для нее тайной. А вот Эйне изучил книгу вдоль и поперек еще в загробном мире и принялся пересказывать Беате что обнаружил там. Кому принадлежала книга заклинаний было неясно, но лазурную кожу Эйне определил, как драконью.

– В империи Калунны водились драконы? – опешила Беата.

– Я не видел ни одного за тысячу лет, но вот вещи сделанные из них были, – признался Эйне, – они всегда были невероятно ценны и долговечны, значит, когда-то драконы существовали, но вымерли.

– А что здесь за надпись на форзаце? Это девиз или посвящение кому-то?

Эйне помолчал секунд пять и принялся переводить:

– “Вера и верность – мои глаза. Воля и разум – мои руки. Гнев богов мне не страшен: я служу ей, а она – человек. И сделала человеком меня”. Это очень архаичный, устаревший стиль речи. Вероятно, книга заклинаний принадлежала кому-то из старейших жриц Калунны. Сама фраза про гнев богов довольно странная: в империи были боги, но все боялись только гнева Калунны.

– Почему?

– С остальными богами можно было договориться или просить защиты у жриц Калунны. Они в целом были довольно… земными и простыми по сравнению с ней: их было легко задобрить хорошим подношением, они не требовали многого и даже являлись обычным людям и кецалям. Полно историй про то, как они подшучивали над нами или давали ответы на важные вопросы.

– То есть ты никогда не видел Калунну? – удивилась Беата.

– Разумеется, нет. Верховная богиня нисходила только до самых любимых своих жриц или до самых выдающихся.

– А как же посвящение в охотники?

– Оно совершалось у ее алтаря в присутствии кого-нибудь из жриц. Это был простенький ритуал. За него даже платили недорого, он был очень распространен.

Беата невольно подумала, что даже богини подвластны времени и переменам: теперь Калунна была куда менее высокомерной и дружелюбно общалась с охотниками.

– Это не высокомерие. Ты хоть представляешь сколько их было за тысячи лет? Любой мужчина хотел делать карьеру охотника, чтобы потом оказаться в постели моей жрицы и обрести бессмертие. Не все могли, но многие пытались. Но если бы я обращала внимание на каждого хромого солдата, я бы только их посвящениями и занималась. Жриц тоже были десятки тысяч. И что интересного они могли мне сказать? О чем мне с ними разговаривать? Но воскрешена будет каждая, даже самая бестолковая и слабая. И, значит, что?

– Слава Калунне, самой великой, милосердной и демократичной богине!

– Наглая паршивка, смеешь смеяться надо мной! Вот откушу тебе голову, будешь знать.

– Прости.

– Прощаю.

Беата вынырнула из мысленного диалога с вересковой богиней и спросила:

– А что было на Авалонии до империи Калунны?

– Варварские поселения и города, под управлением вождей и царей. Тогда процветали рабство, войны, человеческие жертвоприношения и бессмысленная жестокость. Женщины принадлежали мужчинам, не владели своими телами, подвергались насилию и попадали в рабство из-за постоянных военных набегов. Мужчин убивали ради развлечения, унижали и грабили, взимая с побежденных народов дань и обрекая их на голод. Детей рождалось много, но до взрослого возраста доживали один-два. Калунна повелела изменить это и ее жрицы принялись за дело. Как сладкий утренний сон они проникали в сердца и души людей, несли блаженство веры в вересковую богиню, освобождали рабов и рушили окровавленные капища. Творили чудеса и травили дурманом, соблазняли и оскопляли, забирали кровь царей и рождали новых ведьм и охотников, вспарывающих животы своим отцам. Говорят, первые ведьмы были безжалостны, мстя за годы боли и унижений, но среди них было много как рабынь, так и жен и наложниц вождей. А вот первые призрачные псы были сплошь рабами, разбойниками и изгнанниками: отребьем, жаждущим крови и верескового дурмана. Но все они шли за женщиной, которую называли Ата. За тобой.

– А разве не Геката? Это ведь она захватила Авалонию для Калунны, – удивилась Беата. – Погоди-ка, Атой зовет меня именно она. Но Ата – это и Беата и Геката. Я немного запуталась.

– Имя Геката было принято тобой вместе с титулом Уста Калунны и властью над всей империей, – пояснил Эйне, – а до того тебя называли Ата. Думаю, хозяйка этой книги была из тех времен, бывшей рабыней или служанкой. И готова была пойти против богов, получив человеческое отношение и силу ведьмы. Быть может она служила именно тебе, хотя необязательно. Не думал, что однажды попаду в похожий исторический период.

– Похожий?

– Разрозненный, сумасшедший мир, залитый кровью и насилием, который малочисленные жрицы и охотники пытаются привести в порядок. И все они снова идут за тобой.

Беата озадаченно уставилась на него.

– С чего ты взял, что наш мир залит кровью?

– Я слушаю новости и читаю газеты. Там постоянно кого-то грабят, убивают, давят автомобилями и подвергают насилию. В этом мире никто не чувствует себя в безопасности.

Беата поколебалась, но решила не спорить с ним об этом. Отчасти Эйне был прав, но его кругозор был ограничен теорией. Ничего, вернет себе силы, выйдет в люди и успокоится.

– Эйне, а сколько лет существовала империя Калунны? Какие там были даты?

– Я погиб в 7117 году от расцвета Вереска. Так называют год, когда последний варварский город принял веру в Калунну и вся Авалония зацвела сиреневыми цветами и склонилась перед ее и твоей мудростью. Когда пала империя Калунны и сколько длилась последняя война я не знаю.

У Беаты закружилась голова: ничего себе Геката пожила! Семь тысяч лет! Нет, больше, она же еще Авалонию захватывала до принятия этого календаря! И как она не сошла с ума за такой немыслимый срок? Как ухитрилась сохранить человечность, уже не будучи по сути человеком?

А ведь культ Калунны просуществовал дольше власти Безымянного бога. Семь тысяч против трех. Захватить и разрушить ее империю он сумел, а вот сохранить отнятое – нет.

– Глупец. Всю свою суть вложил в силу и разгром, а то, что на долгом сроке они не работают, он не подумал. Через тысячу лет о нем вообще никто не вспомнит, как о богах тех варваров. А вереск снова будет цвести повсюду.

– Он точно мертв? Возродиться не сумеет?

– Нет. Его храмы пусты, верующие перевирают его догматы, а его жрецы не имеют силы. Он отнял у меня все, но победила я. Он мертв, а я жива. И верну утраченное. Ты вернешь мне мои земли, моих жриц и мою силу.

– Да, о Калунна.

Беата потерла виски. Слишком много знаний за гранью ее понимания. Лучше отвлечься и заняться чарами. Беата полистала колдовскую книгу и увидела похожие значки в правом верхнем углу каждой страницы.

– Что это такое?

– Раньше к заклинаниям оставляли пометки и предупреждения. Во-первых используемая стихия: огонь, вода, земля, воздух, жизнь, смерть, – объяснил Эйне, – и девять уровней энергозатратности: алеф, ба, гимель, далат, хе, нун, айн, шин и тау. Они нужны чтобы не учить чары, которые все равно не по зубам. Госпожа, обращай внимание на эти знаки, чтобы знать какое заклинание тебе подойдет, за какое браться пока не стоит и какое творить с осторожностью, чтобы не истощиться. Некоторыми можно проверять свой и чужой уровень силы. Я могу ошибаться, но тебе, судя по битве с Мавис, доступны чары от алефа до далата.

– Всего четвертый уровень? – поморщилась Беата и спохватилась. – Хотя, если эту классификацию составляли ведьмы, жившие по семь тысяч лет, логично, что они набирали чудовищный уровень колдовства. Но как же скрытность, как преимущество ведьм?

– Врать о силе бессмысленно. Этим можно обмануть простаков, но любая ведьма могла вывести лгунью на чистую воду, попросив сотворить в доказательство энергозатратное заклинание, – пожал плечами Эйне, – сила и таланты повышали статус ведьм: обычные служили при храмах, необычных замечали и разбирали правительницы городов и регионов. Бывало, конечно, что карьеру делали за счет личных качеств: приятные и полезные люди в окружении нравились всем. В империи Калунны были справедливые и разумные законы.

Эйне внезапно помрачнел и замолк.

– Тебе тяжело осознавать насколько мир изменился? – тихо спросила его Беата.

– Я справляюсь, моя госпожа. Давай вернемся к заклинаниям. Какое бы ты хотела сотворить? Здесь их великое множество.

Они долго обсуждали это и наконец, выбрали заклинание уменьшения и увеличения любого предмета в три раза: вес при этом не менялся, для перемещения чего-то изначально большого и тяжелого нужны были чары облегчения веса. Эйне назвал и те и другие чарами алеф, доступными даже ученицам. Беата принялась развлекаться, уменьшая и двигая мебель, заодно сообразив как заберет свою кровать, стол и любимое кресло из дома в Хисшире. Эйне наблюдал за ней с довольной улыбкой. Они чудесно провели время.

В дверь постучали, и заглянула Дана:

– Я созвонилась с Эвой и Лили, завтра к полудню они будут тут. А что это вы колдуете?

– Новое заклинание из книги, найденной Эйне и Гилем в загробном мире. Иди сюда, запиши его и потренируй.

Дана оживилась, затем замешкалась:

– Это ведь не урок? Вы мне его просто дарите, наставница? Или хотите обмен?

– Нет. Я делюсь с тобой знаниями. Верность всегда вознаграждается. Ты поступила правильно, поддержав меня и поладив с Эйне, – ответила довольная Беата, – теперь ты пожинаешь плоды верного выбора вместе со мной.

Серые глаза Даны вспыхнули жадным огнем:

– Я очень благодарна, но могу я просить о другом? Мне нужна посмертная роса, две… нет, три штуки для будущих ритуалов воскрешения. Пожалуйста, разрешите мне устроить спиритический сеанс с охотником Гилем. Я хочу попросить у него посмертную росу. Вдруг она у него осталась и ему не придется оставлять свой пост?

Беата поколебалась, а потом кивнула.

– Почему бы и нет? Зови Мак. Проведем сеанс прямо сейчас.

Глава 7

Гиль был бодр и весел. При виде Беаты с Эйне он довольно заулыбался:

– Наконец-то вспомнили обо мне! Моя госпожа, я ужасно скучал! А как у тебя дела, птичья башка? Небось, празднуешь свое воскрешение днем и ночью, весь месяц без перерыва?

Беата и Эйне дружно рассмеялись.

– Если бы! Здесь прошла всего неделя с моего воскрешения. А сколько у тебя? – спросил Эйне.

– Месяца полтора примерно, – Гиль наморщил лоб, – ты же знаешь, здесь трудно определять время и…

– Госпожа Хоффман, вытащите меня отсюда! Умоляю! – в зеркале за Гилем возник шокированный Тимоти. – Я все подпишу, во всем признаюсь, только не оставляйте меня здесь! Это – ад!

Беата фыркнула.

– Нет, Тимми. Ад тебе еще только предстоит. Если ты верил в Безымянного бога, конечно. А это так, промежуточная остановка.

– Вы что с ума сошли?! Этот псих – чудовище! Он ягуаром обращается и…

– Гиль, у Даны, ученицы нашей госпожи, есть к тебе просьба. Заткни его и выслушай ее, – вмешался Эйне.

Гиль легко встал на ноги и Тимоти тут же шарахнулся в сторону.

– Не трогай меня! Нет! Помогите! Не смей! – в его голосе послышалась явная истерика.

– Какой же ты жалкий, – презрительно заметил Гиль и вышел за пределы обзора зеркала.

Оттащил визжащего Тимоти куда-то и тот смолк.

Через минуту Гиль вернулся, отряхивая руки.

– Все. Так что там за просьба у очаровательной ученицы?

– Мне нужно три штуки посмертной росы, добываемой лишь в загробном мире, – оживилась та, – не мог бы уважаемый господин Гиль продать мне остатки, если они есть, или достать где-нибудь?

– “Уважаемый господин Гиль”? Когда прелестные юные розочки меня так зовут, я чувствую себя стариком, – рассмеялся Гиль, – росы у меня не осталось, а из прошлого “сада” мы с Эйне все забрали. Но, может, Лавена сумеет колдовством найти такое же место? Или Кхира? Я попрошу их помочь.

– Ты с ними общаешься? Ты все еще возле рая богини Эйв? – удивилась Беата.

– Да, госпожа. Лавена приходит поболтать, она очаровательная юная леди. Я развлекаю ее и ее сестер танцами, песнями и историями, а она иногда колдует для меня что-нибудь полезное, – пояснил Гиль, – а с Кхирой мы соревнуемся в превращениях и скорости, мчась по здешним пустошам. О, не беспокойся, они мне подарили волшебную веревку и я привязываю этого зверя к дереву, чтобы не сбежал. В основном он в таком положении тут и торчит. Развязаться сам не сможет, а освобождать его некому.

Беата хмыкнула: Тимоти – жалкий слабак, нашел из-за чего устраивать истерики. Связали, бедняжку, и напугали ягуаром! Ничего, потерпит.

– Если Лавена и Кхира найдут новый “сад”, то я отправлюсь туда и добуду юной Дане желаемое, – продолжил Гиль, – а Кхиру попрошу посторожить зверя, чтобы не сбежал. Госпожа, тебе нужна еще роса?

– Пока нет. А ты уверен, что Кхира не откажет тебе?

Гиль искренне удивился.

– Уверен. Я ей нравлюсь. Когда я прошу, женщины никогда мне не отказывают.

– Кто бы сомневался, – тихо рассмеялась Беата, любуясь его красотой, – легко же ты сходишься с людьми! Даже с мертвыми.

– Мертвые женщины не сильно отличаются от живых. Разве что желают меньше. И не все их желания я могу исполнить, – Гиль на мгновение помрачнел, – но это неважно. Я принесу тебе посмертную росу, милая ученица. А ты больше не зови меня так высокопарно. Я – Гиль сын Уны-провидицы или же Гиль из клана Цадиэ. Охотник Калунны и верный слуга госпожи Беаты. Улыбнись мне и получишь все, что я в силах тебе дать.

Дана изумленно уставилась на него.

– За одну улыбку?

– За одну очаровательную улыбку, – лукаво подтвердил Гиль, – мне кажется, ты мало улыбаешься и уж больно серьезна. Неужели, глядя на меня, ты не хочешь мне улыбнуться?

– Нет. Это какая-то проверка? Шутка? Господин Эйне, что он имеет ввиду? – озадаченно спросила Дана. – Я готова заплатить деньгами или колдовством, но зачем ему моя улыбка?

Эйне хмыкнул.

– Гиль всегда такой. Он рассыпает комплименты и исполняет мелкие просьбы девушек просто так. За это они его обожают. Обаятельным охотникам лучше дается карьера.

– А, так это нормы поведения в ваше время? Понятно, – успокоилась Дана и вежливо улыбнулась, – в любом случае, если достанете мне посмертную росу, я поколдую для вас, когда воскреснете. Не люблю быть должной.

– Как пожелаешь, юная госпожа, – безмятежно отозвался Гиль, – ты невероятно хороша, когда улыбаешься. Как нежный бутон, раскрывший свои лепестки навстречу утреннему солнцу.

– Это – Данника Алый Мор, воскрешенная без памяти, – усмехнулся Эйне и лицо Гиля вытянулось.

– Да быть того не может! Это та жуткая… Кхм… я прошу прощения, госпожа Данника! Не буду вам более докучать своими глупостями, – быстро сказал он, – не обращайте внимания на мою болтовню! Госпожа, ты ведь не дашь превратить своего Гиля в ходячий труп?

Беата расхохоталась.

– Ты уже мертв, Гиль. Но нет, не дам.

– Слава Калунне!

Дана бросила вопросительный взгляд на Эйне и тот заметил, едва сдерживая смех:

– Репутация некроманток. И ваша личная. Считается, что мужчин вы предпочитаете только мертвых. Суеверие, как с саранчой.

Дана замерла, а потом вдруг рассмеялась и улыбнулась, широко и искренне.

– Как же здорово быть жрицей Калунны. Пусть и в прошлой жизни. Надо и в этой заработать себе грозную репутацию. Моя улыбка вам нравится, господин Гиль?

– Очень.

Гиль заулыбался в ответ и повернулся к Эйне:

– Ну, как тебе мир живых? Многое изменилось?

– Неплохо. А изменилось все.

– “Неплохо”? И только? Ты чем там занят вообще?

– Адаптацией к новому телу. Оно ужасно слабое.

– Душа у него тоже ничтожна. Удивительно, что именно такие ничтожества мнят себя властителями чужих жизней. Но это всегда заканчивается плохо, – Гиль перевел взгляд в его сторону и Тимоти, некоторое время пытавшийся мычать с заткнутым ртом, затих.

Спиритический сеанс длился два часа: Беата, Эйне и Гиль соскучились друг по другу, а Дана жадно выпытывала знания о загробном мире. Гиль явно понравился ей тем же, чем и Эйне: тайнами прошлого и своей смертью. Он без проблем рассказал ей об ощущениях в этот момент и бытии духа в загробном мире. Дана была очарована этим куда сильнее его комплиментов. Эйне, заметно скучавший по Гилю, повеселел, и Беата невольно подумала, что Гиль был прав, отправив его в мир живых первым. В одиночку Эйне впал бы в депрессию, а Гиль без особых проблем нашел себе компанию. Она хотела предупредить его быть осторожнее с Кхирой и Лавеной, а потом вспомнила фразу об “очаровательной юной леди”.

Гилю, как и Эйне, было больше тысячи лет и за свою долгую жизнь он должен был научиться разбираться в людях. И раз не видел в двух мертвых ведьмах ковена Тринадцати угрозы, значит они ничем не могли ему повредить.

Вечер прошел невероятно душевно, хоть и состоял целиком из общения с мертвецом.

После сеанса довольная Дана ушла спать, а Беата задержала Эйне и объяснила ему, что превращаться в коршуна, рысь и косатку он не сможет полгода.

Эйне помрачнел и сдержанно заметил:

– Раз так, то мне нужно защищать тебя иначе, госпожа. Могу я получить оружие?

– На его ношение нужна особая лицензия, иначе тебя арестуют. Я могу зачаровать тебе свой ритуальный нож… а нет, не могу, он остался у Джеральда. Ладно, черт с ним, я что-нибудь придумаю.

Эйне нахмурился:

– Госпожа, позволь мне проявить непочтительность и расспросить тебя о нем. Зачем верховной жрице Калунны муж, тем более такой как он?

– Какой?

– Грубый, дерзкий, ненадежный. И… ревнивый, – Эйне поморщился от отвращения, – этот глупец постоянно твердил, что он – твой муж, будто это что-то значит, и больше всего волновался, что я стану твоим любовником. Эта мысль приводила его в ярость и он говорил так, словно мог решать с кем тебе проводить ночи. Он не подчиняется твоей воле. Ведет себя так, будто может тебе приказывать. Я бы счел его безумным, но ревнивцы все такие. Сумасшедшие мешки дерьма, раскидывающие его по сторонам. Я понимаю, что многое изменилось, но он ведет себя отвратительно. И он – твой муж. Чем он заслужил такую честь?

Беата вздохнула.

– Мой брак с Джеральдом – воля Калунны. Я не хотела этого, но избежать его не смогла. Самое неприятное в этом, что я не могу его расторгнуть. А Джеральд может, но не хочет. Так что да, он полагает, что имеет надо мной власть.

Эйне окаменел.

– Но какой в этом смысл?

– Вересковой богине виднее. Спорить с ней бесполезно. К счастью, она не запретила мне жить отдельно, при соблюдении пары условий. И на моих любовников он может ругаться, но не более того. Но Джеральд останется моим мужем до конца своей жизни. Калунна обещала ему это.

Эйне промолчал, а потом заметил:

– Время уже позднее, пора спать. Доброй ночи, моя госпожа.

– Доброй ночи.

Уход, он поколебался и негромко бросил:

– Несколько десятков лет. Максимум восемьдесят.

– Что?

– Подожди немного, моя госпожа. И этот ревнивый пес уйдет в мир иной, прекратив доставлять тебе неприятности.

Эйне ушел.

Беата подготовилась ко сну, а потом, не выдержав, обратилась к Калунне:

– Моя богиня, а можно мне увидеть встречу Эйне и Джеральда? Джеральд ведь ругался со мной, он никак не мог успеть в два места одновременно. Это был кто-то, кто притворялся им?

– Смотри и решай сама.

И Беата вновь провалилась в сон и сознание Джеральда.

***

Прошла неделя.

Вот уже семь дней как Беата заперлась в особняке ковена Тринадцати с проклятым мертвецом. Джеральд сошел бы с ума, если бы не Дана, поддерживающая общение с Эвой и Лили. Лили, замечательный, добрый ребенок, после каждого звонка прибегала к нему на службу и рассказывала: все живы, колдуют, варят зелья, Беата покидает дом и часто ездит по делам, мертвец сидит тихо. Беды пока не случилось.

В дом не прорваться. Нужно было ждать пока Беата остынет и согласится выслушать его извинения. Джеральд много раз прокручивал их в голове, чтобы быть готовым. Но сегодня решил узнать побольше о мертвеце: Лили позвала Джеральда на встречу с Даной, а тот позвонил по этому поводу Голди. И она согласилась прийти.

Голди он терпеть не мог и никогда не скрывал своего отношения: двуличная подлая ведьма, использующая свои красоту и очарование для манипуляций, а потом предающая людей – вот кем она была. Но люди велись на ее дружелюбное поведение: Беата постоянно защищала подругу, а Александр и вовсе любил. К последнему Джеральд с советами не лез: любовь зла, влюбленный мужчина никого слушать не будет. Сам разберется. А вот Беате Джеральд регулярно демонстрировал неприглядные стороны Голди, в надежде, что она, наконец, все поймет.

А теперь им с Голди пришлось объединиться, чтобы защитить Беату от мертвеца. Чудны дела твои, о богиня! Однако при всех своих недостатках дурой Голди Кинкейд не была и верно оценивала угрозу Беате. Она сама однажды чуть не стала жертвой “дружелюбного” мертвеца и знала как легко они притупляют чужое внимание. И как тяжело от них потом избавиться.*

В разгар дня на улице было настоящее пекло, зато кафе-мороженое дарило чудесную прохладу. Оно было оформлено в голубых и мятно-зеленых тонах, с веселыми рисунками десертов на стенах. Джеральд заказал Лили клубничное мороженное, Эве ванильное, а еще не пришедшей Дане – шоколадное. Она его любила. Голди нагло потребовала какой-то дорогой десерт из слоев мороженого, взбитых сливок, орехов и вафельных трубочек, щедро политый растопленным шоколадом. Парфе. Жизнь в городе отличалась этими постоянными изысками во всем, от еды до развлечений. Обычно Джеральду это даже нравилось, но иногда раздражало. Слишком сложно. Почему все не могло быть проще?

Надо сводить Беату сюда после примирения и заказать ей это парфе. Она оценит. И он вновь станет любимым и заботливым мужем, а не злодеем от которого она сбежала.

– Почему не пришли Валери и Адалинда? – спросил он.

– Ада обижена и ждет от Беаты извинений, – ответила Голди, поедая парфе, – а Валери зла на нее, но направила злость в конструктивное русло: у нее неприятности и она их решает.

Лили вскинулась.

– А что случилось с ее метлой? Валери вернулась домой вся в синяках и царапинах, а ее метла превратилась в палку и кучу веток. Но разве твои метлы не должны служить десять лет? Это ведь твой подарок?

– Должны и служат. Мы уже обсудили это с Вэл, – сказала Голди, – просто так метла развалиться не могла, а по ее словам так и вышло, после чего она грохнулась наземь. Хорошо хоть кусты смягчили удар.

Эва вздохнула.

– Она жутко злая вернулась. Ясмин за расспросы до слез довела. И Вере велела выметаться из комнаты, потому что хотела побыть одна.

– И что Вера ушла? – уточнила Голди.

– Я ее, Ясмин и Марту на прогулку с Другом увела, – ответила Лили, – с Валери лучше не враждовать, она и так их не любит. А Вера все еще не умеет колдовать.

Джеральд раздраженно вздохнул.

– Может, обсудим то что нужно? Как защитить Беату от мертвеца?

– Для этого о нем надо хоть что-то знать, а мы в тупике, – отрезала Голди, – никакого клана Кааси я не нашла и упоминаний о прежнем культе Калунны тоже. Твоя мать ей уже поклонялась, а что насчет бабушки? Как давно Калунне молятся в Хисшире и почему я из детства вообще этого не помню?

– Тебе не запрещали ходить на вересковые пустоши, чтобы не тревожить богиню? – нахмурился Джеральд.

– Нет. Мне запрещали уходить далеко от деревни, чтобы не заблудиться, но мы с девочками туда все равно не ходили, предпочитая колдовать и играть в лесу, – Голди наморщила лоб, вспоминая, – Ада как-то пошла нарвать вереска и увидела в отдалении Калунну, направляющуюся к ней. Сбежала с криками ужаса. Но ведь тогда даже чаш подношений ни у кого не было.

– В нашей семье они были всегда, – возразил Джеральд, – мать с детства учила меня проявлять уважение к вересковой богине. Ее родители жили далеко и мы ездили к ним раза три, не более того. Они давно умерли. Не знаю, верили ли они в Калунну. А отец был сиротой.

Голди отставила пустую вазочку из-под десерта.

– Фактически свидетельств более раннего присутствия Калунны в Хисшире у нас нет. Но есть какой-то мертвый охотник Калунны, погибший черт знает когда и подловивший Беату в загробном мире, когда она осталась одна. При нас он не появился. А не им ли были устроены ее неприятности? Напугать девушку нападением “бандитов”, а потом героически ее спасти – классический прием хитрых засранцев.

Джеральд сжал зубы.

Сволочь! Он воспользовался ее добротой и беззащитностью! Сразу понял к кому стоит подкатить, чтобы заморочить и убедить воскресить его! Еще и как-то убедил молчать об этом! Беата ведь даже мужу ничего не рассказала!

– Но Дана говорила он ничего такой, интересный, – пробормотала Эва и оживилась, – а вон она идет! Дана, мы здесь! А? Кто это с ней?

Джеральд повернул голову к входу и окаменел: рядом с невысокой, худенькой Даной шагал Тимоти Шварц. Сбежал! Что он сделал Беате?

– Добрый день, – сказала Дана, приблизившись к их столику, – знакомьтесь, это – господин Эйне из клана Кааси, телохранитель госпожи Беаты.

– Да благословит Калунна ваши дни, – мягко ответил тот и отодвинул Дане стул. Затем сам сел рядом, – вы хотели узнать обо мне и я готов ответить на ваши вопросы. Но будьте любезны, представьтесь и назовите ваше положение в культе Калунны.

Повисла короткая пауза, а потом Голди очаровательно заулыбалась.

– Рада знакомству! Я – Голди, помощница мэра Кловерфилда, подруга Беаты и жрица Калунны. Это Эва и Лили – ученицы Беаты, и Джеральд – ее муж и наш главный охотник.

– Муж? – на лице Тимоти Шварца… нет, мертвеца вселенного в него, появилось обидное изумление. – Зачем госпоже Беате муж?

– Глупый вопрос, – скривился Джеральд, – она меня любит, вот зачем. Я тренирую охотников и отвечаю за охрану Беаты. И нас тут более чем достаточно чтобы с этим справляться.

– Разве? Охотников же всего двое?

– Больше. Калунна избрала достойных. А Беата выбрала мужчину, которого желает видеть рядом с собой.

– Но ты не рядом. Госпожа Беата не впустила тебя в дом. И это странно, ведь любовников она, обычно, держит при себе, – заметил мертвец, чье имя Джеральд принципиально не желал запоминать, – она не доверяет тебе?

– Чушь! Я – ее муж! Конечно, она мне доверяет! И каких еще любовников? Беата мне не изменяет!

Ему стало неприятно.

Беата доверяла ему раньше, но постоянно что-то таила от него. Секреты большие и малые, и Джеральду постоянно приходилось их раскапывать. Говорят, женщина должна быть загадкой, но он предпочитал знать о чем думает его жена, чего хочет и чего боится. Иначе можно было пропустить катастрофу… что в итоге и произошло.

Каких еще любовников и почему во множественном числе? Кто они? Откуда мертвец знал о них?

– У них небольшая семейная ссора, – прощебетала Голди, толкая его коленом под столом, – милые бранятся, только тешатся. А как вы себя чувствуете после… эм… возрождения?

– Ритуал прошел благополучно, – ответила Дана, принимаясь за мороженое, – проблем нет.

– Прекрасная новость. Мы рады, что в культе появился новый призрачный пес. Уверена, вы поладите с остальными, – убедительно соврала Голди.

Мертвец несколько секунд внимательно ее разглядывал.

– Я не пес. Я кецаль.

– И что это значит? – Джеральд вспомнил слова Калунны: кецаль не угроза для Беаты, он угроза для него самого.

Что он мог ему сделать? В драке Джеральд порвал бы его, как тряпку, но Калунна, вроде бы, говорила о другом.

“Беате нравятся послушные и полезные мужчины, а этот кецаль и то и другое”...

– То и значит, – ответил мертвец равнодушно и продолжил, – вы все местные, так? Родились на землях Безымянного бога? Как вы к нему относитесь?

– Мои родители в него верят, но не особенно сильно, – любезно ответила Голди, – а нам нельзя верить ни в кого, кроме Калунны. Но я что-то не поняла про кецаля. Это должность? Титул? Прозвище?

– Это раса.

– А, народность! Кельты, скифы… расскажите нам о себе и своем народе, господин Эйне, – голос Голди стал совсем приторным, – когда вы родились и где поклонялись Калунне? И почему Беата взяла вас в телохранители? Ах и конечно нам всем интересно послушать про вашу героическую гибель.

Эва навострила уши, а вот Лили нахмурилась.

Мертвец едва заметно усмехнулся.

– Я с удовольствием расскажу вам об этом, жрица Голди. Но, простите за наглость, а что случилось с вашими волосами?

– А что с ними не так? – напряглась Голди и достала карманное зеркальце. – Вроде все в порядке.

– У учениц волосы длиннее, чем у вас.

– Да и что?

Тот промолчал.

– Вы отрезали их из-за преследований на землях Безымянного бога? Все знают, что длина волос определяет статус ведьм. Или вы недавно проиграли дуэль и были публично унижены отрезанием волос?

– А? Нет. О чем это вы?

– Жрица Калунны не может носить короткие волосы. Вы либо лжете, либо недавно попали в беду. Но госпожа Беата очень добра: она не позволила бы вам выходить на люди с таким видом, а дала бы бальзам для ускоренного роста волос и время привести себя в порядок. Но раз этого не случилось… в чем же вы так провинились перед ней?

Голди слегка растерялась, а Дана удивилась.

– Но у меня тоже короткие волосы. Мне вы ничего подобного не говорили.

– Вы – ученица. Вы могли жить в бедности и не иметь возможности ухаживать за ними или же были наказаны наставницей за глупую ошибку в колдовстве. Для учениц это нормально, но жриц Калунны с волосами короче лопаток я еще не видел. Это как носить грязную и дырявую одежду, имея средства на нормальную. Неуместный признак слабости и бедности, за который вас могут высмеять. Любая жрица стремится подражать вересковой богине в ее красоте, колдовстве и длине волос. У владычицы Гекаты волосы струились по полу и десять служанок ежедневно ухаживали за ними. Госпожа Беата тоже тщательно растит волосы, как и ее ученицы. А жрица Голди… весьма меня удивила. Она не хочет быть красивой и уважаемой ведьмой?

Он покосился на ее короткую стрижку и хмыкнул.

Лицо Голди на миг перекосило, но она вновь заулыбалась.

– О, сейчас у нас другая мода и другие способы определить статус человека. Длина волос не имеет значения. Давайте лучше послушаем про вас. Так где вы родились и чем занимались при жизни?

– Как вас звали до падения империи? – неожиданно спросил мертвец.

– А? До какого падения?

Мертвец обернулся к Дане:

– Госпожа Беата упоминала прошлое имя этой жрицы?

– Нет.

– Ясно. Что ж, пришло время рассказать о кецалях и обо мне. Я родился в клане Кааси до того, как ваши предки уничтожили мою страну, отняли мою жизнь и принялись убивать за поклонение вересковой богине. В те времена было много кецалей. Кецали – лучшие охотники в империи Калунны и имеют преимущество перед призрачными псами, поэтому владычица Геката и другие древние ведьмы обычно окружали себя кецалями. Мы были верны, приятны и послушны жрицам, а они любили нас за это. Увидев нашу силу в загробном мире, госпожа Беата пожелала взять нас на службу и мы с Гилем служили ей даже мертвыми, пока живые охотники не справлялись. Госпожа Беата нуждалась в верных слугах и защитниках, и получила их. А мы получили шанс вновь быть ей полезны.

– Вновь? – переспросила Голди. – Прошу прощения, но почему вы говорите так, словно и раньше…

Джеральд рассердился и перебил ее.

– Какого хрена, я не хуже справлялся с защитой Беаты! Что за выдумки? Она всегда ценила помощь призрачных псов!

– Помощь? Но охотники не помогают жрицам, они им служат, – приподнял брови мертвец, – госпоже Беате приходилось просить тебя об этом?

– И что? Я всегда выполнял ее просьбы!

– Разве? Я слышал вашу ссору из окна: ты заманил госпожу на болото, украв у нее жабу. Она просила пойти с ней, чтобы разыскать ее, но ты этого не сделал. И госпожа оказалась в опасности, – голос мертвеца внезапно стал ледяным, как зимняя стужа, – почему ты еще не болтаешься в петле после такой выходки? И как смеешь считать себя хорошим охотником, бросив свою госпожу в беде?

Джеральд едва не взорвался от ярости, но тут вмешалась Лили:

– Но так нельзя! С жабой получилось некрасиво, но не убивать же из-за этого? Наставница любит господина Джеральда, а он – ее!

Мертвец перевел на нее взгляд.

– Я надеюсь, когда юная госпожа станет жрицей, у нее будут охотники, для которых слово “верность” – не пустой звук. И любовники, которые будут ее беречь и лелеять. Не такие, как этот человек.

– Вы думаете у Лили будет много любовников? – порозовела Эва, – Почему?

– Потому что вокруг сильных жриц всегда много мужчин, бьющихся за их благосклонность, – ответил мертвец, будто само собой разумеющееся, – за любовь госпожи Беаты любой охотник свернет горы. И она выберет лучших. Как в их число затесался этот мятежник, я не понимаю.

– Кто бы говорил! Нет бы мирно почивать после смерти, ты отнял чужую жизнь, прицепился к чужой жене и пудришь ей мозги! Твое воскрешение – глупая ошибка и я докажу Беате это! – зло сказал Джеральд.

– Такова была воля владычицы Беаты. Высказываться против ее действий и лезть в дела главной жрицы глупо и непростительно. Как верный слуга может спорить с госпожой?

– Я Беате не слуга, а муж! Забудь о своих замшелых идеях, наш мир не таков! У нас другое время, другая страна и другие нравы! Здесь всем плевать на длину волос, а мужья помогают женам, а не прислуживают им! Мы с Беатой супруги. Если она творит глупость, я остановлю ее, а твоя лесть тебе не поможет. Ты не сможешь обманывать ее вечно.

– Ты странно говоришь. Будто не знаешь своего места. Госпожа приказывает, охотники исполняют. Это основа культа Калунны, так повелела сама вересковая богиня, но вы даже этого не знаете. И пользуетесь своей безнаказанностью и добротой госпожи Беаты. Если охотники не подчиняются, то зачем вы такие нужны? – медленно спросил мертвец. – Теперь я понял почему госпоже Беате было так тяжело и она не хотела “просить” таких, как ты о помощи, предпочитая все делать самой. Живым охотникам здесь доверять нельзя, раз даже ее любовник ведет себя, как мятежник.

– Муж! Я ее муж! Ты что глухой?

– Но госпожа больше не одна. У нее есть верный слуга, на которого она сможет положиться. И будут еще.

– Думаешь, твоя демонстративная верность тут кого-то впечатлит? Ты хочешь влезть к ней в постель, так? Рассчитываешь на ее особое отношение, играя роль постельной грелки?! – яростно спросил Джеральд.

Мертвец посмотрел на него с унизительной жалостью, как на больного идиота.

– Если госпожа Беата пожелает этого, я стану ее любовником. Если нет, не стану. Все просто, когда знаешь что такое верность. Я буду охранять ее. Преданность всегда окупается. Предательство – карается.

Джеральд фыркнул:

– Хорош охранник! И где же сейчас твоя госпожа?

Мертвец не ответил, за него сказала Дана:

– На вересковых пустошах. Наставница направилась к Калунне.

– Давно?

– Часа четыре назад.

Джеральд бросил взгляд на часы. Значит, Беата сейчас в Хисшире и с ней можно поговорить. Надо торопиться.

Он встал и бросил:

– Навредишь Беате, порву на части.

Затем пошел прочь.

– Я думал, что более нелепой ерунды сегодня не услышу, – сказал ему вслед мертвец, – мятежник угрожает верному слуге госпожи Беаты? О любви твердит тот, кто причинил ей вред и кого она не желает видеть? Он слеп, безумен или нынешние охотники Калунны все такие?

– О, Джеральд просто немного ревнив и не любит конкурентов. Не обращайте внимания, – мило проворковала Голди, – а расскажите нам о ваших прошлых и нынешних обязанностях. Вы служили какой-то владычице Гекате, а где и кем она правила? Ваша империя так и называлась, “империей Калунны”? И почему вы сочли нашу Беату достойной вашей безусловной верности? Ведь если так подумать, то культ Калунны – не единственное место, где ваши таланты оценят по достоинству. Вы знаете сколько зарабатывают профессиональные телохранители во Флоренсии?

Джеральд бросил взгляд через плечо: круглый столик, три ученицы с пустыми креманками из-под мороженного, Голди с высоким бокалом из-под парфе и мертвец, не отведавший ни кусочка пищи за одним столом с ними. Даже не попытался заказать себе что-то. Джеральду почему-то вспомнилось, как он приходил к Беате до начала их романа: в деревне было принято угощать гостей или хотя бы предлагать чай, но она и не думала что-то для него делать. Его это сбивало с толку: она так намекала, что он – нежеланный гость? Или просто ленилась? Может, не успела ничего подготовить, и нужно было сходить купить ей продуктов?

Впервые она заварила ему черный чай (сама всегда пила с травами!) и сделала завтрак после жуткого спиритического сеанса с Валери, пытавшейся ее убить. Тогда она пригласила его остаться на ночь. С тех пор Беата нередко варила Джеральду кофе, делала бутерброды и подавала купленную еду на стол: хоть и ленилась готовить, но проявляла заботу, как умела. Когда он сильно уставал, даже сама мыла посуду и отправляла его отдыхать.

Один древний закон объединял большинство народов: в доме, где тебя накормили, ты не враг хозяевам, а они – тебе. Но за столом врага пища могла быть отравлена и там не ели.

Мертвец… Эйне из клана Кааси считал их врагами?

Что ж, правильно делал.

Голди – подлая лгунья, но сейчас они были на одной стороне. Она вытянет из мертвеца все что нужно, чтобы сокрушить его и Джеральд с удовольствием порвет его на части.

***

На следующий день в особняке появились Эва, Лили и их фамильяры: белоснежная кошка Полли и бойкий колли Друг. Беата сделала ученицам ключи и отправила разбирать ингредиенты и книги из тайной библиотеки Мавис. Девочки, смущенные выволочкой, пытались быть тихими и полезными, а Дана явно была довольна их приездом. Эйне отнесся к ним лояльно и по просьбе Даны рассказывал им об империи Калунны, умалчивая об их перерождении. Эва слушала с огромным интересом, а вот любознательная и живая Лили держалась с Эйне удивительно холодно и отстраненно.

Беата в очередной раз вспомнила, что должна их чему-то учить и решила, для начала, расспросить как им обучение у Матильды Поллок.

– Очень… даже неплохо, – натужно соврала Эва.

Беата приподняла брови.

– А если честно? Вас что-то не устраивает?

– Нет-нет, нас все устраивает, раз вы так велели, наставница! – быстро ответила Эва и бросила панический взгляд на Дану.

Та фыркнула и объяснила:

– Госпожа Поллок хорошо преподает общеобразовательные предметы. Объясняет понятно и интересно. Но вот с обучением колдовству все совсем иначе. Мы пишем и пишем теорию, но ничего больше не делаем. То что вы укладывали в пару емких фраз она растягивает на целый урок. Например, она долго рассказывала, чем занимаются ведьмы и как зарабатывают на своем колдовстве. А потом устроила нам тест из пятидесяти вопросов, чтобы определить наши склонности. И, вот “неожиданность”, оказалось, что мне лучше заниматься спиритическими сеансами, Лили – лечением и приручением животных, а Эве – созданием амулетов и оберегов. Как будто мы этого раньше не знали.

Расслабившаяся Эва кивнула:

– Вот именно! У нас было десять уроков зельеварения. Сколько зелий мы сварили? Ноль. Нас учили, как правильно выбирать котел, варить зелья на плите, мы нарисовали штук пятнадцать растений, которые растут в Альбе и все!

– Зато теперь я знаю, что болиголов, аконит и белену добавляют в зелья для порчи и вреда, а можжевельник, чабрец и шалфей – в чаи или для очищающих отваров. Какие зелья проще сварить на плите, а с какими не обойтись без котла. И смогу определить к какому типу относится зелье по списку трав, а это полезно! – вступилась Лили. – Знания лишними не бывают! Госпожа Поллок говорит, что без этого мы не сможем далеко продвинуться и раскрыть все наши таланты и склонности. Она обещала в среду рассказать про разных фамильяров! Эх, а я все пропущу.

Она заметно огорчилась.

– Я договорилась с Верой. Она даст нам конспекты, – утешила ее Дана.

– Я сама хочу послушать. Может, успею к девяти утра, если сяду на поезд в шесть?

– Тебе тогда в пять придется вставать, – фыркнула Эва, – между прочим в обучении госпожи Поллок есть еще один важный минус: она ничего не рассказывает про Калунну и службу вам, и сама плохо ориентируется в делах культа. Мы-то с самого начала знали, что наше будущее связано с ним, вы давали нам задания и рассказывали о работе жриц Калунны. А Вера, Марта и Ясмин ничегошеньки не знают, на вересковые пустоши ходить боятся, а когда я рассказала, как мы добывали гриву ночных кобылиц, и посоветовала быть готовыми к таким заданиям, Ясмин заревела от страха, а Марта хлопнулась в обморок! Мы их обеих потом успокоительным поили.

Беата пожала плечами.

– Они еще маленькие. Пусть госпожа Поллок их пока понянчит. А в вашем случае важны были именно общеобразовательные предметы и с этим она справилась. Мир за пределами культа тоже важен, а будущие жрицы Калунны должны быть умны и образованы. Кстати, как там Валери?

Лили нахмурилась:

– Она вредничает. Валери всегда была вредной, но с тех пор как ее поселили с Верой в одной комнате, она стала совсем невыносима! Ей не нравятся Вера, Марта и Ясмин. Она зовет их спятившими злыми ведьмами, все еще видя в них Мавис, Кхиру и Лавену.

– А вы не видите? – спросила Беата, выразительно глядя на Дану: не раскрыла ли та секрет прошлых жизней раньше времени?

Но Дана качнула головой.

– Я много общаюсь с ними. И я дралась с Кхирой и Мавис. Это совсем другие люди, – уверенно ответила Лили.

– Такова была воля Калунны. Глупо с ней спорить, – добавила Эва, – Калунна не является чужачкам, а Вера, Ясмин и Марта ее видели. Хотя они ее испугались и не поняли, кто это был. Назвали большой, высокой женщиной-львицей. Они и, правда, маленькие. Ничего не понимают.

Она помолчала, а потом откашлялась.

– Наставница, господин Эйне дал мне одно поручение, но для его выполнения мне понадобятся ингредиенты. Могу я взять немного из этих?

Лили вскинулась.

– Ты что согласилась?! Зачем?!

– Он уже дал мне рецепт и они классные! Я хочу их сделать!

– Нельзя! Ты забыла, что сказал господин Джеральд: “Ничего у него не берите, это может быть опасно!”. А ты тут же повелась! – Лили покраснела от гнева. – А ведь он тебе их предложил, как только услышал, что ты делала обереги и амулеты! Явно же специально!

– Тише вы, не ругайтесь при наставнице, – бросила Дана и повернулась к Беате, – Эйне попросил Эву сделать ему два браслета охотников. Она удивилась и спросила, что это и он предложил обменять их рецепт уже на четыре штуки. Сказал, это очень ценная вещь и если Эва сможет их делать, то ее верные слуги станут сильнейшими среди других и все захотят служить именно ей. Охотники Калунны очень ценят такие дары ведьм.

Эва закивала.

– Там действительно классные амулеты и я теперь должна Эйне четыре штуки: два черных и два белых.

– Пламя, приведи ко мне Эйне, – приказала Беата.

Через несколько минут тот объявился и склонил голову.

– Какие будут приказы, моя госпожа?

– Расскажи мне об этих браслетах охотников. И зачем тебе четыре штуки?

– Два для меня, два для Гиля, – ответил Эйне, – охотники Калунны использовали их в уличных драках, чтобы не ранить людей звериными формами. На белый браслет ведьмы накладывали режущие чары, на черный оглушающие. Нам нужно оружие для твоей защиты, госпожа. На браслеты ведь не потребуется разрешение?

– Нет. А знаешь, мне нравится эта идея, – оживилась Беата. Так Эйне не будет чувствовать себя слабым и сможет защитить ее, если что-то случится, – Эва делай вначале четыре браслета для Эйне, а потом сделай еще штук шесть. Дадим их опробовать нашим новым охотникам. Бери все, что нужно для их создания.

Лили помрачнела, а вот Эва обрадовалась.

– Спасибо, наставница!

Беата кивнула.

Интересно, а как там шли дела у охотников? Как продвигались их тренировки? Надо все-таки было поддерживать с ними контакт, чтобы не передавать указания через Джеральда. Подумав, она позвонила Джине Уэсли, узнала дату тренировки и пришла вместе с ней.

– О, начальство явилось. Чем можем помочь? – пошутил Тед Каннингем.

День вновь был жаркий и от Теда слабо пахло потом. Он учил Дерека приемам рукопашного боя, а Итан Грей наблюдал за ними. Половину поляны превратили в собачью площадку с полосой препятствий и Александр, в облике белого самоеда, бодро пробегал ее. За ним, с меньшим успехом, пробирались крупные псы: доберман, ротвейлер, алабай, псовая борзая, пиренейская горная собака и далматин. Они тушевались перед высокими препятствиями и тогда Александр бодро гавкал и подбегал к ним, подбадривая. Затем с разбега перепрыгивал преграду, показывая, что она вполне им по силам.

Джеральда на площадке не было.

– Как успехи? – улыбнулась Беата.

– Помаленьку. Превращаться в собак все научились, но вот обратно многие застревают. Поверить не могу, что на пятом десятке лет стал героем ужастика про оборотней, – с чувством сообщил Тед, – главное моим пацанам не проболтаться: они эту нечисть обожают, комиксы с ней скупают десятками и каждый Самайн рядятся в оборотней. Точно будут требовать цапнуть их и тоже сделать призрачными псами. Аманда меня тогда спать в коридор на коврик отправит. Больше одной собаки в доме она не потерпит.

Беата рассмеялась. Тед ей нравился: зрелый, умный, адекватный мужчина, хороший муж и отец. Еще и с чувством юмора все нормально.

– С Джеральдом больше не цапаетесь?

– Цапаемся. Но это нормально: мужчинам иногда надо побыть агрессивными. А он, в последнее время, какой-то нервный. Провинился и сослан на диван? – спросил Тед. – При повышенном либидо это – серьезное наказание.

Беата качнула головой и сменила тему:

– Как дела у Кейт? Помощь не требуется?

– Она отделалась ночными кошмарами и курсом успокоительных. Приходит в себя потихоньку, – Тед помрачнел, – они с Ханной, Джиной и Эльзой продолжают дружить. Но, как бы сказать… я не решусь спросить о таком Калунну: не хочу выглядеть неблагодарным. Может, вы за меня спросите? Она как-то помогла Джине и Эльзе забыть произошедшее? Они вроде помнят, но их это больше не пугает, а Кейт и Ханна иногда боятся теней и плачут по ночам.

Итан Грей резко кивнул.

– У нас тут один раз пробки вышибло, так у Ханны истерика случилась. Она теперь боится темноты, засыпает с ночником. Можно ли попросить Калунну, чтобы им тоже помогли? Ханна не способна стать охотницей, но может, я за нее отработаю, что нужно? Мы же верные псы богини, может она нам еще раз помочь?

Их разговор прервал громкий лай: Эльза в облике далматина подслушала разговор и явно пыталась что-то сказать. Долго мотала головой и хвостом, странно выворачивала лапы, а потом сдалась и подтащила за шорты Джину.

– Ну чего ты? Да не понимаю я, пока ты собака. Ох, ладно, подожди, – Джина Уэсли присела на корточки. Закрыла глаза.

– Ферма. Старик. Игра с палкой. Укус за ногу и как Старик извинялся за него, – неожиданно сказал Дерек Уэсли.

Джина расслабилась, а потом кувыркнулась через голову, превращаясь в огромного сенбернара. Беата вздрогнула: при ярком солнечном свете то как человеческое тело перетекало в собачье, выглядело жутковато. Да и результат пугал: огромная коричнево-белая собака с горящими желтыми глазами была раза в полтора больше обычных сенбернаров. Джина отряхнулась, встала на мощные лапы и обернулась к Эльзе. Они начали дружно лаять, общаясь.

– Что это было? – спросила Беата у Дерека. – Что за заговоры?

– Ассоциации. На нашей семейной ферме был старый сенбернар по кличке Старик – добрейшая душа и друг всех окрестных детишек. Но однажды Джина вернулась с танцев навеселе и он, рассердившись, цапнул ее за ногу и выгнал на улицу грозным рыком. Потом сам же зализывал ей укус, но Джина от такого поведения мигом протрезвела и очень испугалась, – пояснил Дерек, – мы оба решили стать сенбернарами: они добрые, но мощные зверюги. Воспоминания о том укусе помогают Джине менять форму.

Джина обернулась к нему и гавкнула. Дерек глубоко вздохнул.

– Ремень отца. Пьяная мать. Бесконечный тяжелый труд и выпивка, как награда. Тупые “женихи” и секс в кустах. Браки по залету и ненависть к семье, глушимая алкоголем. Безнадега. “Пошло оно все к черту, Дерек. Мы люди, а не свиньи. Давай сбежим в город?”.

Джина обернулась человеком и встала.

– Правильно сделали. Ни о чем не жалею, даже после темницы Мавис. А ты им сказал, когда я пропала?

– Сказал.

– И как они отреагировали?

Дерек криво усмехнулся.

– А как свиньи могут отреагировать? У них пять поросят кроме нас. Будет кому принести бутылку.

Повисла тяжелая тишина. Затем Джина обернулась к хмурым Теду и Итану.

– Дело не в том, что Калунна нас исцелила, а Кейт и Ханну нет. Просто мы с Эльзой – охотницы. Нам есть на что опереться: на нашу силу, на служение вересковой богине, на будущее в котором мы будем сражаться со злом. Мы с Эльзой победили: выжили и вышли на свободу, хотя проклятая ведьма заставляла нас наложить на себя руки. Но мы твердо решили бороться даже в старых, дряхлых телах. Мне кажется, поэтому Калунна и выбрала нас охотницами. А Кейт и Ханна… они просто пережили это и пытаются забыть поскорее. Они не убили свой страх и он остался с ними. Они чувствуют себя жертвами преступления и боятся повторения. Но со временем это пройдет. Хорошо бы Мавис поймали и посадили на электрический стул. Это их успокоит.

– Да только эта тварь уже далеко отсюда и полиция не чешется ее искать, – резко сказал Тед, – может, выследить ее самим?

Итан вскинулся.

– Меня позови. Охотно вцеплюсь ей в горло.

– И я, – коротко поддержал Дерек, но когда Джина взяла его за руку, поправился, – и мы оба.

Эльза громко зарычала. Несмотря на изящную внешность, ее рык был грозным и жутким, а собачьи зубы впечатляющего размера.

Беата нервно вздохнула.

Этого только не хватало.

– Я понимаю ваш гнев, но Мавис давно и след простыл. Даже ваши способности не помогут ее отыскать.

– А вы поколдовать не можете? – хмуро спросил Тед.

– Мавис – могущественная ведьма. Она успешно скрывала своих жертв от любых поисковых чар. Не сработает. Но кое-что для дополнительной безопасности у меня есть. Моя ученица Эва сейчас мастерит браслеты-амулеты, которые дадут вам преимущества в драке. Сможете оглушать и резать врагов даже в человеческом облике. Мне нужна парочка добровольцев на их проверку.

– Давайте мы с Дереком попробуем, – предложила Джина.

Эльза подошла к Беате почти вплотную. Боднула ее головой.

– Эльза тоже хочет участвовать, – “перевела” Джина.

Тед покачал головой:

– Поражаюсь я вам, девочки. Такое пережили, а боевой дух не утратили. Но если потребуется драться, то лучше вам вперед не лезть. Давайте мы с Итаном эти амулеты проверим.

Тот кивнул.

Эльза оглушительно залаяла и принялась напрыгивать на Теда. Тот потерпел секунд десять, а потом схватил ее за корпус, оторвав от земли:

– Все, давай успокаивайся. Хоть ты и дочь мэра, а нос у тебя не дорос со взрослыми спорить.

Эльза извивалась и рвалась у него из рук, но он только крепче сжал ее.

– Успокоилась?

Эльза боднула его головой, а потом вытянула морду и облизала Теду лицо, выпуская кучу слюны. Тот замотал головой и разжал руки:

– Вот паршивка! Фу! Перестань, кому сказал!

Все засмеялись, а Эльза отбежала за спину Джины и Дерека, победно гавкнула и гордо задрала нос.

– В общем, как только амулеты будут готовы я позвоню Джине с Дереком, Теду и Итану, и, хорошо-хорошо, тебе тоже, Эльза. Прекращай лаять, я сейчас оглохну. Видел бы тебя отец! – закатила глаза Беата.

Далматин прыгнул вперед, перекатился по земле и превратился в человека.

– Он был бы в шоке, – сообщила взлохмаченная Эльза. Волосы у нее стояли дыбом, но она была ужасно довольна собой.

Раздался топот ног: на поляне бегом объявился серый ирландский волкодав и обернулся Джеральдом.

– Беата, что случилось?

– Ничего. Беседую с охотниками, – пожала плечами она.

– О чем разговор? – спросил Джеральд.

– О браслетах. Кстати, а ты их проверять будешь? – спросил его Тед.

– О каких еще браслетах? Беата, в чем дело?

– Спроси у Теда, он тебе расскажет, – ответила Беата, попрощалась и пошла прочь.

Тед бросил острый взгляд на них обоих, но ничего не сказал. Джеральд же увязался за ней.

– Беата, подожди. Давай я тебя провожу.

– Сейчас середина рабочего дня. Ты почему прогуливаешь службу?

– Я не прогуливаю. Отлучился ненадолго и все.

Беата покосилась на него.

– Из полицейского участка Хисшира в Кловерфилд? Как ты ухитряешься быть в двух местах одновременно? Ты бы не успел добраться оттуда сюда. Подожди, тебя, что Калунна каждый раз перемещает? – поразилась она.

– Нет, конечно. Если обещаешь со мной пообедать и нормально поговорить, открою тебе этот секрет, – быстро сказал Джеральд.

Беата вспомнила последний сон о нем и помрачнела: Джеральд продолжал видеть в Эйне врага и собирался ему вредить. Ничему его уход жены не научил: все слова Беаты оставались для него пустым звуком.

– Нет. Оставь его себе. Не хочу я с тобой обедать и портить себе настроение, – равнодушно ответила она.

Джеральд сжал зубы и сухо сказал:

– В следующий раз все распоряжения охотникам передавай через меня. Я должен быть в курсе того что они делают и назначу подходящих исполнителей. Начальство должно согласовывать свои действия, иначе это повредит всем. Ты занимаешься ведьмами, а я – призрачными псами. Наша ссора не должна влиять на рабочие отношения.

Беата презрительно посмотрела на него, но ей было лень спорить с ним. Она фыркнула, как кошка, и молча ушла, игнорируя мужа. Будет он ей еще что-то запрещать. Дозапрещался уже, саботажник. Хочет быть обязательным посредником между ней и членами культа? Обойдется.

Она – главная жрица Калунны и ей никто не указ, кроме ее богини.

* – Джеральд говорит о повести “Воровка”.

Глава 8

– Госпожа Хоффман! Выгляните в окно, пожалуйста!

Беата вздрогнула и отложила финансовые документы, с которыми работала в бывшем кабинете Кхиры. Это была просторная, удобная комната, полная дерева: темный дубовый паркет, деревянные панели на стенах, открытые книжные шкафы из липы и мощное деревянное кресло со съемными подушками в качестве сидений. В нескольких местах были поставлены и подвешены насесты из жердей для ее фамильяра-филина. Кабинет Кхиры располагался на третьем этаже, на теневой стороне и Беата, страдающая от установившейся жары, оценила его расположение и удобство. Личные вещи Кхиры она сложила в большой деревянный сундук в углу и даже не стала смотреть, что та хранила в больших деревянных шкатулках и кожаных мешочках. Чтобы обжить помещение и сделать его поуютнее, Беата повесила на спинку кресла плед, заменила подушки-сиденья на более яркие (у Кхиры они были серыми и коричневыми, Беата предпочла мятные и салатовые оттенки), расставила в опустевшие шкафы свои книги и сувениры, впихнула в пустой угол любимый диванчик, уменьшенный и привезенный из Хисшира, и раскидала цветные кошачьи лежанки, которые сейчас занимали все три кошки, страдая от жары. Беата принесла им поилки с чистой водой и Пуховка, Пламя и Мгла блаженно дремали рядом с хозяйкой.

Окна кабинета выходили во внутренний двор и, выглянув наружу, Беата увидела Дениз и Ивонн Ришар.

– Что случилось, дамы?

– Хотите мы вам сделаем мятный коктейль со льдом? – крикнула Ивонн.

– Хочу, – Беата рассмеялась от неожиданности, – вы за этим меня звали?

– Ага! Мы себе делаем и Дениз сказала вас тоже надо угостить! Только сделайте нам “ключи”, а то мы не сможем вам его принести!

– И можно мы воспользуемся вашей кухней? – спросила Дениз. – На общей сейчас толпа народа, увидят что мы делаем коктейли, потребуют всем намешать и напакостят при отказе.

Беата усмехнулась и взяла ненужный, исчерканный лист бумаги. Порвала его на две части, сложила “самолетики”, зачаровала их и запустила вниз.

– Поднимайтесь. Я скоро подойду.

Беата убрала документы, погладила дремлющих кошек и покинула кабинет. Пламя, Мгла и Пуховка даже не открыли глаз.

По дороге Беата заглянула к ученицам: все трое сидели на полу в залитой солнцем комнате, в окружении книг из библиотеки Мавис, и сосредоточенно читали. Мак дрыхла у Даны на коленях, Друг лежал возле Лили и она одной рукой почесывала его, ну, а фамильяр Эвы, длинношерстная красавица Полли, сидела в кошачьем домике, больше похожем на королевский трон.

Беата приподняла брови.

– Ты домик для Полли всегда за собой таскаешь?

– Теперь да, – ответила Эва, – мы обменялись с Даной на чары уменьшения предметов и я ношу его в сумочке.

– А свои какие отдала?

Эва замешкалась, затем вежливо улыбнулась.

– Те, что Калунна подарила мне на шабаше.

Умница Эва прекрасно помнила о ценности уникальных чар и даже наставнице не спешила о них рассказывать. Хотя лучшим подругам явно доверяла больше.

– Это плохие чары, – Лили отложила книгу, – их лучше не использовать.

– Их можно использовать с умом и в крайнем случае, – возразила Дана, – темная магия бывает необходима.

– Нет, – упрямо возразила Лили, – есть вещи, до которых нельзя опускаться, иначе станешь злодейкой.

Эва внезапно рассмеялась.

– А помните тот дурацкий тест из журнала: “Какая ты ведьма?”. Он предсказал, что мы с Даной злые, а Лили – добрая. Может имелась ввиду темная магия? Лили ее терпеть не может.

– Нашли что-нибудь интересное в книгах Мавис? – спросила Беата. – Есть ли в них чары?

– Нет. В моей нумерология – магия чисел, – ответила Эва, – предполагается, что даты рождения и количество букв в имени могут влиять на характер и судьбу. Я пока не разобралась правда ли это. Там нужно еще астрологию знать.

Лили оживилась.

– Между прочим госпожа Поллок будет разбирать нумерологию и гадания на Таро через три занятия. Поедем со мной на урок, обсудишь с ней это и задашь нужные вопросы. Дана, давай с нами!

Эва поколебалась, а Дана покачала головой.

– Не хочу. Съезжу на биологию. В моей книге некое учение “зеленых ведьм” и оно помечено, как эзотерика. Честно говоря, оно настолько размытое и общее, что непонятно как вообще работает. Тут упоминается поклонение богине и я думала это тайные знания, сохраненные древней жрицей Калунны, но оно больше похоже на смесь экологии и примитивного травничества. Да и книга современная.

– А что у тебя, Лили?

– Заговоры и ритуалы африканских стран. Это очень интересно, но они совсем не работают, – ответила Лили, – правда там есть намек, что оно сработает только у коренных жителей или выходцев с черной кожей. Если встречу темнокожую ведьму предложу ей проверить.

– Это может и не сработать. Мавис собирала все, связанное с колдовством, но это могли быть тамошние сказки, молитвы и прибаутки, – Беата вспомнила “цыганскую магию” Хейзел Гордон, – не все якобы “магическое” имеет отношение к настоящему колдовству. Иногда это просто народное творчество. Эзотерика и астрология в том числе. Ладно, продолжайте.

– Да, наставница.

Беата оставила учениц и дошла до кухни.

– Тадам! Ваш коктейль! – сияющая Ивонн поставила перед ней высокий бокал, заполненный льдом, прозрачным напитком и украшенный листьями мяты.

– Да у тебя талант, – усмехнулась Беата, присаживаясь за стол, – как дела, дамы?

– Нормально. Мы недавно выполнили несколько заказов, поступивших в культ, – ответила Дениз, поправляя светлую прядь волос, – клиенты остались довольны, хотя поначалу решили, что мы ученицы. А еще нам больше не продают алкоголь без документов. И не пускают в ночные клубы.

– Вы переборщили с эликсиром молодости, – хмыкнула Беата, – в вашем возрасте он вообще был не нужен: двадцать пять это самый расцвет сил и красоты. А теперь вы пятнадцатилетние подростки. Физиологически.

– И грудь обратно не растет, – тоскливо вздохнула Ивонн, – мы недавно видели Джеральда, пытались позаигрывать с ним, так к нам подошел полисмен, решивший, что он к нам пристает! Все испортил.

Беата расхохоталась, представив эту сцену. Затем ей в голову пришла хулиганская идея, как отвлечь Джеральда от его планов борьбы с Эйне и преследования Беаты.

– Кто первая соблазнит Джеральда в нынешнем облике получит от меня редкое старое заклинание, – шаловливо улыбнулась она.

– А если мы обе справимся, то получим два разных? – тут же спросила Дениз.

– Идет.

В лазурной книге их были тысячи и Беата без проблем могла пожертвовать два.

Дениз и Ивонн радостно хлопнули друг друга ладонями.

– Будет исполнено! А можно хоть одно из них будет чарами призыва второго фамильяра?

– Таких чар нет, – пожала плечами Беата, отпивая коктейль, – просто верьте в Калунну и она дарует вам второго фамильяра.

Дениз и Ивонн переглянулись.

– Обе кошки Голди и Валери призваны ими самими.

– А кто вам мешает повторить это?

Ивонн замешкалась и посмотрела на сестру. Та взяла паузу, отпив свой коктейль, потом призналась:

– Мы пытались. Второй фамильяр нестабилен, он существует не более пары минут. Все знают, что фамильяр – это навсегда, он может быть только один и потому нужно хорошо подумать перед его призывом. Даже Мавис, Кхира и Лавена имели по одному фамильяру. Удержать второго просто невозможно. Это аксиома. А вы не только нарушили ее сами, но и открыли секрет Валери и Голди. У Адалинды Коллинз аж три фамильяра, как у вас. Само собой это уникальные знания и огромное преимущество. Но мы теперь верно служим вам и сделаем для вас все. Можно нам с сестрой второго фамильяра? Или обозначьте как нам его заработать. Мы справимся.

Беата задумчиво поболтала остатками льда в бокале.

Дениз была права: правило одного фамильяра было проверено многими поколениями ведьм. Мавис развоплотила первого, чтобы призвать паука для темной магии. Вплоть до встречи с Калунной Беата тоже была уверена в этом, а потом получила Мглу и Пламя в подарок. Но вряд ли Валери, а тем более Голди, досталось от Калунны какое-то особое заклинание. Ада призвала Фурию и Рысь совершенно самостоятельно, а вот Полночь была подарена Калунной. Как и первая Шанс, приведшая Голди в негодование: ей буквально подсунули кота в мешке, лишив возможности сделать идеального фамильяра самостоятельно.

Калунна не принимала бывших ведьм ковена Тринадцати. Может в этом была проблема?

Беата встала.

– Соберите хорошие подношения богине. Каждая. Мы пойдем на место силы, в бывшую рощу Эйв и постараемся привлечь внимание Калунны к вам обеим. Без этого ни силы, ни тайных знаний вы не обретете.

– Да, госпожа Хоффман!

Они вышли через черный ход: Беата не хотела видеть Валери и бывших ведьм ковена Тринадцати. В роще Беата принесла подношение и усадила Дениз и Ивонн молиться вересковой богине вместе.

На пустой, растоптанной роще уже начали появляться первые розовые и сиреневые цветы.

– О Калунна, великая, могущественная и щедрая богиня! Праматерь всех ведьм, дарующая нам бессмертие! Обрати внимание на двух этих девушек и дай им возможность призвать вторых фамильяров.

– Обойдутся.

– Но почему?

– Ты сейчас буквально говоришь со своей богиней и сосредоточена на мне. Та девица, что сидит слева от тебя прикидывает насколько сложным будет заклинание призыва второго фамильяра, которое ты им скоро откроешь. Та что справа думает как соблазнить Джеральда и поскорее получить от тебя награду. Меня в их мыслях нет.

Беата закусила губу.

Черт. Они все еще не верили в Калунну.

– Не могла бы ты появиться перед ними?

– Я не являюсь недостойным.

– Справедливо. А в чем секрет трех фамильяров? Помню, ты удивлялась, что у меня всего одна кошка и исправила это, но ведь сотни ведьм пытались и не преуспели в призыве второго фамильяра.

– Мои жрицы особенные. Они не будут загнаны в узкие рамки чужих правил. Они эти правила создают или меняют под себя. Ты все еще не понимаешь насколько отличаешься от приблудных бродяжек и как много может дать искренняя вера. А ведь даже Голди это уже поняла и ее амбиции изгнали страх передо мной. Фамильяры – это первая ступень наверх по лестнице, которой у неверующих бездарностей никогда не будет. Потому что эту лестницу в небеса ставлю я. Я дарю каждой верной мне ведьме небольшой якорь для создания треугольника сил. Балансир, позволяющий поставить трех фамильяров так, чтобы они не уничтожили друг друга и помогали хозяйке в разных видах колдовства. Белые для защиты, целительства, утешения и зелий, черные для магии смерти, создания, преобразования, исследования и темной магии, рыжие для битв, путешествий, охраны и соперничества. Кошки – лучший вариант, они дают самые широкие возможности. Другие звери или птицы обычно заточены под один конкретный вид колдовства. Но моя жрица может выбрать кого захочет, ведь у нее есть три варианта. У тех, кто не желает мне поклоняться – один и навсегда.

Беата поколебалась.

– Но я не помню, чтобы ты дарила мне этот якорь.

– Я незаметно поместила его внутрь твоего тела, когда ты стала оставлять мне подношения.

– Ясно. Значит среди бывших ведьм ковена Тринадцати нет ни одной достойной этого якоря?

– Одна есть и уже получила его.

Беата дернулась.

– Кто?!

– Матильда Поллок. Она поверила в меня после встречи с Голди. Матильда оставляет мне подношения каждые три дня, благодаря за воскрешение любимой ученицы, возможность искупить вину перед ней, омоложение и новую спокойную жизнь, полную радости и уважения. Слабая, глупая, посредственная… но благодарная ведьма. Я приняла ее. Она будет подниматься по пути могущества с черепашьей скоростью, долго торча в своем безопасном гнезде, но лет через триста внезапно осознает, что она не так уж плоха. Мои жрицы не остаются на дне, копошиться среди убогих чужачек. Ты можешь ускорить ее движение, если захочешь.

– Матильда может призвать второго фамильяра уже сейчас?

– Да. И я явлюсь ей, если она будет молить меня об этом.

Голова Беаты наполнилась множеством мыслей и планов. Кажется, она нашла способ подвигнуть новых ведьм верить в Калунну.

На обратной дороге в особняк Дениз щебетала, что испытала почти религиозный экстаз и, наверняка, скоро сумеет ощутить Калунну в своем сердце. Ивонн же некоторое время соглашалась с сестрой, а потом перескочила на излюбленную тему:

– А мы видели вашего нового любовника-телохранителя сегодня! Красавчик! У вас все-таки потрясающий вкус на мужчин!

– Но мы ему не понравились, – добавила Дениз.

– Эйне вам нагрубил? – удивилась Беата.

– Нет, был вежлив, но очень холоден. Прямо льдом в летнюю жару повеяло. Кстати, хотите еще мятный коктейль?

– Потом. А с кем-нибудь еще он общался?

– Со всеми: в зелья Лизелотты нос сунул, с Хейзел, Джанет и Патрицией говорил о темной магии, Софи, Маргарет и Ванду расспрашивал о Голди и ее обязанностях. Даже с Валери пытался поговорить, но она его грубо послала, обозвав дохлой ветошью. У нее совсем нет манер и вкуса на мужчин. Она вас, кстати, искала.

– Говорила зачем?

– Нет. Но, по-моему, у нее какие-то проблемы. Может, опять заказ не смогла выполнить? – пожала плечами Дениз.

– Кстати, ваш телохранитель сейчас во внутреннем дворе: делает упражнения и качает мышцы, – добавила Ивонн.

– Что ж, увидимся позже, – сказала Беата, – ваши “ключи” будут работать до полуночи, не забудьте забрать свои вещи с кухни вовремя.

– Да, госпожа Хоффман! – хором ответили они и пошли на заколдованную часть особняка.

Беата вышла во двор и направилась к Эйне.

Тот яростно избивал самодельное чучело, хотя был уже мокрым от пота. Беата невольно подумала, что Тимоти действительно был привлекательным молодым мужчиной: худощавый, длинноногий, с нормальной шириной плеч, узкими бедрами и красивым лицом. Но руки у него были тонковаты и рельефностью не отличались. Пока Эйне ссаживал себе их удар за ударом, Беата вспоминала, как Тимоти берег руки – главный инструмент журналиста, которым он зарабатывал на хлеб. Тимоти Шварц был скорее ближе к богеме, к творцам и фантазерам, а его агрессия прорывалась в скандальности и наглости, нередко прячась за обаянием и хорошо подвешенным языком. И вряд ли у него хоть когда-то были проблемы с женским полом.

Беата содрогнулась. Посреди летнего дня ее мороз пробрал по коже: человек перед ней был мертв. Она убила настоящего Тимоти Шварца. Сейчас он торчал привязанный к дереву в загробном мире и его единственной компанией был Гиль – его тюремщик. Понимал ли Тимоти что происходит и что его ждет? Утратил ли надежду или продолжал строить планы побега?

Проклятье, зачем она вспоминала его прежнего, до того, как узнала, что Тимоти – палач Мавис?! Он – нелюдь, тварь, садист! Убийца! При такой-то внешности он предпочитал пытать и терзать юных девушек, хотя вполне мог соблазнять и жить себе спокойно!

– Где моя Рэйчел?! Если бы вы не пришли тогда в церковь…

Джон Фиск, потерявший дочь и почерневший от горя.

– Пожалуйста, убейте его. Он не должен жить после того, что с нами сделал.

Души жертв в загробном мире.

– Рэйчел Фиск умерла из-за вашей непомерной гордыни. Если бы вы не бросили меня тогда, мне бы не пришлось убивать именно ее. Она была миленькой, но совсем не принцессой.

Тимоти Шварц.

Палач Мавис.

Буря в душе Беаты улеглась.

Она остановила нелюдя, только и всего. И благодаря этому ее верный Эйне был жив.

– Как проходит тренировка? – спросила она, подходя к нему.

– Ужасно. Это тело настолько слабое, что не выдержит и одной серьезной драки, даже с амулетами охотников, – тяжело дыша, ответил Эйне, – я пытаюсь влить в него хоть немного сил, но все тщетно.

– Полгода и ты вернешь свое, – успокоила его Беата, – а ты часто дрался раньше?

– Часто. Гиль обожает провоцировать людей, а прилетало нам обоим, – Эйне выпрямился и глубоко вздохнул, – хотя обычно мы побеждали. У тебя есть приказы для меня, госпожа?

– Нет. Но я хочу кое-что тебе сказать. Сейчас длина волос действительно не определяет статус ведьмы, а короткие прически в моде. Ты зря обидел Голди.

– Она пожаловалась на меня? Я готов принести извинения, если ты прикажешь, госпожа.

Беата качнула головой и заметила:

– Вряд ли Голди и Джеральд имеют хоть каплю крови солдат Безымянного бога: на Авалонии смешанное население, сюда часто эмигрировали люди в разные времена. Или же тебе придется признать, что я тоже потомок тех солдат. Я родилась здесь.

Эйне вздрогнул.

– Я понял тебя, моя госпожа. Я был неучтив. Этого больше не повторится.

Беата закусила губу. Она любила послушных мужчин, но ненавидела принуждение. Сон Джеральда показал ей то, чего она не замечала раньше, бездумно наслаждаясь этим: Эйне был слишком погружен в служение ей. Она хотела однажды сделать его своим любовником, но его ответ Джеральду ей не понравился: Эйне будто считал постель частью своих обязанностей. А он вообще задумывался о возможности отказать ей? От Верже Эйне бежал, как от огня, Гекату хотел и любил, но что насчет Беаты? Она ведь ни капли не напоминала его могущественную любовницу.

И мог ли мужчина, выросший при матриархате древних ведьм, вообще понимать, что ему не обязательно выбирать хорошую хозяйку, чтобы не достаться плохой? Что он был свободен в своем выборе?

Она решила зайти издалека.

– Эйне, наш мир весьма отличается от империи Калунны. Сейчас у нас равноправие. Ты – свободный кецаль. Мужчины в нашем мире не обязаны прислуживать женщинам. Они могут ими править.

– Дурной мир, раз самые основы его разрушены, – согласно кивнул Эйне, – но мы это исправим, госпожа. Когда культ наберет достаточно могущества, люди поймут, что власть женщин – единственный разумный вариант. Несчастны те мужчины о которых не заботится женщина.

Беата подавилась.

– Эйне, ты говоришь это всерьез или чтобы угодить мне?

– Я говорю очевидные вещи, моя госпожа. Равноправие абсурдно и опасно: охотники должны служить ведьмам, ведьмы – приказывать охотникам, иначе начнется полный хаос, разброд и сумятица. Уже начался.

– А как насчет сохранения домашнего очага и заботы о детях? Этим традиционно занимались женщины, пока мужчины рисковали собой, добывая пропитание на всю семью. Ведь не все женщины в империи были ведьмами и не все мужчины – охотниками. Как дела обстояли в кецальих кланах? Кто ими управлял?

– Мать и Отец клана. Обычно это были самые умные и толковые кецали. Вместе они заботились о нуждах клана и его благополучии.

– Вот, видишь! Они были равны, так? – обрадовалась Беата.

– Не так. Они были союзниками, часто супругами или родственниками, но какое равенство может быть между разумом и телом? – покачал головой Эйне. – Мы – единое целое, но голова должна быть на плечах, а не наоборот. Ты сказала верно: в обычных семьях женщины хранят семейный очаг, мужчины его защищают. Мужчины охотятся, уезжают на заработки, приносят деньги в дом, женщины следят за порядком, здоровьем и сытостью всех членов семьи. Кому же давать в руки власть, как ни тем, кто сохраняет и знает все нужды дома и домашних? Неужели тому, кто подолгу не бывает дома и из-за этого не сможет поддерживать порядок в нем? Это даже звучит нелепо. Женщины терпеливы и ласковы, могут быть строги, но лишь ради нашего благополучия. Мы ведь все проходили через это в детстве: каждый человек и кецаль вышел из чрева матери, каждый принадлежал ей безраздельно, пока не научился ходить, говорить и жевать твердую пищу. А до того нас поили материнским молоком, укачивали и согревали женским теплом. Без женской власти нам не выжить. Калунна – женщина и велела править женщинам, понимая, что мужчины склонны к разрушениям и жестокости. Эту жестокость нужно направлять на угрозы извне и контролировать, и этим тысячи лет занимались именно женщины. Без власти женщин не будет потомства, а мужчины не проживут долго из-за агрессии, глупых страстей и склонности к риску.

– Но ты же сам мужчина, Эйне. Разве ты таков? – хмыкнула Беата.

– Я спокойного нрава и мне много лет. Но по молодости творил глупости просто потому что хотел проверить свои силы, – ответил тот, – а Гиль до сих пор предпочитает слушать только свое тело и его желания. Мужчинами правят страсти, женщинами разум. Тело должно подчиняться голове, голова опираться на тело и только тогда все будет хорошо. Мы с Гилем никогда не прожили бы так долго без твоей любви и заботы. А в нынешних новостях мужчины творят глупости, совершают нелепые преступления и развязывают войны там, где женщины давно бы уже договорились. Большинство преступников – человеческие мужчины, решившие, что им все дозволено и дорвавшиеся до власти. И Джеральд – прекрасный тому пример. Он имеет лишь иллюзию власти над тобой, но как он себя при этом ведет? Пытается считать твоих любовников, указывать тебе, подчинять своей воле, в процессе потеряв твои доверие, заботу и любовь. Теперь он бесится, страдает и не может ничего исправить. Это – равноправие? Или помешательство? Тогда избавь меня Калунна от него.

Беата замешкалась.

Если так подумать Эйне был прав: упрямство Джеральда все ему испортило, а пока он был на ее стороне Беата заботилась о нем и все ему прощала. И пыталась сделать счастливым, как могла. Но можно ли было подогнать частный случай под систему, а семейную ссору под идеологию матриархата?

Зато она поняла в чем допустила ошибку.

Эйне родился при матриархате и жил при нем тысячу лет. Несмотря на преследование жрицей Верже он, в итоге, добился спасения официальным путем: доложив Гекате о несправедливом обвинении и жестокости ее ставленницы. А потом он просто идеально вписался в систему, воспользовавшись социальным лифтом, унесшим его буквально в стратосферу: талантливый охотник с тремя обликами, красивый и не ревнивый кецаль, удобный и послушный, стал фаворитом правительницы империи. Геката любила его, заботилась и одарила бессмертием. Он жил в роскошном дворце, покидая его когда пожелает. Она даже не запрещала ему и Гилю заводить любовниц. Ну и зачем ему спорить с матриархатом, при котором он жил счастливо и вольно? Как убедить что его конкурентное преимущество (удобство и послушание) несправедливо и должно его обижать? Если у него перед глазами пример Джеральда, утратившего благосклонность Беаты, которую сам Эйне прекрасно сохранял?

– Ладно, продолжим этот разговор позже, – сдалась Беата, – но я все равно полагаю, что возвышение по половому признаку – чушь. Женщины и мужчины бывают разными, но должны иметь равные права и возможности.

– Как прикажешь, госпожа. Тебе виднее, – почтительно поклонился Эйне.

Но в уголках его губ мелькнула и сгинула улыбка.

***

Лизелотту Йохансен Беата обнаружила в саду за внутренним двором: в укромном уголке та разбила себе небольшой огородик с целебными травами и ухаживала за ними. Рядом была распахнута дверь в общую лабораторию ведьм, где неторопливо булькало какое-то зелье.

При виде Беаты подала голос прелестная белая кошка с разными глазами: один был ярко-голубым, второй зеленым. Она сидела у входа в лабораторию, явно приглядывая за зельем.

– Добрый день. Как зовут эту красавицу? – спросила Беата.

– Йоль. Приветствую, госпожа Хоффман, – Лизелотта оторвалась от огородика и обернулась к ней.

Лизелотта Йохансен была субтильной, невысокой блондинкой, со светлыми бровями и ресницами, курносым носиком и подростковой фигуркой. Она была неяркой, но миловидной женщиной и смотрелась лет на девятнадцать, хотя до омоложения уже справила тридцатилетие. Главной изюминкой ее внешности выступали глаза: миндалевидные и разноцветные, как у ее кошки: один зеленый, другой голубой. Разве что у Йоль они были заметно ярче. Она напомнила Беате белую бабочку-капустницу.

– Изящное прозвище. Йоль – это праздник зимнего солнцестояния и один из традиционных ведьминских шабашей, ведь так? Ей идет. Партия зелий для лавки в Кловерфилде готова?

– Да, конечно, но уверяю вас, я способна на большее, – занервничала Лизелотта, – поручите мне сварить яд или противоядие, эликсир любой сложности или мазь для полетов и я сделаю все идеально!

– Вообще-то у меня как раз есть для вас поручение. Подготовьте мне ингредиенты по вот этому списку. Мои запасы подошли к концу, а тут больше тридцати видов трав, – вздохнула Беата, протянув ей список.

Лизелотта пробежала его глазами и изумилась:

– Ничего себе! Вы задумали варить сложное зелье. Но что же оно должно делать с таким-то составом?

– Оно лечебное.

– Вы уверены? Мне кажется оно скорее… госпожа Хоффман, я не лезу в чужие дела, но это точно не лечебное зелье. Оно явно окажет воздействие на ментальное здоровье, но я не уверена, что оно будет благим. Я могу вам его сварить, но мне нужно больше подробностей, – заметила Лизелотта.

Беата приподняла брови.

– И как вы это определили?

– По количеству и сочетанию трав, разумеется. Здесь есть специфические ингредиенты и без белого фамильяра его не сваришь, – Лизелотта слегка оживилась, – вам точно нужна опытная зельеварка! В ковене… то есть в нашем культе никто не варит сложные зелья лучше меня!

Беата хмыкнула.

– Я уже варила его.

Лизелотта поникла.

– Ах, да у вас же тоже белая кошка… Пуховка, кажется? Иногда я вижу ее в саду или внутреннем дворе. Но вы уверены, что хотите тратить свое время на это? Ведь у вас, как у главы культа Калунны, должно быть много дел.

Беата поколебалась.

Аргумент был разумным, но она опасалась доверять бывшей ведьме ковена Тринадцати зелье, которое будет пить Эйне. Интересно, что он думал о ней?

– О чем вы говорили с моим телохранителем?

– С господином Кааси? Он интересовался откуда я, в кого верю и какие у меня планы на будущее. Что забавно, он разбирается в зельях, – улыбнулась Лизелотта, – или это вы его подучили? Мы с ним сыграли в игру: он называл ингредиенты, а я должна была угадать зелье. Выиграла я, десять из десяти.

Беата смягчилась.

– Что ж, я дам вам шанс, при условии, что вы будете держать язык за зубами и не станете искать название зелья. Сварите мне три порции на пробу.

– О, с удовольствием! Вы не пожалеете! – обрадовалась Лизелотта.

Беата улыбнулась.

– Как вам жизнь после эликсира молодости? Мужчины проходу не дают?

Лизелотта смущенно хихикнула.

– Что вы, они предпочитают более фигуристых женщин. Да и я все время провожу тут: этот сад – уголок мира и покоя. Сюда редко кто-то заходит, нам с Йоль тут хорошо.

Она вдруг помрачнела.

– Удивительное дело: в первый раз я пила из кубка Эйв на торжественной церемонии, проходя мимо завистливых старых ведьм и так гордилась собой! Я – лучшая, меня признали! Но это оказался обман. А ведь Матильда делилась со мной сомнениями, она правильно описала эффект стандартного зелья красоты, который я ощутила, но я не желала слушать. Ведь это лишило бы меня бесценного фантика: возможности смотреть на неудачниц сверху вниз… теперь они высмеивают меня за глупость: зельеварка не смогла отличить эликсир молодости от обычного зелья! Я отличила. Но не хотела признавать горькую правду. Я ведь так билась, чтобы попасть сюда… множество безуспешных попыток, пока госпожа Мавис не снизошла до меня.

Она глубоко вздохнула.

– А потом вы просто взяли и напоили нас всех настоящим эликсиром молодости из того же кубка. Без церемоний, тайн, флера особенности, напоили да и все. Старые злые ведьмы стали молодыми красавицами, мне прибавилось десять лет юности, а Матильда теперь уважаема и никто ее не травит, потому что она служит лично вам. Вот что значит сделать правильный выбор. Иногда от этого зависит сама жизнь.

– Вы тоже его сделали, – подбодрила ее Беата и присела на небольшую садовую скамейку. Жестом пригласила Лизелотту присесть рядом, – госпожа Поллок говорила, что вы иностранка. Откуда вы родом?

– Из Шанона.

Беата вздрогнула.

Шанон граничил с Альбой и ведьмы в нем подвергались преследованиям.

– Там действительно все настолько плохо или это байки?

– Действительно, – тихо ответила Лизелотта, – в последние пятнадцать лет это официальный курс правительства. Раньше про ведьм просто распускали грязные сплетни: что все ведьмы шлюхи и нимфоманки, что ведьм нельзя брать в жены и на серьезные должности, что мы склонны к пакостям и вредительству... Могли уволить, если факт ведьмовства вскрывался. Но под запрет мы не попадали. До поры до времени. А потом…

Она сжалась.

– Я училась колдовству у добрейшей пожилой женщины, жившей на соседней улице и торговавшей зельями. Однажды ее просто забрали и назад она не вернулась. Затем вышел тот закон… “О защите людей от ведьминских козней”. Возникли “исправительные” учреждения. Газеты писали о ведьмах-людоедках, о мазях из младенческого жира, о порчах и проклятиях, калечащих людей… Общество учили нас ненавидеть. И сдавать. Отец быстро понял к чему все идет. Продал наш дом, нашел работу инженера в Альбе и увез нас с мамой. А через три дня после отъезда в наш бывший дом пришли инквизиторы. За мной.

– Сколько вам было лет? – сочувственно спросила Беата.

– Восемнадцать. Детей эти звери не трогали: сложно убедить общество, что несовершеннолетняя девочка с косичками – коварная соблазнительница и отравительница, и ее нужно изолировать. Они пришли, когда я официально перестала быть ребенком. И вот уже двенадцать лет я живу в Альбе и пытаюсь стать выдающейся ведьмой, чтобы отец гордился мной и знал, что бросил все не зря, – Лизелотта взяла Йоль на руки и принялась гладить, успокаиваясь, – простите, я много болтаю сегодня. Сделала один глоток зелья правды, чтобы проверить партию. Остаточный эффект.

– Ничего. Здесь вы в безопасности, – мягко сказала Беата, – а в культе Калунны не хватает талантливых зельеварок. Я сама люблю варить зелья и никогда никого не буду высмеивать за любые способности. Работайте спокойно, вы в правильном месте. Калунна защитит вас и на ее земли инквизиторы никогда не придут.

Она встала и уже хотела уйти, когда вспомнила нечто важное:

– Госпожа Йохансен, если будете собирать вереск и другие травы в бывшей роще Эйв или на вересковых пустошах, обязательно спросите разрешения Калунны и оставьте ей небольшое подношение. Теперь это ее земли, ее травы, а вереск принадлежал ей всегда. Неучтивость навлечет на вас гнев вересковой богини.

– А? Да-да, разумеется, – ответила та, погруженная в свои мысли.

Беата покачала головой. Нужно было поскорее привести бывших ведьм ковена к вере в Калунну. И для этого забыть о своей обиде.

Она сделала два звонка и назначила встречу на завтра.

***

Матильда Поллок пришла на встречу заранее, а вот Голди слегка опоздала. Беата, не желая чтобы их подслушали в особняке, проводила ее в кофейне с кондиционером и большим выбором летних десертов.

– Уф, ну и жара! Привет, солнце! Как дела? – Голди плюхнулась напротив нее и стянула с носа очки. Убрала их в очечник.

Сегодня на ней была белая блузка с короткими рукавами, строгая офисная юбка, коричневые “лодочки” и простые серебряные серьги.

Беата приподняла брови.

– Привет. У тебя стопроцентное зрение, зачем очки?

– Чтобы выглядеть солиднее, взрослее и скучнее. Жена мэра Кловерфилда не в пример ревнивее жены мэра Морланда и я изображаю из себя заучку самых строгих моральных правил, – усмехнулась Голди, – я только с работы. Здравствуй, наставница.

– Здравствуй. Голди, золотко, позволь мне тебя угостить, – та стушевалась.

– Отлично. Мне крем-брюле, латте со льдом и сендвич с курицей, – невозмутимо ответила та, – солнце, а что ты будешь? Госпожа Поллок сегодня угощает.

– Голди, не наглей. Нельзя эксплуатировать чужое чувство вины вечно, – мягко осадила ее Беата.

– Вечно и не выйдет, но хоть пару месяцев могу я получать бесплатный кофе в компенсацию потерянных заклинаний? – парировала та.

– Ничего, я с удовольствием угощу и вас, госпожа Хоффман, – вмешалась Матильда, – с деньгами у меня проблем никогда не было.

– Тогда мне тоже латте со льдом, – пожала плечами Беата, – Голди, я сделала Эйне втык за критику твоей прически. Но просто чтобы ты знала, Калунне нравится, когда ее жрицы растят длинные волосы. От меня она этого потребовала прямо, Адалинду подтолкнула через соперничество со мной. Как уболтала Валери я не знаю, но у нее сейчас грива до пояса.

Голди замерла.

– Занятно. Спасибо, я это учту.

Беата кивнула и повернулась к Матильде.

– Говорят, вы стали активно поклоняться Калунне?

– Да! Джеральд мне много о ней рассказывал, пока не уехал из Хисшира, а потом я поговорила с молодым человеком Голди, Александром Лемьером, и сходила на его проповеди, – воодушевленно ответила Матильда, – я планирую сводить на них Ясмин, Марту и Веру, чтобы всем нам удалось лучше понимать роль жриц Калунны. Я ведь теперь тоже жрица и должна хорошо знать догматы. Калунна дала мне все, она действительно дарует людям второй шанс, как бы сильно они не грешили. Главное получить его своевременно.

Голди хмыкнула:

– Согласна. Калунна бывает очень суровой и страшной, но падающих в пропасть подхватывает. Если бы не это я была бы мертва.

Матильда дрогнула, глядя на нее. На ее глазах выступили слезы.

– Какое счастье, что ты вновь жива. Это настоящее чудо. Если кто и заслужил второй шанс на жизнь, так это ты: славная, талантливая, добрая девочка! Теперь ты весь мир перевернешь и у тебя будет на это время. Госпожа Хоффман, вы ведь дадите Голди испить из кубка Эйв, когда она состарится?

– Конечно.

– Видишь, твоя новая жизнь будет долгой и замечательной!

Голди со вздохом откусила сэндвич.

– А вот теперь я чувствую себя плохим человеком. Ладно, в следующий раз угощаю я. Так зачем ты нас собрала?

– Калунна оценила веру госпожи Поллок и разрешила ей призвать второго фамильяра, чтобы возвыситься над другими ведьмами ковена. Поздравляю вас, – улыбнулась Беата, – вы первая достигли этого.

Матильда охнула.

– Неужели? Я? Какая невероятная честь, но… как бы объяснить… я не уверена, что мне нужен второй фамильяр. Что я буду с ним делать?

– А я вот уверена, что вы заслужили шикарную рыжую кошку для защиты от бесов и злых ведьм, – ответила Беата, – чтобы никто больше не мог вам навредить.

Матильда замерла: явно вспомнила унизительную ситуацию с кладовкой, в которую ее загнали ученицы Беаты, перехватив управление ее же бесом.

– Вы правы. Значит, рыжую… но у рыжих очень активный характер. Не уверена, что мы с ней сможем поладить.

– А, понятно зачем я здесь, – заметила Голди, – чтобы собрать индивидуальный призыв подходящей кошки.

– Да. Более того кошка госпожи Поллок должна быть великолепна во всех смыслах: мне надо показать ведьмам ковена как окупается вера в Калунну, – подтвердила Беата и предупредила, – так что без фокусов, ладно? Мне нужна эта кошка.

– Я тебя поняла. Да и не настолько я мстительна, знаешь ли, – ответила Голди, – кошку сделаю, но ингредиенты за счет госпожи Поллок. Мы обсудим нужные характеристики позже. Сроки?

– Она должна быть призвана к следующему празднику Калунны. Он будет в конце августа.

– Заметано, – Голди вытащила из сумочки ежедневник и записала туда это, – с удовольствием полюбуюсь на вытянутые рожи Софи, Ванды и Маргарет. Достали они меня своим снобизмом: я сама хозяйка черной кошки, но они постоянно злословят насчет хозяек белых и затыкаются лишь когда я привожу в пример тебя. Как можно не понимать, что белые кошки нужны не только для варки зелий? Ада – блестящая целительница, Эва мастерит мощные обереги, но они ни черта не замечают.

Матильда грустно усмехнулась.

– В ковене Тринадцати было только две хозяйки белых кошек. Я и Лизелотта. Им было на ком оттачивать свое остроумие.

– Вспомни, как они блевали и покрывались фурункулами после попытки сорвать весенний праздник Калунны, – предложила Голди, – белые кошки защищают от порч, но не мешают их накладывать. Хоть кто-нибудь их тогда избежал?

Матильда рассмеялась.

– Мавис, Кхира и Лавена. Дениз, Ивонн, Ванда и Маргарет опозорились публично, это даже в газеты попало. Но досталось всем, они тогда жутко злились. Хорошо, что меня никто не спросил, что я получила. На мне не было ни одной порчи. Спасибо, Голди.

– Не за что, наставница, – та подмигнула ей.

Беата расслабилась. Так-то было лучше.

– Как Софи, Ванда и Маргарет работают?

– Неплохо.

– Джейкоб Салливан ими доволен?

– Мэр доволен мной, а к ним относится с легкой неприязнью. Они слишком высокомерны и привыкли, чтобы о колдовстве их молили с поклонами, – фыркнула Голди, – мэру само собой это не нравится. Он еще помнит как они облажались в поисках Эльзы, запертой буквально у них в особняке. Так эти недалекие женщины решили подмазаться к нему через саму Эльзу: попытались с ней “подружиться” обещая навести порчи на не нравящихся ей людей. Эльза посоветовала им проклясть самих себя.

Беата усмехнулась.

– Очень в ее духе. Ты с ней ладишь?

– Вполне. Мы не близки, но мне она доверяет, а им нет. А как твой новый телохранитель? Справляется?

Беата нахмурилась и глазами показала на Матильду, уткнувшуюся в меню. Голди очаровательно улыбнулась и приложила палец к губам.

– Ох, простите, я отойду, – сказала Матильда и встала из-за столика.

Дождавшись ее ухода Беата вздохнула.

– Эйне прекрасный охранник и он мне не угроза. Он – верный охотник Калунны. Все уже произошло. Нет смысла докапываться и искать подвох.

– Ну, я по натуре любопытна, солнце, а он – скрытен. За час беседы я узнала лишь, что он верно служил прошлой главной жрице культа, Гекате и очень хочет служить тебе, – заметила Голди, – его можно понять: за шанс на жизнь будешь служить кому угодно. И тебя можно понять: он довольно симпатичный.

Беату передернуло.

– Это внешность Тимоти Шварца. Настоящий Эйне совсем другой. Он очень красивый. Спокойный, услужливый, умный… я устала от упертых баранов, которые боятся стать подкаблучниками.

Она помолчала.

– Голди, я была довольно резка с вами в день ритуала. Вы волновались обо мне и не заслужили этого. Прости. Но очень неприятно, когда близкие люди отворачиваются в трудный момент. Это… больно.

Голди вздохнула.

– Ты напомнила нам то, что мы трое старательно пытались забыть: что мы отрабатываем воскрешение вечной службой Калунне. И что нас убьют, если плохо будем стараться. За жизнью и бытом это как-то… размылось? Я вообще забыла, что умерла. Кажется, просто вступила в культ, переехала и решила кардинально поменять жизнь. Но мы забыли и то, что именно ты вытащила нас. А вот это уже было неправильно. Прости. Я больше тебя не подведу. Но теперь я беспокоюсь за Вэл.

– Почему?

– Я отрабатываю свою жизнь на все двести процентов, Ада хоть и закатывает концерты, идеально справляется с ролью символа, а вот Вэл хулиганит и почти ничего не делает, – Голди закусила губу, – надолго ли хватит той битвы с Кхирой и Мавис? Тогда Калунна была довольна ею, но сколько это продлится? Ее надо пристроить к делу.

– Надо. Только вот учиться она не хочет, а работает спустя рукава, – поморщилась Беата, – еще и скандалит с другими ученицами. Что там у нее с метлой, кстати?

– Я делаю ей новую. Об остальном она сама тебе расскажет.

Беата пожала плечами.

Вряд ли это случится в ближайшее время: Валери все еще злилась на нее и не желала разговаривать.

Но она ошибалась.

Уже на следующий день ее позвали в незаколдованную часть особняка, потому что Валери напала на Хейзел Гордон и Джанет Уидон.

***

Гостиная была полна ведьм: здесь были Голди, Дана, Эва и Лили, Дениз с Ивонн, Патриция Грир, Маргарет Маккейн, Ванда Тейт, Софи Венье, Лизелотта Йохансен и Матильда Поллок. Эйне последовал за Беатой, готовясь ее защищать, и теперь стоял за спиной, оказывая ей моральную поддержку одним своим присутствием.

Хейзел Гордон и Джанет Уидон выглядели ужасно: они были все в синяках, порванной одежде, а от их волос остались клочки с проплешинами. Обе они прижимали к себе перепуганных черных кошек.

– Госпожа Хоффман, эта сумасшедшая напала на нас и чуть не убила! Накажите ее!

– Ха! Получили по заслугам, старые развалины! – торжествующе ухмыльнулась Валери, гордо встряхнув распущенной черной гривой до пояса.

Беата вспомнила слова Эйне про “публичное унижение отрезанием волос при проигранной дуэли” и сообразила в чем был смысл: демонстрация силы и красоты одновременно со слабостью тех, кто не смог защитить свое “сокровище” и свою поруганную гордость. Волосы Хейзел и Джанет будут отрастать долгое время и послужат напоминанием им и окружающим при каких обстоятельствах их “обрили”. И кто это сделал.

Даже сейчас это витало в воздухе и читалось в сочувствующих и злорадных взглядах других ведьм: Хейзел и Джанет из сильных, успешных женщин превратились в жертв Валери. Именно так их и будут вспоминать: “Хейзел Гордон? А, это та, которую побили и сожгли ей волосы под корень? Бедняжка. С Валери Смит нужно быть осторожнее, она – сильная и вспыльчивая ведьма”.

Вот почему Эфа Пожирательница убила остригшего ее охотника. Он публично унизил наместницу города и продемонстрировал ее уязвимость перед всеми. Если какой-то охотник способен надругаться над жрицей Калунны, то кто вообще будет ее уважать?

Беата покосилась на злорадно улыбающуюся Эву, демонстрирующую Валери поднятые вверх большие пальцы(полное одобрение ее действий) и вспомнила что Эва терпеть не могла ведьм ковена Тринадцати.

Раздраженно вздохнула.

– Валери, какого черта?

– Я тебе сейчас объясню какого! Эти стервы уже долгое время незаметно мне пакостят и у меня есть доказательства! – Валери вскинула подбородок. – Во-первых, когда я запорола колдовство для клиентов, у меня было ощущение, что за мной кто-то следит. И Дымка тогда нервничала, пытаясь указать мне на невидимку, но я ступила и не поняла, что она имеет ввиду. Мое колдовство было развеяно после моего ухода, а не развалилось само! И Хейзел с Джанет были единственными ведьмами здесь, причем они злорадствовали еще до того, как прибежал разгневанный клиент! И тут же пошли “исправлять за мной” о чем немедленно доложили тебе: мол, я – плохая ведьма, а они – хорошие. Но они сами подстроили эту ситуацию!

– Чушь. Девчонка пытается задним числом оправдать свое неумение колдовать! – твердо сказала Джанет Уидон.

Валери расхохоталась.

– Я настолько “не умею колдовать”, что уделала вас двоих одновременно на глазах у сотни свидетелей! И это вы с фамильярами были! Я ваши щиты пробила влегкую, а вы против моей Льдинки ни черта не смогли! А мое синее пламя горело, пока вы лысыми не остались! Ничем оно у вас не тушилось!

Беата напряглась.

– Где случилась драка?

– На людной улице, на площади. Народу была тьма и все видели, как я луплю этих гадин! – довольно сообщила Валери.

– И люди вокруг нас могли пострадать, – Хейзел бросила на нее недобрый взгляд, – но этой сумасшедшей даже в голову такое не пришло. Она испортила репутацию культа Калунны. Хорошо еще полиция не объявилась.

– Эй, не строй из себя добренькую! Плевать тебе на людей, ведьма старая!

Беата потерла виски.

– Валери этого недостаточно, чтобы нападать на них. Твои ощущения и нервное поведение Дымки – не доказательства вины госпожи Гордон и госпожи Уидон.

– Тогда слушай дальше. Мои дорогущие, модные ботинки из натуральной кожи сгнили и развалились через неделю носки. Продавцы были в шоке и вернули мне деньги, но мне показалось что даже для дешевой подделки они как-то совсем дерьмо. Хейзел заметила их на мне и задала пару вопросов, притворяясь что тоже хочет такие. Увидела, что я дорожу ими и испортила. А на следующий день после этого показывала всем такие же и выставила меня дурой, которая не умеет ухаживать за обувью. Да они до сих пор на ней!

Все перевели взгляды на ноги Хейзел.

– Я просто купила их в магазине, потому что они мне понравились, – холодно ответила та, – а ты, небось, намочила свои под дождем, не просушила, вот они у тебя и ссохлись.

– А метлу я тоже намочила? – зло спросила Валери. – Метла сделана Голди, на ней водоотталкивающие чары! Но вы с Джанет пялились как я на ней прилетаю в особняк и наложили порчу. Сюда летела все отлично было, а обратно рухнула, потому что моя метла развалилась! Чуть шею себе не свернула! А потом я принесла Голди сгнившие останки и она подтвердила, что это была порча! Голди, скажи ей!

Та выступила вперед и кивнула.

– Я проверила метлу, причем дважды: незадолго до этого мы с Валери летали вместе и я взяла ее на осмотр. Дерево было в полном порядке. А спустя две недели древко превратилось в хрупкую полую трубку, полную гнили, а ветки отсырели и поросли какой-то дрянью. Сейчас жаркое лето и Валери не живет в тропиках или на болоте. Метла физически не могла стать такой, без колдовства. А учитывая все предыдущие “совпадения” стало очевидно: Валери вредит ведьма. Умная и осторожная, но желающая ее за что-то “проучить”. Свои бы так не поступили, а из всех ведьм ковена на Валери обращали внимание только Джанет Уидон и Хейзел Гордон. Я предложила Валери сходить поговорить с ними и надеть бусы из магнезита: он затрудняет ложь при общении. И они спалились, посмеявшись ей в лицо. Думали, юная ведьма ничего не сможет им сделать, ведь в травле и пакостях они куда более опытны. Но Валери не стала мстить исподтишка: она вломила им там же, где выяснила правду.

– Это не правда, а гнусная ложь, – отрезала Джанет Уидон, – мы здесь пострадавшие! Посмотрите что она сделала с моей Медеей! Бедняжка вся дрожит!

– И моя Темень едва жива после чар этой садистки, – Хейзел скривилась, – она прицельно била по кошкам: хотела сделать нам больнее. Собиралась убить наших фамильяров и нам пришлось защищать их своими телами. И мы еще сильнее пострадали.

Ведьмы начали шептаться: у каждой была кошка и живодерство было одинаково отвратительно всем.

Валери пошла красными пятнами.

– Вранье! Я только в них била, а не в кошек!

– Беата, они пытаются ее очернить и давят на жалость, – вмешалась Голди, – доказательств их вины более чем достаточно. Валери защищалась.

– Она избила нас среди бела дня и испортила репутацию культа Калунны!

Беата закусила губу.

Проклятье, да как в этом разобраться-то?!

– Госпожа, Лизелотта сварила зелья правды, – тихо шепнул Эйне ей на ухо, – она знает свое дело и презираема этими двумя. Они не взяли бы ее в сообщницы.

Беата выпрямилась.

– Мы сейчас выясним кто это начал и кто здесь врет. Госпожа Йохансен принесите три порции зелья правды.

Валери выпила зелье залпом и без сомнений, а Хейзел и Джанет напряженно переглянулись. Затем последняя накрыла бутылочку ладонью и принялась пить. Облизнулась. Эйне, не сводивший с нее глаз сообщил:

– Госпожа, она не пьет, а только делает вид. Пусть поставит флакон на ладонь: он все еще полный.

– Ерунда! Я выпила!

Беата нахмурилась.

– Джанет, покажите мне флакон.

Та помедлила и поставила на ладонь пустой флакон.

Эйне подошел к ней и забрал его. Взвесил в руке.

– Она шевелила губами, а флакон слишком тяжелый для пустого. Госпожа, развей ее иллюзию.

Джанет с ненавистью взглянула на него, а Беата сняла ее чары.

Флакон оказался полным.

– Пейте под присмотром Эйне, – приказала Беата и повернулась ко второй ведьме.

Хейзел улыбнулась и отдала пустой флакон.

– Я все выпила. Проверяй сколько хочешь.

Эйне осмотрел флакон, затем саму Хейзел.

– Сделай два шага влево, – велел он.

Та хмыкнула и подчинилась. Эйне осмотрел пол, затем обошел вокруг нее. И вдруг схватил ее за длинную, многослойную юбку.

– Госпожа, она мокрая. Пока все смотрели на Джанет, Хейзел незаметно слила зелье себе на одежду.

– Госпожа Йохансен принесите нам еще несколько порций зелья правды, – сухо приказала Беата, – а вы двое или пьете или признаетесь виновными.

Хейзел закатила глаза и уставилась на Эйне.

– Да в кого ж ты такой глазастый, красавчик?

– Это мои обязанности.

– Само собой, но мог бы и не лезть.

Спустя пять минут зелья подействовали и картина происходящего сложилась: Валери оказалась права, Хейзел и Джанет решили “проучить” выскочку, которая была груба с ними и хвасталась тем, что она – близкая подруга Беаты. Две старые ведьмы решили ее потеснить, заодно унизив.

Беата рассердилась.

– Ваши поступки отвратительны! Мы – ведьмы одного культа и такого происходить не должно. Раз вам не хватило ума этого понять, то придется отправить вас заниматься тем, что сложно испортить. Джанет Уидон и Хейзел Гордон, каждая из вас будет месяц варить и продавать зелья в деревнях Виллбридж и Эрси. Бодрящие эликсиры, обезболивающие, отвары для волос – все самое простое. Это земли Калунны, но у нас нет там лавок и их жителям приходится ездить в Хисшир и Морланд. Иногда они жалуются, что культ их забыл. Вы продемонстрируете заботу об их нуждах: будете торговать зельями с лотка и оказывать колдовские услуги. Ваш план – триста зелий за месяц. Не уложитесь, продолжите торговать пока не выполните. Ведите отчетность и принесите мне выручку. И не думайте, что очередной обман вам поможет: я отправлю Эйне проверить вашу работу, он будет приезжать в Эрси и Виллбридж в случайные дни и опрашивать людей. И не дай богиня вас там не будет! Пока не справитесь, сюда можете не возвращаться.

Почти все ведьмы ковена дружно и злорадно захихикали. Даже в глазах Матильды мелькнуло что-то едкое и злое. Она что-то тихо шепнула на ухо напрягшейся Лизелотте и та вслух сказала:

– Надеюсь, они не испортят такие простые зелья! С ними даже ученицы способны справиться! Это же любая ведьма может!

– Разве это наказание? – удивленно спросила Лили.

– Конечно! Зельями торгуют только ученицы и бестолковые старые дуры, – ухмыльнулась Эва, – но мы-то скоро прекратим, как Дана, а эти отправятся на дно. Так им и надо.

Матильда поморщилась, но остальные ведьмы дружно расхохотались.

– А девчонка-то правильно мыслит!

Джанет Уидон покраснела от стыда, а вот Хейзел Гордон фыркнула.

– Напугала ежа голым задом. Будут тебе и зелья и деньги, драгоценная ты наша рыжая лисица. Я ими по-молодости много торговала. Дуракам и воду с сиропом как зелье продать смогу. Но с твоего глазастого паренька станется проверить, так что сварю и продам настоящие. И вернусь сюда.

Беата приподняла брови, а Хейзел развела руками.

– Ну, прости, золотая моя, зелье правды всем развязывает языки. Буду невежливой, пока не пройдет. Ты хитра, но мне-то семь десятков лет. И я не настолько жалкая, как эти хохочущие курицы. Любую из них это бы унизило, а мне чего стеснятся? Скажешь сплясать, спляшу, песню затяну, денег тебе принесу или зелья варить буду. Месяц быстро пролетит и я вернусь, а ты долго злиться не станешь. А там и помиримся мы с тобой, и найду я ключик к твоему сердцу. Оно у тебя есть, а значит поладим. А девчонка эта глупая рано или поздно нарвется при таком характере. Найдется кто-то сильнее, кто прихлопнет ее как муху. А может и была уже такая ведьма?

Валери вдруг побледнела. Хотела что-то сказать, но Голди закрыла ей рот рукой и прошипела:

– Тихо! Ты слишком много выболтаешь из-за зелья правды!

Валери угрюмо замолчала, а Хейзел довольно засмеялась.

– Ты не собираешься мстить Валери? – спросила ее Беата.

– Нет. Судьба за меня отомстит.

– Хорошо. Что ж, выбирайте кто куда поедет и чтобы с завтрашнего дня каждый день катались в Эрси и…

Джанет Уидон вспыхнула.

– Я отказываюсь! Не буду я зельями торговать! Не заставите!

– Что?

– Я сказала, засуньте себе в зад свое наказание, госпожа Хоффман! У этой старой цыганки нет гордости, но у меня она есть! Я не позволю так с собой обращаться! Я – уважаемая ведьма, ученый, историк! Мои знания уникальны! Я предлагала вам свои услуги, но вы так ими и не воспользовались, зато в подругах у вас ходит бестолковая лентяйка, которой вы открыли секрет второго фамильяра! И что вы сделаете, если я откажусь развлекать деревенских идиотов? Как заставите?

Повисла напряженная тишина.

– Ай-яй, а у нас тут бунт! – весело сообщила Хейзел и расправив широкую юбку устроилась в кресле. – Золотая моя, это беда! Если Джанет это спустить, тебя никто слушаться не будет, ноги об тебя все вытирать начнут, выжмут досуха да выкинут. У нас тут часто с добренькими так поступают, вот с Матильдой, например. Дуры быстро ломаются под давлением и все ценное раздают. Ой, прости старую Хейзел, говорю, что думаю! Как пройдет зелье, перестану.

– Госпожа, позволь я накажу их обеих, – мрачно попросил Эйне.

Джанет нервно фыркнула.

– Да что ты мне сделаешь? А сделаешь, так я в полицию тут же пойду! Тебя посадят!

– Госпожа, только отдай мне приказ и я все сделаю, – Эйне глубоко поклонился.

Ведьмы зашептались, а Лили неожиданно вспыхнула и резко сказала:

– Нельзя на людей нападать! Если нападешь, я тебя оглушу!

– Мелкая, ты охренела? Ты на стороне этой твари? – возмутилась Валери. – Да я сама ее отпинаю еще раз, вместо трупешника, если Беата разрешит!

– Я не дам ему навредить человеку! Господин Джеральд велел следить, чтобы он никому не повредил! Нельзя нападать на ведьму, которая просто отказывается продавать зелья, даже если эта ведьма плохая! – Лили сжала кулаки.

– Ты с ума сошла, опять против воли наставницы идешь! – зашипела Эва, хватая ее за руку. – Дана, давай ее уведем! Госпожа Беата, простите, Лили просто… просто слишком добрая!

Дана хмуро взяла Лили за другую руку.

– Остынь.

– Не остыну! Это неправильно!

– Эх, орешков бы сюда в сахаре, – ухмыльнулась Хейзел, потешаясь.

Беата глубоко вздохнула. Нужно было наводить порядок и срочно. Старая цыганка была права: если Джанет не подавить сейчас, все будут брать с нее пример.

– Тихо! Лили, уймись, никто ни на кого не нападает, – сказала она, – Эйне, я противница физических наказаний. Что касается Джанет…

– Вы ничего не можете мне сделать, – зло ответила та, – максимум – исключить из культа Калунны! Но я уйду забрав все знания, что успела тут получить и когда-нибудь ваши враги охотно за них заплатят! А молодость вы мне и так уже отдали! Какая глупость: напоили всех эликсиром бессмертия сразу же! Кто теперь будет стараться ради него?

Беата замерла, а потом по-ведьмински усмехнулась.

Джанет сама указала ей как себя обезвредить.

– А зачем мне с тобой что-то делать? Исключать тебя из культа, наказывать… Мне ведь достаточно не делать. Например, не поручать тебе никаких заданий и не пускать в особняк, – спокойно сказала Беата, – мои ведьмы будут служить мне, получать тайные знания, заводить вторых и третьих фамильяров, а ты просто будешь болтаться как… что у нас там болтается ненужное?

– Дерьмо в унитазе, – ухмыльнулась Валери.

– Что-то вроде того. Они будут возвышаться, а ты останешься копошиться на дне, – Беата вспомнила слова Калунны, – а насчет кубка Эйв ты меня разочаровала, Джанет. Такая вроде умная, а не понимаешь очевидного. Что ж, давай я покажу тебе наглядно, чего ты лишишься, не подчиняясь мне.

Беата сотворила чары зеркала и подтолкнула к ней.

Джанет напряглась и забормотала защитное заклинание.

Беата покачала головой.

– Да никто тебя не тронет, расслабься. Я предлагаю тебе посмотреть на себя. Ты сглупила и тебя за это отлупили. Оборванная, обкорнанная, жалкая. Но – молодая. Ты это хочешь унести с собой? Да забирай. Беги, пытайся устроиться в другой ковен и занять там хорошее место. А через тридцать лет мы с моими ведьмами тебя навестим.

– И прикопаем? – уточнила Валери. – А почему только через тридцать лет?

– Потому что через тридцать лет Джанет станет такой же, какой была до встречи со мной. Пятидесяти пятилетней, стареющей ведьмой, отчаянно пытающейся остановить это, – холодно улыбнулась Беата, – молодость мимолетна. Оглянуться не успеешь, как утратишь ее. Но ведьмы, которые придут к тебе в гости, будут выглядеть так же, как сейчас. И я буду такой же. А мне ведь будет уже за семьдесят. Угадай почему, Джанет?

Та вздрогнула и огляделась. Задержалась взглядом на Матильде и Хейзел. Сцепила пальцы в замок до побелевших костяшек.

– Потому что мало один раз выпить эликсир молодости. Я подарила тебе тридцать лет. Могу себе это позволить. Ведьмы, которые будут хорошо мне служить, забудут, что такое старость вовсе. Мы придем к тебе еще через тридцать лет, когда тебе будет за восемьдесят и ты будешь считать годы до смерти, задыхаясь от старческих болячек и бессилия. А мы будем молодые, прекрасные и вечные. И всю свою жизнь ты будешь жалеть, что совершила несусветную глупость: потеряла шанс на бессмертие из-за нежелания один месяц торговать зельями. А когда ты умрешь, я поручу Хейзел носить цветы на твою могилу. Каждые пятьдесят лет.

– Как скажешь, золотая моя, – ухмыльнулась та, – Джанет, ты какие цветочки любишь? Или тебе будет уже все равно и можно подешевле взять?

Бывшие ведьмы ковена загоготали.

– Мы все по цветочку принесем!

– Дура, ой дура! Тридцать лет скинула, а от вечности отказалась!

– Так ее, госпожа Хоффман!

Джанет затрясло. Она, не отрываясь, смотрела в зеркало, пока Беата не развеяла чары.

– Итак. Ничего не хочешь мне сказать?

– Я прошу прощения! Я перегнула палку, – Джанет избегала смотреть ей в глаза, – я буду слушаться. И отправлюсь торговать зельями куда скажете. Я не хочу лишаться вечной молодости, когда все эти стервы сохранят ее! Это нечестно!

– Честно – это как я скажу, Джанет. Только я решаю, кто получит доступ к кубку Эйв, а кто нет. Все, вопрос закрыт. Вы с Хейзел наказаны и не смейте больше вредить Валери. Что касается тебя, Валери…

– Чего?

– Ты отправишься торговать зельями в Морланд. Там у нас тоже нет лавки. Торгуешь с лотка неделю и по очереди берешь с собой Ясмин, Марту и Веру. Учишь их торговать и общаться с людьми. Им нужно готовиться к участию в летнем празднике Калунны.

– Эй, с чего это? Я же гадин по-справедливости отлупила! И я собрала доказательства их вины!

– Ты должна была просто сообщить мне об этом, а не устраивать публичную драку. Ты подпортила репутацию культа и ваши зрители могли пострадать. Впредь думай о последствиях.

Валери вспыхнула.

– Мы же подруги!

– И ты вспоминаешь об этом только когда что-то нужно тебе, – отрезала Беата, – но в обратную сторону это все еще не работает.

– Стерва злопамятная!

– Так, все, хватит, Вэл, – вмешалась Голди, – мы пошли. Неделя это ерунда. Давай, идем.

– Чего она такая мстительная стала?!

– Идем, говорю! Молодец, солнце, отлично решила ситуацию! – громко похвалила ее Голди, утаскивая ругающуюся Валери из гостиной.

– Точно-точно! Вы были великолепны! – защебетала Ивонн, подбегая к ней.

– По-моему, вы устали, – шепотом заметила Дениз, – давайте мы вам быстренько намешаем “Кровавую Мэри”. Мигом отпустит.

Беата потерла виски.

– Отлично. Берите все нужное и идите за мной. Мне надо отдохнуть. “Ключи” сейчас сделаю.

Глава 9

Эва закончила браслеты охотников и Беата отвела ее вручать их. Эйне давно уже тренировался с ними во дворе: с разрешения Беаты он соорудил себе манекены из старого хлама и крушил их. При оглушении манекены отбрасывало в сторону, при режущих чарах (заметно ослабленных) на них оставались длинные, неглубокие царапины. Эйне объяснил, что браслеты охотников были заменой ножу и дубинке, но на убийство были не рассчитаны.

В итоге браслеты проверяли Дерек, Тед и Эльза и после успешного теста она поручила Эве сделать такие же для всех охотников. Ту пришлось окликать дважды: Эва мило болтала с Дереком, а он бросал на нее заинтересованные взгляды и глупо ухмылялся.

Через несколько дней газета “Городская правда” разразилась разгромной статьей о безумных ведьмах, затеявших драку на площади. Правда в тот же день “Вестник Кловерфилда”, с подачи Беаты(и по звонку мэра), написал о красивом показательном и постановочном бое, разыгранном для зрителей. Мнения людей разделились, но большинство сочло что это все-таки было шоу. Беата выдохнула с облегчением.

Валери, хоть и с неохотой, отправилась торговать зельями в Морланд, но однажды днем Беата обнаружила ее левитирующей и швыряющей мелкие камушки в окна ее кабинета.

– Ты что делаешь?

– А как еще я до тебя должна достучаться? Командирша, блин! Мы три дня торговали зельями с Ясмин, спускайся и забирай выручку! – крикнула Валери, стоящая под окнами.

Беата спустилась и приняла тяжелый мешочек с мелочью.

– Ого! Это всего за три дня? Сколько зелий вы продали?

– Полсотни. Я сама обалдела, но народ смел все буквально за пару часов, хотя там были самые стандартные зелья. Видать, в удачное время торговали, – пожала плечами Валери.

– Как вела себя Ясмин?

– Нормально. Вначале испугалась, узнав, что мы будем торговать вдвоем, ныла и просила Матильду пойти с ней, а то я, видите ли, злая и страшная, обижать ее буду, – Валери скривилась, – я пообещала этого не делать, соврала, что будет весело, и что это важное задание от тебя специально для любимых учениц. Эта дуреха поверила, обрадовалась и бросилась собираться. А когда узнала, что ее привлекут к участию в празднике Калунны так вообще чуть не описалась от восторга. Дни были прохладные и пасмурные, глаза ей не жгло и она сняла солнечные очки. Слушай, а может в этом было дело? Ясмин – смазливая и необычная, альбинос, люди небось на нее попялиться подходили, заодно и зелья покупали!

– Вполне возможно. Значит все было в порядке?

– Ага. Прикинь, мы еще кошелек с деньгами нашли, а когда вернули владельцу, тот дал нам несколько фунтов на мороженное. Ясмин вообще рассказывала Матильде, что это был лучший день в ее жизни и что ее похвалили за честность и какая она молодец со всем справилась! Ждет не дождется праздника и новой продажи зелий, чтобы ты тоже ее похвалила, – Валери озадаченно покачала головой, – и как Мавис могла превратиться вот в это?

– Ясмин – не Мавис.

– Кхира? Да нет, она слишком труслива для Кхиры.

– Ясмин не Кхира. Она – моя ученица и будущая жрица Калунны.

Валери фыркнула и покачалась с носков на пятки. Помялась.

– А ты все еще дуешься? Голди сказала ты нас не простила за ту ситуацию с ритуалом.

– А ты просила за нее прощения?

Валери закатила глаза.

– Да ладно тебе! Ты победила. Сделала все, что хотела и мертвяк жив. С ритуалом тебе Дана помогла. Чего ты вредничаешь?

– Хочу и вредничаю, – в тон ей ответила Беата, – вы все противные и меня не любите.

Валери расхохоталась и отвесила шутливый поклон.

– Прости меня, моя госпожа Геката! Обещаю любить тебя и почитать!

Беата вздрогнула.

– Вэл, ты от кого это имя узнала?

– От тебя. Ты в детстве себя так называла во время игр в ведьм, захватывающих мир. А меня звала бесстрашной валькирией, забирающей в загробный мир наших врагов и возвращающейся к ужасу тех, кто выжил. Вечно мертвая, вечно живая, смеющаяся убийца, изрекающая предсмертные проклятия булькающим хрипом и последним плевком крови в лицо врага… я наши игры никогда не забуду, – заулыбалась Валери, – у тебя офигенная была фантазия! Мне очень нравилось отыгрывать эту жуткую ведьму.

Беата застыла.

– Моя богиня, расскажи мне о прошлой Валери.

– Бесстрашная Валькирия – имя, которое боялись произносить наши враги. Лери – так ее звали домашние. Ей было семнадцать, как сейчас и она была ученицей в одном из храмов. Ее ждало блестящее будущее: Лери была сильна и талантлива, но война все перечеркнула. При эвакуации храма она сбежала, чтобы забрать семью из уже захваченного города, но опоздала. Живых в доме не было, остались лишь враги. Семнадцатилетняя девчонка успела убить двоих, потом ее проткнули мечом и она, захлебываясь кровью, выдала свое первое предсмертное проклятье.

– Первое?

– Их было больше сотни. Тогда у нас было полно сил. Я воскресила храбрую девочку и отправила к тебе. Но Лери не хотела отсиживаться в безопасности, она жаждала убивать. Выучив с десяток новых заклинаний она рванула на передовую. Погибла, вновь изрекая предсмертное проклятье и оно успешно утянуло на тот свет всех, кто был вокруг нее в момент смерти. Я вновь воскресила ее: перед нападением девчонка назвалась Бесстрашной Валькирией, жрицей Калунны и заявила, что будет убивать во славу вересковой богини. Это грело мне сердце и пугало солдат Безымянного бога. И я разрешила ей продолжать. И бесстрашная малышка стала умирать за меня вновь и вновь.

Беата содрогнулась.

– Но как же ее разум? Сколько раз она так умирала и воскресала?

– Много. Так много, что вражеские солдаты боялись произносить ее имя и звали просто Бесстрашной. Затем – ночной ведьмой. Бессмертной тварью. Хрипящей кровопийцей. О ней стали сочинять легенды. Ее узнавали и при виде нее бежали прочь, потому что знали: она уведет всех с собой, а сама вернется. Никогда не насытится вражеской кровью, вечно будет голодна до чужих жизней. За нее назначили награду, ее пытались убить стрелки и мастера ловушек, чтобы она не узнала и не достала их, но я-то все видела и сообщала ей. Бесстрашная Валькирия всегда приходила за своими убийцами. Вампиры, заглядывающие в окна, когтистые тени, гасящие спасительный огонь во тьме, драуги, неупокоенные мертвецы, гули – все эти мифы в Авалонии порождены рассказами о ней: хрупкой, так и не повзрослевшей ученице, решившей умирать до смерти последнего солдата Безымянного бога. Ей навсегда осталось семнадцать.

– Но ты ведь прекратила ее воскрешать?

– Да, когда на это перестало хватать сил. Безымянный бог постоянно пытался сломать мою ментальную защиту, я сопротивлялась, чтобы он не уничтожил всю Авалонию разом, ты исчезла, а люди стали сомневаться во мне. Данника, Эфа и Лейда на время затормозили наше поражение, но оно было неизбежно. Будущее не изменить, даже если знаешь его. В последний раз мой бесстрашный котенок погиб при защите столицы и твоего дворца. Это позволило многим избежать смерти, но я не стала воскрешать ее: берегла силы для тебя. Потом уже вернула Лери, но этого потом пришлось ждать больше трех тысяч лет. Зато теперь она живет одна из первых. И больше не должна умирать.

Беата рвано вздохнула.

– Эй, ты спишь, что ли? – Валери хлопнула в ладоши перед ее лицом. – Чего молчишь и глаза стеклянные?

– Госпожа Беата говорит с Калунной. Не мешай ей, – сказал Эйне, подходя к ним.

– Сам отвали, трупешник, – послала его Валери, – короче, Беата, не спи, замерзнешь. Я пошла. Как Голди сделает мне новую метлу, полетаем вместе?

– Обязательно.

Беата проводила ее взглядом и поежилась: у верных жриц Калунны была ужасная судьба. Хорошо хоть они об этом не помнили.

Но куда исчезла Геката, для воскрешения которой Калунна берегла свои стремительно тающие силы?

Еще через три дня Валери вновь привезла выручку и отчиталась о продажах: удачный момент прошел, они продали не больше десяти зелий. С Мартой было скучно, зато она выполняла все указания Валери и запомнила сколько зелий было продано, каких и в какую цену. У нее явно была хорошая память и она подошла к делу ответственно. Ясмин ныла и упрашивала взять ее с собой(она снова будет торговать зельями! Это же так весело!), но Матильда поручила ей и Вере устроить уборку в доме. Лили и Эва, пришедшие на занятия, помогали им, хотя последняя без энтузиазма.

Беата уже решила, что все в порядке и Валери успокоилась, но к концу недели ей позвонила взволнованная Матильда.

– Госпожа Хоффман, это ужасно! Вера с Валери подрались при продаже зелий! Обе сильно пострадали! Прошу вас, приезжайте скорее!

Беата мысленно чертыхнулась.

– Я буду через несколько часов. Окажите им первую помощь и узнайте подробности. И сварите пару зелий правды, на всякий случай.

Она бросилась на вокзал Кловерфилда.

Три часа ехать, а еще до вокзала добираться, да что за ужас! Почему Хисшир был так далеко, а эти чертовы поезда не могли ходить быстрее?!

Возле особняка ее караулил Джеральд.

– Беата, нам нужно…

– Не сейчас! Валери с Верой подрались, мне надо срочно ехать в Хисшир! – на бегу бросила она.

– Я могу тебе помочь.

– Если у тебя нет личного самолета, то мне твоя помощь не нужна.

– А если есть что-то получше?

Беата фыркнула, но даже не обернулась. Ей было не до шуток.

На вокзале она купила билет и нервно поглядывала на наручные часики на запястье. И лишь тогда заметила, что Джеральд так никуда и не ушел.

Беата хмыкнула.

– Ладно, у тебя три с половиной минуты. Можешь начинать.

– Я думаю, у меня скорее три часа, – Джеральд показал ей билет до Хисшира, – и мы будем говорить долго и обстоятельно.

Беата онемела, затем расхохоталась.

– Вот хитрый засранец! Да что ж ты вечно меня в угол загоняешь?

– А ты не убегай от меня. Как тебя еще поймать-то? – серьезно ответил Джеральд, но глаза его смеялись. – Ты сегодня в нормальном настроении или разговор со мной опять тебе претит?

Беата вздохнула.

– Да черт его знает. Одни проблемы на голову сыплются. Ты про Хейзел Гордон и Джанет Уидон слышал?

– Да, Лили рассказала. Охотники дружно ржут и предлагают скинуться Валери на торт. Надеются, что она еще кого-то из ковена отпинает.

– Браслеты проверили?

– Да, удобная штука. Эва хороша в создании оберегов.

– Этот рецепт ей дал Эйне.

Джеральд поморщился.

– Что ж, столь очевидным образом он вредить не стал. Если будут еще проблемы с ведьмами ковена, сообщи мне: я приведу охотников и мы продавим их без физического насилия. А лучше впусти меня в особняк и я буду постоянно охранять тебя.

– Да ты прямо как вампир туда норовишь просочиться, – фыркнула Беата, – все, поезд пришел. Давай займем место в углу и я отведу людям глаза, чтобы не замечали нас и не подслушивали.

Они так и сделали и сели друг напротив друга.

– Между прочим, судя по времени ты опять прогуливаешь работу, – заметила Беата.

– Я уволился.

– Серьезно? Ты же двадцать лет в хисширском полицейском участке прослужил!

Джеральд выразительно взглянул на нее.

– А что мне там теперь делать? Ты уехала из Хисшира, забрала учениц и поручила младших Матильде Поллок. Я пообщался с ней: ей можно доверять и не требуется помощь. А еще ты зачем-то соврала, что я тебе изменил и меня вся деревня осуждает за дурость и разрушение семьи. Только женился и через пару лет налево побежал. Шеф постоянно допытывается что такое умеет моя любовница, чего не знала жена-ведьма? Идиотом называет.

Беата рассмеялась.

– А как дела у Дениз и Ивонн?

– Никак, я не сплю с девушками, выглядящими на четырнадцать, – фыркнул Джеральд, – в общем, раз ты не возвращаешься, то и мне в Хисшире делать нечего. Я снял симпатичный домик неподалеку от тебя с видом на огромный парк. По вечерам ко мне прибегает Пламя и пару часов проводит в моем обществе. По-моему, ты все-таки по мне скучаешь, хоть и не хочешь признаваться в этом.

Беата закатила глаза.

– Фамильяры это не отражение чувств ведьмы. Пламя любит тебя независимо от меня.

– А ты больше не любишь?

Беата промолчала.

За окном проносились озера и холмы, поезд мерно трясся, а она вдруг ощутила тоску по мужу. По его сильным рукам, ласкам, поцелуям. По атмосфере дома, в котором ее всегда ждут. Ей захотелось обнять его и сбежать назад, в простую, тихую, уютную жизнь, где их было только трое: пара культистов и их богиня, скрывающиеся в маленькой деревушке возле вересковых пустошей. Проводить деревенские праздники, а под утро вместе с мужем ложиться спать. И чтобы самой большой проблемой были невесть откуда свалившиеся на голову старые друзья, которых никто не помнит. *

Джеральд взял ее за руку.

– Беата, может закончим нашу ссору? Я виноват, я признаю. Я больше никогда тебя не брошу и ни в чем не откажу. Все для тебя сделаю. Хочешь жить в Кловерфилде, будем жить там. Я найду новую работу. Буду мыть посуду и готовить тебе завтрак. А ты будешь спать до полудня, лениться и поручать мне задания. Я скучаю по тебе.

Беате остро захотелось обнять его. Хоть на мгновение спрятаться от мира в его теплых, сильных руках. Поцеловать своего мужа. Кажется, глаза ее выдавали: лицо Джеральда посветлело и загорелось надеждой.

– Значит, решено? Как вернемся из Хисшира, я перевезу твои вещи в снятый дом или переселюсь в особняк. Только сделай мне “ключ”, как у девочек. И позволь допросить мертвеца под зельем правды. Он все нам тут же расскажет о своих планах.

Беата раздраженно вздохнула.

Мыльный пузырь тепла и любви тут же лопнул.

Джеральд не менялся.

– Я доверяю Эйне. И хватит звать его мертвецом. У него имя есть.

– Я не хочу его запоминать. Он опасен.

– Ты, как будто, безобидный плюшевый мишка, – проворчала Беата и в упор посмотрела на него, – итак, ты сожалеешь о своей выходке?

– Конечно. Я больше никогда не откажусь сопровождать тебя куда угодно.

– Джеральд, ты придуриваешься или действительно не понимаешь?

– Чего?

Беата скрестила руки на груди.

– Дело не в том, что ты отказался пойти со мной на болото, дело в том почему мне вообще пришлось туда бежать! И ты ведь не в первый раз такое устраиваешь.

– Неправда. Я ничего подобного раньше не делал.

Беата потерла виски.

– Хорошо, давай я тебе разжую, как младенцу: надо же чем-то занять следующие три часа. Ты – тихушник, который нечасто, но регулярно подставляет собственную жену, четко зная, что это создаст проблему и приведет меня в ярость. Начнем с начала? Когда я приехала в Хисшир ты даже не подумал сообщить о том, что в курсе всей истории с демоном и солгал, что тебе поручили меня сопровождать, используя это как предлог для знакомства. Мешал пойти в лес и мне пришлось сбегать под невидимостью. А когда твои фокусы вскрылись и я тебя прогнала, что ты сделал? Тайком выклянчил у богини жену и распинался, как будешь любить меня и станешь отличным мужем, хотя я просила тебя расторгнуть сделку. Я не хотела за тебя замуж, но ты продавил свое решение. Помнишь это?

Лицо Джеральда окаменело.

– Ты решила припомнить мне все просчеты с начала нашего знакомства?

– Нет. Я же не вспоминаю, как ты в детстве швырялся в меня грязью и пугал? – насмешливо ответила Беата. – И не виню тебя за ночь, полную страха из-за призрачного пса за окном.

– Это был мой долг, – холодно ответил Джеральд, – ты не оставила подношение и оскорбила Калунну.

– А подкатывать яйца к женщине, которую ты запугал, это тоже твой долг? Или отсутствие совести? – тихо спросила Беата.

Джеральд стиснул зубы.

– Зачем ты сейчас об этом вспоминаешь? Все это давно прошло. Ты никогда не ставила мне это в упрек раньше, но как только появился мертвец тут же припомнила. Чего ты пытаешься добиться?

– Хочу, чтобы мой бессовестный муж понял чем я недовольна все время нашего романа. Едем дальше? Я дорожила подругами, а ты поливал их грязью. При воскрешении ты убедил Калунну привязать их к ее землям и убить, если они предадут. Хотя знал, что я обменяла свою свободу и почти две сотни лет на то чтобы их вернуть. Их жизни были для меня драгоценны, а ты подтащил их к краю пропасти и разгуливал рядом, ожидая когда они туда рухнут, чтобы добить.

– Без этого они сбежали бы. Голди и Адалинда предприняли такие попытки.

– Все еще не понимаешь. Ладно же. Потом я просила тебя не говорить Валери кто украл ее колдовской дар, а ты из кожи вон лез, чтобы сдать Голди. И поспешил выдать ее воскрешение Матильде, хотя было очевидно, что я пытаюсь сохранить это в секрете. Наконец, ты решил сорвать ритуал, который был для меня очень важен, о чем я прямо говорила.

– Этот мертвец заморочил тебе мозги. Поэтому ты теперь все время злишься и обвиняешь всех вокруг. Он на тебя как-то воздействует, – устало вздохнул Джеральд, – о Калунна, как же до тебя достучаться?

– Я задаюсь тем же вопросом. Но дай я все-таки закончу: все что я перечислила не случайности и не вынужденные поступки, а добровольные. Ты каждый раз был свободен в выборе и выбирал именно то, что причинит мне вред. Я просила тебя что-то не делать. Ты именно это и делал, рассчитывая, что я буду злиться, метаться, страдать, но потом успокоюсь. Ты будешь подавать мне завтрак в постель, исполнять мелкие просьбы и я оттаю, потому что люблю тебя. Собственно так все время и происходило. Верная тактика и провальная стратегия. Ошибка состоит в том, что ты считал: каждый твой подлый и эгоистичный поступок стирается с концами и исчезает. Я добрая. Я тебя простила. Но простить и забыть – разные вещи. Мне никто не стирал память. Я вижу, что это не случайная ошибка, а расчетливый способ добиться своего, который тебе выгоден и удобен. Он работает и ты продолжаешь им пользоваться. А я… Мне больно каждый раз, когда ты подставляешь меня, чтобы все было по-твоему. Когда не слушаешь, что я говорю, будто мои слова – пустой шум для тебя. Когда пытаешься разрушить то, что мне дорого. Ты бросал в меня камень за камнем и настал момент, когда вся гора просто осыпалась и погребла нас обоих. Какими еще словами мне объяснить, что такое предательство, Джеральд? Это не секс на стороне, не любовницы, даже не отказ исполнять мои просьбы. Это – твое регулярное поведение, которое ты маскируешь услужливостью и называешь любовью.

Он стиснул кулаки до побелевших костяшек.

– То есть если я хоть в чем-то с тобой не согласен, это – предательство?

– Нет. Ты волен иметь собственное мнение.

– Но ты будешь ненавидеть меня, если я его проявляю? Если считаю Голди подлой и опасной, при веских доводах, я не должен ничего делать, чтобы защитить людей от ее действий? Должен лгать, что она мне нравится, хотя я ее презираю?

– Ай-яй! Голди – твоя союзница в борьбе с коварным мертвецом, забыл? – насмешливо спросила Беата. – А ты так о ней отзываешься. Хочешь использовать, расплатиться мороженным, а потом с чистой совестью продолжать топить? Очень в твоем духе. Кстати, хорошо что ты привел в пример именно ее. Мы с Голди практически помирились. Почему у нее это вышло, а у тебя нет? Начнем с простого и очевидного: Голди была против ритуала и не хотела в нем участвовать. Обидно, но это ее право. Ты был против и попытался сорвать его, навязав мне свое решение и нанеся вред. Дальше, Голди, увидев что я заперлась с “коварным мертвецом” была обеспокоена, но приняла это. Выслушала Дану, звонила мне и вела себя адекватно, приняв мой выбор. Что сделал ты? Помчался к Калунне требовать чтобы беглую жену вернули домой силой. Все должно быть как решил ты, а не я. Мое решение надо сломать, размолоть в труху, замести под ковер и ждать когда я остыну и забуду о нем. Как ты там тогда думал? “Беата вернется домой злая, обиженная, недовольная, но зато будет дома и я все исправлю”. Вариант “Беата поступит по-своему” тебе едва вбила в голову Калунна. И этот человек зовет себя подкаблучником! Да ты чертов домашний тиран, ты в курсе?

Джеральд замер.

– Откуда ты знаешь, что я думал тогда?

– Я – главная жрица Калунны. Я все знаю. В итоге столь презираемая тобой Голди слышит то, что я ей говорю и извиняется именно за то, что меня обидело. Все, конфликт исчерпан. Ты продолжаешь напирать на свою правоту, даже по итогу оставшись без жены! И никакие сомнения тебя не посещают! Наконец, Голди умеет учиться на своих ошибках и не повторять их. Невероятный навык. Попроси ее научить тебя ему. И заодно объяснить про последствия поступков, которые настигают даже того, кто всегда прав.

Лицо Джеральда стало совсем безучастным. Затем он встряхнулся.

– Хорошо. Я понял тебя. Этого больше не повторится. Давай мы попробуем забыть об этом и начать все сначала?

Беата сощурилась.

– Значит, ты клянешься Калунной, что больше не будешь саботировать мои ритуалы и возражать против моих новых охотников? Не помешаешь мне провести второй ритуал?

– Хорошо.

– Не “хорошо, только отвали уже”, а “клянусь Калунной” и далее по тексту. Клянись правильно.

Джеральд вздрогнул. Поколебался, затем обреченно вздохнул.

– Я так не могу. Беата, откажись от второго ритуала и будь осторожна с тем мертвецом. Ему нельзя доверять. Это объективный факт, я не могу его игнорировать даже чтобы помириться. Твоя безопасность важнее твоего хорошего настроения.

Беата некоторое время разглядывала его, затем горько усмехнулась:

– Все с тобой ясно, упертый болван. Что ж, у тебя впереди целый год, чтобы понять что ты сделал неправильно. Повторим этот разговор следующим летом.

***

В домике учениц Беату и Джеральда ждали нервная Матильда, злая Валери с огромной шишкой на лбу, исцарапанная Вера, тихая Марта и Ясмин, бросившаяся на шею Беате с горестным воплем.

– Госпожа Беата, мне страшно! Вера Валери побила, кошки Веру искусали, госпожа Поллок ругалась, все совсем плохо! И Лили нет!

Беата машинально погладила ее по голове и попыталась отлепить от себя.

– Снежок, иди завари нам с Джеральдом чаю.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Ужасно хочу пить.

– Я все сделаю, – Ясмин убежала.

Беата оглядела побитых Валери и Веру и со вздохом спросила:

– Вэл, что опять случилось?

– Эту рябую уродину спроси! Мы торговали зельями, когда она меня оглушила и принялась пинать! Меня Дымка с Льдинкой защитили! Хорошо Матильда рядом оказалась, не то эта тварь меня бы убила! – зло прошипела Валери.

– Не Матильда, а госпожа Поллок! Расскажите что произошло, – велела Беата, поворачиваясь к той.

Матильда покачала головой.

– То что должно было случиться: Вера устала терпеть издевательства Валери и сорвалась. Не думайте, она не сошла с ума: Вера спокойная и послушная девочка, но Валери и святую доведет.

– Эй, с фига ли ты ее выгораживаешь?! Она на меня напала!

– Да, потому что вы опять от скуки стали называть ее злой ведьмой и хламом, который госпожа Хоффман забыла в Хисшире при переезде в Кловерфилд, – сердито сказала Матильда, – вы вечно издеваетесь над младшими, гоняете их, оскорбляете и они вас боятся!

– Неправда! Эва, Дана и Лили никогда меня не боялись, а эти – тупые, даже сказать ничего в ответ не могут! – огрызнулась Валери. – Никто их не травил!

Беата нахмурилась.

– Вера, это правда? Валери издевалась над вами?

Та молча кивнула.

– Марта, это так? Или у Веры есть личные счеты к Валери? – неожиданно спросил Джеральд. – Это не в характере Валери так себя вести.

– Вот именно! Джеральд может подтвердить, он меня знает! – возмутилась Валери.

Марта замерла и бросила беспомощный взгляд на Матильду.

– Не бойся, говори правду, – успокоила ее та.

– Валери злая. Иногда бывает доброй, но чаще говорит нам гадости. Нас Лили от нее защищала, но Лили уехала, – Марта закусила губу, – я, обычно, молчу, когда Валери над нами смеется. Лили сказала с ней не связываться. Ясмин плачет. А Вера молча злится. Мы все пытались понять почему Валери вечно зовет нас злыми ведьмами и так не любит: Эву, Дану и Лили она не трогает. И я… это, наверное, из-за меня произошло. Я подслушала, как Дана не позволила Валери отнять у нее чердак. И заколдовала его, чтобы Валери не заняла чердак в отсутствие Даны. Так я поняла, что Валери не трогает тех, кто может дать ей отпор заклинаниями. Я рассказала об этом Вере и Ясмин, но мы не умеем колдовать. А потом Дана дала Вере оглушающее заклинание в обмен на конспекты и Вера применила его, чтобы Валери перестала нас обижать. Дала отпор. Это моя вина.

Повисла тишина.

Исцарапанная Вера покачала головой.

– Ты не виновата. Я просто устала терпеть. Терпела-терпела, а потом не выдержала. Она меня бесит.

– Ты меня тоже бесишь! – огрызнулась Валери.

– Я ничего тебе не делала. Ты ненавидишь нас с самого начала. Марта говорит ты хотела скормить их с Ясмин призрачным псам.

Раздался грохот: Ясмин, принесшая поднос с чашками и заварочным чайником, все уронила и заревела.

– Нет! Не хочу! Я не виновата! Не скармливайте меня призрачным псам, они злые и страшные! Госпожа Беата не отдавайте меня им!

Джеральд вздрогнул, а Матильда всплеснула руками.

– Вот, видите! Валери так их запугала, что они все этого боятся, хотя призрачного пса не видела ни одна из них! Госпожа Хоффман, сделайте что-нибудь с вашей юной жрицей, она никого не слушает и только создает всем проблемы! Ясмин, милая, идем. Умоешься и успокоишься. Не надо плакать.

Они ушли, а Беата, закусив губу, спросила:

– Марта, ты помнишь призрачных псов?

– Нет. Только как мы с Ясмин сидели наказанные в колдовском круге и Валери грозилась нас им скормить. Она уже тогда нас за что-то ненавидела.

Валери покраснела.

– Да не ненавижу я вас! Просто из-за вас тут теперь тесно! У меня комнату отжали, чтобы эту рябую дуру подселить! В туалет вечно очередь, на кухне не протолкнешься! А у Эвы, Даны и Лили в особняке теперь отдельные комнаты!

– Вэл, прекрати ее так звать. Любая бы обиделась на это, – нахмурилась Беата.

– Так пусть обзовет меня как-нибудь, а не оглушает внезапно и исподтишка!

Вера вскинулась.

– Я готова принять наказание за это, но она была неправа! Вы сказали веснушки – это красиво, а Валери зовет меня уродиной! Вечно говорит нам гадости, оскорбляет госпожу Поллок, оспаривает ваши приказы, прогуливает занятия, несет чушь и нарушает правила! Какая из нее выйдет ведьма?!

– Я уже в десять раз лучше ведьма, чем ты, малявка!

Вера бросила на нее тяжелый взгляд. Ее глаза потемнели от гнева.

– Ложь. Ты бестолковая и слабая. Я смогла тебя победить, хотя знала только одно заклинание. Меня госпожа Беата выбрала за силу и верность, но за что сделали ведьмой тебя, я не понимаю. Ты – ничтожество.

– Дура! Ведьмами рождаются, а не становятся! – заорала покрасневшая Валери. – Сама ты ничтожество!

– Все, хватит! Вэл, ты ее спровоцировала! Немедленно извинись перед всеми: и перед ученицами и перед госпожой Поллок, – сердито приказала Беата, – когда ты уже прекратишь дурить?! Я зря сделала тебя жрицей Калунны так рано! Ты не учишься на своих ошибках, не умеешь работать в коллективе, не слушаешься и не справляешься с простыми заданиями! Отныне ты разжалована назад в ученицы и будешь посещать уроки госпожи Поллок. Может, чему-то научишься.

– Ты думаешь это даст хоть какой-то эффект? – негромко спросил Джеральд.

– Так она хоть позорить культ перестанет. И подумает над своим поведением. А учеба нужна, чтобы она единственная не осталась тупой и необразованной.

Валери вскочила на ноги.

– Предательница! Ты мне больше не подруга, ясно? Я к Калунне пойду! И не вернусь в этот дом!

Она сбежала громко хлопнув дверью.

Джеральд покачал головой.

– Не сработало.

– Придумай способ получше, – раздраженно предложила Беата и повернулась к ученицам и вернувшимся Матильде с Ясмин, – девочки, не бойтесь Валери и призрачных псов. Она просто пугала вас ими. Призрачные псы карают еретиков, оскорбивших Калунну, но вы не такие. В вашем обучении все идет по плану: вначале госпожа Поллок научит вас азам колдовства и зелий, потом я возьмусь за практические уроки, которые определят чем вы можете быть полезны нашему культу. Хисшир – подходящее место для вашей учебы: оно тихое и спокойное, лавка зелий рядом и вам не придется, как мне, кататься сюда из Кловерфилда по три часа. Вы – будущие жрицы Калунны, а хорошие жрицы должны быть образованы, послушны и полезны. Пока что вы все хорошо справляетесь.

Ясмин шмыгнула носом.

– Я чайник уронила и чашки разбила.

– Ничего, это можно поправить колдовством, – утешила ее Матильда, заклинанием восстанавливая разбитое и испаряя лужу чая, – иди, завари госпоже Хоффман и господину Харту еще чаю.

– А мне разрешат торговать зельями на празднике Калунны? – робко спросила Ясмин. – Я ведь справилась в Морланде. Мы все зелья продали.

– Да.

– А Марте с Верой? Они тоже заслужили!

– И Марте с Верой тоже разрешено торговать на празднике.

Ученицы заметно расслабились, а Беата хмыкнула, вспомнив ведьм ковена Тринадцати. Как все-таки забавно и грустно, что люди наделяли простые вещи собственными смыслами: для одних торговля зельями была страшным унижением, для других весельем и поощрением. Тоже самое было с учебой: Валери дико не хотела вновь “ходить в школу”, а Лили старалась не пропускать уроков Матильды, даже самых скучных.

– Джеральд, поговори пока с девочками. Расскажи им про призрачных псов и еретиков, чтобы они знали, как не вызвать гнев Калунны и быть в безопасности. Ясмин, чаю не надо, посиди послушай. Мы с госпожой Поллок отойдем на минутку.

В соседней комнате Беата попросила пересказать ей успехи и проблемы в учебе младших учениц, а так же результаты теста на склонности к будущему колдовству.

Матильда оживилась и с удовольствием принялась вещать:

– Вера явно вырастет боевой ведьмой: ей больше всего нравятся активные задания, да и чары оглушения у нее вышли мощными, хотя она творила их в первый раз. Она почти ничего не боится и уверена в своей силе. Мне кажется, ей пригодится рыжая кошка и задания с разъездами. Ясмин любит красивую магию вроде иллюзий и очень интересовалась фамильярами, но слишком пуглива и невнимательна, путается, отвлекается и часто ревет. Она – мечтательница с чувствительной нервной системой и пока непонятно что у нее лучше выйдет колдовать. Но условия работы и жизни явно должны быть помягче. Марта прилежна и умна, у нее неплохие способности ко всем предметам, но она еще не определилась чего хочет. Тест ввел ее в ступор и Вера стала советовать ей, что отвечать. Я опросила Марту устно и удивилась: Марта будто бы пыталась подобрать правильные ответы, хотя их там нет. Она очень осторожна и вечно оценивает риски даже в самых простых вещах.

– Почему они еще не изучают заклинания?

– Потому что вначале надо дать базу: основные правила ведьмовства, зельеварения и учебной дисциплины, – уверенно ответила Матильда, – без этого все юные ведьмы будут вести себя, как Валери. Ясмин, Марта и Вера учатся учебе и основным вещам, которые многие ведьмы могут постигнуть самостоятельно… но могут и не знать о них до самой старости. Вначале ребенка надо научить ходить, а потом уже летать на метле. Им это явно необходимо: не знаю где девочки жили раньше, но они совсем не социализированы, хотя быстро всему учатся.

Беата поколебалась, но не стала спорить, хотя то что их учеба длилась целый месяц без единого заклинания ее удивляло. Ладно, пусть. Матильда Поллок была уважаемой наставницей в ковене ведьм в Туре и знала свое дело. Еще и возилась с Ясмин, как заботливая нянюшка. Пусть продолжает и Беата на многое закроет глаза.

Она попрощалась и поспешила на вересковые пустоши, за Валери.

– Остановись. Мой бесстрашный котенок бесится и все никак не усвоит свой урок. А ты подумай почему все это вообще произошло и как исправить, а не просто подтирай ей сопли. Ты избаловала ее и поведение Валери – твой провал, как ее наставницы.

– И как мне его исправить?

– Сейчас никак. Оставь ее и будь готова к вашему следующему разговору.

– Да, о Калунна.

Беата вздохнула: день был утомительным и неприятностей меньше не становилось. Проблему с Валери требовалось решать.

– Беата.

– Джеральд, отведи меня в паб, накорми и угости выпивкой. Потом посади на поезд до Кловерфилда, развлекай три часа и будем считать, что свой супружеский долг ты за этот месяц выполнил.

Джеральд усмехнулся.

– То есть компания бессовестного мерзавца и предателя тебя вполне устроит?

– В этой деревне лучше все равно никого не найти, – невозмутимо ответила Беата, – но я могу поискать.

– А как насчет твоего супружеского долга за этот месяц?

Беата сощурилась. Окинула его внимательным взглядом.

– Ты симпатичный. Хороший любовник. Энергичный и хозяйственный.

Он озадаченно взглянул на нее.

– Допустим. Но к чему это все сказано?

– Я вдохновляю тебя на подвиги, как и полагается хорошей жене. Чувствуешь, как у тебя за спиной вырастают крылья?

– Не особенно.

Беата вздохнула.

– Открою тайну: несмотря на то, что временами ты меня страшно бесишь, я, как и Пламя, парадоксальным образом тебя люблю. Хоть и не должна. Но любовь зла. Некоторые дураки любят ведьм, а дурочки – страшных злых охотников. И кому из нас хуже большой вопрос. Так ты поведешь меня в паб? Учти, мужчин, которые меня не кормят, я не люблю.

Джеральд расхохотался.

– Ладно, считай вдохновила. Пойдем перекусим. Хоть побудем вместе еще немного.

– Нам три часа ехать назад до Кловерфилда и еще час до поезда. У нас будет очень много времени вместе. Удачно подловил момент, хитрец.

– И правда, хорошая хитрость. Возьму ее на заметку.

* – Беата говорит о рассказе “Хороший муж”.

Глава 10

Закончился июль и жара слегка спала. Беата устроила очередной спиритический сеанс с Гилем, позвав на него Эйне и Дану.

– Моя госпожа, я достал посмертную росу для юной госпожи Данники, – довольно сообщил Гиль, шевеля пушистыми ушами, – три для нее, еще две для тебя. Четыре отдал Лавене.

– Там была охрана? – спросил Эйне.

– Да, но меньше, чем в прошлый раз: всего три восставших из мертвых. Хорошая вышла драка. Я еще Кхире их останки притащил, она просила для какого-то зелья, – Гиль оторвал от одежды лоскут и замотал посмертную росу в него, – вот, забирайте.

– Мгла, принеси мне это, – приказала Беата и ее черная кошка легко нырнула в зеркало.

Зубами схватила самодельный мешочек и вытащила наружу. Мак агрессивно зашипела, а посмертная роса покатилась по полу: часть духовной сути Гиля вернулась к нему. Беата забрала две жемчужины, Дана три.

Лицо у нее сияло.

– Спасибо огромное. Я должна вам услугу.

– Не должна, – отмахнулся Гиль и улыбнулся Беате, – госпожа моя, я скучал. Мне есть чем заняться, но зови меня почаще.

Беата помрачнела.

– Как Тимоти?

– Торчит привязанный к дереву, с заткнутым ртом. Развязать?

– Не надо. Гиль, а зачем ты отдал Лавене четыре жемчужины?

– Она нашла мне “сад” с ними колдовством, указала точное направление и попросила достать ей четыре штуки. Ей нужно для себя, Кхиры и Нелле с Рией.

Беата окаменела.

– Она собирается мастерить им амулеты?

– Нет, – искренне удивился Гиль, – посмертную росу ведь используют для воскрешений. И если можно воскреснуть, то зачем торчать здесь? Я рассказал им, как прошло воскрешение Эйне и Лавена взяла росу для себя.

Беата схватилась за голову.

– Гиль, ты с ума сошел! Ты что не понял, что это надо хранить втайне?!

– Моя госпожа, я думаю, Гиль не настолько виноват перед тобой, – вмешался Эйне, – если Кхира и Лавена не слепые, то они заметили мое исчезновение и появление Тимоти Шварца. Любой бы понял, что произошло.

Гиль кивнул.

– Лавена знает этого типа: он для нее статью в газете писал. Увидев ее, он тут же все и вывалил: что его убили, заколдовали и отняли его тело. Просил о помощи.

– А что сделала Лавена? И Кхира? – напряглась Беата.

– Когда я объяснил, что это палач Мавис они создали мне веревку и кляп для него. Но и расспросили о воскрешении Эйне, конечно. Я рассказал и предложил им вступить в культ Калунны: для ее жриц смерти нет, а они обе – сильные и талантливые ведьмы. Они бы тебе очень пригодились, с учетом нынешнего культа.

Беата чуть не застонала.

Да что ж такое-то, этого только не хватало!

– Гиль, я не собираюсь их воскрешать. Мы были временными союзницами в загробном мире, но при жизни – врагами. Их обеих убил культ Калунны.

– Лавена рассказала мне как погибла. Поражение это всегда очень обидно, но она не держит на тебя зла, – ответил Гиль, – и ей обещали вступление в культ. Сейчас же это может быть выгодно тебе: иметь поддержку на этой стороне. Ведь не за горами и мое воскрешение, а посмертная роса еще может потребоваться. Для воскрешения Лавене потребуется твоя помощь, а значит она будет стараться сохранить хорошие отношения с тобой. Но нам необязательно спешить с этим. Кхира вообще не хочет воскресать и служить Калунне: она благодарна Эйв за их маленький рай и никогда ее не предаст. И считает, что менять вечность свободы на служение очередной хозяйке глупо.

– Слава Калунне, одной проблемой меньше, – проворчала Беата и в упор посмотрела на него, – Гиль, это исключено. Я не стану воскрешать Лавену. Кхира и Лавена высасывали молодость из юных девушек, убивали и напускали эпидемии на города. Давлением на них Мавис не все можно оправдать. Их ищет полиция, в культе Калунны у них найдется куча врагов. Я не знаю, зачем ты это затеял, но ты совершил ошибку.

Гиль очаровательно пошевелил ушами и заметил:

– Позволь, я объясню, моя госпожа. Боюсь, ты тоже допустила ошибку и ее нужно срочно исправлять, пока она не погубила вас с Эйне.

– О чем ты?

– Душа Эйне вселена в тело Тимоти Шварца и все кто не в курсе думают, что это он и есть. Но через полгода зелье поменяет ему облик и Тимоти Шварц исчезнет. Что если кто-то начнет его искать? Ты ведь похитила и убила его, тебя должны за это казнить. В наше время жриц Калунны за такое тоже казнили, а воскрешали сотни лет спустя с клеймом преступниц. Они теряли все, что у них было. Как ты собираешься избежать этого, если искать Тимоти Шварца будет ведьма, подобная тебе?

Беата хмыкнула и принялась объяснять:

– В преступлениях совершенных ведьмой сам черт ногу сломит, Гиль. И другие ведьмы в том числе. Я долго не могла понять, что в похищении дочери мэра и других девушек виновна Мавис. Не было мотива, непонятно какие чары она использовала, и следов тоже не осталось. Это выглядело как действия маньяка, который тоже был замешан в деле. И без вашей помощи и прямой подсказки Калунны, я бы никого не смогла отыскать. Сейчас для всех Тимоти Шварц жив, хотя убит уже месяц как. У нас нет с ним конфликта, он якобы вступил в мой культ и его считают моим любовником. Через полгода ему “все надоест” и я отправлю Джеральда или Эйне за границу под иллюзией. Так что расследование покажет, что Тимоти Шварц пропал где-нибудь в лесах Шанона или на побережье Флоренсии. Его никто не преследовал, никто ему не угрожал. Иногда люди просто пропадают и их таинственные исчезновения с придыханием обсуждают полсотни лет спустя, строя десятки версий. Может в очередную секту вступил, кто его знает?

Гиль вздохнул.

– Он знает. Тимоти Шварц знает, кто его убил.

Эйне замер, а потом хлопнул себя по лбу.

– Я – идиот. Прости меня, моя госпожа! Гиль прав, нас выдаст душа Тимоти Шварца, которую призовут на спиритический сеанс. Он-то с радостью поведает следователю все. Когда Гиль уйдет на воскрешение, его некому будет сторожить. И со вторым преступником будет та же проблема: кто-то должен караулить его душу и мешать спиритическим сеансам, иначе он тоже нас выдаст!

Беата окаменела.

Черт. Черт, черт, черт!

Она не подумала об этом. При этом сама же показывала детективу Алисе Лидделл как удобно допрашивать мертвых жертв, чтобы найти место преступления и преступника! А если именно ей поручат расследовать пропажу Тимоти, Алиса припомнит жабу Тимми, узнает что настоящего Тимоти в это время никто нигде не видел, и поймет что он говорит ей правду. Он еще и про Джеральда под иллюзией его внешности расскажет и алиби Беаты рассыплется в прах!

– Значит, нам надо что-то сделать с его душой, чтобы она не болтала, – хладнокровно сказала Дана, – и сделать это нужно в загробном мире. Может, отдать ее демону, как Мавис?

– Это не помешает вызвать душу на сеанс. Валери тоже была в аду хисширского демона, но пришла, когда я ее позвала, – Беата потерла виски.

– А можно ли ее уничтожить?

– Нет. Только если нежитью станет, но на этот процесс никак нельзя повлиять.

Дана покосилась на Эйне.

– Может, есть подходящее заклинание? Я – медиум, а он – дух. Неужели нет вариантов?

Тот несколько секунд смотрел на нее, потом досадливо покачал головой.

– Мы можем запереть его душу в вашем теле, но это превратит вашу жизнь в пытку: он постоянно будет пытаться захватить контроль и мучить вас.

– Нет, это не подойдет! – нервно сказала Беата. – Проклятье, да куда его деть-то?!

Гиль постучал по зеркалу изнутри.

– Госпожа моя, Лавена знает что делать. Я же не просто так предложил ей вступить в культ и заинтересовал идеей воскрешения. Мы втроем обсуждали разные способы и думали не оставить ли Тимоти Шварца просто привязанным к дереву, с заткнутым ртом. Но эти чары не продлятся вечно и есть вероятность того, что настойчивый призыв из мира живых уничтожит их. Или ведьма запустит сюда фамильяра с приказом освободить его. Или придет сама. В итоге Лавена сообразила: надо запереть душу Тимоти Шварца в посмертной росе, сложить в шкатулку и закопать под деревом, наложив несколько чар для сбивания поисковых заклинаний. Кхира предложила вырезать пару глифов на шкатулке, чтобы ее не удалось открыть. Его никто никогда не найдет, если не будет знать где искать. Призыв не состоится. Но даже если кто-то докопается до шкатулки, то вытащить душу из посмертной росы можно только одним способом: вселив в чье-то тело. И тогда палач Мавис станет их проблемой, а не нашей.

– Потому что он захватит тело и попытается сбежать, – тут же сообразил Эйне, – но шансы на это ничтожны, ведь многоступенчатая система защиты просто не позволит обнаружить его. А знать об этом будем только мы. Но если кого-то из нас напоят зельем правды и мы расскажем, где спрятана шкатулка…

–...то ее еще надо будет достать, отправившись в загробный мир, – закончил Гиль, – это опасно и маловероятно, что кто-то захочет так рисковать ради него. Для этого нам и нужна помощь Кхиры и Лавены: они будут охранять это место и помешают пришедшим за шкатулкой. Но за все это, включая создание, наложение чар и охрану, придется заплатить. Моя госпожа, тебе нужны постоянные союзницы в загробном мире. А единственное что мы можем им предложить это жизнь. Будь я живым, я бы их обеих соблазнил и упросил помочь просто так, но в загробном мире нет возможности заняться любовью. Значит, придется заключать взаимовыгодные союзы.

– Одна душа, одно воскрешение, не более того, – быстро сказал Эйне, – не позволяй Лавене себя одурачить и не обещай, что госпожа Беата воскресит всех за одного Тимоти Шварца. Если Кхира останется, то она должна будет создать шкатулки для всех прочих душ и сторожить их вечно.

Дана нахмурилась.

– Но Кхира – наш враг. Мы сражались с ней. Если ее не воскрешать, то с чего ей нам помогать?

– Ради Лавены и Нелле с Рией. Кхира привязана к ним, – ответил Гиль, – но я бы лучше уговорил ее вернуться к жизни. Я рассказываю ей об империи Калунны и власти жриц, о золотых дворцах и любовниках-кецалях. Ей интересно, но ее вера в Эйв слишком крепка.

Беата глубоко вздохнула.

– Я надеялась сегодня послушать комплименты и веселые песенки, а не решать очередную проблему. У нас есть полгода, так что не будем спешить. Напомни Лавене, что ее и Кхиру ищет полиция, что их ковена больше нет, а особняк принадлежит мне. Лучше подождать пока пройдут годы и все уляжется. И, разумеется, без веры в Калунну никакого воскрешения не будет.

Эйне кивнул.

– Верно. Потяни время, но не отказывай сразу, понял?

– Понял. У меня все под контролем, – спокойно сказал Гиль и вдруг солнечно улыбнулся, – если с этим закончили, то смотрите, что мне Кхира сделала из местной древесины! Это струнный инструмент, она назвала его “гитара”. Я быстро освоил его и готов развлекать мою возлюбленную госпожу и ее прелестную ученицу веселыми песенками! Начнем с истории о смелом охотнике Калунны Тале и красавице Мэрроу, оказавшейся тюленем-оборотнем?

Эйне прыснул от смеха.

– У него третья форма тоже была тюленья, да? И попытка удрать от него под водой провалилась?

– Эй, не порти историю, птичья башка! Госпожа, расслабься и позволь твоему Гилю тебя развлечь!

Беата слушала песню, любовалась своим молодым, сильным и мертвым охотником, и пыталась понять, что происходит. Она всегда считала Гиля беззаботным весельчаком, эдаким баловнем судьбы, рожденным с золотой ложкой во рту, героем-любовником и авантюристом. Но сегодня из-под яркого образа проглянул кто-то другой: умный, хитрый, хладнокровный, мыслящий нестандартно и продуманно. Гиль прикормил Кхиру и Лавену, очаровал и пользовался плодами их симпатий: от подаренной гитары до нужного ему колдовства. Подогревал их интерес к культу Калунны и воскрешению, чтобы они помогали решить возникшую проблему. И обе они делали это, хотя культ Калунны лишил их жизни, а симпатий к Беате они не испытывали.

Первым обликом Гиля был ягуар и Беата привыкла видеть в нем забавного, ласкового и похотливого котика, которого Эйне вынужден был контролировать. Но Гиль явно был умнее чем казался и это стало очевидным, когда контраст с Эйне исчез и Гиль стал действовать полностью самостоятельно.

Другим обликом Гиля была змея. Гюрза. Он не любил ее и в этой форме предпочитал лишь греться и дрыхнуть на обнаженной груди Гекаты. Но теперь Беата не могла отделаться от странных ассоциаций: змей ласково шипящий что-то на ушко очарованным им женщинам и получающий от них что угодно. Гиль не скрывал этого, но сколько искренности было в его обаянии, а сколько – холодного расчета? Беате он казался молодым парнем и она смотрела на него с любовью, но немного свысока: ей было за сорок, а он – мальчишка: простой, цельный, сильный, страстный и легко управляемый.

Только вот она забыла насколько Гиль был старше нее. Мог ли тысячелетний кецаль быть глупым? Даже без развитого, как у Эйне, интеллекта, общительный Гиль должен был иметь просто прорву жизненного опыта и читать людей, как открытые книги. Особенно женщин, которых любил и соблазнял веками. Циничная старая цыганка Хейзел утверждала, что подберет ключик к сердцу Беаты, потому что у нее оно было.

Перед Гилем сердца должны были распахивать настежь и впускать его внутрь по первой просьбе. Его открытость и умение угождать ведьмам оборачивались получением всего, что он пожелает. Обаятельным охотникам лучше давалась карьера… такое поведение было логично при матриархате. Гиль, как и Эйне, идеально при нем устроился.

А ведь именно его простодушие и восторженное обожание очаровали Беату при первой встрече в загробном мире. И продолжали очаровывать. И вот Гиль уже решает кого Беате воскрешать первым, а кого – позже и как получить с этого побольше выгоды.

Беата устало вздохнула.

Нет, хватит, она выдумывала лишнее. Перестала доверять мужчинам после поведения Джеральда, вот и все. Гиль пытался вытащить ее из беды и использовал для этого всю свою смекалку. Незачем было считать его манипулятором, притворяющимся дурачком. Геката доверяла ему и любила много сотен лет.

И Беата будет доверять тоже.

***

Ученицы продолжали разбирать библиотеку Мавис и обнаружили в ней немало интересных книг, от мифов, легенд и разной “домашней” магии знахарок, до рун и магических глифов.

– На занятиях госпожи Поллок мы как раз начали рисовать глифы. Это так здорово: чертишь на бумаге символ и наполняешь его колдовством когда угодно! – восторженно рассказывала Лили. – Это называется графическая магия, к ней еще относятся руны и рунические ставы. Вообще системы глифов и рун очень сложные, их нужно сплетать в разные цепочки и формулы для создания собственных заговоров и комбинаций, но госпожа Поллок дает нам только азы, “алфавит”, который мы по желанию сможем изучить более подробно позже. У нее такие интересные занятия!

Эва закатила глаза.

– Занудство! Чары куда быстрее сотворить без рисования и возни с костяшками. А если не умеешь чертить, так глифы вообще не работают! Ладно еще руны, наставница нас тоже им учила, но глифы все примитивны и повторяются.

– Ты не понимаешь, глифы – это прототип колдовства, они помогают слабым ведьмам, которые не могут быстро сотворить заклинание, – возразила Лили, – бумажные глифы можно подготовить заранее и носить с собой, используя когда надо. Еще глифы помогают определиться со стихиями: у меня это магия земли и жизни, и все глифы связанные с растениями, животными и усилением срабатывают при минимальной трате колдовской силы. А вот воздушные и водные глифы у меня получаются плохо и жрут силу, как не в себя.

– При этом с чарами воды и воздуха у тебя проблем нет, – фыркнула Эва, – использовать глифы – это как с костылями бежать! Если ты не хромаешь, то они только мешаются! Верно, Дана?

Та пожала плечами.

– Руны – полезная штука, я буду ими пользоваться. Глифы все перепишу, вдруг пригодятся. Заодно рисовать научусь.

Эва обернулась к Беате.

– Наставница, а что вы думаете о рунах и глифах? Ведьма же прекрасно обойдется без них, правда?

– Правда, – согласилась Беата, – я выучила десяток рун, которые сочла полезными, а про глифы моя наставница упоминала вскользь. Я прекрасно без них прожила. Некоторые ведьмы живут без метел и полетов, другие с одним фамильяром, третьи никогда не проводили спиритических сеансов, боясь мертвецов. Но жрицы Калунны – особенные ведьмы: сильные, бесстрашные и разносторонние. Знания – это сила и преимущество перед соперницами. Если сейчас глифы сложны для тебя, Эва, то хотя бы сохрани их в книге заклинаний. Они могут оказаться полезны в будущем.

Та вздохнула.

– Да, наставница.

– Не грусти, тебе просто нужно больше практиковаться, – подбодрила ее Лили, – давай завтра вместе на занятия пойдем: ты изучала глифы только два урока, вот и не поняла до конца. На четвертом-пятом все становится намного легче: даже Ясмин, Вера и Марта уже неплохо их рисуют.

Беата приподняла брови:

– Лили, ты посещаешь занятия госпожи Поллок каждый день?

– Да, наставница!

– И не жаль тратить столько времени на дорогу?

– Нет! Меня же господин Джеральд туда… – Лили испуганно замолкла.

– “Господин Джеральд туда” что? – сощурилась Беата.

– Я… простите, я обещала ему не говорить вам. Он сам хотел сказать.

Беата нахмурилась, но не стала настаивать.

Творилось что-то странное: даже если Джеральд сопровождал Лили из Кловерфилда в Хисшир (зачем? Лили спокойно ездила бы сама), то ей все равно пришлось бы вставать в пять утра, чтобы успеть к девяти на занятия. Но теней под глазами и сонливости Лили не демонстрировала. Постоянно пила зелье бодрости? И неужели она уговорила Эву и Дану вставать так же рано?

Нет, что-то было не так. И это что-то было связано с Джеральдом и его странной способностью оказываться в двух местах почти одновременно. При этом ей он об этом не говорил даже во время их совместных поездок в Хисшир: теперь Джеральд постоянно подлавливал ее, когда Беата ездила проводить ритуалы плодородия на вересковые пустоши. Обычно они обсуждали дела культа и какие-то общие темы, избегая того, что приведет к скандалу. В том, что касалось работы Джеральд всегда был надежен и адекватен. После они обедали в пабе или трактире и ехали обратно в Кловерфилд. Жители деревни стали обсуждать, что они помирились, а Джеральд, заказывая еду или отвечая на их вопросы говорил “мы с женой” или “мы с Беатой”. Похоже, он старательно исправлял репутацию брошенного изменщика в их глазах. Сама Беата равнодушно отмалчивалась: она не собиралась возвращаться в Хисшир и на мнение деревенских ей было наплевать. Трехчасовые поездки туда-сюда были неизбежны, но большой город был ей привычнее и удобнее деревни.

В каждую поездку Беата заходила проведать младших учениц и заодно попросила у Матильды дать ей список рун и глифов: слова, сказанные Эве касались и ее самой, ей тоже стоило изучить колдовство, которым она ранее пренебрегала. Кхира упоминала глиф для запирания шкатулки и Беата отыскала его в таблице. Нашла она и неявное преимущество глифов перед чарами: вырезанные и выжженные на дереве, выдолбленные в камне, нацарапанные на металле, начерченные на стенах, они были “вечными”, то есть могли существовать до смерти ведьмы, наложившей их. Чары затвора, аналогичные им, держались неделю, а потом их требовалось обновлять. Если так подумать, то защитные руны Беата именно так и применяла: их достаточно было один раз начертить и они отлично ей служили. Да что там: ее рыжая кошка явилась буквально из деревянной руны Пламя и никуда не думала исчезать.

Матильда Поллок знала свое дело: как наставница она давала ученицам обширные знания, заодно выявляя их способности.

– У Ясмин легкая рука и красивый почерк: она с удовольствием рисует глифы и радуется, когда они срабатывают, – рассказывала она Беате, – но и ошибается она тоже чаще всех: рассеянная, постоянно отвлекается. В ее случае работают абсолютно все глифы, но через раз. У Веры активны глифы огня, воды и воздуха, они срабатывают, уничтожая бумагу и портя стол. Веру это огорчает, ведь у других учениц такого нет, но я думаю, что она просто очень сильная ведьма и вкладывает в них избыточное количество колдовства. Воздух, огонь, вода и большая сила – опасное сочетание: это признак погодной ведьмы, она вполне сможет устраивать бури и ураганы в будущем. Хорошо хоть с самоконтролем у Веры все прекрасно: спокойная, дисциплинированная девочка, лишней агрессии ни к кому не проявляет, слабых не травит и не склонна к соперничеству.

– Они с Валери больше не ссорятся?

Матильда покачала головой.

– Валери забрала вещи и ушла из дома. И вместе с ней ушли все конфликты, проблемы и напряжение.

Беата встревожилась.

– Она сбежала из дома и вы мне не сказали?!

– Валери не сбежала. Она отправилась жить к своей подруге Адалинде Коллинз. Мои занятия она все еще не посещает. Что ж, может Ангельская ведьма сумеет чему-то научить ее?

Беата расслабилась.

– Это вряд ли. Скорее они вдвоем перемывают мне кости и обсуждают какая я плохая. Так, а что у Марты с глифами?

Матильда замялась.

– Честно говоря у нас тут кое-что случилось… я не знала как вам доложить…

– Что произошло? Марта пострадала?

– Нет, просто ее способности… глифы воды и воздуха у нее получаются лучше всего, огонь и земля явно не ее… Но недавно мы изучали глиф “сон”, формально он относится к магии смерти, но совсем безобиден: его чертят на подушках для расслабления и спокойного сна. Мы чертили этот глиф на бумаге и он должен был сработать намного слабее, без длительного контакта с телом. При нормальной работе он погружает в неглубокую дрему на пару минут. Ученицы пробовали его на себе. Ясмин не заснула вовсе: то ли глиф не сработал, то ли ее темперамент этого не позволил. Девочка нервная и эмоциональная, такие не склонны быстро засыпать. Вера спокойно заснула и проснулась. Но когда глиф использовала Марта, то в комнате заснули мы все, а ее пришлось долго будить. Она будто не хотела просыпаться. А когда проснулась…

Матильда закусила губу.

– “Сны прекрасны. Зачем жить, когда можно спать?” – спросила она и улыбнулась так, словно узнала что-то сокровенное. Потом это прошло, когда она до конца проснулась. Но теперь она постоянно спрашивает что нам приснилось ночью и сочувствует, когда слышит ответ “ничего”. Похоже, эта ситуация как-то повлияла на нее, но я не могу понять как и почему.

Беата в задумчивости посмотрела на нее:

– Вы знаете колдовство связанное со снами?

– Наведение кошмаров, маковые зелья от бессонницы, толкования снов – да. Если так подумать, то сон связан со смертью. Многое колдовство творится в трансе, фактически во сне. И через сны можно повлиять на людей. Опять же, ночные кобылицы существуют только в пространстве сна. Я подозреваю, что Марта может быть способна к магии смерти. Может быть она медиум? – предположила Матильда. – Я продолжу наблюдения и сообщу вам, если это подтвердится. Сейчас рано делать выводы.

– Когда вы будете учить их хотя бы простым чарам? – спросила Беата.

– По учебному плану начнем в конце сентября. До того у нас глифы, руны, зелья, предсказания и классификация опасных существ. А так же литература, родной язык, география, биология, математика, ведьмознание и история.

– Хорошо. А что с призывом вашей рыжей кошки?

– Голди его уже составила, сейчас мы подбираем ингредиенты. Ох, даже не знаю смогу ли я призвать стабильного второго фамильяра! Будет так жалко, если он развеется! – рвано вздохнула Матильда.

– Сможете. Калунна даровала вам эту милость. В последний день августа будет ее летний праздник, а чуть раньше я соберу всех ведьм для подготовки. Вы должны прийти туда с двумя кошками. Просто представьте реакцию тех, кто высмеивал вас за наличие одной лишь белой Душечки, – твердо сказала Беата, – вы заслужили их уважение и зависть.

Глаза Матильды вспыхнули злорадным огнем.

– Вы правы. Я была первой, кого вы позвали в культ Калунны, первой кому позволили выпить из кубка Эйв и первой, кому достался хороший пост! Они будут меня уважать! А вы можете полностью на меня положиться! Ваши юные ученицы получат самые лучшие знания и среди них я раскрою и ограню самородки, подобные моей Голди!

Беата понаблюдала за ее триумфом и откланялась.

Матильда Поллок напомнила ей о ее собственных обязанностях наставницы: Эве, Дане и Лили пора было провести новый урок. Она решила привлечь к нему Патрицию Грир: некромантку, исполняющую все заказы на спиритические сеансы в культе. Пора было подтягивать Дану по некромантии, да и Эве с Лили это лишним не будет.

Урок решено было провести ночью на старом кладбище Кловерфилда. Джеральд, узнав об этом, настоял на присутствии охотников Калунны для охраны, так что в полночь, при лунном свете, среди могил собралось девять человек: Беата, Джеральд, Дана, Эва, Лили, Тед, Итан, Дерек и старая некромантка Патриция Грир, ныне цветущая и прекрасная. Она была ровесницей Матильды, но шесть десятков лет растворились в эликсире молодости, являя вместо зрелой ведьмы молодую женщину. Беата мельком вспомнила, что знала о ней: у Патриции Грир было множество научных наград и выступлений на симпозиумах и форумах по некромантии, классификацию нежити Патриция Грир знала идеально и любила порассуждать о потустороннем. В ковене Тринадцати она провела двадцать четыре года и исполняла для Мавис все задания, связанные с магией смерти.

Ночь была теплой и все оделись довольно легко, но Патриция нарядилась в странное белое, будто концертное платье с кружевным жабо, камеей и подолом до земли. Ее темно-русые волосы были распущены, а мутно-зеленые глаза слабо светились, как болотные огни.

– Сегодня ночью мы будем взывать к потусторонним силам и извращать суть жизни и смерти, поднимая из сырой земли мертвеца, – жутковато начала она, – это очень опасно, но по вашему приказу я сделаю это, госпожа Хоффман. Встаньте в защитный круг и не покидайте его, чтобы не стать жертвой жадной до живой плоти нежити.

– Минуточку! Прежде чем начнем у меня есть пара вопросов, – вмешался Тед Каннингем, – во-первых, оно вам точно надо, госпожа Хоффман?

– Дана – будущая некромантка культа Калунны. Она должна научиться у госпожи Грир поднятию мертвецов, – ответила та.

– Дана, ты этого хочешь? – уточнил Тед.

– Да, – коротко ответила Дана.

– Ладно. Вопрос второй: зачем тут Эва и Лили? Может не стоит подвергать их лишнему риску?

– Все мои ученицы должны изучить нежить, а не бояться ее.

– Зачем? – дотошно спросил Тед.

– Затем, чтобы не испугаться при столкновении с ней, а суметь ее одолеть.

– Ну, допустим. Вопрос третий: а где ваш телохранитель? Эйне, кажется? Разве он не должен вас охранять?

Беата напряглась.

– Откуда ты знаешь о нем?

– Многие болтают об этом человеке: ведьмы, охотники… он ведь тоже охотник Калунны, так? Когда он присоединится к нашей службе? И чем приглянулся вересковой богине? И почему все-таки его здесь нет?

Джеральд довольно усмехнулся, а Беата вмиг ожесточилась. Чертов засранец! Он точно подговорил Теда и слил ему информацию об Эйне! Вот и доверяй ему после такого! Подлизывался, подлизывался и опять в спину ударил! И как ей ответить на эти вопросы, не выдавая слабости Эйне?

– Эйне здесь нет, потому что он еще не закончил подготовку, – спокойно ответила она, – его выбрала я, а не Калунна, но она согласилась с моим выбором.

– А почему он не тренируется с нами? – спросил Дерек. – Если у него что-то не выходит, то мы поможем.

– У Эйне все получается.

Джеральд громко и демонстративно хмыкнул:

– Что-то незаметно. Мои охотники уже все готовы и исправно несут службу. Что ж, когда твой… охранник, наконец, созреет, то он должен поступить под мое начало, как и все остальные. Я лично проверю насколько он соответствует требованиям и как будет выполнять наш долг.

– Обойдешься. Эйне будет служить только мне, исполнять мои приказы и волю Калунны, – отрезала Беата, – самоутверждаться будешь в другом месте.

Джеральд вспыхнул:

– Любой организации нужна четкая иерархия. За охотников отвечаю я, за ведьм ты. С чего это он получает особое отношение?

– С того что я так сказала. Волей Калунны, я – главная жрица нашего культа и ты будешь подчиняться мне. А если ты пришел поскандалить, то лучше убирайся домой. Толку от твоих споров здесь не будет, – зло сказала Беата.

Джеральд рассердился:

– Беата, мы ведь обсуждали это: наши ссоры не должна влиять на управление культом!

– Они и не влияют.

– Тогда Эйне Кааси должен подчиняться мне и служить вместе с другими охотниками. Прикажи ему делать это.

Беату охватил гнев: вот ведь паршивец! Выдумал очередной способ навредить “коварному мертвецу” и разлучить его с Беатой: решил испортить Эйне жизнь, используя положение главного охотника! И это как раз тогда, когда Эйне не сможет толком защититься из-за проблем с превращениями!

Черта с два она ему это позволит!

– Эйне служит только мне. Он – мой личный телохранитель и ты им командовать не будешь. Вопрос закрыт и обсуждению не подлежит.

Эва и Лили переглянулись и тоскливо вздохнули.

Джеральд заскрипел зубами.

– Это нарушение правил и нашей иерархии! С какой стати он подчиняется тебе, а не мне?

– Такова воля Калунны и мое желание. Это мой охотник, я привела его в наш культ. И ты не получишь права издеваться над ним, используя свою власть, – холодно ответила она, – а теперь будь добр, заткнись и не мешай уроку некромантии, иначе я велю Теду и Итану выдворить тебя с кладбища.

Тед присвистнул.

– Ууу, как все запущено! Нет, я понимаю, поцапались, не остыли, надо доругаться… а нам-то что делать если поступят противоположные приказы?

Джеральд с Беатой несколько секунд гневно смотрели друг на друга, затем отвернулись.

– Не поступят. Давайте уже начинать, – коротко бросил он.

– Госпожа Грир, ведите урок некромантии, – ледяным тоном приказала Беата, – Дана очень талантлива, уверена, она быстро всему научится.

Та нетерпеливо кивнула и сделала шаг вперед. Патриция Грир посмотрела на нее свысока и негромко заметила:

– Я не смею спорить с вами, но я не чувствую в девочке тяги к потустороннему. Некромантия – тонкое искусство, чары на грани безумия и гениальности, не всякий разум такое выдержит. Боюсь, столь юную особу встреча с живым мертвецом может свести с ума.

Тед вскинулся.

– Стоп, а могу я повторить вопрос про “на хрена это надо: рисковать ребенком”? А если Дану потом кошмары будут мучить или нервный тик начнется?

– Не начнется. Я уже видела мертвецов, – возразила Дана, – мы дрались с ними.

– Когда? Зачем?

– Призывали восставшего из мертвых, чтобы взять его плоть для ритуала. Он… она нас обманула и пришлось с ней сразиться. Но мы победили.

Патриция Грир ахнула.

– Ну конечно же: неопытные и наивные ведьмы часто становятся жертвами подобных злых сущностей! Вы для них любимое лакомство! Ваше спасение – настоящее чудо!

Итан Грей содрогнулся.

– А нас тут не сожрут часом?

– Не сожрут. Призрачные… охотники Калунны имеют хорошую защиту от магии смерти и нежити, – хмуро заметил Джеральд, – но тогда мы едва справились. Дану, Эву и Лили чуть не съели.

– Ничего, мы стали сильнее! – бодро ответила Лили.

– Мы справимся, – подтвердила Эва.

– Дану тогда та мертвая ведьма чуть до смерти не высосала, – возразил Джеральд, – будь осторожнее в этот раз и не болтай с мертвецами. Они всегда лгут.

Тед вскинулся.

– Да вы издеваетесь, что ли? Госпожа Хоффман, у вас среди учениц отбор на выживание? Могу я в третий раз спросить: на хрена надо детей скармливать мертвецам, рискуя их и нашими жизнями?

Дана скрестила руки на груди.

– Я не ребенок и меня не высосали. Я жива. Я ту восставшую на ломтики порезала. Хватит выставлять меня слабой.

– Дана, тебе сколько лет? – несколько раздраженно спросил Тед.

– В ноябре будет семнадцать.

– Кейт столько же. В шестнадцать лет тебе бы по магазинам с подружками ходить и плакаты популярных актеров на стену вешать, а не лезть в пасть к нежити.

– Согласна, девочка слишком юна для столкновения со смертью, – закивала Патриция Грир, – она, наверняка, упадет в обморок или устроит истерику. Но раз таков приказ госпожи Хоффман, мы все должны подчиниться.

Дана стиснула кулаки.

– Не упаду. Давайте начинать.

Беата нахмурилась.

– Тед, если ты против, то можешь пойти домой и не участвовать в этом.

– Не смей. Ты должен защищать учениц от нежити, – приказал Джеральд.

Тед шумно выдохнул.

– Говорил же, к этому придет. О Калунна, помоги нам дожить до рассвета не съеденными. Все, заткнулся. Начинайте.

Дождавшись кивка Беаты, Патриция Грир откашлялась и воздела руки к ночному небу.

– Откроем же врата в ад и позовем на помощь Гекату, единую в трех лицах богиню ночи, перекрестков, колдовства и некромантии! Помоги нам, о Геката, защити нас о Калунна, убереги нас Эйв! Разверзнись, земная твердь и обнажи свое гнилое нутро!

Беата вздрогнула.

Она совсем забыла, что имя Геката принадлежало мифологической богине-колдунье: наставнице Цирцеи и Медеи, анатолийской, фракийской и греческой богине, которую греки смешали с образами Селены и Артемиды. Интересно, взяла ли Ата себе это имя для величия или именно о ней слагались мифы тысячи лет назад? Могущественная, бессмертная, научившая женщин колдовству и способная воскрешать людей – такую ведьму легко приняли бы за богиню. Интересно, не сердило ли это Калунну?

– Ни капельки.

– Это радует. Патриция Грир тебе тоже не по душе?

– Она бросается именами богинь, но не верит в них. Глупая, невежественная старуха. А ты не отвлекайся: мертвец полез из земли.

И верно: ближайший могильный холм задрожал и из него тяжело поднялся труп в обрывках сгнившей одежды. Его плоть задубела, глаза провалились, а зубы скалились в “улыбке”: от его губ ничего не осталось.

Дерек Уэсли содрогнулся.

– О Калунна, ну и образина!

– Все такими будем после смерти, – Итан Грей поежился, – надеюсь меня так не поднимут. Закажу кремацию.

– Дана, ты в порядке? Голова не кружится? – обеспокоенный Тед шагнул к ней.

– Нет. Это всего лишь мертвец. Я и пострашнее видела, – равнодушно ответила та и щелкнула пальцами, создавая шарик света. Потом достала из воздуха книгу заклинаний, обитую алой кожей, – дайте мне нормальные чары и я подниму такого же.

Эва и Лили повторили за ней.

– Да, только говорите почетче, пожалуйста. Вы громко произнесли вашу присказку, а заклятье прошептали едва слышно, – Лили с ожиданием посмотрела на Патрицию Грир.

– Мы готовы записывать, – добавила Эва.

Патриция Грир оскорблено насупилась.

– Некромантия – это тонкое искусство, без соответствующего настроя ничего не выйдет! А у вас троих нет нужных способностей и вы слишком юны для столь сложного колдовства! Записывайте и попробуйте повторить за мной.

Девочки сделали это, но заклинание не сработало ни у одной из них.

Беата нахмурилась.

– Дана, что-то не так? Может, стоило взять с собой Мак?

– Нет, наставница. Я попробую еще раз.

Но во второй и третий тоже ничего не вышло. Дана вжала голову в плечи.

– Не понимаю. Почему оно не работает?

– Потому что у вас нет таланта к некромантии, милочка, – высокомерно заметила Патриция Грир, – одной черной кошки недостаточно для работы с загробным миром.

– Я там уже бывала!

– Вы? Это смешно. Вас сожрали бы там в первую же секунду, – фыркнула Патриция Грир и обернулась к Беате, – полагаю, урок окончен? Жаль, но девочки не способны к магии смерти. Однако вы всегда можете обратиться ко мне, госпожа Хоффман. Я – уникальный и опытный специалист. Хотите, этот мертвец что-то сделает для вас?

– Нет. Дана, ты не принимала сегодня каких-то зелий? Лили, Эва, вы ничего на нее не накладывали? – нахмурилась Беата.

– Нет, наставница.

Дану затрясло.

– Я – некромантка! Я была могущественной! Почему ничего не выходит?

– Может, хватит уже? Давайте заканчивать, – хмуро предложил Тед, – Дана, забудь об этой ерунде. Поколдуешь что-нибудь другое. Безопасное.

– Нет! Я попробую свое заклинание, у меня тоже есть чары для подъема мертвецов! – бледная и несчастная Дана принялась листать колдовскую книгу. – Вот оно! Я сейчас докажу, что я – настоящая некромантка!

Дана принялась громко читать заклинание и земля вокруг задрожала. Из-под нее полезли десятки жутко стонущих мертвецов и Патриция Грир громко завизжала. Оказавшись в толпе оживших трупов она упала на землю, подтянула колени к себе и уткнулась в них лицом, сжавшись в комок.

– Нас сожрут! Разорвут нас на части! Их слишком много!

Беата поспешила сотворить колдовской круг и ученицы последовали ее примеру.

– Превращаемся, быстро! – рявкнул Джеральд, мгновенно оборачиваясь серым ирландским волкодавом.

Дерек Уэсли перекинулся в огромного сенбернара, Итан Грей в немецкого дога, а Тед Каннингем в совершенно чудовищных размеров тибетского мастифа. У всех призрачных псов глаза горели, как светофоры и хорошо, что зажмурившаяся и тихо скулящая Патриция Грир этого не видела.

Кладбище замерло.

Десятки восставших из могил трупов стояли так же неподвижно, как и первый. Ничего не происходило и призрачные псы вопросительно уставились на Джеральда. Тед гавкнул. Джеральд коротко “ответил” ему, после чего Тед залаял. Получил короткий рык и снова гавкнул. И снова. И еще раз. И опять, пока Джеральд не зарычал на него совсем уж бешено и гневно.

Беата чуть не расхохоталась: Тед даже в собачьем облике ухитрялся достать всех неудобными вопросами.

– Дана, откуда ты взяла эти чары? – спросила она.

– Выменяла у Эйне на информацию о Голди, Валери и Адалинде. И всех ведьмах ковена.

– Что?! Ты ему всех сдала за заклинание? – возмутилась Лили.

– Эйне – телохранитель наставницы и охотник Калунны. Он должен знать ее окружение. И он со мной тоже многим делился, – дернула плечом Дана, – он знает, что я – некромантка и дал мне эти чары. У меня все сработало! Значит, дело было не во мне, а в чарах этой… госпожи Грир.

Эва вскинулась.

– Наставница, а велите ей показать заклинание! Дана права, я думаю ведьма ковена Тринадцати специально хотела нас унизить, чтобы самой возвыситься в ваших глазах!

– Она теперь ведьма культа Калунны, – нахмурилась Беата и осторожно вышла из колдовского круга.

Мертвецы никак не отреагировали на это и она подошла к той. Присела рядом.

– Госпожа Грир, это правда? Вы дали моим ученицам неправильные чары? Откройте глаза и взгляните на меня.

Патриция Грир открыла один глаз, заметила мертвецов и тут же зажмурилась.

– Я не могу, мне дурно! Да, я пропустила несколько фраз из-за чего их чары не сработали! Должна же я сохранить свою уникальность, иначе вы меня замените! Но зачем эта больная девчонка подняла все кладбище?! И как у нее хватило на это сил?!

Дана торжествующе усмехнулась.

– Я – жрица Калунны. Мы всегда будем сильнее вас.

– Ты не жрица, мы еще ученицы, – возразила Лили и поправила очки, – наставница, что нам делать?

Беата огляделась.

– Для начала упокоить этих мертвецов. Дана, начинай.

Дана застыла, а потом начала судорожно листать книгу заклинаний. Лили и Эва придвинулись к ней:

– Что случилось?

– Я… Эйне дал мне только чары подъема нежити, а как ее уложить назад обещал показать в следующий раз, когда я поделюсь с ним такой же ценной информацией. И сказал: “Надеюсь, у вас хватит благоразумия дождаться его, прежде чем использовать эти чары”. Черт. Я не знаю как их запихнуть обратно.

Беата закатила глаза. Джеральд превратился в человека и зло сказал:

– Я же говорил этот гад хочет тебя убить! Он подставил Дану! Ему нельзя доверять!

– Не неси чуши! Эйне дал совет, а Дана к нему не прислушалась, – отрезала Беата, – мы сейчас все решим. Госпожа Грир, ваш выход. Вы – профессиональная некромантка. Покажите нам свое мастерство.

Но та все еще дрожала, крепко зажмурившись:

– Я не знаю что делать! Я давно не практиковала некромантию, а просто проводила спиритические сеансы для клиентов! Там мертвецы выглядят, как живые и отделены стеклом, а эти меня сожрут! Я боюсь! И если укладывать их по одному, у нас просто не хватит сил, их слишком много! Мы истощимся прежде чем избавимся хотя бы от половины!

Все охотники вновь превратились в людей.

– Вот вам и полезный урок для детей, – фыркнул Тед, – почему они не шевелятся, кстати?

– Потому что не получали никаких приказов, – уверенно ответила Дана, – я подняла их и они стоят.

– А можешь приказать им зарыться обратно?

Дана задумалась, перечитала заклинание и мотнула головой.

– Тут есть проблема: чары подъема делают мертвецов почти бесплотными, чтобы они просочились сквозь землю. Иначе они не смогли бы выбраться из запертых гробов. Если приказать им копать, это займет часы. А назад в гроб вообще непонятно как попасть.

– Откуда ты знаешь? – удивилась Эва.

– Мы с Эйне обсуждали работу этих чар. Он считает, что без понимания механики сильной ведьмой не стать и я с ним согласна.

– Дана, сколько сил у тебя осталось? – спросила Беата.

– Половина резерва.

– Что ж, если других идей нет, начинай укладывать их вручную. С последствиями своего колдовства нужно разбираться самой.

Тед вскинулся:

– Может, вы сами поколдуете, а? Это же ваша идиотская идея с уроком на кладбище!

Беата бросила на него презрительный взгляд и проигнорировала.

– Я все сделаю. Раз натворила, должна исправить, – кивнула Дана и подошла к Патриции Грир, – дайте мне заклинание упокоения мертвецов.

– А что я получу взамен? – нервно огрызнулась та.

– Ничего. Вы обещали провести урок для моих учениц, а сами саботировали его. Дайте всем троим чары упокоения и верные чары поднятия, – холодно приказала Беата, – и, так и быть, не отправитесь торговать зельями в Темберли.

Патриция Грир содрогнулась и сдалась. Дана, Эва и Лили отправились укладывать мертвецов, а Джеральд, Тед и Итан пошли за ними для охраны.

– Дерек, помоги госпоже Грир в ее работе: возьми под локоток и води от мертвеца к мертвецу, – велела Беата, – если начнет падать в обморок, дай ей пощечину. Увы, нюхательных солей у меня при себе нет.

Тот кивнул и принялся исполнять, а Беата открыла книгу заклинаний и начала задумчиво листать: с помощью Эйне книга пополнилась множеством новых чар и что-то там должно быть полезное. Прошло полчаса. Кладбище поредело, но не до конца. Дана упокоила пятнадцать мертвецов, Эва – семь, а Лили всего двух: у нее магия смерти едва получалась. Патриция Грир, стеная и падая в обморок, справилась с пятью. Беата, наконец, нашла нужное заклинание: развеивание всей магии смерти вокруг себя. Сотворила его… и все трупы попадали на землю. У Даны они хотя бы сами закапывались и укладывались в могилки.

Все уставились на Беату.

– И что теперь будем делать, госпожа главная жрица? – насмешливо спросил Джеральд.

Беата поскрипела зубами, а потом врубила женские чары, очаровательно улыбаясь.

– Тед, ты ведь рядом живешь? У тебя есть дома лопата?

– Есть. Даже две.

– Сходи за ними, будь добр. Надо закопать остальных.

– Охренеть служба, – присвистнул он, – это мы всех их должны уложить по гробам? Серьезно?

– Калунна оценит вашу верность.

Тед посмотрел на Джеральда.

– А что второе начальство скажет?

Джеральд усмехнулся.

– Мне хочется вручить лопату тому привилегированному охотнику, что все это устроил, а сам сладко спит в постели, вместо службы. И посмотреть скольких он сумеет зарыть, прежде чем заноет и спрячется кое-кому под юбку.

Беата сощурилась.

– Идет. Но если Эйне закопает хотя бы одного, то с завтрашнего дня он будет исполнять и другие обязанности моего мужа. Раз ты с ними не справляешься.

Джеральд вспыхнул.

– А он еще этого не делает?

– Пока нет. Но мне нравятся мужчины, которые для меня стараются. Ненавижу нытиков и слабаков, – ядовито ответила Беата, глядя на него в упор.

Джеральд чуть не зарычал, а потом резко развернулся.

– Тед, идем за чертовыми лопатами! Копать будем все по очереди!

– Ясно. Так вот из-за кого вы ругаетесь, – хмыкнул тот, – сочувствую, приятель.

– Закрой рот и топай куда велели! Дерек, Итан, охраняйте ведьм!

Пока их не было Дана отдыхала, Дерек флиртовал с Эвой, а Лили выменяла у Беаты чары развеивания магии смерти на чары призыва медведя. Беате они были не нужны, но она вспомнила про возможную проверку ведьм энергоемкими чарами и решила что призыв медведя отлично подойдет. Да и Лили надо как-то справляться с нежитью, раз чары некромантии ей не подходили. Патриция Грир сидела спиной к мертвецам и обмахивалась непонятно откуда взявшимся веером.

Через несколько часов все трупы были закопаны (копали в итоге сами мертвецы по приказу Даны, но гробы пришлось вскрывать охотникам), Джеральд с Беатой слегка остыли, Дерек назначил Эве свидание, а обессилившую Дану пришлось нести на руках, чтобы не упала: она потратила все свои силы на упокоение мертвецов и теперь спотыкалась на каждом шагу.

– Вот и на хрена ты их подняла, а? Делать больше нечего было? – ворчал Тед, бережно неся ее на руках. – Ты же сейчас в обморок грохнешься.

– Плевать. Зато я показала старой кошелке из ковена Тринадцати, что я лучше нее, – слабо возразила бледная, как смерть Дана.

– Подростки! Хорошо, что моя Кейт не ведьма, – фыркнул Тед.

– Да уж, а я думал, что желание Ханны стать художницей – это проблема, – согласился Итан, – с дочерьми-ведьмами мы бы точно спятили. А с другой стороны, это все такая ерунда, Тед! Уже завтра смеяться над этим будем. Повезло нам.

– Закапывать трупы и осквернять кладбища?

– Нет. Я вчера в “обществе” был.

Тед заметно вздрогнул.

Помолчал.

– Ты прав. Везунчики мы с тобой.

Беата, невольно подслушавшая их разговор, на секунду задумалась, а потом выкинула его из головы.

Дома ее ждали дела и разнос, который она собиралась устроить Эйне.

***

Эйне не спал, дожидаясь ее. Беата отправила учениц по спальням, в очередной раз отказалась пускать Джеральда в особняк и позвала своего верного телохранителя.

– Эйне, ты же умный кецаль, – сдержанно начала она, – так какого черта ты взялся раздавать ученицам такие опасные заклинания? Дана подняла половину кладбища, а уложить обратно не смогла. Мы все были в опасности из-за этого.

– Призрачные псы вновь отказались подчиняться? – напрягся Эйне.

– Дело не в них, а в тебе. Чем ты думал, не давая Дане контр-заклинание против нежити?

Эйне склонил голову.

– Прости меня, госпожа. Я рассчитывал на благоразумие юной госпожи Данники, но переоценил ее.

– Ей шестнадцать! Много ума было у тебя самого в этом возрасте? – раздраженно спросила Беата. – И кто позволил тебе раздавать чары Гекаты всем, кому ни попадя? Ты и при ее жизни так делал?

Это почему-то задело ее больше всего. Эйне был ее ларцом с сокровищами, она вытащила его из загробного мира и только она одна имела право получать от него редкие древние чары! Ладно бы переспал с кем-то, но раздавать заклинания, которыми Геката делилась со своим умницей-фаворитом, тем самым ослабляя Беату, рассчитывающую на их уникальность? Это уже походило на неверность.

– Ты очень разочаровал меня. Я думала, ты умеешь хранить секреты и тебе не нужно объяснять чем стоит делиться, а чем нет, – холодно сказала Беата, – зачем ты дал Дане это заклинание?

Эйне склонил голову.

– Прости, моя госпожа. Мне требовалось завязать социальные связи с ведьмами, которым можно доверять. Подаренные чары – демонстрация дружеских намерений. Госпожа Данника – ценная союзница.

– Ты их не подарил, а обменял на бесполезную информацию, которую мог получить от меня даром. Я бы рассказала тебе обо всех ведьмах в культе Калунны, но ты заморочил мозги Дане и слил ей ценное заклинание, которого у меня, между прочим, нет.

Эйне вздрогнул.

– Я готов продиктовать его тебе прямо сейчас. Я не думал, что тебе интересна магия смерти.

– Мне интересны все чары Гекаты, – сердито ответила Беата, – и не только мне! Если другие ведьмы узнают, как много чар тебе известно, жди зелья правды в чай! Тебя выпотрошат и разграбят, и все наследие Гекаты обратится в прах, обернувшись чарами, известными всем! Как ей вообще пришло в голову доверять тебе, при таком-то отношении? Ты совсем не умеешь хранить тайны?

Напряженный Эйне опустился на колени.

– Прости, моя госпожа. Я готов принять любое наказание.

– Ты не ответил. Геката разрешала тебе раздавать ее драгоценные заклинания другим ведьмам?

– Да, госпожа. Ты всегда знала, что я дам то что нужно кому нужно и не более того. И так можно отслеживать… и провоцировать некоторых ведьм на действия. Прости меня. Я должен был вновь спросить на это твое разрешение. С этого момента я прекращу так делать, – голос Эйне дрогнул, – я умею хранить тайны. Ты можешь доверять мне. Эта ошибка больше не повторится. Я готов принять наказание за свою глупость.

Беата закатила глаза.

– И как мне тебя наказывать?

– Как пожелаешь.

– А как тебя наказывала Геката?

Эйне вздрогнул, но промолчал.

Беата приподняла брови.

– Эйне?

– Ты забывала о моем существовании. Не звала, не поручала заданий, не любила, – Эйне смотрел в пол, – меня кормили, поили, обслуживали во дворце, но где бы я ни появлялся, повисала тишина, и люди отворачивались от меня. Все знали, что я провинился и меня скоро вышвырнут из дворца. А ты найдешь себе нового кецаля. И ожидание этого было страшнее всего. Утратить твою благосклонность подобно смерти. А я сейчас и без того ее не заслуживаю.

Беата вдруг заметила, что он сжал руки до побелевших костяшек.

Черт. Он был слишком послушным. И всерьез думал, что она может его наказать.

Она вздохнула и села на пол рядом с ним. Наклонилась, заглядывая ему в глаза.

– Эйне, ты смелый?

– Смелый.

– Сильный?

– Нет. Это тело слабое, – Эйне отвел взгляд.

– А я говорю сильный. Стойкий. Верный. Так почему ты так боишься моего гнева? – негромко спросила Беата. – Я настолько ужасна, что все ужасы загробного мира меркнут в сравнении со мной? Здесь нет толпы лизоблюдов, игнорирующих тебя. Кстати, неужели Гиль присоединялся к ним?

Эйне поднял голову и его губы дрогнули в улыбке:

– Нет. Гиль их высмеивал и выставлял дураками, а сам продолжал дружить со мной. Будил по утрам, падая на меня всей своей тушей ягуара. Прыгал мне на голову в облике горностая. Таскал на спарринги и охоты. И просил тебя простить меня, чтобы не лишиться моего… моих постельных умений. Он так нагло и нелепо расхваливал меня, словно полудохлую клячу на базаре продать пытался.

Беата рассмеялась.

– И как, “продавал”?

– Да. Ты веселилась и прощала меня, – Эйне заулыбался, затем вновь посерьезнел, – я все понял, госпожа. Я больше не выдам ни одной ведьме твоих заклинаний. Пожалуйста, прости меня.

– Простила. И ты завтра же дашь Дане заклятье по упокоению поднятых мертвецов. Что же касается всего остального…

Беата поколебалась. Если так подумать, то идея с торговлей заклинаниями не была такой уж дурной. В конце-концов все ведьмы это делали. А Эйне пригодилось бы укрепить свою репутацию: после ссоры с Джеральдом Беата четко поняла, что среди других охотников он служить не будет. Джеральд точно начнет давить на него и натравит всех остальных. Значит, Эйне должен заслужить уважение ведьм и найти себе среди них союзниц.

Беата усмехнулась.

Это было “особое отношение”? Несомненно. Послушный и услужливый мужчина попадал в женское царство, избегая мужчин-охотников с их грубостью, соперничеством и иерархическими играми. Пусть сами копают могилы и пытаются прогнуть друг друга. Эйне будет ее сокровищем, бережно хранимым в безопасном, заколдованном особняке. Черта с два она позволит его обидеть.

– Думаю, я погорячилась. Я даю тебе разрешение торговать заклинаниями Гекаты. Только не продешеви. Но с этого момента сообщай кому что и зачем ты отдал и дублируй мне эти чары. У меня должно быть преимущество перед другими ведьмами.

– Как прикажешь, госпожа.

– А пока пойдем поколдуем вместе. Переведи мне еще пару заклинаний из лазурной книги, – Беата на мгновение накрыла его ладонь своей, а затем встала.

Эйне расслабился, поднялся вслед за ней и улыбнулся.

– Да, госпожа.

И в этот миг на светлой коже Тимоти Шварца расцвел десяток коричневых веснушек.

Глава 11

Беата продолжала проводить ритуалы плодородия в Хисшире. Ее утомляло терять столько времени в поезде, но Калунна незримо присутствовала при всех ритуалах, а нигде кроме вересковых пустошей она этого не делала. Зачаты были уже больше двух десятков верных жриц Калунны – капля в море из тридцати тысяч, но первая сделка с Калунной была закрыта и вторая шла не в пример активнее. Летом занятия любовью на природе были куда приятнее: Беате не приходилось объяснять обалдевшим будущим родителям, что они будут это делать посреди заснеженной поляны, согретой магией Калунны.

В поездке Беата читала и ради общего образования продолжала изучать магические глифы. Оскорбленный Джеральд перестал ее сопровождать и она вновь скучала в одиночестве. Глупо, но она ощущала нехватку мужа в своей жизни. А потом вспоминала поиски жабы на болоте и его желание подчинить себе Эйне, и начинала злиться. Хорошо, что этот упертый баран от нее отстал.

После ритуалов плодородия Беата обычно навещала Матильду и младших учениц. Каждый ее приход неизменно вызывал у Ясмин фонтан радости, счастья и пересказа нехитрых событий ее жизни:

– Госпожа Беата, я научилась колдовать! Я рисую красивые буковки и случается что-то волшебное! Над ними перышки парят в воздухе! Еще я варила сегодня кашу и она подгорела! А Лили вернулась и брала нас в кино в Морланде! Я хорошо ответила на географии и меня похвалили! А вы знаете, что есть семь континентов: Авалония, Евразия, Австралия, Африка, Северная Америка, Южная Америка и Антарктида! И мы живем в Авалонии, а Авалония находится в Тихом океане! Наша планета круглая, она зовется Земля, но в ней так много воды, что стоило назвать ее вода!

– Умница, Снежок. Учись хорошо и станешь настоящей жрицей Калунны, – похвалила ее Беата, гладя по белым волосам, – у вас уже был урок, посвященный фамильярам?

– Был!

– Ты подумала, какого фамильяра хотела бы завести?

Ясмин закивала.

– Белого! Белую кошку, белую мышку или белую змейку! Белые фамильяры очень красивые!

Беата перевела взгляд на двух других учениц.

– А какого фамильяра хочешь ты, Марта?

– Белую кошку.

– Почему именно белую?

– Белые кошки – проверенные поколениями ведьм, стандартные и удобные фамильяры. С их призывом невозможно ошибиться и их поведение полностью предсказуемо, – словно по учебнику прочла Марта.

– А еще белые кошечки есть у вас и у госпожи Поллок! – влезла Ясмин. – И у Эвы! Всем они нравятся!

Беата хмыкнула, но не стала спорить.

– Вера, а какого фамильяра хочешь ты?

– Я призову того, кто будет вам полезен, – уверенно ответила та, – госпожа Поллок говорит, что мне подойдет рыжая кошка: это фамильяр для сильных и активных ведьм. Но если мне разрешат выбрать, то я предпочту рысь. Она больше, агрессивнее и лучше подойдет для исполнения опасных заданий. А еще она в пятнышках. Почти как в веснушках. Это красиво.

На последней фразе ее голос стал смущенным и мечтательным.

Беата улыбнулась.

– Согласна. Веснушки – это очень красиво.

У Эйне теперь были веснушки на носу и щеках. Маловато: раньше они покрывали все его лицо, но даже с этими он становился все меньше похож на Тимоти. У Веры же веснушек было невероятно много.

Вторым обликом после коршуна, у Эйне была рысь.

– Что ж, я не против: у тебя хватит сил призвать фамильяра покрупнее, – одобрила Беата.

– Однако спешу напомнить, что с рысью будет жить заметно труднее, чем с кошкой, – вмешалась Матильда, – рысь – дикий зверь с особой диетой: в его питании должно присутствовать сырое мясо. У тебя возникнут трудности с содержанием и перемещением рыси: люди боятся диких зверей и понадобится получить различные разрешения на ее провоз и присутствие в общественных местах. Кроме того Вере понадобится вплотную заняться ее дрессировкой: рыси – кошки с характером и не потерпят слабых хозяек. Они сильны сами по себе и значительно усиливают все боевые заклинания. В остальном же способности рыси аналогичны рыжим кошкам.

Вера кивнула.

– Я не проявлю слабости и подчиню ее себе. Мы обе будем служить госпоже Беате и исполнять ее приказы.

– Валери больше тебя не задирает? Где она, кстати?

Ученицы переглянулись.

– Она не возвращалась.

– Насколько мне известно, теперь она живет у Голди, – сказала Матильда, – у нее все в порядке, госпожа Хоффман.

Беата помрачнела. То что происходило с Валери трудно было назвать “порядком”. Она, наверняка, чувствовала себя брошенной и одинокой. Вполне очевидно, что надолго они с Адалиндой не ужились: слишком уж разными были по характеру. С Голди Валери будет легче, но не вечно же ей скитаться по подругам? Ее следовало вернуть домой и решить ее конфликт с Верой. Но как?

Беата зашла в свой опустевший дом, прошлась по комнатам и прикинула не переселить ли сюда Валери. Ведь основной ее претензией была именно теснота и неприятное соседство. Идея была неплоха, только вот не решала главную проблему: Валери требовалось нормальное обучение, как колдовству, так и дисциплине. Но пока она сопротивлялась, все усилия Беаты были бесполезны.

Беата заперла дом, вышла наружу и села в саду, прямо под куст вереска. Вдохнула его нежный аромат и закрыла глаза.

Ее жизнь усложнилась и стала заметно хуже.

Она лишилась дома, мужа, подруг, продолжала мотаться туда-сюда из Кловерфилда в Хисшир, обрела кучу проблем, и все это было последствиями ее собственных действий. Калунна была права: Беата мастерски умела наказывать сама себя. А ведь если бы тогда, в загробном мире, она не пожадничала, насосавшись силы, тропа под ней не сломалась бы, нечисть не попыталась бы ее сожрать, а она не призвала бы на помощь Эйне и Гиля. И оба они спокойно спали бы в посмертии охотников Калунны, а Беата сейчас наслаждалась бы комфортом и не поссорилась бы с Джеральдом. И ради чего она все разрушила?

Ради Эйне и Гиля.

Перед ее глазами замелькали воспоминания: кецали, вытаскивающие ее с парящих над пропастью ступеней, провожающие в мир живых, поддерживающие весь год борьбы с ковеном Тринадцати, помогающие отыскать души пропавших девушек и, наконец, бьющиеся с Мавис бок о бок с ней. Они заслуживали жизни. Такую верность нельзя было купить. Для жриц Калунны смерти не было, но охотники могли возродиться только с помощью ведьм. И какой бы слабой ни была теперь их госпожа, она спасет обоих.

Все, что она принесет в жертву ради Эйне и Гиля стоило того.

Жаль, что она никогда не сумеет объяснить это Джеральду. Он будет думать только об одном: спит Беата с ними или нет. Как будто это имело хоть какое-то значение.

Она провела пальцами по сиреневым кустам вереска. Жаль, что нельзя было забрать их с собой. Или можно? Без них и вдали от Калунны она чувствовала себя неуютно.

– Можно мне забрать вересковую защиту с собой, о моя богиня?

– В бывший особняк ковена Тринадцати, который ты не считаешь домом? Нет. Полдома заколдовано, на другой половине шастают все, кому не лень… Там мои цветы цвести не будут. Но я могу перенести ее в новый дом Джеральда. И перенесу в тот день, когда ты переступишь его порог с намерением вернуться к мужу. Эта защита для вас обоих. Я благословила ваш брак.

– Ты опять ему подыгрываешь. Так нечестно.

– А когда я подыгрываю тебе – честно?

Беата рассмеялась и прощально погладив кусты вереска направилась на станцию.

***

Тем же вечером Беата, чтобы развеяться, отправилась на прогулку, прихватив с собой Эйне. Она держала его под локоть, рассказывала о Кловерфилде и своих делах, наслаждалась теплым летним вечером и приятной компанией.

– Интересно, как мурлычут рыси? И умеют ли они это вообще? – спросила она, вспомнив Веру.

– Умеют, госпожа, – ответил Эйне.

Беата бросила на него лукавый взгляд.

– Ты помурчишь для меня, когда сможешь превращаться?

Губы Эйне дрогнули в улыбке.

– Да, моя госпожа.

– И дашь себя погладить?

– С радостью.

– Да ты просто идеальный мужчина: и погладить себя даешь и мурчишь, когда надо. Хм? Что смешного я сказала?

Эйне тихо засмеялся.

– Кецали любят, когда госпожа их гладит, каков бы ни был наш облик. Просто… ягуар мурчит очень громко и раскатисто, а морда у Гиля в такие моменты счастливая и блаженно глупая. Не грозный хищник, а домашний кошак, дорвавшийся до крынки с молоком. Еще Гиль любит греться у тебя на обнаженной груди в облике змея. А я – катать госпожу в волнах на своей спине.

– Надо бы съездить к морю после воскрешения Гиля, – решила Беата и оживилась, услышав приятную музыку, – гляди-ка, там уличные танцы! Идем!

Она повела Эйне потанцевать и тот послушно обнял ее за талию, но Беата заметила насколько он был напряжен.

– Что-то не так?

– Все в порядке.

– Мне тебя зельем правды напоить?

– Я не умею танцевать и не люблю этого, – признался Эйне, – смотреть на танцы да, но двигаться под музыку самому… Гиль говорит я – “деревянный” и не гнусь. Рядом с его гибкостью это неудивительно: он пляшет самозабвенно до исступления, то будто по горящим угольям скачет, то соблазняет, словно змей-искуситель… забавно, что в религии Безымянного бога появился этот символ. Может они видели как Гиль танцем обольщает женщин? За ним любая ушла бы из рая. А в меня швырнули бы яблоком и прогнали.

Беата расхохоталась, представив себе это.

– Ну его этот рай! Я бы сама тебя оттуда забрала. Из рая, из ада, или из загробного мира. А знаешь почему? Потому что ты – мой кецаль. Ты хочешь быть моим? – мягко спросила Беата.

– Да, моя госпожа, – его глаза жарко вспыхнули, но продолжить флирт Беата не успела: их прервали.

Рядом возник злой Джеральд с Алисой под руку.

– И что все это значит? И ты еще будешь лгать, что не спишь с ним?!

Джеральда трясло от ревности, а Беата закатила глаза.

– Выбрался на свидание? Молодец. Здорово, когда жена разрешает завести любовницу, правда, Джеральд?

Тот смешался и посмотрел на Алису, будто только что ее заметил. Ее ответный взгляд был весьма раздраженным. Затем она явно попыталась разрядить обстановку:

– Здравствуй Беата. И тебе привет, Тимоти. Как твоя карьера детектива?

– Тимоти передумал насчет этого, – ответила за него Беата, – сейчас он обратился к Калунне и ищет новый путь в жизни. Верно?

– Да, госпожа.

Алиса изумленно уставилась на него.

– Ты серьезно?

– Да, госпожа, – ответил Эйне, глядя на нее.

– Невероятно, – пробормотала Алиса.

Джеральд, справившись с неловкостью, завел любимую шарманку:

– Беата, нам нужно поговорить.

– Не хочу, – скучающим тоном ответила она, – иди лучше пригласи свою даму потанцевать. А то она тоже найдет другого партнера для танца.

– Отлично! – резко бросил Джеральд и, отведя Алису в сторонку, демонстративно обнял ее за талию и прижал к себе.

Что-то негромко зашептал ей на ухо. Судя по скептическому выражению лица Алисы, ее это не проняло.

Беата фыркнула и повернулась к ним спиной: пусть играет этот примитивный спектакль для себя самого. Все романтическое настроение ей испортил.

– Госпожа, эта женщина назвала меня “Тимоти”. Кто она ему? – тихо спросил Эйне.

– Никто. Они едва знакомы и не в лучших отношениях. Пойдем отсюда, – проворчала Беата и сменила тему, – Эйне, тебе нравится Кловерфилд?

Он неопределенно пожал плечами.

– В нем относительно безопасно, он полон изобилия и подходит в качестве временной базы культа.

– Значит, нет. А что было тут во времена империи Калунны?

– Раньше здесь были чудесные поля, луга и пашни, а ближе к горам располагался кецалий клан Цадиэ – из этого клана вышли родители Гиля: Уна-провидица и охотник Артэ. А на месте Сент-Райфа, Авердина и Дазго были земли, которыми жрица Уна правила и на которых родился Гиль.

Беата вздрогнула.

– Думаешь, он возненавидит это место?

Эйне подумав, качнул головой:

– Гиль редко ненавидит, обычно его сложно ранить настолько глубоко. Он будет расстроен, но справится с этим. Гиль сильный.

– Ты скучаешь по нему?

– Очень. Я давно привык, что он всегда рядом и время до появления Гиля в моей жизни кажется мне смутным и туманным. С Гилем невозможно ни грустить, ни скучать, ни страдать: он этого не позволит. Теперь же моя новая жизнь кажется мне донельзя странной: ведь Гиля в ней почти нет.

– Когда вернемся, проведем спиритический сеанс с ним, – решила Беата, – должна же я тебя хоть чем-то радовать, верно?

– Ты очень добра, моя госпожа.

В особняке Беата тут же исполнила свое обещание и провела спиритический сеанс. В зеркале отразился Гиль хохотавший в компании двух ведьм: Лавены и Кхиры.

– Госпожа моя, ты пришла! – радостно воскликнул Гиль. – А мы тут играем в “угадай где мальчик, а где девочка”: Кхира копирует все мои облики, а Лавена пытается нас различить.

Та хихикнула и откинула назад длинные золотые волосы:

– Когда они сидят неподвижно это нереально, но Гиль даже в облике гюрзы пытается флиртовать, то со мной, то с Кхирой. Это просто уморительно!

Беата усмехнулась.

– И как успехи?

– Твой слуга хитер, силен и вынослив. С ним весело даже в загробном мире, – заметила Кхира, – таких подчиненных стоит воскрешать. Хорошо, что ты это понимаешь.

Она выглядела удивительно спокойной и расслабленной: при жизни Беата ее такой никогда не видела. Свобода от Мавис и обаяние Гиля явно влияли на нее благотворно.

– Те кто верен госпоже Беате и молится Калунне, не останутся забыты, – внезапно сказал Эйне, – наша госпожа ни капли ни похожа на Мавис.

– Верно, но с меня хватит хозяек, – Кхира поднялась на ноги, – Лавена, пойдем.

Та заметно расстроилась и бросила жалобный взгляд на Гиля. Он ответил ей ободряющей улыбкой.

– Увидимся завтра, прелестная Лавена. Если ты не придешь, мое сердце будет разбито.

Лицо Лавены посветлело и она кокетливо заулыбалась.

– Приду. И не вздумай забывать обо мне, красавчик!

Она уже почти ушла, а потом вдруг обернулась к Беате.

– Я тут гадала и увидела кое-что интересное. Передай Адалинде: “Не быть тебе снова матерью. Отец против. Придется искать другого, пока он ищет тебе замену. Со мной не вышло, но он продолжит искать”.

– Думаю, Адалинда прекрасно обойдется без этой информации, – невозмутимо ответила Беата.

Лавена по-ведьмински рассмеялась.

– Она ее все равно узнает. Ее мечта не сбудется. Не с Питером Коллинзом, по крайней мере. И она будет жалеть об этом всю свою жизнь. Всего тебе хорошего, Беата.

Кхира и Лавена ушли, а Гиль уточнил:

– И кто эта Адалинда? Эйне, разыщешь ее для меня? Передай ей это, Лавена порадуется.

– Стоп! Не надо говорить этого Адалинде, ясно? Лавена просто издевается, потому что проиграла ей.

– А это ее убийца? Но бой вроде был честный? – уточнил Гиль.

– Да и Адалинда не убивала Лавену. Она ее, напротив, пощадила. К смерти Лавену приговорила Калунна, – сказала Беата.

Гиль помрачнел.

– За что?

– Калунна ненавидит предательниц, а Лавена предала своих и желала погубить их. Навела чуму на город, который обещала защищать. Гиль, Лавена может быть очаровательной, но это лживая и подлая ведьма, через перевербовку которой я собиралась сокрушить ковен Тринадцати. Постарайся не слишком сильно ей доверять, иначе будешь обманут и разочарован.

– Раз так, то лучше бы Лавене остаться в загробном мире, а Кхире вступить в культ Калунны, – добавил Эйне, – Гиль, постарайся убедить их в этом. Уверен, ты сможешь.

Гиль помолчал, затем покачал головой:

– Кхира жаждет свободы и покоя, а не служения. А вот Лавена грустит из-за своей смерти. Я поговорю с ней. Предательство непростительно, но иногда люди поступают подло потому что не находят иного выхода. Но я выход найду всегда. И уведу с собой тех, кто захочет уйти.

– Гиль, я не хочу воскрешать Лавену, – четко сказала Беата, – Адалинда – моя подруга. При любом их конфликте я встану на сторону Адалинды.

Эйне что-то сказал на языке кецалей и Гиль коротко кивнул.

– Как скажешь, моя госпожа. Но я вижу, ты все еще выглядишь утомленной. Эйне, я тебя зачем в мир живых отправлял? Ты там вообще, что ли ничего важного не делаешь? Госпожа, помнишь, мы говорили о красивом бревне, которое надо взять и положить в свою постель для радости? Это – Эйне. Уложи его туда и ты удивишься насколько страстным он может быть. Нельзя же тебе грустить без любви, пока твой Гиль не вернулся?

Беата и Эйне засмеялись. С Гилем всегда было тепло, как под летним солнышком. Неудивительно, что Кхира и Лавена потянулись к нему. Мертвый Гиль был живее и приятнее многих живых.

– Приму на заметку твой совет, – сказала Беата, – Тимоти не сбежал?

– Здесь некуда бежать. Он все еще привязан к дереву. Иногда я развязываю его, но ягуары бегают быстрее людей, моя госпожа. А уж когда ягуаров двое… – улыбка Гиля стала неожиданно хищной.

Беата растерялась.

– Вы гоняли Тимоти по загробному миру вместе с Кхирой? Но зачем ей это?

– Это весело. А еще Кхира жалеет, что не выпустила кишки тому палачу Мавис, что пытал Нелле и Рию. Я предложил поиграть с этим, – спокойно ответил Гиль.

Беата замерла в замешательстве: ее милый, ласковый, пошлый котик наслаждался чужим страхом? Да, это ублюдок Тимоти, но все же… не слишком ли это жестоко: давать ему ложную надежду на спасение, а потом догонять и вновь привязывать к дереву?

Эйне бросил короткий взгляд на нее и сказал:

– Ты хорошо постарался заинтересовать Кхиру вступлением в культ Калунны, Гиль, но не увлекайся. Сильная и умеющая быть верной ведьма очень пригодилась бы нашей госпоже, но излишняя жестокость ей не по нраву. Твое задание сторожить Тимоти Шварца, а не отпускать его на пробежки. Не забывай об этом.

– Не забуду. Ты бы знал, как странно и смешно говорить с тобой, пока ты носишь его шкуру, – усмехнулся Гиль, – выглядите одинаково, а сами настолько разные! Хорошо, что ты веснушки вернул, хоть не перепутаю. Я все понял. Больше он гулять не будет. Госпожа, развлечь тебя смешной байкой?

Беата расслабилась.

– Развлеки.

Гиль вновь стал веселым, обаятельным и солнечным, а Беата раздавила червячок сомнений, тревожащий ее. Тимоти заслужил немного страха, а Гиль…

Ее Гиль не мог быть садистом. Он просто использовал различные уловки, чтобы добиться цели.

***

Прошло несколько дней. Беата размышляла о словах Гиля: предательство Лавены имело определенные причины. Она, желающая сбежать от Мавис и верящая в то, что Кхира убила ее сестер, не имела причин быть верной им. Неприятно, но здесь ее вполне можно было понять. А вот моральную проверку от Калунны Лавена не прошла: она могла отказаться заражать людей, но сделала это из корыстных мотивов, желая затмить Адалинду и вступить в культ не рядовой ведьмой, а особенной целительницей. За это Лавена готова была убивать, как и за сохранение своей молодости. Она небрежно говорила о “девчонке, которую дала ей Мавис” и которую сама Лавена превратила в старуху, отправленную умирать в темницы. Лавена даже не подумала помочь ей или пожалеть. Кто стал ее жертвой: Джина, Эльза или Ханна? А может Кейт Каннингем, чей отец убил бы тварь, подвергшую его дочь столь страшному испытанию?

Мысли Беаты плавно перетекли с Лавены на Юдифь. Она почти ничего не знала о женщине, чье предательство погубило Гекату, Калунну и всю их великую империю. Вересковая богиня запретила вспоминать о ней, но Беата хотела знать причины ее предательства. И поведать их мог только один человек.

Вернее, кецаль.

Беата заварила чай с лепестками вереска и позвала Эйне рассказать о Юдифи.

– Какой она была?

– Я плохо знал ее, госпожа, – ответил Эйне, – она побаивалась кецалей, считая нас нечистью из-за “странных” ушей. О ней болтали много дурного из-за ее происхождения, но те кто не испытывал к Юдифи неприязни, говорили, что она добра, умна и очень скромна. Внешне Юдифь была довольно привлекательной молодой женщиной, с большими голубыми глазами, чистой белой кожей и золотисто-рыжими волосами. Ты любила такую внешность и сразу испытала к ней симпатию, смешанную с сочувствием. И сделала своей ученицей, хотя многие обвиняли ее в шпионаже.

– Это логично. Но неужели потенциальную шпионку не проверили с самого начала?

– Проверили. Ее поили зельем правды, читали ее мысли и она была невинна. Всего лишь испуганная чужачка, которую муж-генерал прихватил с собой в военный поход. Юдифь была лекаркой и проявила доброту к пленнице: жрице Калунны, из которой пытались вытащить информацию пытками, но она ничего не знала. Юдифь, сжалившись, дала ей яд и та была благодарна за избавление от мук. Ее душа вернулась к Калунне. Но после ее смерти, колдовской дар этой жрицы перешел к Юдифи. Редко, но подобное случается. В религии Безымянного бога ведьмы – те кто легли под Дьявола – мифическое злое существо, и совокупились с ним, обретя силы творить зло и продав ему за это душу. Это не может быть случайностью, всегда сознательное решение. Юдифь обвинили в этом и ее муж отказался от нее, потому что она опозорила его и изменила ему. Ее собирались сжечь, но один спасенный ею солдат пожалел ее и выпустил, велев бежать к ведьмам. Она наткнулась на нас и рассказала свою горькую историю и кое-что еще, о чем ты не распространялась. Но знания, принесенные Юдифью, были бесценны, поэтому она получила столь щедрую награду: стала твоей ученицей.

– И что же она рассказала? – заинтересовалась Беата.

– Юдифь открыла секрет силы Безымянного бога: пять генералов везли с собой пять божественных артефактов, которые усиливали и собирали молитвы его солдат и всех, кто остался на его землях. Ты говорила что без этого он бы не услышал их во владениях Калунны. И если разрушить их, это нанесет сокрушительный удар Безымянному богу. Ты поручила это нам с Гилем: самым сильным, ловким и опытным твоим охотникам. Мы отправились в стан вражеской армии убивать тех генералов и уничтожать артефакты, носимые ими при себе. И не успели уничтожить последнего врага.

Эйне криво усмехнулся.

– Мужа Юдифи. Забавно и так несправедливо. Нужно было начать с него.

Беата, однако, задумалась о другом:

– Эйне, а почему его звали Безымянный бог? Раньше я об этом не думала, но если богов питают молитвы и вера, то их имена должны быть у людей на устах. О Калунне должен узнать весь мир. Даже у слабой богини Эйв было имя. Почему не было у него? Он и три тысячи лет назад был безымянным?

Взгляд Эйне стал расфокусированным, затем он медленно ответил:

– У него было имя. Но теперь его как будто нет? Кажется, я понял в чем дело: вторая часть плана по его ослаблению называлась “Тысяча имен”. Ты собиралась сотворить могущественные чары, которые накрыли бы всю Авалонию. Ты говорила, что он больше не получит ни единой молитвы, если люди забудут какое имя правильное. А после ты собиралась проникнуть в их сны, напугать и запутать, убедив, что они нашли на Авалонии лишь бесплодные земли и орды чудовищ. Видимо, первая часть плана удалась. Он лишился имени.

– Но зачем Юдифи убивать Гекату? Она была жестока к ней?

– Нет. Поначалу Юдифь была очень благодарна за спасение и старалась стать ведьмой, несмотря на предрассудки своей родины. Но позже к нам в плен попал тот самый солдат, что спас ее. Она поговорила с ним и будто спятила: рыдала, что больше не хочет быть ведьмой, а хочет вернуться к мужу. Оказалось, он выступил в ее защиту и публично перед ликом божества поклялся, что его жена не ложилась под дьявола, а была проклята умирающей ведьмой. И Безымянный бог подтвердил это. Юдифь оправдали, а муж пытался разыскать ее. Естественно в глазах всего твоего окружения она тут же стала предательницей.

– А в твоих глазах?

Эйне поморщился:

– Я тоже так думал, но Гиль обругал меня чурбаном и посоветовал встать на ее место. Юдифь просто хотела любить и быть любимой. Это не преступление. Только вот нашим заданием было убить и ее мужа тоже, чтобы обезглавить вражескую армию.

– И Гиль пожалел его?

– Нет, что ты. Гиль жалеет невинных и многое прощает женщинам, но то был мужчина и наш враг. Гиль предложил скрыть от Юдифи его смерть: сказать что, он сбежал вместе со своей армией с Авалонии, а ее забыл. Он думал, что Юдифь поплачет и утешится, найдя себе нормального мужчину среди охотников. Но теперь я подозреваю, что она подслушала наш разговор и попыталась спасти его, убив тебя во время ритуала. Она была нужна тебе для него, а вот лишние ведьмы только помешали бы и вы остались вдвоем. А потом… мы не успели до него добраться и потерпели поражение из-за ее предательства.

Беата прикрыла глаза: мотивы Юдифи были просты и понятны: она пыталась спасти любимого мужчину и пошла ради этого против всего своего окружения, как Беата, при воскрешении Эйне. Смешно. Она вспомнила Адалинду, которую пыталась разлучить с Питером. Та действовала так же, даром что была намного слабее Беаты, но добилась своего. А теперь, если предсказание Лавены сбудется, Адалинда лишится Питера и никогда не родит своих желанных дочерей-ведьм. Чертова любовь. Она превращала женщин в сумасшедших и куда чаще несла разрушение и гибель, чем что-то хорошее.

– Но почему Калунна не воскресила Гекату сразу после ее смерти? Зачем было создавать меня?

– Я не знаю, моя госпожа, – Эйне покачал головой.

– Моя богиня?

– Я не хочу говорить об этом. И виновата не любовь, а твои доброта и доверчивость. Эта тварь дала нужную информацию и после этого нужно было от нее избавиться. Или посадить под охрану. Ты не сделала ни того, ни другого и потеряла все. Запомни на будущее как не надо делать.

– Да, моя богиня.

– Заканчивай пить чай и иди вниз, в холл. Там тебя ждут.

Удивленная Беата сообщила об этом Эйне и поспешила к центральному входу в особняк. Только сейчас она заметила, что уже стемнело, а за окном хлестал ливень. Ей потребовалось несколько минут, чтобы добраться из светлой, уютной гостиной правого крыла в центральный флигель.

В темном холле она увидела мокрую Валери с чемоданом и двумя кошками. Дымка и Льдинка высовывали мордочки у нее из-за пазухи и жалобно мяукали.

– Что случилось? – спросила Беата.

– Голди намекнула, что я у нее загостилась. А до того Ада меня выгнала из-за приезда Питера. Осталась только ты. Тебе я тоже не нужна? Скажи сразу и я пойду ночевать под мостом! – с вызовом сказала Валери.

Она напоминала нахохлившегося воробья.

Беата вздохнула:

– А чем тебя не устраивает собственный дом?

– Он больше не мой, он трех малявок, которых я терпеть не могу! Я не хочу видеть эту… эту…

– Веру?

– Да. Слушай, какого черта я оказалась такой слабой?! – взорвалась Валери. – Я ведь поставила щит! А она его пробила. Калунна запретила ей мстить, пока Вера не научится колдовать! Блин, меня недоведьма вырубила! И всем плевать, у всех свои дела, работа, мужики, драмы! Зачем ты меня из ада вытаскивала, если я тебе не нужна?!

– Нужна. Все, пошли. Прими горячий душ, переоденься и я сварю тебе какао. Есть хочешь?

– Хочу.

Спустя полчаса Валери хмуро ковыряла омлет:

– Ну и сколько мне можно тут быть, пока не выгонишь?

– Зависит от твоего поведения. Так-то ты меня не стеснишь: тут полно свободных комнат. Но с твоим поведением что-то нужно делать, – заметила Беата, – Валери, я понимаю, что слишком рано сделала тебя жрицей Калунны: ты не готова вести себя как взрослая. Но и учиться не хочешь. Это мой провал, как твоей наставницы. Однако исправить его мы должны вместе. Иначе ничего не получится.

Валери засопела.

– Калунна так же сказала. Ладно, я больше не буду и готова учиться. Но у тебя, а не у Матильды! Дану, Эву и Лили ты учишь интересным вещам и даешь классные задания! Я тоже хочу на кладбище мертвяков поднимать, а не за партой с малявками сидеть!

Беата хмыкнула.

– Сейчас их основное задание это сортировка ингредиентов для зелий и составление описи библиотеки Мавис. Они молча занимаются этим, а между делом катаются в Хисшир и посещают те занятия Матильды Поллок, которые считают интересными. Справишься с такой учебной программой?

– Справлюсь! Я все могу, но торговать зельями – отстой. И торчать в гостиной с этими паршивыми ведьмами ковена, которые потом еще и пакостят – тоже! – Валери, повеселев, принялась поглощать омлет. – Дай мне нормальные задания: с кем-нибудь сразиться или сопровождать тебя, что ли! Черт, ты ведь еще в детстве говорила, что я должна тебе служить и всегда следовать за тобой, чтобы стать могущественной ведьмой! А сама не берешь меня никуда и вновь сажаешь за парту.

– Хорошо, будет тебе задание поинтереснее. Разгадай мне загадку Джеральда, детектив Валери. Тогда получишь разрешение жить в особняке сколько пожелаешь. Мой муж каким-то удивительным образом ухитряется чуть ли не телепортироваться между Хисширом и Кловерфилдом. После встречи с Эйне и Голди он уже через полчаса поймал меня возле дома. Узнай как он это делает.

Валери оживилась.

– Вот, это другое дело! Я все выясню, как бы он это не скрывал!

– А пока не раскрыла тайну, будешь выполнять ту же работу, что Дана, Эва и Лили. Разбирай библиотеку и ингредиенты, – добавила Беата, – ну и раз тебе нужны задания на сопровождение, будешь кататься со мной в Хисшир по три часа. Одной мне скучно.

Валери закатила глаза, а потом замялась:

– А ты меня точно не выгонишь?

– Точно. Я знаю каково это – лишиться дома и не желать в него возвращаться, – серьезно ответила Беата, – и, какой бы хулиганкой ты ни была, мы с тобой подруги, Вэл. Я вытащила тебя из ада, потому что ужасно скучала по тебе. И потому что ты меня об этом попросила.

Валери замерла.

– Я реально почти забыла об этом. Дура. Ты никогда меня не забывала, ты нуждалась в моей помощи с воскрешением твоего трупешника, а я затупила и ничего не сделала. Прости. Обещаю, со вторым я тебе помогу. И буду ученицей не хуже Даны. А если опять накосячу, ты ведь простишь меня?

– Прощу. А потом займусь твоим перевоспитанием, – насмешливо сказала Беата.

– Ну, удачи тебе! – расхохоталась Валери и ее потускневшие глаза вновь стали синими и безоблачными, как летнее небо.

Глава 12

С Валери в особняке стало веселее: ее звонкий голос звучал повсюду, она вихрем носилась по коридорам и активно взялась за расследование тайны Джеральда. Беата исполнила свою угрозу: брала Валери с собой в Хисшир, но та уговорила летать туда на метлах, превращая скучную поездку в настоящее ведьминское приключение.

– Слушай, ну давай полетаем! Посмотрим на земли Калунны, потусим как ведьмы, а устанем так сядем в поезд на любой станции, – уговаривала Валери, – мне Голди новую метлу сделала, надо опробовать! А еще Джеральд за тобой точно не увяжется, если взлетать будем с крыши особняка.

Беата усмехнулась и согласилась. Долгий полет ей неожиданно понравился: то ли из-за примирения с Валери, то ли из-за ощущения свободы и безопасности в воздухе. На обратной дороге они спонтанно искупались в чистом лесном озерце, голышом из-за отсутствия купальников. Вокруг никого не было и никто не мог им помешать или осудить. А до городского пляжа поди еще доберись. Так все лето можно было пропустить: август был в самом разгаре. Каких-то полмесяца и вновь начнется холодная, хмурая осень. Так что в озере они с Валери искупались еще не раз и даже однажды взяли с собой Эву, Дану и Лили. С ними у Валери не было конфликтов, впрочем как и особой дружбы, и они нормально общались.

Беата наслаждалась не только летом, но и своими успехами, как верховной жрицы: ритуалы плодородия проходили успешно, Калунна была ею довольна, проповеди Беаты собирали полные залы, торговля зельями и колдовские услуги приносили деньги. Ритуал воскрешения Эйне шел по плану: зелье сваренное Лизелоттой Йохансен было ничуть не хуже ее собственного и Беата поручила ей продолжать его варку, избавившись от необходимости париться над кипящим котлом самой. Эффект зелья продолжался: недавно Беата заметила, что волосы Эйне стали едва заметно виться. У Тимоти они были прямые. Ее немного беспокоило осознание, что она убила человека, но совесть и не думала грызть ее. С другой стороны, формально Тимоти был еще жив, хоть и заперт в загробном мире. Трудно было считать мертвым не неподвижное тело, а душу, которую требовалось сторожить.

Ситуация с Валери заставила Беату испытать стыд: наставница из нее получилась не очень. И почему Калунна еще не настучала ей по голове за лень в обучении ее драгоценных жриц? Стоило поучиться у Матильды Поллок и составить хоть какой-то учебный план. Подумав, Беата решила провести урок колдовства для всех четверых своих учениц и поделиться с ними методом определения энергозатратности заклинаний и привлекла для этого Эйне. Он коротко рассказал о его использовании в прошлом и какие чары требовали уровня алеф, а какие – тау.

Ученицы все законспектировали, после чего Валери спросила:

– Но если сейчас этим никто не пользуется, то зачем оно нам?

– С помощью этого метода можно лучше понимать границы своей и чужой силы. И использовать это в битвах или соперничестве, – пояснила Беата, – недавний пример: Патриция Грир произвела впечатление могущественной некромантки, но Дана упокоила в три раза больше мертвецов. А подняла вообще половину кладбища, против одного жалкого трупа, поднятого Патрицией. Но кто со стороны мог догадаться, что юная ученица настолько сильнее зрелой ведьмы? И как не попасть впросак, зря опасаясь слабачки и проморгав реальную угрозу? Если выучить и понять какими заклинаниями ведьма пользуется чаще всего и в каком количестве, то ты поймешь сколько у нее сил. И сейчас мы проверим это на примере каждой из вас. Сотворите свои любимые или интересующие вас чары.

Чары сотворенные Даной на кладбище оказались уровня ба и упокоение тоже ба. Эйне заметил, что оба вместе опустошат ее резерв, а потому применять их стоило только в крайнем случае. Несколько смущенная Дана пообещала это запомнить. Валери зажгла свое любимое негаснущее синее пламя – Эйне оценил его, как алеф и одобрил: не энергозатратное, можно творить много раз и подходило Валери по стихии. Идеальный вариант для ведьмы-ученицы. Эва наколдовала невидимость и мощный щит – Эйне присвоил обоим уровень алеф, пять-шесть щитов и восемь чар невидимости за бой она вполне могла сотворить. Заинтригованная Дана сотворила еще несколько заклинаний: руну прохождения сквозь стены, колдовской круг и режущие чары, которыми покромсала мертвую некромантку на кладбище Морланда.

– Алеф. Эти чары вполне вам по силам, – определил Эйне.

– И чего это все наши заклинания первого уровня? – возмутилась Валери. – Дурацкая какая-то система!

– Не все. Медведь, призванный госпожой Лейдой уровня ба: он требует много энергии, но является очень эффективным в короткий срок, – возразил Эйне, – поэтому госпоже Лейде, с ее природным талантом, можно творить его без проблем. Другие чары уровня ба или же второго, измотают ее и будут неэффективны.

– Меня зовут Лили. Лили Вилсон, а не Лейда, – сухо поправила его та, гладя призванного медведя по морде.

– Я запомню, юная госпожа, – Эйне почтительно склонил голову и Лили смутилась.

– Я не госпожа. Просто Лили.

– Вы – ученица владычицы Беаты. Ваш статус выше, чем у прочих ведьм или охотников. Жрицы Калунны правят, охотники подчиняются. Однажды вы будете править и многие люди склонят перед вами спины, – спокойно ответил Эйне.

– Слышь, мелкая, ты станешь владычицей морскою! – расхохоталась Валери и отвесила ей глубокий, насмешливый поклон. – О, госпожа Лили, правительница страны пони и медведей, каков будет ваш приказ?

– Это не смешно, – Лили нахмурилась, – и не хочу я никем править!

– А я хочу, – хихикнула Эва, – расскажу Дереку, что охотники должны подчиняться жрицам. Он меня позвал уже на третье свидание. А и он просил передать, что мои браслеты отлично работают и что остальные охотники тоже хотят такие! Наставница, мне делать еще?

– Делай, – ответила Беата, разглядывая ее, – Эва, а ты не хочешь помириться с Александром? Он огорчен, что ваша дружба распалась.

Та смущенно заерзала.

– Но мы с ним и не ссорились.

– Ты знаешь о чем я говорю. Это не приказ, но подумай об этом, хорошо? Скоро праздник Калунны, мне надо будет распределить охотников и жриц по разным площадкам. И нужно чтобы вы нормально взаимодействовали.

Эва поколебалась.

– Я поняла вас.

– Вернемся к уроку, – сказала Беата, – для закрепления материала я поручаю каждой из вас найти ведьму, понаблюдать за ней и оценить ее силу с помощью уровней энергозатратности. Само собой это не должны быть вы сами и другие ученицы. Если не выйдет, то хотя бы выясните уровень любимого заклинания вашего объекта. Вы можете обращаться за помощью к Эйне, но он не должен выполнять задание за вас. Срок – месяц. Напишите доклад об этом.

– Да, наставница.

– Я могу оценить все свои заклинания с помощью Эйне? – спросила Дана. – Так будет удобнее разбираться в чужих.

Лили вскинулась.

– Ты с ума сошла! Ты ему все свои способности раскроешь?!

– И это сделает меня намного сильнее, – уверенно ответила Дана, – мою силу Эйне и так знает, а чтобы оценивать других ведьм надо четко понимать свой уровень.

– Но он же… – Лили покосилась на Эйне, потом на Беату и угрюмо замолчала.

– Эйне – охотник Калунны, заслуживший воскрешение и доверие наставницы, – возразила Дана, – он на нашей стороне.

– Благодарю вас. И добавлю кое-что, чтобы успокоить юную госпожу Лейду… Лили, – поправился Эйне, – даже узнав все заклинания Даны, я смогу оценивать ее силу только на данный момент времени. Уже через год все может сильно измениться. Я никому не раскрою эту тайну, но смогу предупредить, если Дана затеет конфликт с более сильной ведьмой, чем она сама. Мы – союзники, а союзникам я всегда буду помогать.

Дана кивнула, Валери скептически хмыкнула, Лили скрестила руки на груди, а Эва взглянула на Эйне с некоторым интересом.

А Беата невольно подумала, что Эйне прав: год назад Дана была молчаливой и затравленной сиротой, Эва наводила порчи на родственников, а Лили интересовали только собаки и мечта их завести. Все они сильно изменились. А вот Валери пока не менялась и какой ведьмой она станет предсказать было невозможно.

Ведь юная Бесстрашная Валькирия жила и умирала в страшное время. Но куда бы Беата ни привела культ Калунны одно она знала точно: она ни за что не позволит Валери повторить ее судьбу.

***

Несколько дней спустя в особняк позвонила Алиса и позвала Беату на встречу. Они выбрались в симпатичную кофейню с кондиционером и услужливыми официантами, заказали кофе и мороженное и приступили к беседе.

– Беата, у меня к тебе личный вопрос, – бодро начала Алиса, поправляя прическу, – вы с Джеральдом окончательно расстались и можно считать его свободным мужчиной или ты просто хочешь ему нервы потрепать и ждешь от него определенных действий по исправлению?

– Он послал любовницу упрашивать жену вернуться к нему? – изумилась Беата. – И ты согласилась на это?

– Нет, что ты. Просто если Джеральд теперь свободен, сама понимаешь, он сможет завести серьезные отношения с кем-то другим. Он классный. Глядя на него я иногда задумываюсь, не сходить ли мне в третий раз замуж? Да и Донна на него глаз положила. Главный недостаток Джеральда был в том, что он женат. Вот мы и интересуемся, он тебе уже не нужен? Или нам все еще грозит порча за увод чужого мужа? – уточнила Алиса.

Беата замерла, глядя на нее.

С некоторых пор Алиса заметно похорошела: закрасила седину, чаще улыбалась, ярче красилась и стала носить более откровенные наряды. Из-под образа кловерфилдского инспектора полиции показалась довольная жизнью женщина, крутящая роман с женатым мужчиной. И этого мужчину прогнала жена, а значит, его вполне можно было дожать до развода и увести.

О таком варианте Беата раньше не думала. Джеральд был одержим ею, бояться что тот, кто посадил ее на цепь и постоянно ревновал, уйдет, было нелепо. Но сейчас она вспомнила, что ее муж имел успех у женщин. Так-то он вполне мог на очередной отказ Беаты помириться, просто развестись и уйти к Алисе: так поступил бы любой адекватный мужчина, чей брак развалился. Алиса же отлично подходила ему по характеру: бойкая, энергичная, любительница спорта и активного образа жизни, тоже служила в полиции… Еще и принимала его таким, как он есть. Может, они еще ребенка успеют завести. И все. Беата его лишится.

Ее сердце сжалось.

Так что же, у нее не будет мужа? Она потеряет его навсегда?

Впрочем, почему навсегда? Для той, что имела кубок с эликсиром вечной молодости, Беата мыслила слишком мелко и приземлено. Это для обычной женщины уход мужа на двадцать-тридцать лет мог стать катастрофой, но не для той, что собиралась жить веками! Джеральд останется охотником Калунны и членом ее культа. Разведется, значит, отпустит ее с цепи сделки с вересковой богиней. И сам будет счастлив. А позже они вполне смогут построить нормальные отношения. Жизнь у обоих будет длинная, благодаря службе Калунне и кубку Эйв. Уж вернуть Джеральда Беата всегда сумеет. А он сполна насладится нормальной жизнью с обычной женщиной. Идеально!

– Чему это ты улыбаешься? – сощурилась Алиса.

– Да так. А не хочешь поменяться? Ты будешь женой, я любовницей, – усмехнулась Беата, – мне будут цветы, романтические прогулки и занятия любовью, тебе – его ревность, собственничество, внезапные выходки и баранья упертость. Много бесед и полная неспособность к нормальному диалогу. Хрупкое мужское эго. Но в остальном Джеральд – хороший муж. Так как поменяемся?

– Я не ведьма и второго мужа за измену выгнала. Я предпочитаю традиционные отношения.

– Слушай, а серьезно, уведи его у меня. Уговори развестись со мной. Джеральд же тебя любит. А я тебе эликсир молодости дам. Лет пятнадцать тут же скинешь, – предложила Беата.

– И сколько продержится эффект? – заинтересовалась Алиса.

– Следующие пятнадцать лет. У меня отличный эликсир.

– Да ладно. Если бы подобные вещи существовали, они бы стоили…

Рядом раздался недовольный кашель. Беата вздрогнула и оглянулась: она узнала голос Джеральда, но в кофейне его, разумеется, не было. Обозналась.

Алиса неловко заерзала и вернулась к прежней теме:

– Беата, а можешь мне честно сказать: ты вообще Джеральда любишь?

– Люблю.

– Тогда зачем прогоняешь? Он ведь всерьез может уйти. Что ты тогда делать будешь? И зачем нужно отталкивать любимого мужчину? Разрешать ему любовниц, секс на шабаше с малолетками и тому подобные вещи? Он же твой муж! Ты сама его выбрала, сама вышла за него замуж, так в чем вообще смысл было это делать, если ты его не ценишь?

Беата помрачнела.

– Знаешь, Джеральд буквально силой затащил меня в брак после пары месяцев отношений. Мы даже узнать друг друга толком не успели. Я брака не хотела, но это было важно для него. И сейчас я жалею, что мы не смогли остаться просто любовниками. Как любовник он идеален: горячий, заботливый, комфортный. Просыпаться с ним по утрам потрясающе. Но вот жить с ним часто невыносимо. Ревность, постоянный контроль, попытки продавить свое решение относительно моих дел и поступков, требования все ему рассказывать, ведь мы семья, и, одновременно, тихушничество с его стороны, оборачивающееся скандалами и проблемами. Я вроде и люблю его, но Джеральд душит меня своей любовью. Когда он начал ездить к тебе в Кловерфилд я вздохнула с облегчением. Он и сам стал счастлив и перестал терзать меня. Так что да, быть его любовницей куда приятнее, чем женой. У Джеральда трудный характер. Хотя, возможно, проблема и во мне: ведьмы свободолюбивы и то, что бесит меня, тебе вполне может подойти. Кому клетка, а кому надежный, безопасный дом. Так как, поменяемся?

Алиса некоторое время молча смотрела на нее, затем покачала головой.

– Ни за что. Но учти, длительная разлука обычно приводит к разрыву отношений. Что имеем не храним, потерявши плачем.

– Я предпочитаю не удерживать и не хранить мужчин, Алиса. Хочу чтобы они приходили ко мне для радости и счастья и уходили моими друзьями. Не нужен мне брак и никогда не был нужен, – вздохнула Беата, – даже с Джеральдом. Я просто хочу, чтобы он был счастлив.

– Я никогда тебя не пойму. Просто никогда, – обреченно вздохнул Джеральд и коснулся ее плеча, становясь видимым, – ладно бы ты меня не любила, но любить и вручать любовнице, уступая ей роль жены? Как это вообще должно работать?

Беата вздрогнула.

– Какого черта? Ты, что нас подслушивал?

– Ты должен был молчать вообще-то и снять невидимость, когда Беата уйдет, – с досадой сказала Алиса.

– А ты бы смогла промолчать, услышав такое?

Беата приподняла брови.

– А кто собственно его заколдовал? Так, либо ты ведьма и скрывала это, Алиса, либо… а, нет, все понятно. Лили, вылезай из-под стола, я тебя вижу.

Лили, сидящая через три столика от них, смущенно подошла к ним.

– Наставница, не сердитесь, пожалуйста. Господин Джеральд сказал, что это важно. А он всегда был так добр ко мне. Как я могла отказать? И я очень надеюсь, что вы помиритесь.

– Все с тобой ясно, “папина дочка”. Джеральд, купи ребенку мороженое в благодарность. И раз ты здесь и мы все еще не развелись, то оплатишь мой счет.

– Мне кажется или ты вспоминаешь о том, что я – твой муж, только когда тебе это выгодно? – проворчал Джеральд, вытаскивая кошелек.

– Тебе не кажется. Мужчины существуют, чтобы делать жизнь женщин лучше, – усмехнулась Беата, – с мужчинами, которые так не считают, я не связываюсь. А ты все-таки попросил любовницу уговорить жену к тебе вернуться. И тебе даже не стыдно за это. Я бы на месте Алисы немедленно тебя после этого бросила.

– А я тут не как любовница, а как друг. И вообще мы же выяснили что как любовник Джеральд идеален, – возразила Алиса, ничуть не обидевшись, – с этим я согласна и не потеряю, что обрела. Хотя эликсира молодости жалко. Ты его задорого продаешь?

– Он экспериментальный и не продается. Если на этом все, то я пойду, – Беата встала из-за столика, насмешливо покачала головой, глядя на Джеральда, а потом сотворила чары невидимости, ускользая как от его преследования, так и от очередного бессмысленного разговора о браке и любви, которую они с мужем понимали совершенно по-разному.

***

Подслушанный разговор ничем не помог: Джеральд слышал все, но не понял ничего, продолжая упорно преследовать Беату. Неудачная попытка вызвать ревность с его стороны только распалила его упрямство. Вот уж права была Калунна: охотник он и есть охотник. Не остановится, пока не загонит добычу. И как с таким упрямцем договариваться?

Беата махнула рукой и велела отвести ее на тренировку охотников Калунны и продемонстрировать их успехи. Джеральду эта идея понравилась: в этот раз Беату явно ждали. Охотники демонстративно оборачивались в призрачных псов, пробегали полосу препятствий и рассказывали о каре для еретиков.

Тема была спорной. Беата вспомнила отца Вирджила, которого защищала от гнева Калунны и спросила:

– А вам не жаль людей, которых вы наказываете? Не тяжело нападать на детей и стариков?

– Охотники Калунны знают свой долг и исполняют его на совесть, как бы сложно нам ни было, – отрезал Джеральд, – верно?

Тед Каннингем нахмурился.

– Это непросто, но мы же только пугаем их. Обычно все прекращают упрямиться после первого прихода призрачного пса.

– Калунна милостива. Мне не довелось нападать на кого-то, кого было бы жаль, – ответил Дерек и Джина согласно кивнула.

– Пусть еретики боятся гнева призрачных псов! – воинственно воскликнула Эльза. – Мы заставим их пожалеть, что они оскорбили нашу богиню!

Беата покосилась на нее, затем перевела взгляд на Джеральда.

– Эльза тоже пугает людей?

– Да. Первые пару раз с подстраховкой, теперь служит сама, – ответил тот, – она – охотница Калунны. Это ее долг.

Эльза кивнула и гордо заулыбалась.

Беата промолчала.

Если такова была воля Калунны, то спорить было бессмысленно.

Тед сменил тему:

– Кстати, мы тут продолжаем использовать ваши волшебные браслеты. Штука очень эффективная: недавно у Джины попытались вырвать сумку и затащить ее в переулок, но она оглушила и отшвырнула грабителя, а до Итана докопались пьяная молодежь и он срезал им на головы натянутый тент, отвлекая. Главное не перепутать, где какое заклятье наложено.

– Верно, отличная вещь. С ней я чувствую себя сильным и в человеческом облике, – согласился Итан, – все-таки есть заметная польза от сотрудничества с нормальными ведьмами.

Беата решила немного улучшить репутацию Эйне в их глазах:

– Идею усилить охотников этими браслетами мне подал мой телохранитель, Эйне Кааси.

– Откуда он такое знает? – удивился Итан.

– Эйне раньше работал с ведьмами и делится со мной полезными знаниями. Его советы помогают и мне, и моим ученицам.

Джеральд вскинулся.

– Кстати о нем: почему “телохранитель” не охраняет тебя даже с браслетами? И почему он не зайдет познакомиться с остальными? Мы все хотим поглядеть на него в деле, верно, ребята?

– Верно, альфа-вожак, – ухмыльнулся Тед, – но если серьезно, то да, пора бы уже присоединиться к группе. Пока мы все новички ему будет проще вписаться. Потом может столкнуться с отчуждением.

Многие охотники поддержали их слова согласием.

Беата стиснула зубы. Чертов Джеральд. “Приручил”-таки своих псов, возглавил стаю и повел ее на охоту. Он продолжал настраивать остальных против Эйне, пользуясь тем, в каком непростом положении тот был. Тед и остальные должны были увидеть настоящего Эйне, а не Тимоти Шварца иначе радикальные изменения во внешности вызовут много вопросов.

– Эйне – иностранец. Ему требуется время, чтобы получше освоить наш язык и законы Альбы, – холодно ответила она, – раньше чем через полгода вы его не увидите.

– И он все еще не может превращаться в призрачного пса? – презрительно уточнил Джеральд. – Так себе из него телохранитель. Давай я назначу кого-то тебе в сопровождение. Можешь сама выбрать.

– Я уже выбрала. Меня будет охранять Эйне Кааси, – ледяным тоном ответила Беата.

Внутри нее все кипело от злости. Да когда же это прекратится? Почему этот упертый баран не отстанет от нее и не прекратит унижать того, кто был ей так дорог? Почему она могла спокойно относиться к Алисе, а он к Эйне нет?

Джеральд заметил ее злой взгляд и нахмурился. Похоже, его тоже взяла злость.

– Тебе нужна охрана, но ты от нее отказываешься. Твой “охранник” тебя не защищает и полностью бесполезен. Ты уверена, что это была хорошая идея, принять его в культ?

– Уверена. Хватит болтать попусту, – отрезала Беата и демонстративно отвернулась от него, обратившись к остальным охотникам, – через три недели состоится летний праздник Калунны и культу нужна помощь охотников для охраны площадок, в первую очередь той, где будет петь Ангельская ведьма – Адалинда Коллинз. Желающие…

Миа Лермонт, Дункан Рид и Ирвин Хэмилтон тут же выступили вперед:

– Мы готовы защищать и сопровождать госпожу Адалинду!

– Я недавно подралась с засранцами, посмевшими осуждать ее! Госпожа Адалинда нас от чумы исцелила! Людей из культа лечит бесплатно и потрясающе поет! Ангельская ведьма!

– Так здорово будет встретиться с ней вновь!

– Отлично. Летний праздник Калунны состоится тридцать первого августа. Позаботьтесь освободить этот день для несения службы, – сообщила Беата, – я свяжусь с вами и распределю по площадкам…

– Я – главный охотник! Это моя обязанность! – сердито вмешался Джеральд. – Мы можем обсудить это, но все что касается охотников идет через меня.

Беата бросила на него взгляд, полный холода и презрения.

– Отлично. Постарайся снова не забыть о празднике. Второй раз прикрывать тебя от гнева Калунны я не стану.

– А такое уже было? И чем же он занимался в это время? – удивился Тед.

Беата ядовито улыбнулась прямо в лицо рассерженному мужу.

– А вот об этом Джеральд сам вам с удовольствием расскажет. Всего хорошего.

***

Валери закончила свое расследование и торжественно доложила об этом Беате.

– Итак, для начала я расспросила самого Джеральда, но он в ответ потребовал инфу о тебе, а я подруг не сдаю. Дальше, я узнала что Джеральд каждое утро отвозит Лили в Хисшир в облике призрачного пса. Она садится на него верхом, а потом он развивает бешеную скорость и просто исчезает. Я попыталась догнать их на метле, но отстала. Потом вернулась в особняк, позвонила Матильде и попросила позвать Лили к телефону. И она ответила! Она реально добралась из Кловерфилда в Хисшир за пять минут! Выходит, это какая-то фишка призрачных псов. Я сгоняла на тренировочную площадку остальных охотников и спросила умеют ли они бегопортироваться…

– Что?

– Бегопортироваться! Джеральд побежал и телепортировался, вот я и назвала эту штуку бегопортацией! – ухмыльнулась Валери. – Как звучит, а? Но охотники ни фига не поняли и решили что я над ними подшучиваю. То есть они о бегопортации не знают. Я почесала репу: у Джеральда такой фишки раньше не было, выходит он получил ее недавно. От кого? От Калунны, разумеется. А за что? Всех ведьм наградили за битву с Кхирой и Мавис, логично, что и призрачных псов она не обделила. После этого я пошла к Александру и он подтвердил, что они с Джеральдом получили бегопортацию в награду. Теперь он нигде не опаздывает, подвозит Голди на работу и легко оказывается в любом уголке земель Калунны. Бегопортация – это именно ускоренный колдовской бег, она требует не меньше пяти, но не больше десяти минут и нужно обязательно знать конечную точку, иначе занесет непонятно куда. После призрачному псу требуется отдых: бегопортация выматывает, постоянно так не побегаешь. Голди и Лили используют страховочные чары для метел, чтобы не слететь с призрачных псов во время нее. И вот как Джеральд везде успевал. Дело закрыто! Детектив Валери переезжает в особняк с концами! Осталось только выменять у Даны чары кокона и хрен меня кто-то вновь лишит своей комнаты!

Беата похлопала в ладоши.

– Прекрасная работа, детектив Валери! Занимай любую свободную, кроме спален Мавис, Кхиры и Лавены. Видишь, как выгодно быть прилежной ученицей?

Валери рассмеялась.

– Нет, просто быть твоей подругой классно. Я когда Калунне на тебя жаловалась, она несколько раз подчеркнула, что лишиться твоей дружбы, любви и заботы – фатальная ошибка и страшное наказание. Что гордость не стоит этой потери. Теперь я понимаю, о чем она говорила. Мне было с чем сравнить.

Она помолчала и добавила:

– А Джеральд – дурак. Еще и с Алисой связался… Не переживай, ты себе не хуже мужика найдешь.

– Я не переживаю. Напротив, передо мной открылись отличные перспективы, – усмехнулась Беата.

Бегопортация, значит? Ну, пусть будет так. Джеральд в очередной раз проявил двойные стандарты: даже не подумал сообщить жене о награде Калунны и не предложил сократить ее поездки в Хисшир и обратно. Напротив, пользовался ее незнанием, чтобы доставать ее в поезде и караулить где бы она ни появлялась. “В семье так не поступают… мы же семья…”. Чертов лицемерный тихушник!

– Джеральд пытался рассказать тебе об этом несколько раз, но ты отмахивалась от него, не желая слушать. Одна просьба и он возил бы тебя в Хисшир, как Лили.

– Э, нет, он бы потребовал в обмен впустить его в особняк. Бегопортация серьезно облегчила бы мне жизнь и он это понимает. Я не собираюсь зависеть от ненадежного, ревнивого засранца. Я прекрасно обойдусь без него.

– Как хочешь. Но я должна тебе напомнить: в день, когда ты окончательно решишь никогда к нему не возвращаться, мне придется исполнить нашу с ним сделку и вернуть тебя в его дом. Ты не можешь бросить мужа, Беата. Я благословила ваш брак. Вас разлучит только смерть… вторая, потому что один раз я верну Джеральда к жизни. И если ты будешь поить его из кубка Эйв, а ты будешь это делать, Джеральд останется возле тебя навсегда. А любить или ненавидеть его, решай сама.

Беата застыла. В ее сердце разлилась горечь.

– Это несправедливо. Я же твоя главная жрица!

– А Джеральд – мой первый охотник, который десятилетиями поддерживал едва тлеющую веру в меня в Хисшире. Я не нарушу обещания, данного ему.

– Да как так-то?! То есть пока я люблю этого паршивца, я могу от него уйти, а когда разлюблю, то нет?

– Именно. К слову, для Джеральда твои попытки избавиться от него, при том что ты его любишь, звучат примерно так же: абсурдно, нелепо и несправедливо. Поэтому вы не можете найти общий язык. Вы не понимаете друг друга и каждый тянет одеяло на себя.

Беата нервно вздохнула и сжала зубы:

– Но мне позволено искать лазейки, ведь так? Если Джеральд разведется или забудет меня… если я перестану быть ему нужна…

– Это невозможно. Чем сильнее ты его отталкиваешь, тем крепче Джеральд за тебя держится. Но есть один вариант, при котором я немедленно расторгну ваш брак и нашу с ним сделку.

– Какой?

– Если Джеральд убьет тебя, я казню его, а потом воскрешу вас обоих с воспоминаниями об этом. Цена твоей свободы – ваши жизни и его рассудок. Убить тебя он сможет только сойдя с ума от отчаяния. И это отчаянье, как и его любовь, никуда не денутся после воскрешения. Так как, мне не вмешиваться, если это произойдет?

Беата содрогнулась. Ее накрыло ужасом, когда она представила себе все это. Нет, только не так. Она не хотела губить Джеральда и умирать сама. Уж лучше вернуться к нему и жить, как кошка с собакой. Мучиться, беситься, спорить, но знать, что Джеральд будет жив и в своем рассудке. Принести в жертву свой комфорт и душевное спокойствие ради мужчины, который виноват лишь в том, что однажды полюбил ее. Он не мог этого избежать из-за козней хисширского демона и службы Калунне. Джеральд – не плохой человек, да бесячий, да ревнивый, но он не заслуживал столь страшной судьбы. Беата убережет его. Сохранит, спрячет, сделает счастливым. Пока она любит Джеральда, дурного не произойдет.

Да он ни разу даже руку на нее не поднимал. Ее муж никогда не причинит ей вреда. Калунна просто пугала ее. Нужно было забыть о страхах и вернуться к делам.

***

Беата позвонила Александру и попросила отвозить ее в Хисшир и обратно ради ритуалов плодородия. Тот согласился: он покинул полицейский участок и между проповедями был совершенно свободен. При встрече Александр рассказал о своих делах:

– Нести людям волю Калунны у меня выходит намного лучше, чем проповедовать в церкви Безымянного бога. Служение настоящей богине разительно отличается от заблуждения, в котором я пребывал раньше. Брюс Макларен и Грег Лесли отлично меня защищают, но со всеми протестующими против нашего культа я разговариваю лично, пытаясь убедить отказаться от ереси и принять вересковую богиню, – сообщил он, – недавно на проповедь приходил журналист “Городской правды” и взял у меня интервью, как у единственного мужчины-жреца. Я охотно поговорил с ним, но Грегу и Брюсу он не понравился.

– Чем именно?

– Они считают, что журналист просто искал материал для скандальной статьи, но я не против. Он ведь о Калунне напишет. Чем больше людей будут в нее верить, тем лучше. Ну что, поедем? Только используйте чары, а то свалитесь по дороге.

Александр доставил Беату в Хисшир, вызвав у нее тошноту и свист в ушах, но это все равно было лучше, чем терять по шесть часов на дорогу. Придя в себя, она поблагодарила его, вознесла молитву Калунне и мстительно подумала, что помощь Джеральда ей больше не нужна. Александр воспринял просьбу как служение Калунне и ничего не просил взамен. А Беата решила свою главную проблему. Почти шесть часов освободилось! Блестяще! Слава Калунне и ее щедрым наградам!

Очередной ритуал прошел без проблем и Александр вернул Беату к особняку, где их уже ждал недовольный Джеральд.

– Почему ты мне ничего не сказал? – набросился он на Александра. – Я должен был решать, кто из нас доставит Беату в Хисшир.

Беата раздраженно перебила его:

– Нет, не ты. Я попросила Александра и это будет делать он. А ты, будь добр, не используй свое положение в личных целях. Это повредит нашему делу. Освободившееся время я смогу посвятить развитию культа и давно бы уже посвящала, если бы ты соизволил доставлять меня в Хисшир сам.

– Я, пожалуй, пойду. До следующего ритуала, госпожа Хоффман, – Александр поспешил уйти, но Беата с Джеральдом это едва ли заметили.

Им было что сказать друг другу.

– Одна твоя просьба и я делал бы это! – сердито ответил он. – Но ты больше не просишь, ведь тогда придется что-то делать для собственного мужа!

– И как мне просить о том, о чем я не знаю? – холодно спросила Беата.

– Я бы сказал тебе о награде Калунны, если бы ты соизволила меня выслушать! Но разговоры с мужем портят тебе настроение!

– Не разговоры. Ты портишь его прямо сейчас. Ты опять притащился скандалить со мной.

Джеральд сжал зубы. Затем глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Заговорил куда спокойнее.

– Беата, мне обидно и неприятно, что ты вспоминаешь обо мне только когда требуется оплатить твой счет. Что не хочешь ничего делать для меня. Любые отношения – это взаимность. А ты даже поговорить со мной нормально не желаешь. Почему?

– Почему? Да потому что ты продолжаешь подставлять меня снова и снова, – зло ответила Беата, – ты знаешь, что ситуация Эйне особенная. Что ритуал еще не завершен. И ты используешь это, чтобы высмеять меня и унизить его за временную слабость. Я не могу рассказать всем кто он и почему не служит с остальными, а ты только и делаешь, что обращаешь чужое внимание на странности нового охотника. Поступаешь, как в случае с Валери и Голди: намекаешь на секрет, который хочешь раскрыть. Чего ты хочешь добиться? Чтобы меня отправили на электрический стул?

– Нет, конечно. Я лишь пытаюсь доказать тебе, что ты совершила глупость, выбрав его, – сдержанно ответил Джеральд, – весь этот ритуал – ошибка. Остановись, пока не поздно.

– Уже поздно. Ритуал будет проведен до конца. Но пока ты не прекратишь ставить мне палки в колеса, на примирение можешь не рассчитывать, – отрезала Беата.

Джеральд вспыхнул.

– Да какого черта?! Этот тип тебе так дорог, что ради него ты готова нарушить закон, рисковать жизнью и терпеть его бесполезность! Он не оплачивает твои счета, не защищает, ничего для тебя не делает! Но ты все равно к нему привязана! А стоило мне совершить один проступок, как ты вычеркнула меня из своей жизни! Почему я должен расшибаться в лепешку и ползать перед тобой на коленях за то, что он получает просто так?!

– Не ползай. Не расшибайся. Не оплачивай мои счета. Никто тебя не заставляет, – ядовито ответила Беата, – иди к Алисе и наслаждайся своей популярностью у женщин.

Джеральд рвано вздохнул.

– Беата ответь честно: Эйне Кааси – твой любовник? Только не лги. Ты спишь с ним?

Беата закатила глаза. Опять двадцать пять. Джеральда волновало только одно: имеет ли его жену кто-то кроме него. Чертов собственник.

– Хочешь знать правду? Нет, я не сплю с Эйне. Но он будет моим любовником, когда вернет свою внешность. И, к слову, я ни разу не оскорбляла твою любовницу. Ни разу не закатывала скандал из-за нее. Я помню наш договор на открытый брак, хоть и не пользуюсь им. А ты пользуешься, но делаешь вид, что его не существует. Удобно устроился, нечего сказать.

– Ты предложила мне его тогда, когда познакомилась с этим типом в загробном мире, – Джеральд стиснул кулаки, – ты уже тогда собиралась изменить мне с ним. Мне не зря показалось, что ты воспользовалась ситуацией для себя. Ты обманула меня с самого начала.

Беата чуть не зарычала, а потом плюнула. Как он ей надоел! Слышит только то, что хочет!

– Да. Я обманула тебя, изменила, наставила рога и использовала, – глядя прямо ему в глаза ответила она, – я – гадина, дрянь, ведьма и лгунья. Ничего не забыла? Можем подавать на развод, чтобы ты ушел к приличной женщине и забыл меня, как ночной кошмар?

Джеральд тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Потер его.

– Беата, прекрати. Зачем ты это делаешь? Ты любишь меня, но тебе будто нравится причинять мне боль. Почему ты вечно меня отталкиваешь?

– А почему ты никак не уйдешь? Почему тебе можно завести любовницу и наслаждаться этим, а мою жизнь из-за любовника, ты превращаешь в ад?

– Потому что я не бросал тебя из-за Алисы! А ты заменила меня этим бесполезным типом! Сколько можно издеваться надо мной? Супруги должны жить вместе и доверять друг другу! Быть союзниками, а не врагами! Как нам помириться, если я вынужден караулить тебя в засаде, просто чтобы поговорить? Как бы я ни старался, ты не хочешь ко мне возвращаться! Беата впусти меня в свой новый дом!

– Это не дом. Это временное убежище от агрессивного провокатора, к которому нельзя поворачиваться спиной. Из дома ты меня выжил, – зло ответила она.

– Значит, я во всем виноват? Это ты меня бросила!

– По сделке, которую ты подло заключил с Калунной, я не могу тебя бросить, Джеральд. Я все еще твоя жена. Наслаждайся браком, – едко ответила Беата и попыталась уйти, сотворив чары невидимости, но Джеральд схватил ее за руку, не давая колдовать.

– Хватит меня игнорировать и прекрати убегать! Я с детства это ненавидел! Я – твой муж и заслуживаю нормального отношения! Могу я получить хоть каплю уважения?! Прекращай наказывать меня, как нашкодившего пса!

– Отпусти. Отпусти, я сказала!

– Не отпущу. Никогда не отпущу, слышишь! Я всегда буду твоим мужем! Нас только смерть разлучить может, да и то не первая! – яростно крикнул он.

– Джеральд, мне больно!

– Не тебе одной! Думаешь, можно просто отвести мне глаза, заколдовать дом и избавиться от меня?! Будто у тебя нет мужа и никогда не было?! У меня тоже есть чувства, черт побери! И есть сила! Я уже дрался с ведьмами, знаю все ваши штучки и могу им помешать!

– Пусти! Джеральд!

Беата зашипела от боли. Колдовать левой рукой было неудобно, а правая словно застряла в стальном капкане. Ее желудок скрутило от страха и напряжения: ей показалось, что взбешенный Джеральд сейчас размахнется и ударит ее. Сможет ли она драться с опытным призрачным псом, рвущим нежить на куски и бившимся с Мавис и Кхирой? Каким заклинанием его оттолкнуть, чтобы не сильно повредить ему?

Глаза у Джеральда были шальные и злобные.

Беату охватила дрожь.

Он что был ей угрозой? Врагом? Ей теперь всегда придется прятаться от него и бояться его гнева? Скольких жен убивали оскорбленные мужья? От него не уйти, только умереть? А если она ударит его режущими чарами и убьет, Калунна сочтет это самозащитой или Беату тоже ждет казнь?

В воздухе разлился аромат вереска.

– Прекратили. Оба. Чертовы идиоты!

Джеральд разжал пальцы и Беата шарахнулась от него. Болезненно вздохнула и принялась растирать запястье. На нем остался красный след и оно ужасно болело.

Беата потрясенно уставилась на Джеральда.

Паршивый ублюдок поднял на нее руку. Но если она его за это разлюбит, то окажется в полной его власти и будет убита. Калунна не станет защищать ее, она на стороне Джеральда. Ей конец.

Бежать. Бежать-бежать-бежать!

Джеральд очнулся и побледнел.

– Прости, я не хотел.

Она отступила от него на шаг, не сводя настороженного взгляда, как с бешеной, агрессивной собаки. Коснулась стены особняка. Как назло это был центральный, незаколдованный вход. Если рвануть туда, Джеральд быстро ее догонит. Нужно было что-то придумать, пока он ее не убил.

Джеральд содрогнулся.

– Беата, прости. Я потерял голову, но больше никогда подобного не повторю. Умоляю, прости меня.

Он шагнул вперед и рухнул на колени, протягивая к ней руки.

Этих трех секунд Беате хватило, чтобы начертить руну прохождения сквозь стены и проскочить в особняк. Она ринулась в правое, заколдованное крыло и выдохнула с облегчением только когда оказалась в безопасности.

И услышала горестный, собачий вой за окном.

Глава 13

Эйне задал вопрос о синяке на ее запястье, но когда Беата не ответила, смолчал. Они продолжали вместе изучать лазурную книгу, общаться и в его компании Беате было спокойно и хорошо. Приятно, когда мужчины не агрессивны. Джеральд звонил ей, но трубку брала Валери и Беата велела послать его. Чертов засранец! Ни за что она к нему не вернется! Страх прошел и в ней взыграла оскорбленная гордость. Она не беспомощная женщина, а верховная жрица Калунны и могущественная ведьма! Она сможет избавиться от мужа-агрессора, даже в такой ситуации. Это мужчины угрожали насилием и шли напролом, женщины всегда были умнее. Вот приворожит его к Алисе или сотрет ему память и получит развод! Обменяет его на что-то важное для него. А до того будет повсюду брать с собой Пламя и Валери. При свидетелях этот ублюдок всегда держит себя в руках, а если что, они ее защитят. Был бы здесь Гиль, он набил бы морду паршивому псу, но воскрешение ослабит и его. Ничего, всего год Беате нужно защищать своих кецалей, провести ритуалы воскрешения до конца, а после уже они будут оберегать ее, ничего не требуя взамен. С ними она и уйдет в вечную жизнь, а Джеральд пусть цепляется за свою пустую власть над ней. Гад паршивый.

Очередной сеанс с Гилем принес ей облегчение: Гиль был один, весел и они больше не говорили о Лавене. Его песни и шутки смыли ярость Беаты, словно живая вода. Ее кецали продолжали спасать ее ото всех бед и забот. А муж… муж решил стать ее проклятьем. Ни одна случайная связь не приносила Беате столько бед и тревог, сколько принес Джеральд. И зачем она тогда переспала с ним? Если бы ни это, у него хватило бы совести не набиваться ей в мужья. Брак был отвратительной штукой. Семейные узы… Узы – узница. Оковы и рабство, вот чем был ее брак с самого начала. Никогда она не повторит подобной ошибки. Никаких мужей, только любовники!

Но время шло и постепенно Беата успокоилась.

В середине августа в особняке поселились еще два человека: Дениз и Ивонн печально поведали, как хозяйка квартиры выгнала их за то что они привели в гости мужчин. Им некуда идти, аренда жилья в Кловерфилде слишком высока. Можно им занять пустующую комнату? А они за это Беате еду готовить будут. У их семьи ресторанчик, они хорошо это умеют. Беата хмыкнула и разрешила, сделав им постоянные “ключи”. Назавтра ее ждал королевский завтрак: свежие вафли со взбитыми сливками и нарезанными фруктами. Все было красиво сервировано и подано с чашкой кофе.

У Дениз и Ивонн были рыжие бенгальские кошки: Морок и Мираж, которые теперь разгуливали по особняку и совали любопытные носы везде, где могли пролезть. Кошки были совершенно одинаковые, но вторых фамильяров близняшки хотели завести разных: Ивонн – черную кошку для экспериментов, Дениз белую для создания амулетов и защиты от порч.

В кухню зашел Эйне, холодно поздоровался с ними и забрал у Беаты тарелку:

– Госпожа, я должен проверить пищу на яд. Они обе недавно в культе Калунны. Доверие нужно заслужить поступками, а не словами.

Ивонн и Дениз звонко рассмеялись.

– Вот шутник! Отравить женщину, дарующую нам вечную молодость!

– Ты слишком перебарщиваешь с образом профессионального охранника!

Эйне, не обращая внимания, отрезал кусочек вафли и отпил глоток кофе. Съел и выпил.

– Ну как? – уточнила Беата.

– Пока все нормально, но лучше подождать полчаса. Некоторые яды медленно действуют.

Ивонн фыркнула.

– “Нормально”? Да мы печем лучшие вафли в Кловерфилде!

– А за ядами лучше к Лизелотте обратиться, мы их делать не умеем, – добавила Дениз, садясь за стол, – через полчаса еда остынет. Ешьте пока горячая.

Беата подтянула к себе тарелку.

– Спасибо за бдительность, но она несколько излишняя. Но если мне станет плохо, то беги за Лизелоттой в сад. Садись, ешь.

– Да, госпожа.

Эйне сделал себе пару бутербродов и сел рядом с Беатой. В кухню зашла зевающая Валери, принюхалась и обрадовалась:

– Вафли! Так, а моя порция где?

Ивонн и Дениз переглянулись.

– Вон остатки теста, можешь испечь себе.

– Эй, так нечестно! Беате вы испекли сами! Да и не умею я печь вафли!

– Какая жалость, – с насмешкой сказала Дениз.

– Ничего, уверена, ты быстро этому научишься, – добавила Ивонн, с аппетитом откусывая собственную.

Валери вспыхнула и Беата вздохнула.

– Дамы, испеките ей быстренько вафлю. Я не хочу слушать скандалы за завтраком.

– Да, госпожа Хоффман!

Валери довольно улыбнулась, затем помрачнела и протянула Беате газету:

– Ты погляди что пишут. Александра дерьмом полили.

Беата открыла ее и вчиталась. В “Городской правде” вышла статья о священнике-распутнике, который предается оргиям с ведьмами и использует смазливую внешность чтобы не работать. Все слова Александра о Калунне были искажены. Беата нахмурилась и посмотрела имя автора: Эрик Аркарт. Видимо, тот самый мутный журналист, что брал у него интервью. Так, нужно нормальное опровержение в “Вестнике Кловерфилда”, благо он подчиняется мэру. После завтрака Беата позвонила в газету, потом по телефону утешила огорченного Александра, рассказывая как Тимоти Шварц поливал ее грязью в прошлом году и подставил ради написания “горячей” статьи.

– Не волнуйтесь, я в порядке. Люди бывают подлыми, с этим ничего не поделаешь, – ответил Александр со вздохом, – Голди тоже просила не придавать этому значения. У нее сейчас трудный период, я не хочу ее лишний раз тревожить.

– Что-то случилось?

– Ведьмы-помощницы треплют ей нервы. Вроде и уволить их не за что, но и спиной к ним не повернешься.

– Знакомая ситуация, – заметила Беата, – я рада, что ты хорошо держишься, Александр, но если что, знай, я всегда готова выслушать тебя или пустить пожить в особняк. Места здесь много.

– Спасибо, вы очень добры. Но у меня есть и хорошая новость: мы с Эвой помирились. Она пришла к нам с Голди в гости, принесла торт и извинялась за свою бурную реакцию на тот случай, когда меня приворожили к ней. Похвасталась, что теперь встречается с Дереком Уэсли и он отличный парень. Я рад за них обоих. Еще она много расспрашивала Голди о ее работе: хочет тоже стать ведьмой-помощницей у какого-нибудь мэра, когда закончит обучение. Это ведь возможно?

– Конечно. Эва достаточно умна для этого. Хорошо, что вы снова ладите. Что ж, мне пора. Александр, передай Голди, чтобы она вечером позвонила мне. Нам пора начинать подготовку к летнему празднику Калунны.

Через пару дней Голди посетила особняк и они с Беатой занялись этим. Голди выглядела бодро, но несколько взвинчено.

– Ты в порядке? – спросила ее Беата.

– Полный порядок, у меня все под контролем. А как у тебя дела? Джеральд какой-то пришибленный ходит в последнее время, так что смею предположить что ты все-таки завела любовника? Молодец, солнце, одобряю. Это Эйне или кто-то другой?

– Да если бы! Никаких любовников, одна работа.

– А что так? Я думала, Эйне тебе нравится. Валери сказала вы постоянно с ним вместе.

– Он все еще выглядит как Тимоти Шварц. Подожду когда вернет свою настоящую внешность. И, кстати, о Джеральде: он настаивает чтобы распределение охотников для охраны площадок шло через него. Это нужно обсудить и проконтролировать. Займись этим сама, мне все равно кто, где будет, главное чтобы концерты Ады не сорвали, – велела Беата, просматривая схемы площадок, – итак, у нас снова масштабный праздник, земли Калунны расширились и его нужно провести не только в Кловерфилде, но и в пригородах: Сент-Райфе, Авердине, Дазго, Керкуонне и Гринуике. А так же в Морланде и четырех деревнях: Хисшире, Темберли, Эрси и Виллбридже. Адалинда проедется везде, но основной ее концерт будет в Кловерфилде. Вопрос лишь в том, каких ведьм куда отправлять для проведения праздника.

Голди кивнула и достала ежедневник.

– Хисширом займутся Матильда с твоими младшими ученицами и я немного помогу. На мне и моих помощницах Кловерфилд. Валери вызвалась взять на себя Гринуик, она хочет посмотреть город и достаточно опытна чтобы справиться одна. Лили просила отправить ее в Морланд, к друзьям. Эва хотела взять один из городов, вместе с Дереком. Дане все равно. Что насчет остальных ведьм?

Беата поколебалась:

– Эву с Даной отправим в Сент-Райф, Ивонн и Дениз из Авердина, займутся им, к Лили в помощь пошлем Матильду, а Вере, Марте и Ясмин помогут Трэвис Джонс и прочие жители Хисшира. Если что до Морланда близко, Матильда и Лили могут проверять их. Хейзел Гордон и Джанет Уидон проведут праздник в Дазго: они хотят исправиться после наказания и обещали заработать на празднике много денег.

Голди усмехнулась.

– И много они заработали на торговле в деревеньках?

– Хейзел легко распродала все за хорошие деньги и торжественно вручила мне выручку. Джанет едва выполнила поставленный план, но до того впечатлилась, что клялась быть хорошей, верной и полезной ведьмой, лишь бы не повторять этого. Посмотрим, как они справятся в городе, – ответила Беата, – надо распределить остальных. Лизелотту Йохансен и Патрицию Грир отправим в Керкуонн. И надо кого-то послать в три оставшиеся деревни… Но кого? Ада будет петь, а у меня пять встреч с официальными лицами и речи на открытии праздника по всем крупным площадкам, я только к ночи освобожусь. Ведьмы ковена не проводили раньше праздников, я не хочу ставить их по одной на город, они не справятся. Отправить Дану? Но я бы предпочла, чтобы она присмотрела за Эвой, в прошлый раз та провалила охрану площадки. Хм…

– Давай я решу эту проблему. У меня появилась идея, – в глазах Голди зажегся недобрый огонек, – я беру дальнейшую организацию ведьм и охотников на себя.

Беата кивнула.

– Тогда, я рассчитываю на тебя.

***

За несколько дней до праздника Беата собрала всех ведьм в особняке и они принялись варить зелья для продажи. Ясмин, Вере и Марте Беата поручила заняться украшением Хисшира и сбором вереска, а вот Матильду вызвала в Кловерфилд. Зелья варили во внутреннем дворе: от котлов шел дым и жар, их было много, да и столы с травами и инструментами было где разместить. Беата варила свое зелье вместе с Пуховкой и командовала:

– Дамы, сосредоточьтесь! Количество не повод игнорировать качество! Наши зелья должны быть лучшими! Они простые, но если кто-то не справляется, то обратитесь к Лизелотте Йохансен: она наш главный специалист и укажет на ваши ошибки!

Лизелотта гордо вышагивала по двору со своей белой кошкой, параллельно успевая варить свои зелья. У большинства ведьм ковена были черные фамильяры и они справлялись заметно хуже. Валери помогала ее Льдинка, Эве, Дане и Лили – белоснежная Полли Эвы. Будь здесь Адалинда дело шло бы еще быстрее, но она отсутствовала: усиленно репетировала перед концертом. Или отговаривалась этим, все еще дуясь на Беату и не желая ее видеть.

– А где Матильда? – страдальчески спросила Ивонн, вытирая пот со лба. Их с Дениз котлы стояли рядом с котлом Беаты, но они не успевали за ней. Их рыжие кошки скорее отвлекали их, чем помогали. – У нее же белый фамильяр, почему она прогуливает?

– Она не прогуливает, а задерживается: из Хисшира до Кловерфилда три часа на поезде.

– А Голди где? Ей-то близко! – заныла Дениз.

– И я уже тут, – сообщила Голди, подходя вместе с Матильдой, – Беата, пойдем со мной, есть дело. За твоим зельем приглядит госпожа Поллок.

Матильда кивнула и Беата вошла в особняк вместе с Голди.

– Что случилось?

– В гостиной на первом этаже ждут три ведьмы: они пытаются вступить в наш культ уже неделю, но никак не могут застать тебя на месте. Они оставляли сообщения кому-то из ведьм, но ты их не получила, так?

Беата нахмурилась.

– Мне никто не говорил об этом.

– Вот именно. И это нехорошо. Мы с госпожой Поллок наткнулась на них случайно и усадили заполнить анкеты. Но они уже готовы были уйти из-за такого холодного приема. Нам нужны новые ведьмы? Если да, то надо что-то делать с подобными ситуациями.

– Конечно, нужны, нам требуется больше ведьм, – заметила Беата, – я приму их, а ты сразу подключи к работе и направь на нужные площадки праздника. Но не одних, а с кем-нибудь, чтобы не растерялись.

Голди усмехнулась.

– Не сомневайся, я лично за ними прослежу. Три новых ведьмы в канун праздника – настоящий подарок.

Беата согласно кивнула и отправилась знакомиться.

Ведьмы устроились на одном диванчике, а вокруг них бродили три очаровательные белые кошки. Две из них доверчиво подошли к Беате, а третья громко мяукнула, предупреждая хозяйку.

– Добрый день, дамы. Я – Беата Хоффман, главная жрица культа Калунны, – дружелюбно приветствовала их Беата, – приношу свои извинения за недопонимание: мне никто о вас не сообщал. С кем вы разговаривали?

Ведьмы переглянулись.

– С молодой, симпатичной блондинкой. Раза три, но во второй раз она сделала вид, что не узнала нас.

– Хм. В культе хватает блондинок. Я разберусь, – пообещала Беата, садясь напротив них, – давайте анкеты и начнем знакомство. Что привело вас в культ Калунны?

Первой заговорила женщина лет сорока-сорока двух. Это была ухоженная шатенка с модной стрижкой, нюдовым маникюром и макияжем, одетая в деловой костюм несмотря на жару.

– Меня зовут Одри Майер, я – ведьма и очень стрессоустойчива, – уверенно начала она, – легко и быстро обучаюсь, коммуникабельна, отлично варю зелья и могу работать с людьми. Готова к переработкам, но рассчитываю на карьерный рост. Разведена, сын вырос, больничные не беру.

Она говорила бойко и решительно, но ее белая кошка поспешила вспрыгнуть к ней на колени и принялась мурлыкать. Таким способом белые фамильяры успокаивали переживающих хозяек.

– Вы раньше служили в ковенах? – спросила ее Беата.

Та замялась и принялась гладить кошку.

– Нет.

– А подавали заявки на вступление?

Одри Майер окаменела.

– Да. Трижды. В ковен Тринадцати, ковен в Туре и ковен в Ойденбурге. В первые два была жесточайшая конкуренция, а в третий меня приняли, но мне пришлось уйти из-за тяжелого течения беременности.

Беата пробежала взглядом ее анкету.

– Сколько заклинаний в вашей колдовской книге?

Лицо Одри Майер дрогнуло.

– Двенадцать. Но это ничего не значит, я стрессоустойчива и готова обучаться…

– Жизнь у Одри была не сахар: рано родила, сына растила, работала много, на колдовство не было времени, – вмешалась вторая ведьма, полноватая женщина лет пятидесяти пяти с двумя пышными русыми косами, уложенными вокруг головы, – но зелья для семьи постоянно варила и хорошо это умеет. Ей место в вашем культе, госпожа Хоффман. Одри сильная и справится с любыми трудностями.

Беата приподняла брови.

– Вы с Одри подруги, госпожа…

– Джилл Саммер. Лучше просто Джилл. Нет, но мы общались в эту неделю, вот и поговорили о себе. Я – ведьма-знахарка из Дазго, он поклоняется Калунне и я уже два месяца смотрю на творящиеся вокруг чудеса. Решила проверить хватит ли их на мою долю. Вчера оставила подношение Калунне и попросила, чтобы нас всех приняли. Нам это нужно: и Одри, и мне. А Руби вообще через половину страны сюда примчалась, так хотела стать настоящей ведьмой. Ну чем не воля вересковой богини? Мы должны быть здесь. Если примите, значит я права, а уж мы докажем, что вы не ошиблись взяв нас в культ Калунны.

Одри покраснела, но не стала спорить.

Руби активно закивала. Это была юная негритянка с розовыми дредами, в топике и рваных шортах. На вид ей было лет девятнадцать.

– Я тоже поняла, что мне надо сюда, когда узнала о культе Калунны. Родители велели выбирать универ или профессию и я решила стать успешной ведьмой. Для этого нужна учеба, а в ковенах дают больше всего знаний. Но нужно либо много платить за обучение, либо служить, так? В газетах писали что вы приняли всех ведьм ковена Тринадцати скопом и они ничего не платили. Я готова работать, если научите меня хорошо колдовать.

– Сколько чар ты знаешь? – задумчиво спросила ее Беата.

Она в любом случае собиралась принять всех и причины вступления Одри с Руби были ей понятны: жажда колдовской жизни и карьеры. А вот мотивация Джилл была любопытна. Воля Калунны, значит? Или манипуляция? Она верила или притворялась, как Дениз и Ивонн?

– Восемь. И тринадцать зелий, все варила. Прабабушка была ведьмой и я училась по ее книге, – ответила Руби.

Джилл Саммер хмыкнула.

– У меня семнадцать чар и больше полусотни зелий и целебных заговоров. Я не целительница, но мазей и отваров наварить сумею. Так как, примете нас? Благосклонна ли к нам сегодня Калунна?

Беата оглядела их: все три ведьмы были совершенно обычными хозяйками белых кошек, знали наверняка только стандартные чары и просто хотели стать сильнее. Но насколько сильны они уже были?

– Давайте подкрепим волю Калунны проверкой ваших способностей, – сказала она, – сотворите для меня вот это заклинание.

Беата записала его на листе бумаги и попросила каждую призвать медведя из чар Лили. Все трое справились с этим, хотя Одри заметно нервничала, Руби изумлялась, а Джилл отнеслась к медведю с опаской.

Медведь был второго уровня и требовал огромных энергетических затрат из-за размера.

– Еще одного сотворить сумеете? – спросила Беата, когда ведьмы развеяли первых медведей.

Руби замялась.

– У меня ушло больше половины резерва. Явно нет.

– Можно попробовать, но мне кажется это плохой идеей, – ответила Джилл настороженно, – с дикими зверями лучше не связываться. Я не знаю как им управлять.

– Я смогу. Одну минутку передохну и смогу, – ответила напряженная Одри, обнимая свою кошку.

– Не нужно. Вы все приняты. Сегодня Калунна благосклонна и отныне вы – ее жрицы, – сообщила Беата, – добро пожаловать в наш культ. Сейчас я озвучу наши главные правила: у нас принято поклоняться только вересковой богине, другие религии забудьте. Лишь искренняя вера в нее и польза культу сделают вас сильными и успешными ведьмами. Не забывайте оставлять подношения ей. Дальше, я не люблю конфликтов и подковерных интриг, вы должны будете сотрудничать с другими ведьмами, а не цапаться с ними. И, наконец, Калунна не терпит предательниц. Если решили шпионить, продавать информацию другим ковенам или навредить культу любым возможным образом, это закончится плачевно. Призрачные псы не дремлют. Вопросы есть?

– А шабаши с оргиями будут? – уточнила Руби. – Можно на них не ходить? А то мама с папой волнуются насчет этого.

– Можно. Явка добровольная.

– А с нами поделятся заклинаниями? – быстро спросила Одри. – Я слышала, у вас преподает известная ведьма и создательница голдикеров – Матильда Поллок. Как записаться на обучение к ней?

– Я тоже хочу! – добавила Руби.

– И я, – согласилась Джилл, – но просто так нам чары не дадут? Чудо мы уже получили, теперь пора засучить рукава?

– Совершенно верно. По трудам и награда. Год хорошей работы без конфликтов и проблем, и я велю госпоже Поллок заняться вами, – пообещала Беата, – работать начнете прямо сейчас. Сегодня у нас идет подготовка к празднику Калунны и вы будете участвовать. Идемте и прихватите фамильяров: будем варить зелья. Заодно укажете на ведьму, которой сообщили о желании вступить в культ неделю назад.

Одри, Джилл и Руби обрадовались и охотно пошли за Беатой во двор. Там же творилось нечто интересное: все побросали зелья и слушали презентацию новой кошки Матильды, о которой рассказывала Голди.

– Итак, Персефона у нас породы золотая шиншилла – селекционная смесь персов и британцев. Она очень спокойная и контактная, что для рыжих кошек обычно нехарактерно, но индивидуальный рецепт призыва, составленный мной, исправил все недостатки и заменил их достоинствами, – вещала Голди, – Персефона просто лапочка, но при защите хозяйки превращается в монстра, причем очень хорошо ощущает даже скрытую агрессию, направленную на нее. Усиливает все боевые чары и отлично работает в паре с Душечкой. Идеальный фамильяр-защитник для госпожи Поллок.

Обе кошки Матильды были с плоскими мордочками, плотными телами и закругленными ушками, но если белая Душечка была просто симпатичной, то Персефона – невероятно хороша собой с ее изумрудными глазами и персиково-рыжим оттенком шерсти. Вместе они смотрелись как солнце и луна, и обе терлись о ноги гордой Матильды.

– Ничего себе! У нее два фамильяра! – восхитилась Руби.

– Это и есть Матильда Поллок? Я слышала, что она – умная и очень сильная ведьма. Выходит слухи не врали, – выдохнула Одри, – ну да, вначале ковен в Туре, потом ковен Тринадцати, теперь культ Калунны – обычная ведьма такую карьеру не сделает.

Матильда услышала их, просияла и обернулась.

– Верно, я – Матильда Поллок. А вас все-таки приняли в наш культ? Поздравляю. Это уникальное место, дарующее невероятные возможности любым ведьмам. Уверена, у вас тоже однажды получится призвать второго фамильяра.

– Похоже на тебя обратила внимание Калунна, – задумчиво сказала Джилл, – у большинства здесь только одна кошка. Ты – особенная?

Матильда заулыбалась.

– Да! Меня первую приняли в культ Калунны, я сразу поняла, что он куда лучше ковена Тринадцати и взгляните какой успех! Это было самым лучшим решением в моей жизни! И госпожа Хоффман высоко оценила мои способности, верно?

– Верно, – хмыкнула Беата, – все, кто хорошо служат мне и Калунне, получат справедливую награду.

Бывшие ведьмы ковена недовольно зашептались.

Лицо Дениз вспыхнуло гневом и она выступила вперед:

– Я требую проверку поединком! На словах ее кошка сильна, но у госпожи Поллок не хватит характера справиться с рыжей кошкой! Они признают только сильных хозяек! А она никогда не была сильной ведьмой! Сразись со мной или признай, что недостойна своего фамильяра!

– Вот именно! Пусть докажет свою силу! – поддержали другие ведьмы.

Матильда побледнела и бросила испуганный взгляд на Беату, но тут вмешалась Голди:

– Вызов принят, но драться будут только кошки. Мы ведь силу фамильяров проверяем, так? Когда проиграешь, принесешь извинения и возьмешь свои слова назад.

– Идет. Но я не проиграю, – хмыкнула Дениз, выходя в центр двора, – Морок, иди сюда! Покажем этой диванной подушке, что такое настоящая ведьма и ее фамильяр!

Поджарая рыжая кошка с леопардовым окрасом, грозно и зло зашипела на противницу. Она была мускулистой и гибкой, с сильными, большими лапами, а ее желто-карие глаза напоминали тигриные. Морок была крупнее Персефоны, которая действительно напоминала скорее пушистую подушку для объятий и поглаживаний, нежели бойцовую кошку.

– Давай, Дениз! Покажи ей! – громко крикнула Ивонн и несколько ведьм ковена поддержали ее.

– Удачи, госпожа Поллок! Вы сможете! – еще громче завопила Лили и захлопала в ладоши. Эва и Дана присоединились к ней.

Матильда Поллок сглотнула.

– Голди, золотко, я же не справлюсь…

– Ты нет. А Персефона порвет ее, – твердо ответила та, – доверься ей. И мне. Иди и покажи этим спесивым сучкам, кто здесь самая достойная ведьма, а кто – жалкие выскочки. Давай. Вперед!

– Спаси и сохрани меня Калунна, – пробормотала Матильда и выступила вперед, – Душечка, иди к маме на ручки. Персефона, драгоценная моя, разгроми эту кошку, хорошо? Но если будет страшно, возвращайся ко мне.

Персефона протяжно мяукнула, дождалась поглаживания по голове, а потом неспешно выступила вперед.

И вдруг стремительно атаковала.

– Морок, бей ее! Нет, уворачивайся! Быстрее! Осторожно! – командовала напряженная Дениз. – Сильнее бей! Да что за…

Матильда нервно тискала Душечку, но никаких команд не отдавала: Персефона в них не нуждалась. Она исполняла приказ: решительно и расчетливо громила Морок, не совершая ни одного лишнего движения.

– Классно она бьется, да? – сказала Валери, возникшая рядом с Беатой. – Мы натренировали Персефону на битвах с Опал и Дымкой: она должна быть самостоятельной, ведь Матильда точно растеряется в любой битве.

– Превосходная работа, девочки. Голди, кошка выше всех похвал, – заметила Беата.

– Я знаю. Но приятно слышать, – усмехнулась Голди.

Битва продлилась не более пятнадцати минут. Очаровательная диванная подушечка хладнокровно разбила Морок и та сбежала на руки к хозяйке. Персефона проводила ее равнодушным взглядом и вернулась к счастливой Матильде.

– Солнце мое, иди к маме! Ты у меня такая сильная и такая умница! – Матильда отпустила Душечку и подхватила Персефону. Расцеловала ее в мордочку. – Я так горжусь тобой, дорогая!

Персефона расслабленно растеклась в ее руках и довольно замурлыкала.

– Этого следовало ожидать, – громко и презрительно заметила Ванда Тейт, – не лесть делает ведьм сильными. И не рыжая кошка. Видела бы Лавена, кого подобрала с улицы.

– Помойную кошку, – добавила Маргарет Маккейн, – а нет, двух кошек.

Ведьмы ковена засмеялись.

Беата закатила глаза. Вот же стервы!

– Время извинений. Ты проиграла, – напомнила Голди.

Подавленная Дениз постаралась принять поражение с достоинством:

– Я прошу прощения, за свою ошибку. Кошка выше всех похвал. Твой рецепт призыва просто потрясающий, Голди.

– Не только мой рецепт. Персефона – кошка госпожи Поллок. А значит что? – насмешливо уточнила Голди.

Дениз стиснула кулаки.

– Значит, она сильная ведьма.

– Не просто сильная, – Беата выступила вперед, – госпожа Поллок правильно поклонялась Калунне и та вознаградила ее вторым фамильяром. Верьте, молитесь и служите вересковой богине, если хотите оказаться на ее месте. Покровительство Калунны даст вам все.

Она помолчала и добавила:

– У меня новости: в культ Калунны вступили три новые ведьмы и они перед вами. Их имена Одри, Джилл и Руби. Пообщаетесь с ними позже, а сейчас давайте вернемся к варке зелий. Им нужен еще один стол и три котла.

– Госпожа Хоффман, в битве участвовала та ведьма, что не передала вам наши сообщения, – шепнула Одри, – хотя, скорее всего это были они обе с сестрой. Я не уверена, кто именно.

Беата нахмурилась. Дениз и Ивонн? Она не ожидала от них такого.

Ивонн тем временем утешала сестру и что-то ей шептала на ухо. Затем они обе бросили настороженные взгляды на Одри, Джилл и Руби. Дениз глубоко вздохнула и выпрямилась, Ивонн поймала взгляд Беаты и обе близняшки поспешили к ней:

– Ой, простите, я совсем забыла вам о них сообщить! Чертова жара у меня от нее мозги спеклись! – защебетала Ивонн. – Вас днем не было, а к вечеру все из головы вылетело! Госпожа Хоффман, не сердитесь, я буду внимательнее! И вы меня тоже простите, я не специально!

– Вот ваши котлы, устраивайтесь поудобнее, – добавила Дениз, дружелюбно улыбаясь Одри, Джилл и Руби, – мы варим эликсиры бодрости, бальзамы и отвары для волос. Вот ингредиенты для них. Сейчас мы с сестрой пролеветируем вам стол и поможем, если нужно. Без обид?

– Без обид, – кивнула Руби.

– Ничего страшного, – ответила Одри.

Джилл промолчала, а Беата бросила:

– Дамы, давайте повнимательнее в следующий раз. Это нехорошая ситуация, она не должна повторяться.

– Да, госпожа Хоффман!

Конфликт был погашен и все вернулись к варке зелий. Матильда с белой Душечкой быстро и успешно наполняла флаконы и успевала помогать Голди. Одри, Джилл и Руби помощь не требовалась: они прекрасно справлялись. С белыми фамильярами их зелья варились намного быстрее и ведьмы ковена начали шептаться, недовольно глядя на чужачек.

– Ада готова к концерту? – спросила Беата, помешивая зелье.

– Как никогда. Планирует феерическое шоу, – ответила Голди, мелко нарезая корешки, – ты придешь?

Беата пожала плечами.

– Скорее всего. Но могу опоздать. Какую площадку будет охранять Джеральд?

– Кловерфилд, разумеется. Он долго допытывался о твоем местоположении и, учитывая их с Александром способности, легко найдет тебя где угодно.

Беата фыркнула.

– Он меня уже потерял. Пусть ищет.

– Не верю, что говорю это, но Джеральд совсем разбит и мне стало его жалко, – заметила Голди, – что он натворил-то? Это ведь что-то новое, иначе ты давно бы его простила.

– Неважно. Это дело между нами двумя.

Варка зелий закончилась и Беата поблагодарила Одри, Джилл и Руби, велев прийти завтра и продолжить. Она услышала, как Голди зовет всех троих поужинать вместе с ней и Матильдой, и обсудить службу на празднике. Те охотно согласились.

Вечером Дениз и Ивонн угощали Беату холодным острым супом с креветками. Суп был просто превосходен и она похвалила их кулинарные способности. Близняшки расплылись в довольных улыбках.

– Мы старались! Знали, что вам понравится!

– Не переживай из-за дневного проигрыша, Дениз, – сочувственно заметила Беата, – все иногда проигрывают.

– Я неверно оценила силу Матильды, – уныло вздохнула та, – она ведь всегда была слабой ведьмой. Мы ее четыре года знаем. Ни за что бы ни подумала, что она потянет второго фамильяра, тем более рыжего.

– Но призыв составила Голди, а она-то как раз сильная и талантливая, – добавила Ивонн, – я все думала, а чем же Матильда лучше нас, раз вы ей доверили секрет второго фамильяра? Мы, вроде, стараемся-стараемся для вас… а потом сообразила: Матильда же вас провела в ту ночь в наш ковен прямо к Мавис! Рискуя при этом жизнью. Кхира бы убила ее, если бы не ушла тогда. За такое стоит вознаградить.

– Жаль, что мы тогда не сообразили сами пойти в Хисшир и перейти в культ Калунны, как она. Вы бы тогда нам точно доверяли, – грустно сказала Дениз.

Беата вздохнула и отложила ложку.

– Госпожа Поллок, а не Матильда. Чуть больше уважения, дамы. И давайте поговорим начистоту: я давно сказала, что вам нужно делать, чтобы получить второго фамильяра – поверить в Калунну и поклоняться ей. Не притворяться, что верите, не плясать вокруг меня, а принять вересковую богиню. Она дает своим жрицам силу и тайные знания. До встречи с ней у меня был только один фамильяр. Валери, Голди и Адалинда последовали моему совету. Госпожа Поллок поверила и Калунна откликнулась на ее веру. И теперь они спокойно призывают до трех кошек. Все просто. Верьте и обретете награду.

Ивонн закусила губу.

– Но мы верим! А ничего не получается!

– Моя богиня?

– Лгут. Меня в их мыслях нет даже сейчас.

Беата укоризненно покачала головой.

– Вы можете попытаться обмануть меня, но не Калунну. Я все сказала, девочки. Мне нечего добавить.

Повисла неприятная тишина. Беата продолжила есть суп, а Дениз и Ивонн разглядывали ее. Наконец, Дениз сменила тему:

– Госпожа Хоффман, а зачем вы приняли в наш культ этих посредственных ведьм? Мы поговорили с ними и там нет ничего: ни ума, ни талантов, ни даже амбиций: свой успех они представляют весьма смутно. Разве культ Калунны не должен быть элитой из самых сильных и талантливых ведьм? Зачем разбазаривать знания? Мы не должны ими делиться с кем попало.

– Наоборот. Нам нужно как можно больше ведьм. Через пятьдесят лет слова “ведьма” и “жрица Калунны” станут синонимами. Я найду куда пристроить даже самых бесталанных и наш тихий шепот превратится в хор голосов. Больше ведьм, больше колдовства, больше денег, больше власти и влияния, – ответила Беата.

– И вы каждую ведьму будете поить из кубка Эйв? – недоверчиво спросила Ивонн.

– Такая возможность будет у всех, но получат ее лишь те ведьмы, что будут верно мне служить.

– А эликсира молодости хватит на всех?

– Сила Калунны безгранична, девочки. Вы не получите второго фамильяра, пока не поймете это.

Дениз задумчиво замолкла, а Ивонн с любопытством взглянула на Беату:

– Вы хотите собрать себе в подчинение вообще всех ведьм Альбы?

– Всех ведьм Авалонии. Наша страна – это только начало. Калунну будут славить везде, – серьезно ответила Беата, – к слову, вы задумывались что будете делать через полвека, принимая эликсир молодости? Через сто лет? Двести? Фантазии Мавис хватило только на захват одного города, продление жизни двум верным ей ведьмам и… все. Она создала ковен с двухсотлетней историей, который все двести лет почти ничего не делал, а рухнул от одного моего щелчка. Культ Калунны будет другим. Мы расширим свое влияние на весь континент, напишем новую историю и сделаем нашу религию доминирующей. Что для этого нужно?

– Колдовская сила и тайные знания, – тут же ответила Ивонн.

– Ресурсы, – сказала Дениз, – деньги, связи и люди.

– И все это мы получим: люди обожают чудеса и хотят верить, когда получают их. За колдовство будут платить, а ведьмы-помощницы политиков смогут продвигать нужные нам законы. Силу и знания даст нам Калунна, – уверенно сказала Беата, – а времени на это у нас будет бесконечно много, благодаря эликсиру молодости. Вот чем намерена заниматься я и те, кто пойдут за мной. Не сидеть, сложа руки, а покорять Авалонию. Через пятьдесят лет мы изменим этот мир, он будет таким, каким мы, ведьмы культа Калунны, захотим его видеть. Жалкая горстка ведьм не справится с такой целью. Нас будет много, мы будем сильны, опытны и прекрасны. А тех кто по глупости не пожелает присоединиться к нам накажет само время: оно отберет их молодость, здоровье и жизни. Через пятьдесят лет, через сто и через двести я буду жива и продолжу идти к своей цели. Ведьмы, ковены, города, страны – все будет принадлежать Калунне и нам, ее жрицам. А вот какими станете вы, дамы? Что будете колдовать? Обретя трех фамильяров, сотни редких заклинаний, огромную силу и вечную жизнь, какие цели вы себе поставите? Чего сможете добиться? Интересно будет посмотреть. У вас большие возможности, так не упустите их. Не уподобляйтесь Мавис: сидеть, забившись в нору, вытягивать молодость преступлениями и в итоге сгинуть без следа – жалкая участь. Вы достойны большего.

Беата вернулась к супу. Дениз и Ивонн смотрели на нее широко раскрытыми глазами.

– Прекрасная речь, госпожа, – восхищенно сказал Эйне, стоя в дверях столовой, – надеюсь, мне будет позволено следовать за тобой вечно.

– Несомненно. Хочешь суп с креветками?

– Ой! Мы только три порции сварили: для вас и для нас, – смущенно заметила Ивонн, – но там в холодильнике что-то было.

– Я не голоден, – ответил Эйне, – госпожа, не желаешь ли… заняться чем-то интересным в коконе?

Беата усмехнулась. С некоторых пор они запирались колдовством, изучая лазурную книгу. Валери возмущалась что ее не слышат, а Дениз и Ивонн хихикали, полагая, что Беата с Эйне занимаются сексом.

– Хочу. Спасибо за еду, дамы, – она отставила тарелку и они тут же бросились прибирать.

– Мы сами помоем, отдыхайте!

– Благодарю.

По дороге наверх она сняла трубку звонящего телефона.

– Беата. Прости.

– Прощу, если прекратишь преследовать меня. Поговорим после праздника, Джеральд, – холодно ответила она.

– Хорошо. Только, пожалуйста, умоляю, не бойся меня. Не думай, что я для тебя – угроза и злобный бешеный пес, готовый вцепиться тебе в горло. Я потерял голову, но сознательно никогда не причиню тебе вреда. Я не убью тебя. Скорее сам умру, – тоскливо ответил Джеральд.

Беата вздрогнула.

– Кто сказал, что я боюсь этого?

– Я видел твои мысли в тот момент. Калунна показала. Ты испугалась и решила, что я убью тебя из ревности. Готова была защищаться режущими чарами. Как мы докатились до этого? Я ведь твой муж, а ты – моя жена. Неужели ты теперь считаешь меня врагом? Не издеваешься, а по-настоящему боишься? Но я же умру за тебя. Убью по твоему приказу. Беата, я люблю тебя и схожу с ума от того, что ты ушла. Я никогда, слышишь, никогда не буду для тебя угрозой. Прошу, поверь мне.

Сердце Беаты сжалось от боли. Она вспомнила все ночи, что они провели вместе, совместные дела и прогулки, завтраки, которые они делали друг другу, шутки над которыми смеялись вместе и совместную службу Калунне.

Все это было утрачено.

Могла ли она ненавидеть Джеральда и всерьез считать врагом?

Нет. Все еще нет. Она любила его и ее любовь не проходила, как дурная болезнь, приносящая одни лишь проблемы.

– Мне надо серьезно подумать обо всем, а тебе – держать себя в руках, – устало ответила она, – не ищи меня на празднике, это не поможет. Больше мне нечего сказать.

Она повесила трубку и закрыла лицо руками. Плохо. Почему ей было так плохо? Дел натворил Джеральд, а больно было им обоим.

– Госпожа?

– Иду, Эйне.

Той же ночью, едва голова Беаты коснулась подушки, Калунна послала ей очередное видение.

***

Джеральд был с Алисой в незнакомом доме. Он сидел и трясся, а она нервно курила.

– Давай рассказывай. Как другу, не как любовнице. Ты ударил Беату? “Сделал больно” – как конкретно?

– Я схватил ее за руку и не отпускал, когда она требовала, – глухо ответил Джеральд, – я не заметил, что слишком сильно сжал пальцы. У нее синяк на запястье и… я напугал ее. Беата думает, что я – ревнивый психопат и убью ее. Она никогда меня не простит. Никогда!

– В первый раз было так же? Беата ушла из-за твоей агрессии?

– Нет! Я просто… я пытался сорвать ее ритуал и она назвала это предательством. Но она не слушала меня, я не мог до нее достучаться, вот и сделал, как будет лучше! Тогда я ее пальцем не трогал!

Алиса вздохнула и затушила сигарету.

– Это и есть агрессия. Ты бы знал сколько раз я уже такое видела у подсудимых. Вначале попытки контроля и злоба, вымещаемая на вещах, затем угрозы и физическое насилие, а потом… труп жены и сходящий с ума муж-убийца, который всего этого, разумеется, не хотел. Черт, Джеральд, тебе нужно походить к психологу. Или каждый день до изнеможения – в качалку. Спорт помогает. Иначе ты не только потеряешь Беату, но и сломаешь себе жизнь. Неуравновешенный полицейский опасен. Даже бывший.

Джеральд поднял голову.

– Ты меня тоже боишься?

– Я знаю как тебя вырубить, если полезешь. И у меня есть пистолет. Но ты в серьезной беде и выбраться сможешь только справившись со своей агрессией. Тебе дать контакты мозгоправа или сам дойдешь?

– Я не пойду. Я просто буду держать себя в руках.

– Понятно. Значит спорт, – решила Алиса, – я запишу тебя в зал, который посещаю сама, а по утрам мы будем бегать. Напротив твоего дома отличный парк, когда почувствуешь очередной приступ агрессии – беги. Через выходные пойдем с ребятами в поход. Качай тело, отключай мозги.

Джеральд встал, подошел к ней и обнял. Уткнулся лбом.

– Спасибо. Дай сигарету.

– Ты не куришь.

– Теперь начну.

– Не начнешь. Лучше я брошу, а то на бег дыхалки не хватит. Эх, да что ж я вечно в проблемных мужиков влипаю? Видимо жизнь слишком спокойная стала. Ладно, побудь моей личной катастрофой пару лет, Джеральд. Пойти что ли на праздник Калунны и подцепить там себе молодого красавчика?

– А со мной не хочешь пойти?

– Хочу. Ларс говорил у них с женой после каждого праздника секс, как в порнофильмах. Вы там виагру что ли распыляете?

– Попробуешь, узнаешь, – Джеральд невесело усмехнулся, затем поцеловал Алису и расслабился, – хорошо, что ты у меня есть.

– Как ни странно, мне тоже хорошо. А ведь раньше я презирала изменщиков, – грустно вздохнула Алиса, – а теперь хочу увести тебя у жены. Ты дурно на меня влияешь.

– Извини, – в голосе Джеральда мелькнула жалость.

Он ничего больше не сказал, но Алиса явно поняла все, равно как поняла Беата:

Увести Джеральда, пока он не хотел уходить от жены, было невозможно.

Наутро Беата собрала Алисе подарочную корзинку бальзамов, эликсиров и чаев собственного производства и отправила Лили вручать. Вложила короткую записку: “Спасибо. Приятного праздника. Да благословит тебя Калунна”.

Теперь роль утешительницы благополучно свалилась на чужие плечи. Что ж, за этим мужчины и заводили любовниц: добирать то, чего не хватало в семье. Теперь весь негатив Джеральд понесет туда, где его понимают и поддерживают. А там, глядишь, все-таки уйдет к Алисе, приведет нервы в порядок, поживет спокойно и освободит Беату от сделки с Калунной.

А потом соскучившись по страстям, яркому сексу и несбыточным мечтам, вернется к Беате ласковым любовником, а не ревнивым мужем.

Глава 14

Летний праздник Калунны прошел успешно: Беата проехалась по всем городам в сопровождении Эйне, прочитала несколько речей на открытии, встретилась с заинтересованными политиками и проверила ход праздника в разных городах. Последним городом в ее маршруте был Авердин, а после она собиралась вернуться в Кловерфилд, но Дениз и Ивонн уговорили ее посетить их семейный ресторанчик и познакомили с родителями. Беату чудесно приняли, поблагодарили за защиту дочерей от злой ведьмы Мавис, угостили фирменными блюдами и пообещали всегда оставлять для нее столик. В итоге они с Эйне праздновали в Авердине: Дениз и Ивонн отлично справились с проведением праздника, а охотники Грег Лесли и Брюс Макларен обеспечивали безопасность. Все они были расслаблены, Беата отвлеклась от проблем и помогла Эйне отдохнуть и насладиться праздником вместе с ней. В особняк они вернулись под утро, столкнувшись с ученицами, обсуждавшими веселье. Те доложили, что летний праздник прошел без эксцессов, а концерт Адалинды был феерическим шоу. Калунна похвалила Беату и осталась довольна ее стараниями.

Но не всем праздник пришелся по душе.

На следующий день к Беате заявились жаловаться Софи Венье, Ванда Тейт и Маргарет Маккейн. Всем трем ведьмам было от сорока до сорока восьми, но кубок Эйв сделал их ровесницами, выглядящими не старше двадцати двух лет. Все они были фигуристыми, соблазнительными и очень красивыми: Софи была платиновой блондинкой с тоненькой талией и лебединой грацией, Ванда – высокой и черноволосой, с темными глазами, соболиными бровями и алыми губами, а Маргарет – золотисто-рыжей и зеленоглазой прелестницей.

Характеры у всех троих были отвратительные.

– Госпожа Хоффман, Голди нас подставила из личной неприязни к нам! – возмущенно докладывала Софи. – Мы хорошо работали, понравились мэру и его семье, а она послала нас проводить праздники в деревнях! Нас, сильных, талантливых и выдающихся ведьм! Она явно испугалась конкуренции и потому отправила нас подальше!

Беата вспомнила слова Александра о помощницах, треплющих Голди нервы, ее взвинченность в последнее время и презрительные комментарии этих ведьм в адрес проигравшей Дениз. Вздохнула. Понятно, очередные, зазнавшиеся стервы.

– Значит, вы провели праздники в Эрси, Виллбридже и Темберли? Спешу обрадовать вас: Калунна всеми нами довольна. Так держать, дамы. Продолжайте хорошо работать и она вознаградит вас вторыми фамильярами, – похвалила их Беата.

Софи Венье подавилась от возмущения, Маргарет Маккейн надулась, как мышь на крупу, а Ванда Тейт несколько секунд разглядывала Беату, потом сказала:

– Голди поставила в Кловерфилд, самый важный из городов, новопринятых соплячек с белыми кошками. Они в культе всего несколько дней и могли все испортить.

– Вот именно! – подхватила Маргарет. – Это несправедливо! Голди нас ненавидит и специально нас так унизила!

– Это не в характере Голди: халатно относиться к работе ради сведения личных счетов, – прохладно ответила Беата, – праздник в Кловерфилде прошел без проблем, выходит, новые ведьмы справились, но только под ее началом. Очевидно, что Голди не могла оставить три площадки в деревнях на Одри, Джилл и Руби, и поручила это вам: опытным ведьмам, чьи таланты ей известны. Ничего оскорбительного в вашей хорошей работе и оказанном вам доверии, я не вижу.

Ванда Тейт нахмурилась, но промолчала, а Софи Венье и Маргарет Маккейн еще минут десять ныли и жаловались, пока Беата не прогнала их.

– Сделать вам мятный коктейль? – сочувственно спросила Ивонн, заходя в комнату.

– Сделай, будь добра, – устало вздохнула Беата и принялась тискать Пуховку, чтобы успокоиться, – вот же стервы. И почему нельзя просто хорошо работать, без чертовых интриг?

– Они так не умеют, – фыркнула Дениз, гладя Морок, – мозгов нет, горлом берут. Софи и Маргарет пили фальшивый эликсир Мавис и не распознали подвоха. Я так поняла, Мавис регулярно принимала в ковен Тринадцати ведьм подходящего возраста, исключительно для демонстрации ложного омоложения. Софи напоили двадцать лет назад, Маргарет десять. Все говорили, что следующей будет Ванда, но вместо нее выбрали Лизелотту. Вот она и злится до сих пор. Постоянно пытается выслужиться, но так ничего и не добилась.

– У вас с Вандой Тейт конфликт? – спросила Беата.

– Вялотекущий, – фыркнула Дениз, – она нас с Ивонн терпеть не может, но решается только говорить нам гадости, а не делать их.

– И за что же?

– Так нас взяли “по блату”: Лавена разглядела в нас потенциал и привела в ковен. А Ванда, как и многие другие ведьмы, билась за право вступить сюда. Конечно, ее бесит, что мы лучше. И кошки у нас рыжие: мало кто решается завести их. Рыжие кошки для сильных ведьм. Мы – особенные, а она нет.

Беата усмехнулась, но промолчала.

– Ваш коктейль! – провозгласила Ивонн. – Выпейте, расслабьтесь и наслаждайтесь чудесным летним днем!

– Сегодня первое сентября. Лето кончилось, – заметила Беата, – скоро нас ждут слякоть, холод и темнота. Осень. Не люблю осень, вечно что-то дурное случается.

Близняшки переглянулись и прыснули.

– Помолимся Калунне, чтобы лето не кончалось?

Беата рассмеялась.

– А почему бы и нет? О Калунна, великая, милосердная и могущественная богиня, даруй нам побольше тепла, солнца и света, прогони тучи и холод, и исполни мечту своих верных жриц, живущих в туманной и холодной Альбе: подари нам вечное лето! Ну, или хотя бы полгодика лета до следующей весны!

– О, Калунна, подари нам лето! Солнца и тепла побольше! – подхватили Дениз и Ивонн, молитвенно сложив руки.

– И прими в подношение этот мятный коктейль, – невозмутимо закончила Беата.

– Ой. Он исчез, – растерянно сказала Ивонн и провела рукой над пустым местом, – где он?

– Вы спрятали его под невидимостью, – тут же “догадалась” Дениз, щелкая пальцами, – хм, нет? А, вы еще и пролеветировали его подальше от нас, чтобы мы его не достали! Забавный фокус, госпожа Хоффман! Мы почти купились!

– Точно-точно, очень смешно!

Беата хмыкнула.

– Вкусный коктейль, моя богиня?

– Вполне. Но не наглей так больше, а то я рассержусь. Молитвы – не шутки. Проявляй больше почтения, когда молишься.

– Да, о Калунна.

Наступил сентябрь и, к счастью, он все еще был по-летнему теплым и солнечным. Беата в последний раз слетала искупаться с Валери, Даной, Эвой и Лили на озеро по дороге в Хисшир. Они устроили пикник и чудесно провели время. В Хисшире все тоже было хорошо: Матильда оставила младшим ученицам четкие инструкции и попросила нескольких жителей помогать девочкам на празднике. В итоге все прошло удачно и без малейших проблем.

Довольная Голди отчиталась об итогах праздника: у них снова было много денег, правда бухгалтер попытался с ними сбежать. Калунне это не понравилось, так что Джеральд и Александр в облике призрачных псов, гнали его до границ ее земель, искусали и вернули деньги в целости. Но им теперь нужен новый бухгалтер, причем из культа, чтобы не смел обворовывать вересковую богиню.

– Но этим я займусь позже. Солнце, настал тот миг, когда я уже не прошу, я требую: отпусти меня в отпуск на недельку, пока еще тепло. Я много работала и мне надо отдохнуть, – с чувством сказала Голди.

– Идет. Уж кто-кто, а ты заслужила его, – согласилась Беата, – как проведешь?

– Мы с Александром поедем на озеро к горе Тахо, там просто потрясающие виды и полно развлечений, – оживилась Голди, – покатаю его на метле, взлетим на гору, поплаваем, переночуем в лесу с палаткой, сфотографируемся у водопадов! С мэром я все согласовала, вместо себя оставлю шестерых: Одри, Джилл, Руби, ну и Софи, Ванду, Маргарет. Инструкции я им оставлю самые подробные.

Беата приподняла брови.

– Ты уверена, что тебе нужно шесть помощниц? Я думала Одри, Джилл и Руби будут варить зелья вместе с Лизелоттой. А мэр не против такой толпы ведьм вокруг?

– Именно для варки зелий я их и беру, – возразила Голди, – еще они отличные исполнительницы, делают все быстро и четко. Стараются. Я одна колдовала за троих, Софи, Ванда и Маргарет мои задачи не потянут. Когда вернусь, отправлю новеньких в особняк. Мэр не против.

Беата покачала головой.

– Ладно, но не увлекайся. В Кловерфилде семь ведьм, а в Морланде ни одной. Его мэр продолжает требовать помощницу и доставать меня звонками.

– Я постараюсь натаскать одну из них и отправить в Морланд, – пообещала Голди, – мы скоро решим эту проблему.

Но, увы, кто-то сообщил мэру Морланда об этой несправедливости и он взялся названивать каждый день, требуя вернуть ему Голди в помощницы, в противном случае грозясь разорвать все деловые связи с культом Калунны. Беата, которую очередной звонок застал на пути в общую гостиную, минут пятнадцать его успокаивала и обещала скоро решить проблему, а для выполнения конкретных запросов пообещала прислать Матильду Поллок. Наконец, отвязавшись от него, она поспешила к ведьмам, которых собрала в гостиной. Дверь туда была приоткрыта и она, вдруг, услышала едкий голос Софи Венье:

– А с чего вы взяли, что вам здесь рады?

– Госпожа Хоффман приняла нас в культ Калунны, – напряженно ответила Одри, – мы отлично справились и с варкой зелий и на празднике.

– С этим любая ученица справится. На что вы способны кроме варки зелий? – презрительно спросила Маргарет Маккейн.

– Мы готовы служить и учиться… – начала Руби, но ее перебил дружный хохот.

– Учиться! Слышали? Она решила, что здесь школа!

– Кому-то лучше вернуться за парту!

– А что плохого в том, чтобы учиться новому? – сдержанно спросила Джилл. – Мы все здесь ради этого, разве не так?

– “Мы”? Кто это “мы”? – теперь заговорила Джанет Уидон. – Мы – бывшие ведьмы ковена Тринадцати. Лучшие из лучших, прошедшие жесткий отбор. Не помню, чтобы когда-то опускалась до уровня второсортной знахарки.

– Ну, они же не виноваты, – с издевкой заметила Патриция Грир, – на что еще сгодятся хозяйки белых кошек? Пусть варят и продают зелья. Кто-то же должен этим заниматься.

– В моем таборе таких звали “девка на побегушках”, – вспомнила Хейзел Гордон, – самых сирых и убогих для этого брали, чтобы не сдохли от голода. Варите зелья, варите. Нужно же никчемушкам отрабатывать свой хлеб?

В гостиной раздалось ожесточенное хихиканье.

– Госпожа Хоффман сказала, что варить зелья не зазорно и не постыдно и что мы все должны раскрыть свои способности на благо культа Калунны, – вмешалась Лизелотта Йохансен, но ее голос звучал слабо и неуверенно, – мы же все их варили недавно!

– Ох, Лотти… тебе бы немножко ума к твоим талантам, цены бы тебе не было, – притворно вздохнула Софи Венье, – знаешь, все умеют подтирать себе зад. Это необходимость. Но никто не гордится этим и не стремится заниматься одной подтиркой всю свою жизнь. Кроме хозяек белых кошек, разумеется.

Ведьмы ковена вновь мерзко захихикали. Одри, Джилл и Руби молчали. Рассерженная Беата вошла в комнату и все замерли. Она обвела ведьм взглядом и поняла что ситуация была еще гаже, чем казалась: в гостиной сидели Дениз и Ивонн, но они и слова не сказали в защиту новеньких, одна только Лизелотта посмела вступиться. Вот тебе и смелые хозяйки рыжих фамильяров. Софи, Ванда, Маргарет, Хейзел, Джанет и Патриция явно пытались выжить “чужачек” из культа Калунны, создавая им невыносимую обстановку. Вокруг диванчика, на котором сидели напряженные Одри, Джилл и Руби, стояли кошки и сверлили их недобрыми взглядами. Шесть черных, две рыжих. А хозяйки белых держали их на руках, прижимая к себе, будто боясь, что им причинят вред.

Беату скрутило от злости. Матильда Поллок расцвела вдали от этого гадюшника, Лизелотта Йохансен пряталась от него в саду и стыдилась своих талантов, а новых ведьм продолжали давить и травить.

– Пуховка, ко мне! – крикнула Беата и подошла к кошкам. Встала между ними и диваном. – Отзовите фамильяров. Сейчас же.

Кошки тут же разбежались по хозяйкам, а Беата взглядом подтянула к себе кресло.

– Госпожа Хоффман, садитесь, мы подготовили вам лучшее место, – позвала ее Ивонн.

– Обойдусь. Я ведь хозяйка белой кошки. Кажется, мне нужно сидеть среди своих, не так ли? – насмешливо спросила Беата, садясь рядом с диванчиком и сажая Пуховку на колени. – Лизелотта, идите к нам. Я всегда ценю тех, кто умеет вести себя адекватно и слушать, что я говорю. Иными словами тех, кто на моей стороне.

Лизелотта поспешила сесть рядом, а Беата бросила осуждающий взгляд на Дениз и Ивонн. Затем заговорила холодно и жестко:

– Дамы, вы меня разочаровали. Все вы. Я понимаю, что вам трудно перестроиться, но вы обещали мне прекратить склоки и травлю. И что же я вижу? Никто, кроме Лизелотты, похоже, меня вообще не слушал? Я зря трачу время объясняя вам очевидные вещи? Варить зелья будут все и в этом нет ничего плохого. Белый фамильяр – не признак посредственности. У меня белая кошка и вы все подчиняетесь мне. В моем культе не принято издеваться друг над другом. Ваши таланты – еще не все, ведьма должна иметь мозги, быть вежливой и коммуникабельной. Ваш прошлый ковен погорел не только на темной магии, вы своим высокомерием настроили против себя мэра Кловерфилда! И он с огромной радостью бросился в культ Калунны. Если продолжите быть бестолковыми стервами, то наплодите нам врагов, а у наших конкуренток будет преимущество. Вы должны вести себя уважительно и адекватно, иначе я разошлю вас всех в мелкие деревеньки до конца ваших жизней! Мне нужно чтобы вы сотрудничали, а не грызлись! Но по-хорошему, вы явно не понимаете. Что ж, будет по-плохому. С этого дня за каждый подобный случай я буду вычитать у вас минус десять очков. За каждый проступок, подлость и низость, вредящие нашему культу, будет тоже самое. Наберете минус сто, не получите второго фамильяра. Минус двести и я отправлю вас работать в самые глухие деревни. Минус триста и доступ к кубку Эйв будет закрыт. За сегодня каждая из вас набрала минус двадцать очков: десять за травлю и десять за то, что игнорируете мои слова. Едой и лестью ваш счет не улучшить, только нормальной службой. Вопросы есть?

Все молчали.

– Отлично. Чтобы я такого больше не слышала, – подытожила Беата и обернулась к Одри, Джилл и Руби, – если подобное повторится, немедленно сообщайте мне. Как зовут ваших кошек?

– Шелк, – сказала Руби и расслабилась.

– Ромашка, – ответила Джилл с улыбкой.

– Ваниль, – заметила Одри.

– Можете спустить их с рук. Им явно любопытно и хочется исследовать новую территорию. А вы пока расскажите о вашей службе мэру Кловерфилда. Не сложно ли? Как вам впечатления?

Одри, Джилл и Руби расслабились и принялись рассказывать о своей работе. Беата похвалила Лизелотту за качественные зелья, а потом расспросила всех четверых об их первом празднике Калунны, почти полностью игнорируя бывших ведьм ковена Тринадцати. Когда собрание закончилось, Беату, в холле, догнали близняшки:

– Госпожа Хоффман, простите нас! Мы не посмели вступиться за них, мы самые молодые тут, нам тоже раньше доставалось. Мы научились не отсвечивать.

– Вы отправили своих кошек в круг. Присоединились к травле, а не просто промолчали. Я думала, у вас есть мозги и вы умеете слушать! – отрезала Беата.

– Мы умеем! Просто это тяжело – идти против толпы! На такое только вы способны, а мы нет!

– Хозяйки рыжих кошек должны быть сильными и смелыми ведьмами, сами же так говорили, – нахмурилась Беата, – и если вас привела Лавена, значит, вы были под ее защитой. Вас не могли травить. Наконец, вас двое! Если бы вы поддержали Лизелотту, Одри, Джилл и Руби вас было бы примерно одинаковое количество и травля бы захлебнулась. Но вы переметнулись к сильным и стали топтать слабых. Это мерзко и говорит о вас не лучшим образом. И не рассчитывайте снять штрафные очки едой и коктейлями. Вам это не поможет.

– Госпожа Хоффман, ну простите нас! А хотите мы вам фирменный торт испечем? – взмолились Дениз и Ивонн.

– Не хочу.

– А сделать ваш любимый мятный коктейль? Прямо сейчас, жарко же, а вы его обожаете!

Беата невольно смягчилась: на нее смотрели две пары умоляющих карих глаз. Нет, не две, четыре: Морок и Мираж сели рядом и жалобно мяукали. Дениз с Ивонн держались за руки, как провинившиеся школьницы, да и выглядели так же.

И как было их не простить?

Беата закатила глаза:

– Чтобы больше такого не было. И сообщайте мне о травле, а не молчите.

– Да-да, обязательно! – Дениз и Ивонн заулыбались.

– И отныне готовьте не только для меня, но и для Эйне. И для моих четверых учениц. Раз уж взялись подкупать меня едой, придется потрудиться.

– Как пожелаете! А давайте мы вам коктейль прямо сейчас сделаем и принесем?

Беата рассеянно кивнула и вдруг заметила Эйне, стоящего рядом.

– Ты что-то хотел?

– Нет, госпожа, – ответил он, глядя мимо нее на Дениз и Ивонн, – ничего.

***

Сентябрь продолжал радовать теплом и Беата взялась таскать Эйне гулять: в кино, по выставкам, на ярмарки и просто с собой по городу. Эйне рассказывал об их походах Гилю, а тот бурно радовался, постоянно шутя не тяжело ли Беате таскать бревно за собой.

– Я качусь сам, – отвечал Эйне и оба кецаля смеялись над этой немудреной шуткой.

Беата любовалась ими и с тоской думала, что до воскрешения Гиля осталось не меньше четырех месяцев. Калунна обещала указать ей преступника для него не раньше, чем Беата закончит ритуал воскрешения Эйне. Интересно, будет ли воскрешение Гиля таким же нелегким или во второй раз ей все-таки повезет?

Однажды она привела Эйне в дорогой ресторан, угощала редкими блюдами и забавлялась: обычно это ее мужчины водили в такие места. Люди вокруг поглядывали на них с любопытством и Беата сообразила почему: несмотря на ухоженность, она выглядела заметно старше Эйне в теле Тимоти. Того и гляди официант ей счет подаст. Дама привела с собой молодого любовника.

Беата усмехнулась, любуясь веснушками, которых у Эйне с каждым днем становилось все больше и больше.

Она могла себе это позволить: и дорогие рестораны и молодых любовников. Пусть осуждают и завидуют сколько хотят.

– Эйне, я красивая? – игриво спросила она.

– Да, моя госпожа.

– А Гиль бы как ответил?

Губы Эйне дрогнули.

– Что ты прекраснее луны, желаннее глотка воды в пустыне и чувственная, как первая ночь с любимой женщиной. Но я никогда не смел говорить тебе таких слов.

Настроение у Беаты было безмятежным, ей захотелось пофлиртовать и послушать очередную историю:

– Как Гиль стал любовником Гекаты я знаю. А как им стал Эйне?

– Эйне долго изнывал от страсти и смущения, но был скован страхом не понравиться тебе, моя госпожа, – глаза Эйне потеплели, – ты была чуткой и не хотела принуждать меня, дав слово что я не буду греть твою постель после домогательств жрицы Верже. А я мечтал о том, что ты позовешь меня на ложе и просто прикажешь любить тебя. Дурацкая ситуация. Я мог только смотреть, но даже взгляды меня выдавали и я тренировал сдержанность и хладнокровие. А моя госпожа решила проверить насколько мне их хватит: то брала охранять себя в купальнях, то велела превращаться в косатку и седлала обнаженной, мчась со мной по волнам, то как-то скрыла лицо, нарядилась в полупрозрачную одежду и запустила меня в зал с тремя десятками похожих, томно танцующих женщин. Я должен был за три раза определить тебя среди них.

– Определил?

– С первой же попытки.

Беата засмеялась: на месте Гекаты она бы точно так же дразнила и соблазняла влюбленного охранника. Это, несомненно, было забавно: провоцировать его, оставаясь в полной безопасности.

– Наверное, у тебя был приличный любовный опыт и он тебе в этом помог?

– У меня не было женщин до тебя, не было и после, – спокойно ответил Эйне.

– Но почему? Кецали же полигамны? – удивилась Беата.

– Верно, но я всегда был… слишком замкнут, придирчив и высокомерен, по словам Гиля. Я любил владычицу и после нее другие женщины казались мне лишь блеклыми тенями. Ни одна не могла сравниться с тобой. А раз так, то зачем тратить на них мое время? Ведь ты в любой момент могла позвать меня на ложе, поплавать или поколдовать вместе. Я не хотел упускать эти возможности. Мне было хорошо только с тобой, моя госпожа.

У Беаты кровь прилила к лицу. Она представила себе все это и вдруг поняла почему Геката оставила Эйне при себе на тысячу лет. Он был сокровищем, которым хотелось владеть (с его разрешения, но все-таки!) и его полностью это устраивало. Умный, спокойный, преданный и послушный – таких мужчин не существовало в реальности и ей пришлось вытащить его из загробного мира, чтобы он был рядом с ней. Беата тоже оставит этого мужчину себе и плевать, что она – лишь тень Гекаты! Она не даст ему разочароваться в себе. Он будет любить ее так же сильно.

– И как же вы в итоге занялись любовью? – спросила она, поигрывая бокалом шампанского в руке.

Эйне усмехнулся.

– Моя госпожа поняла, что я скорее сойду с ума от страсти, чем посмею ее продемонстрировать и моя мечта сбылась: после очередного катания на волнах, ты велела мне заплыть в укромную бухту и там любить тебя. С того дня ты постоянно звала меня на ложе и в купальни, иногда в шутку приходила в ночи сама, возникая из воздуха, когда я уже готов был лопнуть от желания. За всю эту историю Гиль и прозвал меня бревном, которое надо закатывать в постель для радости. Ему бы хватило одного твоего взгляда, чтобы немедленно исполнить все твои желания.

Беата была смущена и возбуждена. Перед ее глазами мелькали прекрасные картины. Эх, как жаль, что на землях Калунны нет морей, да и Эйне не может превращаться в косатку! Придется ждать. К тому же… Она бросила на него короткий взгляд и вздрогнула: в ее фантазиях Эйне был собой, а он все еще находился в теле Тимоти Шварца. Эти руки пытали и убивали юных девушек. Она не позволит им прикоснуться к себе. Ничего, подождут. Эйне станет Эйне и Беата сделает его своим любовником навечно. Интересно, как ощущалась для него эта тысяча лет? Как вообще можно жить настолько долго и не сойти с ума? Нужно было отвлечься, а то она слишком распалилась. И секса не было вот уже два месяца. А не будет еще четыре. Так, нет, нужно было поговорить о чем-то менее возбуждающем.

Им принесли еду и Беата решила расспросить Эйне о прошлом. Ведь ее “молодой” любовник прожил невероятно долгую жизнь.

– Каково это, быть почти бессмертным, Эйне? Кецали, как и люди живут обычный срок, но ты прожил в десять раз больше. Расскажи, как это ощущалось, – попросила она, – боялся ли ты смерти? Забывал ли, что другие столько не живут? Испытывал ли презрение или жалость к тем, кто в разы младше тебя и был обречен прожить намного меньше?

Эйне покачал головой.

– Нет, моя госпожа. Я был умнее и знал больше многих, но разум и личность формируются в молодости, а не сотни лет спустя. Глупец вечность был бы глупцом, а ты хвалила мой ум, когда мне не было и трех десятков лет. Я никогда не забывал этого и не позволял себе стать таким, как жрица Верже: бездушным и оторванным от реальности. Люди и кецали не были для меня букашками, я старался быть уважителен со всеми. Ведь ты была такой и я брал пример с тебя. А вечность рядом с великой, милосердной и любящей владычицей была восхитительна.

Он прикрыл глаза, вспоминая.

– Помню, поначалу я не знал, как долго ты захочешь продлевать мне жизнь, а спрашивать такое считается неприличным. И так понятно, что пока любим и полезен – будешь жив. Это считалось лучшей карьерой у охотников Калунны. Я решил, что буду просто жить настоящим, а о будущем подумаю, когда ты велишь мне уйти. И я жил, как самый обыкновенный кецаль: служил, менял облики, выполнял твои задания и каждый год навещал свой клан. Вначале меня принимали как героя, избавившего их от жестокой жрицы Калунны, потом как покровителя: мне рассказывали о серьезных проблемах и просили их решить. Это было несложно: обычно я просто приходил с визитом к жрицам, сменившим Верже и правящим нашими землями. Мой приход вызывал переполох: ты часто посылала меня для проверок злоупотреблений и некомпетентности, и я был известен в этой роли. Это было очень забавно: какой-то охотник-кецаль, которому было меньше ста лет, вгонял в трепет могущественных, бессмертных жриц Калунны. Они принимали меня с огромным уважением, а услышав о проблемах просили не сообщать тебе, мол, они их скоро устранят. Я возражал, что не могу тебе лгать и в итоге мы сходились на том, что я сообщу тебе как быстро проблемы были решены и подам все в лучшем виде. За это многие жрицы оказывали мне услуги: ни денег, ни подарков я с них, разумеется, не брал, но мои просьбы они выполняли. В итоге клан Кааси всегда был под присмотром жриц и его охотники получали немало привилегий на службе. Случались даже аферы с кецалями, выдававшими себя за членов моего клана. Раг посмеивался, что у сына, названного в мою честь, карьера удалась лучше всех и назвал так трех внуков и пять правнуков.

– Раг? Кто это?

– Раг из клана Кааси – мой друг, которого ты вернула после страшной смерти от рук жрицы Верже, – пояснил Эйне, – это был нереальной прелести кецаль, считавшийся удивительным красавцем даже среди нас. Впрочем, его красота принесла ему только беды: как он ни старался угодить Верже, она ревновала его и вместе с изумрудами и дорогими подарками ему доставались плети и побои. Да и греть ее постель, наверняка, было неприятно, хотя сам Раг относился к этому спокойно: он был достаточно молодым и страстным, чтобы получать удовольствие в неприятных обстоятельствах. После воскрешения он женился на человеческой служанке Верже, Хелке, и вернулся в наш клан, проживя с ней долгую, счастливую жизнь. Я помогал им: после случившегося Раг избегал службы у жриц Калунны, но только она давала ему возможность прокормить его большую семью и обеспечить ей хорошую жизнь. Раг был талантливым кецалем с тремя обликами и многие жрицы хотели видеть его своим охотником. Он некоторое время служил и тебе, госпожа. Ты даровала ему годы жизни, которые он разделил с женой, а после ее смерти он долго жил при твоем дворе, как один из твоих охотников. Ты не помнишь этого?

– Нет. И я хотела поговорить о тысяче лет жизни, которые ты прожил, а не о Раге, – сказала Беата.

– Да, конечно. Просто Раг жил со мной бок о бок не меньше сотни лет и был частью моей жизни. Хоть и небольшой, в сравнении с веками без него. Я хорошо помню первые лет двести-двести пятьдесят: как заботился о клане, вытаскивал Рага из передряг, пытался отучить Гиля звать меня отравителем и грызть орехи на моей постели. Мои родные жили и умирали, я скорбел по ним, давал обещания беречь их жен, мужей, сестер, братьев, отцов и матерей, моих племянников, двоюродных внуков, правнуков, праправнуков… потом это стало привычной частью моей жизни. Потомки Рага тоже были на мне. Со временем я уже не различал их, приглядывая вполглаза за всеми. Когда я тосковал по кому-то конкретному ты проводила мне с ними спиритические сеансы. Сложно считать мертвыми тех с кем можно в любой момент поговорить, не так ли? Они ведь не исчезли, они где-то есть, но просто не со мной. Это смягчало горе и боль утраты. А самые дорогие и близкие всегда оставались рядом и смерть вам не грозила. Твоя любовь не давала нам с Гилем умереть.

Беата слушала внимательно, а Эйне погрузился в воспоминания:

– Время было бесконечным и обтекало меня, как скалу в море. Я не терялся в нем, не исчезал на сотни лет, забывая что кецали и люди смертны. Я помнил значения года, десятилетия, века и умел в них ориентироваться. Просто мне не нужно было бояться старости и смерти, бедности и болезни, одиночества и физических угроз. Моя сила всегда была при мне, жизненный опыт рос и я легко предугадывал большинство ситуаций и поступков людей и кецалей. Ты не давала нам с Гилем скучать: мы постоянно покидали дворец, выполняя твои приказы, и чем сложнее они были, тем интереснее складывалась наша жизнь. Мир вокруг был прекрасен: рождались новые необычные люди и кецали, строились города, возводились храмы Калунны, писались книги и картины, создавались заклинания, приплывали послы из других земель… Что-то ветшало и исчезало, но на месте пустынь вновь расцветали сады. Одно было неизменно: твоя любовь ко мне и твое покровительство. И Гиль. Его вообще никогда не смущала вечная жизнь: по его мнению все так и должно было быть. Я ощущал себя счастливым и бессмертным, моя госпожа, и, пожалуй, был таким, пока солдаты Безымянного бога не нашпиговали меня стрелами и не изрубили на куски.

Беата вздрогнула и накрыла его руку своей:

– Этого больше не повторится.

– Знаю. Где теперь те солдаты? Их плоть истлела, их кости раскрошились, их потомки забыты, а я снова бессмертен и рядом с тобой, – невозмутимо ответил Эйне, – поражение и смерть были неприятным опытом, но время заберет боль от них. Мы с тобой все исправим и вернем потерянное, моя госпожа. Через тысячу лет империя Калунны будет еще прекраснее, чем прежде. А мертвые покинут загробный мир и будут вновь наслаждаться жизнью и служением тебе.

У Беаты мурашки побежали по спине.

Это было уже слишком. Эйне говорил о немыслимых событиях, как о чем-то естественном и предопределенном. Его жизнь была вечностью в Раю и он не сомневался, что снова будет жить так же. Беата уже хотела возразить, но замерла: теоретически, если она проживет не меньше, чем Геката, то Эйне все это время будет с ней. За тысячу лет он научился идеально подстраиваться под свою госпожу и не утратил этот навык после воскрешения. Он был верен и полезен ей. И если Геката, прожившая семь тысяч лет, не прогнала его, то и Беата, наверняка, не станет. А значит, спустя тысячи лет он все еще будет жив. А если вновь погибнет, Беата любой ценой постарается его воскресить.

Кецаль Эйне из клана Кааси действительно обрел бессмертие. Он будет жить, пока жива его возлюбленная госпожа. А если госпожа дарила ему вечность, то что могли предложить другие женщины, сколь бы красивы и горячи они ни были? Эйне не зря называл их бледными тенями: они были просты и предсказуемы для того, кто жил вечно и видел тысячи похожих женщин. Неудивительно, что они не интересовали его, хотя Геката явно не была ревнива и разрешала им с Гилем заводить любовниц.

Им подали ассорти из морепродуктов и Беата вынырнула из своих мыслей.

– А кто-нибудь еще жил рядом с тобой дольше обычного, кроме нас с Гилем? – спросила она.

– Раг. И Аясмэ. Это была твоя ученица, юная дева-кецаль из клана Лелн, которую ты поселила во дворце. Она была застенчивой, восторженной и очень хорошенькой. Ты велела нам с Гилем позаботиться о ней, потому что ее пугал твой огромный дворец и толпы слуг-людей. Она в нем терялась, после чего забивалась куда-нибудь в уголок и ревела от страха. Так что мы постоянно ее развлекали, утешали и проверяли не заблудилась ли она опять. Аясмэ очень долго прожила во дворце и я привык считать ее кем-то вроде младшей сестры. А Гиль постоянно таскал ее на руках, веселил и звал своим маленьким кроликом. И шутил, что она боится всего на свете, кроме морковки. Аясмэ дулась на него за это, но она любила морковь и Гиль постоянно ей ее приносил. Сам чистил, резал и запекал на костре в дворцовом саду, а потом кормил ее. Аясмэ тут же ему все прощала и обязательно делилась угощением со мной. Мы часто проводили время втроем и без нас она частенько скучала.

Беата вдруг вспомнила, что уже слышала это имя и прозвище.

– Вы подрались в загробном мире из-за нее. Гиль на тебя накинулся.

Эйне помрачнел:

– Это было жестоко с моей стороны, упоминать ее. Аясмэ была сущим ребенком, которого мы трое всю жизнь баловали. Когда мы уходили в последний раз, она пожелала нам удачи, но это не помогло. Ни нам, ни тебе. Империя Калунны пала. Но кто позаботился об Аясмэ после нашей смерти? Не забыли ли ее при эвакуации дворца? Сама она спастись бы не смогла. Эта мысль сводит Гиля с ума. Хотя очевидно, что, так или иначе, но Аясмэ давно умерла и мы не смогли ее защитить.

– Мне жаль, – мягко сказала Беата.

Он молча кивнул и принялся за морепродукты.

Беата подумала, что Калунна была права, воскресив ее, вместо Гекаты. Прошлая жизнь Эйне была потеряна и каким бы сильным он ни был, вспоминать такое было слишком тяжело. Ни он, ни Гиль никогда не увидят своего маленького кролика. А, может, устроить им с ней спиритический сеанс, когда Гиль вернется к жизни?

И тут Эйне схватился за горло и начал задыхаться.

– Госпожа, в нашей еде был яд. Плевать на меня, беги за противоядием к Лизелотте Йохансен. Симптомы: тошнота, зуд в горле, затрудненное дыхание…

Его голос сорвался, а лицо начало опухать прямо на глазах.

Беата запаниковала.

– Врача, скорее! Да помогите же, кто-нибудь!

Следующие несколько часов были нервными и неприятными.

У Тимоти (что б его, даже после смерти ухитрился нагадить!) оказалась аллергия на морепродукты и у Эйне случился сильный приступ. К счастью, помощь была оказана вовремя и спустя пару часов все закончилось. Беата, выслушала рекомендации врача и хмуро объяснила Эйне, что рыбу и морепродукты ему отныне нельзя. Некоторое время он будет пить лекарства, придерживаться диеты и не перенапрягаться.

– Но это ведь ничего страшного? Ты сильно любишь рыбу?

– Ничего страшного, госпожа, – равнодушно ответил бледный Эйне, – главное, что ты не пострадала.

– А если честно?

Эйне вздохнул.

– Клан Кааси стоял на морском побережье, равно как и твой дворец. Мы постоянно рыбачили, собирали моллюсков и ловили креветок. Это основная и любимая моя еда.

– Ничего, попробуешь что-нибудь еще, – сочувственно сказала Беата, – я объясню Дениз и Ивонн про твою аллергию и они приготовят вкусную, но разрешенную еду.

Эйне прикрыл глаза.

– Какое же слабое тело у этого мерзавца. Бесполезное. Ни превращаться, ни сражаться, ни даже есть нормально не могу. Я теперь ничтожество. Это наказание от Калунны за мое высокомерие?

– Нет, конечно. Потерпи. Когда ритуал завершится, ты вернешь свою силу. А пока что я позабочусь о тебе, – ласково сказала Беата.

– Это я должен был тебя защищать и заботиться о тебе, моя госпожа. Тебе, как никогда, нужны верные слуги и охотники, ты вернула меня к жизни, чтобы я служил тебе, а я…

Он осекся и замолчал.

– И ты мне служишь. Все идет по плану. Главное, что ты подчиняешься и не подкидываешь неприятных сюрпризов, как Джеральд. Я могу повернуться к тебе спиной. А со всем остальным мы справимся, – спокойно сказала Беата, – через четыре месяца все это пройдет: ты вновь станешь сильным и красивым кецалем, будешь есть рыбу и парить над Кловерфилдом. Наше с тобой время – это океан и мы будем плыть по нему бесконечно. И всегда вместе. А главное…

Она поставила ладонь вертикально и Эйне тут же приложил к ней свою, мгновенно поняв на что она намекала: между ними больше не было холодного зеркального стекла. Они были рядом, могли говорить и прикасаться, видеть друг друга каждый день, а не выкраивать время для спиритического сеанса или ждать его месяцами. Беата и Эйне не были любовниками, но сейчас они были близки, как никогда раньше. Их первые шаги в вечность были неловкими и непростыми, но они уже пошли в нее, рука об руку.

Это было главным, а остальное – лишь временные трудности.

Глава 15

Приступ аллергии прошел без последствий, но с тех пор Эйне стал ужасно консервативен в еде: питался только проверенными блюдами и продуктами, отказываясь от кулинарных шедевров Дениз и Ивонн. И все больше и больше времени проводил на тренировочной площадке, пытаясь вернуть хоть толику сил. Беата наслаждалась по-летнему теплой осенью и вела текущие дела. Праздник Калунны принес не только деньги, но и большой приток верующих, хотя “Городская правда” разразилась статьей о наркотиках, подмешанных в грог, и колдовстве Адалинды, без которого никто не стал бы слушать “слащавые ведьмины песенки”. Беата ощутила знакомый душок и глянула автора: опять Эрик Аркарт. Похоже после увольнения Тимоти “Городской правде” потребовался новый обличитель, но получалось у него не в пример хуже и скучнее. Многие словесные обороты Тимоти до сих пор всплывали у Беаты в голове, равно как и его язвительные речи. Стиль Эрика Аркарта был прилизанным, как отполированный пол. Все по правилам, но совершенно не за что зацепиться.

“Вестник Кловерфилда” в красках расписал всю прелесть праздника и подметил, что четыре дополнительных выходных в году явно способствуют подъему демографии: число беременных заметно возросло и не только благодаря успешным ритуалам плодородия. Концерты Ангельской ведьмы привлекли толпы туристов, что благотворно сказалось на экономике города и мелких предпринимателей. Люди предвкушали следующий праздник Калунны.

Довольная Беата вспомнила о докладах учениц и потребовала их сдать. Первой выступила Дана и объектами ее изучения стали Кхира и Лавена.

– Почему ты выбрала именно их? – удивилась Беата. – Они же мертвы.

– Мне интересны мертвые ведьмы и их сила. К тому же они были нашими противницами, мы сражались и я помню некоторые заклинания Кхиры. С ней мы едва справились вшестером: мы с Эвой и Лили, Валери с Голди и Джеральд против одной ведьмы ковена Тринадцати, – заметила Дана, – я привыкла считать их жалкими и слабыми, а потом вспомнила Кхиру. Эйне рассказал мне о вашей битве с Мавис и посоветовал изучить силу еще и Лавены. Я согласилась.

– Но как ты их изучала, если они в загробном мире? – спросила Беата.

– Вначале я опросила живых свидетельниц: ведьм ковена Тринадцати и Адалинду. Она едва выкроила на меня пятнадцать минут, но рассказала о битве с Лавеной. Потом я провела спиритические сеансы и Гиль помог мне: уговорил их обеих ответить на мои вопросы. Я провела аналитику и обсудила итоги с Эйне. Мои выводы: чары Кхиры уровня далат и гимель, ее сила примерно, как у вас, наставница. Лавена слабее: все ее заклятья только гимель, то есть третий уровень.

– Эйне, тебе есть, что добавить? – уточнила Беата.

– Да, госпожа. Дана почти во всем права, но есть нюанс: Лавена – целительница, а те чары, что она творила в загробном мире, принадлежали Кхире и могли быть ей неудобны. Госпожа Адалинда победила Лавену редким темным заклинанием, та растерялась и не смогла защититься, потому что не знала как. С учетом этих факторов Лавена может быть сильнее и все-таки на одном уровне с Кхирой. Жаль, что их не удалось перевербовать.

Валери фыркнула.

– Вот только их нам тут еще и не хватало! Я так обалдела, когда увидела их случайно в зеркале! Я думала они – Марта, Вера и…

– Ты ошибалась, – перебила ее Дана, – наставница давно говорила, что они мертвы. Внимательнее ее слушай.

– Эй, не наглей, мелкая, а то по лбу получишь!

Дана внезапно усмехнулась.

– Не получу. Мы с тобой примерно одного уровня силы. Но я хорошо учусь, а тебя разжаловали из жриц в ученицы. Так что по лбу получишь ты.

– Вот стерва! – фыркнула Валери, впрочем совершенно беззлобно.

Беата вполуха слушала их спор, а сама задумалась и воззвала к Калунне:

– О моя богиня, вечно юная и вечно мудрая, почему ты назвала Кхиру и Лавену посредственностями? Они ведь сильные ведьмы, такого же уровня, как я.

– Им обеим по двести лет. Тебе четыре десятка, притом что развиваться ты стала всего несколько лет назад. В их возрасте ты будешь в разы сильнее них. А они застряли в развитии и под контролем Мавис колдовали лишь то, что она приказывала: одна лечила, вторая убивала. Ни шагу в сторону. Узкая специализация – удел насекомых. Мои жрицы будут уметь все.

– Хорошо, доклад Даны принят. Так, кто следующая? – спросила Беата.

– А можно я? – Эва вскинула руку. – Объектом моего изучения стала Голди. Когда я зашла в гости к ним с Александром, я расспросила ее о рабочих обязанностях под мотивом “я тоже хочу стать помощницей мэра, какие чары для этого нужны”. Чаще всего Голди кастует разную защиту, отслеживание семьи мэра, варит полезные зелья, но самые впечатляющие в ее арсенале это многоуровневые иллюзии. За десять минут Голди тратит четверть резерва, это чары уровня ба, выходит она довольно сильная ведьма второго уровня.

– Но в битвах она слаба: боится, прячется в колдовской круг и способна лишь на поддержку других ведьм, а в одиночку скорее погибнет, чем победит, – заметил Эйне, – хотя они с Валери хорошая команда, а деловые способности Голди весьма высоки.

– У Голди другие достоинства, – согласилась Беата, – она не боевая ведьма. Эва, зачет. Кто дальше?

– Я оценивала госпожу Поллок: она колдует только чары уровня алеф, но знает их больше двухсот двадцати восьми, что просто невероятно много, – сообщила Лили, поправляя очки на носу, – это стандартные чары из ее учебного плана, то есть она преподаст их все нам. И я точно пополню ими свою колдовскую книгу. Любимые чары госпожи Поллок – невидимость. Алеф.

Эйне кивнул:

– Матильда Поллок – слабая ведьма, но полезная и принята Калунной. Это главное. Госпожа Лили верно оценила ее.

Эва оживилась:

– Вот на чары к ней я готова ходить! Нет, погоди, ты дашь мне их переписать, если я не пойду?

– Не дам. Тебе новые заклинания на блюдечке подносят, даже меняться не надо, а ты ленишься ходить на занятия, – укоризненно заметила Лили, – раз так останешься без них.

Эва обиделась.

– Ах ты, вредина! Мы же подруги!

– И я волнуюсь, что ты вместо учебы только на свидания с Дереком бегаешь, – серьезно ответила Лили, – но если это твой выбор, то я приму его. А ты обойдешься без заклинаний.

– Да ты мне просто завидуешь! У тебя-то парня нет!

– Захочу, заведу. Дана, поедешь со мной на следующий урок госпожи Поллок? – спросила Лили.

– Поеду. Заклинания это важно, – кивнула та, – Эва, идем с нами, а с Дереком встретишься вечером. Или тебе парень важнее бесценных знаний?

– Нет, – сдалась Эва, – ладно, буду ходить на эти уроки.

– Правильное решение, – похвалила ее Беата, – Лили, твой отчет принят. Валери?

Та встала в пафосную позу и ухмыльнулась.

– А я провела оценку всех ведьм ковена Тринадцати, чтобы ты знала, насколько они убогие. Я им соврала что ты планируешь устроить чистку от слабачек. Проверка шла в медведях: я рассказала, что три новеньких ведьмы подвергались ей, призывая медведя при вступлении в культ. Кто не способен на это, тот вылетит. И учениц также проверили: я могу призвать четырех до полного опустошения резерва. Это, кстати, был совет Эйне так сделать.

Эйне кивнул.

– Это помогло Валери сравнить себя с ними.

– И каков результат? – заинтересовалась Беата.

– Ну, они вначале мне не поверили, потом спросили тех трех ведьм и запаниковали. В итоге: Лизелотта, Патриция, Маргарет и Софи – один медведь, Хейзел, Джанет, Дениз и Ивонн – два медведя, Ванда Тейт неожиданно три медведя. Голди говорила она особых талантов на службе не проявляет, а гляди ж ты, сильнее всех оказалась! Под шумок я опросила их на предмет любимых заклинаний и они их назвали. Алеф и ба, первый-второй уровень. А я на двух медведей сильнее каждой из них! В общем, исходя из этого, большинство ведьм ковена где-то на втором уровне.

– Но у каждой своя специфика, – добавил Эйне, – талантливой зельеварке не обязательно быть сильной. Хотя исследование вышло занятное и полезное.

– Отлично, девочки. Вы все хорошо постарались, – похвалила их Беата, – что там с разбором библиотеки и ингредиентов Мавис?

– Мы закончили, наставница. Вот список предметов и опись книг, – Лили подала ей два листа, заполненных аккуратным почерком, – что нам делать дальше?

– Пока ничего. Посещайте занятия госпожи Поллок и будьте рядом. Я сообщу о следующем уроке.

Но следующий урок случился нескоро: на Беату обрушилась новая проблема. Однажды днем, когда она наслаждалась теплом и бездельем, к ней подошли близняшки:

– Госпожа Хоффман, встречи с вами просят охотники Калунны: Тед Каннингем, Итан Грей и Дерек Уэсли, – сообщили они, – они настаивают чтобы вы приняли их немедленно.

Удивленная Беата велела отвести их в одну из гостиных на незаколдованной части особняка и вместе с Дениз и Ивонн пришла туда.

Тед покосился на них и сказал:

– День добрый, госпожа Хоффман. Разговор пойдет секретный, так что пусть девочки уйдут.

Те фыркнули.

– Госпожа Хоффман, нам во всем доверяет, мы ее ассистентки!

Тед выразительно взглянул на Беату и она сказала:

– Дамы, не будем нервировать нашего охотника. Оставьте нас.

Когда недовольные Дениз и Ивонн ушли, она спросила:

– Так в чем дело?

– Нужна ваша помощь и помощь Валери. Тут такое дело: мы узнали о пропаже трех девушек, возраста Кейт, Ханны, Джины и Эльзы. Это похоже на похищение и мы хотим их разыскать.

Беата нахмурилась.

– Как вы узнали об этом и почему считаете, что должны лезть не в свое дело? Пропавших людей ищет полиция.

– Да, только плоховато она их ищет. Без особой охоты, а речь идет о чужих жизнях, – резко сказал Тед, – о пропаже девушек нам рассказали члены общества “Родственники пропавших людей”. Мы с Итаном и Хью Лонгом создали его в прошлом году, когда искали дочерей. К нам многие обращались. Когда приходит беда нужно хоть как-то с ней бороться, а не сидеть сложа руки. Мы тогда патрулировали улицы, расклеивали объявления, расспрашивали людей, приходили в полицию, следя за ходом расследования, а главное, поддерживали друг друга. Вместе мы справлялись с горем и не давали сломаться безутешным отцам и братьям, матерям и сестрам. Ходили вместе с ними на опознание тел и помогали организовать похороны. Теперь мы с Итаном и Дереком редко там появляемся: служба призрачных псов отвлекает, да и Джон Фиск ярится и каждый раз лезет в драку: мало того что наши родные уже нашлись, так мы еще и честно рассказываем об этом и советуем людям молиться Калунне, чтобы их вернуть. Джон грозится нас выгнать за это.

Итан покачал головой.

– Джона жаль, беднягу, его Рэйчел так и не нашлась. Он не признает что нам помогла Калунна, зовет нас чокнутыми сектантами и орет: “Хватить распространять свои лживые проповеди! Вам просто повезло! Не пудрите людям мозги!”. Но родные пропавших девушек, послушав нас, попросили обратиться к вам. Ведь наших дочерей, а так же Эльзу и Джину вы отыскали.

Беата вздрогнула.

– Мне в этом помогла Калунна. Я не детектив.

Тед кивнул.

– Мы знаем. Поэтому мы сразу к ней и пошли. Калунна откликнулась на наши молитвы и сказала, что девушки были живы, когда их вывозили за пределы ее земель. Последнюю увезли пять дней назад. “Если моих охотников это волнует, то я разрешаю вам искать их. Используйте мои дары и покарайте преступников, как и полагается призрачным псам. Границы моих земель покажет вам Валери” – так она сказала. Так что мы пришли к ней и к вам.

Беата позвала Пламя.

– Найди и приведи ко мне Валери. И принеси ей карту земель Калунны из моей комнаты.

Пламя мяукнула и бросилась выполнять. Через пару минут в комнату вошла Валери.

Сквозь стену.

– Прикинь, эти крысы меня к тебе не пускали! Типа раз им нельзя, то и мне тоже! Дурынды. – фыркнула она и повернулась к охотникам. – Привет, псины страшные. Как делишки, как детишки?

– Детишки хорошо, а делишки не очень, – усмехнулся Тед, – покажи нам границы земель Калунны, чтобы было понятно где искать пропавших.

– А кто пропал?

– Три девушки примерно твоего возраста. Они еще живы и мы должны их найти.

– Так, а вот с этого места поподробнее, – заинтересовалась Валери, – кого конкретно мы ищем, когда они пропали и какие у вас есть версии?

Тед и Итан переглянулись.

– Тебе в это дело лучше не лезть.

– Эй, вы охренели, что ли? Тогда я вам помогать не буду!

– Это опасно! Тебя тоже могут похитить, – резко сказал Тед.

– Меня? Да я сама кого хочешь похищу! Беата, пни их, они меня обижают! Я теперь твоя ученица, ты должна меня защищать!

Та закатила глаза.

– Тед, Валери – сильная ведьма, а не просто девочка подросток. И она уже принимала участие в поисках пропавших вещей и мест. Она нашла мне ведьмин круг в лесу и корону короля Георга в Хисшире. У нее есть опыт расследований и она неплохой детектив. И границы земель Калунны Валери знает лучше всех. Все необходимые вам чары она сможет сотворить.

– Во-во, слыхали? Я – лучший детектив нашего культа, это даже Беата признает! А она тут главная! Колитесь давайте и я вам помогу! – Валери вздернула нос.

Вперед выступил Дерек, до того не вмешивающийся в разговор.

– Валери, мы не сомневаемся, что ты – хорошая ведьма, но это действительно опасно для тебя. Ведь девушек явно похитили Мавис, Кхира и Лавена.

Повисла пауза.

– Вы чего, долбанулись? – удивленно спросила Валери. – С чего вы такое выдумали?

– Это очевидно: они ведь и раньше похищали молодых девушек из Кловерфилда, – уверенно ответил Дерек, – им они нужны для омоложения, поэтому они их где-то держат, как держали Джину, Эльзу, Ханну и Кейт. Скорее всего, Мавис, Кхира и Лавена решили отомстить госпоже Хоффман, поэтому не стали далеко сбегать, а затаились где-то поблизости. Они набираются сил и готовятся напасть. Так что нужно найти и освободить девушек, а потом растерзать проклятых ведьм.

Тед и Итан согласно кивнули.

Беата замешкалась, а Валери расхохоталась.

– Вот дураки! Мавис, Кхира и Лавена сдохли! Никого они похитить не могут!

– С чего ты взяла, что они мертвы? – подозрительно спросил Тед.

– Да мы же их всей толпой ушатали в священной роще, а Мавис Беате в загробном мире добивать пришлось!

– Валери, замолчи! – рассердилась Беата.

Вновь повисла тишина.

Тед посмотрел на Беату.

– Это правда? Культ расправился с ними? Когда? И почему нам не сообщили?

– Точно, я бы поучаствовал, – нахмурился Итан.

– И я, – добавил Дерек, – и Джина с Эльзой. Но нас там не было, так из кого состояла та толпа?

Беата хмуро посмотрела на Валери. Та замялась.

– Да ладно, чего ты? Это же наши псины страшные, охотники Калунны. Она им доверяет, так почему мы не должны? Джеральду и Александру мы все рассказываем, они-то чем хуже? Ну, кроме того, что противные старые зануды?

Тед расхохотался.

– Характер у тебя, конечно, с гонором, но с разделением “свой-чужой” все верно. Значит, Джеральд и Александр в курсе, а нам не сказали. Госпожа Хоффман, время сдавать карты на стол. Все, ваш секрет раскрыт.

– А может, время стереть вам память? – холодно спросила Беата. – Чтобы вы не донесли на нас в полицию.

– Тогда мы снова придем к вам с версией насчет Мавис, Кхиры и Лавены и все повторится, – ответил Тед, – и уж за убийство этих гадин вас никто сдавать не станет. Рассказывайте уже. Мы все хотим знать, как эти твари сдохли.

– Точно. Они это заслужили, – с ненавистью сказал Итан.

– Джина и Эльза будут рады узнать, что их мучительницы мертвы, – согласился Дерек, – и нам будет намного спокойнее. Госпожа Хоффман, доверьтесь нам. Охотники – опора жриц. Джеральд говорил, что наша задача защищать вас и помогать там, где нужна сила. Полиция не хотела ловить этих подлых ведьм, они саботировали их поиски, боясь с ними не справиться. Вы правильно поступили и никто вас не выдаст.

Беата поколебалась, затем махнула рукой. Сотворила чары кокона, чтобы их не подслушали.

– Хорошо, я расскажу и скажите спасибо Валери. После сожжения священной рощи, Кхира похитила Александра, чтобы убить его за это. Валери, Голди, Джеральд, Дана, Эва и Лили отправились его спасать. И там случилась грандиозная драка, вначале с Кхирой, потом с Мавис.

Тед вскинулся.

– Вы туда девчонок послали, а сами где были?

– А сама я вербовала ведьм ковена Тринадцати и вытаскивала Кейт, Ханну, Эльзу и Джину из темниц Мавис, – холодно ответила Беата, – не успела бы и Мавис избавилась бы от них.

– Прошу прощения, – негромко сказал Тед, опуская взгляд, – я не подумал об этом.

– Прощаю, – пожала плечами Беата, – Александра отбили, Кхира проиграла, Мавис пыталась бежать, но неудачно. Лавена напала на Адалинду и та, защищаясь, вырубила ее. А затем Калунна казнила наших противниц, зная, что полиция не сумеет их задержать.

Лицо Валери стало растерянным, а потом она оживилась:

– Так вот что это было! Точно, ты же увела их тогда на вересковые пустоши, а вернулась с Ясмин, Мартой и Верой! Я подумала это они и есть, но Дана разговаривала с Кхирой и Лавеной на спиритическом сеансе, так что точно, Калунна их казнила! Ты же говорила, что они мертвы! Блин и как я сразу…

Она осеклась и недоуменно взглянула на Беату. Задумчиво замолчала. Охотники, к счастью, этого не заметили.

– Так их казнили до нашего вступления в культ? – уточнил Тед. – Обидно, но понятно. Надо было сразу спросить это у Калунны, не тратили бы время на неверную идею. Не волнуйтесь, госпожа Хоффман, полиция ничего не узнает. Им ведь не объяснишь, что Калунна реальна.

– Тогда кто похитил девушек? – хмуро спросил Итан.

– Придется искать самим. Госпожа Хоффман, поможете?

– Помогу. И целую ведьму выделю для этого, – Беата кивнула на Валери.

Та бодро кивнула и раскрыла карту.

– Давайте смотреть: вот эта сиреневая линия – граница. Все что внутри – земли Калунны. Но граница не постоянна: как только город или деревня начинает активно поклоняться нашей богине, они и земли вокруг присоединяются к остальным.

Тед, Итан и Дерек склонились над картой.

– Надо купить несколько карт и скопировать отметки, – сказал Тед, – а граница точная или примерная?

– Точная, я ее лично заколдовала, – ответила Валери, – при моем приближении она будет светиться. Итак, давайте вести расследование как положено: вы не выдумываете версии, а собираете улики и инфу о пропавших девушках. Может их бандиты украли, а может они кого-то грохнули прошлым летом и недобитая жертва решила с ними разобраться.

Тед усмехнулся.

– У кого тут еще богатая фантазия? Но насчет улик, мысль здравая. Что ты сможешь поколдовать нам в помощь?

Валери на секунду задумалась.

– Для начала, мы с Беатой, поищем их ясновидением. Если не найдем, проведем спиритический сеанс и проверим не убили ли их еще. Но для этого нам нужны вещи жертв, их имена и хоть что-то знать о них. Фотография будет идеальна. Достанете?

– Достанем, – пообещал Тед, – ты теперь здесь живешь?

– Ага. На заколдованной части особняка.

– Заколдованной? – удивился Дерек. – И как она заколдована?

– А туда никто без разрешения Беаты попасть не может, – охотно сообщила Валери, – там живет она, мы с девчонками, наши кошки, пес Лили, Эйне и те две крыски из ковена.

– А Джеральд? – уточнил Тед.

– Нет, он же накосячил и Беата его бросила!

– Валери, прикуси язык! – велела Беата. – К чему вообще эти расспросы? Моя личная жизнь вас не касается.

Тед несколько секунд разглядывал ее, затем сказал:

– В чужие дела я не лезу, но мне нужно знать, можно ли вам позвонить, чтобы сотрудничать с Валери.

– Можно. Вэл, дай им номер телефона и оказывай помощь в расследовании. Только болтай поменьше.

– Да, наставница! – Валери, кривляясь, отвесила ей поклон. – Будет исполнено, моя госпожа!

Тед времени зря не терял и тем же вечером Беата вместе с Валери, Даной, Эвой и Лили провели сеанс ясновидения и увидели трех напуганных девушек, запертых в каком-то подвале. К сожалению, больше ничего колдовство им не дало: ни места, ни направления, ни преступника. Девушки были еще живы и их требовалось спасти, но Беате становилось почти физически плохо при воспоминаниях о прошлом расследовании. Если они не успеют освободить пленниц, то ее будет терзать совесть, как в случае с Рэйчел Фиск, Габи Лонг, Анной Поэзи, Вирджинией Браун, Фионой Бертье и Мэри Линсворт. Лучше она поручит Валери помогать в расследовании, но сама постарается этого избежать.

Когда сеанс ясновидения закончился и все разошлись, Валери заперла дверь и спросила Беату:

– Слушай, объясни мне одну вещь: я хорошо помню, как Мавис рыдала, что она – Ясмин, а Кхира назвалась Миртой. Ты сказала, что мы их не тронем, потому что они – твои новые ученицы. Ясмин и позже так же рыдала, а Марта рассказала Вере как я грозилась скормить их призрачным псам. Ты твердила, что они мертвы, хотя они были живы. Но если это уже тогда были Ясмин и Марта, выходит, Калунна их не казнила? Тогда почему ты ругалась что они мертвы и как Дана могла общаться с мертвыми Кхирой и Лавеной? Я уже ничего не понимаю!

Беата вздохнула.

Чертов Тед Каннингем, с его расследованием! Он поднял на поверхность то, что ей не хотелось объяснять.

– А ты сумеешь сохранить это в тайне? Или разболтаешь всем?

– Эй, я умею держать рот на замке, если меня предупредить об этом, – обиделась Валери, – ты же не сказала, что нашим псинам нельзя этого знать!

– Теперь говорю: охотникам и ведьмам ковена этого знать нельзя. Голди и Адалинде, желательно, тоже. Дана знает, а вот Эва и Лили – нет. С ними это не обсуждай.

– Ого, как все серьезно, – пробормотала Валери, – а Дане ты сама проболталась?

– Дана – некромантка. Она все поняла и без меня, – Беата глубоко вздохнула и постаралась сформулировать свои слова предельно аккуратно, чтобы не выдать лишнего, – Калунна казнила Кхиру и Мавис на ваших глазах, но так, что вы этого не поняли. Она вселила в их тела Марту и Ясмин, а в тело Лавены – Веру. Именно после этого я поняла, что смогу так же незаметно убить Тимоти Шварца и вернуть к жизни Эйне. Калунна показала мне это на примере трех моих новых учениц.

Валери помолчала.

– Но это же все темная магия? Ты запрещала мне с ней связываться, а сама вон чего творишь.

Беата кивнула.

– Верно, воскрешения с одержимостью и убийством – это темная магия и ее следует избегать. Но Эйне для меня очень важен, Вэл. Так же как важны ты, Голди и Адалинда. Я должна была его спасти, а Тимоти Шварц все равно был бы убит. Я не похищаю невинных людей, как Мавис. Я просто воспользовалась ситуацией.

– А кто они тогда такие: Ясмин, Марта и Вера? Зачем Калунна их воскресила и отдала тебе в ученицы?

– Хороший вопрос, но я пока не знаю на него ответа. Они ничего не помнят и живут новые жизни. Калунна воскресила их и, значит, такова была ее воля. Она не остановила меня, а подтолкнула к ритуалу воскрешения. По ее мнению он сделает меня сильнее. Все что происходит сейчас – воля Калунны.

Валери фыркнула.

– Ты теперь говоришь прямо как Джеральд. Ладно, я поняла: темная магия это плохо, но если надо, то ее колдуют, убивать людей нехорошо, но иногда можно, мы должны доверять охотникам, но не во всем и не всегда. Правильно?

Беата хмыкнула.

– В целом, да. Помоги им с расследованием, но постарайся сделать все сама, без меня, ладно? Я не хочу в это лезть.

– Ладно. А можно позвать на помощь Дану, Эву и Лили, если не справлюсь? Или им нельзя знать о расследовании?

– Можно. Но сильно это не афишируйте. Все, уже поздно и пора спать.

– Спокойной ночи, – зевнула Валери.

– Приятных снов.

Но сама Беата заснуть так и не смогла. Ее терзали призраки прошлого, догнали воспоминания об убийстве Тимоти и его страшной судьбе, она ворочалась с боку на бок и вдруг услышала стоны за окном. На цыпочках подошла к нему и отдернула занавеску.

За окном, в свете полной луны, выла летающая вокруг особняка баньши: в длинном белом платье и с распущенными светлыми волосами. Ее голос был полон потусторонних боли и горечи, а инфернальное зрелище ее полета сковало Беату по рукам и ногам. Все волоски на ее теле встали дыбом, а ее кошки дико заорали и принялись носиться по комнате.

Беата похолодела. Ее руки задрожали. Так, спокойно, это, наверняка, иллюзия. Кто-то решил ее напугать. Сейчас она откроет окно, развеет эту пакость и все прекратится.

Баньши обернулась на стук оконной рамы, бесшумно ринулась вниз, вытягивая вперед бледные руки и горестно застонала:

– Беата, Питер меня бросил! Он не хочет детей от меня! Все кончено, я осталась одна-одинешенька!

– Тьфу ты, Ада! Ты меня до инфаркта чуть не довела! Ты знаешь который час? – рассердилась Беата. – Я приняла тебя за баньши, вестницу смерти!

– Меня никто не любит! Я – изгой! Ты возненавидела меня, Питер возненавидел меня, я больше никогда не буду петь! Только плакать! – завыла Адалинда.

– Манипуляторша, – буркнула Беата, зевая. – Спускайся. Сейчас будем пить чай и ты мне все расскажешь. Или бутылочку вина откроем, мне недавно подарили. Ты что хочешь?

– Вино, – всхлипнула Адалинда, плавно снижаясь, – я утоплю в нем свои печали.

– Ну да, в чае их топить не так романтично. Жди у входа, я скоро буду.

Десять минут спустя Адалинда в роскошном концертном платье сидела на кухне особняка и, хлюпая носом, рассказывала, что Питер долго отмазывался от ритуала плодородия под разными предлогами, а под конец заявил, что не будет в нем участвовать и согласен только на “нормального” ребенка не связанного с культом. Никаких ведьм-тройняшек. Он найдет ведьму ей на замену, заберет из чертовой секты и увезет куда подальше. Возмущенная Адалинда устроила истерику, но это почему-то не сработало: Питер не бросился извиняться и утешать ее, попутно поступая, как она хочет, а уперся. Еще и уехал, сообщив, что в сентябре у него командировка и до середины октября его лучше не ждать.

– Он меня разлюбиииил! – ныла Адалинда. – Я больше ему не нужна!

– Нет, Ада, Питер просто впервые не исполнил твой каприз. Эх, мне бы такого мужчину, – рассеянно ответила Беата, вспоминая предсказание Лавены. Вот оно и сбылось: Питер не хочет в культ, Ада не хочет из культа. Ее беременность ведьмами-тройняшками откладывается на неопределенный срок. Калунна будет недовольна.

– И ты меня тоже не любишь! Я такое извинение тебе составила, а ты не пришла на мой концерт и все пропустила!

– Что?

– Я долго ждала когда ты извинишься за те ужасные слова про возвращение в ад, но ты не извинялась, – объяснила Адалинда, делая глоток вина, – не приходила ко мне посплетничать, не видела мои новые наряды из Ойденбурга, не интересовалась моими творческими планами и ничего мне не рассказывала. А с Голди и Валери помирилась. Я заскучала по тебе и пошла на немыслимое: решила извиниться первой, посвятив тебе новую песню, нежную и лиричную. “Источник мудрости” так я ее назвала. Песня не вошла ни в какие альбомы и была исполнена первый и единственный раз на празднике Калунны. В посвящении я не просто проговорила, что она для тебя, моей лучшей подруги, но даже признала, что была неправа и очень ценю нашу дружбу. И исполнила ее для тебя. Зрители рыдали, Миа Лермонт, Дункан Рид и Ирвин Хэмилтон, охранявшие меня во время концерта, утирали слезы и утверждали что это лучшая моя песня, такая грустная, глубокая и нежная! И шикарно описывает ощущения от тебя, как верховной жрицы нашего культа. В перерыве я ждала, что ты ко мне зайдешь и похвалишь, и мы помиримся.

Адалинда сделала трагическую паузу.

– А потом я узнала что ты праздновала в Авердине и вся красота моего извинения пропала втуне! Я так старалась, а ты не слышала ни слова! Еще и Питер отказался от моей любви и наших будущих дочерей! Все было просто ужасно! Тогда я сварила грог Калунны, выпила и полетела плакать к тебе в плечо. Я тону в море слез и только лучшая подруга может меня спасти!

– Красиво. Театрально. Эффектно и эгоистично. В этом вся ты, Ада, – хмыкнула Беата – раз песня удачная то ты просто обязана выпустить сингл. Он прославит тебя и будет звучать из всех радиоприемников. Да и я его, наконец, услышу.

– Такие вещи исполняются один раз! – возмутилась Адалинда. – Ты упустила свой шанс ее услышать!

– А могла бы стать королевой эстрады с ней. Ну, как хочешь.

– Эй, погоди, это же совсем другое дело! Раз так,то я запишу студийную версию! – оживилась Адалинда, но тут же скуксилась. – Но все равно все ужасно!

– Не переживай. Сейчас выпьем бутылку вина, посплетничаем, пожалуемся на мужчин, и тебе станет веселее. Питер одумается и обязательно захочет детей, просто не так быстро. Не дави на него. Переночуешь у меня, а утром по холодку вернешься домой, – решила Беата.

– Я не вернусь.

– Почему?

Адалинда замялась.

– Миа, Дункан и Ирвин охраняли меня и когда я вылетела в окно, подвывая от горя, они пришли в ужас и бросились за мной. Вначале в человеческом облике, потом превратились в призрачных псов. Но я не хотела с ними говорить, утешать меня должна была ты. Я летела вдоль железной дороги, а потом свернула, перелетела через реку и они отстали где-то в лесу. Боюсь, они очень злы на меня за это.

Беата обалдела:

– Ты прилетела сюда из самого Морланда? Из другого города? И бросила своих охранников где-то по дороге?! Ада ты… фееричная страдалица! Черт, они же там заблудятся! Сиди здесь!

В коридоре она столкнулась с Эйне и велела разбудить учениц. Затем позвонила Джеральду.

Ей ответил сонный женский голос.

– Алло?

– Привет, Алиса. Разбуди моего мужа и дай ему трубку. Джеральд, у нас три охотника потерялись между Морландом и Кловерфилдом. Мы сейчас поколдуем чтобы их найти, а ты поднимай остальных охотников и отправляйтесь на поиски. Все ясно?

– Ничего не ясно, но я буду у тебя через полчаса, – ответил Джеральд.

– Спасибо, – коротко ответила Беата и положила трубку.

Дальше была бессонная ночь, колдовство и нервы.

К утру Мию, Дункана и Ирвина доставили в Кловерфилд и они жутко переживали за Адалинду. Та уже мирно спала и Беате пришлось самой все объяснять. Удивительно, но охранники Ады выдохнули с облегчением и не уволились. Она их изрядно перепугала и они уже надумали себе худшие варианты, чем небольшая ведьминская истерика. Сонная Беата позволила им переночевать в особняке, чтобы утром поговорить с Адалиндой, потом поблагодарила такого же невыспавшегося Джеральда и уползла спать. На следующий день Адалинда заявила, что в Морланд не вернется: там все напоминает ей о семейной драме и вообще ей нужно сингл записывать, а это удобнее делать в большом городе, а не в маленьком. И она скучает по Беате, Голди и Валери. Все ее подруги теперь в Кловерфилде, так что она переберется поближе к ним! Запишет песню, прославит культ Калунны, но вначале отдохнет недельку и помирится с Мией, Дунканом и Ирвином. Быть изгоем ей не понравилось, ее все должны любить и дорожить ею. Она же Ангельская ведьма и святая, исцелившая Кловерфилд от чумы!

Беата махнула рукой и выделила ей гостевую спальню. Пусть лучше чудит под присмотром. Дениз и Ивонн скривились, услышав эту новость, а Валери долго ржала и сказала, что теперь они будут ждать на новоселье Голди. Ведь когда главная жрица культа сбегает из дома, весь культ потихоньку тянется за ней.

Глава 16

С переездом в особняк Адалинды, Беата стала проводить все больше времени с ней и Валери. Они пили чай, болтали, колдовали и обсуждали дела культа. Дениз и Ивонн пару раз пытались присоединиться, но Валери и Адалинде это не понравилось.

– Ты нас что заменить решила этими девицами? – дула губы Адалинда. – Они тебе важнее, чем мы?

– Глупости. Ты незаменима, дорогая, – фыркала Беата, – а Дениз и Ивонн – мои ассистентки.

– Скажи уж честно, прислужницы, – ухмылялась Валери, – ты им ничего не поручаешь, кроме готовки.

– Мне пока нечего им поручить.

– А раньше было что?

Беата нахмурилась. В чем-то Валери была права: в важные дела она близняшек не посвящала, хотя доверяла им. Но их нежелание принять Калунну раздражало ее. Давно бы уже могли получить вторых фамильяров, если бы прекратили думать, что Беата их обманывает. Однако нужно было их чем-то занять и Беата поручила Дениз и Ивонн отслеживать все статьи о культе Калунны в “Городской правде”. Вовремя, потому что та разразилась несколькими обличительными историями: вначале о культе ведьм, что ничуть не лучше ковена Тринадцати и навязывают людям свои порядки, затем о призрачных псах, которые явно призваны ведьмами из ада, и, наконец, “Городская правда” задалась вопросом: а куда подевались Мавис, Кхира и Лавена? Уж не мертвы ли? Никто не видел их после ночи беспорядков, устроенных жрецом Александром Лемьером. А точно ли они сбежали или давно убиты и развеяны по ветру конкурентками, нагло захватившими бывший особняк ковена?

Автором всех статей был Эрик Аркарт.

Беата рассердилась:

– Вэл, ты кому-нибудь рассказывала о судьбе Мавис, Кхиры и Лавены?

– Нет. Охотники тоже молчали, – Валери пожала плечами, – но это логичное предположение: ты же сама боялась, что тебя в этом обвинят. Он тыкал пальцем в небо и случайно попал. Никаких доказательств у него нет. Расслабься. Убийства, совершенные колдовством все еще фиг докажешь в суде. Просто не признавайся, да и все.

– Их убила не я, а Калунна, – буркнула Беата, – так, нам что-то нужно сделать с этим. Он портит нам репутацию.

Валери расхохоталась.

– Ну да, мы же добрые, славные культисты, прямо невинные овечки… только из-под шкур волчьи морды торчат. Так что, прикопаем журналюгу? Или тебе его привести, для второго ритуала?

Беата вздрогнула.

– Если он не очередной маньяк-убийца, то не надо. Одолеем его цивилизованным образом. Дениз! Ивонн! Идите сюда, у меня есть для вас задание.

Вскоре в “Вестнике Кловерфилда” вышло эксклюзивное интервью Дениз и Ивонн Ришар, бывших ведьм ковена Тринадцати, об ужасных драконовских порядках царящих при Мавис и огромной радости ведьм от освобождения от нее. Они лично видели, как Мавис сбежала, после раскрытия ее злодеяний и как до того ушли Кхира и Лавена. И никто их не преследовал, сами умчались, когда запахло жареным. А в культе Калунны ведьмам просто замечательно, ведь Беата Хоффман прекрасная глава культа и чудесная начальница. И цены на колдовские услуги теперь фиксированные, по прайсу, без поклонов и лизания пяток, чего требовали исключительно Мавис, Кхира и Лавена. А теперь Дениз и Ивонн могут спокойно работать и колдовать для жителей Кловерфилда.

После этой статьи случился приток клиентов и близняшкам действительно пришлось поработать, о чем они недовольно доложили Беате. Та была, напротив, очень довольна этим, пока не вышла новая статья Эрика Аркарта.

И была она о пропавших и не найденных девушках.

Эрик Аркарт смаковал жестокость и подлость Беаты: спасены были только четверо пропавших из десяти, среди которых была дочь мэра и родственницы трех культистов. А вот остальные шестеро так и не были найдены. Полиция сочла, что человеческие останки в особняке ковена принадлежали им, но правда ли это? И почему спасли только тех, кого выгодно было спасти? И спасали ли их вообще? В чьих подвалах на самом деле томилась Эльза Салливан?

Журналист натужно пытался намекнуть что Беата и была похитительницей, а Мавис убила и оговорила, но его статья явно прошла цензуру и прямо высказаться он не мог. Зато вволю написал о том, что в деле с похищениями не все чисто, строя разные теории заговоров, все сводящиеся к злонамеренности Беаты и культа Калунны. Недовольная Беата привлекла Эльзу Салливан, Джину Уэсли и Ханну Грей, и они дали подробные интервью о месяцах плена и как потом Беата спасла их и расколдовала от темной магии Мавис. Статья “взлетела” и редактор “Вестника Кловерфилда” умолял Беату о разрешении продолжать писать на эту тему: брать интервью жертв, свидетельниц из ковена Тринадцати и у самой Беаты о той ночи. Люди жаждали узнать, как хорошие ведьмы разгромили плохих и об ужасах темного колдовства, которое их не коснулось. Обсуждали всю историю, как щекочущий нервы ужастик и чем страшнее были подробности, тем активнее раскупалась газета. Злой Тед наотрез отказался подпускать журналистов к дочери-школьнице, чтобы не травмировать ее, остальные девушки сами приняли решение рассказать правду. Подумав, Беата согласилась на предложение редактора, договорилась с Джиной, Эльзой и Ханной, и подключила к даче интервью Дерека и Итана, как родственников похищенных. “Вестник Кловерфилда” выпустил дополнительный тираж, а продажи “Городской правды” заметно упали.

Правда была всем интереснее оторванных от реальности фантазий Эрика Аркарта.

Потом Беата имела неприятный разговор с Джейкобом Салливаном, не давшим разрешения брать интервью у его несовершеннолетней дочери, но Джилл Саммер принесла ему чай с ромашкой и чабрецом и мэр смягчился.

– Как вам ваши новые помощницы? – спросила его Беата.

– Джилл замечательная дама, спокойная и приятная, – искренне сказал Джейкоб Салливан, – с ней есть о чем поговорить и ее чаи берегут мои нервы лучше любых успокоительных средств. Голди выполняет все мои запросы быстро и четко. В ее отсутствие Руби и Одри ее неплохо заменяли, но я вполне мог неделю обойтись без колдовства. Мне не нужно столько помощниц, двух будет вполне достаточно. Но Голди просила дать им возможность поработать со мной, чтобы позже они смогли использовать этот опыт при трудоустройстве. Я не против, ведь зарплату получает только одна из шести ведьм. Хотя я готов платить двоим.

– А как вам Софи Венье, Ванда Тейт и Маргарет Маккейн?

Джейкоб Салливан едва заметно поморщился.

– Они справляются, но слишком уж молоды и красивы. Иногда это полезно и посмотреть на них приятно, но моей жене это не нравится. И в них есть то из-за чего я не хотел брать на работу молодых девушек: излишняя игривость и сексуальность. Голди оказалась серьезной особой, она понимает зачем ходит на работу, а вот они уповают на свою внешность. Хотя многие коллеги меня бы не поняли и с охотой наняли прелестных, юных ведьм секретаршами.

– Дадите имена ваших коллег? – уточнила Беата.

– Без проблем. И первым в списке будет мэр Морланда.

Беата закатила глаза.

– Он и вам звонил?

– Неоднократно. Я могу его понять: к хорошему быстро привыкаешь. Может, отправите к нему Софи или Маргарет? Хотя, лучше не надо: они развалят ему брак.

Беата недовольно подумала, что эту проблему надо как-то решать. Хорошо бы Голди натаскала любую из ведьм-помощниц и отправила туда. Но сколько еще мэр Морланда готов будет ждать?

Валери, Тед, Итан и Дерек вели расследование, но без особого результата. Однажды хмурый Тед сообщил о похищении еще одной девушки, уже четвертой. Ее родные пришли в общество поддержки и тут же обратились к нему: он ведь пообещал их найти и был связан с культом Калунны. Теда все время спрашивали об успехах в расследовании и ужасно расстраивались, не видя результата. Кто-то даже принялся высказывать недовольство.

– Я понял, каково вам было, когда вы искали наших девочек, – мрачно сказал он, – вроде делаешь доброе дело, стараешься, а люди начинают считать, что ты им обязан отчитываться. И бесит это и жаль их отчаянно. Я был на их месте, я знаю каково им. И девчонок пропавших жаль.

Беата вздохнула.

– Тед, будь готов к неприятным неожиданностям: мы не в книжном детективе, где все происходящее подчинено четкой логике. Троих девушек похитили, но четвертая могла сбежать сама или стать жертвой совсем другого преступления. Пока я искала жертв Мавис, я случайно вскрыла три убийства, не имевшие к ней отношения. Потратила время, нервы, силы и обнаружила, что ни на шаг не продвинулась в нужном направлении. Это выматывает и опустошает. Расследованиями должны заниматься специально обученные люди: полицейские. У них есть знания и большой опыт, а любители зачастую совершают много ошибок.

– Так-то оно так, но дело опять поручили детективу Алисе Лидделл, – возразил Тед, – я приходил с ней поговорить, но толку не было. Она – профессионал, но ровно в шесть вечера она уходит с работы и ни минуты не задержится. Для нее пропажа этих девушек – рядовое дело. Она никуда не торопится, а жертвы сидят в подвале какого-то упыря и непонятно что он там с ними делает.

– Это называется баланс труда и отдыха, – возразила Беата, – Алиса – неплохой полицейский. Если она будет принимать близко к сердцу каждое преступление, она выгорит и не сможет работать. Алиса не манкирует своими обязанностями, она выполняет их на совесть.

Тед покосился на нее.

– Джеральд мне за это башку открутит, но вы же в курсе, что она – его любовница?

– В курсе.

– И с такой симпатией о ней говорите.

Беата пожала плечами.

– Алиса – приятный человек, а у нас с Джеральдом открытый брак. Я разрешила ему завести любовницу.

– Зачем? – удивился Тед.

– Джеральд этого хотел.

Тед неодобрительно покачал головой.

– Лучше бы послали его и нашли себе нормального мужика. Верного. А вы любовника завели, ему назло. Толку-то в таком браке? А? Чего смеетесь?

– Тед, я понимаю, что ты – образцовый семьянин и Аманде очень повезло с тобой, – улыбнулась Беата, – но ты бы знал, сколько подобных советов по “правильной жизни” я слышала… Страшно подумать, во что бы я превратилась, если бы следовала каждому.

Тед хмыкнул.

– Дело ваше. Но если что, Итан в разводе, Грегу вы очень нравитесь и Дункан сейчас в активном поиске отношений. Есть еще нормальные мужчины.

– Спасибо. Ты только Джеральду этого не говори, а то подеретесь.

Тед ухмыльнулся.

– Уже сказал. Подрались. Что поделаешь, не люблю изменщиков. Они нашего брата перед женщинами позорят, еще и оправдываются, мол, все такие, верности нет, природа, натура... Не все. Просто кто-то не головой думает, а головкой. И сам себя не уважает. Ладно, пойду я. Загляну еще раз в “Общество”, узнаю нет ли новостей.

Беата замерла.

– Тед, а как там Джон Фиск? Справляется? В последнюю нашу встречу он был раздавлен горем по Рэйчел. Я не смогла ему ничем помочь и… если есть что-то, что культ Калунны мог бы для него сделать… скажи мне, ладно?

Тед помолчал.

– Джон справляется. Через злобу, агрессию и ненависть к культу Калунны. У вас доброе сердце, но он никогда ничего от вас не примет. Я больше за Хью переживаю. Он совсем сдал в последнее время.

– Хью Лонг? Отец погибшей Габриэллы Лонг?

– Да. Он был с нами, когда мы впервые с вами встретились. Тихий такой человек. Спокойный. Джон выплескивает свою боль, а Хью хранит в себе и я не знаю, что у него на душе, – Тед рвано вздохнул, – они ведь даже тел дочерей для похорон не получили. Немудрено сойти с ума. Слушайте, а вы уверены, что останки в лаборатории Мавис принадлежат именно Габи с Рэйчел? Джина не видела их в камерах. Может, их заколдовали и они еще живы?

Беата покачала головой.

– Это не их останки, но они точно мертвы.

– Откуда вам знать?

– Я говорила с их душами в загробном мире. Проклятая паучиха Мавис даже после смерти не давала им покоя, заперла в своей крепости и пыталась продать демону за воскрешение, – Беата сжала зубы, – они были там все: Рэйчел Фиск, Габи Лонг, Фиона Бертье, Мэри Линсворт, Вирджиния Браун и Анна Поэзи. Все, чьи тела так и не были найдены.

Тед окаменел.

– И что с ними сталось?

– Я отбила их у Мавис и они освободились. Попросили меня передать послания родным, – Беата закрыла глаза, – Рэйчел просила соврать, что умерла без боли и страданий. Волновалась о родителях. А вот Габи Лонг…

Беата сбилась.

Душа Габи Лонг ненавидела своего мучителя и умоляла убить его пострашнее. Беата исполнила ее просьбу лишь наполовину: Тимоти умер легко и безболезненно, но сейчас мучился, связанный и запертый в загробном мире. Беата надеялась, что этого будет достаточно и девушка не превратится в озлобленного, мстительного призрака из-за своей несправедливой гибели.

– А что Габи? – спросил Тед.

Беата покачала головой.

– Прости, но мне очень тяжело это вспоминать. Главное, они точно мертвы. Я могу призвать на спиритический сеанс любую из них, но Джон Фиск и Хью Лонг отказались, когда я предлагала это.

Тед содрогнулся.

– И я их прекрасно понимаю. Увидеть дочь мертвой и слушать, как она умерла из ее же уст… врагу такого не пожелаю. Постараюсь поддержать их обоих, и Хью и Джона. Я пойду. Еще увидимся, госпожа Хоффман.

– До встречи, Тед.

Расстались они доброжелательно, но Тед Каннингем не был бы собой, если бы не устроил очередную проблему. Однажды днем в особняк пожаловала целая толпа: Тед, Итан, Дерек, Джина, Эльза и странно притихшая Валери. Лицо Теда Беате не понравилось: в нем был какой-то злой азарт, будто у охотника, загнавшего добычу и примеривающегося, как бы ловчее ее загрызть.

– Добрый день, госпожа Хоффман. Заколдуйте получше комнату, чтобы нас никто не подслушал, – велел он, – у нас к вам возник ряд вопросов и мы хотим услышать честные ответы. Без недомолвок, хитростей и лжи. А то вы любите зажать ключевую информацию, как я погляжу.

– Беата, я им ничего не говорила! – вмешалась бледная Валери. – Ни слова, они сами до всего допетрили!

– Да, потому что молчать тоже можно красноречиво и понятно, – усмехнулся Тед, – давайте колдуйте и начнем.

– И о чем пойдет разговор? – прохладно спросила Беата.

– О палаче Мавис.

Беата вздрогнула и посмотрела на Валери. Та помотала головой.

– Я им этого не говорила! Я умею хранить секреты!

– Но ты о нем явно знаешь. А раз знаешь и молчишь, значит говорить тебе запретила Беата Хоффман, которая продолжает скрывать от соратников важные вещи, – жестко сказал Тед, – и нам это изрядно надоело. Последний раз спрашиваю: вы заколдуете эту чертову комнату или мне выставить часового, чтобы гонял любопытных ведьм ковена?

Беата сжала зубы и сотворила чары кокона, запечатывая всех внутри.

– И откуда же ты узнал о палаче Мавис, Тед?

– От Джеральда. Но не сейчас, а пару месяцев назад, в их споре с Александром. Тогда речь шла о том, что нужно от него избавиться, но у вас, вроде были на него другие планы, которые очень не нравились вашему мужу, – Тед скрестил руки на груди, – тогда я не понял о чем речь, а сейчас сложил некоторые факты. И чтобы вам было понятнее, расскажу-ка, как мы с Итаном недавно сходили в “Общество” и поругались с Джоном Фиском.

У Беаты скрутило желудок от напряжения. Черт, черт, черт! О палаче Мавис должны были знать только свои, как и о ритуале воскрешения! Тед, Итан, Дерек, Джина и Эльза не примут темной магии, они и их родные пострадали от нее! Если они узнают, что Эйне воскрешен в теле Тимоти Шварца… он может пострадать. Они – угроза ему и тайнам Беаты.

Тед не сводил с нее настороженного и внимательного взгляда.

– Итак, пришли мы с Итаном в небольшой домик, арендованный под встречи родственников пропавших людей. Сняли за символическую плату у сочувствующего владельца. Джон был нам не рад: все еще пытался прогнать нас с Итаном и ругался, что Калунна – выдумка и ее нет. В этот раз Джон заявил, что мы продались культу, а потом обвинил вас в похищении: мол, похищенные девушки еще живы, но если их родные не станут культистами с промытыми мозгами, то их дочерей пустят на зелья, как Рэйчел и Габи. А мы лижем вам пятки и за это наших дочерей несправедливо вернули живыми.

Итана передернуло.

– Агрессивный придурок. Надо же было такое выдумать! “Несправедливо” ему, что наши девочки живыми домой вернулись. Ублюдок.

Дерек кивнул.

– Еще и другим свои выдумки навязывает. Вредитель.

Джина и Эльза согласно закивали, а Тед продолжил:

– Итан сорвался в драку с ним, мы с Хью растащили их, а потом вместе с Итаном принялись оправдывать вас: всем известно, что виновна Мавис, она двести лет молодых девчонок высасывала, чтобы самой жить за чужой счет. И тут Хью спросил, уверен ли я, что вы говорите мне правду? Ведь в полицейских отчетах фигурировал мужчина-похититель и в газетах о нем писали. Возле Мавис мужчин не видели: ни любовников, ни сыновей, ни слуг, а вот в культе Калунны мужчины есть. И один из них ваш муж. Так кто же тот подельник, помогавший похищать наших девочек? И тут я вспомнил, что Кейт тоже говорила о мужчине. Я расспросил ее, Ханну, Джину и Эльзу. И все они вспомнили этого типа.

У Беаты чуть не остановилось сердце.

Они видели Эйне и узнали в нем похитителя.

– И как же он выглядит? – безучастно спросила она у охотниц.

– Мы не помним черт лица, только, что он был молод, вроде темноволос и показал каждой из нас блестящий золотой кулон, – ответила Джина, – после которого мы превратились в его послушных кукол.

– Но у Мавис никакого кулона не было, она просто колдовала, как все ведьмы, – вмешалась Эльза, – выходит, у нее был подельник! И вы называли его палач Мавис. Не могли же вы звать так саму Мавис?

– Мы спросили о нем Валери и она начала отпираться, но по ней было видно, что врет, – добавил Дерек, – она даже не спросила кто это такой. Сразу поняла о ком речь.

Валери покраснела.

– Да я знать не знаю о ком вы говорите! Беата, я хотела тебя предупредить, но они это поняли и все поперлись за мной!

– Потому и “поперлись”, что нам нужны честные ответы об этом мерзавце, – сказал Итан.

Тед бросил на Беату тяжелый взгляд.

– Итак, палач Мавис – это ее подельник и похититель наших дочерей. Но вы ничего не сказали о нем, напротив, пытались убедить и нас и полицию, что это была сама Мавис под иллюзией. Но это ложь: когда Джеральд и Александр обсуждали его, Мавис уже месяц должна была быть мертва. А на него у вас были “какие-то планы”. Какие? Где он? И какого черта вы скрыли от нас настоящего преступника? Время отвечать на неудобные вопросы, госпожа Хоффман. Вперед. Начали.

Беата вспыхнула от гнева.

“Начали”? Этот засранец полагал, что может ей командовать, потому что он – агрессивный мужчина, а Беата – слабая женщина? Ее можно хватать за руки, мешая ей колдовать и все, она обезврежена и делай с ней, что хочешь просто по праву сильного?

Ну, уж нет! Второй раз она в такую ситуацию не попадет! Она – верховная жрица Калунны и кучка наглых охотников не припрут ее к стенке!

– Начнем как только ты сменишь тон, Тед, и извинишься за прежний, – холодно ответила она, выпрямляясь в кресле и прикидывая какими чарами кого будет оглушать, если они полезут в драку, – не услышу извинений прямо сейчас и вы все будете вышвырнуты из особняка и никогда больше не переступите его порога. Еще я заберу у вас Валери и запрещу любой ведьме культа помогать вам в расследовании. Барахтайтесь сами, Шерлоки Холмсы доморощенные.

– Калунна велела нам покарать похитителя и спасти девушек. Вы пойдете против ее воли? – огрызнулся Тед.

– Она велела это вам: своим призрачным псам, а не ведьмам. Наша помощь сугубо добровольная, – недобро заметила Беата, – Валери показала вам карту, на этом воля Калунны с нашей стороны исполнена. И, представь себе, Тед, я не обязана тебе ничего объяснять. Совсем ничего. Так что свое “начали” засунь себе в зад и проваливай, если неспособен на нормальный диалог.

Он гневно стиснул кулаки и бросил на Беату яростный взгляд. Она ответила презрительным и сложила пальцы, готовясь колдовать.

Валери подошла к ней и напряженно спросила:

– Мы с ними драться будем?

– Да, если нападут.

– А потом?

– А потом вышвырнем их отсюда и это уже будет проблема Джеральда.

– Ясно, – Валери коротко кивнула и встала рядом с креслом Беаты, готовясь защищать ее. Сложила пальцы точно так же и охотники это заметили.

– Эй, вы чего? Мы же соратники, а не враги, – растерянно сказал Дерек, – Калунне это не понравится.

– Мне это тоже не нравится, – зло сказала Беата, – особенно мне не нравится, когда люди, чьих дочерей я спасла, обвиняют меня в чем-то и командуют мною, как собакой. Но жизнь несправедливая штука: не делай людям добра, не получишь от них зла.

Тед вздрогнул, а Итан положил ему руку на плечо.

– Остынь. Иначе будет только хуже.

– Госпожа Хоффман, мы не собирались вас в чем-то обвинять, – с запинкой сказала Джина, – мы пришли просить вас поколдовать, чтобы у нас с Эльзой получилось вспомнить внешность палача Мавис.

– И ты думаешь, я буду для вас что-то колдовать после такого?

– Тед, да извинись ты уже! – не выдержала Эльза. – Не то нас просто выгонят и все!

Тед глубоко вздохнул и разжал кулаки.

– Ладно, я погорячился. Прошу прощения за тон и обвинения. И я уж точно не собираюсь лезть в драку: бить женщин отвратительно, а бить ведьм глупо. Я не хотел вас напугать. Не надо от меня защищаться. И я благодарен за спасение Кейт. Впредь постараюсь быть менее агрессивным. Мир?

Беата несколько секунд пристально смотрела на него, затем расслабилась.

– Мир. Но какой ты все-таки бываешь противный, Тед.

Он усмехнулся.

– Какой есть. Теперь мы можем нормально поговорить о палаче Мавис?

Беата глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Так, конфликт погасили, теперь нужно вывести Эйне из-под удара. Но как? В любой лжи можно запутаться и рано или поздно она всплывет. Охотников нужно остановить, иначе они продолжат искать палача Мавис сами. Но что Беата могла им сказать?

Правду. Но с оговорками.

– О палаче Мавис я сама узнала случайно и не верила в его существование. Думала, что это Мавис под иллюзией похищала девушек. А потом он пришел и заморочил меня тем же амулетом, что и Эльзу с Джиной. И повел куда-то, откуда вернуться я не должна была.

– Разве ведьм можно заморочить? – недоверчиво спросил Тед.

– Заморочить, приворожить, превратить во что-то, подчинить, – невесело ответила Беата, – все можно, если не успеем защититься. Мы – обычные люди и имеем те же уязвимости, что и все.

– А как вы спаслись? – спросил встревоженный Дерек, невольно беря Джину за руку.

– Меня защитила Калунна. Я очнулась от морока и оглушила ублюдка, – Беата прикрыла глаза, вспоминая тот страшный день, – потом связала, напоила его зельем правды и он мне все рассказал. Мавис дала ему амулет, которым он морочил девушек, отводил глаза свидетелям и уничтожал тела жертв. За это некоторых из похищенных он приводил к ней.

– А с остальными что делал? – спросила Эльза недоуменно.

Беата посмотрела на нее.

Эльзе Салливан было семнадцать лет. Стоило ли ей знать?

– Палач Мавис – маньяк-убийца. Мавис требовались страдания жертв и она постоянно находила себе таких слуг, прикрывая их от закона. Я сейчас скажу ужасную вещь, но вы должны ее знать: вам с Джиной и Кейт с Ханной повезло, что он отвел вас к Мавис, а не оставил себе. Остальных жертв он запытал до смерти и испарил их тела амулетом Мавис. Поэтому он – ее палач.

Эльза содрогнулась и схватила Джину и Дерека за руки. Те сжали их. Итан коротко, горестно выругался. Глаза Теда стали страшными.

– И где он теперь?

– Мертв. Я убила его, – просто сказала Беата.

Валери покосилась на нее.

– Ты им все хочешь рассказать?

– Без подробностей. Не добавляй их.

– Ясно.

Тед нахмурился.

– Но Джеральд и Александр говорили, что у вас на него какие-то планы.

– Верно. Вначале я хотела сдать его в полицию и потому убила не сразу, а заколдовала, чтобы он не сбежал. Превратила в жабу и посадила в банку. Душа Анны Поэзи молила отомстить за нее, превратив ее убийцу во что-то беспомощное и жалкое. Чтобы он понял каково было ей в его руках. Я исполнила ее последнюю волю.

– А что просила дочка Хью? – спросил Тед. – Вы в прошлый раз начали говорить об этом, но быстро замяли тему.

– Габи Лонг просила убить нелюдя, который сотворил с ней столько ужасов, – тихо ответила Беата, – я сделала это, когда поняла, что он избежит тюрьмы за совершенные им убийства.

Итан дернулся.

– Как так?

– Тел нет и нет доказательств, что палач Мавис использовал амулет именно так. Показания мертвых жертв не примут в суде, равно как признание, сделанное под зельем правды, – мрачно сказала Беата, – мало ли какой дрянью я его опоила? У нас проблемы с учетом колдовства в правовом поле. Хороший адвокат его бы вытянул. Ему вернули бы его собственность – амулет Мавис и он отправился бы убивать в другие города. Я не могла этого допустить и избавилась от него сама.

Итан заскрипел зубами.

– Я бы сам его убил, если бы добрался до урода! Бедные девочки… и несчастные Джон и Хью. О Калунна, спасибо, что обратила на нас внимание и приняла нашу службу в уплату спасения наших детей. Ты милосердна, ты справедлива, ты благородна…

Он тихо забормотал молитву. Эльза прикрыла глаза и тоже зашевелила губами. Взгляд у Джины стал пустой и отстраненный: она молилась про себя. Несколько секунд спустя это делали уже все охотники, включая Теда.

– Затем и нужен культ Калунны: чтобы не допускать подобного, – тихо сказал Дерек, – но я думаю, что карать зло больше пристало охотникам Калунны, а не ее жрицам. Почему вы не позволили сделать это Джеральду или Александру?

– Кстати, хороший вопрос, – заметил Тед.

Беата вздохнула.

– В этом случае у нас осталось бы растерзанное тело, которое могло привести полицию к культу Калунны. Я использовала чары, которые не позволят никому понять, что палач Мавис вообще мертв. Он просто исчез и его никогда не найдут. Это жуткая магия, поэтому Джеральд спорил со мной насчет ее применения. Но я – верховная жрица и я решила, что так будет лучше. Я не хочу допускать даже малейшего шанса, что Джеральда за это посадят. Но и сама в тюрьму не хочу, поэтому старалась скрыть существование палача Мавис в принципе.

Тед запустил пальцы в лохматые черные волосы.

– Это-то вполне понятно. Никто из нас вас не выдаст. Но в следующий раз зовите меня, госпожа Хоффман. Я в горячих точках служил, умею избавляться от врагов. Дерек прав, карать – долг призрачных псов. Потом поколдуете что надо, чтобы тело исчезло. Хм. А его амулет выходит теперь у вас?

Беата качнула головой.

– Нет. Я пожертвовала его Калунне. Не хотела сохранять такую вещь.

– Жаль. Он бы нам пригодился, – практично заметил Тед, – но нет, так нет.

– Очередная наша версия оказалась ошибкой, – вздохнул Дерек, – кем бы ни был новый похититель, он никак не связан со старым.

– Надо рыть дальше, – решил Тед, – кстати, мы ведь помирились? Вы не отзовете Валери с расследования?

– Нет. Она полезна?

Валери гордо выпрямилась.

– Да я там главный Шерлок Холмс, а они все – мои Ватсоны!

Грянул хохот.

– Валери хорошо старается, – усмехнулся Тед, – не звала бы нас псинами страшными, была бы идеальна.

– Но вы же и есть псины страшные! Вас Калунна такими сделала! – возмутилась Валери. – Фиг бы вы кого напугали, не будь страшными!

Итан хмыкнул.

– Вообще она права: мы и есть теперь псы и нам положено быть страшными. Но Тед у нас хочет быть хорошим мальчиком, чтобы гладили и вкусняшки давали.

– Иди ты, – Тед шутливо толкнул его локтем, затем стал серьезным, – мы продолжим расследование, госпожа Хоффман. Раз мы можем спасти похищенных девушек, то обязаны это сделать. В наших силах не пропустить горе в чужие семьи. Но если их похититель – очередной маньяк, мы можем просить повторить ваше жуткое колдовство, чтобы спрятать труп? Можно, конечно, закопать, но с колдовством будет меньше шансов, что его найдут.

Беата замерла, глядя на него.

Угроза сменилась надеждой.

– В этом случае вы должны привести мне маньяка живым, Тед. Это – обязательное условие. И нужен полный набор конечностей. Ничего ему не отгрызайте. Чтобы подтвердить правильность ваших выводов я напою его зельем правды и он сам скажет маньяк он или не маньяк. Если вы ошибетесь, то убьете невинного человека. Лучше провести дополнительную проверку.

– Я согласна с госпожой Хоффман, – сказала Джина, – лучше убедиться, прежде чем убивать. Поймаем его живым и притащим сюда.

– И я за, – закивала Эльза, – мы же не звери, мы не должны вредить невиновным.

Итан покосился на них.

– Вы-то тут причем?

– При том, что мы теперь тоже участвуем в расследовании, – твердо сказала Джина, – больше людей, больше идей, больше шансов на удачную охоту.

– Джина, это может быть опасно, – встревожился Дерек, – я не хочу тебя больше терять.

– Тогда прикрой мне спину и давай вместе изловим этого похитителя, – предложила она, – или продолжай бегать на свидания со своей ведьмочкой, а мы с Эльзой все сделаем сами.

Дерек фыркнул.

– Она больше не моя. Ладно будь по-твоему.

Тед и Итан негромко пошептались и приняли решение.

– Значит, договорились: урода бьем и грызем не сильно, волочем сюда, убеждаемся, что он виновен и госпожа Хоффман творит свои чары. Все за?

– Да!

Беату охватил восторг.

Ей не нужно будет самой искать тело для Гиля. Охотники Калунны поднесут его ей на блюдечке и, может, даже раньше, чем она могла надеяться! Главное чтобы их расследование завершилось успехом!

– Приходите в любое время, за любым колдовством, – сообщила она, – я помогу вам. Валери, старайся изо всех сил.

Та ухмыльнулась.

– Да, моя госпожа! Ну что, собаки Баскервилей, погнали ловить Мориарти?

Глава 17

Бег. Но на этот раз приятный.

Джеральд наматывал круги по парку в прекрасном настроении. Беата позвонила ему сама и позвала на помощь. Пусть по делу, но все-таки! Спокойно с ним разговаривала, не шарахалась и даже поблагодарила! Они смогут помириться, смогут! Он вел себя адекватно, не преследовал ее, научился справляться с гневом… ну, почти. Но Тед явно нарывался на трепку. Презирает он изменников и кичится идеальной семьей! Жена, дети… У Джеральда тоже была жена: любящая, ласковая и замечательная. Беата не спала с Эйне Кааси, она любила Джеральда. Пусть очень странным образом, но любила. А этот паршивец Тед советовал развестись и уйти к любовнице, чтобы Беата могла выбрать себе “нормального мужика”. Так что по морде въедливый гад получил заслуженно. Хотя и ответил Джеральду тем же.

Ну его. Тед не понимал каково это: любить двух женщин и быть любимым ими. А Алиса не хотела за Джеральда замуж. Посмеивалась, что как любовник он идеален, жена подтвердила. Вот пусть и остается идеальным. С ней его жизнь была почти нормальной: встречи с друзьями в барах, общение о спорте, погоде и политике, походы в зал, пробежки по парку и приятные поездки: то сплав по реке, то с палатками в лесу, то рыбалка, то купание на озере. Жизнь била ключом! И рядом была женщина, которая понимала и разделяла с Джеральдом эти радости. И была не только любовницей, но и лучшим другом.

Изменник.

Джеральд оскорблено вскинулся, прогоняя неприятную мысль.

Да ни черта подобного, у них с женой был открытый брак! Беата разрешила ему это, потому что любила и желала Джеральду счастья. Она часто думала о нем, хоть и не хотела вновь съезжаться. Но как же он скучал по ней! Три месяца врозь! Так хотелось обнять, приласкать, покрыть поцелуями, сделать своей. Джеральда тянуло к Беате, как мотылька в огонь: если уж умирать, то сгорая дотла. Но рядом с ней не умирали, Беата дарила жизнь, радость и заботу. С добрыми ведьмами всегда было так. Трудно, но правильно.

Избавиться бы только от проклятого мертвеца, пока Беата не сделала его своим любовником. Это ведь из-за него они поссорились, из-за него же не могли помириться. Надо поговорить с Голди, узнала ли что-то новое? Пока что ее информация только подтверждала прежние выводы: Беата не спит с Эйне Кааси, он ничего не делает и ни разу еще не превратился в призрачного пса. Ничтожество. Все охотники Джеральда за месяц справились, а этот ни на что не годен. Рано или поздно Беата поймет и признает это.

Джеральд встряхнулся.

Все пора кончать пробежку и идти на тренировки призрачных псов. Джеральд настоял, чтобы охотники продолжали учиться разным приемам в собачьем теле, а не удовлетворились одним только превращением. Тренировка проходила за городом, но расстояния для Джеральда больше не имели значения. Придя на место, он застал забавную сценку: Лили обнимала огромного тибетского мастифа, зарываясь пальцами в его густую шерсть:

– Кто хороший мальчик? Какой ты большой и пушистый! Как тебя зовут?

– Ауф, – басом ответил Тед.

Джина с Эльзой захихикали.

– Это Тед.

– Тед! Отличное имя для собаки! Хочешь вкусняшку?

– Ауф, – Тед отвернул морду и попытался отойти в сторону, но от Лили увидевшей славного песика так просто не избавишься. Она убрала собачье лакомство и достала мяч.

– Хочешь поиграть, Тед? Смотри, какой славный мячик! Он тебе нравится? Апорт! Принеси!

Лили швырнула мяч. Тед проводил его взглядом, но даже не пошевелился. Лили это не смутило. Она пролевитировала мячик обратно и сунула его под нос Теду.

– Не умеешь играть? Не переживай, я тебя научу! Давай еще раз попробуем! Смотри, какой славный мяч! За ним надо бежать! Я кидаю, ты бежишь и приносишь его мне. Апорт! Хм, странно. Призрачные псы ведь должны понимать человеческую речь? Тед, ты меня боишься? Или просто немного глупенький?

Джина и Эльза расхохотались.

– Хороший мальчик, но тупой!

Тед зарычал. Негромко, в четверть силы. Но Джина и Эльза тут же замолкли, а Лили обняла его, уткнулась лицом ему в шерсть и принялась гладить.

– Ну-ну, не злись. Чего ты? Они же просто шутят. Тед, я знаю, что ты хороший. Призрачные псы не бывают плохими. Просто ты сегодня не в настроении, да?

– Ауф, – ответил Тед, прекращая рычать.

На Лили никто не мог долго злиться.

При виде Джеральда Тед с облегчением подошел к нему и помотал мордой, указывая на Лили. Понятно, опять застрял и не может перекинуться в человека, иначе давно бы уже все это прекратил. Поначалу такое часто случалось от волнения или напряжения. Или неловкости. А юная, дружелюбная поклонница, тискающая взрослого мужчину в теле огромного тибетского мастифа – то еще смущение.

Джеральд усмехнулся.

Сопляк зеленый. Он вот и в мячик с Лили играл, и колбасу из ее рук ел, и на спине возит. А Теду неловко, что его за псину принимают и по спинке гладят.

– Доброе утро, господин Джеральд! – звонко поздоровалась с ним Лили.

– Доброе утро.

Он окинул взглядом тренировочную площадку: Тед в собачьем облике, Джина и Эльза хихикают и шушукаются, Итан делает разминку и тихонько посмеивается над “хорошим мальчиком”, Эва сердито выговаривает что-то Дереку, а тот стоит с безразличным видом. Дана рядом уткнулась в учебник биологии: она явно зашла за компанию и все происходящее ей было неинтересно.

– У нас выходной и мы зашли вас проведать, – сообщила Лили, – я думала, тут будет много призрачных псов, но здесь только Тед и он меня стесняется. Вы знаете, как с ним поладить?

– Ауф! – нетерпеливо гавкнул Тед и толкнул Джеральда лапой. – Ауф! Ауф!

Джеральд вновь усмехнулся.

– У Теда противный характер, Лили. Он не любит играть. А ты не глупи: пока ты в облике собаки, то для Лили будешь хорошим мальчиком. А хороших мальчиков надо угощать, гладить и играть с ними. Неглаженным не уйдет никто.

Лили кивнула.

– Призрачные псы несут тяжелую службу, но всем собакам нужна ласка, забота и игры.

– Но Тед – не собака. Он – взрослый мужчина, в отцы тебе годится, – сообщил Итан, – вот ты бы стала так с отцом играть?

– Не знаю. Мой отец давно умер и я его не помню, – простодушно ответила Лили.

– А с матерью?

– Ее я тоже не помню. Мы трое – сироты, о нас заботится культ Калунны.

Эльза, Джина и Итан неловко замолкли, а помрачневший Тед вновь коротко гавкнул и осторожно положил голову Лили на плечо.

– Ой, ты перестал меня стесняться! – обрадовалась она, охотно обнимаясь с ним. – Я же знала, что ты – хороший, Тед. Наверное и как человек тоже. Хочешь, мячик побросаем?

– Ауф, – обреченно согласился Тед.

– Между прочим, это может пригодиться, если когда-нибудь нам потребуется притворяться обычными псами, – сказала Джина, – например охранять кого-то или внедриться и шпионить. Нужно уметь вести себя, как собака.

Эльза оживилась.

– А ты права! Лили, кинь мне мячик!

Эльза превратилась в далматина и с радостным лаем полезла к Лили. Та кинула ей мяч и Эльза стрелой помчалась за ним, но потеряла его в траве и принялась бестолково кружить на месте.

– Левее! Нет, ближе ко мне! – принялась подбадривать ее Лили. – Давай, Эльза, у тебя хорошо получается!

Она отвернулась от Теда, и Джина, с ухмылкой, шепнула ему:

– Беги, мы ее отвлечем.

– Ауф! – благодарно ответил Тед и бросился прочь.

Джина обернулась сенбернаром и подошла к Лили. Обнюхала ее и сунула голову под поглаживание. И немедленно его получила.

– Призрачные псы такие славные собаки! Добрые-добрые! – улыбнулась Лили, наглаживая ее за ушами. – Стоп, а куда Тед убежал? Кажется, я ему не понравилась. Надо другое лакомство принести в следующий раз. Вы не знаете, что он любит, господин Джеральд?

– Доставать людей и лезть не в свое дело. А кормить его бесполезно, – ответил тот.

– К любому псу можно найти свой подход, – возразила Лили, – я думаю, Теду просто нужно больше внимания. Он мне не доверяет, но мы обязательно подружимся. Надо приходить к нему почаще.

Джина издала сдавленный звук: собачья глотка не была подстроена под смех. А Эльза, наконец, отыскала мяч и примчалась с ним в пасти.

Джеральд заулыбался и расслабился. Он чувствовал себя на своем месте. Как же хорошо, что охотников Калунны теперь стало много. Он никогда больше не останется один.

***

Беата зевнула и села в кровати. Было солнечное утро, вокруг нее дрыхли кошки и все было совершенно чудесно, кроме одного:

– Моя богиня, я примерно понимаю зачем ты это делаешь, но когда я не заглядываю в голову собственного мужа, он мне нравится больше. Я рада, что он счастлив, но меня бесят его двойные стандарты: ему с Алисой прекрасно, а я любимая и дорогая потому что не сплю с Эйне и мне нельзя с ним спать, для чего Джеральд хочет от него избавиться. И вот это он называет “открытым” браком, хотя мы словами через рот договаривались, что его роман с Алисой избавит меня от его ревности. Он все еще недоговороспособен.

– И ты должна это учитывать, чтобы не удивляться его поведению. Просчитывай его и исходи из тех условий, что у тебя есть.

– А можно ты волшебным образом заберешь его ревность, а я тебе за это сделаю ценное подношение?

– Можно. Но если где-то убыло, в другом месте должно прибыть. Я отдам его ревность тебе, и ты будешь беситься из-за всех трех мужчин, которые должны быть только твоими. И возненавидишь Алису Лидделл.

Беата содрогнулась.

– А мы можем передать ее кому-то третьему? Теду, например?

– Если уговоришь Джеральда ее отдать, а Теда – принять, легко. Скажу сразу, они оба откажутся.

– Черт. А можно мне другого мужа?

– Можно. Продвигай многомужество в Альбе и заводи. Джеральд будет в ярости и возненавидит второго мужа в сто раз сильнее, чем всех твоих любовников.

Беата нервно рассмеялась и встала.

Калунна продолжала подыгрывать Джеральду.

Проблема с охотниками, докопавшимися до палача Мавис, была решена, но Беата все равно волновалась, что Джина или Эльза узнают Эйне. Ему надо было избегать контактов с ними и лишними людьми, пока его внешность не поменялась. Пока что изменения были не сильными: веснушки, волосы, отросшие до плеч, но Тимоти Шварц был вполне узнаваем. Горькая ирония: Беата была уверена, что не сможет доказать вину палача Мавис и потому убила его, а теперь он вызывал ворох подозрений у самых разных людей и ей приходилось его покрывать. Как бы на Эйне не пали обвинения в убийствах Тимоти. Это было бы ужасно несправедливо.

Увы, ее страхам суждено было сбыться: однажды Валери сообщила, что в отсутствии Беаты, в особняк пришла Алиса и попросила позвать Тимоти.

– Она спрашивала его о водонапорной башне, статьях о Похитителе принцесс и увезла в участок, чтобы посмотреть какие-то фотографии, – доложила Валери, – а когда он попытался отказаться, мотивируя это твоим запретом покидать дом, Алиса сказала, что дело очень серьезное и либо он пойдет добровольно, либо будет арестован за совершенное им преступление, а ты – за пособничество ему. Он и уехал с ней.

Беата похолодела.

В водонапорной башне Тимоти прятал тела жертв до встречи с Мавис. И уже был арестован Алисой по подозрению в убийствах, но сумел выкрутиться. Эйне ничего не знал об этом и не сможет оправдаться.

Проклятье!

Зазвонил телефон и Беата поспешно сняла трубку.

– Алло?

– Моя госпожа, меня арестовали, – напряженно сообщил Эйне, – я не понял за что именно, но эта женщина явно копает под тебя: она задавала множество вопросов о тебе и культе. Будь осторожна, за тобой тоже могут прийти. Не позволяй себя схватить, тебя могут подвергнуть пыткам. Прячься или беги из Кловерфилда. Обо мне не думай, смерть не страшна тому, кто заслужил твою любовь.

В трубке раздался шум, сдавленное ругательство Алисы, затем короткие гудки. Похоже Эйне разрешили звонить только в присутствии детектива и услышанное Алисе явно не понравилось.

Разгневанная Беата тут же примчалась в участок и потребовала встречи с Эйне, но Алиса ушла в глухой отказ.

– Я имею право задержать Тимоти на трое суток и воспользовалась этим правом, – отрезала она, – и не обязана объяснять тебе за что. Ты ему даже не родственница. И не советую покидать Кловерфилд. Смерть и пытки ему, видите ли, не страшны… Эти ваши культистские штучки мне изрядно надоели.

– Один звонок мэру и ты будешь уволена, и не найдешь работы в Кловерфилде даже уборщицей, – ледяным тоном сообщила Беата, – я настоятельно не рекомендую со мной ссориться.

Алиса напряглась, но не сдалась.

– Не думаю, что мэр будет покрывать реальное преступление. А за угрозы полиции ты тоже можешь угодить в камеру. Не увлекайся, Беата: Мавис, Кхира и Лавена считали себя всесильными, а теперь они в розыске.

– И как, вы их уже нашли? – едко спросила Беата.

– Нет, но найдем. А тебя искать не надо, ты уже здесь. И лучше тебе не быть причастной к делам Тимоти. Все, уходи, мне надо работать.

Беата заскрипела зубами и покинула полицейский участок. Да она сейчас же позвонит мэру и эту паршивку уволят! И плевать, что Джеральд ее трахает! Забыла, кто теперь распоряжается в Кловерфилде и на землях Калунны? Ничего, Беата ей напомнит!

– Я желаю видеть тебя в Хисшире. Прямо сейчас.

– Сейчас? Но, моя богиня, я очень занята! Давай завтра?

– Я сказала, сейчас же. Ты смеешь считать, что у тебя есть более важные дела, чем разговор со мной?

Беата чуть не застонала. Черт, черт, черт! Ладно, нужно найти Александра, метнуться на вересковые пустоши и быстренько вернуться. С Эйне все будет в порядке, пытать его никто не станет, он просто посидит в камере и Беата скоро его оттуда вытащит. Проклятая Алиса, да что она там раскопала?!

Беата вернулась в особняк, но дозвониться до Александра не смогла и со злостью и досадой, отправилась в Хисшир на поезде, велев Валери и Адалинде отслеживать ситуацию. Уже в поезде сообразила, что надо было позвонить Джеральду и разозлилась еще сильнее. Идиотка! Ради Эйне она попросила бы мужа помочь и пошла бы на уступки, но уже отвыкла доверять ему. А теперь время было безнадежно упущено.

Три часа до вересковых пустошей и три обратно! О, богиня, за что?!

Но Калунна не отвечала ей.

Беата вся извелась, а потом принялась обдумывать чем могла рассердить Калунну. Ведь явно же ее в очередной раз наказывают таким образом. Но за какой проступок? За дерзкие мысли о том, что на землях вересковой богини распоряжается ее главная жрица? Но мысли – не преступление, Калунна никогда на них не сердилась. Что-то еще произошло, чего Беата не знала?

На вересковых пустошах было тепло, солнечно и тихо. Не стрекотали цикады, не жужжали комары и мошки, не гудел ветер. Все затихли, будто боясь привлечь внимание разгневанной богини.

Калунна встречала свою жрицу со львиной головой.

Беата сглотнула. Затем приблизилась и почтительно поклонилась.

– Я здесь, о моя богиня. Чем могу служить?

– Я желаю поговорить о твоей прошлой смерти, Ата. И о том почему не смогла воскресить тебя сразу же. Ты хотела знать и я дам ответ сейчас.

Беата онемела.

Именно сейчас? Она три часа тащилась на вересковые пустоши ради баек о прошлом? Да плевать ей было, как умерла Геката! У нее Эйне арестовали, ей некогда заниматься всякими глупостями!

– Твоя смерть это не глупость! Как и мое желание видеть тебя! – рявкнула Калунна и ее лиловые глаза вспыхнули яростью. – Ты забыла кому принадлежишь, Беата? Кому принадлежит наш культ и все вокруг? Или ты будешь являться только когда тебе что-то от меня нужно, напрочь забывая обо мне в другое время?!

Беата поспешно опустилась на колени и склонила голову. Уставилась на мощные львиные лапы, торчащие из-под подола зеленой юбки Калунны. Вот так, почтение и смирение. Главное не смотреть в лиловую лаву, наполняющую ее жутким страхом, как корову в когтях голодной львицы. Гнев Калунны был ужасен, но Беата совсем забыла об этом. Думала только о себе, не уделяла должного внимания богине и вот результат.

– Прости, о моя богиня. Я слушаю тебя.

– Но не слышишь. И не видишь того, что творится у тебя под самым носом. А у этого бывают чудовищные последствия, – Калунна села на землю, раздраженно взмахнула львиным хвостом и сгребла Беату в охапку. Устроила ее на коленях и прижала к себе, так же как Беата частенько обнимала своих кошек, – и не надейся спрятаться от меня за потупленным взором и показной покорностью. Мы будем говорить о последствиях твоей доброты: когда-то ты пожалела вражескую лекарку и приблизила к себе, сделав ученицей и пообещав блестящее будущее. Юдифь принесла тебе бесценную информацию, которую ты обернула в план спасения нашей империи. И он сработал бы, если бы не твое глупое милосердие. Когда она, рыдая, требовала отпустить ее к мужу и забрать ведьмовство, стоило так и сделать, стерев ей память. Или убить ее. Но ты, как и Гиль, решила что это пройдет и ведьмой ей будет лучше. А она предала тебя, узнав, что ты приказала убить ее мужа, а “добрые” кецали собрались исполнить твой приказ. Именно тогда Юдифь воззвала к Безымянному богу и он услышал ее. И использовал, как способ избавиться от тебя.

Калунна издала глухое, грудное рычание. У Беаты все волоски на теле встали дыбом.

– Но как можно избавиться от бессмертной ведьмы, если ее всегда можно воскресить? – спросила она, стараясь не представлять картин своей ужасной смерти.

Юдифь. Калунна хотела, чтобы Беата думала о женщине, убившей Гекату и погубившей древнюю империю, полную бессмертных созданий.

А ведь всех их сокрушили грубой силой самые обычные люди. Как?

– Хитростью. Любую силу можно сломить хитростью, либо другой силой. Безымянный бог напал на меня, отвлекая, а Юдифь, дождавшись пока ты погрузишься в ритуальный транс, перерезала тебе горло, заточила твою душу в зачарованный кинжал и сбежала вместе с ней с моих земель. Отдала своему богу, а он вырвал из предательницы колдовской дар, уничтожил и с почетом вернул жену мужу. Юдифь стали считать героиней: она нанесла сокрушительный удар моей империи. За смерть четырех генералов, убила верховную ведьму и была “очищена” от скверны самим божеством. Вот так предательство становится героизмом, а убийство благодетельницы – подвигом.

Калунна тяжело вздохнула и уткнулась львиной мордой в волосы Беаты. Мрачно продолжила:

– Я же не могла воскресить тебя без души. И жители империи стали сомневаться во мне. Они думали, ты прогневала меня потому и не возрождаешься. Я не могла демонстрировать свою слабость во время войны и не отвечала жрицам на вопрос о твоем возвращении. Искала твою душу сама, никому об этом не говоря. Мой культ оказался обезглавлен и это стало началом конца.

– Почему было не назначить другую жрицу главной? – спросила Беата, сочувственно гладя ее по плечу.

– У меня только одна главная жрица и это ты, Ата. Однажды я сделала выбор и не собиралась от него отказываться, – отрезала Калунна, – я искала тебя, я боролась с Безымянным богом, я воскрешала других жриц, но мои силы медленно таяли. Земли переходили под его власть. Жриц жгли на кострах. Божества предавали и превращались в демонов. Через две сотни лет от моего культа осталась одна только Авелин, а от моих земель – единственная деревня. Ты оказалась моим слабым местом. Не дорожи я тобой и у нас были бы шансы на победу.

Беата вздрогнула.

Почему она? У вересковой богини были десятки тысяч любимых кошек, почему гибель и похищение одной-единственной так подкосили ее?

Калунна усмехнулась.

– А почему Эйне так тебе дорог? Зачем ты пытаешься вытащить его из тюрьмы? У тебя ведь были десятки мужчин. Заменила бы его, да и все.

– Я люблю его и он мне нужен.

– Вот и ответ. Но запомни: нельзя демонстрировать слабые места, в них ударят. Ты слишком трясешься над этим кецалем. Сохраняй хладнокровие и ясный разум, иначе потеряешь все.

– Да, моя богиня. Но… как вышло, что ты возродилась, а Безымянный бог исчез навсегда? И навсегда ли?

Калунна заулыбалась. В какой момент львиная морда сменилась прекрасным женским лицом, Беата не заметила.

– Жизнь – восхитительно нелогичная штука. В ней может случиться все что угодно. Моя маленькая, тогда еще не рыжая жрица, придумала верный план по уничтожению Безымянного бога. И он сработал. Помни об этом, когда будешь жаловаться на трудности борьбы с его религией.

– Как? Ведь Эйне и Гиль не справились, и последний божественный артефакт остался цел, – удивилась Беата.

– Да и это притупило бдительность Безымянного бога. Это и его победа. Он счел, что одного артефакта на захваченных землях ему вполне хватит. Тем временем твои чары расползались по разумам его верующих, как гниль. Они невольно стали твоим предсмертным проклятьем, потому не исчезли, а усилились. Безымянный бог потерял свое имя. Верующие путались в его именах, спорили и даже дрались. Потом разбились на враждующие группы и принялись громить друг друга за неправильное понимание его образа. Безымянный бог не обращал на это внимания: когда-то он был божеством войны и не был против убийств. Знаешь, как я смеялась, заглядывая в мысли его нынешних последователей? Любовь? Милосердие? Прощение? Они исказили его так сильно, что ни одна молитва не дошла бы до него. А его артефакт не был вечным. Да, он продержался долго, но в конце-концов кто-то украл “священную реликвию” из его храма и утопил в великом океане. Опустившись на огромную глубину, он был раздавлен толщей воды и в тот же миг Безымянный бог исчез. Его земли давно уже были ничейными, молитвы пустыми, храмы бездушными. Он победил меня… ненадолго. Я сотру даже воспоминание о нем. У меня впереди вечность. Этим займемся после захвата Авалонии.

– Но как ты возродилась? Ведь в тебя больше никто не верил, а боги не могут существовать без последователей.

Калунна мечтательно улыбнулась.

– Ко мне начали взывать четыре женщины в Хисшире и я вновь воплотилась. Когда я спросила кто рассказал им обо мне, они сказали, что всем им приснился одинаковый сон: о женщине в дивных одеждах, что велела им молиться вересковой богине Калунне, если они хотят исполнения их заветных желаний. Кто-то проник в их сны и лишь у тебя хватило бы могущества для подобного. И вот она новая жизнь: я была разбита и ослаблена, предана и брошена, но твоя душа снова была при мне. Время стерло твою ловушку в пыль и все вернулось на круги своя. Так зачем мне другая верховная жрица, если ты всегда будешь рядом со мной?

Беата недоуменно нахмурилась.

– Что это были за четыре женщины и о чем они просили?

– Одна из них боялась очередного выкидыша: ее муж ушел на войну и не вернулся с нее. Ребенок в ее чреве был последним, что муж ей оставил и она дрожала над ним, как над бесценным сокровищем. Три другие были бесплодны и переживали об этом. Я обещала дать им желаемое, если они продолжат поклоняться мне и через тринадцать лет отдадут детей мне в услужение. Я провела ритуалы плодородия и все они благополучно разродились: на свет появились три девочки и один мальчик. Назвать тебе их имена?

Беата застыла.

– Ты провела ритуал плодородия над моими родителями, родителями Валери, Ады и матерью Джеральда. Но почему мне никогда не рассказывали о тебе? Как нас могли увезти с твоих земель? Почему лишь мать Джеральда осталась тебе верна? И что же получается: долгие годы ты держалась только на ее вере, а потом на фанатизме Джеральда?! Неудивительно, что он – твой любимчик. Вот почему ты ему постоянно подыгрываешь!

Калунна небрежно кивнула.

– Я ценю преданность и умею быть благодарной. Почему сбежала твоя мать, спроси у нее сама. Ей повезло, но матери Адалинды и Валери заплатили за свое предательство, лишившись дочерей. Я не смогла защитить их от демона, как Джеральда. Поспешные и неверные решения убивают. Запомни это.

– Да, моя богиня. Но я никогда тебя не предам. Этот мир будет славить твое имя, ты обретешь огромную силу и вся Авалония вновь зацветет вереском, – уверенно ответила Беата. Затем поколебалась и спросила, – а что в итоге сталось с Юдифью и ее мужем-генералом?

– Безымянный бог назначил им править моими землями и долгие годы они были счастливы и горды успешным военным походом. Конечно, в одночасье мой культ не угас: существовали схроны и убежища, люди прятали ведьм и тайком оставляли мне подношения, а выжившие жрицы и охотники планировали и осуществляли попытки вернуть все как было. Мой культ плел заговоры и скрывался в тенях. На Юдифь и ее мужа было совершено много покушений, но они не достигали цели. Однако потом случилось то, чего Юдифь никак не могла предсказать, хотя это было очевидно.

– Что?

– Она состарилась и перестала быть желанной для мужа, – насмешливо сказала Калунна, – а она ведь так гордилась тем, что отказалась от вечной юности моих жриц! От дворцов, свободы и власти! Все принесла в жертву великой любви. Но муж счел ее увядшее тело достаточным оправданием для измен. Какое-то время он проявлял уважение к ней: скрывал их и сохранял за Юдифью статус жены и правительницы. Но лишь до тех пор, пока не встретил Эхмею. Ох, как она была хороша! Юна, прелестна, игрива и нежна! И так пылко любила престарелого правителя, но скромность и честь не позволяли ей сойтись с женатым мужчиной. Она была дочерью благородных родителей и взять ее наложницей он не мог. И потеряв голову от страсти, он принялся искать повод изгнать Юдифь. Нашел даже больше: застал жену за попытками колдовства и варкой приворотного зелья.

Беата вздрогнула.

– Но она же лишилась дара?

– Верно. Но ее новая служанка убедила ее, что дар не может исчезнуть с концами и это – единственный способ вернуть любовь мужа и одолеть юную соперницу. Ее служанку звали Алекто и это была древняя старуха… не такая уж древняя, всего-то сорок лет ей было, но нужные мази здорово ее состарили. Она родилась в войну, была умна, терпелива и сдержана, и всю жизнь готовила учениц-ведьм для тайной борьбы с захватчиками. Эхмея была самой красивой и безжалостной ее воспитанницей. Я усилила колдовство обеих, чтобы они обходились без фамильяров, и даровала им по сто лет молодости. Алекто долго втиралась к Юдифи в доверие, изображая из себя беспомощную, но мудрую старуху-знахарку, а сама потихоньку раздувала ревность и отчаяние своей госпожи. В день ареста Юдифи она исчезла, а позже Эхмея познакомила правителя со своей уважаемой матерью, благословивший их брак. Юдифь приговорили к костру за колдовство, но в день казни Эхмея тайком принесла ей яд. И пообещала отдать его, если та отречется от Безымянного бога и вновь вознесет молитву мне. Юдифь отказалась, лелея надежду, что муж сжалится над ней. Но она мешала ему любить юную прелестницу и милосердия не получила.

Беата поежилась.

– Но ее душа попала в рай Безымянного бога, так ведь?

Калунна расхохоталась.

– Ты же знаешь его бесчисленные запреты! Не нарушить их просто невозможно. Юдифь оступилась, но Безымянный бог не пожалел ее, как не пожалел и ее муж. Тогда местный ад только создавался, демоны из трусливых божеств были никудышные и я послала кое-кого забрать ее оттуда. Хитростью, силой ли, но он принес мне душу предательницы Юдифи. Хочешь знать, что я с ней сделала?

– Нет. Я хочу верить, что моя богиня милосердна и добра, – тихо сказала Беата, – лучше расскажи, что сталось с Эхмеей и Алекто.

Калунна фыркнула, но сменила тему.

– Эхмея родила старому правителю сына и дочь, после чего он слег, а она стала регентом при юном наследнике. Обрела при дворе многих союзников и пятьдесят лет поддерживала мой тайный культ, растя новых ведьм и охотников. Но она слишком молодо выглядела для своих семидесяти и ее окутали обвинения в колдовстве. Чтобы избежать казни она удалилась в монастырь, быстро переделав его в свою вотчину: во всех кто там был, она вселила души павших ведьм и охотников, и влияла на события оттуда. Увы, лет через пятнадцать, ее внук вскрыл происходящее и уничтожил сети, сплетенные Эхмеей, отбирая власть у слабовольного отца, подчиненного матери и сестре-ведьме. И начал новую охоту на моих последователей. При поимке Эхмея приняла яд и избежала пыток, не выдав ничего важного. Она отлично послужила мне, уже зачата и скоро вновь родится на свет.

– А Алекто?

Калунна помолчала.

– Алекто тоже служила мне верой и правдой. После укрепления Эхмеи на троне она покинула ее, занимаясь спасением выживших кецалей, учениц и охотников. Алекто прятала их, освобождала из темниц, лечила и отправляла прочь с Авалонии. Ей помогал в этом чудом выживший охотник-кецаль, которого она спасла из рабства. Фальк из клана Мааран. Он стал ее любовником и однажды уговорил уплыть прочь и начать новую жизнь где-то в более безопасном месте. Алекто поддалась и умоляла меня отпустить ее, чтобы урвать себе хоть немного счастья напоследок. Клялась сохранять огонь веры в меня, где бы ни была. Я проявила милосердие и отпустила ее. Они уплыли с Авалонии и больше я ничего о них не знаю. Ее душа не вернулась ко мне и переродиться Алекто не может.

Беата глубоко вздохнула. Некоторое время они с Калунной сидели молча.

– Я буду внимательна и осторожна, моя богиня. Не позволю себя арестовать. Твой культ больше не падет, – тихо пообещала Беата, – если найду душу Алекто, то верну ее тебе и мы вместе поможем ей увидеть новый мир. И я стану приходить почаще, чтобы ты не скучала без меня. Далеко или близко твой дом, отныне это неважно. Обещаю посещать вересковые пустоши, где бы я ни жила. Я никогда тебя больше не оставлю.

Калунна спустила ее на землю.

– Ты усвоила свой урок. А значит, время и расстояние больше не имеют значения. Вас с Джеральдом это все равно не помирило. Можешь посещать меня и проводить ритуалы плодородия здесь. Все-таки, ты та еще лентяйка и это стоит учитывать.

Калунна исчезла.

Беата оглянулась и поняла что она в Кловерфилде, в сожженной роще богини Эйв, превратившейся в сплошное поле цветущего вереска. Больше не нужно было ездить в Хисшир по три часа туда и обратно.

Калунна тоже решила перебраться поближе к Беате.

***

Когда Беата вернулась в особняк, ее встретили встревоженные Валери и Адалинда.

– Беата, мы попытались вытащить твоего охранника из тюрьмы, но ничего не вышло, – хмуро доложила Адалинда, поправляя кудрявый локон, – я ходила лично разговаривать с начальником полицейского участка, в котором его держат. Просила отпустить под мое поручительство, я же Ангельская ведьма и спасительница Кловерфилда! Но этот мерзавец ничуть не впечатлился. Выслушал меня, объяснил, что законы так не работают и просто выпроводил! Оказывается, мои песни ему не нравятся и мое исцеление ему не нужно. Я думаю навести на него порчу.

Беата рассмеялась от неожиданности.

– За то, что он не твой поклонник?

– За то, что он обидел мою подругу, велев арестовать невиновного, но важного для тебя человека!

– А разве тебе не все равно? Или тебя кто-то подговорил идти спасать Эйне?

Адалинда надула губы.

Беата перевела взгляд на Валери, но та мотнула головой.

– Наоборот, это Ада сказала, что мы должны его освободить. С ритуалом воскрешения мы облажались и ты решила, что у тебя плохие подруги. Но Ада не хочет, чтобы ты снова так думала и я не хочу. Короче, пока она отвлекала этого болвана, я под невидимостью разыскала камеру Эйне, отперла и повела его на выход, но мы наткнулись на Алису.

Беата вздрогнула.

– Надеюсь, ты ее не оглушила?

– Нет. Алиса – неплохая тетка и Джеральд ее любит. Он бы мне этого не простил. В общем, она начала меня отчитывать и Эйне тут же вернулся в камеру, мол, пока он не покинул участок это не считается побегом и меня нельзя в этом обвинить. И вообще он сам вскрыл замок, а моих действий никто не видел. Алиса отвела меня в свой кабинет и продолжила ругать, объясняя, что я чуть не нарушила закон. Джеральду позвонила, наябедничала, и он тоже примчался морали читать, попутно выясняя за что Эйне загребли, – Валери закатила глаза, – мне это так надоело! Но подставлять тебя было нельзя, а Алиса все допытывалась, не ты ли мне велела освободить Эйне и как часто мне поручают такие задания? Короче, я поняла, что ее срочно надо переключать и спросила, нужна ли ей инфа по похищенным девушкам? Тед говорил, это дело ведет именно она. Алиса мигом сделала стойку и пообещала забыть о моей выходке. Правда, свободу Эйне мне выторговать не удалось, но я рассказала, что девушки живы и за пределами Кловерфилда. И пообещала провести для нее пяток спиритических сеансов по другим делам.

– Вэл, ты…

– Погоди, дай объясню! Во-первых, полиция выделит людей и обшарит ближайшие к Кловерфилду частные дома, может их там держат! Во-вторых, ничего лишнего я не говорила, только то, что мы узнали из сеансов ясновидения. В-третьих, так я буду иметь доступ в полицейский участок, смогу подслушивать разговоры, обыщу кабинет Алисы и буду осуществлять связь с Эйне, проверяя, что с ним все в порядке!

– По-моему, неплохая идея, – поддержала ее Адалинда, – Валери хорошо постаралась в этот раз.

Беата подумала пару минут и кивнула.

– Вы правы. Это хорошая идея. Постарайся узнать какие доказательства Алиса нашла по телам из водонапорной башни, Вэл. Ада, большое спасибо за участие. Я очень ценю это и рада, что могу на вас обеих положиться.

Обе довольно заулыбались, но Адалинда тут же заметила:

– А эти две крыски-близняшки и не подумали что-то сделать! Весь день Эйне кости перемывают, гадают что он сделал и каким будет твой новый телохранитель! Довольные ходят, потому что Эйне им не понравился.

Беате на секунду стало неприятно, но она отмахнулась.

– Неважно. Спасибо вам, девочки, но мне надо побыть одной и обдумать дальнейшие действия.

Беата заперлась в спальне, взяла на руки черную Мглу и принялась гладить. Та лениво мурчала и топтала ее мягкими лапками. С ее помощью Беата могла сотворить множество темных заклинаний, после которых Алиса сама привезла бы Эйне к дверям особняка, умоляя избавить ее от мучительных порч. Но вредить ей Беате не хотелось: ее гнев прошел, а как полицейский Алиса просто выполняла свою работу.

Один звонок мэру мог бы вытащить Эйне из камеры, но если Алиса нарыла новые доказательства, то она продолжит копать под него дальше. Нужно чтобы она предъявила обвинения, тогда будет ясно что ей известно. Беата раскрыла телефонный справочник Кловерфилда, пролистала его и по телефону наняла адвоката, которого послала к Эйне. Так она получит информацию быстрее и совершенно законным путем. Ничего, у культа хватит денег на хорошего защитника.

В дверь постучали.

– Беата, Джеральд пришел и хочет поговорить об аресте Эйне. Примешь его? – спросила Валери.

– Да. Во внешней части особняка.

Беата поспешила на встречу: что Джеральду удалось вытянуть из Алисы? Может, что-то полезное?

Они уединились в небольшой гостиной на первом этаже, но то что Беата услышала от мужа, ей совершенно не понравилось:

– Беата, тебе не кажется, что пора признать: воскрешение этого типа было ошибкой. Тимоти Шварц – убийца и теперь понесет заслуженное наказание. Верни его душу в тело и отправь Эйне Кааси обратно в загробный мир.

– Никогда, – огрызнулась она.

Джеральд коротко вздохнул.

– Я прошу тебя, забудь на секунду о своей гордости. Мы в сложном положении. Если ты будешь его защищать, то тебя обвинят в соучастии. Ты знала, что он убийца, и ты покрываешь его. Либо всплывет, что это вообще не он и ты отправишься в тюрьму на пожизненное, а он все равно будет убит. Единственный способ избежать беды – это отменить ритуал воскрешения. Ты ведь еще можешь это сделать, так? Верни Тимоти Шварца и избавься от Эйне Кааси. И что бы Тимоти потом не болтал, ему все равно не поверят: живой человек, утверждающий что его убили будет сочтен психом или симулянтом. Ты избежишь наказания.

Беата раздраженно вздохнула.

– Ты узнал что-нибудь полезное от Алисы?

– Она не смешивает личное и рабочее, и ничего мне не сказала. Только что обвинения серьезные. Беата, нам нужно избавиться от мертвеца, пока он не утянул тебя за собой. Поторопись, пока не стало слишком поздно.

Она скрестила руки на груди.

– Ты думаешь мне кто-то может навредить на землях Калунны? Ты серьезно?

Джеральд нахмурился:

– Давай я приведу пример. Я полагал, что сделка насчет нашего брака абсолютна и ничто не может ее разорвать, но ты показала, что на практике все совсем не так. Да, Калунна не даст полиции тебе навредить, но как на практике ты это себе представляешь? Вот ты признана преступницей и тебя должны арестовать. За тобой идет полиция. Что дальше? Ты вечно будешь сидеть в этом доме? Прятаться под иллюзиями? Но что будет с нашим культом? Как ты будешь вести дела, будучи преступницей? Что делать если нас всех объявят вне закона? Калунна же сказала: неверные и поспешные поступки губят. Прошу тебя прими взвешенное решение.

Беата сощурилась.

– А то есть наш разговор с ней она тебе показала. И не только его, так? Я могла бы догадаться, что не я одна получаю эти видения. Что еще из моей жизни ты видел, Джеральд?

– Это неважно.

– Нет, важно. Ты погружался в мое сознание, как я в твое?

– Да, – сдался Джеральд, – несколько раз. Один раз ты сидела возле нашего дома и тосковала по потерянному. Потом злилась на меня. Еще боялась, что я сойду с ума и убью тебя, после слов Калунны об этом. Размышляла, что желаешь мне счастья и нормальной жизни с Алисой. И, наконец, Калунна показала меня твоими глазами, когда я схватил тебя за руку.

– И как? Понравилась картинка? – холодно спросила Беата, подавляя дрожь.

Черт! Он в ее голову залезал! В ее мысли и чувства! Пусть не по своей воле, но Джеральд видел слишком много. Она ощутила себя голой и уязвимой.

– Не понравилась, но ты переводишь тему. Я с удовольствием обсудил бы эти видения позже, когда решим проблему с твоим любовником-преступником.

Беата вспыхнула:

– Эйне не преступник, а с Тимоти Шварцем я никогда не спала. Ты ничуть не изменился: вместо поддержки я получаю давление. Все должно быть только так, как ты решил, а помощи я от тебя не дождусь. Только очередной саботаж. Какая отличная возможность тебе представилась: избавиться от Эйне, пока я с ним еще не переспала. Тогда я буду самой лучшей женой на свете и только твоей, да?

Джеральд потер виски:

– Ты каждый раз лезешь в бутылку из-за этого типа. Защищаешь его и ничего не хочешь слушать.

– Ты прав. Не хочу. Культ Калунны не выдает своих. Разговор окончен, – она встала и Джеральд поднялся вместе с ней.

– Беата дай мне ключ, такой же как у Валери, Адалинды и учениц. Мы – супруги и должны жить вместе.

– Обойдешься. И только попробуй просить Лили сделать его: она мигом вылетит из учениц. Уходи.

Джеральд вспыхнул.

– Эйне Кааси казнят за чужие убийства и он окажется там, где и должен быть. Как та жаба на болоте. Вся твоя идея с мертвецом-телохранителем была абсурдна с самого начала и сама судьба демонстрирует это. Он умрет. И что тогда ты будешь делать?

– Воскрешу его снова. Те кто верны мне, не останутся в лапах смерти, – холодно ответила Беата, глядя ему в глаза, – а глупым провокаторам даже смерть соперников не поможет вернуться в мою постель.

Джеральд стиснул зубы, но промолчал. Затем качнул головой.

– Ты вновь совершаешь ошибку. Позвони мне, когда поймешь это.

Он ушел, а Беата тяжело вздохнула.

За что она вообще полюбила этого упертого, ревнивого барана?

***

Через три дня Алиса привезла Эйне в особняк и позвала Беату на разговор.

– Для начала позволь принести тебе извинения, – откашлялась она, – я не думала, что ты так остро отреагируешь на всю ситуацию. Однако мэру ты все-таки не позвонила.

– Адвокат Эйне еще не отработал свой гонорар, – холодно ответила Беата и повернулась к Эйне, – ты в порядке?

– Да, моя госпожа. Меня не пытали, кормили три раза в день и просто держали в камере, – ответил тот, – однако меня осматривала ведьма и пыталась напоить подозрительным зельем. Я отказался его пить и меня оставили в покое.

Беата насторожилась.

– Что за ведьма и что за зелье?

– Я наняла стороннюю специалистку, не связанную с культом Калунны, – пояснила Алиса, – зелье было отворотным. Мы проверяли не приворожила ли ты Тимоти Шварца, как писали в “Городской правде”.

Она протянула Беате свернутую газету и та пробежала ее глазами. Подавила ругательство.

Эрик Аркарт красочно поведал о печальной судьбе его коллеги по перу Тимоти Шварца: тот (явно под давлением Беаты Хоффман!) ушел из журналистики, не стал детективом, как собирался, а превратился в комнатную собачку ведьмы, которая была на двадцать лет старше него. Водил ее по ресторанам и на танцы, оплачивал счета, а без приказа даже не покидал особняк. Несомненно, он был околдован и подлая ведьма творила с ним ужасные вещи, но полиция игнорировала это вопиющее преступление, будучи в сговоре с культом Калунны.

Газета была двухнедельной давности и Беата рассердилась: как Дениз и Ивонн это пропустили?! Она же велела им следить за всеми публикациями о культе!

– Мой начальник вызвал меня и велел провести расследование, чтобы опровергнуть эти обвинения, – сказала Алиса, – и тут я вспомнила, что Тимоти действительно вел себя странно в последнее время. Будто был не в себе. При прошлой встрече он не буянил, не оскорблял меня и вел себя словно паинька, хотя вот на этой фразе он уже должен был исторгнуть из себя поток колкостей. Но он молчит. Почему?

Беата нахмурилась.

– Какое отношение это имеет к его аресту?

– Прямое. Я соврала насчет причины: использовала те давние подозрения, как повод разделить вас и проверить правдивость обвинений в привороте, – спокойно сказала Алиса, – если Тимоти заколдован тобой, то я не могла оставить его в таком положении, хоть он мне и не нравится. Я рассчитывала, что ты отречешься от него и оставишь в покое, но, судя по твоей реакции, у Джеральда есть серьезная причина ревновать к нему. Тимоти – твой любовник?

– Это тебя не касается. Нанятая ведьма подтвердила отсутствие приворота?

– Да, хотя пить отворотное зелье он отказался.

– Это незаконно: спаивать мне подозрительные жидкости, – сказал Эйне, – вы не имели на это право.

Алиса закатила глаза.

– Тебе его никто и не споил. В общем, я подержала его в камере и могу с чистой совестью отчитаться начальству, что никаких чар на нем не обнаружилось. Но что, спрашивается, с тобой случилось? Ты очень сильно изменился.

Эйне склонил голову, разглядывая ее.

– Я обрел веру в Калунну и смысл жизни. Раньше я был трусливым, агрессивным ничтожеством и бросался на всех подряд, но теперь поработал над собой и моя злость ушла. Еще я сходил к психологу и он помог мне разобраться в себе.

– Хоть кто-то к нему ходит, – проворчала Алиса, – Джеральда убедишь последовать твоему примеру?

– Он меня не послушает.

– А Джеральд знал о твоем плане? – задумчиво спросила Беата.

Алиса засмеялась:

– Шутишь, что ли? Он готов в ночи подорваться по первому твоему слову. Он бы все тебе слил моментально. Я умею разделять личную жизнь и работу. Но он пытался выяснить, что тебя ждет за пособничество и как избежать обвинений в нем. Мы почти поссорились из-за этого. Любящий у тебя все же муж. Так что, ты больше не злишься на меня?

– Нет. Ты выполняла свою работу.

– Отлично. Кстати, можно попросить у тебя Валери? В рамках сотрудничества полиции Кловерфилда и культа Калунны? Она оказалась полезна: пять спиритических сеансов, пять раскрытых убийств. Все-таки с колдовством расследования вести намного проще, чем без него.

Беата приподняла брови.

– Она ведь уже согласилась тебе помогать.

Алиса хмыкнула.

– Валери – несовершеннолетняя, под опекой культа Калунны. Без вашего разрешения я не могу привлекать ее к труду.

– Идет. Валери будет помогать тебе.

– Спасибо. И приструни Теда Каннингема, Итана Грея и Дерека Уэсли. Они лезут не в свое дело, пытаясь искать пропавших девушек, твердя что Калунна им это разрешила. Потрясающая отмазка, буду тоже теперь использовать.

– Я поговорю с ними. Они не будут тебя больше беспокоить, – пообещала Беата.

Она испытала колоссальное облегчение. Никаких обвинений, никакой казни и Эйне свободен! Кризис миновал и ей не придется воскрешать его, а ему проходить через мучительную смерть!

Калунна была права, остановив ее: попытайся Беата вытащить Эйне до проверки на приворот, Алиса бы посчитала, что он заколдован. Воистину вересковая богиня была мудра и заботлива. Надо будет все-таки найти ей душу пропавшей жрицы Алекто и вернуть в благодарность за заботу о Беате.

Она коротко отчитала поникших Дениз и Ивонн и отправилась утешать Эйне. Заперлась с ним в гостиной, наложила чары кокона, напоила чаем с лепестками вереска и принялась сочувственно расспрашивать о тюрьме.

– Я в порядке, моя госпожа, – ответил тот, – я сидел в отдельной камере, сухой и чистой. Алиса Лидделл время от времени навещала меня и расспрашивала, но жестким ее допрос было не назвать. И я знал, что ты не забыла меня: Валери время от времени проникала ко мне и подбадривала и нанятый тобой… адвокат? Он обещал меня вытащить. Счастье быть тем, кто тебе не безразличен.

Беата мягко улыбнулась и легонько коснулась его руки.

– Преданность всегда окупается. Ты здорово придумал насчет психолога. Прочел о них в книгах?

– Да. И видел объявления их услуг в газетах, – Эйне помрачнел, – однако все это случилось из-за недостаточной подготовки. Я не пытался изображать Тимоти Шварца и Алиса Лидделл заметила неладное в моем поведении. Я читал его статьи и сумел воспроизвести его речь, но судя по ее словам он тесно общался с тобой, моя госпожа. И в этих моментах я ошибался, потому что ничего не знал об этом. Не могла бы ты рассказать мне, как познакомилась с ним, почему вы общались, и как ты догадалась, что он – палач Мавис?

Беата вздохнула, но делать было нечего: Эйне был прав. Она взяла чашку чая и принялась рассказывать, выплескивая из себя то о чем мечтала забыть. О совместном расследовании и спорах с Тимоти, о ночном раскапывании трупа старого пса и несправедливой гибели Рэйчел Фиск, о финальном допросе под зельем правды и испепеляющей ненависти к ее убийце, морочившему Беате мозги.

– Тимоти меня страшно бесил, но было в нем и что-то привлекательное: талант, остроумие, дерзость. И я доверяла ему, из-за чего и пострадала, – тихо сказала она, – Калунна права, я слишком доверчива. Когда я поняла, что Тимоти – палач Мавис я его возненавидела. Люто. Только расчеловечив его я вообще смогла провести ритуал твоего воскрешения. До того он казался мне неприемлемым.

Лицо Эйне было спокойным и замершим, как хрупкий лед над толщей воды. Его вновь выдавали глаза: все еще черные, как у Тимоти, но полные бессильного гнева и чего-то еще, что Беата не могла правильно понять.

– Он окончательно умрет через три месяца, госпожа. Не от твоих рук. Его настигла кара за его преступления. Забудь о нем, – бесстрастно попросил Эйне, – главное, что все обошлось.

– Тебе противно находиться в его теле? Гиль побрезговал вселяться в тело палача Мавис, – заметила Беата, – но тот, кого приведут нам Тед, Итан и Дерек, вряд ли будет чем-то лучше Тимоти. Хотя его жертвы еще живы и он не получит смерти, если их удастся спасти.

Произнеся это Беата испытала досаду. Если новый маньяк окажется просто похитителем-извращенцем, они сдадут его в полицию. И тело для Гиля придется искать ей самой. Но разве может быть ценой ее удобства чья-то мучительная смерть? Нет, это безумие. Темная магия заставляла смотреть на все с отвратительно-циничной стороны. Пусть лучше охотникам и Валери удастся спасти пропавших девушек и вернуть их домой живыми.

– Гиль не… дело не в брезгливости, – Эйне слегка запнулся на этих словах, – ему подойдет любое тело, ведь через полгода его душа подстроит его под себя. Чем быстрее мы его воскресим, тем лучше. Кажется, Лавена ему слишком сильно понравилась. Лучше бы это была Кхира, она честнее и полезнее Лавены. Но одна из них в любом случае должна остаться в загробном мире, сторожить души, запертые в посмертной росе.

Беата напряглась.

– Они пытаются воскреснуть самостоятельно?

– Нет. Гиль успешно убедил их, что это возможно лишь с твоей помощью и потому им лучше дружить с тобой и быть тебе полезными, моя госпожа.

– Давай закроем эту тему. Я собираюсь провести два ритуала воскрешения и не более того. Эта магия мне не нравится. Мне нужны ты и Гиль, я люблю вас, но если бы не это, я бы не взялась творить столь сложное и аморальное колдовство, – устало ответила она.

– Как прикажешь. Вновь жить или навсегда остаться мертвым – решать тебе, алата, – голос Эйне стал мягким и ласковым, – думаю, тебе стоит отдохнуть. Хочешь, я принесу тебе еще чай с вереском?

– Хочу. Завари свежий, а потом возвращайся: полистаем лазурную книгу в поисках интересных заклинаний.

Беата хотела спросить насчет незнакомого слова в его речи, но поленилась. Хватит с нее экскурсов в древнейшую историю, с гибелью империй, тайными заговорами и смертями ведьм и кецалей. Потом как-нибудь спросит, если не забудет.

Глава 18

Сентябрь закончился, а лето – нет. Погода все еще была очень теплой, листва – зеленой, а дожди, туманы и пронизывающие ветра Альбы не спешили посещать земли Калунны. Синоптики рассуждали об аномально-жаркой осени, жители Кловерфилда радовались солнышку, а Беата проводила новые ритуалы плодородия в бывшей роще Эйв. В городе и вокруг него вереск вытеснил клевер. Люди обсуждали то тут, то там случавшиеся чудеса: грабитель, напавший на беременную женщину, внезапно задохнулся, а она ощутила лишь невесомый аромат вереска, похищенный ради выкупа ребенок был возвращен матери мужчиной, которого послала сама Калунна, беженку разыскали родственники для убийства чести, но их искусали и прогнали из города призрачные псы. После праздников Калунны мирились семьи, стоявшие на грани развода, заключались выгодные сделки, прощались обиды, а жизнь многих людей становилась лучше. Это позволяло закрыть глаза на приходы призрачных псов (да оставь ты горсть орехов раз в неделю и живи спокойно!), на вытеснение всех других религий из города (а толку было ходить в церковь? Калунна все видит и слышит, за хорошие подношения и искренние молитвы исполняет желания, а эти…) и на засилье ведьм. Как бы ни бесился Эрик Аркарт расписывая “ужасное” поведение Беаты (очередная статья была посвящена ученицам-сиротам, набранным для превращения в культисток) ее репутации это не вредило. На проповеди приходило все больше людей, на улицах ее узнавали и просили благословить, а бесплодные мужчины и женщины продолжали записываться на ритуалы плодородия, чтобы стать счастливыми родителями.

Все было хорошо, пока однажды в особняк не пришли Джина и Эльза с обвинениями против Эвы.

– Госпожа Хоффман, Эва околдовала и приворожила моего брата, – хмуро сообщила Джина, – они встречались недолгое время, а потом Дерек бросил Эву за ее пустоту, злобу и самовлюбленность. Говорил, что она способна думать только о себе, а говорить лишь о колдовстве и том, как ведьмы будут править миром. “Такая красивая и такая неприятная” – так он о ней сказал. В день разрыва она взбесилась и… Дерек превратился в тупого болванчика, которого волнует только Эва.

– Это правда! – горячо подтвердила Эльза. – Он перестал приходить к Джине на ипподром, стал прогуливать работу и на тренировки призрачных псов идет, только если думает, что встретит там Эву. Часами говорит с ней по телефону, хотя всегда предпочитал живое общение. И глаза у него тупые и бессмысленные, “оживает” только когда речь заходит об Эве! Прошу, расколдуйте его и накажите ее.

Беата вздохнула.

– Позвоните ему и скажите, чтобы пришел в особняк, потому что Эве срочно нужна его помощь.

Дерек Уэсли появился через пятнадцать минут: он явно бежал всю дорогу.

– Эва! Что с ней? Она хотела меня видеть? Я ей нужен? Где моя Эва, госпожа Хоффман?

– Она сейчас придет, – Беата оглядела его и с сожалением заметила, что Джина и Эльза не ошиблись, – а пока позволь задать тебе несколько вопросов о вашем будущем. Ты любишь Эву сильнее Джины?

– Конечно! Эва – моя истинная любовь!

Джина поморщилась, а Эльза вспыхнула, но Беата жестом велела им молчать.

– Ты готов жениться на ней прямо сейчас?

Дерек просиял.

– Да, если Эва согласна! Вы дадите нам свое благословение?

– Посмотрим. Ты готов умереть ради Эвы?

– Да! – радостно и бездумно ответил Дерек.

В комнату вошла Адалинда и протянула ей флакон с зельем.

– Держи. Из моих личных запасов.

– Спасибо. Учениц позвала?

– Да. Вон они идут.

За ней вошли Дана, Лили и вмиг насторожившаяся Эва.

– Вы хотели нас видеть, наставница?

– Да. Поступило обвинение, что ты приворожила члена нашего культа, Дерека Уэсли. Это так?

Эва побледнела.

– Неправда. Мы с Дереком просто любим друг друга.

– Лгунья! – крикнула Эльза. – Он на себя стал не похож, как связался с тобой!

– Тихо, – остановила скандал Беата и протянула Эве флакон, – раз так, то вели ему выпить это.

Флакон не был подписан, но судя по несчастному лицу Эвы, она сразу поняла что в нем. Неудивительно, ведь одним из первых самостоятельно сваренных ею зелий было именно отворотное. *

– Эва, я так скучал по тебе! – проворковал Дерек, спеша обнять ее. – Но почему ты грустишь? Кто тебя обидел?

– Выпей это, – с трудом велела она.

– Как скажешь, любимая.

Дерек выпил зелье без колебаний и уже спустя пару минут пришел в себя.

– А? Что я здесь делаю? Сколько времени? Черт, меня же с работы уволят за прогул, а я только тренером устроился в хорошее место! – он схватился за голову.

– Дерек, ответь на пару вопросов, – попросила Беата, – ты любишь Эву сильнее Джины?

– Что? Вы шутите? Госпожа Хоффман, Джина – моя сестра, мы с детства неразлучны! – возмутился Дерек. – А с Эвой мы недавно расстались.

– Я же говорила! – торжествующе воскликнула Эльза.

Лили нахмурилась.

– Но ты ведь так ухаживал за ней и… погоди, Эва, ты что, действительно, приворожила его?

– Видимо да, – заметила Дана, – но зачем?

– Ты готов жениться на Эве прямо сейчас? – продолжила Беата.

Дерек вздрогнул.

– Нет! Мы встречались-то месяц, между нами ничего серьезного не было!

У Эвы на глазах выступили слезы.

– Ты готов умереть ради Эвы? – спросила его Беата.

– Нет! Зачем вы задаете мне такие странные…

Он осекся. Посмотрел на Эву, будто впервые увидел.

– Ты приворожила меня. Я две недели вел себя, как полный болван!

– Вот именно! Она – злая ведьма! – воинственно воскликнула Эльза. – Как те мерзкие гадины из ковена Тринадцати!

– Неправда! Я просто хотела чтобы Дерек остался со мной и любил меня! – разрыдалась Эва. – Почему меня никто не любит?!

– Мы любим, – возразила Лили, беря ее за руку, – но больше так не делай, это дурной поступок.

– Согласна, – подтвердила Дана, беря Эву за другую руку, – и глупый. Советуйся с нами, прежде чем творить глупости.

– Но… но я…

Джина обняла Дерека.

– Слава Калунне, ты в порядке.

– Да уж, – пробормотал он, – связался с ведьмой на свою голову. Больше никогда не повторю эту ошибку.

– Эва, извинись перед Дереком и больше так не делай, – скучающе велела Беата.

Адалинда бросила на нее быстрый взгляд и хихикнула в ладонь.

– Я… Дерек, прости, я просто не хотела, чтобы ты меня бросил! – Эва размазала слезы по щекам. – Я же влюбилась в тебя, думала у нас все серьезно, а ты…

– А я узнал тебя поближе и понял, что Эльза права, – резко ответил Дерек, – ты недалеко ушла от проклятых ведьм ковена. И берешь с них пример. Не подходи больше ни ко мне, ни к Джине, ни к Эльзе. Я – призрачный пес. Покусаю.

– И я тоже, – Джина бросила на нее тяжелый взгляд.

– И я! – подхватила Эльза. – А если порчу на кого из мести наведешь, так мы у Голди или госпожи Хоффман ее снимем, а тебя побьем! Ведьма паршивая! Все, пошли отсюда.

– Спасибо, госпожа Хоффман, – сказала Джина, – надеюсь, вы ее накажете.

Дерек, Джина и Эльза ушли, Эва продолжила плакать, Лили ее утешала, а Дана выступила вперед.

– Наставница, какое Эве будет за это наказание?

– Никакого. Большинство ведьм в ее возрасте творили ту же ерунду, – пожала плечами Беата, – через месяц жертв расколдовывали. Тупой болванчик рядом быстро надоедает.

Адалинда вновь хихикнула:

– А помнишь Тома Селвига? Мы его трижды друг у друга уводили приворотным зельем.

– Не помню. Эва, прекращай реветь. Я понимаю, несчастная любовь и все такое, но толку в таком кавалере нет: это же не настоящее чувство, так зачем тебе мужчина, который тебя не любит? Его пришлось бы всю жизнь поить приворотным зельем, а пропустишь хоть один раз и он сбежит. Привороты – бестолковая штука.

Эва шмыгнула носом, успокаиваясь.

– Вы не сердитесь на меня?

– Нет. Здесь как с порчами нужно быть разумной и осторожной. При дозированном воздействии вред будет небольшим. Но это все равно вред, Эва. И Дерек воспринимает это именно так. Как нападение на него. Одно неверное колдовство и у тебя в нашем культе уже три врага. Оно того стоило?

Эва отвела взгляд.

– Но он любил меня. Исполнял все мои желания. И я знала, что под приворотом Дерек меня не бросит.

Беата хмыкнула.

– А давайте-ка проведем небольшой опыт: вы трое на себе испытаете действие приворота. На три дня я приворожу вас к разным людям, а вы потом расскажете о своих ощущениях. Будем считать это практическим уроком по распознаванию приворотного зелья в пище. Так-то ведьм тоже могут приворожить и вы окажетесь подчинены другому человеку. Нужно подготовиться к подобной ситуации.

Эва замерла, а вот Дана и Лили согласно кивнули.

– Это будет полезно.

– И интересно! Меня ни разу в жизни не привораживали!

Эва содрогнулась.

– А к кому нас приворожат?

Беата по-ведьмински усмехнулась.

– Узнаешь.

Через три дня ее ученицы вновь стояли перед ней. Первой начала свой рассказ Лили:

– Меня приворожили к господину Джеральду! Это было такое странное чувство, будто во всем мире не осталось никого, кроме него. Я приходила кормить его каждый день свежеиспеченным печеньем, заходила к нему утром и в обед, бегала вместе с ним в парке вечером, проникала под невидимостью в тренажерный зал, где он занимался, и даже однажды напросилась ночевать у него дома! Это было так здорово! Но он, кажется, всерьез обо мне заволновался. Спросил, что со мной, и я рассказала ему о вашем привороте. Хоть это ненадолго, но я решила, что лет через пять, когда повзрослею, то выйду за него замуж, если он не помирится с вами. А если помирится, то буду безутешна до конца дней своих, но счастье господина Джеральда мне важнее всего. Я даже с Другом забывала гулять и занятия госпожи Поллок пропустила, теперь придется наверстывать! Это было забавно, но я так больше не хочу. И господин Джеральд был недоволен.

Беата усмехнулась.

Своей ночевкой и откровениями Лили испортила Джеральду свидание с Алисой. Услышав о привороте, рассерженный Джеральд позвонил Беате и потребовал прекратить издевательства над ребенком.

– Это что месть Алисе за арест твоего любовника? Или мне мстишь?

– Вовсе нет. Это урок колдовства. И кому я могла доверить Лили в подобном состоянии, как не тебе? Уж ты-то точно ее не обидишь.

– Это так, но твой урок просто ужасен, – заявил Джеральд, остывая, – долго Лили будет меня преследовать?

Беата рассмеялась.

– А что не так, милый? Она же любит тебя и готова ради тебя на все. Согласна стать идеальной женой. Ты разве не счастлив?

– Все-таки мстишь. Я был о тебе лучшего мнения.

– Это не месть. Я просто хочу, чтобы ты побыл немного на моем месте. Может, хоть что-то поймешь?

– Немедленно расколдуй ее.

– Уже. Можешь выдохнуть.

– Ты отлично справилась, Лили, – похвалила ее Беата, забавляясь, – следующая.

– Меня приворожили к Эйне и я чувствовала себя максимально глупо, – сообщила смущенная Дана, – не придумав иного способа ему понравиться, я сама сварила приворот, но Эйне ничего из моих рук не взял. Вы его предупредили?

– Конечно.

– Хорошо. Значит, он не счел меня сумасшедшей, – приободрилась Дана и продолжила, – тогда я предложила напасть на тюрьму, выкрасть еще одного маньяка и немедленно провести ритуал воскрешения Гиля, если Эйне за это станет моим охотником. Мы долго строили планы, но Эйне каждый раз их браковал и объяснял, почему они обречены на провал. И это было самое романтичное переживание в моей жизни. Мы сидели рядом, изучали планы тюрем и я думала, что если Эйне умрет при нападении на тюрьму, то я воскрешу его сама и он будет верен мне всегда, как верен вам, наставница.

Дана мечтательно вздохнула и уныло закончила:

– Но приворот отключил мне мозги и толковый план нападения мы так и не составили. Приворот ужасно отупляет. Спасибо, больше не надо.

Беата усмехнулась.

Эйне согласился поучаствовать в уроке и обещал пощадить чувства Даны. Он без труда направлял ее любовное томление в правильное русло и никаких неудобств от влюбленной в него ведьмы не испытывал.

– Прекрасно. Ну, а что насчет тебя, Эва? Что-то я не видела тебя в последние дни. Где ты была? Бродила под окнами своего кавалера?

Эва фыркнула.

– Нет, наставница. Я догадалась к кому вы меня приворожите и не собиралась позориться.

– Вот как? Поясни ход своих мыслей.

– Я совершила аморальную глупость и вы устроили мне проверку и наказание одновременно. Такое уже было, когда вы поймали меня на порчах и отправили добывать ноготь священника. * Было очевидно, что вы приворожите меня к Дереку, чтобы я поняла, что он испытал и устыдилась. Но я подготовилась и попросила Дану и Лили запереть меня колдовством на третьем этаже и не выпускать, пока не пройдет приворот.

Она улыбнулась.

– По-моему, они обо мне напрочь забыли. Хорошо хоть я еды и воды с собой взяла.

Дана отвела глаза, а Лили покраснела.

– Прости.

– Я вспоминала о тебе и собиралась проведать, но все время отвлекалась на господина Джеральда!

– Ничего, это даже к лучшему было. Я придумала пять планов вашего обмана, чтобы сбежать к Дереку, но ни один не удалось воплотить в жизнь, потому что вы не приходили. Я металась по комнатам, пыталась соорудить себе метлу из швабры и вылететь в окно, писала Дереку слащавые письма и представляла, как мы вместе правим Кловерфилдом, – грустно заметила Эва, – даже решила сложить город к его ногам, а сама служить ему, чтобы он меня простил. Позорище! Никогда и никого привораживать больше не буду, это же такое унижение! Спасибо за хороший урок, наставница. Он вправил мне мозги. И Дерек мне больше не нравится. Найду себе другого парня. Охотника, который будет служить мне добровольно.

Беата лукаво сощурилась.

– Ты ведь сварила и спрятала флакончик отворотного зелья, так? Адалинда учуяла его запах из-за запертой двери.

Эва замерла, затем досадливо кивнула.

– Да, только я забыла его в моей сумочке. Он все три дня пролежал нетронутый, потому что приворот заставлял меня думать только о Дереке. А сейчас вы мне о нем напомнили. Идиотизм. Надо учесть это на будущее и всегда носить с собой отворотное зелье. И ставить его на видное место.

Беата рассмеялась.

– С твоей красотой у тебя не будет проблем с парнями, Эва. Но поучись хоть иногда слушать их, а не только говорить о себе. В остальном, я горжусь тобой: во всем что не касается романтики и парней ты очень умная и рассудительная ведьма. Кловерфилд у нас занят, но если ты захочешь стать помощницей мэра Морланда, с этим не будет проблем. Голди тебя натаскает.

Эва поморщилась.

– Я не хочу возвращаться в Морланд, наставница. Там мои противные жабо-родственнички обитают. Любой другой город подойдет.

Беата с досадой подумала, что даже ученицы не хотят служить в Морланде. Хотя, вряд ли его мэр согласился бы принять в помощницы ученицу, вместо взрослой ведьмы.

– Что ж, урок окончен. Теперь вы сможете хорошо определять привороженных людей и сами избежите приворота. Отворотное зелье лучше выпить при первом подозрении на него, оно безвредное. Идите. Увидите Эйне, пришлите ко мне.

Эйне, как оказалось, ждал за дверью. Поздоровался со всеми и заметил, глядя на Эву:

– Дениз и Ивонн попросили меня купить продуктов. Составите мне компанию, госпожа Эва?

– С удовольствием! – согласилась та.

Беата удивилась.

– Вы часто вместе гуляете?

Эва внезапно занервничала.

– Нет-нет, мы всего пару раз…

Она бросила паникующий взгляд на Эйне и тот ободряюще улыбнулся ей.

– Как-то мы вышли из дома в одно время и я предложил госпоже Эве пойти вместе. Она рассказывала мне о Кловерфилде, а я ей – о ведьмах и нравах империи Калунны.

– Вы подружились? – уточнила Беата.

– Пока нет, но я надеюсь на это, – ответил Эйне.

Лили нахмурилась, Дана неодобрительно взглянула на нее, а Эва успокоилась.

– С Эйне интересно, он знает очень много заклинаний, – сказала она.

– Я подарил госпоже Эве чары бесшумного шага: они хорошо сочетаются с невидимостью. Иначе любая слежка будет обречена на провал. Ты их уже знаешь, моя госпожа, – доложил Эйне, – ведьме пригодится знать такие вещи.

Беата кивнула, а Лили внезапно рассердилась и утащила Эву из комнаты за руку, приговаривая:

– Ты зачем его подарки принимаешь? Он тебе лапшу на уши вешает, подкупает, а ты…

Беата приподняла брови:

– Что происходит?

– Я пытаюсь заручиться поддержкой госпожи Эвы – Эфа Пожирательница была могущественной ведьмой и не за горами время, когда Эва станет такой же. Но Лейда Сердечная… госпожа Лили меня терпеть не может, из-за привязанности к Джеральду. И чары от меня не принимает, – пояснил Эйне.

– Лили иногда бывает ужасно упрямой. А почему Эфу звали Пожирательницей? – спросила Дана.

– Ей не везло с мужчинами. Один ее охотник и любовник по глупости унизил ее и она убила его. Но все почему-то решили, что она сожрала его. Этот тип был сумасшедшим: он навредил спящей жрице Калунны даже не думая какой будет ее реакция при пробуждении.

– Ясно, – Дану вполне устроил этот ответ, – а Лейда была Сердечной из-за доброты?

– Да, она очень любила людей и животных. Но прославилась тем, что догнала в море пиратский корабль, устроивший жестокий набег на побережье, уточнила все ли на борту участвовали в этом, а потом разбила его в щепки, а всех пиратов скормила призванным акулам, – припомнил Эйне, – в живых остались невиновные кок и юнга, которых она доставила на берег и сдала страже. Я не хотел бы быть ее врагом.

– Лили справедливая и скоро поймет, что вы не опасны. Вы поладите. Хм. Лили Справедливая… Может, так ее будут звать теперь? – улыбнулась Дана.

– Может быть. Но она несомненно станет очень сильной ведьмой, как вы и госпожа Эва, – заметил Эйне, – верность владычице Беате поднимет вас на невероятные высоты, а ее обучение огранит вас, как алмазы в драгоценном ожерелье. Надеюсь, юная госпожа Лейда… Лили Вилсон выберет правильную сторону.

***

– Госпожа Хоффман, а мы к вам с новой версией! Давайте войдем в дом и обязательно заколдуйте комнату, чтобы нас не подслушали, – провозгласил Тед, врываясь во внутренний дворик особняка.

Беата уныло вздохнула. Она чудесно проводила время в тени пышного, раскидистого дуба, с бокалом мятного коктейля, книгой и Пуховкой рядом. В кои-то веки у нее выдался свободный день и она решила всласть полениться: поставила шезлонг, накидала подушек и устроилась с намерением провести теплый денек в одиночестве. Любовалась на облака, плывущие по небу, гладила свою белую кошку, а чтобы ее не беспокоили, подвесила чары, отвлекающие внимание от дерева.

Тед Каннингем трижды пробежал мимо него, но все-таки нашел ее.

Беата недовольно села в шезлонге.

– Как ты меня увидел?

– С трудом. Следы вели сюда, но мне постоянно хотелось уйти. Пока не сообразил, что вы так мне глаза отводите, не мог подойти. Потом помолился Калунне, использовал ее дар и разглядел вас, – серые радужки Теда на миг вспыхнули расплавленным серебром, – у охотников Калунны интересные способности. Хотелось бы мне получить еще и бегопортацию, о которой говорила Валери, но ее явно надо заслужить. А чего вы от меня прячетесь? Мы же помирились.

– Тед, посмотри какой чудесный день. Вот ты бы хотел, чтобы его тебе испортили?

Он хмыкнул.

– Нет. Я семью на пикник в прошлые выходные вывез. Если погода не изменится и в эти поедем. Слушайте, а почему у нас октябрь, как июль? В жизни такого не было.

Беата дернула плечом.

– Понятия не имею. Что вы там еще раскопали?

– Это нельзя обсуждать на открытом пространстве. Нас могут подслушать. Давайте вернемся в дом. Итан, Дерек, Джина и Эльза ждут нас там.

Беата тоскливо вздохнула, допила мятный коктейль, поцеловала спящую Пуховку и поплелась за ним.

Тед не отстал от нее, пока она не заколдовала гостиную и только тогда начал говорить:

– Валери недавно проверяла похищенных девушек ясновидением. Все они живы и не выглядят так, словно их истязали. Она могла и не понять этого, но я ей доверяю. На действия маньяка не похоже. Так зачем их похитили? Итан подал неплохую идею. Давай, рассказывай.

Итан Грей пригладил волосы и откашлялся.

– Я подумал, что мы не так уж сильно ошиблись с мотивом в первой версии. Что если девушек похищают ради омоложения темной магией? Но делают это не Мавис, Кхира и Лавена, а их последовательницы из ковена Тринадцати. Поэтому и девушек пока не трогают: собирают нужное количество жертв. Я недавно был на проповеди Александра и увидел там Лили с тремя младшими ученицами и их наставницей, Матильдой Поллок. Мы перебросились парой фраз и я… в общем решил узнать о ней немного побольше. Александр упоминал ее: говорил, она учила Голди и преподавала в ковене ведьм в Туре, а в ковене Тринадцати прослужила двадцать лет. Я удивился: ей ведь не больше тридцати. Я нашел фотографию ведьм ковена Тринадцати двухлетней давности, но долго не мог отыскать Матильду, пока Валери не ткнула мне пальцем в пожилую женщину. Она сказала, что Матильда Поллок недавно омолодилась и не она одна.

– Хейзел Гордон, Джанет Уидон, Патриция Грир и Матильда Поллок. Всем этим ведьмам за пятьдесят, но несколько месяцев назад они сильно помолодели, – резко сказал Тед, – Валери сказала, что они были помешаны на омоложении. Думаю, это они похитили девушек, вывезли за пределы земель Калунны и вытягивают из них молодость. Возможно, эти жертвы не первые и они держат их про запас, как консервы.

Беату передернуло. Но тут вмешалась Эльза.

– А я думаю, что это Софи Венье, Ванда Тейт и Маргарет Маккейн! Они те еще стервы и недавно тоже омолодились, чем хвастались перед Джилл! Они в лицо улыбаются, а за спиной обсуждают какая Голди соплячка! Тоже, небось, древние старухи, омолодившиеся темной магией! И кошки у них у всех черные! Все сходится! Они пошли по стопам Мавис!

Беата досадливо вздохнула.

Могла бы и не вставать с шезлонга.

Она достала из воздуха кубок Эйв и показала его присутствующим.

– Джина, Эльза, вы помните его? Я поила вас из этого кубка, когда нашла в темнице Мавис.

Джина кивнула.

– Да. Зелье пахло вереском и было приятным на вкус.

– И оно омолодило вас, из старух превратив назад в юных девушек. Калунна наполняет кубок эликсиром молодости по моей просьбе. Им я завербовала всех ведьм ковена Тринадцати, убедив чтобы они бросили Мавис и присоединились ко мне. Все кого вы назвали, пили из кубка и омолодились на моих глазах.

– А вы сами чего не выпили из него? – спросил Тед.

Беата сощурилась.

– Ты намекаешь, что я плохо выгляжу?

– Но могли бы стать молодой красавицей.

– То есть, сейчас я не молодая красавица?

– Э, нет, я в такие ловушки не попадаюсь уже лет пятнадцать как, – усмехнулся Тед, – ответьте прямо: почему вы сами не пили эликсир Калунны?

Беата хмыкнула.

– Тед, хочешь выпить его прямо сейчас и стать двадцатилетним юношей?

– Не хочу. Мне нравится мой возраст.

– Вот и мне мой нравится. А ведьмам ковена их – нет, поэтому они напились эликсира и теперь трясутся, боясь, что больше его не получат. Им нет смысла никого похищать. Они угождают мне и держатся за наш культ, потому что я обещала им новую порцию молодости за верную службу.

Повисла тишина.

– Опять ошибка, – заметил Итан, – мы тычемся в потемках, как слепые котята.

Джина и Эльза переглянулись.

– А ведь верно: Валери не говорила, что похищенные жертвы превращены в старух. Из них не высасывали молодость.

Тед нахмурился.

– Давайте-ка проверим версию до конца. Сварите зелье правды, госпожа Хоффман, и пусть ведьмы ковена ответят, не похищали ли они этих девушек. При удаче мы тут же узнаем где их держат. Я им не верю. Может, им не хотелось служить вам за омоложение и они использовали свой способ? Да и Калунна их до сих пор не приняла.

– Калунна приняла Матильду Поллок, – возразила Беата, – и даровала ей возможность завести второго фамильяра. И ты хоть представляешь сколько зелья правды понадобится для массового допроса? Ай, ладно, ты же не отстанешь, пока я этого не сделаю?

– Не отстану, – подтвердил Тед.

– Хорошо, будет тебе допрос.

Лизелотта Йохансен сутки трудилась не покладая рук, но сварила нужное количество зелий правды и антидотов к ним, чтобы ведьмы не страдали из-за воздействия слишком долго. Бывшие ведьмы ковена продемонстрировали неприятный характер и наговорили охотникам гадостей, но ни одна из них не была причастна к похищению девушек. Только Матильда Поллок выпила зелье спокойно и вела себя с достоинством, так что Итан даже подошел к ней извиниться за доставленные неудобства.

Охотники были раздосадованы.

– Промахнулись. А я так надеялась, что мы этих гадин сдадим в полицию, – вздохнула Эльза, – а они гадины, но не преступницы.

– Не все гадины – злодейки, – флегматично заметила Джина, – ладно, пойдемте. Хорошего вам дня, госпожа Хоффман.

– И вам тоже.

Джина, Дерек, Эльза и Итан ушли, а вот Тед остался.

– О чем-то еще хочешь поговорить? – спросила Беата. – О Валери? Она опять хулиганила?

– Нет, она оказывает нам большую поддержку. Валери продолжает поставлять информацию, получаемую от Алисы Лидделл. Тайком, само собой. Говорит, в полиции считают, что преступник псих или работорговец, – сообщил Тед, – проверяют всех вышедших из тюрьмы, но толку нет. Как впрочем и у нас. Правда, родители девушек испытывают огромное облегчение от того что те живы. Я свел их с Валери и она описала им свои видения. Они умоляли ее спасти дочерей и Валери уверенно поклялась так и сделать. “Культ Калунны умеет творить чудеса. Молитесь ей и все у вас будет” – так им и заявила. Может, зря я ее так подставил, но если бы мне тогда сказали, что Кейт жива, просто сидит где-то взаперти, я бы не сходил с ума, представляя как она умирает. Главное теперь не разбить их надежды. Мы должны вернуть девушек живыми.

Они помолчали.

– Как там Джон Фиск и Хью Лонг? – негромко спросила Беата.

Тед помрачнел.

– Плохо. Как же легко совершить роковую ошибку… и как хорошо, что Калунна теперь присматривает за нами. Джону и Хью помочь было невозможно, но теперь они мешают в спасении другим своими заблуждениями.

– Как это?

– А вот так. Слушайте.

И Тед погрузился в подробный рассказ.

***

Итан не хотел вновь идти в “Общество родственников пропавших людей”, но Тед настоял: вдруг новые люди появятся? Их надо расспросить о жертве и рассказать им о поисках, которые ведет культ Калунны. Одного Теда Джон и Хью просто выгонят, а на двоих не полезут. Это ненадолго.

– А Дерека чего не позовешь? Или Джеральда? – спросил Итан.

– Дерек занят. А Джеральд выкобенивается: мол, уговорите Беату попросить его вести расследование и он присоединится. А так как это дело ведет его любовница и он скорее ей поможет, чем нам.

Итан хмыкнул.

– Кто бы сомневался. Ладно, пойдем, но только быстро. Я как Джона вижу, так кулаки чешутся. “Несправедливо” ему, что Ханна живой вернулась! Козел.

Тед промолчал. Он понимал обоих: и несчастного Джона Фиска, чья дочь была убита (а чужих вернули живыми! Это ведь, правда, несправедливо) и рассерженного Итана. Ляпни кто такое про Кейт, он бы сам лупил засранца до кровавых соплей. Но расследование было важнее.

Людей в “обществе” становилось все меньше: трое родственников пропавших девушек предпочли обменяться телефонами с Тедом и Итаном, и не приходить больше туда, где царили только горе и агрессия. Джон Фиск, в пику Теду и Итану, рассказывающим о спасении Кейт и Ханны, часто предлагал посещать митинги протеста против культа Калунны и ходить в церковь Майкла Скотта: единственного священника, не сбежавшего из Кловерфилда. Вот и опять, он агитировал на это семейную пару средних лет: родителей последней пропавшей девушки.

– Майкл Скотт – светоч веры во тьме, что окутала ныне Кловерфилд, – убеждал их Джон. То что его напористость напрягала собеседников, он не замечал. – Все церкви закрылись, культ Калунны наложил лапы на здания, но отец Скотт не сдает позиции! Он выслушает вашу исповедь и поможет в трудный час!

– Мы не очень религиозны. Оставляем подношение Калунне и все, – пробормотала женщина.

– Нельзя этого делать! Мы должны бороться с захватчиками, а не покорно гнуть спины… а, вот и они! Легки на помине! Опять чертовы культисты приперлись!

– Итан, Тед! Здравствуйте, – отец пропавшей девушки с облегчением пожал им руки, – мы с Норой вас ждали. Хотели обменяться номерами телефонов и спросить есть ли новости по расследованию.

– Обыски в пригороде Кловерфилда ничего не дали, – Тед пожал ему руку, – Валери смотрела вчера вечером: ваша Дженнифер все еще в том подвале. Жива, не плачет, говорила с соседкой.

– Слава богу! – чуть не расплакалась ее мать.

– Слава Калунне, – поправил Итан, – она нас направила на поиски и велела своим жрицам нам помогать.

– Ох, да, слава Калунне. Так можно ваши номера телефонов?

– Можно, но после девяти не звоните: у меня дети спят, – предупредил Тед.

Пока они обменивались номерами, Итан и Джон зло поглядывали друг на друга.

– Отец Скотт сообщил самому епископу Фаррелу о культистских бесчинствах творящихся в Кловерфилде! Скоро вас выгонят со спецназом! – с вызовом сообщил Джон Фиск.

– Жди у моря погоды, – презрительно ответил Итан, – твой отец Скотт давно сбежал из дома, а в своей церкви смеет появляться только днем и то на пять минут.

– Ха! Он уезжает каждое воскресенье и возвращается в понедельник, чтобы избежать нападений призрачных псов! И у него это отлично получается!

Тед вспомнил упрямого священника, которого по одному разу подрали чуть ли не все призрачные псы. Он упорно не желал поклоняться Калунне, но, вроде бы, сбежал и они перестали приходить к его дому. А он, оказывается, пошел на хитрость. Тед и Итан хмуро переглянулись: с этим нужно было что-то делать. Обсудить с Джеральдом, как минимум, так ведь реально можно было избегать кары очень долго. Если Майкл Скотт обучит этому своих прихожан, то еретиков в Кловерфилде станет еще больше. А ведь эти дураки не понимали что делают: они сами себя лишали покровительства Калунны. Когда случится беда, богиня не придет им на помощь.

– А где Хью? – спросил он.

– Там, по телефону говорит.

Тед пошел его искать и застал почти в истерике, нервно сжимающего телефонную трубку трясущимися руками:

– Пит, подожди, послушай меня! Вам с женой надо приходить на наши собрания! Кто даст вам поддержку в нашем общем горе? Нужно держаться вместе. Только так мы сможем… нет-нет, подожди! Джон будет вести себя прилично! Никаких драк! Мы вместе… алло? Алло! О, боже!

В трубке раздались короткие гудки, а Хью Лонг уронил ее, сполз по стене и скорчился на полу, обхватив голову руками.

У Теда защемило сердце от жалости.

– Хью, прошу, прекрати это, – мягко сказал он, садясь рядом, – тебе самому нужна помощь. Зачем тащить людей туда где им плохо?

Тот поднял голову и взглянул на Теда мутными, красными глазами.

– Ты не понимаешь: я просто хочу дать им поддержку! Я помню каково это: когда мы впятером что-то делали я на время забывал, что моей Габи больше нет. Я боюсь за них, вдруг они руки на себя наложат?

– Не наложат. У них другая ситуация, они знают, что их дочери живы.

– Но это же ложь: ведьмам нельзя доверять. Они выдумывают эти свои видения. Пусть лучше люди придут сюда и я помогу им… – сдавленно пробормотал Хью, – Тед, я только на этом держусь сейчас. На помощи товарищам по несчастью. Когда я что-то делаю, я вижу смысл в своей жизни. Уговори Дерека снова посещать собрания. Пусть с Джиной приходят. И вы с Итаном приходите. Мы продолжим искать наших дочерей и все будет как прежде.

Теда затопило волной сочувствия и стыда. Бедняга Хью. Совсем крыша поехала. То страшное время для него превратилось во что-то светлое и полное надежды. Тогда они отказывались верить в гибель дочерей и не давали друг другу пасть духом. Они, действительно, были вместе и оказывали моральную поддержку всем членам “общества”, как могли. А теперь Хью остался почти один: бешеный и агрессивный Джон вряд ли мог дать ему нужное, а Тед, Итан и Дерек зажили нормальной жизнью.

– Хью, вступай в наш в культ. Пусть уже поздно, но ты можешь начать молиться Калунне, – предложил Тед, – там тебя поддержат и тебе полегчает. На проповедь Александра вместе сходим. Или госпожи Хоффман. Она спрашивала о вас с Джоном. Волновалась. Беата Хоффман – добрая женщина и несет волю вересковой богини. Калунна позаботится о нас.

Хью Лонг замер.

– Никакой Калунны нет. Эти ведьмы вас обманывают.

– Калунна есть. Уверяю тебя.

– Нет. Но если бы была… выходит она дала умереть нашим девочкам потому что мы не заплатили ей дань. Ты хоть понимаешь насколько это жестоко, что она дала им погибнуть? Настоящая богиня спасла бы всех. А если она равнодушно наблюдала за смертями Габи и Рэйчел, Анны и Мэри, Фионы и Вирджинии… но выборочно спасла Кейт, Ханну, Джину и Эльзу, потому что вы принялись заваливать ее подношениями, то я не хочу поклоняться такой богине. Она бесчеловечна.

Тед содрогнулся.

В словах Хью была поразившая его мысль: неужели Калунна действительно равнодушно взирала, как палач Мавис мучает своих жертв, лишь потому, что их отцы в нее не поверили? Чем были виноваты эти девочки? Тем, что не знали кому нужно молиться? Почему нельзя было спасти всех?

Он вспомнил солнечный день на вересковых пустошах и первую встречу с Калунной: она появилась из воздуха и каждый ее шаг наполнял охотников эйфорией. Высокая, величественная, такая иная, нечеловечески прекрасная и по-матерински ласковая… Кажется, сама природа пела, радуясь ее появлению. Она знала их всех, все имена, мысли, страхи и желания. Для каждого у Калунны нашлось ласковое слово, каждый ощутил себя избранным, защитником и защищенным, героем и малышом, прижатым к теплой материнской груди. Калунна ждала их и они пришли к ней. Она обещала, что ни с Кейт, ни с Томом, ни с Брайаном, ни с Амандой больше не случится беды, если Тед сможет исправно нести службу призрачного пса. Он нес и все было в порядке.

До того был смутный сон о львиных лапах, золотых волосах и женском голосе, откликнувшемся на его молитвы. Обещание вернуть Кейт живой, если Тед отдаст себя в вечное служение вересковой богине.

Тед отдал. И Кейт вернулась домой.

Дерек и Итан рассказывали о таких же снах. Они все звали ее и богиня явилась к ним во сне.

Почему она не пришла к Хью и Джону? Неужели без правильной молитвы она оставляла людей умирать?

Несправедливо. Как и сказал Джон Фиск.

Теда скрутило от навалившихся вины, страха и сомнений: что он делает, о чем думает? Не рассердится ли на него Калунна, не лишит ли его семью защиты?

Приободрившийся Хью похлопал его по плечу.

– Ты понял, да? Нет никакой Калунны, ведьмы заморочили тебе и Итану мозги. Но это не ваша вина, это все культисты виноваты. Приходите в “общество” почаще, мы с Джоном поддержим вас. Вместе мы справимся с любой бедой.

Тед помотал головой, но не успел ответить. Из соседней комнаты раздались гневные крики:

– Ты – послушный и ведомый баран, Итан! Поэтому легко стал жертвой мошенничества Беаты Хоффман и ее культа! Тебе лишь бы кого-то слушаться: Теда, эту ведьму, кого угодно, кто навешает тебе лапши на уши!

– Кто бы говорил! – огрызнулся Итан. – Я-то как раз адекватный человек, а ты – агрессивный идиот, который огреб от фамильяра ведьмы, напав на нее среди бела дня. Забыл, как тебя ее кошка драла когтями? Ты сейчас бесишься и буянишь, а у меня, впервые за долгие годы, есть уверенность в будущем! Калунна позаботится обо мне и Ханне, а культ о наших насущных надобностях. Я недавно лишился работы, сказал об этом Джеральду, тот подергал помощницу мэра, Голди Смит, и меня на следующий день взяли в новое место с куда лучшими условиями! Эльза и Джина Ханну гулять выводят, тормошат, в гости к ней приходят и моя дочь потихоньку забывает об ужасах плена! И ты еще спрашиваешь, что культ нам дает? Все, чего нет у тебя!

– Ах ты, урод!

– Тише, прошу вас! Тед! Хью! Помогите!

Они поспешили растащить Итана и Джона, снова полезших в драку. Джон орал и бесился, а глаза Итана на секунду засветились зеленым: ему явно захотелось обернуться призрачным псом и вцепиться в противника зубами. Итан обращался в огромного немецкого дога и блестяще пугал еретиков, так что Тед поспешил увести его прочь. За ними ушли родители пропавшей девушки, хоть Хью горестно звал их остаться. На улице они разделились и Тед с Итаном пошли вдвоем.

– Как же меня достал этот идиот! И как нам дико повезло прийти к Калунне вовремя! – зло бормотал Итан. – Надо Дереку с первой зарплаты проставиться. Он всех нас спас, уговорив тогда попробовать оставлять подношения. Иначе были бы сейчас как этот… Тед, ты в порядке?

– Да.

– Выглядишь неважно. Тебе Хью гадостей наговорил?

– Нет. Просто голова разболелась.

– Можем забежать в лавку культа и купить обезболивающее зелье. Или в аптеку, за таблетками, – предложил Итан.

– Нет, спасибо. Я пойду.

Тед пытался не думать о словах Хью насчет Калунны, но они засели у него в голове. Он маялся весь вечер, а потом не выдержал: перед сном сказал Аманде, что сбегает на новые вересковые пустоши, возникшие в бывшей священной роще. Она понимающе кивнула: Тед рассказал ей о призрачных псах и службе Калунне. Аманда приняла это, как и постоянные ночные отлучки Теда. Лучшим решением в его жизни было выбрать эту женщину в жены: они пережили вместе немало трудностей, справились с ужасом похищения Кейт и горе не уничтожило их брак, а только сделало его крепче. То время, что Хью Лонг вспоминал, как полное общности и поддержки, для Теда было ужасным: и из-за постоянных мыслей о пропавшей дочери, и из-за жгучей беспомощности перед полными мольбы глазами Аманды. Тед ведь муж и отец, неужели не сумеет защитить свою семью?! Она никогда не говорила этого вслух, понимая, что он не волшебник, но все равно надеялась, что он что-нибудь придумает и вернет их дочь домой.

Тед придумал. В ночь, когда он объяснил жене, какую цену Калунна назначила за спасение Кейт, Аманда взглянула на него, как на героя. А потом заплакала, обняла его и принялась целовать везде, куда попадет. Благодарила. Успокоившись, спрашивала может ли взять хоть часть его ноши на себя, чтобы ему было легче. А Тед обнимал ее и чувствовал себя мужчиной. Мужем, отцом, защитником семьи. И знал, что его жена этого никогда не забудет.

Он заглянул к детям: Том и Брайан уже спали, а вот Кейт читала книжку под ночником.

– Спать ложись, – велел он.

– Еще пять страничек, ладно? – попросила она.

– Через десять минут свет должен быть погашен. Зайду, проверю.

– Ладно!

Они оба знали, что читать Кейт будет намного дольше и вовремя Тед не зайдет, чтобы дать ей эту возможность. Аманда говорила, что они ее избалуют, но не баловать Кейт после возвращения было невозможно. Все старались порадовать ее, даже младшие братья. Она должна была поскорее забыть случившиеся с ней ужасы. Джина и Эльза часто навещали ее, так что Тед уже не удивлялся, заставая кого-то из них у себя дома или слыша, что они вчетвером с Ханной пошли гулять. Аманда тревожилась за них, но Тед знал: глупые, смешливые девчонки в случае опасности обернутся призрачными псами и вместе дадут отпор любой угрозе. Да и браслеты охотников им помогали. С Джиной и Эльзой Кейт и Ханна были в безопасности.

Еретиков карали все охотники Калунны, без скидки на пол и возраст. И все справлялись.

Тед покинул дом, обратился черно-рыжим тибетским мастифом и помчался по ночному городу к вересковой богине. Глаза его горели, как два фонаря, позволяя видеть в ночи. Уже было поздно, так что улицы почти пустовали. Редкие прохожие шарахались в стороны, но Тед старался к ним не приближаться, чтобы лишний раз не пугать. Добравшись до вересковых пустошей Тед затормозил и только тут сообразил, что заявился к богине ночью и не принес подношение. Джеральд говорил, что когда просишь, его лучше принести, чтобы проявить уважение. Калунна может помочь и без него, но может и отказать. С подношением выслушает и поговорит непременно. Можно ли тревожить богиню вот так? А вдруг она уже легла спать? А спят ли богини вообще? Едят ли? Или это чушь и Калунна – высшая сущность, а облик прекрасной женщины с львиными лапами принимает, чтобы глупым смертным было как ее себе представлять?

Он поколебался, как вдруг услышал пение: Калунна, окруженная светлячками гуляла вдали. Они вились вокруг нее, слабо освещая ее тонкую, вытянутую фигуру, и Тед в очередной раз испытал дрожь и благоговение. Настоящее божество, немыслимое, невероятное, богиня-львица, сделавшая их своей свитой и превратившая из обычных людей в могущественных полубогов. Калунна дала им силу, храбрость и смысл жизни. Как можно было сомневаться в ней? Но тут он заметил, что она удаляется и помчался следом.

Бежал со всех ног, не решаясь лаять, пока не догонит, но неторопливо ступавшая Калунна, почему-то, его обгоняла. Сил у Теда было полно, но разумом он понимал, что гонится за ней как-то слишком долго. Она что была настолько далеко, что зрение призрачного пса обманывало его? Из-под лап летели комья земли, он перескакивал через коряги и буреломы, огибал деревья и поднимался в гору, стараясь не отставать от нее.

Гору? Какую еще гору? В окрестностях Кловерфилда не было гор, одни поля, равнины да озера! Низина! Как они оказались на непонятной горе?!

Ошалевший Тед громко залаял, пытаясь привлечь внимание Калунны. Она бросила короткий взгляд через плечо и свернула к расчищенному пятачку земли. Присела на упавшее бревно и Тед, наконец, догнал ее.

Светлячки рассеялись вокруг, Калунна закончила петь и невозмутимо сказала:

– Доброй ночи, Тед. Спасибо, что составил мне компанию на прогулке.

– Ауф! Ауф! Ауф!

– Отдышись и превращайся. Я понимаю тебя и в собачьем облике, но так наш диалог будет очень странным. Успокойся и полюбуйся видом. Нравится?

– Ауф? – спросил Тед, глядя на город, у подножия горы.

Он был полон электрических огней, фонари на шоссе напоминали сияющую волшебную росу, а далеко внизу шумело море.

Море. В Кловерфилде. Да как это возможно, черт подери?! Где они?

Калунна засмеялась.

– Мы на горе Тахо. Город внизу – Ривини, Флоренсия. Он пока мне не поклоняется. Здесь проходит южная граница моих земель.

– Ауф, – ответил Тед, слегка успокаиваясь.

Понятно, Калунна просто взяла его с собой на прогулку и перенесла на огромное расстояние. Бывает. Про Ривини болтал Александр: Голди хочет там свадьбу, но пока эти земли не станут принадлежать богине, ничего не выйдет. Про гору Тахо и Валери что-то говорила. Ну да, как раз про границу.

Гора Тахо находилась далеко от Кловерфилда. Со стороны Альбы у ее подножия стоял город Дазго, но они очутились с другой, буквально перемахнув через горную гряду.

Охренеть, они телепортировались, а он этого даже не заметил! Ладно, в собаку превращаться, ладно ведьмы с их колдовством, нечисть всякая, но это! Вот так живешь себе, дом в ипотеку берешь, детей растишь, на работу ходишь, а потом глядь и ты уже на чертовой горе болтаешь с богиней!

– Ауф! Ауф! Ауф! – потрясенно сообщил Тед.

– Жизнь может поменяться в любой момент. Иногда к лучшему, иногда к худшему. Или вот так, – заметила Калунна, – но ты хотел поговорить о другом. Успокаивайся, не то до утра застрянешь в собачьем облике. Как домой попадешь?

Тед представил, как скулит и царапает входную дверь, чтобы Аманда пустила его в дом, не лая, чтобы не будить детей и не привлекать внимания соседей. Как она тайком проводит его в спальню и встревожено спрашивает что случилось. И как спать приходится на ковре, потому что без душа в постель его не пустят, а утром еще и пылесосить чертов ковер от собственной шерсти! И слушать просьбы не приходить в таком виде домой, чтобы дети не узнали, что их отец – призрачный пес. Испугаются еще.

Правда, тогда можно в шутку вылизать ее пальцы и бухнуться на спину, чтобы ему почесали живот и погладили. Когда его гладила Аманда Тед ничего не имел против.

– Это желание легко исполнить. До утра будешь псом. Доброй ночи, Тед, – Калунна подняла руку, явно собираясь колдовать.

– Ауф! Ауф! Аф-аф-аф! – встревожился Тед.

– Я тоже пошутила. Превращайся.

Его накрыло волной вересковой магии, уносящей все тревоги. Тело расслабилось, а разум очистился. Один рывок и он вновь человек. Джеральд советовал не задумываться о превращениях, а довести их до автоматизма. И доверять собачьем телу и инстинктам.

Тед поднялся на ноги и поклонился.

– Прости за беспокойство, о Калунна. Ничего что я с пустыми руками?

– Сегодня ничего.

– Я надеюсь, ты не разгневаешься и не обидишься на меня, – Тед откашлялся, – но меня терзает один вопрос. Почему ты не спасла от палача Мавис дочерей Хью и Джона?

– Потому что их убили до моего прихода в Кловерфилд, – просто ответила Калунна, – я вошла в него после посвящения мне священной рощи Эйв и тут же указала Беате, где искать Кейт, Ханну, Джину и Эльзу.

Тед окаменел.

Идиот. О богиня, какой же он дурак!

Конечно же! И ведь была же в руках вся информация: он знал о сожжении священной рощи, о похищении Александра и о том, что в ту же ночь в его сон пришла Калунна и велела после пробуждения сразу идти во двор! Он вышел и через минуту увидел Кейт! Вне своих земель Калунна не могла творить чудеса! Поэтому культ и нес веру в нее повсюду!

Но…

– А если бы Габи Лонг и Рэйчел Фиск были в подвале ковена… или в руках палача Мавис, когда ты пришла…

– Я бы защитила их. Ненавижу палачей. Они похожи на демонов, – голос Калунны наполнился отвращением, – я рассеяла бы его прахом или порвала бы на части. Но было слишком поздно. Габриэлла Лонг стала жертвой его больной похоти, а Рэйчел Фиск палач убил, чтобы подкосить Беату. Она винит себя в ее смерти, но виноват лишь тот мерзкий зверь.

– Согласен. Жаль, я не добрался до него, – вздохнул Тед.

– Увы, жизнь полна опасностей и несправедливости. Я берегу людей на моих землях, потому что это мои люди, моя ответственность. Члены моего культа дороги и близки мне, поэтому я исполняю ваши желания, не даю оступиться и погибнуть. У всех есть что-то важное, что хочется защищать, так?

– Так, – ответил Тед, думая о своей семье.

Должно быть, Калунна воспринимала их как-то так же.

– Подношения – это знак любви и уважения ко мне. Отданные добровольно и с радостью, они сладки как вересковый мед. Оставленные из страха и неприязни, черствы, как сухой хлеб, – продолжила Калунна, – но чтобы полюбить меня людям нужно время. Поэтому вы наводите порядок силой. Но порядок всегда лучше хаоса. Дань? А может гарант безопасности и благополучия? Тот человек разбит горем, но его слова отравили тебя, как яд. Он не примет твоей помощи. Равно как и второй. Они – враги нашего культа. Не жалей их и больше не слушай.

– Им нужна вера в тебя, – возразил Тед, – я попробую уговорить Хью прийти на проповедь.

– Это бесполезно. Он кутается в кокон лжи и не хочет знать правды. А я не люблю тех, кто меня оскорбляет, – Калунна склонила голову, разглядывая Теда, – любому милосердию есть предел. Продолжай свое расследование и спаси пропавших девушек. Они нуждаются в тебе куда больше, чем два глупца, сеющих хаос и тьму в сердцах.

Тед вскинулся.

– Майкл Скотт избегает кары хитростью.

– И вы накажете его совсем скоро. Все крысы будут разогнаны с моих земель. – Калунна улыбнулась. – Мои призрачные псы защитят свою богиню от оскорблений?

– Да, о Калунна, – твердо ответил Тед, – мы разберемся и с похитителем, и с Майклом Скоттом.

Он успокоился: теперь все стало ясно. Богиня была милосердна, но Джону и Хью не повезло. Вернись Габи и Рэйчел домой, и их отцы без колебаний присоединились бы к культу вересковой богини. Без заботы Калунны горе поселилось в их домах, но в домах Теда, Итана и Дерека все было и будет хорошо. Вот почему в Калунну надо верить и вбивать эту веру кулаками, страхом и собачьими укусами: люди глупы и слепы, а богиня мудра и убережет их от горя, но только на своих землях. Значит, все земли должны стать ее. А Майкл Скотт мутит воду и смущает умы людей. Может потому Джон и не может принять правду, а Хью справиться с утратой. Он им мозги морочит. Надо обсудить с Джеральдом охоту на паршивого священника. И найти пропавших девушек, пока они живы, а горе не утянуло их родителей на дно, к Джону и Хью.

Тед вновь опустил взгляд на город, раскинувшийся под горой.

В него нужно впустить Калунну, как можно быстрее, чтобы твари вроде Мавис и ее палача были уничтожены, а люди спасены.

Аромат вереска наполнил его, унося все тревоги и успокаивая.

Калунна была им довольна.

Некоторое время они, молча, любовались видом, а потом она встала:

– Пойдем. Аманда не ляжет спать, пока ты не вернешься.

Тед подготовился к долгому пути с горы, но всего несколько шагов спустя оказался во дворе собственного дома. В окнах его спальни горел свет, Кейт уже легла, а Калунна исчезла.

***

Беата пыталась держаться подальше от расследования, чтобы не бередить болезненные воспоминания, но это ей не удавалось: то охотники приходили с новыми, нелепыми версиями, то Валери обсуждала их за ужином с Беатой и Адалиндой.

– Нет, ну серьезно, кто девчонок спер?! – сердилась она, размахивая куриной ножкой, зажатой в руке. – Маньяк бы их давно уже разделал, ведьма во что-нибудь превратила, а они там просто сидят! Зачем?

– А мы можем поговорить о чем-нибудь поприятнее? – поморщилась Адалинда. – Вот, например, я уже записала сингл и “Источник мудрости” занял второе место в чартах. Не знаю, что там за зараза меня обошла, но скоро я займу первое.

– Молодец, Ада, – невозмутимо похвалила ее Беата, – ты – превосходный символ нашего культа и твои песни – лучшие.

Та заулыбалась, а Валери фыркнула.

– Нет, так мы каши не сварим. Беата, у меня появилась идея и нужна твоя помощь.

– С чем?

– Я хочу провести спиритический сеанс и поговорить с настоящим маньяком, чтобы понять есть ли смысл держать жертв живыми. Может, мы чего-то не понимаем, а у маньяков своя логика?

– И кого призовешь? Джека Потрошителя?

– Тимоти Шварца. Но призовешь его мне ты, потому что я его не знаю и у меня нет его вещей, – ответила Валери.

Беата вздрогнула и отложила вилку.

– Давай лучше кого-нибудь другого.

Валери помотала головой.

– Нет. Нам нужен умный маньяк, который действовал в окрестностях Кловерфилда. Шесть жертв он убил здесь, трех за городом, спрятав тела в старой водонапорной башне. До того Тимоти Шварц каждые три-четыре года переезжал с места на место. У Алисы собрано неплохое досье на него: во всех городах тогда случались похожие убийства, одну из жертв видели с темноволосым молодым человеком. С водонапорной башней она его почти прижала, но не хватило доказательств, а сам он все отрицал. Редактор “Городской правды” его тогда прикрыл, а потом Мавис дала свой амулет и он похищал и убивал уже не скрываясь. Я хочу узнать больше о его методах и выборе жертв.

Адалинда отодвинула тарелку и встала.

– Так, я пас. Мы с Полночью не будем общаться с маньяками. Это отвратительно.

Она покинула кухню.

Беата мрачно смотрела на Валери.

– Ты можешь попросить Дану и Мак. Они вызовут тебе Гиля, а он приведет Тимоти.

– Мне нужна твоя помощь. Ты же довела то расследование до конца и поймала Тимоти Шварца. И ты хорошо его знала, – возразила Валери, – если он будет мне врать, то ты это поймешь. Может, и сообразишь чего. Ну помоги мне, что тебе стоит?

– Госпожа не хочет этого делать. Оставь ее в покое, – велел Эйне, возникший в дверях кухни.

– Вот только тебя не спросила, трупешник! Там речь идет о жизнях людей! Вдруг похититель их ритуально зарежет в определенную дату? А мы могли их спасти, но не спасли! – резко сказала Валери. – Беата, ну чего ты? Ты сильная, крутая, темной магией занимаешься, а дохлого маньяка боишься? Ты же сама его…

– Замолчи, не то услышат, – Беата нервно оглянулась, – хорошо. Будет тебе спиритический сеанс с Тимоти Шварцем. Позови Дану, она поможет его провести.

В итоге на сеансе присутствовали четверо: Беата, Валери, Дана и Эйне.

– Ого, сколько у меня сегодня гостей! – обрадовался Гиль. – Госпожа моя, я скучал по тебе. Ох, ты опять грустная! Эйне, да разомни ты ей плечи и ступни хотя бы! Смажь ароматными маслами и расскажи что-нибудь приятное! Почему я тебя очевидным вещам учить должен? Ты совсем разучился радовать нашу госпожу?

– Alata haatqy asa vam Timothy Schwartz, – внезапно сказал Эйне, – saab na ma la.

– Hik, – коротко ответил Гиль, переставая улыбаться.

– Это что за фигня? Говорите так, чтобы вас все понимали! – возмутилась Валери.

– Это язык кецалей: мы привезли его с наших земель и он использовался только в наших кланах, – пояснил Эйне, – мне нечего читать на нем, а говорить можно только с Гилем. Я боюсь забыть его и стараюсь использовать, когда могу. Я сказал: “Наша госпожа желает допросить Тимоти Шварца. Приведи его”.

– А кто эта прелестная брюнетка, с глазами подобными самым синим сапфирам? – вновь улыбнулся Гиль. – Уж не Валери ли? Ты – новая ученица госпожи Беаты? Четвертая.

Валери вскинулась.

– Я еще не представилась, а ты уже знаешь мое имя и описание моей внешности? И что старших учениц четверо? Откуда узнал, мертвяк длинноухий? И что у тебя с ушами?

– Giul! – предупреждающе бросил Эйне.

– Hana la, – откликнулся Гиль и спокойно продолжил, – я – кецаль, поэтому мои уши красивее, чем у человеческих мужчин. О тебе мне рассказывал Эйне: он делится со мной тем, что происходит в мире живых. Меня ведь тоже скоро воскресят для служения госпоже Беате, я должен знать кто ее окружает.

– И что он тебе обо мне наболтал? – подозрительно спросила Валери.

– Что ты сильна и прекрасна, но вспыльчива и часто попадаешь в неприятности. И что ты дорога госпоже Беате, поэтому она оказала тебе честь и сделала своей ученицей. А что тебе рассказали обо мне? – солнечно улыбнулся Гиль.

– Ничего, – буркнула Валери, успокаиваясь.

– Это неправильно. Ты должна знать, что я – Гиль, сын жрицы Калунны, Уны-провидицы и охотника Артэ из клана Цадиэ. Я силен, добр и юные ученицы могут просить меня о чем угодно. Чего ты желаешь, пылкий огненный цветочек?

– Тимоти Шварц где-то рядом с тобой? Нам нужно с ним поговорить. Позови его, лады?

Гиль прижал ладонь к груди.

– Исполню немедленно. А у госпожи Данники сегодня есть пожелания?

– Нет, спасибо, – ответила та, – но я рада повидаться с вами.

– И я, – подмигнул ей Гиль и ушел за границы обзора зеркала.

Вернулся лишь через пару минут, а до того они все смотрели на застывшую, желтоватую пустошь загробного мира. Беата нервно поглаживала черную Мглу, Дана не давала шебутной Мак убежать играть.

Тимоти выглядел ужасно: нервный, дерганный, он постоянно косился на Гиля и не смел раскрыть рта без его разрешения.

– Госпожа и ее ученицы будут спрашивать, ты – отвечать, – голос Гиля прозвучал спокойно, но очень холодно, – кроме этого не говоришь ничего. Понял меня?

– Да.

Беата изумилась:

– Что это с тобой?

Тимоти нервно рассмеялся:

– Меня убили и заперли в аду. Действительно, что это со мной? Так что, мое наказание окончено? Вы заберете меня отсюда? Я во всем признаюсь и все подпишу.

Беата промолчала. Невероятно, но Тимоти все еще полагал, что его просто перевоспитывают, а потом вернут к жизни. Неужели не понимал, что уже казнен и пути назад нет?

В разговор вступила Валери:

– Слушай, у нас тут маньяк объявился: тоже похищает молодых девчонок, как ты. Может, это даже твой подражатель. Расскажи о своих методах. Сколько ты держал жертв живыми?

Тимоти посмотрел на Гиля.

– Говори, – коротко приказал тот.

– От пары часов до суток. Больше они не выдерживали, – ответил Тимоти, – да и опасно было сохранять им жизнь, их могли найти.

– Так мало? А почему?

– Не выдерживали пыток, – равнодушно ответил Тимоти, следя за реакцией Гиля.

Тот молчал.

– А стал бы ты держать их живыми несколько месяцев, если бы был уверен, что их никто не найдет и они полностью в твоей власти? – спросила Валери.

– Нет.

– Почему?

– Возбуждение столько не длится, – Тимоти нервно фыркнул, – мне наскучило бы с ними играть. И потом, их же надо кормить, поить, судно за ними выносить. Кому охота это делать, когда можно наловить новых?

Валери нахмурилась.

– А как ты жертв выбирал и где их караулил? До амулета Мавис?

– На парковках, в парках и прочих укромных местах. Нападал только если не было свидетелей.

– А что дальше делал?

– Оглушал и запихивал в машину. Вез в укромное место и там… они становились полностью моими, – глаза Тимоти вспыхнули, а на лице появилась слабая тень удовольствия.

– Тебе принципиален был типаж или любая бы подошла? – уточнила Валери.

– Любая? Шутишь, что ли? Я – Похититель принцесс. Мои принцессы должны быть совершенством, малейший изъян портил все удовольствие, – Тимоти оглядел Валери и цинично заметил, – тебя я бы взял, ты очень хороша собой. Девчонку рядом с тобой – нет, она так себе.

Дана бросила на него равнодушный взгляд, но ничего не сказала.

– А что было не так с теми, кого ты отдал Мавис? – продолжила допрос Валери. – Они же все симпатичные.

Тимоти фыркнул.

– И не более того. У Кейт Каннингем была кожа с покраснениями. У Джины Уэсли слишком маленькая грудь и незаметная талия. Ханна Грей тайком курила: когда женщина курит это отвратительно. А вот Эльза Салливан была восхитительна и я бы оставил ее себе, но должен был отвести очередную жертву Мавис в срок. Эх, жаль. Надо было, наоборот, сдать Мавис Рэйчел Фиск, а ту принцессу сделать своей.

Тимоти оживал прямо на глазах: беседа явно доставляла ему удовольствие. Беату передернуло: чертов нелюдь! Считает себя властителем судеб? Мертвая Эльза, живая Рэйчел… Он мог бы это сделать. А еще мог не трогать ни одну из них. Его пьянила возможность решать кому жить, а кому умереть.

Тимоти перестал коситься на Гиля, явно позабыв о нем. Теперь он разглядывал Эйне.

– Ты зачем мне на коже веснушки пририсовал? И волосы покрасил, что ли? Мои намного темнее. Я надеюсь, ты не делаешь ничего омерзительного с моим телом?

Он перевел взгляд на Беату и паскудно ухмыльнулся.

– Хотя, нет, у тебя бы и не вышло. Я люблю прелестных юных принцесс, а не старых злых ведьм. У вас случилась бы неловкая сцена, если бы она потянула тебя в постель.

Эйне проигнорировал его, Беата тоже ничего не сказала и Тимоти совсем развеселился.

– Так что, госпожа Хоффман, вы довольны моим телом? Любуетесь на него каждый день? Или продолжаете кормить сверчками?

– Валери, у тебя есть еще вопросы к нему? – спросила Беата у той.

– Да. То есть тебе была важна доступность жертвы, ее внешность и возраст. А ты всегда был таким разборчивым? Я читала многие маньяки начинают с удушения младших сестер и убийства старушек, просто из-за их беспомощности. У тебя такого не было?

Тимоти поморщился:

– Первые пробы пера у всех неудачные. Да, я начинал с того же: утопил одну идиотку просто потому что она любила сбегать купаться на озеро в одиночестве. И одну старуху грохнул чтобы проверить доставит ли мне это удовольствие. Не доставило, зря только руки марал.

– А сколько всего их было, Тимоти? – тихо спросила Беата.

– Вы серьезно думаете, что я отвечу на этот вопрос?

– Ты только что готов был подписать признание. Сколько всего жертв у тебя было? – резко спросила Беата.

– Двадцать четыре. Двадцать пятая могла стать особенной… но мне немного не повезло, – Тимоти широко улыбнулся ей, – а ведь это был бы юбилей, так сказать. Я бы придумал что-нибудь необычное. И никуда бы не спешил.

Беата содрогнулась.

Двадцать пятой жертвой Тимоти должна была стать она сама. Он собирался пытать ее, наслаждаясь ее болью и беспомощностью. Если бы не защита Калунны, Беата умирала бы долго и страшно.

Она вздрогнула и отвела взгляд: смотреть в глаза Тимоти и понимать все это было ужасно. Ее воображение нарисовало ей жуткие образы: его нападения на два десятка женщин, их муки, слезы, мольбы и насилие над ними. А потом – смерть. Окончательная и бесповоротная.

Нелюдь. Зверь. Проклятый палач!

Тимоти не сводил с нее глаз, жутких, как две черные дыры. Он впитывал ее страх, как губка и это явно доставляло ему извращенное удовольствие.

– Giul, alata qwuza ri sap, – тихо и бесстрастно сказал Эйне.

– Raz sil.

Секунду спустя Эйне ободряюще взял ее за руку. Беата вдруг поняла, что все это время он лишь молча слушал беседу, но, что куда удивительнее, Гиль вел себя так же. И смотрел не на нее и не на “прелестные цветочки” Валери и Дану, а на Тимоти.

Тимоти проследил за ее взглядом, содрогнулся, и вдруг побелел:

– Я пошутил! Жертв было девять! Я просто хотел придать себе значимости! Их было девять! Не двадцать четыре!

– Двадцать пять, – эти слова Гиля прозвучали, как удар топора на эшафоте, – последний раз – особый. Как и жертва.

– Нет! Не надо! Она же осталась жива! Вот она, перед тобой сидит! – заорал Тимоти.

Гиль не ответил и тогда Тимоти горячо взмолился:

– Госпожа Хоффман, я все вам рассказал, время вести меня в тюрьму! Ну же, заберите меня отсюда! Вы обещали!

– Разве? Когда это я обещала такое? – с отвращением спросила Беата.

– Вначале нашего разговора! Вы сказали, что я все расскажу и подпишу, и тогда вы закончите мое наказание!

– Не говорила Беата такого! – вмешалась Валери.

– И я не слышала, – коротко кивнула Дана.

Тимоти затрясло. Он сжался.

– Вы не можете меня здесь оставить навечно! Вы бы никогда так не поступили с человеком, вы просто пугаете, наказываете меня! Но однажды все это должно закончиться, вы же не просто так таскаете за собой мое тело! Прошу, позвольте мне вернуться в него!

– С человеком? Где ты здесь видишь человека, Тимми? – тихо спросила Беата. – Ты – нелюдь. Маньяк-убийца. Человека я бы не убила.

– Нет! Лживая сука! Выпусти меня отсюда, я больше не выдержу этого! – заорал Тимоти и бросился на зеркало. Принялся лупить по нему кулаками, стараясь разбить.

То зашаталось, а Мгла и Мак зашипели, топорща черную шерсть.

Мертвец пытался прорваться в мир живых.

– Эйне, отойди, он попытается вселиться назад в свое… – Беата вскочила на ноги, но не успела договорить, как произошло сразу несколько событий.

Эйне встал между ней и зеркалом, Валери и Дана шарахнулись в стороны, а Гиль оказался за спиной у Тимоти, глядя на него сверху вниз. Его глаза горели желтым огнем, а лицо застыло как посмертная маска. Он молча оттащил вопящего Тимоти за шиворот и швырнул на землю. Тот разрыдался.

– Нет! Не надо больше, умоляю! Госпожа Хоффман, я все сделаю, только не оставляйте меня с ним!

– Прерви сеанс, – приказал Эйне и Дана послушалась.

Зеркало погасло, отражая гостиную.

– Во придурок, – пробормотала Валери, – блин, какой он мерзкий! Беата, слушай, а ведь девчонки что сидят в подвале далеко не красавицы. И он прав: держать пленниц в живых накладно и опасно. Я сегодня снова смотрела: они живы, сидят, книжки читают. Им даже для развлечения что-то дали! Маньяки жертв расчленяют и быстро избавляются от тел. Но и на бордель то место не похоже. Они не заколдованы. Версии с маньяком, ведьмой и секс-трафиком можно полностью исключить. А новых нет. Другие культисты что ли их для жертвоприношения сперли? У нас конкуренты объявились, а мы не в курсе?

– Не знаю. Надеюсь, сеанс оказался для тебя полезным, – хмуро ответила Беата, – Эйне, ты зачем передо мной влез? Если бы дух Тимоти вырвался, он вышвырнул бы тебя из своего тела и вернул в загробный мир. Держись от него подальше.

– Я – твой телохранитель, госпожа. Он мог тебе навредить, – возразил Эйне, – и он встревожил тебя. Заварить чай с вереском?

– Давай. И приходи поболтать. Мне надо отвлечься.

Вся ситуация оставила у Беаты тягостное впечатление. Тимоти мог, конечно, разыграть эту истерику, чтобы она сжалилась над ним (попытался же он поймать ее на обещании, которого она не давала), но его страх показался ей искренним. И поведение Гиля напрягло ее не меньше. Да, он просто следил за опасным мертвецом, но… разница между его обычным поведением и холодной, мертвой бесстрастностью была слишком заметна. Почему Тимоти пришел в ужас и принялся отрицать количество жертв? И почему Гиль сказал “двадцать пять”? Жертв было на одну меньше.

– Эйне, недавно ты использовал слово “алата”, обращаясь ко мне. Что это значит? – спросила она, по глоточку отпивая горячий чай.

Эйне слегка смутился.

– Восхитительная, владычица, возлюбленная. Источник сладости и нежности. Та, что дарит тепло. Храм блаженства. Так в империи Калунны называли любовниц-жриц. Это слово намекает на особую связь между мужчиной и женщиной, и его часто используют в постели. Ты сказала, что любишь нас с Гилем и я осмелился вновь называть тебя так.

Беата игриво заулыбалась, но спохватилась.

– Ты говорил его, обращаясь к Гилю.

– Я говорил о тебе. Раньше мы всегда так тебя звали, ведь ты любила нас. Алата – это ты.

У Беаты мелькнуло и сгинуло смутное воспоминание.

– Ата - это ты. И Геката – ты. Как я могу любить тебя сильнее чем тебя же?

Ей показалось или слово “алата” была похожа на два… нет, все три имени?

Но тут она вспомнила одну нестыковку.

– Когда это ты рассказывал Гилю о Валери? Я такого не помню.

– Ты была занята, моя госпожа и я попросил Дану устроить мне сеанс с Гилем. Я могу обращаться к ученицам за этим?

– Конечно. Хм. Так ты один раз говорил с Гилем без меня?

– Больше одного. Несколько раз. Я скучаю по нему. Но у тебя найдутся занятия поважнее, чем постоянно связываться с загробным миром, – Эйне почтительно склонил голову.

Беата ощутила некую странность во всем этом. Вроде все было нормально: Эйне дружил с Даной и просил ее о связи с Гилем, та не отказала ему и все остались довольны. Эйне рассказывал Гилю о мире живых, готовя к воскрешению. Что же было не так?

Она сообразила:

– То есть Дана сидела и слушала ваши разговоры? Или вы говорили на своем языке?

– Мы использовали язык кецалей. Дана не возражала: ей не были интересны наши беседы. Она следила за окном в загробный мир.

Беата помолчала.

– Что ты сказал Гилю, перед тем как взять меня за руку? Ты говорил “алата”, значит это было обо мне.

Эйне ответил не сразу.

– Я сказал, что ты чуть не стала последней жертвой Тимоти Шварца. Он напал на тебя.

– Стоп! Он же изобьет Тимоти за такое! – Беата поняла причину “застывшего” поведения Гиля. – Вот почему он говорил про особый случай!

– Они оба мертвы, моя госпожа. И Гиль не станет его бить.

– Ты уверен?

– Да.

Беата нервно вздохнула.

Да что она за Тимоти что ли волнуется? За нелюдя? Даже если Гиль отвесит ему пару тумаков, мертвому это никак не повредит.

Но беспокойство не оставляло ее, будто она упустила нечто важное.

* 1. – отворотное зелье Эва варила для Джеральда в рассказе “Ведьмы, зелья и призрачный пес” из сборника “Ученицы ведьмы”

* 2. – Эва говорит о повести “Плата за ритуал” и ногте отца Вирджила

Глава 19

Октябрь вошел в свои права, только вот ни золотых, шуршащих листьев под ногами, ни холодных ветров, ни понижения температуры люди не дождались. На землях Калунны царило лето. Фермеры собирали второй урожай, жители Кловерфилда носили легкую одежду и грелись на солнышке, а погода была идеально теплой, без лишней жары. Синоптики смущенно предсказывали похолодание, но циклоны и антициклоны резко сворачивали от земель Калунны, обходя их. Во всей остальной стране погода была традиционна для дождливого королевства Альба: туманы, слякоть и противная мелкая морось целыми днями. Сфера туризма Кловерфилда резко поднялась: люди со всей страны устремились в островок лета и гостиницы были переполнены. Голди с Александром повадились каждые выходные гонять на озеро, где провели отпуск. Устраивали пикники, жарили мясо, летали на метле и прыгали с нее в озеро. Голди счастливо рассказывала об этом подругам, а потом потащила туда Беату, Валери и Адалинду, сняв домик на выходные. В палатке Беата ночевать категорически отказалась, хотя Голди с Александром отдыхали именно так.

Небольшой отдых пошел на пользу всем, а Александр сохранил все в секрете от Джеральда, чтобы тот не испортил его. Пока он плавал, ведьмы загорали на берегу и сплетничали.

– Итак, солнце, я хочу знать правду! – провозгласила довольная Голди. – Как продвигается твой роман с Эйне?

– У нас нет романа.

– Да ладно? Такой интересный мужчина, так предан тебе и ты с ним еще не спала? – не поверила Голди.

– Нет, – Беата вытянула ноги и мазала их кремом от загара.

Ее светлая кожа легко обгорала, но небольшой загар ей нравился. Главное, не увлекаться. Адалинда, сидящая в тени под огромным зонтом, неодобрительно покачала головой.

– И что ты делаешь? Мы с тобой белокожие, ты скоро будешь красная, как помидор. Спрячься под зонт. Между прочим, раньше загорали только крестьянки, а белая кожа считалась признаком аристократии.

– Как знать, может ты и была крестьянкой в прошлой жизни, Ада, – усмехнулась Беата, вспоминая рассказ Калунны об этом. Авелин, так звали прошлое воплощение Адалинды. И она была именно крестьянкой.

– Я? Да ни за что на свете! Я была музой или принцессой, – вздернула хорошенький носик та, – ладно, будь черной, как рабыня на плантации кофе. Кто я такая, чтобы тебе мешать? Всего лишь лучшая певица года по мнению журнала “Музыкальный ринг”. “Источник мудрости” занял первое место и его все хвалят!

– Умница, Ада, – рассмеялась Беата и вытянулась на полотенце, – песня получилась потрясающая. Ты спела ее от души.

– Согласна, мэру Кловерфилда и его семье она нравится, – подтвердила Голди и быстро вернулась к предыдущей теме, – солнце, так я не поняла, чем плох Эйне, раз Джеральда ты уже бросила? Неужели, он тебя чем-то обидел? Или ты предпочла Гиля? Гиль – накачанный и загорелый красавчик, это понятно. Но он же мертвый. Живые мужчины всегда лучше.

– Откуда ты знаешь, что Гиль – загорелый красавчик? – удивилась Беата. – Ты же никогда его не видела.

– А? Ну, я… мне Валери его подробно описала после вашего сеанса с ним, – быстро ответила Голди, – верно, Вэл?

– Угу, – буркнула та, поправляя соломенную шляпу, – он ничего такой. Но глазищи у него жуткие. И уши странные.

– Не странные, а красивые, – возразила Беата, испытывая тоску по Гилю.

Эх, его бы сюда сейчас! Под яркое солнце, к воде и жареному мясу. И в общество четверых красавиц. Гиль был бы счастлив. Когда он вернется к жизни, Беата постоянно будет водить его развлекаться, чтобы он забыл тоскливую серость загробного мира и неприятное задание по охране палача Мавис. Гиль заслужил это.

– Так ты влюбилась в Гиля? – спросила Голди. – Рассказывай, давай, нам же интересно! Правда, Ада?

– С чего это? Я считаю, что Джеральд еще заслужит ее прощение и они обязательно поми… ай! Чего ты толкаешься?

Голди сделала ей “страшные глаза” и Адалинда спохватилась.

– А вообще да, мне очень интересен этот твой Гиль.

Беата оглядела их, выразительно приподняв брови. Ах, ну конечно, Голди ведь была союзницей Джеральда в борьбе с “коварными мертвецами”. И сама мертвых не любила. Пытается вытянуть информацию.

– Гиль просто прелесть, равно как и Эйне, – спокойно ответила она, – но пока ритуалы воскрешения не завершены, мне не до романов. А так, у нас с Джеральдом открытый брак и у меня будет сколько угодно любовников, с его полного и осознанного согласия. Так ему и передай. И привет Алисе.

– Мы с Джеральдом редко видимся, – не смутилась Голди, – насчет любовников полностью тебя поддерживаю. Кстати, хочешь я познакомлю тебя с парой живых красавчиков? Ты сейчас весьма популярна.

– Но ведь я популярнее? – ревниво спросила Адалинда.

Валери захохотала.

– Слышь, Ада, а ты будешь соревноваться с Беатой в количестве мужчин? У Голди один, у меня ни одного, у Беаты два, но будет три, а у тебя только Питер и тот уехал. Ты ей проигрываешь!

Адалинда посмотрела на нее как на дурочку.

– Питер – моя истинная любовь, зачем мне кто-то еще? Я никогда не изменю ему, а он – мне. А Беату я затмлю в чем-нибудь другом.

– Эх, а жаль. Я бы посмотрела на ваши гаремы, – ухмыльнулась Валери и, скинув шляпу, пошла купаться.

Вскочила на новую метлу, долетела до середины озера и с радостным воплем ухнула в воду. Перекинулась парой фраз с Александром и направила метлу в его сторону, чтобы он повторил ее развлечение.

Адалинда фыркнула, встала и последовала за ней. Легко воспарила над озером и принялась “ходить по воде”, едва касаясь ступнями ее поверхности.

– Красиво. Надо ей частью концертной программы это сделать, – одобрила Беата, – зрители обалдеют. Но зачем она все время варит грог Калунны? Без него ей не полететь.

– Ада недавно одержала очередную “победу” – пояснила Голди, – над Лизелоттой Йохансен. Та тебе постоянно зелья варит: то для Эйне, то зелье правды, то на продажу. И знает очень много сложных рецептов. Больше чем Адалинда. В общем, они посоревновались немного и наша Ада выиграла за счет волшебного грога, который позволяет летать без метлы и может быть любой нужной температуры по желанию. У Лизелотты Йохансен такого нет. Ада допивает запасы сваренного.

– А кто выбирал победительницу?

– Голосование. Их зелья сравнивали Эйне, Валери, Дана, Эва, Лили, Дениз и Ивонн Ришар, Хейзел Гордон, Джанет Уидон и Патриция Грир. Ада собрала тогда всех, кто был в особняке. По зельям Лизелотта Йохансен ее обходила, но грог Калунны принес Аде победу. Она довольна.

– И не хвастает этим? – удивилась Беата.

Голди поколебалась.

– Обещаешь не сердиться?

– Вначале скажи, а там посмотрим.

– Ведьмы ковена высмеяли Лизелотту Йохансен за проигрыш. Она расстроилась до слез и твой Эйне взялся ее утешать. При всех сказал, что в мастерстве варки зелий ей нет равных, а грог Калунны несложен в приготовлении, но является божественным напитком. И такое соревнование не слишком честное: надо было им варить один и тот же простой грог, либо обеим грог Калунны. А так у Адалинды вышло преимущество за счет благословения вересковой богини и ее особого рецепта. Лизелотта Йохансен успокоилась, а Адалинда, напротив начала спорить с Эйне и ругать его. По словам Валери он ее не оскорблял, не повышал голос и был вежлив, но как-то у него вышло, что Ада во всем тебе уступает и должна знать свое место. И что Лизелотта полезнее и вернее тебе, чем она. Ада взбесилась и крикнула: “Да падет гнев Калунны на тебя, паршивый мертвец! Пусть за твою ложь у тебя язык отсохнет!”. Но ничего не случилось.

Беата нахмурилась, наблюдая, как Адалинда “дошла” по воде до Александра и Валери и завела с ними беседу.

– Ведьмы ковена заметили неладное?

– Да. Они спросили почему Ада назвала его мертвецом, но Валери выручила ее. “Он бледный, как мертвец. Я его за это зову трупешником” – соврала она и все это приняли. Ада потом успокоилась и побоялась, что ты рассердишься на нее за это и выгонишь из особняка. А ей сейчас одиноко без Питера. Не выгоняй ее, ладно? – попросила Голди. – Она просто вспылила.

– Эйне мне не рассказывал об этом.

– Они оба не пожелали впутывать тебя в свою ссору, – пожала плечами Голди, – и никаких последствий у Эйне не было: Калунна не обратила внимания на слова Ады. Я сходила, спросила у нее об этом, но она отмахнулась от меня.

Беата помолчала.

Что ж, ей не обязаны были докладывать обо всех мелких происшествиях. При ней Эйне и Адалинда вели себя вежливо.

– А каково тебе, что вересковые пустоши теперь окружают Кловерфилд? – спросила она у Голди. – Помнится, ты хотела уехать подальше от Калунны.

– Куда бы я ни делась, это все равно будут ее земли. Я поборола свой страх, солнце. Этому серьезно поспособствовали тридцать лет молодости и одно воскрешение, полученные мною в качестве награды, – ответила та, – Калунна не любит меня, но и не вредит. И справедливо вознаграждает. Что забавно, я больше не самая плохая ведьма нашего культа. Все бывшие ведьмы ковена Тринадцати теперь идут за мной. Я-то своя. Они – чужие. Все, кроме госпожи Поллок.

Беата досадливо вздохнула.

Эта проблема до сих пор не решилась. Ведьмы ковена не верили в Калунну, а она не являлась им. И с этим что-то требовалось сделать.

К черту. Сегодня она будет отдыхать.

– Пойду, искупаюсь, – бросила она, направляясь к озеру.

Тем временем Валери наскучило смотреть на Адалинду снизу вверх и она схватила ту за ноги, утягивая ее под воду. Адалинда завопила, вынырнула, принялась отплевываться и ругаться, под ведьминский хохот Валери.

Беата улыбнулась.

Как же приятно было отдыхать в компании близких людей.

***

Тепло и чудесная погода продолжали радовать, но затянувшееся лето уже нельзя было игнорировать и Джейкоб Салливан принялся настойчиво интересоваться у Беаты, что происходит. Погодная аномалия началась после прихода в Кловерфилд культа Калунны. Не соизволит ли ее главная жрица дать более верные прогнозы и нормальные объяснения, чтобы мэр смог отчитаться наверх?

Беата пообещала это и направилась за ответами на вересковые пустоши.

По дороге купила себе шарик простого ванильного мороженого, а Калунне – самое дорогое, с шоколадом, орехами и карамелью. И с почетом преподнесла его богине.

Калунна не обрадовалась.

– И что это за подношение? Ценности в нем нет никакой: денег на него у тебя хватает, эмоций не вложено и до еды не дотягивает. Зачем люди испортили молоко и орехи?

– А ты попробуй. Это наше любимое летнее лакомство, – предложила Беата, – я хотела поделиться им с тобой.

Калунна хмыкнула и откусила кусок. Пожевала и задумалась.

– Забавно. Ладно, принимается.

– Так богини все-таки едят?

– Мне это без надобности, но ради баловства могу. Задавай свой вопрос.

– О Калунна, великая, могущественная и милосердная богиня, – почтительно начала Беата, – что происходит с нашей погодой? Это ведь твоих рук дело?

– А чьих же еще?

– Ты решила устроить вечное лето? Почему?

– А ты забыла, как молила меня об этом вместе с теми глупыми чужачками?

Беата опешила.

– Постой… ты говорила, что Геката выменяла хорошую погоду на нечто очень ценное. Я отдала в подношение мятный коктейль и ты сочла это достаточной платой?!

Калунна рассмеялась, вновь откусывая мороженое.

– Нет, конечно. Я пошутила. Воскрешение моих жриц идет полным ходом, темп сбавлять не надо и летом это делать проще, чем по три раза на дню греть отдельный пятачок промерзшей земли. Пока нет храма, для проведения ритуалов плодородия, так будет удобнее.

Беата оживилась, но Калунна возразила:

– И не надейся, лентяйка. Ты построишь мне храм. И вечного лета не будет.

– А как долго оно еще продлится? Могу я сказать что оно – твой дар людям? Это неплохо бы сработало на нашу популярность. Но если завтра резко похолодает, то это выставит меня обманщицей, – заметила Беата.

– Говори людям правду: я хочу лето. Пусть наслаждаются им. Лесных пожаров и солнечных ударов этим летом не будет и раньше зимы оно не закончится. А мороженное приноси еще. Такое же. Мне понравилось.

– Да, о Калунна.

Беата поговорила с Джейкобом Салливаном и сообщила на следующей проповеди о воле Калунны и радости самой природы от ее прихода на их земли. Жители холодного королевства Альба заслужили тепло и любовь Калунны своей верой и верностью ей. Лето способствует плодородию: и ритуалам для рождения детей и урожаям. А остальные пусть просто наслаждаются теплом. “Вестник Кловерфилда” опубликовал об этом позитивную статью, “Городская правда” – отрицательную. Несколько журналистов из городов за пределами земель Калунны взяли у Беаты интервью, пытаясь разоблачить ее: явно же погода установлена совместным колдовством культа Калунны! Беата была благожелательна, но твердо стояла на своем: летнее тепло – подарок Калунны. Никакое колдовство не способно на столь долгие и масштабные изменения. Только божественное чудо. Статьи вышли разные по настроению, но выгода от них все равно была: о Калунне заговорили там, где раньше и не слышали. Стоило подготовить почву к дальнейшему захвату континента для их богини.

Как-то, вернувшись после проповеди, Беата узнала о нарушении: Дениз и Ивонн доложили, что Валери провела подружек на заколдованную часть особняка, нарушив ее приказ.

– Мы ей говорили, что вы запретили, но она отмахнулась от нас! – возмущалась Ивонн. – Совсем вас не уважает! А еще ученица!

Беата нахмурилась.

– Вы говорили, что чары “ключа” невозможно взломать и создать подходящий смогу только я. Как у нее это вышло?

Ивонн сбилась и посмотрела на сестру. Та помедлила.

– Мы не знаем. Может, Калунна ей помогла?

– Моя богиня?

– Не смеши меня. А эти паршивки даже сейчас в меня не верят, а просто используют, как отмазку. Клопов что ли на них напустить за это?

– Не надо, они потом по всему дому расползутся. Прости за беспокойство. Я спрошу Валери.

Та сидела в гостиной, лопала чипсы и болтала с Джиной и Эльзой. На соседнем диванчике Лили вычесывала Друга.

– Но далматинец же не страшная собака, как ты людей-то пугаешь? – допытывалась Валери.

– Я научилась жутко подвывать и скрестись когтями, а еще хрипеть, как жуть болотная, – бодро рассказывала Эльза, – побегаю, повою, машины испорчу, а потом лезу в открытое окно мордой с горящими глазами. В темноте это изрядно пугает.

– А ты грызла уже кого-нибудь?

– Да, тех уродов, что за беглой дочерью приехали и убить ее хотели. Оскорбила она их тем, что сбежала от диких обычаев и не дала продать себя старому мужу, – возмутилась Эльза, – мы с Джиной и Дереком их здорово подрали, а ее защитили.

– Один из них останется хромым, у второго отнимется правая рука, а третий изуродован, – спокойно заметила Джина, – это я спросила Калунну об их судьбе. Здорово бороться со злом и защищать слабых. Жаль, что Кейт и Ханна не были избраны Калунной для этого. В нашей жизни теперь есть смысл, а им придется его искать.

Эльза закивала.

– Слушайте, а как вы бегаете с месячными? – спросила Валери.

– Никак. Калунна их у нас забрала, чтобы нам это не мешало служить. По-моему очень удобно.

– Да не просто удобно, это же охренеть как круто! – восхитилась Валери. – Интересно, а можно Калунну попросить, чтобы мне тоже… о, привет, Беата!

– Здравствуйте, госпожа Хоффман, – сказали Эльза и Джина.

– Добрый день, девочки. Вэл, я заколдовала часть особняка, чтобы туда могли попасть лишь люди, приглашенные мной, – сказала Беата, – как ты ухитрилась взломать мои чары?

– Никак. Я спросила Голди и она сообщила, что любой «ключ» можно трижды скопировать с разрешения его владельца, – та пожала плечами, – ты дала его мне и я сделала две копии для Джины и Эльзы. Но ключи рассыпались, когда они вошли. Они одноразовые. После третьей копии распадется мой, так что сделай мне новый.

Беата удивилась.

– Голди изучала чары ключа?

– Ага.

Беата помолчала.

– В эту часть особняка гостей пускаю только я. Запомни это. В следующий раз общайся с подругами во внутреннем дворе или левом флигеле. Против Эльзы и Джины я не возражаю, но за ключ, отданный Джеральду, я попрошу тебя на выход.

Та фыркнула:

– Ясно-понятно. Не бойся, твоего бывшего кобеля я сюда не пущу.

Джина и Эльза прыснули, а Лили вскинулась.

– Не говори так о нем! Господин Джеральд – хороший человек и не заслужил оскорблений.

– Пфф, ага, как же! А кто любовницу завел? “Беата моя судьба, я умру за нее, я люблю ее”! – передразнила Валери. – С Алисой ночует, а сам бесится и ревнует к Эйне. Двойные стандарты!

– Это не наше дело! Они сами разберутся и помирятся! – горячо возразила Лили.

– Да щаз. Беата теперь с ним на одном поле не присядет. И правильно сделает.

Лили вскочила и сжала кулаки.

– Перестань или я сейчас же зову тебя драться! Ты все время про людей гадости говоришь: раньше про Веру, Марту и Ясмин болтала, теперь про господина Джеральда! Ты злая и заслуживаешь трепки!

Валери тоже встала.

– Отлично! Сразимся прямо сейчас, мелочь!

– Прекратили! Я запрещаю, – велела Беата, – и обсуждайте мою личную жизнь хотя бы не при мне.

– Девочки, а вы бывали на ипподроме? – вмешалась Джина, явно пытаясь сгладить конфликт. – Лили, ты любишь лошадей?

– Очень, – хмуро ответила та, – в Кловерфилде есть ипподром и я хочу туда сходить.

– Я там работаю. Хотите прийти завтра? У меня смена. Покатаю вас на лошади и дам поухаживать за ней, а потом посмотрим забег, – предложила Джина, – можешь пригласить Дану и тех трех младших учениц. Познакомимся с ними.

– Только Эву не зови, – предупредила Эльза, – Валери, пойдешь на ипподром с нами?

– Пойду. Это, наверное, прикольно, – заметила та.

Лили успокоилась и обрадовалась.

– Вере, Марте и Ясмин это понравится! Надо позвонить им и договориться.

Она убежала, а общение Валери, Джины и Эльзы потекло своим чередом. Похоже, они неплохо сдружились во время совместного расследования.

Все вроде было хорошо, но назавтра Беата обнаружила в незаколдованной части особняка толпу народа: Валери, Эльзу, Джину, Лили, Веру, Марту, Ясмин и Матильду Поллок. Они выглядели встревоженными и Беата напряглась.

– Что случилось?

– Ох, госпожа Хоффман, мне очень жаль! – всплеснула руками последняя. – На ипподроме Марта упала в обморок! Я недоглядела за ней!

– Вы были там?

– Разумеется, я поехала вместе с девочками для присмотра, и Душечку с Персефоной взяла, но этим привлекла внимание, ко мне подошли люди побеседовать, восхищаясь моими фамильярами, и я ненадолго отвлеклась, – Матильда покраснела, – я оставила Лили присмотреть за младшими, она – ответственная девочка, а Вера, Марта и Ясмин ее слушаются!

Те кивнули.

Валери фыркнула.

– Им что пять лет, чтобы их так пасти? Ну, грохнулась она, голову напекло, бывает. Водички попила и отошла. Чего ты за ними потащилась-то?

– Я обязана присматривать за ученицами, мне это поручила госпожа Хоффман! – возмутилась Матильда. – Только отвернулась и Марте стало нехорошо! Мы, конечно, обратились в медицинский пункт на ипподроме, но там нам сказали, что с Мартой все в порядке. И мы привели ее сюда: ей надо передохнуть перед обратной поездкой в Хисшир.

– Но у нее не было солнечного удара и в обморок Марта упала испугавшись лошадей, – заметила Эльза, – у нее фобия?

Джина помотала головой.

– Одну лошадь она спокойно гладила, кормила и даже каталась на ней. А в обморок упала уже на забеге.

– Марта, ты боишься лошадей? – спросила ее Беата.

– Нет. Я раньше не знала об этом.

Марта выглядела бледной и озадаченной, Вера спокойной, а вот Ясмин, на удивление, не бросилась к Беате, а держала Марту за руку и приговаривала:

– Это ничего, ты не виновата! Лошади большие и страшные! Когда Джина сказала, что они кусаются и лягаются, я не знала с какой стороны к ним подходить: и спереди и сзади опасно!

– Да не такие уж они и страшные, если это не ночные кобылицы, – сказала Лили, – вот те да, плотоядные и рождаются из ночных кошмаров. А? Марта, тебе опять нехорошо?

Марта побелела.

– Их много… много-много ночных кошмаров… стук копыт, приближающееся ржание, крепкие зубы, впивающиеся в тело и тянущие за собой… мне страшно!

Ясмин тут же ее обняла.

– Не бойся, тут нет лошадей! А где они есть, туда мы больше не пойдем!

Вера кивнула.

– Ипподром не для тебя. Люди больше не ездят на лошадях. Просто не приближайся к ним.

Марта затихла.

– Но там есть хорошие люди, – сказала Ясмин, продолжая обнимать ее, – когда Марта упала, к нам подошел какой-то добрый дяденька и предложил отвезти ее в больницу в сопровождении меня или Валери. Но все почему-то отказались.

– Это был какой-то мутный мужик, очень навязчивый, – заметила Джина, – нельзя садиться в машины к настойчивым незнакомцам. И он был не один: велел своей охране взять Марту на руки и отнести к его машине. Они чуть ее не забрали, но мы с Эльзой и Валери не позволили.

– Он отстал только когда я сказала, что дочь мэра и пожалуюсь отцу, – добавила Эльза, – мне кажется, он Марту похитить хотел.

Джина замерла.

– Похитить? А Марта ведь подпадает под возраст пропавших девушек? Черт, надо было номер машины записать!

Валери вскинулась.

– Ты думаешь, это был похититель?

– Может да, может, нет. Мало ли извращенцев в большом городе? Но его стоит проверить. Надо составить описание его внешности и рассказать Дереку, Теду и Итану. И покараулить на ипподроме: вдруг еще раз туда придет?

Беата огляделась.

– А где Дана? Она же была с вами?

– Нет, она с Эвой осталась дома, – сказала Лили.

Беата отвела Матильду Поллок в сторону. Та выглядела виноватой.

– Ох, простите меня, я больше не оставлю девочек одних!

– Не волнуйтесь, большинство из них вполне способны постоять за себя. Я хотела поговорить о Вере, Марте и Ясмин.

– Хотите узнать об их успехах в учебе? Глифы и руны полностью изучены, причем не только младшими, но и старшими ученицами. Кроме Валери, но остальные прекрасно справились! Так же Вера, Марта и Ясмин научились поднимать в воздух небольшие предметы и зажигать свечи взглядом. А недавно мы освоили чары невидимости. Но я велела им не злоупотреблять ими и, конечно же, не пытаться покидать дом после десяти вечера, используя невидимость, – принялась объяснять Матильда, – я слежу за их режимом сна и питания, и объяснила все правила гигиены.

– Мы научились делать красивых бабочек! – позабытая Ясмин радостно влипла в Беату. – Красных, синих, желтых, розовых, голубых и серебряных! Я – настоящая ведьма, я могу делать бабочек!

Она создала иллюзию черно-белого махаона и показала ее Беате.

– Умница, Снежок, – похвалила ее та, – а что вы узнали о Калунне?

– Мы ходим на проповеди! Калунна – наша добрая богиня, она помогает людям и защищает их от зла! Ей надо оставлять подношения и можно просить ее о помощи! Вы – ее главная жрица! Культ Калунны – хороший, а в других религиях богов нет, они выдуманные! Только Калунна настоящая! Сейчас лето потому что Калунна так решила, но, обычно, октябрь – это осень! – затараторила Ясмин, обнимая ее.

Беата погладила ее по белым волосам и попыталась отлепить от себя.

– Ясмин, ты молодец, что утешала Марту. Сходи спроси, может ей еще нужна твоя поддержка?

– Не нужна, она попросила ее отпустить и сказала, что в порядке, – живо ответила Ясмин, – а вы так давно к нам не приезжали! Я так скучала! И рада, что мы с вами увиделись, госпожа Беата!

– И я тоже очень рада. А ты Лили сегодня уже обнимала?

– Нет.

– Иди обними, а то она решит, что ты про нее забыла.

Ясмин охнула и бросилась к Лили. Та ответила на объятие и усадила Ясмин рядом с собой.

Беата перевела взгляд на вялую Марту и спросила:

– Марта, тебе снилось что-то сегодня?

– Я смотрела сон Лили про скачки по облакам верхом на огромном, пушистом псе. Он еще все время говорил “ауф”. Завтрашней ночью тоже посмотрю его, раз Лили разрешила, – ответила та.

– Я разрешила? – удивилась Лили.

– Ты подарила мне свой сон, но запрещаешь его смотреть? – забеспокоилась Марта. – Но он мне нравится. И у меня нет других снов, только твой.

– Лили, как ты подарила Марте свой сон? – заинтересовалась Беата.

Та засмеялась:

– Я “подарила” Марте просто красочный пересказ моего сна. Он был очень забавный и Марта попросила его себе. Я и “отдала”. Но я всем о нем рассказала.

– Другим он был не нужен, а мне – очень, – сказала Марта, – я сохранила сон Лили и смотрю его несколько раз в неделю. В остальные ночи я пыталась видеть свои сны, но пока не получается. Сон Лили – мой единственный сон.

Джина и Эльза недоуменно зашептались, а Валери высказалась вслух:

– Она поехавшая.

– Валери!

– Да это не оскорбление, это правда!

– Прекрати, – бросила Беата и обернувшись к Матильде, вполголоса попросила, – госпожа Поллок, напишите бывшим коллегам в ковен ведьм в Туре, и узнайте что-нибудь о магии сновидений.

– Как скажете.

– А кто-нибудь видел Эйне?

Все замотали головами.

– Что ж, раз уж вы все тут, я расскажу вам об этом месте, – решила Беата, – это – резиденция культа Калунны, здесь мы помогаем людям нашим колдовством. Раньше дом принадлежал злой ведьме Мавис, творившей страшную темную магию, но я победила ее, спасла из подвала похищенных Эльзу и Джину, а весь ковен Тринадцати, кроме двух ее приспешниц, Кхиры и Лавены, убедила стать жрицами Калунны и хорошими ведьмами. И они стали. Теперь Матильда Поллок помогает мне с ученицами, Лизелотта Йохансен варит зелья, а Ивонн и Дениз Ришар исполняют мои указания. Всегда можно начать жизнь с начала, если выбрать правильную сторону и творить добрые дела.

Валери ухмыльнулась, но Лили шикнула на нее. Джина и Эльза слушали Беату молча, Ясмин пришла в восторг, а Вера кивнула:

– Полезных людей надо сохранять. Те кто верны будут вам полезны.

– Но Валери называла нас злыми ведьмами и именно этими тремя именами: Мавис, Кхира и Лавена. Выходит, вы победили нас? – внезапно спросила Марта.

Повисла тишина. Джина и Эльза недоуменно переглянулись, а Беата бросила хмурый взгляд на напрягшуюся Валери и сказала:

– Валери просто дразнила вас. Конечно же, вы не злые ведьмы. И совершенно не похожи на Мавис, Кхиру и Лавену. Вы трое – сироты и взяты нашим культом на содержание. Ваше появление было неожиданным для всех, но такова была воля Калунны. Вы – мои ученицы, а когда вырастите станете могущественными и полезными жрицами. Я верю, что вы никогда не подведете меня.

Вера кивнула, Ясмин заулыбалась, но Марта наморщила лоб:

– На ипподроме Джина и Эльза рассказывали о своем детстве и месте рождения. Но у нас его нет? Самое раннее что я помню, это как все сердились на нас с Ясмин и грозились скормить призрачным псам, а вы защитили и взяли в ученицы. Почему до этого – пустота?

Беата замерла.

Марта несмотря на заторможенность сумела сложить два и два, просто сравнив себя с Джиной и Эльзой. Плохо. Но тут вмешалась Лили:

– Все нормально, у нас тоже так было! Мы потеряли память, когда должны были погибнуть. Калунна забрала ее в уплату нашего спасения. Совершая большие чудеса, она что-то просит взамен. Ты наверняка отдала ей свою память, чтобы спастись.

– А, понятно, – успокоилась Марта.

Беата вздохнула с облегчением.

– Точно, мы за свое спасение служим Калунне, – вспомнила Эльза, – чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Так творятся чудеса. Марта, а может, чтобы видеть сны тебе тоже нужно что-то отдать? Обменять на сон.

– Но что?

– Оставь подношение Калунне и попроси ее посылать тебе сны, – предложила Джина, – только приятные. Кошмары никто не хочет видеть.

– Кошмары – это лошади, – согласно кивнула Марта, – они страшные. Я попробую помолиться Калунне.

Беата молча слушала их разговор. Похоже, у Марты сохранились обрывки воспоминаний о ночных кобылицах. Поэтому она испугалась лошадей на ипподроме. Кошмары, ночные кобылы, магия сновидений… все это было связано.

Надо бы зайти к Калунне и спросить насчет Марты. Почему она не видела своих снов, но могла видеть чужие?

***

Джина и Эльза ушли, Матильда забрала Ясмин, Веру и Марту, и отбыла в Хисшир, а через пару часов в особняк вернулась Дана. Одна.

– А где Эва? Вы же вместе собирались провести этот день? – удивилась Лили.

– Мы разделились. Я пошла на лекцию по биологии в музее естествознания, а Эва и Эйне отправились гулять по городу, – ответила Дана, играя с соскучившейся по ней Мак.

– Ты их вдвоем оставила?! Дана! – возмутилась Лили.

– Что “Дана”? Эйне ей ничего не сделает.

– Я же просила!

– Ты ошибаешься. Эва умная и обмануть себя не позволит. Но Эйне и не станет ее обманывать.

Лили насупилась.

– Он всех обманывает. О, вот они! Эва, где вы были?

С прогулки вернулись Эва и Эйне, причем Эва что-то оживленно рассказывала, а Эйне внимательно ее слушал.

– Мы помолились на новых вересковых пустошах и оставили подношение Калунне, – бодро ответила Эва, – потом под невидимостью понаблюдали за тренировками охотников, погуляли по тенистому парку и обсудили таланты разных ведьм культа.

– Каких это? – подозрительно спросила Лили.

– Эйне было очень интересно поговорить про трех кошек Адалинды, ее исцеление и пение, а мне о защите от ментальных атак во сне и наяву, – глаза у Эвы сияли, – Эйне подарил мне мощное заклятье защиты разума, но оно уровня гимель и сейчас ставить его так же бесполезно, как прятаться от врага за листом бумаги. Любая сильная ведьма порвет его не напрягаясь. Но по оценке Эйне я достигну нужного уровня максимум лет через пять, если продолжу правильно развивать свои способности.

– Я восхищен благородством госпожи Эвы: при потрясающих способностях к темной магии она предпочла изучать ее в теории, практикуя защиту, – добавил Эйне, – при правильном использовании и подаче этого факта она вполне может стать Эвой Благородной и затмить Адалинду Коллинз. Из нее получился бы блестящий символ культа Калунны.

Эва сияла, как начищенная монетка, а Лили, напротив, взбесилась и, встав перед Эйне, сердито сказала:

– Я знаю, что вы делаете, но у вас не получится! Я этого не позволю! Эва, пойдем! Надо поговорить!

– Ой, Лили, больно! Не тащи меня! Дана, помоги!

Та тяжело вздохнула и молча последовала за ними.

– Эйне, что происходит? – спросила Беата.

– Мы с Эвой подружились. С Даной тоже. Лили это не нравится по прежней причине: Джеральд видит меня врагом, а она смотрит его глазами, – спокойно ответил тот, – я подберу к ней ключик, госпожа. Хотя это будет непросто.

Беата сощурилась.

– У тебя конфликт с Адалиндой?

– Нет.

– Но вы поссорились, а теперь ты подбиваешь Эву стать ее соперницей.

– Я думаю, у культа Калунны может быть несколько символов, а не один. Госпожа Адалинда сейчас очень известна, но уникальность кружит ей голову и заставляет всех терпеть ее капризы и неприятное поведение, – заметил Эйне, – она считает себя равной тебе из-за трех фамильяров. Это недопустимо.

– Мы с Адой равны, потому что мы подруги, а в Альбе нет рабства, Эйне, – ответила Беата, – здесь все равны. Я не смотрю на подчиненных сверху вниз. И, надеюсь, ты не плетешь за моей спиной никаких интриг.

Эйне взглянул на нее.

– Нет, моя госпожа. Я лишь собираю информацию и нахожу союзниц среди ведьм. Кстати, давай изучим чары защиты разума от ментальной атаки. Ты сотворишь их без проблем.

Беата хмыкнула.

– Выкрутился, хитрюга. Ладно, идем.

Стемнело. Начался дождь, перешедший в ливень. Беата и Эйне изучали чары защиты разума от ментальной атаки других ведьм. С ними Беата ощутила себя в безопасности и тут же подумала, что их нужно раздать всем ведьмам культа Калунны. Валери была убита в ментальной атаке и ей эти чары были необходимы, но для их проверки нужна была напарница-ведьма. И они действительно были слишком сложными и мощными: далат был четвертым уровнем силы и энергоемкости. Кто кроме Беаты мог их сейчас сотворить? Позвать что ли Адалинду? Справится ли она с ними?

К окну подлетела черная колдовская птичка с красивым золотым узором на перьях и принялась стучать в стекло, мерцая под дождем. Эйне насторожился, а Беата приоткрыла окно.

Птичка заговорила голосом Голди:

– Беата, мы с Александром у входа. Впусти нас, пожалуйста, в особняк.

Беата и Эйне спустились в темный холл и впустили неожиданных гостей. Те были насквозь мокрыми и…

Следом за ними проник отвратительный запах. Беата подавила тошноту.

– Что случилось?

– У нас канализацию прорвало и весь дом залило дерьмом. Завтра утром мэр Кловерфилда едет на встречу с мэрами Сент-Райфа, Дазго, Авердина, Керкуонна и Гринуика – всех новых городов Калунны. Я должна его сопровождать и представить наш культ в максимально выгодном свете, притушить их страхи и сомнения, и прощупать что полезного мы можем с них получить. Продемонстрировать эффективность и пользу личной помощницы-ведьмы, – лицо Голди застыло в гневной гримасе, – и вот, сегодня вечером, наш дом превращается в деревенский сортир. Все наши вещи уничтожены: редкие ингредиенты для зелий, начатые заказы, одежда, обувь, мебель… это теперь проще сжечь, чем отмыть.

– Мяу, – грустно сказала черная кошка Шанс и потерлась о ноги Голди.

– Мяу-мяу-мяу, – добавила рыжая Опал, сидящая на руках хмурого Александра.

Обе они были перепачканы и ужасно воняли.

Беата сочувственно качнула головой.

– Завтра надо послать кого-то другого. Софи, Ванду или Маргарет.

Лицо Голди исказилось.

– Нет! Я убью этих сучек! Это им было выгодно устроить подобную диверсию и макнуть меня в дерьмо буквально!

– Ты уверена?

– Да, но доказательств у меня нет. Потом соберу, сейчас важнее завтрашняя встреча. Я успела спасти папку с презентацией, но если от меня будет вонять дерьмом это все перечеркнет. Можно нам у тебя помыться и переночевать? Черт, надо с одеждой что-то сделать! Мне нужна другая!

– Вы приглашали меня пожить в особняке, если возникнет такая надобность, – наконец заговорил Александр, – сегодня она возникла. Вы поможете, госпожа Хоффман?

Он выглядел подавленным. На его челюсти наливался огромный синяк.

– Можете остаться на любой срок, пока не решите проблему с домом. Я сделаю «ключи», – решила Беата, – и покажу Голди чары… хотя, ты, вроде бы их уже знаешь?

– Конечно, знаю. Это я их создала.

Беата напряглась.

– Глупый вопрос, но ты уверена? Я получила их от Дениз и Ивонн.

– А они обманом вытянули мои чары у наставницы, – равнодушно ответила Голди, – ее в ковене Тринадцати буквально ограбили. И они принимали в этом участие. Я потом все восстановила и переработала. Я покажу тебе улучшенный вариант, без возможностей скопировать твой ключ. Так можно мне помыться?

– Да, конечно. Проходите.

Александр перевел взгляд на Эйне, молча стоящего рядом.

– Это ваш охотник? Эйне Кааси?

– Да. Знакомьтесь, это – Александр Лемьер, наш единственный мужчина-жрец и второй символ нашего культа. В Кловерфилде его все знают и любят.

– Он колдун? – уточнил Эйне.

– Нет. Охотник, как и ты.

– Ясно.

Александр не сводил с него настороженного взгляда, но, внезапно, смягчился и кивнул кому-то за его спиной.

Беата повернула голову и увидела Лили. Ее руки были скрещены на груди, а лицо выражало мрачное удовлетворение.

Глава 20

Одежду Голди собирали всем миром, распотрошив шкафы Беаты, Валери, Адалинды, Эвы, Даны и Лили. Кое-как подобрали подходящую, хотя за обувью Александр бегал в магазин к его открытию. Дениз и Ивонн радушно пожертвовали пару своих мини-шорт и топиков с совершенно невинными лицами. Беата невольно подумала, что прозвище “крыски” им подходит: они вечно хитрили и злорадствовали над чужими неудачами. Мысль о том, что они обманом вытащили из бесхитростной Матильды заклинание, а потом преподнесли Беате, чтобы заслужить ее благосклонность, коробила ее. И аресту Эйне они радовались. И ведьм с белыми кошками травили. Зато готовили вкусную еду и постоянно угощали ее мятными коктейлями. И бесконечно льстили, пытаясь угодить.

Впрочем, многие ведьмы были стервами, особенно по молодости. Беата не была исключением и решила не обращать на это внимание.

Встреча прошла удачно: Голди взяла на нее Джилл, Одри и Руби, представив их стажерками, прекрасно презентовала культ Калунны и мэры Сент-Райфа, Дазго, Авердина, Керкуонна и Гринуика заинтересовались дальнейшим сотрудничеством. Единственным минусом стали участившиеся звонки мэра Морланда и требования вернуть ему Голди, без которой он “пропадал”. Беата поручила брать трубку Дениз и Ивонн и отвечать заготовленными шаблонами, но мрачно думала, что кого-то к нему все-таки надо отправить и поскорее.

Голди и Александр поселились в особняке, пока не решится проблема с их домом. Некогда пустой и неуютный, особняк ковена наполнился жизнью. Теперь Беата повсюду натыкалась то на репетирующую Аду, то на хохочущую Валери, на колдующую Голди или Александра, беседующего с Эйне, а еще на толпу фамильяров: три кошки Беаты, три Адалинды, по две у Валери и Голди, по одной у Эвы, Даны, Дениз и Ивонн, и до кучи пес Лили, радостно носящийся по коридорам. Уютным домом особняк так и не стал: он превратился в шумное студенческое общежитие, в котором то внезапно заканчивалась еда, то кто-то одалживал твой шампунь и можно было встретить человека в банном халате и тапочках, жующего что-то на кухне. Впрочем, Беата ничего не имела против, общество подруг ее радовало, а чары кокона позволяли побыть в тишине и одиночестве в любой момент.

Вечера с девичьими посиделками нравились Беате, но ей начало казаться, что что-то тут не так. Но что? Не могла же Голди сама залить свой дом дерьмом? Ради чего? И Лили была как-то подозрительно довольна их появлением: успокоилась и постоянно шушукалась с ними, а еще регулярно отзванивалась Джеральду. Ивонн и Дениз вешались на красавчика Александра и зазывали на следующий шабаш, но тот избегал их. Его огромный синяк на подбородке довольно быстро заживал, но он неуклюже уходил от ответа насчет его происхождения. Несколько раз Беата заставала его за разговорами с Эйне о способностях охотников и попытках выяснить в какое животное тот обращается.

– В птицу, – коротко отвечал Эйне.

– Но почему не в собаку? Все охотники Калунны становятся призрачными псами, – удивлялся Александр.

– Иногда птицы бывают полезнее собак. И вернее. Ты давно служишь госпоже Голди? – резко сменил тему Эйне.

– Я ей не служу, мы возлюбленные. Призрачные псы служат только Калунне.

– И все? А как насчет владычицы Беаты, нашей главной жрицы?

– А? Культ ей подчиняется. Ей и Джеральду.

Эйне напрягся.

– Вы считаете, что у него та же власть, что и у нее?

Александр пожал плечами.

– Госпожа Хоффман отвечает за ведьм, Джеральд за охотников. У них распределение обязанностей.

– Культом правит госпожа Беата. Мы все должны подчиняться ей, – нахмурился Эйне, – Джеральд стоит ниже, он простой охотник и исполняет ее приказы.

– Джеральд – главный охотник, – возразил Александр, – я знаю, они сейчас в ссоре, но он исправно руководит призрачными псами и решает множество проблем. Не думаю, что стоит сваливать все на госпожу Хоффман. У нас там своя… специфика службы. Ее поймет только охотник.

Эйне слегка наклонил голову, разглядывая его.

– Даже главного охотника назначает верховная жрица. Это вполне можешь быть ты: ты неконфликтен, верен и прекрасно ладишь с госпожой Беатой. Не хочешь сделать карьеру?

Александр помотал головой.

– Это невозможно. Джеральда назначила Калунна. Не думаю, что госпожа Хоффман может его снять.

Эйне замер, а Александр продолжил:

– А почему ты не тренируешься с остальными? Это из-за облика птицы? Но можно ведь что-нибудь придумать насчет него. А так о тебе ходит много слухов, Джеральд говорит, что ты получил тепленькое местечко незаслуженно и задираешь нос, хотя почти не служишь. Люди считают тебя высокомерным, хотя ни разу не видели.

Беата вмешалась в разговор:

– Это я приказала Эйне оставаться возле меня. Он – мой телохранитель. А Джеральд ведет себя, как ревнивый баран и использует любую возможность, чтобы оскорбить Эйне. Не слушай его болтовню, Александр. Ревнивцы – ничтожества, способные лишь исторгать из себя дерьмо на публику, не донеся его до туалета.

Эйне одобрительно рассмеялся, а вот Александр внезапно покраснел и отвел глаза. Скомкано попрощался и сбежал.

Беата проводила его взглядом.

– Эйне, ты сам сказал ему, что превращаешься не в собаку?

– Нет.

– Интересно. Откуда же он это знает? – задумалась Беата. – Все нынешние охотники Калунны – призрачные псы, для них это естественно. Джеральд язвил, что ты никак не превратишься именно в него, даже не предполагая иного варианта. Ты не оборачивался в коршуна с момента воскрешения и никто не мог увидеть тебя им. А вот Александру известно, что ты – не призрачный пес. Откуда?

Ответ на это был очевиден: ему сообщила Голди. А Голди откуда узнала? И про то что Гиль – загорелый красавчик? Вряд ли Валери описывала бы его так, она бы делала акцент на странных ушах кецалей, но про это Голди ни словом не обмолвилась.

Беата не успела расспросить ее об этом: как-то вечером Голди сообщила, что собрала доказательства насчет диверсии с канализацией и хочет их предоставить. Она привела Беату и Эйне в левую, незаколдованную, часть особняка, где их уже ждали все ведьмы культа, за исключением младших учениц. Кресла были сдвинуты к стенам, а в центре комнаты стоял журнальный столик, на который Адалинда выставила несколько флаконов с прозрачным зельем.

– Зелье правды? – уточнила Беата.

– Оно самое. Садись и слушай, – Голди подошла к столику, выпила зелье и громко сказала, – я обвиняю Софи Венье, Ванду Тейт и Маргарет Маккейн в том, что они саботировали порученное им задание: помогать мне на службе мэру Кловерфилда и взялись пакостить, чтобы занять мое место. Это повредило репутации культа Калунны в глазах мэра, а недавняя выходка с канализацией чуть было не лишила нас серьезной выгоды. В том, что мой дом был залит дерьмом, виноваты эти трое.

– Ложь! Ты все на нас готова свалить! – визгливо огрызнулась Софи.

– Она возненавидела нас с самого начала, госпожа Хоффман! – поддакнула Маргарет Маккейн. – Говорила мэру про нас гадости и мешала работать!

– Мы не знаем что в том флаконе, откуда она выпила, – добавила Ванда Тейт, – зелье варила ее подруга. Она могла добавить туда обычную воду, чтобы создать эффект искренности.

– Согласен, – внезапно сказал Эйне, – госпожа, пусть Голди выпьет зелье, сваренное Лизелоттой Йохансен. У нее всегда есть запас для твоих нужд.

Адалинда покраснела от гнева, Лили нахмурилась, а Голди фыркнула.

– Легко! Давай его сюда.

Дождавшись кивка Беаты, Лизелотта Йохансен подала Голди флакон и та опустошила его.

– Я продолжу? Итак, Софи, Ванда и Маргарет сами работали плохо и мешали Одри, Джилл и Руби, которых мне пришлось привлечь чтобы у меня были нормальные помощницы. Софи, Ванда и Маргарет больше времени тратили на интриги и попытки втереться в доверие к мэру. Устраивали склоки и травлю, самоутверждались и создавали нездоровую атмосферу. Я призываю в свидетельницы Джилл Саммер, Одри Майер и Руби Денвер.

Те выступили вперед.

– Все так и было, госпожа Хоффман, – сказала Одри, – мы пытались наладить с ними нормальные рабочие отношения, но это было невозможно.

– Они на Джилл озлобились, когда господин Салливан стал поручать варить все зелья для его семьи именно ей, – заметила Руби, – я ей помогала, а они приходили отвлекать и, однажды, нарочно разбили банку пыльцы фей, чтобы она не смогла сварить нужное зелье и опозорилась. Я потом в Сент-Райф за пыльцой на метле гоняла.

– Вранье! Ты сама банку разбила, растяпа, а на нас сваливаешь! – хорошенькое лицо Маргарет Маккейн исказилось.

– Вот именно! – закивала Софи Венье.

– Глупо искать злонамеренность в случайности, – пожала плечами Ванда Тейт, – вам показалось.

– А приворотное зелье в кофе мэра нам тоже показалось? – насмешливо спросила Голди. – Как и ваше последующее увольнение за него?

Беата насторожилась.

– Что? Их уволили? Когда? И кто из вас решил приворожить Джейкоба Салливана?

Софи Венье ненатурально всхлипнула и закрыла лицо руками.

– Госпожа Хоффман, я не виновата! Он сам стал приставать ко мне! Я принесла ему кофе, а он запер дверь и стал зажимать меня и лапать! Мерзкий мужлан прельстился моей юностью!

– Софи, тебе сорок восемь лет! Не изображай из себя беспомощную девицу, у тебя черная кошка в фамильярах и двадцать лет службы в ковене Тринадцати! – рассердилась Беата. – Джейкоб Салливан – порядочный человек и семьянин, он не хотел брать молодых помощниц именно чтобы его не обвиняли в связях с ними! Поэтому поладил с Джилл! Ты пыталась его приворожить?

– Нет!

– Тогда выпей зелье правды и повтори свою историю еще раз.

Софи Венье застонала и бросилась в объятия Маргарет Маккейн.

– Вы мне не верите! Как так можно, это так унизительно! Я не смогу рассказать все эти мерзкие подробности, что он мне при этом говорил! Я умру от стыда!

– Зато я не умру и с удовольствием все расскажу, – мрачно улыбнулась Голди, – Софи не вовремя опоила его и забыла запереть дверь: за несколько минут до того мэр послал Руби к жене с сообщением, что готов идти с ней в оперу. Руби вернулась отчитаться и подслушала, как Софи уговаривала уволить ее, меня, Одри и Джилл, потому что мы “только мешаемся”. Джейкоб Салливан – разумный человек и сразу не сдался, а приворот Софи сварила слабый, чтобы в глаза не бросался. Руби рванула ко мне, мы быстро нашли антидот и побежали в кабинет, но там уже разгорался семейный скандал: жена мэра застала его за милованием с Софи и чуть было не подала на развод. Я спасла ситуацию: успокоила ее, дала ему антидот и доказала что Джейкоб Салливан – не изменщик. Тот вздохнул с облегчением, а потом в ярости уволил Софи, Ванду и Маргарет. И Руби с Одри, но немного позже. Сказал, что ему надоели ведьминские интриги и он готов доверять только нам с Джилл, а остальным неясно что еще в голову взбредет. Я уговорила его написать Одри и Руби хорошие характеристики и позволить показать их мэрам других городов, чтобы не ломать им карьеру. Но это максимум на который хватило его великодушия и благодарности. Он был очень зол.

Беата чуть не зарычала.

Идиотки! Испортили ей отношения с мэром Кловерфилда ради своей дурацкой паучьей возни в банке!

– Выходит, это было неделю назад? Почему мне не сообщили? Софи, Ванда, Маргарет?

– Мы боялись вашего гнева, – захлопала ресницами Маргарет Маккейн.

– Голди угрожала, что вы с нами “разберетесь”, – всхлипнула Софи, – при Мавис нам постоянно грозили смертью. И ваш телохранитель мог причинить нам вред.

Ванда промолчала.

– Эйне никого и пальцем не трогал, – нахмурилась Беата, – продолжай, Голди.

– Они обозлились на меня и взялись мстить. Софи пыталась навести порчи, но мои обереги защитили меня. Маргарет заколдовала сантехника, который пришел менять унитаз и он устроил нам прорыв. Сам ничего толком не помнил, но свидетели видели как она перехватила его, флиртовала и что-то говорила, водя над ним руками. Но самый отвратительный поступок совершила Ванда: она заморочила Александра, внушив ему, что я сплю с Джеральдом, – Голди стиснула кулаки, – Александр помчался выяснять отношения, стал ругаться с Джеральдом, тот понял что что-то неладно и вызвал меня, но драка все равно случилась и весьма ожесточенная. Охотники их едва растащили.

Беата перевела взгляд на Александра и тот мучительно покраснел. Вот почему его расстроила фраза про неадекватных ревнивцев: недавно он сам предстал таким при свидетелях.

Ванда приподняла соболиные брови. Она была спокойна и уверена в себе, хотя Софи и Маргарет заметно нервничали.

– И какие у тебя доказательства, что это была именно я?

– Александр почуял ведьму под невидимостью, перед тем как его охватила навязчивая идея о моей измене, – зло сказала Голди, – вас трое, вы распределили кто что будет делать. Но есть еще кое-что интересное: я узнала эти чары. В прошлый раз на весеннем празднике Калунны Александра заморочили точно так же и он принял Эву за меня. А значит это ты тогда отравила наш грог, украла выручку, разлила зелья и уже второй раз напала на члена нашего культа. Твоя специализация – защита от колдовских диверсий и ты прекрасно их устраиваешь. Настоящий талант. А теперь, если тебе есть что сказать в свою защиту, выпей зелье правды или пусть твои подружки это сделают и докажут свою невиновность. Иначе выходит, что права именно я, так как лгать сейчас не могу.

Софи и Маргарет продолжили возмущаться, а вот Ванда окинула Голди внимательным взглядом, усмехнулась и подошла к столику в центре комнаты. Выпила зелье правды и невозмутимо сообщила:

– Ты ошиблась. Я не заколдовывала Александра Лемьера ни в этот раз, ни в прошлый. Не травила грог, не воровала выручку и не разливала зелий. На том празднике я была на площадке, охраняемой Даной Моретти. Она заметила меня и оглушила. Мне удалось сбежать, когда ее отвлекла та полицейская, Алиса Лидделл. Успешной диверсии не вышло.

Повисла немая пауза.

Голди с Вандой стояли друг напротив друга: молодая, пылающая гневом ведьма и ее зрелая, хитрая противница. Они смотрелись ровесницами: обеим слегка за двадцать, обе хороши собой, но если в кареглазой, короткостриженной и модной Голди чувствовались молодость, энергичность и напор, то Ванда Тейт, настоящий возраст которой был сорок пять лет, даже омолодившись вела себя сообразно ему. В ней ощущались расчетливость и жесткость, а еще осторожность и выверенность каждого шага и жеста. Ванда Тейт была красавицей, но ее красота была мрачной, темной, искусственной: длинные черные волосы идеальными волнами спускались на ее грудь, брови и ресницы были очень ухоженными, губы едва тронуты помадой кирпичного цвета, а статная фигура демонстрировала соблазнительные изгибы. Одевалась Ванда в одежду темных тонов, разбавляя их множеством серебряных украшений: колец, серег, цепочек и браслетов.

Алая рябина на темных листьях в окружении осеннего увядания – такой образ всплывал у Беаты в голове при взгляде на нее.

– Значит, на Александра напала Софи? – очнулась Голди.

– Нет.

– Маргарет?

– Нет, – в голосе Ванды зазвучала насмешка, – никто из нас не трогал твоего парня. Ты села в лужу… вернее, в содержимое своего дома. Так в чем еще она могла ошибиться, госпожа Хоффман? Стоит ли верить поспешным и недоказанным обвинениям?

Ведьмы ковена зашептались и захихикали. Адалинда и Валери встревожено переглянулись. Александр подошел к Голди и обнял ее.

– Любимая, не надо больше. Мы ошиблись.

– Нет! Она явно в этом замешана! – гневно ответила Голди. – И все остальные мои аргументы – правда!

– Правда у всех своя. Ты ненавидишь нас троих и пытаешься подвести под наказание. Это – правда, – спокойно парировала Ванда, – но правда и факты – разные вещи. Ты ошиблась. Мы не трогали твоего парня.

– Вот именно! А теперь давай, извиняйся перед нами! – торжествующе воскликнула Софи. – Публично, как обвиняла!

– Голди… – мягко начала Беата.

– Нет! Здесь что-то не так, – та упрямо помотала головой и спросила, – Ванда, ты знаешь кто напал на Александра?

– Конечно.

– Кто?

– Джанет Уидон.

Та побледнела.

– Вранье!

Голди оживилась.

– Потому что ты поручила ей это?

– Я ей этого не поручала, – равнодушно пожала плечами Ванда.

– Зачем же она это сделала?

– Спроси у нее.

Беата раздраженно вздохнула.

– Джанет, немедленно выпей зелье правды и признавайся. Ванда, а ты расскажи, откуда узнала о нападении на Александра.

Ванда прикусила губу.

– Мы с Софи и Маргарет планировали заморочить Голди или ее любовника, но я поняла, что это приведет к большим неприятностям. Сломанную канализацию можно выставить мелким хулиганством, да и макнуть наглую выскочку в дерьмо того стоило. Приворот почти недоказуем, мы сварили его послабее и быстро бы сняли после увольнения Голди. Но нападение на охотника или другую ведьму вы запретили прямо и наказали Валери за это. Нам не стоило этого делать, но Софи и Маргарет меня не слушали. И тогда я подставила Джанет Уидон: соврала, что мне надо уехать и попросила меня заменить на недельку, приняв мой облик. Джанет должна мне денег и я пообещала списать половину долга за это. Велела ей слушать Софи и Маргарет. Остальное она сделала сама.

Джанет Уидон затрясло.

– Ах ты, гадина! Ты специально меня подставила!

– Да, но чтобы не попасть в беду самой. Надо же было не сообразить, что за нападение на члена нашего культа, ты снова будешь наказана? Дура. Как и Софи с Маргарет.

– Я же их из-за тебя слушалась! – возмутилась Джанет.

– Я сказала “слушать”, а не “слушаться”, – язвительно поправила ее Ванда, – я не приказывала тебе отключать мозги, но ожидала этого. Я ни в чем не виновата, госпожа Хоффман: приворот сварила Софи, сантехника заколдовала Маргарет, я же советовала им быть осторожнее, но кто бы меня еще слушал. Я не сделала ровным счетом ничего, а за неприязнь к Голди Смит меня наказать нельзя. Это мои личные чувства не приведшие ни к каким действиям в ее адрес.

– Вот стерва, – с некоторым восхищением заметила Эва.

– А банку с пыльцой ты уронила! – вскинулась Руби.

– Ничего подобного. Я ее просто сдвинула ближе к краю в расчете на то, что кто-то из вас ее заденет. Так и вышло, – парировала Ванда.

Голди помолчала.

– Выходит на Александра оба раза напала Джанет Уидон?

– Да. А грог отравила Хейзел, – спокойно подтвердила Ванда.

Та фыркнула.

– Таков был приказ Мавис. И я людей не травила: добавила отвар для несварения желудка, да и все. Никто серьезно не пострадал.

Голди сощурилась.

– Но если ты не хотела неприятностей, почему просто не отказалась во всем этом участвовать?

Ванда посмотрела на Софи и Маргарет и устало сказала:

– У нас так нельзя. Эти дуры – мои союзницы, с начала вступления в ковен Тринадцати. Мы всегда были в связке, это позволяло нам отбивать нападки и травлю других ведьм. Хейзел и Джанет, Дениз и Ивонн, мы трое – мы все “дружили” друг против друга, чтобы не стать жертвами. Патриция – единственная некромантка, этим она заняла особое положение, но над Матильдой и Лизелоттой, оставшихся в одиночестве, постоянно издевались. И над другими, кто не выдержав этого, покидал ковен Тринадцати, использованный и ободранный до нитки. Так что мне приходилось подчиняться, когда Софи и Маргарет настаивали. После вступления в культ Калунны мы продолжали действовать вместе, но они превратились в балласт и довольно вредный: мне нравилось работать на мэра Кловерфилда, я могла бы делать это без нелепых подстав и некоторое время побыть твоей помощницей, а потом аккуратно избавиться, на деле доказав что я лучше. Ты молодая, с парнем, могла и вовсе забеременеть и уйти, и все бы решилось само собой. Но эти дуры не оставили мне выбора и пришлось выкручиваться иначе.

Софи Венье и Маргарет Маккейн вспыхнули от злости.

– Ах ты, дрянь! Мы тебе это припомним!

– Конечно. Вопрос только в том, останетесь ли вы в культе Калунны после откровенного саботажа, уничтожения чужого дома, нападения на мэра Кловерфилда и Александра Лемьера, – криво усмехнулась Ванда, – или госпожа Хоффман поймет, что хватит с вас вечной молодости и вышвырнет пинком под зад.

Софи и Маргарет побледнели.

– Так ты от нас избавиться таким образом решила, а сама, значит, останешься вечно юной красоткой?! Лживая гадина!

– Госпожа Хоффман, я не виновата! – горячо заговорила Джанет Уидон. – Она меня нарочно подставила, накажите ее!

– Верно, накажите! – неожиданно подхватили Дениз и Ивонн. – Если каждая ведьма культа будет такое устраивать, они перестанут вас уважать! Это же самая настоящая диверсия!

Ванда бросила на них презрительный взгляд, но ничего не ответила. Она вопросительно смотрела на Беату.

Та была зла и разочарована. Чертов гадюшник! Опять устроили свару и проблемы! И почему нельзя было просто поклоняться Калунне, работать и наслаждаться вернувшейся молодостью?! И самое паршивое, она не могла их выгнать: Калунна грозилась натравить на “предательниц” призрачных псов. Ее жрицы должны были служить ей вечно. Захочет еще вселить в тела изгнанных своих жриц, как поступила с Мавис, Кхирой и Лавеной. Допускать этого было нельзя.

– Я уже говорила, что ты прекрасно справляешься с наказанием и усложнением своей жизни сама? Четыре верных, послушных ведьмы вместо этих вредных гадин, чем плохо?

– Всем. Не надо, моя богиня.

– Как хочешь. Тебе с ними мучиться.

– Похоже, серьезных задач вам доверять нельзя. Как и доверять в принципе, – холодно сказала Беата, – а я ведь предупреждала, что не люблю бестолковых стерв. Софи, Маргарет, Джанет, вы меня очень сильно разочаровали. Саботаж – это удар по вашей личной репутации. Что ж, даже таким как вы найдется задание: с завтрашнего дня вы отправляетесь служить в деревни Темберли, Виллбридж и Эрси. Будете торговать зельями, оказывать местным колдовские услуги и проводить там праздники Калунны. Следующий год я не хочу видеть вас троих здесь, иначе, чем на подготовке к праздникам. Как отбудете наказание, можно будет поговорить о другом применении ваших талантов. Если, конечно, вы хотите еще раз испить из кубка Эйв, а не состариться лет через тридцать-сорок. Может, год в глуши вас хоть чему-то научит?

Все трое страдальчески закатили глаза, но не стали спорить. Остальные ведьмы ковена засмеялись, а на лице Ванды Тейт мелькнуло самодовольное выражение.

– Я не закончила, – предупредила Беата, – Софи и Маргарет нанесли материальный ущерб Голди и Александру своей диверсией. Голди, подсчитай все и выстави им счет за это. Не хватит денег, будут платить в рассрочку или возьмут кредит. Джанет…

– У меня нет денег, я и так еще половину долга Ванде должна! – застонала та. – Это все равно огромная сумма!

– И я полагаю Ванда простит ее тебе, в качестве извинения за то, что подставила тебя, – закончила Беата, – верно?

Ванда Тейт пожала плечами.

– Ладно. Я не нищая, как она.

– Однако, Джанет, ты должна принести извинения Александру за оба раза, когда ты заколдовала его. Сейчас же. Твои финансовые проблемы не являются оправданием этого.

Джанет Уидон скривилась.

– Молодой человек, ничего личного. Я не больно-то хотела вам вредить, вы просто под руку попались. Прошу прощения.

– Да отвернется от тебя Калунна в час, когда ты будешь молить ее о спасении, – тихо и зло сказал Александр, – таким как ты она никогда не явится.

Джанет Уидон фыркнула.

– Нашел чем пугать! Все знают, что никакой Калунны нет, как не было Эйв! Мне ее “защита” не нужна.

В воздухе мелькнул и сгинул едва уловимый аромат вереска.

Калунна услышала Джанет Уидон.

Александр и Голди взглянули на нее с одинаковой жалостью и отвернулись. Беата поежилась. Вересковая богиня бывала мстительной и не любила таких заявлений. Впрочем, молиться ей Джанет Уидон явно не собиралась.

– Дальше: я предупреждала, что за подобные выходки я буду вычитать у вас очки, – продолжила Беата, – минус сто и не получите второго фамильяра, минус двести и останетесь служить в Виллбридже, Эрси и Темберли навеки. Минус триста и доступ к кубку Эйв будет закрыт. Софи, Маргарет и Джанет – минус двадцать очков к вашему счету. Ванда – минус десять. Ты могла прийти ко мне и все объяснить, не допустив этой ситуации и у всех нас не было бы проблем. Запомни на будущее.

– Да, госпожа Хоффман, – кивнула та, – если Софи и Маргарет начнут мне мстить, я обязательно сообщу вам об этом и на третий раз вы их все-таки вышвырнете отсюда. Не вечно же вы будете их прощать?

– Ах ты, стерва! – воскликнула Софи Венье со злобой в голосе. – Все, даже не думай к нам присоединяться, ты теперь одиночка и тебя затравят!

– Вот именно! Выгребай одна, пока тебя топят! – добавила Маргарет Маккейн.

Ванда Тейт рассмеялась.

– Вы в этом участвовать не сможете: год будете торчать в деревнях по уши в навозе. Ничего, справлюсь одна. Зато я избавлена от вашей дурости. Свобода! Слава Калунне за это!

Беата хмыкнула.

– Кстати, Ванда, раз ты у нас теперь свободна, у меня для тебя есть задание. Готова выполнить его?

Та заулыбалась и бросила торжествующий взгляд на бывших “подруг”.

– Конечно, госпожа Хоффман. Что от меня потребуется?

– В лавке зелий Кловерфилда снова нет продавца. Кажется, обычные люди не справляются и там явно нужна ведьма. Отныне она на тебе. Зелья для нее тоже будешь варить сама. Покинуть лавку сможешь, только если уговоришь другую ведьму занять твое место.

Лицо Ванды вытянулось, а почти все ведьмы в комнате злорадно захохотали.

– Ну, зато не в навозе будешь, да, Ванда? – всхлипнула от хохота Дениз.

– В тепле, в сухости, в большом городе, – подхватила Ивонн, – интересно, сколько ты готова будешь заплатить, чтобы убраться из лавки? И найдется ли жадная дура, которая купится на это?

Ванда Тейт с ненавистью уставилась на них.

– Вы мне за каждое слово заплатите, чертовы соплячки!

– Ага, грозись-грозись!

Собрание закончилось и Беата всех распустила. Потом подозвала Голди и Александра.

– Довольны?

– Более чем, солнце, – Голди выпила антидот, прекращая действие зелья правды, – за дом еще страховку выплатят, но с Софи и Маргарет я стрясу все до последней монетки. А Ванда умнее, чем я думала. Жаль, что она такая мерзкая. В лавке ей самое место. Можно открыть наши лавки в остальных городах и потихоньку отправить всех этих стерв туда.

– Как я и думал, их бесполезно вести к Калунне, – хмуро заметил Александр, – но вы удивительно терпеливы и великодушны, госпожа Хоффман. Я бы их уже давно сжег на костре.

Беата сочувственно взглянула на него.

– Сильно тебя Джеральд отделал?

– Не очень. Он старался мне не вредить, а просто вырубить, – Александр потер синяк на подбородке, – сам он тоже в порядке: я успел ударить его всего несколько раз.

– Хорошо. Передай ему, что он молодец, – спокойно сказала Беата и обернулась, – Лили, ты что-то хотела?

– Да, но не от вас, а от Голди, – ответила та, уже с минуту торча рядом.

– И что же?

– Нам надо поговорить.

– О чем?

Лили замялась.

– Ну… о разном…

– О том, как прошло собрание и ситуации с Вандой, – быстро сказала Голди, – надо предупредить Ясмин, Марту и Веру, чтобы она не обманула их и не усадила вместо себя в лавке.

– Да, точно!

Они ушли и Александр последовал за ними.

Беата вздохнула.

– Эйне, как думаешь, о чем они будут говорить?

– Обо мне. Голди – союзница Джеральда и использовала свою ситуацию, чтобы шпионить за мной и поискать мои слабости, – отозвался тот, – подсылала ко мне Александра и задавала каверзные вопросы. Адалинда готова помогать ей, потому что я поддержал и утешил Лизелотту Йохансен. Лили тоже: я все еще вижусь ей злодеем и причиной вашей ссоры с Джеральдом. Дана и Эва на моей стороне, хотя изначально Эва за мной следила. До получения чар бесшумного шага.

Беата чуть не застонала.

– И вы туда же! Если ты попытаешься от них избавиться по методу Ванды…

– Не попытаюсь. Решать кто будет рядом с тобой, только тебе, моя госпожа, – Эйне склонил голову, – я могу докладывать тебе об их действиях, но могу и не беспокоить тебя ими. Тебе и так приходится нелегко.

Беата потерла виски.

– Предупреди меня, если тебя попытаются подставить или навредить. Об остальном я предпочту не знать.

– Да, моя госпожа.

Беата ощущала себя выжатой, как лимон.

Склоки, интриги, свары, подлости, “дружба” против кого-то… и это делали уже ее подруги и ученицы! Соседство со злобными стервами из ковена Тринадцати дало свои плоды. Да что ж они все такие гадины?! Что ей с ними делать? Они портят атмосферу культа, а навечно она их сослать не может. Да и Хейзел Гордон с Патрицией Грир вполне хватит, чтобы продолжать выживать новых ведьм из культа: Одри, Джилл и Руби на собрании постарались сесть поближе к Голди, им все еще было неуютно среди тех кто их травил. Беата хотела объединить всех ведьм в своем культе, но вышло наоборот: грызня и ссоры теперь разъединяли их. Как Геката успокоила озлобленных рабынь, разбойников и прочую шваль? Как сумела справиться с ними и превратить орду захватчиков в процветающую империю? Вызвать бы ее и спросить, вот только не выйдет: Геката – это она и есть. И Калунна уверена, что она со всем справится, хотя сама Беата просто тонула в океане вражды и подлости.

– Может, поговорим с Гилем? Он поднимет тебе настроение, моя госпожа, – предложил Эйне.

– Давай.

Но Гиль тоже был не в настроении: он был хмурый, рассеянный и явно думал о чем-то своем.

– А у тебя что плохого случилось? – вздохнула Беата.

– Кхира убедила Лавену, что менять вечность в раю на служение очередной хозяйке, ради одной моей части тела и моих веселых песенок – невероятная глупость, – мрачно сообщил Гиль, – теперь они не хотят воскрешения обе. Заколдованную шкатулку Кхира сделает и запрет душу Тимоти Шварца и второго преступника в ней, но потребует за это что-то другое. Я пока не знаю что.

Беата досадливо закусила нижнюю губу.

– Ты все еще хочешь их воскресить? Гиль, я не стану этого делать.

– Я знаю, моя госпожа. Но я мог бы их отсюда вытащить, а они не хотят. Кхира обрела в раю Эйв покой, души Нелле с Рией освободились из крепости Мавис, но Лавена… Лавене хорошо со мной. Лучше, чем одной. Но она боится, что ты окажешься плохой хозяйкой, а я ее брошу. Боится жизни, потому что ее прошлая была дурной. И я ничего не могу с этим сделать, потому что сам мертв.

Гиль опустил голову.

Беата замерла.

Кецали были полигамны.

– Гиль, ты любишь Лавену?

– Люблю.

– Но она же ужасная ведьма и дурной человек!

Гиль несогласно качнул головой и зашевелил ушами.

– Лавена просто слабая и была сломлена Мавис. Не смела ничего делать против ее воли и привыкла к плохому окружению. Как стать хорошей, когда доброту принимают за слабость, а готовность помочь используют, чтобы ограбить? В культе Калунны она стала бы другой. Но она этого больше не хочет.

– И слава богине, – буркнула Беата. Затем смягчилась, – Гиль, не переживай. Меньше чем через три месяца ты вернешься к жизни и будешь окружен юными и прекрасными ведьмами. Любая из них согреет твое сердце. И я буду рядом. Ты любишь меня?

– Очень, моя госпожа, – его желтые глаза потеплели, – я ведь рожден, чтобы любить тебя и это лучшее пророчество моей матери. Когда вернусь к тебе, буду счастлив сутки напролет. И… спасибо.

– За что?

– Ты напомнила, что у меня есть целых три месяца, чтобы убедить Лавену уйти из мира мертвых вместе со мной.

Гиль взял гитару, прошелся по струнам и начал играть и петь что-то негромкое и тоскливое на языке кецалей. Явно любовную лирику.

Беата и Эйне молча слушали его песню, а за окном начался дождь.

***

Через несколько дней Голди позвала Беату на разговор.

– У меня две новости: хорошая и очень хорошая. С какой начинать?

– С очень хорошей. Мне не хватает поводов для радости в последнее время.

Голди улыбнулась и положила перед ней чек.

– В наш культ поступило крупное пожертвование. Внезапные деньги это всегда хорошо, правда?

Беата пробежала его глазами и поперхнулась.

– На эту сумму можно приобрести дорогую машину или очень дешевый дом. Это кто такой щедрый? Маркус Пратт? Кто это?

– А это просто хорошая новость: на фуршете, после встречи мэров, к нам подошел богатый и влиятельный человек. Владелец бизнеса, недвижимости и земельных участков в Дазго. Его заинтересовала возможность нанять ведьму-помощницу, такую, как я. И он хочет сотрудничества с культом Калунны. Маркус Пратт собрал о нас информацию, внес пожертвование и просит тебя приехать к нему на встречу, чтобы обсудить этот вопрос. Он подготовил список ведьм подходящих под его рабочие запросы: это Валери, Дениз и Ивонн Ришар, и Лизелотта Йохансен. Руби Денвер он тоже звал, но она, после работы на мэра Кловерфилда, решила что быть личной помощницей это совсем не ее и она лучше будет колдовать и варить зелья в культе. У нас теперь, считай, на четыре ведьмы меньше и я отправила ее колдовать для клиентов, показав все нужные чары.

– Молодец. А что насчет Одри Майер? Она, вроде, хороша, как помощница? – спросила Беата.

– Да и я рассчитываю пристроить ее к мэру одного из принадлежащих Калунне городов. Но Маркусу Пратту она чем-то не понравилась, хотя вела себя безукоризненно.

Беата оживилась.

– Так может ее в Морланд отправить?

Голди поколебалась.

– Можно, но Одри способна на большее. Мэр Морланда от нас никуда уже не денется и может подождать кого попроще, а вот Дазго – город поинтереснее и покрупнее. Маркус Пратт хорошо знает его мэра и может способствовать приему Одри к нему на службу. Так что я пока отправила ее вместе с Руби колдовать по запросам клиентов. Одри хороша в зельях, но не очень – в колдовстве, ей надо попрактиковаться и набрать побольше заклинаний. Так что, ты согласна на встречу и собеседование наших ведьм с ним?

– Согласна. Назначай встречу на завтра.

Беата еще раз посмотрела список и попыталась понять, что конкретно Маркусу Пратту нужно: Валери была боевой ведьмой, Лизелотта зельеваркой, а Дениз и Ивонн умели хорошо ладить с людьми и отменно готовили. Между ними не было ничего общего. Какое колдовство требовалось богачу? Может, он просто плохо в нем разбирался и полагал, что Беата сориентирует его и подберет подходящую исполнительницу?

Встреча была назначена на завтрашний полдень. Беата собрала четырех названных ведьм и объяснила им ситуацию. Валери тут же возмутилась:

– Не хочу я прислуживать какому-то придурку! Я не такая, как Голди. Я служу только тебе и Калунне, веду расследования для нашего культа и сражаюсь со всякими чупакабрами. Нафига ты меня туда тащишь?

– Чтобы ты получила практический опыт собеседований и узнала какое колдовство требуется людям. Тебе это будет полезно, – пояснила Беата, – еще я хочу проверить способна ли ты вести себя прилично с ценными союзниками. И можно ли тебе поручать вести расследования и охрану таких людей в будущем.

Валери хотела возразить, но призадумалась.

– А знаешь, у Голди было такое задание: она защищала семью от преследовавших их мертвецов. * Вот такое я бы поделала с удовольствием. Но для этого надо вести себя, как пай девочка. Ладно, я поняла. Если ему надо провести расследование, то я это сделаю, но мы пока с охотниками предыдущее не завершили. Думаю, я потяну два одновременно.

– Подбери приличную одежду и будь вежливой, хорошо? – попросила ее Беата и обернулась к остальным ведьмам. – Дениз, Ивонн, этот человек нужен нашему культу. Если одна из вас займет место возле него, я запишу это в плюс вам обеим. Это будет денежная работа и интересный опыт.

Они переглянулись.

– Но мы хотели быть вашими ассистентками.

– И будете. Это же не навсегда. У вас вечность впереди, пара лет значения не имеют.

– А мы получим за это чары призыва второго фамильяра? – оживилась Дениз.

– Вы получите их, когда поверите в Калунну и не раньше, – хмыкнула Беата, – но я поделюсь с вами интересными чарами, если займете место помощницы Маркуса Пратта.

– Эй, тогда уж всем их предлагай! – возмутилась Валери.

– Отлично. Кто станет помощницей богача, та получит чары защиты от ментальных атак других ведьм, – сказала Беата, – они довольно сложные, но могут спасти вам жизнь или не дать отнять ваш колдовской дар.

Глаза у всех ведьм загорелись.

– Я не очень хороша в общении с людьми, но я постараюсь ради этих чар, – сказала Лизелотта Йохансен, – это звучит просто невероятно.

– Точно, с ними мы станем могущественными! – восхитилась Ивонн.

– Беата, а если я не справлюсь, ты дашь мне шанс их как-то еще заработать? – напряглась Валери. – Мне они нужны.

Беата кивнула.

– Но первой их получит та ведьма, что станет помощницей Маркуса Пратта. Завтра к одиннадцати утра соберитесь в холле и не опаздывайте, за нами пришлют машину.

– Я могу сварить пару зелий на пробу: бодрящее, обезболивающее, снотворное и зелье правды, – предложила Лизелотта, – вы продемонстрируете их господину Пратту. Только загляну на вересковые пустоши за нужными травами.

– Отличная идея, – согласилась Беата и сама принялась готовиться к важной встрече.

На следующее утро в холле стояли прилично одетые Валери, Дениз и Ивонн, а вот Лизелотта опаздывала, спешно доваривая зелья. Дым из теплиц шел уже несколько часов. Беата подождала ее пять минут и недовольно покосилась на золотые наручные часики.

– И где она?

– Нам сходить за ней? – услужливо предложила Ивонн.

– Беата, шофер Маркуса Пратта приехал, – сообщила Голди, подходя к ним, – выходите.

Беата раздраженно цыкнула.

– Ивонн, быстренько сбегай за Лизелоттой… а, вот она. Госпожа Йохансен, вы опоздали.

– Прошу меня простить, – та бросила на Беату внимательный взгляд, – я варила зелья.

– Огонь под котлом не забыли погасить? Все, поспешим.

Маркус Пратт не скупился: за ними прислали роскошный белый лимузин со встроенным кондиционером и мини-баром. Поездка была комфортной, шофер, невзрачный мужчина лет сорока, предложил им напитки, а по приезду распахнул перед Беатой дверь и подал руку, помогая выйти из машины. Он задержал ее пальцы в ладони на несколько секунд дольше положенного и Беата поймала его веселый и немного жадный взгляд. Она не обратила на него внимания: мужчины часто так на нее смотрели. Большая грудь, тонкая талия, широкие бедра и округлые ягодицы – Беата была женственной и манкой красавицей, кавалеры слетались, как пчелы на мед.

Маркус Пратт принял их в своем роскошном доме, располагавшемся на огромном земельном участке, огороженном высокими стенами с колючей проволокой, пущенной поверху. У ворот дежурили четверо охранников, которые внимательно сличили всех ведьм со списком и только после этого пропустили их на территорию. Такая же охрана стояла на входе в дом.

Маркус Пратт ответственно относился к своей безопасности.

Это был подтянутый, гладковыбритый мужчина лет шестидесяти, в дорогом деловом костюме. Холеный, приятный и прямо-таки излучающий успех и уверенность. Он обладал внешностью располагающей к себе людей. Разве что взгляд у Маркуса Пратта был цепкий и острый. Какой-то хищный.

При встрече с ним Валери, которая до того вела себя идеально, тут же воскликнула:

– Беата, это – тот мужик с ипподрома! Он нас в машину с собой звал!

Маркус Пратт вежливо улыбнулся ей:

– Да, чтобы помочь. Надеюсь, у вашей подруги все в порядке?

– Ты ее спереть хотел! – возмутилась та.

– Я? Я велел охране взять на руки упавшую девочку и поскорее везти в больницу, в сопровождении кого-то из ее подруг. Мало ли что случилось? Если это был инсульт, то счет шел на минуты, – заметил Маркус Пратт доброжелательно, – но, похоже, мои намерения неверно истолковали. Так как она?

– Все в порядке, это был простой обморок. Благодарю вас за участие, господин Пратт, – Беата очаровательно улыбнулась, – будем знакомы? Я – Беата Хоффман, верховная жрица культа Калунны. А это Валери, Лизелотта, Дениз и Ивонн.

Она протянула ему руку и он галантно ее поцеловал.

– Рады знакомству, – скромно сказала Ивонн.

– У вас очень красивый дом, – добавила Дениз.

Лизелотта окинула Маркуса Пратта заинтересованным взглядом.

– Дом под стать хозяину. Внушает уважение.

– Благодарю вас, – Маркусу Пратту явно понравилась их лесть, – прошу, присаживайтесь. Я стараюсь идти в ногу со временем, а сейчас все успешные люди нанимают ведьм в помощницы. Уверен, в этом есть смысл: я слышал, ведьмы способны добывать важную информацию. Невидимость, колдовство открывающее двери, поиск спрятанных предметов – это все правда?

– Да, господин Пратт, – Беата довольно улыбнулась. У него были совершенно стандартные запросы, – любая из кандидаток с этим справится.

– А как насчет мелких неприятностей для моих конкурентов?

Беата приподняла брови.

– Неподсудных, я надеюсь?

– Конечно же нет, – возмутился Маркус Пратт, – я – честный бизнесмен, а не уголовник. Но, скажем, если в важный день у конкурента на пару часов сильно заболит голова или поднимется температура, это будет большим подспорьем моему бизнесу.

– Порчи? – Беата поколебалась. В культе было полно ведьм, которые без проблем их наведут. – Если слабенькие и на короткое время, то можно. Но вы выбрали не тех кандидаток: порчи лучше получаются у ведьм с черными кошками. Кроме меня здесь таких нет.

– То есть, эти милые девушки не сумеют вызвать простуду или головную боль? – уточнил Маркус Пратт. – Даже зельями?

– Зельями все можно сделать. Хоть внезапную диарею при всех, – внезапно усмехнулась Лизелотта, – я отлично варю зелья.

– Такие простые порчи мы с сестрой легко сотворим без зелий, – вмешалась Ивонн, – но вдвоем мы эффективнее, чем поодиночке. Зато сможем и навести, и защитить вас от порч.

– Я рад это слышать, – одобрительно заметил Маркус Пратт, разглядывая их.

Валери угрюмо молчала, погруженная в свои мысли.

Беседа текла гладко, хозяин дома выглядел адекватным клиентом, но что-то в его взглядах напрягало Беату. На нее он смотрел нормально, а вот на Валери, Дениз, Ивонн и Лизелотте его взгляд надолго застревал и она не могла понять причины. О чем этот человек думал? Почему выбрал именно их?

Он продолжил расспросы:

– А можно ли колдовством развязать языки? Проверить не ворует ли бухгалтер, не подкупили ли начальника охраны?

– Разумеется, господин Пратт, – подтвердила Беата, – зелье правды в этом отлично поможет.

– У меня есть при себе, – Лизелотта достала флакончик и игриво улыбнулась, – можем проверить начальника охраны прямо сейчас. А то вдруг он уже подкуплен? Тут же в жабу и превратим.

Маркус Пратт расхохотался.

– Вы очаровательны, юная леди! Очень деловитая для своего возраста. Хотя, судя по вашим данным, вам уже тридцать? Вы невероятно молодо выглядите.

– Я завысила возраст при вступлении в культ Калунны, – потупила глазки Лизелотта, – чтобы меня точно приняли. А так мне восемнадцать.

– Прекрасно, – мягко заметил Маркус Пратт, почти облизывая ее взглядом, – итак, мне нужны ведьмы-помощницы, чтобы сопровождали меня по миру, проверяли мой дом, по мелочи выводили из строя моих конкурентов и следили чтобы того же самого не сделали со мной. Я оплачу все: питание, личного водителя, путешествия по миру, одежду и технику, если понадобится. Проживание будет в моем доме. Зарплата обсуждаема, премии и регулярные пожертвования в культ Калунны будут обязательно. Если так подумать, две ведьмы лучше одной, а три лучше двух. У мэра Кловерфилда их было шестеро, а я чем хуже? Готов нанять всех, кого пригласил на собеседование. Лизелотте, Дениз и Ивонн я уже понравился, и, уверен, мы с юной Валери поладим, когда она узнает меня получше.

Тут его взгляд стал похотливым и Беата все поняла.

– Мои ведьмы не оказывают сексуальных услуг, господин Пратт. Только колдовские. А Валери несовершеннолетняя, – холодно заметила она.

– Насколько мне известно, восемнадцать ей исполнится в январе, а сейчас уже октябрь, – ответил тот, – я – законопослушный человек и готов подождать. Но, поверьте, об услугах речь не идет. Договоримся полюбовно. Не хотите отдохнуть в соседней комнате, пока я разговариваю с девушками? У них может быть другое мнение насчет моего предложения.

Дениз и Ивонн скривились от отвращения, а Валери вскочила на ноги.

– Да пошел ты! Меня сейчас стошнит! Беата, я сваливаю! Он – извращенец! – гневно сказала она.

Беата вздохнула и встала вслед за ней.

– Мы рассмотрим ваше предложение, господин Пратт. То, которое деловое. Если кто-то из моих ведьм, после такого, согласится работать с вами. Все остальное вам лучше поискать в другом месте. И будьте осторожны, ведьмы не любят домогательств, а порчи бывают весьма изощренными.

Маркус Пратт цинично усмехнулся.

– Надо же, я полагал, что обратился к ведьмам, но попал в монастырь. А что вы скажете, госпожа Йохансен?

Та заулыбалась.

– Госпожа Хоффман, идите, я вас догоню. Я хочу показать господину Пратту мои зелья.

Беата бросила на нее изумленный взгляд, Дениз и Ивонн – полный презрения и брезгливости, а Валери высказалась вслух:

– Фу! Все, пошли на выход.

Все четверо покинули дом и встали снаружи.

– У нее что гордости нет? – поразилась Ивонн. – Или ей настолько деньги нужны?

– Не замечала за Лотти такого, – озадаченно сказала Дениз, – но если она согласна работать на этого извращенца, то проблема решена, да?

– Да, – коротко бросила Беата, – это ее дело.

Она тоже была удивлена, но осуждать никого не собиралась. Главное, чтобы все было добровольно и безопасно. Скучая, она оглядела огромную территорию поместья, множество подсобных помещений и флигелей, стоящих вокруг и у нее мелькнула странная мысль.

– Валери, а у тебя карты земель Калунны нет с собой?

– Нет, но я ее наизусть знаю. А что?

– Разве не где-то здесь должна пролегать западная граница?

– Да, она буквально в трехстах метрах отсюда. Я хотела тебе сказать, но по карте дом Маркуса Пратта стоит на землях Калунны и я смогла бы в него войти.

– В каком она направлении?

Валери указала в сторону хозяйственных построек и Беата напряглась.

Бред? Или не бред? Но возможности налицо. И попытка похищения Марты… и то что он позвал в помощницы ведьм, выглядящих, как девочки-подростки… вот так усадит добрый дяденька в роскошный лимузин, привезет сюда и никто даже не узнает. Кричи не кричи, не услышат, охрана не даст сбежать, а что творится за высокими стенами с колючей проволокой никто не увидит.

– Валери, как вернемся, позвони Теду, Итану и остальным, – велела она, – расскажи о Маркусе Пратте, нашей сегодняшней встрече и сообщи, что его поместье разбито границей, за которой земли Калунны заканчиваются. И что хозяин дома – влиятельный человек, который любит несовершеннолетних девушек и имеет возможность как похищать их, так и удерживать.

У Валери загорелись глаза.

– Слушай, а ведь подходит! Девчонки могут быть заперты где-то в тех домах! Вот почему он их не убил! Поместье надо обыскать! Но… я же не смогу!

– Поэтому и расскажи охотникам, а сама помоги им чарами невидимости. Можешь привлечь Дану, Эву и Лили, если согласятся. Они могут пересечь границу. Но действуйте очень осторожно: клиент важный и если Лизелотта возьмет его на себя, то ссориться с ним нам не с руки. Он может быть не причем.

– Да сто пудов, это он! Извращенец паршивый! – Валери была охвачена азартом. – Но я тебя поняла, мы будем очень осторожны!

Дениз и Ивонн с любопытством переглянулись.

– Вы думаете, он преступник?

– В Кловерфилде снова пропадают юные девушки, – негромко сообщила Беата, – их могут держать здесь. Но я могу ошибаться, так что не болтайте об этом.

– Конечно! Будем молчать!

Еще минут через пять вышла довольная Лизелотта.

– Мы договорились. Я готова ехать.

До особняка ведьмы доехали молча, но там Дениз и Ивонн расфыркались:

– А ты у нас небрезгливая, Лотти! Ляжешь под извращенца за деньги?

– И чары ментальной защиты, – напомнила та невозмутимо, – смешно слышать подобное ханжество от вас. Не вы ли согласились ублажить Джеральда Харта за два простых заклинания от госпожи Хоффман?

Дениз и Ивонн вспыхнули.

– Джеральд классный, выносливый и сильный! Мы его и так хотели, а заклинания это как вишенка на торте!

– Ну-ну. Только вот он вас не захотел. Любит дам пофигуристее и повзрослее, а не плоских, тощих соплячек. Может, мне и его соблазнить, оставив вас с носом? – усмехнулась Лизелотта. – Госпожа Хоффман, так где мои чары?

Беата достала книгу заклинаний, но тут Валери крикнула:

– Стой! Это не Лизелотта!

Она метнула заклинание и иллюзия развеялась. Вместо худенькой, субтильной блондинки Лизелотты перед ними стояла Хейзел Гордон: фигуристая, грудастая, зрелая и знойная, как целый цыганский табор.

– Я подозревала, что что-то не так! Ты двигалась странно, чтобы не цеплять вещи своими буферами, которых у Лизелотты нет! – воскликнула Валери. – И вела себя, не как она!

– И как это понимать? – нахмурилась Беата.

– Лизелотта сегодня плохо себя почувствовала, но не пожелала пропускать важную поездку и попросила меня заменить ее, – развела руками Хейзел.

– В таком случае принимать интимное предложение от ее лица не стоило. А в настоящем облике вы явно не во вкусе Маркуса Пратта: он предпочитает худеньких и очень юных девушек, практически подростков, – заметила Беата.

– О, поверьте, мужчины говорят одно, а желают другого. Я им займусь. Интересный мужчина. Богатый. Так культу нужны его деньги?

Беата кивнула.

– Значит, я их достану. Но торопиться не буду. Я могу доить его годами для вашей пользы. Положитесь на меня, – предложила та, – но раз я выиграла, то я хочу получить чары ментальной защиты. И плюс двадцать очков, чтобы стереть мое прошлое прегрешение.

Беата сощурилась:

– А Лизелотте стало плохо не из-за вас? С какой стати вы ее заменяете? Вы не подруги и не союзницы, а мне она ничего не сказала о такой замене.

Хейзел хмыкнула.

– Я не дура, мне одной трепки хватило. И я ей не вредила. Хорошо, признаюсь: вчера я подслушала ваш разговор под невидимостью, ведь не просто так вы вызвали этих четверых к себе. Я поняла, что это мой шанс: от богача пахнет деньгами и перспективами, вы оцените мой вклад и я буду вам полезна, а полезных людей вы цените и любите. Вдобавок я гадала на картах и поняла что он – мой счастливый билетик. Карты меня обнадежили: все сложится, решение удачное и даже есть намек на какое-то отдаленное избавление от беды, с помощью этого человека. Лотти же скромняшка и теплицы ее дом родной. Она бы не справилась в любом случае. Но тут такое дело… Лотти-то наша рехнулась.

– Что? – изумилась Беата.

Хейзел кивнула.

– Я не пытаюсь ее оскорбить, но с головушкой у нее беда как с вересковых пустошей вернулась. Ходила тут блаженная, расспрашивала всех о Калунне. Нас с Патрицией спросила, мол, видели ли мы Калунну? Мы ответили, что нет. Она спросила Одри и Руби, получила отрицательный ответ и занервничала. Убежала в теплицы. Утром я сама пришла к Лотти с просьбой поменяться и застала ее в ужасном состоянии: всклокоченную, нервно бегающую по теплицам и пьющую разные зелья. И варившую грог. Она попросила проверить ее на чары помешательства или порчи, но на ней ничего не было. Тогда Лотти спросила чувствую ли я запах вереска… он ее преследует почти сутки, но никакого запаха не было. “Значит, это Калунна. Мне надо идти к ней” – так она сказала. Я напомнила, что она должна ехать с вами и вас ждут к полудню у важного клиента. Лотти затряслась, заметалась, потом застыла и зажмурилась. “Но ведь Калунна важнее. Я не могу нарушить ее волю. Нет, я должна идти на вересковые пустоши прямо сейчас”. Я воспользовалась ситуацией и предложила ее заменить. Лотти обрадовалась, сунула мне сваренные зелья и отправила вместо себя. А сама схватила котелок с грогом, кошку и почесала туда.

Дениз и Ивонн переглянулись.

– Ее заморочили, что ли?

– Нет, я проверила. Никаких воздействий на ней нет, – возразила Хейзел, – подозреваю, ее кто-то жестоко разыграл, показав ей на пустошах иллюзию Калунны, вот Лотти и свихнулась от шока. Но кто? Я этого не делала, Ванда торчит в лавке, Джанет, Софи и Маргарет в деревнях, Патриция слишком ленива и не имеет причин пакостить Лизелотте, Одри и Руби с ней не ссорились… так что либо это вы двое, либо Адалинда решила добить соперницу-зельеварку.

– Точняк, Адалинда, – закивала Ивонн, – на Эйне она не посмеет лезть, а вот Лотти устроила фокус, за то что он ее расхваливал и пророчил ей хорошую карьеру в культе.

– Бедняжка. Надо же было поверить в такую чу… – Дениз сочувственно покачала головой, посмотрела на Беату и осеклась. Торопливо поправилась, – надо же было поверить, что Калунна снизошла бы до нее! Богиню надо принять в своем сердце, а не рассчитывать, что она объявится, чтобы лично поболтать. Верно, госпожа Хоффман?

– Неверно, – ответила та и вынула книгу заклинаний, – вот чары, Хейзел, переписывай. Двадцать очков пакостничества тебе списываем. Ты решила нам проблему и я ценю это. Будь осторожна с Маркусом Праттом, если твоя игра с ним выйдет из-под контроля, увольняйся и возвращайся в культ Калунны. Я не буду сердиться. Но обязательно объясни Маркусу Пратту, что ты – не Лизелотта, чтобы ее потом не обвиняли в связи с ним. И создай себе другую иллюзию внешности.

Хейзел довольно усмехнулась.

– Легко. Он, кстати, это и оценил. Зачем нанимать четырех ведьм, когда всего одна может сделать вот так?

Хейзел приняла облик Валери, затем Дениз и Ивонн.

– Этим я его и подкупила. Так можно воплотить любые эротические фантазии большинства мужчин.

– Фу! – дружно заорали все трое. – Не смей в нашем облике с ним… фу!

– А как вы мне помешаете-то? – злорадно засмеялась Хейзел, переписывая заклинание.

– Беата, сделай что-нибудь! – взвыла Валери.

– При некоторой удаче, мы посадим извращенца в тюрьму, – утешила ее та, – Хейзел, поменяй иллюзиям черты лица, цвет глаз и так далее, чтобы не были точными копиями.

– Да, госпожа Хоффман.

Беата вздохнула. Что ж, с этим закончили. Надо потом лично поговорить с Тедом, Итаном и остальными охотниками, чтобы при обыске действовали аккуратнее. Но это будет позже. А пока…

В ее груди разлилось тепло.

Калунна явилась Лизелотте Йохансен. Значит, признала ее. Интересно, чем та ей понравилась? Впрочем, зачем гадать? Она пойдет и спросит прямо у богини, в которую до сих пор не верили глупые, невежественные Хейзел, Дениз и Ивонн.

Лизелотта поверила.

Беата поспешила на вересковые пустоши.

* Валери говорит о повести “Воровка”.

Глава 21

Калунна сидела под большим, раскидистым деревом, каким-то чудом уцелевшим при сожжении священной рощи. В руках у нее была грубая деревянная кружка исполинских размеров, а возле львиных лап стоял котелок с ароматным грогом. Лизелотта сидела рядом и с обожанием смотрела на нее, с трудом удерживая такую же огромную кружку обеими руками. Возле нее вертелись и играли две кошки: белоснежная Йоль и крупный, рыжий, полосатый ориентал с огромными ушами. Глаза у него, как у хозяйки и белого фамильяра были разными: голубой и зеленый. При виде Беаты ориентал предупреждающе мяукнул и встал между ней и Лизелоттой.

Та погладила его.

– Не бойся, это свои. Здравствуйте, госпожа Хоффман. Как вам моя Самайн?

– Очаровательна. И вновь вы подобрали оригинальное имя, – похвалила Беата, – хотя до Самайна еще пару недель. Вы призвали ее сами или это дар Калунны?

– Дар, – благоговейно ответила Лизелотта, – это невероятно. Я сплю? Мне подарили второго фамильяра, рецепт волшебного грога и чары ментальной защиты. И все лишь потому, что мой грог понравился вересковой богине!

Калунна мягко рассмеялась.

– Нет, глупышка. Это из-за твоей веры и подношений. И правильного выбора в момент кризиса. Но грог хорош. Угости Беату и расскажи ей все.

Она достала из воздуха третью исполинскую кружку и протянула Лизелотте. Та наполнила ее из котелка и протянула Беате. Беата устроилась справа от Калунны, на небольшом пеньке, взяла кружку обеими руками и принялась слушать.

***

В Шаноне было принято уважать богов. Их никто не считал выдумкой, им посвящали ритуалы и традиции, оставляли правильные угощения и общались с ними пословицами и скороговорками. По крайней мере так было заведено в семье Лизелотты Йохансен. Она и в Эйв верила и Калунну приняла. Правда, больше как духа пустошей, которого нельзя злить, иначе получишь под окно кладбищенского призрачного пса. Лизелотта оставляла подношения с самого вступления в культ Калунны и слуг богини не видела, но другие ведьмы с ужасом обсуждали их приход. Так что стоило поберечься. И быть почтительнее: Матильду Поллок Калунна приняла и подарила ей второго фамильяра, хорошую службу и спокойную жизнь, полную уважения. И это после двадцати лет травли и унижений! Самое настоящее чудо. Матильда сама рассказала об этом Лизелотте: они наладили отношения и, иногда, встречались выпить чаю и поболтать, но подругами так и не стали из-за трусливого и подлого поведения Лизелотты. Хотя Матильда ее простила, саму Лизелотту пожирал стыд за то что присоединилась к травле и не сумела сохранить совесть и порядочность.

Но жизнь Лизелотты тоже незаметно наладилась: она варила зелья и госпожа Хоффман ценила это, насмешки хозяек черных кошек уменьшились (но не пропали), молодое лицо в зеркале радовало… Мама с папой хвалили ее за омоложение, считая, что это какое-то редкое и сложное колдовство. В культе появились нормальные люди и вот уже к ней в теплицы приходили то Руби, то Одри, то Джилл для совместной варки зелий и обмена опытом (без подлости, без обмана, без грабежа), то господин Кааси заглядывал поболтать и похвалить ее зелья…

Такая жизнь Лизелотте нравилась. И по-летнему теплая осень тоже. Она повадилась приходить на вересковые пустоши за целебными травами: однажды заглянула, помолилась Калунне и оставила подношение, и, вдруг, обнаружила целую полянку того чего искала!

Подношение исчезло.

Одну порцию сваренного зелья Лизелотта отнесла на пустоши: так положено, где взял туда верни. Калунна зелье забрала, а на обратной дороге открыла Лизелотте еще одну полянку с травами. Прямо как шанонские лесные духи открывали ей места с земляникой или грибами. Наверное, Калунна была таким же местным духом, а госпожа Хоффман использовала ее для развития своего культа. Неудивительно, что остальные ведьмы в нее не верили и не спешили поклоняться.

Правда, после таких мыслей, полянки с хорошими травами Лизелотта находить перестала, хотя обшаривала чуть ли не все пустоши. Но нет, один только вереск цвел повсюду. Ни следа шалфея, зверобоя и артемизии.

Хорошего понемножку.

Лизелотта поблагодарила Калунну за прошлую помощь и повадилась приходить на пикник: приносила бутерброды и чай, устраивалась с Йоль и интересной книжкой под деревом, но каждый раз вежливо спрашивала разрешения Калунны на это. Дед учил: не груби духам, отомстят, а доброе слово и кошке приятно. Зачем зря плодить врагов? Так что Лизелотта была вежлива с вересковым духом, отламывала кусочек пищи и отливала немного чая из термоса. Жертвовала Калунне и наслаждалась безмятежным отдыхом. Весь октябрь так ходила. В Кловерфилде болтали, что Калунну можно было просить об исполнении желаний, но Лизелотта не наглела: ничего не просила, а просто угощала и, иногда, благодарила за свою спокойную жизнь в культе Калунны. В хорошем месте она очутилась, хоть никуда и не уходила. В ковене Тринадцати она будто вечно тонула и изо всех сил барахталась, чтобы не уйти на дно, а теперь расслабленно плыла по волнам, не боясь за свое будущее. Слава Калунне и спасибо ей за это.

И тонкий аромат вереска стал иногда являться ей в теплицах.

Вчера она сварила грог по шанонскому рецепту (тот самый с которым проиграла Адалинде Коллинз и ее волшебному грогу Калунны) и принесла его с собой на пустоши. Привычно села под дерево, откупорила термос и поставила маленькую деревянную плошку богине. Наполнила грогом.

– Угощайся, о Калунна, – предложила Лизелотта, – это рецепт моей бабушки, прабабушки и прапрабабушки. Семейное сокровище. Завтра у меня важный день и я, возможно, стану личной помощницей богатого человека. Мне страшновато и я не то чтобы этого хотела, но это важно для развития культа и лично для госпожи Хоффман. Не пойти будет нельзя. И чары ментальной защиты звучат просто невероятно. Я хочу их получить, хотя мои шансы невелики. Валери – ученица и родственница госпожи Хоффман, Дениз и Ивонн у нее в фаворе, так что они точно меня обойдут. Но попытка не пытка, так? Да и господин Кааси говорил, что у меня большой потенциал и я смогу сделать хорошую карьеру в культе. Обещал помочь и помогал. Он – очень добрый, умный и интересный мужчина.

Она замолкла и с удивлением заметила, что плошка для богини пуста. Она что заболталась и забыла налить в нее грог? Лизелотта наполнила ее и продолжила:

– Ко мне давно уже не относились настолько… по-человечески. Ведьмы ковена вечно перебивают и высмеивают меня, что им не скажи все превратят в аттракцион злорадства и оттачивания своего “остроумия”... Скудоумия, скорее. Но у меня не настолько злой язык, чтобы лаяться с ними наравне. Да и какое наравне, когда я одна, а их то двое, то трое, то шестеро против меня?

Она сделала глоток грога и успокоилась. Сами с собой говорили сумасшедшие, но с духом пустошей ведь можно поболтать? Не ответит, так хоть выслушает. Как верная, любимая Йоль.

– Будь у меня черная кошка, они бы меня приняли. Наверное. Перестали бы высмеивать, ведь два фамильяра – признак силы и особенности. А? Опять плошка пустая. Я же наполняла ее? Ладно, налью еще. Так вот, будь у меня белая кошка и черная кошка, я была бы уважаема. Не знаю, что с ней делать: порчи я не навожу, мертвецов побаиваюсь, экспериментальным колдовством не занимаюсь. По всему выходит, что кроме Йоль мне никто и не нужен. Но Матильде теперь завидуют и не понимают, как она удерживает второго фамильяра. А меня высмеяли, потому что мой грог не сравнится с твоим, о Калунна. Я проиграла Ангельской ведьме, хотя мои зелья были лучше. Но она сделала пару глотков и полетела без метлы, а мой грог что может? Ничего. Он просто вкусный.

Лизелотта тяжело вздохнула. Нужно было набрать вереска и возвращаться в особняк варить зелья на завтра. Но ее термос еще не опустел, как деревянная плошка, которую она три раза уже наполняла. Точно, нет у нее провалов в памяти. Она уже делилась с богиней сегодня, хватит, пожалуй.

– Господин Кааси смелый: он заткнул тогда всех ведьм и посмел критиковать Адалинду Коллинз, чтобы утешить меня. Поссорился с ней и она прокляла его, но проклятье не сработало, хотя у нее есть черная кошка, – Лизелотта обхватила колени руками, – надеюсь, ты не причинишь ему вреда. Он храбрый, он добрый, он умный… а я – трусливая дрянь. Опять промолчу и прогнусь под сильных. Но то зелье… я должна что-то сделать, он же не колдун, он не понимает, но я-то понимаю! Если смолчу, господин Кааси умрет. Но если заговорю, то госпожа Хоффман меня просто уничтожит. Что же делать?

– Налей мне еще грога, – раздался мелодичный женский голос, – он вкусный, но тару ты выбрала ужасную. Ты бы еще в наперстки его разливала. Что за крошечная порция?

Лизелотта повернула голову и оцепенела: рядом с ней сидела женщина, которой она была примерно по ребра. Высокая, с роскошными бледно-золотыми волосами, в старинной одежде и… с небольшими коричневыми рожками на голове.

Глаза у нее были лиловые, как вереск вокруг.

А в руках – протянутая плошка.

Лизелотта машинально налила грог и опустила взгляд. Споткнулась о хвост и львиные лапы, торчащие из-под юбки. В ушах зазвенело.

Она спятила? Или ее разыгрывают? Иллюзия? Ну конечно, иллюзия же!

Лизелотта протянула руку, рассчитывая, что та пройдет насквозь, но вместо этого коснулась львиной лапы. Теплой, пушистой и когтистой.

Настоящей.

– Растерзать тебя, что ли за такую наглость? – спросила Калунна, смакуя грог. – Противная девчонка: то с паршивыми духами меня сравнивает, то есть ко мне домой заявляется, то верит, то не верит в меня. Подношения оставляет, благодарит за травы, едой делится, но думает, что меня нет. Ты бы определилась уже. А то тебя и не накажешь и не вознаградишь. Налей еще грога.

Лизелотта отдернула руку и поспешно наполнила плошку грогом. Ее медленно охватывал восторг пополам с растерянностью.

Богиня! Настоящая богиня! Она встретила Калунну! Госпожа Хоффман не врала! Калунна существовала!

– Наконец-то, – фыркнула та, – нет, это невозможно. Дай сюда термос и сама пей из этой чайной ложки.

Лизелотта отдала и Калунна с наслаждением сделала несколько глотков.

– Хорош! Яблоко, смородина, ежевика, лимон, гвоздика, кумкват… разумеется, чай и ром. Мне нравится. Но мне этого мало. Свари завтра целый котел и принеси мне к полудню. Тогда исполню твое желание. И прекращай поклоняться другим богам и духам. Ты в моем культе и я – твоя единственная богиня. Поняла, Лизелотта?

– Да!

Лизелотта заметалась. Ее желание исполнят! Что бы загадать? Второго фамильяра? Понравиться завтра Маркусу Пратту и получить чары ментальной защиты? Или попросить рецепт волшебного грога, чтобы летать без метлы, как Адалинда Коллинз?

Помочь Эйне Кааси. Не дать ему умереть. Но можно ли?

– Я все могу. А ты подумай получше, – посоветовала Калунна, – и не мельтеши. Сядь и расскажи мне о Шаноне.

– Мне же еще трав нужно набрать и зелья сварить! – спохватилась Лизелотта, послушно садясь у ее львиных лап.

– Успеешь. Расслабься.

Лизелотту наполнила эйфория: послабее, чем на праздниках Калунны, но несомненно того же происхождения. Запах вереска усилился и все тревоги рассосались сами собой. Она несколько часов провела, общаясь с вересковой богиней и это был лучший день в ее жизни.

Ей разрешили потрогать львиный хвост. И не растерзали. Но она же жрица Калунны, так? И варит отличный грог. Даже богине понравился. Родители с ума сойдут, когда она им обо всем расскажет!

Вернулась в особняк Лизелотта ближе к вечеру.

– Ты видела Калунну? – блаженно спросила она Дану Моретти, с которой столкнулась во дворе.

– Калунна не здесь, а на вересковых пустошах, – бросила та и пошла по своим делам.

– Ты видел Калунну? – спросила она Александра Лемьера.

– Видел. Она является только достойным, – рассеянно ответил тот, погруженный в чтение.

– Вы видели Калунну? – счастливо спросила она Хейзел Гордон и Патрицию Грир.

– Лотти, ты пьяна? Какая Калунна? Госпожи Хоффман здесь нет, можешь не притворяться, что веришь в нее, – фыркнула Патриция Грир.

– Но она есть! На вересковых пустошах! Это все правда! – поспешила поделиться Лизелотта и ее встретил гадкий, презрительный смех старых ведьм.

– Иди проспись, дуреха, – ухмыльнулась Хейзел Гордон, – Калунна ей померещилась. Сколько рома ты бахнула в свой грог?

– Чуть-чуть, – Лизелотту словно окатило ледяной водой. Но не могла же она словить галлюцинации? – Одри, Руби, вы видели Калунну?

– Нет, – ответили те, – но вера в нее – обязательное условие вступления в культ. Голди сказала, что мы сами все поймем со временем.

– Да у нашей Лотти с головой проблемы, – цокнула языком Патриция Грир, – впрочем, чему я удивляюсь? Она зелье красоты от эликсира молодости не отличила. И с Адалиндой Коллинз сцепилась, хотя та – лучшая подружка госпожи Хоффман. Любая дура поняла бы, что состязаться с ней бесполезно. А ты куда полезла? Решила получить, как Лавена? Болтают, Адалинда Коллинз ее просто раскатала и та сбежала подальше от позора.

Лизелотту затрясло. Их ядовитые слова ранили и терзали ее, как колючки. Хотелось объяснить, что это Адалинда вытащила ее на состязание и нарочно провела его в теплицах, чтобы Лизелотта не сбежала. Пришла с тремя кошками и кучей ведьм и заставила ее участвовать, а дальше Лизелотта просто честно старалась выиграть! А как проиграла (а как не проиграть божественному грогу?) ее унижали и только Эйне Кааси…

Лизелотта зажмурилась.

Не было никакой Калунны. Ее околдовали и она валялась одурманенная на вересковых пустошах. А завтра – реальное состязание за должность ведьмы-помощницы и чары защиты от ментальной атаки. За этим и заморочили, чтобы она время потеряла. Дениз, Ивонн или Валери это сделали. Или кто-то по их приказу, как Джанет за Ванду.

Лизелотта, глотая слезы, кинулась варить зелья. Йоль утешила ее как смогла. Будь у нее черная кошка, она бы прокляла того, кто это с ней сделал! Но черной кошки не будет, как и исполненного желания. Надо сварить зелье от помешательства и выпить.

Разумеется, ничего она не успела. С вечера ей чудился запах вереска, а один раз послышался сердитый голос Калунны:

– Я велела сварить мне грог. Грог, а не зелье от помешательства! Грог вари, Лизелотта!

Та бросилась варить грог. Нельзя же нарушить волю богини? Нет, нет, бред, ее околдовали, не было никакой Калунны! К черту грог, надо варить зелья! Сейчас же!

– Противная девчонка, я что сказала? К полудню грог должен быть у меня! Вот же наказание! Да как можно в меня не верить после личной встречи со мной?! В корову превращу и сожру! Мне что самой его варить, что ли?!

Лизелотта бросила зелья и метнулась к грогу.

К появлению Хейзел она действительно ощущала себя полоумной. А услышав о том, что ее ждут к полудню, поняла: ей нужно выбрать. Либо оскорбить Калунну, либо рассердить госпожу Хоффман и сломать себе всю карьеру в культе.

–...и я тебя заменю. Лотти, ты слушаешь? – пробился в ее мысли голос Хейзел.

– Да. Хейзел, проверь меня на чары безумия и порчи, – попросила она.

Та, на удивление, тут же сделала это.

– Да ничего на тебе нет. Ну хватила лишку вчера, бывает. У тебя похмелье что ли? В таком виде нельзя ехать к Маркусу Пратту. Ты опозоришь культ Калунны и госпожа Хоффман рассердится. Сошлет в деревню, как Софи, Маргарет и Джанет. Ты же этого не хочешь?

– Нет, – пробормотала Лизелотта, – а ты чувствуешь запах вереска? Прямо сейчас?

Его аромат окутывал ее и мягко скользил по коже головы и шеи. Калунна будто гладила ее, успокаивая. Истерия Лизелотты уходила.

Грог был сварен. Оставалось только отнести.

– Что? Не пахнет здесь вереском. У тебя пять минут осталось! Ты не сможешь выиграть у Валери, Дениз и Ивонн. Давай я за тебя съезжу.

Лизелотта глубоко вздохнула.

– Езжай. Мне надо идти к Калунне. Отнести ей грог.

Госпожа Хоффман на нее сильно рассердится, карьера не сложится, ее отправят торговать зельями… но воля Калунны была важнее.

Хейзел глянула на нее с жалостью и приняла ее облик.

– Давай сюда зелья и я побежала. Спасибо потом скажешь.

Лизелотта отдала и та ушла. Все как обычно: сильная грабит и пожирает слабую. Хорошо, что у нее не было ценных чар, не то все бы вытрясли, как у бедной Матильды.

– Йоль, идем. Нам надо успеть до полудня, – сказала Лизелотта и пролеветировала горячий котел с грогом перед собой.

Пора было идти.

Ей хотелось увидеть Калунну.

Та ждала ее под деревом.

– Успокоилась? Эх, бестолковая девчонка. И зачем мне такая жрица вообще? Но ты сделала верный выбор и тут уж ничего не попишешь, – вздохнула та, – садись. Давай выпьем грог из нормальной посуды, а не кукольной. Разливай.

Лизелотта наполнила две огромные кружки, одну протянула Калунне и чуть было не уронила от тяжести. Та легко забрала ее.

– Грог вкусный и только это тебя спасло. Придумала желание?

Лизелотта замерла.

Не придумала. Забыла. Она может пожелать что угодно?

– Да, но получишь лишь то, что заслужила, – ответила Калунна.

Лизелотта сдулась. Вспомнились все сказки о духах и жадных людях. Нельзя было просить слишком много, иначе не получишь ничего. Так что можно попросить? Черную кошку? Рецепт грога Калунны? Место помощницы Маркуса Пратта? Чары защиты от ментальной атаки?

Перед глазами всплыло лицо Эйне и его мягкий, сочувственный голос. Поддержка и вера в ее способности. Лизелотта знала, что должна загадать, чтобы перестать ощущать себя трусливой, подлой и жалкой. И бескорыстные желания ведь всегда исполняются? Но если это помешает планам госпожи Хоффман… может, лучше не вмешиваться…

Лизелотта сделала один глоток грога и выпалила:

– Пусть мое зелье не повредит Эйне Кааси!

Все. Назад пути нет.

Калунна мягко рассмеялась.

– Да будет так. А в тебе ведь есть смелость, Лизелотта. Просто ты ее упорно не замечаешь. Открой колдовскую книгу.

Та подчинилась и замерла.

– Это…

– Рецепт моего грога. Как сваришь, научу с его помощью летать.

– А рядом…

– Чары защиты от ментальной атаки. Они не то чтобы полезны: ты их сейчас не осилишь. Тебе нужно стать сильнее.

Лизелотту охватил восторг, а потом ужас.

– А как же Эйне Кааси?

– Это бессмысленное желание. Ты ведь знаешь, что тебе достаточно поговорить о зелье с Беатой.

Лизелотта помотала головой.

– Я обещала не лезть в это!

– Ты уже влезла. Но твоя смелость такая же крошечная, как твоя посуда. Будем растить. Закрой глаза.

Лизелотта послушалась и вдруг ощутила мягкие кошачьи лапки на своих коленях. И усатую мордочку, обнюхивающую ее лицо.

– Мяу?

Лизелотта открыла глаза.

Рыжая. Не черная.

– И зачем тебе черный фамильяр, если ты не готова ни к темной магии, ни к экспериментам, ни к спиритическим сеансам? – спросила Калунна. – Чтобы вновь примкнуть к стае гиен, трусливо угодничать им и ненавидеть себя за это? Тебе не хватает смелости и эта малышка ее тебе даст. Как назовешь?

Лизелотта обняла полосатую ориентальную кошку. Она была рыжей, но полоски – белыми. И к черту черный цвет, она никогда его не любила.

– Самайн. Спасибо, о Калунна. И за то, что существуешь – тоже.

Калунна хмыкнула.

– Продолжай верить в то, что щупала своими руками. Ты мне начинаешь нравиться, хоть ты и бестолковая трусиха. Пока что. Малые подношения, малая вера… зато все искреннее. Этого хватило. И грог ты варишь вкусный.

Лизелотту наполнила вересковая магия и блаженная радость. Львиный хвост погладил по голове.

– Наслаждайся жизнью, Лизелотта Йохансен. Ты в правильном месте и станешь знаменитой и талантливой ведьмой. Те что травили тебя, останутся позади. Я пригляжу за тобой. Беата права, торопиться с вами не стоило. Была чужачка, а стала моя жрица. Уже две ведьмы ковена Тринадцати не заслуживают смерти. Остальные… посмотрим. Будущее неизменно, но ваше пусть останется секретом. Не буду его смотреть. Налей мне еще грога, Лизелотта. И пей сама.

***

– Поздравляю. Вы отлично справились, госпожа Йохансен, – похвалила ее Беата.

– Лизелотта. Можно по имени.

– Хорошо. Но кое-чего в вашем рассказе я не поняла. С чего вы взяли, что Эйне в смертельной опасности из-за вашего зелья? Из-за какого?

Лизелотта замерла и умоляюще взглянула на Калунну.

– У тебя на руках Самайн. Ты больше не трусиха, – напомнила та, – говори, иначе будешь потом жалеть.

– Ладно. Госпожа Хоффман, я помню, что обещала варить зелье для господина Кааси и не задавать лишних вопросов. Но я – профессиональная зельеварка и не могла не заметить, что набор ингредиентов там точно не для лечебного зелья. А он пьет его каждый день. И он был добр ко мне: приходил пообщаться, подбадривал, убеждал, что я смогу сделать хорошую карьеру в культе, подсказывал, когда стоит заранее варить зелья для ваших нужд, чтобы вовремя их вам давать и быть на хорошем счету. Он даже поссорился ради меня с Адалиндой Коллинз. И я не выдержала: стала собирать информацию. Искала это зелье везде, где могла. И… нашла.

Беата замерла.

– И что же вы нашли?

– Обрывки и неточные описания какого-то темного ритуала, – вздохнула Лизелотта, гладя Самайн, – это что-то связанное с отделением души от тела и превращением человека в кого-то другого. Зелье наносит пьющему его человеку ментальный и физический вред. И я заметила, что господин Кааси уже начал меняться: появились веснушки, волосы посветлели, нос из прямого стал с горбинкой и рот стал более полным. Оно меняет его. Я… я знаю, что он ваш любовник, но… зачем ему пить это зелье? Я спрашивала его и он сказал, что так надо и что такова ваша воля. Что я должна быть верна вам и только так смогу сделать карьеру. Но я боюсь, что оно его попросту убьет. Вы же не этого хотите, правда?

Беата промолчала.

Черт.

– Моя богиня, выручай.

– Нет. Все что связано с ритуалами воскрешения ты должна пройти сама. Иначе не станешь сильнее.

– Я, разумеется, не собираюсь вредить Эйне, – сказала Беата, – но видите ли… тут такое дело…

Ее мысли заметались, а перед глазами внезапно всплыл недавний “суд” и Ванда Тейт, ухитрявшаяся врать под зельем правды, пока ей не задали правильный вопрос. Стоило попробовать ее метод.

– Что вам известно о загробном мире, Лизелотта? – спросила она.

Та замешкалась.

– Это мир мертвых, без черной кошки к нему лучше не приближаться, иначе сожрут. Оттуда призывают покойников для спиритических сеансов с родными. Иногда ведьмы отправляют туда свои души и… не приходят в себя. Это значит, что в загробном мире их растерзала нежить и тело осталось “пустым”. Меня всегда пугали такой судьбой. А что?

Беата помолчала, подтягивая факты под объяснение.

– Вы правы, загробный мир – очень опасное место. Недавно я отправилась туда, чтобы сразиться с мертвой ведьмой. Время там течет иначе и я чуть было не умерла от жажды и голода: два часа там превратились в неделю здесь. Эйне сопровождал меня и помогал сражаться. Какие только жуткие чары в нас не летели… многие я даже не могла опознать. Мы победили, но… я приходила в себя где-то две недели. А Эйне… сейчас его ситуация такова, что дух жестокого садиста и убийцы в любой момент может отнять его тело, а душу отправить в загробный мир вместо себя.

Лизелотта охнула от ужаса.

– Это мертвая ведьма его натравила на господина Кааси?!

– Он был ее палачом и слугой, – ответила Беата, – полное чудовище. Я заперла его в загробном мире, но между ним и телом Эйне теперь существует связь. Вы же знаете, как тяжело избавиться от привязавшейся нежити?

Лизелотта нервно кивнула.

– Я слышала об ужасных случаях… бедный господин Кааси! Так это зелье…

– ...призвано разорвать связь злого духа с телом Эйне. Это – ментальный вред, но духов иначе не изгонишь. Еще зелье закрепляет душу в теле, чтобы духу мертвеца не удалось захватить и отнять его. У зелья есть побочный эффект: необратимое изменение внешности. Эйне должен фактически стать другим человеком, чтобы мертвец потерял возможность навредить ему. Мы обсудили это и Эйне согласился пройти через ритуал, чтобы выжить. Новая внешность ему по нраву, он знает как будет выглядеть и у нас все под контролем. Это, можно сказать, колдовская пластическая операция. Но я прошу вас не распространяться о ее причинах, иначе ведьмы сочтут Эйне одержимым и будут боятся из-за его уязвимости перед миром мертвых и злым духом.

Лизелотта кивнула.

– Я вас поняла. Конечно же, я никому ничего не скажу. А я думала, это дурное зелье и приводит к смерти…

– Скажем так, его легко использовать во зло, но для нас с Эйне оно – настоящее спасение.

– Вы творите просто невероятную магию, госпожа Хоффман, – восхищенно сказала Лизелотта, – не устаю поражаться ей.

Беата расслабилась.

Поверила. Отлично.

– Вы – жрица Калунны, Лизелотта. Со временем, вы сумеете творить не менее впечатляющие вещи.

Лизелотта успокоилась.

– Ты была права, о Калунна. Стоило просто проявить смелость и обо всем поговорить, чтобы перестать мучиться. Спасибо за поддержку. А я смогу еще спрашивать твоего совета?

Калунна лениво кивнула.

– Прелесть веры в том, что настоящие боги всегда рядом и не оставляют верующих без поддержки. Пока ты поклоняешься мне, я буду беречь тебя. Все очень просто.

Лизелотта блаженно заулыбалась.

Некоторое время они втроем пили грог и наслаждались теплым днем, а потом Лизелотта встала.

– Мне пора домой, о Калунна. Спасибо за Самайн, за чары и рецепт твоего грога. Я как-нибудь сварю его и принесу тебе целый котел. До свидания, госпожа Хоффман. Йоль, Самайн, за мной!

Счастливая Лизелотта ушла и Беата обратилась к Калунне:

– Ты велела мне не быть слишком доверчивой, но не доверять близким людям я не могу. Вокруг меня что-то происходит, но чтобы разобраться я должна понять насколько все плохо. Я не хочу опять со всеми ссориться, а в это замешаны мои подруги, ученицы, муж и будущий любовник. Мне нужно переубедить Лили, понять, что произошло между Эйне и Эвой, и чего хочет добиться Голди. Могу я получить хотя бы подсказку?

– Смотри.

И Беату вновь окунуло в чужое сознание.

***

В этот раз они встречались в доме Голди и их было всего трое: Голди, Лили и Джеральд.

– Почему Эва не пришла? – спросил он.

Лили помрачнела.

– Она теперь на стороне Даны. Говорит, Эйне Кааси – верный охотник наставницы и не причинит ей вреда. Она больше не будет следить за ним: он вскрыл ее слежку и подкупил чарами бесшумного шага и историями об империи Калунны. Эва теперь уверена, что станет правительницей города с кучей личных охотников, дворцом и тремя фамильярами. Эйне Кааси разглядел в ней потенциал и обещал помочь его раскрыть, чтобы она добилась могущества. Но для этого они должны стать союзниками: не вредить друг другу, не подставлять и не обманывать. И предупреждать об угрозах. Они заключили официальный союз при свидетелях, которыми выступили я и Дана. И он тут же подарил им обеим интересные заклинания. Эва в эйфории, но теперь она будет помогать ему, а не нам. Дана говорит, что я зря упрямлюсь и тоже могу стать его союзницей, но я не сделаю этого даже за все заклинания в мире.

Лили упрямо скрестила руки на груди. Ее зеленые глаза воинственно блестели за стеклами очков.

Джеральд стиснул зубы, разрываясь между гневом и гордостью за нее. После снятия приворота Лили вела себя как обычно, но он все равно немного беспокоился за нее. Эва со своей романтичностью влипла уже дважды, Дану мальчики не интересовали, а вот Лили вполне может стать жертвой какого-нибудь паршивца. Ничего, пока они близко общаются, Джеральд будет в курсе ее личной жизни и любому уроду доступно объяснит, что если обижать его наивную малышку, то можно нарваться на крепкую трепку. Лили единственная была полностью на его стороне, а Эве и Дане мертвец уже заморочил мозги, как и Беате.

– А хорошие они получили заклинания? – небрежно поинтересовалась Голди.

– Да. Он специально подбирал такие, чтобы им обеим хотелось их заполучить. У Даны они связаны с некромантией, у Эвы с маскировкой и защитой. Мне предлагал чары поиска животных, установления на них метки и исцеления от распространенных болезней. Я не взяла.

– Умница, Лили, – похвалил ее Джеральд, – а Валери с Адалиндой мертвец тоже морочит?

– Нет. Валери почти не застанешь в особняке из-за расследования, а Адалинда его терпеть не может после того случая с поддержкой Лизелотты Йохансен.

– Тогда почему они нам не помогают?

Голди фыркнула.

– Потому что они один раз нарвались на гнев и бойкот от Беаты и больше этого не хотят. Обе они живут в ее особняке, она может попросить их на выход в любой момент.

Джеральд помрачнел.

– Ты ее подруга. Повлияй на Беату, чтобы она впустила и меня тоже.

Голди расхохоталась.

– Ты серьезно? Не верю ушам своим!

– Что смешного? – рассердился он. – Если я получу доступ в особняк, то смогу помириться с Беатой и сам буду следить, чтобы мертвец ей не навредил! Уговорю Эву и Дану его не слушать и подолью ему зелье правды, чтобы он признался, что задумал!

Голди всхлипнула от смеха.

– Нет, ну тебя жизнь ничему не учит! Все еще прешь напролом, как танк. Ох! Так, ладно, успокоились. Джеральд, давай проясним: мы с тобой союзники в защите Беаты от странного типа, которого она воскресила, а не в починке твоей личной жизни. Ты ее так успешно поломал, что я просто диву даюсь. Вот что тебе стоило поддержать Беату, когда Эйне Кааси арестовали? Соврал бы что делаешь все, чтобы его выпустили, что говорил с Алисой об этом, что держишь руку на пульсе и не дашь Беате пострадать. Вэл и Ада встали на ее сторону, и хоть их попытки помощи были бестолковыми, Беата это оценила: Аде ничего не было за конфликт с Эйне, а Валери продолжает делать что хочет. Ты бы столько очков на этом набрал, потому что Беате нужна была поддержка в тот момент! Но нет, вместо этого ты радостно принялся “топить” соперника и уговаривал Беату его бросить. Нашу Беату. Бросить важного ей человека в беде. Ты ее вообще, что ли, не знаешь? А еще муж, называется. Разумеется, она этого не сделала, проблему решила сама, а ты опять ее оттолкнул от себя. Черт, как она тебя вообще терпела? Я удивлена, что она не завела любовника раньше.

Джеральд подавил гнев.

Чертова Голди! Наглая, бессовестная ведьма! Толку от ее помощи не было никакой. Она добывала информацию, но ничего не делала с проклятым мертвецом, не желая ссориться с Беатой. Он один должен был принимать весь ее гнев на себя.

– Они не любовники! Наставница не изменяет господину Джеральду! – горячо возразила Лили.

– Откуда такая уверенность?

– Я помню, как наставница общалась с господином Джеральдом раньше, – объяснила Лили, – они обнимались, целовались, флиртовали. Спали в одной спальне. У Эйне Кааси отдельная комната и они друг друга не обнимают.

Джеральда слегка отпустило.

Лили – невинный ребенок, она могла и не заметить многих моментов, но Джеральд знал, что она права: Калунна давала ему возможность заглядывать в голову Беаты и та еще не переспала с проклятым ублюдком. Ждала, когда уйдет внешность Тимоти Шварца. Времени было мало: ритуал воскрешения окончится в декабре и тогда… тогда Беата окажется в объятиях лживого мерзавца, которым решила заменить родного мужа.

Его главный кошмар сбывался: Беата отвернулась от него и легко нашла ему замену. Никогда не дорожила им, вечно отталкивала, теперь вот ушла и не давала помириться, и ничего не помогало: ни принятие ее условий, ни попытки вызвать ее ревность, ни ответный игнор. Она его просто не замечала! И не стала просить вести расследование, хотя у него был большой опыт. И в Хисшир ее возить больше было не надо. Гнев остыл и теперь между ними царили холод и равнодушие. Будто он вновь был сопляком-хулиганом, а она предпочитала ему общество подруг.

Его скрутило от злости и отчаяния.

Ну почему их союз оказался таким хрупким?! Почему Джеральд был не нужен той, ради кого готов был как умереть, так и убить?!

Запахло вереском, а перед глазами Джеральда мелькнуло последнее видение, посланное Калунной: Беата ругалась с Тедом, а потом готовилась отбиваться колдовством, чтобы он не схватил ее за руку и не навредил ей, как Джеральд. Дьявол! Он думал, что все прошло, Беата успокоилась и больше не боится его, но в агрессивном охотнике она моментально разглядела угрозу, которую теперь вечно видела в муже. Очередная ошибка не стерлась, а выбита на скрижалях их отношений. Беата никогда этого не забудет. У его доброй, мягкой жены оказалась слишком хорошая память и она мысленно записывала все его проступки. А он все никак не мог обнулить свой счет и добиться ее прощения.

– Так все, давайте к делу, – сказала Голди, – ты в особняк не попадешь, но мысль понаблюдать за Эйне Кааси лично – здравая. Нужно придумать повод и напроситься на недельку в гости. Разберусь с кознями Софи, Ванды и Маргарет и займусь этим. Итак, что нам о нем известно: он – охотник Калунны из далекого прошлого, которое не факт что существовало: мы не можем проверить его слова, значит, он может врать что угодно. Но, допустим, он не лжет. Эйне Кааси служил тогдашней главной жрице по имени Геката и был при ней в фаворе. Погиб и вцепился в Беату, чтобы она его воскресила. Добился этого и занял место телохранителя. Но вот что странно: несмотря на это он практически ее не охраняет. Она его никуда с собой не берет, он просто развлекает ее, сидя дома. Почему?

Джеральд едко фыркнул.

– Это ничтожество все еще не может обернуться призрачным псом. Поэтому Беата прячет его от других охотников.

Голди замерла.

– А почему он не может обернуться?

– Потому что ничтожество.

– Ой, дураки! Джеральд, мы проглядели самое главное! Охотник Калунны без способности стать призрачным псом не просто бесполезен. Это вообще не охотник! Это же первое, что она вам дает! Вот в чем он обманывает Беату! Эйне Кааси – не охотник Калунны!

Джеральд опешил.

– Но Калунна говорила…

– Что он ее охотник?

– Нет. Что он – кецаль и услужливый мужчина. Беата любит таких.

Голди подобралась.

– Калунна ему являлась? Он ходил на вересковые пустоши?

– Ходил, вместе с Эвой. И молился, но богиня к ним не вышла, – вспомнила Лили, – а потом они пошли под невидимостью подглядывать за тренировками призрачных псов.

– То есть Калунна его не принимает, как ведьм ковена Тринадцати, – Голди щелкнула пальцами, – он – чужак. А подглядывал, наверняка, чтобы правильно поддержать беседу о призрачных псах. Он – мошенник! Лили, было еще что-то странное в его поведении?

Та наморщила лоб, затем кивнула.

– Да! Он просил Дану проводить спиритические сеансы с Гилем, его мертвым другом, и на них общался на чужом языке. Дана говорила, что это язык кецалей. Она его не знает и о чем они говорили – тоже.

Голди постучала ногтями по столу.

– Значит, они говорили о чем-то не предназначенном для ее ушей. Или этот Гиль нашего языка не знает?

– Знает. Наставница и Дана с ним общались, – Лили прикрыла глаза, вспоминая, – Дана мне его описывала: Гиль очень загорелый, но светловолосый, осыпает девушек комплиментами, потому что раньше так было принято и достал ей посмертную росу.

– А? Что это такое? – удивилась Голди.

– Посмертная роса нужна для ритуала воскрешения, – сказала Лили, – я не знаю как ее используют и что это, но она есть только в загробном мире и очень ценна для некроманток. Я вот что подумала: а что если провести спиритический сеанс и вызвать Гиля на допрос? Может, нам удастся больше узнать об их мошенничестве?

– Хорошая идея, – согласился Джеральд.

– Не очень: Дана нам помогать не станет, а что мы можем сделать мертвецу? – возразила Голди и задумалась. – Разве что обмануть его, пообещав помочь с воскрешением. Второго тела у Беаты все еще нет. На этом можно сыграть. Но мы не знаем этого человека. У нас нет его вещи. Он может вообще к нам не прийти.

– Но попытка не пытка? – предложила Лили. – Давайте я попробую. Я хоть описания его внешности слышала.

– Постой. Вначале мы должны начертить руны защиты и обезопасить комнату, – предупредила Голди, – наденем обереги и будем сидеть в колдовском круге. И используем мою Шанс: черный фамильяр необходим при спиритическом сеансе.

– Еще нужен молоток, чтобы разбить зеркало, – добавил Джеральд, вспоминая призыв мертвой Валери, – если мертвец вырвется, то я, как призрачный пес, смогу вас защитить. Но вот если вселится в одну из вас, изгнать его будет непросто.

Голди вздрогнула.

– Эта идея нравится мне все меньше с каждой минутой. Ох, не нарваться бы опять на мертвую ведьму! * Ладно, наша защита на тебе, Джеральд.

После всех приготовлений Лили начала сеанс колдовства, но результата не было.

– Он не хочет приходить или это я неправильно зову? – озадачилась она. – Гиль, охотник Калунны, приди к нам! Гиль, охранник Беаты Хоффман, приди к нам! Гиль, друг Эйне Кааси, приди к нам.

– Если он мошенник, то это неправильные имена, – заметила Голди, – а его фамилию ты не знаешь? Место рождения?

– Нет. А! Дана говорила, что он – сын некой жрицы-ведьмы, Уны-провидицы.

Джеральд неодобрительно хмыкнул.

– Теперь у него еще и мать-ведьма есть? Лжец.

Голди погладила Шанс и негромко позвала:

– Гиль, сын Уны-провидицы, приди к нам.

Зеркало пошло рябью. Отражение на миг исчезло, сменившись желтоватой, пыльной пустошью. И тут они услышали звуки: тяжелое дыхание, топот ног и отчаянный, человеческий крик.

– Нет, нет, нет!

Его заглушил громкий, яростный рык какого-то крупного хищника. Мелькнула пятнистая шкура.

Голди поспешно прервала сеанс.

– Это не то! Мы приманили что-то иное. Как бы не демона. Пробуем последний раз. Гиль, сын Уны-провидицы, ведьмы и жрицы Калунны, прошу, явись нам!

В зеркале появился запыхавшийся человек.

– Моя госпожа, ты пришла! А? А вы кто такие?

Он небрежно вытер кровь с лица и та тут же испарилась.

– Он загорелый и светловолосый, – тихо сказала Лили, – но что у него с ушами?

У смазливого качка в старинных одеждах была выбрита половина головы, а уши были явно не человеческими. Крупные, покрытые светлой шерстью, они постоянно шевелились. Что еще за бред? Это какое-то колдовство или он – не человек?

Голди откашлялась и мило улыбнулась.

– Ты – Гиль, друг Эйне Кааси?

– Да. А ты кто такая, прелестная ученица? – он мазнул взглядом по ее коротким волосам. – Знаешь, я тут немного занят. Излагай свое дело поскорее.

– Я не ученица, я – жрица Калунны. А что у тебя такое с ушами?

Гиль улыбнулся.

– Я – кецаль. Они дарованы мне Калунной.

– У всех кецалей такие уши?

– Конечно.

Лили нахмурилась.

– Но у Эйне Кааси не такие.

– Эйне не в своем теле. Так что вы хотите? И как вас зовут?

– Я – Голди Смит, подруга Беаты Хоффман, – представилась та, – мы – члены культа Калунны и хотим с тобой познакомиться. Беата ведь скоро тебя воскресит? Кстати, а почему первым к жизни вернулся Эйне Касси, а не ты? Это ведь несправедливо, раз вы оба спасли ей жизнь. Так?

Улыбка не исчезла с лица Гиля, но его взгляд Джеральду не понравился: он стал жестким и недобрым.

– Не так.

– Разве ты не хотел бы поскорее стать живым?

– Нет. Всему свое время. Как госпожа Беата решила, так и будет, – Гиль шевельнул ушами и перевел взгляд на Джеральда, – это охотник? Почему вы проводите сеанс без госпожи Беаты? Она разрешила вам?

– Конечно, – солгала Голди, – Беата нам много о тебе рассказывала. Но мы бы хотели услышать твою биографию от тебя. Я вот помощница мэра Кловерфилда и добываю для культа Калунны связи и деньги. А ты чем занимался при жизни?

– Служил моей госпоже Гекате.

– И она не воскресила тебя? Ужасно жаль.

– Скоро воскресит.

– А? Разве не Беата это сделает?

Гиль хмыкнул.

– Ты этого не знаешь? Значит, тебе и не положено знать. Спрашивай дальше.

– А сколько лет ты был призрачным псом? Ты очень молодо выглядишь, – заметила Голди.

Гиль фыркнул.

– Я никогда не был призрачным псом.

– И Эйне Каси тоже? – резко спросил Джеральд.

– Естественно. Мы не псы и никогда ими не станем.

– Значит, ты признаешь, что вы оба просто обман…

Голди толкнула его локтем и зашипела, как змея:

– Заткнись, мы только начали! Так, а кем ты служил, раз не был охотником Калунны?

– Охотником.

Голди сбилась.

– Обычным? То есть добывал дичь к столу?

– Нет. Я служил охотником моей возлюбленной госпожи Гекаты. И Калунны.

На лице Голди возникло озадаченное выражение. Гиль улыбался, глядя на нее. А потом вдруг повернулся, посмотрел за пределы обзора зеркала и жестко приказал:

– Лежать! Еще раз шевельнешься и мы продолжим. Двадцать раз уже было, пять осталось. За любую попытку побега будешь получать еще по пять раз.

Раздался тихий стон.

– Четыре… пятая жива…

– Ты ведь хотел юбилейную жертву? Станешь ею сам. А теперь заткнись и не мешай мне разговаривать.

Джеральд напрягся.

– Кто там у тебя?

– Тимоти Шварц. Палач Мавис и убийца юных девушек, – ответил Гиль, – я сторожу его по приказу моей госпожи.

Из-за зеркала раздался булькающий, истеричный смех.

– Сторож… Я не один тут… палач.

Гиль шевельнул ушами.

– Пожалуй, что так. Но ты это заслужил. Так что ты там хотела узнать, прелестная мятежница? Послушать о моей биографии? При жизни я был лучшим охотником Калунны, фаворитом владычицы Гекаты и другом Эйне из клана Кааси. Когда требовалось кого-то защитить или покарать госпожа отправляла меня. Я умею охотиться на самых разных людей: ведьм, других охотников, бандитов, пиратов, шпионов… у меня большой опыт в этом деле. Когда воскресну, я буду охотиться на тех, кто представляет угрозу госпоже Беате. Запомни это.

Голди замерла.

– А почему это я – мятежница?

– Ты сама знаешь. И я знаю. Но у тебя еще есть время все исправить: отмени свои планы, уйми сторонниц и склонись перед главной жрицей Калунны, владычицей Беатой. Я не хочу охотиться на тебя. Не люблю убивать женщин.

Голди отодвинулась от зеркала, а Лили вскинулась:

– Я не позволю вам угрожать людям! Постыдились бы! Вы знаете что ради вашего воскрешения человек должен умереть? Это бессовестно – отнимать чужую жизнь. Вы уже прожили свою, так почему бы вам не упокоиться с миром?

Гиль несколько секунд разглядывал ее, а потом его лицо смягчилось:

– Потому что моей возлюбленной госпоже Беате нужны верные слуги и защитники. Ей предстоит служить Калунне и у нее много врагов. И я буду на них охотиться, госпожа Лейда. А вам лучше не связываться с мятежниками, не то будете наказаны.

Джеральд дернулся. “Возлюбленной”? Этот урод тоже хочет влезть в постель к его жене?

Лили покраснела.

– Я не Лейда, я – Лили Вилсон! Почему вы оба зовете меня так? Эти имена даже не похожи!

– Стоп, о каком мятеже идет речь? – спросила Голди. – Что вам наговорил Эйне Кааси? Мы – близкие люди Беаты и во всем поддерживаем ее.

– Во всем? И в ритуале воскрешения? И совсем никто не пытался сорвать его, да? – насмешливо спросил Гиль.

Голди замялась, а Джеральд сжал зубы.

– Я не подпущу к Беате мошенников и самозванцев! Вы оба – лживые льстецы, пудрящие ей мозги! Ты сам признался, что вы – не призрачные псы, но вы изображаете из себя охотников Калунны! Хотя настоящие охотники прекрасно защищают Беату и без вашего вмешательства!

Гиль недобро уставился на него.

– А, это ты. Эйне говорил о тебе. Мерзкий, паршивый пес, мучающий мою возлюбленную госпожу. Говоришь, вы справляетесь сами? Здесь, в загробном мире, мы сражались со злой ведьмой Мавис и это была опасная битва. Госпожа Беата пришла к нам одна. Никто не пошел с ней в загробный мир, ни одна ведьма, ни один охотник. Где вы были, когда наша госпожа рисковала жизнью, чтобы освободить невинные души?

– Она не позвала нас! – возмутился Джеральд.

– Значит, не сочла достойными доверия. Неудивительно, учитывая ваше поведение. Вы не подчиняетесь главной жрице, устам самой Калунны. Смеете спорить и даже срывать ее планы. Это – мятеж, а мятежникам доверия нет и не будет. Госпоже нужны ее верные кецали, раз люди не готовы жертвовать за нее жизнью и исполнять ее приказы.

– Что ты рассчитываешь получить, служа ей? – резко спросил Джеральд.

– Мне, в отличие от тебя, ничего не надо. Но любовь моей госпожи Гекаты бесценна. Она не забыла своего Гиля, пусть ослабла и потеряла власть, я всегда буду на ее стороне. Мы с Эйне будем. А вы, какие бы интриги не плели, не сумеете нам помешать. Так было раньше, так будет и впредь, – уверенно ответил Гиль.

– Метишь на роль ее любовника?

– Я всегда им был. И всегда буду. А такие как ты возле нее не задерживаются. Ревнивые псы неугодны нашей госпоже Гекате.

Джеральд взбесился, но тут вмешалась Голди:

– Здесь какая-то ошибка. Глава культа Калунны – Беата Хоффман. Она не ваша владычица Геката. Так звали прежнюю верховную жрицу, но она давно умерла.

– У Калунны одна главная жрица. Имен у нее может быть сколько угодно, как и любовников. Но Гиль и Эйне всегда будут служить своей госпоже, – спокойно ответил тот.

Джеральд скривился:

– Думаешь своей красивой болтовней произвести впечатление? У Беаты полно верных охотников. Призрачные псы отлично несут службу. А твой приятель Эйне бесполезно торчит в особняке и сидит у Беаты на шее. Он слабак. Это она охраняет его, а не он ее. Он приносит одни проблемы: то отравился, то в тюрьму попал и она постоянно его спасает. Ты будешь таким же бесполезным. Не все мертвецы заслуживают второй жизни.

Гиль явно оскорбился.

– Поговори у меня еще, грязный пес. Вы всегда были слабыми, тупыми и завистливыми шавками. Никогда не могли обойти кецалей честно и лишь ныли, пакостили и ревновали. Жди. Когда вернусь к жизни, тебя ждет хорошая трепка за каждое твое поганое слово. Я тебя загоню в будку и ты будешь там сидеть, наложив кучу под себя. Впрочем, зачем ждать? Обделаешься прямо сейчас.

И тут чертов паршивец перекатился и превратился… в огромного ягуара. Его глаза вспыхнули желтым светом, он издал громогласный рык и ринулся на зеркало. Фамильяр Голди дико зашипел и встопорщил шерсть. Лили и Голди отшатнулись, Джеральд обернулся призрачным псом и зарычал в ответ, а зеркало зашаталось и рухнуло на пол, разбиваясь.

Связь с загробным миром разорвалась.

– Он… он не призрачный пес! Он ягуар! – содрогнулась Голди. – Что это, черт возьми, значит? Почему ягуар? Джеральд! Какого черта он не пес?

Тот вновь стал человеком.

– Не знаю. Охотники Калунны должны быть призрачными псами и никем иным.

– Это сейчас так. А раньше, выходит, было не так, – сказала растерянная Лили, – но тогда они не мошенники и действительно охотники Калунны. Просто превращаются в других зверей.

Голди замерла.

– Эйне Кааси – не призрачный пес. Он скрывает свой облик от нас, поэтому и избегает других охотников. Интересно, Беата знает в кого он превращается? Может, он следует за ней в облике животного? Надо выяснить. Эх, получается недоверие Беаты к нам началось задолго до ритуала воскрешения: их она позвала на битву с Мавис, а нас... стоп, но Мавис же – Ясмин и она жива! Что вообще происходит?

– Наставница тогда ругалась, что Мавис мертва и пыталась вызвать ее спиритическим сеансом. А потом сама пошла в загробный мир, – тихо сказала Лили, – мне кажется, мы чего-то не знаем. Чего-то очень важного.

Голди потерла виски.

– С точки зрения Гиля и Эйне Кааси, мы – мятежники. Спасибо Джеральду за попытку сорвать ритуал воскрешения.

Джеральд покраснел.

– Я сделал то, что должен был! И я не собираюсь слушать это от тебя!

– Ты не добился успеха, а в итоге Беата обозлилась на нас всех. И скоро воскресит типа, который охотится на людей и считает нас мятежниками. Превосходно. Мало нам было проблем. Надо попасть в особняк как можно скорее. Что бы придумать? Как Аде проблемы в личной жизни изобразить? Или просто прийти, попроситься на постой?

Джеральда затрясло от злости. Еще один любовник выискался! Да как он смеет изображать, что у Беаты плохие защитники! Беата обманула мужа: Гиль смазлив, он явно соблазнил ее, хоть и был мертв. Открытый брак был нужен Беате, а не Джеральду. Ведьма… И как отвадить от нее всех этих кобелей, если она привечает их? Еще и ругается, зовет его собственником. С чего вдруг любовь и супружеская верность стали чем-то плохим? Зачем Беате любовники, если у нее есть муж? И когда все это уже закончится и вернется к прежней, счастливой жизни?

***

Беата пришла в себя на вересковых пустошах. Рядом с ней сидела Калунна:

– Так понятнее стало?

– Да. Это смешно: они все пытаются защитить меня друг от друга. И с этим нужно что-то делать. Но я не думала, что Гиль может быть таким агрессивным и пугающим.

– Разве? Не лги себе, ты уже давно замечала, что твой ласковый котик – опасный хищник и куда умнее, чем притворяется. Он был лучшим охотником империи. А что делают охотники?

Беата вздрогнула.

– Охотятся на свою добычу.

– И убивают ее. Отрезают головы и сдирают шкуры, в качестве трофеев. Охотники уничтожают зверей-людоедов и на счету Гиля тысячи успешно проведенных охот. Хватит прятать голову в песок, Беата. Почему Тимоти Шварц его боится? Почему орал как резанный и занижал количество своих жертв? Как Гиль и Кхира “играли” с палачом Мавис в облике ягуаров? И что Гиль делает с ним двадцать пять раз?

Беата вскочила на ноги:

– Мне пора!

Калунна ласково коснулась ее волос.

– Ата, ты всегда могла подчинять себе людей. Лаской и уговорами или угрозами и хитростями, но они тебя слушались. Тебе просто нужно научиться этому вновь. Но эту ситуацию нужно решить.

Беата поклонилась и бросилась домой: проводить спиритический сеанс с Гилем.

* Голди вспоминает события повести “Плата за ритуал”.

Глава 22

Беата позвала Мглу и Эйне, наложила чары кокона и вызвала Гиля. Судя по воспоминанию, Голди проводила спиритический сеанс с ним до подрыва канализации, то есть три недели назад. И все это время Голди и Лили шпионили за Эйне, а Джеральд… одной богине известно, что он делал. Настраивал охотников против Эйне и Гиля? Или искал другой способ от них избавиться?

Гиль вновь был весел и рад ее видеть.

– Моя госпожа, ты пришла! Хочешь, я спою тебе веселую песенку или расскажу неприличную байку о чужестранке и двух ее мужьях-кецалях, которые привели ей третьего, чтобы было с кем играть в “тройного дурака”? Так вот, жила-была богатая торговка, приплывшая на земли Калунны и полюбившая двух потрясающих…

– Гиль, мне сейчас не до баек, – резко перебила его Беата, – я хочу знать, что ты сделал с Тимоти, после рассказа о подлинном числе его жертв?

Гиль стал серьезным.

– Я покарал его за каждую из них.

– Как?

– Я вернул ему то, что он делал с ними. Тимоти Шварц убивал своих жертв, пытая и мучая перед смертью. Отнял двадцать четыре жизни. Я ненавижу таких больных зверей, как он, а души, что мы освободили из крепости Мавис, взывали к справедливости, – спокойно сказал Гиль, – Тимоти Шварц умер двадцать пять раз в когтях ягуара. Пару раз ко мне присоединялась Кхира, один раз – Лавена, но в основном я сам сдирал с него шкуру и вырывал кишки. А до того гонял по пустошам, внушая надежду на спасение. Но он мертв и бежать ему здесь было некуда. Каждая попытка спастись оборачивалась неминуемой смертью.

Беата окаменела.

Кусочки паззла сложились.

– Вот почему ты не хотел вселяться в его тело. Ты остался в загробном мире, чтобы пытать его!

– Да, моя госпожа. Он заслужил это.

Беату затрясло. Эйне напряженно сказал:

– Моя госпожа, Гиль покарал преступника. Он не собирался…

– Что ты ему велел при прошлом сеансе? Что сказал про меня? – сердито спросила Беата.

Эйне склонил голову:

– Что этот нелюдь хотел сделать нашу госпожу своей двадцать пятой жертвой. Гиль должен был узнать это.

Тот кивнул.

– Но он все равно получил бы свою кару. Хотя за это умирал медленнее чем обычно. Его наказание уже закончено, моя госпожа. Тимоти Шварц вновь привязан к дереву. Там и будет торчать, пока Кхира не запечатает его в посмертную росу и колдовскую шкатулку.

– Позови сюда Тимоти.

Гиль притащил того и бросил на колени перед зеркалом. Беата содрогнулась: Тимоти дико исхудал и постарел, лицо его превратилось в череп, обтянутый кожей, а взгляд стал пустым и бессмысленным. Он болтался в руках Гиля безвольной тряпичной куклой и ни на что не реагировал.

– Гиль, ты – кровожадный садист! Я тебе велела сторожить его, а не пытать! Посмотри, что ты с ним сделал! – в ужасе воскликнула она.

Это ее вина. Но она же не этого хотела! Тимоти должен был получить безболезненную смерть и отдать свое тело Эйне, вот и все! Ритуал воскрешения и так-то был аморальным, а Гиль превратил его в ночной кошмар для человека, которого они убили!

Нет. Не “они”, а “она”. Это было целиком и полностью решение Беаты. И вот к чему оно привело.

Эйне поспешил вмешаться:

– Моя госпожа, это эффект зелья привязки: оно разрушает связь Тимоти Шварца с миром живых, он умирает, поэтому так выглядит. Действия Гиля никак на это не повлияли.

– Никак не повлияли? Он обезумел от пыток! Я не приказывала так с ним обращаться! – Беата обхватила себя руками.

Перед глазами мелькали воспоминания: энергичный, язвительный Тимоти шагает рядом с ней, болтает, ведет расследование убийств, ругается с Алисой, грозится называть ее пожилой леди в своих статьях…

Некогда живой человек сейчас сидел перед ней, как сломанная марионетка. Все из-за нее и темной магии, что она с ним сотворила.

– Ты всегда была очень добра, госпожа. Поэтому я и сделал это сам. Тебе не пришлось пачкать руки, – спокойно ответил Гиль.

Беату охватил гнев.

Еще один похотливый лжец, притворявшийся влюбленным в нее, а на деле оказавшимся паршивым тихушником, к которому нельзя повернуться спиной!

– А чем ты теперь отличаешься от него, раз получал удовольствие от пыток и убийств? Как Геката за тысячу лет не поняла, что держала при себе чудовище? Неужели ради хорошего секса она закрывала глаза на твою жестокость? Скольких ты так пытал, чертов садист? Тебе это нравится? Нравится охотиться на людей?!

Гиль помрачнел и Эйне что-то быстро сказал ему на кецальем языке. Прозвучало слово “алата”.

– Переведи! Сейчас же! – зло приказала Беата.

Эйне склонил голову.

– Я сказал: наша возлюбленная владычица юна и принимает близко к сердцу многие вещи. Но она все равно любит тебя.

Гиль усмехнулся:

– Я знаю. Наша госпожа – воплощение доброты и милосердия. И она, конечно, любит своего Гиля. А если нет, то все ведь просто, верно? Не воскрешай чудовище, если оно тебя пугает, драгоценная моя алата. Эйне справится с твоей защитой и сам, когда вернет себе силы. Но если все же воскресишь… значит, твоя любовь к чудовищу сильнее страха перед ним. А я сделаю так, чтобы ты никогда больше меня не боялась. И буду ждать твоей милости хоть вечность, исполняя твои приказы из загробного мира.

Беата сглотнула. Гиль улыбался ей: нежно, уверенно и совершенно бесстрастно. Тысячелетний кецаль сбросил маску и перестал притворяться легкомысленным дурачком. Не мог он им остаться за такой срок. От него веяло древностью, как от Эйне.

Но тут Тимоти ожил и тихо захрипел, глядя на нее:

– Сука… все из-за тебя…не прощу…

Его запавшие глаза наполнились ненавистью.

– Давай попрощаемся на сегодня, моя госпожа. Тебе нужно принять и обдумать ситуацию. Я расскажу тебе байку о трех мужьях чужестранки в другой раз, – как ни в чем не бывало сообщил Гиль и… оборвал связь с миром мертвых.

Ушел.

Зеркало отражало гостиную и бледную, сжавшуюся в комок Беату.

– Сделать тебе горячего чаю, госпожа? – тихо спросил Эйне.

– Нет. Сиди здесь, – Беата выпрямилась и встала.

Через несколько минут она вернулась с зельем правды. Эйне тут же узнал его и закусил губу:

– Я и без него скажу тебе правду.

– Мне нужна вся правда. Пей.

Эйне выпил и отставил пустой флакон в сторону.

– Когда ты догадался что Гиль задумал? – спросила Беата, устало падая в кресло.

Эйне сидел на полу, глядя на нее снизу вверх.

– В тот миг как он пожелал остаться в загробном мире.

– И ты не остановил его?

– Я собирался, но… тогда бы ты велела мне сторожить палача Мавис, а Гиля забрала в мир живых. Мне безумно хотелось выбраться к тебе, я ужасно устал быть мертвым и бесцельно бродить по пыльным пустошам, зная, что конца этому не будет. Готов был драться за это, а Гиль… он решил, что есть дело, которое важнее жизни. Я проявил слабость, а Гиль – силу, отдавая шанс на воскрешение мне. Я не думал, что окажусь настолько жалким, – Эйне опустил голову, – в загробном мире нам обоим было плохо, но вдвоем мы справлялись, а в одиночку я бы сошел с ума, додумывая что ты меня бросила, забыла или вновь погибла. А Гиль… Гиль всегда был сильнее меня. Во всем.

Он помолчал и продолжил.

– Из-за его дурашливого поведения и открытого дружелюбия, я забыл как он гнал меня во время охоты, открытой жрицей Верже. Гиль – прирожденный охотник, ни одна добыча не уйдет от него. Я ведь поначалу тоже опасался его и видел в нем угрозу… это прошло, когда он начал грызть орехи на моей постели и шутить про отравителя. Гиль умеет вызывать страх, но умеет и разгонять его. И он не любит, когда его боятся.

Беата нервно вздохнула.

– Гиль только притворяется глупым? Он всегда лжет, занижая свои способности?

– Нет, все не так, – возразил Эйне, – Гиль искренен и никогда не был глупым, он просто всегда делал то, что хотел, избегая нежеланных вещей. Зачем самому искать ответ на вопрос, если можно спросить меня? Я люблю объяснять как устроен мир и когда Гиль чего-то не понимает он просто спрашивает и получает ответ. Но он и сам может его найти, если меня рядом не будет. Гиль не любит что-то продумывать и организовывать, поэтому часто сваливает это на меня и выходит что я, вроде как, командую им… и он охотно подчиняется, ровно до того момента, как решит поступить по-своему. Тогда его невозможно остановить. Гиль может целыми днями валяться на подушках, щелкать орехи и вообще ничего не делать, а потом встанет, отправится на охоту, соблазнит по дороге пять женщин, вернется с победой, спровоцирует всех твоих охотников на драку с ним и будет ублажать тебя всю ночь, как будто другого смысла жизни у него нет. А ведь Уна-провидица родила его только с одной целью: чтобы через него добиться твоего внимания и покровительства. Она создавала его для твоей радости и не ошиблась: Гиль стал именно таким, чтобы ты его полюбила, моя госпожа.

Беата закусила губу.

Все верно, она полюбила красивого, обаятельного и безмятежного кецаля. Каким Гиль нравился женщинам, таким он и был. Но… не только таким.

– Ему нравится охота на людей?

– Нет. Гилю нравятся охота и борьба в принципе. Он любит соперничать, сражаться, одерживать победы, а потом купаться в волнах обожания. И он очень хорош в этом, поэтому ты часто посылала его ловить и карать опасных преступников. Гиль может быть жесток, но лишь к тем кто этого заслуживает. Невинных Гиль никогда не обижает, слабых защищает, женщинам дарит любовь и удовольствие, – продолжил Эйне, – он остался в загробном мире, чтобы совершить казнь преступника и отговорить его было невозможно, а повлиять на это отсюда не выйдет. Кроме Гиля некому сторожить душу Тимоти Шварца. Прошу тебя, моя госпожа, не вини Гиля за месть. Убитые и замученные девушки получили покой. Накажи меня, если считаешь нужным, но не сердись на него.

Эйне посмотрел на нее и на глазах Беаты случилось маленькое чудо: его радужки посветлели, а потом налились насыщенным васильковым оттенком. Прошло четыре месяца ритуала воскрешения и эффект зелья привязки становился все заметнее, стирая черты Тимоти и “рисуя” внешность Эйне: нос с горбинкой, полный, чувственный рот, вьющиеся каштановые волосы, все больше и больше веснушек на светлой коже... Эйне будто бы линял, сдирая старую, ненужную шкуру. Беата давно перестала видеть в нем Тимоти.

Ее Эйне был рядом с ней. Она спасла его, отняв у смерти. И Гиль помог ей в этом, приняв решение отправить Эйне к ней, а самому остаться.

Беата успокоилась. Да что она за палача Мавис что ли бороться будет с Гилем? Она ведь сама возненавидела его и убила, так почему обвиняет Гиля в том же самом? Кроме того уже было поздно, она пропустила кару, устроенную Гилем. Так какой смысл наказывать его или Эйне? Тимоти Шварц заслуживал смерти и вовсе не милосердной.

– Мне все это не нравится, так что мы не будем больше об этом говорить, – наконец сказала она, – я не брошу Гиля в загробном мире, можешь не волноваться за него. И почему ты до сих пор на полу? Сядь в кресло. И, прости, что заставила выпить зелье правды.

Эйне сел рядом с ней, расслабился и качнул головой.

– Я вызвал недоверие моей госпожи и сам виноват в этом. Но это к лучшему: пусть моя госпожа задаст любые вопросы, что ее беспокоят, а я честно на них отвечу, чтобы сомнений во мне больше не было.

Беата сощурилась:

– Что за интриги ты крутишь, раздаривая заклинания ученицам, следя за призрачными псами и поддерживая Лизелотту? И зачем сказал Гилю, что Голди и Джеральд – мятежники?

– У тебя ненадежные приближенные, моя госпожа. Я больше не допущу предательства, значит должен помочь верным ведьмам подняться повыше, а за опасными приглядеть, – ответил Эйне, – Лизелотта Йохансен будет тебе полезна, тем более что ее недавно признала сама Калунна. Дана, Эва и Валери верны тебе и отказались участвовать в мятеже, ведьмы ковена не любят Голди и не станут ей помогать, а вот Адалинда явно будет использована против тебя. Я думаю, Голди хочет заменить тебя ею: из-за трех кошек, пения и целительства она известна всем, а ты нет. Адалинда не позволяет Лизелотте превзойти ее в зельях и взялась “топить” отталкивая от тебя, напирая на статус твоей лучшей подруги. Напросилась жить с тобой и никуда не уходит, действуя по приказу Голди. У Голди же слишком много власти, она умна и окружает себя свитой, делая вид, что она незаменима, а сама явно готовит мятеж. Она поручила Эве и Лили следить за мной, взяла в союзники Джеральда и через него и Александра влияет на охотников. Я не удивлюсь, если это она приказала Джеральду сорвать ритуал моего воскрешения: ей не нужны те, кто предан тебе одной.

Беата замешкалась, а потом расхохоталась:

– А вы с Джеральдом могли бы подружиться! Эйне, Голди делает все это потому что она – карьеристка, умная и изобретательная ведьма. А еще потому что я свалила на нее кучу своих обязанностей и без нее действительно не справлюсь. У Калунны всегда будет только одна главная жрица, а Голди она недолюбливает. Но по моей просьбе она воскресила ее.

Эйне замер:

– Голди – одна из прошлых жриц Калунны? Кто?

Беата хмыкнула и решила слегка слукавить:

– Я не знаю, а Голди, само собой не помнит. Зато я знаю, что Ада была последней жрицей Калунны, а Валери отбивала горящую столицу и внушала ужас нашим врагам. Я могу им доверять, а поссорились мы из-за противозаконности ритуала воскрешения. Проводить его было опасно и мои подруги пытались отговорить меня, боясь последствий. Еще они опасаются тебя и Гиля. Что до Джеральда и попытки сорвать мой ритуал… это не мятеж. Джеральд – мой муж и он упертый тихушник. Он знает что я – главная жрица нашего культа и подчиняется мне. Обычно у нас не было проблем с иерархией, которую, к слову, установила сама Калунна: я занимаюсь ведьмами, Джеральд – охотниками. Мы поддерживали друг друга. Но сейчас мы в серьезной ссоре: я не даю Джеральду испортить ваши с Гилем ритуалы воскрешения и не желаю жить с ним в одном доме, а он бесится и ревнует, потому что у него жена ушла и не хочет возвращаться. Он не желает признавать свои ошибки и валит все на тебя. Джеральд – ревнивый, упертый баран, а не мятежник и Голди едва выносит. Он не будет ее слушаться.

Эйне погрузился в раздумья. Беата погладила мурчащую Мглу, устроившуюся у нее на коленях, и сказала:

– А сейчас будет нечестный прием. Эйне, ты любишь меня?

– Да, моя госпожа.

– За что?

– Ты – безбрежный океан любви, красоты и знаний. Ты добра и мудра, ласкова и строга, игрива и справедлива. Мне придется перечислять все на свете, потому что ты вмещаешь в себя все это, – ответил Эйне и бросил на нее нежный взгляд, – ты забрала меня с собой в бесконечное путешествие по вечности. Как я могу не любить тебя?

Беата погрустнела.

– Эйне, ты говоришь о Гекате. А теперь скажи обо мне нынешней. Какая я?

– Ты такая же, просто юна и уязвима. Это нормально при таком способе воскрешения: ты утратила все свои знания, колдовскую силу и власть, начав свой путь с нового рождения. Океан только зарождается, но однажды выйдет из берегов и затопит все вокруг, унося нас всех в новую империю Калунны. А твои доброта, любовь и красота все еще при тебе. Их невозможно не видеть, – уверенно ответил он.

Беата ничего не ответила. Эйне хотел видеть в ней Гекату, ее и видел. Его могущественная алата не могла бросить его и пришла за ним, а он привычно последовал за ней. А, к черту. Это ее кецаль, ее Эйне, она оставит его себе и пусть думает что хочет. Главное чтобы любил. А потом она воскресит Гиля и вообще не будет интересоваться, какой он ее видит: пусть любит, ласкает и развлекает. Пусть будет котиком или монстром, неважно. Это ее Гиль. У нее будут два потрясающих любовника и один дурной, ревнивый, проблемный, но все еще любимый муж, с которым стоило вновь поговорить. Никто не отнимет у Беаты Хоффман ее мужчин, какими бы они ни были.

Ведьмы-культистки из жутких сект имели право на свои капризы.

***

Через несколько дней за Беатой прислал шофера перепуганный Маркус Пратт. Он жутко нервничал.

– Госпожа Хоффман, мое поместье одолевают полчища собак, невидимок, полтергейстов, которые перемещают вещи, а недавно в заборе возникла огромная дыра, которая тут же исчезла! Хейзел до утра защищала мой дом жуткими заговорами и рассыпала везде защитные травы! Это что за чертовщина? Уж не ведьмы ли культа Калунны это устроили?

– Конечно же нет, – уверенно ответила Беата, которой Валери доложила о нескольких неудачных попытках обыска, – культ Калунны прислал вам Хейзел для защиты. И она прекрасно справилась, так?

– Так. Но охранники божились, что видели свору призрачных псов! Я же оставляю подношения и внес вам пожертвование! Почему они здесь?! – Маркуса Пратта трясло.

Беата задумчиво взглянула на него.

– А вы не гневили Калунну? Может, вслух смеялись и утверждали, что ее нет?

– Не было такого!

– Тогда я дам вам защитное зелье, благословенное вересковой богиней, – предложила Беата, – призрачные псы не приходят к честным людям, так что, я полагаю это происки ваших конкурентов. Не вы один можете додуматься до мелких пакостей, которые выбьют из колеи и помешают вести бизнес.

Маркус Пратт помрачнел.

– Они к вам обращались? Я дам сумму вчетверо больше, если прекратите и назовете мне их имена.

Беата покачала головой.

– Что вы, я бы не приняла их предложения. Культ Калунны не подставляет клиентов, а вы – наш клиент. Но есть ведьмы и вне его. Хейзел справится с ними, но мое зелье укрепит вашу защиту. Пейте.

Маркус Пратт выпил протянутое зелье правды и успокоился.

– Хорошо. Я чувствую себя намного лучше.

– Отлично. Господин Пратт, скажите, вам что-нибудь известно о пропаже четырех молодых девушек в Кловерфилде? – спросила Беата.

– Ничего. Но их же вернул ваш культ? – удивился тот. – Одна из них была дочерью мэра.

– Я не о них. Пропали еще четыре девушки. Они в этом поместье?

– Нет. С чего им быть здесь? Я не нанимал и не приглашал их.

– Вы когда-нибудь похищали людей?

– Нет! Что за нелепость?

Беата внимательно посмотрела на него. Обвинения следовало формулировать осторожнее, но не дать Маркусу Пратту ускользнуть из-за размытых ответов.

– Видите ли, Валери все еще возмущается, что на ипподроме вы хотели похитить ее подругу. Что вы тогда собирались сделать с ней?

– Усадить в машину с кондиционером и дать прийти в себя, – нахмурился тот, – девчонка явно получила солнечный удар. Пока очнулась, мы бы покатались с одной из ее подруг. Молодые девушки падки на роскошь и подарки, я завязал бы приятное знакомство, возможно с ними обеими. Вы думаете, я какой-то маньяк? Но я – законопослушный человек, а не уголовник. И уж точно не дурак! Да, я люблю девушек помоложе, но зачем принуждать, когда можно купить? Хейзел получила все что хотела и мы отлично поладили. Она умная девочка для своих лет. Я не связываюсь с несовершеннолетними. Только с восемнадцати и не раньше.

Беата подавила смех. Семидесятипятилетняя цыганка Хейзел успешно изобразила из себя сговорчивую, юную кокетку, а Маркус Пратт этого даже не понял. Но он оказался непричем и требовалось отозвать охотников.

– Благодарю. Я объясню Валери, что причин для беспокойства нет. Вот, выпейте еще одно зелье, на всякий случай. Это от порч и сглазов.

Маркус Пратт выпил антидот и Беата вежливо откланялась. Перекинулась парой фраз с Хейзел, которая изображала кого-то похожего на Дениз с Ивонн, и вышла во двор. Подошла к лимузину.

Шофер Маркуса Пратта остановил ее, фамильярно и ласкающе коснувшись ее волос.

– Не спешите, госпожа Хоффман. Я знаю, что вы ищете и где это. А Маркус Пратт не замечает, что творится у него под носом.

Беата испепелила его взглядом и лишь потом услышала.

– И что же я ищу? – медленно спросила она.

– Четверых похищенных девушек. Живых, не искалеченных и ждущих спасения из подвала. Хотите я вам их покажу?

У Беаты екнуло сердце.

Девушки все-таки были здесь. Их похитил кто-то другой. А Маркус Пратт не замечал, что творится на огромной территории поместья.

– Хочу.

– Идемте.

Шофер отвел ее за одну из построек и остановился. Беата напряглась. Это он был похитителем? Черт, надо было взять два зелья правды!

– Я знаю их точное местоположение и даже могу привести к вам, – заметил шофер, – но только после того как мы заключим сделку.

– И что вы хотите? Денег?

– Нет.

– Колдовских услуг?

– Нет, – его голос стал веселым, а взгляд – жадным, – мне нужны вы, госпожа Хоффман. Я тоже хочу долго и плодотворно с вами сотрудничать. Как мэр Кловерфилда или Маркус Пратт.

Беата хмыкнула.

– Они – богатые и влиятельные люди, а вы – простой шофер.

– Не простой. Я могу находить вам то, в чем вы нуждаетесь и избавлять от лишнего. Девушки нужны вам и они у вас будут. А враги вашего культа могут исчезать. Я буду забирать лишь то, что вы мне отдадите и ничего больше. Договорились?

Беата озадаченно взглянула на него.

– Вы – киллер? Я не нуждаюсь в таких услугах. Поищите работодателя где-нибудь еще.

– Я хочу работать именно с вами.

Беата покачала головой.

– Где девушки?

– Я приведу их, как только мы заключим сделку.

Беата несколько секунд смотрела в его лукавые зеленые глаза, затем раздраженно вздохнула.

– Вы не знаете, где они. Просто подслушали мой разговор с Маркусом Праттом и морочите мне мозги, потому что хотите со мной переспать. Угадала?

Он засмеялся глубоким, бархатным смехом.

– Можно и это сделать, если пожелаете. Вам все можно, госпожа Хоффман. Обожаю таких клиенток. Давайте так: мы заключаем сделку на год и я тут же вам доставлю любую из пропавших. А когда решите сотрудничать со мной всегда, приведу остальных. Идет?

Беата фыркнула, но ее охватило игривое настроение. Каков нахал. Но голос у него просто потрясающий. Такой мужской, приятный, обволакивающий. До того все время молчал, а сейчас заслушаешься. И внешность хороша. Неяркая, почти невзрачная, но такая… мужественная, что ли? Как у Джеральда. От шофера Маркуса Пратта шло ощущение мужской силы, надежности, крупных, сильных рук в которых хочется расслабиться и довериться…

Он поймал ее взгляд и мигом все понял. Приблизился, взял ее ладони в свои и заговорщицки прошептал, склонившись к ее уху:

– Так как, заключим сделку, госпожа Хоффман? Вы не пожалеете. Более полезного союзника вы не найдете. Одно коротенькое слово и пропавшие девушки будут здесь. А ваши враги исчезнут.

От его дыхания у нее побежали приятные мурашки по коже, а внизу живота потеплело. От него еще и пахло приятно: каким-то дорогим парфюмом. Потрясающий запах. И голос, божественный совершенно голос…

И тут она резко вспомнила и голос, и запах, и эти фразы. Оцепенела, парализованная ужасом. Нет. Нет. Пожалуйста, нет… Он слишком близко. И держит ее за руки.

– “Да”. Скажите “да”, госпожа Хоффман, – мурлыкнул он, все еще стоя к ней вплотную, – и все ваши желания будут исполнены.

Беата боялась поднимать голову. Он тут же все поймет. Она осторожно освободила правую руку и торопливо сотворила чары развеивания иллюзий.

Ничего не произошло.

Почему? Она ошиблась? Нет, дело явно было в другом.

Чудовищная разница в уровне силы. Как между насекомым на ладони и тем, кто одним движением может раздавить его.

Как он посмел сунуться на земли Калунны?

Эта мысль придала ей храбрости. Беата вырвала руку и отступила на несколько шагов назад.

– Яви свой настоящий облик или разговор на этом окончен, – потребовала она.

Он засмеялся грудным смехом, прекрасным, как все грехи мира.

– Как пожелаете, дорогая клиентка. Хотя, я был уверен, что этот вам понравится больше.

А потом он начал расти и раздаваться вширь с ужасающим треском рвущихся мышц и ломающихся костей. Из корпуса, как побеги растений, прорвались две дополнительные руки, а сзади шлепнулся наземь тяжелый крокодилий хвост. Тело потемнело и поросло густой серой шерстью. Аккуратная, отглаженная форма шофера сгнила, превращаясь в линялый коричневый хитон, похожий на половую тряпку. Но самым страшным было лицо, чудовищно медленно, будто в ночном кошмаре, вытягивающееся вперед. Беата успела поймать тот жуткий миг, когда оно еще было человеческим, а потом стало неправильным. Не таким. Искривленным, как в зеркалах комнаты смеха. И лишь затем стало козлиной мордой с волчьими клыками в пасти.

А глаза так и остались зелеными и человеческими. Два. Третий был алым, с вертикальным зрачком и торчал посередине лба.

Демон был двухметровый и теперь подавлял ее своим огромным ростом. Останки его “шкуры” таяли, опадая с него.

– Еще раз добрый день, госпожа Хоффман, – невозмутимо сказал Сиире, – как поживает ваша кошечка? Та, которая рыжая.

Беата окаменела: в загробном мире Сиире убил Пламя. А сейчас был так близко и… трогал ее. Беату накрыло ощущением собственной уязвимости. Одним движением, Сиире, демон изобилия, некогда призванный Мавис (и уволокший ее за это в ад), мог свернуть ей шею. Прямо как Пламя.

– Превосходно. Кто вызвал тебя сюда? Демоны сами в мир людей не приходят, – напряженно спросила она.

– Имя этого глупца вам ничего не скажет. Хотя его облик вы только что отвергли.

– Шофер Маркуса Пратта? Что он пожелал?

Сиире махнул обезьяньей лапой.

– Все как всегда: оказаться подальше от сварливой жены и кричащих детей, в окружении еды, выпивки и жаждущих его красоток. Желательно навсегда. Я исполнил его желание. Он обменял на него свое тело.

– И теперь он мертв?

– Зачем? Будет жить долго-долго… насколько это возможно для разумного таракана. Возле собственноручно пролитой бутылки бренди, рассыпанных чипсов и в окружении одержимых им тараканьих самочек. Никакой работы и выноса мозга. Не жизнь, а сказка, – насмешливо заметил Сиире, – хотя, быть может, жена уже его раздавила. Я не проверял.

Беата содрогнулась.

Этому человеку она уже не поможет.

– Что тебе нужно?

– Заключим сделку, госпожа Хоффман? Я буду доставать вам все, что пожелаете: людей, вещи, заклинания, знания, колдовскую силу. Избавлю вас от лишнего, опять же, без ограничений. Ваши враги будут исчезать бесследно. А вы – поставлять мне их души. Выгода очевидна для всех.

– У меня больше нет душ на обмен. Ни единой.

– Вам достаточно лишь указать на человека и “подарить” мне его. С душой Мавис у вас это отлично сработало. Я ощутил, что могу забрать ее совершенно безвозмездно. Без корысти, подлости и обмана. Вы просто подарили мне ее. Я был так растроган! Больше трех тысяч лет не получал ни от кого подарков и тут такой приятный сюрприз! – Сиире прижал все четыре лапы к груди и заулыбался, обнажив клыки. – Такая забота! Все ваши союзники окружены вниманием и любовью. Я тоже так хочу. Дарите мне ваших врагов, госпожа Хоффман. А я буду дарить вам все, что пожелаете. Исполняя ваши желания, я смогу забрать любого.

Мысли Беаты заметались. Что-то подобное ведь уже было с хисширским демоном: Беата загадала, чтобы Джеральд и ее подруги прожили десять лет и демон смог их убить, обойдя сделку с Калунной. И забрал души Валери, Ады и Голди в ад.

– Нет. Я не призывала тебя и никаких сделок с демонами не заключаю, – она сглотнула, – я не хочу, чтобы ты исполнял мои желания так же, как у шофера Маркуса Пратта.

– Он это заслужил. Тарканьи мечты, тараканья жизнь. А вы мне нравитесь. Очень. Знаете, люди ведь всегда заключают сделки с демонами, подразумевая обман, – пожаловался Сиире, – “я сформулирую все так, чтобы получить загаданное и не отдавать свою душу”, “я заключу несколько сделок, чтобы демоны передрались”, “я проживу крутую жизнь, а потом спрячусь от демона на святой земле и замолю грехи, чтобы расторгнуть сделку”... Одно и то же каждый раз. Этим убогим насекомым невдомек, что таких “хитростей” я повидал тысячи тысяч. Каждый считает, что сможет обмануть бессмертное существо, будучи короткоживущей букашкой. А вот вы всегда были со мной честны. И я буду честен с вами. Мне незачем вам вредить. Мы будем союзниками.

– Как с Мавис? – тихо ответила Беата. – Нет, спасибо. Твои союзники слишком легко становятся добычей. Никаких сделок с тобой я заключать не буду. Не приближайся ко мне больше. Ты на землях Калунны, демон. Мне стоит лишь позвать ее и она порвет тебя на клочки, как твоего хисширского приятеля.

Сиире оскалился, сверля ее взглядом.

– Мы не были приятелями. А земли Калунны в паре метров вон в том направлении. Зря я, что ли, тебя сюда заманивал? Отсюда она тебя не услышит, смертная. Как бы громко и долго ты ни кричала.

Беата оцепенела.

Дура. Это было очевидно, она же знала, что здесь пролегает граница! Как можно было забыть об этом? И что теперь делать? Попытаться сбежать? Нет, демон поймает ее и тут же начнет пытки. А уж фантазии у него хватит. Никто из обитателей поместья ей не поможет. Сколько часов пройдет до того, как Калунна заметит ее пропажу?

– Дней. А может и недель. Не вечно же богине наблюдать за тобой? У нее и свои дела должны быть. – мурлыкнул Сиире. – А еще я могу так исказить твое восприятие времени, что для тебя пройдет миллион лет. Это будет интересный опыт, хотя твой разум его вряд ли выдержит. Но я отходчивый и не стану сердиться на твою грубость. Итак, заключим сделку? И ты пойдешь домой со спасенными девицами. Целая, невредимая и торжествующая. Получив нового и очень полезного друга.

По спине Беаты потек холодный пот. Демон загонял ее в ловушку и читал мысли. Сделка с ним автоматически означала продажу ему души.

Души, что принадлежала Калунне.

Но если он просто убьет ее, то душа Беаты отправится к вересковой богине. Та воскресит ее и заберет страшные воспоминания. Смерть не была концом для жриц Калунны. Ее можно было пережить.

– Калунна возродит меня и все узнает, – с трудом сообщила Беата, – а потом призовет тебя на своих землях и отомстит за свою главную жрицу. Если ты меня хоть пальцем тронешь…

Сиире улыбнулся. А потом протянул обезьянью лапу и коснулся ее лба.

Беата перестала дышать.

Что он сделает? Выдавит глаза? Сдерет кожу с лица? Раздавит голову, как тыкву?

Надо было бежать, но ее ноги онемели и дрожали, как у жертвенного ягненка.

Сиире засмеялся и убрал руку.

– Что принадлежит Калунне, то священно. Твоя душа мне не нужна, жрица вереска. Передай ей от меня поклон. Мою пентаграмму найдешь в своей книге заклинаний. И в голове. Зови, когда передумаешь и пожелаешь могущества. Я могу исполнить все твои желания.

Он исчез, а Беата опрометью бросилась на земли Калунны, мысленно призывая ее. Пространство вокруг изменилось и Беата влетела в объятия своей богини. Та подхватила ее на руки и принялась утешать.

– Тише-тише, все хорошо. Ты в безопасности, рядом со мной, – мягко ворковала Калунна, расхаживая по вересковым пустошам, – он просто пугал тебя.

– Демон… этот демон…

– Я разорву его на части, если он сюда явится.

– Он прятался в теле шофера…

– Да. Отлично мимикрировал под того глупца. Я не отличила. Не обратила внимания на мелкую сошку, – досадливо сказала Калунна, – учту на будущее. Ну-ну, моя хорошая. Все позади.

Беату наполнило вересковой магией и ее страх отступил.

Но стоило ей подумать о Сиире, как перед ее мысленным взором всплывала пентаграмма и заклятье призыва. Она была выжжена в ее разуме и памяти.

Калунна поцеловала ее в лоб и все исчезло.

– Достань книгу заклинаний.

Беата подчинилась. Калунна поудобнее перехватила ее одной рукой, а другой вырвала последнюю страницу и сожгла в лиловом пламени.

– Все. Забудь его.

– А может стоило воспользоваться пентаграммой и призвать его здесь? Ты бы сразу уничтожила его, – запоздало предложила Беата.

– Не хочу видеть эту падаль, – процедила Калунна, – ненавижу предателей.

Беата замерла.

– Все демоны – твои бывшие вассалы, так? Сиире оба раза не тронул меня и передавал тебе поклоны. Кто он такой?

Калунна глухо зарычала. Ее красивое лицо превратилось в оскаленную львиную морду.

– Демон. Предатель. Озлобленный раб. Палач Безымянного бога. И тот, о ком ты больше не будешь меня спрашивать.

Беата уткнулась в нее лицом.

– Да, моя богиня.

– Вели Валери обозначить границы моих земель и для тебя тоже, чтобы не попасть в подобную ситуацию снова. И никогда не заключай с ним сделок. Ни с ним, ни с другими демонами. Я ненавижу их. И посчитаю это предательством.

Беата тихо фыркнула.

– Я – демонолог. Я этих тварей пять лет изучала. Ни одна сделка с ними не закончилась для человека хорошо. Демоны – законченные лжецы. Только ты держишь обещания, моя богиня. Хорошо, что я встретила тебя.

– И я больше не позволю тебя у меня отнять, – хмуро пообещала Калунна, баюкая Беату на руках.

Глава 23

Октябрь закончился, но теплая пора продолжалась. Люди уже привыкли к чудесам и просто радовались вечному лету, благодаря Калунну за него. Беата наслаждалась чудесной погодой и возможностью не носить зимнюю одежду и обувь. В прошлом году в ноябре противной мелкой крупой уже сыпал снег и дули пронзительные ветра. А сейчас грело солнышко и можно было менять соломенные шляпки с одной на другую. Есть мороженое и загорать в шезлонге, будто Беата поселилась на курорте. Только моря немного не хватало, но купание на озерах прекрасно его заменяло. Идеальная жизнь.

Отойдя от встречи с Сиире, Беата взялась решать очередную проблему. Она собрала на зачарованной части особняка Эйне, Голди, Адалинду, Александра и своих старших учениц. Проверила их на иллюзии, внимательно обыскала комнату и, наконец, наложила на нее чары кокона. Усадила всех за стол и выставила в центр несколько флаконов с зельем правды.

– Это Лизелотта Йохансен варила? – ревниво спросила Адалинда. – Почему ты не позвала меня, я бы сделала все намного лучше!

– Я сама решила потренироваться. А у тебя скоро новый концерт, – заметила Беата, – и отстань от нее уже. Лизелотта Йохансен – профессиональная зельеварка и я буду пользоваться ее услугами. Ты – наша звезда, певица и целительница. Нашла с кем соперничать. Вот когда она тебя обгонит в музыкальных чартах, тогда и паникуй. И чтобы больше к ней не цеплялась, ясно?

– Ясно, – буркнула та, – но это несправедливо. Она проиграла, а ей Калунна подарила рецепт грога и второго фамильяра. Ходит теперь, задрав нос.

– Лучше тебя этого все равно никто не делает, – утешила ее Беата и все засмеялись.

Беата оглядела своих близких людей и сообщила:

– Итак, я собрала вас здесь, чтобы прекратить ваши интриги и паранойю. Задайте все нужные вопросы и получите на них ответы. Зелье правды нам в этом поможет. Но перед этим я обозначу несколько аксиом: Калунна сама назначает главную жрицу и поменять ее нельзя никому кроме нее. Это раз. Влиять на мои решения можно только пока я это позволяю. Иначе, я просто иду и делаю что мне нужно, даже если все мое окружение против. Вы можете не помогать мне, если не согласны со мной, но попытки мне помешать приведут к негативным последствиям. За подробностями обращайтесь к моему мужу.

Голди и Валери усмехнулись, а Лили подобралась и явно хотела что-то сказать, но Эва одернула ее и покачала головой.

– Дальше, Эйне и Гиль – не коварные мертвецы и не лжецы: я спрашивала о них Калунну, а потом долго общалась с ними через спиритические сеансы и хорошо их узнала. Они служили прошлой главной жрице нашего культа и хотят делать это снова. Тот культ существовал примерно десять тысяч лет назад и пал с приходом на Авалонию религии Безымянного бога, чьи последователи уничтожили и демонизировали все, связанное со старой верой, – продолжила Беата, – сама Калунна иногда рассказывает мне о прошлом и ее рассказы совпадают со словами Эйне и Гиля. И, наконец, последнее: Лили, я понимаю, что тебя расстраивает наша ссора с Джеральдом, но ты ничего не можешь сделать, чтобы это исправить. Это наше с ним дело. И запомни на будущее: нет смысла вмешиваться в чужие ссоры, ты не знаешь всего, что произошло между людьми. И тебе никто не обязан этого рассказывать: это может быть очень личным. Лучше сосредоточься на учебе, а не на “помощи” Джеральду. Твои действия не помогают ему, они лишь вредят тебе самой. Ты – моя ученица и мне не нравится, что ты шпионишь за мной. Это подрывает мое доверие к тебе.

Лили покраснела и скуксилась, а Эва и Дана взяли ее за руки, чтобы утешить.

– Ты меня поняла?

– Да, наставница, – несчастным голосом ответила Лили.

– Хорошо. Эйне, Голди, выпейте по пузырьку зелья правды и начинайте задавать ваши вопросы. Предупреждаю, из этой комнаты никто не выйдет, пока вы не решите ваш конфликт.

Они подчинились и Голди вздохнула:

– Жаль, ты меня не предупредила, я бы получше подготовилась. Итак, кто начнет?

Они с Эйне переглянулись.

– Вы – жрица Калунны и ваш статус выше моего, – сказал Эйне, – начинайте вы.

– Почему ты считаешь нас мятежниками? – спросила Голди. – Это ведь ты рассказал Гилю о нас?

– Разумеется. Мы поддерживаем связь. Причина очевидна: те, кто не подчиняются верховной жрице и есть мятежники. Вы в союзе с Джеральдом, а он пытался сорвать ритуал моего воскрешения, – спокойно сказал Эйне, – вы же отказались помочь госпоже с ним. В мое время такое было немыслимо: главная жрица не просила, а приказывала и все спешили исполнить ее волю. Госпожа Беата окружена недостойными людьми, вечно приносящими неприятности, а предательство способно погубить даже самую сильную ведьму. Я буду рядом и не допущу этого. Так вы задумали мятеж, госпожа Голди? Хотите занять место главной жрицы или усадить туда Адалинду?

– Нет, конечно.

– А знаете что-то о мятеже против госпожи Беаты?

– Нет. Мы были против твоего воскрешения и поссорились из-за этого, но Беата нас простила, – возразила Голди, – мы были уверены, что ее заморочила хитрая нежить, поэтому хотели остановить. Нам уже доводилось попадать в такие ситуации и это чуть было не закончилось нашей смертью. Нельзя доверять непонятным мертвецам. Мы – не мятежницы, а заботливые подруги. Тебя это успокоило?

Эйне кивнул.

– Теперь моя очередь спрашивать, – сказала Голди, – в какое животное ты превращаешься?

– В коршуна, рысь и косатку.

– А? Три формы и все разные? Почему? – растерялся Александр.

– Потому что я – кецаль, – лаконично ответил Эйне, – моя очередь. Как вы, Голди и госпожа Адалинда относитесь к госпоже Беате на самом деле?

– Мы уважаем госпожу Хоффман, – удивленно ответил Александр, – она хорошая главная жрица, добрый и терпеливый человек.

– Беата – моя лучшая подруга, что здесь непонятного? – фыркнула Адалинда.

– От Беаты зависит наше благополучие. Она прикрывает нас от гнева Калунны и руководит всем нашим культом, – ответила Голди, – я восхищаюсь ей и ценю нашу дружбу. Но мы не считаем ее нашей хозяйкой или правительницей, как ты. В этом, я думаю, кроется корень нашего недопонимания. Мы можем с ней спорить и не соглашаться с ее решениями. А для тебя это дикость и мятеж. Но это просто равноправные и уважительные отношения, понимаешь?

Эйне поколебался.

– Да. Между вами пока слишком малая разница. Но со временем она превратится в пропасть и вы все поймете. И склонитесь перед главной жрицей, как подобает.

Валери фыркнула.

– Не дай богиня! Не надо мне пропасти с подругой!

Адалинда согласно кивнула.

Беата хотела вмешаться, но удержалась. Пусть говорят все, что думают.

– Продолжим про кецалей. Раз у тебя три облика, то у Гиля тоже? – спросила Голди и дождавшись кивка продолжила. – Какие они? Можешь нам объяснить почему вы так отличаетесь от призрачных псов и зачем вам такие странные уши?

Эйне помолчал, затем ответил:

– Кецали – не люди. Мы рождаемся с такими ушами, необычными глазами или волосами, каких нет у людей. Другими характерами. Становясь охотниками Калунны, мы имеем больше возможностей, чем призрачные псы, потому что в нас изначально было больше магии. В империи Калунны ее жрицы предпочитали нанимать именно кецалей своими охотниками. У нас есть преимущество в виде трех возможных обликов. Охотник-кецаль – это личный гонец, шпион, красивый любовник и демонстрация статуса. Огромный ягуар у ног жрицы впечатляет, как иностранных гостей, так и соперниц.

Все удивленно зашептались. На лице Эвы мелькнуло мечтательное выражение, а вот Александр взглянул на Эйне почти с жалостью. Похоже, ему не нравилась идея быть чьим-то статусным питомцем.

– А у кецалей и людей могут быть дети? – спросила Лили.

– Конечно. Первое поколение неотличимо от кецалей, второе – от людей.

– А, это как кроманьонцы и неандертальцы, – сообразила Голди, – две эволюционные ветви одного вида. Поняла. Десять тысяч лет назад и не такое могло случиться.

– Моя очередь задавать вопрос, – сказал Эйне, – Дениз и Ивонн – ваши ставленницы?

– Нет, – фыркнула Голди, – Беата их сама взяла в ассистентки, а мне они не нравятся. Скажи, ты доверяешь Дане и Эве или собираешься их использовать?

– Я полностью доверяю Дане, Эве и Лили и хочу видеть своими союзницами. В их верности госпоже Беате не может быть сомнений. И мне нет смысла их использовать: они и без того будут полезны госпоже.

Лили покраснела:

– Почему я? Мы с тобой противники! Я тебе не доверяю! И заклинания твои брать не стану!

– Это неважно. Госпожа Лили – достойная ведьма. Не ударит в спину и перед атакой всегда предупредит. Я продолжу доверять вам, – спокойно ответил Эйне.

Лили смутилась.

– Но господин Джеральд считает, что ты – коварный и лживый мертвец…

– Я сейчас не могу лгать. Задайте мне любой вопрос и я на него отвечу.

Лили растерялась.

– Ну… я…

Эва что-то зашептала ей на ухо.

– Ты говорил, что у Эвы – большой потенциал и ты поможешь его раскрыть. Это правда? – спросила Лили.

– Правда. Она станет могущественной ведьмой. Как вы и Дана.

Эва довольно заулыбалась, а Дана спокойно кивнула.

Лили закусила губу.

– Вы с Гилем правда спасли наставницу в загробном мире или подстроили нападение на нее сами?

– Мы спасли ее от нежити. Госпожа призвала нас чарами прямо в гущу боя. Мы не могли ничего подготовить заранее.

– А вы… как вы относитесь к господину Джеральду?

Эйне коротко вздохнул.

– Мой ответ вам не понравится. Я презираю его и испытываю к нему сильную неприязнь из-за его гадкой ревности, которой он терзает госпожу Беату. Она ему не доверяет и я тоже. Кроме того, он пытался сорвать ритуал моего воскрешения из-за чего госпожа Беата пострадала. Скажите, госпожа Лили, должен ли я хорошо относиться к тому, кто буквально пытался меня убить и постоянно желает мне зла?

Лили опустила голову. Помолчала, потом выпалила:

– Вы – коварный и лживый мертвец, который настраивает наставницу против господина Джеральда?

– Нет.

– Ясно, – пробормотала Лили и замолкла.

Валери и Адалинда захихикали, Эва и Дана ободряюще приобняли Лили.

– Хотела бы я посмотреть на человека, который признал бы себя коварным и лживым, – заметила Голди, – итак, вы с Гилем просто хотите жить и честно служить главной жрице культа. Это хорошо, но есть одна проблема: вы почему-то путаете вашу госпожу Гекату с нашей Беатой. Это же два разных человека. Разве они настолько похожи?

– Они не похожи. Это разные имена одной женщины, – ответил Эйне, – наша госпожа позвала нас на помощь в загробном мире и мы откликнулись, потому что мы с Гилем – ее охотники. Живыми или мертвыми, но мы всегда будем служить ей.

Голди замешкалась.

– Но с чего вы взяли, что Беата и есть Геката?

– Мы просто знаем.

– О! Наш человек! Настоящий поехавший фанатик-культист! – одобрила Валери.

Голди вопросительно посмотрела на Беату. Та хмыкнула.

– Девочки, вам известна концепция прошлых жизней? Перерождение душ, карма и тому подобное?

– Конечно.

– Эйне считает, что я – воплощение Гекаты в новой жизни, потому что у Калунны всегда была одна главная жрица. Она их не меняет. Все мои попытки объяснить, что это не так потерпели крах, – развела руками Беата, – но учитывая, что я хочу иметь сильных и верных телохранителей, пусть зовут меня как хотят.

Губы Эйне слегка дрогнули в улыбке.

– Мы будем обращаться к госпоже по любому имени, какое она себе изберет.

Голди усмехнулась.

– Ну ты даешь, солнце. Завербовать пару древних мертвецов и взять в охранники, просто не споря с их заблуждением… умеешь использовать ситуацию к своей выгоде. Что ж, у меня больше нет вопросов к Эйне Кааси. Только просьба: передай Гилю, что мы не мятежники и охотиться на нас не надо.

– Обязательно.

Атмосфера слегка потеплела. Голди встряхнула головой и обратилась к Беате:

– Солнце, я хочу обсудить ситуацию с Мавис, Кхирой и Лавеной. В битве с ними нам всем было непросто, а ты перестала доверять нам, когда мы посчитали тебя сумасшедшей. Я прошу за это прощение: тебе не хватило нашей поддержки, а нам – готовности разобраться в ситуации, но мне кажется, ты скрыла от нас что-то важное. Гиль утверждал, что вы сражались с Мавис в загробном мире. Кстати, Эйне, это так?

– Да. Мавис создала крепость, где держала души замученных ее палачами жертв, – ответил он, – мы с Гилем, по приказу госпожи Беаты, искали шесть душ девушек, не приходивших на спиритические сеансы. Отыскали их там и с боем освободили, едва не став жертвами демона. Он хотел забрать нас всех и угрожал госпоже, но она не сдалась и в ад демон забрал одну только Мавис. Даже Кхиру с Лавеной не тронул.

Голди содрогнулась.

– Там еще и демон был?

– Давай не будем на нем останавливаться, – попросила Беата, – меня спасло чудо и покровительство Калунны. Он не захотел с ней связываться и потому ушел.

– Ясно. Итак, крепость в загробном мире. Ты пошла туда одна, не взяв нас и после этого решила воскресить кецалей, которые сражались вместе с тобой. Я понимаю в чем суть, но тут кое-что не сходится: Мавис, Кхира и Лавена живы. Ты знаешь, что с ними случилось. Как ты могла сражаться с ними в загробном мире, если они живы?

– Они мертвы. Я видела Лавену и Кхиру на спиритическом сеансе, – возразила Дана.

Адалинда фыркнула.

– Чушь! Им стерли память и омолодили, превратив в Ясмин, Марту и Веру. Беата взяла их в ученицы. Ведь так?

Валери помрачнела.

– Да нифига. Они мертвы.

Голди покосилась на нее.

– Ты мне об этом не говорила.

– Беата не велела.

– Ясно. Вернее, ничего неясно. Как они могут быть мертвы, если ты взяла их в свои ученицы, солнце?

Беата постаралась поосторожнее подобрать слова:

– Вы ошибаетесь. Я говорила вам, но вы меня не поняли. Мавис, Кхира и Лавена погибли. Мои новые ученицы – это не они. Калунна использовала их тела, как я – тело Тимоти Шварца. Минус три злые ведьмы, плюс три верные жрицы Калунны, заслужившие новые жизни. По ее словам Мавис, Кхиру и Лавену все равно бы казнили. Именно глядя на это я поняла как смогу провести свой ритуал воскрешения, чтобы не получить в итоге вампира или живого мертвеца.

Голди, Адалинда и Александр удивленно переглянулись.

– А что это за жрицы?

– Я не знаю. Калунна ничего мне о них не говорила. Почти ничего, – вспомнила Беата, – только то, что одна из них будет сильной, другая умной, третья удачливой.

– Эйне, а тебе что-нибудь известно о них? – спросила явно заинтригованная Эва.

Тот качнул головой.

– Я ни разу их не видел.

Голди поколебалась, затем спросила:

– Солнце, а расскажешь нам о посмертной росе?

– Ты хочешь кого-то воскресить?

– Нет, просто интересно.

– Посмертная роса используется в некромантии, из нее можно смастерить одноразовый амулет для загробного мира или с ее помощью вселить душу в чужое тело, – пожала плечами Беата, – но достать ее можно только там и это очень редкий ресурс. Гиль и Эйне достали мне несколько штук. И чтобы вы знали, я проведу только два ритуала воскрешения, а потом прекращу. Но сохраню посмертную росу для вас.

– А где ты возьмешь тело для Гиля? – спросила Голди. – Признаюсь, меня беспокоит мысль, что ты собираешься еще кого-то похитить.

– Не собираюсь. Охотники Калунны сейчас ищут пропавших девушек. Если их похититель – маньяк, то они приведут его ко мне. Если нет, то я буду просить Калунну указать мне на подходящую жертву. Но это в любом случае будет человек, которого законы Альбы приговорили бы к казни. Он подарит свою жизнь Гилю и получит в обмен безболезненную смерть.

– Это справедливо, раз сама Калунна одобрила ваши действия, – неожиданно сказал Александр, – вы милосердны даже к совершенно отвратительным людям, госпожа Хоффман. Легкая смерть для убийцы, что должен гореть в аду… впрочем, у Калунны нет ада. Она сама покарает грешников.

Беата кивнула.

– Но у меня есть один вопрос: как ваши охотники-кецали будут карать еретиков? – спросил Александр. – Все знают, что призрачные псы – слуги вересковой богини и являют ее волю. Я сам постоянно рассказываю это на проповедях. Но призрачный коршун может смутить людей, как и призрачный ягуар. Что мне говорить о них?

Беата задумалась.

– Моя богиня, в твоем прошлом культе кецали карали еретиков?

– Тогда никаких еретиков не было, все поклонялись мне.

– Могу я просить об одолжении? Разреши Эйне и Гилю нести свою службу тебе иначе. Мне трудно будет объяснить перепуганным людям почему к ним приходят рысь и ягуар вместо собак. А призрачная косатка в центре города будет сочтена скорее шизофренией, чем твоей волей. Можно мои кецали не будут карать еретиков?

– Пока их не больше трех можно. Я скажу, когда твоим кецалям придется служить, как всем.

– Благодарю, о вечно юная, вечно мудрая богиня.

Беата испытала сильное облегчение.

– Ты прав, Александр. Я тоже считаю, что лучше не путать людей, тем более что необычных охотников у нас будет всего двое. Калунна разрешила им исполнять ее волю иначе. Можешь продолжать говорить в проповедях только о призрачных псах. Эйне и Гиль карать еретиков не станут.

Александр согласно кивнул.

– Так будет лучше. Хотя многим это не понравится.

– Я надеюсь охотники Калунны не затеют вражду с ними. И не поддадутся на провокации Джеральда. Александр, ты же знаешь почему он это делает. Расскажи Теду и остальным, что Эйне и Гиль – неплохие люди, но из-за того что относятся к иной расе превращаются в других зверей и Калунна разрешила им служить нашему делу иначе.

– Да, госпожа Хоффман.

Голди посмотрела на молчаливого Эйне и спросила:

– А почему ты решил, что Дениз и Ивонн – мои ставленницы, если они из ковена Тринадцати?

– Они пытались попасть на собрание, но госпожа Беата их не позвала, – ответил Эйне, – тогда они стали выпытывать у меня в чем дело и намекать на свое особое, приближенное к госпоже Беате положение. Они действительно близки к нашей госпоже, но она им не доверяет.

– Доверяю, но в меру, – возразила Беата, – они никак не поверят в Калунну и меня это раздражает. А без понимания, что Калунна реальна, они ни слова бы тут не поняли. Так что я не стала их звать.

– И правильно сделала, солнце. Они услужливы и хорошо умеют готовить, но на этом их достоинства и заканчиваются, – согласилась Голди, – вреда от большинства ведьм ковена больше, чем пользы. Только госпожа Поллок и Лизелотта Йохансен хорошо вписались, а остальные… Но ты хорошо придумала со ссылкой Софи, Маргарет и Джанет в деревни, а Ванды в лавку зелий. Без них будто воздух очистился. Кстати об этом: у нас еще пять ведьм, желающих вступить в культ Калунны. Нам нужно завести секретаря и посадить в холле особняка: они сидели тут два часа, пока на них случайно не наткнулась Одри и не сообщила мне. К слову, Патриция Грир их видела, но и не подумала никому сказать. Может, ее посадить принимать гостей, чтобы не зевала?

Беата хмуро подумала, что секретарь им был необходим, но Патриция Грир не выглядела подходящей кандидатурой на эту роль. Без поддержки других бывших ведьм ковена она притихла и больше никого не травила, спокойно проводя спиритические сеансы для клиентов за деньги. Одри и Руби с ней просто не общались, при необходимости обращаясь к Лизелотте или Эйне.

– Я велю этим заняться Дениз и Ивонн, – ответила она.

– Они довольно невнимательны. Может, ученицы поработают, пока в Кловерфилде? Они тут надолго? – спросила Голди.

Беата открыла рот для ответа и растерялась: черт побери, да она вообще забыла отправить Дану, Эву и Лили назад в Хисшир! Они должны были остаться в Кловерфилде на пару недель для разбора библиотеки Мавис, а жили уже три с половиной месяца! И она почти ничему их не учила!

– Девочки, чем вы заняты целый день? – спросила смущенная Беата.

– Лили полдня тратит на учебу у госпожи Поллок и пару часов на Марту, Веру и Ясмин, Эва тренирует заклинания, общается с Эйне или гуляет по Кловерфилду, я посещаю часть занятий, колдую или составляю Эве и Эйне компанию, – отчиталась Дана, – вечером мы с Эвой переписываем конспекты у Лили и пару часов занимаемся учебой вместе. В целом мы свободны и можем стать секретарями, если Лили и Эву тоже отпустят из лавки в Хисшире. Я сделаю для нас расписание новой службы.

Беата расслабилась. Хорошо было иметь инициативных подчиненных. Жизнь сразу становилась проще.

– Умница. Эва, Лили, вы больше не служите в лавке зелий и будете жить в Кловерфилде. Можете окончательно перевезти свои вещи. Вы будете принимать гостей и новых ведьм, выдавать им анкеты на заполнение и сообщать мне об их приходе. Голди объясни им, что нужно делать. Надо провести телефон в холл и поставить туда все для комфортного ожидания. Что с теми пятью ведьмами, кстати?

– После заполнения анкет я отправила их домой. Завтра в двенадцать они придут на собеседование. Проведешь его или это сделать мне?

– Я сама. Там есть кто-то интересный?

– Нет. Обычные ведьмы с белыми кошками, восхищенные нашими чудесами, – пожала плечами Голди, – жительницы Сент-Райфа, Дазго и Авердина, так что про Калунну знают. Зелья варить умеют, простое колдовство творят без проблем. Большинство запросов клиентов несложные, они справятся. И прекрасно заменят скандальных стерв из ковена. Ты правильно решила принимать всех ведьм в наш культ: у нас будут адекватные работницы. А когда Ванда, Маргарет, Софи и Джанет вернутся из ссылки, здесь уже будет совсем другая атмосфера. И хозяек белых кошек окажется больше, чем черных.

Беата вздохнула с облегчением, а Эйне заметил:

– Моя госпожа, разреши мне присутствовать при собеседовании с новыми ведьмами. Я проверю нет ли среди них шпионок и прикину куда их лучше пристроить. Буду аккуратно рассказывать о наших правилах и твоей роли, как верховной жрицы. Так им будет проще стать своими в культе и строить в нем карьеру.

Беата кивнула.

– Разрешаю.

Эйне обратился к Голди:

– Я думаю, нам нужно пообщаться больше, госпожа. Наблюдая за вами сейчас, я вижу хорошую помощницу нашей владычицы, а не интриганку. Думаю, узнав меня, вы тоже перестанете беспокоиться. Могу я обращаться к вам насчет новых или старых ведьм, если госпожи Беаты не будет?

– Конечно. Ну вот и подружились, – усмехнулась Голди – говорят, ты знаешь много интересных заклинаний? Откуда, если ты не колдун?

– В империи Калунны творилось много колдовства. Охотники, сопровождающие жриц, не слепые. Те, кто считал нас прислугой или постельными игрушками заблуждались и терпели поражение. Мы – опора и защита ведьм. Глаза, уши, голоса и зубы, – уверенно сказал Эйне, – я смогу подобрать для вас интересное заклинание, когда узнаю вас получше и получу ценную информацию.

– Ты торгуешь заклинаниями прямо как ведьма. Интересно, а Беата от тебя какие получила?

– Все что я знаю и все, что есть в лазурной книге.

– Лазурной книге? Что еще за лазурная книга?

Эйне напрягся.

– Прости, моя госпожа, это действие зелья правды. Без него я не стал бы рассказывать о колдовской книге, найденной нами в загробном мире.

– Ничего, ты не виноват, – ободряюще сказала Беата, – Эйне и Гиль, кроме посмертной росы, достали мне чужую книгу заклинаний, которую ее хозяйка спрятала в загробном мире. Из нее я узнала о ритуале воскрешения, чарах ментальной защиты, зелье привязки и так далее. Там тысячи чар. Но есть один подвох.

– Она у тебя душу сопрет, как изучишь все чары? – оживилась Валери.

– Моя душа принадлежит Калунне, – возразила Беата, – нет. Книга написана на языке павшей империи. Сейчас его знают только сама Калунна, Эйне и Гиль. Эйне мне ее и переводит.

– Ого! Вот это я понимаю, жених с приданным! – восхитилась Голди. – Поделишься чем-нибудь интересным? А я тебе улучшенные чары ключа дам.

– Поделюсь, причем со всеми ведьмами, что сейчас в этой комнате. Мы разучим чары защиты от ментальных атак других ведьм. Они высокоуровневые и энергозатратные, сейчас могут не получиться, но надо потренировать их, – решила Беата, – чтобы никто не мог украсть наши колдовские дары или жизни.

Ведьмы оживились и тут Эйне добавил:

– Я надеюсь, у каждой из вас найдется чем отплатить госпоже за ее щедрость. Дана говорила, что вы все получали на шабаше чары от самой Калунны. Уверен, они уникальны.

– Мои чары призыва фамильяра в загробном мире у наставницы уже есть, – пожала плечами Дана, – и медведь Лили тоже.

– Мне Калунна даровала заклятье колдовской гнили: она пожирает все, но материал должен быть одинаковый. Дерево, шерсть, ткань, пищу или плоть, – поколебавшись, призналась Эва, – это темное заклинание. Им можно погубить живое существо.

Адалинда громко фыркнула.

– Тоже мне, ценность! Именно им ковен Тринадцати пытался сорвать мой концерт весной. Они уничтожили мою сцену и мне пришлось петь в полете. Вот у меня действительно темные чары: скручивают и запечатывают человека в деревянной оболочке, как в яйце. Получается натуралистичная живая статуя из дерева. Если в течение недели не расколдовать, то она пускает корни и постепенно превращается в настоящее дерево.

– А разум сохраняется? – заинтересовалась Эва.

– Да, но постепенно угасает. А вот душа и жизнь остаются, пока дерево не срубят или не сожгут, – бодро сообщила Адалинда, – получается эдакая дриада. Лавена стала бы рябиной, но Питер уговорил ее расколдовать. Беата, возьмешь чары на обмен? Там еще можно проверять подозрительные деревья, не дриады ли.

Беата поежилась, но кивнула.

– Возьму. И колдовскую гниль тоже. Эйне, поищи чары противодействия всему этому.

– Да, моя госпожа.

Валери закатила глаза.

– Жуть! Мне вот Калунна дала по-настоящему полезную штуку: наполнение волос колдовством и использование их в качестве жертвоприношения. Кончилась магия во время битвы? Твори заклинание, отрезай волосы и твой резерв снова полон! Оторвало руку или продырявили насквозь? Если успеешь, колдуй и травма уменьшится или исчезнет. Надо кого-то скормить нечисти? Ну, вы поняли. Чем длиннее волосы, тем сильнее эффект. Кстати, Ада, свари мне еще бальзама для роста волос. Калунна сказала с ним можно их до щиколоток нарастить, как у нее самой.

Голди замерла и коснулась своей короткой стрижки.

– Так, я поняла в чем смысл длинных волос. Вэл, поменяемся на что-нибудь?

Та ухмыльнулась.

– Ага. На чары, полученные тобой с того шабаша. Ты решила откупиться чарами ключа, а их зажала.

– Кстати, да. Мы все рассказали о своих чарах, – сказала Адалинда, – колись давай, нам любопытно.

Голди покачала головой.

– Мне достался рецепт огнеупорной мази. Если намазаться ей целиком, то костер или пожар не страшен. Надеюсь, она мне не пригодится. Но я экспериментировала с ингредиентами и стихиями, и при некотором изменении это еще и морозо, электро, водоустойчивая мазь.

Эйне оживился.

– Если добавите трупный яд, то она будет отгонять нежить. Но такой вариант можно держать на коже не больше трех-четырех часов.

Голди вздрогнула, а потом закусила губу.

– Кажется, она куда полезнее, чем я думала. Эйне, поможешь доработать рецепт? А я соберу тебе подробную биографию Дениз и Ивонн и их слабости.

– Договорились.

– Он реально похож на колдуна. Как родной вписался в общество ведьм, – пробормотала Валери, – небось и сражаться с ведьмой бы смог?

Беата хмыкнула.

– Одну из них Эйне сверг и стал национальным героем. Расскажи им о своем противостоянии жрице Верже. Мне кажется, эта история позволит Голди и остальным узнать тебя получше.

– Да, госпожа.

Все выслушали ее с интересом, а Лили была дико возмущена:

– Вот злая ведьма! Так нельзя обращаться с людьми! Вы же ничего ей не сделали, а она! Если такое повторится, вы всегда сможете позвать меня на помощь! Таких злодеек надо скармливать медведям!

Эйне улыбнулся.

– Я же говорил, мне незачем вас опасаться. Если попаду в беду, обязательно обращусь к вам, госпожа Лили. Вы не даете людей, кецалей и животных в обиду.

Лили согласно закивала.

– Конечно. Нельзя же обижать слабых! Я этого не допущу.

Адалинда сочла историю знакомства Эйне и Гекаты романтичной, Эва сидела порозовевшая и глубоко задумчивая, Дана спросила какими чарами Эйне могли вытащить из-под воды, а Голди глубоко вздохнула:

– Я поняла почему именно он, солнце. Не верю, что говорю это, но бедный Джеральд. Такой конкуренции ему не выдержать.

***

Беата с удовольствием приняла пять новых ведьм в культ: это были разные женщины, с разными судьбами, но одинаковой тягой к чудесам. Они были в полном восторге от трех ее фамильяров и расспрашивали как этого добиться. Беата собрала их, Одри, Руби и Джилл, а так же Дениз, Ивонн и Патрицию и отвела на вересковые пустоши, чтобы показать Калунне. Все они ощутили аромат вереска и ее присутствие, это произвело сильное впечатление на новеньких, но опять не подействовало на Патрицию Грир и близняшек. Хозяйки белых кошек забросали Беату вопросами и она устроила небольшую импровизированную проповедь о Калунне, вересковой магии, призрачных псах и фамильярах.

– Делитесь с Калунной вашей верой, подношениями и готовностью прославлять ее и она откликнется, подарив вам свои чудеса, – проповедовала Беата, – Ангельская ведьма обожает Калунну и у нее три кошки. Голди, Валери, Матильда Поллок и Лизелотта Йохансен имеют по две. Поговорите с ними и узнайте как они этого добились. Сходите на проповедь Александра Лемьера – бывшего священника Безымянного бога, а ныне нашего жреца. Примите Калунну и поверьте в нее. Но на равнодушие Калунна отвечает тем же. Вы никогда ничего не добьетесь, если будете отвергать ее и лишь притворяться, что верите.

На лицах Дениз и Ивонн возникла досада, смешанная со злостью. Патриция слушала равнодушно, а восемь хозяек белых кошек, внимательно. Семена веры легли в хорошую почву, да и Калунне новые ведьмы понравились чуть больше, чем прошлые. Хотя она сочла их посредственностями, но они потянулись к ней, а значит могли получить ее дары при правильном подходе. Дальше уже было их дело.

Через несколько дней случилось еще одно занимательное событие: Беате позвонил Джеральд и пригласил в ресторан, отметить пропущенную годовщину их свадьбы.

– Все-таки три года вместе. Прости, я замотался и пропустил нужный день. Сильно сердишься?

– Ни капли не сержусь, – искренне ответила Беата, которая даже сейчас не помнила правильную дату, – но ресторан дело хорошее. Я бы выбралась отдохнуть. Обмен подарками будет?

– Нет. Просто приходи красивая, а я на тебя полюбуюсь, – попросил Джеральд, – мы давно не виделись и я соскучился.

Настроение Беаты тут же улучшилось.

– Будешь смеяться, но я тоже. Я приду.

Потом она долго готовилась: искала вечернее платье с открытыми плечами, мыла голову и делала укладку, наносила макияж и подбирала духи. Всего пару капель, но чтобы полностью очаровать Джеральда. Надела красивое белье: вечер мог закончиться в постели и она была бы рада этому. Прошло много времени с их последней ссоры, Джеральд вел себя адекватно, а Беата серьезно соскучилась по нему. Если все пройдет хорошо, то они помирятся и холод с равнодушием уйдут из их отношений навсегда. После последнего посланного ей видения Беата сочувствовала Джеральду: он все никак не мог принять ситуацию, а его союзниц, Лили и Голди, она перетащила на свою сторону. Александр рассказал охотникам про общение с Эйне и те успокоились на его счет. Джеральду должно быть очень одиноко теперь и было самое время немного ободрить и согреть его. Пусть знает, что жена его все-таки любит. Любит же он ее, несмотря на все ее выходки? Другой бы давно сбежал.

Джеральд выглядел отлично: поменял стиль одежды на более городской, сделал прическу, которая ему невероятно шла и даже купил парфюм. И пришел на свидание с букетом белых роз и небольшим подарком: изящным золотым браслетом.

Беата оценила его старания и благодарно чмокнула в щеку.

– Молодец. Люблю щедрых мужчин. И ресторан ты выбрал хороший.

– В Кловерфилде с ними нет проблем, – отозвался довольный Джеральд, отодвигая ей стул, – ты потрясающе выглядишь. Моя жена – самая молодая и красивая ведьма на всех землях Калунны.

Беата рассмеялась.

– Кто-то напоил тебя зельем остроумия?

– Нет, я просто очень стараюсь тебе понравиться, – серьезно ответил Джеральд.

Беата игриво улыбнулась.

– И у тебя это получается. А помнишь, как мы встретились впервые в Хисшире? “Вы отлично выглядите для сорокалетней женщины” – сказал мне интересный мужчина и тут же превратился в ужасного недотепу.

Джеральд усмехнулся.

– Больше я этой ошибки не повторю. Моей жене даже эликсир молодости не нужен: она все равно затмевает всех в моих глазах.

– Только в твоих глазах? – уточнила Беата.

– Всех женщин в принципе.

– Умница. Хорошо выкрутился, – Беата послала ему воздушный поцелуй и принялась листать меню, – как у тебя дела? С охотниками справляешься?

– Без проблем. Я вполглаза присматриваю за расследованием, которое ведет Тед, но после проверок Маркуса Пратта дело опять застопорилось. Хочешь, я займусь этим?

– Необязательно. Пятеро охотников плюс Валери, плюс Дана, Эва и Лили пару раз помогали… они должны справиться сами. Иначе в культе будем работать только мы с тобой, а у остальных отрастут лапки.

– Как пожелаешь. Лили и Александр рассказали мне о переговорах с Эйне Кааси, – Джеральд откашлялся и ровным тоном спросил, – а почему ты не позвала меня? Я бы тоже хотел присутствовать.

– Я была уверена, что тебе все подробно перескажут, – рассеянно отозвалась Беата, – а то и сама Калунна покажет тебе это из моей головы. Кстати, показала?

Он поколебался.

– Да.

– Вот и отлично. Значит, ты считай, что присутствовал, – одобрила Беата, откладывая меню, – убедился, что Эйне – не коварный мертвец?

Джеральд помрачнел, но кивнул.

– Да. Про Гекату я помню, ты рассказывала о ней. Хотя мне кажется, что ты мало общего имеешь с этой древней ведьмой.

– Согласна, но зачем мне мешать Эйне и Гилю в это верить? Им так проще жить. А я не люблю дополнительных сложностей.

Они сделали заказ, поужинали и неплохо поговорили. Музыканты заиграли медленный танец и Джеральд пригласил Беату на него. Она согласилась, наслаждаясь безмятежным вечером и его объятиями. На них поглядывали другие гости ресторана: то ли узнали Беату, то ли сочли их красивой парой. Джеральд невольно расправил плечи и самодовольно усмехнулся: ему явно льстило наличие красивой женщины рядом и чужая зависть. Беата позволила ему потешить самолюбие и когда к ней подошел незнакомый мужчина с приглашением на танец, ответила что пришла в ресторан с мужем и отказала.

Когда они сели за столик, Джеральд накрыл ее руку своей.

– Беата, я хочу извиниться за то, что пытался сорвать важный для тебя ритуал. Это было большой глупостью с моей стороны и я пожалел об этом. Я должен был поддержать тебя, но лишь отталкивал и думал только о себе. Этого больше не повторится. Ты можешь просить о чем угодно и я помогу, а не помешаю. Я – твой муж, а мужья нужны не для создания женам проблем, а для их решения.

Беата растаяла.

– Наконец-то. Ты сегодня в ударе. Хочешь помириться?

– Очень хочу. Мне плохо без тебя. Мы можем закончить нашу ссору? – он поцеловал кончики ее пальцев и вопросительно взглянул на нее.

– Хорошо. А, нет, подожди: ты обещаешь не срывать ритуал воскрешения Гиля?

– Обещаю.

– И не вредить Эйне?

– Если только он сам не нападет на меня, я его не трону, – Джеральд взял ее ладонь в свои крупные руки, – так что, ты пустишь меня жить в особняк?

Беата напряглась.

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы я готовил тебе завтрак, подавал кофе в постель и занимался всеми неприятными бытовыми делами, – пошутил Джеральд, – а ты бы ложилась в нашу постель и говорила: “Джеральд, разомни мне плечи. Зачем я вообще замуж выходила?”.

Беата тихо рассмеялась.

– Но мы можем делать это и у тебя. Ты, вроде, снял симпатичный домик возле парка?

– Да, но большую часть времени ты проводишь в своем особняке, а я хочу быть рядом. Мне безумно тебя не хватает. Муж и жена должны жить вместе.

Беата поколебалась. Так-то он был прав, но…

Она представила как Джеральд поселяется в особняке и вздрогнула. Ладно, Дениз и Ивонн, которые будут пытаться соблазнить его прямо на ее глазах, но Эйне Джеральд был неприятен. Жить в одном доме с неприятным тебе человеком – та еще мука. Как Джеральд будет реагировать на то, что Беата с Эйне запираются вместе для колдовства? Наверняка будет ревновать и настаивать на своем присутствии. И как, в таком случае, она сможет соблазнить Эйне, когда тот вернет свою внешность? На глазах у ревнивого мужа, прямо у него под носом?

Невозможно.

– Давай не будем с этим спешить, – уклончиво ответила Беата, – я могу приходить к тебе на выходные. Хочу посмотреть твой новый дом.

– Разумеется, посмотришь, но как это “приходить на выходные”? Мы же не любовники, а супруги. И раньше жили вместе, – напомнил ей Джеральд, – и раз помирились, то логично вернуть все, как было. Я делаю все, что ты пожелаешь, а ты наслаждаешься браком с хорошим мужем. У нас ведь такое было распределение домашних обязанностей?

– Такое, – медленно ответила Беата, начиная прозревать, – но мне это больше не подходит. Давай начнем сначала. В этот раз мы будем жить на твоей территории, а моя останется за мной.

Джеральд сжал зубы.

– И ты меня на нее не пустишь?

– Именно так.

Он явно рассердился, но все еще держал себя в руках.

– Почему?

– Ты знаешь ответ. Не заставляй меня произносить его вслух.

– Не знаю. Уж изволь объяснить своему недогадливому мужу, что тебе опять не так?

Беата вздохнула.

Секса у нее сегодня явно не будет. А вот скандал как по расписанию.

– Я поняла что ты делаешь. В видениях, посланных Калунной, ты переживал, что я пересплю с Эйне и стремился этого не допустить, – мрачно ответила она, – если я поселю тебя в особняке, ты только этим и будешь заниматься. Сделаешь все, что угодно лишь бы жена не завела любовника, на которого ты дал свое согласие.

Джеральд вспыхнул.

– Я не давал его! Тем более на этого поганого… ты что думаешь, раз он не человек, так у него там все иначе устроено? Или я недостаточно тебе угождаю? Так я буду стараться лучше и в постели ты получишь столько, что другие мужчины тебе не понадобятся!

Беата обреченно вздохнула и закатила глаза.

– Дело не в постели. А в твоей дурацкой ревности и нежелании исполнять обещания. У нас открытый брак. У тебя – любовница. Но ты из кожи вон лезешь, чтобы у меня любовника не было. Почему?

– Да потому что я всегда просил только одного: чтобы ты мне не изменяла! Неужели это так сложно сделать? – крикнул Джеральд и люди за соседним столиком стали на них оглядываться. – Я люблю тебя и меня убивает мысль, что какой-то урод будет трогать мою жену!

– Алиса тебя трогает за все, что хочет, – скучающе сообщила Беата, прикидывая уйти ей сейчас или откатать обязательную программу скандала до конца.

– С Алисой – не измена, потому что ты сама мне разрешила и не ревнуешь! А я ревную и мне больно от твоих измен!

– Воображаемых? – едко уточнила Беата.

– Будущих! – рыкнул Джеральд. – Ты вечно всех мужиков в округе цепляла, всем улыбалась, авансы раздавала и плевать хотела на последствия! И на меня! Хотя постоянно думаешь что любишь, что я дурной, но твой муж! Но если любишь, то почему не понимаешь?! Зачем тебе эти кобели, чего во мне тебе не хватает?!

– Адекватности. Отсутствия ревности. Умения договариваться и соблюдать договор, а не надеяться, что делать этого не придется. Вот чего мне не хватает в тебе, – с отвращением сообщила она, – а я ведь предупреждала, что если заведешь любовницу, то не сможешь требовать от меня верности. Ты согласился на это. А теперь истерики мне закатываешь, когда все вышло ровно так, как мы договорились. Как тебе вообще доверять после такого?

Джеральд заскрипел зубами, а потом сделал несколько вдохов-выдохов.

– Все, хватит. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Мне это надоело. Либо ты пускаешь меня жить в особняк и не изменяешь мне со своими “охранниками”, либо между нами все кончено. Я не потерплю, чтобы моя жена жила с любовником, а к мужу изредка заглядывала на случки. Я подам на развод. И не думай, что твой нелепый план “погуляет и вернется через тридцать лет” сработает. Если мы разведемся, я вычеркну тебя из своей жизни так же, как ты меня. Навсегда.

Беата замерла, а потом расхохоталась. Она хохотала так громко, что люди стали на них оглядываться.

– Ты думаешь, я шучу? – тихо и оскорблено спросил Джеральд.

– Нет! Я думаю, это дико смешно: человек, который затащил меня в брак силой, теперь угрожает меня отпустить! – Беата одним глотком допила шампанское и недобро уставилась на мужа. В ее душе разгоралась ярость. – Это я тебе нужна, а не ты мне! Меня все устраивает! Чем дальше ты от меня, тем лучше я о тебе думаю! Катись-ка ты к любовнице и ей порти жизнь! Ты предал меня, постоянно лжешь, лишь бы только я заткнулась и вновь с тобой спала, но уверен, что я обязана тебя ценить и дорожить нашим вынужденным браком! Я никогда его не хотела и ты это знаешь! Считаешь себя сокровищем? Но ты все еще пакостный тихушник, Джеральд: даже твоя “попытка помириться” имеет двойное дно! Ты мне ультиматумы ставишь? Да я пальцами щелкну и ты ко мне приползешь! И счастлив будешь стать хотя бы любовником, не то что мужем! Потому что муж из тебя вышел паршивый!

Оскорбленный Джеральд встал.

– Я тебя услышал. Ты свой выбор сделала. Оставайся с лизоблюдами, которым некуда от тебя деваться и жди приглашения в суд.

– А ты жди порчи, тупой, ревнивый баран! – взбесилась она и крикнула ему вслед. – Черта с два у тебя еще хоть раз встанет!

Как же он бесил ее! Чертов тихушник! В день развода она точно наложит на него порчу и пусть попробует снять! Три года брака псу под хвост! Ну и отлично! Она от него наконец-то избавилась и заживет спокойно!

Но этот факт почему-то рвал ее душу в клочья.

Джеральд бросил ее и больше не вернется. Небось сделает предложение Алисе, а Беату забудет.

Неделю она металась, бесилась и даже плакала, а потом успокоилась и приняла ситуацию. Только вот приглашения на развод так и не последовало. Как и порчи, которую Беата и не собиралась на него насылать. Похоже, они оба перестарались, пожалели об этом и предпочли забыть о взаимных угрозах.

А Эйне, наблюдавший ее бешенство, однажды сказал:

– Пусть Калунна отвернется от этого дурного пса. Моя госпожа была к нему добра, любила его, а он так ей отплатил. Джеральд недостоин любви. Ни твоей, ни чьей-либо еще. Он – наказание, но рано или поздно оно закончится.

– И за что же Калунна меня так наказала? – хмуро спросила Беата.

– За проигранную нами войну и потерянную империю, – ответил Эйне, – мы с Гилем подвели тебя, но больше этого не повторится. Десятилетия его жизни пролетят, как миг и наказание закончится. Прошу тебя, потерпи немного. Время не имеет значения, когда у нас впереди – вечность. Через несколько сотен лет ты его и не вспомнишь.

Беата грустно усмехнулась.

– Именно таких людей тяжелее всего забыть. Ладно, к черту. Пойдем поболтаем с Гилем. Я хочу послушать байку о трех мужьях чужестранки. Везет же некоторым. Они все были кецали и не ревновали ее?

– Да, моя госпожа. И ее история весьма похожа на твою. Надолго при тебе оставались только кецали, а ревнивые псы сами губили свое будущее. Время сотрет его в прах и все вновь станет хорошо.

Глава 24

Начался ноябрь. Жара сменилась прохладой и зарядили дожди с грозами, однако все еще летние, почти мгновенно высыхающие на солнце. Беата договорилась с Калунной на неделю ясной погоды, чтобы провести осенний праздник. Но начало и середина месяца планировались дождливыми и Беата купила себе новый, цветной зонтик, а ноги мазала водоотталкивающей мазью, полученной от Голди.

Обмен чарами прошел успешно: благодаря Валери Беата теперь видела больше смысла в длинных волосах (и от них можно было законно избавиться! Хотя Калунна в ответ на такие мысли пригрозила запереть ее в башне, пока не отрастит их до земли), с помощью Эйне имела пять вариантов защитной мази, колдовскую гниль от Эвы (саму Эву Эйне научил защите от нее) и жуткие чары одервенения и их снятия. Лили на обмен с остальными принесла несколько ценных глифов, вырезанных на древесине (с глифами выходило что-то вроде примитивных, но полезных артефактов) и пару нестандартных зелий (изученных на уроках Матильды Поллок), а Дана – несколько сушеных травяных сборов и ценную древесину: эбеновое дерево, венге и ясень. Голди вцепилась в нее и обменяла все запасы на заклинания. Беату заинтересовало откуда у ее учениц столько дорогого дерева (они ведь никого не превращали в дриад?) и Дана, без смущения призналась, что они набрали его из поместья Маркуса Пратта, еще когда считали того похитителем. Лили и Эва хотели потренироваться с вырезанием глифов на дереве, Дана, увлекшаяся ботаникой, определила древесину, а Тед сказал: “Берите, извращенец не обеднеет”. Они и взяли. Беата закатила глаза, напомнила о противозаконности воровства и на том сочла свой долг наставницы исполненным. Тем более что Голди чуть не прыгала от радости, получив ценные и очень дорогие ингредиенты бесплатно.

Беата взялась тренировать чары ментальной защиты со всеми, кому обещала их дать и делала это во внутреннем дворе особняка. Ее защиту не смог пробить никто, Адалинду одолела лишь она одна, Валери успешно отбила атаки всех учениц, но уступила Беате, сама Голди справилась с Лили, Эвой и Даной, но проиграла остальным. Эва успешно заблокировала подруг, Лили тоже, а вот Дана явно была слаба в защите и “прикрылась” от Лили и Валери, продув другим ведьмам. Чары творились с использованием фамильяров и хозяйки белых кошек (и бело-рыжего пса Лили) оказались сильнее в защите, а хозяйки черных – в нападении. Беата и Адалинда, имевшие по три фамильяра, отлично справлялись и с тем и с другим.

Разумеется, публичное колдовство привлекло внимание других ведьм. Все кто были в особняке вышли во двор, узнать что происходит. Дениз и Ивонн попытались присоединиться, но Беата вслух сообщила, что чары защиты от ментальных атак получат только те, кто верят в Калунну.

– Но мы верим! – взвыли они.

– Моя богиня?

– Лгут.

Беата покачала головой.

– Врать бесполезно. Вот Лизелотта получила эти чары от самой Калунны, верно?

– Да, – оживилась та, – а можно мне присоединиться к вашему колдовству?

– Конечно.

Та гордо вскинула нос и из круга наблюдательниц вступила в круг колдующих ведьм. Возле ее ног вились белая кошка Йоль и рыжая Самайн. Пробить чью-то защиту Лизелотта не сумела, но каким-то чудом (а может благодаря паре слов, что Эйне шепнул ей на ухо) выдержала атаку Адалинды, вызвав восторженные аплодисменты новых ведьм культа. Адалинда обиделась и жаловалась на это Беате весь остаток дня, пока они варили защитные мази по рецепту Голди.

Валери продолжала ясновидением наблюдать за похищенными девушками и рассказывала об этом Беате, охотникам и Алисе. Один из моментов показался ей странным: она увидела похитителя, принесшего жертвам книги и сладости.

– Его лицо было закрыто, Алиса говорит, это значит, он их не собирается убивать и не хочет чтобы они его потом опознали, – озадаченно докладывала Валери, – они пытались с ним говорить, просили отпустить, но он не отвечал. То ли преступник немой, то ли старается скрыть голос.

– Похититель был один? Ты что-нибудь запомнила о нем? – заинтересовалась Беата.

Валери закатила глаза.

– Меня уже все об этом допрашивали! И Тед, и Итан, и Дерек с Джиной! Алиса усадила работать с художником, составлять портрет, а что я могу сказать? Обычный мужик, среднего роста, в темной одежде, лицо закрыто балаклавой. Глаза вроде светлые, волос не видно. Пальцы все на месте, ни колец, ни родинок, ни татуировок. Не за что зацепиться. Блин, на фига он девчонок украл? Следов насилия на них нет, с ними ничего не делают, выкуп не просят. Я пошуршала, других культов в окрестностях Кловерфилда не наблюдается, а все пропавшие отсюда. У любого преступления должен быть мотив и обычно он простой: выгода, страх, страсть, ненависть. Девушек объединяет только молодость и место жительства, но они не жертвы маньяка и выгоды от их похищения не наблюдается. Может им кто-то мстит? Но за что? Я ни черта не понимаю! В детективах всегда есть узкий круг подозреваемых, почему у нас-то никого нет?!

Валери подхватила свою белую Льдинку на руки и принялась расхаживать по комнате. Беата хмыкнула.

– Потому что мы не в герметичном детективе, а в реальной жизни. Понимаешь теперь, почему я не люблю вести расследования? Это чувство беспомощности и тщетности всех усилий ужасно выматывает. А в подозреваемых – весь мир.

– И он склонится перед нами, потому что мы – ведьмы и жрицы Калунны! – сердито ответила Валери. – Так, мне нужно больше мотивации. Придумай мне наказание, если не освобожу девчонок.

– Легко. Не справишься до конца года, будешь ходить на учебу к Матильде Поллок. Каждый день.

Валери вздрогнула.

– Эй, ты офигела?! Уже ноябрь! Два месяца осталось!

– Поспеши. Иначе придется вновь сесть за парту, детектив Валери.

– Кабздец. На хрена просила? – Валери глубоко вздохнула. – Но ты права. Наказание должно быть серьезным. Пан или пропал. Все, я побежала. На крайняк вылью в водопровод тонну зелья правды и буду спрашивать людей на улице не они ли похитители.

Беата тихо засмеялась. Ну, хоть при деле и не хулиганит больше. Не такая уж плохая из нее получилась наставница для Валери.

***

Как-то утром Дениз доложила ей:

– Госпожа Хоффман, о вас пишут в газете! Опять гадости! А вы правда развелись с Джеральдом?

Беата отставила в сторону чашку кофе и открыла “Городскую правду”. Пробежала ее глазами и раздраженно вздохнула.

Вышла очередная статья-разоблачение Эрика Аркарта о разрыве Беаты с мужем, честным полицейским Джеральдом Хартом, который не одобрил ее многочисленные преступления и гнусные оргии с толпами любовников, развелся и покинул их мошеннический культ. Эрик Аркарт горячо поддерживал его в этом решении, делая акцент на то, что близкие люди знают все об отвратительных действиях ужасной ведьмы и не одобряют их.

Беата позвонила Джеральду.

– Доброе утро. “Городскую правду” читал?

– Читаю.

– Когда мы успели развестись и как Калунна отреагирует на твой уход из культа?

– Это клевета. Я разберусь с этим засранцем, – хмуро сказал Джеральд.

– Хорошо бы. У нас три недели до осеннего праздника Калунны, пора начинать подготовку. Охрана площадок будет та же?

– Нет. Охотников вновь придется перетасовать: Дерек, Джина и Эльза ни за что не будут работать с Эвой, а Александр просил поставить его к “нашим” ведьмам, а не гадинам из ковена. Где будешь проводить праздник ты?

– В Кловерфилде. Ада меня съест, если я вновь пропущу ее концерт.

– Ясно. Разберусь с клеветой и встретимся для обсуждения праздника. Это все?

– Да.

– Тогда пока, – равнодушно ответил Джеральд и повесил трубку.

У Беаты кошки заскребли на душе.

Неужели все? Он действительно вычеркнул ее из своей жизни? Ну и черт с ним. Когда-нибудь она его разлюбит. А вот забывать будет очень долго.

– Моя госпожа, позволь мне охранять тебя на празднике, – попросил Эйне, незаметно возникший рядом, – я восстановил физическую форму и смогу драться. Браслеты охотников меня усилят.

Беата кивнула.

– Обращаться все еще не можешь?

– Нет. Но я ощущаю свои облики: они будто кружат вокруг меня и не могут пробиться сквозь толщу воды, что нас разделяет, – Эйне прикрыл глаза, – суть Тимоти Шварца еще не исчезла, но истончилась. Кажется, что мне не хватает всего одного рывка, чтобы пробить преграду, но я не понимаю, как его сделать.

Беата оглядела его: внешность Эйне причудливо перемешалась с обликом Тимоти. Он напоминал человека, сделавшего несколько пластических операций, впрочем, вполне удачных. Она залюбовалась его васильковыми глазами и вьющимися каштановыми волосами до плеч. Эйне заметил это и улыбнулся ей.

– Моя госпожа?

– Жаль, что твои уши еще человеческие, – вздохнула она, – ты бы только знал, как я соскучилась по кецальим.

– Осталось подождать каких-то два месяца и моя госпожа получит все, что пожелает, – мягко пообещал Эйне, вызвав у нее волну возбуждения.

– Это будут ужасно долгие два месяца, – пробормотала она, – но никуда не денешься. Ладно, пора начинать подготовку к осеннему празднику Калунны.

***

Беата собрала в особняке всех ведьм, кроме Матильды и младших учениц, варящих зелья в Хисшире. Валери смылась еще с утра, отговорившись расследованием, остальные собрались на варку зелий во внутреннем дворе. Беата полюбовалась вытянутыми лицами Маргарет, Ванды, Софи, Джанет и Хейзел и их возмущенной реакцией на кучу новеньких ведьм с белыми кошками. Те уже освоились, бодро общались с Джилл, Руби и Одри, с заметным уважением говорили с Лизелоттой, восхищаясь ее двумя кошками и прикидывая, когда их веру в Калунну сочтут достаточной, чтобы получить тоже самое. Некоторые обсуждали с Голди заказы на метлы и индивидуальные рецепты призыва фамильяров.

– И они будут такие же потрясающие как у тебя? Бесплатно?

– Для членов культа Калунны, да. Но материалы за свой счет. Метлы я продаю задорого, но лучше вы не найдете: они удобные, с чарами страховки, глифом ускорения и в подарок пойдет мазь против обледенения либо огнеупорная, на выбор. За дополнительную плату могу вырезать глиф невидимости и в полете вас никто не заметит, – уверенно отвечала Голди, – гарантия десять лет. Сломается раньше, сделаю новую метлу за свой счет. Я использую лучшую древесину, какую только можно достать в Альбе. Могу сделать гравировку с золотым напылением на древке и дам протестировать свою метлу, чтобы вы определились нужна вам такая же или нет.

– Невероятно! В ковенах ведьм все настолько отличается от обычной жизни! Какое счастье, что меня приняли в культ Калунны! – просияла одна из ведьм.

– И не говори, – закивала другая, – мне Ангельская ведьма с утра автограф дала и пригласила на свой концерт! “Членам культа вход бесплатный”! Подружки обзавидуются!

– И столько талантливых ведьм вокруг: госпожа Беата Хоффман, Голди Смит, Лизелотта Йохансен, Матильда Поллок… а вон те, с черными кошками, откуда взялись? Это новенькие, да?

Лицо, услышавшей это Ванды, перекосилось. Хейзел тут же громко заговорила:

– Госпожа Хоффман, скоро культ Калунны получит крупное пожертвование от Маркуса Пратта: я убедила его сделать это в честь праздника, чтобы получить поддержку Калунны в бизнесе. Вы не ошиблись, доверив это задание именно мне. Это не зельями в лавках торговать, для службы помощницей важных клиентов нужен особый талант.

– Ах ты дрянь! – вспыхнула Софи. – Знаем мы, каким местом ты свою должность получила! Нам Дениз с Ивонн рассказали!

– А они рассказали, что я обошла их и Валери, получив в награду чары защиты от ментальных атак? – рассмеялась Хейзел. – Видать Калунна меня любит! А у вас, соплячек, и шанса нет их получить!

– Не брезгливая ты, Хейзел, ой не брезгливая! – фыркнула Патриция. – Тебе точно в ведьмы стоило идти? Путаной бы больше заработала.

– Я нигде не пропаду. А как твоя некромантия? Говорят, ученица госпожи Хоффман в разы сильнее тебя оказалась. Пол кладбища подняла, пока ты одним хилым трупом хвасталась. Не боишься, что тебя попрут из культа, с такими “талантами”?

Ведьмы принялись ругаться и Беата закатила глаза: ладно, черт с ними, пусть грызутся. Горбатого могила исправит.

К Беате подошла Ванда Тейт.

– Госпожа Хоффман, в вверенной мне лавке зелий все в порядке, – сдержанно сообщила она, – и я почти нашла нового продавца. Чем я буду заниматься после окончания наказания?

– Будешь колдовать с остальными ведьмами по запросам клиентов, – ответила Беата, нарезая корешки, – но, напоминаю, заменить тебя должна ведьма.

– Да, я помню. А место помощницы мэра в Морланде уже занято?

– Еще нет.

Ванда поколебалась и хотела что-то сказать, но тут Дениз крикнула:

– Ванда, твое зелье убежало и залило огонь!

– Как так, я же его убавила?! – та бросилась к котлу.

– Госпожа Хоффман, мы сегодня вам приготовили ваше любимое блюдо: холодный суп с креветками, а для Эйне – телячий ростбиф и мясной бульон, – похвасталась Ивонн, – а не хотите снова отпраздновать с нами в Авердине? В прошлый раз получилось весело.

– Да, но в этот я обязана побывать на концерте Адалинды в Кловерфилде, – ответила та, – вас я могу отправить в Авердин, вы хорошо справились.

– Жалко, что не пойдете с нами. Но концерт Адалинды, конечно, важнее, – кивнула Ивонн и презрительно заметила, – надо же, Ванда даже простое зелье сварить не может: бросила его без присмотра и оно “убежало”! Хоть бы спросила у Лизелотты, как его варить, как мы с сестрой. Наши зелья стали намного лучше после ее советов. Но Ванда – высокомерная, пустая гордячка, она ваши слова о сотрудничестве пропускает мимо ушей. Может, ее в Хисшир после наказания отправить? Боюсь, все остальное она запорет.

Беата покосилась на нее.

– А твое зелье не убежит?

– Нет, за моим Дениз приглядывает.

– А какой у Ванды профиль? За что ее приняли в ковен Тринадцати? – попыталась вспомнить Беата.

– Поиск вражеских диверсий и защита от них. Послужной список у нее классный, но все ее достижения лишь на бумаге, – пожала плечами Ивонн, – не припомню чтобы ей поручали что-то серьезное, она вечно пряталась за спинами Софи и Маргарет. Ванда хитрая, подлая и трусливая: подставила Джанет в той ситуации с Голди, не придумав ничего лучше. Хотя очевидно что надо было просто рассказать все вам и избежать ссылки в лавку зелий. И как можно кого-то защищать от чужого колдовства, если она умеет только ругаться с людьми? Ну вот, опять скандал на ровном месте затеяла! Когда же она прекратит трепать всем нервы? Ванда, хватит, госпожа Хоффман запретила склоки!

– Дрянь! Вы обе дряни! – Ванда Тейт была в бешенстве. – Госпожа Хоффман, Дениз тайком усилила огонь под моим зельем, чтобы его испортить! А Ивонн вас отвлекала! Они меня ненавидят!

– Да врешь ты все! – возмутилась Дениз. – Я своим зельем занималась, а ты свое бросила без присмотра! Это же глупо!

– Оно минут десять должно было кипеть на медленном огне! Я засекла время!

Беата нахмурилась и оглянулась.

– Дамы, кто-нибудь видел, чтобы Дениз колдовала над котлом Ванды?

Все недоуменно переглядывались.

– Нет, солнце, мы вообще туда не смотрели, – ответила Голди.

– Госпожа Хоффман, я уверена, что они нарочно это сделали!

– Неправда! Это не мы! Госпожа, Хоффман, поверьте нам! Мы не виноваты! – Дениз и Ивонн схватились за руки и умоляюще уставились на нее.

Беата смягчилась. Близняшки, хоть и были стервочками, нравились ей больше неприятной, лживой Ванды Тейт.

– Все, прекратили скандал. Ванда, переделай зелье и не отходи от него больше, – велела она, – Дениз, Ивонн, расслабьтесь. Я вам верю.

Они расцвели, а Ванду затрясло от злости, но она молча отправилась варить новое зелье. Подхватила на руки свою черную кошку и попыталась успокоиться. Ведьмы вокруг зашептались, а Хейзел, Джанет, Софи и Маргарет принялись смеяться над ней. Дениз и Ивонн закружили вокруг Беаты, то предлагая ей мятный коктейль, то приглашая в семейный ресторанчик. Беата же смотрела на нервно дрожащие пальцы Ванды, ее напряженную позу и вдруг заметила, что она быстро моргает, а затем утыкается лицом в свою кошку.

– Кто-то решил пореветь? – издевательски спросила Софи. – Ты настолько жалкая?

– Софи, следи за своим зельем, – резко велела Беата и подошла к Ванде. Заговорила мягко и негромко, – Ванда, иди сделай перерыв. Потом возвращайся. Как зовут твою кошку?

– Пифия, – хмуро ответила та, поднимая голову, – она хорошо угадывает вражеское колдовство и помогает мне с необычной магией.

– Хороший выбор фамильяра. Но тебе явно не хватает практики в зельях. Когда получишь благословение Калунны, призови белую кошку. Она поможет тебе с ними, – сказала Беата, – пришло время меняться и открывать в себе новые таланты. Все, иди передохни минут пятнадцать.

– Спасибо, – коротко бросила Ванда и ушла в дом.

– Вы так добры, госпожа Хоффман! Даже к тем, кто этого совершенно не заслуживает! – проворковала Ивонн.

– А уж к нам и подавно! Но мы-то всегда на вашей стороне, как и вы на нашей! Покажете нам чары ментальной защиты? – добавила Дениз.

– Разумеется. Как только поверите в Калунну, – насмешливо ответила Беата.

Они раздраженно переглянулись, а во дворе появилась Валери.

– Беата! Иди сюда, скорее! Там Тед и Джеральд хотят с тобой поговорить!

– Девочки, присмотрите за моим зельем?

– Да, госпожа Хоффман!

Беата вошла в особняк и последовала за Валери в одну из гостиных, где ее ждали оба охотника.

– Что случилось?

– У нас две новости: очень плохая и просто ужасная, – мрачно сообщил Тед, – с какой начинать?

– А хороших нет?

– Нет.

– Тогда с очень плохой.

– Эрик Аркарт следил за тобой, – выпалила Валери, – Джеральд сходил ему морду набить за клевету и я пошла вместе с ним, потому что заметила странность: этот журналюга как-то многовато о тебе узнал и его статьи все время были именно про тебя. Он мог бы написать кучу всего про Хейзел, Джанет или Патрицию, чтобы опорочить наш культ, но ни фига! Ты – его главная тема. К слову, он штатный обличитель и добытчик лучшей инфы о нашем культе, его за это ценят и продвигают в “Городской правде”. Один раз он от нас спрятался, но мы сходили в редакцию еще раз и я напоила его зельем правды. И прикинь, что узнали: этот тип работал с частным детективом, который тебя выслеживал!

Беата напряглась.

– Эрик Аркарт платил детективу за слежку за мной?

– Наоборот. Детектив подбрасывал ему информацию о тебе и гонорары за написание статей на их основе, – хмуро сказал Джеральд, – и это – очень плохая новость.

Беата удивленно уставилась на него.

– Что это за тип? И с чего вдруг новость очень плохая? Вы нашли детектива?

– Нашли. Ему тоже заплатили за слежку и работу с Эриком Аркартом. То есть кто-то нанял двух человек, чтобы очернить тебя и не жалеет на это денег.

Беата напряглась.

– Вы допросили детектива?

– Да, но он не знает заказчика: деньги получает наличкой в почтовый ящик. И тут мы переходим к ужасной новости, – мрачно сказал Джеральд, – чтобы его не побили, детектив слил нам с Тедом важную информацию: в поисках недовольных нашим культом он наткнулся на целую подпольную организацию протестующих против прихода Калунны в Кловерфилд, Сент-Райф, Авердин и прочие города. На праздник Калунны они хотят устроить беспорядки в Кловерфилде, сорвать концерт Адалинды и распугать народ. Их там человек тридцать, не меньше, а возглавляет их священник Майкл Скотт и многие участники – его прихожане. Он подучил их сбегать в воскресенье и возвращаться в понедельник, чтобы избежать кары за ересь. Мы стали карать их в другие ночи, но пока что не смертельно. Они обозлились и жаждут мести.

Беата побледнела.

– Надо сообщить в полицию!

– Согласен, ее стоит привлечь для охраны площадок, но угрозу культу мы должны разгромить сами. И мы это сделаем.

Беата схватилась за голову.

– Ты с ума сошел? Мои ведьмы не солдаты! Ты предлагаешь нам пойти против вооруженной толпы фанатиков? Да они же перебьют нас!

– Ведьмы и не будут с ними драться, – спокойно сказал Джеральд, – “мы” – это призрачные псы. И мы порвем этих ублюдков на части.

– Согласен! Тупые сволочи не понимают насколько нам важна защита Калунны! Значит, мы вобьем им это знание кулаками и укусами! – сердито поддержал его Тед. – Протесты должны быть подавлены быстро и жестко, чтобы даже не думали о повторении.

Беата потерла виски.

– Десять призрачных псов против тридцати человек?

– Да. С людьми драться куда проще, чем с нежитью, – заметил Джеральд, – несколько рваных ран и они отступят.

– А если у них будет огнестрельное оружие и они вас просто перестреляют?

– Не будет. Детектив узнал: еретики будут вооружены битами, кастетами и ножами. Все.

– Калунна затем и избрала нас, чтобы оказывать силовую поддержку ведьмам. Это – дело охотников, мужчин. Дело жриц провести праздник, – добавил Тед.

– Мужчин? Но в этом ведь все призрачные псы будут участвовать? И Джина с Эльзой? – спросила Беата.

– Да. Они охотницы и должны быть сильными, – твердо сказал Джеральд.

Тед поколебался, но смолчал.

– Эльза – дочь мэра! Ты понимаешь, что будет, если она пострадает? – нервно спросила Беата. – Нам конец!

– Она никогда не станет настоящей охотницей Калунны, если прятать ее от угроз, – отрезал Джеральд, – она будет сражаться. И хочет этого сама. Охотницы, избранные вересковой богиней, не могут быть трусливыми.

В разговор вмешалась Валери:

– У меня идея: мы с Даной, Эвой и Лили окажем охотникам колдовскую поддержку. Будем на метлах и под невидимостью, протестующие нас не достанут. Если кого-то ранят, мы его тут же вытащим, остановим кровь, напоим лечебным зельем и оттащим в особняк. Если заметим, что наших теснят, то поможем им колдовством. Я подготовлю девчонок к бою. Нужно только твое согласие.

Беата содрогнулась.

– Моя богиня, это правильное решение или роковая ошибка?

– Узнаешь после праздника. Но Джеральд прав: зачем мне охотница, которая не несет службу со всеми? Будет трусить, заберу свои дары. Эльза Салливан – не дочь мэра. Она – мой призрачный пес. Это важнее.

Беата закрыла лицо руками.

– Хорошо. Валери, собери девочек, а так же Голди и Адалинду. Они должны быть в курсе происходящего. Я позвоню мэру и попрошу прислать нам побольше полиции для охраны. Да защитит вас Калунна в борьбе с ее врагами.

В воздухе разлился аромат вереска.

Джеральд и Тед вдохнули его и повеселели.

– Калунна на нашей стороне. Справимся.

– Мне почти жаль этих дураков. У них никогда не будет божественной поддержки.

***

Осенний праздник Калунны прошел в три раза более нервно, чем обычно. Беата рассказала о проблемах Эйне и дополнительно заколдовала особняк, чтобы все ведьмы и охотники, в случае опасности, смогли в нем спрятаться. Проверила младших учениц и велела Матильде не отходить от них, предупредив о возможных беспорядках. Поколебавшись, собрала всех ведьм, убедилась что всем известны чары невидимости и в рамках “общей подготовки к чрезвычайным ситуациям” сообщила что в случае опасности они могут спрятаться в особняке. И предложила взять метлы всем у кого они есть. Голди с Адалиндой сделали одноразовые тем, кто их не имел и вручили “на всякий случай”. Повышенные меры безопасности объяснили приездом огромного количества туристов и возможными пьяными выходками.

Концерт Адалинды прошел просто блестяще.

Пока Беата пила успокоительные и не спускала с рук Пуховку, Адалинда лично зачаровала концертную площадку, чтобы защитить своих поклонников. Она благословила Мию, Дункана и Ирвина на бой с врагами культа и взяла за кулисы черную сиамскую кошку Полночь, пригрозив превратить злодеев в пышную рощу дриад, прямо со сцены. Все ее песни в ту ночь имели флер гнева и яростного возмездия. Беата невольно подумала, что если бы протестующие добрались до сцены, Адалинда натравила бы на них тысячи своих поклонников и те порвали бы их на части. Символ культа Калунны имел огромное влияние на людей.

Обходя площадки, Беата нервничала и постоянно вздрагивала, но в какой-то момент Калунна наполнила ее вересковым дурманом и она обо всем забыла, отдавшись празднику. Вначале Беата блаженно кружилась в объятиях Эйне под песни Адалинды, потом благословляла всех вокруг и пила грог Калунны, чувствуя себя легко и безмятежно. Когда появился Джеральд она даже не стала его слушать, а утащила танцевать. Он был невероятно привлекателен этой ночью, так что она позволила себе флиртовать с ним и намекать на приятное продолжение вечера. Джеральд вначале пытался ей что-то объяснить, затем расслабился и закружил в танце, тихонько шепча ей на ухо что любит. Беата, забыв о ссоре с ним, таскала его пить грог, хвасталась удачным праздником, требовала от мужа похвалы и терлась об него, как кошка. К утру она велела отнести ее в постель и приласкать. Он давно ее не радовал и должен был сделать это прямо сейчас. Немедленно. Потому что она хотела его и больше никого.

Джеральд обнял ее и грустно усмехнулся:

– Это – моя награда? Спасибо, о Калунна. Но мне нужно не это, а ее любовь. Настоящая. И она меня за такое не простит.

Он отвел Беату в особняк, горячо и жадно расцеловал на прощанье и ушел, к ее полному недоумению. И куда собрался, она же хотела заняться с ним любовью! Глупый муж. Ну и ладно. Тогда она просто ляжет спать.

На следующий день Беата пришла в себя, заволновалась и бросилась искать Эйне, потерянного где-то на празднике. Он обнаружился в особняке и рассказал, что тоже был заморочен вересковым дурманом, прекрасно отдохнул, а домой его проводила Лили, увидевшая Эйне мечтательно бродящего по пустым улицам. Валери отчиталась, что все живы, отделались синяками и ушибами, а вот нападавшим повезло меньше: призрачные псы устроили засаду на одной из улиц и напали, прежде чем те успели сообразить что случилось. Внезапная атака смешала их ряды и призывы Майкла Скотта дать бой адским тварям не помогли: Джеральд быстро свалил его наземь и воинственные лозунги превратились в вопли боли. Призрачные псы гнали раненых протестующих вплоть до границ земель Калунны, ясно дав понять что в следующий раз те будут растерзаны до смерти. Майклу Скотту досталось больше всех, но убивать его не стали, хоть и сильно искусали. Об охоте призрачных псов на толпу еретиков вскоре заговорил весь город: жители окрестных домов и поздние прохожие стали свидетелями произошедшего. Обе газеты не посмели написать о случившемся ни строки, а Эрик Аркарт в новых статьях принялся обличать мэра и продажных чиновников, иногда, угодливо упоминая Калунну и ее добрых жриц. Гости праздника взахлеб рассказывали о восхитительном концерте Ангельской ведьмы, отличных зельях, небывалой эйфории и красоте Беаты, веселившейся вместе со всеми. У многих верующих сбылись небольшие, простенькие желания и они посчитали это результатом ее благословения. Улицу перед особняком завалили цветами, вересковые пустоши – подношениями Калунне, репутация всех ее жриц рванула в стратосферу, а бледный мэр вызвал Беату и растерянно рассказал, что его дочь вернулась под утро, кружилась и пела песни Адалинды, игнорируя нотацию отца, а потом вдруг остановилась и сказала, что теперь ей по силам все. И она порвет на куски любого, кто покусится на ее семью, ее город и ее веру.

И глаза у юной Эльзы Салливан вспыхнули и засветились, словно огни преисподней.

Глава 25

Ноябрь закончился и наступил декабрь: все такой же теплый, но пасмурный, с частыми дождями и грозами. Люди начали готовиться к празднованию нового года. Родились первые девочки, зачатые в ритуалах плодородия. Адалинда и Беата навестили их с подарками и журналисткой “Вестника Кловерфилда”: инфоповод должен быть освещен как можно ярче.

– Нет, ну какие же куколки! Просто прелесть! Хоть Питер и упрямится, но у нас будут такие же, – щебетала довольная Адалинда.

– Вы помирились?

– Да, по телефону. Он просил прощения и дать ему время. Питер вернется после нового года и я пока поживу у тебя. А потом он снимет мне дом в Кловерфилде: хочу быть поближе к вам. В Морланде скучно.

– Договорились.

Беата разглядывала младенцев и гадала какими вырастут эти маленькие жрицы Калунны. Через тринадцать-пятнадцать лет их культ наполнится толпой юных ведьм и с каждым годом их будет рождаться все больше и больше. Но главное чтобы Калунна была довольна своими культистами и оценила их старания. Может, продлит им лето еще на полгодика: тот факт что зимой не нужно было носить верхнюю одежду, сапоги и теплые, плотные колготки, Беату несказанно радовал. Сил и энергии летом у нее было намного больше, чем в холодный сезон. Проповеди она проводила на открытых площадках в парках, чтобы люди наслаждались теплом и случайные прохожие тоже все слышали. Перед одной из таких проповедей в Сент-Райфе Беата стояла на вокзале Кловерфилда, погруженная в свои мысли. Поезд уже подходил к станции и тут ее сильно толкнули в спину. Она упала на пути, стукнулась головой, услышала гудок поезда… и успела только сжаться в комок, понимая, что ее сейчас раздавит и разрежет на куски. Услышала крики людей и оглушительный визг тормозов.

Ее обдало сильным потоком ветра, а грохот колес пронесся прямо у нее над головой.

Смерти не было.

Дрожащая Беата открыла глаза, перевернулась на спину и увидела над собой поезд… висящий в воздухе. Она все так же лежала на путях, а остановившийся состав парил в десяти футах над ней. Пассажиры высовывали головы в окна и испуганно спрашивали что происходит, люди на станции глазели на парящий поезд. Вокруг насыщенно запахло вереском и по толпе пронесся шепот: “Калунна”. Все чудеса теперь имели свое объяснение. Беата встала на четвереньки, затем выпрямилась и исчезла, появляясь на вересковых пустошах.

– Меня пытались убить. Кто это был, моя богиня? – дрожа, спросила она.

Ее тут же наполнило вересковой магией, прогоняя страх. А вот сама Калунна была сильно обеспокоена.

– Одержимый. Дух вселился в человека позади тебя, толкнул и тут же покинул его тело. Я успела ощутить только сильнейшую ненависть… бестелесных духов трудно засечь. Пока ни в кого не вселен, он для меня невидим. Возьми Дану в сопровождение, она увидит его… ихэр нама ла! Нет, Дану брать нельзя, она – медиум, ее он захватит моментально и натворит в ее теле много бед. Надо научить ее сопротивляться одержимости, ловить духов и пленять их внутри своего тела. Носи с собой Пуховку, белые фамильяры хорошо чуют угрозу. Пламя порвет человека или нечисть, но против духов бесполезна.

Беата сглотнула.

– Но чей дух мог пытаться меня убить? Это козни вражеской ведьмы?

– Сомневаюсь. Здесь что-то не так. Но разве у тебя нет врагов среди мертвых?

Беата замерла.

Мавис вырвалась из ада и решила свести счеты? Сиире послал ей ответный “подарок”? Или…

Или.

– Моя богиня, мне пора домой. Спасибо, что спасла, – Беата торопливо обняла ее, макушкой утыкаясь в грудь Калунны, – без тебя я давно бы умерла.

– Без меня ты бы и вовсе не существовала. Будь осторожна.

– Буду.

Беата бросилась домой. Разыскала Эйне и поспешила провести спиритический сеанс. Вызванный ею Гиль был встревожен.

– Моя госпожа, Тимоти Шварц стал мстительным призраком и сбежал из загробного мира! – выпалил он.

Беата чуть не застонала: вот кто пытался ее убить.

– Как это случилось?

– Он вначале источал черный дым и совсем исхудал, превратившись в скелет, обтянутый кожей, но я думал что это эффект зелья привязки, как Эйне сказал. Но когда ко мне пришла Лавена она четко определила что Тимоти Шварц превращается в нежить и это очень плохо. Она позвала Кхиру и мы стали гадать, что делать, но не успели ничего: на наших глазах он окончательно потерял человеческий облик, вылетел из опавших веревок и с воем: “Старая сука… ты за все мне ответишь!” умчался прочь. Лавена и Кхира колдовали, но в загробном мире его больше нет. Мстительный призрак Тимоти Шварца вырвался в мир живых. Госпожа, я боюсь, что он попытается тебя убить.

– Уже попытался. Почти удачно, – рвано вздохнула Беата, – и теперь носится по землям Калунны, скрытый от чужих взоров и одержимый местью мне.

Она закрыла глаза и потерла виски. Если раньше у нее оставались сомнения в аморальности ритуала воскрешения, то теперь они отпали: дурное дело – дурные последствия. Она убила человека, Эйне отнял его тело, Гиль свел с ума и замучил многочисленными смертями. Итог – озлобленная нежить. Именно такие духи пытались разорвать ее на части в загробном мире. Мстительные призраки получались как раз из жестоких убийц или страшно умерших жертв. Тимоти стал и тем и другим. Беату заколотил озноб. Что же она натворила?! Мало того что убила его, так еще и подтолкнула к полному уничтожению!

Нежить не имела души. Она гнила и разрушалась, распадаясь вместе с личностью. Ни в ад, ни в рай Тимоти Шварц больше не попадет, воскресить его не выйдет, на спиритический сеанс он не придет потому что человека с таким именем больше не существовало. Остался лишь сгусток злобы, ненависти и магии смерти, который никогда не оставит Беату в покое, ведь целью его посмертного существования была месть ей.

Вот она – расплата за грехи. Она возомнила себя чуть ли не богиней, способной убивать без последствий и воскрешать мертвых просто по своему желанию. Решила, что смерти больше нет и на нее не нужно обращать внимания: с посмертной росой и телом какого-нибудь преступника Беата могла воскресить любого по своему желанию.

Дура. Лицемерная тварь. И чем она теперь отличалась от Мавис?! Нормальные ведьмы боялись таких, как они обе, потерявших человечность и не видящих границ дозволенного. Сумасшедших преступниц, уверенных, что их некому остановить. Вечная жизнь, огромная сила, власть над чужими судьбами и вот уже разум одурманен безнаказанностью и невероятными возможностями. Пусть другие умирают или соблюдают нелепые законы, которые легко обойти колдовством. Могущественные ведьмы будут властвовать и забирать себе все, что захотят забрать: жизни, тела, молодость, колдовские дары, чужие дома и ковены… Но Мавис закончила плохо и Беату ждала та же судьба: в следующий раз Калунна могла не успеть спасти ее. А после ее воскрешения мстительный призрак продолжит преследовать Беату и убивать вновь и вновь, как убивали его самого. И так – вечно. Убийство Тимоти Шварца и ритуал воскрешения Эйне не сошел Беате с рук, как Джеральд и предупреждал. Карма, как она есть.

– Госпожа прости меня! Я виноват перед тобой! – Гиль встал на колени и опустил голову. – Это из-за меня все так вышло! Тимоти Шварц не стал нежитью после первых девяти смертей. Надо было остановиться тогда, пока его разум еще выдерживал это. Последние пять его добили: он уже даже не пытался бежать, рыдать или умолять меня о пощаде. Просто сжимался в комок и молча умирал. Моя жестокость привела к тому, что ты сейчас в опасности.

Эйне покачал головой.

– Я мог предугадать подобный исход. Мы оба виноваты.

Беата глубоко вздохнула.

– Не оба, а трое. Убийство Тимоти Шварца – наше общее преступление. Но отменить его уже нельзя, так что придется идти до конца. Нужно найти способ справиться с мстительным духом. Чар для их уничтожения не существует, убийство носителя не поможет: дух просто покинет его тело и вселится в новое. Вне тела он невидим и неслышим. Что делать будем?

– Их можно развеять в загробном мире и мы уже делали это, – вскинулся Гиль, – нужно его поймать и отправить ко мне. Я убью его в последний раз.

– Легко сказать, но как это сделать?

– С помощью медиума, – Эйне погрузился в размышления, – нужно научить Дану пленять призраков внутри своего тела. Она станет живой ловушкой для него.

– Нет! Он ее уничтожит, сведет с ума и сотрет ее личность, – резко возразила Беата.

– Калунна воскресит ее без памяти, как и раньше. Она живет всего полтора года, это ерунда, – возразил Эйне, – она их быстро нагонит в новой жизни. Уверен, она согласится. Некромантки не боятся смерти.

– Зато я боюсь. И не отдам Дану на съедение этому монстру, – сердито отрезала Беата, – нужно искать другие способы. Гиль, обсуди это с Кхирой и Лавеной. Скажи, я дам им любую награду, если они найдут действенный способ остановить его и помогут осуществить. Эйне, проверь лазурную книгу: там тысячи чар и может найтись что-то полезное. А я пока что заколдую весь особняк и постараюсь его не покидать. Дух Тимоти наверняка где-то рядом. Как бы не торчал за моей спиной прямо сейчас.

Она содрогнулась и оглянулась, но не заметила ничьего присутствия. С того дня Беата отменила все встречи и заперлась в доме. Окружила себя фамильярами, навела все известные чары защиты и избегала общения с людьми. Любой из них мог невольно “принести” духа с собой: защитные руны не пускали в особняк нежить, но человеческое тело скрывало ауру смерти. Голди, Валери и Адалинда, узнав новость, пришли в ужас, но включились в ее защиту. Адалинда наложила на Беату несколько благословений, Голди отправилась искать информацию о мстительных призраках, а Валери помчалась к Калунне за советом. На следующий день в особняк пришли встревоженные Джеральд и Алиса.

– Тебя пытались убить и спасла сама Калунна! Почему ты не сказала мне? – спросил обеспокоенный Джеральд.

– Потому что я в опасности и не собираюсь покидать единственное безопасное место, – Беата поежилась.

Алиса хмыкнула и заметила:

– Надо же, а я думала ты – могущественная ведьма под защитой Калунны и все такое. Ради тебя она подняла в воздух многотонную махину. Хорошо еще, что потом обратно опустила и никто не пострадал. Но я понимаю, покушение на твою жизнь любого бы напугало. Можешь расслабиться: преступника уже арестовали, множество свидетелей указали на него, но мотив пока неясен. Этот тип утверждает, что даже не знает тебя и не думал толкать под поезд. В общем, пиши заявление и начнем заводить на него дело.

Беата покачал головой:

– Отпустите бедолагу, он невиновен. И действительно не толкал меня под поезд.

– А? Говорю же, у нас есть свидетели, которые это видели. Ты заметная, многие смотрели на тебя в момент покушения.

– Меня пытался убить мстительный призрак, – устало вздохнула Беата, – помнишь дух старой алкоголички Норы, сестры Майкла Скотта, который источал темный дым на одном из спиритических сеансов? Я тогда тебе рассказывала про них.

Алиса наморщила лоб.

– Что-то припоминаю. Но причем здесь дух, если под поезд тебя толкнул человек?

– Притом, что он был одержим этим духом и не контролировал себя. Этот дух может вселиться в кого угодно, включая тебя. Прямо сейчас. И ты бросишься душить меня голыми руками, потому что цель мстительного призрака – мое убийство. И все вокруг будут свидетелями этого.

Алиса вздрогнула.

– А с чего он хочет тебя убить?

– С того что это дух садиста и жестокого убийцы. В загробном мире таких как он полно. Я слишком часто туда заглядывала, вот и подцепила его там.

Джеральд вскинулся и послал ей вопросительный и встревоженный взгляд. Беата коротко кивнула и он закусил губу. Все верно, ритуал воскрешения привел к катастрофическим последствиям, а дух Тимоти Шварца вырвался в мир живых.

– Хорошо, что я не ведьма. Надо Валери пореже просить о спиритических сеансах, – сказала Алиса и застыла, – черт возьми, а как я дело о покушении оформлять буду? У нас нет такой статьи как “одержимость” в законе!

Беата равнодушно пожала плечами и посмотрела на Джеральда. После верескового дурмана на празднике Калунны она вновь затосковала по нему: по его сильным рукам, по ласкам, по заботе. По чувству безопасности рядом с ним. Джеральд поймал ее взгляд и сказал:

– Я буду тебя охранять.

– Тогда ты сам станешь жертвой мстительного призрака и убьешь меня своими руками, после чего потеряешь рассудок, как предсказывала Калунна, – тихо сказала Беата и качнула головой, – я этого не допущу. Тебе и так слишком много бед доставалось из-за меня. Так что держись подальше, пока вся эта ситуация не кончится.

Джеральд мучительно взглянул на нее:

– Беата…

– Не спорь. И не играй в благородство: помочь ты мне не сможешь, только зря пострадаешь. Я пока останусь в особняке. Буду искать способ справиться с призраком. Здесь я в безопасности. Все, уходите.

– Звони, если понадоблюсь, – сдержанно ответил Джеральд и они с Алисой ушли.

Потекли тревожные и нервные дни.

Эйне обыскал лазурную книгу заклинаний, но ничего полезного не нашел и принялся медитировать, чтобы вернуть себе все три кецальих облика. Оставался всего месяц до конца ритуала воскрешения и он надеялся сократить этот срок. Он почти не выходил из комнаты и Беата тихонько приносила ему еду и воду туда. Дана и Валери взялись колдовать на вересковых пустошах: первая чтобы пленить и удержать мстительного призрака внутри себя, вторая, чтобы скрутить и обезвредить саму Дану, если Тимоти возьмет над ней верх. Они договорились работать в паре и тренировались. Беата, Голди и Адалинда устроили мозговой штурм для решения проблемы, Эва бросилась делать обереги от нежити, а Лили переживала и вместе с Другом обыскивала особняк, надеясь засечь мстительного призрака. В итоге, информация просочилась наружу. Большинство ведьм теперь шарахались от Беаты, боясь пострадать от призрака и ее возможной одержимости. Голди взялась их успокаивать и наводить среди ведьм порядок, чтобы те не сбежали из культа Калунны, едва в него вступив. Лизелотта Йохансен, искренне сочувствуя, предложила Беате выпить зелье привязки, а Дениз и Ивонн боязливо пытались ее утешить и однажды неловко предложили помолиться Калунне вместе.

Беату это порадовало и они сели молиться.

– Они молятся или опять лишь делают вид, моя богиня?

– Молятся, но формулировки просто ужасны. “Если ты есть, о Калунна… конечно ее нет, но если есть пусть защитит госпожу Хоффман”, “Дурость какая, но ладно, разок попробую, хуже не будет. О Калунна, уничтожь этого мстительного призрака и мы в тебя поверим”. Еще и торгуются, паршивки. И чем тебе так нравятся эти глупые девчонки? За твое покровительство бьются многие и они – не лучшие. Они принесут тебе много разочарований.

– Дениз и Ивонн славные девочки.

– Да как же. Лучше бы об ученицах вспомнила. Пока сидишь в особняке проведи им урок.

– Пока что мне нечему их учить. И нет сил делать что-либо.

– Ты решила запереться здесь навеки и дрожать, как улитка в раковине? Это не решит твою проблему. И не забывай, что обещала покорить всю Авалонию для меня. И ты это сделаешь. Я дам тебе некоторое время, но потом ты должна вернуться к работе. Хватит трусить, Беата. Ритуал воскрешения дал тебе Эйне и даст Гиля. Он сделал тебя сильнее. Не смей притворяться слабовольной лентяйкой, какой была раньше. Этот этап твоей жизни остался далеко позади.

– Да, о Калунна.

Беата горько вздохнула. Ну да, во всем нужен был баланс: если она не служила Калунне, та не оказывала ей покровительства и не творила для своей ленивой жрицы чудес. Жуткие ведьмы-культистки не имели права на тихую жизнь. Беата возглавляла отряд завоевателей, захватчиков, миссионеров новой веры и не должна была ни от кого прятаться. Смерть – не повод отлынивать от службы богине, умеющей воскрешать людей.

– Спасибо вам, девочки, – сказала она, заканчивая молитву, – вы обе – умницы и я рада, что вы, наконец, обратили свои мысли к Калунне. И что я вообще с вами познакомилась. Ваша еда и коктейли просто потрясающие.

– Нам тоже было очень приятно… то есть мы рады знакомству с вами! – Ивонн неловко отвела взгляд. – Уверена, Калунна защитит вас от мстительного призрака. И все будет хорошо.

– Вы обещали, что мы покорим всю Авалонию вместе, – Дениз шмыгнула носом, – и что через двести лет мы трое будем живы. Не умирайте, ладно? Наш культ будет самым сильным на свете, все ведьмы континента станут жрицами Калунны. Но без вас этого никогда не случится.

У Беаты потеплело на душе.

– Если мстительный призрак до меня доберется, я оставлю вам маленькое наследство: Эйне передаст вам чары защиты от ментальных атак.

– И чары второго фамильяра? – всхлипнула Ивонн, утирая слезы.

– Нет. Вторых кошек вы получите, когда узрите чудо: Калунна вернет меня к жизни, – усмехнулась Беата, – если вы даже после этого в нее не поверите, то я просто не знаю, как еще мне тащить вас к могуществу. За ноги, что ли?

Дениз и Ивонн рассмеялись, а Беата подумала, что чудо божественного воскрешения может впечатлить не их одних. Объявить себя, что ли, святой пророчицей, погибшей за грехи человечества? Красивая легенда будет приятнее неприглядной правды. Но Адалинда тогда с ума сойдет от зависти и ревности к ее славе. Зато смерть Беаты не будет напрасной и задобрит Калунну, чтобы та ее точно воскресила.

Эти мысли немного ее утешали, но пока Беата пряталась от жизни, та не стояла на месте. И вылезти из раковины все же пришлось.

Однажды в ее доме раздался звонок со злобными проклятиями в ее адрес. Голос был незнакомым. Беата вздрогнула.

– Тимоти? Это ты?

– Нет. Твои ученицы у нас. Не смей звонить в полицию. Завтра организуешь проповедь на главной площади и признаешь что ты – шарлатанка, никакой Калунны нет и все это лишь твои фокусы, ведьма! Дочь мэра и других девушек вы похитила сами. И призрачных псов ты наколдовала вместе с другими ведьмами! Расскажешь правду, поняла меня?! Иначе будем присылать твоих девчонок по кускам! Даю тебе сутки, а потом убью первую заложницу! – зло сообщил мужчина и бросил трубку.

Беата удивленно слушала короткие гудки. Что за бред? Как могли похитить Дану, Эву и Лили? Да они похитителей бы в бараний рог скрутили! Она вышла в холл и увидела Дану и Эву, сидящими за столом, на месте секретарей.

– Вы в порядке? А где Лили?

– С Ясмин, Верой и Мартой на ярмарку отправилась.

– Под присмотром Матильды Поллок?

– Нет, одни.

Беата с ужасом вспомнила, что у нее есть еще три ученицы и при этом совершенно беспомощные. Так, спокойно, если с ними Лили она без проблем сбежит сама и спасет их. Но тут в особняк ворвалась паникующая Лили:

– Наставница, Ясмин, Веру и Марту похитили! Я на минутку зашла в зоомагазин, услышала крики, выбежала, а их запихнули в фургон и увезли! Я не смогла их догнать! Преступников было двое, лица закрыты балаклавами! Что нам делать?

Беата судорожно соображала: кому нужно было похищать ее учениц?! На действия мстительного призрака не похоже, значит, это кто-то другой. Кто-то, кто ненавидит ее и культ Калунны. Видимо, один из сторонников Майкла Скотта, либо он сам. Верно, это – месть за жестокую расправу на празднике. Проклятье, опять мгновенная карма: дурное дело – дурные последствия! Но девочки-то в чем виноваты? Ясмин – сущий младенец, она, наверное, сейчас рыдает от ужаса, не понимая, что вообще происходит. Ее, Веру и Марту убьют только ради того чтобы отомстить Беате? Ну уж нет, похитителям это с рук не сойдет! Не звонить в полицию? Отлично. Культ Калунны покарает злодеев сам.

Рассерженная Беата вызвала охотников и сообщила им о случившемся. Отправила вместе с Лили на место преступления, чтобы те нашли похитителей по следам. По Кловерфилду среди бела дня пронеслась стая призрачных псов, пугая горожан. Валери вскочила на метлу и помчалась вместе с ними, усадив Лили позади себя. Злая Беата принялась готовить порчи: Майкла Скотта она знала лично, а список его сторонников должен был быть у частного детектива, который следил за ней. Она позвонила ему и потребовала сдать все имена. Детектив долго юлил и отнекивался, пока Беата не пригрозила проклясть его, вместо настоящих виновников, после чего получила нужную информацию. Они с Адалиндой, Эвой, Дениз и Ивонн прокляли всех, насылая рвоту, диарею и жуткую слабость, вместе с ознобом. Похитители должны стать слабыми, как новорожденные котята и не иметь возможности навредить Ясмин, Марте и Вере.

Спустя два часа зареванных учениц вернули домой.

– Лили, не бросай меня, нас хотят скормить призрачным псам! – ревела Ясмин, вцепившись в ту, а увидев Беату бросилась к ней. – Госпожа Беата, нас украли! Засунули в машину, обижали, а потом на нас толпа призрачных псов налетела! Они вокруг нас бегали и лаяли! Я думала, нас съедят, но Валери летела следом и крикнула, что они пришли нас спасать! Я боюсь! Не надо меня спасать собаками, собаки злые и зубастые!

– Призрачные псы – хорошие, – возразила Лили и обернулась, – Марта, ты в порядке?

– Да.

– Хорошо. А ты, Вера? Вера?

Та молчала. Рослая и сильная ведьма глядела в пол и крепко сжимала ладонь Марты. Та нервно вздохнула.

– Все нормально. Мы сбежали. Нас не продадут в рабство и бить не будут. Это ты их побила. Ты сильнее.

– Да. Надо было их убить, – сдавленно ответила Вера.

– Не надо. Нельзя убивать людей, это преступление, – возразила Марта, – Калунна отворачивается от убийц, а призрачные псы карают их.

Вера покосилась на нее и разжала пальцы.

– Извини. Больно?

– Больно. Но терпимо. Главное, мы спаслись, – Марта устало вздохнула и обратилась к Беате, – а можно воды? Очень пить хочется.

– А мне – есть, – сказала Вера.

– А я хочу белую кошку-фамильяра, чтобы она меня успокоила, – всхлипнула Ясмин.

– Хорошо. Идемте на кухню. Дениз, Ивонн, дайте девочкам еды и воды. Валери, сделай им ключи, – приказала Беата, – Пуховка, посиди у Ясмин на руках. Ясмин, отпусти меня и возьми кошку. Идите, я сейчас подойду.

Толпа ведьм ушла, а Беата вышла во двор к стае призрачных псов. Надо признать, это было жуткое зрелище: огромные собаки со светящимися глазами распугали всю улицу. Они перегавкивались, махали хвостами и, иногда, скалились.

– Спасибо вам огромное. Без вас мои девочки бы пострадали. Да благословит вас Калунна и пусть зачтется вам спасение их жизней. Джеральд, Тед, превращайтесь и идемте внутрь.

Она сделала им временные ключи и впустила в особняк.

Кое-как пришедшие в себя ученицы принялись рассказывать, что случилось: Лили повела их гулять и некоторое время за ними ехал небольшой фургон, а когда она оставила их одних, зайдя в зоомагазин, фургон резко подъехал к ним, оттуда выскочили двое мужчин и затолкали испуганных девочек туда. Ясмин всю дорогу ревела, а Марта и Вера пытались понять кто их украл и зачем. И тогда Вера сказала, что их продадут на рынке, а перед этим разденут догола и будут бить, чтобы сделать послушными. Еще и клеймят, когда продадут хозяину. Как скот. От этой новости Марта растерялась, а Ясмин заголосила еще громче.

– Но с чего ты это взяла? – изумилась Беата.

– Людей для этого и похищают. Чтобы делать из них рабов, – объяснила Вера, будто говоря, что небо голубое, а трава зеленая, – я не хотела так больше и решила, что не допущу этого. Мы собирались начертить руну прохождения сквозь стену, но Марта сообразила, что если мы выпрыгнем на ходу, то погибнем под колесами других машин. Можно было спрятаться под невидимостью, но она развеивается от столкновений, а работорговцы точно стали бы нас искать. И тогда я вспомнила про чары оглушения. Когда машина остановилась, я подготовилась к бою, велев Марте прикрыть мне спину, а Ясмин реветь потише и не отвлекать нас. И как только двери открылись, я оглушила преступников и бросилась в бой.

Валери фыркнула.

– Если ты их обоих оглушила, с кем ты дралась?

– С ними. Они упали и я принялась бить их ногами, – объяснила Вера, – из них потекла кровь, хотя я не резала их ножом. А Марта в это время вытаскивала Ясмин из фургона, а потом остановила меня.

– То есть ты била их ногами по лицу и что-то им разбила? – уточнил Тед. – Кровь текла из носа или губ?

– Нет. Я била их по корпусу. Она текла оттуда.

Тед и Джеральд недоуменно переглянулись.

– Я остановила Веру, огляделась и увидела грязный частный дом, с заросшим участком, – продолжила Марта, – в отдалении были другие дома, но совсем немного. Я предложила пойти обратно по следам колес и через час мы дошли до Кловерфилда. И тут нас окружили призрачные псы.

Она поежилась.

– Мы испугались и хотели бежать, но они были повсюду и Валери с Лили велели идти с ними. Я думала, нас им скормят, но не поняла за что: мы, вроде, не совершали ошибок и никого не убили. Бежать было некуда и пришлось идти с призрачными псами.

Тед хмыкнул.

– Собаки детей не едят. С чего это вы такое придумали?

– Их Валери запугала этим, – проворчала Лили.

Та покраснела.

– Да это давно было! Я думала, они поймут, что я их просто подкалываю! Не жрут призрачные псы людей. Так, надкусывают слегка и на части рвут.

Ясмин, обнимающая Пуховку, испуганно заныла.

– Не надо меня надкусывать! Я невкусная! А призрачные псы едят морковку? Я им дам ее вместо себя!

– Призрачные псы кусают только еретиков, а вас не тронут, – твердо сказал Джеральд. Затем покосился на Теда и усмехнулся, – но если увидите черно-рыжего тибетского мастифа, дайте ему морковку. Он ее обожает.

– Так вот что Тед любит! Я запомню! – обрадовалась Лили.

– Тот мастиф ее терпеть не может. Сунь ирландскому волкодаву, – мстительно ответил Тед, – и лучше под хвост. Покрупнее только возьми.

Джеральд толкнул его локтем и ухмыльнулся. Тед ответил тем же.

– Хватит дурить моим ученицам головы, – велела Беата, – не надо кормить призрачных псов морковью, это ничего не даст. Вера, Марта, вы обе умницы и все сделали правильно. Ясмин, заканчивай реветь, никто тебя не съест. Пока что останетесь в особняке и без моего разрешения его не покидайте. Я проведу вам урок с оглушающими чарами. Все, отдыхайте. Вы в безопасности. Валери, Джеральд, Тед, идите сюда.

Она увела их в одну из гостиных и хмуро сказала:

– Моих учениц похитили с целью шантажа, чтобы я дискредитировала наш культ признаниями в мошенничестве. Это дело рук сторонников Майкла Скотта. Мы с Адой навели порчи на них всех. Но внезапного кровотечения среди них не было.

– Это как раз просто объяснить: если кровь текла из корпуса, значит, похитители были ранены нами на празднике, – сказал Тед, – мало мы их искусали. Надо было глотки им порвать.

– И оправдываться за гору трупов перед полицией? Нет уж, спасибо, – Беата потерла виски, – я надеюсь, порчи отобьют им желание продолжать борьбу, но боюсь этого недостаточно. Их надо сдать полиции за похищение.

– Мы можем пробежаться по следам фургона и поискать его в окрестностях Кловерфилда, – предложил Джеральд.

– Марта сказала, что они шли целый час. Думаю, похитители уже сбежали, – возразила Беата.

– С твоими порчами далеко они бы не ушли, – возразил Джеральд, – что ты на них навела?

– Диарею, рвоту, озноб и слабость.

– Значит, они блюют и гадят под ближайшим кустом. Если пришли в себя после оглушения.

Тед поколебался, читая список, полученный от детектива.

– И вы всех их прокляли?

– Нет. Двоих пощадила, – коротко ответила Беата.

Тед расслабился.

– Спасибо.

– Не за что.

Джеральд нахмурился.

– Кого и зачем ты оставила без порч?

– Джона Фиска и Хью Лонга. Их дочерей убил палач Мавис, – хмуро ответила Беата, – они – прихожане Майкла Скотта и были в толпе протестующих. Им тогда сильно досталось?

– Нет. Их кусал я сам и старался не повредить: цапал только за плечи и бока… – Тед осекся.

Помрачнел.

Беата окаменела.

– Раз девочек везли без остановок и спокойно открыли фургон, собираясь их вытаскивать, значит, порч на похитителях не было. Черт!

– Это могло быть совпадением! Нам нужны доказательства! – резко возразил Тед.

– А могло и не быть. Я сообщу Алисе о них, – жестко заметил Джеральд.

Беата оглянулась на притихшую Валери.

– А ты чего молчишь?

– Думаю. Беата, в том направлении, куда их везли, довольно быстро заканчиваются земли Калунны, – медленно сказала Валери, – и там был частный дом, где их собирались держать. Преступники могли похитить любого, кто тебе дорог: Джеральда, например. Они же не знают, что он – призрачный пес. Голди, Александр, Адалинда, Дениз с Ивонн, я, наконец – кандидатов в заложники полно. А вот Ясмин, Марта и Вера не то чтобы тебе сильно дороги, о них вообще мало кто знает. Так почему похитили именно их?

– Есть идеи?

– Да. Они хотели похитить именно молодых девчонок и вывезти их за пределы земель Калунны. Джон Фиск тебя ненавидит и кто-то платил за слежку и написание гадких статей о тебе. Может, это был он? Похитители Веры, Марты и Ясмин – прихожане Майкла Скотта, мужики в балаклавах. В ночь праздника на многих протестующих были такие: они не собирались попасть в тюрьму за погром. Что если прежние похищения были сделаны именно с целью опорочить тебя и наш культ? Да даже статья такая была у Эрика Аркарта: Эльзу, Джину, Кейт и Ханну ты спасла, а этих четверых нет, значит, сама всех похитила и ничего не расследовала! Я ее помню, но та статья не взлетела! И Джина говорила, что Хью Лонг – поехавший, он ходил к ним с Дереком домой и уговаривал посещать их общество пропавших людей, чтобы разделить горе на всех! Дерек его едва выпроводил! Так может они решили отомстить не только тебе, но и тем, чьи дочери живы-здоровы, в отличии от их?

Тед яростно помотал головой.

– Не болтай чепухи! Ты не представляешь какой это ужас: потерять ребенка и знать, что он, скорее всего, уже мертв! Джон и Хью никогда не пошли бы на такое!

– Если мы найдем пропавших в подвале того дома, значит, я права! Чего мы ждем-то? Надо подробнее расспросить Марту и взять босоножки у Веры, на них могла остаться кровь! – не менее яростно ответила Валери. – Обнюхайте и помчали вытаскивать похищенных девчонок! Их же могут грохнуть, после неудачного нападения, просто чтобы замести следы!

– Она права, мы должны проверить эту версию как можно скорее, – решил Джеральд, – Валери, слетай на вересковые пустоши, оставь хорошее подношение и попроси Калунну на сутки снять с тебя ограничение. Ты единственная сможешь опознать тот подвал и должна полететь с нами за границу земель Калунны. Отпускали же Адалинду на концерты прошлой весной? Богиня должна понять. Тед, пошли расспрашивать девочек! Беата, не покидай особняк и будь осторожна!

Та молча кивнула.

Неужели Валери права и все это опять ее вина? Или это всего лишь очередная нафантазированная теория? Но если похитители – Джон Фиск и Хью Лонг, а цель – месть ей за то что не спасла Габи Лонг и Рэйчел Фиск… Значит, это снова последствия ее действий.

Рэйчел Фиск осталась бы жива, если бы не конфликт Беаты с Тимоти.

Она закрыла лицо руками, почти раздавленная чувством вины. А потом ощутила, как ее наполняет вересковая магия, прогоняя боль и тоску.

– Не бери на себя вину за все на свете. Иди, отдохни.

– Да, моя богиня.

Через три часа в особняк пожаловала полиция, во главе с Алисой: брать показания у Веры, Марты и Ясмин. Тед и Джеральд вернулись мрачными, а Валери была в бешенстве.

– Ты ошиблась? Девушек там не было? – спросила ее Беата с надеждой.

– Я не ошиблась. Это – тот подвал, что я видела ясновидением. Там остатки сладостей и книги. И некоторые вещи похищенных. У одной был паспорт с собой, его там и нашли, – гневно ответила она, – Джон Фиск валялся без сознания в балаклаве и истекал кровью, после оглушения и ударов Веры. Мы доставили его в больницу и вызвали полицию. Когда придет в себя, будем допрашивать. Только вот…

– Только вот что?

– Хью Лонг явно пришел в себя раньше. Бросил “товарища по несчастью” умирать, запихал девчонок в фургон и увез их в неизвестном направлении. След оборвался. Я колдовала и увидела: они все в фургоне. Плачут от страха, а он их куда-то везет, – Валери стиснула зубы, – говорила же, он – поехавший! Вампир сраный, только вместо крови чужим горем питается!

– Надо было ему глотку перегрызть, – тускло сказал Тед, опустив голову, – если он их убьет, ему не жить. И ведь говорила же мне Калунна не жалеть врагов культа и не слушать его! А я – дурак… пожалел бывшего приятеля… и теперь эти девочки… мы же могли их спасти…

– Перегрызем. И спасем. Ты не виноват, – Джеральд сжал его плечо, – пока что девушки живы. Если их не убили за несколько месяцев, то нет смысла убивать сейчас. Может, он просто отвезет их в соседний город и там отпустит, а сам сбежит, чтобы его не посадили.

– Я буду колдовать и проверять их состояние каждый час, – мрачно сказала Валери, – Калунна дала мне три дня свободного передвижения, хотя я просила один. Если я хоть немного понимаю ее волю, то это намек. Все решится в ближайшие три дня. Я найду этого урода и пропавших девчонок. Если живыми, то сдам Хью Лонга Алисе. А если мертвыми…

– Мы сами с ним разберемся. Не марай рук убийством, – сказал Джеральд.

Но Валери холодно усмехнулась.

– Извини, но вы его не убьете. Я превращу Хью Лонга в жабу и подарю Беате. Хоть одну жизнь, но он вернет. И никто никогда его не найдет, как палача Мавис.

Джеральд замер, а Тед встряхнулся.

– А, точно. Жуткие чары для избавления от тела. Хорошо. Мы доставим его вам живым, госпожа Хоффман. Но в этот раз я настаиваю на своем присутствии при его казни.

Беата поежилась.

Тогда Тед узнает о Гиле и ритуале воскрешения. Сможет ли смолчать или осудит и сдаст ее в полицию? Но убийца нужен ей живым, а Тед легко может свернуть ему шею, если не дать, то, что он хочет.

– Хорошо. Но не зови Итана, Эльзу, Джину и Дерека. Это будет темная магия. Им ее лучше не видеть.

– Договорились.

Джеральд коротко вздохнул и посмотрел на Беату.

– Ты говорила, я – тихушник и действую за твоей спиной. Тогда скажу прямо: я против повторения этого ритуала. Первый привел к ужасающим последствиям. Так что я поймаю Хью Лонга и сдам в полицию. А если ты его выкрадешь, перегрызу ему горло. Лучше так, чем как с Тимоти Шварцем.

Он усмехнулся.

– Не ты одна можешь быть ужасно противной, спасая меня.

Беата несколько секунд смотрела на него, затем расхохоталась.

– Терпеть тебя не могу, говнюк ты мой любимый. Но хоть предупредил. Молодец. Я ценю это и полностью за честность в браке. Валери, принеси мне жабу и получишь любое заклинание, какое только попросишь. Тед, помоги ей и я буду тебе должна любую колдовскую услугу. И не дайте моему замечательно честному мужу вам помешать. Удачи.

Они засмеялись и разошлись.

Сама же Беата коротко взмолилась Калунне об одном-единственном чуде: чтобы Хью Лонг оставил похищенных им девушек в живых. И пусть живет в тюрьме долго и счастливо.

Глава 26

Вера, Марта и Ясмин поселились в особняке под присмотром примчавшейся в Кловерфилд Матильды Поллок. Та жутко переживала, что не уследила за ними и бесконечно извинялась: если бы они с Персефоной сопровождали учениц в тот день, ничего бы не случилось! Теперь она с удвоенным рвением принялась следить за ними, заодно опекая Эву, Лили и Дану.

– Девочки, что с вашим режимом дня? Вы пропускаете обед, поздно ужинаете и покидаете особняк после десяти вечера! – распекала она их. – Это дурное влияние Валери, не иначе. Не берите с нее пример, а то закончите так же, как она.

– Станем детективами и будем помогать полиции? – фыркнула Эва. – Ужасная судьба, невыносимая просто! Бедная Валери, как она могла так опуститься!

Дана и Лили засмеялись, а Матильда нахмурилась.

– Нет. Начнете прогуливать занятия и покатитесь по наклонной. Дети должны соблюдать режим дня.

– Мы не дети. Мы – могущественные ведьмы и будущие жрицы Калунны. Вы должны нас учить, а не нянчить, – отмахнулась от нее Эва, – раз вы тут, то давайте поправим ваше расписание под нашу работу секретарями. Лили сказала вы, наконец, начали учить чему-то интересному. Я хочу попасть на занятия.

– Я не так сказала, – возмутилась Лили, – я сказала, что мы начали творить интересное колдовство и советовала его не пропускать. А ты вечно чем-то другим занимаешься. Летать на метле или мастерить амулеты можно и ночью: сейчас темнеет поздно, а светает в четыре утра. Выпила зелье бодрости и полетела куда тебе надо, а к девяти вернулась на занятия! Я же так делаю, что тебе мешает?

– А ночью разве можно не спать? – удивилась Марта.

– Можно. Мы тут четыре ночи подряд летали в Дазго, обыскивали под невидимостью подозрительный дом. Один раз меня застукали и я соврала, что просто выгуливаю своих пятерых собачек, а влезла через дыру в стене. Дыру “нарисовала” иллюзией, потом убрала, а сама сбежала под невидимостью. Призрачных псов левитировала через забор. Только в пять утра дома были.

– В чужой дом можно влезать? – уточнила Вера.

– Можно, если это задание от наставницы или помощь охотникам Калунны, – уверенно ответила Лили, поправляя очки на носу, – но брать вещи оттуда стоит только если хозяин дома – злодей и извращенец. А иначе это воровство.

– Понятно. Буду знать.

Матильда Поллок схватилась за голову.

– Лили, солнышко, как ты могла так испортиться за каких-то пару месяцев без присмотра! Такая была хорошая девочка! Госпожа Хоффман, ну сделайте же что-нибудь! Она так в тюрьму попадет!

– Лили, если воруешь, не попадайся и никому об этом не рассказывай. Это глупо: дойдет твоя болтовня до полиции и тебя арестуют, – скучающим тоном сообщила Беата, – и вообще, лучше заработать деньги колдовскими услугами и покупать вещи, а не воровать их. Стань богатой и уважаемой ведьмой и воровать тебе не придется. Это касается и всех остальных тоже.

– Да, наставница!

– Однако в остальном девочки правы: вы научили их готовить и поддерживать опрятный вид, госпожа Поллок, дальше они сами решат, что им есть и когда ложиться спать, – добавила Беата, – а вот насчет занятий вопрос интересный. Почему только Вера знает чары оглушения, а Марта и Ясмин нет?

– Но госпожа Хоффман, ими же можно повредить людям, а то и случайно убить, если при падении оглушенный ударится головой! – возмутилась Матильда. – Девочки еще слишком малы, чтобы их учили боевой магии!

– Лучше чтобы при следующем похищении их убили? Проведите им урок и к концу недели я хочу увидеть результаты. Будут оглушать друг друга.

– Вы что, так нельзя! Да Ясмин будет три дня реветь, если ее оглушить и вообще перестанет колдовать! – замахала руками Матильда.

Беата хмыкнула и повернулась к ученицам.

– Девочки, у вас сейчас будет урок чар оглушения. Притащите во двор побольше подушек и разбросайте позади себя. Эва, Дана, Лили, вы будете учить чары ясного сознания: они приводят человека в себя после оглушения и устраняют неприятные последствия, вроде головокружения и звона в ушах. Вера, Марта и Ясмин будут вас оглушать. Получив такую тренировку вам будет проще в бою с вражескими ведьмами.

– Да, наставница, – Дана, Эва и Лили отправились исполнять ее поручение.

Вера поспешила за ними, а Марта и Ясмин растерялись, вопросительно глядя на шокированную Матильду.

– Вы с ума сошли! Они же еще дети…

– Детей здесь нет. Только будущие жрицы Калунны. А они могут столкнуться с любой опасностью и должны быть к ней готовы, – твердо сказала Беата, – девочки, идемте.

– Но я боюсь… чары оглушения страшные… – задрожала Ясмин.

– Страшные чары для страшных людей. А ты должна побороть свой страх. Пойдем колдовать.

По внутреннему двору разбросали подушки, а Вера, Марта и Ясмин встали напротив Лили, Даны и Эвы. Из особняка вышли несколько ведьм, с любопытством глядя на происходящее.

Матильда задрожала, а потом бросила взгляд на свою рыжую кошку и кинулась к ученицам, раскинув руки.

– Стойте! Остановитесь! Эти чары опасны, они вам не нужны!

– Госпожа Поллок, отойдите, пожалуйста, – вежливо попросила Лили, – а то в вас попадут. И не волнуйтесь, раз наставница сказала, что так надо, значит это правда. Мы так становимся сильнее.

– Ванда Тейт легко сбежала после того как я оглушила ее на весеннем празднике Калунны, – задумчиво сказала Дана, – она, наверняка, знает чары ясного сознания и проверяла эффект оглушения на себе. Нам тоже нужно знать.

– Естественно. Мы же не трусливые слабачки, – фыркнула Эва, – отойдите уже, вы нам мешаете!

– Госпожа Поллок, отойдите в сторону, – велела Беата.

Матильда затряслась, как осенний лист на ветру, но тут об ее ноги потерся ее рыжий фамильяр и вопросительно мяукнул. И Матильда Поллок вскинула голову, набираясь от него мужества.

– Говорите, вашим ученицам будет полезно получить оглушение, чтобы стать сильными жрицами, госпожа Хоффман?

– Совершенно верно.

– Тогда извольте продемонстрировать им свою силу и практическую пользу такого занятия, – твердо сказала Матильда, – дайте им оглушить вас и падайте без сознания посреди двора, а потом снимайте последствия оглушения колдовством. Уж вы-то куда чаще сталкиваетесь с вражескими ведьмами и должны быть самой сильной жрицей Калунны. На себе испытайте то, к чему их приговариваете! Или вы способны только подставлять других?

Ведьмы вокруг зашептались, а Беата недобро сощурилась, глядя на Матильду. Та вздрогнула, но не отвела глаз, нервно гладя свою кошку.

– Ты что несешь, бестолковая курица?! Надо же было выдумать такое! – очень громко сказала Ивонн. – Давай мы лучше на тебе оглушение потренируем! А то ты свое место забыла!

– Госпожа Хоффман тебя приняла в культ Калунны, омолодила, второго фамильяра тебе дала, а ты ей так отплатила! Дрянь неблагодарная! – подхватила Дениз и оглянулась на ведьм. – Кто за то чтобы чары оглушения практиковали на этой курице, посмевшей оскорбить нашу главную жрицу, поднимите руки!

Они с Ивонн тут же подняли их и к ним охотно присоединилась Патриция Грир.

– Совсем из ума выжила, Полли? За свои слова надо отвечать! А вы чего стоите столбом? Поднимайте руки, эта старая дура оскорбила главу нашего культа! – издевательски сказала она.

Несколько ведьм растерянно последовали ее приказу.

Матильда Поллок задрожала и испуганно оглянулась, явно подсчитывая количество голосов.

Эва фыркнула и подняла руку. Возмущенная Лили тут же шлепнула по ней.

– Ты что?! Опусти!

– Она нам мешает заниматься! А так полежит в стороночке и не будет больше лезть! Ты ее жалеешь? А вспомни, как она бесов в Хисшире призывала, а те еду нам травили, окна били и на животных нападали! И ничего у нее совесть не просыпалась, а тут, вдруг, добренькая стала? Никто ее не просил лезть! И ты посмотри какими трусливыми растут с ее обучением Ясмин и Марта! То ревут, то в обмороки падают, там только Вера способна в критической ситуации справиться с опасностью! Если бы мы такими были на морландском кладбище или с ночными кобылицами, нас бы сожрали! Марту и Ясмин сожрут из-за ее сюсюканья на первом же задании!

Ясмин тут же испуганно заплакала, а Марта задрожала.

Дана молча подняла руку и Лили завопила:

– Дана!

– Эва права, госпожа Поллок мешает нам заниматься. Я думаю, получив оглушение, она поймет, что все не так страшно. Вере, Марте и Ясмин тоже стоит попробовать. Жрицы Калунны должны быть сильными.

Лили свирепо взглянула на одну, затем на другую. А потом схватила их под локти и повисла, поджав ноги. Эва и Дана упали на землю вместе с ней.

– Ай! Лили! Больно!

– Вы плохо поступаете обе! Я вас остановлю! Это несправедливо!

– Зато правильно, – Дана вновь подняла свободную руку.

Эва последовала ее примеру.

Вперед поспешно выступила Лизелотта Йохансен.

– Госпожа Хоффман, простите ее! Она больше не будет! Матильда, извинись, скорее! Ну же!

Матильда сжалась.

– Но я… это же, правда, несправедливо… если учите их оглушению, то должны сами испытать… г-г-госпожа Хоффман… вы же не станете так со мной поступать…

Беата хмуро оглядела двор. Прекрасно, еще одна свара. Лили чуть ли не дралась с Даной и Эвой, пытаясь заставить их опустить руки, Дениз с Ивонн поддерживали Беату мерзкими методами ковена Тринадцати, а Патриция Грир предавалась любимому занятию – травле слабых толпой. Но самое паршивое, что некое разумное зерно в словах Матильды все же было: недавно упав на пути Беата растерялась и не смогла спастись самостоятельно, оглушенная падением. А учитывая количество опасных ситуаций в которые она попадала и мстительного призрака, кружащего где-то рядом, стоило отработать все отрицательные сценарии.

– Семь голосов за! Оглушите эту нахалку, госпожа Хоффман! – уверенно посоветовала Ивонн.

– Матильда, ну извинись же! – горячо заговорила Лизелотта Йохансен и поспешно встала рядом с ней. – Погодите, она сейчас извинится, госпожа Хоффман!

– Я… я извиняюсь… – сдавленно пробормотала Матильда, – но разве Калунна одобрит такое… может, спросить у нее?

– Поздно! А Калунна одобрит, правда, госпожа Хоффман? – Дениз подмигнула ей.

Беата покосилась на них, потом на жесткие плиты внутреннего двора, на которые совсем не хотела лететь при падении. Раздраженно вздохнула.

Что ж, пусть это будет божественным наказанием за все ее ошибки.

– Опять наказывает сама себя за какую-то ерунду. Я тут не причем.

– Да, моя богиня. Но если я этого сейчас не сделаю, Матильду опять затравят.

– У нее рыжая кошка. Она должна научиться защищать себя, иначе вечно будет попадать в подобные ситуации.

– Я не согласна. Не всякий прошедший сквозь “школу жизни” становится сильнее. Многих это ломает. Людей можно просто не травить и не гнобить. Создать им нормальные условия для учебы и работы. Я этого так и не добилась и должна защитить Матильду. И стать сильнее.

– А вот это другое дело. Тут я тебя полностью поддерживаю.

– Калунна сказала свое слово, – объявила Беата и Матильда замерла, не дыша, – оглушающие чары и чары ясного сознания будут проверяться только на добровольцах. Госпожа Поллок этого не хочет и никаким голосованием заставлять ее нельзя. Она высказала свое мнение и только. Оставьте ее в покое. Однако я готова доказать, что госпожа Поллок неправа и оглушающие чары стоит испытать на себе. И буду первой, кто это сделает. Дана, по моей команде, оглуши меня, а потом приведи в сознание.

– Да, наставница.

На лице Матильды возникло заметное облегчение, а Дениз и Ивонн изумленно переглянулись.

– Но госпожа Хоффман, это же больно и неприятно!

– Хозяйки рыжих кошек не должны быть трусихами. Это фамильяр для сильных ведьм, – спокойно ответила Беата, левитируя к себе побольше подушек и прикидывая не сильно ли задерется ее юбка при падении, – у меня есть рыжая кошка и я – главная жрица Калунны. Да защитит меня ее безграничная сила и могущественная воля! Дана, давай!

Дана оглушила ее и Беату отбросило в сторону. Удара она не почувствовала и почти сразу пришла в себя. Дана помогла ей встать.

Ведьмы вокруг смотрели на нее так будто у нее выросла вторая голова.

– Что случилось? Я опозорилась? – тихо спросила Беата.

– Наоборот. Когда вы упали, то пролетели мимо подушек и я испугалась, что вы сильно стукнитесь головой, – так же тихо ответила Дана, – но вместо этого вы зависли в воздухе, а потом плавно и аккуратно опустились на подушки. И появился запах вереска. Вы попросили Калунну о защите и она защитила вас от удара.

Беата обернулась к Матильде.

– Как видите, все в порядке. Я хочу чтобы мои ученицы выросли сильными и храбрыми ведьмами. Тренировать оглушение будут все. А вот желающие испытать его на себе будут делать это исключительно добровольно. С этим вы согласны?

– Да, – Матильда глубоко вздохнула, – и… спасибо вам.

– Не за что. Вы больше не в ковене Тринадцати. Вы в культе Калунны, госпожа Поллок. Никакой травли я не допущу, – твердо сказала Беата и обернулась к остальным ведьмам, – желающие могут присоединиться к уроку и за отказ пережить оглушение осуждения не будет. Однако я рекомендую попробовать, чтобы не бояться его в будущем и быстрее приходить в себя. Кто следующий?

– Я, – тут же сказала Дана.

– Я вторая! – подскочила Эва.

– Я третья, – вперед выступила Вера.

– Я четвертая, – спокойно сказала Лили.

Лизелотта Йохансен улыбнулась и подошла к ним.

– Я тоже хочу попробовать. Мне нужно растить мою храбрость.

– Я за ней, – сказала Дениз.

– Ты спятила? – вытаращилась на нее Ивонн.

– Нет. Но хозяйки рыжих кошек не могут быть трусливее штатной зельеварки! – мрачно ответила та. – Оглушать я умею, но чары ясного сознания не знаю. Они нам пригодятся.

– Кошмар, – пробормотала Ивонн, – знаешь что, я отказываюсь. У меня не настолько больное эго, чтобы лететь вверх тормашками ради его ублажения.

– Госпожа Хоффман, я д-думаю, мне тоже стоит попробовать, – неуверенно сказала Матильда, – я займу место за Дениз.

Та расхохоталась, а Ивонн вспыхнула.

– Эй, не влезай без очереди! Мне сестра место заняла! Мы с ней вместе пойдем! Если про меня будут говорить, что я слабее тебя, то впору в монастырь уходить!

– Госпожа Хоффман, мы тоже хотим попробовать! – к ним подошло несколько новеньких ведьм.

Беата расслабилась. Вот, это другое дело. Не зря кубарем летела. А за делами культа страх перед мстительным призраком и вина за действия Джона Фиска и Хью Лонга почти исчезли.

Нужно было прекращать терзать себя и начинать действовать. И первым делом она отправится на разговор к Джону Фиску.

***

Джон Фиск пришел в себя и был помещен в камеру, но Беату, по прямому распоряжению мэра, допустили на беседу с ним. Эйне сопровождал ее и молча встал у стены, не выпуская из виду тюремного охранника и Алису, чтобы оглушить их, если мстительный дух Тимоти вселится и атакует Беату. Алиса, с минуту с сомнением разглядывала его, а потом спросила:

– Это кто такой?

– Ты его раньше не видела? – уточнила Беата.

– Лицо знакомо, но не могу вспомнить.

– Это Эйне Кааси, новый член культа Калунны и мой телохранитель, – ответила Беата, испытывая облегчение. Уже шел декабрь и внешность Тимоти почти исчезла, – кстати, Алиса, я раскрыла тайну “смирного Тимоти, который избавился от своей злости”. Он притворялся, чтобы внедриться в мой культ, а потом написать сногсшибательную статью-разоблачение. Я поймала его на этом, ничего интересного не выдала, и он в ярости покинул Кловерфилд, потому что его “шпионская миссия” провалилась.

– Очень в его стиле, – фыркнула Алиса, – я так и думала, что он врет. Такие паршивцы, как он, не меняются. Так, ладно, сейчас сюда приведут Джона Фиска, но я не думаю, что твой разговор с ним что-то даст. Он в шоке от сотворенного Хью Лонгом, а узнав что девушек в его загородном участке не нашли, по совету адвоката, от всего отпирается. Валяться в балаклаве на своей территории не преступление, никакого паспорта он не находил, вещи девушек ему подкинули… у нас достаточно улик, что он их там держал, но он сможет выкрутиться и свалить все на напарника. У тебя есть зелье правды? Валери говорила, вы теперь часто им пользуетесь, чтобы решать внутренние конфликты.

– Есть. Но оно же не вписывается в правовую систему Альбы, – напомнила ей Беата, – ты не сможешь доказать, что он говорил правду под зельем.

Алиса усмехнулась.

– Зато я получу чистосердечное признание преступника. И пусть он доказывает, что его чем-то там опоили. Зелье правды не имеет вкуса, цвета и запаха, так? Добавь его в эту бутылку с водой и Джон Фиск все нам расскажет. Работая с Валери я поняла насколько полезно колдовство в раскрытии преступлений. Количество успешно закрытых дел у меня сильно увеличилось и мне это нравится. Я так скоро на повышение пойду.

Беата покосилась на нее. Цинизм Алисы ей не понравился, хотя такое сотрудничество с полицией было полезно. Ей вспомнился Тимоти, уломавший ее заколдовать недавно вышедшего из тюрьмы маньяка, ради “горячей” статьи. А потом слова Хейзел о людях, боящихся “дьявольских сил”... но охотно прибегающих к ним, когда им это выгодно.

Она что жалела Джона Фиска, который похитил и угрожал убить ее учениц?

Да. Жалела. Косвенно она была виновна в смерти его дочери: Тимоти убил Рэйчел, чтобы привлечь внимание Беаты к церкви Майкла Скотта и убедить вернуться к расследованию. Чертов психопат. Но если бы Беата тогда не поссорилась с ним… если бы “проглотила” унизительную сцену над трупом старого пса… Рэйчел Фиск была бы жива, а ее отец не стал бы преступником. Да и причины, по которой он похищал чужих дочерей, Беата так и не узнала. Вспомнились слова Валери о преступнике, раздававшем девушкам книги и сладости, чтобы они не тосковали. Джон Фиск не вредил им и собирался отпустить. Но, тем не менее, он их похитил, заставив пережить страшное испытание. И должен был ответить за свое преступление.

Беата протянула Алисе зелье правды, а потом вытащила из сумочки миниатюрное зеркало, поставила на стол перед ними и увеличила. Развернула боком.

– А это к чему? – спросила Алиса.

– Пригодится. Не волнуйся, я не дам его разбить.

– Ты сегодня всего с одной кошкой. Тебя разве не рыжая защищает?

– Рыжая.

– Тогда зачем брать черную?

Беата погладила Мглу, вскочившую ей на колени.

– Мне она сегодня нужна.

Алиса помолчала.

– Ладно. Зовите Джона Фиска.

Того привели и усадили за стол. При виде Беаты его лицо вспыхнуло ненавистью.

– Пришла позлорадствовать, ведьма?

– Нет. Сообщить, что похищать ведьм, даже возраста вашей дочери, плохая идея. Мы умеем защищаться.

Джон Фиск сжал кулаки.

– Не смей упоминать Рэйчел, гадина! Ты оставила мою дочь умирать в подвалах Мавис, потому что я в твою выдуманную богиню не верил! Тварь бессердечная! Гореть тебе в аду!

– Для жриц Калунны ада нет, – покачала головой Беата, – неужели вы правда думаете, что я не спасла бы Рэйчел, если бы могла? Джейкоб Салливан не верил в Калунну, но его дочь была спасена.

– Джейкоб Салливан – мэр города! Он за это весь Кловерфилд культистам на блюдечке поднес, на изгнание священников глаза закрыл, призрачных псов велел не трогать, хотя пара десятков стрелков могли бы покончить с ними!

– Тогда Калунна призвала бы новых. Убивать призрачных псов бессмысленно у богини их тысячи тысяч, – сказала Беата и вздохнула, – но я прошу у вас прощения, что не смогла спасти Рэйчел. Ее смерть – ужасная несправедливость, которую никак не исправить.

– Еще как можно исправить! Выгнать ваш поганый культ из Кловерфилда, вот что надо сделать! – Джон Фиск закашлялся.

Алиса протянула ему бутылку воды.

– Прошу вас.

– Не хочу! Зачем вы впустили сюда эту ведьму?

– Госпожа Хоффман сотрудничает с полицией: ее несовершеннолетних подопечных вы с Хью Лонгом пытались похитить, – сказала Алиса, – пейте. Разговор будет долгим.

– Не хочу. Где мой адвокат?

– Заполняет бумаги.

– Без него ни слова не скажу! – тот скрестил руки на груди.

Алиса досадливо закусила губу и выразительно взглянула на Беату. Та продолжала гладить Мглу. Черная кошка тихо урчала и топтала хозяйку мягкими лапками.

– Джон, я понимаю, вы с Хью хотели мне отомстить и защитить свой родной город, – мягко сказала Беата, – только вот методы выбрали неправильные. Ладно, подкупить журналиста и установить за мной слежку. Но вы похитили четверых девушек, а потом собирались украсть еще троих. Неужели из-за смерти Рэйчел и Габи вы готовы были убивать невинных людей? Чем эти девочки заслужили свою участь?

– Пока мой адвокат не появится, ничего говорить не буду! – свирепо отрезал тот.

– Хью Лонг увез девушек в неизвестном направлении. Прошло уже больше суток, а их так и не нашли. Я боюсь за них, – продолжила Беата, – вы ведь собирались их отпустить, так? Так почему он этого не сделал?

Джон Фиск притих и уставился на свои сцепленные в замок пальцы.

– Джон, пожалуйста, ответь мне на один вопрос: ты уверен, что эти девочки в безопасности с Хью Лонгом? Тед и Джина говорили, что он помешался от горя. Ты меня ненавидишь, но ты ведешь себя адекватно. Хью адекватен? С ним можно было оставлять этих девушек? Что если он убивает их прямо сейчас?

– Чушь! Хью бы не сделал этого! Он… он не хотел никому вредить… наверняка, он выпустил их где-нибудь в Дазго или Авердине… – Джон Фиск побледнел.

– Глоток воды? – участливо предложила Алиса.

– Не хочу. Отстаньте вы со своей водой!

– Но он хотел “разделить горе” вместе с другими людьми, родителями пропавших девочек. Поэтому вы похищали кого-то похожего на ваших дочерей, – сказала Беата, – кстати, я заметила, что тебе явно хватило четверых похищенных для вашего плана по моему очернению. На время похищения прекратились. Но потом родители пропавших предпочли обменяться телефонами с Тедом и Итаном, и перестали приходить в вашу группу. Хью Лонга это буквально сводило с ума. И вот вы уже похищаете трех моих учениц. Почему не мужа, не подруг, не трех старших? Если вы следили за мной, то должны были знать, что Верой, Мартой и Ясмин занимается другая ведьма и рядом со мной они почти не появляются. С чего вы взяли, что я пожертвую своим культом ради них, а не ими ради культа?

Джон Фиск вскинулся.

– Я так ему и сказал: “Это чушь! Плевать ей на них, это не сработает!”. Но Хью уперся, что нам нужны именно эти три девчонки и надо будет найти их родных и пригласить в…

Он осекся.

– ...в ваше общество, чтобы их родные помогли ему пережить его горе, – медленно сказала Беата, – Джон, ты понимаешь, что Хью Лонг – сумасшедший? Куда он их повез?

– За дурака меня держишь, чертова ведьма?! Разыгрываешь из себя мать Терезу и настраиваешь против Хью?! Не выйдет! Я ничего не знаю, не делал, не виновен! – громко и яростно сказал Джон Фиск. – И, клянусь, если вы мне опять предложите эту чертову воду, я вам ее на башку вылью!

– Это бесполезно, – раздраженно сказала Алиса, забирая бутылку. – По-хорошему он ничего не скажет. Давай делай, что собиралась. Зеркало, черная кошка… все очевидно. Только кого ты хочешь позвать?

– Того с кем Джон Фиск согласится поговорить, – вздохнула Беата. Начертила защитную руну перед зеркалом и негромко позвала, – Рэйчел Фиск, приди к нам.

Зеркало пошло волной и в нем отразилась девочка-подросток.

– Здравствуйте. Я могу вам чем-то помочь, госпожа Хоффман? – вежливо спросила она.

Джон Фиск окаменел, а потом протянул к ней скованные руки.

– Рэйчел…

– Папа? Пап, почему ты в наручниках?

– Это, правда, ты? Нет… не может быть…

Рэйчел Фиск повернулась к Беате.

– Я же просила передать папе мои слова. Вы забыли?

– Я передала. Но он так и не смирился с твоей смертью. Прости за беспокойство, но будет лучше если ты сама с ним поговоришь, – ответила Беата, – скажи ему, что у тебя все хорошо.

Рэйчел Фиск повернулась к отцу.

– Пап, я в порядке. Мне больше не больно. Ты цветок мой поливаешь?

Джон Фиск задрожал.

– Я забыл… и он засох.

– Ох, ну вот! Пап, ты чего плачешь? Не плачь, у меня все нормально! Все ужасы закончились. Тот кто меня убил сам мертв. Мою душу хотели продать демону, но госпожа Хоффман меня отбила и я теперь свободна.

– Что? Какому демону? Что эта ведьма с тобой делала?! – разъярился Джон Фиск, поворачиваясь к Беате.

– Не эта, а Мавис, – возразила Рэйчел Фиск, – пап, ты слушаешь, что я говорю? Мавис похитила наши души и хотела продать страшному демону. Но пришла госпожа Хоффман, сразилась с ней и прогнала демона. Ее саму чуть не убили, но все обошлось. Ты сказал ей спасибо за это?

Джон Фиск посерел.

– Я… нет, я… но как же так? Рэйчел, девочка моя… где ты сейчас?

– Как где? В раю. Мученики попадают в рай. Пап, мы же с тобой вместе в церковь ходили, отец Скотт нам об этом рассказывал, – удивилась Рэйчел, – ты лучше скажи, почему ты в наручниках? Ты опять с кем-то подрался? Никому ведь ничего не сломал? Большой штраф придется заплатить?

Джон Фиск бросил панический взгляд на Беату.

– Да-да, подрался… ничего страшного… заплачу штраф и меня выпустят… Рэйчел, твой папа не преступник!

– Конечно, нет. Пап, а заведи новый цветок, мне жаль, что я этот так и не вырастила. Он назывался орхидея дендробиум. Запиши название, а то не запомнишь.

Джон Фиск судорожно завертел головой.

Беата раскрыла сумочку и протянула ему бумагу и ручку.

– Спасибо, – мрачно буркнул он, но тут же смягчился, – орхидея дендо…

– Дендробиум. Она очень красивая вырастает, белая такая, высокая, – увлеченно сообщила Рэйчел, – я ее купила в “Райском саду”. Ой, смешной каламбур, да? Она в райском саду и я там же. Купи и заботься о ней, как обо мне, хорошо? Или заведи щенка. Я боюсь, что ты без меня натворишь дел. Пап, обещай больше ни с кем не драться.

– Обещаю, – тихо ответил он.

– И не попадай в неприятности! Этот штраф внеси и больше никого не бей!

– Не буду. Рэйчел…

– Пап, не плачь. Не плачь, а то я тоже буду плакать. Папа…

Рэйчел Фиск разревелась и Джон Фиск тоже заплакал.

Беата, молча, гладила Мглу. Алиса заерзала.

– Может, хватит? Отправь ее обратно.

– Нет! Дайте нам поговорить! – взвыл Джон Фиск.

– Пусть говорят, пока Рэйчел не захочет уйти, – решила Беата, – им обоим это нужно.

Алиса встала.

– Тогда я пойду, загружу адвоката еще кучей писанины. Не могу на это смотреть.

Через двадцать минут спиритический сеанс закончился: Рэйчел, оставив отцу кучу указаний и пожелав счастья, ушла. Джон Фиск сидел опустошенный.

– Спиритические сеансы можно проводить больше одного раза, – сочувственно сказала Беата, – я договорюсь с детективом Лидделл и к вам будет приходить некромантка с зеркалом.

Он покачал головой.

– Тогда Рэйчел узнает, что я в тюрьме. Вот выйду, куплю цветок этот и покажу ей. Я смогу… вы устроите мне еще одну встречу с Рэйчел? Только одну, больше не потревожу ее.

– Конечно.

– Спасибо.

Они помолчали.

– Джон. Где девочки? – тихо спросила Беата.

– Я не знаю. У нас было только одно место, где их держать: мой участок. Или фургон Хью. Но он же тесный, как им там вчетвером быть? Хью же не садист чтобы сутками их там держать, мы в подвале душ с туалетом сделали, раскладушки поставили, – Джон Фиск вытер заплаканное лицо рукавом рубашки, – но насчет того, что у Хью чердак потек, боюсь, вы правы. Все эти его речи о поддержке в горе вначале казались мне нормальными, но потом он будто подсел на это. Мы обговорили, что похитим троих, чтобы обвинить вас через газету и привлечь внимание к пропаже наших дочерей. А потом Хью однажды просто взял и привез четвертую девушку. Довольный такой был, говорил, что теперь все наладится. Мне пришлось спешно обустраивать четвертое место, а Хью “встречал гостей” в обществе. Мы решили, что подержим девушек максимум полгода, а потом выпустим где-нибудь, когда вас обвинят. Но это плохо работало, денег на слежку и заказные статьи уходило немало, а результатов не было. А Хью вдруг начал требовать, чтобы мы похитили кого-то еще, ведь в обществе не осталось их родных. Мы поругались, я объяснял, что нам негде их держать и вообще, это не помогает… тогда Хью ненадолго притих. А потом, вдруг, сообщил, что не смог украсть Джину: притворился грабителем и попытался затащить ее в переулок, а она его отшвырнула, как пушинку. И в общество с ним не захотела идти, а Дерек его выпроводил. И надо попробовать с Ханной или Кейт, чтобы Итан и Тед вернулись в нашу компанию. Мы, мол, хорошо дружили, почему они ушли?

Беата вздрогнула.

Эти события прошли мимо всеобщего внимания, хотя Валери как-то говорила, что Хью Лонг приходил к Джине и Дереку. И проверяя браслеты охотников Джина упоминала, что отбилась от грабителя, но никто не придал этому значения.

Джон Фиск шумно вздохнул.

– Но Кейт с Ханной уже пережили ужасные вещи. Нельзя было причинять им еще больше вреда. Да и Итан меня страшно бесил, я не хотел его видеть в обществе. И куда новых девчонок было засовывать? Складывать как дрова, друг на друга, что ли? В подвал не влезли бы еще раскладушки. Но Хью будто бы меня не слышал. Похищение не сработало и мы решили разгромить ваш праздник. Но все обернулось бедой. Нужно было срочно придумать что-то новое. И тогда Хью, с горящими глазами, рассказал о ваших ученицах. Сказал, у них заботливая наставница по имени Матильда Поллок и должны быть родственники. Их можно будет пригласить к нам, а вас можно будет шантажировать их жизнями. Все получится, если похитить еще трех девушек. Но мы ведь не собирались никого убивать на самом деле, только пугать! Я сказал, что это чушь, но Хью заявил, что либо я ему помогу, либо он все сделает сам. Фургон был его, но в одиночку он бы точно попался и я решил помочь, взяв с него слово, что это будет последнее похищение. Так оно и вышло. Бросил меня, как трусливый шакал… а девчонок упер. Я думал, он их где-то выпустит и нам удастся не попасть в тюрьму. Но отвечая на ваш вопрос: нет, теперь мне кажется, что девушки с Хью не в безопасности. Мы кормили их по очереди, но Хью как-то просто забыл о них, им едва хватило воды, а еду они всю съели. Тогда я стал приносить им большие пачки сладостей и чипсов про запас, ну и книжки, чтобы хоть чем-то были заняты. Но когда я отругал Хью за это, он секунд десять не понимал о каких девушках я говорю. Ему на них плевать. Хью нужны их горюющие родные, его товарищи по несчастью. Чтобы все было как раньше, когда мы впятером с Дереком, Тедом и Итаном, искали наших девочек. Я подозреваю, что он просто где-то бросил фургон и снова забыл о них.

– Тогда их надо найти как можно скорее, – сказала Беата, – можешь сообщить детективу Лидделл его номер и особые приметы?

– Могу. И сообщу. Только оставьте меня, ладно? – буркнул Джон Фиск и завертел головой. – Чертова женщина, вот когда я захотел пить, так она унесла бутылку с собой!

– Я скажу Алисе, чтобы принесла тебе воды. Спасибо, Джон, – Беата встала, уменьшила и убрала зеркало и покинула допросную.

Разговор с Джоном Фиском мало что дал, но принес ей облегчение. Надо было спросить Калунну не появлялся ли фургон или Хью Лонг на ее землях.

Они с Эйне вернулись в особняк и Мгла тут же умчалась по своим, несомненно важным, кошачьим делам. Беата погладила Пуховку и Пламя, проверила учениц (шестеро сидели на уроке Матильды Поллок, а Валери продолжала искать фургон) и коротко переговорила с Дениз и Ивонн:

– Госпожа Хоффман, вам несколько раз звонил какой-то мужчина.

– Какой?

– Он не представился, но допытывался, когда вы будете.

Зазвонил телефон и Беата сняла трубку.

– Алло?

– Госпожа Хоффман, наконец-то я до вас дозвонился, – сказал мужчина на другом конце провода.

– Кто вы?

– Хью Лонг. Отец, потерявший дочь, – просто сказал он, – вы так и не нашли ее и я подумал, будет честно, если остальные тоже не получат тела дочерей для погребения. Это будет справедливо. Вы согласны со мной?

Беата напряглась.

– Нет. Где девушки?

– В фургоне. А фургон недалеко от меня. Я хочу поговорить с вами. Наедине, с глазу на глаз. У вас будет сорок минут, чтобы добраться до меня. Я засеку время, как только положу трубку. Опоздаете или приведете с собой хоть кошку и мы с фургоном полетим с моста в реку. Мне уже незачем жить, но хотелось бы кое-что у вас узнать, напоследок. А выживут эти девчонки или вы приговорите их к смерти, решать вам. Слушайте адрес. Напоминаю, у вас ровно сорок минут.

Он проговорил несколько указаний и положил трубку.

Беата поспешно записала куда ехать и приказала:

– Дениз, Ивонн, быстро переписывайте! Дениз, беги в четырнадцатый полицейский участок, найди детектива Алису Лидделл и скажи, что мне звонил Хью Лонг и велел за сорок минут добраться по этому адресу, чтобы спасти похищенных девушек. Ивонн, разыщи Валери, Джеральда или Теда Каннингема и расскажи им тоже самое. Бегом!

Близняшки бросились исполнять приказ, а Беата обернулась к Эйне.

– Госпожа, мы можем полететь на метле. Так будет быстрее, – тут же сказал он, – наложи на нас обоих невидимость. Мы отыщем фургон с высоты, подлетим и оглушим Хью Лонга. Лучше вообще не вступать с ним в разговоры и не играть по его правилам. Но если придется, тяни время. Задавай вопросы и внимательно слушай: таким людям, как он, требуется именно внимание. То место на землях Калунны?

Беата опустила веки, вспоминая.

– Кажется, нет. Оно за городом. Моя богиня?

– Нет. Это не мои земли.

– Ясно.

– Точно нет. Все, поспешим, – Беата призвала метлу, выскочила во двор, дождалась когда Эйне устроится позади нее и наложила на них и метлу невидимость.

И рванула ввысь, в ярко-синие небеса.

***

Они покинули Кловерфилд и прилетели в живописную зеленую лощину. Неподалеку шумела бурная река, над ней стоял автомобильный мост, переходящий в шоссе по направлению к Сент-Райфу, а среди холмов и оврагов возвышалась старая водонапорная башня из красного кирпича. Лет семьдесят назад здесь был поселок, полностью вымерший во время эпидемии тифа. Позже все ценное из домов вынесли, разобрали крыши, но голые остовы стен все еще сохранялись. За одной из них был спрятан грязно-серый, пыльный фургон, поставленный так, чтобы его не было видно со стороны дороги. Если бы Беата и Эйне не прилетели на метле, они бы ни за что его не заметили.

Они приземлились и Беата колдовством отперла дверцы.

Фургон был пуст.

Беата бросилась к кабине водителя, но там тоже никого не было.

– Чертов ублюдок! Он соврал про фургон! – прошипела Беата и торопливо взглянула на наручные часы. – Мы прибыли раньше на десять минут. Надо обыскать дома. И башню. Я полечу туда, а ты ищи девочек с земли.

– Да, госпожа. Будь осторожна. Лучше сразу оглуши Хью Лонга, как увидишь, а потом уже будем его допрашивать.

Они разделились и Беата подлетела к башне. Та выглядела больше похожей на сказочный домик ведьмы: полукруглые окошки с резными ставнями, широкие ворота, окованные металлическими завитками, а наверху располагалась восьмиугольная бревенчатая надстройка: смотровая площадка для пожарных. Из старых водонапорных башен часто брали воду для тушения пожаров и внутри они были оснащены не только трубами, но и винтовыми лестницами.

– Вот и вы, госпожа Хоффман, – сказал человек, выглядывающий из смотровой площадки, – вы вовремя. А теперь спуститесь, бросьте метлу подальше и поднимайтесь ко мне по-человечески. Если вам все еще нужны эти девчонки, конечно.

Беата с запозданием сообразила, что чары невидимости развеялись, когда они с Эйне приземлились. Хью Лонг ее увидел, но, к счастью, не заметил Эйне. Скорее всего, похищенные девушки были рядом с ним. Но была вероятность обмана: он мог спрятать их как раз-таки в руинах домов.

Беата хотела оглушить его, но Хью Лонг будто почуял это: отошел от окна и попасть в него стало невозможно. Беата с досадой приземлилась у приоткрытых ворот, бросила метлу и вошла в башню.

Внутри, кроме огромного, проржавевшего бака, широкой стальной трубы и винтовой лестницы, ничего не было. Солнечные лучи проникали сквозь многочисленные окошки и освещали полное запустение вокруг.

– Поторопитесь, – прикрикнул Хью Лонг, – не то я начну спускать девушек к вам самым быстрым и небезопасным способом.

Беата бросила взгляд на дыру в центре смотровой площадки и сжала зубы.

– Да иду я, иду! Выбрали же место для бесед, господин Лонг. Вы – любитель старины?

Он засмеялся.

– Я – поклонник уютных убежищ вдали от большого города. А вы разве ничего не знаете об этом месте?

– Нет. Расскажете? Кажется, вы хорошо разбираетесь в местных достопримечательностях, – Беата принялась подниматься по лестнице, одновременно пытаясь отвлечь его разговором.

– О, это место было мною великолепно изучено, – оживился Хью Лонг, – раньше сюда водили экскурсии, но потом что-то разладилось. Я собирал материал о нем и вымершем поселке. Кстати, вымер он, “благодаря” ведьме Лавене: в эпидемию тифа она часто исцеляла жителей Кловерфилда и выжили все. А вот здесь смертность возросла до ста процентов. Забавный факт. Жаль, мне запретили о нем писать.

– Вы пишете книги? – спросила Беата, прислушиваясь и продолжая подниматься.

Будь девушки наверху, они могли бы издать какой-то шум. Если, конечно, Хью Лонг их не усыпил. И с чего это он такой довольный? Этот человек ведь должен быть разбит горем. Чего он от нее хочет?

Хью Лонг вновь рассмеялся.

– Почти. Шевелите ногами. Осталось совсем немного.

Но когда Беата почти поднялась, в глаза ей ударил мощный “солнечный зайчик”. Она закрыла их рукой и зажмурилась.

– Поднимайтесь. Быстро, – приказал Хью Лонг.

– Я не могу, мне свет бьет в глаза!

– Вашим ногам это не помешает. Держитесь свободной рукой за стену и поднимайтесь. Или я начну бросать девушек вниз.

– Уберите это! Закройте окно!

– Чтобы вы тут же напали на меня, как поднимитесь? И не надейтесь. Лезь вверх, ведьма. Пока не полетела кубарем вниз! – с ненавистью сказал он.

Беата сжала зубы и продолжила подъем. Оглушающие чары придется кидать вслепую.

Но как только она вскарабкалась на смотровую площадку, ей на голову накинули мешок и принялись душить. Затем с силой врезали чем-то тяжелым по затылку. Пришла в себя Беата от пощечины. Она была связана по рукам и ногам и лежала у стены. Кроме нее и Хью Лонга наверху башни никого не было.

– Где… девочки? – прохрипела она.

Сколько прошло времени? Заметил ли Эйне ее отсутствие?

– Ох, да кому они интересны? – поморщился Хью Лонг. – Надо же было похищать таких уродин! Молодые, а отвратительны. Черт с ними. Но если будет время, придумаю и им что-нибудь интересное. Как тебе.

Он указал на дыру в смотровой площадке и Беата содрогнулась: к трубе над ней была привязана петля.

Хью Лонг собирался повесить ее.

– Хью, я пыталась спасти Габи, но это было невозможно, – поспешно сказала она, – она уже была мертва, когда я приступила к расследованию. Ее убил палач Мавис, похититель и приспешник злой ведьмы.

– Приспешник? А вот за это ты будешь умирать еще дольше, старая сука, – насмешливо сказал Хью Лонг и подошел к ней, – ты все еще не поняла где ты и с кем? Тоже мне, детектив! Ладно, дам подсказку: эта башня – памятное для меня место. Здесь я чуть было не потерпел крах и здесь же последует мой триумф. Принцессы должны томиться в башнях. Эта – идеальна. Нет, не для тебя, старая тварь. Для тех трех, которых нашла здесь бестолковая Алиса Лидделл. Она ведь почти посадила меня тогда, но не смогла дожать. И принцесс у меня стало на шесть больше. Нет, стой, на пять. Рэйчел была так себе и сдохла из-за тебя.

Беата окаменела. Ее накрыло пониманием, как ледяной водой, сомкнувшейся над головой. Страх наполнил все ее нутро, а сердце бешено заколотилось.

– Тимоти.

– Узнала, наконец-то, – он вновь засмеялся. Затем подошел к ней и пнул в живот. – Давно не виделись, сука проклятая. Для меня так целая вечность прошла, в лапах твоего палача. Ты хоть знаешь каково это, умирать в когтях зверя?

– Рэйчел и Габи знают, – тихо ответила Беата, корчась от боли, – и “принцессы” из этой башни тоже.

Тимоти фыркнул и вновь ударил ее. На этот раз кулаком по лицу.

– Пойти, что ли, тараканов наловить? Ты у меня их будешь жрать живыми, прямо с пола. Это будет первым пунктом нашей с тобой развлекательной программы.

Беата содрогнулась. Тимоти не забыл ничего и собирался отыграться на ней за все свои муки. Последствия его убийства все-таки настигли ее. Ее затрясло, а желудок скрутило от ужаса. Он будет пытать ее.

Его требовалось отвлечь. Потянуть время.

– Для мстительного призрака ты какой-то слишком разумный и спокойный, – напряженно заметила она, шевеля затекшими пальцами. В таком положении колдовать она не могла, – почему? Разве Гиль не свел тебя с ума?

– Свел. Пока я ношусь над землей, как бесплотный ветер, я плохо соображаю. Но когда вселяюсь в чужие тела ко мне возвращается разум, – ухмыльнулся он, – я постоянно летал вокруг тебя, прикидывая чьими бы руками тебя убить? Но на “землях Калунны” ты ловко творишь чудеса. Поезд в полет отправила, вместо того чтобы сдохнуть под его колесами. Значит, надо было тебя выманить. Я хотел сделать это в теле одной из твоих учениц: девчонки же безобидны, кто их будет опасаться? Но потом вселился в тело оглушенного Хью Лонга. Я услышал достаточно чтобы понять: ты снова взялась играть в детектива и спасать пропавших девиц. На них я тебя и выманил, как карася на сочного червяка. И теперь мы с тобой проведем долгие и приятные часы вместе, а потом, когда ты будешь умолять меня о смерти, я повешу тебя здесь и брошусь вниз. Концовка должна быть логичная и красивая, понимаешь? Хочу полюбоваться на рожу Алисы Лидделл, когда она снова обнаружит тут трупы. Призраку смерть уже не страшна. И никто никогда меня не привяжет к дереву. Я свободен! Я буду летать, вселяться в людей, убивать их руками, а потом кончать их жизни самоубийством. Чую, меня ждет веселая вечность. Может, в мою честь назовут новый вид нежити? Дух Тимоти Шварца, страшного маньяка, что пробуждает в людях неистовую жажду крови! Надо будет вселиться в какого-нибудь журналиста и написать о себе статью.

Он жутко засмеялся и в его глазах зажглось безумие.

– Ну что, начнем? Я передумал насчет тараканов. Я тут кое-что подготовил для тебя. Что будем отрезать первым: пальцы, глаза или соски? Выбирай, старая тварь, или выберу я.

Тимоти вытащил нож, поднес к оцепеневшей от страха Беате, но вдруг напрягся и прислушался. А потом приставил лезвие к ее горлу.

– Выходи сейчас же! Или я убью ее!

Эйне выпрямился и влез на площадку. Тимоти застыл.

– Ты… ты что сделал с моим телом, ублюдок?!

– Отнял у тебя и изменил его под вкусы моей госпожи, – хладнокровно ответил Эйне, – чтобы ей было приятнее его ласкать.

Тимоти скривился.

– Меня сейчас стошнит. Она делала это с моим телом?

– Конечно. Я исполнял все желания моей госпожи и очень старался порадовать ее. Правда, она беспокоилась, что ты сможешь вырваться и отнять его. Предлагаю сделку: я отдаю твое тело, а ты отпускаешь мою госпожу живой.

– Эйне, не смей! Я столько сил вложила в твое воскрешение! – крикнула Беата. – Ты должен выжить!

Тот качнул головой.

– Я – твой охотник, моя госпожа. Если не могу тебя защитить, то в моей жизни нет смысла.

Тимоти фыркнул.

– Как трогательно. Тупая банальщина. Умнее ничего не придумал? Не хочу я назад. Оставь себе эту рожу. Она уже не моя. А мне понравилось быть свободным темным ветром и отнимать тела людей. Пока я – дух, меня никто не остановит.

– Это лицо исчезнет, как только тело вернется к хозяину. И разве ты не хочешь отомстить мне? Я ведь вернулся к жизни за твой счет. И продолжу наслаждаться ее радостями, пока у тебя останется лишь одна: носиться неприкаянным по свету, – сказал Эйне, – но я готов обменять все на жизнь моей госпожи. Убей меня и оставь ее в живых.

– Эйне, он обманет тебя, – рвано вздохнула Беата, – отберет твое тело и все равно убьет меня! Придумай что-нибудь получше для моего спасения!

Тимоти усмехнулся.

– А хорошая идея. Мне ведь никто не помешает это сделать.

Он равнодушно выронил нож. Тело Хью Лонга закатило глаза и рухнуло на деревянный пол.

– Эйне, берегись! – крикнула Беата, но было уже поздно.

Эйне врезался в стену, будто впечатанный мощным ударом. Забился в конвульсиях и взлетел над полом. Лицо его почернело, затем чернота всосалась внутрь и он рухнул на пол, как марионетка с обрезанными нитями.

Открыл глаза и жутко усмехнулся Беате.

– Итак, на чем мы остановились? Ах, да, на отрезании тебе…

Закончить фразу он не успел: взвыл и дернулся, хватаясь за голову.

– Стой, что ты де… отпусти меня! Черт! Нет!

В голосе Тимоти зазвучала паника. Над его телом заструился полупрозрачный черный дым, пытаясь отделиться от плоти, но его, вдруг, рывком затащило обратно.

– Отпусти! Не трогай меня! Ааааа!

Тимоти взвыл и заметался по площадке, а потом, вдруг, кувыркнулся вперед, едва не свалившись в дыру в центре.

К потолку с торжествующим клекотом взмыл огромный коршун со светящимися сине-сиреневыми глазами. Над его перьями вился грязный черный дым, безуспешно пытаясь вырваться. Но когда ему это почти удалось, коршун рухнул вниз, ударился об пол и обернулся рысью, окутанной полупрозрачным черным пламенем. Рысь грозно зарычала, замотала головой и сомкнула клыки на пытавшемся стечь с нее огне. А потом…

Потом Беату прижало к стене гладкой, черно-белой шкурой косатки. Запахло морем. Она услышала дикий, нечеловеческий вой. Когда Эйне принял облик кецаля, темная аура опала с него, как обрывки грязного снега.

Он брезгливо передернул плечами, поспешил к Беате и разрезал на ней веревки.

– Все хорошо, моя госпожа. Я уничтожил дух Тимоти Шварца. Он больше тебе не навредит.

– Как? – выдохнула Беата и застонала от боли в затекших руках и ногах. – Это же было его тело! Он должен был легко изгнать тебя из него.

– У мстительных призраков нет тел, как нет души, – возразил Эйне, разминая ей запястья, – он оборвал эту связь в момент превращения в нежить. Теперь это действительно мое тело и преимущество было за мной. Прости, что напугал тебя. Я не собирался умирать: было очевидно, что он не оставит тебя в живых. Вместо этого я подготовил Тимоти Шварцу ловушку: узнал как Дана собралась пленять духа внутри себя и понял, что могу попытаться сделать так же, за счет магии, дарованной мне Калунной. Я запер его и “перемолол” в своих трех формах: хоть он и стал нежитью, его личность осталась слабой и ничтожной. Зверь-кровопийца – угроза для обычных людей, но не для охотников Калунны. Я проломил последнюю преграду и просто стер его в порошок. Мне все-таки больше тысячи лет, а ему было… двадцать пять? В ментальном плане разница между нами колоссальна.

Беата выдохнула с облегчением, потом вскинулась.

– Ты нашел девушек?

– Да. Он связал их и бросил в разных домах. Фургон послужил простой приманкой. Я привел их в чувство, развязал и велел идти по направлению к Кловерфилду. Оттуда должна явиться полиция или прилететь Валери, а угроз им я, по дороге, не заметил.

– Молодец. Все сделал правильно, – Беата оглядела его и расцвела в улыбке.

Эйне снова был Эйне: его внешность полностью к нему вернулась. Васильково-сиреневые глаза, широкие скулы, светлая кожа усыпанная веснушками, чувственный рот, великолепная фигура и…

Эйне пошевелил рысьими ушами, прислушиваясь к окружающему пространству. Поймал жадный взгляд Беаты и подавил смешок. А потом вытащил из кармана простую черную резинку и сделал высокий конский хвост, открывая уши полностью.

– Моя госпожа чего-то желает? – мягко спросил он.

– Чертов соблазнитель, – восхищенно ответила Беата, – ты меня еще в загробном мире ими покорил. Знаешь же, что нравится женщинам! И, да, твоя госпожа желает одновременно целовать тебя и ласкать твои уши. Это не слишком большое извращение?

Глаза Эйне вспыхнули от смеха.

– Нет, моя алата. Любые твои желания должны исполнятся.

Он наклонился к ней и Беата тут же исполнила свою мечту, под вой полицейских сирен, боль в конечностях и осознание, что первый ритуал воскрешения был благополучно завершен.

Целовался Эйне просто бесподобно.

***

Джона Фиска осудили на восемь лет тюрьмы за похищение людей, а Хью Лонга отправили в психиатрическую лечебницу, признав невменяемым. Беата послала туда Дану и Теда для проведения спиритического сеанса, как с Джоном Фиском, но разум Хью Лонга не смог принять приход его мертвой дочери и он обвинил их в обмане. Дана отнеслась к этому равнодушно, а Тед вернулся мрачным.

– Я должен бы его пожалеть, но этот засранец принес людям столько зла, что я чуть морду ему не набил! Делиться горем он вздумал и вымогать поддержку у тех, кому это горе принес! Лучше бы сразу пошел голову лечить, урод моральный! Джону я хоть смог высказать все в лицо и мы нормально поругались, а этот сидел блаженный, болтал как мы снова будем искать наших дочерей и как все будет хорошо, если мы с Дереком и Итаном вернемся в наше общество… пришиб бы гниду!

Беата покачала головой.

– Хью Лонг – не убийца. Значит, будет жить. Ты говорил с пропавшими девочками?

– Да. И с их родителями, – лицо Теда посветлело, – они теперь искренне верят в Калунну и очень нам благодарны. А я твердо уверен: оно того стоило. Все эти поиски, проверки версий, обыски, бессонные ночи и ложные обвинения. Все это было нужно чтобы вернуть в дом этих людей радость и прогнать горе. Я только один момент не понял: Калунна ведь знала о Хью и Джоне. Они посещали ее земли. Разве она не могла из их голов узнать где они девушек держали?

– Калунна знает все, Тед. И она поручила поиски вам, своим охотникам, чтобы вы стали сильнее и справились с бедой сами, – спокойно ответила Беата, – избегая опасностей и получая все, поднесенное на блюдечке, вы никогда не станете настоящими охотниками. А теперь ты без проблем проведешь подобное расследование где угодно.

– Верно. Калунна права мы должны были сделать это сами, – кивнул Тед, – Джон и Хью делились горем, а мы будем делиться радостью и силой. Защищать нашу землю и наших детей. Слава Калунне, что пришла к нам. Александр говорит однажды мы пойдем дальше нести ее волю? Скорее бы. Мы готовы к любым испытаниям, чтобы дать другим людям шанс на спасение. Нашей богине будут поклоняться во всех уголках Авалонии.

Беата взглянула на него и ничего не сказала. Все призрачные псы в итоге становились фанатиками и фаталистами, уверенными, что их ведет воля Калунны. Не зря она выбрала им облик именно псов: верных, послушных и безжалостных. Что ж, с ними хотя бы больше не будет проблем.

С ведьмами все было иначе. Младших учениц Беата отправила назад в Хисшир, вместе с Матильдой, старших оставила при себе. Им больше нечего было делать в крохотной деревушке: центр событий переместился в Кловерфилд, а Эва, Дана и Лили должны были быть у нее под рукой.

Довольная Валери, шаркая ножкой, попросила разрешения оставить ее в полицейском участке вместе с Алисой на должности эксперта по колдовству.

– Я им там зелья варю, спиритические сеансы провожу, на метле куда надо доставляю, украденные вещи легко нахожу… у них раскрываемость стала триста процентов. Я родилась в апреле, но по сделанным тобой документам, восемнадцать мне исполнится через три недели и меня примут официально. Само собой, я буду блюсти интересы культа Калунны и твои лично. Могу убийцу для твоего следующего ритуала повыбирать, а потом устроим ему побег и похитим. Конечно, если нужно будет сражаться, зови меня! Но можно я останусь работать там и жить в особняке?

Беата усмехнулась и захлопала в ладоши.

– Поздравляю с первой официальной работой, детектив Валери! И с раскрытым делом. Без тебя у охотников ничего бы не вышло. Слушайся Алису и будь паинькой. Кстати, а выучиться на детектива не хочешь?

– Хочу, – серьезно ответила Валери, – я расспросила Алису как стать детективом и она посоветовала мне полицейскую академию Кловерфилда, где училась сама. Учеба длится три года, поступление осенью и требуется сдать кучу обычных предметов, так что мне надо их подтянуть. Но я уже договорилась с Матильдой и нашла себе вечернюю школу, чтобы иметь аттестат. Сейчас декабрь, к сентябрю должна управиться. На крайняк, через год поступлю. Мне нравится служить в полиции. Калунна не против. Она сказала, что когда будет пора захватывать мир, я сама покину участок и стану той, кем должна стать.

– Отлично. Но помни, что ты еще и моя ученица. Выдели время под наши занятия.

– Без проблем. Ты их проводишь раз в несколько месяцев, совмещать будет легко, – ухмыльнулась Валери и сменила тему, – как тебе твой новый любовник?

– Потрясающе, – серьезно ответила Беата, – он – самый красивый мужчина на свете и мне все завидуют.

– Ага и наши ведьмы меня спрашивают на фига ты ему такие уши наколдовала, – фыркнула Валери, – я всем говорю разное. Прикольно будет, когда они начнут спорить какая версия правда, а какая – вранье.

Беата тихо хмыкнула и мечтательно вздохнула.

За окном был декабрь, все еще выглядящий как август, а в душе у нее расцветала весна. Каждый день она с наслаждением щупала мягкие кецальи уши и любовалась прекрасной фигурой Эйне, с рельефными, мускулистыми предплечьями, сильными руками и узкими бедрами. Теперь она замечала, что его восхитительные веснушки спускались по шее на плечи, хоть их и было там меньше, чем на лице. Ей хотелось целовать их, гладить кончиками пальцев и считать. Сама мысль о том, что ей можно трогать его когда угодно, повергала ее в эйфорию. Эйне все еще был идеально послушен: ничего не делал без ее приказов, зато исполнял их с заметным удовольствием. Беата велела ему обнимать и целовать ее, иногда шептала всякие глупости, обвивая за шею и прижимаясь губами к мягким рысьим ушам, но в постель пока не звала: ей, как и Гекате, нравилось дразнить Эйне и растягивать удовольствие. А еще собирать шепотки и сплетни о молодом и красивом любовнике верховной ведьмы. Эйне явно наслаждался этой игрой вместе с ней: он был невероятно чутким и догадливым. Скоро Беата подарит ему все, что он пожелает и примет все, что он сможет ей дать. И так будет целую вечность. Эйне был живым доказательством того, что Беата могла все, пусть и заплатив дорогую цену. Но ради вечности с ним стоило нарушить любые правила, законы и преграды: провести тяжелый ритуал воскрешения, поссориться с Джеральдом, пережить множество неприятностей и захватить Авалонию для Калунны. В обычной мирной жизни Беата никогда не вспомнила бы Эйне, а встретив, смогла бы лишь бессильно наблюдать за ним через холодное стекло. Так что слава Калунне, пинками и посулами, подталкивающей Беату к могуществу. Сильные ведьмы могли получить все. А мораль… что ж, Беате стоило разработать собственный моральный кодекс и следовать ему, чтобы не зарваться и не стать чудовищем как Мавис или жрица Верже, преследовавшая Эйне. Сам Эйне больше не был тенью, запертой в загробном мире, он вновь увидел мир живых и остался рядом с Беатой: живой, теплый и любящий. Ее кецаль. Драгоценный ларец с сокровищами. Она – ведьма, укравшая его у смерти и подарившая ему бессмертие. И она даст ему долгую, счастливую жизнь, как и всем, кого любит и хочет видеть рядом с собой.

Джеральд, узнав о “новом любовнике” Беаты перестал с ней разговаривать.

Это было обидно, но сделать с этим она ничего не могла. Только прогнуться под все его желания и отказаться от своих, а на это Беата была не согласна. Ничего, вот проведет ритуал воскрешения Гиля, сделает его своим любовником и попытается помириться с мужем в последний раз. Или же примет его выбор быть свободным от брака с ведьмой, которая никогда не будет следовать правилам традиционной морали. А сделать Джеральда счастливым Беата сможет не только как жена, но и как главная жрица. И плевать, что он об этом подумает: теперь у нее было достаточно сил и ресурсов, чтобы дать ему хорошую жизнь, не жертвуя при этом собой. Она подарит ему счастье и отпустит на все четыре стороны.

Мужчины, которых любила Беата Хоффман, должны быть счастливы и точка.

Глава 27

Декабрь почти закончился, а вечное лето Калунны – нет. Жители Кловерфилда принялись обсуждать как праздновать новый год в окружении зеленой листвы и теплой погоды. Новые ведьмы культа постоянно радовались нереально теплой зиме и с удовольствием летали по городу на метлах. Беата, проведшая несколько новых ритуалов плодородия, предавалась заслуженному отдыху в шезлонге с мятным коктейлем, когда Эйне и Голди позвали ее на некий важный разговор. Они отвели ее в левую часть особняка, где сидела Ванда Тейт с черной кошкой на коленях.

Беата закатила глаза.

– Что ты опять натворила?

– Я понимаю, что потеряла ваше уважение, госпожа Хоффман, но я не дура и свой урок выучила, – напряженно ответила Ванда Тейт, – вы сказали, что я могла предупредить вас о проблемах, а не подставлять других, чтобы выкрутиться. Именно это я сейчас и делаю. Я пришла к вам, чтобы сообщить о предательстве и змеях, пригретых на вашей груди. Они уже начали кусать вас и вредить культу Калунны. Я готова доказать, что говорю правду.

Ванда посмотрела на Голди и та достала несколько флакончиков зелья правды.

– Почему их здесь три? – сощурилась Беата.

– Потому что после рассказа Ванды ты захочешь допросить еще двух ведьм.

– А вы с Эйне, выходит, уже знаете в чем дело?

Тот кивнул.

– Моя госпожа, некоторое время назад я заметил, что госпожа Ванда тщетно пытается поговорить с тобой и ей в этом старательно мешают. А потом стал свидетелем разговора, в котором ее шантажировали выдавливанием из культа, если она не будет хранить молчание. И я взялся устроить ей встречу с тобой.

– А я отправилась в лавку зелий, где работала Ванда, чтобы добыть информацию, которую обещала Эйне в обмен на доработку мази до защиты от нежити, – добавила Голди, – и узнала много чего интересного. Потом мы с Эйне объединили наши знания и уже вместе пошли к Ванде, чтобы расспросить ее. Я предложила использовать зелье правды, чтобы ты не сомневалась в ее словах, потому что они тебе не понравятся.

Беата хмыкнула и взяла на руки Пуховку, пришедшую за порцией любви и ласки.

– Мне много чего не нравится, но с этим приходится жить. Кстати, а почему Ванда “работала” в лавке зелий, а не работает?

– Я нашла себе замену: дочь моих знакомых – ведьма и загорелась желанием вступить в культ Калунны, – пояснила Ванда, – ко мне обратились, чтобы я “похлопотала” за нее. Я ответила, что ей надо пройти проверку: год отработать в лавке зелий и варить их. Она согласилась и неплохо справляется. Вы сами решите принимать ее или нет, но… я бы сказала, у девочки – талант торговки. Она так расхваливает покупателям зелья, что я сама бы их у нее купила. Выручка выросла в полтора раза.

– Такой талант упускать нельзя. Я как-нибудь зайду и проверю ее, – согласилась Беата, – и приму в наш культ. Итак, ты выкрутилась и заручилась поддержкой людей, к чьему мнению я прислушаюсь. Пей зелье правды и рассказывай свои неприятные новости, Ванда.

Та кивнула, опустошила флакон и отдала его Эйне. Затем начала свой рассказ:

– Вот уже два месяца я пытаюсь поговорить с вами, но Дениз и Ивонн Ришар мне мешают. И не только мне: когда они не хотят кого-то допускать к вам, они лгут что вас нет, а вам ничего не сообщают. Вы проводите время в зачарованной части особняка и они – одни из немногих, кто имеет туда доступ. Они этим пользуются. Это они шантажировали меня, грозясь выдавить из культа, потому что их вы любите, а меня – нет. Среди новых ведьм Дениз и Ивонн начали распускать слухи о том, что способны влиять на ваши решения. Они говорят, что вы всегда прислушаетесь к ним, а не к кому-то еще как в ситуации с моим испорченным зельем. Госпожа Хоффман, я – не дура. Я точно убавила тогда огонь, чтобы поговорить с вами, но Дениз его усилила именно чтобы отвлечь меня от вас. Они боятся что я выдам их тайну и недавно откровенно пригрозили что либо я буду сидеть тише воды, ниже травы, либо они обеспечат мне переезд в Хисшир и вечную торговлю зельями там.

Беата нахмурилась. Она помнила, как Дениз и Ивонн предлагали ей это и фыркали в адрес Ванды, но не обращала на это внимание. Адалинда точно так же не любила Лизелотту Йохансен. В последнее время Дениз и Ивонн были умницами, они прекрасно сработали в ситуации с Тимоти и почти начали верить в Калунну. Сплетни о влиянии на Беату, наверняка, были простым хвастовством и попытками самоутвердиться среди новеньких ведьм. Ничего критичного.

– Я вынесу им выговор за это. Можешь не обращать внимания на их угрозы: в Хисшире за лавкой зелий присматривают мои ученицы, – сказала она, – а если ты будешь нормально работать и не устраивать неприятности, то никакие наказания тебе больше не грозят. Сможешь вернуться в особняк и колдовать для клиентов.

Ванда помрачнела и покосилась на Голди.

– Ты обещала помочь.

– И помогу, – ответила та и принялась очень осторожно подбирать слова, – солнце, боюсь, ты недооцениваешь степень вреда, наносимого их действиями. Ванда еще перед праздником Калунны хотела попросить сделать ее помощницей мэра Морланда. Решила, что быть крупной рыбой в маленьком пруду лучше, чем толкаться локтями здесь, терпя подставы Дениз и Ивонн. От себя добавлю, что она достаточно умна, имеет все нужные навыки и я рекомендую направить ее туда. Но она уже два месяца могла бы закрывать нашу дыру там, если бы Дениз и Ивонн не блокировали ей доступ к тебе.

– Но зачем им это делать? Просто из вредности?

Ванда принялась нервно гладить свою кошку.

– Нет. Дениз и Ивонн знают, что мне известен их неприятный секрет и боятся, что я раскрою его. Тогда они потеряют все. Они заколдовали вас, госпожа Хоффман, причем в самую первую встречу. Как Лавену, в свое время. Поэтому вы доверяете им и прощаете за то, что вызывает у вас глубокое отвращение. Иногда вы злитесь на них за это, но стоит им вновь воздействовать на вас и вы забываете об этом.

– Ты что, смеешься надо мной? Одно то, что я с симпатией отношусь к ним и с неприязнью к тебе, не означает, что я заколдована! – рассердилась Беата. – По-твоему, я бы не заметила, что меня заморочили?

Ванда закусила губу. Но тут заговорил Эйне:

– Моя госпожа, прошу, выслушай госпожу Ванду. Я замечал то о чем она говорит. Это не морок, это что-то другое. Дениз и Ивонн влияют на твои чувства к ним. И не только твои. Лизелотта Йохансен относилась к обеим с неприязнью, но как только она добилась успеха, они поспешили наладить с ней отношения и она как-то резко и беспричинно смягчилась к ним. Валери теперь с ними дружелюбно болтает, хотя раньше фыркала и называла их крысами. А вот на Адалинду это не подействовало, как на меня и Голди.

Та кивнула.

– Они подкатывали ко мне, узнав, что я ходила к Ванде в лавку. Изо всех сил поливали ее грязью и пытались понять, что она мне рассказала. Предлагали угостить твоим любимым мятным коктейлем, но я была настороже и у них ничего не вышло.

– Дело не в коктейле. Лавене они его делали, а вот Кхире нет, но все равно заколдовали ее, – хмуро сказала Ванда, – Эйне прав, это больше похоже на природный дар, как у вашей ученицы, Лили Вилсон. Ее обожают даже чужие агрессивные фамильяры, хотя она ничего для этого не делает. Позвольте, я расскажу вам о нескольких эпизодах, когда мне показалось, что Дениз и Ивонн незаметно колдуют на ведьм, намного более сильных, чем они сами. И успешно с этим справляются. И о том, с чего я решила, что они воздействуют на вас.

Беата глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Ладно. Начинай.

– Благодарю. Начну я с начала: Дениз и Ивонн Ришар не должны были принять в ковен Тринадцати. Они – молодые, неумелые ведьмы, без особых знаний и талантов. Мавис выбирала лучших, чтобы что-то у нас вытянуть. Лучшую зельеварку, лучшую темную ведьму, изобретательницу голдикеров… а они были никем. И ничего не могли ей дать.

– Мавис требовалось выбирать молодых ведьм, чтобы обманывать вас с фальшивым эликсиром молодости, – возразила Беата, – вот она и приняла их.

Ванда покачала головой.

– Я думала об этом, но тут кое-что не сходится. Это – причина по которой “эликсир” не получила я: в мои сорок пять он не дал бы нужный Мавис эффект. Тогда для его демонстрации она выбрала Лизелотту: та была и молода и талантлива. За десять лет до того – Маргарет, за двадцать – Софи. Какими бы паршивыми дурами они ни были, отрицать их таланты я не могу. Дениз и Ивонн было двадцать пять лет, когда “омолодили” Лизелотту, еще через десять они бы уже не подошли. И в них не было пользы для Мавис на тот момент. Но в ковен их привела Лавена, которая никогда такого раньше не делала. Мавис тут же велела вышвырнуть бездарности, но Лавена неожиданно пылко стала их защищать. Просила дать им шанс, настаивала, что ковену Тринадцати нужна свежая кровь… Она никогда не спорила с Мавис, да мы вообще боялись с ней спорить! А тут уперлась, расписывая какие это замечательные девочки. Мавис явно заметила неладное в ее поведении и увела Дениз и Ивонн с собой, а потом, внезапно, приняла в ковен. Возможно, там они воздействовали на нее, хотя больше Мавис не обращала на них внимания. Дениз и Ивонн пользовались покровительством Лавены и чуть что звали ее на помощь. Это уберегло их от серьезного давления и вражды, хотя сами они интриговали будь здоров! За три следующих года мое мнение о них, как о бездарностях, ничуть не изменилось: хоть они и хвастались рыжими кошками, боевыми ведьмами никогда не были. В ковене творили обычное колдовство и набирали мужчин для шабашей. Все.

Беата невольно подумала, что Ванда права: Дениз и Ивонн разительно отличались от Валери, Адалинды и Голди, использующих рыжих фамильяров для борьбы или влезания в опасные ситуации. Валери с Дымкой сражались то с мертвецами, то с другими ведьмами. Адалинда призвала Рысь для битвы с самой Беатой и бунта против нее. Голди создала Опал для защиты от мертвецов, с которыми вынуждена была сталкиваться. Беата брала Пламя с собой в загробный мир.

Рыжие кошки Дениз и Ивонн им ни в чем не помогали, ведь их хозяйки не рвались на поиски приключений, предпочитали подставлять противниц, а не звать их на дуэль и никогда не рисковали собой. Возможно, они были типичной ошибкой юных ведьм не желающих быть такими, как все.

– Однажды Кхира обвинила Дениз и Ивонн в том, что они полезли в запретную часть особняка и попытались снять охранные чары, – продолжила Ванда, – Дениз и Ивонн клялись что это не так, а потом схватились за руки и умоляюще уставились на нее. И начали доказывать, что это был кто-то другой, что они готовы найти злодейку и тут же проводят ее к Кхире. И та, неожиданно, успокоилась и поверила им. Это было нелепо: Кхира никогда не была наивной. Но им сошло это с рук. А теперь вспомните кто повел вас в запретную секцию и признался что пытался туда проникнуть?

– Дениз и Ивонн, – медленно сказала Беата.

– Вот именно. Я поняла, что они использовали какую-то магию, но будь это обычные чары, Кхира и Лавена это тоже бы поняли, а они поддались им. Колдовство Дениз и Ивонн заставляет людей доверять им и испытывать симпатию.

Эйне кивнул.

– Я и раньше замечал, что ты излишне им доверяешь, госпожа. Они – не твои подруги, не соратницы и не верят в Калунну. Но ты невероятно открыта к ним.

– И они этой открытостью воспользовались. Дениз и Ивонн Ришар околдовали вас в ту ночь, когда вы поили нас настоящим эликсиром молодости из кубка Эйв. Они сделали с вами тоже самое, что с Кхирой и Лавеной, прямо на моих глазах, – резко сказала Ванда, – я хорошо запомнила ваше появление: вы напоили нас из кубка, но сами пить не стали. В ваших глазах была усталая брезгливость к нам и немного жалости к Матильде, но все мы были вам одинаково противны.

Беата замерла.

Проклятье, так ее презрительное отношение к ведьмам ковена Тринадцати заметили.

– Я прошу прощения за это.

Ванда горько усмехнулась:

– Не за что тут извиняться: десять гордых и талантливых ведьм, считавших себя особенными, вначале хлебали молодость, как свиньи из корыта, потом визжали от восторга, а затем прикидывали как бы получше вылизать вам задницу, чтобы вы дали нам еще. И я вела себя точно так же. При Мавис, Кхире и Лавене мы настолько привыкли унижаться и унижать друг друга, что это вошло в привычку. Позорище. Не ковен ведьм, а банка с пауками. Хорошо, что в культе Калунны другие правила.

Она помолчала и продолжила.

– Потом вы перестали обращать на нас внимание, а Дениз и Ивонн вначале пошептались, затем взялись за руки. Я поняла, что они задумали ментальное воздействие и опешила: они собирались напасть на вас и отнять кубок? Но без вас он не работает. Мне казалось, вы с легкостью размажете их по стенам, но ничего не произошло. Они просто подошли к вам и начали льстить и предлагать помощь. Через секунду за ними бросились все остальные, но… нас вы по-прежнему игнорировали, а вот их заметили, запомнили и принялись советоваться с ними, будто мгновенно сделав союзницами. Спускаясь в подвал вы уже различали их и только им поручали что-то делать. Вы приняли их. И тогда я поняла, как работает их магия. Они прицепились к вам, как пиявки к новой хозяйке, а старую выбросили за ненадобностью: они даже не подумали как-то защищать свою покровительницу Лавену, тут же открестились от нее и присосались к вам. И будут это делать, пока с вас есть что взять. На подготовке к празднику Калунны вы хотели выяснить ситуацию с моим зельем до конца, но они вновь схватились за руки, уставились на вас и вы тут же им поверили, забыв об этом.

– А еще, ты почти сразу же простила их за травлю новых ведьм, госпожа, – добавил Эйне, – хотя была зла на них за подлость и отругала. Но они на моих глазах взялись на руки, стали ныть и ты резко смягчилась. Своим ученицам ты за такое устраиваешь уроки на мораль, чтобы они на себе прочувствовали каково было жертвам. На подруг сердишься, пока они не исправят ситуацию. А Дениз и Ивонн все сошло с рук.

Голди нахмурилась.

– Мне сказали, что недавно они почти затравили госпожу Поллок, ведя себя совершенно омерзительно. Но ты снова их простила, даже слова им не сказала, хоть и защитила ее. Беата, ты уверена, что не ощущаешь какого-либо воздействия на твои чувства и эмоции?

Та помрачнела. Вспомнила, как несколько раз прощала Дениз и Ивонн, когда те брались за руки и оправдывались. Голди, Эйне и Ванда были правы: она сразу же испытала к близняшкам беспричинную симпатию, как только познакомилась с ними. Хотя видела что они такие же неприятные стервы, как и все остальные, но подпустила их к себе слишком близко.

– Эйне, приведи Дениз и Ивонн сюда, – хмуро приказала Беата, – будем разбираться.

Только войдя в гостиную близняшки выдали себя с головой: при виде Ванды они напряглись, панически переглянулись, а потом Ивонн завела привычный концерт.

– Опять она что-то натворила, да? Небось про нас гадости говорила! Ванда, сколько можно завидовать, в культе Калунны каждой ведьме дан шанс возвыситься! Верно, госпожа Хоффман?

Беата промолчала.

Дениз, внимательно наблюдавшая за ней, едва заметно качнула головой и Ивонн тут же сменила тему:

– У вас для нас какое-то задание? Мы с удовольствием его выполним!

– Отлично. На столе стоят два флакона с зельями правды. Выпейте их, – холодно велела Беата.

Близняшки содрогнулись.

– Госпожа Хоффман, мы и так вам все расскажем! Просто скажите, что случилось?

– Это ваше задание. Пейте.

Ивонн растерянно взглянула на сестру. Дениз нервно вздохнула и сделала шаг вперед.

– Госпожа Хоффман, Ванда нас ненавидит. Что бы она ни наболтала…

– Опустили руки. Быстро, – жестко велел Эйне, хватая их за запястья, – ты, отойди вправо. Госпожа, они вновь пытались колдовать. Как Ванда и говорила.

Ивонн взвизгнула.

– Пусти! Больно!

– Неправда. Я сказал, отойди от сестры.

Ванда довольно хмыкнула, а в глазах Голди мелькнуло мстительное удовольствие.

– Дениз. Ивонн. Вы либо сейчас пьете зелье правды и расходитесь в разные стороны, либо обвинения Ванды признаются правдивыми и я отправляю вас в Хисшир на следующие двадцать лет, – ледяным тоном сказала Беата, – я не люблю когда мне бьют в спину те, кому я доверяю. И у меня есть возможность свою нелюбовь продемонстрировать. Мое покровительство дорого стоит, а свято место пусто не бывает. Найду себе других ассистенток.

Ивонн всхлипнула.

– За что вы так с нами…

– Все, заканчивай. Не прокатит, она только сильнее сердится, – вздохнула Дениз и вырвала руку из хватки Эйне. Взяла флакон и отошла в сторону, – госпожа Хоффман, простите нас. Мы не желали дурного. Только получше устроиться при вас и стать сильными ведьмами.

Она залпом выпила зелье правды. Ивонн шмыгнула носом и тоже взяла флакон.

– А теперь признавайтесь: вы как-то воздействовали на мой разум или чувства? – спросила Беата.

– Нет. Наш дар работает по-другому, – хмуро призналась Дениз, – он вызывает кратковременный прилив доверия и симпатии. Но его нужно закрепить: стараться угождать и что-то сделать для объекта. Принести коктейль, подать шляпу, угостить вкусной едой, подсказать где в ковене подозрительное место… Если предложение находит отклик, то ключик подошел к замку и мы получаем ценный приз: временное доверие, которым можно воспользоваться к нашей выгоде. Но это работает не всегда и не со всеми: если человек заранее предубежден против нас с сестрой, ничего не получится.

– Даже с вами до конца не работало: вы так и не дали нам чары второго фамильяра, – пожаловалась Ивонн, – и нейтрально относились к Ванде, а не презирали ее вместе с нами.

– А по-отдельности у вас этот дар работает? – спросила Беата.

– Неа. Только вместе. Он довольно слабый. Более того, нам требуется подготовка: я провожу быстрый анализ, подойдет человек или нет, а Ивонн нащупывает как с ним себя вести, – сказала Дениз, – с Мавис вообще не сработало, она была “закрыта”, а вы хотели нас принять, вот и приняли. И нам удалось стать вашими ассистентками. Но вы все равно нам не доверяли, скрывали от нас кучу тайн, в которые посвящали Голди, Валери и Адалинду, и мы никак не могли понять, как войти в ваш ближний круг. Старались, льстили вам, угощали вкусной едой, делились заклинаниями, поддерживали ваш авторитет… а в итоге вторые фамильяры есть у Матильды и Лизелотты, а у нас с сестрой нет. Калунна мне свидетельница, это несправедливо!

– Давай поаккуратнее с этим: у нас лето в декабре, а госпожа Хоффман – не погодная ведьма, – предупредила ее Ивонн, – я начинаю подозревать, что Калунна реально может существовать и Лизелотта не нажралась своим грогом до глюков, а действительно встретила ее на вересковых пустошах.

– Тогда нам с тобой конец, потому что мы над ней смеялись и не верили в нее, – огрызнулась Дениз, – но у нас сейчас есть реальные проблемы и я не могу оценить степень задницы, в которую мы влезли: Кхира бы нас убила за такое, Лавена заразила бы чем-нибудь, Мавис… ой, тут лучше не думать, но что с нами сделает госпожа Хоффман, я не знаю.

– А что тут думать, нас сошлют в Хисшир лет на пять и вторых кошек мы не получим, – буркнула Ивонн, – Ванда влезет на наше место, а когда мы вернемся, придется начинать с нуля и вновь расталкивать конкуренток локтями.

– Я боюсь, что госпожа Хоффман засунет нас туда навеки и будет захватывать Авалонию без нас.

– Эй, не подавай ей таких идей!

– Не могу, я под зельем правды!

Ванда фыркнула, но промолчала, Голди же заметила:

– Как видишь, все оказалось правдой. Они пользовались тобой.

– Мы не пользовались! Мы старались быть приятными и полезными ведьмами! – возмутилась Ивонн. – И получить побольше выгоды с этого! Как будто ты так не делаешь!

– Я Беату для этого не заколдовываю и не вытягиваю у нее ценные чары, – парировала Голди, – я пашу, как вол, а не устраиваю интриги и травлю. И я лично заинтересована в успехе культа Калунны, а вы сбежите при первых трудностях и неудобствах. Не говоря уж о том, что я верю в Калунну.

Ванда хмыкнула и поцеловала свою черную кошку.

– Я теперь тоже.

– Моя богиня?

– Верит. Просто не выставляет свою веру напоказ. До Ванды Тейт, наконец, дошло, что эликсир молодости, который превратил ее в юную прелестницу – божественное чудо, как и бесконечное лето на всех моих землях. Как и твое могущество, дарованное мною. Она, правда, считает, что слишком плоха, чтобы я обратила на нее внимание: в ее голове я – защитница сирых и убогих ведьм, добрая богиня, вознаграждающая за страдания и добродетели о которых талдычат священники в церквях. Фу! Но сегодня утром она истово молилась мне и оставила хорошее подношение, чтобы у нее получилось достучаться до тебя. И в ней есть что-то… интересное, пожалуй. А те, кто привлекают интерес богов не остаются в тени. Передай: ее вторую кошку будут звать Нимфа, а рецепт призыва она получит от Голди.

– Да, моя богиня.

– Госпожа Хоффман, вы опять зависли и отключились от беседы, – грустно сообщила Ивонн, – вы бы знали как странно это смотрится со стороны! Я все время теряюсь, когда вы так делаете.

– Госпожа говорит с Калунной. В такие моменты надо просто молча ждать, – сказал Эйне.

– Надеюсь, Калунна ей хотя бы не “отвечает”, – сказала Дениз, – как там говорится: разговор верующего с богом – молитва, а бога с верующим – шизофрения.

– Дениз!

– Что? Это все зелье правды!

Беата рассмеялась.

– Ох, не скоро вы получите вторых фамильяров с таким подходом, девочки. Ванда, спасибо тебе за важную информацию. Ты поступила правильно. С завтрашнего дня ты назначаешься помощницей мэра Морланда и его главной жрицей. Если будешь хорошо работать, то возможен карьерный рост все на тех же условиях: находишь себе хорошую замену, передаешь дела и двигаешься в город покрупнее. Но года два-три я надеюсь видеть тебя в Морланде.

– Да, госпожа Хоффман, – лицо Ванды разгладилось, – я вас больше не подведу.

Дениз и Ивонн дружно фыркнули.

– Это не Хисшир, но тоже неплохо для ссылки. Там тебе самое место.

– Дуры малолетние, – презрительно заметила Ванда, – путь в тысячу ли начинается с первого шага. Но вы, небось, даже не знаете кто это сказал.

– Дурак, который жил до изобретения поездов и метел?

– Помолчите. Госпожа собирается говорить, – приказал Эйне.

– Кроме того, Ванда, ты привлекла внимание Калунны своей искренней верой. Она сочла тебя интересной, а это – невероятные возможности в будущем и награда в настоящем, – продолжила Беата, – Калунна дарует тебе право завести вторую кошку. Ее имя должно быть Нимфа, а рецепт призыва составит Голди.

Ванда замерла, а Дениз с Ивонн громко и яростно застонали.

– Материалы за ее счет или я должна их собрать? – уточнила Голди.

– Калунна говорила только про рецепт призыва.

– Отлично. Ванда, возьми визитку с моим номером телефона. Определись чего ты хочешь от второй кошки, потом встретимся и обсудим. Я составлю тебе рецепт призыва фамильяра. Если Калунна не поставила сроков, то получишь его через месяц-полтора.

– Но так же нечестно! Она – паршивая ведьма, тоже людей подставляла, почему ей дадут фамильяра, а нам нет?! – топнула ногой Ивонн.

– А нечего считать богиню шизофренией, – развела руками Беата, – я вам уже полгода твержу, что нужно просто верить в нее. Калунна не любит тех, кто в нее не верит.

– Невероятно, – выдохнула Ванда, – даже для такой как я, могут твориться чудеса? Нимфа… она знала, что я думала об этом имени? Кошка должна быть белой?

– Богиня не сказала. Решай сама.

Ванда глубоко вздохнула. Ее темные глаза засияли и на лице расцвела улыбка. Сейчас никто бы не усомнился, что ей всего двадцать два и это совсем юная девушка.

– Слава Калунне. Я все сделала правильно и тут же получила награду. Спасибо вам, госпожа Хоффман.

– Ты можешь идти.

Счастливая Ванда ушла, а Дениз с Ивонн напряглись.

– А что будет с нами?

– Вы уже навлекли на себя неприязнь Калунны и вас впору пожалеть, – прохладно ответила Беата, – но на жалость я сегодня не настроена. Ответьте на один вопрос, от него будет зависеть ваша судьба. Отвечать будете по-отдельности и по очереди. Дениз, ты первая.

Та сглотнула и неосознанно потянулась к сестре, но Эйне встал между ними.

– Как ты относишься ко мне? – спросила Беата. – И что думаешь, когда смотришь на меня?

– Это два вопроса, – тут же сказала та, – конкретно сейчас мне очень страшно, потому что я наболтала много того о чем обычно молчала. Вы сердитесь и это плохо. Я никак не могу вас понять и это тоже плохо. Но когда я смотрю на вас, я зачастую испытываю восхищение. Вы вроде бы такая мягкая, добрая, спокойная, любите когда вам угождают и облизывают вас, но… это перестает работать в самые неожиданные моменты. Вы позволили оглушить себя и запретили травить Матильду, хотя она посягнула на ваш авторитет. И он вырос в разы после этой ситуации! Бросились спасать каких-то незнакомых девушек, даже не взяв за это платы, и теперь весь Кловерфилд говорит об этом. Походя подцепили мстительного призрака и играючи от него избавились. Но, главное, пришли в ковен Тринадцати и просто увели его у Мавис. В одиночку выступили против толпы ведьм и подчинили их себе. Я бы на вашем месте бросилась бежать с трясущимися поджилками, боясь десятков порч. А вы… вы постоянно вызываете во мне мысль: “Я хочу быть такой же как она в ее возрасте. Я смогу такой стать? Хотя бы вполовину такой же невероятной, яркой и харизматичной?”. А я ведь видела сильных ведьм раньше, но они были другими. Мавис была жуткой, Кхира жестокой, а Лавена – подлой. А вы вызываете восхищение и желание быть рядом. Хоть мы с Ивонн хотели получить выгоду от дружбы с вами, но теперь меня убивает мысль о том, что вы от нас избавитесь и я не смогу хотя бы наблюдать за всем тем, что вы творите. А тем более участвовать.

Беата промолчала, но Эйне с Голди все поняли по ее лицу.

– Эта отмажется. Беата любит внушать любовь, – вздохнула Голди.

– Так и должно быть. Наша госпожа – наше солнце, к ней все тянутся, – вполголоса ответил Эйне, – мы с вами будем приглядывать за Дениз и другими подозрительными ведьмами.

– Вы, я смотрю, спелись? – поинтересовалась Беата.

– Мы неплохо поработали вместе. Собрали доказательства, прижучили мерзавок, Ванду в Морланд сплавили, – сообщила Голди, – внутренней безопасностью культа необходимо кому-то заниматься. Вдвоем это делать удобнее, чем в одиночку. И Эйне не поливает меня постоянно дерьмом, как Джеральд. Приятно работать с умным человеком.

– Взаимно, – коротко кивнул тот.

– Так что, я прощена? – с надеждой спросила Дениз.

– Подожди. Ивонн, теперь вопрос к тебе: что ты думаешь о культе Калунны? И как поведешь себя, если я отправлю тебя на несколько лет в деревню?

Та вздрогнула.

– Без Дениз? Вы хотите нас разлучить? Пожалуйста, не надо! Вдвоем мы справимся, хоть и опозоримся по-полной, но одна я это не потяну! Ненавижу деревенскую жизнь!

Дениз побледнела.

– Серьезно, не надо! Прошу! Ивонн, расскажи о чем ты мечтала недавно!

– Это же позорище!

– Пять минут позора и тебя простят! Госпожа Хоффман любит, когда ею восхищаются! Расскажи, кому говорю!

Та покраснела.

– Я представляла, как лет через пять, мы всем культом входим в Ойденбург: прекрасные ведьмы со множеством кошек, я – справа от вас, Дениз слева и вы говорите нам: “Теперь все королевство принадлежит нам. Отлично поработали, дамы”. А через пятьдесят лет мы все такие же молодые и красивые, наколдовываем своим любовникам кошачьи уши, симпатичные рожки и хвосты, а они гордятся ими потому что такое носят только фавориты великих Ивонн и Дениз Ришар и это модно!

Эйне пошевелил ушами, а Голди расхохоталась.

– А вот в то, что это войдет в моду, я почти не сомневаюсь!

Красная Ивонн опустила голову и пробубнила:

– Культ Калунны намного лучше ковена Тринадцати. Там мы привыкли быть стервами и интриговать, все говорили, что ведьмы только такими и бывают, но вы доказали, что это не так. Теперь все наши интриги и разборки кажутся такими мелкими и убогими! Меня поразила ваша речь о том, что с вечной жизнью надо творить историю, а не торчать в одном городе. Я мечтала увидеть, что будет с нашим культом через сто лет. Какими мы с Дениз станем ведьмами. Сумеем ли захватить мир и сделать всех ведьм Авалонии жрицами Калунны или нас разобьют и нам придется бежать и скрываться, как настоящему тайному культу? Я представляла, как вы прячетесь где-то, а мы выполняем тайком ваши задания, вместе колдуем и наводим порчи на ваших врагов, вербуем новых ведьм, приводим в культ и, постепенно, выходим из тени, набирая все больше могущества. И вы становитесь верховной ведьмой Авалонии. Вас коронуют, вы сидите на троне, а мы с сестрой стоим рядом и вы говорите нам что-нибудь вроде: “Преданность всегда окупается. Теперь вы – самые сильные ведьмы, после меня, и заслужили это”. Я, конечно, не хочу чтобы культ Калунны объявили вне закона, но эпичных приключений с наградой в конце очень хочется. Раз уж нас ждет вечная жизнь подле вас.

– И что здесь постыдного? Наша госпожа будет править Авалонией. Только она этого достойна, а те, кто будут рядом с ней получат заслуженные награды, – уверенно заметил Эйне.

– Да, но не настолько же прямо? Я думала, мы будем дергать за ниточки президентов и парламенты, – заметила Голди, – но, судя по лицу Беаты, эта тоже отмажется. Солнце, пока ты не вынесла решение, я настаиваю на показательной порке. Иначе остальные ведьмы будут творить тоже самое. Сошли этих двоих в Хисшир на год, как отправила в деревни Софи, Маргарет и Джанет.

– Нееет! – дружно заныли Дениз и Ивонн. – Госпожа Хоффман, пожалуйста, простите нас! Мы больше не будем! Обещаем, отныне мы станем интриговать только в вашу пользу, как Голди! Не отправляйте нас в Хисшир! Кто вам тогда блинчики печь будет и коктейли мешать?

– А это аргумент, – хмыкнула Беата, – все, хватит. Дениз и Ивонн Ришар, я вынесла решение. Вы заработали минус сто очков и вплоть до следующего декабря не получите вторых фамильяров. На тот же срок я отправляю вас работать секретарями в холл: встречать гостей, раздавать анкеты новым ведьмам, отвечать на телефонные звонки. Вы будете заниматься этим четыре дня в неделю, три других достанутся Эве, Дане и Лили. Обсудите с ними и составьте удобный для всех график. Если продолжите скрывать информацию, пакостить кому-то или быть невнимательными, отправлю вас на год в Хисшир.

Лица Дениз и Ивонн посветлели.

– Ура! Обидно, что мы последними получим вторых кошек, но это лучше, чем мы надеялись. А вы не выгоните нас из особняка?

– Нет. Я все еще хочу блинчики на завтрак, – пожала плечами Беата, – ваш дар будем использовать на благо культа: поможете мне располагать к себе несговорчивых клиентов и успокаивать возмущенных политиков. Буду брать вас на некоторые переговоры. Но если решите предать мое доверие и вновь околдовать, превращу вас в жаб и скормлю призрачным псам. Доброта добротой, но вечно я вас прощать не буду.

Дениз и Ивонн замерли.

– Вы ведь просто пугаете нас?

– Девочки, вы в ведьминском культе, который поглощает остальные ковены и захватывает мир. Не забывайте об этом, – мягко улыбнулась Беата, – за мелкие пакости – мелкое наказание, но отнюдь не все ошибки можно исправить. Все, идите.

Притихшие близняшки ушли, а Голди заметила:

– Что ж, порка неплохая. А какая информация для нас с Эйне?

Беата внимательно посмотрела на нее.

– Голди, ты же знаешь, я не люблю когда что-то творится за моей спиной. Ты действуешь в моих интересах, но получать такие сюрпризы очень неприятно. Ты долго сотрудничала с Джеральдом, пытаясь просочиться в особняк. Поручала Эве и Лили шпионить за мной, а Александру – вытягивать информацию из Эйне. Провела спиритический сеанс с Гилем, опять же, пытаясь его обдурить. Я не люблю подобных интриг и не хочу постоянно на них натыкаться.

Голди приподняла брови.

– Меня сошлют в Хисшир на пару недель?

– Хуже. Теперь ты – моя официальная заместительница в культе Калунны. Ты все равно фактически этим и занята, – заметила Беата, – надо дать тебе нужные полномочия, чтобы другие ведьмы тебе подчинялись. Но своевременно докладывай обо всех проблемах. Если меня вдруг убьют, то до моего воскрешения, культ будет на тебе. И спасибо за верную службу.

Голди рассмеялась.

– Так я теперь почти главная? И с меня будет спрос за то, что я раньше делала добровольно и без обязательств. Что ж, инициатива наказуема. А Эйне как накажешь?

– А Эйне теперь отвечает за внутреннюю безопасность культа и вы будете сотрудничать и обмениваться информацией, – серьезно сказала Беата, – не хочу больше никаких интриг и заговоров от близких людей. Будете заниматься этим официально, по работе, может вам надоест тихушничать?

– Да, госпожа, – скромно ответил Эйне и неторопливо пошевелил кецальими ушами, – как прикажешь.

Беата мечтательно вздохнула, любуясь им, а потом заметила:

– А теперь пришло время решать главную проблему. Вся эта история навела меня на одну интересную мысль. Голди, собери ведьм. В эту субботу мы пойдем на вересковые пустоши.

***

Двадцать восемь ведьм сидели ясным солнечным днем на вересковых пустошах в Кловерфилде. Молодые и старые, бывшие ведьмы ковена Тринадцати и пришедшие со стороны, воскрешенные жрицы Калунны и приблудные бродяжки, старшие и младшие ученицы, и главная жрица их культа – Беата Хоффман. Она оставила богине хорошее подношение, усадила ведьм в круг и неторопливо вещала:

– Мы все – жрицы Калунны. Это не просто слова: Калунна – матерь всех ведьм и каждой из нас может дать особую судьбу и потрясающие дары. Я была обычной ведьмой, пока не встретила ее. Я варила зелья и боялась смерти, имела одного фамильяра и самые простые чары в книге заклинаний. Но Калунна сделала из меня могучую ведьму, дала силу, поддержку и тайные знания, и тоже самое может дать каждой из вас. Вы сидите на земле, а она поднимет вас в небеса. Воззовите к ней и услышьте ее. Калунна – единственная богиня, что ответит вам. Она достойна править миром, а мы – нести ее волю людям и творить чудеса.

Новые ведьмы культа слушали ее внимательно, Матильда, Лизелотта и Ванда – благоговейно. Хейзел, Патриция, Джанет, Софи и Маргарет скучали, Дениз и Ивонн изо всех сил притворялись заинтересованными. В глазах Голди, Валери и Адалинды светилось любопытство и предвкушение. Ясмин вертелась и порывалась что-то сказать, но Лили держала ее за руку и постоянно прикладывала палец к губам. Дана, Эва, Вера и Марта старались не упустить ни слова из речи Беаты.

– Мы изменимся сами и изменим этот мир, ведь Калунна дарует своим жрицам бессмертие, – уверенно продолжала Беата, – верьте ей, служите, любите Калунну и через тысячу лет мы будем рядом с ней: молодые, живые, прекрасные и могущественные. Она возьмет нас с собой в вечность. Я привела вас к ней и посвящаю вас всех в ее жрицы: о Калунна, прими мое подношение. Пусть послужат тебе эти ведьмы, пусть станут они твоими навеки. Молю, обрати на них свой благосклонный взор. Слава Калунне!

– Слава Калунне! – тут же подхватили Валери, Голди, Адалинда, Эва, Дана и Лили.

– Слава Калунне! – охотно подключились Матильда, Ванда и Лизелотта, и, неуверенно Вера, Марта и Ясмин.

– Слава Калунне! – бойко и неискренне завопили Дениз, Ивонн и многие другие ведьмы, явно полагая все происходящее обычным ритуалом посвящения в культ.

– О вересковая богиня, вечно юная и вечно мудрая, я клянусь вернуть всех твоих жриц и привести в культ всех ведьм Авалонии. Все ведьмы будут принадлежать только Калунне, как было раньше.Молю, снизойди до них и прими подношение твоей верховной жрицы.

В воздухе разлился насыщенный аромат вереска.

– Запомни свое обещание, Беата. Ты сама дала его и не смей нарушать, – Калунна появилась за ее спиной и посмотрела сверху вниз на опешивших ведьм. Затем принялась обходить их по кругу, держа ладонь над их головами, – многие здесь уже были моими, другие отвергли меня, но раз это – твое подношение, я приму его и дам им шанс. Отныне вы все – мои жрицы. Вы не равны и никогда не будете, но возможность заслужить мою благосклонность я дам каждой. Отныне для вас смерти нет: любую умершую жрицу я верну к жизни в тот срок, что определю сама. Я дам силу и могущество тем, кто этого заслужит. Несите мою волю во все уголки Авалонии, приводите мне новых верующих, укрепляйте мой культ и служите главной жрице. Тогда вы будете править этими землями и отличаться от обычных людей, как человек отличен от божьей коровки. Но за предательство мои призрачные псы порвут вас на части. Что мое – то мое навеки. Вы теперь – мои.

Ведьмы явно были ошеломлены. Кто-то украдкой попытался развеять “иллюзию”, цепенея под ладонью Калунны, кто-то наоборот, тянулся к ней, пытаясь коснуться ее пальцев. Валери, Адалинду, Голди, Дану, Эву, Лили, Матильду, Ванду и Лизелотту Калунна погладила по головам, волос напуганных Веры, Марты и Ясмин едва коснулась, остальных не тронула. Вернувшись к Беате она наклонилась и взяла ее на руки.

– Адалинда!

– Да, о моя богиня?

– Пой. Я хочу послушать “Источник мудрости”. А вы все – танцуйте!

Адалинда встала на ноги, начала колдовать и запела чарующим голосом. На вересковых пустошах зазвучала прекрасная музыка. Голди, Валери, Эва и Дана тут же начали танцевать.

– Давайте, танцуйте! Раз Калунна сказала надо танцевать! – Лили потащила растерянных Ясмин, Марту и Веру за собой.

– Как? Голди, золотко, как нам танцевать? – спросила Матильда, неуклюже покачиваясь в такт музыке.

– Как угодно! Главное, не нарушать приказ Калунны! – бодро ответила та, плавно двигая плечами и бедрами. – Джилл, Одри, Руби, вставайте скорее и танцуйте! Не гневите богиню, подчиняйтесь ее воле!

Ведьмы поспешно поднимались на ноги и принялись неловко кружиться на месте.

– Она что настоящая? Лизелотта, ты ее видела? – изумленно спросила танцующая Ивонн.

– Да! Калунна великолепна, правда же? – восхищенно воскликнула та. – В Альбе живет настоящая богиня и мы все теперь ее жрицы!

– Нам конец! – потрясенно выдохнула Дениз. – Надо завещание составить!

Ванда расхохоталась.

– Ты помрешь, а у меня будет вторая кошка! Калунна обратила на меня внимание и коснулась моей головы! Я благословлена!

– Да черта с два! Я не умру, пока не получу второго фамильяра!

– Дамы, танцуйте! Такова воля Калунны! – велела Беата и повернула голову к той. – Ты довольна, моя богиня?

– Нет. Они ужасно пляшут. Чего-то не хватает, – усмехнулась Калунна и вокруг разлился насыщенный аромат вереска, – вот так. Ох, хитрая ты моя кошка! Уболтала меня явиться недостойным. Что ж, посмотрим во что это все выльется в будущем?

Беата рассмеялась, ощущая нарастающую эйфорию.

– Посмотрим, о моя богиня! Слава Калунне!

– Слава Калунне! Слава Калунне! Слава Калунне! – подхватили на разные лады ведьмы.

На их лицах расцветал восторг, а страх уносился прочь, смытый мощной волной верескового дурмана. Все они были счастливы и ясно понимали – это счастье, безмятежность и чувство невероятной свободы даровала им настоящая богиня, избравшая их своими жрицами. Они – избранные. Могущественные. Прекрасные.

Они будут жить вечно.

Ведьмы плясали и веселились, пока не рухнули без сил в исступленном восторге. Калунна продолжала, мурлыча, кружиться по поляне и укачивала Беату, сидящую у нее на руках. Та обнимала ее, обожала и была жутко довольна собой.

Она привела всех этих упрямиц к вересковой богине и не верить в нее они больше не смогут.

***

Поздно ночью, когда Беата уже засыпала в своей постели, Калунна послала ей последнее видение о ее муже.

Джеральд сидел под козырьком дома, курил и смотрел на стену дождя, льющегося с небес.

Все было кончено. В последнем сне от Калунны Беата целовала и ласкала Эйне Кааси и была в него намертво влюблена. Полностью заменила им мужа и радостно планировала вытащить из загробного мира еще одного наглого ушастого молодчика и пустить в свою постель, чтобы они ублажали ее там вдвоем. Одного мужчины ей не хватило. И никакие уступки и ухищрения Джеральда не помогли ему сохранить ее любовь и вернуть Беату в семью. Она просто бросила его.

Калунна, на просьбу что-то сделать, лишь повторила, что вернет Беату Джеральду, когда та его бросит. А потом вздохнула и почти скучая рассказала, что было бы, не выкинь он жабу или отправься за ней на болото вместе с Беатой: жена бы простила его, каждый вечер возвращалась в его постель, доверяла, заботилась и сейчас хвасталась бы ему успехом с приводом ведьм Калунне. Они сняли бы дом в Кловерфилде вместе, а к Эйне Кааси Беата уходила бы тихо и незаметно, стараясь и вовсе не упоминать его, чтобы не расстраивать мужа. Любимых мужчин она берегла и баловала, как умела. Разрешала им любовниц и нормальную жизнь, и давала столько свободы, сколько только могла добыть в культе, полностью принадлежащем вересковой богине.

Так кто же виноват в том, что Джеральд не смог обуздать свои ярость и ревность, и не понял одного простого факта: Беата будет защищать дорогих ей людей до конца? Попытка “убить” Эйне Кааси в ее глазах непростительна, а Джеральд продолжал пытаться от него избавиться, все ширя и увеличивая трещину между собой и Беатой.

Создал пропасть своими руками и удивлен, что не может замазать ее побелкой и вернуть все обратно? Как было уже не будет. Жена все еще на него злилась и ни одной совершенной ошибки он не исправил.

Джеральд с тоской погасил сигарету и тут же зажег новую.

Смазливый, услужливый кецаль затмил его. Беата любила, когда ей угождали и только таких мужчин принимала. Муж стал слишком неудобным для нее. Но почему тогда она думала, что хочет с ним помириться? Ей плевать если он уйдет, плевать, что ему хорошо с Алисой, плевать, как он живет без нее…

И при всем при этом Беата продолжала любить его. Странно, неправильно, извращенно: не хотела быть с ним, отталкивала, не шла на компромиссы, заводила любовников, но беспокоилась о Джеральде, тосковала без него и твердо собиралась сделать счастливым, пусть даже и без нее. Просто мужчины, которых любила Беата Хоффман, должны быть счастливы и плевать ей, что они думают по этому поводу.

В потухшем камине опустевшего дома все еще горел огонь.

Как до него добраться Джеральд не понимал и решил пока взять паузу на размышление. Он поживет своей жизнью, с женщиной, которой просто нравился, как мужчина, а безумную любовь к жене-ведьме, запрет на замок. Все равно им никуда друг от друга не деться: совместную службу Калунне никто не отменял.

На крыльцо, позевывая, вышла Алиса в коротком халатике. Отняла у него пачку сигарет:

– Ты обещал мне бросить.

– Разве?

– Да. Когда мы познакомились, ты тоже курил. Но я сказала, что не буду целоваться с пепельницей и ты бросил. Бросай сейчас.

Джеральд слабо улыбнулся.

– Ты первая.

Алиса фыркнула и тоже закурила:

– А если с Беатой помиришься? Ее муж не курил.

Джеральд вздрогнул и потушил сигарету. Помолчал несколько секунд.

– Брошу через полгода. Беата поставила мне условие: буду адекватным и через полгода мы помиримся. Наверное.

– Развестись не хочешь?

– Нет. Прости, – мягко ответил он.

Нехорошо. Неправильно жить с женщиной, которую не хочешь видеть своей женой. Это называется “использовать”. Или “мудак обыкновенный” – это Тед так его назвал, еще в начале их знакомства, узнав об изменах Джеральда. Но Теду легко: его Аманда хочет видеть мужа каждый день, а не запирается от него в заколдованном особняке. Зачем Беата разрешила Джеральду завести любовницу? Он тогда просто не справлялся с искушением, рассказал ей все и думал, что получит скандал и жесткий запрет видеться с Алисой. Что его будут строго контролировать, допрашивать где он был и ревновать. Тарелки в него покидают. И измены не случится. А Беата ему разрешила все и со всеми, еще и подтолкнула, одобрила его измену, чтобы завести пару мертвых, смазливых любовников. А потом бросила, но не за это, а за попытки не дать изменить ей самой. Хорошо хоть Алиса у него осталась, а то впору волком выть от чувства ненужности и одиночества.

Алиса покачала головой:

– Мне-то что? Меня все устраивает. А вот тебя… тебе же к черту не сдался этот ваш открытый брак, он из тебя душу вынимает. Ты имеешь право не терпеть измены жены и ее любовников. Это нормально: ревновать и хотеть верности в браке. Джеральд, подумай серьезно, что ты потеряешь, если разведешься с ней?

– Беату.

– И зачем она тебе? Ты сильный, надежный, заботливый и страстный мужчина. Ты можешь найти себе кого-то не хуже нее. Нет, я не про себя говорю, но можешь же! Ты заслуживаешь нормальную семью, хороший брак и любящую жену. Просто отпусти уже это, разорви связь с ведьмой у которой таких как ты были десятки. Она уже нашла себе новую жертву. Разведись и прекращай к ней бегать. И за несколько лет ты ее забудешь.

Джеральд горько рассмеялся.

Он за тридцать лет не забыл. Их даже смерть не разлучит. Он – главный охотник культа Калунны и всегда будет подле ее главной жрицы. Как муж. Или как чужак, бессильно наблюдающий за тем, как она дарит свою любовь другим счастливцам.

Нет. Никогда он ее не отпустит. Беата – его жена. Так было и так будет всегда.

Джеральд выпрямился и встал.

– Пойдем в постель.

– Это бесполезно, да? – вздохнула Алиса.

– Да. Я давно уже решил, что лучше буду несчастным с ней, чем без нее. Пусть у Беаты будет хоть десяток любовников, муж останется один. И это я. Но лучше нам не говорить об этом, если тебя это обижает.

Алиса фыркнула.

– Отлично. Заканчиваю сеанс утешения и тащу тебя в постель. У нас же только такие отношения? А потом я найду себе нормального мужика и выйду за него замуж назло тебе. Эх, как был ты засранцем, так и остался, Джеральд. Пойдем. Делай то, в чем хорош, и не морочь мне больше голову.

***

На следующий день Беата пришла на вересковые пустоши, оставила ценное подношение и воззвала:

– О моя богиня, вечно юная и вечно мудрая, утоли любопытство своей верной жрицы и ответь на один простой вопрос: зачем ты согласилась на сделку с Джеральдом? До меня с ужасным опозданием дошло, что мудрейшая богиня не могла просто “не подумать”, что Джеральд сумеет убить хисширского демона. Ты знала, что он его убьет. Так зачем давать ему жену-ведьму, если очевидно чем все это закончится? Я предприму последнюю попытку помириться, мы опять поссоримся и разбежимся. Я-то забуду его, а Джеральд будет страдать. Но я не хочу этого. Он прав, я желаю чтобы мои мужчины были счастливы. Джеральд же не виноват в своей одержимости мной! Почему за тридцать лет ты не убрала ему сны обо мне или не убедила, чтобы он полюбил другую?

– Ох уж мне эти смертные! – засмеялась Калунна, появляясь перед ней. – Ты не знаешь своего будущего, Беата. Твое “очевидно” – замок из песка, а ты выставляешь его, как дворец, построенный на века. Но на вопрос я отвечу. Джеральд был первым моим охотником и долго исполнял твои обязанности. Я привязалась к нему и дала лучшую судьбу: любовь к той, кто будет править моей империей. Мои охотники могут жить вечно только при одном условии: если они – любовники могущественных жриц. Ты дашь ему долгую жизнь, любовь и счастье. Его глупая гордость не будет вечной и он вернется к тебе.

– А, то есть ты его просто удачно женила? И о ком я вообще волнуюсь, у Джеральда такое покровительство, что мне и не снилось, – проворчала Беата.

Калунна усмехнулась.

– У вас оно одно и то же.

– Верно. Но, боюсь, это не лучшая идея. Я не люблю ревнивцев. Был ли хоть один любовник-ревнивец у Гекаты?

– Полно.

– А остались при ней два кецаля, которые ревновать вообще не умеют. Ты же видишь будущее, моя богиня! Зачем ты обрекаешь Джеральда на страдания? Он же будет счастлив только держа меня на коротком поводке и разогнав всех соперников. А я такого никогда не приму. Счастье в неволе не обретешь.

– А вот у Алаты было свое мнение об этом. И неволя для нее обернулась новым домом и полной свободой, – невозмутимо ответила Калунна.

Беата подозрительно сощурилась.

– У Алаты? Еще и Алата была? Когда? Постой, ведь этим словом кецали называют свою возлюбленную госпожу!

– Верно. Но когда-то это было твое имя. Тогда мы только познакомились, – мечтательно улыбнулась Калунна, – на другом континенте, в другой жизни, с другими правилами. До тебя мне не нужны были жрицы, молитвы и поклонение, а потом я встретила тебя, Ата.

– Так Ата или Алата? Или ты просто смеешься надо мной, моя богиня? – уточнила Беата и наморщила лоб. – И сколько тысяч лет назад это было? Десять? Геката захватила для тебя Авалонию и правила семь тысяч лет, спустя три тысячи появилась я, а Алата когда была?

– Кецали привезли в империю Калунны своих ведьм, богов, культуру и язык. Но откуда же они их привезли? И почему в их языке твое имя превратилось в определение заботливой и любящей госпожи? – задумчиво спросила Калунна. – Алата, Беата, Геката. Ата, единая в трех лицах. Ключи, перекрестки, переходы из мира мертвых в мир живых, из сущего в несуществующее и обратно. Ничего не напоминает?

– Нет.

Калунна хмыкнула.

– Новые боги приходят на смену старым, демоны поглощают тех, кто слишком слаб… Но настоящая смерть у богов только одна – забвение. Люди забыли меня, а последователи Безымянного бога уничтожили все свидетельства моего существования, исказив мои ритуалы и таинства, опорочив моих жриц и демонизировав их. Я исчезла на три с лишним тысячи лет. А потом возродилась. Но знаешь, мне до сих пор неизвестен ответ на один вопрос: чей дух пришел во снах к вашим матерям? Кто рассказал им обо мне, чтобы я могла возродиться, когда меня не было так долго? Кто из вас троих это был? Алата? Геката? А может быть именно Беата? Хотя так-то ты всегда моя Ата. Расскажи мне, как ты это сделала, когда вспомнишь сама. Геката вспомнила Алату далеко не сразу, а тебе придется вспоминать их обеих.

– А я с ума не сойду? – вздохнула Беата.

Ну вот, опять какие-то безумные древние тайны! Без этого было никак не обойтись?

– Нет, моя хорошая. Твой разум тебе понадобится: ты будешь жить вечно. А знаешь почему? Потому что я не хочу с тобой расставаться. Ты – моя жрица и моя кошка, а я – твоя богиня. А может, когда-то было наоборот? – рассмеялась Калунна и подхватила Беату на руки.

Закружилась, напевая явно любимую свою песню: “Источник мудрости”, которую Адалинда посвятила Беате. Беата обняла свою богиню, положила голову ей на плечо и принялась петь песенку вместе с ней.

Нет, хватит. Эти загадки она отложит на потом. Вот захватит мир, обратит всех ведьм в жриц Калунны, устроит себе вечное лето вместо промозглых туманов Авалонии и обязательно выяснит кто ухитрился сломать само время ради возрождения Калунны. А сейчас она будет просто наслаждаться настоящим: любить Эйне, праздновать успехи своего культа и готовиться к ритуалу воскрешения Гиля.