Охотник за удачей

Глава 1

Небо, затянутое тяжёлыми свинцовыми тучами, нещадно осыпало лес густым снегом, превращая землю и деревья в бескрайнее белое покрывало. Вьюга постепенно утихала, но её следы всё ещё были повсюду: сугробы лежали вдоль стволов, а едва уловимый ветерок шевелил снежные гребни, будто не решаясь окончательно успокоиться. Воздух, свежий и колкий, наполнял лёгкие Марта и обжигал их, пока юноша пробирался по следу раненого оленя, подстреленного из лука час назад. Зверь, выбившийся из сил, уже не мог уйти далеко, и Март это знал. Кровь на снегу и глубокие отпечатки копыт говорили сами за себя. Оставалось лишь добить добычу, и это было лишь вопросом времени. Поправив лук, висевший на плече, юноша шагал вперёд, мысленно представляя, как вернётся в деревню с добычей.

Он уже предвкушал, как старший брат, Конрад, привычно взъерошит его светлые волосы и бросит короткое, но такое тёплое, как глоток горячего отвара в стужу: «Молодец, брат». Март знал, что Конрад не из тех, кто щедро разбрасывается словами — чувства в его сердце лежали глубоко, словно драгоценная руда под толщей породы, и лишь изредка пробивались наружу скупыми, точно выверенными жестами. Но именно в этой суровой сдержанности таилась любовь — крепкая, негнущаяся, как сталь, и надёжная, словно скала, о которую разбиваются самые свирепые шторма.

Лучший охотник деревни был для Марта всем: и наставником, и опорой, и единственным близким человеком в целом мире. После того как их родители погибли много лет назад от рук разбойников из Волчьей Стаи — той самой банды, чьё имя до сих пор произносили в этих краях с опаской и ненавистью, — Конрад заменил младшему брату целую вселенную. Он стал ему и отцом, чьи руки учили держать лук, и матерью, чья забота угадывалась в молчаливо пододвинутой миске с горячей похлёбкой, и братом, чья тень всегда маячила где-то рядом, готовая заслонить от беды.

Старший брат часто бывал строг — порой даже суров, — ругал за глупости и недостаточное усердие, но в глубине души он гордился младшим, хоть и старательно прятал похвалу, точно ревнивый скряга — сокровище. Март понимал это и без слов, ведь для него одобрение Конрада было куда весомее всех похвал, что могли бы прозвучать из чужих уст. Где-то в подкорке, он стремился стать таким же — сильным, умелым и уважаемым, — и каждая подстреленная дичь, каждый выслеженный зверь приближали его к этой заветной цели. Он знал, что однажды Конрад посмотрит на него не как на младшего, а как на равного, и в тот день Март окончательно перестанет быть мальчиком, за спиной которого всегда стоит старший брат. И возможно, он сам станет чьей-то опорой.

Снег под ногами скрипел, бесцеремонно нарушая величественную тишину зимнего леса. Март ступал старательно осторожно, не отводя взгляда от отпечатков копыт на нетронутом снегу. Ветер, порывистый и настырный, то и дело швырял в лицо колючие снежинки, но он старался не обращать на это внимания. Сейчас все его мысли были сосредоточены на одном — добыче. Последняя охота не задалась, однако он не терял веры в свои силы. Сегодня он докажет, что способен стать таким же искусным охотником, как и Конрад. Иногда ему казалось, что старший брат занимается этим скорее по необходимости — ради еды и тёплых шкур, которые спасали зимой. А Март… Март видел в охоте нечто большее. Ему нравился сам процесс: молчаливая погоня, чтение следов и тот миг, когда стрела, сорвавшись с тетивы, устремляется вперёд в стремительном, смертоносном полёте.

Он не заметил, как постепенно углубился в лес, оказавшись в месте, куда раньше никогда не заходил. Вокруг вздымались мрачные, высокие ели, их мохнатые лапы почти не пропускали свет. Воздух словно стал плотнее, наливаясь странным, гнетущим ощущением. Но азарт охоты не позволял задумываться об этих тревожных мелочах, ибо Март сосредоточился исключительно на преследовании жертвы.

Выбравшись на небольшую опушку, он заметил силуэт животного. Обессиленный олень медленно плёлся между деревьями. Его ноги подкашивались от слабости и усталости. Сердце Марта забилось чаще — он был уверен, что конец охоты уже близок. Юноша ускорил шаг, проверяя нож на поясе, но пока решил его не доставать. Оставалось всего несколько десятков шагов, и добыча будет у его ног.

Но едва он пересёк опушку, земля внезапно ушла из-под ног. Март почувствовал, как всё вокруг закружилось, и камнем полетел вниз. Это был лишь миг — короткий, но от этого не менее болезненный и совершенно неожиданный. Он с силой ударился о твёрдую поверхность. Воздух вырвался из лёгких, голова с глухим стуком ударилась обо что-то, и острая боль пронзила его правое ухо. Перед глазами всё потемнело, а затем сознание покинуло его.

* * *

Очнувшись, Март увидел серые облака, безучастно проплывающие где-то там, высоко. А он — здесь, лежит на земле… Хотя если разобраться, то даже и не на земле вовсе, а под ней, и смотрит на них сквозь отверстие, через которое и провалился в это непонятное вместилище.

«Вот же угораздило», — подумал парень. Приподнявшись, охотник осмотрелся, вставать он не торопился. Ещё это правое ухо болело по непонятным ему причинам. Вроде ударился затылком… «Ты-то как умудрилось пострадать? — негодовал Март, потирая ушиб. — Затылком ударился, а болит ухо. Ну не глупость ли?»

Он оглядел себя и усмехнулся: хоть наряд его был прост, но всё же добротен. Тёплая меховая безрукавка поверх толстой шерстяной рубахи с длинными рукавами и высоким воротом, плотные штаны из грубой ткани, заправленные в крепкие кожаные сапоги на толстой подошве, — всё это видало виды, но исправно служило и в мороз, и в слякоть. На поясе, надёжно затянутом широким ремнём, висел нож в потёртых ножнах, а за спиной, прижатый к плечу ремнём, — лук. Несколько уцелевших стрел ещё торчали в колчане, остальные, видимо, рассыпались при падении. Одежда промокла и была в снегу, но Марта это волновало сейчас, куда меньше всего.

Глаза понемногу привыкали к темноте, и он смог разглядеть, что упал на какую-то плиту, лежащую поверх каменных блоков, образующих прямоугольник. На полу валялись камни, какие-то ветки и листья. Видимо, они попали сюда вместе с ним. Камни, скорее всего, когда-то были частью потолка, а точнее той — частью, через которую он сюда и провалился.

— Могло быть и хуже, — горько усмехнулся Март. — Наверное…

Помещение было небольшим. Изучив его вдоль и поперёк, Март осознал, что кроме этого прямоугольника тут ничего и нет. Забравшись на плиту, он прикинул расстояние до отверстия и понял, что до края ему никак не добраться. Спустившись на пол, он ещё раз внимательно осмотрел пол и стены, но так ничего и не нашёл — лишь убедился в том, что по стенам ему точно никак не заберётся наверх.

Они были сложены из каменных блоков, наподобие тех, что составляли прямоугольник в центре комнаты. Между этими блоками щели были настолько узкими, что он не смог вставить между ними даже свой нож. Кожаная сумка, кусок хлеба, нож, лук и стрелы — вот и весь перечень того, что имелось у Марта. Была ещё верёвка, но, видимо, она осталась вместе с остальными стрелами где-то там, наверху.

Минуты сменялись часами. В гробовой тишине, окутывающей вынужденное укрытие Марта, даже ветер — тот, что ещё недавно метался с неистовой силой, поднимая снежные вихри и безжалостно швыряя их во все стороны, — постепенно затих. Он больше не выл, не стонал, словно сам понял бессмысленность своих усилий. Теперь воцарилась мёртвая, давящая на уши тишина, будто эта проклятая яма поглотила все звуки вместе с незадачливым охотником.

Март сидел, прислонившись спиной к холодному камню, ощущая, как его пальцы постепенно деревенели от холода. Он не знал, сколько прошло времени — пять часов или десять. Казалось, он провёл в этом положении вечность, сжавшись, будто желая стать меньше и исчезнуть из этого места. Его мысли плавно, будто сквозь сон, перенеслись к брату. Что сейчас делает Конрад? Наверное, он уже забеспокоился. Должен был забеспокоиться — Март давным-давно должен был вернуться. Но особых надежд на спасение он не питал. Он ушёл слишком далеко. А его следы давно скрыл снег.

Несомненно, Конрад начнет поиски. Он всегда переживал когда его младший брат уходил на охоту в одиночку. Он обязательно будет его искать, но… Сколько времени это займет? Один день? Два? Неделя? Даже если брат каким-то чудом наткнется на его след, пройдет слишком много времени. Слишком много для того, чтобы помочь.

Я умру.

Эта мысль прозвучала в голове на удивление спокойно. Здесь не было воды, а без нее долго не протянуть. Да и откуда бы ей взяться в этой каменной темнице? Снег, конечно, мог бы стать спасением, но его тут было не так много, а даже если бы он вновь пошел, что толку? Нечем собирать, нечем растапливать. Разве что есть его так, в надежде утолить жажду, но это лишь отсрочит неизбежный конец.

Так сколько мне осталось?

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Темное небо начинало рассыпать редкие звезды, пробивающиеся сквозь рваные облака. Их слабый свет мерцал, отражаясь на гладких стенах каменного убежища. Март сидел на холодной плите, держа в руках кусок хлеба. Он медленно поднес его ко рту, ощущая, как ломоть твердой корки касается потрескавшихся от холода губ. Он не стал делить его на части, не пытался растянуть удовольствие или продлить агонию голодного ожидания. Какая разница? Это всё равно не спасет его.

Он задумчиво смотрел в ночное небо, наблюдая за медленным движением облаков. Какой в этом смысл? Протянуть немного дольше? Чтобы успеть осознать свою смерть, ощутить, как силы окончательно оставляют его тело? В этом не было смысла.

И все же, несмотря на это, он ел. Ел, потому что пока мог. Потому что он был всё ещё жив.

На душе было так горько и от этой горечи хотелось плакать, а может быть и от бессилия… или отчаяния. Хотя скорее всего и от того и другого. Март не был изнеженным или слабым духом мальчишкой, скорее наоборот, он был неприхотлив к еде и к условиям жизни, которые были почти аскетичными, да это и не мудрено, ибо они с братом жили в бедной деревушке на задворках земель барона Фридриха Далли.

Доев хлеб, Март печально посмотрел на звёзды и закрыл глаза. Может быть, что-то упадет сверху мне на голову, — подумал он, — и мне не придется тут томиться, дожидаться своей смерти.

Это было совершенно не то, о чём мечтал перед сном молодой охотник. Ему минуло всего семнадцать лет. Каждый раз, засыпая в своей лачуге, он представлял себя кем-то значимым в этом мире. Да, он хотел стать таким же умелым охотником, как Конрад, — лучшим в деревне, а может, и во всей округе. Но то была лишь одна сторона его честолюбия, та, что лежала на поверхности. Гораздо глубже, в самом сердце его мальчишеских грёз, теплилась иная, куда более сокровенная мечта. Он не желал ни богатства, ни власти — он жаждал признания. Хотел стать тем, кем мог бы гордиться его брат. В мечтах он сражался с чудовищами в сверкающих доспехах, стоял перед королями, принимая награды, или просто возвращался домой героем после очередного совершённого им подвига… Но уж точно не так.

— Да-а, вот он уж точно возгордится мной, — пробормотал Март вслух, представляя, что подумает Конрад, узнав, что его младший брат, отправившись на охоту, провалился в какую-то чёртову яму и сдох там. — Безусловно, повод для гордости!

—Р-р-р — зарычал он от бессилия и ударил кулаком по каменной плите, на которой лежал. Неужели он так и погибнет здесь в одиночестве, и так бесславно наступит конец его жизненного пути?

Март закричал.

Он кричал и кричал, но его никто не слышал…

Почти никто.

—Идиот, перестань орать.

Март тут же вскочил на ноги и принялся судорожно осматриваться. Но, как и прежде, он был в этой каменной ловушке совершенно один. Рядом с ним никого не было. По крайней мере — никого не было видно.

Я сошёл с ума, — обречённо подумал Март.

—Нет, ты не сошел с ума. Но с ума сойду я, если ты не перестанешь так орать.

Юноша замер, пытаясь понять, откуда доносится этот голос — и кто вообще с ним разговаривает. Тот звучал словно из ниоткуда: не из стен, не из-под земли, а будто внутри самой головы.

— Ты жалок, — продолжил незнакомец. — Сначала хнычешь, потом вопишь, как резаный поросёнок. Неужели такому ничтожеству даже в голову не пришло сдвинуть эту плиту и узнать, что там внутри?

— Да на кой чёрт мне сдалась эта плита?! — выкрикнул Март в пустоту с отчаянием, к которому примешивалась изрядная доля злости.

Он и сам думал о плите, ещё тогда, когда только очнулся. Осматривал её, даже пытался поддеть ножом, но быстро понял: у него просто-напросто не хватит сил сдвинуть с места такую махину, даже если бы он был полон сил, а не ослабшим и замёрзшим. Да и чем бы это помогло? Разве что под ней оказалась бы спрятанная верёвка с крюком или лестница, но в такую удачу он бы ни за что не поверил.

— А-а-а, ты же слабое ничтожество, — словно читая его мысли, продолжал издеваться голос. — Поэтому ты тут и сидишь, не в силах выбраться. Я могу помочь тебе, смертный, — внезапно перешёл он к делу, и в его тоне прорезалось что-то новое, похожее на деловую хватку. — Но ты будешь мне должен, куда же без этого.

— Согласен, — выпалил Март раньше, чем голос успел закончить фразу.

Хотя на самом деле он не хотел быть кому-то обязанным — особенно неизвестно кому. Где-то на краю сознания уже зрела мысль: «Как только выберусь — сразу убегу подальше. И никогда сюда не вернусь». Он и не намеревался платить по долгам. Да и кто знает, что именно потребует от него этот таинственный помощник? Но сейчас, в этой удушающей темноте, выбирать не приходилось. Лучше уж пообещать что угодно и разбираться с последствиями наверху, на свежем воздухе, чем остаться здесь навечно.

—Ну так иди и сдвинь уже эту плиту, — потребовал голос.

—Как я должен её сдвинуть? — искренне не понимал Март. — Ты же сказал, что поможешь!

—Я и помогу. Но я же не говорил, что всё сделаю за тебя!

Март медленно подошёл к плите, окинул её недоверчивым взглядом и положил руки на край. Уперевшись ногами в пол, он начал толкать. Сначала ничего не происходило. И он прекрасно понимал почему: плиту такого размера одному человеку было не сдвинуть — тут понадобилось бы не меньше десяти таких, как он.

Охотник никак не мог понять, в чём заключалась помощь этого неизвестного грубияна, но всё-таки продолжил напрягаться, толкая изо всех сил. Внезапно он почувствовал острую боль в спине, руках и ногах. Краем глаза Март заметил слабое свечение — его руки светились мягким желтоватым светом. Он увидел, как мышцы налились силой, а по коже выступили толстые вены — словно это были вовсе не его руки. Март был уверен, что метаморфозы коснулись и остальных частей тела, которые сейчас так нестерпимо болели.

Тем временем, боль нарастала и становилась почти невыносимой. Март уже готов был сдаться, когда плита внезапно поддалась и медленно, с душераздирающим скрежетом сдвинулась с места. Он толкал её до тех пор, пока та с оглушительным грохотом не рухнула на пол, подняв клубы пыли. Обессиленный, он рухнул рядом и уже не мог пошевелиться: всё тело пронизывала дикая, жгучая боль, мышцы сводило судорогой, а перед глазами плыли тёмные круги.

— Получилось… — прохрипел Март, и сознание вновь покинуло его.

* * *

Март очнулся от холода. Судя по тому, как гулко застучало сердце, и как затекли конечности, прошло не меньше получаса. Март приподнялся на локтях и осмотрелся: в каменной комнате по-прежнему царила кромешная тьма, но теперь её рассеивал тонкий луч света — бледный, серебристый, падающий прямо из отверстия в потолке. Ночь окончательно вступила в свои права, и сквозь пролом в каменном своде проглядывали холодные, равнодушные звёзды. Их свет был слабым, почти призрачным, но его хватило, чтобы выхватить из мрака то, что открылось под плитой.

Март взглянул на свои руки. Они снова стали прежними — ни свечения, ни разбухших мышц, лишь дрожь в пальцах напоминала о пережитом напряжении. «Плита!» — спохватился он. Любопытство пересилило усталость. Вскочив на ноги, он вновь прижался грудью к холодному камню и заглянул внутрь.

Звёздный луч падал ровно в центр каменного саркофага, и Март невольно затаил дыхание. Под плитой оказалось последнее пристанище воина. Истлевший плащ, почерневшие от времени остатки доспехов — всё говорило о том, что этот человек был знатным бойцом. Но самым ценным было другое: на груди покойного, прямо поверх скрещенных рёбер, лежал клинок в простых, лишённых украшений ножнах. Длинный, прямой, он дождался своего часа в этой гробнице, и теперь серебристый свет холодно поблёскивал на его гарде.

Март сглотнул. О находке он мечтал, но не о такой. И куда подевался этот неизвестный собеседник? Почему молчит, когда самое время дать о себе знать? «Да и боги с ним», — подумал Март, сплюнул на пол и осторожно потянулся к клинку.

Не особо церемонясь, он двигал останки в разные стороны, стараясь найти хоть что-то интересное. Ведь не зря этот голос упрекал его за нерешительность — значит, здесь действительно должно было быть что-то важное. Но, кроме перстня и меча, в могиле ничего интересного не оказалось.

Перстень был сделан из серебристого металла, хотя это явно было не серебро: он был слишком тяжёлым. В центре перстня голубой камень, словно зажатый в когтях птичьей лапы, мерцал слабым светом. Недолго думая, Март спрятал находку в сумку, где раньше хранился хлеб.

Теперь настал черёд клинка. Осмотрев чехол и не найдя на нём ничего примечательного, он осторожно извлёк меч. Клинок был в идеальном состоянии, в отличие от почти рассыпающихся ножен. Взмахнув несколько раз мечом, Март почувствовал странную лёгкость и уверенность — словно он провёл с этим оружием не одну сотню битв. На самом же деле он никогда прежде не держал меча в руках: его единственным оружием был лук и нож. Однажды он пробовал тренироваться с копьём Конрада, но быстро забросил это дело.

Сев на пол, Март положил клинок себе на ноги и задумался, как все эти находки могут помочь ему выбраться из этой ловушки

— Эй! — крикнул Март в пустоту. — Где ты? Почему ты замолчал? Как всё это поможет мне вырваться из этой западни? Я нашёл какое-то кольцо и бесполезную железяку!

— Какой же ты всё-таки недоумок, — отозвался голос в своей привычной манере. — Я, дурак ты этакий, и не говорил, что содержимое этого гроба как-то поможет тебе выбраться. А недоумком я тебя назвал, по той простой причине, что ты, сидя на сокровище, ценности которого даже не можешь себе представить, лишь верещал и стонал, как девка!

Март, изрядно разозлившись, вскочил на ноги, и меч со звоном отлетел в сторону.

— Да это ты сам дурак! — гневно выкрикнул он. — Да сдалась мне эта никчемная палка. Сколько бы она не стоила, какой в этом прок, если я сдохну вместе с ней в этой дыре?!

Юноша почувствовал, как его снова захлестнуло отчаяние. От мысли, что он может навсегда остаться в этом месте, к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Но он понимал, что сейчас не время для эмоций — он не может показать слабость перед этим невидимым собеседником. Сделав усилие над собой, Март взял себя в руки.

— Не знаю, сдалась тебе эта палка или нет, — тем временем продолжил голос, — но этот клинок, который ты так неуважительно называешь, — самое ценное, что ты когда-либо держал в своих руках. Этот артефакт бесценен. Раньше многие и мечтать не смели увидеть блеск его лезвия, а ты позволил себе оскорблять его величие, свои поганым ртом! И ведь тебе не просто довелось его увидеть — ты держал в руках сокровище, истинную силу которого, ты не способен осознать. Это не просто орудие — это вечное напоминание, что в мире есть вещи, которые не взвесить на весах смертных.

— Хорошо, хорошо! Что ты так завёлся? — проворчал Март.

Он поднял меч и, вытащив его из ножен, взглянул на оружие уже по-новому. Лезвие источало лёгкое, бледное свечение — возможно, раньше он его просто не заметил. Помимо свечения, внимание Марта привлёк узор, выгравированный в доле клинка: перья птицы, наложенные друг на друга. Возможно, он стал заметен именно благодаря слабому свету.

Убрав меч обратно в ножны, парень взглянул на зияющее в потолке отверстие, через которое он сюда провалился.

— Будь она неладна, — мрачно подумал Март.

— Ну и как мне отсюда выбраться? Ты же обещал помочь! Вместо этого ты всё твердишь о важности содержимого гроба и что же такого ценного в этом мече? — теперь он уже не стал называть его палкой.

— Про клинок я расскажу тебе позже. А сейчас займёмся твоим освобождением. Ты должен будешь сделать всё, как я скажу. Не задавай глупых вопросов — просто поверь мне.

Разумеется, Марту было сложно поверить тому, кого он не знал — более того, он его даже не видел. Да и человек ли это вообще? Вопрос оставался открытым. Но выбора, по сути, не было. Точнее, он был: остаться тут навсегда и сдохнуть в этом могильном нутре либо довериться неведомому. Март выбрал второе.

— Заберись на саркофаг и встань ровно под дырой, — прошелестел голос. — И не забудь меч.

Не понимая до конца, зачем всё это нужно, Март решил не задавать лишних вопросов, как и просил незримый собеседник. Крышка саркофага, которую он с таким трудом скинул, теперь валялась на полу, открывая взгляду останки воина. Сам же каменный ящик возвышался почти на четыре локтя. Март взял меч, пристроил его за спиной так, чтобы гарда цеплялась за пояс и клинок не вывалился, оставляя руки свободными, и осторожно взобрался на край гробницы.

— Я на месте. Что дальше? — крикнул он, стараясь унять дрожь в коленях.

— Встань прямо под тем местом, в которое ты провалился. Это очень важно.

Март задрал голову, оценил расстояние до зияющего пролома в каменном своде и, чуть сместившись, встал ровно под ним, как и было велено.

— Что дальше? — повторил он уже с лёгким нетерпением.

— Поставь ноги на ширину плеч, присядь… и по моему знаку прыгни вверх.

От этой команды Март едва не поперхнулся. Прыгнуть? Вверх? До края пролома было не меньше двух, а то и трёх человеческих ростов! Да, он не забыл, как его тело чудом обрело нечеловеческую силу, позволившую сдвинуть неподъёмную плиту. Но вылететь отсюда, словно выпущенная из лука стрела — это казалось ещё более невероятным.

Тем не менее он не стал спорить.

— Я готов, — уверенно сказал Март, глядя на кусочек звёздного неба над собой.

В первый миг не случилось ровным счётом ничего. Потом он почувствовал, как по ногам разливается уже знакомая боль — жгучая и раздирающая, даже сильнее той, что была прежде, когда он двигал плиту. Его штаны начали трещать под давлением стремительно растущих мышц.

— Прыгай! — резко крикнул невидимка.

Март изо всех сил оттолкнулся от камня. В момент прыжка боль удвоилась. Он закричал — громко, отчаянно, не в силах сдержаться. Он взмыл вверх, стремительно приближаясь к проёму. Всё происходило так быстро — неужели он действительно вырвется отсюда и не сдохнет в этой каменной ловушке?

Мысли пронеслись в голове за секунду. Его голова сравнялась с краем отверстия — и на миг он почувствовал, как подъём замедляется. Ещё мгновение — и он рухнет обратно. Инстинктивно он выбросил правую руку вперёд — и ухватился за край. Повиснув на одной руке, он бросил взгляд вниз.

— Нет уж. Назад я не вернусь, — прошептал он.

Собрав последние силы, Март обеими руками вцепился в выступ и начал подтягиваться. Предвкушение свободы придавало ему сил.

Выбравшись из своей несостоявшейся могилы, он рухнул на спину и уставился в небо. Ноги пронзала дикая боль, но ему было уже всё равно. Он лежал на снегу, смотрел на звёзды и улыбался. Он свободен. Он не умер в этой кромешной тьме. Он вернётся домой. К брату. Воодушевлённый этими мыслями, Март поднялся и огляделся. Вокруг не было ни души. На снегу — ни следа. Значит, его невидимый спаситель остался внизу.

Он не стал заглядывать в дыру. Боялся увидеть того, кто его вытащил. Спасать того в ответ он не собирался. Конечно, он был благодарен ему за помощь. Но долг возвращать не хотел. Да и кто знает, чего захочет этот странный незнакомец? Вряд ли что-то, что придётся ему по нраву. Мысль, что внизу осталась невидимая сущность, внушала страх. Март никогда не слышал о чём-то подобном — и склонялся к мнению, что это было нечто недоброе.

Без малейших угрызений совести он проверил, на месте ли всё, что забрал из гробницы, и убедившись, что ничего не потеряно, направился туда, где последний раз видел оленя. Ноги продолжали болеть, но с каждым шагом становилось легче. Март стиснул зубы и ускорил шаг.

К сожалению подстреленного оленя найти не удалось. Видимо, олень ушёл дальше в лес, пока Март находился в западне. Или его утащили хищники. Но молодой охотник не слишком переживал из-за утраченной добычи — главное, он был свободен. Всё остальное было уже не так важно. Он выбрался живым. Дышал свежим, морозным воздухом, чувствовал скрип снега под своими ногами, а над головой раскинулось ночное небо. После того, что произошло в гробнице, потеря добычи казалась нелепым пустяком.

Вернуться домой без оленя или не вернуться вовсе? Выбор был очевиден. Отбросив лишние мысли, Март двинулся в сторону деревни — усталый, измученный, но по-прежнему живой.

Деревня, где жили Март и Конрад, лежала на окраине герцогства Рок — глухой, северной провинции, где леса перемежались редкими пашнями, а зима хозяйничала добрую половину года. Единственным местом, которое здесь с натяжкой можно было назвать городом, считался Рокхолл — город-крепость, обнесённый потемневшим от времени каменными стенами. Само же герцогство, в свою очередь, являлось лишь малой частью куда более обширного королевства — Архейм, или, как его иначе величали летописцы, Земель Семи Башен.

Королевство издревле делилось на семь уделов, в каждом из которых высилась собственная цитадель и шумел свой город-столица. Шестью уделами из поколения в поколение правили герцоги, чьи предки принесли вассальную клятву ещё при основании Архейма, а седьмой — центральный — находился под прямой властью верховного герцога. Монарх восседал на троне в городе Оллдурн, что стоял на слиянии двух рек и по праву считался сердцем всего королевства, однако до глухих северных окраин, вроде Рока, отзвуки столичной жизни долетали редко и сильно запоздалыми.

* * *

Пока Март шёл к деревне, из-за горизонта начало приподниматься бледное зимнее солнце, робко золотя верхушки сугробов и разгоняя предрассветную мглу. Впереди, проступая сквозь пелену падающего снега, показались очертания знакомых крыш — приземистые, неуклюжие, словно вросшие в землю под тяжестью зимнего покрова. Близость дома вдохнула в молодого охотника новые силы. Он прибавил шаг, чувствуя, как колючий морозный воздух уже не так сильно обжигает лёгкие, а усталость отступает перед простым, почти детским нетерпением. Ему не терпелось скинуть мокрую одежду, рассказать обо всём брату и, усевшись у горячей печи, вытянуть замёрзшие ноги к огню, вдыхая запах тёплого хлеба и сушёных трав.

Но вдруг он резко остановился.

Что-то было не так.

Март замер, не решаясь сделать шаг вперёд. Он не понимал, что именно его насторожило, и начал прислушиваться, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но ничего. Только тишина. И именно тишина, его и остановила. В это время суток в деревне не может быть так тихо. Да, пожалуй, ни в каком другом живом поселении — тоже.

Он медленно двинулся дальше. И очень скоро увидел первое подтверждение своим тревогам: дверь дома деревенского кузнеца была распахнута настежь, а на пороге, распростёршись, лежал хозяин. Без признаков жизни. Подойдя ближе, Март увидел под ним лужу крови.

В тот же миг дурная мысль пронеслась у него в голове. Ноги словно подкосились, земля пошатнулась под ногами. Не теряя ни секунды, он сорвался с места и помчался к своему дому. В голове не было ни ясных мыслей, ни плана — лишь тревога за брата толкала его вперёд. Он не знал, что найдёт, и даже не думал, что сможет сделать, если его брату грозит опасность.

Их дом встретил его приоткрытой дверью. Март остановился, глубоко вдохнул, толкнул дверь и вошёл. Внутри было пусто. Повсюду валялись их с братом вещи — видно, непрошеные гости что-то искали. Что-то ценное. Вот только откуда в их доме взяться ценностям? Они с братом — простые охотники, живущие скромно в крохотной деревне.

Сняв с плеча лук с колчаном, Март прислонил его к стене. Немного успокоившись, он начал оглядываться. Первое, что бросилось в глаза — пропало копьё брата. Возможно, Конрада не было в деревне в момент нападения. Скорее всего, как он и предполагал, тот отправился на его поиски. От этой мысли в груди у Марта потеплело. Он знал: его любимый брат не стал бы бездействовать. Он пошёл бы хоть на край света, лишь бы найти его. Март задумался — остаться ли ему в доме и дождаться брата, или же, наоборот, пуститься в путь на его поиски. Но принять решение ему не дали.

Свет солнца, проникший в недра их жилища, вдруг резко померк. В дверном проёме стояли двое. На правом плече каждого красовалась волчья голова, а одежда полностью состояла из шкур этих хищников. Март сразу понял, кто перед ним. Он ни разу не встречал их раньше, но хорошо знал: волчья голова на правом плече — знак принадлежности к Волчьей Стаи. Тот, кто стоял ближе, был мужчиной среднего роста, крепкого телосложения, с седыми волосами. Он без слов направил острие копья на Марта и медленно пошёл вперёд. Второй, гораздо крупнее и с лысой головой, остался стоять, наблюдая за происходящим с явным интересом.

Март выхватил нож и оскалился, напрочь забыв о мече, который прихватил из могилы неизвестного воина. Да и вряд ли тот бы ему чем-то помог, ибо с мечом он обращался, очевидно хуже.

Седовласый ткнул копьём в то место, где мгновение назад был Март. Удар прошёл мимо. За его спиной раздался смешок — лысого откровенно забавляло всё происходящее. Первый бандит выругался и атаковал снова. Март успел увернуться, но на этот раз не удержался на ногах, споткнулся о что-то на полу и упал. Нож отлетел в другой угол дома. Бандит навис над ним, и теперь Март сам стал добычей. Копьё упёрлось ему в горло. Он смотрел в глаза своему убийце, но почему-то совершенно не чувствовал страха. Наверное после предшествующих событий, он так и не успел придти в себя. Закрыв глаза, Март приготовился к удару, мысленно уже прощаясь с жизнью. Но удара не последовало.

Время тянулось мучительно долго, хотя сердце успело удариться всего несколько раз. Март открыл глаза. Первое, что он увидел, — острие копья. Только это было уже совмеи другое копьё — оно торчало из живота бандита. А за его спиной стоял Конрад.

У входа в жилище лежал второй бандит в луже собственной крови.

Конрад выдернул копьё из тела мертвого разбойника и улыбнувшись, протянул брату руку. Март схватил её и вскочил на ноги.

— Нам нужно, как можно скорее покинуть деревню, но при это мы должны действовать осторожно. Скорее всего, Волчья Стая ещё здесь, — от улыбки на лице Конрада не осталось и следа. Он был собран и решителен.

— Я был в лесу, искал тебя. Наткнулся на цепочку следов, ведущих в деревню, и сразу поспешил обратно. Направился к дому напрямую, поэтому не знаю, что творится в округе. Об остальном поговорим позже, а теперь давай выбираться.

Он сделал шаг к выходу, но путь им преградил ещё один бандит. Он был моложе предыдущих и держал в руках меч. Конрад крутанул копьё, встал в боевую стойку.

— Не лезь. Оставайся позади меня, — бросил он через плечо.

Завязался бой. Бандит пытался перерубить копьё, но Конрад ловко уклонялся от прямых ударов и, используя длину своего оружия, начал теснить мечника. Так они оказались снаружи.

Март подобрал свой нож, быстро проверил, всё ли при нём из того, что он забрал из ямы, и пошёл следом, оставаясь за спиной брата. Он не решался вмешаться, боясь только помешать. Но помощь не понадобилась. Конрад подловил противника на ложном движении и вонзил копьё тому в горло. Бандит захрипел, рухнул на снег. Перехватив копьё левой рукой, брат Марта поднял меч и огляделся. Из глубины деревни к ним спешили с десяток человек.

Не раздумывая, он рванул к лесу и крикнул:

— Бежим!

Юноша без колебаний бросился за ним.

Но бежали они недолго. Конрад вдруг резко замедлился, а потом и вовсе остановился. Из его спины торчали две стрелы. Март не сразу понял, что произошло. Всё вокруг будто завязло в густом тумане — звуки исчезли, ветер стих, даже снег, казалось, перестал падать. Время словно остановилось.

Он смотрел, как брат, пошатнувшись, опустился на колени. Копьё выпало из его ослабевших рук, а за ним и меч. Конрад захрипел и медленно завалился набок.

Март не дышал. Его глаза застыли на неподвижном теле брата, не в силах моргнуть, он боялся отвести взгляд. Весь окружающий мир исчез, оставив лишь — Конрада, распростёртого на белом снегу, который окрасился багрово-красным. Он только что стоял перед ним, только что говорил. А теперь — тишина. И пустота, стремительно заполняющая все нутро молодого охотника.

Крики вырвали его из оцепенения. Он поднял взгляд — к нему приближались люди. Впереди всех шагал лучник, издевательски улыбаясь. Он был молод, но в его облике чувствовалась сила и какая-то пугающая уверенность. Этого лучника отличала шкура чёрного волка — не серого, как у остальных бандитов.

Чёрный волк считался редким и особенно опасным. Он превосходил в размерах, своего серого собрата, почти в полтора раза.

Март стоял, глядя, как приближается Волчья Стая. Они что-то кричали, смеялись, но он не слушал. Его переполняли злость, обида и отчаяние. Он сдёрнул с пояса нож — и вдруг сорвался с места, бросился к лесу. По щекам текли слёзы, а за спиной звучал хохот — мерзкий, до тошноты.

Он ненавидел их всем сердцем.

Март бежал, не оборачиваясь. Деревня давно осталась позади, но он не останавливался. Совсем недавно он был готов к смерти — от которой его сначала спас странный голос в гробнице, а потом — брат. Но теперь же, он не собирался умирать, пока не отомстит. Он пообещал это самому себе.

И продолжил бежать.

Глава 2

Вильгельм сидел на поваленной вековой сосне и лениво ковырял снег подобранной веткой. Эти белые хлопья ему уже порядком осточертели. «И занесло же меня в эту глушь», — негодовал маг. Ещё этот неугомонный Фауст, так или иначе преследующий его — как только он не пытался запутать след, глава ордена неустанно следовал за ним. И лишь воспользовавшись порталом, Вильгельм смог на какое-то время сбить с толку преследователей. Колдун тяжело вздохнул: это была всего лишь временная передышка, и он это знал.

— Неужели у него нет никаких больше дел? — маг выругался и выбросил ветку.

Вильгельм поднялся на ноги, и чёрная хламида, окутывающая его тело, мягко колыхнулась на ветру. Она была обтянута кожаными портупеями, с ремней которых, свисали мешочки, амулеты и склянки. Поверх хламиды был накинут полушубок из овечьей шкуры, руки обтягивали перчатки из чёрной кожи, а лицо скрывал шарф, которым он обмотался то ли прячась от холода, то ли от посторонних глаз. Из-под глубокого капюшона, полностью скрывавшего черты лица, ярко сверкали глаза — зелёные, почти нечеловеческие, источающие магическое свечение, будто пылали два изумруда. Даже воздух вокруг него, казалось, становился на несколько градусов холоднее, а пространство едва уловимо искажалось, словно реальность отказывалась принимать присутствие того, кто попирает сами законы жизни и смерти. О возрасте, цвете волос или даже истинной сущности некроманта оставалось только догадываться.

Оглядевшись по сторонам, маг поднял с земли короб, уже слегка припорошённый снегом, и взвалил его себе на спину, продев руки в крепления из обычной верёвки — такой способ позволял держать руки свободными. Наконец, учуяв знакомое, едва уловимое веяние, он зашагал в сторону, откуда тянуло запахом смерти. Что-что, а этот запах он знал так же хорошо, как пекарь знает аромат свежего хлеба.

Ему уже надоело таскать за собой этот неудобный, треклятый ящик. И он рассчитывал, что вскоре обзаведётся слугой — мёртвым, конечно. Пусть тогда он и тащит эту ношу. Вильгельм считал ниже своего достоинства утруждать себя такими тяготами.

* * *

Сумерки окончательно уступили место ночи, когда впереди замаячили очертания деревушки.

— Да тут как на кладбище, — пробормотал маг, уловив, сколько жизней забрала здесь смерть. — И ни одной живой души поблизости. Как раз то, что нужно…

Он приободрился и ускорил шаг. Деревня встретила его звенящей, вязкой тишиной, что бывает лишь в местах, откуда ушла жизнь. Ни лая собак, ни скрипа дверей, ни криков детей. Только снег и холод. Повсюду, в неестественных позах, застыли местные жители — кто у порога собственного дома, кто прямо посреди улицы. Некромант шёл неторопливо, разглядывая трупы с видом старьёвщика, перебирающего не самый исключительный товар.

— Очередная деревня, павшая от рук разбойников… И сколько ещё таких исчезнет с лица земли? — размышлял Вильгельм, продолжая искать то, что ведомо только ему. Герцоги королевства позапирались в своих замках и не думают о судьбе простого люда. Тем более о тех, кто живёт в таких глухих местах. У этой деревни не было ни единого шанса против многочисленной банды вооружённых головорезов.

Вильгельм остановился у тела молодого парня. Погружённый в мысли, он и не заметил, как пересёк всю деревню. Из спины юноши торчали два древка стрел — судя по всему, именно они и оборвали его жизнь, пустив кровь прямо в снег. Маг склонился, провёл ладонью по спине убитого и ощутил тёплую, ещё не угасшую до конца волну — боль, злость и отчаянную, щемящую тревогу за кого-то. Вильгельм на мгновение задержал руку, смакуя эту смесь из последних человеческих чувств и усмехнулся.

— Хм… тебе уже не о чем беспокоиться, — произнёс он, продолжая медленно гладить спину, хотя юноша уже не мог его услышать. Жест был почти отеческим — если забыть, что за этим стояло.

Маг остановил руку.

— Пожалуй, сгодится… Думаю, я зашёл достаточно далеко, чтобы мою силу не отследили. К тому же, мне потребуется её ничтожное количество.

Он закрыл глаза и стал поочерёдно касаться тела каждым пальцем правой руки, при этом что-то бормоча. Темп прикосновений постепенно ускорялся. Слова сплетались в низкий, гортанный речитатив, морозный воздух вокруг начал дрожать и потрескивать. В какой-то момент глаза некроманта вспыхнули зелёным огнём и тело под его рукой содрогнулось. Вильгельм выпрямился и сбросил на снег свою ношу.

— Вставай и подними этот короб, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Впрочем, труп едва ли смог бы возразить, даже если бы очень захотел. Но Вильгельм не упускал случая насладиться собственной властью. — Отныне ты будешь носить его до тех пор, пока в этом будет необходимость. А когда она отпадёт — я тебе сообщу. Можешь не благодарить.

Сначала ничего не происходило. Но вскоре тело зашевелилось. Оно неестественно выгнулось и стало подниматься. Эти движения выглядели чуждыми и страшными — так обычный человек двигаться бы не смог. Картина была жуткой, у любого побежали бы мурашки по коже… но не у Вильгельма. Он даже не смотрел на ожившего мертвеца — его взгляд был устремлён в сторону леса. Туда вела цепочка следов — следов группы людей. Вероятно, это были те самые разбойники, напавшие на деревню. Вильгельм не был следопытом, но опыта ему хватало, чтобы понять, одну простую истину. Они кого-то преследовали.

Возможно, кто-то всё-таки уцелел, — подумал он. В голове сразу всплыло ощущение, которое он почувствовал, касаясь тела убитого — тревога. Вероятно, выживший был знаком моему новому слуге… может, родственник. Или возлюбленная.

Некромант продолжал стоять, глядя в лес. Из размышлений его вывело лёгкое шорох за спиной. Он обернулся — оживлённый мертвец уже неловко перекинул короб через плечо и теперь стоял, плавно покачиваясь, словно тростинка на ветру. Его остекленевшие глаза безучастно смотрели в пустоту.

— Ну наконец-то ты соизволили подняться, мой юный друг, — Вильгельм развернулся на пятках и зашагал в сторону леса, не удостоив слугу даже взглядом. — Нам пора, — бросил он через плечо, совершенно не заботясь о том, осознал ли его новоиспечённый спутник смысл приказа да и способен ли он вообще что-либо осознавать, было не ясно.

Он шёл по следу уже несколько часов, и чем дальше, тем больше это напоминало глупую затею. Вскоре часть отпечатков свернула в другую сторону, и это была большая часть — видимо, основная группа бросила погоню, и за беглецом отправилось всего несколько человек.

— Да что я вообще творю? У меня нет времени на эти глупости, — Вильгельм замер посреди леса и стал вертеть головой, словно надеялся найти ответ среди голых стволов. Слуга послушно остановился за его спиной, всё так же пошатываясь. Маг и сам не мог себе объяснить, что именно побудило его принять это решение. Любопытство? Скука? Или мимолётное, почти забытое чувство, которое он не испытывал уже много лет?

— Прекрасно, — выдохнул он наконец, завидев в стороне поваленное дерево, удивительно похожее на то, на котором он сидел до того, как решил идти в деревню. Вильгельм зашагал к нему и, устроившись поудобнее, с пренебрежением взглянул на мертвеца, неловко проковылявшего следом. Некромант покачал головой:

— Ну не мне же тащить этот короб. Я и так с ним достаточно провозился, — фыркнул он, хотя жаловаться было особо некому. Труп слушал молча, и это, пожалуй, было лучшим качеством нового спутника.

Почему-то его не отпускала мысль о жертве бандитов. Не вставая с места, он небрежно хлопнул в ладоши — звук получился резким, сухим, и лес ответил на него насторожённой тишиной. Словно откликнувшись на этот сигнал, в воздухе возникло чёрное облако, сгустилось и через миг воплотилось в ворона. Птица взмыла ввысь и вскоре растворилась в темном небе.

— Скоро мы узнаем, кого преследует эта шайка отребья, — Вильгельм скривился так, будто проглотил что-то кислое. Он терпеть не мог подобные бандитские сборища. Словно крысы, они прячутся по норам при виде серьёзной угрозы и нападают лишь на заведомо слабого противника, неспособного дать отпор. Конечно, бывали случаи, когда самоуверенные разбойники обламывали себе зубы, но такое случалось до обидного редко. В основном такие деревни заканчивали так же, как и та, что стала последним пристанищем для его нового слуги — жестоко и совершенно бесславно.

Вильгельм закрыл глаза, погрузившись в размышления. Его беспокоило, смогут ли выследить его по магическому следу. Он и мертвеца поднял, и ворона воплотил — хоть это и были лишь крупицы от его истинной силы, но даже они могли навести преследователей. Вряд ли сам Фауст пойдёт за ним лично, но и тех, кого он пошлёт, будет более чем достаточно. Один он против них не выстоит.

Некромант вздохнул. Он понимал: Фауст не отступит. Даже если ему удастся уничтожить всех тех, кого отправит магистр, в конце концов придёт он сам. Но у Вильгельма не было выбора. Только фолиант Призыва Князей Тьмы, который теперь несёт за него мертвец, даёт ему шанс вернуть единственного человека, которого он любил за все триста восемьдесят лет своей жизни. Этот фолиант он обещал доставить Якобу — герцогу Эйвингарда, столицы герцогства Эйвин, — в обмен на жизнь его возлюбленной. Зачем герцогу понадобилась эта книга, Вильгельм не стал спрашивать, ибо честного ответа он всё равно бы не получил. Теперь ему приходилось запутывать следы, сдерживать магию, чтобы усложнить задачу тем, кто стремится вернуть обратно реликвию ордена.

—Ничего, — пробормотал он. — Преодолею Орочий Хребет — и можно будет двигаться быстрее.

Вильгельм поднялся, запрокинул голову и мысленно призвал ворона обратно. Тот сразу отозвался и направился к нему. Птица вернулась примерно через час. Всё это время маг спокойно сидел на поваленном дереве, а мертвец покорно стоял за его спиной. Ворон, сделав несколько кругов в небе, опустился на плечо хозяина. Маг тут же хлопнул в ладоши — и птица растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкую дымку, да и та, почти сразу исчезла.

Некромант смежил веки и принялся жадно впитывать то, что открывалось взору его пернатого соглядатая. Никаких следов Фауста ворон не обнаружил, однако это отнюдь не означало, что преследователей вовсе нет: скорее всего, они пока лишь нащупали место, куда выбросил его портал, но вскоре обязательно нагрянут. Но это — потом, а сейчас в распоряжении Вильгельма оставалось немного времени.

Куда больше его занимала шайка разбойников, упорно преследовавшая единственного уцелевшего жителя деревни. «И на кой он им сдался? — недоумевал маг. — Проку с мальчишки, что с козла молока. Только время зря тратят. Он-то уж точно не опасен. Если бы хотели взять в рабство, занялись бы этим прежде, чем вырезать всю деревню… Стало быть, дело в чём-то ином».

Ворон справился со своей задачей превосходно, и теперь Вильгельм знал, куда надлежит идти. Но в который раз он мысленно задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем? Зачем я это делаю?»

В глубине его существа, в самом тёмном и запрятанном уголке, шевелилось нечто, настойчиво толкавшее его на помощь этому белобрысому мальчишке. Лет шестнадцати от роду, как он теперь точно знал. Вильгельм скривился, словно от зубной боли.

«Жалость? Ко мне это точно не относится», — пробормотал он, но тут же осёкся, понимая, что лукавит.

Это чувство было ему знакомо, хоть он и старательно хоронил его год за годом, закапывая всё глубже. Он прожил на свете достаточно долго, чтобы усвоить простую истину: жалость — удел слабых, а всякое проявление чувств только делает тебя уязвимым. И всё же именно эти самые чувства, столь тщательно подавляемые, и толкнули его на безрассудный и опасный шаг. Он отдавал себе в этом полный отчёт, но поступить иначе не мог — и от этого осознания злился на самого себя ещё сильнее.

Маг приблизился к ложбине — именно сюда вели следы беглеца. Похоже, мальчишка рассчитывал здесь отлежаться, в наивной надежде, что его не найдут. Однако преследователи прекрасно знали лес и своё дело. Солнце только показалось из-за горных вершинами, но полутьма нисколько не мешала Вильгельму: он отчётливо различал на снегу цепочки следов, оставленные и жертвой, и охотниками.

С того мига, как портал выбросил его в этот забытый богами и герцогами край, минуло уже больше суток. Вокруг не было ничего, кроме снега, скал и редких деревушек, которых пока не коснулась рука разбойников. С этой стороны хребта бандиты чувствовали себя куда смелее, и было ясно отчего: сюда редко заглядывали отряды герцогской стражи, и всякая власть здесь казалась лишь отголоском далёкой столичной жизни.

«Не всё так уж и скверно», — подумал маг. Его могло зашвырнуть и куда дальше, и место могло оказаться неизмеримо опаснее — ведь, чтобы усложнить поиски, он и сам не ведал, куда вышвырнет его портал. И надо признать, задумка сработала. Ни единого признака, что его обнаружили: будь иначе, ворон непременно что-нибудь заметил бы. Но обольщаться не стоило: сюда, конечно, придут по его душу, и скорее всего — очень скоро. Хоть он и выиграл немного времени, медлить явно не следовало.

Как всегда, погружённый в размышления, некромант не заметил, что почти вплотную приблизился к цели своей легкомысленной авантюры. То ли крик, то ли шум заставили его очнуться. Он резко остановился и прислушался, но скрип снега под ногами мертвеца, тащившегося следом, мешал сосредоточиться.

— Замри, — бросил маг через плечо, и мертвец в ту же секунду встал как вкопанный.

— Да что я топчусь, как девица… — фыркнул Вильгельм и, не таясь, зашагал прямо к месту событий. Раздвигая ветви и утопая в сугробах, он выбрался на небольшую поляну как раз в тот миг, когда разбойники настигли удиравшего из последних сил мальчишку. Их было четверо. Четверо против одного — расклад, далёкий от честного.

«Сейчас мы это исправим», — подумал маг и ускорил шаг. На ходу он выбросил правую руку в сторону, и в ней из сгустившейся тьмы беззвучно соткался чёрный клинок — длинный, узкий, источающий слабое, призрачное свечение. Нападавшие так увлеклись, что совершенно не заметили появления некроманта. Трое из них стояли поодаль, а четвёртый склонился над мальчишкой, сжимая топор. На плече бандита кровоточила рана — видимо, парень не сдался без боя. В стороне, на притоптанном снегу, валялся клинок.

«И откуда же у этого оборванца меч? — лениво отметил про себя Вильгельм, окидывая взглядом и оружие, и потрёпанные шкуры волков на разбойниках. — Что за наряды у этих четверых? Словно псины побитые…»

Головорез с топором уже заносил руку для последнего удара.

«Довольно медлить», — решил маг и исчез, оставив после себя лишь облако тьмы, повторяющее его силуэт, которое почти в тот же миг рассеялось без следа.

* * *

Ветви безжалостно хлестали по лицу, но Март не замечал боли. Слёзы застилали глаза, но он продолжал бежать, не разбирая пути, спотыкался о скрытые под снегом корни, падал, поднимался и бежал снова. «За что мне всё это? За что? — стучало в висках. — Я никому не делал зла, почему судьба обошлась со мной так жестоко. Кому-то посчастливилось родиться в богатом доме, с отцом и матерью, кто-то за всю свою жизнь даже ни разу не бывал в лесу, а я — простой охотник, и всё, что у меня было, — это брат. Теперь нет и его. У меня совершенно ничего не осталось. Я один, и за мной идёт Волчья Стая».

Он сжал кулаки и остановился, тяжело дыша. Злость — жгучая и горькая — поднималась из самой глубины его естества. За то, что он так слаб, что не сумел защитить брата. За то, что не в силах защитить даже самого себя. Тогда, в пещере, он был беспомощен. В деревне — просто стоял и смотрел. И вот сейчас ему оставалось лишь одно: бежать в надежде, что Волки потеряют след. «Был бы у меня лук, — думал он, — можно было бы устроить засаду. Но лук остался в доме, а при мне лишь нож и этот клинок, что я вытащил из могилы… был ещё перстень, который сейчас был совершенно бесполезен».

Он заставил себя двигаться дальше, но бежал недолго. Споткнувшись о торчащий из-под снега валун, Март кубарем скатился в неглубокий овраг. В голове всё смешалось: страх, гнев и отчаяние. Ему хотелось бежать — бежать без оглядки, прочь от деревни, где убили Конрада, прочь от этих головорезов. Но всё его нутро противилось этому и кричало: «Хватит».

— Лежи и не вставай, — раздался знакомый голос, спокойный и властный. — И послушай меня: бежать нет смысла. Они не отступятся, пока не настигнут тебя. Возьми меч и сражайся.

— Как ты выбрался из той ямы? Где ты? Почему я тебя не вижу? — Март сразу понял, с кем говорит и принялся остервенело озираться.

— Ты не видишь меня, потому что я в твоей голове, но сейчас не об этом. Я хочу тебе помочь, но ты должен слушаться меня — теперь и впредь.

— Как это — в моей голове? — не поверил Март. — И чем же ты можешь мне помочь? Тут уже никуда не выпрыгнуть, и двигать совершенно нечего, если ты не заметил.

— Тут ты прав, этого недостаточно. А обучить тебя владению мечом за столь короткий срок я не успею.

— Я не стану тебя слушать, пока ты не расскажешь, что ты делаешь в моей голове и как вообще такое возможно! — выкрикнул Март, и его голос дрогнул.

— Хорошо, — незнакомец говорил с явным раздражением, но сдерживался. — Я скажу то, что ты хочешь знать. Я нахожусь в твоей голове с того самого мига, как ты вошёл в усыпальницу. Я проник через твоё правое ухо и с тех пор пребываю здесь.

—Кто ты такой? Как ты можешь быть в моей голове, да ещё и говорить со мной? И с какой стати я должен тебе доверять? — перебил Март.

Он был убеждён, что этот невидимый, кем бы он ни был, остался там, в каменной ловушке. Но, выходит, что ошибался. Мало того — он заявляет, что сидит у него прямо в голове. Март никогда ни о чём подобном не слышал, и от этих мыслей ему сделалось не по себе, хоть он и старался ничем не выдать своего смятения.

— Если ты и дальше будешь перебивать меня, я точно ничего не успею тебе поведать, — в голосе незримого собеседника прорезалась плохо скрываемое недовольство. — Так что замолчи и слушай.

— Тогда, я слушаю, — отозвался Март и принялся осторожно выбираться из ложбины.

— Меня поместили в тело воина, некогда весьма могущественного. Он погиб, и было это так давно, что я даже не возьмусь называть срок. Я — дух, призванный оберегать своего хозяина. И теперь, выходит, мой хозяин — ты. Пока это всё, что тебе надлежит знать.

— Вот как? — недоверчиво хмыкнул Март. — Что-то ты не слишком уберёг того воина.

— В его гибели нет и толики моей вины, — сухо возразил дух. — Существуют силы, на которые невозможно повлиять. И пойми одну простую истину: если ты погибнешь, то я не успею сменить хозяина в столь короткий срок и отправлюсь следом за тобой. Мы с тобой в одной лодке. А теперь довольно разговоров: убийцы твоего брата совсем близко.

— Хорошо, я согласен. Но потом ты расскажешь мне всё без утайки… если я останусь вживых.

— Договорились.

— Так как ты поможешь мне на этот раз? — выбравшись из оврага, Март прижался спиной к сосне и затаил дыхание.

Голос в голове не солгал: до слуха и впрямь долетали звуки приближающихся бандитов.

— Их всего четверо. Не думаю, что это отборные воины — скорее всего, за тобой отрядили слабаков. Какой-то мальчишка не должен составить труда для четвёрки головорезов.

— Ну так выбрал бы кого-то другого, а не какого-то мальчишку, — вспылил Март.

— Выбора у меня не было, — спокойно возразил дух. — Да и ты не так уж плох.

— Можно подумать, у меня он был — буркнул Март, но в голосе его прорезалась не только обида, но и странная, невесть откуда взявшаяся решимость.

— Они уже близко, — проговорил дух.

До Марта уже куда отчетливее доносились обрывки грубых фраз; преследователи, по-видимому, даже не трудились скрываться, совершенно уверенные в исходе погони.

— Тебе придётся сражаться мечом. Я знаю, ты не умеешь с ним обращаться, но изменить это уже невозможно. Я ускорю твоё тело до предела твоих возможностей — на это время у тебя будет чуть больше сотни ударов сердца, чтобы покончить с ними. Я убеждён, что они не ждут отпора, и твоя прыть станет для них полной неожиданностью. Твоё дело — рубить и не угодить под удар.

— Легко сказать, — пробормотал Март, но голос его звучал куда спокойнее, чем прежде. В глубине души он понимал: дух прав. Бежать дальше он не мог — да, пожалуй, уже и не хотел.

Пройдя ещё немного, Март вышел на небольшую поляну. Развернувшись лицом к приближающимся бандитам, он вынул меч.

Долго ждать не пришлось: из-за деревьев вывалилось четверо, как и утверждал дух. Трое держали копья, у одного был топор. Похоже, они полагали, что преследование окончено, и держались с небрежной уверенностью, которая присуща лишь тем, кто уже заранее празднует победу. В голове Марта промелькнуло воспоминание — как совсем недавно он сам, охотник, преследовал раненого оленя и уже не сомневался в удачном исходе. Но удача тогда отвернулась от охотника и благоволила добыче. «Может, и теперь она окажется не на стороне охотников», — с надеждой подумал он.

— Ну что, сопляк? Добегался? — проговорил идущий первым, воин с топором.

Март молчал.

— Ого! А что это у тебя за железяка такая? — бандит медленно приближался, на его заросшем лице светилась злорадная ухмылка. Товарищи его оставались чуть позади.

— Забыл предупредить: меня слышишь только ты. Впрочем, ты и сам должен был догадаться, — вновь подал голос дух, не преминув уколоть Марта.

— Если я выживу, — беззвучно ответил парень, — то непременно найду способ от тебя избавиться.

— Избавиться? — усмехнулся дух. — Да ты бы без меня уже окоченел в той могиле.

— Я бы выбрался и без твоей помощи, — упрямо возразил Март, чувствуя, как откуда-то изнутри поднимается странная, необъяснимая уверенность, вселяющая спокойствие. Она была лишена оснований и всё же пульсировала в жилах, точно второе сердце.

Тем временем первый воин перешел в атаку и на словесные баталии в голове времени уже не оставалось.

—Время пошло, — голос тоже не стал продолжать спор, а лишь дал понять Марту, что у него есть около ста ударов сердца, на перелом хода событий.

Бандит с топором нанёс удар, но движения его были столь медлительны, что Март без труда ушёл в сторону. Впрочем, дело было не в медлительности врага: просто скорость движений и острота восприятия самого Марта возросли в несколько раз.

Первый нападавший непонимающим взглядом уставился на то место, где мгновение назад стояла его жертва. Март, не рассчитав собственного манёвра, оказался слишком далеко, чтобы достать его мечом. Он был поражён собственными возможностями и, мысленно усмехнувшись, тут же принялся уклоняться от града ударов, что посыпались на него со стороны троих копейщиков, прежде державшихся позади. От их атак он уходил так же легко, как и от первой, но эти трое действовали куда слаженнее. Копья давали им преимущество в длине, и Март, неумело размахивавший мечом, никак не мог подступиться к ним: все его попытки оставались тщетными, опыта настоящих схваток катастрофически не хватало, и он всё ещё не успел приноровиться к собственному, словно чужому, телу.

Уклонившись от очередного выпада, он вдруг оказался прямо перед первым бойцом. Тот оскалился и с силой рубанул топором. Март нырнул ему под руку и почти не глядя полоснул мечом. Промахнуться с такого расстояния было невозможно. Удар вышел несильным и пришёлся нападавшему в плечо, но тот взвыл — то ли от боли, то ли от ярости — и принялся махать топором с ещё большим остервенением, норовя во что бы то ни стало достать дерзкого мальчишку.

До этого мгновения Март действовал почти безупречно, однако, уворачиваясь от следующего удара, внезапно почувствовал, как тело наливается свинцовой тяжестью. Прежняя стремительность исчезла. Враг, заметив его замешательство, не стал терять шанса и с силой ударил ногой чуть ниже груди. Март отлетел на несколько шагов, клинок выпал из ослабевших пальцев. Он понял: время вышло.

— Тебе достаточно было ранить хотя бы двоих, и они уже не смогли бы продолжать преследование, а ты лишь скакал, точно лягушка, ничего не добившись, — прошипел голос в голове. — Я больше не в силах тебе помочь.

Бандит навис над Мартом, злорадно ухмыляясь, и занёс топор для последнего удара. Но парень не закрыл глаз, как прежде. Он смотрел прямо на своего врага, и в голове его вихрем проносились десятки мыслей. Голос что-то ещё говорил, но Март уже не слушал. Топор начал своё неумолимое движение — и через мгновение всё должно было закончиться.

А затем случилось нечто невероятное.

Рука с топором, чуть выше локтя, отделилась от тела и упала в снег прямо перед ним. Март не сразу заметил фигуру, возникшую будто из ниоткуда: человек в чёрном облачении держал в руке узкий, словно выкованный из самой тьмы клинок. В тот же миг незнакомец молниеносным движением снёс голову бандиту, который так и не понял, что произошло. Рассмотреть спасителя Март не успел — тот исчез столь же внезапно, как и появился, чтобы через секунду возникнуть за спиной одного из копейщиков и срубить голову и ему. Двое оставшихся бросились врассыпную. Март смотрел, не веря собственным глазам. Неизвестный расправлялся с его врагами, словно с соломенными куклами: он возникал то здесь, то там, и каждый его удар был выверен до жути и исполнен какой-то особой, холодной жестокости.

Удача вняла словам Марта и вновь предпочла сторону добычи. Уйти не удалось никому.

Покончив с последним, Вильгельм развоплотил клинок, и тот беззвучно растаял в морозном воздухе. Маг неторопливо направился к мальчишке, что всё ещё стоял на коленях, с растерянным видом оглядывая место недавней расправы.

— Не благодари, — обронил он, подойдя ближе.

Март по прежнему молчал, по-видимому, всё ещё не в силах прийти в себя после представления, устроенного некромантом.

—Ничего не говори ему обо мне, — раздался голос в голове Марта, — он опасен, пусть это будет нашим с тобой секретом, возможно это спасет тебе жизнь в дальнейшем.

—Я все понял, — так же беззвучно ответил Март, подбирая с земли свой меч.

Вильгельм молча смотрел на действия мальчишки и не знал, что ему предпринять, молча уйти, либо поговорить с этим парнем, но почему-то уходить он не хотел.

—Кто ты такой и почем решил мне помочь? — Март смотрел на своего спасителя и не знал, что стоит от него ожидать, к тому же голос предупредил его, что этот человек опасен.

—Меня зовут Вильгельм, — представился маг, не видя причин скрывать своё имя. .

— Я Март. Жил в деревне неподалёку, но её разграбили и всех перебили, — юноша кивком указал на мёртвые тела бандитов. — Возможно кто-то уцелел, но об этом мне ничего не известно.

— Знаю, — надменно отозвался Вильгельм. — Я был в твоей деревне. И, поверь мне на слово, там не выжил никто. Можешь считать, что тебе невероятно повезло.

— Я так не думаю, — буркнул Март, и перед его мысленным взором вновь пронеслось всё, что случилось с ним за этот короткий, но страшный срок.

Вильгельм картинно приподнял бровь, хотя под капюшоном этого всё равно было не видно. Он даже слегка отстранился, словно перед ним поставили блюдо, источающее сомнительный аромат. Спасённый мальчишка вёл себя так, будто ему оказали дурную услугу. «Занятно, — промелькнуло в голове некроманта. — Я, Вильгельм, разбрасываю головорезов с элегантностью танцора, рискуя испачкать перчатки, а этот юный дикарь даже не удосужился изобразить трепет. Какая вопиющая неблагодарность! Это даже не грубость — это эстетическое преступление».

— Хотел бы ты оказаться на месте тех, кто лежит сейчас в деревне, уткнувшись лицом в кровавый снег? — спросил он с лёгкой, почти дружеской насмешкой.

— Нет, конечно, не хотел бы, — сухо ответил парень и, помедлив, добавил: — Хотя, пожалуй, с одним человеком я бы поменялся местами. Там погиб мой брат. Он был куда достойнее такой удачи, чем я. Это я должен был лежать там, истекая кровью, ценою жизни спасая его. Только я не сумел… В отличие от него.

Вильгельм на мгновение замер, и в его глазах, горящих из-под капюшона, промелькнуло что-то похожее на понимание. Он даже почти перестал собой любоваться.

— Брат… — едва слышно выдохнул он, и теперь всё окончательно встало на свои места.

Он уже догадывался об этом. Его новоявленный мертвец, чьи предсмертные чувства так сильно задели некроманта, и был тем самым братом. Даже после гибели он сумел позаботиться о младшем — его тревога и любовь оказались столь мощны, что вызвали отклик в душе мага, который, по его собственному мнению, был глух к подобным вещам.

Март непонимающе смотрел на Вильгельма. Может, этот странный человек знал Конрада? Хотя нет, если бы он слышал о таком, то наверняка запомнил бы. Или брат просто никогда о нём не упоминал.

— Ты знал Конрада? — всё-таки решился спросить Март.

— Я узнал его совсем недавно, — осторожно ответил Вильгельм.

— Вы были в деревне перед нападением?

— Нет. Я пришёл после. И, прошу заметить, прибыл на пепелище с опозданием исключительно по вине одного назойливого преследователя, а вовсе не из-за недостатка расторопности.

Март переменился в лице. Вильгельм заметил это и усмехнулся про себя. «Должно быть, не верит. Думает, что я лгу. Как это свойственно для простолюдина — сомневаться в словах того, кто на голову выше его во всех мыслимых отношениях».

— Тогда вы не могли знать моего брата! — выпалил Март резче, чем ему самому того хотелось.

В груди Вильгельма мгновенно всколыхнулась холодная, почти театральная ярость. Да как этот мальчишка, эта жалкая песчинка у его ног, смеет говорить с ним в таком тоне?! Он понятия не имеет, кто перед ним стоит! Он, Вильгельм, соизволил лично вмешаться в ход его никчёмной судьбы, элегантно, словно пером по бумаге, перечеркнув планы четвёрки вооружённых идиотов, а этот… этот…

Маг картинно прижал руку к груди, туда, где у обычных людей находится сердце. Он даже позволил себе короткий, язвительный смешок.

— Ах, простите меня, юноша! — произнёс он с преувеличенной вежливостью. — Я, кажется, забыл представиться должным образом. Перед тобой не просто прохожий, решивший размяться. Перед тобой — Вильгельм, великий некромант, повелитель мёртвых и, на данный момент, твоя единственная надежда на спасение. Так что, будь добр, смени этот недоверчивый тон на что-нибудь более… благоговейное.

Он выдержал паузу, наслаждаясь эффектом.

— И знаешь, что, дорогой мой Март? Я хотел подготовить тебя, проявить, так сказать, чудеса деликатности, которые я, в общем-то, не обязан проявлять. Но теперь, пожалуй, обойдёмся без прелюдий. Ты сам всё увидишь.

Первоначальный план — мягко подвести паренька к встрече с братом — рухнул с треском, и Вильгельм, надо признать, был этому даже рад. Театральные эффекты он любил куда больше, чем душеспасительные беседы.

— Подойди ко мне! — крикнул он в сторону леса.

Март замер. Он понимал, что оскорбил этого опасного незнакомца, и так же хорошо понимал, что Вильгельм способен убить его в любой миг — точно так же, как только что расправился с Волчьей Стаей. Не решаясь ни о чём спрашивать, он молча наблюдал за тем, как маг зовёт кого-то из темноты. «Неужели он здесь не один? — мелькнуло в голове. — Но почему же его спутник не показывался раньше?»

Лес безмолвствовал, но снег под чьими-то, неловкими шагами уже начал поскрипывать совсем близко.

Из-за деревьев показался человек, его движения были монотонны, он медленно перебирал ногами, загребая снег, за его спиной виднелся деревянный ящик, который он держал за прикрепленные к нему веревки. Март знал этого человека, в любой другой ситуации, он подумал бы, что спит, но не в этой, он еще отчетливо чувствовал боль, после удара ногой, холодный ветер обдувал его не прикрытые части тела, да и сны ему снились редко и уж тем более не такие правдоподобные, он рванул с места, абсолютно не давая себе отчет о происходящем, ему в голову не пришло, что он собственными глазами видел как две стрелы вонзились в тело брата и одна стрела точно пробила сердце, он не придал значению и тому, что его брат двигался не в свойственной ему манере, да и человеку в целом. Это уже была не походка брата, да потому-что, это уже было нечто, что и не являлось его братом. Март уткнулся лицом в грудь Конрада, обнял его, из его глаз хлынули слезы.

—Ты что совсем идиот? — безжалостно прозвучал голос, — неужели ты не видишь, что он мертв?

Март поднял взгляд и уставился на лицо брата, кожа была бела как снег, остекленевшие глаза смотрели в никуда, его лицо ничего не выражало, остановившись лишь на миг, мертвец двинулся дальше, оттеснив Марта в сторону и как ни в чем не бывало, продолжил выполнять отданный ему приказ.

—Хватит реветь как девка, я тебе не спроста сказал, что этот человек опасен, посмотри, что он сделал с твоим братом, — тем временем бесновался дух.

Слёзы не останавливались. Март почти не слушал, что твердил ему голос в голове, — он, не отрываясь, смотрел вслед уходящему старшему брату. Точнее, тому, что от него осталось. Из спины Конрада торчали две стрелы, меховой полушубок насквозь пропитала уже засохшая, побуревшая на морозе кровь. За плечами мертвеца, притороченный чуть ниже, плавно покачивался короб — его верхний край приходился аккурат под древками, так что стрелы, хоть и торчали из тела, нисколько не мешали ноше мерно раскачиваться при ходьбе. Самого же носильщика это, по-видимому, ничуть не заботило, ибо он двигался к хозяину, не замечая ни торчащих из спины обломков, ни тяжести за плечами.

— А вот и твой брат, — протянул Вильгельм с тягучей интонацией, в которой сквозило плохо скрываемое злорадство. — Как, говоришь, его зовут? Мы с ним, знаешь ли, недавно познакомились, но он так и не удосужился назвать своего имени. Крайне неучтиво с его стороны, ты не находишь?

Глаза мага под капюшоном вспыхнули изумрудным огнём. Ему нестерпимо хотелось поставить зарвавшегося мальчишку на место. Разумеется, он прекрасно знал и имя брата, и всё то, что знал сам Конрад при жизни, — эти сведения сами собой влились в него при воскрешении. Но Вильгельм почитал ниже собственного достоинства помнить, как зовут обычных смертных, а потому всякий раз притворялся, что имена вылетают у него из головы, хотя на деле помнил их с той же цепкостью, с какой запоминал древние заклинания.

Внутри у Марта будто разорвался горшок, наполненный раскалённым оловом. Ярость затопила его с головой, выжигая остатки страха и благоразумия. Не помышляя о том, что делает, и уж тем более — что будет после, он выхватил нож, напрочь забыв о мече, заткнутом за пояс. Им двигали одни лишь инстинкты и единственная, пульсирующая в висках мысль: убить. Убить этого человека, надругавшегося над телом брата и теперь глумящегося над ним. Он был готов хоть зубами перегрызть ему глотку.

— Ты что творишь?! — встревоженно вскрикнул голос в голове.

Но Марта уже невозможно было остановить. Он ринулся на некроманта с быстротой, какой сам от себя не ожидал. В последний миг перед магом он припал на правое колено и взмахнул рукой, целясь ножом в горло, но тут же перенёс вес тела влево, молниеносно перехватил клинок другой рукой и ударил — туда, где, по его расчёту, маг уже не успевал уклониться. Март был в этом уверен. Клинок с лёгкостью рассёк воздух, ибо никакой другой цели там уже не оказалось. А затем точный, выверенный удар в затылок вырубил молодого охотника, и тот рухнул лицом в снег, даже не успев удивиться промаху, который в его положении был попросту невозможен.

* * *

Приоткрыв глаза, Март увидел костёр. Возле него, на грубом пне, закинув ногу на ногу, восседал Вильгельм и курил трубку. Шарф его был приспущен, но лицо по-прежнему скрывал непроницаемый мрак капюшона. Рядом с магом, чуть поодаль, мерно покачивалось тело, некогда принадлежавшее его брату, — безмолвное, послушное, точно марионетка. Вокруг ещё стояла ночная тьма, и Март не мог определить, долго ли пробыл без чувств. Покрутив головой, он заметил в снегу подле себя широкую борозду — видимо, его притащили сюда волоком.

— Вижу, ты уже очнулся, — произнёс Вильгельм, заметив, что мальчишка зашевелился. — Я попросил бы тебя воздержаться от необдуманных поступков.

Голос мага звучал почти беззлобно, но в нём ощущался холод, способный остудить любой порыв.

— Освободи моего брата, и я уйду, и мы больше никогда не встретимся! — с вызовом бросил Март.

Вильгельм вздохнул, затянулся и выпустил в морозный воздух густой клуб дыма. Он курил полынь — привычка, оставшаяся с тех далёких времён, когда он ещё был смертным. Тогда, бывало, он дымил почти беспрерывно. Теперь же полынь давно утратила над ним власть: ни дурманящие травы, ни самые изощрённые яды не властны над его естеством. Скорее всего, дело было даже не в привычке — ему просто иногда хотелось почувствовать себя обычным человеком. Таким, как этот мальчишка, что сидел сейчас под деревом и ждал ответа, точно приговора. Маг почти забыл, каково это — быть смертным. Он с грустью, едва заметной даже самому себе, посмотрел на Марта и решил немного смягчиться.

— Ты пока не сможешь никуда уйти, — заговорил он наконец, — и тебе надлежит понять: твоего брата больше нет. То, что стоит подле меня, — лишь бренная оболочка, послушная моей воле. Придёт время, и она мне больше не понадобится.

— И когда это время придёт?! И почему это я не могу уйти?! — перебил Март, и в голосе его звенело отчаяние напополам с дерзостью.

— Ты не волен распоряжаться собой так, как тебе заблагорассудится, — Вильгельм выпустил очередное облако дыма, которое не спешило рассеиваться. — Я спас тебя, и отныне на тебе висит долг.

— Я никого не просил о помощи! — продолжал упрямиться парень.

— Может, и не просил. Но меня попросил твой брат.

— Ты лжёшь! Он был уже мёртв, я видел своими глазами, как он умирал!

Вильгельм покачал головой, и в этом жесте сквозила безграничная усталость.

— Воистину, твоему невежеству нет предела. Ты слишком глуп, чтобы я стал втолковывать тебе прописные истины, и у меня нет ни малейшего желания выслушивать твои детские упрёки. — Маг снова устремил взгляд к звёздам, и мысли его, казалось, блуждали где-то далеко-далеко.

— И упрёки эти совсем не детские! — насупился Март. — Посмотрел бы я на тебя, если бы с твоим братом или сестрой обошлись точно так же!

Вильгельм перевёл взгляд на юношу и на мгновение задумался. Он действительно начал забывать, каково это — быть человеком. Этому мальчишке сейчас невероятно страшно. Он видел, как он, Вильгельм, играючи перебил вооружённых головорезов, и понимает, что каждое слово в споре с ним — смертельный риск. И всё же стоит на своём до конца. Да, он не способен осознать, что общего между этим мертвецом и его братом куда меньше, чем ему мнится, но он всего лишь человек, а людям свойственно заблуждаться.

— Так или иначе, я тебя спас, и твоя жизнь принадлежит мне, — подвёл итог Вильгельм. — Я предлагаю тебе сделку.

— Какую ещё сделку? — недоверчиво переспросил Март.

— Всё чрезвычайно просто. Ты поможешь мне, а я, со своей стороны, освобожу тело твоего брата. И после этого можешь идти на все четыре стороны. Даю слово. А моё слово, поверь, кое-чего стоит.

—Чем же я смогу тебе помочь? Ты прекрасно справляешься и без моей помощи.

—Что верно, то верно, — маг улыбнулся, но его улыбка осталась незамеченной, Вильгельму польстило, сказанное Мартом.

—Так чего вы хотите от меня?

—Я не буду называть тебе, конечную цель своего пути, но так или иначе мой путь будет долгим и непростым. Тебе же понадобится сопроводить меня, до того момента пока я тебе не разрешу уйти, в любом случае тебе идти некуда и тебя тут больше нечего не держит.

—Ты прав, мне и в правду некуда идти и что делать дальше я ещё не решил и все же... Я до конца не могу понять, что вам от меня нужно, в простую просьбу о сопровождении мне не очень-то и верится.

—Отчего ты всякий раз меня перебиваешь?! — голос мага похолодел. — Ежели желаешь получить ответы, слушай молча. Когда я закончу, сможешь спросить что угодно, но учти: я отвечу лишь на один-единственный вопрос.

— Хорошо, я выслушаю до конца, прежде чем о чём-либо спрашивать, — легко согласился Март и насупился в ожидании.

Некромант ему решительно не нравился, но злить его не хотелось, тем более что тот пообещал ответить на любой его вопрос.

— Помимо сопровождения, ты будешь исполнять мои поручения. Ничего сложного или смертельно опасного тебе не грозит, можешь не тревожиться на этот счёт. Как только я доберусь до нужного места — туда, куда и лежит наш путь, — я освобожу твоего брата, и ты мне ничего более не должен.

— Я согласен. А теперь ответьте: почему вы не можете отпустить моего брата прямо сейчас? Он не заслужил такого обращения после смерти, а короб этот могу понести я сам.

— Можешь, — хмыкнул Вильгельм. — Только кто тебе доверит его нести?

— А как вы можете доверять тому, кто уже мёртв? — возразил Март.

— Ещё как могу, — улыбнулся маг. — Как самому себе. Мертвецу я доверяю куда больше, чем живому. Живые, знаешь ли, имеют скверную привычку проявлять характер.

— Выходит, в этой коробке хранится нечто важное? А раз так, то зачем же тогда ты просишь идти с тобой, если мне не доверяешь?

— Содержимое этой коробки — не твоего ума дело, — отрезал Вильгельм. — И хватит вопросов. Я позволяю тебе задавать один вопрос в день. На сегодня ты свой предел исчерпал.

— И куда мы идём, я тоже не должен знать? — прищурился Март.

— Я уже сказал: конечная цель пути тебе неведома и останется таковой. Всё, что я могу тебе сообщить сейчас, — нам надобно перебраться на ту сторону хребта, — маг перестал курить, постучал трубкой о пенёк, убедился, что внутри ничего не осталось, и убрал её во внутренний карман полушубка. — А теперь вот тебе и первое поручение. Раз уж ты охотник, раздобудь-ка нам что-нибудь перекусить.

Вильгельм натянул шарф и с явным сожалением поднялся с нагретого места.

— Я думал, тебе не нужна еда, — удивился Март, который и сам ел в последний раз ещё в той проклятой яме и сейчас с радостью не отказался бы от любой еды.

— Как это мне не нужна еда? — услышав такое предположение, маг рассмеялся, и смех его, сухой и резкий, заставил Марта вздрогнуть. — За кого ты меня принимаешь, позволь полюбопытствовать?

— Я просто не знаю, кто ты такой, вот и спросил, — парень не ожидал услышать смех некроманта, и от этого смеха ему стало не жутковато.

— Пусть я уже и не вполне человек, но ничто человеческое мне не чуждо, — ответил Вильгельм, всё ещё улыбаясь. — Так что избавь меня от этого благоговейного ужаса. Он, знаешь ли, немного смущает.

— Хорошо, только я привык охотиться с луком, а его у меня с собой нет.

— Сапожник без сапог, понимаю, — усмехнулся Вильгельм. — Но зверя-то выследить сможешь?

— Смогу, — с готовностью подтвердил юноша.

— Вот и славно. Значит, договоримся так: ты выслеживаешь, я убиваю, а всё остальное — освежевание и приготовление — на тебе.

Март молча кивнул, хотя внутри у него всё противилось этому спокойному, деловому тону, каким маг говорил о вещах самых обыденных, сидя в двух шагах от мертвеца, бывшего когда-то его братом. Впрочем, выбора всё равно у него не было.

Глава 3

Добравшись до подножья горы, путники решили остановиться на ночлег. Два дня они шли без отдыха, продираясь сквозь густой хвойный лес, чьи высокие ели и сосны тянулись к небу, заслоняя скупой зимний свет. Земля под ногами была устлана мягким ковром из высохших иголок, и каждый шаг тонул в всеобъемлющей тишине. Лишь редкий шёпот ветра в кронах нарушал мрачное спокойствие леса, да порой где-то в отдалении трещала ветка, заставляя Марта то и дело озираться.

Лес казался ему живым — каким-то недобрым и будто наблюдающим, за каждым их движением. Призрачные тени скользили между стволами, и парень невольно крепче сжимал рукоять меча. Его спутник, Вильгельм, шёл впереди, ступая почти бесшумно, словно сам был частью этого загадочного и опасного мира. Подле него, не отставая ни на шаг, следовал мёртвый Конрад; короб за его спиной едва заметно покачивался в такт поступи, и Март снова и снова ловил себя на мысли, что именно эта безмолвная, послушная фигура и была причиной его собственного молчаливого напряжения.

На второй день удача наконец им улыбнулась: неподалёку Март заметил следы. Он сразу признал кабана — старый секач, судя по глубине и размеру отпечатков на снегу. Некоторое время они шли по следу, петляя меж вековых стволов. Март двигался первым, низко пригибаясь и всматриваясь в снег, Вильгельм следовал за ним с флегматичной грацией, ничем не выдавая нетерпения.

Вскоре они вышли к небольшой поляне. Там, у замшелого поваленного ствола, стоял кабан. Зверь был огромен, с тёмной, почти чёрной щетиной на загривке и внушительными, загнутыми клыками. Он деловито рыл снег своим пятаком, поддевая клыками замёрзший мох и опавшие листья, и время от времени настороженно вскидывал тяжёлую голову, озираясь и принюхиваясь. Его маленькие глазки грозно поблёскивали в тусклом свете. Вильгельм остановился и едва заметным движением поднял руку, приказывая Марту замереть. Тот застыл, едва дыша. Кабан снова повёл пятаком, что-то почуяв, но затем вновь принялся за своё занятие, смачно похрюкивая.

— Дальше я сам, — очень тихо произнёс маг, не оборачиваясь. Голос его прозвучал не громче шёпота, но Март услышал его достаточно отчётливо, чтобы не переспрашивать.

А затем Вильгельм исчез... Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое, быстро растаявшее облачко тьмы. Март затаил дыхание, вглядываясь в поляну. Ничего не происходило. Кабан всё так же рыл снег, не чуя беды. И вдруг — тёмная фигура возникла у него за спиной, словно вынырнув из ниоткуда. Короткий взмах, блеск чёрного клинка и зверь рухнул без звука, даже не успев понять, как он умер. Март невольно вздрогнул, хотя, казалось, уже должен был привыкнуть к подобным выходкам некроманта.

Этим мясом они и питались последующие дни, запивая талым снегом. Вечером, у подножья горы, разведя небольшой костёр, Март наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя.

—Почему ты просто не убил его на расстоянии? Ты мог бы сделать это намного проще.

Вильгельм отложил в сторону нож, которым он только что нарезал мясо, и на мгновение задумался.

—Я не использую магию больше, чем требуется, — спокойно ответил он. — Моя сила имеет предел, Март. И лучше оставлять её для чего-то действительно важного.

Парень не поверил. Вильгельм скрывал что-то, но продолжать расспросы сейчас казалось бесполезным. Он решил сменить тему:

—И всё-таки, что в этом коробе?

Маг бросил на него мрачный взгляд, но все же ответил:

—Ты узнаешь, когда придёт время.

—А пока тебе лучше об этом не думать. — Добавил маг и отвернулся к огню.

—Когда же придет оно? Это самое время? — продолжал настаивать юноша.

—Ты об этом непременно узнаешь, — усмехнулся некромант, — а теперь иди и насобирай веток для костра.

—Хорошо, — обижено буркнул Март и ушел.

Блуждая по лесу, юноша не мог избавиться от мыслей, которые не давали ему покоя. Слова Вильгельма, брошенные невзначай, застряли у него в голове. Маг утверждал, что не желает применять сильные заклинания для охоты, но насколько это правда? Может быть, всё это лишь уловка, а на деле его силы вовсе не так велики, как он пытался внушить. Март с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться — разве перемещение, владение магическим мечом и способность поднимать мёртвых не были достаточными доказательствами его могущества? Даже этот “ограниченный” арсенал Вильгельма внушал страх.

Однако в глубине души парень сомневался. Возможно, маг переоценивал себя или, наоборот, намеренно скрывал свою слабость за пеленой уверенности и загадочности. Мысли плавно переходили от одной к другой, пока в голове не закралась тревожная идея. А что если Вильгельм действительно не так уж и силён? Может, всё, на что он способен, — это несколько эффектных трюков, которые уже впечатлили Марта. Но хватит ли этого, чтобы защитить себя?

Временами парень чувствовал себя загнанным зверем. Он не доверял некроманту, и находиться рядом с ним становилось всё труднее. Март подолгу уходил в лес, пользуясь каждой возможностью остаться наедине с собой. Хвойные деревья, высокий подлесок и мягкий настил из мха и иголок создавали иллюзию безопасности, но даже здесь, вдали от лагеря, он не чувствовал себя свободным. Март остановился возле кривого, покрытого лишайником дерева. Его пальцы машинально скользнули к рукояти ножа. “Может, убить его?” — мелькнула мысль, и сердце забилось быстрее. Это было безумием, но мысль упорно возвращалась снова и снова.

Некромант спал как обычный человек, что поражало Марта. Он ожидал чего-то иного: ночного бодрствования, таинственных ритуалов или хотя бы магического барьера, который невозможно было бы преодолеть. Но ничего этого не было. Вильгельм засыпал в тишине, с мирным выражением лица, как будто ничто в мире не могло потревожить его.

—Если я решусь… — прошептал Март себе под нос, сжимая рукоять меча ещё крепче. — Если я сделаю это, что тогда? Тело Конрада освободится? Или я просто умру, как и все остальные, кто пытался бросить вызов этому человеку? Но больше всего его мучил вопрос: что если я не смогу? Вильгельм был слишком силён, слишком непредсказуем. Даже в покое, даже без оружия он внушал больше страха, чем любой противник, которого Марту доводилось встречать на охоте.

Парень выдохнул, ощутив, как пальцы невольно разжались. Он отнял руку от ножа и прислонился к дереву. Мысли его всё больше запутывались, превращаясь в клубок из страха, недоверия и горечи. Решение казалось таким близким, но в то же время таким недосягаемым. Март закрыл глаза и попытался отвлечься от наваждения.

Но одно он знал наверняка: рано или поздно этот вопрос потребует ответа.

—Почему в склеп не свалился кто-то, хоть чуточку умнее тебя, — молчавший несколько дней голос, дал о себе знать.

—Ну уж какой есть, — огрызнулся Март, уже не удивляясь разговорам в своей голове с невидимым собеседником. — Ты мог бы остаться там.

—Я тебе с самого начал сказал, что этот человек опасен, я ощущаю его могущество, даже в таком состоянии, а ты обычный оборванец вознамерился его прикончить?

—Да какое тебе дело до моих мыслей и прекрати их подслушивать!

—Сколько ещё раз, я тебе должен сказать, что мы с тобой в одной лодке и не я не хочу опять впасть в небытие, неизвестно на сколько, а ты своими глупостями, можешь легко добиться этого.

—Да что ты все заладил? Если я такой глупый, вот можешь залезть в голову к Вильгельму и досаждать ему, а меня оставь в покое.

—Если бы я и мог, поменять твою голову, на голову кого угодно, то уж точно не выбрал бы этого колдуна, да я бы и не смог, он мне не по зубам.

—Тогда сиди и помалкивай, — Марту уже надоел этот разговор, который ни к чему не приведет, он просто хотел остаться наедине со своими мыслями.

—Я лишь хотел тебе сказать, что могу сделать тебя сильнее, но видимо ты решил справляться сам, поэтому буду сидеть и помалкивать, как ты и просил, — обиделся голос.

—Что значит сильнее? И на сколько сильнее? — тут же оживился Март.

—Не могу сказать точно.

—Я смогу победить Вильгельма?

—И ты на меня злишься, когда я называю тебя глупым? — иронично поддел его голос, почувствовавший, что Март у него на крючке и теперь им можно помыкать.

—Даже не начинай, я просто спросил, — осадил его охотник.

—Быть может и сможешь, только сколько на это потребуется времени — неизвестно.

—Так как ты сможешь сделать меня сильнее? И что вообще ты имеешь ввиду? Как тогда в яме, когда я сдвинул плиту?

—Со временем — да, ты сможешь стать таким же сильным, как в тот миг, но не сейчас.

— Почему тогда я смог стать сильным, а сейчас не могу?

— Ты и сейчас можешь, но лишь на несколько секунд. И в тот раз, даже после столь краткого усиления, твоё тело сильно истощилось, и ты потерял сознание.

— Да, я это запомнил, — проговорил Март, прокручивая в голове тот момент.

Он хорошо помнил эту странную, пугающую лёгкость, а затем — свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи, и тьму, поглотившую его целиком. Собственное тело в те мгновения казалось чужим — быстрым, сильным, но неподвластным, будто его подчинили чужой воле. — Я словно перестал быть собой. А потом провалился в пустоту.

— Потому ты и будешь становиться сильнее лишь постепенно. Телу надобно привыкнуть к той мощи, которую способна дать кровь. Иначе оно просто сгорит.

— Что мне нужно будет для этого делать? И как это вообще возможно — сделать меня сильнее, сидя в моей голове? — парень никак не мог поверить в услышанное.

— Для начала стоит укрепить твоё тело. Тебе придётся начать упражняться, хорошо питаться и спать, хотя последнее в нынешних условиях будет крайне затруднительно. Когда плоть твоя станет выносливее, я смогу усилить твою кровь, а та, в свой черёд, даст мощь и скорость мышцам. Для начала этого будет довольно.

— Чем-то это напоминает силу родства, — Март на мгновение остановился, покрутил головой в поисках сухих веток для костра и, найдя несколько, двинулся дальше.

— Что это за сила родства? — с явным удивлением переспросил голос. — Я о такой не слыхал.

— А ты не знаешь? — усмехнулся молодой охотник, довольный тем, что его надменный собеседник оказался несведущ в столь очевидных вещах. — Ты ещё меня глупым называешь, — продолжал ехидничать Март, но уже без прежней злобы.

— Я об этом правда никогда не слышал, — признался голос, и в его тоне не было обычной язвительности, лишь холодное любопытство. — Расскажи, раз уж начал.

— Есть такая легенда, что все потомки короля Герберта, что жил около тысячи лет назад, получают особую силу, и чем ближе родство к этому королю, тем сила ярче. В основном ею обладают все правящие герцоги и их ближайшая родня, далёким предком которых и является Герберт. Но бывают случаи, когда и в простой крестьянской семье рождается ребёнок, наделённый силой родства. Таких, правда, немного. Честно сказать, я об этом только слышал, но своими глазами никогда не видел.

— Этот король жил тысячу лет назад? — поразился Голос. — И сила его крови передаётся до сих пор? Это невозможно. За тысячу лет любая кровь растворяется без остатка. Здесь что-то иное.

— Так говорят. Он был первым королём, первым, кто владел этой силой, и о его мощи ходит множество легенд. Его сила была несравнима с тем, чем владеют нынешние обладатели. Говорят, даже мощь всех герцогов, вместе взятых, — ничто по сравнению с ним.

Март с удовольствием пересказывал то, что знал сам, ощущая мимолётное превосходство над собеседником и ему нравилось это чувство. Вечно норовивший упрекнуть его в глупости голос теперь слушал, не перебивая.

— Выходит, до него никто не владел этой силой? — уточнил он.

— Говорят, он был первым. Этой легенде тысяча лет, насколько она правдива — я не ведаю.

— Хорошо, а откуда у него тогда взялась эта сила, раз её ни у кого прежде не было? — продолжал допытываться голос.

— Да откуда ж я знаю? — в сердцах бросил Март.

Ему не нравились эти вопросы, потому что ответов на них он не знал, а признаваться в собственном невежестве перед тем, кто только что слушал его с интересом, ему не очень-то и хотелось.

— И куда потом подевался твой король? — не унимался Голос.

— Его свёл с ума колдун, позавидовавший его силе и славе. Обезумев, Герберт спрыгнул с башни собственного замка прямо в море.

Голос замолчал на мгновение, а затем вспылил:

— Это всё наглая ложь! Ежели он был столь могуч, как какой-то жалкий колдун сумел помутить его рассудок? Что тот просто взял и утонул.

— Я же говорю — это легенды. Может, и не утонул, может, и колдуна не было, и тела его, говорят, так и не нашли, — Март уже пожалел, что затеял этот рассказ. — В легендах всегда так, что концы с концами не сходятся.

— Брехня всё это, а не легенды, и у тебя не хватает ума, чтобы это понять!

— Не стану я тебе больше ничего рассказывать, даже не проси, — обиделся парень.

— А ты ничего больше и не знаешь, окромя несусветных небылиц.

— Знаю я, много чего знаю, но тебе рассказывать не стану! — уверенно заявил Март и скрестил руки на груди. — Ты же у нас самый умный, вот и думай теперь сам.

— Лучше займись-ка ты упражнениями, — сменил тему голос, вновь обретая свой привычный наставительный тон. — Можешь начать уже сегодня. И занимайся втайне от Вильгельма.

— Почему втайне? — удивился Март.

— Не стоит ему знать. Пусть для него это станет неожиданностью. Держи свой козырь при себе — так ты будешь чуть менее уязвим.

— Наверное, ты прав, — после недолгого раздумья согласился Март. — Так как мне упражняться?

— Даже обычные силовые нагрузки позволят начать усиливать твою кровь, но не сразу. Быть может, через несколько недель упорных занятий. Ещё тебе бы не помешало поупражняться с мечом, не зря же ты его таскаешь за спиной.

—Так я же не знаю ровным счётом ничего! Как мне упражняться-то?

— Сядь и закрой глаза. Я попробую тебе кое-что показать.

Март оглянулся в сторону, откуда пришёл, и прикинул, что забрался уже достаточно далеко, дабы всё, чем он намерен здесь заниматься, осталось в тайне от мага. Сложив сухие ветви у замшелого валуна, он опустился на корточки и прикрыл глаза. Поначалу не происходило ровным счётом ничего. Тишина, холод, запах хвои — всё оставалось прежним. Он уже было собрался подняться, решив, что ничего не выйдет, но тут в голове его понеслись образы. Сперва смутные, накладывающиеся друг на друга, как отражения в мутной воде, они постепенно обретали ясность, и Март наконец смог разобрать, что именно ему показывает его незримый ментор.

Перед его внутренним взором распахнулся просторный зал. Стены из серого, грубо отёсанного камня были увешаны выцветшими гобеленами; солнечный свет пробивался сквозь узкие, похожие на бойницы оконца и ложился длинными, пыльными полосами на каменный пол. Посреди зала стоял человек. Лицо его оставалось размытым, точно затянутое утренним туманом, но фигура была крепкой, осанистой. В руке он держал меч — простой, без излишних украшений. Человек начал взмахивать клинком, раз за разом повторяя одни и те же движения: плавные, выверенные, доведённые до крайней степени совершенства, когда оружие кажется продолжением руки владельца. Он показывал их медленно, явно предназначив кому-то в обучение. Спустя время он остановился и отступил на шаг. Пришёл черёд того, чьими глазами смотрел Март.

Он отчётливо понимал: это не он выполняет движения, но вместе с тем чувствовал каждое сокращение мышц, каждое смещение веса с пятки на носок, каждое усилие, с которым клинок рассекал воздух. Тот, другой парень — может быть, даже одного с Мартом возраста, — старательно повторял показанное, и у него получалось. Всякий раз, когда ученик правильно заканчивал связку, Март ощущал это почти физически. Тело в видении слушалось своего хозяина легко и непринуждённо. Учитель подошёл, положил руку на плечо ученику и простоял так около минуты. Должно быть, он сейчас что-то говорит, — догадался Март, но слов не было слышно, только глухое, далёкое эхо, точно звук доносился из-под толщи воды. Затем наставник похлопал парня по спине и удалился. Видение растаяло, но в последний миг Марта затопила странная, необъяснимая теплота, и он невольно улыбнулся — так, будто бы сам побывал на месте того мальчишки.

—БЕГИИИ!!! — взорвалось в голове

—Беги отсюда быстрее, — не унимался голос, продолжая верещать, как никогда раньше.

Март не мог понять, что вдруг такого случилось. Ещё не до конца пришедший в себя, парень открыл глаза, но ничего не заметил и в ту же секунду земля под ногами задрожала, где-то совсем близко раздался грохот и парень увидел как к нему двигались два существа, они походили на человека, но раз в шесть выше, эти великаны не замечали на своем пути мелкие деревца и шли на пролом прямо к Марту.

—Что ты стоишь, как истукан? Убегай идиот!

И Март побежал, почему-то инстинктивно он направился в сторону лагеря, пологая, что если кто и сможет справится с этими гигантами, то только Вильгельм.

* * *

Удобно расположившись на замшелом валуне, Вильгельм покуривал трубку и обречённо сетовал на Марта: и где только носит этого несносного мальчишку? Из задумчивости его вывел нарастающий шум — тяжёлый топот, треск ломаемых веток и чей-то истошный вопль. Предчувствуя неладное, маг нехотя поднялся со своего места. Из-за деревьев вылетел Март. Он нёсся прямиком к Вильгельму, вопя во всё горло; слов было не разобрать, но смысл их сделался ясен мгновенно, едва вслед за парнем из лесу вывалились два исполина. В руках каждый из них держал, по добротных размеров, дереву, исполняющих роль дубины.

— Волаты, — процедил маг.

Он знал этих существ. Волаты обитали высоко в горах, в самых труднодоступных ущельях Орочьего Хребта, и силой обладали недюжинной, чего никак нельзя было сказать об их уме. Вильгельм видел их лишь однажды, много лет назад, но слышал о них куда больше. Ходили мрачные легенды, будто волаты — не совсем живые существа, а скорее осколки старого мира, одушевлённые камни, что когда-то служили великанам-строителям, возводившим горные твердыни. Когда их хозяева сгинули в незапамятные времена, слуги одичали и расплодились в холодных расщелинах, сохранив лишь инстинкты: крушить всё чуждое и охранять то, что считали своим. Голод, холод и ярость заменили им разум. Потому-то они так редко спускались с вершин — горы были их последним прибежищем, их домом и их же тюрьмой.

«И где этот недотепа отыскал их? — удивлённо подумал Вильгельм. — Похоже, забрёл в одно из таких ущелий, куда не следовало совать нос. Волаты не нападают первыми, если не чуют угрозы, но уж если разозлить их… этот мальчишка, видно, умудрился разворошить осиное гнездо».

Март бежал сломя голову. Ему казалось, что земля дрожит под ногами, а дубина вот-вот обрушится сверху, превратив его в кровавое месиво. Никогда прежде он не испытывал столь жгучего желания поскорее оказаться рядом с некромантом. Завидев поднявшегося Вильгельма и замаячившую за его спиной мёртвую фигуру Конрада, он ринулся к ним, как к последнему прибежищу.

— Встань за моей спиной, — сухо и без какой-либо тени тревоги бросил маг.

В ту же секунду, как Март поравнялся с ним, над головой раздался оглушительный грохот. Парень инстинктивно припал к земле, зажмурившись и закрывая голову руками. Грохот повторился вновь. Приподняв голову, Март изумлённо уставился на купол, проявившийся словно из ниоткуда. Он был сложен из полупрозрачных, темно-зелёных, мерцающих блоков и отдалённо походил на панцирь черепахи. Великаны, остановившись перед магом, неистово колотили дубинами по этой призрачной преграде, но купол держал удары без малейших видимых повреждений.

— Говорил же тебе: не отходи далеко, — не без осуждения заметил Вильгельм, даже не оборачиваясь к Марту, всё ещё дрожавшему на земле. — Волаты, конечно, создания тупые, но в своей тупости — упрямы, как горный оползень. Они будут колотить, пока не выдохнутся. А выдыхаются они, знаешь ли, не быстро. Но, если верить легендам, есть у них одна слабость: говорят, когда-то их предки боялись грозы, принимая гром за голос своих давно мёртвых хозяев. Что ж, боюсь, грозы нам не дождаться… — он сделал короткую паузу, оценивающе разглядывая ревущих великанов, — …но это не значит, что я не смогу их удивить.

—Не переживай, тебе ничего не грозит, — снисходительно добавил маг и Марту показалось, что произнося эти слова, Вильгельм улыбнулся, но ему всего лишь показалось, лицо некроманта было скрыто.

Волаты недоумевающие, почему эти люди до сих пор не раздавлены всмятку, под градом их могучих ударов, принялись колотить ещё быстрее.

—И всё-таки, где ты их нашел? — как ни в чем не бывало, спросил Вильгельм.

—Скорее всего это они нашли меня, — Март продолжал смотреть как дубины великанов, опускались на купол, скрывающий от них его вместе с магом и Конрадом.

—Ну да ладно, а теперь мой черед, — некромант хлопнул в ладош и, из черного тумана, образовавшегося после хлопка вылетел ворон, он взвился ввысь и купол для него вовсе не был преградой, птица набрала высоту, сделав вираж, камнем упала вниз, на головы нечего не подозревавших гигантов.

Ворон стрелой вонзился в спину одного из великанов и пробил его на сквозь. Лес наполнился жутким воем существа, а черная птица тем временем продолжила свою кровавую жатву, вновь и вновь поражая великанов, она пронизывала их тела, не встречая никакого сопротивления, Март был поражен этим зрелищем, он полагал что Вильгельм воспользуется своей магией перемещения и будет наносить удары магическим клинком, при этом оставаясь недосягаемым для гигантов, но немного поразмыслив понял, что маг не может воспользоваться этой магией, ему приходилось поддерживать защитный купол, чтобы Март и тело Конрада не попали под удары этих гигантов.

Скоро все было кончено, распластавшись на снегу лежало два бездыханных, огромных тела.

—Ну вот, теперь нам придётся искать новое место для ночлега, — с напускной горечью проговорил Вильгельм и с искренним сожалением взирая на валун, на котором совсем недавно так уютно курил трубку. Март прекрасно его понимал: ночевать под открытым небом в двух шагах от исполинских трупов, заливших всё вокруг тёмной, густеющей на морозе кровью, — удовольствие так себе.

— Я не знал, что ворон на такое способен, — тихо признался Март, косясь на чёрную птицу, что уже сидела на плече мага и чистила клюв с самым невозмутимым видом.

— Это не совсем обычный ворон, — отозвался Вильгельм. — Да и волаты, по правде сказать, не так уж и опасны, во всяком случае для меня. Жаль, конечно, было их убивать. В них есть некое… мрачное достоинство. — Он вздохнул почти печально и шагнул прочь от залитой кровью поляны. — Но делать нечего. Пойдём. Не то к утру от этих туш, запах пойдёт ещё тот.

— А какой магией ты ещё владеешь? — заинтересовался парень, едва поспевая за широким шагом некроманта.

— Что ты вообще знаешь о магии? — не оборачиваясь, спросил Вильгельм.

— Ничего, — честно признался Март и неопределённо пожал плечами.

— Другого ответа я и не ожидал, — усмехнулся маг.

— Почему ты не можешь мне рассказать? Нам всё равно идти неизвестно сколько, — настаивал Март, и в его голосе проскользнула почти детская обида.

— Если мы будем идти несколько дней без остановок, мне не хватит времени даже на то, чтобы перечислить то, чего ты не знаешь, — Вильгельм качнул головой.

— Я же не прошу рассказать мне о всей магии на свете! Расскажи только о своей.

— Ты думаешь, есть какая-то разница? — маг коротко рассмеялся.

Вопросы мальчишки его забавляли.

— Да я ничего и не думаю, потому что не знаю о магии вообще ничего, вот и прошу, чтобы ты мне объяснил, — насупился Март, начиная сердиться.

— Хорошо, так и быть, — смягчился Вильгельм. — Я расскажу. Но прошу не перебивать. Итак, я могу пользоваться, не произнося заклинаний и не проводя долгих ритуалов, несколькими способностями. Чем сильнее маг, тем больше у него таких способностей. Их называют «образами». Каждый образ — это заклинание, которое настолько срослось с волей мага, что для его использования не требуется ни слов, ни жестов, ни иных манипуляций. Оно — часть тебя.

— А сколько у тебя таких заклинаний? — тут же перебил Март, напрочь забыв о просьбе.

Вильгельм вздохнул и закатил глаза под капюшоном.

— Восемь. Но это не значит, что, кроме них, я не могу воспользоваться другими заклинаниями.

— Восемь — это много? — спросил Март.

— Повезёт, если ты на своём веку встретишь мага, способного держать в голове хотя бы три образа.

— Если честно, я до тебя вообще магов не встречал, — буркнул Март.

— Это и немудрено. Ты всю свою жизнь провёл в деревне, до которой никому нет дела, — усмехнулся Вильгельм, но на этот раз в его голосе не было прежней колкости.

— А много в мире созданий, подобных этим великанам? — Март решил пропустить замечание мага мимо ушей и перевёл разговор в более безопасное русло.

— Бесчисленное множество, о котором ты и представить себе не можешь. Мир куда больше и страшнее, чем кажется из твоей деревни.

— Да конечно, куда мне, — проворчал Март, окончательно разобидевшись. — Я же кроме своей деревни, снега да оленей ничего и не видел.

Вильгельм ничего не ответил, но краем глаза заметил, как парень сжал кулаки и ускорил шаг, почти поравнявшись с ним. Маг лишь едва заметно ухмыльнулся в шарф. «Вспыльчивый, глупый, но хотя бы не трус», — подумал он и, странное дело, эта мысль не вызвала у него привычного раздражения. Может, и впрямь из этого деревенского охотника выйдет толк. Если, конечно, он не свернёт себе шею раньше времени.

В итоге решив в этот раз не останавливаться на ночлег, путники шли всю ночь, небо было без облачным и звезды ярко пылали холодным светом освещая два пика Орочьего Хребта, перевал лежал между ними, так за постоянными спорами они шли до утра, маг в этот раз был куда более словоохотлив, чем обычно и не упрекал Марта, за кучу вопросов, что тот со всей яростной любознательностью, обрушил на него.

Путники остановились лишь перед самым восходом. Некромант расположился на ближайшем камне и привычно закурил, а Март привычно отправился на поиски хвороста.

—Эй, — окликнул маг.

—Чего? — уже уходя, обернулся Март.

— Давай в этот раз без приключений.

Март ушёл, не сказав ни слова, оставив Вильгельма одного у затухающего костра. Маг проводил парня взглядом, но не попытался остановить — каждый из них нуждался в этом времени. Тишина леса, нарушаемая лишь треском догорающих веток и шёпотом ветра, обволакивала, словно старый, теплый плед, позволяя мыслям течь свободно. Вильгельм вгляделся в огонь, будто пытаясь найти там ответы на вопросы, которые сам себе не осмеливался задать. Март чем-то напоминал ему самого себя, того, каким он был давным-давно, в жизни, которую теперь можно было назвать не иначе как призраком. Того Вильгельма, который ещё был человеком. Он тоже был наивным, слабым, но упорно стремился доказать обратное. В этом парень и был ему близок — тем пылким огоньком, что горел в сердце, несмотря на весь груз, который свалился на его плечи.

Некромант провёл рукой по шарфу, скрывающему его лицо. Он задумался: почему вообще позволил парню сопровождать его? Разумеется, Март мог пригодиться: ещё один меч, молодая сила, острый взгляд охотника — всё это могло стать полезным. Но правда была иной: в этом не было необходимости. Вильгельм мог путешествовать один, как делал это много раз до сих пор. Он привык полагаться только на себя, и компания была для него скорее обузой, нежели поддержкой.

“Возможно, я хотел уберечь его,” — мелькнула мысль. Она пронзила сознание, как внезапный порыв ветра, неожиданная и тревожная. Вильгельм нахмурился, глядя в угасающие языки пламени. — “Но от чего? От меня самого? От тех ужасов, что могут ждать нас впереди?”

Было в этом юноше что-то, вызывающее странное, почти болезненное желание защитить. Как будто маг смотрел не на Марта, а на самого себя, точнее каким он был раньше. Но, возможно, именно поэтому он совершал ошибку. Ведь быть рядом с некромантом — это не спасение, а проклятие. Вильгельм это знал лучше других. Его преследовали многие, и если они всё-таки настигнут его, Марта они не пощадят.

“Может, я зря его вовлёк в это путешествие,” — пронеслось у него в голове. Эти слова звучали как правда, горькая и неизбежная. Вильгельм откинулся назад, сцепив руки за головой. Небо, скрытое меж густых ветвей деревьев, казалось непроницаемым, словно поглощало всевозможные звуки и свет от костра... И чужие тайны.

— Хотя… Он бы сам не отстал, — пробормотал маг вслух, словно пытаясь оправдаться перед самим собой.

Его лицо помрачнело. Март, несомненно, следовал бы за ним, пока он не выполнил бы своё обещание. Пока он не упокоил тело его старшего брата. Эта мысль оставила неприятный привкус. Вильгельм знал, что бремя мести — опасная вещь. Оно толкает на пути, с которых нет возврата. И всё же, может быть, это путешествие — не только шанс для Марта разобраться в себе, но и для него самого. Маг улыбнулся уголками губ, но в этой улыбке, надежно скрытой шарфом, не было и толики радости. Лишь отголосок прошлого, который не даёт покоя.

Глава 4

Отойдя довольно далеко — так, чтобы маг нипочём не мог его услышать, — Март остановился и негромко позвал:

— Ты здесь?

— А куда, по-твоему, я мог бы деться? — раздражённо отозвался голос в его голове.

— Я хотел спросить: с чего мне начинать, если я желаю стать сильнее?

— Тебе уже было сказано, — последовал холодный ответ.

— Я думал, быть может, ты дашь мне хоть какой-нибудь совет, — Март неопределённо передёрнул плечами.

— Всё, что тебе надобно знать, я уже сказал. Ты не спал всю ночь, а без отдыха все твои упражнения — пустая трата времени.

— Но я чувствую себя хорошо и вовсе не хочу спать, — возразил юноша, упрямо задрав подбородок.

— Сперва принеси то, что тебе велено, а после — отдыхай, — отрезал невидимый собеседник. — К этому разговору вернёмся позже.

— Хорошо. Наверное, ты прав, — нехотя признал Март.

— Ну вот и славно.

— Я хотел спросить ещё кое-что…

— Что ещё?! — проворчал голос с новой вспышкой нетерпения.

— Я до сих пор не знаю твоего имени. Не мог бы ты назвать его? Если, конечно, у тебя оно есть.

— С чего ты взял, что у меня его может не быть?! Просто я тебе его не говорил, — обиженно буркнул голос.

— Это было всего лишь предположение, — поспешно принялся объяснять Март. — Я ведь ничего о тебе не знаю. Да и о таких, как ты, тоже.

— «О таких, как я»? — в призрачном голосе вскипела ярость, и в нём зазвенела неприкрытая угроза.

— Я не имел в виду ничего дурного! — быстро заговорил Март, пытаясь исправиться. — Просто ты постоянно мне помогаешь, а я даже не знаю, как к тебе обращаться.

— Что верно, то верно, — голос, казалось, немного смягчился. — Можешь звать меня Мефис.

— Какое необычное имя, — искренне удивился Март, ожидая услышать нечто куда более грозное и зловещее.

— Придержи язык! — отрезал Мефис. — Твоя невоспитанность доведёт меня до белого каления. Лучше подумай о собственном имени, болван.

На этом разговор окончился. Сколько Март ни пытался вновь заговорить с Мефисом, тот упорно хранил молчание. Парню ничего не оставалось, как, собрав полную охапку хвороста и направиться обратно к лагерю. Вильгельм встретил его обычной снисходительной усмешкой и велел разводить костёр. Остаток дня прошёл в молчании: Март поел, проверил снаряжение и, едва сгустились сумерки, завалился спать, чувствуя, как усталость наконец берёт своё.

Голос объявился лишь на следующий день. Едва рассвело и маг, ворча, отправил Марта за водой, как в голове у парня снова раздался знакомый сухой тон:

— Вчера ты просил совета. Сегодня я его тебе дам. Отойди подальше, закрой глаза и смотри.

На этот раз видение пришло быстрее: всё тот же просторный зал, учитель с размытым лицом, терпеливо показывающий связки ударов. Но когда всё исчезло и Мефис велел повторить увиденное наяву, взяв в руки найденный в гробнице клинок, Март с досадой ощутил, как тело его двигается скованно и до отвращения неуклюже. Память помнила каждый взмах, но мышцы, ещё не привыкшие к рукояти, слушались через силу. Мефис хранил молчание, и от этого безмолвия Марту делалось ещё горше. Он упрямо сжал зубы и повторял движение, раз за разом.

—Видимо я поспешил, дав тебе обещание, сделать тебя сильнее, — разочарованно проговорил голос.

—Дай мне время, сегодня только первый день, — беззлобно ответил парень и продолжил упражняться.

—Как скажешь, — без энтузиазма проворчал Мефис.

Так, в непрестанных упражнениях, прошли последующие пять дней. Март снова и снова повторял движения, что показал ему Мефис, старался есть досыта и спал не меньше восьми часов кряду. С Вильгельмом они почти не разговаривали: маг лишь изредка бросал короткие, полные ледяного сарказма замечания о чересчур долгих отлучках парня, но не более того. Март же отдавал всего себя тренировкам, не забывая и о телесных нагрузках. К тому же сама дорога была не из лёгких — путь лежал через каменистые осыпи и густые ельники, — и к вечеру, стоило им остановиться на ночлег, он проваливался в сон, едва успев улечься на охапку мха и елового лапника.

К исходу шестого дня они наконец преодолели перевал. За грядой открылся вид, какого Март не мог и вообразить. Перед его взором раскинулись бескрайние, подёрнутые зеленью поля и луга, а снега — вечного, привычного, знакомого с рождения — не было и в помине. Юный охотник, всю свою жизнь проживший среди скал, хвои и сугробов, замер, не в силах отвести взгляд. Ему почудилось, будто он шагнул в другой, неведомый мир.

— Что застыл? — бросил Вильгельм, заметив его замешательство.

— Красиво, — только и сумел вымолвить Март, ибо другие слова были излишни.

— Я не зря тебе говорил: ты ровным счётом ничего не видел, окромя своей деревеньки, — усмехнулся маг, и на сей раз в его голосе проскользнула не насмешка, а скорее снисходительное удовлетворение.

— Мне и в деревне неплохо жилось, — огрызнулся юноша. Ему уже порядком надоели вечные упрёки — будь то от Вильгельма, будь то от Мефиса. «Сами-то вы, небось видели немногим больше моего, — подумал он про себя с неожиданной злостью. — Один сидит в голове, другой прячет лицо под капюшоном. И оба туда же — учить меня жизни».

— Гляди-ка, там какой-то дом, — Вильгельм вытянул руку, указывая в сторону неглубокой ложбины. — Не похоже, чтобы в нём кто-то обитал.

— Вижу, — коротко отозвался Март, не став уточнять, с чего это маг пришёл к такому заключению.

— Доберёмся до него да осмотрим, — предложил некромант.

— Разве у меня есть выбор? — равнодушно бросил парень, справедливо полагая, что Вильгельм всё равно поступит по-своему, вне зависимости от его желания.

Дом был сложен из массивных, потемневших от времени каменных блоков. Его стены, покрытые густым слоем мха, почти сливались с окружающим лесом. Осевшая крыша, едва державшаяся на прогнивших балках, давно утратила способность защищать от дождя и ветра. На первый взгляд жилище выглядело совершенно заброшенным: покосившиеся ставни, выбитые окна и запустение вокруг ясно говорили о том, что сюда давно не ступала нога человека. Однако, приблизившись, путники заметили едва различимую, но всё же протоптанную тропинку, уводившую прямо к порогу. Этот едва уловимый признак выдавал: кто-то, несмотря на внешнее запустение, всё же пользовался этим местом. Вильгельм остановился и с интересом уставился на дверной проём.

—Держись позади, — тихо бросил Вильгельм через плечо, настороженно глядя на дверь. Его рука легла на прохладное дерево, и он медленно начал толкать створку. Петли издали протяжный, скрежещущий звук, словно противились вторжению. Изнутри на них обрушился неприятный запах затхлости, смешанный с чем-то, ещё более неприятным.

—Тут кто-нибудь есть? — громко спросил Вильгельм, всматриваясь в густую тьму внутри.

Ответа не последовало. Некромант осторожно переступил порог, скрываясь в сумраке, а Март остался снаружи. Он понимал, что в случае опасности вряд ли сможет помочь магу, а на улице, как ему казалось, будет безопаснее. Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем Вильгельм вновь показался на пороге.

—Там никого нет, — спокойно сообщил он. — Но я не уверен, что здесь никто не живет.

—Почему ты так думаешь? — насторожился Март.

—На столе я видел кости, в бокале немного воды, а в углу аккуратно сложенны кучи хлама.

—И как ты это всё разглядел в такой темноте? — недоверчиво спросил парень.

—Я вижу в темноте так же, как ты днём, — невозмутимо ответил Вильгельм.

Март лишь недовольно фыркнул и продолжил:

—Хорошо, но с чего ты взял, что всё это не лежит здесь годами?

—Нет пыли, — коротко пояснил маг и снова скрылся в глубине дома. — Ты ночевать собрался на улице?

Март замялся, нервно переступая с ноги на ногу.

—Не знаю… Я просто думаю, насколько это безопасно? Хозяин может вернуться в любую минуту, — его голос звучал неуверенно.

—Я не знаю, кто живет в этом доме, но не думаю, что он представляет опасность, — надменно заявил некромант.

—Дело же не только в этом! — Март помолчал, подбирая слова. — Тебе бы понравилось, если бы к тебе домой пришли незваные гости, начали рыться в твоих вещах, так ещё и остались на ночь?

—Я бы с радостью посмотрел на таких гостей, мое гостеприимство они бы запомнили на всю жизнь, — съязвил маг, чем-то шумя внутри дома.

—Ну, а что если хозяин все-таки придет? Ты сможешь спокойно уснуть?

—Смогу!

—А вдруг он убьёт нас, пока мы спим?!

—Кого он и сможет убить во сне, так это тебя, учитывая как ты спишь последнее время, — рассмеялся некромант.

—Меня он убивать не станет! А вот тебя точно убьёт!

—Ты всю ночь там будешь стоять и спорить со мной? — Вильгельму уже порядком надоели эти бессмысленные перепалки.

—Я не могу понять как можно уснуть, зная, что хозяин дома может вернуться в любой момент, — проворчал Март и неторопливо вошел внутрь.

—Да не переживай ты так, и спи спокойно, в случае опасности мой слуга разбудит меня, хоть тут и пах…

—Он тебе не слуга! Не говори больше так! — перебил мага, парень.

—Как скажешь, — легко согласился Вильгельм, не желая вступать в очередной спор и портить себе настроение перед сном — тогда как мне его называть?

—Не знаю, но не так, — каждое слово Марта было пропитано ненавистью, — мы придем куда тебе нужно, после чего ты нас отпустишь! Тебе ясно?

—Успокойся! Я тебя понял и не забывай с кем ты говоришь, — от слов мага повеяло угрозой и Марту стало не по себе.

—Я не буду называть тело твоего брата слугой, но больше так разговаривать со мной я тебе не советую.

—Я согласен, — сказал парень, пытаясь разобрать в темноте хоть что-то.

—Вот и славно. Там на столе есть огарок свечи, можешь её поджечь, но сперва затопи печь, — подсказал маг и его голос стал прежнем.

—Но я ничего не вижу, — пожаловался Март.

Вдоме было два окошка, которые больше походили на бойницы и в помещении царила кромешная тьма, вроде уже и глаза привыкли, но толком ничего рассмотреть парню не удавалось.

—От тебя больше хлопот, чем пользы, — недовольно проворчал маг и почти в тот же миг, жилище наполнилось мягким, зеленоватым светом.

Март сразу же увидел глиняную печь, стол про который говорил Вильгельм, кучу всякого тряпья наваленного в дальнем углу комнаты, несколько табуретов, небрежно разбросанных по дому и топчан, на который уже улегся некромант, совершенно не переживая чья это постель и кто на ней мог спать.

—Тебя не беспокоит, что в постели могут быть вши? Или ещё какая-нибудь зараза?

—Такие мелочи меня не беспокоят, — равнодушно хмыкнул маг, — ты лучше давай поторопись, я не собираюсь всю ночь угождать твоим глазам.

Склонившись над печью, парень увидел стопку дров аккуратно сложенных у стены и кучку соломы, здесь же лежали и кресало с кремнем. Затопив печь, Март с помощью лучины поджег свечу, стоявшую на столе и сообщил Вильгельму, что его магия больше не требуется. Маг пробурчал, что-то неразборчиво и рассеял заклинание, после чего вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Март огляделся, робкое трепыхание огонька свечи едва ли хватало, чтобы подробно изучить внутренности дома, парень вздохнул, выбрал из кучи тряпья несколько шкур, постелил их возле ложа, на которой спал некромант и лег, свечу решил не задувать посчитав, что если вдруг хозяин дома решит нагрянуть ночью, то свет свечи предупредит о гостях, до того как он подойдет к дому и тот благополучно решит воздержаться от возвращения домой, по крайне мере, этой ночью.

Взгляд Марта упал на темный силуэт, монотонно покачивающийся на входе в жилище, парень встал и прикрыл дверь, отвернувшись к кровати, к своему удивлению он почти сразу заснул. Хозяин так и не объявился.

* * *

Утром молодой охотник решил перебрать груду тряпья, сваленную в углу. Судя по всему, прежний хозяин дома складывал сюда всё, что находил в округе.

— И что ты рассчитываешь там отыскать? — поинтересовался Вильгельм, покуривавший трубку, вольготно расположившись на топчане и, по всей видимости, вовсе не собиравшийся с него вставать.

— Да мало ли, — пожал плечами Март, продолжая рыться среди рухляди.

— Не думаю, что в этом хламе найдётся нечто стоящее, — фыркнул некромант.

— Ну да, это же тебе не кладбище, где ты копался бы с куда большим удовольствием, — парировал Март.

— Что ты можешь знать о ценностях такого, как я? — холодно отозвался Вильгельм, и в голосе его прорезались знакомые устрашающие нотки. — Твои мысли на сей счёт поверхностны.

— У меня вообще нет никаких мыслей. Сказал первое, что в голову взбрело, — тихо пробурчал юноша и на этом разговор был закончен.

Среди вороха всевозможного тряпья Марту всё же удалось отыскать несколько приличных вещей. Плащ из чёрной кожи, отороченный мехом, Вильгельм немедленно забрал себе, сменив на него свой поизносившийся полушубок. Теперь маг был облачён во всё чёрное, и это делало его фигуру ещё более мрачной и зловещей. Как бы охотник ни старался, он так и не смог разглядеть лица некроманта: тот никогда не снимал капюшон — даже во сне, — а шарф приспускал лишь во время трапезы. Но и тогда маг умудрялся делать это так, что рассмотреть что-либо было решительно невозможно. Всякий раз, садясь за еду, Март украдкой следил за Вильгельмом, но наблюдения его оставались тщетны. Парня донимало любопытство: отчего некромант столь рьяно прячет своё лицо? Однако спросить он не решался, полагая, что маг снова обрушит на него гору упрёков и высокомерных наставлений. К тому же Март уже усвоил: чем меньше он говорит, тем меньше Вильгельм злится.

Для себя же парень подобрал добротные кожаные сапоги, которые пришлись ему впору, лёгкий доспех, усиленный на груди и плечах, и перевязь, к которой теперь можно было крепить меч. Нож он спрятал в голенище сапога — так сподручнее. Кроме того, среди рухляди обнаружились два шерстяных плаща с капюшонами. Один оказался Марту великоват, зато второй сел как влитой. Повертев в руках оставшийся, он на мгновение задумался, а затем решительно повернулся к магу.

— Можно попросить Конрада, чтобы он ненадолго опустил этот короб? — спросил парень.

— Это ещё зачем? — Вильгельм приподнял голову, и из-под капюшона сверкнули два зелёных огонька.

— Я хотел бы примерить на него этот плащ.

— Плащ?! — в голосе мага прозвучало искреннее изумление. Хоть Март и не видел сейчас его лица, он готов был поклясться, что некромант уставился на него во все глаза.

— Да, плащ, — твёрдо продолжил Март. — По нему же сразу видно, что он мёртв. А вдруг мы кого-нибудь встретим? Точнее, мы обязательно кого-нибудь встретим, и он может испугать людей, или чего похуже. Да и одежда его вся в запёкшейся крови. Сам посуди: мертвец, бредущий за нами, и так внушает ужас, но мертвец в окровавленной одежде — и подавно.

— Хм. Пожалуй, в этом есть резон, — немного подумав, согласился Вильгельм. — Скорее всего, сей юноша и впрямь может привлечь излишнее внимание. А нам оно сейчас без надобности.

— А ты становишься умнее, — похвалил он Марта, но тут же добавил, чтобы тот не слишком зазнавался: — Для деревенского охотника, разумеется.

— Так я могу примерить плащ? — поспешно перебил Март разговорившегося мага.

Вместо ответа Вильгельм отдал короткий приказ своему слуге. Мертвец, повинуясь, зашёл в дом и остановился подле хозяина.

— Опусти короб на пол, — велел маг. Конрад послушно снял со спины ношу и поставил ящик на дощатый пол.

— Ну, примеряй, — буркнул Вильгельм и вновь затянулся трубкой, всем своим видом показывая, что его интерес к происходящему уже исчерпан.

Март подошёл к мертвецу, развернул плащ и уже занёс руки, чтобы накинуть его на широкие, застывшие плечи брата, как вдруг замер. Два коротких древка, торчавших из спины, никуда не делись. Он, глупец, совершенно о них позабыл. Плащ лёг бы поверх стрел, топорщась неестественным горбом, и вся затея пошла бы насмарку. Март застыл в нерешительности, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна беспомощной злости на самого себя. Он не знал, что делать. Вытащить? Но как? Просто взяться за древко и потянуть? Или обломить их у самого тела?

Внезапно рядом с ним, словно соткавшись из воздуха, возник Вильгельм. Март не услышал шагов — лишь лёгкое дуновение сквозняка и запах полыни. Маг, не говоря ни слова, отодвинул парня в сторону и уверенно взялся за первое древко. Движение его было точным, лишённым малейших сомнений. Он потянул ровно, без рывка, и стрела вышла из окоченевшей плоти с тихим, влажным и причмокивающим звуком. Март вздрогнул — так, будто стрелу вытащили из него самого. Вильгельм, не обращая на него внимания, взялся за вторую и юноша вновь вздрогнул.

— Теперь можешь продолжать, — бросил он и вернулся на кровать, вновь берясь за трубку.

Не мешкая, Март принялся натягивать плащ на тело брата. Сердце его обливалось кровью; он не смел поднять глаз и заглянуть Конраду в лицо. Слёзы готовы были хлынуть в любую секунду, но парень сдержался, собрал волю в кулак и довершил начатое.

С напускным равнодушием колдун покуривал трубку на кровати и наблюдал за происходящим, будучи уверен, что для парнишки его внимание останется незамеченным. У мага не укладывалось в голове увиденное: причина, по которой Март взялся облачать мертвеца в плащ, была лишь прикрытием его истинных побуждений. Вильгельм видел, с каким трепетом парень натягивал одеяние на труп. «Неужели он до сих пор не в силах осознать, что от старшего брата ничего не осталось? — думал некромант. — Или просто не желает верить? Какой прок заботиться о бездушной оболочке? Этому телу уже всё равно, одето оно или нет… А может, этот дурак полагает, что ему холодно?»

Маг мысленно усмехнулся. «Какой же ты всё-таки болван», — подумал он, но тут же в груди у него что-то странно, почти болезненно сжалось.

—Эй мальчишка! Ты закончил ковыряться в этом хламе, — слишком резко отдернул его маг, пытаясь избавиться от странного чувства, — я не собираюсь тут торчать, пока ты всех в округе не приоденешь.

—Здесь больше ничего любопытного мне не попалось, — с грустью произнёс Март, не придав значения внезапной перемене настроения Вильгельма.

Он не стал задумываться, что именно вызвало у некроманта такую реакцию — да и было ли это чем-то важным. Вместо этого он продолжил:

—Разве что нашёл ещё один плащ, почти как мой, только куда больше. Даже для Конрада он был бы слишком велик. И кое-что куда полезнее.

После этих слов, он извлёк из-за спины ещё одну находку — небольшой, аккуратно вырезанный из ясеня охотничий лук. Его поверхность была гладкой, отполированной, но было видно, что им давно не использовалась.

—У тебя нет стрел, — заметил Вильгельм, убирая трубку в карман.

—Это не проблема, — живо отозвался Март. — Стрелы можно сделать. Сколько угодно, было бы время.

Некромант усмехнулся:

—Значит, теперь ты сможешь охотиться и без моей помощи.

—Похоже на то, — улыбнулся Март.

—Вот и славно, ибо мне это уже надоело. Можно подумать, будто у меня больше нет дел по важнее.

Март смутился, отвёл взгляд и переступил с ноги на ногу, словно собираясь с духом перед тем, как заговорить:

—Я хотел спросить…

—Спрашивай, —отозвался маг.

—Мы ведь никуда особо не торопимся? — нерешительно продолжил он. — Может, задержимся тут ещё на день? Вряд ли от этого что-то изменится.

—Говори, чего ты хочешь? — спросил прямо Вильгельм.

—Я просто хотел сделать немного стрел и попытаться поохотиться, — честно признался Март. — Может, нам повезёт, и сегодня мы поедим под крышей. Ну и… выспимся как следует тоже.

—Ни о каком везении и речи быть не может, без добычи не возвращайся, — строго ответил маг, размышляя о том, не будет ли ему слишком дорого стоить это промедление.

—Спасибо, — обрадовался Март и начал объяснять Вильгельму, что для начала он наделает стрел, чтобы в пути, в этом не возникала потребность, но скрип половицы заставил парня замолчать.

После того как Вильгельм приказал слуге зайти внутрь, дверь дома так и осталась отворённой. Путники, увлёкшись своим занятием, совершенно позабыли, что у этого жилища, скорее всего, имеется хозяин. А хозяин меж тем подошёл совершенно бесшумно и теперь стоял на пороге, заслоняя собой проём.

В руке Вильгельма мгновенно, возник чёрный клинок. Маг был готов пустить его в ход в любую секунду.

— Подожди! — Март, предугадав намерения некроманта, встал у него на пути, хотя едва ли это могло бы остановить Вильгельма.

Он повернулся к хозяину жилища и заговорил, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее:

— Мы воспользовались вашим домом лишь для того, чтобы провести одну ночь. Мы уже уходим.

Хозяин, застывший в дверном проёме, издал низкий утробный рык:

— Хорррошо, что уходите.

Его жёлтые, горящие в полумраке глаза обежали незваную троицу, лишь на мгновение задержавшись на каждом. Видимо, он по достоинству оценил наряды гостей.

— Кррровать одна, — продолжил он угрожающе, — и я буду спать на ней. А вы — уходите.

Под его серой, точно камень, шкурой вздулись бугры мышц. Нижняя губа отвисла, ещё больше обнажая торчащие клыки. Он пытался выглядеть грозным, и, надо признать, это ему почти удавалось.

— Уймись, тролль, — холодно вмешался Вильгельм, явно начавший терять остатки терпения. — Тебе ведь уже сказали: мы уходим.

— Позволь мне самому с ним поговорить, — быстро произнёс Март, повернувшись к некроманту. — А ты пока можешь выйти и покурить трубку.

Он опасался, что маг выйдет из себя и прикончит тролля, а этого ему очень не хотелось. Несмотря на грозный вид, тролль показался парню скорее безобидным. Он напоминал затравленного зверя, который скалится лишь от страха.

— Делай что хочешь, — проворчал Вильгельм и, не преминув нарочито задеть тролля плечом, вышел из дома. Мёртвый Конрад безмолвно последовал за хозяином.

Прислонившись спиной к замшелому срубу, маг раскурил трубку. Ему не хотелось принимать ни малейшего участия в переговорах с этим клыкастым — он считал это пустой тратой времени.

Спустя несколько минут дверь скрипнула, и из дома показался Март, а следом за ним и тролль. Судя по тому, что оба были целы и невредимы, парню удалось уладить дело миром. Тролль уже не скалился, а стоял, понуро опустив голову. Мощная лапа его сжимала какой-то узелок, который Март, судя по всему, уговорил его принять. Парень на ходу что-то негромко объяснял хозяину, и тот внимательно слушал.

— Ну и о чём вы так долго толковали? — лениво поинтересовался Вильгельм, выпуская в небо струйку дыма.

— Он просто одинок и боится, — ответил Март. — К тому же у него больные зубы и старая рана на ноге. Я пообещал ему, что если мы встретим лекаря, то непременно пришлём его сюда. И дал немного сушёного мяса на первое время.

Маг поперхнулся дымом.

— Ты... дал ему нашего мяса!?

— Да что там, и так почти ничего не осталось, зато теперь с новым луком у нас не будет с этим проблем. — отмахнулся Март. — К тому же, он разрешил оставить себе все вещи которые мы наши в его доме.

Вильгельм несколько секунд молча смотрел на парня, после чего издал короткий смешок.

— Ты всё-таки удивительно глуп, — заключил он. — Но глупость твоя, пожалуй, способна творить чудеса.

—А ещё, я поговорил с Шухрагом, он не против если мы проведем ещё одну ночь в его доме, только если он будет спать на кровати, — парень был доволен тем, что смог самостоятельно договорится с хозяином дома, без участия Вильгельма.

—С кем ты договорился? — не понял маг.

—С Шухрагом, — Март кивнул в сторону тролля. — Так его зовут.

—Я уже не считаю хорошей идеей тут оставаться, — пробурчал Вильгельм

—Что изменилось? Это все из-за кровати? — уколол некроманта Март.

—Ты вздумал шутить? — начал заводится Вильгельм.

—Конечно нет, — разумеется парень лукавил, — мы просто проведем ещё одну ночь под крышей, только и всего, к тому же Шухраг обещал пойти со мной на охоту. Ты сможешь остаться один и полежать на его топчане, пока нас не будет.

—Как же быстро ты обо всем договорился, — удивился маг и посмотрел в сторону тролля, который стоял молча в стороне и не принимал никакого участия в беседе.

—Это было не сложно, Шухраг оказался очень добрым.

—Как ты можешь делать такие выводы? Ты поговорил с ним всего пару минут.

—Мне этого хватило, да и хорошего человека сразу чувствуешь, — твердо заявил Март.

—Он не человек, да и твоим ощущениям я бы верить не стал, — настаивал на своем Вильгельм.

—Даже если я не прав, что может произойти? Ты же говорил, что кто бы в этом доме не жил, он нам не опасен, а теперь ты испугался?

—Что за ерунду ты несешь, глупец?! Я никого не боюсь и дело совершенно в другом.

—А в чем тогда дело? — юноша знал, что попал в цель и теперь они точно останутся.

—Ни в чем! Завтра утром уходим, — маг поддался провокации Марта, он действительно не боялся этого тролля, его беспокоило только упущенное время.

* * *

В этот же день, Шухраг и Март отправились на охоту, а Вильгельм все это время провалялся на кровати, его тревожило то, что они уже слишком долго не двигаются с места и тот кто идет за ним, несомненно приблизился на несколько шагов.

—Интересно кого же всё-таки Фауст отправил за мной? — буркнул Вильгельм себе поднос , выпуская клубы дыма изо рта, — скорее всего это Луций. Пиромант не упустит возможность угодить магистру.

Маг встал с кровати и начал ходить по комнате, он уже несколько раз пожалел, что пошел на поводу у мальчишки и согласился остаться ещё на один день.

Через несколько часов Март с троллем вернулись с охоты, принеся с собой тушу кабана, Шухраг принялся разделывать добычу, пока еще не стемнело, а Март затопил печь, попутно изготавливая стрелы. Некромант был удивлен, как быстро Март нашел общий язык с троллем, они постоянно о чем-то говорили, точнее сказать, парень заваливал Шухрага горой вопросов, на которые тот с радостью отвечал. Здоровенный тролль с секирой за спиной, был выше на голову Вильгельма, хотя маг был высоким, по людским меркам. Всё тело и лицо Шухрага было покрыто шрамами и клыки торчащие из под губ, могли напугать кого угодно, но Март словно не обращал внимание на грозный вид тролля, которого он увидел впервые, только утром, продолжал засыпать того вопросами, как ни в чи не бывало.

—Почему ты живешь один? — спросил Март, откладывая в сторону, очередную, изготовленную стрелу.

—Все ушли, а Шухрраг не ушел.

—Ты жил с семьей в этом доме, а потом они ушли? — не понял парень.

—Нет! Мы не жили в доме, мы жили в горррах и у нас нет семьи, — прорычал Шухраг

—Нет семьи? Как такое возможно? — удивился Март, — а как же твои мать и отец? Братья и сестры? У тебя их разве не было?

—Были, но семьи у нас нет.

—Странно, — пожал плечами парень и посмотрел на некроманта, который стоял неподалеку и думал о чем-то своем.

—Он говорит правду, у них не бывает семьи, в том виде, в котором ты представляешь, у них есть только клан, — заметив на себе взгляд Марта, пояснил маг.

—Только клан, — тролль повторил за Вильгельмом, в знак подтверждения.

—Тогда почему твой клан ушел без тебя?

—У меня дррругой путь, — ответил тролль

—Какой? Как я понял ты уже довольно давно живешь в этом доме, судя по куче вещей, которых ты насобирал и до сих пор не ушел, — Март продолжил расспрашивать своего нового знакомого.

—Путь, это не значит куда-то уйти, — попытался объяснить свои слова Шухраг, но у него это получилось плохо.

—А что это значит? — Март снова бросил непонимающий взгляд в сторону Вильгельма.

—Даже тролль считает тебя глупым, просто не говорит тебе это в лицо, —насмешливо хмыкнул колдун.

—Нет! Шухрраг так не считает! Маррт не глупый, Маррт молод и многого не видел в этой жизни, — с упреком Вильгельма тролль был явно не согласен.

—Ну вот тогда и расскажи ему, раз ты много знаешь, — съязвил некромант и ушел в дом.

Шухраг и Март пробыли на улице до самого вечера. Вильгельм более не вмешивался в их беседу и лишь за ужином удостоил обоих парой коротких фраз. Готовясь ко сну, некромант выбрал из вороха вещей, собранных троллем, те, что показались ему наименее ветхими, и расстелил их в дальнем углу, как раз между грудой рухляди и стеной. Тролль улёгся на своё законное место, а Март остался на прежнем.

«И с какой это стати я должен идти на поводу у какого-то сопляка и тролля? — негодовал Вильгельм про себя. — Я бы мог в считанные мгновения испепелить обоих, но вместо этого почиваю на полу, точно нищий, а какой-то смердящий зверь — на кровати!»

— Видел бы меня сейчас кто-нибудь из Ордена — глазам бы своим не поверил, — буркнул маг себе под нос и, закрыв глаза, погрузился в беспокойный сон.

Глава 5

Лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, ласкали лицо молодого охотника тёплым светом. Март вертел головой, с интересом изучая окрестности. Всё здесь было не то, к чему он привык: зелёные холмы, бескрайние поля, сочные травы — словно горы отделили один мир от другого, оставив позади вечные снега и хмурые ельники.

Уже несколько дней минуло с тех пор, как они с Вильгельмом покинули дом Шухрага. Март тогда предложил троллю идти вместе с ними, и, к немалому удивлению некроманта, тот согласился. Но Вильгельм остался непреклонен: он подозревал, что клан изгнал Шухрага, а это наказание для троллей — «похуже смерти», как он выразился. То, что тролль столь легко принял приглашение, лишь укрепило подозрения мага. Парень, разумеется, расстроился и всю дорогу шёл угрюмый, почти не разговаривая со своим спутником.

— Ты готов брать с собой каждого первого встречного? — первым нарушил молчание Вильгельм.

— Он не первый встречный, — упрямо возразил юноша.

— А кто же тогда? — с лёгким смехом поинтересовался маг.

— Мой друг!

— Да? И сколько у тебя таких друзей? — в голосе Вильгельма проскользнула ирония.

— Нисколько, — тихо ответил Март. — Ты ведь знаешь: всех, кого я знал, убили. У меня никого не осталось, кроме…

Он осёкся и бросил робкий взгляд в сторону мертвеца, размеренно вышагивающего за спиной мага. В этом взгляде смешалось всё: боль, стыд и беспросветная тоска.

— Ты не можешь доверять никому! Запомни это! — отчеканил Вильгельм. — Тем более троллю, от которого отказался его же сородичи.

— А может, это он от них отказался? — не сдавался Март.

— Я о таком никогда не слыхал. А вот то, о чём говорю я, известно мне доподлинно, и не единожды.

— Шухраг добрый, и он не причинил бы нам вреда. Ты ведь сам сказал, что он не представляет для тебя опасности! — Март ловко использовал слова мага против него самого.

Вильгельм помолчал, потом издал короткий смешок.

— А ты наглеешь, — заключил он. — Но наглость без осторожности — верный путь к могиле. Идём. И не сверли меня взглядом, точно обиженный щенок. Я не возьму свои слова назад, сколько бы ты ни дулся. Лучше смотри по сторонам — здесь, в низинах, водится кое-что поопаснее волатов.

Но Март никак не отозвался на слова Вильгельма, и маг, немного помолчав, добавил:

— Нет смысла более пререкаться. Шухраг остался позади, а нам надлежит подумать о другом.

— И о чём же? — хмуро поинтересовался Март.

— Я не намерен тащиться пешком до самого Эйвингарда, поэтому в ближайшей деревне ты раздобудешь нам лошадей. — Вильгельм остановился и в упор посмотрел на парня. — Ты ведь помнишь, что обязан исполнять все мои поручения?

— Почему я? — искренне изумился Март. — Я отродясь верхом не ездил, да и кто отдаст мне лошадей за просто так?

— Ну, почему же «за просто так»? Ты их купишь.

— У меня нет денег, и я понятия не имею, как с ними обращаться, — продолжал упорствовать юноша.

— Денег я тебе дам. Неужели ты полагаешь, что я послал бы тебя с пустыми руками?

— Тогда пойдём вместе! Я не возьму в толк, почему должен идти один.

— Не задавай столько вопросов. Просто делай, что тебе велено. К тому же ты сам изъявил согласие на эти условия, — голос Вильгельма вмиг похолодел, в нём зазвенела сталь.

— Да разве же у меня был выбор? — насупился Март, отворачиваясь.

— Был, — ледяным тоном возразил некромант. — Ты мог остаться в том лесу и не идти со мной. Мог повернуть назад и попытать счастья среди снегов и волатов. Но ты пошёл. А значит, выбор был сделан. И теперь, будь любезен, изволь исполнять то, о чём мы договорились, без пререканий. Или твоё слово, данное мне, ничего не стоит?

Март открыл было рот, но осёкся. Возразить было нечего. Он и впрямь согласился — пусть и от отчаяния, но согласился. И теперь приходилось платить по счетам. Он лишь молча кивнул, пряча глаза, и ускорил шаг, чтобы поравняться с мёртвым братом, который безучастно вышагивал впереди. До самых сумерек больше никто не проронил ни слова.

Вечером, когда путники остановились на ночлег, охотник сказал, что желает осмотреть окрестности, и ушёл, прихватив с собой меч. На протяжении всего минувшего дня он продолжал упорно упражняться и теперь уже не слишком тревожился о том, что некромант узнает, чем он занимается втайне от него. Ему было всё равно. К тому же сейчас он злился на Вильгельма, и ему хотелось побыть одному.

Покончив с очередной чередой ударов и уклонений, Март без сил улёгся прямо на траву, закинул руки за голову и уставился в небо. Звёзды высыпали густо, словно чья-то щедрая рука рассыпала по чёрному бархату пригоршню алмазов. Дышалось легко, прохладный воздух приятно остужал разгорячённое тело.

— Ты здесь? — тихо позвал он, глядя, как одна из звёзд срывается и чертит по небу короткую серебряную царапину.

— Да, — коротко отозвался голос.

— Ты тоже считаешь, что никому нельзя доверять?

— Да, — Мефис сегодня был немногословен.

— И по поводу Шухрага ты тоже согласен с Вильгельмом?

— Что ты желаешь от меня услышать? — недовольно проворчал голос.

— Ничего, — обиделся Март. Он рывком поднялся, отряхнул с одежды травинки и зашагал обратно к лагерю.

Вернувшись к месту стоянки, юноша заметил, что маг не спал, хотя обычно тот не дожидался его возвращения и давно уже почивал, укутавшись в плащ. Теперь же Вильгельм сидел, привалившись спиной к стволу старой сосны, и задумчиво вертел в пальцах свою излюбленную трубку.

— Что-то случилось? — спросил Март, сразу почуяв неладное.

— За нами следят, — ответил маг не сразу.

— Кто? — юноша невольно напрягся и бросил быстрый взгляд в темноту.

— Пока не знаю. Но мне это точно не нравится.

— Как ты узнал? Ты же не сходил с места.

— Я это чувствую, — твёрдо проговорил Вильгельм. — Ощущение такое, будто кто-то смотрит мне в спину. И это длится уже несколько часов. — Он помолчал, потом поднёс трубку к губам и, так и не раскурив, убрал её в карман. — Я выпущу на ночь ворона. Думаю, к утру мы всё узнаем. А пока — ложись спать.

Март пожал плечами. Несмотря на тревожное заявление некроманта, он ощущал странное спокойствие. Даже если им и грозит какая-то опасность, парень был уверен, что Вильгельм без труда с ней справится. С этими мыслями он подложил под голову свёрнутый плащ, закрыл глаза и почти тотчас провалился в глубокий сон. Последнее, что он увидел перед тем, как забыться, — чёрный силуэт ворона, отделившийся от плеча мага и бесшумно растаявший в звёздном небе.

* * *

Пробудившись, первое на что обратил внимание Март, так это на то, что некромант словно не сходил того же места, где он его видел, перед тем как заснуть.

—Ты не спал? — спросил юноша, с усилием прогоняя остатки сонливости.

—Спал, — последовал сухой, отстранённый ответ.

Судя по голосу, магу было абсолютно безразлично, верит ему собеседник или нет.

—И? — парень быстро сел, напряжённо вглядываясь в скрытое лицо некроманта. — Ты выяснил, кто за нами следил?

Вильгельм не ответил сразу, вместо этого принялся неспешно набивать трубку. Пальцы в чёрных перчатках двигались спокойно, неторопливо, будто у них впереди целая вечность.

—Да, — наконец произнёс он.

—И кто это был?! — Март вскочил, его голос прозвучал громче, чем он ожидал. — Почему ты не сказал сразу?

Некромант на секунду замер, затем едва заметно качнул головой, как человек, которому попросту лень объяснять очевидное.

—Угадай, — лениво ответил он.

—Да откуда мне знать?! — пожал плечами Март.

Вильгельм едва слышно вздохнул и медленно поднял руку, обтянутую тёмной кожей.

—Видишь тот дуб?

Март проследил за движением некроманта. В нескольких шагах от их стоянки, в призрачном свете уходящей ночи, темнел одинокое дерево.

—Вижу, — настороженно ответил он.

—Левее, кустарник.

Парень прищурился, пытаясь разглядеть что-то в плотных зарослях.

—Вижу…

—Можешь подойти и узнать всё сам, — спокойно произнёс Вильгельм, поднеся трубку к губам.

Март сжал зубы. Что бы это ни было, маг явно не спешил раскрывать карты.

—А ты что испугался? — усмехнулся Вильгельм, — не бойся, думаю тебе там ничего не грозит.

—Ты так думаешь? Не очень-то уверено звучит, — парень замялся, он откровенно побаивался идти одному, к дубу, указанному некромантом, мало ли, что у него на уме.

—Ты как девка, — вспылил маг, — за лошадями идти боишься, сходить до соседнего дерева страшно, выкинь тогда свой меч, он такому трусу не нужен и ты только зря тратишь время на тренировки.

—Я ничего не боюсь! — парень вскочил и решительно направился к тому месту, где якобы притаился лазутчик.

Не забыв прихватить клинок, Март стремительно зашагал вперёд, почти не слыша слов, которые бросил ему вслед Вильгельм. Перед глазами стояла пелена ярости..

—Этот чёртов индюк… — мысленно выругался он, сжимая рукоять меча так, что побелели костяшки. — Он не только следил за мной, но и про мои тренировки узнал! И при этом делал вид, будто ничего не замечает!

Вспыхнувший гнев был подобен горящему маслу — вязкий, обжигающий, но удивительно упорядоченный. Чем больше он разгорался, тем твёрже становилась уверенность в одном решении: как только они доберутся до Эйвингарда, он раз и навсегда распрощается с этим заносчивым некромантом.

Мысли об этом наполняли тело силой, шаги становились быстрее, увереннее, а сердце билось в такт шагам. Он не задумывался о том, что может ждать его за кустарником. Сейчас это не имело значения.

Однако, приблизившись, он всё же замедлил шаг. Охотник старался ступать бесшумно, листья кустарника едва заметно колыхнулись, когда он приблизился вплотную. Затаив дыхание, Март осторожно заглянул за преграду из сплетённых ветвей.

То, что он увидел, сбило его с толку. Он ожидал чего угодно — врага, зверя, может, какого-нибудь безымянного соглядатая — но увиденное его поразило и в тоже время это объясняло настроение Вильгельма.

На траве сидел Шухраг.

Тролль, не обращая ни малейшего внимания на окружающий мир, увлечённо жевал что-то, усевшись прямо на землю. Рядом с ним лежала внушительных размеров секира, поблёскивающая в свете восходящего солнца, и потрёпанный мешок, набитый неизвестно чем.

Март моргнул. Всё ещё не веря глазам, он замер, не зная, то ли выдохнуть с облегчением, то ли рассмеяться. Внутри его что-то дрогнуло — радость? Удивление? Или просто облегчение от того, что это оказался не враг?

Как бы там ни было, он сделал шаг вперёд.

—Шухраг! — радостно воскликнул парень, — что ты тут делаешь?

—Сижу, — ответил тролль, ещё не осознав с кем говорит и его рука инстинктивно потянулась к секире.

—Почему ты сидишь тут, а не дома? Как ты вообще здесь оказался? Ты что ушел сразу за нами? — у Марта было очень много вопросов к Шухрагу.

—Я был голоден, сел перрекусить, — тролль увидев Марта, отдернул руку от топора.

—Ты решил перекусить именно здесь? — рассмеялся парень.

—Я был один долго, потом прришли вы, а потом ушли, Шухрраг больше не хотел быть один.

—И ты решил пойти за нами? — заметив как тролль засмущался, Марту стало неловко, он прежде никогда не замечал за суровым Шухрагом такой реакции.

—Да, я не хотел подходить ближе, чтоб колдун не злился, колдун сказал, чтоб Шухрраг не ходил с вами.

—Колдун? — Март естественно понял о ком идет речь и рассмеялся ещё громче.

—Быть опять одному, стррашнее чем колдун, и я пошел.

—На самом деле он не такой уж и страшный, просто у него нет друзей, вот он и злится на тебя, потому что ты стал моим другом. И я ему об этом рассказал.

—Я твой дрруг? — глаза Шухрага заблестели.

—Конечно ты мой друг, а разве ты меня не считаешь своим другом? — спросил парень, еле сдерживаясь, чтоб опять не засмеяться вновь.

—Ты мой дрруг, — радостно закивал тролль, — у Шухррага не было друзей, теперрь есть дрруг Маррт.

—Думаю я смогу уговорить Вильгельма, чтоб ты смог пойти вместе с нами, только не называй его колдуном, — улыбнулся Март, представляя как разозлиться маг, если это услышит.

—Хоррошо, Шухрраг не будет говоррить, колдун, — легко согласился тролль.

—Это не все, — парень почесал затылок и продолжил, — нужно будет выполнять поручения Вильгельма, тогда я точно смогу его убедить.

—Шухрраг будет выполнять порручения, Шухрраг не будет говоррить колдун.

—Вот и отлично, подожди меня тут, я схожу и договорюсь, — проговорил Март и собирался уже уходить, но тролль его остановил.

—Как мне говоррить? Если говоррить колдун нельзя, его имя сложно говоррить.

—Можешь называть его господин? — пожал плечами Март, — думаю ему понравится.

—Шухрраг будет говоррить господин и выполнять порручения.

—Я рад, что мы договорились, побудь пока здесь, — сказал парень и ушел.

С Вильгельмом удалось договориться, хоть и не сразу, поначалу маг наотрез отказывался, чтоб Шухраг присоединился к их отряду, но Марту удалось его убедить, пообещав, что тролль будет выполнять все, что прикажет некромант и он сам больше не будет спорить с Вильгельмом и будет делать все, что тот скажет и в ближайшей деревне купит им лошадей, как этого и хотел маг. Некромант долго смотрел на юношу, будто стараясь проникнуть вглубь его души, отыскать в ней что-то, что ведомо только ему. В конце концов он резко выдохнул, словно смирившись с неизбежным.

—Ладно, — бросил он сухо. — Но если он хоть на миг станет для нас обузой, я сам позабочусь, чтобы его не стало.

Вернувшись к Шухрагу, Март с радостью сообщил тому, что маг согласился и тролль может к ним присоединиться. Пока они шли до лагеря, Шухраг спросил парня, почему с ними оживший мертвец, и тому пришлось вкратце поведать печальную историю. В ответ тролль лишь покачал головой, ничего не сказав.

— Отчего вы так долго? — вместо приветствия проворчал Вильгельм.

— Мы разговаривали, — сухо ответил Март.

— Тут неподалёку есть деревушка. Думаю, к вечеру мы успеем до неё добраться.

— Откуда ты знаешь про деревню?

— Ты опять задаёшь слишком много вопросов, — отмахнулся маг. — Пока ты спал, ворон слетал на разведку и заодно обнаружил его, — некромант кивнул в сторону тролля.

— Его зовут Шухраг, я же тебе говорил, — напомнил юноша.

— Собирайте свои вещи, мы выдвигаемся, — Вильгельм сделал вид, что не заметил упрёка.

Как и предсказывал Вильгельм, к вечеру того же дня они добрались до деревни, но решили отправить Марта только утром, чтобы не вызывать у жителей излишних подозрений: появление мальчишки в одиночку и в столь поздний час могло насторожить.

Этим вечером Март решил пропустить тренировку и провести время с Шухрагом. Вильгельм не стал принимать участия в их беседе и, покурив трубку, завалился спать. Чуть позже заснули и Март с Шухрагом.

* * *

Четыре фигуры, облачённые в плащи с натянутыми на самые глаза капюшонами, притаились в тени деревьев и из укрытия наблюдали за раскинувшейся перед ними деревней. Она была куда больше той, где вырос Март, и назвать её деревушкой язык не поворачивался. Раннее утро дышало прохладой, ветерок трепал одеяния путников, то и дело норовя сбросить капюшоны.

— Почему я не могу пойти с Шухрагом, а ты с Конрадом подождёшь нас в лесу? — не унимался Март.

— Ты полагаешь, здоровенный тролль с секирой наперевес вызовет меньше вопросов, чем некромант с восставшим мертвецом? — усмехнулся Вильгельм. — Хотя… всё-таки меньше, — признал он после недолгого раздумья. — Но мы не будем рисковать. Ты пойдёшь один. К тому же ты обещал выполнять все мои распоряжения.

— Да-а да-а, я помню, — Март не стал отпираться, памятуя, на каких условиях к ним присоединился Шухраг.

— Я буду ждать тебя до вечера. Если не вернёшься, мы с твоим братом уйдём, — холодно проговорил маг и покосился на тролля, который, по всей видимости, был не согласен с таким решением, но промолчал.

— Как это — уйдёшь? Ты мне об этом ничего не говорил! — возмутился парень.

— У меня нет времени ждать тебя бесконечно. Ты можешь вернуться и без лошадей, но если не успеешь до заката — не возвращайся вовсе. Нас здесь уже не будет. Полагаю, это справедливо.

— Хорошо, я постараюсь вернуться с лошадьми, — поникшим голосом ответил Март и уже собрался уходить.

— Постой, — остановил его Вильгельм, — у тебя нет денег и лучше оставь свой меч троллю, в случае опасности, он тебе все равно не поможет, а лишь вызовет подозрения.

Март молча отцепил перевязь и передал оружие Шухрагу. Тот бережно принял клинок, кивнув парню в знак поддержки.

— А покупка четырёх лошадей каким-то мальчишкой, стало быть, подозрений не вызовет? — тут же вскинулся Март, скрестив руки на груди.

Вильгельм картинно вздохнул, словно объяснял прописные истины несмышлёнышу.

— Четырёх? С чего ты взял, что четыре? От тебя требуется купить только двух.

— Но на чём тогда поедут Конрад и Шухраг? — растерянно спросил Март.

—Как ты собрался посадить нежить на лошадь? На одной лошади поеду я, на другой поедите вы с троллем, ещё не известно как лошади относятся к этим существам, — и маг косо посмотрел на Шухрага.

—Как Конрад будет за нами поспевать? — не ожидавший такого поворота событий, Март посмотрел на Вильгельма.

—Узнаешь потом, а сейчас бери деньги и иди, — маг протянул руку в кожаной перчатке, на которой лежало три золотых, парень даже не успел рассмотреть откуда они там появились.

—Этого хватит? — спросил Март, понятия не имевший, сколько может стоить одна лошадь, единственное, что он знал о деньгах, так это то, что сто серебряных, это один золотой, сто медных монет, это один серебряный, да и денег у него никогда не было, они были только у брата, он и объяснил ему ценность каждой монеты.

—Тебе должно хватить на трех лошадей, — уверенно заявил некромант, - деньги никому не показывай, отдашь тогда, когда получишь лошадей. Ты все понял?

—Да, понял, — неуверенно буркнул Март, забрав протянутые монеты, после чего, снял перевязь с мечом и протянул Шухрагу.

—Тогда иди и не задерживайся понапрасну, мы будем тебя ждать на этом же месте, ах да, лук лучше тоже оставь.

Молча кивнув, Март снял с плеча лук и передал его Шухрагу и зашагал по направлению к деревне. Поселении было расположено на берегу, небольшой реки, и было обнесено частоколом, при этом, со стороны берега, ограждений не было, ворота в деревню были открыты, на пороге которых, стояло два стража, у каждого из них было по копью в руке, на обоих весела кольчуга до колен, подходя все ближе, парень рассматривал вооруженных мужчин и ему в голову пришла мысль, что будь у них в деревне нечто подобное, он бы сейчас тут не был.

—Эй пацан! Ты ещё кто такой? — окрикнул Марта, один из стражей.

—Меня зовут Март, я из деревни за Орочьим Хребтом.

—Понятно, — кивнул мужчина, — а как тебя сюда занесло? Ты пришел один?

—Да я пришел один, — соврал Март, — на мою деревню напала Волчья Стая, никто не выжил.

—Фаргус ты что-нибудь слышал об этом? — страж обратился к своему напарнику.

—Нет. Я лишь знаю что там за горами вроде как и была деревушка, а что да как, понятия не имею.

—Понятно, — снова кивнул мужчина, — а тут тебе чего надо?

—Я бы хотел раздобыть немного еды у вас и двинусь дальше, — робко ответил Март

—Нам было велено чужаков не пускать! Эй Фаргус! Да не спи ты! Что с этим пацаном делать-то?

—Да я откуда знаю, что ты ко мне пристал Марв? Сказали не пускать, значит не пускай.

—Как-то жалко пацана, — почесал затылок Марв и посмотрел на парня

—У меня с собой и оружия нет, вот только охотничий нож, я могу его отдать, а как буду уходить заберу.

—А деньги-то у тебя есть? — оживился Фаргус.

—Немного медяков, — уныло ответил Март.

—Пацан, а почему ты остался жив, если все в твоей деревне погибли? — нахмурившись спросил Марв.

—Я был на охоте, а когда вернулся, все было уже кончено, бандиты покинули деревню.

—Вроде похоже на правду, не повезло тебе парень, а может и повезло, это с какой стороны посмотреть, — Марв почесал бороду, — ладно, можешь проходить, надеюсь от тебя не будет проблем.

Вздохнул страж и посторонился, позволяя Марту пройти в деревню.

—Я хотел спросить, а где у вас можно купить, что-нибудь из еды?

—Пройдешь два поворота, на третьем свернешь направо и упрешься в таверну, если нужно узнать, что-то еще, спросишь там, — ответив на вопрос, Марв потерял всякий интерес к парню и принялся увлеченно обсуждать , что-то с напарником.

Пройдя по указанному маршруту, Март без труда нашел таверну, это было двухэтажное строение, сложенное из бревен и окрашенное в синий цвет, не смотря на раннее утро, двери таверны были открыты, немного замешкавшись у входа, парень хорошо обдумав, что ему говорить, а что не стоит, вошел внутрь. В таверне никого не было, за исключением одного человека, это был грузный мужчина с мощными руками, он восседал на табурете возле прилавка и точил огромный нож, он посмотрел исподлобья на парня, ничего не сказав продолжил работу.

—Приветствую, — как можно более доброжелательно, поздоровался Март.

Мужчина молчал.

—Меня зовут Март, я из деревни за горами, мне сказали, что тут мне могут помочь.

—Разве похоже, что я хочу тебе помочь?

—Не очень, — признался парень.

—Это Марв тебя прислал? — мужчина положил нож на прилавок и встал.

Ему на вид было около пятидесяти, некогда могучий торс, этого человека, уже заплыл жиром, но в нем по прежнему ощущалась сила.

—Да это правда, — Март не стал скрывать, что это именно страж на воротах, отправил его в таверну.

—Какая помощь тебе нужна?

—Я бы хотел купить в вашей деревне пару лошадей.

—У тебя денег-то хватит? — с сомнением спросил мужчина.

—Надеюсь, что хватит, — пожал плечами Март, уже пожалевший, что вообще зашел в эту таверну.

—Садись, — пробасил здоровяк, указав на стол и зашел за прилавок.

Усевшись за предложенный стол, Март стал ждать и попутно осматриваться, парень обратил внимание, что в таверне было очень чисто, аккуратно расставлена мебель, всего было восемь столов и под каждым из них, задвинуто по четыре табурета, в правом углу была лестница, ведущая наверх.

—Ешь, — мужчина вернулся с двумя кружками пива, ложкой и тарелкой похлебки, одну кружку пива он оставил себе и сел напротив гостя.

—Спасибо, — немного растерявшись, ответил Март.

—Говоришь ты из деревни, по ту сторону Орочьего Хребта?

—Да, ты знаешь эту деревню? — спросил парень, так и не решившись притронуться к еде.

—Знаю, — кивнул мужчина и отхлебнул из кружки, — я не представился, меня зовут Йорген и это моя таверна.

—Я почему-то так и подумал.

—Ты ешь, не бойся, это вкуснее чем выглядит, — рассмеялся хозяин таверны и казалось от его смеха затряслись стены.

—Да я и не боюсь, — помялся Март и осторожно зачерпнул ложкой, содержимое тарелки.

—Как там поживает Вилберт? — спросил Йорген, пристально глядя на парня.

—Вы знали Вилберта? — удивился Март, — он был в нашей деревне кузнецом.

—Это мой младший брат, так как он поживает?

Похлебка стала поперек горла, Март совсем не ожидал, что кузнец, его деревни, может оказаться братом Йоргена. Вилберт никогда не говорил, что у него есть брат, да и вообще он мало что рассказывал.

—Вилберт погиб, — отложив ложку в сторону, ответил парень, — на нашу деревню напала Волчья Стая, выжил только я.

—Вот как? — хозяин таверны сделал очередной глоток и ни один мускул на его лице ни дрогнул, будто бы он и не услышал о смерти брата.

—Мне удалось спастись, только благодаря тому, что меня не было в деревни во время нападения, мне жаль вашего брата, мой брат Конрад тоже погиб.

—Ты ешь, — прогудел хозяин таверны, нависая над столом. — В моём заведении из-за стола встают, лишь когда на дне тарелки или кружки не останется ни капли. Уяснил?

— Да, понял, — торопливо закивал Март, поднося ложку ко рту. — Похлёбка и впрямь отменная.

— Я знаю, — самодовольно отозвался Йорген. — Скажи-ка мне, у Вилберта были дети?

— Насколько я знаю, нет. Он жил один.

— А жена?

— Жены тоже не было, — ответил парень, старательно отправляя в рот ложку за ложкой.

— Понятно, — Йорген допил пиво и с глухим стуком поставил кружку на край стола.

—Будь у нас деревня побольше да с частоколом, может, мы бы и сумели отбиться, — сам не зная зачем, добавил юноша.

— Не думаю, — мужчина вздохнул и поднялся. — Недавно они разграбили деревню к югу от нас, и та была ничуть не хуже нашей.

— Так зачем тебе два коня? Ты ведь, как я погляжу, пришёл один, — Йорген направился к бочонку, чтобы вновь наполнить кружку, но при этом не сводил с Марта пристального взгляда.

Парень на мгновение замер, а затем выпалил наспех придуманную историю:

— У меня с собой три золотых — этого как раз должно хватить на двух лошадей. Молодой парень с такими деньгами — лёгкая добыча. Я хотел бы купить лошадей, чтобы в случае опасности уйти от погони. А как доберусь до Эйвингарда — продам их.

— Что за глупость? — хмыкнул Йорген. — Думаешь, две лошади привлекут меньше внимания, чем одна? Впрочем, дело твоё. — Он всем своим видом показывал, что не верит ни единому слову, но расспрашивать дальше не стал.

— Так вы поможете?

— Помогу, — Йорген плюхнулся обратно на лавку с кружкой, до краёв наполненной пенным напитком. — Ближе к берегу увидишь усадьбу — мимо не пройдёшь, это самый большой дом у нас в деревне. Там спросишь Борха, конюха старейшины. Скажешь ему, что пришёл от меня. Дашь три золотых за трёх коней, и пусть он сам выберет тебе, что получше. Усёк?

— Да, всё понял. Спасибо, Йорген. — Допив кружку пива, Март вдруг ощутил, как по телу разливается приятная, но предательская лёгкость. Голова слегка закружилась.

— Посиди ещё, отдохни, — заметив, что гость захмелел, предложил хозяин. — Ежели будут какие проблемы — приходи ко мне.

— Хорошо, — ответил парень, чувствуя, как тело понемногу растекается по табурету.

— У меня к тебе будет одна просьба, — Йорген вдруг посерьёзнел. — Моя внучка ещё с утра понесла бутылку вина в дом старосты и до сих пор не вернулась. Ежели увидишь её — поторопи.

— Как я её узнаю?

— Она, может, на пару лет младше тебя. Черноволосая, в жёлтом платье. Думаю, коли увидишь, сразу признаешь. Зовут Эльза.

С готовностью согласившись выполнить просьбу, Март выпил травяную настойку, которую хозяин заботливо принёс ему после того, как убрал со стола. В голове почти сразу прояснилось, тело наполнилось бодростью. Парень ещё раз поблагодарил Йоргена, хлопнул ладонью по столешнице и вышел из таверны.

Глава 6

Решив сперва выйти к реке, Март предположил, что отсюда будет проще отыскать нужный ему дом, — и оказался прав. Уже спустя несколько минут его взору открылась усадьба старейшины. Юноша невольно замер: он никогда прежде не видел строений столь величественных. Дом, скорее напоминавший небольшой замок, нежели деревенское жилище, возвышался посреди ухоженного сада, где старые могучие деревья, точно безмолвные стражи, стояли вдоль извилистых тропинок. Три этажа, крутая черепичная крыша, резные балконы, изящно выступающие на каждом уровне, — от этой неожиданной грандиозности сердце Марта забилось чаще. «Наверное, там живёт очень много людей», — со всей присущей ему наивностью подумал охотник, завороженно разглядывая строение.

Солнечные лучи играли на витражных окнах, переливаясь мозаикой ярких цветов. К воротам, выполненным из кованого железа, вела широкая дорожка, выложенная гладким серым камнем, а по краям были высажены кусты с мелкими алыми цветами, источавшими тонкий, сладковатый аромат. Март на мгновение прикрыл глаза и вдохнул полной грудью. Всё здесь дышало покоем и достатком, и парень на какой-то миг даже позабыл, зачем явился.

У одного из флигелей, пристроенного к основному зданию, он заметил мужчину в простой, но опрятной одежде и широкополой шляпе, защищавшей лицо от солнца. Мужчина что-то сосредоточенно разглядывал в руках. Март направился к нему, стараясь выглядеть уверенным, хотя внутри ощущал лёгкое волнение.

Завидев гостя, мужчина выпрямился и окинул юношу внимательным взглядом. Лицо его, обветренное и покрытое глубокими морщинами, казалось суровым, но в глазах теплилось доброжелательное любопытство.

— Приветствую. Меня зовут Март, — поздоровался юный охотник.

— Приветствую и тебя, Март. Я Борх. Раньше я тебя здесь не видел — ты, верно, недавно в наших краях?

— Да, прибыл только сегодня.

— Вот как, — Борх почесал бороду. — И что же привело тебя ко мне?

— Я пришёл от Йоргена. Он сказал, что вы сможете продать мне трёх лошадей.

— От Йоргена? — усмехнулся конюх. — Что ж, лошадей я и впрямь могу продать, это правда. А деньги у тебя имеются?

«Да что ж такое! — мысленно вспылил Март. — Почему каждый, кому не лень, спрашивает у меня одно и то же? Но вслух он лишь спокойно полез в карман.

— Имеются, — ответил он, доставая монеты. — Вот они. Три золотых.

Борх прищурился, оценивающе глядя то на золото, то на парня.

— Хм, — только и произнёс конюх. — Дело в том, что лошади-то не мои, а хозяйские. Прежде чем продать, я должен спросить дозволения у господина.

— Хорошо, давайте спросим, — кивнул парень.

— Подожди меня здесь, — бросил Борх и скрылся за дверью флигеля.

Оставшись один, Март позволил себе вдоволь насладиться видом усадьбы. Она казалась воплощением уюта и благополучия, чего ему так не хватало. Затем он начал оглядываться вокруг, изучая окрестности. На берегу реки, совсем рядом с водой, он заметил рыбаков, которые сосредоточенно разбирали сети, время от времени переговариваясь друг с другом. Чуть поодаль, на песчаном склоне, группа детей играла вокруг перевёрнутой лодки, словно это был какой-то сказочный замок. Их звонкий смех эхом разносился над рекой, внося в этот тихий уголок лёгкость и безмятежность.

Март замер, наблюдая за ними. Его взгляд стал отрешённым, а в груди зашевелилась тягостная горечь. “Как бы я хотел оказаться на их месте,” — мелькнула мысль, обжигая его израненную душу. Эти дети беззаботно резвились на берегу, не думая о завтрашнем дне. Их дома, тёплые и безопасные, ждали их. Вечером матери накроют для них ужин, отцы расскажут истории, а потом они, довольные и усталые, заснут в мягких кроватях под надёжной крышей. А что было у него? Беспокойные ночи под открытым небом, холодные камни вместо постели и еда, случайно добытая в пути. Некромант, который смотрел на него, как на обузу, и постоянная тревога, словно тень, преследующая на каждом шагу. Всё, чего он хотел, — это хоть на миг почувствовать себя так же свободно и легко, как эти дети.

Погружённый в свои мысли, Март едва не пропустил крик, донёсшийся со стороны реки, — тонкий, пронзительный, исполненный неподдельного страха. Он резко вскинул голову, пытаясь определить, откуда донёсся звук. Взгляд его упёрся в ту самую группу ребят, которую он приметил ранее, но только теперь до него дошло: это были вовсе не дети, как ему почудилось поначалу, а подростки, почти его сверстники. Их беззаботное, шумное поведение ввело его в заблуждение, и лишь теперь, разглядев их напряжённые фигуры и услышав грубые, злые голоса, он понял, что ошибся. На земле, прямо у кромки воды, лежала девушка. Тёмные волосы её растрепались и прилипли к испуганному, бледному лицу. Над ней возвышались трое парней, их позы были угрожающими, плечи напряжены, а слова звучали грубо и громко, перекрывая журчание реки. Это вовсе не походило на безобидную игру.

Не раздумывая ни секунды, Март рванулся с места. В голове запульсировала одна-единственная, но отчетливо ясная мысль: «Нельзя позволить этому продолжаться». Он не думал ни о том, что их трое, а он один, ни о том, что маг наказал не привлекать внимания, ни о том, что в кармане у него нет оружия. Всё это отступило куда-то далеко, вытесненное простым, почти инстинктивным порывом — вмешаться и прекратить это бесчинство. Плащ хлестнул за спиной, под ногами захрустела галька, в лицо ударил ветер. Он бежал, сжимая кулаки, и расстояние до берега стремительно сокращалось.

—Остановись! Что ты творишь?! — раздался в голове взволнованный, почти шипящий голос Мефиса.

— А ты разве не видишь? — огрызнулся Март, не сбавляя шага. — Хочу помочь. И, будь добр, либо помоги, либо не мешай.

— Я не стану вмешиваться в эту глупость, — холодно отрезал Мефис. В его голосе проскользнуло нечто недоброе, почти злорадное, словно он уже знал, к чему приведёт этот безрассудный порыв. — Раз уж ты столь отчаянно жаждешь проявить благородство, разбирайся сам, но учти: последствия будут на твоей совести.

— Вот и отлично! — бросил Март и припустил быстрее.

Он вылетел к реке и, едва переводя дыхание, выкрикнул, перекрывая шум воды:

— Немедленно прекратите!

Подскочив к лежавшей на земле девушке, он решительно оттолкнул нависшего над ней парня. Тот, явно не ожидавший такого вмешательства, пошатнулся и удивлённо уставился на Марта. Компания, как успел заметить юноша, состояла из четверых парней и двух девушек: одна из них, с заплаканным лицом и растрёпанными волосами, и была жертвой нападения, а четвёртый парень держался чуть поодаль, наблюдая за происходящим со скучающим выражением лица.

— Не лезь не в своё дело, — процедил тот, что стоял ближе всех. Голос его звучал угрожающе.

Не удостоив его даже взглядом, Март склонился и протянул руку девушке.

— Вставай.

— Спасибо, — робко проронила она и, поколебавшись, приняла его ладонь.

Тот, кого Март оттолкнул первым, наконец пришёл в себя. Лицо его исказила ярость:

— Ты вообще кто такой?! — выкрикнул он, брызгая слюной. — Я тебя не знаю! Как ты смеешь трогать меня своими грязными руками?

— Меня зовут Март.

— Да мне наплевать, как тебя зовут! — взвился парень. — Я спрашиваю: кто ты такой, чтобы вставать у меня на пути и позорить меня перед всеми? Ты хоть понимаешь, с кем связался?

Девушка, отряхивая жёлтое платье от налипшей гальки, вдруг тихо, почти виновато произнесла:

— Тебе лучше уйти. Спасибо ещё раз, но я виновата сама. Тебе не стоило вмешиваться.

Март растерянно перевёл взгляд на неё и только теперь заметил, во что она одета: платье из добротной, явно не дешёвой ткани, аккуратный передник, волосы, чёрные как смоль, собраны в тугую, хоть и растрёпанную теперь косу.

— В чём же ты виновата? — спросил он.

— Я оскорбила достоинство Яриса, — едва слышно пояснила она, пряча глаза. — За это и была наказана.

Март перевёл взгляд на того самого парня, которого оттолкнул, и усмехнулся.

— Так это и есть хвалёное достоинство Яриса? — громко произнёс он. — Тот, кто нападает втроём на беззащитную девушку, никакого достоинства не имеет. Это трусость, а не честь.

Лицо Яриса вмиг побагровело.

— Ах ты, свинья! — прорычал он, сжимая кулаки. — Да я тебя сейчас…

Без видимого труда уйдя от первых двух выпадов, Март коротко усмехнулся. Тело слушалось с незнакомой прежде лёгкостью, и он без особого напряжения продолжил уклоняться от града ударов, посыпавшихся на него уже с двух сторон. «Я же говорил, что справлюсь сам», — промелькнуло в голове, и в душе парня, вопреки опасности, всколыхнулось торжество. Его изнурительные упражнения не пропали даром: он стал куда быстрее и выносливее, чем прежде.

Нападавшие, впрочем, быстро опомнились и принялись действовать куда слаженнее. Теперь они нападали не поодиночке, а разом, и Март, пропустив пару чувствительных тычков, понял, что вечно плясать от них не выйдет. Дождавшись, когда Ярис в очередной раз неосмотрительно замахнётся, он ловко нырнул под его руку и нанёс короткий, хлёсткий удар в лицо. Противник, вскрикнув, рухнул на землю, и из разбитого носа его тотчас хлынула кровь. Второй парень замер, ошарашенно глядя на поверженного приятеля. Март тоже остановился, хотя отчётливо понимал: сейчас, пока враг потерял бдительность, он мог бы без труда отправить его туда же. Но он медлил — и эта секунда замешательства стоила ему дорого.

Мощнейший, сокрушительный удар в челюсть обрушился словно молот, повалив его наземь. В глазах вспыхнуло белым, рот наполнился горячим металлическим привкусом. Март сплюнул на утоптанную землю сгусток крови и несколько выбитых зубов и попытался подняться, но следующий удар — тяжёлым сапогом под рёбра — снова отшвырнул его в пыль. Хруст костей эхом отозвался в ушах, и резкая, невыносимая боль пронзила всё тело. Дышать стало почти невозможно, каждое движение грудной клетки отдавалось новым страданием.

Он уже не пытался встать. Лишь повернул голову, превозмогая боль, чтобы рассмотреть нового врага. Сквозь пелену, застилавшую взор, он увидел стоящего поодаль Борха, а рядом с ним — незнакомого парня лет двадцати, поразительно похожего на Яриса. Тот и нанёс следующий удар — на этот раз ногой в голову. Вспыхнула слепящая боль, и Март, так и не успев ничего понять, провалился в спасительную тьму.

* * *

Постепенно туман, окутывавший сознание Марта, начал рассеиваться. Боль напоминала о себе при любом движении, и с каждым ударом сердца парень всё яснее осознавал: он больше не на берегу реки. Твёрдая, холодная поверхность под ним выдавала каменный пол, а не мягкую, влажную землю. Всё тело ломило, словно его избивали часами, голова гудела, как колокол, а во рту пересохло так, будто он проглотил горсть песка.

Осторожно, сдерживая стон, Март приоткрыл глаза. Пространство вокруг него едва освещалось тонким лучиком света, проникавшим сквозь крохотное оконце под самым потолком. Этот слабый свет мало что мог прояснить, но он позволил юноше разглядеть, что тот лежит в какой-то небольшой комнате. Попытка подняться закончилась мучительным рывком боли в груди. Парень застонал, не удержавшись, и, скрипя зубами, рухнул обратно на холодный пол.

Его дыхание было тяжёлым, но он заставил себя сосредоточиться. Медленно, осторожно двигая разными частями тела, Март понял: у него сломано несколько рёбер, челюсть была выбита, и при этом он заметил, что не хватает нескольких зубов. К счастью, руки и ноги остались целы, но и это ощущение быстро сменилось другой бедой: его лодыжки обхватывали тяжёлые железные кандалы, цепь от которых тянулась к стене.

Горько вздохнув, он остался лежать на месте, решив осмотреть комнату повнимательнее, но из-за скудного освещения, это было сделать непросто. Постепенно его зрение привыкло к темноте, и очертания комнаты начали вырисовываться чётче. Это было мрачное подземелье с низким потолком и холодными каменными стенами. В центре помещения стоял простой деревянный столик, на стене висела давно потухшая, масляная лампа, а в углу виднелась лестница, ведущая наверх. Всё говорило о том, что его заперли в подвале какого-то дома. Март перевёл взгляд обратно на оконце. Свет, проникавший сквозь него, становился всё слабее, окрашиваясь в блёклые, сизые тона. «День клонится к вечеру», — подумал он, и сердце его сжалось от неумолимого предчувствия трагедии. Вильгельм сдержит слово — в этом можно было не сомневаться. А Шухрагу, сколь бы ни был он предан новому другу, ничего не останется, как покорно последовать за некромантом. К тому часу, когда солнце окончательно скроется за горизонтом, его спутники уже будут далеко. А он останется здесь — один, запертый, избитый и никому не нужный.

—Сколько же времени я здесь? — прошептал Март, сжимая кулаки.

Он вспомнил того человека, который напал на него, застав врасплох. Март сердито нахмурился: как он мог не заметить этого нападавшего? Его вид и поведение напоминали этого мерзкого Яриса. Возможно, они были родственниками?

Размышления охотника прервал звук сверху. Скрипнув, отворилась дверь, и послышался звук шагов на лестнице. Сердце Марта замерло. Собравшись, он быстро закрыл глаза и притворился, что всё ещё без сознания. Шаги становились всё ближе, пока вошедшие не остановились возле него.

—Какого демона вы притащили этого оборванца сюда? — раздался голос неизвестного мужчины.

—Отец он сломал нос Ярису и я хотел его наказать, — этот голос был моложе первого и принадлежал, тому человеку, что так легко и в то же время жестоко расправился с Мартом.

—Ты разве его ещё не наказал? — удивился первый.

—Этого мало, отец если мы будем позволять каждому так относится к нашей семье, ты потеряешь уважение, я не мог этого допустить.

—Послушай меня Исидор, я верю, что ты действовал во благо семьи, — голос стал немного мягче,— но мы не можем избивать людей до полу смерти и запирать их у себя в подвале, даже если он сломал нос сыну старейшины деревни, ты вообще знаешь кто он такой? Я раньше не замечал этого пацана.

—Он пришел только сегодня, я узнал у Фаргуса, он был один, сказал, что хочет купить еды, а Борх меня заверяет в том, что он пришел к нему и расспрашивал о лошадях и вроде как намеревался купить, я поэтому и вышел посмотреть на него,а он в это время беспощадно избивал Яриса. Чтобы случилось если бы я не вышел отец?

—С чего он вообще начал драку? Сам же говоришь, пришел покупать лошадей.

—Я не знаю отец, он подошел к ребятам игравшим на берегу, толкнул дочку Йоргена, она ему чем-то не понравилась, Ярис за неё заступился, а дальше ты уже знаешь.

—Мерзость какая, — проговорил староста.

—Я про это и говорю отец, и откуда у него могут быть деньги на лошадей, ты посмотри на этого убогого, Фаргусу он сказал, что у него при себе пару медяков, а к нам он заявился, чтобы морочить голову и ещё неизвестно зачем.

—Так денег у него не было?

—Не было, — уверенно заявил Исидор, — я его обыскал, нашел только охотничий нож, ещё повезло, что он за него не взялся, а то бы, беды не миновали.

—Хорошо, — вздохнул староста, — как закончите, выкинь его из деревни и чтоб без шума, ты меня понял?

—Да отец, как скажешь отец, никакого шума не будет.

—И скажи Фаргусу, чтоб не болтал ничего, а то я знаю его, язык без костей, хлебом не корми, дай потрепаться.

—Все так и будет, как Ярис с ним поквитается, я вышвырну его собственными руками и никто ничего не узнает, — отчеканил Исидор.

На этом разговор завершился. Тяжёлые шаги стихли наверху, и Март вновь остался один. Он едва сдержался, слушая наглую, уверенную ложь: этот Исидор вывернул всё наизнанку, заявив, что никаких денег при Марте не было. Разумеется, три золотых тут же перекочевали в его карман. От бессильной ярости сводило скулы. Свет в оконце тем временем совсем померк — сумерки за окном сгустились, и подвал погрузился в кромешную тьму. Март думал о том, выдвинулись ли уже в путь Шухраг с Вильгельмом, или, быть может, они всё ещё ждут его возвращения, не подозревая, что с ним приключилось и уж тем более не догадываясь что при всём желании, обратно он уже не вернётся. Мысль о том, что некромант без зазрения совести уйдёт, не оглянувшись, отдавалась в груди, саднящей болью.

Сверху вновь заскрипели петли, и в подвал спустились двое. На сей раз Март не стал ни притворяться спящим, ни опускать голову. Кое-как привалившись спиной к холодной каменной стене, он встретил своих пленителей прямым, открытым взглядом — в лице ни тени страха, лишь угрюмая, непокорная решимость.

—Я надеялся, что ты уже не очнешься, — гнусно рассмеялся Исидор, рядом с которым стоял Ярис.

—Ты язык проглотил псина? — злобно прошипел младший из братьев.

—Как твой нос? — через боль выдавил из себя Март и попытался улыбнуться.

—Сейчас ты узнаешь как мой нос, урод! — рассвирепел Ярис и подойдя ближе нанес удар ногой в живот, Март захрипел и завалился на бок.

—Развлекись от всей души брат, а как закончишь, позовешь, — хохотнул Исидор и ушел, оставив Яриса наедине с пленником.

—Тебя до сих пор интересует мой нос?! — верещал Ярис, продолжая беспощадно избивать Марта.

Но молодой охотник уже его не слушал, он был на грани потери сознания и почти не понимал, что происходит, собственно поэтому, он и не обратил внимание, как скрипнула дверь наверху, пелена застилала глаза, Март держался из последних сил.

Непреклонно приближался момент, когда сознание вновь оставит его и когда он настал, последнее, что он увидел, это как серая ручища, словно пушинку, оторвала от земли Яриса, который в пылу истязаний пленника, собственно как и Март, не заметил, что в подвал спустился кто-то ещё.

* * *

Следующие пробуждение было совершенно другим, Март открыл глаза и ему показалось, что всё то, что с ним произошло, было не наяву, а каким-то страшным сном. Он сразу обратил внимание, что лежит уже не на полу, а на мягкой перине, застеленной простыней, голова утопала в подушке и на нем нет никакой одежды, кроме набедренной повязки и это уже не подвал, а комната с большими окнами, стены которой, были окрашены в светлые тона, да и убранство помещения говорило о многом.

—Доброе утро, — послышалось где-то в стороне, Март даже не сразу понял, что находится не один в этой комнате.

—Как ты себя чувствуешь? — задал вопрос неизвестный.

—Хорошо, — бездумно ответил Март, пытаясь понять с кем он говорит.

На против него, в кожаном кресле вольготно расположился мужчина, закинув ногу на ногу и облокотив голову на руку, он пристально смотрел на Марта, тяжело было определить сколько этому человеку лет, но парень был готов поклясться, что знает этого человека.

—Что молчишь? Будто воды в рот набрал, — спросил незнакомец и одарил парня белоснежной улыбкой.

—А что говорить, — буркнул Март, продолжая разглядывать мужчину.

На вид незнакомцу было немногим больше двадцати, однако первое впечатление обманчиво рассыпалось, стоило лишь присмотреться. Кожа его, белая, точно старый пергамент, казалась никогда не знавшей прикосновения солнечных лучей. Черты лица поражали безупречностью — красивые, правильные, но лишённые тепла, словно выточенные из мрамора искусным, но бездушным резцом. Невольно бросились в глаза и волосы: небрежно взъерошенные, они стояли дыбом и были совершенно седы. У Марта в голове не укладывалось, как такое возможно: перед ним сидел молодой человек, почти юноша, но шевелюра его серебрилась, как у глубокого старика.

Хоть незнакомец и улыбался, хоть голос его звучал мягко, почти вкрадчиво, лицо оставалось до странности мёртвым, ничего не выражающим. Улыбка касалась лишь губ, но не трогала глаз. А глаза… они были полной, пугающей противоположностью всему облику. Они пылали зеленью — яркой, неестественной и пронзительной, — словно два изумруда, в глубине которых колыхалось живое пламя. И Марту почудилось: задержись он в этом взгляде хоть на мгновение дольше — и утонет безвозвратно, в бесконечно глубокой, затягивающей бездне.

—Можешь ты расскажешь, почему тебе так благоволит удача, мой юный друг, — Вильгельм снова улыбнулся и прикурил трубку.

—Как ты тут оказался? И где Конрад и Шухраг? — уже окончательно осознав, кто перед ним, спросил парень.

—Это все, что тебя сейчас беспокоит? — усмехнулся некромант.

—Не только, это первое, что пришло в голову, — с интересом разглядывая мага, вымолвил Март.

—И прекрати так смотреть на меня, мне становится не по себе.

—Хорошо, — кивнул парень и смущенно отвел взгляд, до этого момента он никогда не видел лица некроманта и что он только себе не фантазировал, но никак не мог представить, что Вильгельм выглядит именно так.

—Хочу послушать твою историю, — маг выпустил клубы дыма в потолок и поменял ноги местами.

—Что они тебе рассказали?

—Неважно, я им всё равно не поверил, — пожал плечами колдун.

—Всё-таки я бы хотел, для начала, услышать ответ на свой вопрос, — осторожно сказал Март, боясь вывести Вильгельма из себя. В таком приподнятом настроение, он видел мага впервые, он был с ним мягок и учтив, как никогда прежде. И от этого становилось даже жутко.

—С чего бы начать, — некромант забарабанил пальцами по подлокотнику, — нам предоставили две комнаты в таверне, представляешь в этой дыре есть таверна, — маг ухмыльнулся, но заметив, что Март не разделил его веселье, продолжил:

—И так, одна комната моя, вторая ваша, вот собственно в ней сейчас и прибывают тролль и твой старший брат.

—Ты оставил свою коробку без присмотра? — удивился Март.

—Во первых, я не хочу таскать её на своих плечах, а брать с собой Конрада было бы не разумно, ты же должен понимать, что мертвец разгуливающий по деревне, средь бела дня, не очень сильно понравится местным.

—На протяжении всего нашего пути, ты постоянно переживал за сохранность этого короба и не доверил мне его нести, а тут ты так просто оставил его в месте, в котором никогда не был и без охраны.

—С чего ты решил, что я отнесся так легкомысленно к сохранности того, чего тебя вообще не должно волновать? И тем не менее, ты прав, я никому бы не доверил такую ответственность, кроме себя и Конрада. В какой-то степени он и есть я. Если ты думаешь, что он пригоден только для переноски этого короба, то ты заблуждаешься, да и тролль-изгнанник со своей исполинской секирой, окажется не по зубам здешним воякам, так что я уверен в безопасности короба.

—А что всё-таки лежит в этом коробе?

—Возможно я расскажу тебе однажды, но не сегодня, — ушел от ответа Вильгельм.

—Я подумал: быть может, ты теперь доверяешь мне больше, чем прежде? — произнёс Март и с надеждой заглянул в изумрудные глаза мага. — Я бы сам понёс эту коробку, а Конрада мы бы отпустили. Он не заслужил такой участи. Сделал и так больше, чем должен. Теперь мой черёд нести его бремя.

Вильгельм помолчал, и в тишине слышно было лишь, как ветер завывает в ветвях за окном.

— Ещё не время, — ответил он наконец. — Можешь не тревожиться. Я сдержу слово. Я всегда держу слово — в этом, знаешь ли, состоит одна из немногих моих добродетелей.

Март опустил взгляд, потом вскинул его снова.

— Ты говорил, что не станешь дожидаться моего возвращения. Что, едва истечёт назначенный срок, ты уйдёшь. Почему же ты не сдержал этого обещания? Почему вернулся за мной в деревню?

Маг едва заметно усмехнулся.

— Смотрю, твоё исцеление прошло успешно. Ты опять заваливаешь меня вопросами, как и прежде. Что за несносная привычка — вечно допытываться?

Март прислушался к себе — и только теперь с изумлением осознал, что ничего не болит. Ни рёбра, ещё вчера при каждом вздохе отдавали невыносимой болью, ни челюсть, ни разбитое лицо. Он машинально провёл языком по дёснам и обомлел: там, где зияли кровавые лунки, сидели новые зубы — ровные, острые, точно он заново родился.

— Я прекрасно себя чувствую, — выдохнул он, всё ещё не веря собственным ощущениям.

— Можешь не благодарить, — Вильгельм поймал его изумлённый взгляд и самодовольно улыбнулся, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

— Это ты меня исцелил?

— А ты полагаешь, в этом захолустье найдётся кто-то ещё, способный на подобное? — Маг ответил вопросом на вопрос, и в его тоне проскользнула уже знакомая, надменная ирония.

Март пожал плечами, прекрасно понимая, что таких лекарей в деревнях отродясь не водилось. Однако он не стал подыгрывать самолюбию Вильгельма — по крайней мере, вслух.

— Ты так и не ответил, зачем пришёл за мной.

Некромант закатил глаза с видом величайшего одолжения.

— Если уж тебе так угодно знать — всему виной тролль. Мне надоело выслушивать его бесконечные причитания. Он ныл, как брошенный пёс, и не отставал ни на шаг. У меня попросту не осталось выбора, кроме как наведаться в эту деревню и вытащить тебя из того погреба, куда ты столь блистательно угодил.

Вильгельм говорил старательно, но Март почувствовал что маг лукавит. Одних причитаний Шухрага ни за что не хватило бы, чтобы некромант изменил собственное решение. Но дальше настаивать он не стал.

— Тогда почему мы не пошли все вместе с самого начала?

— Потому что это был риск. — Голос Вильгельма внезапно похолодел, и прежняя насмешливость исчезла без следа. — Мне нельзя попадаться на глаза кому бы то ни было. Ежели ты ещё не понял, нас преследуют. Вернее, преследуют меня. И тот, кто идёт по моему следу, — не деревенский староста с парой стражников. Он чувствует магию так же остро, как гончая чует запах крови. Любое промедление, любой отчётливый отпечаток моего присутствия сыграет ему на руку и приблизит его ко мне. А мне это, знаешь ли, без надобности.

— Тебе известно, кто эти люди? — тихо спросил Март.

Вильгельм поднял руку, останавливая его.

— На сегодня вопросов довольно. Теперь я слушаю тебя и ты мне сейчас расскажешь, что стряслось в этой треклятой деревне?

Март вздохнул, собираясь с мыслями, и заговорил:

— Да особо и нечего рассказывать. Я всё делал, как ты велел: никому не показывал монеты, до самого последнего момента, расспросил, где купить лошадей, добрался до усадьбы старейшины, сторговался с конюхом. Тот обещал спросить дозволения у хозяина. Как только он ушёл, я услышал крик у реки. Кричала девчонка — её повалили наземь несколько мальчишек, и главным у них был сын старосты. Я разбил ему нос. А потом вмешался его старший брат. — Март поморщился и машинально коснулся челюсти. — Я был перед ним совершенно беспомощен. Он избил меня, я потерял сознание, а очнулся уже в подвале. Там меня избили снова. Деньги твои забрали. Кажется, это тоже был старший брат. Ну а дальше… ты и сам всё знаешь. Явился ты… ну точнее Шухраг и вот я тут.

Он развёл руками и замолчал, глядя в стену. Вильгельм помедлил, выпустил струйку дыма и произнёс задумчиво:

— Стало быть, три моих золотых украдены. Лошади не куплены. А мой должник избит и брошен в погреб.

— Занятно, — протянул маг, и в его голосе прорезалась уже знакомая Марту, ледяная угроза. — Пожалуй, я всё же наведаюсь к старосте ещё раз. Не ради тебя разумеется. Ради того, чтобы объяснить кое-кому, что брать чужое нехорошо. Особенно если это чужое принадлежит мне.

—И если бы все повторилось вновь, я бы поступил точно также, — уверенно заявил Март, сам не зная за чем.

—Я знаю, — мягко проговорил маг.

—Всё это время я усердно упражнялся, — заговорил Март, и голос его, севший от пережитого, звучал надломленно. — Я хотел стать сильнее, и мне уже начинало казаться, что я стал… но это не так. Вновь меня пришлось спасать. Сперва — Конраду, теперь — тебе. Я не способен даже на такое простое дело, как покупка лошадей. Я ни на что не годен. — Голос его дрогнул и сорвался.

—Если бы не я, мой брат был бы жив. Это я должен был умереть, не он. И не нужно было тебе приходить за мной. Тебе следовало идти дальше, как ты и намеревался.

Он умолк. А затем плечи его затряслись, и слёзы, которые он так долго сдерживал, хлынули из глаз — горячие, полные жгучего стыда и отчаяния. Он больше не мог и не хотел прятать их.

Вильгельм молча смотрел на юношу, и в глубине его изумрудных глаз промелькнуло нечто, чему Март не сразу нашёл название. Быть может, понимание.

— Я сделал то, что счёл нужным, — произнёс маг, и голос его прозвучал неожиданно тепло, без тени обычной насмешки. — Уверен, твой брат поступил бы так же. Я вижу в тебе то, что, скорее всего, видел и Конрад, — но ты сам пока этого не замечаешь. Перестань твердить, что ты должен лежать в могиле вместо него. Лучше докажи, что он погиб не напрасно. Не обесценивай его жертву — он отдал жизнь не для того, чтобы ты теперь корчился в презрении к самому себе.

Март, уже не стесняясь, разрыдался в голос. Эти неожиданные, пронзительные слова тронули его куда глубже, чем любая угроза. Он никак не ожидал, что некромант — холодный, надменный, вечно язвящий — способен сказать нечто подобное. И уж тем более он не ожидал, что маг вернётся за ним в деревню, рискуя быть настигнутым теми, кто идёт по его следу.

В дверь негромко постучали, и спустя мгновение она приоткрылась. На пороге стоял пожилой мужчина с длинной седой бородой, ниспадающей на грудь. Он был облачён в простую белую льняную рубаху и такие же белые штаны.

— Я вам не помешал, мессир Вильгельм? — осведомился вошедший, и Март тотчас узнал этот голос. — Быть может, мне зайти позже?

— Позже я зайду сам, — голос мага переменился разительно. От недавнего тепла не осталось и следа: теперь это была холодная, отточенная сталь, не обещавшая ничего доброго тому, кто осмелится перечить. — А пока оставь нас.

— Как вам будет угодно, мессир, — староста поклонился и попятился, аккуратно притворив за собой дверь.

Март проводил его взглядом и перевёл недоумевающий взор на Вильгельма.

— Мессир?

— Ты, верно, думал, что я раскрою ему правду о том, кто я такой? — некромант приподнял бровь, и на его губах заиграла ироничная ухмылка.

— Я и сам до сих пор не знаю, кто ты такой, — буркнул юноша, невольно усмехнувшись в ответ.

— Оно и к лучшему. А для него и для всех прочих в этой дыре я — мессир храма Лютора Лучезарного.

— Для меня это ровным счётом ничего не проясняет, — признался Март. — Но почему ты не взял другое имя? Если те, кто тебя преследуют, прибудут сюда и станут расспрашивать о некоем Вильгельме, им сразу станет ясно, что ты здесь побывал.

Маг недобро хохотнул.

— Те, кто меня преследует, спрашивать не станут. — В его голосе прорезалось что-то недоброе. — Я скрыл истину не от них — от них скрываться бессмысленно, — а от жителей этой глуши. Мне без надобности, чтобы по окрестным деревням поползли слухи о некроманте, разгуливающем с мертвецом за плечами.

— А что ты сказал старосте обо мне? И почему он не стал отпираться и отрицать то, что случилось?

— Ссориться с мессиром храма Лучезарного — себе дороже, — пожал плечами Вильгельм. — Старик поступил благоразумно. Я поведал ему, что ты — мой ученик и по глупости мог натворить ненужных ошибок. По крайней мере, именно так он мне и доложил.

— Но он же наврал! — вскинулся Март. — Никакой ошибки не было! Меня избили ни за что, а деньги просто украли!

— Теперь это уже не имеет значения, — отрезал маг. — Главное, он поверил в мою ложь, а ты здоров и невредим.

— Невредим? — горько переспросил юноша, невольно ощупывая челюсть. — Да сыновья старосты живого места на мне не оставили.

— Довольно жаловаться, — резко осадил его Вильгельм. — Всё могло обернуться куда хуже. Сейчас отдыхай. К вечеру я распоряжусь, чтобы тебя отвели в таверну. А пока у меня есть дела, и чем меньше ты будешь отвлекать меня, тем скорее они завершатся.

— Почему не сейчас? — спросил Март.

— Тебе надобно восстановиться после целебных процедур, — маг позволил себе лёгкую улыбку. — Да и не хочу, чтобы ты путался под ногами. Поверь, я действую исключительно в твоих интересах.

— Хорошо, — отозвался юный охотник, но в голосе его прозвучала едва заметная обида. Впрочем, спорить он не стал — сил на это уже не оставалось.

Вильгельм кивнул на прощание и вышел, тихо притворив за собой дверь. Март остался один в полумраке комнаты, всё ещё чувствуя на щеках солёные дорожки слёз и странное, непривычное тепло где-то глубоко внутри — тепло от слов, которых он никак не ожидал услышать из уст этого человека.

Глава 7

Март остался в комнате один. Укутавшись в полумрак и тишину окутали, словно мягким одеялом. Парень закрыл глаза, чтобы хоть немного отдохнуть. К его удивлению, сон пришёл практически сразу, унося тревоги и усталость в небытие. Но покой продлился недолго. Ему показалось, будто вдалеке раздался стук. Он старался не обращать на него внимание, решив, что это просто отголоски сна. Но стук повторился — громче и отчётливее.

Охотник приподнялся и сел на кровати, не успев ответить, как дверь резко отворилась. На пороге стоял Ярис, тот самый, младший сын старосты. Его лицо было хмурым, а взгляд говорил о том, что задание, порученное ему, вызывает не меньшее раздражение, чем сам Март.

—Мне велено сопроводить тебя до таверны, — процедил Ярис сквозь зубы.

Март недовольно поморщился:

—Я знаю дорогу.

Ярис смерил его взглядом, словно не слышал ответа:

—Вставай и следуй за мной.

Парень опустил взгляд на себя и с упрёком заметил:

—Мне идти в таком виде?

Он развёл руками, показывая, что на нём только набедренная повязка. Ярис замялся, его суровое выражение сменилось лёгким смущением.

—Жди здесь, — бросил он и вышел из комнаты.

Прошло несколько минут, прежде чем Ярис вернулся. В руках он держал аккуратно сложенную стопку одежды и с неохотой положил её на кровать.

—Вот. Одевайся.

Март оглядел принесённое: простая рубаха, штаны, похожие на те, что носил староста, и башмаки с длинными носами вместо привычных сапогов.

—Спасибо, — сухо ответил он и, не теряя времени, начал одеваться.

Когда Март был готов, они вышли из дома и направились к таверне. По дороге Ярис хранил упорное молчание, да и Март не горел желанием нарушить эту блаженную тишину. Спокойно разговаривать о чём-либо с этим мерзавцем он попросту не мог.

Добравшись до таверны, они остановились у входа. Ярис коротко бросил:

— Я своё задание выполнил, дальше ты сам.

Не дожидаясь ответа, он повернулся на каблуках и ушёл, не оглядываясь. Март посмотрел ему вслед, вздохнул и толкнул дверь.

Заведение Йоргена встретило его тёплым светом ламп и запахом еды. Перед глазами всё ещё стоял лёгкий туман — отголосок пережитого, — и он на мгновение замер, моргая, чтобы прогнать мутную пелену. Внутри царила тихая, умиротворяющая суета. Эльза протирала столы тряпкой, перекладывая кружки и тарелки с одного места на другое. Несколько столов уже были заняты местными, но самого хозяина таверны, видно не было.

— Привет, — радостно улыбнулась Эльза, сразу узнав Марта.

Парень немного замялся, затем ответил:

— Привет. Мне сказали, что у вас остановились мои друзья.

Девушка отложила тряпку и махнула рукой в сторону лестницы:

— Это правда. Давай я тебя провожу.

Она направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, и, обернувшись, добавила с лёгкой улыбкой:

— Ты идёшь?

Март кивнул, поправил рубаху, которая стала неожиданно неудобной, и не спеша, двинулся за ней.

— Иду, — пробурчал он, всё ещё немного неловко чувствуя себя в её компании.

Поднимаясь по ступеням, Эльза посмотрела на него через плечо. Её голос звучал мягко и проникновенно:

— Я хотела тебя поблагодарить за тот раз. Ты оказался очень смелым.

Март опустил взгляд, заметно смутившись.

— Не стоит, — пробормотал он. — Я просто сделал то, что должен был.

Девушка улыбнулась чуть шире, с искренней нежностью.

— Знаешь, далеко не каждый готов сделать то, что должен, — заметила она, с лёгким укором глядя на него.

Они остановились перед дверью, и Эльза коснулась её ладонью.

— Вот ваша комната. Меня предупредили, что ты сегодня придёшь, и попросили тебя проводить. А соседняя дверь справа — это комната вашего учителя.

Март невольно усмехнулся, когда услышал, как она назвала Вильгельма учителем.

—Он здесь? — спросил он, пряча едва заметную улыбку.

Девушка пожала плечами:

—Вроде ещё не вернулся.

Она бросила быстрый взгляд в сторону лестницы, будто вспоминая, что её ждёт ещё много работы.

—Ну ладно, мне пора. Рада была тебя снова увидеть, — сказала она, легко махнув рукой на прощанье.

Март коротко кивнул и прежде чем он успел что-то ответить, девушка уже поспешила вниз, оставляя за собой едва уловимый аромат трав и мыла. Парень посмотрел ей вслед, задумчиво потерев шею, затем перевёл взгляд на дверь своей комнаты.

Постояв ещё немного, Март открыл дверь. В комнате стояло две кровати, на одной из которых сидел тролль, Конрад стоял у окна, его неизменный взгляд был направлен в пустоту, на плечах и как прежде, покоился тот самый, заветный короб, которым дорожил некромант.

—Дрруг Маррт, — прорычал Шухраг и заграбастал парня в крепкие объятия, от которых у Марта перехватило дыхание.

—Шухраг ты меня задушишь, — пожаловался парень.

—Нет, — уверенно заявил тролль, — дрруг Маррт кррепкий, надо больше сил, чтоб задушить.

—И этих сил достаточно, — улыбнулся Март, высвободившись из тисков серых лап тролля.

—Я хотел рразоррвать того маленького человека.

—Какого человека? — не понял парень.

—Кто прривязал тебя и бил, этот маленький человек тррус, но колдун сказал, чтоб я его не тррогал.

—Вот как, — Март почесал затылок, вспоминая, что именно тролль прервал его избиение, оттащив Яриса в сторону.

—Шухраг я же просил тебя, не называть Вильгельма колдуном, если он услышит, ему это не понравится.

—Я не называл, — невозмутимо ответил тролль.

—Ты не знаешь где Вильгельм сейчас? — вздохнув, спросил Март.

—Нет, колдун ушел и не прришел, — немного подумав, ответил тролль.

—Шухраг называй его господин, можешь мне пообещать по дружески, что впредь не будешь звать Вильгельма колдуном?

—Хоррошо дрруг Маррт, обещаю, — услышав про дружеское обещание, тролль с радостью согласился.

—Что это вы тут уже друг другу обещаете? — раздался недовольный голос Вильгельма, за спиной Марта.

—Мы обещали помогать друг другу, — не думая выпалил парень, боясь, что тролль его опередит и расскажет правду, которая магу не очень понравится.

—Очередные глупости, — сокрушенно вздохнул некромант и закатил глаза.

—Что-то случилось? Ты изменился после нашей последней встречи, — заметил Март.

—Я и пришел об этом поговорить, — ответил Вильгельм и бесцеремонно уселся на кровать, на которой, минуту назад сидел Шухраг.

—Этот старик просит меня об одном одолжении, — начал маг.

—Ты про старосту? — догадался Март.

—Да про него, будь он неладен — раздраженно подтвердил Вильгельм.

—И чего он хочет? — спросил парень.

—Неподалеку, от этого селения была деревня, она стала жертвой Волчьей Стаи, бандиты перебили всех, забрав всё самое ценное, это было намного раньше, чем они напали на твою деревню, — маг посмотрел на Марта.

—А мы тут причем? — пожал плечами охотник.

—Как в случае и с твоей деревней, трупы никто хоронить не стал, и они восстали, перевоплотившись в гулей и те бродят по округе, нападают на охотников, а иногда даже доходят до деревни, сами жители с ними справиться не могут и старик просит об этом меня.

—Разве ты не можешь ему отказать? — Март недоумевая посмотрел на некроманта.

—Я могу отказать, а вот мессир храма Лучезарного, нет.

—Почем ты не можешь соврать? Скажем, что выполним просьбу, а сами продолжим наш путь.

—Это не похоже на тебя, — нахмурился Вильгельм, — ты готов влезть в драку, ради какой-то девчонки, которую видишь впервые, а тут ты предлагаешь оставить деревню, на растерзание нежити.

—Я лишь подумал, что это не наше дело, — начал оправдываться парень.

—Ты прав, это не наше дело, но, раз уж мы всё равно задержались, я бы хотел осмотреть ту деревню, о которой упоминал староста.

— Если тебе по силам помочь им, давай так и поступим, — согласился Март. Он подумал о Йоргене, об Эльзе, о стражнике, который пропустил его в деревню, а сам старейшина и его отпрыски не вызывали в нём ничего, кроме презрения. В глубине души он был бы не против, если бы этих мерзавцев сожрали гули.

— Тогда не будем терять времени. Собирайтесь, я жду вас на улице, — подытожил маг и вышел из комнаты.

Собирать было почти нечего. Март накинул плащ — тот, что кто-то заботливо отчистил от крови и вернул некроманту, — и опоясался перевязью с мечом, которую оставлял на хранение Шухрагу. Тролль же попросту перекинул секиру за плечо и был готов.

На выходе из таверны их уже поджидал Вильгельм: восседая в седле, он держал за поводья ещё двух лошадей.

— Залезайте в сёдла — и в путь, — бросил маг.

— А как же Конрад? — спросил Март, покосившись на мертвеца, безмолвно застывшего у обочины.

— О нём можешь не тревожиться. Он от нас не отстанет, и я в очередной раз хочу тебе напомнить: это больше не твой брат и это даже не человек. То, что простым людям не под силу, для него труда не составит.

Ничего не ответив, Март принялся неуклюже взбираться в седло. К его немалому изумлению, Шухраг справился с этим куда ловчее: тролль легко запрыгнул на коня, и тот даже не фыркнул. Парень вспомнил было, что Вильгельм предполагал, будто лошадь не примет такого наездника, но вышло совсем иначе.

По дороге к разорённой деревне Март раздумывал, не обратиться ли к Мефису, не расспросить ли его о этих гулях. Но он так и не решился. Ведь дух отказался помочь, когда он дрался с сыном старосты, и молчал, когда его избивали в подвале. «Ну вот и помалкивай теперь, — мрачно подумал Март. — А может, тебя и вовсе больше нет в моей голове? Так даже лучше».

* * *

Деревня, о которой говорил старейшина, была в нескольких часах езды. Дорога далась Марту непросто: он постоянно пытался удержать равновесие в седле, и это его утомляло сверх меры. К тому же он уже успел натереть седалище, и каждый километр причинял ему мучительные неудобства. Все его опасения касательно Конрада оказались напрасны. Мертвец бежал следом — быстро, размеренно, совершенно не замечая ни веса короба за спиной, ни расстояния. Обычный человек, может быть, и смог бы выдержать такой темп на коротком отрезке, но долго бы не продержался. Вильгельм объяснил это просто: телом Конрада движет магия, и она дарует силу, намного превосходящую человеческую.

— Остановитесь, — бросил Вильгельм через плечо. — Мы почти на месте.

Отряд замер. Маг, не слезая с коня, выпустил ворона. Птица взмыла ввысь, быстро набрала высоту и растаяла в сером небе. Марту не терпелось спешиться: между ног всё зудело, он то и дело ёрзал в седле, но, бросив взгляд на своих спутников, уверенно державшихся верхом, лишь посильнее стиснул зубы и промолчал.

Некоторое время они стояли в тишине, нарушаемой лишь дыханием лошадей и далёким карканьем. Затем в сером небе показалась чёрная точка. Она стремительно росла, и спустя несколько мгновений ворон, сложив крылья, камнем упал вниз и опустился на плечо Вильгельму. Маг прикрыл глаза, и лицо его на краткий миг застыло, превратившись в непроницаемую маску. Март уже догадался, что прямо сейчас, некромант считывал увиденное птицей, пропитываясь образами, которые та принесла на своих крыльях. Спустя несколько ударов сердца Вильгельм распахнул веки, и в глубине его глаз промелькнуло нечто похожее на мрачное удовлетворение.

— Нужно добраться до того холма, — он указал рукой в нужном направлении и, не дожидаясь ответа, тронул поводья.

Взобравшись на возвышенность, путники тотчас ощутили, как в нос ударил тяжёлый запах гнили, смешанный с чем-то сладковатым и невыносимо тошнотворным, — Март так и не смог разобрать, с чем именно.

— Как необычно, — задумчиво проговорил некромант, вглядываясь в открывшуюся перед ним картину.

— Что там необычного? — Март извивался в седле, точно змея на углях, силясь разглядеть то, что приковало внимание мага.

— Такому невеже, как ты, не объяснить, — не отводя взгляда, съязвил Вильгельм.

С холма заброшенная деревня была как на ладони. Отчётливо виднелся каждый покосившийся домишко; одни строения обвалились почти до основания, другие же, напротив, выглядели на удивление целыми. Между ними деловито сновали гули — тощие, серокожие, передвигающиеся на четвереньках, — будто бы они и были здесь хозяевами. Впрочем, так оно и было. Когда-то эти существа дышали, любили, о чём-то мечтали, а теперь превратились в кровожадных монстров, рыскающих в поисках свежего мяса.

— Вся почва здесь поражена порчей, — заговорил Вильгельм, и голос его прозвучал напряжённо. — Я никогда не слышал, чтобы все мертвецы поголовно обратились в гулей. Это противоестественно.

— Какая ещё порча? — юноша продолжал крутится как мог, пытаясь разглядеть то, о чём говорил некромант, но пока у него это получалось с трудом.

— Ты что, ослеп? — маг крутанулся в седле и вперил в парня пылающий зеленью взгляд, куда более яркий, чем обыкновенно. — Между домами не растёт трава, земля выглядит мёртвой, как пепелище. Неужели ты не видишь этого?

— Я не успел рассмотреть, — обиженно пробурчал Март.

Ему было не по себе в этом гиблом месте: он никогда прежде не видел гулей и с радостью обошёлся бы без такого знакомства. Ветер без церемоний забивал ноздри смрадом разложения, и парню казалось, что его вот-вот вывернет наизнанку.

— Не сходите с этого места, что бы ни случилось. Я скоро вернусь.

— Что ты хочешь сделать? — забеспокоился мальчишка, боясь остаться в этом проклятом месте без некроманта.

— Осмотрюсь, — сухо ответил Вильгельм. — Я вам ещё раз говорю: оставайтесь здесь. Что бы вы ни увидели, что бы ни услышали — не двигайтесь с места, пока я не вернусь. Тон мага был таков, что у Марта мигом отбило всякое желание задавать новые вопросы, и он лишь молча кивнул.

— Господин колдун, мы никуда не уйдём, — уверенно заявил Шухраг, до этого мгновения не проронивший ни слова, и с гордостью покосился на Марта.

Услышав подобное обращение, Вильгельм на мгновение переменился в лице — в его глазах промелькнуло нечто недоброе, если не сказать опасное, — но он ничего не ответил и, не спеша, начал спускаться с холма. Март хотел было упрекнуть Шухрага за обещание не называть мага колдуном, но рассудил, что сейчас для этого не очень подходящее время.

Между тем Вильгельм достиг подножья холма. Март, затаив дыхание, наблюдал за каждым его движением. Маг продолжил путь, и вот уже копыта его коня ступили на серую, безжизненную землю. Он поравнялся с первым из домов. Буквально в нескольких метрах от него копошилась пара гулей, но они, казалось, вовсе не замечали всадника. Внезапно один из монстров издал ужасающий, леденящий кровь вой и уставился на мага нечеловеческим, полным злобы взглядом. У Марта сердце подпрыгнуло к горлу — ему показалось, что оно сейчас вырвется из груди. Ему было страшно, и он отчаянно переживал за Вильгельма, который, на его взгляд, поступил безрассудно, в одиночку сунувшись в деревню, кишащую нежитью. В то же время парень прекрасно понимал: случись опасность, они с Шухрагом ничем не смогут помочь.

Но ничего страшного не произошло. Гуль, издавший вой, вдруг осёкся, словно забыл о существовании мага, и с тупым безразличием вернулся к своему прежнему занятию. Вильгельм же даже не обернулся. Он ехал дальше, прямой и спокойный, будто находился не посреди проклятой деревни, а на увеселительной прогулке.

—Колдун сошёл с ума, — пробасил за спиной Шухраг.

— Ты когда-нибудь видел этих существ прежде? — спросил Март, не отрывая взгляда от Вильгельма.

— Я видел и убивал, — самодовольно ответил тролль.

— А как их можно убить? — заинтересовался Март и повернулся к Шухрагу.

— Топорр ррубит шею, голова летит с плеч, — произнося это, тролль с любовной тщательностью поглаживал лезвие секиры, что покоилась за спиной.

— Достаточно отрубить им голову?

— Да, — подтвердил Шухраг. — Если не знаешь, как убить, — рруби голову.

Недоверчиво посмотрев на друга, Март прикинул свои шансы отрубить голову хотя бы одному из этих монстров. Выходило не густо.

— Смотрри! — внезапно прорычал тролль, указывая куда-то здоровенной когтистой лапой.

От неожиданности Март едва не свалился с коня. Он принялся судорожно вертеть головой, пытаясь разглядеть то, что так привлекло внимание Шухрага. А в это время некромант уже спешился и спокойно разгуливал среди нежити, ничуть не опасаясь.

— Колдун хочет умерреть, — не своим голосом проговорил тролль.

— Давай просто доверимся ему. Я уверен: он знает, что делает, — во рту у Марта пересохло, и он то и дело облизывал губы сухим, шершавым языком, чувствуя солоноватый привкус. Ему казалось, что ещё мгновение — и все эти монстры непременно накинутся на Вильгельма. Но время шло, и никто не нападал. Маг обошёл почти все дома и более не привлекал к себе внимания гулей.

— Их всех призвали, — изрёк Вильгельм, возвращаясь. — Я почувствовал чью-то волю, которая и вернула их к жизни. — Он держался так спокойно, будто вернулся с вечерней прогулки. — Нужно внимательно всё осмотреть.

— Что тут осматривать? — заволновался Март. — Ты разве недостаточно насмотрелся на них? — мальчишка кивнул в сторону деревни.

— Нельзя их так оставлять. Да и просьбу старосты следует выполнить. Чувствую, он ещё нам пригодится.

— Да на кой нам сдался этот мерзавец?

— Хватит причитать, как девка. Мы спустимся с холма и вместе во всём разберёмся. Разговор окончен.

— Ты хочешь, чтобы мы пошли вместе с тобой? — побледнел мальчишка.

— Я разве неясно выразился? — некромант строго посмотрел на Марта. — Или ты испугался?

— Вовсе нет, — попытался скрыть испуг парень, — но я не уверен, что мы справимся с таким количеством нежити.

— Нам не придётся с ними сражаться, — успокаивающе проговорил Вильгельм и улыбнулся.

— Мы сможем, как и ты, ходить по деревне и на нас никто не нападёт? — слова мага придали Марту немного уверенности.

— Именно так. Мне подвластно внушить этим неупокоенным, что мы — одни из них.

— А как же лошади? Они ведь на дух не переносят нечисть.

— Думаю, ты уже заметил: с моей лошадью не было никаких сложностей. Так будет и с вашими.

— Тролль, ты готов? — в глубине души Март надеялся, что тролль тоже воспротивится замыслу Вильгельма и откажется спускаться в поселение, наполненное жуткими тварями.

Но Март ошибся.

— Шухраг готов! — тролль с силой ударил себя кулаком в грудь.

— Тогда следуйте за мной и старайтесь держаться вместе, — сказал некромант, разворачивая коня.

—Подожди, — воскликнул Март, — как быть с Конрадом?

—Он пойдет с нами, за него можешь переживать меньше всего, — ответил Вильгельм и первый поскакал в сторону деревни.

Шухраг с Мартом двинулись следом, Конрад тоже не отставал.

Как и предсказал Вильгельм, гули не обращали никакого внимания, на вновь прибывших гостей. Вонь в деревне стояла невыносимая и Март не мог понять, откуда исходит этот зловонный запах, возможно от самих гулей, либо от чего-то ещё.

—Давайте разделимся и обыщем дома, говорите мне обо всем, что покажется странным, — предложил некромант.

—Тут все странное, что может быть ещё страннее? — возмутился Март, который ни в коем случае не хотел разделяться.

—Не волнуйся, с тобой пойдет Конрад, в случае опасности он тебя защитит, а мы с троллем пойдем по одному.

Вильгельм спешился и подвел свою лошадь к полуразрушенной беседке, выбрав стойку, которая когда-то служила опорой для кровли и обвязал поводья вокруг неё.

—Лошадей оставим тут, — приказал маг, — дальше уже будем действовать раздельно.

Распределив между собой участки, спутники приступили к осмотру. Даже в компании Конрада Март не чувствовал себя в безопасности. Где-то внутри, в самой глубине, копошился ужас — он подползал к самому сердцу холодными, скользкими щупальцами, и парень каждый раз вздрагивал, когда мимо него проходил очередной монстр. Все дома, которые он успел осмотреть, были пусты. Гули почему-то предпочитали бродить снаружи. Март даже не ведал, что именно ищет, но упрямо продолжал обход — ему не терпелось поскорее покончить с этим и убраться отсюда как можно скорее.

— Мефис, ты здесь? — негромко позвал он. С Конрадом, по известным причинам, поговорить было нельзя, а молчание становилось невыносимым.

— Да, — отозвался голос не сразу.

— Я уж думал, тебя больше нет, — признался Март.

— Прекрасно знаю, о чём ты думал, и я уже говорил тебе: покинуть тебя, к моему глубочайшему сожалению, пока не могу.

— Ты очень долго молчал, вот я и решил, что ты ушёл.

— Я не такой заядлый болтун, как ты, — огрызнулся Мефис.

— Может, я тебя чем-то задел? — предположил парень.

— Задел? Вот ещё, — фыркнул голос. — Как меня может обидеть деревенский дурак, который даже не способен выслушать и сделать так, как ему говорят?

— Всё-таки задел, — догадался Март. — Честно признаться, я думал, что ты поможешь мне, и тогда бы я не очутился в том положении.

— Достаточно было просто послушаться меня, — стоял на своём Мефис.

— Я благодарен тебе за то, что ты сделал для меня, но в этот раз я не мог поступить иначе. Прости.

— Помогать тебе напрямую я не стал намеренно. Тебе давно пора перестать надеяться на мою помощь и начинать полагаться только на себя. Ты уже несколько раз стоял на краю гибели и лишь по какой-то нелепой случайности остался жив.

— Да я понимаю всё, — ответил Март, заходя в последний дом на отведённом ему участке.

— Мне сдаётся, ты не понимаешь, — продолжил Мефис. — Ты мог бы навсегда остаться в той яме, и уж поверь, твой брат тебя бы там не отыскал. Скажи-ка, сколько у тебя было шансов встретить кого-либо, кто сумел бы помочь тебе выбраться из этой ловушки? Я отвечу за тебя — ни единого. А если бы твой брат в последний миг не зашёл в ваш дом? Ты тоже был бы уже мёртв! Этот некромант спасает тебя уже в который раз, и я до конца не понимаю, что им движет и какое ему дело до глупого мальчишки, вроде тебя.

— Ты опять за своё? — парня уже начали раздражать нравоучения Мефиса вкупе с очередной порцией оскорблений, и он пожалел, что вообще затеял этот разговор.

— Твоё невежество меня скоро доконает, — разъярился голос. — Тебе даже ума не хватило осознать, что ты стал сильнее, чем прежде, не только благодаря упражнениям.

— А чему же ещё?! — удивился Март.

— Я ведь говорил тебе, что могу сделать тебя сильнее. Так вот, мне удалось влить Силу в твою кровь. Пусть это лишь ничтожная доля, но тем не менее — теперь ты обладаешь силой родства.

— Мне казалось, это только заслуга моих упражнений, — пожал плечами парень, рассеянно осматривая внутренности дома. Жилище оказалось куда просторнее остальных, но взгляд пока ни за что не цеплялся.

— Собственными силами ты добился бы таких изменений не раньше, чем через год, — тон Мефиса сделался ещё более яростным: ему явно не понравилось, что Март не оценил его помощь.

— Прости, я и впрямь стал сильнее, это правда, но я не знал, что ты приложил к этому руку, — поспешил задобрить разбушевавшегося собеседника Март.

— Да откуда тебе это знать, дубина? Ты не способен осознать очевидных вещей!

— Насколько ты смог усилить мою кровь? — спросил Март, намеренно пропустив оскорбление мимо ушей.

— Не могу сказать тебе с точностью, — немного успокоившись, ответил голос. — Тем более я не представляю, как объяснить это деревенщине.

— Попробуй, — предложил парень и двинулся вглубь жилища, попутно отмечая про себя, что и здесь нет ничего примечательного. Да и вообще — что он должен найти такого, что могло бы заинтересовать Вильгельма?

— Объясню так, чтобы ты понял с первого раза и более не осаждал меня вопросами.

— Я слушаю, — кивнул Март и приблизился к кровати, на которой кто-то лежал. Сначала ему почудилось, но он ошибся.

— Вообрази, что твоё тело — огромный сосуд, и чтобы наполнить его до краёв, потребуется триста чаш крови. Мне удалось насытить силой лишь одну из них.

— Всего-то? — разочарованно хмыкнул Март. — Если их так много, выходит, я остался прежним?

— Чушь, — отрезал Мефис. — Ты уже никогда не станешь прежним. Я устал от твоего хамства и невежества. Не зови меня впредь. — Слова Марта задели самолюбие Мефиса, и тот явно хотел добавить напоследок что-нибудь обидное, но удержался. — И кстати… то, что ты ищешь, — прямо перед тобой.

—Что я ищу? — не понял Март.

Мефис молчал. Понимая, что звать его снова не имеет смысла, Март приступил к изучению тела, лежавшего на кровати. Это была девушка, на вид — немногим младше двадцати. Голубое платье её, сплошь разорванное, пропиталось запёкшейся кровью, горло было перерезано, а бледная, почти восковая кожа покрыта множеством кровоподтёков. Март обратил внимание, что тело выглядело так, словно девушку убили лишь несколько часов назад, однако он прекрасно помнил: разбойники разграбили эту деревню несколько месяцев назад. Едва эта мысль сформировалась в его голове, как парень понял: перед ним именно то, о чём и говорил некромант. А Мефис лишь подтвердил его догадку, и Март, не теряя времени, бросился прочь из дома — искать Вильгельма.

Мага он отыскал быстро. Сообщив ему о находке, они тотчас направились к нужному дому, прихватив по пути Шухрага.

— Ты был прав, что доложил мне об этом, — произнёс некромант, склонившись над телом и внимательно его разглядывая. — Похоже, именно она — причина превращения всех здешних мертвецов в гулей.

— Но она же мертва, — ничего не понимая, спросил Март. — Как она могла это совершить?

— Насильственная смерть способна пробудить дух умершего и толкнуть его на месть, особенно если жертвой была девственница.

— Почему же её тело так сохранилось? Будто её убили вчера… — задал Март вопрос, который не давал ему покоя с самого начала.

— Магия, — коротко ответил Вильгельм. — После пробуждения духа плоть осталась нетленной.

— Что мы будем с ней делать?

— Я призову её дух, а затем упокою. А пока помолчи немного, — некроманта уже заметно утомили бесконечные расспросы.

— Шухраг, возьми её на руки и вынеси из дома, — приказал маг.

— Сделаю, господин колдун, — тролль без видимых усилий поднял тело и направился к выходу.

— Это ты его так вышколил? — злобно прошипел Вильгельм, резко повернувшись к Марту. — Передай ему, чтобы впредь не смел называть меня колдуном, иначе моё терпение лопнет раньше, чем он успеет произнести это слово вновь. — И, не дожидаясь ответа, двинулся следом за троллем.

По приказу Вильгельма Шухраг уложил труп на голую землю. Некромант велел всем отойти и приступил к ритуалу: начертил на земле ведомые лишь ему одному символы, опустил ладонь на лоб девушки и принялся размеренно постукивать пальцами. Шухраг и Март наблюдали с подобострастным интересом; Конрад безмолвно возвышался позади. Время тянулось, но ничего не происходило — Вильгельм всё так же мерно перебирал пальцами.

— Может, мы ошиблись, и всё это не из-за неё, — начал было Март, но осёкся: от тела девушки вдруг заструилось желтоватое свечение, с каждой секундой набиравшее яркость. Вильгельм резко обернулся к спутникам, вытянул руку и хотел что-то крикнуть, но не успел — волна высвободившейся энергии рванула во все стороны, разметав людей, словно сухие листья.

Труп несчастной разорвало на мельчайшие части, не оставив и следа. Март вскочил на ноги — целый, лишь оглушённый взрывом. Рядом тяжело поднимался Шухраг, стряхивая с плеч землю. Вильгельму досталось куда сильнее: его отшвырнуло дальше всех, но и он уже стоял, без видимого ущерба. Лишь Конрад остался недвижим — волна словно обтекла его, не коснувшись вовсе.

Убедившись, что все целы, Март с облегчением выдохнул и обвёл взглядом своих спутников. Он не сразу заметил, как из того места, где только что лежало тело девушки, вырвался призрачный дух и замер прямо над местом ритуала, испуская холодное, потустороннее сияние.

—Вот и она, — с недоброй усмешкой проговорил маг.

Призрак безмолвно парил в воздухе, не замечая стоящих внизу людей и тролля. Но надвигалась иная беда: все гули в округе, будто очнувшись от наваждения, стали медленно, но неотвратимо стягиваться к тем, кто посмел потревожить покой их хозяйки.

— Тролль, готовься к бою! — крикнул Вильгельм, и в тот же миг в его правой руке из клубящейся тьмы проступил чёрный клинок.

— Всегда готов, — прорычал Шухраг, сжимая в лапах грозную секиру.

Стоя плечом к плечу со своими спутниками, видя их безоглядную решимость, Март почувствовал, как уверенность товарищей передалась и ему. Он выхватил меч и сделал первый шаг навстречу врагам… но лоб его тотчас же встретился с чем-то твёрдым и не позволил двинуться дальше. Парень не сразу заметил, что вокруг него образовалась та самая полусфера, что некогда уберегла их от атак великанов.

— Прости, малыш, но сейчас ты нам не поможешь! — процедил Вильгельм, на ходу отражая наскок сразу нескольких гулей.

Март ошарашенно закрутил головой и убедился: щит, сотворённый магом, оберегает лишь его одного. Все остальные уже вступили в бой. Мальчишку захлестнуло чувство горькой обиды — и в первую очередь на самого себя. Он прекрасно понимал, что его собственных сил хватило бы от силы на одного-двух монстров, и это — его предел. Вильгельм знал об этом, потому и принял такое решение, отгородив Марта от схватки. Парню не оставалось ничего иного, кроме как беспомощно наблюдать за боем.

Он с восторгом и ужасом следил за движениями своих товарищей. Вильгельм метался по полю чёрной молнией, возникая из ниоткуда прямо перед гулями, чтобы выверенным ударом снести им головы. Шухраг крутился, точно мельница, разнося монстров в клочья; в руках у тролля теперь было два топора — Март не сразу понял, откуда они взялись, но быстро догадался: это та самая секира, что оказалась разъединена надвое. Конрад рвал гнилую плоть нежити голыми руками, ловко уворачиваясь от пастей тварей, с лязгом смыкавшихся в опасной близости от его плеч.

Постепенно к месту сражения стянулись все гули, сколько их было в деревне, — несколько сотен. Каждому обезглавленному монстру на смену приходили новые. Вильгельм призвал ворона, и чёрная птица прошивала тела тварей, точно стрела, но те почти сразу восстанавливали повреждения. Ворон не мог нанести существенного урона, однако ему удавалось замедлять и отвлекать их. Полчища тварей всё сильнее теснили отчаянно сражавшийся отряд. Силы были слишком неравны: Шухраг двигался уже не с прежней прытью, а Вильгельм перестал перемещаться с помощью магии — по всему было видно, что силы некроманта тоже на исходе.

— Нужно скорее покончить с ней! — прокричал Вильгельм, уклоняясь от очередной атаки. — Иначе нам не выстоять!

Ни у кого не оставалось сомнений, что уничтожь они призрак девушки — и бой будет окончен. Но подобраться к ней было невозможно. Плотное кольцо гулей, ощетинившееся когтистыми лапами и клацающими пастями, смыкалось всё теснее.

Глава 8

Нежить продолжала упорно теснить отряд. Шухраг истекал кровью: его плащ был разорван клыками гулей, тело покрывали многочисленные раны, а в некоторых местах не хватало целых кусков плоти. Но тролль, не обращая внимания на увечья, продолжал махать своими смертоносными топорами. Конрада повалило на землю сразу около десятка тварей; с того места, где стоял Март, было не разглядеть, что там происходит, но до него отчётливо доносилось влажное, утробное чавканье. Вильгельм не успевал помочь ни тому, ни другому.

Осознавая, что не в силах ничего изменить, Март до крови закусил губу и от бессильной ярости заколотил кулаками по барьеру, надёжно укрывавшему его от опасности. Парень понимал: этот щит не вечен. Стоит Вильгельму пасть — рухнет и барьер, и тогда он останется лицом к лицу с оравой озлобленных тварей. От этой мысли тело его похолодело, ужас сковал конечности ледяными оковами, а по спине заструились капли холодного пота.

— Мефис! Ты здесь?! Самое время помочь! — завопил он у себя в голове. — Даже не думай опять отсидеться, не в этот раз!

Как бы парень ни звал и ни молил, голос молчал.

«Если умирать, то всем вместе», — решил он наконец. Собрав всю смелость в единый порыв, отбросив страх и сомнения, Март заорал во всё горло:

— Убери щит, Вильгельм!

Он кричал снова и снова, но всё было тщетно: маг то ли не слышал, то ли делал вид, что не слышит. Ноги юноши подкосились, и он рухнул на колени, продолжая взывать к некроманту. Вдруг Вильгельм на мгновение замер. Марту показалось, что маг сдался и сейчас толпа гулей растерзает его беззащитное тело. Но всё обстояло иначе. Улучив краткий миг между нескончаемыми атаками, Вильгельм прочертил рукой перед собой — так, словно художник кистью наносил мазки на невидимый холст. А затем вновь принялся точными, выверенными ударами сносить головы тварям, шаг за шагом пробиваясь к Шухрагу, которому помощь явно была нужна.

Вскоре после этого действа температура вокруг заметно упала. Март ощутил, как по коже пробежали мурашки. Пространство вокруг искривилось и начало рваться в десятках мест, обнажая непроглядную тьму. И из этой тьмы явились они — мёртвые воины. Неторопливой поступью они шагнули в мир живых. Одни с ног до головы были закованы в броню, другие — полураздетые, с кожей, свисавшей ошмётками и обнажавшей белую кость. Все они были разными, но объединяло их одно: неутолимая жажда уничтожения гулей, вставших у них на пути. В мгновение ока ход боя переломился. Прибывшие из неведомых глубин мертвецы схлестнулись со своими сородичами. Числом они были примерно равны, но каждый вновь пришедший воин стоил пятёрки обычных гулей.

Сражение завершилось. Последнего гуля обезглавил сам Вильгельм. В тот же миг отряд мёртвых воинов, пришедших на помощь некроманту, беззвучно растворился в воздухе, оставив после себя лишь горы обезглавленных тел. Маг не стал терять времени: с помощью магии он переместился вровень с парящим призраком, и взмах чёрного клинка рассёк бесплотный силуэт надвое. Дух девушки вздрогнул и осыпался призрачной пылью.

Приземлившись на ноги, Вильгельм медленно обвёл взглядом поле боя. Шухраг стоял, преклонив колено и оперевшись на один из своих топоров. Конрад лежал без движения.

—Ты цел? — спросил маг у Шухрага, с тревогой осматривая его чудовищные раны. — Я живой, и в моих рруках топорры… — тролль хотел добавить что-то ещё, но рухнул на землю, потеряв сознание.

Вильгельм снял защитный барьер и подозвал Марта.

— Он мёртв?! — завопил мальчишка, увидев Шухрага, лежащего в луже собственной крови.

— Успокойся, — строго оборвал его некромант. — Он на грани, но ещё жив. Разыщи Конрада, а я пока отнесу Шухрага в дом.

Без малейших усилий Вильгельм поднял массивное тело тролля. Несмотря на внушительные размеры, маг двигался легко, словно нёс не огромного, серокожего воина, а охапку сухих веток. Он направился к дому, где совсем недавно они нашли тело девушки. Дверь глухо скрипнула под его натиском, пропуская внутрь холодный ночной воздух, перемешанный с запахом крови, пота и гнили.

Уложив Шухрага на грубую деревянную кровать, маг с сосредоточенным лицом принялся изучать повреждения. Большая часть тела тролля была изувечена до ужаса: кожа разорвана, мышцы истерзаны острыми пастями гулей. Левую ногу едва ли можно было назвать таковой — от бедра до колена зияла рваная рана, в которой не хватало целого куска плоти. Такие раны мгновенно убили бы любого человека, но только не Шухрага. Его невероятная выносливость и животная жажда жизни давали магу хоть какую-то надежду.

Вильгельм глубоко вздохнул, закрыл глаза и возложил руку на горячий лоб тролля. Лицо его было мрачно, но глаза полны решимости. Первым делом следовало остановить кровотечение, которое уже изрядно истощило Шухрага. С каждым мгновением шансы тролля на спасение таяли, словно утренний иней под жарким солнцем.

Маг сосредоточился, позволяя потокам силы стекать через пальцы в израненное тело. На какой-то миг в доме стало нестерпимо холодно. Кровь, сочившаяся из ран, начала замедляться, пока совсем не остановилась. Вильгельм чувствовал, как истощаются его собственные силы, но не позволял себе передышки.

Затем он приступил к восстановлению плоти. Направляя энергию, он соединял разорванные мышцы, заставляя их срастаться, а кожу — затягивать рваные края ран. Самой сложной задачей оказалось восстановление утраченного участка на ноге. Это требовало филигранной точности и огромного количества магической энергии. Но постепенно, движение за движением, Вильгельм довёл дело до конца.

Наконец он убрал ладонь со лба тролля и тяжело выдохнул. Шухраг лежал неподвижно, но его дыхание выровнялось, а сердцебиение стало уверенным. Тело больше не выглядело изувеченным, и хотя маг знал, что троллю потребуется время для полного восстановления, он сделал всё, что было в его силах. Вильгельм откинулся назад, на миг прикрыв глаза. Его силы были истощены, но мрачное удовлетворение от выполненной задачи перевешивало усталость. Он запустил руку в складки своей потрёпанной хламиды, нащупал трубку, набил её табаком и подпалил.

Опустившись на низкий табурет у кровати, Вильгельм глубоко затянулся. Серые кольца дыма поднялись к закопчённому потолку, растворяясь в полумраке. Некромант молча смотрел на тролля, который теперь дышал ровно и спокойно. Лишь скрип табурета нарушал воцарившуюся в доме тишину.

—Ты крепкий, дружище, — тихо произнёс он, будто разговаривая не с лежащим серым гигантом, а с самим собой. — Но больше никогда так не рискуй.

Шухраг не ответил.

— Как я только не предвидел, что может произойти такое… — маг выпустил клубы дыма изо рта и с грустью посмотрел на бессознательное тело тролля, лежавшее рядом. Снаружи послышались шорох и всхлипы, и вскоре в дом ввалился Март. Он волок за собой то, что осталось от тела Конрада, из его глаз рекой лились слёзы. Деревянный короб парень перекинул себе за спину.

— Посмотри, что они с ним сделали! — мальчишка почти захлёбывался в слезах. Его голос дрожал, и из груди вырывались глухие всхлипы. — Они убили его!

Вильгельм поднял голову и бросил на Марта холодный, тяжёлый взгляд. Некромант выглядел уставшим.

— Перестань реветь, — резко произнёс он, не пытаясь смягчить слова. — Его не могли убить. Потому что он и так давно мёртв.

Март вздрогнул от этих слов, словно от пощёчины. Лицо его покраснело, но не от обиды, а от гнева. Он стоял, сжимая кулаки, словно пытаясь сдержать бурю эмоций, переполнявших его.

— Похвально, что ты не забыл про короб, — отметил маг, кивнув в сторону тёмной деревянной ноши за спиной Марта.

— Да к чёрту! — яростно выкрикнул мальчишка. Его терпение было на пределе. В порыве гнева он сорвал короб с плеча и с силой швырнул его в стену.

Глухой удар разнёсся по комнате. Короб отскочил от стены, сделал несколько оборотов и упал на пол. С громким треском крышка сорвалась с петель, и наружу выпал массивный, старинный фолиант. Книга глухо ударилась о гнилые доски. Март застыл, широко раскрыв глаза.

— Что ты делаешь?! — яростно проревел Вильгельм, вскочив с табурета. Его голос гремел, как раскаты грома. — Немедленно верни её на место!

Март тут же опомнился. Нахмурившись, он поспешно склонился над книгой, поднимая её с пола. Фолиант оказался тяжёлым, больше любой книги, которую он когда-либо держал в руках. Он аккуратно провёл пальцами по выцветшему кожаному переплёту, испещрённому незнакомыми символами.

Едва его пальцы коснулись обложки, что-то тёплое, почти обжигающее, пробежало по его телу. Волна чужой энергии пронзила до самых костей, оставив после себя лёгкую тошноту и непонятный трепет. Он застыл, вглядываясь в книгу, чувствуя, как от неё исходит невидимая мощь.

— Что это… — пробормотал он, глядя на неё с невольным благоговением.

— Немедленно положи её обратно, мальчишка, — резко перебил его Вильгельм, голос мага звучал холодно и требовательно. — И больше не прикасайся к ней.

Март, едва удерживая дрожь в руках, послушно поднял крышку короба и аккуратно уложил книгу обратно внутрь. Плотно закрыв крышку, он почувствовал облегчение, словно только что выпустил из рук раскалённый уголь.

— Так намного лучше, — Вильгельм, немного успокоившись, опустился на прежнее место.

— Как Шухраг? — после минуты молчания робко спросил Март.

— С ним всё хорошо, не переживай.

— Что будет с Конрадом? Может, пришло время его отпустить? Он уже ни на что не годен.

Убрав трубку в карман, маг ловко поднялся с табурета и приблизился к изувеченному телу. От Конрада мало что осталось: обе ноги и правая рука отсутствовали вовсе, а уцелевшая плоть была жестоко разодрана, обнажая белые осколки рёбер. Вильгельм элегантно опустился на корточки, привычным движением перебрал пальцами по лбу мертвеца и отступил. Тело старшего брата тотчас затряслось, заходило волнами, раздуваясь то в одном месте, то в другом. Раны принялись затягиваться с невероятной, пугающей скоростью. Мышцы сплетались заново, кожа натягивалась на кости, и лишь чуть дольше отрастали утраченные конечности. Прошло совсем немного времени — и вот уже перед ними стояло совершенно целое тело, без единого изъяна.

— Встань и возьми короб, — велел некромант. Мертвец послушно выполнил приказ, и в этом простом, лишённом воли движении было нечто, от чего у Марта защемило под ложечкой.

— Восстановить мёртвую плоть куда легче, чем вылечить живую, — обронил Вильгельм, перехватив его взгляд.

Март не отрывая глаз следил за каждым движением Конрада. В душе его боролись два чувства: жгучая, саднящая горечь от того, что сталось с телом брата, и — где-то глубоко, на самом дне, — стылая, робкая надежда, что после такого маг сжалится и отпустит Конрада на покой. Но он ошибся.

— Нам придётся дождаться пробуждения Шухрага, а после — немедленно возвращаться в деревню, — нарушил затянувшееся молчание Вильгельм.

— Как скоро он очнётся? — спросил Март, переводя взгляд на бесчувственное тело друга.

— Не знаю, — пожал плечами некромант. — Чем скорее, тем лучше. Времени у нас в обрез.

— Сдаётся мне, теперь нам спешить некуда, — негромко заметил Март и опустился на край кровати, где лежал Шухраг.

— Ты заблуждаешься, — холодно возразил Вильгельм. — Вот теперь-то у нас наоборот нет времени ибо нам надлежит спешить, как никогда прежде.

— Куда спешить? И что изменилось? — мальчишка подался вперёд, требуя ответа.

— До сего дня я пользовался лишь крупицами той силы, коей владею. Но сегодня пришлось прибегнуть к магии всерьёз, — в голосе некроманта прорезалась несвойственная ему мрачная усталость.

— Ты про этих мертвецов? — уточнил Март. — Они видом были пострашнее гулей.

— Именно про них. Я собирал эту армию сотни лет, — подтвердил маг. — Призвав её нынче на поле боя, я оставил такой отпечаток, такую прореху в ткани мира, что о моём точном местонахождении уже известно. Подобный всплеск магической силы они не пропустят.

— Кто — они? — взорвался Март. — От кого мы постоянно бежим? И сколько нам ещё бежать?

Его откровенно раздражало, что Вильгельм вечно недоговаривает, либо открыто отказывается отвечать.

— Я не сдвинусь с места, пока ты всё не поведаешь, — решительно заявил мальчишка и скрестил руки на груди, пытаясь придать веса своим словам.

Вильгельм вздохнул и поглядел на него с тем снисходительным выражением, какое бывает у взрослого, вынужденного объяснять очевидное.

— Будь по-твоему. Покуда Шухраг не очнётся, мы всё равно не покинем это гиблое место, так что время у нас есть. Расскажу.

— Прежде чем ты начнёшь, я хотел бы узнать ещё кое-что, — перебил его Март.

— Что ещё? — Вильгельм раздражённо закатил глаза — жест, ставший для него почти привычным.

— Те воины, которых ты призвал… ты ведь мог призвать их с самого начала, верно?

— Да, мог, — спокойно признал некромант.

— Тогда отчего ты не сделал этого сразу?! — в голосе Марта прорвалась обида. — Шухраг едва не погиб, а Конрад… — он осёкся, но всё же закончил: — …с ним не случилось бы такого.

— Разве ты ещё не понял? Это был огромный риск. Это всё равно что во весь голос объявить моим преследователям, где именно я нахожусь. Впрочем, так оно и вышло.

— Вместо этого ты был готов рискнуть нами?

— Не преувеличивай. Тебе ничего не угрожало, — фыркнул Вильгельм.

— Мне? А как же Шухраг? Ты считаешь, им можно вот так просто пожертвовать? — мальчишка никак не мог смириться с этой мыслью.

— Я так не считаю, — вопросы Марта начинали раздражать мага, но куда сильнее его беспокоило иное — давно забытое чувство, которое он похоронил в себе почти триста лет назад, — чувство вины.

— Если ты думаешь, что я намерен оправдываться, смею тебя заверить: ты ошибаешься, — маг завёлся не на шутку. — Да, я оплошал, и по моей вине этот твердолобый тролль едва не погиб. Но я сделал всё, чтобы этого не случилось! Я сам всё исправил, тебе ясно?! Только я виноват в этом, и только я это изменил! Ты слышишь меня? Только я!

— Я знаю, ты и раньше спасал меня, а теперь вот спас и Шухрага. Я всего лишь хотел понять, почему ты не сделал этого раньше, — Марту стало совестно, щёки его покрылись румянцем. Он не ожидал от Вильгельма такой вспышки, и вся обида на мага улетучилась, будто её и не бывало.

— Те, кто преследует меня, куда опаснее стаи тупорылых гулей, и ежели они доберутся до нас, я не смогу обещать, что ты и тролль переживёте эту встречу. Я не уверен, что сумею защитить самого себя, — что уж говорить о вас.

— Так кто же эти преследователи?

— Члены моего бывшего Ордена. Его иногда называют Первозданным — ты вряд ли мог о нём слышать, он тысячелетиями пребывает в тени, и знают о нём лишь единицы. Это альянс сильнейших магов нашего мира. Ныне их семеро, когда-то было больше. Я был вторым в Ордене.

— Ты был почти самым сильным? — встрепенулся Март и уже по-новому посмотрел на Вильгельма.

— Трудно судить, — некромант на мгновение задумался. — Все они обладают колоссальной мощью, ты даже представить себе не можешь, насколько.

— А кто на первом месте? Это он самый сильный? — любопытство мальчишки не позволяло магу продолжить.

— Без сомнений — глава Ордена. Его имя Фауст. Те немногие, что осведомлены о нашем существовании, величают его полубогом, ибо могущество его поистине безгранично.

— Это он не даёт тебе покоя?

— Не думаю, — некромант усмехнулся. — Скорее всего, это маги рангом ниже. Кто именно — остаётся лишь гадать. У Фауста найдутся дела поважнее. По крайней мере, я на это надеюсь.

— А куда подевались остальные? Ты говорил, их было больше.

— При мне более семи не насчитывалось никогда.

— И все в Ордене — некроманты?

— Нет, только я и Фауст.

— Странно, — Март почесал затылок. — Отчего же остальные нет?

— Магия смерти чересчур сложна и невероятно опасна. Прочие маги избрали иные пути, — этот разговор забавлял Вильгельма. На его чёрствой душе становилось теплее. На какое-то время он даже позабыл о приближении смертельной угрозы, глядя в невинные глаза мальчишки и искренне не понимая, почему рядом с ним привычный лёд в груди, начинает оттаивать.

—Расскажи почему они гоняться за тобой? — парень продолжал неустанно закидывать Вильгельма новыми вопросами.

—Я украл реликвию, Книгу Шести Князей Смерти, думаю ты уже догадался, что это именно она находится в том коробе, что покоится за спиной твоего старшего брата.

—Догадался, — вздохнул Март, вспоминая те ощущения, которые он испытал, когда взял фолиант в руки.

—Вот собственно и вся история, о которой я хотел поведать.

—А зачем ты украл её… ну эту книгу?

—Мне предложили сделку, от которой я не смог отказаться, книгу в обмен на нечто намного ценнее.

—Золото? Или драгоценные камни? А может замок? — Март начал выстраивать одно нелепое предположение, за другим.

—Ты считаешь, что я нуждаюсь в богатстве и роскоши, — от всей души рассмеялся Вильгельм, — что бы выбрал ты? Будь у тебя возможность, обменять эту книгу на все, что угодно?

—Я бы вернул брата, — не задумываясь выпалил Март.

—Так и думал, — проговорил маг, и потрепал парня по волосам, — почему же ты думаешь, что для меня не может быть, такого же дорогого человека, на которого я бы не мешкая обменял эту реликвию?

—Не подумал, — смущенно признался парень.

За спиной Марта раздалось мычание, парень резко обернулся и обнаружил, что Шухраг пришел в себя и видимо не понимал где он находится.

—Шухраг это я, твой друг — Март.

—Дрруг Маррт… — простонал тролль.

—Да, — подтвердил парень, — все хорошо, мы победили.

—Ты можешь подняться, — резче чем хотел, спросил некромант.

—Могу, — пробормотал Шухраг и начал медленно вставать с ложа.

—Вот и славно, у нас нет больше времени медлить, к тому же нам ещё надо вернуться в деревню.

—Если у нас на столько мало времени, может тогда не стоит возвращаться, — предложил Март, глядя на мага.

—Нет, мы вернемся, — Вильгельм был непреклонен, — у меня есть дело к старосте.

Как ни странно, лошадей гули не тронули. Видимо, повинуясь воле мстительного духа, они нападали исключительно на отряд Вильгельма.

— Как здорово, я уж боялся, что до деревни придётся добираться пешком, — воодушевлённо воскликнул Март.

Оседлав лошадей, отряд двинулся обратно. Парень успел позабыть, как непросто далась ему езда верхом, но, к его немалому облегчению, возвращение было куда более приятным.

* * *

Добравшись до деревни, спутники остановились в таверне. Не прошло и часа, как с визитом пожаловал староста — видимо, кто-то из стражей уже доложил ему о возвращении гостей.

— Рад видеть вас в добром здравии. Полагаю, поход был удачным? — начал он с порога.

— Более чем, — сухо отозвался Вильгельм.

— Буду весьма признателен, ежели вы поделитесь подробностями.

— Я зайду к тебе немного позднее, — некромант скривился в ухмылке; ему явно был неприятен глава деревни.

— С нетерпением буду вас ждать, мессир, — елейным голосом проговорил староста, поклонился и уже взялся за дверную ручку.

— Постой, — окликнул его Вильгельм. — Ты хорошо запомнил этого мальчишку, старик? — маг указал на Марта.

— Конечно, мессир. Это ваш ученик.

— Всё верно, — одобрительно кивнув, подтвердил Вильгельм. — Я хотел тебя предостеречь, старик. Ежели моему ученику когда-нибудь заблагорассудится вновь посетить эту деревню, ты будешь обращаться с ним так же, как и со мной. Тебе ясно?

— Разумеется, мессир. Как может быть иначе? — развёл руками староста.

— Ну вот и славно. Ежели же ты не сдержишь слово и я узнаю, что у моего ученика возникли в твоей деревне какие-либо трудности, я скормлю гулям сначала твоих сыновей, а потом и тебя. Всё! Можешь идти. Я скоро тебя навещу, — некромант дал понять, что разговор окончен.

Староста, ничего не ответив, поспешно удалился.

Тем временем Йорген быстро нагрел воды, и путники получили редкую возможность привести себя в порядок. Март с радостью смыл дорожную пыль; даже несмотря на то, что на нём, в отличие от его спутников, не было крови, отказываться от такого предложения он не стал. Тёплая вода приятно расслабляла мышцы, а запах душистого мыла, любезно оставленного Эльзой, наполнял маленькую купальню. Вильгельм приступать к очистительным процедурам ,не торопился. Он аккуратно вытерся и переоделся в чистую одежду, которую девушка заранее приготовила для него. Шухраг, хоть и был ещё слаб, тоже обмылся, усевшись прямо в деревянную лохань, откуда не вылезал потом ещё долгое время.

Йорген, широко улыбаясь, настойчиво приглашал путников за стол, расхваливая свою похлёбку, которая уже томилась в большом медном котле. Но некромант оставался непреклонным.

— Я зайду к старосте, — спокойно сказал он, обращаясь к Йоргену. — Вернусь быстро, тогда и сядем за стол.

— Обещаете? — хозяин таверны сложил руки на груди и хитро прищурился.

— Обещаю, — кратко ответил Вильгельм и направился к выходу, уверенным шагом пересекая полупустой зал.

Пока мага не было, Шухраг, по своему обыкновению, улёгся на кровать. Тролль, казалось, мгновенно провалился в глубокий сон; его негромкий рык и тихий храп наполнили комнату. Март пытался отвлечься, но всякий раз, глядя на Шухрага, лишь тяжело вздыхал. Попытки поболтать с другом закончились ещё до того, как он открыл рот. Тролль устал настолько, что его и гром бы не разбудил.

Парень сел на свободную койку, подперев голову рукой. Ему ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать возвращения мага. Лишь тихие звуки деревенской жизни, доносившиеся сквозь приоткрытое окно, слегка скрашивали тишину комнаты. Однако долго томиться в ожидании не пришлось.

Вильгельм вошёл в комнату с той же решительностью, с какой и покинул её, только теперь его взгляд стал жёстче, а движения — ещё более резкими.

—Буди тролля, нам пора выдвигаться, — бросил он, не замедляя шага.

—Погоди! — возмутился Март, вскакивая на ноги. — А как же похлёбка? Ты же обещал Йоргену!

—У нас нет времени, — отрезал Вильгельм, надевая свой плащ, тот самый, что для него раздобыл Март в жилище Шухрага. — Поедим в дороге.

—Куда мы отправимся теперь?

—Послушай, сейчас не время и не место, для задушевных бесед, — маг строго посмотрел на мальчишку и тот понял, что сейчас лучше не злить некроманта и уж тем более не докучать с расспросами.

Сборы отряда не заняли много времени. Староста, надо отдать ему должное, оказался человеком слова, желая воздать за оказанную помощь, повелел предоставить вместительную повозку двумя крепкими лошадьми — с виду неказистыми, но выносливыми. Вильгельм рассудил здраво, что пусть скорость передвижения и не высокая, зато неприметная телега привлечёт куда меньше праздных взоров, нежели тройка всадников, среди которых восседал тролль и существо, что уже однажды познало прикосновение смерти. Йорген, верный своему радушию, сунул путникам котомку, полную вяленого мяса, и глиняный кувшин с терпким деревенским вином.

Повозка, постанывая, покатилась по колдобинам тракта, что вился вдоль широкой реки. Справа, внизу, водная гладь серебрилась под тусклым утренним светилом, изредка вспыхивая бликами, словно рыбы вспарывали поверхность. Но взор Марта невольно обратился налево — там стеной встал лес, но не тот, привычный хвойный, к которому прирос сердцем молодой охотник. Здесь простирались вековые дубы и клёны, их стволы, покрытые мшистой корой, уходили в поднебесье так высоко, что макушки терялись в серой дымке. Могучие исполины теснились друг к другу и их кроны сплетались в сплошной зелёный шатёр, сквозь который солнечные лучи пробивались лишь робкими, трепещущими зайчиками, что плясали на земле, устланной мягкой кошмой прошлогодних листьев. Воздух в этом лесу был иным — тяжёлым, сладковатым, пропитанным влагой и гнилью, и ветер доносил оттуда пряный дух земли, трав и древесного сока, что сочился из ран старых деревьев. Где-то в неведомой высоте заливались птицы, их голоса звучали призывно и чуждо, а из чащи то и дело доносился сухой треск, Март невольно поёжился: этот лес казался ему живым существом, древним и равнодушным к людским заботам. Но так или иначе, он однозначно ему не нравился.

В повозке же господствовало напряжённое молчание. Шухраг, забравшись на задок, испускал мерные рулады храпа, потревожить которые не посмел бы и сам Вильгельм. Некромант же, сжимая поводья кистями облаченными в черную кожу, не сводил глаз с дороги; всё его обличье кричало о том, что маг не желает тратить слов попусту. Вильгельм выглядел настороженным, его взгляд то скользил по кустарникам на обочине, то устремлялся в небо, точно он ждал вестей от незримых посланников. Март чувствовал это напряжение и понимал: тревожит Вильгельма не только угроза погони. В душе мага таилось нечто иное, сокрытое и тягостное, но юный охотник не смел нарушить его безмолвие. Он погрузился в свои думы, так глубоко, что очнулся лишь от внезапного голоса некроманта:

— Ты уснул, что ли? — прозвучало сухо, почти раздражённо.

— Нет, я не сплю! — вскинулся Март, стряхивая наваждение.

— Тогда слушай. У меня плохие вести. Боюсь, нам не оторваться.

— Вот как? Ты уверен? — парень мгновенно собрался, забыв и о местных красотах, и о лесных чарах.

— Увы, — вздохнул Вильгельм. — Пока я беседовал со старостой, я выпустил ворона, и тот сумел засечь преследователя, идущего по моему следу. Это Луций, седьмой маг Ордена.

— Всего лишь седьмой? — в голосе Марта прозвенела до глупости наивная надежда.

— Не обольщайся, — осадил его некромант, метнув укоризненный взгляд. — Помнится, я уже говорил тебе: в Ордене не держат слабаков. А Луций к тому же в любой миг способен призвать на помощь других магов — перемещение для них не составляет труда.

— И что же делать? — спросил Март уныло, и тон его утратил всякую бойкость.

Вильгельм промолчал, лишь сильнее сжал поводья.

— Может, устроим засаду? — не унимался парень. — Он один, а нас трое. Если нападём быстро, он не успеет позвать подмогу.

Март сказал это, но в глубине души понимал, что толку от него в магической схватке — ровно столько же, сколько от сухой былинки в костре, но предложить был просто обязан.

— Ты и тролль против Луция — всё равно что пыль перед ветром, — жёстко отрезал Вильгельм. — О численном перевесе забудь. И застать врасплох седьмого мага, задача почти невыполнимая.

— Но у тебя есть хоть какой-то замысел? — с мольбой в голосе спросил Март, впиваясь взглядом в профиль некроманта.

— Я размышляю, — коротко бросил тот.

— А если мы скроемся так, что нас не отыщет ни один маг на всём белом свете?

— Это невозможно, — усмехнулся Вильгельм, и в этой усмешке мелькнула горькая ирония.

Даже в столь час смертельной опасности мальчишеские идеи Марта умудрялись его позабавить.

— Пока вы с троллем прохлаждались в таверне, я разговорил старосту. Расспросил его о достопримечательностях, что могут встретиться на пути. Старик сразу же, с особым благоговением, вспомнил о заброшенном храме Лютора Лучезарного — мол, мне, как магу, будет любопытно взглянуть на это святилище.

— Но ведь ты обманул его! — перебил Март. — Ты не имеешь никакого отношения к этому храму и его божеству!

— Не имею, — хладнокровно согласился Вильгельм. — Да только старосте об этом неведомо. И храм этот — не просто груда развалин, он нам действительно пригодится.

— Что ты задумал? — парень весь превратился в слух, позабыв о недавней безысходности.

— Хотя святилище давно покинуто и, полагаю, представляет собой лишь полуразрушенные своды, оно до сих пор является средоточием силы, мощным узлом древней магии, которая не угасла.

— А зачем нам это средоточие… или как ты его назвал? — Март нахмурился, пытаясь уловить суть.

—Всему своё время, мой юный друг, — уклончиво ответил Вильгельм, но тут же повернулся к Марту, пристально глядя ему в глаза. — Сейчас я скажу тебе кое-что важное. Слушай внимательно.

Парень встрепенулся, глаза его загорелись предвкушением — наконец-то некромант раскроет какую-то тайну! Март выпрямился, готовый внимать каждому слову.

— Ты понимаешь, что Конрад мёртв? — спросил Вильгельм безо всяких предисловий. — И его уже не вернуть. То, что идёт рядом с нами, — лишь оболочка.

— Я знаю, — кивнул Март, и в голосе его проскользнуло разочарование. Он ожидал совсем не этого.

— Он не чувствует холода по ночам, не знает усталости, — продолжал маг. — Сейчас это просто тело, движимое магией. Оно выполняет то, для чего создано.

— Таскать за собой этот проклятый ящик, — буркнул Март, перебивая.

— И не только. В Конрада заложена и другая задача: оберегать меня и тебя.

— Меня?! — парень вытаращил глаза.

— Да. Разница лишь в том, что я могу отдавать ему приказы, а ты — нет.

— А Шухрага он тоже должен защищать?

Вильгельм усмехнулся, но промолчал. Ответ был очевиден.

— Про книгу я тебе уже рассказывал, — некромант перешёл на более серьёзный тон. — Это мощнейший артефакт, его истинную ценность трудно даже представить. Я похитил её для сделки с одним человеком, но, боюсь, о сделке придётся забыть на неопределённый срок.

— Зачем ты мне это говоришь? — насторожился Март.

— Затем, — голос Вильгельма стал тише и твёрже одновременно, — что книга останется с тобой. Как и Конрад. А мне придётся уйти.

— Куда уйти?! — Март вскочил бы, если б не теснота повозки.

— Не знаю, — некромант пожал плечами с подчёркнутой небрежностью. — Знаю лишь одно: от Луция мне не оторваться. И если мы останемся вместе — погибнем все.

— Давай уйдём вместе! — выпалил Март, и голос его дрогнул. — Вместе, слышишь?

Вильгельм усмехнулся, но в усмешке этой не было и доли веселья. Он посмотрел на мальчишку с какой-то странной, щемящей тоской и вдруг подумал: «А ведь я привязался к нему. К этому наивному охотнику из глуши. Кто бы мог подумать...» Внутри кольнуло горько и остро, но маг быстро отогнал это чувство.

— Не выйдет, — сказал он вслух. — Ты и Шухраг станете мне обузой. Я не смогу сражаться с Луцием и прикрывать вас одновременно. И самое главное, — он выделил каждое слово, — я не могу позволить ему забрать книгу. Сейчас для меня нет ничего важнее.

— Ты хочешь, чтобы она была у меня? — Март всё ещё не верил. — А если этот маг придёт за ней? Или кто-то ещё, кого пришлёт Фауст?

— Фауст ни за что не поверит, что я отдал книгу кому-то другому. — Вильгельм говорил спокойно, даже слишком спокойно. — Луций, скорее всего, уже знает о тебе и Шухраге, но вы для него — как мошкара. Он не воспримет вас всерьёз. У меня есть план: мы расстанемся так, что Луций непременно отправится по моему следу, а у вас с троллем будет своя дорога.

— Ты хочешь сказать, что мы больше не увидимся? — Голос Марта сел.

— Я этого не говорил, — мягко возразил Вильгельм. И впервые за весь разговор его интонация потеряла стальную жёсткость. — Мы увидимся. Но позже.

— Когда?! — Март вцепился в его рукав, точно это могло удержать мага.

— Всему своё время, — ответил Вильгельм уже мягче, почти по-отечески. — А пока... возьми это.

Он бросил Марту небольшой предмет, тот ловко поймал его на лету.

— Что это? — парень повертел в руках амулет с зелёным камнем.

— То, благодаря чему я найду тебя, где бы ты ни был. Где бы ты ни скрывался.

Март молча разглядывал подарок, пытаясь осмыслить происходящее, но его мысли путались.

— Есть ещё кое-что, — сказал Вильгельм, и голос его снова стал деловым. — Я верну тебя обратно в деревню. Живи там, пока. Если меня не будет полгода — делай что хочешь. Когда я вернусь, я освобожу Конрада. Обещаю. Если же я погибну... твой брат тоже станет свободен. Магия покинет его тело. Так или иначе, я сдержу слово.

— Что значит «верну тебя в деревню»? — Март нахмурился, отказываясь понимать.

— Скоро узнаешь. А пока разбуди Шухрага. Надо всё рассказать и ему, пока мы не добрались до храма.

Март обречённо вздохнул. Он знал: спорить бесполезно. Некромант уже принял решение. Парень повернулся к троллю и принялся трясти его за плечо, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота.

Глава 9

Осмотрев убогий огарок свечи — жалкий, оплывший свидетель чужого ничтожества — незнакомец водворил его на прежнее место. Окинув взором, преисполненным ледяного высокомерия, скудное убранство лачуги, каковую обитатели сих земель дерзнули именовать жилищем, он ступил за порог, и ветхая дверь со скрежетом затворилась за его спиною.

Был тот человек облачён в багряную хламиду, ниспадавшую ровными складками до самой земли; из-под глубокого капюшона, наброшенного на чело, выбивались непокорные локоны рыжего золота — точно языки пламени, кои не могла унять никакая ткань. Он замер на миг, вдыхая всей грудью вечерний воздух, — и блаженство разлилось по его жилам, ибо ветерок, ласковый и вольный, с небрежной нежностью касался его лика, играл с прядями, целовал виски. То был воздух свободы, коей он был лишён долгие годы, заточенный в каменных чертогах Ордена, и ныне, после столь долгой разлуки, весенний вечер казался ему сладостнее нектара, а каждый вздох — словно глоток живительной влаги для истомлённой души.

Помедлив, он запустил длань в недра своего одеяния и извлёк на свет маску — творение неприметное, вырезанное из грубого древесного корня, лишённое всяких украшений, но таящее в себе секреты. Воззрев на неё с минуту, словно вопрошая у безмолвной личины совета, он приложил её к своему лицу.

— Магистр, — молвил он в пустоту, ибо рядом с ним, не было ни души, — я нащёл его след.

Ни звука в ответ, лишь шелест листвы да дальний крик ночной птицы. Но маг внимал безмолвию с напряжённым почтением, ибо слышал глас, что был доступен лишь ему одному.

— Нет ещё, — произнёс он, выждав должное время, — но я уже ступаю по его тропе. Ещё немного — и я настигну беглеца.

И снова пауза. Ветер стих, природа затаила дыхание, будто внимая таинству.

— Да будет исполнено по слову твоему, — изрёк он наконец и сорвал маску с лица.

В то же мгновение она исчезла в закромах его одеяния. Человек вздрогнул, моргнул несколько раз, будто пробуждаясь от глубокого, тягостного сна, и покачал головой, прогоняя наваждение.

— Ты был вторым в Ордене, — прошептал он одними губами, и голос его окреп, исполнившись горечи, — и мог бы со временем воссесть на место самого Фауста, властвовать над чародеями, повелевать стихиями и судьбами смертных. Вместо этого ты избрал путь беглеца, Вильгельм? Предал всё — власть, честь, братьев Ордена — ради чего? — Он усмехнулся. — Что ж, тем скорее я свершу задуманное и возвращусь в каменные стены, где мне и надлежит быть. Сия земля, её ветры и запахи — не для таких, как я.

Он оправил непокорные пряди, что вновь норовили выбиться из-под капюшона, и, воздев руки к небу, хлопнул в ладоши с такой силой, что звук разнёсся над долиной, точно удар грома. И тотчас тьма весеннего вечера озарилась багровым сполохом, ярким, как зарево пожарища, — и на краткое мгновение тени отступили, поверженные светом, который исторгала десница мага. Когда же пелена рассеялась, пред ним стоял скакун невиданной красоты — гнедой, с гривой, струящейся подобно реке расплавленного металла, и статью, достойной самого владыки преисподней. Но более всего поражали очи коня: они пылали живым, неукротимым огнём, в коем угадывалась древняя, необоримая мощь, и всякий, кто дерзнул бы встретиться с тем взглядом, ощутил бы испепеляющий ужас, пронзающий самое сердце.

Не мешкая ни мгновения, маг вскочил на спину жеребца с грацией, свойственной лишь тем, чьё тело и дух закалены в горниле магических искусств. Едва коснувшись пятками крутых боков, он послал коня вперёд — и тот ринулся с места, словно выпущенная из лука стрела, стремительно и неудержимо, унося своего седока в ночь, в неизведанную даль, в ту сторону, коей ведом был лишь ему одному, — и вскоре лишь пыль взметнулась на дороге, да ещё долго слышался вдалеке перестук копыт огнеглазого скакуна.

* * *

Солнце стояло уже высоко, неторопливо проглядывая сквозь облака, что плыли по бледной лазури. Под его ласковыми лучами, блаженно прислонившись к частоколу, Фаргус пересказывал напарнику очередные деревенские сплетни. Марв, сидя на корточках, давно потерял интерес к болтовне друга и витал в собственных мыслях, рассеянно чертя на песке незамысловатые узоры.

— По-твоему, я для кого это рассказываю? — возмутился Фаргус, для которого потеря единственного слушателя не прошла незаметно.

— Да слушаю я, слушаю, — проворчал Марв, не поднимая глаз. — Просто вздремнуть охота. Сил совсем нет.

— Выспишься ещё! Ты мне лучше скажи: этот колдун со своим отребьем больше не вернётся? А то мне жутковато по ночам — знать, что за стенами бродит оживший мертвец. И эта зверюга мне тоже как-то не по душе пришлась.

— Какая зверюга? — не понял напарник.

— Ну этот… как его… тролль или огр, я в них не разбираюсь — припомнил Фаргус.

— А-а-а, — протянул Марв. — Да откуда ж мне знать? Если хочешь — сам спроси у старосты. Ты с ним постоянно болтаешь, глядишь — он тебе и расскажет чего.

— Скажешь тоже… — фыркнул Фаргус. — Ничего он мне не рассказывает. Сколько ни проси — отмалчивается. Да если бы я мог у него всё выведать, разве стал бы я у тебя спрашивать?

— Не знаю, — пожал плечами Марв, равнодушно глядя в землю.

— А я знаю! — огрызнулся Фаргус. — Ничего бы я у тебя не спрашивал! Тебя вообще ничего не интересует, кроме как пожрать да поспать!

— Мне и этого достаточно, — улыбнулся напарник, мечтательно закатив глаза, и в тот же миг представил, как вернётся домой и рухнет в тёплую постель.

Фаргус обиженно отвернулся. «В следующий раз ничего тебе не расскажу!» — решил он про себя. Марв же, погружённый в грёзы, не придал значения надутой физиономии друга.

— Я ищу одного человека, — раздался голос откуда-то сверху.

Марв вскочил на ноги в мгновение ока. Перед ними стоял всадник — огромный гнедой жеребец с горящими глазами подступил почти вплотную к воротам. Стражники и не заметили, как он приблизился, и если бы незнакомец не заговорил первым, они бы так и не обратили на него внимания.

— Какого такого человека? — насторожился Фаргус, вглядываясь в лицо гостя.

— Он маг, — начал гость, и голос его звучал мягко, но был насквозь пропитан надменностью и презрением. — Его зовут Вильгельм.

— Нет у нас тут магов, — с напускной грубостью отрезал страж.

Всадник неторопливо спешился, после чего щёлкнул пальцами — и его конь исчез в огненной вспышке, растворившись в воздухе, словно и не было его никогда. Поправив рыжие пряди, выбившиеся из-под капюшона, маг окинул стражников новым взглядом — и в этом взоре не было ни капли дружелюбия.

— Я попросил вежливо, — проговорил он, и в его глазах замерцали зловещие огоньки, разгораясь с каждым мгновением. — Почему бы вам просто не ответить на мой вопрос? К чему эта бессмысленная бравада?

— Что у тебя за дела с этим человеком? — вмешался Марв, с тревогой поглядывая на напарника. Он понимал, что перед ними маг, и связываться с ним — чистое безумие.

— Значит, он всё-таки был здесь, — незнакомец довольно улыбнулся. — Зачем я его ищу — вас не должно волновать.

— Мы сами решим, что нас волнует, а что — нет, — выпалил Фаргус, распаляясь. — И отвечать на твои вопросы мы не намерены. Так что убирайся отсюда, колдун!

— Вот как? — процедил гость сквозь зубы. — Разве я просил о чём-то сложном? Надеюсь, твой друг окажется разумнее тебя.

Маг щёлкнул пальцами — и Фаргус вспыхнул, точно сухой факел. Его оглушительный, душераздирающий вопль разорвал безмятежную тишину, пронзил воздух, в котором тут же смешались запах палёного мяса, горелой ткани и человеческого ужаса.

Марв схватил копьё и направил острие в грудь незнакомцу, хотя в душе уже понимал, что оружие смертного против чародея — не более чем глупа насмешка.

— Да будет тебе, — молвил гость с ледяным спокойствием, даже не взглянув на догорающее тело у своих ног. — Я ведь не ошибся в тебе? — Он презрительно скользнул взглядом по дрожащему наконечнику. — И что ты собираешься делать с этой палкой? Неужели ты самом деле хочешь на меня напасть?

Маг наиграно испугался и прикрыл открытый рот рукой.

Марв молчал, в его голове быстро пролетали мысли, одна сменяла другую, но ничего стоящего он придумать не мог.

—Где маг, которого я ищу? — скучающим тоном поинтересовался гость. — Надеюсь, мне не придётся сжечь всю деревню, чтобы получить ответы на мои вопросы?

— Они направились на юг, по главному тракту, — Марв старался унять дрожь, но у него это плохо получалось.

Скрывать что-то от этого рыжего колдуна он уже не собирался, ибо ему совсем не хотелось, чтобы его тело обратилось в пепел, как это случилось с Фаргусом.

— Благодарю. А ведь твой друг мог бы остаться в живых, окажись он хоть на толику умнее, — улыбнулся незнакомец и зашагал в указанном стражником направлении.

Только когда деревня скрылась из виду, маг остановился и извлёк магическую маску. Не задумываясь ни на секунду он приложил её к своему лицу.

— Магистр это я. — произнёс маг, как только связь была установлена. — Вы желаете лично покончить с Вильгельмом или мне разобраться самому?

— Хорошо, я призову вас, когда он будет готов, — маг убрал маску. Разговор с незримым собеседником был окончен.

— Демоны тебя забери, Вильгельм, — выругался пиромант. — Почему именно мне выпало стать твоим палачом? Что тебе не жилось спокойно ещё три сотни лет?

Призвав огненного скакуна, маг пустил его галопом по указанному тракту. К утру следующего дня он добрался до полуразрушенного храма. Пиромант был убеждён, что его цель внутри этих руин: на таком близком расстоянии он уже отчётливо ощущал магическую энергию Вильгельма. «Вот и всё, — подумал он. — Дальше бежать тебе некуда».

Пиромант не был уверен в своей победе над столь опасным противником, поэтому заранее приготовил заклинание телепорта, способное в любой миг призвать Фауста. А уж против магистра у некроманта не было ни единого шанса.

* * *

Войдя в руины полуразрушенного храма Лютора Лучезарного, Март уже сгорал от нетерпения поскорей бы узнать план Вильгельма, но тот всё оттягивал. Телегу они бросили перед храмом, лошадей распрягли и отпустили — те, по словам мага, благополучно вернутся в деревню.

— Стойте смирно и не мешайте, — молвил некромант, не дав вырваться очередному вопросу из уст мальчишки.

Март едва сдерживался. Его буквально разрывало изнутри от противоречивых чувств. Любопытство жгло, заставляя переминаться с ноги на ногу, но куда сильнее было другое — свинцовая тяжесть осознания грядущей разлуки. Мысль о том, что вскоре придётся идти дальше без Вильгельма, казалась почти невыносимой. Некромант стал для него не просто попутчиком — он стал той самой опорой, что заменила ему старшего брата. С ним было непросто: маг никогда не спешил с объяснениями, держался отчуждённо, а порой и вовсе делал вид, что всё вокруг ему безразлично. Но рядом с ним Март чувствовал себя в полной безопасности. Ему казалось, что нет на свете такой угрозы, с которой Вильгельм не сумел бы справиться, — словно тот был чем-то неизменным, непоколебимым ни временем, ни обстоятельствами.

Но если он уйдёт…

Март сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но не отвёл взгляда от фигуры некроманта. Он должен был что-то сказать. Должен был что-то сделать. Но как убедить того, кто привык идти только своим путём?

Тем временем маг вынул из мешочка, прикреплённого к портупее, несколько камней и принялся раскладывать их в центре зала, пояснив, что именно здесь сосредоточена вся сила этого места.

— Что ты делаешь? — не выдержал Март, так и не дождавшись объяснений.

— Я почти закончил, осталось совсем немного, — ответил Вильгельм, не отрываясь от своего занятия.

Маг разложил камни треугольником, в центре которого изобразил несколько загадочных письмен, а затем заключил их в пятиконечную звезду. Закончив, он выпрямился и подозвал к себе товарищей, разбредшихся по храму.

— Всё готово. Я сейчас открою портал, и он перенесёт вас обратно в деревню.

— А как же ты?! — мальчишка до последнего не верил, что они расстанутся, и отчаянно надеялся оттянуть этот миг.

— Со мной всё будет в порядке, не тревожься, — некромант постарался успокоить его. — После вас я открою портал для себя. Энергии этого места хватит ровно на два перехода, и после второго она иссякнет. Без должной подготовки открыть новый портал не выйдет, а на подготовку нужны и время, и ресурсы. Первый портал отследить невозможно, поскольку сразу за ним последует второй — так я смогу ненадолго оторваться от погони. Вы же окажетесь в полной безопасности.

— Господин колдун… др-руг, — печально прорычал Шухраг.

Тролль тоже был опечален тем, что некромант покидает их отряд, и хотел выразить словами свои чувства. Вышло немного коряво, но достаточно, чтобы Вильгельм всё понял.

— Мы ещё непременно увидимся, друг мой Шухраг, — произнёс маг с тёплой улыбкой. И ни слова не сказал о том, что тролль снова назвал его колдуном.

Тёплая улыбка ещё не успела сойти с лица Вильгельма, но взгляд его уже сделался собранным и холодным.

Прощание подошло к концу.

— У нас не осталось времени. Мы ещё непременно побеседуем, — проговорил некромант, отворачиваясь, и, не теряя более ни секунды, направил правую руку в сторону треугольника. Из пальцев его потоком хлынула сила, поочерёдно наполняя каждый камень, уложенный на полу. Внутри фигуры вспыхнуло зелёное пламя, его языки с тихим, потусторонним шелестом устремились высоко вверх, освещая руины мертвенным светом.

— Идите, — Вильгельм указал на пылающий магический огонь. — Не бойтесь, это пламя не причинит вам вреда.

Едва маг закончил эту фразу, как в огне, без тени сомнения, исчез Конрад, беспрекословно выполняющий любое распоряжение хозяина. Следующим был Шухраг. Было заметно, что тролль побаивается портала, хоть и старается этого не показывать. Когда до зелёного пламени остался последний шаг, он замешкался, но всё же шагнул — и тотчас исчез, как и Конрад. Остался один Март.

— Чего же ты ждёшь? Иди! — поторопил парня Вильгельм.

— Пообещай мне, что ты вернёшься, — едва сдерживая слёзы, проговорил Март.

— Обещаю, — ответил маг и, не дав мальчишке сказать больше ни слова, аккуратно подтолкнул его в портал.

После того как все были отправлены, некромант, не теряя ни мгновения, принялся перенаправлять оставшуюся энергию на создание нового портала — уже для себя. Но едва он начал сплетать заклинание, как за спиной раздался знакомый, полный ядовитой любезности голос:

— Здравствуй, мой дорогой Вильгельм.

Некромант даже не обернулся.

— Здравствуй, Луций. Должно быть, ты сильно скучал по мне, — искривился он в ухмылке, продолжая напитывать камни силой.

— Ты неисправим, — покачал головой пиромант, и в его тоне сквозила не только угроза, но и странная, усталая обречённость.

— Я тоже рад тебя видеть, — ехидно бросил Вильгельм, по-прежнему стоя к нему спиной.

— Сейчас не время для шуток, — резко оборвал его Луций. — Фауст отправил меня покончить с тобой. Точнее, он велел сковать тебя до его прихода. Магистр хочет прикончить тебя лично.

— Как это мило с его стороны, — процедил некромант, лихорадочно выигрывая последние секунды.

— Ты слишком его разозлил своей выходкой. Где книга? — Луций обвёл руины напряжённым взглядом, но фолианта нигде не было видно.

— С чего ты решил, что она у меня? — Вильгельм изобразил такое искреннее удивление, на какое только был способен.

— Хватит! — взревел пиромант, и в ту же секунду его руки вспыхнули ревущим пламенем.

— Луций, остынь, — Вильгельм наконец обернулся, и в его изумрудных глазах не было ни капли страха, лишь грусть. — Ты же не только за книгой пришёл? Верно?

— Я пришёл убить тебя, — чеканно произнёс Луций. — Пусть я и не имею ничего против тебя лично, но таков приказ магистра. А ослушаться его я не могу.

— Понимаю, — протянул Вильгельм, и на его губах заиграла знакомая надменная усмешка. — Мне не хочется расстраивать тебя ещё больше, но тебе не удастся меня убить, даже если бы я принял твой вызов. И книгу ты тоже не получишь. Был рад тебя видеть, мой старый друг. Прощай.

Он шагнул в открывшийся за его спиной портал, и тот в тот же миг схлопнулся, оставив после себя лишь горький запах полыни и гулкое эхо. Оставшись один, Луций растерянно уставился на то место, где только что стоял некромант. Грязно выругавшись, он потянулся за маской, не ожидая ничего хорошего от предстоящего разговора.

* * *

Марта, Шухрага и Конрада выбросило прямо возле таверны. Мальчишка посмотрел на тролля и на брата. Шухраг выглядел подавленным, но не более того; на лице Конрада, как и всегда с тех пор, как его поднял Вильгельм, застыла бесстрастная, непроницаемая маска. А самого Вильгельма рядом больше не было — и Март вдруг отчётливо ощутил, как внутри стремительно разрастается опустошение, сметающее всё на своем пути.

— Хочу есть, — проговорил тролль как ни в чём не бывало.

— Пошли, — буркнул Март и направился ко входу в таверну.

Их встретил Йорген. Хозяин таверны был весьма удивлён, ибо он уже и не чаял снова увидеть Марта. Парень вкратце рассказал об их походе, не видя смысла что-то утаивать от старого трактирщика. Тот же в свою очередь поведал о страшном маге, что посетил деревню вскоре после их отъезда, и о том, как он испепелил Фаргуса. Март стал переживать за Вильгельма ещё сильнее — видимо, этот преследователь и впрямь был невероятно силён.

— Господин колдун одолеет дрругого колдуна, — Шухраг, словно прочитав мысли Марта, попытался его подбодрить.

— Надеюсь на это, — понуро ответил мальчишка.

Больше они между собой не разговаривали. Йорген отвёл их в маленькую каморку, сославшись на то, что все гостевые комнаты уже заняты. Проводив гостей, хозяин таверны ушёл. Спустя какое-то время дверь отворилась, и на пороге появилась Эльза с подносом. На нём были две миски похлёбки и булка хлеба. Девушка хотела что-то сказать, но, взглянув на осунувшееся лицо Марта, всё поняла без слов. Она молча поставила поднос и вышла. Как только за ней закрылась дверь, Шухраг сразу же накинулся на еду. Марту же не лез кусок в горло.

— Дрруг Маррт, ты должен есть. Не будешь есть — будешь слаб, — проговорил тролль, энергично отправляя в рот ложку за ложкой.

— Не хочу, — отмахнулся парень и лёг на одну из кроватей, уставившись в потолок. — Хочешь, съешь и мою порцию.

Шухраг хмуро покосился на друга, но отказываться не стал. Весь остаток дня Март пролежал на кровати. Тролль куда-то ушёл, оставив двух братьев наедине. Мальчишка посмотрел на Конрада и сразу же вспомнил слова некроманта: если Конрад «жив», то и с Вильгельмом всё в порядке. «Может, он победил этого мага, — размышлял Март, — либо сумел настолько запутать след, что до него не добрались. В любом случае сейчас с ним всё хорошо». От этой мысли сделалось намного легче, и парень наконец уснул.

—Вставай, др-руг Маррт! — парень проснулся от того, что тролль своей здоровенной лапищей настойчиво трепал его за плечо.

— Да встаю я, встаю, — недовольно проворчал Март. — Что-то случилось?

— Йоррген просил перредать, что нам надо платить, если хотим тут жить.

— Платить? — удивился мальчишка, и вся сонливость мигом испарилась. — Но у нас нет денег.

— У меня точно нет, — заявил тролль. — А у тебя, дрруг Маррт?

— А у меня-то откуда? Те деньги, что дал Вильгельм на покупку лошадей, у меня украли.

— Что будем делать? Можем жить в моём доме, там платить не надо, — предложил Шухраг.

— Для начала надо поговорить с Йоргеном, — Март поднялся и сел на кровать.

— Я уже говоррил.

— Теперь поговорю я, — парень совсем не ожидал, что трактирщик может потребовать плату. Возможно, тролль что-то не так понял.

Быстро собравшись, Март вышел из каморки и направился на поиски Йоргена. Благо, долго того искать не пришлось, мужчина был на первом этаже, вместе со своей внучкой.

—О, ты проснулся? — пробасил Йорген. — Я говорил твоему другу, чтоб тебя не будил. Видимо, он меня не послушал.

— Да, так и есть, но ничего страшного, — вздохнул парень. — Я хотел поговорить…

— Понимаю, — хозяин таверны скрестил руки на груди. — Эльза, отнеси пустой бочонок в погреб.

— Хорошо, — смущённо ответила девушка, украдкой поглядывая на Марта.

Как только она вышла, Йорген продолжил:

— Понимаешь, парень, всему есть своя цена. Пока вы жили вчетвером, за всех платил твой учитель. Но теперь не платит никто. Я человек добрый: дал вам провизии в дорогу, приютил на ночь и накормил — и за всё это ни медяка не взял. Но вечно сидеть на моей шее вы не сможете. Либо платите, либо ищите другое место.

— У нас нет денег, — признался Март, переминаясь с ноги на ногу.

— Это уже не моя забота. Не стоит злоупотреблять моим гостеприимством, — Йорген нахмурил брови.

— Мы и не собирались злоупотреблять…

— Даже слышать не желаю, — перебил его трактирщик. — Я всё сказал. Могу дать совет: иди к старосте, думаю, он подыщет для вас работёнку, и тогда сможете платить за ночлег и еду. А теперь меня ждут дела.

Март шагал по улицам, которые были ему уже были более менее знакомы. Камни под ногами хранили тепло прошедшего дня, но ветер, пронёсшийся сквозь проулки, ещё нёс в себе прохладу отступающей зимы.

Он шёл один.

Точнее, почти один.

Позади, бесшумно, будто не касаясь земли, следовал Конрад — тот, кто уже не должен был ходить. Он двигался, не издавая ни звука, не меняя темпа, не проявляя ни капли осознанности, — просто следовал за братом, потому что так ему велела воля некроманта. Март не оглядывался.

Шухрага он оставил в таверне. Этот разговор предстояло вести одному. Тролль был надёжен в бою, но переговорщиком его назвать было трудно. А то, что Март собирался предложить Сарвусу, а именно так звали старосту, требовало не силы, а тонкого расчёта и выдержки.

«И с чего это Йорген так взъелся? — размышлял мальчишка на пути к дому главы деревни. — Будь у меня большой дом, я бы непременно пустил в него тех, кто нуждается. А этот здоровяк требует плату, хотя прекрасно знает, что денег у нас нет. Сам же сказал, что прежде всё оплачивал Вильгельм. Вильгельм… уж он-то наверняка сумел бы объяснить поступок Йоргена. Но его, увы, рядом нет».

— И комнаты эти пустовали, я же видел, — продолжал ворчать Март, пиная попадавшиеся под ноги камни. — Мы бы и в той каморке с радостью остались, лишь бы не гнали.

У дома старосты его встретил старший сын Сарвуса — Исидор. Парень слишком хорошо помнил, как пара ударов этого мерзавца выбили из него дух, вместе с зубами. Исидор стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на Марта с тем же презрением, что и в прошлый раз.

— Тебе чего надо возле моего дома? — лицо его скривилось в брезгливой ухмылке.

— Я хотел поговорить со старостой насчёт работы для меня и моего друга, — ответил Март, стараясь держать себя в руках. На самом деле ему до зуда в пальцах хотелось ответить грубостью и или и вовсе, впечатать кулак в эту паршивую морду, но испытывать судьбу он не стал.

— Работы? — глаза Исидора расширились от удивления. — И про какого же друга ты говоришь?

— Шухраг. Это тролль, ты должен был его видеть.

— Видел я этого… — сын старосты на мгновение замолчал, подбирая слово, но так и не найдя, продолжил: — О какой такой работе ты хотел поговорить с моим отцом? И где твой учитель?

—Меня отправил Йорген сказав, что у старосты есть для нас работа, а мой учитель отъехал по важному делу, но должен скоро вернуться,— намеренно не сказал правду, Март посчитал, что так будет правильней, он отлично знал, как Вильгельма побаивались и уважали в деревне, если не сказать, что его откровенно боялись.

—Пойдём, я отведу тебя к отцу, — проговорил Исидор и пошёл первым. Но почти сразу остановился и обернулся к Марту.

— Ты, может, не станешь брать это в мой дом? — спросил он, указывая на Конрада.

— Он меня не слушает, можешь попробовать сам, — усмехнулся Март.

Исидор лишь фыркнул и зашагал дальше.

Сарвуса они нашли в маленькой комнатке. Староста сидел за столом и, нахмурив брови, читал какое-то письмо.

— Исидор, ты что-то хотел? — заметив сына, он оторвался от чтения.

— Да, отец, тут это… вот, — он указал на скрывавшегося за его спиной Марта.

Староста вновь нахмурился.

— Он хочет попросить у тебя работу для себя и своего друга.

— Какую работу? — Сарвус был удивлён не меньше, чем его старший сын.

— Так я не знаю, отец, — пожал плечами Исидор и обернулся к Марту. — Ты-то чего молчишь? Не стану же я за тебя всё говорить.

— Приветствую вас, господин Сарвус, — начал Март, справедливо рассудив, что такое обращение польстит главе деревни.

— И я тебя приветствую, — поздоровался староста. Его нахмуренные брови слегка разгладились.

— Нам нужна работа. Мы с другом живём в таверне у Йоргена, он требует плату. Я сказал, что денег у нас нет, и тогда он посоветовал прийти к вам, чтобы мы могли заработать на жильё, — выпалил Март единым духом.

— Понятно, — староста внимательно осмотрел мальчишку, а затем его помутнённые серые глаза заглянули прямо в глаза Марту. — А где же твой учитель?

— Он отбыл по очень важному и срочному делу, но должен скоро вернуться в деревню, — ответил Март, прекрасно понимая, что без этого вопроса не обойдётся, и повторив то же, что говорил его сыну, посчитав, что лучшего ответа всё равно ему не придумать.

— Отчего же он не оставил вам с другом денег? Мог бы хотя бы заплатить за комнату наперёд. Разве учитель не должен печься о своём ученике? — староста ехидно улыбнулся, подозревая, что парень лукавит.

— Мы покинули деревню вместе и двигались в одном направлении, но потом всё резко переменилось, и учитель отправил нас обратно в деревню, а сам пошёл другим путём.

— Ох уж эти маги, — Сарвус притворно вздохнул. — А скажи-ка, случайно, встреча с ещё одним магом не стала причиной столь резкой перемены ваших намерений?

— Именно она и стала, — подтвердил Март, понимая, что отпираться бессмысленно: староста и так знает о преследователе Вильгельма.

— Ну хорошо, хорошо, — старик опёрся руками о стол. — А подскажи-ка мне, когда именно твой учитель вернётся в деревню?

— Не знаю, — честно ответил Март. Он чувствовал, что староста что-то подозревает, и решил, что правда в тех случаях, когда это возможно, поможет ему убедить старика.

— Раз не знаешь, не стану тебя больше мучить расспросами. А вот насчёт работы, думаю, смогу помочь. Твой друг, о котором ты говорил, — это тот серый тролль, верно? — осторожно спросил Сарвус, украдкой покосившись на Конрада.

— Да, это мой друг. Его зовут Шухраг.

— Отлично. Это как раз то, что нужно, — Сарвус бросил короткий взгляд на сына и продолжил: — Тот второй маг, что искал твоего учителя, убил нашего стражника. Добровольцев мы пока не нашли. Вы со своим другом идеально подошли бы на это место. Я переговорю с Йоргеном и улажу вопрос оплаты за жильё и питание. Как тебе моё предложение?

— Я согласен, — ответил Март, не раздумывая. Это было лучшее, на что он мог рассчитывать, и куда больше, чем он ожидал услышать от этого старика.

— Стало быть, договорились? — прищурился староста.

— Договорились, — согласно кивнул мальчишка.

— Вот и прекрасно. Я распоряжусь, чтобы Йоргену сообщили о моём решении. Можете приступать с завтрашнего утра. Марв всё вам объяснит. А теперь ступай.

Вернувшись в таверну, Март первым делом рассказал обо всём Шухрагу. Тот выслушал спокойно и возражать не стал — парню даже подумалось, что тролль согласился бы на что угодно, лишь бы оставаться рядом с другом. Ну, и чтобы при этом ещё и кормили.

— Дрруг Маррт, хочется еды, — жалобно протянул Шухраг, бросив на Марта голодный взгляд.

— Староста обещал, что обо всём договорится, но, сдаётся мне, он ещё не успел. Побудь пока здесь. Я попрошу Йоргена накормить нас, — надеюсь, он не откажет.

Оставив тролля одного, Март спустился на первый этаж, но хозяина таверны не обнаружил. Несколько столов были заняты посетителями, и меж ними проворно сновала Эльза. Подойдя к девушке, парень спросил, где её дед.

— Не знаю, — ответила она, и Март уже было направился обратно, но Эльза легонько придержала его за руку.

— Подожди, Март. У тебя что-то случилось?

— Я искал Йоргена, — ответил он, слегка смутившись от её прикосновения.

— Быть может, и я сумею помочь? — настаивала девушка.

— Дело в том, что мой друг сильно проголодался, — потупив взгляд, признался Март.

— Ах, вот оно что, — Эльза мягко улыбнулась. — Возвращайся к себе. Я сейчас освобожусь и принесу вам еды.

— Спасибо, — выдохнул Март и, резко отвернувшись, чтобы не выдать вспыхнувшего на щеках румянца, поспешил наверх.

Сообщив Шухрагу, что скоро их накормят, он заметил, как тролль сразу повеселел.

— Это хоррошо, дрруг Маррт. Я уже собирался сам идти за едой, — прорычал Шухраг.

— Мы не можем брать то, что нам не принадлежит, — укоризненно заметил мальчишка.

— Шухрраг голоден. Шухрраг ищет еду. Еда, которрую я нашёл, — теперрь моя, — тролль явно был не согласен с другом.

— Потерпи немного, скоро нас накормят, — постарался успокоить его Март.

Тролль проворчал что-то неразборчивое и тяжело опустился на кровать. К счастью для него, ждать пришлось недолго: вскоре дверь отворилась, и в комнату вошла Эльза с подносом, переполненным едой.

— Простите, что заставила вас ждать, — проговорила она, ставя поднос на небольшой столик между кроватями. — Я сейчас одна, совсем не успеваю.

— Всё хорошо, тебе не за что извиняться, — успокоил её Март.

— Я попозже занесу ваши вещи, а сейчас мне пора, — девушка улыбнулась и торопливо вышла.

— Какие ещё вещи? — спросил Март, но Эльза уже скрылась в коридоре.

После трапезы Март решил вновь спуститься вниз в надежде, что Йорген уже вернулся. Ему не терпелось узнать, говорил ли трактирщик со старостой и могут ли они с Шухрагом остаться в этой комнатке. Выйдя в коридор, он направился к лестнице, но, не дойдя до неё нескольких шагов, вдруг услышал голоса. Март замер и, стараясь ступать как можно тише, прислушался.

— Я же тебе сказал: не смей их больше кормить, — донёсся снизу недовольный голос Йоргена.

— Но, дедушка, мы же не можем оставить их голодными, — робко возразила Эльза.

— Можем, ещё как можем. Больше не носи им ничего. Если не будут платить — пусть убираются.

— Йорген, ты здесь? — послышался снизу чей-то оклик.

— О, Исидор! Как славно, что ты заглянул. Я сейчас спущусь!

Разговор оборвался. Март, стараясь не дышать, отступил в тень и на ватных ногах вернулся в каморку. Такого от старого трактирщика он не ожидал. Ему-то казалось, что Йорген относится к ним пусть и с ворчливой строгостью, но всё же по-доброму. Теперь же всё встало на свои места.

В комнате было тихо. Шухраг, усевшись прямо на полу, сосредоточенно точил свои топоры. Март молча опустился на кровать, перевёл взгляд на собственный меч, стоявший в углу, и невольно подумал: «А ведь и мне не мешало бы наточить клинок» и не долго думая, охотник обратился с просьбой к своему серому другу:

—Шухраг, можешь научить меня этому? Я бы тоже хотел наточить свой меч.

— Могу, дрруг Маррт, — тролль отложил топоры в сторону и жестом попросил передать ему клинок.

Передав оружие, Март с интересом принялся наблюдать, как тролль придирчиво осматривает лезвие, проверяя его остроту.

— Тебе не надо этому учиться. Твоему мечу уже не стать острее, — заключил Шухраг и вернул клинок.

— Почему? — расстроился парень.

— Твой меч очень остррый. Он не затупится, сколько бы голов ты ни сррубил.

— Ух ты, — восхитился Март.

Он и без того знал, что его меч непрост, а слова тролля лишь подтвердили это.

— Не помешаю вам, мои дорогие гости? — в комнату без стука вошёл Йорген. На лице его играла широкая, до приторности радушная улыбка, в неискренности которой сомневаться не приходилось.

— Не помешаешь, — сухо ответил Март, не поворачивая головы.

— У меня для вас отличные новости, — хохотнул здоровяк и продолжил: — Староста готов оплачивать ваше проживание и еду. Так что можете оставаться сколько душе угодно.

Посмотрев на хозяина таверны исподлобья, Март ничего не ответил и демонстративно повернулся к нему спиной.

— Ну, в общем, это всё, что я хотел сказать, — стушевавшись, закончил Йорген и поспешно удалился.

— Дрруг Маррт, ты слышал? Теперрь меня будут коррмить каждый день! — обрадовался Шухраг.

— Да, я всё слышал, друг, — угрюмо отозвался парень. — Можешь больше не переживать о еде.

Некоторое время спустя в комнату вновь зашла Эльза. Она молча положила что-то на кровать и так же беззвучно вышла. Март не сразу понял, что именно она принесла, но, подойдя ближе, тотчас узнал вещи Вильгельма. На кровати лежали его чёрный плащ, который маг прихватил ещё из дома Шухрага, его перчатки и шарф. Плащ хранил едва уловимый запах полыни и дыма. На душе у Марта сразу же сделалось тоскливо; он сильно скучал по этому надменному, несносному некроманту.

— Надеюсь, с Вильгельмом всё хорошо, — тихо проговорил он.

— Не печалься, дрруг Маррт. Колдун не прропадёт, — заметив, как переменилось настроение друга, тролль поспешил его приободрить.

До конца дня Март больше не покидал комнату, а как стемнело, они с Шухрагом улеглись спать.

Проснувшись рано утром, друзья стали собираться. Март решил надеть плащ Вильгельма, и хотя тот был ему великоват, из-за чего парень в нём выглядел немного нелепо, это его совершенно не заботило. Он натянул перчатки мага и обмотал лицо шарфом: хоть на улице уже была весна, по утрам ещё стоял холод, так что утеплиться было не лишним. Перевязь с мечом он приладил поверх плаща, за спиной. Кольцо, добытое в могиле неизвестного воина, он повесил на шею, вместе с амулетом, который подарил ему Вильгельм. Шухраг же красовался в новом плаще, услужливо подаренном Эльзой, и два его топора, привычно сложенные в грозную секиру, покоились за спиной.

— Ну что, идём? — Март был полностью готов.

— Идём, но я хочу есть, — тролль погладил себя по животу и виновато посмотрел на друга.

— Давай спустимся вниз и поговорим с Йоргеном. Думаю, теперь он нас накормит, — сказал парень и ободряюще похлопал тролля по спине.

Март оказался прав: на этот раз трактирщик накормил друзей без всяких упрёков и даже пожелал им удачи. «Как быстро всё меняется, — подумал парень. — Вильгельм был прав: я ничего не понимаю в этом мире».

Возле ворот их встретил Марв. Стражник с явной опаской поглядывал на огромного тролля, скалой возвышавшегося над Мартом, в сторону же Конрада он старался не смотреть вовсе. Ещё до выхода из комнаты Март попытался втолковать мёртвому брату, что следовать за ними не нужно, но всё было тщетно, и безмолвный мертвец не отставал ни на шаг. «Интересно, почему он не пошёл со мной к старосте, а остался с Шухрагом? — промелькнуло в голове у Марта, но ответа на этот вопрос он так и не нашёл.

От Марва они узнали, что есть ещё двое стражников, которые сменят их следующим утром. День прошёл без каких-либо значимых происшествий: через ворота проходили в основном местные жители, охотники да дровосеки. Ночью же не было ни души, и Марв со спокойной совестью задремал, переложив заботу о безопасности родной деревни на плечи юнца, вечноголодного тролля и ходячего мертвеца.

Глава 10

День сменялся ночью, ночь — днём, и каждый новый день был до тошноты похож на предыдущий. Так тянулись недели и месяцы. Март, Шухраг и Конрад вот уже на протяжении полугода стояли на страже ворот деревни, жители которой их приютили. Не всем это было по нраву, но таков был указ старосты, а спорить с главой деревни себе дороже.

Всё это время Март усердно тренировался, и Шухраг охотно помогал ему в этом. Тролль, услышав просьбу парня, с радостью согласился принять участие в деле, и, надо отдать ему должное, за сотни тренировочных боёв он ни разу не потерпел поражения. Несмотря на то что Март изучил все приёмы, которые показывал ему Мефис, и его тело обросло мышцами, став куда сильнее и быстрее, против тролля у него не было ни единого шанса. Шухраг играючи побеждал его вновь и вновь.

Март долгое время не решался заговорить с Мефисом — в памяти всё ещё было свежо, как тот не пришёл на помощь в миг смертельной опасности. Но время шло, обида понемногу тускнела, а молчание становилось невыносимым, и однажды парень всё-таки окликнул его. К его удивлению, голос в его голове не стал язвить в ответ, а заговорил как ни в чём не бывало. Он гордо сообщил, что ему удалось ещё больше усилить кровь Марта, и пообещал показать новые упражнения с мечом. С того дня дух стал куда чаще вступать в диалог — и, возможно, виной тому было ещё и исчезновение Вильгельма, которого, по предположениям самого охотника, Мефис всегда опасался.

—Можешь сказать, насколько я теперь стал сильнее? — с воодушевлением спросил Март.

— Могу, — отозвался Мефис. — Теперь твой сосуд заполнен на три чаши.

— Вот это да! — обрадовался парень. — Выходит, я стал сильнее в три раза?

— Не возгордись раньше времени, — проворчал голос. — Тебе и теперь не по силам одолеть даже тролля.

— Шухраг очень сильный и умелый воин, да и опыта у него куда больше, чем у меня, — возразил Март.

— В этом мире тебя ждут опасности куда страшнее, чем твой пустоголовый друг.

— Не называй его так! — разозлился Март. — Пусть он не очень-то умён и плохо говорит, но я не позволю оскорблять моего друга. У него много других достоинств.

— Да-да, как тебе будет угодно, — съязвил Мефис. — Лучше обрати внимание на тех людей.

— На каких? — Март посмотрел по сторонам, но никого не увидел.

Но Мефис не ответил.

Солнце уже опустилось за горизонт, и окрестности окутала зыбкая полутьма. Рядом, прислонившись спиной к изгороди, похрапывал Марв, разморённый долгим бездельем. Шухраг похрустывал припасёнными сухарями, а Конрад, как и всегда, смотрел в пустоту, монотонно покачиваясь, словно от ветра. Из темноты донеслись чьи-то шаги, и до ушей Марта долетели обрывки негромких фраз — видимо, те самые, о ком предупреждал Мефис. Парень насторожился. Он хотел предупредить друга, но, бросив взгляд на тролля, сразу понял: Шухраг уже знает. Здоровяк перестал грызть сухари и положил ладонь на рукоять секиры.

Вскоре из мрака показались четыре силуэта, двигавшиеся прямиком к воротам. Марту удалось рассмотреть незнакомцев: трое взрослых мужчин и одна женщина.

— Стоять! — угрожающе проревел Шухраг, и от его возгласа Марв мгновенно проснулся, испуганно завертев головой.

— Что тут у вас? — спросил стражник, ещё не замечая приближающейся четвёрки.

— Там какие-то люди, — коротко пояснил Март, кивнув в сторону дороги.

— Доброй ночи, — заговорил мужчина, идущий первым. Он остановился на почтительном расстоянии и развёл руки, показывая пустые ладони. — Мы безоружны. Мы простые селяне из соседней деревни. На наше поселение напала Волчья Стая, и мы — единственные, кому удалось уцелеть.

— Из какой именно деревни? — спросил Марв, прикидывая в уме, какие поселения есть поблизости.

— К югу за холмом есть небольшая деревушка. Точнее… была, — ответил мужчина. — Мы шли несколько дней и очень устали. У нас не осталось ни еды, ни воды.

— Опять эти мерзкие отродья, никакой управы на них нет, — проворчал стражник. — Как вас зовут?

— Меня зовут Ханес, — представился говоривший. — Это Орби. — Он указал на стоящего по правую руку от него человека. — А это Молли и Свен, они муж с женой.

Парочка синхронно склонила головы в знак приветствия.

— Меня зовут Марв. Мне очень жаль, что с вашей деревней случилась такая беда, но пустить вас внутрь сейчас я не могу. Приказ старосты: никого не в пускать ночью.

— Понимаю, — кивнул Ханес. Он был куда крупнее остальных мужчин в отряде и, по всей видимости, являлся лидером их небольшой группы.

— Однако вы можете подождать до утра вместе с нами, — продолжил Марв. — Еды у нас с собой нет, но есть немного воды. А утром мы сможем вас пропустить.

— Понимаю, — согласился мужчина. — Мы бы не отказались от воды, с вашего позволения, разумеется.

— Конечно! — Марв дёрнулся и принялся судорожно снимать флягу с пояса. — Вот, держите.

— Благодарим тебя, Марв, за твоё гостеприимство, — проговорил Ханес, принимая флягу. Однако пить он не стал, а сразу передал её своим спутникам. Те же, не стесняясь, жадно накинулись на ёмкость, словно это был не обычный эль, а божественный нектар, вкуснее которого они не отродясь пробовали.

Март молча наблюдал за этой сценой. Поступок Ханеса отчего-то зацепил его. Вожак отдал воду своим, даже не пригубив, и в этом было что-то правильное. Что-то, что вызывало уважение. Но вместе с тем какое-то смутное, ещё не оформившееся беспокойство шевельнулось в груди. Март отогнал эту мысль, списав её на ночную мнительность, но осадок остался.

Прибывшая четвёрка расположилась вдоль забора, и спустя какое-то время весь их небольшой отряд уснул — тревожно и как полагается людям, ещё не до конца осознавшим, что находятся в безопасности. Рано утром на смену пришла другая пара стражников; они с ленивым любопытством поглядывали на гостей, но вопросов не задавали. Марта отправили сопроводить пришедших до дома старосты. Добравшись до жилища главы деревни, внутрь парень заходить не стал — лишь указал нужный дом и, поёживаясь от утренней сырости, зашагал к таверне. Каждый шаг отдавался в затёкших ногах глухой, ноющей болью. Ему не терпелось ополоснуться, смыть с себя ночную прохладу, чем-нибудь перекусить и провалиться в сон.

* * *

Пробудился Март далеко за полдень. Солнечный свет, просочившийся сквозь узкую щель в ставнях, расчертил дощатый пол длинными, тонкими лезвиями, и в их мерцающей позолоте беззаботно плавали пылинки, точно крохотные, невесомые духи. Молодой охотник даже не сразу сообразил, разбудил его бесцеремонный стук в дверь — хотя стуком это назвать было сложно: кто-то неистово барабанил, не жалея кулаков.

— Войдите, — недовольно пробурчал парень, с трудом разлепляя веки.

Дверь отворилась, и на пороге показался Ярис. Младший сын старосты с нескрываемым презрением оглядел каморку, брезгливо поджав губы. Взгляд его скользнул по голым стенам, по сиротливо стоящей кровати, по Марту, ещё не до конца стряхнувшему с себя остатки сна.

— Ну и дыра, — вымолвил он, и в голосе его не было ни капли сочувствия, лишь очевидное пренебрежение.

— Чего тебе? — не глядя на него, бросил охотник.

— Меня прислал отец, — ответил Ярис. — А где же твой блохастый друг?

— Не знаю, — Март решил пропустить оскорбление мимо ушей. Он покосился на койку Шухрага — та была пуста, одеяло скомкано и отброшено к стене. Куда ушёл тролль, он действительно не знал.

— Отец хочет, чтобы ты со своим другом сходили в ту деревню, из которой сегодня утром пришли люди. Отец полагает, что там могли быть ещё выжившие.

— Какие ещё выжившие? — не поверил Март. — Эти четверо добирались до нашей деревни несколько дней. Там точно никого не осталось.

— Я всего лишь передаю указ старосты. Или ты хочешь его ослушаться? — тон Яриса стал угрожающим, а в глазах промелькнуло что-то похожее на предвкушение.

— Нет, я просто предположил, что если там кто и выжил, они давно покинули это место.

— Ну вот вы и проверите. К тому же с вами пойдёт Ханес — это один из той четвёрки, он вызвался добровольно.

— Я знаю, кто это, — пробурчал Март, думая о том, зачем старосте понадобилось отправлять их в это бессмысленное путешествие.

— Ну, раз ты согласен, можете отправляться прямо сейчас. Разыщи своего друга, а Ханеса мы скоро пришлём.

Ярис ушёл, и Март остался один — если не считать Конрада, который стоял в углу комнаты. Скорее всего, он так и остался незамеченным для сына старосты: приоткрытая дверь не позволяла оглядеть помещение целиком, а Ярису было достаточно бросить один брезгливый взгляд, чтобы тут же убраться восвояси. Март опустился на край кровати, растёр затёкшую шею и долго сидел, глядя в стену. «Странно всё это, — размышлял он. — Похоже, он просто хочет избавиться от нас».

Спустя час вернулся Шухраг. Тролль довольно улыбался, ещё больше обнажая выпирающие клыки; в глазах его светилось сытое, почти блаженное довольство.

— Ты где был? — спросил его с порога Март.

— Я ел, — продолжал улыбаться Шухраг, — и говоррил с маленькой девочкой.

— С какой ещё девочкой? — наигранно удивился парень.

— Девочка, которрая коррмит, — ответил тролль и похлопал себя по набитому брюху.

— Эльза? — спросил юноша, но уже и сам знал ответ.

— Да, — подтвердил Шухраг. — Она спрашивала о тебе, дрруг Маррт.

— Правда? — глаза мальчишки тут же загорелись, и он, забыв об усталости, подался вперёд.

— Я никогда не врру, — уверенно заявил тролль. — Вррут только люди, вррут всем и даже себе.

— Тебе я тоже никогда не врал, — немного обиделся Март. — Да и что на тебя нашло? Я не имел в виду, что ты меня обманываешь. Я просто удивился. К тому же друзья не обманывают друг друга.

— Пррости, — тролль виновато опустил взгляд.

— Всё хорошо, друг Шухраг, тебе не за что извиняться. Мне надо тебе кое-что рассказать.

Так и не расспросив друга о девушке, ибо новость о поручении старосты вытеснила всё остальное, — Март поведал Шухрагу о том, как к нему приходил Ярис и что велел передать. В приказе главы деревни тролль ничего подозрительного не увидел — в отличие от Марта, да оно и немудрено: Шухраг был слишком прямолинеен.

Около таверны их уже ждал Ханес. Мужчина был вооружён копьём, за его плечами виднелась котомка с провизией. Март и Шухраг тоже были не с пустыми руками: на этот раз их в дорогу собирала Эльза, и девушка от всей души забила мешки всяческими вкусностями. Благо Йорген ничего этого не видел — такое радушие ему бы точно не понравилось. Ветер лениво трепал край плаща Марта, солнце уже начинало клониться к западу, и тени от домов вытягивались, ложась через пыльную дорогу. Впереди лежал путь, и Март, бросив последний взгляд на таверну, сделал первый шаг.

* * *

Отряд двигался пешком — на этот раз староста не предоставил ни коней, ни повозки. Впереди шагал Ханес, поскольку лишь он один знал дорогу; Март и Шухраг шли следом, изредка перебрасываясь короткими фразами; замыкал же отряд Конрад. Естественно, никто его с собой не звал, но и отказать ему не получалось: мёртвое тело делало всё, что ему вздумается, и следовало какой-то своей, непостижимой воле.

Первую ночь они провели в укромном местечке, между трёх исполинских тополей, что росли столь тесно, что кроны их сплетались в один неразрывный свод. Путники рассудили, что лучшего укрытия им уже не отыскать: стояла середина осени, и смеркалось теперь куда раньше.

— Последний раз мы ночевали так с Вильгельмом, — проговорил Март, уплетая булку с куском вяленого мяса.

— Да-а, — протянул Шухраг. — Я хочу, чтоб колдун был жив.

— Ну конечно он жив, что ты такое говоришь, — возмутился парень. — Вон и Конрад вместе с нами, а это значит, что с Вильгельмом непременно всё хорошо.

— Ты пррав, дрруг Маррт, — поспешил заверить друга Шухраг.

— Вот только он должен был уже вернуться, а его до сих пор нет, — Март печально вздохнул.

— Кто такой этот ваш Вильгельм? — вмешался в разговор Ханес.

— Это наш друг, и он отправился в очень опасное путешествие, — сразу же ответил парень.

— Друг? Почему же вы не с ним в этом самом опасном путешествии? — усмехнулся мужчина.

Вопрос этот не понравился ни Марту, ни Шухрагу, поэтому оба оставили его без ответа. Покончив с трапезой, отряд двинулся дальше. Ханес вёл их через лес, утверждая, что так удастся сократить путь; про то, что это изрядно затруднит продвижение, он, разумеется, умолчал.

— Почему никто не может взять и перебить этих выродков одним разом? Сколько они уже деревень разорили, — проворчал Март, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Так это никому и не надо, — отозвался на его слова Ханес. — Все, кто мог, уже давно перебрались в города. А ещё я слышал, в герцогстве Рокхол и дальше на юго-запад такой беды нет.

— Наверное, там герцоги не дают разгуляться этим подонкам, — предположил парень. — Ханес, а ты сам бывал в Рокхоле?

— Нет, да я вообще толком нигде не был, кроме соседних деревень, — признался мужчина. — А о том, что там нет Волчьей Стаи, мне рассказывал торговец, несколько лет назад посетивший нашу деревню.

— Я тоже нигде не был, — пожал плечами Март, — и особо по этому поводу не беспокоюсь.

— Оно и понятно, ты ещё совсем молод. Ещё успеешь попутешествовать вдоволь, — сказал Ханес и бросил на мальчишку оценивающий взгляд. — К тому же ты крепкий, из тебя может получиться неплохой воин. Где-нибудь ты да и пригодишься.

— Может, и так, — пожал плечами охотник.

— Ну а теперь давайте прибавим шагу, — сказал Ханес и ускорился. — К утру следующего дня будем на месте.

Ханес ошибся. К окраине деревни отряд подошёл только к вечеру. Поселение тонуло во мраке и набежавшем невесть откуда, тумане. На памяти Ханеса туман в здешних местах — большая редкость, и это заставило Марта насторожиться. Он сразу же вспомнил ту деревню, в которой они побывали с Вильгельмом. «Может, и здесь что-то подобное», — подумал парень.

Благоразумно решив подождать до рассвета, путники устроились на ночлег в зарослях кустарника, так и не отважившись войти в деревню. Наутро, к большому разочарованию спутников, туман никуда не делся.

— Да что это за проклятье такое, — выругался Ханес. — Этого нам ещё не хватало.

— В таком тумане ничего не видно, — поддержал его Март.

— У меня есть не только глаза. Шухрраг может слышать, Шухрраг может нюхать, — важно заявил тролль.

— Мы тоже это можем, Шухраг, только это ничего не даёт, — покачал головой мальчишка.

— Нет, — возразил здоровяк. — Вы так не можете.

— О чём говорит твой друг? — Ханес непонимающе посмотрел на Марта.

— Я сам не знаю, — развёл руками парень.

Шухраг втянул носом воздух — по-звериному шумно и глубоко. Его ноздри затрепетали, а глаза превратились в узкие щёлки. Он стоял так несколько долгих мгновений, и даже Конрад, казалось, замер и перестал трепыхаться.

— Шухрраг может унюхать людей в шкуррах волков, — прорычал он наконец, и голос его прозвучал ниже, нежели чем всегда. — Если бы вы тоже могли, вы бы знали, что они скррываются в тумане.

—Хочешь сказать в деревни до сих пор эти выродки? — Март недоверчиво посмотрел на своего серого друга.

—Я уже сказал, — твердо ответил Шухраг.

—И что мы будем делать? — мальчишка посмотрел сначала, на Ханеса, потом на Шухрага то, что в деревне могут быть до сих пор бандиты он и представить не мог, обычно Волчья Стая сразу же покидает разграбленные селения, почему же в этот раз всё иначе?

—Думаю, надо разузнать, что здесь к чему, — предложил Ханес. — Не зря же мы проделали этот путь, да и возвращаться, так ничего и не узнав, будет неправильно.

— Мне кажется, это слишком опасно, — Март был убеждён, что затея ничем хорошим не кончится и всё его нутро прямо кричало об этом.

— А что ты тогда предлагаешь? Вернуться и сказать старосте, что мы испугались? А чего испугались — неясно.

— Вот пусть сам тащит свой дряхлый зад и проверяет тут всё, что ему заблагорассудится, — сплюнув на землю, Март перевёл взгляд на Шухрага в надежде, что друг его поддержит.

— Если Волков мало, мы будем рррубить головы, — разумеется, Шухраг расценил всё неверно. — Я могу идти тихо, они меня не увидят. Я могу посчитать, сколько Волков, и вернуться.

— Давай так и поступим, — предложение тролля Ханесу понравилось. — Ты сходишь в деревню и всё разузнаешь, а после мы все вместе примем решение.

— Тогда я пошёл, — Шухраг пригнулся и стал пробираться к деревне.

Март с тревогой смотрел вслед уходящему другу. Где-то внутри него копошилось дурное предчувствие, и парень уже несколько раз пожалел, что позволил Шухрагу уйти. Припав к земле, несмотря на свои выдающиеся размеры, тролль двигался бесшумно. Март смотрел ему в спину до последнего, пока фигуру друга не поглотил туман.

Не успел он начать переживать за Шухрага, как послышались шаги. Март сразу же обрадовался — жив, здоров, все опасения напрасны! — но уже в следующий миг внутри у него что-то оборвалось и похолодело, ибо Шухраг уходил совершенно беззвучно, даже трава под его ногами не шелестела.

Туман словно изверг из себя троих Волков, и они столкнулись лицом к лицу с Мартом и Ханесом. Все трое были вооружены копьями. На какой-то миг они застыли, совершенно не ожидая встретить тут кого-либо ещё, но промедление это было недолгим. Никто не проронил ни слова. Начался бой.

Двое из Волчьей Стаи сразу же устремились в сторону Ханеса, посчитав его более опасным противником, а третий нападавший встал напротив Марта. Парень молниеносным движением выхватил клинок. Враг оскалился хищной ухмылкой и нанёс первый удар, но Март не стал отбивать копьё, а легко, почти играючи, увернулся от смертоносного острия. Волк наносил удары вновь и вновь, и ни один не достиг цели.

Тем временем двое разбойников теснили Ханеса. Он отбивался как мог, но мужчина не был воином, и даже против одного из нападавших шансов у него было немного, что уж говорить о двоих, закалённых в бесчисленных стычках. К счастью для Ханеса, Волки ошиблись: самым опасным противником оказался не он и не Март.

Конрад, стоявший чуть поодаль и остававшийся незамеченным до последнего мгновения, был полной неожиданностью для нападающих. Живой мертвец двигался с нечеловеческой, пугающей скоростью. Первый из противников Ханеса рухнул на землю с переломанной шеей, так и не поняв, что оборвало его жизнь. Конрад не остановился и не обернулся. Он просто замер, как заводная кукла, у которой кончился завод, и уставился в туман пустыми глазами. Руки его по локоть были в чужой крови, но ему не было до этого дела. Второй бандит, заметив Конрада, сразу же переключился на него и совершенно забыл о своей первоочередной жертве. Этим и воспользовался Ханес: мужчина неуклюже, но со всей силы ткнул копьём — и попал. Секунду назад противник легко ушёл бы от столь неумелого удара, но Волк был ошеломлён появлением воствшего мертвеца, и острие вошло в тело без малейшего сопротивления.

Когда оба врага были повержены, Ханес ринулся на помощь Марту, но тому она уже не понадобилась. Парень устал просто уходить от ударов и, памятуя горький опыт схватки с Ярисом, где он, уклоняясь, заигрался и был жестоко наказан, теперь же, охотник действовал иначе. Он видел всю картину боя: видел, как на помощь Ханесу пришёл его мёртвый брат, как один за другим рухнули наземь враги. Поэтому он сосредоточился на своём противнике и сам перешёл в атаку — безупречно провёл комбинацию, отточенную на сотнях тренировок с Шухрагом и последний головорез повалился наземь с перерезанным горлом, захлёбываясь собственной кровью.

—Да уж, — Ханес вытер тыльной стороной ладони пот со лба. — Я уж думал, нам конец. Не подозревал, что он на такое способен. Думал, он только и может, что таскать этот странный деревянный ящик.

— Они тоже недооценили нас. Теперь они мертвы, — сухо проговорил Март.

Он не сводил взгляда с поверженного им разбойника. Март смотрел на свою правую руку — ту, что сжимала клинок, — и не узнавал её. Она будто стала тяжелее. Чужое тепло на ладони. Чужая кровь. Чужая рука. «Так, наверное, бывает со всеми», — подумал он, но от легче не стало. Он никогда прежде не убивал человека, и теперь это странное ощущение — не раскаяние и не торжество, а что-то третье, чему он не знал названия, — поселилось где-то под ложечкой.

— Ты чего застыл? — Ханес вывел парня из оцепенения.

— Ничего, — буркнул тот, усилием воли отводя взгляд от мертвеца.

— Ладно, — махнул рукой мужчина. — Что нам делать дальше? Скоро пропажу этих троих обнаружат, и за ними придёт отряд побольше. Тут нам уж точно несдобровать.

— Да, всё верно, — согласился Март, убирая в ножны клинок, который он только что вытер о шкуру одного из разбойников. — Прежде всего нам нужно дождаться Шухрага. Без него мы никуда не уйдём.

— Главное, чтоб Волчья Стая его не опередила, — недовольно фыркнул Ханес.

Решив припрятать тела убитых, Март с Ханесом оттащили трупы Волков в ложбину и закидали срубленными ветками.

— Думаю, мы неплохо справились, — сказал Ханес, довольно оглядывая плоды своих трудов.

— Вот только если Волки отправят отряд на поиски своих, они так или иначе натолкнуться на нас. Ведь, мы не можем отсюда уйти, пока не вернётся Шухраг.

— Выходит, что так, — мужчина почесал затылок. — Может, мы вернёмся в деревню? Я убеждён, что твой друг догадается и последует за нами.

— А если не догадается? — спросил Март, вспоминая, как часто тролль всё переиначивал.

Но ответить Ханесу было не суждено. Прямо перед ними возник Шухраг — тролль так же бесшумно подобрался, как и ушёл. Он сразу же бросил тревожный взгляд на тела, наспех прикрытые ветками.

— С ними колдун и их много. Нам надо уходить, — коротко изрёк тролль, не задавая лишних вопросов.

Слово «колдун» обожгло Марта сильнее, чем известие о погоне. Он слишком хорошо помнил, на что способен один-единственный маг, — и понимал, что их отряд против такого противника не выстоит. Не сейчас. Не здесь.

— У них тоже есть свои колдуны? — переспросил он, хотя ответ уже знал.

— Если честно, я о таком не слышал, — признался Ханес. — Хотя мне мало что о них известно.

— Тогда нам точно следует уходить отсюда, и как можно скорее, — за всех принял решение Март.

С парнем спорить никто не стал. Отряд незамедлительно покинул временное убежище и отправился обратно в деревню. В дороге Шухраг и Ханес время от времени обменивались фразами — в основном по поводу минувшего сражения. Ханес старался как мог, описывая в красках всё, что было, и даже то, чего не было. Март не обращал на болтовню товарища никакого внимания. Перед его глазами до сих пор всплывало лицо убитого им человека. Нет, он не жалел и убил бы этого мерзавца вновь, выбравшего столь кровавый путь. Дело было в другом. Но в чём? Март этого не знал. Может, так всегда происходит, когда впервые убиваешь.

— Нас догоняют, — голос Шухрага прогремел как гром среди ясного неба.

— Как догоняют? — тут же испугался Ханес. — Мы даже далеко уйти не успели, а они уже нашли тела и взяли наш след?

— Колдун идёт с ними, я прредупреждал.

— Тогда всё понятно, — вздохнул Март, и вздох этот был тяжелее прежнего.

— Мы сможем от них оторваться? — с надеждой спросил Ханес у тролля.

— Нет, — ответ Шухрага был настолько же лаконичен, насколько и жесток.

— Что нам тогда делать?! Мы не можем просто идти, покорно ожидая, когда нас настигнут Волки! — Ханеса начала охватывать паника. Рука его судорожно стиснула древко копья, а взгляд заметался, ища спасения, которого не было.

—Тише Ханес, ты ничем не поможешь своими воплями, — Март по новой посмотрел на этого человека, когда он увидел его впервые, он показался ему смелым и уверенным в себе лидером, но обстановка расставила всё по своим местам.

—Мы не сможем оторрваться, они все рравно нагонят нас, мы прридем в дерревню, они тоже прридут.

—Да ты прав друг, — подтвердил парень, — мы только навлечем опасность на жителей деревни и сами там не скроемся.

—Это все этот старик, будь он неладен, — выругался Март, в очередной раз поминая старосту недобрым словом.

—Вы пойдете дальше, я останусь тут, — твердо заявил Шухраг и остановился.

—Нет! Ты не останешься тут, — возмущенно воскликнул парень.

—Доррога одна, но вместе мы идти не можем, — настаивал на своем Шухраг.

—Какая ещё дорога? — Март никак не мог понять о чем говорит его друг и на отрез отказывался принимать идею Шухрага.

—Я уведу доррогу за собой, вы двинетесь в дерревню.

—Ты говоришь про наш след? — догадался юноша.

—Не перреживай дрруг Маррт, я уведу доррогу, обману колдуна и веррнусь, я не умрру.

С тяжёлым сердцем Марту пришлось согласиться на предложение тролля и довериться его задумке. Ханес же был безмерно доволен, что так быстро удалось уговорить мальчишку и отправить Шухрага выполнять смертельно опасный замысел. Ведь в случае неудачи тот окажется один против целой банды разбойников, и шансов у него спастись, откровенно говоря, немного.

Парень плёлся позади Ханеса и думал о том, что вот опять, рискуя жизнью, всю работу делает его друг. Ту работу, что прежде делал Конрад, потом Вильгельм, — и вот теперь настал черёд Шухрага. «Когда же я сам смогу защитить хоть кого-то? — мысли эти не давали Марту покоя. — Неужели я так и останусь бесполезным, лишь полагаясь на других?»

Ханес что-то говорил ему, и когда он оборачивался, Март видел его счастливое лицо. И у него до жути чесались кулаки, настолько ему хотелось врезать по этой самой роже. Прямо сейчас он ненавидел этого человека — так же, как ненавидел себя за собственную слабость и беспомощность.

— Да не волнуйся ты так, я уверен, твой друг справится и вернётся целым и невредимым, — говорил Ханес, совершенно не замечая нескрываемой ярости, пылающей в глазах Марта.

Желание ударить этого труса росло, и Март сдерживался, прикладывая уйму усилий, чтобы не впечатать кулак в голову своего спутника. Единственное, что его по-настоящему тревожило в эту минуту, — судьба друга. От пустой болтовни Ханеса его тошнило.

Март вспомнил слова Вильгельма, когда они только встретили Шухрага: маг сказал, что этот тролль не так прост, как может показаться на первый взгляд. И действительно — Шухраг постоянно удивлял. Начиная от своей секиры, которая оказалась сдвоенной парой топоров, и заканчивая его поразительным чутьём, благодаря которому он прекрасно ориентировался и в тумане, и в кромешной темноте. Сколько ещё сюрпризов преподнесёт этот загадочный здоровяк? «Надеюсь, у него припасено ещё хотя бы пара секретов, которые позволят ему выйти победителем из этого сложного положения», — подумал Март, и эта мысль укрепила его надежду.

Добравшись до деревни, Март тут же направился к старосте. Он считал, что поселению может угрожать опасность: вдруг Шухраг не справится и не только погибнет сам, но и навлечёт беду на всех жителей. Ханес исчез, едва они пересекли ворота поселения, — и это было к лучшему. Март уже не мог сдерживаться, находясь рядом с этим человеком. К дому Сарвуса парень отправился лишь в сопровождении Конрада.

Ночь распростёрла над деревней свой иссиня-чёрный плащ, и та затихла под его тяжёлыми покровом. Ветер гнал по пустым улочкам опавшие листья, и шаги Марта гулко отдавались в тишине. В окнах домов уже гасли последние огни, и лишь далёкий лай собак нарушал безмолвие. Конрад, как всегда, двигался в нескольких шагах позади — бесшумный, неотступный, словно сама смерть, терпеливо ожидающая своего часа. Март не оглядывался. Он знал, что брат идёт следом, и этого знания было довольно, чтобы поступь охотника не дрогнула. Живой или мёртвый, Конрад всё ещё оставался его опорой.

Глава 11

Староста был в той же комнате, что и во время последней встречи. К главе деревни парня проводил Борх — ни Яриса, ни Исидора он, к счастью, не встретил, и это лишь укрепило его решимость. Сейчас он меньше всего хотел видеть этих двоих.

— Чего тебе? — недовольно проворчал Сарвус при виде мальчишки. На мертвеца, стоявшего рядом, он намеренно не обращал внимания.

— Мы вернулись с вашего задания, — парень слегка опешил от такого приёма.

— Задания? Какого ещё задания? — старик выглядел взволнованным; его взгляд беспокойно метался по комнате, ни на чём не задерживаясь.

— Так вы же нас отправили в поселение, разорённое Волчьей Стаей, чтобы мы выяснили, что там к чему, — Март уставился на старосту непонимающим взглядом. За его спиной, тенью, привычно маячил Конрад.

— Ах, это задание… — Сарвус поднялся со стула и принялся ходить вокруг стола, за которым только что сидел.

— Других заданий мы не получали, — Март развёл руками.

— Да, да, конечно, я вспомнил. Годы уже берут своё, извини, — староста вздохнул.

— Я понимаю, — кивнул парень. Он никогда прежде не видел Сарвуса в таком состоянии.

— Так и как всё прошло? — без видимого интереса спросил глава деревни. — Что вам удалось узнать?

— В том поселении мы наткнулись на Волков. К нашему прибытию они были ещё там, и с ними был маг. Нам удалось уничтожить троих бандитов, после чего мы сразу покинули это место, но они смогли нас обнаружить и двинулись следом. Нам вроде как удалось оторваться: я и Ханес вернулись в деревню, а Шухраг остался, чтобы сбить погоню со следа и увести их в другом направлении. Но я переживаю, что у него может не получиться и Волчья Стая нагрянет сюда. Я хотел предупредить, думаю нам стоит подготовиться к их возможному нападению.

— Вот как? — староста вздохнул. Март был убеждён, что Сарвус не удивился ни единому его слову, и это показалось ему весьма подозрительным.

— Ты правильно поступил, что решил сразу же сообщить мне об этом, — бесстрастно произнёс старик.

— Вы же за этим нас и посылали, — пожал плечами Март.

— Да, верно, — Сарвус остановился, и его взгляд устремился в пустоту. Постояв так некоторое время, он продолжил: — Ты можешь идти. Если что, я пришлю за тобой.

С этими словами старик тут же потерял к Марту всякий интерес и вновь принялся накручивать круги вокруг стола.

Покинув дом главы деревни, парень не знал, чем себя занять. Возвращаться в таверну не хотелось. Мысли о Шухраге не давали ему покоя: что с его другом прямо сейчас? Удалось ли ему оторваться от Волков? С этим тяжёлым грузом он отправился к воротам.

— Ты опять куда-то собрался? — окликнул его заскучавший Марв. Пока они выполняли задание старосты, стражник охранял ворота один — найти кого-то ещё так и не удалось.

— Да нет, — буркнул мальчишка. — Просто хочу побыть тут. Я жду своего друга.

— А где он? Я совсем не успел спросить у тебя. Вы так быстро прошли, и я подумал, что сейчас не лучшее время для расспросов.

Март опустился на землю рядом с Марвом и принялся рассказывать стражнику обо всём, что приключилось с ними во время путешествия. Тот слушал молча, лишь изредка хмурясь.

— Это вам ещё повезло, — угрюмо изрёк Марв, когда парень закончил. — Всё могло обернуться куда печальнее.

— Могло, — согласился Март. — А могло быть и лучше.

— Я думаю, Шухраг скоро вернётся. Если ты будешь его ждать, то я, пожалуй, немного вздремну, раз уж ты всё равно тут. Ты не против?

— Не против, — отозвался парень, не глядя на него.

— Ну вот и отлично, — Марва вполне устроил этот лаконичный ответ, и он тут же запрокинул голову и закрыл глаза.

Звёзды высыпали на небе густо, словно чья-то щедрая рука рассыпала по чёрному бархату пригоршню серебряных камней. Луна ещё не взошла, и лишь их холодный, далёкий свет озарял пустую дорогу. Март на мгновение задрал голову, залюбовавшись их холодным мерцанием, — но тут же одёрнул себя и вновь устремил взгляд на дорогу. Он упорно ждал друга; он дал себе слово, что не уйдёт, пока не дождётся возвращения Шухрага.

Марв проснулся через несколько часов, но больше они не разговаривали. Единственное, о чём парень попросил стражника, — глоток воды. Марв охотно протянул ему флягу, и, утолив жажду, мальчишка вновь опустился у забора, устремив взгляд туда, откуда они пришли, — в надежде, что во тьме вот-вот замаячит знакомый силуэт.

Заскучав Марв снова задремал, но Марту совершенно не хотелось спать. Темнота сильно сократила обзор, и парню приходилось напрягать зрение, чтобы хоть что-то разглядеть вдали. Один раз ему даже почудилась фигура, двигавшаяся по направлению к деревне, но она быстро исчезла, и сколько он ни вглядывался — больше не замечал её.

А потом на смену ночи пришёл день. Солнце поднялось, неспешно пересекло небосвод и вновь начало клониться к закату, а Шухрага всё не было. Март почти не спал, лишь изредка проваливаясь в короткое, тревожное забытьё. Марв, жалея парня, несколько раз предлагал ему отправиться в таверну и передохнуть, но тот наотрез отказывался. Он дал слово и намеревался сдержать его во что бы то ни стало.

Он так и не заметил, как в очередной раз заснул — на этот раз крепче прежнего, потому что чья-то рука коснулась его плеча, и парень тут же вскочил на ноги, хватаясь за рукоять меча.

— Это я, др-руг Маррт, — услышал он знакомый голос.

— Шухраг?! — радостно воскликнул мальчишка, не веря своим глазам.

— Да, Шухр-раг это я, — в привычной для себя манере ответил тролль.

— Как же здорово, что с тобой ничего не случилось и ты вернулся живым! — Март тут же заключил друга в объятия, насколько это было возможно.

От крика парня ото сна пробудился Марв. Быстро оценив обстановку и поняв, что к чему, стражник, ни слова не говоря, вновь закрыл глаза.

— Тебе удалось пустить их по ложному следу? — спросил мальчишка.

— Да, — коротко ответил тролль.

— Я не могу описать словами, как я счастлив, что ты вернулся, — Март не стеснялся проявлять эмоции.

— Я тоже ррад, дрруг Маррт. Я хотел веррнуться — вот я и веррнулся.

Друзья так и остались у ворот до самого рассвета. Март не унимался и то и дело напоминал серому другу, как он рад его видеть. С первыми лучами солнца они отправились в таверну, оба мечтая лишь о том, чтобы хорошенько подкрепиться и завалиться на мягкие кровати — проспать целый день и целую ночь. Но даже этим скромным мечтам не суждено было сбыться. Едва друзья пересекли порог заведения, перед ними, словно из-под земли, возник его хозяин.

— Вы как раз вовремя, — с улыбкой на лице произнёс Йорген. — Только сейчас у меня был Борх, и он требовал, чтобы ты срочно явился к старосте.

Очередная встреча с главой деревни не сулила ничего хорошего. Именно об этом сейчас думал Март, и радости Йоргена он точно не разделял. Парень всем своим нутром чувствовал, как хозяин таверны жаждет поскорее избавиться от столь нежеланных постояльцев, и искренне не понимал, с чем связано это желание.

— Что на этот раз? — не скрывая недовольства, произнёс Март.

— Да мне-то почём знать, — беззаботно пожал плечами мужчина.

Продолжать разговор с Йоргеном парень не видел смысла, и они вместе с Шухрагом и Конрадом сразу же покинули таверну. Март поймал себя на мысли, что за последние несколько дней он бывал в доме главы деревни чаще, чем за всё время, проведённое в этом месте. И с каждым визитом старик нравился ему всё меньше. Впрочем, как и его сыновья.

* * *

На этот раз, Сарвус встретил гостей в просторном зале, а не в своём тесном кабинете, как прежде. Помимо старосты, в комнате находились его младший сын Ярис и конюх Борх.

— Рад вас видеть, мои дорогие друзья, — поздоровался Сарвус. — Вижу, твой друг вернулся целым и невредимым, а это значит, что ваш план удался.

— Так и есть, — сухо подтвердил Март.

— Вот и славно, — староста принялся неторопливо разглаживать седую бороду, и было заметно, что продолжать разговор он не спешит.

Март тоже молчал. Парень прекрасно понимал: этот пожилой мужчина с выцветшими голубыми глазами позвал их неспроста. Сарвус явно подбирал слова — и, судя по тому, как он мялся, слова эти не предвещали ничего хорошего.

— У меня к вам будет просьба, — непривычно робко для себя начал глава деревни. — Просить мне больше некого. В нашей семье случилось горе: моего старшего сына похитили бандиты из Волчьей Стаи. Теперь Исидор находится у них в плену. Я молю вас о помощи.

— Как мы можем вам помочь? — Март не совсем понимал, куда клонит старик, но в его глазах отчётливо разглядел надежду. Впрочем, назвать это просьбой было трудно. Скорее мольбой.

— В нашей деревне не так много хороших воинов, а если говорить откровенно, то их и вовсе мало. Я не могу оставить поселение без защиты, но и бросить сына не в силах…

— Вы хотите сказать, что нас не жалко, в отличие от ваших воинов? — ни капли не смущаясь, перебил его Март. Он уже догадался, на что намекает старик.

— Нет, нет, что вы, — торопливо начал оправдываться глава деревни. — Всё совсем не так, как вы подумали. Дело в том, что я считаю вас куда более сильными, чем любой из наших стражников. Поэтому и обратился к вам. Я обещаю сделать всё, что вы попросите, и отправлю с вами Борха.

— А с чего вы взяли, что у нас получится спасти вашего сына? — спросил молодой охотник.

— Если не справитесь вы, не справится никто, — твёрдо заявил Сарвус.

— И ты можешь просто сказать «да» или «нет»? Почему мой отец должен унижаться перед таким сопляком, как ты?! — возмущённо взвизгнул до этого молчавший Ярис.

Почувствовав, как им овладевает ярость, Март хотел было заткнуть этого паршивца, но не успел открыть рот. Перед глазами мелькнула стремительная тень, и вот уже огромный серый тролль держит младшего сына старосты за шкирку. Ярис беспомощно болтал ногами в воздухе и жалобно верещал. Тут же со своего места вскочил Борх и обнажил клинок, направив остриё в сторону Шухрага. Конрад не двинулся с места — видимо, каким-то одному ему ведомым чутьём осознав, что Марту не грозит опасность, он остался стоять там же, где и стоял.

— Уберри эту железку, или я оторрву тебе голову, — угрожающе проревел тролль, даже не взглянув на Борха. Трепыхания Яриса в его лапе он, казалось, вовсе не замечал.

— Прекратите! — Сарвус резко поднялся на ноги, и его властный голос заставил замереть всех. Пусть старик и выглядел безобидным, в его тоне прозвучало нечто такое, что мгновенно остудило готовую разгореться ссору. Даже свирепый Шухраг опустил свою жертву на пол.

— Прошу простить моего сына за неучтивость, — миролюбиво произнёс глава деревни. — Меньше всего я хотел бы, чтобы вы сейчас поубивали друг друга. Я пригласил вас в свой дом как дорогих гостей и обратился с просьбой, ибо больше мне просить некого. Вы вольны как согласиться, так и отклонить её.

— Мы согласны, — без долгих раздумий ответил Март. Он понимал: если они откажутся, оставаться в этой деревне и дальше будет невозможно. А ему очень не хотелось покидать это место. Мальчишка верил, что однажды Вильгельм вернётся сюда за ними, и потому был готов рискнуть и попытаться выполнить то, о чём просит Сарвус.

— Спасибо, — сухо поблагодарил старик.

* * *

На следующий день рано утром в таверну пришёл Борх. Мужчина был облачён в кожаный доспех, из-за плеч выглядывал лук, а на поясе, в простых, но добротных ножнах, покоился клинок — тот самый, что совсем недавно был направлен на тролля. Март и Шухраг тоже были готовы. Конрад же был готов постоянно. Если честно, Март подумывал, как бы оставить его в таверне, но старший брат безмолвно следовал за ними, куда бы тот ни отправлялся. Как-то раз парень решил запереть его в комнате — из этой затеи не вышло ничего путного. Стоило Марту сделать несколько шагов от запертой двери, как за спиной раздался грохот: дверь, сорванная с петель, отлетела в сторону, и из проёма показался Конрад. Он встал рядом с Мартом как ни в чём не бывало. Больше попыток оставить тело брата где-либо парень не предпринимал.

—Я рад, что мне не придется вас ждать, — без каких-либо эмоций произнес Борх и без лишних слов, группа покинул таверну.

Деревня уже скрылась за деревьями, и маленький отряд углублялся в лес. Староста высказал предположение, что у Волчьей Стаи разбит лагерь где-то неподалёку и численность бандитов невелика — в противном случае они бы уже давно напали на деревню. Спутникам не оставалось ничего иного, как довериться чутью и опыту главы деревни. Борх же, казалось, вовсе не сомневался в словах Сарвуса; откуда бралась такая безоговорочная вера, Март не знал, но был совершенно убеждён, что слуга предан хозяину всем сердцем.

— За нами кто-то идёт, — Шухраг остановился как вкопанный, и идущий следом Март с размаху уткнулся лбом в широкую спину тролля.

— Кто идёт? — тут же насторожился Борх. — Мы ушли совсем недалеко.

— Если бы я знал, я бы сказал. А я не знаю, — недовольно буркнул тролль.

Решив притаиться и выяснить, кто их преследует, спутники сошли с намеченного пути. Шухраг был убеждён, что преследователь не представляет опасности; откуда у тролля такая уверенность, Март уточнять не стал. Выйдя на небольшую опушку, отряд свернул и скрылся за кустом шиповника.

Ждать пришлось недолго. Вскоре на опушку вышел Ярис. Парень огляделся по сторонам и двинулся дальше, беззаботно вышагивая и совершенно не скрываясь. «Лёгкая добыча», — подумал Март, мысленно уже вкладывая стрелу и натягивая тетиву.

— Ярис! — завопил над ухом Борх.

Сын старосты в панике закружился на месте, пытаясь понять, откуда кричали. Не медля больше ни секунды, слуга Сарвуса бросился к нему. Завидев Борха, Ярис сразу осознал, что ему ничто не угрожает, и от былого испуга не осталось и следа: парень тут же принял горделивую позу, а лицо его вновь сделалось надменным.

— А, это ты, Борх, — проговорил он, изо всех сил пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Да, молодой господин, это я. Что вы тут делаете? — конюх прижал Яриса к груди, точно собственного ребёнка.

— Сейчас же отпусти меня! — сын старосты принялся яростно вырываться из объятий.

— Тебе повезло, что я сразу тебя узнал, иначе срубил бы твою голову одним ударом, — надменно заявил Ярис, поглаживая рукоять меча, висевшего у него на поясе.

— Откуда у тебя меч? — спросил подошедший Март. Он не припоминал, чтобы тот носил его прежде.

— Не твоё дело, — огрызнулся Ярис.

— Тебе нельзя здесь находиться, это опасно, — строго произнёс Борх, пропустивший мимо ушей мнимую угрозу парня.

— Я сам решаю, где мне находиться, и никто не смеет мне приказывать!

— Ты что, сбежал от старика? — усмехнулся Март, глядя прямо в глаза Ярису. Всем своим видом он источал неприязнь.

— Что ты сказал?! — взревел Ярис и схватился за меч. Но клинку не суждено было обнажиться: Борх молниеносным движением перехватил его руку, не дав вынуть оружие из ножен. Март был поражён скоростью, с которой двигался конюх. «А может, это не просто конюх», — промелькнуло у него в голове.

— Успокойтесь, — хладнокровно произнёс Борх, и тон его заставил сына старосты подчиниться. — Расскажи мне, что ты здесь делаешь? — продолжил мужчина, по-прежнему удерживая Яриса за руку.

— Я пошёл спасать своего брата. Больше мне нечего рассказывать, — обиженно буркнул парень.

— Отец же строго-настрого запретил тебе это! Поэтому мы и наняли этих троих, чтобы они помогли нам с бедой, — Борх кивнул в сторону Марта и его спутников.

— Я не верю, что они способны чем-то помочь моему брату, — презрительно фыркнул Ярис.

— У нас нет другого выбора, молодой господин, — возразил Борх. — К тому же они уже доказывали, что способны найти выход из сложного положения. А положение, в котором оказался ваш старший брат, несомненно, сложное.

— Из каких таких положений? — скривился Ярис и сплюнул в сторону.

— Из таких! — не остался в стороне Март. — В которых ты бы навалил целую кучу, и в которых тебе бы не помог твой папочка.

— Ах ты мразь! — неистово завопил сын старосты, брызгая слюной. Он попытался вырваться из стальной хватки Борха, но тщетно — мужчина держал его крепко, без малейших усилий.

— Прекратите распри и перестаньте орать, пока сюда не сбежались Волки со всего леса, — Борх говорил всё так же спокойно, но голос его прозвучал куда настойчивее, и двое юнцов невольно вняли его словам.

— Вот и славно, — продолжил конюх. — Вижу, нет смысла отправлять тебя обратно, ты всё равно не послушаешься.

— Я не вернусь без брата, — твёрдо стоял на своём Ярис, и эти слова были предназначены, скорее, ему самому.

Хоть Март и ненавидел этого заносчивого юнца, после этих слов где-то глубоко внутри себя он ощутил невольное уважение. Признаваться в этом даже самому себе ему не хотелось, но правда была сильнее.

Теперь уже впятером они продолжили путь. Отряд осторожно продвигался вглубь леса, стараясь ступать как можно тише, чтобы ни одна случайно хрустнувшая ветка не выдала их присутствия. Так они шли почти до самого вечера, почти не разговаривая друг с другом. Спутники уже подумывали о ночлеге, и Март заприметил высокий раскидистый тополь, предложив заночевать под ним. Но весь отряд был остановлен Шухрагом. Тролль вскинул руку вверх, и все замерли — даже Конрад. Никто не решался нарушить тишину и спросить, в чём дело.

—Смех, — едва слышно прошептал тролль, — я слышу смех вперреди.

—Далеко? — так же тихо спросил Борх, идущий следом за Шухрагом.

Несмотря на то, что никто, кроме тролля, ничего не услышал, сомневаться в его словах не приходилось. Даже Ярис, встревавший прежде в любой разговор, на сей раз не задал лишних вопросов.

— Двести шагов, — сухо обронил Шухраг и указал направление, откуда доносился смех.

После этой короткой остановки отряд стал двигаться куда медленнее. Март был уверен, что бесшумнее идти попросту невозможно, но тут же убедился в обратном. Спутники крались с такой старательной осторожностью, что тишина начинала резать уши. Лес тоже молчал, и лишь плетущийся позади Ярис время от времени нарушал эту безупречную тишь. При каждом хрусте ветки под его ногой Март бросал на парня многозначительный взгляд. Самому Марту передвигаться бесшумно труда не составляло: он провёл в лесу всю жизнь, и пусть этот лес уже не был тем, к которому он привык, все его навыки и инстинкты остались при нём и даже стали острее.

Он давно отметил про себя: это уже не прежний Март. Тренировки и усиление крови изменили его, сделав совершенно другим человеком. Тот мальчишка, что в слезах бежал прочь, оставив за спиной распростёртое в луже крови тело брата и усмешки убивших его разбойников, — тот Март остался где-то далеко позади.

Вскоре голоса и смех стали слышны всем, а спустя ещё несколько десятков шагов среди деревьев замелькали силуэты.

— Это их лагеррь, — едва слышно прошептал Шухраг.

— Ты видишь моего брата?! — взволнованно спросил Ярис.

— Тише ты, — прошипел Март и укоризненно глянул на парня.

— Не вижу, — коротко ответил тролль.

— Нужно подобраться ближе и всё разузнать, — вступил в разговор Борх.

— Они ведут себя смело, совершенно не опасаются быть кем-то замеченными, — отметил Март. — Вон уже и костёр разжигают.

— Да, совсем никого не боятся, — согласился конюх.

— Что будем делать? — спросил Март и перевёл взгляд с Борха на Шухрага, справедливо полагая, что в этой ситуации решение должны принять двое старших и более опытных бойцов.

— Думаю, стоит немного понаблюдать за ними, — задумчиво произнёс Борх, всматриваясь в полутьму.

— Согласен, — рыкнул тролль. — Понаблюдаем и сррубим им головы.

— Может, этого и не придётся делать, — неуверенно проговорил конюх, покосившись на тролля, который в предвкушении потирал ладони.

— Не прридётся? — Шухраг не поверил собственным ушам.

— Да, — подтвердил мужчина. — Можно всё сделать тихо, без лишнего шума и крови. Эти гады ничего не опасаются и явно не ждут нападения. Мы дождёмся, пока они заснут, и высвободим Исидора, даже не вступая в бой.

— А если они прроснутся? — с надеждой спросил Шухраг, явно не прочь помахать топорами.

— Тогда нам ничего не останется, как сражаться, — Борх глубоко вздохнул. По лицу его было видно, что он не разделяет боевого задора тролля.

— Я буду грромко ступать, и они обязательно прроснутся, — заявил Шухраг, и на его лице заиграла недобрая ухмылка.

— Ты останешься здесь, — твёрдо отрезал Борх. — Вступать с ними в бой слишком опасно: их куда больше, чем нас, и, возможно, среди них есть маг или кто-то, наделённый силой родства.

— Шухррраг не тррус, чтоб сидеть и прросто смотрреть! — прорычал тролль громче, чем намеревался, и тут же осёкся.

Все замерли, обратившись в слух и пристально вглядываясь в сторону лагеря. Но бандитам, похоже, не было дела до лесного шума — они продолжали беспечно заниматься своими делами.

— Я пойду с Мартом, а вы все будете ждать нас в укрытии, — заговорил Борх. — И покинуть его вы можете, только если нам будет грозить смертельная опасность. Вам ясно? — он обвёл суровым взглядом весь отряд, за исключением Конрада.

— Боюсь, нам не суждено пойти вдвоём, — вмешался Март, не дожидаясь ответа остальных.

— Это ещё почему? — не понял конюх.

— Он пойдёт вместе со мной, куда бы я ни отправился, — с тоской проговорил парень и кивнул в сторону Конрада.

— Прикажи ему остаться, — равнодушно предложил Борх.

— Не получится, — покачал головой Март. — На него мои приказы не действуют. Он слушается только Вильгельма.

— В таком случае я и тебя не могу взять. Если он неуправляемый, ему лучше остаться здесь, вместе с тобой, — обречённо подытожил мужчина.

— Тогда возьми меня! — выдвинулся вперёд Ярис.

— Нет! Я пойду один. Решение принято, — конюх всем своим видом показал, что подобное предложение неприемлемо, но младший сын старосты сдаваться не собирался.

— Неужели ты считаешь меня слабее этого вшивого ублюдка? — Ярис метнул в Марта полный ненависти взгляд.

— Успокойся, — гневно оборвал его Борх.

— Как я могу быть спокоен, если мой же слуга отдаёт предпочтение какому-то выскочке, а не своему господину?! Я приказываю…

— Замолчи! Ты не мой господин и не имеешь никакого права мне приказывать. Мой господин — твой отец, но не ты, — Борх явно вышел из себя. Март не ожидал такой вспышки от всегда спокойного и уравновешенного конюха. Не ожидал её и Ярис: парень застыл в немом недоумении, глупо хлопая глазами.

— Я пойду один, а вы все останетесь здесь, — мужчина подвел неприреаемую черту и на этот раз, с ним спорить никто не решился.

Дождавшись, когда в лагере Волков воцарилась тишина, нарушаемая лишь храпом спящих разбойников, Борх растворился в темноте, отправившись на поиски Исидора.

— Тупой болван, — выругался Ярис, едва конюх отошёл достаточно далеко, чтобы его не услышать.

— Интересно, хватило бы тебе храбрости сказать это ему в лицо, — презрительно бросил Март.

— А ты вообще заткнись, — прошипел сын старосты. Лицо его побагровело от переполнявшей его клокочущей злости.

Ничего не ответив, охотник отвернулся от Яриса с тем глухим, окончательным безразличием, какое приходит на смену раздражению, когда понимаешь, что спорить с глупцом — только тратить собственное дыхание. Он подался вперёд, всматриваясь в сгустившуюся тьму, силясь разглядеть хоть что-то, что выдало бы присутствие Борха.

Тёмный силуэт конюха скользил меж распростёртых прямо на траве спящих тел, двигаясь с змеиной плавностью, он перетекал от одного тёмного промежутка к другому, ни разу не потревожив сна ни единого из разбойников. Весь отряд, затаив дыхание, провожал его взглядом, но вскоре мгла сомкнулась за ним, и Борх исчез, растворился в черноте, будто его и не было вовсе.

Время потянулось мучительно долго — словно расплавленная смола, в которой намертво увязали мысли и чувства. Март не находил себе места: он переминался с ноги на ногу, до скрипа стискивал зубы и напрягал зрение до боли, но кромешная тьма не отвечала ни единым проблеском. Рядом, на небольшом замшелом бугорке, сидел Ярис, уронив голову и обхватив колени руками. Шухраг стоял недвижно, точно изваяние, лишь ноздри его время от времени вздрагивали, втягивая ночной воздух. Март принимался считать удары собственного сердца — раз, другой, третий, — но всякий раз сбивался и начинал заново. Отчаяние уже готово было прорваться наружу, он почти обернулся к троллю, чтобы поделиться опасениями, как вдруг Шухраг ожил и начал медленно, крадучись, продвигаться в сторону лагеря.

Март резко развернулся и увидел их. Борх, придерживая под руку обессиленного, едва передвигающего ноги человека, осторожно пробирался обратно. Конюх двигался так же беззвучно, как и прежде, и лишь его ноша выдавала их местоположение.

— Он нашёл его! Мой брат свободен! — встрепенулся Ярис, и в голосе его звенела неподдельная радость.

— Тише ты, — яростным шёпотом осадил его Март. — Будешь так орать — не только твоего брата не вытащим, но и сами останемся здесь навечно.

Потупив взгляд, Ярис не стал спорить, впервые, кажется, осознав, что Март совершенно прав. Ещё немного, ещё несколько десятков ударов сердца — и Борх с Исидором окажутся на расстоянии вытянутой руки. Но в тот самый миг, когда спасение уже казалось неминуемым, пленник вдруг споткнулся о невидимый корень, грузно завалился на бок и издал глухой, полный муки стон. Борх застыл как вкопанный и тут же принялся судорожно водить головой, молясь про себя, чтобы звук падения и этот жалобный стон остались незамеченными.

Но он ошибся.

Глава 12

Один из Волков вскинулся, пробудившись ото сна. Несколько долгих, мучительных мгновений он осоловело таращился на пытавшуюся укрыться в лесу пару, а затем, распознав чужаков, завопил во всю глотку. Лагерь тотчас ожил, вскипел, словно растревоженный улей. Разбойники вскакивали один за другим, хватаясь за оружие и стремительно стягиваясь на шум.

Борх, не обращая внимания на стоны Исидора, прибавил шагу, но почти сразу остановился — стало очевидно, что так, с тяжёлой обузой на плечах, им далеко не уйти. Конюх мягко, но решительно высвободил меч из ножен и в тот же миг скрестил его с вражеским клинком первого же головореза, оказавшегося перед ними. Остальные Волки спешили на помощь, лагерь уже полностью пробудился; в нём не осталось ни одного спящего. Все хватали оружие и рвались как можно скорее вступить в бой с незваными гостями. Тем временем Борх коротким, убийственно точным взмахом разделался с первым бойцом, но на его месте уже выросли двое новых, сжимающих копья. Эти двое осторожно обступали конюха: на их глазах был изящным ударом сражён их товарищ, и они уже поняли, что перед ними серьёзный соперник, и лишняя спешка здесь — верная гибель. Прикрывая собой Исидора, Борх медленно отступал.

Март смотрел и не мог пошевелиться, чувствуя, как ноги врастают в землю, наливаясь свинцовой тяжестью. Это был не страх — нет, скорее ледяной, парализующий ступор от осознания того, что он не успеет. Всё его существо рвалось на помощь, но тело предательски не слушалось.

— Что ты стоишь, идиот?! — яростный вопль Яриса резанул по ушам. — Им нужно помочь!

Март обернулся. Сын старосты уже стоял с обнажённым мечом, но в бой не рвался — видимо, ему было страшно, и он пытался скрыть это, обвинив Марта в бездействии. Но молодому охотнику страшно не было. Причина его замешательства была иной. Усилием воли стряхнув с себя оцепенение, он рванулся вперёд. За его спиной бесшумной тенью скользнул Конрад. Пошёл ли за ними Ярис, Март проверять не стал.

Уже целая свора озверевших головорезов наседала на Борха. Мечи, копья, топоры — всё смешалось в ревущем водовороте стали и дерева. Конюх двигался всё медленнее; его одежда пропиталась потом и кровью — как чужой, так и своей. Он едва успевал отбиваться, об атаке уже не помышляя. Волки взяли его в плотное, ощетинившееся полукольцо. Их собралось уже около дюжины, и число продолжало расти. Казалось, следующий же удар станет для Борха роковым. Но он всё держался, и Март, с замиранием сердца наблюдавший за этой бойней, окончательно убедился: Борх — не простой конюх. Слишком уж долго он сдерживал толпу, что было не под силу и опытному воину.

Вероломный выпад копья вскользь распорол бедро Борха, заставив того рухнуть на одно колено. Толпа взревела, упиваясь своим триумфом, и с утроенным остервенением продолжила натиск. Волки уже предвкушали скорую расправу над дерзким пришельцем, который, однако, успел отправить к предкам нескольких их товарищей. Отражать сыплющиеся со всех сторон выпады Борх почти не мог. За его спиной, вжимаясь в землю, беспомощно стонал Исидор.

Март уже различал злобные ухмылки врагов, нависающих над поверженным конюхом. От отчаяния он закричал, прекрасно понимая: он не успевает. Даже если бы и успел — лишь на пару ударов отсрочил бы неизбежное. Одолеть эту ораву им было не суждено. Борх из последних сил отбил меч одного из разбойников и, теряя равновесие, опрокинулся на землю. Толпа одобрительно взревела. Несколько копий уже занеслись для последнего, смертельного удара. «Это конец», — пронзила Марта ледяная мысль.

И в этот миг, словно само возмездие обрушилось с небес. Нечеловеческой силы удар секиры смёл троих Волков, как соломенных кукол. Шухраг, чей рёв, казалось, сотряс сами небеса, с яростным скрежетом раскручивал своё орудие смерти, готовясь к новой атаке. Тролль оказался куда быстрее и смертоноснее любого из них. В стане головорезов воцарилась паника; они уже праздновали победу, но их мечты были разбиты вдребезги об обоюдоострый топор серого здоровяка. Под шкурой тролля бугрились могучие мускулы, и от его звероподобного, утробного рыка стыла кровь в жилах.

«Хорошо, что он на нашей стороне», — промелькнуло в голове Марта, но рассуждать дальше было некогда. Клинок со звоном покинул ножны, и ближайший к парню разбойник рухнул с перерубленной шеей. Придя в себя после появления Шухрага, Волки, тем не менее, перестроились, перенаправив часть сил на новых противников. К первой группе уже спешили остальные. Общая численность нападавших достигала четырёх десятков, и за спинами напирающей толпы замелькали лучники, накладывающие стрелы на тетивы.

— Забирайте Исидора и уходите, — выдохнул конюх, с трудом удерживаясь на ногах. — Вам не выстоять.

Понимал это и Шухраг. В его глазах, горящих мрачным пламенем битвы, читалось не отчаяние, а холодный, неумолимый расчёт. Одним движением могучего плеча он отшвырнул ближайшего противника в его же столпившихся собратьев, и те покатились по земле, сбитые с ног. В тот же миг другой рукой, в которой покоилась его грозная секира, он с глухим, отвратительным хрустом перерубил пополам бойца с мечом, наступавшего с фланга. Фонтаном брызнула кровь, орошая примятую траву.

— Ты можешь идти? — обратился тролль к распластавшемуся на траве конюху, не сводя настороженного взгляда с врагов, готовых в любую секунду ринуться вперёд.

— Да, — коротко, но твёрдо ответил Борх, превозмогая боль.

— Тогда уходи, — проговорил Шухраг и с завораживающей, почти церемониальной неторопливостью разложил свою секиру на два боевых топора. Сталь хищно блеснула в отблесках далёких звёзд.

Борх не заставил просить себя дважды. Не обращая внимания на кровоточащие раны, он, пошатываясь, но с несгибаемой волей, поднялся на ноги.

— Я могу идти, а вот он — нет, — и конюх указал на Исидора, который беспомощно корчился на земле.

— Не беспокойся о нём. Уходи сам, — рыкнул тролль, заканчивая разговор. И в тот же миг, запрокинув голову, он снова исторг из своей груди оглушительный, леденящий кровь рёв, на какой-то миг заставив замереть даже самых отчаянных из нападавших.

Пока Шухраг, подобно разъярённому божеству войны, расправлялся то с одним, то с другим головорезом, Март схлестнулся со своим противником. Для этого, второго, появление Марта уже не было неожиданностью, и парню пришлось приложить все свои силы, чтобы не пасть в первые же мгновения. Остальные бандиты, к счастью, были всецело увлечены нападением на тролля, расценив его как главную угрозу. Противник достался Марту серьёзный, не чета прежним. Соперник играючи отбивал все его атаки, а затем и сам перешёл в стремительное наступление. В его руках сверкал тяжёлый палаш — клинок куда более мощный, чем меч Марта, но в руках этого Волка он двигался с пугающей, почти неуловимой быстротой.

Под градом сокрушительных ударов Март начал отступать. Он хотел было позвать на помощь друга, но, бросив взгляд на Шухрага, окружённого со всех сторон, отказался от этой мысли. Троллю и без того хватало врагов. Вот уже просвистели первые стрелы — лучники, видимо, выжидали момент и теперь пустили их, опасаясь задеть своих. К счастью для тролля, они прошли мимо. Но следующие могли достигнуть цели. Март покосился влево и увидел, как рядом с ним Конрад с нечеловеческой силой вырвал кадык одному из бандитов и тут же ловко уклонился от копья другого. Как призвать брата на помощь, Март не знал; Конрад вступал в схватку с врагами мальчишки сам, повинуясь неведомой воле, но управлять им было невозможно.

Март продолжал пятиться под яростным натиском, всё это время лихорадочно выжидая момент для контратаки. И как только такая возможность предоставилась, он ей воспользовался. Отбив далеко в сторону клинок противника, он молниеносно крутанулся на месте и нанёс удар, вложив в него всю свою силу и надежду. Удар должен был стать сокрушительным. Меч Марта со свистом рассёк воздух… где только что находился бандит. Март замер на мгновение, не веря своим глазам. От этого выпада было невозможно увернуться, слишком он был стремителен. Но каким-то непостижимым, звериным чутьём враг сумел его избежать.

— Обернись, — прошелестел в голове голос Мефиса, холодный и отстранённый.

Не теряя ни доли секунды, осознавая, что любое промедление оборвёт его жизнь, Март моментально развернулся, выставляя перед собой меч. И это спасло его от неминуемой гибели. Тяжёлый палаш Волка обрушился как раз на подставленный клинок, и от чудовищной силы удара Март едва не выронил оружие. Он отшатнулся на шаг назад, уже в сторону лагеря Волчьей Стаи. Его совершенно не беспокоило, что любой из бандитов мог напасть на него сзади, — всё его внимание было приковано к этому противнику. Волк зло выругался, раздосадованный неудачей, и начал наносить удары с удвоенной яростью. Март кое-как справлялся с этим неистовым накалом.

Отступая, он не заметил лежащее на земле тело первого поверженного им противника, споткнулся и рухнул навзничь. Меч со звоном вылетел из его рук. Март лежал на траве, совершенно беззащитный, не в силах отразить следующий удар, который неминуемо станет для него последним. Перед глазами, словно в насмешку, промелькнуло воспоминание: он так же беспомощно лежал на полу своего дома, перед теми ублюдками, что вырезали его деревню. Но тогда всё было иначе. Тогда его спас Конрад. Тогда его брат был ещё жив.

— Пришлось с тобой повозиться, щенок, — прохрипел бандит, нависая над ним, и его губы искривила мерзкая, торжествующая улыбка.

«Опять я проиграл, — горькая, как бузина, мысль обожгла сознание. — Сколько бы я ни тренировался, сколько бы усилий ни прикладывал… всё напрасно».

— Сдохни, — выплюнул из себя разбойник и обрушил свой палаш на беззащитного Марта.

Но вместо влажного хруста раздался пронзительный звон. Клинок бандита выбил сноп ярких, обжигающих искр… о меч Яриса. Сын старосты, заслонив собой лежащего на земле Марта, принял смертельный удар на своё оружие. От напряжения его руки дрожали, а на лбу выступила испарина, но он стоял, не отступая ни на шаг.

— Откуда ты взялся, сопляк?! — яростно прорычал Волк. Он был убеждён, что уже ничто не помешает ему расправиться с ненавистным мальчишкой.

— Я тут и был, — бездумно, но с вызовом ответил Ярис, выставляя перед собой меч и готовясь к новой атаке.

— Значит, будешь лежать рядом с ним, глупец, — усмехнулся разбойник и крутанул палаш в своей руке. — У вас нет никаких шансов. Даже если вы нападёте на меня вдвоём, я сделаю так…

Договорить он не смог, его голова упала на грудь, Волк захрипел и уставился на торчащую руку из своего тела, рука исчезла так же стремительно, как и появилась, оставив после себя жуткую, рваную рану, разбойник зашатался, после чего рухнул на колени, а потом лицом в низ упал Марту в ноги. Молодой охотник увидел стоящего, на месте бандита, Конрада, его брат был весь залит вражеской кровью.

—Ты так и будешь лежать? — спросил Ярис, и в его голосе, против обыкновения, не было ни насмешки, ни презрения. Лишь усталость. Он протянул руку.

Ничего не ответив, Март принял поданную ладонь и поднялся на ноги. Отыскав в примятой траве свой меч, он огляделся. Картина, открывшаяся его взору, была достойна кисти самого мрачного живописца. Шухраг, подобно несокрушимому бастиону, продолжал сдерживать нападающих, но даже его нечеловеческих сил было недостаточно, чтобы совладать с этой бесконечной, ревущей волной железа и злобы. Справа от тролля, сумевший подняться на ноги и превозмочь боль, Борх прикрывал правый фланг, его клинок порхал с пугающей, какой-то обречённой скоростью. Слева Конрад, безмолвный и неумолимый, с леденящим душу спокойствием разрывал Волков голыми руками.

— Нам нужно уходить. Прямо сейчас, — заметив приблизившихся Марта и Яриса, сквозь зубы процедил Борх, не прерывая смертоносного танца.

— Разве они нас так просто отпустят? — хмыкнул охотник и, сменив раненого конюха на позиции, тут же вступил в бой.

— Конечно нет, — согласился Борх, с трудом переводя дыхание, — но умирать здесь я не собираюсь.

— Идите. Я задерржу, — прорычал Шухраг, и в его утробном голосе не было ни тени сомнения.

Больше не мешкая ни секунды, Март и Ярис подхватили под руки стонущего Исидора и хотели уже устремиться прочь от лагеря разбойников, как их заставил замереть окрик тролля.

— Я возьму его. Бегите сами.

Пропустив вперёд Борха, парни двинулись вслед за ним. Увидев, что враг пытается скрыться, несколько разбойников пустились в погоню, оставив своих собратьев разбираться с серым здоровяком. Но им не дал этого сделать вездесущий тролль. Шухраг в очередной раз исторг из груди леденящий душу рёв и вдруг стал словно в несколько раз быстрее и сильнее. Не ожидавшие такого поворота, разбойники на миг оцепенели и отступили. Тролль не преминул воспользоваться их замешательством: он подхватил с земли обессиленного Исидора и с невероятной скоростью помчался вглубь леса, ломая кусты, словно сухой тростник.

* * *

Ветви многовековых исполинов сплетались над головами беглецов, образуя густой, серо-жёлтый свод, сквозь который, словно сквозь ветхую ткань, лишь изредка пробивались косые лучи скупого осеннего солнца. Отряд шёл всю ночь напролёт, без единой остановки, периодически натыкаясь в этом мрачном лабиринте на малочисленные группы разбойников, что рыскали по их следу. Но среди тех не было опасных противников, и каждый раз Март с товарищами выходили победителями из этих коротких, но от этого, не менее жестоких стычек.

Шухраг шагал впереди, возглавляя группу с молчаливой, несокрушимой уверенностью каменной глыбы, о которую разбиваются прибрежные волны. Несмотря на то, что на его широченном плече тяжёлым грузом лежал Исидор, неспособный передвигаться самостоятельно, тролль, казалось, вовсе не ощущал этой ноши. Следом, чуть прихрамывая, шёл Борх, его рука неизменно покоилась на рукояти меча, готовая обнажить клинок в любой миг. За конюхом плёлся Ярис, пытаясь сохранять гордую осанку, но его выдавали лихорадочно блестящие, затравленные глаза, полные страха и растерянности. Замыкали отряд Март и Конрад. Охотник неотрывно смотрел на своего мёртвого брата, бредущего за ним безмолвной тенью, и в который раз задавался одним и тем же мучительным вопросом: осталось ли там, внутри, хоть что-то от прежнего Конрада?

— Мы не можем позволить себе тратить время впустую, — проговорил Борх, когда отряд остановился для краткого отдыха.

— Спокойно, Боррх. Отдых необходим, — сурово возразил Шухраг.

— Он прав. Нам всем не помешает перевести дух. И тебе тоже, Борх, — тихо, с трудом произнёс Исидор. — Опусти меня на землю, здоровяк.

Одним лёгким движением тролль опустил Исидора на мягкий мох. На бледном лице старшего сына старосты мелькнула слабая улыбка при виде родного брата.

— Ярис… как тебя отпустил отец? — едва слышно прошептал он.

— Он и не отпускал, — сухо ответил тот, отводя взгляд.

— У вас есть вода? — спросил Исидор, облизывая пересохшие губы.

— Возьми, — Март, подавив в себе давнюю обиду, протянул ему флягу.

— Спасибо, — Исидор благодарно посмотрел на парня, и в его взгляде не было и тени былой заносчивости. — И спасибо вам всем, что спасли меня. Не думаю, что я бы долго протянул.

— Не за что, — буркнул в ответ Март, отводя взгляд. Он ещё не забыл, как совсем недавно сам находился в плену у этого человека и как тот его избивал.

— Ты прости меня… за тот раз, — пригубив немного воды, с трудом вымолвил Исидор. — Я был не в себе после того, как на моих глазах ты ударил Яриса.

— Сейчас на это нет времени. Поговорим потом, — сдержанно ответил Март.

Внезапно где-то совсем рядом предательски громко хрустнула ветка. Все спутники в тот же миг напряглись, обратившись в слух, и каждый инстинктивно схватился за рукоять своего оружия.

— Приготовьтесь. Они близко, — быстро, но без намёка на панику проговорил Борх, обнажая меч. На его лице застыла маска хладнокровного ожидания.

Все остальные последовали примеру конюха. Спутники встали полукругом, ощетинившись сталью, укрывая Исидора от приближающейся опасности. Каждый из них понимал, что следующая битва может оказаться последней. Ярис бросил короткий, полный страха взгляд на брата и покрепче сжал меч, чувствуя, как холодная сталь обжигает ладонь.

На небольшую поляну, которую спутники избрали для короткого, вымученного привала, неслышной, смертоносной волной стали высыпаться разбойники Волчьей Стаи. Их было восемь, и с первого же взгляда становилось ясно: это не тот сброд, с каким им доводилось сталкиваться прежде. Это были умелые, закалённые в бессчётных схватках воины — и они сумели подобраться почти вплотную прежде, чем их заметили. Даже обострённый, звериный слух и нюх Шухрага на сей раз не помогли. Бандиты шли молча, ступая мягко, как хищники, и в их глазах не читалось ничего, кроме холодной, жестокой решимости.

Март почувствовал, как сердце его забилось чаще, с каким-то тревожным предвкушением. В воздухе разлилось звенящее напряжение, что бывает лишь перед началом смертельной схватки — той, в которой для кого-то этот бой окажется последним. Справа от себя он ощутил лёгкое, едва уловимое дуновение ветра, и в тот же миг Шухраг, сорвавшись с места с невероятной, пугающей скоростью, серым ураганом обрушился на приближающихся Волков. Его исполинская секира, рассекая воздух со свистом, описывала широкие, смертоносные круги, сверкая в тусклом свете. Надобно отдать должное разбойникам: они выстояли под этим градом сокрушительных ударов. Ощетинившись сталью, они ловко обступили тролля с разных сторон, действуя слаженно и расчётливо. Это лишь ещё раз подчеркнуло, что это были опытные воины, куда опаснее тех, с кем им приходилось сталкиваться в лагере. «Интересно, они тоже были там? Или это совсем другая группа?» — пронеслось в голове Марта, когда он скрестил клинки с ближайшим противником. Парировав несколько стремительных, точно выверенных атак, парень с леденящей ясностью понял: перед ним враг куда серьёзнее, чем тот, с которым он бился у костров, а ведь если бы не Ярис, для него всё было бы кончено ещё там.

Борх и Ярис тоже вступили в бой. Конюх двигался значительно медленнее обычного — глубокая рана, полученная в лагере, давала о себе знать, сковывая движения тупой, неутихающей болью. Ярису же было попросту страшно, и он до последнего медлил, не решаясь присоединиться к спутникам. О том, что эти головорезы были войнами закалёнными, говорило и то, как они, при виде ожившего мертвеца, даже бровью не повели. Хладнокровно уворачиваясь от нечеловечески быстрых атак Конрада, они сами не боялись наносить по нему удары. И хотя Конрад с лёгкостью избегал вражеских выпадов, вечно так продолжаться не могло. Одному из Волков ловким, коварным ударом удалось снести ему правую руку чуть выше локтя. Конрад, словно вовсе не заметив утраты конечности, левой рукой перехватил меч нападающего и с чудовищным рыком впился зубами в горло бандита, разрывая его в клочья. Так был повержен первый из восьмёрки. Второго прикончил Шухраг: его не знающая пощады секира разрубила плечо воина и вошла глубоко в грудь. Но за эту победу пришлось заплатить — на теле тролля появились новые рваные раны от клинков разъярённых собратьев поверженного.

Несмотря на то, что их стало на двое меньше, на ход сражения это почти не повлияло. Бандиты, озлобленные потерями, начали уверенно теснить измотанных беглецов. Март и его спутники выбивались из последних сил, ослабленные предыдущими боями и бессонной ночью.

— Да откуда же вы такие взялись?! — истошно прокричал Борх, безнадёжно пытаясь достать клинком своего противника. Ему приходилось сражаться сразу с двоими, точнее, с одним из них бился Ярис, но у юноши не было ни единого шанса, и конюху приходилось вновь и вновь, рискуя собой, помогать неопытному товарищу.

— Для тебя это уже не имеет ровным счётом никакого значения, — хладнокровно, почти равнодушно ответил один из Волков, и от этого тона веяло холодом могилы.

Из последних сил, обливаясь потом, Март отчаянно сопротивлялся. Но его навыков и тающих на глазах сил было недостаточно для победы над столь грозным противником.

— Они все одарены силой родства, — сухо предостерег его голос Мефиса.

— Этим ты мне сильно помог, — так же беззвучно, не скрывая горькой иронии, ответил парень.

— У тебя ещё есть силы язвить? — обиделся Мефис. — Ну раз ты не желаешь моей помощи, справляйся сам.

— Подожди! — взмолился Март, чувствуя, как рука немеет от очередного отбитого удара. — Я хочу, чтоб ты помог. Мефис, помоги, иначе мы все тут поляжем!

— Ты меня ещё не поблагодарил за то, что я совсем недавно спас твою никчёмную жизнь, — начал капризничать голос, и в его тоне проскользнуло что-то почти детское.

— Да прости! Если мы выживем, я обязательно тебя за всё поблагодарю, — взмолился Март, чувствуя, как силы покидают его.

— Ну хорошо, — спустя несколько томительных мгновений, снизошёл Мефис. — Ты помнишь, как я тебе помог в той гробнице?

— Помню, — коротко ответил Март, отбивая очередной выпад. — Сейчас не лучшее время для воспоминаний, если ты не заметил!

— Ты просто тупой идиот, — выругался голос. — Я это спросил для того, чтобы напомнить тебе, дураку, что после того раза тебя покинули все силы. Ты не мог даже стоять. Или, быть может, ты забыл тот случай в лесу, когда я говорил, что смогу усилить твою кровь лишь на несколько секунд, а ты всё равно не справился? Если бы не тот колдун, ты бы так и остался гнить среди деревьев.

— Да помню я всё! Что ты заладил?! — Мефис уже начал раздражать своей болтовнёй. — Так ты поможешь или нет? Или так и будешь меня упрекать, пока я не сдохну? А этот момент, поверь мне, скоро настанет!

Март весь взмок, тело налилось свинцом, руки онемели от бесчисленных ударов врага.

— Я тебе уже ответил, но твоя пустая голова никак не может уразуметь, что я пытаюсь до тебя донести! — рявкнул Мефис. — Я не зря припомнил те оба раза. Потому что и сейчас, после того как отведённое время истечёт, ты останешься без сил и даже меч удержать не сможешь. Поэтому ты должен закончить бой до того, как твоя сила иссякнет. Тебе это ясно?

— Да, — выдохнул Март, чувствуя, как внутри разливается знакомая, обжигающая волна. Он прекрасно понимал, к чему клонит Мефис. Если он не успеет, они все погибнут.

— Ну вот и славно. И ещё: ты станешь сильнее и быстрее, чем тогда. Твои тренировки принесли плоды, пусть и незначительные, но ты почувствуешь разницу. Не теряй времени зря. Вперёд!

С последним словом Мефиса плоть Марта содрогнулась, будто через неё пропустили раскалённый прут. Острая, режущая боль пронзила каждую мышцу, но уже в следующий миг переплавилась в горячую, неистовую мощь, затопившую всё его существо. Мир вокруг замер, а затем словно замедлил свой неумолимый бег. Время для пустых разговоров с незримым собеседником истекло.

Март чувствовал, как его переполняет неистовая, бурлящая через край сила. Мефис оказался прав: таких ощущений он ещё не испытывал никогда. Ему казалось, что он способен сейчас на всё. Все его чувства обострились до невероятного, почти болезненного предела. Он словно воспарил над землёй и теперь отчётливо, в мельчайших деталях, видел каждого участника сражения: и своих измученных спутников, и закалённых в боях Волков. Он слышал тяжёлое, сбивчивое сердцебиение и хриплое дыхание любого из них. Ему казалось, что он может предугадать всякое их движение — и своих союзников, и врагов. Опьянённый этой силой, Март на краткий миг застыл. Неверно истолковав поведение своего противника, Волк усмехнувшись, сделал молниеносный, коварный выпад, целясь мальчишке прямо в грудь, намереваясь покончить с ним одним-единственным, точным ударом. Но он замер, не донеся клинка. Его взгляд, полный недоумения, был прикован к собственной правой руке, что всё ещё сжимала меч, но уже лежала в стороне, на окровавленной траве. Осознание того, что эта самая рука только что отделилась от его тела, ещё не достигло его разума, как и его голова была отсечена и, кувыркаясь, улетела прочь. Он умер, так ничего и не поняв.

— Осталось пятеро, — холодно подумал Март и молниеносно огляделся. Его новый, обострённый взор мгновенно выхватил жуткую картину: один из разбойников выбил клинок из рук обессиленного Борха, а второй уже заносил свой меч для последнего, смертельного удара, который конюх уже никак не мог отразить. Нерасторопный Ярис, с искажённым от ужаса лицом, неуклюже пытался блокировать этот выпад, изо всех сил стараясь успеть, но увы — он не успевал.

Март вихрем пронёсся меж бандитов, с которыми всё ещё яростно сражался Шухраг, справедливо полагая, что тролль пока что в его помощи не нуждается.

Меч Борха жалобно звякнул, ударившись о лежащий на земле камень, и отлетел в сторону. Конюх беспомощно проводил его взглядом, чувствуя, как вместе с кровью из многочисленных ран уходит сама жизнь. Мужчина обессилил и он больше не мог сражаться. Борх опустил руки и смиренно, с горьким достоинством, ждал, когда вражеский клинок оборвёт его существование. Но удара не последовало. Вместо этого он увидел, как двое Волков, один за другим, замертво рухнули наземь. Перед ним стоял Март. Движения парня были столь стремительны, столь неуловимо быстры, что израненный Борх даже не смог разглядеть, как именно он одолел этих двоих.

Осталось всего двое. Одного повалил на спину Конрад и начал рвать его зубами и единственной уцелевшей рукой. Поляну наполнил леденящий душу вопль, который резко оборвался, сменившись влажным хрустом костей. Оставшийся в живых бандит, обескураженный столь внезапным и кровавым переворотом сражения, на какой-то миг застыл в немом, полном ужаса недоумении. Но прийти в себя ему было уже не суждено. Последнего сразил Шухраг — чудовищным, не знающим пощады ударом топора он разворотил ему грудную клетку.

И в тот же миг, когда тело последнего врага оказалось на траве, молодой охотник замер. Его окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев, руки бессильно повисли плетьми. В глазах потемнело, и земля стремительно ушла из-под ног, погружая его в чёрную пустоту.

Пробуждение далось неимоверно тяжело. Всё тело невыносимо ломило, пошевелиться не получалось — его словно сковали невидимые, медные цепи. Глаза слиплись и никак не желали открываться. Приложив титанические усилия, Март всё же смог разомкнуть отяжелевшие веки. Прямо над ним, пронзая ослепительными лучами редкие облака, посмевшие затмить его свет, ярко горел солнечный диск. Боль не стихала, но эта боль была иной. Она несла в себе мрачное, глубокое удовлетворение и была той самой платой за его жизнь и жизни его товарищей.

— Он очнулся! — раздался над ухом чей-то взволнованный крик, и Март не сразу осознал, что это был голос Яриса.

Солнечный свет внезапно померк — над головой зависла огромная, встревоженная морда тролля.

— Др-руг Маррт, ты можешь встать? — прогудел Шухраг, и в его голосе слышалось искреннее беспокойство.

— Не знаю, — еле слышно, непослушными губами промычал Март.

Вставать он не спешил, надеясь, что боль хоть немного отступит, если он ещё полежит неподвижно. Но она и не думала утихать.

— Оставьте его в покое, — донёсся строгий, не терпящий возражений голос Борха. — Дайте ему время восстановиться.

Голова Шухрага исчезла, и в глаза вновь ударил яркий солнечный свет. Март с облегчением закрыл глаза и через некоторое время вновь провалился в глубокий, целительный сон.

Второе пробуждение было куда милосерднее первого. Солнце уже скрылось за горизонтом, и воздух стал заметно прохладнее. Март обнаружил, что укрыт чьим-то заботливо наброшенным плащом. Боль стала значительно слабее, и охотник наконец нашёл в себе силы, чтобы сесть.

— Ты так все на свете проспишь, — как и в прошлый раз, первым на его пробуждение отреагировал Ярис. Но в его голосе, против обыкновения, не было ни насмешки, ни яда.

— Не просплю, — недовольно буркнул Март и тут же понял, что в горле у него пересохло так, будто он наглотался песка.

— Вот, держи, — словно предугадав его желание, Борх с лёгкой, ободряющей улыбкой протянул свою флягу.

— Спасибо, — с трудом выдохнул Март, принимая сосуд. Жидкости в нём оставалось совсем на донышке, и парень, без особого стеснения, допил всё до последней капли.

Вернув опустевшую флягу Борху, он медленно, пристально оглядел своих товарищей. Что-то неуловимо изменилось в их взглядах — они стали другими, более внимательными. Даже Шухраг, обычно невозмутимый, смотрел на него как-то иначе.

— Ну, ты даёшь, парень, — произнёс конюх, и в его голосе звучала смесь удивления и настороженности. — Что это было?

— Ты о чём? — Март попытался изобразить на своём измученном лице искреннее непонимание.

— Я о том, как ты в одиночку, играючи, расправился с доброй половиной разбойников. А это были не простые Волки, уж поверь мне на слово. А после всего ты просто отрубился и проспал день, ночь и ещё один день, — Борх старался говорить спокойно, но в каждом его слове звучала затаённая нервозность, желание докопаться до истины.

— Я так долго спал? — искренне удивился Март, словно бы не услышав того, о чём мужчина говорил вначале.

— Да, дрруг Маррт, ты спать долго. Мы тебя сторрожили, — вмешался Шухраг, и в его голосе Марту послышалась нотка гордости.

— А как же остальные бандиты? — парень обвёл спутников взглядом. Все они были изрядно измотаны, изранены, и ни один из них не вышел из этой страшной схватки невредимым.

— Никого больше не было. Видимо, мы всех убили, — наивно предположил Ярис и пожал плечами.

— Не говори ерунды, — не согласился Борх, качая головой. — Скорее всего, у них нашлись дела поважнее. К тому же я уверен, что они понадеялись на этих, — мужчина мотнул головой куда-то во тьму, где остались лежать тела их преследователей.

— Дрруг Маррт, ты можешь идти? — тролль подошёл вплотную к парню и заботливо заглянул в его глаза. — Если не можешь, я могу тебя нести.

— Спасибо, Шухраг, — Март благодарно кивнул, ощущая невероятную теплоту к этому серому гиганту. — Думаю, я справлюсь. Помоги лучше Исидору.

— Ты думаешь, я слабее тебя? — из-за широкой спины тролля с вызовом, но беззлобно, отозвался старший брат Яриса. — Я тоже пойду сам.

— Вот и прекрасно, — произнёс Борх, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало облегчение. — Давайте выдвигаться обратно в деревню. А поговорим обо всём по дороге.

С этими словами он по-отечески, ободряюще похлопал Марта по спине. Отряд, поднявшись на ноги, медленно двинулся вперёд, оставляя позади пропитанную кровью и болью поляну. Впереди, в сырой предрассветной дымке, лежал их долгий, полный неизвестности путь домой.

Глава 13

Тишина осеннего леса была предательски обманчива. Ни единой птичьей трели, ни шороха грызунов — всё живое, казалось, покинуло эти края или затаилось в норах, почуяв приближение чего-то недоброго. Даже ветер, ещё недавно без устали терзавший оголенные ветви, внезапно стих, и лишь мерный шелест опавшей листвы под ногами измученных путников нарушал воцарившееся безмолвие.

Март, шагавший впереди, напряжённо вглядывался в туманную даль, и каждый его мускул был натянут, словно тетива лука. Он не ждал ничего хорошего — слишком уж неправдоподобной казалась эта тишина. Рядом с ним, подобно незыблемой каменной глыбе, тяжело, но неслышно ступал Шухраг. Перекинув свою грозную секиру через плечо, он шёл бок о бок со своим единственным другом. Тролля, как и всех остальных спутников, терзал один и тот же вопрос: что же произошло там, во время той смертельной схватки? Каким образом этому мальчишке удалось в одиночку совладать с закалёнными, опасными противниками? Но Шухраг, мудрый в своей немногословности, всем своим видом давал понять остальным, что донимать парня расспросами сейчас не время. И остальные, подчиняясь этому молчаливому приказу, хранили недоумение глубоко в себе.

Отряд медленно, с огромным трудом продвигался сквозь лес. Каждый шаг давался ценой неимоверных усилий. Сил, истощённых долгим переходом и недавней кровавой баней, едва хватало лишь на то, чтобы переставлять ноги. Раны, полученные в бою, ныли и саднили при любом движении, и каждый из путников понимал и без слов: если сейчас они наткнутся на ещё один отряд Волков, всё закончится быстро и исход будет очевиден. Они лягут здесь, на этой сырой земле, и уже никогда не увидят деревенских ворот.

Внезапно воздух переменился. Ветер, словно очнувшись от кратковременной спячки, дохнул им в лица, и вместе с его ледяным порывом до измученных путников донёсся новый, тревожный запах. Запах дыма. Не уютный дымок очага или походного костра, а нечто более густое, едкое, отдающее горькой гарью.

— Чувствуете? — тихо спросил Март, останавливаясь как вкопанный. Его голос, охрипший и тихий, был натянут, словно готовая лопнуть тетива.

— Да, — коротко, но веско подтвердил Шухраг, и его огромные ноздри затрепетали, втягивая воздух. — Дым.

— Деревня… — встревоженно выдохнул Ярис, и его взгляд, полный ужаса, метнулся к старшему брату.

— Нет. Не торопись, Ярис, ещё ничего не ясно, — попытался успокоить его Исидор, но слова его, лишённые твёрдой уверенности, безжизненно повисли в холодном воздухе.

— Может, это костёр? — с надеждой, в которой сам боялся признаться, предположил Март.

— Нет, это не костёрр, — тролль медленно, по-звериному втянул воздух, и его глаза превратились в узкие щёлки. — Не знаю, что это, но знаю одно, это не костёрр.

— Нужно спешить! — решительно заявил Ярис, сжимая рукоять меча с такой силой, что побелели костяшки. Его сердце колотилось в груди так отчаянно, что, казалось, его стук мог услышать каждый из отряда.

И они поспешили. Ускорив шаг, насколько позволяли израненные, непослушные тела, отряд рванулся к деревне. С каждым новым, лихорадочным шагом запах гари становился всё отчётливее и отчётливее. Ещё через несколько десятков шагов они увидели это — грязный, серый дым, змеившийся над самыми верхушками деревьев, словно погребальный саван. Спутники двигались на пределе собственных возможностей, и лесные тени, казалось, сгущались вокруг них, отрезая всякий путь назад и оставляя лишь одну дорогу — ту, что вела к неведомому, страшному и неотвратимому будущему. К тому, что ждало их впереди.

Наконец лес расступился, деревья, словно нехотя, разомкнули свой строй, и взору измученных спутников открылась картина столь ужасающая, что никто из них не смог сдержать возгласа, застрявшего в горле. Путь, который совсем недавно, всего несколько дней назад, казался дорогой к дому, к спасительному теплу очага, теперь вёл прямиком в преисподнюю. Перед ними, на холме, где прежде уютно таились за изгородью знакомые крыши, зияли обугленные руины. Над остовом того, что некогда было их деревней, лениво, словно насытившийся хищник, витал густой, чёрный, маслянистый дым, окутывая саваном всё и всех, кого они знали.

— Нет… — шёпотом, в который был переполнен ужасом, выдохнул Исидор. Его и без того бледное лицо сделалось белее снега, а ноги подкосились, грозя уронить своего обладателя на колени прямо здесь, у кромки леса.

Ярис стоял подле брата, не в силах отвести не мигающего и остекленевшего взгляда от того, что ещё вчера было его домом. Его руки дрожали, губы плотно сжались в тонкую, бескровную линию. Он из последних, отчаянных сил пытался сдержать рвущиеся из груди рыдания.

— Этого не может быть, — хрипло, одними губами прошептал он, и его меч, жалобно звякнув, выпал из ослабевших пальцев.

Борх молча положил тяжёлую, натруженную руку ему на плечо. Слов утешения он найти не сумел — его собственное, изрезанное морщинами лицо исказила гримаса бессильной, жгучей ярости. В этот миг он был готов сам, голыми руками, рвать глотки тем, кто сотворил такое.

Пепел, невесомый и вездесущий, кружился в воздухе, медленно оседая на их плечи, словно незримый груз вины и невосполнимой утраты. Над мёртвой деревней, царила гробовая тишина. Лишь ветер, набравшись сил, ценично завывал в пустых глазницах окон, нарушая это безмолвие смерти. Это был конец их прошлого. И зловещее, пропитанное жаждой мести начало чего-то нового.

Внезапно, словно очнувшись от наваждения, Ярис сорвался с места и побежал. Он бежал, не разбирая дороги, спотыкаясь о дымящиеся головни, лишь бы не дать своему разуму поверить в увиденное. Он стремился к дому отца. Исидор, издав полный отчаяния крик, попытался удержать брата, но тщетно — его ослабевшие руки ухватили лишь пустоту. Ему не оставалось ничего, кроме как поспешить следом. Глядя на убегающих сыновей своего господина, Борх сокрушённо вздохнул и направился вслед за ними. Уходя, он обернулся к Марту:

— Встретимся у ворот… вернее, там, где они раньше были, — сухо, с трудом сдерживая клокочущую в горле ярость, произнёс он. — Возьмите всё, что может пригодиться. Но долго не задерживайтесь. Не ровен час, они могут вернуться.

Молча кивнув, Март посмотрел на Шухрага, затем на Конрада. Мёртвый брат, даже лишившись руки, непоколебимо нёс на своих плечах короб Вильгельма. Парень бережно, почти нежно затянул узлом пустой рукав плаща на месте отсутствующей конечности, и сердце его сжалось от тоски. Если бы только некромант был рядом, он бы в мгновение ока вернул брату утраченное, да и саму потерю можно было бы избежать: кучка бандитов для мага была бы детской забавой, а не смертельной угрозой.

— Идём к таверне, — тихо, но твёрдо сказал парень, и в его голосе не осталось и следа прежнего мальчишества.

Таверна Йоргена. Некогда — оживлённое, шумное сердце деревни, место, где пахло свежей похлёбкой и элем, где смеялись люди и где впервые за долгое время Март почувствовал себя почти как дома. Теперь же это была груда дымящихся, обугленных развалин. Половина крыши обрушилась внутрь, под ногами хрустели обгоревшие балки и битое стекло, а тошнотворный, сладковатый запах крови смешался с вездесущим пеплом. Март первым перешагнул порог того, что осталось от таверны, Шухраг молча проследовал за ним.

— Здесь никого… — начал было Март, но его голос дрогнул и осёкся, когда он заметил её.

Раскинув руки в разные стороны, на грязном, засыпанном пеплом полу лежала Эльза. Её тёмные, как крыло ворона, волосы были спутаны и перемазаны запёкшейся кровью. Голова была неестественно, уродливо вывернута, а милое, всегда улыбающееся лицо с лёгким румянцем на щеках, застыло в бледной, безжизненной маске леденящего ужаса. Глубокие, рваные раны обезобразили её юное тело, не оставляя ни малейших сомнений в звериной жестокости убийц. Она, словно сломанная кукла, была отброшена к стене теми, кто не ведал ни жалости, ни чести.

— За что?.. За что её убили? Она же ни в чём не виновата, — потерянно выдавил из себя Март, поднимая полный муки взгляд на тролля. Но его друг, как и он сам, не знал ответа.

— Всё они… Эти ублюдки заплатят, — голос парня дрожал, слёзы жгли глаза, но он сдержался. В груди его разгоралось холодное, испепеляющее пламя. Боль от утраты уступила место чёрной, слепящей ярости. Он не просто хотел мести — он жаждал её каждой частицей своего существа.

— Дрруг Маррт, месть не веррнёт её и не веррнёт твоего бррата, — неожиданно мудро, с какой-то вселенской грустью проговорил Шухраг. Эти слова поразили Марта сильнее грома. Он ожидал услышать от своего друга совсем другое.

— Пусть так. Пусть не вернёт. Но они должны ответить. Они должны ответить кровью за всё, — горячо, словно давая клятву, выпалил он.

— Пойдём, дрруг. Нам надо встретиться с остальными, — тролль не стал спорить, понимая, что сейчас любые слова излишни.

Прежде чем покинуть таверну, они решили осмотреть руины и найти то, что ещё могло им пригодиться.

— Нам нужно оружие, провизия… всё, что окажется полезным, — сухо, деловым тоном произнёс Март, заставляя себя отвлечься от душевной боли.

Шухраг молча кивнул, и они разошлись в разные стороны. Второго этажа больше не существовало, а всё, что от него осталось, лежало грудой обугленного, дымящегося хлама. Повсюду, в неестественных позах, лежали тела жителей деревни. Они, скорее всего, искали укрытия за крепкими стенами таверны, но это их не спасло. Среди обгоревших до неузнаваемости трупов Март с содроганием узнал Йоргена. Мощный торс старого трактирщика сильно обгорел, и при виде этого зрелища к горлу Марта подступила тошнота и он поспешил отвернуться.

У дальней, чудом уцелевшей стены, ему удалось найти два полных бурдюка с водой и солидный свёрток вяленого мяса. Всё это он бережно сложил в старую, видавшую виды холщовую сумку, найденную там же. Видимо, провизия бандитов совершенно не интересовала, и они пришли сюда совсем за другим. Больше ничего полезного обнаружить не удалось. Шухрагу повезло куда меньше — он смог отыскать лишь мешок сухарей, и теперь стоял, хмуро разглядывая свою скудную добычу.

—Пойдём отсюда, — пробормотал Март, чувствуя, как горечь и пепел оседают на языке. — Не думаю, что мы тут ещё что-то отыщем.

— Ты пррав, идём, дрруг Маррт, — согласился тролль, и они, не оглядываясь, отправились прочь — к тому месту у бывших ворот, где договорились встретиться с остатками отряда.

У поваленного, обугленного частокола никого не было, и у Марта появилось немного времени, чтобы осмотреться. Среди вытоптанной, покрытой сажей земли он обнаружил тело Марва. Старый стражник, верный своему долгу, погиб в бою, сжимая копьё в окоченевших пальцах. Лицо его, обращённое к небу, выражало не страх, а скорее разочарование.

— Думаю, нападения в деревне не ожидали, — тихо предположил Март, глядя на павшего.

— Так и есть, — деловито, с какой-то зловещей уверенностью подтвердил тролль, словно ему было ведомо то, что оставалось сокрыто от глаз юноши.

— Когда мы были у старосты перед самым выходом… — Март, нахмурившись, озвучил мысль, что давно точила его изнутри. — Он показался мне странным.

— Его старршего сына похитили, ничего стрранного, дрруг Маррт, — пожал могучими плечами тролль, и в его голосе прозвучало снисхождение к людским тревогам.

— Нет, там было что-то ещё. Что-то, чего я не могу ухватить, — упрямо не согласился мальчишка.

— Это уже не важно. Дерревни нет. Старросты нет. Есть только мы, — положив свою тяжёлую, успокаивающую ладонь на плечо Марта, ответил Шухраг. И в этой простой истине было столько же мудрости, сколько и горечи.

— Сарвус может быть жив. Мы пока этого не знаем. Нужно дождаться Борха, — не сдавался Март.

Шухраг ничего не ответил. Он просто стоял рядом, безмолвной сколой.

Вскоре, в сгущающихся сумерках, показались трое. Борх шагал впереди, за ним, спотыкаясь, брели братья. Лицо Яриса побелело, как и у его брата, превратившись в безжизненные маски скорби. Без лишних слов было всё понятно и так.

— Я собрал немного еды и вот… стрелы, — глухо обратился конюх к Марту, протягивая колчан. — Думаю, они тебе пригодятся.

— Спасибо, — коротко ответил парень. Его собственный колчан был потерян во время кровавой резни в лагере разбойников, и лук бесполезно болтался на плече.

— Никто не выжил, — сухо ответил Борх на невысказанный, повисший в воздухе вопрос.

— Понятно, — бросил Март и опустил голову, чувствуя, как внутри всё окончательно сжимается.

— Давайте уходить отсюда. Тут больше делать нечего, — угрюмо произнёс Борх и первым зашагал прочь от пепелища.

В последний раз оглянувшись на то, что ещё вчера было их домом, отряд двинулся дальше. Уже опустилась ночь, и на чёрном небе загорелись первые холодные звёзды. Спутники решили переждать ночь в лесу, а утром решить, что делать дальше. Лес встретил их мрачной, всепоглощающей тишиной. Высокие, вековые деревья, словно древние часовые, стояли неподвижно, укрывая путников своими кронами от всего мира.

— Как же мне осточертел этот лес, — пожаловался Ярис. Он заговорил впервые с тех пор, как они покинули руины.

— Привыкай, — проворчал в ответ Март, вся жизнь которого была неразрывно связана с этим лесом.

— Думаю, мы пришли, — прервал их разговор Борх.

Остановившись, Март огляделся. Они вышли на небольшую поляну, со всех сторон окружённую плотной стеной деревьев.

— Это место хорошо подходит для ночлега, — пояснил мужчина. — Густой подлесок и поваленное дерево послужат нам укрытием.

— Да плевать на укрытие, я уже не хочу никуда идти, — заявил Ярис и, в подтверждение своих слов, без сил повалился на землю.

— Прекрати ныть, — упрекнул его Исидор. — Мы все шли столько же, сколько и ты. И если Борх считает, что это подходящее место, значит, так оно и есть.

Тем временем Март подошёл к замшелому валежнику и тяжело опустился на него, сразу же вспомнив Вильгельма. Некромант терпеть не мог стоять и при любом удобном случае спешил расположиться на чём-нибудь подходящем, чтобы закурить свою трубку. Этот поваленный ствол, удобный и надёжный, ему бы точно понравился. Март мысленно улыбнулся, но приятное воспоминание вскоре сменилось привычной, ноющей тоской. Он сидел, уставившись в землю, словно в поисках ответа на невысказанные вопросы. Мысли о тех, кого он потерял, обрывками проносились в голове, оставляя на душе горькое послевкусие.

Он почувствовал движение рядом, вздрогнул и обернулся. Это был Шухраг. Серый великан бесшумно сел рядом, бережно пристроив свою огромную секиру на поваленный ствол.

— Дрруг Маррт, — начал тролль, и его низкий голос, словно перекатываясь, разнёсся по поляне, — мы не сможем двигаться дальше, если ты будешь нести эту боль в себе.

Март поднял глаза и встретился с ним взглядом. В жёлтых, звериных глазах тролля читалось спокойствие, теплота и несокрушимая, как горная порода, уверенность.

— Кроме боли, у меня ничего не осталось, — еле слышно пробормотал юноша. — Почему все гибнут? У меня никого нет, кроме тебя. Вильгельм ушёл, все остальные, кого я знал, погибли. Если отбросить эту боль, что тогда останется?

— Останется долг, — не сразу, но веско ответил Шухраг. — Долг перред теми, кого ты потеррял.

— Какой ещё долг? — не воспринял его слова всерьёз Март. — Им уже всё равно. Я не понимаю, о каком долге ты говоришь.

— Ты говоррил, твой бррат погиб, спасая тебя. Колдун тоже покинул нас, чтобы уберречь и отвести угр-ърозу. Ты им должен. Ты не можешь сдаться, дрруг Маррт. Ты обязан идти.

Повисла долгая, наполненная тишиной пауза. Март смотрел на своего друга и чувствовал, как что-то внутри него, сломанное и кровоточащее, начинает медленно срастаться.

— Ты прав, — наконец выдохнул он. — Нам нельзя останавливаться. Мы обязаны что-то изменить. Я обязан…

Укрывшись за поваленным стволом, спутники разложили свои скудные припасы. После недолгой, молчаливой трапезы отряд стал готовиться ко сну. Костёр решили не разводить, справедливо полагая, что случайный отряд разбойников, рыщущий в ночи, легко заметит огонь. И поляна погрузилась во тьму, нарушаемую лишь дыханием спящих да далёким, одиноким воем ветра.

* * *

Март проснулся первым. Тело его ломило от усталости, мышцы ныли изматывающей болью, но сознание, против обыкновения, было ясным и острым, словно отточенный клинок. Ещё до того, как первые лучи солнца коснулись лиц его спящих товарищей, он поднялся на ноги и оглядел поляну. Лес казался спокойным и умиротворённым, но парень, наученный горьким опытом, прекрасно понимал, что за этим обманчивым спокойствием в любой миг может таиться смертельная опасность.

— Дрруг Маррт, — раздался за спиной низкий, слегка встревоженный голос тролля. Он поднялся следом, бесшумно, словно огромный серый дух. — Куда ты собрался?

— Пойду на охоту, — ответил Март, поправляя колчан, который он наполнил стрелами, найденными для него Борхом. — У нас почти ничего не осталось. Ещё день-два, и мы начнём голодать.

— Будь осторрожен, дрруг.

Парень улыбнулся уголками губ. Каждый раз, когда Шухраг называл его другом, он испытывал странное, согревающее чувство, словно тёплая волна разливалась где-то глубоко внутри. Эта простая, безыскусная привязанность тролля была для него сейчас дороже золота.

— Я знаю. Вернусь к полудню, — попрощался охотник и, неслышно ступая, растворился среди деревьев.

Выйдя с поляны, Март на мгновение замер, раздумывая над тем, в каком направлении ему идти. Решив двигаться в противоположную от сожжённой деревни сторону, он углубился в чащу. Лес был его домом с самого детства, и сейчас, в этот тихий предрассветный час, он ощущал в нём почти забытое спокойствие. В отличие от Яриса, Март любил лес. Каждый хруст ветки под ногой, каждый шёпот листьев отзывался в его душе горьким напоминанием о былой жизни, когда он был просто охотником и жил с братом в их уютном, пахнущем смолой домике. Теперь же он — скиталец, потерявший всё.

Вскоре его острый взгляд зацепился за след. Парень наклонился, чтобы лучше разглядеть отпечаток на влажной, не успевшей просохнуть почве. Молодой кабан прошёл здесь совсем недавно. Быстро определив направление, охотник двинулся по следу. Звук его шагов тонул в шелесте ветвей. Разыгравшийся ветер неустанно терзал деревья, срывая с них последнюю, уже пожелтевшую листву. Март скинул с плеча лук, наложил стрелу на тетиву и весь обратился в слух и зрение. Несмотря на свою молодость, он был уверен в своих силах и не сомневался, что скоро настигнет добычу.

Кабана он застал у ручья. Ничего не подозревающее животное прильнуло к воде, утоляя жажду. Охотник натянул тетиву и замер, затаив дыхание, слившись с деревьями. Он был уже готов выпустить стрелу, как вдруг что-то его остановило. Что-то было не так. Зверь тоже насторожился — поднял голову и уставился прямо в сторону Марта. «Как он меня услышал? — удивился охотник. — Я подошёл с подветренной стороны, унюхать меня он тоже не мог».

Март медленно, стараясь не делать резких движений, повернул голову. Ему показалось, что сам лес застыл, а воздух стал гуще и тяжелее. И тогда он услышал это — едва различимый, почти призрачный звук шагов. Шагов, которые обычный человек ни за что бы не уловил. Март понял, что слышит их лишь благодаря своим изнурительным тренировкам, которые усиливали не только его тело, но и восприятие. Он осторожно шагнул в сторону, стремясь укрыться за стволом молодого деревца, но тут же предательски хрустнул сучок под ногой. Кабан, почуяв неладное, испуганно хрюкнул и мгновенно скрылся меж деревьев. Звук чужих шагов раздался совсем рядом. Март резко обернулся, вскинул лук и натянул тетиву, готовый выпустить стрелу в любой миг.

Словно из ниоткуда, прямо перед ним возникла фигура. Высокая, стройная, облачённая в тёмно-зелёный плащ, что струился до самой земли. Глубокий капюшон ниспадал до самого носа, скрывая лицо незнакомца в глубокой тени.

— Опусти лук, охотник, — прозвучал мелодичный, но в то же время ледяной, лишённый всяких эмоций женский голос. — Моя стрела окажется быстрее твоей, можешь не сомневаться.

Только сейчас Март заметил его — изящный, смертоносный лук из какого-то чёрного, отполированного до блеска дерева. И чёрную стрелу, острие которой было направлено прямо ему в лицо. Тонкие, обтянутые чёрной кожей пальцы незнакомки сжимали древко, не позволяя стреле сорваться в смертоносный полёт. Молодой охотник замер, не двигаясь и не торопясь опускать оружие. Он почувствовал, как тетива в его руках задрожала, а на лбу выступила холодная испарина.

— Кто ты? — спросил он наконец, и его голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя внутри у него всё сжалось от пробуждающегося страха.

Фигура сделала плавный, скользящий шаг вперёд, и Март смог разглядеть под капюшоном тонкие, аристократические черты женского лица — надменного и холодного, словно выточенного из цельного куска мрамора. Её глаза блестели странным, нездешним серебристым светом. Никогда прежде он не видел такого взгляда — взгляда, который пронизывал насквозь, не оставляя ни единого шанса на ложь.

— Тот, кто пустит стрелу тебе в глаз, если ты прямо сейчас не опустишь свой лук, — последовал ответ, и в этом голосе, лишённом интонаций, не было ни угрозы, ни гнева. Лишь истина, которая Марту пришлась не понраву.

— Я не ищу врагов, — ответил парень, но лук не опустил, продолжая смотреть на неё в упор. — Если ты не из Волчьей Стаи, скажи, что тебе нужно.

— Ты смел для того, кто стоит на пороге смерти, — в её серебристых глазах мелькнула едва заметная искорка интереса. — Или же ты просто очень глуп?

Март глубоко вздохнул, пытаясь унять предательскую дрожь во всём теле. Лук в его руках, ещё минуту назад казавшийся грозным оружием, теперь представлялся ему детской игрушкой перед той, что стояла напротив. Незнакомка была подобна самой природе — таинственная, смертельно опасная, но в то же время восхитительно, нечеловечески красивая. Её взгляд, изучающе скользнув по нему и обдал Марта забвенным холодом.

— Быть может, и то, и другое, — осторожно, стараясь придать голосу уверенности, ответил охотник, хотя сердце его колотилось где-то у самого горла. — Что, если я спрошу тебя о том же? Это довольно смело — в одиночку уйти так далеко от своего дома.

Её взгляд изменился — едва уловимая тень пробежала по лицу, словно ветер на мгновение потревожил гладь тёмного, глубокого пруда. Она опустила лук, но стрелу убирать не спешила.

— Ты наблюдателен, — произнесла она с оттенком лёгкого, почти незаметного удивления. — Ты сразу догадался, к чьему роду я принадлежу. Скажи мне, мальчишка, ты встречал прежде таких, как я?

Напряжение между ними немного ослабло, и Март позволил себе едва заметно расслабиться. Он всё ещё чувствовал себя зайцем перед голодной лисой, но этого оказалось достаточно, чтобы ответить, не боясь, что голос сорвётся.

— Нет, — честно признался он. — Я никогда раньше не видел эльфов, но слышал множество историй о вашем народе. И все они говорят, что с вами лучше не встречаться.

— Эти истории не врут, — её губы чуть дрогнули в лёгкой, холодной усмешке. — Не многие пережили такую встречу.

Её слова звучали, как ледяной ветер, остужающий самые смелые мысли, но в этих словах не было злобы, лишь только правда. Она сделала ещё один шаг вперед, и Март уловил слабый аромат, который не был похож ни на что знакомое — смесь свежести речного ручья и горьковатого дыма и чего-то ещё, юноше подумалось, будто сама природа наградила её этим запахом.

—Однако ты стоишь здесь, живой, с оружием в руках, — в её серебристых глазах заплясали озорные, но от того не менее опасные огоньки, и в этом взгляде сквозила не то насмешка, не то искреннее любопытство. — Что делает простого охотника столь дерзким, что он до сих пор держит поднятым лук, когда перед ним стоит одна из Высших? Неужто ты не ведаешь страха?

Март с трудом проглотил ком, вставший поперёк горла. Он прекрасно осознавал, насколько уязвим и жалок перед этой загадочной незнакомкой, явившейся из лесной чащи. Но гордость ли, глупое, мальчишеское упрямство — или, быть может, отчаяние, накопленное за долгие дни скитаний и потерь, — не позволили ему ни отступить, ни склонить голову.

— Я не дерзкий, — немного помедлив и тщательно подбирая слова, ответил он, не отводя взгляда от её холодных, как звёзды, глаз. — Я всего лишь охотник, который не привык бросать оружие при виде опасности. И всё же я не ищу врагов. Я хочу лишь знать, что тебе от меня нужно.

— Ты ещё и любопытен, — усмехнулась эльфийка, и её тонкие, безупречно очерченные губы дрогнули в лёгкой, снисходительной улыбке. — Твоё любопытство может тебя однажды погубить. И с чего ты, дерзкий мальчишка, решил, что мне что-то нужно от тебя?

— Зачем же ты тогда пришла ко мне? — спросил Март и наконец, чувствуя, как затекли руки, медленно опустил свой лук.

— Наша встреча случайна, — её голос прозвучал почти равнодушно. — Неужто ты полагаешь, что мне, одной из Высших, может что-то понадобиться от какого-то мальчишки?

Юноша почувствовал, как лицо его предательски заливает жар. Слова незнакомки ужалили его в самое сердце, ибо он и сам в глубине души понимал их правоту. Что он может предложить ей? Чем может быть полезен? Перед ним стояла не просто молодая и красивая девушка, а существо из древних легенд, чья мудрость и сила были ему не подвластны и непостижимы.

— Тогда что ты тут делаешь? — спросил он, смущённо отведя взгляд в сторону. — Просто бродишь по лесу?

Эльфийка тихо рассмеялась, но в этом смехе, чистом и холодном, как горный ручей, не было ни тепла, ни злобы — лишь безмерное, безмятежное равнодушие ко всему живому.

— Лес — моя обитель, охотник, — ответила она, склонив голову набок. — Я прохожу там, где пожелаю, и не отчитываюсь перед смертными. Другого ответа для тебя у меня нет.

— И что же ты будешь делать дальше? — спросил Март первое, что пришло ему в голову, просто чтобы не дать разговору угаснуть.

— Что буду делать я? — эльфийка вновь усмехнулась, на этот раз с оттенком печали. — Ты бы лучше подумал о том, что делать тебе. Твоя жизнь висит на волоске, охотник.

— Мне? — удивлённо переспросил он, непонимающе нахмурившись. — А что мне делать?

— Жить дальше, — её голос упал до шёпота. — Или… умереть. Выбирать только тебе.

Она развернулась — плавно, почти невесомо — и пошла прочь. Её плащ тёмной, бесшумной тенью скользил по земле. Ветер, словно повинуясь её воле, взметнул волосы из-под глубокого капюшона, и Март успел заметить, как они сверкнули в лучах солнца, словно нити чистейшего золота.

— Подожди! — окликнул её парень, невольно сделав шаг вперёд.

Но она уже растворилась в сумраке леса, исчезла, будто её и не было вовсе. Лишь лёгкий, едва уловимый аромат остался в воздухе напоминанием об этой странной, пугающей встрече. Постояв ещё несколько мгновений, Март очнулся, словно пробудившись от глубокого и причудливого сна. Он принялся судорожно вертеть головой в поисках незнакомки, но её уже нигде не было. Лес был пуст и безмолвен.

След кабана, отпечатавшийся на влажной земле, был ещё свеж, и выследить добычу не составляло труда. Но теперь охота казалась ему чем-то мелким, незначительным, почти бесполезным занятием. Перед его внутренним взором до сих пор стояли холодные, серебристые глаза незнакомки. Март двигался по следу, но мысли его вновь и вновь возвращались к той загадочной эльфийке. Кто она? Почему появилась именно здесь, в этом глухом, забытом богами лесу?

С этими вопросами, на которые у него не было ответов, охотник зашагал дальше. Но где-то глубоко в душе, он уже знал: эта встреча не будет единственной.

В лагерь он вернулся позже, чем планировал. Рухнув без сил у знакомого поваленного дерева, Март вытянул натруженные, гудящие от усталости ноги. Кабан оказался на удивление крупным, и ему пришлось тащить его тяжёлую тушу по земле до самого лагеря. Вся одежда парня насквозь пропиталась едким потом, и сейчас он желал лишь одного — чтобы ему дали хотя бы минуту покоя. Спутники встретили его короткими, но искренними возгласами одобрения. Борх, деловито засучив рукава, тут же принялся за свежевание добычи, и Март в очередной раз подивился его сноровке и разносторонности.

— Хоррошая охота, дрруг, — похвалил Шухраг, приблизившись. Его жёлтые, проницательные глаза внимательно, чуть дольше обычного, задержались на осунувшемся лице парня.

— Спасибо, — выдохнул тот, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Юноша прислонился к шершавому стволу дерева и закрыл глаза. Шум ветра в кронах, весёлый треск разведённого костра, приглушённые, почти мирные голоса братьев, хриплый бас Борха, что-то неразборчиво бормотавшего про лучший кусок мяса — все эти звуки постепенно растворялись в его мыслях. Ему не давала покоя та, другая. Та златовласая девушка с холодными, как зимние звёзды, глазами, что так же внезапно исчезла, как и появилась.

— Ты что-то видел в лесу? — обеспокоенно спросил Шухраг, бесшумно опускаясь на корточки рядом с охотником.

— Нет, ничего, — Март решил не говорить троллю про эльфийку. Он и сам не знал, зачем солгал.

Было отчётливо видно, что Шухраг ему не очень-то и поверил. Но расспрашивать дальше не стал — и этим он, пожалуй, и был так дорог Марту. Тролль никогда не донимал его лишними расспросами. Тяжело вздохнув, серый великан поднялся и отошёл, оставив друга наедине с его невесёлыми мыслями.

Ужин был готов лишь тогда, когда солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место бархатной, звёздной тьме. Костер, даривший тепло и свет, пришлось потушить — в ночи его пламя было бы видно на огромном расстоянии, а привлекать к себе нежеланное внимание никто из спутников не хотел.

— И что мы будем делать теперь? — с набитым ртом, торопливо прожёвывая мясо, пробормотал Ярис.

— Для начала следует разведать местность, нет ли поблизости ещё одного лагеря Волков. Не хватало нам снова наткнуться на них. В следующий раз может так и не повезти, — серьёзно ответил Борх.

— Это ведь был другой отряд? Ну, который… сжёг деревню, — тихо спросил Март, обращаясь к конюху.

— Да, — мрачно подтвердил мужчина, и желваки заиграли на его скулах. — Так и есть. Неизвестно, сколько ещё этих псов бродит по лесу.

— Они должны ответить за всё! За смерть моего отца и матери! — яростно, не в силах сдерживаться, выпалил Ярис.

— Так оно и будет. Но сейчас это невозможно, — холодно осадил его старший брат.

— Если не сейчас, то когда?! — встрепенулся Ярис и уставился на Исидора горящим, полным слёз взглядом.

— Тихо, — властно вмешался Борх. — Исидор прав. Сейчас мы не способны на месть. У нас едва хватает сил, чтобы переставлять ноги. Мы даже не знаем точно, кто это сделал.

На этом разговор был окончен. Повисла напряжённая тишина, и лишь едва слышное потрескивание остывающих углей да ночной шёпот леса заполняли её, словно пытаясь унять разгорячённые, пылающие гневом мысли спутников. Март молчал. Ярость Яриса была ему понятна, как никому другому. В этот миг он чувствовал с ним странное, пугающее родство.

На протяжении всего этого времени молодого охотника не покидало смутное, липкое ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Лёгкий холодок пробежал по его спине, заставив поёжиться. Юноша настороженно осмотрелся, но ничего необычного, сколько ни вглядывался, он так и не увидел.

— Что ты там заметил? — снова, словно почуяв его тревогу, спросил Шухраг, устраиваясь рядом с новым, внушительным куском мяса в руке.

— Ничего, — Март покачал головой, но его голос прозвучал неубедительно, даже для него самого.

Шухраг покосился на друга, и его пронзительный, звериный взгляд на какое-то долгое мгновение задержался на парне. Но затем тролль, не став настаивать, просто отвернулся.

Когда ужин был окончен, все разбрелись по своим местам и стали готовиться ко сну. Все, кроме Марта. Он вызвался первым стоять на страже, чувствуя, что сон в эту ночь к нему всё равно не придёт. Он устроился на краю опушки, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, и поднял голову к небу. Ночь была ясной и удивительно тихой. Звёзды, яркие и холодные, виднелись сквозь ажурный, почти невесомый покров ветвей, напоминая ему её глаза. Он так и просидел почти до самого рассвета, думая то о таинственной незнакомке, то обо всех тех, кто погиб в огне, о брате и о Вильгельме. Лишь перед самым восходом, когда небо на востоке начало светлеть, его сменил Борх, и Март, обессиленный, отправился спать.

* * *

Утро принесло с собой прохладный, зыбкий туман. Он полз по земле, обвиваясь вокруг стволов деревьев, будто пытаясь укрыться от первых, ещё робких солнечных лучей. Март проснулся внезапно, словно от кошмара, но снилось ли ему что-нибудь на самом деле, он не помнил. Лишь смутное, тягостное послевкусие осталось на душе. Спутники уже собрались у потухшего костра и о чём-то тихо переговаривались. Охотник, превозмогая усталость в теле, поднялся со своего места и направился к товарищам.

Борх сидел на куче сухих листьев и с задумчивым, отстранённым видом точил свой меч. Ярис и Исидор, по обыкновению, о чём-то спорили вполголоса, а Шухраг, с невозмутимым видом, уже что-то сосредоточенно жевал.

— Уже прроснулся? — спросил тролль, когда Март приблизился, и его жёлтые глаза придирчиво оглядели друга.

— Ты выглядишь уставшим, — заметил Борх, не отрываясь от своего занятия. — Надо было тебя сменить раньше.

— Нет, всё в порядке, — отрицательно покачал головой парень, стараясь придать голосу бодрости. — Я хорошо себя чувствую.

— Тогда ты просто плохо выглядишь, — усмехнулся Ярис, который уже закончил спорить с братом и благополучно переключился на Марта.

Охотник лишь отмахнулся, не желая вступать в перепалку. На самом деле он бы с радостью проспал ещё пару часов, но говорить об этом никому не стал. После скудного завтрака Борх, твёрдо заявив, что пойдёт на разведку и собирается сделать это в гордом одиночестве. Правда, желающих составить ему компанию и без того не нашлось. Март тоже решил не сидеть без дела и, взяв с собой меч, пошёл осматривать окрестности. К тому же ему не терпелось остаться наедине с собственными мыслями.

— Мефис, ты тут? — спросил он, углубляясь в чащу.

— О-о, ты вспомнил обо мне, — тут же, с нескрываемым сарказмом, отозвался голос.

— Прости, не было подходящего момента тебя поблагодарить, — Март попытался задобрить капризного духа.

— Если бы ты и впрямь этого хотел, то непременно нашёл бы время, — проворчал Мефис.

Март закатил глаза, продолжая пробираться сквозь густой подлесок.

— Ну хорошо, ты прав. Я виноват, — согласился он, зная, что по-другому смягчить Мефиса не удастся. — Но ведь лучше поздно, чем никогда, верно?

— Это утверждение столь же изношено, как твои сапоги, — съязвил голос, но уже без прежней резкости. — Ладно, что тебе нужно? Хотя я, кажется, догадываюсь.

— Так и есть, — парень остановился, решая, куда идти дальше. — Я хотел спросить о той эльфийке.

Голос нарочито долго молчал, но Март уже знал: молчание Мефиса не всегда означает его исчезновение. Тот частенько любил придать значимость каждому своему слову.

— Её красота поразила тебя? — усмехнулся он наконец.

— Да причём тут это... К тому же это не так, — слишком быстро, возразил Март, хотя сам не был уверен в своей правоте. Эта незнакомка странным образом повлияла на него, но что именно изменилось, он никак не мог уловить.

— Ты можешь обманывать своих спутников, мальчишка, но не меня. Я вижу тебя насквозь. Ты думаешь о её глазах, о её словах, о том, почему она вообще появилась именно там и именно в то время. А ещё ты думаешь о том, увидишь ли ты её вновь.

— Наверное, всё так, как ты сказал, — сдался Март, почесав затылок. От Мефиса и впрямь было бесполезно что-либо утаивать.

— Эльфы, — начал голос, и его тон внезапно стал серьёзным, почти мрачным, — это не просто красивые создания с изящными чертами и глазами, словно звёзды. Это существа, чьи корни уходят глубже, чем вся человеческая история. Они ходили по этой земле, когда ваши предки ещё не умели даже шкуры животных натягивать на свои плечи.

Март слушал, затаив дыхание. Он никогда прежде не слышал, чтобы кто-то видел этих созданий воочию. Лишь древние легенды да старушечьи сказки, в правдивости которых он всегда сильно сомневался.

— Они древние, — тем временем продолжил Мефис, — но не старые. В них покоится мудрость веков, но вместе с ней — и тьма, что прорастает в сердце каждого из них, кто прожил сотни лет. И запомни раз и навсегда: всё, что с ними связано, не происходит случайно. За каждым их словом или действием скрывается смысл, который не подвластен такому беспросветному глупцу, как ты.

— Но она ведь… — начал было Март, но Мефис тут же прервал его.

— Она улыбнулась? Похвалила тебя за смелость? Или, быть может, говорила с тобой так, будто ты был на одном уровне с ней? — голос усмехнулся, и его смех прозвучал как жестокая издёвка.

Март тяжело вздохнул, ощущая, как слова Мефиса ложатся тяжёлым грузом на его плечи.

— Ты думаешь, я настолько глуп? — резко спросил он.

— Глуп? Возможно. Но глупость здесь ни при чём, — неожиданно мягко ответил Мефис. — Будь ты хоть трижды мудрецом, ты не способен понять этих существ. Они непостижимы для смертных. А теперь, раз уж ты наконец вспомнил обо мне, — голос его вновь зазвучал по-деловому, — пора вспомнить и о тренировках. Выкинь из головы эту эльфийку, у тебя есть дела поважнее.

— Да, ты прав, я уже несколько дней не тренировался, — вынужден был согласиться парень.

— Я помню, ты говорил о том, что хочешь стать сильнее. Или это желание уже угасло? — укоризненно спросил Мефис.

— Нет, не угасло, — вздохнул Март, чувствуя, как в груди снова закипает упрямство. — Приступим прямо сейчас?

— Вот и славно. Мне нравится твой настрой. Ты же не думал, что удача будет твоим вечным спутником? Чтобы не полагаться только на неё, тебя ждёт сложный и долгий путь. И глупо откладывать его начало.

Март остановился на небольшой, залитой солнцем поляне. Высвободив меч из ножен, он крутанул его в руке, с удовольствием ощущая, как привычно ложится в ладонь рукоять. Держать клинок было теперь куда естественнее, чем прежде. Он чувствовал себя полноправным хозяином этого оружия. Сталь блеснула, ловя солнечные лучи, словно приветствуя своего владельца.

— Ты покажешь мне те же движения? — Март раздвинул ноги, принимая стойку, и выставил перед собой клинок, ожидая ответа.

Вместо ответа его сознание наполнилось яркими, живыми образами. Перед внутренним взором вновь возник всё тот же зал, тот же безликий учитель, но урок был совершенно иным. Эти движения были новыми для Марта, он их никогда прежде не видел.

— Смотри внимательно и ничего не упусти, — голос Мефиса стал холодным и сосредоточенным.

Образы исчезли так же внезапно, как и появились. Март стоял посреди поляны, тяжело дыша и истекая потом, будто бы он сам, своим телом, выполнял все эти сложные, замысловатые приёмы.

— Попробуй повторить, — велел Мефис.

Охотник сжал меч покрепче и сделал первый взмах, пытаясь воскресить в мышцах память о видении. Он попытался повторить связку: размах, резкий поворот корпуса, ложный выпад, прямой удар, и снова поворот. Но его тело отказывалось подчиняться. Удары выходили неловкими, а движения — до отвращения скованными.

— Это… слишком сложно, — признался Март и в бессилии опустил меч. — Как бы я ни пытался, я не могу это повторить.

— Сложно? — беззлобно рассмеялся Мефис. — Сложно будет, когда ты столкнёшься с противником, куда опаснее этих лесных собак. Сейчас у тебя есть время учиться, парень. Не упусти этой возможности. Она выпадает не каждому.

Молча кивнув, Март вытер пот со лба, чувствуя, как дрожат от напряжения руки. Он попытался повторить вновь, и снова неудачно. Глухо выругавшись, он начал всё сначала. И так раз за разом, пока мышцы не заныли от боли, а солнце не начало клониться к закату. Где-то вдалеке, в лагере, уже должно быть вернулся Борх. Но Март не останавливался. Путь к силе был долог и тернист, и каждый неверный взмах лишь сильнее разжигал в нём упрямство.

Глава 14

Сумерки уже сгустились над лесом, когда Март наконец вышел к лагерю. Тусклый свет костра, плясавший на лицах его спутников, показался ему самым родным и желанным огоньком в целом свете. Его тело ломило от усталости, каждая мышца ныла после долгих часов упражнений, а одежда насквозь пропиталась потом. Но на лице юноши играла тень удовлетворения — те движения, что ещё утром давались с невыносимым трудом, теперь стали куда более чёткими и уверенными. Он чувствовал, что наконец-то сделал шаг вперёд.

— Ты где пропадал? — раздался хрипловатый, но не лишённый заботы голос Борха. Конюх видимо уже давно вернулся с разведки и, скрестив руки на груди, пристально смотрел на Марта из-под кустистых бровей.

— Тренировался, — равнодушно пожал плечами тот, не видя смысла скрывать очевидное.

— Мы за тебя переживали, Шухраг уже хотел отправляться на твои поиски, — сухо бросил мужчина. — Садись к костру.

Март, едва переставляя ноги, подошёл к огню и без сил плюхнулся на ворох сухих листьев, заботливо подготовленных для него Шухрагом. Развалившись, он вытянул гудящие ноги ближе к теплу и с облегчением выдохнул. Живительное тепло плавно растеклось по замёрзшему телу, прогоняя остатки дневного напряжения.

— Уж не свалишься ты замерртво от таких трренировок? — забормотал тролль, с тревогой поглядывая на друга.

Его массивные, мозолистые пальцы нервно перебирали небольшую палочку, словно это помогало ему справляться с волнением. Он протянул Марту миску с водой, и тот принял её с благодарностью.

— Всё в порядке, Шухраг, — как можно шире улыбнулся Март, стараясь показать, что силы у него ещё есть.

— Ну, так что там? — резко прервал молчание Ярис. Его нетерпение буквально сочилось из каждого слова. — Мы наконец-то дождались… этого охотника.

Последние слова он произнёс с нескрываемым раздражением, и Март невольно скривился. Он перевёл взгляд на сына старосты — холодный, полный презрения. Их недавнее и такое шаткое перемирие явно подошло к концу. Ярис сидел с самодовольным, вызывающим видом, всем своим существом подтверждая, что мысли Марта на этот счёт — верны.

— Да, теперь, думаю, можем начать, — подтвердил Борх, чуть выпрямившись и медленно оглядывая всех, собравшихся у костра. Отблески пламени плясали на его обветренном, изрезанном морщинами лице, превращая его в суровую, неподвижную маску.

— Я нашёл следы большого отряда Волков, — начал конюх. — Он был гораздо больше того, с которым мы столкнулись. Скорее всего, это их рук дело. И это имено они напали на деревню.

— И где они сейчас?! — вскинулся Ярис, перебив его на полуслове.

— Они ушли. Все ушли, — спокойно, не повышая голоса, ответил Борх. — И те разбойники, с которыми мы бились, тоже ушли вместе с ними.

— Мы должны их догнать! Мы должны отомстить! — выкрикнул Ярис, вскакивая на ноги. Его глаза горели лихорадочным, безумным огнём.

— Быстро сядь на место, — резко осадил его Исидор.

— Нет! Я не сяду! Мы обязаны догнать их и заставить заплатить кровью за то, что они сделали! — не успокаивался младший сын старосты. Исидор попытался ухватить брата за руку, но тот с силой вырвался.

— Преследовать их сейчас — это не храбрость. Это глупость, граничащая с безумием, — Борх сурово посмотрел на Яриса, и в его голосе зазвенела сталь. — Знаешь ли ты, сколько людей в их отряде? Есть ли среди них маги или воины с силой крови? Знаешь ли ты способ, как нам одолеть столь многочисленного и смертельно опасного врага? Нет. Ты ничего этого не знаешь.

— Нет, я не знаю этого, но я…

— Замолчи, — конюх даже не стал слушать. — Твоё безрассудство сведёт нас в могилу. Мы отомстим, но не сейчас. Месть — это дело терпеливых. Запомни это и прекрати вести себя как ребёнок.

Ярис, явно подавленный, опустился на место. Он сжал кулаки и низко опустил голову, пряча от всех пылающее ненавистью лицо. Борх ещё раз обвёл товарищей взглядом и произнёс, но уже более мягко:

— Помните, сейчас самое главное — выжить. Ведь отомстить могут только живые.

— И что ты предлагаешь делать прямо сейчас? — за всех, спокойно и рассудительно, спросил Исидор.

— Мы останемся здесь на несколько дней. Выждем, когда Волки уйдут достаточно далеко, чтобы не наткнуться на их отряды. А потом двинемся в Локарас. Это город в шести днях пути к востоку. Думаю, нам следует рассказать о всех бесчинствах разбойников местному барону. Там, за крепостными стенами, у нас будет шанс.

Над поляной повисла тишина, нарушаемая лишь треском сучьев в костре. Каждый из них обдумывал услышанное. Март чувствовал, как вместе с теплом в него вливается робкая, ещё не осознанная надежда. Надежда на то, что у мести может быть иной путь. Более долгий, но более верный.

Возражать с предложением Борха, никто не стал, даже Ярис и лагерь стал не спеша готовиться ко сну. Март устроился на своем ложе из листьев и веток, чувствуя, как тело с благодарностью принимает долгожданный отдых. Шухраг, забавно ворча, устроился неподалеку.

—Костёр пусть горит, — нарушил молчание Борх. — Разбойники ушли. Можно больше не опасаться, что нас обнаружат. Ложитесь спать, сегодня я останусь на страже.

Утомлённые спутники спорить не стали, вместо этого было принято решение задержаться в лагере ещё на пять дней, как и предлагал конюх. Тихий, запрятанный в самой чащобе уголок, где они разбили стан, стал для них временным, но таким желанным пристанищем.

Март каждый день, едва рассвет серебрил макушки деревьев, уходил в лес — охотиться и, главное, тренироваться. Он избрал для упражнений молодые, гибкие деревца — воображаемых врагов, — и часами отрабатывал на них удары мечом, покуда пот не застилал глаза. По пятам за парнем неотступной, безмолвной тенью следовал его мёртвый брат. Март старался не обращать на Конрада внимания, но порой, обернувшись, ловил на себе его пустой, ничего не выражающий взгляд, и тогда по спине пробегал холодок.

Ярис, поначалу наблюдавший за его усердием со стороны, не упускал случая отпустить язвительную шутку:

— Не утомил себя часом, великий воин? Ты так весь лес вырубишь! — он смеялся, пробуя на языке очередную насмешку, но его, полные язвы, слова разбивались о каменное безмолвие. Март, стиснув зубы, продолжал наносить удары, не удостаивая сына старосты даже взглядом.

Однако через пару дней произошло то, чего Март совсем не ожидал. Исидор, старший из братьев, подошёл к нему, когда тот, обессиленный, возвращался из леса. В его взгляде не было прежней надменности — лишь странный, незнакомый блеск.

— Март, — начал он, слегка замявшись, — возьми меня с собой. Хочу попробовать научиться тому, что ты делаешь.

Охотник сперва не поверил своим ушам, но, увидев серьёзность в глазах Исидора, коротко кивнул. Теперь они уходили в лес вдвоём. Старший из братьев, пыхтя и обливаясь потом, повторял движения, задавал вопросы о стойках и ударах, и с каждым разом его тело становилось более послушным. Ярис, оставшийся в лагере, мрачнел с каждым днём. Он видел, как его старший брат возвращается под вечер усталым, но довольным, и это задевало его до глубины души. Насмешки его сначала стали злее, а потом и вовсе стихли, уступив место угрюмому, ревнивому молчанию.

В конце концов Ярис не выдержал. Подойдя к Марту, он, пряча глаза и сжимая кулаки, процедил:

— Завтра я пойду с вами.

Юноша замер, глядя в его пылающее упрямством лицо. В этих глазах смешались гордость, ревность и что-то ещё, чему он не знал названия. Но он не стал ни поддевать Яриса, ни напоминать ему о прошлых насмешках.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Завтра утром пойдёшь вместе с нами. Только знай: поблажек не будет.

С первыми лучами солнца Март уже был на ногах. Теперь трое мужчин, отринув все распри, оттачивали удары среди молчаливых исполинов. Исидор и Ярис, превозмогая боль в непривычных к оружию мышцах, повторяли движения, что показывал им Март. Ярис, хоть и не любил признаваться, начал понимать, насколько тяжёлым было это занятие. Каждая тренировка выпивала силы до дна, но взамен давала нечто новое — твёрдость в движениях и робкую, зарождающуюся веру в собственные силы.

Воодушевлённые рвением молодых товарищей, Борх и Шухраг тоже решили присоединиться к ним. Конюх, с одобрением наблюдавший за их упорством, принял решение задержаться ещё на несколько дней и взял руководство на себя. Он показывал им, как правильно держать строй, как прикрывать спину товарища. Однако тренировки не были единственным их занятием. Борх, как опытный воин, понимал, что одного мастерства в бою недостаточно. Он велел собирать сухой хворост для будущих стоянок, коптить мясо на долгий путь и находить съедобные коренья и ягоды. Лес был их союзником, но каждый из отряда знал, что он же, в час невзгоды, может стать и их погибелью.

На девятый день отряд собрался у костра. Борх обвёл взглядом уставших, но возмужавших товарищей и произнёс:

— Завтра мы выдвигаемся. Я уверен, что Волки уже достаточно далеко, но так или иначе, путь к Локарасу не будет лёгким. Идите отдыхайте. Я хочу, чтобы завтра каждый из вас был бодр и полон сил.

Несмотря на просьбу Борха, никто после этих слов не разошёлся. Каждый из спутников думал о чём-то своём. Март сидел чуть в стороне, и его верный меч лежал на коленях, поблёскивая в свете пламени. Он молча смотрел на огонь, перебирая в голове события последних дней, и, несмотря на усталость, чувствовал глубокое удовлетворение от проделанной работы.

Исидор, сидевший ближе всех к Марту, тихо произнёс:

— Знаешь, я понял, что раньше недооценивал тебя. Ты действительно силён, и ты стал ещё сильнее с нашей первой встречи. Сойдись мы в схватке теперь, не думаю, что я бы вышел из неё победителем.

Март слегка улыбнулся, не отводя взгляд от огня.

— Сила не приходит сразу, Исидор. Поверь мне на слово, она рождается из упорного труда и веры в себя… и в то, за что ты сражаешься.

Сидевший напротив Ярис, невольно подслушавший разговор, сжал кулаки. Но на этот раз не из-за злобы и ревности. Он осознал, что в Марте есть нечто такое, к чему он бы сам хотел стремиться, но он никогда этого не скажет вслух.

— Ладно, пора спать, завтрашний день будет долгим, — проронил охотник и первым отправился готовиться ко сну.

На следующий день отряд покинул лагерь. Борх принял решение выйти из леса и двинуться по дороге, дабы ускорить их продвижение. Деревья, оберегавшие их от холодных порывов ветра, остались позади. Их корявые, мшистые ветви были словно лапы, что тщетно пытались удержать путников в своём безмолвном плену.

Дорога, по которой они шли, извивалась между холмами, теряясь вдали. Она была усыпана опавшими листьями, будто сама земля укрылась золотисто-багряным покрывалом. Ветер здесь дул сильнее, пробираясь под одежду, а небо казалось огромным и пустым. Март, шедший в конце отряда, обернулся и увидел вдалеке силуэты гор, скрывающихся в серо-голубой дымке. Молчаливые стражи, чьи ледяные пики возвышались над миром, непоколебимые временем. Именно за этими горами и начался его путь. Март вспомнил свою родную деревню, ещё живого Конрада, Вильгельма, который спас его от разбойников и не только от них. «Интересно, где сейчас некромант? — подумал он. — Увидятся ли они снова?»

Отряд шёл молча, их шаги мерно звучали в прохладной тишине. Исидор и Ярис двигались бок о бок, каждый погружённый в собственные мысли. Борх, с его неизменным спокойствием, выглядел собранным и решительным, именно он шагал во главе, взвалив на себя бремя лидера.

К полудню сделали короткий привал на обочине дороги. Март развёл небольшой костёр, а Исидор принялся доставать из своей сумки куски копчёного мяса, заготовленного ещё в лагере. Запах дыма смешался с прелым духом листвы и влажной земли, создавая обманчивое ощущение покоя.

После трапезы Борх поднялся и начал торопить товарищей.

— Если мы будем тратить столько времени на привалы, то до самой зимы будем плестись до Локараса.

— Ты же сказал, что идти несколько дней, — не понял упрёка Ярис.

Борх ничего не ответил, но всем своим видом дал понять, что нужно спешить. Привал закончился, и отряд вновь двинулся в путь.

Шли до самого вечера, и только опустившаяся тьма заставила спутников задуматься о месте для ночлега. Лагерь разбили на холме, который выбрал Борх. Костёр занялся вновь, разгоняя мрак, и казалось, в его тепле отражается само осеннее время — уходящее, но по-своему прекрасное. Ветер усилился, раскачивая обнажённые ветви редких деревьев, вдали послышался крик неведомой птицы.

Путники, закутавшись в плащи, устроились возле огня — за последние дни это стало своего рода традицией. Тепло, хоть и приглушённое холодным ветром, немного смягчало усталость долгого дня. Март, ловко орудуя ножом, резал оставшееся мясо, а Ярис неспешно жевал последний кусок чёрствого хлеба, задумчиво глядя в пламя.

— Слишком тихо, — вдруг пробормотал Исидор, оглядываясь по сторонам. — Не нравится мне это место.

— Тихо? — усмехнулся Борх и посмотрел исподлобья. — А по мне так, наоборот, слишком много звуков. Этот ветер, эти крики…

— Крик птицы, — вставил Март, отложив нож. — Что тут может быть странного?

— Это не похоже на птицу, — настаивал на своём Исидор.

— Ты видишь угрозу там, где её нет, — скептически покачал головой Борх.

— Лучше увидеть её заранее, чем дать застать себя врасплох, — хмуро ответил старший сын старосты, сжимая рукоять кинжала у пояса.

— Довольно, — вмешался Март, пытаясь разрядить обстановку. — Мы устали, и завтра нас ждёт ещё один долгий день. Давайте просто отдохнём.

Слова юноши, хоть и не полностью, смогли смягчить напряжение. Каждый занял своё место, стараясь устроиться поудобнее. Лишь Борх остался бодрствовать, решив дежурить первым.

Ночь окутала холм непроглядной тьмой. Огонь едва заметно потрескивал, а ветер, гуляющий среди обнажённых ветвей, казался живым. Спутники один за другим погружались в сон, лишь конюх, сидя на камне, всматривался во мрак. Его рука инстинктивно проверяла лезвие меча, когда внезапно он уловил странный звук.

Это был не ветер. И не крик птицы.

Звук напоминал приглушённое рычание, глубокое и протяжное, исходящее будто бы сразу со всех сторон. Борх насторожился, поднимаясь на ноги. Взгляд метнулся к костру, к теням, пляшущим на земле.

Тень. Одна из них была слишком большой.

— Подъём! — резко крикнул он, выхватывая меч.

Товарищи тут же очнулись от его крика, хватаясь за оружие. Исидор мгновенно вскочил, его глаза расширились от ужаса, когда он заметил фигуру на границе света костра.

Существо шагнуло ближе. Это был волк, но слишком крупный, с глазами, горящими в темноте неземным холодным светом. Вслед за ним из мрака показались ещё несколько таких же тварей.

— Проклятье… — прошептал Исидор, сжимая кинжал. — Они не похожи на обычных волков.

Волки не торопились нападать. Они кружили вокруг лагеря, их движения были слишком осознанными, почти человеческими. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь их рычанием и треском пламени.

Март поднял из костра горящий сук и замахал им в сторону зверей:

— Прочь, твари!

Но волки не отступали. Их ярко сверкающие глаза смотрели прямо в душу, а поведение было столь странным и всем стало ясно, что это не простые хищники.

— Эти псы решили полакомиться человечиной, — злобно процедил Исидор, крепче сжимая кинжал.

— Не двигайся так резко, — тихо сказал Борх, не спуская глаз с волков. — Они нас ещё оценивают.

— Оценивают? — Ярис, дрожа, оглянулся на тени. — Что это вообще значит?

— Это значит, что они не нападают сразу, потому что не уверены, что могут нас одолеть, — ответил Борх, выставляя клинок вперёд.

— Ну так покажем, что мы им не по зубам, — Март сделал шаг вперёд, размахивая горящим факелом.

— Не смей! — резко одёрнул его Борх. — Ещё один шаг, и они бросятся на нас.

Волки остановились, их глаза продолжали светиться, отражая языки пламени. Один из зверей, самый крупный, поднял морду к небу и протяжно завыл. Звук был оглушительным, он вибрировал в воздухе, пробирая до самого сердца. В ответ ему завыли остальные.

— Это не прросто зверри, — тихо проговорил Шухраг, глядя на вожака. — Они подчиняются кому-то… или чему-то.

—Хватит говорить загадками, — возмутился Март, его голос дрожал от напряжения. — Что ты имеешь в виду?

—Я чувствую магию, — прошептал тролль. — Тёмную магию. Эти тварри прришли за нами.

—Да на кой мы им сдались? И кто их мог послать? — не унимался Март

—Ведите себя так, будто вы их не боитесь, — сказал Шухраг спутникам. — Стррах — это то, чего они ждут.

Март, изо всех сил стараясь не дрожать, поднял факел выше, освещая пространство вокруг.

—А если они всё же нападут? — спросил Ярис, изо всех сил стараясь совладать со страхом, что сковывал его изнутри.

— Тогда нам придётся доказать им, что они совершили роковую ошибку, — спокойно, с ледяным хладнокровием ответил Борх.

В этот миг самый крупный из волков, истинный исполин среди своих собратьев, шагнул вперёд. Его глаза, горящие ярче и яростнее, чем у остальных, встретились с глазами Борха. В этом взгляде, устремлённом на человека, плескалась не просто злоба зверя — в нём клубилась древняя, изначальная ярость и нечто такое, что до жути походило на мрачный, потусторонний разум.

— Отступите к костру, — тихо, одними губами, приказал Борх, не отрывая взгляда от чудовища. — Огонь — наша единственная защита.

Но едва они сделали шаг назад, волк прыгнул. Его огромная, заслонившая собою звёзды тень на какое-то страшное, бесконечно долгое мгновение зависла над Борхом, а затем обрушилась на него с невероятной, почти неуловимой скоростью. Конюх встретил зверя, едва успев среагировать. Лезвие его меча по самую гарду вошло в грудь твари, заставив ту исторгнуть душераздирающий рёв. Волк рухнул наземь, и из чудовищной, зияющей раны хлынула густая, чёрная, словно дёготь, кровь. Но к ужасу и изумлению Борха, зверь не издох. Пошатнувшись, он поднялся, встряхнул косматой головой и вновь устремился на своего врага с удвоенной яростью.

— Они не умирают! — выкрикнул Борх, отшвыривая волка назад и вновь нанося тому, казалось бы, смертельный удар. — Им нужна не просто рана, а что-то другое!

Волк тяжело приземлился на землю, изгибаясь всем телом от боли. На долю секунды показалось, что бой окончен и зверь уже никогда не поднимется. Но к вящему ужасу путников, он снова встал. Из раны, что для любого живого существа стала бы смертельной, медленно струилась чёрная, вязкая жижа, но плоть тут же смыкалась, затягивалась на глазах.

— Проклятие, они исцеляются! — выдохнул Исидор, отступая ближе к спасительному теплу костра.

Март бросился к следующему зверю, что рванул вперёд, целясь в него. Его пылающий факел, словно карающая десница, со всей силы обрушился на оскаленную морду твари, и пламя жадно вспыхнуло, перекинувшись на её мех. Волк истошно завыл, отшатнувшись, но всего через несколько мучительных мгновений огонь угас сам собою, оставив после себя лишь омерзительные следы обугленной, дымящейся плоти, которые тут же начали затягиваться.

— Они не прросто исцеляются, — мрачно проговорил Шухраг, внимательно наблюдая за врагами. Его глаза вспыхнули тусклым, зловещим жёлтым светом. — Их нельзя убить обычным орружием.

— Тогда как?! — резко обернулся Борх, с трудом отбивая атаку ещё одного волка.

Шухраг не спешил с ответом, ибо сперва ему было нужно разобраться с одним из зверей. Раскрутив свою исполинскую секиру со свистом, от которого закладывало уши, он одним мощнейшим, сокрушительным ударом снёс голову напавшему на него волку. Тварь повалилась на землю мешком и уже не поднялась.

— Голова, — прорычал тролль, указывая на обезглавленное тело. — Р-рубите им головы.

— Отлично, — с жестокой усмешкой произнёс Борх. — Это, конечно, будет не просто. Но, по крайней мере, возможно.

— Я отвлеку их, — предложил Март, хватая из костра второй горящий сук. — А вы рубите.

— Нет, — жёстко возразил Борх. — Держимся вместе! Нам нельзя разделяться. Они только этого и ждут.

Волки не давали времени на споры. Тот, что был первым ранен Борхом, вновь прыгнул вперёд, и на этот раз конюх ударил мечом прицельно по шее. Лезвие с тошнотворным хрустом прошло сквозь плоть и кости, и голова зверя отделилась от туловища, улетев в темноту. Чёрная кровь фонтаном оросила сухую траву. Тело волка дёрнулось, пытаясь подняться, но через несколько секунд рухнуло, безжизненное.

— Сработало, — хрипло, с немалым облегчением произнёс Борх, обернувшись к спутникам.

Но радость их была недолгой. Остальные волки завыли так, что кровь застыла в жилах. Их глаза засветились ещё ярче, ещё неистовее, и теперь, словно окончательно обезумев, они бросились в атаку все разом.

— Ещё ближе к костру! — закричал Исидор, размахивая кинжалом в одной руке и мечом в другой. — Мы не справимся, если они нас отрежут от огня!

Спутники сбились теснее, спиной к спасительному пламени. Каждый из них знал, что следующая атака может стать для него последней, но в их глазах не было страха — лишь отчаянная, граничащая с безумием, решимость выстоять. Стая бросилась вперёд. В воздухе зазвенела сталь, смешиваясь с яростным рычанием волков. Земля под ногами уже пропиталась кровью, когда первые из чудовищ начали падать, но их натиск не ослабевал. На место павшим приходили новые, и отряд отчаянно сражался, срубая головы тварям вновь и вновь. Конраду приходилось не просто: мёртвому телу было не дано понять, что лишь обезглавив тварь, можно с ней покончить, но он продолжал без устали рвать их тела своей единственной, уцелевшей рукой и зубами.

— Сколько их ещё?! — выкрикнул Ярис, отбиваясь от наседавшего на него зверя.

— Больше, чем хотелось бы, — угрюмо отозвался Борх, отступая после очередного удара. Его клинок был покрыт густой, чёрной кровью и начал предательски скользить в руке.

Шухраг сражался сразу с несколькими волками, его секира со свистом рассекала воздух, разя врагов одного за другим. Головы отлетали, и тела волков падали у его ног, навсегда оставаясь неподвижными.

— Их становится меньше! — воодушевлённо заорал тролль, отбрасывая очередной труп.

Но радость оказалась преждевременной. Март, стоявший бок о бок с Ярисом, в пылу схватки не заметил, как отошёл слишком далеко от отряда. Когда он это осознал, было уже поздно. Из темноты, словно сгусток самой ночи, вырвалось нечто огромное и чёрное. Волк, значительно превосходивший размерами своих собратьев, бросился на него и сбил с ног. Зверь всей своей неимоверной массой вдавил его в землю. Горящие факелы выпали из рук Марта, и их пламя, мигнув в последний раз, угасло в грязи.

— Март! — вскрикнул Исидор, отчаянно пытаясь пробиться к товарищу. Но двое волков, слаженно действуя, словно по команде невидимого кукловода, перегородили ему путь, не давая сделать и шагу.

Огромная, источающая зловоние пасть зверя раскрылась над самым лицом Марта, обнажая длинные, острые, как кинжалы, клыки. От дыхания волка, обжигающего, тошнотворного, повеяло гнилой плотью и кровью. Март изо всех сил, с предсмертным отчаянием, упёрся обеими руками в шею зверя, пытаясь удержать её, но силы стремительно покидали его. Глаза волка, два озера дикой, нечеловеческой ярости, были совсем близко. Его тяжёлые, словно каменные, лапы сжимали грудь Марта, выдавливая из неё остатки воздуха. Перед глазами поплыли тёмные круги.

И в этот миг, когда, казалось, всё было кончено, лезвие топора Шухрага, описав широкую, смертоносную дугу, с глухим чавканьем обрушилось на загривок чудовища. Но даже такого удара оказалось недостаточно. Тварь лишь пошатнулась, однако хватку ослабила. Март, получив долю секунды, судорожно вдохнул, и этого глотка воздуха хватило, чтобы разум его прояснился. Рывком он высвободил правую руку и, почти не целясь, вонзил свой охотничий нож прямо в сияющий, полный ненависти глаз зверя. Волк исторг леденящий душу вопль, взвился на дыбы, и этого хватило троллю, чтобы завершить начатое. Второй удар секиры отсёк голову вожака, и огромная туша, залив всё вокруг фонтанами чёрной крови, рухнула наземь. Март, шатаясь и хватая ртом воздух, поднялся на ноги, и в его глазах, обращённых к другу, читалась лишь бесконечная благодарность.

В тот же миг, Шухраг с ревом бросился на помощь юноше, не обращая никакого внимания на остальных зверей. Сила его массивного тела сама по себе оказалась страшным оружием: он взял волка за шкирку, словно игрушечного, и с яростным рыком отшвырнул зверя в сторону.

—Ты жив, др-руг?! — прорычал Шухраг, на мгновение оборачиваясь к Марту, который, кашляя и хватая ртом воздух, стоял, пошатываясь, но твёрдо опираясь на подоспевшего Исидора.

— Они бегут, — пробормотал Исидор, с облегчением опуская меч. Его руки дрожали от нечеловеческой усталости, а лицо было покрыто запёкшейся кровью. — Мы выиграли…

— Называть это победой — дерзость, — хрипло отозвался Борх, устало вытирая клинок о шкуру мёртвого волка. — Мы лишь выжили. И то чудом.

Шухраг, ещё пару мгновений пристально вглядываясь во тьму, куда скрылись последние твари, бросил на землю окровавленную секиру. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза ещё горели боевым азартом.

— Эти тварри знают теперрь, что такое яррость Шухррага! — прогремел он, но голос его уже звучал не так грозно, как во время боя.

— Мы… мы не можем остаться здесь, — угрюмо произнёс Март, оглядывая усеянную трупами и пропитанную чёрной кровью поляну. — Придётся искать новое место для ночлега. Это место осквернено.

Товарищи, израненные и обессиленные до предела, поспешно собрали остатки припасов и оружия. Костёр, их единственную защиту от враждебной темноты, пришлось погасить, чтобы скрыть своё присутствие и не искушать судьбу новыми бедами. Спутники, опираясь друг на друга, медленно, с трудом переставляя непослушные ноги, двинулись прочь. Подходящее место для нового лагеря, сокрытое от чужих глаз, удалось найти лишь под утро — небольшой холм с развесистым, могучим дубом, чьи корни, словно надёжные руки, образовывали подобие естественного укрытия. Борх, внимательно проверив окрестности, устало кивнул.

— Думаю, это то, что нужно, — произнёс он, и голос его прозвучал глухо. — Останемся здесь, пока не наберёмся сил. Дальше идти бессмысленно.

Ярис первым рухнул на землю, прислонившись спиной к шершавому стволу дуба, и почти сразу же забылся глубоким, беспробудным сном. Остальным уснуть не удалось. Они так и просидели до самого рассвета, молча глядя, как первые, ещё робкие лучи солнца разгоняют остатки ночного мрака. В их сердцах не было радости — лишь холодное, отстранённое осознание того, что они прожили ещё одну ночь. И что впереди их ждут новые.

* * *

Луций медленно оторвал от лица изукрашенную рунами маску, в ту же секунду связь оборвалась, и его сознание вернулось в реальность, где он сидел за грубо сколоченным деревянным столом. Маска в его руках треснула по краю, словно отражая гнев своего владельца. Маг сухо выругался и швырнув её в сторону, где она с жалобным стуком упала на пол.

—Неужели мне нужно делать всё самому! — процедил он сквозь зубы, сжав кулаки. — Как можно было упустить их, когда книга была так близко.

Главарь разбойников, сидящий напротив, с интересом наблюдал за вспышкой ярости мага. Это был крепкий мужчина с густой бородой, заросший, как дикий зверь, но с хитрым, прищуренным взглядом. На его губах играла слабая ухмылка, хотя глаза оставались холодными.

—Ты слишком полагаешься на свои магические штуки, — лениво произнёс он, откинувшись на спинку стула. Его пальцы барабанили по краю стола, выдавая скрытую нетерпеливость.

—Я же маг, идиот, — холодно отозвался Луций, резко повернувшись к собеседнику. Его взгляд, горящий рыжим пламенем, заставил разбойника чуть напрячься, хоть он и постарался это скрыть. — Гарат если ты и твоя шайка справитесь лучше, у тебя будет всё, чего ты только пожелаешь.

Главарь хмыкнул и словно не заметил оскорбление, поднял изрядно потертую кружку с вином.

—И что за добыча заставила такого великого мага искать помощи у простых разбойников?

Луций медленно наклонился вперёд, оперевшись локтями на стол. Его голос стал тише, будто слова были слишком опасны, для посторонних ушей.

—В коробе, который несёт один из этих оборванцев, лежит древний фолиант. Книга настолько старая, что её страницы помнят времена, когда люди ещё шептали молитвы старым богам. Она содержит знания, способные перевернуть мир.

—Знания? — Гарат прищурился, почесав бороду. — А золото там найдётся? Или это всё ради твоих магических игр?

—Если бы это было всего лишь ради магии, я бы не сидел здесь, — твердо заявил Луций. — Эта книга даёт власть. Ту, что может позволит править не только этими землями, но и далеко за их пределами. Но чтобы добыть её, ты должен покончить с ними. С каждым из них.

—Ну чтож, звучит заманчиво, — протянул Гарат, всё ещё не убирая ухмылки. — Но ты знаешь, маг, за такую работу цена будет не маленькой.

—Заполучишь книгу — ты получишь всё, что пожелаешь, я тебе это уже говорил — ответил маг.

Разбойник ещё раз внимательно оглядел мага, будто оценивая, стоит ли этот договор того. Затем, не сводя глаз с Луция, он резко хлопнул ладонью по столу.

—По рукам. Мы найдём их. И фолиант будет мой.

Луций кивнул, вставая со стула.

—Только не подведи, Гарат. У меня нет времени на вторые шансы.

Маг развернулся и исчез в полумраке, оставляя разбойника наедине с его мыслями и алчными мечтами, уходя он прихватил с собой маску, которую выбросил в порыве гнева.

Тишина опустилась на залу, едва за магом закрылась скрипучая дверь. Гарат, оставшись один, задумчиво барабанил пальцами по шершавой поверхности стола. На губах его играла тень усмешки, а в глазах плясали огоньки. Сделка с Луцием казалась рискованной, но главарь разбойников давно привык извлекать выгоду из чужой самонадеянности. Он подался вперёд и властным голосом окликнул кого-то в глубине мрачного помещения:

—Эрик! Подойди ко мне!

Тут же послышались лёгкие шаги и из мрака выступил человек, высокий и худощавый, с острыми чертами. Он был намного моложе Гарата. За спиной у него висел искусно вырезанный лук, а за поясом покоился тяжёлый колчан, полный смертоносных стрел.

—Ты звал, Гарат? — голос Эрика прозвучал тихо, но сдержанно, словно он был готов в любой момент выполнить любой приказ.

—Присаживайся, мой юный друг, — начал вожак, указывая на грубую скамью напротив, где минуту назад, сидел маг — Разговор у нас будет важный, так что слушай внимательно.

—Ты знаешь, я всегда готов тебя выслушать, — ответил Эрик, не торопясь занимать предложенное ему место, — Можешь мне доверить, всё, что угодно.

Гарат одобрительно кивнул и продолжил:

—Помнишь несколько деревень на севере, что мы совсем недавно разграбили?

—Помню, — коротко ответил лучник.

—Так вот, нескольким жителям этих деревень удалось выжить, но это не главное, главное то, что у них есть то, что нужно нам, один из них носит короб, доставь его ко мне.

—Короб? — Эрик слегка нахмурился, его пальцы пробежали по тетиве лука, как бы невзначай. — И что в нём такого важного?

—Это не просто короб, — Гарат наклонился ближе, его голос стал едва различимым. — В нём фолиант. Книга очень древняя и могущественная, остальное тебе знать не обязательно.

—А ты уверен, что это не просто сказки? Сдалась тебе какая-то книга. — усмехнулся Эрик.

—Если бы это было ложью, думаешь, маг пришёл бы за помощью ко мне? — Гарат откинулся назад, скрестив руки на груди. — Нет, Эрик, эта книга реальна. И она может стать нашей.

—Думаешь у тебя получится воспользоваться ею? — засомневался лучник. — Я разберусь с этим, когда книга будет у меня, а теперь иди и найди их, — твёрдо сказал Гарат. — Убей каждого, кто стоит между тобой и этим коробом. Принеси мне книгу, чего бы это ни стоило.

Эрик на мгновение задумался, затем выпрямился; его лицо оставалось непроницаемым, и трудно было сказать, как он отнёсся к приказу своего господина.

— Пусть будет по твоему, я выполню приказ, — произнёс он.

— Я знал, что могу на тебя положиться, — усмехнулся предводитель. — Только помни: книга — это всё, что мне нужно.

Эрик уже повернулся к выходу, но на пороге замер, когда Гарат заговорил вновь:

— Эрик, — окликнул его вожак.

— Что? — спросил лучник, не оборачиваясь.

— Не подведи меня. У нас нет права на ошибку.

— Ошибок не будет, — уверенно произнёс тот и вышел.

* * *

Перед путниками простиралась, словно сверкающая лента серебра, река, блистая в последних лучах заходящего солнца. Вода с тихим журчанием огибала камни; берег, заросший высокой травой, показался спутникам местом, пригодным для привала.

— Здесь остановимся, — произнёс Борх, внимательно осматривая окрестности.

Март опустился на огромный валун у самой кромки воды. Перед ним раскинулась река; её волны неспешно перекатывались через прибрежные камни. Всё вокруг дышало умиротворением: мягкий шелест листвы на ветру, нежный плеск воды и золотой свет уходящего солнца, что пробивался сквозь переплетения ветвей. Но в этой кажущейся идиллии что-то было не так. Март не мог избавиться от чувства, будто мир вокруг — лишь обманчивый мираж, скрывающий нечто тёмное и опасное. Тревога, как ледяной клинок, всё глубже вонзалась в его душу, застывая там холодным комом. Её не могло унять ни журчание воды, ни приглушённое пение птиц вдали.

Юноша смотрел на реку, но видел перед собой не её, а безликий мрак, что словно притаился за горизонтом. Ему казалось, что этот мрак уже тянет свои тени к ним, настигнет и захлестнёт, как внезапный поток.

— Ты чего такой хмуррый, дрруг Маррт? — прогудел Шухраг, присаживаясь рядом. Его массивная фигура, казалось, заслонила половину реки. — Беспокоишься о том, что вперреди?

— Не знаю, — пожав плечами, честно ответил парень. — Просто чувствую… что-то не так.

Тролль нахмурил густые брови и задумчиво потёр подбородок. Его взгляд скользнул по сверкающим бликам на воде, но задержался где-то вдали, будто он тоже искал что-то, скрытое за горизонтом.

— Чувствовать неладное дано не каждому, дрруг, — наконец проговорил он, и его низкий голос звучал ровно, успокаивающе. — Это дарр. Я давно научился пррислушиваться к таким прредчувствиям. Они поррой спасали мне жизнь.

Развернувшись к своему другу, Март замер, вглядываясь в жёлтые глаза тролля. Не сдержавшись, парень широко улыбнулся и сказал:

— И откуда ты набрался этих слов?

— Каких слов? — не понял Шухраг.

— Забудь, — махнул рукой Март. — Я хотел всего лишь сказать, что ты стал намного лучше говорить.

Шухраг неожиданно замялся. Его массивная фигура, казалось, стала чуть меньше, когда он отвёл взгляд и принялся возиться с камнем под ногами, будто тот внезапно сделался ему крайне интересен.

— Ну… я же не дикаррь, — пробормотал тролль, и его голос вдруг стал тише, а острый рычащий акцент смягчился. — Ты, Маррт, с твоими людскими словечками… Тррудно не научиться чему-либо, когда находишься подле вас.

Март хмыкнул, приподняв бровь, и заметил, как кожа на грубых щеках Шухрага приобрела чуть более тёплый оттенок — будто тролль, сам того не желая, слегка залился краской. Видеть его таким застенчивым, почти смущённым, было настолько неожиданным, что Март не смог сдержать смеха.

— Шухраг, ты сейчас выглядишь так, будто тебя застали за чем-то постыдным, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Грозный воин, а стесняется, когда его хвалят!

— Хватит, дрруг Маррт, — пробасил тролль, махнув огромной рукой, но в его голосе не было суровости. — Это… непрривычно, вот и всё.

— Что непривычно? — с искренним любопытством спросил Март, склонив голову набок.

— Что кто-то прримечает такие мелочи, — буркнул тролль, потирая затылок и избегая взгляда юноши. — Обычно на меня только взиррают с опаской или бегут, как зайцы. А тут…

Он на мгновение замолчал, но затем осторожно взглянул на Марта.

— Спасибо, — сказал он неожиданно серьёзно.

— За что? — удивился Март.

— За то, что смотрришь на меня иначе, чем остальные, — произнёс тролль, а затем поспешно отвернулся, будто ему было неловко продолжать разговор.

Март хотел было что-то ответить, но понял, что лучше оставить всё как есть. В этом трогательном моменте не требовались лишние слова. Вместо этого он лёгким толчком дружески подтолкнул плечо тролля, и оба, смеясь, снова вернулись к наблюдению за рекой, наслаждаясь такими редкими минутами покоя.

Глава 15

Март шагал рядом с Исидором, напряжённо оглядываясь по сторонам. Поздняя осень окрасила пейзажи в тусклые, но не лишённые красоты оттенки. Луга и поля, которые они пересекали, выглядели словно увядшее полотно: завядшая трава лежала под ногами, а редкие цветы, уцелевшие после первых заморозков, казались упрямыми пятнами жизни. Ветер гнал по равнинам сухие листья, которые кружились в воздухе, словно танцоры на закате бала.

Небо затянулось низкими, серыми облаками, и солнце лишь изредка проглядывало сквозь их разрывы, бросая тусклые лучи на землю. Вдали, за холмами, смутно вырисовывался тёмный лес. Его деревья, обнажённые и словно оголённые до костей, тянули к небу кривые ветви. Воздух был сырой и холодный, пахло влажной землёй и прелыми листьями.

Март крепче сжал рукоять меча, не теряя бдительности. Дурное предчувствие не покидало парня. Он бросил взгляд на Исидора, который шёл впереди, молча и с напряжённым выражением лица. За последние дни, он очень сдружился с этим молодом человеком и былые обиды, были уже давно в прошлом, Март простил Исидора за тот случай и теперь мог непринужденно болтать часами с старшим сыном старосты, в ответ на это Ярис бросал косые взгляды, но на что-то более не решался. Исидор не обращал внимание на ревность младшего брата, ему и самому нравилось проводить время с молодым охотником, иногда к их разговорам присоединялся Шухраг который мог ляпнуть что-нибудь такое, от чего Март с Исидором падали со смеху . Но сейчас, в эту холодную осеннюю тишину, даже он молчал, погружённый в свои мысли. Март приостановился и вновь огляделся. Луг перед ними был пуст, но его не покидало ощущение, что за ними кто-то следит.

—Чувствуешь? — негромко спросил он, обращаясь к Исидору.

Тот кивнул, не оборачиваясь. Его взгляд был устремлён вперёд, в сторону холмов.

—Уже давно, — услышав их разговор, тихо добавил Борх. — Но я пока ничего не вижу.

Март недовольно нахмурился и провёл рукой по своим светлым волосам, которые растрепались на ветру. Волнение нарастало, будто чья-то невидимая рука сжимала горло. Шухраг, шедший чуть поодаль, остановился, опираясь на свой топор, он слегка прищурился, глядя вдаль.

—Ветерр прриносит запах кострра, — проговорил тролль, нарушая нависшую тишину. — Это нехорроший знак, кто-то жег костерр, но совсем недавно его потушил.

Борх вскинул голову, настороженно втянув носом воздух, но ничего кроме сырости не ощутил.

—Ты уверен? — спросил он, обращаясь к Шухрагу.

Тролль посмотрел на него из-под густых бровей, будто не терпел подобных вопросов, которые ставили под сомнение, его способности.

—Уверрен, — коротко бросил он, затем постучал по своему массивному топору. — Если Волчья Стая поблизости, то я их угощу этим.

—Мы не можем повернуть назад, — уверенно заявил Борх, глядя в сторону рощи, которая ожидала их впереди. — Придётся идти дальше, но надо быть готовыми ко всему.

—Если мы встретим их, разговора не будет, — сказал Исидор, поправляя кинжал на поясе. Его голос был ровным, но взгляд выдавал напряжение.

Отряд двинулся вперёд, всё глубже погружаясь в серый, влажный сумрак рощи. Тишина словно окутала непрошеных гостей, даже птицы, обычно беспечно щебечущие, будто замерли в ожидании. Шухраг шёл впереди, его массивная фигура выглядела как движущаяся крепость, остальные спутники следовали за ним, находясь под защитой его мускулистого торса. Тролль внезапно замер и поднял руку, останавливая остальных.

—Что? — Март почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Шухраг тихо наклонился, пальцем указывая на землю. На мокрой почве, виднелся отчётливый след сапога.

—Они здесь, — прошептал тролль.

—А если это просто случайный охотник? — Ярис, стараясь казаться спокойным, наклонился над следом.

—Поблизости нет поселений, не думаю, что это охотник — за Шухрага ответил Борх, который тоже склонился над отпечатком на влажной земле.

Март ощутил, как его дыхание стало тяжёлым. Что-то впереди, в самой гуще рощи, выглядело неправильно. Внезапно издалека донёсся звук. Треск. Потом ещё один. Март резко обернулся, хватаясь за меч.

—Слева! — прокричал он.

Но прежде чем кто-либо успел что-то предпринять, всё пространство вокруг рощи ожило. Из тени деревьев стали появляться фигуры, одна за одной. Их лица были скрыты под капюшонами отороченными волчьим мехом, а в руках у каждого было копье, у некоторых бандитов, даже были короткие мечи.

Исидор резко обернулся к товарищам, его лицо было искажено гневом.

—Проклятье, — прошипел он, сжимая кинжал. — Как мы дали им подойти так бл…

Договорить ему было не суждено. Свист рассёк воздух, всё произошло за одно жуткое мгновение. Две стрелы вонзились в его тело с безжалостной точностью.

Первая пронзила горло и вышло изо рта, вторая — ударила в затылок, пробив череп и выйдя через левую глазницу. Исидор застыл, будто он всё ещё пытался понять, что произошло, его лицо застыло в ужасающей гримасе боли и изумления. Кровь брызнула изо рта вместе с хрипом, и тело пошатнулось. Его руки бессильно опустились и повисли плетьми.

—Исидор! — голос Марта был полон ужаса и отчаяния.

Март замер, сердце его будто оборвалось. Всё внутри кричало двигаться, но тело словно окоченело. Исидор упал на колени, его кинжал с глухим звуком ударился о землю, а за ним рухнуло и тело. Кровь алым ручейком побежала по мёртвой листве.

Всё вокруг словно затихло, но это было лишь иллюзией. Из тени рощи появились они — Волчья Стая. Март с трудом оторвал взгляд от безжизненного тела Исидора. Его пальцы дрожали, а дыхание рвалось на короткие, судорожные вздохи. Рядом стоял Ярис, побледневший как полотно. Его взор был прикован к телу брата, и он словно не замечал ни приближающейся угрозы, ни чего-бы то ни было ещё. Напряжённое молчание внезапно разорвал глухой свист. Очередные две стрелы вонзились в массивное тело Шухрага. Одна ударила в плечо, вторая пробила предплечье. Тролль зарычал от боли — низкий, звериный рёв, от которого кровь стыла в жилах. Этот рык, полный ярости и боли, пробудил спутников, будто выдернув их из оков оцепенения.

—Готовьтесь! — рявкнул Борх. Его голос был как удар кнута, полный решимости, за которую он цеплялся всем своим существом.

Шухраг, тяжело дыша, крепче сжал рукоять своего топора. Кровь сочилась из ран, но тролль не дрогнул. Его глаза, полные дикого огня, горели, как угли в темноте.

—Они пожалеют, что стрреляли в меня, — прорычал он, выпрямляясь, словно гора, готовая сокрушить всё на своём пути.

В тени деревьев снова мелькнули фигуры врагов. Они двигались быстро, бесшумно, как кошки. Март выхватил свой меч, его ладони вспотели, но страх уступил место гневу.

—За деревья! — выкрикнул Борх, бросаясь в сторону ближайшего ствола.

Март, не раздумывая, последовал его примеру, ухватив за руку Яриса, который всё ещё стоял в оцепенении, Конрад тоже последовал за ними, словно мог понять о чем говорят товарищи. Они скрылись за массивным стволом каштана, едва успев, как очередная стрела с глухим звуком вонзилась в кору.

—Они окружают нас, — прохрипел Борх, выглядывая из-за дерева. Его глаза искали противников, но те словно растворились в лесной дымке. — Мы не можем оставаться здесь.

Шухраг, прижимая раненую руку к телу, опёрся на топор, словно на трость. Его дыхание было тяжёлым, но он продолжал стоять.

—Пусть попрробуют подойти ближе, — пробормотал тролль, вытирая кровь, стекавшую по руке.

Март чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. У него было ощущение, что каждый шорох, каждый звук в лесу — это движение врага.

—Я не думаю, что это случайная встреча, — шепнул он, повернувшись к Борху.

—Знаю, — ответил воин. Он взглянул на раненого Шухрага и бледного Яриса. — Мы не можем оставаться здесь вечно

Из-за деревьев раздался низкий смешок, холодный и издевательский.

—Эта роща станет вашей могилой, — произнёс голос, который прозвучал совсем рядом.

—Что нам делать? — судорожно выдохнул Ярис, его голос дрожал, а из глаз продолжали литься слёзы.

—Бежать, — отрезал Борх. — Но только не вслепую.

В этот момент Шухраг, тяжело опираясь на топор, хрипло произнёс:

—Они знают эти места лучше нас. Они знают, куда мы идем. Они не отпустят нас.

Из кустов, выскочили первые противники. Яростно заревев, Шухраг не стал дожидаться своих товарищей и бросился в бой.

—Берегись лучников, — бросил ему в след Борх, но тролль уже его не слышал.

—Вам не победить, не в этот раз, — снова раздался голос одного из нападавших.

Март инстинктивно повернул голову на раздавшийся голос и застыл, словно его пригвоздило к земле невидимое, исполинское копье. Перед ним стоял человек, чьё лицо он помнил до мельчайших подробностей, эти черты, навсегда отпечатались в его памяти. Мужчина сжимал лук, а его губы искривляла ехидная ухмылка, которую Март не мог забыть, сколько бы времени ни прошло.

Это был один из тех, кто в тот роковой день с огнем и кровью ворвался в его жизнь. Один из бандитов, которые разрушили их деревню, оставив от неё только пепел и горечь потерь. Ошибки быть не могло, он помнил этот взгляд, холодный и безразличный, перед ним был убийца его брата.

—Ну что, — проговорил бандит, склонив голову набок, будто разглядывал Марта, — ты решил сдаться? Или будешь умолять о пощаде?

Голос его был хриплым, а каждое словопроизнесённое им, пропитано презрением. Март стоял не двигаясь, борясь с самим собой, он хотел было сорваться с места и устремится к этому ненавистному человеку, но что-то внутри удерживало его. Это было не страх — нет, страха в его сердце сейчас не было, лишь холодная решимость. Это была тяжесть воспоминаний, тягучая и вязкая, как смола, напоминающая о том, что случилось в тот день. Теперь всё было иначе, он стал на много сильнее с их последней встречи, он больше не тот плаксивый мальчишка, что рыдая мчался прочь, стараясь оказаться как можно дальше от этого места, как можно дальше от этих людей, что перебили всю его деревню вместе с его старшим братом и как можно дальше от смерти…

Март стоял, сжимая обнажённый меч, его дыхание было тяжёлым, кончик клинка чуть дрожал в воздухе, отражая ярость, бушевавшую внутри него. Он не сводил взгляда с врага — убийцы, разрушившего всё, что было ему дорого.

Неожиданно Борх шагнул вперёд, заняв место между ним и бандитом.

—Ты погубишь свою жизнь ради ненависти? Ты думаешь, что, убив его сейчас, всё закончится? Нет, Март. Это только начало.

—Уйди с дороги! — Март сделал шаг в сторону, стараясь обойти Борха, но тот не дал ему пройти дальше.

—Не сейчас, — тихо сказал он. — Вспомни своего брата, ты думаешь, он хотел бы, чтобы ты погиб ради мести?

—Я ждал этого момента, все это время — злобно произнёс парень.

—Значит ты подождешь ещё, а сейчас лучше помоги нам с Шухрагом, — и конюх кивнул в сторону тролля, который уже бился с несколькими Волками.

Март не спеша перевел взгляд на своего друга. Его глаза, горящие гневом, немного прояснились, он вновь посмотрел на бандита, который стоял чуть в стороне, с насмешливой улыбкой, словно знал, что Март в эту секунду разрывается между желанием сразится с ним и послушать своего спутника.

—Он не уйдёт, — добавил Борх, его голос стал мягче, но не потерял настойчивости. — У тебя будет шанс. Но если ты бросишься сейчас, поддавшись ярости, ты не только проиграешь, но и подставишь нас всех.

Март стиснул зубы. Слова Борха ударили точно в цель. Внутренний бой был ещё тяжелее, чем тот, что развернулся вокруг. Он хотел закончить всё здесь и сейчас, хотел, чтобы этот человек больше никогда не улыбался так, как сейчас. Но где-то в глубине души он понимал — Борх прав. Если он сорвётся, он проиграет.

Юноша сделал глубокий вдох, его пальцы всё ещё сжимали рукоять меча так крепко, что кисть стала побаливать. Он отвёл взгляд от бандита, словно это стоило ему нечеловеческих усилий, и посмотрел на Борха.

—Ладно, — выдохнул он, его голос был полон сдерживаемой ярости.

—Ну вот и славно, а теперь у нас есть дела поважнее, — произнес конюх и одобрительно похлопал по плечу парня.

Март кивнул, нехотя разворачиваясь. Его взгляд мельком скользнул по остальным бандитам: это была настоящая Волчья стая. Они двигались ловко и слаженно, окружая тролля Конрада, атакуя то по одному, то всё вместе, точно выискивая их слабые места. Но они держались. Огромная секира тролля с глухим грохотом врезалась в землю, поднимая грязь и листья, и хотя силы уже покидали его, каждый удар был сокрушительным.

—Если хочешь жить, мальчишка, лучше помоги своему зверю, — донёсся до него насмешливый голос бандита, что всё ещё стоял поодаль. — А после воротишься ко мне. Если доживёшь. А быть может, мне пустить стрелу в башку твоего приятеля прямо отсюда, а?

Март почувствовал, как гнев вновь наполняет его изнутри, но он стиснул зубы и сделал шаг вперёд. Один из Волков заметил его приближение — молодой мужчина с изуродованным шрамами лицом и коротким копьём в руках.

— Гляньте-ка, мальчишка возомнил себя героем, — ухмыльнулся разбойник, бросив взгляд на своих товарищей.

— А ты, видно, решил умереть первым, — глухо ответил Март. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, но это спокойствие было обманчивым.

Волк шагнул к нему, размахивая копьём, норовя достать наглого юнца. Но Март был готов. Он легко ушёл от удара, быстрым движением уводя клинок вверх, и с хрустом вонзил меч в бок противника; тот захрипел, оседая на землю, а его товарищи стали с опаской поглядывать на парня.

Март высвободил клинок из тела врага, но лишь для того, чтобы добить его выверенным ударом в лицо.

Кровь бандита текла по клинку Марта, срываясь тяжёлыми каплями на влажную землю. Он не дал себе времени на раздумья — вокруг было слишком много врагов, а Шухраг с Конрадом не могли вечно держать круговую оборону.

В этот миг секира тролля разрубила сразу двоих Волков, что слишком самоуверенно бросились на него. Один из них успел что-то крикнуть, прежде чем его тело было отброшено в сторону, а второй рухнул на месте, рассечённый надвое.

— Жалкие отр-рёбья, — пророкотал Шухраг, вытирая лицо тыльной стороной руки. — Их слишком много. Др-руг Маррт, без тебя тяжко!

Но прежде чем молодой охотник успел двинуться, из-за спин нападавших, словно призрак, показался Конрад, который оказался незамеченным для подоспевших на подмогу бандитов.

Его мёртвые глаза не выражали совершенно ничего, но по движениям было понятно, что стоять в стороне он не намерен. Волки, увидев его, замерли, кто-то отступил, выкрикивая проклятия.

— Чёрт! Это ещё что за тварь?! — заорал один из бандитов, натягивая лук.

Конрад двигался с молниеносной, нечеловеческой скоростью. Лучник едва успел коснуться тетивы, как мертвец оказался рядом, ударив своей единственной рукой в грудь стрелка с такой силой, что послышался отвратительный хруст рёбер.

Разбойник рухнул наземь, хватая ртом воздух. Следующим, почти неуловимым движением в гортань, Конрад оборвал его мучения.

Март знал, что сейчас его брат — лишь орудие, лишённое разума и чувств, но даже теперь, видя его в бою, не мог совладать со смешанными чувствами. Гнев на тех, кто лишил его жизни, мешался с гордостью за то, что Конрад всё ещё сражается, пусть и не по своей воле.

— Не отвлекайся! — рявкнул Борх, с трудом отбив атаку длинного копья одного из Волков. — Они нас просто задавят числом, если ты будешь стоять изваянием!

Март стряхнул с себя оцепенение и бросился к следующему противнику, что, размахивая двумя короткими мечами, пытался подобраться к Шухрагу со спины.

Охотник двигался стремительно. Его клинок описал широкую дугу, встретившись с одним из мечей противника. Удар был так силён, что Волк отшатнулся, едва удержав равновесие. Однако это не остановило его. Бандит с рёвом бросился на Марта, осыпая его проклятьями. Их клинки со звоном скрестились вновь.

Март отбивал атаки с невероятной точностью, шаг за шагом вынуждая противника отступать.

Но внезапно Волк переменил тактику, метнув один из своих мечей прямо в грудь Марта. Юноша едва успел уклониться, и лезвие просвистело в считанных дюймах от его тела. Это мгновение дало бандиту возможность застать парня врасплох — он бросился вперёд, намереваясь сбить Марта с ног, но не успел.

Шухраг, заметив опасность, грозившую его другу, развернулся и, словно молот, обрушил свою секиру. Удар пришёлся в землю, но и этого хватило, чтобы ошеломить противника.

Март без промедления всадил меч ему прямо в сердце.

— Будь осторрожен, дрруг, — пробурчал Шухраг, едва заметно усмехнувшись.

Но взгляд его стал серьёзнее, когда из леса показались ещё шестеро Волков, вооружённых луками, и в воздухе тотчас запели стрелы.

— Пригнись! — рявкнул Борх, пытаясь заслониться мечом от летящей навстречу смерти.

Словно предвидя угрозу, исходящую от лучников, Конрад рванул вперёд с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь размытую тень. Одна из стрел вонзилась ему в плечо, но он даже не замедлился.

Мгновение — и первый лучник был сбит с ног мощным ударом в грудь, а следующий едва успел вскрикнуть, прежде чем Конрад переломил ему шею одним движением.

—Этот парень становится страшнее с каждым днём, — произнёс Борх, коротко взглянув на Марта. — Но и они не отступят.

—Я знаю, — ответил юноша, стирая с лица выступивший пот.

В этот момент он вновь увидел того, кто вызывал в нем, не с чем не сравнимое чувство ярости и злости — бандит, убивший его брата, стоял особняком, от поля битвы и с наслаждением наблюдал за этим хаосом. И тут он стал медленно поднимать лук, в руках он держал сразу две стрелы.

—Шухраг! — крикнул Март, пытаясь привлечь внимание тролля, но всё происходило слишком быстро.

Стрелы сорвались с тетивы. Время словно замедлилось. Март успел развернуться, подняв меч, но знал, что ударить раньше, чем стрела достигнет цели, он не сможет.

И в этот момент Конрад появился перед ним. Стрелы с глухим звуком вонзилась ему в грудь, но он не дрогнул. Его пустые глаза смотрели на врага, с лица которого, наконец исчезло самодовольное выражение.

—А теперь моя очередь, — прохрипел Март, видя, как бандит делает шаг назад.

Волны гнева каскадом захлестнули его, и он бросился вперёд, стремительно сокращая пространство между собой и своим врагом. Охотник рвался вперёд, пелена ненависти застилала глаза, его меч сиял, отражая лунный свет и был готов обрушить весь свой накопившийся гнев на того, кто стоял у истоков его боли. Но судьба, распорядилась иначе, вновь воздвигнув перед ним преграду: из теней леса вышли новые фигуры.

Разбойники, закованные в чёрную кожу, украшенную символами Волчьей стаи, это были уже другие бандиты и сразу стало очевидно, что с ними будет не легко. Марта сразу же вспомнил ту восьмерку, в бою с которой, пришлось отдать все свои силы, чтобы выжить.

Волки приближались, их тёмные силуэты, сливались с тенями деревьев. Их шаги были бесшумными, а глаза горели кровожадным огнем. Воздух вокруг накалился до предела и лицо Марта исказилось, словно отражая бурю, бушующую внутри. Злость и нетерпение сковали его черты, превращая юношескую мягкость в жёсткую маску, олицетворяющую неукротимое желание отомстить. Его глаза горели, будто внутри него полыхал огонь, который ни страх, ни сомнение уже не могли потушить. Но несмотря на это, Март оставался хладнокровен, его разум, закалённый прошлыми ошибками, оставался ясным. Он прекрасно понимал, что перед ним не простые разбойники, а настоящие хищники, опытные и беспощадные. Каждый из них был смертельно опасен, и даже единственный неверный шаг мог обернуться для него и его товарищей гибелью.

Он застыл, как вкопанный и внимательно оглядел прибывших разбойников. Взгляд Марта скользил по их лицам, в поисках малейших признаков слабости, малейшие бреши в их уверенности. Но перед ним стояли воины, знавшие вкус крови, это были мастера своего ремесла.

—Десять, — прошептал он себе под нос и обречённо вздохнул, сжимая рукоять меча до боли.

Юноша осторожно бросил взгляд назад, чтобы увидеть, как сражаются Борх, Конрад и Шухраг, каждый из них боролся с ожесточением, но нападавших было слишком много. Охотник начал осторожно отступать к ним, шаг за шагом сокращая расстояние, при этом не сводя глаз с Волков в черном. Про убийцу брата, пришлось на время забыть

Войны двигались медленно, следуя за Мартом, они не торопились, понимая, что время играет на них. Март чувствовал, как холодный пот стекает по спине, но его руки оставались твердыми, а сердце — полным решимости.

Позади него раздавались звуки битвы. Шум ударов, крики ярости и боль, звук стали, встречающей плоть. Борх из последних сил отражал атаки, его лицо было перекошено от напряжения, но каждый его выпад был точен, а каждый шаг — рассчитан. Конрад, безразличный к боли и страху, рвал противников с такой скоростью, что Волки, окружившие его, начали отступать. Но их было слишком много, и даже он не мог сломить этот натиск. Шухраг же, раз за разом, с грохотом обрушивал свою секиру, разбрасывая противников, как осенние листья, но даже гигант начал уставать, его удары замедлялись, а движения уже не были такими резкими.

Юноша постепенно приближался к своим спутникам и вот настал тот миг, когда он смог стать плечом к плечу со своим серым другом. Волки тоже объединились, вновь прибывшая десятка влилась в ряды разбойников, которых к этому времени оставалось две дюжины. Над полем битвы повисла напряженная тишина. Этот краткий миг покоя разорвал свист стрел, острый и пронзительный, словно предзнаменование, чего-то неизбежного. Целью их смертоносного полета, был Шухраг.

Несмотря на измождение и полученные раны, тролль неуловимым движением перехватил одну из них, но вторая вонзилась в его предплечье. Шухраг содрогнулся, но не от боли — его тело, пропитанное яростью, уже не знало страха. Из раны хлынула густая, алая кровь, и это стало последней каплей. Его глаза загорелись желтоватым светом, дыхание стало хриплым и глубоким, мышцы на его теле вздулись, делая и без того не маленького тролля, ещё больше. Мрачная энергия охватила Шухрага, превращая его в берсерка, существо, способное уничтожить всё на своём пути.

Бой разгорелся вновь, словно кто-то зажёг фитиль давно угасшей свечи. Шухраг, рыча как зверь, размахивал своей огромной секирой, её удары не просто поражали противников, они сокрушали их — одного за другим, превращая в окровавленные ошметки.

Его скорость и сила возросли в несколько раз, Шухраг стал воплощением хаоса, уничтожая всё перед собой. Март, потрясённый этой вспышкой неистовства, невольно замер уставившись на своего друга, он хотел было что-то сказать ему, но рука Шухрага взметнулась вверх, не узнавая друга, и отшвырнула юношу прочь. Март с глухим стуком рухнул на землю, сильно ударившись спиной, захрипел, пытаясь отдышаться.

—Тролль обезумел, — во всё горло заорал Борх, уклоняясь от напирающих разбойников. — Если он так и продолжит, то убьёт всех, включая нас!

Шухраг, в приступе слепой ярости, навис над распростёртым на земле Мартом. Его грудь тяжело вздымалась, взгляд, будто выжженный яростью, не видел перед собой друга, лишь очередного врага, которого нужно было уничтожить. Секира взметнулась в воздух, её лезвие блеснуло, готовое нанести сокрушающий удар.

—Нет! — раздался голос Борха где-то позади, но его крик не мог остановить, неумолимое движение страшного орудия.

Шухраг уже готов был обрушить свое оружие на беспомощного охотника, когда перед ним возникла фигура Конрада. Он будто, явилась из ниоткуда, и в следующую секунду его мёртвая рука схватила древко секиры, останавливая смертельный удар.

Мгновение, наполненное напряжением, казалось вечностью. Тролль замер, удивлённый таким сопротивлением. Конрад, чьи глаза оставались пустыми, словно зеркало, отражающее лишь пустоту, молча смотрел на него. Но в этом молчании была сила, которой нельзя было пренебречь.

Рычание Шухрага заполнило рощу, он резко дёрнул секиру, вырывая её из захвата мертвеца. Конрад отступил на шаг, и тролль, ослеплённый своей яростью, переключил всё своё внимание на нового противника. Его огромная рука взметнулась, отбрасывая мертвеца в сторону с такой силой, что короб, висевший за спиной Конрада, сорвался с ремней и полетел прочь, а Конрад с глухим звуком ударился об земную твердь, но тут же поднялся. И вновь устремился на своего нового противника, стараясь удержать его внимание на себе. Шухраг снова зарычал, его удары были молниеносными и чудовищно сильными.

Март, лёжа на земле, с ужасом наблюдал за этой схваткой. Он видел, как Конрад, даже будучи неживым, испытывал предел своих возможностей, чтобы защитить его. Но этого было недостаточно.

Секира серого гиганта обрушилась на Конрада с неукротимой мощью, удар за ударом, без остановки. Лезвие прорезало плоть и кости, разрывая его тело на куски. Даже лишённый разума, мертвец продолжал сопротивляться до самого конца, пока от него не осталась лишь изуродованные останки. Шухраг, весь перепачканный кровью, стоял над тем, что осталось от тела Конрада, его дыхание стало ещё более глубоким и громким. На миг тролль остановился, словно замерев в нерешительности. Что-то в его взгляде изменилось: в этой вспышке ярости, возможно, мелькнула тень осознания содеянного. Март, содрогаясь от увиденного, поднялся на дрожащие ноги. Внутри его разрывалась буря из горя, гнева и отчаяния. Но он знал, что не может сейчас позволить эмоциям одержать верх — Шухраг всё ещё представлял смертельную опасность.

Эрик, наблюдая за этим хаосом с безопасного расстояния, прищурился, его взгляд скользнул по залитому кровью полю боя. Сцена, разворачивающаяся перед ним, выглядела даже для него, закалённого в жестокости, пугающе. Он сжал лук, но почти сразу же выдохнув, опустил его.

—Уходим, — коротко бросил он своим людям, — Этот тролль перебьёт всех, кто останется. Пусть он сделает за нас всю грязную работу. Мы и так уже потеряли слишком много людей, Гарату это не понравится

—А как же книга? — нерешительно спросил один из Волков, переводя взгляд с бушующего, как лесной пожар, Шухрага на своего предводителя. — Если он…

—Мы вернёмся позже, — оборвал его лучник, даже не взглянув на собеседника. — Никто здесь не уйдёт живым, если останемся. А книга… — он холодно улыбнулся, — книга никуда не денется.

Волки переглянулись, но не стали возражать. Они начали медленно отступать, растворяясь в тени леса, Эрик задержался на мгновение, его взгляд остановился на Марте, который, едва держась на ногах, смотрел на него с той же яростью, что и на тролля.

—Доживи до нашей следующей встречи, мальчишка, — прошептал он, прежде чем скрыться в густых зарослях.

Март стиснул зубы, провожая врага взглядом, но сил преследовать их не было. Он вновь посмотрел на Шухрага, который медленно повернулся, обводя поле боя отсутствующим взглядом, в его глазах всё ещё бушевала тьма.

—Шухраг… — голос Борха, несмотря на всю его стойкость, звучал неуверенно. — Это мы… Ты должен прийти в себя…

Но тролль, похоже, не слышал слов. Его огромная фигура двинулась вперёд, и с каждым шагом напряжение в воздухе становилось невыносимым.

Борх попытался сделать шаг вперёд, подняв ладони в примирительном жесте, но остановился, когда Шухраг резко развернулся к нему. Его глаза, налитые кровью, смотрели сквозь товарища, не различая, друг перед ним или враг.

—Шухраг, очнись! Это я, Борх! — его голос звучал почти умоляюще, но внутри разгорался страх. Он знал, что тролль, охваченный яростью, уже не понимает слов.

Март, хромая, поднялся на ноги и подошёл ближе, несмотря на острую боль в боку., он поднял свой меч, хотя он казался бесполезным против безумия, овладевшего Шухрагом.

—Борх, отойди! — хрипло выкрикнул он, чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Он нас не узнаёт. Он убьёт тебя!

Борх обернулся, его лицо застыло в растерянности, но прежде чем он успел что-то ответить, Шухраг шагнул вперёд. Его громадная рука, из которой всё ещё сочилась кровь, сжала секиру так, что та заскрипела. Борх застыл, понимая, что у него нет ни времени, ни сил на спасение. Он видел, как огромный тролль, охваченный безумием, собирается нанести удар, который оборвет его жизнь.

Но прежде чем клинок достиг цели, всё произошло так быстро, что никто не успел осознать случившегося. Лес озарился мягким, серебристым светом, и в следующее мгновение Борх оказался в стороне, за пределами досягаемости тролля. Вместо него перед Шухрагом стояла высокая эльфийка. Её фигура была будто соткана из лунного света и теней, а движения оказались столь молниеносны, что даже Март, во все глаза следивший за происходящим, не уловил мига её появления.

Тролль, чья ярость лишь усиливалась, развернулся, рыча, как загнанный зверь. Но эльфийка осталась неподвижной. Её тонкие губы шептали что-то, чего никто не мог расслышать, словно она обращалась к самой природе. Шухраг сделал шаг к ней, замахнулся вновь — и в этот миг её ладонь уже коснулась его руки. Движение было мягким, почти нежным, но от него повеяло потусторонним холодом. Лёд тотчас же распространился по коже тролля, сковывая его движения. Дыхание Шухрага замерло, а налитые кровью глаза начали понемногу угасать. Он содрогнулся всем своим исполинским телом и, наконец, рухнул на землю, утонув в тишине и покое.

Эльфийка стояла над ним, и её волосы сияли в призрачном свете луны. Вокруг неё всё ещё витал запах морозной свежести. Она подняла взгляд на Марта, и в серебристых глазах мелькнула тень грусти.

Март с трудом поднялся на ноги. Его взгляд скользнул туда, где мгновение назад сражался Конрад. От брата не осталось почти ничего — лишь груда изувеченной, растерзанной плоти, что ещё недавно была его защитником. Рядом, среди обломков разбитого короба и разбросанных вещей, блеснул знакомый, истёртый до зеркального блеска нож. Тот самый, которым Конрад учил его вырезать первые стрелы. Март бережно, словно святыню, поднял его и сжал в ладони.

И тогда его будтопрорвало.

Он рухнул на колени прямо в грязь, перемешанную с кровью, и закричал. Это был не крик ярости — это был вой смертельно раненного зверя, у которого отняли всё. Слёзы хлынули из глаз, горячие и неудержимые, смешиваясь с потом и чужой кровью на его лице. Он рыдал в голос, не стыдясь и не сдерживаясь — захлёбываясь, сотрясаясь всем своим телом, вбивая кулаки в землю.

— Конрад… — простонал он сквозь рыдания. — Прости… Прости меня…

Он повторял это снова и снова, как молитву, как заклинание, которое уже ничему не могло помочь.

Борх стоял поодаль, опустив голову. Даже он, видавший смерть бессчётное число раз, не решался подойти. Шухраг лежал без сознания, не слыша ни криков, ни плача.

А Март всё плакал. Он оплакивал брата, которого потерял дважды. Оплакивал деревню, ставшую пеплом. Оплакивал себя прежнего — того мальчишку, что когда-то верил, будто всё ещё можно исправить.

Когда слёзы иссякли, он остался стоять на коленях, прижимая к груди нож. Взгляд его, устремлённый в пустоту. В этой тишине, нарушаемой лишь его собственным прерывистым дыханием, что-то внутри него окончательно переломилось.

Он поднял взгляд на загадочную спасительницу.

— Ты… почему ты помогла нам? — с трудом выговорил он, и голос его был хриплым и чужим, словно принадлежал не ему.

Эльфийка взглянула на него с лёгкой улыбкой.

— Порой лесу надобно защитить тех, кто ещё способен спасти его, — ответила она. — Но помни: за всякий дар положена плата.

Она провела рукой над троллем, и лёд, покрывавший его тело, начал таять, оставляя его без сознания, но живым.

— Забери своих товарищей и уходи, — продолжила она. — Здесь вы больше не в безопасности.

С этими словами она развернулась, и её фигура, словно мираж, растворилась в лунном свете, оставив за собой лишь лёгкий ветерок да запах дыма.

Глава 16

Шухраг лежал неподвижно, его громадная фигура словно слилась с пропитанной кровью землёй. Грудь тролля медленно вздымалась, говоря о том, что он всё ещё жив.

Конрада больше не было.

Март по-прежнему сидел на земле возле того, во что превратился его брат. Нож, который он подобрал, был зажат в побелевших пальцах, а перед глазами всё ещё стояла та страшная, залитая лунным светом поляна. Он пытался удержать себя в руках, но тяжесть потерь и отчаяние разрывали его изнутри. Каждый вздох давался с трудом, словно само его существо противилось тому, чтобы жить дальше.

— Нам нужно уходить, — прохрипел Борх, опираясь на меч, чтобы удержаться на ногах. Голос его звучал тихо и неуверенно, словно доносился откуда-то издалека.

Март медленно поднял голову. Взгляд его наткнулся на короб, что лежал поодаль, — тот самый, который всё это время нёс на своих плечах его брат. Ремни были порваны, но сам ящик остался невредим.

— Мы не можем оставить это здесь, — тихо, но твёрдо сказал он, указывая на короб. Голос его был чужим и надтреснутым.

Борх оглянулся, и лицо его исказила усталая гримаса.

— На что нам теперь этот ящик? Неужто после всего, что случилось, тебе есть до него дело?

Март не ответил. Он осторожно выпустил нож, поднялся на ноги — медленно, словно его тело весило втрое больше обычного, — и приблизился к коробу. Опустился на колено, поднял его и бережно провёл ладонью по крышке, будто надеясь, что в этой простой, грубой древесине он отыщет хотя бы тень утешения. Он знал, что лежит внутри, и подозревал, что Волчья Стая охотилась именно за этим. Снова опустившись на землю рядом с останками брата и положив короб перед собой, Март замер. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони.

—Ты всегда меня защищал, — дрожащим голосом произнес Март, — И продолжил защищать даже после своей смерти.

Из глаз мальчишки вновь брызнули слезы и словно ручьи, побежали по его щекам, но уже не пытался их сдерживать и ему было всё равно, что подумает Борх и уж тем более Ярис, который сам так и лежал, рыдая, на теле Исидора.

—Может, ты знал, что будет, — продолжал он, его голос звучал всё тише. — Может, ты понимал, что нам не выбраться отсюда вдвоём, и все было не так, как говорил Вильгельм и в тебе осталось что-то человеческое где-то там, глубоко внутри.

Борх наблюдал за ним с тяжёлым сердцем, но ничего не сказал. Он знал, что слова сейчас бесполезны. Март долго сидел на месте, прежде чем поднялся. Его глаза были красными, а лицо опухло, но слёз уже не было.

—Я возьму это с собой, — твёрдо произнес охотник.

Борх не стал спорить. Он знал, что этот короб теперь значит для Марта намного больше, чем раньше.

—Хорошо. — кивнул конюх, давая понять, что не против, — Нам нельзя больше оставаться здесь.

—Нам нужно дождаться, когда очнется Шухраг, — решительно заявил Март, — Без него я не пойду.

—Но ведь он… — Борх осекся, так и не договорив, постояв ещё какое-то время, он развернулся и направился к Ярису.

Прошло несколько часов. Золотистый свет восходящего солнца начал заливать окрестности, вытесняя тьму ночи. Небо, ещё недавно покрытое звёздами, теперь переливалось оттенками оранжевого и розового, словно природа пыталась скрыть следы недавнего ужаса.

Борх, устроившись на валуне неподалёку, старательно точил свой меч, но взгляд его то и дело скользил к неподвижному телу Шухрага. Тролль, хоть и медленно, начинал подавать признаки жизни: его широкая грудь едва заметно вздымалась, а пальцы на мощных руках слабо подёргивались. Ярис сидел неподалёку, склонив голову, перед телом своего старшего брата, всё это время он не отходил от него, сжимая руку Исидора.

Тем временем Март стоял в стороне. Ему тяжело было смотреть на то, что осталось от Конрада, но ещё труднее — отвернуться. Едва рассвело, он решил, что не может оставить останки брата здесь, на растерзание диким зверям. Он нашёл небольшой холм и потратил несколько часов, копая могилу. Руками и ножом, он отвоёвывал у земли место для последнего пристанища Конрада. Ветер приносил запах влажной земли, а слабый свет восходящего солнца освещал его труп.

Когда могила была готова, Март осторожно перенёс останки, обернув их в плащ одного из убитых Волков. Он постоял несколько мгновений над холмом, чувствуя, как подступают слёзы, но так и не позволил им пролиться. Это был миг прощания, и он произнёс короткую, сбивчивую речь — сказал то, что хотел сказать ещё живому брату, но не успел и уже никогда не скажет. Зарыв могилу землёй и уложив сверху камни, он вынул из-за пояса нож брата — истёртый, до блеска отполированный годами. Март вложил его меж камней, рукоятью вверх, словно воинский дар павшему. Постояв ещё какое-то время, он ушёл прочь, навсегда простившись с Конрадом.

Когда он вернулся к остальным, ноги будто налились свинцом. Борх встретил его взглядом и коротко кивнул, Ярис, словно почувствовав, что и ему пора двигаться дальше, поднялся, но, прежде чем окончательно отойти от тела брата, обернулся. Борх подхватил его под локоть и тихо сказал:

—Всё кончено, парень. Теперь мы обязаны двигаться дальше.

—Я должен сделать то же что и он, — тихо проговорил Ярис и кивнул в сторону Марта.

—Хорошо, — согласился Борх, — только поторапливайся.

И Ярис ушел, а Март всё это время сидел рядом с коробом, будто кроме него в этом мире, ничего не существовало. Когда тролль наконец пришел в себя и приподнялся, на его лице было искреннее непонимание, он словно не осознавал где находится. Борх с Мартом решили прямо сейчас ничего не объяснять Шухрагу, стараясь как можно быстрее покинуть это место, Ярис тоже уже закончил и вернулся к спутникам.

Друзья двинулись дальше, покидая эту рощу, они выбрали тропу, что вела на холм, откуда открывался вид на долину. Когда они достигли вершины, остановились на миг, чтобы оглядеться.

Март стоял чуть в стороне от остальных, у самого края утёса. Он накинул на себя капюшон, но ветер играл с его светлыми локонами, выбивая их наружу. Короб, который некогда носил Конрад, теперь висел за его спиной. Он наладил ремни и крепко закрепил его, так что бы он плотно прилегал к спине..

Борх подошёл ближе и переводя дух, кивнув на короб, спросил:

—Тебе не тяжело?

—Этот груз — ничто, по сравнению с грузом, у меня внутри — тихо ответил Март, не оборачиваясь.

Шухраг молча стоял чуть позади, его огромная фигура выделялась на фоне восхода. Он уже оправился и выглядел более привычно, было похоже, что он собирается, что-то сказать, но никак не решается.

Когда они наконец двинулись дальше, солнечный свет заиграл на их одеждах, а ветер больше не был таким резким, но он всё ещё трепал края их плащей и ерошил волосы, словно прощаясь с ними, пока они покидали это место, место утрат и горьких воспоминаний.

В этот же миг с ближайшего дерева сорвался ворон. Его крылья с глухим хлопком рассекли воздух, и птица взмыла вверх, на миг зависнув над спутниками. Внешне это был обычный ворон, ничем не выделяющийся среди других обитателей этих мест. Однако когда он повернул голову, из-под густого оперения вспыхнули глаза — два зелёных огонька, ярких, как изумруды. Магическое пламя горело в его взгляде, пугающее и холодное, но цвет глаз ворона, так и остался никем не замечен.

Птица неприятно каркнула и несколько раз облетела утёс, где стояли путники, прежде чем исчезнуть в небе, оставив за собой лишь ощущение странного, незримого присутствия.

Март невольно поднял голову, его взгляд задержался на горизонте.

—Ворон, — тихо сказал он, будто размышляя вслух.

Борх следил за птицей, пока та не скрылась из виду, и нахмурился.

—Чёрные птицы редко предвещают добро.

На этом и был закончен разговор, Марту не хотелось добавлять что-то ещё, поэтому последнее слово осталось за Борхом. Ярис и Шухраг молча плелись сзади так и не проронив ни слова, после того, как они покинули рощу. Со слов Борха о Локараса оставался день пути и спутники спешили добраться до города как можно скорее.

* * *

Из чащи вынырнул дозорный, шаги его были быстрыми, но осторожными, чтобы не разбудить тех, кто ещё спал. Подойдя ближе, он остановился, коротко кивнул и заговорил:

—Эрик, я проверил следы. Они живы. Четверо. Тролль, воин и двое юнцов.

Эрик медленно поднял голову, его глаза сузились. Он слегка качнулся вперёд, упираясь локтями в колени.

—Значит этот тролль не прибил их… Очень жаль. Идут в Локарас?

—Да, к востоку, — подтвердил дозорный, запинаясь. — Ушли на рассвете, идут быстрым шагом.

На этих словах у костра зашевелился один из разбойников, высокий мужчина с широкими плечами. Он потянулся, зевая, но, уловив слова дозорного, нахмурился.

—Выжили? — его голос прозвучал хрипло, словно он был недоволен таким поворотом. — А тролль что? Он их всех перебить должен был.

Эрик посмотрел на говорившего и поморщился. Его голос прозвучал негромко, но в нём ощущалась угроза:

—Значит мы их прикончим вместе с троллем. Хватит болтать Ивлинг, вставай и собирай людей.

—Как скажешь, Эрик, — сухо ответил мужчина, явно недовольный тем, что я так резко выдернули из теплого ложа.

Предводитель Чёрных шакалов тут же поднялся и отправился будить остальных. Эрик оставшись один, задумчиво барабанил пальцами по своему излюбленному луку, который он брал с собой, всегда и везде. Затем он обернулся к дозорному, жестом приказав ему уйти. Тот торопливо поклонился и исчез в лесу, оставляя после себя лишь едва различимый шорох опавшей листвы. Эрик взглянул на горизонт, где в утреннем свете едва виднелись силуэты гор. Его губы скривились в холодной улыбке.

—Похоже, эта игра становится всё интереснее, — пробормотал он, тихо, с явным удовлетворением.

Костёр догорал, оставляя лишь красные угли, которые едва освещали серые лица тех, кто начал просыпаться. Разбойники, привыкшие к ночным вылазкам и дневному отдыху, нехотя вставали с мест, потягиваясь и бросая недовольные взгляды на Эрика и Ивлинга. Никто из них не задал вопросов — все они уже давно под командованием Эрика и знали, что за лишние вопросы можно легко получить удар в лицо, а то и стрелу. Ивлинг, не теряя времени, давал короткие приказы. Остальные разбойники быстро затянули пояса, проверили оружие и потушили костёр, чтобы не оставить лишних следов. Каждый из них знал: если Эрик сказал, что кто-то будет прикончен, значит, дело будет доведено до конца. Чёрные Шакалы не терпели промахов — их репутация держалась на страхе, а страх, как правило, требовал жертв. Этот отряд считался самым опасном во всей Волчьей Стаи.

Эрик подошёл к своей лошади, черному, как ночь, жеребцу, и привычным движением проверил тетиву лука. Он был спокоен, но его глаза выдавали внутреннее напряжение. В них светилась смесь холодной расчётливости и жажды охоты.

* * *

Март и его спутники шли вдоль старой каменной дороги, уходящей к горизонту. Справа от них лежали широкие поля, покрытые засохшей травой, слева расстилалась река, её вода мерцала, лениво перекатываясь между камнями. Дорога была пуста, но отряд двигался с осторожностью, как будто за каждым поворотом могла скрываться угроза. Шухраг шёл позади всех, и робко поглядывал на остальных спутников.

—Дрруг Маррт? — едва слышно произнёс он.

—Что? — бесстрастно отозвался парень.

Шухраг почесал затылок, будто обдумывая, как задать вопрос, который мучил его. В конце концов, он собрался с духом и спросил:

—Я что… уснул во врремя схватки?

В его голосе не было привычной уверенности. Наоборот, в нём чувствовалась едва скрытая растерянность. Он искал ответа, который мог бы его успокоить, но лицо Марта осталось непроницаемым.

—Да, так и есть, — холодно солгал парень, стараясь не встречаться с троллем взглядом.

Шухраг на мгновение замер, пытаясь осмыслить услышанное. Его плечи немного опустились, словно груз вины стал ещё тяжелее.

—Спасибо, что вы не бросили меня, — пробормотал он, опустив голову, и пошёл дальше.

Март смотрел ему вслед, ему было жаль Шухрага, но он понимал, что правда сейчас могла ранить его ещё больше. Тишина вновь окутала их маленький отряд, лишь ветер продолжал своё унылое пение среди засохших полей, а каменная дорога тянулась вперёд, словно приглашая путников в неизвестность.

Шухраг двигался медленно, его серая фигура слегка ссутулилась, а шаги гулко отдавались по каменной дороге. Вдруг он резко остановился, так внезапно, что Ярис, шедший позади него, едва не налетел на спину тролля.

—Что случилось? — раздражённо спросил Ярис, но Шухраг словно не услышал его. Он повернулся к Марту, нахмурив тяжёлые брови, и его взгляд стал напряжённым, почти тревожным.

—Дрруг Маррт… — начал он, но на этот раз его голос прозвучал громче и твёрже. — А где Конррад?

Эти слова прозвучали, так неожиданно, что Март застыл, словно его пронзила невидимая стрела. Хотя он должен был предвидеть, что Шухраг рано или поздно задаст этот вопрос. Борх, шедший впереди отряда, обернулся, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось предостережение: будь осторожен с ответом.

—Конрад… — начал Март, но слова застряли у него в горле. Как объяснить то, что он сам до конца не смог принять? — Конрад… он остался там.

—Остался? — Шухраг нахмурился ещё больше, в его голосе прозвучали нотки недоумения. — Почему он не с нами? Он был сильным воином. Мы не могли его оставить.

—Он погиб, Шухраг, — раздался твёрдый голос Борха, прерывая неловкое молчание. Конюх подошёл ближе, его взгляд был жёстким. — Он погиб вместе с Исидором, защищая нас.

И в этот миг тяжёлые облака заволокли небо, превращая утро в сумерки. Ветер с силой гулял по дороге, поднимая с обочин мелкую пыль и смешивая её с первыми каплями дождя. Они упали на землю, оставляя тёмные пятна, которые быстро расширялись. Шухраг замер, словно не слышал слов Марта. Его тяжёлое дыхание сливалось с шумом дождя, который теперь обрушился на землю плотной пеленой. Вода струилась по его грубым чертам, по ороговевшей коже, заполняла складки на лбу, но он не двигался, лишь медленно перевёл взгляд с Борха на Марта.

—Как это случилось? — спросил он, срывающимся голосом, который утонул в шуме ливня.

Март сглотнул, ощущая, как капли дождя текут по его лицу. Он отвёл взгляд в сторону, боясь встретиться глазами с Шухрагом.

—Нас… застали врасплох, — наконец выдавил он. — Конрад прикрывал нас. Он… он сражался до конца.

Тролль молча слушал, пока дождь стекал по его широким плечам, смешиваясь с каплями пота. Его дыхание стало громче, а в груди, казалось, закипал вулкан.

—Я должен был быть р-рядом, — прорычал он. — Не должен был засыпать…

Шухраг внезапно начал бить себя ладонями по голове, с такой силой, что послышались глухие хлопки, а затем заговорил на своём языке — громко, с надрывом, как будто спорил с самим собой.

—Хватит, Шухраг, — попытался остановить его Март, шагнув ближе.

Но тролль не слушал. Его голос становился всё громче, перекрывая шум ливня, пока не перерос в громкий, протяжный рык, полный боли.

Март стоял в стороне, стиснув зубы, не в силах ни двинуться, ни что-то сказать. Ливень заливал его одежду, ледяные капли стекали по его шее под рубашку. Ему хотелось остановить тролля, успокоить, но он знал, что слова сейчас не помогут.

Борх коротко выдохнул, подступив ближе к Шухрагу, и резко положил руку на его плечо.

—Мы не можем терять время. Дорога ждёт. Конрад сделал то, что должен был сделать, чтобы мы могли идти дальше, — твёрдо произнёс он.

Шухраг замер, тяжело дыша. Его громоздкое тело вздрагивало, как у загнанного зверя, но он больше не сопротивлялся. Небрежно утерев лицо, он мотнул головой и сделал несколько неуверенных шагов вперёд.

Март, стараясь не пересекаться взглядом с другом, поспешил за ним. Дождь продолжал заливать землю, превращая дорогу в грязное месиво, но они продолжали идти, каждый погружённый в свои мысли. Ливень не утихал, а казалось, становился только сильнее. Потоки воды с шумом стекали по старой каменной дороге, устилая её грязью и опавшими листьями. Шум дождя заглушал все звуки, кроме едва слышимых шагов спутников, что нарушали тишину этого ненастного утра.

Шухраг шёл впереди, и выражение его лица выглядело ещё более угрюмым, под тяжёлым плащом, насквозь промокшим от ливня.

—Ты прав, Борх, — внезапно пробормотал тролль, не оборачиваясь. Его голос прозвучал неожиданно спокойно, но в нём чувствовалась глубокая, подавленная боль. — Мы не можем терять времени. Но я больше никогда… — Он на мгновение замолчал, затем резко остановился и повернулся к ним. — Никогда больше не подведу вас.

Март посмотрел на Шухрага и увидел, как в его взгляде промелькнуло что-то новое. Это был не только гнев или горечь утраты, но и решимость, словно в этот момент тролль дал самому себе клятву, которую он никогда не нарушит.

—Ты не подвёл нас, Шухраг, — ответил Март, стараясь говорить как можно убедительнее. — Каждый из нас сделал всё, что мог.

Борх молча наблюдал за ними, вытирая мокрое лицо.

—Хватит слов, — резко сказал он. — Нам нужно укрытие. Дорога становится опасной, особенно под таким дождём. Эти ублюдки идут за нами и они нападут на нас до того, как мы доберемся до города.

Шухраг коротко кивнул и вновь зашагал вперёд, уже быстрее. Март, Ярис и Борх последовали за ним, погрузившись в молчание. Ветер гнал дождь в лицо, заставляя щуриться, а дорога уходила вперёд, растворяясь в сером мареве горизонта.

Когда они подошли к развилке, Март заметил слева полуразрушенную сторожевую башню. Её каменные стены были потрескавшимися и покрыты мхом, а крыша обвалилась, оставляя открытой часть внутреннего помещения. Башня возвышалась над дорогой, словно забытый страж, оставшийся от былых времён, что продолжает выполнять свой долг не смотря ни на что.

—Там можно укрыться, — предложил он, указывая на башню.

Борх молча кивнул, а Шухраг и Ярис не проронив ни слова, двинулись следом за остальными. Их шаги ускорились, и ливень, словно чувствуя их стремление укрыться, обрушился ещё сильнее, заливая землю потоками воды.

Когда они добрались до башни, оказалось, что её внутреннее помещение почти полностью уцелело. Остатки деревянного настила лежали на полу, пропитанные влагой, а стены хоть и выглядели ненадёжными, всё же защищали от ветра и дождя.

—Дождёмся когда дождь поутихнет и двинемся дальше, — произнёс Борх, стряхивая воду с плаща и осматриваясь.

Шухраг опустился на землю у стены, тяжело дыша. Март присел рядом, облокотившись на холодный камень. Ливень барабанил по останкам крыши и стенам, но внутри было относительно сухо. Тролль молчал. Его массивные руки бессильно лежали на коленях, взгляд был устремлён на пол, где крупные капли дождя, просачиваясь через отверстия в стенах, оставляли мокрые пятна. Март посмотрел на него, но заговорить с другом не решался, ему и самому сейчас было не просто и сил на то, чтобы поддержать серого гиганта, у него не было.

Ярис решил повнимательнее осмотреть помещение и обследуя башню, он остановился у одной из трещин в стене и выглянул наружу. Его лицо оставалось бесстрастным, но Март уловил, как он пристально всматривается в сторону дороги, словно ожидая чего-то.

—Что-то не так? — негромко спросил Март.

—Просто проверяю, — буркнул Ярис, отводя взгляд. — Ливень скрывает нас, но если кто-то идёт по нашему следу, он наверняка знает, что мы могли укрыться здесь.

—Да я это и без тебя знаю, эта башня как на ладони, — огрызнулся Март

—Если они действительно нас преследуют, — не обращая на колкость Марта, тихо добавил Ярис, — они не станут дожидаться, пока дождь закончится.

—Если они знают, что мы здесь, то могут и подождать. Им спешить некуда, — не согласился с Ярисом, Борх.

—Что, если они нападут на нас, пока мы в башне? — нервно спросил сын старосты.

—Я думаю иначе, они дождутся, когда мы выйдем отсюда и нападут, — ответил спокойно конюх, но его глаза блеснули холодным стальным отблеском. — В любом случае, сейчас лучше собраться с силами и готовится к худшему, не уверен, что нас снова спасет та эльфийка, к тому же нас стало меньше.

Словно в ответ на его слова, громкий раскат грома разнёсся над башней, а дождь усилился ещё больше, превращая всё вокруг, в хаос воды и грязи.

—Не знаю, как вам, но мне этот дождь кажется дурным знаком, — пожаловался Ярис, присаживаясь на пустой бочонок, кем-то оставленный тут очень давно.

Март хотел было ответить, но его внимание привлёк звук, доносящийся издалека. Едва уловимый, но отчётливый — какой-то стук, часто повторяющийся.

—Вы слышите это? — спросил он, подняв руку, чтобы привлечь внимание.

Шухраг приподнял голову, его чувствительные уши, дёрнулись. Он напрягся, словно зверь, почуявший опасность.

—Да, — пробормотал тролль, поднимаясь на ноги. Его руки сжались в кулаки. — Кто-то скачет на лошади.

Тишина в башне стала оглушающей, если не считать стука дождя по камню. Каждый из них инстинктивно потянулся к оружию, а глаза Марта невольно метнулись к щели в стене. На дороге, окутанной серой пеленой ливня, начала вырисовываться тень и вот уже можно было разглядеть всадника. Март его сразу узнал и крепко сжал рукоять меча.

—Они нашли нас, — тихо произнёс Ярис, но и без его слов, всё было понятно.

—Может это не Волчья Стая, — предположил Март, — у них не было лошадей, когда они на нас напали в той роще.

—Сколько их? — шёпотом спросил Борх, не отводя взгляда от дороги, пытаясь разглядеть противников.

—Один был точно на коне, но скрылся, — отозвался Ярис.

—Один всадник и десять пеших, — прорычал Шухраг, низким и тяжёлым голосом, словно пробуждающийся вулкан.

Март сглотнул, чувствуя, как что-то холодное и тяжёлое сжимает его изнутри. Его взгляд метнулся к Борху, который, казалось, не замечал нарастающего напряжения.

—Мы не можем встретить их в открытом бою, — холодно заметил Борх, осматривая башню. — Эти стены — наше единственное укрытие, но они же могут стать и нашей могилой, если мы ошибемся.

Снаружи вновь послышался шум — на этот раз размеренный, неумолимый звук шагов, постепенно приближавшихся сквозь пелену дождя.

— Они идут, — прошептал Ярис, не отрываясь от щели в стене. — Одиннадцать. Десять пеших, один верховой, как и сказал тролль.

— Эти псы не оставят нас в живых, если прорвутся, — мрачно изрёк Борх. — Шухраг, ты держишь вход. Мы не должны допустить, чтобы они проникли сюда.

Тролль молча кивнул. Глаза его всё ещё горели тем самым, едва угасшим, но до конца не потухшим огнём, а плечи напряглись, готовясь к новой схватке. Март заметил, как под серой кожей рук, напряглись бугры мышц, сжимавших секиру. Он знал, чего стоило Шухрагу это внешнее спокойствие, и знал, что внутри него всё ещё бушует та самая тьма.

Едва Борх успел договорить, как снаружи раздался пронзительный, режущий ухо свист. На мгновение всё стихло, а затем шаги ускорились. Сначала один, затем другой тёмный силуэт начали проступать в серой, водянистой мгле.

— Они близко, — прошептал Март, ощущая, как сердце настырно бьется в груди.

— Приготовьтесь, — перекрывая шум ливня, гаркнул Борх.

Шухраг всем своим исполинским телом заслонил дверной проём, превратившись в живую стену из плоти и костей. Остальные выстроились за ним, затаив дыхание, вслушиваясь в каждый звук, доносившийся снаружи.

Март, стоя за спиной тролля, до боли сжимал рукоять меча, пытаясь вобрать в себя ледяную решимость Борха и ту ярость, что ещё клокотала в Шухраге. Он чувствовал, как от тролля исходит жар, как дрожат его мышцы, и молился про себя, чтобы его друг снова не потерял себя в этой бездне.

— Эта башня — как ловушка, — прошептал Ярис, глядя на дождь, струящийся по щелям. — Она укрывает нас, но и держит в плену.

— Лучше уж так, чем сражаться с ними в открытую, — веско подметил Борх.

— Есть кто-нибудь дома? — донёсся снаружи издевательский, полный гнусного веселья возглас.

— А ты зайди и узнаешь! — твёрдо, с вызовом бросил старый конюх.

— Да ладно вам, выходите! Сегодня такая прекрасная погода, — продолжал глумиться разбойник.

— Лучше ты заходи, шакал, и отведай нашего гостеприимства, — холодно бросил Борх. Голос его прозвучал спокойно, но был пронизан плохо скрываемым отчаянием.

Снаружи раздался грубый, лишённый всякой радости и человечности смех.

— Смотри-ка, какие мы смелые, — протянул другой голос, низкий и хриплый. — Думаете, стены вас спасут?

Молодой охотник бросил украдкой взгляд на Яриса. Тот застыл у трещины в стене, тело его было напряжено до предела, как натянутая тетива лука перед выстрелом. Юноша не шевелился, даже дыхание казалось едва уловимым. Его взгляд был прикован к серой пелене дождя снаружи, будто он пытался разглядеть там что-то, скрытое от остальных. Затем он перевёл взгляд на Шухрага, тот стоял, упершись широкими плечами в покосившиеся створки двери. Его громадная фигура внушала одновременно и надежду, и беспокойство. Лицо его было сосредоточенным, но тяжёлые черты скрывали ту самую внутреннюю борьбу, которую Март уже знал слишком хорошо.

“Надеюсь, в этот раз он нас не подведёт,” — пронеслось в голове охотника и в памяти всплывали образы недавнего сражения. Тогда всё пошло не так, как они рассчитывали. Шухраг, вдруг обезумел. Его ярость, что должна была стать их оружием, обратилась против них самих.

Март на мгновение зажмурился, отгоняя воспоминания, но мысль вернулась с новой силой. “А вдруг и на этот раз всё пойдёт так же?” — думал он, глядя на тролля, который казался собранным, но под этой внешней маской Март чувствовал ту же необузданную силу, что могла вспыхнуть в любой момент.

Он оглянулся на Борха, стоящего чуть позади, и ощутил некую волну спокойствия исходившую от этого опытного война. Борх всегда знал, что делать, и в его глазах сейчас читалась уверенность, способная вселить решимость даже в самого напуганного бойца, даже если у него самого уже не оставалось надежды, он не переставал вселять её в других.

—Притащите мне их трупы, — прозвучал голос бандита, который говорил первым.

И в этот момент, первые бандиты, облаченные в жилеты из черной кожи, ринулись на Шухрага, благо проход не позволял воспользоваться численным преимуществом. Тролль с трудом орудовал своей огромной секирой в узком проходе – её взмахи, столь смертоносные в открытом бою, здесь становились бесполезными. Лезвие так и норовило вскользь зацепить каменные стены башни, а узость прохода мешала вложить в удары всю силу. Он выругался себе под нос, быстро оценив положение и, не теряя времени, разложил оружие на два боевых топора. Шухраг перехватил их за середину рукоятей, его пальцы сомкнулись, словно стальные тиски. Теперь он мог действовать быстрее, нанося удары с обеих сторон, не боясь, что клинок застрянет в каменной кладке.

Первый разбойник, не ожидавший такой перемены, бросился вперёд, надеясь воспользоваться заминкой тролля. Но теперь, с двумя топорами, Шухраг двигался иначе – его руки вспорхнули, как когти хищной птицы. Один топор отразил удар, второй молниеносно скользнул в сторону, прорезая кожу и мышцы нападавшего. Разбойник отшатнулся, хватаясь за грудь, откуда уже хлестала кровь.

Но тролль не остановился. Лезвия его топоров мелькали в тусклом свете, будто кромсая сам воздух. Удары тролля не были столь сокрушительными, как прежде – теперь в его движениях была смертельная точность. Один удар – чтобы отбить, второй – чтобы убить. Пот стекал по его лбу, смешиваясь с дождем, заливающим проход. Топоры были легче, чем секира, но он привык чувствовать в руках одну тяжёлую рукоять, а теперь приходилось полагаться на иную манеру ведения боя. Он не мог просто рубить, он вынужден был маневрировать, блокировать удары и сдерживать натиск, стараясь не пропустить врагов внутрь.

—Держись, Шухраг! — выкрикнул Март, стараясь подбодрить друга.

—Я дерржу, — прошипел тот, стиснув зубы.

Но нападавшие быстро перестроились, приспособившись к изменениям и теперь уже так не подставлялись под его удары. На теле Шухрага, стали тут и там кровоточить старые раны и появляться новые, но он держался, надежно защищая проход.

Март понял, что оставаться бездействующим наблюдателем — смерти подобно. Враги были хитры и быстро реагировали на изменения, а значит, Шухрагу долго не продержаться.

Он отступил в глубину башни, срывая с плеча лук. Стрелы остались всего три, но в таких условиях каждая из них могла спасти их жизни. Подойдя к широкой трещине в стене, он прижался плечом к холодному камню и осторожно выглянул наружу.

Ливень скрывали разбойников, но он знал, что они там — затаились выжидая момент. Март глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. В такие моменты мир сужался до одной точки — дыхания, натяжения тетивы, мельчайших движений цели. Он заметил движение — чёрный силуэт осторожно передвигался, вероятно, давая знаки остальным.

Слишком далеко? Нет. Это его шанс.

Март плавно натянул тетиву, задержал дыхание — и выпустил стрелу.

Тишину разорвал сдавленный крик. Фигура зашаталась, прижимая руку к боку. Ранен, но не убит. Однако это не имело значения — главное, что теперь нападавшие знали: укрывшиеся в башне не просто зрители.

—Попал, — прошептал он, но радость быстро улетучилась.

Разбойники мгновенно сообразили, откуда исходила угроза. Остальные тут же затаились, больше не показываясь в проёме.

—Демон их побери, — процедил Март сквозь зубы, опуская лук. Он не мог стрелять по тем, кого не видел.

Тем временем Шухраг по-прежнему держал проход, но враги действовали всё умнее. Теперь они не бросались на него в лоб, а нападали короткими, быстрыми выпадами, заставляя его двигаться, изматывая, не давая ни секунды отдыха. Март сжал зубы, чувствуя, как накатывает бессильная ярость. Если они ничего не придумают — башня станет их могилой, хорошо что ещё среди них нет лучников.

Шухраг уже начал тяжело дышать, ему было невероятно тяжело сражаться против свежих, отборных бойцов Волчьей Стаи. Вода стекала по его лицу, смешиваясь с кровью, а движения, некогда яростные и сокрушительные, стали чуть медленнее. Даже разложенные топоры больше не свистели в воздухе с прежней скоростью — тролль уставал. Он по-прежнему оставался надежной стеной, но эта стена трещала под ударами врагов.

—Нужно менять его, — хрипло сказал Борх, не отводя глаз от бойни у входа.

—Как? — так же тихо спросил Ярис.

—Когда будет момент. Мы должны сделать это быстро, иначе Шухраг пропустит удар, и тогда всё… — Борх не стал заканчивать фразу, но всё и так было понятно.

Март сжал рукоять меча. Он хотел помочь, но понимал, что ему не занять место тролля. Только Борх мог выдержать натиск, пусть и ненадолго.

—Когда скажу, — Борх посмотрел на Марта и Яриса, — держитесь позади. Если кто-то проскочит внутрь, вы обязаны будите сдержать его.

Они молча кивнули.

И тут внезапно, сквозь рев дождя, снаружи донеслись новые звуки — звон стали, ругань, словно нападавшие стали драться между собой. Затем раздался леденящий душу вскрик одного из Чёрных Шакалов. А затем ещё один.

—Что это? — Март попытался выглянуть через трещину, но видел лишь ливень и тени, мечущиеся в хаосе.

—Будто на них кто-то напал, — сказал Ярис, тоже пытаясь разглядеть происходящее.

И словно в подтверждение его слов, Марту удалось разглядеть — чёрный плащ с каким-то красным рисунком, вышитым на спине. Воины Локараса.

Это были настоящие воины и у бандитов не было ни единого шанса против них, закалённые в бесчисленных боях стражи севера, носившие красные перевязи через доспехи в знак своей клятвы верности.

Снаружи звенели клинки, доносились предсмертные крики боли и отчаяния. Разбойники оказались между молотом и наковальней. Волки метались, потеряв уверенность, они уже позабыли о маленьком и обессиленном отряде, загнанным в полуразрушенной башни.

Всё произошло слишком быстро. Разбойники, ещё минуту назад осаждавшие башню, теперь пытались спастись. Они отчаянно отбивались, но воины Локараса были на голову сильнее.

Март смотрел, как среди хаоса мелькали алые перевязи и вспыхивали в отблесках молний выверенные удары. Эти люди двигались иначе — без суеты, точно зная, когда и куда бить. Они не тратили силы на лишние движения, не метались, как звери в ловушке. Каждый шаг, каждый выпад меча был смертельно точен, а движение всего отряда были настолько слажены, словно у них был один разум на всех.

Ещё один разбойник рухнул в грязь с перерезанным горлом. Второй попытался сбежать, но арбалетный болт настиг его в спину. Остальные побросали оружие. Кто-то пытался умолять о пощаде, но воины Локараса не знали жалости к таким, как они.

—Всё, — глухо сказал Борх.

На поле битвы остались только мёртвые разбойники.

Борх развернулся к своим.

—Мы выходим, — сказал он.

Март сглотнул, сердце его всё ещё бешено колотилось, но он заставил себя идти. Они осторожно покинули башню, шагая по лужам, через трупы, по скользкой от крови земле.

Когда они вышли из укрытия, один из воинов Локараса шагнул вперёд. Его доспехи были покрыты боевыми шрамами, а лицо скрывал капюшон темно-синего плаща.

—Борх? — произнёс воин.

Конюх прищурился, всматриваясь сквозь дождь.

—Валлар?

Воин Локараса усмехнулся и снял капюшон. Перед ними стоял крепкий мужчина с резкими чертами лица и короткими седыми волосами. Его глаза смотрели твёрдо, но в них читалось удивление.

—Старый чёрт, — пробормотал он, подходя ближе. — Если бы мне сказали, что я найду тебя среди этих развалин, я бы не поверил.

Борх хмыкнул.

—А я бы не поверил, что кто-то из вас объявится здесь в такую погоду.

—Да, вам действительно повезло, — усмехнулся Валлар.

Март не мог отвести глаз. Он видел перед собой настоящих воинов. Не таких, как разбойники Волчьей Стаи или деревенские дружинники. Эти люди были живым воплощением войны. Их доспехи — не для красоты, а для защиты. Их мечи — не для пафосных угроз, а для убийства. Они стояли спокойно, словно битва не была для них чем-то из ряда вон выходящим.

—Ты не изменился, — сказал Валлар Борху.

—Ты тоже, — улыбнулся тот. — Всё ещё несёшь на себе этот проклятый алый шиповник.

—И буду нести, пока жив, — твёрдо ответил Валлар.

Юный охотник перевёл взгляд на Яриса, и тот выглядел так же ошеломлённо. Они стояли среди этих людей, чувствуя себя мальчишками рядом с великанами. Шухраг же, молча наблюдал, тяжело дыша, пот и дождь струились по его лицу, но он держался.

—Вам нужно лечение и отдых, — сказал предводитель воинов, окинув их взглядом. — И что-то мне подсказывает, что у нас с тобой будет долгий разговор, Борх.

—Скорее всего старина, скорее всего — согласился конюх.

На этом разговор был окончен и они двинулись в след за воинами Локараса.

Глава 17

Дорога к Локарасу, Марту казалась бесконечной, усталость и непогода делали своё дело. Ливень хлестал по лицу, стекая ледяными ручьями за воротник, а грязь чавкала под сапогами, засасывая их с каждым шагом. Одежда промокла до нитки, липла к телу, забирая последние крохи тепла, но никто из них не жаловался. Они шли молча, каждый погружённый в свои мысли, раненные, измотанные дорогой и сражениями, но всё же движущиеся вперёд.

Март не будто чувствовал холода. Не замечал ни ливня, ни усталости в ногах, ни ноющей боли в плече от раны, полученной в бою. Но всё это уходило на задний план и сейчас его голову наполняли лишь мысли — тяжелые и мрачные.

Среди убитых бандитов он так и не нашёл того, кого искал. Тот, кто убил его брата, не лежал среди тел, поверженных мечами воинов Локараса, лошади тоже не было. А значит, он всё ещё жив.

Юноша представил это лицо — надменное, с узкими, прищуренными глазами, на губах вечная спесивая насмешка. Он видел его всего два раза, но этого хватило, чтобы запомнить его лицо навсегда. Если бы он нашёл его среди мёртвых — даже не зная его имени, даже не убив его собственными руками — это принесло бы хоть какое-то облегчение. Но его там не было.

Охотник украдкой поглядывал на воинов Локараса, шагавших впереди. Эти люди были совсем не похожи на тех, кого он встречал раньше. Алый шиповник, вышитый на их чёрных плащах, казался особенно ярким даже в сером, дождливом сумраке. Этот знак, этот цвет… Он был чем-то большим, чем просто украшение. Март сжал кулаки, ибо сейчас он осознавал, что хочет быть таким же, как они.

Не мальчишкой с луком, не простым охотником, который издалека выпускает стрелы в ничего не подозревающего зверя и уж тем более не тем, кого приходится постоянно защищать и спасать. Нет. Он хотел держать меч так, чтобы враг видел в нём смерть. Хотел, чтобы его удары были точными, уверенными, беспощадными и пусть он уже гораздо лучше обращается с мечом, двигается намного быстрее и его тело стало сильнее чем прежде, но этого было не достаточно.

Ярис, шагавший рядом и тоже не сводил с воинов глаз. Он, казалось, впитывал каждую мелочь — как они держат оружие, как следят за дорогой, как организованно двигаются, даже не глядя друг на друга. Он не задавал вопросов, но Март знал, о чём он думает. Шухраг шёл позади всех, молча, тяжело дыша. Тролль держался, несмотря на усталость, несмотря на раны, а ведь ему пришлось тяжелее всех, но он не позволял себе отставать от отряда

—Скоро будем, — раздался голос Валлара.

Март поднял голову.

И увидел его — Локарас.

Город возвышался перед ними, словно каменный исполин, вынырнувший из тьмы. Его стены — потрёпанные, изрезанные шрамами осад, чернели в непрекращающемся ливне, будто сотканы из самой ночи, серые тучи клубились над бастионами, а острые шпили тянулись к небесам.

Юноша на какое-то мгновение замедлил шаг, не в силах отвести глаз.

До этого дня его миром были леса и жалкие деревушки: деревянные дома, запах костров, лошадиные стойла, охотники, возвращающихся с добычей. Ничего подобного он прежде не видел, внутри себя он ощутил восторженный трепет, пораженный величием этого города. Март сглотнул и вновь перевёл взгляд на Яриса. Тот выглядел таким же изумленным, что и он, видимо и ему не доводилось видеть, столь величественных сооружений.

К городу они подошли, когда уже стемнело, они миновали высокие железные ворота, застывшие в ночи, словно пасть мифического зверя, готового сомкнуться в любой момент. Стражи, облачённые в кольчуги и тёмные плащи с алым шиповником, стояли по обе стороны входа, их взгляды внимательно изучали прибывших.

—Валлар, ты, как всегда, являешься в самый неподходящий момент, — пробасил один из них, перехватывая копьё поудобнее.

—По-другому и быть не могло, — уныло бросил Валлар и устало улыбнулся.

Страж смерил отряд взглядом.

—Эти с тобой?

—Да, они со мной, — коротко ответил мужчина.

Этого ответа оказалось достаточно. Стражник лишь кивнул и, ударив рукоятью копья по металлической пластине у ворот, подал знак. Где-то наверху заскрипели цепи, и створки начали медленно разъезжаться.

Март шагнул внутрь и замер.

Несмотря на поздний час и дождь, ливший как из ведра, огни факелов отбрасывали колеблющиеся тени на стены домов. Люди, закутанные в тёмные одеяния, спешили по делам, не обращая никакого внимания на чужаков. Где-то вдали слышался глухой стук молота — даже в такое время кузнецы не прекращали работать. В воздухе витал запах мокрого камня, дыма и чего-то ещё… чего-то ему незнакомого. Но это было и немудрено, ведь только сейчас молодой охотник воистину прозрел, насколько его прежний мир был смехотворно мал.

Март чувствовал, как сердце его забилось чаще. Он жадно оглядывался по сторонам, стараясь ничего не упустить. Так много каменных домов, так много людей, всё это вскружило ему голову, точно пиво Йоргена.

— Ты глазеешь по сторонам, как сельский увалень, впервые попавший на городской рынок, — усмехнулся Валлар, наблюдая за ним. — Того и гляди рот раскроешь и забудешь, куда шёл.

Юноша сжал зубы. Это замечание задело его, но он не подал виду.

— Никогда не бывал в таком городе, — признался он, не переставая крутить головой. — У нас-то и домов каменных не было.

Валлар лишь хмыкнул, словно этот ответ его ничуть не удивил.

— Неважно, где ты был раньше. Важно, где ты находишься теперь. И для начала — постарайся не привлекать к себе лишнего внимания. Для таких простаков, здесь это опасно.

Он помолчал, окинув взглядом измученных спутников, и добавил уже обращаясь ко всем:

— Сейчас вам нужна крыша над головой. Отведу вас в таверну. Ночь длинная, и вам лучше провести её у огня, а не под этим проклятым ливнем.

— Спасибо тебе, старый друг, — с чувством произнёс Борх, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность.

Шухраг, до этого молчаливо высившийся за их спинами, тихо, но с явным облегчением выдохнул. Перспектива наконец-то обсохнуть и чем-нибудь поживиться пришлась ему явно по душе. Март же, всё ещё чувствуя жар на щеках от слов старого воина, дал себе слово не выглядеть больше эти самым простаком. Ну или по крайней мере, хотя бы стараться.

Отряд двинулся вперёд, их шаги звучно отдавались по мокрой мостовой. Март следовал за остальными, но вдруг почувствовал резкий рывок — кто-то схватил его за плащ.

Март не сразу понял, что произошло. Чья-то костлявая рука вцепилась в его одеяние, едва не заставив его оступиться. Он резко обернулся и его ладонь инстинктивно сомкнулась на рукояти меча, но он её тут же убрал — перед ним оказался не враг.

Всего лишь старик. Сгорбленный, закутанный в лохмотья, пропитанные дождём и грязью. Его кожа напоминала потрескавшуюся кору, а в мутных глазах плясали отражения факелов. Губы его едва шевелились, бормоча что-то неразборчиво, и только через несколько секунд Март разобрал слова:

— Помоги, господин… хоть пару монет, добрый человек…

Юноша застыл. Он не понимал, что этому человеку от него нужно. Денег? Но у него их нет.

— Эй, пусти, — буркнул он, не зная, что ещё сказать.

Нищий не отстранился, продолжая вцепляться в его плащ тонкими, цепкими пальцами. Он дрожал, но не отпускал, словно боялся, что единственная соломинка ускользнёт из его рук.

— Хоть медяк, господин… хоть горбушку хлеба…

Март медленно разжал пальцы. Ему не было жалко. Он просто… не знал, что делать. Он никогда не сталкивался с таким. В деревне каждый знал своё место — работал, охотился, обменивался с соседями. Если у кого-то не было еды, ему помогали, но никто не попрошайничал. Никто не позволял себе уподобиться такому.

— У меня… нет монет, — выдавил он наконец.

Только один раз в жизни Вильгельм сунул ему несколько монет на покупку лошадей, но и те исчезли, когда он пришёл в себя в подвале, в доме у старосты. Но нищий будто не поверил. Он лишь пристальнее всмотрелся в Марта — его плащ, сапоги, ножны, странная коробка за плечами. Губы нищего скривились, и он сплюнул в грязь.

— Проклятые чужаки, — пробормотал он, отпуская плащ. — Все с мечами, но ни один не подаст и гроша…

Март смотрел, как старик медленно уходит, ковыляя по мокрому камню. Он хотел сказать что-то, оправдаться, но язык не поворачивался, а может, он просто не нашёл нужных слов.

— Не задерживайся, — обронил Валлар, оглянувшись. — В следующий раз просто не обращай внимания. Их здесь много.

Март кивнул, но внутри осталось неприятное чувство. Он не знал, что именно его беспокоило — сам нищий, его слова или то, что он никак не мог ему помочь. А может, и то, и другое.

Они миновали несколько улочек, прежде чем перед ними выросло здание, которое Валлар назвал таверной. Март замер, его глаза вновь округлились от удивления. Это место не имело ничего общего с таверной Йоргена. Здесь всё было иначе.

“Тихий Угол” возвышался над соседними постройками, напоминая больше поместье, нежели таверну. Каменные стены, грубо отёсанные, но в их крепости, сомневаться не приходилось, чёрная черепица, поблёскивающая от дождя, широкие окна, свет которых разливался на мокрую мостовую. Над входом висела массивная табличка, на которой был вырезан силуэт оленя с раскидистыми рогами, почему именно это животное было изображено над таверной, Март так и не понял.

Остальных своих бойцов Валлар отпустил ещё по дороге — велел возвращаться в казарму и ждать дальнейших распоряжений, — так что к таверне они подошли впятером: Март, Борх, Ярис, Шухраг и сам воин.

— Ну и таверна, больше чем наш дом, — пробормотал Ярис, запрокидывая голову.

— Держите язык за зубами, — обращаясь ко всем, обронил Валлар. — Тут каждое слово имеет свою цену.

Он толкнул дверь, и их накрыло благодатное тепло и Март со спутниками вошли внутрь. Таверна была огромной. Просторный зал с массивными столами, за которыми сидели люди — солдаты, наёмники, купцы. Огромный камин отбрасывал пляшущие тени на стены, заставляя медные светильники мерцать золотом. Шум голосов, звон кружек, запах жареного мяса и пряных специй — для Марта это всё было каким-то чуждым, слишком громким и немыслимо богатым.

— Вы так и будете стоять или мы всё-таки выпьем? — хохотнул Валлар.

— Ну раз уж мы здесь… — согласился Борх, встряхивая мокрый плащ.

Они двинулись вслед за Валларом, пробираясь между столами. Кто-то громко смеялся, кто-то рьяно спорил, доказывая свою правоту, кто-то молча пил вино, не отрывая взгляда от своей кружки. Март чувствовал себя неуютно. Всё было слишком большим и роскошным. Стены, украшенные оружием и головами разных животных, массивные люстры с десятками свечей, столы, уставленные кувшинами и мясными блюдами. Это место разительно отличалось от таверны Йоргена — та была намного скромнее и по размеру, и по убранству, но надо было отдать ей должное, она была куда чище.

— Сюда, — Валлар указал на свободный стол у дальней стены.

Они уселись. Почти сразу к ним подошла девушка в простом, но опрятном платье, тёмные волосы перехвачены лентой.

— Что вам подать, господин? — обратилась она к Валлару.

— Вина, горячего мяса и хлеба, — не раздумывая, ответил тот.

Она кивнула и тут же скрылась.

— Интересно, кто будет за всё это платить? — тихо пробормотал Ярис, оглядываясь.

— Я угощаю, — пробасил Валлар и рассмеялся.

Вскоре вернулась служанка, ставя на стол поднос. Пар от мяса, аромат тёплого хлеба и пряностей ударил в нос. Голод, о котором Март забыл за долгий путь, напомнил о себе, ноющей болью в желудке. Однако тревога, словно заноза, сидела глубоко внутри, мешая насладиться трапезой. Он поймал себя на мысли, что инстинктивно прислушивается к каждому резкому звуку, ожидая чего-то недоброго, от любого из поситителей.

— Ты всё ещё выглядишь напряжённым. Расслабься, со мной вам ничего не грозит, — произнёс Валлар, отпивая из кубка.

— Я не привык к такому месту, — честно ответил Март.

— Привыкнешь. Я тоже когда-то смотрел на всё это, как деревенский мальчишка, которому показали город. Поверь, это пройдёт быстрее, чем тебе кажется.

Март покосился на него, но возражать не стал. В словах воина не было насмешки — лишь спокойная, чуть усталая уверенность человека, который и сам когда-то прошёл через то же самое.

Когда они уже почти доели, Валлар поставил кубок на стол и сказал:

—Здесь вы останетесь на ночь. Комнату я оплачу.

—У меня есть к вам одно дельце, — продолжил Валлар и перевёл взгляд на Борха.

Было ясно, что он хочет остаться с ним наедине, особенно после того, как он подозвал к себе ту же девушку, что приносила поднос с едой и попросил сопроводить всех остальных наверх. Март, Шухрах и Ярис встали из-за стола и, следуя за служанкой, направились вверх по широкой деревянной лестнице.

Комната оказалась просторной, совсем не такой, какой её ожидал увидеть молодой охотник. Здесь не было ни затхлого запаха дешёвого вина, ни шатких кроватей, покрытых грубыми одеялами. Напротив — воздух был чистым, с лёгким ароматом воска и свежего дерева. Пол устилал ковёр с незатейливыми узорами, стены украшали резные панели, а в углу стоял массивный сундук с медными уголками. Два широких ложа с тяжёлыми бордовыми покрывалами выглядели куда удобнее, чем что-либо, на чём Марту доводилось спать. На небольшом столике у окна стоял глиняный кувшин с вином и несколько позолоченных кубков. В кованых подсвечниках горели свечи, отбрасывая мягкий свет на стены.

Шухраг, не раздумывая, скинул с себя тяжёлый, промокший плащ и штаны, а затем и простую тунику, оставшись в одной набедренной повязке. Одежда была пропитана водой и грязью, и тролль с неудовольствием покрутил её в руках, будто видел впервые, после чего небрежно развесил её у очага, надеясь, что к утру она хотя бы немного просохнет. Затем он не церемонясь рухнул на ближайшую кровать. Дубовые ножки жалобно заскрипели, но выдержали тяжесть его массивного тела. Закинув руки за голову, Шухраг лениво потянулся, растягивая связки с хрустом, который эхом отозвался в комнате.

—Чёрртов дождь, — проворчал он, закрывая глаза. — Прромок до костей.

—По крайней мере, теперь у нас есть крыша над головой, — отозвался Ярис, стряхивая капли со своего плаща и неохотно развешивая его рядом с одеждой Шухрага. Когда сын старосты закончил со своей, как и тролль оставшись в набедренной повязке, он подошел к окну и отдернул штору.

—Дождь всё ещё идёт, — заметил он, разглядывая размытые огни улиц.

Март провёл рукой по гладкой поверхности стола, ощущая холод металла. Здесь всё было другим. Не похоже ни на дом Йоргена, ни на скромное жилище, где он когда-то жил с братом.

—Валлар слишком щедр, — задумчиво пробормотал он.

—Щедрость здесь ни при чём, — отозвался Ярис. — Это обыкновенное гостеприимство.

—Гостеприимство? — Март недоверчиво посмотрел на него.

Ярис лишь пожал плечам и снова повернулся к окну.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением воска свечей да тихим скрипом кровати под Шухрагом, который, казалось, уже проваливался в дремоту, но всё ещё ворочился. Март прислушался. Внизу, в общем зале, всё ещё гудел шум голосов, слышался звон кубков, где-то захохотала женщина. Но не это его беспокоило. Там, этажом ниже, находились Валлар и Борх. Их разговор оставался скрытым за стенами, но он почему-то чувствовал, что этот разговор станет очень важным для них всех.

—Ты прав, — вдруг тихо сказал Ярис, не оборачиваясь. — Щедрость здесь не просто так.

—Думаешь, он хочет чего-то взамен?

—Думаю, что он ещё не решил, чего именно, — хмыкнул Ярис.

Март нахмурился, но не стал спорить. Шухраг вдруг резко перевернулся на бок, отчего кровать противно скрипнула.

—Спать, — пробормотал он. — Утрро ближе, чем кажется.

Ярис вздохнул, отходя от окна.

—Может, и правда стоит отдохнуть.

Март колебался, ощущая, как напряжение всё ещё держит его в цепких пальцах. Мысли не спешили покидать его голову, настойчиво возвращаясь к разговору, что сейчас шёл этажом ниже. Но он понимал — гадать бессмысленно. Завтра всё прояснится само собой. Ярис первым занял вторую кровать, с тихим выдохом опускаясь на мягкую перину. Едва прикрыв глаза, он уже выглядел так, словно готов тут же заснуть, стоит ему лишь сомкнуть веки. Шухраг тоже уснул, наконец найдя наилучшее положение для своего тела — его глубокое, размеренное дыхание уже заполнило комнату, а массивная рука безвольно свисала с края ложа.

Март подошёл к столу, где догорали свечи, и непроизвольно провёл пальцами по холодному металлу подсвечника. Комната, хоть и казалась роскошной, была ему чужой. В ней не было ни тени деревенской простоты к которой он привык, ни запаха дымных очагов. Всё здесь казалось частью другого мира, но вот есть-ли место в нём для него самого? Он глубоко вдохнул и медленно задул ближайшую свечу. Пламя дрогнуло, заколебалось — и исчезло, оставляя после себя лёгкий аромат воска.

Юный охотник, как и его товарищи, не стал ложиться в мокрой одежде. Стянув рубаху, сапоги и промокшие штаны, он разложил их подле очага, рядом с одеждой Шухрага и Яриса, чтобы к утру всё просохло. Поверх остального лег и тяжёлый чёрный плащ — тот самый, что остался от Вильгельма. Март на мгновение задержал на нём взгляд, но думать о некроманте сейчас не было сил. Холодок пробежал по коже, однако тепло комнаты быстро уняло дрожь, а мягкая кровать манила измученное тело. Ярис уже спал, отвернувшись к стене и оставив половину постели свободной. Март осторожно забрался под одеяло, стараясь не потревожить друга.

— Завтра всё станет ясно, — прошептал он, будто убеждая самого себя.

Кровать тихо скрипнула, Ярис сонно пошевелился, но не проснулся. Где-то вдалеке громыхнул гром, дождь ритмично стучал по стеклу, но теперь этот звук казался иным — убаюкивающим. Март закрыл глаза — и вскоре заснул.

* * *

В зале таверны царил мягкий, тёплый свет — пламя многочисленных свечей отражалось в полированных деревянных панелях, в металлических украшениях на стенах, в гладком стекле дорогих кувшинов. Воздух был наполнен ароматами пряного вина и едой.

Валлар откинулся на спинку тяжёлого кресла, без особого интереса, рассматривая кубок, который находился в его руке.

—Десять лет, Борх, — протянул он, лениво наблюдая за собеседником. — Десять лет тишины. Где ты был?

Борх, сидевший напротив, медленно перевёл взгляд со своего кубка на Валлара.

—Там, где меня никто не искал, — ответил он, чуть склонив голову.

Валлар усмехнулся.

—Ты многое упустил.

—Скорее, многое увидел, — спокойно заметил Борх. Конюх сделал глоток, почувствовав тёплую терпкость вина, и поставил кубок обратно на стол. — Мир всё тот же. Те же войны, те же убийцы, те же жадные руки, тянущиеся к власти. Я не искал мест, где меня помнят. Я искал, где обо мне не знают.

—Нашёл?

Борх задумчиво провёл пальцем по краю кубка.

—На какое-то время.

Наступила короткая пауза. Валлар, казалось, чего-то ждал, но, когда Борх не продолжил, просто покачал головой.

—Знаешь, ты мог бы найти себя здесь, присоединившись ко мне— сказал он и чуть подался вперёд, внимательно наблюдая за свои старым другом.

Борх улыбнулся уголком губ и произнес:

—Ты ничего не знаешь.

—Я знаю, что ты не хочешь возвращаться к тому, что было. И знаю, что человек вроде тебя не умеет жить без цели.

Борх откинулся назад, скрестив руки на груди и серьезно посмотрел на Валлара.

—И что ты предлагаешь?

—Присоединиться ко мне, я же сказал

Валлар говорил спокойно, но в его голосе звучала твёрдая уверенность. Это было не просто предложение, а походило больше на приказ.

Борх долго молчал, разглядывая его, будто пытаясь понять, шутит он или нет.

—Ты думаешь, что я всё ещё тот же, кем был раньше?

—Не знаю, — пожал плечами Валлар

Борх поднял кубок, поднёс его к губам, но так и не сделал глотка.

—Я подумаю.

Валлар хмыкнул, явно не привыкший, что на его предложение, сразу же не дают положительного ответа.

—Сколько тебе нужно времени, чтобы подумать?

Борх не спеша отпил из кубка.

—Столько, сколько потребуется, — наконец сказал он, опуская кубок на стол.

Валлар тихо выдохнул, его пальцы отбили лёгкий ритм по краю подлокотника.

—Ты, как всегда, любишь потянуть, — с нажимом произнёс он.

—А ты, как всегда, не умеешь ждать, — парировал Борх, и посмотрел собеседнику прямо в глаза.

На миг между ними повисла напряжённая тишина. Не дружеская, нет. Скорее, та, что бывает между старыми соратниками, слишком хорошо знающими друг друга и слишком многое пережившими вместе.

—Я не могу ждать вечно, — сказал Валлар, наклоняясь вперёд. В его глазах сверкнуло нечто жёсткое, напоминание о том, что его терпение имело предел.

Борх чуть прищурился.

—Ты боишься, что я откажусь?

—Конечно нет, — Валлар неожиданно рассмеялся, — я же как-то прожил десять лет без тебя.

—Тогда тебе не о чем переживать, — спокойно произнёс Борх и отхлебнул из кубка.

—Я просто знаю, кто ты, Борх.

—И кто же я? — теперь уже рассмеялся Борх.

Валлар крепко сжал подлокотники массивного кресла, чувствуя под пальцами гладкое, отполированное временем дерево. Он смотрел на старого друга, словно пытался заглянуть внутрь него. Он размышлял, остался ли Борх тем же, которого он знал когда-то, или же годы, прошедшие с их последней встречи, сделали из него совершенно другого человека.

—Давай поступим так, — растягивая каждое слово, молвил Борх, — мне нужно поговорить со своими друзьями, к тому же я очень сильно устал.

—Да ты прав, прости, я даже не спросил как вы оказались в той башне и что там вообще произошло. Иди отдыхай, тебе явно не повредит хороший сон, а к этому разговору вернемся завтра, — став со своего места, Валлар собирался уже уходить и тут резко замер.

—Для твоих друзей, возможно тоже найдется работа, — уже более мягче произнес Валлар, после чего попрощался и ушел, оставив Борха наедине со своими мыслями.

Допив вино, Борх поднял голову в поисках служанки, что отвела его спутников наверх и поманил её, едва заметно кивнув в сторону лестницы. Та поняла его без слов и, вытерев руки о передник, жестом пригласила следовать за ней.

Поднимаясь наверх, он ощущал, как чувство усталости наполняет всё его тело и выпитое вино лишь усилило его. Когда дверь комнаты тихо скрипнула, пропуская его внутрь, Борх сразу понял — свободного места на кроватях для него уже не осталось.

Шухраг раскинулся на одном ложе, размеренно посапывая, его мощная рука свисала с края, будто он мог во сне в любую секунду схватиться за топор. Ярис свернулся калачиком на втором, лицо его было наполовину скрыто под одеялом. Март, забравшись на самый край, спал чутко, едва заметно подрагивая в такт дыханию.

Борх вздохнул. Ни один из них даже не шелохнулся, когда он вошёл. Ну и ладно. Не раздумывая, он опустился прямо на пол у стены, подложив под голову свернутый плащ. Каменный пол был холодным, но он совсем не ощущал этого. Вздохнув ещё раз, уже глубже, Борх закрыл глаза и погрузился в сон.

* * *

Проснулся Борх от странного ощущения, чего-то неуловимого, было что-то неведанное, что заставило его открыть глаза. В комнате было тихо, её нарушал лишь размеренный храп тролля. Сквозь тяжёлые шторы пробивался свет, разгоняя остатки ночи, утро выдалось серым, влажным, но в комнате было тепло. Внизу, в зале, жизнь, казалось, не прекращалась ни на минуту — сквозь каменный пол доносился приглушённый гул голосов, уже редкий смех, звонкие удары кубков.

Борх приподнялся на локте, привыкая к полумраку. Он сразу обратил внимание на Марта — юноша не спал. Он лежал на спине, глядя в потолок, лицо его было задумчивым, а взгляд затуманенный.

—Что не спишь? — негромко спросил Борх, стараясь не разбудить остальных.

Март вздрогнул от неожиданности и повернул голову, глядя на конюха в полутьме.

—Не знаю, — после недолгого раздумья ответил он. — Просто… странное чувство, я так давно не спал на кровати, что сейчас мне кажется привычней горсть засохшей листвы и расстеленный плащ.

Борх усмехнулся, снова устраиваясь поудобнее.

—Привыкай. Я надеюсь нам теперь не придется ночевать под открытом небом.

—Я тоже на это надеюсь, — вздохнул Март, — как и надеюсь на то, что нам больше не придется рисковать своими жизнями.

Он замолчал, и Борх тоже не спешил продолжать разговор. Где-то далеко за окнами прокатился гулкий удар колокола, послышались какие-то крики под окнами, но почти сразу же стихли.

Борх потянулся, разминая затёкшие мышцы. Он давно привык к жёстким постелям и холодным ночам, но сейчас впервые за долгое время чувствовал себя отдохнувшим.

—Всё-таки странное чувство, — пробормотал он, словно продолжая их с Мартом недавний разговор.

—Какое? — Ярис протёр глаза и сел, пытаясь окончательно проснуться.

—Чувствовать себя в безопасности, — объяснил Борх.

Шухраг зевнул, шумно потянувшись.

—Безопасность — это когда знаешь, что никто не сунется к тебе ночью с топорром. А здесь… — он оглядел комнату, пожав плечами. — Слишком мягко. Слишком тесно.

—Не все ходят с топорами Шухраг, — с иронией в голосе, заметил Март.

—Я бы сказал, что с топором ходит только он, — поддержал Марта, Ярис и они оба рассмеялись.

В ответ Шухраг только усмехнулся, но усмешка вышла какой-то натянутой и неестественной. Он отвернулся, словно его вдруг начали сильно занимать собственные руки, и шумно выдохнул. Конечно, он делал вид, что эта шутка никак его не обидела, но было очевидно, что его что-то задело.

—Что? — Март с прищуром посмотрел на тролля.

—Ничего, — слишком быстро отозвался тот, делая вид, будто потягивается.

—Шухраг, — Ярис качнул головой, скрывая усмешку, — ты что, обиделся?

—Чего это мне обижаться? — буркнул тролль, явно не умея скрывать эмоции.

Поднявшись с постели, он подошёл к камину, где сушилась их одежда, и принялся осматривать свои вещи. Несмотря на тепло в комнате, ткань ещё оставалась чуть влажной.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошёл Валлар. Он окинул комнату быстрым взглядом.

—Я смотрю вы уже всё проснулись, — спокойно произнёс он. — Как вам спалось?

—Как в королевских покоях, — протянул Борх, потягиваясь.

Шухраг громко фыркнул, но промолчал, по-прежнему ощупывая свою одежду.

—Тогда думаю, мы можем поговорить, — сказал Валлар, проходя чуть дальше в комнату.

Март, не вставая с кровати, бросил вопросительный взгляд на Борха, но тот лишь неопределённо пожал плечами.

—Какой рразговорр на пустой желудок? — возмущенно отозвался Шухраг.

—И то верно, — признал правоту тролля Валлар и почесал затылок.

Валлар моргнул, словно вопрос Шухрага выбил его из привычного состояния. Он явно не ожидал, что тролль первым делом заговорит о еде, и на мгновение даже показался растерянным.

—Я конечно… — он кашлянул в кулак, мгновенно возвращая себе самообладание, — разумеется, мы начнем с трапезы.

—Ну, тогда чего же мы ждём? — проворчал Шухраг и быстро зашагал к двери, явно желая как можно скорее набить свое брюхо.

Валлар проводил его взглядом, потом перевёл его на остальных, но те только пожали плечами — аппетит тролля уже давно не был для них чем-то новым.

—Спускайтесь, — повторил он уже более уверенно. — Я жду вас внизу.

И немного замешкавшись у порога, вышел из комнаты, в след за троллем.

Зал таверны встретил их густым ароматом жареного мяса и свежего чеснока. Внутри было шумно: завсегдатаи за столами оживлённо переговаривались, кто-то уже успел напиться, а служанки сновали между столами, ловко лавируя с подносами. Шухраг первым пробрался к самому просторному столу, из тех, что были свободны и с довольной физиономией рухнул на лавку. Март, Ярис и Борх сели рядом, облокотившись на массивную деревянную поверхность. Валлар жестом подозвал одну из работниц таверны, что-то тихо сказал ей, и вскоре перед ними начали появляться блюда.

Тролль довольно потер ладони, наблюдая, как перед ним ставят запечённую свиную рульку, гору тёплых пирожков, сыр и миску ароматным бульоном.

—Так-то лучше, — пробасил он, отправляя в рот первый кусок мяса.

Март сдержанно посмотрел на еду, словно не был уверен, что он действительно голоден. Но стоило ему надкусить ломоть хлеба и отхлебнуть бульона, как он осознал, насколько сильно он хочет есть, на самом деле. Борх молча наблюдал за ними, лениво разламывая сыр. Валлар к еде не притронулся, он лишь не спеша попивал вино и внимательно изучал, каждого из спутников Борха, особенно его взгляд задержался на Шухраге.

—Хватит пялиться, — проворчал Шухраг с набитым ртом. — Давай уж выкладывай, что там у тебя.

Валлар, наконец, откинулся на спинку стула и чуть сузил глаза.

—Хорошо, — произнёс он негромко, но так, что шум таверны словно отступил. — Я хотел бы обсудить вашу дальнейшую судьбу.

Борх приподнял бровь, но не сказал ни слова, позволяя Валлару продолжить. Тот сделал глоток вина, выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и, наконец, заговорил:

—Борх, я хочу, чтобы ты присоединился ко мне. Не просто как наёмник, а как один из командиров. Человек с твоим опытом мне нужен, к тому же если ты остался всё тем же, я могу доверять тебе, как самому себе.

Борх склонил голову набок, изучая старого друга.

—Командиром, значит? Интересно. А мои спутники? — осторожно спросил он и обвел взглядом своих соратников.

Валлар едва заметно улыбнулся.

—Я готов взять и их, — он чуть скосил взгляд на Яриса и Марта. — Хотя они ещё юнцы, но работа всегда найдётся. Не на передовой, конечно. Думаю я могу подыскать им такую работенку, что не требуют рубить головы и ходить по колено в крови.

—Ты прав, мы ещё молоды, — не стал молчать Март, — но мы уже успели пройти через многое.

—Возможно, — не стал спорить Валлар. — Но я не разбрасываюсь людьми. Тем более теми, кто не готов к тому, что может ждать их впереди.

Наступила тишина. Только Шухраг продолжал с аппетитом жевать, но как бы он не был увлечен едой, тролль не пропускал ни единого слова.

—А что насчёт него? — вдруг спросил Борх, кивнув в сторону тролля.

Валлар задержал на Шухраге взгляд, и хоть на лице его не отразилось ни тени сомнений, что-то в выражении глаз выдало его замешательство.

—Он… — Валлар сделал вид, что задумался, — необычный воин, да и тролли в наших краях — редкость..

Шухраг усмехнулся, но в его взгляде легко читалось ожидание. Он ждал, что скажет Валлар.

—Мы могли бы… — начал тот, но осёкся, не найдя правильных слов.

Шухраг изобразил подобие улыбки и вернулся к трапезе.

—Ну и ладно, — буркнул тролль, громко прихлёбывая бульон.

Борх посмотрел на Валлара и хмыкнул:

—Кажется, у тебя возникли трудности.

Валлар чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы.

—Я хочу, чтобы ты принял решение, — обратился он к Борху. — Нам нужно больше сильных людей. Я не буду умолять тебя, но скажу одно: это лучше, чем снова оказаться в тёмной башне, о которой ты мне ещё не рассказал или где ты там ещё пропадал.

Борх молчал, барабаня пальцами по столу. Март и Ярис смотрели на него, не скрывая любопытства.

—Дай мне время, — наконец сказал Борх.

—До вечера, — коротко ответил Валлар.

Ответ прозвучал как приказ, несомненно Валлар больше привык именно к такой манере общения, но Борх лишь усмехнулся и взял бокал.

—Значит, до вечера.

Валлар молча стал из-за стола и уже собирался уходить, но Борх его остановил:

—Постой, хочу кое-что сказать пока ты не ушел.

—И чего же ты хочешь, мой старый друг? — обернулся Валлар.

—Если мы согласимся, ты возьмешь всех, либо никого, — твердо заявил Борх.

Валлар пристально посмотрел на него, словно оценивая, насколько тот серьёзен. В воздухе повисло напряжение, но, вместо ответа, он лишь коротко кивнул и развернулся, уходя прочь, так и не сказав больше ни слова.

Теперь, когда уже никто не отвлекал их разговорами, завтрак наконец стал полноценным, каким он должен был быть: спокойным, размеренным, даже приятным. Жареное мясо, свежий хлеб, пряный бульон — всё это напоминало о простых радостях, которые слишком часто оставались в прошлом.

Март, расправившись с последним куском пирога, вдруг взглянул на Борха:

—Ты ведь бывал уже в этом городе? Верно?

—Бывал, — кивнул тот и поставив кубок на стол, в ожидании следующего вопроса.

—Тогда почему бы тебе не показать его нам? — оживленно предложил юноша.

.— Пожалуй, это хорошая идея, — согласился Борх. — Город большой, шумный, местами опасный, но есть в нём и свои прелести.

—Пррелести? — с сомнением протянул Шухраг.

—Смотря, что ты считаешь прелестями, — улыбнулся Борх. — Но, думаю, вам понравится.

Борх встал и оглядел остальных:

—Ну что, идём?

Март и Ярис тут же вскочили из-за стола, охваченные предвкушением прогулки по незнакомому городу. Их глаза сверкали азартом, словно у мальчишек, впервые оказавшихся на шумной ярмарке. Они с нетерпением переглядывались, явно готовые немедленно выскочить за дверь таверны и броситься изучать улицы.

Но их воодушевление, похоже, разделяли не все. Шухраг, в отличие от молодых спутников, не спешил покидать своё место. Он неторопливо доедал остатки трапезы, смакуя каждый кусок.

—Ну же друг, давай быстрее! — нетерпеливо воскликнул Март, подпирая кулаками бока.

—Ты же уже всё съел! — поддакнул Ярис, скрестив руки на груди.

Шухраг лениво поднял на них взгляд и ухмыльнулся:

—Не всё, — заявил он, после чего демонстративно откусил ещё один кусок мяса.

Март закатил глаза, а Ярис тяжело вздохнул.

Так или иначе, уговоры и жалобы сделали своё дело. Вдоволь насытившийся Шухраг наконец-то нехотя поднялся, лениво потянулся, разминая мышцы, и только после этого соизволил последовать за товарищами.

Они покинули таверну, и перед ними распахнулся новый мир — пёстрый, живой, наполненный звуками и запахами пробуждающегося города.

Глава 18

Улицы встретили их свежим, слегка влажным воздухом — последствия недавнего дождя ещё ощущались при каждом вдохе. Каменные мостовые поблёскивали в утреннем свете, в щелях между камнями темнела застоявшаяся вода, а кое-где даже ещё виднелись лужи, в которых отражались небо и крыши домов.

Город жил своей жизнью — шумной, суетливой, полной энергичного движения. Торговцы уже развернули лавки, выкрикивая цены на свежий хлеб, солёную рыбу, фрукты, привезённые из южных земель. По узким улочкам сновали спешащие куда-то люди, а у перекрёстков на повозках разгружали мешки с зерном и бочонки с элем.

—Ну, и куда мы пойдём? — спросил Март, крутя головой во все стороны.

Борх пожал плечами и усмехнулся:

—Да куда глаза глядят. Город сам нас поведёт.

—Как глупо… — пробурчал Ярис у него за спиной.

—Да? — Борх прищурился. — А ты думал, у меня есть подробная карта с местными достопримечательностями? Я сам был в этом городе очень давно и мне самому интересно посмотреть, что изменилось, в нём за столько лет.

Шухраг, который до этого молча наблюдал за суетой, лениво почесал затылок и произнёс:

—Ну, надеюсь, вы хотя бы знаете, где здесь можно купить хорроший эль.

—Гуляем по городу всего пару минут, а он уже про выпивку, — вздохнул Ярис.

—Что? Я же не прредлагаю напиваться пррямо с утрра, — Шухраг окинул его невинным взглядом. — Но если тут есть таверрны получше той, в которрой мы ночевали, рразве не стоит прроверрить?

—Тебе лишь бы набить брюхо, — рассмеялся Борх.

—А что в этом плохого? — невозмутимо парировал тролль.

Март с Ярисом переглянулись, а Борх усмехнулся.

—Сначала осмотримся, — решил он. — Кто знает, может, в этом городе есть что-то ещё, кроме таверн?

Они двинулись вперёд, растворяясь в потоке горожан. Узкие улочки, казалось, переплетались в сложную сеть, и уже через несколько поворотов таверна, где они провели ночь, осталась позади. Город раскрылся перед ними во всей своей многогранности. За торговыми рядами начинались кварталы ремесленников, где воздух был наполнен запахами древесной стружки, свежей краски, металла и угля. Кузнецы стучали молотами по наковальням, сапожники выкладывали перед мастерскими новые пары обуви.

—Здесь куда интереснее, чем я думал, — заметил Март, с любопытством разглядывая разноцветные вывески.

—А что ты ожидал? Это тебе не те деревни, к которым ты привык — усмехнулся Борх.

—Ну… да, — не стал отрицать юноша.

— Лучше обратите внимание вот туда, — привлек внимание своих спутников Борх и указал на площадь, где возвышалось внушительное здание с арками, массивными колоннами и гербом над входом.

—Что это? — спросил Ярис, с интересом разглядывая строение

—Думаю, Гильдия Торговцев, — ответил Борх. — Или что-то вроде того.

—Ты не уверен? — прищурился Март.

—Я же говорю, что был тут очень давно, — пожал плечами Борх.

Когда они добрались до центральной площади, шум улиц слился в единый гул. Здесь было оживлённее, чем где-либо. Прямо перед ними раскинулся рынок, где продавали всё: от тканей и ювелирных изделий до редких трав и диковинных безделушек.

—Вот это я понимаю! — довольно протянул Шухраг, оглядываясь.

—Мы здесь не за этим, — сказал Борх, но его взгляд тоже задержался на нескольких лавках.

Внезапно Ярис замер и слегка дёрнул Марта за рукав.

—Смотри, — тихо сказал он.

По мостовой, не привлекая лишнего внимания, шагал человек в длинном плаще с глубоким капюшоном. В руках он держал кожаный мешок, из которого что-то едва слышно звякало при каждом шаге.

—Он выглядит странно, — заметил Март.

—Ты видишь подозрительность в каждом встречном? — спросил Борх, даже не оборачиваясь.

—Нет, но этот человек ведёт себя так, будто боится каждого взгляда, — настоял Март, разделяя опасения Яриса.

—Либо он просто не любит людные места, — предположил Борх, пожав плечами.

—Всё может быть, — признал Ярис. — Но давайте не будем бросаться с головой в очередную неприятность, как мы это обычно делаем.

Март нахмурился, но спорить не стал. Впрочем, стоило им сделать ещё несколько шагов, как незнакомец в плаще вдруг замедлился, а затем резко свернул в сторону и скрылся в одном из переулков.

Спутники продолжили прогулку. Они пробирались через рынок, слушая торговцев, которые на перебой расхваливали свой товар, пробовали на вкус сладкие фрукты, привезённые из далёких земель, и даже останавливались у уличных фокусников, показывающих простые, но забавные трюки.

—Всё же, этот город просто нечто, тут столько всего необычного, — признался Ярис, оглядываясь.

—Это потому, что мы ещё не успели навлечь на себя беду, — усмехнулся Борх.

— Может, хоть на этот раз всё обойдётся? — с надеждой спросил Март.

— Если рядом с нами ты и этот охотник до эля… — Борх кивнул на Шухрага, который в этот самый миг с неприкрытым вожделением уставился на копчёную куриную ногу, лежавшую на лотке у одной из торговок, и шумно сглотнул набежавшую слюну, — …то надежды не слишком велики.

Март рассмеялся, но, уловив движение краем глаза, быстро обернулся.

— Опять ты за своё? — вздохнул Борх, заметив его реакцию.

— Я… не знаю, — медленно проговорил Март. — Мне почудилось, что кто-то за нами наблюдает.

— Кто? — тут же насторожился Ярис.

— Не знаю. Просто… кто-то.

— Сказано же, не ищи прроблем во всём подрряд, — проворчал Шухраг, с видимым усилием отводя взгляд от манящей снеди. — Ррасслабься.

Март нехотя кивнул, но тревожное чувство не отпускало.

Когда они вдоволь нагулялись и в ногах уже ощущалась приятная усталость, Борх предложил вернуться в таверну. Никто не стал спорить — день выдался насыщенным, и мысль немного передохнуть перед вечерними разговорами с Валларом показалась всем весьма разумной. Они двинулись обратно, минуя рынок, шумные улицы и людные перекрёстки. Теперь город уже не казался им таким чужим, как поутру.

Когда они вошли в таверну, воздух внутри показался тяжёлым от запахов еды, выпивки и множества людей. Их кстати стало больше, чем с утра — торговцы, завершившие свои дела, собрались в зале, обсуждая сделки и новости.

Шухраг первым шагнул к их столу и плюхнулся на лавку, потянувшись.

—Ну чтож, можно сказать, день прошёл не зря, — сказал Борх, с улыбкой оглядывая спутников и присаживаясь рядом с троллем.

—Ага, но я всё равно ещё голоден, — пробормотал Шухраг.

Март покачал головой, но прежде чем успел сказать хоть слово, он снова ощутил на себе чей-то взгляд. Он резко повернул голову к входу. И там, в дальнем углу, у каменной колонны стоял тот самый человек в капюшоне. Казалось, что он его где-то уже видел, но его лицо рассмотреть никак не удавалось. Незнакомец словно почувствовал, что его заметили, резко встал и спешно покинул таверну.

—Дрруг Маррт, куда ты всё смотришь? — спросил Шухраг, озабоченный поведением юноши.

Март отвёл взгляд, сделав вид, что ничего не произошло.

—Никуда, — резче чем хотел, отозвался он. — Просто задумался.

Шухраг недоверчиво покосился на него, но не стал настаивать. Вместо этого он громко вздохнул и хлопнул ладонью по столу:

—Ладно, рраз ты задумался, то, надеюсь, не о еде. Потому что о ней уже думаю я!

—С чего бы это меня должны волновать, твои вечные поиски чем бы поживиться? — усмехнулся Март, скрывая внутреннее напряжение за привычной лёгкой насмешкой.

Тролль склонил голову набок, словно раздумывая, стоит ли ему уточнять, что именно беспокоит его в поведении юноши, но в конце концов только пожал плечами.

—Ну и ладно. Но знаешь, думать на голодный желудок — это врредно.

—Для кого как, — вставил Борх, жестом подзывая служанку.

Вскоре перед ними уже стояли глиняные кувшины с вином, поднос с горячим мясом и хлебом, миски с тушёными овощами. Даже Ярис, не обладавший аппетитом Шухрага, с интересом посмотрел на еду, а уж тролль и вовсе просиял, будто ему вручили целый сундук с золотом.

Они только было взялись за ножи и ложки, когда дверь в зал снова отворилась, и внутрь вошёл Валлар. Он тут же направился к их столу, уверенной походкой.

—Надеюсь, не помешал? — произнёс он вежливо, однако взгляд его говорил, что ответ его не особо интересует.

—Если честно, то помешал, — буркнул Шухраг, ни на миг не отвлекаясь от еды.

Борх вздохнул и облокотился на спинку лавки, жестом приглашая Валлара садиться.

—Мы тебя уже заждались, — соврал он.

Валлар хмыкнул, но предложение принял, усаживаясь рядом.

—Тогда не буду тратить время. Моё предложение остаётся в силе, Борх. Как и условия. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на него пристально.

—Ты всё ещё хочешь, чтобы я стал одним из твоих командиров? — уточнил Борх, приподняв бровь.

—Верно. — Валлар чуть кивнул. — Ты опытен, умеешь принимать решения и держать слово.

—А мои спутники?

—Я уже говорил, что и для юнцов я могу найти место.

—А что с Шухрагом? — спросил Борх и уперся тяжелым взглядом в своего собеседника.

Валлар замялся. На мгновение в его глазах промелькнуло сомнение, но он быстро вернул себе прежнюю уверенность.

—Он… сложный случай.

—Ха! — фыркнул тролль, отпив вина. — Сложный случай — это ты.

—Я не сомневаюсь в его силе, — продолжил Валлар, будто не услышав. — Но не все будут рады такому союзнику.

—Значит, вежливо скажешь, что им придётся привыкнуть, — непоколебимо настаивал Борх.

Валлар медлил с ответом, будто взвешивал каждое слово. В его взгляде читалась борьба — привычная дисциплина требовала одного, но обстоятельства диктовали другое. В конце концов, он выдохнул и кивнул.

—Хорошо. — Он перевёл взгляд с Борха на Шухрага. — Ты останешься. Но для тебя будет особое место.

Тролль прищурился.

—Это ещё почему?

—Для тебя есть особый отряд, — пояснил Валлар. — Единственное место, где ты действительно будешь полезен.

—Я могу быть полезен в любом месте, — пробормотал Шухраг, а после, бросив на Борха вопросительный взгляд. — И что же это за место такое?

— Безликие Охотники, — сдержанно ответил Валлар, и в самом звучании этих слов почудилось нечто зловещее и торжественное разом. — Они не входят в гарнизон Локараса, не связаны строгими уставами, но на их плечах лежат задачи, что не по плечу ни гарнизону, ни городскому ополчению.

— Что же это за задачи? — с деланным безразличием поинтересовался тролль, отламывая кусок хлеба.

— Они действуют там, где нельзя уповать на многочисленность войска. В дебрях, в горах, в самых гиблых и глухих землях, где армия бессильна и беспомощна. Они идут по следу тех, кого не берут в плен, и исполняют поручения, что нельзя доверить простым наёмникам. Их не сковывают доспехи гарнизонной службы, но их клинки не знают промаха.

— Охотники, значит… — Шухраг скептически покосился на Валлара. — Ты хочешь, чтобы я вступил в их ряды?

— Ты словно создан для этой стези. Сила, стойкость, отсутствие страха перед тем, что таится во тьме. К тому же, — Валлар усмехнулся, — разве не любопытно испытать себя в деле, где нет сковывающих тебя правил?

— И сколько мне за это отсыплют?

— Куда больше, чем простому солдату, — коротко ответил Валлар.

Шухраг хмыкнул и громко отхлебнул из кубка.

— Ладно, будь по-твоему. Я согласен.

— Стало быть, решено, — кивнул Валлар. Он поднялся и окинул присутствующих долгим взглядом. — Все остальные пока останутся в гарнизоне. Для каждого из вас я подберу подобающую роль.

— Ты говоришь так, будто мы уже дали своё согласие, — заметил Ярис, скрестив руки на груди.

— А вы разве не согласны? — усмехнулся Валлар. — К тому же я не намерен вечно оплачивать ваше проживание в этой таверне. Всему есть своя цена.

Март слушал молча, не перебивая. Всё это ему было не по душе, ибо явились они сюда совсем не за тем. Вместо ответа он задал вопрос, что давно жег его изнутри.

— А как же Волчья Стая? — спросил он и перевёл взгляд на Борха.

— Волчья Стая? — переспросил Валлар, чуть склонив голову. — Ты имеешь в виду ту шайку, что бесчинствует в здешних землях?

— Именно так, — твёрдо подтвердил Март. — Мы пришли сюда только ради них. Они сожгли дотла мою деревню, деревню Яриса и Борха, и ещё невесть сколько поселений обратили в пепел. Простому люду нет от них спасения. Покуда эти псы терзают земли безнаказанно и проливают кровь невинных, ни о каком покое не может быть и речи. Пролитые ими реки слёз и крови взывают к возмездию. Кто-то должен положить этому конец. И я намерен это сделать.

Быстро выпалив, то что у него было на уме, парень обвел взглядом своих товарищей, в поисках поддержки.

—Да Валлар, так и есть, — присоединился Борх, — мы хотели донести до барона, что происходят в северных землях и чтобы он положил конец, этим бесчинствам.

Валлар некоторое время молчал, обдумывая услышанное. Его взгляд стал серьезнее чем обычно.

—Вы хотите, чтобы барон разобрался с бандитами? — с недоумением спросил он.

—Мы хотим, чтобы кто-то наконец-то это сделал, — твёрдо ответил Март. — Ты сам сказал, что теперь мы часть гарнизона. Значит, у нас есть право требовать защиты.

—А если я скажу, что у барона сейчас есть дела поважнее? — Валлар нахмурил брови, изучая выражение лица Марта.

—Тогда я скажу, что ты просто не хочешь этим заниматься, — не дрогнув, ответил юноша.

—Ладно, допустим, я заинтересован, — сказал Валлар. — Но вы должны понимать: Волчья Стая — это не просто шайка разбойников. У них есть покровитель. Кому-то наверху выгодно, чтобы они продолжали своё дело.

—Мы предполагали, — кивнул Борх. — Но если они обнаглели до такой степени, что разоряют деревни в землях барона, значит, их покровитель либо слишком самоуверен, либо больше не контролирует их.

—А значит, кому-то пора вмешаться, — добавил Ярис.

Валлар устало провёл рукой по лицу и посмотрел на них.

—Хорошо, — наконец сказал он. — Я не могу пообещать, что сам барон этим займётся. Но если у вас есть доказательства или хотя бы следы, которые можно проверить, я смогу что-нибудь придумать.

—Следы? — переспросил Март, чувствуя, как внутри закипает гнев. Он сжал кулаки и голос его стал твёрже, почти звенящим от напряжения и ярости. — Да этих следов предостаточно! Вы сидите за своими стенами, прячетесь в замке, и даже не смотрите в сторону тех, у кого этих стен нет.

Он резко встал, стул неприятно скрипнул по деревянному полу таверны. В груди бушевал огонь — воспоминания о пепелищах, о всех тех, кого он потерял, о страхе, что жил в глазах уцелевших.

—Я знаю о трёх деревнях, — продолжил он, глядя прямо в глаза Валлару. — Трёх! И это только за последний год. Сколько ещё таких, о которых никто не расскажет? О которых просто забудут, потому что никто из жителей не добрался до барона или не смог скрыться за надежными стенами города? Сколько семей погибло, потому что не нашлось ни одного воина, который бы их защитил?

В зале стало тише. Несколько посетителей, сидевших за соседними столами, на миг отвлеклись от своих кружек и еды, бросая любопытные взгляды на возбужденного юношу.

—И ты всё равно спрашиваешь о следах? — Март сделал шаг вперёд, почти в упор подойдя к Валлару. — Разве не достаточно сожжённых домов, трупов, истерзанных тел? Какие ещё следы нужны, чтобы вы, наконец, пошевелились?

Он тяжело дышал, сдерживая порыв броситься в гневные обвинения. Но Валлар не отпрянул, не отвёл взгляда. Он только внимательно смотрел на Марта, словно взвешивая каждое его слово.

—Ты говоришь так, будто я отрицаю происходящее, — наконец произнёс он, спокойно, — но ты не понимаешь одного: если бы всё было так просто, эти бандиты не промышляли бы в землях барона годами, да скажу больше, они грабят не только земли барона, я слышал о их нападениях и южнее.

—Я всё понимаю! — возразил Март. — Дело в том, что никому нет до этого дела, вот и всё.

—Ты ошибаешься, — тихо сказал Валлар. — Кому-то есть дело. Только вот не все бои выигрываются мечами, и не все враги встречаются на поле битвы.

—Что ты хочешь этим сказать? — прищурился Борх.

Валлар на какое-то время задумался, словно решая, стоит ли говорить об этом больше, прямо сейчас. В зале по-прежнему было тихо. Даже самые завзятые выпивохи, прежде громко обсуждавшие свои дела, теперь лишь украдкой бросали взгляды на их стол.

—Я хочу сказать, — наконец заговорил Валлар, — что нам следует вернутся к этому вопросу позже и в другом месте.

—Ты говоришь загадками, — мрачно заметил Борх.

—Потому что пока я не могу сказать больше, — ответил Валлар. — Если вы готовы копаться в этой грязи, возможно, со временем узнаете что-то ещё.

—Так почему ты не можешь просто помочь! — вспылил Март. — У тебя есть обученные войны, власть, но ты ничего не хочешь сделать.

—Думаешь, я могу просто так отправить солдат за стену и сказать: «Ищите бандитов»? — Валлар усмехнулся. — Нет, парень, это не так работает. Чтобы вытравить Волчью Стаю, нужно не просто сжечь их логово. Нужно узнать, откуда у них силы, кто их поддерживает, кто ими управляет.

Март стиснул зубы. Всё это звучало логично, но от этого не становилось легче.

—Я понимаю, что вам не терпится, — продолжил Валлар. — Но сейчас перед вами стоит более насущный выбор: присоединяетесь ли вы ко мне или нет? Это не значит, что я отказываюсь от вашего вопроса. Мы вернёмся к нему позже. Но пока вы сидите в таверне и спорите со мной, у вас нет ни людей, ни оружия, ни силы, чтобы что-то изменить.

Он обвёл их суровым взглядом.

—Подумайте хорошенько. Завтра утром я жду ваш ответ, больше никакого промедления.

—Я могу ответить прямо сейчас, — сказал Март уже немного успокоившись, — я согласен присоединиться, но только в тот отряд куда ты отправишь Шухрага.

—Что? — не сдержавшись, воскликнул Ярис, — ты же слышал чем занимается этот отряд, неужели ты готов ради него на такое, с ним конечно бывает весело, но что-бы ради…

—Это самое меньшее, что я могу сделать для Шухрага, он мой друг, куда он туда и я, — не дал ему закончить Март.

Валлар удивлённо посмотрел на Марта, явно не ожидая такого предложения от этого нахального юнца.

—Ты действительно готов к этому? — недоверчиво переспросил он.

—Да, — без колебаний ответил Март. — Если я и присоединюсь, то хочу быть рядом со своим другом.

Валлар задумчиво разгладил бороду.

—Ты понимаешь, что это значит? — его голос стал чуть тише, — Безликие Охотники — носят такое название не спроста, вступив в этот отряд, ты умираешь для остального мира, твое имя забыто, а твое лицо скрывает маска.

Март почувствовал на себя взгляды своих спутников, он сглотнул, пытаясь собрать мысли воедино, но в горле будто пересохло. Слова давались с трудом, словно он не произносил их, а силой извлекал их из самого себя, обнажая то, о чём старался не думать.

—Для остального мира… меня и так не существует, — наконец выдохнул он. Голос звучал ровно, но что-то в его тоне заставило Борха нахмуриться. — Меня никто не ждёт. Некому будет спросить, где я пропадал и когда вернусь. Всё, что у меня было, осталось там…

Он сжал кулаки, будто пытаясь удержаться за что-то невидимое.

—Дом… родители… — Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить, с силой выдыхая. — Я уже давно не могу назвать что-то своим.

Март опустил взгляд на деревянную столешницу, проводя по ней пальцами, но перед глазами всё равно стояли не вырезанные временем царапины на досках, а картины из прошлого. Разрушенная деревня. Огонь, поглощающий крыши. Запах гари, впитавшийся в одежду. Крики. И конечно же Конрад.

—Все, кто остался в моей жизни, сидят за этим столом, — закончил он, немного тише.

Он не стал произносить имя Вильгельма. Не потому, что оно не имело для него значения — а потому, что он уже давно понял, каждое слово имеет свою цену и лишний раз упоминать имя некроманта не стоит.

Когда он поднял глаза, его взгляд был твёрдым.

—Так что мне нечего терять, Валлар. Нечего!

Тишина, повисшая после этих слов, была оглушающей. Никто из его спутников не перебил, не попытался что-то возразить. Борх смотрел на него с выражением, которое трудно было разгадать, а Ярис отвёл взгляд, будто ему стало не по себе. Даже Шухраг, оторвавшись от еды, смотрел на Марта, стеклянными глазами.

Валлар же лишь внимательно продолжал изучать Марта, словно пытаясь понять, насколько он был честен перед ним и перед самим собой.

—Так или иначе, — наконец заговорил он, прерывая молчание, — я дам вам ещё немного времени на раздумья и жду завтра ответ от каждого из вас. Но скажу честно — больше всего меня волнует Борх, а не вы.

Валлар задержался ещё на мгновение, словно ожидая, не последует ли ещё какой-нибудь вопрос, но никто так не заговорил. Затем он кивнул коротко, больше самому себе, развернулся и направился к выходу.

Март всё так же сидел, склонив голову над столом, его пальцы всё ещё медленно скользили по дереву, но теперь это движение было бессознательным. Он сам не заметил, как сжал кулак.

Ярис потёр лицо, устало вздохнув:

—Ну и вечер…

—Мда… — протянул Шухраг, глядя на кубок с вином, словно не знал, стоит ли продолжать пить.

Борх молчал, он сидел с видом человека, который привык принимать непростые решения, но сейчас явно был к этому не готов. Его тяжёлый взгляд скользнул по каждому из друзей, а затем он медленно откинулся на спинку лавки.

—Я пойду, хочу полежать, — пробурчал тролль и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

—Я тоже пойду, — произнес Ярис и двинулся следом за Шухрагом.

Март ещё какое-то время сидел в тишине, ощущая на губах горький привкус не то вина, не то разочарования. Он не знал, чего ожидал от этого разговора, но точно не пустоты, что теперь расползалась внутри, будто холодный туман.

—Пойду подышу свежем воздухом, — тихо произнёс он, поднимаясь на ноги.

Борх лишь кивнул, не глядя на него, но, когда Март уже вышел на улицу, тяжёлые шаги старшего товарища, зазвучали позади. Они не сговаривались, но оба понимали: молчаливое присутствие сейчас важнее слов.

Ночь была темной, даже огни города были не способны разогнать непроглядную тьму, воздух — чистым и колким, с лёгким привкусом дыма от чьего-то камина. Небо, затянутое клочьями облаков, то открывало, то снова скрывало бледный лик луны. Март втянул холодный воздух, пытаясь унять тревогу, что терзала его изнутри. Они медленно пошли вдоль узкой улочки, где ветерок шуршал в опавших листьях, прибитых к земле недавним дождём. Где-то вдали раздавался лай собак, а за стенами таверны слышался приглушённый смех.

—Ты ведь знаешь, какой ответ дашь завтра, — нарушил молчание Март.

— Знаю, — кивнул Борх и, помедлив, перевёл внимательный взгляд на юношу. — А ты?

— И я знаю, — коротко, но твёрдо ответил Март. В его голосе не было ни тени сомнения, лишь горькая, выстраданная решимость.

Они повернули обратно и вскоре вновь оказались перед дверью таверны. Тёплый, пропитанный дымом и запахом вина воздух ударил в лицо, когда они вошли. Внутри всё было по-прежнему: те же выпивохи за столами, тот же трактирщик, что рассеянно протирал кружки, и тот же густой дух жареного мяса, смешанный с кисловатым пивом.

Поднявшись по скрипучей лестнице, они вошли в свою комнату — и замерли на пороге.

Ярис сидел на кровати, сложив руки на груди. В его позе читалась странная, напряжённая настороженность, словно он давно уже приготовился к не самому приятному разговору.

— Где Шухраг? — сразу спросил Борх, быстро окинув комнату цепким взглядом.

— Ушёл, — коротко ответил Ярис, не поднимая глаз.

— Куда?! — Март мгновенно напрягся, чувствуя, как внутри что-то предательски холодеет.

— Не сказал. Просто поднялся, взял свой топор и ушёл.

Март и Борх переглянулись.

— Когда он ушёл? — голос Марта сорвался на хрип, и он поспешно сглотнул, не сводя глаз с Яриса.

— Мне-то почём знать? Ушёл и ушёл, — устало ответил тот.

— Он хоть сказал, когда вернётся? — нахмурился Борх.

Ярис покачал головой.

— Нет. Но, если по чести… его вид мне не понравился.

— Что значит — не понравился?! — Март почти сорвался на крик.

Ярис медленно выдохнул и провёл ладонью по лицу, словно подбирая слова.

— Я хотел сказать… мне показалось, будто он попрощался.

Эти слова обрушились на Марта, точно ледяная вода. Он замер, чувствуя, как в груди стремительно разрастается холодный, липкий страх.

— Что ты ему сказал? — голос его стал глухим и чужим.

— Ничего такого… Только правду…

— Какую ещё правду?! — в глазах Марта вспыхнула ярость.

— Я рассказал о Конраде, — наконец выдавил Ярис.

В ушах у Марта зашумело.

— Ты… ты рассказал ему?

Ярис поднял на него затравленный взгляд, но в глубине его глаз Март увидел не только боль — там пряталось что-то ещё. Что-то тёмное и неуловимое.

— Я не мог больше молчать. Он должен был знать, что это он… что в тот день он обезумел и разрубил его… что я…

— Чёрт возьми, Ярис! — рявкнул Март, сжимая кулаки. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?!

— А ты понимаешь, что он жил в неведении всё это время?! — взорвался Ярис. — Он заслуживал знать правду!

— Не так! И уж тем более не сейчас! — голос Марта дрогнул. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел.

— А когда, по-твоему? — Ярис шагнул ближе, лицо его исказилось от напряжения, но теперь Март видел в этом не только гнев. Что-то неискреннее, тщательно скрываемое, проступало сквозь его черты.

— Ты не должен был этого делать! — гневно выпалил Март.

— Я сделал то, на что у вас не хватило смелости!

Он говорил слишком уверенно, слишком резко, но не так, как прежде. Март вгляделся в него и почувствовал, как ярость в груди сменяется ледяной, отрезвляющей ясностью.

— Ты… ты нарочно это сделал, да? — слова сами сорвались с его губ.

— Что ты несёшь? Конечно нет! — но взгляд Яриса метнулся в сторону, а губы сжались слишком плотно.

От Борха это тоже не укрылось.

— Чёрт тебя дери, Ярис… — прошипел он.

— Я просто сказал ему правду! — теперь в голосе младшего сына старосты уже не было прежнего напора.

— Нет, ты знал. Ты знал, что он уйдёт после этого. — Глаза Марта сузились. — Ты этого и добивался.

— Чушь! — продолжал оправдываться Ярис, но голос его звучал всё тише и неувереннее.

— Нам нужно найти его, — твёрдо произнёс Борх. — У нас сейчас нет времени на распри. Оставьте ваши силы для того, что действительно важно.

— Ты прав! — Март развернулся и рванул к двери, не оглядываясь.

Он слышал, как Борх бросился следом, слышал, как Ярис что-то сказал — но уже не слушал. Март вылетел в ночь, и сердце его колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Он не мог потерять его. Потерять ещё и Шухрага — значило потерять всё. Он обязан был найти друга. Во что бы то ни стало.

* * *

Шухраг шагал по пустынным, тонущим во мраке улочкам города. Его тяжёлые шаги раскатистым эхом отдавались среди ночной тишины, разлетаясь по спящим кварталам. Он не знал, куда идёт. Ему было ведомо лишь одно, что его путь лежит, как можно дальше. Туда, где никто не сможет его найти. Где не будет нужды встречаться с их взглядами, слышать их голоса и помнить о том, кем он был для них — и кем они были для него.

Слёзы текли по его сероватой коже, стекая по грубым чертам лица, и он даже не пытался их сдерживать. Какой в этом прок? Его сердце разрывалось от неподъёмной тяжести, которую он больше не мог нести.

Конрад…

Он не помнил, как это произошло. Не помнил того мига, когда его собственные руки сжали топор, а затем… Разрубили его на части. Но он знал, что это сделал именно он. Март знал. Март знал всё это время. И всё равно был готов идти за ним хоть на край света. И всё равно желал быть рядом.

Почему? Почему?!

Он резко остановился, схватившись за голову, и пальцы его зарылись в густую гриву чёрных волос. Дыхание сбилось, в груди полыхало так, будто внутри раскололась надвое раскалённая наковальня. Он больше не мог этого выносить.

— Эй, тролль, куда это ты собрался?

Этот голос… Он был знаком. Слишком знаком.

Шухраг медленно поднял голову и обернулся. На перекрёстке, освещённом тусклыми, дрожащими на ветру фонарями, стоял человек в длинном тёмном плаще. Его губы были растянуты в самодовольной, всё понимающей усмешке, а в глазах полыхал холодный зеленоватый огонь.

— Господин колдун… — выдохнул Шухраг, узнав Вильгельма.

Он был так рад видеть некроманта, как никогда прежде. Совершенно не обращая внимания на слёзы, что продолжали беззвучно литься из его жёлтых глаз, он невольно, сквозь боль, улыбнулся.

Маг склонил голову набок, разглядывая его так, будто видел насквозь — всю его боль, всю его вину, весь его страх.

— Ты плачешь? — в его голосе не было ни удивления, ни насмешки, лишь странная, почти чуждая ему задумчивость.

Шухраг опустил глаза, не зная, что ответить. Но Вильгельм, кажется, и не ждал ответа. Он и так всё понимал.

— Пойдём, — сказал он спокойно, и в этом простом слове прозвучало нечто, от чего у тролля на мгновение перехватило дыхание. — Нам есть о чём побеседовать. И, поверь мне, твои злоключения ещё не окончены. Как, впрочем, и мои.

Тролль молча кивнул и сделал шаг вперёд, навстречу некроманту. Ночь сомкнулась вокруг них, поглотив их силуэты, и лишь одинокие фонари ещё долго качались на ветру, провожая их в темноту.